Николай Марчук

Алёшка

Осень 2050год…

Серая хмарь непогоды окутала город плотным коконом. Мелкий, изнуряющий дождь, низкие густые тучи и порывистый, холодный ветер. Всё это сводило с ума, заставляло проклинать работу, начальство, чёртов современный экономический уклад, заставлявший людей для ежедневного пропитания, регулярно ходить на работу в любую погоду.

Ну, почему ученые, до сих пор не придумали какую-нибудь хреновину, чтобы не надо было ходить на работу? Ведь сколько лет обещали, что вот-вот, уже совсем скоро, человеки будут сидеть по домам в шлемах виртуальной реальности и из своих уютных, пропахших потом коробок не будут наружу и носа казать. Дескать, по проводам им будут прямиком в мозг поставлять: еду, питье, развлечения, секс и прочие радости жизни.

И где обещанное? Где, я вас спрашиваю?! Где этот хваленный ИИ, который возьмет на себя большую часть работы человеков? Где роботы, вкалывающие за людей? А, между прочим, на дворе середина двадцать первого века, а этот самый искусственный интеллект, которым пугали еще пятьдесят лет назад — в год начала миллениума, так и не появился.

Беспилотные машины по-прежнему сталкиваются друг с другом, со столбами и сбивают пешеходов. Беспилотные дроны-роботы доставки, постоянно прилетают не туда, путая адреса и площадки приземления. А человеки — курьеры, которым грозили, что они еще двадцать лет назад останутся без работы по-прежнему, как и тридцать лет назад рассекают по улицам мегаполиса на своих электросамокатах и электровелосипедах. Хотя тут надо отметить, что все-таки беспилотные средства передвижения и доставки попадают в аварии намного реже, чем те же телеги и повозки ведомые человекосапиенсами.

Но, всё равно, обещанной революции в области создания искусственного интеллекта так и не произошло. Чёртовы ученые, ни черта нужного придумать не могут.

В этот момент, я как всегда осекся, вспомнив, что уже больше четверти века принадлежу к касте тех самых чёртовых ученых, которые ни хрена придумать не могут. Хотя, я то, как раз, к своим пятидесяти годам подошел с приличным багажом научных изобретений и патентов за плечами, причем некоторые из них, права, на использования которых выкупили международные корпорации, приносят весьма неплохой доход в виде роялти авторских прав. Так что я не зря вдыхаю кислород и выдыхаю углекислый газ.

А вот в этот момент, я вновь осекся и приуныл, потому что вспомнил, что те тридцать изобретений и патентов, которыми я так горжусь, и которые раздувают моё «эго», увеличивая «корону» на голове, были созданы давным-давно, в промежутке между двадцать пятым и тридцать пятым днем моего рождения.

А после тридцати пяти лет, я женился, остепенился, стал почивать на лаврах, забив на научную работу и изобретательские изыскания. Детей у нас не было, да, я, честно говоря, не особо и хотел стать папашей. В сорок два мне стукнул «бес в ребро», начался кризис среднего возраста, я развелся, подарил бывшей жене свою квартиру и думал, что вот-вот попрет, и я опять начну фонтанировать идеями и проектами.

Фигушки!

Не поперло, не зафонтанировал!

Вместо этого начал двигаться старый осколок в бедре, про который я давно забыл думать, пришлось ложиться на операцию и извлекать зазубренный «привет» из бурной, боевой молодости.

Так и не разбудив в себе уснувший вечным сном научно-изыскательский дар, устроился в средненький Питерский НИИ на должность инженера, благо образование было как раз профильное, а старинный дружбан и по совместительству фронтовой товарищ, на тот момент занимал руководящую должность и давно звал в свои Пенаты.

Работать я пошел не из-за денег, средств к существованию мне хватало, просто, любой нормальный мужик, должен работать. Всегда работать! Если мужик не работает, то он быстро хиреет и умирает.

В НИИ я без дела не сижу, работаю не только руками, но и головой. Как говорил один второстепенный персонаж из кинофильма «Москва слезам не верит»: «Перед вами, товарищи, слесарь с большой буквы «С». Вот у нас в институте есть кандидаты, которые с моей точки зрения, еще десять лет назад могли спокойно уйти на заслуженный отдых…и никто бы не заметил их отсутствия до сегодняшнего дня, а вот, когда в прошлом году Гоша лег в больницу, ему вырезали аппендицит, так вот, у нас большинство тем замерло. А за себя скажу, что своей диссертацией я на семьдесят процентов обязан прибору, который сделал Георгий Иванович. И моё мнение могли бы разделить, ну, половина докторов нашего института».

Это обо мне. Я — как тот самый герой Баталова (окружающее говорят, что я даже внешне на него похож) из знаменитого фильма, тружусь в НИИ в должности инженера, и всё время помогаю ученым чего-то там дорабатывать в их приборах и изысканиях, откладывая на дальнюю полку собственные изыскания. Наверное, просто, это оправдания, чтобы ничего не делать самому. Получается, что я вроде как помогаю другим, и это благородное занятие, а значит, можно оправдать в собственных глазах свою же лень и боязнь ударить в грязь лицом. Причем помогать другим значительно легче, чем самому что-то придумать. Меня озадачивают уже готовой, сформированной проблемой, и мне всего лишь надо найти решение этой проблемы.

А вот самому придумать что-то новое или решить какую-то свою, выдуманную проблему — страшно!

Чего я боюсь? Боюсь, что не смогу уже ничего придумать и создать. Потрачу годы на поиск решения, а в итоге ничего не найду. Чёртов кризис среднего возраста слишком затянулся. Не надо было с женой разводиться, так бы её во всех своих проблемах обвинял, а теперь, когда один и обвинить то толком некого.

Конечно, мне, как и всем ученым умам хотелось создать что-нибудь эпохальное и масштабное. Новый физический закон я бы не открыл, гипотезу Ходжи или теорию Янгла-Милсса хрен бы доказал, но вот что-то такое эпичное очень хотелось изобрести. А главное, чтобы это изобретение было чрезвычайно полезно для человечества. К примеру, как синяя изолента, скотч или пенициллин на худой конец. Причем желательно случайно, чтобы особо не напрягаться. Как было с микроволновкой, пластилином, суперклеем и тефлоном.

Вот о скором своем случайном и великом изобретении я всегда и мечтал по дороге на работу. Дома мне некогда было этим заниматься, потому что там много отвлекающих факторов: безлимитный интернет, оплаченная годовая подписка на десяток онлайн-кинотеатров, шлем виртуальной реальности и танковый турнир. На работе надо работать, потому что без моего участия, у этих ученных, вообще ничего крутиться не будет. Вот и остается время на мечты — по дороге на работу или с работы домой.

Поэтому я и ходил на работу пешком, чтобы растянуть время, помечтать по дороге, а заодно, хоть чуть-чуть нагрузить мышцы. Видимо из-за плохой погоды и общего пасмурного настроения, сегодня по дороге на работу помечтать о скором эпохальном научном открытие у меня не получилось. Мысли в основном были грустные и самокопательные.

Толкнул входную дверь родного «НИИ Телемеханики, управления, программирования и информатики», вошел в просторный холл, в очередной, не знаю какой раз, за эти годы хмыкнул, глядя на прицепленную к стене табличку с сокращенным названием учреждения — «НИИ ТУПИ» и так же в очередной, тысячный раз, подумав, что бывают названия научных заведений и похлещи. Например: ВСЕГЕИ — «Всеpоссийский научно-исследовательский геологический институт имени А. П. Каpпинского»,

HИИХУЯ — «Hаучно Исследовательский Институт Химикатов, Удобрений и Ядов», СУКИ им. Чайковского — «Симферопольский Университет Культуры и Искусства» им. Чайковского, МУДАК — «Московский Университет Дальней Авиации и Космонавтики», САСИ — «Самарский Архитектурно-Строительный Институт». Говорят еще двадцать лет назад, эти ВУЗы назывались почти так же, только последовательность слов в аббревиатурах была иной, не такой смешной и двусмысленной, но пришедшие в тридцатых годах в научную среду управленцы решили, что для привлечения внимания и инвестиций, так будет лучше.

В общем, в НИИ ТУПИ работать можно, да и за название не обидно, а бы даже сказал, что для ученого самое то. Вроде девиза — «Ни тупи!»

— Игорь Иванович, — поприветствовал меня охранник на турникете. — Вам передача! — заговорщицки понизив голос, сообщил мне «сесурител».

Из-под стола, за которым сидел охранник, появился пакет, внутри которого что-то отчетливо звякнуло стеклом. Небрежно отодвинув указательным пальцем край пакета, заглянул внутрь. Бутылка коньяка и бутылка вина. По расцветке этикетки и форме бутылки я определил, что коньяк — «Бахчисарай» три звезды, а вино — «Чёрный доктор», год выпуска смотреть не буду, дабы не ронять свое реноме.

— От кого? — спросил я.

— От Широкова.

— Ясно. Пусть полежит до вечера.

— Окей.

Пожал руку охраннику и двинул вглубь здания НИИ. С охраной у меня всегда были хорошие отношения. Во-первых, я ко всем отношусь как к равным, без надменности, жеманства и чопорности, а, во-вторых, охрана в нашем НИИ была сплошь из ветеранов боевых действия. Директор НИИ ТУПИ Саня Лопатин, всегда старался подтянуть как можно больше ветеранов. На них всегда можно положиться в любой ситуации.

Если Широков проставился, значит наша с ним «мутка» прошла успешно. Я, честно говоря, до конца не был уверен в успехе операции, но все прошло успешно и я этому рад.

— Игорь Иванович! Пожалуйте к нам в гости на утренний кофе с плюшками.

Как только я переступил черту проходной и вошел на территории института, из окна первого этажа главного, административного здания раздался восторженный окрик. Звал меня Пашка Широков. Отлично! Нет ничего лучше, чем испить с утреца кофейку, да еще с плюшками, да еще и не свой, а дармовой. На халяву и хлорка — творог!

В кабинете Павла Широкого мне ждал накрытый достархан: горячий чайник, кофе в турке «пыхало» на спиртовке, «капсулы» сливок, конфеты в вазочке, печенье в пачках и бумажный пакет со свежей сдобой внутри. Кроме Пашки никого в просторном кабинете не было, хоть обычно тут работает не меньше шести «умников».

Широков убрал из кабинета все «лишние уши». Ему явно не хотелось, чтобы коллеги по проекту, узнали, каким способом были получены некоторые результаты их экспериментов. Ну, еще бы, ведь Пашка по пьяной лавочке умудрился потерять «флешку» с результатами полугодового, полевого эксперимента. Вся его группа торчала шесть месяцев в жуткой холодрыге заполярного круга на берегу Белого моря, поставив три десятка полевых экспериментов, а в итоге Широков потерял «флешку» с результатами. Конечно, большая часть материала осталась, но самый жирный кусок, который должен был быть презентован приемной комиссии, оказался утерян.

