Невеста для предателя

Глава 1.

— Спасибо, Эдна, можешь быть свободна.

Горничная, закончившая закреплять последние шпильки в волосах, молча поклонилась и закрыла за собой дверь. В другой раз мы с Эдной болтали бы о том, как пройдет прием, какие платья выберут дамы и сколько перьев будет в прическе старой леди Сибил — но сегодня заканчивали сборы в тишине. Отец пришел встретить меня перед балом, а все знают, что он строг к общению со слугами.

— Ты готова, Иветт? — спросил отец, уже поднимаясь из кресла.

— Да, папа.

Я оглядела себя в зеркале, пригладила складки широкой юбки. Платье — тяжелое сочетание бархата и атласа, расшитых серебряными нитями. Я со светло-русыми волосами терялась на фоне наряда, но на его выборе настоял отец. Дорогое платье в фамильных цветах Ферроу, красном и сером, выгодно подчеркивало богатство семьи.

Папа обычно равнодушен к светским приемам (даже к тем редким, что проводятся у нас в поместье) и не устает повторять, что государственные дела куда важнее болтовни да танцев. Но этим вечером был он воодушевлен, я даже догадывалась, в чем причина. Моя помолвка.

Последний год я была готова к тому, что вот-вот зайдет разговор о браке — в конце концов, я уже достаточно взрослая. Отец даже успел успел отказать двум кандидатам на мою руку. Мне он их не представил, только заявил, что наследница семьи Ферроу может рассчитывать на более знатного и состоятельного мужа.

— Идем. У меня для тебя еще есть одно важное дело перед началом приёма, — сказал папа, подтверждая мои догадки.

Я кивнула, подбирая подол платья, оперлась на предложенный отцом локоть. Мы направились не в зал, где сейчас уже собирались первые гости, а в кабинет. Папа редко звал меня туда — говорил, что вопросы, которые решаются в этих стенах, не предназначены для женских ушей.

С каждым шагом по длинному коридору поместья я начинала нервничать все больше. Даже шнуровка платья вдруг показалась такой тугой, что перестало хватать воздуха. Спокойно, Вета, волноваться здесь не о чем. Выбор жениха — отцовская забота, и папа наверняка нашел достойного человека.

В отличие от многих своих наивных ровесниц, я не питала иллюзий на счет большой и светлой любви. Брак — это прежде всего обоюдовыгодный союз двух семей, а уже потом вся эта чушь, о которой пишут в любовных романах. Папа всегда об этом говорил, и я не видела причин сомневаться в его словах. Мне только хотелось, чтобы человек, с которым мне выпадет прожить всю жизнь, относился ко мне с уважением. Ну и, пожалуй, был не очень стар. Не слишком о многом прошу, правда?

В кабинете нас дожидался мужчина. Молодой, едва ли старше тридцати. Он поднялся нам навстречу из широкого кресла, и я вежливо улыбнулась ему, стараясь ничем не выдать волнения и нервного возбуждения.

— Бредвин, хочу представить вам свою старшую дочь, Иветт. Иветт, перед тобой лорд Бредвин Дейн.

О роде Дейн, как и о большинстве знатных фамилий Гиллиада, я знала: не слишком древний, но состоятельный, может быть даже богаче нашего. Их земли лежали на западе королевства, и мне пока не доводилось бывать в тех краях. Самого лорда Бредвина я несколько раз видела на приемах, но не была ему представлена. Если память меня не обманывала, он уже несколько лет как занял место своего покойного отца в Высоком королевском совете. Я присела в коротком реверансе, произнося вежливое:

— Для меня это честь, лорд Бредвин.

Отец взял меня за руку:

— Иветт, сегодня лорд Бредвин попросил меня о твоей руке, и я, разумеется, дал свое благословение. Но финальное решение только за тобой.

Я знала, что услышу это, и все равно ненадолго замерла. Кровь застучала в ушах.

— Леди Иветт, я вижу, что вы также красивы, как мне рассказывали, — обратился ко мне потенциальный жених, прерывая комплиментом возникшую паузу. — Я не жду, что вы примете мое предложение прямо сейчас, но могу заверить: этот брак станет удачным решением и для наших семей, и для нас самих.

Пусть отец и сказал, что окончательное решение за мной, я знала: такие вопросы всегда обдумываются заранее, оцениваются со всех сторон. Вряд ли папа одобрит, если я сейчас отвечу отказом или скажу, что мне нужно время подумать. Да и о чем тут думать? Лорд Бредвин молод, вежлив, знатен и хорош собой. Мечтать о большем будет только восторженная идиотка — а я уж точно не из таких.

— Все в порядке лорд Бредвин, — улыбнулась я, помня о приличиях. Его забота была приятна. — Мне не нужно время на раздумья. Я согласна стать вашей женой.

Мой теперь-уже-жених ответил такой же вежливой улыбкой:

— Мне льстит скорость вашего ответа.

Я попыталась ощутить в сердце трепет и нежность, но вместо этого только от волнения свело живот. Наверное, нужно дать себе время. Не все сразу.

— Отлично! Тогда уже сегодня я обрадую наших гостей новостью о помолвке, — сказал отец, ударяя по рукам. Я нечасто видела его таким довольным, и это очень ободряло. — Иветт, ты пока можешь идти. Мы ещё обсудим несколько важных вопросов.

Вопросы были и у меня, но я понимала, что всему свое время. Собирались они говорить о будущей свадьбе или о делах королевского совета, не знаю — но меня в эти вопросы точно не планировали посвящать. Я только коротко кивнула:

— Конечно.

Будь мама жива, вопросы о скором браке следовало бы задать ей — но её с нами нет уже семь лет, а папа не любит, когда к нему обращаются по пустякам. У него для этого слишком много дел. В конце концов, в стране и на границе неспокойно, а он в королевском совете заведует гвардией и военными вопросами. Возможно он выделит мне время завтра утром и расскажет обо всем подробнее. Как скоро состоится свадьба, где я буду жить с супругом, часто ли смогу навещать отца и сестру…

Вопросов слишком много, и мысли в беспорядке скакали от одного к другому.

Например, я думала о том, что мой жених красив. Даже похож на принца. Не какого-то, а вполне конкретного — принца Адриана, младшего брата Его Величества Робастана. Тоже блондин с волевым подбородком и темными глазами. Правда, в характере у них едва ли было сходство: принц славился легкомысленностью и ветреным нравом, а отец никогда бы не одобрил жениха столь сомнительных моральных качеств. Он и самого принца Адриана не жаловал, упоминая его только с неодобрительным вздохом — а ведь папа отличался глубоким почтением к короне.

Едва я оказалась в просторном зале, на меня налетела Каллист — моя ровесница и главная сплетница из всех, что я знаю:

— Вета, Вета, ты слышала последние новости?

— Какие?

Заставить себя думать о чем-то кроме будущей свадьбы оказалось непросто но Каллист уже затараторила, переходя на заговорщический шепот:

— Ходят слухи, что вчера в деревне неподалеку видели Ардена. Представляешь? — она выжидательно смотрела на меня, оценивая реакцию, — Интересно, что у него за дела здесь... Как думаешь, он такой же красивый, как о нем говорят? Вот бы его увидеть!

Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Подобные сплетни всегда казались неуместными, но сейчас их важность еще и меркла на фоне помолвки. Правда слухи о близости Ардена объясняли, почему охрана нашего загородного поместья сегодня была строже обычного.

— О чем ты только думаешь, Каллист? — я надеялась, что осуждение в моем голосе не слишком заметно и не обидит подругу. — Он ведь преступник. Даже если он очень красивый, пусть лучше Боги уберегут тебя от таких встреч.

Восторженность Каллист была, конечно, очаровательной, но в моменты вроде этого действовала на нервы. Кристобаль Арден — государственный изменник и преступник. Отец не отзывался о нем без зубовного скрежета, и это было мне куда понятнее, чем томные вздохи Каллист.

— Вета, я почти забыла, что ты такая зануда, — беззлобно отозвалась Каллист, отмахиваясь от меня веером. — Я, между прочим, слышала, что он помогает беднякам.

Можно подумать, Каллист интересовалась судьбами бедняков.

Вообще-то разговоры в духе этого в стране не поощрялись. Конечно, дамы любили пошептаться о том, какого видного жениха в лице Кристобаля Ардена потерял высший свет, когда четыре года назад он был обвинен в государственной измене и лишен титула, а мужчины не меньше сплетничали о его магических талантах — но все при этом немного понижали голос. Никому не хотелось прославиться сочувствием к изменнику короны.

Я же достаточно наслушалась от отца историй о преступлениях этого мошенника, чтобы обойтись без томных вздохов и не верить в сомнительные толки о его благородстве. Стоило перевести разговор на более подобающие вечеру темы:

— Здесь сегодня будет множество куда более видных кавалеров, — примирительно улыбнулась я, подхватывая приятельницу под локоть и разворачивая её к гостям. — Подумай лучше о них.

— Твоя правда, — Каллист легко забыла о наигранной обиде на моё занудство и потребовала огласить список кавалеров. Я послушно выполнила просьбу, обводя взглядом зал и проверяя, что все украшено с должным старанием. Прием гостей — забота хозяйки дома, и поскольку отец после смерти мамы так и не женился вновь, эта обязанность стала моей. Интересно, как скоро я буду встречать гостей уже в качестве супруги Бредвина Дейна?

Мы говорили, пока гости постепенно стекались в зал. Я улыбалась, принимала комплименты и щедро раздавала их сама. От музыки, мерцающего света магических ламп и бокала кислого вина (оно неприятно обожгло пустой желудок) я немного расслабилась, позволяя себе подумать об ответственности и браке чуть позже. За всем этим обменом вежливыми репликами, с которого начинался всякий прием, я не сразу заметила, как музыканты затихли, а гости расступились из центра зала. Там стоял лорд Вильфорд Ферроу, хозяин дома и мой отец. Он с улыбкой оглядывал присутствующий, поднимая бокал.

— Друзья, я благодарен, что все вы собрались здесь сегодня, — голос у него звучал торжественно. — Я счастлив, наконец, рассказать, что для нашей встречи есть радостный повод. Моя дочь Иветт, — папа широким жестом указал на меня, стоящую немного поодаль, — приняла предложение руки от лорда Бредвина Дейна.

Над ухом у меня восторженно ахнули. Папа еще говорил, что будет рад видеть всех собравшихся на будущей свадьбе, а меня уже поздравляли с помолвкой. Пожелания счастья и даже несколько завистливых взглядов (видимо, на руку моего жениха были и другие претендентки) действовали воодушевляюще. Каллист заохала поздравления, немного дуясь, что я не сообщила ей радостную новость сразу.

— Полагаю, теперь у меня есть право на первый танец с вами.

Я обернулась к лорду Бредвину. Он протянул мне ладонь, наклоняясь в галантном полупоклоне.

— Полагаю, что так, — отозвалась я с улыбкой, принимая его руку. Музыканты дождались, пока мы выйдем на центр зала, и заиграли неспешную мелодию.

Наверное, мы были красивой парой. Я даже слышала вздохи умиления у себя за спиной.

— Вы волнуетесь? — спросил мой жених, и я не разобрала, чего в его голосе больше: заботы или снисхождения.

— Немного, — отрицать очевидного не стала и даже попыталась пошутить: — Как никак, это моя первая помолвка.

— Надеюсь, что и единственная, — голос у него был серьезным, не располагающим к кокетству или юмору. Я немного смутилась. Обычно светские разговоры давались мне легко, но ни с кем из собеседников мне не предстояло прожить вместе всю жизнь.

Я украдкой рассматривала жениха. Нос с горбинкой, которая не портила точеного профиля. Широкий подбородок. Светлые волосы, аккуратно зачесанные назад. Все в Бредвине, от улыбки до дорогого камзола со вставками зеленого бархата, показывало, что он собой доволен.

Танцевал мужчина хорошо. Я старалась двигаться в такт музыке, хотя и чувствовала себя скованно. Особенно, когда рука моего спутника легла мне сильно ниже лопаток. Особенно, когда я замечала его взгляд в районе своего декольте. Но ведь это хорошо, если мужчина заинтересован в своей невесте, правда?

После двух танцев Бредвин, не интересуясь моими планами, отвел меня на балкон и протянул бокал вина. Мы говорили обо всем, что приемлемо обсуждать молодой ещё-не-замужней девушке и её теперь-официальному-жениху.

Как он находит свою работу в королевском совете? От него требуется много сил и уверенности, но он рад приносить пользу короне и продолжать дело своего отца. Чем я увлекаюсь? Люблю верховую езду, а еще читать о магии и истории. Лорд Бредвин слушал меня с вежливой полуулыбкой, не проявляя к ответам особенного интереса. Да и что любопытного я могла ему рассказать? Едва ли мои будни слишком отличались от жизни любой другой девушки моего круга и возраста. Я была бы рада, расскажи сам жених побольше о себе, о том, чем он занят в совете, что делает для страны и о чем беспокоится — но я знала, что он, как и отец, не станет делиться со мной чем-то настолько важным.

Через несколько часов я возвращалась в свои комнаты, чувствуя себя скорее уставшей, чем вдохновленной. Я была бы рада отложить общение с горничной на утро, но Эдну все равно нужно было позвать — без нее от тяжелого платья и тугого корсета было никак не избавиться. Оказавшись в своих покоях, я потянулась к звонку, соединенному с комнатой горничной, но нажать на него не успела. Замерла.

На моей кровати, прямо поверх простыней в уличной одежде лежал незнакомый мужчина.

Глава 2.

Незнакомец лениво перелистывал книгу, взятую с прикроватного столика. Я почти решила, что ошиблась собственной комнатой. Мужчина поднял на меня взгляд:

— А, леди Иветт. Ну наконец. Я уже начал волноваться, что танцы затянутся до утра.

Происходящее начинало пугать.

— Что вы здесь делаете?

— Жду вас, конечно. Решил пока почитать. И что у вас тут за книги? Только послушайте, — как ни в чем ни бывало, незваный гость перевернул страницу, провел по бумаге пальцем, подыскивая нужную строку. Откашлялся и принялся зачитывать фрагмент издевательским тоном: — «Она точно трепетная лань вздрагивала от прикосновений его горячих пальцев, а мед его поцелуев будил в ней потаенные чувства»… неужели юным девушкам положено такое читать?

Кажется, у меня покраснели щеки. Эту книгу мне вручила Каллист ещё неделю назад, и я не продвинулась в чтении дальше десятой страницы. Но почему вообще этот литературовед высказывает мне претензии, сидя ночью в моей спальне?

Сумасшедший. Точно сумасшедший. С таким нужно быть осторожной.

— Послушайте, я не знаю, что вам нужно, — произнесла я примирительным тоном. Что есть у леди кроме манер? — Давайте просто договоримся? Вы уйдете из моей комнаты, а я не буду звать стражу? Я никому не скажу, что вы здесь были.

Конечно, я блефовала. Вызову стражу, как только за ним закроется дверь. Но незнакомец и не поверил. Захлопнул книгу и уже с более серьезным видом посмотрел мне прямо в глаза.

— Увы, у меня на вас другие планы.

Захотелось сделать шаг назад, но я удержалась, стараясь не показывать страха. В конце концов, я в своем собственном доме, а мой отец отвечает за безопасность страны и короны.

— Тогда мне придётся позвать охрану.

— Не трудитесь. На этот счёт у меня кое-то заготовлено, — мужчина не спеша достал из кармана небольшую металлическую сферу, украшенную вязью узоров и надписей. Несколько раз подкинул её в ладони, небрежно, как будто яблоко. — Узнаете?

Я нахмурилась. Это был Хранитель тайн — артефакт, который я не раз видела у отца. Он накрывал помещение плотным магическим куполом, чтобы никто не мог услышать, что творится в его пределах. Незаменимая вещь, когда говоришь о государственных делах. Или собираешься кого-то убить и разделать.

Может мужчина и сумасшедший, но деньги у него точно есть. Такие артефакты на ярмарке не купишь.

И что прикажете мне делать? Кричи, не кричи — охрана даже не шелохнется. Броситься сейчас к двери? Только запутаюсь в длинных юбках. Незнакомец может сделать что угодно, а я ничего не успею ему противопоставить. Паника комом подкатила к горлу. И ведь он точно знает, где находится и с кем говорит. Это не какой-нибудь гость, перебравший крепленого вина и решивший залезть под юбку служанки в укромном уголке.

— Ой, да не переживай ты так, — незваный гость закатил глаза, заметив панику на моем лице. — Мне нужна заложница, только и всего. Ненадолго. Твой отец выполнит мои условия, и я верну тебя назад в целости и сохранности. Воспринимай это как небольшое приключение. Когда ещё будет такая возможность?

Я шумно вдохнула воздух, не зная даже, с чего начать список того, чем не не нравился этот план. Но самое жуткое — я начинала догадываться, кто стоит передо мной. Разговоры о заложниках и выкупах. Длинные тёмные волосы, собранные в небрежный хвост. Самодовольная улыбка.

Наверняка это был Кристобаль Арден. Тот самый изменник и преступник. Человек, которого мой отец не первый год пытался арестовать.

— Может быть, мы договоримся? — мне хотелось бросить в мужчину пару крепких ругательств, но следовало сохранять дипломатичность. — Хотите, я отдам вам все свои украшения? Здесь рубины, изумруды, золото. Разве этого не хватит для выкупа?

Арден поднялся на ноги.

— Боюсь, что нет, — несмотря на вежливые фразы, сочувствия в его тоне не было. — Меня не интересуют деньги.

Ну конечно! Просто жадный мерзавец хочет выручить как можно больше. Я прикусила язык.

Жаль, девушек не учат боевым заклинаниям. Сохранять цветы свежими, наводить лёгкую иллюзию себе на лицо да разглаживать складки на платье — вот и все, с чем знакомят знатных девушек, если в них просыпается магия. Этого не хватит, чтобы защититься. Но я же читала книги. И я уж точно не собиралась становиться заложницей опасного преступника.

Арден сделал шаг в мою сторону, и я резко, не успевая толком подумать, выставила руку вперед, стараясь вспомнить то немногое, чему меня учили и о чем я читала самостоятельно. Плохо сконцентрированная энергия ударила волной. По всей комнате с треском и звоном разлетелись, разбиваясь, туалетный столик, книги и флаконы духов. Я невольно сощурилась, сама отшатываясь от отдачи.

Когда через мгновение я открыла глаза, мужчина стоял вплотную ко мне. Удар заклинания его не коснулся. Арден как будто ничего не заметил. Я не сдержала стона разочарования.

— Неплохая попытка, — сказал мужчина без усмешки. — Пара лет практики, и все получился.

Я скосила взгляд в сторону, стараясь понять, чем можно ударить противника (хорошо бы с размаху и прямо в висок), но он не дал мне такой возможности. Пальцы Ардена крепко обхватили мои запястья.

— Что вы…

Я не успела закончить вопрос. Мир перед глазами пошатнулся, предметы в комнате стали едва различимы, а затем все заняла темнота.

Это было заклинание перемещения.

Накатило ощущение, как будто меня затянуло в омут, из которого никак не выплывешь. Несколько раз я уже испытывала на себе это заклинание, и никаких приятных эмоций оно не вызывало: скачки в пространстве сопровождались головокружением и тошнотой. Лучше провести несколько дней в седле, но выбора мне не дали. Едва ощутив под ногами пол, я резко дернулась, вырываясь из хватки Ардена: он не стал меня удерживать — поэтому я отлетела на несколько шагов, едва устояв на ногах.

Нас перенесло в какую-то деревянную хижину — небольшое помещение в одну комнату, похожее на дом лесника. Я быстро огляделась по сторонам, ожидая, что сейчас на голову мне накинут мешок и лишат хоть какого-то контроля над происходящем. Обстановка не напоминала сырой подвал с цепями и кандалами, но едва ли я испытала облегчение.

Несмотря на то, что за секунды меня закинули из привычных покоев в какую-то глушь, я ощутила ликование. Заклинания переноса сложны, они требуют от мага концентрации, умений и энергии, но что самое важное — они оставляют магический след, который можно отследить. Значит, меня найдут! Отцу стоит только вызывать королевских магов, и тогда…

Арден заметил мое неожиданное воодушевление:

— Не волнуйся, у меня есть свои маленькие фокусы, — сообщил мне похититель. — К утру они заметят твою пропажу, и ещё несколько часов уйдёт на то, чтобы распутать след заклинания. К этому моменту мы уже будем далеко отсюда.

Проклятье. От ощущения собственной беспомощности в горлу подкатил ком. Арден с его усмешками делал вид, как будто ничего серьезного не произошло — как будто мне не стоит переживать о том, что незнакомый человек среди ночи забрал меня из моей собственной комнаты и назвал заложницей. Действительно, стоит ли нервничать по таким пустякам!

— И куда вы меня потащите? — чтобы не разрыдаться прямо сейчас, я потребовала объяснений. Уж хотя бы этого я заслуживала.

— Тебе это знать не обязательно.

От возмущения я даже забыла про испуг. Необязательно!

— А что вам нужно от моего отца, если не деньги, господин Арден? — я не сдавалась. Скрестила руки на груди, старательно изображая большую уверенность, чем на самом деле чувствовала. Надеюсь, вопрос прозвучал издевательски — я совсем не верила, что у Ардена есть какие-то интересы, кроме жажды наживы.

Мужчина поднял на меня глаза и улыбнулся:

— Приятно видеть, что моя слава так велика, — кивнул он, как будто нас представили друг другу на торжественном приеме. — Не волнуйтесь, я оставил лорду Ферроу записку, так что он прекрасно поймет мои требования.

Упорное нежелание мужчины отвечать на мои вопросы выводило из себя. Почему никто никогда не говорит мне о самом важном? Как издеваться над книжками, так это он пожалуйста, а о главном — молчит. Неужели сложно хоть что-то объяснить? Он может и пообещал вернуть меня домой «в целости и сохранности» (я не была уверена, что верю этому обещанию) но мне вообще-то хотелось знать, как именно он собирается это сделать. Меня свяжут? Запрут где-нибудь? Усыпят дурман-травой, чтобы не мешалась?

— А со мной что будет, пока вы ждете выкупа?

Мужчина шумно выдохнул, закатывая глаза — кажется, поток вопросов не пришелся ему по вкусу.

— Так, слушай, — сказал он, оставляя в стороне наигранно вежливый тон. — Я правда не собираюсь причинять тебе вред. Делиться планами — тоже. Поэтому давай договоримся: ты не путаешься под ногами, не задаешь лишних вопросов и не пытаешься сбежать. Я не применяю силу и возвращаю тебя невредимой отцу, как только он выполняет мою просьбу. Согласна?

Я насупилась. Предложение звучало выгодным настолько, насколько позволяла ситуация. Однако после всего, что я слышала от папы о Кристобале Ардене, он не внушал мне доверия. Человек, который предал свою страну в тяжелый момент и занялся разбоем, вряд ли будет верен данному слову. И все же я была не в том положении, чтобы спорить и возмущаться.

— Согласна, — сказала я, старательно показывая свое недовольство.

— Вот и прекрасно, — Арден улыбнулся, веселея. — А теперь я спать. Тебе тоже советую, завтра трудный день. Мы не будем засиживаться на одном месте.

Мужчина сбросил сапоги и улегся на одну из кроватей, закидывая руки за голову. Уже через несколько минут по дыханию Ардена я поняла, что он и правда уснул. Да как вообще можно вести себя так? Затянул меня в какую-то дыру, а теперь спит как ни в чем не бывало. Я поджала губы, только чтобы удержаться от проклятий, которые вертелись на языке.

Тихо подошла к двери и без особой надежды дернула ручку. Та не поддалась.

На мгновение я даже представила, как изо всех сил ударяю похитителя табуретом по голове, затем разбиваю окно и сама возвращаюсь домой, принимая восторги домочадцев. Но дальше мыслей дело не пошло. Во-первых, вряд ли он беззащитен даже во сне (моя попытка применить магию его вообще не коснулось, и мало ли какие еще артефакты есть у него в запасе). Во-вторых, если вдруг мне удастся от него избавиться и выбраться из хижины, я не знала куда идти — заклинание могло перенести нас на несколько дней пути в любом направлении. И в-третьих, я все же не готова была напасть на человека. Пусть даже в такой ситуации.

Я беспомощно огляделась вокруг и все же опустилась на кровать, стоящую в другом углу комнаты. Набитый соломой матрас был твердым, а от тугой шнуровки платья у меня уже болели лопатки.

Я перебирала в голове планы спасения, один другого глупее. Представляла, как воздух начинает искрить и сюда перемещаются отец с придворным магом, чтобы скорее вернуть меня домой. Старалась даже вообразить, как на помощь мне приходит жених — но стоит признать, что лорда Бредвина было сложно представить в роли героя без страха и упрека. Кажется, мне оставалось только ждать.

Ночь наедине с незнакомым мужчиной, преступником (пусть даже старательно спящим) пугала. Арден не раз похищал дочерей состоятельных семей ради выкупа, я слышала не одну такую историю — и все они заканчивались благополучно. Но сейчас это не слишком утешало. Я была уверена, что от переживаний не смогу сомкнуть глаз и буду всю ночь сохранять бдительность. Но длинный день, выпитое вино и головокружение от перемещения сделали свое дело — я сама не заметила, как уснула.

Глава 3.

Солнце било мне прямо в глаза сквозь сомкнутые веки. Я сощурилась и помянула недобрым словом Эдну, которая не задернула шторы — и только потом вспомнила странный вечер. Долгие сборы. Свою помолвку. Похищение.

Я резко открыла глаза, мгновенно теряя остатки сна. Над головой висел низкий потолок из грубых досок, совсем не похожий на мою собственную комнату. В воздухе летал, светясь на солнце, плотный слой пыли. К горлу подкатила тошнота. Я огляделась по сторонам и столкнулась взглядом с Арденом. Он сидел на кровати, наблюдая за мной.

— Который сейчас час?

— Уже седьмой час, так что собирайся. У нас впереди длинная дорога.

Я содрогнулась, не готовая к настолько раннему подъему, хотя это и было наименьшей из моих проблем.

— Куда? — после вчерашнего я не особенно рассчитывала услышать подробный ответ.

— Мы же договорились обойтись без лишних вопросов. — усмехнулся мужчина, а затем добавил, указывая на мое платье. — Ты что, прямо в этом и спала? Это же какой-то пыточный инструмент.

— Можно подумать, у меня был большой выбор, — я огрызнулась, хотя впервые была согласна с Арденом. Платье из бархата с нижним юбками, вышивкой и корсетом явно не было предназначено для подобных ситуаций. — Если бы меня похитили во время занятий по верховой езде, я была бы экипирована куда лучше.

— Обязательно учту в следующий раз, — пообещал мне Арден с видом примерного ученика.

Пока я с ужасом думала, как проведу ещё день или два в таком виде, Кристобаль порылся у себя в дорожной сумке, извлек оттуда сверток и бросил его на кровать рядом со мной. Я скептично посмотрела на мужчину, но тряпку развернула. Ну надо же, какой предусмотрительный. Это оказалось темно-зеленое платье простого кроя, похожие носили у нас в поместье горничные. Совсем не то, что можно надеть на прием (да и вообще куда угодно в приличное общество), но к сегодняшней ситуации оно вполне подходило.

— Выйдете, чтобы я смогла переодеться, — потребовала я.

— Извини, я тебя одну не оставлю, — Арден покачал головой, но хотя бы демонстративно отвернулся в противоположную сторону. В этот раз я почувствовала, что спорить бесполезно, поэтому засуетилась, стараясь переодеться как можно быстрее.

Несколько мучительно долгих минут ушло на попытки разобраться со шнуровкой на спине. Длины рук просто не хватало, чтобы справиться с завязками корсета. Эдна постаралась на славу, собирая меня на прием.

— Если ты так тянешь время, то советую прекратить, — наконец сказал Арден, начиная раздражаться. Легко ему говорить!

— Сами бы попробовали все это развязать! — возмутилась я. Наверное, чуть более резко, чем полагается заложнице, и уж конечно непозволительно для леди. Но уж об этом я сейчас точно не собиралась волноваться.

— С этими леди одни проблемы, — заговорил мужчина себе под нос, поворачиваясь ко мне. — Скоро вместе с ними придётся похищать ещё горничную, модистку и конюха.

— Или вообще не похищать.

— И как я сам до этого не додумался, — буркнул сказал Арден, подходя ко мне. — Повернись.

К щекам у меня прилила кровь, но я повернулась к мужчине спиной, позволяя помочь со шнуровкой корсета. Даже хорошо, что мы сейчас вдвоем — если бы у этой сцены были свидетели, плакала моя репутация добропорядочной леди и брак с достопочтенным лордом Бредвином. Я зажмурилась от смущения.

Пальцы Кристобаля коснулись моей спины, и по коже волной пробежали мурашки. Если он начнет распускать руки или хотя бы отпустит шутку, умру от стыда на месте.

Некоторое время Арден боролся со шнуровкой. Хватка корсета постепенно ослабевала, а я стояла напряженная и прямая, как палка. Ладони мужчины задержались на моих плечах, и он наклонился ко мне, чтобы рядом с самым ухом произнести низким шепотом: «Бу!».

Его дыхание обожгло кожу. От неожиданности я подпрыгнула на месте и дернулась вперед. Лиф платья тут же начал сползать вниз, и я едва поймала его на груди, старательно прикрывая руками все компрометирующие части. Лицо у меня горело от возмущения. Я злобно посмотрела на Ардена, который едва сдерживал смех. Явно наслаждался моим смущением. Подлец.

— Вы ужасный человек, вам это говорили? — прошипела я, цепляясь за падающее платье.

— И это твоя благодарность за неоценимую помощь? Леди растеряли всякие манеры, — Арден с наигранным осуждением покачал головой, но все-таки отвернулся. Не спуская с него глаз, я поскорее натянула новое платье.

Мой похититель не стал затягивать сборы — через несколько минут мы вышли из хижины. Несмотря на ранний час, солнце уже пробивалось через густые сосны. Я старательно оглядывалась по сторонам, но не находила в пейзаже ничего знакомого — глухой хвойный лес, каких полно по всему Гиллиаду. Я понятия не имела, в какой части страны нахожусь.

У стены дома нас ждали две лошади: Арден взял под уздцы одну из них, и указал мне на вторую. Небольшая гнедая лошадка ткнулась мне мордой в плечо. Стоило притвориться, что не умею ездить верхом или боюсь лошадей (в общем тянуть время всеми возможными способами), но об этом я подумала уже после того, как привычно забралась в седло.

Мы тронулись в путь бодрой рысью. Доставшаяся мне кобыла была под уздечку привязана к коню Ардена, поэтому вряд ли имело смысл срывать лошадь в галоп в попытке сбежать. Да и куда? Я даже не представляла, в каком направлении двигаться.

За исключением ремня, соединяющего лошадей, ничто не напоминало о том, что я нахожусь тут на правах заложницы. Арден не стал ни связывать мне руки, ни накладывать заклинаний (во всяком случае, я ничего такого не заметила). Это казалось странным, но я решила не подавать мужчине идею. Незачем нарываться на неприятности. Хотя я и пообещала смирно ждать отца с выкупом, идея сбежать самостоятельно все еще казалась привлекательной (пусть только подвернется возможность), а свободные руки мне при этом ой как пригодились бы.

Должно быть, надежда на побег была глупой. У Ардена было куда больше опыта во всем происходящем, чем у меня. За те четыре года, что он был объявлен изменником короны, Кристобаль не раз похищал знатных девушек, чтобы после обменять их на существенный выкуп. Семьи несчастных, конечно, старались по возможности это скрыть, но слухи все равно ходили. Обычно леди возвращались домой через несколько дней — испуганными, но здоровыми, а их честь, как сообщали в полголоса, не была опорочена. Это немного успокаивало. Хотя, если рассуждать цинично, разве стал бы кто-то признаваться в обратном?

Поймать Ардена пытались не раз, но всегда — безуспешно. Каждая такая неудача приводила моего отца в глухую ярость. Я видела, каким он возвращается после отчетов перед королем. Похищения ни в чем неповинных леди были наименьшим из грехов Ардена: его работа на Листанию, с которой Гиллиад уже четвертый год вел затяжную войну, была обвинением куда более тяжким.

И с этим человеком я осталась наедине.

Большую часть времени в пути Кристобаль молчал. Он не издевался, не угрожал, но и на мои попытки тянуть время и задавать вопросы не поддавался.

Я от безделья разглядывала своего похитителя и начинала понимать, почему иные дамы так тоскуют о том, что он отлучен от двора. Не хотелось это признавать, но Арден правда был красив. Высокие скулы, серые глаза, немного насмешливая улыбка. На нем была простая рубашка и потрепанный жизнью плащ, но осанка и манера говорить все равно выдавали в нем знатное происхождение и воспитание лорда.

Я невольно сравнивала его со своим женихом. Бредвин Дейн остался в моей памяти строгим мужчиной в идеальном камзоле, застегнутом на все пуговицы. В нем как будто не хватало жизни. Тепла. Но эти мысли я от себя старательно гнала. Лорд Дейн — порядочный человек и достойный будущий супруг, он уж точно не заслуживал сравнения с преступником и подлецом вроде Ардена.

К сожалению, времени на подобные размышления у меня было вдоволь. Мы ехали весь день без передышки, хотя погони, на которую я так надеялась, за нами не было видно. Сперва я оглядывалась по сторонам, стараясь все запомнить, но через несколько часов сдалась. Вокруг были одни сосны. Только к вечеру я разглядела среди деревьев дым и очертания нескольких домов, но мы быстро свернули от них в противоположную сторону. От непривычно долгой езды ноги болели — наша поездка нисколько не напоминала обычные конные прогулки, на которые мы часто отправлялись с сестрой. Хотелось всхлипнуть от усталости и потребовать привала, но из упрямства я решила, что не собираюсь терпеть снисходительный взгляд Ардена.

Уже смеркалось, когда Кристобаль остановил лошадей у старого охотничьего домика. Судя по высокой траве вокруг и паутине на окнах, здесь давно никого не было. Арден спешился и принялся орудовать в замке отмычкой. Я не удержалась от комментария:

— Значит, вы не только людей похищаете, но и в чужие дома вламываетесь?

— У владельца уже седьмой год подагра, — отозвался Арден, не отвлекаясь от замочной скважины. — Ему не до охоты и прочих увеселений. Мы никому не помешаем.

В последнюю очередь меня сейчас беспокоило то, что мы можем кому-то помешать. Деваться было некуда, так что я тоже спрыгнула с лошади — после целого дня в седле мышцы сводило судорогой, и я едва устояла на ногах.

Замок тем временем щелкнул. Арден распахнул дверь и изобразил насмешливый полупоклон, пропуская меня внутрь:

— Только после вас, леди Иветт.

Ну просто сама галантность.

Дом и правда выглядел брошенным. Рассохшиеся доски на полу скрипели при нажатии, а от пыли свербило в носу. Вряд ли стоило надеяться, что кто-то случайно найдет нас здесь.

Пока я оглядывалась, Арден запер дверь и разложил на столе нехитрый ужин — несколько полосок вяленого мяса, вчерашний хлеб и воду. Я хотела возмутиться, что нельзя относиться к заложнице с такой жестокостью, но мужчина сам принялся есть то же самое. Даже не поморщился. И ведь когда-то он был наследником одной из самых древних и влиятельных семей Гиллиада — явно он не с детства привык питаться сухим пайком.

Тщательно пережевывая жесткое мясо я все думала, зачем ему это. Неужели стоило предавать свою страну, своего короля, чтобы теперь жить вне закона и питаться черствым хлебом? Мог бы хотя бы скрыться в Листании, уж там должно быть найтись место для их шпиона. Но нет — чудом сбежав от ареста по обвинению в государственной измене, он подался в бега и начал промышлять разбоем. Похищения знатных леди ради выкупа, нападения на сборщиков налогов, шантаж, угрозы… когда его, наконец, арестуют, судья утомится просто зачитывать список обвинений.

Как до такого дошло? Я знала, что он и прежде, еще до всей этой истории с государственной изменой, мог позволить себе критиковать его величество Робастана, но за неосторожными словами не часто следуют настоящие преступления.

На языке вертелось несколько вопросов для Ардена, но все их я оставила при себе — не стоило говорить ничего, что могло бы вызвать его гнев. До сих пор он, конечно, не проявлял жестокости, но главным преступником королевства не за красивые глаза называют. За его шутливой небрежностью могла скрываться настоящая опасность.

После скромного ужина Арден, как и прошлым вечером, сразу лег спать. Мне оставалось только последовать его примеру. После целого дня в седле меня не нужно было уговаривать отдохнуть.

Сон был беспокойный, и я проснулась через несколько часов. В комнате было темно и тихо. Еще не вполне проснувшись, я вгляделась в полумрак комнаты — соседняя кровать была пустой.

— Кристобаль? — в полной тишине вопрос прозвучал неуверенно и нелепо, но на него никто не отозвался. Я была в доме одна.

Значит, как выйти из дома и дать мне возможность переодеться — это он не может, а как пропадать куда-то посреди ночи — без проблем.

На минуту стало страшно. Почему-то даже в компании преступника было спокойнее, чем совсем одной в какой-то глуши. Я никогда еще не оказывалась в подобной ситуации. Всегда где-то рядом были отец или сестра, слуги, готовые позаботиться обо всем. Стоило просто закрыть глаза и постараться уснуть. В конце концов, Арден наверняка вышел прогуляться и вернется совсем скоро — не выгодно же ему сперва похищать меня, а затем бросать одну неизвестно где.

Но сон как рукой сняло. Я резко села на кровати, откидывая старую простынь. Постаралась взять себя в руки. Это была возможность сбежать. Нельзя было ее упустить.

Я подскочила к двери, но та предсказуемо оказалась заперта. Пытаться разбить её магией — опасно. Опыта в этом у меня нет. Даже если мне удастся сконцентрировать энергию и ударить (в чем я сильно сомневалась), только сама покалечусь от ударной волны или разлетающихся обломков. Разбить окно — та же проблема.

Так, Вета, нужно что-то придумать. Я огляделась в полутемной комнате, перебирая в голове разные способы выбраться из дома. Взгляд случайно зацепился за ржавую вилку. Я такого, конечно, никогда не делала, но… если скромная магия леди может менять форму цветов и тканей, можно же попытаться сделать ключ?

Стараясь не думать о том, насколько плох этот план, я подставила черенок вилки к замочной скважине. Направила в нее магическую энергию — совсем немного, чтобы ничего не сломать. Мягкий металл в руке начал медленно, миллиметр за миллиметром, менять форму, подстраиваясь под замочную скважину. Первые минуты я прислушивалась к посторонним звукам, боясь возвращения Ардена, но постепенно все больше погружалась в работу.

Это было все равно, что вышивать сложный узор. Кропотливый процесс, от которого нельзя отвлечься, нельзя резко дернуть рукой. На несколько мгновений я настолько сосредоточилась на магии, что почти забыла, зачем, все это делаю. А затем самодельный ключ с щелчком встал на место. Аккуратно, стараясь даже не дышать, провернула металл в замке. Тот со скрипом поддался.

Радоваться раньше времени не стоило. Я выглянула за дверь, проверяя, есть ли там кто-то. Полная луна уже поднялась над лесом, так что в ее свете было легко разглядеть траву под ногами и очертания деревьев.

Лошади стояли тут же, дремали привязанные к коновязи — Арден либо ушел пешком, либо снова переместился. Мне все равно не хватало умений, чтобы отследить такое заклинание, поэтому я не стала тратить время — потянула под узды кобылу, на которой ехала весь предыдущий день. Та спросонья недовольно вздернула голову, ударила о землю копытом. Проклятье! Идти со мной без хозяина она явно не хотела, а начинать ее уговаривать — только наводить шум.

Я оглянулась на дом. Мысль вернуться назад под пыльное одеяло и мирно дожидаться отца с выкупом показалась очень уж соблазнительной. Вдруг Арден разозлится, обнаружив мою пропажу? Может, найдя меня во второй раз, он будет куда более суров?

Но отступать назад было глупо. Я сделала шаг в сторону леса.

Глава 4.

Я еще никогда не была в лесу одна. Тем более в незнакомом. Тем более пешком. Тем более ночью. Мой опыт приключений на природе исчерпывался конными прогулками в солнечные дни и пикниками у озера — корзинки с едой туда несли слуги, а главной проблемой были насекомые. Сейчас все было немного иначе.

Я пыталась двигаться в ту сторону, где прошлым вечером заметила дым и очертания домов, но даже не была уверена, что правильно определила направление.

Под ногами хрустела опавшая хвоя. Идти приходилось не слишком быстро, чтобы не споткнуться в темноте о корни деревьев или чью-нибудь нору, и я всю дорогу не переставала посылать проклятья на голову Ардена, по вине которого оказалась в таком положении. Ноги гудели от усталости, в висках ломило от недосыпа. Несколько раз я ощущала на лице и волосах прикосновения липкой паутины и едва удерживалась от воплей.

После нескольких часов в пути (хотя едва ли я точно определяла время) все мысли были только об отдыхе. Может уже стоило прилечь где-нибудь под деревом и немного поспать? Вряд ли кто-то решит меня съесть — животные же тоже спят по ночам, правда?

В тот момент, когда я уже подыскивала мох помягче, невдалеке замаячил свет. Я на всякий случай протерла глаза (убедиться, что не показалось), но свет никуда не исчез. Я прибавила шаг.

Это действительно была деревня. Совсем небольшая, и два десятка домов не наберется. Но зато здесь точно были люди, и они точно не были Арденом. Мне только и это нужно было. Боги, спасибо вам.

Несмотря на поздний час, в некоторых окнах еще горел свет, а из трактира на краю деревни доносились голоса и шум. Мне еще не доводилось бывать в местах вроде этого, но я надеялась, что люди тут добрые и не бросят меня одну в беде. Переведя дух, я потянула на себя тяжелую дверь таверны.

В помещении пахло пивом и потом. Среди посетителей не было ни одной женщины, только взрослые мужчины, которые шумно смеялись и спорили — никто из них меня даже не заметил. Помявшись несколько мгновений на пороге и прокрутив в голове свою историю, я подошла к трактирщику — бородатому мужчине за стойкой, который разливал что-то по увесистым деревянным кружкам.

— Здравствуйте, — сказала я, привлекая к себе внимание. Я старалась говорить уверенно и не смущаться своего положения. — Скажите, где я сейчас нахожусь? Я леди Иветт Ферроу, и вчера меня похитили. Я смогла сбежать, но не знаю, как добраться домой. Можете ли вы помочь мне связаться с моим отцом?

Лицо мужчины вытянулось еще на слове «леди», и остальное он слушал не слишком внимательно. Я уже собиралась повторить короткий рассказ еще раз, более доходчиво, но мужчина уже расхохотался, оборачиваясь к своим приятелям:

— Парни, слыхали? К нам тут леди пожаловала, — усмехаясь себе в бороду, трактирщик перевел взгляд на меня. — Да ежели у нас по лесу леди шляются, то я тогда член королевского совета.

Он определенно не походил ни на одного знакомого мне королевского советника. Посетители загоготали, довольные его шуткой. Я постаралась не показывать возмущение и сменила тактику:

— Мой отец обеспокоен моим исчезновением, и щедро заплатит тем, кто поможет мне вернуться домой.

Обещание денег наверняка должно помочь. Судя по всему, местный народ живет небогато, и благодарность моего отца могла бы сильно поправить их положение. Но пьяная компания не заинтересовалась этим предложением. Может, никто просто не поверил. Один из стоящих рядом мужчин повернулся, по-собственнически сгребая меня за талию:

— Дорогуша, да на кой тебе домой? Давай лучше мы тебе поможем приятно провести вечер в компании настоящих мужчин.

От него резко пахло перегаром, а язык еле ворочался от выпитого. Мне случалось видеть пьяных людей на светских приемах (не все гости умели держать себя в руках), но еще никто не позволял в моем отношении подобного поведения. Я дернулась, едва не кривясь от отвращения, но хватка широкой пятерни оказалась крепкой. Остальные вместо того, чтобы осадить хама, довольно заулюлюкали.

Другой постоялец ухватил меня под локоть, перетягивая на себя и заговорил на ухо непристойности, суть которых я поняла только примерно — но была вполне твердо уверена, что подробности не хочу даже знать. Не говоря уже о том, чтобы испытывать их на себе.

Оба с весельем говорили мне слова, которые видимо казались им комплиментами: хвалили фигуру и обещали незабываемую ночь. От такого внимания в горлу подступила тошнота. Меня хватило только на то, чтобы несколько раз повторить жалобное «пожалуйста, не надо», но галантные спутники только предложили мне не ломаться.

Я оцепенела. Едва удержалась, чтобы не зажмурить глаза. Казалось, если замереть и не дышать, про меня все забудут и все кончится само собой.

В это мгновение, уставшая, зажатая между двумя мужчинами, которые явно не собирались помогать мне в возвращении домой, я подумала, что возможно оказалась в еще более плохой ситуации, чем была несколько часов назад.

Кристобаль

Кристобаль устал — заклинания перемещений всегда отнимали много энергии. Пожалуй, этой ночью он мог бы отдохнуть и немного восстановить силы, но вместо этого решил добраться до лагеря. Ненадолго, всего на пару часов. Просто проверить, что у его людей все в порядке, что все здоровы и никого не нашли королевские ищейки.

Он мог себе это позволить, раз уж в его скромном плане с похищением леди Ферроу все шло как нельзя лучше. Благодаря оставленным магическим меткам Арден знал, что люди лорда ещё даже не нашли то место, куда он с Иветт переместился из поместья — а значит можно было не спешить. Через три дня все уже будет кончено: он передаст девушку отцу и получит свое. Все что нужно — только без приключений добраться до места, которое он сам же и обозначил в условиях выкупа.

Проблем с этим Кристобаль не предвещал, тем более что Иветт вроде бы оказалась вполне сговорчивой девицей: не билась в истерике, не вопила и не падала в обмороки (а в его опыте бывали такие случаи). А еще она довольно забавно смущалась от его комментариев. Очаровательно. Кристобаль усмехнулся себе под нос, вспоминая сцену с переодеванием, но затем сконцентрировался на заклинании. Мир погрузился в темноту, а через несколько секунд он уже стоял в доме, где ненадолго оставил свою спящую спутницу.

