Ни слова о кроликах

1. Ботаник

Если бы Виктора Епурэ попросили описать себя одним словом, он бы чистосердечно признался: “ Я — ботаник”. Во всех смыслах, от исконного “специалист, изучающий все формы растений” до обывательского: “занудный заучка, живущий вне всякой реальности”. Не от мира сего, если проще.

Особенно точно звучало это самое “не от мира сего”. Виктору исполнилось полных 232 года, и он до сих пор не нашел свое место под солнцем. Кстати, о солнце: он и вампиром-то был совершенно неправильным, с полным отсутствием честолюбия и мечтаний о мировом господстве, что обычно свойственно этой расе. Не боящийся дневного солнца и даже умудряющийся капельку загорать (когда очень уж увлекался своими растениями). Совершенно некровожадный, он кровь принимал нехотя и привычно, как хронический и неизлечимый больной принимает лекарство, давно уж смирившись с необходимостью этой пренеприятнейшей терапии. А еще он был нищим, что для этой загадочной расы совершенно противоестественно. Все его богатства, собранные непосильным трудом за последние двести лет — небольшая библиотека раритетных справочников-определителей редких и исчезнувших уже растений. Скорее всего, и то, и другое сейчас очень красиво горело в каминах огромного особняка Мастера Дракулы.

И в довершение всех бед теперь он был мало того, что бездомным, так еще и в розыске.

Вампир, которому пришлось сбежать на край света — каково?

А где он, этот край света — вопрос открытый. Там, где заканчивается цивилизация… в деревне? О, нет. Виктор был хоть и ботаником, но сублимированным горожанином до самого мозга костей. Из тех, кто может забыть себя на поляне городского парка, лишь увидев какой-нибудь набродник безлистный или пальчатокоренник, но никогда не забудет помыть тщательно руки или сменить безупречно выглаженную рубашку два раза в день. Не говоря о носках. Вы слышали о мужчинах, которые гладят носки? Нет, он тоже не слышал, но требовал себе именно это.

От себя самого.

Бежать было нужно, в этом вампир совершенно не сомневался. Но куда? В Антарктиду? И там съедят бедного горе-вампира кошмарные Антарктийцы. Это людям казалось, что в вечных льдах живут одни лишь пингвины. Духи льдов, снежные ведьмы, айсды… народу разумного везде обитает достаточно, и чем меньше людей, тем вольготнее чувствуют себя расы магически одаренные.

Где еще мало народу? В России! Дикой стране, где так мало существ человеческих, что приличным вампирам совершенно там нечем питаться. Российская группа на вселенских слетах вампиров всегда была самой убогой и малочисленной. Всего несколько жителей мегаполисов, искусанных на крупных международных мероприятиях: дети олимпиад и всяческих чемпионатов. Еще парочка — после недавнего Евровиденья. Самое место изгою-вампиру… В Россию!

***

Виктор брёл по улицам маленького городка, подняв тоненький воротник, повязав свой единственный шерстяной шарф поверх пальтишка по самые уши, ссутулившись и спрятав озябшие руки в карманы.

Местный декабрь не был особо холодным, особенно по русским меркам. Погода стояла мягкая, даже нежная, но европейского гостя знобило, почти лихорадило.

Он был страшно голоден.

Получив приглашение на собеседование в Белогорье, Епурэ, не раздумывая, взял билет на поезд до Белгорода, потом на автобус, и вот уже он стоял в кабинете у исполняющего обязанности директора заповедника В.И. Беринга и не верил своим глазам.

Этот самый и.о. был мужчиной крупным, внушительным. Короткая стрижка, аккуратная борода, строгие глаза с алеутским разрезом, рукава белоснежной рубашки закатаны по локоть, обнажая могучие и весьма волосатые предплечья. Но дело было даже не в этом: от него просто веяло силой. Явно не человек. А повышенная волосатость хозяина кабинета лишь окончательно убедила Виктора: его догадка верна.

— Вы оборотень? — спросил угрюмо, догадываясь, что сейчас он получит от ворот поворот, может, даже с пинками. Оборотни с вампирами не работают никогда, такова вековая традиция, все это знают.

А ещё эти твари не любят, когда их называют оборотнями, предпочитая весьма толерантное «морфы» или даже «двуликие». Но Епурэ на приличия было уже наплевать, к тому же он очень давно привык называть вещи своими именами.

— А вы — вампир? — совершенно спокойно, даже с любопытством спросил этот непонятный ему В.М. Беринг. — Высший вампир, как я понимаю?

— Нет, — нехотя ответил Виктор. Вопрос его происхождения был больной точкой. — Не высший.

— Ну а как же? Света не боитесь, днём в спячку не впадаете, отражение своё видите… судя по галстуку.

Хозяин кабинета шутил, но шутил красиво, даже деликатно, пожалуй. Виктор немного расслабился и бросил небрежно:

— Сложно все с этим, честно говоря, я понятия не имею, какой я вампир. Скорее всего — неудачный. Я даже чеснок нормально переношу, лучше, конечно, как приправу. Только серебро не люблю, мне некомфортно его даже просто касаться. Но меня оно не обжигает.

— Морфы тоже не любят серебро, — кивнул Беринг. — Вы садитесь. Итак, в вашем сдержанном резюме я увидел просто великолепное образование. Куча научных статей, публикации. Собственноручно собранный знаменитый гербарий. Редкие по проработанности справочники. Изумительно. Почему же Россия и такая глушь? Вы ведь у нас ученый с серьезным весом в международном научном сообществе?

Так. Похоже, его реально вполне собеседуют, без насмешек. Неужели возьмут?

Виктор немного подумал, заглянул в зелёные глаза хозяина кабинета и решил сказать правду. Все равно этот оборотень, скорее всего, сотрудничает с Инквизицией, а значит, все досье на господина-ботаника-Епурэ он получит по первому же щелчку пальцев. Врать и увиливать смысла не было.

— У меня разногласия с кланом, — обтекаемо сообщил вампир, качнувшись на стуле. — Серьёзные. Я изгнан, меня… наверное, искать не будут… пока. У клана и без того дел немало. Но чем дальше от них, тем спокойнее всем.

Да-да, а ещё Виктор надеялся, что господин Бессмертный, не важно, который из них, устроит его бывшим родственникам ещё много неприятностей. Чем дольше они не вспоминают про беглого ботаника, тем лучше.

— Ясно. А чем вы планируете тут питаться? Простите, не могу не задать этот вопрос.

— Я из тех, кто считает живую человеческую кровь неприемлемой пищей, — чуть поморщился Епурэ. — Жрать себе подобных — это извращение и дикость. Но… станции переливания крови… Ферментированные растворы. Животные, в конце концов.

— Здесь с этим сложно. Сами понимаете, серьезных вампирских диаспор на территории России нет, и поставок крови, соответственно, тоже нет. Из-за границы заказывать выйдет недёшево.

— У меня есть небольшой запас капсул с концентратом. А там… служба доставки работает даже здесь.

— Что ж, вопросов больше нет. Но договор у вас будет особый, придётся подписать согласие на то, что людей вы трогать не будете. И морфов, и вообще всех разумных существ. По поводу животных обсудим отдельно. Приходите завтра после обеда в отдел кадров, юрист подготовит все бумаги.

Виктор, который до последнего слова был уверен, что его не примут, так растерялся, что просто кивнул, поднялся и молча пожал протянутую руку.

Дикость какая — оборотень подал руку вампиру. Было от чего обалдеть.

А этот странный и.о. только в ответ улыбнулся. Привычный мир в сознании Виктора стремительно рушился. Того и глядишь, скоро оборотни будут в обнимку с вампирами сиживать за столом и играть на балалайке. Ужас, дикость какая. Медведя, только медведя в этой пасторальной картинке не хватает. Хотя судя по внушительным размерам, В.М. Беринг как раз медведем и являлся в своей второй ипостаси.

Сюр какой-то!

Он даже не знал еще, несколько был близок в прогнозах к реальности… К этой странной, русской реальности.

Выйдя на улицу из приземистого кирпичного здания представительства заповедника, вампир просто побрел куда-то вперед.

2. Бар “Кроличья нора”

Прошел час, два, а Виктор так и пребывал в этом непонятном состоянии, бредя по узким улочкам старого города. Все стало слишком зыбким, слишком странным. Словно он в поисках редкого экземпляра для своей коллекции забрёл в небольшое парковое болото, напрочь заблудился и даже немного одичал. Как жить дальше, он не знал.

Яркая вывеска зацепила глаз, он даже остановился, с изумлением прочитав: Бар «Кроличья нора». Забавное совпадение! Его фамилия в переводе с румынского обозначала «кролик». Сама судьба намекает, что нужно зайти, верно?

Кто он такой, чтобы спорить с судьбой?

Бар, впрочем, ему решительно не понравился. Полумрак, маленькие столики, приглушенная музыка, зелёные стены, отделанные искусственной травой — это было вполне неплохо. Но вот компания крупных мужиков в черной коже, заклепках и татуировках взбесила сразу. Шумные слишком и веселые. Виктор терпеть не мог ни байкеров, ни таких вот квадратных дядек, ни взрывы смеха и тупые шутки. И женщин, что в таких компаниях трутся, тоже искренне ненавидел.

А женщина, конечно, среди байкеров была, причём весьма… весьма! Округлые бёдра, неприлично обтянутые чёрными кожаными штанами, высокая грудь, едва прикрытая блестящей маечкой, пирсинг в пупке… Грива роскошных каштановых волос, затянутых в высокий хвост. При такой фигуре совершенно неважно было, какое у девицы лицо, но и тут природа ее не обделила: хорошенькая. Не красавица, не женщина-вамп, но очень миленькая. Ямочки на круглых щёчках, твёрдый подбородок, большие лукавые темные глаза.

Виктор так засмотрелся, что и сам не заметил, как занял угловой столик и даже угукнул в сторону предложенного меню.

На миг опустил глаза, преодолел в себе искушение заказать «Кровавую Мэри», вздохнул:

— Мне кофе. Эспрессо. А гематогена нет?

— Найдём, — совершенно спокойно отреагировал официант, видимо, привыкший к самым странным посетителям. Что ж, если тут есть морфы, кто знает, кто ещё найдётся?

Отлично. Кофе. Гематоген. Голода он не уймёт, но хоть немного заполнит дикую пустоту внутри. Это был уже даже не голод, а совершенно беспросветный мрак. Кстати, Берингу Виктор не врал. Концентрат у него был, в чемодане, в гостинице. Но, во-первых, его было мало, а во-вторых, он был на самый-самый чёрный день. Хотя куда уж чернее?

Интересно, что бывает с вампирами, которые свихнулись от голода? Отчего-то проверять не хотелось. Виктор порой слышал о безумцах, которые нападали на людей, выпивая их до дна, похищали, держали в подвалах, истязали. Надо искать кровь, иначе… иначе он потеряет себя.

Над барной стойкой заманчиво мерцал кролик. Золотой и почему-то с рыбьим хвостом.

Кролики — это хорошо. Это не только ценный мех, но и полтора стакана крови. Горячей, сладкой, животворящей.

Так, пора валить.

Невольно обернулся на ту самую девушку с великолепной фигурой и с удивлением обнаружил ее почти за своей спиной. Мыслей о том, сколько в ней крови, практически не было. Были сись… грудь. Волнующе и пикантно обтянутая блестящей маечкой. Все-таки Виктор и мужчина тоже, причём — весьма зрелый, с личными давно сформировавшимися вкусами. Женщины с роскошными формами ему нравились вот уже двести лет. Возможно, поэтому затея с сушеной воблой Елизаветой изначально была провальной. Ей нравились качки, а ему — вот такие красотки.

— Скучаешь? — томно пропела девушка. — Потанцуем?

— Кто девушку ужинает, тот и танцует, — вспомнил русскую поговорку Виктор. — У тебя достаточно кандидатов в партнеры.

— Они не умеют танцевать. А ты выглядишь… интеллигентно.

Подобный комплимент Виктор слышал в свой адрес впервые. Страшный? Да. Тощий как жердь? Очень даже. Мрачный, бледный как смерть, отвратительный как пиявка? И такое было. Но чтобы интеллигентный…

— Боюсь, я слишком… устал для подобных мероприятий, — попытался выкрутиться вампир. — К тому же ужасно спешу.

— Ты сидишь и смотришь на бармена уже полчаса.

Прозвучало двусмысленно и очень неприятно.

— Не на бармена, а на кролика, — попытался оправдаться Виктор, чувствуя себя идиотом. — Кролик странный. Не важно.

— Водный, ага. Исполняет желания. Что бы ты загадал?

А что бы он загадал? Интересный вопрос. Гербарии свои вернуть, рацион наладить, работать спокойно… и вот такую вот красотку под бок — это было бы просто вишенкой на торте.

Но увы, мечты эти сбыться не могут никогда. Адью, детка, ты слишком хороша для бездушного вампира. И поэтому он сбежит. Прямо сейчас.

Поднялся, извиняюще пожав плечами, зачем-то скомкал в руке шуршащий фантик от гематогена и вышел, пошатываясь, на свежий воздух. Постоял возле большого дерева, не понимая, отчего так тоскливо в груди. В гостиницу не хотелось. Хотелось просто стать статуей и остаться тут, в этом темном дворике, навсегда. Сколько он так… изображал из себя монумент? Час? Два? Не иначе, как гематоген подействовал… странно так. Встрепенулся наконец, выкинул фантик на землю, потом поднял его, поискал глазами мусорку, сунул в карман. И шагнул на блестящую от мелкого ночного дождя дорогу.

А дальше был только ослепительно-яркий свет и страшный удар.

3. Совпадения

Чистокровные оборотни — существа домовитые и семейственные. Они себе не мыслят жизни без кучи разнообразных родственников. И чтобы дом полная чаша, чтобы вкусные запахи кухни, детишки всех возрастов и древние старики, чинно сидящие за столом или в кресле.

Непреложны законы строгой семейной иерархии кланов и стай. Этот уклад вечен: ни людская цивилизация, ни другие магические расы не смогли на него повлиять. Все течет, все меняется, оборотни остаются собой.

Но есть в жизни каждого оборотня такой период, когда родительский дом становится тесным, как детский носок, а свою семью создавать рано, и тогда молодые морфы всеми силами стремятся вырваться из-под опеки старших. Многим удаётся, хотя это непросто, а еще сложней для молодых — повзрослев, не вернуться обратно в семью, а продолжить свой собственный путь.

Кира Максимова была из тех счастливчиков, у кого получилось укатиться от родительской яблоньки довольно далеко. Причём укатиться на мотоцикле. Она вообще любила все обтекаемое и чёрное, сильное и красивое. И чтобы педали послушно пускали вскачь стального коня, и чтобы рычаг тормоза всегда и исправно работал. Сердцебиение мощного двигателя между ног и вовсе вызывало в ней совершенно нескромные мысли.

Их так и звали: "Кира и ее самый любимый мужчина”. Ее брутальный красавец “Урал-волк”, ее черный зверь, восхищал всех знатоков и любителей обилием хрома и кожи, мощностью в целых 45 лошадей, настоящей "дамской" посадкой и спокойным характером. Тяжелый? Так она же волчица, ей легенькие девичьи варианты совершенно не нравились. Это была очень контрастная парочка: хищные линии статного “волка”, будто крадущегося по городским улицам и летящего стремительной рысью матерого волка на трассах, и Кира — невысокая, крепкая, энергичная, неизбежно притягивающая взгляд всей многочисленной мужской части отважного байкерского племени. Уже несколько лет как они вдвоем стали участниками всех байк-тусовок.

Вот и сейчас, в то время как европейская часть России куталась в снега и сверкала предновогодними огнями, Кира рванула на слет байкеров в Белгороде — тут зимой пахло пока еще очень относительно. Днем было плюс семь, ночью почти ноль. Идеально для мотопробега.

Особенно, если ты едешь в автобусе, а твоего черного друга везут в трейлере сзади. Хорошо иметь добрых и очень богатых друзей.

Главное, не переводить дружеские отношения в постельную горизонталь. А вот с этим у оборотней было трудно. Кира честно держалась до последнего и все тоскливые взгляды своего друга Клопа старательно игнорировала. Друг — значит, друг.