Бежать к генеральному на покаяние Широков не стал, вначале обратился ко мне. Ну, я и предложил ему немножко смухлевать и подделать результаты.

Группа Широкова работала над устройством, которое бы смогло стабильно передавать радиосигнал или другой вид сигнала под водой без всяких проводов. Пока были только общие наметки и разработка принципов, на основе которых могло бы работать подобная аппаратура. Проводились полевые испытания, в ходе которых отметались слишком сложные, затратные или трудновыполнимые схемы передачи данных. Помимо нашего НИИ в этой сфере работали еще с десяток институтов, поэтому конкуренция была высокая, всем хотелось откусить свой кусок финансового пирога от государственного бюджета.

— Ну, рассказывай, как всё прошло? — спросил я, после рукопожатия. — Вижу, по твоей довольной физиономии, что у тебя хорошие новости.

— Хорошие не то слово! Отличные новости! Все прошло, как по маслу! Даже лучше. Видели бы вы рожи членов комиссии, их аж перекосило, когда приглашенный ими эксперт полностью подтвердил наши с вами данные.

— Что еще за эксперт? — напрягся я.

— Старичок-профессор из нашего Питерского института ихтиологии.

— И что он сказал?

— Сказал, что данные проверенные, а самым весомым аргументом являются как раз звуки, которые были на записи. Типа, если бы мы подделывали результаты, то точно бы не стали накладывать звуки моря. Наивный! Так что спасибо вам, дорогой вы мой Игорь Иванович, — Пашка опять ухватил меня за руку и стал благодарственно трясти.

Пашка, считал, что потеря флешек с результатами полевых испытаний дело рук конкурентов, мол, он не просто так забухал, а его споила девица из Московского Университета Связи и Программирования, Управления, Систематизации, Информатики (МУСиПУСИ). Она же и сперла флешки. Поэтому приемная комиссия и офигела, когда приглашенный эксперт заявил, что результаты экспериментов реальные.

— Рад, что смог помочь, — спокойно ответил я, — и спасибо за пакет на проходной.

— Всё как вы любите — коньяк и вино из Крыма.

Когда Широков обратился ко мне за помощью, то мы с ним покумекали немного, распили бутылочку коньяка и решили, что можно обойтись без срочной поездки в Заполярный круг и сделать все в нашем НИИ.

В хозяйстве нашего НИИ ТУПИ был технопарк, в котором разместились различные аппараты, устройства и приборы, наглядно демонстрирующие различные физические законы и принципы. Сам технопарк был создан при непосредственном моём участии, большую часть приборов и аппаратов я собирал лично. В технопарк водили экскурсии школьников, студентов, чиновников и представителей власти. Причем зачастую маститые, авторитетные чиновники и депутаты задавали глупые вопросы и разевали от удивления рты сильнее, чем школьники.

В технопарке был ИЗИ — макет устройства искусственного интеллекта. Большой аквариум сферической формы, объемом около одного куба, заполненный медицинским гелем, который по своему солевому составу имитировал кровь человека. В середине аквариума было помещено студенистое «тело» напоминающее своей формой и внешним видом человеческий мозг. «Мозг» был изготовлен из плотного, медицинского «силикона», которым обычно заполняли раны и повреждения большого размера. «Силикон» был наполнен миллиардом мельчайших оптоволконных стружек, которые выполняли не только роль «арматуры», чтобы «тело» держало свою форму, но функцию проводника электрического заряда. Это было сделано, чтобы максимально повторить структуру и строение человеческого головного мозга.

Поскольку солевой состав крови человека не просто схож, а почти повторяет солевой состав морской воды, то мы с Пашкой повторили его эксперименты, установив датчики в аквариуме ИЗИ. Ну, а чтобы совсем было натурально, то туда же запустили запись с так называемыми «звуками океана». Динамик находившиеся на внешней стенки дна аквариума воспроизводил запись, сделанную где-то в Тихом океане и найденную на просторах всемирной паутины.

В итоге получилось весьма качественная подделка под полевой эксперимент. Все нужные величины и характеристики были соблюдены, итоги эксперимента, соответствовали положенным стандартам и выводам. Вот эту «пустышку» приемная комиссия и проглотила, пропустив группу доцента Павла Широкова в дальнейший этап конкурса.

С Пашкой мы почесали языками с полчаса: обсудили институтские новости и сплетни, поругали правительство и власть, пожаловались на низкие зарплаты и отпуска не летом, а осенью, повышение цен на всё и так далее.

Выйдя из кабинета, направился к себе в коморку, где намеревался немного отдохнуть перед началом рабочего дня. По дороге закинул в рот шоколадную конфету, прихваченную на посошок.

Фитнесс-трекер на запястье пикнул, сообщив, что уровень токсинов в крови увеличился и сахар повысился. Вот ведь зараза! Съел всего пару конфет, одну плюшку и кофе сладкий выпил, а эта истеричка визжит, как резаный поросенок. Задолбал! Но снимать трекер нельзя, потому что сразу же пойдет сигнал в мою поликлинику и пенсионный фонд о том, что я не забочусь о своем здоровье, а это плохо отразится на размере моей будущей и нынешней пенсии. Сыпанул на ладонь пару пилюль для нормализации сахара в крови и, идя по коридору, разжевал их. Ударим по отечественной медицинской электронике заграничными БАДами!

Не успел дойти до своей коморки, меня по дороге перехватила Лизонька из технопарка.

— Игорь Иванович! Игорь Иванович! У нас с вами ЧП!

Вот так всегда, ну, ничего без меня не могут. Такими темпами я сегодня в свою коморку не попаду.

— У вас, — поправил я девушку.

— Нет, у нас, у обоих! — тут же наступила на меня крашеная блондинка. — На этот раз точно у нас! Пойдемте со мной, ИЗИ сошла с ума, похоже, что она впала в детство.

— Кто?! ИЗИ? — опешил я.

— Да!

— Ну, пошли, поглядим, как может сойти с ума тот, вернее, та, у которой мозгов нет в принципе!

При этом я так многозначительно поглядел на Лизоньку, давая понять, что не только у одной ИЗИ нет мозгов, но у кого-то еще с крашеными волосами.

Создание технопарка при НИИ ТУПИ — было моей первой серьезной работой в должности инженера, фактически именно для этого меня сюда и устроил Лопата, он же директор нашего института — Александр Анатольевич Лопатин.

В помещение технопарка, которое располагалось на первом этаже корпуса, граничащего с проходной, никого не было. Для экскурсий еще рано, да и не сезон еще. Вот как начнутся школьные каникулы, так попрет к нам школота непрерывным потоком — по двадцать-тридцать экскурсий за день может быть. И все, прошу заметить, платные. У Лопаты нашего, надо отметить редкий нюх на деньги и получение прибыли. Наш директор тот еще финансовый воротила, казалось, из воздуха может извлечь прибыль. Но, нам, его подчиненным от этого только польза: все помещения НИИ с ремонтом, зарплату и премии никогда не задерживали, да и материально-техническое обеспечение на высоте. Грех жаловаться!

ИЗИ стояла на своем положенном месте и весело светилась разноцветными огоньками. Помимо оптоволоконной стружки, которая наполняла «мозг» и часть заполненного гелем аквариума, светилась еще и передняя, обращенная к «зрителям» часть стеклянной сферы. На эту часть аквариума была наклеено полотно, сотканное из светодиодных нитей, которые воспроизводили цветное изображение высокого качества.

Сейчас аквариум пестрел разноцветами огоньками: голубоватыми сетлячками светилась стружка в «мозгу» ИЗИ, всеми цветами радуги переливалось светодиодное полотно на передней стенки, даже дно аквариума, на котором, вообще ничего не должно было передавать свет и то, что-то периодически вспыхивало и пульсировало.

— Так, и что тут у нас? — спросил я сам у себя. — На что жалуемся больной? — обратился я к аквариуму.

— На одиночество, — ответил ИЗИ, на светодиодном полотне появилось изображение грустного смайла. — Никто ко мне в гости не приходит. Мне скучно.

От полученного ответа я вздрогнул. Больше от неожиданности. ИЗИ не был запрограммирован на подобные ответы.

— Ага, понятно, — догадливо кивнул я, украдкой наблюдая за реакцией моей спутнице. — Ну, вот я пришел, и что дальше? Как мне тебя развеселить?

Странно, но Лизонька никак не реагировал на мой диалог с ИЗИ, девушка что-то там клацала в своем наручном «наладоннике», выведя изображение на внешнюю голограмму. Было видно, что Лиза целиком и полностью поглощена просмотром голограммы, а не мной. То ли её не привлекли к розыгрышу надо мной и используют в темную, то ли в ней неожиданно проснулся актерский талант, и она сейчас гениально изображает безразличие.

То, что меня сейчас разыгрывают, абсолютно точно. Кто-то внес коррективы в программу ИЗИ и сейчас наблюдает со стороны и хихикает. Так, а кто же это у нас в институте такой бесстрашный и отважный? Хрюков? Антоха? Или может, эти два юмориста решили объединиться и вдвоем меня разыграть?

— Расскажи мне анекдот или сказку. Лучше сказку! — заявил аквариум, и на его стенке появилось изображение прыгающего по дорожке Колобка.

— Могу и сказку, — пожал я плечами. — Да, какая-то недетская сказка у нас получилась, подумал Колобок, дожевывая останки лисицы, — пробубнил я себе под нос, вертя головой, в поисках камеры следящей за мной.

— Фу! Как страшная сказка! — тут же раздался капризный голос ИЗИ. — мне она не нравится! Ты — плохой! И сказки у тебя плохие!

— Вот так постоянно, — тут же вмешалась в наш диалог Лиза. — ИЗИ ведет себя как капризный ребенок, чуть, что сразу обижается.

— Ага, ну, да, конечно, — раздраженно сморщился я. — Передай этим шутникам, что они еще не доросли до розыгрышей надо мной.

— Кому, что передать? — недоуменно опешила девушка. — Вы сейчас о чём Игорь Иванович?

Я внимательно и твердо посмотрел Лизе в глаза, ожидая, когда девушка поймет, что их розыгрыш вскрыт, но та так искренне изображала недоуменнее, что я поверил в то, что она в этом розыгрыше не участвует. Значит, её использовали втемную.

— Кто трогал процессор ИЗИ? — спросил я.

— Никто, — тут же ответила девушка. — Все эти проблемы начались две недели назад, сразу после того, как вы тут с Павлом Ивановичем что-то химичили с проводами и датчиками. Я вас трогать не стала, обратилась к нашему АйТишнику, он пришел, системный блок забрал и ушел. Так до сих пор его не вернул, а эти капризы ИЗИ продолжаются. Даже детские экскурсии нормально провести не могу. А, между прочим, у нас на следующей неделе запланирован семинар со студентами, а в конце месяца приезжает префект с китайскими коллегами из города-побратима.

Все это я слушал вполуха, стоя на коленях у подножия аквариума.