Была только одна проблема: ее здесь уже не было.

Кристобаль с чувством выругался, проклиная сперва Иветт за то, что ей не сиделось на месте (они же договорились!), а затем и самого себя — за неосмотрительность. Зря он понадеялся на то, что девушку достаточно оставить одну ночью в запертом доме, чтобы она никуда не делась. Недооценил. От дочери лорда Ферроу следовало ждать и не таких проблем.

Арден покрутил в руках самодельный ключ, которым Иветт умудрилась открыть дверь. Неплохая работа. Надо было все-таки не церемониться и связать девушке руки, чтобы избежать таких проблем. Знал ведь, что доброта ни к чему хорошему не приводит. Кристобаль с силой хлопнул дверью, отводя душу.

Ничего страшного. Катастрофы не случилось. Кое-что он все-таки предусмотрел, когда оставил на заложнице следящее заклинание — думал, это лишнее, только трата энергии, зато сейчас пригодилось. Арден запрыгнул на коня и потянул за поводья, направляя его в сторону леса. Перед глазами у Кристобаля сияли видимые ему одному следы заклинания, по которым он мог отследить Иветт. Наверняка она не ушла далеко.

Арден вглядывался в темноту леса, рассчитывая скоро найти беглянку — но не встретил ее ни через десять минут, ни через двадцать. По густому лесу, да еще и в темноте, конь пробирался медленно. Надо же, много она успела пройти. Поняв, что Иветт двигалась в сторону деревни, Кристобаль припомнил еще несколько проклятий — меньше всего ему хотелось привлекать внимание кого бы то ни было. Он же специально планировал их путь так, чтобы оказаться подальше от трактов и деревень. Места тут дикие, и редкие здешние жители вряд ли окажут радушный прием девушке с замашками леди.

Заклинание привело Ардена к захудалому трактиру. Спешившись с лошади, он незаметно заглянул в окно, чтобы разведать обстановку. Судя по тому, что Кристобаль увидел, Иветт себе помощников не нашла. Один из местных жителей ухватил ее за задницу, другой тянул куда-то под локоть — оба такие ретивые и пьяные, что, казалось, собирались разложить ее прямо здесь.

На мгновение Кристобаль задумался о том, чтобы немного, буквально минуту, помедлить со спасением — чтобы девушка усвоила, что он далеко не самое неприятное, что могло с ней случиться, и в следующий раз трижды подумала, прежде чем сбегать. Но от этой задумки Арден отказался. В условиях выкупа он все-таки обещал вернуть леди Иветт домой невредимой во всех отношениях.

Кристобаль потянул на себя скрипящую дверь в таверну.

—Господа, я боюсь, вам придется отпустить мою спутницу.

Он видел, как Иветт вздрогнула. Пьяные лица повернулись к нему, явно не слишком хорошо понимая смысл сказанного:

— Мужик, шел бы ты куда шел.

— Да, не видишь что ли, мы тут общаемся с красавицей.

Арден оценивающе посмотрел на местный контингент, прикидывая план на случай традиционной кабацкой драки. Едва ли среди местных найдутся мастера клинка или способные маги.

— Общение закончилось, — сказал он, слишком уставший, чтобы пытаться уладить дела полюбовно.

— Ты откуда вообще взялся? У нас тут выскочек не любят, — мужчина, который стоял к Иветт ближе всех, недовольно шмыгнул носом. Слушать ответ он явно не собирался, потому что, занеся кулак, понесся прямо на Ардена. Тот сделал короткий шаг в сторону, пропуская удар по правое плечо от себя. Нападавший не сумел рассчитать силу и пролетел несколько шагов вперед, впечатываясь в ближайшую стену. Кристобаль даже не обернулся на него.

Остальные постояльцы сильно оживились, завидев начало драки. Кто-то принялся сыпать проклятиями, другие — закатывать рукава. Теперь сражаться они собирались уже не за возможность свести более близкое знакомство с леди Иветт, а просто из желания расквасить лицо выскочке-проходимцу. Кристобаля это вполне устраивало.

В тесном пространстве таверны было негде развернуться, так что Арден не рисковал столкнуться в бою с пятерыми противниками, пока пятый наносил бы подлый удар в спину.

Одного нападавшего он отправил в нокаут ударом локтя в нос, другого пнул под коленную чашечку. В конце концов, не собираясь слишком тянуть время, Кристобаль вскинул меч, вынуждая одного из мужчин остановиться от него на почтительном расстоянии, а левой рукой вынул из голенища сапога кинжал, чтобы наставить его на другого противника.

— Сдается мне, мы закончили, — резюмировал Арден. Из всех завсегдатаев кабака только хозяин заведения благоразумно остался за стойкой. Повисшее молчание нарушал скулеж увальня, схватившегося за разбитый нос. Желающих возразить не нашлось.

— Иветт, на выход, — Кристобаль кивнул в сторону двери, не опуская оружия.

Девушка вздрогнула, медленно выходя из оцепенения. От волнения у нее дрожали губы, но повторять два раза не пришлось — не оглядываясь на посетителей таверны, теперь куда менее ретивых, Иветт выбежала за дверь.

Кристобаль выждал несколько мгновений:

— Ну, господа, всем приятного вечера, — произнес он, позволяя себе издевательскую улыбку. Пожалуй, вышло несколько самодовольно, но кто его осудит? Медленно, не спуская с остальных глаз, Арден отступил к выходу. Меч он опустил только после того, как за ним закрылась тяжелая дверь трактира.

— А мы ведь договаривались, что ты будешь вести себя смирно, — с укором напомнил Кристобаль. Всегда приятно сказать кому-то «ну я же говорил».

Глава 5.

Иветт

Меня била мелкая дрожь. Хотелось поскорее отмыться от липкого запаха трактира, сальных рук и мерзких слов. Хотя местные мужчины с их настойчивым вниманием и остались там, за дверью, я никак не могла успокоиться.

Почему я не попыталась ничего сделать? Не ударила никого магией, не пнула, не закричала в конце концов? Едва ли кто-то прибежал бы на вопли о помощи, но это все же было лучше, чем просто стоять, как это делала я.

Чувство беспомощности, которое было со мной уже второй день, сейчас достигло предела. Я не могла ничего сделать ни против Ардена, который забрал меня из собственной комнаты посреди ночи, ни против деревенских, отчего-то решивших скрасить мой вечер. От собственного бессилия становилось тошно.

— А мы ведь договаривались, что ты будешь вести себя смирно, — услышала я от Кристобаля, вышедшего следом из злополучного трактика.

Мне всегда говорили, что леди в любой ситуации должна держать себя в руках и сохранять спокойствие, но бешенство, которое вызвали во мне слова Ардена и его насмешливый тон, выходило далеко за рамки приличия. Быстро, не давая толком себе времени подумать и успокоиться, я развернулась к мужчине и дала ему пощечину. С чувством — от удара даже стало больно ладонь.

Арден, хмурясь, коснулся щеки — скорее удивленный, чем злой. Я была готова к тому, что он поднимет руку в ответ, и даже рефлекторно сделала шаг назад, но мужчина только недоуменно вскинул брови:

— И это твоя благодарность за помощь?

— Помощь? — я вспылила, чувствуя, как к горлу подкатывает нервный смех. — Да я тут только по твоей вине и оказалась! Если бы не ты, я бы сейчас была дома! С семьей! Обсуждала свадебное платье, а не тряслась от угрозы надругательства! — леди о таких словах не пристало даже думать, не то что произносить, но я прекрасно понимала, как все это называется, и сейчас меня некому было упрекнуть в отсутствии манер. — Так напомни, за что там мне следует тебя благодарить?

Остатки благоразумия твердили, что его не стоило злить. Я уже сбежала от него, доставив проблем, и скандал мог быть просто опасен. Но мне хотелось накричать на него, да погромче — чтобы понял, как много проблем доставил, как навредил своим вмешательством в мою жизнь. В горле стоял ком.

— Не делай вид, что это моя ответственность, когда все это только из-за тебя, — на глазах навернулись слезы, мешая производить грозное впечатление. Я всхлипнула, стараясь подавить рыдания.

Кристобаль не изменился в лице, не рассвирепел и не накричал на меня в ответ. Вместо этого он обезоружено вскинул руки:

— Прости, — произнес он без уже привычной издевки. Я удивленно заморгала, прогоняя с глаз слезы. — У меня были свои причины для всего этого. Ты совсем не должна была пострадать в процессе. И не пострадаешь, если будешь следовать моим… просьбам.

Я моргнула еще раз. Пусть и смешанные с оправданиями, но это были настоящие извинения, которых я, если рассуждать здраво, никак не могла ждать в подобной ситуации. Кристобаль сделал медленный шаг ко мне — аккуратно, как будто я могла убежать, укусить или броситься на него с кулаками. О последнем я и правда задумалась. Все так же медленно, давая возможность увернуться, он приобнял меня за плечи, как будто укрывая ото всех. Хотелось дернуться или топнуть ногой, но силы на это у меня кончились — и слезы наконец брызнули из глаз. Я шмыгнула носом, утыкаясь лбом в плечо Ардена.

Это по его вине я была здесь. Из-за него оказалась вдали от дома, из-за него невольно рисковала жизнью и честью. Но на многие мили вокруг Кристобаль был единственным хоть немного знакомым человеком — не у кого было найти сочувствие, кроме него.

— Я ведь говорил. Я не причиню тебе вреда, — твердо сказал Арден. Вопреки здравому смыслу я почему-то поверила его словам.

Он неожиданно подхватил меня на руки, усаживая на лошадь, а затем сам запрыгнул в седло позади меня. Можно было возмутиться, но если честно, я была только рада поскорее убраться из этого проклятого места. Никто из завсегдатаев таверны не выглянул, чтобы нас проводить.

Дорога назад к охотничьему домику заняла куда меньше времени, чем когда я пыталась оттуда выбраться. Столько сил было потрачено на побег — и все впустую. Слезы забрали у меня остатки сил.

Добравшись до кровати, я уже не задавала никаких вопросов. Если Арден и хотел как-то наказать меня за побег, то явно отказался от этой затеи. Кажется, я даже умудрилась немного его удивить, когда напала с обвинениями и претензиями.

Я догадывалась, что извинения Ардена и полное покаяния лицо совсем не предполагали, что он отпустит меня, не дожидаясь выкупа — но в данный момент мне было все равно. Я быстро провалилась в сон.

На утро никто не упоминал о событиях прошлого вечера. Арден не мстил мне за попытку побега и не насмехался над слезами. Я несколько примирилась со своим положением и не бросалась на него с новыми упреками. Это было что-то вроде негласного пакта о ненападении. Способ просуществовать вместе до моего выкупа.

За вчерашние слезы теперь было несколько неловко. Не то чтобы я считала, будто у меня не было повода для рыданий (как по мне, очень даже был!), но истерика явно не помогала сохранять образ уверенной и несломленной, за который я планировала держаться. Зато на душе после слез стало немного легче. Жалость к себе вообще хорошо успокаивает.

Новых планов освобождения я не выдумывала — предыдущий стоил мне слишком многих нервов и усилий, чтобы мне захотелось рисковать еще раз. Нет уж. Лучше довериться судьбе и дождаться помощи отца. О том, что будет, если папа не успеет или не сможет в нужный момент доставить выкуп, Арден не говорил, а я не спрашивала. Зачем задавать вопрос, если ответ все равно не порадует?

Как и вчера, Кристобаль не собирался засиживаться на одном месте. Прежде чем тронуться в путь, мы наспех перекусили: завтрак оказался таким же сухим, как и ужин. Что ж, хотя бы свадебное платье на мне будет сидеть прекрасно. После такой-то диеты.

Сегодня Арден был уже не так молчалив, как до этого. Кажется, после моей вчерашней вспышки гнева ему было несколько совестно за всю эту ситуацию. Я решила воспользоваться этим:

— И как долго еще ты планируешь продержать меня в заложницах?

Кристобаль, седлавший лошадей, обернулся на меня и смерил оценивающим взглядом — будто пытался прикинуть, смогу ли я использовать эту информацию против него:

— Три дня, — ответил он в конце концов. — Ты даже не успеешь от меня устать.

Я пропустила шутку мимо ушей. Три дня. Дольше, чем мне хотелось бы, но все же вполне посильный срок.

— Почему так долго? — спросила я, озвучивая мысли. Нет, три дня, конечно, можно потерпеть, но в чем смысл? Неужели нельзя было управиться за меньшее время? Вряд ли ведь Арден захотел провести побольше времени в моей приятной компании. — Ты запросил так много денег, что моему отцу нужно время на подготовку?

— Я ведь уже говорил. Дело не в деньгах.

— Тогда в чем? — настояла я, вновь рискуя вызвать гнев своего похитителя. До сих пор он не проявлял жестокости, поэтому я несколько осмелела. Почему-то ответ казался важным — как будто мне стало бы легче, будь у Кристобаля весомый повод для преступлений.

— Зачем тебе это? — Арден раздраженно затянул ремень седла и повернулся ко мне, складывая руки на груди. — Ты же все равно не можешь ни на что повлиять.

Я пожала плечами:

— Должна же я знать, что за меня просят. И за что мне все это. К тому же, вдруг ты продешевил?

Я сочла свою шутку весьма забавной, но Кристобаль не посмеялся, только взял паузу.

— Я не требовал у лорда Ферроу денег. Меняю заложника на заложника, — сказал он в конце концов. Судя по его лицу, он решил, что проще один раз ответить, чем каждый раз говорить мне «нет». — Гвардейцы твоего отца четыре дня назад задержали моего человека, и хочу его освободить. Разумеется, нужно время, чтобы его доставили из тюрьмы. Я готов потерпеть.

Я замолчала в смешанных чувствах. Не каждый будет так рисковать ради своего человека. Восхититься благородством Ардена мне мешало только то обстоятельство, что он делал все это ради освобождения преступника. Такого же преступника, как и он сам.

Я дернула головой, боясь представить реакцию своего отца. Что он сам сочтет большим злом? Заплатить Ардену выкуп, который тот разделит со своей шайкой и потратит на будущие преступления? Или выдать ему сообщника? И то, и другое было ужасно. И то, и другое, было ударом репутации лорда Ферроу — строгого блюстителя закона и человека, который помогает Его Величеству хранить порядок в королевстве. На мгновение я подумала, что отец возможно предпочел бы остаться без дочери. От этой мысли холод забрался под кожу.

— Значит, из-за меня на свободе окажется преступник? — следовало бы придержать подобные выражения при себе, чтобы не гневить Ардена, но слова сами вырвались.

Кристобаль строго на меня посмотрел, в этот раз не настроенный на шутки:

— Он не преступник.

— Правда? Когда ты нарушаешь законы, грабишь сборщиков податей, а потом тебя берут под стражу, это называется как-то по-другому?

— Не суди о том, в чем не разбираешься, — сказал Адерн строго, и холод в его голосе почти испугал меня. Он отвернулся, показывая, что разговор закончен, а через несколько минут мы уже тронулись в дорогу. Правда, теперь в молчании.

Несмотря на тишину, новый день в дороге проходил уже не так мучительно, как предыдущий. Конечно, спина все еще болела от неудобного матраса, ноги ныли от езды в седле и очень хотелось спать, зато теперь я точно знала, когда этот кошмар закончится. Три дня.

Через три дня я буду дома. Обниму отца и младшую сестру (Вивиан должно быть сходит с ума), пожалуюсь на весь этот кавардак Эдне. Приму очень долгую ванну и усну на самых мягких своих простынях. На утро начну планировать свадьбу, как будто ничего этого не было. Три дня. Я смаковала эту цифру.

К несчастью, ради этого придется освободить преступника. Меня успокаивала только отцовская слава верного стража государства — он так просто дело не оставит. Наверняка поймает изменника вновь, чтобы тот предстал перед королевским судом. Да, на этот счет волноваться не следовало.

К полудню Арден неожиданно остановил лошадей. Ничего не говоря, он спешился и резко припал к земле. Я нервно огляделась по сторонам, пытаясь понять, что он там высматривает? Заметил следы преследователей? Диких животных? Я напряглась. Очень уж не хотелось бесславно погибнуть в волчьей пасти, когда дома меня ждала теплая ванна с ароматическими маслами.

— Что случилось? — спросила я, не выдержав.

Арден обернулся ко мне, демонстрируя полные ладони крупных ягод.

— Полдник, — ответил он, улыбаясь.

— Серьезно? Мы ради этого остановились? — нет, я конечно никуда не спешила, но уж точно не ожидала от Кристобаля такого спокойствия. Что дальше? Подыщет луг, чтобы собирать на нем букет полевых цветов? Начнет искать грибы?

— Конечно, — Арден преспокойно кивнул и протянул мне несколько ягод. — Попробуй.

Я неодобрительно фыркнула, но взяла предложенное. Повертела в пальцах похожие на малину ягоды — темно-синие, почти черные. Аккуратно надкусила.

— И откуда мне знать, что они не ядовитые? — дежурно уточнила я.

— А я разве обещал, что они не ядовитые? — отозвался Арден.

Я чуть не подавилась. Уставилась на мужчину, силясь увидеть на его лице признаки того, что все это глупая шутка. Ему ведь нет резона меня травить, правда? Ведь правда же? Сразу закружилась голова. Бледнея от страха, я немедленно выплюнула все на землю.

Арден, уже не сдерживаясь, захохотал, глядя на мое испуганное лицо. Вот ведь…

— Садист! — зашипела я, запуская в него оставшейся в ладони пригоршней ягод.

Кристобаль неуклюже увернулся, с наигранным ужасом хватаясь за плечо — как будто туда не ягоды попали, а камни.

Вот ведь идиот. Шутник проклятый.

— Брось, это всего лишь ежевика, — сказал он, отсмеявшись. — Ешь спокойно.

— Что-то больше не хочется.

Кажется, мне все-таки придется привыкнуть к его юмору — не то к возвращению домой успею сойти с ума от волнения. Лучше быть поспокойнее. Не принимать все так близко к сердцу.

Несмотря на это самовнушение, я не стала скрывать обиду, и на редкие попытки Кристобаля заговорить до самого вечера реагировала очень скупо. Судя по всему, его это не слишком огорчало.

В следующий раз мы остановились, когда начало темнеть и кони стали возмущаться, устав после целого дня в пути. Я была не слишком рада привалу — хотелось уже поскорее добраться до кровати. Даже очередной старый матрас казался заманчивым вариантом. Но Кристобаль в путь не рвался — наоборот, начал расседлывать лошадей.

Оказалось, остановиться на ночлег он планировал прямо здесь — на голой земле посреди леса. Прошлой ночью я и сама задумывалась о том, чтобы заночевать где-нибудь под деревом, но то было шагом отчаяния. А что сейчас?

Кристобаль в ответ на мои возмущения только сказал с издевкой, что для заложницы я слишком уж требовательна. Видимо, в округе не нашлось пустующих домов, куда он мог бы вломиться посреди ночи. Пришлось устраиваться прямо на жесткой траве, укутываться в тонкое холщевое одеяло, на которое расщедрился мой похититель, и пытаться не думать о том, сколько насекомых ползает вокруг.

До конца моего плена оставалось два дня.

Глава 6.

Если задуматься, заключение и правда было не таким паршивым, как могло бы. Сравнить, конечно, было не с чем, но меня определенно не пытали (если не считать эту ужасную сухую еду), не заковывали в кандалы и даже не угрожали.

Было нечто ненормальное в том, что меня начали радовать такие простые вещи.

Не хотелось признаваться в этом (даже самой себе), но с Арденом было… весело. Конечно, он невыносимо раздражал подколами, невозмутимой улыбкой и полной уверенностью в том, что из любого спора выйдет победителем — настолько, что мне хотелось запустить в него чем-нибудь потяжелее.

Зато, когда я за что-нибудь его проклинала, он не злился и даже не ужасался моими манерами. Не заводил душеспасительных лекций о том, как должна вести себя леди (если только с издевкой). Хотя он и был опасен, я отвечала ему резко и возмущенно, как никогда бы не решилась заговорить с отцом или женихом — и почему-то получала от этого удовольствие.

Общаться с ним было легко. Почти приятно, если забыть о моем положении пленницы. И о том, что он похитил меня, чтобы освободить преступника. Ах да, и еще о том, что он находится в бегах, потому что помог другому государству в ужасной, кровопролитной войне.

А забыть об этом было сложно.

Тем не менее за утро мы успели обсудить погоду, скучнейшие труды историка Теобальда (и свою нелюбовь к ним), а еще леди Сибил — эксцентричную старушку, не пропускающую ни одного светского приема и обожающую учить молодежь уму-разуму. Кристобаль описывал её нравоучения с ужасающими подробностями, хотя прошло уже четыре года с тех пор, как он перестал появляться при дворе. Я смеялась, понимая, как старая леди могла оставить такое неизгладимое впечатление.

— Кстати, тогда вечером, в деревне, ты вроде сказала, что готовишься к свадьбе? — спросил Кристобаль невзначай, будто мы и правда вели обычный дружеский разговор.

— Не успела начать. Ты вмешался в день помолвки, — ответила я как можно более едким тоном. Пусть ему станет совестно.

— Тысяча извинений. И кто счастливчик?

Я вообще-то думала, что буду сплетничать о женихе при других обстоятельствах. Расскажу Эдне, успокою Вивиан, сестру, что ее очередь настанет совсем скоро… Кристобаль плохо подходил на роль подружки невесты, но выбирать мне не приходилось.

— Лорд Бредвин Дейн, — я даже засмущалась. Все-таки в первый раз произнесла имя жениха. Очень волнительно.

Вместо дежурного комментария Арден издал какой-то странный смешок. Едва ли это можно было расценить как поздравления.

— Что? Что это еще за реакция? — я потребовала объяснений, чувствуя, как от возмущения краснеют щеки.

— Ну, если Бредвин не изменился с тех пор, как я видел его в последний раз, могу только выразить соболезнования, — ответил Кристобаль, не переставая усмехаться. — Уверена, что хочешь возвращаться домой? Я знаю еще несколько домов, где можно комфортно от всех скрываться.

Что за человек! Похитил меня в день помолвки, а теперь еще и над женихом издевается. Я посмотрела на Ардена с прищуром, пытаясь понять, говорит он всерьез или просто пользуется еще одной возможностью подействовать мне на нервы.

— Ты знаешь лорда Дейна?

— Знаком. Напыщенный индюк, который заботится только о своем отражении в зеркале и о том, что о нем говорят окружающие. Да и характер у него не подарок. Никакого чувства юмора.

От такой характеристики стало обидно. С другой стороны, с чего ему верить? Что вообще Арден может знать о лорде Дейне? Беглый преступник — последний человек во всем королевстве, к которому стоит прислушиваться при выборе будущего супруга.

— Глупости, — заявила я с большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле. Я все старалась вспомнить свои впечатления о Бредвине и сравнить их с тем, что высказал мне Кристобаль. — Лорд Дейн — уважаемый человек. Член королевского совета.

— Действительно, государственные должности ведь занимают только благородные люди, заботящиеся о судьбах народа.

— Ну конечно, быть преступником в бегах — куда более достойное занятие.

— Рад, что ты это понимаешь, — довольно кивнул Арден, игнорируя мой саркастичный тон.

Я замолчала, не зная, как вообще спорить с этим человеком. Да и зачем? Через два дня я больше его не увижу. И на свадьбу точно не приглашу.

Кривотолкам Ардена о моем женихе я решила не верить. Папа не выбрал бы мне в мужья плохого человека. А уж обвинения Кристобаля в недостатке чувства юмора и вовсе были лучшей рекомендацией. Мне жениха с такими шуточками не надо, спасибо. За последние дни хватило на всю жизнь.

И что я там говорила о том, что с Арденом бывает приятно общаться? Забудьте. Это совершенная глупость. Мне просто померещилось от усталости и нервов.

Дорога меня изрядно утомила, и я не жаловалась на это Кристобалю исключительно из чувства гордости. Когда он остановился посреди леса, я тут же спешилась, чтобы размять ноги — пока была возможность.

— Наконец-то привал. Я, между прочим, ужасно голодная.

Арден проигнорировал упрек. Он резко обернулся ко мне и поднес палец к губам, призывая замолчать. Я напряглась.

— Что такое? Что-то случилось?

— Нас пытаются выследить.

Боги, он серьезно? Я огляделась по сторонам, стараясь найти среди деревьев знакомые одежды отцовских гвардейцев. Арден, видимо, ориентировался на свои заклинания, потому что я следов погони не видела. Никого. Ни намека на фамильные цвета Ферроу. Может, закричать, призывая на помощь?

Кристобаль, видимо, заметил мой порыв:

— Иветт, только без глупостей, — сказал он тихо, но серьезно, — Если ты все еще хочешь через несколько дней оказаться невредимой у себя дома, делай то, что я говорю, — в голосе не было привычной насмешки, а взгляд серых глаз был до того строгим, что я почти испугалась.

Без глупостей так без глупостей. Не очень-то и хотелось. Я молча кивнула.

— Отлично. Дальше мы пойдем пешком.

Кристобаль быстро снял дорожные сумки. Расседлывать лошадей не стал — ударил своего коня по крупу, и тот резво затрусил в лес. Моя кобыла последовала за ним.

Я глядела им вслед с какой-то растерянностью. То есть про идти пешком Арден не пошутил? Что же это за плен такой. Честное слово, я бы лучше предпочла посидеть несколько дней в темном подвале: нет возможности устать или испортить загаром аристократичную бледность лица.

Кристобаль протянул мне одну из сумок.

— Держи.

— Ты предлагаешь мне это нести? Я что, теперь не только заложница, но еще и вьючное животное? — возмутилась я, демонстративно скрещивая руки на груди.

— Можешь не нести. Только там твоя порция ужина. И одеяло, — Арден пожал плечами. Церемониться не стал, просто опустил рюкзак на землю.

Боги! Я удержалась от возмущенного топота ногой или крика, чтобы не навлечь на себя гнев похитителя. Пришлось взвалить сумку на плечи. Оставаться без ужина, даже такого паршивого, мне не хотелось. Арден быстро зашагал в другую сторону от той, куда побежали лошади. Я едва поспевала за широким мужским шагом. И с чего он решил, что скрываться от погони лучше своим ходом, чем верхом?

Кристобаль меня не связывал, но следил внимательно, не давая отставать и периодически поторапливая. О побеге нечего было и думать. Люди моего отца были где-то далеко, а Арден вот он, очень недовольный и строгий. Такой серьезный, что даже обходился без шуток.

Я шагала нарочно неаккуратно. Пинала носком потрепанной туфли опавшие шишки и старательно приминала невысокую траву. Следы должны были остаться такие, что и полуслепой заметит. Но когда я в очередной раз обернулась, на земле не было ни следа. Нетронутый лес. Даже веточка, только что треснувшая у меня под ногой, вдруг выпрямилась, будто тут и заяц не пробегал.

Я шумно выдохнула от разочарования. Кажется, Арден все предусмотрел. Его заклинание аккуратно скрывало приметы нашего пребывания в лесу — во всяком случае на первый взгляд. Стоило ожидать этого от человека, который не первый год скрывался от людей короля.

Мы шли так долго, что от усталости меня едва держали ноги. Уже в сумерках я разглядела среди деревьев деревенские дома. Я ожидала, что Арден поскорее заберет в сторону, чтобы не попадаться никому на глаза — но вместо этого он велел мне вести себя тихо. Я в ответ сообщила, что он мог бы общаться и повежливее.

Кристобаль подхватил меня под локоть (крепко, чтобы не дергалась) и повел куда-то между домов. Я едва удерживалась от вопросов, оглядываясь по сторонам. Деревня была небольшой и запустелой, низкие крыши домов поросли мхом. Хотя в такой глуши я прежде не бывала — может, вдали от королевского тракта все поселения такие неприглядные? Два десятка покосившихся деревянных домов составляли, кажется, почти вся деревня — она мало отличалось от того, где я пыталась найти спасение от Ардена.

Кристобаль остановился перед одним из домов и настойчиво заколотил в дверь.

— Иду-иду, — донесся до нас голос, и на пороге показалась пожилая женщина. Невысокая, с нитью морщинок у глаз, она напомнила мне старую няню, которая была у меня в детстве.

Боги, Кристобаль ведь не навредит ей? Я не на шутку испугалась, что сейчас он угрозами заставит несчастную женщину укрыть нас от погони. А закон в этой ситуации весьма однозначен — помощь королевскому изменнику тоже карается как измена.

Но женщина не выглядела напуганной.

— А, господин Арден! — воскликнула она, расплываясь в улыбке. — Проходите, проходите скорее. Не стойте на пороге.

Кристобаль подтолкнул меня в спину, заставляя зайти в дом. Сам вошел следом и закрыл дверь на тугой засов.

— Мэрион, боюсь, мне придется просить вас о помощи. Нас преследуют, и нужно где-то задержаться до утра.

— Конечно! Оставайтесь столько, сколько вам нужно, — отозвалась хозяйка. — Вы же знаете, я всегда готова помочь. Еще с того раза, как вы…

Кристобаль не дал ей закончить:

— Давайте не будем упоминать подробности. Леди Иветт со мной на правах пленницы, так что не стоит посвящать ее в лишние детали.

Не очень и хотелось. Я догадывалась, что чем меньше знаю, тем больше у меня шансов вскоре оказаться дома невредимой. И все же Мэрион меня удивила. Я совсем не ожидала от такой милой внешне женщины сотрудничества с преступниками. А судя по их разговору, помогала она не в первый раз — причем без всякого принуждения. Мой статус заложницы её будто нисколько не поразил.

— Ох, это и видно, вы совсем заморили бедняжку голодом, — запричитала женщина, оборачиваясь ко мне. — Только посмотрите, как девочка исхудала. Давайте лучше садитесь за стол, у меня как раз поспел ужин. Я как знала, что будут гости.

Я замерла у порога, совсем не ожидая такого напора и радушия. Про худобу хозяйка дома, конечно, сильно преувеличила, но от ее сочувствия стало тепло. Даром что она помогает Ардену скрывать меня от отцовских гвардейцев.

Мэрион принялась хлопотать у печки, и Кристобаль к моему удивлению кивнул мне в сторону стола. От запаха горячей еды в животе предательски заурчало. Прежде мне не приходилось голодать ни дня, поэтому сейчас, даже несмотря на нервы, мысль о горячей еде казалась ужасно привлекательной. Женщина поставила передо мной картофельную похлебку с зеленью и протянула ломоть немного черствого хлеба. Все это казалось странным и неуместным — но не настолько, чтобы отказываться от ужина.

Еда была далека от изысков. Я давно не ела ничего с таким наслаждением. Арден сел рядом, но быстро расправился со своей порцией и поднялся из-за стола:

— Мэрион, вы настоящая спасительница. Прошу вас, приглядите несколько минут за моей очаровательной спутницей. Я скоро вернусь.

Хозяйка дома кивнула, и Кристобаль скрылся за дверью.

— Бедный мальчик. Ни дня отдыха, — сочувственно вздохнула женщина, глядя Ардену вслед.

Я покосилась на Мэрион. Сложно было испытывать презрение или хотя бы неприязнь к человеку, который только что накормил меня с такой заботой, но слова «бедный мальчик» едва не вызвали во мне нервный смех. Мне бы в голову не пришло удостоить Ардена такого эпитета.

Нет, отчасти я понимала Мэрион. Кристобаль был обаятелен, я тоже под насмешливым взглядом его серых глаз поддавалась этому очарованию. Но надолго о важном я не забывала — Арден был преступником. Не просто разбойником, похищавшим леди ради выкупа (в конце концов, все подобные истории заканчивались благополучно) — он помогал Листании, война с которой шла уже четыре года.

Все началось с Неймора. Тогда я даже не слышала о нем (небольшой приграничный город, каких много), но сегодня это название в Гиллиаде знал каждый — нейморская резня оказалась навсегда вписана в историю страны. Августовкой ночью люди Листании напали на Неймор: они грабили и убивали, сжигали дома. Ужасная бессмысленная жестокость — не так много людей выжили, чтобы рассказать о ней. Король Робастан, он тогда совсем недавно унаследовал престол отца, немедленно объявил войну. Хотя Листания и уступала Гиллиаду в размерах и богатстве, возмездие не оказалось простым и быстрым. А через несколько месяцев стало известно, что Кристобаль Арден помогал противнику — снабжал Листанию информацией.

Его задержанием руководил мой отец, но о тех событиях я знала не больше остальных. Официальные обвинения быстро обросли ворохом слухов. Говорили, он решился на государственную измену, потому что был без памяти влюблен в принцессу Листании. Говорили, род Арденов давно обеднел, а противники посулили ему несметные богатства за помощь. Говорили, он смог избежать ареста благодаря внезапно открывшимся провидческим способностям (в это мне верилось меньше всего).

Были и те, кто симпатизировал Кристобалю. Говорить об этом было не принято, но я знала. Те, кто был в чем-то не согласен с короной, усматривали в преступлениях Ардена тайный замысел, а ему самому приписывали образ благородного разбойника. Болтали даже, что он раздает награбленное бедными. Возможно, я просто унаследовала отцовский цинизм, но по мне так в этих россказнях правды было ни на грош.

В конечном счете, как бы красив ни был Кристобаль, как ни очарователен, он помогал тем, кто творил те ужасы в Нейморе. Разве можно было как-то оправдать это? Мне хотелось сказать это Мэрион. Хотелось напомнить самой себе.

— Почему вообще вы ему помогаете? — я не удержалась от вопроса. — Он же преступник.

— Девочка моя, не каждый, кого люди короля назвали преступником, действительно опасен. — назидательно ответила Мэрион. Она не разозлилась, но посмотрела на меня, как на неразумное дитя, задавшее слишком уж глупый вопрос.

Снисхождение в ее голосе меня покоробило, и я ответила ей похожим взглядом. Мой отец всю жизнь посвятил борьбе с изменниками, предателями и шпионами — всеми, кто угрожал безопасности государства. Он никогда не был щедр на объяснения, и все же я слышала от него достаточно рассказов, чтобы понимать, как опасен для королевства Арден и ему подобные. Но простая женщина из глухой деревни, разумеется, лучше разбирается в преступниках и их опасности.

— Но ведь он помог Лиcтании в войне, — упрямо напомнила я, думая о нейморской резне. — Он грабит сборщиков податей. Шантажирует людей, — а еще похитил меня, если кто-то забыл.

Мэрион только покачала головой, не поддаваясь на мой обвинительный тон:

— Не господин Арден отправлял наших детей в сражения и не он повышал поборы. Война всем нам принесла много горя, но мы не его должны в ней винить.

Я слышала, что Арден находит себе сочувствующих среди простых людей, но никак не могла взять в толк, как ему это удается. Как могли они помогать тому, кто работал на другое государство? Мэрион, должно быть, просто обдурили Кристобаль и его сообщники. Откуда необразованной женщине, едва ли покидавшей свою деревню, знать, как дорого обходится государству защита земель и как распределяются налоги?

Мэрион доброжелательно улыбалась и даже предложила добавку, заметив, что моя тарелка опустела. Согласиться или отказаться из упрямства я не успела — на пороге появился Кристобаль.

— Они скоро будут здесь.

Глава 7.

Арден запер дверь. Мэрион засуетилась в глубине комнаты: отодвинула в сторону старое кресло и приподняла несколько половых досок, открывая вход в тесный подпол. Она казалась на удивление готовой к происходящему.

— Иветт, вперед. — Кристобаль жестом указал мне в сторону подвала, не тратя времени на долгие объяснения.

Я беспомощно огляделась по сторонам. Путей к отступлению не нашлось. Арден любезно протянул мне руку, помогая спуститься в подпол. Пространство было совсем тесным — уместиться там можно было только сидя.

— Сумки, — скомандовал Арден.

Мэрион подала ему наши рюкзаки, и те спешно отправились вниз.

— И не забудьте…

— Я все сделаю. Лучше полезайте в подпол поскорее, — хозяйка дома выглядела сосредоточенной и взволнованной, но уж точно не напуганной.

Кристобаль не стал с ней спорить — спустился ко мне, и Мэрион тут же помогла ему заложить вход досками. В подвале стало темно. Тонкие полоски света, едва пробивавшиеся через рассохшийся пол дома, не давали ничего разглядеть.

В тесном пространстве было негде развернуться — но я чувствовала спиной, что Арден совсем близко. Его дыхание щекотало мне шею.

Над головой скрипнуло, и я догадалась, что Мэрион придвинула кресло назад, закрывая вход в подвал. Кристобаль зашевелил рукой, доставая что-то из кармана. Я решила, что к моему горлу сейчас приставят нож, но вместо этого раздался короткий щелчок — это активировался уже знакомый мне Хранитель тайн.

— Мэрион, меня слышно? — нарочито громко спросил Арден. Ответа не последовало. — Вот и прекрасно.

— Это чтобы я не выдала нас?

— Нет, ну что ты. В твоем благоразумии я уверен. Это чтобы люди твоего отца не услышали моих воплей страха и ужаса, — отозвался Кристобаль. Я услышала в его голосе улыбку, совершенно неподходящую случаю.

Я возмущенно фыркнула и попыталась толкнуть мужчину локтем в бок. В узком пространстве это вышло плохо, и он перехватил мою руку, задержав пальцы на предплечье:

— Веди себя хорошо.

— Ничего не обещаю, — выдохнула я в ответ. Как будто у меня был большой выбор.

Арден так спешил спрятаться, что я ждала гвардейцев моего отца в любое мгновение. Но они не появились ни через три минуты, ни через все десять. От сидения в одной позе конечности, и так уставшие от нескольких дней в пути, немилосердно затекали. Я постаралась немного пошевелиться, но только сильнее уперлась спиной в Кристобаля.

— Пожалуй, вдвоем здесь слишком тесно, — резюмировал Арден после паузы. Он потянулся и перекинул мои волосы через плечо — видимо, чтобы те не лезли ему в лицо. От небрежности этого жеста у меня перехватило дыхание. Я сощурилась, пытаясь прогнать неуместные эмоции.

— Если тебе неудобно, я могу уйти, — предложила я, плохо скрывая охватившее меня смущение.

— Ничего, я как-нибудь справлюсь.

Кристобаль был близко. Так близко, что я слышала его дыхание. Чувствовала исходивший от него запах хвои и дорожной пыли.

Мне следовало волноваться о том, как скоро меня найдут люди отца, но все мысли были об Ардене. О его пальцах, все еще сжимавших мою руку. О широкой груди, в которую я упиралась лопатками. Хорошо, что в темноте не было видно, как покраснели мои щеки.

Это было глупо. Неправильно. К человеку, который находился так близко и совершенно точно не был моим женихом, еще и в подобной ситуации, следовало испытывать недоверие. Страх. У меня это не получалось. Мне даже не хотелось, чтобы он меня отпускал.

Что за дурные мысли. Я дернула головой, стараясь отогнать это наваждение. Как мне потом смотреть в глаза лорду Бредвину? Как мне смотреть на себя в зеркало?

Мы просидели так некоторое время, прежде чем в дверь заколотили. Я ждала этого момента, но все равно дернулась от резкого звука. Арден обхватил меня руками за плечи, не давая толком пошевелиться. Я смешалась от смущения и недовольства:

— А как же твоя вера в мое благоразумие? — зашипела я, пытаясь обернуться к Кристобалю лицом. Я, конечно, хотела, чтобы нас нашли, но все равно невольно говорила тихо.

— Я передумал, — прошептал мне на ухо Арден.

По полу раздались шаги Мэрион, за ними — скрип открывающегося засова.

— Да?

— Мы разыскиваем опасного преступника. Маг, предположительно вооружен, держит в заложниках девушку, — пробасил мужской голос. Дом у Мэрион был маленьким — даже сидя в подвале я могла разобрать сказанное. Они наверняка знали, что похитил меня именно Арден (какие уж тут были варианты), но имени его не назвали.

— Преступник? В наших краях? Я уже давно не видела здесь незнакомцев, — женщина вполне натурально изображала удивление. Ее слова проигнорировали:

— У нас приказ лорда Ферроу. Мы осмотрим дом, — тон не терпел возражений. По полу лязгнуло несколько пар сапогов с металлическими набойками. — Бран, на тебе двор. Кеннет, второй этаж.

Я узнала хриплый голос Грегора, одного из отцовских гвардейцев. Меня действительно ищут! Несмотря на смешанные чувства, которые вызывал Арден, близость хоть сколько-нибудь знакомого человека очень воодушевила. Я невольно подалась вперед, как будто хотела привлечь к себе внимание, но Кристобаль предупреждающе прошептал мне на ухо:

— Даже не думай.

Наверху грохотало: гвардейцы принялись переворачивать мебель и распахивать скрипящие шкафы. Откуда-то со звоном полетела посуда — видимо, разбиваясь о пол. Мэрион заохала, причитая о беспорядке.

— Заткнись, карга, пока мы не разобрали эту дыру на доски, — рявкнул Грегор. Женщина забормотала в ответ что-то неразборчивое. Пальцы Ардена резко сжались на моих плечах, и я тихо ойкнула от неожиданности. Кристобаль ослабил хватку.

— Что-то многовато на столе грязной посуды для одинокой старухи.

— Ко мне сегодня сынок в гости заглядывал, — живо оправдывалась Мэрион. — Он в соседней деревне живет, в нескольких милях отсюда. Жена у него девка неплохая, только готовит ужасно, вот я сына и подкармливаю.

Не знаю, поверил ли Грегор, но новых вопросов задавать не стал.

— Капитан, наверху чисто, — донесся ещё один голос.

— Все проверил?

— Да, капитан. Там совсем мало места, негде спрятаться.

— Ясно. А ты, значит, никого подозрительного в округе не видела?

— Никого, — быстро отозвалась Мэрион.

Судя по звукам, кто-то принялся мерить комнату медленными шагами в тяжелых сапогах. Повисло молчание, и я готова была поспорить, что насмешливо-невозмутимый Арден сейчас нервничал. Должно быть, его магических талантов хватило бы справиться с несколькими гвардейцами, но мы прятались в подполе — и значит, он совсем не хотел проверять это на практике.

Шаги затихли — кто-то остановился у нас прямо над головами, отбрасывая тень через щели в полу. Раздалось короткие лязганье. Прежде чем я успела сообразить, что это было, Арден резко дернул меня за плечи назад, на себя, и я практически упала на мужчину спиной. В дюйме от места, где только что была мое плечо, опустился меч.

Я не могла отвести взгляд от лезвия между досками. Еще чуть-чуть, и оно бы… От лица у меня отлила кровь.

— Что ж, не угадал, — сказал Грегор. Меч исчез и лягнул, прячась в ножны.

— Капитан, а если бы там была леди Иветт?

— Наш приказ — найти преступника, мертвым или живым. Остальное уже не так важно. У лорда если что еще дочка есть, — Грегор хохотнул, и от этих небрежных слов у меня скрутило внутренности. — Ладно, уходим. Надо остальные дома осмотреть. Следы лошадей, конечно, в другое место ведут, но проверим все варианты.

У меня зашумело в ушах. Все это было бредом. Глупой шуткой. Неважно, что со мной будет? Но ведь папа не мог отдать такой приказ. Не могла поимка преступника быть для него важнее дочери. Ведь не могла же?

Наверху хлопнула дверь.

Арден не спешил выбираться из укрытия, а я не могла пошевелиться. Хотелось ущипнуть себя за руку и немедленно проснуться.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Мэрион принялась разбирать вход в подпол, чтобы помочь нам подняться.

— Вы в порядке? Вас не задело? — тихо затараторила женщина и, не давая ответить, принялась сама нас осматривать. — Ох и напугал он меня, когда со своим мечом полез, думала, заору. Еле совладала с собой.

— Мэрион, вы держались великолепно, — успокоил её Арден, и кажется у хозяйки дома от похвалы зарделись щеки. — Они уехали?

— Да, убрались из деревни, я в окно видела. Десять всадников ускакали.

Я не почувствовала ни радости, ни разочарования.

Мэрион принялась убирать беспорядок, оставленный после обыска, собирать лысым веником черепки разбитой посуды и возвращать на место потрепанное содержимое шкафов. Кристобаль поднимал разбросанные стулья. Они о чем-то переговаривались, но я не прислушивалась.

Слова Грегора толком не укладывались в голове. Кто мог отдать ему такой приказ? С каких пор поимка преступника стала важнее жизни заложника? Моей жизни.

Мой ужас и страх медленно сменялись раздражением. Нет, это точно было ошибкой. Кто-то неверно истолковал приказ — или просто отличился непозволительной жестокостью. Я расскажу об этом отцу, как только окажусь дома. Он обязательно разберется и по всей строгости накажет провинившихся. Эту мысль пришлось повторить про себя несколько раз, чтобы успокоиться и окончательно в нее поверить.

Легкое очарование моментом (и Арденом), которое я на минуту почувствовала, сидя в тесном пыльном подполе, исчезло. Происходящее снова перестало казаться коротким приключением, которое через год-два я буду вспоминать и пересказывать охающим подругам.

Остаток дня мы провели в доме, никуда не выходя. Я несколько раз ловила на себе внимательный взгляд Кристобаля, но разговор он не заводил. Мэрион то и дело начинала причитать о беспорядке.

Я никак не могла определиться, что думаю об этом. С одной стороны, она помогала преступнику, который похитил меня из собственной комнаты — и по закону это грозило куда более серьезными последствиями, чем пара разбитых кружек. С другой стороны, гвардейцы были с ней грубы и суровы — и после произошедшего мне трудно было оставаться на стороне Грегора. Перед глазами все ещё стояло лезвие меча, опустившееся совсем рядом с моим плечом. К тому же, женщина была ко мне по-своему добра — а в моей ситуации даже такая забота заставляла чувствовать себя немного лучше.

Наутро Мэрион напоила нас чаем и сердечно проводила в дорогу. Ее напутствия звучали очаровательно, будто мы собирались на пикник, а не обмен заложниками.

— И часто Мэрион тебе помогает? — спросила я у Ардена, когда мы подошли к кромке леса у деревни. Светило солнце, под ногами шуршала хвоя, и мне очень хотелось верить, что все будет хорошо.

— Я предпочту не погружать тебя в детали, — ответил Арден.