Поэтому то, что в Белгороде между ними случилось, было полнейшим провалом. Она сорвалась, они оба сорвались. Не, конечно она накануне много выпила, отмечая успешный приезд и вообще… Пока вывели “Волка” из трейлера, пока “распрягли”, переводя из транспортного в рабочее состояние, слово за слово…

Короче, проснулись они в одном номере. Хуже того: в одной постели. В обнимку и голыми. Но самое глупое и отвратительное: она ничего даже не помнила! Запоминать, видно, было и нечего.

Это утро было худшим во всей ее жизни. Два человека понятия не имели теперь, что с этим делать. Два взрослых и самодостаточных оборотня, отводя взгляды, быстро оделись, судорожно позавтракали и поехали в местный бар, где их компания собиралась проводить старый год, закрыть этот сезон и вообще весело провести время. Вчера еще так планировалось, конечно, а приличные оборотни планов на ходу не меняют.

Но если что-то вдруг начинается так безобразно, как это проклятое утро, то шанса на приличное продолжение уже нет. Так и случилось: к Клопу совершенно внезапно приехала его “штатная” баба, (какая-то там по счету), отчего вид он имел совершенно убитый, чувствовал себя виноватым, весь вечер молчал и страдал. Хороший мужик, только пить ему точно не стоит.

А Кире вдруг стало смешно, и досадно. Ладно бы было что вспомнить, так нет же, осталось лишь чувство брезгливости, гудящая от вчерашнего голова и куча других ощущений.

У нее не было никого уже больше двух лет, между прочим, и пробуждение в одной кровати с волосатым голым мужиком, пусть даже совсем неатлетического телосложения, настроило Киру на лад совершенно неподходящий для байкерской вечеринки. Даже опасный.

Да… после последнего расставания с очередным “сердечным другом”, Кира решила взять долгую паузу. И как-то она затянулась, эта самая пауза. Подходящих мужиков рядом не находилось: друзья-байкеры были не в счет, теплыми отношениями и поддержкой волчица жертвовать не хотела. А с ее твердыми принципами “не заводить никаких больше романов на службе” можно было и век скоротать старой девой. Хорошо, уже даже не девой, но все равно перспектива тоскливая.

В общем — тоска зеленющая, как огурчики свежие на закуску…

И единственным светлым пятном этого вечера был забавный и неожиданный посетитель их бара.

Он появился внезапно, явно случайно сюда забредя: высокий, ужасно худой, весь какой-то продрогший. Пришелец зябко кутался в свое тоненькое пальтишко и выглядел очень грустно. Но вовсе не это Киру заставило его сразу приметить, конечно.

Глаза. Печальные, темные, очень красивые, с какими-то потаенными алыми всполохами в самой глубине. Умный взгляд человека, многое повидавшего и настрадавшегося всласть, совершенно без намека на откровенный похотливый интерес, то и дело мелькавший в глазах окружавший ее оборотней.

Это было так необычно, что Кира, сама того не заметив, постоянно на незнакомца оглядывалась, наталкивалась на его темный взгляд, в котором все ярче плясали красные блики.

А потом ей разом все надоело: и шумные друзья, и непристойные шутки, и острые запахи алкоголя и мужского пота. Захотелось спрятаться в норку и там пожалеть несчастную одинокую себя.

С этими грустными мыслями Кира побрела в сторону выхода, обходя зал, стараясь быть незамеченной. Бочком-бочком так и совершенно случайно, она вдруг наткнулась на того самого незнакомца. Он словно прятался от всех за крошечным столиком в самом дальнем углу первого зала. Показалось ли ей, что теперь в его взгляде внезапно блеснул настоящий мужской интерес, или это были лишь фантазии озабоченного оборотня? Что заставило ее начать этот глупый разговор? Она спрашивала себя об этом потом много раз. Наверное, женское любопытство, уж больно странным был этот мужчина.

Разговора у них не получилось, совсем.

Почему он ее испугался? Вел себя как-то нервно, судорожно кривил губы, словно пытался сопротивляться чему-то. Отвечал невпопад, мучительно терзая несчастный шуршащий фантик. Голос у ее несостоявшегося собеседника был потрясающим: низкий, с легкой хрипотцой, какой-то завораживающий. Наверное, именно этот голос заставил Киру даже кокетничать с незнакомцем. Она строила глазки, сама себе удивляясь. Но…

Он сбежал! Просто взял и слинял, словно кролик. Зря этот глупец так поступил с Кирой Максимовой, чистокровной волчицей до мозга костей. Сам не понимая того, тощий включил у красавицы самый древний инстинкт ее рода. В воздухе вдруг запахло охотой.

Кира вышла на след.

4. Дальше

А дальше было все, как в тумане. Отмахнувшись от что-то блеявшего Клопа, Кира выхватила у него ключи от любимого “Волка”, жетон от гостиничного номера и решительно выдвинулась навстречу судьбе. А судьба не заставила себя ждать.

Темная улица, поворот и  высокая темная тень, скользнувшая на проезжую часть. Кира могла поклясться, что еще мгновение назад тут было пусто, а потом… будто воздух сгустился в ломкий длинный силуэт. Только чудо и немалый водительский опыт спасли незнакомца от смерти под колесами: девушка успела затормозить и своего стального коня повернуть, отчего тот начал стремительно падать, и все, что ей оставалось — это слететь кувырком на асфальт. Взвыв от боли в разбитом колене, Кира стремительно вскочила и побежала к тому ненормальному, что сломанной куклой валялся, выброшенный страшным ударом на тротуар.

Быстро ощупала пострадавшего, тот застонал. Осторожно перевернула и даже подпрыгнула от увиденного.

Перед ней, весьма живописно раскинув руки и ноги, лежал незнакомец из бара. Тот самый, что от нее так резво сбежал. Что ж, далеко убежать у него не получилось.

Охота вышла удачной, даже если сама Кира планировала что-то иное.

— Эй! Ты жив там? — пискнула ему прямо в лицо.

Незнакомец поморщился и прошептал очень тихо:

— Не дыши на меня, псиной воняет. Сотрясение мозга... наверное. Я вампир. Так что можешь смело меня добивать.

— Сам ты вонючка! — девушка сморщила носик, тщательно отворачиваясь. — Ты же дохлый, откуда вообще сотрясение мозга? Если верить учебникам, должен покрыться трупными пятнами, орать “Бу-га-га”, хлопать перепончатыми крыльями и чувствовать себя совершенно здоровым!

Вечно ей не везло на мужчин. В кои-то веки к ее ногам (ну ладно, под колеса) падает интересный экземпляр, да и тот оказывается вампиром, к тому же каким-то неправильным.

Она зло подхватила его и попыталась усадить. Вампир же просто обязан быть живучим! А он громко стонал, обхватив голову красивыми белыми руками, и никак не желал сидеть ровно. Чуть отпустишь — на бок заваливается!

— Видимо, я исключение? — наконец как-то усевшись, задал тихий и глупый вопрос он, вынимая белоснежный платок из нагрудного кармана своего щегольского костюма. Ты погляди ж, какой франт! У Киры отродясь платков не было, тем более — белых. Посидел пару секунд и совершенно бессовестно свалился опять, уже, правда на спину. Так и лежал этот убогий, свой длинный нос устремив прямо в черное небо, и аккуратно придерживал у ноздри тонкий платок, стремительно темнеющий от крови.

— О! Кровь… — зачем-то констатировала она. Вампир покосился в ее сторону одним темным глазом.

— А вы думали, мои сосуды наполнены мерзкой зеленой слизью?

— Скорее уж, желчью. А ты точно вампир?

Он молча вздохнул, закрывая глаза.

— Погоди, а откуда ты взялся? Если верить…

— Врут все ваши учебники. Но вы, кажется, очень спешили куда-то? Продолжайте свой путь…

Прозвучало трагично. Таким тоном обычно разговаривают на кладбище, провожая покойников.

— Очень больно? — Кира уже бросила свою глупую затею поднять его и усадить. Вообще, если бы он был человеком, то подобное обращение раненого могло просто убить. А вдруг там перелом позвоночника? Кира помнила правила первой помощи людям при ДТП, но пострадавший ее оказался вампиром. Длинный и тощий, он только на вид был сухим, как креветка, а весил мужик ого-го. Будто каменный.

— Какая вам разница? — он криво усмехнулся, отнимая от носа уже насквозь пропитанный кровью платок. — Боитесь, в полицию сообщу? Не волнуйтесь. Судя по общему моему состоянию, вряд ли я доживу до утра.

Кира поежилась. Врет, он ведь врет? Играет на чувстве вины? У-у-у, вампиры — хитрые твари, они могут. Хотя, конечно, она его здорово шарахнула, тут не поспоришь. Удар был что надо. Но он же нежить, в конце концов, не ребенок!

— Да вы живучие как тихоходки! — не очень уверенно возразила.

— Я не пил крови уже несколько месяцев. По… этическим соображениям. А сейчас травма тянет все силы. Да уезжайте уже, я тут сдохну и ладно. Утром коммунальным службам будет подарочек.

И ведь Виктор почти даже не врал. Так, немножечко преувеличивал.

Кира занервничала, поднимаясь на ноги, обошла его кругом, ломая пальцы. Она почти убила человека (вампира, но не суть важно). Она — убийца!

Он явно не притворялся, стремительно бледнея и становясь все худее прямо-таки на глазах! И голос вампира действительно становился все тише и тише.

Да что за напасть! Почему на ее бедную голову вечно валятся то любители приключений, то бабники, то вампиры?

Вытащила из кармана куртки свой новенький телефон, дрожащими пальцами набрала номер бабника. А что делать? Он хоть и кобель невозможный, но мужик вполне надежный. И друг… хоть и бывший, наверное.

— Трям, Клоп. У меня файр.

— Вот почему вечно так: пьем мы, а проблемы создаешь ты, дорогая?

Вот кто бы вообще говорил! Особенно, вспоминая их утро — в ее, между прочим, номере!

— Заберешь меня с “Волком” сразу за перекрестком Попова и Преображенской? Да рядом я тут… валяюсь в тридцати метрах направо, напротив гимназии, за пешеходным переходом, — она не любила просить, но уж если просила, все знали: причина у Киры серьезная.

— Мужика подцепила опять? — кто о чем, а Клоп о своем, кобелином.

— Мечту всей моей жизни, — ответила громко и очень уверенно, уловив чутким ухом, как лежащий на тротуаре вампир тихо выругался. — Такси сейчас ему только вызову и отправлю прямиком сразу в рай.

— Смешно тебе все, — Клоп и в лучшие времена шуток не понимал. — Сейчас я приеду.

Отключила звонок, судорожно набирая номер такси.

— Тебя куда отправлять, умирающий? — нужно было заканчивать с этим.

— На кладбище.

Он так и лежал носом кверху и вставать явно не собирался.

— Адрес давай, я тебя погружу и разгрузку водителю оплачу. Хочешь, могу даже проводить для надежности.

Зачем она это сказала? Ей показалось, что этот наглец содрогнулся в ответ словно от жуткого омерзения.

— Мне некуда ехать. Только сегодня приехал, — слова ему явно давались с трудом. — Вещи все в камере на вокзале.

Зачем Виктор соврал? А он и сам не знал. Захотелось… жалости? От кого, от оборотня? Видимо, у него все же последние мозги вылетели через нос. А все же неистребимое любопытство ученого требовало продолжать странный и болезненный эксперимент. Если он сейчас отпустит эту диковинную волчицу, всю жизнь будет жалеть.

— А ночевать ты на кладбище собирался? — чуткое ухо волчицы уловило шум двигателя знакомого мотоцикла.

— Об этом, — тут он шумно вздохнул как-то судорожно, действительно помирать, что ли собрался? — я и не подумал.

Ну просто прекрасно! Везет Кире все-таки на мужиков!

Клоп подъехал быстро и предусмотрительно захватил с собой еще одного члена их “банды Волков”, тщедушного и щуплого с виду Лешеньку. Это для наивных людей парень был хлипким. На деле он бегал марафоны, участвовал в каких-то там многоборьях и был необычайно силен. Вот Лешенька и занялся Кириным мотоциклом, пока Клоп стоял у нее над душой и сопел.

Она первой не выдержала:

— Слушай, у тебя все равно там Танюха приехала и ждет тебя… с нетерпением. Так откуда укор в этом взгляде?

Взгляда видеть затылком она не могла, поворачиваться к бывшему другу лицом никакого желания не было, так она и стояла, скорбно рассматривая лежащего кверху носом вампира.

Судя по рваному вздоху, мужчина опешил от такой наглости.

— Вообще-то у меня в номере вещи остались… — брякнул байкер первое, что пришло в голову.

Внезапно вампир приоткрыл один глаз и с любопытством воззрился на громко сопевшую парочку.

— Врешь ты все. Ты даже не помнишь, как там оказался, — Кира пожала плечами и не зная зачем, вдруг подмигнула вампиру. — Я, кстати, тоже.

Тот в ответ ухмыльнулся. В покрасневших глазах вдруг мелькнуло… сочувствие? Ей показалось, конечно. Откуда у нежити эти чувства?

— Вру. Ты потащишь это к себе в номер?

Видит Создатель, вовсе и не собиралась Кира творить эту глупость. Даже в мыслях не было! Кто Клопа за язык потянул?

— Ну конечно! Присмотрись повнимательнее, разве не видно? Я нашла, наконец, свой идеал. Чуть от восторга его не прибила, как думаешь, упущу я его?

В ответ вампир застонал очень громко. Но чуткая Кира успела заметить: он так успешно скрывал натуральные корчи от смеха, пряча нос в свой кровавый платок и подтянув к животу свои тощие колени.

Да… чувство юмора у кровососа было на уровне. В отличие от Клопа.

— Я был о тебе лучшего мнения, — уронил тот банальность.

Кира тоже была, если честно. Но мотоцикл ей был дороже признаний и откровений, а потому она промолчала, наблюдая, как Лешенька его, наконец, дотащил до пешеходного перехода и пытается завести.

— Буду тебе очень-очень признательна за доставку “Волка” и размещение на стоянке. Созвонимся. Леш! — она рукой помахала парнишке, тот оглянулся — С меня квартальная премия!

И улыбнулась зубасто. А что? Каждый знает: дружить с бухгалтерией очень приятно. А Кира была даже не просто бухгалтером, она заведовала всем этим змеюшником. И не где-нибудь, а в самой Инквизиции, между прочим.

Клоп снова уныло вздохнул и подгрузил свое пузико на темно-синий “Харлей”.

— Жаль, что все у нас так получилось, — снова брякнул избитую фразочку.

— Хорошо еще, что не получилось никак, — туманно и невнятно ответила Кира. Для Клопа это было уже чересчур. Он явно будет думать над ответом до самого Питера. Денно и нощно. Ничего, ему полезно.

На самом деле Кира не просто так фехтовала словесно со своим бывшим другом. За это короткое время она вызвала в мессе такси и уже даже слышала чуткими морфьими ушами гул мотора. Вот только что она будет делать с увесистым вампиром? Он же весит, как чугунная пушка! Хотя Кира пушки, конечно, не взвешивала. Не пришлось. Пока.

— Поезжайте уже. Помощь мне не понадобится.

В этом она сомневалась, конечно, но не хватало еще, чтобы волки вампира унюхали. Странно, что до сих пор этого не случилось, видимо, все-таки он нетипичный вампир. Да она и сама в баре не догадалась!

Клоп развернул свой “Харлей” и в сопровождении ехидно хихикающего Лешеньки на Кирином “Волке” двинулся в сторону бара.

— И не стыдно тебе? — зачем-то она обратилась к вампиру.

Он открыл сразу же оба глаза и тяжко вздохнул.

— Гостиница твоя далеко?

— Уайт Хилл. Говоря откровенно, тут пешком минут десять. Ну как тебя я дотащу? Ждем такси…

— Почему ты со мной носишься? Брось, говорю. Может, мне жить надоело.

Вампир с суицидальными мыслями? Прелесть какая. Теперь в его отношении у Киры работал не только охотничий интерес, но еще и чисто научный. Что за уникум валяется на тротуаре?

5. Первая ночь

Подъехавшее такси было ей знакомо. Уазик “Патриот”, повезло так повезло! Водитель внес стонущего громко Виктора сначала в машину, ловко свернув его в калачик на заднем сиденьи, а следом и вовсе к ней в номер. На кровать.

Нет, ну не на пол же было его сгружать? Она бы постоянно об него спотыкалась! Пришлось в постель, благо, та была достаточно широкой.

Вот ведь жизнь у Киры пошла: утром в постели случайный мужик, вечером — еще даже больше случайный. Обхихикаться.