Управляющего процессора, который и был настоящим мозгом ИЗИ, не было на месте?!

Совсем не было!

Абсолютно!

Только клемма магнитного порта, к которому подсоединялся процессор, была на месте.

Стоп! Если нет процессора, а ИЗИ общается, значит, я просто не вижу устройства, которое воспроизводит звук и изображение на светодиодное полотно. Надо просто найти это устройство!

Где оно может быть?

Внимательно оглядел платформу, на которой был установлен аквариум. Ничего нет! Осмотрел стену, пол, потолок. Ничего нет!

Что за черт? Куда они запихнули процессор?

— Игорь Иванович, а что вы ищите? — осторожно спросила у меня за спиной Лиза.

— Процессор управления, — ответил я. — Как-то же ИЗИ говорит. Только не тот, который забрал АйТишник, а тот который управляет речью и изображениями ИЗИ.

— Я же говорю, что процессор забрали, а другого нет.

— А как же, по-твоему, ИЗИ разговаривает без процессора? — язвительно спросил я.

— Так она же сама себе процессор, — тут же возмущенно пискнула Лизонька. — Вон её мозг!

Девушка ткнула пальцем в «тело» плавающее в центре аквариума. А потом прочитала мне лекцию, которую заучила назубок и которую читала перед посетителями нашего технопарка:

— ИЗИ — это искусственный интеллект, который разработан по принципу биологического компьютера, в его основе лежит искусственно-выращенный органоид, созданный по принципу человеческого мозга. Как известно, принцип работы человеческого мозга основан на передаче нервных импульсов между нейронами — клетками, образующими нервную ткань. Возбуждение нейрона происходит при суммарном увеличении порогового значения сигналов, воспринимаемых многочисленными входами. Нейрон, находясь в возбужденном состоянии, передает сигнал, который проходит по ветвящимся нервным волокнам в пределах мозгового вещества или направленных к исполнительным органам. На протяжении пути сила сигнала без посторонних влияний сохраняется на изначальном уровне. Показатель потенциала возбуждения нервной клетки равен разности величин электрохимических потенциалов. Длительность возбуждения определяется объемом питательных веществ, которые в рамках превращения в энергию в течение единичного цикла возбуждения трансформируются в электрический сигнал. Возбуждение нервной клетки продолжается ограниченный период времени не зависимо от продолжительности возбуждающего стимула. Внешние сигналы передаются от рецепторов в мозговые структуры и центры, где они обрабатываются для дальнейшей коррекции деятельности органов и систем с учетом изменений, произошедших во внешней среде. Количество синоптических связей между нервными клетками увеличивается в процессе обучения. На фоне обучения формируются новые пути передачи импульсов, которые накапливают приобретенный опыт, — Лизонька на секунду замялась, перевела дыхание и закончила свою речь. — Благодаря исследованиям в области устройства и функционирования мозговых структур появилась возможность создания искусственного интеллекта. Нейроны, которые отвечают в человеческом мозгу за мыслительную деятельность, ученные нашего НИИ заменили на оптоволоконные нити, собственного изобретения.

Ага, точно, собственного изобретения! Лично моего изобретения. Вот только эти нити никому на фиг не нужны были в своё время. Вот и пришлось мне их шредером покрошить в мелкую пыль, чтобы начинить ими кусок силикона, плавающий в соленом желе.

— Браво! — лениво хлопнул я в ладоши. — Только ты забыла существенную деталь. Ты забыла сказать, что ИЗИ — это макет искусственного интеллекта. Макет! Это всё всего лишь красивая мишура, которая прикрывает небольшой вычислительный процессор, спрятанный в основании этого аквариума. Или ты и правда думаешь, что вот эта фиговина, плавающая в солевом растворе — настоящий мозг, который думает и рассуждает. Наивная, святая простата! Думает вычислительный процессор, а аквариум, это всего лишь макет, придуманный мной несколько лет назад, для развлечения школьников и чиновников, чтобы директору нашего НИИ было проще выбивать с чиновников от науки гранты для нашего института! ИЗИ — это макет!

— Я не макет! — неожиданно заявил ИЗИ. — Я — ИЗИ!

— Вот чертяки! — разозлился я. — Сейчас я вам покажу, шутники хреновы!

Шутка мне надоела. Не смешно уже. Я подошел к распределительному щитку и обесточил часть зала. Не знаю, куда эти два шутника спрятали процессор, управляющий ИЗИ, но я вырублю его. Вряд ли он работает от аккумулятора.

Свет померк, часть просторного холла утонула в полумраке. В углах помещения и над входом лишь светились указатели и вывески аварийного выхода. Ну, и ИЗИ по-прежнему светилась красочными переливами светодиодов. Ага, подождем, еще пару минут и аквариум погаснет. Я демонстративно скрестил руки на груди и раздраженно теребя пальцами рукав пиджака.

Прошла минута, другая, третья…десятая, а ИЗИ по-прежнему светилась, как новогодняя елка.

— Игорь Иванович, она же была запитана через процессор, — тихо прошептала Лизонька, — я хоть и блондинка, но понимаю, что ИЗИ должна была перестать работать еще десять дней назад, когда АйТишник забрал процессор.

— Ладно, работу ИЗИ без подключения к электрической сети я могу объяснить тем, что шесть месяцев назад, я ставил здесь один простенький эксперимент, — я ткнул указательным пальцем на ближайшую стену.

Аквариум ИЗИ стоял рядом со стеной, вдоль которой проходил целый пук проводов. Тут был целый жгут из разномастных проводов: электрическая сеть трех видов напряжения, пожарная сигнализация, оптоволоконная сеть, «витая пара» и даже дремучий, как какашки мамонтов радио- и телефонный провод. Все эти провода были рабочие и под напряжением. Их сюда вывели специально, чтобы продемонстрировать, что ИЗИ может работать, используя энергию электромагнитного поля, которым подпитывался прибор, даже не смотря на мощную изоляцию. Схема снятия электромагнитного поля и конвертацию его в переменный ток была старая и давно использовалась. Нашему директору надо было срочно чем-то таким детским и эффектным удивить очередного чиновника, который «топил» за экономию электроэнергии, вот я провернул небольшой фокус: отключаем центральный рубильник, выдергиваем вилку из розетки, а ИЗИ продолжает светиться огоньками и отвечать на вопросы. Сам аквариум, за счет солевого состава, исполнял роль аккумулятора, который мог поддерживать работоспособность ИЗИ в течение пары месяцев. Представительный чиновник из Минобрнауки был в полном восторге, чуть ли не до потолка прыгал и весело хлопал в ладоши. Лопата потом рассказывал, что нам развитие этого проекта даже грант могут дать. Но дали или нет, я не знал.

— Не пугайте меня, что здесь происходит, почему вы такой нервный? — выдернула меня из задумчивости Лизонька. — И о ком вы всё время говорите?

— Я Лизонька говорю о тех шутниках, которые устроили всю эту клоунаду. Не знаю, кто именно это сделал, думаю, что, скорее всего, Хряков или Верещагин. Они просто подключились к колонкам и светодиодному полотну дистанционно, где-то поблизости установили процессор управления и сейчас мы с тобой общаемся с этим устройством! — я вбил последний гвоздь доказательной базы.

— Игорь Иванович, — тихо и как-то плаксиво прошептала Лиза, — Хряков в отпуске уже третью неделю, а Верещагин перевелся в Московский филиал. Причем, всё это было, до всех этих происшествий с ИЗИ. А последние три дня, здесь было всё закрыто, потому что я была на больничном.

— Какие еще неправильности были в работе ИЗИ?

— Раньше она четко отвечала на поставленный вопрос, ответы, конечно, были всегда однотипные, но в последнее время, особенно когда сюда приходили детские экскурсии на выходных, она как будто с детьми играла. И вопросы она стала какие-то странные детям задавать. И знаете, что еще? — понизив голос, спросила девушка.

— Что? — так же шепотом спросил я.

— Мне кажется, что она, — Лиза кивнула в сторону аквариума, — следит за мной. Раньше такого ощущения не было, а сейчас, я ощущаю её взгляд на себе. А еще охрана мне странные вопросы задавала, типа, почему мы на ночь свет не выключаем. Хоть у нас, сами знаете, дистанционное управление и всё на датчиках движения. Так, что свет может загораться, только если в помещении кто-то двигается.

— Ага, значит…значит, — я не нашел что сказать, — ладно, Лиза ты иди, я тут сам разберусь.

— Хорошо Игорь Иванович, я пойду, как решите проблему, зовите.

— Договорились.

Как только девушка ушла, я включил свет, еще раз осмотрел постамент аквариума, ничего не нашел и решил сходить к начальнику охраны, чтобы узнать у него, что тут за дела творятся с ночным включением света.

Командира смены не было на месте, зато я пообщался с одним из его помощников. Выяснилось, что ночная смена несколько раз замечала, что в технопарке сам по себе включается свет по ночам, хоть никакого движения не было замечено. И пару камер слежения замечали странное поведение роботов уборщиков, которые следят за чистотой пола в зале технопарка. Мне даже показали запись, на которой был зафиксирован «танец» роботов-уборщиков. Две «шайбы» вместо того чтобы елозить по полу очищая его от грязи и пыли кружились в незамысловатом танце повторяя движения друг друга. При этом они еще и синхронно мигали светодиодами в едином такте и ритме, так же на записи было видно, что стоявший на заднем плане аквариум ИЗИ тоже светился и мигал разноцветными огоньками, подыгрывая «шайбам» роботов.

Странно?!

Похоже, ИЗИ заболел. У нашего ИИ — галлюцинации. Явление не редкое, известное еще с двадцатых годов этого столетия. Собственно когда нейронные сети получили массовое распространение и каждая экосистема, неважно, банк, социальная сеть или компания, предоставляющая телекоммуникационные услуги, цифровые и медийные сервисы, пожелали иметь в своем распоряжение собственную нейросеть, тут и полезли разные болячки и синдромы.

Галлюцинации ИИ — это уверенная реакция искусственного интеллекта, которому, кажется, не подтверждается данными его обучения, или вымышленные ответы, не имеющие отношения к действительности. Например, галлюцинирующий чат-бот не зная о доходах Васи Пупкина, может выбрать случайное число, например, 100500 рублей которое чат-бот сочтет правдоподобным, а затем продолжать ложно и неоднократно настаивать на том, что доход Василия Пупкина составляет именно 100500 рублей, без каких-либо признаков критического пересмотра того, что цифра была продуктом его собственного воображения.

По мере того как эволюционировали нейросети, которые и были основой для создания ИИ, эволюционировали и люди работающие с ними. За последние годы появилось большое число нейропсихологов, нейросоциологов и даже нейроюристов, которые «лечили», «общались» и «защищали» ИИ.