— Просто она довольно уверенно держалась вчера. И ложь про сына придумала быстро, когда ее спросили про посуду.

— Думаю, это была не совсем ложь.

— Что это значит?

— У Мэрион правда был сын. Наверное, ей хотелось представить, что он действительно заглянул к ней в гости на обед.

— Был? — уточнила я.

— Да, — сухо кивнул Кристобаль. — Он погиб на войне с Листанией три года назад.

Я нахмурилась. Никак не могла понять, почему она поддерживала Ардена, если потеряла сына на войне, которую тот помог развязать.

— И несмотря на это она помогает тебе? — как ни странно, я уже привыкла задавать Ардену вопросы, которые вертелись на языке.

— Не так. Именно поэтому она мне и помогает, — ответил Кристобаль без всяких шуток и ускорил шаг, оставляя меня в замешательстве.

Глава 8.

Арден спешил. Вчерашний крюк в деревню и отказ от лошадей стоили нам нескольких часов, но опаздывать на обмен заложниками Кристобаль не собирался. Стоило мне замедлить шаг, он подгонял и напоминал что спешить — в моих же интересах, если я хочу попасть домой. Пунктуальность (в отличие от манер) он еще не растерял.

Мой похититель был напряжен. Я видела это по складке между бровей. По тому, как быстро длинные пальцы ложились на рукоять меча, стоило раздаться резкому звуку.

У меня тоже был повод для беспокойства. Слова Грегора никак не получалось выкинуть из головы.

— А что будет, если… — о таком тяжело было даже думать, не то что произносить вслух, — если твой план не сработает? Если никто не захочет менять меня на твоего сообщника?

Арден обернулся ко мне, удивленно изгибая бровь:

— Тогда придется предпринимать еще одну попытку. У тебя, кажется, младшая сестра есть? Возьму ее в заложницы, вдруг ее в семье любят больше.

Это не было похоже на слова поддержки. Возможно, Арден снова издевался — но я была не в том настроении, чтобы сносить такое или отшучиваться в ответ.

— Я серьезно, — строго сказала я, сглатывая подкативший к горлу ком.

Кристобаль замедлил шаг и посмотрел на меня с прищуром.

— Что ты хочешь от меня услышать? Что твой жестокий папаша отдаст полцарства, лишь бы любимая дочь поскорее вернулась домой? Или что твой ненаглядный жених прискачет спасать тебя из лап злодея?

Жесткий тон Ардена меня покоробил. После нескольких дней наедине с ним я была готова, что он посмеется над моими страхами, но не ждала холодной отповеди. Слушать подобное от человека, виновного во всех моих злоключениях, было оскорбительно.

— Не знаю. Ты мне скажи. Это ведь ты обещал, что меня ждет «небольшое приключение».

— А ты поверила? — усмешка Кристобаля вышла более жесткой, чем обычно. — Мне? Я же, как ты там выразилась... опасный преступник.

За эти дни я почти забыла об этом. Нет, я, конечно, постоянно повторяла слово «преступник» про себя и даже вслух, но оно как будто успело потерять смысл. Пусть я и оказалась в такой ситуации по вине Ардена, сам он не был жесток. Порой даже наоборот. Он защитил меня от тех мужланов в деревне. Насмехался над беспокойством, как будто все происходящее было пустяком… Поэтому от его резких слов меня как будто окатило холодной водой. Глупо было очаровываться своим похитителем. Еще глупее — обращаться к нему за моральной поддержкой.

Я корила себя за наивность. Должно быть, мне просто хотелось верить в благородство мужчины, раз уж от него зависела моя жизнь. Или просто польстилась на серые глаза и насмешливую улыбку. Куда только подевался мой хваленый рассудок? Нашла, на кого рассчитывать.

Я поджала губы, злясь на Ардена, но больше — на саму себя. Мне нечего было ответить.

— Давай вперед и без лишней болтовни, — приказал Кристобаль, и его тон напомнил мне строгие распоряжения Грегора.

Спорить я не стала. В конце концов, какие у меня были варианты?

Никто из гвардейцев нам не встретился — должно быть, после вчерашнего обыска в деревне они решили, что в этом направлении искать нас нет смысла.

От волнения становилось дурно. Мне просто хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, уже даже неважно, как. На языке вертелось немало вопросов и проклятий, но я упорно молчала. Даже не спрашивала Кристобаля, сколько ещё осталось идти. Не уверена, что мой бойкот задевал его чувства, но я решила, что это более достойное поведение, чем истерика и оскорбления.

Солнце уже перевалило за полдень, когда мы вышли к тракту. Арден остановился и достал из своей сумки короткую веревку.

— Повернись.

Я угрюмо покосилась на него, делая рефлекторный шаг назад.

— Зачем это?

— Для спокойствия. Повернись, — повторил мужчина уже с нажимом. Никаких шуток и уговоров.

— Не хочу.

— Меня это, признаться, мало беспокоит.

Я столкнулась взглядом с его серыми глазами и не нашла в себе сил поспорить. Арден завел мне руки за спину. Жесткая веревка неприятно впилась в сомкнутые предплечья через рукава. Я пошевелила запястьями, но хватка не ослабла. Дернула плечом, демонстрируя недовольство.

Идти со связанными руками было неудобно. Кристобаль поддерживал меня под локоть — может помогая сохранить равновесие, а может и контролируя, чтобы я точно никуда не делась в последний момент.

За несколько минут мы дошли до широкого перекрестка, и я вгляделась в выцветшие буквы на деревянном указателе. Тридцать семь миль до Эрсена. Двадцать пять миль до Мериада. Только сейчас я поняла, где мы находимся — юго-запад страны, вблизи границы с Листанией. Я еще никогда не была так далеко от дома.

Арден остановился на месте, сбросил с плеча рюкзак и достал из ножен меч, поудобнее перехватывая рукоять. По тому, как строго мужчина оглядывался по сторонам, я поняла, что мы на месте. Этот перекресток и был назначен для обмена заложниками.

Возможно стоило радоваться, что мои злоключения подходят к концу или молить Богов, чтобы все это закончилось удачно, но я только стояла, кусая губы.

Ждать слишком долго не пришлось. Со стороны Мериада в нашу сторону двигалось полтора десятка всадников. Стоило им приблизиться на расстояние полета стрелы, Арден притянул меня за плечи к себе и приставил к моему горлу меч. Стоит сглотнуть или резко выдохнуть, и кожа коснется холодного лезвия.

Первыми ехали несколько гвардейцев, среди которых я разглядела Грегора. За ними следовал и мой отец. Его лицо как всегда сохраняло строгость, и все же при виде знакомых черт мне стало спокойнее. Процессия остановилась в десятке шагов от нас с Арденом.

Папа спешился первым. Никуда не спеша, он стянул кожаные перчатки и махнул рукой кому-то из подчиненных. Двое гвардейцев резво спрыгнули с лошадей и сбросили на землю мужчину, который был перекинут через круп лошади. Тот издал сдавленный хрип, падая в пыль, но его быстро подхватили под локти. Видимо, это и был сообщник Ардена, ради которого он затеял похищение.

Мужчина был немолод — Кристобалю он годился в отцы, если не в деды. Заключение плохого отразилось на нем: на лице виднелись следы ударов, короткая седая борода торчала клочьями, а рубаха в нескольких местах пропиталась кровью. Я не знала, какие преступления совершил этот человек, но его вид вызвал приступ жалости.

— Лорд Ферроу, рад вас видеть, — громко произнес Кристобаль. Голос его звучал нарочито небрежно, но я чувствовала спиной, что он был напряжен.

— Не могу ответить тем же, Арден, — холодно отозвался мой отец, заводя руки за спину и делая несколько шагов нам навстречу.

— Да ничего, я все равно соврал.

Гвардейцы, игнорируя обмен любезностями, подтащили пленника ближе к нам и дернули за локти, вынуждая подняться на ноги. Было видно, что такое обращение болью отзывается в старых суставах.

— Кристобаль, зачем… — мужчина поднял голову, глядя прямо на Ардена, — мы же договаривались: никаких планов спасения, никакого благородства…

— Селим, замолчи, — строго оборвал его мой похититель. — Поговорим об этом потом.

Я смотрела на все это, боясь даже дышать. Я попыталась поймать взгляд отца, но он не глядел на меня с сочувствием и не произносил слов ободрения. На самом деле я этого и не ждала. Он всегда учил сохранять хладнокровие даже в самых сложных ситуациях. Нужно было следовать его примеру.

— Давайте скорее с этим покончим, — предложил Арден, беря инициативу в свои руки. — Вы передаете мне моего человека. Я возвращаю вашу дочь. Все просто.

— Прекрасный план, — вдумчиво кивнул отец. — У меня есть только одно замечание. По закону Селим приговаривается к смерти за измену королю. Боюсь, мне придется привести приговор в исполнение.

Это какой-то план? Блеф? Хитрая уловка? Мне не хотелось верить в происходящее, но отец достал из ножен короткий меч и приставил его к горлу старика. Тот глубоко вдохнул.

— Не смей, — прорычал сквозь зубы Арден, — или твоя дочь умрет следом.

— Пусть так, — отвечает отец, не глядя на меня.

Лезвие ударяет пленника по горлу, и он издает сдавленный хрип. Глаза у Селима голубые, по-старчески светлые, — уже теряя сознание, он находит взглядом Ардена, пытается улыбнуться на прощание. Улыбка выходит кривой. Жизнь вместе с кровью покидает тело. Кровь стекает из распоротого горла — она на пыльной дороге, на одежде умирающего Селима, на руках моего отца.

Мужчина безжизненно оседает на землю, и папа подталкивает его в спину, как какой-то тюфяк.

— Селим! — голос Кристобаля звенит отчаянием.

Его пальцы до боли сжимают мне плечо, а меч впивается в кожу шеи. Я зажмуриваюсь. Я все понимаю. Сейчас холодное лезвие распорет мне горло, кровь брызнет из раны на пыльное платье, я упаду на землю следом за Селимом. Это будет быстро. Жизнь за жизнь. Будь я смелее, могла бы посмеяться теперь над обещанием доставить меня домой целой и невредимой — но смелости недостаточно.

Я не хочу умирать. Вся сжимаюсь в ожидании удара. Мгновение тянется за мгновением, но боль все не наступает. Я хочу обернуться на Ардена, заглянуть ему в глаза, но я прижата к нему спиной — не шевельнуться.

— Проклятие, — тихо выдыхает Кристобаль мне прямо над ухом.

В его голосе — безнадежность.

— Ну, и что же ты медлишь? — мой отец как будто издевается, торжествует, наблюдая за этой паузой. От его тона внутри у меня все холодеет едва ли не больше, чем от металла, касающегося кожи.

Кристобаль вдруг резко ослабляет хватку, убирает лезвие от моего горла. Я чувствую, как энергия вокруг начинает гудеть, а воздух собирается в тугую воронку. Арден активирует заклинание перемещения. Магия почти приходит в действие, но отец зычным голосом отдает приказ. Несколько стрел разом взвиваются в нашем направлении. Я вскрикиваю, но не могу даже вскинуть руки в защитном жесте — они связаны за спиной.

Арден отталкивает меня в сторону, и я делаю пару неловких шагов вперед, запинаюсь, едва не падая лицом на землю. Первая стрела свистит у меня над ухом, несколько бьют в землю у ног, еще одна — ударяет Кристобаля в плечо. Он отшатывается, шипя сквозь зубы ругательства. Собранная для заклинания энергия рассеивается в воздухе — мой похититель остается на месте.

Я оглядываюсь на Ардена, пытаясь осознать произошедшее. Выглядит так, будто он пытался меня защитить, но эта мысль кажется слишком глупой, чтобы верить в нее.

Гвардейцы пользуются ранением Кристобаля — все происходит так быстро, что я даже не успеваю опомниться. Двое мужчин подхватывают меня под руки и отводят в сторону. Еще пятеро набрасываются на Ардена: выбивают меч из его рук, валят на землю, давят на застрявшую в плече стрелу, заламывают руки. Я слышу щелчок кандалов, блокирующих магию.

Кто-то разрезает веревки на моих руках, и я растерянно тру запястья, по привычке бормоча какие-то слова благодарности. Вокруг царит суета и раздаются чьи-то крики, а у меня гудит в ушах. Все кончено? Я свободна?

Ко мне подходит отец, приобнимает за плечи:

— Ты хорошо держалась, — говорит он довольно и рассказывает что-то о том, как король будет обрадован поимкой Ардена, как он оценит мою храбрость. Я едва не отшатываюсь от его прикосновения, как от ожога. Он только что равнодушно предлагал моему похитителю убить меня, и я не могу так просто забыть об этом.

В ответ получается только растерянно кивнуть. Я жива. Я больше не в плену. Только все равно хочется разрыдаться.

Глава 9.

Мои комнаты не изменились за последние несколько дней. Тот же комод, те же книги, та же кровать с мягкими простынями. Разве что слуги убрали осколки разбитых флаконов духов и другие следы похищения.

Только я выбивалась из привычного интерьера. Простое платье, выданное мне Арденом в первый же день, все было в дорожной пыли, пятнах от земли и травы, да к тому же пахло костром и потом. В волосах, не расчесанных с самого приема, торчали листья. Под ногтями застряла грязь, будто я все эти дни копалась в саду. Обычно бледная кожа успела загореть, а на лице даже проступили веснушки. У меня никогда не было веснушек.

Меня не было всего несколько дней, но все вокруг казалось до странного чужим.

— Леди Иветт! — заохала Эдна, оказавшись на пороге комнаты. Она прибежала, едва узнав о моем возвращении, и выглядела запыхавшейся. — Что же это надето на вас! А ваши руки! Бедняжка, вам должно быть так тяжело пришлось.

Горничная причитала с совершенно искренним беспокойством, но её слова все равно вызвали во мне волну раздражения. Что на мне надето? Серьезно? Я была похищена из собственной комнаты, провела несколько дней в плену на другом конце страны, а затем несколько раз чуть не умерла — и после этого земля под ногтями кажется самой большой проблемой?

— Ничего, все в порядке, — я дернула плечом, но не стала высказывать недовольство. Эдна просто беспокоится, не стоит на это злиться. А мне нужно отдохнуть, только и всего.

С моего, с позволения сказать, спасения не прошло и дня. В сопровождении отца и его гвардейцев я верхом добралась до Мериада, и уже оттуда придворные маги помогли нам переместиться в родное поместье неподалеку от столицы. За это время мне так и не подвернулась возможность поговорить с отцом. Он, кажется, решил, что слов «ты хорошо держалась» мне вполне хватило — что я не захочу поговорить с ним о произошедшем или обсудить его приказы. Вероятно, у него нашлись более важные дела. В конце концов, он ведь арестовал опасного преступника.

Эдна помогла мне раздеться и распутать колтуны в волосах. Все это время она не переставала сыпать вопросами о моем заключении. Где я была все это время? Тяжко ли пришлось? Сильно ли жесток был Арден? Обычно я с удовольствием болтала с горничной обо всем, но сейчас сил отвечать на вопросы не было. Тем более, что её представления о кровожадности моего похитителя вызывали только раздражение.

В конце концов, Эдна набрала теплую ванну и оставила меня отдыхать. Вода быстро помутнела от смытой с меня пыли, но я лежала там, пока она совсем не остыла.

Перед сном меня навестил семейный лекарь, которого я знала с детских лет. Он тактично справился о моем самочувствии, осмотрел пару появившихся синяков и царапин и, в конце концов, вынес вердикт, который я и сама знала — ничего страшного не произошло, для восстановления требуются лишь покой и отдых от всяких волнений.

До кровати я добралась изрядно уставшая, рассчитывая тут же уснуть. Но сон не шел. Перина была слишком мягкой. Простыни скользили. Под одеялом становилось невозможно душно. Я все ворочалась, стараясь найти позу поудобнее, но руки и ноги затекали раньше, чем мне удавалось заснуть.

Что-то будто сдавливало в груди, мешая дышать.

Я подскочила распахнуть окно. От прохладного вечернего воздуха стало немного проще, но в голове все еще вертелось слишком много мыслей, чтобы уснуть. Стоило только закрыть глаза, я снова видела Селима — его предсмертный взгляд, последнюю попытку улыбнуться. В ушах стоял крик Кристобаля.

Кристобаль. Я снова перевернулась, утыкаясь лицом в подушку. Что с ним сейчас? Гвардейцы доставили его к нам в поместье и наверняка сопроводили в подземелье, где были оборудованы несколько камер для заключенных. Папа мог бы сразу доставить его к королю, в столицу — но я готова была поспорить, что он хотел сделать все это более торжественно. Может быть, предварительно выбив несколько признаний и стратегических данных.

Я ведь должна была радоваться, правда? Мой похититель в заключении, а я в родной постели. Лучшего исхода нельзя и вообразить. Но удовлетворения не было.

Заснуть ненадолго мне все-таки удалось, но утром меня разбудила младшая сестра. Вивиан без стука ворвалась в комнату, улеглась на кровать рядом со мной поверх простыней и подперла щеку ладонью.

— Рассказывай!

— Что рассказывать? — я отвернулась, пытаясь с головой укрыться одеялом. После целой ночи, проведенной в попытках уснуть, я не чувствовала себя готовой к задушевным беседам.

Вивиан потянула на себя одеяло, не давая скрыться от нее:

— Вета, ну не глупи! Обо всем рассказывай. Где тебя носило? Как тебе Арден?

Я закатила глаза (без этого мои диалоги с сестрой редко обходились).

— Как мне Арден? Может ты больше хочешь поинтересоваться, как мое самочувствие? Цела ли я?..

— Ой, да брось. Я и так знаю, что с тобой все в порядке, мне это еще вчера сообщили. А про Ардена говорят, что он жутко красивый и обаятельный. Хочу все узнать из первых рук!

— Кто говорит?

— У Эларии… ты же помнишь Эларию? так вот, у нее есть знакомая, кузину которой в прошлом году он похитил ради крупного выкупа. Она вернулась домой через два дня, по уши влюбленная в Кристобаля Ардена, — Вивиан хихикнула, как будто пересказывала мне сюжет любовного романа, а не реальную историю из чьей-то жизни. — Говорит, он ее очень поддерживал и утешал все это время. Она даже задумалась о том, чтобы сбежать с ним во имя большой светлой любви. А он благородно заявил, что слишком ценит ее, чтобы обречь на жизнь в бегах и бесчестии, — Вив смешно растягивала слова и даже для пущей театральности схватилась за сердце. — Ну ты представляешь?

Не очень. Если честно, я могла вообразить себе Ардена, говорящего нечто подобное, только если при этом он очень старался не корчиться от смеха. Или это только надо мной он без конца подшучивал? Может, с этой… как ее… кузиной знакомой Эларии он действительно был обходителен? Большая запретная любовь и все такое. От этой мысли почему-то стало неприятно. Я-то чем хуже? Нет, не в смысле любви, конечно. Но как на счет утешений и поддержки?

Я поморщилась, приподнимаясь на подушках. Все равно от Вивиан было уже не отвязаться.

— Глупости, — заявила я с куда большей решимостью, чем ощущала. — В похищении нет ничего романтичного. А Арден — опасный преступник. И от знатных девушек вроде меня и этой твоей знакомой ему нужен только выкуп.

Мою сестрицу подобный ответ не устроил:

— Ну так он хотя бы красивый?

— Не в моем вкусе, — я дернула плечом, вспоминая высокую фигуру и серые глаза.

Вивиан разочарованно махнула рукой:

— Боги, и кого я только спрашиваю… у тебя же решительно нет никакого вкуса.

— Вивиан! — я возмутилась, толкая сестру в бок, — А как на счет того, чтобы вести себя чуть взрослее? Ты вообще-то про преступника говоришь. Которого наш отец арестовал.

Не знаю, кому именно я это напоминала — беззаботной младшей сестре или самой себе.

— Ах, Вета, я так скучала, — засмеялась Вивиан в ответ на мои возмущения, и бросилась мне с объятиями на шею, грозясь задушить. — Мне так не хватало твоего занудства!

На Вив сложно было злиться слишком долго. Конечно, в свои шестнадцать она могла бы вести себя и менее легкомысленно, но почему-то никому еще не удавалось добиться от нее этого. Даже отец, всегда требовавший от меня серьезности и четкого следования правилам, был к Вивиан снисходителен. Может быть, это прощалось ей как младшей дочери, но, думаю, ему просто недоставало времени на ее воспитание. Будь мама жива, возможно и смогла бы что-то с этим сделать — но в этом я тоже сомневалась. Вив вообще была похожа на нее легким отношением к жизни (пусть даже совсем её не помнила).

Пока разговоры о похищении только выводили меня из душевного равновесия. Не знаю даже, кто раздражал больше: Эдна с ее причитаниями или Вивиан, вообще не считавшая все случившееся проблемой.

Они обе ничего не знали. Обе ничего не понимали. И я, кажется, тоже.

Совсем.

Через полчаса Вивиан сдалась: смирилась с тем, что ничего кроме сухих фактов о последних днях ей из меня не выпытать. Даже аргумент, что ей нужно о чем-то сплетничать с подругами, не растопил мое сестринское сердце. Еще несколько минут Вив уговаривала меня пойти на пикник или выбраться куда-нибудь на конную прогулку.

В конце концов, я запустила в сестру подушкой.

— Вета, я тебя, конечно, люблю, но ты самый скучный человек из всех, что я знаю! — сестра показала мне язык и скрылась за дверью. Я готова была согласиться с подобной характеристикой, лишь бы от меня отстали.

Единственный, с кем я действительно хотела поговорить, был отец. К нему у меня накопилось довольно вопросов — о том, что творилось в доме, когда меня похитили, о Грегоре и его словах, о том, что будет теперь с Арендом. Вот только сам он не спешил пообщаться со мной. Отцовский секретарь три раза за день сообщил мне, что лорд Ферроу, к сожалению, слишком занят для аудиенции — а на четвертый раз и вовсе рассказал, что отец покинул поместье. Наверняка отправился в столицу, решила я.

Я не находила себе места. Попытки читать или гулять по саду совсем не успокаивали. Наоборот — после всего случившегося казалось слишком странным просто вернуться к привычной жизни или попытаться забить голову грядущей свадьбой.

В поместье, кажется, были рады моему возвращению. Во всяком случае, слуги мне улыбались, а те, с кем я была знакома более близко, вполне искренне поздравляли с тем, что я снова дома.

Уже ближе к вечеру камердинер сообщил, что меня прибыл навестить лорд Бредвин Дейн. Я едва не застонала от разочарования. Как я ни старалась убедить себя, что должна радоваться встрече, общаться с женихом сейчас совсем не хотелось. Нужно было чувствовать себя польщенной, а не мечтать о возможности спрятаться от всех под одеялом. Воодушевленная Эдна подобрала мне для встречи бледно-сиреневое платье и помогла уложить волосы. Слой пудры скрыл веснушки и вернул лицу ровный цвет.

Камердинер проводил меня в небольшую гостиную, где ждал лорд Бредвин, и тактично замер в дверях. Согласно всем нормам приличия, незамужняя девушка не должна оставаться наедине с мужчиной — даже если до этого она провела несколько дней в плену. Я почувствовала, что к горлу подкатывает нервный смешок и закашлялась, чтобы его скрыть.

Жених поднялся из кресла, встречая меня галантным полупоклоном, а я ответила ему небольшим реверансом.

— Леди Иветт, я так рад видеть вас в добром здравии, — сказал Бредвин, оставляя легкий поцелуй на моей руке.

— Благодарю, — я вежливо улыбнулась. Больше всего мне сейчас хотелось назад в свою комнату, под одеяло.

Мы расположились за небольшим столиком у камина, где уже стоял любезно заваренный для нас чай. Бредвин Дейн был неизменно хорош собой — золотые кудри уложены аккуратно, волосок к волоску, из нагрудного кармана выглядывает белоснежный платок, подбородок идеально выбрит. Ни намека на небрежность, которая у Кристобаля присутствовала во всем — от одежды до манер. Я мысленно укорила себя за это сравнение и постаралась сосредоточить все внимание на женихе.

— Меня ужасно огорчила новость о вашем похищении. Каждый день я справлялся у лорда Ферроу о последних новостях.

Итак, жених волновался обо мне. Хорошо. Прекрасно. Залог счастливого брака. Нужно было подобрать вежливый ответ, который покажет, как я ценю беспокойство, но слова комом стояли в горле. Я только кивнула, отпивая остывающий чай.

— Вам, должно быть, тяжело пришлось, — продолжил он, когда стало ясно, что сама я говорить не начну. — Я надеюсь, преступник не был с вами жесток и… не совершил ничего непоправимого.

Лорд Бредвин смотрел на меня внимательно. Так оценивают чашку, случайно упавшую на пол. Все ли в порядке? Нет ли сколов? Пригодна ли в использовании? Я нахмурилась. Это что, был тактичный способ убедиться, что Арден не покусился на мою честь? Какое… закономерное уточнение. Против всех правил приличий во мне заговорило негодование.

— Что вы, все в порядке, лорд Бредвин. В ожидании выкупа мы гуляли по лесу, обсуждали погоду и играли в карты. Господин Арден был любезен и иногда поддавался. Один раз я даже выиграла у него три партии кряду, — я не сдержала раздражения. Ответила жениху едким тоном, к которому успела привыкнуть всего за пару дней наедине с Кристобалем.

Несколько мгновений я наслаждалась растерянностью на лице жениха: он будто не мог решить, издеваюсь я над ним или говорю всерьез. Бредвин вскинул брови — а затем удивление сменилось холодным неодобрением. Мой юмор не пришелся ему по вкусу, я видела это по напряженной линии челюсти и взгляду.

— Леди Иветт, я понимаю, что похищение оказалось для вас настоящим потрясением. И я готов проявить снисходительность. Но я буду признателен, если впредь вы воздержитесь и от подобного тона, и от подобных… шуток.

От таких обвинений мне в лицо ударила краска. Со мной говорили, как с ребенком, который вдруг нашкодил, оказавшись за одним столом со взрослыми — полез руками в тарелку с кашей вместо того, чтобы взяться за ложку. Должно быть, лорд Бредвин был прав. Подобное поведение было неуместно — и еще неделю назад мне бы и в голову не пришло ответить так. Но сейчас куда неприятнее было от его реакции. Я глубоко вдохнула, возвращая лицо приличиствующее выражение.

— Конечно, лорд Бредвин. Прошу прощения за мои слова. Должно быть, я еще не вполне оправилась от случившегося, — формулы вежливости еще никогда не давались мне так тяжело, как сегодня.

— Разумеется, вас можно понять, — великодушно кивнул мой женил, принимая извинения.

На его лице вновь появилось прежнее выражение собранной учтивости. Бредвин пустился в рассуждения о том, как ужасно приключившееся со мной и что по его мнению стоит делать с преступниками. Думаю, отцу понравились бы его строгие размышления о безопасности государства. Я старательно кивала, в нужные моменты задавая вопросы и проявляя участие. Тема разговора мне не слишком нравилась, но я была рада хотя бы тому, что от меня не требовали живого участия в беседе. До конца встречи я больше не допускала ошибок — не начинала говорить то, что думаю.

Глава 10.

Ночью мне снова снился Арден. Серые глаза смотрели на меня не то с насмешкой, не то с укором. Я все хотела спросить его о чем-то, но даже во сне не решалась.

Новый день, к моей досаде, совсем не принес спокойствия. Я все так же думала о заточении Ардена, приказах Грегора и поступках отца. Эдна заботилась обо мне, заваривая травяной чай и отвлекая разговорами да сплетнями. Не всегда получалось, но я была благодарна ей за старания.

К вечеру ожидание, наконец, вознаградилось: отец вызвал меня к себе в кабинет. Сопровождающий меня секретарь шел до ужаса медленно, и я от нетерпения теребила рукава платья, прикладывая все силы, чтобы не сбиться на бег. Так делать не принято, напомнила я себе. Я больше не в лесу.

— Иветт, садись, — когда я зашла, папа отложил в сторону бумаги и указал мне на кресло около его стола.

Я села. Глубоко вдохнула. Вспомнила все, что хотела сказать:

— Папа, я…

— Иветт, — прервал меня отец, как будто вовсе не заметил моей попытки заговорить. Он оперся локтями на стол и сцепил пальцы в замок. — Я услышал о твоей встрече с лордом Бредвином. Он проявил большую любезность, навестив тебя после всего произошедшего. Но, надо сказать, твое поведение и дерзость крайне меня разочаровали. Я мог бы ждать чего-то подобного от Вивиан, но ты…

От лица у меня отлила кровь. Мы об этом будем говорить? После похищения, спасения, пленения Ардена главным предметом обсуждений становится мое поведение?

— Лорд Бредвин выразил недовольство моими манерами? — уточнила я похолодевшим голосом.

Отец нахмурился:

— Нет, Бредвин невероятно тактичный человек. Я говорил со Стейпсом.

Стейпс. Камердинер, который так безучастно стоял у дверей во время моего чаепития с женихом. Стоял и запоминал каждую фразу, чтобы как можно точнее донести отцу. Меня взяло возмущение. Очень хотелось устроить сцену. Я с трудом взяла себя в руки:

— Это было короткое помутнение рассудка. Такое больше не повторится.

Папины черты лица смягчились.

— Прекрасно, Иветт. Это все, что я хотел от тебя услышать. Лорд Бредвин — прекрасная партия для тебя, и я рассчитываю, — произнес он с нажимом, — что мне не придется беспокоиться о том, что ваш брак не состоится. Думаю, тебе будет приятно узнать, что он даже не заводил речи о разрыве помолвки, когда все это произошло.

— Как любезно с его стороны, — я почувствовала, как дернулся уголок губ. Представления отца о романтике и галантности несколько расходились с моими.

Папа довольно кивнул, не замечая намек на иронию в моем тоне:

— Я рад, что мы обсудили это, дорогая. Я знал, что могу рассчитывать на твое благоразумие. Ты можешь идти.

Я засуетилась, мгновенно вспоминая, что пришла сюда вовсе не затем, чтобы говорить о женихе.

— Постой! Я… я хотела бы обсудить все произошедшее.

— Что ж, полагаю, я могу уделить тебе несколько минут, — папа выглядел несколько удивленным, будто и правда не предполагал, что у меня могут возникнуть какие-то вопросы.

Нужно было спрашивать аккуратно. Если я хорошо знала своего отца, у меня была только одна попытка поговорить с ним об этом — в следующий раз он непременно скажет, что слишком занят или что мы уже все обсудили. Сперва следовало его задобрить:

— Король уже знает о задержании Ардена?

Отец довольно кивнул, откидываясь в кресле.

— Да, я оповестил его вчера. Его величество более чем доволен. От скольких проблем это нас избавило! Послезавтра я доставлю Ардена в столицу. А дальше суд, приговор… и все это моя заслуга. Я даже упомянул твою роль во всем этом. При дворе уже жаждут подробностей обо всем. Не удивляйся, если на следующем приеме ты произведешь фурор.

При слове «приговор» внутри у меня все сжалось. Это не было неожиданностью, и все же от реальности происходящего стало не по себе. Кристобаль с его уверенностью и дерзостью казался неуловимым, недоступным для рук закона. Что с ним будет? Заключение? Казнь?

— Это хорошая новость, — я выдавила улыбку, которая должна была порадовать отца. — Но я так же хотела спросить о… Несколько дней назад твои люди почти нашли нас с Арденом. К сожалению, им тогда не удалось его задержать, но я слышала слова одного из гвардейцев… Он сказал, что у них приказ — арестовать Ардена, а что будет со мной — неважно.

Имя Грегора я не называла. Я уже успела об этом подумать: в том доме действительно был он, но это признание могло бы привести всех к Мэрион, у которой мы скрывались. А я не хотела подставлять бедную женщину. Она совершила измену, помогая преступнику, и все же… пусть лучше это останется на её совести.

Брови отца свелись к переносице:

— Глупости, — сказал он строго. — Ты просто неверно его поняла.

— Слова были вполне конкретны.

Я не хотела сдаваться, а отец — говорить. Он поднялся на ноги и небрежно махнул рукой.

— В таком случае, этот человек просто неправильно понял приказ. Ты узнала его? Я разберусь с этим позже.

Его слова совсем меня не успокоили. Все, о чем я переживала, сидя в тесном подполе у Мэрион, продолжало давить в грудной клетке, мешая дышать.

— Нет, не узнала, — отозвалась я. Отец был не из тех, кто поддается на давление, тем более мое. Даже если сейчас он солгал, едва ли стоило надеяться на признание. Я задала другой вопрос, тот, которого боялась больше всего: — А когда Арден грозился убить меня… ты действительно мог это допустить?

— Он блефовал, — отрезал отец. Больше всего мне хотелось, чтобы он утешил меня, утер проступившие на глазах слезы, но он только смотрел на меня сверху-вниз, заведя руки за спину. — Все, что я сказал и сделал, было продумано заранее.

— Ты знал, что он меня не убьет?

— Конечно, знал, — тон его немного смягчился. — Я давно понимал, что у Ардена духу не хватит привести угрозу в исполнение.

Я хотела верить, что отцу была небезразлична моя судьба — что жизнь старшей дочери волновала его больше, чем поимка преступника и благодарность короля, а все все те ужасные слова он говорил только потому, что знал наверняка, что мне ничего не грозит. Но я вспоминала небрежно брошенные слова Грегора. Холодные глаза отца, проводящего кинжалом по горлу Селима. Летящие стрелы, от которых оттолкнул меня Кристобаль, не папа. Все это мало напоминало беспокойство о моей судьбе. Я сглотнула застрявший в горле ком.

— Хочешь сказать, преступник, который продал родную страну и сбежал, не смог бы убить заложника?

В другой раз я и не подумала бы гневить отца настойчивостью, но сейчас впервые не готова была уйти без ответа.

— Иветт, — начал отец со вздохом, и уже по звуку своего имени я поняла, что сейчас услышу какую-нибудь успокаивающую чушь. — Конечно, ты испугалась, переволновалась. Но я давно работаю над делом Ардена и знаю его куда лучше тебя. Знаю, как он поступит и чего не сделает. Он подверг тебя ужасной опасности, когда похитил, но теперь все кончено.

— Но как ты мог знать наверняка, что он не убьет меня?

Я постаралась, чтобы вопрос прозвучал как можно более спокойно. Отец редко делился со мной чем-то важным, говорил, что вникать в дела королевства мне ни к чему. Но иногда, благодушный или раздраженный, он рассказывал чуть больше: почему лорда Сарлета отстранили от управления казной (вовсе не по выслуге лет, как было объявлено всем), из-за чего последнее собрание королевского совета чуть не закончилось дракой… Каждую такую историю я слушала внимательно, принимая простые правила: на все реагировать спокойно, не задавать лишних вопросов, не сплетничать об услышанном. Думается, будь у него сын, отец был бы щедрее на подробности, но выбирать ему не приходилось.

Папа смерил меня внимательным взглядом:

— Ну хорошо, — произнес он, отвечая на какие-то собственные мысли. — Я кое-что тебе объясню, чтобы мы больше не возвращались к этой теме. Будь на твоем месте Вивиан, я бы и не подумал ничем делиться, но ты у меня всегда была рассудительной, — отец наградил меня улыбкой, от которой внутри у меня все сжалось. — Все, что я сейчас скажу, не должно покинуть пределов этой комнаты. Я надеюсь, это понятно?

— Конечно, — серьезно кивнула я, а сама незаметно вытерла вспотевшие ладони о юбку.

Папа достал из ящика стола хорошо знакомый мне Хранитель тайн и привел артефакт в действие. Затем, не спеша говорить, сделал пару шагов по комнате.

— Официальная история Ардена тебе известна: измена, побег, разбой, — он неопределенно повел рукой, показывая, что не видит смысла останавливаться на этих деталях. — В действительности дела обстояли несколько иначе. Когда началась война, он доставил много проблем: вел в кулуарах неподходящие разговоры, да и публично тоже критиковал его величество. Времена тогда были непростые, ты должна понимать. С ним пытались говорить по-хорошему, но когда это не сработало… В общем, на его счет записали чуть больше прегрешений, чем было на самом деле. Я имею в виду всю эту историю с шпионажем для Листании, — на моем лице видимо отразилось что-то такое, отчего отец, поморщившись, добавил: — Ничего особенного с ним делать не собирались. Публично осудить за измену и передачу важных сведений, лишить регалий да отправить в какое-нибудь отдаленное поместье думать над своим поведением. Это должно было стать показательным примером для всех. Но он как-то узнал о готовящемся аресте и успел сбежать.

Я сидела с прямой окаменевшей спиной, будто проглотила шпагу, не вполне уверенная в том, что действительно слышу все это.

— Хочешь сказать, что на самом деле он никакой не преступник?

— Ну почему же, преступник. Вымогательства, шантаж, похищения, всем этим Арден действительно занялся после побега. К тому же он порядочно мутит воду среди простолюдинов. Сказать откровенно, он стал еще большей проблемой, чем прежде, — в голосе отца слышалось хорошо знакомое мне негодование, с которым он говорил о Кристобале. Раздраженным жестом он пригладил волосы. — Но да, он не отличался жестокостью. К тому же я всегда чувствовал в нем какое-то малодушие. Тебе ничего не грозило, Иветт, я знал это с самого начала.

Отец улыбнулся мне, будто пытаясь ободрить. Он полагал, что его слова и удивительная откровенность успокоят меня. Тебе ничего не грозило, Иветт, не волнуйся, живи дальше. Как будто мне только что не рассказали, что Ардена несколько лет назад подставили и назначили изменником, как будто я не помнила слов Грегора и острых стрел.

Я смотрела на папу снизу вверх, силясь выдавить из себя какой-то подходящий ответ. Несправедливо, только и вертелось у меня в голове. Невозможно.

— А что будет теперь?

Папа пожал плечами:

— Не мне решать, но Арден натворил достаточно, так что и ответит по всей строгости закона, — произнес он и, неверно истолковав мое замешательство, добавил: — Не волнуйся, он больше не сможет тебе навредить.

Перед глазами у меня стояло улыбчивое лицо Кристобаля. Он говорил мне, что я ничего не понимаю в происходящем — но я и представить не могла, насколько.

— Спасибо, — медленно кивнула я, — что объяснил.

— Я рад, что ты верно все поняла, — отец мягко потрепал меня по плечу, и я едва удержалась, чтобы не дернуться. — Безопасность государства требует сложных решений… а впрочем, не думай об этом. Отдыхай, готовься к свадьбе. На днях я пришлю к тебе распорядителя, с которым ты сможешь обсудить детали…

Подробностей я уже не слышала, от нервов у меня шумело в ушах. Сложно было представить что-то настолько же неуместное, неважное сейчас, как будущая свадьба. Я дождалась, когда отец закончит говорить.

— Хорошо. Я могу идти?

— Конечно, ступай.

Я поднялась из кресла, в которое отчаянно вжималась последние несколько минут. На негнущихся ногах шагнула в сторону двери.

— Иветт, — окликнул меня папа, — я не буду оскорблять тебя напоминаниями о том, что все это не стоит обсуждать в разговорах с подружками.

Если бы это произнес не отец, я бы решила, что это угроза.

— Да, папа.

Уже в комнате я уткнулась лицом в подушку и заплакала, толком не понимая, о чем. Может, о том, отец с такой легкостью говорил об охоте на невиновного и не сомневался в моем благоразумии. Может, о Кристобале, которого послезавтра доставят в столицу, чтобы показательно судить — за то, что он совершил и чего не совершал.

Каковы шансы, что его просто отправят в заключение или ссылку? Хотелось верить, что высокие, но после всего сказанного отцом я понимала: казнь — куда более вероятный исход. Я перевернулась на спину, глядя пустым взглядом в потолок. И что, после всего этого я правда должна была как-то думать о свадьбе? Невозможно. Нет.

Я должна была поговорить с Арденом.

Глава 11.

Поместье семьи Ферроу всегда незримо делилось на две части. В главном крыле располагались жилые комнаты, богатые гостиные и зал для приема гостей. В другом, скрытом от глаз посторонних, — казармы и темницы. Я там даже никогда не была толком. Разве что лет в девять, случайно, когда мы с Вивиан бегали по длинным коридорам, играя в прятки.

Наверное, я могу пойти в то крыло и меня даже никто не остановит. Но что дальше? Нельзя же просто спуститься в подземелье, к камерам, и мило пообщаться с Арденом. Меня туда не пустят.

Даже если мне удастся строго посмотреть на охранников и убедить их, что я имею полное право там находиться — об этом тут же узнает мой отец. Этого я точно не хотела. Он непременно потребует объяснить, что мне нужно от Ардена и о чем это я решила с ним побеседовать. А на это я даже самой себе толком ответить не могла.

Более того, я не знала, что хочу сказать Ардену или услышать от него. Возможно, об этом стоило подумать заранее. Но что бы это дало? Только разочарование, если мне так и не удастся добраться до Кристобаля.

А времени на это было немного. Один полный день. Уже послезавтра его переведут в столицу, и тогда все будет зависеть только от милости короля. А я теперь очень сомневалась в этой милости.

Плана действий у меня не было. Я вообще была плоха во всем, что требовало хитрости, скрытности и нарушения правил. Даже простые шалости вроде похищенного печенья до обеда казались мне недопустимой глупостью. А теперь я собиралась пробраться в темницу, к человеку, который еще недавно похитил меня. И даже если он не был виноват в государственной измене, он все ещё оставался вне закона.

Мне определенно нужна была помощь. Кто-то, кто не посмеется над моей задумкой. Не сдаст меня отцу. Не наделает шуму, пытаясь мне помочь. В целом замке был только один такой человек. Моя горничная.

Эдна, моя заботливая Эдна. Отец всегда говорил, что мы платим слугам монетами, а не вежливостью. Подчиненных нужно держать в строгости, напоминал он. У меня никогда не получалось. Эдна работала со мной уже несколько лет, и все это время мы болтали обо всем подряд, я дарила ей свои старые платья, а она щедро делилась последними сплетнями. Немного старше меня, старательная и открытая, Эдна иногда говорила больше, чем следовало, но никогда не досаждала. Несмотря на воспитанный папой скепсис, я никак не могла заподозрить ее в том, что она только изображает дружбу ради моего расположения.

И даже Эдне я боялась рассказать о том, что у меня на уме. Это было все равно, что сознаться в преступлении. Нет, не так: это действительно было преступлением. Тем более что Эдна успела навоображать так много кошмаров о моем похищении. Она придет в ужас, узнав о моем плане.

Но какой у меня был выбор?

— Эдна, если я тебе кое-что расскажу, ты обещаешь никому об этом не говорить?

Горничная как раз поставила на столик чай со свежими бисквитами. Когда отец был занят (то есть почти всегда), у нас в семье каждый завтракал у себя в комнате.

— Конечно, — сказала она, поднимая на меня взгляд.

— Серьезно, совсем никому. Ни твоим подругам, ни Вивиан, ни даже моему отцу.

— Иветт, что случилось? — Эдна иногда забывала об обращении «леди», если начинала слишком беспокоиться, но сейчас меня это волновало еще меньше, чем обычно.

— Я все скажу, только сначала пообещай.

— Обещаю. Никому не скажу, — голос у неё прозвучал достаточно торжественно. Я вздохнула. Если после этого Эдна все равно кому-то передаст мои слова, это будет мне уроком.

Я взяла ладони горничной в свои и усадила ее на кушетку рядом. Огляделась по сторонам, как будто в комнате мог быть кто-то кроме нас двоих. Затем заговорила, понизив голос.

— Мне очень нужно поговорить с Кристобалем Арденом. Он сейчас в темнице в нашем поместье, и мне нужно как-то туда пробраться. Чтобы никто не узнал.

Глаза у Эдны распахнулись и она заметно занервничала. Мне мгновенно стало неловко за то, что я втянула её во все это.

— Зачем? Вы же теперь дома, в безопасности. Он вам что-то сделал? — горничная говорила громким шепотом.

— Нет, совсем нет. Не беспокойся об этом. Просто... Я очень хотела бы с ним поговорить.

— А это не опасно?

— Нет, — ответила я прежде, чем успела подумать. — Наверное. Я не уверена. Думаю, если папа обо всем узнает, будет нехорошо... Но сам Арден не должен причинить вреда.

— Да ведь он же похитил вас!

Спорить с этим было сложно. Я поджала губы. Мне не хотелось слишком уж откровенничать с Эдной, но было бы нечестно просить ее о подобной услуге, не давая никаких объяснений.

— Знаешь, я пока и сама не разобралась во всем толком. Но думаю, что Арден не такой злодей, как о нем говорят. И не совершал многих преступлений, в которых его обвиняют.

Я ждала, что Эдна охнет или не поверит, но ее лицо расцвело восторгом:

— Я знала! — она отозвалась с ликованием, но столкнулась со мной взглядом и поспешила пояснить. — Ой, то есть... Понимаете, многие говорят, что Арден много хорошего делает. Помогает людям, у которых ничего не остается после забора пошлин. Тем, у кого близкие в войне пострадали. Когда вы пропали, я было решила, что он и правда негодяй, но если вы сами говорите... — тут Эдна спохватилась и заговорила еще тише. — Я знаю, что так говорить нельзя. Тем более в доме вашего отца. Но многие все равно шепчутся, вот я и...

Я даже не ожидала, что горничную так взволнуют мои слова. Мне казалось, что ее, девушку с приличным жалованием и честной жизнью, не должны беспокоить подобные вопросы. Я моргнула, удивляясь и радуясь такой неожиданной поддержке. После вчерашнего разговора с отцом она была мне необходима.

— Не волнуйся. Это останется между нами, — я протянула Эдне бисквит.

Мы принялись думать.

Сложность заключалась в том, что моя горничная, как и я, толком не бывала в том крыле, куда мне требовалось пробраться. Вся ее работа была сосредоточена здесь, рядом со мной, и даже ее небольшая комната располагалась неподалеку, чтобы быстро помогать мне с любыми заботами. Зато, как выяснилось, её приятельница Делла обычно разносила обед стражникам — и даже строила глазки одному из них (рассказывая об этом, Эдна заметно повеселела).

Слово за слово, мы придумали нечто, по всем признакам напоминающее план.

