Евгения Кретова

Навигатор. Покрова Ахерона

И мы пойдём на небеса

Оставив на других,

Мечты, дела, любовь,

Надежду выжить.

Евгения Кретова

Часть 1. Туманность Галоджи

Пролог

Свет клубился скорбным саваном, распадался горящими искрами у носа корабля. Полупрозрачные частицы, будто глубоководные рачки в зоне термоклина, неторопливо замирали в лучах прожекторов. Живой, колышущийся ковер.

Она ждала, покачиваясь в невесомости, словно на волнах.

Все, что она теперь может делать – это ждать. А там…

Со щитом или на щите.

Перед глазами проплывали воспоминания занесенных снегом горбатых сопок. Кривенькие, неказистые северные елки, привыкшие выживать. Запах сырой тайги, талого снега и мокрых камней. Шелест гальки в ледяной реке.

Ноздри щекотал запах дома, мирного прошлого. В котором был маленький шахтерский городок, планы на поступление в авиационное училище, бесконечное штудирование справочников, тренинги и курсы, школьные друзья, суровый взгляд отца и теплые мамины руки. Того прошлого больше нет. Как нет ее, слепым котенком окунувшейся в тайны галактики.

– Готовность номер один, – напряженный голос Авдея справа.

И тут же – Васи Крыжа:

– Код опасности один. Фиксирую нестабильность зоны квантовой флуктуации по флангам… Прорыв неоплазмы двенадцать процентов… Критические показатели будут достигнуты через… – он замолчал на мгновение, делая расчеты. – Через семь минут.

Обзорные экраны полыхнули изумрудно синим. Истошный визг из ретранслятора пробрал до костей, завибрировал в легких, пронизывая мозг.

Набухшим гнойником взорвалась землисто-серым и рассыпалась чернота. Горизонт событий распался надвое, выпустив пылевую тучу.

– Черт, много-то их как, – выдохнул рядом Авдей.

Ульяна, замерев, считала проступающие пятна: «Один… Два… Три… Семь… Десять…»

Двадцать четыре Ока, будто бензиновые пятна на воде.

– Выброс тахионов. Концентрация восемьдесят процентов, сегментация. Структуру и границы объектов внутри облака не фиксирую.

– Смещение восемнадцать процентов. – Голос Кира дрожал от напряжения. – Отмечаю миграцию уплотнений внутри облака.

За спиной, у стены рубки, прошептал юнга Тим Резников.

– Вы это видите?

Туча, вытекающая из разрывов подпространства, уплотнилась в центре. Из нее показалась оскалившаяся звериная морда и тощая когтистая лапа.

Сердце упало, сжалось от страха и безысходности.

«Господи, помоги!»

Глава 1. Решение

Двумя неделями ранее,

30 августа

– Ребята, если отбросить все мелочи вроде нравится-не нравится, на кого мы можем положиться? – Ульяна окинула взглядом ребят.

Они собрались в кают-компании, после раннего завтрака, разложили на столе распечатки инфосводок Единой галактики за последние девять дней. Девять дней, которые они провели на Коклурне.

Василевс вскинул голову, посмотрел в упор:

– На Ваню Лапина.

– На Удгрина, – одновременно с ним отозвался Ираль.

Пауков, помедлив, неохотно добавил:

– На Ириду Фламиньон. Если верить рассказу Ираля.

Ираль покачал головой:

– Нам нужен кто-то, кто сможет собрать Совет. Кто сможет убедить его членов в том, что угроза возвращения Ушедших в сектор – реальность. И еще в том, что нужны переговоры с Коклурном: у них есть опыт и наработки противостояния атавитам. Поэтому… если серьезно, то вынужден согласиться с Пауком – только Ирида.

Артем помрачнел.

– Черта с два мы на нее выйдем, дру́ги, – Василий чертыхнулся, стукнув открытой ладонью по столу, порывисто встал. Прошелся поперек кают-компании. – Я уже говорил, повторюсь еще раз, Цериана – вне наших кодировок. Связь с ними по одностороннему протоколу. И то только в том случае, если Цериана сама пожелает установить связь. Они нас слышат, мы их – нет.

Словно желая убедить ребят в серьезности положения, он ударил ребром ладони по спинке кресла. Ульяна кивнула.

– Остается Тиль Теон, – она тоже встала.

Ребята загудели:

– Это если на Калипсо очень хочется, – общее мнение сформулировал Кир, криво усмехнулся.

Ульяна уперлась кулаками в глянцевую поверхность стола, проговорила упрямо.

– Даже если мы свяжемся с Иридой, то мы не сможем сделать по территории Единой галактики и шага, не будучи арестованными Трибуналом. Мяч на их стороне. Нам нечем крыть. Мы вне закона, судя по сводкам, – она кивнула на разложенные перед командой распечатки, – в полномочиях Теона активировать программу защиты свидетелей, по крайней мере до нашего выступления в Совете. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что начальник криминальной полиции заинтересован в поиске правды. Считайте меня идеалистом, но он Следователь до мозга костей. Он мог много раз арестовать меня, однако позволил сбежать с Тамту, позволил остаться на «Фокусе», не раскрыл кодировку переданного ему сообщения о трассовых полях и той хтони, что на меня напала на 3Z-71. Он хочет в самом деле разобраться в происходящем… Или его цели в этой части совпадают с нашими.

Она обошла кресло, устало облокотилась на его спинку, прикрыла глаза, в который раз прокручивая события последних дней и особенно остро ощущая собственное бессилие.

– Думаешь, у него хватит ресурсов, чтобы вытянуть для нас счастливый билет? – Наташа с сомнением покачивала носком ботинка, устроившись в кресле напротив. – Как бы то ни было, но идея с Теоном мне тоже кажется наиболее надежной. К тому же мы знаем, как с ним связаться… Я голосую за него.

Она заправила за ухо светлую прядь, скрестила руки на груди. Мужская половина экипажа молчала.

Ульяна вернулась за стол:

– Поймите, Ваня Лапин не имеет веса. Удгрин – не имеет власти и ресурсов, чтобы помочь. Они оба на Тамту, и здорово, что они там. Это означает, что на Тамту мы сможем укрыться в случае крайней необходимости. Ирида… я ее не знаю, но вижу, как мрачнеет Артем при ее упоминании. Там тоже что-то нечисто, как я понимаю. Нет у нас других вариантов, кроме Теона. Нет.

– Что ты хочешь ему передать? – Артем вскинул голову.

– Что мы знаем о положении Коклурна, что он – не разрушенная до основания цивилизация. Что нападение атавитов на Единую галактику – дело времени. Что «Фокус» в результате биомодуляции получил возможность противодействовать атавитам. И алгоритм оказался нам известен и мы готовы предоставить его Совету, чтобы организовать защиту Земли.

– Если кто-то захочет спасать Землю, – мрачно отозвался Ираль.

Ребята настороженно повернулись к нему. Он устало вздохнул, заговорил медленно, будто объясняя детям непреложную истину:

– Что такое Земля для Клирика? Для Креониды? Даже для играющих в благородство церианцев? Один из тридцати шести миров с низкой плотностью населения, довольно ограниченными ресурсами и сомнительными перспективами развития, – он прищурился. – Не хочу вас огорчать, друзья, но ради ваших сородичей никто не будет рисковать собственными мирами и вступать в открытое противодействие атавитам.

В кают-компании повисло молчание – все понимали, что клириканец прав.

Пауков мрачно уточнил:

– Ты предлагаешь сдаться? Сложить руки и ждать?.. Там наш дом, Ираль, наши близкие. Кто мы без них?

– Так не говорил, – клириканец говорил с нажимом, снова от волнения путая слова. – Но ждать благородства глупо. Теону нужен мотив для действия. Мотив более весомый, чем спасение одной удаленной планеты.

Василевс шмыгнул носом:

– Ты только что нас назвал никому не нужной деревенщиной. Спасибо, друг Ираль…

– Деревенщина? Не знаю, что это, – отрезал Ираль, явно не в настроении шутить.

Крыж отмахнулся, посмотрел с сочувствием на товарища.

Ульяна покосилась на него, строго нахмурилась, уставившись прямо перед собой.

Кир хмыкнул:

– Ну а если нет у него мотива, как его найдем мы? Я вот, например, не вижу ни одного…

– Как минимум один есть, – подала голос Ульяна. – Земляне по-прежнему идеальные операторы для искинов кораблей, других технологий у Единой галактики нет. Поэтому без землян флот окажется парализован. А атавиты, поглотив нас как расу, вряд ли захотят служить Креониде или Клирику. Status Quo, о котором так печется Совет, будет нарушен раз и навсегда – в сектор вернется высокоразвитая цивилизация, которая обретет плоть, кровь и локацию. Другое дело, что нам нечего предложить Совету в качестве плана.

– А «Фокус» и его открывшиеся способности? – Тим теребил край футболки, поглядывал то на одного члена экипажа. То на другого.

Ульяна покачала головой:

– Нет гарантии, что Флиппер справится с флотилией Ушедших. Химала Чи, во всяком случае, сомневался. У нас есть технология, но мы не знаем, как ее тиражировать на другие корабли, верно? – девушка сосредоточенно барабанила пальцами по столу, наблюдая, как отпечатки исчезают с самоочищающейся поверхности. – А энергон, который мог бы ответить на вопрос, мы вынуждены были вернуть Коклурну, это было их условие, чтобы выпустить нас, как вы помните.

Кирилл вздохнул:

– И благодаря этому мы третий день болтаемся между мирами, в кармане внутри Выжженного поля…

– Это лучше, чем ничего, – Пауков встал. – Я согласен с Ульяной – нам нужно выйти из тени и связаться с Теоном. Также попробуем через него установить связь с Иридой, – он посмотрел на капитана: – она посол корпуса Де́ли, это секретное формирование при Службе безопасности Единой галактики. Собственно, поэтому я мрачнею, как ты выразилась. С ней вообще ничего не может быть ясно. Если нам удастся убедить Ириду, то наши шансы на победу возрастут.

Вася Крыж вытащил пластинку портативного коммуникатора, креоника, из пазов бромоха, активировал блокнот.

– На каком корабле Теон передвигается?

Ульяна задумалась, вспоминая:

– Корвет Управления сопровождения следственных действий, бортовой номер, – она прикрыла глаза, вспоминая маркировку в зоне стыковки. – Бортовой номер 12-25-14.

Крыж кивнул:

– Найдем. Попробую передать прямо на борт по аварийному протоколу. Готовь послание.

Он встал и решительно направился в IT-зону.

Девушка кивнула, окинула взглядом команду.

– Я буду просить для нас безопасный коридор. На условиях Управления сопровождения следственных действий, естественно.

* * *

Начальник криминальной полиции Тиль Теон мстительно ухмылялся, просматривая сводки: корабли, переданные в подчинение инспектору Службы безопасности Суомо Легриду сновали в приграничной зоне, вгрызаясь в края Выжженного поля подобно голодным скваррам. Они искали «Фокус».

Он, Тиль Теон, тоже искал. Цель одна, мотивы разные.

Совет, подчиненный Граццу, перебирает сектор, чтобы сохранить Status Quo, удержать власть, замять любые воспоминания о мятеже на Тамту, просочившуюся в галактические СМИ информацию об Антанте и о попытке госпереворота. Для него непокорный фрегат – кость в горле. Если поймают, экипаж, вернее всего, спрячут на Калипсо, где шестеро землян и один клириканец будут гнить в ожидании суда. Не дождутся, конечно, – Теон это понимал лучше многих.

А он? Что нужно ему, Тиль Теону? Справедливость? Поимка преступников?

– Черта с два, – пробубнил себе под нос, перещелкивая карту происшествий на соседний подсектор.

«Эти старые интриганы так цепко держатся за свои кресла, что не видят ничего дальше собственного носа», – признался себе. Он прекрасно понимал, что означают выявленные положительные пробы на РПС-маркеры. Это присутствие в секторе врага, который пробрался в тыл, растворился в транзакционных переходах, спрятался в тени газовых гигантов, чтобы вцепиться в горло и забрать свое.

Жадность отцов-основателей однажды довела сектор до войны, сейчас она доведет его до полного уничтожения. Может быть, не всего, но его существенной части, но подняться с колен потом не сможет никто.

Теон открыл карту трассовых полей, отметив, что те активизировались в самых удаленных областях, в границах Солнечной системы. Факт, который сильно тревожил, учитывая обнаруженные мистификации Креониды с РПС-маркерами.

Накануне он дал команду проверять все, абсолютно все случаи нападения на землян. Все происшествия, где они фигурируют. Даже пьяные драки на закрытых базах строителей-монтажников, даже бытовые ссоры. Картина рассыпалась на сотни никак не связанных между собой эпизодов, а он все искал, как их объединить в одно целое, искал ту нить, которая соединит происшествия, и выстроить в одну логическую цепочку.

Пока тщетно.

Внутренний следователь мрачно вглядывался в стройные ряды цифр и отметок, в надежде увидеть невидимое, проступающее в отчетах намеком, полутенью.

– Что? Что происходит? – спрашивал он себя.

Чтобы это понять, нужно знать мотив. Зачем это происходит? Зачем Коклурну земляне? Почему именно они?

Он в сотый раз за эти дни раскрыл информационную карту по планете: атмосфера, плотность, удаленность от светила, микроорганизмы, минералы, полезные ископаемые, характеристики ноосферы, техносферы, расчетные перспективы развития. Великие боги, кому может понадобиться этот мир?

Начальник криминальной полиции устало растер глаза, неторопливо встал из-за стола и прошелся перед демоэкраном.

Мысли снова и снова возвращались к исходным данным. То, что у него уже есть и чем можно оперировать.

Летучие голландцы. У каждого – потерянный при невыясненных обстоятельствах экипаж. У каждого – показания на РПС-маркеры свыше восьмидесяти процентов. Выходит, на борту каждого из них побывали рептилоиды Коклурна. Исчезнувшие земляне не совпадали по возрасту, полу, генетическим данным. Единственное, что их объединяло – раса. При этом, стоковые трассовые течения вились за «Фокусом» и находившейся на его борту землянкой Роговой. На нее было совершено нападение у Дальней транзакции Тамту на 3Z-71. Получается, подлинный объект охоты – она. Только потому, что она – объект имплементации?

Нападения прекратились, стоило «Фокусу» пересечь границу сектора и оказаться на территории Коклурна.

Почему они прекратились? Рогова захвачена? Уничтожена? Завербована? Теон не знал. В любом случае, выходило, что рептилоиды заполучили то, что им было нужно: землянку с уникальными адаптивными способностями, которая прошла первую стадию имплементации.

Начальник криминальной полиции помнил те записи, которые он получил в результате инверсивного анализа сред в камере 614. Той самой, в которой на Рогову было совершено нападение. Он помнил тонкие живые волоски, что расходились от девушки. Как они стремительно заполнили тесное помещение, свалив с ног троих крепких креонидян. И еще помнил состояние всех троих, когда их нашли криминалисты и медики.

Вопрос в ее имплементации? Но, если она совершена, то зачем рептилоидам сама девушка как особь?

Он открыл отчет генетиков, прочитал: «Акт имплементации – биоэнергетическая связь между донором и реципиентом, возникающая в случае включения кода биологического организма в генетическую цепь реципиента. Вызывает стойкие и необратимые изменения, влекущие полную потерю личности донора с диссеминацией признаков на другие организмы данного вида».

Теон бегло просмотрел данные, особенно обратил внимание на этапы имплементации. Отложил отчет. Коллеги из Института экспериментальных исследований подготовили по его просьбе культурологический анализ по землянам: Теона интересовали заложенные в их культуру числовые коды, чтобы понять, куда ударят Ушедшие. Специалисты пришли к выводу, что сакральными для землян значатся числа 3, 7, 9 и 40: в большинстве действующих и существовавших ранее религиях им придавалось особое, почти мистическое значение, они упоминались в сказках, легендах и мифах. Специалисты в отчете особое внимание обращали на число 40 как точку перехода из мира живых в мир усопших.

Выходит, сорок – это слабая точка в сознании землян, его и будут использовать при имплементации.

Только сорок чего? Дней? Месяцев? Лет? Сколько у него времени, чтобы разгадать эту шараду?

В любом случае, оставалось неясно, зачем Рогова нужна Коклурну.

– Ты мне нужна, капитан Рогова, – пробормотал в пустоту.

Он чувствовал, что эта девушка стала краеугольным камнем в игре. Теон еще не понимал, насколько высоки в ней ставки, но то, что землянка может стать его козырем – было очевидно.

Обойдя стол, он вызвал дежурного оператора «Тропаса».

– Что прогнозная карта торсионных полей в районе Выжженного поля, готова?

– Да, господин Теон, у вас на рабочем столе.

Теон скользнул взглядом по монитору, увидел новый ярлык, который он в раздумьях не заметил, поблагодарил оператора.

Распахнув карту, нашел точку входа «Фокуса» на территорию Коклурна. Вызвал окно с данными торсионного вихря. Рисковые показатели. Мощность потока и диаметр войда не позволяли фрегату пройти внутри него, это словно сквозь игольное ушко. Но на борту клириканец Танакэ, а он мастер таких проходов. Значит, могли пройти и выжить.

Значит, будут выбираться тем же способом. Еще раз усмехнулся – Легрид рыл носом по другим параметрам, в других зонах. Пусть.

«Откуда их ждать?» – мучительно спрашивал себя, выискивая подходящие параметры аномалий.

Увеличив разрешение, активировал мониторинг зоны. Программа мигнула красным, выделив с десяток удобных и более-менее безопасных фарватеров и высветила аномалии.

Снова вызвал оператора:

– Покажите данные пеленга «Фокуса».

– Мы их не обнаружили, господин Теон, – напомнил оператор.

– Я знаю, выгрузите протокол поиска.

Он нервно барабанил пальцами по столу в ожидании еще одной карты, рассыпал по интерактивной поверхности разноцветные круги.

Мигнула иконка принятого отчета, замерла на рабочем столе. Начальник криминальной полиции открыл его, приблизил границу сектора.

Черное-синее марево, будто живое, мерцало, переливаясь траурно и мрачно. Внутри поблескивали разряды, полыхали взрывы. Рассыпалась до элементарных частиц и смешивалась материя. Чертово логово. Выжженное поле дышало угрозой. Пройти через него могут только отчаянные, кому нечего терять.

Экипажу «Фокуса» терять нечего, например. Смертники, доведенные до отчаяния надеждой, что еще могут выкарабкаться.

Но и там, за границей безжизненной зоны, обитателей Единой галактики никто не ждал с распростертыми объятиями. Эти материалы не попадают в сводки, о них не пишут в СМИ. О них даже не говорят в некрологах. Но он-то знал о выжженных дотла судах с обезображенными экипажами на борту, что нет-нет, да возвращались и той стороны. Кто виноват в их смертях? Космическая аномалия или это подарок «друзей» с Коклурна, как напоминание, что туда гуманоидам путь заказан?

Никто не ответит на этот вопрос.

Живыми с той стороны Выжженного поля никто не возвращался.

Или почти никто, если помнить о нескольких бандах контрабандистов, делающих вылазки на территорию Коклурна. Но они живы, пока удача на их стороне, и они не попались в руки рептилоидам. Или куш настолько велик, что их заказчики готовы оставлять щедрый отступные. Как в случае с бандой Сурфа и похищением энергона.

Мигнула и погасла иконка принятого сообщения.

Теон посмотрел на кодировку – стандартная входящая почта, маркированная сервером «Торпаса». Распахнул сообщение.

«Имплементация активирована. Код имплементации: 40. Дата отсчета: 10 августа по среднегалактическому календарю. Объект имплементации: землянка Рогова Ульяна. Текущая стадия имплементации: вторая, с процедурой Даль Гау затухания, свойства блокированы. Подтверждаю возможность аннулирования кода и блокировки имплементации с последующей защитой расы-наследницы. Данные основаны на свойствах вещества, называемого бисим. Готовы предоставить расчеты и методику использования. Без условий. Просим помощи и гарантии безопасности. Фрегат «Фокус» 01-00-15, капитан Рогова. Конец сообщения».

Теон понял, что буквы перестали складываться в слова. Он просмотрел сообщение еще раз. Перечитал медленно, только на третий раз поняв, что письмо – от экипажа «Фокуса». Затаив дыхание, начальник криминальной полиции раскрыл вкладку с координатами его отправки – данные уводили за пределы Единой галактики и помечались как «ошибочные».

Сердце колотилось, как в детстве, когда ожидал в кабинете отца сводку по экзаменам, надеясь поразить родителя.

Первое: Рогова жива.

Второе: они все еще за пределами навигационных ориентиров Единой галактики, на территории Коклурна.

Третье: экипаж землян идет ва-банк, отправляя сообщение с открытой кодировкой, значит, масштабного противостояние не избежать.

Четвертое и главное: они столкнулись с рептилоидами и обнаружили механизм противодействия. У них есть оружие.

«Фокус» нужен здесь. И чем быстрее, тем лучше.

Под сердцем кольнула крамольная мысль – вдруг информация об имеющемся оружии – приманка, чтобы выторговать себе права, льготы и безопасность? Теон вспомнил взгляд землянки тогда, во время их первой встречи, и потом, во время очной ставки с Кромлехом, ее прямую, напряженную спину, побелевшие от напряжения костяшки пальцев, звенящий голос. Эта женщина смела́ до безрассудства. Она могла оказаться в эпицентре боестолкновения с атавитами и выйти из него живой. Последнее – уже силами экипажа и выдержкой Паукова.

Интуиция подсказывала Теону, что сообщение – не фальшивка.

Только в этом случае вопрос выходил за пределы предоставленных ему полномочий: одно дело расследовать похищение людей и попытку одного фанатика совершить госпереворот, другое – предотвратить геноцид в отношении одной из рас.

Не закрывая сообщение от Роговой, Теон лихорадочно соображал, перебирая имеющиеся возможности, как карты в пасьянсе.

Заручиться поддержкой Совета? Для официального доклада информации и доказательств мало, ему просто никто не поверит. Да и не совсем понятны мотивы Грацца и его неделикатный интерес к энергону. «Да, Совет лучше пока не подключать», – решил.

Теон сел за стол, задумчиво пролистал инфосводки, особо не вникая в прочитанное. Неторопливо прикинул, на кого можно положиться на этой стадии. Так, чтобы информация не оказалась слита Граццу, и в то же время, обеспечить соблюдение протокола. Внутренний следователь подбрасывал одну за другой идеи, внутренний чиновник, безжалостно отбраковывал каждую из них: привлеченный человек должен действовать в рамках официальных полномочий, чтобы все добытые им сведения и доказательства можно было использовать в уголовном деле. Все добытые доказательства должны сохранить признак допустимости.

Он прищурился, рассеянно посмотрел перед собой.

Вздохнув, активировал в креонике список личного состава Управления сопровождения следственных действий, перешел во вкладку «Смежные ведомства». Начал медленно листать вниз в поисках одно-единственного имени.

В который раз за этот вечер вызвал дежурного «Торпаса»:

– Яль Нирих сейчас в каких операциях задействован? Запросите информацию о его местонахождении. За моей подписью. И с пометкой «срочно».

Он отключился.

Еще раз открыл сообщение с «Фокуса», посмотрел свойства и наличие кодировки для обратной связи. Удовлетворенно хмыкнул, отметив, что обратный канал закрыт, кодировка топкая, петляющая – земляне ему не доверяют и надеются замести следы до поры до времени. Переслал группе айтишников с просьбой выяснить координаты отправителя.

Хуже всего – ждать, ждать без возможности действовать. Особенно плохо ждать, когда знаешь, что кто-то более ловкий и опасный идет впереди, готовый перехватить инициативу. А ты сидишь с козырем в рукаве, но вытащить его не можешь. Потому что знаешь, что не сможешь его удержать.

Сейчас именно такая минута.

Козырь – сообщение от Роговой.

И полное бессилие.

Мигнул сигнал внутренней связи, выбросил отчет по его запросу.

«Господин начальник специального подразделения Управления сопровождения следственных действий «Ягель» Яль Нирих 28 августа текущего года прибыл для отбывания очередного отпуска на Фиму, майорат Клирик. Ожидаемое прибытие на службу – 17 сентября».

Теон мрачно вздохнул, вернулся в раздел справочника, нашел личный номер главы «Ягеля». Подумав, решительно набрал вызов.

* * *

Теон долго ждал соединения, нетерпеливо барабанил пальцами по интерактивной поверхности рабочего стола, наблюдая, как из-под пальцев разбегаются разноцветные круги.

– Да, слушаю, – сонно отозвался, наконец, Яль и, как и следовало ожидать, с раздражением.

– Приветствую. Это Тиль Теон.

Молчание в динамиках, шелест. Загорелся индикатор активации видеочата. На экране появилась заспанная и помятая физиономия клириканца. Он почесал небритый подбородок – в динамики прорвался неприятный скрип – скривился:

– Ты, полагаю, не за тем звонишь, чтобы пожелать мне доброй ночи, – поинтересовался с издевкой.

В облике Нириха все выглядело с издевкой – лукавый прищур, усмешка, поворот головы и манера говорить. Теон знал – за обманчивым добродушием спецназовца прячутся железные нервы, звериная наблюдательность и упрямство.

Теон кивнул:

– Не угадал. Доброй ночи я тебе желаю. Правда, не уверен, что ты сегодня воспользуешься моим пожеланием.

Начальник спецназа презрительно фыркнул, отвернулся. За его спиной мелькнула смятая постель. Стройная щиколотка незнакомки лениво коснулась бедра клириканца. Тот прикрыл ее простыней.

– Чего надо, говори, пока я не окончательно проснулся, – он растер шею и зажмурился.

– Дело Кромлеха помнишь?

– Ну.

– В нем фигурировал экипаж фрегата «Фокус», земляне.

– Ну, – отозвался раздраженно.

– Грацц заручился поддержкой Совета, чтобы вывести их в положение вне закона.

– Зачем? – в глазах спецназовца загорелся профессиональный интерес. – Что ему эта мелочь?

– Они стали единственными обладателями затейливой вещицы из мира Коклурна, энергона, – Теон смотрел на Нириха, с удовольствием наблюдая, как у того вытянулось смуглое лицо, а зрачки превратились в тонкую нитку. – Более того, общение с капитаном фрегата подсказало, что она прошла вторую стадию имплементации…

Нирих присвистнул.

– Ну, плохая новость для нее: если она попадется Граццу, он ее на полоски порежет. В превентивных целях. И чтобы другим было неповадно. Факт имплементации будут заминать тщательно и жестко.

– Согласен. Собственно, поэтому и обращаюсь к тебе. «Фокус» попал на территорию Коклурна. Они утверждают, что разработали и опробовали на практике оружие против рептилоидов.

– Э-э, ты думаешь, этому стоит верить? – Нирих с сомнением почесал подбородок, приблизился к экрану.

Теон, помолчав, сказал главное:

– У меня в секторе четыре уголовных дела по похищению землян, все с 80%ной положительной пробой на РПС-маркеры. И как минимум два подтвержденных свидетельства, что обладатели РПС-маркеров лишились собственных биологических оболочек.

Глаза клириканца расширились:

– Ты хочешь сказать…

– Да, я хочу сказать, что рептилоиды завершили имплементацию, став полноценной расой-наследницей Ушедших, и им нужна новая раса-преемница. По крайней мере, у меня нет оснований сомневаться в этом. И землянами они не ограничатся.

Нирих покачал головой:

– Тиль, скажу, как есть. Если все так, как ты говоришь, то дело у землянки дрянь. Но ты же знаешь, какие ходят слухи? – он посмотрел настороженно.

Если бы не многолетняя дружба, Теон отшутился бы. Но сейчас молча опустил глаза.

Нирих удовлетворенно откашлялся:

– Не говори, верно. Ты на службе и в официальных стенах такое не принято говорить. Где-то произошла ошибка. Коклурн сохранил себя, защитился от имплементации. А это означает только одно – в твоих уголовных делах фигурируют не рептилоиды Коклурна, а Ушедшие. Они возвращаются в сектор. И, если это так, то они голодны как никогда, – он помолчал. Ссутулился там, по другую стороны экрана. – Надо ставить в известность Совет, другого варианта не вижу.

Теон фыркнул, мрачно выругался:

– Они скорее упекут меня в психушку, чем поверят в это. Тем более, если озвучить предположение об Ушедших… Заметь, это только предположение, ни у тебя, ни у меня нет доказательств.

– Вероятно, они есть у экипажа «Фокуса». Очевидно, они единственные, кто столкнулся с угрозой, какой бы она ни была, и остался жив. – И, в своей привычной, чуть резкой манере, перешел к главному: – Что от меня хочешь?

– Они просят покровительства и готовы предоставить разработку на вооружение. Я прошу тебя и твоих ребят обеспечить им коридор, защитить от Легрида и Грацца и доставить ко мне на «Торпас». Мои ребята уже работают над обратной связью с экипажем.

Глава 2. «Именем Единой галактики!»

– Именем Единой галактики, решением Совета, приказываю вам остановиться, – жесткий голос из динамиков.

Ульяна вбежала в рубку, замерла между креслами Паукова и Васи Крыжа.

– Не успели, – простонала.

– Они нас, по ходу именно здесь и ждали, – отозвался Крыж. – Что делать будем?

Запрокинул голову, посмотрел на капитана. Та хрипло прошептала:

– Выполняй их требования.

– Ульян, – Артем встал за ней. – Они захватят борт.

Девушка хмуро обернулась, кивнула:

– Теон гарантировал нам безопасность в случае сотрудничества со следствием. Мы сами просили его о защите…

Команда «Фокуса» встречала прибывших в стыковочном шлюзе. Ульяна и Наталья так и не успели переодеться после тренировки, застыли в светлых тренировочных костюмах, наблюдая, как к четырем из шести шлюзов «Фокуса» стыкуются клириканские аппараты, и из них выходили один за другим офицеры с эмблемами службы безопасности.

В этот момент, у Ульяны сполз по спине неприятный холодок – безопасники не подчиняются Трибуналу и Тиль Теону. Что-то изменилось, договоренности с Теоном не действуют.

Из последнего из пристыковавшихся аппаратов вышел Паль Сабо в темной клириканской форме. Сердце Ульяны оборвалось и ухнулось в пятки. Единственное, на что оказалась способна, саркастически прошептать:

– О, старые знакомые… да под новыми флагами.

Сабо холодно прищурился, посмотрел на нее, тяжело припечатав бесцветным взглядом, отрывисто скомандовал старшему офицеру:

– Этих задержать. Рогову забираю на борт «Берга».

– Она никуда не пойдет, – Артем дернулся к ней, хотел закрыть собой, но был грубо перехвачен двумя клириканцами.

Генетика отбросили к стойке, а ближайший офицер бесцеремонно придавил его к ней автоматом. Артем захрипел.

Сабо с интересом наблюдал за сценой. Неторопливо перевел взгляд на побледневшую Ульяну. На его лице медленно расцветала понимающая улыбка. Злорадно ухмыльнулся:

– Даже так?

Ульяна отозвалась дрогнувшим голосом:

– Прошу подтвердить свои полномочия.

Сабо, все так же плотоядно ухмыляясь, движением фокусника вынул из накладного кармана тонкую пластину адмиции, активировал ее. Возникший над ней текст коротко сообщал, что предъявитель сего Паль Сабо является чрезвычайным и полномочным представителем Совета и лично достопочтимого господина Грацца Иргана. Его полномочия распространяются на выдачу приказов экипажам всех кораблей сектора, а также должностным лицам, и обязательны для немедленного исполнения.

С видимым удовольствием он наблюдал за тем, как вытягивается лицо капитана Роговой и членов ее команды. Проговорил тихо., будто припечатывая каждым словом:

– У вас два варианта: дружно сдохнуть здесь без суда и следствия, оказав сопротивление при задержании, или подчиниться… – Его ледяной взгляд остановился на лице Ульяны. – Что ты выберешь… капитан?

Звание он произнес медленно, будто сплюнул под ноги.

– Ульяна, не смей! – Артем вырывался.

Сдерживающий его офицер ударил прикладом. Пауков повалился на бок. К нему рванули Крыж и Ираль. Клириканцы мгновенно заблокировали и их, окружили, окончательно оттеснив от Ульяны. Ощетинились оружием.

– Стоять! – властно прикрикнул на них Сабо. Перевел взгляд на Ульяну, плотоядно осклабился: – Твое слово…

Проговорил, будто уже пробовал ее на вкус. Ульяна чувствовала, как под его взглядом по спине стекает ручеек липкого пота, как ладони покрылись испариной, а сердце, выпрыгивая, бьет по барабанным перепонкам.

– Что тебе от нас надо? – она старалась говорить спокойно, но голос выдал ее с головой – дрожал и не слушался.

Креонидянин усмехнулся, чуть отошел в сторону, освободив проход на свою шлюпку. Сделал приглашающий жест:

– Пройдем…

Артем еще раз попытался вырваться, прохрипел:

– Ульяна!

Сабо со звериным наслаждением наблюдал, как генетик вырывается из клещей патруля. Мрачно окинул взглядом команду «Фокуса», остановился на бледной Ульяне, коротко бросил:

– Ну. Мне долго ждать?

Ульяна вошла в стыковочный шлюз, не оглядываясь. Чувствовала липкое внимание креонидяна за спиной. И молилась только об одном – быстрее оказаться на «Берге». Сжала ледяные руки в кулак.

Он коснулся ее у внешней мембраны, провел пальцем по позвонкам от основания шеи к лопаткам. От неожиданности Ульяна оступилась. Сабо подхватил ее, резко притянул к себе, заставив изогнуться, задрожать от страха, положил руки на бедра, и тут же – швырнул внутрь шлюпки, на стену за гермопереборкой, всем телом с силой припечатав лицом к ней. Засмеялся в висок:

– Тебе нравятся такие игры, да?

Она успела выставить локти перед собой, сдирая кожу о крепления обшивки, упиралась.

– Какой же ты урод, Сабо, – выдохнула, с трудом подавляя рвотные позывы: рука креонидянина опустилась вниз, скользнула между бедер. Процедила: – Тебе что, местные не дают, что ты ко мне лезешь?

Он порывисто выдохнул, собрал ее волосы в кулак и с силой потянул к себе. Ульяна взвыла. В ответ – гадкий смешок в затылок.

– Смотри, как ты визжишь. Будто тебя режут. А ведь еще нет, – прошептал. – У нас много часов впереди, – грубо поставил колено между ног, медленно потерся им о внутреннюю сторону бедра девушки. – Хочешь, расскажу, каков план?.. А, тварь, хочешь? – Еще сильнее потянул за волосы вверх. Она не выдержала – схватилась за его руку, невольно открыв грудную клетку. Он этого и ждал: отступив немного назад, с силой вжал в холодную обшивку. С наслаждением собрал языком слезу со щеки. – М-м, неожиданно, – хрипло пробормотал. – Видишь, все не так, как в прошлый раз. Пока не жжет, верно?

Для верности он лизнул еще, Ульяна застонала от отвращения, дернулась в сторону, исцарапав кожу:

– Не смей, урод!

И тут же – удар под ребра выбил из груди протяжный стон. Ульяна осела, сползла вниз, по стене.

– Надо было брать твою подружку, ради нее ты была бы сговорчивее. Ты была бы ласкова со мной, – обхватил девичью шею, скользнул большим пальцем по губам, чуть надавил на нижнюю, заставив приоткрыть рот.

В руках мелькнул серебристый шприц, девушка не успела увернуться и выбить его из рук креонидянина. Острая боль от укола в шею, и в голове сразу стало шумно, слова доходили медленно, как сквозь ватную пелену. Ульяна беспомощно открывала рот, хватала липкий и густой воздух, но не могла надышаться.

– У нас в составе слюны кислота. Но есть препарат, который снижает ее активность. Ненадолго, – он завладел ее приоткрытым ртом, жадно впился в губы, поцеловал бесцеремонно и жестко. Ульяна задыхалась, попробовала его оттолкнуть. Когда поняла, что не хватает сил, изловчилась и укусила.

Сабо отступил на полшага. Ульяна сползала по стене – ноги не держали. Мутило, перед глазами все расплывалось.

Креонидянин вытер средним пальцем кровь с губы. Посмотрел с интересом. Растер между пальцами кровь, наблюдая, как девушка безуспешно пытается подняться на ноги, хватаясь за стену. И тут же наотмашь ударил ее по лицу:

– Тв-варь, – прошипел зло. – Сегодня ты получишь сполна. Я буду с удовольствием наблюдать, как мое семя разъедает тебя изнутри. Медленно. Так медленно, что ты будешь умолять, чтобы мы перешли ко второму акту.

Ульяна поняла, что не может подняться: руки подгибаются, ноги не держат, попробовала отползти в сторону. Тяжелые шаги Сабо за спиной, армейские сапоги замерли у лица, преградив дорогу. Пальцы грубо вцепились в волосы, рывком потянули вверх, подняли на ноги, но лишь для того, чтобы снова отбросить, на этот раз – наискосок жесткого операторского кресла. Живот больно уперся в ребро сложенного подлокотника.

Как тогда, на «Сционе», Ульяна потеряла возможность двигаться, замерла, неловко вывернув локти.

– Ты что мне вколол, урод? – хрипела.

Она пыталась привести себя в чувство, изловчилась, ущипнула себя за бедро, до боли закусила губу. Во рту стало кисло от крови. Перед глазами плыло, бросало то в жар, то в холод, а влажные руки скользили по жесткому пластику, не находя опоры. Дышалось с трудом, отрывисто.

Он присел на корточки, прошептал над ухом:

– А знаешь, что у нас будет во втором акте? Еще одна небольшая доза парализатора, полкубика. Для моего удобства. Но ты будешь чувствовать все. В начале, когда я буду сканировать твою нервную систему. Потом, когда буду размыкать один за другим синапсы. И тогда съедающее тебя изнутри семя покажется любовной лаской, – он медленно поднялся, по-хозяйски неторопливо сбросил с плеч китель, стянул через голову футболку. На губах играла самодовольная улыбка, взгляд мстительно жалил. Сквозь мутную пелену, Ульяна заметила, как в его руках блеснул лазерный нож. Судорожно сглотнула. Собрав остатки сил, попыталась встать. Руки подкосились, она неловко клюнула носом по белоснежной поверхности. – Не трудись, тварь. Далеко не уползешь.

Он рывком опустил спинку кресла, просунув руку поперек живота девушки, грубо приподнял ее и перевернул на спину. Свободной рукой коротко полоснул по застежке спортивной кофты, та распахнулась, оголив девичью грудь под тонкой футболкой. Ульяна захрипела, выставила перед собой негнущиеся руки, надеясь защититься. Ноги безуспешно искали опору.

Сабо окинул ее взглядом. Аккуратно сложил нож и отложил его на консоль рядом. Помедлил мгновение, наслаждаясь тем, как девушка пытается перевернуться на бок и отползти дальше. Бесцеремонно развел ее ноги и уперся коленом в сиденье, провел ладонью по оголенному животу. Склонился к девушке и хрипло прошептал:

– Но у кое-кого будет еще и третий акт, – он плотоядно облизал губы, указал взглядом куда-то мимо, за голову Ульяны. Она проследила за ним взглядом, содрогнулась: на нее уставился глазок видеокамеры. – Я заранее позаботился о том, чтобы Пауков видел все до самой последней твоей минуты. До самого последнего момента, когда ты будешь выть и харкать кровью.

Ульяна балансировала на краю сознания, там, где мутное бесчувствие. Силой удерживала себя здесь, под наглым взглядом, в грубых руках, фокусировалась на бесцеремонных ласках. Чтобы не сорваться туда, откуда возврата не будет.

Сабо подхватил ее за лодыжки, рывком придвинул к краю и навалился сверху. Девушка запрокинула голову, уворачиваясь, неистово царапалась. И тогда он впился в шею. Ульяна взвыла, уперлась запястьями в каменные плечи, попыталась оттолкнуть. Сабо зарычал и одним движением завел руки землянки за голову, придавил собственным весом.

Но на мгновение отстранился от нее.

Этого оказалось достаточно, чтобы девушка смогла вырвать вспотевшие от страха руки из тисков. Собрав все силы, уже не совсем отдавая отчет в происходящем, сложила пальцы козырьком и вдавила в ненавистные глазницы. Сабо шумно выругался и вцепился в ее руки. Не дожидаясь, пока он отобьется, Ульяна ногой отпихнула креонидянина от себя – тот с грохотом ударился об угол консоли, – вскочила, шатаясь. Перед глазами все плыло, но, кажется, она попала в цель – Сабо с хрипом скрючился на полу. Ульяна, цепляясь за край операторского кресла, отползла в сторону. Огляделась. Взгляд поймал сложенный лазерный нож. Но он с другой стороны кресла. Чтобы до него дотянуться в тесной рубке, придется перешагнуть через Сабо.

В голове гудело, звуки долетали, как через ватную подушку. Руки тряслись мелкой дрожью, и подкашивались ноги. Ульяна бросила короткий взгляд на креонидянина, полезла за ножом через навигаторское кресло.

– Ты далеко собралась, тварь? – тот зарычал, схватив ее за щиколотку, рванул на себя.

Еще рывок вперед, к спасительному оружию. Пальцы неловко мазнули по скользкой рукояти. Ульяна взвизгнула и, потеряв опору, повалилась на бок.

Отпихнула креонидянина ногой. По хрусту поняла: попала. Сабо по-звериному зарычал, шумно выругался и распрямился. Теперь он возвышался над ней. Побагровевшее лицо исказила злоба и плотоядный азарт. Взгляд прожигал до костей. Он двинул на нее.

Ульяна нажала кнопку на рукояти, выставила перед собой:

– Не подходи, – бросила, срывая связки.

Губы Сабо скривились в презрительной усмешке:

– Ты не сможешь…

– Не вынуждай пробовать, – не мигая уставилась на него, перехватила запястье второй рукой, чуть отползла. Медленно подняла корпус и села. Соскользнув с кресла, шагнула в дальний конец рубки, к консоли управления. Теперь между ними – короб с СТП-передатчиком.

Сабо смотрел исподлобья, зло ухмылялся, готовый в любой момент снова вцепиться ей в горло. Только Ульяна понимала – в этот раз уж наверняка. Презрительно хмыкнул, вальяжно уселся на пол, правая рука легла на выставленное колено. Жуткая грация убийцы. Оценивающе посмотрел на нее.

– Ты раньше убивала? – спросил с издевкой. Прозрачные рыбьи глаза изучали каждую ее черту, со звериным наслаждением впитывали страх.

– Все бывает впервые.

Кивнул с пониманием. Медленно сжал и снова разжал кулак.

– Первый раз можно только быстро. На пике желания. Когда оно сковывает легкие, когда от него слипаются мысли, и остается только одна – ввести нож в сердце. Полоснуть по горлу. Нажать на курок. Когда не загорелись сомнения и не открылись другие пути. Когда смерть – единственная альтернатива… А сейчас ты упустила момент и уже ничего не сделаешь, – он самодовольно усмехнулся, прищурился.

– Паль, за что ты меня преследуешь?

Он лениво поднес руку к лицу, почесал над бровью.

– Все просто. Я ненавижу тебя. Твою удачу. Твою уверенность в правоте и желание вмешиваться туда, куда вмешиваться не стоит. Единая галактика – это мой мир. А ты и твоя банда топчете его грязными сапогами, навязывая свои правила.

– Какие правила, Паль? Нас вовлекли в эту дикую игру со сменой статусов и паролей, с дипгрузами и секретами старейших кланов сектора. Это не наша война. Но вы сделали ее нашей, – тошнота медленно отступала, в голове прояснялось.

Креонидянин зло усмехнулся:

– Потому что твое место – навозная яма. Не стоило соваться во взрослые игры, а потом захлебываться соплями и собственным дерьмом. Ты ведь даже не знаешь, что поставлено на кон. Так что теперь добро пожаловать в рай, – он театрально развел руки. Помолчал. Наконец, добавил лениво: – Граццу нужен энергон. И сейчас, пока мы с тобой играем в приятных собеседников, его люди упаковывают твою команду.

Ульяна выпрямилась:

– То есть как «упаковывают»?

Сабо запрокинул голову, захохотал. Правой рукой удерживая нож направленным на Сабо, левой активировала экраны обзорки. На рейде замер «Фокус», медленно покачивал расправленными парусами энергоемкостей, подмигивал проблесковыми маячками. «Берга» не было видно.

Дрожащими пальцами Ульяна запросила внешнюю связь с «Фокусом»:

– Фокус 01-00-15, ответьте! Есть кто в рубке? Кирилл?!

Сабо перестал смеяться, прислонился к стене и, вытянув ноги, скрестил руки на груди. С интересом уставился снизу вверх.

Ульяна обернулась к нему, беспомощно опустила нож. Сабо снисходительно изучал ее, читал смятение и растерянность. Жадно ловил ноздрями ее обострившийся страхом запах. Жгучий. Пряный. Тайком сглотнул.

– Мне надо попасть на корабль, – капитан «Фокуса» облизала потрескавшиеся губы.

Он с издевкой усмехнулся:

– Зачем? Со мной тебе будет веселее. Я гораздо затейливее твоего Паукова.

Ульяна смерила его взглядом, бросила холодно:

– Тебя ведь Грацц послал за энергоном, верно? Или за информацией о нем, – она распрямилась, уставилась на ухмыляющегося креонидянина. – Так вот. Ты можешь резать меня на куски. Но энергона у меня нет. Можете перерыть «Фокус» и разобрать его на РНК, но и его нет и там.

Улыбка на лице Сабо медленно погасла.

– И где же он?

– На Коклурне. Мы оставили его там.

Сабо уставился на нее рыбьими глазами.

– Ты блефуешь… Такими вещицами не разбрасываются.

Ульяна равнодушно пожала плечами:

– Если вам так нужен энергон, то вы совершенно напрасно оставили «Фокус» без экипажа, потому что пройти фарватером на Коклурн сможет только Фокус, – она опустила глаза, – а одна я им управлять не могу.

Паль Сабо неторопливо поднялся, отряхнул брюки. Потянулся за брошенной на полу футболкой. Натянув ее, сунул руки в карманы форменных брюк:

– Значит, твоя команда умрет. Правда, пока Грацц и его люди разберутся, что с энергоном, кое-кто из них неслабо помучается. Например, твоя очаровательная подружка. Ваши мужчины так болезненно реагируют на женские слезы, – он присел на край кресла, с вызовом уставился на землянку.

Девушка закусила губу, отошла от консоли:

– Мне надо вернуться на корабль.

– Как ты это собираешься делать без диспетчера или дежурного навигатора?

– По аварийному протоколу. Садись за штурвал, – она махнула перед носом Сабо ножом.

* * *

Корабль был пуст. Посреди стыковочного отсека – разрубленные надвое, с обугленными краями консоль и экран стыковки. Рядом – исчезала лужица крови: Фокус включил программу биологической очистки. На полу разбросаны креоники экипажа.

Ульяна рванула в рубку. Паль Сабо тенью скользил за ней, жадно ловил ее движения: как она открывает гермопереборки, как корабль послушно реагирует на ее команды.

– Флиппер, сообщи места нахождения членов экипажа, – она раскрывала одну за другой двери, врывалась в подсобки и технические помещения, медблок и камбуз – никого.

– На корабле присутствует один член экипажа. Капитан Рогова. И один гость.

Она ворвалась в рубку – на центральном мониторе светилась иконка нового сообщения. Дрожащей рукой Ульяна активировала связь.

Черный экран. Мягкий полумрак незнакомого кабинета. Перед камерой возник человек – Ульяна в начале могла видеть только плотную ткань его плаща. Когда он сел и лицо оказалось перед объективом, девушка узнала Грацца.

– Рад видеть вас, капитан Рогова, – он холодно посмотрел мимо нее, зацепился за креонидянина: – Сабо все-таки хватило ума и выдержки не прикончить вас.

Ульяна уклончиво покосилась на креонидянина:

– Можно и так сказать. Он сообщил, что вам нужен энергон. У меня его нет.

– Где же он?

– Мы вернули его Коклурну. Чтобы вернуть его, придется возвращаться за Выжженное поле. Но без команды я это сделать не могу. Это мое условие.

Грацц невозмутимо посмотрел на нее, усмехнулся снисходительно:

– Воспользуйтесь услугами Сабо, он все-таки был оператором линкора… Может, и вам на что-то сгодится. Команда «Фокуса» останется у меня. Им пока ничего не угрожает. У вас трое суток, чтобы привезти энергон. На четвертые я передам ваших друзей Трибуналу. Уже вынесено заочное решение об их казни как государственных преступников. Поэтому на пятые они будут мертвы, – он сделал многозначительную паузу. – Советую поторопиться. Это мое условие.

И отключился.

Ульяна беспомощно развела руки. Медленно повернулась к креонидянину: тот с наглой ухмылкой влажно разглядывал ее. Прислонился бедром к краю консоли.

– Ну что скажешь? Принимаешь меня в свою команду?

* * *

Тиль Теон поглядывал на часы: группа сопровождения следственных действий уже вошла в заданный квадрат для встречи с «Фокусом», капитан отчитался о готовности принять на борт экипаж фрегата и отбуксировать на стоянку. Рогова обещала сообщить новые данные по атавитам.

Теон наверняка не поверил бы ей, если бы не знал, что ее фрегат выбрался с той стороны Выжженого поля. Несколько дней назад начальник криминальной полиции был уверен, что отмеченная кодом имплементации землянка не сможет вернуться с той стороны. Однако – смогла.

Теон наверняка не поверил бы ей, если бы она не сказала слово «атавиты». «Ушедшие» – так древние обитатели сектора фигурировали во всех официальных сводках. «Атавиты» – это название Рогова могла почерпнуть только после прямого контакта с. А это уже представляло кое-какой интерес.

Что это – везение? Мощная мотивация? Происки полиции Коклурна или его Службы безопасности?

Все это еще предстояло понять. А для этого землянка нужна ему здесь, на «Тольде».

Он медленно выдохнул: понимал, каким рыжеволосая землянка стала разочарованием для всех.

Кромлех, который рассчитал все, включая время прилета Роговой на Тамту. Он надеялся, что она окажется максимально не готова к космическим реалиям. Старый интриган хотел добиться всего одним действием: избавиться от Паукова как руководителя перспективного проекта и прибрать разработку к своим рукам, очернить землян как неблагонадежных в глазах Совета, тот охотно поверил бы в любую предложенную версию. Одновременно Кромлех решал вопрос с изъятием энергона и устранением Намбула, который слишком много знал. Изящная комбинация, в духе старого интригана: подвести Паукова к мысли, что проект готовы закрыть, вынудить принять предложение на вылет с Тамту даже с неопытным навигатором и прихлопнуть фрегат на первом же транзакционном перегоне. Дальше – списать на погибший экипаж все грехи.

Но ни он, ни его соучастники не предусмотрели, что Рогова выведет из-под удара «Фокус», что экипаж объединится вокруг неопытного навигатора сразу, как только Кромлех предоставит им мандат.

Мотивы. Мотивы, как тонкое полотно, ускользали между пальцев. Почти тридцатилетний стаж следственной работы говорил Теону – кто разгадал мотивы, тот разгадал преступление. «Мотивы великих видны спустя мгновения. Старайся слышать», – так говорит древняя клириканская поговорка. И она как нельзя кстати подходит к его работе.

Внутренний следователь методично перебирал в голове факты, известные на этот момент.

«Что связало крохотный экипаж исследовательского фрегата?», – Теон вызвал на экран папку с личными делами землян, закрепил на мониторе шесть изображений: Пауков, Крыж, Авдеев, Фатеева, Резников… и Рогова.

Взгляд упал на ухмыляющуюся даже на официальном фото физиономию айтишника. Он старший из них. Не по званию, но по возрасту.

«Ну, с этим все понятно – прикрывал тылы своему другу и шефу, тем более, что повод отстранить Паукова от руководства проектом дал именно Крыж… Если верить отчету аналитиков, именно его самоуправство «оживило» фрегат и отправило скварру под хвост все расчеты и разработки. К тому же Крыж был лучше всех информирован и без сомнения знал о намерениях Кромлеха, о вызванной на Тамту комиссии. Вернуться на Тамту и попасть под ее нож ни Пауков, ни Крыж не хотели. – начальник криминальной полиции задержался взглядом на портрете Паукова. Сосредоточенный, целеустремленный парень, фанатик в лучшем смысле этого понятия. – В самом Паукове говорили, конечно, еще и амбиции исследователя и желание защитить проект… Фатеева… Она двигалась за новой подругой. Вернее всего, слепо, за компанию. В этой истории у нее нет личного интереса. Авдеев, если верить его анкете, приобщенной к делу, конформист, он подчиняется приказу и протоколу. А протокол говорил о том, что он должен подчиниться первому навигатору… Но что руководило самой Роговой?».

Он вглядывался в лицо землянки, вспоминал их первую встречу. Еще тогда он чувствовал, как она непроста.

С одной стороны, учитывая, что в начале пути ее никто не воспринимал всерьез, против нее всерьез никто не играл. Но, с другой стороны, отсутствие опыта только говорит за отсутствие страха. Ввязываясь в противостояние с Кромлехом, она еще не понимала, что ставки выше, чем жизнь. «Скорее всего, даже сейчас еще не понимает до конца», – отметил Теон. Вздохнул.

Нет ничего сложнее, чем искать логику там, где действуют инстинкты. Рогова действовала интуитивно, ориентируясь на давление извне, действуя наперекор – Кромлех перестарался, когда открыл за ними открытую охоту.

Упрямство капитана и ее умение выждать спасло их тогда: Кромлех начал плодить ошибки. И главная из них – подключение сенсоида уровня А с навыками адаптивной сенсоизации и личным кодом «омикрон» к нейросети флагмана креонидянского флота.

«Как знать, может, это спасет всех нас и сейчас».

Начальник криминальной полиции активировал отчет по делу «Немезиды», снял пометку о необходимости допроса капитана Короткова, выжившего при инциденте: эксперты-криминалисты подтвердили, что авария произошла из-за столкновения со стоковым трассовым течением и «аномалией РПС» (так было решено условно именовать тех странных тварей, которые выбирались из стокового потока). Далее – ошибка пилотирования и износ судна сыграли свое дело, крепления контейнеров с пиратрилом не выдержали нагрузки и сорвались. Последовал взрыв.

Аномалия плюс цепь трагических случайностей. Но это не его Управления дело, криминальной составляющей нет.

Еще раз просмотрев отчет и не обнаружив в нем никаких противоречий, недоработок и неточностей, Тиль Теон изменил маркировку и открепил значок Управления сопровождения следственных действий от папки, передал дело по подведомственности в Транспортную полицию.

Пролистал реестр незакрытых дел, которые курировал лично, вызвал отчет по концерну «Эспада»: креонидянская транспортная контора, недавно погоревшая на похищении и контрабанде землян, интересовала его гораздо больше. Особенно теперь, в свете обрывочных сведений от Роговой. Откуда у них данные по РПС маркерам, так и осталось неизвестным, но в деле оказались замешаны главы крупнейших кланов Креониды. После вскрытия попытки госпереворота и ареста Кромлеха, они стали сговорчивы и обходительны, будто влюбленные исидки[1].

Теон понимал, что они действовали сообща.

Но доказательств пока не было.

Пока.

Мысли то и дело отвлекались на размышления о Роговой и экипаже «Фокуса», ее намеках о случившемся столкновении с атавитами. И о том, что Яль Нирих прав – где-то произошла ошибка, и даже он, начальник криминальной полиции с высшей формой допуска к секретным и закрытым архивам, не владеет всей полнотой информации. В недавнем разговоре Яль со свойственной ему прямотой озвучил то, что сложно сбросить со счетов: Коклурн сохранил себя и защитился от имплементации. Получается, в уголовных делах с РПС маркерами фигурируют не рептилоиды Коклурна, а сами Ушедшие. А это означает то, что они возвращаются в сектор – обозленные, голодные, находящиеся на грани исчезновения.

Им нечего терять.

И от этого они еще более опасны.

«Хотя куда уж больше!» – Теон вздохнул, посмотрел на часы: «Фокус» уже давно должен был выйти на согласованные координаты. Капитан «Торпа́са» должен сразу сообщить о стыковке и фиксации корабля.

– Дежурный, что с «Торпасом»? Капитан выходил на связь?

– Нет, господин начальник криминальной полиции. Вызвать? – голос дежурного оператора, размеренный и деловитый, как залог того, что все под контролем.

Все и так под контролем. Тиль Теон приказал:

– Да, свяжитесь с бортом. Узнайте, что у них происходит. И сразу сообщите мне.

Он занес руку над информером, чтобы отключиться, когда услышал:

– Одна минута, господин Теон: капитан «Торпаса» направил вам личное сообщение. Декодирую…

Начальник криминальной полиции вздохнул с облегчением, попросил:

– Перешлите мне по завершении, – и отключился.

Откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди. Удовлетворенно хмыкнул: кажется, он все-таки переиграл Грацца.

На экране появился значок видео сообщения, Теон активировал его. На экране распахнулось окно с видом на знакомую рубку «Торпаса», капитанский мостик, за которым тянулся ряд операторских кресел, рабочие мониторы команды управления корветом.

– Добрый день, господин Теон. Сообщаю, что корвет Управления сопровождения следственных действий прибыл в заданную точку для встречи с научно-исследовательским фрегатом «Фокус». – Тиль Теон подался вперед, вслушиваясь. – В 07-15 по межгалактическому времени фрегат в заданных координатах не появился. Мы сканируем пространство, проверяем, не сбился ли корабль землян с курса, не оказались ли у них повреждены пеленг-системы и системы распознавания. Пытаемся удаленно активировать датчики слежения импульсного поля. Если они в зоне действия наших радаров, мы их увидим. Продолжаем курсировать в квадрате. Жду ваших дополнительных распоряжений. О новых данных сообщу незамедлительно. Конец связи.

Начальник криминальной полиции витиевато выругался. Долго смотрел в потемневший монитор. Черты лица обострились, светлая кожа, кажется, побелела еще сильнее, приобретя нездоровый, синюшный оттенок. Желваки на гладких, лишенных волос, скулах, ходили ходуном, ноздри жадно хватали воздух.

Несколько мгновений на раздумья – больше он позволить себе не мог.

Выпрямившись перед монитором, вызвал дежурного:

– Запросить диспетчерскую о передвижении в квадрате альфа-3-1-7 и соседних с ним квадратах всех судов с указанием бортовых номеров, станций приписки и именами капитанов. Срочно!

Сердце лихорадочно билось: что с ней? Не вышли из торсионных полей? Задержаны Коклурном? Захвачены клириканцами? Атавитами? Что происходит?

Пискнул сигнал внешней связи, выбросил информационное сообщение с картой трассировок судов в квадрате альфа-3-1-7. Сердце упало, перед глазами расплылись ярко-оранжевые круги: «Берг».

И это как приговор.

«Как они меня перехитрили? Как им удалось?» – в голове мелькали предположения о «кроте» в числе его операторов или о перехвате кодированного сигнала.

Церианец постарался взять себя в руки, вызвал дежурного:

– Капитану «Торпаса» – продолжить выполнение задания. Выяснить местонахождение фрегата «Фокус» и его экипажа, действовать по своему усмотрению. Задание отделению криптозащиты: проверить целостность кодов шифровки внутренних переговоров Управления, просмотреть возможности подключения к закрытому протоколу. Любые белые пятна признавать потенциально опасными и купировать. На время проведения проверки активировать резервные протоколы и запросить новые ключи формирования шифровых кодов досрочно.

Оператор принял к исполнению, сообщил:

– Господин Теон, обновленные данные по трассировке, от диспетчеров запрошенный вами квадратов. С данными визиров по веховым буям.

– Да, хорошо, присылайте, – Тиль Теон растер виски, справляясь с внезапно накатывающей головной болью.

Раскрыл карту и активировал дополнительную функцию – звездная карта ожила. Визиры приграничного сектора, настроенные на круглосуточное визуальное наблюдение, зафиксировали небольшой фрегат, по очертаниям Теон безошибочно узнал «Фокус». Судя по мигающим ходовым знакам, фрегат двигался на марше, торопился к точке встречи. Левее сформировалось окно транзакционного переходы, из которого черной сворой выскочил клириканский линкор «Берг». От него отделились штурмовики. Заблокировав двигатели движения «Фокуса», принудительно пристыковались. Далее, почти сразу, отстыковалась одна из шлюпок, но не вернулась на «Берг», а вышла в отдаление и там замерла. В это время остальные штурмовики также отстыковались от фрегата, вернулись на линкор. Тот без промедления включил маневровые и раскрыл транзакционный коридор. Громоздкому клириканскому судну потребовалось всего пара минут, чтобы скрыться в зоне транзакции.

– Ничего не понимаю.

Теон скользнул взглядом по координатам – получается, земляне не дошли до точки встречи буквально несколько милипарсек и застряли на выходе из соседнего квадрата в квадрат альфа-3-1-7.

Тем временем «Фокус» на экране мигал ходовыми огнями. Автоматически перешел в автономный режим и раскрыл паруса энергоемкостей.

Теон увеличил разрешение, чтобы увидеть бортовой номер задержавшейся шлюпки. Сверился с каталогом – стандартное судно, входит в комплектацию «Берга». С удивлением наблюдал, как она вернулась на «Фокус», пристыковалась по аварийному протоколу – к крайнему левому стыковочному узлу. Когда за шлюпкой закрылись стыковочные ворота, Теон тихо выругался.

– Что там происходит, мне интересно знать…

Он только хотел перебросить на «Торпас» координаты «Фокуса», как увидел на записи, что фрегат активировал маневровые и двинулся в неизвестном направлении.

– Рихта джаль, – начальник криминальной полиции тихо выругался. Выдохнул, мысленно отсчитав до пяти, и активировал связь с диспетчером: – Всем постам. Код 4. Приграничный сектор. Квадраты альфа-3-1-7, 4-1-8, бета-3-1-7, 4-1-8. Действовать на опережение. Объект поиска один: фрегат «Фокус»-01-00-15, станция приписки Тамту. Цель – задержание. Основание: захват судна неустановленными лицами, принудительный привод капитана Роговой в распоряжение Управления сопровождения следственных действий. Объект поиска два: линкор «Берг»-128-17-Фима. Цель – установление местонахождение. При обнаружении линкора установить наблюдение, пеленг-системой не обнаруживаться.

Глава 3. «Берг»

Артем бился в заблокированную дверь камеры, медленно опустился на пол. Ему досталось больше других – на щеке кровоподтек, рассеченная губа, на шее и запястьях – следы от ожогов, когда он пытался разорвать полевые наручники. Сейчас еще и костяшки пальцев оказались сбиты, из-под ногтевых пластин сочилась кровь. Он упрямо смотрел перед собой, в потемневших глазах – отчаяние. Ульяны не оказалось на «Берге». Никто из захвативших их безопасников не смог пояснить, где она. Но заработали двигатели, уводя линкор от дрейфующего «Фокуса».

Наташа подошла к нему, присела рядом. Положила узкую ладонь поверх его руки. Легонько сжала.

Экипаж «Фокуса» замер в растерянности: все понимали, что ситуация вышла из-под контроля, что с Ульяной, вероятнее всего, беда, с сочувствием поглядывали на Артема.

Кроме Крыжа. Айтишник стоял на коленях у экрана доступа – пытался вскрыть короб, чтобы изменить код блокировки. Ему бы помог креоник, но персональные коммуникаторы у них отобрали еще на «Фокусе» – Тим видел, как их выбросили там же, в стыковочном отсеке. Тихо чертыхаясь и смахивая пот со лба, Василий уже успел аккуратно выдвинуть монитор из углубления в стене и сейчас пытался подсмотреть разводку электроники.

– Черт, ни фига не видно, – подслеповато проморгался, выдохнул. – Народ, фонарик, спички, коробок – хоть что-нибудь светящееся есть с собой?

Парни покачали головами, Наташа молчала.

– Ребят, может Ульяну поместили отдельно? Или ее Сабо допрашивает? – с тревогой спросила, уставившись на Паукова.

Крыж окинул взглядом ребят, на Наташу посмотрел с осуждением, повторил вопрос:

– Острого и длинного ничего нет? Сантиметров пять хотя бы… Народ, думайте.

– Фигню не спрашивай! – вспылил Артем. – Сам же знаешь – все забрали…

Наташа встала, подошла к Василию.

– Тебе зачем длинное и тонкое? Вытащить что-то надо?

Айтишник кивнул. Прислонился щекой к стене, заглядывая за плоскую панель допуска:

– Мне надо вон тот кабель подтянуть, красный. Я его перемкну и обесточу пульт. Должна сработать аварийная автоматика. Пока будет перегружаться, можно попробовать раздвинуть створки вручную. Нас пятеро парней, должны справиться, блин.

Девушка опустилась рядом с ним на колени, толкнула в плечо:

– Подвинься, пожалуйста… Давай я попробую, ничего тоньше и длиннее моих пальцев у нас все равно нет.

Заняв его место, заглянула за экран, прищурилась.

Затаив дыхание, осторожно скользнула двумя пальцами за панель.

– Красный, он у квадратного крепления. Чуешь? – Василий шептал у ее виска, пытался заглянуть поверх ее головы и терся о девичье плечо.

Девушка раздраженно выдохнула:

– Отойди, Барсик, пожалуйста. Реально мешаешь.

Он подчинился. Покосился на наблюдавшего за ними Ираля, отвернулся.

Наталья вытащила руку, встряхнула ее. Пересела удобнее, прислонившись грудью к дендрогалевой стене. Вытянула шею, сверху заглядывая за панель. Чуть отодвинув ее левой рукой, правой скользнула в углубление. Ловко зажав нужный провод между ногтевыми пластинами, потянула к себе. Подцепила левой рукой, прижав к стене.

– Держи, – кивнула Василевсу.

Тот, склонившись к девушке, перехватил провод.

– Вот молодец, вот ювелир… Отползай. Теперь наш выход… – Он оглянулся через плечо: – Парни, приготовились…

Наташка усмехнулась, отодвинулась в сторону.

А в следующее мгновение экран, мигнув, погас. В правом верхнем углу загорелся красный глазок индикатора, полыхнула шкала загрузки. Одно деление, за ним – второе, третье.

Пауков и Ираль подобрались, подцепил едва заметную щель ногтями, надавили на створки. К ним присоединились Крыж и Тим Резников. Авдеев, подумал, встал за лингвистом. Плотно приложив к поверхности ладони, потянули створку в сторону.

– Р-раз, два, три, – командовал Пауков.

Дверь не поддавалась.

Крыж покосился на ставшую оранжевой шкалу загрузки, вздохнул:

– Парни, давайте надавим и одновременно по пазам в стороны попробуем раздвинуть?

Пауков и Ираль кивнули. Наташа придвинулась ближе, вглядываясь в едва заметный шов между створками. В одно мгновение щель будто расширилась, на миллиметр, на толщину ногтя. Ребята надавили еще раз, с раскачки.

Дверь вздохнула пневматикой и приоткрылась.

Наташка, недолго думая, сунула носок своего ботинка между створок.

И тут же Ираль перехватил край двери, уперся плечом, заставив ее распахнуться шире.

Наташа нырнула под его локтем, первая выскользнула в коридор, огляделась. Следом за ней – Тим, Авдеев и Пауков. Последними, продолжая удерживать дверь – Ираль и Василий.

– Кто помнит, как нас сюда вели? – Тим замер посреди коридора, оглядываясь по сторонам. – Зона стыковки влево или вправо?

Артем кивнул налево.

– Нам нужен кто-то, кто скажет, где Ульяна, – негромко отозвался он.

– Нам нужно худо-бедно вооружиться, Паук, – резонно отметил Кир. – Это патрульный линкор, здесь экипаж двенадцать человек, плюс человек сто спецов и охраны, группа захвата, которая нас упаковала. И мы с голыми руками. Прикидываешь расклад?

Крыж мрачно выдохнул:

– Парни. На пульт дежурного уже поступил сигнал о перезагрузке системы допуска в нашу камеру. Еще минута-две, и нам будет по барабану, вооружены мы или нет… Нас здесь размажут при попытке к бегству, сечете? – Он окинул взглядом ребят: – Бежим к выходу, по дороге берем «языка», узнаем об Ульяне.

– Ты ее тут бросить хочешь? – Артем потемнел.

Василий выдержал его взгляд, отозвался подчеркнуто спокойно. Кажется, он впервые в жизни точно знал, что нужно делать и понимал, что если не он, то больше некому:

– Мертвыми мы ей точно не поможем, Паук. Как старший помощник капитана считаю важным обеспечить живучесть экипажа и его возврат на борт «Фокуса»… Но ты можешь остаться здесь и героически сдохнуть в неравной схватке с безопасниками «Берга». Думай, Паук, сам. Но времени нет.

Не дожидаясь его ответа, скомандовал экипажу:

– За мной. В стыковочный отсек.

Кир схватил Наташку за руку, потянул за собой по коридору. Ираль и Тим направились за ними. Крыж шагнул следом, обернулся:

– Паук, не дури. Мы не можем обыскать клириканский линкор. Это тысячи помещений. И… Ты же понимаешь, что она может быть не здесь. Мы просто положим команду. И все.

Артем опустил глаза:

– Если она в руках Сабо… Ты же понимаешь, что он с ней сделает… Что, возможно, он прямо сейчас с ней делает. – Он посмотрел на Василия с тоской. – Он же зверь.

– Он отстыковался раньше нас, но его шлюпки не было в стыковочном отсеке, – Крыж говорил жестко, как никогда. Посмотрел вслед ребятам, вздохнул. Положив руку на плечо друга, тихо проговорил: – Надо идти, Паук. Пока мы вместе, мы побарахтаемся, помнишь? Так Улька говорила. Надо идти. Ради нее.

Он с усилием потянул генетика за собой. Настойчиво подтолкнул в спину.

* * *

Штурмовой крейсер «Трол» вышел на боевую позицию еще перед входом в транзакцию. Бригада штурмовиков «Ягеля» уже заняла позиции, готовая после прохождения точки сборки покинуть стыковочные шлюзы «Трола», чтобы выйти на перехват «Берга».

– Штурмовой группе – готовность номер один, – Яль Нирих замер у монитора связи с рубкой, рассеянно посмотрел на график загрузки транзакционного перехода.

Гадкое чувство развязывающегося конфликта липло к нёбу, лишало мысли ясности.

Пять минут назад, перед выходом к точке транзакции он успел связаться с Теоном, чтобы подтвердить координаты обнаруженного «Берга». Сообщил коротко:

– Разведгруппа подтвердила трассировку «Фокуса»: фрегат замер на рейде у Ола́риса в двухстах восьмидесяти милипарсеках до запланированной точки перехвата, подсектор ND115 квадрат бета-2-9-15, – коротко сообщил. – Рубка «Фокуса» на вызов по-прежнему не отвечает. Проблесковые маячки выключены, пеленг-система открыта. – Оба оперативника понимали, что это означает. Но годы службы в спецназе доказывали – выигрывает тот, кто барахтается до последнего. Яль Нирих добавил: – На координаты «Фокуса» дополнительно направляю катер охраны с четырьмя бойцами, пусть проверят, что с судном… Подтверди мандат.

Нирих спокойно выслушал, как начальник криминальной полиции и давний товарищ выругался, мрачно отметил про себя: «Сам виноват, подключил бы раньше, сработали бы на опережение, и не пришлось бы глотать пыль трассировки». Когда Теон замолчал, сообщил отрывисто:

– К перехвату «Берга» готов.

На экране загрузки мелькнули иконки активации вооружения, запустился обратный отсчет: крейсер с бойцами «Ягеля» на борту вывел на максимум гравитационные пушки и плавно нырнул в распахнувшееся транзакционное окно.

Короткий и стремительный гамма-переход.

Нирих оглянулся на замерших в рукавах стыковочных шлюзов бойцов, нахмурился – всегда особенно неприятно работать против своих. Он знал капитана «Берга», знал половину его ребят, в том числе команду сопровождения. И понимал, что вероятнее всего, они действовали по Протоколу. Понимал, что сейчас будут длительные препирательства и разборки, проверка адмиций. И все это время он, Яль Нирих, будет чувствовать себя паршиво.

Шкала окрасилась красным, под сводчатым потолком стыковочного шлюза коротко брякнул звуковой сигнал оповещения о готовности к погрузке.

– По позициям! – коротко скомандовал Нирих и направился к ближайшему шлюзу.

Бегло взглянув на опустевший стыковочный отсек, окрашенные оранжевым шлюзы, Нирих нырнул в штурмовой катер.

– Три. Два. Один, – штурман завершал обратный отсчет, сообщил на пульт дежурного. – К вылету готовы.

Его руки замерли над пультом управления в ожидании приказа, маневровые гудели, набирая обороты.

Нирих занял свое место в центре рубки: главный монитор, разделенный на восемь активных секторов по количеству групп, участвующих в штурме, транслировал готовность группы.

– Иали́с, – отдал приказ на клириканском.

Давление на барабанные перепонки, легкая тошнота и головокружение – ровно одну минуту, пока катер набирает скорость, вырываясь из гравитационной тени крейсера.

Удар по грудной клетке, давление под ребрами, на центральном мониторе распахнулся выход из транзакции. Почти одновременно, с разницей в сотые доли секунды, все восемь квадратом на мониторе полыхнули огненно-белым – катера покинули гамма-переход, под прикрытием «Трола» и направились к линкору.

Нирих слышал, как капитан «Трола» включил внешнюю связь.

– Линкор «Берг»-128-17, с вами говорит крейсер Управления сопровождения следственных действий «Трол»-12-140-Граах. В отношении вас проводится проверка в соответствии с Протоколом 100. Прошу выключить двигатели движения и заблокировать маневровые.

Короткий шумовой сигнал переключения внешней связи, дежурный с «Берга» отрывисто отозвался:

– Прошу предоставить адмицию уполномоченного органа, «Трол»-12-140-Граах.

На загрузочной панели высветился приказ криминальной полиции о блокировке сектора и проверке «Берга» в связи с его контактом с «Фокусом».

Клириканский линкор уже замер на рейде, явно не намереваясь скрываться и оказывать сопротивление. Мелькнули зеленые проблесковые маячки, подсказывающие о блокировке маневровых.

Нирих дал команду увеличить скорость горизонтального перемещения, выровнять траекторию полета штурмовиков.

– Первое звено, контроль левого борта. Второе звено – на правый.

Восьмерка штурмовиков разделилась надвое, плавно заняла позиции по левому и правому борту «Берга», повисла на границе искусственного гравитационного поля, окружив линкор.

Нирих сосредоточенно наблюдал за данными внешнего сканирования судна – «Берг» шел с полной боевой загрузкой, с группой захвата на борту. Все стыковочные шлюзы заняты бортовыми катерами сопровождения. Спецназовец перебросил первичные данные в Управление.

Связался с рубкой «Берга»:

– Говорит начальник спецподразделения «Ягель» Яль Нирих. Код стыковки четыреста. Как понял, «Берг»?

– Понял вас, «Трол». Шлюзовые камеры два, пять, семь и четырнадцать. Движение по ходовым знакам, скорость продольного перемещения семь, дифферент один. Скорость три… Готов к захвату… Захват.

Головной катер дернулся вперед и замер.

Зашумела система стыковки, проверяя герметичность воротника и выравнивая давление.

Нирих подошел вплотную к стыковочному шлюзу, дождался сигнала завершения стыковки. За спиной шефа замерли офицеры охраны, первая штурмовая бригада «Ягеля». Яль Нирих кивнул им, не оглядываясь.

– Работаем.

* * *

Несколькими минутами ранее,

капитанский мостик борта линкора «Берг»

бортовой номер 128-17

Капитан линкора «Берг» Гро́до Гала́н только что завершил инструктаж дежурной смены, только что согласовал окно транзакции с диспетчерами сектора, когда был экстренно вызвал по коммуникатору. Он посмотрел на монитор: спецкодировка сигма-два, правительственная, переадресована дежурным связистом линкора. Гродо Галан принял вызов:

– Слушаю.

Из динамика прошелестело:

– Капитан Гро́до Гала́н, от вас поступил запрос на внешнюю транзакцию из подсектора ND115, находящегося в зоне действия спецоперации Управления сопровождения следственных действий. Поясните причину нахождения в секторе.

Капитан рассеянно пожал плечами:

– Исполнение особого поручения Совета в лице спецпосланника Паля Сабо.

– Уточните содержание особого поручения.

Гро́до Гала́н дежурно отозвался:

– Задержание борта и его экипажа.

В динамиках прошелестело:

– О каком борте речь?

Капитан «Берга» растер переносицу, с удивлением выполнил просьбу диспетчера, пояснил:

– Научно-исследовательский фрегат «Фокус» бортовой номер 01-00-15 станция приписки Тамту.

– Экипаж фрегата у вас на борту, «Берг»-128-17-Фима?

Капитан поправил застежку на бромохе, подтвердил:

– Шестеро из семи. Капитан фрегата Рогова поступила в распоряжение спецпредставителя и отбыла с ним. На борт «Берга» они не поднимались.

– Спасибо за службу. Готовьте экипаж «Фокуса» к передаче Управлению сопровождения следственных действий. На ваши координаты направлен крейсер «Трол».

– Позвольте…

Сработала система раннего оповещена, полыхнули алым мониторы дежурных операторов. Дежурный офицер сообщил:

– Пеленгую борт Управления сопровождения следственных действия, капитан, «Трол» бортовой номер 12-140 станция приписки Граах. С ним две звена штурмовиков.

Гродо Галан повернулся к мониторам. Щелкнул сигнал внешней связи:

– Линкор «Берг»-128-17, с вами говорит крейсер Управления сопровождения следственных действий «Трол»-12-140-Граах, прошу выключить двигатели движения, заблокировать маневровые. Информирую, что в отношении вас проводится проверка в соответствии с Протоколом 100.

Дежурный оператор «Берга» уточнил:

– Прошу предоставить адмицию уполномоченного органа, «Трол»-12-140-Граах.

Гродо Галан прищурился: на экране высветился приказ за подписью начальника криминальной полиции о блокировке сектора и проверке «Берга» в связи с его контактом с «Фокусом». Капитан внимательно просмотрел документы. Зацепился взглядом за имя Тиль Теона рядом с должностью.

– Ничего не понимаю, – пробормотал, приказал дежурному офицеру: – Приготовьте адмицию и документы, оставленные спецпредставителем Сабо по «Фокусу».

В следующее мгновение руководитель штурмовой группы «Трола» вышел на связь напрямую. Представился коротко и сухо, скомандовал:

– Код стыковки четыреста. Как понял, «Берг»?

Дежурный оператор проверил стыковочные шлюзы:

– Понял вас, «Трол». Подтверждаем стыковку по протоколу 400. Шлюзовые камеры два, пять, семь и четырнадцать. Движение по ходовым знакам, скорость продольного перемещения семь, дифферент один. Скорость три.

Гродо Галан напряженно хмурился, не заметив за суетой выброшенного на его персональный экран сообщения бортовой службы о снятии блокировки с камеры временного содержания. Той самой, в которой находился экипаж «Фокуса».

Сообщение окрасилось оранжевым, мигнуло несколько раз, привлекая к себе внимание. И замерло в режиме ожидания.

В стыковочном блоке один за другим открывались шлюзовые камеры, впуская на борт линкора бойцов спецназа «Ягель» – элитного подразделения в системе Трибунала.

Гродо Галан знал по опыту – их по мелочам не привлекали.

* * *

Он неторопливо спустился в шлюзовой отсек. Когда распахнулись двери пневмолифта, отметил боевое облачение бойцов спецназа. Взгляд выхватил долговязую фигуру во главе группы. Высокий клириканец выглядел нагловато и самоуверенно: кривая ухмылка, холодный и неприступный взгляд. Яль Нирих – когда-то они служили вместе. Пару лет назад пересекались на стажировке на Фи́ме: Нирих «обкатывал» новичков «Ягеля», а Галан повышал квалификацию для получения должности капитана «Берга».

Пройдя через широкие двери, капитан замер. Настороженно уставился на старого товарища.

Тот криво усмехнулся, дотронулся кулаком до нагрудного шеврона – принятый в войсках знак приветствия. Гродо Галан медленно поднес руку к своему шеврону – ответил.

– Яль Нирих, – протянул задумчиво, – был бы рад сказать, что доволен встречей. Но, кажется, сейчас не повод для радости.

Спецназовец усмехнулся из-за чего его физиономия стала еще страшнее и опаснее:

– Служба, – отозвался уклончиво.

Гродо Галан покосился на двери во внутренние помещения линкора, соображая, стоит ли пригласить гостей в переговорную или обойтись дежурным приветствием здесь, в стыковочном блоке. Нирих поймал его взгляд, выдохнул решительно:

– Прошу предъявить документы, подтверждающие законность нахождения в секторе и основания сближения с фрегатом «Фокус» на координатах 27-11-68-205.

Капитан «Берга» молча протянул адмицию, оставленную Палем Сабо.

– Мы действовали по распоряжению Совета, сопровождая его спецпредставителя, – пояснил на словах.

Нирих кивнул, пластинку адмиции, на глядя, положил во внутренний карман – изъял.

– Где сейчас экипаж «Фокуса» и господин спецпосланник? Я должен переговорить с ним.

За дверью, ведущую во внутренние помещения линкора послышалась возня и шум. Мигнул и окрасился зеленым монитор допуска в отсек. А следом за этим, распахнулись двери.

В стыковочный отсек ввалилась пятерка землян: Пауков с рассеченной губой и кровоподтеком на скуле, за ним взлохмаченный айтишник, за ним – высокий черноволосый парень чуть моложе и клириканец, прикрывающий собой светловолосую девушку в светлой спортивной форме. Все четверо, ворвавшись в отсек и заметив бойцов «Ягеля» и капитана «Берга», застыли как вкопанные. В них врезался отставший белобрысый юнец.

Все шестеро сглотнули и, не сговариваясь, сделали шаг назад:

– Стоять! – скомандовал Нирих, взмахом руки дал команду бойцам заблокировать вход за землянами. – Всем оставаться на своих местах, гражданским рекомендую не дергаться.

Гродо Галан устало вздохнул:

– Ну, вот, собственно, и господа земляне, – он неопределенно ткнул в окруженную спецназовцами группу: – руководитель проекта и бортовой медик Пауков, старший помощник и системный аналитик Крыж, навигаторы Авдеев и Фатеева, консультанты Резников и Танакэ.

– Ну и дисциплинка у вас, чего они у тебя по кораблю шатаются-то? – Нирих прищурился. Кивнул на землян: – Этих забираю с собой. Где капитан Рогова?

Он почувствовал, как земляне затаили дыхание. Капитан «Берга» пожал плечами:

– Со спецпредставителем Сабо. Они не вернулись на борт «Берга».

Нирих заметил, с какими лицами переглянулись Пауков и Крыж. Земляне молчали, прислушиваясь к их разговору. Гродо Галан, подумав, добавил:

– Его шлюпка не выходила на связь. Перед транзакцией на координатах «Фокуса», бортовой компьютер шлюпки спецпосланника отправил отказ от стыковки.

– То есть они еще могут быть на координатах «Фокуса»? – подал голос Пауков, хрипло.

Нирих пригляделся к парню: он думал, что знаменитый Пауков старше. Но опытный взгляд бойца спецназа увидел в нем родную душу – во взгляде, в плотно сомкнутых губах и интонации, в выправке и непоколебимой уверенности в своей силе и правоте.

Командир «Ягеля», не спуская глаз с землянина, поднес к губам коммуникатор:

– «Трол». Говорит Нирих. Что катер Нау́ра? Вышел на координаты «Фокуса»?

– Да, господин Нирих.

– Что сообщает? Фрегат там?

– Нет. Смоделирован вектор транзакции на XZ-215…

Нирих нахмурился, уточнил:

– К границе Выжженного поля?

Земляне, услышав последнюю фразу, тревожно переглянулись.

– Борт спецпосланника Сабо обнаружен?

– Нет, господин капитан Нирих. Топливный след ведет к «Фокусу». Далее исчезает.

– Ему нужен энергон, – проговорил слышавший переговоры Пауков. – Все это затеяно, чтобы заполучить энергон.

Нирих отключил связь с крейсером, заложил руки за пояс. Посмотрел искоса:

– Артефакт на борту? – спецназовец не столько спрашивал, сколько утверждал. Смотрел, криво усмехаясь. Темно-серые глаза перечеркнула тонкая линия зрачка.

Пауков медленно качнул головой.

– Нет. Мы вернули его Коклурну. Это было их условие выхода на безопасный фарватер.

Нирих мрачно окинул взглядом притихший экипаж «Фокуса».

– Я руководитель спецподразделения «Ягель», мое имя Яль Нирих. В настоящий момент я действую на основании приказа начальника криминальной полиции Тиль Теона. В соответствии с ним я забираю вас на борт крейсера Управления сопровождения следственных действий. Выдвигаемся на «Трол». Немедленно.

Группа бойцов, окружившая землян, расступилась.

Нирих ткнул пальцем на Паукова, Авдеева и Крыжа:

– Вы трое со мной, остальные с группой Павловой.

Спецназ пришел в движение. Высокий женский голос коротко скомандовал:

– Вперед, – сильная рука подтолкнула Ираля к ближайшему шлюзу. – Иали́с! Во́ле!

Клириканец оглянулся, вгляделся сквозь темное стекло забрала. С удивлением увидел светлые глаза с круглым зрачком.

«Землянка? В «Ягеле?» – догадка лишила дара речи, клириканец озадаченно потянул за собой Наталью и Резникова.

Пауков не тронулся с места:

– Куда вы нас забираете? Кого представляет ваша группа?

Яль Нирих оглянулся на него:

– Ваш борт шел под мою охрану. Повторяю, я действую согласно мандату Трибунала и лично начальника криминальной полиции Тиль Теона. Этого достаточно? Более подробная информация вам будет сообщена по прибытии на борт «Тольды».

Землянин неохотно кивнул, направился за Крыжем и Авдеевым. Яль Нирих удовлетворенно выдохнул, дал команду бойцам возвращаться на борт. Заметно повеселел – дело прошло быстрее, чем он рассчитывал.

Капитан «Берга» задержал его, перехватил за локоть.

– Что происходит, Яль?

Спецназовец посмотрел на руку, лежавшую на кителе, неохотно поднял глаза:

– Действуйте в соответствии с присягой и внутренним убеждением, – отозвался вместо ответа. И тут же бросил своим бойцам: – Иалис! По машинам!

Глава 4. Первая транзакция

– Ну что, берешь меня в команду? А, капитан? – Сабо сверлил ее взглядом, смотрел липко, с издевкой.

Ульяна почувствовала, как задрожал под ногами пол – это «Фокус» завершил дозаправку и приготовился к возвращению на курс. На рабочем мониторе Артема обновился график нейроактивности Флиппера, курсив замер на строке «биотелеметрические данные Первого навигатора». На мониторах Васи Крыжа и Кира мигнули индикаторы готовности систем, загорелся зеленым проложенный Киром маршрут от СМ-444. Маршрут, на котором они должны были оказаться под защитой Трибунала и Тиль Теона. Ульяну не покидало ощущение, что Теон их предал, заманил, чтобы передать Граццу.

В висках пульсировали слова престарелого клириканца: команда «Фокуса» в его руках. Если Ульяна не подчинится, то что? Их отдадут под трибунал или просто убьют, как пытались убить ее в камере 614 на Тамту?

Если двигаться, то куда? Как? Как она сможет миновать Выжженное поле, сама выстроить навигацию, рассчитать курс и пройти по нему? Эти функции всегда выполняли Кир и Вася Крыж.

«Идти гравитационной стяжкой?» – мелькнула шальная мысль, но Ульяна отогнала ее – показать Сабо возможности «Фокуса» сейчас, когда она сама в его руках и ребята у Грацца, это все равно, что подписать и себе, и им смертный приговор. Грацц не остановится ни перед чем, чтобы вскрыть технологию.

«Значит, остается только привычная навигация».

Она покосилась на лениво ожидающего ее решения Сабо.

– С навигационными картами умеешь работать?

Креонидянин удивленно изогнул бровь, процедил презрительно:

– В отличии от некоторых, у меня шестьсот тридцать часов полетов навигатором военного линкора. Хотя, о чем это я? Тебе же это ни о чем не говорит…

– Понтоваться потом будешь… Курс при сложной навигации прокладывал?

Креонидянин усмехнулся:

– Естественно… Странно, что ты́ до сих пор не умеешь. Неужели Паук с Крыжем совсем тебя до полетов не допускали? Забавно наблюдать, до какой степени они тебе не доверяли.

Ульяна подавила в себе желание придушить Сабо, вцепиться в его нагловатую физиономию и выцарапать прозрачные ледяные глаза.

– Ты заткнешься или нет? – Медленно, с трудом заставила себя выдохнуть.

Ульяна в нерешительности кусала губы, упрямо смотрела на монитор Артема с пульсирующим курсивом напросив ее имени.

«Если допустить Сабо до управления Флиппером, он узнает о его способностях, о секретном фарватере, о способах прохождения через темную материю. Он сольет эту информацию Граццу и Креониде… Если вести «Фокус» стандартными лоциями, то Сабо все равно увидит гравитационную стяжку: Артем с Крыжем подгрузили карту ко всем мониторам. Как незаметно ее отключить?»

Она сжимала и разжимала кулаки. Но так и не могла принять решение.

«А если его высадить? Я сама справлюсь?»

Сабо зевнул:

– Ты так долго размышляешь, как будто у тебе есть чем, – отметил саркастически, медленно провел кончиком языка по губам. – Смотри, для облегчения задачи, поясню. Расклад такой. Каждые три часа я должен отправлять сигнал Граццу, – он продемонстрировал загруженную на креонике программу, которая светилась красной шкалой и подкрадывалась к отмеченной алым отметке. – Если ты меня блокируешь, высаживаешь и я не отправляю код подтверждения, то Грацц это интерпретирует, как твой побег или неподчинение его приказу. Твою банду тут же пускают в расход. – Он с издевкой усмехнулся: – Живые они ему без надобности. Надеюсь, ты это понимаешь. Если ты возвращаешься на Коклурн без меня, он сообщает кое-кому на той стороне о проникновении нарушителя, и тебя берут там. Тепленькую.

– Господи, какие сложности… А этот «кое-кто» не может принести энергон Граццу?

Сабо сплюнул себе под ноги, с удовольствием наблюдая, как Ульяна гадостливо поморщилась, а плевок медленно растворился на самоочищающейся поверхности.

– Ты все-таки дура… Неужели ты еще не поняла, что такое энергон? Никто не будет мараться об эту вещицу.

Ульяна сглотнула, отвела взгляд.

Сабо удовлетворенно хмыкнул.

– То-то и оно…

– Зачем же Кромлеху был нужен энергон?

– Кромлех – фанатик, в голову которого вбили, что обладатель энергона получит безраздельную власть над сектором.

Ульяна насторожилась:

– То есть ты знаешь секрет энергона?

И тут же одернула себя – Сабо нельзя верить, ни в чем нельзя. Он просто провоцирует ее.

Креонидянин сунул руки в карманы брюк, шагнул к ней. Подошел вплотную, так близко, что она могла разглядеть мелкую капиллярную сетку на его шее и прозрачные, будто щупальца медузы, волокна радужки. Склонившись к ней, он прошептал в висок:

– Ты хочешь спросить, знаю ли я об имплементации?

– Я хочу понять, что ты знаешь о расе-наследнице, – она выдержала его взгляд, посмотрела прямо, надеясь, что жуткие, будто неживые, глаза скажут больше слов.

Сабо криво усмехался и молчал. Ульяна отсчитывала про себя мгновения.

В глазах креонидянина горела ирония, скользил взглядом по ее лицу, плечам, прощупывая, касаясь им осязаемо и душно. Девушка повела плечом и отстранилась.

– Ты же видела их? Коклурниан? – спросил, наконец. Ульяна неохотно кивнула. – Зачем тогда спрашиваешь?

– Господи, я уж надеялась, ты что-то знаешь, – девушка разочарованно отвернулась. – А корчить физиономию всезнайки любой идиот может. Хотя… Что, собственно, я от тебя ожидала…

Она пыталась справиться с раздражением. Безуспешно. Оно захлестывало, застилало глаза.

Сабо, кажется, наслаждался этим, как изысканным блюдом. Не вытаскивая рук из карманов и покачиваясь с носка на пятку, склонил голову к плечу и наблюдал:

– Не знаю, чем вызвал твое недовольство. Ты спросила, что я знаю о расе-наследнице. Я ответил.

– Вот именно, я спросила: ЧТО ты знаешь о расе-наследнице, – Ульяна порывисто запахнула спортивную кофту, разорванную на груди, спряталась от скользкого взгляда креонидянина.

Тот долго молчал. Изучал ее презрительно и пристально.

– Я знаю, что нет никакой расы-наследницы… Коклурн, будь он ей, как говорят хроники, давно бы нас в порошок стер… Ты это хотела услышать?

– Зачем тогда энергон Граццу? – она с опаской покосилась на Сабо.

Тот лениво почесал над бровью, присел на подлокотник кресла Авдеева, ногу поставил на рычаг управления пневматикой навигаторского кресла Ульяны, окончательно заблокировав землянку у демоэкрана.

– Я расскажу тебе кое-что. Из жалости. Потому что ты даже вопросы задаешь не те… Есть фрагмент случайно услышанного мною разговора Кромлеха и одного из членов Антанты…

– Антанты?

– Это союз четырех кланов, решившихся на госпереворот… Слушай и не перебивай, повторять не стану. Почти сто пятьдесят лет назад, после операции Иштиль, когда, собственно, и появилось Выжженное поле, были закрыты и частично переписаны архивы Единой галактики. Скрывалась информация о конфликте между рептилоидами и расой-прародительницей…

– Атавитами, – подсказала Ульяна.

Сабо кивнул:

– Именно. Атавиты давно утратили свою физическую оболочку. По сути, их эволюция – это эволюция света. Сейчас они – чистая энергия, эхоплазма.

Это вполне совпадало с описанием Химала-Чи и собственными наблюдениями Ульяны. Девушка кивнула.

– А зачем им теперь оболочка? – Перед глазами всплывало то существо, что преследовало ее у Дальней транзакции Тамту. И другое, что неторопливо выбиралось из рваного облака.

– Для сохранения формы. Свет, лишившийся формы, истончается и исчезает. Атавитам грозит провал в подпространство. Безвременье. Они немного против, считая, что мы им задолжали, они все-таки считаются нашими создателями. Операция Иштиль дала нам небольшое преимущество во времени, позволив разбираться с атавитами кланам Коклурна…

Ульяна понимала, что сейчас Сабо рассказывает ей ту версию истории, которая доминирует в закрытых архивах Единой галактики. И понимала, насколько она отличается от рассказанного Химала-Чи. По его словам, именно клириканцы приняли адмицию, именно чтобы оградить остальные роды было создано Выжженное поле. И создано оно Коклурном.

Мама много раз говорила: хочешь узнать правду в споре, выслушай обе стороны. Скорее всего истина посередине.

Вот и сейчас она чувствовала, что история не сходится. И искала ту самую середину, прощупывала тонкую материю откровенности Паля Сабо и совмещала услышанное с собственными воспоминаниями.

– То есть это было банальное бегство?

Сабо ухмыльнулся:

– Выжженное поле сформировало по границам Единой галактики что-то вроде кармана, в который атавиты не могли пробраться. До определенного времени. Буквально недавно их следы стали обнаруживать всюду. Никто не знает как, но они смогли пробить брешь.

Ульяна промолчала о стоковых трассовых течениях, закусила губу. Если Клирик принял адмицию, то почему атавиты оставили их на сто пятьдесят лет? Или их присутствие в секторе скрывалось? Так сильно скрывалось, что даже Теон оказался не в курсе. Или он тоже скрывал и жонглировал фактами? Голова готова была взорваться от предположений.

Девушка взвешивала каждое слово креонидянина, надеялась, что сможет повторить все ребятам, когда они снова окажутся вместе, за одном столом в переговорной зоне кают-компании.

– Ты знаешь про летучие голландцы? Про земные корабли без земных экипажей, – проговорила тихо, сама удивляясь, как сердце замирает в надежде, что креонидянин расскажет нечто важное, что можно узнать только от него. – Кое-кто в секторе считает, что землян назначили наследниками атавитов… И исчезновения – это поиск объекта имплементации.

Креонидянин поморщился, из-за чего его сахарно белая кожа покрылась мелкими пятнами, будто крапивницей.

– Я знаю, что семь из десяти зафиксированных нападений – фальсификация моего родственника, Курта Флема.

– А остальные три?

– Три – это слишком мало для анализа и предположений… Хотя следствие вроде эти нападения связывает через РПС-маркеры, это выделения, которые оставляют после себя атавиты.

– Ты сказал они бестелесны.

– И что? – он посмотрел с вызовом. – Это не повод не оставлять материальных следов.

Ульяна придвинулась к нему, забывая об опасности и неприязни, которая по-прежнему тлела между ними:

– Но почему земляне, зачем именно мы?

Он зло прищурился:

– Потому что вы – слабое звено Единой галактики. Вас мало, проживаете очень компактно, занимая всего один мир, одну планету. Вы слабы, ваше тщеславие делает вас легкой добычей, а ваше невежество делает вас опасными. Но именно на вас сосредоточен технический прогресс Единой галактики, устройства, аппараты.

– Ты об управлении судами?

Он смотрел на нее исподлобья, жестко пронизывая насквозь, будто бабочку иглой.

– Нас ведь можно заменить… – Ульяна прошептала, с трудом выдерживая его взгляд, боясь спугнуть, дать замкнуться и не рассказать того, что уже вертелось у креонидянина на языке, уже искрилось во взгляде.

– Из 440 экипажей первого дивизиона Космофлота 380 базируются на операторах с Земли. Да, есть клириканский флот, но это в основном патрули и суда в структуре Трибунала, перебрось их оттуда – и завалится все чертово государственное устройство конфедерации.

Ульяна округлила глаза:

– Смешанные экипажи запрещены… – прошептала с удивлением.

Он закатил глаза:

– Черт, неужели за месяц с лишним ты так и не сунула нос дальше инструкции по управлению этой посудиной?! – он рассмеялся ей в лицо. Помолчав, холодно добавил: – На операторов искинов кораблей это правило не распространяется, поправка 4/1 к протоколу. Восемьдесят процентов курсантов факультета сенсорной навигации – земляне. Уже лет семь как.

– То есть земляне – уязвимость Единой галактики? Поэтому мишенью для нападений выбраны именно мы?

Он покосился на демоэкран, прошептал с нажимом:

– Пока мы́ не придумаем что-то еще. Над этим работают как минимум три лаборатории на Креониде.

Ульяна вспомнила, как Артем объяснял, почему спрятал ее личное дело – про знатных генетиков Креониды, которым достаточно сделать развернутый нейроскрин ее, Ульяны, чтобы раз и навсегда изменить status quo. Почувствовала ледяные иглы между лопатками. В груди стало горячо и тесно.

– И «Фокус» – разработка, которая также может расширить число операторов вне нашей расы, верно? – догадалась. – И что хочет Грацц?

– Сохранить существующий порядок и уничтожить энергон. Он считает, что атавиты попадают на территорию Единой галактики благодаря ему.

Ульяна знала, что это не так, но промолчала и на этот раз. Цель Грацца оставалась загадкой.

– И ты собираешься вернуть ему энергон, чтобы позволить уничтожить его?

Он смерил ее взглядом, припечатал равнодушно:

– Сперва я хочу выторговать себе безопасность и безбедное существование до конца моих дней. Желательно вдали от этого бардака. Только такие идиоты как вы могли отдать энергон Коклурну и не получить ничего взамен.

Ульяна пропустила укол мимо ушей. Решила раскрыть один туз, чтобы узнать, что у Сабо за рукавом.

– Там, на Коклурне, нам сказали, что объектом имплементации был Грацц. Что ты об этом думаешь?

– Грацц? – Сабо посмотрел на нее сверху вниз, засмеялся, запрокинув голову. – Не-ет. Старикан тут не причём.

– Ему сто восемьдесят лет…

– И что? – креонидянин фыркнул. – Мне без разницы, что думают эти скварры на Коклурне… Но Грацц Ирган – не объект имплементации.

– Эти скварры, как ты выразился, сто пятьдесят лет воюют с ушедшими…

Сабо устало вздохнул:

– Они сто пятьдесят лет проигрывают ушедшим, теряя сектор за сектором, планету за планетой. – Он помолчал, холодно разглядывая девушку. – Давай так. Мы находим энергон, выторговываем каждый то, что ему нужно: ты возвращаешь свой экипаж, я – возможность скрыться. И расходимся. Мне не интересны эти закулисные игрища. В отличие от тебя я не уверен, что они не будут стоить мне жизни.

– В отличие от тебя мне есть за что бороться и ради чего рисковать, – отрезала. Ульяна недоверчиво замерла. – Если мы пройдем этот путь до энергона вместе… Ты забудешь обвинения, что из-за меня погиб твой отец?

Глаза Сабо потемнели. Он спрятал лицо, отвернувшись к гермопереборке. А когда снова повернулся к Ульяне, его взгляд опять был холодным:

– Кромлеха отправили на Калипсо… Без суда… И вряд ли он когда-нибудь его дождется. Потому что никому не надо, чтобы он начал говорить так же, как ты во время слушаний на Тамту, – он криво усмехнулся, посмотрел в лицо девушке. – Только его слова – это не просто фрагмент кода… Его слова – это имена, фамилии и степень участия в госперевороте… Готов поспорить, что его в скором времени придушат, списав смерть на нервное расстройство… Меня в больничном блоке ждала арестантская роба Калипсо. Мой отец, как и я, вероятнее всего, гнил бы рядом с Кромлехом… Получается, я такой же изгой как дурак Танакэ или вся ваша банда… Я вас ненавижу… Каждого в отдельности и всех вместе. Но пока мне с вами по пути.

Он неторопливо встал, оправил крепления на бромохе.

– Решай, салага! Без меня ты все равно не пройдёшь фарватером до Коклурна, без меня не отобьешься от их патрулей, не найдешь энергон. Без меня ты не сможешь выторговать безопасность для твоего чертова экипажа… Без меня ты сдохнешь, плюс-минус несколько дней твоей никчемной жизни.

Он замолчал. Сунул руки в карманы, покачиваясь в такт дыхания «Фокуса».

– Карман в Выжженном поле сформируется через три часа на границе с подсектором СМ-444, – тихо проговорила Ульяна. – У нас сорок минут, чтобы добраться туда и приготовиться к проходу.

– Ну, тогда выдвигаемся.

– До какой степени я могу на тебя положиться? – Ульяна замерла в ожидании ответа, в висках пульсировало набившее оскомину «В дальнем космосе твой экипаж твоя семья, плохая или хорошая – это как повезет». Ей сейчас чертовки не везет – оказаться бок о бок с Сабо.

Креонидянин смерил ее взглядом:

– Я сказал уже: наши цели временно совпали. Временно, – он выразительно посмотрел на нее, одним взглядом выбив из легких воздух. – В наших интересах действовать сообща. Но я по-прежнему считаю, что ты здесь, в Единой галактике и на корабле, лишняя. И я выброшу тебя при первом удобном случае… Так что не расслабляйся, салага. Наша война еще впереди!

* * *

– Три-один-альфа, это «Трол». Что фиксируете? – Яль Нирих методично вызванивал катер, отправленный на последние зафиксированные координаты «Фокуса».

Старший группы отозвался:

– Три-один-альфа – «Тролу». Фрегата на заданных координатах не наблюдаем. Фиксируем топливный след и еще горячее окно транзакционного перехода. Гравитационный пеленг подтверждает совершение перехода тринадцать минут назад…

– Тринадцать минут назад? – Нирих покосился на потемневшего Паукова. Генетик сидел напротив, уставившись на свои сцепленные в замок пальцы. – Вектор транзакции установили?

– Да, господин капитан. СМ-444.

Нирих бросил взгляд на оператора у навигационных карт:

– Какие прогнозы по СМ-444?

Старший группы отозвался мгновенно:

– Формирование торсионного вихря. Категории «Криль»…

– Односторонний?

– Да, капитан. Границы четкие, конфигурация, структура и состав сред войда пригодны для навигации.

Земляне переглянулись. Пауков прошептал хриплым, чужим голосом:

– Куда ведет вихрь?

– Конечная точка вектора не пеленгуется. Теряется за границами Выжженного поля.

Пауков посмотрел на Нириха:

– Она ведет «Фокус» на Коклурн.

Спецназовец кивнул и мрачно выругался:

– Связь с «Фокусом» есть?

– Нет, господин капитан. Фрегат идет с открытым пеленгом, но на внешний вызов не отвечает, – сообщил старший группы.

Оператор подтвердил:

– Фиксирую помехи. Они вошли в зону торсионного вихря, идут на периферии опасной зоны.

Пауков порывисто встал.

– Мне нужно судно. Любое, которое в состоянии пройти через торсионные поля. Нужна карта полей с навигационным прогнозом на ближайшие час или два.

Нирих смотрел на него холодно, щурился и криво усмехался. Сейчас, в отсветах экранов и индикаторов, отчетливо выделялся длинны шрам от подбородка до виска, из-за которого, собственно, и возникало ощущение, что спецназовец вечно ухмыляется.

– У меня нет в распоряжении свободных судов, господин руководитель лаборатории. И, рискну напомнить, гоняться по сектору за своими дамами сердца – не лучшее времяпрепровождение, – он отвернулся к монитору связи, добавил. – Оставьте это профессионалам.

– Профессионалы только что упустили ее.

Нирих повернул голову, посмотрел на землянина оценивающе, фыркнул:

– Профессионалы не довели бы до этого… Каждый должен заниматься своим делом, молодой человек. Ученые – придумывать и создавать, следователи – раскрывать преступления. Дилетанты нужны только на цирковой арене, в качестве свежего мяса для хищника.

Он медленно встал из-за стола, окинул взглядом фигуру землянина.

– Согласно заданию Трибунала, я должен доставить на борт Управления сопровождения следственных действий команду фрегата «Фокус». И я намерен выполнить это задание в точности.

– Но в экипаже нет его Первого навигатора, – отметил Пауков.

– И между тем… – он задумчиво покачал головой: – Я вижу безумие в ваших глазах, Артем. Правильные решения в таком состоянии не принимаются… Мы идем на «Тольду», я передаю вас Теону. Он принимает решение о дальнейшем ходе операции. Это все, – он направился к операторам.

Артем вытянул шею, крикнул ему в спину:

– Я не могу рисковать! У меня нет уверенности, что господин Теон будет действовать в рамках закона, что он выдержит давление, которое оказывает на него Совет и лично Грацц Ирган!

Спецназовец остановился, медленно развернулся и вернулся к Паукову, подошел вплотную.

– Сомневаешься в Теоне, сопляк? – прошептал. – А того, что я нахожусь здесь по его заданию, тебе недостаточно?

Артем проглотил оскорбление, отозвался упрямо:

– Я прошу дать корабль. У нас есть навигатор, картограф, есть пилот, способный провести нас через торсионные поля…

Нирих не дал ему договорить:

– Все верно. Но у вас нет судна. Поэтому вы будете подчиняться тем решениям, которые принимаю я, – помолчав, он тихо добавил: – Артем, Теон – сегодня единственный человек, который может что-то изменить. Я искренне не советую вам упираться и действовать самостоятельно. Сектор накануне масштабной экспансии. Только совершая скоординированные, выверенные действия, мы можем противостоять угрозе.

– Как ей можно противостоять, если главный орган, который принимает решения, от которого зависит все, отрицает саму опасность? – Пауков с трудом сдерживался, чтобы не закричать.

Нирих многозначительно посмотрел на него, изогнул бровь:

– Все верно, молодой человек. На такие случаи и есть Трибунал, – он задержал взгляд на Артеме, словно давая шанс осознать сказанное.

Вздохнул.

Землянин словно окаменел. По лицу медленно растекалась догадка, расправляла морщины, озаряла глаза и возвращая в них надежду.

– Чрезвычайная комиссия? – прошептал. – Вы имеете в виду право Трибунала созвать Чрезвычайную комиссию?

Нирих отступил от юноши, отечески похлопал по плечу:

– Мы идем на «Тольду», господин Пауков, в распоряжение Трибунала.

* * *

Крейсер «Трол» вышел из транзакционного перехода, сработал маневровыми, выравнивая курс на замерший на рейде фрегат Управления.

– «Тольда»-17-54-22-Клирик, прошу стыковки… Код стыковки – пятнадцать: у нас пассажирский катер с руководителем подразделения «Ягель» на борту, семью офицерами-старшими групп и членами экипажа фрегата «Фокус»-01-00-15.

Диспетчерская «Тольды» отозвалась голосом дежурного:

– Понял вас. Принимаем на борт. Капитана Нириха, господина Паукова и Ираля Танакэ Смиринга господин Теон ожидает в кабинете. В стыковочном блоке их будет ожидать офицер сопровождения. Прошу передать информацию упомянутым лицам.

Возле мембраны шлюзовой камеры их, действительно встречали четверо офицеров с эмблемами Управления. Команду «Фокуса», всех, кроме Ираля и Артема, пригласили во внутренние помещения – отдыхать, обедать и отсыпаться. Каждому вручили портативные интеркомы, которые обычно носили офицеры Трибунала. Встречавший группу оперативник взглядом нашел Василия Крыжа, предложил:

– Мы можем сформировать дубликаты утерянных вами или поврежденных креоников. Для этого вам нужно сообщить интеркоды хранения данных на клайбионике станции приписки…

Крыж криво усмехнулся:

– Это все равно что отдать ключи от квартиры, где деньги лежат…

Клириканец озадаченно моргнул:

– Что, простите? Не понял вас…

– Да оно и ясно, – Крыж обезоруживающе улыбался: – Не стоит беспокоиться, господин офицер, мы свои подождем. Обойдемся пока вашими погремушками, – он демонстративно защелкнул браслет на запястье, пробубнил под нос: – Сейчас. Сообщил я вам архивные коды… Я их для того, что ли, прятал так, что даже Кромлех не нашел…

Офицер сопровождения пожал плечами, направился к выходу из зоны прилета. Ребята понуро поплелись следом, с тревогой посмотрели вслед Артему с Иралем.

– Удачи! – крикнула им Наталья и замерла у кромки манжеты гермопереборки.

Артем рассеянно кивнул, шагнул за капитаном спецназа. Прямая, напряженная спина генетика исчезла за гермопереборкой стыковочного шлюза. За распахнувшейся мембраной Наташа успела заметить уходящий вверх темный коридор. Очевидно, к жилым помещениям.

* * *

Артем перебирал в памяти условия сделки с Трибуналом: полное раскрытие кодов, доступ к информации о произошедшем на Коклурне, повторное ментосканирование Ульяны на предмет сведений, полученных во время ее очной ставки с Кромлехом.

Широкие, серебристо-темные коридоры «Тольды» с овальными сводами и тонкими нитями освещения вывели их к пневмолифтам во внутреннюю, жилую зону. На темных стенах поблескивали экраны допуска, подмигивали датчики и глазки бортовых самописцев. Влево и вправо уходили узкие проходы, из их глубины доносился приглушенный гул работающих механизмов и лился мягкий желтовато-оранжевый свет. Здесь было жарко и душно. Артем ослабил верхний клапан на кителе, тяжело вздохнул. Оглянулся на Ираля: клириканец задумчиво растирал запястье под креплением бромоха, в глазах застыло настороженное беспокойство.

«Странно, зачем Теон вызвал его со мной? Неужели хочет дать ход делу против него?» – мелькнуло в голове, и мысли снова переключились на Ульяну.

За время, которое ушло на транспортировку до «Тольды», Пауков понял: раз «Фокус» вышел на торсионные поля, значит, за штурвалом Ульяна. Значит, жива. Возможно, она смогла отделаться от Сабо. Это стоит выяснить в первую очередь. Вероятнее всего, вернуться на территорию Коклурна ее заставил Грацц. Шантажируя задержанием команды – иначе зачем было «Бергу» снимать их с борта?

Зачем?

Этот вопрос имел только один ответ. Энергон. Граццу по-прежнему нужен энергон.

«Хорошо бы понимать, зачем», – и Артем снова посмотрел на Ираля: возможно, друг знает что-то еще. По этой причине его и вызвал Теон.

Прозрачные двери пневмолифта закрылись за ними, утянули на верхний этаж фрегата.

– Сюда, – сопровождавший их офицер подвел к неприметной двери.

Мягкое покрытие приглушало шаги. Круглые светильники, свисавшие с потолка наподобие осиных коконов, бросали скупой свет на лица. Артем успел заметить в полумраке, что дальше по коридору светились мембраны гермопереборок, ведшие, очевидно, в рубку и отсек управления фрегатом.

Офицер замер у дверей, ввел код обратной связи. Отодвинулся, когда дверь с мягким щелчком отъехала в сторону.

Нирих, покосившись на офицера сопровождения, пропустил Артема и Ираля вперед, сам зашел следом, неторопливо прошел в глубину кабинета, где за рабочим столом их ждал церианец.

– Добрый день, – тот встал, приветствуя. Перевел взгляд на Нириха, кивнул: – Отчет видел. Благодарю.

И посмотрел на Артема:

– Как получилось, что капитан Рогова лишилась вашей защиты? – спросил резко.

– Э-э, Теон. Ты ж сказал, что видел отчет, – вступился за побледневшего землянина Нирих. – Против них работала группа захвата «Берга», три штурмовые бригады, между прочим. А у этих, – он ткнул широкой ладонью в землянина, – даже оружия не было. Пустили на борт этого уродца Сабо, который размахивал адмицией спецпосланника Грацца Иргана…

– Мы были уверены, что стыковку запросил борт, направленный вами, – тихо проговорил Артем. – О том, что они представляют Службу безопасности, не подчиненную Трибуналу и криминальной полиции, узнали после завершения стыковки… Когда увидели шевроны… Сабо упомянул, что забирает Ульяну на «Берг».

Начальник криминальной полиции только качал головой.

– Пауков, я же просил вас держаться зарегистрированных маршрутов и обеспечить безопасность экипажа!

Он вернулся к своему столу, жестом пригласил остальных устраиваться вокруг. Помолчав, спросил:

– Договариваясь о программе защиты свидетелей, мы кое-о чем договорились с вашим Первым навигатором. Понятно, что в ее отсутствие я не могу получить сведения, которыми располагает госпожа Рогова. Но все остальное… О каком устройстве вы хотели сказать, когда просили защиты? Что должно защитить нас от Ушедших?

Артем молчал. Посмотрев на друга, вместо него отозвался Ираль:

– Коклурн ведет активное противостояние с атавитами. Мы видели их потрепанный схваткой Девятый дивизион.

– Я знаю об этом… Дальше, – отрывисто приказал.