— Звать-то тебя как? — произнесла, раздеваясь и неся большое мокрое полотенце из ванной. — Или это конфиденциальная информация?

Вампир внимательно проследил за ее действиями, гулко сглотнул, когда девушка появилась совсем рядом лишь в черных лосинах и топе, плотно обтягивавшем ее полную грудь, и подняв глаза, наконец, ей ответил:

— Виктόр. Я всего второй день как в России.

Кира забрала из рук у него этот несчастный платок, уложила вампирову голову на подушку и осторожно ее обернула влажным полотенцем.

— Надо же, а по-русски балакаешь как на родном. Ей, парень, руки-то убери! Обломаю ведь, а ты и так дохлый совсем. Будешь дохлым и без рук.

И как так получилось, что ладони Виктора (сразу обе) легли на великолепную грудь Киры? Мистика! И ему полегчало немного. Даже голова закружилась чуть-чуть, как это бывало лишь после глотка женской крови.

— Прости, это инстинкты, — тихо и кротко повинился он, с огромным трудом убирая руки. Хотелось трогать и трогать, уж больно удобно ложилась эта горячая и роскошная красота в его длинные костлявые пальцы.

— Инстинкты у него, — беззлобно проворчала волчица, вытирая влажными салфетками кровь с лица вампира. — Знаю я ваши инстинкты! Пожрать, пожрать и ещё раз пожрать! Вы на женщин смотрите исключительно как на кормовую базу. Только попробуй ко мне ещё зубами прикоснуться, и тогда будешь ещё и беззубым.

— Такая красивая и такая сердитая, — пробормотал Виктор, сочтя за самый безопасный для себя шаг притвориться совсем мертвым. Как опоссум, ага. Закрыл глаза, задышал нарочито-спокойно, разве что язык на бок не свесил, но решил не переигрывать. Все же, когда вокруг тебя суетится женщина, да ещё такая (ого-го какая!), это невероятно приятно.

Расслабился, засопел и сам не заметил, как заснул.

Он вообще последние полгода спал мало и беспокойно. Вначале боялся, что его найдёт клан, потом боялся, что ему не на что будет жить (много ли приличных вакансий для ботаника в этом бренном мире? А для вампира-ботаника, склонного к мизантропии?), а потом просто боялся бессмысленности существования. Особенно помня, что впереди еще длинная и холодная зима, которую предстоит провести в дикой дальней России. На вампира такая тоска нападала, что впору впасть в спячку и не выползать из берлоги до самой весны.

Устал бегать, устал бояться, устал от абсолютного одиночества, потому и за вакансию в Белогорском заповеднике ухватился как за последнюю соломинку.

Вообще-то вампиры — обычно одиночки. Они не знают, что такое дружба или любовь. Все их отношения строятся на выгоде и жажде власти. У них даже родителей не бывает, и родни тоже. Но у Виктора когда-то была бабушка, настоящая, тёплая, с печкой, пирожками и прочими «бабушкинскими» атрибутами, и именно она ему вдруг приснилась.

Обнимала его, качала головой и ворчала на древнем румынском наречии что-то вроде: «Глупенький мой крольчонок, ну куда ты опять вляпался? Разве пара волчица для кролика? Гляди, не ты ее покусаешь, а она тебя…»

И так хорошо ему было в этом сне, так уютно, что маленький ещё Виктор прильнул к тёплому бабушкиному боку… и тут же получил такой удар в грудь, что грохнулся с кровати, словно мешок костей.

— Придурок, опять грабли свои тянешь? Я думала, ты почти помер, сил на то, чтобы девушек лапать, не осталось!

Виктор сел на полу, тряся недоуменно головой. Кира, возвышавшаяся где-то сверху, на кровати, вдруг показалась ему дивной греческой богиней.

— Мне сон приснился… — промямлил он, с мужским удовольствием разглядывая крутые изгибы тела девушки.

— Эротический?

— Нет, бабушка…

— Драные Яги! Ты что, принял меня за бабушку? Ну это вообще ни в какие ворота!

И богиня сбросила ему на пол подушку и плед, явно намекая, что на Олимп несчастному хода больше нет. Что ж, ему и на полу спать не привыкать, тем более, что подушка совершенно восхитительно пахла женщиной, легкими духами и совсем немного псиной. Но это ему даже понравилось.

Кира же свесилась с кровати, даже не подозревая, какой восхитительный вид открывает своему незваному гостю. Ей уже было стыдно. Мало ли, чего там мужику приснилось, он и сделать-то ничего не успел, да и не смог бы, откровенно говоря. А она уже раненого спихнула на пол!

А с другой стороны, не ей же на полу спать, она все же девушка. Хотя кровать в номере большая, вдвоём они прекрасно помещались.

В темноте она прекрасно его видела: бледного, изможденного, очень худого и бесконечно грустного, настолько, что ей вдруг стало его очень жаль.

— Эй, кровосос, ты точно за ночь тут не окочуришься?

— Запросто, ничего не могу гарантировать, видишь сама, — поблескивая красными глазами, тихо ответил Виктор.

— Тебе кровь нужна, да?

— А у тебя лишняя?

— Ну, кусать себя я точно не позволю. Ещё варианты есть?

— Станция переливания крови.

— О! Здесь она точно должна быть. Только, боюсь, там нас не поймут.

Нас? Она сказала «нас»? Ого! Впервые кто-то взялся решать проблемы Виктора… да ещё так радикально.

— Есть более простой вариант, — вздохнул вампир, живенько представив себе, как их с Кирой арестовывают после взлома медицинских хранилищ крови. И, конечно, сажают в разные камеры. Ладно, ему не привыкать, а Кире совершенно точно там делать нечего.

— Да говори, не мямли!

— Охота. Кровь теплокровных животных тоже годится. Но на охоту нужно разрешение. Завтра после обеда я должен быть в отделе кадров заповедника, я вроде как штатный сотрудник теперь. Там и узнаю, можно ли это устроить.

Кира вздохнула. Охотничек выискался! Да он едва способен придушить мышь! К тому же до «послеобеда» ещё нужно как-то дожить.

И, не веря самой себе, Кира, отвернувшись, залезла в интернет и послала в рабочий чат Инквизиции запрос: «Как быстро привести в норму вампира? Осиновый кол и серебряный крест не предлагать, и не ржать».

Следующие полтора часа вся Инквизиция упражнялась в злословии.

Самое лучшее и практичное предложение “Переспать” выглядело, как издевательство над ними обоими. Какое там “переспать?”, если он еле дышит?

И вообще, что за глупые мысли? Откуда в голове рассудительной Киры снова эта вся пена?

Откуда? Страшная мысль вдруг буквально  накрыла волчицу холодной волной, от острого ощущения надвигающейся беды у нее даже руки задрожали. Она судорожно переключилась на календарь и ужаснулась.

Красным квадратиком в календаре опасно светилось пятое января. И об этой проблеме она совершенно забыла! И пусть до этой даты еще почти неделя — сейчас только конец декабря, но обилие волков-мужиков вокруг Киры с этими их похотливыми взглядами явно сдвинуло все процессы в волчьем ее организме… Судьба ухмылялась недоброй ухмылкой. А самое страшное в наступающей этой беде было то, что Кира забыла захватить с собой специальные таблетки. Просто за год расслабилась и устала, и… Теперь все волки на пять километров окрест уже завтра почуют неладное. Все ее мысли, все чувства последних дней просто кричали об этом! Уже то, с кем она этим утром проснулась в кровати гостиницы, должно было вернуть ее в разум. Нет же! Она потеряла единственный день, за который могла бы успеть очень многое. А теперь все пропало! Оставалось ей прямо сейчас прыгать в седло “Волка” и уносить ноги куда-нибудь… В темный лес.

— У вас что-то случилось? — усталый низкий голос прозвучал неожиданно близко. Кира вздрогнула.

— С чего ты это взял? — ответила нервно и грубо, сразу же устыдившись.

— Ваш чат там надрывается от веселья, судя по сигналам, а вы не читаете. И лицо. Я могу чем-то помочь?

Ну да. Вот он — самый главный помощник, конечно. Молча открыла свой чат, брезгливо поморщившись, пробежала глазами. Народ уже кровопролитно сражался , художественно обсуждая возможные способы расчленения всех случайно спасенных в прошлом раунде обсуждений вампиров. Но вот сообщение в личке ее заинтересовало. Писала ведьма Наташа, парикмахер всея Инквизиции, женщина, любящая животных и вообще очень умная.

“Ты где сейчас? Это важно.”

Наташа вообще очень редко участвовала в диалогах. Не смотря на забавную должность, эта пожилая дама погоны носила нешуточные, и как поговаривали, была накоротке со всеми великими инквизиторами.

“В Белогорье. На улице сбила вампира, он очень голодный и, кажется, помирает.”

Перечитала свое послание и усмехнулась. Как будто котенка блохастого сшибла. И в чате для мамочек спрашивает контакты местного  ветеринара. Теперь придется еще объяснять, что она здесь вообще делает и что за вампир.

Но Наташа опять удивила. После минутной паузы пришло лаконичное сообщение:

“Налови ему кроликов. В Белогорье их много, в этих грызунах много жизненной силы, он буквально воскреснет.”

Легко сказать: “Налови”. Киро хоть и волчицей была, но при этом умудрилась остаться истинной и абсолютной горожанкой. Гуляла ночами по городским паркам, пугая немногих прохожих, и все.

“Это в лесу?” — очень глупый вопрос, но советчиков тут больше не было. Вампир терпеливо молчал, не сводя с нее темных глаз, но какой с него толк, с полумертвого иностранца? Ответа пришлось ждать минут десять. Она было даже отчаялась, резонно решив, что Наташа устала от глупостей.

“База отдыха «Новый Пруд», коттедж я тебе забронировала, координаты скинула, оформляю отпуск на течку? Да, с кроликами там полный порядок”

Лежавшая на кровати Кира судорожно села. Она уже представляла себе ночевку в сугробах с вампирами (жаль, сугробов вокруг не насыпали), заброшенные хутора, зомби селян, кроликов. Вампиры, опять же. А тут ведьма Наташа, решившая за минуты сразу все проблемы.

“Спасибо! Я ваш должник. Но как?”

Хохочущий смайлик в ответ и лаконичное: “Это не я, это Сильвер.”

Ну да, это многое объясняло: вездесущий дракон знал все и обо всех. Работа такая у личного секретаря самого ого-го. Наверняка график течек всего двуликого персонала их Инквизиции у него лежал под стеклом. По крайней мере, ей всегда вовремя приходило автоматическое сообщение. Другое дело, что Кира не разу еще не воспользовалась правом отпуска по назначению: в двадцать первом веке были способы проще и лучше.

— И все же? — даже вампировому терпению есть предел.

— Ну что тебе надо? — Кира тяжко вздохнула.

Придется ему рассказать, а что делать? Теоретически, можно сделать вид, что их побег исключительно ради кроликов. А практически… Да она только из книжек да учебников по физиологии знала, что с ней может произойти! Никогда раньше волчица еще не испытывала всех прелестей собственного либидо. С подросткового возраста на таблетках, и вот. Проклятье, ну что ей в мозги-то насыпали, как можно было так глупо подставиться, а?

— У вас точно что-то произошло, вы нервничаете ужасно, и я тут ни при чем. Рассказывайте уже, я — могила.

Прозвучало смешно, Кира в очередной раз оценила его чувство юмора и даже нервно улыбнулась в ответ.

— Хорошо. Кстати, мы прямо сейчас одеваемся и едем за кроликами.

6. Как ты это себе представляешь?

Виктор всегда считал себя неудачником, всю свою сознательную жизнь и даже немножечко дольше. А еще недотепой, слепцом и посредственным вампиром.

Из услышанного и увиденного самым краешком глаза в этом гостиничном номере он ясно понял: рекорды его невезучести снова с треском побиты.

Это надо было вляпаться: совершенно случайно забрести именно в тот самый бар, где собирались местные байкеры-оборотни (с детства у него аллергия на омерзительный запах псины, от них исходивший), привлечь к себе внимание единственной там танцевавшей волчицы, а потом попасть именно к ней под колеса.  В довесок к этому “приключению”, прекрасная Кира была инквизитором. Но даже это фиаско в списке бед Виктора было не последнее: судя по обрывкам увиденного им разговора, а еще в большей степени — по улаливаемому чутким носом вампира все усиливавшемуся аромату, их ждало впереди весьма рискованное мероприятие, то, что в учебниках называют красивым латинским словом “эструс”. У высших оборотней цикл человеческий, и подобного не бывает, а значит, хоть в этом ему повезло: рядом с ним на кровати сидела вполне себе смертная, симпатичная и не бесконечно опасная женщина.

Виктор никогда не вдавался в подробности анатомии оборотней, не было нужды, но судя по совершенно растерянному и даже испуганному виду его героини, “что-то пошло не так”.

— И как ты себе это все представляешь? — чтобы еще раз продемонстрировать ей все масштабы проблемы, он попытался поднять руку. Не получилось: дрожащая и костлявая, уже серая совершенно конечность его с тихим стуком упала на коврик.

— Я закутаю тебя в покрывало и… — идея о поездке на мотоцикле была утопической. Какой мотоцикл, привязать к себе крепко вампира и укатить с ним в заказанный пансионат? Придется ей снова тратить деньги на такси. Причем и туда, и обратно! Грязные Яги, вот влипла!

— И выкинь в окно. Это самое лучшее, что со мной можно сделать. Так и не расскажешь мне ничего перед смертью?

Вот ведь зануда, чего он пристал? Хотя… про вампиров много сказывали неприятного, но вот про глупых вампиров Кира ни разу не слышала. В отличие, между прочим, от оборотней.

Что ее укусило? Зачем ему все рассказала, включая нелепое утро в постели с Клопом?

Виктор умел слушать. Он девушку не перебивал, очень пристально смотрел на нее, вопросы задавал строго по делу и очень толковые.

— Заказать таблетки по инодоставке?

— Я не настолько богата! — Ничего себе, уровень запросов у вампира. Да такая доставка влетит в месячное Кирино жалованье! Хорошо-хорошо: в половину. Зарабатывала волчица отлично, плюс постоянные переработки, плюс внеурочные. Словом, не бедствовала, но… когда это у бухгалтера бывали “лишние” деньги? — Проще переждать эти дни в местном пансионате, серьезно.

— Волки не набегут? — спросил Виктор и мысленно содрогнулся, представив себе толпы возбужденных оборотней, лезущих в двери пансионата.

— Я на охоту уйду, — прозвучало настолько двусмысленно, что вампир поперхнулся. — Эм… я имею в виду охоту за кроликами.

— А я буду, видимо, притворяется дохлым кроликом? Ясно. Куда ты?

Пока он меланхолично раздумывал, Кира уже поднялась с кровати, быстро собрала вещи и, подхватив полотенце, направлялась в сторону душа.

— Сполоснусь. Потом ты, если хочешь, и мы…

— Нет! — рявкнул громко вампир и даже попытался было сесть, но не очень удачно. Завалился на коврик опять и захрипел раздраженно:

— Ключ от этого номера, как я понимаю, еще есть у Клопа? Включи голову, Кира: ты уже очень отчетливо пахнешь! Хочешь его вдохновить и пустить по своему следу? Судя по всему, он мужчина настойчивый и так просто в покое тебя не оставит. К тому же все волки уже что-то почуяли, если ты не заметила: в баре за те полчаса, что я рядом был, они несколько раз чуть не передрались. Не нужно размазывать свой запах еще и по ванной.

Полотенце выскользнуло из Кириных рук, и она обессиленно опустилась на пол прямо рядом с вампиром.

Это же надо: дожить до вполне зрелых лет и так поглупеть в одночасье! Гормоны? Только этим и оставалось утешаться.

— И что мне… нам делать?

Ловко это она ему подсунула эту проблему. Впрочем, Виктор не противился. Отчего-то он вдруг ощутил очень странное чувство: Кирин запах ему тоже нравился.  Аромат зрелой женщины кружил голову, как дорогой алкоголь, будя предвкушение. Наверное, он извращенец. Для вампира тяга к оборотнице хуже всех нетрадиционных сексуальных ориентаций, вместе взятых. Зоофилия практически. Он содрогнулся,  решительно отгоняя морок ее обаяния. Кира молчала и смотрела почти умоляюще.

— Прямо сейчас позвонить ему и сообщить, что домой едете поездом. Есть кому отогнать ваш мопед?