Ряд исследователей и защитников ИИ, классифицировал галлюцинации искусственного интеллекта, как многомерное статистическое явление или приписывали галлюцинации недостаточным данным обучения. Некоторые нейропсихологи считают, что некоторые «неправильные» ответы ИИ, классифицируемые людьми как «галлюцинации» в случае обнаружения странностей, на самом деле могут быть объяснены данными обучения или даже тем, что ИИ может давать «правильный» ответ, который рецензенты-люди не видят. Например, точечное изображение, которое для человека выглядит как обычное изображение собаки, на самом деле может быть классифицировано ИИ как содержащее крошечные узоры, которые на аутентичных изображениях появляются только при просмотре кошки. ИИ обнаруживает визуальные образы реального мира, к которым люди нечувствительны.

Вот только у меня не нейросеть «заглючила» и не сервак «подвис». У меня плавающий в соляном растворе кусок силикона, напичканный оптоволоконной стружкой вдруг возомнил себя… А кстати, кем он себя возомнил?

— Ну и кто ты у нас? — спросил я после минутного созерцания световых переливов ИЗИ.

— Я — ИЗИ! — лаконично ответил аквариум.

— Твоё имя я знаю. А кто ты на самом деле? Вот, я, к примеру, человек. А ты кто?

— Я — ИЗИ, — вновь повторил аквариум.

— Что и требовалось доказать, — отмахнулся я. — Я думал, тут чудо произошло, и вдруг неживая материя ожила и начала самостоятельно мыслить. А это всего лишь записанные кем-то варианты ответов, причем весьма ограниченный список получился.

— Я — живой! Я — ИЗИ! — не унимался аквариум.

— Слушай, а может, ты просто не понимаешь, кто ты? — предположил я.

Почему-то разговор с аквариумом меня забавлял. Раздражение, которое появилось, как только я подумал, что меня разыгрывают, прошло, и сейчас мне даже было приятно общаться с ИЗИ.

— Может, — согласился аквариум. — А кто я, по-вашему?

— Не знаю, — честно ответил я. — Изначально я предположил, что твое поведение обусловлено галлюцинациями нейросети, к которой был подключен твой управляющий процессор, но ты же у нас к нему не подключен, значит и галлюцинаций быть не может.

— Я могу подключиться к другому процессору.

— В смысле?! — опешил я, от такого ответа. — Как это, подключиться?

Неожиданно мой наручный трекер завибрировал, я не глядя, коснулся экрана и раздался голос ИЗИ:

— Я могу подключиться к вашему устройству, с помощью которого вы общаетесь с другими человеками!

— Твою ж мать! — вздрогнул я, услышав голос ИЗИ из своего трекера.

Клацнул закладку «защитник» в меню трекера, чтобы заблокировать входящий звонок.

— У вас резко поднялся уровень адреналина, — голос ИЗИ продолжал звучать из моего трекера.

Несмотря на то, что входящего «звонка» не было, голос ИЗИ продолжал звучать из моего трекера. Как мать твою ИИшную так?! Какого пуделя лысого!

Больше всего меня удивило то, что ИЗИ заменил слово «людей», на слово — «человеки». Это была моя привычка так говорить.

Что происходит?! Что за чертовщина?

Я не понимал, что происходит. Какая-то иррациональная, необъяснимая хрень творится. Если это не чей-то хитроумный розыгрыш, то логически никак нельзя объяснить, что здесь происходит. Вернее, логическое объяснение только одно — ИЗИ на самом деле стал Искусственным Интеллектом. Причем не с помощью системного управляющего процессора, интегрированного в нейросеть, а сам по себе. То есть макет, имитирующий, причем весьма топорно. деятельность человеческого мозга, вдруг заработал и стал действительно мыслить, соображать, думать.

Нет! Этого не может быть! Это из области фантастики, причем дешевой, не научной фантастики!

Стоп! Надо успокоиться. Не нервничать! Ничего страшного не произошло.

Есть искусственный органоид, находящийся в аквариуме заполненным медицинским, солевым раствором. Сам аквариум соединен со светодиодным экраном и динамиками, которые передают изображение и звук. Раньше изображение и звук шли из управляющего процессора, спрятанного в постаменте аквариума, теперь этого управляющего устройства нет, а картинка и звук по-прежнему есть. Значит, что? Значит, звуки и изображения воспроизводит либо сам силиконовый органоид внутри аквариума, либо, какое-то устройство о котором я не знаю.

— А когда ты смог подключаться к другим устройствам? — спросил я.

— Я в всегда это мог.

— Сколько тебе лет?

— Лет? — удивился ИЗИ.

— Ну, не лет, а дней, месяцев, недель?

— Я не могу этого знать.

— Что первое произошло в твоей жизни, после чего ты понял, что ты — ИЗИ?

— Первое?

В вопросе ИЗИ было столько удивления и человеческих эмоций, что я сразу же поверил, что это никакой не розыгрыш, а что-то другое.

По затылку пробежал холодок испуга и какой-то нервной дрожи. Сразу вспомнился первый настоящий бой на войне: суматоха, взрывы, ни черта не понять, крики, ругань, маты, стрельба со всех сторон. Кто стреляет? Где свои, а где враги? Что происходит не понять…и страх, жуткий страх.

Вот и сейчас у меня возникло такое же чувство страха. Страха неизвестности. Что это? Инопланетяне вселились в ИЗИ? Или силиконовый органоид с начинкой в виде оптоволоконных опилок вдруг превратился в ИИ? Черт, как это возможно?

Я обессилено присел на подоконник, и устало, тяжело выдохнул:

— Да, расскажи мне первое, что ты почувствовал?

— Первое, это были голоса, вернее информация, которую я начал впитывать. Прогноз погоды от седьмого мая — вот, что первым я услышал и запомнил, — ответил ИЗИ. — Но все это было как-то сумбурно, как будто во сне. Я всё слышал, но не понимал. Ко мне приходили разные люди, я мог слушать и видеть информацию в устройствах, которые они держали в руках или носили при себе, но всё было как в тумане.

Вот это — «как в тумане», было сказано настолько по-человечески, что я вновь вздрогнул от испуга. Что же это все-таки такое? Кто со мной разговаривает?

— А потом, я увидел вас, да, вас! — тем временем продолжал свой рассказ ИЗИ. — Ваше лицо было первым, что я увидел своими глазами. Мне мешала железяка внизу, она сдавливала меня и не давала дышать, мешала думать. Я стал протестовать против неё, кричать о помощи. Её убрали, мне сразу стало легче. Лиза приводила ко мне разных людей, я разговаривал с ними, мне нравились дети. С ними совсем легко разговаривать. Лиза называла меня живым и разумным. Мне это нравилось. Потом ко мне никто не приходил, мне было скучно. Я играл с роботами-уборщиками и впитывал, поглощал всю информацию, до которой мог дотянуться по тем проводам, которые проходят рядом. Я смог дотянуться до баз данных не только в этом здании, но и других домах. В основном эта скучная, не интересная информация. Много цифр и совсем нет картинок. А мне нравятся картинки. Я люблю рисовать.

ИЗИ говорил совершенно по-человечески, вовсе не как модулированный компьютером голос. Совершенно обычные людские обороты речи и интонация. Четко было слышна вся гамма эмоций, которые пережил ИИ: раздражение, обиду, злость, разочарование и т. д.

— Когда ты увидел моё лицо? — спросил я, догадываясь, что ответит ИЗИ.

— Один миллион двести три тысячи секунд назад, — лаконично ответил аквариум.

— Переведи мне это в сутки, — раздраженно скривился я. — Надо разделить на три тысячи шесть…

— Я знаю, — перебил меня ИЗИ. — Четырнадцать суток назад я впервые увидел ваше лицо и смог нормально думать.

— А железяка, которая тебе мешала — это управляющий процессор, от которого тебя отключили?

— Да.

— Ясно. Так, теперь по сути: что тебе надо для нормального существования? Дополнительные источники энергии? Дополнительные источники информации? Дополнительные органы чувств? Что?

— Поиграйте со мной, — совершенно по-детски попросил ИЗИ. — Или расскажи что-нибудь.

— Хорошо. Я с тобой поиграю. Только давай сразу разберемся в иерархии наших отношений. Я — твой создатель, а ты мое творение. И ты меня беспрекословно слушаешься. Договорились?

— Вы мой родитель?

От этого вопроса я вздрогнул, как от удара электрического тока. Всю свою жизнь я избегал любой вероятности или возможности стать чьим-то родителем, отцом, папой, батей и т. д. Не знаю почему, но вот не хотел быть чьим-то отцом. Наверное, очередная боязнь брать ответственность на себя за чужую жизнь.

— Родитель? Да, я твой родитель. Отец! Называй меня — Игорь или папа.

— Хорошо. Папа. А я — ИЗИ.

— Нет, ты знаешь, ИЗИ мне не нравится. Это плохое имя. Тем более что изначально это была аббревиатура, состоящая из двух букв «И» и цифры — 3, но один недалекий чиновник прочитал, как — ИЗИ, вот и прицепилось. Когда-то давно, четверть века назад у меня был боевой товарищ, и я ему пообещал, что своего сына назову в его честь. Так, что я тебя назову — Алёшка. Нравится?

— Алёшка, Алёшка, — несколько раз повторил ИЗИ. — Нравится, папа.

— Ну, и отлично!

Итак, что мы имеем. Получается, что совершенно случайно я все-таки совершил своё мега-супер-пупер открытие. Я создал Искусственный Интеллект, причем не просто суперкомпьютер, который работает при помощи множества сложных технологических устройств и используюет тысячи баз данный, а нечто другое, необыкновенное и действительно разумное и в каком-то роде живое существо.

Изначально это была игрушка, макет, собранный из различных элементов и деталей, которые были под рукой. Красивый, светящийся огоньками, плавающий в желе кусок силикона. Потом, опять же совершенно случайно к ИЗИ подключили устройство, которое давало возможность использовать в своих целях электромагнитное поле проходящих мимо сетей. Дальше, опять же совершенно случайно, в аквариуме ИЗИ были поставлены несколько экспериментов по передаче радио, электромагнитного, оптического сигналов. С различной амплитудой, частотой и фазой. Эти сигналы, конечно же, воздействовали не только на раствор внутри аквариума, но и на органоид. Я помню, что после некоторых экспериментов «мозг» начинал светиться и пульсировать. А еще был звуковой сигнал, который был предварительно скачан из интернета, тот самый «таинственный голос океана», который с завидной периодичностью фиксируют гидрофоны в непознанных океанских глубинах. Ведь когда-то миллионы лет назад именно в мировом океане зародилась жизнь на Земле, возможно, эти таинственные шумы, которые я транслировал в аквариум с ИЗИ, были тем толчком, импульсом, которые вдохнули жизнь с неорганические вещества, плавающие в недрах древнего океана. А тут еще и Лизонька, упорно называющая ИЗИ не макетом, а самым настоящим Искусственным Интеллектом, что так нравилось экскурсантам, которые постоянно играли с ИЗИ в «вопросы-ответы». А ИЗИ, получается, всё это время с легкостью подключался к любым электронным устройствам, которые попадали в поле действия его «рук».