Артем вскинул голову:

– То есть как знаете? Вам известно, что Коклурн не пал и продолжает развиваться и функционировать?

Теон раздраженно поджал тонкие губы:

– Господин Пауков, моя должность предполагает допуск к тем частям закрытых архивов, которые не доступны даже некоторым членам Совета… Мне известно, что цивилизация Коклурна далека от заката, а их поражение в войне – удобная сказка для обитателей Единой галактики. Это их успокаивает. И дает некоторые преимущества.

– Кому? – Ираль смотрел с вызовом.

– Руководству Единой галактики, естественно. Кому нужно знать, что под боком развивается цивилизация, ставшая наследниками создателей? – Он порывисто встал, подошел к демоэкрану. – Что вы узнали, будучи на Коклурне?

– Мы стали свидетелями нападения на станцию Ас Тар одного из атавитов. Остатки Девятого дивизиона пытались организовать защиту и обеспечить отход гражданских судов на безопасное расстояние через их транспортные маршруты…

– Айды… – автоматически поправил Теон, обозначив, что знает и это.

Артем кивнул, уставился на сомкнутые в замок пальцы.

– Атавиту оказалась нужна Ульяна, он чувствовал ее, и двигался прямо на нее. Ульяна в этот момент была на станции Ас Тар. Она смогла дистанционно вступить в контакт с искином «Фокуса», замкнуть нейросеть и организовать защиту.

– Каким образом?

Теон медленно развернулся, посмотрел сверху вниз. Он выглядел усталым и раздраженным. Это удивило Нириха: вывести церианца из себя и заставить нервничать – дело нешуточное.

Ираль покосился на Артема, пояснил:

– Имплементация. Они вскрыли ящик посла Намбула. Они видели то, что он перевозил.

Артем поднял глаза на начальника криминальной полиции, произнес твердо.

– Намбул кое-что передал мне перед смертью. Это был энергон и устройство, напоминающее иглу. Ромбовидное в сечении. С указанием передать Ба́рма Дитри́а. Мы решили, что это анаграмма для Мба́ра Тари́ди, то есть Посла Мира. Решили, что речь о Грацце Иргане. Но Кромлех нас припер к стене… Мы вынуждены были вскрыть груз сигма… Не могли его прочитать, но при увеличении вирткопии заметили, что там запечатлена карта сектора и имеются зачистки, расслоения. Наш психолингвист, – он странно ухмыльнулся, вспомнив о Тимофее, – предположил, что перед нами палимпсест. Зная основной принцип работы энергона, мы предположили, что нейросеть «Фокуса» сможет адаптироваться с ним, а Ульяна сможет тогда прочитать информацию на энергоне…

– И она подключилась к энергону через нейросеть корабля? – Теон не спрашивал, он утверждал, тяжело буравил взглядом переносицу землянина, плохо скрывая досаду.

Артем кивнул:

– Искин «Фокуса» функционирует на базе аналогичной технологии, в его основе заложен клайбионик, тоже биоген в своей сути. Мы решили попробовать подсоединить энергон к искину корабля… На энергоне оказалась запись кода имплементации. Но мы это узнали позднее, когда Ульяна стала ощущать некоторые изменения в организме.

Тиль Теон и Яль Нирих переглянулись.

– Нити Чи Ба? – без надежды в голосе уточнил спецназовец.

Артем кивнул.

– Позднее, уже будучи на Коклурне, мы обнаружили, что информация с энергона, которую Василий Крыж запечатал на выделенном для хранения блоке, оказалась разблокирована и вышла в общую нейросеть «Фокуса». Диагностика показала изменение всех систем, их усложнение, самокопирование и резервирование данных. По формуле, нам неизвестной.

Он замолчал.

– Что дальше? – Тиль Теон опустился в кресло, уставился на него.

– Одно из изменений, которой произошло, это изменение защитного поля «Фокуса». По структуре оно стало близким жидкому глиасу.

Теон и Нирих обменялись подозрительными взглядами.

– У него нет такого агрегатного состояния, на сколько мне известно, – отметил спецназовец.

Теон потянулся к бромоху, чтобы уточнить у криминалистов. Пауков опередил его, проговорил:

– Все верно, нам она не известна. Но если бы было, то имело именно ту структуру молекулярных связей, которая сформировалась у «Фокуса». – Он посмотрел на Теона: – Мы передали вам данные о нападении странного создания на Ульяну близ Дальней транзакции Тамту. Так вот, именно глиасовая оболочка манипулятора, в котором оказалась Ульяна на дальней транзакции, не позволила атавиту проникнуть внутрь аппарата. Глиас для них – препятствие. На Ас Тар Ульяна смогла спроецировать глиасовую молекулярную цепь в пространстве, вокруг атавита и замкнуть ее. Существо рассыпалось в пыль.

Теон и Нирих переглянулись.

– И не восстановилось?

– Нет. Главный контроллер сектора Ас Тар, сказал, что это чудо и новая технология. Собственно, по этой причине они и забрали энергон…

– То есть энергона на борту фрегата нет, я правильно понимаю? – уточнил Теон.

Ираль и Артем одновременно кивнули. Яль Нирих напомнил информацию из отчета:

– Операторы зафиксировали, что «Фокус» ушел на СМ-444 по пути торсионного вихря. Капитан Рогова возвращается на Коклурн.

Тиль Теон перевел на него взгляд:

– Значит, они пошли на Коклурн на ним, за энергоном.

– «Они»? – Артем встрепенулся.

Теон проговорил подчеркнуто спокойно.

– Шлюпки, в которой прибыл Сабо, не обнаружено. Она не покинула сектор, запроса на транзакцию не поступало. Мы предполагаем, что Рогова вернулась на корабль, а раз так, то они оба на борту фрегата.

– Энергон нужен Иргану, – Нирих положил локти на стол, тяжело облокотился. – Но если с Коклурном все ясно – рептилоиды намерены использовать аппарат для защиты территории, то зачем он достопочтимому старцу? Просто уничтожить?

Теон фыркнул:

– Он скорее руку себе отгрызет, чем уничтожит единственный уцелевший артефакт, некогда принадлежавший расе-основательнице, – начальник криминальной полиции впервые за эти дни чувствовал, что внутренний следователь и оперативник согласились с внутренним чиновником.

– Тогда что же? – Нирих криво усмехнулся, поняв, о чем думает Теон. – А что, его агентурная сеть по-прежнему работает на Коклурне? – спросил, мрачно улыбаясь.

Теон неохотно кивнул.

– Погодите… – Артем привстал, уже устав от полунамеков Нириха и Теона: – Если у него есть агентурная сеть, и вы о ней знаете, то, получается, он знает о нашем участии в столкновении с атавитами. Тогда он хочет обладать энергоном, чтобы…

– Чтобы контролировать атавитов, – закончил за него Нирих. – Он заставит Ульяну принести ему энергон. И тогда он станет единственным обладателем энергоном, фрегатом-носителем его копии и оператором, который имел непосредственный доступ к данным.

Артем вспомнил сказку о Золотой рыбке: одна старуха уже хотела стать владычицей морскою, чтобы рыбка золотая была у нее на посылках. И старик Грацц Ирган, выходит, туда же.

– Получается, энергон нужен атавитам, нужен Коклурну, нужен Граццу и нам. Он нужен всем. И единственный, кто знает, где он находится и может его достать – Ульяна. И она в руках Сабо, исполняет поручение Грацца, потому что думает, мы в опасности, – Артем встал, прошелся вдоль стола. – Связи с ней нет… Я повторно прошу выделить нам судно и выдвинуться к ней. Тогда мы сможем перехватить инициативу, спрятать энергон. Придумать, как защитить записанную на нем информацию. И Единую галактику.

Тиль Теон медленно кивнул.

– Моя задача не допустить завершение имплементации, избежать прямого контакта Роговой с атавитами, для чего забрать ее с территории Коклурна. – Он прищурился, иронично отметил: – Думаю, я справлюсь с этой задачей без вашего участия, господин Пауков.

– Мы не знаем, что сейчас происходит на борту «Фокуса», – Артем начал горячиться, почувствовал себя в западне. – Если Сабо окажется подключенным к его нейросети, то совершенно не известно, как искин корабля на это отреагирует…

Артем задыхался. В голове множились сценарии один другого страшнее – вплоть до отказа «Фокуса» от работы и его переподчинение Сабо.

У Теона потяжелел взгляд, на переносице пролегла глубокая вертикальная морщинка.

– Поясните, о чем речь.

Артем нахмурился. Уставился на стол.

– При формировании корневых папок в память «Фокуса» оказались загружены биопараметры из двух личных дел: Ульяны и Паля Сабо. Он тоже сенсоид. Довольно сильный. Кромлех настаивал под угрозой закрытия проекта, чтобы именно он был подключен к «Фокусу».

Нирих мрачно чертыхнулся.

Артем продолжал:

– Тогда «Фокус» выбрал Ульяну, сделав ее биотелеметрические данные доминирующим. Но данные Сабо по-прежнему загружены в его корневой памяти. Если Сабо, подключившись, обнаружит, что может управлять судном без Ульяны, то мы можем потерять контроль над «Фокусом», над той информацией, которая сохранена с энергона и расположена на резервных линиях фрегата…

– А еще, подключившись к нейросети вашего фрегата, он тоже окажется имплементирован, – Тиль Теон проговорил очевидное.

Последняя фраза повисла под потолком, осела на горевшие черным демоэкраны, на которые в бесконечном режиме выбрасывались разномастные иконки – это приходили отчеты Теону по текущим делам. С этого момента объектом имплементации станет не только Земля, но и Креонида.

Начальник криминальной полиции молчал.

Артем чувствовал, что нужны немедленные действия, нужно оказаться на борту «Фокуса» как можно скорее, но, всматриваясь в лица Теона и Нириха, видел, что бьется не просто в закрытую – в бронированную дверь.

– Времени мало. Ульяна утверждает, что до полномасштабной экспансии осталось не более двадцати дней. – Решил использовать последний, припасенный на самый крайний случай, козырь. – Пожалуйста, мы можем помочь.

Церианец скептически отвернулся.

– Помочь? Развязав войну, к которой сейчас никто не готов? Уймитесь, молодой человек. Вы понимаете, как воспримет Коклурн ваши шатания через границу Выжженного поля, еще и на борту фрегата, находящегося под флагом Трибунала?

Артем покачал головой. Выпрямился.

– Помочь. Заполучив Коклурн в качестве союзника, – он наблюдал, как в глазах Теона уверенность сменилась удивлением и заинтересованностью.

Начальник криминальной полиции задумчиво поправил стопку креодисков, отвел взгляд.

– Это выходит за рамки моих полномочий, – пробормотал, наконец. И добавил без прежней уверенности в голосе: – Моя задача – расследование совершенных преступлений.

Артем поймал его смятение, напомнил:

– На борту «Фокуса» находится пособник Иргана и участник событий на Тамту, Паль Сабо. Он же был участником и одним из операторов прорыва Выжженного поля, у вас в материалах уголовного дела есть доказательства его участия, – Артем уперся кулаками в столешницу, навис над Теоном. – Дайте мне корабль и мандат на поимку преступника. Усильте наш экипаж следователем, кем угодно, хоть самим чертом. Но позвольте пройти на ту сторону. Позвольте найти «Фокус»!

Он ударил кулаком по столу. На интерактивной поверхности, полыхнув, замерла оранжевая световая лужица. Артем ждал, наблюдал, как она тает на глянцевой поверхности.

Начальник криминальной полиции смотрел на него исподлобья, ухмылялся:

– Двадцать дней, вы говорите?.. – проговорил, наконец. – Умеете вы убеждать, господин Пауков.

– Учителя хорошие, – Артем выпрямился. – Когда у меня будет борт?

– Не торопитесь, я вам еще ничего не обещал, – Тиль Теон скрестил руки на груди, перевел взгляд на Нириха.

Тот усмехался, в глазах затаилось предчувствие большой работы.

– Коклурн в качестве союзника – это хорошо. Но для формирования союза с ним нам нужно решение…

– Созовите Чрезвычайную комиссию! – Артем покосился на Нириха. – У вас ведь есть полномочия на это.

Теон смотрел на него с пристальным удивлением.

– Есть, – неохотно кивнул, наконец, и перевел взгляд на спецназовца. – Но имеет ли смысл ими воспользоваться, если я не могу гарантировать кворум для принятия решения? Хотя-я…

Он странно посмотрел на Ираля. Артем успел поймать этот взгляд, отметив, как друг опустил глаза и заметно помрачнел.

Начальник криминальной полиции решительно встал:

– Мне нужно время, господа, чтобы решить.

Артем не тронулся с места:

– Нет у нас этого времени.

Нирих тяжело положил ладонь на плечо землянина, усмехнулся:

– Время есть всегда, молодой человек. Надо уметь им пользоваться.

Глава 5. Ирида Фламиньон

На дежурство уже заступила вечерняя смена, когда малотоннажный борт отстыковался от «Тольды», чтобы выйти в узкий транзакционный коридор. Короткая гамма-переброска. Ослепительно-синий свет в точке сборки. Оператор, ведший его шлюпку, сообщил оператору станции стыковки:

– Борт «Тольда»-17-54-22-1-альфа. Запрашиваю разрешение на стыковку с транспортировочной станцией Керна. Цель транспортировки – посадка на Цериане. Согласованное окно 2-13.

Начальник криминальной полиции кивнул, разглядывая в демоэкранах светло-голубую полусферу Церианы, семь сторожевых спутников на геостационарной орбите, патрульные катера на второй линии патрулирования.

– Вижу ваш борт. Стыковку с последующей посадкой разрешаю. Начинайте движение по ходовым знакам. Код стыковки пятнадцать, – чужой голос шелестел в динамиках. – Посадка в зоне Инмао́ш. – Пауза, во время которой оператор, очевидно, проверял мандат пассажира и согласованную цель визита. Проговорил, наконец: – Персональный доступ господину Тиль Теону подтверждаю.

Теон почти не слушал – настраивался на непростой разговор, который ему предстоял.

Мягко сработала система захвата, шлюпка качнулась в креплениях. Тиль Теон вздохнул: скрежет по борту отвлекал, мешал сосредоточиться. К нему прибавилось давление на грудную клетку, легкое головокружение. И под вдобавок ко всем у прочему – покалывание в конечностях. Церианец сглотнул неприятный комок, горький и колючий, прикрыл глаза.

– Три минуты до посадки… Декомпрессия… Стабилизация биологических показателей, – голос в динамиках сменился на женский, звучал дежурно-приветливо. – Добро пожаловать на Цериану, правительственная зона Инмаош… Напоминаю, время вашего пребывания ограничено согласованным окном. Установленное время возвращения на орбиту – 7 часов 18 минут по местному времени. Выход на транспортную платформу 1-7. Желаю приятного дня.

Тиль Теон поморщился, будто от зубной боли.

– Все готово, господин Теон, – оператор обернулся к нему, заметив гримасу на лице начальника, уточнил: – Вы в порядке?

Церианец неохотно кивнул, быстрее взял себя в руки.

Гермопереборки автоматически распахнулись, впустив внутрь шлюпки прохладный с ночи, пропитанный морем воздух.

Начальник криминальной полиции встал, размял ноги. Вдохнул полной грудью.

– Вернусь к семи. Отдыхайте пока.

И направился к шлюзовой камере.

Транспортная капсула ожидала его, как и следовало, на платформе 1-7. На загрузочном табло алел проложенный диспетчером маршрут. Даже если бы начальник криминальной полиции решил его изменить – не смог бы, все заранее просчитано, согласовано, определено. Залог порядка – его соблюдение.

Ему-то не знать.

Но неприятное ощущение, что он – кукла-марионетка на ниточке, не покидало. Здесь, в зоне Инмаош особенно. Может, поэтому он подростком почти сорок лет назад сбежал отсюда в Академию? Может, это определило его дальнейшую карьеру – только вперед. Потому что любой шаг назад, любая неудача – это возвращение в родные пенаты… на Инмаош.

Он криво усмехнулся, равнодушно наблюдая за раскинувшимся под ним океаном. Изумрудно-синим, ярким, в тонких морщинках приливных волн. Взгляд скользнул к линии горизонта, нашел стремительно приближавшийся прозрачно-голубой купол правительственного центра.

«Ну, пожелай мне удачи!» – попросил внутреннего следователя. Тот скептически хмыкнул и промолчал.

Капсула зависла над посадочной платформой, щелкнули, переключаясь, маневровые. Корпус подхватило восходящим потоком и развернуло на девяносто градусов. Теперь острый нос капсулы упирался в зеркальный экран платформы, и Тиль Теон не мог не заметить свою мрачную физиономию, мелькнувшую в отражении.

Тем временем капсула мягко опустилась на поверхность.

Погрузочное табло озарилось дежурной приветственной фразой и погасло. Дверь отъехала в сторону, позволив начальнику криминальной полиции сектора, наконец, покинуть борт. Он здесь – как частное лицо. Без званий, полномочий и рангов.

Теон покосился на креоник: шесть утра с небольшим. Выдохнул с облегчением – в это время он вряд ли встретит кого-то из бывших знакомых.

Шагнул за зеркальный экран, в полумрак внутренних помещений зоны прилета.

Крутая винтовая лестница вниз, всего пару поворотов, к матовым дверям пневмолифта, и вот уже платформа с замершей в ожидании пассажира капсулой поплыла вверх. Тиль Теон рассеянно барабанил по поверхности, наблюдая, как по эластичному дендроглазовому полотну рассыпается легкая рябь.

Сквозь прозрачно-голубые стены кабины проникал утренний свет – мягкий и неверный, присыпанный розовыми брызгами, будто пудрой.

Тиль Теон прокручивал начало предстоящего разговора, мысленно расставлял акценты, методично прятал козыри, фиксируя, когда их продемонстрировать. А козыри-то у него есть. Еще какие.

И будь на кону не безопасность Единой галактики и раскрытие преступления тысячелетия, он бы поаплодировал себе. При мысли о «преступлении тысячелетия» внутренний следователь приободрился. «Заткнись уже, – приказал ему внутренний начальник Криминальной полиции. – Сейчас такие жернова включатся, как бы без головы не остаться».

Церианец прислонился к стене пневмолифта, скрестил руки на груди, наблюдая за панорамой, когда двери распахнулись, выпустив его на террасу. Влево и вправо тянулась бесконечная череда колонн, массивные основания которых оказались по-прежнему украшены гербами древнейших домов Инмаоша. Как и сорок лет назад. Ничего не изменилось – Тиль Теону показалось, что он шагнул в прошлое: те же запахи, то же мерное дыхание океана у подножия корпуса прилета, те же розовые блики приливных волн жемчужинами оседали на руках. Мужчина поежился, передернул плечами, сбрасывая невесомую вуаль наваждения и нарастающей тревоги.

Приказал себе сосредоточиться.

Перейти сразу к главному – это его основная стратегия. Не допустить демагогии и ненужных сантиментов. Пресечь любые попытки утянуть его в вечный спор с родней и избежать торговли услугами.

«Главное, чтобы хватило козырей», – мрачно отметил.

Колоннада расширилась, пропустив его в небольшой зал. Начальник криминальной полиции тихо выругался, замерев на пороге: мраморный пол под его ногами оказался покрыт тонким слоем воды, словно в зеркале в ней отражался сводчатый потолок, рассыпа́лись оранжевыми огнями лучи разгорающегося утра. Он почти забыл об этом.

Вздохнув, церианец с сожалением посмотрел на свои армейские сапоги, и шагнул, стараясь не слишком намочить их тонкое полотно.

– Ты все так же брезглив, брат, – звонкий девичий голос из дальнего угла, где выход на балкон.

«Ну, конечно, специально забралась, чтобы я топал к ней по этой лужу», – подумал с раздражением.

Но промолчал – раздражать сестру с первой минуты не входило в его планы.

– Рад видеть, Ирида. – Легко поднялся на верхнюю ступеньку. Обнял сестру за плечи.

Молодая женщина поправила светлые волосы, лукаво улыбнулась, щурясь на солнце.

– Не пытайся задобрить меня, солдафон. Три года нос не показывал, отписывался отговорками. Даже в командировку сбежал в прошлом году, лишь бы не встречаться… А тут вдруг сам явился, – небрежно ответила на объятия, высвободилась.

Грациозно забралась на парапет, поправила волглый подол утреннего платья. Подтянула колени к подбородку.

Она все так же хороша, его Ирида. Не стареет, не изменяет себе. У нее все та же прическа, тот же лукавый взгляд… И улыбка сытой анаконды. Тиль Теон покосился на изящное запястье, тонкие пальцы, украшенные нежно-голубыми топазами.

Хмуро посмотрел на сестру, присел на скамью у ее ног. Слегка повернул к ней голову, но ровно на столько, чтобы не говорить в пустоту.

– Я и сейчас по делу. Мне нужен совет… Просьба. Помощь.

– Все сразу? – она тихо засмеялась. Добавила, подумав: – Тебе это дорого обойдется, мой хороший.

– Тебе еще дороже, – отрезал грубовато.

Про себя разочарованно отметил, что на службе растерял все навыки дипломатии, такими темпами сестрица его не только расколет, но и лишит преимущества. Он чувствовал, как Ирида насторожилась, чувствовал лопатками, как она обратилась в слух, как прикидывает, что он от нее хочет и уже рассчитывает, что потребует взамен. Но сейчас он ее удивит.

– Я собираюсь инициировать заседание Чрезвычайной комиссии… Нужно, чтобы решение по моему вопросу было положительным.

– Тебе нужно? – Ирида вынуждена была признать, что удивлена.

Он смотрел прямо перед собой, устало разглядывал водную гладь.

– На самом деле – всем. Но я просто чуть лучше информирован…

Ирида рассмеялась:

– Ты? Лучше?! С чего бы это вдруг?

Она не задавала вопросов, она провоцировала его, чтобы он начал говорить, оправдываться, уточнять. Разговор пошел по незапланированному Теоном сценарию, катастрофически выходил из-под контроля. Ну что ж, самое время для использования первого козыря.

– Я пытаюсь предотвратить геноцид в отношении Единой галактики. У нас примерно 20 дней до масштабной экспансии атавитов. Первой падет Земля – на ней печать имплементации. За ней… Вероятнее всего, Клирик…. Далее… Далее уже без разницы. Далее хаос.

Он почувствовал движение за спиной – Ирида осторожно соскользнула с парапета на его скамью, замерла рядом, спросила вкрадчиво.

– Это новость даже для меня. Откуда у тебя информация?

Ох, этот голос, эта вкрадчивость и покорность. Теона передернуло, будто от касания глубоководной гарпии, он неохотно повернулся, взглянул прямо.

– Я же говорю, я чуть лучше информирован.

Ирида придвинулась ближе, нетерпеливо поправила волосы – убрала с лица. Сверкнули топазы, в глазах загорелся недоверчивый холод:

– Я бы знала, брат. Все-таки я представляю дипломатический корпус Единой галактики и встречалась с послом Коклурна буквально неделею назад. Он бы не смогу утаить от нас это.

В сердце Теона загорелся злорадный огонь – церианец приготовил козырный туз.

– На борту «Тольды» – группа землян. Они подтвердили факт имплементации с кодировкой сорок. Они вернулись с Коклурна. Участвовали в схватке с атавитами и, судя по всему, у землян есть разработка, позволяющая противостоять им.

– Не-ет, – в глазах Ириды еще сильнее загорелось недоверие. Тут же сменилось страхом: – И ты им веришь? Они же все равно, что звери.

А вот теперь пришло время для козырного короля:

– Этих землян возглавляет Артем Пауков, – он смотрел в глаза сестры, с удовольствием отмечал, как изменилось ее лицо.

Потрясающее, достойное королевы, самообладание, в этот раз ей не помогло: Ирида шумно ахнула, будто ее легкие пронзили кинжалом, замерла, не в состоянии дышать. Глаза медленно потухли, а улыбка скользнула по губам и растаяла.

– Как он там оказался?

– Это не важно. Важно то, что у нас крайне мало времени. Пока Пауков и его группа будут заняты сбором кое-каких доказательств для меня, я прошу тебя заручиться поддержкой членов Чрезвычайной комиссии. Нам нужно готовиться к атаке. А для этого придется действовать слаженно и активизировать все спецподразделения. А я… я сильно ограничен в полномочиях.

Ирида покачала головой:

– Нужен голос Клирика. – Выдохнула. – Без него я не могу гарантировать необходимые 2/3 голосов. Тем более, что Грацц воспользуется правом вето, сто́ит ему почувствовать, что ведется игра не по его правилам. – Она выразительно посмотрела на брата, изогнула бровь. И отметила ехидно: – Так что в этот раз сделать все чужими руками тебе не удастся.

Теон раздраженно отмахнулся:

– Как я тебе голос Клирика достану? Там все блокирует Грацц.

– Старик просто не верит в угрозу или опять затеял свою игру? – Ирида полностью вернула внешнее самообладание, говорила хоть и тихо, но уверенно, хоть и была бледна, а Теон не мог не заметить, как дрожат ее руки: – Думай. Если группа землян – та самая, о которой трубят инфосводки, то у тебя есть прекрасный рычаг давления на Совет Родов Клирика. Воспользуйся им.

– Ты предлагаешь мне какие-то сложные многоходовки, Ирида. Я поэтому и сбежал отсюда, чтобы не участвовать в них. Ты все верно сказала – я солдафон.

Молодая женщина невесело усмехнулась.

– Не напрашивайся на комплимент, братец. Или мне напомнить тебе как ты подделывал документы для поступления в Академию?

Теон нахмурился, пробормотал:

– Когда это было-то…

– Ты просил совет. Я тебе его дала. – Ирида решительно поднялась, намекая, что разговор окончен. – Нужен голос Клирика. Обеспечь его к дате голосования. И я проведу решение о начале спецоперации с предоставлением твоему управлению всех полномочий. Я думаю, всем будет выгодно, чтобы конфликт с атавитами остался в пределах криминальной полиции и не перерос в полномасштабное столкновение.

Он медленно встал, повернулся к сестре:

– Я ничего не понял из твоих намеков, Ирида… Задержать Грацца я пока не могу, за ним Совет, и чтобы не допустить его ареста уже зачищены половина серверов в секторе… Патрульная служба Клирика работает во внештатном режиме. Оперативная сводка говорит, что подключен ДРАККАР.

Сестра смотрела на него с сочувствием. Так обычно смотрят на умалишенных.

– Я сказала даже больше, чем следовало. Избавь меня от подробностей…

– Да понял я, – Теон порывисто отвернулся. – Просто надеялся, что ты предлагаешь что-то иное.

Ирида легко коснулась его плеча:

– Что – сказать отцу, что ты был здесь?

Теон отрицательно качнул головой, медленно и упрямо:

– Зачем?

– И не дождешься его пробуждения? – она вздохнула, чуть сильнее сжав его локоть. Почувствовала под пальцами, как напряглись мускулы.

Теон сбросил ее руку.

– Не начинай снова!

Девушка прильнула к нему, уперлась лбом в спину:

– Ты бы мог стать правителем Церианы… Возможно, лучшим в истории…

– Я стал правителем Единой галактики. Я стерегу порядок, это высшая миссия моего народа, если ты помнишь еще о ней.

Ирида обреченно вздохнула, похлопала его по плечу:

– Ладно-ладно, иди, вояка… – он шагнул к лестнице. Сестра задержала его руку в своей. – Как он?

Тиль Теон мог бы вернуть ей издевку, изобразить непонимание, но… заглянул в глаза и не смог.

– Он думает, что потерял очень близкого для него человека, – проговорил тихо, надеясь, что сестра поймет и не будет просить о подробностях.

Ирида поняла, взгляд замер на мгновение, в глубине, словно взрыв пиратрила, полыхнула надежда и тут же погасла, оставив за собой пустоту. Она всегда была самой умной из его сестер, Ирида Фламиньон.

Недаром стала спецпосланником Корпуса Деи.

* * *

Их поместили в отдельном блоке. Три каюты с общим холлом, по периметру которого размещались узкие неудобные диваны. Наташа, как единственная девушка, заняла самую маленькую каюту, в углу. Вася Крыж, подтолкнул Кира и Тимофея к крайней справа каюте:

– Парни, это ваша.

Сам стянул с плеч китель и бросил на кровать в третьей каюте. Растер ладони, будто желая согреться:

– Ну что, если не считать вооруженной до зубов охраны за переборкой, можно сказать, что мы в гостях, – он с размаха плюхнулся на диванчик, вытянул ноги. – Какие у кого мысли?

Наташа достала из автомата упаковку воды, придирчиво оглядела ее на свет. Опустилась в кресло напротив.

– Интересно, зачем Ираля с Артемом Теон вызвал? – спросила. – Неужели все-таки обвинение предъявит?

– Иралю? – Крыж хмыкнул, растрепал волосы на затылке. – Что он ему предъявит, если у Данди терки с Советом Рода? Это в любом случае не вопрос Трибунала, если я в этом хоть что-то смыслю… Я вот что думаю: Теону ведь по-прежнему нужна наша технология, а у нас все записи на «Фокусе» остались, все данные по модифицированному глиасу. Поэтому, вернее всего, он нас отправит на «Фокус»…

– Это вряд ли, – Кир вышел из своей каюты, устроился рядом. – Они вряд ли выпустят нас отсюда. «Фокус» пригонят в искусственном гравитационном поле сюда или на Тамту. Там под присмотром представителей Управления сопровождения следственных действий произведут изъятие серверов и бортовых накопителей. Далее последует их расшифровка. По ее результатам нам либо предъявят обвинение, либо переведут в разряд свидетелей.

– Но учитывая, что у нас всего двадцать дней до нападения атавитов, а где находится «Фокус» никто не знает, то нам это без особой разницы, – закончил его мысль Крыж. – Получается, дело дрянь, как не крути.

– Нам бы Ульяну вернуть, – вздохнула Наталья. – Я боюсь за нее. Что, если ее украл Сабо?

Переборка раздвинулась, впуская внутрь Артема и Ираля. Последнюю фразу Наташи они, очевидно, слышали, потому что Артем мрачно отозвался:

– Они на «Фокусе». Оба. И выдвинулись за границы Выжженного поля, по еще горячему маршруту, который Кир построил. – Он сел рядом с Крыжем.

Ираль, помедлив, нырнул в каюту и остался там. Один.

– За энергоном, получается? – догадался Крыж.

Артем кивнул.

– Я просил дать нам транспорт, представителя Трибунала или кого им там по протоколу положено, просил, чтобы нам дали возможность догнать «Фокус» и попасть на его борт.

– И?

– И мне отказали. Теон потребовал время.

– Пороть горячку, действительно, не надо, – Кир кивнул, уперся локтями в колени. – Мы все равно не сможем их найти на Коклурне. Это все равно что искать иглу в стоге сена.

– А ты пробовал?

– Что?

– Иглу? В стоге сена искать? – Артем смотрел на него пасмурно и с вызовом. – Я – пробовал. И не раз…

Авдеев нахохлился:

– Это ты к чему?

– Это я к тому, что ты занимаешься демагогией, Кир. Сможем, не сможем… Это не важно. Нам нужно ее найти. Потому что если она окажется в руках атавитов, то нас уже ничто не спасет…

Кирилл фыркнул.

– Ты этого говоришь, потому что она твоя девушка?

Минутная пауза повисла над головами, будто разряд молнии. Артем сцепил пальцы в замок, крепко, до боли в суставах. Медленно выдохнул.

– Я это говорю, потому что был на Ас-Тар, когда она замкнула собой сеть, – отрезал Артем. Впервые, невзирая на пресловутое «экипаж – это твоя семья» ему захотелось ударить Авдеева. Он порывисто встал, прошелся вдоль стены, надеясь взять себя в руки. – Она часть схемы, понимаешь ты это или нет? Она – элемент противостояния атавитам. Главный или нет – не знаю. Но необходимый. И это в ближайшее время выяснит Коклурн, когда, даже вскрыв секреты энергона и построив в пространстве глиасовую сеть, они не смогут ее замкнуть в полной мере.

Кир упрямо тряхнул головой.

– Ты мистифицируешь способности Ульяны. Это мое мнение. Да, у нее уникальная связь с «Фокусом». Да, уникальные базовые способности. Но она человек. А ты делаешь из нее чуть ли не фею Моргану, наделенную тайной и загадочной магией. Еще палку волшебную ей выдай и отправь на метле путешествовать.

– Кир, ты ведешь себя, как идиот, – Наташа холодно наблюдала за напарником, чувствуя примерно то же, что и Артем – нарастающее раздражение.

Кирилл вспылил:

– Если я и идиот, то только потому, что не молчу как некоторые, а говорю. И я надеюсь, что с моим мнением будут считаться! Этим делом должны заниматься специалисты.

Крыж усмехнулся:

– А мы кто?

– Она объект имплементации, – не выходя из каюты, лениво напомнил Ираль. – Чем ближе она будет к энергону, тем четче будет идти импульс, тем легче ее будет найти. Всем, кто в этом заинтересован… И атавитам больше других.

Крыж изогнулся, чтобы заглянуть в каюту: Ираль лежал на кровати, закинув руки за голову. Его китель аккуратно висел на спинке стула.

– Ты что-то конкретное хочешь сказать или как? – Василий встал и замер в проеме.

Ираль сел, посмотрел на него:

– Я согласен с Теоном – Ульяну надо вывозить с территории Коклурна. Вместе с энергоном – это лучшее. Сейчас, при поддержке Трибунала, мы сможем его перехватить, я думаю… Двадцать дней у нас или три, но схватку с ушедшим мы выиграли, с помощью Ульяны и энергона. Кто из них оказался решающим – тут Паук прав – мы узнаем только при следующей стычке. Она же может оказаться последней, если мы ошибемся с выбором козыря.

Авдеев махнул рукой и ушел в свою каюту.

Крыж покосился на него, но разговор с клириканцем его интересовал больше:

– Данди. Ты технически представляешь, как нам ее там искать? На 3Z-71 ее нашел «Фокус». Сейчас у нас нет и его. Нет данных по ее нейроимпульсу. У нас даже наших креоников нет, чтобы попробовать подключиться к «Фокусу» удаленно.

Ираль прищурился:

– По скоплению стоковых трассовых течений, отслеживая их вектор.

– Сесть на хвост атавитам? – Крыж перевел взгляд на Паукова.

Авдеев вернулся к компании, снова сел на свое прежнее место, отметил, будто не было предыдущего разговора:

– Для этого нам нужна хорошая навигационная карта Коклурна. А она, если ты помнишь, тоже на «Фокусе».

Крыж лениво обернулся к нему, замер, сунув руки в карманы:

– Да. Сложная задачка.

Кирилл, будто не замечания напряжения, продолжал.

– Вы сейчас на меня смотрите и думаете, что я трус и предатель. Что я готов бросить Ульяну там, на Коклурне… А я всего лишь говорю, что для этого есть специалисты вроде Нириха. Это их обязанность, в конце концов.

Последняя фраза была брошена в вязкую тишину. Ребята молчали. Первой заговорила Наталья:

– Кир. Ты все правильно говоришь, у Нириха это получиться лучше – вытащить Ульяну. – Она говорила тихо и не сводила с него глаз. – Ни Нирих, ни кто б то ни было еще не были на территории Коклурна. Они не знают, где и как ее искать… А даже если знают, я хочу быть первой, кто ее обнимет, когда мы, наконец, встретимся.

– Слушай, Авдей, ты-то чего бесишься? – Крыж помолчал, разглядывая покрасневшие уши второго навигатора. – У тебя сколько раз была возможность покинуть экипаж и выйти из игры? Миллион. И ты все равно оставался с нами. И исполнял приказы Ульяны.

– Я действовал по уставу. Был приказ о зачислении в экипаж, я действовал в соответствии с этим, – пробубнил Авдеев.

Отвернулся.

Крыж окинул взглядом притихшую команду.

– Слушайте, каждый из нас, ввязываясь в это дело, решал за себя сам. Каждый, когда голосовал по предоставленному мандату, руководствовался какими-то своими соображениями? Ведь все понимали, что Ульяна – человек, мягко говоря, неопытный. И все подчинились ее решению – приняли мандат Совета, согласились с поручением Кромлеха продолжить движение и найти корабль Намбула. Хотя могли отказаться. «Вопрос доверия в дальнем космосе – это вопрос жизни». Что заставило вас довериться решению Ульяны? Мне кажется, сейчас самое время раскрыть карты. Тима не спрашиваю, он вообще нелегал и присоединился к маршруту после того, как все было решено.

И посмотрел на Наталью. Та пожала плечами:

– Я решила поддержать Ульяну. Она – единственная, кого я из вас всех знала. И что там из этого получится не могла и примерно представить. Мне казалось это все не более, чем приключением.

Василий кивнул, перевел взгляд на Авдеева:

– А ты?

– Я уже сказал только что. Я исполнял первоначальный приказ о зачислении в экипаж фрегата. По Уставу Первый навигатор является командиром экипажа. Командованию виднее, кого назначать капитаном. Я подчинялся не решению Ульяны, а решению командования Космофлота…

Крыж кивнул:

– Понятно… Ну, за себя отмечу, что с одной стороны мне было любопытно. С другой, что более важно, мне хотелось завершить полевые испытания «Фокуса». Все-таки это моя разработка в не меньшей степени, чем Пауковская…И моя модификация, которая грозила разрушением карьеры Пауку. По сути, я воспользовался ситуацией… Но в свою защиту могу сказать, что честно помогал Ульяне и в первые часы после принятия решения подкинул ей все наши с Пауком лекции в Академии. Ну, и не только наши, конечно. Что в Сети нашел и алгоритм успел систематизировать, то и отдал.

Все посмотрели на Артема:

– Я понимал, что Ульяна права в главном – по возвращении на Тамту проект «Фокус» будет закрыт. Кромлех об этом говорил еще перед отбытием со станции, – он мрачно уставился в демоэкран. – На Тамту была приглашена приемочная комиссия, чтобы принять проект «Фокус» или закрыть его. Учитывая модернизацию формулы Страхова-Ригсби, мы были не готовы к этому: ни наблюдений, ни расшифровки данных мониторинга и диагностики… Плюс, я сильно разозлил Кромлеха, когда отказался брать в группу рекомендованного им навигатора, Паля Сабо… – он окинул взглядом ребят. – Так что мои мотивы близки с Василием – мне нужно было время и данные, чтобы защитить проект… Но, если вы помните, я все равно голосовал против.

– Но ты поддержал ее потом, – напомнил Крыж.

– Да, поддержал. Но там уже сыграли те же эмоции, что у тебя – любопытные результаты физического контакта Ульяны и «Фокуса», стремительное изменение ее нейростатуса. Я не хотел потерять эти разработки. До того момента, пока по нам не открыли огонь на поражение и на «Сциону» не было установлено оборудование глубокой фреонизации, я был уверен, что Кромлех блефует, и нам, по сути, ничего не угрожает. Что на кону только реализация проекта «Фокус».

Из каюты показался Ираль, прислонился плечом к стойке. Окинув взглядом землян, скептически хмыкнул:

– Я знал, что вы ненормальные, но не думал, что настолько, – подытожил услышанное.

Артем посмотрел на Авдеева:

– Ты прав, я необъективен к Ульяне, потому что люблю ее. Но даже если бы она была для меня чужим, едва знакомым человеком, я бы все равно просил сейчас борт, чтобы помочь ей. Потому что на кону – жизнь наших близких на Земле. И тут мы все с вами одинаково уязвимы. Нам всем есть, кого терять.

– Как думаете, что нам предложит Теон? – Тим Резников решил изменить тему разговора.

Ираль вышел в общий зал, устроился напротив Авдеева, удобно устроился на диване и вытянул ноги.

– Я думаю, он выполнит просьбу Паука и выделит транспорт, добавит нам в экипаж кого-то из своих доверенных людей.

– Зачем? – Тим встрепенулся.

– Это очевидно. Он взял нас под защиту Управления, значит, он повернул ход расследования так, что дело не выходит за пределы полномочий криминальной полиции. А раз так, ему надо сохранить процессуальную прозрачность всех наших решений. И их соответствие протоколу. Чтобы они прошли через решение Трибунала как доказательственная база, – он лениво окинул взглядом экипаж «Фокуса». – После того, что я только что услышал, я б непременно так сделал.

Крыж скептически хмыкнул:

– Мы вообще-то кроме шуток спрашиваем.

– Интересное выражение. Запомню, – клириканец криво усмехнулся, кивнул: – Но я тоже… Кроме шуток говорю.

* * *

Теон собрал их рано утром, около восьми. Он видел, что земляне выглядели потерянными, юнга и девушка-навигатор заспанно ежились. Видеонаблюдение за выделенным для землян блоком подсказывало, что экипаж «Фокуса» до утра совещались и спорили. Пауков, очевидно, не спал, был еще более мрачным и пасмурным, чем вчера, глаза потемнели, в них отчетливо выделялись тоска и безысходность.

– Вы предоставите нам судно? – спросил вместо приветствия.

Теон жестом пригласил его сесть. Генетик подчинился, неохотно опустился в кресло в переговорной зоне.

Начальник криминальной полиции окинул их взглядом, сообщил официальным тоном:

– Криминалисты Управления проверили ваши показания. Они подтвердили гипотетические возможности глиасового полотна. Но мне нужна его формула, алгоритм пропага́ции[2] на различные аппараты, схема активации и расстановки…Для выполнения этой задачи, учитывая, что энергон и Ульяна находятся на территории Коклурна, Управление приняло решение предоставить вам фрегат для переброски за пределы Выжженного поля и поиска госпожи Роговой и аппарата. – При этих словах Ираль и Крыж многозначительно переглянулись, клириканец скрестил руки на груди. Теон тем временем продолжал: – Для соблюдения процессуальных формальностей и закрепления результатов операции я предоставляю вам статус специализированной следственной бригады…

– Хм. Помнится, не так давно, один уважаемый господин нам уже предоставлял аналогичный статус с мандатом аж самого Совета, – Крыж прищурился, криво усмехнулся. – До сих пор отмазаться не можем.

Теон оперся на стол, мрачно выдохнул:

– Во-первых, молодой человек, вам никто не оставляет выбора, во-вторых, в отличие от господина Кромлеха, я представляю Трибунал, что означает обязательность исполнения моих требований. – Он рассеянно передвинул стопку креодисков. Добавил сурово: – Во избежание недоразумений вашу группу намерен усилить специалистами, которые сделают забор доказательств легитимным и соответствующим протоколам. Мне нужно, чтобы они оказались допустимы для предстоящего суда. Надеюсь, разница очевидна?

Ребята переглянулись, Ираль многозначительно изогнул бровь.

– Мне кажется или вы начали свою игру? – Артем пристально изучал церианца, ловил его перескакивания с официального тона на дружеский, на изменение интонаций.

Услышав, что корабль им дадут, Артем немного успокоился. Хотя слова церианца настораживали, как и новый «особый статус». Начальник криминальной полиции смерил его взглядом, отрезал:

– Вам кажется, господин Пауков. Я расследую серию преступлений против вашей расы и подготовку совершения особо опасного преступления, гибели более сотни людей, ваших соплеменников. Возбуждено уголовное дело. Собственно, это и позволило привлечь вас в качестве свидетелей.

Он отошел от стола. Заложив руки за спиной, неторопливо продолжил:

– Но это еще не все. Я думаю, вы понимаете, что мои полномочия ограничены криминальной составляющей происходящего. Моя задача не допустить массовой гибели людей. Для задержания преступников и пресечения их замысла, мне будет необходимо решение Чрезвычайной комиссии – временное переподчинение Криминальной полиции всех ведомств, судов и должностных лиц. Я предполагаю, что мое ходатайство будет заблокировано господином Граццем Ирганом как представителем Клирика. Нужно, чтобы Клирик представлял кто-то другой.

– А Креонида? Цериана? А малые расы с правом голоса? – белобрысый юнга с любопытством вытянул шею.

Теон усмехнулся: для парня все происходящее – увлекательное приключения. Хотел бы он и сам снова испытать нечто подобное.

– Это мой вопрос, – заверил. – Он будет решен. На вас – голос Клирика.

– Но как? – Крыж уставился на церианца с удивлением. – Ничего не понимаю. Вы нам, что, предлагаете убить Грацца?

Тиль Теон прищурился, окинул взглядом притихшую в недоумении команду землян:

– Этим займется господин Ираль Смиринг Танакэ. – Проговорил.

– А чем он поможет, интересно? Проберется в палаты Грацца и свяжет его? Запрет в покоях перед совещанием? – Крыж откровенно забавлялся. – Если мне не изменяет память, он вообще приговорен к казни… Появится на клирике, они его прихлопнут, и все ваше посольство псу под хвост. Или я что-то не понимаю?

Тиль Теон холодно отметил:

– Меня не интересует, как он это сделает. Можно и предложенными вами способами, если более благоразумных и действенных не обнаружит… – он перевел взгляд на молодого клириканца: – Хотя, как мне кажется, господин Танакэ вполне может проявить инициативу и смекалку, а также подключить имеющиеся у него связи, – он выразительно смотрел на помрачневшего Ираля.

Крыж засмеялся, но тут тоже посмотрел на клириканца и осекся.

– Хорошо. Я проявлю смекалку и подключу имеющиеся связи, – проговорил тот холодно и отвернулся.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, Тем более, что вы в этом заинтересованы не меньше моего. – Теон саркастически улыбнулся, окинул взглядом команду «Фокуса» – напряженные лица, плотно сомкнутые губы, сомнение и растерянность в глазах. И готовность идти на риск.

– Чтобы иметь доказательства случившейся имплементации, вы возьмете с собой кого-то из землян. Я предлагаю навигатора-дублера, – Теон сверился с фамилией в адмиции, проговорил отчетливо: – Фатееву Наталью. Ее нейростатус ближе всего к нейростатусу Роговой. По приезду ваши специалисты смогут ее обследовать и подтвердить факт имплементации. Это мы решаем сразу, опережая возможные вопросы. Потом из-за границы Выжженного поля мы не сможем ее вызвать. Хорошо, если она будет у вас под рукой.

Возмущение волной накрыло землян. Старпом Крыж воинственно выпрямился.

– Это еще зачем?

– Я не думаю, что это хорошая идея, – так же холодно отозвался Ираль, покосившись на Крыжа.

Тиль Теон изогнул бровь:

– Разве я спрашивал ваше мнение, господа? Может быть, совет просил? – Распрямился, став будто на несколько сантиметров выше и значительнее. – Фатеева связана с Роговой и может стать ценным козырем в переговорах с Советом Рода. Поэтому она отправится на Клирик и будет выполнять все, что ей будет велено, в том числе пройдет необходимое обследование.

Наталья поправила волосы:

– Хоть мое мнение никто спрашивать не собирается, но я его все-таки озвучу, – она подалась вперед. – Я была на Ас-Тар и видела не только атавита, но и то, как он реагировал на Ульяну. Я могу быть полезна. Это с одной стороны. С другой, учитывая, что к происходящему Грацц Ирган имеет самое непосредственное отношение, в том числе к тому, что он натравил Паля Сабо на Ульяну… Будем считать, что в этой поездке я представляю интересы моей подруги. Я бы хотела оказаться полезной и увидеть, как Грацц лишится своих привилегий.

– Слышу мудрость в ваших словах, – Теон снисходительно улыбнулся. – Правда, опасаюсь, что она преобразится в мстительность. Тем не менее, надеюсь на ваше благоразумие.

Наталья покраснела, уставилась на интерактивную поверхность стола, по которой медленно рассыпались далекие звезды.

Ираль опустил глаза, повернулся к землянам, но смотрел только на Крыжа:

– Я гарантирую, что ей ничего не будет угрожать, ни одна манипуляция не будет сделана с целью причинить ей вред.

Теон распрямился, отметил сурово:

– Вот и славно… Старшим в вашей паре я назначаю господина Тананэ. Я уже вызвал линкор «Адальяр» за вами. Они выйдут на наши координаты через сорок минут. Прошу быть готовыми, у них узкое транзакционное окно.

Авдеев, прежде сумрачно молчавший, подался вперед:

– Позвольте, но мы не пройдем без Ираля и Наташи через торсионные поля, через ломаный фарватер Выжженного поля. Я самостоятельно никогда не проходил по ним.

– Я решу этот вопрос. Мой представитель на корабле будет по совместительству и старшим вашей группы. Прошу это иметь в виду при принятии решений. После объединения экипажа решения представителя Трибунала будут обязательны и для Первого навигатора. Донесите до нее эту мысль. На этом у меня все. Инструктаж считаю завершенным. Если, конечно, у вас не появились вопросы.

Земляне молчали.

Теон удовлетворенно кивнул, оправил китель, угрожающе блеснув шевроном: усыпанный звездами и увитый плющом меч, пронзающий тьму.

– Тогда желаю нам всем удачи. Экстренная связь по протоколу, кодировка моего личного канала будет выдана вам на старте. Иали́с, коллеги. Удача пока на нашей стороне. Постараемся удержать ее.

* * *

В погрузочном модуле пахло карамельной эссенцией и чем-то кислым, въедливым – так пах иготерн, которым заправлялись суда клириканской флотилии, но сегодня запах стоял особенно остро. Шумели стыковочные механизмы, тихо шелестели мембраны герморпереборок, вздыхали, выравнивая давление шлюзовые клапаны. Лязгнул замок крепления манжета на горловом люке.

Ираль прощался с ребятами: пожал руку Артему, похлопал по плечу Тима и Авдеева, задержался рядом с Крыжем.

– Я обещаю, что защищу ее, – проговорил.

Крыж кивнул и беспокойно покосился на Наташку: ее отозвал в сторону Теон и что-то тихо говорил – та слушала внимательно, иногда кивала. Склонила голову и задумчиво убрала прядь волос за ухо. Крыж пытался прислушаться, но шум в шлюзовом отсеке и звуки погрузки позволяли только угадывать по губам. Но он не умел, поэтому отвернулся и мрачно уставился в пол.

– Я надеюсь на ваше благоразумие, госпожа Фатеева. Приглядывайте за господином Танакэ. Его ждут непростые дни.

Наталья с удивлением посмотрела на начальника криминальной полиции, не до конца понимая его намеки.

– Вы определенно возлагаете на меня какие-то надежды… Что я должна говорить представителям Совета? Они будут исследовать меня? Или удовлетворяться теми данными, что вы передаете?

– Несомненно, они все проверят сами, – церианец задумчиво кивнул и отвел взгляд. – Наталья, ваша задача – убедить их, что угроза реальна. Вы можете рассказать все, что видели на Коклурне. Включая эпизод с деактивацией Ираля Танакэ. – Он помолчал. Наталья поняла – именно сейчас он подбирается к главному, из-за чего отозвал ее в сторону и не дал нормально проститься с ребятами. Начальник криминальной полиции достал из кармана узкую пластину с креодиском, сунул Наталье в руку. – Здесь кое-какие процедуры, которые вам понадобятся в первые дни по прибытии на Клирик. Постарайтесь изучить их при первой возможности. Там все коротко и сжало, примерно на 16 минут чтения. Ситуация такова, что вам придется импровизировать. И, предполагаю, брать инициативу в свои руки, – он с неодобрением посмотрел на Ираля. – Помните о ваших близких, которые остались на Земле и вероятнее всего, станут первыми жертвами атавитов.

Ираль заметил, что Теон секретничает с Натальей, поглядывает на него и решительно направился к ним.

Церианец заторопился, добавил порывисто:

– Запомните, Наталья: иногда одно решение стоит дороже золота, а поцелуй спасает целые народы.

– Вы говорите загадками. Я ничего не поняла, – девушка растерянно покосилась приближающегося Ираля.

Теон удовлетворенно кивнул:

– Это неважно. Вы поймете, когда придет время. – Он перевел взгляд на подошедшего клириканца, кивнул: – Я желаю вам удачи и решительности, господин Танакэ.

Еще раз взглянув на Наталью, поманил за собой поредевшую команду «Фокуса» и направился к выходу.

Ираль и Наташа подошли к шлюзу, шагнули за мембрану гермопереборки.

Девушка поморщилась, вдохнув навязчивый запах килой эссенции, с вопросом посмотрела на Ираля – тот пожал плечами.

– Что от тебя Теон хотел? – спросил мрачно.

Девушка неопределенно отмахнулась:

– Опять говорил загадками. В основном про ответственность. И напомнил мне, что мои близкие умрут первыми, если мы не выполним его поручения.

Клириканец недовольно поморщился:

– Зачем ты в это ввязалась? Ты ведь могла отказаться. Теон не заставил бы тебя.

Наталья поправила волосы, спрятала лихорадочный блеск в глазах:

– Ираль, у меня наконец-то есть дело. Дело, на которое я могу повлиять, – она повернулась к иллюминатору, наблюдая как приближается стыковочный рукав линкора. Проговорила едва слышно: – Может, и я найду для себя место здесь, в Единой галактике.

Ираль с удивлением посмотрел на нее, пробормотал:

– Ты такая же ненормальная как Паук и Крыж… Начинаю думать, не прав ли Грацц, желая гнать вас из Совета.

Наталья фыркнула, бросила, разглядывая похожие на зубы акулы крепления горлового люка:

– Хорошо, что тебя никто не спрашивает. – И, взглянув на Ираля, прошептала: – У меня есть шанс стать чуть больше, чем навигатор-дублер, оказаться полезной и найти место в этом мире. Я не упущу его.

Тесное пространство стыковочной камеры заполнилось сизым паром, осевшим на плечах и лице влажной вуалью. Наталья поежилась, вытерла вспотевшие ладони о комбинезон. Подавила вздох и снова покосилась на клириканца, отметив, что тот мрачнеет по мере завершения стыковки и перехода на борт «Адальяра».

– Старый интриган, – пробормотал клириканец, очевидно, все еще имея в виду Теона.

Дождавшись, когда на табло загорелся зеленый индикатор, он вдавил кнопку допуска.

Мелодичный голос из динамика сообщил:

– Проведение санитарной дезинфекции завершено. Допуск во внутренние помещения линкора «Адальяр» бортовой номер 01-515 разрешен. Приятного дня.

Мембрана распахнулась.

На Наталью пахнуло жаром и терпким, пропитанным горькими травами воздухом. Она сглотнула и, подавив волнение, шагнула следом за Иралем на трап.

– Господин Ираль Танакэ, сено́м Адальяр. – Трое приветствовавших офицеров в темной клириканской форме, склонили головы. Странный жест сопровождал приветствие: правая рука легла на грудь, прикрыв золотисто-черную эмблему: венок, брошенный на пересеченные мечи, тонкая вязь по окружности – Наталья могла только догадываться, что так на языке Ираля пишется слово «Адальяр».

Она с удивлением посмотрела на клириканца, его каменное лицо и холодный, в одночасье ставший надменным профиль.

– Доброго дня, капитан Суво́р.

«Капитан?» – новость, что их встречает сам капитан линкора, не просто насторожила, она заставила сердце похолодеть: сейчас последует арест.

Она невольно придвинулась к Иралю, готовая в любой момент броситься на защиту, чтобы выпалить заранее приготовленные слова. Про ушедших, про двадцать дней и про имплементацию.

Вместо этого Ираль шагнул с трапа, протянул руку капитану. Наталья замерла – вот сейчас будут полевые наручники и арест «Что он делает?!»… Мгновение. Второе… И капитан с почтением пожал протянутую руку.

– Большая честь для меня, сено́м Адальяр.

Наталья, конечно, помнила, что они находятся на борту линкора «Адальяр», дважды повторенное в речи капитана слово, конечно, могло означать только одно – им здесь рады. «Сеном – это, очевидно, гость, гость линкора «Адальяр»», – предположила девушка, чувствуя, как холод под грудью чуть отпускает, позволяя дышать.

Ираль шагнул к гермопереборке стыковочного модуля, миновал трапы замерших в боевой готовности остроносых шлюпок и штурмовых катеров. Черно-золотые эмблемы, повторявшие нагрудные шевроны капитана и встречавших офицеров, на их бортах сверкали мрачно и неприветливо. Ячейки бортового вооружения, сопла парализаторов и тепловых пушек, тонкие сетки гравитационного оборудования – все это заставляло Наталью нервничать, вжимать голову в плечи и озираться. Она на военном линкоре. Что бы сейчас не происходило, как бы это не называлось, но Теон вызвал для их транспортировки на Клирик военный линкор. И это было странно.

«Может, он просто был поблизости?» – с надеждой подумала девушка.

Но сердце подсказывало – нет. Они ждали его сорок минут. За это время можно добраться с другого конца галактики, если транзакционные окна выстроены удачно. Сложно поверить, что у криминальной полиции не было подходящих судов поблизости.

Девушка недоверчиво оглядела присутствующих, еще раз убедилась, что те не вооружены, что нет никаких признаков предстоящего задержания. И с облегчением выдохнула. Ираль покосился на нее, снисходительно улыбнулся уголком губ.

– Вам приготовлены комнаты для отдыха. Для вас… И вашей спутницы, – сообщил капитан Сувор, бросив короткий и взгляд на Наталью. – Транзакция через четверть часа. Вы можете, если желаете, пройти на мостик.

«На мостик?» – у землянки снова округлились глаза – зачем приглашать гостей на капитанский мостик.

Ираль величественно покачал головой.

– Нет, благодарю. Это ни к чему… Выполняйте свои обязанности.

– Как вам будет угодно.

Наталья смотрела на Ираля во все глаза и не узнавала его. Он всегда был сдержанным, но сейчас словно покрылся флером величия. Клириканец шел по линкору, позволяя окружающим следовать за собой. Он снисходительно принимал почести и знаки внимания, как до́лжное.

Они вышли из стыковочного отсека, прошли по широкому коридору с почти черными панелями и приглушенным освещением, лившимся с полукруглого свода. Остановились у дверей лифта. Мигающая отметка на интерактивном табло подсказала о его готовности принять пассажиров. Ираль повернулся к капитану и сопровождавшим офицерам:

– Я думаю, дальше мы доберемся сами, – он шагнул за распахнувшиеся створки.

И капитан остановился, замер у входа.

– Как вам будет угодно, сеном.

Ираль кивнул, протянул руку и забрал из рук капитана длинную пластинку, напомнившую Наталье пилку для ногтей. Небрежно сунул ее во внешний нагрудный карман. И нажал кнопку с указателем «вверх», оставив офицеров снаружи.

– Прости за этот цирк, – выдохнул устало, прислонился спиной к темной шершавой стене лифта.

Наталья молчала. В ее голове ничего не складывалось. Только что собравшийся паззл, только что найденные объяснения рассыпались в труху после того, как Ираль выставил капитана вон и забрал из его рук карту допуска. Выставил. Капитана линкора. За дверь. Неслыханность происходящего, тон, с которым это было сделано и покорность, с которой было принято капитаном, наводили только на одну мысль:

– Ты не просто Ираль Танакэ Смиринг, ученик Грацца Иргана, верно?

Ираль продолжал смотреть перед собой. Когда двери лифта распахнулись, выпустив их в верхний, жилой этаж линкора, первым вышел, уверенно зашагал по коридору. Так, будто он здесь бывал раньше. И не раз. Прямо, поворот налево. Снова прямо до упора. Влево.

Подсвеченная холодным бело-лунным светом дверь с окрашенным красным табло допуска. Клириканец поднес к нему узкую карту, отобранную у капитана Сувора, дождался звукового сигнала и синего индикатора на табло.

Отошел в сторону, жестом приглашая Наталью пройти внутрь первой.

Та, крестив руки на груди, пристально наблюдала за ним.

– Проходи, пожалуйста. – Повторил просьбу более настойчиво.

Наталья шагнула внутрь.

Темные стены цвета янтаря, золотистая мебель, желтый шар светового табло, который спускался с потолка в центре комнаты. Ведущие в другие помещения двери, тоже янтарно-золотистые. Широкие прямоугольники демоэкранов.

Запах мяты с примесью полыни и чабреца. Жарко.

Наталья еще у трапов расстегнула ворот комбинезона, справляясь с непривычной духотой на линкоре. Сейчас же не выдержала – дернула язычок молнии вниз, оголив шею. Вытерла тыльной стороной ладони пот со лба.

Когда обернулась, Ираль настраивал кондиционирование, повернул вниз регулятор температурного датчика, настроил уровень влажности. Из узких щелей под потолком потянуло свежестью и прохладой.

– Так тебе комфортнее? – спросил.

Наталья кивнула:

– Да, спасибо. Но ты не ответил на мой вопрос.

Клириканец пожал плечами:

– Я не могу сообщить ничего нового. Мое имя Ираль Танакэ, тебе оно известно. Я воспитанник, ученик Грацца Иргана. И это тоже тебе известно. Адальяр – имя моего рода.

– И в честь твоего рода назван военный линкор? Это нормально у клириканцев? Тебе оказывают на нем едва ли не царские почести.

– Это протокол, Наталья. Не более, – клириканец занял одно из кресел, устало уперся локтями в колени и положил голову на скрещенные руки.

Наталья изучала его – в его ответе не оказалось собственно ответа на ее вопрос. И это не отпускало. Она поджала губы, сформулировала иначе:

– Скажи, на твоей планете Адальяры – влиятельный род, верно? Настолько, что может повлиять на решение Совета Рода? И по этой причине Теон отправил тебя на Клирик. Так?

Ираль посмотрел на нее прямо, спокойно и с достоинством. Медленно выдохнул:

– Адальяры – царский род. Поэтому да, Теон отправил меня не просто так.

Наталья осеклась, с сомнением окинула взглядом клириканца, его потертый, видавший виды китель, длинные артистические пальцы – чуткие и сильные, она помнила, как они вели ее через торсионное поле:

– Ты хочешь сказать, что ты… типа царевич? Наследник престола или как там у вас это называется? – Он выдержал ее взгляд, узкая щель зрачка расширилась на мгновение, но тут же погасла, утонув в золотисто-оранжевом. – Почему ты скрывал это?

Ираль порывисто встал, отошел к демоэкрану, на котором горели пока неактивные полупрозрачные символы – данные о маршруте, времени перехода в транзакцию, времени прохода через Око и высадки на Клирике.

– Скрывал?! – Он раздраженно наблюдал за тем, как меняется окраска загрузочной шкалы – «Адальяр» готовился к транзакции в сектор Клирик-1. – Вы все знали, что я смиринг. Я пояснил, что это ученик. Разве моя вина, что ни Паук, ни Крыж не заглянули в словарь? Тогда бы они узнали, что смиринг – это не просто воспитанник, а наследник, принятый на воспитание.

Наталья задумчиво уставилась на собственные руки.

– Ираль. Ответь мне. – Он медленно развернулся на ее изменившийся голос: – Ты сейчас направляешься на Клирик, чтобы что? Вступить в права? Что Теон конкретно от тебя хочет?

Клириканец покачал головой:

– Это не так просто. Грацц – мой патрон…

– У нас это называлось «регент», верно?

Ираль кивнул:

– Вероятно, так. Я могу принять трон после совершеннолетия…

Наталья взглянула с удивлением, подавила лукавую усмешку:

– А ты еще нет?

– Нет. Совершеннолетие определятся по факту выбора ойа́ли…. Это пара. Что-то вроде этого. Не знаю, как тебе объяснить понятнее. Это нужно для того, чтобы правитель был так же уязвим, как и его подданные, чтобы ему было что терять, о благополучии кого радеть. Это связь с землей, с домом.

– Что-то вроде жены? – Наталья начинала злиться. – Ираль. Мало времени! Я пытаюсь понять, что делать по прибытию. Что мне́ делать по прибытию! А я из тебя информацию буквально клещами тяну!

Он опустился в кресло напротив, но глаз не поднимал. Заговорил тихо, отрывисто:

– Царица в понимании моего народа – это Всеобщая мать и гарантия благоденствия. Если бы я был рожден девочкой, то регентства не потребовалось, и я вступил бы в права еще пять лет назад, после смерти отца.

– У вас что-то вроде матриархата, я правильно понимаю?

Ираль задумался, покачал головой.

– Не совсем. Решение принимает царь, опираясь на согласие Рода и Закон. Оайли – это гарантия того, что у него будет наследник. Это правило защищает нас от распрей, от споров о праве на трон. Царь, вступая в свои права, должен быть с оайли. Это означает, что у народа будет наследник.

– Странное правило, – пробормотала Наталья. – Кто-то недавно кичился своей цивилизованностью и тем, что с нами, дикарями, приходится делиться благами своей цивилизации. А вы, оказывается, от такой древности как монархия и династические браки не можете отойти.

Девушка не преминула напомнить о недавнем конфликте на борту «Фокуса». Ираль посмотрел на нее строго, так тогда, когда едва не придушил ее. Наталья поежилась.

– Это и есть цивилизация – использовать опыт предков. Нет ничего хуже, чем горстка мужей, спорящих о благоденствии меньшинства. – Он помолчал. – У нас совещательная конституционная монархия.

– И жена как гарантия рождения наследника, – Наталья скептически хмыкнула. – Ну да ладно, кто я такая, чтобы осуждать ваши вековые традиции… То есть ты сейчас должен заявить свои права и легально заменить Грацца в Совете. А для этого ты должен найти оайли. Это сложно? Это какая-то особенная женщина? С особым образованием… Проверенная на плодовитость?

Клириканец усмехнулся:

– Нет, это женщина, на которой лежит мой цвет.

– А это что значит? – В затянувшейся паузе Наталья чувствовала, что начинает звереть. – Ираль, дорогой мой, – начала с издевкой. – Ты нам никак не помогаешь. За все время разговора мы не приблизились к решению задачи, поставленной Теоном, на ни на шаг. И речь не просто об интригах и расследованиях. Речь о жителях целой планеты. Моей планеты, если ты помнишь. На которой мои близкие. На которой моя мама… Если у тебя есть оайли, и осталось только заявить о своих правах, может, я зря нервничаю и пытаю тебя здесь как инквизитор престарелую ведьму?

Она развела руки, решительно отошла к стене. Пройдя вдоль кресла, вернулась и села напротив Ираля.

Клириканец покачал головой.

– У меня нет оайли.

Наталья вздохнула.

– Хорошо, где их у вас достают.

Ираль опять замолчал, на этот раз Наталья не прерывала его размышления – ждала. Можно было бы активировать креоник и сделать запрос информаторию, но перед ней сидел человек, который все знал. И мог выдать нужную информацию. Хоть и соображал туго, и действовал ей на нервы.

– Так что с оайли?.. Монастырь? Родственница? Подруга детства? Какие у нас варианты? – не выдержала, наконец, девушка.

Ираль подался вперед, резко, неожиданно, перехватил ее руки и привлек к себе. Сжал запястья.

– Ты что, правда ничего не понимаешь? – прошептал. – Не догадываешься, зачем Теон отправил тебя со мной?

Землянка смотрела на его руки, тонкие и гибкие, как у пианистов пальцы. Чувствовала его внимательный, прожигающий переносицу взгляд. И молчала: проговорить вслух то, что напрашивалось, само не получалось. Но Ираль смотрел требовательно и, кажется, ждал ответа.

У Натальи пересохло в горле, в памяти некстати снова всплыло воспоминание, когда она по неосторожности разозлила его своими расспросами о психокинетике поляризации мыслеобразов.

«Наша раса – давно и безнадежно опередила вашу в развитии, и только милость и псевдогуманизм заставляют нас делить с вами плоды нашей цивилизации, – полыхнуло в мозгу горячим шепотом. – Ради мифического благополучия вашей расы мы изменили свою пищевую цепочку, исключив из неё млекопитающих, вас и вам подобных».

Голос Ираля, кажется, горел в воспоминаниях, снова расплескивая по венам первобытный страх. Он полз ледяной змеей, извивался, забираясь под ребра.

– Надеюсь, я не должна стать кормом для твоей оайли, – прошептала, наконец, девушка то, что вертелось на языке.

Она попробовала высвободить руки, но клириканец только крепче их сжал, заговорил тихо, настойчиво.

– Сейчас не время для шуток… Послушай меня. Теон не просто так отправил тебя со мной. Он прекрасно осведомлен о причинах моего изгнания и о том, что у меня нет оайли, и, конечно, он рассчитывает, что я представлю тебя Совету рода как свою оайли. Это давняя мечта церианцев – генетически переплести народы Единой галактики так, чтобы не осталось малых и больших, старых и молодых рас, ведущий и отсталых. Чтобы Единая галактика стала поистине единой. Как одна семья.

Наталья хмурилась, смотрела на Ираля со страхом и подозрением.

– Ираль, такие вещи не делаются по мановению волшебной палочки. Это сотни лет эволюции.

Он не дал ей договорить. Заговорил горячо:

– Ты слишком недавно в Единой галактике, ты много не знаешь. Теон – представитель династической семьи Фламиньонов, он старший сын Бозе Фламиньона, бывшего правителя Церианы. И сейчас он действует не только как законник, но и как заправский интриган. Ушедшие угрожают землянам, землянка станет оайли. Каждый клириканец почтет за честь вступиться за семью Всеобщей матери, за ее первый дом. И экспансия атавитов окажется невозможной. Но это будет война. Война, от которой наши предки уклонялись столько времени. Война Клирика и ушедших. И сейчас я должен принять решение – позволить ушедшим сожрать вас или втянуть в очередную войну свой народ.

Он порывисто высвободил ее руки и встал. Демоэкран мигал красным – они входили в транзакционный коридор.

– Разве у нас есть выбор? Атавиты, проникнув на территорию Единой галактики, не оставят здесь камня на камне, разве нет? – голос Натальи дрожал. – Разве они удовлетворятся только моей планетой? Вы сами говорили – мы малая раса, всего одна планета, всего несколько миллиардов жителей. А сколько нужно атавитам?.. 150 лет назад вы взорвали несколько миров, чтобы защититься от них. И этого оказалось недостаточно – завтра они окажутся в вашем доме… Они уже здесь… Просто ждут удобный момент для нападения.

Что делают атавиты со своими жертвами? Как это происходит? Она отвернулась, закусила губу – вспомнила истерзанный манипулятор, в котором они нашли Ульяну. Мысль о маме, сестре, тетке, с которой она все время ругалась то из-за прически, то из-за слишком короткой юбки. Их завтра может не быть. Она их никогда не увидит, если не сможет спасти.

Клириканец считывал ее смятение и страх. Нет, не такой живой и горячий, как минуту назад. Но приправленный черной тоской и ожиданием неизбежного. «Она права. Уклониться – это получить всего лишь очередную отсрочку и дать атавитам закрепиться в нашем мягком подбрюшии, на Земле».

– Даже если представить тебя как мою оайли, ничего не выйдет, – проговорил задумчиво.

– Почему?

– Потому что мы не уложимся в протокол. Чтобы протащить такое решение о патронаже Земли, я должен прежде вступить в права и лишить Грацца регентства, а вместе с этим – решающего голоса в Совете. Ближайшее заседание начнется через три дня и продлится четыре. Выходит, я должен уже сегодня, при встрече с родней, заявить, что нашел оайли, и завтра повторить это официально на малом совете родов. Чтобы запустить процедуру согласования. – Он говорил тихо, отрывисто, заметно спотыкаясь на шипящих.

Наталья упрямо мотнула головой.

– А какой протокол?

Ираль медленно вернулся на свое место, откинулся на спинку кресла.

– Даже обсуждать это не буду. Я буду искать другое решение.

– Теон, как ты сказал – интриган и едва ли не правитель Церианы? Я думаю, он уже все просчитал. И другого решения нет… – Она порывисто встала, прошла вдоль стены, обхватила себя за плечи. – Ираль, не молчи, черт тебя подери! Я не знаю ваших законов, не знаю этот чертов протокол. Что нам делать, чтобы Клирик вступился за Землю? Что это значит – стать твоей оайли?

– Я не могу так с тобой поступить. С тобой не могу. С Крыжем не могу. Он любит тебя, говорил мне. А предложение Теона – это билет в один конец. Когда все закончится, я смогу отпустить тебя. Клирик – нет… Всеобщая мать – это не на один день. Это навсегда… Поэтому я тебя спрячу в безопасном месте, где тебе ничего не будет угрожать. Сегодня вечером, сразу после посадки.

Наталья хотела ему ответить – о Васе прежде всего, но не успела – динамик под потолком ожил:

– Сеном Адальяр, сообщаю об успешном выходе из транзакции. Мы входим в зону действия стационарного Ока, для нас подготовлен коридор. Служба сопровождения уже заняла стартовые позиции. Расчетное время прибытия на Клирик: восемнадцать часов тридцать шесть минут по Акала́ту.

– Слышала? Поздно. Мы прибываем в резиденцию Адальяров…

Со щелчком сигнал прервался.

Ираль поднялся.

Наталья смотрела на его упрямую спину. И понимала, что он решение не примет. И никакие слова не помогут. В памяти всплывали обрывки фраз, брошенных Теоном перед ее отбытием. Он дал ей все инструкции. Еще бы понять, что они означают… «Иногда один поцелуй решает судьбы многих цивилизаций», – так, кажется, он сказал. Она тогда отчего-то подумала про библейскую историю и поцелуй Иуды. Но, может быть, Теон имел в виду что-то иное? Чей-то поцелуй должен что-то решить. Во внутреннем кармане лежал диск, который церианец просил посмотреть при первой возможности.

– Сколько у нас времени до посадки? – спросила Наталья.

Ираль сверился с графиком на демоэкране:

– Порядка шестнадцати минут.

– Мне нужен информер и шестнадцать минут тишины. Устроишь?

Глава 6. Переход

Тиль Теон наблюдал, как дежурный офицер выдавал Крыжу пароли доступа, коды активации систем и адмиции на беспрепятственный проход по сектору. Мрачно поглядывал на Паукова – генетик стоял, прислонившись плечом к стене и сосредоточенно смотрел себе под ноги. Плотно сомкнутые губы, обострённые скулы и бледное лицо с лихорадочным румянцем. «Нервничает», – догадался следователь. Несколько минут назад генетика познакомили с представителем Трибунала, который будет сопровождать их, и озвучили план действий: пройти через Выжженное поле по маршруту «Фокуса», догнать его. Вернуть контроль над бортом, возможно принудительно. На этом адмиция, согласованная Теоном с властями Коклурна, завершится, и у экипажа «Фокуса» останется пятнадцать часов до формирования нужного фарватера, чтобы покинуть территорию Коклурна и не нарушить международные обязательства (Теон позаботился и об этом). За эти пятнадцать часов им и предстояло найти энергон и изъять его.

Миссия, рассчитанная по минутам.

«Теон надеется, что за время, пока мы ищем «Фокус», Ульяна найдет артефакт или определит, где он находится», – размышлял Артем. Мысли ворочались тяжело, то и дело отвлекаясь на препирательства Крыжа с офицером Управления.

– Я не понимаю, этот геморр вы специально для нас придумали или тоже так ходите?.. Я, по-вашему, каждый чих должен сопровождать этими кодами, что ли? – айтишник возмущался, отчаянно жестикулировал, распаляясь с каждым словом все больше.

В противовес ему офицер Управления был спокоен и говорил словно под наркозом:

– Алгоритм передвижения судна Управления, предоставленного гражданским лицам, утвержден…

Крыж шумно выдохнул:

– Да я знаю, что он утвержден. Но этот ваш алгоритм предполагает подтверждение любой команды адмицией. А экстренная ситуация? Мы через Выжженное поле проходить должны, если вы еще помните об этом. А в случае активации аварийного протокола?

– Этот алгоритм утвержден Управлением сопровождения следственных действий для навигации в особых условиях, – в пятый раз повторил офицер и покосился на Теона, определенно рассчитывая на поддержку. – Ваша ситуация – особая.

Теон, наконец, вмешался:

– Господин Крыж, не выносите мозг моим людям. Было бы другое судно с другим протоколом, я бы вам его предоставил. Но его нет. Или довольствуйтесь тем, что вам предоставлено, или возвращайтесь в свои каюты. Я прекрасно обойдусь без вашего участия… Вон, бригаду Нириха посажу на борт и никаких претензий к адмициям и алгоритму.

Крыж смолк, покосился на Паукова и обреченно принял стопку креодисков.

– Бюрократы чертовы, – пробормотал.

«А может, у него есть сведения, что Сабо знает, где искать энергон на Коклурне? – Пауков снова вернулся к своим мыслям, прикинул, что такой вариант тоже возможен. – Потому что иначе – искать иголку в стоге сена за 15 часов. Тогда за пятнадцать часов можно многое успеть».

– Энергон, вернее всего, возвращен в госархив, – проговорил Тим рядом, словно угадав, о чем размышляет генетик.

Артем повернул к нему голову. Уточнил:

– В секторе Гало́джи имеешь в виду.

– Думаю, нет. И, думаю, даже не на станции Галоджи-1 или 2.

Артем нахмурился:

– Думаешь, энергон спрятан в туманности?

Туманность Галоджи – мерзкое место, клубок неразгаданных аномалий и следов некогда проводимых Коклурном экспериментов с гравитацией. Туманность – все, что осталось после взрыва планеты Гало, научного центра Империи. Собственно, по словам Сурфа, он там и нашел энергон, на одном из осколков некогда могущественной планеты. Туманность состояла сейчас из космического ветра, радиации и мчащихся по не выстраиваемой траектории астероидов. Удивляло то, что, если верить наблюдениям, туманность вращалась вокруг некоего центра. Что является этим центом, сегодня не было известно никому. Есть мнение, что туманность и взрыв архива – очередная уловки коклурниан. И в центре скрывается нечто угрожающее Единой галактике.

Пауков растер подбородок. Более-менее точное местонахождение артефакта – это все-таки надежда, что они уложатся в отведенное время и их не разнесут безопасники Коклурна на сотню маленьких «Фокусов». Тем более, что сектор Гало находится в непосредственной близости от Выжженного поля и возможных путей отступления.

«Только бы Ульяну найти», – принял из рук Теона резервные коды, которые они должны подключить к геному «Фокуса», когда окажутся на борту – Трибунал хотел отслеживать их передвижения по Коклурну.

– Надеюсь, наши договоренности будут соблюдены неукоснительно, – произнес церианец.

Пауков посмотрел на него:

– Я тоже… Где ваш представитель?

– Получает последние инструкции от Нириха. Сейчас будет.

Пауков кивнул:

– Надеюсь, справится…

Теон прищурился, изучая профиль землянина. Начальник криминальной полиции был рад, что этот парень так заинтересован в возвращении на борт «Фокуса», все-таки что ни говори, а привязанности гуманоидов – их уязвимость и сила: из-за нее они оказываются на краю пропасти, ради нее они сворачивают горы.

– Я должен напомнить вам о субординации и подчинении представителю.

Пауков неохотно кивнул, направился к стыковочной камере, за которой его уже ждал экипаж «Фокуса». Без Ульяны, без Натальи, без Ираля.

Яль Нирих подошел следом, коротко поприветствовал:

– Пауков уже в курсе, говорю остальным, – он кивнул на стоявшую справа от него невысокую и хрупкую девушку: около двадцати пяти на вид, светлые волосы собраны в хвост, решительный, волевой и вместе с тем лукавый взгляд, на губах – тонкая усмешка. – Госпожа Ксения Павлова, тоже землянка. Она – уполномоченный представитель Трибунала с полным набором адмиций. – Парни переглянулись. – У Ксении обширный боевой и следственный опыт, последние полтора года она возглавляет одну из моих лучших групп задержания. Кроме того, проходила стажировку в Академии Космофлота и прошла спецкурс господина Ираля Танакэ, имеет соответствующий сертификат пилотирования в экстремальных условиях, что особенно важно в нынешней ситуации. Ксения временно заменит отсутствующего навигатора, а в последующем сможет выполнять функции одного из дублеров.

Команда изучала стоявшую рядом с Нирихом девушку.

– Добро пожаловать, – Артем первым протянул ей руку, представился: – Артем Пауков, руководитель проекта «Фокус» и бортовой медик.

Девушка кивнула:

– Ксения. – У нее крепкое, по-мужски смелое рукопожатие, чуть шершавая ладонь и высокий, звонкий голос. – Надеюсь, сработаемся…

– Рад, что у тебя есть навыки пилота. Мы в этом сильно нуждались, – он окинул взглядом парней, представил: – Старпом Крыж Василий, второй навигатор-дублер Авдеев Кирилл, юнга Тим Резников. С капитаном познакомишься позднее. Первый дублер сейчас уже, наверно, подруливает к Клирику с Танакэ. У них задание от Теона…

– Я в курсе, – отозвалась девушка и, не дожидаясь приглашения, решительно направилась к горловому люку, на ходу кивнув членам команды «Фокуса».

Нажала на интерактивное табло и ввела код доступа. Дождавшись появления зеленого индикатора, шагнула внутрь стыковочного коридора.

– У нас узкое окно, – бросила через плечо. – Я сверилась с картой торсионных полей, в семи минутах лёта отсюда в Выжженном поле формируется удобный карман. Большой фрегат через него не проскочит, конечно, а вот мы на выданной Теоном посудине, вполне.

Она деловито миновала санитарную камеру. Шагала широко, уверенно.

– Картами у вас кто занимается?

– Авдей… – Отозвался Крыж и исправился: – Авдеев то есть. Кирилл.

Ксения бросила на него удивленный взгляд:

– А у Авдеева голос есть?

– Есть, конечно, просто…

– А почему ты вместо него отвечаешь? – она затормозила, и тут же оказалась в кругу молодых людей, Крыж едва в нее не врезался: – Слушайте, парни. Все, что на корабле – это работа. Ржач, шуточки, подколы и троллинг – это повод схлопотать от меня по шее. Без обид. Я девушка нервная, сантиментам необученная… Я предупредила.

Крыж нахмурился и, сунув руки в карманы, протянул:

– У-у, у мадам Следа́к с чувством юмора проблемы. Только этого нам не хватало.

Она полоснула его взглядом, от чего Крыж улыбнулся еще шире, примирительно добавил:

– Хорошо, что сразу предупредила, заранее, так сказать. А то иной раз шутишь, стараешься, а чел не сечет… Одно разочарование получается…

Он направился к выходу из узкого стыковочного отсека. Девушка дернула его за рукав и толкнула к стене.

– Слушай ты, умник, – сгребла в кулак лацканы его кителя, так, что волокна дендрогаля побелели и разошлись под пальцами.

Крыж покачал головой, аккуратно снял ее руки, покосился на Паукова – тот замер рядом, уперев руки в бока, с видом готового взорваться вулкана.

– Да услышал я, услышал… Не пыли…

И быстро дернув рычаг допуска, распахнул люк и сбежал по трапу внутрь фрегата.

Пауков посмотрел ему в след, добавил от себя:

– Ксения, мой вам совет – не стоит так. Мы всё поняли: без шуток, без подколов и юмора… Надеюсь, справимся. Не так долго нам придется вместе работать. Давайте уже займемся вылетом… Кир, Василий, подгружайте карты и коды.

* * *

Ульяна забралась в навигаторское кресло, активировала рабочий монитор. Осиротевшие, блеклые точки нейроактивности команды – пустые иконки вместо Наташи, Васи Крыжа и… Артема. Мигающий зеленый – место Авдеева, кресло которого сейчас занял Сабо.

Привычные линии навигационных маршрутов, еще сформированные Киром, сияли – одного ее взгляда достаточно, чтобы Флиппер пошел по ним.

Экран приветливо мигнул загрузочной шкалой, выбросил таблицу готовности фрегата, предложил команды для исполнения: продолжить маршрут или вернуться на стартовую точку.

В голове мелькнула шальная мысль – продолжить маршрут, опередить «Берг» и добраться до Теона раньше. И тут же погасла: «А если это он все и организовал?». От догадки стало жарко.

Девушка тайком выдохнула, приспустила молнию на горловине. Покосилась на белые, будто припорошенные снегом, волосы креонидянина, его синюшные пальцы – они уверенно порхали над приборной панелью Кира, задавали параметры переброски, вводили данные корректур с учетом влияния торсионных полей на траекторию полета. Под сердцем Ульяны кололо все сильнее – никак не могла заставить себя свыкнуться, что Сабо касается святая святых ее Флиппера – его системы управления, по-хозяйски, нагло и бесцеремонно.

Так же как совсем недавно нагло и бесцеремонно касался ее самой. Ожившее воспоминание, от которого стало снова сосать под ложечкой, а к горлу подступила тошнота. Что она делает, зачем с ним идет на край света.

Сабо повернулся к ней в пол-оборота, посмотрел снизу вверх с издевкой. Грубо окрикнул:

– Эй, салага, ты собираешься вести корабль? У нас сорок секунд до касания.

– Вагон времени, – пробормотала Ульяна.

Девушка поправила височные диски и обреченно выбрала команду «вернуться на стартовую точку». Будто в омут с головой нырнула. На рабочем мониторе загорелось колесо загрузки, одна за другой гасли выстроенные вехи, которые еще минуту назад могли бы привести к Теону. Активировались, подкрашенные зеленым узловые точки, уводившие назад, в черноту Выжженного поля.

«Фокус» неторопливо приготовился к движению на марше, иконки активации импульсного двигателя осветились.

– Импульсный двигатель на старт, – скомандовала, снова забыв, что сейчас не услышит голосов Крыжа или Авдея. Артем не напомнит, чтобы она выровняла дыхание перед точкой сборки.

– Есть импульсный двигатель на старт. – Бледные руки креонидянина на рычаге – будто измена команде, чужие пальцы уверенно удерживали джойстик. – Код транзакции четырнадцать, погода в точке выхода по прогнозу… К транзакции готов.

За плечами будто повесили многотонную глыбу, в груди стало тяжело. Артем бы сейчас уменьшил активность лианина, позволил бы адаптироваться. Но Артема рядом нет. Ульяна сделала несколько маленьких поверхностных выдохов, задержала дыхание, чтобы унять сердцебиение.

– Кодировка транзакции стандартная, – продолжал Сабо считывать информацию. – Угол смещения ноль градусов. Торсионное поле по правому борту, касание два процента… Я бы добавил скорость…

Ульяна проигнорировала совет. Визиры фиксировали распахивающееся окно транзакции. Белый купол расширялся, приглашая шагнуть в него.

На его опыт можно положиться.

«Наверно», – уточнила про себя, укладывая корабль на курс. Голос Сабо – уверенный, спокойный. За него тоже можно ухватиться. И эта мысль – держаться за голос врага, опираться на его опыт – еще одно предательство. Которое она вряд ли себе простит.

Они в одной лодке. Пока.

– Курс сорок. Дифферент на левый борт десять градусов. Продольное перемещение двадцать… Входим в транзакцию.

Привычные формулы, знакомый алгоритм – хоть что-то от прежней жизни. Хоть что-то, за что ей не стыдно сейчас.

Взгляд цеплялся за выстроенный Васей Крыжем маршрут транзакции, загруженный вектор. Фактически, она вела «Фокус» след-в-след, как по топкому болоту. Окно обернулось белесой точкой. Зеленые навигационные линии сформировались по осевой, мигнули векторы движения. «Фокус» приготовился к переброске.

Ульяна направила корабль вперед, ожидая поймать привычную тяжесть от перегрузки. Помня о том, что Сабо может увидеть лишнее, на всякий случай заблокировала его интерком.

Она с удовольствием слышала, как креонидянин чертыхнулся, разбираясь в настройках оборудования, как качнулся в рубке напряженный, накачанный его неприязнью воздух. Ждала, что начнет ругаться, что-то выскажет. Но Сабо молчал – догадался.

Подождав еще пару мгновений, Ульяна успокоилась и приготовилась к точке сборки.

Она тянула фрегат внутри гамма-тоннеля, с наслаждением любовалась его гладкими, будто масляными, краями и куполом. Бросила взгляд на график транзакции – точка сборки совсем рядом. Она ее сосредоточенно ждала, когда почувствовала холодное прикосновение: чужие пальцы небрежно коснулись ее щиколотки, играючи скользнули выше, к колену.

– Сабо! – Ульяна заорала, не понимая, что делать. Жуткое состояние беспомощности не давало дышать, чужие руки отвлекали. На такой скорости любое отклонение от курса – это повреждение обшивки как минимум, срыв потока, потеря управления и авария.

Ульяна вцепилась в подлокотники, чтобы не забыться, не снять руки с управления Флиппером. А креонидянин тем временем посмеивался и рассеянно ковырял пальцем дендрогаль на плече девушки:

– Не знал, что ты даже нейросеть держать не умеешь, – прошептал у виска. Он играл с замком на горловине Ульяны, то утягивая вниз на пару делений и оголяя ключицы девушки, то возвращая назад. – Что, сложно не отвлекаться, когда что-то происходит в рубке?

«Фокус» мчался внутри транзакционного коридора, точка сборки все не появлялась, а чужие руки по-прежнему шарили у ее лица, касались подбородка, чуть надавливали на губы, играя словно с куклой.

– О чем ты? – в панике покосилась на график транзакции – еще три акта до точки сборки. Невыносимо долго!

Сабо злорадно засмеялся:

– Знаешь, в группе навигаторов всякое бывает. И задача Первого не просто замкнуть на себе сеть, но удержать всех навигаторов внутри нее, подчинить своему решению, чтобы гарантировать стабильный резонанс. А ты, салага, все тянешь на себе. Ну, паши тогда. А я пока развлекусь, – он облокотился на подлокотник ее кресла, будто намереваясь забраться на него. – А то мне скучно…

– Не смей! Разобьемся!

– Ну так ты пилотируй так, чтобы не разбиться, – он лениво провел по ее груди. – Ты ведь жить хочешь? Паукова своего увидеть. Мамочку с папочкой. Или кто там у тебя есть…

Пузырь у ее ног подскочил, прыгнув в руки. Никогда Ульяна ему не была так рада как сейчас. Белесое окно выхода из транзакции стремительно приближалось. Ульяна чувствовала руки Сабо на своем запястье – чужие пальцы нырнули под рукав, огладив кожу на венах. Липкое дыхание касалось виска, губы оказались так близко, что вот-вот захватят мочку уха.

Девушка заставила себя сосредоточиться только на разгорающемся окне. Синева полыхнула перед глазами, выпустив фрегат на чистое пространство. Мгновение распахнувшейся звездной темноты. И тут же Ульяна рывком сорвала височные диски и что было сил двинула по физиономии креонидянина. От неожиданности тот качнулся, отпрянул в сторону, к креслу Артема. Ударившись о подлокотник бедром, зло выругался, растирая скулу.

Ульяна дрожала от злости, стыда и гнева – они клокотали в висках, заполняя, вытесняли здравые мысли.

– Никогда. Не смей. Ко мне. Прикасаться! Ты меня понял, урод?!

Сабо мстительно сощурился:

– Ну так не позволяй выходить из сети… Не знаешь как? Твои проблемы, – он выпрямился, посмотрел свысока. – Это Пауков с Крыжем с тобой носились. «Экипаж – твоя семья», – мерзко передразнил. – А экипажи разные бывают, – он сорвал крепление бромоха и задрал рукав: на сахарно белой коже бугрился рваный шрам от ожога. Прошипел: – Это моя первая транзакция. Я прибыл стажером в навигаторскую группу «Сционы». Ребята так пошутили надо мной, пока я выводил линкор с парковки – прижигали плазменным ножом, – Ульяна распахнула глаза от ужаса. – А в другой раз замкнуло сеть у одного из старших навигаторов. Он горел, но вел линкор из транзакции. Мы слышали запах его жареной плоти, но не могли выйти из сети. Потому что он так решил, потому что две сотни жизней важнее одной. Поняла, салага? – он помолчал, кинул злой взгляд на демоэкран. – Это космос. Здесь нас никто не ждет… Слабый? Боишься принимать решение? Не можешь сделать выбор?.. Значит, тебе здесь не место. И я тебе это только что доказал. Не благодари.

Он порывисто развернулся и вышел из рубки.

Ульяна смотрела через мутную мембрану на его широкую, прямую спину. В душе копошился страх, оставляя внутри липкое, гадостливо-противное, как от слайса, которым баловались соседские малолетки.

– Флиппер, режим ожидания.

– Активировать дозаправку?

– Да, пожалуй.

Вышла из рубки следом. Медленно, с опаской, прошла в кают-компанию, еще ожидая, что Сабо выскочит из-за угла, чтобы отомстить за пощечину.

Но в кают-компании оказалось пусто. Ульяна прислушалась, направилась на камбуз.

Креонидянин сидел за столом, придвинув к себе коробку со снеками, вяло в ней ковырялся. Девушка отметила, что перед креонидянином стояла откупоренная конглициниевая фляжка, от которой поднимался терпкий голубой пар. На появление Ульяны не отреагировал, словно она была невидимкой.

Она подошла к столу и села напротив. Сабо, по-прежнему не обращая на нее внимания, выбрал несколько батончиков, вскрыл один из них, брезгливо обнюхал, лизнул с опаской. Поморщившись, отбросил в сторону:

– Что за дрянь вы жрете…

– На себя посмотри, – Ульяна наблюдала за ним. – И вообще тебя, если ты помнишь, здесь не ждали.

Он покосился на нее, презрительно скривился. Но промолчал.

Ульяна смотрела на него. Язык не поворачивался сказать то, что она собиралась сказать.

– Научи меня.

Сабо вскрыл второй батончик, с орехами, откусил небольшой кусок. Перевел бесцветный взгляд на девушку.

– О чем это ты?

– Научи держать нейросеть.

Тот фыркнул.

– Я к тебе в наставники не набивался. Это к Танакэ. Он добрый, он с вами цацкается в порыве гуманизма… А мне пофиг. Так, кажется, у вас говорят?

Ульяна молча смотрела на него, сверлила переносицу, надеясь, что креонидянин, наконец, поперхнется и избавит ее от своего присутствия.

Тот отхлебнул подозрительное пойло, с наслаждением проглотил.

– Что мне будет, если научу? – спросил, наконец.

Ульяна изогнула бровь, но промолчала. Самое главное, не начать его уговаривать – так она решила про себя. И держалась.

Паль ощупывал ее взглядом, молчал. Потом откинулся на спинку стула, вытянул под столом ноги так, что едва не касался ступней Ульяны. Та сделала вид, что не заметила провокации. Ждала ответа.

Он сделал еще один глоток, проглотил батончик, посмотрел на Ульяну так, будто примерялся, в какое место вцепиться в начале.

– Ладно. Информация в обмен на информацию, – он склонил голову к плечу. – Что это за синие лоции в карте фарватеров «Фокуса»? Они хоженые, с бортовыми отметками, датами и временем прохода. Память искина выбрасывает их в поле подсказки. Что они означают?

Он скрестил руки на груди, лениво уставился на капитана.

«Черт, все-таки заметил», – Ульяна от досады поперхнулась.

Креонидянин ждал.

– Ты забыл, что «Фокус» – научно-исследовательский борт? Это вспомогательные лоции, наша задача их исследовать и провести аналогии и точки привязок к традиционным маршрутам Единой галактики.

Сабо покачал головой, не удовлетворившись объяснением, повторил вопрос настойчивее:

– Зачем они?

Ульяна изобразила удивление:

– Как зачем? Новые лоции, новые маршруты, новые возможности для транспортировок, исключение перегрузок траффика… – она замолчала, перевела дыхание. В глазах Сабо недоверие. – Я ответила на вопрос. Твой черед. Как держать нейросеть?

Креонидянин вздохнул, проговорил снисходительно:

– Первое, что ты видишь, войдя в нейросеть корабля, – свою группу навигаторов. Это точки на периферии, – он нарисовал в воздухе прямоугольник – изобразил монитор, два раза ткнул в верхней его части.

Ульяна, в самом деле, вспомнила, что там всегда мигали две золотые точки. Никогда не интересовалась, что они обозначают – они не мешали, не влияли на маршрут и навигацию. Ульяна всегда думала, что они – вспомогательные, технические. Получается, это нейроимпульсы Наташи и Кира. Сабо небрежно продолжал:

– В случае небольшого фрегата вроде «Фокуса» – их от двух до четырех. В случае линкора вроде «Сционы» – до двадцати, а в зависимости от количества тактических групп и сложности операции может быть и сто. Чтобы обеспечить слаженность и синхронность маневров, ты должна заблокировать нейроимпульсы отдельно взятых навигаторов, подавить их.

– Как?

Он постучал указательным пальцем по виску.

– Включив в собственную нейросеть. На рабочем мониторе Первого навигатора это будет выглядеть, как смыкание разрозненных точек в одну сплошную линию.

«Так вот почему Теон не поверил мне, что я не управляла «Сционой» во время прорыва Выжженного поля?!» – догадалась она.

– Как я узнаю, что получилось?

– Узнаешь. Теоретически навигаторская группа подбирается так, чтобы нейростатус Первого навигатора был выше нейростатуса всех остальных навигаторов, хотя бы на несколько пунктов.

Она закусила губу: вопросов было все больше. Хотелось все бросить и бежать в информаторий – проверять слова Сабо.

– А для остальных – это больно? Что чувствуют дублеры?

Креонидянин посмотрел на нее с удивлением. Презрительно фыркнул и подался вперед, изучая ее как зверюшку в зоопарке:

– А есть разница? Это их работа. Не нравится – все знают где выход, подал рапорт и свободен.

– Неужели тебе правда все равно?

Он нетерпеливо встал:

– Идиотский разговор.

Резко отодвинув стул к стене, направился к выходу.

Ульяна окинула взглядом испачканный шоколадом и крошками стол, разбросанные упаковки от снеков, оставленную посреди стола фляжку.

– Стоять, – приказала, прикрикнув, сама радуясь жесткости интонации. Сабо замер от неожиданности, медленно развернулся. – Убери за собой.

Кивнула на стол и неторопливо поднялась.

– У нас так принято. Это касается всех членов экипажа. Включая временных.

Сабо понимающе кивнул, сунул руки в карманы. Явно не собираясь исполнять приказ.

– Входишь во вкус, как я погляжу… А что ты мне сделаешь, если я не подчинюсь? Накричишь? – он осклабился и плотоядно облизнул губы.

Ульяна ждала этого вопроса. Невозмутимо подошла вплотную к креонидянину:

– Ты забыл, мы в шаге от территории Коклурна. Тут твои адмиции и твои договоренности с Граццем не действуют. Твой опыт навигации здесь – пшик, ты не знаешь ни кодировок, ни алгоритмов. Обратно фарватер я выстрою и без тебя. И энергон сама передам, – она вскинула голову. – Как видишь, ты мне больше без надобности. Могу и первому патрулю коклурнинан сдать тебя. Как думаешь, им будет интересно пообщаться с официальным представителем Грацца Иргана? А Граццу сообщу, что ты перебежал на их сторону…

Она с удовольствием наблюдала, как бесцветное лицо Сабо покрылось тонкой капиллярной сеткой, как прозрачные глаза потемнели, наполнились недоверием и страхом. Они уставились на нее, буравя и вдавливая в светлое покрытие корабля.

Ульяна усмехнулась. Смерила креонидянина взглядом и вышла с камбуза.

В груди ликовало чувство маленькой, но такой долгожданной победы. Оно заливало щеки краской и пульсировало в барабанных перепонках.

«Черт, а что я сделаю, если он все-таки не подчинится?».

* * *

Просмотрев оставленные Теоном записи, она все это время молчала. Смотрела рассеянно и отводила взгляд. Ираль пытался расшифровать, о чем она думает. Смятение. Его серо-голубые лучи смешивались с оранжевым – чувством опасности – и темно-коричневым страхом. Сквозь пелену то и дело пробивались ослепительно-желтые блики. Цвет принятия решений.

Клириканец спрятал снисходительную усмешку. Направился к транспортному модулю.

– Хорошего дня, господин Адальяр, – пожелал капитан линкора.

Его взгляд задержался на мгновение на фигуре землянки.

Наталья молча кивнула в ответ, и постаралась догнать Ираля. Посадочный модуль – длинная остроносая капсула – оторвался от корабля и направился в верхние слои атмосфере Клирика, к единственному континенту Клирика.

Ираль рассеянно посмотрел поверх головы землянки, вглядываясь в приближающийся лик родной планеты. Темно-коричневая ячеистая суша в золотисто-синей глазури атмосферы, черная гладь океана в рваной пелене облаков, отбрасывавших плотные тени на поверхность.

Наталья изучала профиль клириканца, сердце заходилось от страха и волнения. Перед глазами стояла выписка из протокола сорокалетней давности. И неброские фотографии. Хроники тех, кто видел атавитов, тех, кого они забрали с собой. Это то, что ждет Землю, что ее дом.

Она задыхалась собственным страхом, глотала смятение. «Иногда одно решение стоит дороже золота, а поцелуй спасает целые народы», – слова Теона, наконец, приобрели смысл, легли тяжелым бременем на плечи.

Сжав пальцы клириканца чуть сильнее, девушка привстала на цыпочки, зажмурилась и коснулась губами его губ. Мягкие и горячие; дыхание, пропитанное горькой полынью и чабрецом. Она вобрала в себя такой земной аромат. По шее от затылка вниз, по позвонкам опалило горячей волной, стало душно – это Ираль скользнул рукой по ее спине. В голове все смешалось, спуталось, оставив холод на плечах и ощущение пустоты.

Жаркое дыхание клириканца, страсть его рук прочно впитывались в память. Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный такт.

– Зачем это сделала ты? – прошептал, опять путая слова в предложении.

– Теон сказал: «Иногда один поцелуй решает судьбы многих». Не знаю, что он имел в виду, поэтому иду ва-банк.

Девушка отошла к противоположной стене и отвернулась, обхватив себя за плечи, надеясь унять дрожь и справиться со страхом, который стремительно наполнял ее.

Клириканец тихо встал рядом, положил ладони на ее плечи и развернул к себе. Оранжево-золотистые глаза с тонкой вертикальной щелью зрачка смотрели пристально и безумно.

– Черт возьми этого интригана… – выдохнул. – «Поцелуй решает судьбы многих»… Прости, но он говорил не об этом…

Порывисто привлек девушку к себе, обхватил за плечи – не вырваться, не отстраниться. И поцеловал всерьез. Чуть надавив на губы, приоткрыл девичий рот, заставил стать с ним одним целым, дышать в одном ритме, одним воздухом. Наталья всплеснула руками, вцепилась в его плечи. Ногти царапали грубую ткань темно-коричневого кителя. Стало так жарко, что ей казалось, будто горят волосы. Воздуха не хватало. Сделав еще одну попытку вырваться, девушка, наконец, замерла, обмякла, почти теряя сознание. Локти легли на плечи клириканца, пальцы несмело коснулись его жестких, как проволока волос, в голове оранжевым огнем полыхал незнакомый закат, отражаясь в сине-голубой глади чужого океана.

Ираль целовал страстно, упоительно, то нежно дразня, то обжигая. Руки скользили по девичьей спине, не позволяли опомниться и разорвать связь. Не выпуская ее из объятий, положил руку девушке на затылок, заставив сильнее запрокинуть голову… и прикусил Наталье губу. От боли и неожиданности девушка дернулась в сторону, ногти царапнули шею мужчины. Но Ираль не просто так заранее перехватил ее крепче – завладев крохотной ранкой, он осушил ее. И лишь тогда мягко отстранился от землянки.

– Крыж меня убьет, – прошептал, рассеянно перебирая волосы Натальи. – И за дело…

Шлюпка тем временем вошла в верхние слови атмосферы Клирика, снизилась. Неторопливо лавировала между острыми, как пики, и частыми, как зубы в распахнутой пасти мегалодона, вершинами гор. Наталья вцепилась в поручень перед иллюминатором, смотрела, широко распахнув глаза. Ираль не сводил с нее взгляд, мрачно вспоминал пункты протокола, нанизывал его положения, как бусины на нитку.

«А ведь можем успеть», – подвел итог.

Шлюпка зависла над гладким плато, стала медленно снижаться, поднимая бледно-оранжевую пыль, взбивая ее в плотные облака. Наталья видела – на небольшой платформе замерла группа мужчин. Темно-коричневая форма, алые накладки на плечах, отделка на кителях. У одного – алый плащ, переброшенный через левое плечо на манер римских легионеров.

– Что теперь делать? – Наталья отвела взгляд от встречающих. – Мне кажется или они пришли сюда, чтобы арестовать тебя…

Ираль криво усмехнулся, покосился на людей за стеклом – те приближались к трапу. Протянул руку Наталье ладонью вверх:

– Пошли? – предложил вместо ответа.

– Как мне себя вести? – девушка вложила холодные пальцы в его ладонь.

Клириканец почувствовал, как она дрожит. Улыбнулся:

– Старайся слышать, – и, склонившись, дотронулся губами до кончиков похолодевших пальцев.

В таком положении их и застали подошедшие офицеры, заглянувшие через прозрачную мембрану. Та распахнулась, стоило шлюпке закрепиться на парковочной палубе. Разглядев, что прибывшая с Иралем женщина – землянка, тот, что был укутан в алый плащ, застыл и подавился заранее подготовленной фразой.

– Г-господин Адальяр…

Ираль будто стал выше и значительнее, шире в плечах и уверенней:

– Доброго дня, советник Фаи́си, – проговорил снисходительно. Наталья посмотрела на него с удивлением, опустила глаза. – Вы, верно, намеревались подвергнуть меня аресту?

Вельможа сверкнул глазами, набрал в грудь воздух для ответа. Но не смог договорить и в этот раз.

– Именем Вероны Маоли Адальяр, вельможной Матери, расступитесь! – голос из-за спины советника в пурпурном плаще заставил всех вздрогнуть. Хотя Ираль, кажется, именно его и ожидал – Наташа видела, как по тонким губам клириканца скользнула лукавая ухмылка. Впрочем, она погасла раньше, чем ее успели заметить вельможи, столпившиеся у трапа.

На краю плато замер немолодой клириканец в пурпурно-красном одеянии. На его плече сверкала золотая бляшка в форме трех скрещенных окружностей, украшенных красным камнем – Наталья подумала о рубине, но бывают ли здесь рубины?

– Господин Ираль Танакэ старший из рода Танакэ, сеном Адальяр, – проговорил незнакомец в красном подчеркнуто торжественно. – Вас ожидает ваша матушка.

И отступил в сторону. За его спиной, у бортика плато, застыл небольшой летательный аппарат. Наталья отметила такой же пурпурно-красный цвет и такую же эмблему из скрещенных окружностей на его круглом борту. Аппарат по форме напоминал застывшую каплю смолы и так же блестел.

Ираль, подхватив зазевавшуюся Наталью под локоть, направился мимо замерших в нерешительности офицеров во главе с советником Фаиси. Невозмутимо кивнул мужчине, поравнявшись с ним. Наталья крутила головой, пытаясь запомнить, разглядеть – вот она, чужая, закрытая для посещения планета, раскинулась алыми холмами до горизонта, укрыла их малиново-желтым закатом. Девушка едва успевала передвигать ноги. И надеялась, что ее никто не прирежет в ближайшие полчаса.

В голове горохом рассыпалась дикая мысль – она сейчас будет представлена королеве. Или царице. Да, кажется, царице – Ираль говорил про царский, а не королевский род. Девушка еще раз взглянула на клириканца, не понимая, что в нем изменилось. Но что-то изменилось определенно. Сейчас, увидев его в толпе незнакомцев, она бы ни за что не приняла его за простого учителя полетной техники.

Незнакомец в пурпурном тем временем распахнул перед ними дверь аппарата, почтительно пропустил внутрь. Шагнул следом.

– Как долетели, господин Адальяр? – поинтересовался дежурно.

– Прекрасно, – в тон ему отозвался Ираль, присаживаясь в пассажирское кресло. – Как матушка, здорова ли?

Клириканец многозначительно покосился на Наталью, проговорил уклончиво:

– Пока в добром здравии, хвала богам и… хорошей инфосводке.

Ираль тоже покосился на Наталью – он видел, как ее захлестывала паника: малиново-красные всполохи вокруг ее головы с черными молниями. Вздохнув, притянул девушку к себе, усадил рядом. Отодвинув воротник навигаторского комбинезона девушки, подушечкой указательного пальца надавил на выпирающий седьмой позвонок. Сделал пару деликатных движений по часовой стрелки, от каждого из которых, эмоции Натальи будто отключались. Девушка прикрыла глаза, услышала голос Ираля в голове: «Жребий брошен. Старайся слышать».

Alea iacta est. Обратного пути нет.

Она хотела найти свой путь – возможно, она его нашла.

Яркий? – Без сомнения.

Короткий? – Вероятнее всего.

Наталья наблюдала за проплывающими мимо острыми пиками гор – они оказались ячеистыми и рыхлыми, похожими на губчатую кость. Изъеденные то ли временем, то ли местным климатом. Наталья с ужасом поняла, что она ничего не знает о Клирике: ни о традициях, ни о привычках, ни о природе. Лихорадочно пыталась восстановить хоть какие-то обрывки в памяти. Нервы взвинчивались, заставляя лихорадочно биться сердце. Ираль вздохнул рядом, взял ее руку и чуть сжал, снова контролируя ее волнение.

Шлюпка нырнула вправо, взяли ближе к кромке ячеистых гор и нырнула под ее сень, внутрь, в одну из ячеек.

Наталья проглотила вздох: тесные ходы, похожие на изъеденные гигантскими жуками катакомбы, тусклый полумрак – невольно втянула голову в плечи. Это место – ужас клаустрофоба.

– Где мы?

Губы пересохли, язык распух от жажды, в горле першило. И болела укушенная Иралем губа.

– Акалату, столица Клирика, – он кивнул на частокол гор. – И резиденция.

«Странная резиденция», – отметила про себя.

А шлюпка лавировала внутри узких переходов и опускалась все ниже – Наталья чувствовала это по сгущающейся темноте, по нарастающему ощущению тяжести. И чем меньше света поступало с поверхности Клирика, тем ярче светились стены. Девушка могла рассмотреть, что края каждой ячейки укреплены прозрачно-смолистыми колоннами, стенки гладкие, отполированные до глянца. Свет, проникавший с поверхности, преломлялся причудливо, рассеивался веером, путаясь в пыли и отражаясь в прозрачно-золотых перегородках.

В стенах появились вмонтированные маячки, которые наподобие лазера простреливали пространство. Коснувшись борта аппарата, один из них собрался в пучок, шаровой молнией помчался перед носом шлюпки. Нырнул на ярус ниже. Шлюпка плавно последовала за ним.

– Сейчас прибудем, – сообщил мужчина в пурпурном.

Ираль кивнул.

В самом деле, маячок вывел их к освещенной платформе и замер в ожидании.

– Что это? – Наталья откашлялась, с трудом сглотнула.

Ираль вышел первым, коснулся маячка рукой, словно погладил, подсадил на открытую ладонь.

– Скоон. Что-то вроде проводника, маршрутизатор. Транспортный маячок, настроенный на мой биоток. Основное устройство считывает био-импульс, сверяется с каталогом передвижения и выделяет ярлык, которой меня маркирует и, собственно, провожает до конечной точки. Он приведет нас к месту встречи. В данном случае, к моей матери.

В самом деле, скоон уверенно плыл по коридорам, а Наталья прислушивалась к странной, невообразимой тишине, принюхивалась к удивительному, терпкому воздуху, пропитанному медом и чем-то горьким, напоминающим прогорклое оливковое масло.

– А если тебя нет в этих каталогах?

Девушка вытянула шею, оглянулась на вмонтированные в стены огоньки, которые только что прошили насквозь их борт.

Ираль пожал плечами:

– Активируется протокол защиты. Объект будет уничтожен… – он посмотрел на вытянувшееся лицо Натальи, которая прикидывала, как отсюда можно тогда вырваться. Усмехнулся: – Мы в резиденции правителя Клирика. Это нормально. Уверен у вас на планете служба безопасности глав государств действует примерно так же.

Наталья пожала плечами:

– Ну, не знаю, что там у вас нормально, в этих ваших продвинутых цивилизациях, но у таких дикарей как мы, нарушителей сначала поймают, допросят и выяснят, что они делают на закрытой территории. И привлекут к ответственности, если они нарушители. Но стрелять на поражение просто так не станут… Как мне кажется: – она поморщилась, потому что в самом деле – кто там их разберет, какие правила и инструкции действуют.

– Поэтому у вас такая сменяемость правительств, – невозмутимо отметил клириканец. – Власть не должна быть доступной, как и ее носители.

– Именно по этой причине ты шатался по галактике без охраны, без сопровождения, да, Ираль Танакэ, сеон Адальяр? – Наталья закатила глаза, проворчала: – Не трудись объяснять: моя дикие мозги отказываются это понимать…

Она демонстративно отвернулась.

– Сеном, – поправил ее Ираль. – Это означает «высший» и одновременно показывает принадлежность к Большому царскому роду. А «сеон» – это труп, выброшенный на поверхность для мумификации… Не путай больше.

Наталья решила, что не скажет больше ни слова.

В помещениях становилось все темнее, прохладнее, шаги звучали все отчетливее. Звуки отражались от гладких стен и уносились в глубину коридора, будто стекали вниз.

– Это древний город, – тихо пояснил Ираль, заметив, как землянка погладила стену. – Его стены выдолблены еще нашими предками, не знавшими Ка́ю… Неба то есть… Каждое поколение – новый ярус, все дальше от поверхности.

Огонек метнулся резко вправо, выпрыгнул в большой зал и растаял.

Здесь ощущался простор и пустота. Наталья, почти привыкшая к полумраку, едва различала очертания зала – прозрачные и тонкие, будто стебли, колонны тянулись к сводам, упирались в них, рассеивали призрачно-желтый свет с поверхности планеты. Воздух здесь оказался влажным и липким, пропитанным восковыми травами и дымом. Они, собственно, шли на этот дым, который струился по полу тонкими нитями.

С каждым шагом становилось светлее – светильники горели ярче, их желтовато-оранжевые лучи падали на стены, золотили их гладь. И терялись в необъятной высоте сводов.

– Ираль Танакэ Смиринг, старший из рода Танакэ, сеном Адальяр, – громко возвестили перед ними. Зычный голос, подхваченный эхо, многократно усилился и рассыпался в вышине.

Ираль крепче взял Наталью за руку и шагнул вместе с ней на шаг вперед.

Они оказались на абсолютно круглой площадке в центре зала, прямо под сводом. По край – узкие каменные скамьи, гладко отполированные, полупрозрачные, вероятно, выполненные из того же материала, что колонны-стебли. Круглые плафоны на длинных серебристых тросах спускались с потолка, освещая спешившую к ним навстречу даму в свободном пурпурно-красном одеянии, напоминавшем японское кимоно.

Высокая прическа и обилие золотых украшений подсказывало Наталье – перед ней сама царица.

Немолодая, с благородной и величественной осанкой, она оказалась прямой противоположностью высокому и подтянутому Иралю. Низенькая, начинающая полнеть, с маленькими глазками-бусинками бледно-голубого цвета и ледяной улыбкой, от которой у Натальи съежился желудок.

– Дорогой мой! – причитала она. – Наконец-то… Образумился.