Гвардейцы ужинали в семь в общей столовой. Примерно в то же время стражникам, уже заступившим на пост, разносили их порцию еды. Дежурили они целые сутки, поэтому и паек получали на месте.

Что до меня, то я припомнила одну полезную вещь. С полгода назад Каллист, моя знакомая, щедро вручила мне пузырек с мутноватой жидкостью, пахнувшей травами. Пара капель, сказала она, и сон твой будет крепок даже после самого веселого бала. Я пробовала их всего раз, из интереса, и правда уснула мгновенно, с трудом открыв глаза почти через двенадцать часов. Мне хватило двух капель. Значит, крепкому мужчине пожалуй что будет довольно трех. Или четырех? Крепкий сон. Ничего страшного.

Эдна заметно волновалось, но отказываться от затеи не предлагала. Я была благодарна за это. Одно неуверенное слово, и я нырнула бы с головой под одеяло, стараясь забыть об Ардене и о том, что услышала от отца. А потом жалела бы об этом. Может, и о сделанном жалеть стану.

Дождаться вечера было тяжелее всего. Мне не удавалось ни на что отвлечься, так что я только мерила шагами комнату. Туда. Обратно. К окну. К кровати. Мимо зеркала. Я все боялась, что отец вызовет меня к себе или объявит нам с Вивиан, что сегодня мы ужинаем все вместе — но он снова был занят и, видно, считал наш вчерашний разговор исчерпывающим. Впервые я была благодарна Богам за то, что у него оставалось мало времени на общение с семьей.

Днем ко мне заглядывала Вивиан, приглашала вместе отправиться на конную прогулку. Пришлось отказаться, сославшись на головную боль. Вивиан, кажется, немного обиделась, но меня это не разжалобило — я могла думать только о предстоящем разговоре с Арденом. Рассказывать о нем младшей сестре я точно не собиралась — с ее талантом разносить сплетни это было все равно, что признаться в своих планах целому поместью и паре близлежащих городов.

К вечеру я сменила свое домашнее платье на другое — темно-синие, из грубой ткани, со шнуровкой спереди. Оно больше подходило для прогулок на природе или верховой езды. Не знаю, зачем вообще это сделала, ведь даже не собиралась покидать пределов поместья, но почему-то хотелось быть готовой ко всему. Я уже раздумывала, не переодеться ли обратно, когда в комнату зашла Эдна.

— Все готово!

Наш план не был сложен. И уж тем более не был надежен. Эдна отвлекла свою знакомую, которая как раз собиралась относить еду гвардейцам. Пока болтушка Делла рассказывала о своем возлюбленном, который вчера подарил ей букетик полевых цветов, Эдна подлила в тарелки чудодейственного снадобья из моего флакона. По четыре капли. Всего ничего.

Мы выждали полчаса. Довольно, чтобы голодные стражники успели умять свои порции и решить (всего на минутку) закрыть глаза, прислонившись к стенке. Нужно было спешить. Я понятия не имела, как скоро сменится караул и даже плохо представляла, куда идти. Но уж сейчас-то отступать точно было поздно.

— Если ко мне кто-то придет, говори, что я плохо себя чувствую. Если вызовет отец...

— Иветт, все в порядке. Я все решу. Идите скорее, пока никто не очнулся и не заметил странности.

Я не сдержалась и порывисто обняла Эдну. После тех ужасов, что наговорил мне отец, чья-то поддержка была очень дорога. Она мягко похлопала меня по спине.

— Если меня заметят, ты ничего не знала.

Эдна кивнула:

— Удачи.

В коридорах мне почти никто не встретился. Кто-то был занят ужином, от других я старалась скрываться, едва заслышав стук шагов. Лишние свидетели мне были ни к чему. И все же идти я старалась уверенно, чтобы случайно встретившийся человек даже не заподозрил, что я не имею права тут находиться. Эдна подсказала мне примерный путь, и через несколько мучительных минут я добралась до нужного места.

У входа спали, прислонившись к стенке, двое стражников. Один из них так храпел, что меня пробрал нервный смех. Не хватало еще, чтобы на его храп сбежались другие охранники. Какое глупое было бы крушение планов.

Я дернула дверную ручку, но та оказалась заперта. Тихо, стараясь не потревожить сон, я сняла с ремня гвардейца связку ключей и вставила один из них в замочную скважину. Руки у меня немного дрожали, и я злилась на себя за это. Дверь протяжно скрипнула — звук этот пробрал до костей, но я быстро нырнула внутрь, запирая ее за собой.

Вниз вела витая лестница, а подвал тускло освещали несколько магических светильников. Я несколько раз моргнула, привыкая к полутьме, и принялась спускаться вниз, держась за стену по правую руку от себя. Все вокруг как будто было частью какого-то другого поместья — здесь не было ни уюта, ни богатства нашего дома. Только сырость и плесень.

Под лестницей спали еще четверо охранников. Я прошла мимо них, не совсем веря, что план удался. Длинный каменный коридор сворачивал влево, и я вздохнула, прежде чем сделать шаг туда, к камерам.

— Что, соскучилась по мне?

Глава 12.

— Что, соскучилась по мне?

Знакомый голос прозвучал непривычно хрипло.

Я сделала еще шаг и остановилась перед камерой Ардена. Он сидел на жесткой скамье, вытянув ноги вперед и прислонившись спиной к стене. Длинные волосы, прежде собранные в хвост, неаккуратно разметались по плечам. На рубашке краснело пятно крови — стрелу из плеча вынули, но обработать и забинтовать рану никто не удосужился. Взгляд у Кристобаля был весёлым, но даже в тусклом свете я видела круги под глазами и серость его лица.

К своему смущению я почувствовала, что должно быть и правда скучала.

— Как ты узнал, что это я?

— У местных охранников, знаешь ли, не такие легкие шаги.

Я промолчала. Просто не знала, что ответить. Все же стоило порепетировать заранее.

— Зачем ты пришла, Иветт? — голос Ардена снова нарушил тишину. — Готов поспорить, твой отец не знает, что ты здесь.

— Может, он меня сюда и отправил? — я прищурилась. Не знаю, почему вид Ардена вызывал у меня такое желание спорить.

— Что-то я не вижу стражников по обе стороны от тебя. Кстати, где они?

Я не сдержалась — издала нервный смешок:

— Скажем так, они спят. Все. Должно быть, твоя компания их ужасно утомила. Не могу их за это винить, — ответила я, пожимая плечами. Слова прозвучали более кокетливо, чем мне хотелось. Я вдруг испытала такую гордость за все проделанное, что захотелось немного похвастаться. Почти закружилась голова. Боги, что я только делаю! Усыпила отцовских гвардейцев, чтобы пробраться на свидание к государственному изменнику. Ну не шутка ли?

Кристобаль склонил голову набок, внимательно глядя мне в глаза — будто пытался решить, шучу ли я. После короткой паузы он засмеялся. Смех вышел похожим на лай и почти перешел в кашель.

— Боги, Иветт, я плохо на тебя влияю! — кажется, мои слова и правда его развеселили.

Нет, хотелось сказать мне. Еще ничто не влияло на меня лучше. Я все еще считала свой недавний ответ жениху остроумным, пусть даже лорд Бредвин оказался крайне недоволен моей дерзостью. Я все ещё верила, что мой отец поступал неправильно: когда арестовывал невиновного, когда без тени сомнения рисковал моей жизнью.

И мне нравилась эта уверенность. Я, кажется, впервые чувствовала нечто подобное.

Но ничего этого я не сказала. Засмущалась, должно быть.

К азарту примешивалась нерешительность. Чем вообще я могу помочь? Может, зря я все это затеяла? Я кашлянула, чтобы прочистить горло.

— Я хотела спросить. Тогда, в последний день, зачем ты меня оттолкнул? Ты ведь мог бы успеть переместиться и не оказаться… в таком положении.

Это был не вопрос. Я чувствовала, что заклинание перемещения почти пришло в действие в тот момент, когда в нас выпустили сноп стрел и Арден толкнул меня в сторону, закрывая от одной из них. Я была практически уверена, что это не случайность, и что если бы не он, стрела пробила бы мне плечо или грудь. Должно быть после всего услышанного от отца глупо было заводить разговор именно об этом, но мне хотелось, чтобы Кристобаль ответил.

Он пожал здоровым плечом:

— Я же обещал, что ты вернешься домой невредимой.

Вот так просто. Жаль только, у него ничего не получилось.

Я действительно не пострадала физически. Меч Грегора не коснулся моего плеча, стрелы гвардейцев просвистели мимо. Но я ясно чувствовала, будто что-то внутри надломилось. Хрустнуло, как сухая ветка. Кажется, это была вера во все, что когда-то говорил мне отец.

— А что теперь? Выберешься отсюда и пойдешь похищать ещё кого-нибудь? — скажи я это другим тоном, могло бы прозвучать как издевка. Но я правда хотела услышать ободряющий ответ. Легкомысленные заверения в том, что у Ардена есть пара козырей в рукаве и надежный план, как оставить всех нас в дураках.

Но Кристобаль только криво усмехнулся:

— Может быть, в другой раз. Сейчас я немного не в форме.

— То есть ты сдашься и позволишь судить себя за то, чего не совершал?

— Что, неужели кто-то рассказал тебе о том, как я был назначен главным преступником королевства? — Кристобаля как будто удивила моя осведомленность.

— Что-то вроде того. Почему ты сам не рассказал об этом? — спросила я, глупо чувствуя обиду.

— Ты бы все равно не поверила мне, — спокойно ответил Кристобаль.

Наверное, он был прав. Сложно верить в непогрешимость человека, который похитил тебя посреди ночи из твоей же комнаты. В разговоре снова повисла пауза.

— Они собираются отправить тебя в столицу уже завтра, — я попыталась сказать хоть что-то полезное.

— Знаю, — кивнул Арден без усмешек, — лорд Ферроу не упустил возможности порадовать меня этой новостью, когда заходил... пообщаться.

— Так ты, значит, правда не можешь отсюда выбраться? — спросила я севшим голосом. О хитрости и изворотливости Ардена ходило так много слухов, не могли же все они врать. — Даже с помощью магии?

Кристобаль поднял руки вверх, демонстрируя кандалы, которыми сковали его запястья еще тогда, на перекрёстке.

— Знаешь, что это?

— Они блокируют магию.

Кристобаль склонил голову на бок, глаза у него блеснули, и я впервые за наш разговор увидела азартный интерес в его взгляде:

— Нет. Не совсем. Магия все еще при мне. Я могу составлять заклинания. Проблема в том, что кандалы блокируют доступ к энергии. У меня не хватит сил даже на то, чтобы зажечь огонь.

Демонстрируя свои слова, Кристобаль щелкнул пальцами. Над ладонью проскочила искра — и тут же погасла.

Я нахмурилась:

— И это значит...

Арден поднялся на ноги и сделал несколько шагов в сторону разделяющей нас решетки.

— Это значит, что сам с помощью магии я не смогу даже прикурить. Но если кто-то одолжит мне свою магическую энергию... — он склонил голову на бок, глядя мне прямо в глаза, и я почувствовала, как краснеют щеки. — этого хватит, чтобы переместиться отсюда.

Рассудок я пока не потеряла — знала, что любая помощь Ардену будет преступлением. Более того, я ясно понимала, что ничем не была ему обязана. Защитил меня от стрел? Так ведь я только из-за него оказалась рядом с ними. Мой отец подставил его? Это не моя ответственность. Кристобаль похитил меня, держал в плену и несколько раз подверг опасности. Это достаточный повод, чтобы развернуться и уйти отсюда, не оглядываясь и не испытывая угрызений совести.

Но я осталась.

— Ты просишь меня помочь тебе?

— Нет, — покачал головой Арден. — Не прошу. Просто рассказываю, как обстоят дела.

— А если… — я сглотнула, пытаясь промочить мгновенно пересохшее горло. — В теории, если я сама захочу тебе помочь? У меня получится?

Кристобаль усмехнулся — немного снисходительно, как будто понимал все, о чем я думаю.

— Сил у тебя должно хватить. Но есть одна деталь: тебе придется переместиться вместе со мной. Иначе заклинание просто не сработает.

Вот как. Я поджала губы. Выходит, вариантов совсем немного.

Я могу вернуться к себе в комнату, забыть обо всем, жить своей обычной жизнью. Знать, что Ардена заключили в темницу или даже казнили — и убеждать себя множеством аргументов, что в том нет моей вины. Может быть даже в том, что он заслуживал этого.

Но еще я могла сбежать вместе с ним в неизвестность. Не будет ни торжественных приемов, ни свадьбы с достойным человеком, ничего, что я знаю. Отец никогда меня не простит. Как вообще на такое можно решиться? Какая из меня воительница за свободу родины? Что я могу делать кроме того, чтобы читать книжки, вести светские беседы да готовиться к роли достойной жены?

Это было самое сложное решение в моей жизни.

И самое простое.

— Что мне нужно сделать?

Кристобаль не успел ответить. Сверху донеслись недовольные возгласы. Из-за толстых каменных стен разобрать слова было невозможно, но гадать не приходилось — кто-то обнаружил спящих охранников. Я вздрогнула. Сейчас они вооружатся до зубов и спустятся к камерам, чтобы задержать злостного нарушителя. Меня.

Это последний шанс прикинуться дурочкой и придумать себе какое-нибудь оправдание. Отец, конечно, будет вне себя и выдумает наказание, но по существу моя жизнь не изменится. Папа даже не станет никому говорить о том, куда я пробралась — ни к чему ему позорить собственную фамилию. От этой мысли кольнуло в сердце, но я только сделала шаг ближе к камере Кристобаля.

Арден посмотрел на меня без тени иронии во взгляде и коротко спросил:

— Уверена?

— Да.

— Тогда доверься мне.

Его ладони обхватывают мое лицо, притягивают к себе — так близко, что нас разделяют только холодные прутья решетки. А затем Кристобаль целует меня. Я удивленно моргаю, прежде чем закрыть глаза. После нескольких дней в заключении губы у него сухие и потрескавшиеся, но от внезапного приступа нежности все равно сводит живот.

Пару мгновений в мыслях царит блаженная пустота. Только после к горлу подкатывает паника. Может, это все какая-то шутка? Может, он просто издевается надо мной? Страх не успевает толком сформироваться в голове. Я чувствую, как магическая энергия, собирается у меня внутри, щекоча грудную клетку, чтобы хлынуть потоком к Кристобалю. От нее покалывает кожа, губы, кончики пальцев. Я даже не знала, что ее так много.

— Проклятье, что здесь!.. — откуда-то доносятся шаги, удивленные крики, требования поднять руки и замереть. Я слышу их будто сквозь толщу воды, но чувствую только губы Кристобаля и его ладонь на своей щеке. Я не пытаюсь обернуться на крик.

Чувствую, что кто-то делает выпад в нашу сторону, стараясь ухватить меня за руку, одернуть — но в это время мои силы смешиваются с заклинанием Ардена. Мир привычно накрывает темнотой, и магия подхватывает нас, унося подальше от затхлой камеры, от моего родного поместья, от семьи.

Перемещение, как всегда, похоже на водоворот. На мгновение мы замираем где-то в новом месте, и сквозь головокружение я успеваю разглядеть высокие своды богатого дома. Все вокруг кажется запустелым, как будто брошенным много лет назад, мебель тут перевернута, а занавески висят клочьями. Но едва ноги касаются мраморного пола, заклинание перемещает нас дальше. Я только сейчас понимаю, что даже не спросила Ардена, куда мы отравимся.

Вообще ни о чем не спросила.

В тот момент, когда я уже готова потерять сознание, мы, наконец, останавливаемся. Ноги у меня подкашиваются, и мы с Кристобалем падаем на сырую от вечерней росы траву. Лицо у Ардена совершенно белое (у меня, наверное, не лучше), но он смеется, радуясь удавшейся авантюре. Я впервые вижу его таким довольным.

Проглатывая приступ тошноты, я пытаюсь оглядеться по сторонам. На широкую поляну и окрестный лес уже опустились сумерки, рядом с раскинутыми шатрами горит несколько костров. По лагерю снуют люди, занятые каждый своим делам. Кто-то из них замечает нас, вглядывается в полутьму и вскрикивает:

— Кристобаль! Кристобаль вернулся!

Глава 13.

Арден поднялся на ноги и протянул мне руку, все еще закованную в цепи, помогая встать. Голова после перемещения все еще кружилась, и я отчетливо ощущала, что сейчас моих сил не хватит даже на самое простое заклинание. Судя по всему, он перенес нас в лагерь, где скрывался вместе с сообщниками. Отец убил бы за карту с координатами этого места.

Кристобаля обступили люди, и я сделала шаг назад, чтобы никому не мешать. Кажется, все тут здорово переволновались, когда он не вернулся два дня назад, как планировал. Кто-то случайно толкнул меня в плечо — это сквозь кольцо собравшихся прорвалась девушка и бросилась Ардену на шею.

— Ты вернулся!

Волосы у нее были короткие и растрепанные — я смотрела во все глаза. Высокая, в мужской рубашке, подвязанной на талии, и штанах. Никогда не видела девушку в штанах! Кристобаль коротко обнял ее за плечи в ответ, и у меня неприятно кольнуло сердце.

— Келли, полегче, — засмеялся себе в усы невысокий полноватый мужчина. — Еще задушишь его ненароком.

— Не завидуй, Гилберт! — звонко отозвалась девушка, но все-таки разорвала объятия и сделала шаг назад. Я заметила, что щеки у нее слегка заалели.

— Где ты пропадал? — спросил, наконец, кто-то самый нетерпеливый. Остальные тут же заголосили, поддаваясь влиянию:

— Да, мы ждали тебя еще два дня назад!

— Это что, кандалы?

— Что произошло?

— А где Селим?

Последний вопрос, заданный тем усатым мужчиной, заставил всех замолчать. С лица Кристобаля сошла улыбка и он вместо слов только покачал головой. Одна из женщин охнула и заплакала. Старик в двух шагах от меня стянул с головы шапку и принялся читать заупокойную молитву богам. Гилберт мягко похлопал Ардена по плечу, приговаривая «Ты сделал все, что мог, мой мальчик».

Все это было ужасно грустно и неловко. Щеки у меня горели, будто я лично была виновата в гибели Селима. В памяти так и стояли голубые глаза мужчины, готового к смерти, и короткий меч моего отца, ударяющий его по горлу. Я даже не знала, кем был Селим, как он попал в ряды мятежников и что сделал, чтобы заслужить такую смерть. Говоря откровенно, я тут ни о ком ничего не знала. Даже о Кристобале. Во что я вообще ввязалась…

— А это кто? — с вызовом спросила Келли, первой прерывая траурное молчание. Её строгий взгляд был направлен прямо на меня, и несколько человек повернулись ко мне, будто только заметили.

— Иветт помогла мне добраться до сюда, — Кристобаль ответил громко, будто нарочно, чтобы все расслышали.

— Иветт? — переспросил Гилберт, откашливаясь. Взгляд у него не был враждебным, скорее испытующим. — Ты имеешь в виду...

— Леди Иветт Ферроу, — Арден кивнул. Судя по реакции людей, они здесь вполне представляли, кого он отправился похищать, перед тем как пропал. Еще один мужчина как раз открыл рот для нового вопроса, но Кристобаль вскинул руки, все еще закованные в кандалы. — Давайте оставим все подробности на потом. Я расскажу обо всем, но боюсь, сейчас мне нужен отдых. Как и Иветт.

Он был прав — после перемещения я ощущала себя совершенно разбитой. Столько магии за раз я еще не тратила. Арден будто забрал все без остатка.

— Эрмина, будьте добры, помогите Иветт устроиться у нас.

Немолодая сухая женщина, подошедшая одной из последних, коротко кивнула:

— Конечно, господин Арден.

Кристобаль ушел в сторону одного из шатров, уже не глядя на меня. Люди начали расходиться, перешептываясь. Мне хотелось нагнать Ардена, расспросить его обо всем (в том числе о том, обязательно ли было меня целовать), но оставалось только пойти вместе с Эрминой, которой поручили мне помочь. Я почувствовала укол разочарования.

Лагерь стоял у реки, — до меня доносился шум течения, — и был окружен лесом. Дальше в сумерках угадывались силуэты холмов. Мятежники постарались спрятаться подальше от королевских гвардейцев. Я попыталась представить, в какой части королевства мы можем быть, но могла только теряться в догадках. О географии страны я в основном знала из книг (и своих недавних злоключений в компании Ардена), а судя по картам, холмистых районов хватало и на севере страны, и на западе, и в центральной части неподалеку от столицы.

Эрмина повела меня к дальнему из шатров. Женщин в лагере совсем немного, поэтому все они живут вместе — объяснила она на ходу. Я смотрела на место, где мне предстояло жить еще неизвестно сколько, и старалась не переживать. Очевидно, я привыкла совсем к другим условиям: просторным комнатам, чистым простыням, вкусной еде и заботе горничных... Как, спрашивается, теперь без всего этого жить?

— Можешь располагаться здесь, — Эрмина указала на грубо сбитую кровать с парой одеял. Я вдруг страшно соскучилась по своей мягкой просторной кровати. Мы ведь с ней только успели воссоединиться!

Эрмина на мои терзания не оглядывалась:

— У нас каждый убирает сам за собой. Соблюдать порядок обязательно, — чеканила она голосом полевого командира. — Грязь сюда не таскать, мужчин не водить. Едим вместе, полевая кухня у костра в центре лагеря. Еду готовим по очереди, сменами, я внесу тебя в список.

— Да. Хорошо. Конечно, — я покорно соглашалась следовать всем правилам, которые озвучивала женщина, но скорее от удивления и неожиданности, чем от большого желания знакомиться с готовкой. — Спасибо вам, Эрмина.

Черты ее лица смягчились:

— Не волнуйся. Ты ко всему привыкнешь.

Наверное. Я совсем не была уверена, что хочу привыкать к этому месту. Но должно быть, выбор мой был невелик — и я выдавила из себя благодарную улыбку.

В шатер, откинув полог, вошла Келли. Она бросила на меня взгляд (очень суровый или мне показалось?) и легла на свою кровать, даже не скидывая сапоги. А сапоги были хороши: из темной кожи, зашнурованные до самого колена. У меня самой были похожие для верховой езды, — только изящнее, — и я пожалела, что не надела их. Откуда мне было знать, что из сырого подземелья я уже не вернусь в свои комнаты?

Эрмина обернулась к девушке:

— Келли, не думай, будто я не заметила, что в твоей части шатра снова не убрано!

— Мне было некогда, — судя по тому, как Келли закатила глаза, это был не первый такой разговор.

— Это все оправдания, — Эрмина подбоченилась, будто пошла в наступление. — С нами теперь живет леди! Может, хоть с нее начнешь брать пример.

Она это про меня? Какой ужас… Меньше всего мне хотелось в первый же день влезать в чужие споры. Я поджала губы, стараясь не привлекать к себе внимания.

— Обязательно. — едко отозвалась Келли. — Внесу это в свое расписание. Где-нибудь между бальными танцами и музицированием.

Эрмина всплеснула руками.

— Она еще и огрызается! Безобразие. Хотят навести порядок в стране, а сами вещи за собой убрать не могут, — причитая себе под нос, женщина накинула шаль на плечи и направилась к выходу. Напоследок она пригрозила Келли пальцем: Приберись!

Девушка не стала ничего отвечать, но шумно выдохнула и бросила в мою сторону грозный взгляд, как будто это я была виновата в случившейся сцене. В повисшем молчании я чувствовала себя неловко. Сказать что-нибудь? Нет, мое настроение уж точно не располагало к знакомствам, да и Келли казалась не слишком дружелюбной.

Я стянула с себя обувь и забралась под одеяло.

Итак, я в лагере мятежников.

Возможности вернуться назад у меня нет, даже если очень захочется. Должно быть, стража уже доложила отцу о случившемся — если только они не перекладывают друг на друга неприятную обязанность рассказать о побеге. Поймет ли он, что я сбежала сама? Или решит, что меня снова похитили?

И как там Эдна? Удивилась, наверное, что я пропала. Это даже хорошо — так её эмоции будут выглядеть натурально, если люди отца придут с расспросами.

Я перевернулась на другой бок. Мысли путались, а к непроходящему головокружению добавилась тошнота. До этого о симптомах магического истощения я знала только понаслышке. Я сглотнула. Попыталась представить, что будет с моей жизнью дальше. Воображения не хватило.

Кристобаль

Кристобаль не лгал, когда жаловался на усталость. Эйфория от спасения, которого он не ждал, сошла так же быстро, как и нахлынула.

Он и правда едва стоял на ногах. Заключение больно ударило не только по самолюбию, но и по здоровью — рану от стрелы в плече все еще саднило, а по всему телу ныли синяки, следы недавних допросов.

Арден собирался обработать раны и лечь спать. В шатер за ним последовал Гилберт, чтобы помочь избавиться от кандалов, но Кристобаль знал, что тот ждет еще и объяснений. Мужчина ревностно относился к безопасности их лагеря: появление плененного Ардена в объятиях с дочкой лорда Ферроу казалось прямой угрозой этой безопасности. Пришлось коротко пересказать ему злоключения последних дней: похищение, преследования, обмен заложниками.

Слова о смерти Селима прозвучали сухо. Гилберт слушал с деликатным сочувствием: он знал, как важен был для Ардена старик. Селим воспитывал еще его отца, учил маленького Кристобаля обращаться с мечом и последовал за ним, когда королевский указ нарек его государственным изменником.

Гилберт еще неделю назад говорил, что обвести вокруг пальца лорда Ферроу ради спасения Селима — задача не из простых. Королевский советник по вопросам безопасности не так прост, как изнеженные лорды, тут же выкладывающие мешок монет за возвращение любимой дочурки. Но нельзя же было не попытаться. Гилберт откупорил бутылку с травяным ликером, налил понемногу в пару глиняных чашек и протянул одну из них Кристобалю. Выпили они молча, не чокаясь. Ликер обжег пустой желудок. Арден ненадолго закрыл глаза, прежде чем продолжить объяснения.

Гилберт мучал его расспросами еще минут двадцать. Особенно его волновало, зачем дочери лорда Ферроу помогать Кристобалю бежать — он видел в этом подвох и не верил в благородные намерения. Пришлось постараться, разубеждая его.

— Ладно уж. Отдыхай, — вздохнул Гилберт, наконец, вставая. Уже откидывая полог шатра, чтобы уйти, он на мгновение замялся. — И все-таки я поручу приглядеть за ней. И поставлю в лагере еще нескольких часовых. На всякий случай.

Кристобаль устало кивнул и прикрыл веки.

— Хорошо.

Сказать откровенно, Арден почти не верил, что сможет выбраться из этой передряги живым. Так и видел мерзкую улыбку Робастана — его величество наверняка захотел бы лично засвидетельствовать почтение, когда Кристобаля доставили бы в столицу в кандалах. Арден всегда подозревал, что для него все может закончиться так — арестом и судом за выдуманную измену. Но никак не предполагал, что его спасает девушка, которую он же и похитил.

Настороженность Гилберта можно было понять: с чего бы дочке лорда Ферроу вдруг помогать своему похитителю? В опыте Ардена бывало всякое — тот же Гилберт до сих пор, усмехаясь в усы, припоминал ему ту девицу, что два года назад повисла у Кристобаля на шее и не желала с ним расставаться даже после того, как за нее честно передали весь выкуп. Кристобаль на силу отделался от нее разговорами о том, что не достоин столь прекрасной леди. Но с Иветт все было иначе. Она не походила на влюбленную дурочку, очарованную образом благородного разбойника. Да и все дни своего заключения она рвалась домой — к семье, к этому своему жениху.

Кристобаль не сомневался в мотивах Иветт. Он хорошо помнил, как девушка дрожала в его руках, когда Вильфорд Ферроу проводил мечом по горлу Селима. Помнил её страх, когда кто-то из гвардейцев едва не вспорол ей руку в доме у Мэрион. И если отец действительно рассказал ей, как Кристобаля назначили главным изменником Гиллиада… что ж он не видел ничего такого уж удивительного в том, что Иветт помогла ему сбежать.

Заклинание перемещения (удача, что сил Иветт на него хватило, у Ардена на сей счет были серьезные опасения) было сплетено надежно — не выследишь. Из темницы они сперва попали в его поместье, пустующее последние четыре года, и только потом перенеслись в лагерь, укрытый в гористой местности на севере королевства. Придворные маги ничем не помогут лорду Ферроу в поисках. Кристобаль уже применял такие заклинания, пусть и редко — энергии они отнимали немало.

Нет, он не видел причин сомневаться в Иветт. За последние дни он успел привыкнуть к девушке: к тому, как она краснеет от смущения, поджимает губы, думая над ответом, или возмущается после невинного подкола. Было в ней что-то очаровательное — что-то, от чего он продолжал думать о ней с улыбкой, даже когда её не было рядом.

И когда она нерешительно замерла перед его камерой, он, честное слово, не поверил своей удаче.

Отчасти Кристобалю было даже совестно за то, что он ввзял её во все это. С другой стороны, он спас её от замужества с Бредвином, этим напыщенным идиотом. Ардена отчего-то бесила идея, что Иветт может пойти с этим человеком к алтарю рука об руку. Вероятно, в нем говорило человеколюбие — никто не заслуживал провести всю жизнь с кем-то вроде Бредвина Дейна.

Кристобаль стянул рубашку, шипя сквозь зубы, и принялся обрабатывать рану от стрелы. Она была неглубокой, даже аккуратной, но за пару дней в темнице успела неприятно воспалиться. Следовало попросить помощи лекаря, но этим он займется завтра.

Силясь отвлечься от неприятной пульсирующей боги, Кристобаль подумал об Иветт. И еще этот поцелуй. Боги, конечно, поцелуй не был обязательным условием для передачи магической энергии — иначе уроки юных магов с наставниками проходили в довольно напряженной атмосфере. Но последние вымотали его довольно сильно, и Кристобаль позволил себе эту слабость. Она отвечала на поцелуй удивленно, неловко, а его пальцы путались в её пшеничных волосах. Ему понравилось это чувство.

И все-таки не стоило втягивать её в происходящее. Само по себе похищение — пустяк, но побег и помощь Кристобалю грозились стать серьезной проблемой. Лучше бы ей не знать ни о каких деталях и не погружаться в происходящее и дальше.

Но и об этом Кристобаль подумает завтра.

Глава 14.

В лагере все было до ужаса непривычным. Быт, люди, еда, распорядок дня. Я старалась вписаться в происходящее (или хотя бы сделать вид), но получалось плохо.

Чего только стоила моя первая попытка поработать на кухне — я ведь до этого даже чай ни разу сама не заваривала. Эрмина только махнула рукой в нужную сторону и сказала, что там мне все объяснят, но коротких указаний оказалось мало. С чисткой картошки я провозилась долго. Судя по жалостливым лицам окружающих, получилось не слишком хорошо — зря только исколола пальцы.

Люди здесь смотрели на меня странно, будто с недоверием. Это было почти обидно. Я ничего не ожидала, когда сбегала вместе с Арденом, но... если задуматься, разве я не заслуживала немного благодарности? Сочувствия? Если кто-то здесь и испытывал нечто подобное, то не демонстрировал этого. Я тоже никому не навязывала свою компанию.

Хотелось поскорее приступить к спасению страны и восстановлению справедливости, но мне поручали только возню на кухне. Я не нашла в себе сил спорить и заявить, что смогу быть более полезной где-то еще. Если задуматься, я ничего толком и не умела: ни вышивка гладью, ни игра на музыкальных инструментах, — все то, чем я занимала дни в отцовском доме, — здесь не было нужно.

С Кристобалем я тоже не общалась и даже почти не видела его. Он ходил по лагерю с сосредоточенным лицом и о чем-то переговаривался со своими людьми, не обращая на меня внимания. Я тоже не подходила к нему — останавливали гордость и смущение. Во-первых, ему следовало заговорить первым и хотя бы поблагодарить за помощь (и не мешало бы извиниться за похищение, раз уж на то пошло). Во-вторых, я чувствовала, что при мысли о нем у меня нестерпимо краснеют щеки. В мыслях то и дело всплывал тот поцелуй. Это что-то значило? Или это просто способ воспользоваться моей магией? Или Арден в очередной раз решил надо мной поиздеваться? Я терялась во всех этих мыслях.

А ведь папа учил никогда не поддаваться эмоциям. Такие наставления врезаются в память. Я корила себя за то, что грезила о внимании Ардена, когда следовало бы привыкать к новым обстоятельствам.

Но в лагере я осваивалась и даже сама предлагала помощь. В основном мне доверяли незначительные дела: подай, принеси. Первым, кто заговорил со мной о чем-то кроме быта, был Гилберт.

Я несла от реки пару ведер, до краев наполненных водой. Плечи, не приспособленные к физической работе, ломило от тяжести, а пальцы так впились в неудобные ручки, что почти побелели. На ум приходили ругательства, которые я знала от отцовских гвардейцев. Я споткнулась: вода выплеснулась из ведра, проливаясь на землю и подол юбки. Прежде чем я упала, меня за локоть, придерживая, подхватил мужчина.

— Давайте помогу, — сказал он, забирая у меня одно из ведер.

Я облегченно охнула, восстанавливая равновесие, и перехватила оставшееся ведро обеими руками. Другое дело.

— Спасибо. Сама бы я не справилась, — поблагодарила я.

— Ну кто оставит девушку в беде, — улыбнулся мой спаситель с мягким покровительством, которое часто сквозит в голосе взрослых мужчин, — Я Гилберт.

Это я уже знала — он был одним из тех, кто первым встретил нас с Кристобалем в лагере после перемещения из темницы. Это он, усмехаясь себе в усы, подшучивал над Келли. Я смутно представляла себе местную иерархию, но к Гилберту здесь относились по меньшей мере уважительно.

Будь мы в доме моего отца, Гилберт поприветствовал бы меня коротким кивком, а я ответила реверансом. Но здесь я не представляла себе ни этикета, ни положения других людей. Был мужчина крестьянином? Бывшим аристократом из числа тех, кто последовал за Арденом (о таких при дворе не принято было говорить, но я слышала, что они были)? Военноначальником? Ничего этого я не знала, поэтому решила ограничиться вежливой улыбкой:

— Я Иветт.

— Я знаю, — ответил он мне. — Вы как, освоились здесь?

Жаловаться на сложности адаптации казалось неуместным (отец учил не показывать слабость), так что я неопределенно повела плечами:

— Постепенно привыкаю.

— Замечательно, — сказал Гилберт перехватывая ведро другой рукой. — И как вам у нас? Похоже на то, что себе представляли?

— Если честно, я себе ничего и не представляла, — признаваться в этом почему-то было неловко. — Я даже не думала, что окажусь здесь. Это вышло… случайно. Но здесь очень много людей. Больше, чем я ожидала.

— Да, действительно. Многие пошли за Кристобалем. И многие тут готовы отдать за него жизнь.

От неожиданной серьезности Гилберта мне стало не по себе. Глаза его смотрели очень внимательно, и мне даже показалось, что я вижу в них упрек. Я поджала губы, плохо понимая, что на это ответить.

— Я вам вот что скажу, Иветт, — продолжил Гилберт. — Я не знаю, почему именно вы сбежали вместе с Кристобалем, хотели помочь или собираетесь всех тут сдать Вильфорду Ферроу… — от этого неожиданного обвинения у меня к щекам прилила кровь, но мужчина продолжил: — Я, разумеется, надеюсь на первый вариант. Но если второй, то я советую сперва хорошо подумать. Как я уже сказал, многие отдадут жизнь за Кристобаля и то, что он делает для этой страны.

Я догадывалась: учитывая должность моего отца, не все здесь будут ко мне расположены. Но неприкрытая угроза Гилберта, пусть и сказанная благодушным голосом, ударила как пощечина.

— Я не… да как вы… — слова возмущения комом застряли в горле. Гилберту даже не пришлось меня перебивать.

— Я не собирался вас обижать, — сказал он беззлобно. — Просто счел нужным предупредить.

Мы как раз подошли к шатру, служившему местной кухней, и мужчина как ни в чем не бывало протянул мне ведро, которое помог донести.

— Мне уже пора бежать. Осваивайтесь, Иветт. Я надеюсь, у меня не будет повода завести подобный разговор еще раз.

Я шмыгнула носом, стараясь не расплакаться прямо здесь. А Кристобаль? Он тоже считает, что мне нельзя доверять? Мне уже не слишком хотелось заводить знакомство с кем-то из лагеря и расспрашивать их о задачах и планах.

На третий день, не найдя себе занятия, я пошла вниз по реке. Берег, — песок да камни, за которые цеплялись корнями сосны, — был пологим. В других обстоятельствах я бы сочла это прекрасным местом для прогулки, но гулять гораздо приятнее, когда у тебя есть теплый дом, куда можно вернуться в любой момент. Сейчас я таким похвастать не могла.

Я отошла уже достаточно далеко от лагеря, когда наткнулась на место, где река образовывала уютную заводь. Песчаное дно, чистая вода совсем без течения. Место было со всех сторон укрыто деревьями. Страшно захотелось смыть с себя пыль последних дней. Я огляделась по сторонам — ни души. Я потянулась к шнуровке платья.

Хорошо, что день выдался теплым и солнце только собиралась садиться. Я потрогала ногой воду и поежилась — по коже пробежали мурашки. Какой ужас. Никогда я еще так сильно не тосковала по своей теплой ванной. Должно быть люди, которые жили в лагере мятежников, и правда верили в свое дело, если добровольно согласились на такие условия. Лично я в эту минуту крепко задумалась о том, правильный ли выбор сделала, сбегая из дома. В конце концов, я выдохнула и зашла в воду.

Следовало быть аккуратной, — плавать я не особенно умела, — зато я постепенно привыкала к воде. Это даже становилось приятным. Конечно, не теплая ванна с маслами и пеной, но…

За спиной у меня что-то хрустнуло. Я испуганно дернулась, оборачиваясь к берегу. На песке, совсем близко к воде, стоял Кристобаль. Без рубашки. Стоял и смотрел прямо на меня. До моей истерики оставалось всего три… два…

— Что ты здесь делаешь? — достоинства голосе у меня было куда меньше, чем хотелось бы. Я вскинула руки, прикрывая грудь, но это мало помогло ситуации. — Отвернись сейчас же!

На губах у него появилась усмешка, к которой я успела слишком хорошо привыкнуть за последние дни. Вот ведь… Ему лишь бы издеваться. Арден поднял руки в наигранно обезоруженном жесте:

— Я всего лишь пришел поплавать в заводи, которую давно облюбовал. Нет, если бы меня здесь каждый раз ждали такие сюрпризы, я бы наведывался чаще, но…

— Отвернись! — повторила я, густо краснея. Боги мои, какой позор. Честь моя опорочена, и ни один достойный мужчина не возьмет меня в жены.

— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу.

Если бы мне было, чем запустить Ардена, я бы непременно это сделала.

— Немедленно! — потребовала я с той же жесткостью, с которой отдавал приказы мой отец.

Кристобаль закатил глаза, не переставая улыбаться, но через несколько мгновений, наконец, отвел взгляд и отвернулся.

— Так и стой, — твердо сказала я и быстро выбралась из воды.

Кристобаль поднял с песка мое платье и, не оборачиваясь, протянул мне. Не тратя слова на благодарность, я схватила его, сделала шаг назад и поспешила одеться. При этом я не сводила взгляда со спины мужчины — чтобы тут же заметить, если он вдруг вздумает подглядывать. Ткань беспощадно липла к мокрому телу, с волос, которые я не успела выжать, лилась вода, и я путалась в нижних юбках, непригодных для подобных ситуаций.

— Может, тебе помочь? — предложил Кристобаль, чуть наклоняя голову ко мне. — Мне, конечно, привычнее раздевать, но…

— Как-нибудь справлюсь, — прошипела я в ответ.

Все это ужасно напоминало первый же день нашего знакомства, и смущалась я ничуть не меньше. Я наспех затянула шнуровку платья на груди и выжала волосы. Даже думать не хотелось о том, как это выглядело со стороны. Какой позор.

— Можешь поворачиваться, — сказала я Кристобалю, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно более спокойно.

Арден неспешно обернулся. Смерил меня с ног до головы взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

— Тебя утешит, если я скажу, что не успел ничего разглядеть? — спросил он с лукавой улыбкой.

— Немного, — буркнула я в ответ. Но Кристобаль продолжил:

— Только, боюсь, это неправда. Но тебе нечего стыдиться. На самом деле, можешь, даже гордиться, я...

— Все, я ухожу, — я вспыхнула, не в силах больше выносить его шуток. Меня разбирали стыд и смущение. Что вообще это было? Шутка, издевка, комплимент? В моем мире мужчины, чтобы оказать внимание, могли похвалить глаза или платье, но никак не… все вот это.

Я была совершенно не готова оказаться перед кем-то в таком виде, и в то же время присутствие Кристобаля вызывало волну странных чувств — очень далеких от неприязни. Я сделала шаг вперёд, но Арден ухватил меня за локоть, останавливая.

— Постой, — его голос прозвучал мягче. — Прости, я не буду тебя больше смущать. Честно.

— Что-то сложно в это поверить, — я вздернула подбородок, но не ушла.

— Обещаю, — улыбнулся Кристобаль и отпустил мой локоть.

Если честно, мне совсем не хотелось уходить. Мы ведь с Арденом толком не говорили после перемещения из темницы. Всего несколько дней прошло с тех пор — а казалось, что гораздо больше.

Я скрестила руки на груди, скосив взгляд на Кристобаля. Ему что, сложно было надеть рубашку? От вида широких плеч и сухих мышц пересохло в горле. По всему торсу темнели выцветающие синяки, а под правой ключицей краснела покрытая коркой рана от стрелы. Я сглотнула, вспоминая, что та стрела могла попасть в меня.

— Сильно болит? — тихо спросила я, кивая на рану.

— Ничего страшного. Не в первый раз, — ответил Кристобаль без бравады, как будто успокаивая меня.

— Хорошо. — я кивнула. У меня было так много вопросов для Ардена, что я просто не знала, с чего начать.

— А ты как? Еще не пожалела, что сбежала вместе со мной?

Я пожала плечами, думая, отшутиться мне или ответить честно:

— Пока не решила. Боюсь даже представлять, как отреагировал отец, когда ему доложили обо всем, — из горла вырвался нервный смешок. — К тому же все здесь такое непривычное. Эрмина, конечно, помогает освоиться, но она… весьма сурова. Напоминает мне нашу экономку.

Кристобаль засмеялся и сел на широкий корень сосны, обвивающий валун. Я, чуть помедлив, опустилась в полуметре от него.

— Наметанный глаз. Эрмина много лет пробыла экономкой в моей семье. А когда случилась вся эта история с обвинениями, ушла в бега вместе с нами, — Арден покачал головой. — Она очень старается держать здесь такой же порядок, как в поместье. Оправданий не признает. Даже мне порой достается.

Я улыбнулась. Невольно вспомнились слова Гилберта о том, что многие здесь пошли за Арденом. В них была, конечно, какая-то угроза, но я понимала этих людей — в конце концов, я и сама почему-то бросила все, чтобы помочь Кристобалю.

— Тут вообще больше людей, чем я ожидала. Но это ведь не все, кто выступает на твоей стороне? — я вспомнила Мэрион, которая помогла Кристобалю с укрытием.

Он посмотрел на меня внимательно и кивнул.

— Все так. Кто-то из тех, кто много лет служил моей семье. Кто-то из крестьян и горожан, уставших от нынешней власти. Немного дворян, не поверивших в историю о предательстве, хотя большинство все же просто закрыли глаза. Решили не ввязываться в дело, которое их не касалось. Еще есть те, кто присоединился, прознав о моей репутации благородного разбойника. В основном, конечно, разбойника. Таких приходится держать в узде, но они полезны. Хорошо знают, как провернуть дела под носом у королевских псов и остаться незамеченными.

Я слушала со всем вниманием. Кристобаль впервые рассказывал мне что-то о том, как устроена жизнь мятежников.

— Это же десятки людей.

Он посмотрел на меня немного снисходительно и поправил:

— Сотни.

Если бы я умела, то присвистнула бы.

— Не представляла, что все так масштабно.

— А что представляла? — уточнил Кристобаль.

— Даже не знаю. Пара десятков человек, сбившихся в банду, промышляющих разбоем и шантажом... — я поймала взгляд Ардена и поморщилась. — Не смотри на меня так. Откуда бы я могла бы узнать о том, что тут творится? На приемах государственные тайны не обсуждают, а мои подруги об этом ничего не знают толком. Только сплетничают о… — я замялась.

— О чем?

— Ну, в основном о твоей неотразимости. И репутации красавца и дамского угодника.

Кристобаль заулыбался, очевидно наслаждаясь моим смущением.

— А ты что думаешь об этих слухах?

Вот ведь. Никакой скромности у человека. Мог же пропустить мимо ушей или хотя бы притвориться, что не понимает, о чем я.

— Думаю, что слухи преувеличивают, — сощурилась я, невольно копируя его уже привычно насмешливое выражение лица. — О неотразимости уж точно.

— Ты разбиваешь мне сердце.

Я закатила глаза:

— Прекращай издеваться, — все это кокетство меня не раздражало (совсем даже наоборот), но мне не хотелось отходить от темы. Слишком много нужно было узнать. — Лучше расскажи, как все здесь устроено. Где именно мы находимся? Как вам удается скрываться?

— У нас было немного вариантов. Либо сдаться, либо научиться не попадаться на глаза людям короля, — Арден пожал плечами.

— Это общие слова. Я хочу знать больше. Чем вы здесь занимаетесь? Какие у вас планы?

Кристобаль посмотрел на меня внимательно.

— Разве тебе обязательно все это знать?

Вопрос напомнил мне отца. Он тоже считал, что мне не следует забивать голову ничем серьезным. Но в случае с Кристобалем другая мысль, более скользкая, заполнила все сознание: он мне не доверяет. Кровь отлила у меня от лица.

— Я хотела бы понимать, во что ввязалась, — прежний игривый интерес исчез из голоса.

Кристобаль сжал пальцами переносицу, будто недовольный тем, куда зашел разговор.

— Все ведь не так просто. Ты оказалась здесь случайно, не готовая к происходящему…

Боги, все это какой-то бред. Негодование волной поднималось у меня в груди. Я поднялась на ноги, сжимая губы от возмущения, и выпалила, не давая ему договорить.