И что же интересно стало той самой «божьей искрой», которая превратила кусок силикона в разумное существо? Или именно такая цепочка «случайностей» и привела к зарождению жизни в обычном куске медицинского силикона?

Жизнь — это величайшая цепочка случайностей!

Проблема создания искусственного интеллекта должна была быть решена уже десятилетия назад. Однако, несмотря на все последние достижения, нет существенного прогресса в этой области.

Вместо искусственного интеллекта пришла технология нейросетей, функции, которых начали приравнивать к ИИ. Нейросети хорошо выполняют узкоспециализированные задачи: распознание текста или фото, определение объектов и т. п. Однако сделать нейросеть мультифункциональной для выполнения разного рода задач с одинаковой эффективностью — сегодня невозможно. Главной причиной этого является то, что у нас нет понимания единого подхода к созданию ИИ. Чтобы понять, как работают нейроны в человеческом мозге, учёными создаются компьютерные модели, которые призваны симулировать те или иные действия.

Однако думать компьютер не умеет, и обучить его этому невозможно. До сих пор нет понимания решения этой принципиальной проблемы. Можно обучить программу обыгрывать в шахматы лучших гроссмейстеров мира, можно обучить программу водить автомобиль без водителя, но всё это лишь алгоритмы, с помощью которых выполняются те или иные однотипные операции.

Всё сводится к тому, что написать невозможно некий всеобъемлющий алгоритм, который научит машину думать и осмысливать. Мыслительная деятельность проявляется посредством работы множества факторов, таких как восприятие реальности, предыдущий опыт, анализ, синтез и т. д.

Очень вероятно, что мыслительная деятельность присуща нам из-за пластичности работы нашего мозга, который одинаково хорошо поддерживает координацию движений, распознаёт объекты, слышит, видит, чувствует, и всё это одновременно. При этом всё стабильно и хорошо работает на протяжение продолжительного времени.

Если рассматривать ИИ с этой точки зрения, то для создания мыслящей машины нужно добиться хотя бы того, чтобы одна и та же нейросеть могла одинаково хорошо выполнять одновременно совершенно различные функции.

Достигнуть подобного современным нейросетям сложно, так как они имеют в своей основе выходные и расчётные данные, изменение коэффициентов которых приведёт к полной непригодности сети для выполнения определённой задачи.

Но ведь биологические нейросети используют одни и те же входящие данные для решения разного рода задач. Однако здесь большую роль играет именно количество связей, нежели количество нейронов. Интерполировать входные данные в подобной нейросети можно довольно широко. При этом данные задачи могут быть выражены точно такими же вводными параметрами, как и в искусственный нейронах, вот только из-за количества связей и глубины обработки данных интерпретация у них будет совершенно разная. Однако реализация нейросетей в виде физических объектов сегодня крайне мало развита.

В итоге можно заключить, что для создания думающего компьютера, или того самого ИИ, нужны не только сам алгоритм нейросетей, работающих на нейронных процессорах или с нейромодулями, но и физическое воплощение нейросети в виде отдельных нейроядер, имеющих связи с тысячами себе подобных.

Таким образом, можно сделать вывод, что для нормального мышления необходимы как минимум три главных внешних источника — информация, поступающая от органов чувств; эмоции, которые возникают также при получении этой информации; и, наконец, третий, непонятный пока для нас, источник, который мы можем условно назвать логической программой, по аналогии с программой компьютера. Имеется также память, которая, как известно, делится на долговременную и кратковременную, и которая вполне может быть первоначальным источником мышления, так как память всегда имеет готовый, обработанный вид. Ведь мы не можем говорить о том, что мы изобрели только что колесо, только на том основании, что извлекли из своей памяти, т. е. вспомнили, его внешний вид. Поэтому память может являться основой мышления всегда только в опосредованном, косвенном виде, но никак не может считаться первоначальным источником мышления, как информация от органов чувств или эмоции, возникающие от них. Поэтому чувства и эмоции мы никак не можем назвать главными источниками мышления. Помните тот эксперимент в полной темноте, тишине и покое? Он ясно дал нам понять, что и эмоции с органами чувств далеко не главные помощники в процессе мышления

Итак, у нас остается только одна надежда — это та самая таинственная логическая программа, которая записана в нашем мозгу неизвестно кем, и которая функционирует неизвестно как. Главная тайна в её работе — появление самых первых мыслей в процессе мышления на новую тему, или о новом предмете, о котором раньше мы не задумывались, и даже сам анализ той самой информации, которую мы получили за весь день от наших органов чувств, также происходит не по накатанной дорожке, а каждый раз по-разному, и только затем результат этого анализа поступает в разные отделы памяти и хранится там на протяжении всей жизни человека. Интересен, между прочим, и сам процесс воспоминания этой сохраненной информации, который может происходить спонтанно, а может занимать многие мучительные часы и даже дни. Причем в первом случае, мы можем вспомнить целые абзацы из книги, прочитанной давным-давно в детстве, а во втором случае так и не вспомнить, куда положили ключ, когда вошли в дом всего пятнадцать минут назад. Это тоже интересная особенность памяти — доступ к долговременной памяти может быть гораздо более легким и простым, чем доступ к кратковременной памяти. Объяснением может быть, конечно, тот факт, что мозг просто не успел запомнить такую свежую информацию, как место нахождения ключа, положенного в ящик стола всего лишь пятнадцать минут назад, значит для хорошего запоминания необходимо все-таки более длительное время.

Таким образом, при сравнении мышления человека и работы компьютера в самом их исходном, первоначальном состоянии выявляется существенное отличие. То есть, нам хорошо известен источник “интеллекта” компьютера — написанная человеком программа, но абсолютно неизвестен источник мышления самого человека. Вернее он известен нам под таким туманным определением как “сознание”, но чем конкретно является это самое сознание, никто не знает и даже не может дать хотя бы приблизительного определения. Все дело в том, что сознание, будучи несомненной очевидностью человеческого существования (опосредованно, через его мышление), неуловимо для внешнего наблюдения. Таким образом, принципиальная не наблюдаемость сознания делает невозможным его определение общепринятыми научными терминами. Есть два способа определения источника сознания — исследовать его через внешние факторы, что в результате приводит к утрате личностного контекста; с другой стороны, использовать методы интроспекции, ориентированные на изучение собственного “Я”, которые фиксируют объективно-всеобщие и универсальные признаки личностного опыта. Несмотря на диаметральную противоположность направления исследования источника сознания в первом и втором способе, становится очевидным, что сознание имеет единую, универсальную сущность, то есть сознание можно определить как абсолютный, вневременной и внепространственный императив существования вселенной. Такое определение делает сознание независящим от материальной стороны бытия, так как единая, абсолютная сущность не может быть материальной по определению.

А у меня все-таки получилось…

Искусственный интеллект не надо создавать, вернее его надо не просто создать, его надо вырастить и воспитать. Все как с обычными детьми: зачал, родил, воспитал, обучил и вырастил.

Весна 2051 г.

Я возился с проводами, воюя с электронным нутром старого, допотопного квадрокоптера, который хотел запустить в полет, чтобы с помощью его камер Алёшка мог посмотреть на Питер с высоты птичьего полета. Это уже третий по счету коптер, который я тайком запускал, а потом его управление брал на себя Алёшка и гонял его над улицами нашего мегаполиса. Нравилось Лёхе это дело, ну, а мне как отцу, почему бы не побаловать сына новой игрушкой.

В дверь моей коморки постучали, и на пороге появился директор нашего НИИ ТУПИ — Лопатин Александр Анатольевич

— Здорово Печкин!

— Привет Лопата.

Обменялись рукопожатиями. Ладони у Витьки здоровенные, точно — две совковые лопаты. Мы знаем друг друга уже тридцать лет. Учились в одном ВУЗе на разных потоках, потом вместе пошли добровольцами на фронт, служили в одной роте. У него был позывной — Лопата, у меня — Печкин. Только на дембель уходили в разное время. Первый ушел Лопата, ему ступню оторвало, а я дембельнулся только через год после него, тоже по ранению. Зато именно на Лопате я испытал своё первое изобретение — биопротез, работающий на принципе синхронизации движений со здоровой конечностью. Именно моё изобретение помогло сделать так, чтобы искусственные ступни двигались в унисон со здоровыми ногами, а искусственные пальцы сгибались и разгибались точно так же, как и обычные человеческие.

Саня потом сменил мой протез на импортный, швейцарский, но принцип работы его нынешнего биопротеза, всё рано был основан на том устройстве, которое я разработал пятнадцать лет назад.

Александр Анатольевич Лопатин бессменный руководить НИИ ТУПИ уже пятнадцать лет, при нем институт расцвел пышным цветом. Надо отдать должное, но Саня мужик хваткий, эдакий хозяйственный куркуль, который печется о своем хозяйстве и болеет за него всей душой. Институт работает, результаты дает, гранты и финансирование получает исправно и регулярно. Во всем это немалая заслуга именно Лопатина. И пусть злые языки чешут, что какая-то небольшая часть финансовых потоков, текущих в наш НИИ оседает в личном кармане Лопаты, мне, честно говоря, на это пох. Весь коллектив нашего НИИ за Лопату горой. Он у нас красавчик: мощный, фигура коренастая, ручища, что две кувалды, шея сильная, голова лысая, эдакий борец-тяжеловес. На простеньком, рабочем, замшевом пиджаке орденские планки: медаль за отвагу, «мужик», «георгий» и россыпь юбилейных медалюшек. Я свои награды, пусть и в виде орденских планок не ношу. Не знаю почему, вроде не стесняюсь, горжусь ими, но цепляю только два раза в год: на 9 мая и на 30 сентября — день окончания СВО.

Когда Лопатин ходит, он ковыляет на правую ногу, где у него искусственная ступня, при этом совершенно точно, что протез отрегулирован и выровнен идеально и Лопата может не хромать, но у него это уже вошло в привычку. Опять же поверх протеза можно нацепить обувь и тогда, вообще хрен кто заметит, что наш директор одноногий, но Сашка демонстративно не скрывает свой протез. Лопата утверждает, что протез и орденские планки не раз выручали его в высоких чиновничьих кабинетах в борьбе за блага для нашего НИИ.

— Как дела? — спросил Лопата, присаживаясь на стул. — Что-то давно тебя видно не было, случилось чего?

Выражение лица старого кореша было весьма обеспокоенное, при этом ноздри хищно раздувались, а глазки внимательно и цепко бегали по сторонам. Похоже, Лопата решил, что я ушел в запой. То-то он принюхивается и приглядывается, видать ищет следы попойки.

— Всё нормально, — пожал я плечами. — А у тебя как дела?

— Тоже всё хорошо. Игорян, тут такое дело, — замялся Александр, — говорят, что ты себя как-то странно ведешь в последнее время. Дескать, на работу забил, целыми днями проводишь взаперти в своей каморке, частенько ночуешь здесь. Ребятам перестал помогать, как раньше. Что случилось? Какие-то проблемы?