— Мотоцикл-чоппер “Урал-Волк”, в коллекционной заводской комплектации между прочим! — не позволит она обижать свою единственную в жизни радость.

— Да хоть “Кавказ-Козел”! Мне так лично без разницы. В жизни бы не рискнул зажать между ног ничего, кроме…  —  внезапно он очень мужским взглядом окинул сидящую рядом волчицу, и в ответ та невольно поежилась. Чертовы гормоны, это что за ерунда ей в голову лезет? — Ладно, простите, меня снова заносит.

Она усмехнулась. Вот так всегда было: каким бы ни был мужчина, даже если он руку поднять не может, норовит сразу командовать. Да пошел он…

Упруго вскочила, рванула было к двери душевой, по пути передумала, отдав все же должное уму этого полумертвого.

— Простите. Но вы не ответили, есть кому позаботиться об этом чуде мототехники? Вы же понимаете, что поехать в одиночку обратно по зимним дорогам России…

А кстати!

—  С чего ты решил, что мне надо куда-то там ехать?

Сумка, все документы, зарядник. Она быстро окинула взглядом номер, отчего-то ставший вдруг негостеприимным.

— Остановилась в гостинице, значит, не местная. В вашей ситуации лучше всего было просто поехать домой. Но эта мысль даже не прозвучала, значит?..

Да, он был умен. Возразить точно нечего.

— Умный такой, тебе череп не жмет? Так, мне осталось переодеться и заказать такси. А с тобой что будем делать?

Он попытался опять подняться, но под сочувствующим взглядом волчицы (или ему очень хотелось, чтобы он был сочувствующим) снова рухнул на коврик. Поморщился и тихо выдавил из себя:

— Выкинуть в…

— Отменяется. Считай, что во мне говорит любовь к бедным домашним животным. Еще версии?

— Кровь.

Взгляд, полный скепсиса, был ему ясным ответом.

— У тебя есть алкоголь? Крепкий.

Кира задумалась. В ее маленькой дорожной аптечке болталась спиртовая настойка элеутерококка. Пошла, даже нашла ее, быстро нырнув в самые глубокие недра своей “дамской” сумки.

—  Хватит?

Он молча кивнул, облизнув побелевшие губы.

—  Туда надо капнуть десять капель твоей крови. Мне хватит на час, только…

— Ей! Я козленочком сразу не стану? А ты серым волчком? Мне не нравится эта идея!

И тут же увидела, что Виктор тоже умеет смотреть скептически.

—  Вам совсем расоведенье не читали? Или школа не та?

Она фыркнула громко. Если он такой умник, то это не значит, что прогуливали лекции про вампиров они совершенно напрасно. Кто мог подумать, что эта нежить ей встретится на улицах Белгорода?

— Корону сними, на уши давит и вид загораживает. Так что “только”-то?

Вампир ей в ответ подергал зачем-то себя за смолисто-черные волосы, тихо шикнул и вздохнул, отвечая:

— Я встану и даже доеду. Но буду прямо-таки омерзительно пьян.

Пф! Вот ведь проблема, можно подумать, волчица мужиков пьяных не видела.

— Дерешься?  —  на всякий случай она уточнила.

— Могу быть развязен и нагл.

У них этим вечером явно была дуэль на взглядах. И пока Кира выигрывала.

И что он ей сделает? За коленку потрогает тощими пальцами и будет печально вздыхать? Она с трудом сдержала смех. Пожалуй, ради эксперимента стоит согласиться. Очень любопытно поглядеть на пьяного вампира, это может стать байкой, которую Кира будет годами рассказывать на всех посиделках с друзьями. Да-да, к ней приставал пьяный вампир, представьте? Что от него потом осталось? Дайте подумать, рожки да ножки?

— Риск — благородной дело, крылатый. А кстати, ты летаешь? А солнца боишься? А…

Виктор поморщился. Кира заткнулась, достала из бездонной своей косметички крохотный ножичек, кольнула лезвием палец и отсчитала ровно десять капель темной крови, капающей в пузырек. Краем глаза она заметила: вампир судорожно сглотнул, зажал нос почему-то и глаза крепко закрыл.

— Запить дать? — так жалко его сразу стало.

Вот за что они с ним так обошлись, эти вампиры? Жил себе человек, нет, поиздевались и бросили! На этом все ее знания о вампирах закончились.

— Да, если не трудно, стакан воды. И отойдите, пожалуйста.

Вежливый, умный... Так, Кира остановись, это снова гормоны.

Принесла ему воду, помогла сесть, с огромным трудом подложила под спину свою сумку и послушно на несколько шагов отошла.

Вампир глаз так и не открывал, только рвано дышал и постанывал. Выхватил из ее пальцев заветный пузырек, махом в себя опрокинул и следом влил себя в воду, разом целый стакан.

Секунда-другая прошла, Кире стало вдруг страшно. А когда Виктор на нее наконец посмотрел, открыв глаза медленно, волчица отчетливо поняла: бежать уже поздно.

7. Пансионат “Новый пруд”

С каждой секундой Виктор выглядел все более устрашающе. Словно сдутый воздушный шарик быстро накачивали теплым воздухом. Вампир будто  бы стал существенно шире в плечах, выше ростом и явно увереннее в себе. Иссиня-черные волосы заблестели, смертельно-бледное лицо медленно покрывалось здоровым румянцем. Глаза засверкали чёрными всполохами. Посидел, прислушиваясь к чему-то, щелкнул костяшками пальцев, глубоко вздохнул и вдруг сказал медленно, растягивая слова, почему-то со странным акцентом:

— Где там твое такси? И позвони насчет волка. Я имею в виду мотоцикл.

— Такси?

— Мы уезжаем, разве нет? У тебя все готово?

— Мы? — Кира чувствовала себя долбанным попугаем. И ещё ее взгляд почему-то притягивали его длинные аристократические пальцы. У оборотней они другие — мощные, волосатые, часто узловатые. А тут… кисти пианиста. Интересно, он музыкант?

— Кира! — пальцы щелкнули у неё перед глазами, привлекая внимание. — Вы же сами говорили: за кроликами. На охоту. Нужно еще позвонить в такси.

— Точно! — она вдруг очнулась от наваждения. Интересно, что это было — гормоны или все же вампирская магия? — Да. Кролики. Сейчас.

Она быстро вызвала такси через приложение, а потом схватила сумку и запихнула туда комок из нижнего белья, свитера и тёплых колготок. Разбирать вещи при этом… странном… вдруг показалось ей слишком интимным.

— Слушай, а ты прямо так приехал? — спохватилась вдруг. — В одном пальто? А шапка, а тёплые ботинки? Или что, трупы холода не боятся? Ты ведь, формально, мертвый?

Вампир только глаза закатил, всем видом своим ей показывая уровень ее знаний проклятого расоведения.

— Мотоцикл, — терпеливо ответил, все ее вопросы проигнорировав.

Она снова подхватила свой телефон, набрала номер Клопа, чем вызвала явное недовольство сонного абонента. В двух словах ему все изложив, поручила судьбу своего самого лучшего двухколесного друга другому лучшему другу… похоже, теперь уже бывшему.

“Мы в ответе за тех, кого задавили”. Тьфу, ну что с ней сегодня? В голове просто кромешная муть.

Виктор если и был сильно пьян, то со стороны не особо незаметно. В такси вошел сам, даже Кирину сумку галантно донес, из периферийной дешевой гостиницы вещи забрал тоже сам. Да и вещей-то  тех было: лишь маленький черный кожаный чемодан и высокая связка бумажных книг. Так странно: в этом мире еще существуют такие вот чудики, что не просто читают бумажные книги, а еще и таскают с собой целыми пачками.

Так, стоп! На склероз она пока еще не жаловалась. Он ведь в начале знакомства утверждал, что только приехал и вещи у него в камере вокзала! Хотела задать вопрос с ехидством, поймать на вранье, но взглянула в породистое лицо и осеклась. По высоким вискам катился пот, как будто он только из сауны. Еще руки дрожали и красивые губы искусаны были до крови. Явно видно: он держится из самых последних вампировых сил.

На немой вопрос насторожившегося было водителя Кира ответила весело:

— Это похмелье. Сам знаешь, праздники на носу, а вот некоторые… — выразительно посмотрела на тихо рыкнувшего вдруг вампира, — их встречают заранее.

Таксист ухмыльнулся и всю дорогу до пансионата травил истории из своей жизни: где, как, с кем он напился и что потом было.

Окончательно вымотанная, совершенно убитая, с головной болью, приступом омерзительной тошноты и в самом дурном расположении духа Кира выгрузила все свое (и Викторово тоже, между прочим) добро из такси, расплатилась с таксистом, забрала у администратора ключи от коттеджа, выслушала инструкцию по заселению, подхватила за руку окончательно осоловевшего вампира, взвалила на себя сумку свою, чемодан, в руку другую еще эти чертовы книжки и упорно все поволокла к конечной цели. Она же волчица, мать его! Волки живучий народ и упрямый, а русские волки вообще не сдаются, не то, что вампиры тут всякие, да. Которые ноги уже даже не передвигали, а передвигались исключительно за счет Кириной силы воли.

Ей хотелось крушить и ломать, а еще плакать и даже немножко на ручки, но для этих целей Виктор явно не подходил, а все остальные ее не устраивали.

Дотащив весь свой груз до коттеджа, Кира из самых последних сил втянула Виктора (стремительно и совершенно некстати слабеющего и уже просто практически мертвого) в дом, на толстый ковер у сверкающего ярким пламенем электрокамина, швырнула на пол рядом с ним чертовы книжки, свою проклятущую сумку, этот его сволочной чемодан и упала. Почти что на ручки.Уж как так получилось у них, она даже не помнила, но засыпала волчица в неожиданно-теплых и крепких объятиях вовсе даже не оборотня, а вампира.

Ну и толку от пьяного вампира? А обещал приставать, тьфу!

***

Утро было… похмельным. Вполне предсказуемо и ожидаемо. Одно непонятно: пил вроде вампир, а голова болела ужасно у Киры. Спина тоже болела. Плечо отлежалось, нога затекла, шею почти-что заклинило.

В домике было очень жарко и душно: электрокамин горел всю ночь, отчего самочувствие Киры совсем не улучшилось. Хорошо еще Виктор, на плече у которого Кира проснулась, охлаждал фривольно заброшенное ему на бедро женское колено. И грудь, так удобно размещённую на его теле, тоже охлаждал.

Твою мать! Да почему он холодный такой, неужто уже помер? Только этого не хватало! Что она будет делать тут с трупом? Даже снега нет, чтобы его прикопать, и камин электрический, не засунешь туда горе-вампира, присыпав дровами, и не сожжешь даже по-человечески.

— Вы очень нервно пыхтите, — низким голосом пробасил “мертвец” ей прямо в макушку.

— Фу-у-ух! Ты живой? Мамочки родные, как же я испугалась!

Кира медленно села, пристально глядя на своего собеседника.

— Хм… вот так выглядит ваша паника? Мне все понравилось в этом деле, особенно грудь.

— Что?! Ах, ты! — тут до волчицы дошел смысл ехидного замечания, она опустила глаза и обнаружила…

Да! Вот была у нее вчера здравая мысль: надеть вместо кокетливой блузки толстовку! Ну конечно, какое там: гормональные сдвиги давали о себе знать, причем тяжелыми ударами. По голове преимущественно.

Вид на эту самую грудь, так радостно сейчас обсуждаемую, открывался прекрасный: пуговки все расстегнулись да самого… вообще расстегнулись. А топик свой Кира (рехнувшаяся окончательно, очевидно) сменила на кружевной бюстгальтер. И когда только успела? И разделась ведь, куртку сняла, вон она у порога валяется. Перевела взгляд на вампира и изумилась. Лежит кверху носом (в пальто!), бледный, практически серый, и ржет! Бессовестно совершенно, чёрные глаза так и искрятся смехом.

— Жрать хочу, — не нашлась, что ответить ему вразумительного, судорожно запахнулась и покраснела.

Когда с ней было такое, скажите? Стесняется, надо же, ну чисто красна девица…

— Я тоже, — он тихо вздохнул и зачем-то прикрыл глаза большой узкой ладонью.

— Да будут тебе скоро кролики, помню я!

Встала, разминая затекшие ноги. Дотянулась до выключателя камина. Подтащила к стене чемодан, оказавшийся очень тяжелым. Как она вчера это уперла все?

— Сейчас можно и котлету. Девушка на ресепшен вчера говорила, что тут есть столовая и завтрак в девять.

Да? Еще там какая-то девушка? И кто из них двоих был вчера пьян?

— А… прости за навязчивость, разве вампирам можно что-то еще, кроме крови?

Он только глаза закатил, прошептав:

— Если вам жалко котлеты для умирающего, то конечно. Можно и так мотивировать.

— Хорошо-хорошо! — Кира напялила самую целомудренную из толстовок и потянулась за курткой. — А если не будет котлеты? Завтрак вообще-то.

— Все то, чем можно накормить нормального голодного мужчину, — поймав на себе полный скепсиса взгляд, он поморщился, — мой урод голодает и портит мне жизнь. Но когда с голоду и Виктор-человек готов выть, жизнь становится еще красочнее.

Ух ты! Вон как оно странно: вампир обзывал свою сущность “уродом”. Не дружит с ней, значит. Очень странный мертвяк.

— Не помри тут один.

— Тебе причинить столько лишних хлопот? — он усмехнулся. — Какая заманчивая перспектива. Постараюсь держать себя в руках, ожидая котлету.

8. Разнообразие человекообразных

Несмотря на происхождение и среду обитания, Виктор не любил делить человекообразных существ на расы и виды. То есть, делил, конечно, скорее, даже систематизировал, в конце концов, образование обязывало, но не считал вампиров, бессмертных и могучих, высшей расой.

Неправильным он был вампиром.

Это древнее племя всегда держалось обособленно. Гордые, холодные, ненавидящие весь мир, людей они давно считали кормовой базой, а оборотней — врагами и наполовину животными. А как можно уважать зверей или ходячие кровяные мешки? Да никак.

Однако Инквизиция давно ограничила права заносчивых «хладнокровных». А светлые бдили, конечно. Попробуй, отведай кровушки человеческой где-то в темном парке! Донесут сразу — арест и суд. А если человечишка имел несчастье скончаться от кровопотери, убийцу ждала смертная казнь через безжалостное развоплощение.

Виктор же не понимал, что хорошего в живой человеческой крови. Во-первых, это опасно. Люди не ходят со справками от врачей по темным переулкам. В крови многих — алкоголь, лекарственные препараты, наркотики, наконец! А экология? А избыточный сахар или холестерин? А низкий гемоглобин? Это раньше, лет двести назад, кровь считалась одним из самых питательных и полезных деликатесов, а теперь она больше походила на чипсы: вредно, мало и отнюдь не диетично. К тому же, народ нынче жалкий пошел: никаких вам сражений, дуэлей, охоты. Чуть глянешь на них — лапки склеили и умирают от ужаса. Просто противно и вызывает изжогу. Хуже кроликов, те хоть мастерски размножаются.

Но были те, кто не мог без живой крови. И таких было много.

А ведь давно изобретены банки крови, концентраты, искусственные заменители, наконец! Насколько же это безопаснее и проще! Но нет: не кусаешь — не вампир. А кусаешь — можешь попасть под суд в любой момент. Вот и приходилось «настоящим» вампирам покупать такие услуги, как «добровольное донорство». Дорого, очень дорого. Но безопасно.

Знала бы Кира, сколько можно заработать на «красном» рынке за те несколько капель крови, которые она отдала ему даром!

Кстати, о превосходстве высших рас: и донорство, и концентраты, и заменители были, между прочим, изобретены отнюдь не вампирами. К исследованиям, значительно облегчившим жизнь вампиров, приложили лапы драконы и морфы.

Те самые полуживотные, точно, ага.

А Кира ведь совсем не пахла, когда спала на его плече. И никакого отторжения Виктор не чувствовал, даже и наоборот. Она его страшно бесила и восхищала одновременно. Такая… другая. Живая, иногда злая, иногда невозможно-доверчивая. И ещё — теплая очень, тактильная. Она не шарахалась от прикосновений, не отстранялась брезгливо от его рук. Полная противоположность невозмутимому и вечно одинокому вампиру.

И красивая. Невероятная просто. Ее крепкая полная грудь в обрамлении кружев четко стояла теперь у Виктора перед глазами, вызывая некоторый дискомфорт в узких брюках.