— Ах, не готовая, — я всплеснула руками, потеряв терпение и не дослушивая Кристобаля. Голос дрожал. — В этом дело? Что-то я не припомню, чтобы тебя что-то смущало, когда я предлагала помощь в побеге. Может, следовало подумать об этом раньше?

— Может и следовало, — согласился Арден.

Он просто боится во что-то меня посвящать. От обиды у меня вспыхнули щеки. Да ведь это я должна была не доверять ему — человеку, который меня похитил. Но нет. Я ему помогла, всем пожертвовала ради мифической справедливости, а он...

— Невероятно, — выдавила я от возмущения. К горлу подкатили слезы. И что теперь? Здесь мне не доверяют, потому что я дочь своего отца. Никому здесь не нужны ни моя помощь, ни сочувствие. Вернуться домой я не могу, потому что успела совершить государственное преступление, да к тому же мне дурно только от мысли о том, чтобы переступить порог отцовского дома. Чувство безысходности смешивалось с паникой.

— Иветт, — Кристобаль поднялся на ноги и попытался взять меня за руку, но я отшатнулась, развернулась и бросилась прочь.

Глава 15.

Я злилась. Нет, даже не так. Я была в бешенстве. Руки чесались что-нибудь разбить, но рядом не было ничего подходящего — одни проклятые сосны.

Я почти верила, что Арден бросится следом, признается, как был не прав, извинится за унизительное недоверие… Но Кристобаль не спешил за мной. Я даже оглядывалась, рассчитывая увидеть его силуэт среди деревьев — никого. Невероятно. Сознание отказывалось принимать наш последний разговор. Мне и в голову не могло прийти, что после всего случившегося Кристобаль будет считать, что у меня есть какой-то тайный план.

Я чувствовала себя полной дурой. Хоть в чем-то папа был прав — мне не следовало ввязываться во все это. И ведь даже винить толком некого кроме самой себя. Сама же пришла к Ардену, предложила помощь… ему даже просить ни о чем не пришлось.

А что теперь? О, мне достался просто прекрасный выбор между местом, где меня все считают потенциальной предательницей, и домом, куда я не хочу возвращаться. Обида и жалость к себе душили меня. Как глупо было думать, что я смогу сделать что-то важное, быть кому-то полезной.

Через несколько минут гнев поутих. Я остановилась, чтобы отдышаться, и огляделась по сторонам. Пытаясь убраться подальше от Ардена, я успела углубиться в лес. Чтобы попасть назад в лагерь, нужно было как-то вернуться к реке (я примерно представляла себе направление) и двигаться вдоль нее вверх по течению, но… Что мне там делать? За предыдущие дни я успела навоображать, как помогаю Кристобалю восстанавливать в стране справедливость. Но он моих планов не разделял. Все, что я могу делать среди мятежников — только ловить косые взгляды.

Я сердито обернулась в сторону, где должны были находиться шатры, помедлила несколько мгновений и зашагала дальше в лес. Я не знала, куда иду — просто хотелось убраться подальше отсюда. Куда-то же выйду, правда? В Гиллиаде не так уж много мест, где на многие мили не найдется города, поместья или захудалой деревни. Куда-нибудь устроюсь. Совру об имени, наймусь горничной к какой-нибудь леди… Я всхлипнула, стараясь не думать о том, что не умею толком ничего, необходимого для работы горничной. Но это неважно. Сделаю что угодно — только бы не возвращаться в лагерь или домой.

О последнем даже думать не приходилось. Будет сложно убедительно наврать, почему пропала вместе с Арденом — даже если бы очень захотела. А я не хотела. Становилось тошно при одной мысли об отце и его нравоучительном тоне. Я, конечно, скучала по Вивиан, по Эдне, по удобной жизни… но жить под одной крышей с отцом, выходить за человека, которого он мне выбрал — нет, увольте.

Думать о будущем выходило плохо. Меня больше занимали ботинки, которые натирали из-за попавшего песка, и сырая ткань платья, неприятно холодившая кожу. Я попыталась пальцами расчесать влажные волосы, чтобы они поскорее высохли, но только больше запутала пряди.

Лес меня не пугал. Уж точно не так, как неделю назад, когда я пыталась сбежать от Ардена. С тех пор у меня прибавилось решимости. И, пожалуй, уменьшилось чувства самосохранения.

Лес был глухой, без намека на дорогу или хотя бы тропинку, поэтому идти было неудобно. Порой приходилось продираться через кусты. Острые ветки цеплялись за ткань юбки, и я старалась отодвигать их руками. Неприятно, конечно, но я вдруг сделалась бережливой в отношении вещей. Царапины заживут, а вот платье у меня сейчас одно — и будет одно еще неизвестно сколько. Я приглядывалась к земле, опасаясь наступить на змею или кого похуже.

Сумерки опускались быстро. В уставших глазах скоро начало рябить. Становилось прохладно. Пока окончательно не стемнело, я решила подыскать место для ночлега. Между двумя соснами оказалась небольшая ложбинка, укрытая хвоей — я придирчиво пошерудила там палкой, проверяя на наличие живности. После этого подтащила туда несколько сухих веток.

Развести костер мне было нечем, но мерзнуть не хотелось — пришлось рассчитывать на магию. Меня никогда не учили вызывать огонь. Чем дальше заводила меня жизнь, тем больше я уверялась в том, что мое образование состояло из бесполезной ерунды. Мне и прежде хотелось научиться большему, чем предлагали наставники — но никогда я не думала, что эти навыки действительно смогут пригодиться. Я нахмурилась, пытаясь сконцентрировать тот небольшой запас энергии которым располагала. Ничего не произошло.

— Да чтоб тебя! — в сердцах выругалась я, когда очередная попытка не дала даже короткой вспышки. У Кристобаля получалось высечь искру даже в кандалах, блокирующих магию. Я ведь не могу быть настолько хуже? Закусив губу, я попыталась еще раз. Второй. Третий. Тонкий огонек лизнул сухую хвою. Я замерла и, стараясь не дышать, смотрела, как ветки медленно занимаются пламенем.

Жар от костра был сильным, пришлось даже немного отодвинуться. Воодушевленная своими успехами в самостоятельной жизни, я постаралась устроиться поудобнее — насколько вообще позволяли обстоятельства. В животе заурчало. Я пыталась не думать о том, что ничего не ела с обеда, и в тепле меня быстро сморил сон.

Проснулась я на рассвете, дрожа от холода. От потухшего костра поднималась только струйка дыма: даже угли от тонких веток, которых я наломала вечером, успехи остыть. Я шмыгнула носом. В горле неприятно першило. Пытаться уснуть еще раз не было смысла, так что я поднялась на ноги, наспех забросала следы кострища и продолжила путь.

Осознание, что я действительно решила все бросить и уйти в неизвестность (не в первый раз за неполную неделю), приходило медленно. Очень хотелось есть, но на ногах меня поддерживала угрюмая решимость. Ничего, скоро я непременно выйду к людям. Конечно, признаков жизни я пока не заметила, но я же не следопыт. Главное — не разболеться до этого прекрасного момента. После ночи на земле я чувствовала себя порядком разбитой, а в горло саднило, как при простуде.

И все-таки отсутствие еды было главной проблемой. Охотиться я не умела, да и если бы смогла кого-то поймать… при мысли о том, что придется свежевать какую-то зверушку, я едва не рассталась с оставшимся содержимым желудка.

К полудню я набрела на заросли, в которых (спасибо Ардену хотя бы за это) узнала кусты ежевики. Колючие ветки царапали ладони, но я съела все ягоды, какие нашла. Не омлет с беконом, но все же лучше, чем ничего. Стараясь не терять присутствие духа, я двинулась дальше, но далеко уйти не успела.

На небольшой поляне стоял волк. Он склонился над чьей-то кровоточащей тушей, похожей издалека на оленя.

Я проглотила крик. Спокойно, Иветт, спокойно. Без резких движений. Нужно медленно отойти в сторону — волк увлечен добычей, меня он не заметит. Я сделала шаг назад. Еще один. Волк с хрустом разгрыз жилу — от звука у меня свело желудок. В воздухе несло кровью. Так, хорошо, еще шаг и… раздался треск.

Под моей правой ногой разломилась надвое ветка. Животное шевельнуло ушами, резко оборачивая голову в мою сторону. Жёлтые глаза недобро сверкнули, и волк медленно двинулся в мою сторону с низким рыком.

Мысли заметались в голове, но я взяла себя в руки быстрее, чем ожидала. Бежать не было смысла. Я сцепила руки в замок и сконцентрировала энергию, как тогда — когда пыталась отбиться от Ардена в своей комнате. Магия ударила в волка, и тот отпрыгнул, как от огня, заскулил, прижав уши к голове. После секундного промедления зверь бросился прочь, оставляя меня в безопасности.

Я нервно выдохнула, опуская плечи. За спиной раздался короткий свист.

— Кажется, в помощи ты не нуждаешься.

Я вздрогнула и обернулась на голос. Кристобаль стоял в нескольких шагах. Как быстро он меня нашел! Волновался за меня? Или только за сохранность своих секретов? При виде Ардена у меня сбилось дыхание. Одновременно хотелось броситься ему на шею и послать как можно дальше парой метких ругательств. Я не сделала ни того, ни другого — замерла.

— Что, решил проверить, не сдала ли я все ваши секреты сообщникам? — нашлась я, копируя его обычный издевательский тон. — Извини, но я еще вчера рассказала зайцу все, что знаю. Весь лес уже в курсе.

Голос не дрожал, ответ был почти остроумен. Я осталась собой довольна.

— Иветт...

— Что Иветт?

Кристобаль вздохнул и поднял руки в примирительном жесте:

— Мы можем поговорить?

Я скрестила руки на груди и вздернула подбородок. Может быть, платье у меня было в земле, а волосы напоминали птичье гнездо, но гордость леди все еще оставалась при мне. Мне что, нужно убежать в лес, чтобы со мной согласились обсудить что-то важное?

— Как ты меня нашел? — я проигнорировала вопрос Кристобаля.

— Вчера вечером пришел поговорить, но Эрмина сказала, что ты не возвращалась в лагерь. И я заволновался.

— В лесу. Я имела в виду, как ты нашел меня в лесу? — напомнила я вопрос, пропуская мимо ушей слова о волнении. Кристобаль закатил глаза и ответил будто с неохотой:

— Заклинание слежения.

— Слежения? — я вспыхнула от недовольства.

— То, по которому я нашел тебя тогда в деревне, — уточнил он, любезно не напоминая, при каких обстоятельствах это произошло, — Такие заклинания не отнимают много сил, и я просто забыл его снять. Как оказалось, не зря.

— Тогда сними сейчас же, — потребовала я, только не топнув ногой от возмущения. — Не хочу иметь с тобой ничего общего.

Кристобаль нахмурился. Кажется, я исчерпала лимит упреков, которые он готов был вытерпеть от меня. А ведь я только начала!

— Сниму, как только ты пообещаешь, что больше не будешь вот так пропадать снова. Искать тебя по лесам уже входит в привычку.

Его слова отозвались внутри странной нежностью, но избавить меня от праведного гнева совсем не так просто.

— Ничего я не буду тебе обещать! Или я снова пленница?

Я приготовилась к очередной колкости (словесные перепалки давались ему куда лучше, чем мне), но мужчина только сделал короткий вдох и произнес успокаивающим тоном:

— Нет. Конечно же нет. Мне и в голову такого не приходило. Но я как раз об этом хотел с тобой поговорить, — он сделал шаг мне навстречу, и я не отступила. — Ты вообще не должна здесь находиться. Не перебивай меня. Я благодарен тебе за помощь, ты наверное даже не представляешь, насколько. Но ты ввязалась в это… — Кристобаль запнулся под моим скептическим взглядом и с усмешкой продолжил, — Хорошо: я ввязал тебя во все это случайно. Здесь опасно находиться, я не могу никому обещать, что люди короля не заявятся сюда завтра и не перебьют всех без суда. Все в лагере знают про это и готовы, но ты не должна была здесь оказаться. У меня еще остались надежные друзья, они могут спрятать тебя туда, где безопасно. Личных горничных я не обещаю, но уж точно удобнее, чем в лагере.

Это было удивительно похоже на… заботу? И главное, ни слова о том, что я могу предать, обмануть или сдать все секреты отцу. Арден что, нашел меня только для того, чтобы предложить спрятать меня в безопасности? Я несколько раз моргнула, осознавая происходящее.

Наверное, следовало задуматься о его неожиданно щедром предложении. До появления Кристобаля на этой поляне я собиралась идти в неизвестном направлении и наниматься горничной к кому придется — а он предлагал безопасность и комфорт. После всего, что я сделала, это было настоящей удачей. Но вместо благодарности его слова всколыхнули волну нового раздражения.

— Ты говоришь прямо как мой отец: что все это не моего ума дело, что мне нужно держаться от этого подальше. — запальчиво сказала я, заглядывая в серые глаза Ардена. От сравнения с моим отцом его лицо помрачнело. — Но я не хочу никуда уходить или прятаться. Я только начала думать, что могу быть полезной хоть в чем-то, а ты отсылаешь меня прочь. Я хочу сделать хоть что-то важное. Нет, если ты думаешь, что мне нельзя доверять или я буду мешаться под ногами…

— Хорошо, — вдруг кивнул Арден.

— Что? — я удивленно хлопнула ресницами. Что за манера меня прерывать! Я ведь даже не успела высказать, как обижена на него за недоверие, как не хочу снова ничего не понимать. Во мне кипело желание во всем разобраться и хоть с чем-то помочь, которое я даже для самой себя не могла до конца сформулировать.

— Хорошо, — терпеливо повторил Кристобаль. — Я не буду тебя никуда отсылать.

— И что, ты даже не станешь со мной спорить и убеждать, что я во всем не права и не заслуживаю доверия?

Кристобаль пожал плечами и взъерошил себе волосы:

— Я предложил это потому, что волнуюсь за тебя, а не потому, что не доверяю.

Я растерянно заморгала:

— Но как же… после разговора с Гилбертом у меня осталось другое впечатление.

— Гилберт очень печется о безопасности, и небезосновательно, — кивнул Кристобаль. — Но я сказал, что на твой счет ему волноваться не следует.

От его слов внутри у меня все замерло. Он сказал то, о чем я даже не мечтала, пробираясь по кустам и в мыслях костеря его на все лады.

— То есть ты действительно позволишь мне остаться? И участвовать во всем? И введешь в курс дела?

— Если ты действительно этого хочешь.

— Хочу!

Я просияла. Еще несколько дней назад едва ли можно было представить, что я буду благодарна Ардену за разрешение остаться рядом. Да что там, еще полчаса назад я была на него зла. И как только он умудрился сменить мой гнев на милость всего несколькими словами? Сейчас мне хотелось обнять его от переизбытка эмоций — и я даже почти сделала это, забыв про приличия и скромность, но меня скрутил приступ кашля. Простуженное горло оказалось не готово к пылким речам и напомнило о себе царапающей болью.

— Ты в порядке? — спросил Кристобаль и прижал тыльную сторону ладони к моему лбу. — Кажется, у тебя жар.

— Все нормально, — ответила я увереннее, чем чувствовала. Кажется, меня пошатывало не только от переизбытка эмоций и впечатлений.

В привычной ситуации я бы уже лежала с одеялом, натянутым до подбородка, и пила принесенный Эдной травяной чай, даже не думая вставать. Но сейчас мне меньше всего не хотелось казаться слабой. Какая от меня польза, если даже о себе не могу позаботиться? Взгляд Кристобаля продемонстрировал все, что он думает о моем самочувствии, но спорить он не стал:

— Идем. Нам стоит вернуться в лагерь до того, как Гилберта хватит удар от беспокойства.

Стоило только представить обратную дорогу по лесу, и моя решилось дрогнула:

— Это же еще полтора дня пути.

— Ну, вообще-то меньше. Ты довольно много петляла по дороге и успела уйти не так уж далеко, — усмехнулся Арден. Ему стоило больших усилий не издеваться надо мной. — Нам туда, — добавил он и кивнул совсем не в том направлении, где, как мне казалось, находился лагерь.

Я возвела глаза к небу.

Глава 16.

Кристобаль не соврал: обратная дорога и правда заняла куда меньше времени, чем я ожидала. Но даже это расстояние далось мне с трудом — сказывался плохой сон на голой земле и абсолютная неготовность к подобным прогулкам. Я почти жалела, что пошла на поводу гордости и сбежала.

А еще мне так и не хватило дерзости спросить Кристобаля о том поцелуе перед побегом из отцовского дома. Он так шутил? Действовал исключительно в интересах заклинания? Или… О том, что может быть «или» я смущалась думать, хотя мысли сами то и дело возвращались к этому.

До лагеря мы добрались уже в сумерках. Ноги меня почти не несли, к тому же я давилась царапающим горло кашлем. Нас встретило несколько заинтересованных взглядов, но даже от них мне стало немного неловко. Дома я хорошо понимала, кто и что может обо мне подумать, но здесь — не имела ни малейшего представления.

Я собиралась поскорее упасть в свою кровать, но Кристобаль попросил пойти за ним. Его шатер стоял немного в стороне. Арден придержал для меня полог, пропуская первой, и коротким взмахом руки зажег пару магических светильников. В шатре было так же аскетично, как и во всем остальном лагере, но по-своему уютно: землю закрывала пара широких шкур, а стол был завален бумагами. Кристобаль жестом указал мне на кровать, предлагая сесть — у меня не нашлось сил спорить и задавать вопросы. Какая-то часть сознания ужаснулась, как все это непристойно (незамужняя девушка, мужчина, незаправленная кровать), но всерьез переживать об этом было уже поздно.

Кристобаль зазвенел чем-то за столом и вскоре протянул мне глиняную кружку, над которой поднимался пар. Воду он вскипятил магией.

— Что это? — уточнила я.

— Просто чай на травах. Выпей, не то разболеешься окончательно, — его слова по тону походили на угрозу, но я улыбнулась и аккуратно обхватила кружку так, чтобы не обжечься.

Кристобаль отвернулся к столу и при тусклом свете начал разбирать какие-то бумаги. Я молча следила за его движениями, маленькими глотками отпивая чай, и сама не заметила, как провалилась в сон.

* * *

— …наедине.

— Можешь просто говорить здесь.

— Мы уже обсуждали, твоя беспечность не доведет до добра.

— А я припоминаю обсуждение твоей чрезмерной бдительности.

Чьи-то голоса спорили у меня над самым ухом. Хотелось отмахнуться от них, перевернуться на другой бок и повыше натянуть одеяло (откуда на мне одеяло?), но сон уже пропал.

— Кристобаль… — строго произнес первый голос.

— Я серьезно, преставай беспокоиться об этом. Если бы Иветт могла вольно или невольно выдать нас своему отцу, он уже был бы здесь с половиной королевской гвардии. Ты видишь его? Вот и я нет.

Гилберт (я узнала человека, с которым вполголоса спорил Кристобаль) что-то недовольно пробормотал себе под нос. Я понимала, что говорят обо мне, но продолжала лежать с закрытыми глазами, почему-то делая вид, что сплю.

Послышался шорох ткани шатра и звуки чьих-то шагов.

— Гилберт, ты уже рассказал? — я разобрала голос Келли.

Прикидываться и дальше спящей, подслушивая чужие разговоры было бы невежливо (пускай и ужасно интересно), так что я приподнялась на локтях и села. Келли обернулась ко мне, будто только сейчас заметила — её взгляд неприятно обжог кожу. Сразу захотелось оправдаться, что я просто зашла сюда на чай, но я сдержалась.

— Мы как раз пытались перейти к новостям, — ответил Кристобаль, никак не комментируя мое присутствие, и выжидающе посмотрел на гостей. Келли и Гилберт помедлили, оба задерживая взгляд на мне.

— Мне уйти? — предложила я, поднимая глаза на Кристобаля. На самом деле уходить совсем не хотелось (мне было слишком любопытно, что за новости привели их в шатер Ардена так поздно вечером), но все же следовало предложить это из вежливости. От недоверия, которое Гилберт выразил так открыто, стало неловко, но реакция Ардена меня приободрила:

— Оставайся, — отрезал он, вызывая у меня благодарный вздох, и обернулся к остальным: Ну?

Гилберт шумно выдохнул, в последний раз выказывая неодобрение, и перешел к главному:

— Адриан передал сообщение. У него есть для нас важные новости и он требует личной встречи.

— Требует он… — потянул Кристобаль, взъерошивая ладонью волосы на затылке.

— Новость, судя по всему, слишком важная, чтобы передавать её по тем каналам, что у нас есть, — развел руками Гилберт.

Адриан? Я знала только одного Адриана — принца Гиллиада и младшего брата короля. Но ведь не могла же идти речь про него, верно? От проснувшегося любопытства я почти забыла про больное горло. Я собиралась вести себя тихо и не привлекать внимания, но не смогла удержаться от уточнения:

— Вы говорите о принце?

Кристобаль обернулся ко мне и я непроизвольно сжалась, ожидая, что вот сейчас мне сообщат, что все это не мое дело и вообще мне следует пойти к себе в шатер. Но Арден просто кивнул, без слов отвечая на мой вопрос.

— Его участие во всем происходящем, разумеется, находится в тайне, — ворчливо уточнил Гилберт, посмотрев на меня.

— Разумеется, — кивнула я, подтверждая, что все понимаю. Вообще-то хотелось закатить глаза (общее недоверие ко мне порядком утомляло), но я удержалась от этого — не стоило злить того, кто при желании мог оставить меня без информации.

Кристобаль пропустил этот обмен репликами мимо ушей — потенциальные новости от принца, видимо, слишком его увлекли. Я тоже замерла, гадая что могло связывать младшего брата короля и человека, объявленного государственным изменником. Из слов отца и светских сплетен у меня сложилось впечатление, что принц мало увлечен государственными делами и больше озабочен выпивкой и девушками, падкими на его статус. Если я верно помнила, несколько лет назад шли переговоры о его браке с принцессой Листании — но после начала войны те планы пошли прахом.

— И где нам его найти? — произнес Кристобаль, все еще думая о своем. — Адриан же понимает, что я не могу просто заявиться в столицу и пригласить его на чай?

— Он передал, что через неделю будет за городом, на приеме у Теллинов, — подсказала Келли.

— Теллиров, — тут же поправила я, невольно привлекая к себе взгляды. — У вдовствующей леди Теллир. Она каждый год в начале августа собирает большой бал.

Может быть присутствующие здесь разбирались в государственных переворотах, но я точно кое-что смыслила в светских приемах и хорошо знала, о чем сейчас идет речь. Принц и в прошлом году был у леди Теллир — я помнила это, потому что Каллист тогда прожужжала мне все уши о том, как блестят в свете люстр его золотые кудри. Еще подруга утверждала, что Адриан несколько раз смотрел ей прямо в глаза и призывно улыбался, но это вызывало некоторые сомнения — вокруг принца вилось так много девушек, что он толком не успевал сосредоточить внимание на ком-то одном.

— Час от часу не легче, — вздохнул Кристобаль. — Поместье леди Теллир, конечно, не столица, но все равно не проберешься так просто.

— Знаешь, я где-то слышала, что ты умеешь пробираться в чужие поместья и даже похищать собеседников, — сказала я, смелея, и неожиданно вызвала короткий смешок Гилберта.

Кристобаль кривовато улыбнулся:

— Боюсь, с Адрианом такой фокус не пройдет: охраняют его не в пример лучше незамужних девушек. Но главное — король знает, что когда-то мы были друзьями. Если кто-то донесет, что мы общались, пусть даже под видом похищения, это не оставят без внимания. Адриан и так практически лишен доступа к важной информации, и если его подставить…

Кристобаль выразительно замолчал. Я передернула плечами. Только сейчас я вспомнила сплетни о том, что задолго до скандалов с предательством Арден и младший брат короля были дружны. Принц Адриан что, с тех самых пор помогает старому приятелю? Как все сложно.

— Застанем его в дороге на прием? Заранее спрячемся в постоялом дворе, проберемся к нему среди ночи? — задумчиво предложила Келли.

Гилберт покачал головой:

— Он не сказал, ни какой дорогой поедет, ни где остановится. Слишком велик шанс промахнуться, а выяснять подробности опасно. Мы и это сообщение едва смогли получить.

Общее напряжение передалось и мне. Моего мнения никто не спросил, но я все равно принялась думать над вариантами.

— Кажется, придется пробираться в само поместье, — сказал Арден без всякого энтузиазма. — Охраны там, вероятно, будет много. Как и потенциальных свидетелей.

Я представила охрану богатого поместья и мысленно содрогнулась. План действительно звучал не слишком приятно. Конечно, не так давно Арден проник в дом моего отца, но тогда он не таился — сразу после нашего исчезновения весь дом стоял на ушах. В случае с приемом леди Теллир одним Хранителем тайн дело не ограничится.

— А если прикинуться гостями? — предложила я, теперь почти не опасаясь, что после очередной реплики меня выставят из шатра вон. Кристобаль посмотрел на меня, невесело изгибая бровь:

— Считаешь, я настолько неприметный, что никто меня не узнает? Знаешь, Иветт, это почти обидно.

Я уже успела привыкнуть к таким репликам, полным самолюбования.

— Но ведь можно же наложить иллюзии.

Арден усмехнулся, чуть покачав головой, и оставил мои слова без комментариев — как будто присутствующим без лишних слов было понятно, почему мое предложение нежизнеспособно. Меня это немного задело:

— Можно прикинуться кем-то из знати, кто давно не посещает приемы. Я могу вспомнить несколько таких семей, — сказала я, объясняя предложение. — А на иллюзии все равно никто не обратит внимания: магический фон у них совсем слабый, да и многие пользуются мороком на балах: скрыть прыщи, морщины… — это я уточнила немного смущенно, будто раскрывая постыдный женский секрет. Сама я к иллюзиям почти не прибегала, но не видела ничего дурного в безобидной магии.

— Все это, конечно, замечательно, но как по-твоему мы сотворим иллюзии? — уточнил Кристобаль.

Я растерялась, не понимая суть вопроса:

— Магией…

Арден чуть закатил глаза и нетерпеливо объяснил:

— У нас здесь не особенно много магов. У Гилберта нет способностей, у Келли, — Кристобаль кивнул на девушку, — есть потенциал, но никогда не было наставника. Эрмина знает только несколько бытовых заклятий… Опытные маги тут на пересчет.

— А ты?

— А я понятия не имею, как накладываются иллюзии, — отозвался Кристобаль, прикладывая руку груди с таким лицом, будто я уточнила, умеет ли он вышивать гладью.

Я моргнула. Уже становилось неловко отнимать время своими расспросами, но удивление было сильнее меня:

— Но ведь ты умеешь перемещаться. Разжигать огонь. Использовать заклинание слежения, — я растерянно перечисляла все то, что видела сама. И это не говоря уже о том, что сплетни рисовали Кристобаля способным магом. Он — и не умеет накладывать простейшие иллюзии? Да этому учили даже леди, которых всегда боялись слишком нагрузить сложными задачами.

— Но иллюзий в списке моих талантов нет. Их забыли включить в набор юного лорда.

Келли шумно вздохнула, явно утомленная тем, что наш диалог свернул в сторону от самого важного. Но я все еще не собиралась сдаваться.

— Это же пара пустяков, — я поднялась на ноги с кровати и сделала шаг к Келли, останавливаясь прямо перед ней. Она поморщилась от неожиданной близости, но не отошла. Я подняла руку на уровень её лица, призывая магию.

Это было куда привычнее, чем разжигать костер или пытаться отпугнуть волка. Потоки магической энергии сгустились под пальцами. Я представила перед собой лицо подруги Каллист, которая мало чем походила на девушку передо мной, и постаралась перенести образ из мыслей в реальность. Черты лица медленно поплыли: губы стали чуть пухлее, нос вздернулся вверх, глаза приобрели уже знакомый мне голубоватый оттенок. Я сделала шаг назад, придирчиво осматривая результат. Келли недоверчиво подняла руку, ощупывая свои скулы.

— Это просто пример, — поспешила уточнить я, поворачиваясь к Гилберту и Кристобалю. Я уже видела огрехи в сотворенной иллюзии, за которые цеплялся взгляд: под определенным углом сквозь морок будто просвечивали черты лица самой Келли, к тому же нос получился чуть шире, чем следовало. — Нужно больше времени, чтобы все выглядело естественно. И больше энергии, чтобы иллюзия стала почти материальной, но после практики…

Кристобаль прервал меня жестом руки и подошел ближе, вглядываясь. Гилберт тоже смотрел внимательно. Келли, будто смущенная внезапным вниманием, с нетерпеливым «ну что там такое?» взяла со стола широкий кинжал и развернула его к свету, стараясь разглядеть себя в отражении.

— Ого, — коротко резюмировала она и присвистнула. Я сочла это за комплимент. Даже немного зарделась.

Это было даже странно — видеть одобрение и удивление во взгляде присутствующих, хотя я не сделала ничего особенного. Несложные чары, которым учили всех девушек моего круга, родившихся с магией. Иллюзии считались безобидными и не слишком изнуряющими для юных леди. Конечно, не все их изучали с должным усилием: Каллист как-то ворчала, что ей не удалось создать иллюзию более глубокого декольте (сшить соответствующее платье ей строго запретила мать), — но мне просто нравилось учиться магии. Только и всего.

— Как долго иллюзия продержится? — спросил Кристобаль, переходя к делу.

— Зависит от того, насколько сложная и как к ней подготовиться… — я призадумалась, опасаясь переоценить свои силы. Много сил иллюзия из создателя не тянула, но в нашем случае требовалась точность, а мой опыт был не слишком богат. — Часов на пять должно хватить.

Арден кивнул. Гилберт, который был настроен более скептично, уточнил:

— Выходит, план в том, что Иветт сделает Кристобаля похожим на кого-то из аристократов, Кристобаль проберется в поместье, поговорит с Адрианом и уйдет также, как приехал?..

— Да, — кивнул Арден.

— Нет, — ответила я одновременно с ним, вызывая непонимающие взгляды. Пришлось уточнить: — Иллюзия не будет держаться, если меня не будет рядом. То есть это возможно в теории, но я не умею накладывать такие заклинания. Если Келли сейчас отойдет шагов на пятьдесят, весь морок пропадет. Так что мне тоже придется пойти.

Гилберт неодобрительно покачал головой, не стараясь скрыть недоверие. Кристобаль посмотрел на меня неожиданно строго.

— Я не хочу снова впутывать тебя в нечто подобное. Это слишком опасно.

Я едва сдержала разочарованный стон. Опять все упирается в то, что мне никуда не следует вмешиваться. Я уже набрала в легкие побольше воздуха, чтобы начать протестовать, но меня неожиданно опередила Келли:

— Почему это? — поинтересовалась она с прищуром. — Да ты сам столько раз говорил, что все, кто здесь остаются, должны понимать опасность и брать риск на себя. Она, — Келли ткнула пальцем в мою сторону, — здесь. Значит, согласна на риск.

Тон у девушки был грубоват и в нем не слышалось никакого дружелюбия ко мне, но меня её слова меня ужасно обрадовали.

— Все так, — только и смогла поддакнуть я, пока Кристобаль переводил раздраженный взгляд от Келли ко мне.

Потребовалось еще несколько минут препирательств, чтобы наш с Келли неожиданный тандем склонил чашу весов на свою сторону. Первым сдался Гилберт, которого моя ненадежность смущала куда больше чем то, что я могу пострадать. В конце концов, он раздраженно махнул рукой, заявив, что если мы, молодые и глупые, собираемся делать ошибки, то кто он такой, чтобы нам мешать. С Кристобалем пришлось сложнее — после похищения и побега он отчего-то решил, что мне больше не следует принимать прямого участия в опасных предприятиях. Пришлось сказать ему, что его позиция удивительно напоминает слова моего отца. Он поморщился, и я напомнила:

— Ты же обещал, что я смогу участвовать.

Он взял короткую паузу и вздохнул, взъерошивая волосы себе волосы на лбу.

— Хорошо. Пускай.

— Нам нужно решить, кем вы будете прикидываться. Достать приглашения. Найти приличный экипаж и одежду… — после короткой паузы Гилберт с серьезным видом принялся перечислять задачи на ближайшие дни. Кажется, он счел план вопросом решенным и не видел причин дальше тратить время на споры.

Пока он загибал пальцы, Кристобаль начинал улыбаться. Я видела, как недовольство в его глазах постепенно сменяется азартом. Он обернулся ко мне и склонился в наигранном полупоклоне, протягивая руку:

— Леди Иветт, позвольте пригласить вас на бал.

Глава 17.

Следующие дни прошли в суете. До приема леди Теллир оставалось меньше недели, и подготовиться к нему в лагере мятежников и беглецов было куда сложнее, чем дома, при помощи верных горничных и модисток. К тому же на мои плечи неожиданно легла ответственность. Я планировала не испытывать судьбу и сидеть тише воды, пока меня прямо не попросят о помощи. Как бы не так. Я вмешалась уже на второй день, едва услышала, как Кристобаль объясняет кому-то, какая одежда нам потребуется.

— Не подойдет, — запротестовала я. — Да такое уже три года как не носят. Наденем подобное, сразу привлечем внимание. Никакая иллюзия не спасет.

Кристобаль обезоружено вскинул руки и, бормоча что-то о беспощадности моды, предоставил мне разбираться с нашим внешним видом. Я вздохнула. Стоило сбегать из дома, чтобы вновь заниматься подготовкой к светским приемам. Признаться, быт мятежников я представляла несколько иначе, но что поделать. Мои требования к тканям и фасонам выслушали серьезно, а сами наряды спешно заказали у какой-то модистки через подставных лиц. Благо, средства на это у Кристобаля водились — вероятно, остались после нескольких выкупов, отданных ему за знатных девушек.

Сложнее пришлось с выбором прикрытия. Среди присутствующих в лагере не было завсегдатаев светских приемов, поэтому эта задача досталась нам с Кристобалем. Мы сидели в его шатре (я почти перестала чувствовать смущение, оставаясь с ним наедине) и перебирали знакомые имена.

— Ричард Остерн? — предложил Кристобаль очередную кандидатуру. Он задумчиво подкидывал в руке надкушенное яблоко.

— Не пойдет, — я покачала головой и припомнила недавние сплетни. — В прошлом месяце его на очередном приеме поймали в саду с любовницей. Его супруга рвала и метала. Если появимся в их облике, только привлечем лишнее внимание. Может, лорд и леди Армтор?

Кристобаль хмыкнул:

— Если он не слишком изменился с нашей последней встречи, то даже твои иллюзии не смогут сделать мне такой большой живот и лысину.

Пришлось согласиться. Задача оказалась сложнее, чем мне представлялось на первый взгляд — я начала переживать, что зря предложила всю эту затею. Тут Кристобаль выпрямился и защелкам пальцами, привлекая мое внимание:

— Эртоны. Фредерик и Амалия Эртоны.

Я сощурилась, припоминая. Эту семью я видела на приемах нечасто, и то — издали. Отец не питал к ним симпатии и на званые вечера в нашем поместье не приглашал. Не самый знатный, но все же уважаемый род. Обоим им было около сорока.

— Кажется, нам подходят, но я слишком плохо помню их лица, — я поджала губы, переживая, что из-за меня ускользает возможность.

— Это ничего, мы потренируемся и я помогу тебе добиться сходства, — подбодрил Кристобаль, воодушевленный своей затеей. — Я хорошо знаю обоих, они были дружны с моим отцом, а после всей этой истории с обвинением отстранились от общества. Открыто против короны не высказывались и в опале не находятся. Достаточно богаты, чтобы получить приглашение, но при этом не скандальные, внимание не привлекут.

— Значит, Эртоны, — заключила я.

Так началась практика. Весь первый день мы добивались портретного сходства в иллюзии — корректировали черты лица, стараясь восстановить их по общим воспоминаниям. Часть времени я тренировалась на Келли, потому что хорошего зеркала в лагере не водилось, а мне нужно было как-то воссоздать облик леди Амалии. Моя подопытная барабанила пальцами и сопела, демонстрируя нетерпение, но открыто не возмущалась. Чем больше я сосредотачивалась на магии, тем меньше меня нервировала её реакция.

На этом сложности не кончились — Кристобаль оказался ужасно требователен. Сам он накладывать иллюзии не умел, но в магии понимал куда больше моего — поэтому критиковал, как я направляю энергию, поддерживаю заклинание и даже дышу. Ни один наставник не муштровал меня насколько взыскательно — очевидно, всем им было не слишком важно, как хорошо я смогу колдовать.

От значимости происходящего меня бросало в холодный пот. Обычно от моих иллюзий зависело количество полученных комплиментов и внимательных взглядов — но никак не арест и заключение в темном сыром подвале. Ардену подобное было не в новинку. Он легко шутил над любыми моими промахами и от души хохотал, когда иллюзии выходили криво. Особенно ему пришелся по душе огромный нос, который я создала, запутавшись в плетениях магии. Сходства с леди Амалией Эртон нос мне не добавил.

После таких занятий любое другое дело казалось отдыхом, лишь бы не приходилось использовать магию. На третий день тренировок я сидела в шатре, служившем полевой кухней, и пыталась почистить многострадальную картошку, оставив при этом пальцы целыми. Келли, оказавшаяся поблизости, наблюдала за моими потугами со смесью пренебрежения и жалости. Её взгляд поднял во мне волну раздражения. Можно подумать, это все так легко. Где, по её мнению, я должна была научиться кулинарии? Я даже не знала, где в поместье находится кухня.

— Ты нож держишь неправильно, — сказала она, откусывая кусок морковки, за которой и заглянула в шатер. Я шумно выдохнула, готовясь к какой-нибудь колкости, — Дай сюда.

Я подняла на нее глаза и, чуть помедлив, вложила нож в протянутую ладонь. Келли выхватила из таза с водой картофелину и отряхнула от воды:

— Не нужно вилять ножом, только без пальцев останешься, — объяснила она с раздражением. — Берешь его в правую руку, лезвием к себе. В другую ладонь кладешь картошку и прокручиваешь под ножом. Вот так.

Она показала. Змейка кожуры оказалась совсем тонкой — не сравнить с теми ошметками, которые оставались после моих стараний.

— Пробуй.

Я взяла нож назад и попыталась повторить показанное.

— Крепче руку держи, — скомандовала Келли.

Выходило далеко не так проворно, как у Келли, но куда лучше того, что было.

— Ну, уже не так жалко, — заключила девушка.

Я подняла на нее глаза:

— Келли, спасибо тебе большое.

— Это не ради тебя. У нас тут не так много запасов еды, а ты кромсаешь половину овощей. Нельзя, чтобы столько шло на компост.

Её нарочитая серьезность и нежелание принимать благодарность были даже немного забавными. Я удержалась от смешка, чтобы не злить ее еще больше.

— Веришь или нет, я совсем не собиралась переводить продукты. Просто никогда не занималась ничем подобным.

Келли только фыркнула, давая понять, что думает о моем опыте и талантах. Я вернулась к чистке овощей. А что, получалось совсем неплохо. Немного практики, и у местных станет меньше поводов надо мной посмеиваться.

Келли так и стояла рядом, похрустывая морковкой. Я бросила на нее короткий взгляд. Девушек вроде нее я прежде не видела. Вокруг меня всегда были только леди и служанки — Келли нельзя было принять ни за ту, ни за другую. Короткая стрижка, резкая походка, грубоватая речь. Манеры она либо давно забыла, либо (что больше похоже на правду) и вовсе никогда не знала. Все мои знакомые, — Эдна, Каллист, даже моя легкомысленная младшая сестра, — умели держать лицо в любых ситуациях, улыбаться, если не слишком хочется, и молчать, когда следует. Келли не тратила силы не подобное.

Не скрывала она и то, что я ей не нравлюсь. Это было почти обидно. Она не доверяла мне, как Гилберт? Её раздражало мое знатное происхождение (очевидно, более высокое, чем её собственное)? Может быть, ревновала к Кристобалю? Я замечала, как смягчались черты её лица, когда она смотрела на него. Вполне возможно, Келли просто нервировало, что все последние дни я провожу вместе с Арденом за подготовкой к грядущему приему. Хотя она сама помогла уговорить его принять мою помощь.

— Как ты здесь оказалась? — спросила я после пары минут молчания, споласкивая очередную картофелину в мутной воде.

— За морковкой пришла.

Она прекрасно поняла, что я говорила совсем о другом, но мне несложно было уточнить:

— Я имела в виду, в лагере.

— Не от хорошей жизни, — Келли мрачно посмотрела на меня и после короткой паузы добавила: — У меня вся семья погибла четыре года назад. Мама и два брата. А убили их по милости нашего величества.

— Мне жаль.

Келли кивнула.

— Да, ничего веселого. Кристобаль тогда узнал мою историю и предложил помощь. А еще возможность отомстить.

— Кому отомстить? Королю?

— Ну а кому ж еще? — Келли вскинула голову.

Масштаб её планов впечатлял. Конечно, я понимала, что у всех собравшихся в лагере есть свои претензии к действующей власти и стремление к справедливости. И все же странно было слышать, как легко обычная девушка говорит о личной мести его величеству Робастану.

— Я спляшу, когда его толстая задница окажется подальше от трона, — уверенно добавила Келли, дожевывая морковку. Я засмеялась от ее тона. — Что, думаешь ничего не получится?

— Думаю, он для того и отрастил такую задницу, чтобы ее было не так просто сбросить, — я улыбнулась, испытывая сильное смущение оттого, что произношу подобные слова, да к тому же про его величество. Но за последние несколько дней манер и пиетета перед короной у меня поубавилось, а атмосфера лагеря располагала к некоторой дерзости. Собственная смелость пришлась мне по душе. К тому же я не слишком погрешила против истины — с тех пор как король Робастан занял место своего покойного отца на троне, он и правда несколько обрюзг. Сейчас уже не верилось, что с десять лет назад дамы шептались о привлекательности тогда еще принца.

Келли улыбнулась моему ответу, и её одобрение оказалось неожиданно приятным.

— Ну, — заключила она, — это ему не поможет.

Времени на практику оставалось все меньше. Ночью мне снилось, как иллюзия спадает с меня прямо посреди зала и все собравшиеся гости начинают смеяться над моей беспомощностью. Сложно было назвать это кошмаром — на деле мне грозило нечто пострашнее смеха.

Кристобаль, в отличие от меня, не переживал — во всяком случае, с виду. Ему было не впервой ввязываться в подобную авантюру. Когда мне, наконец, удалось продержать две аккуратно собранные иллюзии в течение нескольких часов, он довольно кивнул:

— Очень неплохо. Должно получиться. На сегодня закончили.

Я с облегчением отпустила магические потоки, и морок развеялся. Нужно было идти отдыхать, но уходить из шатра Кристобаля совсем не хотелось. Наедине с Арденом было уютно. Спокойно. Но поводов задержаться не осталось.

— Я тогда пойду?

— Постой. Я, конечно, рассчитываю на лучшее, но надо обсудить и другой исход. Давай-ка порепетируем, что ты будешь говорить, если нас задержат.

Снова недоверие? Я поджала губы, пытаясь скрыть обиду.

— Конечно, я всем скажу что не сделала ничего плохого. Что тебя несправедливо обвинили во всем и что каждый честный человек…

Кристобаль засмеялся и махнул рукой, требуя остановить монолог.

— Нет, нет, нет, это никуда не годится.

— Что?

— Нет никакого смысла рассказывать правду. Если план провалится, не пытайся никого выгораживать. Ври. Скажи, что я силой заставил тебя сбежать со мной. Можешь добавить, что я угрожал сделать что-нибудь ужасное с твоей сестрой, как её там…

— Вивиан.

— Вот да, с ней. Говори, что ты понятия не имеешь, зачем мне понадобилось на прием леди Теллир, и что только жуткие угрозы заставили тебя помочь мне с иллюзиями. Но ни слова про Адриана, его подставлять нельзя. В случае неудобных вопросов просто бросайся в слезы. Это не вызовет подозрений.

— Но… — я даже не знала, с чего начать протестовать. — Я не хочу подставлять тебя.

Кристобаль мягко улыбнулся:

— Вряд ли то, что ты скажешь, сможет принципиально увеличить список обвинений к моей персоне. У короны их и так хватает. Расскажешь все, как есть — только подставишь себя. Даже Вильфорду Ферроу вряд ли хватит влияния замять историю о том, как его дочь помогла государственному изменнику с побегом.

Мне нечего было на это возразить, и Арден продолжил:

— Дальше. Что ты ответишь, когда тебя будут расспрашивать о нашем укрытии?

— Что я ничего не видела и ничем не могу помочь в поисках? — на этот раз я была уже не так уверена в своей версии.

— Тоже не самый удачный ответ. Если совсем ничего не расскажешь, от тебя не отстанут. Покажи желание помочь, выдай немного информации: что-нибудь про горы, лес, — он неопределенно повел рукой вокруг себя. — Сильно в конкретику лучше, конечно, не вдаваться…

— Это я и при желании не смогу. Все еще плохо понимаю, в какой именно части Гиллиада мы находимся.

Кристобаль хохотнул:

— Вот и славно.

— Но что, если я скажу что-то лишнее? Вдруг по моему описанию они смогут найти лагерь и всех, кто здесь скрывается? — голос у меня дрогнул. Меньше всего я хотела, чтобы опасения Гилберта на мой счет оправдались.

— Нестрашно. Если мы с тобой не вернемся в установленный срок, Гилберт уведет всех отсюда.

И снова это пугающее чувство ответственности спазмом скрутило внутренности. Я закрыла глаза и покачала головой.

— Я так надеюсь, что ничего из этого не пригодится.

— Я тоже, Вета, я тоже.

Вета. Мне понравилось, как это имя звучит на его губах — тепло и мягко. В голосе Кристобаля не было так хорошо знакомой мне насмешки, и это почему-то смущало еще больше. Мне захотелось прижаться к нему, уткнуться лбом в плечо, почувствовать тяжесть его рук.

Это было глупо? Думать о всем этом и мечтать сейчас, в подобной обстановке. Отец непременно осудил бы мое поведение влюбленной идиотки, но я больше не готова была принимать на веру все, что он говорил.