Наталья насторожилась: опять эта улыбка на губах Ираля. Оставив руку Натальи, он шагнул навстречу матери, раскрыл объятия. Но вместо них, склонился в поклоне, припал к руке. И только затем обнял мать. Та прижала его к себе, ласково похлопала по спине:

– Ну-ну, к чему эти церемонии…Боялась, что опоздаю, и советник Фаиси успеет тебя увезти в резиденцию к Ирганам…

За ее спиной появлялись один за другим другие обитатели резиденции. Наталья ловила на себе удивленные взгляды. Считала про себя, пытаясь унять собственный страх – он поднимался из глубины, медленно заполнял сознание. Жгучий, животный. Наталья чувствовала, как клириканцы один за другим касаются ее сознания, считывая и пытаясь понять то, что не сказано – кто она и что здесь делает.

– Он пытался, – сообщил Ираль и замолчал: мать перевела взгляд на притихшую Наталью. Нити Чи Ба отделились от нее, опутали невидимо девушку, заставив ту побледнеть еще больше. Ираль встал так, чтобы разорвать зрительный контакт и дать Наталье возможность вздохнуть. И без того прямая спина клириканки вытянулась, плечи окаменели.

Схватила лацкан кителя сына, рывком притянула его к себе:

– Кто это? – спросила отрывисто.

Ираль выдержал паузу, дождался, чтобы все присутствующие обратились в слух:

– Моя оайли…

Мать побледнела, ткань кителя в ее руках затрещала.

– Что? – Выдохнула. – Ты бредишь?.. Мальчик мой, я знала, что длительные перелеты и постоянные скачки́ через транзакции пагубно сказываются на физическом здоровье…

– Ни в коем случае. Я здоров и счастлив как никогда. – Он шагнул к Наталье. – Наталья – моя жена. Мой цвет лежит на ней, ее кровь коснулась моей крови.

Мать отшатнулась:

– Этого не может быть…

– И тем не менее, это правда. Ты можешь легко проверить, – он встал за спиной Натальи, положил руки на девичьи плечи.

Наталья не понимала ни слова – догадывалась по интонации, кроме последней фразы, сказанной на интерлингве. После нее, точнее, момента, когда Ираль положил свои ладони на ее плечи, она почувствовала, что начинает видеть иначе. Оранжево-желтое раздражение струйками дыма поднималось над королевой, удивление серебристо-голубым с примесью кружилось вокруг остальных присутствующих. Девушка медленно повернула голову, взглянула через плечо на клириканца. Тот невозмутимо смотрел прямо перед собой.

Царица шагнула к ней, посмотрела пристально, зло.

– Скажи, – велела. – Что́ ты видела?

Она говорила таким тоном, что Наталья поняла – речь не о простом видении, не о пейзажах и не о дороге на Клирик.

«О чем она?»

Ираль незаметно сжал ее плечо.

Никаких подсказок. «Старайся слышать» – так он сказал, готовя ее к встрече с матерью. Перед глазами встало то странное, что видела она во время их единственного поцелуя. Его же она видела – она была совершенно в этом уверена – в боксе на станции Аб Суантан, когда она до судорог замерзла, а Ираль согревал ее своими неожиданными объятиями.

«Слушай ветер», – посоветовал он тогда. Как тогда, она прикрыла глаза, прислушалась. Как тогда слышала дыхание клириканца за спиной, и так же неожиданно пришло ощущение защищенности. Девушка расправила плечи, втянула носом воздух. Запах горячих камней донесся до нее. И дуновение раскаленного ветра, нежное касание по лицу, шее, невесомый поцелуй в губы как предвестник сегодняшнего поцелуя. Тогда перед ней тоже расстелилась пустыня. Только полуденная, знойная, в которой порывистый ветер рвал кривые гребни барханов и уносил вдаль, а яркое синее небо отражалось в океане. Светящийся силуэт щербатого спутника Иргили и темный корпус орбитальной станции Клирик-1 высоко над горизонтом.

«Мой дом», – сказал тогда Ираль.

Наталья открыла глаза и повторила видение:

– Оранжевый закат. Пустыня. Горячий ветер рвет темные гребни барханов. И сине-голубой океан, в нем отражается почти разрушенный Иргиль и станция Клирик-1. Это дом Ираля.

Царица отшатнулась, схватилась за сердце. К ней подскочили несколько слуг, подставили под ноги кресло и усадили в него. Клириканка словно заведенная кукла качала головой:

– Но зачем? Она же… Она же…

Царица старательно подбирала слова.

– Все верно, она с Земли. Курсант Академии Космофлота и воспитанница Боза Удгрина.

Взгляд матери остановился на Ирале:

– Я знаю, кто она, – воскликнула резко. – Я же смотрю инфосводки! Из всех женщин галактики ты выбрал самую неподходящую.

– Почему? Потому что я не принадлежу вашей расе? – Наталья прохрипела – не ожидала, что голос сядет настолько сильно.

Царица испепеляюще посмотрела на нее, в упор.

– Потому что ты меченая!

Она отстранилась, шумно выдохнула, отгораживаясь от девушки, будто от прокаженной.

– О, сын… Не так я представляла нашу встречу.

Ираль молчал. Распрямился и, окинув взглядом присутствующих, громко произнес:

– Я выполнил требование протокола, я нашел оайли… – Царица всхлипнула. – И я заявляю свои права на трон Клирика и вверенных протекторатов. На ближайшем Совете Рода я намерен сделать официальное заявление, которое будет внесено в Книгу Рода и вступлю в свои права.

Мать растерялась:

– На ближайшем? Но заседание через три дня, Ираль… Ты не успеешь соблюсти формальности, народ не поймет. Ее надо представить Советам младших родов. Надо подтвердить вашу связь… Надо…

Она беспомощно вскинула руки. Алое полотно на рукавах смешалось с исходившим от нее раздражением, полоснуло по глазам.

– Я знаю протокол, – отрезал Ираль. – Мы успеем.

* * *

Короткий звуковой сигнал предупредил о вхождении в зону действия торсионных полей. Ульяна постаралась не придать этому значения, зевнула.

– Я сегодня не спала, – посетовала. Сабо молчал, пристально изучал загруженные карты на мониторе Авдеева. – Паль. Принеси, пожалуйста с камбуза бутылочку с энергетиком. Стойка справа от входа, красная фляжка в емкости для охлаждения.

Сабо неохотно оторвался от монитора, посмотрел с удивлением:

– Я тебе в обслугу не нанимался.

Ульяна закатила глаза к потолку, вздохнула:

– Ну ок. Принесу сама. Попустим удобное окно для прохода через Выжженное поле. Подумаешь. Следующее подождем, – она сделала вид, что сверяется с картой. – Завтра. В восемь утра по межгалактическому.

Дернула рычаг кронштейна, чтобы опустить кресло вниз.

Сабо встал.

– Сиди уже. Первый и последний раз.

И направился из рубки.

Ульяна закусила губу, провожая его взглядом. Старательно не пялилась, отводила взгляд. Выдохнула с облегчением только тогда, когда за креонидянином закрылась мембрана гермопереборки. Медленно выдохнула, чувствуя, как с плеч скатывается напряжение.

– Заблокировать мембрану. – Тихо скомандовала, отметив, как щелкнули зажимы на манжете. В углу экрана загорелась красным иконка – шестнадцати лопастная вертушка. – Флиппер, расчетное время сближения с проходом на Коклурн.

Мелодичный.

– Четыре минуты шесть секунд. Вывести на экран?

– Да, выведи и активируй обратный отсчет. – Сосредоточенно наблюдала за квадратными цифрами на мониторе справа. – Флиппер, пассажир добрался до камбуза?

– Подтверждаю, капитан.

– Заблокируй двери… Зафиксируй в бортовом журнале – во время перехода через Выжженное поле биологический организм находится вне рубки. В случае аварийной ситуации в защитный протокол включить камбуз и находящегося там человека… Подсветить и выдвинуть в положение полуготовности один комплект индивидуального спасательного оборудования.

– Исполняю.

Ульяна могла легко представить, как побелело и без того бледное лицо креонидянина, как его кожа покрылась красной капиллярной сеткой, а рот искривился в ругани.

– Флиппер, активируй информационное табло на камбузе. Нужно проинформировать запертого пассажира о вхождении в торсионное поле и рекомендовать занять транспортировочное кресло с активированной полевой защитой… Выполняй.

Она видела, как на выделенном окне бокового монитора исполняются ее команды, как камбуз включается в основной контур обеспечения безопасности, как активируется комплект защитного оборудования. Бросила взгляд на таймер обратного отсчета – две минуты шестнадцать секунд.

Сработала внутренняя связь. На вспомогательном мониторе загорелось окно видеочата. В нем – Сабо.

– Скажи, салага, ты решила покончить с собой? И заодно меня с собой прихватить? – он говорил едко и холодно в то же время.

Ульяна постаралась улыбнуться:

– Приходится идти на риск. Понимаешь, «Фокус» – исследовательский фрегат и кое-какие апгрейды Артема и Васи Крыжа, уверена, стоит пока сохранить в секрете… от посторонних. – Последнее подчеркнула особенно. – Но ты помни, что я салага. И может качать не о детски. Так что лучше не дергайся и пристегнись.

– С-собака, – плюнул Сабо.

Говорил что-то еще – Ульяна отключила обратную связь и заблокировала канал.

– Паль. Избавь меня от своего присутствия. Двадцать восемь секунд до входа в червоточину. Пожелай мне удачи… Режим готовности номер один, – положила руки на подлокотники.

Медленно вздохнула. На этот раз никто не поможет. Никто не подскажет, не подстрахует. Смех смехом, но креонидянин прав в главном – она салага и сильна́ только командой… Которой у нее сейчас нет.

Перед глазами рос, роился торсионный вихрь – темная, кипучая энергия, смешанная с материей и злым умыслом. Черное бессмысленное око пялилось на нее, разевало беззубую пасть. В ее глубину уходила тонкая, несмелая зеленая навигационная линия.

Девушка вывела на панель элементы управления судном, аккуратно положила на нее ладонь – рядом с зеленой линией привычно загорелся синий навигационный маршрут, кривой, шедший по кромке разъяренной материи. И тоже внутрь.

– Импульсный двигатель на старт.

Секунды до принятия решения. Черное горлышко войда все ближе, все отчетливее края. Две линии навигационных маршрутов: прямая словно палка зеленая и уходящая спиралью в темноту синяя.

Ульяна взглянула на синюю и активировала движение по гравитационной стяжке.

На периферии рабочего монитора побежали коды, окрашенные синим – данные изменения корректур, изменение алгоритма работы двигателей, активация защитного поля.

«Фокус» резко изменил угол атаки, ушел вправо. Взял вверх, скользя по внутренней поверхности войда, словно по маслу.

Глава 7. Иголка в стоге сена

Ксения уверенно прошла через центр рубки, заняла место первого навигатора. Парни переглянулись, с вопросом посмотрели на Кира. Тот пожал плечами и занял кресло дублера, активировал интерком.

– Загрузка кодов 70 процентов, – сообщил, разминая шею.

Над головами сработала внешняя связь, прошелестела голосом дежурного оператора «Тольды»:

– Борт 12-25-14, проверить герметичность переборок.

Крыж нацепил наушники, мрачно посмотрел на рабочий монитор, подтвердил закрытие шлюзов и целостность гермоконтура.

Голос дежурного методично и по-военному немногословно руководил отстыковкой. Простой аппарат, без нейроинтерфейса, с ручным управлением, кряхтел и поскрипывал в пазах.

– Консервная банка, – проворчал Крыж, подтвердив в последний раз адмиции.

Откинулся на спинку кресла и покосился на Паукова – генетик склонился над распахнутой картой сектора, выгружал и расставлял на местности метки стоковых трассовых течений и их векторы. На лбу пролегла глубокая морщинка, скулы обострились. Василий вздохнул – он и сам думал об этом, о том, как им искать Ульяну. Задумали – по скоплению стоковых трассовых течений и анализируя их вектор. Но это проще сказать, чем сделать, учитывая, что на территории Коклурна у них нет работающих навигационных станций и наблюдение за стоковыми полями не ведется.

– Фиксирую формирование торсионного вихря, – голос Кира, сухой и напряженный. – Ксения, а у вас сколько часов налета по аномалиям? Ну, в реале, не на тренажере? – спросил нарочито равнодушно.

– Ноль целых фиг десятых, – отрезала девушка. – Принимаю управление бортом на себя. Отдыхайте, мальчики…

Крыж посмотрел на ее затылок тяжело, пробормотал:

– Да уж куда теперь…

Кирилл усмехнулся, положил руку на джойстик управления, активировал сетку рабочих лоций. С сомнением покосился на девушку – та, закусив губу, вела шлюпку к горлышку войда. Авдеев еще раз посмотрел на карту, нахмурился, прикидывая маршрут.

Обернулся к Крыжу. Поймал его взглядом, прошептал губами слово «гамма» и выставил из зажатого кулака три пальца – сообщил таким образом конфигурацию канала, выбранного Ксенией для перехода. Василий округлил глаза, с сомнением посмотрел в затылок девушки-следователя и покачал головой, подключил резервное питание.

– Зачем включил резервный канал? – Ксения встрепенулась. – Топлива не хватит на обратную дорогу.

– Следую инструкции по безопасности ССЗ-ХЗ.

– Не знаю такой…

– А она есть, как и гласит, так называется: «Страхуй свою задницу, если рулит самоучка с нулем летного стажа»…

Ксения рявкнула:

– Крыж!

Василий поморщился:

– Ах, пардоньте муа… Вы же просили без шуточек, – Василий криво усмехнулся. Покосился на неодобрительно качнувшего головой Паукова и добавил примирительно: – Хватит топлива, будь спокойна, дозаправимся от «Фокуса», если что…

В рубке повисла гнетущая тишина. Кир изображал увлеченность чтением карт, тайком поглядывала на прохождение контрольных точек, Пауков не спускал взгляд с Василия.

– Интересно, о со своей Роговой вы также говорили? – поинтересовалась Ксения. – В материалах дела она значится как нулевая в начале ваших приключений… – и добавила с обидой в голосе: – У меня хоть корочка навигаторская есть.

Крыж и Авдеев одновременно посмотрели на нее.

– Ты Ульяну не трогай. Она нас в тот полет из-под «Шмеля» вытащила… И обратную транзакцию сделала, след-в-след…

Девушка саркастически хмыкнула:

– «Ульяну», – передразнила. – Капитан, блин… Ну и порядочки у вас, никакой субординации.

– Нормальные у нас порядочки… – прорычал Крыж.

Он начал взвинчиваться, покраснел. Ноздри нервно трепетали. Даже волосы на взъерошенном затылке, казалось, встали дыбом больше обычного. Паук вовремя одернул его, проговорил тихо и жестко:

– Отставить, старпом… Следи лучше за оборудованием.

Крыж покачал головой, отвернулся к мониторам.

Ксения потянула рычаг управления на себя, бросила шлюпку вперед, навстречу черной, гладкой, как расплавленная смола, червоточине войда. Артем видел, что девушка злится, что у нее нервы на пределе. С осуждением взглянул на Крыжа, но тот сделал вид, что не заметил, поджав губы, уткнулся в монитор.

– Ксения, давай «Трикорина» кубик сделаем. У тебя руки дрожат…

– Не надо! – резко оборвала его Ксения и тут же спохватилась, повторила сдержаннее: – Не надо… ваших… трикоринов.

– Надо ровнее, Ксень, – Авдеев напряженно всматривался в увеличивающийся на демоэкранах войд, сверился с данными гравитационного склонения. – У тебя отклонение на шесть градусов, сейчас чиркнешь хребтом по кромке…

Девушка процедила с раздражением:

– Не лезь под руку…

Шлюпка вошла в узкое горлышко войда, система оповещения захлебнулась аварийным сигналом, Крыж вывернул регулятор до минимума, и теперь в душной тишине рубки мигали красным маячки на датчиках контроля внешней среды. На мониторах алели выбрасываемые сообщения. Кирилл крепче ухватился за джойстик, помогая себе левой рукой.

Вихрь типа «Гамма», третья категория сложности. Ираль учил их проходить его. Самое сложное – правильно войти, под правильным углом. Тогда как по маслу. Но Ксения слишком задрала носовую часть шлюпки, чиркнула гравикомпенсаторами по плотной кромке войда. Катер сразу повело и развернуло поперек потока, болтало, как сухой лис на ветру.

– Рулевое держи! – не обращая внимания на девушку и перехватывая управление, крикнул Крыжу. – На двадцать восемь!

Крыж перебросил на свой пульт двадцать восемь процентов мощности, направил на стабилизацию маневровыми.

– Нос не задирай, бери левее, – командовал Кир Ксенией. – Смотри за плотностью встречного потока, наш потолок пятнадцать. Если больше, то… – он пытался вспомнить, что говорил Ираль на случай, если встречный поток превышает расчетную скорость судна и выбрасывает из войда, срывает поток.

– Что «то»?! – Ксения щурилась из-за застилающего глаза пота.

Продолжение не потребовалось – шлюпку внезапно повернуло на правый борт и назад. Шлюпка накренилась, задрав нос почти на сорок градусов.

– Вырубай маневровые! – скомандовал Кир. – Ложимся на поток.

Василий одним движением опустил рычаги маневровых вниз, в пол, медленно выжал защитное поле до максимума, затаился, прислушиваясь к шелесту потока за бортом.

Кир первым почувствовал, что встречный поток ослаб, а катер стал свободно скользить, планируя внутри войда.

– Двигатель на старт, – тихо скомандовал, скорректировал курс. – Малый вперед. Вижу выход…

Голос охрип.

Красный аварийный свет мониторов окрашивал лица тревожным, нереальным маревом.

Уши заложило от перепада давления. Притихший на пассажирском сидении Тим порывисто выдохнул, схватился за шею, ослабляя клапан на кителе. Рывок и тишина, которая обрушилась на экипаж в одно мгновение – погасли красные маячки на экранах, аварийное оповещение и шум маневровых.

Кир выдохнул, повел плечом, сбрасывая напряжение. Футболка под кителем промокла на спине и теперь липла к телу. Парень покосился на притихшую Ксению, повернул голову на команду: Тим сидел, втянув шею, и бестолково хлопал ресницами, Паук уже загружал адмиции и позывные, выданные Теоном. Крыж мрачно сопел, проверял данные по повреждениям.

– Обшивка покоцанная, – резюмировал. – Четырнадцать процентов. Повреждены носовые визиры. Не работает пятая секция правого инерционного двигателя, но предполагаю, что там могло сорвать датчики. – Вздохнул. – Не расстраивайся, Ксения… Может, ты следователь хороший.

Девушка порывисто встала и выскочила из крохотной рубки в санблок.

Крыж присвистнул. Пауков посмотрел на него:

– Чего ты к ней прикопался?

– Я?!

– Точно, прикопался, – кивнул Авдеев. И покачал головой. – Парни, давайте решать – ремонтировать казенную посудину будем или так попрем?

Крыж мрачно молчал, уткнулся в карту повреждений. Выглядел злым, бормотал под нос и неразборчиво ругался.

Артем смотрел на него, ждал предложений.

– Чего ворчишь? – спросил наконец, переглянувшись с Киром. – Будем ремонтировать посудину или дотянем до «Фокуса» и подлатаем аппарат с него? Твое мнение.

Крыж отмахнулся:

– Где «Фокус», мы уже знаем? Нет. Если надо будет быстро сматываться, то можем потерять правый двигатель. А на одном левом мы далеко не уйдем…Значит, пока ищем его тут и мадам Следак договаривается с местными, чтобы нас не прихлопнули на очередной стационарной станции, ремонтируем эту железяку. В конце концов, никто не знает, сколько нам на ней пахать еще придется, – он откинулся на спинку кресла. – Это мое мнение.

Артем встал. Покосившись еще раз на дверь санблока, за которой шумела вода, проговорил тихо:

– Тогда я полез на внешку, Кир, ты на управлении. Крыж, перебрасывай на мой креоник, что смотреть. Лучше на 3d модели. – Он сбросил с плеч китель, сунул его на сиденье. Растер шею. – Парни… И это… давайте быстрее. Вы поймите, Улька там одна с этим уродом… Я не знаю, что там с ней этот гад мог сделать… Может, и не живая она уже. – Он повернулся к юнге: – Тим, садись на мое место, я загрузил суточные данные по стоковым трассовым течениям, их надо разместить на карте. По крайней мере векторы будем знать.

– Может, у местных карту аномалий спросить? – предложил Тим.

Авдеев и Кир одновременно покачали головами:

– Вряд ли они их отслеживают, с учетом их способа передвижения по айдам им следить за навигационной погодой без надобности. Ну, во всяком случае, за такой мелочью. Вероятнее всего поставили какую-то общую защиту на оборудование, как у нас от перепадов напряжения в сети бесперебойник ставят, – отозвался Василий.

– Но попробовать стоит, – Пауков тяжело вздохнул и направился из рубки в стыковочный узел. – Скажите Ксении, как выйдет из укрытия, чтобы включила этот пункт в переговоры.

* * *

Артем надел скафандр и поправил панель управления на запястье, проверил связь с рубкой и только после этого закрепил его в пазах и надел защитную перчатку. Проверил крепление и герметичность стыков. Около гермопереборки показался Крыж. Присел на корточки.

– Прости.

Пауков посмотрел на него через плечо, кивнул. Взял в руки шлем.

– Вась, не дергай ее, – попросил. – Она сейчас ошибок наляпает, как со входом в войд, а как их потом разгребать? – щелкнул затвором затемнения, включил автоматику и перебросил изображение с креоника на внутреннюю поверхность стекла. Добавил тихо: – Нам отработать вместе пару дней. Она свою работу сделает, мы – свою. Дальше разойдемся по-хорошему.

Крыж послушно кивнул.

– Тимоха размещает данные по стоковым течения, я думаю, смогу найти алгоритм. Сразу тебе маякну, как будут новости, – переменил тему.

Артем покосился на его виноватую физиономию, согласился:

– Маякни. – И надел шлем на голову, закрепил воротник, поправил манжету на стыке.

Поднял затянутую в перчатку руку вверх в знак прощания и шагнул за мембрану в шлюз.

На запястье загорелось синим задание: проверить носовые визиры – Василий заботливо пометил нужные на схеме ярко-желтым маркером, далее проверить пятую секцию правого инерционного двигателя. Артем помнил, что там надо в первую очередь глянуть целостность и подсоединение датчиков. По ходу проверить обшивку и самые сложные повреждения сразу отремонтировать.

Стравил давление в шлюзе.

– К выходу готов, – сообщил в рубку.

Мигнуло световое табло, рычаг открытия шлюза подсветился бело-лунным. Артем не любил выход в открытый космос. Никакой романтики, как оказалось. Пустота и ощущение своей полной ничтожности. На «Фокусе» почти все внешние работы проводились с помощью ремботов, удаленно. В крайнем случае – из манипулятора. Выданное же Теоном суденышко, выпущенное еще, наверно, когда сам Теон не появился на свет, не предполагало автоматизированного ремонта.

Только вручную, только хардкор.

Зато простая механическая работа позволяла занять руки и освободить голову. Подумать.

Он оттолкнулся от помоста, прыгнул в пустоту. Сердце привычно дернулось в груди, на мгновение сбилось дыхание. Артем ухватился за поручень, повис в невесомости, поболтал ногами, чтобы тело привыкло к невесомости, а мозг начал работать как обычно, решив, что вокруг ничего необычного.

Постепенно прошла сухость во рту и утих шум в ушах, исчезла тяжесть и отечность в ногах. Генетик посмотрел на внешний креоник – давление нормализовалось, выровнялся пульс.

«Так-то лучше».

Подождал еще. Мысли снова и снова возвращались к главному. Уже почти сутки, как Улька в руках этого урода, Сабо. Артем подавил в себе закипающую злость – знал, что если позволит ей разгореться, не сможет соображать. Подумал о том, что Ульяна все-таки на «Фокусе», там ей все знакомо, она сможет защититься. Это ее территория. И теплилась надежда, что она смогла избавиться от креонидянина.

Если Сабо не выбросил ее за борт в самом начале, значит, она ему нужна живой. Пока нужна. Значит, такие распоряжения даны Граццем.

Что задумал старый интриган? Ясно, ему нужен энергон.

«Зачем, черт возьми?». Вот что не давало покоя.

Ираль говорил, что энергон нужен только чтобы выбрать объект имплементации. Он выбран – это Ульяна и следом за ней все земляне. То есть программа, загруженная в древнее устройство, выполнена.

Что тогда хочет Грацц?

В сердце родилась и затеплилась, как огонек на ветру, надежда. «Неужели еще не все потеряно и что-то можно изменить?», – крамольная мысль закралась и поселилась в груди. Крамольная, потому что опасная своей надеждой. У них менее трех недель, чтобы предотвратить масштабную экспансию. Не допустить, чтобы атавиты появились в доме его родителей так, как они появились в домах трилонцев. Для каждого из них – Крыжа, Кира, Натки, Ульяны, Тима, его самого – эта битва не за идею, это битва за дом. Потому что дом – там, где мать с отцом. Где качался в колыбели. И где могилы дедов.

– Паук, не вижу визуал, – в динамике прошелестел голос Крыжа, выдернул из раздумий.

Артем покосился на часы – почти четыре минуты болтается на выброске. Проверил крепление страховочного троса на корпусе катера, неспешно оттолкнулся и направился к носовой части. Тяжелые ботинки цеплялись за пазы, подошва намагничивалась, удерживая его на поверхности катера. Приноровившись, Артем зашагал по корпусу. Поправил глазок внешней камеры:

– Видно теперь?

– Теперь видно, – довольный голос Крыжа. – Авдеев с юнгой ищут. Ксения обещала попробовать добыть у контроллера данные по трассовым полям.

– Хорошо. – Артем добрался до инерционного двигателя. Цокнул языком: – Правый инерционный. Внешних повреждений, кроме незначительных царапин, не наблюдаю.

Крыж вздохнул:

– Что, друг, повреждение датчиков не подтверждаешь?

– Нет, не подтверждаю, – Артем усмехнулся. – Когда там господа проверяющие явятся?

– Да уже скоро, на связь вышли. Вон, с Киром лопочут под чутким руководством мадам Следак…

– Крыж, тормози.

Крыж сделал вид, что не расслышал:

– Наш знакомец Химала Чи за нас поручился, предлагает сопровождение… Под белы рученьки, так сказать.

Артем прищурился – свет внешнего прожектора слепил. Аккуратно подцепил анализатор, прочитал данные. Запустил перезагрузку.

– А Ксения что говорит? – ярлычок на датчике мигнул зеленым.

– Мадам Следак… Ксения то есть отказывается.

Артем вздохнул:

– И правильно. Я бы тоже отказался… Так, проверяй правый инерционный… Вроде все норм должно быть.

Крыж удовлетворенно засопел в динамиках:

– О, другое дело. Работает… Слушай, визиры на носу тоже перезагрузились, тоже работают без помех.

Артем кивнул:

– Вот и хорошо.

* * *

Движение по спирали, на невероятной скорости. Встречный поток рвал материю, но они мчались мимо него, ускользая, опережая всего на мгновение. «Фокус» торопился по кромке войда, по внутренней стене, ввинчиваясь. Ульяна чувствовала себя как на американских горках: вверх до шума в ушах и тут же – вниз, до одури, до срыва дыхания. Навигаторское кресло болтало из стороны в сторону, черная материя торсионного вихря мельтешила на визирах.

«Дыши, Ульяна», – слышала она голос Артема так отчетливо, будто он был рядом. Будто касался вспотевшего от напряжения затылка. Майоран и горький перец – его аромат будоражил мысли, внушал надежду на скорую встречу.

– Есть дышать, – отозвалась вслух.

И Флиппер выскочил на территорию Коклурна.

Мигнули карты, подгружая приграничный сектор. Ульяна потянулась и нажала иконку адаптации сигнала. По мониторам прошла волна, за ней – череда понятных символов. «Фокус» по-прежнему знал и помнил все, что в него было загружено.

– Как же нам искать энергон? – проговорила Ульяна тихо, когда щелкнул сигнал внутренней связи. Привычный голос искина уточнил:

– Капитан, выход на территорию Коклурна подтверждаю. Мы находимся на границе сектора Ас-Тар с сектором Галоджи. Согласно графику патрулирования мы пересечемся с очередным патрулем через сорок минут двадцать секунд. Уйти в теневое поле?

– Да. И следи, чтобы нас не обнаружили. Мы здесь нелегально.

– Да, капитан. Вас вызывает пассажир из камбуза. Нервничает. Открыть доступ в рубку?

Ульяна закусила губу: «А что, если его там и продержать весь остаток пути?».

– Капитан, пассажир с камбуза передал для вас видео сообщение с пометкой «важно». В шапке сообщения указано «Без меня ты все равно не найдешь энергон». Открыть сообщение?

Ульяна помедлила, кивнула:

– Открывай.

Физиономия Сабо во весь монитор, взгляд долгий, жалящий. Красный маячок записи давно мигал, но Сабо молчал.

– Тварь, – проговорил он, наконец – У Ульяны стало холодно между лопатками, – если ты решила от меня избавиться, то имей в виду: сроки сжатые, способ найти здесь энергон знаю только я, связь с информаторами на Коклурне – тоже через меня. Так что нравится тебе или нет, но тебе придется со мной работать… А за нынешнюю выходку… – его взгляд стал колючим, а голос снизился до едва различимого шепота, – за нынешнюю выходку ты еще будешь рассчитываться.

Ульяна медленно выдохнула, приводя мысли в порядок. Зябко поежилась от слов креонидянина, нажала обратную связь с камбузом. Камера поймала Сабо за столом – он сидел, положив ноги в ботинках стол.

– Ноги сними, – приказала. – Не в хлеву.

Сабо нарочито медленно, неохотно, опустил ноги. Но остался сидеть.

– Я не буду делить с тобой нейросеть «Фокуса», – сообщила. – В рубке тебе делать нечего.

Он прав, как искать энергон здесь, на территории Коклурна, она не имела понятия. Не свяжешься же с Химала-Чи: «Дорогой друг, давай назад наш артефакт». Этот и пристрелить может – Ульяна помнила, как хищно он схватил его, когда она передавала энергон. Девушка прикинула, сколько времени прошло с блокировки нейроимпульса нитей Чи-Ба, получалось, она все еще невидима для атавитов. Но и беззащитна перед Сабо. Креонидянин щелкнул языком.

– Как ты тогда собираешься организовать связь с информаторами Грацца?

– Для этого есть портативная связь. Воспользуйся ею. Твой персональный код 13-22-48, кодовое слово «Грязь», – она холодно смотрела в камеру. Все еще прощупывала, где проходит красная линия Паля Сабо, что он позволит, а что – нет.

Сейчас он криво ухмылялся и разглядывал собственные ногти.

– Хорошо, будем считать, что договорились, – отозвался, наконец.

Ульяна едва сдержала вздох удивления. Сабо коротко сообщил.

– Координаты встречи с информатором 2Z-03-148 бета Гало́… Тебе это о чем-то говорит?

Ульяна прикинула: бета – это внешнее кольцо от трассы Аб-Суантан к Выжженному полю. Гало – сектор на границе с Единой галактикой, в котором и был обнаружен энергон, если верить контрабандисту Сурфу. 2Z-03-148 – радиальный подсектор.

– Да, говорит, – отозвалась рассеянно.

– И пилотировать сможешь?

Здесь другая навигация, но у нее – загруженная с энергона карта.

– Расслабься. Твоя задача – сказать, где энергон. Моя – доставить тебя к нему.

– Ну, валяй. Доставляй, – выплюнул, словно дал пощечину.

Ульяна нервничала. Но быть в рубке без Сабо – все-таки безопаснее.

Отключив внутреннюю связь с камбузом, вызвала искин «Фокуса»:

– Флиппер. Наш гость – не наш друг. Предупреждай меня о любых его передвижениях. Все перемещения в технические помещения, лаборатории ему запрещены без моего особого разрешения… – она представила, что Сабо вполне может ее принудить, а поэтому уточнила: – Даже если я буду вместе с ним. Без кодового слова не исполнять ни одну мою команду, касающуюся полномочий гостя и его прав допуска. В рубку – ему нельзя. В серверную искина – категорически нельзя. Подключаться к нейросети «Фокуса» – тоже.

– Да капитан. Какое кодовое слово зафиксировать?

Ульяна закусила губу.

– Вобла.

Это ее домашнее прозвище, которым любовно дразнил отец – за тощие ключицы и несгибаемую упертость. Его никто не знает. Только Артем. А что, если ее не будет? Флиппер будто угадал ее мысли, уточнил:

– Допускается ли активация аварийного протокола в случае вашей болезни, ранения, бессознательного состояния?

– Да…Подключи круглосуточный контроль моей биотелеметрии. При показателях, свидетельствующих о моей смерти, активируй аварийный протокол… В этом случае при подключении гостя к нейросети полностью блокировать движение по гравитационной стяжке. Разрешенный маршрут – на Единую галактику. Допустимый канал внешней связи – с начальником криминальной полиции Тиль Теоном, фрегат «Тольда» бортовой номер 17-54-22.

Ульяна чувствовала, как по спине стекает пот – от усталости и напряжения. Она уже сутки на ногах, сутки не спала и не выбиралась из навигаторского кресла. Подумав, она потянула на себя клапан накладного кармана на голени, потянула за язычок плоский контейнер со шприцем. Острый наконечник блеснул в голубоватом отсвете мониторов. В прозрачном окошке плескалась бледно-желтая жидкость. Нейростимулятор. Не раздумывая, Ульяна поднесла иглу к основанию шеи, зажмурившись, надавила на кожу. Быстрый укол, мгновение головокружения. На языке осел сладковато-ванильный вкус, привычный и успокаивающий. Девушка опустила глаза на рабочее место Артема, под стойкой, она знала, портативная аптечка. В ней должны быть еще ампулы с нейростимулятором.

Если потребуется.

Дрожащей рукой она ввела озвученные Сабо координаты и активировала команду «проложить маршрут».

* * *

Начальник криминальной полиции четвертого сектора Тиль Теон приглушил свет и занял кресло за рабочим столом. Монитор мигал иконкой принятого сообщения. Он активировал – Нирих сообщал, что катер с землянами вышел на траекторию входа в торсионное поле.

«Ставки сделаны, господа», – подумал церианец и откинулся на спинку кресла. Прикрыл глаза.

Итак. У него три козыря.

Карта первая. Рогова. Маленькая рыжая землянка, которая оказалась внезапно нужна всем – Граццу, Совету (хоть при нынешнем раскладе, это и одно и то же), атавитам, Коклурну. Носитель кода имплементации. Бомба замедленного действия. Двадцать дней и рванет так, что мало не покажется никому. Но пока она, эта землянка, барахтается, ничего не решено. И, зная ее характер, барахтаться она будет до конца.

Карта вторая. Танакэ. Осторожный клириканец, зажатый между моралью человека и моралью государя. Что в нем победит – в руках госпожи Фатеевой. И если он правильно разыграл эту карту, землянка будет играть краплеными картами.

Теон усмехнулся, представив лицо Грацца на предстоящем заседании Совета Родов.

Карта третья. Экипаж «Фокуса». Пауков и корабль-биоген, в частности. Секретная разработка, прочно связанная с Роговой. С этой картой не все ясно. Но поведение искина при нападении на Рогову вызывало интерес. «Уникальная нейросвязь? Настройки Паукова?».

Карта Четвертая. Энергон. Вот тут вообще все данные смешивались. Как уже сегодня установило следствие, битый-перебитый канал, через который неизвестный Чи Лаван руководил переворотом, принадлежал Граццу. Выходило, что координаты местонахождения артефакта как-то оказались в руках старого клириканца. Вернее всего, он знал о них изначально, еще со времен своего участия в операции Иштиль и зачистки сектора Галоджи. Смущало путешествие артефакта по Единой галактике, прохождение из рук в руки: Сурф, Намбул, эти земляне, Кромлех… Это все выглядело непрофессионально. А потому могло быть подстроено. Зачем?

Дальше, на определенном этапе энергон оказался в руках Грацца – Рогова сам принесла его на станцию Клирик-1, но тот не воспользовался этим. Почему?

Он мог прихлопнуть экипаж «Фокуса», когда они обратились к нему за помощью? Мог. Зачем отпустил? И подсадил к ним на борт своего соглядатая, Танакэ. Это явно не тянуло на опрометчивость или на игру. Но и это, скорее всего, был холодный расчет.

Или в тот момент было слишком рано, или ему нужно было, чтобы энергон оставался в руках землян.

Ответ напрашивался сам – на тот момент Рогова не завершила имплементацию. Значит, он ждал именно этого момента. Значит, он по внешним признакам определил, что имплементация не состоялась. Так? Откуда информация? Даже он, начальник криминальной полиции и сын Верховного правителя Церианы не имел такой информации. И не знал, где она могла бы быть. А у Грацца, получается, есть.

Теон вздохнул. Эти странные, загадочные, почти мистические связи старого интригана выводили из себя хуже, чем неучтенный козырь в крапленой колоде.

Мельком взглянул на папки текущих дел на рабочем мониторе.

«А что, если все-таки раскручивать не с главного, а с частностей?» – у него три нераскрытый дела, объединенных в одно: нападение на земные корабли и исчезновение экипажей, попытка госпереворота креонидянской Антантой, и попытка прорыва Выжженного поля. Что в них общего?

А общего в них – попытка манипулировать давним, почти забытым врагом. Атавитами. И все фиксируется вокруг энергона.

«Рихта Джаль, все-таки вокруг него», – резюмировал в очередной раз.

Порывисто встал. Прошелся по кабинету. В сотый раз прокрутил в голове то, что уже успел собрать по артефакту.

Свидетельство Сурфа. «Нашли под храмом, в отдельном специально оборудованном помещении под некрополем. Нашли благодаря фоновому излучателю – артефакт подает оригинальный импульс. Квадратная коробка с вензелем на крышке, небольшая, с мою ладонь. Внутри – полупрозрачный, с легким затемнением у основания цветок из не известного мне материала. Лепестки тонкие, подрагивают, как живые, и будто гудят, – описывал Сурф. – В специальном углублении лежала узкая игла, вероятно, изготовленная из этого же материала, прозрачная, ромбовидная в сечении». Теон раскрыл файл с приложениями: на него смотрел неумело нацарапанный цветок. Идеальные пропорции идеально прекрасного создания. Тончайшая работа.

Коробка со сложным вензелем-анаграммой. Три знака, обозначающие прошлое, настоящее и будущее, переплетены. «Настоящее покоится в прошлом и чревато будущим». Эмблема Госархива Коклурна. Каждый «лепесток» – накопитель информации, при подключении к корню-игле формируется мультимерная проекция Вселенной. Карты, транспортные маршруты, свойства минералов, данные о рождении галактик. Геномы их обитателей. Технологии. Достижения. Полный каталог прогнозируемых вариантов развития. По неподтвержденной информации Департамента внешней разведки, основной код расшифровки данных содержится в «зерне» энергона.

И вот тут Теон упирался в главное. Технология создания не известна. Механизм действия не известен. Способ активации не известен. Технология фиксации информации не известна. И как ею пользоваться – тоже.

При этом земляне его запускают. Случайность?

Теон не верил в такое количество случайностей.

Приказ об уничтожении энергонов дан командующим единой флотилии, адмиралом Флейлем. Все энергоны уничтожены в ходе операции «Иштиль», ставшей переломным моментом в ходе войны с Коклурном. Считается, что уничтожением энергонов была нанесена невосполнимая брешь в геноме коклурниан.

Теон в это не верил.

Чтобы в это поверить, нужно знать, сколько их было, как они были активированы и где расположены. Для всего этого нужно знать, как они работают. Но никто не знает. Ни по эту сторону Выжженного поля, ни по ту.

Тут сердце церианца сжалось – в одной из адмиций, врученных Паукову, содержался путь траффика на ГосАрхив Коклурна – шестнадцатизначный код, который ему удалось найти, штудируя переписку Кромлеха: именно с ним и было перехвачено сообщение с координатами энергона, с него все началось. Координаты дешифровщики Креониды открыли. А вот зерно кода – нет. Церианец надеялся, что не просчитался, и код приведет его к данным по энергону. К папке госархива Коклурна, в которой будет ответ на вопрос – что это такое.

Адмиция с хакерской программой, которой его Управление пользуется уже не один год, должна захватить сведения, которые хранятся в папке, по тем самым координатам, что открыты креонидянами. Что делать с полученными сведениями, удастся ли их прочитать, конечно, вопрос. Но вопрос совсем другого порядка.

То, что прячется с такой тщательностью – должно быть раскрыто, именно оно ключ к разгадке. Первая ниточка, за которую он, Тиль Теон, намерен потянуть.

Осталось дождаться, когда Пауков выйдет на Коклурн, а Крыж активирует адмиции по поиску своего капитана.

Он посмотрел на персональный креоник, на мёртвый пока маячок – он загорится сразу, как только земляне активируют нужный протокол.

«Подождем», – решительно вернулся за стол: пока есть время, можно заняться текущими делами. Вызвал оператора:

– Что планетологи говорят по стоковым течениям? – напомнил о данном несколько дней назад поручении.

Дежурный офицер запнулся:

– Так не было отчета пока, господин Теон…

– Ну так поторопите их, черт возьми! Повторяю, мне нужны материалы по формированию стоковых трассовых течений в структуре рыхлых планет. Данные, любые, в том числе гипотетические, о способах их купирования. Поставьте им срок исполнения. 48 часов… – Подумав, добавил мягче: – И свяжите меня с Нирихом.

* * *

Динамик щелкнул, мигнул индикатор видео связи, в окне появился небритый подбородок спецназовца, мигали прямоугольники верхнего освещения. Теон догадался: камера на личном креонике Нириха.

– Слушаю, – резко отозвался клириканец.

– Как идет погрузка?

– Пять минут до старта…

– Хорошо, – Теон удовлетворенно кивнул. – Яль. Твоим ребятам может достаться. Я вызываю вам подкрепление вторым контуром, прибудут погранцы́… Все поступят под твое начало.

– Понял.

– В ваши задачи будет входить контроль периметра. Ну и параллельно там за своей Ксенией и «Фокусом» приглядывай, через пару-тройку дней они должны оттуда вырваться.

Нирих остановился – Теон видел, как перестали мелькать прямоугольники освещения сектора стыковки, приблизил камеру так, чтобы микрофон оказался у лица, проговорил тихо:

– Теон, ты мне можешь сказать, какого беса я буду держать периметр, если эти твари пробираются через стоковые течения?

Теон сам наверняка не знал.

– Проходная способность трассовых течений минимальная. Их скорее всего будут использовать для небольших диверсионных групп, разведки. Массовое проникновение все равно будет через Выжженное поле…

Нирих прищурился:

– Ты представляешь, какая это линия фронта? Если мы не будем знать точных координат прорыва, то тут без шансов. Это я тебе говорю как человек, мало-мальски представляющий, что за кровавое месиво нас ожидает.

– Где я тебе координаты возьму! – Теон отвернулся. Добавил сдержаннее: – Фиксируй полевую структуру. Они должны готовить прорыв.

– Хорошо, – Нирих вздохнул: – Пусть установки поставят на все корабли. И распорядись, чтобы даже на шлюпки ее можно было выставить. Попробую отмониторить.

– Добро. Я подтяну все ресурсы.

* * *

Ксения пилотировала катер в назначенную точку встречи с представителем Коклурна. Операторы стационарной станции Галоджи-1 – координатора встречи, вели их, будто слепых котят, на минимальной скорости, заставляя обходить официальные маршруты-айды и собственно основную транспортную артерию Коклурна – трассу Аб-Суантан. Не хотели шумихи вокруг визита землян.

Крыж и Авдеев иногда переглядывались, косились на Тима и Паука.

– Черт, мы так еще полгода будем тащиться, – Крыж заметно злился.

– А ты не сиди без дела, ты загружай данные, которые передал Теон, – тихо посоветовала Ксения, переключая скорость на минимальную и замедляясь на периферии Туманности Галоджи. – У нас определенный протокол и договоренности с Коклурном, и нам лучше все соблюсти, чем получить по шее от Теона.

Крыж промолчал, покосился на Паукова – тот, склонившись над картой, продолжал собирать данные по трассовым течениям. Синий экран бросал мрачные тени на его небритое и осунувшееся лицо: Паук уже вторые сутки не спал.

Почувствовав его взгляд, Артем еще сильнее нахмурился, но взгляд от монитора не отвел, бросил мрачно:

– Крыж, займись чем-нибудь, Ксения верно говорит… Меньше дури, больше дела.

Василий придвинул к себе коробку с креопластинами, выданными Теоном, пристроил ее на тумбу с СТП-передатчиком, округлую и ребристую.

Взял первую пару пластин, взвесив их на ладони, покосился на макушку Ксении – девушка откинулась на спинку кресла, поставила локти на подлокотники и энергично сжимала и разжимала пальцы, на манер «мы писали-наши пальчики устали». Внимательный взгляд старпома заметил татуировку на девичьем запястье.

– Ксения, а что на этих пластинах, ты знаешь? Ну, в том плане… сведения какого характера? – спросил, продолжая приглядываться к узору на коже девушки.

Та размяла затекшие плечи, покрутила головой. Увидев перед носом корабля зеленые маячки, скомандовала Авдееву:

– Кир, малый вперед по ходовым знакам. Три парсека до Галоджи-1… – обернулась к Крыжу: – Так, на Земле, если помнишь, есть протоколы обмены данными по линии спецслужб, Интерпола. Данные о преступниках в розыске, сведения о пойманных, которые проходили по тем или иным уголовным делам. Вот и здесь тоже. Плюс, наша часть данных по сохранности Выжженного поля, материалы по запросам коллег с Коклурна…

– Коллег?

– Ну, у них тоже есть криминальная полиция, и у местных преступников тоже возникает желание избежать преследования, слиняв на нашу территорию. Нам, как ты понимаешь, они без надобности, своих маргиналов хватает…

– Аа, – Крыж показательно зевнул. – Скукота.

Ксения насмешливо улыбнулась:

– А тебе никто веселье не обещал. Подгружай по порядку, как сказал Теон, пока операторы Галоджи не закрыли канал связи.

Крыж уже вставил в разъем первый креодиск, маркированный единицей. На мониторе обратной связи с оператором загорелась зеленая шкала загрузки. Василий откинулся в кресле, закинул руки за голову и потянулся.

– Ксень, а как ты в отделе Нириха оказалась? – татуировка на запястье не отпускала, старпом вытягивал шею и с любопытством поглядывал на руки девушки.

Та уже успела вернуться к штурвалу, покосилась на него через плечо:

– А тебе не все равно?

– Ну, интересно… Не женское это дело – галактических преступников гонять. – Ксения хмыкнула, но проигнорировала вопрос. Крыж мельком взглянул на зеленую шкалу, окрашенную лишь на половину, приготовил второй креодиск. – А ты и стрелять умеешь?

– Сто сорок восемь…

– Что «148»?

– У меня 148 боевых задания за плечами, Крыж, – тихо сообщила девушка. Парни, даже Пауков с Тимом, увлеченные картой трассовых течений, подняли головы. Кир присвистнул. – Теперь ты будешь интересоваться, приходилось ли мне убивать?.. Приходилось…

Взгляд Крыжа стал непривычно серьезным, шутливую небрежность смахнуло, словно ветром сдуло.

– То есть ты реально боевой офицер спецназа?

– Я руководитель группы спец реагирования, Крыж. Реально.

Девушка спиной чувствовала возникшую неловкость. Нервы, напряженные за последние дни – со дня бунта на Тамту и зачистки в корпорации Эспада, куда ее отправил Нирих, невзирая на то, что земляне для Креониды – как красная тряпка для разъяренного быка. Отправил, потому что знал – с ней точно никто не пойдет на сговор.

Ее задача – не позволить этим ребятам с «Фокуса» испортить то, что задумал Теон. Четкий расчет шефа угадывался во всем – от заранее пронумерованных «уток», которые Крыж должен был внедрить в систему Коклурна, до оговоренного маршрута их старенького фрегата. Выполнить все точно по инструкции, пресечь самодеятельность со стороны экипажа «Фокуса» – это задача ей по плечу. Почти отпуск.

Девушка посмотрела на лица ребят, отразившиеся в выключенном мониторе, усмехнулась.

– Не очкуйте, я своих не бью…

Сказала и тут же поняла, что зря: Крыж закатил глаза, фыркнул презрительно.

Нирих правильно ей сказал, обратить внимание на старпома как на неофициального лидера группы, действующего вне рамок и протоколов, от него ожидается больше всего проблем. Из материалов дела она прекрасно знала, что вся эта заваруха вокруг корабля-биогена и разыгралась из-за самоуправства Василия Крыжа. «Если бы не его манипуляции с базовыми параметрами «Фокуса», они были бы готовы к госприемке, назначенной Кромлехом, и тогда Пауков не поддержал бы Рогову в решении догнать Намбула, он бы торопился на Тамту», – так ей сказал Яль Нирих, так она видела сама, оказавшись среди ребят. «И Кромлех заполучил бы энергон», – добавила от себя, тайком приглядываясь к своим подопечным.

– Что, Паук, есть данные по «Фокусу», – спросил Крыж, вставив в разъем очередной креодиск.

Артем качнул головой, пробормотал:

– Пока ничего конкретного…

Из-за плеча генетика выглянул Резников, пояснил:

– Они не отслеживают их, только в границах транспортный айдов, то есть точечно. По их данным, стоковые течения влияют на магнитную структуру проводящей плазмы…

– Хреново, получается, – Крыж снова вернулся к загрузочным дискам, прикидывая, что можно еще добыть, как можно зафиксировать «Фокус».

Ксения посмотрела на ребят:

– А вы что делаете, конкретно? Нет, то, что пытаетесь таким образом вычислить «Фокус», это я поняла. Но метод вызывает сомнения, если честно.

– Напрасно, – голос Паукова, хриплый из-за бессонных ночей, будто простуженный. – Мы так Ульяну нашли на 3Z-77. На плечах стоковых трассовых течений прорываются атавиты, чтобы вести охоту за землянами. Ну и за Ульяной как объекта имплементации.

Ксения пожала плечами:

– Я читала в материалах дела… Это когда вы неслись как подрезанные через сектор, а Теон назначил перехват?

Пауков угукнул, покосился на внезапно притихшего Крыжа, распрямился, заметив напряженное лицо старпома.

– Крыж?

Тот с подозрением посмотрел на Ксению.

– Обмен данными с Коклурном, говоришь?.. Ксень, а Коклурн точно не против, что мы его хакнули?

Ксения обернулась:

– Ты в своем уме вообще?

– Я-то в своем, в вот Теон нас, кажется, подставил…

Девушка передала управление Авдееву, подошла к монитору старпома. Тот смотрел на нее настороженно. Ткнул пальцем в иконку креодиска на мониторе:

– Это последний из выданных Теоном. Он сдал информации Коклурну на 100 гигов, а принял на 80. При этом его вес увеличился на 16 гигов по сравнению с первоначальным.

– И что это означает? – Ксения выпрямилась, скрестила руки на груди.

– Это означает, что он зацепил несанкционированной инфы на 36 гигов.

– Это разве много?

– Смотря как упаковано… Я бы в 36 гигов данные на «Фокус» уместил, – он запрокинул голову, облизал пересохшие губы. – Ксень, если ты в курсе, то это свинство.

– Я не в курсе!

Пауков замер за ее спиной.

– Какого рода информация загружена на диск?

Крыж пожал плечами:

– На этом оборудовании я только вес вижу. По форматированию – обычная модифицированная архивная папка. Нужен деархиватор как минимум.

– А по названию папки тоже ничего не ясно? – Артем обошел Ксению, встал с другой стороны консоли Крыжа, склонился к монитору.

Крыж покачал головой.

– Больше похоже на аббревиатуру.

– Это данные из госархива Коклурна, – подал голос Резников и смутился, поймав на себе взгляд Ксении – удивленный и даже ошарашенный.

– Ты уверен?

– Я узнаю часть символов, которые мы видели при дешифровке карты на «Фокусе».

– А с чего ты решил, что они имеют отношение к госархиву?

Парень моргнул белобрысыми ресницами, ткнул в экран:

– Цифровой код перед буквенными соответствуют корневому сертификату ГосАрхива Империи… в Довоенную эпоху.

Парни переглянулись:

– То есть ты думаешь, что Теон нашими руками залез в корневой архив Коклурна? – Артем шумно выдохнул, уже и сам зная ответ.

Ксения протянула руку за креодиском:

– Отдай мне…

Крыж с ловкостью фокусника перехватил яркий язычок на пластине, выдернул из разъема:

– А вот это хренушки, мадам Следак, – он виртуозно сунул креодиск в карман. – Господин начальник криминальной полиции доверил мне это дело, я его и передам Теону… Лично. В руки.

Он нагло уставился на Ксению, добавил снисходительно:

– У меня будет сохраннее. Честно.

Ксения окинула взглядом парней. Прежде, чем успела что-то возразить, заговорил Пауков.

– Скажи, Василий, ты же не выключал интеркоды и пеленг перед стыковкой с «Бергом»?

Крыж обернулся к нему, медленно качнул головой:

– Нет… По условиям сделки с Теоном мы шли с открытым пеленгом. Я не выключал.

Артем присел на угол тумбы с СТП-передатчиком:

– Ребят, я знаете, что думаю… Ульке последнее, что в голову придет, так это проверить открыт ли пеленг. Думаю, в одной рубке с Сабо у нее есть дела поважнее.

Авдеев кивнул:

– Это идея. Чтобы отключить пеленг, ей надо зайти в центральный узел искина, из него – на седьмую линию…

– А там запаролено, – добавил Крыж. – Не, она вряд ли бы отключила.

Артем сцепил пальцы в замок:

– Если так, то мы ее должны зафиксировать, здесь «чистый» эфир, Коклурн использует другие частоты для передачи сигнала.

Ксения покачала головой:

– Грацц наверняка передал с Сабо вуаль. Иначе бы на них уже вся полиция Коклурна охотилась.

Василий улыбнулся по-мальчишески широко и открыто:

– Ксень. Я создал внешний код искина вот этими ручками, – он повертел растопыренными пальцами перед носом: – Я его под любой вуалью узнаю… Ты что, в самом деле…

Артем вздохнул с облегчением поднял на Ксению усталый взгляд:

– Это проще проверить, чем гадать…

Глава 8. Туманность Галоджи

«Фокус» медленно, ощупью, ввинчивался в Туманность Галоджи.

Скопление мелкой космической пыли после взрыва конгломерата Гало, вихревые потоки, которые так и блуждали, собираясь в странные аномалии. Здесь, кажется, замедлялось время, здесь не действовали ориентиры. Здесь было все пропитано смертью.

Сто пятьдесят лет назад Гало был цветущим садом, центром цивилизации Коклурна, его корневой памятью и мозговым центром. Именно здесь находились научно-исследовательские базы, полигоны, именно здесь располагались основные хранилища госархива. Охраняемая территория вне контроля. Государство в государстве, со своей армией и флотом.

Именно сюда Единая галактика нанесла сокрушительный удар, вырвав из рук рептилоидов преимущества древней цивилизации и сотрудничества с Ушедшими.

Операция Иштиль, вырвавшая Коклурну сердце, и Выжженное поле как ее результат. Венец цивилизации Высших рас. Ульяна мрачно усмехнулась, медленно выдохнула. Плечи свело от напряжения и усталости, глаза слезились – вторые сутки заканчивались с момента, как она в одиночестве пилотировала «Фокус». Очень хотелось есть и пить, перекусы батончиками, которые она нашла в рубке в стойке аварийного оборудования и припасов, питательная жидкость, безвкусная, напоминающая несвежий брусничный кисель, – это все ее питание. Но слезть с навигаторского кресла и оставить Флиппера без управления Ульяна не могла – слишком сложная навигация и практически нулевая видимость.

Как и не могла передать управление Сабо.

Девушка проморгалась, посмотрела на таймер – цепочка окрашенных красным цифр стремительно сокращалась, время до встречи с информатором Коклурна приближалось, а они были еще так далеко от расчетных координат. Воспользовавшись небольшим безопасным карманом в тени астероида, Ульяна вышла из нейросети фрегата, дернула рычаг вниз – щуп аккуратно опустил ее. С силой промассировав шею, девушка спустила ноги на пол рубки. Ее повело, пришлось схватиться на спинку стула Кирилла и на мгновение замереть, перевести дыхание. Голова кружилась.

Взгляд скользнул по мембране гермопереборки, отделявшей рубку от остальной части корабля: в полумраке коридора угадывался силуэт Паля Сабо. Словно цепной пес, он сторожил выход из рубки, сидел, прислонившись к стене и вытянув ноги. Заметив, что Ульяна сползла с навигаторского кресла, креонидянин встал и снова вызвал рубку по коммуникатору.

Ульяна не реагировала. Наклонилась к ящику под приборной панелью Артема, потянула на себя белый ярлычок ячейки с нейростимуляторами. Неторопливо раскрыла, автоматически отметив, как дрожат руки. Внутри ячейки поблескивали в углублениях небольшие ампулы с бледно-желтой жидкостью. Она достала одну, отметив, что осталось ровно семь. Закрыла ящичек и, присев на край кресла Артема, вставила ампулу в шприц.

Сабо с силой ударил по мембране, от чего по мутной поверхности рассыпались серо-бурые пятна.

– Капитан, вызов по внутренней связи, – снова сообщил Флиппер. – Ваш гость…

Ульяна хмыкнула, покосилась на индикатор готовности шприца.

– Что ему надо?

Монитор на стене ожил, в нем замерло бледное лицо креонидянина, узкое и рыхлое. Он молчал, буравил ее взглядом.

– Ты решила геройски сдохнуть? – Она видела, как Сабо прислонился плечом к стойке.

Ульяна прищурилась, но промолчала. Потянула вниз воротник навигаторского комбинезона.

– Не твое дело, – пробормотала, наконец.

– Сколько кубиков за сутки вколола?

– Отвали, – повысила голос и приставила к основанию шеи иглу.

Сабо стукнул кулаком по гермопереборке, та загудела.

– Я спрашиваю, сколько кубиков вколола, тварь?! – заорал.

Ульяна чувствовала отупение, равнодушно констатировала, что креонидянин в бешенстве. Так, словно ее это не касалось. Словно досматривала бесконечный сезон сериала по ТВ: три часа ночи и «еще одна серия».

– Этот – третий, – Ульяна надавила на носик, ввела лекарство.

После подчеркнуто неторопливо сложила шприц в упаковку, убрала в карман.

Сабо мгновенно успокоился, фыркнул презрительно, отстранился от монитора:

– Ну, еще один вколешь и сдохнешь, – бросил и выключил связь, отошел от мембраны.

Ульяна видела, как его затянутая в темную форму фигура медленно растворилась в полутьме коридора.

Девушка закусила губу. Он прав: столько нельзя. У нее уже сейчас кружилась голова. Казалось, если она прикроет глаза, то немедленно отключится. От нейростимулятора бешено колотилось сердце, подташнивало. Бросало то в жар, то в холод, и шумело в ушах. Хуже всего было то, что перед глазами мелькали мелкие черные точки, будто сотни болотных мушек. Отвлекали, сбивали с толку. Креоник на запястье мигнул срочным сообщением нарушение конфигурации, выбросил предупреждающее сообщение – Ульяна не смогла его прочитать, буквы расплывались, сливались одной красновато-бурой полосой.

Достав конглициниевую фляжку, сделала несколько больших глотков, забралась в кресло. Неловко подключилась к Фокусу – руки дрожали и закрепить височные диски с первого раза не удалось. Проложенный «Фокусом» фарватер с десятком безопасных карманов, рассчитанный до сотых долей секунды, расплывался. Ульяна закусила губу – она все равно что ослепла.

Словно загнанная в мышеловку мышь, она прошептала:

– Флиппер, где наш гость?

Удивилась, но язык плохо слушался, заплетался, четкость мысли пропала. В груди бухало сердце. И тошнило, тошнило еще сильнее.

– Гость прошел на камбуз, капитан. Активировать внутреннюю связь?

Ульяна шумно вздохнула, покачала головой. Но что еще делать – не знала:

– Активируй.

Сабо, в самом деле, приготовился перекусить, на сигнал коммуникатора посмотрел удивленно и зло. Однако промолчал.

– Паль, можешь подойти в рубку? Я плохо себя чувствую, – призналась и нахмурилась, ожидая очередную порцию издевок.

– А я о чем тебе говорил? – он сделал глоток из фляжки, закупорил крышку. – Не пойду… Ты меня отстранила от управления, если помнишь. Так что выкручивайся сама.

– Паль…

– Энергон мы так и так найдем, а твоя банда завтра-послезавтра сдохнет. Грацц постарается, чтоб сдохла весело, с музыкой и аплодисментами, – креонидянин шумно опустился на стул, демонстративно поднял ноги на стол. – Знаешь, есть очень забавные препараты, их применяют для смертников… Всего один кубик и бум!

Он взмахнул руками, изобразив взрыв. У Ульяны похолодело в груди.

Прикрыла глаза, от усталости и нейростимуляторов она даже злиться не могла – наступило отупение.

– Ноги убери!.. Со стола… Раз ты говоришь, что мы все умрем… Решено – я просто останавливаю движение «Фокуса», – отрезала и отключила видеосвязь. Выждав пару мгновений, тихо скомандовала: – Флиппер, открой гостю доступ в рубку. Разрешаю пилотирование по заданным координатам. Гравитационную стяжку скрыть.

За спиной прошелестела мембрана гермопереборки, в рубку зашел Сабо, презрительно фыркнул:

– От тебя несет, как из помойки.

– Принимай вахту. Движение по введенным координатам.

Ульяна молча отсоединилась от сети, спустилась на пол и медленно вышла из рубки. Побрела в каюту.

Там, включив в санитарной кабине душ, почти такой же холодный, как летний дождь дома, в родной Якутии, уперлась ладонями в гладкую обшивку, запрокинула голову, позволив струям заливать лицо, бить по плечам неистово, зло. Руки скользили по гладкой поверхности, колени неловко подкосились, заставив опуститься на дно. Девушка подобрала под себя ноги, обхватила щиколотки и подставила лицо по воду.

В голове медленно прояснялось.

«Три часа до встречи с информатором. Вероятно, нас не просто так тащат в эту туманность, энергон спрятан где-то здесь, где-то рядом. Значит, есть шанс, что в течение суток мы его заполучим. Тогда на обратную дорогу и поиск удобного кармана уйдет часов восемь. Я успею», – но все цеплялось за призрачное «если» и «вероятно». Нет ничего точного. Сабо и Грацц вообще могли обмануть ее. Может, здесь нет никакого информатора, нет энергона и он им не нужен. А задача Сабо – заманить ее и сделать ее нейроскрин – ведь пытался он это проделать на Тамту, да и в шлюпке трепался об этом же.

Но нейроскрин он бы уже сто раз сделал.

Значит, что-то еще.

В груди стало так же холодно, как и коже. Если все обман, то она попалась глупо, нелепо.

Успокаивало лишь то, что это слишком сложно. Неоправданно сложно – зачем тащить ее на территорию Коклурна, чтобы убить? Это можно было сделать и там, а Единой галактике.

«Если только мое тело им не нужно теплым», – подумала отстраненно.

Медленно выключила душ, обмоталась полотенцем. Здесь, в каюте, она могла чувствовать себя более или менее безопасно, если бы не страх оставить надолго Флиппера в руках Сабо. Поэтому спешно вытерла волосы, переоделась.

Что делать – не знала.

Достала из верхнего ящика стола парализатор. Всего один заряд, но хоть что-то. Сунула в карман на бедре. Посмотрела на часы – ее не было в рубке двадцать минут.

Сердце забилось с тревогой – так нельзя, так опасно.

Не раздумывая, она направилась к выходу из каюты. Двери распахнулись, и девушку словно сбило приливной волной. Чужие руки перехватили ее за плечи отбросили к стене, удушающий прием, от которого потемнело в глазах, а бледное лицо нападавшего расплылось в красноватой сетке.

Сабо.

Ульяна рывком выбила его руки, поднырнула под локоть и отскочила на пару метров в сторону, к лестнице на нижний этаж кают-компании. Одновременно выставила перед собой серебристый футляр парализатора.

– Что, сюрприз? – Ульяна с наслаждением направила его на креонидянина. – Не ожидал?

Сабо медленно оправил китель, убрал за ухо прядь белых, будто седых волос, усмехнулся презрительно:

– Да уж заждался, когда ты что-то придумаешь… Скучно – ты даже корабль за собой не оставила, – Он хищно осклабился, плотоядно облизал губы. – Значит, ты повышаешь ставки, хорошо. Я тоже… повышаю.

Ульяна мстительно прищурилась:

– Нарываешься? Не боишься, что я передумаю и отключу от жизнеобеспечения твою каюту, и ты в ней задохнешься, как я едва не задохнулась на Тамту? – сейчас она особенно остро чувствовала нехватку той пугающей способности, которую подарил при имплементации энергон – нити чи-ба. Там, на Тамту, они ее спасли. После даль-гау затухания, активированного Химала Чи, она пропали. И когда появятся вновь – не ясно.

Сабо снисходительно фыркнул:

– Если бы хотела, уже бы давно так сделала, – он невозмутимо сунул руки в карманы брюк, посмотрел свысока. – Знаешь, что бы сделал я, окажись на твоем месте? Я бы избавился от меня сразу при прохождении через стыковочный шлюз: проскочить на корабль первой и задраить гермопереборку. Плевое дело. Далее приказ на принудительную отстыковку. Все. Я, дохлый, без скафандра и индивидуальных средств защиты – в открытом космосе… Или тогда же, между гермопереборками третьего отсека… Или подсыпать нейролептик в воду и поместить меня в камеру гиперсна… на сто часов.

С каждым словом он приближался, жалил взглядом. Пока не оказался с ней вплотную, так близко, что без труда мог вдыхать ее запах.

Ульяна сделала шаг назад, поясница уперлась в поручень:

– Слушай, я все никак не пойму, что тебе от меня надо. Я ведь тоже понимаю, что ты бы давно сделал со мной все, что хочешь. Я никогда не справлюсь с тобой. Чисто физически, – она перехватила левой рукой запястье так, чтобы рука с зажатым в ней парализатором перестала дрожать. – Что там, на Тамту. Что в клириканской шлюпке… Ты дразнишь меня, пугаешь. Но каждый раз, когда находишься в шаге от победы, отступаешь. Что происходит?

Он рассмеялся в лицо, отступил к лестнице:

– Ты забываешь, что мы – первоклассные охотники. Меня заводит, как ты смотришь на меня, как меняется цвет твоих глаз, смыкаются губы и напрягается спина, – он медленно вдохнул, посмотрел тяжело, влажно: – Как обостряется твой запах. Я привык брать силой даже то, что мне не принадлежит. Предвкушение означает больше, чем само обладание.

Ульяна покачала головой, пробормотала:

– Ты больной, Сабо. Больной на всю голову.

Он запрокинул голову и захохотал. Не вытаскивая руки из карманов, направился к лестнице.

– Забавное выражение, запомню, – бросил, скатываясь по ступеням в кают-компанию. – Вы, земляне, вообще забавные… Как комнатные собачки… Тяф!.. Кстати, поторопись в рубку, ты натравила на меня искин, и он отказывается корректировать маршрут, а мы вот-вот войдем в астероидный поток… Я не хочу здесь сдохнуть.

* * *

Когда Ульяна добежала до рубки, мониторы уже полыхали красным, а звуковой сигнал оповещения об изменении навигационной погоды и необходимости корректировки курса перешел на ультразвук.

– Сигнал, отбой! – крикнула, забираясь в кресло.

Паль Сабо лениво развалился в кресле Авдеева. На появление Ульяны в рубке среагировал вяло, будто между ними ничего не произошло минутой ранее.

Сирена захлебнулась и смолкла. Только красный индикатор мигал под куполом рубки.

– Сабо! Принять полномочия второго навигатора! Флиппер, защита борта на максимум. Самый малый вперед.

Искин мелодично отозвался:

– Да, капитан.

Ульяна почувствовала в нейросети креонидянина – будто кто-то до плеча дотронулся, мигнула иконка его активности в правом верхнем углу монитора. Ульяна решительно замкнула ее. Так, как учил Сабо. «Фокус» стал устойчивее, послушнее, заметно легче.

«Надо же», – с удивлением отметила.

– Тише, – предупредил Сабо, почувствовав, как фрегат дернулся вперед, едва не напоровшись на пылевое скопление. Отметил мрачно: – Учишься хорошо. Пауку с Крыжем повезло.

Ульяна развернула фрегат, уложила на курс.

– Справа по борту вихревой поток. Плотность шесть, – подсказал искин.

Ульяна взяла левее, вывела фрегат на чистое пространство.

– Подготовлено уточнение маршрута до точки, отмеченной в путевом листе, как «Встреча», – сообщил «Фокус».

– Каково расчетное время прибытия? – Ульяна позволила себе расслабиться, наблюдая внутри нейросети, как фрегат ведет Сабо. Чуть грубовато, порывисто, но уверенно и легко. Под сердцем полыхнула ревность.

– Три часа двадцать восемь минут.

Сабо цокнул языком, отметил:

– Не успеваем. Надо пересчитывать маршрут. На пути – массивная аномалия, ее преодоление может занять больше времени.

– Скорректируй время прибытия скоростью, – предложила Ульяна.

Сабо криво усмехнулся:

– В такой навигации? Ты больна на всю голову, так, кажется, ты говорила?

Ульяна сцепила челюсти, сжала кулаки.

– Хорошо, что ты предлагаешь?

Сабо провел ногтем по изогнутой петле проложенного маршрута:

– Срезать вот здесь, пройти по кромке аномалии… У нас малый фрегат. На минимальной скорости пройти, нас даже не заметят…

– Минимальной – это какой? На каком отдалении от центра аномалии проходить? Сабо, у нас нет точных навигационных карт, мы пользуемся тем, что дал тебе Грацц. Идти на глазок предлагаешь, без расчетов? Сколько лет этим координатам? А если она гиперактивная и уже разрослась? И мы вляпаемся в нее…

– Ну хорошо, капитан, – Сабо лениво зевнул.

Он чувствовал, как она держит нейросеть, это позволяло подобраться к ней так близко, как никогда. Словно по туго натянутому тросу. Слышать ее дыхание, ловить ее пульс. Сейчас она вела его, будто собаку на коротком поводке, вела твердой рукой и говорила о себе гораздо больше того, что хотела.

Креонидянин послушно ждал.

Проложенный искином маршрут не позволял расслабиться, приходилось то снижать скорость, то наращивать ее, то брать деферент на бок, то незначительно изменять угол атаки. Фрегат его слушался, скользил ловко. «Хорошая машинка, юркая» – отметил про себя, представляя, как бы они сработались. Если бы не чертов Пауков, который не допустил его в испытательскую группу.

Паль Сабо чувствовал покалывание под пальцами – верный признак того, что он в подконтрольном нейростатусе. Но иногда, на доли секунды, покалывание пропадало, и креонидянин ловил, как срывался пульс землянки, как изменялся ритм ее сердца.

«Она засыпает», – догадался.

Конструкция кресла первого навигатора, мягкая подвеска и эффект парения, конечно, незаменимы в управлении судном. Но на длительном марше оказывают плохую службу, усыпляя навигатора, укачивая его. Поэтому на военных линкорах вроде «Сционы» подвеска жесткая без пневматики.

Тишина, усталость и внезапное ощущение, что все под контролем – плохие помощники в космосе.

Сабо криво усмехнулся, прищурился. Чуть повел плечом, чтобы снять напряжение и проверить целостность нейросети. Покалывание под пальцами пропало. Он прислушался к пульсу землянки. Ровный. Креонидянин посмотрел на мигающие в углу монитора цифры, засек время. 62 удара в минуту.

Сабо расправил плечи, почувствовав себя хозяином фрегата.

«Интересно, она сделала блокировку?» – мелькнула мысль.

– «Фокус», проверь координаты.

– Координаты соответствуют расчетным, – отозвался искин.

Паль Сабо развернул корабль, снял с маршрута и поставил в тень астероида.

– Вы отклонились от курса, – тут же сообщил искин. – Рекомендую вернуться на заданные координаты…

Сабо снял височные диски, положил голову на подлокотник.

Все прошло в точности так, как он задумал: загнанная в угол зверюшка отдала ему права на управление фрегатом, а сама отключилась, оказавшись полностью в его власти.

– Адмиция 22-03-12. Владелец Грацц Ирган. – Вызвал из списка загруженный диск с координатами. Нашел глазами нужный код. Интерактивный экран услужливо подсветил его синим. – Активировать маячок, – коротко приказал. – Код активации «джаи́ль».

Повернул голову, чтобы посмотреть на рыжеволосого навигатора. Сейчас ее кожа бледна, почти так же, как его собственная. Только огненно-яркие волосы, каких в его народе никогда не бывало, отличали ее от женщин Креониды. Точеный профиль, острый подбородок. Губы чуть приоткрыты. А под ресницами собирается тревога.

Сабо встал с навигаторского кресла, сунул руки в карманы брюк. Подошел к землянке так, чтобы видеть ее лицо.

Его миссия завершена.

Сейчас на включенный маячок придут те, кто ее заказал. Как изысканное блюдо на обед. Он всего лишь курьер.

Он коснулся ее запястья. Неторопливо погладил. Отодвинул край рукава.

Подумав, достал из внутреннего кармана кителя серебристую колбу. Плоская, с гибким корпусом и длинной тонкой иглой, она легко помещалась в его руке.

– Не сейчас, так потом, но мы с тобой поиграем, – пошептал.

Перевернул руку девушки запястьем вверх и ввел иглу в вену. Та мягко вонзилась в плоть. Креонидянин отодвинул клапан, втянул кровь внутрь колбы. Та окрасилась оранжевым, на табло загорелся синим индикатор. Сабо развернул его так, чтобы он касался подушечки пальца девушки, снял пленку-предохранитель и приложил к коже. Оранжевые ребра капсулы покраснели, на узких боках появился желтый узор. И надпись креонидянским письмом. «Лаборатория Альбио́ни, сектор 12».

Подождал, пока колба не потемнела до красно-коричневого цвета, а узор не покраснел.

Тогда вернул защитную пленку на место и отломил кончик иглы. Выбросил острие на пол.

– Ну вот и все, Ульяна Рогова, сенсоид группы А с навыками адаптивной сенсоизации. Теперь ты просто мясо.

Он сверился с часами – ждать осталось совсем недолго.

Он подтянул к себе пневмощуп, бесцеремонно сгреб девушку в охапку и вынес из рубки.

Только в коридоре сообразил, что не знает, что с ней делать. Постоял посреди кают-компании. Подумав, сгрузил на диван. Постоял рядом, скрестив руки на груди и хмурясь. Поднялся наверх, в свою каюту. Через минуту спустился с одеялом. Неловко повертел его в руках, перебросил с левой руки в правую и назад. Решительно сдернул с ног Ульяны ботинки, поставил на пол, у дивана. Бросил на нее.

Девушка не реагировала. Под ресницами метались тени, пальцы судорожно вцепились в край одеяла, рот приоткрылся. Дыхание сбилось, стало тревожным, прерывистым.

Сабо присел напротив, на подлокотник соседнего кресла, и наблюдал за землянкой. Занес руку над ее головой, помедлил в нерешительности. И аккуратно убрал прядь, оголив точеный изгиб шеи.

На пальцах остался ее аромат. Пряный. Манящий. Еще живой.

Он прикрыл глаза, позволив себе пойти за ним. Яркое солнце, нежно голубой прибой. Под ногами ласково шуршит мелкая галька. Женский смех. Звонкий, будто рассыпающийся хрусталь. Он оборачивается. Безликая комната. Смятая, измученная постель. Сине-бирюзовые глаза, они смотрят на него. Не кричат, не молят о помощи. Только плачут.

Его личный кошмар. То, что больше всего хочется забыть. Но то, что не забывается никогда.

Креонидянин опустился на колени перед землянкой, намотал на палец огненную прядь. Растер между пальцами. Склонился к ней, ловя ее дыхание.

Положил голову рядом, на подлокотник и вздохнул, закрывая глаза.

* * *

Наталья не знала, сколько времени провела одна: сразу после разговора с матерью Ираль отвел ее в покои и попросил не покидать их, а сам ушел.

Наталья какое-то время стояла у порога, несмело переминаясь с ноги на ногу, и осматривалась. «Покои» – это очень смело названо, тоже наверняка атавизм. Все помещение – не больше квартиры ее родителей в хрущевке в Москве. Итак, за спиной вход. По правую руку – за стеллажами из традиционного для Клирика полупрозрачного материала – рабочее место. Почти такое же, как Наталья уже видела на Тамту или на борту «Фокуса»: широкий монитор информера, перед ним – панель управления, консоль с джойстиками и узкими пазами для креодисков. Стояка для их хранения. Рабочее кресло.

По левую руку – зона отдыха: узкая кровать, застеленная темно-синим полотном без украшений. В изголовье кровати угадывалась еще одна консоль управления. Возможно, с ее помощью можно выдвинуть шкафу или какие-то емкости для хранения вещей. Хотя, может, у клириканцев нет личных вещей. Но наверняка здесь где-то должна была быть ванная и туалет. В изножии кровать – низкая скамья. На нее Наталья и присела, уставилась в окно: горизонт почернел, красно-оранжевая Регина клонилась к закату. В надвигающихся сумерках пористая структура столицы напоминала плотное кружево. Мелькали сине-зеленые огни подсветки внутренних помещений, искрились проводники-скооны. На темно-синем небе едва различались силуэты в форме капель застывшей смолы – местные летательные аппараты.

До Натальи медленно доходило сознание, что все это – красноватый блеск Регины, странные города и гнилушно-зеленая подсветка, подземные города – все это станет ее постоянным домом и увидит ли она свой родной, на Земле – не известно.

И вместе с этим пониманием настигало одиночество: кому это все нужно? Зачем она в это ввязалась? Оказалась в этом враждебном и чужом мире с чужим человеком – зачем?

Дверь отъехала в сторону, впустив в комнату Ираля. Следом за ним зашли двое в клириканской форме, без шевронов и без опознавательных знаков, внесли внутрь несколько коробок и вкатили столик, накрытый для ужина.

– Это все, господин Адальяр? – спросили с почтением.

Ираль кивнул, жестом позволил идти.

Направился к глухой стене за кроватью – как Наталья и предполагала, там оказались шкафы. На ходу расстегнул китель, стянул его с плеч и повесил в шкаф. Мельком взглянул в окно и тут же – на притихшую девушку. Стянул с полки аккуратный темно-коричневый валик, перебросил из руки в руку.

Подошел к землянке. Присел на корточки напротив.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – кивнул в сторону окна. – Что это навсегда.

Наталья отвела взгляд, закусила губу, чтобы не заплакать: Ираль-то точно не виноват в том, что происходит.

Клириканец пристроил темно-коричневый валик на скамью, поймал руки девушки и сжал запястья:

– Я обещаю тебе, что найду способ, чтобы ты смогла вернуться домой. Но сейчас мы начали игру, которую надо довести до конца. Ты справишься?

Девушка посмотрела на него, медленно, с усилием кивнула:

– Что будет дальше?

– Дальше будет ужин, я покормлю тебя. Потом ты будешь спать, я немного поработаю и подготовлюсь к завтрашней встрече с Главой Совета. Тебя будут завтра обследовать…Они должны убедиться, что ты моя оайли…

– Что значит «мой цвет лежит на ней, ее кровь коснулась моей крови». Это шокировало твою мать.

– Это формула произошедшей между нами близости. – Наталья посмотрела на него с удивлением, прищурилась. Ираль пояснил: – Она подтверждает, что ты стала моей оайли, моей женщиной… У нас все происходит примерно так же, как в вашем народе. Я немного схитрил, там, в шлюпке… Собственно, даже не я – это придумал Теон.

– «Поцелуй, который спасает народы»?

Ираль кивнул:

– И нам предстоит подтвердить это завтра.

Наталья нахмурилась:

– Как это будет происходить?

Ираль осторожно дотронулся до ее щеки, коснулся кончиками пальцев нижней губы.

– Твоя кровь во мне, моя – в тебе. Они проведут сканирование и увидят это. Данные будут обнародованы. Сегодня уже сообщили всем младшим родам, что смиринг нашел оайли… И… – Он остановился, порывисто встал. – Я думаю, начиная с минуты объявления, твоя жизнь в опасности. Грацц предпримет что-то, чтобы убрать тебя физически или дискредитировать… Теоретически, чтобы тебе было комфортнее, я могу перебраться в соседние покои, но тогда я не смогу обеспечить твою безопасность. Поэтому начиная с этой минуты ты будешь всегда рядом со мной. На все ближайшие три дня до заседания Высшего Совета родов.

Наталья подняла на него глаза, попросила так тихо, что он едва услышал:

– Дай мне какое-то оружие, чтобы я могла защититься.

Ираль покачал головой:

– Это вряд ли поможет. Ты можешь быть отравлена, сброшена с городской стены или из транспортной капсулы при передвижении. Ты можешь быть похищена… Вариантов масса. И потом, может быть провокация. И наличие у тебя оружия будет представлено как попытка диверсии. И тут уже я ничего не смогу сделать. Так что… предельная осмотрительность и осторожность.

Наталья послушно кивнула.

Ираль подхватил темно-коричневый кулек:

– Я могу предложить тебе свою одежду для сна? Конечно, она тебе немного великовата, но я не рискнул просить что-то у матери… – он внезапно замолчал и отвернулся, и Наталья поняла – клириканец даже матери не доверяет.

Протянула руку и забрала сверток из рук молодого мужчины. Он активировал панель, кивнул в сторону выдвигающегося подиума:

– Санблок… Я не буду смотреть, ты можешь быть уверена.

Он прошел в рабочую зону, сел за стол так, чтобы повернуться спиной к замершей у ванны девушки, придвинул к себе один из ящиков. Наталья видела, как он открыл его, достал серебристый короб со вторым монитором, подключил его к информеру.

Наталья не стала наблюдать за его приготовлениями, торопливо сняла форму. Включила воду.

* * *

Ульяну словно ледяной водой окатило: она уснула! Отключилась полностью, как в детстве. Она даже не поняла, как очутилась по ту сторону бодрствования – так и продолжала вести Флиппера, между камней и мелкой космической пыли, внутри вихрей и по краю аномалий. Внезапно накатившая тяжесть и чужое дыхание рядом заставили очнуться, выдернули из сна. Ульяна распахнула глаза: она в кают-компании, на диване, прижата к спинке так, что едва может пошевелиться. Дыхание – это Сабо. Он лежит рядом, положив голову на подлокотник, обхватив Ульяну за плечи и прижав к своей груди. Будто баюкая.

Пальцы креонидянина нырнули под волосы, нежно огладили шею, мочку уха.

– Нади́я моя, – сонно прошептал в ухо и с наслаждением поцеловал в висок.

Ульяна коротко вскрикнула, дернулась, высвобождаясь.

Сабо потерял равновесие и с грохотом свалился с дивана, растянулся на полу.

Их взгляды встретились. Сабо смотрел с вызовом.

– Ты нормальный вообще? – девушка подобрала под себя ноги, пальцы потянулись к карману с парализатором.

Он встал, оправил форменные брюки, заправил за пояс белую футболку. Неторопливо натянул китель. Пока застегивал крепления – буравил взглядом Ульяну. Потом молча развернулся и направился в камбуз.

– Кто такая Нади́я?

Он остановился, как вкопанный. Медленно развернулся:

– Что? – в бесцветных глазах будто замерз лед.

Ульяна повторила вопрос:

– Кто такая Нади́я? Ты назвал меня этим именем.

У Сабо расширились ноздри. Он зло прищурился, огрызнулся:

– Не твое дело, – выплюнул, будто проклятие, и скрылся в глубине коридора.

* * *

Ираль последовательно загружал креодиски, набирал в поиске нужный блок информации и сложившийся практики. Порядок передачи власти сформировался за много веков до его рождения, наполнен устаревшими нормами, о которых все забыли. Но именно на них он сегодня и рассчитывал. Он старался не прислушиваться к плеску воды за спиной, дыханию землянки и удивленному шепоту, старался не обращать внимание на сполохи, идущие от нее и отражающиеся на темном глянце стен.

«Крыж меня убьет», – пульсировало при любом упоминании о девушке.

Крыж – его лучший друг, и он знает, что Наталья ему симпатична, не просто же так он бросил тогда, в первый день его пребывания на «Фокусе», «Это моя девушка». Не просто же так Крыж взбесился, когда после аварийной остановки на Коклурне он остановил Наталью. Ираль помнил, как загорелся черно-синим его цвет, как изменился голос.

И вот сейчас он объявил девушку своего лучшего друга женой. А завтра – сделает царицей.

Он почувствовал движение за своей спиной, оглянулся через плечо: Наталья переминалась босыми ногами и оттягивала вниз подол его футболки. Ворот едва удерживался на худых плечах, сползал с них и оголял хрупкие ключицы.

– Что делаешь? – тихо спросила, закатила длинные рукава выше локтя.

Ираль отвел взгляд, уставился в монитор.

– Готовлюсь к завтрашней встрече с главами Совета Родов. Он будет настаивать на том, что ты – другой расы. При этом, молодой…

Наталья усмехнулась:

– Той, ради мифического благополучия которой вы изменили свою пищевую цепочку, исключив из неё млекопитающих, нас и нам подобных? – напомнила их давнюю ссору.

Аккуратно, чтобы не слишком оголить ноги, опустилась рядом с ним на пол, натянула на колени край его футболки.

Ираль лукаво покосился на нее, скользнул взглядом по влажной коже девушки и намокшим кончикам волос. Кивнул:

– Примерно так.

– Чувствую себя Матоакой из поухатанов, – поймала на себе удивленный взгляд клириканца, пояснила со вздохом: – Это имя индейской принцессы, которая вышла замуж за белого поселенца и основателя колонии англичан в Северной Америке, более известная нам как Пакахонтас. Она вышла замуж за чужестранца, чтобы спасти свой род. И была для его родни дикаркой. – Ираль все еще не понимал. Девушка отмахнулась, убрала с лица прядь: – Не обращай внимание… И какие успехи?

Клириканец смотрел на нее и улыбался. Спохватился, отвел взгляд:

– Есть одно положение, которое гласит: «Если запрет предков молчал до сего дня, то запрета нет».

– «То, что прямо не запрещено законом, разрешено»… Да, у нас тоже есть такое положение. И что?

– Принципы передачи верховной власти формировались так давно, что это скорее не законы, а обычаи, родовые традиции, которые пришли к нам с тех времен, когда наши предки еще не знали Каю…

Девушка подняла вверх указательный палец, вспоминая, как переводится слово.

– Неба то есть, – вспомнила и просияла.

– Да. Тогда не предполагалась сама возможность существования других цивилизаций и рас. То есть прямого запрета нет… Но я должен убедиться и найти точно то положение про запрет.

Наталья кивнула, взглянула на монитор:

– Какая у вас красивая письменность, – на экране горели слова, более похожие на кружево.

Ираль проследил за взглядом землянки:

– Я бы мог научить тебя… Если бы ты оставалась здесь.

– А мы разве не этим занимаемся?

Ираль покачал головой.

– Я не могу так поступить с тобой и с Крыжем. После того, как мы выполним задание Теона, и я вступлю в права, нам предстоит процедура развода. Ты сможешь вернуться домой. К друзьям. Своей прежней жизни… И это я должен учесть сейчас тоже. Надо избежать публичного брака.

Наталья не сводила взгляд с его профиля. Свет из окна совсем растаял во тьме, и силуэт клириканца угадывался только благодаря отсвету от монитора. Синему, призрачному.

– А это что такое – публичный брак.

– Варварский обычай, который давно не применялся, но может быть навязан нам – мы слишком стремительно меняем их планы, Грацц имеет возможность воспользоваться моим же оружием: я буду настаивать на архаичных правилах и ему дам повод следовать им же.

Наталья нахмурилась:

– М-м, это что, надо будет еще раз поцеловаться? При людях? Что это за зверь такой – публичный брак?

Ираль посмотрел на нее снисходительно:

– Тут поцелуем не обойдется… Но не волнуйся, этого не будет. Я уже почти нашел, как тебя защитить. – Он потянулся к монитору и открыл одно из закрытых окон, в котором клириканской вязью замер текст. Он переключил в режим автоперевода, ткнул пальцем в выделенный фрагмент: – Если мне удастся использовать эту норму, то тогда тебе ничего не угрожает. И еще им не будет никакого резона тебя убивать. Это тоже очень кстати.

– А что это?

– Это Правило Синельда. Я единственный ребенок своих родителей, и мужского пола. Моя оайли становится дочерью Вечной Матери. И автоматически получает права на трон. Вне зависимости от соблюдения других условий. То есть – условно говоря – мы снимаем регентство Грацца не через возвращения прав мне, а через тебя, как приемную дочь Вечной Матери.

Наталья не поняла:

– Сложная схема… Ты знаешь, у нас считается, что только простая и ясная схема, изящная в своей простоте, может быть исполнена безошибочно. Здесь же все выглядит очень странно. И еще – став дочерью Вечной Матери, я разве не становлюсь автоматически твоей сестрой? У вас такие браки не запрещены.

Ираль устало выдохнул:

– Рихта джаль. Я об этом не подумал… – в смятении уставился на монитор, пробормотал: – Нет, это противоречит логике… Скорее всего, нет, начнет действовать правило первичности прав…

Он опустил голову на сцепленные в замок пальцы. Уставился в текст.

Наталья положила свою руку на его плечо, чуть сжала:

– Спасибо, Ираль. Спасибо, что думаешь обо мне.

Клириканец медленно, будто через силу, вздохнул:

– Тебе лучше поужинать и отправиться спать. Завтра я разбужу тебя до рассвета.

Девушка не пошевелилась, вопрос горел на губах, но как его произнести, она не знала. Не могла.

– Ираль. Ты сказал, что завтра будет проверка… Проверка наличия связи между нами?

Клириканец кивнул:

– Да, так и есть. Тебе не о чем волноваться, это не опасно.

– Что она покажет? – Землянка выпрямилась, положила ладони на колени. – Мы ведь… не были с тобой близки. Физически, я имею в виду.

Наталья покраснела, опустила взгляд на сцепленные пальцы. Ираль нахмурился, оторвал глаза от текста.

– Я верю, что мы сделали достаточно, чтобы ответ был положительный.

– Может ли оказаться проблемой, что до тебя… до этого дня… цвет ни одного мужчины не касался меня? В том смысле, что я ни в кого не была влюблена, я не была ни с кем близка… или связана духовно, обещаниями или физически. Я просто не знаю, что это такое.

Она покраснела еще ярче, так и не сумев произнести главное – один поцелуй для его народа – это связь или еще нет. Отвела взгляд и уставилась на свое отражение в серебристом колпаке, укрывавшем ужин. Пальцы дрожали, чтобы скрыть этот, Наталья вцепились в край футболки, скрутила его в жгут.

Ираль видел ее смятение. Он сам терялся и не был до конца уверен в том, что действует правильно. Не в плане вовлечения Клирика в конфликт, здесь он был согласен, что удар на упреждение, общими усилиями – залог меньших потерь. Он не был уверен, что действует правильно в отношении Натальи. Ощущение, что все они – Теон, он сам – используют ее в своих целях, ложилось грязью в груди и омрачало все цвета. Он цеплялся за обещание, что это все временно, что он отпустит ее. Что сможет защитить. И сам не верил в это.

Потому что в глубине души надеялся, что сможет оставить ее подле себя навсегда.

И это чувство на дне сознания, как черная тень предательства лучшего друга, царапалась, медленно убивала.

Он взял ее руку, поцеловал кончики пальцев. Еще один поцелуй лег на холодные костяшки девичьих пальцев, перевернул руку ладонью вверх и поцеловал обнаженное, еще влажное после ванны, запястье девушки.

Он не мог признаться ей в том, что пряталось глубоко в груди.

– Я понял больше, чем ты смогла сказать. Я очень ценю этот дар. И он меняет многое, если не все.

Глава 9. Посылка

1 сентября,

борт фрегата «Фокус»

Ульяна никак не могла прийти в себя. Все еще штормило и подташнивало. График нейроактивности на креонике лихорадило. Артем, конечно, знает, что с этим делать, он бы помог. Но его рядом нет. Девушка окинула взглядом кают-компанию, тихую, пустынную. Таким пустым становится дом после праздников, когда расходятся гости, унося с собой свои тепло и уют. И оставляя одиночество. Ее одиночество было приправлено страхом.

Он заползал под одежду, стирал границу между днем и ночью, заполнял ее тоской.

– Тёмка, как же мне тебя не хватает, – прошептала в пустоту.

Мгновение на слабость – это все, что она может себе позволить. Медленно, через силу, подтянулась к краю дивана, подобрала ботинки, сунула в них ноги и быстро зашнуровала. Креоник пискнул сообщением из рубки – Флиппер сбросил обновленную сводку. Ульяна прикинула, она спала примерно сорок минут. Непростительная роскошь.

Активировав связь с искином, направилась в рубку.

– Флиппер, надо пересчитывать маршрут и наращивать отставание от графика.

– Хорошо, капитан. Что делать с активированным сигналом? Отключить?

Сердце сжалось:

– К-какой сигнал?

Вместо ответа по громкой связи – Сабо:

– Я в стыковочном блоке, у нас проблема. Я думаю, тебе надо это видеть.

Ульяна рванула на голос, на бегу нажала панель доступа в шлюзовой отсек, внутренняя мембрана распахнулась, пропуская внутрь стерильной камеры между гермопереборками. И тут же – удар под дых, из-за которого Ульяну сложило пополам, и жесткий захват со спины. Девушка потеряла равновесие, безвольно повисла на атаковавшем. Всего мгновение хватала ртом воздух, пальцы царапали темную форму нападавшего, в надежде вырваться. Крыж и Ираль учили защищаться. Удар локтем в живот, пяткой по голени и разворот корпуса – нападавший сдержанно захрипел, пахну́ло шоколадными батончиками и орехами. «Сабо!» – успела мелькнуть мысль.

А дальше – рывок за ворот комбинезона, рука креонидянина легла на горло девушки, сдавив сонную артерию. Всего мгновение. В глазах полыхнуло, барабанные перепонки будто выдавило изнутри – болевой прием.

И тут же – укол в шею. Девушка ахнула и обмякла, словно тряпичная кукла.

Ульяна чувствовала, как предательски деревенеют мышцы, немеют конечности, а тело становится чужим и непослушным. Встряхнув ее, креонидянин перехватил под ребра, поперек живота.

– Кса́у дэва́р, – пробормотал зло.

Ударил кулаком по панели допуска в стыковочный отсек.

Распахнулась мембрана. Ульяна успела заметить, что на стыковочной панели мигает шкала запущенной принудительной отстыковки.

– Что… происходит… – прохрипела. – Остановись…

Сабо равнодушно подхватил ее под мышки, проволок к гостевому шлюзу – там была клириканская шлюпка, на которой они добрались до «Фокуса», приподнял девушку и, нырнув в санитарный шлюз, прошел внутрь шлюпки.

Сгрузил парализованную Ульяну тут же, на пол, криво усмехнулся:

– Ну, вот и все, тварь. Жалко, не потанцевал с тобой.

– Паль… – Ульяна с трудом смогла выговорить его имя.

Креонидянин передразнил ее:

– «Паль». – Опустился на одно колено, склонился. – Я не знаю, зачем ты им так понадобилась, тварь, но ты оказалась довольно хлопотной посылкой…

– Паль, ч-т-о т-ты делаешь? Оп-помнись. – он попробовала поднять руку, схватить креонидянина за рукав. – Это же звери…

– Все мы немного звери, – он презрительно скривился.

Распрямился. И, еще раз окинув Ульяну взглядом, перешагнул через нее и вышел за горловой люк. Вручную задраил его с внешней стороны и отошел вглубь шлюза.

Ульяна почувствовала, как сработала система захвата, высвободив шлюпку из креплений. Как сработала автоматика, выравнивая корпус аппарата. Потянулась к центру управления, завалилась на бок и беспомощно растянулась на полу. Тело не слушалось. Словно в жутком кошмаре, когда спишь и будто видишь свое собственное тело, раскинувшееся на постели, когда безуспешно пытаешься проснуться и разбудить себя, она перевернулась на спину и по миллиметру, отталкиваясь пятками от стыков в плитах и направляющих, подползала к навигаторскому креслу.

Горло першило от беспомощного крика, в ушах шумело, пот заливал глаза. Волосы растрепались, теперь приходилось ползти по ним, вырывая с корнем. Лопатка напоролась на штырь крепления стойки, дендрогалевый комбинезон хрустнул, разрываясь, руку, от плеча до запястья, опалило болью. В воздухе повис приторно-сладкий запах крови.

Ульяна медленно выдохнула, набрала в легкие побольше воздуха и, опираясь на раненое плечо, еще раз оттолкнулась от пола. Боль разрывала ее надвое, челюсти свело до судорог.

Но боль сделала главное – заставила тело чувствовать. Мало-помалу слушаться.

Перевернувшись на живот, свободной рукой Ульяна дотянулась до подлокотника, подтянулась. Уперлась локтем в сиденье. Рывок. Забросила тело на подножку и медленно, сантиметр за сантиметром, втянула себя в навигаторское кресло. Пальцы нащупали кнопку активации ручного режима, девушка надавила на нее.

– Отключить автопилотирование? – мелодичный, но чужой голос из-под потолка.

– Да, – прохрипела Ульяна. – Ручной режим.

Она оглядела трансляцию с визиров: черная, кипящая тьма, серая взвесь в отблеске прожекторов «Фокуса» клубилась и растворялась в черноте. Бурая глыба обломка разрушенной когда-то планеты – на ней еще можно найти остовы причудливых зданий, каналы и реки. И даже, возможно, обсерваторию – что еще могло смотреть огромным выпуклым глазом в космос? Шлюпку несло прямо на него. Вернее, в открывающееся над ним облако. Белесый вихрь с червоточиной в центре. Она росла, выплескивая из него, будто слизь, нечто бесформенное, бестелесное. В этой аморфной массе то и дело вытягивались подобия рук (или лап?), длинные и узкие морды (да, скорее морды, чем лица), распахивались пустые голодные глазницы.

Сердце Ульяны заходилось от страха, адреналин медленно – слишком медленно – разбавлял введенный Сабо нейроблокатор. Крохотная шлюпка с маркировкой клириканского флота неслась внутрь войда… образованного стоковым трассовым течением.

Белесая масса формировалась в стаю атавитов. Ульяна обреченно посмотрела на экраны – «Фокус» равнодушно наблюдал, как она несется навстречу верной смерти.

«Почему он не реагирует?» – в сердце еще теплилась надежда, что искин возьмет управление фрегатом на себя, что из округлых сопел выскочит ярко-оранжевый луч, точно такой же, что спас ее у дальней транзакции Тамту.

Но «Фокус» молчал. Ульяна несколько раз сжала и разжала кулак, чтобы вернуть пальцам чувствительность, потянула джойстик управления на себя, шлюпка дернулась вперед и влево, сработала инерционными двигателями, чуть отвернув от распахивающегося ока. На мониторе полыхнуло красным. Система сообщила:

– Отказ двигателей движения, – Ульяна уставилась на индикатор топлива: красная лампочка показывала, что баки пусты.

– Черт возьми… Как? – и только тут взгляд упал на серебристо-зеленые пузыри, клубящиеся у гостевого шлюза «Фокуса». Жуткая догадка взорвалась в груди битым стеклом: Сабо. Когда они расстались в кают-компании, он отправился сюда, стравил топливо из баков клириканской шлюпки и выманил ее.

В голове пульсировал голос Флиппера. «Что делать с сигналом?».

Получается, креонидянин, дождался, пока она отключится, чтобы активировать жучок, вызвал атавитов сюда, чтобы отдать им ее, Ульяну. Как посылку. «Ты оказалась очень хлопотной посылкой», – он сказал.

«Но как?! Зачем?!» – единственный ответ: адмиции и координаты, переданные Граццем. Выходит, это его, Грацца, затея.

Ульяна безвольно опустила голову на подголовник. Внешние визиры передавали на мониторы, как из облака выбирались все новые и новые особи. Она могла их легко разглядеть. Изможденные, костлявые фигуры, призрачные и страшные, голодные глаза. Она отчетливо поняла, на кого они похожи более всего. На кладбищенских мар, тех самых, что подкрадывались под покровом ночи и тумана, воровали детей в древних славянских сказках. «Получается, они и на Земле бывали прежде», – мрачно констатировала. Но это уже никому не поможет – атавиты неуклонно окружали корпус беззащитной шлюпки.

Не убежать.

Не спрятаться.

И никто более не поможет.

Удар по корпусу. Ульяна уже знала, что он означает. Панель доступа в шлюпку ожила, уведомив о попытке взлома и выбросив на экран уведомление о неправильно введенном коде.

* * *

Паль Сабо наблюдал за происходящим за бортом через дисплей на стойке диспетчера стыковки – небольшие темные мониторы показывали удаляющийся борт клириканской шлюпки. Крохотная точка на периферии кратера Борза на Гало-278, обломке некогда великой и неприступной планеты, цитадели Коклурна, от которой остались одни воспоминания и легенды, неспешно разрасталась, открывая, как предполагал Паль Сабо, проход. Любопытство заставило его остаться и наблюдать: он никогда не видел технологии, которые оказались доступны Коклурну после имплементации. Фантазии и разрозненные данные в информатории подсказывали, что это может быть и совершенно революционный способ передвижения в пространстве, и новая форма космических аппаратов. В конце концов затеять войну, в которой погибнут миллионы можно только рассчитывая на грандиозный куш.

Белесое облако сформировалось в кольцо с довольно ровной, хоть и небольшой полостью внутри. Паль Сабо тихо выругался, пытаясь найти кнопку записи видеосигнала на новом для него оборудовании. Найдя, жадно уставился в монитор.

Тонкие струи вытекали из кольца, формировались в безликую массу. Внутри нее понемногу возникало некое подобие существ. Тонкие когтистые лапы, длинные вытянутые тела. Узкие морды, хищные и злые. Они слепо принюхивались, вбирали рваными ноздрями космическую пыль, озирались в поисках добычи. Сабо прильнул к экрану, надеясь, что происходящее ему мерещится: эти существа, кем бы они ни были, находились в открытом космосе, без защитных скафандров, оборудования. Они определенно не были живыми, в том смысле, в каком принято говорить.

Креонидянин был рад, что так удачно разместил «Фокус» – в тени Гало-278, вдалеке от потоков мелких камней и астероидов. Ему осталось только дождаться информатора, чтобы забрать посылку, в обмен на его посылку – землянку, которую надо было доставить в сектор Галоджи живой и относительно невредимой. Наверняка сейчас появятся представители Коклурна и заберут ее: Сабо с интересом поглядывал на экраны.

Усмешка коснулась бледных губ, когда аппарат попробовал сманеврировать. Креонидянину было жаль, что он не видит лица этой твари сейчас, когда она поняла, что он ее переиграл.

Клириканская шлюпка дернулась вперед и левее раскрывшегося кольца. Двигатели полыхнули бледно-зеленым, выплеснув последние капли топлива, и ожидаемо заглохли. На этот раз навсегда. Аппарат безвольно дрейфовал над руинами некогда огромного города на Гало́джи, а странные существа, будто наконец прозрев, бросились к нему. Два или три отделились от основной массы, прыгнули на корпус.

Они один за другим облепляли шлюпку, словно паразиты тело жертвы-донора. Однако никакие другие суда не появлялись. Твари, выбравшиеся из облака, демонстрировали слаженную, осмысленную работу. Они вскрывали шлюпку – сомнений не было.

«Но это же не коклурниане», – Сабо растерянно переключал визиры, то приближал, то отдалял изображение. Включал реверс записи, замедлял и ускорял видеоряд.

То, что происходило на его глазах, не выглядело как задержание или как арест. Это походило на то, как стая скварров рвет на части живую, еще трепещущую добычу.

Сабо выпрямился.

– Искин. Анализ внешней среды и код классификации расы.

Он слушал ответ и одновременно просматривал данные анализа:

– Волновая структура по гамма типу, газопылевая плотность 2-384, код аномалии 7. Раса в классификаторе отсутствует. Ментальная активность 98.

– Сколько? – он переспросил, не поверив услышанному. – То есть как отсутствует?

На корпусе шлюпки уже вилось с десяток тварей.

Сабо прищурился. Ментальная активность его родной расы – 68 по 100-бальной шкале. Клириканцы – 74. Земляне – 38. Даже если учесть, что землянка – омикрон, то ее ментальная активность не может превышать показатели Формозе – первого известного «омикрона». То есть выходило, что 98 – это уровень ментальной активности этих тварей.

В голове лихорадочно пульсировало: «Этого не может быть. Это – коклурниане?»

Кромлех хотел перехватить код имплементации. Хотел, чтобы Креонида стала расой-наследницей Ушедших и получила доступ к технологиям, которые доступны Создателям. Он говорил о величии расы, он не мог желать, чтобы Креонида стала такой.

«А он точно знал?».

Он видел, как шлюпка, покачиваясь, медленно втягивается в глубь туманного кольца.

Креонидянин озадаченно расстегнул верхний клапан кителя, ладонь почувствовала уплотнение во внутреннем кармане – он достал из него заполненную биологическим материалом землянки капсулу.

Он торопливо ввел на дисплее реестр команд, искин отозвался:

– Отказ исполнения. Сообщаю о команде блокировки узла принятия решения.

Сабо зло треснул кулаком по панели:

– Кто отдал команду?

– Капитан Рогова…

Креонидянин посмотрел на окутанную белесым облаком шлюпку, процедил сквозь зубы:

– Кса́у дева́р…

Спохватившись, ввел код отмены реестра команд. Задумавшись на мгновение, ввел другой код. Система отозвалась коротким звуковым сигналам:

– Аварийный код принят.

Сабо удовлетворенно выдохнул, облокотился на стойку.

– Искин. Технические возможности возвращения шлюпки на борт? Что доступно из незаблокированного капитаном?

– Выход в открытый космос с использованием портативного манипулятора заблокирован. Максимальный радиус действия внешних щупов девять метров. Расчётное расстояние до объекта – сто двадцать четыре метра.

– Гравитационный комплекс?

– Ответ положительный. Активировать?

– Да…

Креонидянин растер висок.

– Схему разводки очистных шлюзов на экран, – скомандовал, наблюдая, как загружается гравитационная система и индикатор готовности уверенно передвигается в зеленую зону.

На мониторе распахнулся чертеж разводки очистной системы фрегата, Сабо увеличил разрешение хвостовой части, вгляделся.

– Искин. Готовить гравитационную пушку. Десять секунд. – И выскочил за мембрану гермопереборки.

Он торопливо миновал стерильную камеру и внешнюю мембрану, свернул налево, в узкий технический проход, ведущий к очистным шлюзам фрегата. Стройные ряды мониторов, прозрачные контейнеры за герметичной перегородкой и узкая щель мусоросборника. Сабо не мешкая вытащил из внутреннего кармана кителя серебристую колбу, надорвал защитный клапан и сунул колбу в мусоросборник. Ударил кулаком по кнопке принудительной очистки.

Дождавшись, когда прозрачный контейнер опустел, удовлетворенно посмотрел на часы на креонике. Кивнул.

Стремительно вернулся в шлюзовой отсек, к стойке диспетчера.

– Гравитационная пушка активирована, – сообщил искин при его появлении.

– Очистная камера один на выброс, – скомандовал Сабо. Прильнул к монитору, наблюдая, как струйка мелкого мусора растворяется в темноте, поблескивает в прожекторах фрегата. Его интересовал всего один предмет. Он искал его глазами, надеясь, что все сработает. Ничего, кроме надежды у него все равно не было.

В свете прожектора мелькнул, будто искра, серебристый корпус колбы. Креонидянин захватил его визиром, с удовольствием отметив, что тот деформирован, а из носика сочится, пульсируя, содержимое.

Перевел визиры на шлюпку. Ее почти не видно под коконом газообразных тварей.

– Ну же, – тихо позвал креонидянин.

И его будто услышали. Облако на корпусе аппарата ощерилось, уставилось на него пустыми глазницами. И в следующее мгновение бросилось по направлению к «Фокусу».

– Пушка на старт. – скомандовал Сабо.

Повторно ввел команду аварийного доступа к системам фрегата – на всякий случай. Приготовил джойстик и шлюзовую камеру. Секунды слипались в нить ожидания – успеет ли. Хватит ли мощности. Сработает ли захват.

На «Сционе» каждый проходил специальную тренировку, да и линкор он знал как свои пять пальцев, чувствовал, как тот дышит. Здесь же чужая техника, чужой интерфейс. И скварр разберет, все ли правильно он делает. Одна надежда – на голосовое управление. Потому что стать обедом для высокоинтеллектуальных тварей – слишком низко для него.

Креонидянин видел, как мечутся, собирая мельчайшие крапинки крови Ульяны эти создания, как роются, впитывая ее и собирая по каплям. Шлюпка в ярко-золотой сетке гравитационной ловушки уже занимала все мониторы.

– Захват. – Коротко командовал системе, помогая манипулятором.

Экран мигнул. Индикатор подтвердил стыковку.

Сабо выдохнул с облегчением, рванул к шлюзу с клириканской шлюпкой, поглядывая на облако с неклассифицированными тварями.

Когда оказался рядом, отметил, что корпус шлюпки изодран почти по внутренней защитной оболочки, а панель доступа едва ли не вырвана с корнем. На экране мигал частично введенный код доступа. Креонидянин ввел оставшиеся цифры.

Клапан горлового люка распахнулся. Сабо замер на входе – внутри шлюпки царила темнота.

Оно, конечно, понятно, учитывая повреждения. Но жива ли землянка?

– Эй! Салага? Жива или сдохла уже? – он шагнул внутрь и тут же получил удар в висок.

Что-то грохнулось на пол, покатилось. Землянка толкнула потерявшего равновесие креонидянина ногой, опрокинула его.

Голос искина под куполом возвестил:

– Капитан на борту.

Сабо зло сплюнул поднимаясь.

– Разблокируй управление «Фокусом», салага! – он держался за висок, чувствовал, как между пальцами становится влажно и горячо. Поднялся на колено и привстал. – Они сейчас поймут, что им бросили обманку вместо обещанного мяса…И тогда нас уже ничто не спасет.

Он прислонился плечом к манжету горлового люка, растер висок. Ульяна, сбежав по трапу и придерживая правое плечо у локтя, смотрела исподлобья.

– Что ты сделал, чтобы отвлечь их?

– Бросил капсулу с твоей кровью и нейрокодом… – криво усмехнулся, пояснил: – Пока ты была в отключке, взял для наших лабораторий – сделать твой биологический клон. Надо же выяснить, откуда у такой твари нейростатус уровня омикрон.

Он отвел взгляд.

Ульяна развернулась к выходу из шлюзового отсека, скомандовала:

– В рубку, живо!

Сабо заметил, что у нее правая сторона спины в крови, а дендрогаль комбинезона изорван.

– Что это тебя?

Ульяна полоснула его взглядом, на ходу активируя креоник:

– Флиппер. Глиасовый кокон готов?

– Да, капитан.

– Активируй. И готовь маршрут домой.

Сабо удивился:

– Что, энергон не забираем.

– А он вообще здесь?! – Ульяна посмотрела на него с вызовом. – Ты ведь меня сюда заманил для того, чтобы подставить и передать этим, – она кивнула в сторону шлюзов.

Креонидянин упрямо выпрямился:

– Я должен был его получить, доставив тебя…

Они проходили кают-компанию. На диване все еще лежал плед, которым Сабо накрыл Ульяну.

Девушка резко остановилась, покачала головой:

– Ты идиот или только прикидываешься? – она снова указала рукой на шлюзовой отсек: – Ты должен был доставить меня атавитам. Они тебе ничего не принесут взамен обещанного «мяса», как ты выразился. Ты еще не понял? Грацц обвел тебя вокруг пальца. Как последнего салагу.

Искин сообщил о готовности корабля. Она качнулась и направилась в рубку.

– Атавиты? Эти твари – атавиты? Ты уверена?

– Ушедшие, Сабо. Те твари в открытом космосе – все, что осталось от Ушедших. Эхоплазма, бестелесная оболочка. Это выглядит вот так, мерзко и неблагородно. И им нужны наши тела, чтобы возродиться.

Глава 10. Нет друга ближе, чем враг

Ульяна ворвалась в рубку – понимала, что время идет на секунды: как быстро атавиты заметят подмену.

– Управление бортом – на монитор первого навигатора, – скомандовала: рабочие мониторы Артема и Крыжа потускнели, а на ее появилось два дополнительных окна, активировалась и выдвинулась из-под резервных мониторов дополнительная панель управления. Ульяна потянула на себя пневмощуп, запрыгнула в кресло, одновременно цепляя височные диски и подключаясь в Флипперу. – Голосовое управление… Лианин на двадцать единиц.

В висках пульсировал страх. Всегда, с первой минут управления «Фокусом» базовые настройки конфигурации делались Крыжем, Артемом и Киром. Крыж и Авдеев выстраивали навигацию и прокладывали курс, перебрасывали ей готовый маршрут с готовой навигационной разметкой. Артем контролировал смыкание с нейросетью Флиппера, регулировал вручную, контролировал работу искина. Кир подхватывал при маневрировании. Предупреждал об опасности. Они вели ее. Как няньки ведут малолетнего ребенка.

Сегодня она будет впервые одна. При увеличении активности лианина полыхнуло перед глазами. Конечно, Артем бы сделал это мягче, она обычно ничего не чувствовала и воспринимало как должное. Сейчас же ее будто током ударило, до алых кругов перед глазами, а сама Ульяна на мгновение ослепла. Острая боль в плече отрезвила лучше медикаментов – в рану будто лезли горячие щупальца, раздирая плоть.

Чтобы не закричать, закусила с внутренней стороны щеку, и взяла под контроль подключившегося к нейросети корабля Сабо.

Задумавшись на мгновение, активировала полномочия второго навигатора.

– Бортовое вооружение и гравитационный комплекс – на навигатора-дублера.

Искин тут же попросил подтверждение:

– Функционал заблокирован. Требуется кодовое слово.

– Вобла, – бросила Ульяна, почувствовала, что покраснели уши.

– Вобла? Это пароль такой? – Сабо скривился. – Просто мастер креатива…

– Это не креатив. Это мое домашнее прозвище…

Креонидянин, заметив на мониторе иконки маневрирования, усмехнулся.

Так близко с землянкой он еще не был. Он не рассказал ей ту часть подслушанного разговора, которая касалась ее. Особый нейростатус этой рыжей твари – уникальная формула. Она слышит иначе, видит иначе. Так предполагал Кромлех, когда планировал сделать ее развернутый нейроскрин.

Когда она попросила рассказать о замыкании нейросети корабля, он умолчал и о том, что любая нейросвязь двусторонняя. Она контролирует его, он – становится ею. И сейчас мог медленно подкрасться к ней, увидеть «Фокус» ее глазами, подобраться на расстояние мысли, импульса принятия решения. Сейчас он видел вариативность ее решений, видел намётки скрываемого от него маршрута. Маршрута, модель которого никогда не формировал искин «Сционы». Ломаная линия-поводырь в прореху между опасными скоплениями в сердце туманности Галоджи.

«Фокус» пользовался другими навигационными ориентирами – одного взгляда оказалось ясно, чтобы понять это.

«Что ж, посмотрим, как плавает эта рыбка», – и креонидянин ловко перехватил управление, сделал мягкий вираж, чтобы почувствовать ход аппарата.

Ульяну удивила та легкость, с которой Флиппер принял Сабо. Наташа и Кирилл подбирались под ее, Ульянин, нейростатус. Сабо – нет. Но при этом Флиппер вел себя так, будто всегда знал креонидянина.

Укол ревности – это совсем не то, на что сейчас следовало обращать внимание.

Сабо среагировала на передачу управления мгновенно: придвинул к себе панель, толкнув вверх рычаги джойстиков, активировал маневровые.

– Не подпускай их близко. Глиасовый кокон для них не по зубам… Импульсный двигатель на старт, малый назад…

– Курсоуказатели в такой навигации не работают, – напомнил Сабо.

– Корректируем курс по визирам. Ручной режим… Давай, Сабо, покажи, чему тебя научили на «Сционе», а то понтов больше, чем дела от тебя…

– Понтов? – он поморщился, услышав незнакомое слово. – Е-есть, капитан, – сосредоточенно и привычно отозвался, будто всю жизнь слушал ее команды. – Наблюдаю атавитов по левому борту. Кажется, они начали понимать, что им подсунули куклу.

Ульяна и сама это понимала: группа полупрозрачных тел рассредоточилась, растерянно озиралась по сторонам. Тонкие вихревые потоки поземкой струились вокруг них, искрились и вспыхивали.

– Они нас не видят?

Ульяна сама хотела это понять, но надежда, что глиасовым щитом они прикрыты полностью, грела. Тогда, прячась под ним, они смогут уйти на безопасное расстояние, активировать двигатели и выбираться из туманности. Призрачная, но все-таки надежда на спасение.

Она продолжала наблюдать и медленно пятиться назад. Один из атавитов отделился от остальных, замер, вытянув тощую шею, подслеповато осмотрелся. От него лились тонкие, будто паутина, нити, переплетались в общее кружево с точно такими же нитями других особей.

– У них общая сеть, – прошептала Ульяна, на мгновение отвлекаясь от разрастающейся боли в плече. Вокруг раны стало горячо.

– Подходим к зоне потока Фла́вья, – предупредил Сабо, мельком взглянув на визиры.

Ульяна видела ручеек из мелкой космической пыли. Слишком мелкой, чтобы на него реагировать. Промолчала. Сабо повторил настойчивее:

– Поток Флавья, капитан! Пересекаем его через четыре секунды.

– И что? – ее внимание было привлечено к атавитам.

Они, в самом деле, их не видели, но искали. Выстроились цепью и будто прочесывали квадрат за квадратом пустоту вокруг. Тот, что замер в отдалении, очевидно, был главным: от его незначительного движения, импульса, разбегающегося по паутине, изменялся строй остальных.

– Надо свернуть, – настаивал Сабо. – Это…

Он не успел договорить: верхнее освещение мигнуло и пропало. Экраны окрасились красным.

– Что это?

Искин отозвался:

– Ошибка энергоустановки. Аварийное питание активировано. Перезагружаю центральный узел.

– Я же говорю – поток Флавья, – Сабо начал раздражаться. – Эхомагнитное поле… А-а, дева́р фраж.

Махнул рукой, и, судя по интонации, выругался.

Можно было и не спрашивать, что оно означало, она и так поняла: на мгновение, пока перезагружалась система, глиасовый кокон пал. И атавиты увидели «Фокус». Она поняла это безошибочно – по пустым глазницам, обращенным к ней, по вытянутым в ожидании мордам и напряженным когтистым конечностям, готовым броситься вперед и перегрызть горло.

– «Фокус», активировать защиту.

– Перезагрузка центрального узла не завершена, капитан.

Поздно – их заметили. Группа атавитов осторожно сделала шаг навстречу.

– Быстрее! Флиппер!

Неумолимый голос под потолком сообщал:

– Загрузка 86 процентов.

Девушка посмотрела на монитор – оставшиеся 14 процентов глиасового кокона будут грузиться, если верить расчетам, еще три минуты двенадцать секунд, плюс две на активацию. Итого пять минут 12 секунд. Это очень много.

Серое облако бестелесных тварей рвануло на них.

Мониторы окрасило золотым – это Паль Сабо активировал гравитационную пушку, на несколько мгновений сбив атавитов с пути.

Но при этом шкала загрузки глиаса замедлилась.

– Черт, – пошептала Ульяна и повернула «Фокус» правым бортом к атавитам, нырнула за ручеек Флавья, прикрывшись им, словно стыдливая невеста – фатой. Взглянула на мониторы визиров. – Дифферент на правый борт, угол смещения сорок, угол атаки шестнадцать, самый малый вперед.

Она отдавала команды, пытаясь сманеврировать так, чтобы выиграть те несколько минут, пока перезагружается система защиты. А там – еще несколько минут, чтобы принять решение и выработать тактику. У них неполный экипаж. Сабо, хоть и опытный навигатор, не знает «Фокуса», его возможностей. И у них нет карт и навигации. Они – слепые котята, по сути.

– Используй пушку, не позволяй им приблизиться и окружить нас.

– Еще учить меня будешь? – огрызнулся Сабо лениво. Дождался заполнения шкалы загрузки, поставил палец на изготовку.

«Фокус» скользил вдоль потока Флавьи, притормаживал, пропуская перед собой пустоты, добавлял скорости, следуя за потоком. Креонидянин понял – Ульяна ведет фрегат за скопление астероидов, рассчитывая прикрыться ими. Там, если верить визирам, есть несколько крупных астероидов, в тени которых можно переждать угрозу под глиасовым коконом. Как только он заработает.

Сейчас, когда она полностью увлечена маневром, она подпустила его особенно близко. Он чувствовал ее в сети, чувствовал только ее, как одно целое с кораблем. Будто он – это она. Хотя должен был чувствовать еще и искин корабля. Но – только ее дыхание. Сбивчивое – ей больно. И страшно. Кажется, она знает об атавитах больше.

«Когда успела?», – пульсировало фоном в висках.

– Плотность потока снижается, – отметил. – Уходи за каменное скопление.

Смешно сказать, «скопление» – пара десятков обломков и мелкая труха. Но хоть что-то.

Ульяна скользнула к ним, на мгновение оголив правый борт. Этого оказалось достаточно, чтобы их «увидели» – белесый вихрь метнулся к ним.

– Полный вперед. Повысить лианин до двадцати пяти, – иглы под ногтями будто ожили, врезаясь в плоть, плечо опалило огнем, пронзило острой болью, а в открытой ране почувствовалось движение. Она никогда не спрашивала Артема, как лианин реагирует на кровь. Помнила, что под серой поверхностью – темно-красная протоплазма. Но как именно происходит подключение? Она всегда думала – через нервные окончания на коже.

Как ворсинки реагируют на непосредственный контакт с оператором, его он ранен, если у него открытая рана?

Девушка порывисто выдохнула, чтобы не разорвать связь и не вывалиться из сети, аккуратно повела здоровым плечом, пытаясь снять напряжение. Отчетливо почувствовала, как оторвались несколько волокон, присосавшихся к ране.

«Черт».

Боль в плече вырывала из реальности. Казалось, она не управляет «Фокусом», не летит, опасно маневрируя в потоке камней, – казалось, тело ей не принадлежит, ничего не весит. Есть только обжигающая боль, скорость и свист в ушах.

– Осторожнее! – сквозь ватную пелену – голос креонидянина. – Бери правее, там карман.

Она метнулась в небольшое углубление внутри астероида, медленно вращавшегося вокруг еще более крупного фрагмента погибшей планеты. Прижалась к нему.

– Глиасовый кокон. Активность сто процентов, – скомандовала.

Она балансировала на грани сознания. И сейчас уже не была уверена, что происходящее перед ее глазами – реальность. Возможно, это уже было бредом. Десяток атавитов, сцепленных единой сетью, метались от булыжника к булыжнику, зависали, скользили вдоль потоков камней, обгладывали их, превращая в труху, космическую пыль. Как безглазая морда того, что был, очевидно, главным, ощерилась в немом и беззвучном крике. Она слышала его, на периферии сознания – тонкий, сродни ультразвуку, звук.

На горизонте событий мелькнула белесая точка, медленно расширилась, поглощая существ.

– Выпусти меня, они ушли, – голос Сабо: она все еще держала его в нейросети.

Зеленая нить разомкнулась на две иконки – первого и второго навигатора-дублера. Та, что горела чуть ярче, медленно погасла. Остались только они с «Фокусом». Где-то там, далеко, за пределами Выжженного поля – бьется сердце Артема. Она была уверена, что слышала его.

Отдаленный шепот, будто обрывки разговора, принесенного ветром:

– Смотри, Паук, выброс эхоплазмы вот здесь и здесь, – голос Крыжа.

– Фиксируй координаты, – Артем. Голос хриплый, сухой. – Нам надо туда…

– Это в глубине туманности Галоджи, – незнакомый женский голос, требовательный и властный. – Там нет навигации.

– Если Ульяна туда забралась, значит есть… Верно, Авдей? – Вася Крыж, кажется, сильно раздражен.

Снова девушка:

– Мы рискуем. Это аномальная зона. В отчетах там значится целый комплекс аномалий, как электромагнитных, так и вихревых. Мы рискуем потерять корабль. И остаться там. Тогда никто не сможет ей помочь.

И, уже растворяясь в пустоте и горячей боли, заливавшей ее, рассыпаясь в пыль, отчетливо услышала голос Артема, подхваченный многократным эхо:

– Это Ульяна. Она точно там.

Последняя фраза прорвалась сквозь ватную тишину, ослепляющую боль. Ульяна перестала чувствовать правую сторону, в лопатке пульсировало и рвалось изнутри, растекалось медленно и вязко. В носу свербело, а на губах оставался липкий, навязчивый вкус крови. Это вкус и запах – сладковато-приторный, душный – последнее, что осталось с ней, когда она, наконец, провалилась в забытье.

* * *

Василий прекратил сеанс с Галоджи-1, выключил входящую связь:

– Это чтобы сканеру мощности хватило охватить квадрат побольше, – пояснил.

Верхний свет в рубке мигнул и перешел на красное аварийное освещение.

– И в темноте посидим, – отозвался Авдеев и демонстративно перевел тумблеры в спящий режим – те послушно уткнулись острыми носами в пол.

Оба покосились на Ксению. Но та не перечила, наблюдала со стороны и молчала.

Крыж углубился в чтение карты, складывал один за другим отсканированные сектора – из усеянные звездной пылью конусы собирались на мониторе в один общий круг, словно бусы на шее модницы.

– Смотри, Паук, выброс эхоплазмы вот здесь и здесь, – он развернул экран так, чтобы Артем лучше видел.

Генетик привстал, вгляделся:

– Фиксируй координаты, – отозвался. – Нам надо туда…

Ксения вытянула шею, изогнулась, чтобы тоже видеть, фыркнула:

– Это в глубине туманности Галоджи. Там нет навигации. Высокая активность плазмы, массивные зоны флуктуации и мигрирующие торсионные поля неясной этиологии: они возникают ниоткуда, невозможно отследить их вектор. Прибавьте к этому космическую пыль, многочисленные астероиды, которые остались от взрыва планеты…

– Если Ульяна туда забралась, значит там есть фарватер… Значит, мы его тоже можем найти. Верно, Авдей? – Вася Крыж начинал раздражаться.

Ксения покачала головой:

– Мы рискуем. Это аномальная зона. Еще раз: в отчетах там значится целый комплекс аномалий, как электромагнитных, так и вихревых. Мы рискуем потерять корабль. И остаться там. Тогда никто не сможет помочь капитану Роговой.

Она перевела взгляд на Артема, надеясь, что в нем заговорит, наконец, осторожность.

Черный монитор старпома пересекла зеленая полоса пеленг-системы, локатор медленно скользил по экрану, охватывая квадрат за квадратом. Напряженная тишина в рубке, равномерные щелчки датчиков, дыхание парней – Ксения ловила себя на мысли, что хотела бы, чтобы и ее также искали, с таким же отчаянием и очертя голову. «Команда в космосе – это ваша семья», – так говорил Нирих на инструктаже, но никогда она не чувствовала так отчетливо и ясно, что он имел в виду.

Она вздохнула и поймала на себе взгляд Паукова. В них: удивление, убежденность, прямота и преданность.

– Это Ульяна. Она точно там…

Он рассказал не все. Умолчал о том, что слышит ее голос. «Артем, где же ты?» – словно дыхание ветра.

Ксения долго смотрела на него, усмехнулась с горечью:

– Ради ее спасения ты угробишь команду. Оно того точно стоит?

Артем не нашелся, что ответить, почувствовал, как сердце оборвалось в груди и перестало биться. Одно долгое мгновение, пока до него не дошел шепот Крыжа:

– Вот она, – указательный палец старпома – на крохотной точке на пеленг-строе. Он посмотрел на Ксению с сожалением и ответил вместо Артема: – Ксень, каждый из нас понимает, что мог оказаться на ее месте. И каждый надеется, что его не бросили и выцарапывали оттуда… Мы знаем, на что идем. Правда. Знали, когда еще садились на этот борт. Обсудили, поспорили. И решили, что так будет правильно.

– Фиксирую координаты, – Авдеев захватил квадрат, пальцы ловко скользили по интерактивному монитору, собирая, словно на невидимую нить, данные пеленг-системы. – Поднятие карты на 12-74-33, система Галоджи, Туманность 1-с… – он посмотрел на ребят: –Это самое сердце сектора Гало. Что они там делают?

– Ищут энергон, что ж еще…

* * *

Грубое прикосновение к запястью, удар по костяшкам пальцев, от которого полыхнуло перед глазами. С висков сорваны височные диски. Неаккуратно, оставляя ссадины.

Медленно и неуклонно возвращалось ощущение собственного тела, тяжелого и неповоротливого, как туша кита. Смрадное дыхание совсем рядом – от него повело. Она подавила рвотный рефлекс.

Тело потянуло вниз, Ульяна не могла понять, где она и беспомощно пыталась открыть глаза.

Сквозь полуопущенные ресницы видела темный силуэт на фоне яркого квадрата верхнего освещения. Силуэт склонился над ней, загораживая свет.

И тут же – удар по щекам.

– Эй. Ты сдохла?

Сабо.

Ульяна поискала опору, зацепилась пальцами за подлокотник и приподнялась на локтях. Она все еще в навигаторском кресле, только отсоединена от сети. Паль навис над ней, всем весом оперся на подлокотники и придавил его к полу. Девушка оттолкнула креонидянина от себя:

– Отвали. Меня сейчас стошнит.

Попробовала сесть – в рану на плече будто раскаленных углей подбросили. От неожиданности вскрикнула.

Из-под ногтей сочилась кровь, правая сторона тела, от ключицы до бедра, онемела. Девушка дотронулась до локтя: словно чужое.

Сабо смотрел за ее манипуляциями пристально, хищно. Рывком поднял, буквально вырвав из кресла. Ульяна закричала.

– Не ори. Иди в медблок и обработай. У тебя ожоги от лианина. И волокна вросли в мясо. – Он прищурился, ноздри жадно распахнулись. В сузившихся зрачках – голод и звериное любопытство.

Ульяна стояла, схватившись свободной рукой за спинку своего навигаторского кресла, покачивалась.

– Что атавиты? – перевела дыхание, в очередной раз пытаясь сосредоточиться на трансляции на мониторе.

– Пока ушли. Но я бы тут надолго не оставался. – Он проследил за ее взглядом, отозвался мрачно. – Так что приводи себя в порядок, салага. И не раскисай.

Девушка кивнула, осторожно, ощупью, направилась к гермопереборке, но качнулась и рухнула на пол.

– Пфаль ксё, – прошипел Сабо.

Подхватил ее под локоть, поставил на ноги и потащил из рубки. Ульяна едва успевала за ним, хваталась, балансируя, за стены. Ноги заплетались, девушка то и дело подворачивала их, заваливалась и теряла равновесие. Каждый раз висла на жестких руках креонидянина. И всякий раз Сабо небережно ее перехватывал и ставил на ноги, тащил к медблоку. У дверей креонидянин толкнул девушку к стене, приставил к ней, прижав за плечи. Ульяна с неприязнью заметила, как креонидянин жадно смотрел на нее, хватал ноздрями воздух, дышал рвано, будто едва сдерживаясь… чтобы что?

Его фраза о том, что он – идеальный хищник, хладнокровная, патологическая жестокость жителей Креониды, о которой когда-то говорили Вася Крыж и Артем – все это заставляло собраться.

– Отвали, Сабо, – прохрипела и попыталась сбросить его руки с плеч.

Вышло слабо и неуверенно, только вызвало презрительную усмешку у Сабо. Но он ослабил хватку и позволил двигаться самостоятельно. Девушка проскользнула к табло доступа, прикрывая цифры руками, ввела код доступа, дождалась короткого звукового сигнала и вошла в медблок.

Это место пахло Артемом, дышало им. Мерный звук приборов и оборудования, автоматика – все выглядело так, будто он на секунду вышел из лаборатории и вот-вот вернется. Она поймала себя на мысли, что прислушивается – вдруг услышит его голос, почувствует его руки на своих плечах. И за ними – чувство защищенности и опору.

На рабочем мониторе лежали распечатки кодов диагностики, которой он занимался незадолго до захвата спецназом «Берга», поверх аккуратно распечатанных листков – его серебристое стило. Стул чуть отодвинут – он торопился, покидая медблок.

В голове мелькнула мысль, что здесь может быть что-то, что Сабо показывать нельзя. Поэтому, едва услышав шелест за своей спиной, предостерегающе подняла руку:

– Стой там. Не смей приближаться.

Сабо сделал еще один шаг и замер у входа. Прошуршали двери, захлопываясь за его спиной.

Ульяна уперлась ладонью в стену, перевела дыхание. Тошнило, перед глазами плыло, а по правой стороне ртутью растекалось бесчувствие.

– Флиппер, активируй саркофаг номер один, программа медицинского осмотра и лечения, – наобум сказала – она не знала, как запустить программу и надеялась, что это сработает.

Искин щелкнул под потолком звуковым сигналом, сообщил:

– Калибровка саркофага номер один не завершена. Причина: блокировка центрального нейроузла на финальной стадии корректировки.

Ульяна закусила губу, вспомнив об отключении питания из-за собственной невнимательности.

– Сколько времени потребуется на завершение калибровки?

– Два часа с момента ввода кода разблокировки, капитан. Введите код разблокировки.

«Черт, знать бы его еще», – Ульяна сжала и разжала кулак.

Она помнила, что нейроблокатор и антисептики были в шкафчике рядом с саркофагом. Осторожно, опираясь о стену, прошла за перегородку, достала пакет первой помощи: пневмошприц, лазерная игла, несколько ампул. Что с этим делать и, главное, как обработать и зашить рану на спине самостоятельно – не ясно.

Сабо появился за спиной, скомандовал:

– Раздевайся, – он взял со столика контейнер с лазерной иглой.

– Не буду я перед тобой раздеваться. Сама справлюсь.

– У тебя на спине глаза имеются? – Он усмехнулся, добавил хрипло: – Неужели лучше сдохнуть, чем попросить помощи?

– Если речь о тебе, то сдохнуть лучше, – Ульяна кивнула.

Взяла из его рук иглу и ушла за ширму.

– Ну, тогда я за этим понаблюдаю. – Креонидянин прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди.

Он слышал звук расстегивающейся молнии, слышал, как тяжело дышала землянка, сдерживая стон. Слушал и криво улыбался. Взгляд бесцельно блуждал по медицинскому блоку, с любопытством задержался на прозрачном контейнере с серебристой субстанцией.

– Паль, ты еще здесь? – донеслось наконец из-за ширмы. – Подойди, пожалуйста.

– Зачем? – он лениво почесал над бровью и не пошевелился.

– Мне нужна твоя помощь… Пожалуйста, подойди сюда.

Неохотно оттолкнувшись от стены, он зашел за ширму. Землянка стояла спиной к нему, скрестив на груди руки и удерживая ими лиф комбинезона. Сабо уставился на цепочку позвонков, чуть приподнятые в напряжении узкие плечи, и сглотнул. Чуть выше полоски нежно-голубого кружева, теперь насквозь пропитанного кровью, на лопатке зияла длинная рваная рана неправильной треугольной формы с острыми краями. Кожа по краям отслоена и потемнела. В продолговатом кармане собралась кровь, стекала, пульсируя по спине. Сабо жадно схватил воздух, принюхался по-звериному, вспоминая что-то давно ушедшее от него, забытое. Не оборачиваясь, Ульяна покосилась через плечо, свободной рукой протянула иглу.

Он презрительно усмехнулся, коротко скомандовал:

– Волосы убери.

Ульяна послушно собрала волосы, перекинула вперед, оголив шею.

Креонидянин уставился на холмик седьмого позвонка, скользнул взглядом по гладкой коже девушки. Медленно выдохнул и шагнул вперед. Подчеркнуто небрежно придвинул к себе упаковку с медикаментами, достал шприц и одну из ампул, вставил в пазы. Дождавшись, пока индикатор готовности загорится зеленым, придвинулся к Ульяне.

– Будет больно. Не дергайся и терпи, поняла? – предупредил.

Девушка обреченно отвела взгляд, уставилась в стену. В том, что он сделает больно, она не сомневалась. Поднесла руку к губам, заранее закусила костяшку указательного пальца.

Рука креонидянина сжала плечо – стало тяжело, сердце девушки забилось чаще, готовое принять обещанную боль. Сабо провел подушечкой пальца по лопатке девушки, чуть выше раны, коснулся покрасневшей из-за химического ожога кожи. Приноровился и сделал несколько уколов нейроблокатора по краю рваной раны – пальцы, сжимавшие плечо землянки, чувствовали, как она дернулась от боли, сжали сильнее в тиски. Ульяна слышала, как игла входит в мышцы, как поворачивается в руках креонидянина, как прохладной каплей вытекает из нее обезболивающее. Сдержав стон, закусила костяшку пальцев.

Чтобы не кричать.

Сознание пульсировало на грани, то исчезая, утопая в оранжево-красном, то выныривая с глубины. Но лишь для того, чтобы опалило болью снова. Раз за разом, укол за уколом.

Словно не удовлетворившись пыткой, медленно потянул и выдернул несколько прилипших к ране волокон лианина.

Ульяна взвыла, отшатнулась. Хватка креонидянина стала железной. Выворачивая ключицу, он удержал ее.

Боль принадлежала ему. Как дрессированная змея, вилась от его пальцев, проникала под кожу, разъедая заживо, выжигая плоть. Кажется, это длилось бесконечно, хоть и часы на саркофаге говорили об обратном – меньше двух минут с момента первого укола нейроблокатора. К началу третьей минуты девушка с облегчением услышала, как использованный шприц покатился по металлической поверхности. Сабо ослабил хватку, взял лазерную иглу – Ульяна слышала, как та взвизгнула, разогреваясь, ноздри уловили отчетливый кисловато-горький запах.

Девушка выдохнула, но перевести дыхание не успела – в следующее мгновение ее словно нанизали на раскаленный вертел: горячая боль иглой пробила легкие, скрутила внутренности и, дотянувшись до кончиков пальцев, зазвенела в барабанных перепонках собственным криком землянки.

– Не дергайся сказал! – прикрикнул Сабо, когда она, теряя сознание, качнулась вперед. Схватил еще крепче, оставляя синяки на белой коже, – это только начало. Еще пять швов.

Кажется, он получал удовольствие от ее боли. Забыв о стеснении, Ульяна перестала прижимать к груди край навигаторского комбинезона, уперлась руками в стену перед собой, до скрежета сжала зубы. Отчаянно пыталась отвлечься, представить заснеженную тайгу и шахтерский городок с домами в форме букв СССР. Но перед глазами все было невыносимо багровым, горячим. Руки Сабо жалили безжалостно, нестерпимо медленно, доводя до исступления, за которым наступает безумие.

«Сумасшедшие не чувствуют боли, безумие – их спасение». Фраза, сказанная лаборанткой Тамту Светланой, сейчас дошла с особенной ясностью. Ульяна жаждала этого безумия, которое принесет спасение. Жаждала напиться им сполна, утонуть в нем. Но вместо этого, с короткими интервалами, за которые она едва успевала перевести дух, раз за разом получала порцию боли.

– Все, – Сабо оттолкнул ее, небрежно вытер рану дезинфицирующим гелем.

Ульяна почувствовала прохладу, хотя рана пульсировала и будто взрываясь изнутри. Левая рука не слушалась. Прижав ее к себе, девушка прислонилась к стене. Она дышала тяжело и прерывисто, едва удерживая себя в сознании. Голос Сабо рядом звучал приглушенно. Кажется, он говорил, что нужен еще нейроблокатор, упоминал какой-то спрей. Кажется, она даже видела где-то подходящую под описание баночку. Но не мгла пошевелиться, просто тупо смотрела перед собой и бессмысленно моргала.

Пошатнулась и начала медленно сползать по стене – окружающее покрывалось ватной пеной, теряло очертания. Креонидянин подхватил ее под локоть, рванул к себе, заглянул в мутные от боли глаза. Девушка отстранилась неловко и безразлично. Выставила вперед дрожащую руку. Посмотрела исподлобья.

– Не надо…

Сабо тяжело дышал, в глазах темнела ненависть, приправленная презрением, издевкой и животным удовольствием.

– Боишься меня? – прошептал в лицо, обдав девушку горячим, приторно-сладким дыханием.

Она едва дышала. Бледное лицо стало землистого оттенка, на висках выступила испарина. Забыв о неловкости, она даже не поправляла сползшую с плеча бретельку бюстгальтера. Креонидянин задержался взглядом на едва прикрытой тонким кружевом девичьей груди, усмехнулся:

– Правильно, бойся, – небрежно протянул и бросил остывшую лазерную иглу на стол. Та покатилась, уперлась серебристым боком в бортик. – Страх обостряет жажду жизни. Может, тогда ты не сдохнешь… и выберешься из этой истории.

Он еще раз скользнул взглядом по ее оголенному плечу, груди и более не оборачиваясь, вышел из медблока.

Не останавливаясь, он миновал кают-компанию, стремительно прошел мимо камбуза, напрямую в рубку. Двери гермопереборки закрылись за ним, отгородив от посторонних взглядов и звуков. Хотя – он был уверен наверняка – землянка еще какое-то время не придет в себя. И он сможет проверить то, что его мучало.

– Искин, архив бортового журнала на главный экран. – На сонном мониторе загорелась таблица с выведенным реестром записей. – Сформировать в хронологическом порядке в порядке убывания, начиная с сегодняшней даты. – Реестр послушно перестроился и замер.

– Выделить нейрометри́ю первого навигатора во временной интервал с 12 июля по 31 августа. Сформировать данные по предельным показателям и выгрузить отдельным графиком… Остальные данные бортового самописца скрыть.

Скрестил руки на груди, задумался.

Он внимательно смотрел на график, сразу выделил взглядом несколько эпизодов с максимальной амплитудой, маркировал их.

– Искин, открыт ли доступ в бортовых самописцах к изображениям, считанным с сетчатки первого навигатора по маркированным отрезкам.

– Данные доступны, блокировка отключена.

Сабо удивился:

– Да неужели?.. – Снял с креплений височные диски Ульяны и надел их. – Дать трансляцию изображений, полученных на максимальных пиках активности на место первого навигатора.

Искин выбрал самый острый пик активности, самый странный с точки зрения опытного навигатора – скачок без плато, без вводной, сразу в красную зону. Сабо успел зафиксировать дату – 9 августа, за день, когда она оказалась на «Сционе».

Мгновенно оказался в центре мощного потока, полная дезориентация в пространстве. Креонидянин ухватился за спинку навигаторского кресла, чтобы не потерять связь с реальностью, приготовился. Огненный водоворот закончился пустотой. В ее центре – мерцающая пылевая структура. Она то извивалась, то сворачивалась клубком, то формировалась в огромный сверкающий шар. Качнувшись, обернулась странным существом: узкая морда с крохотными глазками-пуговками, тощее тело на тонких лапах, длинный хвост. Существо, почувствовав присутствие постороннего, оглянулось. Посмотрело в глаза Сабо, заставив содрогнуться. Но этого оказалось мало – существо медленно разворачивалось к ней. Узкая морда мало-помалу подобралась, глаза увеличились. Трансформировалась в воплощение, сотканное из тумана, мелкой космической пыли, свитое из аномальной гравитации. Изящный девичий профиль, волосы рассыпались по плечам. Мягкая блуждающая улыбка. Лицо, так похожее на лицо землянки Роговой.

От неожиданности у Сабо сорвалось дыхание, закружилась голова.

«Этого не может быть».

«Двойник» Роговой заглянула в глаза и рассыпалась космической пылью, которая, осыпаясь, сформировалась в текст на интеркоде – давно отмененном языке межгалактических сообщений: «Имплементация расы-наследницы завершена». И рядом возник цифровой код. Шесть цифр, разделённых точками. 00:08:46. На его глазах 46 сменилось на 47.

«Обратный отсчет», – догадался креонидянин, наконец, сообразив, откуда такая поспешность в решениях Грацца и жесткость, с какой он позволил ему действовать.

В этой головоломке оказалось больше неизвестных. Креонидянин посмотрел на время наступления пика – это случилось накануне того, как Рогова оказалась на «Сционе».

* * *

Ульяна проводила его взглядом, прислонилась к стене. Тяжело дыша, медленно сползла по ней на пол. Не в силах подняться, легла на бок, подтянула к груди острые колени.

– Артем, – простонала в пустоту, – где же ты…

Боль медленно притуплялась, растекалась теплом по телу, кутая сознание, приглушая звуки.

Ульяна снова брела по заснеженной тайге. Хруст сухих веток и мягкость хвойного ковра, желтоватого, прошлогоднего, – под ногами. Плеск ледяной воды и разлетающийся над горбатыми сопками дельфиний крик. Девушка смотрела в бледно-голубое небо и видела за облаками крошечный силуэт инопланетного корабля – вытянутый корпус, расставленные паруса энергоёмкостей, приподнятый горб овального купола-рубки.

Он мчался к ней – она знала. Через пустоту и горячую боль.

Знала и тянула к нему свои руки.

Глава 11. Ночь вдвоем

Ульяна пришла в себя внезапно, будто вынырнула с глубины: вот только что любовалась плывущем по небу Флиппером, а сейчас уже лежит, скорчившись на полу медблока и зябко обнимает себя за плечи. По-прежнему мерно дышит оборудование, а брошенное поверх распечаток стило Артема выглядит дико и неестественно. Будто бы мир перевернулся.

Она цеплялась за мысль, что еще нет. Что еще есть, за что бороться.

Но хотя бы Сабо не было рядом.

Девушка села, подтянула на груди лиф навигаторского комбинезона, с трудом вставила ватные руки в рукава. Дендрогаль на плече пропитался кровью и расслоился, стал похожим на подгнившую слизь. «Надо посмотреть в информере, можно ли отремонтировать», – автоматически отметила про себя. Застегнула молнию и, схватившись за край саркофага, неловко приподнялась.

На движение в помещение среагировали фотопанели, включился свет и вентиляция. С потолка потянуло прохладой, Ульяна повела плечом и стянула с полки золотистое одеяло, укуталась.

– Флиппер, где гость?

– В рубке, капитан. В настоящий момент просматривает карту квадрата, полученную по результатам гамма-сканирования.

– Хорошо, как долго я отсутствовала?

– Два часа пятнадцать минут сорок восемь секунд, капитан.

Ульяна удивилась – ведь казалось же, что только на мгновение заснула. Вздохнула:

– Флиппер, ты, пожалуйста, фиксируй все запросы, которые он делает, все данные, к которым получает доступ сейчас… И в отдельный реестр выписывай, сбрасывай мне на креоник каждый час.

– Да, капитан.

Девушка неохотно выскользнула в коридор, с тоской посмотрела на пустынную кают-компанию и по винтовой лестнице поднялась в жилую зону. Оказавшись в своей каюте, сбросила пропитанный кровью и порванный комбинезон на пол, сама нырнула под душ. Плечо ныло, но уже тупой, ноющей болью, которая на периферии сознания рассыпалась и обжигала суставы. Рука плохо слушалась. И чем больше отступала боль, тем сильнее мучал вопрос – что дальше.

Сабо притащил ее сюда, чтобы отдать атавитам, теперь это ясно.

Не ясно, почему спас. У него изменились планы? Или это очередная уловка, чтобы запутать ее?

Летний аромат шампуня окутывал мысли, обострял желания. Первое и основное – вернуть Артема. И ребят. Второе – вернуться домой.

Дом – это там, где близкие, где семья.

Артем и ребята – тоже семья. Как выбраться – Ульяна не представляла.

Она чувствовала себя беспомощной и потерянной.

Девушка медленно опустилась на дно душевой кабины, с ослепляющей ясностью принимая то, что ускользало от нее все эти месяцы. Оказалось – Артем и команда «Фокуса» – это не просто тыл, это она сама. Без них она не стоила ничего.

Двадцать дней до масштабной экспансии атавитов, а она топчется на одном месте, не в силах принять решение – что делать, искать ли энергон или заручиться чьей-то поддержкой, чтобы спасти ребят. Чувствовала, что драгоценное время скользит сквозь пальцы, тает, словно лед на горячих камнях.

Она вышла из душевой кабины, с остервенением вытерла волосы, оделась. Вытащила из ящика парализатор, сунула в карман на бедре – какая-никакая, а все-таки защита. Заплела волосы и вышла в коридор.

Внизу, в кресле, не спуская глаз с двери ее каюты и будто поджидая, сидел Сабо. Она сразу встретилась с ним взглядом, замешкалась от неожиданности – первое желание было вернуться в безопасность, в каюту – но она не могла прятаться в ней вечно, взяла себя в руки и подошла к лестнице. Неторопливо спустилась.

Прошла в кают-компанию:

– Почему покинул дежурство? – спросила вместо приветствия.

– Все спокойно. – Он буравил ее взглядом, смотрел пристально, выискивая в облике землянки следы недомогания. – Я вышел, чтобы узнать, как ты.

– Ты хочешь сказать – проверить, не сдохла ли я?.. Как видишь, нет… Благодаря тебе.

Креонидянин склонил голову к плечу, будто бы снисходительно принял благодарность.

Она села напротив.

– Я хочу знать, что произошло: почему ты в начале сдал меня ушедшим, а потом передумал.

Сабо неторопливо достал из кармана шоколадный батончик и положил на стол. Придвинул землянке.

– Ешь. Тебе нужно.

Девушка помолчала. Взяла в руки упаковку, аккуратно вскрыла ее и откусила. Сабо внимательно следил за каждым ее движением и не отвечал.

– Я задала вопрос. Ты хотел отдать меня атавитам. И передумал. Почему?

– Я ожидал кого-то с Коклурна. Торговец рабами, лабораторная крыса – тело землянки здесь диковинный артефакт. – Он с удовольствием наблюдал, как девушка поморщилась, подавила тошноту. – Увидев этих тварей, я понял, что меня обманули. – Он откинулся на спинку, сверил девушку взглядом. – Теперь я хочу разобраться, что происходит.

Назойливая мысль жалила, как оса, не давала покоя. Ульяна решилась:

– Расскажи о ней.

У Сабо округлились глаза, на мгновение в них полыхнул страх и неуверенность. Одно мгновение, которое безошибочно показало его слабое место, его уязвимость. Когда снова посмотрел на Ульяну, во взгляде остался лишь надменный холод.

– О ком ты?

– Нади́я. Ты сегодня назвал так меня. Я слышала, не говори, что этого не было.

Он молчал.

Ульяна уже на надеялась, что заговорит, когда он открыл рот и проговорил едва слышно:

– Она была землянка. Как ты. Золотые волосы по спине. Она смотрела на меня так же, как и ты – со страхом и презрительным изумлением. Чуть приоткрыв рот от ужаса и отвращения… – Он положил руку на подлокотник, высокомерно поднял подбородок. – Мне подарили ее на шестнадцатилетие.

– Что значит подарили?

– Как дарят вещь. – Он нахмурился, хотел сказать что-то еще, но умолк.

Ульяна прикрыла рукой глаза, пробормотала:

– Дикость какая.

– Вам тоже собачек на день рождения дарят, – Сабо огрызнулся, но мгновенно взял себя в руки. – Она боялась меня… Каждый раз, когда подходила ко мне, дрожала. От нее пахло травами. И цветами, как от тебя. – Он прищурился, склонил голову к плечу: – Что за запах? И чем сильнее она боялась, тем острее манил ее аромат. Я сходил с ума. Отец и дядя наблюдали за нами, они ждали, что я быстро наиграюсь. Но я не отпускал ее от себя… Меня забавлял ее страх. Я любил заставлять ее делать что-то совсем рядом со мной, почти касаясь. Чтобы она боялась и вздрагивала от любого неосторожного движения. Я тогда принимал лекарство, оно нейтрализовало кислоту, я воспользовался этим, чтобы дотрагиваться до нее. Безопасно. Я был любопытен и ласков, как бывают ласковы ваши, земные, мужчины. И я приручил ее.

Ульяна уже была не рада, что спросила, терла виски и отворачивалась.

– Господи, меня сейчас стошнит.

Он мутно покосился на нее, продолжал тихо, исступленно, будто проклиная и себя, и ее.

– Отец заметил, как она на меня смотрит, потребовал объяснений. Я сказал, что она для меня ничего не значит. Хотел уберечь этим. Они пришли ночью, я был с Надией. Они тайком наблюдали, как я брал ее. А потом ввели препарат, вернувший кислотность моему семени… Они ждали, что будет весело. А Надия не кричала, не просила о помощи. Только смотрела на меня и плакала. Отцу стало скучно, он ушел. А я остался. Я слышал, как она кричала… Потом, когда ее все-таки забрали от меня.

– И ты ей ничем не помог?

Он мутно посмотрел на нее, покачал головой:

– Иногда милосерднее позволить умереть, тебе не понять это, салага… Я выпил ее последний вздох… А потом, когда я первый раз тебя увидел, там на Тамту, около аудитории 7С, я решил, что это она ожила. Тот же цвет волос, тот же взгляд. Ты пришла и стала живым напоминанием, моим кошмаром. Ты вытащила то, что должно было быть погребено и забыто.

Ульяна изучала его с удивлением и тоской, в груди кошачьим когтем скребся страх: она внезапно поняла, что всякий раз, когда он касался ее, он был готов разорвать ее на части, в эти моменты он на самом деле не контролировал себя. Теперь, когда она знала причину его маниакальной ненависти, находиться рядом с ним стало особенно страшно. Девушка смотрела на него и не могла отогнать от себя странное чувство, когда не можешь отвести взгляд от самой мерзкой вещи на свете. Перед ней сидел самый прекрасный и самый жуткий ангел. Хотя таких, как он – целая планета и десяток колониальных миров.

– Это не я пришла. Это совесть тебе покоя не дает. И осознание предательства… Ты ведь предал ее, свою Надию, – она отошла к столу, растерла виски. – Имя такое странное… Господи, лучше умереть, чем пережить то, что пережила она. Неужели ты это не понимаешь?

Он поймал ее взгляд, криво усмехнулся:

– Ты зато очень много понимаешь.

Он порывисто встал и направился на камбуз.

Ульяна проводила его взглядом – неприятное, липкое ощущение опасности росло. «Зачем он ей рассказал это? Ведь мог промолчать. К чему такое откровение?». Она понимала, что креонидянин ничего просто так не делает. Если он рассказал ей об этом, то для чего-то.

Ответ был очевиден.

Он повышает ставки, доводит ее страх до паники, когда она не сможет соображать. Возможно, на этот раз не для того, чтобы передать атавитам. Возможно, на этот раз – для собственного удовольствия.

От этой догадки бросило в жар: одно дело столкнуться с патологическим садистом, другое – если он решил, что ты ему кого-то напоминаешь. Кого-то, с кем он был близок, кто сам стал навязчивой идеей и проклятием. Ульяна старательно прогоняла из памяти моменты в камере 614 и недавние, в шлюпке «Берга». Липкие руки, тяжесть его тела и вонь, приправленные парализующим страхом. Сейчас, когда пришло понимание, что креонидянин в эти моменты чувствовал, страх заполнил ее с новой силой.

Девушка прикрыла глаза, медленно выдохнула – обычно это помогало ей вернуть самообладание. Единственное, что ее избавит от Сабо и от животного страха, который заполняет ее, – это возвращение Артема на борт «Фокуса». Артема и всех ребят.

Она автоматически проверила клапан на кармане, где лежал парализатор. Переложила ближе плазменный нож – тот самый, что уже спас ее в клириканской шлюпке.

Шутки в сторону, как говорит Вася Крыж. Ставки слишком высоки: по одну сторону борта атавиты, по другую – маньяк, решивший, что она напоминает ему его прежнюю жертву.

Выпрямилась. Надо отсюда выбираться.

* * *

В рубке, за обзорными экранами – словно буран: мелкая светло-серая взвесь закручивалась спиралями и разрывалась будто от порывов шквалистого ветра. Сквозь плотную пелену почти ничего не разобрать. Только в редкие просветы заглядывала беззвездная пустота. Будто черные глазницы мертвеца.

Ульяна выключила обзорные экраны, перевела на центральный монитор данные сканера внешних сред: Сабо, уходя из рубки, не отменил запрос по сбору данных, и искин продолжал наблюдение. Очень кстати. В коротких волнах белесое полотно по ту сторону оптики уплотнилось и обрело очертания, локатор опознал находящиеся рядом объекты. Камни, в основном – «Фокус» по-прежнему дрейфовал вместе с потоком астероидов. В этой серо-голубой массе выделялись яркие всполохи, будто грозовой фронт. Огненно-красные, они пересекали мониторы, рассыпаясь снопами искр. Ульяна подключила расшифровку – в правой половине экрана появились данные о составе вещества за бортом. Плотность, химический, молекулярный состав, амплитуда колебаний, гравитационная вектор движения. Девушка просеивала пространство через мелкое сито импульсов, чувствуя, что упускает нечто важное. Обманчивая тишина, в которую не верилось.

В динамиках утробно вздыхал космос. Словно биение гигантского сердца, словно шелест бескрайних легких – сотни голосов смыкались в один. Ульяна вслушивалась в сигнал, пытаясь понять, что скрывается за разномастными всполохами, разгадать, как близко подобрался враг, как глубоко затаился.

«Ш-ш, – прошелестело октябрьской листвой, – видишшшшь… моя… Ты моя…»

Ульяна зажала уши ладонями, вскрикнула – точно такой же шепот она слышала в манипуляторе, когда Ваня Лапин запустил ее на дальнюю транзакцию Тамту. Значит, они здесь. Значит, они чувствуют ее, ищут ее.

Она всматривалась в красные всполохи – они не выглядели как хаотичное движение. Как раз наоборот – то замедлялись, то вовсе останавливались, то разворачивались и возвращались к исходной точке. То двигались змеей. С разной скоростью, в разных направлениях. Прочесывая квадрат за квадратом.

«Найдут. Рано или поздно, но найдут», – подумала обреченно.

Как отсюда выбраться?

Внимание привлекла красная точка на мониторе – к ней стремились алые всполохи.

Ульяна сделала поднятие карты, увеличила разрешение текущего квадрата. Сердце забилось часто: пеленг система обнаружила корабль. Небольшой фрегат, конфигурация «Дорора́», если верить каталогу… Ульяна, затаив дыхание, ждала, когда искин считает и распознает бортовой номер судна. Если он, конечно, идет с открытым пеленгом.

– Ну же, – прильнула к экрану и затаила дыхание.

«Бортовой номер Тольда-12-25-14-каппа-2.0», – взгляд зацепился за наименование – «Тольда» – оно крутилось в памяти, вертелось перед глазами. «Тольда» – это фрегат Управления сопровождения следственных действий. Именно с ним они должны были встретиться, когда их перехватил клириканский «Берг». Судя по длине имени и количеству уточняющих знаков, это приписанный к «Тольде» борт, шлюпка или катер сопровождения.

«Что он здесь делает?»

За спиной прошелестела мембрана гермопереборки, в рубку вернулся Паль Сабо – она чувствовала лопатками его взгляд, заставила себя не оборачиваться.

– Паль, что можно сказать по этому бортовому номеру? – она выделила строку с наименованием неизвестного корабля и отошла в сторону, позволив креонидянину изучить его.

Сабо встал рядом, промотал данные каталога вперед, просмотрел реестр.

– Конфигурация свежая, значит, корабль недавно с территории Единой галактики. Вероятнее всего, правительственное судно. – Он сверился с таблицами. – Дорора – это модификация кораблей клириканской верфи, делаются на заказ в основном для Галактического трибунала. Конкретно это – легкое малотоннажное судно сопровождения «Тольда», главного фрегата Управления сопровождения следственных действий…

– На нем Теон передвигается, верно?

Сабо хмуро кивнул, перевел на нее взгляд.

– И что? – Креонидянин наблюдал за ней, словно за цирковой собачкой, щурился с презрительным интересом. – Надеешься, что это за тобой?

Ульяна закусила губу.

– Паль, как ты оцениваешь гамма-сканирование? Можешь поделиться соображениями?

– С чего вдруг?

– Ты сказал, что хочешь разобраться. И еще ты так же, как и я, не хочешь стать кормом для тех тварей. А значит, хочешь выбраться отсюда.

Креонидянин сел на место Кира, придвинул к себе консоль:

– Вообще, отслеживание квадрата и анализ данных входит в твои обязанности, как капитана, – он лениво поправил воротник на кителе, размял пальцы на руках, скользнул взглядом по Ульяне. Добавил небрежно: – Атавиты не ушли из квадрата, если ты это пытаешься узнать, – проговорил и поморщился на ослепляющий красный на мониторах. – И перед тобой этому прямое доказательство.

Он кивнул на экран: Ульяна проследила за его взглядом и не смогла выдохнуть – перед небольшим клириканским катером красные всполохи уплотнились, по узловым точкам можно было отчетливо понять – эхоплазмоиды выстраиваются в цепь для нападения.

* * *

– Дифферент на левый борт, угол атаки 8, правый маневровый 26, самый малый вперед, – Кир и Ксения осторожно обходили встречный астероидный поток, фрегат скользил и вертелся, словно уж на сковороде.

Крыж и Артем склонились над картой – «Фокус» пропал. Вот только что мигал на карте, только что к нему тянулись стоковые течения и рвалась плазма, и вдруг растаял.

– Ну не мог же он провалиться? – ворчал Василий.

– Как я понимаю, не имеет смысла напоминать, что я вас предупреждала? – Ксения ловко сманеврировала, увела фрегат от столкновения с камнем. Проворчала под нос: – Черти куда занесло, теперь еще и непонятно, как отсюда выбираться.

– Как забрались, так и выберемся. Ножками. – Крыж не отрывался от карты, перестраивал датчики, просеивал пространство сканерами: менял частоту и плотность потока.

– Угу, с ваши ножками без головок можно остаться… Хотя, о чем это я. У некоторых их и так, похоже, нет.

Крыж пропустил колкость мимо ушей, ткнул в карту:

– Вот здесь он был в последний раз. Здесь пеленг словил. Давай сюда и будем ориентироваться… Кир, перебрасываю координаты.

Авдеев скользнул взглядом по возникшим на экране цифрам, перенес на карту маршрута:

– Принял.

– Вы ничего не чувствуете? – Ксения взяла левее, нырнула в карман за плотным пылевым облаком.

По экранам прошла белая рябь.

– Подтверждаю. Вижу помехи. – Крыж поменял частоту сигнала, изменил радиус пеленга. – Источник не фиксируется…

Ксения насторожилась:

– То есть как не фиксируется?

– То есть он мигрирует и рассыпается на множественные источники, поэтому не фиксируется. Нет пучка.

– Полевая аномалия?

– И не полевая, а рваная структура какая-то, рыхлая. Сканер не фиксирует дно, проваливается и вязнет.

Одна и та же догадка пришла в головы Крыжа, Паукова, но озвучил ее Тим.

– А помните, на Ас Тар, там ведь перед прорывом тоже такая же история была. Это не может быть оно же?

Василий молча переключил сканер в режим поиска квантового шума, экран рабочего монитора заискрился.

– Рост активности квантовой флуктуации, но колебания волновые, без прогнозируемого роста и возможного прорыва подпространства… То есть все-таки не так, как на Ас Тар.

Ксения шумно выдохнула:

– Кто-нибудь переведет, что происходит?

Артем оторвал взгляд от монитора Василия, пояснил:

– Когда мы были на стационарной станции Ас Тар и оказались свидетелями нападения атавита на остатки Девятого дивизиона, то «Фокус» зафиксировал нестабильность зоны квантовой флуктуации и прорыв неоплазмы. То есть примерно тоже самое, что сейчас, но с критической динамикой.

Ксения простонала, покачала головой, словно пытаясь утрясти то, что ей только что сказали.

– То есть мы фиксируем присутствие атавитов, но не фиксируем их прорыв из подпространства. То есть они уже присутствуют в квадрате. И совсем рядом с нами, – она покосилась на Паукова, ожидая подтверждения.

Артем кивнул.

– И плохо, что мы не на «Фокусе» – в результате мутации на нем сформировалась оболочка, аналогичная глиасовой, не подверженная деформации плазмой. На нашей коробченке обшивка не глиасовая, и защиты нет, – добавил Авдеев. Перевел арсенал в режим готовности: – И из эффективного против них вооружения – плазменная пушка с четырьмя зарядами. Если это они, то дело труба.

Тимофей придвинулся ближе, прошептал:

– Ребята, а что, если они уже напали на «Фокус», поэтому мы его не видим на карте. И сейчас готовятся закусить нами.

Ксения оглянулась на него, цокнула языком и закатила глаза, но промолчала.

– Тим, давай без апокалиптических домыслов, а? – Крыж поморщился: –И так хреново.

– Выходим в зону свободной навигации, – отозвался Авдеев. – Активирую импульсный двигатель.

– Погоди, а если мы на чистое место и прямо перед атавитами выскочим? – Крыж поднял голову, оторвался от карты.

Авдеев вопросительно посмотрел на Ксению, но та медлила с решением.

– Блин, окно маленькое, нас сейчас боковым потоком снесет, – Кир занервничал. Система отозвалась предупреждающим сигналом. – А-а, черт…

Не дождавшись решения Ксении, Кирилл увел фрегат от столкновения с потоком, вырвал на чистое пространство. В хвосте и под брюхом – плотный астероидный поток. Справа и слева – крупные астероиды широким фронтом, не прорваться.

– Да уж, в коробочке, – вздохнул Крыж.

Помехи усилились, заполнили собой все демоэкраны, разрастаясь в них, словно вирус.

– Черт возьми. – Ксения тихо чертыхнулась: – Переключай по спектру, ищи край поля…

Она смолкла на полуслове, прислушалась: щелчок автоматического переключения гравикомпенсаторов, их тела будто подбросило. Но только на мгновение, пока система не выровняла гравитационный фон.

Следом сработала система внешней защиты – на монитор вырвалась информация о столкновении, хотя никаких столкновений не было, визиры фиксировали только приближающееся поле квантовой флуктуации, учащение колебаний. И тут же – несколько новых, ощутимых толчков по корпусу.

– Вот же зараза.

Все вспомнили покоцанный манипулятор, который они подобрали на 3Z-71, изуродованную и истерзанную когтями обшивку аппарата. Представили, что чувствовала Ульяна.

– Несанкционированная попытка доступа, – сообщил искин, мигнув красным предупреждающим сигналом.

Ксения встала:

– Что за…

– Это попытка подбора кода доступа на нашу посудину, – Василий откинулся на спинку кресла. – Еще у кого-то остались сомнения, что это такое?

Инерционный двигатель взвизгнул и захлебнулся. Кирилл развернулся в своем кресле:

– Что будем делать, парни? Принимаем бой, как Маугли из мультика?

Ксения рванула к своему месту, принудительно запустила двигатель. Фрегат рванул вперед, к астероидам, прячась в их тени. Проблема была в том, что оборудование сбоило, исполнение команд запаздывало – на сотую долю секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы потерять драгоценные мгновения: они оказались в ловушке.

Перед носом – астероид. Под брюхом – плотный газопылевой поток. Слева, справа и в хвосте – аномалия, которую Крыж все еще пытался прощупать и визуализировать, найти слабые точки и прорехи.

– Есть! Вижу их по фотонному следу. Очертания и образы просматриваются условно, но даже нашей мадам Следак не останется сомнений, – Крыж выбросил на центральный монитор полученное изображение: ослепительное сияние, переплетение десятка тел, среди которых отчетливо просматривались когтистые лапы, вытянутые морды. – Авдей, лови координаты ключевых точек. – Он перебросил на монитор навигатора кодировку, его рабочий экран окрасился токсично-зеленым с яркими всполохами огненно-красного.

«Не густо, но хоть что-то», – пробормотал Авдеев и резко рванул в единственно возможное окно навигации – вверх, на хребет астероида. Тут же резко взял влево и вниз, нырнув в прореху в потоке пылевых частиц и выскочив под ним. Выровнял курс на предположительные координаты «Фокуса».

– Побарахтаемся еще, парни…

– Нельзя! – Ксения запаниковала, схватилась за штурвал и потянула на себя. – Отставить опасное маневрирование. Приказываю вернуться назад и выйти из аномальной зоны.

– Ну ё-моё…

Сбавив скорость, крохотный фрегат Управления оказался в окружении атавитов. Не вырваться. Крыж выругался и зло посмотрел в затылок растерявшейся Ксении – девушка все еще сидела, вцепившись в штурвал.

Крыж обновил карты, вывел на экраны 3d модель фрегата, вывел на монитор контактные точки – алые нити аномалии опутали корабль со всех сторон и неуклонно затягивались, словно удавка на шее приговоренного. Авдеев окинул взглядом ребят:

– Предлагаю использовать протонные пушки, разорвать путы и, воспользовавшись окном, вывести фрегат на резервный маршрут.

– Истратим энергию, – напомнила Ксения. – Нам тогда точно не выбраться отсюда.

Под потолком полыхнуло аварийное оповещение, сработала система жизнеобеспечения, а на индивидуальные мониторы команды одновременно пришло сообщение – повторная попытка вскрытия шлюзовой камеры. И следом новое – нарушена герметичность внешнего люка шлюзового отсека.

– Надеть средства индивидуальной защиты. Приготовить личное оружие… У кого оно есть. – Артем медленно встал.

Они едва успели надеть маски и перевести костюмы в спецрежим, когда верхнее освещение, мигнув, погасло. Включилось уже бордово-красным аварийным. Мониторы захлебнулись от сообщений об отказе систем. Одна за другой гасли световые панели и отключались мониторы.

Рубка последовательно погружалась в угольно-черный мрак.

* * *

– Курс 17. Маневровые 86. Угол атаки 26. Координаты точки склонения 15:45:68:14, фаза D.

Ее напряженный голос под куполом рубки, методичное исполнение команд. Странное ощущение, что она в нейросети «Фокуса» одна, что рядом с ней не сидит креонидянин Паль Сабо. Хотя она слышала его дыхание, шелест ткани его формы, слышала, как переключается оборудование. Он беспрекословно подчинялся ей. Здесь, внутри «Фокуса».

Ульяна понимала – это тоже часть игры. Затаиться, получить возможность подобраться так близко, как сможет, проверить красные линии и пределы возможностей – ее и Флиппера.

Но пугало, что Флиппер на него так спокойно реагировал. Будто он не видит разницы.

Ревность снова уколола под сердцем, укусила острыми, как бритва, зубами, оставив под ребрами ледяной холод – а что, если, в самом деле, нет разницы?

Девушка скользнула взглядом по монитору, нашла в углу иконку нейросети навигаторской группы, проверила замок – все работало, Сабо подключен к ней.

– Капитан, какова цель маневрирования? – спросил креонидянин. – Не улавливаю логику маневра.

Ульяна пристроилась в тени астероида, выровняла скорость, дожидаясь приближения к следующему астероиду, чтобы перейти под его защиту.

– Я хочу подобраться к ним ближе и понять, нужна ли помощь.

– Хм, тогда отмечу, что если мы будем продолжать в том же духе, то успеем увидеть только очередного летучего голландца, – Паль говорил, лениво растягивая слова. – Это медленно, капитан.

Подчеркнутое по протоколу «капитан» – это тоже часть игры? Или привитое на «Сционе», клеймом выжженное на коже подчинение приказу? Ульяна отказывалась понять – пользовалась навыками и чутьем креонидянина.

– Что ты предлагаешь?

– Передай мне управление и увидишь.

Ульяна медлила. Креонидянин ухмыльнулся, проговорил тихо:

– Представь, что там кто-то живой. Я еще могу им помочь… Но для этого тебе придется усмирить свою гордыню.

– Черт тебя подери… – Ульяна шумно выдохнула, передала ему управление фрегатом.

Сабо рассмеялся:

– У нас говорят «скварр». Или еще лучше – кса́у дэва́р…

– Что это означает? – спросила автоматически, не переставая пристально наблюдать за действиями Сабо.

Он пилотировал гораздо мягче Кира – точно выстраивал работу маневровых, переключал мощности без скачков и перепадов, при этом выдерживая требуемый уровень полевой защиты борта. Работал уверенно, четко ориентировался в картах и оборудовании, хотя для него это был новый интерфейс, созданный землянином Крыжем и адаптированный под земной экипаж. «Фокус» под его управлением порхал, словно бабочка, легко, плавно и стремительно – Ульяна даже не предполагала, что он так может, лавировал в тени астероидов, но в отличие от управления Ульяной – подбирался все ближе к окруженному фрегату без снижения скорости.

– Так что там с твоим ругательством, – Ульяна напомнила о себе.

– Любопытно? Хм, – Сабо усмехнулся. – Ксау девар говорят, когда очень сильно раздражены кем-то, так, что готовы прибить. Что-то вроде «чертовой твари» или «мерзкой гниды».

Ульяна даже не заметила, как он взял дифферент на 45 градусов и тут же выровнял скорость, разворачиваясь параллельно с крупным астероидом – так умело он это сделал. Девушка легко угадала траекторию – после этого маневра они выходят в зону прямой видимости осажденному фрегату и на расстояние двухминутного марша.

Сабо продолжал ровным, спокойным голосом:

– Есть и похлеще, конечно, ругательства. Девар фраж, если хочется особенно унизить. Фраж – это зловонный слизень с Формозы. Воняет так, что ничем не вывести. Пфаль ксё… Хм. Это лучше не говори в приличном обществе, по морде получишь…

Разворот, визир показали курсовой угол ноль градусов. Мгновение, и тень от астероида падет.

Креонидянин мягко снизил мощность маневровых, завис. Автоматически сбросил данные маневра в бортовой журнал.

– Мы на месте, капитан.

– Искин, выстроить защитный кокон по образцу по пику активности 22 августа.

Паль посмотрел на нее с удивлением, перевел взгляд на панель управления – джойстики пришли в движение, ручной режим у него на глазах сменился автоматикой.

Ульяна активировала внешнюю связь, вызвала фрегат – у него не горел ни один бортовой знак, не светились маневровые и маршевые двигатели.

– Торпас-12-25-14-каппа-2.0, наблюдаю вас визуально, фиксирую вокруг вас аномальное поле высокой активности и отсутствие активности маневровых двигателей. Подтвердите, что вам не требуется помощь.

Сабо склонил голову к плечу, прищурился в ожидании ответа.

– У них бортовые лаги не работают, видишь? – указал на потемневшие проблесковые маячки по периметру фрегата. – Они обесточены… И теоретически может не работать аварийный передатчик и трансформатор. Вернее всего, они нас не слышат.

Ульяна растерялась:

– И что делать?

– Световой сигнал, естественно, – он изогнул бровь, переключил передатчик «Фокуса». Приготовился к лавировке после того, как их местоположение окажется открыто для атавитов.

Ульяна выдохнула с облегчением: искин автоматически перевел ее запрос в световое сообщение. Прожектора мигали, передавая сигнал «морзянкой».

* * *

– Надеть средства индивидуальной защиты. Приготовить личное оружие. – Артем медленно встал, занял место напротив гермопереборки.

Почувствовал, как Крыж встал рядом, надел защитную маску.

– Авдей, дай любой свет, – попросил.

Кирилл вздохнул и открыл внешние визиры – демоэкраны начали трансляцию с внешних визиров. Скудное освещение внутри туманности Галоджи проникло в рубку, бросило бледно-серебристые тени на лица землян.

– Ну вот, так-то повеселее будет.

Щелкнула и отключилась воздухоподача.

– Интересно, они уже на борту? – Прошептал Тим.

– Кто они? – Ксения выступила вперед. – Атавиты?

У нее задрожал голос и опустились руки – как справляться с этими тварями она не знала. И инструкций Нирих не оставил.

– Ребят, а что тогда? – Она в самом деле растерялась.

Крыж мягко отодвинул ее в сторону и прикрыл собой:

– Погоди, – проговорил тихо, – не кипишуй.

Артем проскользнул к гермопереборке, прильнул к прозрачной мембране, вглядываясь в темноту коридора – там, в противоположном конце ровно сиял экран с зеленым индикатором системы жизнеобеспечения. В случае проникновения на борт, будет перезапуск системы, и индикатор мигнет.

Рубку осветил яркий бело-лунный луч. Короткая вспышка, темнота, длинная вспышка, серия коротких…

– Это же морзянка, – Крыж посмотрел на Паукова, повернулся к демоэкрану. Перевел: – Торпас-12-25-14-каппа-2.0… Это наш бортовой номер… Дальше: наблюдаю визуально, аномалия высокой активности. Подтвердите, нужна ли помощь.

И в тот же момент ближайший астероид развернулся, выпустив из собственной тени небольшой фрегат. Круглый горб рубки, расставленные паруса энергоемкостей, проблески маневровых. «Фокус».

Ребята одновременно выдохнули:

– Ульяна!

Крыж заторопился:

– Авдей, Ксю, все мощности на ретранслятор! – Загорелся индикатор внешней связи, разразившись под куполом рубки голосом Ульяны:

– Наблюдаю вас визуально, фиксирую вокруг вас аномальное поле высокой активности и отсутствие сигнала маневровых двигателей. Подтвердите, что вам не требуется помощь.

Крыж заорал:

– Улька, это мы!

* * *

– Нас услышали, – прошептал Сабо, показывая пальцем на загоревшиеся бортовые лаги.

Ульяна поворачивала джойстик громкости внешнего ретранслятора, надеялась услышать что-то с атакованного борта. Голоса, любые сигналы. И тут, на максимальной громкости, в уши:

– Улька, это мы!

Вася. Крыж. Это они, ребята! Ульяна радостно взвизгнула, схватилась за поручни навигаторского кресла.

Красное облако осело на корпус фрегата, словно спрут. Тонкие щупальца подхватили, опутывая сетями – атавиты пошли на прорыв.

Ульяна судорожно соображала, что делать.

– Паль, у тебя есть еще такая же колба? В какую ты мою кровь с нейрокодом упаковал?

Сабо пожал плечами:

– Тут одной колбой не обойтись.

– Так есть или нет?!

Сабо махнул на аптечку:

– Да возьми любой шприц и закачай!

Ульяна дернула рычаг пневмощупа, спрыгнула на пол.

– Нам нужно отвлечь ушедших от фрегата и укрыть его своим полем.

В отражении на мониторе Сабо видел, как землянка торопится, распахивая один ящик за другим в поисках шприца, как вскрывает несколько упаковок и решительно задирает рукав комбинезона выше локтя. Как усевшись поперек кресла старпома и уперевшись носком ботинка в основание кресла Паукова, вводит иглу в вену. Как густая кровь заполняет резервуар.

Ноздри жадно схватили ее запах.

– Сабо! – ее окрик заставил креонидянина вздрогнуть. – Я сказала – укрыть своим полем!

– Нам не хватит энергии, – он смотрел пристально и тяжело.

– Об этом не думай. Главное вырваться. – Она решительно встала, побежала к гермопереборке. У мембраны обернулась через лечо: – Мы в шаге от атавитов. И мы не уйдем отсюда без моего экипажа. Если не пошевелишься, то присоединишься к ним.

– Ты готова сдохнуть ради них?

Ульяна кивнула:

– Готова. А ты? Из-за них?

– Их присутствие на борту изменит статус кво. Мы об этом не договаривались. – Сабо упрямо мотнул головой. Их взгляды встретились в отражении главного монитора, на фоне рассыпающейся на сотни огней аномалии и окруженного судна.

– Паль. Это моя команда. Мои друзья. Моя семья. – Ульяна с трудом проглотила отчаяние. – Одна я не справлюсь.

– Ты просишь?

Ульяна кивнула:

– Прошу.

Креонидянин покачал головой, посмотрел на нее странно, как на свою вещь, судьбу которой еще не решил:

– Ты мне уже должна желание, будешь должна еще, – активировал маршевые двигатели.

«К черту», – Ульяна рванула из рубки, пробежала по узкому проходу до кают-компании и взбежала по винтовой лестнице в каюты. Ворвалась в свою – на полу по-прежнему лежал изорванный и пропитанный ее кровью комбинезон – отравленное ее кровью пятно разрослось, превратив в слизь уже весь лиф. Ульяна схватила его и выбежала наружу.

– Что там, Сабо? – на ходу связалась по коммуникатору.

– Ничего интересного, маневрирую.

– Есть связь с фрегатом.

– Нет.

«Черт», – она уже у стыковочного модуля.

Разложив на полу комбинезон, вылила на него свою кровь из шприца, по капле, испачкав как можно большую площадь. Закрепила и шприцы с остатками крови, бросила в шлюзовую камеру и задраила горловой люк.

Нажала кнопку открытия внешнего шлюза. На экране оператора стыковки видела, как вакуум подхватил комбинезон, вырвал вместе с остатками не стравленного воздуха. Задраила внешний люк.

– Сабо. Видишь его? Мой комбинезон? – снова вызвала рубку.

– Вижу.

– Активируй внешние щупы. Они справа от тебя, панель с джойстиками и интерактивными перчатками…

– Вижу… – Пауза, в которую у креонидянина сбилось дыхание. Прошептал: – Они заметили…

Ульяна поняла: атавиты обнаружили комбинезон. Время пошло на секунды.

– Надо отбросить подальше…

Словно во сне, Ульяна мчалась по коридору «Фокуса», не притормаживая, била по панелям доступа, врывалась между мембранами гермопереборок, едва те успевали распахиваться.

Рубка.

Она вбежала в тот момент, когда Сабо зацепил клешней щупа ткань комбинезона. Тонкие огненно-красные лучи, словно сетка поземки, оторвалась от корпуса парализованного судна и потянулась за ним.

Ульяна запрыгнула в кресло, нацепила височные диски.

Провалилась в темноту, отрезав себя от происходящего в рубке. Мутно-черная пустота, по которой вилась космическая пыль, скручивалась спиралями и рассыпалась. Ульяна взглянула на бледно-синий маршрут – фарватер Флиппера, который она так тщательно скрывала от Сабо. Сейчас без разницы.

Она повела корабль по ней.

– Ты что делаешь?

– Займись этой тряпкой, – приказала.

Ее внимание приковано к крохотному вихревому потоку, искривление гравитационной стяжки. Ульяна ввела его координаты, запросила расчетный вектор и свойства, удовлетворенно вздохнула – воронка уводила далеко за пределы Галоджи, дно не пробивалось радарами, а по горизонту событий фиксировалась крохотная аккреция – червоточина работала как пылесос, вытягивая из туманности космическую пыль и газ. Ульяна открыла карту перед Сабо:

– Видишь эту червоточину? – отметила на мониторе красным флажком.

– Вижу. Что происходит?

– Считай, что я исполнила одно из твоих желаний. Показываю, как мы уходили от вашего флота и «Сционы» все это время. Запоминай, салага.

Почти мальчишеское ликование, что удалось вернуть хоть часть колкостей, которыми награждал ее креонидянин, удивить его, заставить стушеваться.

Она вела «Фокус» к червоточине. Взглянула экран сканера – атавиты тянулись за «Фокусом» словно лента в руках гимнастки.

Сердце билось в такт маневровым двигателям. Дифферент на правый борт, курсовой угол пять, дифферент на левый борт, еще раз на левый. Вперед, к червоточине. Сейчас она казалась не больше футбольного мяча, белый хвост смешно тянулся за ней, напоминая хохолок головастика-эмодзи.

– Приготовиться, Сабо. Ориентируйся по аккреции. Ближе подойти не смогу. Правый борт. На счет три. Раз. – Добавила скорость. Снизила мощность левого маневрового двигателя, фрегат накренился, завалился на левый борт, развернувшись к червоточине брюхом. – Два. – Сбросила скорость, всего одно мгновение, как вдох. – Сейчас!

Дендрогаль разрыхлился в вакууме, потерял форму и только условно напоминал то, чем являлся – комбинезоном. Подхваченный потоком, потянулся внутрь червоточины. На экране сканера Ульяна успела заметить, как огненные ленты последовали за ним.

– Импульсный двигатель двадцать.

«Фокус» рванул вперед.

Сабо мрачно пробормотал:

– Дважды пойматься на один и тот же фокус? Хм. Они вернутся.

– Вернутся, но мы будем уже очень далеко… Торпас-12-25-14-кап…Черт… Как вы там? Отзовитесь! – запросила по внешней связи.

Шипение в динамиках, тишина. Прерывистый голос Васи Крыжа – сердце оборвалось:

– Нет энергии. Деформация манжеты горлового люка. Воздух на исходе. Стыковка невозможна. Выходим к шлюзам. Лови.

* * *

– Что она делает? – Ксения замерла перед экраном обзорки, наблюдая, как «Фокус» юлит перед носом их фрегата.

Авдеев оторвался от закрепления на поясе пневмопистолета и пары светошумовых гранат, рассеянно глянул на монитор:

– Отвлекает на себя внимание, – бросил. Закрепил на шее индивидуальную маску, проверил подачу воздуха из баллона. – Парни, я считаю, надо выбираться. Вы как?

– Погоди, управление должно вернуться, – Крыж еще надеялся оживить мониторы и запустить искин. Команда раз за разом показывала обрыв соединения. – Черт, где-то кабель поврежден.

Посмотрел на потолок рубки, будто там могло быть написано. Пауков кивнул:

– Они просто крошат систему, не тратя время на подбор кода и прочее. Авдей прав, надо пробираться к стыковочному блоку и готовиться к высадке… – окинул взглядом команду, с тревогой перевел взгляд на «Фокус» – корабль, сделав крутой вираж, открыл правый борт и, мигнув проблесковыми, помчался влево.

Ксения выдвинулась вперед.

– Так, мальчики, идем след-в-след. Авдеев замыкающий. – Бросила ему парализатор.

Кир поймал на лету, скептически покрутил в руках:

– У них тела нет, какой нафиг парализатор? Чего там парализовать?

Ксения обернулась, полоснула взглядом:

– Так переведи в инерционный режим!.. И джойстик поставь на десяточку, как у меня, – показала на своем аппарате сбоку язычок, толкнула его вверх по шкале. Дождалась, пока не упрется в отметку «10». Красноречиво уставилась на Авдея.

Крыж и Пауков переглянулись:

– А нам такую приблуду?

Ксения смерила Крыжа взглядом:

– А вам не положено… И у меня всего два.

– Ребят, а мне? – Тим вытянул шею. – Мне дайте хоть что-нибудь.

Пауков вытащил из кармана на бедре плазменный нож, подбросил в руке и передал держателем вперед юнге. Еще раз оглянулся на «Фокус», с удивлением обнаружил его с выдвинутым в рабочую позицию щупом: в нем оказалось что-то зажато. Первое впечатление – это человек. Отчетливо видны руки, ноги, правда, какие-то короткие и нескладные. Он пригляделся: да это навигаторский комбинезон.

– Это комбинезон, – прошептал вслух.

Система жизнеобеспечения пискнула предупреждающим сигналом и отключилась, группу землян окружала темнота, тишина заглушенных двигателей и очистных систем. Температура, кажется, сразу упала на несколько градусов. Артем автоматически посмотрел на шкалу бромоха: не показалось. Из узких щелей воздуховода стекал серебристый пар.

– Вот гадство, – Крыж принюхался, привстал на цыпочках, чтобы дотянуться до газа, растер между пальцами и посмотрел на Паукова: – Фреон потек.

Ребята, не сговариваясь, надели защитные маски, подключили к ним подачу воздуха из баллонов.

Артем засек время: одного баллона хватало на тридцать минут. У них по два. Значит, время еще есть. Взглянул на мембрану в противоположном конце коридора: на панели все еще ровно горел зеленым индикатор.

– Надо выдвигаться в шлюзовой отсек, пока мы не оказались заблокированы в рубке.

Ксения кивнула, включила передатчик голосовых сообщений на маске:

– Согласна. Выдвигаемся. Выходим к шлюзам. Далее – по обстоятельствам. Проверьте личные коммуникаторы – все меня слышат?

Парни один за другим подняли кулаки с выставленным вверх большими пальцами.

– Тогда вперед.

«Фокус» был уже виден на границе пустого пространства, почти упирался парусами в плотное завихрение по границе «кармана». Рывок влево, и зажатый в щупе комбинезон отлетел в сторону. Подхваченный невидимым глазу течением, он вертелся вокруг оси. Мгновение, и он исчез.

– Что за…

Динамики внешней связи ожили встревоженным голосом Ульяны:

– Торпас-12-25-14-ка… – она не договорила, чертыхнулась: – Ребята, как вы там? Отзовитесь!

Крыж с тоской взглянул на заряд батареи, пробормотал:

– Фигово, когда и ответить толком не можешь. – Включил передатчик: – Нет энергии. Деформация манжеты горлового люка. Воздух на исходе. Стыковка невозможна. Выходим к шлюзам. Лови.

Одновременно с его словами Ксения ударила по дисплею допуска в рубку, вызвала принудительное открытие мембраны. Из коридора пахнуло гарью – основное сдерживали фильтры на защитных масках, но даже через них едкий дым проникал в легкие. Креоники окрасились красным – высокое содержание углекислого газа. Ксения, не останавливаясь и не оборачиваясь, сделала круговое движение кистью – приказала двигаться вперед.

Спуск к арсеналу и очистным шлюзам, выход к жилым каютам – гарью здесь пахло меньше: три двери, фрегат не был рассчитал на длительные перелеты, поэтому и каюты были только для дежурных. Группы задержания и специалисты обычно загружались для конкретной миссии с основного судна. Сейчас все погружено в полумрак и пропитано дымом.

– Не останавливаемся! – Ксения вела их к шлюзам.

Артем задержался у поста диспетчера стыковки – вслед за Ксенией проверил чистоту камеры и показатели сред: камера оказалась не разгерметизирована.

Прошли к люку. Ксения ввела аварийный код – тишина. Еще и еще раз. Крыж отодвинул ее:

– Позволь-ка, – прошелестел через динамик.

Подсоединил пульт к своему креонику, подключил резервную копию:

– Пароль сбит, три попытки неправильного ввода, подбор нового алгоритма, – посмотрел на Паукова: – Как на манипуляторе Ульяны… Можно взломать механически, выдавив пиратриловой пастой манжету: наносим взрывчатку под вот эти клапаны, ударяем, паста взрывается и срывает крепления. Дальше все за нас сделает вакуум. Останется выйти в космос. Делаем?

– Действуй! С пиратрилом не перестарайся, а то все разнесет, – Ксения кивнула. Посмотрела на время. Еще пятнадцать минут на этих баллонах. Скомандовала остальным: – Приготовиться к выходу в открытый космос. Надеть скафандры…

Василий достал из тумбы с техобеспечением ящик с инструментами. С помощью Авдеева и Артема поддел отверткой клапан, залил под него пиратриловую пасту. Пока Крыж подготавливал люк для взлома – из тюбика со взрывчатым пиратрилом осторожно выдавливал напоминающий обувной крем состав, ребята успели надеть скафандры и закрепиться по периметру шлюзовой камеры Крыж переоделся последним, посмотрел на ребят:

– Ну что, все готовы?.. Тогда на счет три.

Отошел, проверил свое крепление и запустил фрагментом металлического крепления стойки трапа в клапан на манжете горлового люка – под которым была порция взрывчатки. Круглая шайба ударилась о люк и с грохотом покатилась по стыковочному шлюзу…

Но взрыва не последовало.

– Вот черт, – Крыж ослабил крепление, потянул страховку на себя. Подполз к шайбе и подтащил к себе. Снова проверил крепление и запустил в люк.

Удар пришелся рядом с клапаном, но опять не затронул пиратрил: нужен был более сильный и точный удар, чтобы взрывчатка сдетонировала.

– Давай я. Я ближе, – Артем подтащил к себе металлическую шайбу, приноровился.

Поднял деталь над головой и, замахнувшись, бросил из-за головы.

Удар, глухой стук.

И последовавший за ним взрыв: землян отбросило к стене и тут же дернуло к распахнувшемуся люку: все пятеро повисли на тросах, уперевшись в страховочные ремни. Вакуум ворвался в шлюзовую камеру, ударил по мембране гермопереборки и вылетел, оставив вместо себя пустоту.

– Фух, – Тим шмыгнул носом. Сообщил растерянно: – Я вроде цел.

Он висел на ремнях, болтал ногами, которые теперь не доставали до пола. Рядом с ним сонной змеей плыл свободный конец троса.

Ксения потянула за него, открыла карабин и закрепила к своему поясу.

– Повторяем за мной, как альпинисты, поняли? И выходим наружу.

Она с сомнением уставилась на парней. Те по очереди кивнули.

Ульяна видела вылетевший из шлюзовой камеры фрегата скарб – фрагменты герметичной манжеты, обрывки ткани и пластика. В бортовых огнях «Фокуса» серебрились металлом инструменты.

– Подходим ближе, – скомандовала Сабо.

Тот, помедлив, направил фрегат к борту. Из распахнутого стыковочного шлюза потянулась вереница людей. Гирлянда из пятерых человечков, связанных между собой. Передний помахал ей рукой: Крыж.

Они наблюдали, как щуп манипулятора приблизился к ним, замер в паре метров. Артем чуть изменил направление и подплыл ближе и закрепил свободный край за щуп.

– Складывай щуп, – Скомандовала Сабо и, дождавшись, когда тот коснется борта, дернула вниз рычаг и рванула к шлюзовым камерам.

Она не успела сделать и шага – почувствовала жесткие пальцы на локте. Рывок, и она отброшена к демоэкрану. Сабо неподвижно смотрел на нее.

– Пусти! – приказала.

Креонидянин не пошевелился. Тогда Ульяна бросилась влево, попробовала обогнуть его и выбраться из рубки: ребятам надо было открыть шлюзовую камеру, запустить на борт – с пульта в стыковочном модуле это можно сделать безопасно и быстро. Еще ничего не завершено. Сейчас, в открытом космосе, они еще более уязвимы, чем на борту катера Управления.

Сабо, словно играл с ней – почти позволил ускользнуть, но лишь для того, чтобы перехватить у мембраны гермопереборки, схватить за горло и вжать в обшивку.

– Далеко собралась?

– Пусти!

Ульяна захрипела. Дернула клапан набедренного кармана, выхватила парализатор. Осуждающая улыбка на тонких губах креонидянина, выпад и в следующий момент – вывернутое девичье запястье, а серебристый корпус парализатора со звоном упал на пол. Движение армейского сапога, и оружие оказалось отброшено от Ульяны далеко в сторону.

– Не хорошо, – Сабо смотрел зло. Медлил.

– Они погибнут там! – выкрикнула Ульяна, Вырываясь. Но будто только крепче затягивала путы.

– И что? – Сабо склонился к уху, захватил губами мочку уха.

Ульяна ахнула и дернулась в сторону: на коже остался кровавый след от острых зубов креонидянина. Руки свело до судорог, пальцы онемели.

– Пусти, псих! – еще раз попробовав вырваться: – Что тебе надо?!

Сейчас она была готова на все, лишь бы Артем с ребятами не остались в открытом космосе, не позволить им медленно умирать в ожидании, когда закончится воздух в кислородных баллонах, когда их убьет радиация. Или стать кормом атавитов.

– Что ты хочешь… – боковым зрением она видела, как замерли в недоумении фигуры в скафандрах, как с опаской поглядывают на белесые сгустки.

В висках пульсировало: «Их заметят». И ужас, что Артем и ребята будут съедены на ее глазах, под объективами визиров «Фокса» заставил выдавить:

– Я все сделаю? Пожалуйста.

– Ты оставишь меня в экипаже. Это мое условие…

– Но зачем? Я не понимаю…

– Не твое дело понимать… Ты сказала, что все сделаешь, это мое условие. Согласна? Один удар по основанию черепа, и ты в отключке, а я смогу увести фрегат? Представь физиономию Паукова, когда он увидит, как ты бросаешь их, а «Фокус» уходит, оставляя подыхать там, у разгерметизированной посудины.

Она понимала, что эта клятва свяжет их крепче любой общей тайны. Крепче, чем ненависть, которую они друг к другу питают. Соединит их будущее и разделит на «до» и «после» настоящее. Она не знала, как объяснит ребятам свое решение, что скажет Артему.

Девушка беспомощно выдохнула, облизала губы.

– Клянусь…

Он резко отпустил ее, отстранился. Ульяна едва не упала, успела упереться онемевшей рукой в обшивку. Прислонились к ней плечом, чтобы удержаться на ногах. Смотрела на креонидянина с непониманием и страхом. Сабо ухмылялся, разглядывал ее плотоядно и презрительно, кивнул.

– Вот и договорились… Только если ты передумаешь, имей в виду, наше общие горячие видео со шлюпки и с кают-компании, пока ты сладко спала в моих объятиях, будут тут же отправлены Паукову.

Она прищурилась:

– Ты сволочь, Сабо. Не боишься, что он прибьет тебя?

– Пауков?.. – он равнодушно пожал плечами. – Может, и прибьет. Мне терять нечего, я все равно труп. А его посадят гнить на Калипсо. Он лишится всех званий, наград, лишится «Фокуса» и будущего… Моя родня об этом позаботится, будь уверена.

Черная волна поднималась в груди, застилала глаза:

– Ненавижу.

Сабо выдержал ее взгляд с интересом.

– И несмотря на это будешь есть с моей руки, если я прикажу…капитан.

Впервые он посмотрел на нее так. Презрение, ненависть и тоска. Странный коктейль. На него способен только креонидянин.

Ульяна отступила к гермопереборке, спиной скользя по гладкой поверхности дендрогаля. Рукой нащупала панель доступа, надавила и тут же вывалилась в коридор, помчалась в зону стыковки.

«Только бы успеть!».

Часть 2. Покрова Ахерона

Глава 12. Встреча

2 сентября,

борт научно-исследовательского

фрегата «Фокус» 01-00-15

Она стравила воздух из стыковочного рукава, открыла внешний шлюз: по периметру проявилась узкая щель. Дернулась ручка. В расширившийся просвет просунулась затянутая в перчатку защитного скафандра рука, показала палец вверх и дернула клапан на себя, распахнув люк так, чтобы было удобно забраться в отсек.

В открывшемся беззвездном пространстве болтались три фигуры. Сердце пропустило удар – почему всего трое? Взгляд пытался по каким-то внешним признакам понять, есть ли среди входивших на борт Артем.

Первый забрался, победно поднял вверх обе руки, стукнул себя в грудь. Ульяна почувствовала, как по щекам текут слезы: Крыж.

Василий развернулся, длинный трос, закрепленный на поясе, еще терялся за люком. Он дернул за его натянутый конец и втянул на борт следующего. Ульяна уже не пыталась разобрать – искала глазами только одного.

Она сразу поняла, когда он оказался на борту – он не спускал с нее глаз, подошел к мембране, приложил к ней руки, прильнул шлемом скафандра.

– Артем.

Их разделяла двойная мембрана.

Крыж с Авдеем вручную задраили внешний шлюз. Запустилась автоматика, нагнетая давление и воздух в шлюзовую камеру. Запустилась программа санитарной очистки – фигуры заволокло серебристым туманом. А Ульяна с Артемом так и стояли, прильнув к прозрачной перегородке. Когда загорелся зеленый индикатор внутри стыковочного рукава, Артем рывком снял перчатки и шлем.

– Программа санитарной очистки завершена. Добро пожаловать на борт.

Лепестки мембраны сложились, и Ульяна словно упала в его руки. До боли под ребрами вдохнула его запах, прижалась, судорожно сцепив пальцы за его спиной. Чувствовала, как его руки зарылись под волосы, обхватили за талию. Не двигаться, не расцепить объятия, чтобы поверить, что наконец все позади. Рядом сопел, избавляясь от перчаток Крыж, с кем-то приглушенно ругался:

– Уймись уже, ей богу. Задолбала своими инструкциями!

– Я старшая группы, и ты не должен был первым подниматься на борт, – незнакомый девичий голос.

Смех Василия в ответ:

– Ага. И болтаться в космосе в ожидании, пока нас сожрут эти твари, пока ты соберешься с силами и затащишь нас на борт… Мадам Следак!

– Не смей меня так называть! Помни о субординации!

Крыж фыркнул.

Ульяна подняла глаза на Артема, поймала его улыбку. Уставший, небритый, с мешками под глазами, осунувшийся, родной.

Улыбнулась в ответ:

– Что происходит? – Привстала на цыпочках, чтобы увидеть, что происходит с стыковочном рукаве.

Авдеев снял шлем, бросил в него перчатки, как в тазик, и пасмурно посмотрел на ругающуюся пару – Крыж и незнакомая Ульяне светловолосая девушка.

Незнакомка ткнула Крыжа пальцем в затянутую скафандром грудь:

– Ты не имеешь права в ходе спасательной операции менять последовательность передвижения! А если бы мы запутались в тросе? – крикнула. – Я отстраню тебя из команды!

Крыж снисходительно посмотрел на ее палец, упиравшийся в грудь, усмехнулся и проговорил подчеркнуто спокойно:

– В ходе любой спасательной операции я буду действовать в соответствии с обстоятельствами, внутренними убеждениями и необходимостью. В данной ситуации я мужчина и я объективно сильнее, а значит могу оперативнее оказать помощь при заходе на борт. Сдохнуть, но соблюсти протокол и не нарушить субординацию – это ты со своими клириканцами практикуй, лады?.. А вот насчет отстранять меня или нет, с момента вступления на борт, это капитан корабля решает, – он наконец развернулся к Ульяне – демонстративно отвернулся от собеседницы, и широко улыбнулся, распахнув объятия: – Это мы, мой капитан. Три тысячи чертей и бутылка рома!

Незнакомка шумно выдохнула, прошипела ему в спину:

– Я еще не закончила!

– А я закончил и все сказал, – отрезал Крыж. – Кстати, ты как глава спасательной миссии должна была зайти на борт только убедившись, что все подопечные находятся в безопасности. Так что не гони волну… Я тоже не пальцем деланный, тоже немного инструкции знаю… Особенно аварийные…

Он хохотнул, отметив, как побагровела девушка.

Артем поцеловал Ульяну в лоб у кромки волос, прошептал:

– Это наш новый член команды. Представитель Трибунала и Теона. Ксения Павлова. Знакомьтесь…

И неохотно отодвинулся, пропустив Ульяну к Ксении.

Ульяна первой протянула ей руку.

– Ульяна Рогова, капитан «Фокуса».

– Ксения…

Ульяна окинула взглядом команду: Авдеев, Тим, Крыж, Ксения и Артем.

– А Наташа? Ираль?

– Они на Клирике, – Артем положил руку на талию, привлек к себе. – Особое задание Теона.

Щелкнула внутренняя связь, прошелестела вялым голосом креонидянина:

– Капитан, уходить из сектора планируем или остаемся тут и ждем возвращения атавитов?

Рука Артема на ее талии потяжелела, у Крыжа вытянулось лицо:

– А этот упырь еще на борту, что ли?

Ульяна посмотрела на ребят, неохотно кивнула.

Крыж переглянулся с Артемом и Авдеевым:

– Так его может выкинуть нафиг? Вон, сунем в его клириканскую шлюпку, и пусть валит…

– Шлюпки нет, она попала в лапы атавитов и повреждена, – отрезала Ульяна. – И Сабо останется навигатором «Фокуса».

Она смотрела на Артема. Недоумение, недоверие, вопрос в серебристых глазах. Прошептала:

– Так надо. Ты веришь мне?

Артем отвел взгляд, губы плотно сомкнуты – Ульяна, кажется, могла слышать, как скрежещут зубы. Перевел взгляд на Ульяну и с усилием кивнул:

– Верю.

– Черти что, – Крыж витиевато выругался, закрепил шлем в ячейке.

– Изменение конфигурации поля, капитан, – новое сообщение из рубки. – К нам возвращаются наши гости…

Ульяна оторвалась от Артема, побежала в рубку.

* * *

Она ворвалась в рубку, следом за ней – Крыж и Пауков, мгновением спустя – Авдеев.

– Мы без вас почти не скучали, – саркастически отозвался Сабо. – Верно, капитан?

– Отставить провокации, – резко оборвала его Ульяна, цепляя височные диски. – Кир. Принимай свои полномочия. Сабо, встаешь в позицию моего первого дублера.

– Господин Сабо подозревается в совершении особо тяжкого преступления, – услышала голос Ксении.

– Ксения. Вы ступили на борт «Фокуса». С этого момента ваши полномочия ограничены мандатом Управления сопровождения следственных действий. Вы совершите эти действия с кем-либо из моего экипажа только после того, как будет обеспечена живучесть судна и его экипажа, – отрезала Ульяна. – Займите гостевое кресло и активируйте индивидуальную полевую защиту… Будет немного трясти.

Крыж, Авдеев и Артем с удивлением переглянулись, молча заняли свои места. Артем наградил долгим взглядом Ульяну – та, конечно, не видела: под сердцем скреблась тоска и непонимание. Авдеев придвинул к себе панель управления, вошел в нейросеть «Фокуса» и тут же почувствовал, как его словно за руку притянули к креслу. Странное ощущение, как он растворяется в чьей-то воле. Сознание сохраняется, но будто отходит на второй план. Раньше при управлении «Фокусом» такого не было.

Усмешка справа:

– Что-то новенькое, да, салага? А мне, признаться, нравится. Люблю жестких женщин…

– Отставить разговоры. Искин, вернуть управление на рабочие мониторы членов экипажа… Глиасовый кокон на максимум, – Ульяна говорила тихо и жестко. – Самый малый назад. Сабо, курс на астероид справа, уходим под его тень… Крыж, готовь маршрут на Выжженное поле. У тебя… – она посмотрела на траекторию движения астероида, – сорок шесть секунд.

– Гравитационным маневром могу накинуть еще тридцать восемь секунд, – отозвался Сабо. – Надо?

– Действуй. Итого минута двадцать четыре секунды, Вася. Это наш потолок…

– Понял. Работаю, – старпом размял пальцы, обрушился на клавиатуру.

На мониторе загорелась архивная карта сектора, сохраненная с энергона. С пустотами и маркерами запрещенной навигации. Василий прокладывал курс, сперва грубо выбирая поворотные точки, затем возвращаясь на участки и уточняя с поднятием карты и выгрузкой более точных координат в реестр.

Поглядывал на таймер.

Ульяна почувствовала, как мягко отрегулирована активность лианина, словно любящие руки на плечах. Артем работал молча, снимал показания биотелеметрии. Его взгляд то и дело цеплялся на связку нейросетей навигаторской группы – единый ритм, как пульс одного организма то и дело резонировал с биометрией «Фокуса». Отметил про себя, что надо вносить корректировку в средние показатели – они безвозвратно изменились. Параллельно загрузил архив за последние сутки, отметил точку перехода. «Что, интересно, произошло?» – озадачился и автоматически зафиксировал денные, чтобы потом проверить по бортовому журналу и спросить Ульяну.

– Вижу их, – Авдеев, перебросил на центральный монитор изображение с боковых визиров: красноватые живые сгустки медленно собирались в облака, клубились, прорываясь из подпространства, вытекая из мутных разрывов внутри аномалии. – Черт. Как много…

– Десять секунд до выхода из тени, – предупредил Сабо.

– Готово, реестр кодов в базе, – Крыж с облегчением выдохнул.

– Принято, – один за другим отозвались навигаторы.

Сабо, не вставая, опустил руку и дернул за рычаг регулировки, поправил спинку, поставив ее в вертикальное положение.

– Гравитационное склонение четыре, выходим из слепой зоны…

– Кир, защита на правый борт. Самый малый вперед. Импульс на десять.

Она видела в нейросети две неровные синусоиды. Рваная, с то и дело взрывающими пиками, – Кира. Ровная, текущая, как часовой механизм – Сабо. Не позволяя ему довериться на все сто процентов, она контролировала каждое его движение. Выход из тени, он ловко поймал фрегат, подставив защищенный полем правый борт, ушел на маршрут, двигаясь к первой выстроенной в путевом листе точке.

Артем наблюдал, как смыкаются их амплитуды, жестом позвал Крыжа и развернул монитор с биотелеметрией ему, выразительно изогнул бровь. Тот прищурился, посмотрел с опаской и перевел взгляд на затылок креонидянина. Покачал головой.

Ксения наблюдала за ними с пассажирского кресла, вытянула шею, чтобы лучше разглядеть. Но ничего особенного в графике не нашла. За ней повторил Тим, также притихший в соседнем пассажирском кресле, тоже вытянул шею, заглянув через плечо Артема, прошептал:

– Это график биотелеметрии навигаторов. Даже сейчас Артем Геннадьевич продолжает научные исследования, – уважительно прошептал юнга.

Ксения посмотрела на него с удивлением и опаской. Парень шмыгнул носом, вернулся в свой креоник – на нем расцветали письмена. Ксения нахмурилась, вглядываясь.

– Это я пытаюсь расшифровать местные инфосводки, кое-что цепляет через помехи…

– А ты язык знаешь? – девушка с удивлением округлила глаза и внимательнее присмотрелась к неказистому парню: тощая шея, конопатое лицо и бестолковый вид не говорили в его пользу.

Парень кивнул так, будто она его спросила, будет ли он ужинать:

– Нам многие кодировки стали известны благодаря энергону, но после его отключения почти все перестали работать, кроме тех, что включились в корневую память. Язык и декодер – в их числе. Конечно, это не прямой перевод, это адаптация с древнеклириканским, но получается вполне читабельно… Древнеклириканский я немного знаю, Ираль меня даже хвалил.

– Хм. И что пишут? – она кивнула на креоник.

– В секторе Гало и соседнем Ас Тар идут боестолкновения с атавитами. Потерян восьмой и шестой дивизионы, существенные потери у десятого.

Последнюю фразу услышал Артем:

– Тим, вот с этого места погромче. Что там со сводками?

Парень откашлялся, покраснел до ушей.

– Артем Геннадьевич, мне кажется, атавиты пошли в наступление.

– Пфаль ксё … – вырвалось у Сабо.

Ксения поморщилась, прикрикнула на него:

– Заткнись там, а? Не в казарме!

Ульяна чуть повернула голову к экипажу, проговорила:

– Ребят, как так? Выходит, энергон у них не сработал? Почему?

– Ну вы и идиоты, – вздохнул Сабо, выходя на вторую выделенную точку координат. – Потому что энергон был в прямом контакте с вашей расой и вашим ДНК. Он заточен на вас и теперь в любых руках – просто жестянка… игрушка.

– Коклурниане этого не знали, что ли? Когда забирали его у нас.

Сабо фыркнул:

– Готов поклясться, что эти ящерицы надеялись перенастроить аппарат на себя. Я, конечно, не могу залезть в их рептилоидные головы, но думаю, мой дорогой родственник и шеф Кромлех тоже на это рассчитывал. Эффект грима, слышали о таком?

– Реконструкция нейропамяти? – Артем настороженно слушал.

– Она самая.

– Черт, у меня сейчас мозги взорвутся, – Крыж взъерошил волосы.

– Я понимаю, зная так много об энергоне, мы по-прежнему не знаем главного – что же он такое, – прошептала Ульяна. – Сейчас, во время нападения атавитов, программа защиты не сработала.

В рубке повисла напряженная пауза, все наблюдали, как фрегат медленно уходит от столкновения с атавитами.

– Предполагаю, что он не сработал из-за того, что его информационная оболочка расслоилась и частично осталась на «Фокусе», – проговорил Крыж. – В итоге мы имеем две покалеченные информационные базы и два куцых кода, которые могут быть полноценно активны только вместе?

– Мы это сможем узнать, только забрав его к себе на борт, – Сабо саркастически хмыкнул. – Но беда в том, что мы не знаем, где он.

Ульяна понимала, что он прав. И чувствовала, как голова готова взорваться он растущего кома вопросов.

– Давайте сперва выберемся с Галоджди. А потом будем думать, как найти энергон.

– У меня есть идея, я ее думаю, – Крыж почесал подбородок. – Но мне бы хоть пяток часов тишины.

– Много хочешь, – Артем усмехнулся.

Ульяна обернулась к юнге:

– Тим, посмотри по инфосводке, в точке выхода из аномалии, никаких боевых действий нет? А то попадем под раздачу…

Резников склонился к экрану, пролистал сообщения.

– Вроде нет…

– Хорошо, тогда продолжаем движение.

* * *

Бесконечная анфилада, мраморные плиты, отполированные до зеркального блеска, и шаги, звуки которых рассыпались мелким бисером в такт соленым брызгам океана. Уже почти тридцать лет один и тот же сон. В конце – пасмурная и осуждающая улыбка отца и его распахнутые объятия. Примирение, следующее за поражением.

Но он еще не проиграл. Более того, сегодня он как никогда близок к победе. Сотни лет дипломатических переговоров и генетических экспериментов, а последнюю точку поставит он, Тиль Теон гаррад Фламиньон, беглый сын правителя Церианы. Сын-отступник.

Минута призрачного ликования прервалась монотонным звуковым сигналом – кажется, он уже давно раздражал его мозг. Но он сам его поставил – не хотел пропустить тот момент, когда землянин Крыж начнет загружать креодиски с адмициями. Одна за другой загорались оранжевые лампочки обмена данных. Тонкие линии загрузочных таблиц осветили сонный экран информера. Теон устало растер глаза, расправил плечи и придвинулся к экрану – он уснул прямо в кресле, вытянув ноги и скрестив руки на груди.

Смахнув с лица остатки дремоты, он начал автоматически сортировать получаемые от Крыжа секретные данные – сотрудничество по линии криминальный ведомств оказалось более надежным и живучим, чем любое иное партнерство, и начальнику криминальной полиции оказалось под силу не только собирать данные для своего ведомства, но и для коллег-смежников.

Реестр подозреваемых и беглых преступников с квалификацией деяний. Его переслал сразу в следственное управление и в пограничную службу, с визой «отработать» и «помочь коллегам». Данные от транспортников по сохранности внешнего кольца Выжженного поля – в центральный информаторий. И резервную копию – в службу безопасности. Он методично перебрасывал поступающие данные, распределял между ведомствами, щурился в ожидании завершения обработки очередной папки и растирал похолодевшие пальцы.

Список происшествий. С пометкой сигма-3. Теон насторожился, вгляделся в список внимательнее. Каталог поврежденных и выбывших из строя военных судов Коклурна. Массированные атаки в секторе Гало и соседнем с ним, Ас Тар. Идут боестолкновения с атавитами. Потерян восьмой и шестой дивизионы, потери десятого 48 %. Коклурн стягивает войска к границе Выжженного поля. Многочисленные диверсии атавитов деморализуют и сеют панику.

Тиль Теон замер в ожидании последнего отчета, самого важного в свете данных о боестолкновениях – это данные со стационарных передатчиков по трассе Аб-Суантан и внутреннему кольцу Су-Жи-Фан, непосредственно примыкающему к центру Империи. 21 маячок – 7 на внутреннем кольце, 14 на внешнем, в задачи которых входит сбор и хранение информации о показателях, влияющих на безопасность транзакционных переходов – так значилось в официальном протоколе, согласованном Коклурном. Помимо основной программы, в передатчики была вмонтирована система контроля сред, а также измерения интенсивности транспортных потоков Коклурна. Теон не мог не отметить искажение гравитационного фона на Галоджи и приграничном Ас Тар.

Гравитационное полотно рвалось, выплескивая облака тахионов и гамма-маркеров.

Начальник криминальной полиции навскидку выбрал упоминаемые в предыдущей сводке точки боестолкновений и сопоставил с наиболее ярко обозначенными аномалиями, чтобы убедиться – они совпадают. Атавиты активизировались и перешли в наступление.

Значит, нет у них этих 20 дней, а которых говорили земляне.

«Но как?» – в груди стало холодно и тесно: он не понимал, в чем просчитался.

Он знает дату и час имплементации землянки, эти данные совпадают с ее показаниями – все совпадает.

Атавиты изменили планы?

Или он изначально ошибся? Пошел на поводу у очевидных фактов, так удачно сложившихся в общую картину, и упустил главное?

Теон заложил данные для расчета вектора активности и ее пика. На мониторе постепенно выстраивался график: несколько десятков ключевых точек роста, поворотные коэффициенты, корреляция сред…

Побежала, заполняясь, отчетная строка. Глаза пристально следили за синим курсором.

Расчетный пик приходился на 17 сентября. Код имплементации 40. Значит, имплементация началась 8 августа.

Смущало то, что в указанную дату землянка Рогова не подсоединялась к энергону. Он мысленно прокручивал материалы дела – не было 8 августа значимых событий. Он в который раз пожалел, что команды «Фокуса» нет под рукой, как нет доступа к их бортовым журналам. Что происходило на корабле с Роговой 8 августа?

Он сделал пометку в материалах дела – задать вопрос, когда экипаж выйдет на связь.

Теон озадаченно выпрямился: ничего не складывалось.

«Получается, что объект имплементации – не Рогова?».

Тиль Теон смотрел на итоговую строку отчета и тер подбородок, устало хмурился.

«Надо сообщить Ириде», – эта мысль вернула его в реальность.

Действовать. Надо продолжать действовать. Только чуть быстрее.

И с тоской почувствовал, как рушится идеально выстроенная схема – клириканец Танакэ не успеет войти в Совет. А значит, не обеспечит большинство в Совете Единой галактики.

Значит, принимать удар атавитов придется силами Управления.

А это – катастрофа.

«Форсировать. Это единственный выход».

* * *

Здесь никогда не было рассвета. Вечный полумрак царских катакомб резиденции Адальяров. Если вечером это помогло заснуть – какое-то время Наталья прислушивалась к работе Ираля, как он набирает в поисковике документы, тихо говорит на своем языке, больше похожем на журчание ручья. Как репетирует речь и сам с собой спорит. Сквозь сон она видела его силуэт – высокий, худощавый и жилистый, сейчас он был словно натянутая до предела струна. И кажется, он не ложился сегодня. Во всяком случае, когда Наталье показалось, что она, наконец, заснула и перестала слышать его бормотание, он дотронулся до ее плеча.

– Наташа. Пора.

Он деликатно отвернулся, пока она выбиралась из-под одеяла, умывалась и надевала навигаторский комбинезон. Развернулся только тогда, когда услышал, как она откашлялась за его спиной. Землянка выглядела сонной и растерянной. Бледно-голубые цвета скользили по ее лицу, рассыпаясь тревожно-оранжевыми молниями. Но – Ираль не мог это не заметить – она неплохо контролировала себя. Даже улыбнулась:

– Доброе утро. Мне кажется, ты сегодня не ложился…

– Зато я готов к сегодняшнему дню. – Он подошел и взял ее за руки. – Сейчас я отведу тебя в лабораторию. Там будет моя мать. Рядом с ней тебе ничего не угрожает. Держись ее. После, когда вы завершите обследование, попроси отвести тебя в зал Совета, ко мне. Прошу тебя, не передвигайся одна по резиденции, это небезопасно. А после того, как начнется заседание, и я объявлю официально о своих претензиях на трон, – опасно.

Наталья чувствовала только его руки на своих запястьях, как от них, проникая под кожу и медленно смешиваясь с собственной кровью, разгорается что-то новое, до этого момента не испытанное. Оно заставляет сильнее биться сердце. Оно путает мысли и вертится веретеном в груди, выдавливая глупую улыбку. Девушка закусила губу и опустила глаза.

– Наталья, ты меня слышишь? – обеспокоенный голос Ираля стал строгим.

– Да, конечно. Держаться твоей матери, после лаборатории идти к тебе, – повторила. Подняла на него глаза: – Ираль, а что за обследование? Что там будут со мной делать? Ты обещал рассказать.

– Ничего, что может быть расценено тобой как больное, стыдное, страшное, – он нахмурился, пытаясь иначе построить предложение, но сам потерял мысль, отмахнулся. – Это похоже на то, что вы называете фотографирование.

Наталья просияла:

– А, фотография! Хорошо… Ираль, – торопливо позвала, заметив, что он собирается к выходу. Он заметил ужас в ее застывшем взгляде. – А тебе… А нам… Не надо?

Она замолчала – то самое веретено, что крутилось в груди и заставило начать фразу, сейчас рухнуло иглой в ноги, пригвоздив к полу. Жаром полыхнули щеки, уши и шея.

– Что? Я не понял, Наташа.

– А нам не надо закрепить цвет… или как это все у вас называется?

Он поднял глаза к потолку, усмехнулся:

– Если ты о поцелуе, то нет. Того, чтобы было в шлюпке, достаточно.

Наталья густо покраснела, отвернулась:

– Хорошо. Тогда я готова.

Она говорила быстро-быстро и отводила взгляд, а Ираль слеп от цветовых искр, которые она оставляла вокруг себя. Будто ее поместили в пламя, и она сейчас в агонии погибнет. Клириканец перехватил ее и привлек к себе, положил руку на плечо девушки так, чтобы она не выскользнула. Легко надавил на шестой и седьмой шейные позвонки. Девушка запрокинула голову и прикрыла глаза. Цветное пламя вокруг нее успокоилось, сомкнувшись изумрудно-золотым.

– Вот так-то лучше, – прошептал.

У нее мягкие волосы, совсем не такие как у клириканских женщин. Нежная кожа. Особенно на губах. Такая чувствительная. Ираль чуть склонился к девушке и коснулся губами ее щеки, чуть ниже скулы. На мгновение задержался, уловив, как она затаила дыхание. А когда отстранился, увидел огненно-рыжий след от поцелуя – он расцвел сказочным папоротником, распустил затейливые вензеля и растаял, будто пропитавшись в кожу землянки.

«Этого не может быть», – он с сомнением смотрел на девушку. Вслух произнес:

– Пора.

* * *

Около дверей покоев Ираля и Наталью ожидали офицеры сопровождения. Молчаливые, словно статуи, они бесшумно двигались за спиной и всякий раз пугали Наталью, когда резко появлялись у плеча, чтобы предупредительно ввести код и распахнуть двери. Ираль провел ее до дверей лаборатории. Передал с рук на руки матери. Наклонившись, поцеловал костяшку указательного пальца девушки, и вышел в коридор.

Наталья в нерешительности смотрела ему в след.

– Нас вчера так и не представили друг другу, – царица обошла кругом землянку, встала напротив, сложила на животе руки – Наталья зацепилась взглядом за мерцающее золотом кольцо, казалось, что в камне запечатан настоящий живой огонь. – Мао́ль.

Она протянула руку, Наталья вложила в нее свои пальцы, подняла глаза:

– Я совсем не знаю ваш этикет. Что я должна сделать? Поцеловать вашу руку? Пожать ее?

Маоль Адальяр усмехнулась:

– Достаточно рукопожатия… – она изучала землянку, пристально следила за ее движениями и видела, как на ладони – неуверенность, страх, решимость. К ним подошла директор лаборатории, жестом пригласила землянку в кресло, придвинула столик с препаратами. Царица наблюдала за девушкой. Спросила с интересом: – Как давно вы знакомы с моим сыном?

Наталья поняла – врать бессмысленно, царица знает и чувствует все наперед:

– Несколько месяцев. Я стала его ученицей по полетной технике.

Маоль понимающе кивнула:

– Вы – навигатор… Хм. Вы же понимаете, что, став оайли моего сына, вы не сможете больше летать. Ваше место будет навсегда приковано к нему.

– Ираль ещё больше меня любит небо, но отказывается от него, чтобы возглавить свой род. Уверена, я смогу разделить с ним его утрату.

В глазах царицы вспыхнуло и погасло удивление. Сотрудница лаборатории подсоединила к пальцам девушки датчики-прищепки. Наталья почувствовала слабый укол тока, неприятный, но терпимый, если не думать, что за тобой наблюдают, вооружившись микроскопом. Узкий вертикальный зрачок царицы расширился, Наталью пробрало до костей от накатившего первобытного страха. Чтобы не дрожать, она как могла вцепилась в подлокотники, хоть прищепки на пальцах мешали. Клириканка, проводившая манипуляции, положила свою руку на тыльную сторону ладони девушки, успокаивающе похлопала.

– Я бы хотела понять, что заставило Ираля пожелать отказаться от неба? – царица приблизилась, снова обошла девушку со всех сторон. Опять застыла перед ней. – Ты влюблена в моего сына?

Наталья медленно выдохнула. Врать бессмысленно – царица видит ее насквозь:

– С первой минуты, как увидела.

Признание далось легко. Наталья сама не ожидала, что это – правда. Первое восхищение им там, в классе на Тамту, уважение, подмешанное со страхом – оно не давало покоя, раз за разом возвращая к нему мысли. Она вспомнила до мелочей тот момент, когда он появился на борту «Фокуса», как равнодушно скользнул по ней взглядом, как раздраженно отвечал на ее вопросы. А она раз за разом находила новые, чтобы снова оказаться рядом с ним. Снова испытать это завораживающее чувство, как перед падением в бездну: страх и невероятное чувство полета.

Взгляд Маоли стал тяжелым и вязким, губы приоткрылись, чтобы скривиться презрительно. Наталья кивнула:

– Я знаю. Я для вас – все равно, что зверек. Вы отказались от употребления нас и нам подобных в пищу много лет назад.

Царица поморщилась:

– Что за чушь? Кто сказал тебе это?

– Ваш сын.

Маоли Адальяр усмехнулась:

– Мальчик определенно шутил, говоря это: мы не употребляем мясо животных в пищу. Никогда не употребляли.

Она ревниво уставилась на световые табло, ожившие, стоило подключить к Наталье последний датчик. Вереница непонятных Наталье значков на клириканской вязи цеплялись один за другой, слипались в одно кружевное полотно. Девушка с видимым облегчением покосилась на символы, вздохнула:

– Слаба богу. Я все время боюсь, что меня тут сожрут.

– Смотря что ты понимаешь под словом «сожрут», – Маоли прищурилась. – Здесь многие готовы тебя сожрать, кто-то и вполне физически…

Наталья подняла глаза на царицу – та изучала ее недружелюбно и холодно.

– И вы? – голос дрогнул.

– О, я больше других. Но ты вернула моего сына домой и заставила его исполнить свой долг, возложенный на него по рождению. И я благодарна тебе за это… Так что, если кто-то убьет тебя здесь, то это будет сделано не по моему приказу.

– Какое облегчение…

– Так или иначе, но ты можешь рассчитывать на мое покровительство и защиту.

Клириканка, проводившая манипуляции, встала, поклонилась с почтением:

– Я завершила. Девушка может быть оайли молодого Адальяра.

Кажется, это не обрадовала царицу. Ее ноздри нервно схватили воздух, глаза потемнели.

– Как глубока на ней печать моего сына?

– Седьмая глубина, госпожа.

Маоли перевела на Наталью взгляд, посмотрела с удивлением и ненавистью. Прошипела:

– Как? Когда… – Она отшатнулась, покачала головой.

Казалось, она раздавлена, поражена. Растеряна. Наталья была готова разделить с ней удивление, если бы понимала, что происходит.

– Оставь нас, – приказала клириканке и опустилась на ее место рядом с Натальей. Величественно оперлась на подлокотник, склонилась к землянке: – Скажи, слухи об имплементации капитана Роговой… Они верны?

– Да.

– Когда это произошло?

– 10-11 августа.

Маоли смотрела на пурпурный узор своего платья, неторопливо оглаживала огненное кольцо на пальце, от ее прикосновений жар внутри него разгорался с утроенной силой.

– Каков код имплементации?

– 40. 40 дней.

Царица встала, прошла вдоль стены.

– Ты надеешься втянуть мой народ в противостояние, – проговорила отчетливо. – Конечно, это не ты придумала, а этот хитрый скварр Теон, – она горько усмехнулась, рассеянно оправила складки платья. Перевела взгляд на Наталью, впервые посмотрев на нее как на равную, с вызовом: – Я буду бороться. Решение моего сына помочь тебе обойдется очень дорого. Ты потеряешь все. Друзей. Близких. Родных. Имя. – Она решительно поджала губы, распрямилась. – Я лично позабочусь об этом.

Наталья один за другим сняла датчики, сложила на столике аккуратной стопкой. Все эти часы, что она провела рядом с Иралем, стали реальностью на границе вымысла, фантастические технологии и виды – все, как компьютерная игра, в которой ей отведена роль героини. Она следовала ей с азартом, увлеченно принимая на себя то, что предстоит нести. И слова царицы, решимость, с которой они были произнесены – как ушат ледяной воды. Ираль предупреждал, что обратной дороги не будет. Он предлагал бежать, спрятаться и не позволять вовлекать себя в игру, навязанную Теоном.

Но она сама нажала «старт». Сама сделала тот шаг, который изменил всё.

Она медленно, будто через силу встала. Оглянулась рассеянно.

– Я готова всё потерять… И обрести новый мир.

Маоли шумно выдохнула, покачала головой.

Девушка шагнула к двери:

– Надеюсь, вы не забудете, что дали обещание не убивать меня… Вы еще не понимаете и не верите, наверное, но сегодня никто не защищен, никто не в безопасности. ОНИ не остановятся на Земле, вы это понимаете лучше, чем я. И лучше принять бой тогда, когда мы сильны, чем собирать себя по частям, чтобы отстоять крохи… – она выдержала взгляд царицы, поправила ворот навигаторского комбинезона. – Ираль просил, чтобы я явилась в зал Совета, сразу как завершу обследование и отвечу на все ваши вопросы. Не хотите ли присутствовать на Совете?

– Пойдем. Я хочу посмотреть, как Грацц проглотит эту пилюлю… Сегодня он узнает, что лишился трона.

* * *

Ираль притормозил у входа в зал заседания, отошел в сторону, переключил креоник в видео режим и используя закрытый протокол, набрал Тиль Теона:

– Есть ли данные об объединении экипажа «Фокуса»? – спросил после короткого приветствия.

– Пауков на борту. Других данных пока нет.

Ираль покосился на сопровождавших его офицеров охраны, отвернулся к стене:

– Как вы поддерживаете с ними связь?

Теон снисходительно усмехнулся:

– Я что, по-вашему, должен вам раскрыть свои источники информации и коды?

– Мне нужно передать Паукову пакет данных. Секретным каналом, только ему. Конечно, вам не особенно доверяю, поэтому не прошу не заглядывать в папку, знаю, что вы все равно сунете в нее свою любопытный нос…

– Безусловно, раз вы пользуетесь моим каналом… Думаю, это справедливая плата.

Ираль задумчиво поправил воротник на кителе, отозвался:

– Не сомневаюсь в этом, поэтому сразу скажу, что это моя медицинская карта. Мне нужен анализ генетической совместимости…

Молчание и заинтересованный взгляд церианца, кривая усмешка скользнула по его губам:

– Позвольте вопрос: генетическая совместимость… с кем?

– Не изображайте из себя идиота, вам не идет… Я могу быть полностью уверен только в анализе, сделанном Пауком. Кроме того, только у него есть полные данные в динамике.

Теон задумчиво почесал подбородок:

– Если это то, о чем я думаю, то прошу не выключать маячок ваших биопараметров… Я бы хотел быть уверенным, что с вами все в порядке… Вы можете положиться на начальника третьего отряда охраны Адальяров. Это мой человек… И его плюс в том, что он абсолютно неуязвим для давления третьих лиц…

– Надо же, у вас есть даже такие? – Ираль саркастически хмыкнул, покосился на охрану.

– У меня есть разные, – отрезал Теон и отрывисто добавил: – Присылайте свой пакет…

Ираль кивнул, переправил приготовленную папку.

– Господин Теон. Я надеюсь, что получу результат как можно скорее. Это в наших с вами общих интересах.

Отключившись, он посмотрел на офицеров охраны.

– Какой отдел вы представляете? – Спросил у старшего группы.

– Первый, сеном Адальяр.

Ираль кивнул.

– Прикажите третьему отряду сменить вас и принять дежурство…

– Они охраняют внешний периметр, господин Танакэ.

Ираль раздраженно нахмурился:

– Ну так займитесь этим вы. А третий отряд я отзываю в качестве личной охраны на ближайшие семь дней. Это ясно?

Старший смены удивленно моргнул:

– На семь?

Танакэ смерил его взглядом, повторил:

– Вы не ослышались… Надеюсь, к моменту окончания заседания, вопрос будет решен.

Он решительно толкнул дверь зала заседаний, в одно мгновение окунувшись в вязкую настороженную тишину.

Его здесь не ждали.

Глава 13. В недрах седьмого узла

Экипаж «Фокуса» собрался на камбузе. Тим и Авдеев со словами «Ираль не будет против» вытащили фляжки с клириканским элем и с удовольствием тянули по глоточку ароматную и дымящуюся жидкость. Сабо брезгливо морщился, и с удивлением поглядывал на землян. Не выдержав, поинтересовался:

– Вы хоть знаете, из чего они это гонят?

– И не смей нам рассказывать, – отрезал Кир, сделав еще один глоток.

Сабо фыркнул, закрутил крышку и положил перед собой. Широко расставив локти на столе, опустил подбородок на кулаки и прикрыл глаза, будто отгородившись от происходящего.

Ксения сидела в стороне, за соседним столиком и вбивала данные в отчет.

Артем и Ульяна сидели друг напротив друга в торцах стола, молчали. Узкие конглициниевые фляжки стояли перед ними, источали тонкий лимонно-ванильный аромат, дразнили ноздри. Артем изучал Ульяну, осторожно прощупывал взглядом, чувствуя изменения и не понимая, чего они коснулись.

Уставшая.

Напряженная.

Собранная, словно кулак перед ударом. Натянутая струной.

Он перевел взгляд на Сабо – сердцу стало тесно в груди. Ярость закипала и затмевала мысли, затуманивала взгляд.

Артем медленно перевел дыхание.

Ульяна ловила на себе настороженные взгляды ребят, чувствовала, как они с опаской и недоумением цепляются за фигуру креонидянина. И молчала.

Ждали Крыжа.

Еще за дверью послышался шум и его приближающиеся шаги, дверь отъехала в сторону, впуская его, словно ураган:

– Народ! Я золото! Я кудесник! Я Мерлин!.. Я спас наши креоники! – он с грохотом поставил коробку на стол, вытащил первый и протянул Авдееву: – У тебя вообще только перезагрузить надо было, все чики-пики работает. У Тимыча тоже. – Еще один креоник положил на стол и подтолкнул юнге. – С Пауковским пришлось повозиться. Паук, я тебе новый выдал, на старом гадские папы сломали экран, дольше лечить буду… Но! – он поднял палец к потолку: – Я тебе все в него перекинул. Так что разницу даже не заметишь…

– Спасибо, дружище, – Артем забрал креоник, вставил в пазы браслета-бромоха, активировал. Задержался взглядом на загрузочной таблице: крокодильчик щелкал челюстью и выплевывал зеленые квадратики.

Хоть что-то неизменно. Улыбнулся.

Крыж шумно обернулся к следователю:

– Ксения!

Девушка вздрогнула, посмотрела хмуро. Продемонстрировала свой креоник:

– Крыж, ты не заметил, что у меня есть свой?

– Меня Василием зовут, – напомнил айтишник и криво усмехнулся, припечатал взглядом.

Ксения повела плечом, возвращаясь к документам:

– Постараюсь запомнить…

– Надеюсь на наличие профессиональной памяти…

Артем почувствовал, что пора вмешаться:

– Ты опять начинаешь?

Крыж только отмахнулся:

– Я не начинаю… Ксю, у тебя два варианта: или ты смиряешься с тем, что ты остаешься без связи с нашим небольшим, но дружным экипажем, или отдаешь мне свой креоник для прошивки…

– Нафига? – девушка воинственно уставилась на него.

– Прикинь, случится пожар на борту. Как организовать эвакуацию ценного сотрудника? Это я о тебе, между прочим. – Ксения подняла на него глаза, посмотрела с раздражением. Крыж будто не замечал: – Или застрянешь ты в ду́ше, будет помощь нужна при выходе в открытый космос? Придется экстренно пилотировать «Фокус»? Все это связано со слаженными действиями экипажа, общей биометрией, которая должна поступать на пульт медика. А ты болтаешься на своей волне… Короче, на правах старпома я озвучил два варианта, выбирай.

Он скрестил руки на груди и с усмешкой уставился на девушку.

Та смерила его взглядом, вернулась к работе – отправила отчет, только после этого сняла креоник с креплений и протянула старпому:

– Прошивать и копаться в мозгах при мне, пароли не трогать. Аккуратно ставишь свою прогу и отваливаешь, понял?

– Понял. – Взял из ее рук пластинку, сунул на дно опустевшей коробки. Вмиг посерьезнел и, уже опускаясь на стул рядом с Ульяной, заговорил: – Я запросил сводку бортового самописца за эти несколько суток, что меня не было на «Фокусе», у вас был перепад напряжения накануне. Не буду спрашивать, в чем причина, но мне требуется время для диагностики систем, которые все это время работали в аварийном режиме. Там багов накопилось, как в дворового Тузика блох. Ульян, прошу пока освободить меня от вахты в рубке и направить мне в помощь юнгу. Как смотришь, капитан?

Он привычно растер шею, взлохматил волосы на затылке, притянул к себе конглициниевую фляжку. Откупорив, с опаской принюхался, отпил. Передернув плечом, пробормотал: «Кислятина» – и вернул крышку на место.

Ульяна кивнула:

– При маневрировании зацепили поток Фла́вья… Я не учла, что пересечение с ним полностью вырубит систему.

Крыж кивнул.

Кирилл задал вопрос, который вертелся на губах всех членов команды:

– Ульяна, я бы хотел знать причину, по которой Сабо оставлен в экипаже. Мне кажется, с точки зрения функционала корабля, мы могли бы справиться вдвоем с тобой… Да и справлялись уже. Почему Сабо здесь?

Команда замерла.

Креонидянин тихо засмеялся, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула. Вытянул под столом ноги. Словно приготовился к просмотру шоу:

– Что, Пауков, «экипаж в дальнем космосе – это твоя семья», – с издевкой процитировал первое положение Устава.

Артем перевел на него взгляд:

– Зачем ты здесь?

Сабо выдержал его взгляд, холодно отозвался:

– Решение капитана. Этого достаточно. Разве нет?

Покосившись на креонидянина, Ульяна глубоко вздохнула. Помедлив, встала, оперлась пальцами на столешницу, поймав собственное отражение на глянцевой поверхности.

– Да, я приняла решение, что он нам нужен.

Она подняла голову, окинула взглядом притихшую команду. Ребята смотрели с настороженным удивлением. Ксения – с интересом и любопытством. Она специально заняла место, чтобы видеть всех членов команды и оценивать обстановку.

Ульяна начала с главного:

– У нас изменения в составе. Два новых члена экипажа. Паль Сабо и Ксения Павлова, – слова давались с трудом, выдавливаясь по капле, по слогу. Перевела дыхание и заговорила громче. – В этой связи вижу необходимым перераспределить обязанности внутри экипажа… Паль Сабо займет позицию первого дублера, вместо временно выбывшей Наташи. Все остальные обязанности, связанные с работой бортовых механизмов и агрегатов, остаются в ведении Артема, Василия и Кира. В соответствии с функционалом. – Снова пауза. Еще один взгляд на команду. Снова зацепилась за злорадную усмешку Сабо, и в груди начала закипать ярость. – Учитывая, что Сабо принимает на себя обязанности навигатора при компрометирующих обстоятельствах, прошу его сдать личный коммуникатор старшему помощнику и бортинженеру Василию Крыжу.

По реакции Сабо, по его остановившемуся и растерянному взгляду поняла – попала в самую точку. С облегчением почувствовав, наконец, почву под ногами, улыбнулась и проговорила увереннее:

– Вася, а тебя попрошу заблокировать все внешние каналы связи коммуникатора Сабо. Ограничить функционал строго позицией первого дублера и необходимой для пилотирования внутренней связью с экипажем. – Она посмотрела на креонидянина: – Экипаж в дальнем космосе, действительно, наша семья. А семьи, как известно, бывают разными. У нас теперь такая.

Сабо шумно фыркнул, расстегивая крепления бромоха. Вытащив креоник из пазов, оттолкнул его от себя – тонкая пластина, мигнув золотыми огнями, прокатилась по столу прямо в руки Крыжа. Тот ловко прихлопнул ее ладонью, придвинул к себе и положил в коробку, рядом с креоником Ксении.

Ксения, сидевшая за креонидянином, уставилась на его оголенное запястье. Резкий выпад – она перехватила пальцы креонидянина и придавила к столу, заблокировала, вывернув запястье.

– Что за… – Сабо дернулся и замер под взглядами экипажа.

– Сидеть! – приказала.

Свободной рукой Павлова отодвинула крепление бромоха, провела подушечкой пальца по багровым шрамам на запястье: четыре строго параллельные полосы, одинаковой длины. Явно сделанные специально – слишком аккуратно они выглядели. Перевела взгляд на креонидянина.

– Это что?

Сабо не пытался вырвать руку, осклабился.

– Это следы от катетеров.

– Четыре штуки? – Ксения изогнула бровь.

Сабо невозмутимо отозвался:

– Четыре штуки. Что в этом не устраивает?

Ксения неохотно высвободила его пальцы, вернулась на свое место. Креонидянин брезгливо одернул рукав, спрятал шрамы. С опаской покосился на Павлову и отвел взгляд. Правда, теперь он не выглядел так самоуверенно и нагло.

Ульяна почувствовала, что в ее руках оказался еще один ключик к уязвимости креонидянина.

Дождалась тишины за столом, проговорила:

– Продолжим. Для полноценного контроля за пилотированием, с учетом функциональных особенностей корабля, приказываю первому навигатору пройти полную диагностику, а бортовому медику включить его нейропараметры в систему биотелеметрии фрегата… Артем, сколько времени тебе на это потребуется?

Пауков сцепил зубы – она видела, как обострились желваки на его щеках:

– Три часа будет достаточно.

Ульяна кивнула:

– Хорошо… Теперь Ксения…

Девушка покачала головой, подняла вверх руку:

– Я прошу прощения, Ульяна, но я не являюсь членом вашего экипажа в привычном понимании и представляю Управление сопровождения следственных действий, – при этих словах лицо Сабо заметно вытянулось. – В мою задачу входит наблюдение и сбор доказательственной базы, а также обеспечение вашей безопасности. Учитывая присутствие на борту беглого преступника, участвовавшего в попытке госпереворота и захвата станции Тамту, то обеспечить его возврат в ве́дение Управления при первой возможности…

Сабо хрипло выругался:

– Я не вернусь на Калипсо!

Ксения сделала выразительную паузу, но не взглянула на него, продолжила, как ни в чем не бывало:

– Я действую в рамках протокола и внутренних инструкций. Более того, должна вам сообщить, что если у меня возникнет необходимость и острое желание залезть в работу любого из членов экипажа, вы мне с радостью ее предоставите…

– Вот прям с радостью? – Крыж прищурился.

Павлова кивнула и промурлыкала:

– Именно. И будете всячески содействовать. Это распоряжение начальника криминальной полиции, необходимые адмиции и разрешения от него, как и от моего непосредственного начальника – руководителя специального подразделения «Ягель» – имеются и вручены вам еще на «Торпасе». Изучите.

Ульяна с вопросом посмотрела на Паукова, тот незаметно кивнул.

– Хорошо. Со своей стороны прошу, Ксения, чтобы твои желания не препятствовали безопасности управления судном: вне зависимости от поручений господина Теона, обеспечение живучести экипажа и корабля – прямая обязанность членов экипажа. Надеюсь, ты будешь об этом помнить.

Ксения усмехнулась:

– Договорились. Я намерена опросить тебя по вопросам, которые ты озвучила Теону, по встрече с атавитами… Далее мне необходимо ознакомиться с функционалом корабля и получить возможность проверить те сведения, которые получу.

Ульяна кивнула:

– Хорошо, я думаю, мы сможем предоставить записи визиров, да, Вася?

Крыж протянул со вздохом:

– Сде-елаем… Только давайте после завершения диагностики и корректировки багов… – он перевел взгляд на Ксению: – Пара часов, и я весь твой…

– Ну, весь ты мне не нужен. А вот некоторые твои части я с удовольствием поэксплуатирую…

Крыж хмыкнул:

– Надо же как двусмысленно звучит… – он уставился в потолок.

Ульяна наблюдала за ними.

– Что происходит?

Крыж пожал плечами, отозвался рассеянно:

– Не обращай внимания, капитан, ничего интересного.

Ксения усмехнулась, но промолчала. Откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Надеюсь на это, а то выглядит так, что вы сейчас вцепитесь друг другу в глотки… – Ульяна перевела взгляд на Тима: – Тим, на тебе хозблок. Контролируй запасы, хорошо? – Парень с готовностью кивнул, посерьезнел. – Кирилл… Первая вахта твоя. Следи за гравитационным фоном и целостностью защитного поля «Фокуса»: не хотелось бы, чтобы нас обнаружили атавиты. Да и с силами Коклурна пока не ясно как себя вести. – Она окинула взглядом команду: – Я знаю, нам всем надо обсудить, что произошло, пока мы были врозь. И мы сделаем это… – посмотрела на Артема… – как только завершим неотложные дела.

Пауков решительно встал:

– Согласен с капитаном, разговоры отложим. Но есть еще кое-что, что я бы хотел учесть в нашей работе в ближайшие часы. Это поиск энергона. – Он вопросительно посмотрел на Сабо: – Как я понимаю, у тебя нет точной информации, где он?

Сабо опустил голову, склонил ее к плечу и кивнул.

Артем вздохнул:

– Собственно, мы это предполагали. Выяснив, что мы подключили энергон в нейросеть «Фокуса», Ираль много раз говорил, что нет никакого значения, кто владеет энергоном. Думаю, это связано с тем, что вся информация и нейроинтерфейс загружены в искин корабля.

– Это, кстати, подтверждает виртуальная персонализация внутри «Фокуса», которую ты наблюдала, Ульяна, – Крыж кивнул, скрестил руки на груди и, откинувшись на спинку стула, вытянул ноги под столом.

Сабо выпрямился:

– Виртуальная персонализация?

Артем проигнорировал его вопрос.

– Крыж хочет выявить его, сравнив данные диагностики накануне загрузки с той, которую мы делали после. Даты легко можно выяснить по бортовому журналу. Дальше, он выявляет импульс, фиксирует частоту энергона. А нам остается отследить ее во внешнем пространстве путем простого ментосканирования. Так мы узнаем, где энергон.

– А что, это отличная мысль… – Авдеев воодушевился. – Пока буду на вахте, могу поднять журнал и посмотреть нужные даты.

– Вернее всего, он под охраной. Не даром Химала Чи его забрал как ценнейший артефакт. Как нам его оттуда изъять – проблема из проблем, – Ульяна медленно опустилась на стул, подперла щеку кулаком.

Ксения откашлялась, обратив на себя внимание команды:

– Если мы будем знать точное месторасположения энергона, то вопрос его изъятия я возьму на себя. У меня все-таки есть кое-какие полномочия на этот случай и распоряжения руководства…

Крыж с сомнением поморщился, покачал головой, однако Артем опередил его, отметил:

– Думаю, как забирать энергон мы сможем понять не ранее, чем выясним, где он. Ульяна, ты идешь со мной, в камеру гиперсна. – Развернулся к креонидянину: – Сабо на диагностику, явка в медблок через десять минут.

Он заметил, с каким облегчением Ульяна услышала его требование. Усталая улыбка коснулась уголка ее губ, осветила глаза.

* * *

Артем проводил ее к саркофагу. Она застыла, медленно повернулась к нему.

Привлек к себе, вдохнув ее аромат, коснулся потрескавшимися губами век. Волосы струились между пальцев, опутывали шелковыми нитями. Притихшая, Ульяна принимала его ласки, будто не веря, что это происходит с ней, и отвечала несмело, будто еще не разрешив себе расслабляться.

– Я так боялась, – призналась, наконец.

Артем промолчал – горло перехватило, связки свело. Он провел ладонью по спине девушки, сжал острые плечи – Ульяна ахнула и поморщилась от боли.

Артем насторожился.

– Что такое? – Не дожидаясь ответа, он расстегнул «молнию» на комбинезоне, приспустил с плеч девушки и развернул ее спиной к себе. Пальцы осторожно коснулись неаккуратного, воспаленного шва. – Откуда это у тебя?

– Сабо притащил меня в Галоджи только для того, чтобы отдать атавитам. Как посылку. Но, похоже, он сам не знал, с кем имеет дело. Он посадил меня в шлюпку, предварительно стравив топливо, чтобы я не могла вырваться и сбросил меня за борт, им в руки… Или что там у них вместо рук… В последний момент он передумал и отбил меня у них.

Артем сжал челюсти, но повторил вопрос:

– А рана на плече откуда? – он присмотрелся, заметил следы от химического ожога по краям. – Ожог от лианина?

– Плечо повредила, когда пыталась забраться в навигаторское кресло в шлюпке… Он вколол мне парализатор перед тем, как в нее посадить. Тело не слушалось… – Она почувствовала, что Пауков отошел от нее, услышала, как хлопнула дверца шкафчика, как с тихим шорохом на тумбу легла упаковка с препаратами. Почувствовала заботливые пальцы на плече и захлебнулась от запоздалого страха и жалости к себе. Всхлипнула и заплакала.

– Дальше что было? – Легкое касание спрея, холодок и блаженное онемение. – Ожог от лианина сколько часов назад получила?

– Я отключилась в кресле, он взял у меня кровь. Еще до того, как сдать атавитам… Это в рубке было. Вчера, – Ульяна сбивалась, от накатившей усталости путались мысли. – Когда передумал, сбросил капсулу с моей кровью и нейрокодом атавитам. Они среагировали… Отстали от шлюпки и набросились на ампулу… Сабо меня подобрал… – Ульяна зажмурилась – Артем снял корявые швы, обработал «Велором», Ульяна вздохнула с облегчением – прохлада от обезболивающего спрея растекалась по телу дурманящей истомой. Или на нее так действовали руки Артема, уже не понять. – Я управляла Флиппером, чтобы уйти от атавитов.

Она надеялась, что он понял хоть что-то из ее сумбурного рассказа и не попросит повторять. Силы стремительно покидали ее. Ульяна качнулась, схватилась за угол саркофага. Артем подхватил ее, усадил на стул.

– Ясно, лианиновые волокна восприняли открытую рану как питательную среду и стали прорастать… Отсюда и ожог, – он обработал рану еще раз, коснулся губами виска девушки: – Так не больно?

Она покачала головой, прижалась к нему.

Артем отстранился:

– Погоди, когда отбила нас от ушедших, ты свой окровавленный комбинезон выбросила?

Девушка смотрела на него снизу вверх, кивнула.

– Я не придумала ничего другого.

– Сабо пилотировал?

Ульяна снова кивнула:

– Да. Он очень крут. Я много не знала, этого не было в инструкциях и учебниках по пилотированию… – она с трудом подбирала слова, но заставила сказать то, что беспокоило ее больше всего: – Он пилотирует так, будто создан для Флиппера. Он с ним совсем другой.

Артем зацепился за эту фразу, мысленно поставил «зарубку», чтобы поговорить об этом подробнее. После того, как сам проверит нейросвязи и групповую биометрию навигаторов в диагностике. Сейчас спросил то, что терзало и требовало ответа:

– Поэтому ты оставила его на корабле?

С удивлением отметил, что Ульяна отвела взгляд.

– Не только это. Я боюсь его. Но еще больше боюсь, что он сольет то, что узнал о «Фокусе» Креониде или Клирику. И еще. Он был рядом с Кромлехом, слышал их переговоры. Он признался, что нападения атавитов на землян и летучие голландцы – фальсификация в большинстве случаев… И потом у нас все равно нет транспорта, чтобы отправить его назад: клириканская шлюпка после атаки атавитов – как решето, свой катер вы потеряли.

Артем отчетливо почувствовал, что Ульяна не договаривает. Что есть что-то еще. Поток второстепенных доводов, чтобы спрятать один, главный.

Но настаивать сейчас не стал – не тот момент. С усилием проглотил сомнения, выпрямился.

– Хорошо. Все потом. Сейчас тебе надо отдохнуть. – Он отошел от нее на шаг, мягко подтолкнул девушку к капсуле.

Проследил, чтобы она устроилась, подоткнул тонкое дендрогалевое одеяло, проверил крепление лианиновых дисков – скорее, чтобы снова невзначай коснуться прохладной кожи девушки. Крышка плавно двинулась в пазах, отгородив Ульяну от него. В потемневшем окне, Артем видел, как та прикрыла глаза и медленно вздохнула, расслабляясь. Под ресницами блеснула влага, слеза несмелой струйкой скользнула по виску.

Под сердцем черной змеей скреблось сомнение. Но так ли важно знать о близком человеке все тайны или он имеет право на свои скелеты в шкафу – сейчас не мог решить. В груди закипала ярость за то, что уже ничего не поправить, а кулаки сами собой сжимались.

* * *

Кирилл вызвонил Крыжа из лаборатории:

– А ты не хочешь мне адмиции сбросить, которыми мы должны отход с Коклурна прикрыть? Я бы пока загрузил, приготовил к передаче реестра кодов… Пока у меня карты обновляются.

Крыж обрадовался:

– О, дружище, это я быстро… Они в рубке, у меня на консоли, синенькие такие. Я их уже в пазы поставил.

Авдеев оглянулся на его рабочее место, подтвердил:

– А, вижу. Принял.

Он отключился. Всего на пару мгновений.

– Крыж, Ульяна еще в гиперсне. А у нас проблема – в зоне прямой видимости самоходный аппарат «Аррав», если верить местному конфигуратору. Запрашивает наши данные. Чего делать?

Крыж посмотрел на часы:

– Это ты кодировку внешней защиты, сменил, да?

– Ага.

– Ну вот их сканеры шумы и зафиксировали. Ну, сбрасывай, чего теперь. Мы вроде здесь легально пока, – он вопросительно посмотрел на Ксению – девушка ждала, когда он загрузит программы на ее креоник: – Легально же?

Та кивнула.

– Пока да.

* * *

Прошелестела дверь – на пороге медблока показался Паль Сабо, криво усмехнулся на поспешное движение генетика – тот закрыл проход в отделение с капсулами гиперсна, где сейчас находилась Ульяна. Покосившись на вошедшего, приказал:

– Третья диагностическая капсула. Раздевайся по пояс.

Сабо неторопливо прошел за ширму, рывком расстегнул китель и небрежно бросил его на стул рядом, стянул через голову футболку. Развернулся лицом к подошедшему генетику.

Демонстративно сел на стул и протянул руки ладонями вверх.

Артем придвинул к себе табурет, оседлал его. Распахнув ящик с препаратами, методично подсоединил датчики, приложив диагностическую пасту к ладони креонидянина, подсоединил к небольшому монитору и дождался, пока на табло загрузятся данные. Делал все методично, четко и быстро – лишь быстрее избавиться от Сабо.

– Скажи, каково это? – поинтересовался креонидянин.

– Что ты имеешь в виду? – Артем перебросил полученные данные на свой креоник. Отошел к капсуле, начал вводить параметры.

– Желать убить, а вместо этого подключать какие-то датчики?

– Я не желаю тебя убить, если ты об этом, – Артем рывком поднял вверх крышку капсулы.

– Даже осознавая, что я касался ее? – Сабо с удовольствием отметил, как у землянина дрогнули руки. Креонидянин встал за ним. – Осознавать, что я сминал губы и выкручивал суставы твоей женщине?.. М?

Артем смотрел прямо перед собой:

– Ты прав, я едва сдерживаюсь, чтобы не начистить тебе морду. Вопрос – поможет ли мне это?

Сабо обошел его, сел на край капсулы, неторопливо устроился внутри.

– Твоя женщина была в моей власти. Я делал с ней все, что считал нужным… Даже когда она была без сознания. И прелесть в том, что ты настолько слаб, что ничего с этим не сделаешь. И будешь жить с сомнением, не зная, что́ именно, я с ней делал. – Он положил ноги в ложементы, подсоединил лианиновые диски к запястьям, животу и груди, усмехнулся. – Тебе даже смелости не хватит, чтобы спросить у нее.

Артем подошел к нему, прошептал отчетливо:

– Потому что, что бы не произошло, она моя женщина. Была ею и останется. Это главное. И я сделаю все, чтобы защитить ее.

Сабо усмехнулся, опустил голову на подушку. Дождался, пока саркофаг почти закроется и бросил в еще не сомкнувшуюся щель:

– А тебе нравится ее родинка на животе? Под левой грудью, а?

Он мстительно наблюдал, как потемнело лицо землянина, а пальцы сжали планшет.

– Какой же ты урод, – прочитал по губам и осклабился.

Ему предстояло три часа диагностики в состоянии гиперсна. Отличная возможность, чтобы обдумать, как действовать дальше.

* * *

Зал заседаний Военного совета Большой Гирны медленно пустел, члены совета неторопливо покидали свои места. Гасли трибуны, отключались микрофоны и мониторы. Только в центре зала, занимая все подмостки, все еще горела вирткопия империи Коклурн. Конгломерат Малой, Большой и Средней Гирны. Тонкие линии радиальных трасс и массивные окружности двух субпространственных трактов: внешнего Аб-Суантан и внутреннего Су-Жи-Фан. Золотые огни стационарных платформ и айдов, точек переходов в подпространство. Комендант Девятого дивизиона отдельного грода и третий энтиоди рода Чи, главный контроллер субпространственного тракта Аб-Суантан Химала отыскал глазами стационарную платформу Ас Тар, мысленно провел линию вверх, в черное полукружье Выжженного поля.

Он ошибся.

Ошибся во всем.

И коллеги ему только что это доказали – его доклад об организации обороны был разнесен в пух и в прах. Цепь поражений в боестолкновениях с атавитами признаны либо случайными, либо вызванными халатностью, нарушением приказа вышестоящего руководства. Командиров восьмого и шестого дивизионов решено судить, жестко и показательно выявить всех виновных и привлечь к ответственности. Химала Чи мрачно вздохнул: самое последнее дело – не замечать опасности, и вместо этого искать виноватых и «чистить ряды».

Рептилоид собрал загрузочные пластины, аккуратно сложил в папку: карта империи над головой медленно растаяла.

На сцену поднялся командующий сектором Су-Жи-Фан. Он был чуть старше Химала, тонкая хитиновая кожа потрескалась, а фосфоресцирующий узор на щеках и шее заметно померк. Он подошел вплотную к Химала, отечески похлопал его по плечу:

– Ну же, достопочтимый. Надеюсь, вы поняли, что оказались излишне эмоциональны и опрометчивы, – он пристально посмотрел на Химала.

Тот прищурился, поднял глаза к потемневшему потолку:

– Я готов снова и снова подписаться под каждым сказанным мною словом: атавиты уязвимы. Бисиновая разработка в сочетании с выявленным землянами конструктивом работает. Это подтверждено как опытным путем, так и расчетами моих инженеров…

Командующий поднял вверх руку, прервав его:

– Я слышал вашу речь, дорогой друг, не надо повторять… И я так же могу повторить свою речь – данные слишком ограничены. Эффект минимален.

– Но, применяя ее, я сохранил Девятый дивизион!

Командующий снисходительно улыбнулся, рисунок на его лице подернулся синевой:

– И это целиком заслуга вашей команды, вашего опыта и навыков, приобретенных за годы службы… Странно, что вы так обесцениваете их, полагаясь на иррациональный опыт горстки малообразованных дикарей. Эти земляне. Мы внимательно изучили их. И они не те, на опыт и аналитику которых можно полагаться… Я тоже очень хочу найти верный и надежный способ…

– Он представлен вам!

Химала Чи настаивал на своем, натолкнувшись на гнев в глазах командующего, осекся и сник.

Командующий с осуждением качнул головой, узор на щеках и шее потемнел, почти слившись с землисто-серой кожей.

– Ну же, не разочаровывайте меня… Химала, – он доверительно привлек его к себя, взял под локоть, утягивая с трибуны, – вам надлежит нарастить мощности. Вы потеряли слишком много самоходных аппаратов и живой силы. Я переброшу в ваше подчинение седьмую и пятую бригаду, а также укомплектую остатками специалистов шестого и четвертого дивизионов… После проверки на благонадежность, конечно…

Химала кивал: в голове уже созрел план и сведения, которые обронил сегодня его оппонент, оказались как нельзя кстати. Он решительно подобрался, выпрямился, оправив форму:

– Благодарю, господин командующий. Я готов вернуться в расположение Девятого дивизиона и продолжить службу.

Командующий удовлетворенно кивнул:

– Я знал, что не зря голосовал за сохранение боеспособности вашего соединения. Ваш отец зарекомендовал себя верным слугой Империи. Уверен, и вы не подведете.

«Ну, это уже как посмотреть», – отметил про себя Химала, покидая зал заседаний.

* * *

Крыж проводил взглядом Ксению, заставил себя вернуться к работе. Он на своей территории.

Решительно сгреб со стола пачку креодисков, бегло просмотрев, вставил часть в отделения у рабочего монитора. Остальные сунул в коробку, а коробку – оттолкнувшись от стола и проехав на стуле до стены – в шкаф.

Деловито отряхнул руки.

Он умел быстро включаться в работу, без дополнительных ритуалов и подготовок. Все, что ему было нужно – тишина и доступ к искину.

Когда спустя пару минут, в лабораторию зашел Тим, пальцы айтишника уже порхали над клавиатурой, а рядом на столе лежала длинная распечатка кодов, в которой Крыж разноцветными маркерами отмечал строки: что-то вычеркивал, что-то отмечал восклицательным знаком на полях. И бормотал под нос:

– По пятой линии багов нет. А вот девятая не котяшится… Странно.

Тим придвинул стул, сел рядом, заглянув через плечо старпома, спросил:

– Ну что?

– Погоди, Тим, – Василий отмахнулся. – У нас вырублены целые узлы. Будто потухли… Надо Пауку показать, пусть по своей части тоже глянет. Не нравится мне все это.

Он достал расшифровку бортовых самописцев, сунул под нос юнге и выделил «галочкой» несколько столбцов:

– Смотри, активность узлов сейчас, и активность по состоянию на ночь с 20 на 21 августа…

– Это когда 3Z-71?

– Да. И на момент встречи с атавитом на Коклурне 22 августа, видишь? – он ткнул пальцем в высшие точки на графике.

Тим воодушевился:

– Получается, сейчас пик активности не наступил…

– Более того, программа ТРОПАН не активизировалась. Контакт с атавитами был, Ульяна была в опасности, а защитная программа не включилась. Почему?

– Почему? – Тим повернул к нему голову.

– Вот и я хочу понять это? При том, что изменения в программе есть, но не существенные… Не понимаю.

Он пожал плечами. Задумчиво пощипал кожу на подбородке.

– Знаешь, у меня мыслишка есть. Давай ее проверим, а? – Он встал, придвинул юнге распечатку резервных кодов и активировал на рабочем мониторе окно диагностики. – Смотри в окно, следи, чтобы не уходило в красную зону. Если уходит, чекаешь, понял?

– Как чекаю?

Крыж указал кнопку на клавиатуре:

– Жмешь чек ап. Я потом все отсмотрю и проверю по архиву.

Крыж сбросил с плеч китель, поправил креоник, добавил к нему второй монитор и направился к выходу. Тим забеспокоился, вытянул шею:

– Ты куда?

– В серверную. Я тебе оттуда наберу, скажешь мне, как изменится график активности.

На выходе он столкнулся с Ксенией – девушка плавно двигалась по коридору, с загадочной улыбкой поглаживая дендрогалевые стены «Фокуса» и наблюдая, как потожировой след тает на самоочищающейся поверхности.

– Что патруль? – спросил.

Ксения пожала плечами:

– Без интереса. Запросили адмиции, я сбросила подготовленные Теоном, Кир переслал им. Поблагодарили, ушли.

Крыж кивнул, направился дальше по коридору.

– Ты куда? – Ксения шагала рядом.

– В серверную, надо кое-что проверить.

– С тобой можно?

Крыж, не останавливаясь, резко развернулся, сделал пару шагов спиной вперед.

– Хочешь, пошли… Или к Тиму в помощь – иди.

Он снова развернулся и стремительно свернул вправо.

– А что ты хочешь проверить? – спросила, когда догнала.

Крыж покосился на нее снизу вверх, усмехнулся:

– Хочу проверить, почему не сработала программа защиты ТРОПАН… Она активировалась дважды в конце августа, когда Ульяна оказывалась в руках атавитов. Собственно, благодаря ей мы все еще живы…

– Это то, о чем вы говорили Теону? – Ксения не отставала от него. Крыж кивнул. – И сейчас она не сработала?

– Не сработала. Хочу понять, почему. Даже если она связана с энергоном, то все данные с него записались на искин «Фокуса».

Ксения прищурилась:

– Вы по этой причине, как я понимаю, и согласились отдать энергон? Вы думали, что у вас его полноценная копия в памяти корабля?

Крыж выставил «пистолетом» вперед указательный палец, будто хотел выстрелить в Ксению:

– Точняк… Но что-то пошло не так. – Он свернул в узкий полукруглый коридор за информаторием. – Такое бывает. Вот и надо понять, в чем мы налажали.

Ксения едва поспевала за ним, постоянно оглядывалась и с тайком дотрагивалась до прохладной и гладкой поверхности стен.

– Это дендрогаль?

– Да, модифицированный. Напоминает мышечные волокна твоего пищевода. – Молодой человек остановился у двери лифта, вызвал кабину. Посмотрел на девушку: – Это живой корабль, в основе – модифицированный геном гигантского толианского афалина и монооксида кремния, особая технология, разработанная Пауком и его лабораторией… Живые волокна нейронов, ткани, система регенерации и нейростатика. Три узла, девять рабочих линий… После подключения энергона произошло усложнение систем. Их самокопирование и дублирование узлов, расширился функционал. Система питания и переработки поступающей энергии. – Он зашел в кабину, нажал на кнопку вниз.

Ксения внимательно за ним следила.

– Можно вопрос?

– Валяй, – он пожал плечами, сунул ладони под мышки и посмотрел на окошко в двери – кабина медленно опускалась вниз, в самые недра «Фокуса», в корневой узел искина. За стеклом проплыла платформа жилого этажа.

– Зачем ты изменил константу Страхова-Ригсби? Ты же понимаешь, что мог вообще все испортить? Детище целой лаборатории и твоего лучшего друга.

Она думала, он рассердится. Или начнет отнекиваться. Второе даже очевиднее – это казалось в его характере.

К ее удивлению, Крыж лукаво усмехнулся:

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское, – И тут же посерьезнел: – А если честно, я был уверен. Времени подтверждать расчетами не было, модуляция была стремительной, Пауков в отпуске… Не знаю, бывает ли у тебя такое… Вот смотришь на что-то. Ну, на дело какое-то уголовное, – он попробовал привести понятный девушке пример. Та выжидающе смотрела на него. – И вот читаешь на него и понимаешь, где надо додавить, где надо исправить… За какую ниточку дернуть, чтобы оно заработало? Бывает такое?

– Это называется профессиональное чутье, – подсказала девушка.

Крыж кивнул:

– Можно и так. Профессиональное чутье. Если идти официальным путем, то это согласования, расчеты, утверждения и ворох бюрократических проволочек, это сомнения и, скорее всего, отказ в финале… Потому что в академических кругах считается лучше перебдеть, чем недобдеть… А это что? Это упущенное время. А я видел, что «Фокус» выходил в фазу стагнации, замирал. Из нее два выхода – или рывок и новый алгоритм, или засыпание и смерть. Паук в отпуске, посоветоваться не с кем. Я принял решение сам.

– То есть взял на себя ответственность?

– Ну, вроде того…

Двери лифта распахнулись, он вышел на платформу, подошел к информационной панели.

– А Ульяна?

– Что Ульяна? – он автоматически ввел код, активировал экран и соединил его со своим креоником.

– Как получилось, что она оказалась в вашей команде именно в этот момент? Когда «Фокус» вошел в завершающую стадию?

– Она омикрон…

– Я знаю.

– Ее данные были в базе и «Фокус» выбрал ее.

Ксения почувствовала, что он замялся на этом месте. Прислонилась к стойке в ожидании продолжения.

– Я не верю в такие совпадения… Именно на завершающей стадии разработки на станции появляется навигатор с редким, уникальным уровнем сенсоизации. Тебе самому это не кажется странным?

Крыж задумался, рассеянно прищурился.

– Не думал об этом, честно говоря… Но, возможно, ты права. Если это подстроено специально, очевидно, к этому приложил руку Кромлех. Проверить это – вопрос твоей компетенции, ты не находишь?

Он загрузил проверочный код и отстранился от монитора, облокотился на панель.

– Мне кажется, ты можешь быть права… Возможно, это все изначально задумано Кромлехом, если ориентироваться на то, чтобы фрегат вместе с нами пустить в расход. Предварительно получив биологические параметры редкого омикрона.

– Ты думаешь, он подготовил вас к уничтожению?

– Разве она не была озвучена прежде?

Крыж снова повернулся к монитору, вызвал лабораторию:

– Тимыч, что там у тебя?

– Ничего, все тихо.

Крыж тяжело уперся в стойку с оборудованием. Ксения поежилась – когда он в работе его становилось заметно больше, он заполнял своей энергией все вокруг. Кажется, даже кожу покалывало из-за близости с ним. Она, запрокинув голову, наблюдала за меняющейся мимикой старпома. Ставшие стальными глаза, плотно сомкнутые губы, обострившиеся скулы. Морщинка на переносице. От прежней разгильдяйской бравады – ни следа. Взгляд ревниво и пристально следил за цифрами на небольшом темно-синем экране.

Ксения придвинулась.

– А что именно ты делаешь? Что должно быть?

– Я смоделировал внешний сигнал, аналогичный тому, какой поступал в базу при контакте с атавитами рассчитывая спровоцировать ТРОПАН… Или, вернее сказать, зачекать какие-то колебания, его предваряющие. В тех узлах, в которых ТРОПАН и функционировал, – он снова связался в Тимом: – Посмотри по первой линии? Есть какие-то изменения?

– Нет, все спокойно.

Крыж разочарованно выдохнул:

– Вот блин…

Рассеянно уставился в замершие цифры на мониторе. Прищурился устало.

Ксения посмотрела ему в лицо.

– Что?

– Получается ТРОПАН запускается только энергоном, вот что. Учитывая, что основные сведения – карты, данные о составе сред, навигационные ориентиры – были скопированы и остались в корневой памяти «Фокуса», то отсутствие алгоритма запуска ТРОПАНа говорит только об одном…

– О чем? – девушка округлила глаза.

– Что это корневой функционал энергона. Он заточен на оппозицию атавитам, понимаешь?

– Нет.

Ксения честно призналась – не понимала.

Крыж наклонился к ней, прошептал:

– Мы считаем, что энергон – носитель этой заразы, кода имплементации., благодаря которой все гуманоиды Земли получили черную метку и должны стать кормом для этих высокоразвитых тварей, атавитов. Но в контакте с «Фокусом» он срабатываем иначе. Он нас защищает, понимаешь? Именно он.

Ксения подняла на него глаза – кажется, он не шутит:

– А сейчас энергона на борту нет, и ТРОПАН во время атаки атавитов не сработал, так?

Старпом выпрямился:

– Именно. И в этой связи нам особенно важно его найти. ТРОПАН – это и есть суть энергона. Все остальное мишура.

Глава 14. Опасность архаичных правил

Его появление в зале оказалось подобно разорвавшейся бомбе.

Небольшое круглое помещение, ровные ряды трибун, подвесные экраны и мониторы.

Дверь отъехала в сторону, впустив внутрь Ираля – он успел услышать представление искина: «Ираль Танакэ сеном Адальяр» прежде, чем шагнуть в настороженный полумрак зала совета рода.

– Доброго дня, – поздоровался.

Все присутствующие замерли в ожидании – какое место займет нежданно появившийся наследник Империи: в числе равных или пустующее место отца?

Ираль прошел через зал, взошел на центральную трибуну, подошел к пустующему трону и опустился в него… Под ропот присутствующей родни.

– Удивлен, что, зная о моем прибытии в резиденцию, мне не прислали информацию о готовящемся заседании малого совета и выдвинутых для обсуждения и голосования вопросах, – он холодно посмотрел на притихшего секретаря.

Тот в свою очередь бросил быстрый взгляд на Грацца Иргана, занимавшего место напротив императорского трона – кресло регента.

– Моя оплошность, – признался секретарь. – Но господин Адальяр ранее не выявлял желания участвовать в наших старческих беседах. Мог ли я знать, что мнение сенома изменилось?

– Вам не надо знать. Вам надо исполнять требование закона, – отрезал Ираль. – Надеюсь, подобных нарушений больше не будет.

Грацц снисходительно улыбнулся:

– Надо же, мой мальчик, ты, наконец, решил показать в себе не ребенка, а мужа… – он говорил медленно, спотыкаясь на шипящих и делая паузы между словами. Так, будто безмерно устал. – Рад, что ты готов взяться на ум. Клирику нужен молодой правитель. Сильный. Энергичный. Смелый…

– Рад, что вы это осознаете. Значит, вы окажете мне содействие в том, чтобы ввести в курс дел и принять полномочия моего отца.

Зал накрыло волной удивления. Загорелись экраны отсутствующих членов совета, активируя видеоконференции.

Грацц устало откашлялся:

– Мне сообщили о твоем намерении исполнить свой долг… Но есть протокол… Если ты помнишь.

– Безусловно, я готов его соблюсти.

– И первый пункт в нем – твой отказ от генетической связи с оайли.

– Я понял, что был неправ, – Ираль выпрямился.

Уголком зрения почувствовал, как приоткрылась дверь и в зал проскользнула фигурка Наталья и следом за ней – величественно зашла в зал и заняла свое привычное место на трибунах мать Ираля.

Признание обескуражило Грацца. Он вздохнул:

– Я слышал, что ты не только признал свою неправоту, мой друг, но и начал претворять ее в жизнь…

– Вас не совсем точно информировали, мой учитель, – Ираль чувствовал, как напряжение в зале растет. – Я уже выбрал оайли…

– Это не может не радовать. Надеюсь, вы представите ее совету, как только она будет готова.

– Она в зале.

Грацц поднял глаза, скептически посмотрел на Ираля.

Пауза затянулась узлом на горле висельника, в тишине было слышно, как свистит входящий в легких Грацца воздух.

– И кто же она, – произнес, наконец.

Ираль нашел взглядом землянку – на нее уже с недоумением поглядывали присутствующие родственники:

– Наташа, я прошу, подойди ко мне, – он встал и шагнул к ней навстречу.

Девушка медленно выдохнула и встала. Несколько шагов к лестнице, изящный поручень и мягкий свет, осветивший ее. Кивнув Граццу, она подошла к Иралю.

Он развернул ее к залу, положил руки на плечи.

– Действуя по закону о престолонаследии, опираясь на общепризнанные нормы и правила Клирика и вверенных протекторатов, в память о своем отце и руководствуясь интересами рода Адальяров, я представляю совету рода свою оайли. Наталья Фатеева.

Он бросил на Грацца победный взгляд – воспользовавшись его опрометчивым предложением познакомить оайли с советом, он сумел использовать формулу передачи власти. И запустить протокол.

Грацц наблюдал за ним, приоткрыв рот. Серебристо-серые глаза расширились, утопив тонкую линию хищного зрачка. Он пытался прощупать сознание девушки как несколько недель назад – сознание другой землянки, капитана мятежного фрегата. Но сегодня упирался в невидимую стену, словно в броню. Перевел взгляд на невозмутимого Ираля, понимающе кивнул.

– Хорошо, это добрая весть, – протянул неохотно. – Я обращусь к Совету родов с просьбой передать вам символы власти и подготовить к присяге войска. Учитывая, что ваша избранница, очевидно… – он сделал усилие, подбирая слово, – не принадлежит нашей расе и ей потребуется некоторое время, чтобы принять ваш цвет и обеспечить выполнение процедуры, думаю, это займет некоторое время. Будем ориентироваться на конец календарного года.

Он сделал жест секретарю вписать решение в протокол заседания.

Ираль поднял вверх руку:

– Я приму управление на ближайшем заседании Высшего Совета родов. Разошлите уведомления.

Родственники переглядывались. Грацц склонил голову к плечу, задумчиво растер тонкие, испещренные царапинами пальцы.

– Вы же знаете, что это невозможно. Нарушение протокола. Она не принадлежит народу Клирика. Это накладывает кое-какие ограничения, – прошелестел он. В глазах разгоралась ярость.

– Пункт 15.7 закона о престолонаследии. «Если запрет предков молчал до сего дня, то запрета нет». Запрета предков на вступление в брак с представителями других гуманоидных рас нет, она не может быть усечена в правах только потому, что не имеет титула и земли в Клирике и протекторатах. – Ираль добавил мягче, уже обращаясь ко всем членам совета рода: – Мой цвет коснулся ее. Закон соблюден.

Грацц молчал, неторопливо пошамкал губами, посмотрел на Ираля так тяжело, что у Натальи сердце упало в пятки, ее словно окатило с ног до головы ненавистью престарелого клириканца, прикрытой от посторонних глаз, но от того еще более опасной.

Пальцы Ираля сжались на ее плечах чуть сильнее.

– Я все отдал Единой галактике не для того, чтобы меня выкинули и сбросили со счетов, – прошептал Грацц так тихо, что его слова оказались слышны только им с Иралем. Прошипел: – Ничтожный скварр… Ты пожалеешь. – И добавил громко: – Прошла ли ваша оайли первое обследование? Есть подтверждение совместимости и какова глубина печати сенома на девушке?

На губах старого клириканца застыла угрожающая усмешка.

На его вопрос поднялась мать Ираля.

– На этот вопрос я отвечу лучше моего сына. По его просьбе я присутствовала на процедуре подтверждения статуса оайли.

Грацц, не оборачиваясь к ней и продолжая испепелять взглядом, уточнил:

– Когда же была произведена процедура?

– Сегодня утром. Я подтверждаю чистоту проведенной процедуры. Протокол будет представлен членам совета после завершения формирования и анализа данных.

Грацц обернулся к ней:

– Вы подтверждаете совместимость?

– Подтверждаю. – Она величественно посмотрела на вокруг себя. – Эта земная девушка может стать Всеобщей матерью.

«Неслыханно!», «Невероятно!». По залу заседаний пробежала волна удивления.

Грацц скользнул взглядом по членам совета, пошамкал губами и задал второй вопрос:

– Как глубока печать сенома на ней?

– Очень глубока. Седьмая глубина.

Даже Ираль за спиной Натальи дрогнул, зал же взорвался от ропота. Возгласы недоверия накрыли центр зала.

Грацц остановил все одним взмахом руки.

– Что ж… Это добрая весть. – отозвался не предвещавшим ничего хорошего тоном. – Печать достаточно глубока, – он с подозрением перевел взгляд на девушку. – Интересно, как она этого добилась… Будем надеяться, что она сможет убедить Высший Совет и стать новой Всеобщей матерью.

– Убедить? – переспросил Ираль.

– Без сомнения. Учитывая ее низкое происхождение… Будет справедливо опираться на положения закона Де Фа́ррга…

– Но он требует не только знание языка, но и традиций… Его никто из нас не пройдет, – отметил Ираль.

Грацц самодовольно усмехнулся:

– Ну же, не стоит до такой степени не доверять своей оайли. Она молода, ее раса неопытна, знание наших традиций, обычаев и законов поможет ей адаптироваться. Уверен, вы же готовили ее… – он мстительно прищурился: – Не вчера же вы решили возглавить старейшую империю сектора…

Серебристые глаза Грацца светились от садистского удовольствия. Губы расплылись в снисходительной усмешке. Он уже почти победил: по залу волна за волной повторялись его слова, подкрепленные одобрением присутствующих. Ираль растерялся.

– Публичный брак…

Фраза, словно гром, сбила волну ликования, сковав присутствующих. Ираль искал глазами бросившего его. Но она по-прежнему стояла у своего места. Его мать.

Царица окинула взглядом зал совета.

– Правом Всеобщей матери требую публичный брак для моего сына и его оайли.

Наталья почувствовала, как по спине сбежал холодок, сердце забилось часто: произошло что-то из ряда вон выходящее. Грацц заметно побледнел. Глаза хищно сузились. Ираль медленно выдохнул.

Наталья помнила, что он отчего-то хотел избежать публичного брака, в голове вертелись веретеном его фразы: «варварский обычай», «поцелуем не отделаешься», «провести процедуру развода»… Она повернула к нему лицо, но поймать взгляд так и не смогла – Ираль смотрел на мать.

Словно желая вбить последний гвоздь в крышку, Маоль уточнила:

– Заседание Высшего Совета родов послезавтра. Ираль готов вступить в права его рода и рода его отца. Я благодарю род Ирган за регентство, но род Адальяров не будет обезглавлен более… – она выразительно посмотрела на престарелого клириканца, будто одарила пощечиной. – Пользуясь правом Всеобщей матери, я требую, чтобы Советы младших родов подготовились к передаче регалий и кодов, а войска были готовы присягнуть новому царю… – она сделала паузу, посмотрела на секретаря: – Прошу транслировать мое решение и донести его до народа Клирика и протекторатов. Для организации процедуры публичного брака будет использована резиденция Адальяров, все желающие смогут присоединиться к ней, коды доступа будут вывешены и доступны.

Секретарь откашлялся, уточнил – голос его при этом дрожал от волнения:

– Но когда будет назначена процедура?

– Сегодня. – она строго посмотрела на сына. – Сейчас.

Руки Ираля дрогнули, сжали плечи Натальи.

И обреченно опустились вниз, задержавшись на запястьях девушки.

– Прости, – выдохнул в висок.

* * *

– Докладывайте обстановку, – Химала Чи рассеянно перелистывал сводки – думал.

Дежурный офицер стационарной платформы Ас Тар, вытянувшись в струну, приготовился к докладу по уставу: состояние станции и вверенных транспортных маршрутов, местонахождение и сохранность патрулей, свежие данные, поступающие от них, общая дорожная обстановка, сведения о нарушениях.

Химала слушал, прокручивая мысленно свое выступление на заседании, пытаясь понять, в чем ошибся, почему не смог убедить. Зацепился за бойко, на одном дыхании, произнесенную фразу:

– … транзитный переход борта Управления сопровождения следственных действий Единой галактики на территорию соседнего сектора Гало для выявления и поимки угнанного фрегата «Фокус» бортовой номер 01-00-15 порт приписки станция Тамту…

Главный контроллер поднял глаза:

– Что?.. Повторите…

Дежурный замер, перестраивая доклад и выискивая глазами то, что могло заинтересовать главного контроллера сектора. Химала забрал из его рук планшет, открыл предыдущую вкладку. Дата, время, реестровый номер записи. «Запрос на пересечение пограничной зоны по точке гравитационного равнения А38, выход в сектор с открытым пеленгом и повторный запрос на транзит с указанием конечной точки маршрута в секторе Гало с целью возвращения контроля над экспериментальным бортом «Фокус»». Взглядом нашел скрепку с адмицией борта, а в ней – состав экипажа. Пауков…

– Борт покинул сектор? – он вернул планшет дежурному офицеру.

– Нет, господин контроллер.

– Запросите дежурных сектора Гало, пусть посмотрят, состоялась ли встреча и проверят адмиции на выход. Сообщите всем постам: запрет выхода «Фокуса» из сектора до моего распоряжения. Все данные по этому борту лично мне.

Он решительно поднялся, направился в зону вылета, на ходу вызвал оперативного дежурного:

– Борт 01 на выход из шлюза. И группу быстрого реагирования.

Он стремительно спускался вниз, в зону прилета. Миновал сверкающие белизной сектора и зоны таможенной очистки, проигнорировал завязывающийся конфликт между пассажиром и офицером группы досмотра. Бросил взгляд на перекрытый переход в сектор Гало, прикинул, сколько времени он потеряет, если пойдет в обход.

Коммуникатор принял отчет дежурного офицера – запрашиваемый борт вошел в аномалию Галоджи и не покидал ее, бортовые системы выключены, пеленг не фиксируется. Беглый борт «Фокус» вышел на траекторию выхода за Выжженное поле на границе секторов Ас Тар и Гало, но пока не реализовал ее.

– Перехват. Блокировать в секторе, – коротко приказал.

* * *

«Фокус» дрейфовал вдоль Выжженного поля, на границе секторов Гало и Ас Тар. Ребята – Артем, Ульяна, Авдеев, Тим, Ксения – собрались в лаборатории Васи Крыжа. Айтишник окинул взглядом ребят, спросил:

– Сабо нет?

– Он на диагностике. У нас еще час сорок пять минут, – Артем сверился с графиком на собственном креонике.

Ульяна опустилась на стул рядом с ним, растерла глаза. Вздохнув, пробормотала:

– Я знаю, ребят, как все странно выглядит со стороны: он захватил Флиппер, издевался, он… – она осеклась, проглотила едва не вырвавшуюся фразу о домогательствах, покосилась на Артема и отвела взгляд: – Он едва не убил меня, а я его оставила на корабле. Но Сабо многое знает. Например, признался, что бо́льшая часть нападений на земные экипажи – фальсификация его родственников…

– Ну, знаешь, сказать крохотную правду, которая его ни к чему не обязывает, это так себе доказательство лояльности. Проверить ты ее все равно никак не можешь… – Артем пожал плечами.

– Я не рассматриваю это как доказательство лояльности, – Ульяна вздохнула. – Я дала обещание, что он останется на борту. Чтобы он позволил вас забрать, когда вы болтались в открытом космосе. У нас все равно нет возможности от него избавиться.

А вот Ксения оживилась:

– Так и признался? Мне нужна запись бортового регистратора с его словами и он сам для допроса, – она сделала пометку в только что выданном Крыжем креонике.

Артем уточнил:

– А что он вообще знает? В плане – куда он успел залезть за это время?

– Я вынуждена была подключить его к «Фокусу». Правда, заблокировала гравитационные стяжки…

Авдеев невесело присвистнул:

– А толку? Они все равно в путевом листе светятся… Получается, если он выйдет на связь с Граццем, он доложит, что у нас есть секретный фарватер…

Ребята переглянулись.

– Я не знаю, что он успел выяснить, пока я была в отключке после ранения. И до этого, когда потеряла сознание в навигаторском кресле.

Артем отвел взгляд, растер переносицу:

– Что он знает об атавитах? Вы говорили об этом?

Ульяна снова кивнула:

– Многое, но все приходится вытягивать клещами или в обмен на другую информацию. Он рассказал о том, что слышал от отца и Кромлеха. Что переворот организован четырьмя кланами Креониды, подтвердил, что атавиты – эхоплазмоиды, при этом уверен, что адмицию принял 150 лет назад Клирик, а Выжженное поле создано действиями Коклурна, чтобы защититься и отграничиться от нее. Еще у него есть предположение, которое показалось мне интересным, почему атавиты для имплементации выбрали землян. Потому что мы живет скученно на одной планете, а на наших способностях сегодня заточены все важные технологии Единой галактики. То есть, по сути, мы – ее уязвимость.

– Ну, тогда цель атавитов – не мы, а вся Единая галактика, а пока на это ничто не указывает, – Артем почесал подбородок, сообразил, то все еще небрит. Поморщился.

Ксения кивнула:

– Да, мне это тоже кажется притянутым за уши.

Ульяна пожала плечами:

– Не знаю. Но сама вероятность того, что агрессия в отношении землян спланирована заранее, стоит того, чтобы о ней подумать внимательнее… Он может знать что-то еще, что окажется важным для нас.

Артем усмехнулся, пожал плечами:

– Даже если ему будет что-то известно, он не расскажет это просто так, ты сама только что говорила, что он торгуется по каждому пункту. В отличие от нас, ему нечего терять…

Ульяна обернулась к нему.

– Есть. Он не хочет в тюрьму. – Она перевела взгляд на Ксению. – Ради того, чтобы выторговать свободу, он пойдет на сделку…

– Э-э нет, – Ксения подняла вверх руки: – У меня нет таких полномочий. Я как раз должна препроводить его Нириху и Теону.

– Но ты можешь ходатайствовать о снисхождении. Мы можем ходатайствовать о снисхождении… Я уверена, он знает больше.

Ксения хмыкнула.

– Давайте я расскажу ситуацию так, как вижу ее я. Сабо будет торговаться – Калипсо со статьей, которую ему вменяют – совсем не рай. Это нижний ярус, карцер размером два на два метра и питание лишь для того, чтобы осужденный не сдох раньше суда и не успел сойти с ума. – Она окинула взглядом ребят: – Он будет царапаться до последнего, лишь бы не попасть туда. Он предпочтет сдохнуть в руках атавитов, но сразу, а не гнить живьем на Калипсо… И я, как представитель Трибунала, готова пойти на сделку с ним, если буду знать, что информация сто́ящая… Например, если Сабо знает, как открыть архив Кромлеха. Мы изъяли его переписку с Тамту и «Сционы». Но есть еще секретная часть, которая, как предполагает следственная группа, как раз касается фигуры Чи Лавана. И местонахождение ее не известно…

Ребята переглянулись:

– Погоди, но ведь Чи Лаван – это и есть Кромлех. На «Сционе», когда я взломала его сеть и оправила запрос Чи Лавану, он вернулся на «Сциону» и оказался на почтовом сервере Кромлеха.

– Кромлех настаивает, что это не он. Чи Лаван – это кто-то еще…

– Он врет.

Ксения покачала головой:

– Нет, не думаю. Прежде, чем попасть на ваш борт, мне показали материалы дела и его допросы. Чи Лаван существует. Это может быть кто угодно – человек или группа людей, тот, кто был заинтересован перекроить Единую галактику…

– Но это никому не выгодно, только Креониде и кланам Антанты, – Ульяне казалось, что Ксения что-то недоговаривает. – Ведь это они и организовали переворот.

Ксения поморщилась:

– Чтобы это организовать, Антанте нужны были связи на уровне Совета Единой галактики. Если предположить, что Сабо не соврал и его родственники, действительно, фальсифицировали нападения атавитов, то тогда вопрос – откуда у них данные по РПС-маркерам. Выходит, им кто-то слил эту информацию, понимаете? Это же закрытые отчеты криминалистов, об этом в СМИ не прочитаешь. И потом – мало знать, что РПС-маркеры, нужно откуда-то добыть столько фермента. А это означает, что этот «кто-то» имеет прямой контакт с атавитами. Понимаете? Здесь и сейчас. Потому что фермент нестойкий, он распадается при контакте с материальной средой.

Ребята молчали. Крыж смотрел на нее так, будто впервые увидел – чуть приоткрыв рот и забывая моргать.

– То есть ты думаешь, что Чи Лаван – это кто-то из Совета?

Ксения окинула взглядом экипаж «Фокуса», с сомнением закусила губу:

– Если бы кто-то из нас знал, кто это, то дело бы уже давно приняло совсем другой оборот. Мы не знаем, кто это. Но у нас есть подозрения, кто ему помогает. Помимо кланов Антанты.

– Кто?

– Грацц Ирган. У нас нет ни одного доказательства связи Грацца с заговорщиками, тем более – доказательств несанкционированных контактов с атавитами. Его имя не фигурирует ни в одном отчете, ни в одной сводке.

– Но зачем ему это? Он и так управляет Клириком и колониями, – Ульяна растерянно хмурилась.

Ксения бросила быстрый взгляд на Паукова, словно спрашивая у него разрешения:

– Сейчас ему это нужно больше, чем прежде. Он регент при императоре, который вот-вот вступит в свои права. И в одночасье станет никем. Предполагаю, ему это не очень нравится.

Ребята переглянулись:

– Хм, я даже не знал, что после смерти их правителя, там есть какие-то наследники, – Тим с недоумением почесал затылок.

– И тем не менее. Я хочу архив Кромлеха. Это раз. И хочу данные по родственникам Сабо, откуда у них точные данные по РПС-маркерам и столько активного фермента для фальсификации у них есть и откуда они его добыли. Если Сабо представит эти сведения, я готова ходатайствовать о переводе его из обвиняемых и пособников в состав свидетелей, и организовать программу его защиты. Теон, уверена, меня поддержит.

* * *

Крыж откашлялся, привлекая к себе внимание:

– Хорошо, давайте думать об этом, но тема нашего сборища – энергон. Мне удалось отследить его. Это первое, – на рабочем мониторе он открыл карту Коклурна и показал квадрат в соседнем секторе, который зафиксировал соответствующий импульс.

Авдеев посмотрел на координаты:

– О, так это совсем рядом. Мы вот здесь.

Крыж выразительно посмотрел на него:

– Это Ас Тар. Энергон у Химала Чи.

– Он вроде говорил, что его изучают их академики…

– Ну, не изучают значит. Более того, энергон движется. И движется в нашу сторону.

– Не уверена, что стоит этому радоваться, – Ксения насторожено поправила нашивку на груди, сняла с формы несуществующую пылинку.

– Может, они с ним так и не разобрались? – Тим напомнил о сводках боевых действий. – Если у них все так плохо, значит, они или не разобрались с ним…

– …Или он не действует без Ульяны и «Фокуса», – завершил его мысль Крыж. – И это вторая причина, по которой я вас собрал. Мы проверили алгоритм: сейчас искин не реагирует на внешнюю угрозу в том числе на атавитов. Хотя все данные с энергона по-прежнему на него загружены. Я готов поспорить, что на нем есть какие-то корневые данные, которые даже теперь, после загрузки и адаптации с «Фокусом» могут работать только с подключенным к нейросети энергоном.

– Я ничего не понимаю, – сообщил Авдеев. – ТРОПАН активируется непосредственно энергоном? То есть это не просто устройство, это устройство…

Он развел руками в поисках нужного определения.

– Это устройство защиты от атавитов, – кивнул Крыж и достал распечатки – чтобы ребята сами убедились.

Раскрыл перед ними расшифровку.

– Но он же носитель кода имплементации, – Ульяна растерянно посмотрела на ребят. – Сабо говорил, что никто не хотел прикасаться к нему, что он меченный… Да и я сама видела это «имплементация расы-наследницы завершена», этот образ, превратившийся в атавита. И нити чи ба, которые нейтролизовали на Коклурне у меня и у Ираля через даль гау затухание. Это же все не приснилось мне.

Ксения вздохнула:

– Единственное, что этим подтверждается, так это связь между тобой, энергоном, атавитами и «Фокусом». А каков характер этой связи… не знаю, для меня все не очень очевидно.

Крыж прищурился, откинулся на спинку кресла:

– Ну а какие варианты?

– Имплементация – это не то, что мы о ней думаем, например…

– Это поглощение…

– Поглощение – это способ воздействия, но кто объект? Что именно подвергается воздействию? Геном? Энергетическая оболочка, квантовые колебания на уровне ментограм? Каков механизм причинно-следственных связей? – Она задавала вопросы, а экипаж все больше смотрел на нее с удивлением.

Крыж, открыв рот, не сводил с нее глаз, а когда она закончила, озадаченно растер переносицу.

– Вот блин, – пробормотал. – Так приятно было думать, что понимаешь хоть что-то. Но ты все испортила.

Ксения посмотрела на него с сочувствием:

– Энергон – устройство вроде флешки, он может нести в себе очень разную информацию, одновременно. Сегодня мы знаем только факт наличия этой информации, частично – ее содержание, но не видим механику ее влияния.

Артем устало растер глаза:

– То есть ты допускаешь мысль, что имплементация – это не поглощение? Заметить, нам именно так представили энергон на Коклурне.

– Я допускаю мысль, что механизм несколько сложнее, – Ксения встала напротив него, уперлась кончиками пальцев об угол консоли. – Поймите, это очень древний артефакт, нам не известно, в чьих руках он побывал, какие изменения претерпел, как реагирует на новую среду и активацию. Поэтому то, что вижу я – это клубок разрозненных фактов. И очень хочу разобраться. У меня там, на Земле, тоже дом. И я так же хочу защитить близких, как и вы.

Щелкнула внешняя связь, прервав на полуслове:

– Борт «Ф-фокус» 01-00-15. Прош-шу перевести с-судно в автономный режим, заблокировать двигатели движения, приготовить ш-шлюзы для доступа на борт главного контроллера сектора Аб-Суантан.

– О, а вот и дорогой господин Химала Чи пожаловал собственной персоной, – Крыж сверился с картой. – К слову сказать, энергон у него на борту.

– Держит при себе? – Артем застегнул верхнюю пуговицу на кителе, оправил бромох.

Крыж пожал плечами, распрямил плечи:

– А шут его знает… Но есть шанс узнать, что он хочет прямо сейчас.

Химала Чи показался в стыковочном шлюзе в сопровождении двух офицеров, обоих он жестом оставил у трапа, а сам шагнул к Ульяне и Артему: среди встречавших нашел знакомые лица и шагнул к ним. С удивлением обнаружил, что нет клириканца, но спросить, куда он делся, не решился.

По землистого цвета лицу с тонкими прожилками искрящегося бело-лунного узора было не разобрать – рад он встрече или рассержен.

– Капитан Рогова, – он пожал протянутую ему руку, кивнул остальным. – Визит срочный, поэтому без предисловий. Вы возвращаетесь через Выжженное поле. Ваша адмиция на исходе. Я надеюсь, что вам хватит разума не задерживаться здесь.

От его шелестящего голоса повеяло тревогой.

Ребята переглянулись, Ульяна поспешила заверить, что они покинут сектор при первом же удобном случае.

– Хорош-шо. – Он покосился на замерших у трапа офицеров. – Ситуация накаляется. Погибли и полностью расформированы два дивизиона, каждую минуту поступают сведения о новых нападениях. Но я жду затишья перед бурей.

– Вам известны сроки? – Ксения насторожилась.

Химала Чи нахмурился, пытаясь понять, видел ли он эту землянку прежде – они все были на одно лицо для него. Кажется, была в составе экипажа другая, вроде бы не эта. Пожал плечами:

– Нет. Но времени все меньше… Я надеялся, что смогу изменить ход противостояния. Но моих сил недостаточно. – Он расстегнул клапан нагрудного кармана и достал коробку, упакованную в черную пленку, протянул Ульяне: – В моих руках это просто вещь. В ваших – может стать нашим общим спасением. Используйте во благо живущим.

Ульяна сжала в руках сверток, безошибочно угадав – Химала вернул им энергон.

Главный контроллер с сомнением посмотрел на нее, отвернулся и молча шагнул к трапу. У первой ступени остановился.

– Наш враг силен, а мы разобщены. Коклурн владеет навыками ведения боя с атавитами, в ваших руках – верный способ разбить их…

Он замолчал. Ульяна медленно выдохнула, проговорила:

– Есть ли надежда, что мы объединим усилия?

Химала Чи покачал головой.

– Но по крайней мере на меня вы можете положиться. Дайте мне знать, если мой опыт окажется вам нужен. Вы знаете, где меня найти.

Он с сожалением оглядел землян и решительно шагнул на трап. Стремительная пружинистая походка, шелест закрывающегося шлюза и отточенные команды на расстыковку.

– Вот так просто? Отдал энергон? – Ксения не верила происходящему. – Без условий, без описей и договоренностей?

Крыж усмехнулся:

– Он боевой офицер, ему не до интриг и протоколов, вот и действует соответственно.

– Я думаю, учитывая, что у них одно поражение за другим, они не смогли его применить должным образом, – Пауков задумчиво следил через монитор за отдаляющейся капсулой главного контроллера сектора. – Скорее всего, энергон принес Химала Чи ненужные хлопоты.

Ульяна передала сверток Васе Крыжу:

– Подключай к искину. – Перевела взгляд на Ксению: – И надо сообщить Теону, что энергон у нас.

Глава 15. Публичный брак

Грацц спешно покидал резиденцию Адальяров. Двигался тяжело, мрачно, не отвечал на приветствия – думал. Мальчишка неожиданно показал зубы. Надо было решить с ним вопрос раньше, не ограничиваться изгнанием и условным смертным приговором за неподчинение Совету, а настоять и привести его в исполнение. Но побоялся рьяного сопротивления матери Ираля и открытой конфронтации с Адальярами, все-таки у них еще слишком много власти в руках.

И вот.

Но то, что земная тварь окажется такой проворной, никак не мог предположить.

– Ттма́р аффери́, – зло сплюнул себе под ноги.

– Что, мой господин? – помощник, семенивший следом, не расслышал, подобострастно забежал вперед. Грацц раздраженно отмахнулся.

– Вызовите Тойля.

– Он на связи, в капсуле.

Грацц кивнул.

Зайдя в кабину, затемнил стекла, включил экран – на него мрачно ухмылялся его начальник охраны и советник.

– Мне кажется, наш старый друг засиделся на этом свете, – коротко сообщил Грацц.

Тойль молча кивнул, без объяснения поняв, о ком идет речь. Уточнил только:

– Стоит ли наведаться к кому-то еще?

Престарелый клириканец опустился в кресло, оправил полы темной мантии. Внезапная смена настроения молодого Танакэ, землянка, интриги Теона – все это говорило за то, что церианец затеял игру. Он ловко жонглирует своими официальными полномочиями, допуском к данным и секретными архивам. Он опасен. Но еще опаснее то, что он затевает.

– Тойль, думаю, самое время для плана Б.

Начальник охраны понимающе кивнул.

– Только действуйте так, чтобы некому было нам ответить… Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю?

* * *

– Эй, меня слышит кто-нибудь?! Воды. Дайте воды!

Он в кровь сбил кулаки, пытаясь достучаться до надсмотрщиков. Темная камера, выключенное табло, тишина, в которой слышно биение собственного сердца и хруст суставов – бывший директор Академии Космофлота Кромлех Циотан уже семь дней провел на Калипсо, в тюремном комплексе для галактический преступников.

Первое время его исправно кормили, а карцер – проветривали. Под потолком горела тощая бледно-желтая лампа.

Кромлеху это говорило не о милости, а о том, что команда убрать еще не поступила. Но в том, что она поступит, не сомневался – ему даже не сообщили алгоритм для экстренной связи с оператором, который был встроен в каждую камеру. Понял: сдохнет, спишут на несчастный случай, расследования не будет.

Утром третьего дня свет не зажегся, а конвейер с завтраком миновал его камеру. Кромлех понял, что кое-кто желает приблизить момент его смерти.

Злость и упорство не позволяли смириться, первые сутки он еще надеялся, что произошла ошибка, что все вернется. Стучал в дверь. Кричал до хрипоты.

На вторые сутки понял – это конец. Никто не придет.

О времени он знал примерно, ориентируясь на едва доносившийся через стены камеры гул – конвейер разносил еду.

Три раза в день итого девять раз.

Первые сутки глаза не находили ничего в темноте, потом привык – Кромлех нашел взглядом насечки, оставленные предыдущим арестантом. Судя по всему, он провел здесь две недели. Ровные, нанесенные твердой рукой линии, процарапанные ногтем в жестком дендрогале, постепенно становились кривыми, шаткими, как, очевидно, и сознание страдальца, заваливались на бок. Последняя почти лежала.

Возможно, заключенный нанес ее, уже не в силах подняться.

Его оставили здесь умирать – Кромлех понимал это.

Как директор Академии, в которой были также и помещения карцера, он знал систему наблюдения, как свои пять пальцев. Даже если она отключена, есть стоп-слова, которые ее запустят. И хоть на Калипсо их ему не сообщили, бывший директор Академии был уверен, что они есть и здесь. Сейчас жалел, что не воспользовался ими сразу. Когда еще было время.

Он тяжело опустился по стене, упрямо посмотрев на испачканные кровью кулаки, неторопливо лизнул костяшки пальцев – он будет питаться собственной кровью, лишь не сдохнуть. Хотя… Возможно, этим от только продлевал собственные муки. Губы пересохли, потрескались и болели, он искусал их.

– Твари, – прохрипел и уставился на темный экран интеркома.

У него в руках остался последний козырь – его личный архив, коды доступа и место хранения которого он тщательно скрыл при задержании. Та самая переписка с членами Антанты, имена, даты, денежные переводы, обещания, степень участия каждого. Он держал их, надеясь еще добиться снисхождения от суда. Он надеялся использовать этот козырь наилучшим образом, выторговать свободу, и чтобы каждый – каждый – кто упек его сюда дорого заплатил за все лишения. Кромлех строил планы, репетировал речь. Блистательную. Обличающую. Это позволяло не сойти с ума в темноте и одиночестве.

Но с каждым днем приходило понимание, что суда не будет.

Именно тогда пришло отчаяние. Идеальная схема, продуманная на сто шагов вперед – все рушилось, как карточный домик.

Он вытер испарину со лба, в бессильной злобе стукнул дверь кулаком.

В этот момент щелкнул замок конвейера, заставив вздрогнуть и закричать от восторга – его услышали! Кромлех подскочил, ощупью нашел кромку люка, через который обычно подавались пузатые емкости с водой.

В самом деле, люк отъехал в сторону, большой прозрачный бутыль въехал в камеру и замер в ложементах. Одновременно тускло загорелся верхний свет.

– Вода! – Кромлех закричал.

Торопливо откупорив, он сделал несколько жадных глотков, захлебываясь, замирая от счастья. Обливаясь драгоценной влагой, он выпил почти половину, когда почувствовал на языке непривычный сладковато-приторный вкус.

Он замер. Отставил в сторону руку и посмотрел на бутыль. Перекатил во рту глоток, который еще не успел соскользнуть в пищевод: на язык осел отчетливый химический привкус.

– Тва-ари, – выдохнул он и снова посмотрел на слепое табло интеркома.

Закупорив крышку, опустился на жесткую кровать, поставил бутыль рядом с собой.

Времени больше нет.

Он снова поднял глаза на черный экран интеркома, нашел взглядом едва серебрившийся окуляр камеры. Поднял вверх руку и сделал открытой ладонью движение, будто нарисовал в воздухе круг. На губах засверкала злорадная усмешка – столько дней в темноте обострили зрение до такой степени, что сейчас в подслеповатом свете он заметил, как в глубине окуляра мелькнул сигнал активации записи. Тогда он повернул руку ребром ладони к камере, вертикально провел вниз и симметрично в стороны – получилась перевернутая буква «Т».

Заложенный во всех арестантских камерах алгоритм обратной связи со следователем. На случай внезапного деятельного раскаяния. В нарушение протокола содержания заключенных, ему не сообщали об этом, когда запирали на Тамту.

Но Кромлех знал – еще со времен руководства Академии, в которой, конечно, тоже были камеры временного заключения: драки между курсантами хоть и были редки, все-таки иногда случались. По алгоритму перевернутая буква «Т» мгновенно активирует канал и передает следующее за ним сообщение точно на интерком адресата.

Не перехватить. Не остановить.

Только глотать пыль, пытаясь угнаться.

Кромлех отчетливо произнес:

– Код два ноль четырнадцать, – он назвал личный почтовый код Теона. – Кодовое слово Антанта. Текст сообщения: Личный архив папка «Согласие» уровень три-Z лаборатории биогенной инженерии Тамту. Пароль доступа «ниоца». Дата создания файла 12 мая текущего года. Архивация 10 августа. Подпись Кромлех Циотан. Привет моим друзьям передавай… Конец сообщения…

Он сделал обратный жест, завершающий запись, расслабленно откинулся на стену и ухмыльнулся.

Сейчас адрес и пароль доступа к секретной части его архива уже ложится на рабочий стол Тиль Теона. Хитрый церианец знает, что с ними делать. Какие игры бы не занимали начальника криминальной полиции в этом деле, здесь и сейчас, он – его, Кромлеха, карающий меч.

Кромлех снова взял в руки бутыль, откупорил крышку и приподняв, чокнулся с невидимым наблюдателем, залпом выпил до дна отравленную жидкость.

– Ну вот и все, – отбросил емкость в угол. – Встретимся в преисподней.

По телу растекалась болезненная немота, судороги усиливались медленно, волна за волной. Отстраненно он слышал, как активизировались механизмы, как кто-то бежал сюда, в его камеру. Возможно, еще надеялись перехватить отправленное сообщение, а может быть – добить быстрее, чтобы не отправил чего-нибудь еще.

Он не хотел, чтобы его запомнили поверженным, испачканном в собственных испражнениях. Слушая грохот открывающихся засовов, слабеющими руками, он стянул с себя арестантскую робу, скрутил ее жгутом, завязав рукава между собой. Свободный конец с трудом закрепил ножкой кровати, придавив собственным весом. Сунул голову в импровизированную петлю и затянул узел. Подобрав под себя ноги, резко опустился на колени.

Рывок назад, боль в горле накрыла вместе с онемением. Тьма вокруг сгустилась, стала осязаемой как масло, пока не поглотила его с головой.

* * *

Ираль не отпускал ее руку от дверей материнских покоев. Прислушивался к шелесту церемониального платья, старался не замечать полыхающие тревогой огни, загорающиеся вокруг землянки.

Лестница в сотню ступеней.

Плато́.

Раскинувшийся на нем шатер.

Он остановился на пороге, у приоткрытого полога. Перевел дыхание и посмотрел на Наталью.

– Сейчас мы перешагнем порог зала трансляции. Это не больно. Это не страшно. Я буду с тобой.

Наталья сглотнула, кивнула с усилием. Фантазия рисовала картины одна другой страшнее. «Публичный брак», «зал трансляций», «варварский обычай предков»… В висках пульсировала догадка, от которой полыхали щеки. Неужели она… они… должны сделать ЭТО на виду у ВСЕХ?

Она смотрела в лицо Ираля, искала хоть тень объяснения того, через что ей придется пройти. Но, кажется, он говорил, что публичный брак сравняет ее в правах с клириканскими женщинами. Она сможет защитить Землю. Дом.

Ираль нашел взглядом начальника третьего отряда, приказал:

– В церемониальный зал никто не должен входить. К шатру никого не подпускать… Хотя я уверен, что в целой галактике сегодня нет для нас безопаснее места, чем этот пятачок под визирами сотен камер и прямой трансляцией на все протектораты.

Наталья икнула.

Ираль покосился на нее и странно усмехнулся, потянул за собой под полог.

Набрав воздуха в грудь, она шагнула за ним, будто в реку с моста прыгнула.

Сизый полумрак, по периметру, под потолком – красные глазки камер. Каждая – за небольшим квадратным щитком. Сейчас прозрачным. В центре – два круглых стула на высоких ножках, напоминающие те, которые Наталья видела на Земле в барах. Столик с фруктами, водой и бокалами.

Ираль сделал приглашающий жест:

– Устраивайся удобнее. Эту ночь мы проведем здесь.

Наталья не шелохнулась. Закусив губу, уточнила:

– Что нам нужно делать?

Ираль уже стянул с плеч китель, бросил его на стул, взял с блюда небольшой плод, отправил в рот.

– Говорить. Угощаться. Снова говорить. Отдыхать.

– А камеры?

– А камеры и вот эти щиты, – он указал на стены шатра, – будут фиксировать наши цвета. И все убедятся, что мы пара, что ты – моя оайли… Дурацкая затея, – он мрачно опустился на стул. – Но мать права в том, что после того, как Грацц узнал о моих планах, это единственное безопасное место для нас.

– Он может нас убить? – Наталья сделала шаг к Иралю.

Платье шуршало и кололось по швам, богатая вышивка тянула вниз плечи, было неудобно.

Ираль кивнул:

– Без сомнений. Клирик – очень богатая территория. Протекторат дает Граццу неограниченную власть и возможности. – Молодой человек встал, обошел Наталью со спины и дотронулся до плеч: – Ты позволишь снять это с тебя?

– А можно?

Он засмеялся.

Осторожно отстегнул брошь, потянул плащ за горловину назад. Жесткая ткань с шорохом упала к ногам девушки, оставив ее в тонком, почти прозрачном платье. Ираль скользнул по ее плечам вниз, сжал запястья. Приподняв руки девушки, поднес к губам и поцеловал костяшки пальцев.

– Ты дрожишь, – прошептал. – Замерзла?

– Мне неловко. Накидка колется и тяжелая, платье под ней слишком открытое. Я такие не ношу, – в тон ему призналась девушка.

Ираль потянулся за кителем, заботливо набросил на плечи девушки. Руки задержались на хрупких плечах. На миг. Короткое мгновение, которое – он видел это отчетливо – запустило трансляцию: экраны полыхнули оранжевым, распустившись огненными цветками.

Он посмотрел на девушку. Наталья стояла рядом, задумчиво теребила пальцами колкую ткань его форменного кителя.

– Скажи, – прошептала, наконец. – Какая я… твоими глазами.

Он покосился на неё и спрятал улыбку:

– Глупая, – отрезал неожиданно. Поймав удивление в распахнутых глазах, тихо пояснил: – Лезешь, куда не надо. У нас так не принято.

– М-м… Я не об этом вообще-то, – она сделала неопределённый жест, описав овал в воздухе: – Я красивая? Для тебя…

Он развернулся ее к себе:

– Да, очень. Ты… – он прищурился. – Вокруг тебя золотой воздух. С ярко-голубыми бликами. – Он протянул руку, дотронулся до девичьей щеки. – Ты странная. Ты удивляешь. И мне хочется улыбаться, когда я рядом с тобой.

Наталья порывисто выдохнула – вокруг нее россыпью полыхнуло буро-красным: от его слов она ожидала иного.

Ираль чуть склонился к ней и замер в паре мгновений до ее губ. Девушка зажмурилась, прислушиваясь к тому, как в груди закипает что-то новое, яркое. Закипает до шума в ушах, до горячечной дрожи под коленями. Жаркие губы коснулись её щеки, и от этого неловкого, несмелого касания внутри взорвалось, рассыпалось напряжение, сомнения, накопившиеся за последние дни. Она зажмурилась еще крепче, затаила дыхание. Ираль с любопытством наблюдал, как земная девушка окрашивается его цветами. Место на щеке, которое он потревожил губами, загорелось оранжево-желтым. Острые языки, будто пламя, подожгли кожу, вспыхнули на шее, стекли водопадом к кончикам девичьих пальцев, а воздух вокруг девушки заискрился, закручиваясь спиралью и посылая сигнал на экраны.

Чувствуя, что вторгается на территорию неизведанного чуда, он привлек ее к себе и поцеловал в губы. Так, как это принято на Земле. Так, как никогда не сделал бы с женщиной своей расы.

Невероятно мягкий, трепетный рот приоткрылся, позволяя ему ласкать, все яростнее покорять, дразнить, заставлять боязливо отвечать на жгучие и порывистые ласки.

Перед глазами уже горело огненно-оранжевым.

Он неохотно высвободил ее губы.

Девушка не открывала глаз, так и стояла, прислушиваясь к себе. Робко сунула руки под его локти, обхватила за талию, медленно погружаясь в его все более безумные, тесные объятия.

– Ираль, – позвала, с трудом сдерживая слезы.

Она внезапно ощутила себя внутри кокона из его рук. Клириканец поцеловал ее в висок, проговорил задумчиво:

– Теперь я понимаю…

– Что? – Наталья втянула носом воздух: пугающе знакомый запах. Наташа задумалась и вспомнила. Море. Детский лагерь в Крыму. Горячий песок и чабрец.

Ираль пах опалённой солнцем, горячей степью.

Перед глазами полыхало огнем – она не сразу разглядела то холодное пламя, которое бушевало вокруг них, отражалось от Ираля и многократно множилось. Взгляд упал на собственные руки – они покрылись рыжим узором словно рисунок хной на руках индийских невест. Совсем так, как она видела на лицах коклурниан: изящный узор, переплетение букв, символов и знаков.

Клириканец наблюдал, как шатер заполняется его цветом – оранжево-желтым пламенем, подтверждая один раз и навсегда, что она – его женщина, его оайли. Он прошептал, отвечая на вопрос девушки:

– Теперь я понимаю, почему эволюция выбрала вас.

Наташа запрокинула голову:

– Что? – засмеялась. – О чем ты?

– Я подсчитал. В информатории семь тысяч двести тринадцать научных трудов, посвященный поиску ответа на вопрос, почему гуманоидизация всех рас Единой галактики пошла по земному типу. Мои далекие предки – ящеры, креонидяне жили когда-то под водой. Почему при всем том, что мы все равно очень разные, вектор эволюции лег в направлении гуманоидов Земли, сделав нас внешне схожими? И ни одного ответа, представь, – он тихо вздохнул: – А ответ вот он, в моих руках. Ваша уникальная адаптивность.

– Я ничего не поняла, но чувствую себя древним артефактом, – Наташа уткнулась носом в грудь клириканца, чуть сильнее прижала ладони к его спине.

«Вот так стоять и не шевелиться. Долго-долго. И пусть кто-то там ломает копья на счет путей гуманоидизации», – лениво ворочалось в голове ощущением простого, безусловного счастья.

Ираль усмехнулся:

– Кажется, я могу тебе предложить новый раздел для твоей научной работы… «Психокинетика и психодинамика поляризации мыслеобразов в смешанных браках», – он крепче обнял её, мечтательно добавил: – Крыж меня убьет.

– Вася здесь ни при чем, не понимаю, почему ты все время о нем упоминаешь… Знаешь, Грацц прав в том, что я ничего не знаю о вашем мире. Я хочу узнать все… Пройти этот экзамен. Пусть не послезавтра, как он хотел, но в принципе.

Ираль рассмеялся:

– Даже я, которого учили лучшие, который вырос с этим и впитал с молоком матери, сдал экзамен на три из пяти баллов… Это невозможно выучить и познать…

Наталья рассмеялась.

– Это упрощает задачу. Тогда мне не будет стыдно схлопотать даже двойку, раз у самого наследника трояк… Я серьезно, Ираль, что нужно сделать, чтобы начать?

Ираль коснулся губами ее лба:

– Ты получишь доступ ко всем архивам и программам, и услуги персонального Го́ло… Завтра, как завершится наша общая ночь.

* * *

Теон наблюдал за прямой трансляцией из резиденции Адальяров – темный экран горел оранжевыми письменами. Ираль Танакэ использовал главное оружие, на которое он, Теон и рассчитывал. Публичный брак с землянкой.

Одним ударом – всех оппонентов.

Риск? Несомненно. Землянка могла отказаться, могла замкнуться, и церемония сыграла бы против них, не дав зрителям нужного цвета. Сейчас внутренний следователь радовался, что оказался достаточно прозорлив и смог разглядеть в этой юной особе то, что, очевидно, было сокрыто. А именно – подлинный интерес к молодому клириканцу.

«Старый сводник», – внутренний чиновник мысленно аплодировал себе.

Теон самодовольно усмехнулся и отключил монитор. Теперь нужно действовать так быстро, чтобы Грацц не успел среагировать. Теон прикидывал, что престарелый интриган может предпринять. Безусловно, начнет давить на членов Совета – он воспринимает Единую галактику как не просто как свое детище, а как персональную вотчину. Попытка вывести сектор из-под его подчинения может заставить его действовать ва-банк.

«Значит, надо действовать еще быстрее», – решил и вызвал секретаря Совета галактики, клириканца Фазиля Труграна.

Это был невозмутимый старикан, ироничный и сомневающийся, но прекрасно знающий свои обязанности, поэтому, собственно, он так долго и задержался на официальной должности.

Короткое приветствие. Фазиль был несколько обескуражен:

– Уважаемый начальник криминальной полиции, ваше появление на моих экранах вызывает у меня естественную дрожь. Всегда подспудно кажется, что тебя уличили в каких-то прегрешениях, – он усмехнулся.

– Как? И у вас тоже имеются прегрешения? – Теон изобразил удивление, чем позабавил клириканца.

– Чем могу быть полезен уважаемому Трибуналу? – Он сложил руки «домиком», уставился в монитор.

Взгляд говорил – он знает. Значит, Ирида успела поработать с ним. Тиль Теон спрятал лукавую усмешку.

– Чрезвычайные события, готовые свершиться в Единой галактике, вынуждают меня обратиться к Чрезвычайной комиссии с целью подтверждения и расширения полномочий Криминальной полиции и Управления.

Расплывающееся в удивлении лицо немолодого клириканца заняло весь монитор:

– Надеюсь, речь не о молодом и пылком сеноме и его необычной оайли?

Теон покачал головой:

– Любовные дела императоров и их наследников находятся вне поля зрения Трибунала и криминальной полиции, по крайней мере, пока в его распоряжении не окажется чей-то высокопоставленный труп… – Советник вежливо усмехнулся, в глаза мелькнуло нетерпение. Теон не стал тянуть: – Речь об угрозе целостности Единой галактики. Код 01.

Минутная пауза, в которую Фазиль изучал лицо церианца.

– Вы пользуетесь своим правом, господин Теон, – согласно и немного растерянно кивнул.

У Теона отлегло – Ирида прекрасно поработала с Советником.

– Да, я пользуюсь своим правом. Заседание должно состояться не позднее восьмого сентября. – Он умышленно назвал более раннюю дату, учитывая, что сроки поджимали.

Фазиль Трурган зафиксировал это.

– Хорошо, я инициирую процедуру созыва. Жду от вас адмиций для включения в протокол и подготовки заседания. Вы готовы представить перечень вспомогательных специалистов?

– Они не потребуются, все данные я самолично представлю Комиссии.

Они попрощались.

Теон почти сразу почувствовал, как изменился ритм запущенного маятника. Будто космический вакуум напитался тревогой быстрее, чем новость о созыве Комиссии облетела всех ее членов.

– Что ж. Жребий брошен, – проговорил, вставая из-за стола.

На душе росла тревога, мысли в голове укладывались в привычную, хоть и пока понятную только ему, схему. Ему еще предстояло добыть доказательств, которыми он подкрепит свое заявление перед Чрезвычайной комиссией. Одни из них должен доставить ему экипаж «Фокуса». Энергон. Камень преткновения, главный мотив, раскрыв который Теон сможет раскрыть те части паззла, которые сейчас скрыты. Крохотные детали, которые должны связать воедино замысел и реализацию, цепь причинно-следственных связей, которые пока провисали и путались в несуразице. И коль скоро все вертелось вокруг энергона, значит, ему нужно досконально, поминутно, знать, что с ним происходило с первой минуты нахождения на территории Единой галактики. Его команда изучала архив Кромлеха, расшифровывала изъятую переписку членов Антанты. Тонкие ниточки уводили пока в никуда. Какая-то часть информации определенно скрыта.

Например, есть ветка переписки между главой службы безопасности Лун Ева́ и Тар Обеи́дом, в ней упоминается указание Чи Лавана, переданное через Кромлеха. Но самого послания нет – дата зачищена. И пока кодеры управления бились с такими брошенными концами, Теон ждал.

Ждал, чтобы сформулировать обвинения.

Ждал, чтобы выстроить линию следствия.

Ждал, чтобы сформировать адмицию для Чрезвычайной комиссии и подготовить проект резолюции.

Отвлекая от мыслей, мигнул сигнал личных сообщений по закрытому прямому каналу. Судя по коду отправки, отправлено с Калипсо. Экстренная связь со следователем, ведущим дело. Он уже давно не вел сам никаких дел, осуществляя только руководство, планирование и организацию. Теон пасмурно прищурился, активировал связь, рассчитывая, что это ошибка, он получит информацию и перешлет надлежащему адресату.

Услышанный код сообщения заставил внутри похолодеть. Антанта.

– Личный архив, папка «Согласие» уровень три-Z лаборатории биогенной инженерии Тамту. Пароль доступа «ниоца». Дата создания файла 12 мая текущего года. Архивация 10 августа. Подпись Кромлех Циотан. Передайте привет моим друзьям…Конец сообщения.

Сердце пропустило удар, по венам разлилось ликование – архив все это время был под носом, на Тамту, вот она, сокрытая часть архива Кромлеха, которую он искал.

«Неделя в одиночной камере на Тамту и не таких делает сговорчивее», – Теон знал, еще раз просмотрел сообщение. Надо проверить. Наверняка Кромлех что-то потребует взамен.

Теон вызвал Боза Удгрина, дождался, когда на экране появится строгая физиономия клириканца.

– Приветствую, – проговорил нынешний директор Академии.

– Ка́ю без слез тебе, дорогой, – отозвался старым, почти забытым сейчас приветствием. – Лаборатория биогенной инженерии уровень 3-Z. Тебе это о чем-то говорит?

Удгрин пожал плечами, рассеянно потер подбородок:

– Это технический уровень, узловые коды, резервные архивы данных. Они автоматически стираются, не будучи востребованными в течение тридцати дней. А откуда такой интерес?

– Я прошу доступ в этим папки. Организуешь?

– Посмотреть? Или тебе нужно процессуальное решение?

– Ну, конечно, процессуальное. Для посмотреть я бы и без твоего разрешения заглянул.

Удгрин хмыкнул:

– Хорошо. Присылай завтра кодеров, я подготовлю адмиции…

– Сегодня, Боз, – Теон облокотился на стол, склонил голову к плечу. Взгляд скользнул на экстренное текстовое сообщение, пришедшее также с Калипсо, но уже другим закрытым каналом – от администрации тюрьмы. «Кромлех Циотан найден повешенным в камере». Теон перевел взгляд на старого товарища: – Сейчас.

Пока Удгрин подключал его криминалистов к сети, Теон связался с «Фокусом», использовав резервный канал связи с Ксенией через непригодный для пилотирования войд внутри Выжженного поля. Перебросил папку клириканца Танакэ с его медкартой – генетическая совместимость может стать козырем. Или серьезным препятствием в переговорах. В любом случае – Танакэ прав, это нужно знать сейчас. И никто более полными данными на Наталью, не владеет. Только Пауков.

Пауков, увидев, кто отправитель, нахмурился:

– Как они?

– Лучше, чем можно было ожидать, – Теон неопределенно хмыкнул, но воздержался от подробностей – не было времени. Глаза начальника криминальной полиции потемнели: – На восьмое сентября назначено заседание Чрезвычайной комиссии. Я вас прошу не возвращаться на территорию Единой галактики до моего особого распоряжения…

Павлова решила, что ослышалась:

– Господин Теон, энергон у нас на борту, нам необходимо вывезти его с Коклурна… Вы же сами…

– И тем не менее, – он оборвал ее. – Коклурн сегодня для вас – более безопасное место, чем Единая галактика. Займитесь исследованием энергона, устанавливайте механизм его взаимодействия с Ульяной. Нам нужна точная формула глиасового полотна, алгоритм пропага́ции при подключении многочисленных аппаратов, схема активации и расстановки… Атавиты будут выступать широким фронтом, у нас пока нет точных координат, хоть мы и работаем над этим.

Артем кивнул, покосился на Крыжа.

– А в чем дело-то? – Ульяна поправила наушник, чтобы не упустить ничего – связь периодически терялась, врывались помехи.

Теон посмотрел прямо на нее.

– Кромлех Циотан только что покончил с собой в камере. Мы проверяем эту информацию, но вернее всего, имеет место инсценировка. Кое-кто начал зачищать следы.

* * *

После обрыва связи, в рубке повисла тягостная пауза.

– Лететь нельзя возвращаться, – прошептала Ксения, растирая виски.

Ульяна вызвала Крыжа:

– Вася, когда энергон подключишь?

– В процессе. Две минуты и выдвигаюсь в тех отсек, – прошелестел голос Крыжа в динамиках.

Артем кивнул, догадавшись, что затевает Ульяна. Она задумчиво побарабанила пальцами по спинке своего кресла.

– Крыж подключит энергон, активируются все карты…

– Скорее всего, – уточнил Артем.

Ульяна задумчиво кивнула:

– Мы все понимаем, что загрузятся… Авдей, как только заработают параметры, подключай сканирование пространства в поисках кармана вблизи с границами Выжженного поля.

– С наименьшей плотностью тахионов? – догадался Авдеев, кивнул.

– Да. С наименьшей. Малым ходом, под прикрытием пылевых структур на периферии Галоджи, перебираемся туда. Оттуда наблюдаем и ждем.

– Чего ждем? – Ксения вскинула голову, посмотрела с сомнением.

– Возможности вернуться, это раз. Изменения ситуации, это два. Вестей от Теона, это три. Параллельно готовимся к отражению атаки атавитов, Теон прав, нам нужны точные расчеты, сроки…

Авдеев слушал ее, запрокинув голову, рассеянно играя серебристым стило.

– Раз мы здесь, то предлагаю начать отслеживать и все тахионные аномалии, изменения в структуре подпространства. Это может дать информацию о перемещениях атавитов.

– Дело говоришь, – Артем кивнул. – Мне надо проанализировать изменения структуры нейросвязей и искать способ использования модернизированной формулы глиаса на других кораблях, не оснащенных протоинтеллектом сродни «Фокуса». Хочу использовать тактику, которую он применил на Ас Тар… Хорошо бы понять механизм.

Ксения смотрела на них, качала головой:

– Вы себя со стороны слышите? А если нас атавиты обнаружат и атакуют? Наблюдатели, блин… Мы на пороге войны! – она порывисто встала.

Артем вздохнул:

– Ты предлагаешь рвать на себе волосы, посыпать голову пеплом и кричать «помогите»?

– Я считаю, что нам надо перейти в расположение Коклурна и под его защиту. Официально.

Артем фыркнул.

– Ты сказала, что мы на пороге войны, и это правда. Только правда и в том, что Коклурн в ней уже участвует. Сто пятьдесят лет участвует. Нафиг не нужны им ни мы, ни наша безопасность, – он цокнул языком. – Сегодня выиграет тот, у кого крепче нервы…

– И лучше настроена вуаль, – поддакнул Авдеев.

Ксения шумно выдохнула, отвернулась.

Ульяна видела, что она все еще сомневается, проговорила мягко:

– Мы не знаем достоверно, почему Химала Чи вернул нам энергон. Как знать, может, он его украл… Я просто думаю, что даже если они не сообразили, как его использовать, они бы все равно нам его не вернули. – Она посмотрела на Артема в поисках поддержки. Артем кивнул. – В наших руках – главное оружие, которое оказалось ненужным Коклурну. У нас есть время, чтобы его, наконец, изучить и понять, как лучше всего использовать. Сейчас мы знаем, что для активации программы нужен энергон и, возможно, я. Мы – тот козырь, который нужен Единой галактике. Пусть он будет козырем, а не пшиком. Но все упирается в подключение энергона.

Глава 16. Черные ящики

– Можно с тобой? – Ксения догнала Крыжа у пневмолифта, ведшего на технический этаж фрегата.

Покосилась с любопытством на искрящийся в руках старпома артефакт.

Крыж равнодушно пожал плечами:

– Иди, место не куплено. Ты, как мне помнится, Сабо хотела допросить.

Лифт подъехал, распахнулись створки. Василий зашел в кабину, нажал кнопку с зеленой стрелкой вниз, прошел к противоположной стене и прислонился к ней спиной. Ксения уже оказалась рядом.

– Пауков сказал, что он еще в диагностической капсуле около сорока минут будет, потом он ему нужен для настройки биотелеметрии. Так что я совершенно свободна, – она посмотрела с вызовом. – Я ведь точно тебе не помешаю?

– С чего ты взяла?

Он вышел на техническом этаже, двинул прямо по коридору. Слева – приборы, справа – приборы. Симметричные ряды экранов и ряды панелей управления. Ксения оглядывалась с интересом, старалась не отставать.

– Ну, мне кажется, мы с тобой не очень хорошо начали… И я тебя раздражаю.

Крыж резко остановился – так резко, что Ксения едва не врезалась в него. Склонил голову к плечу.

– Ты ведь не для того упала мне на хвост, чтобы в уединении выяснять со мной отношения и выедать мозг? – бросил с опаской. И, поймав удивление в глазах девушки, рассмеялся: – Да ну, расслабься.

– Но я ведь тебя раздражаю?

Крыж молчал. Они подошли к прозрачной мембране, отделявшей коридор от нижнего яруса серверной – того самого, в который по оголенным нервам Флиппера стекались дождем огни электрических разрядов. Ксения, вытянув шею, смотрела через мембрану, в глазах разгоралось восхищение.

– Это вы все придумали, с Пауковым? Это же чудо какое-то, – прошептала.

Крыж устроился на полу. Открыл ящик с инструментами, квадратной пластиковой коробкой, заполненной мутно-белой жидкостью, достал мотки лианиновых проводов и коробку с разномастными зажимами-крокодильчиками. Выбрал из нее с десяток ярко-малиновых, остальные вернул на полку.

– Ты меня не раздражаешь, – отозвался, наконец.

То, как он вернулся к уже забытому, брошенному на полпути разговору, вызвало у Ксении недоумение, девушка нахмурилась, оторвалась от изучения серверной и обернулась к молодому человеку. Уставилась, ожидая пояснения.

Крыж поднял на нее глаза, посмотрел неожиданно серьезно:

– Вот когда ты сейчас рассуждала о значении имплементации и энергона, когда задавала вопросы, ты меня поразила. Честно. Мне теперь интересно, как твоя башка работает. Потому что нам никому эти вопросы в голову не пришли.

Он вернулся к своему занятию. Открыл контейнер – из него потянуло просроченным сыром. Опустил внутрь щуп, дождался, пока сработает зеленый сигнал на рукоятке, сверился с данными в креонике.

– Паук, зоихтоников на 23 % больше нормы в контактной жидкости. Очищаю плазмой? – спросил по внутренней связи.

– Сбрось параметры. – Лицо Паукова в окошке видеоконференции.

– Лови, чего уж, – Крыж вздохнул, прислонился спиной к стене и взъерошил волосы.

Снова посмотрел снизу вверх на Ксению.

– Паук? Почему у него такая кличка. – Ксения опустилась на пол рядом с Крыжем, подобрала ноги.

– Потому что он Паук. Рациональный, упертый, умный. И еще потому, что повернут на своих разработках… А, ладно, долгая история, как-нибудь расскажу.

Он придвинул к себе моток лианинонового провода, закрепил на конец один из «крокодильчиков». То же проделал с другими мотками, собрал их в пучок, связав между собой.

– А что это? – Ксения кивнула на короб с вонючей жидкостью.

– Это? Короб с контактной жидкостью. Но когда мы его подключим этими проводами во-он к тому устройству, – он показал на похожий на молекулу вируса шар, с многочисленными «усиками» и расходившимися от него кабелями, – станет геномным ретранслятором.

– А что это такое? Зачем он?

– Ну, мы же не знаем, как именно подключить энергон к «Фокусу», где у него мама-папа, где разъемы и входы-выходы. Но у нас есть контактная жидкость, которая формирует контакт со всей поверхностью устройства. Вообще мы в ней нейроузлы выращивали, но и тут сгодилась.

Ксения смотрела на него с удивлением.

– Коклурн, может, не догадался, как его присоединить?

Крыж пожал плечами:

– Это уже не важно. Смогли или не смогли. По мне главное, что не захотели использовать и разобраться. Вот это обидно.

Сигнал на креонике прервал его, в окошке снова появилось лицо Паукова:

– Лови заче́канный код корректировки. Выправи зоихтоники на уровень 19 процентов. И на седьмую линию подключай. По моим расчетам должно быть идеально.

Крыж кивнул:

– Понял. Девятнадцать процентов.

Он отключился.

В торцах контейнера выкрутил акриловые фиксаторы – под ними оказались узлы ввода с десятком разъемов, подсоединил многожильные кабели, которые только что сам собрал. На табло на передней стенке контейнера ввел код, присланный Пауковым – по поверхности контактной жидкости растеклось сине-голубое, очень яркое, свечение. Запах прокисшей сыворотки усилился, Ксения отодвинулась и поморщила нос. Крыжа, правда, острый и неприятный запах не смущал. Он аккуратно приподнял со дна контейнера платформу с креплениями, чтобы не повредить, соединил ее с энергоном. И осторожно опустил конструкцию на дно. Закрыл крышку.

– И этого достаточно, чтобы подсоединить к кораблю артефакт может быть тысячелетней давности? – Ксения смотрела на него с удивлением, восторгом и недоверием одновременно. – Это сработает?!

Крыж покосился на нее, усмехнулся:

– Это уже однажды сработало… А почему тебя это так удивляет?

– Ну просто… – Ксения наблюдала, как он осторожно приподнял короб, передвинул к прозрачной мембране, ввел код доступа и, дождавшись открытия лепестков мембраны, шагнул внутрь. Ксения поперхнулась: – Просто это же уникальное устройство, которое никто никогда прежде не встречал.

Крыж установил короб рядом с шарообразной «молекулой», усмехнулся:

– Преклонение перед прошлым обесценивает настоящее. Не задумывалась об этом?.. – он соединил устройство, подключил короб через разъемы. – Мы ведь много достигли сегодня, не находишь? Но благоговейный ужас перед Ушедшими делает нас слабыми и лишает сил двигаться вперед.

Ксения посмотрела на него с недоумением и опаской:

– Но мы в самом деле слабее их.

– Если это было бы так, то их захват мы бы даже не заметили, как зоихтоники не заметили зачистки, – Крыж цокнул языком, вернулся к работе, закрепил контейнер внутри специального светящегося короба под шарообразным переходником.

– Кстати, зоихтоники это кто или что?

– Живые наноботы… Вроде того. «Зои» живой по-гречески, «хтоник» – монстр.

– Тоже Пауков придумал?

– А кто ж еще? Конечно, Пауков. Я ж говорю – он повернут на науке… и на «Фокусе».

Крыж подключил последний разъем и активировал ретранслятор. От него, минуя шарообразный переходник, вверх, к куполу, вознеслась сине-голубая волна, словно ряд на гладкой озерной поверхности. Яркая сетка бликов замерла на поверхностях, заставив девушку открыть рот от изумления.

– О господи, красота-то какая.

Ей казалось, что она попала в сказочный лес – все вокруг искрилось, переливалось сотнями огней, будто по поверхности скользили тысячи светлячков. Она почувствовала, как Крыж приблизился, замер у правого плеча.

– Вот это и есть наш «Фокус», – прошептал. – Его сердце. Его мозг.

– А вот эти синие огни? Их же не было раньше…

– Это как раз и есть модификация энергоном. На графике у Паукова посмотришь. Там сейчас чудеса творятся.

Она любовалась «Фокусом», пока Крыж сматывал лианиновые провода, закрывал короба и убирал мусор. Неохотно отодвинулась, позволив старпому закрыть отсек. Он поглядывал на нее и улыбался. Ксения почувствовала неловкость, словно он узнал о ней что-то личное, почти интимное.

Хотя ничего такого не было, конечно, но этот детский восторг, который она себе позволила…

«Черт, зря», – подумала она.

Они вернулись к лифту, Крыж нажал на панели кнопку вызова, пропустил Ксению вперед. Девушка вошла в кабину, мрачно поймала на себе его взгляд.

– Хватит пялиться, – раздраженно скрестила руки на груди и прислонилась спиной к стенке лифта.

Крыж усмехнулся:

– Надо больно, – хмыкнул. – Кстати, на тебе не написано, что пялиться нельзя.

Крыж выбрал кнопку жилого этажа, с трудом отвел взгляд с изгиба девичьей шеи.

– Написано, Крыж! Написано. Читай внимательнее.

Парень смущенно потер переносицу.

– Ну зачем ты так? – Пробормотал примирительно, шумно вздохнул. – Ты мне вообще-то нравишься.

– А ты мне нет, представь, – она уставилась на него через плечо. Профиль заострился.

Крыж посмотрел на нее с осуждением, покачал головой:

– Понял, – он облокотился на стену, запрокинул голову. Вопрос вертелся на губах, она чувствовала это. И краснела от неловкости, заранее чувствуя всю нелепость положения. – А чего я тебе не нравлюсь? Рожей не вышел?

Девушка нервно почесала за ухом, провела ладонью по шее. Молчала. С надеждой посмотрела на кнопку – вдруг лифт уже поднял их на этаж и избавит ее от нелепого разговора. Но кабина тянулась вверх непозволительно медленно. Ксении показалось, что она пешком бы поднялась быстрее.

– Что, не ответишь даже? – Крыж прищурился, любуясь тайком ее профилем. Он уже успел заметить, что, когда она сердилась, у нее вздергивался нос, обострялись скулы. И даже уши выглядели сердито.

Крыж ухмыльнулся и закусил губу.

– А ты мне кто, чтобы я перед тобой отчитывалась?! Твоя колымага может подниматься быстрее?

Панель управления пискнула, двери лифта распахнулись. Парень кивнул:

– Уже.

Ксения поймала на себе его лукавый изучающий взгляд, будто он считывал ее неловкость, расшифровал нервозность и смущение.

Застыла, рот приоткрылся от удивления, возмущения и гнева:

– Ты… ты это все подстроил?! Специально, чтобы он едва шевелился?

Крыж скривился, снисходительно хмыкнул. Сунув ладони под мышки, прислонился плечом к стене кабины:

– Делать мне больше нечего. – Его взгляд цеплялся за ее лицо. Парень с любопытством поглядывал на уголок татуировки, выглядывавший из-за воротника. – Я, если что, свою работу выполняю, пока некоторые на лифтах катаются и на экскурсии ходят…

– Дурак! – она вырвалась наружу, стремительно побежала прочь.

Крыж выглянул из кабины, с интересом посмотрел ей в след. Рассеянно растрепал волосы на макушке.

В сердце томилось что-то неведомое, не имевшее пока ни названия, ни определения. Оно искрилось бенгальским огнем и заставляло улыбаться.

«Интересно, что за татушка» – ему представилась небольшая бабочка или цветок. Наверно, по плечу чуть выше ключицы, где не так больно колоть.

Он мечтательно прищурился.

Сунув руки в карманы брюк, неторопливо направился к ай-ти зоне – надо в самом деле, разобраться, что там за 36 гигов Теон унес с Коклурна, да и отладку систем надо завершить.

* * *

Нирих любил такие вечера: все налажено, отлажено, настроено и проверено. Все работает идеально. Настолько идеально, что можно посидеть на камбузе с парнями, выпить по фляжке клириканского эля, порадоваться за Троо́гра, у которого вчера родилась дочь, посмеяться над байками Идри́са – все знали, что он привирает, но как, подлез, с каким азартом.

– Я честно вам говорю, – ржал Идрис и сверкал глазами.

Нирих снисходительно похлопал парня по плечу, захватив фляжку, направился в рубку – проверить перед окончанием смены дежурных, выдать распоряжение вступившей на дежурство смены, на всякий случай проверить вехи и маячки.

Мембрана мягко сомкнулась за его спиной, пропустив внутрь тесного помещения – гигантские демоэкраны по стенам, освещенные бледно-синим рабочие мониторы, панели управления и интерактивные табло. Весь сектор как на ладони.

– Ну что, все спокойно? – спросил, подходя к операторам.

– Да, без изменений, господин Нирих, – дежурный кивнул, планово переключился на другую частоту.

Щелчок.

Шипение.

Щелчок. Сквозь шипение отчетливо проступило «посмееш-шь».

– Что это? – Нирих остановился, оперся на спинку операторского кресла и склонился к панели. – Дай реверс.

Явственное «посмеешь» с присвистом на клириканской волне.

– Кто в квадрате сейчас?

Дежурный сверился с базой:

– Борт 56-12 вышел на траекторию транзакции на Фати́му. Согласно путевому листу, личный борт посла Тругра́на следованием Клирик-1 Фатима. Окно на 18-58.

– Запроси связь, узнай, все ли у них нормально? – Нирих распрямился, сделав последний глоток, закрутил фляжку и сунул в боковой карман на брюках.

Он наблюдал, как оператор вызывает по интеркому транспорт, видел, как маячок запроса не разгорается зеленым – сигнал не принимают.

– Давай аварийный протокол, – подсказал Нирих.

По инструкции, конечно, надо было сделать повторный запрос по резервному каналу, но чутье подсказывало, что это не тот случай.

В самом деле – от неожиданности операторы вжали головы, когда из динамиков раздалось:

– Помогите! Я задыхаюсь!

Команда среагировала мгновенно. Оператор сбросил вызов группе экстренного реагирования, отправил команду в шлюзовой отсек для подготовки отстыковки и загрузки рем бота – тот соскользнул с пазов на корпусе и неторопливо выдвинулся по направлению к терпящему бедствие борту.

– Борт 56-12, к вам выдвинулись спасатели, – по аварийному протоколу сообщили операторы Нириха. – Скажите, как к вам обращаться?

Привычная процедура, чтобы удержать внимание пострадавшего и отвлечь, сбить панику, которая в экстренных ситуациях приносит больше вреда, чем непрофессиональные действия по обеспечению собственной живучести.

– Фазиль Тругран, посол Зандрии, секретарь Совета Единой галактики… Мне плохо, скорее.

Нирих беззвучно чертыхнулся, жестом дал команду оператору вызывать в помощь группе быстрого реагирования медиков и криминалистов.

– Что именно у вас происходит?

– Я задыхаюсь. Я не могу дышать… Я умираю, – последняя фраза была произнесена едва различимым шепотом.

Нирих связался с выдвинувшейся группой:

– Троо́гр, ттма́р аффери́, что копаетесь? Код один!

– Есть код один. На борту, – коротко сообщил старший. – Стыковочный шлюз, все чисто.

– В рубке, мы только что говорили с пассажиром из рубки. Докладывайте, что видите.

– Да, прошли грузовой отсек. Вышли в жилую зону, – сообщал Троогр. – Ввожу аварийный код доступа в рубку.

Нирих видел изображение, которое поступало с камер наблюдения оперативников. Стандартная рубка небольшого катера. Такие обычно используют в личных целях, что-то вроде семейного аппарата, предназначенного метнуться на пару транзакций и вернуться в док.

– Распечатай из базы диспетчеров путевой лист за последние три дня, – приказал ближайшему оператору, – из какого порта вышел, куда заходил, точки пересечения маршрутов…

Снова вернулся к мониторам.

Группа Троогра тем временем осматривала рубку. У стойки оператора распростерлось тело посла – низкорослый, начинающий полнеть клириканец лежал, раскинув руки и не мигая уставившись на главный демоэкран, микрофон свисал с шеи.

– Рихта джаль, – Троорг и его ребята склонились над телом.

На мониторе появилась рука оперативника, замерившая пульс у пострадавшего.

Торопливые реанимационные действия, введение препаратов, нейростимуляция и антидот широкого действия, искусственное дыхание.

– Мертв. – Троогр выпрямился. – Опоздали.

Оперативник из его группы осматривал рубку:

– Выключен автопилот. Аварийные передатчики обесточены.

– В воздухе остаточная примесь адрезалина, – прокомментировал другой, считывая данные экспресс-анализа воздуха. – Похоже на отравление.

– Проверьте защитные клеммы на баллонах с дыхательной смесью и фильтры на воздуховодах. Криминалисты уже вызваны, подключайте. – Нирих нажал отбой.

Сел на свое место и вызвал Теона:

– Доброго вечера не желаю. У меня смерть посла Фазиля Труграна.

– Что?! – Теон привстал. – Я с ним вот только говорил, вчера вечером…

Нирих прищурился:

– По предварительным данным, отравлен адрезалином. Экспресс-анализ показал остаточный след химиката. Какого скварра он оказался на борту пока не знаю. Ребята проверяют клеммы на баллонах, если это планировалось заранее, то на предыдущей станции дозаправки он должен был получить взломанные баллоны. В общем, присылай химиков, кто тут у тебя поблизости работает. Будем разбираться.

Теон смачно выругался, сообщил:

– Рихта джаль, Тругран был ответственным секретарем Совета Галактики. – Теон понизил голос. – В его полномочия входил созыв Чрезвычайной комиссии, я обратился к нему с заявлением.

– Он принял?

– Естественно.

Следственная группа методично осматривала все помещения катера – Нириху приходили автоматизированные отчеты, он поглядывал на монитор, наблюдая за действиями группы. Каюта со следами недавнего отдыха пассажира, оперативник зафиксировал горячий бок утилизатора – посол недавно ужинал, и переработка остатков еды и контейнера еще не завершилась.

– Думаешь, его убрали из-за этого? – Нирих велел остановить утилизацию, чтобы взять пробы – яд мог оказаться в каком-то из контейнеров и активироваться именно при переработке.

– Давай проверять эту версию в первую очередь. Сейчас, в связи с его смертью, на вступление в должность исполняющего обязанности потребуется несколько недель. А у нас их нет. Совет парализован. Чрезвычайная комиссия заблокирована. Проверьте по бортовому журналу все контакты погибшего за последние дни.

Нирих кивнул. Оператор подсунул под локоть расшифровку бортового журнала, Нирих хмыкнул:

– Кстати о бортовом журнале, – он переслал Теону.

Фазиль Тругран провел шесть встреч, три из которых – с представителем Грацца Иргана, некто Тойлем. Трижды запрашивался канал видео конференции. Теон пробежал глазами сообщение – Нирих видел, как изменился взгляд начальника криминальной полиции, как в нем проснулся охотник.

– Вскрывайте черные ящики, срочно нужна стенограмма переговоров с этим Тойлем.

Нирих понимающе кивнул:

– Сделаем. – Хотя он готов был поклясться, что в них ничего, кроме настоятельной просьбы не созывать Чрезвычайную комиссию, не было.

* * *

Артем нашел ее у медблока, столкнулся, едва распахнулись механические створки. Мягко перехватил поперек живота и утянул в узкий коридор между лабораторией и камерами гиперсна. Ловко развернул к себе.

– Куда торопится мой капитан? Мой отец говорит, что бегущий человек в форме в мирное время вызывает смех, а в военное – панику. – Ладонь легла на ее плечо, скользнула вверх, к шее. Заглянул в глаза. – Так куда бежишь ты: мне смеяться или паниковать?

Губы коснулись ее губ, завладели ласково и настойчиво.

Ульяна мечтательно усмехнулась:

– У тебя, наверно, забывательный поцелуй… Кажется, я бежала в рубку, чтобы настроить связь с Теоном. Ксения подтвердила, что у нас сеанс…

Он, не дослушав, прильнул к уголку ее рта, проложил дорожку к мочке уха, опаляя жарким дыханием. Ульяна запрокинула голову, зажмурилась и прильнула к нему, обняла за талию. Артем неторопливо ласкал, нежно касался губами тонкой, чувствительной кожи – будто по оголенному нерву. Чувствовал, как напряженные плечи девушки расслабляются под его пальцами, а дыхание сбивается, то таясь, то срываясь на стон.

– Это не порядок, капитан, – шептал на ухо. – Так не должно быть, но у меня целых пять минут до выгрузки отчета по комплексной биометрии и совместимости навигаторской группы. И я хочу подарить их тебе.

Руки Артема скользнули под рыжие волосы, пальцы обхватили затылок. Сладкий, бесконечно длинный поцелуй, шелк огненных локонов, пьянящий аромат меда и цветов. И еще один – яркий, такой же огненный, как и девушка, что беззаветно принимает его ласки. Он только что разобрал его – и как раньше не догадался – облепиха. Она росла у деревенского дома деда и заполняла терпким ароматом ночи. Сводила с ума.

И облепиха, и Ульяна. Его сумасшедшая находка на другом конце галактики.

Артем мысленно усмехнулся – в самом деле, надо было из Новосибирска переться на Тамту, чтобы познакомиться с девчонкой из Сибири. «Надо было. Определенно надо было», – отозвался.

Он приподнял острый подбородок девушки, снова поцеловал. Губы с наслаждением дразнили ее, то жарко сминая, то отпуская. Глубоко, дерзко. Пальцы незаметно ослабили ворот на комбинезоне девушки, чуть потянули вниз молнию, освободив дыхание, и скользнули под мягкую ткань. Огладили трепетную шею. Неторопливо разобрали косу, заставив волосы рассыпаться по плечам девушки огненными змеями.

Сердце рвалось из груди, сбивая пульс. Она задыхалась от нежности, словно оглушенная гребнем волны.

Так близко. Так откровенно. Так волнующе и хмельно. Он целовал ее веки, ее лицо, склонился к оголенному плечу, заставив Ульяну со стоном выдохнуть его имя.

И будто ушат ледяной воды – почувствовала на себе чужой взгляд. Распахнула глаза и столкнулась в упор с прозрачно-ледяными: Сабо, завершив диагностику, выскользнул из медблока и теперь наблюдал за ними со стороны. Ноздри жадно хватали воздух, ловили ее изменившийся запах, ее негу.

Этот взгляд. Жуткая смесь зависти, влечения и ядовитого презрения. От него пробрало до костей. Ульяна видела, с каким жадным внимание он следит за пальцами Артема на ее шее. За бьющейся словно в экстазе венки. За оголенной коже на ключице. Ее руки обвивали мужские плечи, неистово и исступленно влекли к себе.

Когда она распахнула глаза, он успел увидеть то, что пряталось внутри. Томные, затуманенные страстью, они мгновенно потемнели, заметив его. Ноздри схватили воздух, а руки будто окаменели. Тревожный вздох. Словно сбросив пелену, взгляд стал холодным и ясным.

Артем почувствовал перемену, неохотно перестал ее ласкать, проследил за ее напряженным взглядом, обернулся через плечо и тоже увидел его.

Развернулся неторопливо, загородив собой девушку.

– Чего тебе надо, Сабо? У диагностической капсулы на тумбе оставил препараты и график приема. Забрал их?

– Забрал. – Креонидянин скрестил руки на груди, посмотрел свысока, нарочито небрежно поинтересовался: – Помешал?

Он ловил ее взгляд из-за плеча генетика. Девушка выдохнула, прикрыла глаза. Будто загнанный зверь. Рука легла на лоб, порывисто убрала с лица растрепавшиеся волосы.

Сабо смотрел только на нее. С жадным интересом.

– Пялиться хватит, – сурово приказал Артем.

Ульяна выскользнула из-за его спины, рванула в противоположную сторону, в технических коридор за медблоком. Пауков в несколько шагов настиг креонидянина, схватил за лацканы небрежно распахнутого на груди кителя, дернул на себя и тут же с силой отбросил к стене:

– Отстань от нее! Слышишь?

– А что ты нервничаешь? – Сабо снисходительно выдержал его взгляд, вальяжно стряхнул руки землянина с кителя. – Нервничают те, кто не уверен в себе. Знаешь, она так дрожала подо мной, тогда в шлюпке… Пока вас упаковывали на «Берг». Думаешь, она все-таки переметнется ко мне, а?

– Урод.

У Артема внутри будто атомная бомба разорвалась, ослепила в одно мгновение. Руки сами скользнули к сахарно-белой шее, сомкнулись с ненавистью. В голове не осталось ни одной мысли, ни одного желания. Кроме одного. Заставить замолчать.

Сабо демонстративно рассмеялся, ответил коленом в пах и одновременно отвесно ударил землянина по рукам. Небрежно оттолкнул к противоположной стене.

– Как ты легко заводишься, – сплюнул под ноги. Отряхнул несуществующую пыль с лацканов, с интересом наблюдая, как генетик медленно разгибается.

– Сабо, я убью тебя, если ты к ней прикоснешься, – Пауков все еще тяжело дышал. В его темных глазах шевелилось то, что заставило растаять презрительной усмешке креонидянина. Решение. Ясное. Как блик Глаугели на острие клинка.

Креонидянин отвел тяжелый взгляд, фыркнул:

– Вставай в очередь, – неторопливо развернулся и направился на камбуз. – Ты третий после Трибунала и Грацца.

* * *

Нирих тер красные от бессонницы глаза. Он сделал дешифровку переговоров и видеоконференций убитого посла, проверил накладный и путевые листы, сверился с отчетами криминалистов и выкладкой экспертной группы.

Фазиль Тругран был в отпуске. Наведался к своей любовнице на Изиду, где провел с ней три дня. Отель, спа, яхта и личный повар. Вел себя естественно, ничего не выдавало беспокойства. Личная почта – деловая переписка, которую посол просматривал, но не утруждал себя ответами. Списания с банковского счета – на развлечения и возлюбленную.

Три дня назад он сдал номер.

В путевом листе значились два пункта – Громада, одна из провинций Клирика, где у Тругана было поместье. Там он встретился с управляющим, дал несколько распоряжений и тем же вечером отбыл на Теа́гар, где пробыл чуть больше суток. Несколько деловых встреч, Нирих проверил – рабочие контакты, договоренности еще прошлого месяца. Один из них – под грифом сигма-2, Нирих сделал запрос на получение допуска к стенограмме. Ему, конечно, не предоставят, но в деле будет, Теон уже запросит в рамках своих полномочий. Чутье подсказывало – была протокольная встреча.

И вот вчера ближе к вечеру Тругран отбыл на Фатиму – посол определенно никуда не торопился, запасся продовольствием, водой и тех обеспечением на станции Кронос-1.

Клеммы на баллонах с дыхательной смесью подтверждали, что были загружены на Кроносе тогда же. Повреждения и подделки эксперты не обнаружили, все баллоны сертифицированы. Пока посол ожидал загрузки и проверки катера рем ботами, пока диспетчера готовили для него окна транзакций, с ним связался Теон. Разговор был по секретному протоколу, но Нирих и без этого знал, о чем они говорили.

И вот с этого момента началось происходить интересное.

Тругран сформировал протокол запроса, собрал по форме уведомления членам экспертного совета. И отправил первые несколько до окончания загрузки на Кроносе. Короткая переписка по официальному каналу: послу предложили остаться на станции и назначили отбытие на утро. Тругран отказался, настоял на немедленном вылете.

Диспетчеры Труграна согласовали маршрут, закрепили за ним удаленного оператора, предоставили необходимые коридоры и выдали коды транзакций – он путешествовал без навигатора, значит, управление катером сохраняли операторы станции отбытия. То есть Кроноса.

Тругран заперся на катере, суда по речевым самописцам, отвечал на экстренные звонки – в Единой галактике началось брожение, спрашивали о причинах созыва Чрезвычайной комиссии, уточняли сроки, заверяли, уговаривали, предупреждали, что «никак не смогут быть», удивлялись, что за срочность. Тругран со свойственным ему спокойствием отвечал, успокаивал, делал отметки, чтобы организовать окна транзакции и забронировать апартаменты.

И вот очередной звонок.

– Слушаю вас, советник Тойль.

– Доброй ночи, – хриплый, будто простуженный голос советника Грацца. – Прошу вас пояснить, что за спешка с заседанием.

Тругран откашлялся, устало сверился со списком отправленных депеш.

– Уважаемый советник, я предоставлю вам всю документацию и официальное уведомление завтра, сейчас уже время позднее, и я рискую пропустить окно транзакции, изготовленной для меня диспетчерами Кроноса. Никакой спешки в деле нет…

– Я думаю, чтобы не заниматься этим повторно, стоит отправить адмиции прямо сейчас, я приму и передам достопочтимому Граццу Иргану первой почтой.

Тругран с сожалением вздохнул:

– Ну что ж, как вам будет угодно.

Это была первая видеоконференция. По ее окончании Тругран передал уведомления. Далее совершил короткую переброску и отправился ужинать. Во время ужина его побеспокоил Тойль. Снова. Но посол не соизволил принять его звонок.

Побормотал:

– Что же вы, советник, совсем берега попутали… Я уже сплю, мой дорогой. – И в самом деле, сладко зевнул.

Убрал ужин. Достал сладкий эль, попивая его, прошел в рубку – свериться с картой транзакции. Он определенно хотел пройти транзакцию, а уже потом отправляться спать.

Его катер вышел на траекторию транзакции на Фатиму.

Нирих следил по секундам, делал пометки в протоколе.

Вот катер совершает вираж с заходом на рассчитанную траекторию. Диспетчер Кроноса ведет его удаленно, работает автоматика и автопилот. Сейчас посол заметит принятое сообщение – он уже несколько минут мигает на его экране.

– О, сообщение? – удивленный возглас.

Нирих всматривался в стенограмму записи и прослушивал этот фрагмент уже, вероятно, в сотый раз.

– Что? – в голосе после – удивление, раздражение и ярость. – Прошение об отставке?

Нирих проверил – закрытым каналом связи Труграну пришло подготовленное прошение об отставке, которым он снимал с себя полномочия секретаря Совета Единой галактики по состоянию здоровья. Кто-то подготовил его за посла, адресат закодирован – мигающая транзакция отправителя мешала установить его точный адрес.

– Это неслыханно! – голос посла дрожал.

Входящий вызов. И снова голос Тойля:

– Вы, наконец, увидели послание, – советник на этот раз говорил с издевкой.

– Так это вы?! Как вы смеете! Господин Тойль, вы…

– Заткнись и слушай. Я повторять не стану. Подписывай прошение и отправляй в Секретариат. Сейчас.

– Что вы себе позволяете?! Я не собираюсь ничего подписывать, я буду жаловаться!

Пауза.

– Обратите внимание на консоль, господин посол, – угрожающе тихий голос Тойля. Даже у Нириха дрогнуло сердце, будто покрылось тонкой ледяной коркой.

Нирих сверился с данными бортового самописца – именно в этот момент произошло «внедрение» – вместо диспетчера Кроноса судном стал управлять неизвестный, прикрытый вуалью мигающей транзакции. Скорость катера снизилась, изменился угол атаки – катер посла оказался выведен с точки захода на транзакцию, отправлен на исходную. Одновременно температурные датчики ушли в красную зону – температура в рубке достигла критической.

Голосовой аварийный самописец фиксировал щелчки джойстиков и рычагов консоли управления, неумелая попытка посла вернуть управление бортом. В голосе посла послышалась паника:

– Что? Что происходит? Прекратите это немедленно! Вы зажарить меня задумали?

– Ключ, чтобы я перестал это делать – в ваших руках, – вкрадчивый голос в ответ.

Бортовой самописец зафиксировал ряд введенных команд – посол пытался уйти из-под внешнего управления вручную, отключил автопилот. Будь на его месте хоть курсант академии Космофлота, он бы справился – введением аварийного кода и одновременным запуском SOS-сигнала на спец волне. Это заблокировало бы внешнее внедрение, далее вернуть управление бортом и выйти из транзакционного коридора, настроенного захватчиком.

Но посол был политиком. Время, пока он искал нужный алгоритм в справочнике, неумолимо увеличивалось, лишая его последних шансов.

– Подписывайте, господин посол.

– Не буду я ничего подписывать! Я напишу рапорт сразу, как только окажусь на Фати́ме! Ваше поведение неслыханно, господин советник, оно бросает тень на вашего патрона…

– Ну что ж, вы сами выбрали свою участь, – прошептал Тойль.

В этот момент датчики зафиксировали изменение состава воздуха: адрезалин оказался в воздушных фильтрах, изменение температуры его активировало, а подключившаяся система вентиляции разнесла химикат.

Нирих подвел черту, зафиксировав время «внедрения».

Тойль работал грубо, в открытую. На что рассчитывал? Конечно, на то, что катер находится под контролем и он сможет провести зачистку.

Но он не учел, что катер оказался в поле видимости патруля Нириха.

И еще то, что посол использовал последнюю возможность спастись – полностью обесточил судно.

Две случайности сохранили для следствия доказательства того, что советник Грацца оказывал давление на Совет.

Только советник. Можно поспорить, что Грацц заверит, что не знает мотивов своего секретаря, а тело Тойля найдут обглоданным скваррами.

Такие промахи не прощают.

Нирих, собрав все отчеты и выставив хронологические маркеры, отправил данные Теону – начальник криминальной полиции знает, что с этим делать.

Глава 17. Со щитом или на щите

К наступлению утра Наталья уже едва могла говорить – то и дело проваливалась в сон.

Укутавшись в ее накидку и обнявшись, они сидели в центре шатра, на полу – мягком и теплом. Он рассказывал о Клирике и о своем отце, она закрывала глаза и, утопая в дремоте, видела его рассказ, словно фильм.

Бескрайние степи.

Пылевые бури.

Огромный океан, в котором обитают немыслимые чудовища.

Сказочный мир, который ей только предстоит узнать. А пока – голос Ираля и тепло его рук.

– Он был высокий и очень сильный. Мог остановить одной рукой двух бегущих агарров. Мне казалось, что он всегда будет со мной…Ты спишь? – Ираль коснулся губами ее волос, убрал прядь с виска.

– Н-нет, что ты, я слушаю, – сонно пробормотала землянка, потерлась щекой о его грудь.

Ираль усмехнулся.

– В операции Иштиль он участвовал вместе с Граццем, еще мальчишкой. Он был моложе меня. Пошел на войну после того, как Коклурн уничтожил дома́ Солопа и Андеи, два мира, цветущих. Там жили наши друзья, наши близкие. Отец пришел к Граццу и попросился во флот. Младшим навигатором в навигаторскую группу. И Грацц взял его. Те, кто воевал вместе с ним, рассказывают, что он провел линкор по разгорающемуся Выжженному полю, воспользовавшись войдом. Именно эту технологию я восстанавливаю всю жизнь… Не знаю, на сколько успешно… В космосе столько загадок…

Цвета на экранах медленно гасли, таяла их первая ночь, проведенная вместе.

Полог отдернулся, в шатер заглянул начальник третьего отряда. Ираль знаком приказал ему не шуметь, осторожно привстал сам и поднял на руки уснувшую девушку. Укутав плотнее накидкой, вынес наружу.

Она обвила его шею руками, прильнула к груди, даже попробовала высвободиться и встать на ноги. Он молча прижал к себе сильнее. И она подчинилась.

В его покоях, когда ее волосы коснулись подушки, обвила плечи Ираля, прошептала:

– Не уходи…

Он замер, прилег рядом. Вдыхал ее аромат, наблюдал, как она снова расцветает рядом с ним.

Девушка подтянулась к нему и поцеловала в уголок рта. Заглянула в глаза, словно пытаясь найти в них ответ.

– Я запрещал себе думать о тебе иначе, чем о девушке моего друга. Сестре.

– Вася мне друг. Как Артем или Тим, или Кирилл. Мы говорили с ним об этом.

Ираль задумчиво гладил ее по волосам, накручивал прядь на палец.

Наталья отстранилась от него, перевернулась на живот. Положила подбородок на сложенные кулаки.

– Твоя мать задала сегодня вопрос: люблю ли я тебя.

Молодой человек усмехнулся:

– Это не предусмотрено процедурой, она тебя обвела вокруг пальца… Впрочем, это вполне в ее духе. Привыкай… – он помолчал, разглядывая, как на стены ложатся сизые тени их странного разговора. – И что ты ей ответила?

Землянка вздрогнула.

– Ответила – да. С первой нашей встречи там, на Тамту, когда ты вызвал Ульяну на тренажер. Помнишь?

– Неужели?

– Ты на меня даже не взглянул… И потом, когда прибыл на «Фокус», тоже, – в голосе прозвучала тень обиды.

Она протянула руку, несмело провела указательным пальцем по груди клириканца. Кривая линия, будто черта между сегодня и завтра.

– И тогда началась программа «Психокинетики смешанных экипажей»? – он тихо засмеялся, пытаясь заглянуть под полуопущенные ресницы землянки.

Наташа опустила голову, тоже засмеялась:

– Нет, это была целиком идея Паукова. Он подкинул ее мне, чтобы я не мешалась под ногами, когда они устанавливали вуаль на Флиппера.

Они молчали. Минута тянулась за минутой, Ираль думал, она задремала, и медленно стал погружаться в свои собственные мысли.

– Я хочу быть с тобой, – неожиданно призналась девушка. – Когда-нибудь, когда ты поймешь, что я тебе нужна…

Ираль отвел взгляд. Он слышал, чувствовал, как бьется ее сердце, как сорвалось до бешеного ритма на последней фразе.

Как заледенело в ожидании.

Как оборвалось, когда он отвернулся.

По груди землянки, растекаясь, плыли тоскливо-серые языки, как если бы ее грудь пронзило отравленной иглой.

– Спи, моя оайли, – прошептал, притягивая ее ладонь к губам, нежно поцеловал запястье – чувственную венку под полупрозрачной кожей, такую же нежную и хрупкую, как девушка, так нечаянно оказавшаяся в его руках.

* * *

– Паук, как реакция на подключение энергона? – Крыж сворачивал оборудование внизу, а потому говорил отрывисто.

– Запускаю чек-ап, – напряженный голос генетика из динамика.

Крыж, почувствовав неладное, распрямился.

– Что с голосом? Какие-то проблемы? Колись.

Крыж закрыл дверцу с оборудованием, установил на мониторе температурный режим для лианиновых ка́белей. Мельком взглянул на притихшую Ксению – девушка, думая, что он не видит, осторожно гладила пальцем лианиновый кабель. Почувствовав вибрацию, одернула руку и с опаской покосилась на Крыжа. Тот понимающе усмехнулся, подмигнул, а заметив, как Ксения брезгливо растирает на руках смазку – холодную, липкую, остро пахнущую плесневой культурой, – придвинул ей тряпицу, чтобы вытерла руки.

– Нормально всё, – отрезал Пауков. – Активирую диагностику всех систем, сверяем по алгоритму все узлы в пределах своей ответственности, к вечеру сделаю сведе́ние и выкатываю коллекцию багов, чтобы тебе ночью не было скучно.

Усмехнулся.

В разговор вмешалась Ксения, придвинулась к микрофону:

– Что Сабо, освободился после диагностики?

– Освободился, – голос Паукова дрогнул.

Ксения и Крыж переглянулись.

Девушка растерла лоб, поправила волосы:

– Ребят, нужно точно понимать, что он делает на корабле, это раз. У Трибунала к нему серьезные претензии, и не только по делу Кромлеха, по которому он проходит свидетелем. Еще и по атаке на Тамту и организации бунта, там оружия за станцию было завезено столько, что можно войну организовать. И это два. И еще возможно, что он располагает важными сведениями по фальсификации похищений людей. Опять же у нас на планерке упоминали, что пойманный на 3Z-71 креонидянский грузовик с контрабандным трюмом и упакованными в нем землянами – теневая деятельность ряда перевозчиков, в том числе крупнейшего, концерта «Эспада». – Она вздохнула и перевела взгляд на Крыжа. В общем, я считаю, что Ульяна права – Сабо следует придержать на судне. Но я бы предпочла это выяснять в расположении Управления. Он может быть опасен.

– Может или опасен? – Голос Паукова стал еще жестче.

Ксения вздернула подбородок:

– Пока не доказана его вина, в отношении его действует презумпция невиновности. То, что он вам не нравится, что замешан в госперевороте и бунте на Тамту, еще не делает его виновным автоматически.

– Хорошо. Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю его изолировать в каюте, все передвижения осуществлять под моим контролем или контролем Авдеева, он же у вас занимается безопасностью?

– Сабо нужен при пилотировании.

– Значит, подключать при пилотировании, но под моим надзором.

Крыж скептически окинул ее взглядом.

Ксения усмехнулась:

– Ребята, я вполне могу с ним справиться. У меня все-таки спецподготовка. Если твой скептический взгляд об этом, конечно.

Крыж отвел взгляд, произнес:

– Дело Ксю говорит. Я бы тоже чувствовал себя спокойнее, если бы он сидел в каюте и не лез, куда не надо, не шастал по кораблю.

Они подходили к лифту, старпом вызвал кабину, когда створки распахнулись, шагнул внутрь.

Пауков мрачно откашлялся:

– Суть в том, что, во-первых, мы его все равно отправить не можем, так как у нас нет транспорта. А во-вторых, Ульяна права в том, что его лучше держать при себе, учитывая, что мы не можем знать достоверно, что он узнал о «Фокусе», о его фарватерах и управлении и что может слить. А, попади он на территорию Единой галактики, он разболтает все, что знает, лишь бы выторговать себе помилование. И тогда мы окажемся, как на ладони… Лично я не питаю иллюзий – нас как держали за козлов отпущения, так и держат. И обвинения с нас дорогой господин Теон до сих пор не снял. Верно говорю, Ксения?

Ксения прислонилась спиной к стене лифта, усмехнулась и молча склонила голову к плечу. Крыж посмотрел на нее с осуждением.

Пауза. Короткое мгновение из динамиков и отрывистое:

– С изоляцией Сабо согласен. Меньше узнает, лучше будет спать.

* * *

Сабо сидел, скрестив руки на груди, и криво ухмылялся. Ксения только что забрала его с камбуза, привела в каюту, которую прежде занимал Ираль.

– Каков мой статус? – поинтересовался креонидянин, вальяжно устраиваясь за столом.

Ксения посмотрела на него с удивлением:

– В вашем статусе ничего не изменилось с момента ареста и пребывания в изоляторе на Тамту. Вы по-прежнему обвиняетесь в совершении ряда преступлений – пособничество при нарушении границы Единой галактики и попытке прорыва Выжженного поля, участие в беспорядках, побег из-под стражи. Добавим к этому торговлю людьми.

Сабо цокнул языком, скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

– Что вы хотите от меня?

Ксения активировала запись на креонике:

– Намерена задать вам несколько вопросов.

– Вы следователь? – он подозрительно прищурился.

– Нет, следователи вас будут допрашивать в Управлении, моя задача – сбор оперативных сведений и дознание. Наш разговор будет записываться, а запись будет передана начальнику криминальной полиции Тиль Теону для принятия процессуального решения. Вам все ясно?

Паль Сабо чуть склонил голову к плечу, пробормотал неохотно:

– Все ясно.

– В таком случае, назовите свое полное имя и звание во Флоте.

Креонидянин посмотрел на шкалу загрузки и мигающий индикатор записи. Проговорил:

– Паль Сабо Дио́ль Мереди́м, старший оператор навигаторской группы линкора «Сциона». Квалификация 1Б.

– Возраст?

– 26 лет.

– Каково ваше задание, полученное от Грацца Иргана?

– Встретиться в секторе Галоджи на заданных координатах с представителем Коклурна, передать Рогову в обмен на устройство.

Ксения изогнула бровь:

– Представитель Коклурна, так и звучало?

– Нет. Я просто так подумал… Что представитель Коклурна.

Ксения невозмутимо уточнила:

– Как звучало ваше задание. Дословно, пожалуйста.

В глазах Сабо возникло и застыло злорадное удовольствие:

– «Отвезешь эту тварь, сдашь и заберешь устройство», – он наблюдал за тем, какое впечатление произведут его слова.

Ксения снисходительно его изучала.

– О каком устройстве шла речь?

– Энергон.

– Это прозвучало или вы тоже «просто подумали»? – уточнила с издевкой.

Сабо на мгновение отвел взгляд, усмехнулся – эта землянка его забавляла.

– Это прозвучало.

– Как вы должны были связаться с получателем?

– Активировать внешний пеленг в определенном спектре. Адмиции были выданы вместе с координатами и загружены в путевой лист еще в Единой галактике, после того, как я и Рогова вернулись на борт после зачистки… Мне осталось только ввести код.

– Расскажите о своей роли в создании фарватера через Выжженное поле.

Он изогнул белесую бровь, посмотрел свысока:

– Не понимаю, о чем вы.

– В соответствии с данными бортового самописца «Сционы» именно вы ввели код допуска оператора Роговой и активировали проложенный ею фарватер, – Ксения вздохнула: – Вы же не думаете, что господин Кромлех позаботился о вашем алиби с той же тщательностью, как о своем? – Она уловила растерянность в глазах Сабо. – Что Вам известно о контакте Кромлеха с Чи Лаваном?

Сабо молчал. Ксения не торопила его, положив руки перед собой, смотрела, как учил ее Яль Нирих – в переносицу.

– Мне повторить вопрос? – спросила холодно.

Сабо положил руки на стол, придвинулся к девушке:

– Что вы хотите у меня узнать, госпожа Павлова? – фамилию будто выплюнул.

– Код дешифровки личного архива Кромлеха.

Сабо откинулся на спинку стула… и рассмеялся. Вальяжно вытянул ноги под столом, посмотрел на Ксению снисходительно, с издевкой.

– Если бы я знал ее, я был уже давно трупом.

– На вашем месте я бы постаралась вспомнить. Подумать. В моей власти перевести вас в разряд свидетелей.

Креонидянин мрачно хмыкнул:

– Знаете, в чем прелесть моего положения? Мне глубоко насрать на все ваши обещания. – Он снова скрестил руки на груди, проговорил рассеянно: – Я труп. Это и мне, и вам хорошо понятно.

– Ну отчего же…

Сабо фыркнул:

– Бросьте… Стоит мне только заговорить, как меня уберут, ни одна ваша долбанная программа защиты свидетелей не поможет.

– То есть вам все-таки есть, что рассказать?

Он усмехнулся, покосился на запись креоника. Проговорил отчетливо, специально склоняясь к динамику:

– Вам показалось.

Настала очередь Ксении усмехнуться.

– Хорошо, пусть так. Запись речевых самописцев «Фокуса» зафиксировала ваше признание, что бо́льшая часть нападений на земные экипажи – фальсификация ваших родственников. Как вы это поясните?

– Никак, – он пожал плечами. – Вы же не рассчитываете, что я выполню вместо вас вашу работу и выложу имена?

– Именно на это я рассчитываю… Паль, вы ведь умный человек…

– О боги… – Он рассмеялся ей в лицо. – Неужели у Трибунала и Управления такая жалкая линия расследования, что вы готовы льстить и пресмыкаться, лишь бы добыть капельку сведений?!

Ксения вздохнула и выключила запись, сформировала текстовую расшифровку.

– Ну что ж, в мои задачи входило лишь задать необходимые для следствия вопросы. Безусловно, вы вправе на них не отвечать… – она вернула креоник в пазы, закрепила на запястье. – Знаете, Сабо, прямо сейчас ситуация меняется с невероятной скоростью. Везде. В руководстве Клириком, в Совете… – Она уловила настороженный интерес в его глазах: – Пока мы здесь, на Галоджи, Единая галактика становится другой. И пути обратно нет. В вашей власти найти себе место в новом мире.

Она неторопливо встала, направилась к двери.

– Блефуешь? – Сабо перешел на «ты», из голоса исчезла едкая издевка.

Ксения остановилась, посмотрела через плечо:

– Знаете, почему вас оставили на корабле?

Он вскинул голову, посмотрел холодно, тяжело:

– Мной не жалко пожертвовать при случае, – бросил и снисходительно рассмеялся, оголив белоснежные зубы, острые, как лезвие. – Шутка… Спросите у Роговой, пусть расскажет свои доводы, а я не умею забираться в ваши головы.

– Вы оставлены здесь, потому что можете быть полезны. Покровительство капитана Роговой завершится сразу, как станет ясно, что вы отказываетесь сотрудничать. И тогда вы будете отправлены на Калипсо. Я лично позабочусь, чтобы вас там приняли так, как вы этого заслуживаете.

Кривая усмешка медленно таяла на бледном лице креонидянина.

– Нда…Покровительство капитана, – он облокотился на стол, неторопливо опустил голову на скрещенные в замок пальцы, продемонстрировав, что разговор окончен.

Да, Ксения не добилась того, на что рассчитывала, но как оперативник выяснила, что Сабо, действительно, знает о попытке государственного переворота больше, чем ожидалось – Ульяна была права. И этого достаточно, чтобы поставить его на особый контроль. Дальше им будут заниматься следователи Трибунала.

Сабо наблюдал, как удаляется землянка, как закрываются за ней створки двери каюты, в которой его заперли, а на табло разгорается статус «заблокировано».

Если эта тварь не блефовала и в Единой галактике начались перестановки, то попасть на Калипсо сейчас – это подписать себе смертный приговор, который приведут к исполнению без суда и следствия.

Он неохотно придвинул к себе оставленные Пауковым таблицы – их нужно было заполнить и отправить ему еще час назад. Пауков сказал, что это часть вводной диагностики.

– Пфаль Ксё, – пробормотал, отшвырнув стило. Серебристый корпус со звоном упал на столешницу, прокатился по ней и шлепнулся на ковровое покрытие.

* * *

Василий шумно выдохнул, взъерошил волосы. Рывком распахнул китель. Рассеянно, не отрывая взгляд от монитора, стянул его с плеч и бросил тут же, на круглый пуф.

– Что ж за зараза-то, – пробормотал.

Перед ним горели все мониторы. На двух верхних шла выгрузка диагностики «Фокуса», собранная Пауковым и Авдеевым, а также выгрузка бортовых самописцев. Вились семь графиков – по одному на каждый нейроузел. Программа маркировала ошибки, выбрасывала в отдельный протокол, который темнел тут же, в правом поле. Крыж в него почти не смотрел, оставив данные на попечении раскрасневшегося от напряжения юнги. Крыж тем временем сосредоточил внимание на нижних мониторах, где суетились ярко-зеленые квадратики цифрового кода. Молодой человек щурился, в задумчивости отстранялся от монитора, почесывал небритый подбородок, тормозил выгрузку и выхватывал креоник, чтобы выписать фрагменты кода. Внимательно смотрел на выписанные данные, чесал висок и, отбросив стило, снова активировал программу.

Код секретного файла весом в 36 гигов, загруженного с Коклурна, не поддавался.

– Баги собирать не забывай, – посоветовал Тимофею, не оборачиваясь.

– Да они сыплются, как горох.

Крыж отвлекся, бросил взгляд на верхние мониторы, отмахнулся:

– Да не, норм, это все текущие обновления, после сохранения все распределятся, – отозвался и снова вернулся к своим мониторам.

В лабораторию зашла Ксения, сообщила с порога:

– Сабо как минимум знает, кто стоит за похищениями людей и летучими голландцами.

– Не раскололся?

– Да я и не пыталась особо, – Ксения аккуратно подняла с пуфа китель старпома, повесила на спинку соседнего стула, сама устроилась на пуфе. – У меня даже полномочий нет таких, его допрашивать. Я ж оперативник.

Крыж отвлекся от монитора, посмотрел мрачно:

– А чего ты тогда его мариновала?

Павлова пожала плечами:

– Я ж оперативник, – повторила. – Мне положено мариновать и опрашивать. Подготовлю отчет, сброшу Нириху, они с Теоном или начальником следственной группы примут решение по квалификации деяния Сабо и по задержанию.

У Крыжа вытянулось лицо:

– Страшная женщина… – снова уставился в мониторы.

– А ты чего делаешь? Что за абракадабра?

– Это не абракадабра, это дешифровка 36 гигов, которые вот этими руками, – он повертел ладони перед своим носом, – спёр из базы Коклурна Теон, а делиться отказывается.

– Это его данные, – напомнила Ксения. – Ты-то в них за каким лезешь?

Крыж сделал вид, что не слышит.

Ксения помолчала. Поняв, что Крыж не собирается отвечать, придвинулась ближе, заглянула через плечо айтишника на экраны.

– И чего?

– Пока ничего… Пока не дается. Код не могу подобрать. Но знаешь, что интересно, – он повернулся к девушке: – Эти данные получены из определенного файла, адресно выцеплены, – он схватил щепоткой воздух, наглядно демонстрируя способ, которым похищены данные. – Будто Теон точно знал, где и что брать. Он загрузил путь файла в адмицию, и, стоило мне ее подключить к базе Коклурна, как подгрузился файлик. Конкретный файлик, прикинь?

– 36 гигов, я помню.

– Именно!

– И ты пытаешься его открыть?

Крыж развел руки:

– Ясна консоль. Я ж Крыж. А Крыж не пройдет мимо того, что от него так старательно пытаются спрятать…

Ксения посмотрела на него с подозрением, снова вернулась к цифрам на экране.

– По-моему, это вообще нереально разгадать. Это скольки значный код?

Василий привычным жестом взъерошил волосы, рассеянно окинул взглядом ровные строчки кода.

– Вопрос не в этом… Понимаешь, если знать, что скрывается за кодом, можно понять и сам код. Но тут… вот что мог стибрить Теон?

Ксения пожала плечами:

– Да мало ли… Сведения от информаторов. Протоколы или судебные акты, данные экспертиз…

– И все это стоит того, чтобы это ТАК прятать? – Крыж недоверчиво посмотрел на девушку.

Та пожала плечами.

– Ну а что еще?

Крыж пробормотал:

– Вот и я не могу понять, что же еще…

* * *

Артем нашел Ульяну в оранжерее, их старом укрытии: она стояла, вцепившись в поручень и уставившись в зеленую стену напротив.

Подошел со спины и обнял за плечи.

– Ульян, если тебе нужно поговорить о том, что было, пока вы с Сабо были одни на корабле… Если нужна медикаментозная помощь, терапия…

Он сам не ожидал, насколько тяжело ему дастся эта фраза. Злость застилала глаза. Злость, что не смог защитить. Злость только от одной мысли, что этот урод был рядом с ней. И злость делала его уязвимым. Если Сабо провоцировал для того, чтобы достать и деморализовать его, Паукова, то ему это удалось.

Ульяна медленно выдохнула, покачала головой.

– В самом начале, когда мы были в шлюпке, он едва не… – Она замолчала. – Ему нравится пугать. И у него это удается.

Артем почувствовал, как напряглись ее плечи.

– Ксения посадила его под арест. Будет везде сопровождать…

Девушка выдохнула с облегчением. Артем продолжал, уткнувшись в ее макушку:

– Я тебя искал. Хотел кое-что узнать о «Фокусе».

– Мм? – Ульяна положила затылок на плечо Артема, прикрыла глаза.

– Скажи, как ведет себя «Фокус», когда вы оба с Сабо в нейросети?

Вопрос удивил. Девушка запрокинула голову, посмотрела на Артема снизу вверх, задумалась:

– Я не заметила особенных изменений. Я блокировала доступ Сабо к искину… – Она вспомнила последние дни в рубке, нахмурилась. – Почти всегда…

– А когда не блокировала?

– «Фокус» его слушался. Даже лучше, чем меня. Но я это списала на опыт Сабо… Вот эти все пируэты под носом атавитов с моим комбинезоном – это его рук дело, он пилотировал. Я, кажется, уже говорила… Ты это хотел узнать?

Пауков порывисто выдохнул, обнял Ульяну еще крепче.

– Артем, что происходит? Почему ты об этом спрашиваешь? Что-то настораживающее показала диагностика?

– Дело в не в опыте Сабо… Помнишь, твой первый день на Тамту и экскурсию по станции, которую вам устроил Удгрин? – Ульяна медленно кивнула. Казалось, что это было в другой жизни. – Ты тогда еще ворвалась в мой кабинет с этой чертовой моей джинсовкой… В этот момент мы с Крыжем обсуждали оператора для «Фокуса» для полевых испытаний, а на моем рабочем мониторе было твое фото из личного дела. Кромлех организовал мне полный доступ к базе навигаторов. И база выбрала тебя как потенциального навигатора «Фокуса»… И еще одно дело… Присланное по настоятельной просьбе Кромлеха. На ту же должность…

– Паля Сабо? – догадалась Ульяна.

Артем кивнул.

– Паля Сабо… Ты так стремительно приближалась, что я растерялся. Испугался, что ты увидишь на мониторе свое фото и решишь, что я тебя ищу… – Он поморщился. – Ну, вот эти все ваши девчоночьи штуки про влюбленность с первого взгляда… Про поиски для личной встречи… И я закрыл папку, смахнул твое личное дело с монитора. Твое и Сабо.

– Я все равно не понимаю…

Артем развернул ее к себе и посмотрел в упор, проговорил отчетливо:

– Я по ошибке загрузил оба личных дела в корневую память искина «Фокуса». «Фокус» сам выбрал тебя в качестве активного оператора, сам пошел с тобой на контакт, еще там, в аквариуме на Тамту, помнишь? При первом подключении к нему? Но нейростатус Сабо также загружен в корневую память фрегата, и Паль теоретически имеет к нему такой же доступ…

– Чёрт, – Ульяна закусила губу.

Теперь, в свете сказанного Артемом, ей становилось понятно то странное ощущение, которое она испытывала, находясь в нейросети «Фокуса» параллельно с Сабо, ощущение, будто он дышит ей в висок, касается кожи. Будто ощупывает каждый ее сустав, проникает глубоко под кожу.

Словно он – это она. Выходит, так и есть. Через нейросеть ее Флиппера они смыкаются.

Ульяна поморщилась от гадливого чувства, которое вызывали физические прикосновения креонидянина.

– И что теперь делать?

Артем выпрямился, привлек Ульяну к себе.

– Мне нужно завершить диагностику вас обоих и систем «Фокуса», тогда я смогу вычислить алгоритм взаимодействия… Аналитику по Сабо я уже запустил, жду итогового отчета и отладки. Твоя у меня есть, в динамике, по тебе можно отследить изменения и их алгоритм. Завтра утром будет понятно, что с «Фокусом»… И что нам делать. Дай мне немного времени.

– Я не об этом. Что будет, если Паль у знает о движении по гравитационной стяжке, о тех возможностях, которые оно дает?

Артем помолчал.

– Думаю, он уже знает. И сольет эту информацию. Граццу, Креониде… Это не сильно изменит status quo: от нас будут по-прежнему желать избавиться. С той только разницей, что ты им станешь больше не нужна. У них появится весьма сговорчивая альтернатива, которая потенциально готова пойти на сделку.

«Еще один довод не держать Сабо при себе», – добавил про себя.

– Думаешь, Грацц заинтересован в этом?

Артем невесело усмехнулся, на переносице пролегла глубокая морщинка:

– Я уверен, что Грацц, Теон, Совет знают гораздо больше, чем мы считаем. Но, кажется, сейчас их знания ничего не стоят.

– Сейчас – это когда?

– Сейчас – это на пороге массированного вторжения Ушедших. Наш опыт противодействия атавитам, который ты озвучила в донесении Теону – это наша охранная грамота, наша индульгенция на время событий. А там… Со щитом или на щите[3].

Глава 18. «Настоящее покоится в прошлом и чревато будущим»

Утро началось с голоса Ираля – клириканец склонился к уху, прошептал:

– Наташа, я пошел, – едва ощутимое прикосновение к запястью. Девушка распахнула глаза, поймала улыбку клириканца: – Я обещал тебе допуск в архивы и библиотеку.

Он протянул плоскую серебристую «таблетку»: небольшое устройство легко поместилось на девичьей ладони. Ираль провел указательным пальцем по часовой стрелке по ребру – узкая щель на верхней панели расширилась, выпустив сине-голубой луч. Он тут же сформировался в прозрачное световое табло, на котором клириканской вязью загорелся текст приветствия. Во всяком случае, так предположила Наталья. Ираль присел на край кровати, взял ее руку в свою и провел указательным пальцем землянки по щели в верхней панели, ввел код.

Текст приветствия автоматически перевелся на интерлингву, с пометкой о возможности использования ряда земных языков.

– Все. Голо настроен на работу с тобой, – Ираль кивнул на свое рабочее место: – устраивайся, подключайся к инфосети, работай. Все необходимое найдешь в техзоне, я попросил загрузить ее самыми простыми продуктами, которые могут тебе понадобиться… Прости, без особых изысков… Но это поверенная пища. Безопасная для тебя.

– Думаешь, меня могут отравить?

– Я прошу тебя не покидать мои покои. В коридоре дежурят доверенные Теону сотрудники охраны. – Он замешкался, добавил: – Если случится какая-то нештатная ситуация, то я узнаю об этом… И смогу защитить тебя.

– Оставь мне какое-то оружие. Ты меня так запугал, что я уже каждого шороха боюсь.

Он усмехнулся, достал из кармана парализатор, вложил в руку девушке.

– А ты? Что у тебя сегодня в планах?

– Принимать дела. Готовиться к заседанию Совета… Записывать обращение к войскам… Подготовиться к принятию присяги… Да много всего. Вернусь поздно, устанешь, не жди меня, укладывайся спать…

Он порывисто сжал ее пальцы и встал.

– Ираль! – он обернулся, застыл. Наташа поправила волосы, заправила за ухо: – Спасибо, что тревожишься обо мне.

– Ты моя оайли. Мы связаны теперь гораздо крепче, чем ты себе представляешь.

Наташа проводила его взглядом, дождалась, когда закроются створки двери за ним. И только тогда выскользнула из-под одеяла.

Втянула носом прохладный воздух – Ираль отрегулировал температуру так, чтобы ей было комфортнее, сам, вероятно, мерз – почти всегда находился в кителе или мягкой футболке с длинным рукавом.

Приняв душ и одевшись, приготовила себе цикорий – вместо кофе, которого среди привезенных продуктов не оказалось. Нашла черный хлеб грубого помола, с орехами и изюмом. Подумав, намазала сливочным маслом и уложила сверху тонкую пластинку сыра. Попробовала – получилось странно на вкус, но съедобно. Не хватало окон, простора, в который можно было бы упереть взгляд – он сейчас цеплялся только за лаконично окрашенные стены.

Вздохнув, активировала интерком. Он сразу соединился с Голо, выбросил окно запроса и уже загруженные вкладки с наименованиями «Государственная архивная служба» и «Инфотека».

Наталья загрузила инфотеку, познакомилась с открытыми данными – полномочия царя, совета как совещательного органа при главе Федерации. Нашла и свои полномочия – за ней закреплена социальная сфера, внешние контакты. И право вето на решение Совета о войне.

Последнее удивило. Наталья листала сводки по традициям, населению провинций и протекторатов, заглянула в карту Клириканской Федерации – пока все общо, не заглядывая глубоко и не загружаясь нюансами.

Сердце замирало от осознания того, что в ее руках оказалось управление государством – ответственность пугала. Наталья задавала себе вопрос – если бы она осознавала все это пару дней назад, что было бы? Настаивала ли на исполнении плана Теона?

И чем больше читала, тем больше понимала, что нет.

Она не просто ввязалась в приключение, она ввязалась в политику государства, которому чужда, более того, которое намерена втянуть в войну, подтолкнуть к жертвам. Такое остается в памяти поколений, такое ей никогда не простят.

И тень ее безрассудства ляжет на Ираля и на весь род Адальяров, которые правили Клириком уже более 400 лет.

Наталья встала, прошлась по комнате. В груди разрасталось лихорадочное возбуждение. Что, если она ошибается? Имеет ли она право решать чьи-то судьбы.

Посоветоваться не с кем.

Отступать тоже некуда.

Наталья решительно вернулась к столу, активировала задремавший информер: в ее распоряжении оказалась закрытая, тщательно скрываемая от посторонних база. Если в ней есть хоть одна зацепка, чтобы избежать войны, она ее использует.

– Голо, – сине-белое табло над оставленной Иралем «таблеткой» очнулось, засветилось ярче. – Мне нужна аналитика по ряду показателей. Как настроить?

– Введите в поле текст поискового запроса, – послышался мелодичный и бесполый голос. – Справа от строки поиска нажмите треугольник. В открывшемся окне уточнения запроса сформируйте требуемые показатели.

Наталья сформировала запрос.

– Голо, а если мне нужно сформировать аналогичный запрос в закрытой части архива? Как мне это сделать? Например, мне нужно подгрузить в том числе удаленные данные, на которые ссылаются в документе. Это возможно?

Голо отозвался:

– Введите наименование требуемых документов в мое поисковое табло, воспользовавшись виртуальной клавиатурой.

Наталья внимательно ввела данные. Она хмурилась, открывая все новые и новые документы. Иногда бормотала себе под нос что-то вроде: «ничего не понимаю». И тогда чертила схемы, выделяя кружками и квадратами блоки, соединяя их стрелками. Выписывала часть данных в креоник. Откинувшись на спинку кресла терла уставшие от напряжения глаза.

Дверь с тихим шелестом распахнулась, на пороге появился Ираль:

– У тебя усталый вид, – сообщил с порога.

«Ни капли деликатности, еще учить и учить», – Наталья усмехнулась про себя.

Ираль прошел вглубь апартаментов, сбросил с плеч китель.

– Нам сейчас обед подадут. Я, собственно, на полчаса.

Он замер посреди комнаты, упер руки в бока и шумно выдохнул. Он стоял спиной к Наталье, но она готова была поклясться, что у него пасмурное лицо, и на переносице не разглаживается вертикальная морщинка.

Девушка подошла к нему, обняла за талию, уткнулась носом между лопаток. Снова запах чабреца и горячей степи. Прикрыла глаза, чувствуя, как тает усталость. Ираль положил свои руки поверх ее, погладил кончиками пальцев.

– Ты довольна работой?

– Я узнала много о твоей родине. – Она закусила губу. – Но у меня все еще много вопросов.

– Это понятно, – Ираль развернулся, но обнять не решился, так и замер, удерживая в руках кончики девичьих пальцев. – Если я могу развеять хоть часть из них, можешь спросить.

За его спиной, в отсеке, который можно было бы назвать кухонькой, зашумело подъемное устройство, на панель выдвинулись накрытые серебряными колпаками блюда. Ираль заметно обрадовался их появлению, отпустил руки Натальи и направился к столу. Один за другим снял колпаки, отставил в сторону.

Наталья видела, как он провел ребром ладони над блюдами, будто сканируя их.

– Что ты делаешь? – Не удержалась, спросила.

– Проверяю, касался ли этих блюд злой умысел.

Девушка поперхнулась от удивления, а клириканец, будто не замечая этого, уточнил:

– Вообще на предмет ядов можно проверить ихи́тами, это такие небольшие червячки, которые подаются к столу в специальных прозрачных контейнерах, – он кивнул на шевелящуюся внутри прозрачной колбы массу. Наталья подавила рвотный рефлекс. – Они очень чувствительны к ядам, обычно мы небольшую часть трапезы скармливаем им. Если еда отравлена, то они или откажутся от ее употребления, или умрут.

– Ужас какой… – Наталья поморщилась.

Только сейчас Ираль обернулся к ней и увидел смесь брезгливости и ужаса на лице девушки, усмехнулся – кажется, с таким же лицом она смотрела на него в его первый ужин на «Фокусе», когда донимала вопросами.

– Так что ты хотела спросить? – он отставил колбу с червяками с подноса, спустил блюда на пол и устроился тут же, на ковре. Пригласил Наталью жестом последовать его примеру.

Девушка окинула взглядом блюда – нечто, напоминавшее мясо курицы, только кобальтово-синего цвета, местные овощи – их она уже пробовала вчера, запеченный «картофель» (во всяком случае очень напоминал его, только был мелким, как перепелиные яйца), что-то, напоминавшее морковь по-корейски, такое же мелко нашинкованное, острое и ярко-оранжевое. Подумав и предварительно понюхав корочку, отправила в рот «картофель».

– Вкусно, – с удивлением отметила.

– Я обменял небольшую часть провианта с пришвартовавшегося к Клирику-1 земному судну, – Ираль усмехнулся: – Так что можешь не опасаться, это пригодная для тебя пища.

Наталья устроилась удобнее.

– Слушай, расскажи мне об отце. Он умер недавно?

– Я был почти ребенком, – Ираль помрачнел.

– Ты его хорошо помнишь?

– Да, конечно. Очень сильный, опытный политик. Он сплотил Клирик после войны, собрал по частям протектораты, объединил провинции. Установил экономические связи с соседями, не входящими в состав Единой галактики.

– У него были враги?

Ираль нахмурился:

– У всех есть враги. Если ты делаешь хоть что-то в этой жизни, то кому-то это не будет нравиться. А это означает, что враги неизбежны.

– Я помню, ты говорил когда-то, что твой отец служил вместе с Граццем? Как это возможно? И из-за этого Грацц стал регентом?

Ираль кивнул:

– В основном – да. Ирганы – древний род. Но не царский. Предки Грацца были казначеями, лекарями при Академии. Один был секретарем Совета Родов. Участие Грацца в переговорах с Коклурном сильно возвысило его. Он оказался почти равен царю. Поэтому после смерти отца, учитывая, что я еще не достиг возраста принятия решения, его назначили моим патроном и учителем.

Наталья кивнула, тайком взглянула на цифры, записанные на креонике.

– А почему ты сбежал в Академию?

– Хотел быть похожим на отца. Он прекрасно пилотировал. Он совсем мальчишкой напросился на войну, был младшим пилотом на крейсере… Впрочем, я рассказывал тебе об этом. Стоит ли повторяться? Более того, он и обратил внимание, что можно преодолеть торсионные поля, передвигаясь внутри войда. Он снаряжал научную экспедицию, кстати, и вычислил закономерности, связанные с размером войда, плотностью потока и градусом смещения. Я, уже будучи курсантом, Академии, более плотно этим занялся и применил ряд его гипотез на практике.

– Как здорово…

– Да, отец погиб, изучая мигрирующий торсионный вихрь.

– Мне очень жаль, Ираль, – она дотронулась до его руки.

Клириканец кивнул, принимая соболезнование.

– Глупо на самом деле получилось. Войд, который он открыл первым, его и убил. Простейшая ситуация. И ошибка пилотирования, повлекшая разгерметизацию салона… – Он решительно встал. – Прости, мне пора. Вечером я продолжу отвечать на твои вопросы.

И, не оглядываясь, вышел из апартаментов.

Наталья смотрела ему вслед, смотрела, как закрываются за ним створки двери. Достала из пазов креоник, прочитала сделанные записи.

– Голо, я бы хотела переговорить с Тиль Теоном, Ираль не сообщил тебе способы связи с ним?

– Интеркод секретного протокола имеется в моей базе.

Наталья обрадовалась:

– О, тогда прошу соединить меня с господином Теоном.

Монитор информера потемнел, свернулись все открытые Натальей окна, чтобы распахнулось одно. На нем через мгновение высветилось суровое лицо церианца:

– Слушаю, господин… – он осекся, заметив перед экраном землянку. – Госпожа Фатеева? Неожиданно. Чем обязан?

– Добрый день. Прошу прощения, что отвлекаю. Дело важное.

– Я весь внимание.

Теон придвинулся ближе к экрану, поправил воротник на кителе, чуть ослабив ворот.

– Вы можете возобновить проверку обстоятельств смерти Ниида Танакэ Адальяра?

Пауза. Взгляд Теона стал острее лезвия бритвы.

– Отца Ираля? – переспросил. Наталья кивнула. – В связи с чем такой интерес к событиям 7-летней давности? Что там у вас вообще происходит?

– В связи с тем, что не сходится ничего, – Наталья закусила губу. – Вы можете считать меня кем угодно, но в клириканских хрониках преподносится, что отец Ираля и Грацц Ирган руководили операцией Иштиль. На самом деле, Ираль рассказывает, что отец его был совсем молод, что он напросился во флот младшим навигатором навигаторской группы. В хрониках я прочитала, что, когда раскрывалось Выжженное поле, он оказался в эпицентре взрыва, но сумел вывести фрегат войдом. Это был первый случай в космической навигации. И накануне его гибели он получил приглашение на испытание новой системы распознавания торсионных полей, которая не сработала. И он погиб.

Она поймала снисходительную улыбку Тиль Теона. Начальник криминальной полиции откинулся на спинку кресла:

– Вы просто устали, госпожа Фатеева. Нервное напряжение последних дней, стресс… Тонкая душевная организация, – последнее было произнесено таким тоном, что Наталья вспыхнула от стыда, почувствовав себя, в самом дел мнительной дурочкой, решившей поиграть в следователя. Но решила использовать последний козырь, придвинулась к монитору, прошептала:

– А что, если это все-таки правда, и убийство царя организовано Граццем Ирганом, ставшим регентом при молодом Адальяре? Что, если у вас в руках есть неоспоримые доказательства его вины и верная криминальная статья, чистая, без политического подтекста? Что, если она поможет его ослабить как минимум, а как максимум – упечь за решетку? М-м?.. Вы ведь знаете, что он виновен в происходящем в Единой галактике, но у вас ничего нет на него. И вы рискуете прослыть постаревшим оперативником, напрочь потерявшем чутье. Более того, Грацц легко выйдет сухим из воды, воспользовавшись неприкосновенностью члена Совета Единой галактики. А криминальная статья с предумышленным убийством высокопоставленного лица станет бесспорным основанием для снятия неприкосновенности. Разве не так?

Она видела по застывшей улыбке на губах Теона, по холодному и внимательному взгляду исподлобья, что близка. Что каждое слово падает точно в цель.

– Хотите воспользоваться краплеными картами? – Теон усмехнулся.

– Хочу знать, что в руках есть хотя бы одно действенное средство. Посмотрите сами. – Она воодушевленно добавила: – Там закрытое дело. Уволенный начальник следственной группы и расформированная следственная бригада. Там дело с грифом «секретно». Что в нем? Почему так? Неужели только мне, с моей тонкой душевной организацией, кажется, что за этим кроется преступление? Которое даже не очень пытались скрыть.

Тиль Теон наблюдал за землянкой.

– Я рад, что связался с вами, – признался неожиданно. – Похоже, вы – единственная из вашей компании, которая подумала обо мне, как о законнике и поделилась своими наблюдениями.

– Я не подумала. Но у меня недостаточно полномочий, чтобы влезть в это дело самостоятельно.

Теон засмеялся.

– Молода, опрометчива. Влюблена. Вы похожи на своего капитана больше, чем вам кажется на самом деле.

– Это честь для меня. Умение Ульяны не сдаваться, пока есть хоть один шанс, и идти напролом, когда не остается других способов – навык, которого мне не хватало прежде. Надеюсь, я его у нее переняла.

Теон усмехнулся:

– Все так, в вашей новой реальности он вам очень пригодится. – Он заметил смятение в глазах. – Что? Есть что-то еще, чем вы готовы со мной поделиться?

Наталья сцепила пальцы в замок, сжала плотно, до синевы.

– Господин Теон. Меня правда могут здесь убить?

Церианец заметно помрачнел. Пронзительно-синие, неестественно-яркие глаза смотрели на собеседницу с пониманием:

– Даже легче, чем вам кажется… Я сейчас расскажу вам одну историю, чтобы вы понимали, о чем я. В системе Гра́вос – три обитаемые планеты. Все три – на примитивном уровне ментального развития. Вышли чуть дальше освоения колеса. – Наталья кивнула, еще не понимая, к чему он клонит. – Население верит в нас как в богов, оказывает все почести: подносит в виде даров плоды, металлы, драгоценные камни, например клептони́т… женщин. На го́ре жителей одной из планет, они приняли за богов беглых преступников. Те, совершив заказное похищение высокопоставленного чиновника, спрятались на планете и были уничтожены заказчиком похищения. Вот так, заметая следы, были уничтожены 250 миллионов жизней.

Наталья почувствовала, как у нее в груди оборвалось сердце:

– Господи… Вы говорите об Альну́е? Высокопоставленный чиновник – это же посол Намбул? – Теон чуть склонил голову к плечу в знак согласия. – А кто заказчик? Это известно?

Теон усмехнулся:

– В таких делах имя заказчика – все равно что смертный приговор. Но в нашем случае нам повезло, нам известно имя того, кто связывался с похитителями последним.

– Он и есть заказчик? Он задержан? Что он говорит?

Теон снисходительно усмехнулся. Отозвался уклончиво – внутренний следователь нашептывал не разглашать данные уголовного дела:

– Хм, очевидно, что был кто-то крупнее его, кто стоял над ним и руководил операцией. Он решил молчать. Вероятно, надеясь, на снисхождение. К сожалению, теперь и не спросить – с ним случилась неприятность, его отравили в камере предварительного заключения на Калипсо…

Девушка не понимала. Теон смотрел на нее и не мог решить – говорить ли ей о смерти Кромлеха.

– Наталья, вы мне показались умной девушкой. Вы влезли в большую политику. Очень Большую Политику. Вы спутали карты не только регенту господина Танакэ, но и двенадцати домам Клирика и провинций, претендовавшим на роль его оайли. Конечно, вы находитесь на их территории, поэтому взрывать вас вместе с планетой не будут. Зато вы станете легкой мишенью за пределами резиденции Адальяров. Вам нужно довести Ираля до коронации и стать Всеобщей матерью. А еще лучше – родить ему наследника. Вы ведь готовы родить ему наследника? – Он заметил лихорадочный румянец на ее щеках, усмехнулся. – Я поищу данные, о которых вы говорите.

* * *

Ирида Фламиньон выскочила из шлюпки, едва дождавшись, пока та закрепится на парковочной платформе и распахнет двери. Перепрыгнула через защитный бортик и выскочила на платформу. Небрежно кивнул подбежавшему безопаснику, стремительно направилась к лифту, уже на ходу вызвала брата.

– Ты что творишь?! – прошипела, едва сдерживая злость. – Ночью я получила официальные письма из Совета с требованием созыва Чрезвычайной комиссии, а сейчас – уведомление о приостановке деятельности Совета Единой галактики. Члены Совета один за другим отправляются в отпуск, многие в личной беседе сообщают, что на них оказывают давление… Что происходит, Тиль?

Она задыхалась от гнева. Забыв о свойственной сдержанности, мчалась по анфиладе в свои покои.

– Тар Обеи́д убит, – сухо сообщил Теон. Ирида остановилась, вслушиваясь в голос брата. – Как и Фазиль Тругран, с которым ты недавно говорила.

Ирида окаменела. Медленно отошла к парапету, положила ладони на гладкий мрамор. Переспрашивать смысла нет, она не ослышалась – убит Тар Обеид, глава Совета родов Креониды и один из глав Антанты, группы заговорщиков, организовавших госпереворот. Кое-кто заметает следы. Ситуация вышла из-под контроля. Это очевидно.

– Ты спугнул Грацца, – догадалась Ирида. – Он пришибет и девчонку, и Танакэ. Если надо – устроит диверсию прямо в зале Совета родов… Ты понимаешь, что ты из них сделал пушечное мясо?

Теон молчал. Ирида порывисто оттолкнулась от парапета, направилась в свои покои.

– Что известно от Паукова, – она хотела бы, чтобы голос не дрогнул. Чтобы его имя прозвучало так же формально, как имя любого другого.

– Они на Коклурне, я оставил их там.

– Ты так много на него ставишь…

– Я ставлю на него все, – отрезал Теон, все еще размышляя, говорить ли ей о смерти Кромлеха.

Он слышал ее шаги, приглушенный плеск волн, мог легко представить ее, шагающую по родительской резиденции.

– Они согласились на публичный брак, – сообщил, возвращаясь к мыслям об Ирале и землянке. Сразу услышал, как замедлились шаги сестры, как с губ слетел вздох удивления. – Теперь Граццу нет нужды их убивать, в глазах закона он уже потерял свою власть, их смерть ему ничего не даст. Ищи другие ключи к членам Совета. Я свою часть договоренности выполнил. Выполняй ты свою.

Ирида остановилась, прищурилась лукаво:

– Скварр дери твою физиономию…

– Ладно, признаюсь, что сам не ожидал, что сложится все так удачно, и что землянка с Танакэ зайдут так далеко, – усмехнулся, наконец.

– Пусть так. Но на заседании нужны все земляне. Весь экипаж «Фокуса». Они станут моей гарантией. – Она помолчала, добавила жестко: – Цериана обеспечит им безопасность.

Теон понял: сестра хочет увидеть Паукова еще раз. Но ход с присутствием землян может быть, действительно, удачным. Надо подумать, как его организовать.

– Цериана? – уточнил. – Я подумаю над этим. Обеспечить их безопасность, боюсь, будет непросто.

Ирида рассмеялась:

– Действуй ва-банк, тебе это обычно удается лучше всего… И… Тиль! – Она сделала паузу, будто раздумывая о том, что собиралась сказать. – Будь осторожнее. Если Грацц до тебя доберется…

– Ну-у, я все-таки под прикрытием закона.

– Кромлех был даже под прикрытием тюремной охраны. И это не остановило его отравителей.

Тиль Теон откашлялся: выходит, она с самого начала разговора знала. Корпус Деи, очевидно, имеет информаторов и в его ведомстве.

«Надо зачистить их каналы, – отметил про себя и тут же добавил: – Потом».

* * *

После разговора с Ульяной работа не клеилась – мысли то и дело возвращались к завершенной и не просмотренной расшифровке нейростатуса Сабо и анализу диагностики «Фокуса». Ученый в голове Артема ликовал от предвкушения открытия: искусственный интеллект не просто взаимодействует с человеком, но осуществляет выбор способа взаимодействия, модернизирует это взаимодействие. Это открытие на уровне первого инопланетного контакта: несмотря на уровень развития в Единой галактике, искусственному интеллекту не присваивался даже статус протоинтеллекта, ему не оставлялось даже минимальных когнитивных свойств.

А тут… «Фокус» выбрал навигатора из двух, загруженных в корневую память, а сейчас готов функционировать с ними обоими.

И вот принцип, по которому «Фокус» работает с навигаторской группой его интересовал больше, чем глиасовая обшивка, чем алгоритм сопротивления.

Ладони буквально чесались, скулы сводило от напряжения. Но он знал, если заглянет в файл «одним глазком» – не вынырнет.

– Искин. Выгрузи стандартную формулу глиаса на рабочий стол. Из файла диагностики «Фокуса» – данные по обшивке и изменению формулы. Опорные точки.

Он стоял у рабочей консоли, опершись на стол, на монитор и загорающиеся на нем формулы смотрел исподлобья. Провел рукой по сенсорной панели – размещенная на мониторе молекула преобразовалась в объемную 3d модель. Это базовая конфигурация глиаса. Рядом с ней сформировались окна с параметрами материала обшивки фрегата: день старта фрегата с «Тамту», первый этап модификации сразу после подключения к энергону, далее – второй этап модификации, когда нагоняли Ульяну на 3Z-71, и финальная часть – в день столкновения с атавитами. Далее – откат специфических свойств после отсоединения энергона, параметры почти вернулись к исходным. И последнее обновление, сделанное уже после повторного подсоединения энергона к «Фокусу».

Артем фиксировал данные, увеличивал узловые точки циклоуглерода.

– Черт возьми, – пробормотал, распрямляясь. В глаза бросалась очевидная вещь, которая пугала своей очевидностью. «Фокус» терял свои свойства без энергона. Значит, методологию нельзя будет тиражировать на другие суда – энергон у них один.

– Искин, сформируй 4d модель с пространственно-временным вектором изменения глиаса, изменения формулы, молекулярные связи отмечай и выводи отдельным протоколом.

– Для выполнения потребуется некоторое время, – предупредил искин.

– Валяй, – Артем выдохнул, посмотрел, как на мониторе загорается карта маршрута, на нем отмечаются их передвижения, каждые галактические сутки выделяются своим цветом. На узловых точках медленно формировались объемные модели глиаса.

Генетик скользнул взглядом по шкале загрузки, замершей на отметке 44 %, и решительно придвинул к себе результаты диагностики нейросети «Фокуса». Одного беглого взгляда хватило, чтобы прошептать:

– Не может быть, – он торопливо развернул файл на соседнем мониторе, прокрутил вниз. Снова вверх и сверился с распечаткой. Пробормотал. – Это, наверняка, ошибка.

Теперь в голосе чувствовалось раздражение и разочарование.

Почесал переносицу, нахмурился.

Раскрыл данные диагностики, просмотрел графики, все еще надеясь найти, где алгоритм лага́ет.

Под потолком пискнул, сообщая о выполнении задания, искин:

– 4d модель с пространственно-временным вектором изменения глиаса, изменением формулы и молекулярных связей готовы.

Артем с посмотрел на монитор.

– Хорошо. Аналогично, выведи опорные точки с привязкой к пространству-времени по изменению нейростатуса «Фокуса» и отдельными графиками первого навигатора и Паля Сабо.

Он все еще с удивлением смотрел на зажатые в руке распечатки. Увиденное не укладывалось в голове. Но, похоже, не было ошибкой. Монитор погас, приготовившись к выгрузке первичных данных. Снова появился маршрут движения фрегата, снова маркеры начала и окончания суточных маршей, точки дозаправки и небольшие оконца с синусоидами нейростатусов Ульяны и «Фокуса». На последнем отрезке, отмеченное зеленым, еще одно окно – с нейростатусом Паля Сабо. Сердце билось учащенно – то, что вертелось сейчас в голове, если оно, конечно, подтвердится, должно перевернуть все планы.

Все научные константы.

Он заставил себя вернуться к первому монитору и заглянуть в получившийся анализ. Выбирая вручную одну за другой модели, увеличивал их, поворачивал по всем осям, отмечая изменения.

– Искин, покажи положение «Фокуса» на Ас Тар, при нападении атавитов. И найди запись с внешних визиров в коротковолновом спектре на этот же момент.

Перед ним раскрывались все новые окна. «Фокус» на фоне светящейся всеми огнями Ас Тар и Девятый дивизион Коклурна. Рядом – окно, в котором видны лишь схематичные изображения, блики, но зато отчетливо видны силовые линии. Снова приблизил и развернул к себе одну из 3d моделей молекулы глиаса.

– Получается так…

* * *

Паль Сабо давно заполнил бумаги, оставленные Пауковым: анкетные данные для заполнения личного дела – сперва в графах хотел проставить неприличные знаки, потом – прочерки. В итоге заполнил, как есть. Сам не зная, зачем. В голове вертелись намеки, брошенные землянкой – о переменах в Единой галактике.

«Что, если Теон что-то нарыл на Кромлеха, на всех остальных? Что, если теперь не надо бояться Грацца». Надежда на возможность нормальной жизни, такой, какую он потерял после смерти отца, теплилась в душе́.

Он заполнил последнюю таблицу – скачал из личной медкарты со «Сционы» данные.

– Кса́у дэва́р, – шипел, заполняя данные о своем нейростатусе с 10-летнего возраста, с даты постановки на учет в качестве сенсоида.

Несколько десятков пунктов, которые, по идее, должны заполняться автоматически, он вынужден заполнить вручную. На одной из отметок, у него дрогнула рука. Хотел написать другие цифры, но, подумав, решил – текущий нейростатус Пауков уже видит и все равно выяснит нестыковки и станет проверять. С силой надавил на сенсорную панель, ввел данные.

Заполнив, отшвырнул от себя креоник – тот проехал по гладкому столу, уперся в стену. Сабо встал, прошелся вдоль каюты.

Восемь шагов вправо, шесть влево. Нора, чуть более комфортабельная, чем та, что ему приготовлена на Калипсо.

Белый свет с потолка и ощущение, будто его как зверя, загнали в клетку.

«Что у них на меня есть?» – соображал.

Выходило, что достаточно: он собственными руками подсоединил Рогову к навигаторскому креслу, собственноручно подключил к нейросети. Он мог отмазываться перед Трибуналом – там были готовы замять дело. Но что, если сейчас что-то меняется? Что, если сейчас слово земного капитана имеет больший вес? Он участвовал в бунте на Тамту, а это уже другая квалификация – там найдено оружие, там погибли сотрудники охраны. И это уже пахнет пожизненным. А учитывая дело «Сционы», не мудрено, что его собрались упрятать на Калипсо без суда. Грацц много чего обещал, но до него ли ему сейчас? В силе ли он? Или Теон нашел что-то и против престарелого клириканца?

Мысли путались, страх плотнее забивал вены, срывал тревожное дыхание. Кожа покрылась испариной, на сахарно-белых руках проступила красная капиллярная сетка.

Стены давили все больше. Он подошел к табло допуска, надавил кнопку сброса программы – та ответила глухим молчанием: его просто заблокировали в каюте. Он с силой ударил по обшивке кулаком, заорал. Потом еще и еще раз:

– Ттмар Аффери́! Откройте! Я хочу говорить с Пауковым!

* * *

Крыж уже не мог сидеть перед мониторами – от усталости горели глазницы, ни одни капли не помогали.

Он вышел из лаборатории. Затихший фрегат молчал: Авдеев сменился и ушел спать, на дежурство заступила Ульяна. Тим, вычитав коды, продуманно не стал предлагать больше свою помощь, сбежал на камбуз – Василий только посмеялся ретивости белобрысого юнги.

В кают-компании стоял Паук: уткнувшись в креоник, наблюдал за графиком.

– Чего химичишь? – Крыж был рад отвлечься, растер красные глаза и присел на подлокотник.

– Перепроверяю данные, потому что чертовщина какая-то.

– Как? И у тебя?!

– А у тебя чего? – Пауков оторвался от экрана, насторожился.

– Ну, во-первых, я не нашел алгоритм запуска ТРОПАНа. То есть момент запуска фиксирую, как система узнала об опасности и сформировала запрос – непонятно. – Крыж поднял указательный палец в потолок: – Но я это выясню, зуб даю.

– И все?

Крыж выдохнул, устало присел на подлокотник, ссутулился – Артем видел, как друг устал: круги под глазами, лицо осунулось и посерело, покрасневшие глаза лихорадочно блестят. Будто прочитав его мысли, айтишник покачал головой, провел ладонью по лицу, смахивая с него признаки усталости.

– Не, еще выяснить, что Теон своровал у Коклурна не могу.

– 36 гигов? – вспомнил Пауков и усмехнулся.

Вынырнув с камбуза и на ходу доедая бутерброд, мимо них прошла Ксения.

– Да заткнешься ты или нет? – девушка сердито разговаривала с мигающим креоником, на них взглянула мрачно.

Крыж зацепился за нее взглядом, рассеянно кивнул Паукову:

– Да, прикинь, хитрая штука… оказалась.

Крыж и Паук замолчали, проследили за ней взглядом – девушка стремительно свернула к винтовой лестнице в жилую зону, взбежала на второй этаж над кают-компанией и остановилась около гостевой каюты. Той, в которой заперли Сабо. Не отпирая ее, активировала монитор внутренней связи.

– Чего тебе надо?

На экране мелькнуло белёсое лицо креонидянина.

– Отопри, – он уперся ладонями в стену перед монитором, смотрел исподлобья.

– С чего бы это?

Сабо выдохнул:

– Разговор есть. С Пауковым. Только с ним говорить буду.

Ксения оглянулась через плечо, вопросительно посмотрела вниз, на Паукова. Тот пожал плечами, кивнул.

Ксения потянулась, отперла каюту.

– Пошли, пока я добрая.

Внизу Крыж продолжал непринужденно болтать. Бо́льшую часть разговора она не понимала. Какие-то цифры, фрагменты кода.

– Понимаешь, я частично поймал его, но анализ ничего не дает. Везде мешается префикс IT-YS и цифровой код. То восьмерка, то 22 влезает.

– А удалить их из кода?

– Не, так не делается. В таких вещах все, что выглядит как баг, на самом деле – крутая фича. Без нее вообще все рассыпается.

Крыж замолчал, пристально посмотрел на подошедшего Сабо. Креонидянин сунул руки в карманы брюк.

– Я с Пауковым говорить буду. Один на один.

– Исключено, – отрезала Ксения. – Я как следователь-дознаватель буду присутствовать.

Крыж устало откашлялся, скрестил руки на груди:

– А я просто никуда не уйду… Смирись.

– Говори, что хотел, но предупреждаю сразу – если ты о снятии ограничений на передвижение по кораблю, то можешь не стараться.

Сабо исподлобья смотрел на него, буравил переносицу.

– Я хочу знать, что происходит дома.

– По сути, мы тоже. Но у нас нет достоверной информации.

Сабо пренебрежительно кивнул на Ксению:

– То есть она блефовала? Никаких подвижек в Единой галактике на самом деле нет.

– Отчего же. Подвижки есть. Но подробности мы не знаем. А вот Ксения благодаря своим полномочиям и мандату – вполне. Я бы на твоем месте ей доверял… – Артем строго смерил его взглядом. – Если это все, то тебе нужно вернуться в каюту.

– Я могу быть вам полезен. – Сабо не пошевелился. Перевел взгляд на Крыжа. – Префикс IT-YS с цифровым кодом 8 и 22. Я знаю, что это такое.

Пауков с Крыжем переглянулись.

– И что же?

Сабо осклабился, цокнул языком:

– Нет, так не пойдет. Информация в обмен на снятие ограничений… Послушай, Пауков, я все понял. Давай, договоримся: я не буду нарываться. Клянусь. И не трону пальцем никого из экипажа…Никого. – На этом слове он сделал особенное ударение и странно улыбнулся, добавив: – Обещаю.

Пауков не отпускал его взглядом, со стороны казалось, что они продолжают мысленный разговор, настолько сильно накалился воздух между ними. Ксения чуть придвинулась, чтобы если потребуется прекратить потасовку. Пауков остановил ее взглядом.

– Много стоят твои обещания?

Сабо криво усмехнулся, проговорил медленно:

– Это все, что у меня есть. Вопрос, насколько, ты готов поверить.

Артем выдохнул:

– Вопрос снятия ограничений находится в ведении капитана.

Креонидянин презрительно хмыкнул:

– Я думал, что ты здесь главный.

– Я главный только в медблоке – лаборатория и научные изыскания фрегата. Если бы ты просился ко мне в лаборанты, я бы мог решать. А так… тебе придется сказать все, что ты сказал сейчас нам, Ульяне.

Сабо помолчал.

– Хорошо, я готов. Не вижу в этом проблемы… Ты ее вызовешь сюда или мне пройти к ней?

– Стой, где стоишь, – Артем потянулся к креонику, активировал внутреннюю связь. – Ульяна, можешь выйти в кают-компанию? Нужно твое присутствие и решение.

Ульяна появилась меньше, чем через минуту. Сабо видел, как растаяла на ее лице улыбка, стоило ей встретиться с ним взглядом. Сразу стала отчужденная и настороженная.

– В чем дело?

Пауков посмотрел на Сабо:

– Ну, говори.

– Я прошу снять ограничения в отношении меня и освободить из-под ареста… Я клянусь, что не притронусь к тебе… И ни к кому в экипаже. Больше не будет провокаций и подстав.

Ульяна не подходила к ним, старалась держаться на расстоянии.

– С чего вдруг? – голос все-таки дрогнул.

Сабо пожал плечами:

– В каюте скучно, я привык что-то делать. Это раз. Во-вторых, Ксения намекнула на возможность деятельного раскаяния и предложила сотрудничество со следствием… И еще я могу быть полезен. Это три.

Крыж, не спуская с него глаз, проговорил:

– Он говорит, что знает значения кода дешифровки из 36 гигов.

Ульяна перевела взгляд на креонидянина:

– Это правда?

– Да, знаю. – Тот кивнул, продолжая касаться ее взглядом.

Ульяна молчала. Сабо покачивался с носка на пятку, изучал ее. Поворот головы, и ноздри уловили манящий аромат трав. Желудок свела судорога, сдавила ребра, а по спине будто лезвием провели. Сабо медленно сглотнул и на мгновение опустил взгляд. Услышал с облегчением:

– Хорошо. До первого инцидента. Любого.

Сабо кивнул. Неохотно отвел от нее взгляд, посмотрел на Крыжа:

– Префикс IT-YS, 8 и 22 – это интеркод военного времени. Его наличие в файле говорит о том, что он сформирован во время войны с Коклурном.

– Военный?

– Да. Его использовали шифровальщики флота Единой галактики в финале операции, если бы был журнал скриптов, можно было бы даже посмотреть дату создания кода… Чтобы прочитать зашифрованное сообщение, нужно заменить T на 22, а Y на 8, и в конце каждой строки ставить подтверждение статуса сигма-3.

Ребята переглянулись:

– Зачем кому-то данные 150-летней давности? Кому они могут понадобиться?

Крыж шумно выдохнул, дал короткую барабанную дробь по колену, решительно встал:

– Пока не расшифруем, что это, не узнаем.

Глава 19. Сеном Адальяр

– Так нельзя, – Ираль оттолкнул от себя сводку.

Секретарь растерянно улыбнулся:

– Сеном… Это общепринятый порядок вещей…

– Это откровенный грабеж. – Ираль резко встал, подошел к панели информера. Голова шла кругом: только за это утро три совещания, отраслевые сводки, анализ эффективности доходов, ворох бумаг, писем. Все то, что творилось за его спиной, но его именем. То, о чем мать говорила много раз, призывая вернуться на Клирик.

Он обернулся к секретарю, прислушался к невнятному бормотанию.

– Сто двадцать тумаров – это небольшие деньги…

– Это перевозка, которая по закону должна быть бесплатной, – оборвал Ираль. – Что она стоит? Семнадцать шекелей. А вы назначаете плату в сотню раз больше. В сотню! – он подхватил со стола несколько папок, с силой бросил на стол. Секретарь зажмурился от резкого звука.

Ираль перевел дыхание.

– Все контракты с коммерческими бортами приостановить.

– Но, сеном…

Ираль сверкнул взглядом, секретарь поперхнулся, молча сделал пометку в креонике. Под ресницами темнело недовольство.

– По всем действующим контрактом расчет – напрямую с казной. Требовать подтверждения расходов посредников. Каждый шекель!

– Да, сеном, – пробормотал секретарь, пятясь к двери.

– Я не отпускал вас. – Ираль вернулся на свое место. Темный дубовый стол, эргономичное кресло, за спиной – световое табло, освещавшем кабинет мягко и ненавязчиво. Ираль посмотрел на сникшего секретаря. – Я просил подготовить статистику по компаниям, владельцем которых выступает Грацц Ирган и его род. Вы сделали это?

Секретарь кивнул, протянул креодиск. Ираль забрал его, тут же подписал и положил к стопке таких же креодисков, которые ему еще предстояло разобрать вечером. Он выжидательно смотрел на секретаря. Тот делал вид, что не понимает.

Ираль терпеливо вздохнул:

– Что со вторым списком. Он не готов?

– Второй?

– Список аффилированных роду Ирган предприятий, всех, в которых они имеют более сорока процентов общей прибыли и места в правлении. Вы не подготовили?

Он замолчал, наблюдая за растерянностью секретаря, мысленно рисуя два сценария. Уволить, если не подготовил, и использовать для слива информации, если подготовил. И в том, и в другом случае, он с ним работать долго не станет. Это человек Грацца.

«Ну же, дай мне повод», – пронеслось в голове.

Секретарь поднял на него глаза, достал из внутреннего кармана еще один креодиск. Положил на стол перед Иралем.

– Сеном. Вы ступили на опасную почву, не могу не предупредить вас, – неожиданно откровенно проговорил секретарь. И Ираль понял – он не шутит. – Адальяры слабы как никогда. Люди Иргана везде, в казначействе, в армии, в транспортной полиции, в снабжении… Нет отрасли, которая не была бы коррумпирована ими. Напрямую или через подставных лиц…

– А вы, господин Ростан. Вы чей человек?

Секретарь медленно поднял глаза, взглянул на молодого клириканца.

– Я верен вам и роду Адалъяр в вашем лице. Именно по этой причине хочу предостеречь.

– Я понял вас, – Ираль мрачно уставился на серебристый корпус креодиска: – Именно по этой причине нужно действовать быстро и решительно… На кого еще я могу положиться? По вашему мнению.

Секретарь называл имена. Чиновники второго и третьего эшелона – слишком мелкие сошки для глобальных задач, которые ставил перед собой Грацц Ирган. Ради того, чтобы оказаться на вершине пирамиды, они будут рвать и метать.

Он искал тех, кто готов служить не за привилегии и должности.

– Дра́гос Ниргу́т, – наконец, услышал он имя прежнего главы казначейства и встрепенулся.

– Он еще жив? – Ираль вскинул голову.

Ристан кивнул:

– И очень зол, – странная улыбка расцвела на лице секретаря, вместо сотни слов подсказала, что на него все-таки можно положиться. – Ирган отстранил его от управления, сослал в провинцию Теага́р.

Ираль облокотился на стол, положил подбородок на скрещенные руки:

– А кто еще в силе из старой администрации?

Ристан лукаво усмехнулся, достал из кармана креодиск, передал Иралю. Он сразу загрузил его в информер.

Пролистывая личные дела, то улыбался, то хмурился, вспоминая.

– А что, Ма́рко Фо́рро все еще управляет судостроительным концерном?

– Марко умер три года назад. Это его сын. Очень талантливый юноша.

Ираль кивнул, откинулся на спинку кресла, посмотрел на секретаря:

– Подготовьте зал трансляций для экстренного обращения…

Ристан кивнул:

– Обычное публичное обращение?

Ираль покачал головой.

– Держите готовыми все каналы. Адресата я скажу перед началом.

* * *

Ираль стремительно вошел в зал трансляций, где его уже поджидала мать. Заметив сына, бросилась к нему:

– Ираль, что происходит?

– Что до́лжно. – Он с нежностью поцеловал ее руку.

Обойдя, быстро взбежал под сень шатра.

У полога его встретил Ристан.

– Мы готовы, сеном. К кому будет обращение?

– К войскам.

Он подождал, пока загрузятся экраны. Проговорил отчетливо:

– Каждый из вас – опора Отечества. В каждом – капля крови наших богов. Вы верой и правдой служили Клирику при моем отце, Нии́де Адальяре. Теперь, в час, когда тени сгущаются, а свет Регины не достигает зенита, чтобы разорвать цепь недомолвок и обмана, настал мой черед призвать вас исполнить свой долг. В мире и в войне, пока нити Чи Ба не оборвутся, пусть каждый из вас решит, как далеко он готов пройти за мной к достижению величия и единства нашего Клирика. Он горит в наших сердцах и ждет возрождения часа своего благоденствия.

Ираль окинул взглядом оранжево-багровые экраны: в горячем мареве – сотни и сотни лиц. Молодых и умудренных годами, недоверчивых, суровых, с лукавыми улыбками и готовыми броситься в бой прямо сейчас. Инженеры, технические операторы, штурманы, навигаторы, офицеры охраны и всех подразделений.

– Нам предстоят непростые времена. Замалчивание проблем долгие годы создавало иллюзию стабильности, за которой – глубочайшие системный кризис. Кризис доверия. И я намерен вернуть его. Мы победим все невзгоды, если будем действовать, думать и чувствовать, как один. Преуспевая, делай Великое. Сделаем Великое вместе! – он замолчал, наполняя паузу значимостью момента. – Завтра состоится заседание Совета Родов. Я уже объявил о вступлении в права. За мной – закон и вековые традиции. Но, входя в здание Совета, я хочу знать, что за мной стоите вы. Каждый из вас волен решить для себя сам.

Несколько сотен судов клириканской флотилии, замершие на рейдах, патрулировавшие сектор. Каждому из экипажей поступил протокол активации полномочий: принять или отклонить. Ираль пристально следил за экранами.

Мгновения слипались в минуты, рассыпались золотым фейерверком. Сердце стучало, отдаваясь размеренным шумом в ушах.

Раз. Два. Три.

Ираль не знал, что будет делать, если не получит от капитанов судов назад высланные протоколы с пометкой о принятии. Не потому что был слишком уверен в своих силах и убедительности.

Потому что отец учил не проигрывать. Не думать о проигрыше – часть успеха и залог будущей победы.

Поэтому – только вперед. Но как же долго. Мучительно долго. Воздух стал тяжелым и липким, с трудом проникая в легкие. По спине от напряжения стекали капельки холодного пота.

«Принято». «Принято». «Принято». Один за другим, ворох зеленых огней в оранжево-красном поле. Наименования экипажей, кораблей, бригад и экипажей, личные протоколы, групповые… Экраны покрывались мелкой крошкой зеленых символов, возвращавшихся Иралю.

«Шах и мат», – отметил Ираль.

Теперь у Совета Рода не осталось ни единого шанса оставить Грацца у власти.

Из шатра Ираль Танакэ сеном Адальяр выходил правителем.

* * *

Наталья встревоженно терла угол консоли. Разговор с Теоном не выходил из головы. Ираль, конечно, не раз говорил о том, что она в опасности, но Теон заметно повысил ее уровень в мыслях. Теперь девушка сидела, вслушиваясь к шорохам за дверью, к изменению тембра клириканцев, охранявших ее. Она даже не с первого раза заметила мигающий огонек иконки в углу экрана. Из оцепенения ее вывел голос Голо:

– Входящее сообщение закрытым каналом, получатель: «Данди». Если вы уверены в безопасности сообщения, можете принять его.

Наталья не сразу поняла, о чем речь. «Данди! – полыхнуло в мозгу. – Так звали Ираля Крыж и Паук. Значит, сообщение от них».

Рука потянулась, чтобы принять сообщение, но замерла у экрана.

– Голо, перешли сообщение на личный креоник Ираля. Это для него.

Порывисто встала и отошла от стола. Смотрела на все еще мигающий огонек, пока ее не вызвал Ираль:

– Наташа, я буду через пять минут. Если ты не занята, открой канал. Пароль 2-тео-грим. Это Крыж на связи.

Наталья бросилась к монитору, торопливо нажала иконку и ввела пароль. На экране расцвела физиономия Крыжа.

– О! Натка! До вас как до президентского бункера не дозвониться! – он знакомым движением взъерошил волосы на макушке, улыбнулся. – Короче времени мало, там Паук что-то должен сообщить Да́нди. Но пока он гребет со своими бумажками, я тебе кое-что скажу.

– Барсик, я так рада тебя видеть, сегодня голова кругом идет: учусь, сотню гигов информации в себя впихнула из местного архива… Готовлюсь к заседанию, чтобы нас не уличили в фальсификации… Как вы? У вас все нормально? Как Ульяна?

Крыж округлил глаза, посмотрел поверх монитора.

– Да в целом, вроде все живы. Отсиживаемся… Слушай сюда. Этот канал резервный, я его сам для экстренных случаев создавал. Надежный, поэтому говорить можно все. Но недолго, пока его диспетчерская служба не зафиксировала… Поэтому к делу… – Он шумно выдохнул, собираясь с мыслями и заметно посерьезнел. – Тим нашел инфу про вас с Иралем…

– Васенька, – Наташка нервно кусала губы, подбирала слова. Хмурилась.

Он поднял вверх руки, призывая ее помолчать.

– Я тебе однажды дофига наговорил. И Иралю тоже. И сейчас чувствую себя идиотом… А в свете того, что услышал… – Он шумно выдохнул: – У вас там серьезно или это игра какая-то? Ты скажи, как есть, как другу, лады?

– Вась, тут все сложно оказалось. Совсем мало времени и совсем нет вариантов… – Она опустила голову. – И все серьезно. По крайней мере, с моей стороны… Вась, ты помнишь про взрыв и невозможность дышать, когда кто-то рядом?

Крыж почувствовал, как в груди становится жарко.

– Помню про сорванную крышу, – он смущенно вспомнил откровенный разговор у саркофагов. Давно. В другой реальности.

Девушка кивнула, отвела взгляд. Придвинулась к монитору.

– Вот и мне… рвет, – призналась шепотом.

Василий понимающе улыбнулся. Наташа отвернула лицо от монитора, закусила костяшку указательного пальца. Василий видел ее профиль, тонкий в полумраке, подсвеченный синевой экрана и далекими чужими огнями незнакомого города. Или что там у них, у клириканцев.

Хотелось обнять. Но не так, как он бы обнял любимую девушку. Чтобы ласкать и не отпускать.

Обнять, как обнял бы сестру.

До хрипоты в горле захотелось оказаться дома, с сестрами.

Он откашлялся, прогоняя меланхолию, спросил:

– Он рядом?

Девушка неопределенно повела плечом:

– Еще не подошел. Я сейчас узнаю, далеко ли он…

Крыж рассеянно потер переносицу.

Наташа пошевелилась, Крыж решил, что она хочет уйти, остановил ее:

– Погоди! – он приник к экрану, хотел видеть ее лицо. Знать, что она поняла. – Я тебе «спасибо» хотел сказать.

– За что?

– За дружбу, – он смотрел пристально, надеясь, что она поймет без слов.

И она поняла. Рассеянно нахмурилась, взглянула на него. В глазах, медленно разгораясь, искрилось знакомое девчоночье любопытство и невысказанная догадка. Она, будто ночной фонарь, осветила ее лицо, озарило улыбкой.

– Вась! – прикрыла приоткрывшийся рот ладонью, с любопытством округлила глаза. – Это то, что я думаю?

– Я не знаю, что ты думаешь, Тим правильно говорит – вас, девчонок не поймешь, – Крыж строго вздернул палец к потолку. – Но это тайна. Я сам ее еще не до конца знаю. Тебе рассказал по большому блату, откровенность за откровенность.

– Это же так здорово! – она улыбалась. – Барсик, я так рада за тебя!

– Погоди, рано радоваться. Еще не понял… И мы так хреново начали… И в общем, я теперь не знаю, как разгребать. Я умудрился и здесь накосячить, – он взъерошил волосы, рассеянно и виновато улыбнулся. – С железками мне проще, чем с людьми.

– Ты просишь совет?

Крыж поморщился, отвел взгляд.

– Да не, чего я, маленький, что ли?.. Ну, ладно, скажи, если очень хочешь.

Она засмеялась:

– Не хочу. Я даже не знаю, о ком ты говоришь. Надеюсь, что это не Ульяна.

Он покрутил у виска:

– С дуба рухнула? Нет, конечно!

– Тогда включай все свое обаяние!

– Прям все? – посмотрел настороженно. – Она меня расстреляет.

– Непременно… – Она рассмеялась. – Но ты умрешь, зная, что сделал все возможное.

Крыж отмахнулся:

– Да ну тебя. Я с ней серьезно. А она ржет.

Дверь за спиной прошелестела, в комнату стремительно зашел Ираль. Заметил, как Наталья и Крыж смеются, остановился в нерешительности на пороге. Наталья обернулась к нему, поманила к себе.

– Все. Зови Данди к монитору. И это… Натка… Уйди куда-нибудь или уши не грей… Нам с Иралем по-пацански потрещать надо. Не подслушивай.

Наташка закатила глаза к потолку, отошла подальше – уйти из комнаты Ираль все равно не позволит, а после предупреждения Теона, она и сама не пойдет.

Крыж выдохнул, посмотрел на часы – Пауков заберет канал максимум через четыре минуты. После того, как Тим сказал про публичный брак, новость о котором облетела все галактические СМИ, он не находил себе места. И пока подсказанный Сабо код внедрялся в базу, активировал их секретный канал, чтобы переговорить с Иралем.

Опустевший экран темнел в его каюте. Айтишник улыбался. Почему-то стало легко. Как перед Новым годом, когда удачно упаковал сестрам подарки и успел сунуть под ёлку, пока они отвернулись.

По монитору скользнула тень, показалась затянутая в темную ткань рука, а следом – и сам клириканец.

– Приветствую.

– Здорово, Данди. Натка намекнула, хреново у вас все? – спросил без предисловий.

Клириканец поморщился, как от зубной боли.

– По-разному… Нужно решение Совета родов. Часть его членов намерена игнорировать заседание, возможно, не будет кворума. Я тогда не смогу вступить в права до следующего заседания. – Он с усилием подбирал слова, явно чтобы не сболтнуть лишнего. – Сильное сопротивление.

Крыж шумно выдохнул: не так он представлял этот разговор. Сложенные в голове ладные фразы, улетучились, оставив вместо себя сумбур и фарш из ничего не значащих фраз. Время поджимало – уже мелькнуло требование Паука, чтобы срочно освободил канал.

– Мы с тобой едва не поссорились из-за Натки, – Крыж решил начать с главного. Ираль нахмурился. – Я тебе сказал, что она моя девушка.

– Эй, Крыж, не надо этого разговора, – клириканец смотрел строго. – Я помню об этом каждый день. И…

Крыж не позволил ему договорить:

– Я полюбил другую.

Клириканец уставился на него с подозрением.

– Слышь, Данди, не смотри на меня так. Я и так себя сопляком чувствую. Я Натке признался, тебе сцену устроил… Сейчас жалею, что говорил об этом. Поторопился, не разобрался толком. В итоге – нынешнее идиотское положение, – он шумно перевел дыхание.

– Это правда? То, что ты мне говоришь?

– Правда.

Ираль покосился на Наталью – девушка неторопливо заваривала чай, по апартаментам потянулся тонкий, еле уловимый теплый аромат.

– Потому что одна из возможностей, которая есть – наш с ней брак. И почти не осталось вариантов оставить его фиктивным.

– Публичный брак. Да. Я услышал в хронике. Собственно, из-за этого и вышел на связь.

Ираль замолчал.

– Ситуация сложная, Крыж, – он выпрямился. – Я жду кое-что от Паука. Это очень важно. Не знаешь? Он сделал?

Василевс как раз видел мигающую иконку на своем мониторе.

– Не знаю, о чем ты, но он на связи. Все, Ираль, я отключаюсь, пока канал еще горит. Для следующего сеанса – префикс 2W… Остальное знаешь.

Экран мигнул и погас, вместо него показалось усталое лицо Паукова.

– Балабол, блин… Ираль, у меня три минуты осталось. Поэтому говорю, как есть, только выводы, подробности – отдельно, если тебе нужно. Их еще предстоит оценить. Мой ответ «да» на все твои вопросы.

Ираль придвинулся к монитору.

– Ты уверен?

– 100 процентов, как если бы ты был землянином по рождению.

– Это ведь невозможно…

Пауков рассеянно взглянул на счетчик обратного отсчета времени, повторил:

– Точно. Возможно, какая-то индивидуальная аномалия, я сделал запрос Теону, он обещал поделиться данными по геному клириканцев. Потому что ретроспективная динамика…

– Какая динамика? – не понял Ираль.

Пауков выдохнул, проговорил быстро:

– Ты стал таким после рождения. Это я вынес из твоей медицинской карты. Твои генетические данные менялись с каждым годом, скорость направленной модуляции увеличилась за последние месяцы, делая тебя все более похожим на меня или Крыжа. Теперь понял? Но пока речь только о тебе.

Он хотел что-то еще сказать, но по экрану потянулись помехи, звук расслоился, а лицо генетика подернулось пеленой, окрасилось кислотно-красным и растаяло в темноте.

Ираль сидел перед монитором, не зная, что и думать.

Наталья подошла со спины. Замерла в паре шагов от него.

– Все?

Ираль повернулся, принял из ее рук кружку с чаем – от нее поднимался ароматный пар. Принюхался, разбирая запах: что-то нежное, свежее, что-то горькое и терпкое, что-то прозрачно-карамельное.

– Что это? – он попробовал на вкус, на языке распадался сложный и вместе с тем ненавязчиво-прозрачный вкус.

Девушка пожала плечами:

– Ромашка, березовые листья, шалфей… Твои доставщики положили вместо чая почечный сбор, – она усмехнулась. – Спасибо, что хоть без коры дуба обошлось, она горькая и вяжет. Не люблю ее.

Наталья присела рядом, на пол, подобрала под себя ноги.

Ираль смотрел на нее и улыбался.

– Как прошел твой день? – спросил.

Наталья пожала плечами:

– Смотрела сводки, архивы… – она решила не говорить о том, что вызвало у нее вопросы, и тем более – о разговоре с Теоном. – Как твой день?

– Я записал обращение войскам, проинформировал о том, что готов принять права управления Клириком и протекторатами. Это должно выбить почву из-под ног наших противников: флот настроен за соблюдение закона и прекращение регентства… – Он прищурился, сделал большой глоток подстывшего травяного чая. – Как считаешь, если сейчас открыто выступить за восстановление отношений с Коклурном, это будет восприниматься как предательство или упрочит мои… наши позиции?

Наталья задумалась:

– Это даст повод твоим врагам говорить, что ты молод и неопытен. Никто не знает о том, что происходит на Коклурне и что на самом деле происходило эти годы, – она осеклась.

Ираль кивнул.

– Пожалуй, ты права. Но нам нужна их помощь в борьбе с атавитами. Нужен их опыт.

– Заполучи их поддержку по неофициальным каналам. Это возможно?

Ираль покачал головой:

– Все каналы прослушиваются. Есть Корпус Деи, через который осуществляется взаимодействие. Есть Трибунал. Но это все не то. Не тот уровень… Я буду думать еще.

За дверями послышалось движение. Шум. Почти одновременно загорелось табло доступа – окрасилось красным. Ираль отставил кружку, встал.

– Что это? – Наталья встревоженно выпрямилась.

– Это попытка взлома апартаментов… За мной.

И он направился к кухне. Наталья торопливо семенила следом за ним, с удивлением обнаружив, что за встроенной мебелью оказалась ниша. Наподобие шахты. Ираль заглянул в нее, прислушался. Сжав кулак, раскрыл его – в ладони образовался небольшой, размером с мячик для пинг-понга, световой шар. Клириканец бросил его вниз, наблюдая, как тот освещает при падении гладкие стены шахты.

Повернулся к Наталье, протянул руку ладонью вверх.

– Ты мне веришь?

– Д-да, – Наталья оглянулась на мигающий красным экран допуска, на шум за дверью.

– Тогда за мной.

Она взял ее руку в свою, притянул к себе. Поставил перед собой, прислонив спиной к груди. Обхватил крепко. Наталья не успела спросить, что происходит и что от нее требуется – Ираль подтолкнул ее к шахте, а в следующее мгновение шагнул вместе с ней в пропасть.

Наталье перехватило дыхание. От страха и неожиданности крик застрял в гортани. Воздуха не хватало – она просто не могла дышать. И чувствовала только руки Ираля, которые удерживали ее строго вертикально и не позволяли расшибиться о стены узкой, как пенал, шахты.

Бесконечное падение и свист в ушах, адреналин пульсировал в висках, сердце выпрыгивало из груди. Короткое мгновение, растянувшееся на целую жизнь – так, во всяком случае, казалось Наталье.

– Приготовься, – спокойный голос Ираля.

У Натальи не хватило сил спросить, к чему готовиться. Даже кивнуть не смогла. Просто зачем-то затаила дыхание и зажмурилась.

А в следующее мгновение, ноги будто в ватное одеяло угодили. Крепкие объятия Ираля растаяли, он отпустил ее. Невесомость, мгновение парения, ватное «одеяло» окутало до бедер и чуть подбросило вверх, снова в руки клириканца.

– За мной.

Он перехватил ее за запястье и потянул по коридору. Наталья успела заметить, что за спиной закрылись створки шахты, сделав ее снова невидимой для окружающих.

– Код 2.0, шлюпка 10. Маршрут 01-44, – Ираль говорил в микрофон креоника, приблизив запястье правой руки к губам.

Сейчас Наталья поняла, что они находятся в одном из коридоров катакомб резиденции Адальяров. Над головой загорались желтовато-оранжевые лампы, на стенах мелькали указатели. Наталья разобрала один – парковочная станция.

А в следующее мгновение они выскочили на открытую площадку, у которой замерла остроносая шлюпка с серебристо-прозрачными боками.

Свист и Наталья ослепла на короткое мгновение, будто рядом разорвалась шаровая молния. Сквозь пелену услышала короткое «В шлюпку!» от Ираля и толчок в спину, заставивший сделать шаг вперед. Ощупью, хватаясь за гладкие поручни, сделала еще один шаг, и тогда почувствовала мягкую поверхность под ногами, которая спружинила от ее веса. Зрение по капле возвращалось: она уже могла различить силуэт перед собой и еще два, чуть в отдалении. Свет вокруг силуэта менялся от огненно-рыжего до ванильно-золотого. Грозный окрик Ираля:

– Вы действуете против сенома!

Теперь Наталья отчетливо видела, что темный силуэт на парковочной платформе – Ираль. Выставив вперед правую руку и заложив левую за спину, он отбивал световые шары, которые сыпались на него с верхней парковочной платформы. Некоторые, разбиваясь, с шипением падали к его ногам, оставляя на поверхности бурые пятна. Некоторые – и Наталья втянула голову, осознав это, – падали на поверхность шлюпки. Тогда на ней загоралось защитное поле, серебрилось кривыми «молниями».

Ираль отступил к шлюпке, схватился свободной рукой за поручень.

Две темные фигуры, которые Наталья сперва приняла за нападавших, приблизились к платформе.

– Отступайте за второй контур! – голос начальник третьего отряда, охранявшего их последние сутки, Наталья узнала, с облегчением выдохнула.

Ираль коротко кивнул и, позволив охране работать, сел за панель управления шлюпкой, активировал табло.

В следующее мгновение она отвесно метнулась ввысь, на ходу сбив воздушным потоком нападавших, укрывавшихся на верхней платформе, и рванула по узкому тоннелю. Наталья зажала уши и открыла рот – она оглохла, ослепла и, кажется, потеряла возможность кричать. Огни мелькали за иллюминаторами шлюпки, сливаясь в одно серебристое полотно, в котором Наталья уже не могла ничего разобрать, только беспомощно моргала и пыталась заново научиться дышать.

Еще один рывок, Наталью вжало в кресло, а перед глазами распахнулась залитая оранжево-красными огнями равнина, над которой горела ослепительно-яркая звезда Регина.

– Ты напугалась? – Ираль говорил подчеркнуто буднично, словно каждый день на него совершаются покушения.

– Кто это был?

– Тот, кто хотел нас убить. Мы выясним имена позднее. Охрана уже извещена, служба безопасности работает. Идут зачистка и задержания.

– А зачем же мы покинули резиденцию?

– Потому что мы не знаем, кто именно участвует в заговоре. Нам безопаснее быть вне резиденции.

Пискнул сигнал оповещения – на экране загорелись дополнительные сектора, в каждом из которых мелькнули силуэты летательных аппаратов и столбцы с координатами и полетными характеристиками.

– Кто это? Это охрана?

– Вряд ли.

Ираль сделал крутой вираж, нырнул в каньон. Севшие на хвост шлюпки аппараты, взяв сильно вправо и вниз, нырнули за ним, одновременно открыв огонь на поражение. Защитный купол полыхнул серебром, Наталья взвизгнула и закрыла обеими руками рот.

Ираль отключил голосовое оповещение, добавил скорости – девушка почувствовала, как тело вливается в обшивку кресла. Крутой вираж вправо, шлюпка штопором ввинчивалась в пространство, рассекала острым носом прозрачный, пропитанный солнечным ветром воздух. Наталья видела, как по корпусу расходятся плотные потоки, сминая защитное поле. Крутое пике, от которого зашлось сердце, и шлюпки нападающих, не успев сманеврировать, оказались над головой Натальи и Ираля, пролетели мимо, показав темные брюха. Ираль снова набрал высоту, выровнял судно и поймав нападавших на прицел, выстрелил. Шипение и световая вспышка на носу. Ближайшая шлюпка, будто врезавшись на всей скорости в стену, закрутилась по осям и рухнула отвесно вниз, на дно каньона. Не позволив ее напарнику развернуться и атаковать, Ираль выстрелил повторно. Шлюпка дернулась в сторону, уклоняясь от удара, пилот не справился с управлением, врезался в камни. Наталья слышала скрежет металла о камни и запах паленого пластика и плоти, смешавшихся в один едкий запах.

Шлюпка Ираля нырнула в соседний каньон, затаилась.

– Что, мы оторвались? – Наталья придвинулась к нему.

– Сейчас, завершим сканирование, узнаем. – Ираль уклончиво отозвался.

Дождавшись отчета, снова набрал высоту.

– Куда мы сейчас?

– За пределы второго контура… Я покажу свое тайное убежище.

На горизонте показалась кромка синего океана. От края до края, выглядывая между скал, вылизывая острые бока утесов. Наталья с замиранием наблюдала за красными песками, за разгорающимся над ними маревом, неверным, призрачным дыханием пустыни. Она знала это место – Ираль уже показывал ей его, когда она замерзала на Ас Тар. И потом, во время их поцелуя. Который все решил.

Шлюпка снизила скорость, замерла, медленно снижаясь к поверхности океана до тех пор, пока не коснулась его.

Наталья успела сделать вдох – автоматически, будто ныряя на дно. Потому что шлюпка окунулась под воду, быстро ушла на глубину и, пройдя несколько десятков метров, вынырнула в пещере.

Ираль заглушил двигатель, выключил пеленг и повернулся к Наталье.

– Добро пожаловать в мою берлогу. Это место, где я родился.

Они выбрались из шлюпки, Наталья огляделась: световые панели отгораживали небольшую палубу прилета от жилой части. В глубине пещеры мягко подсвечивалось рабочее место с несколькими мониторами, небольшая кухня, кровать. На стенах серебрились огни ламп.

Ираль остановился за спиной девушки, привлек к себе, обнял за плечи.

– Ты испугана?

Наталья кивнула.

– Все хорошо. Тебе надо отдохнуть.

Он проводил ее к кровати, а сам устроился рядом, на стуле. Активировал информер. Одинаковые окна информационных сообщений открывались одно за другим, многие были с пометкой «срочно» и «покушение на сенома».

– Мм, покушение уже попало в инфосводки, – прокомментировал, просматривая заголовки. Усмехнулся: – По некоторым сведениям, я мертв… Хотя нет. Вот уже опровержение. И снова – нападение в пути, при попытке покинуть резиденцию.

Он растер шею, неторопливо перевел дыхание и откинулся на спинку кресла. Прямой, все еще напряженный и взволнованный. Посмотрел на притихшую Наталью – девушка сидела, обхватив колени и поджав их к подбородку, молчала. Покачивалась из стороны в сторону.

Он пересел к ней.

Протянул руку и чуть надавил на шейные позвонки, немного помассировал плечи – прежде ей это помогало успокоиться.

Наталья шумно втянула носом воздух, сглотнула. Губы дрожали.

– Наташа, – он прошептал у ее уха, повернул к себе подбородок девушки, чтобы видеть ее глаза. – Все завершилось. Опасности больше нет.

Ираль склонился к ней, коснулся губами прохладной, соленой от высохших слез щеки. Она не отстранилась. Ему даже показалось, что подалась чуть вперед, прижимаясь к его губам.

Тогда он поцеловал ее.

Вначале – нежно, едва касаясь губами губ. Наталья перестала дышать, прислушиваясь к неторопливым ласкам, доверяясь им.

«Ты веришь мне?» – спросил он, когда заставил шагнуть вместе с собой в бездну. Она шагнула.

И будто все еще продолжала бесконечное падение.

Ираль втянул носом ее дыхание и накрыл губы своими. Долгий, неторопливый поцелуй, мягкий, как патока, и сладкий, как майский мед. Его руки скользили по хрупкому телу, касались волос, а губы не отпускали, разжигая в землянке страсть.

Легко опрокинул ее на спину, опустился на локоть рядом и замер.

– Я боюсь, что ты станешь жалеть, что связалась со мной, – прошептал, продолжая гладить бархатистую кожу девушки. – Я все это время действовал так, чтобы у тебя была возможность уйти. Когда-нибудь. Всегда. Если захочешь.

– Никогда.

Она несмело накрыла его руку своей, погладила пальцы – длинные, как у пианиста, с чуть грубоватой кожей. Подхватила его ладони и положила себе на живот, прислушиваясь к тяжести мужской ладони.

Ираль неторопливо провел подушечкой указательного пальца вверх, к трепещущей ямочке у основания девичьей шеи, подцепил молнию комбинезона и потянул язычок вниз, медленно, осознавая, что у них впереди – эта ночь, а вместе с ней – и вся жизнь.

Каждый открывающийся миллиметр ее тела, он покрывал поцелуями, все еще удивляясь, как каждый оставлял на ее коже огненный след – тонкий узор, словно живая печать. Неровные линии, переплетение точек и кривых, невесомая вязь древнего, почти забытого языка. Наталья говорила, что ни один мужчина не касался ее прежде.

Она – новая книга, в которую только ему дозволено внести письмена.

Его оайли горела. Очертя голову, открывалась ему навстречу. Острые языки холодного пламени освещали их ложе, бросали длинные кривые тени на стены.

Дыхание переплеталось с рыжим пламенем, оседало терпкой карамелью на языке. Наталья цеплялась за плечи Ираля, утопала в его любви, с удивлением задыхалась от ласк и стараясь запомнить эти мгновения.

Мгновения, когда в огненном танце и в золоте догорающего дня из двух «я» рождалось невероятное «мы».

И с каждым вздохом – огонь все ярче.

Пока не появились в нем прожилки бирюзово-голубого, нежного. Они исходили от девичьих рук, ее плеч, стекали по обнаженному животу и ложились поверх его ярко-оранжевого узора и смешивались с ним.

Ираль застыл на мгновение, наблюдая: бирюзовые языки коснулись его ладоней, лежавших на бедрах девушки, и заскользили по плечам вверх, укладываясь в новый узор. Ираль не верил в происходящее, интуитивно догадываясь, что происходит нечто необъяснимое.

Об этом, очевидно, намекал Пауков.

Все меняется и ничего не будет, как прежде.

Он наклонился к девушке и поцеловал в точности так, как сделал это в их первый поцелуй в шлюпке на подлете к посадочной платформе – жадно, страстно и глубоко. Будто скрепляя печатью происходящее.

Поцеловал, чтобы проверить догадку.

Бирюзовая вспышка. Протяжный стон сорвался с губ Натальи, а самого Ираля ослепило бирюзово-огненной волной.

Он тяжело опустился на подушку, привлек девушку к себе, чувствуя, как та слабеет и засыпает.

– Я люблю тебя, моя оайли, – прошептал, надеясь, что она еще слышит.

По блаженной улыбке, коснувшейся ее губ, понял – услышала.

Глава 20. Тридцать шесть гигов

Ульяна приняла дежурство от Кира, отправила его к Паукову:

– Он ждет тебя, что-то срочное по диагностике.

Вздохнула с облегчением, оставшись одна.

Наедине с Флиппером.

Она чувствовала его дыхание здесь, легкая, еле заметная пульсация на демоэкране, гул и вибрация двигателей отражались рваными диаграммами на рабочих мониторах Артема и Васи Крыжа.

Подтянув навигаторское кресло, забралась в него и подключилась к искину. Нырнула внутрь нейросети.

Тесные коридоры, световые вспышки. Узел за узлом, «Фокус» послушно позволял осмотреть себя. А она забиралась все глубже. В его святая святых – центральный узел.

В прошлый раз там, на Коклурне, она испугалась и не позволила показать все, что он ей хотел показать. Артем назвал это виртуальной персонализацией, кажется.

Он хотел помочь.

Как знать, может, получится узнать что-то еще.

Она снова оказалась на платформе. Гигантский сталагмит центрального нейроузла уходил под платформу, в реакторный зал.

– Флиппер, – позвала.

На поверхности переплетенных волокон появилось смутно знакомое сияние. Женский профиль. Волосы развеваются на космическом ветру, задумчивая улыбка – ее собственное воспоминание о моменте имплементации.

– Это что? – голос у виска, но будто бы в голове.

Неожиданно прозвучавший, он заставил вздрогнуть и поспешно сорвать височные диски – она и не заметила, как Сабо вошел в рубку и подсоединился параллельно к сети.

«Он тоже в корневой памяти», – объяснял Артем странную связь между ним и кораблем.

И нею. Она не воспринимала его, как чужого, когда находилась там, внутри нейросети Флиппера.

– Какого беса, Сабо?!

– Что это было? – он неторопливо стянул височные диски, посмотрел на нее пристально, чуть развернувшись в кресле, чтобы было лучше видно ее лицо. – Я видел женщину.

– Не твое дело… Почему ты здесь?

– А где мне еще быть? – он аккуратно зафиксировал диски в креплениях. – Я подумал, раз ты на дежурстве, будет неплохо отработать взаимодействие внутри нейросети.

Ульяна порывисто дернула рычаг, опустила кресло вниз. Хотела выйти.

Сабо умудрился встать так, что перегородил ей дорогу, она застряла в узком проходе между навигаторскими креслами и демоэкраном, коробом с СТП передатчиком и ка́белями.

Смотрела исподлобья, настороженно и враждебно.

– Мы можем просто поговорить? – он шагнул в сторону, к креслу Артема и замер.

– О чем? Мне кажется, за эти дни мы достаточно наговорились.

Сабо будто не слышал ее.

– Пауков. Ты любишь его?

– Да, – она поправила клапан на комбинезоне. – Это все? Тогда принимай дежурство.

Он не пошевелился, прислонился бедром к креслу и скрестил руки на груди.

– За что? – Вопрос застал ее врасплох. – За что ты его любишь?

Девушка замерла, посмотрела на него с болью и осуждением:

– Он никогда не сделает со мной то, что ты сделал со своей Надией.

Ей показалось, или она ударила его сейчас? Прозрачно-серые глаза помутнели, на переносице пролегла глубокая морщина, уголки красиво очерченных злых губ опустились. Он опустил голову, спрятал свое смятение.

– Я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя, – прошептал.

Она отвернулась, зажала уши ладонями:

– Нет, я не хочу этого знать.

– Это что-то болезненное, разъедающее изнутри кислотой…Что-то недоброе. Когда я вижу тебя, во мне поднимается такая злость, такая жажда… Которую не унять.

– Прекрати! – она отшатнулась, попыталась прорваться к мембране гермопереборки.

– … Я знаю, ты мне не веришь, но эти дни здесь, на «Фокусе», они имеют смысл для меня только потому, что я рядом с тобой. Могу видеть тебя. Дышать с тобой одним воздухом…

– Прекрати, – она поморщилась, – меня сейчас стошнит.

Она металась, пытаясь выскользнуть из рубки, обойти креонидянина кругом.

Его глаза горели лихорадочно. На лице отразилась смесь презрения, отвращения и… похоти. Он продолжал, с маниакальным наслаждением улавливая, как она передергивает плечами, как брезгливо морщится и отворачивается от него. Но не может отойти дальше – узкий проход не позволял этого.

– … Ловить твой запах, – его взгляд стал тяжелым и злым. – Я волком готов выть под дверью твоей каюты, чтобы ты посмотрела на меня.

Замолчал и, наконец, опустил глаза.

Его слова повисли между ними. Ульяна буравила его взглядом, пытаясь понять, правда ли то, что она слышит.

Она покачала головой.

– Ты сошел с ума… Я просто похожа на твою Нади́ю. А говорит сейчас в тебе не любовь, а чувство вины… и совесть.

– Похожа на Надию? – он мрачно усмехнулся. – А может, Надия была только предвестником? Может, я всегда только тебя и любил? Может, это она похожа на тебя?

– Ты бредишь, Паль. – Ульяна шагнула к гермопереборке.

Креонидянин перехватил ее руку, потянул к себе. Он не сводил с нее глаз.

– Я противен тебе?

Ульяна стояла полубоком к нему, легонько била кулаком по подлокотнику собственного кресла – призрачная связь с Флиппером, а через него – с Артемом.

– Это другое, – проговорила. – Мне жаль тебя.

Хватка на запястье мгновенно ослабла. Креонидянин мгновение не мог дышать, будто получил удар под дых. Губы растянулись в слабой, почти безвольной, усмешке.

Он медленно качнулся в сторону, облокотился на спинку кресла Артема, позволив девушке, наконец, покинуть рубку.

Через мутную мембрану смотрел на ее удаляющуюся спину.

На губах расцветала кривая усмешка.

* * *

Тиль Теон уже около сорока минут изучал присланные оперативниками документы. Отчет транспортников по передвижениям судна Фазиля Труграна, объяснительная записка диспетчера, который вел аппарат посла удаленно, расшифровка бортовых самописцев, данные о советнике Грацца Тойле, который, как это и следовало ожидать, пропал. Последние данные касались его прибытия на Граах, колонию Клирика, в которой у Грацца были личные владения. Много ума не надо, чтобы предположить, что советник или отсиживается в резиденции достопочтимого Иргана, или служит подкормкой на его плантации.

– Второе вернее, – отметил тихо Теон, раскладывая выдержки из отчетов перед собой.

Нирих проделал хорошую работу, все хронологически восстановлено, подгружены все перекрестные ссылки, выделены все важные, по его мнению, места, подготовлены запросы в спецведомства, аналитикам и экспертам, чтобы уточнить некоторые данные. Например, о загрузке судна провиантом, и о замене воздушных фильтров. Оставалось все еще не ясно, как на них оказалась критически опасная концентрация адрезалина.

Тиль Теон открыл объяснительную диспетчера, который вел катер Труграна до первой транзакции. Все шло штатно, потом – сбой связи. Повторное подключение ничего не дало. По протоколу нужно было сразу сообщить аварийным диспетчерам и активировать аварийный протокол. Оператор сделал еще одну попытку удаленного доступа.

«Судно то появлялось на диспетчерском табло, то исчезало вновь. – Писал диспетчер. Теон нахмурился, просмотрел дальше по тексту: – Такое иногда случается, когда судно оказывается в зоне мигающей транзакции, остаточном коридоре, после прохождения крупного судна».

На словах «мигающая транзакция» Теон замер.

Достал расшифровку бортовых самописцев: черные ящики выдавали смену кодировок. 18, 25, 13. И снова 18, но теперь 22 и 12.

Ему уже попадалась эта последовательность. В одном из недавних дел. Взрыв пиратрила на грузовике «Немезида». Она тоже попала в мигающую транзакцию. Но там – и это уже установлено экспертной группой – сбой транзакционной кодировки был вызвал пересечением со стоковым трассовым течением, пытавшимся нагнать «Фокус», прошедший этим фарватером чуть раньше.

Но здесь? Тоже намек на атавитов? Кто-то пытается слить дело в разряд несчастных случаев? Это не укладывалось в голове, внутренний следователь протестовал и требовал проверить все еще раз. Тиль Теон сновь посмотрел на данные кодировки катера Труграна. 18, 22, 12.

«Рихта Джаль, – сердце забилось сильнее. – Неужели так просто?»

Он помедлил, прежде чем открыть нужную папку – пытался вспомнить и воссоздать в памяти нужный файл с нужным отчетом. Вспомнив, решительно активировал ее, ввел пароль доступа – это секретная папка, пока находящаяся в разработке спецгруппы оперативников. Включил трансляцию требуемого протокола. На губах растягивалась недоверчивая улыбка: такая удача в его следственной практике была… Он прикинул и понял, что такого у него никогда не было. Это как пальцем в небо. Это как… Он не находил слов, рассматривая отчет.

Ключевые точки совпадали, если совпадут и промежуточные, и окажется одинаковым алгоритм, то…

Теон прикинул, кому можно поручить это дело, чтобы до финального отчета, годного для предъявления обвинения, ни одна душа не узнала. Подумав, он сам улыбнулся своему решению, ввел код собеседника.

Дождался смены индикатора и переключения на закрытый канал. Из предложенного меню выбрал видеоконференцию.

На экране появилась небритая и заспанная физиономия.

– Блин, полчаса поспать хотел, – парень нахмурился. – М-м, господин Теон. Вы вообще спите иногда?

– Иногда мне это требуется… Василий, для вас есть работка не из легких. – Крыж склонил голову к плечу, прищурился с сомнением. Теон ухмыльнулся, ослабил ворот на форменном кителе. – Считайте, что это проверка.

– Проверка чего?

– Ваших аналитических способностей.

– Они под сомнением? – Крыж окончательно проснулся, сдвинулся к экрану, заняв своей физиономией все окно.

Теон уклончиво промолчал, проговорил рассеянно:

– Есть два протокола. Нужно найти алгоритм и подтвердить или опровергнуть, что они сделаны одним лицом. Как думаете, справитесь?

Крыж пожал плечами:

– А какой протокол программирования?

– О, этого я не знаю.

Крыж взъерошил волосы, откашлялся:

– Я в принципе не вижу сложностей, но меня напрягает, что это просьба от вас. У вас что, ваши эксперты-программисты все в отпусках? Или умерли в одночасье?

– Есть дела, которые нельзя выпускать из рук. Если бы у меня хватало собственных навыков в этой области, я бы сделал аналитику сам, не обращаясь к вам.

Крыж усмехнулся:

– То есть это такой своеобразный кредит доверия, как я понимаю?.. Хм. Прикольно… Ну, присылайте, помандрагорю ваши протоколы.

Теон замер:

– Что вы сделаете с ними, простите?

Землянин все еще улыбался:

– Присылайте, что там у вас.

Фыркнул, когда на мониторе тут же загорелась принятая папка – Теон ее заранее подготовил. Уверенный, что Крыж не откажется.

– Вы мне, как я понимаю, не скажете, что в них?

– Если вы найдете алгоритм, вы догадаетесь и сами. Еще, одна мелочь, – Теон изобразил отстраненность. – Мне нужны данные бортового журнала за 8 августа.

Землянин ожидаемо поморщился:

– Почему именно за восьмое?

– Я тоже хочу это понять, поэтому просто пришлите расшифровку. Это не приказ, но просьба. Настоятельная. – Он выразительно уставился на землянина. – Крыж, мне все это нужно срочно.

– У нас на Земле говорят «еще вчера», – Крыж принял файл, перебросил его на рабочий монитор и активировал загрузку.

Церианец изогнул бровь. Хмыкнул:

– «Еще вчера». Очень точно. Именно так. Данные анализа двух протоколов и расшифровка бортовых самописцев «Фокуса» за 8 августа. Канал не закрываю, как только у вас будут данные, вызовете меня.

Василий кивнул, глаза уже пробежали по первым строкам протокола. Старпом «Фокуса» присвистнул»

– Фига себе у вас задачки, господин Теон, – пробормотал себе под нос.

Начальник криминальной полиции уже не слышал его комментарий. Вернувшись к делу Труграна, он еще раз просмотрел подготовленную Нирихом аналитику, кивнул собственным мыслям. Сформировал постановление и переслал транспортной полиции на исполнение, а службе безопасности – к сведению. Отозвать все борта всех госслужащих высшего звена на техобслуживание и проверить на предмет адрезалина и других токсичных и отравляющих веществ в системах жизнеобеспечения. Если адрезалин так кстати оказался на борту Труграна, то не занесен ли он заранее на все суда высокопоставленных персон Единой галактики.

Теон представил, как исказится физиономия Легрида. Безопасники, конечно, поднимут шумиху, что он действует через их голову. Но смерть Труграна – на их совести. Пусть заткнутся и делают ковровую проверку всех судов. Хмыкнул от удовольствия. И вызвал дежурного оператора:

– Объявляйте советника Тойля в галактический розыск. По последней отслеженной явке отправить группу захвата. Немедленно!

* * *

Нирих выдвинулся на Граах с небольшой, из пяти человек, группой захвата. На орбите заметил фрегат следственной бригады и отстыковавшиеся от него катера.

– Нирих на подходе, – сообщил старшему следственной группы. – Скоординируйте план.

– Ваша задача – захват и доставка Тойля на борт «Фрома». – Короткий ответ из динамика.

– Понял. Принято.

«Фром» – это застывший на стационарной орбите фрегат Управления. Небольшой, юркий, с ограниченным функционалом «куда пошлют».

Нирих сделал глубокий вздох перед входом катера в верхние слои атмосферы Грааха. Толчок, удар полевой защитой по грудной клетке. Шум в ушах и неприятное покалывание в лодыжках. Он пошевелил пальцами на ногах, чтобы поскорее избавиться от раздражающего чувства. Захватить советника достопочтимого Грацца Иргана и доставить на борт «Фрома» – если бы все было так просто, его бы не сорвали с патрулирования внешней границы Единой галактики и наблюдения за фарватерами внутри Выжженного поля.

Их катер приземлился на платформу на пару мгновений позже катеров следственной бригады «Фрома», ребята действовали быстро, слаженно – Нирих успел заметить, как закрылись двери пневмолифта за ними, а растерянные лица дежурных операторов зоны прилета Грааха замерли по периметру платформы.

– Зона один, ждем вас, – послышалось из динамика.

Нирих стремительно пересек платформу, оставив дежурного на борту катера и выставив ботов в оцеплении. Успел досчитать до двух, когда оказался на первом ярусе здания зоны прилета.

– В правительственный сектор? – догадался Нирих.

Начальник следственной бригады кивнул и отвернулся, уставившись в окно: оранжево-красный песок, солнце, которое никогда не поднимается над горизонтом, отбрасывая длинные зубастые тени. Не курорт, одним словом. У Иргана здесь рудники с флавини́том, не слишком редкий в Единой галактике минерал, но Грацц продавил госконтракты по закупке сырья со своих рудников. Флавинит меняет свойства при низкой гравитации, у него распадается кристаллическая решетка, он становится жидким. В этом-то качестве он и применяется в Единой галактике – на его базе изготавливается топливо для старых, еще не списанных в утиль судов конфедерации, в более новых его применяют как универсальный растворитель для переработки бытовых отходов на кораблях.

За этими размышлениями они и долетели до правительственного комплекса, где согласно разведданным и должен находиться советник Грацца.

Вышли на посадочную платформу, понимая, что эффекта неожиданности уже не будет – к ним навстречу вышел начальник охраны, приветливо улыбнулся:

– Господа, да прибудет с вами доброе здравие. Чем могу оказаться полезен? – клириканец дежурным жестом пригласил следовать за ним.

Начальник следственной бригады вышел чуть вперед, передал адмицию:

– У нас постановление на арест господина Тойля, советника достопочтимого Грацца Иргана. Он в здании? – группа Нириха методично оттесняла местную охрану под полог входной группы.

– Да, – клириканец из службы охраны растерянно нахмурился. – Мне нужно предупредить, у него рабочее совещание…

Он приподнял руку в локте, приблизив креоник к губам. Нирих остановил его жестом:

– Не стоит. Мы сами…

Нирих дал команду своим ребятам двигаться вперед.

Стремительный спуск вниз, ярус за ярусом, переход – начальник следственной группы активировал схему внутренних помещений правительственного комплекса, уверенно вел вперед. Еще за прозрачными дверями они увидели две фигуры посреди зала для аудиенций. Нирих успел поймать ленивый взгляд Иргана, скользнувший по ним, – он смотрел на своего собеседника. Тот, склонившись на бок, медленно оседал. Руки, воздетые к потолку, безвольно хватали воздух, пытаясь удержаться. Грацц стоял чуть в стороне, на возвышении. У его ног, едва не затрагивая полы длинного одеяния, клубился пар.

– Не двигаться! Тойль, вы арестованы по подозрению… – следователь не договорил: советник Грацца развернулся к нему, показав изуродованное лицо, прожженную до кости щеку, кровоподтеки от виска до уха. – Рихта джаль! Медика!

Из его группы отделились несколько человек. Бросились к Тойлю.

– Что здесь произошло? – следователь повернулся к Граццу, тот все еще посмотрел на своего советника, с примесью жалости и неприязни. Медленно проговорил, выделяя шипящие:

– Он с-сошел с-с ума. Хотел меня убить.

Тойль осел на каменный пол, схватился за собственное горло. Нирих успел заметить в его кулаке ядовито-красный камень, который советник с силой приложил к собственному горлу. Кожа взбугрилась и почернела.

– А-а, – закричал клириканец.

– Держите его, он покалечится! – медики перехватили его запястья, заставили выпустить камень.

Нирих толкнул его носком ботинка. Флавинит. От камня поднимался едкий дым.

Нирих вопросительно посмотрел на криминалиста, тот осторожно взял камень, упаковал в безопасный контейнер для транспортировки. Пояснил под нос:

– Очевидно, предварительно заморожен. Тогда при таянии выделяет едкий пар, который может повредить органику.

Нирих наблюдал, как медики пытаются привести Тойля в чувство, обезболивают и нейтрализую кислоту на его коже. Тойль, продолжая безотрывно смотреть на Грацца, запрокинул голову, изо рта пошла розовая пена. Медики переложили его на бок, ввели в плечо антидот, хотя нирих понимал, все бесполезно.

– Я х-хотел убить вс-сех, – прохрипел Тойль, через силу.

Глаза его закатились, позвоночник изогнулся в предсмертной агонии дугой, пальцы царапали каменные плиты. Нирих перевел взгляд на Иргана – тот холодно и неотрывно наблюдал за муками своего советника. Нирих встал прямо перед ним, на мгновение разорвав зрительный контакт. Тойль на мгновение успокоился, вздохнул будто бы с облегчением. Из легких выплеснулось сиплое:

– Я… – мутный взгляд поймал взгляд Нириха. – Я… не…

А в следующее мгновение он захрипел, плотная пена пошла из его рта, выплеснулась на темный мраморный пол. Еще мгновение конвульсий, и Тойль смолк.

Нирих прищурился, вопросительно посмотрел на следователя.

– Как это произошло? – тот склонился над распростертым телом. Нирих понял – рассматривает характер пены. Его тоже это привлекло. Розовая, с мелкими крапинками бурого цвета. Яд. Скорее всего что-то из тиариновой группы, его использовали в очистке флавинитовой руды.

Они переглянулись. Оба подумали об одном.

Грацц пожал плечами, отошел к дверям во внутренние покои:

– Вы все видели с-сами. Он сошел с ума.

– Как он пронес флавинит?

– Он мой советник и пользовался моим доверием в полной мере, кто его бы его стал дос-сматривать?

Следователь оправил креоник, проверил, идет ли запись:

– Флавинит… Погибший имел к нему доступ?

Грацц кивнул, повернулся к следователю и сложил руки на животе, сомкнув пальцы под рукавами плотной мантии.

– Он был моим советником, – напомнил тихо. – Зачем вы прибыли на Граах? Не помню, чтобы у меня были назначены какие-то дела с Управлением с-сопровождения следственных действий.

– У нас ордер на арест Тойля. Он подозревается в давлении на Совет и убийство посла Труграна.

Нирих внимательно следил за реакцией Грацца, лишь иногда отвлекаясь на работу медиков и криминалистов, работавших с телом Тойля. Взгляд оперативника упал на запястье несчастного. Присев на корточки, он аккуратно отодвинул край рукава, показав криминалистам багровый след от наручников, совсем свежие ссадины. Чуть приподняв руку погибшего, отметил идеально чистые руки.

Нирих поднял глаза на Грацца и встретился с ним взглядом. Змеиные серебристо-перламутровые глаза холодно следили за ним, он чувствовал, как они прощупывают его, дотрагиваются до сознания, будто надеясь подслушать.

«Траль, авада, торторат, снуми, флави, агорат», – вспомнил он детскую считалочку, которой его научила племянница. Поймал недоумение в глазах достопочтимого Грацца и усмехнулся: когда лезешь без спроса в чужую голову, жди сюрпризов.

* * *

Утром, едва проснувшись после общей бессонной ночи, Ираль получил сообщение от Ристана о назначении заседания Совета Родов на сегодняшний полдень, меньше, чем через час. И еще одно – от начальника третьего отряда о готовности сопроводить его в здание заседания.

– Ну что ж, наш день настал, – он поцеловал кончики похолодевших пальцев Натальи, привлек к себе.

– Ты волнуешься? – она потерлась щекой к его жестким волосам.

Он перевернул руку запястьем вверх, поцеловал чувствительную кожу над синей веной. Покачал головой.

– Нет. Уже нет. Волноваться надо, пока не сделал все, что до́лжно. Я сделал. – Он встал. – Нам надо выдвигаться, этот путь мы пройдем вместе. Совет назначили так рано, перенесли на сутки дату, очевидно, надеясь, что я не смогу присутствовать. Последняя уловка хитрого скварра.

Уже садясь в шлюпку, получил еще одно сообщение. Это его удивило.

«Необходимо воспользоваться правом Старших. Теон». И кодировка протокола секретариата Совета Единой галактики.

– О чем это он? – Наталья вслушивалась в бормотание Ираля. – Ты понимаешь?

– Кажется, понимаю. Но, судя по всему, дела у Теона идут не очень.

Он прищурился, посмотрел прямо перед собой: что-то происходит. Что-то, что не оставляет Теону выбора и заставляет все ставить на одну карту.

И эта карта – он, Ираль Танакэ сеном Адальяр. И хрупкая землянка, что стала его женой.

* * *

Крыж неторопливо наблюдал за сформированным протоколом: две колонки сравнительного анализа и строка выводов внизу. Пара часов работы в программе, и алгоритм открылся. В левой колонке цифровой код: шесть чисел, инверсивное повторение через буквенный пробел. Снова шесть чисел, но уже других, весь ряд увеличивался на два. В правой колонке аналогичный цифровой код, но с другими интервалами. В строке выводов программа дала однозначный вывод – коды идентичны, алгоритм совпадает, их пропустили через один и тот же криптосервер.

– Что же ты такое? – бормотал Василий, в задумчивости потирая подбородок.

Он видел, что у него родственный алгоритм, Теон намекал, что должен быть известен. Но пока никаких догадок. Крыж чувствовал азарт и это возбуждало его интерес. Голова стала будто ватная, гудела от усталости. Он посмотрел на часы: уже восемнадцать часов за монитором.

Оттолкнулся и выдохнул.

Подумав, снова открыл полученные протоколы.

В лабораторию зашел Пауков: по небритому и осунувшемуся лицу тоже видно, что еще не ложился.

– Здорово, чего полуночничаешь? – рассеянно уточнил, снова возвращаясь к цифрам.

Артем отмахнулся, поставил короб с реагентами на тумбу, аккуратно сдвинув стопку креопластин:

– Так, кое-что проверяю… Руку дай сюда.

Крыж с сомнением взглянул на Паукова, вздохнул:

– Опять меня всего извазюкаешь…

Положил руку на угол стола.

Артем мрачно усмехнулся:

– Не фантазируй, не всего, а только клешню.

Вскрыв упаковку с диагностическим гелем, выдавил в локтевую впадину прозрачную каплю с крошечными серебристыми вкраплениями, размазал пластиковой стекой. Нано кристаллы поблескивали на коже. Пауков активировал сканер, медленно провел лучом над рукой старпома от локтя к запястью и назад.

– С чего ты вдруг мной озадачился? Заняться, что ли больше нечем?

– Конечно, нечем, – Пауков мрачно замер в ожидании расшифровки данных, отложил сканер и достал из короба скарификатор, приставил к пальцу Крыжа. Мгновенный укол, капля крови попала в емкость, на дисплее показалась шкала загрузки экспресс-теста.

Крыж наблюдал за другом. Сомнение роилось в голове, усиливалось с каждой минутой.

– Паук, все норм?.. Ты какой-то странный.

– Погоди, Крыж. Расскажу, когда пойму, что рассказывать. Пока нечего.

Василий понимающе кивнул:

– М-м, понял… – Он покосился на короб – Артем убирал медикаменты и реактивы, аккуратно возвращал в пазы экраны диагностического оборудования. – Слушай, Паук, пока ты здесь, нет желания отвлечься от мрачных мыслей?

– У тебя есть чем развлечься? – Артем с усмешкой взглянул на друга.

Тот фыркнул, привычным жестом взъерошил волосы:

– Я вообще только и делаю, что развлекаюсь…

– Ну, показывай, чего там у тебя, – Артем решительно захлопнул крышку контейнера, защелкнул крепления и обошел его кресло.

Крыж развернул окно с протоколами.

– Глянь. Что скажешь?

Пауков покосился на него, удивленно изогнул бровь:

– Чем я тут тебе могу помочь?.. Смотри, вторая строка в первом протоколе. – Он провел ногтем по нужному месту. – 10 пробел 08 двойной пробел 20, опять пробел 48. Это время получения письма от Ульяны, когда она была подключена к «Сционе». Я почему запомнил – потому что в шлюпке тогда был, на подлете к линкору, а вы уходили на маршрут «Берга».

Крыж присвистнул.

– То есть в первом протоколе – что-то, связанное с посланием Чи Лавана? Вернее, даже тогда не «что-то» абстрактное, а «что-то» конкретное: кодировка его письма. – Он приблизился к монитору, выделил несколько строк, ввел команду и выделил каждый пятый символ. Они выскочили единой строкой внизу, в поле комментариев. – Это алгоритм мигающей транзакции, которую применял Чи Лаван.

Он откинулся на спинку кресла.

– А второе?

Крыж сделал аналогичные манипуляции со вторым протоколом – строки в разделе комментариев оказались идентичными.

– А второе – это кто-то использует ту же мигающую транзакцию, тот же протокол иррациональных переходов, что и в первом.

– И сделано это вчера, – Артем посмотрел на вторую строку второго протокола. – Если в первом протоколе 10 августа 20-48 было указанием времени, то и здесь, вероятно, тоже дата и время.

Они переглянулись:

– Но Кромлех был уже мертв. Кто тогда использовал этот алгоритм?

– А зачем вообще применять один и тот же, паленый алгоритм? Кто бы это ни был, он знает, что мигающая транзакция по делу «Сционы» находится в разработке Теона и его управления. Зачем? Почему новый не сделать?

Артем распрямился, скрестил руки на груди. Крыж развернулся к нему, поморщился:

– Это сложный алгоритм, чтобы его написать, нужно усердно попариться. А еще его надо вмонтировать в стандартную транзакционную сеть, модифицировать ее под себя. Прописать точки отладки. Это целая история, бро. По сути, это голос криптосервера. Его можно завуалировать, как это попытались сделать во втором протоколе, но его нельзя изменить до неузнаваемости.

– Понадеялись, что прокатит?

– Или не знали, что алгоритм паленый. Или специально хотели подставить. – Он снова развернулся к экрану. – Что бы это ни было, но это серьезный ключ. Я отправлю Теону. Пусть проверяют.

* * *

Стоило им подняться над сопками, как их взяли в кольцо катера сопровождения.

– Доброе утро, сеном. Доброе утро, села́р.

Ираль обернулся к Наталье, пояснил:

– Селар – это госпожа. Это о тебе… – Он усмехнулся: – Знаешь, твое имя немного сложно произносится для нас – шипящая в середине. Очень неудобно… Вероятнее всего, тебя начнут звать иначе.

– Да, твоя мама сказала, что позаботится о том, чтобы я потеряла даже личное имя… Хотя, конечно, они имела в виду иное.

– Иное, да, – задумчиво согласился Ираль.

Они миновали зубастые чертоги резиденции Адальяров, обогнули их с правой стороны, сразу нырнули в один из боковых тоннелей. Снизили скорость. Впереди и сзади – по два катера сопровождения, сетка защитного поля на их шлюпке.

– Самый малый вперед, – руководил движением голос из динамиков. – Ираль переключил рычаг и передал шлюпку во внешнее управление, повернулся к Наталье:

– Ничего не бойся. Скорее всего, все пройдет спокойно.

Наталья усмехнулась:

– Скорее всего?

Ираль уклончиво кивнул.

– На месте, – голос из динамика заставил медленно выдохнуть и подняться.

Ираль потянул к себе Наталью. Та послушно вложила руку в его ладонь, прошептала:

– Я буду с тобой до конца. Не знаю, что происходит со мной, но вчера… – она опустила глаза и закусила губу: – когда мы были вместе, я видела так, как, мне кажется, видишь ты. Цветами. Не знаю, как такое возможно.

Дверь шлюпки отъехала в сторону, на платформе их уже ожидали офицеры сопровождения, горели защитные щиты. Ираль помедлил мгновение:

– Я видел твой цвет, который сливается с моим. – Признался. – и это то, что я хочу узнать у Паукова при встрече.

– Он тебе что-то говорил?

– Да, но я не уверен, что он имел в виду именно это. Видишь ли, – он замялся, наблюдая, как выстраивается охрана вдоль стен, – все выглядит так, будто ты становишься клириканкой.

– Но ведь это невозможно?

– Невозможно.

В шлюпку заглянул начальник третьего отряда:

– Мы готовы, сеном, – и, отойдя чуть в сторону, освободил проход.

Ираль крепче взял руку Натальи. Так, держась за руки, они спустились по трапу вниз.

Узкий коридор, по стенам которого, каждые два метра – офицер охраны, синие щиты защитного поля, пружинистый шаг Ираля, стремительное движение вперед. Наталья пыталась сосредоточиться и заглушить волнение. Она поглядывала на профиль Ираля, его плотно сомкнутые губы и величественную, чуть надменную осанку. В нем ничего не изменилось, он всегда был таким – сдержанным, неэмоциональным. Она принимала это за холодность.

Но каким же трепетным, оказалось, он мог быть.

Она спрятала улыбку и, набрав в грудь воздух, шагнула вслед за ним за серые двери зала совещаний.

Овальный стол, в центре которого – световое табло. Синие блики на сумрачных лицах клириканцев. Среди них были пожилые главы родов, совсем юные наследники. Несколько женщин, среди них – царица Маоль Адальяр. Рядом с ней – пустующее кресло. Наталья поняла – оно предназначено для Ираля.

Непрозрачная демонстрация статуса молодой жены сенома – пустое место, с которым никто не собирается считаться. Наталья почувствовала, как дрогнули пальцы Ираля. Выходит, он это тоже не предусмотрел.

Не сбавляя темп, уверенно, он шел к свободному креслу.

Шаг.

Еще один.

Наталья чувствовала, что начинает паниковать. Что делать ей? Встать за его спиной и сделать вид, что ничего не произошло? Потребовать еще один стул?

Шею тронул чужой напряженный взгляд, холодный, как кожа лягушки. Наталья посмотрела влево – тая насмешливую улыбку, за ними наблюдал Грацц Ирган. Черная мантия, капюшон закрывает верхнюю часть лица, только перламутрово-серые глаза с узкой щелью зрачка хищно поблескивали в полумраке.

Ираль приблизился к своему креслу, еще один шаг и ему придется его занять. А ей, Наталье, принимать какое-то решение, от которого зависит ее будущее.

У Натальи колотилось сердце, взгляд искал решение, но Ираль двигался слишком стремительно.

Шелест отодвигаемого стула – это секретарь отодвинул его от стола, чтобы сеном мог удобнее его занять.

Маоль поднялась, когда Ираль поравнялся с ней. Шелест шелка и шум второго отодвигаемого кресла – на этот раз ее, кресла Всеобщей матери.

Ираль все понял без слов, движением руки он подтолкнул Наталью к освободившемуся креслу, положил руку ей на плечо и чуть надавил, заставив опуститься в него. Царица заняла место позади, величественно положив руки на спинки их кресел.

– Вы все видели, – сказала Маоль.

– Каков шанс, что ваше решение не приведет федерацию к катастрофе? – прошелестел Грацц. Было видно, что он не ожидал такого поворота: плотно сомкнутые и без того тонкие губы, сейчас походили на змеиные, землистое лицо потемнело, узкая щель зрачка сжалась, превратившись в ненавидящую ниточку.

– Я слишком долго ждала этого момента, чтобы сомневаться в правильности выбора моего сына, – Маоль усмехнулась. Ее голос звучал властно и безапелляционно. – Род Адальяров выполнил все требования малого Совета. Заключен публичный брак, каждый из вас мог наблюдать глубину печати.

– Все так. Но есть ли… генетическая совместимость, – справа от Грацца сидел клириканец в такой же как у достопочтимого черной мантии. Вероятно, еще один представитель рода Ирган. – Молодая селар Наатш сможет ли подарить Клирику наследника и предотвратить междоусобицу?

Наталья покосилась на Ираля, успела заметить, как на его губах мелькнула лукавая усмешка, покраснела.

– Думаю, можно положиться на наших генетиков и медиков, – уклончиво бросил Ираль, – не стоит до такой степени сомневаться в их репродуктивных программах.

– Но совместимость… – настаивал клириканец.

– Совместимость вполне приемлемая, – отрезал Ираль резко. – В полномочия Совета Рода не входит требовать освещения того, что происходит в спальне сенома.

– А то, что последует за признанием ойали Всеобщей матерью, входит в наши полномочия требовать? – медленно проговаривая каждую букву, поинтересовался Грацц.

Над столом повисло молчание.

– Вы говорите загадками и при этом хотите узнать ответ, – Ираль выдержал его взгляд.

Грацц скривился:

– Вы делаете вид, что не знаете, в каком положении находятся земляне?

– В каком, расскажите нам пожалуйста, чтобы мы понимали, что говорим об одном и том же, – Ираль поставил локти на стол, сцепил руки в замок.

Ирган окинул взглядом присутствующих, каждый почувствовал, как достопочтимый клириканец буквально прощупал сознание каждого из них.

– Не ведите себя, как мальчишка, дорогой смиринг… Смею предположить, что все, и вы в том числе, знаете об акте имплементации, произошедшем между капитаном Рогововой и атавитами, через подсоединения к устройству энергон. Ваша оайли является ее дублером, а это означает, что у нее близкая связь с объектом имплементации, и она падет в числе первых. Очевидно, не успев дать нам потомство. Процедура поиска новой Всеобщей матери весьма утомительна и не факт, что генетическая связь сформируется. Вам известны все сложности этого процесса. Очевидно, нам придется защищать род Адальяров и избранную сеномом оайли. Иными словами, вступить в противостояние с атавитами. Погибнут сотни подданных, миллионы окажутся без крова. И все ради весьма сомнительного приключения… Если мужчина хочет близости с женщиной, совсем не обязательно ее называть для этого царицей и обагрять ложе кровью своих подданных… – он зло посмотрел на Ираля. – Простите, мой друг, что приходится вам объяснять такие прописные истины. Но вы не оставили мне выбора.

В тягостной тишине голос Маоли прозвучал подобно шелесту прибоя. Царица усмехнулась:

– Похоже, дорогой Грацц, вы утомились… О каком-то мифическом энергоне говорите… Никто не знает точного механизма действия этого артефакта… Или у вас есть доступ к какой-то иной, не известной всем нам информации, и вы готовы с ней поделиться? – она вздохнула: – Все, что вы говорите, безусловно, тревожит. Но нет никаких подтвержденных данных, что угроза реальна.

– А если предположить, что да? – поинтересовался один из глав родов, высокий, худой клириканец, выделявшийся своей красно-бурой кожей и небольшими ро́жками на голове.

– А если предположить, что угроза действительна, то мы вступимся за землян не потому, что оайли землянка, а по праву старших, – отрезал Ираль. – По праву, которое возлагает на нас и обязанности. Мы вступились за трилонцев. Мы вступимся за младшие расы. Это наш с вами долг.

Грацц усмехнулся:

– Легко вспоминать о долге, ведь не твои дети отправятся на войну, сеном.

– Вы дважды оговорились о скором нападении атавитов, – проговорил все тот же клириканец с рожками. – Вам известно что-то конкретное?

Все члены совета уставились на него. Грацц пошамкал губами, посмотрел на Ираля и Наталью.

– Нет, – признался через силу.

– В таком случае не вижу необходимости в этом доводе. Молодая селар приняла цвет сенома. Это главное. Публичный брак укрепил связь. Селар Наатш, как вам у нас, есть ли надежда, что Клирик станет вашим вторым домом? – Он обратился к Наталье.

«Селар Наатш», так, кажется, ее теперь будут звать. Она поняла, что должна что-то сказать, в горле пересохло. Тяжелый взгляд Иргана лежал на плечах, жалил в оголенные участки кожи.

Она кивнула и постаралась улыбнуться:

– Я предприняла только первые шаги, чтобы освоить многовековую культуру, нравы и обычаи Клирика, но даже этих незначительных усилий достаточно, чтобы с уверенностью утверждать – Клирик станет моим вторым домом. Я благодарна радушию, с которым меня здесь приняли.

В памяти всплыли фрагменты вчерашнего нападения. Но все перекрыли горячие руки Ираля, они затмили все воспоминания прошедшего дня. Значит, это важнее.

– Род Адальяров вправе требовать удовлетворения права престолонаследия. – Он посмотрел на Ираля: – Сеном, а что флот и армия? Как отреагировали они на ваше обращение вчера?

Из-за спин присутствующих выдвинулся секретарь Ираля, Ристан, активировал световое табло в центре стола:

– 100 процентов экипажей присягнули сеному и направили свои адмиции на утверждение.

Клириканец удовлетворённо кивнул:

– В таком случае, не вижу препятствий. – Он встал, изящно поклонился Иралю и Наталье. – Роды Тамо́ти и Кнаф, которые я представляю, и подчиненные им провинции Громада, Фатима и Пласт поддерживают решение рода Адальяр и его старшего рода Ираля Танакэ и подтверждают его права.

И следом за ним один за другим вставали главы родов, кланялись и один за другим называли свои имена и представляемые ими земли, подтверждали полномочия Ираля.

Ираль благодарил, кивал по-царски сдержанно. Пока за столом Совета не остались сидеть Грацц Ирган и сам Ираль.

Молодой клириканец поднял глаза на Грацца, выжидающе замолчал.

Грацц медленно поднялся:

– Род Ирган рад приветствовать своего повелителя, да прибудет с тобой сила и долголетие. – Он пошамкал губами, окинул тяжелым взглядом присутствующих. – Решением Совета Родов я снимаю с себя полномочия и возвращаю всю полноту власти главе рода Адальяр… Иралю Танакэ.

И не говоря больше ни слова, он медленно покинул зал Совета.

Маоль проводила его взглядом, дотронулась до локтя Ираля:

– Это победа, но ею мы только разозлили врагов. Готовьтесь к заседанию Совета Галактики.

Ираль повернулся к ней, наблюдая, как покидают зал совета главы родов.

– Что там происходит?

– Теон инициировал заседание Чрезвычайной комиссии. Но не смог довести процедуру до конца, полномочный секретарь Тругран найден мертвым. Для избрания нужно время… Не знаю, что затеял этот церианец. – Она вопросительно посмотрела на Ираля, предупредила: – Не смей вмешиваться. Ты еще слаб.

Наталья смотрела на него, начиная понимать, почему он интересуется – поручение Теона.

Когда они вышли из зала совета, она прошептала ему на ухо:

– Право Старших?

Он незаметно кивнул.

Любая из старших рас – Клирик, Креонида или Цериана – в лице своих правителей могли поддержать инициативу.

Он обернулся к шедшему позади Ристану:

– Получено ли Клириком уведомление о созыве Чрезвычайной комиссии?

Тот кивнул:

– В соответствии с протоколом, такие уведомления высылаются Старшим в первую очередь. Да, Клирик получил уведомление.

Ираль кивнул.

– Хорошо, уведомьте членов Чрезвычайной комиссии, что Клирик будет. По праву Старших, – он не был уверен, что Теон имел в виду именно это, но, с другой стороны, что, как не это. – Пусть все остальные члены Совета направляют своих представителей.

Глава 21. В одной связке

Начальник криминальной полиции криво улыбался, просматривая сводки: многочисленные жалобы от членов Совета Единой галактики на анонимные угрозы оборачивались массовыми проверками. Кажется, господа политики решили руками Трибунала зачистить ряды своих конкурентов и политических визави. Он готов был поклясться, что многие рассчитывали на длительное разбирательство, а не на явку следственной бригады через пятнадцать минут после регистрации заявления. Один заявил о попытке отравления. Оказалась симуляция, чтобы не являться на заседание Совета. Другого отравили в самом деле, медикам пришлось постараться, чтобы откачать бедолагу. Следователь по горячим следам отработал, яд подсыпала ревнивая любовница. Третий исчез, родственники забили тревогу. Найден в казино на Исиде.

Да, он поднял на ноги все службы.

Да, отозвал с отпусков всех следователей и криминалистов.

Да, договорился с диспетчерами и транспортной полицией о преимуществах кораблей Управления при согласовании транзакций.

Ни одна из жалоб не привела к Тойлю и Граццу.

Это означало только одно – Грацц рассчитывает, что смертью Труграна добился своего, и заседания Чрезвычайной комиссии не будет. Конечно, старик взбешен потерей кресла регента Клирика и протекторатов, но потеря кресла члена совета Единой галактики для него – равна смертному приговору.

Теон откинулся на спинку кресла, задумался, прислушиваясь к мерной тишине в коридоре, тихому шелесту систем очистки, активировавшихся после окончания рабочей смены.

Землянка Фатеева права: если на смерть старшего Адальяра как-то повлиял Ирган, то это верный способ вывести его из Совета и из игры. Еще бы точно знать, в чем заключается его игра.

Теон прикинул.

Вариант первый, слишком простой для Грацца: добиться привилегий от бывшего смиринга. Он не будет просить подачки, он возьмет все, что считает нужным, сам, или Тиль Теон не сын своего отца и ничего не понимает в политике.

Поэтому вариант второй, более реалистичный. Он заключается в том, что все затеяно ради влияния в Совете галактики. Потеряв место регента Клирика, Грацц автоматически терял свое влияние и становился «первым среди равных», что даже звучит унизительно.

Начальник криминальной полиции усмехнулся. Он понимал, что Грацц Ирган затеял партию, в которой на кону не деньги и мимолетные блага.

Ему нужен энергон, но не настолько, чтобы захватить его силой с «Фокуса», когда земляне прилетели к нему за защитой.

Ему нужна власть, но не настолько, чтобы обеспечить алиби Кромлеху и вытащить его из тюрьмы.

«Что же ты хочешь, достопочтимый Грацц Ирган».

Он вспомнил их недавний разговор на Тамту, когда престарелый клириканец угрозами и шантажом заставил объявить землянку в галактический розыск. Он тогда сказал забавную фразу, которую Теон воспринял, как шутку. «Пауков не сможет обеспечить ей безопасность». Такая нежная забота о юном капитане, что просто скулы сводит. Особенно, если помнить, что почти сразу – натравливание этого сученыша Сабо на землянку и захват «Фокуса».

«Но он определенно дал четкие инструкции Сабо – не убивать, – отметил церианец. – Выходит, она должна была остаться живой, чтобы что?»

Чтобы Сабо передал ее атавитам – это Теон уже знал из отчета Ксении.

И это манипулирование не давало церианцу покоя, внутренний следователь требовал заняться этим делом вплотную, внутренний чиновник понимал, что пока есть дела поважнее.

Например, расчет космологов и астрофизиков, с пометками техслужбы и контрразведки, подключенной пока неофициально. Атавиты формируют широкий фронт – диспетчеры массово фиксируют точки квантовых флуктуаций, разрывы подпространства, которые идут по всей ширине Выжженного поля. Как отмечают планетологи, Выжженное поле в его теперешнем состоянии, скорее удобный плацдарм для нападения, чем преграда. Разведка подтверждала – на территории Коклурна идут массивные боестолкновения, потери. Атавиты ведут зачистку тылов, максимально ослабляют рептилоидов.

Добавить к этому возможность нападения атавитов через стоковые трассовые течения в тыл соединениям Единой галактики, и становится ясно, что шансов нет.

Что бы не являлось целью Ушедших, Единая галактика не имеет шансов это отстоять.

– Рихта джаль, – мрачно выругался, встал.

Прошел по кабинету, размял ноги.

Он любил тот момент, когда становится очевиден мотив, когда дело любой сложности оказывается будто подсвеченным изнутри, и он мог предугадать действия преступника на несколько шагов вперед, мог планировать его поимку на максимально выгодных для следствия условиях, с поличным.

В этом же деле, понимая, что достопочтимый клириканец увяз в нем по самую хитиновую макушку, Теон все еще не мог противопоставить ему ничего. Он ждал, что он на чем-то просчитается, оступится. Надеялся, что этим моментом станет смерть Труграна. Но нет. Ловко спрятанные концы в воду в виде смерти Тойля, и Грацц опять чист как слеза клириканской плакальщицы.

А вот ему, Теону, смерть Труграна сильно спутала карты. И теперь вместо проведения расследования, он подчищает хвосты.

«Но погодите», – он лукаво усмехнулся, радуясь количеству компромата, который просто сам лился к нему в руки, а уж как им воспользоваться, он придумает.

Что делать с порядком назначения Совета Единой галактики?

Не хотелось бы ставить все на одну карту, но, кажется, другого выхода у него нет – ему нужно созвать комиссию и вынудить их дать дополнительные мощности для организации обороны. Должны же они понимать, что Земля – это только легкая закуска для Ушедших. Они готовы взять весь сектор и вернуть под свой контроль.

И головы полетят не только у малых рас.

Рухнет всё, чем так гордится Единая галактика.

Подумав, он активировал креоник и отравил короткое сообщение. «Необходимо воспользоваться правом Старших. Теон». И приложил кодировку правительственных сообщения секретариата Совета Единой галактики.

Что ж. Теперь оставалось надеяться, что молодой Адальяр окажется более проворен, чем старик Тругран.

Вздохнув, Теон вызвал Бри Троо́на, который вел дело креонидянского грузовика «Эиля», пойманного на контрабанде гуманоидов Земли и подделкой РПС-маркеров. Следователь ответил быстро, на заднем фоне слышался шум работающих двигателей.

– Да, господин Теон, – невозмутимое лицо клириканца.

Теон резко почувствовал усталость и першение в горле, откашлявшись, спросил:

– Вы закончили на Грома́де?

– Да, господин Теон, – он подавил лукавую усмешку, отвел взгляд: – я уже передал коллегам рапорт, есть предположение, что, наконец, закроем дело по хищению часов Опалы. Вещица приметная, а с ней дочь сенатора изволила появиться.

Теон вспомнил дело, которое портило Управлению отчетность уже второй год: у сенатора провинции Громада А́рноса Опала были похищены часы, стоимость которых превышала стоимость небольшого пассажирского лайнера. Понятно, дорогая вещица была застрахована, страховая компания выплатила страховое возмещение, но очень настаивала на поиске часов и поимке преступника.

В горло будто песка насыпали, Теон закашлялся, потянулся к фляжке с водой, сделал несколько жадных глотков. Почему так жарко, ему хотелось бы знать.

– Не повезло девушке, – хмыкнул, с трудом сглотнул. – Мне надо, чтобы ты кое-что проверил, Бри. – Следователь сосредоточился, помрачнел. – Надо поднять дело о смерти Ниида Танакэ Адальяра. И все смежные дела. Хочу, чтобы ты проверил, встретился с начальником следственной бригады, кто занимался этим делом 7 лет назад, и, если есть подозрения на умысел, то будем возобновлять расследование по нему.

– Принимаю к исполнению, господин Теон.

Теон отключился, кивнул.

Стало душно. Он рывком расстегнул верхний клапан на кителе, откинулся на спинку кресла, поймав себя на том, что перед глазами расцвели зеленые круги.

«Ты там осторожнее, брат», – голос Ириды заставил вздрогнуть и автоматически зажать пальцами нос и рот. Бросил взгляд на табло климат-контроля над дверью – красная шкала температурного датчика, плавно достигнув критической отметки, резко пошла вверх.

Адрезалин.

Мысль мелькнула, будто приговор. Тиль Теон, защищая органы дыхания рванул к двери, надеясь только на то, что дверь окажется не заблокирована.

Пот застилал глаза, со слизистой гортани будто содрали кожу, Теон задыхался. Ребра свело от нехватки воздуха, болезненно, липко.

Затаив дыхание, не позволяя сделать вздох, который наверняка станет последним, если верить температурному датчику, он ударил по табло доступа и вывалился в темный коридор.

– А-а, – просипел, падая на ковровое покрытие.

Пальцы царапали шершавую поверхность, ногти врезались в нее до боли, до крови из-под ногтей. Теон стоял на четвереньках, отхаркивая покрывший слизистую адрезалин, кашлял снова и снова, до мучительной боли под ребрами, до икоты. Пока его не вырвало.

Тяжело дыша, он завалился на бок и вызвал дежурного.

Если бы он в этот час спал, он бы уже был трупом, задохнувшись во сне.

* * *

Медик осматривала его придирчиво и строго. Внимательно перепроверяла данные обследования, брала повторно кровь и проверяла сатурацию.

– Я могу идти? – спросил раздраженно.

Теон остаток ночи провел в больничном секторе. Часть – в состоянии искусственной комы, часть – под наблюдением.

– Вы все торопитесь? – равнодушно поинтересовался медик – немолодой уже церианец. – Уж попали в мои владения, я хоть душу отведу… Нервы у вас никуда не годятся. Зрение ухудшилось на полтора пункта. Сердечко барахлит… – Медик посмотрел грустно: – Долго бегать собираетесь?

Теон усмехнулся:

– Если вы о том, не собираюсь ли я к праотцам, то нет, не планирую.

– Так и думать об этом надо, ежечасно думать.

– Если об этом ежечасно думать, работать станет некогда, – Теон решительно отсоединил крепления лианиновых дисков и безапелляционно вручил врачу. – И преступников ловить окажется некому.

Медик обреченно вздохнул, покачал головой.

– Лечение хоть пройдите. Вас отравить, если что, хотели… Еще пара минут, и вас бы уже не откачать.

Теон кивнул:

– Что-нибудь о токсине можете сказать?.. Особенное? Бросающееся в глаза?

Медик пожал плечами:

– Что тут сказать. Токсин как токсин. Концентрация высокая, активация постепенная. Яд проникал в органы дыхания медленно, очевидно, ваш убийца хотел добиться глубокого поражения и паралича диафрагмы. И уже добить лошадиной дозой после резкого скачка температуры. – Он вздохнул. – Что собираетесь делать?

– Я? Я ничего. У меня своих дел по горло. А вот господин Легрид совместно со службой безопасности пусть работают. И объяснят, почему не проверили все вентиляционные фильтры…

Он порывисто встал, кивнул врачу:

– Спасибо, что откачали меня.

– Это моя работа. Ничего героического.

– И между тем – спасибо!

* * *

После разговора с Сабо, Ульяна прошла на камбуз, заварила себе травяного чая. Устало опустилась за стол, обнимая пальцами горячую кружку.

Не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать.

Не могла избавиться от ощущения, будто ее изваляли в грязи. Липкое, мерзкое ощущение испачканности. Зачем Сабо сказал ей о чувствах, не понятно.

Она не верила ему. Такие, как он не умеют любить.

Их любовь – яд, который отравляет и их самих, и тех, кому не повезло оказаться объектом этого болезненного пристрастия.

Надие уже не повезло.

На камбуз заглянула Ксения.

– О, ты мне и нужна.

Ульяна кивнула, сделала вид, что рада. На самом деле, постаралась спрятать поглубже гадливое чувство, которое поселилось в груди.

Ксения села напротив нее, тяжело вздохнула:

– Ульяна, ты должна кое-что знать… О Сабо. В свете того, что он стал почти полноправным членом экипажа, тебе, думаю, будет не лишним понимать, с кем тебе придется работать.

Ульяна насторожилась, посмотрела искоса. Ксения говорила спокойно, деловито.

– Я тогда только пришла на стажировку к Нириху, он знакомил меня с кое-какими старыми делами. В одном из них фигурировал дядя Сабо. И сам Паль.

– Надия… – Выдохнула Ульяна, прикрыла глаза. – Да, я знаю, он мне рассказал. Ну, вернее проговорился, случайно…

Девушка поправила волосы, убрала с лица. Ксения посмотрела на нее с усмешкой. Переспросила:

– Проговорился? Случайно? Или ты думаешь, что случайно? – она внимательно посмотрела на капитана.

Ульяна нахмурилась:

– Не знаю, я так думаю… Он сказал, что дружил с ней, когда ему было 16. И был вынужден убить ее.

У Ксении вытянулось лицо:

– Вынужден? Это он так сказал?.. – Отвернулась. Почесала подбородок и молча потянулась к креонику. – Я не знаю, что он там тебе сказал и во что ты поверила. Я просто покажу тебе ее тело. Выводы делай сама.

Девушка ввела код, пролистала материалы и, сняв креоник с запястья, передала пластинку Ульяне:

Ульяна смотрела на фото и ничего не понимала. Окровавленное месиво. Даже не разобрать, человек ли это. Сердце истошно билось, не желая принимать увиденное, верить ему.

Ксения сидела напротив, ждала. Заметив, как стали дрожать руки капитана, аккуратно забрала пластинку креоника.

– У нее ни одного ногтя на руках. Кожа исполосована так, что невозможно установить, сделали это при жизни или уже после смерти. Внутренние органы с многочисленными гематомами.

– Он сказал, что дядя обнаружил их связь и Паль… чтобы ее не замучили, убил.

Ксения фыркнула:

– Зная его семейку, то вернее всего он в начале проделал с ней все это, а потом милостиво позволил умереть. – Ксения наклонила корпус так., чтобы заглянуть в глаза Ульяне: – Ульяна, запомни. Сабо – садист и убийца. Он подбирается к тебе ближе, чтобы укусить больнее. Кто бы ни стал его жертвой – кто-то из ребят, Артем или ты сама – но ей не поздоровится. Помни об этом и не подпускай его слишком близко. А еще лучше – избавься от него как можно скорее. Пока не поздно.

Ульяна закусила губу, пытаясь уложить в голове увиденное. Она почти поверила ему, почти убедила себя, что он – злой и дурно воспитанный парень, не лишенный какой-то крупицы чести. Сказанное Ксенией меняло все.

В груди расцвета черным цветком паника.

* * *

Ксения вышла с камбуза, проверила по внутренней сети местонахождение своего подопечного – Сабо сидел в рубке. Подключилась к внутренним камерам – креонидянин сидел на месте навигатора-дублера, лениво потягивался. Закинув руки за голову, поглядывал на демоэкран: включил какую-то местную развлекательную программу, с фокусами и шутками на коклурнианском. Искин сносно переводил речь. Сабо иногда снисходительно усмехался.

Ксения чувствовала, что самое интересное сейчас происходит не там, а в лабораториях «Фокуса». Что генетик ходил с мрачным и озабоченным видом, как и его дружок-айтишник. Она чувствовала, что ей надо быть там.

Помедлила в кают-компании. Прислушиваясь к мерному дыханию очистных систем корабля-биогена: после увиденного на техническом этаже, он ей внушал благоговейное восхищение. Он и его создатели – Пауков и Крыж. Ксения ловила себя на мысли, что с удивлением разглядывает их, стоит им мелькнуть где-то по близости – силится понять, как это могло родиться в их головах.

И чувствовала вину перед Крыжем: все-таки повела себя как последняя истеричка, Нирих бы ей так и сказал, знай он о недавнем разговоре в лифте. Но Ксения, передав для Теона новый пакет данных – после допроса Сабо и…

«Черт», – она вздохнула, поняв, что все-таки придется идти мириться.

Она прошла в ай-ти зону, помедлив мгновение у двери, нажала кнопку доступа и, дождавшись подтверждения, вошла внутрь.

Крыж, рассеянно на нее взглянув, кивнул и снова уткнулся в свои мониторы.

– У тебя есть пять минут, чтобы поговорить? – она встала, скрестив руки на груди.

Василий с сожалением оторвался от экрана, решительно развернулся к ней.

– Говори, – он уперся локтями в колени, посмотрел на нее снизу вверх.

Слишком серьезно для Крыжа. Ксения поежилась.

– Я тут подумала, что перегнула палку. Там, в лифте. Извини.

Крыж кивнул:

– Лады, принято. Считай, проехали, – он вздохнул, выпрямился и снова повернулся к мониторам.

Она собралась уйти, и тут же решительно вернулась, придвинула к его консоли табурет и села напротив.

– Нет, не лады. Я вижу, что обидела тебя. И наверно, задела самолюбие. Это неправильно с моей стороны. Мы в одном экипаже. И я не хочу, чтобы вы меня из него выгнали при первом удобном случае.

Он посмотрел на нее искоса, скептически скривился:

– Не парься, – пробормотал рассеянно. – Никто тебя выгонять не будет. Я, конечно, не понял, чем умудрился так разозлить тебя, но ничего, переживу. И самолюбие особо не пострадало. – Он усмехнулся: – Когда оно и так зашкаливает легкая рихтовка идет только на пользу. Так что я, считай, оказался в плюсе, – он хмыкнул, встал.

Ксения с удивлением за ним наблюдала. Очевидно, что он собирается сбежать.

В самом деле, Крыж подхватил со стола распечатки и направился к выходу.

– Крыж, стой.

Он остановился, медленно, будто даже с трудом развернулся:

– Меня Василием зовут, если что. Если ты забыла. – Он полоснул ее взглядом.

Ксения встала, подошла к нему:

– Я помню. Вася, – отвела взгляд, – я просто не хочу отношений внутри экипажа. Это всегда плохо заканчивается.

Он нахмурился:

– Я понял. Ты не хочешь отношений, – примирительно кивнул, легко дотронулся до ее локтя. – Не парься, Ксю. Все норм, это твое решение. Не бесись только из-за него, лады?

Он аккуратно обошел ее, направился к двери. Створка послушно отъехала в сторону.

Ксения за пару шагов догнала его, дернула за руку и, перехватив предплечье, заблокировала в паре сантиметров от входа. Толкнула к стене. Глаза лихорадочно блестели, на губах блуждала странная полусумасшедшая улыбка.

Не дав Василию опомниться, с силой притянул к себе за шею и поцеловала в губы. Крепко, обжигающе страстно.

И так же внезапно отступила, оставив парня в замешательстве.

Крыж горько ухмыльнулся уголком рта, облизал губы.

– Ксю… Ты говоришь, что не хочешь отношений внутри экипажа – не проблема, я готов это уважать, в сторону твою не посмотрю. Но знаешь что, – он исподлобья изучал ее, взгляд то и дело цеплялся за краешек татуировки. – Я не щенок дворовый, чтобы сперва пнуть меня ботинком, а потом подзывать и гладить между ушками, – он оттолкнулся от стены, оправил футболку. – И я такой хвостиком завилял…

– Вася…

Резко развернулся:

– Что Вася? Я уже двадцать шесть лет как Вася, – он помрачнел, отвернулся, спрятал раздражение. – Ты уж как-то определись. Потому что вот эти игры – хочу-не хочу – не для меня, понимаешь?.. – Он окинул ее взглядом. – Целуешься ты, конечно, классно, хоть и жестковато как по мне.

Он с сомнением посмотрел на оторопевшую девушку, вздохнул.

– Пойдем, я кое-что нарыл. Тебе будет интересно.

И не дожидаясь ответа, первым вышел из лаборатории.

* * *

Ульяна выдохнула, только оказавшись в своей каюте. Устало прислонилась к двери, почувствовав ее, медленно выдохнула. Напряжение выходило вместе с воздухом из легких, рассеиваясь по крупице. Душ. Чай. Спать.

Все остальное – завтра.

В голове тревожным ворохом роились планы, сквозь них просвечивал страх. Страх сопровождал ее все последние месяцы. Страх – то, что заставляло двигаться. Страх, что все закончится и придется возвращаться домой, в родительскую квартиру и лишиться неба, лишиться звезд за демоэкраном, сменился страхом за свою жизнь, что подведет ребят, что все догадаются, как ей страшно.

Она усмехнулась, дернула вниз молнию навигаторского комбинезона, неторопливо стянула его.

Страх, что рассекретят твой страх: что может быть смешнее.

Она отправила комбинезон в стерильную камеру, приготовила новый. Выдвинув из стены душевую кабину, включила горячую воду и нырнула под обжигающие струи. Позволила им бить по плечам, щекотать кожу. Волосы намокли, вились по спине. А Ульяна подставляла лицо, смывая с себя усталость и одиночество.

Все позади. Артем на борту. Крыж и Авдеев – тоже. Жаль, Наташи нет, Ксения все-таки новый человек, с ней пока сложно. Да и вряд ли они подружатся – слишком похожи.

Она усмехнулась.

Выключила воду и, обернувшись полотенцем, вышла из душевой. Мокрые ноги оставляли темные следы на ковровом покрытии, вода струйками стекала по плечам, впитывалась в мягкую мохнатую ткань. Девушка открыла тумбу, чтобы достать второе полотенце, когда щелкнул сигнал внешнего допуска.

Ульяна настороженно покосилась на монитор: Артем.

В груди будто расплескали горячий хмель.

Улыбнулась и нажала кнопку допуска. Плотнее обернулась в банное полотенце, отступила от двери.

Пауков – в футболке и домашних брюках – проскользнул в каюту, облокотившись на косяк, замер у входа:

– Привет. Поспала?

Ульяна покачала головой, шагнула к нему. Привстав на цыпочки, нежно коснулась губами гладко выбритой щеки, втянула носом манящий аромат майорана и горького перца. Прислушалась к горячим и сильным рукам, что сомкнулись на талии.

Он привлек ее к себе, обнял так крепко, как смог, заставив шумно выдохнуть. Сжал прикрытые влажным махровым полотенцем бедра.

– У меня дежурство через три часа, – прошептала девушка, уткнулась носом в его грудь.

Он смотрела на нее, не мог отвести взгляд, оторвать ладони.

– Крыж согласился подменить, – и без предисловий, жадно поцеловал. – К черту диагностику, Теона с его загадками, к черту атавитов. Сегодня вся ночь моя.

Он подхватил ее на руки. Узел на груди девушки развязался, ткань сползла ниже, почти оголив грудь.

– Улька, мне сейчас голову сорвет из-за тебя, – навис над ней, разгоряченной, с капельками влаги на коже и мокрыми змеями рыжих волос.

Девушка положила руки на его плечи, подтянулась, чтобы ласково завладеть его губами, кончиком языка пощекотать уголок приоткрытого рта.

– Пусть сорвет скорее.

Никогда прежде он не был таким. Словно только сейчас осознал, то она – его. От кончиков мокрых волос до замерзших пальцев на ногах. Целовал страстно, безудержно, наслаждаясь тем, как каждое его движение заставляет ее протяжно вздыхать, хвататься за простыни и выгибаться навстречу.

– Хочу, чтобы каждую секунду ты был рядом, – она заглядывала в глубину светло-серых, с тонкими лучиками цвета дымчатого кварца, невероятных глаз и ловила свое отражение.

До последней минуты. С ним. До последнего вздоха.

Ульяна проснулась, с удивлением обнаружив, что не услышала будильника. На месте, где спал Артем – смятая подушка и запутавшийся в простынях его горьковатый запах. Она прильнула к подушке, зажмурилась, вбирая родной аромат.

Новый день.

Все меньше времени для организации защиты от атавитов. Все тревожнее новости из Единой галактики, которые прорывались через полотно Выжженного поля. Заседание Совета Рода Клирика, смещение Грацца, серия смертей высших сановников Креониды и Совета Единой галактики. Встревоженные лица и комментарии журналистов и чиновников, растерянность как предвестник провала.

Провала, за которым будут стоять миллионы жизней.

Жизней ее близких, близких Артема, Васи Крыжа, Кира и Тима.

Ульяна перевернулась на спину, вызывая в памяти сотканный из космической пыли и газа образ. Женский профиль, обернувшийся звериным оскалом. Виртуальная персонализация «Фокуса» показывала ей такой же прием – человек обернулся в животное. Это об одном и том же? Что происходит при имплементации? Поглощение, подготовленное атавитами, как оно происходит?

Ощущение приближающейся катастрофы, подпитанное слухами, витало в воздухе.

И говорило о главном – времени все меньше.

Она перевернулась на живот и, не активируя видеоконференцию, набрала Тима. Сигнал подвис, переключился на ай-ти лабораторию.

– Здоро́во, капитан, – сиплый от усталости голос Крыжа.

– Ты спал?

– Вы с Пауком сговорились? Он меня только что в капсулу гиперсна пытался запереть.

– Значит, надо идти в камеру гиперсна… – Оборвала резко. – Вась, надо беречь силы, никто не знает, когда это начнется.

– Поэтому и пытаюсь свести концы с концами, Ульян… Ладно, я отдохну. Честное слово отдохну. Ты чего хотела-то?

– Я Тима искала, узнать, не попадалась ли ему инфа о том, как проходит имплементация? Какой механизм поглощения… Ну, не съедают же они в буквальном смысле. – Она нервно растерла виски.

Шелест у динамика и голос юнги:

– Я поищу, Ульяна…

– Хорошо, Тим. Спасибо.

Крыж перехватил связь:

– Э, Ульян, погоди, не отключайся… Теон просит расшифровку самописцев за 8 августа. Даешь добро?

Ульяна нахмурилась:

– А на что ему 8 августа?

– Восьмого я энергон подключил к нейросети «Фокуса».

– И какие данные его интересуют?

– Все. Просит голосовые и аварийные самописцы, в которых анализ всех систем. Меня что смутило: такие данные, если они для Управления запрашиваются, запрашиваются официально, через капитана. А Теон как бы про между прочим просит, в частном разговоре. И меня это немного напрягает, по честноку… Я прочекал, есть кое-что интересное, но пока шаманю данные, чуть позднее скажу.

– Сколько тебе времени надо?.. С учетом гиперсна, Вась.

Крыж раздраженно фыркнул:

– Вы как мамочка с папочкой с Пауком… Дай мне часа три.

– Хорошо. Вот когда прочекаешь, тогда и решим, отдавать Теону или нет.

Ульяна отключила связь, рывком заставила себя встать и одеться.

Разговор с Крыжем и неожиданный интерес Теона к событиям 8 августа, подтолкнули ее к одной мысли, которую ей хотелось проверить сию секунду.

В архиве бортового журнала она ввела 22 августа, переключилась на анализ данных с визиров.

Нашла момент стыковки с «пузырем» капитана Зиу-Зимара, погрузку Натальи с Иралем на борт, отбытие. Далее – работа по освобождению «Фокуса» и ремонт транспортного полотна, буксировка фрегата в искусственном гравитационном поле. Станция Ас Тар – светящийся прозрачный колокол. Их шлюпка.

Ульяна отключила автоматическую перемотку, продвига́ла временную шкалу вручную.

При появлении Девятого дивизиона, включила фильтр с анализом внешних сред. Речевые самописцы синхронизировались с изображением, подгрузили разговор Кира и Васи Крыжа в рубке, обсуждение повреждений Коклурнианского флота. И тут чужой металлический голос под куполом рубки:

– Код опасности один. Нестабильность зоны квантовой флуктуации. Прорыв неоплазмы.

Горизонт событий разорвался надвое, выпустив белесую пылевую тучу. Она сформировалась бесформенным облаком, уплотнилась в центре. А в следующее мгновение внутри нее показалась оскалившаяся звериная морда. Ульяна видела, как уплотнилась и покрылась тонкой сеткой обшивка Флиппера, в фильтрах видела, как выстраивает он связь с ослабленной флотилией Химала Чи.

Когда они готовили данные для Теона, они просматривали эти записи. Артем считает, что для построение масштабной гранецентрированной сетки, которую применил Флиппер, потребуется двенадцать судов.

Она мысленно делала поправку: кратно 12. Двенадцать потребовалось, чтобы уничтожить одного атавита. Со сколькими придется столкнуться в ближайшие дни – вопрос.

Она промотала архив до времени нахождения на Галоджи, посмотрела момент, когда она оказалась в шлюпке в окружении атавитов. Красный оттенок этой хтони в фильтрах, подсказывал, что это какой-то иной вид атавитов. Он совпадал с тем, что на нее напал на дальней транзакции Тамту, на 3Z-71.

«Получается, они не однородны, внутри атавитов тоже есть разные расы. Кто претендует на Землю?».

Ульяна отметила, что защитное поле не сформировалось в полной мере, работала только традиционная защита «Фокуса» – его глиасовый кокон, без модификаций.

Она барабанила пальцем по панели.

Получается, пропагация невозможна – загрузить данные с энергона на другие корабли, тем самым увеличив количество боевых единиц, не получится, без энергона «Фокус» – бесполезен. Как оказался бесполезен энергон без «Фокуса» на Коклурне.

Ульяна откинулась на спинку стула, уставилась в демоэкран – на нем расцветала осенним золотом сибирская тайга.

Девушка прокручивала в голове обрывки фраз, брошенных Сабо об управлении креонидянской флотилией. Ничтожно мало.

Ее мучил вопрос – как подсоединить к «Фокусу» максимально большое число кораблей, чтобы создать обширную гранецентрированную сеть модифицированного глиаса. Сформированный запрос в инфосеть выдавал все, кроме нужного: традиционное меню племени суа́ба на Феоне, доклады о вреде и пользе модифицированных продуктов, несколько сотен ненужных ссылок.

Не то.

Ульяна порывисто поднялась, вышла из каюты.

* * *

Она нашла Сабо в рубке, за просмотром слайдов о Коклурне. Креонидянин выглядел подавленным и смущенным. При появлении капитана, чертыхнулся и свернул демоэкран. Встал.

– Капитан, заступил на дежурство в 7-45 по корабельному времени. За время вашего отсутствия на мостике, происшествий не произошло, – рапортовал по-военному четко, хоть и не без иронии во взгляде.

Ульяна кивнула.

– Паль, как вы работаете, если нужно объединить флотилии?

Он изогнул белесую бровь.

– Обычно командиры флотилий координируют работу, заранее согласовывают кодировки. Формируются протоколы. – Он посмотрел с холодным интересом, перефразировал: – Через рот.

– А если через навигаторов? Есть такая технология?

– Нет таких навигаторов.

– А если предположить, что есть. Как соединить в одну нейросеть несколько флотилий и подчинить одному навигатору?

Сабо смотрел на нее сверху вниз. Ульяна старалась держаться от него подальше. Кренидянин почесал над бровью, проговорил:

– Каждый новый нейроузел, это нагрузка на искин. Нагрузка на искин – это нагрузка на навигатора. Если предположить, что к искину подсоединен навигатор… даже очень опытный и высоко адаптивный… то их нейронная связь сгорит быстрее, чем такой навигатор почувствует запах своей паленой плоти. – Он усмехнулся. – Когда тебя подключили к «Сционе» и флотилии из восьми кораблей, тебе давали сорок минут. Это было расчетное время прорыва Выжженного поля, – он покосился на решетку динамиков, понял, что эта фраза попала в запись речевых самописцев, покачал головой. – Будь их шестнадцать, ты бы вряд ли протянула и двадцать минут… Ну, надеюсь, принцип понятен.

– То есть это невозможно?

– У нас нет таких технологий, во всяком случае.

Ульяна кивнула, явно не удовлетворившись его ответами, задумчиво развернулась и медленно вышла из рубки. Сабо смотрел ей в след с удивлением и интересом.

Глава 22. Оцифрованная память

Вечером, за пять минут до отбоя и заступления на дежурство, пришла шифровка от Теона: «Завтра, 11-30 по средне галактическому времени. Проход фарватером омега-12-33-40 с 10-45 до 10-48. Встреча Нирихом».

Сердце забилось отчаянно быстро – время ожидания завершено. Она чувствовала, как заведена пружина, каждым нейроном чувствовала. Ульяна подняла глаза на Артема:

– Мы возвращаемся…

Пауков кивнул:

– Так. Значит, Теону удалось организовать Чрезвычайную комиссию. Возможно, у нас появился шанс подключить другие планеты к обороне.

– Думаешь, нам удастся их убедить?

– Думаю, у нас нет выбора, нам придется быть убедительными, очень убедительными…

– Мы так и не поняли, что такое энергон.

– У нас еще вся ночь впереди, – он привлек ее к себе, поцеловал макушку. – Мне кажется, мы близки к тому, чтобы понять.

Ульяна усмехнулась:

– Кажется? Ты ли это?

Сработала внутренняя связь, динамик заговорил голосом Крыжа:

– Ульяна дала тут порученьице. И мы выполнили его с Тимом креативно, вэлкам ко мне в берлогу.

После отдыха в камере гиперсна Крыж был опять готов шутить и балагурить. Ульяна не могла не заметить, как он поглядывал на Ксению.

– Итак, задача состояла из двух пунктов: выяснить, что интересного нашел Теон восьмого августа и как происходит имплементация. И если по первому пункту я нашел сенсационный ответ, который требует драматической паузы, то по второму готов вам кое-что интересное показать.

– Давай с первого, – потребовала Ксения.

Крыж улыбнулся лукаво:

– Нет, – отрезал. – Кто владеет информацией, тот ее и танцует.

Ксения цокнула языком, но на это раз промолчала.

Они собрались у Крыжа после завтрака. Все, включая Сабо, смотрели на Крыжа с удивлением. А старпом продолжал:

– Раз уж мы ведем расследование, и у нас на борту есть целый уполномоченный Трибуналом и Криминальной полицией следователь, – Крыж многозначительно посмотрел на Ксению и сделал выразительную паузу. – Раз уж нам так подфартило, то предлагаю предложение. Опросить свидетеля, который видел и атавитов. И видел процесс имплементации своими собственными глазами.

– О, отличная идея, – Ксю воодушевлённо устроилась напротив него, положила руки на стол. – Блестящая. Даже не знаю, почему она не пришла прямиком в мою голову… Хотя нет, я знаю, почему, – она прекратила ерничать, посмотрела на айтишника, будто поджигая фитиль под его костром еретика. – Потому что нет такого свидетеля. Умерли пару тысяч лет назад. А твой гениальный друг-генетик еще не придумал способ их оживлять.

Она посмотрела на Паукова.

Крыж снисходительно фыркнул:

– А еще боритесь за звание дома высокой культуры быта… – отозвался любимой фразой советской комедии.

Ксения насторожилась:

– Не говори, что ты научился говорить с усопшими, – после их разговора и поцелуя Ксения то и дело ловила на себе лукавый взгляд Крыжа, мрачнела и оглядывалась тайком на команду, но кажется, никто внезапную веселость старпома с ней не связывал.

Он нарочито медленно потянулся к креонику, набрал комбинацию кода и вызвал нужный файл. Пока грузилась папка, и электронный кот на экране лениво зевал и чесал за ухом, сообщил:

– Посмотрите, какой любопытный отчет я обнаружил в архиве «Фокуса».

Из динамика прошелестел голос Ираля, усталый и будто немного серый.

– «Та́рпа сик-хоро́»… «Говорящий с духом», кажется так… Это древнее наречие, друг. На нем сейчас никто не говорит. Уже лет сорок никто не говорит.

Голос Тимофея:

– А раньше кто говорил?

– Раньше? – пауза, во время которой клириканец вздохнул. Звук открываемой застежки-липучки, неразборчивый шелест, после которого Ираль продолжил рассказ: – Раньше на нем говорили трилонцы. Это одно из племен Клирика. Они всегда вели очень замкнутый образ жизни, сторонились технологий и цивилизации. Жили в естественной среде, не зная огня, механизмов. Женились внутри клана. Это привело к постепенной деградации и массовому вымиранию. Правительство Клирика их взяло под охрану. Но, на сколько мне известно, последний их представитель умер лет сорок назад. Он позволил оцифровать свой мозг и геном. Благодаря этому мы сохранили их язык, легенды… Я не очень понимаю, Тим, зачем это тебе сейчас.

– Что это? – Ксения нахмурилась. – К чему это?

Тимофей сиял:

– Есть. Есть единственный выживший свидетель… Вернее, его оцифрованная память! Только я хоть убейте меня не понимаю, как нам его опросить? Он же умер сорок лет назад, как говорил Ираль.

– Может, запрос через Теона сделать? – предложила Ульяна. – Правда, тут слишком много народа придется подключать, без утечки не обойдется…

– А если…

Крыж не дал договорить Паукову, возмутился:

– Эй, народ! Это час нашего с Тимом триумфа, хорош его портить своими инсинуациями, – ребята смолкли, уставились на него.

– Ты не финти. Рассказывай по-хорошему, – Ксения говорила ласково. – Его память хранится в госархиве Клирика, как я предполагаю. С маркировкой сигма три, как часть национального достояния. Не меньше.

Ульяна была уверена, что у Василевса уши покраснели. Покосилась на Ксению, ради которой, очевидно, и было разыграно театральное представление с фокусами и козырными тузами за рукавом. Усмехнулась. Кот на экране клацнул зубастой пастью, мигнул и утопал за край монитора.

– Его оцифрованное сознание хранится в госархиве, ты права, как и права в том, что хранится оно с высшей маркировкой секретности сигма три. Но! – Он выставил вверх указательный палец. – Около трех месяцев назад этот материал запрашивался господином Граццем Ирганом.

– И?

Крыжа изогнул бровь:

– Что значит «и»? Мы можем поймать след сигнала-запроса и сигнала-ответа, встроиться в него и получить ту информацию, которую получил Грацц. Это раз. Во-вторых, мы можем скопировать сигнал-запрос, модифицировать его и уточнить полученные данные.

– А так можно? – Тимофей округлил глаза, моргнул.

Ксения посмотрела на него строго, повернулась к старпому:

– Ты же понимаешь, что это противозаконно?

Крыж обезоруживающе улыбнулся:

– Да. А как ты думаешь, почему я так долго говорил во вступлении о нашей крутой крыше, то есть о тебе?

– И напрасно, я не собираюсь это прикрывать! – Ксения порывисто встала. – Меня Теон как раз и приставил к вам, чтобы удержать от такого беспредела.

– Ну и не надо. Сами сделаем, – Крыж пожал плечами, демонстративно отвернулся к монитору, закрывая рабочие окна.

Ксения застыла у него за спиной.

– Вы не поняли. Эти доказательства будут признаны ничтожными. Ну, будете вы знать. И что? Что это даст?

– Это даст то, что мы будем знать, с чем имеем дело, – резонно отозвалась Ульяна.

– И сможем выстроить защиту, – кивнул Артем.

Крыж повернулся к Ксении, запрокинул голову. Острый кадык торчал будто нос ледокола.

– Кто-то недавно говорил, что она оперативник. Оперативникам положено собирать оперативные данные?

Ксения с сомнением отвернулась, пробормотала:

– Ну не взлом же личного канала члена Совета… Мне надо подумать.

– Ну, думай-думай. – Крыж примирительно кивнул, придвигая к себе консоль и загружая схему седьмой линии «Фокуса», отвечавшей за внешнюю связь. – А мы пока сообразим, как лучше влезть в базу.

Тимофей вытянул шею, спросил:

– Вась, тебе помочь?

Крыж задумчиво кивнул, размечая в блокноте схему разводки и узловые точки.

– Помоги…

Юнга воодушевился, придвинулся к старпому:

– Чем?

Тот оторвался от схемы нейросети, посмотрел серьезно:

– Не мешать…

Тим сник, но все равно остался сидеть рядом с Крыжем, шмыгнул носом. Айтишник повернулся к нему, спросил тихо:

– Тим, тебе внутривенные инъекции когда-нибудь делали?

– Ну, делали, конечно… А как же. И в школе… И на…

– А помнишь, когда медсестра иглу в вену вводит, она немного оттягивает поршень шприца на себя, чтобы запустить каплю крови внутрь? – Тим медленно кивнул. – А что, если нам также сделать?

– Не понял, – Тимофей часто заморгал, на шее выступили розовые пятна, оглянулся на ребят.

– Зато я понял! – Крыж просиял, стукнул парня по плечу так, что тот едва не свалился с пуфа, схватился за угол стола. – Сейчас мы такую фичу заварганим, закачаешься.

– Это долго? – Ульяна встала за его спиной, посмотрела на растущий перечень символов. Какие-то Крыж вставлял, копируя из других файлов, и формировал интеркод, подключал к развернутой схеме седьмой линии.

Крыж запрокинул голову, посмотрел рассеянно – мысли его уже были там, внутри придуманного алгоритма.

– Ну вы погуляйте немного, если на меня нет желания любоваться, – при этих словах он покосился на Ксению и вернулся к своим мониторам. Задумчиво оглядел набросок алгоритма: – В инфосети Клирика стоит мощный антивирус, он блочит все, что идет незарегистрированными каналами. Значит, нам надо идти зарегистрированным каналом, например, написать письмо в их госархив.

– Письмо? «Здравствуйте, я Вася Крыж»? – Ксения с сомнением покачала головой.

Старпом будто не замечал иронии в ее голосе, бормотал:

– Именно так и напишем, – он рассеянно барабанил пальцами по консоли. Вдохновленно вздохнул и повернулся к ребятам – Знаете, что мы сделаем? Мы сдадим антивируснику Клирика часть кода «Фокуса» и захватим нужный файл.

– А как ты узнаешь, что захватывать? Где это расположено? – Ксения поморщилась. – У тебя же нет каталожного листа.

Василий посмотрел на нее серьезно:

– Они сами сдадут адрес и каталожный номер.

* * *

Секретарь библиотеки госархива Клирика рассортировывал запросы: сегодня было мало работы, если не считать запросов, поступавших весь день с личного аккаунта сенома. О традициях и языке, о соседях и политической системе, о костюмах и порядке удаления данных из архива. Он терпеливо отвечал, предоставлял доступ.

Поэтому когда поступил входящий запрос по оцифрованным данным аннулированных родов и племен, он насторожился только на одну минуту.

Проверил упаковку данных, проверил полномочия заказчика, не найдя нужную степень доступа, отказал.

Ответ на зарос ушел тут же, мигнув ярко-оранжевой иконкой папируса.

Иконки мигнула и снова загорелось зеленым окно входящих запросов.

Снова сообщение с тем же текстом, тот же запрос.

– Ошибочный дубль, – пробормотал секретарь, отметив, что даже дата отправки сообщения совпадает.

Но согласно ведомственной инструкции, которую он за тридцать лет службы ни разу не нарушил, требовалось дать ответ на каждый запрос.

Недолго думая, секретарь продублировал уже подготовленное сообщение.

Почти сразу на коммуникатор пришло сообщение от службы безопасности. Секретарь, вздохнув, принял вызов:

– Слушаю вас, секретарь архивной службы Иичи Нам у аппарата.

– Почему не блокирует попытку взлома? – Строгий голос.

У этих службистов всегда строгий голос. Иичи иногда казалось, что их специально выбирают для службы таких – с одинаково строгими голосами. Вздохнул:

– О каком взломе вы говорите? У нас все спокойно?

– Блокируйте исходящую связь! – приказал строгий голос.

Иичи еще раз вздохнул, пожал плечами и повернул джойстик вниз. Монитор мигнул.

На экране, рассыпаясь одно за другим, множились запросы по оцифрованным данным аннулированных родов и племен. Десятки одинаковых писем накладывались веером друг на друга, подпрыгивали, будто рассыпанная колода карт, а из динамиков лилось густым и звонким голосом:

– Ва-ален-ки, ва-ленки-и, ой, да не подшиты ста-рень-ки…вжик… – звук жестко обрывался и начиналось снова: – Ва-ален-ки, ва-ленки-и, ой, да не подшиты ста-рень-ки…вжик… Ва-ален-ки, ва-ленки-и, ой, да не подшиты ста-рень-ки…вжик…

В реестре исходящих сообщений значилось, что первый запрос оказался с сто раз легче своего дубликата, как и повторный ответ Иичи Нама на него стал по непонятным причинам в сто раз тяжелее.

Секретарь только и смог, что пожать плечами.

* * *

– Так что там с 8 августа? Ты сказал, что зачекаешь? – Ульяна напомнила Крыжу обещание.

– По 8 августу ситуация такая: мы подключились к энергону. Я сверился с данными внешних визиров – модификация внешней обшивки «Фокуса» началась почти сразу, вызвав фоновое возмущение. Через диспетчерскую сверился навигационной погодой, понятно, что там открытые данные, у Теона могут быть более подробные… Но даже по ним видно, что активность стоковых трассовых течений увеличилась в разы. И она следовала за нами.

– За Ульяной, – поправил Артем.

Крыж перевел на него взгляд, посмотрел странно и покачал головой:

– Они преследовали нас даже в то время, когда Ульяны не было на борту, она была на Тамту.

Ребята в недоумении переглянулись – сказанное Крыжем не укладывалось в головах. Между тем он активировал запись на креонике, загрузил карту маршрута «Фокуса».

– Скажу больше, стоковое течение, преследовавшее нас, пока мы искали Ульяну, пока «Фокус» мчался к ней, как к родной…

– Не может быть…

– …Преследовавший нас вихрь столкнулся с грузовиком «Немезида», перевозившим опасный груз. Грузовик взорвался, погиб один из ленов экипажа, – Крыж говорил четко и отрывисто.

Ксения знала даже чуть больше, но сомневалась, что это можно говорить экипажу – все-таки материалы дела, в которые ее лично посвятил Нирих и Теон.

– На плечах стоковых трассовых течений перемещаются по Единой галактике разведывательные бригады атавитов, – проговорила быстро, чтобы не передумать. – Одну особь зафиксировали внешние визиры «Немезиды». Это есть в материалах дела… И с 8 августа, они, действительно, резко активизировались.

– То есть они реагируют не на меня? – Ульяна стояла, скрестив руки на груди. – Они реагируют на конструктивные изменения «Фокуса»? Почему?

– Думаю, потому что они опасны для них, – Авдеев посмотрел на Крыжа, тот кивнул. – После модификации «Фокус» стал оружием. Мы это с вами проверили на Ас Тар. Настолько опасным, что заставил их выйти из тени и привлечь к себе внимание до имплементации.

* * *

Ребята придвинули стулья к консоли Крыжа, вслушиваясь в неразборчивую речь.

– Может, визуализацию образов посмотрим? – Предложила Ксения.

Крыж молча переключил другую вкладку, загрузил видеоряд с текстовыми пояснениями внизу экрана.

Почти разочарование – если только за Тима порадоваться.

– Вы посмотрите, посмотрите, это же точно такая же символика, как клинопись на шумерских табличках. Если применить к ним данные, которые уже расшифровали наши ученые, наверняка будет что-то сенсационное, – восторженно шептал он. – Это же шанс подтвердить, что Земля была в составе галактического сообщества тысячи лет назад… Это же объяснение данных, которые сегодня относят в разряд антинаучных… Ну, из-за того, что они не подтверждаются академической наукой…

Ребята переглянулись. Артем мрачно уточнил:

– А про ушедших там что написано?

– Тут бы Ираля, конечно, – с тоской пробормотал Тимофей. – много терминов, которые я даже не знаю, как расшифровать…

– Что, собственно, и следовало доказать, – Ксения распрямилась, скрестила руки на груди. – И что было толку палиться, м?

Крыж примирительно махнул рукой:

– Да погоди, еще же не все просмотрели.

– Да пожалуйста, – Ксения развернулась и собралась выйти из лаборатории.

Крыж покосился на нее, тайком вздохнул.

– Стойте, а вот это что? – Ульяна ткнула пальцев в слайд.

Крыж остановил трансляцию. Воспоминания престарелого трилонца. Темный дверной проем. Сквозь щели в стене виден свет. Он льется из-за дома, яркий, очевидно – искусственный. Из-за него кажется, что стена – решето, а дверь парит в горящем туман.

Щель в двери увеличилась. На светлом фоне проявился силуэт. По-волчьи вытянутая звериная морда, уши торчком, жесткие волосы до плеч. Тощие когтистые лапы придерживают дверь, не позволяя ей закрыться. Осторожный шаг внутрь помещения. В лапе мелькнул темный предмет – черная расширяющаяся точка, как голодный глаз. Очень похожий на Око, которое экипаж «Фокуса» уже видел у платформы Ас Тар – черная дыра в подпространство, в рваном тахионовом облаке. С той только разницей, что в руках создания с собачьей головой, оно было небольшое, не крупнее куриного яйца. Но чувствовалось, какая от него исходила сила: фигура подернулась маревом и серебристо-черной дымкой, которая расходилась кругами от черного предмета в руках неизвестного.

– Это атавит, – прошептала Ульяна, безошибочно распознавая фигуру. – Но здесь он плотный, почти телесный…

– Естественно, – Сабо, державшийся чуть в стороне, усмехнулся: – На них влияет гравитация, они становятся более плотными, выделяя пресловутый фермент.

– РПС-маркер?

Сабо кивнул.

– Эти твари наделали много шума.

– Но выходит, они спускались на Клирик еще в бытность этого трилонца.

Крыж сверился с анкетными данными, проверил датировку зафиксированного воспоминания:

– Ребят, это событие, которое он запомнил, будучи еще младенцем. Это 147 лет назад случилось.

– Во времена войны в Коклурном? – Тимофей от удивления округлил глаза.

– Получается, что так. – Ксения снова придвинулась к монитору. – Только что это у него в руке? Выглядит как устройство какое-то… Есть возможность увеличить, Вась?

Крыж выделил на нужном слайде квадрат, ввел масштаб. Черная дыра в руках атавита стала крупнее, в ней оказались видны тонкие серые прожилки по окружности.

– Смотри, там что-то на ладони… Или как там назвать лапу этого чудовища? – Ульяна показывала пальцем на место под черной дырой – там, в мутной дымке, в самом деле что-то было.

Серебристый предмет, с гладкими, будто отполированными боками.

– Если размер ладони атавита примерно с нашу ладонь, то эта штука размером примерно с фасолину, да? – Крыж снова и снова увеличивал масштаб изображения, пока предмет не занял весь экран.

– Похоже на металлическую бусину, – Пауков уперся кулаками в консоль, навис над головой Крыжа. – Или стеклянную. Устройство? Или блик от чего-то?

– Нет, на блик не похоже, оно тень отбрасывает, плотное. – Крыж тер подбородок. – Черт возьми, что это? Оружие? Устройство?

Ксения склонилась к монитору.

– А что написано вот тут? – она провела ногтем указательного пальца по экрану.

Крыж перевел курсив, увеличил нужный фрагмент текста и активировал переводчик:

– «Удерживая в ладонях эонита»… Тебе это о чем-то говорит?

– Эонита? – Сабо переспросил.

– Эонита.

Креонидянин фыркнул и рассмеялся. Вначале тихо, потом все громче.

– Идиоты… Какие же вы идиоты, – он провел рукой по лицу, будто стирая с него грязь. Окинув взглядом команду, покачал головой и стремительно покинул лабораторию.

– Вы чего-нибудь понимаете? – Авдеев пожал плечами. – Чего его так развеселило.

– По-моему, он знает, что такое эониты, – предположила Ульяна.

Вызвала его по внутренней связи:

– Сабо. Вернись, пожалуйста, и поясни причину своего веселья. Мы вроде договорились, что это и тебя касается.

Двери распахнулись, снова впустив креонидянина.

Ульяна кивнула на стоп-кадр на мониторе Крыжа:

– Паль, тебе понятно, о чем в хронике идет речь?

– Это не секрет, вы легко можете узнать все в инфосети. Я просто сэкономлю вам время… Хотя, уже не имеет значения.

Он остановился у входа, сунул руки в карманы брюк, наслаждаясь положением. Юнга и второй навигатор – с удивлением, Пауков и Крыж – с враждебным ожиданием. Ксения с интересом. Ульяна – чуть отвернув от него лицо, с опаской.

– Как думаешь, зачем такому человеку как Грацц Ирган такая штука как энергон? Неужели для каких-то фарватеров и карт? Зачем они ему? – Сабо смотрел только на нее.

– Ты будешь говорить или понтоваться? – спросил генетик.

Креонидянин высокомерно ухмыльнулся, но продолжал говорить с Ульяной, будто остальных здесь не было:

– Неужели вы думаете, что, будучи на Клирике-1 и получив задание добыть этот чертов энергон в обмен на тебя и твою жизнь, я не поинтересовался вещицей?

– И что? Что ты выяснил?

– Эта информация дорогого стоит…

Ульяна закатила глаза, устало уточнила:

– И что ты хочешь взамен?

Артем презрительно хмыкнул:

– Он блефует, Ульяна, не ведись, – посоветовал.

– Отчего же блефую… Но то, что я хочу, ты мне пока дать не можешь. Поэтому пусть пойдет в копилку к данному тобой обещанию и в общий зачет. Однажды вы расплатитесь сполна, – его взгляд стал пронизывающе тяжелым.

Креонидянин помолчал. И неожиданно обратился к Тиму:

– Эй, юнга. Расскажи ваш миф о создании мира.

Резников озадачился:

– Какой из… Египетский, шумеро-аккадский…

– Нет. В котором речь о свете и тверди. Есть такой?

Ребята переглянулись.

– Есть… В начале всего бог создал небо и землю. И была земля пустынна, тьма разливалась над ней. И тогда бог сказал «да будет свет». И появился свет…

Сабо удовлетворенно улыбнулся:

– Достаточно… Хороший мальчик, – перевел взгляд на Паукова и Ульяну: – И вам это по-прежнему ничего не говорит? Свет. Тьма. Земля и небо… Твердь. Свет.

Резников проговорил медленно:

– Атавиты – это свет. Энергон – кристалл, по сути – твердь…

– Кровь от крови твоей, плоть от плоти твоей… Тело – сосуд души… – Сабо неторопливо продолжал. – Не говорите, что вы еще не догадались, – он наблюдал, как лица землян вытягиваются. Как округляются от удивления глаза Ксении.

Он смотрел на Ульяну.

– Биологические виды сектора – наследники не только атавитов, ты это хочешь сказать? – она с опаской посмотрела на него, ноздри жадно хватали ставший тугим и плавким воздух. – И энергон – не аппарат, не устройство. Это первичная материя, суть всего…

Сабо неохотно кивнул на стоп-кадр:

– И они действуют сообща… Свет и тьма, хаос и твердь. В легендах Креониды они значатся эхоплазмоиды и кремноиды. В хрониках исчезнувшего племени трилонцев – атавиты и эониты. И те, и другие – основа основ. Плоть и кровь всего живого. – Он помолчал, окинул взглядом землян. – Две изначальные расы, уже сожравшие малые народы вроде трилонцев и претендующие на землян как на биологический вид. Так что вам повезло дважды. Если не сдохните из-за атавитов, то вас добьют эониты.

Пауков покосился на него:

– Все там будем…

Глава 23. Чрезвычайная комиссия

Крыж догнал их у гермопереборки в зону стыковки. На ходу снимая креоник, окликнул:

– Паук, Ульяна, стойте. Вам это нужно знать сейчас. Смотрите, что получается, – Крыж активировал креоник: – У нас есть допрос Сурфа, который достал энергон, есть координаты, где это произошло и данные о хранилище, это уже благодаря щедрости и опрометчивости Теона. Есть еще кое-что. – Он окинул взглядом ребят. – Теон какого-то рожна потребовал расшифровку бортовых самописцев «Фокуса» за 8 августа. И вот что я выяснил: седьмого мы вскрыли энергон, и восьмого подсоединили его к нейросети «Фокуса». Впервые.

Ульяна старательно вспоминала тот день. Ничего примечательного, кроме первой попытки контакта с Флиппером после подсоединения с энергоном. В памяти всплыла голографическая проекция из пыли и света. Женской лицо, превращающееся в звериную морду. Ее собственное лицо. И ее собственный первобытный страх.

Ульяну передернуло, дрожь стекла по позвонкам, ладони вспотели.

– И что? – Она постаралась отодвинуть от себя воспоминание, не сейчас, не перед заседанием Чрезвычайной комиссии.

– А то, что мы салаги, в некотором роде Сабо прав. – Он небрежно кивнул на креонидянина. – У нас под носом было столько фактов, мимо которых мы проходили.

Артем мрачно одернул друга, посмотрел на циферблат в угле креоника:

– Говори уже. Время дорого.

– Данные об энергоне, как мы помним, поступили к Сурфу от неизвестного заказчика, которого он назвал Чи Лаван. Именно он предоставил контрабандисту точные координаты, где искать устройство. Сурф упомянул про ловушки, сердце Галоджи и потерянную добрую половину своей команды.

– Да, это так, – Тимофей, присутствовавший при допросе, кивнул.

– Я знаю, что это за координаты, – Крыж победно окинул взглядом команду. – Смотрите. Теон подсунул мне два протокола, попросил сделать анализ и найти общий алгоритм, если он есть. Он там был. Речь о мигающих транзакциях. Забавно, но этим алгоритмом пронизан весь сектор. После того, как я получил его, он лезет буквально из всех щелей. И – главное – им «фонит» стоковое трассовое течение.

– Атавиты? Ты хочешь сказать, что Чи Лаван – это атавит? – Пауков придвинулся в нему.

Крыж покачал головой:

– Не то, брат… Когда я искал в нашем архиве данные бортовых самописцев, я увидел, что этот алгоритм всегда сопровождает фоновое излучение вокруг «Фокуса». Но это стало происходить строго после 8 августа…

– После подключения энергона?

– Именно! Стоковые трассовые течения реагируют на «Фокус» с момента подсоединения нейросети к энергону, и это до того, как Ульяна прошла имплементацию.

В кают-компании стало тихо.

– Ты хочешь сказать, что объект имплементации – не я? – Ульяна почувствовала облегчение, смешанное с ужасом – стройная система в голове и выстраданное намерение пожертвовать собой при случае, таяло.

И вместо него черной дырой разрасталась пустота – что с этим делать?

Крыж кивнул:

– Именно. Мы вообще не рассматривали «Фокус» как возможный объект имплементации, упустив из вида то, что он, именно он, стал носителем кода, а Ульяна считывала его опосредованно, через нейросеть «Фокуса» и систему закодированных сигнатур. То есть априори не могла стать объектом имплементации.

– Но как? – Ульяна хмурилась.

– Помнишь, во время одной из первых лекций, когда мы с Пауком начали знакомит вам с «Фокусом» и его конструктивом, ты задала вопрос – уникален ли он и можем ли мы его повторить?

Ульяна кивнула.

– Ну так вот. Именно ты тогда подметила и так красиво сказала, что Паук… ну и в некотором роде я и все спецы Лаборатории биогенного программирования, стали создателями новой расы, представителем которой и стал наш Флиппер. Так вот, в тех 36 гигах, которые упер моими руками Теон, есть координаты архива Коклурна, а в нем – определенной секции и определенного хранилища. Название «эонит» мне это ни о чем не говорило, пока мы не расшифровали оцифрованную память трилонца и не получили пояснение Сабо. Но именно эонит был центром разработки коклурниан. Именно его охраняли на Галоджи. Именно вокруг него было построена лабораторная программа: Коклурн пытался репродуцировать эонитов и создал на их основе устройства, энергоны. Там я нашел еще кое-что, но это уж только Теону имеет смысл показывать. Важно то, что энергон – это и есть эонит, но… как бы это сказать… перенастроенный. В нем лежит модифицированный алгоритм той самой мигающей транзакции. ТРОПАН.

Тимофей приоткрыл рот, прошептал:

– ТРОПАН… Это же анаграмма – он растерянно посмотрел на Паукова: – Артем Геннадьевич, это тропан – это анаграмма слова «патрон», защитник. Вот почему он реагирует на внешнюю угрозу – он перенастроен, чтобы противодействовать атавитам.

* * *

Экипаж «Фокуса» разместился на узких и неудобных лавках посреди открытой со всех сторон трибуны и наблюдал, как зал заполняется членами Чрезвычайной комиссии, созванной по требованию Теона и при поддержке главы Клирика. Артем проверял данные, которые только что получил от Теона – они подтверждали все его гипотезы. За их спинами – огромный демоэкран, на периферии которого активировались иконки зарегистрировавшихся членов Чрезвычайной комиссии – важных, в летах клириканцах преимущественно.

Находясь здесь, Артем все больше понимал, почему Теон так много поставил на Ираля и его задачу по смещению Иргана с поста представителя Клирика и протекторатов. Ребята, правда, не слишком успели понять, что именно сделал Ираль с Наткой – не было времени и возможности вникать. Но получалось, что Данди стал представителем Клирика.

И это радовало.

Количество активированных иконок росло, стало очевидным, что Теон ждет кворума, необходимого для решения вопроса о расширении полномочий Управления и формирования на его базе ополчения: дважды к нему подходил низкорослый клириканец и дважды, услышав его вопрос, начальник криминальной полиции отрицательно качал головой.

Тихий металлический голос озвучивал имена присоединявшихся к заседанию для протокола.

– Илио́нора Ва́ртес, представитель То́псика.

– Марко Нджар, объединенный голос Арха́нджа и Фо́рса.

Теон удовлетворенно вздохнул – горело более двух третей иконок. Сверился с креоником и посмотрел на Паукова. Подошел к землянам, чтобы напомнить протокол:

– Сейчас начнем. Помните – ваш объединенный голос принадлежит господину Паукову. Остальные – ни шороха до финального сигнала. Выдержите? – он посмотрел на Крыжа, тот откашлялся и кивнул. Теон перевел взгляд на Ульяну: – Хорошо, что вы прибыли вовремя, мы смогли изолировать Сабо. Вас могут провоцировать, но звучать должен только зарегистрированный голос. Он введен в базу, он фиксируется протоколом. Всем все ясно?

– А если нужно будет экстренно что-то уточнить? – Ульяна рассматривала из-за его спины трибуны.

Теон строго посмотрел на нее:

– Вы знаете что-то, что не известно вашему представителю?

– Н-нет…

– Тогда вам незачем открывать рот. В противном случае вас удалят с заседания и перенесут заседание, сославшись на нарушение дисциплины… Господин Пауков выбран мною не потому что мне он больше нравится… Хотя нет, поэтому. Мне нравится его сдержанность и умение оперировать фактами, полностью отключив эмоции. Кроме того, он руководитель вашей миссии, фрегат позиционируется как научно-исследовательский, а полученные вами сведения – добытыми опытным путем в ходе научных экспериментов по задания Управления.

Он еще раз окинул взглядом ребят.

Ульяна покраснела и кивнула.

Артем подхватил ее пальцы, сжал.

Ульяна подняла на него глаза:

– Больше всего сейчас мне хочется броситься в бой и доказывать, что они не правы. Но Теон прав – у тебя это получится лучше.

Она выдохнула и, сцепив пальцы в замок, вернулась на свое место, рядом с Ксенией.

– Сеном и селар Адальяр, Верховные представители Клирика и 12 протекторатов, провинций Грома́да, Фати́ма и Теагор, а также метрополии Фавна, – равнодушно сообщил металлический голос.

На экране разом загорелись около двадцати иконок – по количеству голосов, принадлежавших вошедшим.

В воцарившейся тишине в зал вошли Ираль и Наталья. Наташа нашла взглядом ребят, мимолетно улыбнулась Ульяне. Ксении пришлось толкнуть ее в бок, чтобы капитан не забылась. Ульяна посмотрела на нее, повторила беззвучно:

– Сеном и селар Адальяр… Обалдеть.

Ксения кивнула, изогнула бровь, показав на подсвеченные золотом иконки Ираля, Натальи, главы Креониды и главы совета Церианы вверху экрана.

* * *

Крохотная комнатка, служившая секретариату совета Единой галактики для хранения запасных экранов для заседаний – их коричневые короба аккуратно стояли на стеллажах, пронумерованные и опечатанные. Помещение без окон, с прямоугольником ярко-голубой лампы на потолке.

Каменный мешок, в котором его заперли, будто бешеную собаку.

Его отделили от команды «Фокуса» сразу, стоило ему войти в стыковочный отсек фрегаты – землянка Ксения Павлова положила ему руку на плечо и закрепила полевые наручники.

– Не дергайся, Сабо, – предупредила.

– Я арестован? – спросил с издевкой.

– Ты под следствием, если ты еще не забыл. Свобода твоего перемещения ограничивалась помещениями «Фокуса». На зал заседания Совета Единой галактики это точно не распространяется.

– Так оставьте меня здесь.

– С Авдеевым? – Ксения засмеялась: – Нет уж. Ты будешь со мной. Мне не терпится сбыть тебя с рук ребятам Нириха.

– Я вам нужен здесь, – это уже он бросил Ульяне. – Я единственный из вас владею тактикой ведения космического боя. Без меня вы не соедините флотилию в сеть.

Ульяна промолчала, отвела взгляд.

– Пфаль Ксё, – прошипел креонидянин, прожигая ее взглядом.

И тут же получил удар током на запястьях.

Ксения покачала головой:

– Я же говорю, не дергайся.

А, прибыв на станцию Ке́рна, принимавшую членов Чрезвычайной комиссии, он оказался в руках бойцов спецподразделения «Ягель». Четверо вооруженных амбалов провели его в эту комнатку, чтобы запереть в ней.

Сабо прохаживался вдоль стеллажей.

Он арестант. Возможно, землянка Павлова и сдержит слово, представив его героическое настоящее в лучшем свете, но…

Он никому не верил.

Он уже чувствовал, как за его спиной готовы захлопнуться тюремные врата Калипсо. Исподлобья изучал каморку. Там, на Калипсо, примерно такие же, только провонявшиеся чужим по́том и враньем. Нет, ему не светила отдельная камера, как некоторым вроде контрабандиста Сурфа и его команды.

Вернее всего ему уготовано гнить на нижних ярусах станции, среди пожизненно осужденных и приговоренных смертников.

Злая улыбка скользила по губам, кулаки сжались до боли, ногти царапали кожу в центре ладони.

Сабо сжал и разжал кулаки, взглянул на багровые следы от собственных ногтей.

Нет, он не собирался на Калипсо.

Чего бы ему это не стоило.

«Лучше сдохнуть», – он с силой ударил кулаком в стену.

* * *

Дождавшись, пока займут свои места Ираль и Наталья и уляжется шум, вызванных их появлением, Теон встал, окинул взглядом членов Совета:

– Господа уполномоченные представители Совета Единой галактики. Настоящее заседание Чрезвычайной комиссии – экстренное. Оно продиктовано необходимостью принятие срочного процессуального решения, входящего в полномочия Совета.

Он сделал паузу. Ульяна не могла не почувствовать, что он, будто опытный актер, мастерски владел залом. Говорил четко, неторопливо, удерживая внимание присутствующих и жонглируя напряжением, воцарившимся в зале.

Перед ними был не просто чиновник и законник. Перед ними выступал талантливый политик, способный своей речью изменить судьбы миллионов. Вот и сейчас, сказав вводную фразу, он чуть придвинулся к краю кафедры и проговорил тише – заставлял вслушиваться в каждое его слово.

– Криминальная полиция владеет неоспоримыми доказательствами того, что мерцающая транзакция, выведшая из строя ряд судов и повлекшая гибель экипажей, дело рукотворное, запланированное. Более того, оно направлена на дестабилизацию обстановки в секторе и используется в противоправных целях. В том числе – с в целях сокрытия следов преступления. – Начальник Криминальной полиции заговорил тише, подчеркивая драматизм озвучиваемых фактов. – Мерцающая транзакция использовалась как канал для давления на посла Труграна, которого мы все знали и очень уважали. Он погиб, защищая интересы Единой галактики… использовалась при нападении на суда конфедерации и стала причиной выхода из строя автономных станций в приграничном секторе, вызвала взрыв пиратрила на «Немезиде», стала воротами для попытки захвата станции Тамту в августе текущего года и чуть раньше – при ее использовании была уничтожена обитаемая планета Альнуя. Мерцающая транзакция использовалась при прорыве Выжженного поля… Уважаемые Члены Чрезвычайной комиссии, я хочу, чтобы каждый из вас понял степень серьезности происходящего. Мерцающая транзакция стала опасным орудием в руках преступников.

– Мы знаем, на вас также было совершено нападение, – с примесью сочувствия и любопытства проговорил представитель одного из кланов Креониды.

– Криминалисты подтвердили, что внедрение в алгоритм работы системы жизнеобеспечения также осуществлялся с использованием алгоритма мерцающей транзакции.

Крыж опустил глаза, почесал под глазом – не рассчитай он алгоритм мигающей транзакции и вероятные технические параметры криптосерверов, что бы делали криминалисты Управления. Он тайком переглянулся с Пауковым. Встретившись взглядом с Ксенией, Крыж приосанился.

Теон между тем продолжал:

– Этот опасный алгоритм, возможно, уже внедрен в систему безопасности вашего корабля… или вашей станции. Чтобы быть активированным в удобный для преступников момент и пропитать ваши легкие адризалином…

Он знал, как подействуют его слова – как разорвавшаяся в толпе бомба, накрывая волной страха, как цунами на Толиане.

– Ну же, не драматизируйте… – Грацц единственный усмехнулся. – Все выглядит так, что вы уже нас хотите запугать.

– Отнюдь. Но относиться к ситуации с иронией – это обесценивать угрозу. Это может позволить только тот, кто точно уверен, что в его адрес атака не произойдет. Вы к ним относите себя? – он выразительно посмотрел на Грацца, выдержал его тяжелый взгляд исподлобья. Обратившись к членам Совета, проговорил: – Я ходатайствую о законодательном запрещении всех алгоритмов и о блокировке всех криптосерверов, базирующихся на этом алгоритме. Также прошу предоставить Управлению полномочия по завершению расследования указанных дел с представлением материалов дел на рассмотрение Суда Единой галактики с вынесением приговоров по всей строгости закона. Такое зло не должно остаться безнаказанным!

Он подождал, пока члены Совета исследуют представленные документы, подробные выписки из материалов уголовных дел. Единственное, что из них было удалено – имена фигурантов.

Экраны членов Совета один за другим окрашивались зеленым, подсказывая о завершении голосования.

Теон удовлетворенно кивнул.

– Это все, господин Теон? – уточнил заместитель погибшего Труграна, ведший сегодня заседание Чрезвычайной комиссии.

Начальник Криминальной полиции откашлялся:

– Каждый из вас слушал, что группа землян стала объектом манипуляций и была обманом подставлена под акт имплементации с атавитами, – начал он, улавливая напряжение на лицах присутствующих членов Совета. – Знаю, многие считают это слухами или фальсификацией… Знаю, многие не воспринимают всерьез.

Он развернулся к демоэкрану и запустил небольшой ролик. Изуродованный, обожженный корпус корабля медленно обретает прежние формы в инверсионном моделировании. Стоп-кадр и жуткое создание, касающееся его внешней обшивки: длинная вытянутая морда, когтистые лапы и хвост. Зал замер. Далее серия фотографий изуродованного корпуса еще одного корабля, длинные рваные раны на обшивке и стоп-кадры видеорегистраторов. Точно такие же повреждения уже знакомого Ульяне манипулятора – в котором она тянулась до «Фокуса» на 3Z-71. И еще одно видео, которое знакомо всему экипажу «Фокуса», только в отличном разрешении и с синхронизацией – видео из оцифрованной памяти трилонца.

– Перед вами доказательства того, что угроза не мнимая. Она есть. Атавиты готовы вернуться в сектор. Но у меня есть доказательства, что угроза нависла не только над маленькой Землей, колыбелью биологического разнообразия сектора, угроза нависла над каждым из нас.

Он посмотрел на Артема:

– Я пригласил на заседание Совета тех, кого решили сделать разменной монетой, приготовив на корм атавитам. Экипаж научно-исследовательского фрегата «Фокус», ставший преступниками только из-за того, что не захотели стать просто жертвами… – он прокутил видео, вернул изображение манипулятора: – Внутри этого аппарата была капитан Рогова. Когда его пытался вскрыть атавит. Присутствующий здесь Артем Пауков, разработчик корабля-биогена и научный руководитель проекта обратил внимание на обстоятельство, которое сильно повышает градус напряженности… Заранее предвосхищая ваше удивление, отмечу, что мои специалисты подтвердили каждый довод, который сейчас прозвучит… Господин Пауков, прошу.

Артем встал. Члены совета смотрели на него с раздражением и удивлением. Почти все, кроме молодой женщины с такой же бледной и гладкой как у Теона кожей. Ульяна уже давно смотрела на нее, то и дело, ловя ее взгляд на себе. Сейчас, когда Артем встал, незнакомка подалась вперед и будто б перестала дышать, обратившись в слух.

Артем тоже смотрел на нее, кивнул, будто они были знакомы.

– Расы-основательницы не просто так запретили формировать смешанные экипажи. То, что мне стало известно, стало доступно благодаря нахождению на борту креонидянина Паля Сабо и медкарте Ираля Танакэ… Адальяра. Эти данные могли бы быть известны и ранее, но оказались доступны только сейчас.

– Мы все внимание, – поторопил его Грацц, покосившись на Ираля: – Мне не нравится, что сеном Адальяр начинает правление с нарушение вековых запретов на распространение биологического кода внешним расам… Но это уже предмет нашего внутреннего разбирательства, на уровне Совета Рода. – Он медленно повернулся к землянам, уперся локтями в стол. – Говорите, господин Пауков, ближе к делу.

– За последние 150 лет был запущен механизм гуманоидизации сектора. Он коснулся всех рас – гуманоидов Топсика, Клирика и Креониды. Но если первые поколения еще существенно отличались, то сейчас отличия минимальны. И стремятся к нулю. Алгоритм ускоряется в геометрической прогрессии. И сегодня наши генетические коды близки до степени смешения, – он прокрутил биопараметры и остановился на одной из таблиц. – Это биопараметры капитана Роговой. Для примера. А теперь смотрите следующую карту. Это чьи, как вы думаете? – он окинул взглядом присутствующих членов комиссии.

– Мы не обладаем паранормальными способностями, – саркастично ответил сидевший рядом с Ирганом клириканец и покосился на достопочтимого Грацца, будто надеясь на его одобрение.

– Это биопараметры Ираля Танакэ.

– Неслыханно, вы их еще и публично демонстрируете!

Артем кивнул:

– Я не думаю, что кто-то из присутствующих сможет на память запомнить более трех миллиардов пар оснований нуклеотидов. Кроме того, я получил разрешение от господина сенома. В общих интересах избавиться от лишних тайн сегодня, чтобы завтра…

– Что завтра? – тот же клириканец воинственно выставил вперед острый подбородок.

– Чтобы оно просто наступило.

Грацц мрачно усмехнулся:

Ваши данные пока говорят только о том, что наш сеном стал почти землянином. Это, во всяком случае, объясняет для меня некоторые подробности их брака…

– Не торопитесь делать выводы, достопочтимый, – Артем переключил следующую карту. – Это данные креонидянина Паля Сабо, полученные при диагностике для выполнения функции навигатора на «Фокусе». Различий нет, как вы видите. Причем, господин Теон предоставил данные медицинского обследования Сабо, полученные лабораторией Тамту после попытки захвата станции и полученные креонидянином ранения. Эти данные позволили мне высчитать алгоритм сближения геномов. Если первичные данные, при первичном обследовании еще хоть чем-то отличались, то сейчас, сегодня, их практически не осталось. Происходит стремительное сближение рас. Единые биоритмы, одинаковые генетические коды и биомолекулярный баланс… Атавитам теперь без разницы на кого нападать и кого назначать своим наследником. Теперь они нас не отличат друг от друга.

– Ты врешь, – холодно отметил креонидянин, сидевший прямо за молодой женщиной, все еще пожиравшей Артема глазами.

– Это легко проверить, – Артем встал напротив него. – Ранее любой житель Креониды должен был принимать биоблокатор при контакте с гуманоидами Земли, кислота, вырабатываемая вашими железами, опасна для нас. – Он достал из внутреннего кармана плоский контейнер, вынул из него медицинские перчатся и надел.

Вытащил ватную палочку и протянул креонидянину:

– Мне нужна ваша слюна.

Тот презрительно посмотрел на Паукова, поместил кончик ватной палочки в рот. Артем достал из углубления в контейнере и приготовил бумагу, пропитанную реагентом. Приняв ватную палочку от креонидянина, провел ею по бумаге. Бумага окрасилась к зеленый.

– Нейтральная среда, – пояснил присутствующим.

И тут же смочил собственной слюной другую ватную палочку и также провел по бумаге с реагентом. Цвет материала стал тоже зеленым. Он продемонстрировал их присутствующим:

– В секторе не осталось ни одной безопасной планеты. Ни одной безопасной расы. Дом каждого под ударом. И никто не знает. Кто падет первым, – он повысил голос, перекрикивая возрастающий шум: – Вам не удастся отсидеться по своим норам: они придут за вами так же, как пришли в дома трилонцев. Вас не спасут пароли и сейфы – они их взломают так же как взломали «Заполярье», «Торонто» или манипулятор Ульяны… От Единой галактики ничего не останется, если мы сейчас не объединимся!

Последнюю фразу ему пришлось прокричать.

Зал стих.

– У нас есть то, чего они боятся. Их единственный враг – сегодня на нашей стороне. Но даже его усилия окажутся тщетны, если Единая галактика не станет по-настоящему единой.

– О ком вы говорите, господин Пауков? – Это заговорила незнакомка, что сидела напротив него.

– Хроникам Креониды они известны как кремноиды. Клирику – как эонит. В наши хроники он войдет как энергон: гибрид, созданный в лабораториях Коклурна 150 лет назад и из-за которого разгорелась война.

– Где он?

– Он стал частью «Фокуса», Ирида. И он – истинный объект имплементации.

– Что нужно для организации сопротивления? – это уже заговорил Ираль.

– Все мощности, чтобы повторить маневр на Ас Тар.

Теон уточнил:

– Необходимо перевести все имеющие суда в подчинение Управления – единственного боеспособного соединения Единой галактики после завершения войны и упразднения воинских соединений.

Ирида надавила кнопку:

– В таком случае, полномочиями, предоставленными мне Корпусом Деи, я выношу вопрос на голосование Чрезвычайной комиссии, – она посмотрела на Теона: – В свою очередь, Управление может рассчитывать на наши мощности и разведданные. Адмиции о переводе судов Корпуса в подчинение Управления будут направлены в ближайшие несколько минут.

Демоэкран полыхал, ожидая новых голосов.

Ираль встал:

– Клирик и протектораты также предоставят свой флот. Адмиции о переводе судов в подчинение Управления будут направлены немедленно.

Следом за Иралем один за другим члены Чрезвычайной комиссии поднимались и – кто уверенно, кто с долей сомнения – повторял его слова.

Грацц громко рассмеялся:

– Мальчишка, ты идешь на поводу у своей оайли и ее дружков, подставляя миллионы собственных подданных. Вы понимаете, что идете против тех, кому нечего терять. У них нет оболочки, которую можно уничтожить, они не нуждаются в средствах защиты как мы, космос – их естественная среда обитания. И вы хотите им противопоставить железки? Это бойня, Танакэ! Ты ведешь свой народ на бойню… Ты сводишь к нолю все, что сделано до тебя. Мной сделано! Месяцы переговоров, кропотливая работа по поиску выхода…

Теон наблюдал за ним, небрежно барабанил пальцами по подлокотнику.

– Ваш выход заключался в том, чтобы подставить под имплементацию Землю? – проговорил спокойно. – С точки зрения уголовного кодекса Единой галактики, это геноцид.

Грацц грязно выругался, встал, намереваясь уйти:

– Я буду настаивать на вашем аресте, Танакэ.

Ираль проводил его взглядом, медленно перевел взгляд на Ристана и незаметно кивнул – секретарь покинул зал заседания и скрылся за дверями в фойе.

* * *

Теон успел перехватить Грацца под локоть, привлек к себе и нарочито доверительно склонился к уху:

– Я ведь не успел поделиться с вами еще одной новостью… – Теон театрально вздохнул и, выдержав паузу, прошептал: – Альма туагра́ ангваре́н… Вы так побледнели, будто эта абракадабра вам о чем-то говорит?

Он с удовольствием наблюдал как землистое лицо Грацца вытянулось, темная щель зрачка растворилась в серебристой радужке. Достопочтимый клириканец молчал. Начальник криминальной полиции понимающе кивнул.

– Откуда это у вас? – Грацц поднял на него глаза.

– Вы напрасно убили Кромлеха, он был готов прикрывать вас до последнего. А его смертью вы развязали мне руки.

– Откуда это у вас?

– Его архив, который он спрятал на Тамту… И голова Крыжа, взломавшего алгоритм по наводке Паля Сабо.

– Мерзкий, зловонный скварр…

Теон усмехнулся.

– Эк вас прорвало, достопочтимый… – В одно мгновение улыбка растаяла с его губ, взгляд стал жестким и острым, пронизывающий собеседника насквозь. – Я искренне не советую вам вставать у меня на пути.

Грацц долго его изучал.

– Надеешься на то, что Единая галактика станет твоей? – спросил с издевкой.

Теон покачал головой:

– Надеюсь, что она останется ничьей… И для этого вы откажетесь от кресла члена Совета Единой галактики прямо сейчас.

На его губах играла улыбка, взгляд лукаво щурился.

Грацц заметно сник, поглядывая на присутствующих представителей Совета – они обсуждали услышанное, шумели и почти не обращали внимание на происходящее в центре зала.

– Хорошо. Вам наверняка приятно думать, что вы выиграли, – Грацц прикрыл глаза, сухо усмехнулся. – Но вы были бы правы, если бы кресло члена Совета было целью моей игры.

– То есть вы признаете, что ваш умысел распространяется не только на политические интриги и махинации в Совете?

Грацц засмеялся. Сухой, будто надтреснутый голос.

– Не думаете же вы, что я затеял эту комбинацию только ради пригоршни золотых и перечня привилегий?

– Верно, не думаю. Вы шли к этому 150 лет. Думаю, да, это нечто стоящее, – Теон рассеянно посмотрел мимо клириканца.

Ирган холодно изучал его профиль, шамкал губами.

– Все так, 150 лет, даже больше. Ваша никчемная жизнь продана очень неплохо, знаете ли.

Девичий голос заставил его вздрогнуть:

– Это дерьмовая сделка, если в ней миллионы живых людей продают как скот.

Он посмотрел холодно на подошедших землян:

– Каждая сделка имеет свою обратную сторону.

– Но почему? – Ульяна не понимала. – Миллионы жизней, но что вы хотели получить взамен?

– Что я хочу получить взамен, – он холодно улыбнулся, посмотрел на Ульяну. – Игра еще не завершена. Жизни ваших соплеменников как откуп, в обмен на одну-единственную жизнь, которая станет моей. Вашу, госпожа Рогова. Вы станете моим новым телом.

Девушка отшатнулась.

– Вы в своем уме?

– Я стар, мое тело отказывается мне служить. Мне нужно новое.

– Нет таких технологий. – Артем нахмурился. – Если только вы не должны стать одним из них и это часть вашей сделки.

– Вы слишком мало знаете, господин Пауков… Верно, Теон? – Он снова перевел взгляд на Ульяну. – Вы даже не имеете понятия, какие возможности дает вам статус омикрона… Если бы удалась искусственная сенсоизация, все было бы гораздо проще. А сейчас… – он приблизился к Ульяне, будто обнял пронзительным, пробирающим до мурашек взглядом, прошептал: – Они уже в секторе. Вы беззащитны и можете наблюдать из первого ряда, как атавиты пожирают ваших родных. Я дождусь, чтобы вы сполна оценили происходящее. Прежде, чем ваше сознание отключится и вы станете мной.

Он сделал шаг назад, наслаждаясь эффектом, который произвели его слова.

– Вы забываетесь, что все это, – он величественно обвел руками зал Совета, – все это – мое детище. Это не ты со своим скудоумием и амбициями день за днем выстраивал новый мир, ориентированный в будущее, в технологии, лишенный войн…

– Мир в руках Клирика, – подсказал Теон и усмехнулся, опустив голову.

Грацц медленно посмотрел на него. Тяжелый перламутрово-серый взгляд, в котором совершенно растворилась черная вертикаль рептилоидного зрачка.

– В руках тех, кто окажется способен его удержать. Кто не уйдет от ответственности, как некоторые…

Он сделал паузу. Проговорил спокойнее:

– Ответственность – это то, что отличает мою расу и вашу, господин Теон. Если бы не ваша трусость сто пятьдесят лет назад, не было бы миллионов жертв. Мир устоял бы… Если бы не жадность господ с Креониды, этих щенков из кланов Антанты, мир устоял бы сейчас… Вам жаль этих детей? Эти малые расы? – он с вызовом посмотрел на землян. – Вам хочется облагодетельствовать их? А как вы облагодетельствовали ваших создателей, Великих Атавитов? – он обошел круг в центре зала, вернулся на свое место и положил руки на подлокотники. Подумав, поправил края широких рукавов, чтобы укрыть сухие старческие руки.

– Вы развязали руки атавитам, – напомнил Теон. – Благодаря вам мир едва не лишился своего генетического кода…

– Они забрали бы только то, что итак принадлежит им. Это честная сделка…

– Земля в обмен на спокойствие Клирика? Честно? – Ульяна не выдержала, засмеялась. – О чем вы говорите? Кто решил, что мы, мой народ, моя планета, должна стать кормом для Высшей расы?

Грацц посмотрел на нее презрительно и зло:

– Вы созданы по образу и подобию атавитов. Вы – колыбель Единой галактики. Вы – их прародина… Мы все, – он снова окинул взглядом собравшихся, – не обязаны прикрывать ваши головы, рисковать своими жизнями, своим будущим…Атавиты вас породили, они вправе собрать свою кровавую жатву… Это закон.

Теон вздохнул:

– Ну, теперь это не имеет никакого значения. Благодаря вашим махинациям с энергоном, генетический код Земли и землян распространен на все расы сектора. А может, вас обманули атавиты, как они часто обманывали прежде.

Теон криво усмехнулся, вплотную пошел к Граццу и проговорил тихо, чтобы его голос в шуме присутствующих дошел только до пожилого клириканца.

– Признайтесь в своем поражении, Грацц. Единая галактика как никогда едина, беда только в том, что формула объединения совсем не совпадает с задуманной вами: Единая галактика никогда не объединится под началом Клирика…

– Это мы еще посмотрим, – прошипел Грацц.

Теон устало вздохнул, достал из внутреннего кармана пластинку креодиска, передал его клириканцу:

– Напра-асно вы так, ой как напрасно… Здесь копии ваших переговоров с атавитами, из которых четко и однозначно видно, что именно вы помогли им найти проход на территорию Единой галактики через стоковые трассовые течения, именно согласно вашей договоренности, заполучив Землю и землян, атавиты должны были уйти из сектора навсегда, оставив Клирик своим преемником.

– Вы больны… Это бред.

– Ничуть. Там даже даты стоят, – он показал глазами на креодиск. – Ваши переговоры состоялись за два дня до битвы при Иштиль. Создание Выжженного поля – это часть договоренности. Это согласованные границы сектора, которым будет владеть Клирик. Которым должен был владеть Клирик, – он особенно выделил слово «должен», подчеркивая, что Грацц уже ничего изменить или исправить не сможет.

– Откуда это у вас? – проговорил, наконец, клириканец, покосившись на членов Совета: некоторые уже стали приглядываться к ним с Теоном.

Начальник криминальной полиции хмыкнул:

– Помните, вы однажды сказали Кромлеху, что тот зря втянул в историю с энергоном экипаж «Фокуса»… Ирония в том, что вы и сами совершили эту же самую ошибку. Вы наступили Роговой на глотку и заставили действовать ва-банк, когда попробовали манипулировать безопасностью экипажа и отправили ее на Коклурн, – он шумно втянул носом воздух. – И, вырвавшись, они прибежали ко мне… Вы не учли, что они слишком буквально воспринимают нормативные формулы. «Экипаж – твоя семья», так написано в первом пункте Устава, земляне за свою семью глотку перегрызут. Зная, что Рогова осталась в руках психопата Сабо, Пауков был готов на все, остальные шли за ним. Это позволило мне безоговорочно действовать, и их руками залезть туда, куда я не смог бы залезть без их помощи. В государственный архив Коклурна. А координаты, куда смотреть, вы сами мне любезно предоставили, оставив координаты местонахождения энергона.

Грацц шамкал губами, смотрел хищно и зло.

– Откуда. У вас. Записи переговоров? – прошипел, наконец.

Теон усмехнулся:

– Крыж нашел в ГосАрхиве Коклурна…

– Сученыши.

Теон засмеялся, пожал плечами:

– А по мне так отчаянные ребята. Я, кстати, собираюсь позвать их на службу в Управление. Как считаете, их связи с Коклурном и земное происхождение окажутся полезны Единой галактике? – Грацц полоснул его взглядом. – Для начала есть парочка дел с контрабандистами и подрывом торсионных полей…

Грацц молчал. Сухие, потрескавшиеся пальцы поглаживали гладкую поверхность креодиска.

– Что будет со мной?

Теон распрямился, посмотрел свысока на притихшего и помрачневшего старика.

– Единственное, что вам может предложить Трибунал, действуя по просьбе Единого правительства, это не допустить широкой огласки эти материалы…

– Что вы хотите взамен?

Теон прищурился.

– Вашей отставки со всех государственных должностей, отказ от всех чинов и привилегий… Прямо сейчас… И отдых на Ириаде…

Грацц вскинул голову, посмотрел с ужасом:

– Она же необитаема!

– Это очень важное преимущество, – церианец кивнул. – Не беспокойтесь, вы будете снабжены всем необходимым, орбита Ириады будет под постоянным наблюдением Управления сопровождения следственных действий…

– Это заключение?

– Это все, что я, под натиском Корпуса Деи и Правительства, могу вам предложить… Я буду рад, если вы откажетесь. Тогда Калипсо станет вашим вторым домом. Когда ко мне обратилась Ирида Фламиньон и глава Единого правительства с ходатайством в отношении вас, у меня уже был заполнена адмиция на ваш арест и передачу под надзор Отдела технического сопровождения суда. Так что…

Грацц поджал тонкие губы, демонстративно оправил полы мантии:

– Я не доставлю вам этого удовольствия…

Теон улыбнулся широко, с пониманием:

– В таком случае, мой борт к вашим услугам. Для меня большая честь сопроводить вас к месту вашего нового пребывания… Только подпишем сейчас все нужные бумаги, и в путь…

Он загрузил в своем креонике документы, выжидательно замер.

Грацц медлил. Теон видел – еще просчитывает ходы.

– Ну же, достопочтимый Грацц Ирган. У меня в самом деле, много дел. На меня же покушение совершено, представьте. И по странному стечению обстоятельств – точно таким же способом, что и был убит посол Тругран. С применением мигающей транзакции… – Он прищурился, будто бы что-то вспоминая. – Мне попадался алгоритм такой мигающей транзакции… В одном из недавних дел… Я как раз собираюсь просмотреть все данные. Но готов отвлечься ради вас.

Он выразительно замолчал – придвинул к Граццу креоник. Клириканец посмотрел на него с ненавистью, пошамкал тонкими губами… и подписал подготовленные бумаги, оставляя злую, размашистую подпись.

Теон удовлетворенно кивнул:

– Отлично… Пройдемте на борт. К нам изъявили желание присоединиться коллеги из Управления собственной безопасностью. Хотят поболтать об убийстве Ниида Танакэ Адальяра.

Грацц будто окаменел.

– Что? Вы в своем уме?

– Боюсь, что да. У меня неоспоримые доказательства, свидетельствующие об этом, а также о давлении на следствие с целью сокрытия следов преступления и прекращения расследования… Но все тайное рано или поздно становится явным… Господа из Прокуратуры Клирика уже ожидают нас в коридоре, не будем заставлять их нервничать.

Ульяна задержалась, притормозила перед Теоном, земляне обступили его, взяв в кольцо. Начальник криминальной полиции усмехнулся:

– Госпожа Рогова…

– Господин Теон. Мы многое сделали для Единой галактики и лично для вас… Есть подозрения, что интересы Единой галактики и ваши личные интересы частично совпадают, поэтому, думаю, наш вопрос по адресу.

Он окинул взглядом команду «Фокуса»:

– Ну так задавайте.

– Имплементация началась 8 августа, код имплементации – 40, то есть дата поглощения 17 сентября. По данным, полученным из ГосАрхива Коклурна и оцифрованным воспоминаниям трилонца Джа-Ва, мы знаем, что поглощение – не мгновенный процесс. Отсюда вопрос – когда начнется атака, когда атавиты будут в секторе?

Тиль Теон смотрел на землянку. Та расценила его молчание, проговорила резко, почти требовательно:

– Слушайте, господин Теон, не держите нас за идиотов, у вас ведь есть разведданные, предположения, расчеты, у вас целое управление аналитиков…

– Завтра.

Ульяна опешила.

– Что завтра?

– Фронт для прорыва уже формируется, – Теон посмотрел строго. – Нирих находится там, он присылается отчета каждый час. Сомнений нет.

Ребята переглянулись.

– А координаты, точки прорыва? – Кир хмурился. – У вас ведь есть формула, которую применил «Фокус» на Ас Тар.

Теон перевел на него взгляд:

– Их сотни сотен, молодой человек… Ваша формула пригодна для точечного удара.

– Можно увеличить охват за счет подключения к нейросети «Фокуса» дополнительные фрегаты.

– Да, но для это все равно нужно знать эпицентр. – Он покачал головой. – У нас не хватает мощностей, молодые люди… Это все, что вы хотели у меня узнать? Потому что если да, то я должен вернуться на борт «Тропаса», чтобы передать флоту обновленные данные.

Ульяна бросила взгляд на Артема, посмотрела на Теона:

– Нам нужно вернуть на борт Сабо. Среди нас у него единственного есть опыт боевого пилотирования и взаимодействия с другими судами.

Теон сухо кивнул:

– Хорошо, – и добавил Ксении: – Следи за ним в оба.

Глава 24. Корневая ошибка

Авдеев мрачно слушал то, что рассказывали ему ребята – о голосовании и о том, что Нирих фиксирует атавитов, которые ведут подготовку широким фронтом. На демоэкране замерли лица Ираля и Натальи – линкор «Адальяр» завершал маневрирование для выхода в кильватерную колонну и переходу на одну из ключевых оборонительных позиций. Ираль слушал рассеянно, часто отвлекался, отдавая распоряжения.

– Хреново, что сказать, – безапелляционно заключил Авдей, наконец. – Мало того, что мы не знаем, сколько их, так еще и не знаем, как они будут вести сражение.

– Если будут вести сражение, – заключил Пауков.

Он, скрестив руки на груди и прислонившись бедром к подлокотнику, задумчиво тер подбородок.

– В каком смысле?

– В том, что они могут воспользоваться стоковыми трассовыми течениями. Мы будем ждать их у Выжженного поля, а они ударят с тыла.

Ульяна кивнула:

– Надо попробовать связаться с Коклурном, может быть, Химала Чи поделится информацией об их дислокации?

– Если это не является госизменой, – Авдеев встал, прошелся вдоль стола и вернулся снова на свое место. – А что Теон? Он же что-то продумывает…

– Продумывает. Совместно с Нирихом расставляют имеющиеся суда в соответствии со схемой, которую предложил Артем, – Ульяна смотрела, как дрожат ее руки, спрятала под мышками. – Но говорит, что нас слишком мало.

Ираль уточнил:

– Ты хочешь повторить трюк на Ас Тар?

Артем кивнул:

– Это решение Теона. Его специалисты надеются построить имитацию глиаса с протоплазмой на узловых точках, используя схему построения судов на Ас Тар, которую мы им предоставили.

По тому, сколько сомнения звучало в его голосе, Ираль понял, что генетик не согласен:

– Ты думаешь, не получится?

– Нам нужен жидкий модифицированный глиас. И ТРОПАН для его активации. Наши с Крыжем расчеты показывают, что на пике активности, при активации ТРОПАНа, все молекулярные связи внутри глиасового поля утроятся. Тогда на местности «Фокус» сможет создать 3d модель жидкого глиаса. Узловыми точками станут он сам и Ульяна, фрегаты Конфедерации. То есть запустить цепную реакцию можно из одного корабля, но нужно больше фрегатов, чтобы создать полную цепь. И еще нужно точно знать, где будет вторжение, т. к. значительную продолжительность цепи не сделать без потери качества связи.

Ираль сверился с реестром кораблей, участвующих в операции.

– Ты считаешь того, что уже есть, мало?

Артем мрачно кивнул:

– Количество судов должно быть кратно 12, предельное расстояние между ними равно расстоянию сфокусированного нейроимпульса навигатора, помноженного на его нейростатус и количество навигаторов в группе. Добавьте сюда естественные помехи, которые связаны с движением космических тел, и станет очевидно, что охватить всю территорию Единой галактики такой сетью не удастся… Нам нужно примерно вдвое больше судов…

– А как к ним подключить «Фокус» и Ульяну? – Крыж задавал вопрос не в бровь, а в глаз – возможность подключения была чисто теоретической. В надежде на активацию программы ТРОПАН и ее возможности, которые так и оказались не известны.

Авдеев прищурился, мрачно почесал подбородок:

– Как я понимаю, при самом удачном стечении обстоятельств, нам придется на ходу комбинировать схему защиты, предложенную Теоном с отработанной навигаторской школой методикой соединения судов в единую флотилию и глиасовую начинку и систему построения строя… Ну а что, в теории все реально… Если точно знать, на какую длину и ширину фронта рассчитывать.

Пауков шумно выдохнул:

– Блин, столько возможностей, а в главном полагаемся на удачу…

– Надо больше кораблей, это во-первых, – Ираль говорил жестко, привычно чуть растягивая согласные и спотыкаясь на шипящих. – Во-вторых, нужны координаты и план нападения атавитов. Иначе это все не имеет значение. И если по первому пункту я представляю, что делать и откуда подтянуть резервы, то по второму…

– По второму я знаю, у кого есть карта предстоящей операции… – Сабо стоял посреди кают-компании, расслабленно покачивался с носка на пятку и криво ухмылялся. – Она у вас под носом все эти месяцы, салаги.

– Если у тебя есть, что сказать, говори, – Ульяна смотрела на него в упор.

Он мрачно окинул команду взглядом, остановил бесцветный взгляд на Ксении:

– Покажи им материалы дела по «Альбиони», у тебя ведь они есть…

– Паль, если ты намерен чем-то удивить, то я уже видела. – Ульяна устало выдохнула, перевела дыхание. – И труп Надии тоже… и сейчас не время для душеспасительных бесед, правда.

Креонидянин смотрел на нее с холодной иронией.

– Когда я говорил, что на твоем месте должен был быть я, я был более прав, чем думает каждый из вас, – он раздраженно поморщился, опустился на стул и вытянул под столом ноги. – Но говорить я буду только тогда, когда на столе загорится вирткопия материалов уголовного дела по «Альбиони»… И еще раз – я знаю, где карта.

Он с вызовом уставился на Ксению.

Та набрала код на креонике, открепила его от бромоха и положила перед собой на стол. Дождавшись завершения загрузки, оттолкнула пластинку от себя, позволив ей отъехать к середине стола.

В пучке синего света загорелась голограмма надводной части базы: полукруглые конусы крыш, панорамные окна причудливых форм. Здание выглядело так, будто выполнено из подтаявшего на солнце мороженого. Сабо комментировал транслируемого. Говорил глухо, отрывисто.

– Это база Альбиони, научно-исследовательский центр, которым руководил мой дядя. Специализируется на исследовании нейроактивности гуманоидов. Гуманоидов Земли в первую очередь. Образцы похищались или выкупались у контрабандистов. Далее с них забирался генетический материал, проводились необходимые исследования. Их цель – выявление закономерности развития нейростатуса, возможности его модификации, усиления связей внутри нейрона и смыкание синаптических щелей. – Он посмотрел на Ульяну. – Наши ученые в течение последних сорока лет пытались вывести алгоритм создания субъектов с высокой адаптивной сенсоизацией, сенсоизацией группы А. Задача-максимум – найти алгоритм омикрона… Но она осложнялась тем, что подопытных образцов крайне мало.

Ульяна нахмурилась. Она вспомнила первую фразу, услышанную на Тамту, фразу, оставленную удивленным оператором, когда та услышала ее личный номер. «Омикрон… Какая удача для всех нас!» – услышала она тогда, но не придала значения. Неужели, это что-то значило еще тогда?

– Омикрон? – Вырвалось.

Креонидянин кивнул.

– Омикрон. Для этого нужен был образец. Но омикроны весьма редки. – Он перевел взгляд на меняющиеся картины внутри базы «Альбиони» – белоснежные помещения лабораторий, склады с препаратами, законсервированные образцы тканей.

Сердце Ульяны билось часто – идеальные картинки лаборатории сменились складами с «отходами»: с педантичной аккуратностью и бережностью законсервированные контейнеры, установленные ровными рядами. Пронумерованные, описанные – на каждом значились не только цифры, но и опись вложения. «Подопытный № 2398. Особь мужского пола. Возраст 17 лет»

Ульяна почувствовала, что ее начинает мутить.

Крыж рядом выдохнул:

– Офигеть… «Особь». – Он посмотрел на Сабо, проговорил отчетливо: – Ну и твари же вы.

В каждом контейнере, помещенные в особой прозрачно-голубой жидкости, находились тела. По ним нельзя было сказать, кому они принадлежали при жизни – мужчинам или женщинам, детям или старикам: лишенные волос, а иногда и кожного покрова и частично тканей, они лежали в ожидании своего уничтожения. Но так и были обнаружены следствием.

Далее шли бесконечные копии протоколов, экспертиз. Взгляд выхватил фразу: «более 10 тысяч тел».

Слова, произнесенные Сабо, доносились, будто сквозь густую вату.

– И вот моему дяде улыбнулась удача, в Академию была зачислена землянка, которая получила квалификационный знак омикрон.

– Омикрон-1, – догадалась Ульяна.

– Именно. Твоя предшественница. – Сабо кивнул, посмотрел на нее странно, слишком долго и горячо. Перевел взгляд на Артема. – Но к тому моменту мы уже знали, что сделать нейроскрин вашей нервной системы можно, довольно быстро можно его расшифровать. Но им не удавалось сохранить эти данные и перенести на другого носителя. Проводились опыта даже над идентичными особями, близнецами…

– О господи, меня сейчас вырвет.

– Тогда было принято решение перенести данные сразу на носителя, без расшифровки. Я тогда только собирался поступать в академию. Кромлех совместно с моим дядей предложили мне участвовать в эксперименте. В качестве акцептора. Им нужен был кто-то с базовыми сенсорными способностями, кто-то не болтливый, кто не подставит ни Кромлеха, ни моего родственника. Я согласился.

Он посмотрел на Ксению, приказал:

– Покажи ее.

Ксения помедлила, но вызвала из материалов дела то, что он просил: на ребят смотрела вирткопия Надии. Рыжие волосы, мелким бесом рассыпающиеся по плечам, сине-бирюзовые глаза, ясная озорная улыбка.

– Господи, одно лицо же! – Тим не выдержал, произнес вслух то, что вертелось на языке у всех. Надия оказалась точной копией Ульяны. Может, чуть круглее скулы, выше лоб. Ямочки на щеках, когда улыбается.

– Этого не может быть, – прошептал Пауков. – Но как?

Сабо перевел на него взгляд, отозвался мрачно:

– Не спрашивай. Я сам этим вопросом задаюсь с того самого дня, как увидел ее на инструктаже. Как?.. Я даже думал, что она – клон Надии. Но потом выяснил, что нет, ее мама и папа сделали.

– Что стало с ней?

– Они сказали ей, что если она мне понравится, то обследования прекратятся, больше не будет опытов и боли. И она очень старалась… В начале меня это забавляло. Но я сам не заметил, как втянулся. Вы хотите спросить, были ли мы близки? Да. Но кажется, именно этого и ждали Кромлех с моим дядюшкой. Ее забрали прямо из моей спальни. Я слышал, как она кричала, как просила, чтобы ее отпустили и звала меня…

Он замолчал, уставился на ее изображение.

– Все, что от нее осталось, нашли в отдельном контейнере, – тихо проговорила Ксения. – Образец номер один.

Артем наклонился вперед:

– Паль, так тебе сделали нейромодуляцию? Эти шрамы на твоей руке, что увидела Ксения в день нашего возвращения на борт, ты сказал, что это следы от катетеров. – Сабо неохотно кивнул, спокойно выдержал взгляд генетика и его следующий вопрос: – Геном Надии прижился в тебе?

– Вообще-то она Надя. Надежда Титова, – поправила его Ксения.

Сабо медленно кивнул:

– Да, я модифицированный сенсоид. С помощью операции им удалось повысить мой нейростатус, но я так и не стал омикроном…

Пауков посмотрел на Крыжа:

– Ты теперь понимаешь, почему «Фокус» принял к загрузке оба личных дела? Они оба – омикроны со смежным нейростатусом. Он просто не распознал, что их двое.

– Я не знаю, о чем вы говорите, но и особенно не хочу вникать. Я это все начал, чтобы сказать – подключившись к сети «Фокуса», я увидел момент имплементации. Когда Ульяна подключилась к энергону. Так вот, – он посмотрел на девушку, – это не ты в том облаке, это Надия. Я уверен. Тот же взгляд, улыбка. Манера склонять голову к плечу и запрокидывать ее, когда смеется. Это она, не ты.

– Но как?

– И что это значит?

– Она пыталась предупредить тебя. Оказавшись после гибели там, на той стороне, она отправила послание, надеясь, что его прочитаю я. Я уверен, нужно повторно подключиться и увидеть послание до конца.

– Там ничего нет в конце, обратный отсчет, – Ульяна с недоумением посмотрела на Паукова.

Сабо пожал печами:

– Можно сомневаться, а можно проверить. Что выберешь, капитан? Это карта, мне нужно свести данные, чтобы понять конкретику.

– Я проверю.

* * *

Крыж занял привычное место в рубке, ввел кодировку узла, к которому был подключен энергон.

– Сигнатуры загружены, – сообщил. – Я готов вас вести.

Ульяна кивнула, надела височные диски, подключаясь к кораблю. Рядом – почти одновременно с ней – оказался Сабо. Как она поняла? Нет, это было не касание, не запах… Но когда стоишь, закрыв глаза, то чувствуешь, что кто-то подошел и встал рядом, в метре от тебя.

И это было именно то, что она испытывала сейчас.

Голос Артема:

– Активирую нейроимпульс, включаю обратный отсчет. Пять, четыре, три, два, приготовиться, один…

Снова уже знакомый фейерверк. Россыпь огней, от которой слезились глаза, шум, накрывший волной. Только на этот раз – без перегрузок, без боли в грудной клетке.

Вздохнув и выровняв дыхание, Ульяна почувствовала, как по венам разлилась прохлада.

Снова – путь светового луча. Снова навстречу – звезды, одинокие, забытые всеми, почти разрушенные временем коричневые карлики, ослепительные нейтронные гиганты, звездные скопления и таинственные туманности. Снова темная энергия дышала угрожающе, как давно прирученный, но все еще дикий зверь.

И вот, подхваченная потоком, она вынырнула из огненного водоворота в пустоту, чёрное пространство без звезд. Мерцающая пылевая структура извивалась перед ней, то сворачиваясь клубком, то формируясь в огромный сверкающий шар. И вот то, что ее пугало всегда: существо с узкой мордой и крохотными глазками, тощим телом, с когтистыми лапами. Оно медленно разворачивалось к ней. Узкая морда подобралась, стала плоской, глаза увеличились, сформировался аккуратный нос, тонкие губы. По плечам рассыпались, закручиваясь тугими змеями, длинные волосы.

На Ульяну смотрело ее собственное воплощение.

«Ульяна» чуть склонила голову на плечо и, протянув навигатору ладонь, подалась вперёд.

Сейчас, разглядывая ее, Ульяна видела, что девушка лишь похожа на нее. У нее чуть иной разрез глаз, волосы вились не так сильно, чуть более полные и чувственные губы.

– Надия, – прошептал Сабо рядом.

Та будто его услышала, посмотрела с грустью. Ее руки протянулись к Ульяне, привлекли к себе, закружили в стремительном танце.

Надя заглянула в глаза и рассыпалась космической пылью.

– Крыж, фиксируй изображение! – голос Кира. – Это карта Выжженного поля…

– Подключаю многомерный захват изображения…

Ульяна слышала, как работают ребята в рубке. Да она и сама видела – ничего не значащие прежде скопления сегодня представлялись в ином свете: точки торсионных полей, плотные скопления – фарватеры. Россыпь пульсирующих завихрений – формирующиеся аномалии. Прозрачное, словно фата невесты, полотно, испещрённое таинственными письменами.

Всего мгновение. И вот уже космическая пыль собралась в надпись на неизвестном языке: «Имплементация расы-наследницы завершена».

Все было ошибкой.

С самого начала.

От самого корня.

* * *

Когда Ульяна отсоединилась от сети «Фокуса», она чувствовала себя опустошенной и уничтоженной. Автоматически сняла височные диски, убрала в крепления. Автоматически дернула рычаг пневматики и опустила навигаторское кресло вниз.

– Ты как? – Артем перехватил ее у кресла, погладил пальцы.

Ульяна растерянно кивнула, прошептала:

– Нормально… Голова кружится и тошнит.

– Это нейростатика, – предположил Артем. – Тебе надо в медблок, в камеру гиперсна. Хотя бы на час.

Авдеев угукнул:

– А мы пока распознаем карту, перенесем ее на физические координаты и, надеюсь, узнаем, что там хотели сказать.

– Думаете, есть шансы? – она стояла в проходе между кресел Артема и Васи Крыжа.

Ответил Кир:

– Думаю, да. Карта выглядит как четырехмерная, то есть, мы, скорее всего сможем рассчитать алгоритм, когда все начнется.

– Иди, Ульян. – Артем все еще держал ее за руку, погладил указательным пальцем ладонь. Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это отдохнуть и набраться сил.

Когда она выходил из рубки, она уже слышала, как ребята накладывают полученную карту на текущую карту Выжженного поля.

– Ребят, это надо Теону передать, – последнее, что она услышала, это голос Артема.

Она вышла из рубки.

Касаясь кончиками пальцев обшивки «Фокуса», прошла по коридору до кают-компании. На креонике загрузились настройки камеры гиперсна, присланные Артемом, ей оставалось только перенести их в базу саркофага.

Получается, это не она превращается в животное, это ребус, который загадала им земная девушка Надя, ее предшественница. И – Ульяна на это надеялась – им удалось это разгадать. С помощью Сабо.

Хотелось подумать об этом. Понять, что она чувствует.

Она дотронулась до кармана на груди – там лежали кнопочки наушников. Карман оказался пуст. Ульяна чертыхнулась себе под нос, взбежала в свою каюту. Выдвинула ящик для личных вещей, заглянула в шкаф, в карман спортивной куртки. Пусто.

Сейчас особенно хотелось что-то послушать. Целый час сна и нормальной музыки, а не той, которая загружена в саркофаг – релакс с кваканьем лягушек.

Кажется, у Артема наушники лежали в верхнем ящике стола.

«У Крыжа с Авдеем кое-чего получается», – сообщение на креоник.

Ульяна улыбнулась. Вышла из каюты, прошла по коридору и проскочила к каюте Артема, ввела код доступа.

Она вбежала в его каюту, рванула к столу, дернула ручку верхнего ящика – коробочка с наушниками со свойственной Артему педантичностью лежали в специальном отделении. Ульяна подцепила ее, подбросила в ладони.

Тень скользнула по стене, нога в тупоносом армейском ботинке встала между створками, не позволив им сомкнуться. И проскользнула внутрь каюты. Дверь, лязгнув механизмом, наконец, закрылась.

– Воруешь?

От чужого голоса так близко Ульяна вздрогнула, оглянулась: прислонившись к косяку и скрестив руки на груди в проеме замер креонидянин Паль Сабо. Кривая презрительная усмешка, холодный изучающий взгляд бесцеремонно скользил по ее телу – порезаться можно.

– Паль? Какого беса ты тут делаешь?

Взгляд Ульяны метнулся к табло допуска – оно медленно гасло.

– Помнишь, ты мне однажды сказала, что не понимаешь, почему я не довожу дело до конца. Почему, получив твое тело, я всякий раз позволял тебе вырваться? – он оттолкнулся от стены, дернул верхний клапан на кителе и неторопливо расстегнул, сбросил с плеч. – Потому что всему свое время. Сегодня я намерен взять то, что хочу. Да и тебе пора расплатиться за все, чему я тебя научил. Завтра тебя может не стать, и я так и не отведаю тебя… А это обидно.

Он стремительно наступал. Ноздри тяжело втягивали воздух, жадно ловили ее запах, ее страх.

– Паль, ты в своем уме? – она шагнула назад.

Бедро уперлось в угол стола.

Взгляд искал то, что могло помочь защититься. Он поймал его, снисходительно усмехнулся. В несколько шагов сократил расстояние между ними и, не дав опомниться, с силой толкнул к стене. Ульяна ударилась затылком, двинула кулаком ему под дых, и тут же – носком ботинка по колену. Удар он перенес, от второго пинка уклонился. Рывком потянул на себя и, развернув к себе спиной, скрутил руки Ульяны.

– Пусти! – она неистово брыкалась. – Мне больно!

Креонидянин впитывал ее рваное дыхание. Холодно и равнодушно улыбался:

– Ксения верно тебе сказала – не стоит мне доверять и подпускать слишком близко. А ты расслабилась и потеряла бдительность.

Ульяна извивалась в попытке высвободиться, болтала ногами, стараясь ударить пяткой по щиколотке, вырывала руки. Сабо приложил ее к стене, в одно мгновение выбив из легких воздух. Рядом загрохотал, опрокидываясь, информер Артема, мигнул экраном и отключился.

Ульяна с надеждой посмотрела на него – Артем должен получить уведомление о поломке, прийти сюда. Но ужас, что он увидит ее такой… с Сабо… заставил вздрогнуть.

– Паль, не надо, пожалуйста.

Он усмехнулся:

– Ты ведь не рассчитывала, что я забуду смерть отца, свое измазанное в грязи имя… За все надо платить. И тебе, и Пауку.

Она поняла, схватилась за догадку, как за спасительную соломинку:

– Я ведь не нужна тебе, – ей удалось вырвать руку, и сейчас она пыталась оттолкнуться от стены, чтобы вздохнуть хотя бы на мгновение полной грудью. Мутило. Страх и отвращение застилали глаза. – Ты мстишь Артему. Но зачем так?

Он приник к ее виску, прошептал доверительно:

– Одним ударом всех зайцев, – он его размеренного голоса стало холодно в груди. Стало ясно: он давно все решил. Просто ждал подходящего мгновения. И вот сейчас оно настало. – Это очень символично…Каюта Паукова, его корабль, его женщина, его постель… Накануне Битвы тысячелетия…Ирония, правда?

– Св-волочь… Ненавижу!

Ульяна боднула его головой, попала затылком по скуле, Сабо раздраженно выдохнул. Но выпустил Ульяну. Мгновение, и она рванула к дверям.

Слишком медленно.

Запястье сдавило железной хваткой. Сабо, будто играя, дернул за рукав и отбросил на кровать. Хлесткий удар по щекам – наотмашь, яростно, до искр из глаз и потери сознания, окуная с головой в ватную тишину и беспомощность. Девушка шумно втянула ртом ставший болезненно липким воздух, застонала.

– Ненавидеть надо тоже уметь.

От него пахло водорослями, чуть подтухшей рыбой и медом. Сладко, приторно, прилипчиво. Понимание, что на этот раз – это конец, накатывало неотвратимо, сдавливая легкие, сминая надежду. Сабо рывком сломал молнию на комбинезоне, дернул вниз, ткань хрустнула под его пальцами, стала рыхлой и хрупкой.

Волна нестерпимой боли и ужаса вперемешку с отвращением накрыла следом. Знакомая каюта плыла перед глазами. Звериная ярость в холодном, изучающем взгляде. Ее будто нанизывали на вертел. В кромешной тоске не осталось ничего, кроме его шепота у виска:

– Запомни, тварь. Вне зависимости от исхода завтрашнего боя, ничего не изменится… Здесь ты и такие, как ты – никто. Мясо. Сор… Ты запомнишь эту минуту на всю оставшуюся жизнь. Каждый раз, когда Пауков будет касаться тебя, в твоей памяти будут оживать эти минуты. Мои руки. А вместе с этими минутами буду оживать в твоей памяти я… И на смертном одре ты будешь помнить в мельчайших подробностях эту минуту.

Взгляд Ульяны упал на перевернутый стул и куртку Артема. Сердце забилось чаще – во внешнем кармане он носил с собой плазменный нож. Не дотянуться.

Ульяна сделал еще одну попытку вырваться, изогнулась и почти свесилась с кровати. Рука соскользнула вниз, кончики пальцев сомкнулись на гладкой белоснежной ткани. Чуть подтянули к себе.

Пальцы скользнули в карман и безошибочно нащупали холодную ручку. Рывок и ей удалось развернуться и упереть острие в грудь креонидянина.

Тот замер и криво усмехнулся:

– Это что-то новенькое, – он медленно поднялся на локтях.

– Это что-то старенькое. – Ульяна оттолкнула его от себя, сбросила тяжелое тело.

Села, не выпуская нож из рук. Сгорбившись на краю кровати, она пыталась вытянуть простынь, чтобы прикрыться.

Сабо лениво наблюдал за ней.

– Ты не посмеешь.

– Думаешь, у меня все еще не хватит мотивации? Что ты там говорил про убийство в первый раз, про пик желания? Про эмоции?

Сабо молчал и продолжал с любопытством разглядывать ее как экспонат в зоопарке – с холодным интересом.

Ульяна соскользнула с кровати. Продолжая держать нож направленным на креонидянина, свободной рукой кое-как собрала покрывало, укуталась в него. Медленно, на дрожащих полусогнутых ногах отошла к стене. Прислонилась спиной, стараясь не выпускать его из вида. Сабо смотрел на нее исподлобья, криво ухмылялся. Ульяна чувствовала – продолжал играть. А когда девушка подняла на него глаза, неторопливо поднялся и шагнул к ней. Дикая пластика убийцы, от которой леденела кровь.

Ульяна предупредила:

– Не подходи.

Не спуская глаз с искусанных губ, он сделал еще несколько шагов и остановился в полуметре от девушки.

– Ты ничего не сделаешь, – он самоуверенно усмехнулся.

И сделал еще один шаг вперед.

Его остановила острая боль и жар в груди, растекающийся по телу. Стало горячо и холодно одновременно. Удивительные бирюзовые глаза смотрели на него с ужасом. Они – его боль. Его проклятье. Сводивший с ума запах диковинных трав смешивался с чем-то тяжелым и липким, смолистым.

Паль Сабо опустил глаза – локти землянки прижимали к груди край покрывала, в руках все еще был зажат плазменный нож. Короткое лезвие алело, на горячем острие закипала, бугрясь и сворачиваясь красно-бурая жидкость. На язык осел медно-металлический привкус.

На его груди алела крохотная точка, из нее, пульсируя, выбивалась кровь. Белые пальцы дотронулись до раны, будто желая убедиться, что это с ним. По позвоночнику, от затылка вниз стекала прохлада. Сабо успел подумать, что так, по капле, пульсируя, уходит жизнь.

Он пошатнулся, выставил руку вперед и уперся ею в стену у головы землянки. Криво усмехнулся, исподлобья разглядывая ее:

– Ты научилась убивать, салага… Видишь, это совсем не страшно… Но, пожалуй, это был мой последний урок. В расчете…

И он с грохотом рухнул ей под ноги. Бесцветные глаза нагло ухмылялись, а на губах медленно таяла презрительная усмешка.

Глава 25. ТРОПАН

– Я не понял, ты почему…

Артем замер в дверях. Ульяна в дрожащей руке сжимала плазменный нож, другой пыталась прикрыть наготу. Прильнув к стене, она шагнула в сторону, заставив перешагнуть через распростертое у ее ног тело Сабо.

– Улька…

Ужас в глазах Артема. Онемение. Взгляд уперся на искусанные в кровь, дрожащие губы Ульяны. Она шагнула к нему, скользя вдоль стены. Порыв к ней – Артем хотел подхватить ее. Но девушка, словно вода сквозь пальцы, проскочила меж его рук и, пошатываясь, выскользнула в коридор.

Оттуда голос Ксении:

– Ульяна?!

Артем бросился к ней, успел заметить закутанную в покрывало, раздавленную фигуру. Она на неверных ногах придерживаясь свободной рукой за стену и оставляя на ней бордовые следы, прошла к своей каюте.

– Не сейчас! – он словно в стену впечатался в Ксению. – Оставь!

Оттолкнув его, она рванула за Ульяной, успела проскочить в ее каюту до того, как сомкнулись двери. Заблокировала дверь изнутри и выключила внешний коммуникатор.

Ульяна, не обращая на нее внимания, прошла в санблок.

Пальцы, наконец, разжались, покрывало скользнуло вниз, едва задержавшись на бедрах: Ксения видела посиневшие кровоподтеки на груди, ребрах девушки, на шее следы от пальцев и отметины полумесяцев ногтей, глубокие царапины по всему телу. Согнувшись пополам, Ульяна опустилась на пол. Ее рвало.

– Ульяна, позволь мне тебе помочь, – Ксения шагнула к ней, опустилась на колени рядом.

Достала из кармана фляжку с водой, стянула полотенце с кровати. Откупорила крышку и плеснула на полотенце, протянула Ульяне. Та, не оборачиваясь, взяла его – Ксения отметила ссадины на руках, начавшие синеть запястья и кровь под ногтями. Подождав, забрала испачканное полотенце и протянула фляжку. Ульяна поднесла к губам, пить не смогла – руки дрожали так, что горлышко стучало по зубам, а влага стекала по подбородку на грудь.

Сделав, наконец, несколько жадных глотков, Ульяна выронила пустую фляжку, обхватила себя за плечи и, раскачиваясь вперед и назад, мутно уставилась в одну точку. Она не реагировала на Ксению, будто не слышала ее. Ксения прорабатывала в уме все, чему ее учили на курсах, и поняла, что не справляется: у нее язык не поворачивается начать опрашивать Ульяну, тем более – осматривать. Ужас сделать еще хуже, еще больнее парализовал, в итоге она просто сидела рядом, ловя взглядом мигающую иконку на креонике – ребята из-за двери слали сообщения. Артем прислал три подряд: «Ульяну надо в медблок. Там все в крови, у нее разрывы. Может быть внутреннее кровотечение. Ей нужна медицинская помощь!».

Ксения понимала, что он прав.

– Он сказал, что я теперь всегда буду помнить о нем… – голос Ульяны, пустой и безжизненный.

– Ему бы это льстило, – прошептала Ксения и поняла, что затронула что-то важное: Ульяна перестала раскачиваться, медленно повернула к ней лицо. Ксения автоматически отметила гематому на щеке. Добавила уверенно: – Но ты не позволишь ему.

Ульяна смотрела с лихорадочным блеском в глазах.

– Что мне делать? Артем видел меня такой… – она прикрыла глаза, не в силах проговорить вслух.

– Он любит тебя…

– Такое не забывается.

– Я не говорю, что вы забудете… Ему сейчас так же больно как тебе. Он делит эту боль с тобой.

– Я ничего не чувствую, кроме отвращения, – Ульяна едва говорила. – Я не могу.

Ксения надавила на то, что – она чувствовала – сработает:

– Тогда, считай, он победил тебя. Он ведь не от безудержной страсти это сделал с тобой. Он – расчетливая, хладнокровная скотина. Он с первого дня подбирался к тебе, чтобы укусить больнее Паукова, потому что ты его главная уязвимость. Артем бортанул его с проектом. Кто знает, что ему наобещал Кромлех за то, что Сабо стал бы навигатором «Фокуса». А после попытки захвата Тамту над ним висело пожизненное.

– Господи, как же больно…

У нее задрожали губы, Ульяна качнулась, упала на грудь Ксении и заревела в голос. До хрипоты срывая связки, цепляясь в ткань униформы, царапая кожу. Ксения не пыталась отстраниться, удержать, принимала ее истерику, пыталась лишь обнять крепче, чтобы достучаться. Гладила по спине.

Когда усталость взяла верх, прошептала:

– Тебе надо в медблок.

Ульяна отшатнулась от нее, посмотрела с ужасом:

– Я не хочу, чтобы Артем это делал!

– Я. Я все сделаю. Клянусь, я не подпущу его, он не увидит тебя такой.

Кажется, Ульяна поверила.

Наскоро отправив ее в душ, Ксения замотала ее в простынь, скомандовала Крыжу: «Все вон. В рубку!».

Выскользнув из каюты Ульяны, проверила, что кают-компания пуста, поманила девушку пальцем.

Доведя до медлаборатории, помогла забраться в саркофаг – экран на крышке светился зеленым, был готов к работе.

Ксения дождалась, пока задвинется крышка, нажала внешнюю связь на креонике:

– Она в саркофаге. Командуй, что делать дальше.

В углу экрана появилась иконка видеочата. В окне – Артем, серый, осунувшийся, больной.

– Пусти меня к ней.

– Нет. Я обещала. Включай удаленку, считай, что я твои руки и глаза, – поймав его взгляд, добавила мягче: – Так правда лучше. Вам обоим.

Артем сидел на полу, под дверью медблока, считывал с креоника данные обследования, моделирование повреждений, кулаки сжимались от бессилия. По щекам текли слезы, он торопливо размазывал их, заставляя думать только о том, чтобы помочь Ульяне.

– На внешнем табло справа введи код 2-0-17, появится шкала загрузки, – командовал. – Внутри саркофага должно сформироваться поле, ты увидишь зеленоватое свечение…

– Есть свечение.

– Теперь выкрути джойстик на максимум. – Он отправил код команды диагностики и запуск лечебного модуля. – Все. Проверь, чтобы на панели появился временна́я шкала.

Он прислонился затылком к стене. Через минуту на пороге появилась Ксения, протянула ему наполненный до середины стакан:

– Пей.

Артем не спрашивал, что это и откуда она это взяла. Проглотил горькую жидкость. Поморщился.

Ксения обошла его, опустилась напротив, прислонилась к стене.

– Надо вызывать бригаду криминалистов.

Артем поднял на нее глаза:

– Ее арестуют?!

Ксения покачала головой:

– Я все внесла в протокол. Надо забрать тело, снять все следы…

Артем кивнул.

Тяжело поднялся:

– Делай, что считаешь нужным.

Вдавив кнопку доступа, вошел в медблок.

– Добрый вечер, Артем Геннадьевич, – приветливо прошелестел искин.

Железяке не объяснишь, что он совсем не добрый.

Артем пересек помещение, прошел к саркофагу Ульяны. Она спала. Золотистое облако окутывало ее фигуру, короткие молнии-разряды касались кожи. Синяки, ссадины и порезы заживут к утру, но когда заживет ее душа?

* * *

Он отлучился всего на минуту – подписать протокол и отпустить бригаду криминалистов. С ними всю ночь работали Ксения и Крыж.

«Программа регенерации завершена», – сообщил искин.

«Крышка саркофага номер один открыта» – следом пришло второе сообщение.

– Черт возьми, – Артем ускорился.

Он скорее почувствовал, чем услышал, как сомкнулись двери медлаборатории, а по глянцевым белоснежным стенам мелькнула ярко-оранжевая тень.

– Ульяна, постой!

Он побежал в сторону кают-компании. Просторное круглое помещение, пустое в этот час, винтовая лестница наверх и хрупкая фигура в синем навигаторском комбинезоне, торопливо пересекавшая помещение в сторону жилого блока.

– Ульяна!

Он догнал ее у лестницы на второй этаж. Догнал, преградил дорогу.

– Ульяна, не закрывайся от меня.

Она шагнула назад, замерла в стороне от него, у основания винтовой лестницы в жилую зону. Сжавшись, правой рукой обнимала себя, отводила взгляд. Он приблизился, осторожно, как к испуганному грозой котенку. Положил руку на хромированный поручень.

– Ульян. Прошу тебя, давай пройдем через это вместе. Так легче. Нам обоим.

Она с трудом выдохнула, качнула головой. Под ресницами дрогнули неспокойные тени.

– Артем. Я не могу. Я… Я чувствую себя грязной. – Впервые посмотрела на него.

Она видела, как дрожат его руки, как углубилась морщинка на переносице и потемнел взгляд. Кажется, он стал старше за эти несколько минут.

– Я люблю тебя, Уль… Я окружу тебя такой любовью и нежностью, что ты забудешь эту минуту, как страшный сон. Как кошмар. Мы пройдем через это вместе… Только не отталкивай меня… – он перевел дыхание. – Я сдохну без тебя, Уль… Он того и хотел. – Артем смотрел на нее, прошептал: – Это моя вина. Я недосмотрел. Не уберег тебя.

– Это не имеет значения.

Она шагнула влево, обошла его и поднялась на несколько ступеней вверх. Их лица оказались на одном уровне, так близко, что он мог рассмотреть темно-синие волокна её радужки. Ульяна коротко взглянула на него. Мгновение, за которое он успел увидеть, как кровоточит ее душа:

– Ульяна, пожалуйста, – шаг к ней. Пальцы сомкнулись на девичьем запястье. Она дернулась, ахнула, будто от боли, будто он ошпарил ее кипятком. Короткий вздох. И ужас в глазах.

Артем разжал пальцы, замер, прошептал виновато.

– Ульяна…

Ждал. Сердце билось, срываясь и останавливаясь. Бессилие заполняло до тошноты.

Она смотрела на свою руку, под ресницами серебрилось отчаяние.

– Мною всегда двигал страх. – Проговорила медленно, будто через силу. – Страх, что все закончится и придется возвращаться домой, в родительскую квартиру, и навсегда лишиться неба, звезд… Постепенно он сменился страхом за свою жизнь, что подведу вас. Сейчас страха нет. Он умер, перегорел. Вместе с желанием жить… Нет, не говори ничего, не надо убеждать, претворяться, что ничего не произошло. С этим придется жить. С ощущением смерти внутри себя.

– Я не отпущу тебя…

Ульяна качнулась… и сделала шаг назад.

– Я не могу быть с тобой.

Развернулась и стремительно вбежала наверх, в свою каюту.

Ульяна едва успела оглядеться в своей кем-то заботливо прибранной каюте, скользнула взглядом по огромному букету цветов – белых пионов, источавших тонкий, едва ощутимый аромат, когда по внутренней связи пришло сообщение от Крыжа:

– Общий сбор. Готовность к подключению к нейросети «Фокуса» – две минуты… Началось, ребята.

Шумно выдохнув, она нажала кнопку допуска и вышла в коридор.

С камбуза в рубку бежал Тим, за ним торопилась Ксения. Остановившись, посмотрела на Ульяну, улыбнулась:

– Крыж с Авдеем все рассчитали!

Ульяна спустилась вниз, слушала – Ксения рассказывала новости:

– Кир отвел «Фокус» на позиции. Прибыл клириканский флот. Креонида тоже выделила корабли… Три списанных фрегата. Теон взбесился и остальные под угрозой изъятия в порядке национализации забрал, скандал был жуткий.

Она рассмеялась. Заметив, что Ульяна слушает рассеянно и в нерешительности притормозила у рубки, привлекла ее к себе и обняла. Она чувствовала, как напряжены ее плечи и позвоночник девушки, как она скована, будто каменная статуя.

– Ты обязательно справишься.

– Ты нам нужна, капитан, – голос Артема из динамика.

Ульяна мягко высвободилась из объятий, решительно развернулась и вдавила табло доступа. Мембраны распахнулись перед ней.

– 3-14-12, приготовиться к переходу на удаленное управление. Ход кильватерной колонной, предельная дистанция один – Голос Кира.

Ему ответил голос из динамика:

– Формирования зоны квантовой флуктуации в зоне 12 подтверждаю.

– Ты смотри, Крыж, точняк идем по координатам, – пробормотал Авдеев, не оборачиваясь.

На шелест мембран ребята оглянулись как по команде, Ульяна боялась встретиться с кем-то взглядом, смотрела перед собой.

– Старпом, введи в курс дела, – она шагнула в рубку, прошла между кресел Артема и Василия к своему, ловко запрыгнула в него.

– Данные по карте, полученной в точке первичной имплементации подтвердились. Выставили по самым ранним координатам наблюдение, удаленное, через локаторы. Точно в расчетное время зафиксировали волнение. И подготовку к прорыву неоплазмы.

– Только подготовку?

– Да. На главном мониторе загружена карта с планом действий атавитов. По ней видно, что основной удар придется на седьмой подсектор сектора Жирам. В соответствии с приказом Управления «Фокус» выдвинулся на место и готов к включению в общую нейросеть.

Ульяна закрепила височные диски:

– Хорошо. Я готова… Что с программой ТРОПАН, так и не нашли алгоритм ее активации?

– Она реагирует на появление атавитов. – в голосе Крыжа сомнение.

Ульяна переключила управление на себя, замкнула нейросеть, с мстительным удовольствием отметив, что иконка Сабо вспыхнула и погасла. На комментарий старпома отозвалась мрачно:

– Она один раз среагировала на атавитов, – поправила Ульяна, – не факт, что это повторится… Ксения, займи место дублера, пожалуйста.

Шелест раскрывающейся полевой защиты, Ксения проскользнула мимо нее и устроилась на месте Натальи, подключилась к сети.

Ульяна кивнула:

– Хорошо. На тебе – второй контур нейросети, я буду подключать тебя по мере необходимости. Кир, на тебе вооружение, защитное поле и навигационные карты. Как обычно. Вася, Артем, что с возможностью соединения в общую сеть, «Фокус» выдержит?

– Если верить расчетам, то да.

По венам растекалось спокойствие. Под кожу забиралась прохлада, будто Флиппер заново приглядывался к ней, заново узнавал.

«Это я, мой хороший», – подумала и тут же почувствовала покалывание под пальцами, будто гладкая дельфинья спина подставилась, чтобы ее погладили. Тихий свист в наушниках и запах весенней тайги, еще пропитанной схлынувшими морозами, терпкой, хвойной.

– Разведка подтверждает формирование главного ока в седьмом подсекторе. Расчетное время полного раскрытия – пятнадцать минут. – Авдеев перебросил на главный монитор обновленные данные разведки Нириха. Синие точки предстоящих точек прорыва загорелись ярче.

– Вася, свяжи меня с Теоном, пожалуйста. Ребята, надо подстраховаться – быть готовыми выстроить цепь с учетом наших собственных возможностей, без учета глиасовой сетки. По тому же принципу, как на «Сционе»… – она перевела дыхание, с трудом выдавив: – Сабо говорил, что это возможно, если сильный навигатор с высоким уровнем адаптивной сенсоизацией. Возможно, я подойду для этой цели.

Она умолчала, что креонидянин утверждал также, что такая связь будет недолговечной и скорее всего, сожжет ее. Она зажмурилась, прогоняя от себя мысли о его рассказе, как навигатор в их навигаторской группе горел заживо, но удерживал сеть. «Потому что жизнь сотен важнее жизни одного», – прозвучало голосом Сабо в голове.

– Кир, подготовь к загрузке алгоритм построения узловых фрегатов, – проговорила, ожидая связи с Теоном. – На «Фокус» заводи главные корабли вверенных флотилий, чтобы они могли подключать свои корабли самостоятельно, дублируя наш алгоритм и заводя его на своих навигаторов.

– Ты хочешь построить что-то вроде пирамиды? – Голос Артема заставил вздрогнуть.

Ульяна чувствовала, что он смотрит на нее, чуть повернула голову, подавила вздох – не хорошо, с ним надо было проститься.

– Именно. Сколько времени нам надо для передислокации, если Тропан активируется?

– До шести минут, в зависимости от близости к эпицентру.

Крыж сообщил:

– Теон на связи.

Ульяна активировала видеочат:

– Добрый день, господин Теон.

– Рад видеть вас. Вас уже ввели в курс дела?

– Да, Кирилл сейчас сбросит алгоритм подключения фрегатов Управления к «Фокусу» на тот случай, если Тропан не сработает, – она отметила, что мигнул отправленный файл. – Там схема построения и кодировки. Прошу распространить это между капитанами участвующих в ополчении фрегатов.

Теон принял файл, бегло взглянул на него:

– Госпожа Рогова не уверена в своей удаче? Вы ли это? – он усмехнулся. – Я рассчитываю на то, что программа активизируется. Госпожа Рогова, я хочу, чтобы вы понимали – сегодня геройству не место. Так случилось, что на вас сосредоточены все силы Единой галактики. Но при этом вы ее самое уязвимое звено…

– Благодарю, что напомнили и поставили на место…

Теон полоснул ее взглядом:

– Вы прекрасно знаете, что я не об этом. Вы – единственный ключ к успеху, чем дольше вы проживете, тем меньше погибнет людей, тем выше шансы на успех. Я уже говорил вчера вашим коллегам, повторю специально для вас – ваша задача выжить, выжить любой ценой. Надеюсь, это ясно… – Он внимательно посмотрел на Ульяну, кивнул: – Все. Готовность три минуты. Выдвигаемся на точки дислокации.

Крыж принял данные.

– Двигатели на старт, – Ульяна отключила от Теона.

Кирилл расставил координаты на карте, отозвался:

– Лоции загружены, координаты конечной точки транзакции сформированы, подгружаю компоненту. Точка получения сигнала установлена. Передаю данные в бортовой журнал. – Коды мгновенно отобразились на персональных дисплеях членов экипажа Флиппера.

– Поймал, – Василий покосился на Паукова: – Ввожу кодировку.

– Приняла, координаты вижу, отмечены зеленым, все штатно. Кир, погода в точке выхода из транзакции?

– «Штормит», как и следовало ожидать: рост тахионов, гравитационный фон возбужден… Но пройдем.

Перед носом Флиппера сформировалось большое окно транзакции, в которое потянулись сразу несколько линкоров.

– А где линкор «Адальяр»? – спросила Ульяна.

– Он на правом фланге, – Крыж выделил на общей карте две зоны: – Формируются две основных точки прорыва подпространства, в седьмом и в пятом подсекторах. Расстояние слишком велико, расчетные показатели не позволяют сформировать общее защитное поле, поэтому там Ираль с Наткой во главе клириканской флотилии. Теон поставил перед ними задачу удержать фланг, чтобы нам не ударили в спину… Входим в транзакцию.

Он говорил привычно спокойно, чуть лениво, будто растягивая слова и это само по себе говорило о том, как он нервничает. Они все нервничали. Ульяна прислушивалась к себе – нервничает ли она. И поняла, что – нет.

Сегодня она может умереть, от нее это не зависит. Но от нее зависит, останутся ли жить мама с отцом, Вася и Авдей, Натка и Ираль, Ксения, Артем… Имя вызвало живой образ. Их первое знакомство: коридор в институте мерзлотоведения, пронзительно-оранжевый тенор сопровождающего, снисходительно-внимательная улыбка Артема и серебристые глаза. Невероятные. Она сразу в них утонула.

И если бы судьба не свела их на борту одного фрегата, до сих пор искала бы с ним встречи.

Под ногами сформировался и подпрыгнул серебристый пузырь.

– Точка сборки, – голос Артема. Он отмечал, что биоритмы Ульяны ровны, и действуют будто часы. Он даже пристально вгляделся в цифры на графике, чтобы понять, не вышли ли из строя датчики. Но нет – все работало. Он поднял глаза, посмотрел на Ульяну: на светлую кожу падали блики горящих зеленым экранов, ресницы подрагивали, губы проговаривали обратный отсчет. Тонкие, почти прозрачные пальцы привычно поглаживали лианин. А Артему хотелось, чтобы они касались его.

– Что, может, нашу считалочку? – Он видел, как ее губы тронула легкая улыбка. – Омикрон.

– Козява, – подхватил Крыж.

– Две, три с полтиной, – Кирилл за себя и Наташу.

– На нуле, – Тим с гостевого креслу в углу рубки.

– Старый выцветший бурбон, – Артём.

– В нос ударил, – снова вставил Василевс.

– Омикрон.

– Что за странная считалочка у вас? – Ксения пожала плечами. – Абракадабра непонятная.

– Наша фирменная. Если захочешь быть с нами, то придется тебе тоже свое словечко поставить.

Ксения фыркнула:

– Я глупостями не занимаюсь.

– Внимание, прорыв подпространства в точке выхода из транзакции 80 процентов. – Кирилл успел сделать расчет.

Белое оконце не больше теннисного мяча стремительно приближалось, готовое распахнуться прозрачно-серебристой чернотой открытого космоса.

Вздох, шум в ушах и стук собственного сердца. Полевая защита мягко скорректировала давление, стало легче дышать.

Перед ними расцвета черная дыра. Око. В белесых хлопьях тахионов. Огромное, больше того, что сформировалось на Ас Тар.

Но больше всего удивляла тишина.

Все суда, следовавшие этим транзакционным коридором и вынырнувшие следом, замерли на рейде.

– Кто-нибудь что-нибудь понимает? – спросила Ульяна. – Где атавит?

– Что-то не так…

* * *

– Сеном, формирование Ока практически завершено, отмечаю повышение активности гравитационного поля еще в трех точках. Возможно, разведданные не точны. – Дежурный офицер вытянулся в струнку.

– Проверяйте, о своих наблюдения немедленно докладывайте в Управление.

Он взошел по ступеням, остановился у экрана. Капитанский мостик был готов, гудело, мерно вибрируя оборудование. Ристан ждал, чтобы ввести код получателя или получателей. Смотрел выжидательно, замерев над сенсорной клавиатурой.

– Сеном, – напомнил о себе.

Ираль кивнул.

– 2-14-48, – назвал код.

Пальцы секретаря дрогнули.

– Это же…

– Все верно. Вводите код. Сообщение уровня сигма-1. Адресат Правительство Империи Коклурн и народ Коклурна.

Ристан ссутулился, торопливо ввел данные, перед нажатием кнопки ввода, обернулся к молодому клириканцу, проговорил:

– Сеном, должен предупредить. Обращение в нынешних условиях будет рассмотрено как предательство. Вы дадите повод…

– Это не имеет значение, Ристан. Завтра, если мы проиграем, уже не будет иметь никакого значения, кто что думает. Послезавтра просто не наступит для миллионов. Нам не хватает более сотни кораблей, чтобы замкнуть цепь и организовать оборону. И это если не считать возможных потерь. У нас почти нет шансов, если мы не объединимся.

– Найдутся те, кто обвинят в потерях дом Адальяров.

Ираль вздохнул:

– Нас рассудит наступившее послезавтра.

Ристан подтвердил отправку кода, отошел в тень:

– Вы в сети, сеном.

В центре сформировался световой круг. Ираль шагнул в него, заложил руки за спину, сцепив в замок.

– Народ Коклурна. С вами говорит Верховный правитель Федерации Клирик Ираль Танакэ сеном Адальяр. Наши народы оказались вероломно разделены сотню лет назад, правда пала в руках безумцев, оставив миллионы медленно умирать. Нам это подарило мнимое благоденствие. Вам – годы борьбы без права на ошибку. Но все скрытое рано или поздно становится явным. Преступление, совершенное десятки лет назад в отношении нас, в отношении вас, раскрыто. Нам еще предстоит оценить масштаб последствий, но это будет завтра. Если оно наступит.

Атавиты, наши общие боги, объявили, что хотят жертв. В качестве объекта своего вожделения ими выбрана молодая раса. Раса, которая должна стать колыбелью будущей цивилизации. Раса, решением Провидения, избранная вектором гуманоидизации. Наше общее будущее. И атавиты готовы ударить в самое наше сердце. Те, кто разделил нас, надеялись, что мы не узнаем, что молодая раса станет разменной монетой, а ее уничтожение подарит нам сотни лет благоденствия. Но этих мирных лет не последует! Преступный замысел наших общих врагов коварен. Им мало одной расы. Они хотят все. Они готовы войти в мой дом. В дом моих родителей. В дом рыбака Креониды или рудокопа Сома. Они готовы войти в ваши дома, как входили в дома трилонцев, пожирая их души, лишая свободы и личности.

Древняя варварская технология снова готова выкосить разумную жизнь сектора.

Мы готовы дать отпор. Когда я говорю «мы», я имею в виду силы Единой галактики. Федерацию Клирика, Креониду, Церианскую автономию, малые планеты, союзников, не вошедших в состав Конфедерации на правах членов, но готовых вступить под наши знамена. У нас есть знания и опыт противодействия атавитам. Есть оружие, которое может их остановить. Но нужно участие каждого из нас.

И я призываю вас и ваш опыт, ваши корабли и ваших специалистов вступить в наши ряды и дать общий отпор врагу.

Чтобы завтра наступило для всех нас.

Чтобы наши дети не боялись рассвета.

Уже сегодня мы примем бой. И да пребудет с нами удача!

Он вышел из светового круга, не зная, услышали ли его, поняли ли. Коклурн мог заблокировать его сообщение по всем каналам. Но надежда, что все-таки, хоть кто-то его услышал – была.

– Господин Адальяр, – дежурный выдвинулся вперед: – у нас пять сформировавшихся прорывов. Какие будут распоряжения?

– Сообщай Теону. Сообщи командирам всех подразделений, пусть переводят защитное поле на максимум, подготовят плазменное вооружение. Наша задача – удержать фланг. Любыми силами.

Наталья испуганно жалась за его спиной. Он протянул руку ладонью вверх, приглашая на капитанский мостик – на большом демонстрационном экране темнели пять черных точек, окутанные белесыми тахионными облаками, рваными, будто старая паутина.

– Рассредоточиться, – приказал Ираль. – Охватить весь фронт.

– Прорыв подпространства – семь минут…

Верхний свет мигнул, окрасился красным.

– Сбой навигационного оборудования. Потеря ориентации.

– Ориентироваться по визирам, – приказал Ираль. – Подготовить протонные орудия. Целиться за горизонт событий.

Пятнадцать кораблей клириканской флотилии рассредоточились по пятому подсектору, по три на каждое открывшееся Око, еще два – «Адальяр» и «Трол» – встали в резерв и обеспечение. Главный экран «Адальяра» поделился на пятнадцать секторов, в центре каждого сформировалась алая мишень, под ней – шкала загрузки.

Ираль ждал. Пока все не загрузятся на полную мощность. Дождавшись, скомандовал:

– Огонь…

Он действовал на опережение, надеясь, что мощный протонный заряд деформирует сформировавшийся прорыв и сделает невозможным выплеск атавитов из подпространства. Серия вспышек на демоэкране, мерный писк аварийного оборудования и звуковой сигнал, извещавший о запуске протонных зарядов. Когда визиры настроились, перед клириканской флотилией было уже двенадцать тахионовых формирований, из каждого, медленно, собираясь на периферии, струилась, стекая в темную материю и смешиваясь с ней, эхоплазма, а в глубине первых пяти прорывов мелькнули уже знакомые клириканцу звериные морды.

Сердце упало, Ираль в растерянности сжал пальцы Натальи.

– Перегруппироваться, – скомандовал. – занять оборону. Задача всем бортам – удержать фланг и не допустить прорыва атавитов вглубь Единой галактики.

Глава 26. И мы уйдем на небеса…

– Что-то не так.

Ульяна смотрела на демоэкран. Крыж переключал фильтры в поисках следов атавитов. Но пусто, только пульсирующее и тахионное облако и матовая чернота внутри него. Формально время столкновения с атавитом наступило – в это самое мгновение они уже должны были видеть атавитов на визирах и фиксировать оборудованием. Это бы шанс проверить, запустится ли ТРОПАН.

– Может. все-таки в другом секторе?

– Нет, везде тихо. Сообщения о ложной тревоге поступают одно за другим, – Авдеев перебросил на главный экран колонку с текстовыми копиями сообщений внутреннего чата навигаторов.

– Неужели ошибка? – Голос Ксении дрожал.

– Вася… Дай визуализацию карты, которую оставила Надя. – Ульяна настороженно смотрела в черное пульсирующее нутро тахионного облака. – И, Кир, сделай поднятие карт ключевых подсекторов. Перебросьте мне на монитор.

– Лови… Думаешь, что-то неправильно прочитали?

– Не в том дело… Не в том, – она бросила взгляд на ведшие обратный отсчет часы: полторы минуты с минуты полного разрыва подпространства. Покосилась на график активности Ока. Будто угадав ее мысли, Артем сообщил:

– Не вижу изменений по Оку, все показатели будто заморожены.

– И общий гравитационный фон становится ровнее. Затухает, – дополнил Авдей. – Паук, посмотри по нижнему графику.

Ульяна кивнула, приблизила к себе карту, наложила на нее карту секторов, вглядываясь в пульсирующие точки аномалий: некоторые смещались, а некоторые действовали локально. Те, что перемещались, двигались по схожему вектору. Она отчетливо поняла, какому:

– Прорыв будет не здесь.

– Что?

– Ульян, ты о чем? – Ксения повернула к ней голову.

Ульяна утвердительно кивнула, повторила настойчивее:

– Прорыв будет не здесь.

И словно в подтверждение ее мыслей, внутри облака мелькнула тень, оставила за собой пыльный шлейф. Несформировавшийся вихрь достиг горизонта событий и вырвался наружу, сбивая гравитационное поле и закручивая его «восьмеркой».

Однако «Фокус» на него никак не среагировал – показатели РПС-маркеров на нем оказались нейтральные. Это обычный космический ветер.

– Это не атавит, – Ульяна смотрела исподлобья на мечущийся перед носом регата поток. – Это обманка.

Она провела рукой по всем точкам, помеченным синей звездочкой:

– Они все обманка.

Артем встал, подошел к ее креслу и встал вплотную, в проходе:

– Погоди, так что, ты думаешь, Надя нас обманула?

Она чувствовала их волнение, но будто оказалась над ним, вместе с этим космическим вихрем, сквозняком, летящим через подпространство. Ульяна покачала головой:

– Нет, мы просто ошиблись в расчетах… Вася, уводим всех в пятый сектор, к «Адальяру», там сейчас будет пекло.

Ксения встрепенулась:

– Но мы же не можем нарушить приказ Управления и покинуть место дислокации.

Ульяна сжала зубы, от чего обострились желваки:

– Ксения, значит действуем вопреки приказа Управления… Вася, настраивай транзакцию на пятый сектор и срочно дай Теона. Кир, готовь защитное поле и будь готов выйти из транзакции под носом атавита.

– Есть, капитан…

Она дождалась активации иконки видеочата с Теоном, сообщила без предисловий:

– Основная точка прорыва – пятый сектор. Начинайте переброску в него флота.

Теон покачал головой:

– Невозможно, все оборудование выведено из строя, подсектор блокирован. Без транзакционных переходов надо порядка полутора суток, чтобы основным силам добраться до пятого подсектора.

– Вы же понимаете, что «Адальяр» не продержится там столько времени? Сколько там кораблей?

– Семнадцать.

Ульяна бросила команде:

– Значит идем гравитационной стяжкой. Вася, рассчитай алгоритм движения судов в нашем звене. Ведем строго кильватерной колонной, нос-в-хвост.

– Ты хочешь провести их по нашей трассировке? – Артем говорил настороженно: – Они будут словно слепые котята, все системы – визиры, датчики – отключены. Отклонение от курса на несколько градусов в таких условиях – верная смерть.

– Значит, надо объяснить, чтобы от курса не отклонялись… А что ты предлагаешь, Артем? Ждать, когда оттуда придёт сигнал? Так может, если там заблокированы транспортные потоки, заблокирована и связь? Там Ираль и Наташка. И еще порядка тысячи людей, которым неоткуда ждать помощи. И там основная точка прорыва.

Крыж сообщил:

– Готов алгоритм, выгружаю. Кир, принимай порядок кильватерного строя. Расчетное расстояние между передним и задним манелотом – по визирам, не больше 15 единиц, ширина окна 120 единиц. Угол гравитационного склонения нулевой.

– Блин, жестко, – Кирилл вздохнул.

Крыж усмехнулся:

– Ну, жить захочешь, еще не так раскорячишься.

– Согласна с Крыжем. – Ульяна вызвала всех капитанов: – Господа, есть основания полагать, что здесь – ложная точка, обманка. Истинное нападение происходит в пятом секторе. Он заблокирован, проверить данные не представляется возможным. Но наш экспериментальный фрегат обладает технологией, позволяющей передвигаться вне проложенных маршрутов и минуя транзакции. Используя естественный фарватер внутри темной материи… Ваши радары и средства навигации окажутся бесполезны, ваши ориентиры будут потеряны, а система жизнеобеспечения уйдет в красную зону. Но следуя за «Фокусом», вы окажетесь в пятом подсекторе уже в ближайшие пять минут и сможете доказать Ушедшим, что Единая галактика едина, а тех, кто ушел, здесь больше не ждут… Что скажете?

– Мы можем отказаться?

– Можете, но тогда вам придется здесь ждать, когда заработают транзакционные переходы. Мы ни за кем возвращаться не будем. Решение за вами.

Она отключилась. Ксения все еще сомневалась:

– Ульян, ты уверена? Что, если Надя вообще ничего не хотела сказать? Или специально запутала нас. Мы же не знаем ничего о ней.

Ульяна сомневалась. Но показать вид – это все равно что расписаться в собственной слабости. А сейчас нельзя. Метаться в панике и кричать, что все пропало? Нет.

– Я уверена, как никогда… – Проговорила нарочито жестко. И отдала приказ: – Двигатель, на старт. Самый малый вперед. Дать команду о готовности к построению.

Четыре клириканских фрегата, включая линкор «Берг» вышли на указанные координаты, к ним присоединись остальные.

Ульяна, взглянув на карту, активировала синий маршрут и направила по нему фрегат. На минимальной скорости, осторожно входя в темную материю, словно горячий нож – в масло.

– «Берг» следует за нами, в темную материю вошел, – комментировал Авдеев.

Ульяна слушала фрегат – он, словно выпущенный на свободу ребенок, рвался вперед и расстраивался, что она его сдерживает.

– Биотелеметрия в норме, – голос Артема. – «Фокус» реагирует стабильно, активность нейроузлов 45 процентов, ресурс подготовлен. Защитное поле сформировано, к активации готово.

«Хорошо», – Ульяна чувствовала легкость, обманчивое состояние эйфории, которое она очевидно подхватила от Флиппера. Улыбалась.

Мимо мелькали темные скопления, вихревые потоки шелестели по обшивке «Фокуса», он мчался по гравитационной стяжке, то ныряя под уплотнения внутри нее, то огибая по осевой. «Берг» и другие корабли не отставали, шли с открытым пеленгом, но в полной тишине. Общая эфирная волна только ловила позывные, которые тут же терялись во встречном потоке.

«Только бы успеть», – подумала прежде, чем «Фокус» сделал завершающий вираж и выскочил под брюхом у линкора «Адальяр». Экраны ослепли от мигающей россыпи мутно-зеленых огней, формировавшихся вокруг набухших чумными язвами Очей.

– Черт, Данди, а у тебя тут заварушка, и без нас, – пробормотал Крыж, настраивая внешнюю связь. – Не по-братски это, зазвездил ты, господин Адальяр.

Ульяна, обогнув клириканский флот, развернула «Фокус» и зависла над линкором.

– Мое сердце еще никогда не было радо вам так, как сейчас, – голос Ираля прорвался через помехи прежде официального подтверждения оператора.

– Линкор «Адальяр» бортовой номер 01-515 рад приветствовать вас, фрегат «Фокус» 01-00-15… Вы вовремя.

Свет от прожекторов «Адальяра» клубился скорбным саваном, распадался горящими искрами у носа фрегата. Полупрозрачные частицы, будто глубоководные рачки в зоне термоклина, неторопливо замирали в лучах. Живой, колышущийся ковер, будто мифическая река Скорби – печальный Ахерон – тянулся от ближайшего Ока, пронизывая все вокруг.

Ульяна ждала, покачиваясь в навигаторском кресле, словно на волнах.

Все, что она теперь может делать – это ждать. А там…

Со щитом или на щите.

В голове крутилась эпическая мелодия, мрачная, вяжущая…

И мы уйдем на небеса,

Оставив на других,

Мечты дела, любовь,

Надежду выжить…

Перед глазами проплывали воспоминания занесенных снегом горбатых сопок. Кривенькие, неказистые северные елки, привыкшие выживать. Запах сырой тайги, талого снега и мокрых камней. Шелест гальки в ледяной реке.

Ноздри щекотал запах дома, мирного прошлого. В котором был маленький шахтерский городок, планы на поступление в авиационное училище, бесконечное штудирование справочников, тренинги и курсы, школьные друзья, суровый взгляд отца и теплые мамины руки. Того прошлого больше нет. Как нет ее, слепым котенком окунувшейся в тайны галактики.

Бесконечные сомнения и ограничения, тоска в груди, интриги старших рас и их представителей, пеленали крепче страха перед неизвестностью.

– Готовность номер один, – напряженный голос Авдея справа.

И тут же – Васи Крыжа:

– Код опасности один. Фиксирую нестабильность зоны квантовой флуктуации по флангам… Прорыв неоплазмы двенадцать… четырнадцать процентов… Критические показатели будут достигнуты через… – он замолчал на мгновение, дожидаясь расчетов. – Через семь минут.

Обзорные экраны полыхнули изумрудно синим. Истошный визг из ретранслятора пробрал до костей, завибрировал в легких, пронизывая мозг, пригвоздив к креслам.

Крыж убавил мощность динамиков.

Набухшим гнойником взорвалась и рассыпалась чернота. Горизонт событий распался надвое, выпустив первую пылевую тучу. За ней – вторую. Третью…

Очи одно за другим взрывались, разрывая покро́вы тонкого тахионного полотна.

– Черт, много-то как, – выдохнул Авдей.

Ульяна, замерев, считала проступающие пятна, добавляя к тем, что уже раскрылись и истекали эхоплазмой будто гноем: «Один… Два… Три… Семь… Десять…»

Двадцать четыре Ока, будто бензиновые пятна на воде.

– Выброс тахионов. Концентрация восемьдесят процентов, сегментация. Структуру и границы объектов внутри облака не фиксирую.

– Смещение восемнадцать процентов. – Голос Кира дрожал от напряжения. – Отмечаю миграцию уплотнений внутри облака.

За спиной, у стены рубки, прошептал юнга Тим Резников.

– Вы это видите?

Туча, вытекающая из разрывов подпространства, уплотнилась в центре. Из нее показалась оскалившаяся звериная морда и тощая когтистая лапа.

Сердце упало, сжалось от страха и безысходности: ТРОПАН не сработал.

«Господи, помоги!».

Ираль сообщил:

– Удар плазменной пушкой за горизонт событий эффекта не дал. Действуем по протоколу военного времени. Ульяна, у вас мощность небольшая, но высокая маневренность, плюс – вы видите темную материю и гравитационную стяжку. Контролируйте поле. «Берг», на вас правый фланг. «Игни» – левый. Капитаны подотчетных судов – распределяетесь в соответствии с группировкой.

Внутри самого крупного Ока сформировалось мутное облако, будто подслеповатый значок. Не позволив флоту перегруппироваться, из него выскочила, будто стрела, вспышка. Но ее пути оказался крейсер «Фрол». Мгновение – и его разорвало пополам.

В наушниках застыл крик нескольких операторов.

Из матовых червоточин, неторопливо выскальзывая и формируясь в группы, выплывали небольшие светящиеся объекты. Белые, напоминающие электрические разряды. Они выстраивались перед каждым оком в линию, вокруг них появилось силовое поле – датчики взвизгнули от перепада напряжения и ушли в красную зону.

Силовое поле серебрилось, разрастаясь неторопливо.

– Что это? – голос у Ульяны осип. После случившегося с «Фролом» стало ясно – им нечего противопоставить атавитам.

Нечего, кроме ТРОПАНА, который будто бы спал, игнорируя опасность и призывы Ульяны.

– Черт.

Крыж перебросил данные внешнего анализа сред:

– Это модифицированная эхоплазма, она растворяет вещество, обнуляет, действуя на молекулярном уровне.

– То есть когда оно достигнет нас, мы просто перестанем существовать?

– Очевидно, да.

– Отступить? – Кир повернулся в своем кресле. – Если мы знаем, что это и знаем его физические свойства, то нам отступить в зону действующей связи и передать информацию Теону. Уверен, против этого есть какое-то спасение.

Пауков качал головой:

– Они нас отсюда не выпустят.

И словно в подтверждение сказанном, часть светящихся шаров выдвинулась вперед, обошла флотилию с фланков и активировала перекрестное поле. Один из малых фрегатов в подчинении «Берга», ловко сманеврировав, активировал самый полный назад, в обитаемую зону Единой галактики. Еще одна молния отсекла ему путь назад. Другая – показательно поймала его в сети, сжигая медленно: в начале потемнела и обуглилась обшивка, расплавились и вывалились внешние визиры, в висках стояли крики экипажа – атавиты встроились в систему связи и транслировали то, что происходило на терпящем бедствие фрегате в рубки всех кораблей флотилии. Когда экипаж борта не захлебнулся от боли и ужаса. Тишина, последовавшая за этим и треск горящего фрегата, оказались еще страшнее.

– Боже мой. Они не собираются брать пленных. – прошептала Ксения.

– Они собираются сделать образцово-показательную казнь и транслировать ее на всю Единую галактику, – догадалась Ульяна. – Почему же не сработал ТРОПАН?!

* * *

– Скварр вас подери, переходите на резервные передатчики, я должен знать, что там происходит! – Нирих еще никогда не был так несдержан с диспетчерами, как сейчас.

Выключив микрофон, витиевато выругался, принял входящий от Теона.

– Что со связью? Почему не переходите на резервные передатчики?

– Их нет.

– В каком смысле.

– Их просто нет в сети, на радарах, в узловых точках. Вместо них – пустота и вот такой сигнал, – он переключил на трансляцию записи: – «Вайш… Драм… Ильяс». Тебе переводить надо или сам?

Это был выговор ушедших, сохраненный в оцифрованных воспоминаниях трилонца. Он предшествовал нападению. Всегда. Накрывал волной паники и вымораживал желание сопротивляться.

Тиль Теон перевел взгляд на разрастающееся на карте черное пятно – «слепую» зону, в которой происходило месиво.

Ирида коснулась его плеча:

– Не смей хоронить их раньше срока, – прошептала. – Там «Фокус», там лучшие из лучших.

– Горстка людей против богов.

– Горстка людей против богов, которые ими перестали быть годы назад… Можно готовиться к поражению, когда есть горстка людей, готовых сопротивляться. Но можно надеяться на победу, если эта горстка готова умереть ради нее.

Теон положил ладонь поверх ее ладони, сжал пальцы. Пробормотал рассеянно – черное пятно продолжало расти, поглощая все новые навигационные вехи и буи.

– Ты это говоришь, потому что там ОН. Ты сама готова возвести его в статус бога… А он всего лишь человек.

Сестра подавила вздох:

– Человек. Но я всей душой желаю ему победы.

Теон обернулся к ней, посмотрел через плечо:

– Я знаю, корпус Деи перехватил послание молодого Адальяра.

– Коклурн заблокировал его, переключив на пустую волну.

Теон кивнул:

– Я в курсе. Воспользуемся нашими передатчиками на их стороне и пустим дубль…

* * *

Крыж выпрямился:

– Я подключил энергон к седьмой линии… На корневой узел, до репликации, – он посмотрел на Артема.

– Это же отсеченная, вспомогательная ветка… Он ничего не видит.

Крыж подхватился и рванул из рубки, успев крикнуть:

– Авдей, подхвати!

Тим подскочил и молча побежал следом.

Он еще никогда так не бегал.

«Фокус» не успевал реагировать на его перемещения и активировать ограниченную систему жизнеобеспечения. Крыж вырвал из креплений в кают-компании и нацепил индивидуальную маску, активировал фонарик. За их спинами мигали, включаясь и снова гасли лампы, металлический голос следовал за ним:

– Пожалуйста, винитесь в рубку, здесь не безопасно.

– Аха, сейчас…

Крыж юркнул в узкий коридор к пневмолифтам, заранее активировав резервное питание. Почти не притормаживая, вбежал в кабину, и надавил кнопку вниз. Тимофей проскочил боком, уже сквозь закрывающиеся створки.

– Ты чего за мной.

– Помочь, – Тимофей часто дышал, под волосами собрались капельки пота.

Крыж кивнул, прислонился спиной к стене и ударил по обшивке.

– Быстрее, друг…

Он вывалился из кабины, промчался к ремблоку, на ходу активируя загрузочное табло и вводя кодировку допуска во внутреннее помещение серверной. Мембраны распахнулись, пропуская его и юнгу внутрь. Шарообразный переходник поблескивал ярко-синим, светящийся короб с контейнером – под ним.

Василий упал перед ним на колени, ловко отпер и вытянул на металлическую платформу: энергон был почти укрыт зоихто́никами. Между лепестками проскакивали крошечные разряды, от лианиновых кабелей по поверхности шла небольшая вибрация.

– Давай, одновременно, – скомандовал Тиму и, дождавшись пока парень сядет рядом, развернул к нему торец контейнера, от которого тянулась жила перекрученного кабеля. – На счет три, вынимаешь салатовый и желтый провода.

– Одновременно оба?

– Точняк. Давай, Тим… Раз. Два. Три.

Они одновременно дернули кабели, жидкость внутри помутнела, по поверхности прошла желто-оранжевая волна.

– Теперь про салатовый кабель забывай к чертовой бабушке, а желтый ставишь вместо оранжевого. Увидел его?

Тим потянулся, Крыж остановил его:

– Погоди, я блокировку сниму… – Он ввел данные на экране, вмонтированном в крышку контейнера. – Сейчас.

Они переставили кабели, только желтый закрепился в разъеме, как от контейнера разошлась волна, чуть оттолкнув старпома и лингвиста от контейнера. Сталагмит искина внутри серверной окрасился оранжевым, под куполом раздался долгожданный голос:

– Код опасности один. Программа ТРОПАН активирована. Прошу экипаж занять свои места для фиксации в защитном поле. Возможно опасное маневрирование.

Крыж шумно выдохнул, подмигнул Тимофею:

– Ну вот, другое дело… Верно, Тим? – Устало вытянул ноги и вытер пот со лба.

По креонику его вызвал Пауков:

– Работает… Давайте к нам, тут самая жара началась.

* * *

Ульяна сразу почувствовала, что у них получилось: «Фокус» будто ожил, врастая в нее. Она кожей чувствовала волнение космического ветра, колкую радиацию, в ушах звенело от пульсирующего подпространства, глаза на мгновение ослепли от светящих прожекторов. Дыхание сперло. Где-то вдалеке, будто через толщу воды доносился голос Артема, он озвучивал данные телеметрии, отмечал стремительное смыкание нейронов, кричал Ульяне, чтобы расслабилась и отпустила фрегат.

Ее же будто пронизало насквозь, вдоль позвоночника.

Короткое мгновение, вспышка, растянувшаяся на минуты. Кажется – на часы.

– Раз. Два. Три…

Шептала Флиппера знакомый танец, пыталась усмирить то, что клокотало в груди.

Ярость.

– Раз. Два. Три…

Запах талой тайги, свист дельфина и шелест космической пыли по обшивке.

– Ульяна, ты меня слышишь? – едва различимый крик. – Переключайся на Ксению, выравнивай нейростатику.

– Код опасности один. – Чужой металлический голос под куполом рубки. – Программа ТРОПАН активирована. Фаза… один. Фиксация и захват узловых точек. Перераспределение импульса.

Словно бусины на нитку, искин «Фокуса» нанизывал ближайшие корабли, автоматически корректировал их расположение, включая глиасовую сеть.

Когда Вася и Тим вернулись в рубку, Ульяна уже завершала подключение фрегатов, Кир комментировал во внутреннем чате формированием глиасовой сети.

– «Берг», три минуты, координаты 24-40-41. «Адальяр» – 3 минуты 13 секунд, координаты 24-30-42.

– Вы хоть на другую частоту догадались переключиться? – спросил Крыж, усаживаясь на место. – Они же подключились к внутренней связи.

– Обижаешь. Мы морзянкой! – Кир показал большой палец вверх. – Все путем, подключайся. Тебе оставил правый фланг.

– Чтобы сейчас не привлекать внимание маневрами и не вывести из строя корабли, передаем координаты кораблей и время, когда они там должны оказаться. – пояснила Ульяна. – Все скорректировал ТРОПАН.

Она видела, как пространство вокруг «Фокуса» пронизывают тонкие золотистые линии и тут же рассеиваются – фрегат будто проверял устойчивость линий и правильность построения сети.

В подтверждение ее слов под куполом раздался металлический голос:

– Фиксирую активацию эхоплазмы по правому борту, приближение устройства, опасное сближение. Экстренное маневрирование с целью уйти от столкновения и захвата.

На ее мониторе выстраивалась сеть подключенных фрегатов, тонкие, полупрозрачные иконки, будто бисер на нитке. Она знала, чувствовала каждый из них. И понимала, что их слишком мало.

– Нас слишком мало, – Ульяна наблюдала, как на мониторе расцветают золотистые огни узловых точек будущей глиасовой сетки, которая сомкнется на горле атавитов. – Мы не знаем, ведут ли они управление из одного устройства, не знаем принцип связи, не знаем, можно ли каждую группу рассматривать как одно целое или надо изолировать каждый аппарат, этот светящийся шар, в отдельности… Мы ничего не знаем.

– Мы будем действовать в режиме «метод научного тыка», – Крыж сосредоточенно выводил координаты для очередного фрегата. – Но ты права, нас мало, придется переформировываться, чтобы охватить всех, но скорее всего, наша сила в неожиданности.

– Готов!

– Готов.

– Готов!

Капитаны фрегатов один за другим сообщали о готовности к маневрированию, иконки на мониторе Ульяны стали ярче. Голос под куполом рубки руководил действиями экипажа:

– Подтверждаю готовность активной фазы. Прошу первого навигатора замкнуть нейронное кольцо….

Ульяна вздохнула и замкнула навигаторскую сеть.

– Ну, ни пуха нам ни пера…

Страха не было.

Даже ощущения сегодня не было. Будто осталось только вчера. Мамины руки. Тайга. Широкие рукава сибирской реки.

Глаза Артема. Там, у кабинета номер 15 по улице Мерзлотной. В другой жизни. У другой Ульяны, которая все-таки вчера умерла.

Пустота в груди – сейчас. И в эту пустоту, словно в Марианскую впадину падали первые атавиты, оказавшиеся на глиасового луча.

Экипаж наблюдал, как блокируется функционал «Фокуса» и все мощности переводятся на четвертую линию и второй нейроузел. Флиппер готовился атаковать.

– Программа ТРОПАН. Фаза вторая. Защитный протокол… один. Уровень опасности… один. Готов к атаке.

Активировался импульсный двигатель. Короткий прыжок на исходную позицию, гул маневровых, торможение и разворот: «Фокус» оказался в одной из узловых точек выстроенной им границентрической глиасовой сети, в одно мгновение замкнув сеть.

Ульяна чувствовала, как жжет руки, как по венам будто лава течет – густо, медленно, выжигая плоть. Она захрипела.

«Фокус» перестроился, замкнул еще одну заранее подготовленную сеть.

Еще прыжок. Еще одна сеть. Фрегаты первых кораблей начали перестроение, окружая светящиеся шары и выстраиваясь снова.

– Ура! – Тимофей подпрыгнул в кресле.

Ульяна почувствовала, как отпустило – по венам полилась прохлада, позволив вздохнуть.

– Погоди, не радуйся раньше времени, – Артем убавил мощность лианинового полотна, подошел к Ульяне и вколол нейроблокатор. Проверил пульс. – Ульяна, переводи мощности на Кира и Ксению. Ты не выдержишь.

Ульяна его будто не слышала:

– Я тоже боюсь, что это все только цветочки. Ягодки нам даже не показали.

– Не каркай, – Ксения не договорила – из распахнутых проколов полезли атавиты – клыкастые морды, будто у кладбищенской хтони, длинные когтистые лапы и пустые голодные глазницы. – Вот они, наши красавчики.

В отличие от атавита, что был на Ас Тар, действовавшего нарочито медленно и неповоротливо, будто с ленцой охотясь за надоедливой мухой, эти действовали слаженно и четко: выбравшись из провалов, распределились по флангам, сгруппировались в центре.

– Боевое построение, фиксация флангов. Готовность.

Двадцать четыре ока полыхнули зеленым, на мгновение ослепив все фрегаты. Крик в динамиках, больше похожий на визг голодного шакала, взбесившееся оборудование. Визиры перестали что-то ловить – на них застыла в ожидании перезагрузки белая вспышка.

– Что происходит? – Крыж перезагрузил внешние датчики.

Снова голос под потолком:

– Программа ТРОПАН расширена. Передислокация.

– Что-то их больше, что ли стало? Окон этих? – Авдеев, сделал поднятие карты, вгляделся в реестр зафиксированных объектов.

В динамиках прошелестело:

– Комендант Девятого дивизиона отдельного грода и третий энтиоди рода Чи, главный контроллер субпространственного тракта Аб-Суантан Химала. Приветствую вас.

– Химала! – Ульяна закричала в микрофон.

– Госпожа Рогова, и вы здесь. Господин Адальяр, я действую от имени империи Коклурн. Рад оказать содействие в ликвидации общего и давнего врага… Заодно подсмотреть, как все-таки работает ваш энергон.

Визиры заработали, показав удивительную картину – все двадцать четыре ока оказались разорваны, датчики фиксировали изменение внешних сред и формирование новых тахионных аномалий, но путь в подпространство атавитам был отрезан. Твари метались, набрасываясь на суда, сметая их с пути, обжигаясь об активированные защитные поля.

Девятый дивизион, выстраиваясь в боевом порядке, рассредоточился по подсектору, ограничив маневр атавитам.

– Химала, принимайте координаты для подключения к глиасовой сети.

– О, вы даже позволите нам поучаствовать, какая честь для нас, – в голосе главного энтиоди ирония. – Имейте в виду, я считаю и сохраню алгоритм.

– Химала, признайтесь, вас никто сюда не отправлял, – Ираль наблюдал, как перестраивается коклурнианский флот.

– Господин Адальяр, я услышал ваш призыв, что вам еще от меня нужно?

– Просто хочу узнать, не понадобится ли вам политическое убежище после сегодняшнего дня.

Химала, как это и следовало ожидать, хмыкнул, отозвался неопределённо:

– Ну, это мы еще посмотрим.

Раз за разом формировалась глиасовая сеть, вовлекая в нее все новых и новых атавитов. Ульяна чувствовала, что горела. Медленно. Будто на сыром костре садиста-инквизитора, задыхаясь от горечи и пыли. Огонь лизал лодыжки, неторопливо пробирался под ребра, обнимая жестоким обручем, ослепляя и не позволяя дышать.

– Ульяна, разомкни цепь, передай управление Киру, – кричал Артем, пробиваясь сквозь ватную глухоту и ослепляющий свет. Она продолжала держать строй, раз за разом подключая новые корабли и превращая в космическую пыль тех, кто хотел называться богами. Не позволяя ему опомниться.

– Ульяна, пожалуйста, – в голосе Артема – паника. – Крыж, я не вижу ее сигнал, полное смыкание биопараметров!

Она продолжала гореть, уже не в силах сделать что-то иначе, врастая в созданную «Фокусом» нейросеть.

Она становилась им.

Собственного сознания не осталось, осталась только боль. Она тянулась по жилам, дробила кости, сжигала внутренности и выворачивала суставы. Тело, ставшее легким и чужим, и его боль – это все, что связывало ее с этим миром.

На ее глазах пыль, подхваченная высвободившейся энергией и тахионным вихрем, формировалась в небольшие смерчи, пока пятый подсектор не оказался абсолютно чист.

В ушах – приглушенные крики «ура», возгласы на всех языках Единой галактики и Коклурна.

И единственный голос, словно шорох:

– Ульяна…

Она слушала его.

Ей очень жаль.

Слушала его, погружаясь в небытие.

В потоках чёрных

Под сердцем тьмы,

Где ангел ждёт

В лучах мечты.

Исчезнет небо

Пройдут дожди,

Ты тихо скажешь мне «прощай».

Ведь мы уйдем на небеса

Оставив на других

Мечты, дела, любовь,

Надежду выжить.

Эпилог

Она плыла, сливаясь со звездами.

Не было боли, она осталась светом, которого Ульяна сейчас не чувствовала.

Осталось только сознание. И оно просило свободы.

Космический ветер гладил по лицу, она вдыхала его, пробуя на вкус. Талый снег. Мокрые, пропитанные ледяной влагой, камни. И запах хвои. Он повсюду. Это запах ЕЕ космоса.

– Флиппер, ты слышишь меня? – позвала в пустоту.

Верхний свет в медлаборатории мигнул. Одно за другим помещения – жилые и технические – погружались в полумрак. Только тусклые линии резервного освещения, узкий коридор жизнеобеспечения.

Биение знакомого сердца совсем рядом, и дельфиний крик, будто из глубины. Твердая и гладкая спина под пальцами. Мираж, но как приятно!

– Где все, я не слышу голосов. Я умерла?

– Ты в саркофаге гиперсна, подключенная к программе регенерации. Экипаж «Фокуса» отбыл на «Торпас» по вызову начальника криминальной полиции чуть более часа назад.

Ульяна улыбнулась.

– Я хочу быть с тобой. Только ты и я…

– Следует ли мне расценивать это как команду?

– Да, Флиппер.

– Слушаю, капитан. Принимаю к исполнению.

Щелкнули гравикомпенсаторы. Маневровые активировались. На экранах мониторов в рубке загорелся код управления – ТРОПАН – карта маршрута ушла в синюю зону. «Фокус» неторопливо сработал маневровыми, активировал импульсный двигатель, и плавно качнулся, двигаясь по гравитационной стяжке.

Ульяна, находясь в гиперсне, плавно парила, не чувствуя собственного тела. Перед ней появилась светящаяся серебром фигура.

Она хотела, чтобы это была мужская фигура. Чтобы военная выправка и строгий взгляд, чтобы вертикальная морщинка на переносице, которую все время будет хотеться разгладить и прикоснуться к гладко выбритой щеке.

Фигура приближалась. Сомнений не осталось: ее Флиппер, ее Артем.

– Капитан… – проговорил знакомым металлическим голосом. – Каков маршрут?

– Идем на Галоджи.

* * *

Артем рассеянно кивал, получая указания от Теона, подписывая бумаги и протоколы. Бегло просматривал их и ставил свою подпись – цифровой код становился зеленым, и открывался следующий файл.

– Долго еще? – поднял глаза и посмотрел на секретаря Теона.

– Еще пара минут и мы вас отпустим.

Его мысли были там, на «Фокусе», у саркофага. Но прибывший на место Теон и представителями Чрезвычайной комиссии вызвали их на «Торпас». «Фокус», оставленный на подзарядке, плыл на рейде, чуть в стороне от обычный трасс, снова оживших транзакционных окон.

У него сработал креоник, выслушав сообщение, он с удивлением посмотрел на Паукова и переключил громкую связь:

– Сообщите команде «Фокуса», что фрегат встал на координаты транзакции. Зарегистрирован курс фарватером через Выжженное поле, на территорию Коклурна. На пульт дежурного поступило сообщение от капитана Роговой, адресовано начальнику лаборатории Артему Паукову.

Артем вскинул голову:

– Что?

Вскочил.

Бросился на мостик. Коридор, переборки распахивались перед ним. У последней его догнали Крыж, Авдеев и Ксения.

– Что случилось?

Артем ворвался на мостик. Дежурный офицер преградил им дорогу, сделал приглашающий жест к свободной стойке:

– Прошу, господин Пауков, сообщение загружено.

Артем активировал окно, торопливо надавил иконку принятого сообщения:

– Артем. Прости, что так и не поговорила с тобой. Просто пока не могу. Пожалуйста, не сердись. Мне надо побыть одной. Совсем одной… Не ищи меня. Обещаю, я вернусь сразу, как только буду готова.

Короткое сообщение. Голос Ульяны.

Артем растерянно уставился в экран, снова и снова вглядываясь в текст.

– Может, корабль угнали? – несмело предположил Кир.

Артем покачал головой.

– Вряд ли, – Ксения была согласна с ним, смотрела с сочувствием. Пробежав взглядом скупые строчки сообщения, пробормотала: – Ей правда надо побыть одной, ребят.

Артем вцепился в стойку, простонал:

– Но как я могу ее отпустить? Сейчас – как?

Почувствовал, как на плечо легла рука Крыжа:

– Ксю права. Дай ей время… У «Фокуса» не выключен интеркод, он будет автоматически сбрасывать на мой креоник координаты фрегата раз в сутки. Мы будем знать, в какую дыру они забрались и где зализывают свои раны.

* * *

Спустя два месяца

Артем перебирал креодиски, мрачно поглядывал на Крыжа. Тот склонился к монитору и рассматривал виртуальную модель молекулы, вертел ее, приближал – ждал завершения анализа.

– А мы можем, изменить молекулярную структуру глиаса? – он ткнул пальцем в экран в тех местах, где проекция молекулы «расслаивалась», образуя сложную спираль.

Артем пожал плечами:

– Ну, как известно, можно и зайца научить курить. Только зачем, что это нам даст?

Крыж задумчиво взъерошил волосы на макушке:

– Это же стабилизирует систему. Теоретически. Разве нет? Если так, то первый этап, считай, пройден. Дальше останется придумать механизм пропагации, но тут у меня есть кое-какие наметки в плане алгоритма нейросети.

– Для этого нам надо еще несколько «Фокусов», – Артем шумно выдохнул, пожал плечами: – Мы де понимаешь, что для формирования новой технологии, надо не просто менять молекулярную решетку, а фактически создавать новое соединение, с новыми физическими свойствами, – он перевел взгляд на друга. – Вась, на это время нужно – расчеты, полевые испытания, моделирование системы, прогнозы ее устойчивости и опасные триггерные зоны… Уйма времени, а Теон хочет данные уже завтра-послезавтра. Так не делается.

– Ну, допустим, есть такая поговорка – хотеть не вредно. Но направление разработкам-то он задал правильное, разве нет? И лабораторию тебе вернул, во всех правах восстановил, под крыло Удгрина отдал… Он готов к долгосрочной работе, мне кстати, предложил присоединиться к его спецам в Управлении, в отдел криптографической обработки данных.

– М-м, здорово. А ты что?

Крыж поморщился:

– А я пока не знаю… Мне их дисциплина, отчетность как-то не очень. Ты же знаешь, не люблю я все это, – он виновато улыбнулся. – И не переводи разговор, Паук. Ты главное Теону обозначь план.

Артем перевел взгляд на испещрённую красными точками карту Единой галактики и Коклурна.

Крыж понял его взгляд, вздохнул:

– Вернется она. Видишь, далеко не забирается.

По креонику его вызвала Ксения:

– Паук у тебя?

– Естес-сно.

– Бегом в зону прилета!

– А чего там? – он перевел взгляд на Паукова.

– Транспортники «Фокус» запеленговали. Просит разрешение на стыковку с Тамту!

* * *

Он стоял в стороне. Скрестив руки на груди, наблюдал, как она обнимает Ксению, как ее по-медвежьи сгребает в охапку и хлопает по плечу Крыж, как вертится, заглядывая в глаза и болтает без умолку Тим. Она рассеянно улыбалась, слушала, кивала… и смотрела только на него, Артема. Отодвинув в сторону Тима, подошла.

– Привет. Как поживаешь? – голос чуть сел, осип.

Не то от волнения, не то последствия нейротравмы.

– Все путе́м. Работы много, – он настороженно смотрел на нее, считывал новые морщинки на переносице, чуть суховатую кожу и темные круги под глазами – следы бессонницы и перенапряжения, – как обычно.

Искал в глазах хотя бы отголоски прежнего огня и отчаянной уверенности. Но видел лишь усталость. В синеве ярких, невероятных глаз – будто пепел – трепетала горечь.

– Что, ещё не пускают? – неожиданно спросила. – Каждый год одно и то же, столько новичков, да?

Она спрятала улыбку и снова опустила глаза, а когда подняла вновь – в них искрилась надежда.

Артем насторожился, на переносице пролегла морщинка, пальцы в задумчивости потерли подбородок. Сердце пропустило удар, а, запустившись вновь, с силой билось о грудную клетку, оглушая.

Подумав, он отозвался уклончиво, будто проверяя свою догадку:

– Не волнуйся. Сегодня мало народа, так что всё пройдет быстро.

Он изогнул бровь, посмотрел на неё внимательнее, с любопытством прищурился, будто пытаясь вспомнить. Совсем как тогда, у кабинета номер 15 по улице Мерзлотная, дом 36.

Она с благодарностью кивнула – он понял. Он ПОМНИЛ.

– Как ты смотришь на то, чтобы начать все с начала? – спросила.

– Мне нравилось то, чего мы достигли… – Артем говорил медленно, а Ульяна, вслушиваясь в тембр его голоса, чувствовала, как слабеет сжатая внутри пружина. Как расправляются плечи, как теплеет на душе. Мысленно подхватывала его голос и куталась в него. – Но, почему бы и нет. Я открыт для экспериментов.

– Тогда я, пожалуй, начну первой. Меня Ульяна зовут. – И она протянула руку.

Тонкие пальцы подрагивали от напряжения, холодный свет стыковочного шлюза серебрил кожу, делая ее по русалочьи-прозрачной.

– Артем, – он пожал ее пальцы, в нерешительности задержал в своих.

Хотел потянуть на себя и обнять, но вместо этого стоял и просто смотрел.

А она – на него, не решаясь раскрыть объятия или отвести взгляд. Не решаясь дышать, чтобы не сбить этот момент, когда стоит только дотронуться – и ледяная корка падет, как на весенней реке шуга.

– У меня есть кое-что для тебя, – она потянулась свободной рукой к карману, дернула вверх клапан и вытянула мешочек.

Она смотрела на Артема, когда поднесла мешочек к его губам, взглядом попросила дернуть за завязку. Он послушно подцепил узелок, потянул на себя. Мешочек распустился, в нем что-то прошуршало.

Ульяна улыбалась:

– Дай руку.

Он раскрыл ладонь, замер, все еще не отводя глаз от ее лица. В ней что-то неуловимо изменилось. Она стала сдержаннее и собраннее, не такая порывистая, с ровным и теплым огнем в глазах. И ему это нравилось.

Словно хлипкая тростинка превратившаяся в надежную опору.

Словно мягкая глина после обжига, ставшая крепкой керамикой.

Будто возродившийся из пепла феникс.

Что-то прохладное, гладкое и тяжелое рассыпалось на ладони. Пауков уставился на семь гладких, как речная галька и прозрачных камней, каждый – размером с семя лотоса. Внутри каждого серебрились молнии. Он нахмурился, посмотрел с удивлением:

– Красивые штуковины. Что это?

Ее губы расплылись в победной улыбке.

– Это будущие «мозги» твоих фрегатов и будущий флот Единой галактики… Это зерна энергонов. Мы с Флиппером нашли родину эонитов.

КОНЕЦ

Сноски

1

Исидки, жительницы Исиды, планеты-курорта в метрополии Ила́у, протекторат Клирик.

2

Пропага́ция – здесь: распространение методики, ее широкое использование на различных устройствах.

3

Со щитом или на щите – поговорка времен Древней Спарты и Древнего Рима, где павшего в бою воина несли его товарищи на его щите. Означает победить или умереть.

Content

Евгения Кретова
Навигатор. Покрова Ахерона

Часть 1. Туманность Галоджи

Пролог

Глава 1. Решение

Глава 2. «Именем Единой галактики!»

Глава 3. «Берг»

Глава 4. Первая транзакция

Глава 5. Ирида Фламиньон

Глава 6. Переход

Глава 7. Иголка в стоге сена

Глава 8. Туманность Галоджи

Глава 9. Посылка

Глава 10. Нет друга ближе, чем враг

Глава 11. Ночь вдвоем

Часть 2. Покрова Ахерона

Глава 12. Встреча

Глава 13. В недрах седьмого узла

Глава 14. Опасность архаичных правил

Глава 15. Публичный брак

Глава 16. Черные ящики

Глава 17. Со щитом или на щите

Глава 18. «Настоящее покоится в прошлом и чревато будущим»

Глава 19. Сеном Адальяр

Глава 20. Тридцать шесть гигов

Глава 21. В одной связке

Глава 22. Оцифрованная память

Глава 23. Чрезвычайная комиссия

Глава 24. Корневая ошибка

Глава 25. ТРОПАН

Глава 26. И мы уйдем на небеса…

Эпилог

Сноски