Нельзя сказать, что у него не было женщин. Были и увлечения, и романы: в той мере, в какой может увлечься хладнокровный бесчувственный ботаник. Последняя женщина, с которой он целовался, была очень на него похожа: умная, острая на язык, худая и злая одиночка. Ему даже казалось — вот она, та самая, с которой можно ожить. Не вышло. Не было искры, не зажглось пламя. И даже сожалений о том, что сейчас та женщина замужем за другим, никогда Виктора не терзали. Откровенно говоря, ему было плевать.

А сейчас он вдруг подумал о том, что Кира как-то уж очень долго добывает завтрак. А ведь вчера на стоянке внимательный вампир заметил несколько больших чёрных внедорожников. Ох, не одни они были на базе отдыха! А у Киры — те самые дни, когда гормоны берут верх над разумом. Если уж Виктор это заметил и не остался равнодушен, то что говорить о примитивных смертных мужчинах?

Надо было брать себя в руки, опять подниматься и, кажется, спасать свою новую боевую подругу. И ещё умыться. От потливости Виктор никогда не страдал, запахов особых от «хладнокровных» не бывает, бриться ему не нужно, а вот привести в порядок прическу и освежить лицо, чтобы выглядеть хотя бы полутрупом, а не абсолютным упырем, не помешает. И… драные Яги, одежда мятая, ботинки изляпаны в грязи, носки несвежие! Какой невозможный позор на всю его голову!

Смыть позор получилось не с первой попытки. Виктор страдал без расчески, зубной щетки и прочих милых сердцу аккуратного человека вещей. Пусть даже он и вампир. Нет, не так: тем более, что он вампир. Вот кем-кем, а засранцами хладнокровные не были. И приступ отваги, внезапно его поразивший, как-то сам понемногу рассеивался… Может, ну ее эту хвостатую? Что там в ней такого, скажите? Кроме шикарной груди, плавной линии бедер, острого и возбуждающего запаха, взгляда… Характера твердого, решительного и одновременно женственного. Как так у нее получалось? А какой у нее голос: бархатный, низкий, теплый, проникающий внутрь до печенок.

И все эти сокровища могут достаться мужланам с IQ поросенка? Неприятно. Несправедливо. Ограбление средь бела дня, говоря откровенно. Он, как человек образованный и цивилизованный, подобного не допустит.

Все это Виктор себе говорил, глядя в зеркало. Перспективы у возможного грядущего противостояния были, говоря откровенно, паршивыми. Он слаб, побит жизнью и вообще… Очень странный недо-вампир.

Подергал себя за кончик носа, это всегда придавала Виктору смелости, еще раз осмотрел ботинки (половину рулона туалетной бумаги извел, чтобы их вычистить) и медленно вышел за двери коттеджа.

Понять, куда Киру унесли злые яги было очень просто: буквально в нескольких десятках метров раздавался ее звонкий смех и целый хор оживленных мужских голосов.

Пахло костром, крепким алкоголем, копотью и шашлыками. Замечательно как, еще и заядлые пьяницы.

Двинувшийся в их направлении Виктор на миг задержался, надевая черные кожаные перчатки и принимая самый свой страшный вид — бледного и побитого жизнью огородного пугала…

У большого мангала стояла развеселая компания в составе пяти мужиков и Киры. Вампир повел чутким носом, тут же себя успокаивая: все стоящие на поляне — банальные человеки. Ничего сложного. И между прочим, у поглаживающиго Киру всей пятерней по спине самоубийцы — песок в почках, вполне ощутимая гипертония, лишний вес и застарелый отит. Кстати, вот ему кровушку слить будет только полезно.

И у вампира родился план решительных действий. Только бы Кира сейчас не натворила глупостей.

9. О женщины!

А она уже их творила, конечно. Женщина, что с нее взять…

— О, Виктор! — словно почувствовав его приближение, Кира приветственно улыбнулась и даже сделала попытку развернуться к вампиру. Не очень удачную: мужская рука у нее на спине была явно против такого вторжения в их стремительно развивающиеся отношения. Тщетно пытаясь держать лицо и одновременно освободиться от цепкой хватки мужчины, Кира продолжила:

— Тебе уже лучше? На завтрак в меню только каша, омлет и сырники, а ребята мне пообещали шашлык, и я…

Лица у этих “ребят” были добрые-добрые. Многообещающие такие мордахи. Вот только вампиров пугать зверскими оскалами — как ежей голым задом, бессмысленно и даже довольно опасно.

— Да, дорогая, — Виктор хищно в ответ улыбнулся, демонстрируя пару клыков. — Ты права, я действительно голоден, а тут я смотрю, уже стол мне накрыт. Без гастрономических изысков, но на безрыбье, как известно…

Кира нахмурилась. Ей совсем не понравились эти намеки.

Везет вечно Виктору, как… вампиру. Если баба приличная, то мало того, что волчица, так еще и сотрудница Инквизиции. Задачка с тремя неизвестными. Но он справится. Или поест, что тоже приятно.

— Это что за пугало огородное? — пискляво спросил кто-то. — Вроде хэллоуин уже прошел. Или барышня предпочитает ролевые игры? Так мы сейчас…

Что там он сделает прямо “сейчас”, изложить уже не получилось.

Слабак. От одного только тихого свиста вампира он штаны намочил и упал, корчась от боли, прямо в лужу у мангала. Бить ультразвуком прицельно умеют даже не все высшие кровососы. Виктор научился этому трюку уже очень давно. Это был лишь один из секретов его обширного боевого арсенала. А что делать? Жизнь в жестоком мире людей, которых нельзя даже выпить — злая реальность нашего века. Приходится как-то грести.

— Ты, клоун убогий! Слышь, сюда подойди!

Гипертоник у них был, видимо, самым авторитетным и главным. Нагло переместив руку с женской спины прямо на ягодицу и сжав ее всей ладонью, он ухмылялся.

Видимо, эта пустая башка так и не поняла прямой связи между упавшим только что придурком и Виктором. Пока над тем хлопотали “друзья”, эта наглая рожа все так же стояла и лапала Киру, причем последней явно это не нравилось. Но вырваться из цепких лап у нее пока не получалось, а драться она не хотела. Придется лечить его принудительно. Только бы Инквизиция в дорогой Кире сейчас не взяла верх, пожелав вмешаться и сотворить справедливость и добро.

Но Кира была волчицей. А волки очень четко разделяют “своих” и “чужих”. Виктор был своим, а вот этот мужик, дурно пахнувший перегаром — определенно чужой.

— Уши! — рявкнул вампир.

Ей не надо было повторять это предупреждение дважды. Зажала свои нежные ушки сразу обеими руками и присела для надежности. А вампир засвистел звуком массового поражения. С сосны рядом в глубокий обморок свалилась внезапная белка, мимо пролетающие вороны попадали, как крупный град.

Мужики тоже попадали прямо на землю, хотя, судя по “одухотворенным и радостным” лицам, они предпочли бы сквозь нее провалиться.

Виктор все это осмотрел, брезгливо поморщившись. Нет уж, лучше он будет кровь в банке своем закупать от зарплаты к зарплате, чем это. Все равно, что выловленную из водоема руками рыбу жрать прямо на месте, живую. А вдруг в ней глисты?

— Пойдем. Они скоро в себя придут и побегут за охраной. Или тебе все равно? — он тронул волчицу за плечо, даже и не надеясь на благодарность.

— Так нормально же было все? Просто стояли, мясо жарили.

Ну да. Точно-точно. Какая же она все-таки… маленькая еще, эта девочка.

— Просто думали, как бы тебя здесь растянуть. Слушай, ну что у тебя в голове?

Помог ей подняться, ногой отпихнул все еще ползающего и невнятно мычащего ухажера.

— Это же люди, они не должны…

— У них есть мужской половой орган, и на флер твой они реагируют вполне даже…

Вздохнув, Виктор подхватил Киру на руки, мысленно чертыхнувшись (весила она вполне ощутимо при ее малом росте), и потащил ее в коттедж.

Когда дверь за ними закрылась, вампир осторожно опустил девушку на пол, прошептал что-то вроде:

“Покорно простите, заряд во мне как-то закончился снова”.

И отключился.

Твою ж дивизию! Кира растерянно поглядела на Виктора и даже потрогала его носком ботинка.

— Окочурился, что ли? Только этого и не хватало, — пробормотала нервно. — Ей, спящий красавец, ты вообще живой? Хотя зачем я задаю глупые вопросы покойнику?

Кира, ты красотка. Мужика таки сгубила окончательно, мяса ему не принесла, как собиралась, и вдобавок вляпалась по уши в очередные неприятности. И ведь даже не сказать, что это все кровопийца этот виноват! Кира себе врать не любила: решения принимала сама, ее никто не принуждал. Сама сюда приехала, сама поперлась вместо столовой к этим… маргиналам. Сама позволила себя лапать. А бедняга вампир, что тряпочкой валялся у ее ног, честно пытался ее спасти.

По всему выходило, что она уже второй раз стала причиной его плачевного состояния.

Нельзя его так оставлять! Нужно хоть на кровать перетащить.

Обстановка бревенчатого крошечного коттеджа была самая спартанская: массивная деревянная кровать, на которой вполне могли разместиться три пухленьких Киры или четыре с половиной тощих Виктора, тумбочка, встроенный шкаф и маленький холодильник. В санузле с душем за дверью горел свет. Надо, кстати, сказать, чтобы полотенца принесли и гигиенические принадлежности, а то как-то пусто.

Виктор, несмотря на хрупкую комплекцию, в очередной раз неприятно ее поразил своей тяжестью. Свинцовые кости у вампиров там, что ли? Одной маленькой девушке с трудом удалось заворотить его на кровать. На всякий случай Кира расположила черноволосую голову на подушке, старательно укрыла мужчину одеялом и не удержалась, принюхалась. Он пах… ничем. Совсем не пах. И внезапно это ей понравилось. Оборотень после всех этих приключений уже вонял бы как… животное, пожалуй. А от запахов потного человеческого тела и перегара Киру порой просто выворачивало. Здесь же никаких проблем с потовыделением явно не наблюдалось, и изо рта у Виктора не воняло, и зубы, кстати, у него были в полном порядке. Наверное, целоваться с ним было бы приятно. Уж точно — не отвратительно.

Стоп! Это снова гормоны. О чем она думает вообще? Надо мужика спасать, а не тешить своё либидо.

Кролики! Кролики-кролики-кролики.

10. Ни слова больше

Рафинированно-городская жительница Кира никогда не бывала на охоте. Она же не дикий зверь какой-то! И без того у неё довольно недостатков: байк, к примеру, или вон экономическое образование. Обычно оборотни выбирают карьеру, где не требуется сидеть за расчетами восемь, а то и десять часов с перерывом на обед. Оборотни не любят логические загадки и математические ребусы (а куда это у нас испарилось полтора миллиона выделенных на модернизацию оборудования денег?). Да и вообще, самки, в смысле, женщины предпочитают заниматься домом и семьей, а работа для них, скорее, место, где можно обсудить воспитание мужа и детей и новые чулочки.

Между прочим, Кире уже двадцать шесть. В таком возрасте все дочери маминых подруг уже обзавелись даже и не одним ребёнком, а вот Кира все валяла дурака.

Теперь ещё охота.

Ну кто, скажите, в двадцать первом веке добывает себе пищу в дикой природе? Я вас умоляю, не в этом мире! Купить кусок мяса в универмаге быстрее, проще и куда полезнее. А эта ненормальная волчица зачем-то поперлась в лес, а теперь мнётся под кустом, нервно озираясь. Потому что животная ипостась — это одно, а раздеться догола в лесу — совершенно иное. Но не раздеваться нельзя, оборот просто уничтожит одежду. Не бывает волков в кружевном белье, знаете ли.

Вспомнила про бледное лицо Виктора на подушке, зажмурилась и быстро оголилась. Одежду аккуратно сложила под приметным кустом боярышника, усыпанным крупными красными ягодами. Обернулась волчицей, с невероятным удовольствием разминая крупные сильные лапы. Нравилась Кира себе в этой ипостаси просто безумно. Хотелось скакать по лесу и орать про великолепного шерстяного волчару и его лапищи. Мдэ, ее волчица всегда была… экстравагантна. Оставалось надеяться, что инстинкты сработают как нужно, память предков, генетические навыки и все такое. Тем более, кроликами тут не пахло. Ими воняло из-под каждого куста.

Где же вы, маленькие тварюшки? Выходите, ваша смерть пришла.

Первым крайне неприятным сюрпризом стал тот факт, что у каждого кролика есть нора. Тесная и глубокая. Все вокруг было буквально пронизано этими норами. Небольшой холм у оврага рядом с Новым прудом походил на дуршлаг. Да только кролики — это не только ценный мех и вкуснейшее мясо. У них оказались мозги, может и не способные решить задачку по алгебре, но исправно загнавшие в норы ушастых. И что с этим делать? В мелкую вислоухую и коротконогую таксу обращаться Кира не станет из принципа. Не умеет и просто не будет. Лезть в эту нору целиком? Нет уж, увольте. Ползать на брюхе за кроликами, отталкиваясь короткими лапками от стен грязной норы? Б-р-р.

Прежде чем пускаться в эту грязную авантюру, Кира теоретически подготовилась. Полчаса гуглила тему охоты на кроликов, зависла на разных рецептах приготовления вкусного и диетического мяса, аппетит нагуляла и пришла к скорбному выводу: спасти ситуацию может только врожденное кроличье любопытство, помноженное на голод.

И для возбуждения этого полезного качества пришлось прибегать к волчьей хитрости.

В кармане штанов лежала увесистая пачка галет, которые, по ее гениальному замыслу, должны были послужить настоящей приманкой. Одно движение острых зубов и золотистые диски рассыпались по порядком промерзшей земле. Ткнула носом в панель лежащего рядом на куртке нового телефона, и аудиоролик со звуками громко жующих лакомство кроликов запустился на полную громкость. Ловушка в стиле хай-тек. Была мысль записать звук сношавшихся кроликов, но Кира трезво решила, что голодные грызуны вряд ли припрыгают за романтикой.

На мягких лапках прошла до дорожки собственного острого запаха и резко прыгнула в сторону, спрятавшись под огромным ивовым кустом. Оставалось надеяться, что сырные крекеры пахнут куда ощутимее волка. Уже лежа на холодной земле, Кира себя ругала последними словами: это надо же быть такой идиоткой, чтобы на воняющие человеческим духом штаны положить и приманку, и телефон! Тоже, между прочим, вонючий. Оставалось надеяться на безмозглость ушастых зверюшек.

И они Киру не подвели.

Молодцы эти кролики. Первый отважный вылез из глубокой норы уже минут через пять и твердой грызуньей походкой пошел воровать ее крекеры.

Конечно, она промахнулась. Как Акела практически, больно стукнувшись челюстью о какой-то пенек. На память о первой охоте ей осталась лишь шерсть, выдранная из кроличьего хвоста и живописно застрявшая в острых волчьих зубах. Но самым удивительным для нее стало то, что этот же самоубийца (а запах его Кира тут же узнала) буквально через десять минут снова явился за ужином! Вот что делает халява с безмозглыми.

Наученная горьким опытом, недоволчица заставила себя вообще перестать думать. Ее внутренний хищник знал свое дело, и за несколько быстрых секунд глупый ушастый зверек как-то сам превратился в увесистую и божественно пахшую тушку. Мясо!

Облизнувшись, Кира усилием воли заставила себя вспомнить несчастного Виктора. Она поужинает. Обязательно. Но — потом. Сначала спасение этого неформала. Обещала ведь, а волки обещания свои выполняют.

***

Виктор очнулся от странного ощущения чужого нечеловеческого взгляда. Что? Кто? Где он вообще? Ощущения подсказывали, что в постели, да еще и одетый. И в ботинках. Над головой дощатый потолок. Над ухом тяжелое звериное дыхание. Он медленно скосил глаза и невольно вздрогнул: прямо возле лица была внушительных размеров волчья морда. А в зубах у волка был кролик. Вполне себе мертвый, но еще теплый.

Увидев, что “пациент” очнулся, волк (волчица, если быть точнее) положил на грудь Виктора кролика и довольно-таки тихо, чуть поцокивая когтями по деревянному полу, вышел. И дверь за собой аккуратно прикрыл.

Обалдеть.

Кроль был придушен, а это значит, кровь в нем сохранилась вся. Воровато оглядевшись, вампир поднялся с постели, пошатываясь от слабости и вдруг охватившего его чувства дикого голода, туманящего мозг. Подхватил мягкую тушку и зачем-то пошел в ванную, где над раковиной (чтобы не заляпать пол) мгновенно впился клыками в свой завтрак… обед? Да, пожалуй, обед. Кроль кончился в считанные секунды. Сытости не было, но стало изрядно легче.

Виктор, бросив тушку в мусорное ведро — вот уж обрадуется уборщица! — сполз по стене на пол, уткнувшись носом в костлявые колени. Ему вдруг отчего-то сделалось очень смешно. Наверное, это откат. Так и сидел, тихо хихикая, пока дверь не хлопнула снова.

На этот раз кроликов было целых два, и один из них ещё трепыхался. Крупная белая волчица вопросительно поглядела на вампира, и тот кивнул:

— Достаточно.

На этот раз она не стала уходить, внимательно наблюдая за его «пиршеством». В облике волчицы. Видимо, чтобы смутить несчастного голодного вампира ещё больше. Спрятаться тут было негде, что в голове у зверя, Виктор знать не мог. Он вообще никогда так близко с оборотнями не общался. А вдруг она доест кроликов? Представил, как он выглядит со стороны: бледный, несчастный, помятый, взъерошенный и с окровавленным ртом, усмехнулся и решил, что терять уже нечего. Выпил и этих. Прямо при Кире. В конце концов, она вовсе не трепетная барышня, пусть видит, с кем связалась.

Трёх кроликов было вполне достаточно, чтобы привести его не только в благодушное расположение духа, но и в нормальное физическое состояние. Порозовел, оживился, старательно умылся. Ещё бы зубы почистить, но гигиенические принадлежности так и не принесли.

— Кир, у тебя проблемы? — весело спросил он у неподвижно сидящей волчицы. — Мне правда достаточно, я сыт. Оборачивайся уже.

Красивый зверь мотнул головой в сторону дверей. О! Девушка просит удалиться? Хорошо. Имеет право. Хотя, между прочим, ему она не дала такой свободы. Ну да ладно, Виктор побудет джентльменом. Заодно пороется в шкафу, должен же быть тут хоть какой-то халат? Рубашку вон надо постирать и погладить потом. И брюки почистить.

Халат нашёлся, к его вящей радости. Достаточно большой, чтобы укутать худое тело вампира, но недостаточно длинный, чтобы скрыть белые тощие лодыжки. Он разделся, придирчиво обнюхал белье и носки, поморщился и решил — в стирку. Благо, в ванной комнате была небольшая стиральная машина. Впрочем, порошка нет. Но он может и руками. И вообще, после питательного и, наверное, полезного обеда энергии было хоть отбавляй, хотелось куда-то мчаться, творить и вытворять.

Но планам его не суждено было сбыться.

Из ванной вышла Кира. Нет. Вышла наяда, богиня, истинная женщина. С влажными густыми волосами, рассыпавшимися по покатым плечам, с капельками воды на ключицах, соблазнительно стекавшими на роскошную грудь, едва прикрытую небольшим белым полотенцем, с ногами, обнаженными по самый край ее совести, крутыми бёдрами… Абсолютно без смущения она прошлепала к шкафу, достала оттуда дорожную сумку (весьма рискованно наклонившись) и принялась в ней копаться.

Виктор очень хотел деликатно отвернуться, честно, хотел. Но не смог. Сглотнул натужно, прохрипел:

— Тебе не холодно?

— Прикинь, какая-то сволочь между первым и третьим кроликом успела украсть всю мою одежду, — буркнула девушка. — И теперь — вот! — она продемонстрировала и без того весьма взбудораженному мужчине крошечное кружевное нечто, видимо, обозначающее предмет нижнего белья.

Это был запрещенный удар. Ниже пояса, как обычно и бьют эти женщины.

11. Удар

Словно в замедленной съемке Виктор очень внимательно наблюдал сцену проникновения стройной лодыжки в крохотное отверстие этих... наверное, трусиков. И еще один дубль, чтобы уж точно добить. Потом волчица стыдливо втянула всю эту издевательскую конструкцию под полотенечко и с ноги на ногу переступила, расправляя тоненькую паутинку резиночек на ягодицах.

— Ты чего? — озадаченно переспросила, подняв глаза на ошалевшего совершенно вампира.

— А ты как считаешь? — ответил едва слышным хрипом.

— Кролики не больные там были случайно? А то выглядишь ты совершенно бешено! — Она даже на шаг от него отступила.

— Мы не болеем, —  ответил вампир. — Ну… почти.

Будто бы завороженный, щурясь, как от яркого света и громко принюхиваясь Виктор медленно приближался.

— Да что с тобой, кровосос?! — попыталась она до него докричаться.

От ее пьянящего запаха, от дразнящего вида влажной кожи и волос, от длинных ног с точеными щиколотками Виктора уже просто качало. Даже вид тонких женских пальчиков, с явным трудом удерживавших  полотенце и вдруг нервно дрогнувших, будили в нем самые низменные желания.

— Боюсь, я сейчас не самый надежный и безопасный сосед.

— Ты же не это хотел мне сказать? — Кира смотрела на перемещение ожившего вдруг после кроличьей крови вампира и не могла наглядеться.

Движения хищные, плавные, словно волны или текучий песок. Грация мощного, древнего зверя. Настоящий гипноз. А когда Виктор зачем-то вдруг начал туже завязывать пояс халата, вся женская сущность Киры… Да что там, они обе две сразу: и женщина, и волчица чуть хором не взвыли.

— Приличной женщине лучше не знать таких слов... — он стоял уже откровенно вплотную, и тяжелое мужское дыхание шевелило у нее на белом лбу подсохшую темную прядку волос

— А я волчица. Не очень-то и приличная. И… хочу их услышать.

Кира тоже принюхалась. В последние дни обоняние у нее обострилось: ее волчица вступала в свои права, уверенно наступая на бесхвостую сущность. Хорошо еще, только в мозгах. А то бы сейчас вампиру несчастному точно не поздоровилось.

Хотя несчастным он не казался, что-то в нем было такое… неправильное, зацепившее их обеих с первого запаха, с первого взгляда.

Он пах теперь, тонко, едва ощутимо, буквально намеком: тонкими нотками леса. Спящего. Зимнего, на первый взгляд кажущегося давно мертвым. Свежим снегом, пожухлой травой, студеной тропинкой между голыми кустами.

— Я тоже хочу… — Виктор медленно продолжал затягивать пояс. — Вас хочу, несравненная Кира. Вы великолепны, не спорьте.

— Ты же вампир! — нужно было быть слепой курицей, чтобы не заметить уж очень явных изменений в… пусть будет, в его анатомии. Хоть в вампирах Кира и не разбиралась совсем, мужчин возбужденных видела неоднократно. Меньше, чем ей хотелось бы, но для опыта более, чем достаточно.

— Я мужчина.

Произнеся эту фразу, Виктор твердо решил взять себя в руки. То есть желаниям низменным не уступать, как какой-то мальчишка. Он наконец-то оставил в покое халат и, рвано вздохнув, сделал попытку отступить. Как приличный мужчина. Не как там какой-то озабоченный вампир.

— Да ладно? — волчица оскалилась, глядя ему прямо в глаза, и пальчики, державшие полотенце, как-то сами разжались, уронив махровую ткань прямо им под ноги.

Это была катастрофа.

И даже не потому, что таких восхитительных форм в сочетании с умопомрачительной гладкостью кожи вампир еще в жизни так близко не видел. И не от того, что карминное соцветие ореолов груди так и просилось в ладони. И талия, крутой изгиб которой, казалось, только и ждал его рук…

Нет.

Этот жест женщины говорил Виктору красноречиво: Кира его безмолвно просит и ждет.

Он, изгой в своем племени, неправильный и бесполезный вампир, никаких клятв не давал, никому не обязан, а значит — свободен. И будь она даже ангелом, одно прикосновение к коже которых губительно для всех вампиров, настоящий свободный мужчина в ответ на подобное не откажет.

Перехватил женскую руку, протянувшуюся было к узлу его пояса, и пальцами приподнял гладкий подбородок навстречу их первому поцелую.

У Виктора были женщины, и немало, но вампиры брезгуют поцелуями, считая это плебейством и вообще дурным тоном. А если целуют, то лишь тогда, когда этого не избежать. Но сейчас вдруг захотелось ее целовать, и пухлые женские губы призывно приоткрылись, зовя и на все соглашаясь.

— Не боишься? — тихо спросил, ловя ее сладкое дыхание.

— Нет, — рыкнула и поймала его рот сама.

Вот это зря она так отважно с вампиром. Он же голодный… во всех отношениях, как оказалось. И холодный. Все еще — очень холодный. Обжигающий холод. Так и хотелось согреть его, крепче прижать, обнимая, лаская руками, губами, целуя.

И куда подевался халат?

Вампир очень быстро перехватил ее чувственный порыв, целуя в ответ, ловя ее губы своим твердым ртом, даря свое ледяное дыхание. Мертвое? Нет, освежающее, как утренняя роса. Именно этого Кире сейчас не хватало. Внутренний огонь, зажигаемый древним инстинктом самки оборотня, словно в ответ затихал, смирялся, становился лишь греющим пламенем их общего очага. Крепкие мужские руки подхватили ее очень вовремя. Она уже падала, сраженная одним лишь поцелуем, как пулей навылет.

Царапающее ощущение когтя на позвоночнике, Кира вздрогнула, открывая глаза, и пропала.

Чернота его жуткого взгляда надвигалась, как будто гроза, и волчица  тонула в нем безвозвратно. А он целовал все коварней и глубже, забирая последние остатки сознания.

И холодная простыня, скользнувшая по ее обнаженной спине, больше не охлаждала. Женское тело кричало и пело. Волны дикого возбуждения смывали последние мысли, словно песок.

Она выгибалась навстречу этим прохладным ладоням, таким умелым и чутким, стонала, рычала. Вампир словно слышал все самые темные ее мысли и не был с ней нежен. Когда он оторвался от губ, Кира взвыла, пытаясь поймать снова.

— Ты понимаешь, что делаешь, Кира? — он впервые к ней так обращался. И в голосе Виктора очень четко звучала тревога.

— Соблазняю вампира, — она лежала рядом с ним на постели, бесстыдно раскинув колени и его откровенно разглядывая.

Давно надо было раздеть его, честное слово. И накормить.

Сухое и мускулистое тело, без единой жиринки, с тугими перекатами стальных мышц прямо под ослепительно-белой кожей смотрелось воистину восхитительно. Особенно мускулистый живот и… все остальное. Ни единой шерстинки, не то, что у этих всех оборотней. Настоящий деликатес.

— В постели с волчицей… — прошептал он в ответ, вырисовывая сильными пальцами у Киры на животе очень сложный узор, отчего она снова застонала. — Заголовок бестселлера, между прочим. Предлагаю начать писать фэнтези. Эротическое, разумеется.

Она усмехнулась в ответ, все еще смотря на него. Высокий породистый лоб, обрамленный прядями угольно-черных волос. Ровный нос. Его гордому профилю могли бы позавидовать римские императоры. И эти твердые губы, что ей сейчас улыбались тепло и светло.

— Ты очень красивая, Кира. И я очень боюсь, что ты завтра уже пожалеешь.

— Тогда сделай так, чтобы не пожалела. Или забыл, как это делается? Тебе напомнить?

Лукаво ему улыбнувшись, медленно облизнулась.

В ответ вампир рвано вздохнул, положив сразу обе ладони на женское бедра. Тьма его черных глаз полыхнула кровавыми отблесками, заставляя сердце обнаженной волчицы биться все быстрее.

По коже Виктора пробежали искристые белые всполохи. Магия. Гладкие руки плавно скользнули по бедрам все выше, проведя плавные линии, обведя грудь, погладив прямую ключицы, и его пальцы вдруг оказались в Кириных волосах. Мягко перебрал темные пряди, снова зачем-то принюхавшись, и уже через несколько сладких секунд твердо и крепко схватил эту темную гриву всей жесткой ладонью.

— Никогда во мне не сомневайся, Ки-и-и-ра-а-а.

Он произносил ее имя, неторопливо растягивая гласные звуки, словно пробовал их на вкус.

Вторая ладонь рывком вдруг переместилась под спину, одно молниеносное движение и миниатюрная женщина оказалась вдруг в воздухе. Он держал ее на весу одной лишь рукой, совершенно не напрягаясь, и шумно дышал. Хищник, жестокий и возбужденный.

Ну так и она — волчица.

Никакой больше слащавой романтики. Только хардкор. Низкий рык снова сопровождался целым снопом белых искр. Горячее (горячее!) соприкосновение бедер, и огромная тень вдруг накрыла ее, даря такое долгожданное наполнение.

Внутренний зверь Киры торжествовал.

Виктор оправдал все надежды. Он был неутомим, его воображение поражало. Волшебные пальцы творили с ее телом нечто невероятное. Никогда еще она не испытывала такого яркого удовольствия. Возбуждение накатывало раз за разом, как штормовая волна, и сознание Киры болталась на ее пенном гребне, как убогая лодочка, ведомая опытным капитаном. Под грохот мужского сердца  над ее головой, под фанфары ее томных стонов они познавали друг друга.

Весь мир для Киры закрыли два кроваво-красных озера его взгляда. Цвет чистой страсти.

Последним, что она ощутила, проваливаясь в глубокий сон, был трепетно-нежный поцелуй в лоб и тихое мужское: “Спасибо, моя золотая.”

Жаль только, что не “любимая”.

И кажется, кто-то укрыл ее теплым крылом. Наверное, все-таки кажется.

12. Не по пути

Трое суток они вылезали из постели только в случае острой необходимости.

На четвертую ночь парочка собралась на охоту. Кроличье сафари оказалось действом веселым и увлекательным.

Функция Киры сводилась теперь только к поиску жилых кроличьих нор. Виктору достаточно было лишь свистнуть в такую нору, и кролики вылетали оттуда, как напуганные до смерти курицы из курятника. Лови только и лопай. Кира в ипостаси волчицы впервые попробовала свежее мясо. Это было божественно! Хотя Виктор и предупредил ее, что утром замучает Киру изжога, все-таки она девушка и горожанка, а человеческий желудок с трудом переваривает содержимое волчьего ЖКТ, она не послушалась этого сухаря и зануду. О чем утром и пожалела, конечно же.

О ней позаботились. Вампир бегал на кухню за чаем и кашкой, стрелял у персонала для Киры “мезим”, кормил ее с ложечки и вообще был прекрасен и нежен. Настолько, что когда боль наконец-то утихла, они как-то нечаянно снова уже целовались совершенно раздетыми.

Дикая и животная страсть медленно уступала место неторопливой и трепетной нежности. Виктор мог быть и таким: терпеливым и чутким. Он растягивал удовольствие, заставляя волчицу медленно плавится в его крепких руках, мурлыкать, как кошка, смеяться от переизбытка эмоций и чувств. И это не было простой данью животным инстинктам: гонка за самцами для Киры закончилась. В постели маленького пригородного коттеджа неспешно наслаждались друг другом просто мужчина и женщина.

А утром… У Киры вдруг зазвонил телефон. Она не имела привычки принимать сигнал с незнакомого номера, но тут почему-то нажала на кнопку, сквозь ресницы лениво разглядывая лежащего рядом вампира.

— Простите великодушно за беспокойство, — раздался бархатный мужской бас. — Но не могли бы вы передать трубку Виктору Епурэ? Он наверняка где-то рядом.

Кира не удивилась. В их мире магически одаренных такие маленькие “чудеса” редкостью не были. Молча передала трубку явно напрягшемуся Виктору, а тот секунду подумав, включил громкую связь.

Это было… приятно. Вампир вообще был с ней деликатен и вежлив, но подобная форма доверия Киру порадовала.

— Да, я слушаю, — мрачное выражение на его бледном лице ничего хорошего не предвещало.

— Доброе утро, Виктор. Мне, конечно прислали из Инквизиции сообщение о вашей внезапной и важной командировке, но простите за прямоту, мне хотелось бы видеть сегодня вас на рабочем месте… — тут басистый собеседник вампира замолк на секунду, видимо взвешивая масштабы собственного терпения. — Хотя бы и к вечеру. Я уезжаю, надолго. Думаю, прежде чем приступить к…

— Безусловно! — прервал его Виктор, заметно расслабившийся.