Арден стоял близко, и в полумраке шатра мы были совсем одни. Я сделала небольшой шаг к Кристобалю и он почти синхронно придвинулся ко мне. Его рука коснулась моего лица, пальцы мягко прочертили линию от скулы до губ. У меня замерло дыхание. Он притянул меня к себе за подбородок и накрыл мои губы своими.

Этот поцелуй отличался от того первого, неожиданного и рваного. Первые мгновения неловкости (вдруг я делаю что-то неправильно, не так?) сменились желанием, посторонние мысли исчезли, будто и не было. Его волосы щекотали мне щеку. По всем правилам приличия я сейчас допускала совершенно немыслимую дерзость, но мне все казалось удивительно правильным. Единственно верным.

Пальцы Кристобаля путались у меня в волосах, другая рука легла на талию. Я тянулась к нему, будто пытаясь оказаться еще ближе, обняла сперва за плечи, за шею…

Кристобаль прервал поцелуй первым. Я вздрогнула, будто просыпаясь ото сна.

— Тебе пора спать, — его большой палец мягко прочертил линию на скуле. — Боюсь, на завтра у нас запланировано важное дело.

Мне потребовалось несколько непозволительно долгих секунд, чтобы вообще понять, о каком таком деле идет речь.

— Да. Конечно, — кажется, мой голос прозвучал более хрипло, чем мне хотелось бы. Какая-то глупая часть сознания твердила, что я просто сделала что-то не так, и Кристобаль теперь пытается меня отослать, но я поборола это чувство прежде, чем оно обрело форму.

Уже приподнимая полог шатра я обернулась, чувствуя, как краснеют щеки.

— Кристобаль.

— Да?

— Поцелуй — это же не обязательное условие для передачи магии?

Он улыбнулся широко и нарочито нагло:

— Конечно же нет.

Глава 18.

— Лорд и леди Эртон, — привратник поприветствовал нас вежливым полупоклоном, возвращая Кристобалю приглашение.

Я не спрашивала, где Арден добыл это приглашение и почему был уверен, что настоящие лорд и леди Эртон не почтят праздник своим присутствием. Мне и без этого хватало поводов для волнения, так что я предпочла просто довериться.

Кристобаль настоятельно просил вести себя как можно более естественно, но я все равно то и дело поглядывала на него, убеждаясь в надежности иллюзии. Сейчас он не был похож на самого себя: уже в плечах, сутулый (с этим Кристобаль справился без моей помощи), с каштановыми волосами до плеч и острым, немного крючковатым носом. По счастью, я изображала его супругу, так что мое пристальное внимание не должно было вызвать особенных подозрений. Я усилием воли заставила себя отвести взгляд.

Леди Теллир славилась любовью к пышным праздникам, и в этом году тоже не обманула ожиданий гостей. Гирлянды магических светильников сияли на подъездных дорожках, на фасаде богатого особняка и по всему саду. Одни только украшения должны были обойтись хозяйке бала в значительную сумму, но её это никогда не останавливало. С тех пор как почил пожилой супруг леди Теллир, безутешная (и вполне еще молодая) вдова вела долгую и упорную работу по прожиганию его состояния.

Мой отец всегда отзывался о ней с некоторым презрением и сам её приемов не посещал — зато не запрещал мне. Вивиан впервые оказалась там в прошлом году (прежде она была слишком мала, чтобы получить приглашение) и осталась в совершенном восторге. Интересно, будет ли она здесь сегодня? Я очень сомневалась. Если людям было известно о моем исчезновении, это вызвало бы вопросы, а если нет, отпускать Виван и подавно не следовало — она не умела держать язык за зубами. И все же я была бы рада увидеть сестру хоть краем глаза.

Кристобаль под локоть повел меня к праздничному залу. Гости уже собирались, но принца среди них не было — он всегда появлялся в числе последних.

Людей было много, и никто из них не косился на нас с подозрением. Это внушало спокойствие. Я глубоко вдохнула. В конце концов, не следовало так уж переживать. Я бывала на десятках приемов и знала, как следует себя вести: прямая осанка, вежливая улыбка, дружелюбный взгляд. Неважно, каким именем ко мне обращались — правила были одинаковы для всех.

Я оглядывала собравшихся — не слишком прямо, чтобы не привлекать особенного внимания. Не хотелось бы столкнуться с кем-то из подруг Амалии Эртон и неуклюже поддерживать разговор на личные темы.

Многие из присутствующих, конечно, были мне знакомы. Взгляд зацепился за мужчину, вошедшего в зал. Широкая челюсть, аккуратно приглаженные светлые волосы, камзол густого зеленого цвета. Бредвин Дейн.

Я не то пискнула, не то слишком сдавила локоть Кристобаля. Он наклонился ко мне и уточнил негромко:

— Что такое?

— Нет, ничего. Ничего важного. Здесь лорд Дейн, — нас, вероятно, никто не слушал, но я постаралась не говорить лишнего.

— О, — отозвался мой спутник. Ему, в отличие от меня, хватило выдержки не искать Бредвина взглядом. — Ну, дорогая, я не думаю, что он явится сюда требовать от меня сатисфакции.

У Кристобаля было лицо Фредерика Эртона, но на губах заиграла хорошо знакомая мне усмешка. Я проглотила улыбку и удержалась, чтобы не ткнуть его локтем в бок. Да, пожалуй, волноваться из-за присутствия жениха не следовало. Едва ли он мог узнать меня с другим лицом.

Отец рассказывал, как великодушно лорд Бредвин согласился остаться моим женихом, даже когда меня похитили. Интересно, он и сейчас говорит так же? Или уже подыскал новую невесту? Меня бы это нисколько не расстроило. Совсем даже наоборот: я с трудом могла представить, как иду с этим человеком рука об руку к алтарю. И после того поцелуя с Кристобалем... Нет, никаких свадеб и поцелуев — сейчас нужно думать о другом.

Несколько мужчин подошли к Ардену пообщаться. Он поддерживал разговор от имени лорда Эртона и ловко отговаривался общими репликами, когда не до конца понимал предмет обсуждения. Я опустила его локоть, кивнула собеседникам и отошла в сторону, чтобы не мешать.

Лакеи курсировали по залу с подносами всевозможных закусок — маленьких и замысловатых. Еда была куда более изысканной, чем все, к чему я привыкала последние пару недель, но я только качала головой, когда мне предлагали что-то из этого. От переживаний кусок в горло не лез. Чтобы хоть чем-то занять себя, я взяла со стола с напитками бокал шампанского и сделала маленький глоток — не больше. Мне сейчас важна была внимательность.

— Он выглядит таким печальным, — проворковал у меня за плечом знакомый девичий голос.

Я медленно, будто невзначай скосила глаза в сторону. Каллист. Моя приятельница стояла совсем рядом, в блестящем сером платье, с тяжелой цепочкой топазов на тонкой шее и бокалом в руке.

— Ты о ком? — тут же отозвалась невысокая шатенка. Элиза? Элоиза?

— О лорде Бредвине Дейне, конечно же!

Я проследила взглядом за своим предположительно женихом. Он стоял посреди зала в компании двух мужчин, среди которых я узнала еще одного члена королевского совета, и что-то рассказывал, внимательно глядя на собеседников. На мой вкус, грустным он совсем не казался. Все такой же уверенный и снисходительный, каким запомнился мне с самой первой встречи. Элиза разделяла мое впечатление:

— Разве печальный? — уточнила она с сомнением.

— Конечно! После того, что случилось с его невестой…

— А что с ней?

— Как, ты не знаешь? — я уловила в голосе Каллист хорошо знакомый мне азарт. Она нашла человека, еще незнакомого с последними сплетнями и теперь поспешит продемонстрировать собственную осведомленность. Мне, наверное, следовало уйти, но я не могла это пропустить. Каллист говорила обо мне.

Элиза покачала головой, и Каллист принялась объяснять:

— Он обручен с Иветт Ферроу. Мне-то она уже давно об этом рассказала, но официально объявили только недавно, на приеме меньше месяца назад. А в ночь после того бала её похитили. И кто бы ты думала? — она понизила голос: — Арден.

Я узнавала все: тон голоса, драматические паузы, переход на заговорщический шепот. Сколько раз Каллист с тем же удовольствием пересказывала свежие сплетни мне! Элиза оказалась более благодарной публикой и послушно охнула, услышав упоминание Кристобаля.

— Именно, — Каллист была довольна произведенным эффектом. — Я так волновалась за бедняжку! Боюсь представить, как переживал лорд Бредвин. Говорят, Арден потребовал баснословный выкуп, но её отец сумел его арестовать. — Элиза попыталась было вставить, что слышала что-то об этой истории, но моя приятельница её оборвала: — Казалось бы, счастливый финал, все довольны, но… спустя пару дней Арден сбегает. И Иветт пропадает вместе с ним. Говорят, он снова её похитил, но все это как-то странно. Я вот что думаю: она сама с ним сбежала. Она ведь уже давно была в него влюблена по всем этим рассказам, ты знаешь? Только о нем и твердила. Я ей говорила, Вета, так нельзя, он же преступник, но она… знаешь, влюбленные девушки бывают такими глупыми.

Признаться, в этот момент я приросла к полу. Каллист и правда угадала, что с Кристобалем я сбежала сама, но все остальное было чистой неприкрытой ложью. Да это же я еще недавно отчитывала её за томные вздохи по Ардену! Как иронично. Мне стоило огромных усилий не вмешаться в их разговор. Какой это произвело бы эффект!

Элиза не усомнилась в сказанном:

— И что, он разорвал помолвку?

— Официально пока нет, — мне показалось, будто этот факт вызывал у Каллист неодобрение. — Все же заявляют, что Иветт похитили. Как бы это выглядело, если бы он бросил её в такой момент?

— Какой ужас, — заключила Элиза. — Я как-то говорила с Фелицией, которую Кристобаль Арден похитил в прошлом году, но она почти ничего не рассказывала об этом. Ей родители запретили.

Каллист покачала головой.

— Несчастный Бредвин! Сложно представить, что он сейчас чувствует. Его невеста наедине с другим мужчиной, к тому же преступником. Я, конечно, ни на что не намекаю, но такая обстановка… сама понимаешь.

Я махом осушила бокал шампанского. Слушать это было невозможно.

Я всегда знала, что Каллист сплетница, но даже представить не могла, что она так легко может сочинять нечто подобное. Я считала её если не подругой, то уж точно хорошей приятельницей — мы часто встречались и болтали обо всем на свете. Когда я вернулась домой после похищения, она прислала мне несколько писем, где описывала, как сильно обо мне беспокоилась и интересовалась самочувствием. Я тогда ничего не ответила ей, мысли были заняты другим. И хорошо. Не то её нынешний рассказ оброс бы десятком пикантных подробностей — а я и без того услышала достаточно.

Я заставила себя сдвинуться с места и отойти подальше. Нужно было думать о другом. Я нашла взглядом зеркальную стену и присмотрелась к своему отражению — иллюзия все еще делала меня похожей на леди Эртон. Хорошо. Я почти физически ощущала нить магии, протянувшуюся от меня к Кристобалю. На поддержку морока уходило немало сил, но за последние дни я успела привыкнуть к этому — спасибо упорным арденовским тренировкам.

Через десять минут я уже наблюдала, как Каллист стоит рядом с Бердвином, преданно заглядывая ему в глаза. Вот она смеется над какими-то его словами, вот будто невзначай касается его плеча… времени даром она не теряла.

Может, это и к лучшему? Если я когда-нибудь вернусь домой, никто не обяжет меня заключать брак с этим человеком, ведь он уже будет женат на очаровательной Каллист.

— Ревнуешь? — раздался тихий голос у меня над ухом. Я вздрогнула и обернулась, узнавая черты лорда Эртона.

— Что? Я? Нет!

Он коротко кивнул в сторону Бредвина:

— Я же говорил тебе, он самовлюблённый пижон.

— Ничего я не ревную, — ответила я тихо, стараясь, чтобы со стороны наша перепалка выглядела, как обычный разговор супругов. — Просто наблюдаю, как моя якобы подруга вешается ему на шею.

Кристобаль усмехнулся.

— Ты, между тем, пропустила кое-что важное. Адриан здесь.

Я повернулась, отыскивая взглядом принца. Это было несложно: вокруг него уже собралась восторженная стайка мужчин и дам, а сам он размахивал бокалом с вином и о чем-то рассказывал. У младшего брата короля была репутация беспечного принца, но на подобных мероприятиях он всегда производил фурор. Дамы млели по его персоне, хотя заботливые отцы и не спешили сватать за него дочерей.

Кристобаль взял меня под локоть и не спеша повел к этой компании. Несколько минут мы просто стояли рядом, слушая разговоры о виноградниках на юге страны и старательно смеясь вместе со всеми. Когда разговор себя исчерпал, Кристобаль сделал шаг вперед и коротким поклоном привлек внимания Адриана:

— Фредерик Эртон, мой принц, — напомнил имя Кристобаль, когда тот посмотрел на него с вежливым недоумением.

— А, Фредерик, ну конечно, — Адриан улыбнулся, хотя я готова была поспорить, что никого он не вспомнил.

— Мне право неловко отвлекать вас в такой момент, но я полагал, мы с вами сможем обсудить один вопрос. С глазу на глаз.

На лице принца отобразились все страдания мира:

— Фредерик, мой дорогой, ничто не сделало бы меня счастливее. Но разве могу я оставить друзей в такой момент? К тому же скоро начнутся танцы, а я всерьез намерен потанцевать со всеми красавицами на этом приеме, — его слова вызвали волну восхищенных вздохов. Адриан подмигнул кому-то, и я готова была поспорить, что сразу несколько девушек приняли это на свой счет.

Кристобаль сокрушенно вздохнул:

— Похитить у вас у очаровательных дам было бы настоящим преступлением. И все же я рассчитывал на короткий разговор. Вы, помнится, обещали мне его, так что я подумал…

В глазах Адриана промелькнуло понимание. Он поколебался:

— Ну, если уж я обещал, — принц демонстративно вздохнул и поставил еще недопитый бокал вина на поднос проходящего мимо лакея. — И пусть совестно будет тому, кто скажет, что я не держу слово, — добавил он погромче и полушутливо пригрозил собравшимся пальцем. Благодарная публика засмеялась. — Идемте, Эртон. Думаю, наша любезная Луиза Теллир не будет на нас в обиде, если мы займем один из местных кабинетов.

Глава 19.

— Ну, Эртон, и что же такое важное вы хотели со мной обсудить?

Кристобаль проигнорировал вопрос. Он закрыл за собой дверь в кабинет и несколько раз провернул ключ в замке. Затем прошелся по периметру комнаты, заглянул за тяжелые портьеры, под стол, внутрь дубового шкафа. Мы с принцем молча наблюдали за всеми этими манипуляциями.

— Хранитель? — коротко осведомился Кристобаль.

Его высочество вынул из кармана брюк знакомый мне артефакт и продемонстрировал, прокрутив в ладони — тот уже тускло светился, показывая, что защищает комнату от нежелательного внимания. Кристобаль довольно кивнул и обернулся ко мне:

— Снимай.

Светлые брови Адриана взметнулись вверх:

— О, я, признаться, не ожидал…

Я проигнорировала его слова и зажмурилась, отпуская иллюзию. Принц замер, не договорив. Он смерил меня взглядом с ног до головы, затем обернулся к Кристобалю. Несколько раз моргнул. Арден рассмеялся и панибратски похлопал его по плечу:

— Видел бы ты свое лицо. И о чем ты только подумал?

Принц покачал головой:

— Любишь ты появляться с помпой, Арден. Я уже решил, что ты отправил кого-то вместо себя, — он быстро отошел от удивления и тоже дружески потрепал Кристобаля за плечо. — Что это, иллюзия? Недурно получилось. А это кто?

Адриан кивнул на меня и чуть склонил голову на бок. На самом деле мы уже были друг другу официально представлены в прошлом году, а затем виделись на нескольких приемах, но он очевидно забыл. Я не была особенно удивлена — вокруг принца вертелось так много девушек, что он редко сосредотачивал внимание на ком-то одном.

— Иветт Ферроу. Это она навела иллюзии.

Адриан цокнул языком:

— Какая прелесть, — заметил он и поморщился, припоминая знакомую фамилию. — Ферроу? Неужто дочурка Вильфорда?

— Можно и так сказать, — я, наконец, подала голос, чувствуя себя несколько неловко в такой компании. Голова до сих пор кружилась от использования магии.

— Что, ты уже набираешь к себе в компанию людей с такими родственничками? — уточнил Адриан у Кристобаля.

Я возмутилась:

— Ну, знаете ли. Учитывая, кто ваш брат…

В этот момент я подумала, что возможно дерзить принцу — не лучшая идея, но он только рассмеялся, запрокинув голову.

— А что, она мне нравится, — Адриан махнул рукой, будто давая позволение на мое участие во всем происходящем. Я не была уверена, следует ли считать это комплиментом. Он опустился в одно из кресел и, закинув ногу на ногу, посмотрел на нас снизу вверх. — Итак. Как ваши дела?

Кристобаль сложил руки на груди и прислонился плечом к книжному шкафу:

— Арест, побег… Так, мелочи. Ты что же, ничего об этом не слышал?

— О твоем аресте? Кажется, было дело. Братец рвал и метал, когда выяснилось, что ему не доставят тебя на блюдечке. И как тебе удалось избежать праведного суда на этот раз?

Кристобаль кивнул в мою сторону:

— За это нужно сказать спасибо Иветт.

Кристобаль описал произошедшее, не вдаваясь в детали. Я зарделась. Прежде меня с такой готовностью хвалили только за аккуратные стежки на вышивке и другие малозначимые достижения. Адриан посмотрел на меня с новым интересом и уважительно кивнул:

— Мое почтение.

— Да, — глубокомысленно заключил Кристобаль. — Как видишь, некоторые из нас заняты делом, а не прохлаждаются целыми днями.

Адриан вскинулся, оскорбленный в лучших чувствах:

— Ты и представить себе не можешь, что я вынужден терпеть! — заявил он, прикладывая к сердцу раскрытую ладонь. Светлый локон выбился из его укладки и упал на лоб, придавая сцене драматизма. — Не говорю, что мне приходится сложнее всех, но вообще-то сохранять образ незадачливого принца — трудная задача. Я уже не так молод. Я устал от всех этих приемов. Мне тяжело столько пить. Иногда, — он понизил голос, будто выдавая самую постыдную тайну, — я даже выливаю вино, пока никто не видит. Хорошее вино! Я бы и рад заняться чем-то другим, но если мой братец заподозрит, что меня интересует что-то кроме выпивки и женщин, меня тут же сошлют послом в какую-нибудь Сегорию. Посмотрим, как много полезного я смогу сделать для тебя оттуда. И это не говоря уже о том, что их королева…

— Адриан! — голос Кристобаля прервал эту душераздирающую тираду, хотя я была уверена, что при ином раскладе принц мог бы говорить, и говорить, и говорить… я почти прониклась к нему сочувствием. Было в нем какое-то живое обаяние.

— Что Адриан? — он дернул плечами и демонстративным жестом откинул прядь со лба. — Ладно. О чем это я?

Кристобаль беззвучно засмеялся. Я видела, что эти препирательства им обоим доставляли удовольствие, и при ином раскладе они могли бы еще долго общаться в подобной манере.

— Возможно, пора перейти к делу. Почему ты так настаивал на личной встрече?

— О, — кивнул Адриан. Его красивое лицо преобразилось, как по щелчку пальцев, и в темных глазах прибавилось мрачной серьезности. — Тебе понравится. Я тут выяснил кое-то интересное. Моя репутация повесы и прожигателя жизни…

— Совершенно безосновательная, — вставил Арден с напускной серьезностью.

— …моя совершенно безосновательная репутация повесы и прожигателя жизни, — ничуть не смутившись продолжил принц, — несколько помогла. Когда тебя не принимают всерьез, то не следят за словами. Так вот, на недавней попойке один порядком надравшийся офицер рассказал мне пару деталей о том, что случилось тогда в Нейморе. И проговорился, кто руководил всем этим кровопролитием.

Я подумала, что ослышалась. Нейморская резня была страшной страницей в новейшей истории Гиллиада и причиной войны с Листанией. Листанские мародеры практически до основания разнесли приграничный город, а корона отказалась признавать вину или выдавать преступников Гиллиаду. Последовавшая война не прекратилась до сих пор и выматывала ресурсы обеих стран.

— Что вы имеете в виду? Что значит руководил? — вопрос вырвался сам собой. Я и до этого плохо понимала планы Кристобаля, но теперь запуталась окончательно. При чем тут Неймор? Принц посмотрел на меня и глубоко вздохнул, будто не зная, с чего начать. Я перевела взгляд на Кристобаля. Он на мгновение замялся, подбирая слова.

— Мы полагаем, и не без причины, что Листания не имела никакого отношения к трагедии в Нейморе. Что все это организовали по приказу короля Робастана, чтобы развязать войну.

Я моргнула, переваривая услышанное:

— Но… зачем? — это казалось бессмыслицей. Другой вопрос я не могла даже до конца сформулировать. Как вообще кому-то могла прийти в голову подобная жестокость?

На этот раз отвечать вызвался Адриан:

— Да потому что мой братец никогда не чурался грязных методов. Народным любимцем он не был, так что принялся за недовольных, как только оказался на троне. Думаю, ему просто надоело разбираться с внутренними проблемами по одной, вот он и придумал войну.

Должно быть, у меня в этот момент было очень глупое лицо. Я чувствовала, что отнимаю у Кристобаля с Адриана время от более значимого разговора, но все равно спросила:

— И как война может решить какую-то проблему? — мне представлялось, что война несет только разрушения.

— О, моя дорогая, — горько усмехнулся принц, — война дает массу возможностей. Все недовольные становятся предателями, любой вопрос — изменой. Когда произошла эта история в Нейморе, я сразу предположил, что все затеял Роб. Очень уж удобно вышло. У Листании не было причин нападать на Гиллиад, к тому же так нерационально… Зато мой брат после той резни получил прекрасный повод надеть белый плащ и под предлогом мести объявить войну. А заодно — избавиться от всех недовольных внутри страны и завоевать репутацию благородного защитника. Правда, план сработал бы лучше, не затянись война на четыре года.

Адриан говорил об этом с таким лицом, будто описывал партию в карты — никак не события, приведшие к гибели тысяч людей. Но голос его сочился чем-то едким, а пальцы выстукивали рваный ритм на подлокотнике кресла.

Я прокашлялась, чтобы задать последний вопрос:

— И что же, никто об этом не знал? Не рассказал?

— Наверняка никто не знал, все провернули в строгой секретности, — устало подтвердил принц. — Кто-то, разумеется, догадывался, но… как ты могла заметить на примере нашего дорогого Кристобаля, король умеет избавляться от неудобных людей. Хотя Кристобаль — плохой пример. Он, в отличие от некоторых жив и нашими общими трудами пока свободен.

Я встретилась взглядом с Кристобалем. По всему было видно, что наш разговор не доставляет ему удовольствия, а будто давит на рану, едва покрывшуюся коркой. Я покачала головой. Слишком много информации. Больше, чем я могла воспринять.

— Мы отвлеклись, — сухо напомнил Кристобаль. — Что ты узнал?

— Имя человека, который вместе с Робастаном придумал устроить резню, собрал отряд солдат, добыл им листанскую форму, отправил на дело… Бредвин Дейн. Знаешь такого?

Едкая желчь поднялась со дна желудка, смешиваясь со слюной. Я почувствовала, что меня вот-вот стошнит, и прикрыла ладонью рот. Кристобаль оказался рядом, придерживая под локоть, будто я могла упасть в обморок. Возможно, так и было.

Адриан перевел на меня внимательный взгляд:

— Кажется, вы знакомы.

— Да, — кивнула я, с трудом возвращая себе самообладание. Перед глазами у меня стоял лорд Бредвин, его аккуратные кудри, волевой подбородок, красивые глаза. Лицо человека, отправившего сотни людей на смерть. — Вроде того. Он мой жених. Во всяком случае, был им, пока я не сбежала.

— Вот как, — Адриан определенно не ожидал подобного. — Мои соболезнования.

Он невольно повторил слова Кристобаля — тот отреагировал также, когда я впервые назвала ему имя жениха. Впрочем, он тогда считал самыми страшными грехами Бредвина напыщенность и отсутствие юмора. Вот бы все так и было.

— Что у тебя есть на него? — холодно спросил Кристобаль. Он все еще держал меня за руку, и, судя по взгляду принца, тот тоже обратил на это внимание.

— Свидетельства двух людей, в которых я не вижу причин сомневаться. Но на этом все. Никаких доказательств. Показания никто давать не станет. Боюсь, дальше разбираться с этим придется тебе, — в голосе Адриана прозвучало сожаление. — Я уже и так достаточно глубоко сунул нос в это дело.

Кристобаль помолчал несколько мгновений, а затем обеими руками взлохматил себе волосы в раздражении. Зря, отстраненно подумала я. Перед тем, как выходить обратно в зал, теперь нужно будет привести в порядок прическу.

— То есть мы знаем достаточно, чтобы скинуть Робастана с трона, но никак не можем это использовать, потому что нет никаких доказательств. Прекрасно.

— Ну извини… — вскинулся было Адриан, но Кристобаль прервал его:

— Нет. Нет, то, что ты узнал — огромное достижение. Просто понадобится время, чтобы понять, как мы можем это использовать.

В комнате повисло тяжелое молчание — напряженное и липкое. Мысли у меня в голове суетились, цеплялись одна за другую. Мой жених был тем, кто подстроил нейморскую резню и помог начать войну. Если это доказать, его величество Робастан едва ли усидит на троне, а его место займет… кто? Вероятно, Адриан. Я посмотрела на принца, на его внимательное усталое лицо. Он мало подходил на легкомысленного героя сплетен, к которому мой отец относился с пренебрежением. Будет ли он хорошим королем?

— Я могу попытаться добыть доказательства, — слова сорвались с языка прежде, чем я успела их как следует обдумать.

— Ну-ка, — Адриан заинтересованно подался вперед.

— Бредвин — мой жених, ведь так? Я могу вернуться домой. Навру что-нибудь о том, что Кристобаль похитил меня, а я смогла сбежать. У меня будет много возможностей поговорить с Бредвином. Попробую добиться от него подробностей. Может быть, он расскажет что-то, что только он мог знать, или… — хлипкий план обретал форму, пока я говорила.

— А что, неплохо… — закивал Адриан.

Голос Кристобаля разрезал воздух:

— Нет.

— Но почему?

— Ты издеваешься? — переспросил он, глядя на меня непривычно сурово, крылья его носа раздувались. — Мы только что выяснили, что Бредвин пустил на смерть сотни людей, и ты собираешься мило поболтать с ним об этом? Видимо, за чашкой чая? И вообще, он наверняка разорвал помолвку, когда ты пропала во второй раз.

Это я знала наверняка:

— Не разорвал. Я только сегодня подслушала разговор об этом: формально мы все еще помолвлены. Отказаться от меня в подобной ситуации было бы некрасиво.

Кристобаль шумно вдохнул, собираясь выдать еще порцию возражений, но его остановил принц:

— Арден, девочка ведь неплохой вариант предлагает. Ты волнуешься за нее, я понимаю. Но ты и сам сказал, что у нас особенно нет вариантов.

Кристобаль обернулся к Адриану, все такой же недовольный.

— Конечно, прекрасный план. И что мы будем делать, если Бредвин ей все расскажет? Радоваться новым подробностям, которые никак не сможем использовать? — он, видимо, решил, что убедить принца в несостоятельности плана будет проще.

— Есть один артефакт, который записывает и воспроизводит то, что слышит. Его не очень просто добыть, но если дать такой Иветт… она сможет поймать этого ублюдка на слове. Запишет все, что Дейн скажет, он даже и не поймет. В нужный момент мы просто позволим всем услышать, как Бредвин признается во всем. Может быть он даже расскажет, что это был приказ Роба, и тогда… — Адриан многозначительно замолчал. Я видела, как его глаза загораются решимостью.

Этот план пугал. Мысли о возвращении домой, о времени наедине с Бредвином, о необходимости улыбаться ему и отцу вызывали новый приступ тошноты. И все же я чувствовала, что смогу — после всего услышанного мне больше всего хотелось оказаться полезной.

— Кристобаль, пожалуйста.

— Это слишком опасно, — устало повторил он.

— Я сбегу из дома еще до свадьбы. Никто не будет ждать этого после моего возвращения, — я говорила куда более уверенно, чем чувствовала на самом деле, и, кажется, все в комнате это понимали. Кристобаль уже открыл рот, чтобы сказать очередное категоричное «нет», но я его оборвала, — Ты же сам обещал, что позволишь мне во всем участвовать.

Он как-то невесело усмехнулся:

— Да, но я полагал, что позволяю тебе просто остаться в безопасном лагере.

Адриан прыснул со смеху:

— Безопасном? Прости, не хочешь напомнить, сколько раз вы меняли укрытие и спасались от облав? Я что-то сбился со счету.

Кристобаль метнул в друга свирепый взгляд, и я против воли улыбнулась. Я начинала привыкать к легкому безумию, царившему вокруг. А еще Арден волновался за меня. От этой мысли становилось тепло.

— Я справлюсь, правда, — я немного неловко тронула Кристобаля за плечо. — Я ведь буду у себя дома. Там безопасно. То есть… Не хочу тебя обижать, но пока все опасные истории у меня в жизни случались, когда ты был рядом.

Он не улыбнулся, но сжал пальцами переносицу и помедлил несколько секунд.

— Ладно. Мы подумаем об этом варианте. И, если сможем придумать достаточно убедительный план…

Я просияла и порывисто обняла Кристобаля за шею. Адриан поднялся на ноги и, поравнявшись со мной, произнес театральным шепотом:

— На самом деле он уже согласился, — принц усмехнулся и перешел на более серьезный тон: — Артефакт я вам достану, передам одним из обычных путей. А пока надевайте свои иллюзии и убирайтесь отсюда. Если кто-то спросит, мы обсуждали разведение сегорских скакунов в моем поместье на юге Гиллиада.

Я потянулась к магической энергии внутри себя и навела морок. Иллюзия послушно прилипла к коже — я почувствовала, что Кристобаль поделился со мной частью силы и улыбнулась ему с благодарностью.

Адриан посмотрел на нас в новом образе и цокнул языком.

— Твое собственное лицо шло тебе гораздо больше, — он подмигнул мне. — Хотел бы я отправиться с вами, но… боюсь, ближайшие пару часов мне придется танцевать, — Адриан наигранно откланялся, натянул легкомысленную улыбку, точно иллюзию, и скрылся за дверью.

Глава 20.

Кристобаль был мрачен. Когда мы, уже переодевшись и сменив лошадей, встретили Гилберта в условленном месте, тот было решил, что за нами погоня. Пришлось объяснять, что мы не только не привлекли внимания и выбрались с приема незамеченными, но еще и умудрились спокойно переговорить с принцем.

— Так чего ты тогда такой недовольный? — спросил Гилберт без обиняков.

— Дел много, — отозвался Кристобаль, пришпоривая лошадь. Гилберт перевел вопрошающий взгляд на меня, будто ожидая объяснений, но я только пожала плечами. Пусть Арден сам все рассказывает.

До лагеря мы добрались уже в сумерках следующего дня. Я валилась с ног от усталости. Иллюзии отнимали не так много сил, как заклинание перемещения (то почти до капли исчерпало мои скромные ресурсы), зато требовали большой концентрации. И все-таки я была горда, что все получилось. Проникновение на прием организовывало несколько людей, кто-то незнакомый мне добывал приглашение, наряды, лошадей… но мне казалось, будто часть этой победы была моей собственной.

Гилберту Кристобаль рассказал обо всех новостях еще в дороге, но все дальнейшие обсуждения отложили на утро. И хорошо — сил у меня оставалось только на то, чтобы добраться до кровати. В шатре меня встретила Эрмина и предложила принести мне чаю — неслыханная забота, хотя я и уснула, не дождавшись обещанного. Я боялась, что Бредвин Дейн явится мне в кошмаре, избивая младенцев и угрожая моим близким, но вместо сна меня накрыла блаженная пустота.

Проснулась я далеко после полудня. Даже неловко — спать до обеда или сидеть без дела здесь было не принято. И тем не менее никто меня не будил. Когда я добралась до шатра, служившего кухней, и пыталась найти себе что-нибудь на завтрак, то столкнулась нос к носу с Келли.

— Тебя Кристобаль искал, — бросила она мне и скрылась еще до того, как я успела её поблагодарить.

Вид у Келли был расстроенный и усталый. Мне даже захотелось узнать, все ли у нее в порядке, но я осталась на месте. Она производила слишком суровое впечатление — я с трудом могла представить, как говорю ей слова поддержки. Да и она наверняка скажет, что все это не мое дело. К тому же меня ждал Кристобаль.

Искать его долго не пришлось — он был в своем шатре. Как оказалось, Кристобаль уже успел пересказать всем то, о чем мы говорили с принцем.

— Извини, им всем не терпелось поскорее узнать подробности. Я решил, что не стоит тебя ради этого будить.

— О. Конечно, — я немного даже удивилась, что он подумал об этом. В конце концов, он ведь не был обязан заботиться о моем участии в происходящем. — И что они об этом думают?

Кристобаль размял рукой шею:

— Вообще-то все в полном восторге. У нас тут нечасто случаются подобные подвижки, — он помедлил. — И твое желание добыть доказательства тоже вызвало энтузиазм.

— Я правда верю, что все может получиться, и…

— Постой, — прервал он меня, пока я не начала заново перечислять все аргументы «за». — Прежде чем мы начнем обсуждать, как все это можно провернуть, я задам тебе вопрос. И хочу, чтобы ты ответила на него честно.

— Да? — переспросила я настороженно.

— Ты влюблена в него?

Серые глаза Кристобаля смотрели на меня очень внимательно. Я хлопнула ресницами, не веря тому, что услышала:

— Я что? — большую глупость сложно было вообразить. — В Бредвина? Да я говорила с ним два раза в жизни. И в нашу вторую встречу он… как он там сказал? Интересовался, не сделал ли ты со мной ничего непоправимого, — я едким тоном процитировала слова жениха, въевшиеся мне в память. — Да как тебе вообще такое в голову пришло?

Я впервые видела Кристобаля таким. Он будто бы был… смущен? Мне даже стало неловко за подобное предположение.

— Я просто решил прояснить ситуацию. Ты казалась такой счастливой, когда впервые рассказывала о вашей помолвке…

Я постаралась припомнить этот момент, когда обсуждала с Кристобалем грядущую свадьбу — кажется, это было еще во время похищения.

— Да я тогда только узнала о том, что мне подыскали жениха, и просто надеялась, что он окажется хорошим человеком. Надежды, как видишь, не оправдались, — я нервно дернула плечом. Если бы не Кристобаль с его похищением, я могла бы всю жизнь прожить с безжалостным убийцей. Но кроме этого мне пришла еще одна мысль. Я подняла глаза на Ардена: — А ты что же, ревнуешь?

Судя по выражению лица, он не ожидал от меня подобного вопроса. Он вскинул брови и только мгновение спустя усмехнулся уголком рта:

— Уточняю исключительно в интересах общего дела, — ответил Кристобаль, а затем уперся ладонями в стол по обе стороны от меня, нависая и оказываясь смущающе близко. — И вообще, ты ничего не докажешь.

Он поцеловал меня, и я почувствовала, как щеки нестерпимо краснеют.

Хотя Кристобаль и делал вид, что мы только обсуждаем возможность моего возвращения домой, все остальные считали вопрос решенным. Это немедленно развернуло в округе кипучую деятельность.

Лагерь было решено оставить. Чтобы моя история о возвращении домой звучала более достоверно, я должна была рассказать, откуда сбежала, и навести на это место людей отца. Все причастные, разумеется, планировали к этому моменту убраться отсюда подальше. Чтобы создать впечатление, будто место покидали в спешке, с собой можно было взять только самое важное.

Больше всех об этом переживала Эрмина. Важным в лагере она считала решительно все, о чем не забывала напоминать каждому:

— Посмотрим, как вы взвоете на новом месте без теплых одеял! — разносился по поляне её высокий голос. Прежде она говорила то же самое о трех чугунных котлах для готовки и тенте от дождя.

Еще больше обсуждений вызывала моя легенда. Что я скажу отцу, как буду вести себя с женихом, в какие моменты следует пустить слезу и рассказать душещипательную историю о жестокости революционеров... Фантазия обитателей лагеря улетала в такие дали, что мне не давали и слова вставить. У меня голова шла кругом от происходящего.

— А скажи им, что у нас посреди лагеря стоит чучело короля Робастана, в которое мы плюем по два раза на дню! — предложил один из местных, молодой веснушчатый парень. После этого Кристобаль молча потянул его за ухо и выставил из шатра.

Самые ценные советы я получала от Кристобаля и Гилберта. Они медленно объясняли, что следует рассказать и о чем упоминать нельзя ни в коем случае. Оставался один главный вопрос: как заставить Бредвина во всем признаться? Мне изображать влюбленную идиотку и томно вздыхать, как это делала Каллист? Пытаться вывести жениха на эмоции? Может быть даже намекнуть, что я что-то узнала о его темных делах? Какой вариант верный, никто из нас не знал. Выходило, что попробовать следует все по очереди.

Я старалась вести себя уверенно — особенно перед Кристобалем, который смотрел на меня внимательно и будто выжидал, что вот сейчас я замашу руками и скажу, что ни за что не вернусь домой. Признаться, часть меня действительно хотела это сделать. Я вызвалась помочь с доказательствами на волне какой-то невиданной храбрости: меня вдохновлял Кристобаль, который лишился всего, потому что не захотел молчать, вдохновлял принц, проворачивающий такие планы за спиной своего венценосного брата…

Я же не хотела снова улыбаться отцу. Не хотела обсуждать будущую свадьбу. А больше всего не хотела расставаться с Кристобалем — особенно сейчас, когда недомолвок между нами оставалось все меньше. Глупо было отрицать, что меня тянет к нему. Все то, что еще месяц назад казалось ужасно значимым, — правила приличия, чужое мнение, официальный брак с респектабельным человеком, — сейчас воспринималось как совершенная глупость. И все же нет. Я не собиралась отказываться от обещанного.

Во всей развернувшейся деятельности почти не участвовала Келли. А ведь я уже привыкла, что она с её уверенным взглядом и голосом успевает высказаться обо всем мало-мальски важном. На третий день сборов я нашла её сидящей на берегу реки. Вид у нее был измотанный, и я не удержалась от вопроса:

— С тобой все в порядке?

Келли посмотрела на меня. На мгновение мне показалось, что вот сейчас я услышу, куда мне следует засунуть свое любопытство, но плечи девушки обмякли.

— Да. Нет. Не уверена.

— Я могу тебе чем-то помочь?

Снова эта пауза.

— Этот Бредвин Дейн. Какой он?

Меня удивил вопрос.

— Я видела его всего два раза, и он показался… самовлюбленным и холодным. А Кристобаль говорит, что он напыщенный индюк.

— Думаешь, он правда все это сделал? — оне не уточнила, что именно. Мы обе понимали.

— Не знаю, — ответила я с совершенно искренней растерянностью. — Принц в этом уверен. А Бредвин… он, видимо, не самый приятный человек. Но мне сложно представить хоть кого-то, кто на подобное способен. А почему ты спрашиваешь?

— Ну. Я родилась в Нейморе и была там, когда началась резня. Я спряталась в подполе, но мама и братья спастись не смогли. Так что… есть у меня в этом деле личный интерес, — голос у нее был мрачен. У сглотнула ком в горле, не зная, что сказать. Мои слезы едва ли понравились бы Келли. Она добавила, игнорируя мою оторопь: — Ты сможешь добиться от него признания?

— Надеюсь.

— Хорошо, — серьезно кивнула Келли. — Ты уж постарайся вывести этого ублюдка на чистую воду. А если не получится, то хотя бы врежь хорошенько.

— Обещаю.

Только после этого разговора я окончательно поняла, во что ввязалась.

А еще через день Кристобаль сказал, что Адриан передал ему обещанный артефакт.

— И как это работает? — спросила я, вертя в руках небольшой плоский камень. Поверхность у него была гладкая, как у речной гальки. Брось такой на берегу, потом в жизни не отличишь от десятка обычных камней.

— Я, кажется, разобрался, — Кристобаль накрыл мои ладони своими и показал, как следует направлять магическую энергию, чтобы артефакт начал запоминать звуки вокруг. Это оказалось несложно, но я все равно попросила повторить. Мы снова были в шатре Кристобаля совсем одни, и я не могла сосредоточить все внимание на артефакте, как ни старалась.

— Уверена, что хочешь это сделать? — спросил он, когда мы на два раза проверили, что артефакт работает так, как и было обещано Адрианом.

Я ковырнула ногтем блестящую поверхность и, наконец, отложила камень на стол.

— Вообще-то мне страшно, — тихо сказала я, устав храбриться. — После всего случившегося, я не очень-то хочу возвращаться домой. И мысль о том, чтобы любезничать с Бредвином не доставляет удовольствия, — я поморщилась. Кристобаль собирался что-то сказать, но я не дала ему такой возможности. — Но я правда хочу быть полезной. Все может получиться. К тому же после того, что сказала Келли…

Я проглотила остаток фразы. Келли не была мне подругой, да и вообще я ей не слишком нравилась, но почему-то после короткого разговора с ней я принимала это дело особенно близко к сердцу.

— Значит, она тебе рассказала, — понимающе кивнул Кристобаль. — Я не уговариваю тебя передумать, но давай условимся? Если за три недели ты ничего не добьешься от Бредвина, сбеги. Ничего страшного, мы сможем придумать другой способ все доказать. Тебе не нужно подставляться. И тем более, выходить за него замуж, — добавил он с усмешкой.

— Хорошо, — отозвалась я, поддаваясь не столько на его слова, сколько на мягкое звучание голоса. Сейчас мне совсем не хотелось думать о возвращении домой.

В этот раз я поцеловала Кристобаля сама. Уперлась ладонями ему в грудь и потянулась к губам, быстро, будто боясь передумать. Он ответил на поцелуй неспешно, дразняще медленно. Его руки мягко легли мне на талию. От него пахло костром и лесом.

От переполняющих чувств закружилась голова. Все беспокойные мысли, занимавшие меня последние дни (нет, недели) ушли, одна за одной, уступая место желанию. Ткань его рубашки смялась у меня под пальцами. Я прижалась к Кристобалю теснее. В каком-то нетерпении, совершенно на меня не похожем, попробовала ускорить темп.

Тихий смешок Кристобаля обжег мне губы. Я попыталась отстраниться и возмутиться — сообщить, что нельзя, никак нельзя издеваться над девушками в подобной ситуации. Но он не дал этого сделать, только сильнее сжав кольцо рук. Теперь Кристобаль целовал меня крепко и жарко — отбросив эту напускную медлительность. У меня сбилось дыхание. Я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Не разрывая поцелуя, он подхватил меня за талию и чуть толкнул назад, усаживая на массивный деревянный стол. Стоящий на нем тусклый магический светильник качнулся — свет дрогнул, тени под пологом шатра причудливо исказились. Я обхватила Кристобаля за шею, зарываясь пальцами в волосы у него на затылке.

Я смутно представляла, что все это значит. Знания о том, что происходит между мужчиной и женщиной за закрытыми дверями, были обрывочными — почерпнутыми из разговоров с подругами и тех романов, которые читаешь одна, когда никто не видит. Но страшно мне не было. Я хотела этого. Двигалась интуитивно, и Кристобаль отвечал на мои прикосновения. Я чувствовала, как стук моего собственного сердца отдается в горле.

Кристобаль оторвался от моих губ.

— Вета, — его голос, низкий и хриплый, отозвался спазмом внизу живота.

Новый поцелуй мазнул мне щеку, обжег мочку уха, шею, ключицу… Я закусила губу, пытаясь вернуть хоть себе немного самообладания, справиться с накатившими эмоциями. Бесполезно. Щеки у меня горели.

Пальцы Кристобаля прочертили беспорядочные линии у меня на спине. Я безотчетно потянулась ему навстречу, обхватила его ногами за поясницу. Юбка платья задралась совсем уж неприлично — меня это не беспокоило. Я будто со стороны услышала свой тихий стон.

Кристобаль остановился, опустил голову мне на плечо — я чувствовала его прерывистое дыхание у себя на шее. Мгновение. Другое. Он больше не целовал меня, а я не решалась сама вернуться к тому, чем мы только что были заняты.

— Ты не?..

«Ты не хочешь меня?», вот что я попыталась спросить. Но вся моя храбрость ушла на поцелуй, и я просто не смогла выдавить из себя ни словом больше. Кристобаль поднял голову. Взгляд серых глаз вызывал у меня внутри не меньше чувств, чем прикосновения и поцелуи.

— Нет, — выдохнул он, будто угадав, что я имею в виду. Он потянулся, заправляя прядь волос мне за ухо. — Не в этом дело, — короткий поцелуй в висок. — Но если наш план сработает, ты сможешь вернуться к привычной жизни. Может быть, ты захочешь забыть все, что тут происходило, найти себе достойного жениха… Кого-нибудь, кто не участвовал в заговорах и не похищал людей, скрываясь по лесам, — он кривовато усмехнулся и замолчал, давая мне возможность самой додумать варианты. — Я не имею права лишать тебя этого. Даже если хочу.

Его ладонь замерла у меня на щеке. Я чуть повернулась, утыкаясь носом в длинные пальцы.

— Не надо, — попросила я тихо. — Не отталкивай меня. Потому что если что-то пойдет не так, если… — я запнулась, представляя, как лорд Бредвин Дейн надевает мне на палец обручальное кольцо, тяжелое, как настоящие кандалы. — Я не хочу потом все время жалеть о том, чего не сделала.

Кристобаль помедлил. Несколько ужасно долгих мгновений мне казалось, что вот сейчас он отстранится, улыбнется и скажет, что мне пора идти к себе спать. Он этого не сделал.