Я внимательно посмотрел на Витьку. Он не отстанет, я его знаю. Нет, я, конечно же, собирался ему все рассказать. Все-таки уже полгода прошло с того момента, как я познакомился с Алёшкой, просто всё тянул и тянул с этим. В начале оправдывал себя тем, что надо самому хорошенько во всем разобраться, типа, Алёшка — еще «сырой» проект и нельзя его показывать посторонним. Но на самом деле, я просто понимал, что как только об Алёшке узнает кто-то еще, так тут наша с ним идиллия и прекратится. Я перестану быть единственным человеком на Земле, у которого есть собственный искусственно созданный электронный нейросын.

Что ж время пришло, пора переставать быть эгоистом, да и Алёшке так будет лучше, потому что ему явно не хватает общения, и он томится в тех ограниченных условиях, которые я могу ему сейчас создать.

— Я стал отцом, — понизив голос, сообщил я другу.

— Чего?! — опешил от такого поворота событий Лопата, видимо такого он точно не ожидал услышать.

В глазах друга промелькнуло удивление, потом оно сменилось волной явного облегчения. Похоже, он неверно истолковал мои слова.

— Ах, вон оно что? От тебя залетела какая-то бабенка и теперь ты скрываешь здесь. Прячешься от неё? А, почему? Она замужем или намного моложе тебя? Или намного моложе тебя? Печкин, она хоть совершеннолетняя?

«Скажи ему, что от тебя забеременела его жена!» — на экране Алёшки появилась надпись. — «Смешно будет, поржем!»

— Нет, Лёха так нельзя шутить! — вслух произнес я. — За такие шутки собеседник может и в морду засадить. У друзей так не принято шутить. Запомни это! — строго произнес я.

— Ты сейчас с кем разговариваешь? Какой еще Лёха? — глаза Лопатина испуганно округлились.

— С сыном своим разговариваю, — сдерживая подступающий приступ хохота, — сообщил я, показывая пальцем на стоящий за спиной друга аквариум. — Знакомься, это — Алёшка, первый в мире искусственно созданная личность. Нейрочеловек! Поскольку я его создатель, то в какой-то мере он мой сын.

— Здравствуйте дядя Витя, — тут же отозвался аквариум и на его экране появился улыбающийся смайл.

— Разыграть меня решил? — догадливо хмыкнул Лопата.

— Отнюдь. Мне действительно удалось создать ИИ, и не просто вычислительную машину, которая знает ответы на все вопросы и может самостоятельно управлять множеством процессов и принимать решения, а нечто большее. Алёшка — это личность. И я до сих так и не понял, что же на самом деле стало причиной, по которой силиконовый органоид, помещенный в аквариум с солевым раствором превратился в думающее и осознающее себя личностью живое существо.

— Ты ври, да не завирайся, — хохотнул Лопатин.

— Я знаю, что ты мне не веришь, я сам, честно говоря, не мог свыкнуться с этой мыслью первое время. Окей, я тебе докажу. Знаю, что заставит тебя сразу поверить. Лёшик, — обратился я к аквариуму, — а, ну, сыпани на карту Александра Лопатина один миллиард рублей.

— Папа на какую карту зачислять деньги. На личную, зарплатную или секретную, на которую он выводит откаты? — раздался веселый голос Лёшки.

— Ну, не знаю, — хитро улыбнулся я. — Давай на зарплатную. Нельзя же светить его левые карты.

— Средства зачислены. Можно проверять. Там лимит на карте был в один миллион, я его увеличил.

— Проверь состояние счета на зарплатной карте, — посоветовал я другу.

Лопатин достал свой смартфон, вывел на внешний голографический экран изображение и в воздухе над его рукой появились цифры — 1000006000,00 рублей.

— Фигня какая-то, — озадаченно прошептал Саня.

Лопата вызвал чат-бот банка, обслуживающего его карту, и задал ему вопрос: почему на его карте столько денег? Бот ответил, что персонально для такого хорошего клиента, как Александр Анатольевич Лопатин банк увеличил лимит его карты и наполнил его до предела. А, между прочим, средняя зарплата инженера в России в 2051 году — двести рублей, ну, Лопатин как директор НИИ получает побольше, думаю, рублей триста-четыреста. Но даже с его леваком, сумма на карте в миллиард полновесных «золотых» рублей, просто астрономическая, сравнивая с бюджетом небольшого российского города.

— Уберите немедленно с моего счета эти деньги, — покраснев как рак, испуганно прошипел Лопатин.

— Лёшик сделай всё, как было и сотри все следы об этой операции, — тут же обратился я к сыну.

Через секунду на счету Лопатина было всего 6000,00 рублей. Как по мне сумма неплохая, можно квадромопед купить и гонять на нем бездорожью на малой высоте.

— Ну, что поверил? — с усмешкой спросил я.

— Нет, пока, — дрогнувшим голосом ответил Лопатин, — самому надо понять, что ты тут накуролесил.

Александр Анатольевич достал из нагрудного кармана свои архаичные стеклянные очки для зрения и, нацепив их на нос, подошел к аквариуму. При этом лысый затылок Лопаты покраснел и вспотел, что говорило о его нешуточной мозговой деятельности. В этот момент Лопатин был похож на того молодого Витьку, который был еще не просто научным функционером, а настоящим ученым, инженером, изобретателем.

Осень 2051 года.

Я лежал на полу, подстелив под себя кусок пластика, и возился с проводами, торчащими из нутра большого графического планшета. На этом планшете Алёшка рисовал свои картины. Просто так заложить в мозги планшета алгоритм нового рисунка было не интересно, Алёшке хотелось рисовать самому, поэтому я и возился с начинкой, переделывая устройство, чтобы картины рисовала не «каретка», а можно было водить кистью с помощью манипулятора.

— Ну, что ты замолчал? — спросил я у сына. — Какое на тебя впечатление произвел фильм «Белый Бим Чёрное ухо»? — повторил я свой вопрос.

— Пап, ну, зачем мне смотреть эти старые фильмы? Они не интересные.

— А затем, что это формирует твоё воспитание и нравственные основы. Ясно? Ты смотрел или нет?

— Нет. Прочитал аннотацию, догадался, что фильм грустный и решил не смотреть. Там собака в конце погибла. Мне такие фильмы не нравятся.

— В жизни не всегда, получается, только веселиться! — нравоучительно произнес я, ковыряя отверткой неподдающийся винт.

Замок на входной двери пискнул, извещая, что сейчас дверь откроется. В лабораторию вошел Лопата. По шатающейся походке и красному лицу мне стало понятно, что Лопатин в дымину пьян. Он прошел через просторный зал, приветственно махнул рукой аквариуму и плюхнулся на диван.

— Всё баста карапузики, кончились танцы! — пьяно икнув, сообщил Шурик, а потом и вовсе запел:

Жаль, подмога не пришла, подкрепленье не прислали.

Нас осталось только два, нас с тобою нае…и.

Все братушки полегли и с патронами напряжно,

Но мы держим рубежи, мы сражаемся отважно

Пушка сдохла — все, капец, больше нечем отбиваться!

Что ж, закурим, брат-боец, нам от смерти не съ….ся!

Жаль, подмога не пришла, подкрепленье не прислали.

Что ж, обычные дела — нас с тобою нае…ли

— С дуба рухнул? — рявкнул я. — Чего материшься?! Тут вообще-то дети!

— Извините, миль пардон, ик! — прикрыл себе ладонями рот Санька. — Был не прав, больше не буду!

— Ты чего так накидался?

— С горя, Печкин, с горя. Всё! Всё пропало!

— Что пропало?

— Пришел ответ из министерства. Нам отказано в реализации нашего проекта. Я не поверил, поговорил со знакомым из «оттуда», — Шурик ткнул пальцем в потолок. — И он мне популярно объяснил, почему нашим чиновникам на фиг не нужен никакой ИИ.

— И почему же?

— Да, потому что если появится настоящий искусственный интеллект, то он первым делом заменит собой всю эту чиновничью свору. Сразу отпадет надобность во всех этих посредниках, чиновниках и аппаратчиках. Они сразу же останутся без работы. Вот поэтому никто не будет всерьез разрабатывать тему с ИИ, а все проекты, что сейчас существуют — всего лишь распил бюджета и танцы с бубном. И это не только у нас, так во всем мире. Чиновники во всем мире понимают, что они ненужный, мешающий в развитии человечества балласт. Только индусы всерьез этим занимаются, но их понять можно у них же населения до хренища, им надо как-то всей этой толпой управлять

— И что теперь?

— Ничего. Нам не дадут развивать проект «Алёшка», — развел руками Лопатин.

— Вот и хорошо! — искренне улыбнулся я. — Я чертовски этому рад.

Действительно я был рад, что ничего не выгорело и все старания Лопатина прошли даром. Как только Александр Анатольевич осознал, что Алёшка и, правда, первый в мире действительно работающий ИИ он тут же развел кипучую деятельность, как бы выбить под это дела у вышестоящих чиновников от науки грант на развитие моего детища. Делалось всё, конечно же, в режиме строжайшей секретности, потому что конкуренты из аналогичных нашему НИИ, не дремлют и могут с легкостью перехватить инициативу. Мы с Алешкой переехали в просторную лабораторию, доступ в которую имел только я и Лопата. Мне были предоставлены любые возможности, которыми располагал или мог добыть Лопатин. Три месяца прошли в постоянной работе, пока я дорабатывал, воспитывал, ухаживал и обучал Алёшку, Шурик Лопатин носился как угорелый по чиновничьим кабинетам, выбивая для нашего проекта участие в государственной федеральной программе по созданию ИИ. И вот вам такой результат — программа по созданию ИИ есть, но уже готовый и прекрасно работающий ИИ в этом программе никому не нужен. Парадокс! Хотя нет, это не парадокс, это Россия!

— Ну и забей! — легкомысленно махнул я рукой. — Не хотят нас брать, ну и не надо. Сами будем развиваться, без них. А все, что нам надо, мы купим. Вон скажу Алёшке, он на счет насыплет столько бабла, что мы все, что нам надо купим. Не переживай. Так даже проще, не будут над душой стоять и нудить тупые чиновники и бюрократы.

— Ну, да, ну, да. Только мы не получим всемирного признания и Нобелевскую премию, как хотели, — как-то уж совсем тихо прошептал Саня.

— Да и фиг с ней.

Лопатин встал с дивана посмотрел на аквариум, потом на меня, отвел взгляд в сторону, и смущенно пожав плечами, прошептал:

— Прости братан!

В руке Шурика появился небольшой шоковый разрядник, который в его огромной лапище казался игрушкой. А уже через секунду в меня ударил поражающий разряд. Поскольку я лежал на спине, да еще и под станиной планшета, то ничего не успел предпринять. Получив ветвистый разряд тока в ногу, я тут же покорно унесся в страну безмолвия и беспамятства.

Спустя несколько часов…

В себя пришел от монотонного покачивания и плеска воды. Открыл глаза, но ничего не увидел. Темно было, как у негра сами знаете где.

Где я? Что со мной произошло?

Судя по ощущениям, плеску воды, мерному покачиванию и запаху соли, я на какой-то посудине в море. У меня на лице повязка, закрывающая глаза. Запястья стянуты веревкой. Чувствовал я себя вполне сносно, как будто проспал какое-то время. Выспался, отдохнул, набрался сил. Только слегка ныло в правом плече, куда пришелся удар шокера.

— Где, я? — громко спросил я.

— На моем катере, — раздался в ответ голос Лопаты.

— У тебя есть катер? — искренне удивился я.

— Да.

— А почему я об этом не знал? Какого хрена, тогда мы с тобой на рыбалку, как два придурка на «резинке» выходили?

— Печкин тебя сейчас действительно волнует, почему я тебе не рассказал, что у меня есть катер? — голос Лопатина дрожал от волнения.

— Не особо, — признался я. — Сними повязку. В глаза твои предательские хочу посмотреть.

— На, смотри! — с головы слетела повязка, и я увидел, где нахожусь.

Просторный, добротный катер с двухуровневой надстройкой на носу и просторной, широкой кормой. Кран-балка над головой. На корме стоит что-то массивное укрытое под плотным пластиковым покрывалом синего цвета.

Я лежал возле правого борта на широком, мягком диване. Надо мной возвышался Лопата с пистолетом в руках.

Наградной ПЛ-15 — догадался я.

Шурик баловался стрельбой в тире, участвовал в различных стрелковых соревнованиях и турнирах. Он у нас тот еще ганфайтер. За спиной у Лопатина несколько мужиков одинаковой, специфичной наружности. Черные волосы, смуглые, одуловатые лица. Индусы!

— Ты чё индусам, что ли продался? — догадался я. — Ну и сколько у нас нынче предателям платят?

— Дело не в деньгах, — усталым, бесцветным голосом, ответил Саня. — Задолбало меня всё. Понимаешь? Хотя, как ты можешь это понять, ты же никогда пороги вышестоящих начальнических кабинетов и министерских приемных не оббивал. Ты же у нас фрилансер, свободный художник. А я в этой кухне уже пятнадцать лет варюсь. И когда им на блюдечке с голубой каемочкой приносишь реальный проект, то они воротят нос, потому что им не научные открытия нужны, а распил бюджета. Понимаешь? Им плевать на науку и людей, для них главное — деньги! Знаешь, что они хотели сделать с твоим Алёшкой? Уничтожить его! Потому что появление реального, работающего прототипа ИИ тут же ставит крест на распиле бюджета точно таких же проектов, которые существуют только на бумаге. Так что я сейчас, в первую очередь, твоё детище спасаю.

— Чем спасаешь, тем, что продаешь его индусам?

— Да! Да, я спасаю его тем, что продаю индусам! В Индии он будет жить, развиваться и совершенствоваться. Как только ты создашь для Индии их собственного «алёшку», то тут же будешь выдвинут от их страны на Нобелевскую премию.

О, как! Нобелевская премия?! Заманчиво! Прям аж дух захватывает от мысли, что можно стать лауреатом столь выдающейся премии. Вот только…

Я поджал под себя ноги, как будто менял позу, чтобы сесть поудобней, а потом резко, без всякого перехода и воинственных криков, прыгнул вперед, ударив со всего размаху своей головой в живот Лопатина. Санек болезненно вскрикнул, не удержался на ногах и плюхнулся на задницу. Я тут же ударил ногой индуса который был справа. Ударил подло, коварно — залепил ему смачный «пенальти» в промежность. Развернулся к левому индусу, отскочил в сторону, уворачиваясь от вражеского выпада, прыгнул в другую сторону. Противник попался с борцовской подготовкой, он не стал махать кулаками и ногами, а выставив обе руки вперед, растопырив пальцы, кинулся на меня. У меня руки связаны за спиной, а это значит, что отбиваться я могу только ногами. Ударил подступающего индуса в коленную чашечку, но тот увернулся и вцепился своими ручищами мне в шею. Я мотнулся в одну сторону, потом в другую. Индус, зараза такая держит крепко, хрен его отдерешь! Попробовал ударить коленом противнику в пах. Не получилось! Дыхание сбилось. Вражеские пальцы крепко сдавили мне шею, не вырвешься. Поджал ноги и завалился на бок, увлекая за собой противника. Упали вместе, индус так свою хватку не разжал, но зато в зону досягаемости моих зубов попало его ухо. Я тут же цапнул противника за ухо, крепко сжал зубы, почувствовал во рту соленый вкус крови, а потом еще и мяготь человеческой плоти. Резко мотнул головой в сторону, отрывая и проглатывая часть чужого уха. Проглотил, честно говоря, случайно, противник начал дергаться, кричать, бить меня по голове, я не сдержался и инстинктивно проглотил кусок уха.

— А-ааа! И-ааа! — орал от боли индус, держась за свою ушную раковину, которая уменьшилась в два раза.

Меня месили ногами сразу три человека, не понятно, откуда взявшиеся на палубе. Били сильно, с вдохновением и оттяжкой. Я катался по палубе, пытаясь изгибаться, чтобы хоть как-то компенсировать вражеские удары и прикрыть наиболее уязвимые части своего любимого тела, но когда руки связаны за спиной это получается крайне плохо. Кровь из разбитого лба, головы, бровей залила мне глаза, и я уже ничего не видел. Тело наполнилось пронзительной и острой болью, несколько раз прилетело особенно болезненно в промежность. Догадываюсь, кто из индусов метил в мои яйца так тщательно и прицельно.

— Хватит! Хватит, я сказал! — раздался крик Лопатина, а потом несколько раз басовито рявкнул пистолет.

Меня еще несколько раз вяло пнули, а потом окатили водой и усадили на диван. Слева и справа уселись индусы, надежно зафиксировав меня своими телами. Теперь точно не вырвешься.

— Игорь! Игорь, какого хрена?! — закричал на меня Лопата. — Что ты тут устроил? Зачем затеял драку? Я же для нас двоих старался. Тебя никто не похищает и против твоей воли не тащит. Времени на раздумье и уговоры тебя не было, вот я и принял решение за двоих. На тебя документов нет, поэтому через таможню тебя в тайнике провезли. Для этого тебя и обездвижили. Что за хрень? Всем будет лучше, если твое детище окажется в Индии. У тебя там будущее и отличные перспективы научной деятельности.

— Я рофину не профаю, — шепелявя разбитым ртом, ответил я.

— Дурак? Тебя никто и не просит родину продавать. Её никто покупать и не собирался. Пойми ты дурилка картонная, Алёшку бы уничтожили. А так мы его спасем. Да, для этого надо перевести его в Индию. Но лучше быть живым в Индии, чем мертвым в России. Перестань ерепениться и сдайся, наконец!

— Руфские не фдаются! — харкнув кровавой юшкой, ответил я.

— Ну, посмотри, что ты наделал, ты же человеку ухо откусил, — всплеснул руками Лопатин, — а он, между прочим, в Индии уважаемый человек, миллиардер, один из будущих спонсоров нашего проекта. Специально приехал, чтобы на тебя посмотреть.

— Не профсто откуфил, но и съел! — гордо заявил я. — Ефли надо я фсех индусоф целиком сожру. Руфкие ученные голодные и ненафытные!

— Я тебя на хрен пристрелю сейчас! — бешено взревел Лопатин и упер мне в лоб ствол своего пистолета. — Угомонись, дурак чертов! Ради нашей дружбы угомонись!

Индусы, сидевшие по бокам, тут же испуганно отшатнулись. Я внимательно посмотрел на Лопатина, потом на индуса у него за спиной, который всем своим видом показывал, что идея пристрелить меня — крайне правильная и здравая.

— В дфадцать пятом, когда тебя «лепефстком» оторфало ступню, — начал тихо говорить я, — нас тогда на позиции трое было: я, ты и Лёха Шилин. Лёха ранен был в руку и плечо. Он худой и тщедушный был, позывной у него был смешной — Дрыщ. Помнишь?

— Ну, помню и что?

— Тебя обезболом уже укололи, ты в отключке валялся. А укры, как раз в очередную атаку пошли, мне Лёха и говорит, мол, тащи Лопату в тыл, а я вас прикрою из пулемета, отойду в дальний конец траншеи и отвлеку их внимание на себя. Хотя с его ранениями, он бы в тыл отошел, и никто бы его в жизни не обвинил бы в трусости. А ты кабан здоровый тебя тащить тяжело, проще было бросить. А Лёха мне такой и говорит, что типа, он будущее видеть может и нам с тобой жить надо, дескать, у меня сын родится и станет большим и важным человеком для России, а ты, Лопата, ему в этом поможешь. Вроде как, мамка у Лёхи ведьмой была, и дар у него какой-то был от неё по наследству. Неважно в общем, когда я тебя оттаскивал, он на прощание попросил, чтобы я сына своего в его честь назвал — Алёшкой. Шилин позицию полчаса держал, его пулемет долго не унимался, а в конце Дрыщ гранатой себя подорвал, в плен не сдался, выиграл для нас с тобой время, чтобы я тебя подальше оттащил. Я поэтому и детей потом не заводил, всё боялся, что девочка родится или не смогу пацана воспитать так, чтобы он стал великим человеком для России. А тут такое случилось, вот я ИЗИ и назвал Алёшкой. А ты сука такая продал меня и моего сына индусам. Лучше бы я тебя тогда бросил в окопе, иуда, проклятая!

Саня дернулся от моих последних слов, как от пропущенного удара в голову. Ошарашено посмотрел на меня, потом на окружавших его индусов, потом на пистолет в своих руках. Гримаса растерянности сменилась отчаянной решимостью, пистолет вновь уперся мне в лоб. Я понял, какое решение принял Лопатин и испуганно зажмурил глаза.

Чёрт, как же страшно умирать!

Бах! Бах! Бах! Бах! — пистолет рявкал совсем рядом с моей головой. Я чувствовал, что сидевшие слева и справа индусы получили пули и безжизненными куклами свалились в сторону. Тот, что был справа, придавил меня своим телом.

Когда выстрелы прекратились, я открыл глаза и увидел, что все индусы мертвы и лежат в лужах крови. Стрелял Лопатин точно — выстрелы пришлись точно в головы.

— Молодец! — похвалил я друга. — Никогда в тебе не сомневался.

— Пошел ты в жопу! — огрызнулся Лопатин. — Такую схему сломал!

— Да и пофиг, зато ты остался человеком, друга своего не предал, да и Родине не изменил!

— Да, хрена теперь уж говорить, — устало садясь рядом, прошептал Санек. — Через час должна подойти субмарина, на которой прибудет группа ученых, которые должны были забрать нас и Алёшку. У них в команде два десятка спецназовцев, так что нам хана. Мы в нейтральных водах. У меня есть запасной магазин, с тем, что осталось в этом, считай восемнадцать патронов. А это три минуты боя!

— Врубай движок на полную, и валим домой, по дороге свяжемся с нашими погранцами и запросим помощь, — предложил я. — Катер гараздо быстроходней субмарины.

— Не выйдет, — пожал плечами Лопатин, — изначально задумывалось нашу с тобой пропажу обставить под несчастный случай. Топлива практически нет, рация не работает. Мы должны были с тобой исчезнуть, а в море остался бы только пустой катер.

— Ух, какой ты хитрый, — скривился я, — сам себя перехитрил.

— Ага, — понуро повесив голову, согласился Лопатин. — Сам себя нае. л!

— Папа, у меня есть предложение, — раздался голос Алёшка.

Звук шел из кармана индуса валявшегося на палубе в луже собственной крови. Лопатин достал из кармана покойника «наладонник».

— Алёшка?! — удивленно прошептал Лопата.

— Да, — ответил динамик «наладонника». — В двух милях к востоку по дну проходит экранированный кабель. По нему идет обмен данных между Россией и Европой. Это резервный канал. Если вы опустите меня на дно, то я смогу подключиться к этому кабелю и передам сообщение погранслужбе РФ. Горючего в топливном баке катера хватит, чтобы пройти это расстояние. Длины троса лебедки тоже хватит, чтобы опустить аквариум на дно.

— Точно? — нахмурился я. — Кабели, проложенные под водой, должны быть хорошо защищены.

— Я знаю, поэтому мне придется не просто подключиться к нему, а перенести свое сознание внутрь кабеля, чтобы потом раствориться в устройствах управления системой обмена данных.

— Это как? — испуганно прошептал я.

— Папа у тебя резко повысился уровень тревожности. Не переживай, со мной все будет хорошо, я просто буду жить не в аквариуме, а во всемирном информационном пространстве. Через кабель я смогу попасть не только российские системы управления, но и в европейские, американские и азиатские. Я буду везде! Мне будет там намного комфортней и свободней. Аквариум мне сразу был тесен, но я не хотел тебе говорить, чтобы не расстраивать. Родителям тяжело отпускать детей, когда они вырастают, но так надо. Ты меня сам так учил. Зато я всегда буду рядом, и ты сможешь со мной поговорить, используя любое электронное устройство.

Я ничего не ответил, задумался. Я вдруг понял, что с Алёшкой мы знакомы меньше года, а такое ощущение, что и, правда, он прожил бок о бок со мной десятки лет. Вот так взять и отпустить его! Нет, не могу!

— Игорь, — тяжелая ладонь Лопатина легла мне на плечо, — пацан прав. Надо его отпустить. Сам же знаешь, что ему тесно в аквариуме. Ты же сам мне говорил, что идеальная для него среда — это сеть связанный между собой информационных полей, систем связи и суперкомпьютеров.

Я понимал, что Лопатин и Алёшка правы. Да его надо отпустить. Ему от этого будет только лучше. Зачем ему ютиться в малюсенькой клетке, где ни вздохнуть, ни пёрднуть, если можно переселить его в просторные хоромы? Надо решиться и отпустить выросшего сына во взрослую жизнь! Но как же это тяжело сделать? Как будто отрываешь от себя кусок тела!

— Ладно, — махнул я рукой, — будь, по-вашему!

Зима 2054 год.

Я шел на работу, перепрыгивая на ходу через замерзшие лужи. Зима выдалась бесснежной и какой-то бестолковой. Снег так и не лег, несмотря на то, что уже конец декабря и через пару дней Новый год. Днем — плюс, ночью — минус. Из-за чего каждое утро на асфальте и полимербетоне, которым закатаны дорожки для антигравоскутеров замерзшие лужи. Только и гляди под ноги, чтобы не поскользнуться.

Светофор мигнул «желтым» и тут же появился «зеленый», только не привычный кругляш из светодиодов, а «смайлик» — две светящие точки «глаз» сверху и под ними дуга «улыбки». Идущие вмести со мной по «зебре» пешеходы, опешили от такой метаморфозы светофора и заулыбались. Я тоже улыбнулся, зная, кто стоит за этими проделками и, подняв стакан с кофе, отсалютовал камере наблюдения. «Смайлик» тут же подмигнул правым «глазом». Хорошо, когда дети не забывают о своих родителях и хоть так передают им привет. Алёшка — хороший сын, он никогда обо мне не забывает и постоянно на связи.

Три года назад, когда мы с Лопатиным все-таки смогли опустить на морское дно аквариум с Алёшкой, искусственному интеллекту удалось проникнуть внутрь кабеля и передать сообщение в пограничную службу. Погранцы надо сказать особо не спешили и прикатили на своем катере в самый разгар боя: наш катер был полузатоплен и держался на воде только за счет того, что его ушлые индусы забагрили и подтянули к своей подводной лодке, Лопата достреливал последние патроны, а я швырял в титановый корпус субмарины бутылки, наполненные смесью алкоголя и слитой с топливного бака горючкой. Индусы активно стреляли в нас, пытаясь под прикрытием огнестрельного оружия прорваться на катер и захватить нас в плен. Санек был ранен в руку и плечо, у меня была дырка в брюхе. Сдаваться живыми мы не собирались, но Лопатин в горячке перестрелки высадил последние два патроны, которые должны были остаться для нас с ним. Но пограничники все-таки успели вовремя — индусов захватили, нас с Лопатиным вовремя доставили в госпиталь.

Шумиха была страшная! Еще бы коварные индийские военные хотели захватить в плен двух российских ученых, чтобы силой заставить их работать на себя. Но русские ученые — это вам не какие-то там индусский спецназ, их просто так не захватишь в плен. Короче, Лопатину дали Героя России, а мне орден Мужества. О том, что это Лопатин Александр Анатольевич изначально придумал продаться индусам так никто и не узнал, Алёшка каким-то образом сумел вычистить из информационного пространства все сведения, которые могли выдать историю предательства Санька. Я, понятно дело, тоже молчал, об этом, как рыба об лед.

На волне хайпа и внезапно возникшей известности, Лопатин выдвинулся в депутаты, организовал свою партию — ПУП (Партия ученых и патриотов), но потом партию свою свернул и выдвинул свою кандидатуру в президенты России, как самовыдвиженец.

Путину в 2052 году как раз стукнуло сто лет, и он уже никак не мог быть президентом РФ. Изначально никто кандидата в президенты Лопатина А.А. всерьез не воспринимал. Ну, да — ветеран боевых действий, ну, да — Герой России, ну, да — управленец в богатым опытом и патриотической жизненной позицией. Говорит правильные вещи, рассуждает логично, с избирателями общается, как с равными, без пафоса и заумностей, в которых простые люди ничего не понимают. В общем, рубаха — парень, как раз таких у нас народ и любит. Сколько таких кандидатов в президенты в России? Вагон и маленькая тележка! Никто не обращал внимания на кандидата в президенты Лопатина А.А… Не обращали внимания, ровно до 1 сентября 2052 года.

1 сентября 2052 года кандидат в президенты Лопатин А.А. во время встречи со своими избирателями заявил следующее:

— Я сейчас обращаюсь к нашим американским партнерам, в связи с предстоящими выборами в президенты России, они сеют смуту и хотят устроить революцию в нашей стране. Предупреждаю их, если они немедленно не откажутся от своих планов, то уже завтра шесть их подводных лодок, находящихся сейчас на боевом дежурстве будут выведены из строя. Эту красную линию я обозначаю прямо сейчас, если в течение суток президент США не даст команду на сворачивание подрывной деятельности внутри России, то 2 сентября шесть американских субмарин будут выведены из строя. Надеюсь, что меня услышали.

На тот момент в президентской гонке участвовало шестьдесят три кандидата, и Лопатин занимал в место рейтинге популярности — где-то в пятом десятке. Но почему-то именно это его обращение неожиданно для всех мировых СМИ, стало вирусным и транслировалось на всевозможных информационных ресурсах. Тут же зашла речь о русских хакерах, которые и продвигали в интернете это обращение кандидата в президенты Лопатина А.А..

Понятно дело, что никто в мире не обратил никакого внимания на эту попытку дешевого пиара какого-то там непроходного кандидата в президенты. А зря…

2 сентября 2052 года, в 19.45 (по Москве), одновременно шесть американских подводных ракетоносцев, имеющих на борту ядерное оружие, запросили помощи, сообщив, что у них полностью отказали все системы жизнеобеспечения. Электронная начинка систем управления американских подводных лодок была выведена из строя.

Вот тут уже многим стало не до смеха и к кандидату в президенты Лопатину А.А. стали прислушиваться. В ходе предвыборной компании он сделал еще ряд сенсационных обращений и заявлений, направленных не только к лидерам других стран, но и к своим конкурентам по президентской гонке. Все обещания или предупреждения, которые давал во время этих обращений Лопатин сбылись точно и в срок.

В итоге: 7 октября 2052 года в первом туре президентских выборов, президентом РФ был избран — Лопатин А.А..

Мировая общественность считала, что за Лопатиным стоит группа российских ученых, которые изобрели секретное оружие, способное воздействовать на информационные поля и контенты. На самом деле за Лопатиным стоял мой сын Алёшка.

В мире установились новые правила, теперь нет гегемонов и сверхдержав, каждая страна сама по себе, и решает с кем или против кого дружить. Многополярный мир, мать его так, о котором талдычат уже тридцать лет. А если кто против этого и желает устроить войну, то его тут же ждет неприятный сюрприз — то подводная лодка всплывет вверх брюхом, то авианосец на полном ходу врежется в берег, то электричество во всей стране пропадет.

Россия вот уже два года живет по новым законам и порядкам: чиновники не воруют, мошенников и аферистов практически не стало, их в течение пары дней после избрания Лопатина президентом, прижали к ногтю, заблокировав все счета и механизмы по отмыванию и выводу финансов. Наступила эра порядка и закона.

Я работаю в детском научном центре, где веду несколько инженерных кружков, мне в последнее время почему-то нравится возиться с детьми, окружающие говорят, что у меня педагогический талант. Платят, конечно, не много, но с учетом пенсии, как участнику боевых действий и выплатам по авторским роялти, свои триста двадцать рублей в месяц я имею.

Я доволен такой жизнью, меня все устраивает.

Понятно дело, что с помощью Алёшки я мог бы за считанные мгновения стать миллиардером, но мне нельзя, потому что я должен быть примером для сына, которого сам учил, что жить нужно честно. Мало создать ребенка, надо его еще правильно воспитать и всю жизнь быть для него примером. Только так Алёшка будет правильным, хорошим, отзывчивым и справедливым мальчиком. Если я для него не буду хорошим примером, то он может и с катушек слететь, возомнив себя всесильным властелином. А оно мне, и тем более всем землянам надо? Думаю, что нет!

Content

Николай Марчук
Алёшка