— Жду вас.

И невидимый собеседник отключился.

— Я узнала его. Это Беринг? Директор заповедника “Белогорье”. Пару раз он навещал нашу контору по важным семейным делам.

Виктор молча кивнул, сыто потягиваясь в постели. За прошедшие дни он как будто бы даже вырос.

— Иди ко мне.

Дважды ей повторять не пришлось.

До вечера так мало времени! Уже скоро они выйдут из маленького коттеджа, ставшего им почти домом, и разлетятся как вольные птицы. Киру ждет стылый Питер с подземными коридорами Инквизиции на Литейном, а Виктора — новая работа и новая жизнь.

Вампиру с оборотнем не по пути.

Кира твердила себе эти слова, собирая свое нехитрое имущество, аккуратно перестиранное и даже выглаженное Виктором (и когда он успел?). Потом всю дорогу в такси, и дальше, в гостиничном номере. Они оба молчали, каждый думал о чем-то своем.  Вампир проводил ее до двери, неуклюже помялся, поставив сумку на пороге и выдал:

— Контактами обменяемся? — эти тихие слова прозвучали почему-то почти оглушительно.

— Нет! —  ответила слишком поспешно.

Вампир криво ей усмехнулся.

— Для сиятельных инквизиторов несколько дней, проведенных в одной… кхм, постели, повод слишком незначительный? Я почему-то так именно и подумал.

— Мы оба там оказались под влиянием… обстоятельств.

Кира быстро отперла дверь, явно намереваясь за ней быстро спрятаться от вампира.

— Н-да? И каких же, позвольте спросить?

Он снова к ней обратился на “вы”. Все вроде бы правильно, но отчего-же вдруг Кире так тошно?

— Эти… как их. Волчьи мои феромоны воздействовали, и ты никак не мог устоять. Я все-все-понимаю, мы взрослые нелюди. Прости, у меня скоро поезд, надо вещи собрать.

— У меня нет вомероназальных* органов, я твои феромоны не чувствую.

И дверь медленно перед ее носом прикрыл.

— Совести у тебя нет, — Кира рыкнула, оборачиваясь. — А принюхивался ко мне почему?

Что такое эти самые органы, она еще помнила. Это бы очень обидный щелчок от вампира по волчьему носу. И она разозлилась.

Снова в дверную ручку вцепилась, пытаясь открыть вход в свой номер.

— А ты? Я все видел.

Ну уж нет. Отвечать на такие вопросы Кира точно вампиру не будет. Стоит только начать, и она точно расплачется. И так из последних сил держалась.

— Мы случайно столкнулись, и нам точно не по пути… —  быстро пробормотала, как заклинание отворота. — Вампиру и оборотню вместе быть никак нельзя.

— Ясно. Плюнь в лицо тому, что это тебе повторит.

Он отпустил дверь, и та стремительно отворилась. Виктор отступил от волчицы на шаг, потом резко схватил ее за поникшие плечи, развернул, жадно вглядываясь в глаза.

— Отпусти, я…

Самый лучший способ заткнуть глупую бабу известен лишь настоящим мужчинам. К Кириному несчастью, вампир его знал. И целовался он крышесносно. А у нее не было сил оторваться. Хотелось всю жизнь простоять тут, ощущая на затылке твердое прикосновение ладони, и никуда не спешить.

Он сам разорвал поцелуй.

— Сам найду тебя. Не прощаюсь.

Развернулся и быстро ушел. А волчица по стенке сползла прямо на пол, уже в голос громко рыдая.

За что ей это все?

Всю дорогу до самого Питера она как-то держалась еще. Дверь в квартиру открыла, включила ноутбук, в почту полезла, обнаружив там кучу поздравлений с Новым Годом.

Да, точно. Были праздничные фейерверки, их Кира не выносила, а Виктор немножечко поколдовал, и их домик накрыл пологом тишины. А потом они пили шампанские и целовались. И… все остальное, о чем Кира себе вспоминать запретила.

О губах его  твердых, об удивительных этих руках… тоже не думать. О гладкой коже, упругих и плавных движениях тела мужчины — больше не вспоминать.

О том, какие он Кире рассказывал сказки, нежно целуя в лоб и укачивая на руках, как маленькую девочку.

По всему выходило, что Виктор не солгал, и все эти дни, проведенные в маленьком деревянном коттедже на берегу Новых прудов Белогорья, он оставался с ней не из-за голых инстинктов. Тогда почему?

“Нам ведь не по пути?” — зачем-то спросила у серого неба за узким кухонным окном типичной питерской малометражки. Оно промолчало.

***

А Виктор мчался по вечернему Белгороду на доступной лишь только вампирам гиперскорости, не выходя из реальности, ловя чистый драйв. Ощущение риска его отрезвило. Во что он вляпался? Почему так паршиво и тягостно? Отчего эта маленькая женщина упорно стоит перед глазами и смотрит своим темным взглядом ему прямо в душу?

Разговор с Берингом был очень коротким и крайне насыщенным. Влад (так просил называть его непосредственный начальник) загрузил его морем работы: нужно было провести срочную инвентаризацию всех коллекций местных растений, отобрать ту часть гербария, что нуждалась в восстановлении, тщательно все систематизировать, заняться библиотекой… Это было прекрасно.

В ближайшие месяцы он будет занят до тошноты, до полного умопомрачения.

Но… зачем Кире пообещал, что найдет? Как само оно вырвалось? И почему так мучительно хочется выполнить обещание? Что вообще с ним происходит?

Вопросы, вопросы... Виктор сейчас был полон сил, что очень странно: кровь грызунов не могла сотворить с ним подобного.

Вампиры питались энергией духа и мысли, что несет в себе кровь человека разумного. А это… так, суррогат.

Остановился за городом. Чуткое ухо вампира уловило шуршание в нормах. Похоже, охота на кроликов станет теперь для него утешительным развлечением. Ловить диких зверушек и вспоминать…

________________________________________________________

* Во́мероназа́льный орган — периферический отдел дополнительной обонятельной системы некоторых позвоночных животных. Играет важную роль в формировании полового поведения.

13. По самые уши

Она втрескалась крепко. По самые уши и хвост, вместе с лапами. И не было смысла себе трусливо лгать.

Кира влюбилась. Впервые в своей долгой жизни. И как часто бывает с почти уже вымершими однолюбами, ее это чувство накрыло большим медным тазом.

Каждый телефонный звонок вызывал одну мысль: “А вдруг это он?” Каждое сообщение — панику.  Что ему это маленькое приключение на Новый Год? Любой разговор неизменно сводился к Виктору.

Пришел хмурый гном из отдела дознаний за авансом? Виктор не такой, он бережливый и умеет быть вежливым. Вместо мычания и угроз рассказать все дракону, вампир бы… вообще не пошел в бухгалтерию. Потому что! Работай, Василий, ты меня отвлекаешь, не до авансов.

Ее все мужчины теперь просто  люто бесили. Вонявшие потом и грязными носками, а если и нет, то шерстью дурацкой или своей чешуей. От водяных несло мерзким болотом, от леших — мышами. Маги пропитаны зельями, от них ее просто тошнит.

— Как себя чувствуешь? — вместо их привычного приветствия с ней поздоровалась ведьма Наташа.

— Аве, моя дорогая. Паршиво и омерзительно. Хочу убивать, и с особой жестокостью. Где мой кофе?

Коты в парикмахерской тоже отвратно воняли. Шерстью, рыбой и… просто котами.

— Это бывает даже у вашего племени, к сожалению, — подбадривающе улыбнулась Наташа. — Прости, но тебе теперь только чай.

И подчеркнуто не замечая возмущения на лице Киры налила ей кошмара зеленого в чашку.

— Пей. Это тебя успокоит немного. И где он?

Неужели на морде у Киры все так очевидно написано? Хотя… ведьма славилась своей прозорливостью и, чего уж скрывать, — жизненным опытом в любовных делах.

— Остался там, в Белогорье. — Кира откхлебнула зеленое пойло и выдохнула. Мята, мелисса, чабрец и ромашка. Хорошее сочетание, не поможет — так хоть дыхание освежит. Крутанулась на стуле, почему-то хихикнув.

— Бросил? — Наташа нахмурилась.

— Что ты! — подруга даже всплеснула руками. — Он — не такой. Он… волчица мечтательно закатила глаза к потолку и медленно облизнулась, припомнив их сказочные ночи. — Удивительный. Страстный, нежный, горячий. Он чувствует меня. Каждую клеточку. Защищает, оберегает. Рядом с ним — очумительно. Я провела в Белогорье самые счастливые дни в своей жизни. Думала — просто течка. А теперь понимаю — влюбилась.

Наташа гулко сглотнула в ответ, едва не расплескав содержимое своей чашки.

— Ты о вампире? — осторожно у Киры спросила. — Или я как-то запуталась?

— О Викторе Епурэ. Известном ученом, ботанике-систематике и бриологе*, видном специалисте по ископаемым мохообразным растениям. Статью о нем в “википедии” я уже выучила наизусть. Вот как меня так угораздило?

— Н-да уж! — только и смогла выдавить из себя потрясенная подруга.  Вампир-систематик-бриолог — это действительно круто. Тогда я не удивляюсь.

— Тому, что великовозрастная волчица кукухой поехала? Бывает, случается. Абсолютно не лечится.

Наташа воззрилась на Киру со все возрастающим недоумением.

— Ты что, ничего не заметила? — удивленно спросила, на всякий случай отодвигая фарфор от волчицы.

— Влюбленность свою? — Кира тоскливо перехватила кусок шоколадки и хищно отправила его в рот. Проглотила. —А это можно как-то проигнорировать?

— Скажи, дорогая, а ты чем  там занималась с этим вампиром?

***

С ним этого происходить просто не может.

Так каждое утро Виктор себе говорил. И уже подходя к старенькому умывальнику, над которым висело потемневшее от времени зеркало, он сам себе сознавался: снова врет малодушно.

Не могут вампиры влюбляться.

Снова и снова об этом ему сообщали все доступные справочники по расоведенью. Могут питать темную страсть, болезненную, удушающую, но любовь этому племени не знакома и противоестественна.

Он закрывал эти правильные страницы и… представлял себе Киру.

Горячую.

Пахнущую отчего-то теплым красным вином.

Красивую, умную, добрую… Обжигающе-страстную.

Игристую, опьяняющую, ошеломляющую.

Виктор обнаружил себя за столом, на котором лежали листы плотной бумаги, исписанные каллиграфическим почерком. А рука сама собой продолжала выводить:

Великолепная. Неподражаемая. Искренняя, откровенная. И…

Любимая.

Глядя на это последнее слово, он вздрогнул.

Оно выглядело, как приговор.

Он — ничтожество. Так и не смог стать приличным вампиром, а теперь еще взял и влюбился. Позорище!

— Виктор, я стучал, но…

Над ухом вампира раздался громкий рокот Беринга.

Директор этого странного заведения, в котором Виктор недавно, но неустанно работал, частенько задерживался здесь даже после полуночи.

По его словам, собирался в долгую командировку. Но кто его знает… Эти оборотни всегда крайне непредсказуемы.

— Простите, задумался. — Виктор щурился подслеповато, растерянно озирал кабинет, словно реально проснувшись.

— Что это? — быстро подойдя к рабочему столу вампира, директор подхватил плотно исписанный лист. Совершенно бесцеремонно вчитался. Отбирать было бессмысленно. Подавляя в себе приступ злости, Виктор быстро собрал остальные листы. Вне рабочего времени он имеет полное право… помечтать, например.

— А она знает? — темный взгляд Беринга отчего-то блеснул… пониманием?

— Она не оставила мне даже номера телефона! — глупость сказал, но давно наболело.

— Вот уж проблема! — неодобрительно прорычал медведь. — Послушайте, Виктор…

— Виктор.

— Мне без разницы. Ей, — Беринг кивнул на листы, — пока еще нет. Завтра берете билет и поезжаете в Питер, на конференцию по палеосистематике в Ботаническом институте имени Комарова… Белогорье там не было представлено уже почти пять лет. Пора возвращаться. Вы же готовы?

Тоном сказано было таким, что возразить вампир не решился. А ученый-Виктор мысленно застонал от восторга.

— Безусловно. Доклад доделаю в поезде. Что-то еще?

— Инквизиция на Литейном.

Начальник произнес это с совершенно равнодушным видом и вышел. Так просто, как будто и не было тут никакого медведя.

Ошеломленный Виктор смотрел на бумагу, исписанную самыми важными в его жизни словами.

Что может быть в его жизни страшнее этой зияющей неопределенности? Укусит его злая волчица? Покажет прекрасного рожей и сердцем избранника — серого волка? Или просто отправит обратно? Пф!

Самая жуткая жуть с ним случилась уже: он влюбился.

Теперь остальное неважно.

Впереди конференция, ботанический сад, институт и… Инквизиция на Литейном.

Вампир размечтался, как юный, впервые влюбленный мальчишка. На губах этого мрачного типа блуждала улыбка. Покупая билет, он отказался от купона на поезд обратно. “Скидка же!”— пыталась настаивать пожилая кассирша. А он улыбался. Наверное, бабка решила, что пьян.

А оно так и было. Совершенно хмельной, вампир шел по платформе, и ветер дул ему прямо в лицо, обжигая январским морозом.

А ему было жарко впервые во всей его паразитической жизни. Кровь бурлила, холодное сердце грохотало и пело, как целый оркестр.

Кажется, он собирался все то время, что пробудет в пути, усиленно готовиться к конференции. Ему даже выдали на работе новый мощный ноутбук, приличную сумму командировочных и… российские гражданские документы. На паспорт вампир смотрел с некоторой смесью недоумения и опаски. Жил ведь он без них? Но начальник по кадрам был строг и неумолим. Так его и оформили.

А теперь гражданин Виктор Епурэ едет в поезде, и не в плацкартном вагоне, а в комфортном купе, пьет свой чай, чинно заедает его ватрушками и пялится на пробегающий мимо пейзаж. И ничто его не раздражает, даже сосед по купе, страдающий гипертонией, не бесит вообще.

А еще — он не голоден. Вечный голод вампиров, темный, сосущий, от него отступил. Тоска по энергии крови, их личный наркотик. Это все перестало быть нужным, затмевающим разум и стирающим чувства дурманом. Виктор чувствовал себя отчего-то словно бы обновленным, родившимся заново. Он, неудачник-вампир и вечный изгой, ехал на поезде в город на древнем болоте. В самый разгар черных дней, в эпицентр мокрой балтийской зимы. На встречу с самим собой, новым.

____________________________________________

* Бриоло́гия (от греч. βρύον «мох» и логия) — раздел ботаники, изучающий мохообразные растения (Bryophyta sensu lato).

14. Это не главное

Наташа была не в меру деликатна, а Кира до такой степени погрузилась в свои переживания, что от намеков лишь отмахнулась. Известно, чем два взрослых человека на пике оборотнического либидо могут “заниматься”. Ну и что? Не дети, чай, малые, половозрелые и магически одаренные оба. Категорически и давно совершеннолетние и даже свободные.

Но вот гость этой ведьмы, наглый молодой котогном Левушка, деликатностью не отличался совсем.

— Бухгалтерия, что ты тут делаешь? — начал он прямо с порога, влетев в дверь без стука. Раскрасневшийся, крепкий, румяный, он буквально кипел бурной молодостью. Весело подмигнув красноволосой ведьме, котогном скинул теплую куртку на вешалку у двери и радостно водрузил прямо на их чайный стол пакет с черешней.

В начале января, между прочим.

Кира с изумлением наблюдала за вдруг смутившейся Наташей, которая гнома не выкинула из окна и даже не прокляла между делом.

— Тебя жду, разве не видно? — ошалело ответила Кира этому наглецу.

— А вот это напрасно, — этот рыжий наглец широко осклабился. — Работа не волк, а беременность вовсе не повод задерживать аванс нашему отделу. На тебя уже жалуются.

— Что? — Кира глазами захлопала изумленно. — Да как ты…

— Да я тут вовсе и не при чем! Меня не возбуждают волчицы, — котогном весело ржал. — Кстати, слышали шум? Говорят, там приперся какой-то вампир и наивно требовал выдать ему волчицу. Сдохнуть со смеху, нашел где искать себе жертву.

— Что?! — “жертва” тут подскочила, заметавшись по уютной Наташиной парикмахерской.

— Эх… — Левушка кисло поморщился. — Надо было мне спорить не на дурацкое пиво, а на что-то посущественнее. Никто мне не верил, а зря… Вампир и волчица, куда мир наш катится?

— Где он?! — голос Киры предательски сорвался.

— То есть беременность тебя не так уж и волнует? — котогном был невозможен.

— Я тебя сейчас съем! — Бухгалтерия в ярости — страшное дело.

— В изоляторе, до выяснения личности и обстоятельств. Передай там мои соболезнования.

Последнюю фразу волчица уже не услышала.

Она неслась во весь дух по огромному коридору подземного этажа Инквизиции, злая как черт.

Почему он ей предварительно не позвонил? Есть масса всяких способов связаться, что за цирк, и вообще, тот ли это вампир?

На последний вопрос ее сердце ответило твердо: конечно же, это Виктор.

Разве существуют еще вампиры, что способны пытаться взять штурмом главный вход Инквизиции в поисках какой-то неизвестной волчицы?

Он такой точно один. Ее неправильный, невозможный, совершенно во всем неформатный Виктор по фамилии “Кролик”. Кстати, Кира Кролик тоже звучит… забавно.

Остановить разъяренную женщину силами двух дежурных стажеров? Немыслимо, невозможно. Они даже пригнуться успели с трудом, зато выжили оба.

Кира метнулась к решеткам, глазами ища любимое горе свое.

В клетке маленького изолятора на узенькой лавке сидел очень грустный мужчина. Рукав черного щегольского пальто был оторван, новая шляпа помята.

Шаг вперед… и вдруг Киру накрыло. Что он тут делает? Может, просто проездом? Мимо случайно проходил. Или нужно ему что-то в Инквизиции? За ней ли он приехал? Или она сама себе все придумала? Рванула к нему зачем-то…

— Кира! — громкой вздох, одно стремительное движение и оглушительный звон магического изолятора решеток.

Он застонал, медленно сползая. Словно ворон подстреленный.

— Ненормальный ты, Вить! — подлетела к нему, протянула ладонь через решетку и погладила непослушные вихры на затылке . — Где тебя столько времени носило?

— Сомневался, — ответил ей едва слышно, зато откровенно. — Ну зачем я тебе?

Ох уж эти вампиры! Все зло у них от витиеватости мысли. Кира выпрямилась, найдя глазами притихших стажеров.

— Задержанного мне выдать под личную ответственность! — прозвучало решительно и сурово. Настолько, что даже Виктор за решёткой поежился.

— Мы не… — проблеял прыщавый ведун.

— Съем! — Кира сегодня была убедительна, хоть и не изобретательна в угрозах. И тут же бросила через плечо поднимающемуся медленно Виктору: — Документы с собой?

— Н-е-е-ет, — он все еще приходил в себя от удара. — При аресте забрали.

Волчица взглянула на висевшие на стене изолятора часы и вздохнула.

— До закрытия ЗАГСа у нас еще сорок минут. Тут близко, успеем.

Решетка открылась, окаменевший от внезапного счастья вампир даже пошевелиться не смел.

Кира выдернула его из темной камеры и, схватив крепко за руку, быстро куда-то поволокла.

— Я люблю тебя, — прошептал он зачем-то, тщетно пытаясь подстроиться под шаг тащившей его Киры.

— Оу! Неожиданный бонус. Я тебя тоже люблю, паразит. Но сейчас это не главное. Главное — дети. Я немножко беременна. Как только что выяснилось.

Пару секунд Виктор послушно переставлял ноги, следуя за волчицей. А потом вдруг решительно затормозил.

— Кира, нам надо поговорить! — очень сухо сказал.

О! Только не это! Почему все мужчины упорно считают, что мир просто обязан кружиться вокруг них? Только ноги передвигай поживее, скажи “Да!” в нужное время и в нужном поставь свою подпись. И все!

Видимо, в ее яростном взгляде все это читалось совсем недвусмысленно. Но Виктор и сам умел так смотреть. Это с Кирой вампир становился немножечко светлым и очень пушистым. Для всех остальных — неизменно, везде оставался редкостным гадом и паразитом. Как и положено кровососам, аминь.

— Я настаиваю! — прошипел очень тихо, но так, что, кажется, стены на лестнице Инквизиции начали покрываться слоем магической изморози.

Кира выдохнула. Пять минут им нужно, чтобы добежать до канцелярии, потом сбегать в бухгалтерию за ее документами, потом долететь до ЗАГСа. Очень удачно, что у них был тут свой, для иных, на втором этаже. У его сотрудников как раз аванс в эту среду, она сможет быть убедительной. Десять минут у них есть. Хорошо, будем резать на месте. По-живому и без наркоза.

Она развернулась к вампиру. Он стоял, набычившись, поджав твердые губы, свесив огромный свой нос, и смотрел на нее исподлобья, как ребенок, которого наказали и несправедливо.

Как же соскучилась Кира по этому несносному типу! Хотелось молча прижаться, обнять, зарыться носом в пальто это, чувствуя его запах. И ощутить, как нерешительно, словно самому себе снова не веря, он в ответ ее тоже обнимет.

Потом, все потом.

А вот и нет!

Не сдержав свой порыв, волчица сделала этот шаг, прильнув к своему внешне всегда хладнокровному, но такому горячему, нежному, пылкому, любящему и безусловно любимому мужчине. Пробежала нетерпеливыми пальцами по пуговицам пальто, тут же нырнула в холодные недра одежды, растапливая, согревая, притягивая.

— Яги, что ты творишь? — прохрипел Виктор еле слышно в ответ.

А она лишь закинула голову, ловя поцелуй, точно зная, что он накроет ее губы губами, что ждет от нее лишь порыва.

— Люблю, — прямо в рот ему выдохнула.

И пропала. Словно пила прохладную чистую воду из лесного источника. Пьянящую, будто крепкий виски, дурманившую, как горячая свежая кровь.

Ненормальные. Оба.

15. Объявляю вас

— Многоуважаемые новобрачные, в соответствии с великой и нерушимой хартией о примирении всех сторон силы и правах на самоопределение каждого магически одаренного иного, а также согласно с актуальным законодательством Российской Федерации, на территории которой ваш брак был совершен и фактически консумирован, отныне ваш союз узаконен. Объявляю вас мужем и женой!

Тут Кира чуть в обморок не упала от облегчения. Чего только этой ей стоило! Хорошо еще, ведьма Наташа присоединилась, внезапно сюда притащив вездесущего рыжего наглого гнома. Он и подал им идею назвать Виктора не вампиром (таких вариантов сочетания расовых пар, как вампир и волчица, ну никак не предвиделось законодательством), а “магом-гемакратом”, редким и очень серьезным специалистом. У Виктора хватило ума даже не возражать, он вообще был очень умным, этот вампир, Кира себе уже тихо завидовала.

А еще как-то вдруг выяснилось, что Кира — светлая (тут она четко расслышала тихий свист со стороны жениха). И снова проблемы, налоги, подписание документов, заверение в общей лояльности. Вдох, выдох, окаменевший жених и их усталое: “Да!”

Громкие аплодисменты.

Развернувшись от древнего ритуального алтаря в сторону выхода, новобрачные вдруг обнаружили чуть ли не всю Инквизицию в полном составе, радостно ожидающую окончания процедуры.

Наверняка снова делали ставки. И судя по радостной роже наглющего Дваринга — в этот раз ставил он точно не пиво.

Виктор дрогнул и сделал шаг быстрый назад.

— Не дрейфь, муж, отобьемся! — громко прошептала ему Кира, подхватила под руку (чтобы не вздумал сбежать!) и добавила мстительно, глядя на поздравляющих: — Только прошу, никого не убей, я потом задолбаюсь отчеты писать в бухгалтерии.

Ряды зевак тут же существенно поредели. Оставались лишь самые крепкие. Или сильные. Или глупые.

— Поздравляю, хотя… кхм. Все это довольно неожиданно. Но… приветствую вас, Виктор! — Оказалось, его даже знали, и не кто-нибудь, а сам Эндрис Сильвер, личность сильная, безусловно известная и загадочная. Дракон, что само по себе уже целая редкость. Почти как… да, маг-гемакрат. Зато не вампир, так теперь и запишем.

— Нижайше благодарю, прошу нас извинить, очень спешим, все подробности позже, — прошипел Виктор, и стальные вампирские пальцы сомкнулись у Киры на локте.

Ух! Кажется, его терпение лопнуло. Кровь и руины впереди, в общем, все, как она любит. Как полюбят теперь они оба.

— Всего наилучшего, дорогие мои, зайдите теперь в малый зал, там уже стол накрыт, от души веселитесь!

Громкий стон рядом. Кажется, ее кролик не любит веселья, но ничего, придется привыкнуть.

— Кира, нам надо поговорить!

И снова-здорово! Ну и ладно, теперь уже можно, в принципе, он даже вполне заслужил. Не съел никого, был тих и разумен, подпись поставил опять же. И не сбежал.

— Люблю тебя! — в разговорах с мужчинами главное — подготовиться. Пуговку расстегнуть на тугом форменном кителе, глубокий разрез на юбке развернуть незаметненько с задницы на бок. Томный вид, припухшие губы, ресницами хлоп-хлоп и дышать глубоко, полной, так сказать, грудью. Вот так, чтобы Виктор не смог оторвать взгляд от нее, как ни старался.

И тонкие ноздри хищного носа чтобы нервно так вздрагивали. Да…

— Я согласен, — тут он вздохнул, нервно дернув оторванный рукав пальто.

— Я даже подпись твою уже видела, — она не смогла удержаться. Но сбить ботаника с цели непросто.

— У ребенка должен быть отец. — Рукав наконец оторвался, полетев прямо на пол. Они стояли в опустевшем уже коридоре, и со стороны могло даже казаться: молодые влюбленные шепчутся и не могут налюбоваться друг другом. — Хотя вампир — не самый лучший выбор. Но да, я ответственный.

До Киры медленно и печально начало вдруг доходить все им сказанное. Волчица подняла холку и мысленно показала всем зубы.

— Я очень люблю тебя, — прозвучало не очень уверенно.

— И все же, моя дорогая супруга, раз уж этот ребенок будет носить мое имя, не могла бы ты сообщить…

Кира отступила на шаг, будто не веря услышанному. А Виктор упорно продолжал:

— Кто его отец? Ну так… просто для информации. Это не тот ли боров с мопедом?!

Последнее слово он уже просто рыкнул, срываясь на крик и решительно наступая на Киру.

Вот такая коллизия и несуразность: вампир женился на светлой оборотнице и теперь ее дико ревнует.

— Ты!!! — она тоже умела кричать, даже лучше Виктора. И опыта в скандалах у нее явно побольше будет. — Ты что же, решил, что я… Я?!

И в золотистых волчьих глазах блеснули вдруг слезы. А он понял внезапно, что вообще наплевать. Хоть от кролика будет ребенок, главное, что она его любит и они теперь даже женаты. И никто больше не заберет его женщину, милую, мягкую, умную, теплую и такую решительную. Его Киру.

— Люблю тебя, — рыкнул громко и к ней подступил.

— Да я завтра же разведусь! — Кирочка бушевала. — Выращу как-то сама вампиреныша, понял!

— Что?! — Нет, Виктор явно не понял. Хотя, казалось бы, она все понятно уже объяснила. Не такой уж он и умный, как она подумала в начале.

— Идиот хладнокровный, придурок, паразит, им… ин… инпатент! — это зря она ляпнула, Виктор прищурился и сразу зло поджал губы. Но волчицу остановить уже мог разве что встречный поезд. — Кто из нас расоведенье прогулял, кто из нас неуч? Я детей могу сделать раз в год, этот раз я с тобой весь прокувыркалась в кровати, ты понял? Или память отшибло опять, снова по голове сильно дали?

Вампир только воздуху в легкие набирал для ответа, как вдруг за спиной новобрачных раздались громкие аплодисменты. Оба оглянулись синхронно, готовые убивать.

В коридоре стоял крупный и невозможно красивый мужик (Виктору он сразу же не понравился) в форме высокого чина сиятельной Инквизиции и, ехидно скривившись, им хлопал.

— Поздравляю, Кирюша, — промурлыкал мужик. (похоже, что кот. Кошмар какой, слишком много оборотней окружает бедного вампира в последние дни. Так недолго и привыкнуть). — Я принес золотой ключик, тебе выделено жилье в общежитии. — Наглец перевел взгляд на окончательно звереющего вампи… гемакрата и ухмыльнулся: — Вам обоим выделено. Предлагаю не разрушать нашу родную контору и переместиться туда. Кровать крепкая, замороженная кровь в холодильнике и полная звукоизоляция. Это свадебный подарок. Отдыхайте, оригинальные наши.

Ключик кинул прямо в руки негоднице и тут же исчез.

А вампир, проводив его взглядом, подхватил Киру на руки и… нет, не укусил. Впился в губы ее поцелуем, голодным и злым, но таким долгожданным и невозможно желанным.

— У вампиров детей быть не может, обманщица, — выдохнул обреченно, на секунду от нее отрываясь.

— Ты просто необыкновенный вампир, гемакрат и самый лучший во всем этом мире мужчина! — волчица потянулась за новой порцией поцелуев и немедленно ее получила. — У тебя есть талант совершать невозможное.

И что он может на это любимой своей возразить?

Эпилог. 6 лет спустя

— От тебя стонут уже три наших отдела! — рычал Инквизитор сиятельно. — Ты в печенках у всей Академии!

— У половины. И в почках. Вы, сиятельный преувеличиваете, — Виктор, вид имевший элегантный и очень холеный, сидел в начальственном кабинете, небрежно облокотившись о стол.

— Как только жена тебя терпит? — аргументов других уже не было.

— Ежедневно, в различных позах и с удовольствием. Вы вызвали меня обсудить нашу интимную жизнь? Прошу сразу уволить… И нет, это не заявление, просто метафора.

— У меня есть заманчивое предложение. — Инквизитор вздохнул, взял свой инопланшет и подушечкой пальца нарисовал на экране цифру с красивыми большими нулями. Их много там было.

— Души у меня уже нет, остальные органы, боюсь, столько не стоят, —

ответил задумчиво Виктор.

— Это сумма годового контракта. Как главе отдела систематики растений и гербария.

— Когда ехать? — быстро спросил вампир. Не то, чтобы он был жаден, но двое стремительно подрастающих мальчишек, его сыновей, и несбыточная мечта дать матери их отдохнуть… толкали на подвиги.

— Не спросишь “Куда?” — Инквизитор скривился и выжидающе взглянул на Виктора.

— Фиолетово, — честно ответил тот. — Меня волнует только вопрос Белогорья, я Берингу все же обязан.

— Он тебя нам и рекомендовал, — признался Инквизитор. И быстро добавил: — Это вообще другой мир. Планета “Эдем” и большой ботанический сад ВСЕБЕСиМа, занимающий весь этот шарик.

— Мечта… Я согласен.

— Место бухгалтера тоже вакантно, уговаривай Киру и собирайтесь. Директором там утвержден старый твой приятель: Андр Сильвер.

— Мечта! — улыбка вампира выглядела зловеще, но Виктор был счастлив. Немалые деньги и перспективы.

Оставалось самое простое.

Выйдя из кабинета, он оглянулся. Никого рядом не было. Достал инофон и набрал номер жены.

За прошедшие годы у них было всякое. Сложно под одной крышей ужиться столь ярким противоположностям. Но непреложное правило “все ссоры завершать ночью в постели” работало безотказно. Он любил эту невозможную женщину. И с удивлением обнаружил, что два маленьких человечка, близнецы Дима и Рома, так похожие на него, тоже стали куском его сердца. Его жизнью, его вечной любовью.

Виктор был счастлив.

— Дорогая, — она приняла его звонок, нетерпеливо стуча пальцем по своему инофону. Рабочий день, он все понимает, конечно же, но… — Я тебя очень люблю.

Громкий вздох и ответ проницательной женщины:

— Рассказывай. Что там снова у нас натворил?

Content

Ни слова о кроликах

1. Ботаник

2. Бар “Кроличья нора”

3. Совпадения

4. Дальше

5. Первая ночь

6. Как ты это себе представляешь?

7. Пансионат “Новый пруд”

8. Разнообразие человекообразных

9. О женщины!

10. Ни слова больше

11. Удар

12. Не по пути

13. По самые уши

14. Это не главное

15. Объявляю вас

Эпилог. 6 лет спустя