Его губы снова накрыли мои, и я послушно отозвалась на поцелуй. Кристобаль потянул шнуровку платья у меня на груди. Будь на мне обычный мой наряд, — пышные юбки, корсет, множество завязок, — от него пришлось бы избавляться целую вечность. Но в лагере я носила простое практичное платье, и завязки поддались легко. Кристобаль действовал медленно, будто давая мне время передумать. Я не собиралась этого делать.

Ткань платья соскользнула с плеча. С груди. На мгновение я ощутила порыв закрыться руками, как-то побороть волной накатившее смущение. Нет. Если я в чем-то и сомневалась, то только не в том, что происходило сейчас. Я потянулась к рубашке Кристобаля — справиться с пуговицами в такой момент оказалась непросто, но я всегда была упорной. Он поспешно, не разрывая поцелуя, стянул с себя рубашку и проделал то же с моим платьем. Оно бесформенной тряпкой упало на пол.

Кристобаль подхватил меня на руки, и я тихо охнула от неожиданности. В несколько шагов он оказался рядом с кроватью и опустил меня на одеяло, нависая сверху. Кровать была не очень широкой, без перины и шелковых простыней, но мало что в этот момент волновало меня меньше.

Мои пальцы беспорядочно гладили Кристобаля, и я любовалась им — его красивым лицом с острыми чертами, широкими плечами, прожилками вздувшихся вен на руках. Он покрывал меня поцелуями — шею, ключицы, грудь. Зубы мягко прихватили кожу, и я безотчетно выгнулась навстречу.

Пальцы Кристобаля проскользили от голени вверх, к колену, к внутренней стороне бедра, затем еще выше... Я охнула, попыталась рефлекторно отстраниться, но Кристобаль удержал меня. Потом вдох перешел в тихий стон, в неразборчивое мычание. Уверенные ритмичные движения. Я обмякла, чувствуя, как жар приливает к лицу, и отдаваясь этому чувству.

Я впилась пальцами в его плечи, боясь не того, что происходит — а того, что все это может закончиться. Он что-то шептал мне на ухо, но я едва ли разбирала хоть слово.

Кристобаль отстранился. Я со вздохом разочарования разомкнула руки, и он посмотрел на меня с лукавой улыбкой, от которой я мгновенно вспомнила о смущении. Он потянулся к ремню брюк, чтобы, наконец, избавиться от них.

Кристобаль навис надо мной. Затем мягко толкнулся бедрами вперед, одновременно накрывая мои губы своими. Ненадолго замер. По коже у меня пробежали мурашки. Я поерзала, привыкая к новым ощущениям. Я обнимала Кристобаля обеими руками, пальцами царапала кожу — ногти оставляли следы у него на лопатках. Он толкнулся снова, быстрее, глубже… Я вся была будто сжатая до предела пружина.

Мне казалось, я так растворилась в этих чувствах, что не замечаю ничего вокруг. Но я запомнила хриплый шепот, которым он произносил мое имя.

Влажную от пота шею, в которую я сама утыкалась поцелуем.

Крепкие руки, обнимающие меня, придерживающие за бедра.

Горячее дыхание у меня на щеке, на плече.

А потом пружина внутри меня выпрямилась.

Мы лежали под одним одеялом: моя голова у него на плече, его руки вокруг моей талии. Мысли у меня в голове плавали, как рыбы в замерзающем пруду, медленно и сонно.

— Вета, — он шепнул мне в висок.

— Да?

— Возвращайся ко мне невредимой.

Глава 21

Я бездумно смотрела на лакированную поверхность стола. Неаккуратные стопки бумаг, книгу с закладкой на первых страницах, чашку чая со сливками, которую принесли мне и к которой я так и не притронулась.

Лорд Дориан Теймур грузно мерил шагами собственный кабинет. Выглядел он растерянно. Неудивительно: не каждый день на пороге вашего дома появляется запыхавшаяся леди и заявляет, что сбежала от главного королевского преступника.

Лорда Теймура мы выбрали не случайно. Его поместье было достаточно близко к нашему лагерю, поэтому при должной фантазии было легко поверить, что я действительно смогла сбежать и добраться этого дома за помощью. Что еще важнее, владелец особняка был другом моего отца и потому знал меня в лицо. Ему хватило взгляда на меня, чтобы убедиться — перед ним действительно леди Иветт Ферроу (разве что более растрепанная и загорелая, чем он привык). Другой знатный муж на его месте принял бы меня за лгунью или сумасшедшую, но лорд Теймур только издал удивленный крякающий звук и немедленно пригласил меня в дом. Еще и обругал при этом растерянных охранников, не поверивших моей истории.

Теперь я сидела в его просторном кабинете. Вместе мы дожидались моего отца. О моем чудесном появлении ему сообщили немедленно, а он вызвал придворного мага, который должен был организовать перемещение.

Мне любезно предложили плед — вероятно, чтобы мое видавшее виды платье не портило обивку дорогого кресла. Я не была за это в обиде. В конце концов, мы с Эрминой старательно добивались впечатления, будто в этой одежде я несколько дней пробиралась по кустам и грязи.

Мне даже не пришлось рассказывать лорду Теймуру свою тщательно отрепетированную историю. Он услышал несколько общих фраз, ужаснулся жестокости мятежников, попричитал и замолк. Разговор сник сам собой. У меня создалось впечатление, что моя компания и обстоятельства появления довольно сильно смущают владельца дома. Может и к лучшему. В ближайшие дни меня ожидало много настойчивых вопросов — я была только рада сократить их число.

Наконец, лорду Теймуру доложили, что прибыл мой отец, и он поспешно вышел навстречу. Уже через несколько минут лорд Вильфорд Ферроу появился на пороге кабинета, на ходу договаривая владельцу дома слова благодарности. Отец повернулся ко мне:

— Иветт, — внимательный взгляд осмотрел меня с головы до ног.

— Папа! — я поднялась из кресла.

— Дориан, не мог бы ты… — начал отец, оборачиваясь.

— О, конечно-конечно, — спохватился владелец дома, наблюдавший за трогательной сценой воссоединения семьи. — Оставлю вас наедине. Может быть, чаю? Я распоряжусь.

— Спасибо, не стоит, — отец вежливо улыбнулся, и лорд Теймур вышел, закрыв за собой дверь.

Мы остались одни.

В оцепенела в ожидании. Я не видела отца уже несколько недель. Был ли он похож на человека, не находившего себе места от беспокойства за дочь? Он опустился в кресло напротив меня и немедленно перешел к главному:

— Что произошло?

На глазах у меня выступили слезы. Я думала, их придется изображать, но все получилось само собой. Я тоже села, чтобы не стоять перед отцом, как нашкодивший ребенок.

— Я смогла сбежать, — мои пальцы теребили грубую ткань юбки, — Арден куда-то отлучился из лагеря. Тогда я попросила, чтобы меня выпустили ненадолго размять ноги. Но они отвлеклись, а я…

Затем следовал намеренно сбивчивый рассказ о моих злоключениях. О том, как я бросилась в лес, пока мои пленители, глуповатые подельники Кристобаля, о чем-то спорили. Как я бежала в незнакомом направлении. Как избавилась от веревки на запястьях, порвав её о ветки (Гилберт настоял, чтобы для достоверности мне действительно натерли руки веревкой, хотя Кристобаль и возмущался). Как я чудом набрела на поместье лорда Теймура.

Папа слушал меня внимательно, только изредка уточняя детали.

— Как Арден смог сбежать из темницы?

Следовало быть аккуратной с ответом. Стража видела, как Кристобаль целовал меня сквозь прутья решетки — вряд ли они не доложили об этом моему отцу.

— У него был сообщник. Гилберт, кажется так. Он проник ко мне в комнату, угрожал. Сказал, что убьет Вивиан, — за эти слова перед сестрой стало стыдно, но если уж врать, то до конца. — Он заставил меня спуститься с ним в подземелье. Не знаю, как он избавился от охранников, но они спали. Арден сказал, что использует мою магию для перемещения. А потом мы оказались в их лагере.

Отец помолчал, обдумывая услышанное.

— Мне не докладывали, что в темнице был еще человек, когда вы пропали. Зато стражники сказали, что видели тебя, целующейся с Арденом, — строгий взгляд глаз, похожих на мои собственные.

Я почувствовала, как краснею. Слова отца об этом смущали. Еще сильнее смущали мысли о том, что с Кристобалем мы не только целовались.

— Он не спрашивал, хочу ли я этого. И вообще, если бы твои стражники не пялились, а были расторопнее, они бы успели и заметить этого Гилберта, и остановить перемещение! — заявила я, оскорбленная в лучших чувствах. Мне показалось, что возмущение вышло вполне натуральным.

— Да, ты права, — мрачно кивнул отец. — Они порядком провинились. И уже получили по заслугам, — снова пауза, которую я не решилась нарушить. — Ты сможешь показать, откуда пришла? Где они скрывались?

— Да. Думаю, да.

Я видела эту перемену на лице папы. Он поверил. Должно быть, ему просто было сложно представить, что я могу сбежать с преступником, а затем вернуться и солгать об этом. Я и сама еще месяц назад не могла и подумать о подобном.

Мне стоило усилий сохранить лицо, чтобы не выдать своего восторга.

После нескольких вопросов, на которые я ответила, не дрогнув, мы вышли на улицу. Я показала направление, в котором находился лагерь. Идти нужно было через густой хвойный лес, в гору.

Отец немедленно отправил на разведку нескольких людей лорда Теймура и пообещал прислать своих гвардейцев в подкрепление. Я знала, что они там найдут: пустые шатры, остывшее костровище, а еще теплые одеяла и три чугунных котла, о которых так переживала Эрмина.

В поместье лорда Теймура мы пробыли до вечера, пока придворный маг восстанавливал силы. Затем последовало знакомое мне головокружение от перемещения — и я оказалась дома.

Родные стены не вызвали радостного трепета, но папа истолковал мое замешательство иначе:

— Не волнуйся, теперь ты в безопасности. Я не позволю ничему подобному повториться, — сказал он и потрепал меня за плечо.

Отец всегда был скуп на эмоции, поэтому даже такое проявление заботы показалось мне трогательным. Я кивнула, испытывая угрызения совести оттого, что приходится лгать. Он делал ужасные вещи — и все же оставался моим отцом.

Папа предупредил, что завтра еще вызовет меня к себе завтра, чтобы расспросить подробнее. Я выразила готовность помочь всем, чем смогу.

Это возвращение домой было еще более странным, чем прошлое. Но на этот раз я не чувствовала никакой растерянности. У меня была цель.

Эдна расплакалась, едва увидела меня. Мне пришлось усадить её на кушетку и налить ей чаю, потому что руки у горничной дрожали.

— Я так переживала, когда вы пропали, — прошептала она, опасаясь говорить в голос о нашем секрете. — Винила себя, что помогла с той затеей. Даже думала во всем признаться, чтобы помочь вас найти. Только не решилась.

Я едва не пискнула от облегчения. Если бы Эдна из лучших побуждений рассказала отцу, что я добровольно пошла к Кристобалю в темницу, да еще и усыпила стражников — плакала бы моя легенда о похищении.

— Ты все правильно сделала. Не нужно никому ни о чем рассказывать, — сказала я также тихо. — Спасибо тебе.

— Так что на самом деле случилось? — горничная смотрела на меня во все глаза.

Я ужасно хотела рассказать ей обо всем: правду о Кристобале, о Бредвине, о том, как я провела последние недели и что мне предстоит сделать теперь. Но было нельзя. Я понимала это и сама, а Кристобаль особенно настаивал на том, чтобы я никому и ничем себя не выдавала.

— Прости, — я сжала ладони Эдны в своих. — Отец строго запретил мне рассказывать об этом.

Это было хорошим оправданием, и Эдна понимающе кивнула.

— Но как только что-то изменится, я сразу же тебе расскажу, — пообещала я.

Я скучала по Эдне. Горничная казалась одной из немногих, кому я могу доверять — особенно после того, как я подслушала сплетни Каллист. Конечно, я понимала, что Эдне платят за работу со мной. И все же я была рада, что после моего исчезновения на нее не пали никакие подозрения.

Утром я проснулась раньше обычного. Даже не думала, что успела к этому привыкнуть. Чтобы как-то убить время, я спустилась с книгой в сад, где через пару часов меня и нашла Вививан.

— Вета! — сестра бросилась мне на шею. Глаза у нее блестели от слез. — Я так за тебя волновалась! Как ты могла снова пропасть!

— Ну Вивиан, я ведь не специально, — соврала я, гладя её по плечу.

— Я так беспокоилась, — снова всхлипнула Вивиан, все еще держась за меня руками. Ничего общего с тем, как она встретила меня после первого похищения, с любопытством и кокетливыми вопросами о красоте Кристобаля. — Тебя снова похитили? Что случилось? Как ты вернулась? С тобой все в порядке?

Вопросы сыпались быстрее, чем я успевала на них ответить. Я мягко отстранила от себя Вивиан и взяла её под локоть. Мы двинулись вперед по садовой тропинке.

— Я бы очень хотела тебе обо всем рассказать, правда. Но папа запретил, — снова соврала я, и глазом не моргнув. — Вопрос государственной безопасности, сама понимаешь…

— Вопрос государственной безопасности, — Вивиан передразнила меня, смешно наморщив нос. — Да я только это и слышала последние недели! Папа, — она понизила голос до громкого шепота, — вообще ни о чем мне не рассказывал! А я имею право знать. Я вообще-то твоя сестра!

Вивиан тряхнула головой. Её кудри, более светлые, чем мои, очаровательно разметались по плечам.

Мне стало стыдно за собственную ложь. Отец и правда разговаривал с Вивиан еще меньше, чем со мной — он считал её слишком легкомысленной и наивной, чтобы доверять ей важные вопросы (говоря откровенно, в этом он был прав), а о неважных вещах и вовсе предпочитал молчать. Теперь и я вела себя так же.

Но все-таки рассказывать ей о Кристобале и моих планах было никак нельзя.

— Прости. Я правда не могу дать тебе никаких подробностей, — сожаление у меня в голосе не было наигранным. — Но я расскажу, как только смогу.

— Обещаешь? — она капризно поджала губы, и я поняла, что действительно скучала по сестре.

— Обещаю.

— Вот и славно, — Вивиан заметно повеселела, чмокнула меня в щеку, а затем пригрозила мне пальцем: — И не думай, что я забуду твои слова! Я устала получать новости из сплетен и слухов. Но может хоть папа сейчас подобреет. Знаешь, он был еще суровее обычного, пока тебя не было.

— Думаешь, переживал за меня? — я невольно усмехнулась, чувствуя, что перенимаю манеру Кристобаля.

— Ну конечно, — подтвердила Вивиан, хотя и не слишком уверенно. — Но еще… насколько я поняла, его величество был очень зол, когда Арден сбежал. И папа волновался еще и за свою должность.

— О, — я понимающе кивнула. Стоило догадаться. Впрочем, за это совесть меня не грызла. Я бы не согласилась обменять свободу и жизнь Кристобаля на отцовский пост в Высоком королевском совете.

— Ага, — согласилась Вивиан с моей скупой реакцией. — Но теперь, когда ты вернулась, наверняка все будет, как раньше!

— Конечно, — я улыбнулась сестре. Разумеется, как раньше уже ничего не будет. Но она узнает об этом позже. Я перевела тему на более важную. — А что насчет лорда Бредвина? Ты слышала что-нибудь о нем и его… планах?

Вивиан обернулась ко мне, улыбаясь лукаво:

— Слышала. А ты что же, успела по нему соскучиться?

Боги светлые. Вивиан явно вообразила себе историю любви, и мне нельзя было её разочаровать. Хотя очень хотелось.

— Просто хочу понимать свое будущее, — ответила я уклончиво. Пусть считает, что я ужасно смущена разговорами о женихе.

— Да-да, я так и подумала, — хихикнула Вивиан. Мне хотелось её стукнуть. — Он приходил к отцу несколько раз и они о чем-то подолгу беседовали в кабинете. Может быть, о государственных делах, а может… — она подмигнула мне.

— Все, Вивиан, спасибо, я поняла, — ответила я, чуть сильнее сжимая её локоть.

Она снова засмеялась, не удивляясь моей реакции:

— Я точно знаю, что вашу помолвку он не отменял. Какая преданность! А ведь ты уже дважды пропадала, — для человека, который так за меня волновался, Вивиан слишком уж быстро перешла к шуткам на этот счет. — Но деталей я тут не знаю. Наверное, тебе лучше поговорить об этом с папой.

Да. Именно об этом я и переживала.

Отец вызвал меня к себе уже вечером. Он расспросил меня подробнее о моем плене — его статус позволял не привлекать к этой процедуре других королевских дознавателей. Я наврала все, о чем мы договаривались с Кристобалем. Выдумывать чучело короля не стала.

По словам папы, его люди нашли лагерь — правда, мятежников там уже не было. Я постаралась изобразить досаду. Не знаю, насколько убедительная из меня получилась актриса, но любую странную реакцию можно было объяснить истощенными нервами.

О моей потенциальной свадьбе папа так и не заговорил. Проклятье. Конечно, можно было подождать еще, но мне так хотелось поскорее со всем покончить…

— Могу я спросить?

— Что? — отец откинулся на спинку своего кресла и поднял на меня глаза.

— Лорд Бредвин. Как он отнесся к… ко всему случившемуся? Ты совсем не упоминал об этом.

Папа вздохнул, прежде чем ответить, и за это мгновение я успела перепугаться. Спокойнее, Вета, не надо так нервничать.

— Он не отказался от своего предложения, — сказал папа в конце концов. — Но ты должна понимать, что положение сейчас весьма неопределенное. Тебя похитили один раз: неприятно, но это уже случалось с другими девушками, и на их репутации не сказывалось. Но второй… Неоднозначная ситуация. К тому же его величество… — папа поморщился, но не стал заканчивать мысль. — Иными словами, я начинаю думать, что с твоим браком можно и повременить. Подождать, пока вся эта история забудется, не привлекать пока лишнего внимания. Скажем, год. Лорд Дейн, вероятно, подыщет себе другую невесту. Это досадно, я был бы рад с ним породниться. Но он не единственный кандидат.

Нет. Нет, пожалуйста, только не это. Во рту у меня пересохло. Если этот брак сорвется, значит мое возвращение было зря. Я не хотела подводить Кристобаля, принца. И то, что я пообещала Келли…

— Понимаю, — я кивнула. Спорить с отцом напрямую было пустой затеей.

— Ты расстроена? — он вскинул брови. Думаю, спрашивал он больше из любопытства, чем из заботы о моем самочувствии.

— Нет, ты прав. Хотя мне казалось, что лорд Дейн и правда достойная партия… — я осторожно подбирала слова. — Может быть, брак наоборот не стоит откладывать? Покажем всем вокруг, что ничего не изменилось, что мне нечего скрывать. Может быть, отпразднуем свадьбу в столице…

Отец в задумчивости постучал пальцами по столу.

— Возможно. Я подумаю об этом и обсужу это с Бредвином.

Я кивнула.

На следующий день мне передали, что жених хочет со мной встретиться.

Глава 22

Собираясь на свидание с лордом Бредвином, я успела сменить три платья. Эдна никак не комментировала мою суетливость, но наверняка решила, что я хочу выглядеть идеально перед встречей с ненаглядным женихом. Что ж, мне действительно очень нужно было произвести впечатление.

Темно-зеленое платье я отвергла как старушечье. Это обилие пуговиц и высокий ворот никуда не годились. Бордовое платье наоборот оказалось слишком уж откровенным — с таким-то вырезом. Лорд Дейн мог решить, что я соблазняю его раньше времени. Не тот эффект, которого я добивалась, да и образ роковой красавицы мне категорически не шел. В итоге я выбрала голубое платье — по-летнему легкое, с намеком, но без призыва.

Артефакт принца я спрятала в складках платья. Небольшой холодный камень. Я сомневалась, что сегодня мне придется его использовать — едва ли жених назначил встречу, чтобы сознаться мне в грехах.

Мы встретились в саду. Отцовский камердинер тоже был там, чтобы соблюсти все приличия, но следовал за нами медленно и на таком расстоянии, что едва ли мог услышать хоть слово.

— С возвращением, — жених поцеловал мои пальцы и предложил локоть, на который я оперлась.

— Рада наконец оказаться дома, — я долго тренировала очаровательную улыбку для этого момента.

— Как ваше самочувствие?

Было бы лучше, если бы мне не пришлось торчать здесь, с вами, подумала я.

— Я почти оправилась от случившегося, благодарю.

Мы двинулись вперед по аллее. Светило солнце, пели птицы. Прекрасная обстановка для свидания — если бы меня не тошнило от моего спутника.

— Иветт, могу я быть откровенным?

— Буду признательна вам за это.

— Мы с лордом Ферроу давно обсуждали этот брак. Как я уже говорил в нашу первую встречу, это хорошая возможность для наших семей. И для нас, — его взгляд, внимательный и липкий, прошелся по моей коже. — Досадно, что вся эта история с похищением помешала привычному ходу событий. Однако мы с вашим отцом пришли к мнению, что подобные недоразумения не должны мешать нашим планам.

Если бы мое похищение и побег были настоящими, меня задела бы легкость, с которой лорд Бредвин говорил об этих событиях. Просто недоразумение. Но его слова меня не обидели. Я только порадовалась, что мне не придется уговаривать его жениться на мне.

— Я рада это слышать, лорд Бредвин, — кивнула я, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Однако мне уже приходилось слышать, что я совершаю ошибку. Что мне вовсе не стоит связывать свою судьбу с леди, которая столько дней провела в компании мятежников…

— Не по своей воле, — напомнила я.

— О, разумеется, не по своей, — тут же согласился лорд Бредвин.

Он смотрел на меня сверху вниз. На губах у него играла усмешка — совсем не такая, как у Кристобаля. Высокомерная. Он будто проверял меня. Мне мгновенно захотелось сказать ему что-то едкое — я слишком привыкла к этому за последние недели. Но я помнила, как холодно жених встретил мою дерзость в прошлый раз. Не стоило повторять ошибок.

— Поверьте, мне бы меньше всего хотелось, чтобы брак со мной дурно сказался на вашей репутации, — наврала я с почтением в голосе. — Я понимаю, как она важна для человека вашего статуса.

— Ваша проницательность делает вам честь, — еще одна высокомерная улыбка.

— И все же, — совсем немного нажима в голосе, допустимая для леди норма, — я бы не хотела оглядываться на слухи. Могу представить, какими они бывают. Знаете, моя приятельница Каллист… простите за лишние подробности, её имя вам ни о чем не скажет. Так вот, она известная сплетница. Всем рассказывает последние слухи, а большая часть из них — бессовестная выдумка, пусть и звучит ужасно интересно. И что же? Никто из моих знакомых уже не верит её историям. Так что сплетни постепенно забываются, а клеймо на репутацию получают те, кто их распускал.

Лорд Бредвин выслушал меня и улыбнулся уголком губ. Если он и понял, что речь идет о той Каллист, что строила ему глазки на недавнем приеме, то виду не подал. Я же была почти уверена, что она обсудила с Бредвином пикантные обстоятельства моего исчезновения.

— Разумеется. Верить слухам — дело неблагодарное, — кивнул он. — Но и игнорировать их порой бывает сложно. К примеру… как вы думаете, Иветт, каково мне было слышать сплетни о том, что моя невеста проводит ночи в постели главного королевского преступника? — Бредвин посмотрел мне прямо в глаза, вскинув свои светлые брови.

Не удивлена, что он задумывался о чем-то подобным, но чтобы сказать вслух… От неожиданности я споткнулась и осталась на ногах только потому, что Бредвин крепко придержал меня за локоть.

— Это… — я запнулась на полуслове.

Перед глазами у меня стояло лицо Кристобаля в тусклом свете магического светильника, его губы на моей шее, пальцы на моих бедрах.

— Это бред, — сказала я, наконец. — Я не… Как вы… Зачем вообще вы говорите нечто подобное?

Бредвин наклонился ко мне. От его вкрадчивого голоса по позвоночнику у меня пробежал холод.

— Разумеется, чтобы посмотреть на вашу реакцию.

Изображать смущение не пришлось, лицо у меня горело. Этот испытующий взгляд. Я сжала свободную ладонь, чтобы удержать себя от пощечины. Мне нужно было понравиться этому человеку, остаться его невестой, заставить быть откровенной со мной. И отчего-то я была уверена, что точный удар по лицу не приблизит меня к этой цели. Другой, может быть, и оценил бы девичью дерзость, но не Бредвин Дейн.

— И что моя реакция? — уточнила я на выдохе.

— Очаровательная.

Мужчина освободил руку, на которую я все еще опиралась, и его ладонь легла мне на талию. Он говорил тихо, чтобы следующий далеко за нами камердинер точно ничего не разобрал:

— Сказать по правда, мне нравится ваше смущение.

Бредвин обращался ко мне на «вы», как диктовали приличия, но в его тоне звучала фривольность. Должно быть, он неверно истолковал мою реакцию. Щеки у меня вспыхнули при воспоминаниях о Кристобале — а жених полагал, что меня смутило само упоминание отношений между мужчиной и женщиной.

— Я рад, что слухи оказались только слухами, — продолжил он, все еще обнимая меня. — В конце концов, ни один мужчина не захочет подозревать будущую жену в чем-то подобном, верно? К тому же Кристобаль Арден… Я ведь знал его, когда к нему еще следовало обращаться лорд Арден, — мужчина поморщился, будто учуял что-то неприятное. — Насыщенный и скользкий тип. Всегда знал, что его не ждет ничего хорошего.

Я подавила нервный смешок. Не следовало говорить Бредвину, что Кристобаль отзывался о нем в тех же выражениях.

— Да, — кивнула я. — У меня была возможность в этом убедиться.

— Что ж, отрадно знать, что вы не попали под его очарование, — голос у Бредвина и правда казался довольным. — Слышал, некоторые девушки были в этом отношении глупее вас.

Выдерживать этот разговор становилось все труднее. По счастью, тереть долго не пришлось. Уже скоро лорд Бредвин сослался на занятость и сообщил, что наше свидание пора заканчивать. Мы как раз дошли до укромного уголка сада.

Прежде чем попрощаться со мной, жених развернул меня к себе за плечи и поцеловал. Его язык требовательно проник мне в рот. Я замерла, не решаясь его оттолкнуть, но и ответить на поцелуй никак не могла. А Бредвин как будто этого и не ждал.

Скоро он отстранился. Судя по улыбке, он был доволен собой:

— До встречи, леди Иветт.

Я удержалась, чтобы не вытереть рот рукавом.

Наша будущая свадьба оказалась делом решенным. Отца вдохновила идея отпраздновать с помпой, в столице — показать всему свету, что нам нечего скрывать. Я так старательно изображала счастливую невесту, что сводило скулы.

Странно было думать, что при других обстоятельствах я могла бы и правда стать леди Дейн. В женихе меня раздражало решительно все. Его холодный взгляд, надменный тон, щегольство. Прежде мне казалось, что достойным мужем может стать любой знатный человек, — не слишком стар, недурен собой, о большем мечтать не стоит, — но теперь…

Я боялась, что после того свидания в саду в следующий раз мы увидимся только на свадьбе и у меня совсем не будет возможности добыть признание. Но нет, лорд Бредвин ужинал у нас, бродил со мной по саду и однажды даже отправился вместе со мной на конную прогулку. И все это не приближало меня к цели.

Даже когда мы оставались наедине, Бредвин любил поговорить о себе — но не рассказывал ничего полезного. Я перепробовала все наводящие фразы, на которые только хватало моей фантазии. Я льстила, задавала глупые вопросы, восхищенно интересовалась деталями его работы. Ничего. Оставалось разве что прямо спросить его о Нейморе, но этот план я припасла на крайний случай.

Через неделю мы появились вместе на званом ужине. Мое возвращение произвело некоторый эффект. Каллист все щебетала, как рада меня видеть и с укором спрашивала, почему я не отвечаю на её письма. Я с наигранным сожалением ответила что подготовка к свадьбе занимает слишком много времени. На её лице промелькнула досада — и это скрасило мой вечер.

На самом деле, я надеялась встретить там принца. Я хотела если не словом, то хотя бы взглядом дать понять, что делаю все, что могу, что мне просто нужно еще немного времени. Может быть, он легким кивком сообщил бы мне, что с Кристобалем и остальными все хорошо… но принц не почтил вечер своим присутствием.

А подготовка к свадьбе шла полным ходом: наряды, цветы, список гостей. Когда модистка на очередной примерке объявила, что мое платье почти готово, у меня скрутило внутренности от паники. Еще немного — и мне нужно будет либо выйти замуж, либо сбежать ни с чем. Мне одинаково не нравились оба варианта. Нужно было действовать смелее.

На следующем свидании я уговорила жениха прокатить меня по пруду на лодке. Я видела, что идея не слишком ему нравится, но полный мольбы взгляд сделал свое дело — и мы остались без свидетелей.

Бредвин протянул мне свой пиджак, а сам взялся за весла. Поскрипывали уключины, вода мягко билась о борт лодки. Я незаметно теребила в пальцах артефакт.

— Мне льстит, что вы находите время на прогулки со мной, — я уже поняла, что если начинать с лести, разговор пойдет в нужном ключе.

— Хорошо, что вы это цените, — улыбнулся Бредвин, налегая на весла. — Боюсь, я бы не смог жениться на девушке, которая не понимала бы, как много дел у члена королевского совета.

— О, разумеется. Я всегда видела, как много работает отец, и понимаю, как сложна государственная служба.

— Да, бывает непросто, но долг есть долг, — сказал он с некоторым позерством.

— А вы еще и так молоды, — я уже пыталась подступиться к этой теме, но разговор всякий раз сворачивал не туда. — Должно быть, его величество очень вас ценит, если доверил такой ответственный пост.

— Пожалуй, — кивнул Бредвин. Понятие ложная скромность было придумано специально для него.

— И как давно вы входите в совет? — спросила я, хотя знала ответ. Я чувствовала себя ужасно глупо, произнося все эти наигранные реплики.

— Скоро будет пять лет, если память мне не изменяет.

— С самого начала войны, — кивнула я многозначительно. — Чем же вы заслужили расположение короля?

Тень раздражения на лице жениха. Вот опять. Хотя в этот раз я не планировала отступать, чтобы сохранить его расположение. К чему оно мне?

— Мой покойный отец, как вы должно быть знаете, прежде занимал пост в совете, — начал Бредвин, и я кивнула. Молва рисовала лорда Дейна человеком внимательным и строгим, но опыт последних недель научил меня не верить слухам. — Я всегда знал, что когда-нибудь добьюсь того же. Так что я просто ждал возможности проявить себя и свои таланты.

Опять эти общие слова.

— И как вы проявили себя?

— Я не хочу утомлять вас делами, — великодушно заявил мой жених. — Государственная служба куда скучнее, чем вам может представляться. — Но мне интересно. Отец нередко рассказывал мне о делах, которыми занимается, — тут пришлось слукавить, папа всегда был скуп на подробности. Я увидела сомнение во взгляде жениха и добавила: — Я всего лишь хочу лучше узнать вас, раз нам предстоит провести вместе целую жизнь.

— И что же, вам интересна только моя работа?

В его тоне прозвучала уже знакомая фривольность. Я проигнорировала этот намек.

— Нет, ну что вы, просто… Вы как-то интересовались, насколько правдивы некоторые слухи обо мне. И я хотела бы узнать то же о вас.

Линия челюсти у него напряглась.

— А разве обо мне ходят слухи? — нарочито легкомысленный тон меня не обманул, Бредвину не нравился ход разговора. Еще несколько слов, и он сам сменит тему, оборвав меня на полуслове. Я решила рискнуть:

— Мне приходилось слышать кое-что. Наверняка сущая глупость. О том, что вы были в Нейморе, когда… во время печально известных событий.

Руки Бредвина замерли на веслах. Мне стоило усилий не съежиться под его взглядом.

— Где вы об этом слышали?

— Я… — проклятие, так продумывать свою легенду и совершенно растеряться, когда дошло до дела. — право, не помню точно. Может быть, от кого-то на приеме… так это правда?

— Конечно, нет, — отрезал мужчина. Лицо у него было такое, будто он был не прочь утопить меня в пруду. — И если вы действительно намерены провести со мной целую жизнь, я попрошу больше не упоминать подобного бреда.

Я тоже называла бредом слухи о моем романе с Кристобалем. Эффект неожиданности не сработал, как мне мечталось: жених только сильнее замкнулся, свирепо замолчал, а через несколько минут сообщил, что дела требуют от него скорее вернуться к работе. Вскоре мы уже причалили к берегу.

— Я только переговорю с вашим отцом и сразу отправлюсь в столицу, — сообщил он, подавая мне руку, чтобы помочь выбраться из лодки. Я дернулась, от того, как сильно он сжал мои пальцы.

— Разумеется, — кивнула я.

Возможности ускользали от меня одна за одной. Я уже начинала понимать, почему Кристобаль называл мой план по меньшей мере наивным, но… нужно было что-то сделать.

Прежде чем вернуть пиджак Бредвину, я едва заметно протянула руку — запоминающий артефакт рыбкой скользнул в карман.

Жених в тяжелом молчании проводил меня в поместье — мы расстались в одном из длинных коридоров. Скупо попрощавшись, он пошел в сторону отцовского кабинета. Я потопталась на месте, а затем тихо, стараясь не привлекать внимания, пошла следом.

От страха я чувствовала, как пульс отдается в висках. Остановившись перед массивной дверью я глубоко вдохнула и прижалась ухом к двери. Ни звука. Видимо, папа использовал Хранитель тайн. Это значило, что они по крайней мере обсуждают что-то важное.

Я заставила себя отойти.

Через десяток мучительно долгих минут Бредвин вышел из кабинета, и я столкнулась с ним в том же полутемном коридоре, где мы расстались:

— Лорд Бредвин! — я сделала шаг ему навстречу. — Мне так неловко за наш последний разговор и за глупости, которые я позволила сказать, — еще шаг. — Прошу, скажите, что сможете меня извинить?

Борясь с отвращением, я потянулась, чтобы его поцеловать. На мгновение Бредвин замер, удивленный, но быстро перехватил инициативу — его руки оказались на моей талии, губы были нетерпеливы и требовательны. Я замерла, но Бредвину, как и в прошлый раз, было будто все равно, как я реагирую на его напор.

Я вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, чуть потянула на себя… моя ладонь скользнула ему в карман, пальцы нащупали артефакт. Бредвин даже не заметил, как я вернула плоский камень себе. Он оторвался от меня, когда я уже считала секунды.

— На вас сложно злиться, леди Иветт, — произнес он, приподнимая пальцами мой подбородок. — И все же никогда больше не говорите о тех сплетнях. Ни с кем.

Глава 23

Я с головой забралась под одеяло и накрылась сверху пледом. Была уже ночь: свет в поместье погас, все разошлись спать. Я едва дотерпела до этого момента, так что руки теперь дрожали. Наконец, я осторожно коснулась магией артефакта, и тот тихо, на грани слышимости принялся воспроизводить то, что запомнил в кабинете моего отца.

Хлопок двери двери, глухой стук шагов, скрип открывающегося кресла. Короткий обмен приветствиями. Затем резкий и холодный голос Бредвина:

— Что вы говорили Иветт о Нейморе?

Секунды замешательства.

— О Нейморе? Не припомню, чтобы мы его обсуждали.

— И вы никогда не рассказывали ей ничего, что… не следовало бы знать человеку непосвященному?

— Бредвин, боюсь, я действительно не понимаю, о чем мы сейчас говорим, — я узнала этот тон. Отец говорил с моим женихом куда вежливее, чем если бы в кресле напротив сидела я, и все же в его интонациях проскальзывало что-то покровительственное.

— Я говорю о нейморской резне, — любезно уточнил Бредвин, — и том, какое я имею к ней отношение.

Сердце у меня ухнуло вниз. Это было близко к самому настоящему признанию.

— И какое вы имеете к ней отношение?

Еще пауза.

— О, — затем неразборчивый звук, будто Бредвин хмыкнул, — Так вы что же, не в курсе? Мы, конечно, не обсуждали эту историю прямо, но я всегда полагал, что вы обо всем знаете. Как-никак, цепной пес Его величества.

Это было так похоже на насмешку, что я внутренне сжалась. Ни разу не слышала, чтобы с отцом говорили в подобном тоне.

— Просветите меня.

Чьи-то пальцы отстучали рваный ритм на деревянной поверхности.

— Вильфорд, при всем уважении… в конце концов, мы скоро станем родственниками. Вы ведь лучше меня знаете, как делаются дела. В жизни не поверю, что вы приняли на веру всю эту историю с Неймором и ни разу не усомнились в том, что солдаты Листании вот так просто так вырезали целый город.

— Этого я не говорил. Я, конечно, понимал, что история сомнительная. Но раз тем делом занимался не я, то счел за лучшее, как бы это сказать… не уточнять лишних деталей. Так это вы организовали резню в Нейморе и обвинение Листании?

— Я, — подтвердил мой жених. В голосе у него не было ни стыда, ни сожаления. Ни намека на то, что сейчас он признается в убийстве сотен беззащитных людей.

— По собственной инициативе? — уточнил отец.

Он не казался удивленным. Я кожей ощущала липкое отвращение. Отец догадывался обо всем, — все равно, что знал наверняка, — и продолжал служить королю, поддерживать войну против Листании, находить изменников. Изменников, вроде Кристобаля.

— Нет, разумеется, нет. Его величество тогда искал повод для войны и предложил мне взять на себя эту задачу. Я счел, что не стоит его разочаровывать.

— Понимаю, — короткая пауза. — И какое же отношение к этому имеет Иветт?

Бредвин, которого отец описывал как тактичного молодого человека, тут же выложил ему подробности:

— Сегодня на прогулке она вдруг заговорила о Нейморе. Сказала, что слышала, будто я был там во время резни. Якобы, кто-то ей об этом сказал.

— Разве об этом ходят слухи?

— Нет, — мгновенно ответил Бредвин, затем повторил с нажимом: — Нет. Я не слышал, чтобы кто-то связывал меня с теми событиями. А я весьма щепетилен в этом вопросе.

— Но и от меня, как ты теперь понимаешь, Иветт не могла услышать ни о чем подобном. Может быть… — отец помедлил, как будто не хотел развивать мысль, — Арден или кто-то из его приспешников упоминал нечто подобное при ней?

— Я думал об этом. Для Ардена такая информация стала бы настоящим подарком. Король приказал вырезать город в собственном королевстве, чтобы был повод развязать войну с соседним государством. Если об этом узнают, на троне ему не усидеть. Но я хорошо подчищал следы. Если даже вы не знали правду о Нейморе, откуда бы мог Арден? От двора он давно отлучен, а обвинение в госизмене, даже ложное, точно мешает ему вести расследование.

Напряженное молчание.

— Я поговорю с Иветт, — произнес отец. — Узнаю, что ей может известно и откуда. Хорошо, что ты внимателен, и все же… не следует слишком волноваться. Она должно быть что-то напутала. Ослышалась. Иветт рассудительная девушка и не будет говорить ничего, что может навредить её семье.

В другой ситуации слова прозвучали бы как комплимент, но не сейчас.

Я дослушала их разговор до конца: обсуждение того, что случилось в Нейморе, признания в преступлениях, планы. Только после хлопка двери я отпустила магию — и артефакт замолчал, оставляя меня в тишине.

У меня в руках было то самое признание, которое я обещала добыть Кристобалю. Но к радости примешивалось отвращение — настолько острое, что меня, казалось, вот-вот стошнит.

Мне хотелось сбежать прямо сейчас. Броситься прочь из комнаты, из поместья, скорее найти Кристобаля. Но к побегу следовало хоть немного подготовиться. Завтра. Я сбегу завтра.

После завтрака отец пригласил меня к себе. Сперва он задал несколько вопросов о подготовке к свадьбе (сомневаюсь, чтобы ответы его хоть сколько-нибудь интересовали), и только потом заговорил о Бредвине и Нейморе. Он говорил спокойно и выбирал аккуратные формулировки.

У меня было время на подготовку, так что я отвечала, не моргнув и глазом. Зачем я заговорила с Бредвином о Нейморе? Право, не знаю, просто вспомнила один глупый слух. Где об этом слышала? Кажется, кто-то обмолвился на приеме в честь нашей помолвки. Кто это был? Так сложно вспомнить, там было столько гостей.

Я назвала отцу десяток имен предполагаемых сплетников (признаюсь, Каллист тоже попала в этот список) и раскаялась, что не могу точно припомнить, от кого слышала такие ужасные слухи. Все получилось удачно. Мое вранье давало неплохое прикрытие, и при этом не приносило отцу никакой полезной информации. Ведь не будет же он допрашивать десяток леди о том, распространяют ли они дурные сплетни о лорде Бредвине. Это бы только привлекло лишнее внимание.

— Хорошо, — кивнул отец, когда стало ясно, что ничего дельного я ему не сообщу. — Но больше не поднимай эту тему, тем более на публике. Подобные слухи могут очень повредить репутации Бредвина. И твоей тоже, раз уж ты почти через неделю станешь его женой.

— Конечно, — согласилась я, проглатывая эту угрозу. Присутствовать на собственной свадьбе я не собиралась, но отцу знать об этом было не обязательно.

Я думала о побеге весь день — даже модистки, пришедшие для финальной примерки свадебного платья, мало меня отвлекли. Я подготовила удобный наряд из крепкой ткани, припрятала поближе сапоги для верховой езды и стянула несколько бисквитов — вся еда, которой мне удалось разжиться, чтобы не привлекать лишнего внимания. Конечно, можно было попросить Эдну добыть мне что-то более подходящее для путешествия, но я предпочла не впутывать её. Я обещала Кристобалю, что не стану без лишней необходимости рассказывать кому-то о своих планах, да и для самой Эдны это могло быть небезопасно.

Я дождалась ночи. План был предельно прост: я должна была выбраться из поместья, добраться до ближайшего города (примерно день пешком — полтора, если идти по лесу, минуя тракт), найти там человека Кристобаля и ждать. Неудача постигла меня на первом же этапе плана.

Я собралась и трижды проверила, что артефакт, записавший признание Бредвина, лежит в кармане платья. Затем тихо потянула за дверь в свои комнаты.

— Вы что-то хотели, леди Иветт?

Низкий голос заставил меня вздрогнуть. Два гвардейца стояли в коридоре — вооруженные до зубов.

— Что вы здесь делаете?

— После вашего возвращения лорд Ферроу распорядился, чтобы ваши покои всегда были под охраной.

Боги светлые. Это все усложняло.

— Мне позвать кого-то? — уточнил гвардеец.

— Что? Нет, не нужно. Мне просто не спалось, и я решила прогуляться по саду.

— Конечно. Тео сопроводит вас.

Я посмотрела на высокого охранника. Лицо его не выражало никаких эмоций. С такой компанией о побеге нечего и думать.

— Не нужно. Я передумала. Попробую уснуть.

— Как вам угодно, — все тот же гвардеец наклонил голову в вежливом поклоне, никак не комментируя мою нерешительность.

Я закрыла за собой дверь. Проклятье. Видимо, отец не лгал, когда обещал, что не позволит мне исчезнуть снова. Такая забота совсем не радовала. Сбежать, пока меня сторожат внимательные гвардейцы — дело гиблое. Не думаю, что мой фокус с сонным зельем пройдет еще раз. Через окно не тоже не вылезти, все-таки третий этаж. Если я сломаю себе шею, вряд ли это сильно поможет Кристобалю в свержении короля.

Я вернулась в кровать, раздумывая над вариантами. Снова воспользоваться иллюзиями? Я могла бы выйти из комнаты, прикинувшись служанкой — той же Эдной. Когда подмену обнаружат, я буду уже далеко… Нет, нельзя. Горничную за такое накажут — уж точно чем-то пострашнее мытья старых кастрюль. Так рисковать чужой жизнью было нечестно.

Спокойно, Вета, спокойно. Что-нибудь непременно придумается.

Я плохо спала той ночью, но и к утру у меня не было ничего похожего на план. Эдна охнула, увидев синяки у меня под глазами:

— Вы что, совсем не спали?

— Волнуюсь из-за свадьбы, — объяснила я и даже не солгала. Если с побегом ничего не получится, мне ведь и правда придется выйти за лорда Бредвина. После всего, что я о нем узнала, любой знатный и скучный старик казался более приятным кандидатом в мужья. Впрочем, Эдна истолковала мои слова по-своему.

— Все непременно пройдет замечательно! — успокоила она и тут же спохватилась. — Меня просили передать, что лорд Ферроу назначил время отъезда. Вы отправитесь в столицу завтра утром. Что прикажете взять с собой?

Завтра. Дрожь пробежала у меня по позвоночнику. Я ведь сама предложила отпраздновать свадьбу в столице. Идея пышного праздника с лучшими гостями королевства пришлась отцу по вкусу. Компенсировать торжеством недавний провал — поступок вполне в духе гиллиадской аристократии. Я строила все эти планы с расчетом на то, что смогу исчезнуть еще до свадьбы, но события разворачивались иначе.

— Леди Иветт? — переспросила Эдна.

Может быть, все было не так уж и плохо. В столице внимание отца к моей охране ослабнет, ведь никто не будет ждать появления Ардена в самом сердце страны. Там у меня возможно появится шанс сбежать. А еще — сообщник.

— Собери на свое усмотрение, — я сделала большой глоток чая, который тут же обжег горло.

Все не так плохо. У меня еще будет шанс.

До Таррина, столицы Гиллиада, мы с Вивиан добрались без приключений. Не удивительно, ведь нас сопровождала дюжина отцовских гвардейцев (сам он собирался отправится за нами на следующий день). Не думаю, что папа всерьез верил, будто Арден захочет похитить меня в третий раз — скорее предпочитал не рисковать.

Столичный дом семьи Ферроу располагался в самом центре столицы, недалеко от дворца. Не такой большой, как загородное поместье, но светлый и богато обставленный. Мы с Вивиан бывали здесь редко — в основном его использовал отец, когда государственные дела требовали от него присутствия в Таррине.

Едва мы разместились, как Вивиан предложила мне прогуляться — и очень удивилась, когда я поддержала её идею. Сказать откровенно, согласилась я не из желания посмотреть город или провести побольше времени с сестрой (дороги до столицы нам вполне хватило, чтобы обсудить все возможные темы). Я рассчитывала на счастливый случай. Он улыбнулся мне уже на следующий день.

Мы с сестрой рука об руку прогуливались по дворцовому саду — аккуратные тропинки вели вдоль цветущих розовых кустов и плодоносящих яблонь. Глядя на центральные улицы столицы, сложно было предположить, что на границе государства уже несколько лет идет изнуряющая война.

Людей было много. Стояла хорошая погода, и светские дамы не упускали возможность выгулять свои лучшие летние платья. Мы с Вивиан как раз свернули к пруду (двое гвардейцев следовали за нами неустанно), когда навстречу нам вышел молодой мужчина. Его светлые волосы растрепались на ветру, верхние пуговицы рубашки были небрежно расстегнуты. Его сопровождала девушка — очаровательная блондинка льнула к мужчине всем телом и заливисто смеялась над какой-то шуткой.

— Добрый день, Ваше высочество, — я присела в коротком реверансе. Вивиан, поняв, кто перед нами, тихо пискнула от удивления и восторга, и тут же повторила за мной приветствие, полагающееся младшему брату короля.

Принц Адриан взглянул на нас, с некоторой неохотой отвлекаясь от сопровождающей его девушки, но я увидела проблеск узнавания у него во взгляде.

— А, леди Иветт, — улыбнулся он мне. Прежде мы виделись уже несколько раз, но едва ли он вспомнил бы мое имя, если бы не прием леди Теллир, где я появилась в компании Кристобаля. — Наслышан о ваших приключениях. Ваше возвращение наделало много шума.

— Надеюсь, эта досадная история скоро забудется, — я старательно изобразила смущение. — К тому же скоро состоится моя свадьба. Я рассчитываю, что она станет более достойным поводом для обсуждения.

Больше всего я хотела бы поговорить с принцем наедине — без всех этих уверток рассказать, какие доказательства я сумела добыть и с какой проблемой столкнулась. Может быть просто передать Адриану его же артефакт и забыть о грузе ответственности. Но у меня не было ни единого предлога для личной аудиенции. Оставалось ограничиваться полунамеками.

— Мои поздравления, — кивнул Адриан. Его спутница уже проявляла нетерпение: судя по её лицу, она рассчитывала, что разговор ограничится одними приветствиями. На мое счастье, у принца было иное мнение. — Лорд Дейн, верно я помню? Достойный жених.

А в прошлую нашу встречу он сообщил мне, что Бредвин Дейн виновен в смерти множества людей. Я оценила иронию.

— Все верно, Ваше высочество. Мы знакомы не так давно, но мне кажется, что я уже узнала его очень хорошо. Он такой замечательный человек! Я бы хотела целому свету рассказать о своих чувствах, — я надеялась, что похожу на юную влюбленную идиотку. Впрочем, куда важнее было, чтобы принц понял мой намек. Я смотрела ему прямо в глаза, будто надеясь, что он прочтет мои мысли.

Мне ведь действительно было, что рассказать миру о моем женихе.

Вивиан постаралась скрыть удивление. Она едва ли ожидала, что я заговорю с принцем, да еще и о чувствах к Бредвину — я ведь это даже с ней почти не обсуждала.

— Очаровательно, просто очаровательно — отозвался Адриан, осклабившись. Несмотря на равнодушно-вежливый тон, взгляд принца был сосредоточенным. Я уже видела, как просто он сбрасывает образ легкомысленного принца, когда доходит до дела. — И когда же свадьба?

— Уже через четыре дня. Надеюсь, ваше приглашение не потерялось? Пожалуйста, приходите, — я знала, что принц вряд ли был в списке гостей, отец никогда не отличался симпатией к нему. Но пригласить Адриана в подобной ситуации было более чем уместно. Никто не упрекнет меня за хорошие манеры. — Я слышала, что Его Величество тоже может почтить нас присутствием.

— О, ну если даже мой брат собрался быть, то кто я такой, чтобы отказываться от приглашения.

— Это большая честь для моей семьи. Ах, и разумеется, ваши друзья тоже будут желанными гостями, — я будто спохватилась и улыбнулась девушке, которая все еще держала принца под локоть. От этих слов взгляд ее немного оттаял.

— Прекрасно. Думаю, мне есть, кого пригласить с собой, — произнес Адриан, целуя руку мне на прощание.

Я очень на это надеялась.

Глава 24

Горничная еще раз потянула шнуровку. Корсет сдавил мне грудную клетку.

— Леди, вы можете дышать?

— Да, — солгала я. Воздуха не хватало, но свадебное платье было тут не при чем. Паника накрыла меня еще прошлым вечером, сжала внутренности, вытесняя из легких воздух.

Из зеркала на меня смотрело совершенно бледное лицо с розовыми от румян щеками. Остатки веснушек были старательно спрятаны под слоями пудры. Белое платье делало меня похожей на куклу: тонкая талия, широкая юбка, рукава-фонарики. Во время примерок я бездумно соглашалась на все предложения модистки, и, кажется, она решила показать все лучшее сразу. Чего только стоила серебрянная вышивка на лифе. Интересно, во сколько это счастье обошлось моему отцу?

Неважно. Отсутствие платья мечты на нежеланной свадьбе было последней из моих проблем. Я надеялась, что после недавней встречи с принцем получу хоть какую-нибудь определенность — хотя бы записку с деталями плана. Ничего. Ни весточки. Неведение изводило меня.

Но Адриан же понял, что я хотела ему сказать? Что доказательства против жениха у меня есть и что на скорой свадьбе мне очень нужно увидеть Кристобаля. Намекать конкретнее я не решилась — если Вивиан еще могла пропустить странные слова мимо ушей, то уж гвардейцы наверняка пересказали моему отцу весь разговор в парке.

Кристобаль. За последние недели я часто о нем вспомнила. Чаще, чем следовало. Я скучала по его улыбке, по его иронии, по его прикосновениям. Иногда это казалось глупым — ведь он мне ни в чем не признавался и ничего не обещал. Иногда я наоборот жалела, что не сказала о своих чувствах прямо прежде чем уйти.

С последней нашей встречи, — быстрого поцелуя перед поместьем лорда Теймура, — прошло уже несколько недель. Закрадывались мысли, что все это просто привиделось: взгляды, улыбки, объятия. Чем больше времени проходило, тем менее надежными казались собственные воспоминания. Может, я просто навязала себя Кристобалю, пристала со своими планами, идеями… не слишком надежными, как показывала практика.

Я сглотнула ком в горле. Спокойно, Вета. Я постаралась остановить поток панических мыслей, которые цеплялись в сознании одна за другу. Сходить с ума пока рано. До момента, когда мне придется сказать «согласна» перед алтарем и сотней гостей, оставалось еще несколько часов — а за это время многое может произойти. Я нащупала пальцами гладкую поверхность запоминающего артефакта, который весь день не выпускала из рук.

— Леди, вам так идет! — заохали горничные у меня над ухом, когда со сборами, наконец, было покончено. Я не стала с ними спорить.

После короткого стука в комнату вошел отец. Я спешно припрятала артефакт в складках ткани, сделав вид, что поправляю юбку. Папа слыл опытным магом и, учитывая специфику его службы, мог опознать вещь, созданную специально для шпионажа.

Внимательный взгляд смерил меня с ног до головы:

— Ты прекрасно выглядишь.

Меня будто хвалили за хорошо выполненную работу. Пожалуй, это и было единственной моей работой — быть красивой.

— Спасибо, — я оперлась на подставленный отцом локоть.

Последние дни я старалась по возможности избегать компании папы. После того, что я услышала, держать лицо в его присутствии было тяжело. Он ведь совсем не удивился признанию Бредвина, не счел его преступником или хотя бы недостойным женихом. Острое разочарование в отце я испытала еще раньше, — когда узнала правду о Кристобале, — но теперь он будто стал чужим человеком. Незнакомым.

И все-таки я с глупой надеждой ждала от него теплых слов. Чего-то, что отец говорит дочери, прежде чем передать ее в другую семью.

— Иветт, — начал он негромко, и я вся сжалась в ожидании, — мне передали, что на церемонии будет присутствовать Его Величество. Это большая честь, поэтому я рассчитываю на тебя и твое благоразумие. Все должно пройти великолепно.

Вот тебе и отцовское наставление на супружескую жизнь. Я выдавила из себя улыбку:

— Разумеется, папа. Так все и будет.

Перед домом уже ждал экипаж, чтобы доставить нас к храму. Дорога не отняла много времени — все важные и богатые здания занимали центр столицы. На мгновение я зажмурилась, воображая что там, перед алтарем меня ждет не Бредвин Дейн, а другой человек. Кто-то с мягкой улыбкой на остром лице и знакомыми серыми глазами.

Отец подал мне руку, помогая выйти из экипажа. Гости уже собрались в главном зале, установленном цветами, и мне предстояло пройти вдоль длинных рядов к своему жениху. На что я еще надеялась? Может быть, Кристобаль вообще считает, что я передумала сбегать и всерьез решила стать женой Бредвина. Может, Адриан не понял ни одного моего намека.

Нет. Я так сильно сжала руку в кулак, что на ладони отпечатались следы ногтей. Все это неважно. Даже если Кристобаль сейчас на другом конце страны, это ничего не поменяет — я все равно не выйду за Бредвина. В конце концов, у меня еще оставался припрятан туз в рукаве.

Отец повел меня вперед к алтарю. На лицах у нас были одинаковые вежливые улыбки. Счастливой невесте следовало во все глаза смотреть на жениха, но мой взгляд блуждал по залу. Приятельницы и подруги, знатные лорды, родная сестра, даже Его величество (грузная фигура короля Робастана виднелась в первом ряду) — все они мало волновали меня сейчас. Я заметила принца. Адриан неотрывно смотрел на мое лицо и, столкнувшись со мной взглядом, медленно кивнул, будто произнося уверенное «Все в порядке». Я спешно отвела взгляд, чтобы не привлекать ненужное внимание к нашему безмолвному обмену репликами.

Лорд Бредвин Дейн стоял у алтаря. Если бы не острое отвращение, которое впиталось мне под кожу за последние недели, я бы сочла его красивым. Черный камзол был сшит точно по фигуре, а золотые волосы почти блестели в свете магических ламп. Отец отпустил мою руку, и настоятель храма выступил вперед, начиная церемонию:

— Сегодня в доме Богов мы назовем супругами Бредвина, сына Кальвена, и Иветт, дочь Вильфорда. Есть ли в этом зале тот, кто считает, что этот союз не должен состоятся? — он произнес ритуальную формулу.

Мое сердце пропустило удар.

— Да, — раздался в повисшей тишине знакомый насмешливый голос. — Есть у меня парочка возражений.

Кристобаль

— Да. Есть у меня парочка возражений.

В храме была хорошая акустика — голос Кристобаля прозвучал у дверей, отразился от высокого потолка и разнесся по всему залу. Присутствующие обернулись к нему, и на несколько мгновений замерли в удивленном молчании. Адриан потом непременно назовет его позером, но Кристобалю понравилось произведенное впечатление. Ему была не чужда театральность.

Сколько Кристобаль уже не был в Таррине? Четыре года? Он и сейчас смог пробраться в столицу только при помощи Адриана. Они оба очень рисковали.

Иветт стояла на другом конце зала — такая маленькая на фоне огромного пространства храма. Сейчас Кристобаль был ближе к ней, чем за все последние недели, но даже это расстояние ощущалось пропастью. Он хотел бы оказаться рядом с ней, обнять и просто перенести подальше отсюда — от опасностей и, конечно, от Бредвина. Тот замер в шаге от Иветт с глуповатым лицом, как будто не понимал, что происходит.

Кристобаль иначе представлял себе этот момент. Нужно было лучше подготовиться, яснее понимать план. Но медлить было нельзя.

Он честно ждал те недели, что пообещал Иветт, но срок вышел, а она так и не появилась в условленном месте. В тот момент Кристобаль был готов отправиться за ней снова, выкрасть в третий раз, да хоть в четвертый… Его остановил Гилберт. Их человек (торговец, который каждую неделю доставляет продукты в поместье Ферроу) рассказал, что лорд серьезно усилил охрану. Соваться туда теперь было бы форменным безумием. Должно быть, Иветт просто не смогла выбраться из отцовского дома. Стоило догадаться, что так может случиться, стоило предусмотреть. Кристобаль не должен был её отпускать. Но она смотрела на него с такой решимостью и так хотела помочь, что он не смог сказать «нет». И шанс добыть компромат на короля был слишком уж привлекателен.

Сообщение от Адриана нашло его три дня назад: Иветт была в столице и готовилась к свадьбе, а еще смогла добыть нужные доказательства. В последнем принц совсем не был уверен. При мысли о том, что Иветт действительно явится на свадьбу с Бредвином, у Кристобаля на виске забилась вена. И все-таки остатки рациональности твердили: это хорошая возможность. На свадьбе соберется вся знать и даже сам Робастан — и у Кристобаля было, что им сообщить.

— Это Арден?

— Кристобаль?

— Боги светлые, что он тут делает?

По залу пронесся удивленный шепот, переходящий в гул. Кристобаль заставил себя отвести взгляд от Иветт, которая во все глаза смотрела на него с другого конца храма. Позже.

Наконец, двое охранников, стоящих по обе стороны от входа, опомнились и бросились на Кристобаля. Подойти близко не успели — заранее заготовленное заклинание отбросило их назад. Арден копил магическую энергию последние несколько дней, и теперь она струилась по венам. Её хватит, чтобы продержаться достаточно.

— Задержать его! — раздался грозный голос короля с первого ряда. Где-то там же Вильфорд Ферроу раздавал приказы гвардейцам.

— Что, и даже возражения не выслушаете? — все так же насмешливо осведомился Кристобаль. — Я думал, в доме Богов рады всем.

— Только не предателям своей страны, — отрезал Робастан, поднимаясь на ноги. Он заметно обрюзг с тех пор, как Кристобаль видел его в последний раз, но, надо отдать должное, властные королевские интонации удавались ему хорошо.

— Как удачно! Как раз о них я и хотел поговорить.

— Никто не будет разговаривать с тобой, Арден. Тебя ждет только казнь за измену.

Еще несколько гвардейцев бросились на Кристобаля — магия отшвырнула их на мраморный пол. Кто-то из женщин пронзительно взвизгнул. Эффект неожиданности сработал, как нужно: на свадьбу просто не взяли достаточно охраны. Конечно, маги были и среди самих гостей, но они не спешили превращать храм в поле битвы, а Кристобаль собирался до последнего тянуть время.

— Постой, брат, — Адриан тоже встал. Сегодня в его виде не было привычной небрежности (даже темный камзол застегнут на все пуговицы), и никакая красавица не льнула к его груди, подчеркивая образ принца-развратника. Он был готов к происходящему. — Если Кристобаль может что-то сказать об изменниках мы должны его выслушать. Казнь всегда успеется.

Это, конечно, было неправдой. Если бы король мог в любой момент казнить Кристобаля, он уже давно сделал бы это.

— Да как ты… — вскипел в негодовании король, но присутствие множества подданных заставило его поумерить гнев на младшего брата. — Нет. Это не предмет обсуждений. Мы не можем доверять ни одному слову этого человека, — рука в тяжелых кольцах указала прямо на Кристобаля. Тот выставил магический щит, отбивая в сторону вспышку заклинания, которое бросил кто-то из защитников.

— Это ничего, — весело отозвался Кристобаль. — За меня обо всем расскажет кое-кто другой.

Он перевел взгляд прямо на Иветт. Пожалуйста, пусть Адриан не ошибся. Пусть они верно угадали планы друг друга. Они ведь заслужили немного удачи.

Новый ропот удивления и непонимания прошел по рядам. Гости были готовы к свадьбе, но никак не к попытке государственного переворота — и все же на лицах присутствующих зажегся интерес. Это хорошо. Кристобалю нужно было все их внимание.

Иветт перехватила его взгляд, коротко кивнула. Кристобаль не мог точно разглядеть её с такого расстояния, но хорошо представлял выражение её лица: такое же серьезное, как когда она спасала его из темницы лорда Ферроу. Он помнил каждую черту этого лица. Иветт сжала что-то в ладони — он легко вообразил в её руках гладкую поверхность запоминающего артефакта.

А затем под сводом зала громко разнесся чуть искаженный, но хорошо узнаваемый голос:

— Так это вы организовали резню в Нейморе и обвинение Листании? — спросил голос лорда Ферроу, хотя сам мужчина стоял в десяти шагах от дочери и не произносил ни слова.

— Я, — отозвался другой голос. Бредвин Дейн.

— По собственной инициативе?

— Нет, разумеется, нет. Его величество тогда искал повод для войны и предложил мне взять на себя эту задачу. Я счел, что не стоит его разочаровывать.

Признание было встречено такой тишиной, какой Кристобаль не ожидал. Внимательные взгляды людей, непонимание и растерянность на их лицах. Один гвардеец, — кто-то из людей лорда Ферроу, судя по цветам формы, — замер в нескольких шагах от Кристобаля. Он явно узнал голос.

Лорд Ферроу среагировал первым. Он дернулся к Иветт, произнося что-то негромко, но грозно. Кристобаль понимал, что никак не успевает оказаться рядом с ней достаточно быстро, но все же рефлекторно подался вперед, будто рассчитывая укрыть, защитить. На его месте оказался Адриан. Он шагнул между Иветт и её отцом, выставляя руку вперед:

— Думаю, лорд Ферроу, я озвучу общее мнение, если скажу, что мы хотели бы дослушать разговор до конца, — произнес он по-королевски властным тоном.

Лицо Робастана, стоявшего от них в десятке шагов, исказилось. Кристобалю это доставило какое-то мстительное удовольствие. Он ждал этого момента последние несколько лет.

— Что тут слушать! — вскричал король, теряя остатки самообладания и видимость царского спокойствия. — Это все какой-то обман! Клевета! Магия!

— Это не так, Ваше величество, — ответил Адриан холодно и четко. Он отвечал брату, но обращался ко всему залу, — Это я дал леди Иветт артефакт, который записал разговор лорда Дейна и лорда Ферроу. И я готов поручиться именем нашего с вами рода, что его магия не позволяет как-то искажать разговор. Все, что вы сейчас слышите, было сказано на самом деле.

Кристобаль вообразил себе скрип зубов, раздавшийся сейчас от короля.

— А вы что стоите? — рявкнул Робастан на окружавших его гвардейцев, которые стояли в том же оцепенении, что и остальные люди в храме.

Кристобаль занес руку, готовясь магией остановить солдат, но никто из них не двинулся.

— Идиоты! — взорвался король.

Один из гвардейцев шагнул назад и демонстративно выпустил меч из рук. Оружие с грохотом ударилось о мрамор пола, звук эхом отразился от стен. Лицо Робастана исказил гнев.

— Это не все, — произнесла Иветт и подняла ладонь с артефактом. Тот снова заговорил голосом Бредвина:

— Для Ардена такая информация стала бы настоящим подарком. Король приказал вырезать город в собственном королевстве, чтобы был повод развязать войну с соседним государством. Если об этом узнают, на троне ему не усидеть. Но я хорошо подчищал следы. Если даже вы не знали правду о Нейморе, откуда бы мог Арден? От двора он давно отлучен, а обвинение в госизмене, даже ложное, точно мешает ему вести расследование.

Кристобаль не сдержал довольной усмешки. Вот уж действительно подарок. И благодарить за него нужно Иветт. Как вообще ей удалось подслушать такой разговор? Арден надеялся хотя бы на пару слов о Нейморе — чем-то, что заронит зерно сомнения в головы гиллиадской знати. Но Иветт раздобыла чистосердечное признание, в котором было все: и доказательства против короля, и слова о невиновности самого Кристобаля.

Арден медленно зашагал вперед по проходу храма. Никто из гвардейцев не препятствовал ему. Гости того, что должно было быть свадьбой, провожали его взглядами — и в этих взглядах не было ненависти.

История вероломного нападения Листании на Неймор была общей травмой для всего Гиллиада. Из-за нее началась война, из-за нее погибли тысячи людей. И теперь все присутствующие пытались осознать, что это произошло по вине их собственного правителя.

Кристобаль шел, а артефакт все говорил и говорил записанные слова. Дамы в храме бледнели, мужчины сжимали челюсти. Бредвин Дейн, преступления которого сейчас выворачивали перед целым залом гостей, стоял без движения, а его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Весь его лоск будто растворился.

Арден ждал этого момента так долго и отчаянно, но теперь не вполне верил в него. Это все было словно странный сон. Казалось, стоит моргнуть, и исчезнет все: Адриан, бросивший вызов деспоту-брату, все эти гости, выслушивающие доказательства, Иветт в свадебном платье. Но ничего не исчезало.

Затем артефакт затих, и после нескольких мгновений молчания зал взорвался разговорами. Люди кричали, охали, всхлипывали. Кристобаль столкнулся взглядом с Адрианом. Получилось? Может ли эта искра недовольства стать чем-то большим?

— Да арестуйте же вы их! — снова крик короля, переходящий в свист — Принца, девчонку, этого негодяя! Всех!

Один из стражников сделал выпад вперед, но, не увидев никакой реакции товарищей, замер.

Кристобаль уже хотел взять слово, но в одном из первых рядов на ноги поднялся высокий старик с аккуратной бородой. Лорд Лиам Кэррис. Человек, входивший в королевский совет еще в ту пору, когда трон занимал отец Робастана:

— Что ж, я услышал достаточно, — произнес он, протягивая руку своей жене. — Ваше величество, примите мою отставку.

Лорд Кэррис направился в сторону выхода, не дожидаясь реакции короля — будто та совсем не имела значения. И в этот момент Кристобаль впервые ощутил, что они все сделали верно. Он притянул Иветт за локоть к себе и посмотрел ей в глаза:

— Спасибо.

Глава 25

Более экстравагантной свадьбы Гиллиад не знал. В возникшей суете я даже не нашла возможности сказать лорду Бредвину, что отказываюсь стать его женой. Кажется, он понял это без дополнительных объяснений. Да и вряд ли он переживал об этом сейчас, сидя в королевской темнице.

Мой отец был там же — до дальнейшего выяснения обстоятельств, как объяснил мне Адриан. Я думала, что отец будет проклинать меня за глупость и предательство, но он только посмотрел на меня зло и не произнес ни звука. Я знала, что поступила правильно, но это от угрызений совести это не избавляло. В конце концов, другого отца у меня не было.

Всю ночь после свадьбы я успокаивала Вивиан, которая ничего не поняла в произошедшей суматохе. Она не особенно удивилась новости о преступлениях отца, но чтобы разобраться во всем остальном, потребовалось время. А еще бутылка вина, которую мы стащили и выпили, спрятавшись под одно одеяло. Новости расползались по столице, как пожар — две пьяные леди были последним, что волновало людей в этот момент.

Я пересказала сестре большую часть того, что знала сама. Умолчала только о своих отношениях с Кристобалем — отчасти потому, что сама мало что в них понимала. Когда он появился в храме, прервав свадьбу, сердце чуть не выскочило у меня из груди. Ни перекошенное лицо Бредвина, ни злость отца — ничто в тот момент не имело значения. Но после короткой встречи мы даже не успели толком поговорить. Кристобаля с Адрианом быстро утянули к себе люди, нуждавшиеся в объяснениях и ответах.

— Возвращайся домой, — успел сказать мне Кристобаль, сжимая мою ладонь. — Я найду тебя позже.

Но шла уже третья неделя, а он так и не выбрал время, чтобы исполнить обещание.

Новости о Нейморе расходились быстро, и приказы короля словно потеряли свою силу. Даже самые преданные сторонники Робастана не рисковали выразить поддержку повелителю. Образовавшуюся пустоту занял принц Адриан — еще до того, как кто-то успел опомниться, оспорить его право на трон или предложить свою кандидатуру. В конце концов, Робастан не успел нажить наследников, и Адриан был ближайшим его родственником. Коронация еще не состоялась, но все полагали это вопросом времени.

Мы с Вивиан вернулись домой через два дня после неудавшейся (хотя с моей точки зрения она прошла как нельзя лучше) свадьбы. В столице сейчас было слишком суетно, а в поместье Ферроу осталось много людей, которые к тому времени прослышали об аресте отца.

Так же, как Адриан назначил себя преемником брата, я назвала себя главой семьи Ферроу. Не все обитатели поместья приняли меня в этой роли одинаково радушно, но все же я была похожа на отца куда больше, чем многие полагали. Во всяком случае командный тон удался мне неплохо.

События последних недель сделали меня, за неимением другого слова, знаменитой. Сперва эта история с похищением (вернее, двумя), затем пышная свадьба, обернувшаяся государственным переворотом — и во всем этом безобразии у меня была одна из главных ролей. Даже отцовский арест не так интересовал сплетников, как то, чем я помогла принцу и что связывает меня с Кристобалем. О последнем я и сама не отказалась бы узнать.

Несмотря на смену власти, светская жизнь возобновилась уже через неделю после разоблачения короля. В конце концов, все произошедшее еще следовало обсудить. Мы с Вивиан никогда прежде не получали столько приглашений на чаепития, званые ужины и приемы — но все же вели образ жизни затворниц. Я чувствовала, что пока не готова отбиваться от вопросов, которые непременно прозвучат, и Вивиан смиренно согласилась посидеть со мной взаперти. Я оценила эту жертву.

Зато сестра вовсю развлекалась, зачитывая мне письма подруг:

— Буду так рада видеть тебя… небольшое чаепитие для самых близких… — цитировала Виван, смешно передразнивая приторно милый тон письма. — Кстати, предлагают и тебя с собой пригласить.

— Когда это, интересно, я успела стать самой близкой? — усмехнулась я.

— Знаешь, Вета, ты совершенно не умеешь пользоваться моментом. Могла бы уже столько знакомств завести. Ой, смотри-ка, письмо от твоей подружки Каллист. На этот раз для меня. Наверное, поняла, что от тебя ей ответа не добиться.

Я поморщилась.

— И что пишет?

Вивиан пробежала взглядом по пергаменту:

— Да то же, что и все. Изображает заботу и беспокойство, очень ждет встречи, приглашает нас обеих в гости.

Я уже рассказала сестре, как подслушала сплетни Каллист на приеме у леди Теллир. Вивиан пришла в восторг: истории о чужом лицемерии её почему-то не разочаровывали, а забавляли.

— Ну и сколько ты планируешь сидеть дома? — уточнила у меня сестра, когда я отказалась нанести визит Каллист (даже придумав для нее какую-нибудь маленькую месть).

Я только пожала плечами.

Но уже через пару дней пришло приглашение на коронацию Адриана — пришлось собираться в столицу. Всего день уговоров Вивиан, и я даже согласилась сходить вместе с ней на один из столичных светских приемов. В конце концов, я понимала, что нельзя долго прятаться от мира.

Теперь я стояла в легком голубом платье, с бокалом шампанского в руке и не знала, куда себя деть. Лагерь мятежников, укрытый в лесу, сейчас казался недостижимым и желанным. Может быть, я просто скучала по Кристобалю.

Я даже не удивилась, что первой меня заметила Каллист:

— Вета! — меня подхватили под локоть и поцеловали в щеку. Если бы я не подслушала тот разговор на приеме леди Теллир, то легко бы поддалась её очарованию. — Как приятно снова видеть тебя в свете. Ты нигде не появлялась с самой свадьбы, я уже начала поволноваться!

Несмотря на заботливый тон, говорила она громко — к нам оборачивались знакомые и не очень лица.

— Что ты, вовсе не стоило переживать, — я улыбнулась со всем радушием, на какое была способна.

— Ну как же, как же, — защебетала она, — я слышала об аресте лорда Ферроу. Это так ужасно! Есть ли новости?

— Адриан сказал, что последствия определят позже. Но я верю в его справедливое решение.

То, как легко я назвала по имени будущего короля, несколько охладило желание Каллист выставлять меня в не лучшем свете. Рядом оказались еще несколько знакомых девушек, и мы раскланялись друг другу с улыбками.

— А что же лорд Арден? — спросила одна из них с придыханием, заводя разговор, который всех тут интересовал.

Лорд Арден. Сочетание прозвучало так странно, что я даже не сразу поняла, о ком речь. Несколько взглядов застыли на мне, но я промолчала.

— Со своего возвращения он до сих пор ни разу не появился в свете, — Каллист не упустила шанс продемонстрировать осведомленность. — У него, должно быть, так много дел. С одним только поместьем сколько забот.

— Вся эта история с ложным обвинением такой ужас! В голове не укладывается!

— Зато теперь в королевстве стало на одного завидного жениха больше, — хихикнула другая девушка, вызывая во мне куда больше раздражения, чем хотелось бы.

Бокал быстро опустел, и я воспользовалась этим предлогом, чтобы отойти в сторону. Дойти до стола с закусками не успела — меня перехватил высокий шатен, лицо которого мне было смутно знакомо.

— Леди Иветт, как приятно вас видеть! Вы наделали шуму.

— Поверьте, это не было моей целью, лорд…

— Мерил, моя леди, — улыбнулся мужчина, не обижаясь на мою память. — Знаете, а я ведь даже был приглашен на вашу свадьбу. Никогда так сильно не жалел, что проигнорировал светское мероприятие!

— Слышала, вы многое пропустили, — я позволила себе немного усмехнуться.

— В таком случае, чтобы не жалеть во второй раз, позвольте пригласить вас на танец.

Сказать откровенно, сейчас мне больше хотелось избавиться от общего внимания и выпить еще бокал. Но предлога отказаться не находилось, и я уже готова была принять протянутую ладонь, когда из-за спины у меня раздался знакомый голос:

— Мерил, надеюсь вы простите, если я украду леди Иветт.

Я резко обернулась, сталкиваясь взглядом с серыми глазами. Я еще не видела Кристобаля таким — темно-синий костюм с серебряной вышивкой сидел по фигуре, на лице никакой дорожной пыли, никаких порезов и ссадин. Только длинные темные волосы были собраны в хвост с привычной небрежностью.

— Вы уже делали это дважды, — напомнила я, не отводя взгляда.

— Готов повторить столько раз, сколько потребуется, — заверил он меня без всякой насмешки.

Мой неудавшийся кавалер видно решил, что конкуренцию лорду Ардену составлять не стоит, и улыбнулся, будто с самого начала рассчитывал на такой исход:

— О, ну разумеется.

Кристобаль взял мою ладонь и тут же увлек в центр зала. Я успела заметить взгляды, прикованные к нам. Выражение лица Каллист в эту минуту показалось мне совсем недобрым. На мгновение я почувствовала, будто все это сон, но Кристобаль правда был здесь — смотрел мне прямо в глаза и притягивал к себе за талию. Несколько фигур мы танцевали молчали, просто глядя друг на друга.

— Для человека, который четыре года скрывался по лесам, танцуешь ты весьма сносно, — заметила я, наконец.

— Я все ждал момента, когда это сможет оценить кто-то кроме белок, — его дыхание почти коснулось моих губ. На несколько мгновений я отстранилась, чтобы провернуться у Кристобаля под рукой, затем его ладонь снова притянула меня в объятия. — Стоило оставить тебя ненадолго, и какие-то кавалеры уже тут как тут.

Это что, была ревность? Я не знала, как мне следует реагировать. За последние недели от Кристобаля не было ни слова, и часть меня хотела уколоть его за это, да посильнее. Но при виде его улыбки, такой родной, держать в голове обиду становилось все сложнее и сложнее:

— Так не надо было оставлять.

— Я и не хотел, — выдохнул Кристобаль, чуть кривясь. — Это все Адриан. Не успел надеть корону, а уже завалил меня делами. Почти все последние недели я был в Листании. Среди парламентеров нужны были люди, которых нельзя было бы заподозрить в симпатиях Робастану.

Я охнула, а фигура танца снова заставила меня отстраниться на несколько долгих мгновений:

— И как все прошло?

— Лучше, чем могло бы. На установление мира уйдет еще много времени, но начало положено.

— Хорошо, — отозвалась я. Это значило долгожданный конец войны, значило, что я все сделала верно. А еще, что Кристобаль был занят, а не просто забыл обо мне. Накатившее облегчение было до того сильным, что мне стало неловко за себя. Снова несколько движений в молчании. — Как тебе нравится восстановление доброго имени? Возвращение в свет? О тебе шепчутся еще больше обычного.

Я постаралась натянуть на губы улыбку. Я была рада, что отныне никто не назовет Кристобаля преступником и предателем, но эти перемены пугали. Будто открывшая правда отнимала его у меня — разрывала нить, едва успевшую протянуться между нами.

— И о чем же шепчутся? Вновь о моей неотразимости? — он вскинул брови, припоминая наш старый разговор, когда я выдала ему содержание девичьих сплетен.

Мне захотелось стукнуть Кристобаля кулаком в грудь, но, чтобы сохранить видимость приличий, только посильнее сжала его плечо. За нами сейчас многие наблюдали.

— Я же всерьез, — упрекнула его я, не сдержав смешок.

— Ну, я еще должен ко всему этому привыкнуть. Но мне нравится танцевать с тобой вот так, — улыбнулся Кристобаль и наклонился к моему уху, чтобы прошептать: — Хотя знаешь, гораздо больше мне нравилось проводить время наедине у меня в шатре.

Я вспомнила последнюю ночь там. Губы Кристобаля на моей шее, мои ноги вокруг его поясницы. К щекам мгновенно прилила кровь, но я нашла в себе силы поднять на Кристобаля взгляд и сказать:

— Мне тоже.

Мне показалось, будто глаза у него потемнели.

— Тогда давай сбежим?

— Что, лорд Арден, неужели вы хотите снова меня похитить? — весело спросила я, вскидывая брови.

— Я ведь уже говорил. Готов повторять это столько, сколько потребуется.

— Я ведь уже говорил. Готов повторять это столько, сколько потребуется.

У меня сердце сжалось от этих слов.

Кристобаль резко остановился, и я, сделав по инерции еще шаг, уткнулась ему прямо в грудь. Он приподнял мой подбородок и наклонился, чтобы поцеловать. Мне вдруг стало совершенно безразлично все окружающие — музыка, люди вокруг, их пересуды. Важно было только знакомое тепло.

Мир вокруг пошатнулся. Блеск магических светильников, удивленные лица окружающих — все исказилось, потому что вслед за Кристобалем меня затянуло в водоворот перемещения. Я успела привыкнуть к этому заклинанию, и почти не чувствовала головокружения, но Кристобаль все равно придержал меня за талию, не давая упасть.

— На глазах у всех! — рассмеялась я, едва ощутив под ногами пол. — Все забываю сказать тебе, что ты тот еще позер.

Упрек был шутливый. Я не знала, как подобная выходка может отразиться на моей репутации незамужней (между прочим!) леди, но этот побег был лучшим впечатлением за последние недели.

— Виновен, — сознался Кристобаль, прикладывая к груди раскрытую ладонь.

Я сделала несколько шагов и огляделась. Арден перенес нас поместье с высокими потолками и узорчатыми окнами, но все здесь находилось в запустении — пыль и грязь, разорванные занавески, поломанная мебель.

— Где мы?

Кристобаль и сам осматривался.

— Это дом моей семьи. Здесь все довольно сильно изменилось за те годы, что я был в бегах, — он пошевелил носком ботинка черепок, бывший когда-то частью золоченой вазы. — Что-то разграбили, что-то само сгнило.

— Мне жаль, — сказала я негромко, обводя глазами просторную гостиную, где давно никого не принимали за чашкой чая.

Это правда было грустное зрелище: родной дом, оставленный из-за ложных обвинений, бессмысленной жестокости. Я уже представляла, как будет вздыхать Эрмина, когда увидит, в каком тут все состоянии.

— Не стоит, — мягко улыбнулся Кристобаль, отворачиваясь от разбитого окна. — Пыль можно вытереть, стекла заменить. На самом деле… — начал он на вдохе и на мгновение сбился, — на самом деле, Вета, я должен благодарить тебя, что вообще смог сюда вернуться. Если бы не ты, я и все, кто встрял в это вместе со мной, все еще скрывались бы в лесах от людей Робастана.

— Я… брось, все решилось бы и без меня, — я замялась от неожиданной похвалы, и добавила кокетливое: — Ну, может быть, не так быстро…

Кристобаль вновь подошел ко мне и обнял, сцепляя пальцы в замок у меня за спиной. Я почти привыкла к близости, но щеки все равно покраснели от подобного.

— Наверное, еще я должен извиниться за то, что ввязал тебя во все это. Похищения, побег, эта история со свадьбой… — его голос, тихий и хриплый, будто гипнотизировал. — Но, говоря по правде, если бы мне пришлось выбирать еще раз, я бы сделал все то же самое. Я ни о чем не жалею.

— И не надо, — сказала, почти прошептала я. — Я тоже тебе благодарна. За то, что показал новый мир, что позволил сделать что-то значимое… Я бы сбежала с тобой сколько угодно раз.

Я давно хотела сказать Кристобалю это — еще когда пришла в темницы, не зная, что все закончится побегом. Но признаваться во всем сейчас, в его объятиях, казалось самым правильным вариантом из возможных.

— Вета, — произнес он совсем тихо.

— Что?

— Ты станешь моей женой?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что вместо ответа я только глупо хлопнула ресницами. Женой? Совру, если скажу, что совсем не думала о браке с ним, но после всего пережитого эти слова казались чем-то из другой жизни.

Кристобаль откровенно забавлялся, наблюдая за моей реакцией. Вот ведь! Мог бы хотя бы для приличия немного попереживать.

— Да, — ответила я, наконец. — Хотя вынуждена тебя предупредить, прошлую мою свадьбу сорвал один весьма опасный человек.

— Думаю, я смогу с ним договориться, — усмешка на его губах показалась родной.

Я потянулась за поцелуем, но Кристобаль резко подхватил меня за талию, поднял вверх и закружил. Я засмеялась от неожиданности и вцепилась пальцами в его плечи, чтобы удержать равновесие. Несколько шагов — мы оказались рядом с широким диваном, истрепавшимся за то время, что поместье пустовало. Кристобаль опустил меня туда, а сам навис сверху, упираясь руками в спинку дивана.

Я угадала его намерения по взгляду серых глаз. Поцелуй оказался глубоким и нетерпеливым — без следа той нерешительности, которая владела Кристобалем в нашу последнюю ночь в лагере. Мои руки обвили его за шею.

Разумеется, приличная леди никак не должна была довольствоваться одним обещанием жениться. Но для приличий уже было поздно.

Камзол Кристобаля первым упал на пол, поднимая в воздух облако пыли. За ним последовала рубашка, следом, — после изнурительной борьбы со шнуровкой, — мое платье.

Поддаваясь порыву (за последние месяцы я порядком осмелела), я толкнула Кристобаля ладонями в грудь и села к нему на колени. Он тут же рывком притянул меня за бедра ближе к себе, его пальцы зарылись мне в волосы. Мой стон смешался с поцелуем.

Я скучала по Кристобалю, ужасно скучала все последние недели. По его голосу, по внимательному взгляду, по теплым объятиям и прикосновениям губ. По тому, как он произносил мое имя — мягко и нежно. Я уже не могла представить себе ничего другого. Все, что еще недавно было единственной моей возможностью, — свадьба с человеком, одобренным отцом, роль послушной жены, — теперь казалось чем-то из чужой жизни.

Ночь мы провели в пустующем поместье. В одном из шкафов было найдено одеяло, а кровать в спальне Кристобаля пусть и запылилась, но была вполне сносной. Засыпая у Кристобаля на плече, я представляла, как со временем изменится этот дом, избавившись от пыли, и какое место смогу занять в нем я.

Здесь было спокойно. Никому из нас утром не хотелось возвращаться в столицу. Но Кристобаль со вздохом сообщил, что потратил на Адриана слишком много времени и сил, чтобы после всего этого пропустить его коронацию. Это было справедливо. Я тоже хотела увидеть, как на его светлые кудри ляжет корона — словно начало новой жизни.

— Идем? — улыбнулся Кристобаль, и я вложила ладонь в протянутую руку.

Эпилог

Спустя четыре года

Маленький Селим мирно посапывал в кроватке. Эрмина наклонилась над ним, будто борясь с желанием потискать розовые щёчки.

— До чего очаровательный ребенок, — зашептала она.

— Я думала, вы еще не простили ему ту вазу, — также тихо ответила я, поглаживая мягкие темные волосы сына.

Ему едва исполнилось два года, но магические способности уже давали о себе знать неожиданными вспышками. На прошлой неделе он раскапризничался, и сгусток чистой энергии сшиб со стола старую вазу. Эрмина причитала об этой утрате еще несколько дней.

— С этими юными магами всегда так, — махнула она рукой. — Пока господин Кристобаль был маленьким, я переживала, что от поместья камня на камне не останется. Как-то его заставили доедать вареную морковку, и он от досады случайно спалил любимые занавески его матушки.

Я засмеялась, представляя себе маленького недовольного Кристобаля. Экономка перевела на меня взгляд и спохватилась:

— Вы ведь уже опаздываете!

— Не хочу уходить, — я чуть поморщилась, поправляя на груди вырез нарядного серебряного платья. Маленькие кристаллы, украшающие лиф, делали наряд довольно тяжелым.

— Идите-идите, — ворчливо поторопила меня Эрмина. — Один вечер Селим спокойно проведет без вас.

Дверь в детскую приоткрылась, и Кристобаль подошел ко мне, легко целуя в висок.

— Сегодня он так носился по саду, что проспит до утра, — улыбнулся он, глядя на сопящего сына. — Нам надо идти. Боюсь, Адриан не простит, если мы опоздаем на его свадьбу.

Кристобаль протянул мне руку. На нем был камзол, украшенный серебряной вышивкой в тон моему платью. Прошло уже больше четырех лет с тех пор, как он восстановил свое доброе имя, но в его облике до сих пор сохранялось что-то привычно небрежное. Будто он готов в любой момент сбросить с плеч парадную одежду и углубиться в лес без всяких сожалений. И я бы последовала за ним без единого вопроса. Мой муж.

Мы поженились всего через месяц после предложения Кристобаля. Простая церемония в саду поместья Арденов, на которой присутствовали два десятка близких гостей. После неслучившейся свадьбы с Бредвином Дейном я не хотела ни храма в центре столицы, ни платья с рукавами-фонариками, ни сотен внимательных взглядов. Кристобаль был того же мнения. Эту свадьбу он клятвенно обещал не срывать — и сдержал слово.

Среди гостей торжества не было моего отца. Вполне закономерно, если вспомнить, что за пару месяцев до свадьбы его люди пытали моего жениха. И все же папа не проклял меня. Я не услышала от него ни оскорблений, ни криков «Ты мне не дочь!». Он вел себя, как игрок, который сделал неверную ставку, но, проиграв все, поднялся из-за стола с гордо поднятой головой. Однажды мне даже показалось, что он смотрит на меня с уважением — но я готова списать все на разыгравшуюся фантазию.

Суд приговорил Вильфорда Ферроу к лишению всех регалий и ссылке в скромное поместье на севере страны. Возможно, столь мягкий приговор был добрым жестом Адриана по отношению ко мне. Я никогда не спрашивала.

К Бредвину Дейну закон оказался куда менее снисходителен. На суде вся его надменная холодность треснула, как яичная скорлупа. Он проклинал всех. Мне досталось несколько особенно смачных ругательств, которые нельзя адресовать леди, даже если она бросила вас у алтаря. Впрочем, я сочла их за комплимент.

Те события еще долго оставались на слуху, но новость о нашей с Арденом свадьбе сумела на время их затмить. Когда Кристобаль впервые появился в свете с кольцом на пальце, по залу пробежал женский ропот. Девушки, уже вообразившие себя в роли леди Арден, разочарованно шептались по углам.

Больше всех был недоволен его величество Адриан:

— Зачем ты только женился, — цедил он сквозь зубы. — Раньше ты отвлекал на себя внимание половины незамужних девиц, а теперь все они нацелятся на меня! Мамаши скоро начнут перекидывать дочерей через забор королевского замка.

Я обернулась к Кристобалю в притворном возмущении:

— Так ты женился на мне, только чтобы избавиться от назойливых невест?

— Ваше предположение, дражайшая супруга, оскорбляет меня до глубины души, — улыбнулся Кристобаль и притянул меня к себе за талию, чтобы поцеловать.

— Вы такие довольные, смотреть противно, — поморщился король и отвернулся.

Следующие годы Адриан старательно избегал брака. Одна женщина даже заявилась на его порог с ребенком, убеждая, что это наследник короля — следствие его бурной юности. Но придворные маги не подтвердили родство, и скандал скоро стих.

О помолвке Адриан, наконец, объявил год назад. Его избранницей стала Летиция — принцесса Листании. Слухи об их свадьбе ходили еще много лет назад, но начавшаяся война тогда перечеркнула все планы. Теперь Адриан по-детски делал вид, что этот брак — вынужденная мера, просто еще один шаг к крепкому миру между государствами. Но я видела, какими глазами он смотрит на Летицию.

У принцессы был внимательный цепкий взгляд. Она говорила мало, зато умела парой колких фраз произвести на собеседника должное впечатление. Я верила, что они с Адрианом составят хорошую пару — не только как правящая чета.

Кристобаль легко поцеловал Селима в лоб, и мы вместе вышли в коридор.

Должность королевского советника требовала от моего мужа частого присутствия в столице, но все же мы много времени проводили в отдаленном поместье Арденов. Как и обещал Кристобаль, это место восстановили — будто и не было нескольких лет разрухи и пустоты.

В гости сюда часто наведывалась Вивиан. Родство с Кристобалем и состояние семьи Ферроу сделали её завидной невестой, но она пока не приняла ни одного предложения.

— Твой опыт с этим Дейном научил меня не бросаться на первого встречного, — поморщилась она, когда я прямо спросила её о планах на брак. — Лучше подожду кого-то надежного.

Кто же мог ожидать от моей младшей сестры такого здравомыслия.

Кристобаль тихо затворил за собой дверь в детскую и подал мне руку:

— Идем. Адриан там, наверное, сам не свой от волнения. Он слишком долго делал вид, что не мечтает об этом браке.

— Действительно, — усмехнулась я, поправляя складки на юбке. — Зачем мечтать много лет, если можно просто похитить себе невесту.

— Я говорил ему то же самое, — подмигнул мне Кристобаль, и магия перенесла нас в столицу.

Content

Невеста для предателя

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог