Алла Каргина

Мышка

Моему мужу, лучшему парню на Земле, посвящается.

Нью-Йорк, головной офис Davenport Privacy Protection, 27 октября, 09:21

«…Мало кто знает, что полное его имя звучит как Питер Харрисон Девенпорт, восемнадцатый маркиз Солтлейн. Первое имя — Питер — он получил в честь отца матери, второе — Харрисон — в честь своего[1]. Девенпорты ведут свою родословную еще от Плантагенетов: семья входила в двадцатку богатейших семей Британии до тех пор, пока во главе не встал Питер. Получив блестящее образование поначалу в Кембридже: школе для мальчиков, колледже, университете — факультет экономики, а позже окончив Кембриджскую бизнес-школу, факультет бизнеса и менеджмента, в свою очередь, относящуюся к Школе технологий, основной программой обучения которой является MBA, он основал собственную компанию Davenport Privacy Protection, разросшуюся до международной корпорации с головным офисом в Нью-Йорке, где на сегодняшний день проживает один из самых завидных холостяков теперь уже не только Британии, и рост в 138 см ему никак не мешает менять подружек, заменяя одну красотку на другую. Увеличив состояние семьи почти вдвое, он привел Девенпортов на десятое место в рейтинге богатейших семей, чем здорово оттоптал мозоли старейшим представителям британской аристократии. В свои тридцать два он богат, успешен и, судя по цветущему виду, здоров. А что еще нужно для счастья?»

Питер отбросил журнал с собственной фотографией на обложке.

— Действительно, что?..

Ехать не хочется, но надо.

И дернул же черт старика Солсберри назначить ему встречу именно там! «Ты британец, мальчик, и, значит, твое место в Британии. Приезжай: погуляешь, развеешься, поохотишься, ну и о делах поговорим».

А о делах поговорить надо, потому что если все школы, частные клубы и прочие организации, в опекунский совет которых входит, а порой и возглавляет сэр Ланселот Солсберри, закажут оборудование у DPP — это многомиллионные контракты. Но британская аристократия — дама капризная, закрытая, пускающая к себе под юбку крайне неохотно и уж точно не абы кого. А значит, надо «включать маркиза» и ехать в Сассекс, в поместье Солсберри, где состоится двухнедельный прием со всеми вытекающими.

Твою мать! Откуда у людей время две недели ни хера не делать?! Хотя… раз время нашел я — найдут и другие. Кто-то приедет пристраивать детей — аристократические браки, мать их! Кто-то, как я, делать дела, то есть деньги. А кто-то просто вкусно поесть… Черт! Вот не хотел об этом думать!!!

Злость подкинула его со стула и заставила ходить по кабинету.

Они приедут — к гадалке не ходи. Она с матерью — та внучатая племянница или что-то типа того старику Солсберри, а значит, он их точно пригласит… Ничего. В конце концов, что я — юнец прыщавый? Или матрос, девять месяцев не видевший женщин? И потом она могла подурнеть. Сколько красивых девочек вырастает в обычных баб… И Дженни. Да, я поеду с Дженни. И все получится.

Лондон, Лонг-стрит, 8, 27 октября, 14:46

Отложив журнал с фотографией Питера Девенпорта, Кристина направилась к двери.

— Мам, а ты знала, что Питер окончил не только университет, но и бизнес-школу?

— Что?

Кристина зашла в спальню матери — там творился форменный бардак. Мать, моложавая тридцативосьмилетняя женщина, одновременно паковала несколько чемоданов.

Кристина вынужденно повторила:

— Питер Девенпорт.

— Питер Девенпорт. Так. И что с ним?

— Окончил не только универ, но еще и бизнес-школу, ты знала? Я ни разу об этом не слышала и в «Википедии» этого нет.

— Крисси, детка, а давай ты займешься делом! Машина придет меньше чем через час — пришей к моей белой блузке пуговицу, пожалуйста.

Кивнув, Кристина села на кровать и потянулась к блузке.

— Мам, а давай все же запишем меня на подготовительные курсы. Не сейчас, по возвращении, ладно? Они не очень дорогие, я в интернете смотрела.

Алана выдохнула, присела рядом и приобняла дочь.

— Крисси, родная, я же не против, но… И я посмотрела… Они все же не бесплатные. Давай пока съездим к дяде Лансу, поговорим с ним…

— Мама, я не хочу говорить с ним! Я не хочу жить по его правилам и законам! Я хочу учиться!

— Так и я хочу! Но надо подождать! Ты же все знаешь, Крисси! Я делаю что могу — мы не просим подаяния, сами оплачиваем счета, ты окончила хорошую школу, но… пока на этом все. На нас висит кредит. Я работаю и получаю не самую маленькую зарплату, но на твое дальнейшее обучение нам не хватит, если только…

Алана замялась.

— Если только что, мам?

— Если только дядя Ланс не даст нам в долг под «те деньги».

Кристина радостно вскочила:

— Ты попросишь его, мам?! Попросишь?!

— Крисси, родная, но мы и так уже дважды брали в долг под «те деньги».

— Но мама, я не собираюсь замуж! Я хочу сама! Все сама!

Алана смотрела с улыбкой на дочь и не верила, что это ее «маленькая Крисси».

— Сама. Я тоже хотела сама. А потом встретила твоего отца, и все: беременность, роды — и прощай, самостоятельность.

— Нет, мама. Нет. Я не собираюсь замуж.

— Не зарекайся, родная. Встретишь его, того самого, и все.

Алана посмотрела на часы и поспешила к раскрытым чемоданам. Грустная улыбка тронула лицо Кристины. Мать не услышала горького шепота дочери:

— Ну да. Только тому самому могут не нравиться низкорослые плоскогрудые восемнадцатилетние девочки.

Лондон, британский офис Davenport Privacy Protection, 30 октября, 17:16

— И поэтому ты здесь.

— Я не здесь. Я уже вышел и пятнадцать минут как еду в сторону отеля. Просто я в пробке. А если выяснится, что это не так, то Дженни откусит мне голову.

Собеседник Питера, тридцатидвухлетний бугай в дорогом костюме и с копной темно-рыжих волос, выдающих в нем ирландца, расхохотался. Патрик О’Брайен, вице-президент холдинга Davenport Privacy Protection и глава британского отделения, был давним и единственным другом Питера. Вот уже второй час они пили и трепались, в смысле, вели переговоры.

— Серьезно? Отель? Все тот же закидон? Вот объясни мне, в чем разница между нью-йоркской квартирой и лондонским домом, если в одной твоя Дженни практически живет, а в другом ни разу не была?

Питер поморщился. Он нежно любил своих тараканов и не терпел, когда к ним лезли. Но это Патрик, а значит…

— Нью-йоркскую квартиру купил я. Там бывала не только Дженни. А лондонский дом мне завещал отец. Там умерла мама…

Патрик примирительно поднял обе руки:

— Все. Прости. Понял. С Солсберри помощь нужна или не примешь?

— От кого? От ирландского рыбака?

Нарочито презрительная гримаса Питера вновь рассмешила Патрика:

— Рыбаки мы, да.

— Ну вот и солите рыбу. Или что вы там с ней делаете? А мы, британские аристократы, сами разберемся.

Сассекс, поместье Солсберри, 1 ноября, 20:07

Праздничный бал, пусть и на двадцать три человека, но все же бал, начинался в 20:00. Кристина с Аланой спустились в 20:07 — ни рано, ни поздно — самое оно. Обе не любили эти мероприятия, но Алане, нищей по меркам аристократии вдове графа, выбирать не приходилось: Крисси должна была вращаться в высшем свете, чтобы сделать партию, достойную ее титула и воспитания. Плюс опекун Кристины, дядя ее покойного отца сэр Ланселот Солсберри, настаивал на частом общении с подопечной. «Общение» — это слово Алана предпочитала слову «контроль».

В двадцать первом веке британская аристократия выживала, полностью оправдывая поговорку «Деньги любят тишину». Она, конечно же, была, но ее как бы не было. В дорогущих школах и пансионах учились дети нуворишей и выходцев из среднего класса, мечтающих влезть в высшее общество, аристократия же, быстро смекнувшая, что в толпе проще затеряться, перестала воротить нос и разрешила своим детям водиться с теми, у кого кровь была не совсем голубого цвета. Периодически тут и там раздавались призывы раскулачить миллиардеров, но двадцатка богатейших семей Британии — все сплошь аристократы — старалась быть как можно незаметнее и либеральнее. Ярчайшим примером им служила Ее Величество Королева, благословившая любимого внука, будущего короля Уильяма, на демократичный брак с простолюдинкой Кейт Мидлтон. Короне повезло — Кейт была умна и умела играть по правилам: родив троих наследников, она посвятила всю себя служению престолу и той самой аристократии, что теперь была вынуждена склоняться в реверансе перед Ее высочеством герцогиней Кембриджской.

Но на таких закрытых мероприятиях, как прием в поместье в честь открытия сезона охоты, аристократия показывала себя во всей красе: «бентли» и «роллс-ройсы», бриллианты и наряды от-кутюр, лучшие лошади, загонщики и собаки, не говоря уж о поварах, блюдах и пр. Это была та самая пресловутая ярмарка тщеславия, на которой мерились богатством во всех его проявлениях, включая «наша любовница лучше» и т. п.

Кристина с матерью не смогли бы соответствовать этому уровню, если бы не дядя Ланс, позволявший Алане пользоваться драгоценностями и нарядами, оставшимися от его покойной супруги. Бриллианты — всегда бриллианты, а наряды… Винтаж сейчас в чести, чем Алана и пользовалась. Кристина же в свои восемнадцать лет, обладая стройной, еще не до конца определившейся фигуркой, с таким изяществом носила вещи из магазинов массмаркета, что общество предпочитало закрывать на это глаза, благо юная дочь покойного графа была отлично воспитана, прекрасно образованна, скромна и мила. И если на бал в честь открытия сезона охоты Алана надела белое платье джерси от Шанель 1956 года, то на Кристине сегодня было платье-карандаш лилового цвета без рукавов от очень демократичного бренда и перчатки в тон. Темно-русые волосы, доходящие ей до лопаток, она собрала в высокий конский хвост.

Ужин был в разгаре, когда сосед Кристины по столу, юный Торнтон, крайне неприлично присвистнул:

— Ого! Какие люди!

Повернув голову в сторону двери, Кристина никого не заметила и вопросительно посмотрела на Луи.

— Ниже смотри, ниже.

Чуть приподнявшись, Кристина увидела Питера Девенпорта, вошедшего в банкетную залу. Вилка в ее руке дрогнула и с характерным звоном упала на тарелку. Общество, занятое перешептыванием, всегда сопровождавшим появление Девенпорта, почти не обратило на это внимания. Только Алана с другого конца стола укоризненно покачала головой. Но Кристина этого не видела. Паника. Ее обуяла паника.

ОН! Он здесь! Как?! Откуда?! Он не бывает на таких мероприятиях! Он в Америке! Он должен быть в Америке!..

Кристина старалась дышать — выходило плохо.

— Крис!

Голос Луи доносился словно сквозь вату.

— С тобой все норм? Ты побледнела… У тебя что, аллергия на моллюсков? Черт!.. Сэр! Милорд Солсберри, тут Крис нехорошо, в поместье есть врач?

Теперь уже все смотрели на нее. И ОН. Он смотрел. Такими глазами, словно готов был убить за то, что по ее вине хозяина дома отвлекли от его венценосной особы.

Сэр Ланселот, тихо извинившись перед Питером, пошел в сторону Кристины.

— Нет-нет. Со мной все нормально. Простите, дядя Ланс. Все уже хорошо. Просто я подавилась.

Не красней! Главное — не красней! Ничего страшного, всякое бывает.

Она вымученно улыбнулась дяде и, не глядя, нащупала руку стоявшего рядом приятеля.

Сэр Ланселот, убедившись, что с девушкой все в порядке, вернулся к Питеру. Луи, склонившись над Кристиной, продолжал допытываться:

— Точно все норм, Крис? Уверена?

— Да сядь ты уже!

Кристина дернула Луи за рукав пиджака, подняла глаза и наткнулась на внимательный взгляд карих глаз.

Питер. Его посадили напротив. Матерь Божья! Кстати, о матери…

Кристина нашла взглядом Алану — та обеспокоенно следила за дочерью.

— Все хорошо, — одними губами произнесла Кристина.

Алана облегченно улыбнулась и кивнула.

Через какое-то время девушка рискнула кинуть взгляд в сторону Питера: он ел и разговаривал с соседкой слева. Оба были увлечены беседой, и, похоже, на интересную тему. Ближайшие две недели представлялись Кристине адом.

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 00:12

Мальчишка! Сопляк! Как он перепугался за нее, когда она подавилась! Орал на всю залу, кретин… Жених? Муж?.. Нет, точно не муж. Солсберри не упустил бы момент затащить меня на свадьбу своей протеже. Значит, жених. Судя по тому, как она свободно его касалась — жених…

Она почти не изменилась. Лишь черты лица немного заострились, пропал юношеский овал. Через пару лет она станет признанной красавицей… Хорошо, что старик утащил меня в кабинет сразу после ужина, иначе я пялился бы на нее весь вечер. Нельзя. Опасно…

Размышления прервал женский голос, раздавшийся со стороны кровати:

— Питер, дорогой, иди в постель. Что ты высматриваешь в ночи? Ложись. С этой сменой поясов без снотворного никак. Прими и заснешь.

Питер кивнул собственному отражению в окне:

— Дженни. Сконцентрируйся на Дженни.

Он снял пиджак и направился к кровати.

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 00:23

— Крисси, что ты сидишь как замороженная? Иди в ванную — и спать.

Кристина не мигая смотрела в одну точку. Алана, раздеваясь, ходила по комнате:

— Луи симпатичный, правда? С хорошей родословной и воспитанием. И, судя по его не очень приличным крикам в зале, ты ему явно небезразлична.

Улыбнувшись, Алана остановилась напротив дочери.

— Детка, что с тобой?

Кристина подняла взгляд, в глазах стояли слезы.

— Мама, давай уедем. Я не смогу. Он…

Алана задохнулась:

— Нет, дорогая! Скажи, что это не то, что я думаю!

Кристина закрыла глаза, по ее щеке потекла слезинка.

— Неужели снова?! Крисси, прошу тебя, мы ведь говорили… Эта детская влюбленность!.. Он старый! Он карлик!

— МАМА!!!

Крик подскочившей Кристины, наверно, услышало полдома.

— Ты мне обещала! Ты клялась, что больше никогда не назовешь его так!

Алана бросилась обнимать дочь.

— Да, да, прости, милая! Прости! Я больше никогда! Я клянусь! Я никогда!

Кристина обняла мать в ответ.

— Родная, восемь месяцев было тихо. Ты не видела его, и было так спокойно. Ты ведь не вспоминала о нем, верно?

Алана отстранилась, чтобы заглянуть в лицо дочери. Кристина отвела взгляд.

— Что? Нет! Ты все это время думала о нем, только мне не говорила, да? Как можно, Крисси?

— Я не смогла.

Алана нежно обнимала дочь, будто баюкая ее. Ее голос становился все тише.

— Зачем он тебе? Детская влюбленность должна остаться в детстве. Ну спас он тебя — и спас. Четыре года прошло. Да он и сам уже не помнит. Поблагодарили и живем себе дальше. Я ведь тогда отнесла ему портсигар твоего отца — он не принял. Сказал: «Это ваша память о муже».

— Вот видишь, какой он благородный и бескорыстный.

— Ну да, ну да…

Алана спохватилась.

— Но это не повод жить четыре года только им!

Кристина кивнула.

— Я понимаю. Я просто поделать с этим ничего не могу.

— Так давай к психологу сходим! Может, это остатки той травмы? В смысле, посттравматический синдром…

Кристина отстранилась от матери.

— Какой травмы, мам?

— Ну ты тонула, испугалась. Логично предположить, что…

— Я не успела испугаться. Он сразу же прыгнул в воду, и я меньше чем через пару секунд была у него в руках. А потом он вынес меня на берег и обнимал, согревая, пока не прибежали слуги.

Алана удивленно слушала дочь.

— Погоди, про обнимал ты никогда не рассказывала. Он позволил себе тогда…

Кристина улыбнулась.

— Мама, ты смешная. Конечно же, он ничего тогда не позволил. Мы просто сидели мокрые, и он приобнимал меня, хотя ему и самому было холодно — сейчас я это понимаю. Но он согревал меня.

— А за что он тебя… приобнимал? За какие места?

— За плечи, мама.

— А за… грудь? Он тебя за грудь не трогал?

Кристина горько рассмеялась, встала перед матерью и раскинула руки.

— За какую грудь, мама?! Ее и сейчас-то практически нет, а уж в четырнадцать не было вовсе. Помнишь, как дядя Ланс тогда шутил: «У всех грудь выпуклая, а у Крисси впуклая».

— Дурак наш дядя Ланс.

Алана встала и подошла к шкафу.

— Мой тебе совет, Крисси: забудь его. Вот Луи — это да, это для тебя. Ему девятнадцать, тебе восемнадцать — самое то. А Девенпорту за тридцать. Четырнадцать лет разницы — это много, милая.

— Я хочу попробовать, мама. Ты мне поможешь?

— Попробовать что?

— Тогда я была маленькой, сейчас мне восемнадцать. Может, он обратит на меня внимание… как на женщину…

Алана во все глаза смотрела на краснеющую дочь.

— И каким же образом ты собираешься это сделать?

— Я пока не знаю, но если ты мне поможешь…

Алана почти не раздумывала.

— Хорошо, я помогу, но при одном условии: больше никаких секретов. Говоришь мне все. По рукам?

Счастливая Кристина протянула матери руку.

— По рукам.

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 18:45

Красивая дама в сопровождении джентльмена спускалась по лестнице:

— Боже, я готова съесть целого кабана.

— Ты проспала всю ночь и полдня — логично.

— Это снотворное. Нужно было и тебе принять.

— Мне не нужно, я с утра отлично поработал.

— Пф, я бы удивилась, если б ты отдохнул.

Они закончили спуск и остановились у двери в залу. Лакей ждал знака от джентльмена, чтобы открыть им двери.

— И постарайся на сей раз вести себя прилично.

— Пф, ты постоянно забываешь, что я не одна из твоих моделек — этот мир и мой тоже.

Джентльмен поморщился, повел плечами и кивнул. Лакей открыл дверь. Пара зашла в зал: низкорослый шатен в отлично сидящем смокинге и иссиня-черная брюнетка с роскошными формами в узком алом платье: Питер Девенпорт, восемнадцатый маркиз Солтлейн, и леди Дженифер Монтгомери.

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 19:12

— Дорогая, если ты не поторопишься — он этого просто не увидит.

— Мама, все. Кажется, я готова.

Кристина отошла от зеркала, повернулась лицом к матери и, раскинув руки, сделала пару оборотов. Алана прижала руку к сердцу — ее Крисси сегодня была хороша как никогда. Легкое светло-зеленое платье они нашли ночью на чердаке, где хранились вещи покойной хозяйки поместья. Все, что могло подойти Алане, она давно снесла вниз и хранила на случай таких приемов в этой комнате, которую дядя Ланс отвел для них, назвав «комнатой девочек Хьюберта». Ночью, когда выяснилось, что для порабощения Питера Девенпорта Кристине и надеть-то нечего, сообщницы совершили набег на чердак, где ими был обнаружен настоящий клад, в смысле, склад пусть залежалых, помятых и местами надорванных, но все еще прекрасно сохранившихся вещей почти Кристининого размера. Судя по всему, в молодости супруга дяди Ланса была схожей конституции, что очень помогло девушке сейчас. Чуть прибрав в груди и отутюжив, Алана смогла обеспечить дочери идеально сидящее, облегающее сверху и расклешенное книзу юбкой-колоколом платье, к которому идеально подошла легкая, всего сто двенадцать бриллиантов, диадема покойной тети Бэллы. После долгих и продолжительных боев победу одержала Алана, и потому на Крисси были серебристые лодочки на восьмисантиметровых каблуках.

— Мама, я должна быть ниже, а не выше. Ему будет некомфортно!

— Золотко, он же мужчина. Ему и не должно быть комфортно, ему должно быть заманчиво!

Высокая прическа…

— Мама, ты с ума сошла! Я буду дылдой!

— А куда сажать диадему?

…добавила Крисси роста и стати. Она походила на юную императрицу Сисси из одноименного фильма в исполнении красавицы Роми Шнайдер. Мама разрешила Кристине накраситься, и теперь девушка выглядела не на восемнадцать, а на все двадцать пять. Ансамбль довершали длинные перчатки в тон и изящные сережки-капельки, подаренные Алане покойным мужем на их первую годовщину.

— Ты красавица, дорогая! Мы как раз опаздываем — обещаю, ты станешь гвоздем вечера!

Кристина еще раз придирчиво осмотрела себя в зеркало и, кивнув своему отражению, вышла в раскрытую матерью дверь.

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 19:20

Боги, зачем? Зачем вы создали эти скучные вечера? И за что вы привели на них меня? О делах ни слова — приличия. «Отдыхаем». А если я отдыхаю за работой?! Работая, я отдыхаю! И кайфую! Люблю я свою работу! И больше, чем вас всех, вместе взятых!..

Мысли Питера прервал смех Дженни.

И еще эта… самопровозглашенная шотландская королева, Мария Стюарт местного разлива. Красное платье, красные туфли, красная помада… Может, она коммунистка? Вот если б она пила еще и красное вино — это было бы стильно — надо ей подсказать. Но нет, леди хлещет шотландский вискарь. И почти не пьянеет — в этом надо отдать ей должное. Но умело притворяется. Наговорит все, что думает, а потом: упс, была пьяна, я — не я, и фраза не моя…

Зачем она тебе? Тебе же даже спать с ней не особо хочется…

Ну не она, так другая, такая же. У этой хоть собачки нет и брата/отца/племянника-оболтуса, которого надо учить/лечить/содержать. Да и своя она здесь…

Мысли Питера прервал сопляк, опекавший вчера Кристину. Он бросился к двери, куда вошли две дамы. К Питеру приблизился Солсберри, с восторгом смотрящий вслед пацану.

— Эх, молодость! Когда-то и я так бегал.

— Это кто?

— Ты что же, Питер, не узнал его? Это Луи, внук мой, сын моей Мэгги. Вот, хочу с Кристиной, дочкой покойного Хьюберта, его свести: ей восемнадцать, ему девятнадцать — идеально!

Но Питер уже не слушал. Вернее, не слышал. Он смотрел туда, где Луи что-то говорил стройной девушке в зеленом платье с бриллиантовой диадемой в высокой прическе. Девушка мягко улыбалась. Боги, если бы не улыбка, он бы не сразу узнал ее.

Кристина. Как же ей идут… деньги. И это зеленое платье. Опять зеленое…

Только тогда оно было другого оттенка. Легкое, и рукава такие, как крылышки, или как там их женщины называют… Он заметил ее, когда она, держа босоножки в одной руке, балансируя, пыталась перейти речку, прыгая с камня на камень. Она была похожа на бабочку. Такая нежная, хрупкая. Он любовался ею, стоя в тени деревьев у оконечности леса, выходящего к пруду, когда она резко взмахнула руками, вскрикнула и полетела в воду. Он почему-то сразу понял, что «бабочка» не умеет плавать, и бросился к ней.

Босоножки она тогда потеряла, «крылышки» некрасиво опали, облепив ее мокрые плечи, но она была жива, и это было главное. Потом они сидели на берегу, и он согревал ее, растирая ей руки. Позже прибежала прислуга с пледами, и он настоял, чтобы ей тоже дали бренди. Он тогда задержался на два дня — придумал причину, — чтобы иметь возможность незаметно узнавать о ее состоянии. Потому что не мог. Не мог забыть то ощущение рук, тела, души… Боги! Да ощущение всего себя, когда она была в его руках!..

Педофил! Девочке четырнадцать! Совсем сдурел!

И он запретил себе думать о ней. Открыл дополнительный офис в Америке, и дела там пошли отлично. Тогда он сделал его головным и поселился за океаном — у него появилась уважительная причина не посещать все эти мероприятия — он мужчина, и он занят делом — в двадцать первом веке это понимали даже аристократы. Раз в год он появлялся в Британии, убеждался в том, что «все в силе», и улетал в Америку «подальше от греха» — от болезни под названием Кристина Линли.

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 19:27

Кристина утвердительно кивнула Луи, поинтересовавшемуся, желает ли она сока. Она была рада, что он отошел — это давало ей время спокойно оглядеться и найти Питера.

Она увидела его, и улыбка сошла с ее лица: он разговаривал с женщиной в красном.

ЕЕ. Она привез ЕЕ — ДЖЕССИ.

КРАСИВУЮ.

ВЗРОСЛУЮ.

ВЫСОКУЮ.

С РОСКОШНОЙ ФИГУРОЙ.

С БОЛЬШИМИ СИСЬКАМИ!

СВОБОДНУЮ!

БОГАТУЮ!

МАТЬ ЕЕ, ДЖЕССИ МОНТГОМЕРИ!!!

И сейчас она светила этими своими… достоинствами, и вся комната смотрела на это декольте, потому что это было красиво! У Джесси была офигительно красивая грудь, и она это знала. Как и все присутствующие здесь мужчины и женщины. Даже слепые. Даже неживые, изображенные на картинах и в мраморе.

А она, Кристина, просто идиотка. Как она могла подумать, что он, имея в руках такую жар-птицу, посмотрит на воробушка, пусть даже и в одолженных бриллиантах?

Но плакать нельзя. Вот он — главный недостаток макияжа: потечет тушь, и дорожки будут видны на фоне пудры. Надо взять себя в руки и улыбаться. Через полчаса все сядут ужинать, и она, сославшись на головную боль, сможет сбежать в свою комнату. С ними за столом она не высидит.

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 19:34

Луи наливал сок, когда к нему подошла красивая женщина лет сорока.

— Сынок, что ты делаешь?

— Наливаю Кристине сок. Тебе налить?

— Вот ты вроде не дурачок, но иногда…

Мэгги пожала плечами. Луи застыл.

— Что опять не так?

— Скажи мне, ты девственник? Или за девушками никогда не ухаживал?

— Мам, ты чего?

— Ты вчера целое представление устроил…

— За что вы с дедом меня потом чуть не убили.

— А теперь хвалим!

Луи непонимающе смотрел на мать.

— Ты заявил о своих намерениях, и она все правильно поняла. Посмотри, как сегодня вырядилась. Для тебя ведь! Так и ты не будь ослом! Какой сок?! Шампанского ей неси! А потом пригласи ее… пройтись… по дому. В укромное место ее утащи, поцелуй и так далее… Что? Что ты так на меня смотришь?

Луи удивленно рассмеялся:

— Я в шоке. Ты уверена в том, что говоришь? Я только за — сама понимаешь.

— Вот и сделай теперь так, чтобы и она была «за». За мУжем. То есть за тобой. И желательно поскорее.

Луи кивнул, отставил стакан с соком в сторону и потянулся за бокалами с шампанским.

— Мам, но ты помнишь…

— «Бентли» и двушка в Сити — обещаю.

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 20:01

Ровно в 20:00 дворецкий пригласил всех в обеденную залу. Что-то слева цепануло взгляд Питера: повернув голову, он увидел, что Кристина что-то объясняет матери и старику Солсберри. Тот, в свою очередь, успокаивает Алану и о чем-то говорит стоящему тут же внуку, мальчишка кивает, и они с Кристиной уходят. Мысленно Питер уже садился за стол, когда понял, что ноги несут его в противоположную от залы сторону. Он шел по пустому коридору и прислушивался.

Куда они пошли? Пропустить ужин на загородном приеме — немыслимо. Значит, либо что-то очень важное, либо…

Он решил все выяснить. Он хотел это знать.

Он прошел первый коридор и перешел во второй, когда за одним из гобеленов услышал возню.

Мыши? Слуги? Или?..

Подойдя поближе, он разобрал тихие голоса:

— Не верю. Точно?

— Можешь не верить. Мне все равно.

— А ты убеди меня! Ну, давай же, Крис! Один поцелуй. Иначе я всем нашим растреплю, что в восемнадцать лет ты еще не целовалась. И потом это дело поправимое. Я тебя научу. Жизнь такая штука — не знаешь, что когда пригодится.

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 20:11

Кристина не очень хорошо соображала: выпитые с горя два бокала шампанского притупили понимание реальности происходящего. А тут еще Луи решил ее поцеловать.

А она согласна! Да! Фигу ему, Питеру Девенпорту, а не первый поцелуй Кристины Линли! Пусть с Дженни целуется. Она, небось, отлично это делает. А Кристина и тут ей проигрывает.

Значит, будем целоваться! С Луи — так с Луи!

Но целоваться с Луи не хотелось. Хотелось в комнату, скинуть жмущие туфли и плакать. А Луи… Он так настойчив. И руки у него везде лезут… За гобеленами темно и душно, а он настроен целоваться, и надо что-то решать…

Внезапно гобелен отлетел в сторону, и Кристина увидела взирающего на них…

ПИТЕР?! Он-то здесь что делает?!

— И что здесь происходит?

Парочка в нише застыла. Первым отмер Луи.

— Кристина приболела…

— И ты ее лечишь.

Сарказм! Вечный друг Питера Девенпорта!

— Нет. Я провожаю ее в комнату.

— Вот как! В этот раз вас поселили за гобеленом?

Это уже ей.

Матерь Божья, помоги мне не начать истерически смеяться. Молчать. Надо просто молчать.

— Нет, сэр. Мы не селим гостей за гобеленами.

Молодец, Луи, держит оборону.

— Вы им их демонстрируете… с обратной стороны.

Питер смотрел только на Луи.

— Значит, так, молодой человек. Вы сейчас возвращаетесь в обеденную залу, и мы, так и быть, забываем об этом… инциденте. А леди до ее покоев провожу я.

«Леди»? «Покоев»? Три ха!

— Но, сэр…

— Идите. И никто не узнает о вашем недостойном джентльмена поведении.

Склонив голову, Луи вылетел из ниши и поспешил в сторону обеденной залы.

Теперь взгляд Питера был направлен на Кристину:

— Что же касается вас, то вы должны понимать, что прятаться с юношами за гобеленами порой небезопасно и чревато…

ЧТО?! Он собрался меня отчитывать??? Да кем он себя возомнил?!

Кристина отрыла рот и поняла, что злость придала резвости только ее ногам, язык же, в противоположность, слушаться хозяйку отказывался.

Значит, ноги.

Подхватив платье, она припустила по коридору в сторону своей комнаты.

Ей вдогонку понеслось удивленное:

— Мисс Линли?..

Только добежав до комнаты и заперев дверь, Кристина поняла, что Питер Девенпорт испортил ее первый поцелуй.

Сассекс, поместье Солсберри, 3 ноября, 11:00

Выглянувшее солнце застало Питера в жутком состоянии — как духа, так и тела. Вчера после происшествия в коридоре он решил не возвращаться в обеденную залу, пойти к себе и, пользуясь отсутствием Дженни, надраться. В полночь, к ее приходу, он был уже в том состоянии, когда мог только смотреть на нее сквозь стакан и мрачно улыбаться собственным мыслям.

«Инцидента», «недостойное джентльмена поведение»… Дебил!..

Но лучшее, что я мог сказать, впервые за четыре года заговорив с ней, это «прятаться с юношами за гобеленами порой небезопасно и чревато».

Серьезно?! Да ты бы отдал половину своего состояния за то, чтобы самому постоять с ней за тем гобеленом. Или за чем угодно… Кретин! А она сбежала от тебя, как от чумного. И правильно сделала — о чем с тобой говорить, с придурком?..

Утром рано проснувшаяся Дженни начала задавать неудобные вопросы, и Питер быстро свалил от нее сначала в душ, а после вниз, завтракать.

Традиции в этом доме чтили, и потому завтрак был накрыт в соответствии с протоколом многовековой давности: буфет был заставлен блюдами с яичницей, жареным беконом, сосисками и картофелем, не говоря уж о тостах, многочисленных видах джема и масла и, конечно же, поридже — овсяной каше. Гости самостоятельно набирали еду в тарелки и садились за большой общий стол. Лакеи занимались всем остальным — от напитков до столовых приборов и особых пожеланий.

На часах было около одиннадцати, большинство гостей уже успели позавтракать и разойтись по комнатам, чтобы составить планы на день. Столовая была почти пуста, и Питера это очень устраивало. Кофе. Сейчас ему нужен был только кофе. Он сел за стол, и лакей тут же поставил перед ним двойную порцию эспрессо без сливок и сахара. Питер поблагодарил осторожным кивком головы и сделал первый глоток.

Кайф. Это был ни с чем не сравнимый кайф — вот уж действительно «живительная влага». Питер допил чашку и поднял глаза, высматривая лакея — ему требовалась еще доза кофеина, и остолбенел — напротив него, не мигая и смотря ему прямо в глаза, сидела собранная и очень серьезная Алана Линли. Питер напрягся. Он почему-то сразу понял, что она явилась по его душу.

— Доброе утро, милорд.

Питер кивнул Алане и опустил глаза, заметив, что лакей поставил перед ним новую порцию божественного напитка. На сей раз пил он медленно, не столько смакуя кофе, сколько растягивая его, понимая, что занятый рот часто спасал людей от многих бед и сожалений.

— Я хотела попросить вас об одолжении.

Алана через стол подалась к Питеру.

Криво улыбаясь, он сделал рукой жест, приглашающий Алану продолжать.

— Вчера вы стали свидетелем не очень обычного для Кристины поведения… Да, она мне все рассказала… Поверьте, прятаться за гобеленами с молодыми людьми для нее в новинку…

Чего она хочет?

Кофе кончился, и перед его носом немедленно возникла новая порция.

Надо будет передать этому лакею хорошие чаевые.

— Мне бы не хотелось, чтобы этот случай стал достоянием гласности. Крисси — девочка совсем юная, к алкоголю не приученная — два бокала шампанского превратили ее просто в другого человека…

Алана наигранно рассмеялась.

Два бокала… в другого человека… Надо запомнить.

Внимательно посмотрев на собеседницу, он отметил круги под глазами и неравномерно нанесенную пудру и понял, что женщины семейства Линли сегодня, скорее всего, не спали. Кристина наверняка сразу же рассказала обо всем матери, и та пилила ее всю ночь и большую часть утра. Малышку нужно было спасать.

Питер прочистил горло.

— Миледи, я ни в коем разе не собирался говорить об этом с кем-либо.

На лице Аланы отразилось облегчение, она широко улыбнулась.

— Благодарю вас, милорд. Я знала, что вы настоящий джентльмен. Мы с Кристиной вам очень благодарны.

— Не стоит. Я прекрасно понимаю, что такое алкоголь и последствия его чрезмерного потребления…

— ЧТО???

Возмущенный женский вопль, раздавшийся сбоку, заставил Питера поморщиться. Он повернул голову и встретил горящий взгляд возмущенной Кристины.

ОНА ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ БЫЛА РЯДОМ???

— Чрезмерное потребление?! Серьезно?!

Кристина резко поднялась со стула.

Успевшая оббежать стол Алана подскочила к дочери и схватила ее за руку.

— Милорд, спасибо еще раз. Мы пойдем.

Мать увела разгневанную Кристину, а мысли Питера приняли неожиданное направление.

Сдохнуть. Здорово было бы сейчас сдохнуть. Хотя сейчас-то чего? Вот пару минут назад, до того как я это выдал… И они все считают меня умным. Мне запрещено связываться с Кристиной Линли, иначе все узнают, что я идиот.

Он отодвинул очередную чашку кофе, поднесенную услужливым лакеем:

— Виски.

Сассекс, поместье Солсберри, 3 ноября, 15:15

— …А завтра ты поедешь на охоту и покажешь всем, что ты достойная юная леди.

— Кому всем, мама? Никто, кроме него, и не считает меня недостойной…

— И ему покажешь!

Кристина скептически хмыкнула.

Вот уже полчаса, как мать и дочь, по меткому определению девушки, «шарились» на чердаке в поисках подходящего наряда для Кристины. Наконец Алана радостно вскрикнула и победно вскинула руку с парой высоких сапог с отворотами. На дне того же сундука нашелся полный комплект дамского охотничьего костюма: красный редингот[2], светлые брюки-гольф, рубашка, шейный платок с перчатками и черная каскетка.

— Слава богу, не амазонка. Я, честно говоря, боялась, что тебе придется ехать в дамском седле.

— Мама, у нас другая проблема — редингот красный.

— И что?

— Его цвет в данном случае означает мой особый статус. Красный — цвет распорядителя, а в случае леди — члена охотничьего клуба. Особого члена.

— Насколько особого?

— Красный цвет редингота — признание заслуг охотника или охотницы. Мне же положен темно-коричневый, а лучше черный.

Алана пожевала губу.

— Это, конечно, хорошо, Крисси, что ты так образованна, но… Ты женщина, многие сочтут это капризом… Будем надеяться…

— А если спросят?.. Мама?

— А мы их опередим! Да-да! У меня есть помада точно такого же цвета. Надеть пиджак под помаду — как это по-женски, дорогая!

— Но у тети Бэллы был тридцать девятый размер ноги, а у меня тридцать шестой.

— Крисси, прекращай спорить! Натолкаем туда бумаги, и никто не заметит. В конце концов, тебе в них не ходить, а в седле и так сойдет.

Кристина опустила голову.

Алана подошла к дочери.

— Не сердись, дорогая. Это все не от хорошей жизни, ты же понимаешь. Будет и на твоей улице праздник — ты только подожди.

Сассекс, поместье Солсберри, 4 ноября, 09:00

Утро встретило Питера…

Нет. На сей раз Питер встречал утро. Вчера остановить намечающийся запой ему помогла Дженни — она просто наорала на него и отобрала бутылку. Это помогло — он заснул и проснулся в четыре часа утра бодрый и полный сил. Три часа он плодотворно работал и, еле дождавшись семи утра, первым спустился на завтрак. Именно там его и встретил хозяин поместья и настоял на присутствии Питера на сегодняшней охоте: «Ты британец, мальчик, и, значит, твое место…» — и прочая подобная чушь. Охоту Питер, искренне любивший зверей, недолюбливал. Но ее любил хозяин поместья, а Питер твердо решил доказать себе, что приехал сюда ради контракта, а не из-за НЕЕ. А значит, ничего личного — это бизнес.

Таким образом в 9:00 он уже сидел в седле горячего жеребца по кличке Костер и поджидал собирающихся «охотников». Компания подбиралась неинтересная: из двадцати трех гостей на охоту пожелали поехать не более двенадцати, да и те не спешили расстаться с теплыми постелями. Он делал уже третий круг по двору, когда появилась ОНА.

Питер обомлел.

КРИСТИНА? Она ненавидит охоту!

Грум помог ей взлететь в седло, и она наклонилась к провожавшей ее матери — та поцеловала дочь и сказала нечто ободряющее. Кристина кивала, Алана продолжала говорить.

Будто на год прощается.

Алана послала дочери воздушный поцелуй, и Кристина поскакала по кругу, также давая своей лошадке размяться.

Питер понимал, что не видеть его она не может, следовательно, игнорирует. Ну логично. Он вчера был такой помятый, что самому противно. Надо будет сегодня… нет, не извиниться — извиняться ему не за что. Надо будет перекинуться с ней парой слов. Ни к чему не обязывающих, как это принято у людей их круга.

Светская болтовня, не более того… О погоде, например… Да, погода — отличная тема. И очень безопасная. «Отличный день, мисс Линли, не находите?»

Да, именно так он и начнет. А потом она ответит, и на этом все. Он больше к ней не обратится.

Питер выдохнул и направил коня в сторону Кристины, когда из дома вышли почти все участники охоты. Грумы подвели лошадей, и вот уже лакей обходил всех с подносом с ритуальными бокалами виски, смешанного с имбирным элем. Питер проследил за Кристиной и успокоился, убедившись, что она лишь пригубила напиток, тут же вернув бокал. Старший егерь, появившийся со стороны леса, по обычаю отрапортовал распорядителю, и охотники двинулись к месту выпуска лисицы.

Кристина сидела в седле неплохо. Даже очень. Редингот, да и весь наряд ей очень шел, а светлые лосины выгодно подчеркивали ее красивую круглую попку.

Так, стоп! Обогнать ее и ехать впереди.

Тогда она сможет разглядеть его, сидящего в специальном седле, сделанном под его рост.

Тоже не годится.

Значит, что? Значит, вровень, благо дорога позволяет.

Кристина ехала между сопляком Луи и дамой непонятного возраста: ей могло быть как тридцать пять, так и пятьдесят три. Дама тоже была в красном, Луи же, как Питер и большинство охотников, был в черном.

Подъехав поближе, Питер услышал голос мальчишки:

— Так-то оно так, только какая это охота без ружей?

Кристина немедленно отреагировала:

— Охота на лис вообще запрещена, Луи, если ты не в курсе.

Умница.

— Да ладно! И давно?

Уже больше десяти лет, кретин.

— С 2005 года.

Блеск!

— Так мы сейчас что, закон нарушаем?

Дама решила вмешаться в разговор:

— Нет, сэр! Мы его как бы объезжаем.

Какой противный смех у этой бабы. И голос.

— В смысле?

— Охотиться на лис нельзя, но на своей земле вы хозяин. И если повадится одна такая курятники разорять — пристрелить ее ваше право. А вот будете вы ее сами убивать или друзей пригласите — вам решать.

Дама вновь противно засмеялась.

Питер, на полкорпуса отстающий от троицы, бросил незаметный взгляд на Кристину. Девушка уныло кивнула, соглашаясь. Судя по всему, обходить законы ей не нравилось. Или оболганную лису было жаль.

Настрой Кристины заметила и дама.

— А вы, дорогая? Каково вам без охоты?

— Мне?

Девушка удивленно посмотрела на собеседницу.

— Ну да. Нам, заядлым охотницам, все эти запреты так тяжело даются.

Дама кивнула на наряд Кристины. Та поежилась в седле, отвела взгляд от собеседницы, встретилась глазами с Питером и густо покраснела.

Что, черт побери, происходит?

— Кто заядлый охотник? Кристина?

Сопляк заржал так, что чуть не навернулся с коня.

— Да наша Крис и таракана не обидит!

Но дама упорно гнула свою линию:

— А вот тут, сэр Луи, вы неправы — наряд мисс Линли говорит о том, что она ОЧЕНЬ крутой, как теперь принято говорить, охотник. Хм… Только вот охоту запретили уже лет пятнадцать как, а вам, дорогая, наверняка не больше двадцати, верно? Когда же вы успели ТАК отличиться?

Черт! Конечно! Красный редингот! Где она его взяла? У матери? Неважно.

Плюнь на нее, милая! Просто пришпорь коня — и вперед! Не реагируй! И ПРЕКРАТИ КРАСНЕТЬ, ТЫ ВЫДАЕШЬ СЕБЯ!!!

Сопляк удивленно смотрел на Кристину, а тетка явно получала удовольствие, унижая девушку.

Сука.

Ей было мало зрителей, и она обернулась.

Оппа!

Завидев Девенпорта, дама пришла в ажиотаж — ее глаза хищно блеснули:

— Милорд! Какая неожиданность! И вы с нами!

— Простите, мадам, не имею чести…

«Мадам». Получи, змея!

Держаться дама умела. При обращении «мадам», подчеркнувшим ее возраст, ни один мускул не дрогнул на ее тщательно накрашенном лице.

— Миледи Дюррей. Вот и у вас, милорд, я смотрю, наряд тоже черный. А у нас с мисс Линли — красный.

Тетка подвинулась, чтобы дать ему место — теперь он ехал между ней и Кристиной.

— Это так важно?

— О, милорд! Это абсолютно таинственная история! Эдакий алгебраический детектив.

Вот надо же, чтобы у бабы был такой отвратительный смех!

А тетка продолжала заливаться над очень остроумной, по ее мнению, фразой.

— Ну, посудите сами. Охоту запретили много лет назад, а мисс Линли… Сколько, дорогая?

Кристина судорожно сжимала в руках поводья и молчала. Вмешался тупой сопляк:

— Крис восемнадцать.

— Ну вот. Значит, ей было… да, меньше пяти, когда она могла заработать право носить редингот красного цвета. Я уверена, милорд, это ошеломляющая история, и мы должны уговорить мисс Линли поведать ее нам.

Кристина ехала, опустив голову, и была надежда на то, что она промолчит, но…

— Я свой забыла дома, в Лондоне…

— Что-что? Говорите громче, дорогая.

Эта стерва наслаждалась унижением его девочки.

МОЛЧИ! НЕ ОТВЕЧАЙ ЕЙ!

— Я свой забыла…

Кристина хотела повторить придуманное ею объяснение, когда ее прервал Питер Девенпорт:

— Простите, мадам, но мне искренне наплевать, какого цвета у кого пиджак. Я, пожалуй, проеду вперед. Вы со мной?

Поняв, что баснословно богатый маркиз обращается лично к нему, Луи с радостью кивнул и, забыв обо всех пиджаках и прочих элементах одежды, рванул вслед за Питером глубоко в лес.

Сассекс, поместье Солсберри, 4 ноября, 09:23

Улыбка сползла с лица дамы. Она смотрела вслед удаляющимся мужчинам и молчала. Когда она повернулась к Кристине, та поняла, что экзекуция не окончена. Но сейчас единственного человека, не считая матери, чьим мнением она дорожила, рядом не было, и она могла поступить так, как ей давно хотелось.

— Я, пожалуй, тоже потороплюсь.

И, вонзив шпоры, Кристина понеслась в ту же сторону, куда ускакали Питер с Луи.

Она добралась до леса, когда заметила Роберта — сына доктора Митча, соседа дяди Ланса.

Двадцатилетний Робби представлял гомерическую картинку: в полной охотничьей экипировке и на коне он жадно высматривал что-то в смартфоне.

Кристина рассмеялась, Робби поднял голову:

— Привет, Крисси! И ты здесь?

— Привет! Тебе что, почитать больше негде?

— Я не читаю, я высчитываю степень риска.

— Для лисы?

Кристина вновь засмеялась.

— Милорд Солсберри к приезду гостей подготовил новую полосу препятствий. Говорят, она очень… интересная.

Робби замялся, но Кристина поняла, что полоса препятствий сложная.

— Ну, в общем, как собаки рвут лису, я смотреть не хочу. Я бы лучше попробовал…

Кристина приняла решение мгновенно:

— Отлично! Я с тобой! А ты знаешь, где она?

Радость осветила лицо Робби. Они приятельствовали с Кристиной столько лет, сколько знали друг друга — лет шестнадцать точно, и за все это время ни разу не поссорились.

— Да, сейчас прямо, а за опушкой направо.

— Вперед?

Кристина пришпорила застоявшуюся лошадку, и они понеслись в лес. Улыбающийся Робби поспешил следом.

Сассекс, поместье Солсберри, 4 ноября, 09:37

Питер почти доехал до места основного действа. Судя по радостному лаю собак, охота близилась к концу. Питер обернулся: ни Кристины, ни злой тетки не было. Он искренне надеялся, что «эта сука» не довела Кристину до слез и малышке не пришлось в одиночестве возвращаться в дом. Хотя… неизвестно, что лучше.

Сопляк терся поблизости. Он не понимал, зачем они так мчались, если, не доехав до самого интересного, тупо остановились на ничем не примечательной опушке. Питер молчал — отчитываться перед мальчишкой он точно не собирался.

Еще минут пять здесь постою и поеду обратно. Пусть пацан думает, что хочет. Заодно посмотрю, как там малышка. Хотя… «заодно»… Поеду — посмотрю, где она и как…

Додумать он не успел. Мимо него пронеслась красно-бежево-черная молния, и скорее сердце, нежели зрение подсказало ему, что это Кристина.

Она неслась в самую гущу. Туда, где уже обезумевшие от запаха и вкуса крови собаки рвали лису.

Не раздумывая Питер рванул за ней.

— Стойте! Мисс Линли! Остановитесь!

Черт! ЧЕРТ! ЧЕРТ!!!

Ее лошадь почуяла и поняла все раньше всадницы и, промчавшись мимо ошалевших охотников и своры, понесла. Питер несся следом. В пылу охоты на них никто не обратил внимания.

Как более опытный наездник, Питер успевал контролировать не только коня, но и окружающую обстановку. Увидев полосу препятствий, он понял, что лошадь несет Кристину именно туда, к череде треугольных барьеров разной высоты и частоты: не каждый всадник пройдет ее, тем более на незнакомой лошади, а уж лошадь, не подчиняющаяся всаднику… Без вариантов.

Он несся за ней молча. К чему кричать, если от нее ничего не зависит? В его голове билась только одна мысль: «Спасу и убью. Спасу и сразу же убью».

Он поравнялся с ней и приготовился выдернуть ее из седла — сил хватит, он любил фитнес и занимался ежедневно, да и она маленькая и легкая. Правда, она так сильно вцепилась в поводья… Значит, надо, чтобы она их отпустила. Все получится.

— Кристина! Отпусти! Отпусти поводья! Не держись!

Она оглянулась. В ее глазах плескался ужас. Она дернулась и сильно сдавила бока лошади. Уже начавшая заход на прыжок лошадь дернулась и в низком, кривом полупрыжке стала заваливаться на бок.

— НЕТ!

Питер спрыгнул с коня и побежал. Кристина лежала, закрыв глаза, правая нога ее была неестественно выгнута. Она была похожа на красивую, но сломанную куклу.

Питер упал на колени, схватил Кристину за плечи и потряс. Он знал, что трясти нельзя, знал, что надо оставить ее и звать на помощь. Но не мог. Он просто не мог. Он хотел только одного: чтобы она открыла глаза.

ЧТОБЫ ОНА ОТКРЫЛА СВОИ КРАСИВЫЕ, ЗЕЛЕНЫЕ, НЕМНОГО РАСКОСЫЕ ГЛАЗА, И ВСЕ! И он оставит ее в покое. И перестанет трясти.

Он тряс и звал ее, тряс и звал:

— Кристи… Кристи, милая, открой глаза… Кристи! КРИСТИ!!!

Питер не обратил внимания на остановившегося рядом и спешившегося Робби. Сын врача, быстро оценив обстановку, отстегнул от седла флягу и вылил ее содержимое на Питера. Попал на обоих.

Кристина открыла глаза и увидела почему-то мокрого Питера, трясущего ее, удерживая за плечи.

— Вы!

Этот крик, вырвавшийся из ее горла, привел Питера в чувство. Он резко отпустил девушку, оставшись сидеть на земле.

— Что я вам сделала?! За что вы так ненавидите меня?!

— Я?! ВАС?!

— Сначала вы назвали меня проституткой! Потом алкоголичкой! А сегодня вы сказали этой отвратительной женщине, что презираете меня так же, как она!

Питеру казалось, что это не она, а он ударился головой. Она говорила так горячо и так… правдиво, что, не знай он точно, как именно относится к ней, поверил бы каждому ее слову.

— Когда я говорил такое?

— «Вы не понимаете, что прятаться с мужчинами за гобеленами чревато, или вам уже нечего терять?», «О, юная леди знает толк в алкоголе и любит прибухнуть». Но сегодня вы превзошли самого себя: «Мне искренне наплевать, во что она одета!»

— Стойте! Вы несправедливы! Я говорил не это!

То, как она его изображала, с каким пафосом произносила эти слова… Да, он говорил не так, но она показывала, как ОНА это слышала и воспринимала. Немудрено, что она уверена, что он ее ненавидит.

Кристина сделала попытку приподняться и зашипела от боли.

Питер дернулся было к ней, но она с такой неприязнью вытянула руку в попытке защититься от него, что он поднялся на ноги и отошел к своему коню.

Робби присел рядом с Кристиной и приобнял ее.

— Все хорошо, Крисси. Я уже позвонил отцу, он сейчас сам приедет и людей пришлет. Ногу починят, и ты будешь в порядке.

Робби нежно гладил Кристину по голове, она тихо плакала у него на плече, а Питер Девенпорт, смотря на все это, подыхал от ревности.

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 11:12

Кристина читала, когда Алана вернулась в комнату.

— А вот еще две.

Она поставила на стол еще две цветочные вазы, наполненные водой. Их маленькая гостиная, объединявшая спальни матери и дочери, была заполнена букетами — их было целых шесть, что по меркам миссис и мисс Линли, не приученных к повышенным знакам внимания со стороны противоположного пола, было очень и очень много.

— Вот, сейчас в эту, что побольше, поставим букет доктора Митча. Неправда ли, это так необычно, чтобы врач навещал пациентку с букетом?

Кристина присмотрелась к матери — та сегодня была необычайно разговорчива. Алана застыла над букетом доктора, слегка дотронувшись пальцем до одного из лепестков розовой розы. Судя по ее мечтательному взгляду, мыслями она была не здесь. Может, во вчерашнем ужасном дне?

Когда под руководством доктора Митча Кристину доставили в поместье, предупрежденная Алана уже ждала дочь, стоя на ступенях дома. Бледная, с подрагивающими губами, она тем не менее была собрана и четко выполняла все поручения врача, что, с одной стороны, для высокопрофильной операционной медсестры не так уж и сложно. Хотя, с другой стороны, твой ребенок — это все же ТВОЙ РЕБЕНОК. Позже, когда амбуланс доставил Кристину в больницу, где ей был сделан рентген, подтвердивший диагноз доктора Митча «трещина в кости», фиксирующая шина была наложена, а девушка аккуратно доставлена в дом сэра Солсберри, доктор разогнал всех зрителей и высказал Алане свое восхищение ее выдержкой и прочая, прочая, прочая, поцеловал руку и удалился. А сегодня утром явился проведать Кристину… с букетом. Так как пациентка лежала, букет был вручен Алане, после чего мисс Линли была осмотрена и ободрена, и доктор отбыл, пообещав навестить девушку завтра.

— Мам, он же вдовец, да?

Алана вздрогнула и удивленно посмотрела на дочь.

— Кто, дорогая? Зак?

— Зак?

Алана смутилась.

— Если ты про доктора Митча, то мы знакомы тысячу лет.

— Так долго?

Кристина лукаво смотрела на мать.

— Они с твоим отцом приятельствовали. Хьюберт очень ценил его. Когда у него появилась я — он тут же повез меня знакомиться с дядей Лансом, ну и, конечно же, хвастаться перед Закари. Да-да, он тогда так и сказал: «Зак обзавидуется».

На лице матери Кристина вновь заметила то же выражение. Боясь вспугнуть воспоминания о ее отце, которыми очень дорожила Алана, Кристина тихо поинтересовалась:

— И как? Получилось?

Алана рассмеялась.

— О, не то слово, дорогая. Он просто забыл, как дышать. Стоял и пялился на меня. Хьюберт его потом долго подкалывал. Зак тогда уже был женат. На Фионе. Она была такая маленькая, но очень фигуристая. С большими…

Алана резко остановилась и посмотрела на дочь.

— Мама, я знаю слово «грудь» и даже его значение.

Алана улыбнулась.

— Ну да, да. У нее была большая грудь и тонкая талия — очень красиво.

— А что случилось потом?

— А потом, когда Робби было лет пять или шесть, она забеременела вторым ребенком. И где-то месяце на шестом или седьмом пошла зачем-то то ли в лес, то ли в деревню — подробностей я не знаю, мы тогда жили в Лондоне и сюда наезжали нечасто… В общем, она то ли споткнулась, то ли поскользнулась и упала… в яму или… что-то там было вырыто. От падения у нее началось кровотечение, но в этой яме ее никто не видел и… Ее нашли через несколько часов, когда вернувшийся с работы Зак забил тревогу. Все было уже кончено.

Алана, не скрываясь, плакала, и Кристина вдруг поняла, что и из ее глаз тоже текут слезы.

— И он больше не женился?

— Нет, он воспитывал Робби один. Конечно, были няни, но замену матери он сыну искать не стал.

— А может, не нашел?

— Может, и не нашел.

Алана выдохнула, вытерла слезы и подошла ко второй цветочной вазе, что она принесла, поменьше.

— Но как же приятно, дорогая, когда столько цветов!

Кристина опустила голову и вздохнула. Алана нахмурилась:

— Прости, я, конечно же, не имела в виду, что хорошо, что ты повредила ногу. Я говорила только о цветах. Все джентльмены так милы и любезны. Все интересуются тобой и твоим самочувствием, шлют тебе поклоны и цветы.

— Не все.

— Крисси, родная! Ну хорошо, все, кроме него. Он просто…

— Я виновата перед ним, мама. Очень. Он спас меня, а я…

Кристина закрыла лицо руками.

— Я так орала на него, мама. Практически визжала, как… базарная торговка. Мне так стыдно! И еще эта трещина! Из-за нее я не смогу увидеть его еще минимум недели две, а ведь он не станет ждать, он уедет! И всю жизнь будет уверен, что Кристина Линли — неблагодарная свинья!

Алана смотрела на расстроенную дочь и вспоминала вчерашний день.

После ухода Митча-старшего их навестил Робби. Он-то и поведал им историю спасения Кристины. Рассказывал он ярко, живо и очень впечатляюще изображал Питера Девенпорта, несущегося за Кристиной с протянутой рукой и криками: «Отпустите поводья, я вас спасу!» Дочь была в ужасе, так как помнила все, что наговорила маркизу. Тот их не беспокоил и был единственным, кто не поинтересовался у Аланы самочувствием Кристины.

— Крисси, а как ты посмотришь на то, чтобы я пошла к нему?

Кристина не поверила своим ушам.

— К кому?

— К Девенпорту. Он ведь спас мою дочь. Да, не до конца, и мы имеем трещину, но, по словам Робби, если бы не твой Питер, то не факт, что ты сейчас была бы…

Алана отвернулась.

— Мама… Я должна сама… Я просто не знаю как… Мне ведь не благодарить, мне сначала извиниться надо. А я…

— Ну, тогда давай думать…

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 15:33

— И что ты намерен делать?

— Поработать в тишине часов пять, а потом пойти поужинать.

Питер работал, сидя за компьютером. Дел накопилось много, но сосредоточиться ему почему-то сегодня было тяжело. А тут еще и Дженни… Ему бы тишину, и любимая работа затянула бы, отвлекла бы от тяжелых мыслей, которые…

— Да что ты?! А что делать мне?!

— Как всегда — развлекаться самостоятельно и не мешать мне.

— А на черта ты тогда меня сюда притащил?! Мы даже не трахаемся! Ты то на охоте, то на переговорах с этим старым козлом Солсберри или бухаешь и потом отсыпаешься, а мне это все на хрена?!

Питер смотрел на разъяренную фурию, орущую у него в гостиной, и понимал, что начинает ненавидеть ее.

— Уезжай…

Он повернулся к ноутбуку и сделал вид, что поглощен чтением очередного отчета.

— Вот так просто? Уезжай — и все?!

Питер молчал. Дженни это взбесило, и она подошла к нему поближе.

— Эй! Я с кем говорю?!

Он не реагировал.

Размахнувшись, Дженни смела со стола ноутбук. Тот отлетел, ударился об стенку и упал — экран погас. Не глядя на девушку, Питер направился к двери.

— Я вернусь через час. Чтоб и духу твоего здесь не было.

Шокированная собственным поступком, она пошла за ним.

— Пит, прости, я вспылила…

Питер вышел в коридор и направился в сторону лестницы. Он не знал, куда пойдет, понимал только, что если не уйдет от нее подальше, то впервые в жизни ударит женщину. Или оскорбит, что тоже не добавило бы ему очков в собственных глазах. Он решил спуститься вниз, в библиотеку, и пересидеть там время, данное ему Дженни.

Конечно, она не уедет. Конечно, когда он вернется, она будет извиняться, и ему придется ее простить. Или сделать вид, что простил, чтобы посторонние не стали свидетелями безобразных сцен, устраивать которые Дженни любила и умела. О, она была мастер! Позже, когда они уедут отсюда, наедине он поговорит с ней и обсудит условия, на которых она его отпустит. Да, это будет дорого, но… не впервой.

Почти спустившись, на лестнице Питер встретил вчерашнего паренька, сына местного доктора.

Робби. Кажется, так называла его Кристина.

Сегодня мальчик был одет в джинсы и куртку и, неся огромный букет ярких цветов, поднимался по лестнице, пребывая в прекрасном настроении. Питер сразу понял, кому предназначаются цветы, и остановился. Робби, заметив его, тоже притормозил:

— Добрый день, милорд.

— Добрый день.

— А я вот Кристину иду навестить. Как она сегодня?

Питер обалдел. Он, конечно же, знал, как она сегодня, но был потрясен тем, что мальчишка почему-то интересуется этим у него:

— Она пациентка вашего отца — это у вас впору интересоваться ее самочувствием.

Тот ничуть не смутился.

— Да, наверно, но отца я увижу вечером, а Крисси решил навестить сейчас. Да и цветы занести надо было.

— Надо было? Кому «надо было»?

А вот здесь мальчик смутился.

— Понимаете, сэр, в смысле, милорд… Я вчера когда пришел проведать Крисси, я… ничего, а там цветов много… И получается, что все прислали, а я не прислал… Ну я сегодня и решил занести — неудобно, сами понимаете…

Питер не понимал, но слова мальчика плотно засели у него в голове: «Все прислали, а я не прислал».

— Да, конечно.

Питер посторонился, жестом приглашая Робби следовать дальше. Он понял, чем займет ближайший час.

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 16:01

— Вот и правда, чем проще — тем лучше. Нечего придумывать. Просто позову его на чай, и все.

С этими словами Алана решительно вышла из комнаты. Кристина осталась одна и настроилась на долгое ожидание, когда дверь без стука открылась и в гостиную, пятясь, вернулась Алана.

— Ты знаешь, на кого я сейчас натолкнулась?

Кристина выжидающе смотрела на мать.

— Там на лестнице Робби разговаривает с Питером.

— Робби?

— Да, детка, Робби Митч. С Питером Девенпортом, если ты и это намерена уточнить.

— Но о чем, мама? О чем могут говорить наш Робби и… Питер?

Кристина села на диване — новости были такие, что лежать она не могла. Алана лукаво улыбнулась дочери:

— Ну одна общая тема у них все же есть.

— Какая?

Ответить Алане помешал стук в дверь.

— Войдите.

В комнату вошел Робби с букетом цветов.

— Добрый день, миссис Линли, Крис.

— Здравствуйте, Роберт.

— Привет.

Алана указала парню на свободное местечко на диване, и, передав миссис Линли букет, Робби присел рядом с Кристиной:

— Ты как?

— Я в порядке. А ты?

— Я?

Робби был порядком удивлен странным вопросом девушки.

Кристина посмотрела на мать, та отрицательно покачала головой. Она сделала вид, что не поняла намека, и продолжила «копать» в нужном ей направлении:

— Ну, я подумала, может, ты встретил кого, когда шел ко мне. Кого-то неожиданного…

Алана с тихим стоном закрыла глаза.

— Неожиданного? Нет. Я встретил только милорда Девенпорта. Но он здесь живет, значит, встреча была ожидаема, верно?

Алана решила помочь дочери.

— О, как мило! (Что мило???) Вы поговорили? Девенпорт очень умен.

Робби решил уточнить:

— Умен, в смысле?..

Кристина начинала злиться — столь желанная информация находилась рядом, только руку протяни — в голове Робби, но тот упорно не желал с ней расставаться:

— Ну, может, он сказал тебе что-то… умное?..

Робби перевел растерянный взгляд с матери на дочь.

— Да нет. Он спросил про цветы, и я ответил, что болеющим девушкам их принято дарить.

Кристина придвинулась к Робби.

— Так, а он что? Он на это тебе что ответил?

— Ничего. Но мне показалось…

Кристина нетерпеливо дернула парня за куртку:

— Что же, Робби? Что тебе показалось?!

— Что он удивился.

Кристина подняла глаза на Алану. Робби посмотрел туда же. Следующий поступок миссис Линли он не смог бы объяснить даже под дулом пистолета. Она почему-то улыбнулась, подмигнула Кристине и сказала: «Так я и думала».

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 16:15

Питер постучал в дверь, и она быстро открылась. Мужчина, находящийся в комнате, очень удивился визитеру.

— Милорд? Вы… здесь?

Питер зашел в маленькую, узкую комнатку, все убранство которой составляли кровать, стул и узкий шкаф. Он осмотрелся.

— Беннет, вы довольны тем, как вас поселили?

Мужчина, успевший накинуть пиджак, встал перед Питером навытяжку.

— Да, милорд. Что-то случилось?

— Нет. Ничего. Мне нужны цветы.

— Я понимаю. Черные розы, сэр?

Питер отмахнулся.

— Неважно… Что? Почему?

— Мисс Монтгомери дважды говорила мне, что любит именно их.

— К черту мисс Монтгомери!

— Тогда что?

— Не знаю…

Питер задумался.

Кристина. Что она может любить? Ну уж точно не черные розы — те похожи на Дженни. А какой же цветок Кристина?

— Что-то нежное… Хрупкое… Небольшое…

— Фиалки, милорд?

Питер встрепенулся. Он говорил вслух? Этого еще не хватало.

— Фиалки, да. Это хорошо. Пусть будут фиалки. Небольшой букет, невычурный, без всех этих лент и украшательств. С карточкой.

— Что написать на карточке?

— Ничего. Я сам. Как доставят — принесете мне, и я подпишу.

— Сейчас же займусь, милорд.

— Благодарю, Саймон.

Саймон Беннет, сорокапятилетний высокий, худой мужчина, большой поборник аристократии и личный камердинер маркиза Солтлейна, поклонился. Когда он выпрямился, дверь уже закрылась.

Саймон. Хозяин нечасто называл его по имени — по фамилии удобней, да и не принято. На сей же раз маркиз обозначил высокое положение слуги и свое отношение к нему, а значит, с букетом надо было расстараться.

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 21:07

Закончив ужинать Кристина откинулась на спинку дивана. По телевизору шла старая черно-белая комедия, которой она наслаждалась вот уже второй час. Она настояла, чтобы последствия происшествия с ее ногой не сильно повлияли на распорядок дня матери. У той в жизни было не так много дней… ЖИЗНИ. Да и по статусу вдова графа была сейчас на своем месте — среди равных. И Кристина была бы среди них и могла бы попробовать улучить момент и пообщаться с НИМ, извиниться за те ужасные слова, что наговорила ему в лесу. Но… имеем, что имеем — практически постельный режим, и завтрак, обед и ужин ей будут приносить в эту комнату еще две недели.

Стук в дверь отвлек ее от грустных мыслей.

Кто бы это мог быть? Все внизу, ужинают.

— Войдите!

После небольшой паузы в комнату вошел высокий мужчина с букетом фиалок. Судя по одежде и манере держаться — из прислуги, но самого высокого ранга — дворецкий или камердинер.

— Добрый вечер, мисс. От маркиза Солтлейна.

Слуга подошел и протянул Кристине букет.

Руки ее дрожали, и цветы она не взяла, а, скорее, выхватила.

— Поблагодарите маркиза. Это очень…

Что??? Мило??? Что???

— …любезно с его стороны.

Слуга поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

Кристина опустила глаза на букетик голубых фиалок, лежащий у нее на коленях. Он был очень нежный, размером с ладонь, подвязанный тоненькой лентой в тон. К букету крепилась небольшая карточка, на которой стремительным мужским почерком было написано: «С пожеланием скорейшего выздоровления, — и ниже подпись: — П. Девенпорт».

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 21:11

Сидя за столом, Питер не выпускал из рук мобильный телефон. В соответствии с инструкцией, как только цветы были доставлены в поместье, Беннет немедленно доложил ему об этом эсэмэской — так было удобнее всего. Питер извинился, вышел из-за стола, подписал букет и вернулся. И вот теперь он ждал еще одно СМС от Беннета.

Телефон запиликал, и Дженни недовольно поджала губы. Плевать.

«Поблагодарите маркиза. Это очень… любезно с его стороны».

Ага, вот, значит, как? У Беннета память как магнитофон. На нее можно положиться. Вон, даже паузу обозначил. Значит, она сказала именно так… Но «поблагодарите маркиза». Такой официоз… Черт, Беннет!

Питер принялся строчить СМС.

«Что вы ей сказали?»

Ответ пришел тут же:

«Добрый вечер, мисс. От маркиза Солтлейна».

Все ясно. Чертов Беннет со своей страстью к аристократии!

Питер перечитал переписку.

Ну что, неплохо.

Он спрятал телефон в карман смокинга и продолжил ужинать.

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 22:00

— Букет, конечно, очаровательный.

— Мама, я не спорю, но… фиалки…

Недавно вернувшаяся с ужина Алана застала Кристину в раздрае. С одной стороны, Питер прислал букет, с другой… Мать еще не до конца разобралась, но уже понимала, что ее влюбленная дочь нашла в этом букете некий изъян.

— А что не так с фиалками, детка?

Кристина ткнула пальцем в ноутбук, стоящий на журнальном столике.

— Я сделала подборку с разных сайтов. Читаю: «Голубые фиалки наполнят человека энергией, радостью, позитивным настроем. Подойдут для молодой девушки — студентки или школьницы». Следующий сайт: «Значение фиалки на языке цветов: дружба и скромность…» Следующий: «Скромность и дружба». Или вот еще: «Символ чистоты и юности». И так везде…

— Дорогая, но разве это плохо?

— Нет, мама, это хорошо! Для маленькой девочки. Скромной и неинтересной. С которой можно только дружить.

Алана поняла, что дочь сейчас заплачет.

— Крисси…

— А интересно, какой цветок означает «ты меня совсем не интересуешь, вот никак, вообще»?

Алана присела рядом с дочерью.

— Крисси, а ты уверена, что Питер в курсе того, что у цветов есть значения? Уверена, что понятие «язык цветов» ему хорошо знакомо?

Кристина с надеждой посмотрела на мать.

— А мы можем это узнать?

Алана задумалась:

— Ну, скажем так: мы можем попробовать.

Сассекс, поместье Солсберри, 6 ноября, 13:27

Питер зашел в спальню за дневным пиджаком. Увидев его, Дженни, валявшаяся в постели по обыкновению допоздна и голой, откинула одело и призывно посмотрела на него.

Надев пиджак, Питер направился к выходу.

— У меня сейчас видеоконференция будет, так что оденься.

В гостиной он сел за стол с ноутбуком, и тут же раздался звонок телефона. На экране высветилось «Нина».

— Привет.

— Привет. У нас форс-мажор: новая сеть полетела. Айтишники просят перенести совещание на час. Обещают разобраться и все починить.

Питер поморщился.

— Это второй раз за месяц. Скажи Полу, что третьего раза ему в компании не пережить.

— Уже.

— Отлично. Отбой.

Питер отложил телефон. Черт! Он настроился обсудить пару важных вопросов, а теперь… Что ему делать этот час? Да и кто сказал, что за час они управятся?.. Самым простым решением было присоединиться в постели к Дженни, но он перестал ее хотеть.

Потому что хотел другую, полную ее противоположность. Изящную, стройную шатенку с зелеными раскосыми глазами. Теперь, когда ей исполнилось восемнадцать, он мог позволить признаться хотя бы себе, что хочет ее. В этом чувстве не было никакой романтики — только жажда. Жажда мужчины в обладании женщиной, которую он никогда не сможет заполучить — их разделяет слишком много: она младше его на четырнадцать лет, а он ниже ее сантиметров где-то на 20.

Да, она из бедной, но родовитой семьи — идеальный для него вариант. И будь она чуть постарше, он бы решился на какие-то действия. Но не с ней, не с Кристиной.

Она должна быть счастлива. Не с этим сопляком Луи и не с сыном доктора — это понятно.

Тебя никто не устроит. Ты знаешь только одну идеально подходящую для нее кандидатуру.

Питер привычно отмахнулся от этих мыслей и потянулся к телефону. Пора было принимать ежедневный отчет о состоянии ее здоровья:

— Беннет, как она?

— Сегодня так же, как вчера, милорд.

— И что это значит?

— Прислуга особо о ней не говорит, значит, без изменений.

— Ясно.

— Когда я могу занести вам букет на подпись?

Питер, собравшийся отложить телефон, замер:

— Какой букет, Беннет?

— Для мисс Линли. Уже привезли. Такой же, как вчера, но белый.

Питер пребывал в недоумении:

— А разве я просил заказать еще один?

Теперь помолчали на той стороне:

— Простите, милорд, я виноват — сделал неверные выводы. Можете вычесть стоимость букета из моего жалованья.

Питер поморщился:

— Беннет, прекращайте читать викторианские романы. Доставили — отправьте. Два лучше одного.

— Благодарю, милорд. Подпишете?

— Да, сейчас спущусь.

Сассекс, поместье Солсберри, 6 ноября, 13:51

Вот уже второй час, как Алана гуляла по дому, пытаясь «случайно» столкнуться с Питером Девенпортом. Но его не было. Скорее всего, он сидел у себя в комнате и просидеть там мог до ужина, а удастся ли им поговорить за столом — неизвестно. Да и позже тоже. А Крисси ждала ответа. Ее девичье сердечко, переполненное любовью к этому странному типу…

Упс, а вот и герой ее романа!

Завидев Питера, направляющегося в библиотеку, Алана отправилась следом. Расчет был простым — столкнуться с ним, когда он пойдет обратно.

Когда пойдет? Не знаю. Когда-нибудь же пойдет! Не станет же он жить в библиотеке!

Первый же прогулочный круг принес результат: дверь библиотеки открылась, и оттуда вышли Девенпорт и слуга с букетом белых фиалок.

Алана с Питером столкнулись почти нос к носу.

— Милорд.

— Миледи.

Одновременно. Забавно.

Питер молчал, давая слово даме.

— Я хотела поблагодарить вас за цветы. Они очень милые.

Питер проследил за ее взглядом, направленным на букетик в руках слуги. Он резко выдернул его из рук камердинера и протянул Алане:

— Этот тоже передайте, будьте любезны.

Вручив букетик, Питер кивнул и в сопровождении слуги направился в сторону лестницы. Опешившая от такого поворота, Алана осталась смотреть ему вслед.

Позже, придя в себя, она нашла прикрепленную к букетику карточку, на которой уже знакомым ей почерком было выведено: «Надеюсь, вам уже лучше, — и ниже подпись: — П. Девенпорт».

Сассекс, поместье Солсберри, 6 ноября, 19:02

Алана вышла из ванной комнаты и направилась к зеркальному столику — пора было собираться на ужин. Она кинула взгляд в сторону дочери, вот уже который час сидевшей с букетиком белых фиалок:

— Ну и что, дорогая? Есть новости?

— Нет. Та же дружба, но только теперь с чистотой и детьми.

Потрясенное лицо матери смотрело на дочь из зеркала:

— С чьими… детьми?

Кристина потянулась к ноутбуку:

— Читаю: «Белые фиалки — символ чистоты и позитивного настроя, очищают пространство вокруг себя, заряжают его положительной энергетикой. Маленький, нежный букет из белых лесных или садовых фиалок принесет радость ребенку».

Алана не смогла сдержать улыбку:

— Крисси, ты же понимаешь…

— Да-да, «он это не специально»… Тогда почему фиалки? Верней, почему постоянно фиалки, мама?

— Ну о «постоянно» пока речи нет.

— У арабов есть поговорка: «Что случилось дважды — обязательно случится и в третий раз».

— Вот и посмотрим… завтра.

Алана весело подмигнула дочери.

Сассекс, поместье Солсберри, 7 ноября, 11:00

Питер вошел в кабинет Солсберри в точно оговоренное время. Сэр Ланселот уже ждал его. Он сделал приглашающий жест рукой. Питер сел. «ДядяЛанс» постучал пальцем по столу:

— Мои юристы ознакомились с твоими бумагами. Первый договор — да, там все правильно, придраться не к чему. А вот что касается второй бумаги…

Питер кивнул:

— Второй договор — наш с вами, личный, сейфовый.

— Сейфовый? Что это значит?

— Значит, что мы его подпишем и положим в сейф и, кроме нас с вами, его больше никто и никогда не увидит. Потому что если, не дай бог, увидит, то сядем мы оба. Я — за дачу взятки, вы — за получение.

Глаза сэра Ланселота полезли на лоб:

— Питер, ты что такое говоришь?

— Правду, сэр.

— Кто учил тебя вести переговоры? Ты шпаришь прямо в лоб… Немного дипломатичности, мальчик. Ты британец, и значит…

— Я американец. Мы так ведем переговоры и именно так приходим к успеху. Если же вас интересует британский формат, то мы сейчас рвем эту бумагу, и я, маркиз Солтлейн, даю вам честное слово, что, как только деньги поступят на наш счет, я отблагодарю вас за эту сделку, переведя лично вам заранее оговоренную нами сумму. Выбирайте.

Питер с легкой улыбкой следил за сэром Ланселотом, на лице которого отражалась нешуточная борьба.

— Значит, говоришь, никто, кроме тебя и меня?

— Так точно, сэр.

— Но ведь в случае чего я не смогу пойти с ней суд?

— Не сможете, сэр.

— Тогда для чего она нужна?

— Ну, это типа «лучше, чем ничего».

Питер забавлялся колебаниями старика. Его всегда интересовал людской выбор между безопасностью и жадностью.

— Мне нужно подумать.

— Сутки.

Старик задумался, словно подсчитывая что-то в уме:

— Двое суток, Питер. Дай мне хотя бы сорок восемь часов. Тебе же здесь неплохо, верно? Если что не так — только скажи…

Питер неохотно кивнул:

— Меня ждут дела, но… извольте. Двое суток.

Сассекс, поместье Солсберри, 7 ноября, 11:10

Доктор Митч, моложавый, подтянутый шатен сорока трех лет, практически взлетел по главной лестнице поместья Солсберри. По легенде он шел навестить пациентку — мисс Линли, на самом же деле гораздо больше его интересовала миссис Линли — Алана Кроули в девичестве, какую он помнил все эти годы.

День их знакомства запомнился ему навсегда, так как именно в тот день он в первый и последний раз пожалел о женитьбе на Фионе. Ни до, ни после он не встречал женщин, подобных Алане — и дело было даже не в идеальной фигуре и красивом лице. Она была Женщиной. Именно так, с большой буквы. В свои двадцать она уже была молодой Женщиной. Он был уверен, что такой она была всегда, с рождения. В день знакомства она пленила его сердце раз и навсегда.

Он жил с Фионой, потом хоронил ее, потом вместе с Аланой они хоронили Хьюберта. И никогда Заку не приходило в голову перейти границу дружбы. Никогда, до сего момента. Потому что вчера, навещая Кристину, он случайно уловил странный взгляд, которым обменялись дочь с матерью. Заметив его внимание, Алана смутилась, а Кристина улыбнулась и, надев наушники, углубилась в книгу. По приезде домой он не мог понять, что же смутило его тогда, что царапнуло, и, лишь ложась спать, «прозрел». Книга! Кристина читала обычную, бумажную книгу. Зачем бы ей было надевать наушники? И эта переглядка с матерью. Она что, оставила их тет-а-тет? То есть покинуть комнату из-за ушибленной ноги она не может, следовательно, наушники…

Неужели Алана попросила ее об этом? Неужели?..

И доктор промучился до рассвета, а утром, твердо решив получить ответ на волнующий его вопрос, отправился навестить миссис мисс Линли, ибо это она была его пациенткой. И букет почти красных роз, нет, не алых, и даже не совсем красных, скорее, темно-розовых, предназначался, конечно же, его юной пациентке, к которой он не мог испытывать ничего, кроме отеческой привязанности.

Постучавшись в дверь и дождавшись приглашения войти, доктор вошел и обнаружил Алану, поправляющую макияж. Кристины в гостиной не наблюдалось.

— Доброе утро, миледи.

— Доброе утро, доктор.

Зак протянул Алане букет и поймал себя на том, что чуть не поцеловал ей руку, что было бы крайне неуместно, смешно и нелепо.

Алана жестом пригласила доктора присесть.

— А Крисси в ванной. Рози помогает ей. Такая хорошая девушка.

Доктор схватился за предложенную тему, как утопающий за соломинку.

— Рози?

— Да, горничная. Ее любезно одолжил нам дядя Ланс на период нашего пребывания в поместье.

Тут Алана смутилась.

— Мы сами слуг не держим, а на таких приемах это принято… Ну, вы понимаете…

Алана смутилась еще больше.

Желая помочь ей обойти эту, судя по всему, неприятную тему, доктор перевел разговор на себя:

— Ничего страшного. Я могу заехать вечером и осмотреть мисс Линли. Когда вам будет удобно?

— Мне?

— Вам, в смысле, не вам лично, а вам обеим.

После ночи безумных мечтаний разговор с Аланой давался доктору нелегко. Ей тоже почему-то было непросто. Она периодически кидала взгляд в сторону секретера, на котором стояли две вазы с букетами: одна с белыми фиалками, а другая с алыми розами, принесенными Заком.

Да не с алыми, а с темно-розовыми!

Разговор прервал легкий вскрик и всплеск, донесшийся из ванной. Алана бросилась туда. Доктор попытался было последовать за ней, но вовремя подумал, что Кристина, скорее всего, не одета, и притормозил.

Вскоре Алана вышла из ванной, на ходу вытирая руки:

— Простите, доктор, я нужна Крисси. Если вы…

— Нет-нет, что вы, я пойду. Не буду мешать. Я зайду. Позже.

И доктор ретировался, оставив ее в легком недоумении.

Сассекс, поместье Солсберри, 7 ноября, 11:20

Питер злился. Уже неделю он здесь, а результата — ноль. Старик Солсберри морочит ему голову, оттягивая принятие решения. То ли просто боится, то ли ждет чего.

Что ж, дадим ему эти двое суток. Не родит — буду решать сам. Хотя что тут решать — уеду, и все. Пора возвращаться.

Питер почти дошел до своей комнаты, когда заметил Беннета, подающего ему странные знаки. Питер остановился. Камердинер принялся показывать пантомиму, смысл которой Питер разгадал как «надо поговорить». Поняв, что дело нечисто, он пошел в сторону Беннета, но тот упорно уводил Питера от его комнаты. Наконец Беннет нашел свободную комнату — туда же зашел Питер.

— Слава богу, сэр, вы все поняли верно. А то я мобильный в комнате забыл, пока схожу за ним, пока…

— И в чем дело?

— В мисс Монтгомери, сэр. Я не мог позволить, чтобы она увидела это.

Питер обомлел, увидев, как из-за спины Беннета осторожно показывается… букет розовых фиалок.

— Какого?!..

Питер смотрел на камердинера, возвышавшегося над ним на добрых полметра, и не знал — плакать ему или смеяться. Букетик фиалок в руках этого, по меркам Питера, великана выглядел нелепо и очень смешно. Только Питеру было не до смеха:

— Объяснитесь.

— Для мисс Линли.

— Я догадался. От вас?

— Упаси боже, милорд! Я бы не осмелился!

— А значит?..

Этот тихий, вкрадчивый голос был хорошо знаком Беннету. Именно таким маркиз распекал и увольнял провинившихся.

— От вас, милорд.

— С чего вдруг?

— Вчера вы сказали, что два букета лучше одного. Из этого я сделал вывод, что три точно лучше двух.

Питер закрыл глаза.

Беннет досчитал до пяти и также негромко поинтересовался:

— Передать?

Питер выдохнул:

— Передать.

— Подпишете?

В ответ он молча протянул руку, в которую Беннет вложил букетик. Достав из кармана ручку, Питер подумал несколько секунд и, не придумав ничего лучше, написал на обороте карточки две буквы: «П. Д.».

— Белых не было.

Подняв бровь, Питер посмотрел на Беннета:

— Это имеет значение?

— Розовые — избито. Белые элегантнее.

Питер уже вышел за дверь и направлялся в сторону своей комнаты, когда вспомнил главное и вернулся:

— И Беннет, букетов больше не надо. Никаких. Ни розовых, ни белых. Это ясно?

— Да, милорд. Предельно.

— Очень надеюсь.

И Питер наконец смог спокойно пойти в свою комнату.

Сассекс, поместье Солсберри, 7 ноября, 11:25

В это время Кристина пыталась устоять на одной, здоровой ноге, параллельно застегивая блузку. Трюк удавался плохо, так как снизу равновесию мешала Рози, надевающая на нее юбку, а сверху — мама, укладывающая плойкой ее волосы. И виной всему был Луи, стоящий сейчас за дверью в ожидании искомого Entrez[3].

Наконец девушка была приведена в порядок, Рози отпущена, а Луи с букетом белых роз, наоборот, впущен в комнату.

От предложенного Аланой чая Луи отказался и, усевшись в кресло напротив Кристины, принялся вести светскую беседу. Обсудив погоду, охоту и здоровье Ее Величества Королевы, парень быстро перешел к сути визита:

— Что говорит врач? Сколько тебе еще так?

Луи кивнул на левую ногу Кристины в ортопедическом ортезе[4].

— Минимум неделю. Потом доктор Митч хочет отвезти меня в город, сделать рентген и уже после этого принимать окончательное решение о сроках моего лечения и реабилитации.

Кристина состроила грустную мордочку, Луи рассмеялся:

— Я к тому, что через неделю день рождения принца Уэльского. Будет прием, и мы приглашены. Я подумал, что ты можешь пойти со мной.

На лице Кристины озарилось сначала недоверие, а потом восторг:

— Мама!

Алана была шокирована, но, быстро взяв себя в руки, улыбнулась Луи:

— Крисси, детка, посетить такой прием — огромная честь, но нога все же важнее, согласись.

Кристина резко погрустнела.

— Да, Луи. Мама права. Не факт, что я смогу…

Возразить ему помешал стук в дверь.

В ответ на классическое «Войдите!» через пару секунд дверь отворилась, и на пороге возник слуга Питера с букетиком розовых фиалок.

— Добрый день, леди, милорд.

Слуга цепким взглядом окинул гостиную и подошел к Кристине:

— От маркиза Солтлейна.

Кинув взгляд на презрительно рассматривающего маленький букетик Луи, слуга добавил:

— С искренним пожеланием скорейшего выздоровления.

Слуга почти покинул комнату, когда сидящий спиной к двери Луи, смеясь, произнес:

— Видно, у маркиза дела идут не так хорошо, если он обрывает наши клумбы.

Сидя лицом к двери, Кристина увидела, как замер слуга Питера. Он медленно закрывал дверь, и надо было срочно что-то сказать, потому что если промолчать, то она лишится и этой маленькой, но ставшей уже привычной радости:

— Это не так. Маркиз… Он очень хороший. Он спас меня…

Дверь закрылась.

Слышал или нет? И что из услышанного он передаст Питеру? А фиалки в этот раз розовые.

И, кивая в такт что-то говорящему Луи, Кристина открыла в телефоне уже полюбившийся ей сайт и вбила «розовые фиалки». Ответ поисковик выдал незамедлительно: «… оберегают здоровье человека, дарят душевное спокойствие и чувство умиротворенности, являются универсальными при выборе букета независимо от возраста и профессии».

По расстроенной мордочке дочери Алана поняла, что и в этот раз Крисси не получила столь желанного ею признания.

Сассекс, поместье Солсберри, 7 ноября, 19:02

Беннет чистил хозяйский смокинг, когда Дженни прошла мимо него.

— Пит, я приму ванну.

Питер, работавший за новеньким ноутбуком, посмотрел на Дженни, прекрасную в бордовом шелковом халате, не скрывающем ее наготы.

— Джен, прекращай светить прелестями перед Беннетом.

— Пф, нужна я ему. Он же гей!

Беннет резко закашлялся.

Дженни рассмеялась и зашла в ванную комнату.

— Я не гей, милорд!

Разговор этот происходил не впервые, и Питер не счел нужным отвлекаться от дел:

— Я знаю, Беннет. Для Дженни любой равнодушный к ее прелестям мужчина — гей. Просто она такая. Не обращайте внимания.

— Это, конечно, не мое дело, милорд, но… если позволите…

Беннет понизил голос и, не переставая водить щеткой по смокингу, подошел к хозяину. Питер оторвал взгляд от экрана:

— Что такое?

— Юная леди, мисс Линли…

Питер непонимающе смотрел на Беннета:

— И что с ней?

— Я не хотел рассказывать, милорд. И никогда бы не рассказал, если бы не ОНА.

— Рассказывать что?

— Сегодня я невольно стал свидетелем нанесенного вам оскорбления, и именно ОНА вступилась за вашу честь.

Питеру стало дурно. Воплощались самые страшные его кошмары: что могли про него сказать, он знал хорошо — ему это говорили лет с шести, когда стало понятно, что он не такой, как все. Но это он — он привык. Но Кристина…

— Что именно сказали и что она ответила, Беннет? Без экивоков и подбирания слов. Прямо, четко и цитатами. Вы это умеете. Я приказываю.

Питер старался не кричать, но контроль давался нелегко.

Беннет принялся рапортовать:

— Отнеся ваш букет мисс Линли, я встретил там молодого лорда, внука милорда Солсберри. На столе стояли два букета роз, судя по всему, один из них от него.

— Ближе к делу.

— Это и есть дело, милорд.

Я его сейчас прибью.

— Увидев ваш букет и узнав, от кого он, юный лорд осмелился заявить буквально следующее: «Видно, у маркиза дела идут не так хорошо, если он обрывает наши клумбы». На что мисс Линли возразила ему, цитирую: «Это не так. Маркиз… — пауза. — Он очень хороший. Он спас меня», — конец цитаты, милорд.

Питер переваривал услышанное.

— И… что было дальше?

— Не могу знать, милорд. Я ушел.

Питер всмотрелся в лицо камердинера.

— То есть… вот эти слова сопляка и есть нанесенное мне оскорбление?

— Безусловно, милорд! Джентльмен, тем более в присутствии леди, не смеет порочить другого джентльмена. Это недопустимо…

Беннет продолжал распинаться, а в голове Питера билось только одно слово: «Идиот». Как же он напугал его.

Оставшийся до ужина час Питер восстанавливал душевное равновесие.

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 10:30

Ровно в 10:30 подойдя к дверям кабинета дяди Ланса, Алана обнаружила их открытыми — ее ждали. Зайдя, она убедилась в этом — дядя Ланс сидел не на своем любимом месте за столом, а в одном из двух кресел. На столике перед ним стояли и чайник, и кофейник, что являлось крайне необычным для Англии. Закуски и сэндвичи дополняли натюрморт. На расстоянии вытянутой руки Алана заметила графины с виски и… ведро с шампанским во льду.

— Заходи, дорогая! Присаживайся.

Дядя Ланс радушно указал рукой на второе кресло, куда Алана и опустилась.

— Спасибо, что пришла.

— Вы попросили о беседе — как я могу вам отказать?

— Все верно. Хорошо было бы тебе помнить эту фразу всегда.

Алана напряглась:

— Что я могу сделать для вас, дядя Ланс?

— Зачем же для меня, дорогая? Для родной дочери, и только для нее.

— Для Кристины?

Напряжение прорывалось наружу:

— Чего же я для нее не сделала?

— Что не сделала — сделаешь. Что ты? Расслабься.

Он улыбнулся, и Алана почему-то испугалась как никогда.

— Что ты будешь — чай или кофе? Или, может, покрепче чего?

Алане безумно захотелось выпить, но ей нужна была трезвая голова, да и пить с утра не лучшая идея:

— Воды, пожалуйста.

— Да, конечно, дорогая.

Дядя Ланс налил ей воды и продолжил:

— Я хочу с тобой поговорить о Кристине.

Выпив залпом полстакана, Алана кивнула.

— Девочка она хорошая, симпатичная. Не красавица, сама понимаешь. Без образования, в смысле, высшего. Это, конечно, для женщины вещь необязательная, но сейчас ценится.

Алана не мигая смотрела на дядю Ланса.

Почему я не могу послать его к черту? Сказать, что моя девочка прекрасней всех, и послать?

— А внук мой в Оксфорде учится и окончит его, это я тебе гарантирую. И станет уважаемым членом общества. Хотя он и сейчас уважаем, несмотря на юный возраст, потому что фамилия.

Дядя Ланс поучительно поднял палец.

Алана начала догадываться, куда клонит старый хрыч, но идея была настолько бредовой, что она усиленно гнала ее от себя.

— Фамилия у нас известная, старинная. Да, Кристина твоя в этом отношении не подкачала — дочка графа.

В этом отношении?! Да моя дочь самая лучшая, а ваш Луи — зажравшийся придурок! Золотая молодежь, мать его!

— А что по этому поводу думает Мэгги? Она — мать и тоже имеет голос.

— Ну, знаешь, брак — это мужское дело. Луи согласен — это главное.

Да что вы?! А наше с Крисси согласие уже не требуется???

— Дядя Ланс, я правильно понимаю, что…

Она не могла выговорить этого вслух. Но старик понял все иначе. Он наклонился и похлопал Алану по колену, отчего ее передернуло.

— Все ты поняла правильно. Прости уж старика — вставать не буду, но… я прошу руки твоей дочери для моего внука, Алана.

Старик снова поднял палец, подчеркивая важность сказанного.

— Я… Мы очень вам благодарны, дядя Ланс.

Старик кивнул. Алана, волнуясь, продолжила:

— Я, конечно же, поговорю с Кристиной и передам ей ваше лестное предложение.

— Отлично. А вечером за ужином объявим о помолвке.

Старик потянулся за бутылкой шампанского, и Алана заметила, что бутылка откупорена.

ОН ДАЖЕ НЕ СОМНЕВАЛСЯ В ЕЕ СОГЛАСИИ!!!

— Дядя Ланс, давайте не будем торопиться. Я переговорю с Кристиной, и мы решим вдвоем…

Рука старика замерла на полдороге, он повернулся, удивленно глядя на нее:

— И что же вы собираетесь решать вдвоем? Она — молоденькая, неопытная дурочка, и ты — тоже, прости меня, не Маргарет Тэтчер.

Старик зашелся смехом, и Алане захотелось врезать ему бутылкой по голове.

Все. Этот человек достаточно оскорбил ее и Кристину — на сегодня лимит исчерпан. Она встала:

— Это ее судьба и ее право выбора. С кем она проживет жизнь и от кого будет рожать детей, моя дочь будет решать только сама.

Алана постаралась, чтобы ее голос не дрожал, и ей это почти удалось.

Старик презрительно усмехнулся:

— Что ж, решайте.

Алана быстро пошла в сторону двери.

— И ответ мне нужен завтра. Иначе сам решу.

Не реагируя, Алана вышла из кабинета.

Последнее слово все же осталось за дядей Лансом.

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 10:54

Кристина читала, лежа на диване. Теперь это было ее постоянным времяпрепровождением: утром она выходила из спальни и весь день проводила в маленькой уютной гостиной, пока не наступала пора отправляться спать.

Ворвавшаяся Алана разрушила идиллию. Стремительно бросившись в свою спальню, она успела крикнуть дочери:

— Крисси, мы немедленно уезжаем!

Через минуту она вернулась с двумя чемоданами:

— Я понимаю, у тебя нога, поэтому я буду кидать тебе вещи на диван, а ты их укладывай ровненько в чемоданы, да?

Кристина села:

— Мама, что случилось? О чем ты говорила с дядей Лансом?

Алана вновь появилась с ворохом одежды, которую высыпала на диван рядом с дочерью:

— Поторопись, детка. Все потом.

— Мама, я ничего не буду собирать, пока ты не расскажешь мне, в чем дело!

Алана остановилась.

— Это ультиматум?

Сжав губы, Кристина кивнула.

— Ладно. Не поможешь ты — поможет Рози. Она хорошая девушка и не выдаст нас.

Алана дважды нажала на кнопку вызова прислуги.

— Не выдаст? Мама, ты что, украла столовое серебро дяди Ланса?

Кристина улыбнулась собственной шутке.

— Нет, я только собираюсь украсть его золото.

Алана была предельно серьезна.

Кристина попыталась встать, и мать тут же бросилась к дочери. Девушка держала ее за руки, пристально глядя в глаза:

— Мама, расскажи мне все. Ты же знаешь, я твой лучший друг. Как и ты — мой.

Алана не раздумывала. Она помогла дочери сесть и начала сразу с главного:

— Он решил выдать тебя за Луи.

— Дядя Ланс?

Кивок.

— Что значит «решил»? С каких пор это решает он? Ты же послала его к черту, да?

Пауза. Неуверенный кивок.

— Мама? Что ты ему ответила?

— Что решать это будешь ты, и только ты.

— Ну отлично! Если ты дала такой ответ…

Кристина попыталась приобнять мать.

— Он его не принял.

— Кто кого?

— Дядя Ланс не принял такой ответ. Сказал, что согласен дать тебе сутки, но после решение будет принимать сам.

Глаза Кристины загорелись яростью:

— Пусть идет к черту! Сейчас не восемнадцатый век, и мы не при дворе королевы Виктории! Есть еще Луи и его мать!.. Мама? Они что, согласны?

Алана кивнула:

— Луи согласен, а его мать, как я поняла, не спрашивали.

— Но зачем это Луи? Жениться в девятнадцать лет! И не любит он меня! Мы же с ним…

Алана перебила дочь одним словом:

— Миллион…

Кристина замолчала, будто натолкнувшись на невидимую стену.

— Миллион, будь он неладен.

— Мама, ты думаешь…

— Да, родная.

— И ты хочешь сказать, что если я не выйду за Луи, то…

— Весьма вероятно.

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 13:22

Питер закрыл крышку ноутбука и откинулся на стуле, сцепив на затылке руки в замок. Итак, завтра. Завтра старик даст ему ответ. Он был уверен — положительный. До приезда сюда он тщательно провентилировал этот вопрос: деньги этой семейке были ох как нужны. А значит, он ответит согласием, подпишет договор, и Питер улетит в Америку подальше от всех и вся.

И от НЕЕ. Потому что тяжело. Быть так близко и не сметь подойти, хотя бы просто поговорить… Хотя… может, она дура, и всю его любовь как рукой снимет после пятнадцати минут общения… Но сердце подсказывало, что после пятнадцати минут ему захочет еще пятнадцати лет, а то и больше. Да и слышал он ее разговоры пару раз — она умничка. Да, маленькая, неопытная и местами наивная, но умничка…

Телефон запиликал, сообщая об СМС от Беннета.

«Милорд, катастрофа! Срочно нужно увидеться. Когда и где?»

Катастрофа. Беннет — паникер. Он что, сжег его любимый смокинг?

Питер написал ответ: «Приходите и расскажите».

Беннет позвонил.

Ого!

— Милорд, поверьте! Просто поверьте, это действительно важно! Вы можете прийти ко мне? Или можем встретиться в гараже. Или…

Питер взорвался:

— Какого черта, Беннет?! Я не собираюсь тайно встречаться с вами в гараже!

— Тогда у меня?

— Черт с вами! Иду!

— Благодарю, мил…

Но Питер уже нажал кнопку отбоя.

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 13:25

Практически в это же время Кристина с Аланой, обнявшись, сидели на диване и молчали. Лица обеих хранили следы недавних слез. Но чемоданов не было — общим решением они были унесены обратно в спальни и спрятаны в шкафы.

Миссис и мисс Линли решили не бежать от проблем, а гордо смотреть им в лицо. Если они выступят общим фронтом, у них появится шанс на победу, а значит, их главный секрет должен перестать быть секретом. Предав его огласке, они могут выиграть.

— Мама, но ведь по условиям завещания мы должны молчать.

— А мы и молчим.

— А кто же всем расскажет?

— Так об этом знаем не только мы с тобой, но и дядя Ланс, адвокат, нотариус и еще пара-тройка людей точно. Откуда мы можем знать, кто именно слил информацию?

Кристина звонко поцеловала мать в щеку:

— Мама, ты у меня такая молодец!

— Крисси, нужно быть аккуратными и абы кому не рассказывать: одному-двум — не больше.

Кристина кивнула и покрепче обняла мать.

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 13:40

Питер подошел к комнате Беннета, и дверь распахнулась. Камердинер молча посторонился. Раздраженный, он начал с порога:

— Если вы сейчас скажете мне, что заказали еще один букет, потому что четыре больше, чем три…

— Ее выдают замуж. За этого мальчика.

Питер подавился воздухом:

— Кого?

— Мисс Линли. Отдают за внука милорда Солсберри. Насильно. Она не хочет. Сегодня долго плакала. И она, и мать.

Питер почувствовал ярость. Ни с чем не сравнимую ярость.

Беннет продолжал:

— Сначала собрались бежать. Принялись собирать вещи, попросили Рози помочь. Это служанка местная, их временная горничная. Рози говорит: «Торопились, будто за ними черт гонится».

От ярости свело зубы, и Питер смог произнести только одно слово:

— Дальше.

— Позже они Рози отослали, поговорили и решили остаться.

Впервые за весь разговор Питер посмотрел на Беннета:

— Решили принять предложение?

— Не знаю, милорд. Но к обеду они не вышли — запросили еду в комнаты. Лили, старшая горничная, относила лично, говорит, лица у дочери с матерью были решительные.

— Откуда известно про предложение?

— Сначала Рози на кухню прибежала, сказала, что у «девочек Линли» «потоп». Так их здесь называют, милорд. Их очень любят.

Питер кивнул.

— Ну все стали гадать, что да как, а тут появилась Фанни, личная горничная леди Маргарет, матери сэра Луи, и рассказала, что молодой лорд женится на мисс Линли. Все и сложили два плюс два.

Питер выдохнул, огляделся и заметил стоящую у высокого стула скамеечку — Беннет, как всегда, подготовился. Он взобрался на стул:

— А теперь со всеми подробностями.

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 20:00

Несмотря на то что дядя Ланс открылся ей сегодня с новой стороны (а ведь Кристина предупреждала ее не раз!), Алана все же верила, что слово он нарушать не станет и в отпущенный им на принятие решения двадцатичетырехчасовой промежуток ничего «такого» не произойдет. Тем не менее в этот вечер она собиралась на ужин, как на войну.

Уже стоя на пороге, она все продолжала искать причины остаться:

— Детка, а давай я просто останусь с тобой безо всяких причин?

— Мамочка, родная, ты опаздываешь! Беги, со мной все будет хорошо, обещаю!

— Главное — ничего не бойся!

— Да, и «дверь никому не открывай». Я помню все наказы мамы-козы и что произошло с козлятами, их нарушившими.

Алана рассмеялась и вышла из комнаты.

Не прошло и минуты, как к Кристине заглянула Рози с подносом, полным вкусностей:

— Добрый вечер, мисс.

— Добрый вечер, Рози.

Рози, симпатичная девушка неопределенного возраста, расставляла тарелки и болтала:

— Как вы, мисс? Вы сегодня были такая грустная. Шеф прислал вам три десерта, один из которых ваш любимый фисташковый мусс. А хотите, я принесу вам еще пару порций?

Увидев, кроме прочего, действительно три вида десерта, Кристина рассмеялась:

— Спасибо, Рози, не нужно. Мне и этого более чем. И передайте, пожалуйста, мою благодарность шефу за проявленное внимание.

Кристина замялась.

— У меня просто нет своих денег. Но позже, когда вернется мама, я возьму у нее и передам благодарность шефу и…

Обиженная горничная позволила себе перебить Кристину:

— Что вы, мисс?! Мы же от всей души! Мы не для денег!

— О, простите, пожалуйста, Рози! Я не хотела вас обидеть!

Услышав искренние извинения, девушка тут же забыла об обиде и, пожелав мисс Линли приятного аппетита, упорхнула, оставив дверь широко распахнутой.

Кристина заметила это практически сразу.

— Рози?

Тишина.

— Рози!

Нет никого. Что же делать? И дверь так по-дурацки открывается наружу, что каждый идущий по коридору увидит гостеприимно распахнутую гостиную Кристины. Как же неудобно!

С другой стороны, кто сейчас может пройти? Все гости ужинают, следовательно, только кто-то из прислуги, что будет кстати — в конце концов, какая разница, кто закроет дверь — Пол или Джон?..

И все же как неприятно! Кристина не могла начать ужинать. Ей и так неудобно есть за низким столиком, согнувшись в три погибели, а тут еще ешь и думай, кто может застать тебя в раскоряку…

Кристина пошарила под диваном и нащупала костыль, лежащий там без дела вот уже неделю. Встав на здоровую ногу, она решила допрыгать до двери и закрыть ее. В конце концов, до нее метров пять-шесть, не больше.

Она была на середине пути, когда услышала мужской голос:

— Мисс Линли? У вас открыта дверь и…

Кристина подняла глаза и увидела… Питера… в смокинге. Он заглядывал в открытую дверь, но не заходил.

От неожиданности она начала падать. Он среагировал мгновенно: подхватил ее со стороны здоровой ноги и приобнял за талию:

— Обопритесь на меня.

Кристина застыла. Он взял ее руку и положил к себе на плечо:

— Пойдемте.

Кристина посмотрела на него и краем глаза увидела их отражение в зеркале.

Она ненамного выше — сантиметров на двадцать, а то и меньше.

Он по-своему истолковал ее бездействие:

— Не бойтесь. Я не дам вам упасть.

Ведомая Питером, она доковыляла до дивана.

Какое облегчение!

Кристина спрятала костыль под диван и поправила юбку. Лишь после этого она рискнула поднять взгляд на Питера. Она выдохнула и:

— Добрый вечер, милорд.

Питера заметно позабавило это чопорное приветствие сразу после того, как она чуть не растянулась у его ног. Он слегка поклонился:

— Добрый вечер, мисс Линли.

— Позвольте поблагодарить вас за помощь — без вас я бы не справилась.

В очередной раз.

Питер поклонился вторично:

— Не стоит. Помогать леди — долг джентльмена.

Кажется, он над ней смеется.

Глупости! Соберись! Ты хотела извиниться — вперед! Вот он, твой шанс.

— Милорд, я хотела поблагодарить вас и извиниться перед вами. Я виновата и…

Питер нахмурился:

— Когда же вы успели провиниться передо мной?

— В тот день в лесу. Я наговорила вам гадостей и…

Питер остановил ее монолог рукой:

— Прошу вас, не стоит. В этом нет вашей вины. Вам было больно, вы были напуганы… Да и в том, что вы сказали, есть доля правды. Но только доля.

Улыбка. Она впервые видела его улыбку. Он никогда не улыбался. А сейчас он что, пошутил?

Кристина смотрела на него во все глаза.

Прекрати пялиться на его рот!

— Вы очень любезны, милорд.

— Я?

Вот сейчас он действительно развеселился:

— Я не бываю любезным практически никогда и ни с кем. Что же касается того дня, то это мне впору извиняться, ведь, не вспугни я вас тогда, вы, быть может, и не упали бы…

— Или упала бы и разбилась.

Питер услышал ее шепот и вздрогнул. Его взгляд привлек накрытый стол:

— Вы ужинали, я помешал вам.

— Нет, что вы! Я не могла есть с открытой дверью. Рози, местная горничная, забыла закрыть дверь — и вот…

Она, улыбнувшись, развела руками.

Он присмотрелся к блюдам, расставленным на столе:

— У вас три десерта. Вы так любите сладкое?

Кристина рассмеялась:

— Я люблю куриные ножки из KFC, но все почему-то считают, что девочки обязаны любить сладкое, и утешают их десертом.

Он быстро уловил главное:

— А вас нужно утешать?

Улыбка слетела с лица девушки — будто лампочку погасили:

— Нет, милорд.

— Вы уверены?

— Абсолютно, милорд.

Питер посмотрел на открытую дверь:

— Что ж, тогда я пойду.

— Благодарю вас еще раз, милорд. За все. И, если несложно, закройте, пожалуйста, за собой дверь.

— Нет.

Кристине показалось, что она ослышалась:

— Что, простите?

— Я сказал «нет», мисс Линли. Я не закрою дверь, и вы не сможете поужинать, пока не вернется ваша мать.

Кристина смотрела в эти красивые карие глаза и понимала, что он абсолютно серьезен:

— Я могу закрыть дверь сама.

— И снова «нет». На повторную вылазку вы не рискнете, ведь у вас широкая юбка, и если вы упадете, да еще и с открытой дверью… Кто знает, что увидят проходящие мимо?

Такого она не ожидала точно:

— Чего вы хотите?

— Правды.

Улыбающийся любезный джентльмен исчез — перед ней стоял жесткий, привыкший всегда получать ответы на свои вопросы человек.

— О чем?

— Почему вам прислали три десерта? Почему прислуга решила, что вы нуждаетесь в утешении?

Он так смотрел на нее, что ей очень захотелось довериться ему, свалив на него всю тяжесть этой ноши, но…

— Милорд, я не знаю и…

— Кристина, кто вас обидел?

Стоя, он был почти вровень с сидящей на диване девушкой. Слегка наклонившись, он заглянул ей в глаза.

Он действительно хочет знать.

ЕМУ ПРАВДА НЕ ВСЕ РАВНО.

Расскажи ему! Мама сказала, одному-двум можно. Он тот один, кто должен знать!

— Дядя Ланс… Милорд Солсберри решил выдать меня замуж за своего внука Луи. Вы его знаете.

Питер кивнул, и Кристина продолжила:

— А я не хочу.

— Почему?

Она удивленно моргнула:

— По всему.

Питер улыбнулся.

— Хорошо. Не хотите — не выходите, в чем проблема?

Кристина нахмурилась:

— Проблема в том, что дядя Ланс — мой опекун.

Питер заложил руки в карманы брюк и перекатывался с носка на пятку:

— Не вижу проблемы. Он не может вас заставить — не те времена. Вот если бы вы хотели выйти замуж за кого-то другого — тут он бы мог воспользоваться своим правом опекуна…

Питер замолчал, испытывающе глядя на Кристину.

— Ни за кого я замуж не хочу. Вообще.

— Ну так скажите ему об этом, и дело с концом!

— Он не принимает отказ.

Питер нахмурился:

— Как это?

Кристина пожала плечами.

— Но почему? В чем дело?

— Дело в том, милорд…

— Питер.

Кристине показалось, что она ослышалась.

— Что, простите?

— Называйте меня по имени, ладно?

Кристина забыла, как дышать. Пауза затягивалась. Питер вновь растолковал все по-своему:

— Если хотите, я могу продолжать называть вас мисс Линли.

Очнись, идиотка! Отомри! СКАЖИ УЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!

— Нет.

— «Нет» что?

«Нет» ничего. Соберись уже!

— Не надо меня так называть.

— С вами все хорошо?

Да, со мной все отлично! Ты уйдешь, и у меня случится истерика!

— Да, благодарю вас, мил… Питер…

Он одобрительно улыбнулся:

— Простите, я перебил вас. Итак, вы говорили, что не можете отказать сопля… этому Луи, потому что…

— Я говорила, что не могу отказать дяде Лансу, потому что он мой опекун и распоряжается моим приданым.

— Которое он, как в допотопных романах, давно растратил? Да и черт с ним! Вас и без него любой замуж возьмет.

Любой? А ты? Ты, Питер Девенпорт, меня замуж возьмешь???

Кристина опустила голову в попытке скрыть румянец.

— Благодарю вас, милорд, но я не…

Дыхание все же сорвалось, и она не смогла договорить.

Питер, принявший это за кокетство, поморщился:

— Оставьте, Кристина, вы и без меня знаете, что красивы. Так что там с приданым?

!!!!!!!!!!!!!!!!!

ОН ПРАВДА ЭТО СКАЗАЛ?????

Выдыхай! Раз, два, три…

Восстановив дыхание, она подняла на него глаза:

— Судя по его стремлению выдать меня за Луи, с моим приданым все в порядке.

Он достал телефон, включил дисплей (проверяет время?) и внимательно посмотрел на девушку:

— Мисс Линли… Кристина, я знаю, что джентльмены таких вопросов не задают и бла-бла-бла, но… какова сумма вашего приданого?

— Миллион.

— Миллион чего?

У него было такое забавное выражение лица, что Кристина захихикала:

— Фунтов стерлингов.

— Вы прикалываетесь?

Она рассмеялась в голос:

— Нет, милорд. Это абсолютная правда.

Улыбающаяся Кристина удивленно наблюдала за изменениями, произошедшими с Питером. Вот он только что шутил, болтал, говорил ей комплименты, а тут… закрылся, вновь став чужим и холодным. Ей на минуту показалось, что известие о том, что она богатая невеста, его расстроило.

— Ясно. Я подумаю, что с этим можно сделать.

Еще один взгляд на часы.

— Мне пора идти. Ничего и никого не бойтесь — я смогу защитить вас. И сбегать никуда не нужно. Отдыхайте, лечитесь.

Сбегать? Откуда он?..

Молчание его задело, он хотел получить ответ:

— Вы мне верите?

Да, ему она верила на все сто процентов.

— Да, конечно. Мы же друзья. В смысле… Вы предложили мне свою дружбу — я с радостью принимаю ее.

Питер, сделавший шаг в сторону двери, остановился:

— Я предлагал вам дружбу?

Кристина испугалась. Она все испортила!

— Нет? Простите, милорд, наверно, я неправильно поняла…

— Поняли что?

Она молчала, судорожно соображая, как выпутаться из этой идиотской ситуации.

— Кристина, откуда эти мысли про дружбу?

ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА УХОДИ!!!

Но он ждал ответа и без него уходить, похоже, не собирался.

С трудом ей удалось выдавить одно слово:

— Цветы.

— Что «цветы»?

— Цветы, что вы присылали…

— И что с ними не так?

Лучше б я упала с той лошади и разбилась. Или утонула бы в четырнадцать лет. Сейчас бы не сгорала от стыда.

— Кристина?

Она закрыла глаза и выпалила:

— На языке цветов фиалки — символ дружбы.

Он выглядел крайне удивленным:

— На языке цветов? А есть такой?

Она кивнула.

— Не знал.

Питер осмотрел комнату: две вазы с его фиалками и две — с розами. Поклон — и он направился к двери.

— А почему тогда вы присылали мне именно фиалки? Все три раза…

Он резко развернулся и жадно всмотрелся в ее лицо:

— Вас это расстроило?

Она покраснела:

— Я спросила первая.

Он пожал плечами и… улыбнулся:

— Я так понимаю, вы еще пару дней здесь пробудете?

Глядя во все глаза на радующегося непонятно чему Питера, Кристина кивнула.

— Вот и славно. Приятного аппетита!

Выйдя в коридор, он плотно закрыл за собой дверь. Кристина оглядела опустевшую комнату и сделала наконец то, что хотела последние пятнадцать минут — ущипнула себя.

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 20:21

Из СМС-переписки абонента «Милорд» с абонентом «Беннет»:

Милорд: «Горничная молодец! Что я должен ей за открытую дверь?»

Беннет: «Ничего, милорд. Я с ней уже расплатился».

Милорд: «Чем же? Что я должен вам?»

Беннет: «Одну розу, милорд».

Милорд: «Кстати, о розах! Завтра поговорим!» (Эмодзи чертика с вилами)

Беннет: «О розах? Как прикажете, милорд».

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 01:20

— Вот, а потом он ушел.

Алана была потрясена рассказом дочери. Вот уже третий час Кристина вспоминала новые подробности и говорила, говорила, говорила. За это время Алана успела переодеться, принять душ, смыть косметику, снова переодеться, на сей раз в ночную рубашку, подготовить Кристину ко сну, уложить ее, с комфортом устроив ушибленную ногу, и все это время дочь не замолкала. И дело даже не в том, ЧТО она говорила. То КАК она произносила его имя, как затихала периодически, вспоминая тот или иной эпизод сегодняшней встречи.

А ведь она любит его. Действительно любит. Вопрос: как он к ней относится? Если он полюбит ее — она станет самой счастливой на свете. Питер Девенпорт умный и сильный — это все, что нужно женщине от мужчины. Но если он разобьет ей сердце…

— Так что нам нечего бояться, мама. Питер не даст нас в обиду. Он сильный и умный.

Ну вот, приехали.

— Только я, детка, не поняла, а что конкретно он собирается делать?

— И я не поняла.

— Ладно, спи, родная. Спросишь в следующий раз.

Начавшая уже укладываться Кристина вновь вскочила:

— А ты думаешь он будет, этот следующий раз?

— Не знаю, милая. Поживем — увидим.

Кристина так смотрела на мать, что Алане ничего не оставалось, как успокоить дочь:

— Но моя интуиция говорит мне, что да.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 09:20

Питер сидел на задней веранде, пил кофе и смотрел в сторону леса. В комфорте Беннет разбирался на все сто — место их тайной встречи (бред!) было подобрано безукоризненно. Шел второй час их пребывания здесь, и за это время ни один человек не заглянул сюда. При этом обнаружь их кто — Питеру нечего было бы инкриминировать: он со слугой занят разбором деловых бумаг. Личный камердинер в поездке исполняет обязанности секретаря — это нормально.

Беннет сидел напротив с планшетом в руке. Рядом с ним на столе лежали блокноты и ручки:

— Тогда вот, милорд. Васильки.

— Васильки?

— Да, милорд. Такие синие. Они тоже очень милые…

— Я знаю, как выглядят васильки. Читайте, Беннет.

— «Василек. Значение: „не смею выразить тебе свои чувства“; деликатность, изящество, простота, а также веселость и верность. Как правило, их принято дарить молодым девушкам в знак симпатии. Такой подарок может означать предложение дружбы. Дарителя васильков не стоит подозревать в нескромных желаниях».

— С дружбой мы закончили, Беннет.

Питер посмотрел на слугу так, что тот съежился.

— Да, милорд.

Беннет зашевелил губами, водя пальцем по планшету:

— Тогда вот, милорд! Гардения! Все очень просто: «тайная любовь, „ты прекрасна!“».

Беннет победно посмотрел на Питера. Сделав глоток кофе, тот бросил:

— Дальше.

— А вот сразу за гарденией. Гвоздика. Белая. Особо подчеркнуто.

— И что там с гвоздикой?

— Так. «Гвоздика белая — пожелание удачи и успеха во всем, „пусть все твои желания сбудутся“. Значение: „вас считают очень обаятельным, светлым и позитивным человеком“».

Питер нетерпеливо вырвал планшет из рук камердинера, пробежал глазами по странице и:

— Вот! То, что надо!

Он протянул планшет, пальцем указав на нужную строчку.

— Гербера, милорд?

— Читайте.

Беннет послушно принялся читать:

— «Гербера — тайна, улыбка, флирт, оптимизм. Человек, дарящий герберы, выражает вам свою симпатию и намекает на то, что вместе вам будет очень весело…»

Он поднял на Питера удивленный взгляд.

— Весело, милорд.

— Я знаю значение этого слова! Читайте дальше, Беннет!

— «…намекает на то, что вместе вам будет очень весело. Гербера — универсальный позитивный подарок: для друзей, возлюбленных, коллег. Смело выбирайте эти цветы, если хотите поделиться с кем-то своим отличным настроением или сделать комплимент».

— Видите? Это именно то, о чем я говорил. Отправьте мисс Линли букет гербер.

Беннет порылся в планшете.

— Да, милорд. В ноябре они цветут везде, так что это не будет проблемой, максимум через час они будут у нее.

— Прекрасно. Заказывайте.

— Уже, милорд.

— Тогда второй пункт.

Питер замолчал. Беннет выжидательно смотрел на маркиза.

— Беннет, вы много читаете, и в основном эту романтичную викторианскую чу… литературу.

— Милорд! Я читаю не только это и…

— Мне нужна ваша помощь.

Беннет, собиравшийся долго отнекиваться и оправдываться, остановился:

— Да, милорд?

— Ээээ, ну… как там ухаживают за девушками?

Беннет пялился на Питера так, что, казалось, глаза его сейчас вылезут на двадцать сантиметров, как у героя фильма «Маска».

— ВЫ спрашиваете МЕНЯ, милорд???

— Не орите, Беннет! Тише.

Питер оглядел окрестности.

— Да, я спрашиваю у вас.

— Но ведь у вас такой опыт…

— Вы предлагаете мне подарить ей бриллианты? Или сразу на своем самолете отвезти в Эл-Эй?

Беннет кивнул:

— Да, я понял, милорд. Вы правы.

— Это прекрасно, Беннет. Тогда расскажите мне вкратце, как ухаживают джентльмены в этих романах, которыми зачитываются юные девушки?

Слуга встрепенулся и посмотрел на Питера глазами, в которых тот разглядел назревающую слезу:

— Милорд, я не читаю…

— Беннет, простите, старина!

Питер подался вперед и похлопал рукой по плечу камердинера, отчего тот чуть не упал со стула. Такая фамильярность была не в духе маркиза. Но если это жест дружбы — то хозяину точно нужна его помощь. И слуга собрался:

— Конечно, милорд. Все, что от меня зависит.

Питер ободряюще кивнул, приглашая Беннета продолжать. Тот выдохнул и, расправив плечи, принялся вещать:

— Ну, насчет цветов вы уже поняли. Еще переписка, прогулки, пикники там всякие, катания в ландо. Вечерние выходы, но это уже с благословения родителей. А так… балы, приглашения на танец…

Беннет запнулся.

— Простите, милорд.

— Нестрашно, Беннет. Продолжайте.

— В общем-то и все.

— Подарки?

— Книги и сладости. Все остальное в викторианской Англии было под запретом.

Питер искренне заинтересовался:

— Да ладно! Почему?

— Потому что всем остальным юную леди должны обеспечить либо родители, либо позже муж.

— Как удобно.

Беннет позволил себе улыбку:

— Я никогда не думал об этом с этой стороны, но вы правы, милорд.

— Ну из того, что вы озвучили, самым приемлемым на данный момент для нас является пикник. Так мы сразу убьем нескольких зайцев.

— Но мисс Линли не выходит из комнаты, милорд!

Питер плотоядно улыбнулся:

— И прекрасно. Значит, вот как мы поступим…

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:00

Вернувшаяся после завтрака Алана застала Кристину стоящей о окна.

— Бог мой, Крисси! Как ты туда добралась?

— Доковыляла, держась за спинку дивана.

Девушка улыбнулась и приобняла подошедшую мать:

— Погода замечательная, на небе ни облачка.

— Да, самая погода для прогулок.

— Ага.

— Вот и дядя Ланс так подумал и собирает всех на пикник.

При звуках этого имени Кристина нахмурилась:

— Он говорил с тобой?

— Нет, пока он ждет, что я приду к нему. Осознав, что этого не произойдет, он, безусловно, либо подойдет сам, либо пригласит к себе, как тогда.

— А он едет на пикник?

— Все едут.

— Жаль.

На не высказанный матерью вопрос Кристина пояснила:

— Если бы он не ехал — я бы сказала тебе «езжай», а так… Меня там не будет, а значит…

— Меня некому будет защитить?

Алана рассмеялась.

— Как же я люблю тебя, моя хорошая! Нет! Мы не поедем на пикник и останемся дома. Поболтаем, помечтаем, чего-нибудь вкусненького поедим. Что скажешь?

В ответ Кристина тепло улыбнулась матери: они давно не проводили время вместе — вот так, беззаботно.

Алана подошла к звонку вызова прислуги:

— Сейчас попросим Рози принести нам… мороженого?

Кристина заговорщицки улыбнулась матери в ответ.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:10

Питер шел по подземному гаражу и матерился. Беннету все-таки удалось затянуть его сюда.

Еще бы! Без него же не состоится! А значит, можно издеваться над хозяином и делать с ним…

— Милорд!

Свистящий шепот донесся из-за темно-синего «роллс-ройса». Приглядевшись, Питер обнаружил за задним колесом кусочек ботинка.

Боги, дайте мне сил!

Он зашел за автомобиль.

— Беннет, это не наш «ройс».

Камердинер гордо выпрямился.

— Я знаю, милорд. Просто этот пятачок единственный, не просматриваемый камерами.

Питер осмотрел высокого элегантного мужчину, протягивающего ему букет гербер. Представив, как они выглядят со стороны, он чуть не заржал вслух. Настроение было великолепным, и Питер не сдержался:

— Вы все же решили поухаживать за мной, Саймон?

Беннет подпрыгнул, будто его ударило током. Питер не выдержал — его смех разнесся по гаражу.

— Милорд! Это крайне обидно! Я не заслужил…

Отсмеявшись, Питер забрал у слуги букет.

— Да, вы правы, а я — нет. Признаю.

Оглянувшись и убедившись, что камер поблизости действительно нет, Питер хмыкнул и, достав ручку, разложил букет с карточкой на капоте «ройса». Подмигнув обалдевшему камердинеру, он написал: «Надеюсь, герберы придутся вам по душе, — и подписал: — П. Д.».

Беннет наклонился к маркизу:

— Я бы добавил «эти», милорд.

— Не понял.

— Я бы добавил слово «эти». «Надеюсь, ЭТИ герберы придутся вам по душе». Вы как бы говорите девушке, что приняли во внимание ее слова про фиалки.

Питер кивнул, соглашаясь, и дописал.

— Зачет, Беннет.

— К вашим услугам, милорд.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:15

Рози застала Алану с Кристиной в прекрасном расположении духа: мороженое было встречено криками «ура»! Она удивилась, о чем не преминула тут же сообщить Кристине:

— Я-то подумала, мисс, что вы расстроились, а вы наоборот.

— Расстроилась? Почему?

— Ну как же? Все едут на пикник, вы остаетесь одна.

Алана опередила Кристину:

— Я останусь с дочерью, Рози. Вы правы, в такой прекрасный день грех грустить в одиночестве.

Симпатичная мордашка Рози вытянулась.

— Останетесь? А как же?..

Рози быстро прикрыла рот ладошкой, но Алана этого не заметила:

— Да, останусь. Ничего со мной не случится, если я не поеду на этот пикник.

Кристина решила уточнить:

— Мама, ты уверена?

Алана улыбнулась:

— Абсолютно, дорогая.

Рози сделала книксен и быстро покинула комнату. Пройдя шагов десять по коридору, она натолкнулась на Беннета, направляющегося с букетом к Кристине:

— Беннет! Именно ты мне и нужен!

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:33

Питер сидел за рабочим столом. Дверь, ведущая в спальню, была открыта, и он мог видеть и слышать Дженни, болтающую с подружками по зуму. Она лежала на кровати на животе, длинные ноги, красиво скрещенные в щиколотках, были подняты вверх. Он рассматривал ее, но не любовался. Он вообще не любовался никогда и никем, кроме…

При мысли о НЕЙ сердце сжалось. Есть ли шанс? Хоть один, маленький… Она такая юная. Забавная. Умненькая… С ней либо все — либо ничего.

И надо будет избавиться от Дженни. Сразу по приезде. Это в любом случае. Он перестал получать удовлетворение даже от секса с ней, хотя она старалась. Но это уже было не в его власти.

В дверь постучали, и почти сразу же она открылась.

Что за?!.. Беннет?!

Увидев маркиза, Беннет сделал страшные глаза и абсолютно неуважительно поманил того рукой. Едва Питер подошел к двери, как камердинер жарко зашептал:

— Милорд, у нас две новости — хорошая и плохая.

Питер вышел в коридор, плотно прикрыв дверь:

— Что?

— Только что говорил с Рози. Леди Линли не едет на пикник — она решила остаться с дочерью.

ТВОЮ МАТЬ! Все летит к чертям! Весь план!

Только теперь Питер заметил, что Беннет прячет за спиной его букет.

— Так, а хорошая новость какая?

— Рози утверждает, что второй букет от доктора.

Питер поначалу не понял, о чем вообще идет речь:

— Беннет, какой второй букет? Вы опять решили, что два лучше одного?!

— Милорд, утром вы сказали, что вчера у мисс Линли, кроме ваших двух букетов, стояло две вазы с розами: «Один букет наверняка от сопляка. Интересно, от кого второй». Помните?

— И?

— Я спросил у Рози. Так вот, второй букет — алые розы — принес доктор Митч, и она подозревает, что ему нравится мать, а не дочь.

От обилия нелепой информации у Питера что-то затрещало в голове. Он остановил захлебывающегося новостями Беннета:

— Погодите… Вы хотите сказать, что у миссис Линли роман с доктором???

Беннет оскорбился:

— Милорд, здесь замешана честь леди, и я бы никогда…

— Да или нет?

Слуга замялся:

— Насчет романа утверждать не берусь, но Рози дважды была свидетельницей его визитов. Так вот, она утверждает, что «между ними что-то есть».

Питер задумался.

Алана и Митч. Почему нет? Счастливая мать и дочери не помеха.

— А что доктор, женат?

— Вдовец, милорд.

— Вот и славно. Тогда еще есть шанс… Беннет…

— Да, милорд?

— У вас ничего не меняется — несите цветы. Потом сразу же отпишитесь.

— Как прикажете, милорд.

Беннет поклонился и ушел. Питер же вернулся в комнату, взял куртку и тихо покинул комнату, не потревожив продолжавшую болтать Дженни.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:45

«Девочки Линли» ели мороженое и рассматривали журнал мод, когда в дверь постучали — уже знакомый Кристине слуга зашел с букетом гербер.

— Добрый день, леди.

— Добрый день, — хором ответили мать и дочь.

— От маркиза Солтлейна.

Беннет подошел к Кристине и протянул ей букет. Девушка улыбнулась.

— Благодарю.

Алана собралась было тоже поблагодарить маркиза, когда слуга неожиданно продолжил:

— Мисс Линли…

Кристина, рассматривавшая букет, удивленно подняла глаза.

— …Его сиятельство имеет честь пригласить вас на пикник.

Заявление Беннета, как писалось в одном романе, «возымело эффект разорвавшейся бомбы». Дочь посмотрела на мать, мать — на дочь. Алана едва заметно кивнула.

Кристина перевела взгляд на Беннета — тот спокойно ждал ее ответа.

— Но… я… не еду на пикник… У меня нога…

Беннет удовлетворенно кивнул:

— Его сиятельство понимает и поэтому предлагает вам встретиться с ним здесь же в двенадцать ноль-ноль.

Кристина вновь посмотрела на мать, на сей раз Алана пожала плечами, делая дочери легкий знак рукой «решай сама».

Кристина пребывала в панике. Ее самая заветная мечта сбывалась, но так необычно и при таком скоплении народа…

— О… да. Хорошо.

Беннет поклонился и молча удалился. Едва за визитером закрылась дверь, как Кристина с громким стоном закрыла лицо руками:

— Мама!

— И не говори, дорогая. Сама в шоке.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:52

Питер сидел на той же задней веранде. Перед ним лежал мобильный телефон. Он ждал.

Когда телефон издал характерный звук, сообщая о поступлении новой СМС, он сделал секундную паузу и после этого нажал на кнопку «Открыть».

От Беннета. Всего два слова: «Да, милорд».

Отлично!

Он тут же отстучал Беннету сообщение: «Где искать Митча?»

Ответ пришел незамедлительно: «Ежедневно в 11 утра он навещает мисс Линли».

Питер посмотрел на часы и пошел в дом — нужно было торопиться.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:57

Алана следила за дочерью, читающей электронную версию справочника цветов и их значений. Кристина улыбалась.

— Что, родная? Теперь все, как ты хотела?

Розовая от смущения Кристина потрогала лепестки гербер, стоящих здесь же, на низком столике у дивана:

— Скажем так, это гораздо лучше фиалок.

— И что они обозначают?

— Много чего, но мне больше всего нравится… флирт.

Кристина прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Ей хотелось петь, танцевать и сходить с ума от радости, распиравшей ее.

Алану же интересовала практическая сторона дела:

— Думаешь, это свидание?

Вот теперь девушка действительно покраснела:

— Посмотрим.

— А что делать мне? Я не могу уйти, оставив вас вдвоем, и не могу остаться и испортить тебе все…

Кристина задумалась.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 11:00

Ровно в одиннадцать Питер прогуливался по двору особняка, поджидая доктора Митча.

Очень скоро гравий зашуршал, и во двор въехала недорогая, но добротная машина, за рулем которой сидел Закари Митч. Он не успел припарковаться, как пассажирская дверь открылась, и к нему в машину сел Питер Девенпорт:

— Добрый день, доктор.

— Здравствуйте, сэр. Или я должен говорить «милорд»?

Я ему не нравлюсь. Ну он мне пока тоже.

— Сэра вполне достаточно. У меня к вам дело.

— Какое?

— Сегодня я пригласил на пикник мисс Линли, но она не может пойти, так как…

Не дожидаясь продолжения, доктор вскипел:

— Вы с ума сошли?! Вы думаете, что если вы аристократ и богаты, то все можете?! Сколько вам лет?!

— Тридцать два.

— А ей… под сорок! Ей нужен мужчина постарше, тот, кто…

Питер развеселился.

— Доктор, эй!

Он помахал рукой перед лицом разъяренного Зака.

— Я сказал, мисс Линли, а не миссис. Меня интересует Кристина.

Зак непонимающе смотрел на Питера.

— Кристина?

Питер кивнул.

— А сколько вам лет?

— Все еще тридцать два.

— Но она же девочка, почти ребенок…

Веселье мгновенно слетело с лица Питера:

— А вот это, док, вас совсем не касается.

Зак потер лоб:

— Так, а если Кристина, то… чего вы хотите от меня?

— Помощи. Вы поможете мне, я — вам. Поверьте, я помню добро и умею быть благодарным.

Зак холодно посмотрел на Питера:

— И какого же рода эта помощь?

— Заберите сегодня миссис Линли. Куда угодно. Как вариант: через час все поедут на пикник — пригласите ее.

Зак растерялся. Он ожидал чего угодно, но что его попросят пригласить Алану на пикник!!!

— Но я работаю… у меня прием пациентов…

— Их может принять кто-то другой? Ну если что-то случится, есть тот, кто сможет вас подменить?

Зак подумал и сказал то, что сейчас действительно имело значение:

— Она не согласится.

Вот. Это уже деловой разговор.

— Уверены? И почему же?

— А вот это уже не касается вас!

Питер кивнул, соглашаясь:

— Просто сейчас очень удобный момент. И если в другой день она будет сомневаться, то сегодня…

— А что сегодня?

Питер шел ва-банк:

— Кристина не может выйти из комнаты…

Доктор оживился:

— Кстати, да! Какой пикник?! Я не разрешаю!

Питер кивал в такт каждому слову доктора:

— Именно поэтому пикник я организую у них в гостиной. Но, согласитесь, на таком мероприятии третий — лишний. Это понимаем мы, это понимает и мама. Но куда ей деться? На пикник она ехать уже отказалась, но…

— Но?..

— Но, если ее пригласит кавалер, у нее будет отличный повод согласиться.

Боги, что я несу! Он сейчас мокрого места не оставит от моей дырявой теории.

Доктор вскипел:

— Вы сами понимаете, чего хотите?! Чтобы мать добровольно оставила несовершеннолетнюю дочь наедине со взрослым мужиком?!

Питер разозлился:

— Ей восемнадцать! Я бы никогда не пригласил ее, будь она несовершеннолетней!

— Неважно! Вы хотите, чтобы мать оставила восемнадцатилетнюю девушку наедине с матерым мужиком?!

Питер смотрел на доктора и понимал, что: а) Кристине повезло, у нее будет прекрасный отчим, и б) ему повезло меньше, потому что доктор ему не помощник.

— Ясно. Благодарю вас, доктор. Надеюсь, что и дальше вы будете так же защищать женщин этой семьи. Прощайте.

С этими словами Питер покинул автомобиль Закари Митча и направился к дому.

Он прошел полпути, когда услышал:

— Сэр!

Он обернулся. Зак стоял у машины:

— Я попробую.

Питер кивнул и продолжил путь к дому.

Господи, пусть у него получится!

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 11:22

Зак подошел к двери, за которой прямо сейчас могла решиться его судьба. Не то чтобы он собирался сегодня делать Алане предложение…

Боже, откуда вообще такие мысли?

Но пример Питера Девенпорта его сподвиг, нет, не на подвиг, но на поступок, да. Пригласить Алану Линли на пикник — это был поступок. И он совершит его. Он сможет. Потому что если тридцатидвухлетний мужчина ростом не больше метра сорока может ухаживать за восемнадцатилетней красивой девушкой с самыми серьезными намерениями (а понятно, что за юной и чистой аристократкой он не может просто волочиться!), то и Зак, который совсем нестар, здоров и в постели еще очень даже, может попробовать завоевать красавицу Алану.

Но как же он испугался, когда решил, что этот аристократ ухаживает за ней! Вдова графа — прекрасная партия для Девенпорта. Кто он? Кажется, тоже граф… или маркиз… Нельзя позволить такому повториться!

Зак постучал и, дождавшись приглашения войти, открыл дверь. Мать с дочкой сидели на диване и о чем-то спорили. Они замолчали, только когда он вошел. Алана встала:

— Простите нас, доктор. Мы немного… Сегодня такой день…

Зак решил брать быка за рога:

— Добрый день, леди! А какой сегодня день? По-моему, прекрасный! Погода чудесная! Вы едете на пикник?

У обеих «девочек Линли» округлились глаза. Первой пришла в себя Кристина:

— Вот, доктор, выручайте! Я уговариваю, а мама не хочет! Может быть, вы поможете?

Алана укоризненно посмотрела на дочь:

— Крисси, при чем здесь доктор? Ты же знаешь…

Зак понял, что Кристина сейчас его союзница, а значит, надо ловить момент:

— А я вот тоже считаю, что ехать надо! Если вы согласитесь составить мне компанию — я с удовольствием проведу этот день с вами… Алана.

Впервые за последние лет десять Зак назвал ее по имени.

Алана посмотрела на Кристину:

— Но… понимаете, доктор, тут есть некоторые… обстоятельства…

— …которые будут себя очень хорошо и примерно вести, иначе не присылали бы посыльных при маме и не назначали бы при ней же… встречи…

Перед последним словом Кристина запнулась и покраснела, но смело продолжила:

— …а пришли бы тихо и тайно, когда все были бы на пикнике. И мама бы ничего не узнала.

Кристина говорила очень тихо, но Алана услышала:

— Значит, ты скрыла бы это от меня?

Кристина лукаво улыбнулась:

— Нет. Но ОН об этом не знает.

Зак знал, кто этот ОН, кого столь справедливо опасается Алана, и предпочел не брать греха на душу:

— Алана, если вы по какой-либо причине не хотите ехать или не можете — я не настаиваю. В другой раз…

Алана посмотрела на дочь, на ее взгляд, полный надежды, и поняла, что решение уже в общем-то приняла:

— Я поеду. Мне только нужно переодеться и…

Зак засуетился:

— Да, конечно. Мне тоже нужно сделать пару звонков в клинику. Я жду внизу.

Только вновь оказавшись во дворе, доктор Митч понял, что так и не осмотрел свою пациентку.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 11:35

Позвонив в клинику и договорившись о замене, Зак решил вернуться к машине и сменить туфли на кроссовки. Каково же было его изумление, когда у машины он обнаружил ожидающего его Питера Девенпорта! Облокотившись на пассажирскую дверцу и скрестив руки на груди тот загорал, подставив лицо неожиданному солнцу. Зак встал рядом, в точности повторив позу нежданного визитера.

Так они простояли чуть больше минуты, когда Питер наконец сорвался:

— Как прошло?

— Вы можете дать мне слово, что не причините Кристине вреда?

— Даю. То есть все окей?

— Девенпорт, я ведь набью вам морду и не посмотрю на ваш…

Питер с интересом посмотрел на доктора:

— На мой что?

— На ваш титул.

Питер рассмеялся:

— Ах, вот как…

Зак встал перед Питером, загораживая тому солнце. Питеру пришлось задрать подбородок:

— Не давите на меня, Митч. Я вам уже сказал. Если этого мало, я даю вам честное слово, что с Кристиной не случится ничего. Мы просто поговорим.

Доктор кивнул и сделал шаг назад, после чего протянул Питеру руку:

— Я вам верю.

Питер кивнул и пожал руку доктору. Посмотрев на дисплей мобильного телефона, он поспешил к дому.

— Удачи, док!

— И вам, — ответил Зак, но Питер этого уже не услышал.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 11:40

— Детка, обещай, что будешь умницей!

— Ну, мама, не отдамся же я ему на этом ковре!

Кристина улыбалась, сидя на диване:

— Иди уже, тебя доктор ждет!

— Подождет.

Алана переоделась в элегантные черные брючки, салатовый джемпер и черную укороченную куртку. Черные ботиночки и рюкзачок завершали образ. Кристина знала, что, надев солнцезащитные очки, мать будет выглядеть не старше двадцатипятилетней девушки, и очень гордилась этим.

— Ты знаешь, что не дает мне покоя?

Кристина состроила забавную мордочку:

— Кроме моего пикника с Питером Девенпортом?

— Именно! Пикник! Как все это будет?

— В смысле?

— На пикнике едят, Крисси! Ты сидишь на диване, он в кресле напротив — что это будет?

Обладающая хорошим воображением Кристина окинула комнату взглядом и поняла, о чем говорит мать:

— Ты имеешь в виду его…

— Да, дорогая, его рост. Учитывая стол, ему будет некомфортно.

— Но еще неделю назад ты говорила, что ему не должно быть комфортно!

— Это не тот случай!

— И что делать, мама?!

Алана задумалась:

— Ну есть один вариант… Перебирайся на пол!

— Что?!

— Если ты сядешь на пол, то у него появится больше возможностей для маневров, а значит, ему будет комфортней.

Отлично! Кристина была в восторге!

Она села на пол, облокотившись спиной на диван — столешница маленького столика оказалась чуть повыше ее груди. И если Питер сядет напротив, то он сможет спиной облокотиться на кресло, и ему будет так же…

— Нет, не пойдет.

Алана возвышалась над Кристиной, критически осматривая мебель.

— Почему?

— Потому что этот стол между вами… Он тебе по ключицу, дорогая. Да и ему тоже будет… Убираем его!

И Алана принялась оттаскивать столик к стене.

Кристина попыталась помочь, но мать только отмахнулась:

— Не мешай! Времени почти не осталось.

Отпинав столик, Алана посмотрела на дочь. Теперь на месте для пикника остался диван, напротив него два кресла и между ними — ковер, на котором и сидела Кристина.

— Все прекрасно, но тебе надо переодеться.

— Зачем? Все же хорошо.

— Нет, надень мою длинную широкую юбку — она закроет бандаж на ноге, все же это неэстетично.

Дочь кивнула, и Алана понеслась в спальню. Вернулась она с темной юбкой в мелкий цветочек, в которую помогла переодеться дочери:

— И ради бога, Крисси, не разувайся! Твою любовь к хождению босиком не все одобрят.

Кристина кивала, запоминая все наставления матери.

В дверь постучали. Они посмотрели друг на друга. Ответила Алана:

— Войдите!

В комнату, еле волоча большую корзину, вошла горничная.

Алана облегченно выдохнула:

— Боже, Рози, я и забыла о тебе! Спасибо, дорогая! Поставь у дивана, да, там, под окном.

Кристина казалась искренне удивленной:

— Мама? Это что?

Алана дождалась, пока Рози покинет комнату, и только после этого ответила:

— А это твой запасной парашют, детка.

Дочь непонимающе смотрела на мать.

— Если пикник окажется лишь предлогом для… чего-нибудь, чего тебе не захочется или не понравится, ты всегда сможешь достать эту корзину и заткнуть ему рот — в прямом и переносном смысле. Не возьмет же он тебя силой!

Кристина была потрясена:

— Мама, ты невероятная!

— И звони, пожалуйста, если что не так, ладно?

— Все будет хорошо, даже не сомневайся!

Алана подошла к дочери и поцеловала ее:

— Я люблю тебя, Крисси.

— И я тебя, мам!

Алана побежала к двери и быстро скрылась за ней.

Кристина посмотрела на старинные часы, висящие на стене, — они показывали без пяти двенадцать.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 12:00

Питер подошел к двери, ведущей в покои Кристины. Позади него стоял Беннет с корзинкой. Питер постучал, услышал «Войдите!» и забрал корзинку.

— Но милорд…

— Я сам.

Беннет поклонился, Питер вошел один.

Первое, что бросилось ему в глаза, — отсутствие стола. Вернее, стол был, но не на привычном месте в центре комнаты, а у стены. Кристина же сидела на полу, раскинув широкую юбку цветком по ковру. С распущенными волосами она была похожа на цыганку.

Он остановился.

— Добрый день, милорд.

Снова-здорово! Вчерашние позиции придется отвоевывать заново?

— Добрый день, мисс Линли. Начнем сначала? Я — Питер, а вы?

Девушка улыбнулась:

— Кристина.

— Очень приятно.

Питер протянул руку — Кристина ее несмело пожала. Он обвел взглядом комнату:

— Я смотрю, к пикнику вы подготовились.

— Да, мама сказала, что на пикниках столов нет, и значит…

Кристина, все так же улыбаясь, развела руками.

Питер сразу все понял и задумался: кому же он должен быть благодарен за проявленную тактичность — матери или дочери?

А неважно! Даже если матери, то, сев на пол, Кристина показала себя с очень неожиданной стороны. Он не знал девушки, которая согласилась бы сидеть на полу только ради того, чтобы обеспечить другому психологический комфорт. В его окружении таких точно не было. До сегодняшнего дня.

Питер поставил корзину и взялся за отвороты куртки:

— Вы позволите?

Кристина не совсем поняла, о чем он, но кивнула.

Питер скинул куртку. Под ней оказалась белая рубашка в тонкую голубую полоску. Он закатал рукава и принялся накрывать на… пол.

Стоя на коленях, все в той же тишине он расстелил на ковре скатерть и теперь выкладывал на нее тарелки, приборы, накрахмаленные салфетки… Незаметно следя за Кристиной, он отметил ее вытянувшуюся шею: девушка с любопытством заглядывала в корзинку. Судя по всему, он напоминал ей фокусника с бездонным цилиндром. Но он тянул время. Главное блюдо (вот уж действительно!) он подаст последним.

Питер посмотрел на Кристину, она перевела взгляд с корзинки на него.

— Готовы?

Она кивнула.

— Уверены?

Легкая улыбка и вновь кивок.

Питер достал коробку, укутанную в тканевое полотенце. Умело сохраняя интригу, он разворачивал ее снизу. Наконец коробка, накрытая сверху полотенцем, оказалась стоящей на его ладони.

Он посмотрел на Кристину и жестом фокусника скинул полотенце:

— Voilà![5]

Увидев приготовленный Питером сюрприз, она рассмеялась и захлопала в ладоши.

На его ладони красовалась коробка с нарисованным джентльменом и логотипом KFC.

Кристина подняла на него такие счастливые глаза, что у Питера перехватило дыхание.

Как мало ей нужно для счастья.

— Вы запомнили!

И как много.

— Это было несложно. Я тоже их люблю.

— Вы тоже любите ножки?

— Не совсем. Я люблю крылышки.

Питер открыл стоящую между ним и Кристиной коробку, вперемежку заполненную жареными крылышками и ножками. Она кинула взгляд в сторону корзинки и… промолчала. Заметивший это Питер улыбнулся:

— Ох уж это воспитание! Что? Соусы?

Она вновь рассмеялась и кивнула.

Питер потянулся к корзинке и вытащил оттуда горсть порционных соусов. Кристина схватила кетчуп, он усмехнулся.

Она не пытается мне угодить. Обычно они ждут, что же выберу я, и после делают вид, что тоже это обожают, а она — нет. Вопрос: это черта характера или ей наплевать на меня и мои предпочтения? Но ведь дружба ее не устроила. Эти чертовы фиалки явно ее расстроили.

Кристина поерзала и решилась:

— А картошка?

Питер рассмеялся:

— А про картошку мы забыли.

— Мы?

— Мы с Беннетом. Я ему не напомнил, а Беннет весь этот фастфуд не признает, так что…

Он развел руками.

— С меня, ладно?

Кристина, покраснев, кивнула.

Он сделал приглашающий жест:

— Угощайтесь. Здесь много — мы и без картошки не останемся голодными.

Она наклонилась, чтобы положить себе на тарелку еды.

— Голодными мы не останемся в любом случае. У нас есть еще одна корзинка.

— Простите?

Кивнув в сторону окна Кристина пояснила:

— Там стоит еще одна корзинка для пикника.

Заинтригованный Питер не спешил есть:

— И что там?

— Не знаю, я не заглядывала.

— И зачем она?

Кристина, успевшая надкусить ножку, посмотрела на его удивленное лицо и, сдерживая смех, пожала плечами.

Питер встал, подошел к окну и, отодвинув штору, увидел стоящую там корзинку для пикника. Приподняв крышку, он насчитал несколько банок с домашними паштетами, пару головок сыра, нарезку колбасы и два сложенных напополам французских багета.

Не перестававшая есть Кристина с любопытством наблюдала за ним.

— Очень интересно.

Он вернулся к Кристине, сел на пол и принялся за еду:

— Ну в то, что вы не знаете совсем уж ничего об этой корзинке, я, простите, не поверю. Но вы же… никогда не врете, верно?

Кристина опустила голову.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 12:20

Не спрашивай меня, пожалуйста! Я не хочу тебе врать!

— Ну да, зачем врать, когда можно промолчать. Тоже воспитание?

Скрывая улыбку, Кристина молча ела ножку.

Питеру стало любопытно:

— Малверн?[6]

— Берджесс-Хилл[7].

— Почему она?

— В получасе езды от Лондона. Мама не хотела отпускать меня далеко.

Питер кивнул.

— Закрытая школа, пансион, да? Учеба, домашние задания, кружки и вновь учеба?

Кристина кивнула.

— У вас тоже?

— Кембридж.

Я знаю.

— Вам там нравилось?

— Нет.

Действительно, что ему там могло нравиться?

— А вам?

Кристина задумалась.

— Не знаю. Я не думала об этом.

Питер потянулся к корзине и достал оттуда два бокала и бутылку шампанского, обернутую мокрым полотенцем. Заметив удивленный взгляд девушки, он прокомментировал:

— Безалкогольное.

Она нахмурилась:

— Вы правда считаете меня… пьяницей?

Он ловко открыл шампанское и разлил его по бокалам:

— Я правда считаю вас неопытной. В частных пансионах девочек учат вальсировать, но не учат пить. А надо бы.

— Неопытность лечится опытом.

Он протянул Кристине наполненный бокал:

— А я и не спорю. Но не сейчас. Я обещал.

— Кому?

Он замялся:

— Одному хорошему человеку.

— Дяде Лансу?

Питер фыркнул:

— Вот еще! Этому пройдохе я не стал бы обещать ничего. Кстати, о «дяде Лансе».

Он так ехидно произнес это имя, что Кристина улыбнулась.

— Как случилось, что именно он стал вашим опекуном? И откуда взялся этот миллион? Линли никогда не были… богачами.

— Он не «взялся», он всегда был.

— В смысле?

Она замялась, что не укрылось от Питера:

— Некрасивая история? У каждого капитала есть свои скелеты в шкафу. Но не хотите — не рассказывайте. Я не настаиваю. В конце концов, это ваше дело и…

Но Кристина решительно перебила его:

— Этому миллиону почти сто лет. Прадедушка заработал его в сороковых годах прошлого века. Он то ли пушки отливал, то ли ружья, но на той войне он нажился хорошо.

Питер внимательно ее слушал.

— Потом мы победили, и это стали как бы «стыдные деньги». Так заявил его сын, мой дед.

Питер понимающе кивнул.

— Прадед большую часть денег промотал, а красивую сумму в один миллион фунтов завещал сыну — моему деду. Получив их, дед тут же отписал все моему отцу, а тот в свое время — мне.

— «Старые деньги» — они в основном такие. Вам нечего стыдиться.

Кристина отпила «шампанского».

— Да, я понимаю, но про «эти деньги» никогда не говорили. Они как бы были, и их как бы не было.

— Пока «дядя Ланс» не решил их прикарманить.

Кристине нравилось, что Питер, как и она, явно недолюбливал дядю Ланса.

— Не то чтобы решил…

Тут уже ее перебил возмущенный Питер:

— А как иначе назвать его страстное желание выдать вас замуж за внука?! Или это любовь? Вы говорили, он вам не нравится. Или нравится?

Питер так обвиняюще говорил с ней, что на секунду ей показалось, что он ее… ревнует?

Нет. Глупости. Только не Питер Девенпорт. За НИМ всегда очередь. ОН выбирает.

— Нет, конечно.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 12:35

— Почему «конечно»?

Она растерялась.

Скажи мне! Скажи, что высокие голубоглазые блондины тебе не нравятся!

— Ну он… Мне с ним скучно.

— В смысле, он вас не развлекает?

Кристина рассердилась:

— Меня не нужно развлекать. Просто мы с ним разные, очень.

— В каком смысле?

— Во всех. Абсолютно во всех, понимаете?

Только не это!

— Можете привести пример?

Она опустила голову:

— Я не хочу всего этого. Верней, я хочу другого. Просто…

— И чего же вы хотите?

Только не говори мне, что ты лесбиянка!

— Я хочу учиться.

Она произнесла это тихо, полушепотом, но Питер услышал. Он почувствовал, как бетонная плита, давившая ему на плечи последние пару минут, упала и с грохотом разлетелась на куски.

— Где, милая? Где ты хочешь учиться?

Кристина подняла на Питера ошарашенный взгляд, и он мысленно дал себе подзатыльник.

Баран! Не смей ее так называть!..

Ладно, сделаю вид, что этого не было. Проехали!

— В Европейском институте дизайна.

— Где это?

— Три в Италии, два в Испании и один в Китае.

Эта девушка вновь удивила его. Ни одна из его баб никогда не хотела учиться!

Она не баба! И уж точно не твоя!

Последняя мысль неприятно царапнула.

— В Китае?!

— Да, в Шанхае.

Она говорила об этом так легко, что он понял, что предмет их беседы изучен ею досконально.

— У меня хороший китайский. И испанский тоже. А вот итальянский похуже.

Хороший китайский???..

Стоп. Подумаешь об этом позже.

— А в Америке такого нет?

Палишься!

— В Америке — да, при Луизианском университете есть Колледж искусств и дизайна, но он не такой престижный.

Питер судорожно думал, что не отпустит ее ни в какой Китай! И даже в Луизиану. А вот Италия с Испанией…

— А на кого учиться?

— На дизайнера мебели.

— Почему мебели?

Она застенчиво улыбнулась:

— Не знаю. У этого направления большой потенциал. Мне это интересно. Мама показывала мои работы нескольким дизайнерам, они говорят, у меня талант.

— Работы?

— Рисунки.

Она рисует. Я не знал.

Ты не станешь ей мешать!

— И что вы выбрали?

— А выбираю не я, а дядя Ланс.

Кристина опять пожала плечами.

Похоже, это ее любимое выражение эмоций.

— Вам восемнадцать, и одобрение опекуна вам не нужно.

— Верно, но мне нужны деньги, а по условиям завещания пользоваться «этими деньгами» сможет мой муж, в случае моего замужества до двадцати пяти лет, либо уже я, но только после исполнения мне двадцати пяти лет.

Питер соображал быстро, но на сей раз ему явно не хватало воображения:

— То есть вы хотите подождать своего двадцатипятилетия и, получив деньги, пойти учиться?

— Либо взять сейчас взаймы, отучиться и через семь лет отдать долг. Можно даже с процентами.

Кристина выжидающе уставилась на Питера.

Мне кажется или она как-то по-особенному смотрит на меня?..

Нет, милая, нет! Ты же не предлагаешь мне одолжить тебе денег?..

Ах, умничка!..

Он развеселился, но внешне этого никак не показал. Перед Кристиной по-прежнему сидел расслабленный, но любопытный собеседник:

— Да, это вариант.

У нее загорелись глаза, и он решил проверить до конца свою теорию:

— И как на эту просьбу отреагировал дядя Ланс?

Кристина растерялась.

Ах, малышка, нельзя же так! Я читаю тебя, как книгу. Такая открытая… Но учиться ты очень хочешь, это я вижу. Что ж, пойдем к цели вместе…

— Мама не успела поговорить с дядей Лансом. Разговором о свадьбе с Луи он опередил нас.

Питер сделал вид, что раздумывает.

Кристина затаила дыхание.

Он начал неторопливо и издалека:

— У меня в мебельном бизнесе нет никаких интересов… Может быть, пока… Но если вы считаете это направление потенциально выгодным…

Кристина подскочила:

— Вы одолжите мне денег?!

Он скривился:

— Я не даю денег в долг. Никогда и никому.

— А что же?..

— Я подпишу с вами контракт. На десять лет. По нему вы сначала будете учиться, а потом работать на меня. Но все, что вы создадите за это время, будет принадлежать мне и компании, которую я, может быть, создам под вас.

Решай!

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 13:00

Мамочка, Господи!

Кристиной овладела паника. Мечта была так близка! Но как же…

— А дядя Ланс? В смысле, женитьба на Луи…

Питер улыбнулся:

— Жениться на Луи будет не нужно. Я с этим разберусь.

Взгляд Кристины метался по комнате:

— А где? Ваша компания в Америке, а я буду… Или вы хотите, чтобы я училась в Америке? Тогда я смогу работать у вас.

— А где вы хотите учиться? Кроме Китая, разумеется.

Она не раздумывала:

— Во Флоренции. Там есть именно этот курс: дизайн интерьеров и мебели.

— Значит, Флоренция.

Кристина не знала, что ей делать: КАК выразить Питеру свою благодарность. Усидеть на месте она не могла. Она вскочила и…

Больно!

Она вскрикнула и повалилась обратно на ушибленную ногу. Питер был уже рядом. Он успел подхватить ее, и приземление получилось относительно мягким. Он усадил Кристину, и, опустив глаза, она с ужасом увидела, что за время разговора незаметно для себя сбросила балетки и сейчас перед его глазами маячили ее босые ступни и жуткий бандаж на левой ноге.

Она стала поправлять юбку, прикрывая уродство, и он тут же отвернулся, отойдя к стене. Ей было жутко стыдно:

— Простите.

— Очень больно?

— Нет, уже почти не болит. Я больше испугалась.

— Я тоже.

Что? Ей послышалось, наверно.

Она искала и не находила свои балетки.

Куда я их запульнула?! Он решит, что я дикарка, которую не в Италию, а в джунгли надо отправлять!

Шебуршание за спиной привлекло внимание Питера, и он обернулся:

— Вы что-то ищете? Вам помочь?

Он подошел и присел рядом с ней на корточки.

Что ему ответить? Если я скажу ему, что ищу свои туфли, он точно решит, что я с приветом.

— Я потеряла свои балетки…

— Что потеряли?

— Балетки.

— Что это?

Мамочка, я сейчас со стыда сгорю!!!

— Это такие туфли.

Посмотрев на покрасневшую девушку, Питер принялся искать ее туфли. Через полминуты он уже держал их в руках:

— Вы позволите?

Не дожидаясь ответа, он надел сначала одну, а затем и другую туфельку ей на ноги.

Кристина почти не дышала. Это было так… интимно, что она в ужасе посмотрела на дверь — та была плотно закрыта. Этот взгляд перехватил Питер:

— Переживаете за свою репутацию? Не волнуйтесь. Если кто-то подойдет к двери Беннет предупредит нас.

Действительно, дура! Ему это нужно еще меньше, чем тебе: застукают с юной благородной девицей наедине — потом по старинке жениться придется. Вот так связываться с детьми! Небось, когда он к Дженни своей на свидания ходит, их Беннет не охраняет! Еще подумает, что я намекаю на что-то или напрашиваюсь… Надо срочно что-то сказать…

— Нет, конечно, нет. Я же не шестнадцатилетняя дебютантка, и сейчас не те времена, чтобы… Все мы взрослые люди…

Питер посмотрел на нее как на умалишенную:

— Вы хотите сказать, что…

Он замолчал, давая ей возможность продолжить предложение за него.

Вот придурочная и есть! Теперь давай, объясняйся!

— Я в том смысле, что… Да, конечно, вы — привлекательный мужчина, а я — женщина, это правда…

Питер очень внимательно слушал Кристину.

— …но у нас же не свидание, верно?

Она натужно рассмеялась и опять пожала плечами.

В глазах Питера мелькнуло нечто похожее на веселье:

— Нет?

Спокойно, дыши, дыши! Ты взрослая, совершеннолетняя, он с тобой контракт подписывать собрался…

— Ну так просто не ответишь… Это зависит от…

Она сделала непонятный пас руками.

Питер покивал и с серьезным лицо поинтересовался:

— От чего?

От тебя! Только от тебя!

— От нескольких… параметров…

— Например?

На свиданиях люди целуются! Без поцелуев это не свидание!

— Ну это зависит от того, что они делают…

ЗАТКНИСЬ! Пожалуйста, замолчи! Не порть все!

Он задумался:

— Делают? То же, что и мы делали сегодня (взгляд на часы) почти полтора часа: едят, пьют, общаются… Или вы о чем-то другом?

Кристина открыла рот, чтобы ответить ему, и не смогла.

А он подался вперед и смотрел на ее губы так, будто боялся пропустить ответ.

ЦЕЛУЮТСЯ! Скажи ему! Одно это слово скажи и посмотри, что будет!

Время шло, Питер ждал ответа. Он был так близко. ТАК БЛИЗКО!

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 13:27

Это не могло быть правдой. Этого не могло произойти, но происходило. Она его поцеловала. Нет. Она его целовала. Прижалась своими губами к его и… да, больше ничего не происходило, но это определенно был поцелуй.

Губы! Ее губы! Она целует! Сама! Первая! Что делать?!

Время шло, секунды утекали одна за другой.

Считай. Раз, два…

На счет «три» он понял, что она отодвигается. Все его существо восстало против.

НЕТ! Не отпущу!

Он обхватил ее руками, удерживая.

Какая она тоненькая. Теперь моя очередь. Один поцелуй, второй, третий…

Он заставил себя разжать руки.

Все, теперь уходи. Вставай и уходи! Сейчас же!

Питер поднялся, отошел к корзине и начал медленно складывать в нее посуду, бутылку, бокалы и прочее. Кристина, поначалу смотревшая на него, опустила глаза.

Она сейчас ругает себя, не позволяй ей этого! Скажи что-нибудь, не уходи так!

Что? Привычное «я позвоню»? Я не готов. Мне надо подумать.

И подумаешь, один, позже! А сейчас скажи ЧТО-НИБУДЬ!

— У вас есть номер моего телефона?

От звука его голоса Кристина вздрогнула и подняла голову:

— Да.

Интересно, откуда?

— У меня вашего нет. Наберете меня?

Питер достал из кармана мобильник.

Кристина потянулась за своим телефоном.

Что ж ты за мудак такой? Проще лицо сделай…

Она нашла в телефоне его номер и нажала на зеленую кнопку. У него высветился ряд цифр, он кивнул:

— В течение суток вам доставят проект нашего договора.

Да ты что?! Ты бы еще сказал, что встреча прошла в теплой и дружеской обстановке!

Она кивнула:

— Спасибо…

— Вам спасибо за компанию. Доброго дня.

Питер слегка поклонился и вышел, прихватив корзинку.

Кристина выдохнула и обняла себя — ее трясло.

Сассекс, недалеко от поместья Солсберри, 9 ноября, 13:45

Пикник удался, но постоянно находиться среди людей… Зак поехал не для этого.

Являясь уроженцем здешних мест, он хорошо знал их и предложил Алане прогуляться до ближайшего ручья:

— Скажи, ты счастлива?

Она удивилась вопросу:

— Да, конечно.

— А что именно ты считаешь счастьем?

Она задумалась:

— Мы здоровы, Крисси окончила школу, у меня на работе все стабильно. Скоро выплатим кредит и будем что-то решать с ее учебой. Она мечтает об Италии. Знаешь, она…

Шедший рядом Зак, резко крутанувшись, остановился перед ней:

— Я не про вас. Я про тебя, Алана. Ты молода, красива. Кристина и ее мечты — да, это важно. Но ТЫ! О чем мечтаешь ТЫ?

От такого напора она растерялась:

— Я мечтаю, чтобы у нее все было хорошо.

— Значит, о своем счастье ты уже не думаешь?

Она в раздражении обошла стоящего перед ней Зака:

— А ты? Вот ты чего хочешь, можешь сказать, вот так, сразу?

Он пошел за Аланой:

— Я хочу, чтобы Робби был счастлив — это правда.

Она радостно повернулась к нему, всем своим видом выражая: «Ага!»

Зак понимающе улыбнулся:

— Но я также знаю, что он будет счастлив. Он встретит девушку, женится и будет счастлив. А я останусь один, с календарем, на котором буду отмечать дни до их следующего визита.

Она отвернулась и продолжила путь.

— И ты знаешь, о чем я. Наверняка и тебе это приходило в голову.

Они остановились на краю ручья. Алана восторженно огляделась:

— Как красиво!

Зак не сводил с нее глаз:

— Ты мне не ответишь?

— А ты что-то спросил?

Она присела на ближайший камень:

— Здесь, наверно, летом хорошо…

— Здесь круглый год хорошо.

— Правда?

Сейчас или никогда!

— Оставайся и узнаешь.

Алана не стала делать вид, что не поняла намека.

— Спасибо, Зак. Я очень ценю твое отношение ко мне. Правда. Как вдова твоего лучшего друга…

Он присел на корточки перед Аланой и взял ее руки в свои:

— О чем ты? Хьюберт никогда не был моим лучшим другом. После смерти его родителей Солсберри взял его на воспитание, и мы подружились. Но он всегда был графом, а я — никем. Приятели, но не друзья… Что же касается тебя… Прости, но не всем вдовам своих приятелей я предлагаю вместе провести оставшуюся часть жизни.

Он поднес руки Аланы к губам и поцеловал. Она задрожала:

— Здесь прохладно.

— Да, ноябрь в Британии не самый теплый месяц. Ты хочешь поговорить о погоде?

Взгляд Аланы заметался:

— У меня есть обязательства, Зак.

— И у меня тоже. Но это неважно. Вопрос: хотим ли мы одного и того же?

Она решилась посмотреть на него:

— А чего хочешь ты?

— Тебя.

Она вспыхнула и попыталась выдернуть руки, но Зак оказался сильней:

— Погоди! Я не то имел в виду… То, конечно, тоже, но не только.

Алана вновь смотрела на него.

— Я хочу тебя всю, понимаешь? С твоими планами, надеждами, долгами и кредитами, с дочкой, которую мы вместе будем ждать вечерами со свиданий… Раздели со мной все это…

Алана отвела взгляд. Она не хотела обманывать Зака. Он будто понял ее чувства:

— Я знаю, ты не любишь меня.

Она попыталась что-то сказать, но он остановил ее:

— Но ты не знаешь, что я люблю тебя.

Она застыла.

— С того самого момента, как Хью познакомил нас.

Алана с таким ужасом смотрела на Зака, что он рассмеялся:

— Поверь, все не так страшно.

Она улыбнулась, и он вновь поцеловал ее руки.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 14:10

Питер думал. Полчаса назад вернувшись от Кристины, он отпустил Беннета и заперся в своей гостиной. Ему всегда хорошо думалось в тишине и в рабочей обстановке, именно поэтому он сел за стол на любимое офисное кресло, которое возил за собой по миру, и принялся соображать и прикидывать. Мыслей было много, эмоций еще больше, а реального плана — ни одного.

Получил ли он от этой встречи то, чего добивался? И да, и нет. Получил ли он ответ на свой вопрос? Да. Но и новые вопросы появились тоже.

Он шел узнать, почему ее так расстроили фиалки. А они расстроили, он это четко прочитал на ее лице, когда вчера зашел поговорить про брак с сопляком. Чем ее не устраивала дружба с ним? И если дружить с ним она не хотела, то чего хотела… с ним? Ответы на эти вопросы он вроде бы получил: когда она назвала его привлекательным мужчиной — он не обратил на это внимание — лесть. Они все льстят, тем более в свете предложенного контракта. Но Кристина не все. Она бы не стала. Или стала? Но додумать эту мысль она ему не дала.

ОНА ЕГО ПОЦЕЛОВАЛА. ПЕРВАЯ. В ГУБЫ.

И это уже никак иначе не истолковать. Значит, интерес есть. Осталось узнать какой. Неужели женский?

Ты сам в это веришь? Или просто очень хочешь верить?

Дверь с треском отворилась и в комнату влетела рассерженная Дженни. Заметив Питера, она направилась к нему, на ходу сбрасывая туфли:

— Работаешь? Хорошо тебе! А я подыхаю. Питер, я не могу здесь больше, я хочу домой!

Он поднял на нее глаза.

— Пикник был — говно. Погода — тоже. И эти идиотки: «Как вы думаете, скоро пойдет дождь или не скоро?» Возьми телефон и посмотри прогноз, курица! Но ты не поверишь, что мне заявила эта стерва Ребекка Дюррей. Она спросила меня, когда у нас свадьба, прикинь? Вот так, в лицо, при всех! А когда я прифигела, тут же таким сладким, ядовитым голоском начала так извиняться, что лучше бы молчала: «О, дорогая! Простите! Мне так неловко! Неужели маркиз до сих пор не сделал вам предложения? Это так необычно. Вы же не актриска какая-нибудь, вы — Монтгомери! С вами так нельзя! Вам стоит намекнуть ему об этом. Ха-ха». Прикинь?

Питер отметил, что Дженни очень похоже изображает «эту стерву Дюррей». Все остальное он пропустил мимо ушей.

— Питер! Ты слышал? Что скажешь?

Дженни подошла и, наклонившись к нему, попыталась его поцеловать.

Нет. Не сегодня. И не с ней.

Он отодвинулся.

— О, мы не в духе. Что такое? Плохие вести из Штатов? Так поехали домой, Пит!

Питер ненавидел, когда она его так называла. Он, кажется, начинал ненавидеть все, связанное с ней. Тем временем Дженни прилегла на стол и красиво выгнула спину:

— Пи-и-ит, ну, поговори со мной.

— Не сейчас. Ты мешаешь мне думать.

— И о чем таком ты думаешь? Давай проговорим это вслух, как раньше, и решение придет.

Он понял, что больше не выдержит:

— Ты мне очень мешаешь! И я прошу тебя оставить меня в покое!

Из мягкой кошечки она тут же превратилась в фурию:

— А давай ты не будешь на меня орать! Давай ты…

— Мы расстаемся.

Дженни захлебнулась криком. Она полгода была официальной девушкой Питера и неплохо его знала: этот тихий тон не сулил ничего хорошего.

— В каком смысле?

— Ты сейчас соберешь вещи и спокойно, без истерик покинешь этот дом. Можешь придумать любую причину — я все подтвержу.

Она разозлилась:

— Да что ты?! Бегу и падаю! Значит, Сьюзи Гарфилд ты дал семьсот тысяч за то, чтобы она навсегда забыла о тебе и ваших постельных подвигах, а меня вот так запросто ногой под зад?! Не выйдет!

— Ты тоже собираешься написать книгу «В постели с карликом»?

Дженни рассмеялась:

— О нет! Это она мечтала о славе писательницы. Я — не она. Я ничего писать не буду. Я расскажу!

Она склонилась над сидящим Питером:

— Все телеканалы, весь интернет! Все будут умолять меня рассказать подробности нашего «романа», дорогой.

— Миллион.

Дженни удивленно захлопала глазами:

— Что?

— Один миллион долларов, если ты сейчас соберешься и уедешь.

Она не раздумывала:

— Ладно, я согласна. Но ответь мне на один вопрос: ты любил меня?

— Два миллиона. И ты уезжаешь в полной тишине.

Он выжидающе смотрел на потрясенную Дженни.

— Хотела бы я знать, о чем же таком я мешаю тебе думать? Или о ком?

— Миллион девятьсот. За каждое твое предложение я буду снимать по сотне.

Дженни оглядела комнату. Заметив на диване блокнот, она вырвала из него страницу, написала на ней: «Верни сумму в два ляма, и я уйду», — и молча положила ее перед Питером.

Он прочитал и кивнул:

— Два миллиона.

Дженни метнулась в спальню.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 14:35

— Все, что ты рассказываешь, Крисси, похоже на сказку. Ты уверена, что верно поняла его?

— Да, он сказал, что в ближайшее время мне доставят контракт.

Алана не знала, что и думать.

— Девенпорт не похож на филантропа. Если только… Крисси, скажи, он ничего себе не позволил? Никаких… поползновений?

Ох, мама! Это я себе позволила!

Кристина укоризненно посмотрела на мать:

— Нет, мама.

Алана присела рядом.

— Доченька, в этом нет твоей вины. Если он позволил себе что-то… например, поцеловал тебя…

ЭТО Я ПОЦЕЛОВАЛА ЕГО!!!

— Нет.

— Точно?

— Точно, мама. Пожалуйста!

— Ну тогда я не знаю, что и думать. Такая благотворительность…

— Он сказал, что это бизнес-решение.

— Бизнес-решение? Ты хочешь сказать, что он подумывал об этом раньше?

Кристина задумалась:

— А знаешь, когда он спросил меня, где я хочу учиться, и я ответила, что во Флоренции, он так спокойно, утвердительно кивнул и сказал: «Ну, значит, Флоренция», будто это дело решенное.

Алана сидела рядом с Кристиной, но мысленно была далеко. Дочь обняла мать.

— Ну что ты, мама. Флоренция не так далеко. Жить я буду в общежитии, но ты сможешь приезжать ко мне и останавливаться в отеле, и я на все каникулы буду приезжать в Лондон.

Алана замялась:

— Тут такое дело, Крисси… У меня тоже для тебя новости…

Девушка напряглась:

— Хорошие?

— Не знаю. Да. Наверно…

— Мама?

Кристина развернула Алану к себе:

— Что случилось?

— Зак предложил мне переехать к нему… кажется… Я не совсем поняла…

Счастливый визг разорвал тишину дома:

— Мамочка!!! Иииииии!!! Я так радааааа!!!

Она обнимала и целовала мать, а Алана отбивалась от нее, смеясь:

— Детка, ты с ума сошла! Не кричи так!!!

— Да! Да! Да! Скажи, что ты сказала ему «ДА»!

Алана промолчала.

— Мама, ты же не отказала ему?

— Нет, Крисси, я обещала ему подумать.

— Фух! Вот и славно!

Я уже нахваталась любимых словечек Питера.

Кристина откинулась на спинку дивана:

— Вот и мне теперь тоже пообещай подумать.

Алана улыбнулась:

— Если ты не против — обещаю.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 15:10

Дженни уехала, и необходимость прятаться отпала. Штаб был перемещен, и теперь хозяин и слуга могли спокойно совещаться в покоях Питера.

— Это было бы прекрасно, Беннет, что тоже не факт, если бы не одно но, о котором вы забыли.

— Я никогда ни о чем не забываю, милорд. Особенно о том, что касается вас.

— Хорошо. И как вы это видите?

— Два фактора, милорд. Время, которого у нас нет, и деньги, которые у вас есть.

— Продолжайте.

— Мы все найдем. Что не найдем — купим. Ваш главный союзник, милорд — темнота. Это и романтично, и…

— Я понял, не продолжайте. Дальше.

— Темнота — это ночь, милорд. А значит, у нас есть почти девять часов на осуществление подготовки к операции.

— Почему именно девять?

— Потому что все свидания под луной происходят в полночь, милорд. Если у вас, конечно, свидание, а не деловая встреча.

— Хорошо, давайте проговорим все еще раз.

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 23:00

Лежа в кровати, Кристина пыталась читать. Получалось плохо — мысли все время переносили ее в гостиную на несколько часов назад. Она вновь целовала Питера, а он вновь целовал ее в ответ.

Я поцеловала его один раз, но долго, а он меня три, но коротко… И что это значит?

Может, надо было рассказать маме? Она бы точно подсказала…

Нет, она бы поговорила с Питером и попросила его не приближаться ко мне. Она бы побоялась, что это плата за учебу. Вон она как распсиховалась, что он мог… Если б она знала, что это ее скромная доченька способна накинуться на мужчину с поцелуями — она бы точно заперла меня…

И хорошо, что я спрятала его куртку. Маме бы точно не понравилось, что он снял ее…

Из романтичных мыслей Кристину вырвал звук пришедшего СМС-сообщения. Посмотрев на часы, девушка удивилась.

Начало двенадцатого, кто бы это мог быть?

Дисплей телефона, высветивший две буквы «Д. П.», подсказал ей, что СМС пришла от Питера.

Выдыхай. Это, наверно, обещанный договор. Ну и что, что ночь? Он деловой человек и работает круглосуточно.

Она выдохнула и нажала на зеленый значок.

«Привет. Я забыл куртку. Как бы мне получить ее обратно?»

Приходи и забери.

Ага, ты ему еще это напиши!

«Добрый вечер. Да, я ее нашла и готова вернуть».

Как-то так… Не фонтан, конечно, но отправляю!

Эсэмэска ушла, и Кристина, свесившись, пошарила под кроватью. Оглянувшись на дверь и убедившись, что мама не нагрянет к ней сюрпризом, она достала из спрятанного пакета куртку Питера. Сидя в кровати, она разложила ее на одеяле. Темно-голубая замша, логотип дорогого итальянского бренда и запах… Кристина воровато наклонилась к куртке и вдохнула исходящий от нее легкий аромат: цитрус, кофе, кожа и что-то еще.

Потрясающе!

Она выпрямилась и, взяв куртку в руки, поднесла ее к лицу. Глубокий вдох…

Звук пришедшей СМС разрезал тишину и напугал девушку.

Господи!

Она отложила куртку и дрожащими руками взяла телефон.

Отправитель П. Д.

«Отлично! Если через час заберу — норм? Спать не будешь?»

Она перестала дышать. Часы показывали 23:10.

«Заберу» — это как? Придет и постучит в дверь? У мамы точно инфаркт случится.

Она писала и стирала, вновь писала и вновь стирала. И понимала, что Питер ждет ответа, и это раздражало ее еще больше и мешало думать рационально. Да вообще думать мешало!

Наконец она отправила ответ: «Я не сплю».

Да, вот так. И больше ничего не надо. В конце концов, он именно об этом и спрашивал — буду ли я спать. Нет, не буду.

СМС. Питер: «Тогда в полночь открой окно на балкон».

Откуда он знает, что окно ее спальни выходит на балкон? И как он окажется на балконе? Здесь же второй этаж.

Или… он придет не сам… Ну да, конечно, он пришлет слугу. Не станет же он лазить по балконам… Это могло бы стать прекрасным поводом для встречи, но не для Питера Девенпорта. Ему просто нужна куртка, и он ее получит. Ну и ладно…

А зачем ему куртка ночью? Он уезжает. Рано утром, наверно…

Вот и все…

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 23:50

Веревочная лестница, которую держал Питер, напряглась, и рядом с ним мягко приземлился Беннет:

— Все в порядке, милорд. Я все доставил и расставил.

— Я догадался, Беннет. Это ведь ваш план.

— Поверьте, милорд, леди будет в восторге — ужин под луной…

— Если этот ужин не съели раньше нас.

— Рози сказала, что, по ее мнению, все цело.

— Отлично! Значит, в случае чего мы будем есть ее мнение.

— Милорд…

— Все, Беннет, мне пора!

— Да, милорд. Именно это я и хотел сказать. Удачи!

— Сплюньте!

И пока Беннет удерживал веревочную лестницу, Питер лез на балкон к Кристине.

Благополучно добравшись, он заметил у перил скамеечку и перелез на балкон. Оглядевшись, он увидел предметы, доставленные Беннетом: пару скамеек, на которых можно было сидеть, стоять, опираться и тэ дэ, и корзинку. Подойдя к окну, ведущему в гостиную, он убедился в том, что там никого нет, и только после этого тихо постучал в окно спальни Кристины. Оно тут же раскрылось, и при свете луны он увидел ее очаровательное личико, сейчас выражавшее почему-то крайнее удивление. Питер счел нужным уточнить:

— Я вам писал, что зайду за курткой.

Кристина кивнула и промолчала. Потом, спохватившись, взяла куртку и протянула ему ее через подоконник.

Да, не так ты себе это представлял.

Но просто взять куртку и полезть обратно — нет. Не будь он Питер Девенпорт!

— Она для вас. Надевайте ее и вылезайте.

Кристина смотрела на него круглыми глазами:

— Куда?

— На балкон, ко мне. Сядьте спиной и аккуратно развернитесь на сто восемьдесят градусов, а я вас здесь подхвачу. Только обуйтесь.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 00:05

Господи! Вот почему нельзя ничего скрывать от матерей! Наверно, мама посоветовала бы ей не рисковать и переодеться, и не стояла бы она сейчас в пижаме с любимыми миньонами. Потому что самой ей переодеться нереально, а так ей помогла бы мама!

Так, ничего не произошло. Обуваемся — и вперед. Может, это и не свидание вовсе? Может, он договор обсудить хочет? Или вообще передумал и теперь отмазываться пришел…

Вот в таком расстроенном состоянии Кристина надела свои любимые балетки и, сев на подоконник, только начала движение, как поняла, что Питер держит ее за талию и аккуратно разворачивает.

Сердце бухало как ненормальное.

Успокойся! Он услышит этот набат и решит, что у тебя больное сердце. А как говорила бабушка, «больных никто не любит».

Оказавшись на балконе, она сначала была одета в куртку Питера…

Господи, на это я решилась бы через неделю, и то тайком, наедине и под покровом ночи, а вот так!!!..

…и только потом он помог ей слезть с подоконника и встать на балконный пол.

— Стоим — не двигаемся.

Она с любопытством наблюдала за его действиями. Из знакомой по пикнику корзинки он достал плед и закутал ее в него, как в кокон. Только после этого он усадил ее на непонятно откуда взявшуюся здесь скамейку и деловито осмотрел:

— Как? Не холодно?

Она отрицательно помотала головой.

Он поднял плед снизу и осмотрел ее ноги.

— Точно не холодно? А то есть носки.

Из корзинки он извлек носки и продемонстрировал ей. Она смотрела на него во все глаза.

Питер в который раз неверно истолковал ее взгляд:

— Они новые.

Кристина решилась заговорить:

— Вы принесли носки?

Он замялся:

— Это не я, это Беннет.

— О, спасибо ему большое.

Питер обиженно поджал губы.

— И вам, конечно, тоже большое спасибо за заботу!

Он счел нужным объясниться:

— Я не хотел, чтобы вы заболели.

И добавил:

— Работников с большим потенциалом нужно беречь.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 00:17

Вот же идиот — такое ляпнуть! Малышка приуныла, не смотрит на меня. Расстроилась?

Ну это же то, для чего ты сюда пришел, верно? Убедиться, что ты ее интересуешь не как босс. Ну вот тебе ответ — пожалуйста! А теперь вылезай из этого дерьма…

— Как нога? Болит?

Продолжая смотреть вдаль, она отрицательно помотала головой.

— Жаль.

Кристина удивленно посмотрела на него.

Отлично!

— Я принес анестетик.

Из доставленной Беннетом корзинки Питер достал бутылку шампанского и тепло улыбнулся Кристине. Она уныло поинтересовалась:

— Безалкогольное?

— Ну почему же?

Кристина удивилась:

— Но ведь днем вы сказали…

— То было днем.

— А что изменилось за эти полдня?

А черт его знает?!.. Может, я просто решил тебя напоить?

Питер многозначительно хмыкнул.

Она следила за тем, как следом за бутылкой он достал два бокала и огляделся.

— Если честно, я сегодня, кроме той курицы, ничего не ел.

Она, кажется, покраснела.

— Я тоже.

Он поинтересовался:

— А та корзинка, с паштетами, жива или унесли уже?

— Жива. Мы про нее совсем забыли.

— И стоит там же?

Кристина начала догадываться, куда он клонит:

— Да, ее никто не трогал.

Он потер руки:

— Супер! А дверь с балкона я открою?

Кристину насмешил его азарт:

— Она не заперта.

— Вот и славно!

Он подошел к балконной двери и аккуратно потянул ее на себя — та почти бесшумно открылась. Он сделал шаг в гостиную и практически сразу нащупал корзинку (благо днем именно он ее туда и поставил!). Вытащив корзинку на балкон, он так же тихо и аккуратно закрыл дверь:

— Пир?

Он выглядел таким счастливым, будто украл не корзинку с провиантом, а обчистил королевскую сокровищницу. Кристина тихо рассмеялась.

Она отходчива.

— Вас не учили, что смеяться над мужчинами нельзя? Мы этого не любим.

— Чего еще вы не любите?

Внимательно посмотрев на девушку, Питер достал из кармана телефон и зажег на нем фонарик. Передав его ей, он стал доставать содержимое и раскладывать его на втором пледе:

— Не знаю, кто собирал эту корзинку, но скатерти он не положил.

— Значит, это был не Беннет.

Улыбка осветила лицо Питера:

— Ого, вы успели оценить Беннета. Нельзя, чтобы он узнал об этом — это будет катастрофа.

— Загордится?

— Хуже, станет стараться еще больше.

Она вновь рассмеялась.

Достав из кармана складной нож, Питер вскрыл банку с паштетом и передал ее Кристине. Теперь в одной руке у нее был телефон Питера, выполняющий функцию фонаря, а в другой — паштет.

Он посмотрел на добытый им из недр корзинки багет:

— Его бы ломать руками, но, во-первых, он уже не такой мягкий, а во-вторых, у меня сейчас не самые чистые руки. Как поступим?

Она пожала плечами.

Он одобрительно кивнул:

— А вот это мы любим.

— Что именно?

— Когда нам позволяют решать.

— Это все любят.

— И вы? Тогда решайте!

Он положил багет Кристине на колени и отобрал у нее паштет и телефон. Теперь он подсвечивал ей.

Она разломила багет ровно напополам, как он и был сложен, и протянула свою часть к баночке с паштетом. Зачерпнув хлебом паштет, она откусила кусок и принялась энергично жевать. Он рассмеялся:

— Я тоже голоден.

Посмотрев на Питера, Кристина протянула свободную руку и забрала у него паштет.

— Если вы возьмете свою часть багета в освободившуюся руку, то сможете поесть.

— У меня другой план.

Он забрал из рук Кристины баночку с паштетом и поставил ее на пол. После этого вложил ей в освободившуюся руку телефон, направив свет чуть в сторону. Она с интересом наблюдала за его манипуляциями. Войдя в освещаемый девушкой пятачок, он открыл шампанское и наполнил оба бокала. Один он протянул Кристине. В ответ она развела руками, показывая, что бокал ей взять, увы, нечем. Питер отобрал у нее телефон, вручил ей бокал с шампанским и выключил фонарик:

— Сейчас глаза привыкнут к темноте. А пока шампанского?

Кристина не видела его, но слышала, как он нащупал скамейку, стоящую рядом с ней, и присел. Они сидели плечом к плечу и пили шампанское.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 00:45

Спустя какое-то время она услышала его голос:

— Я все еще голоден.

Повернувшись, она поняла, что благодаря полной луне видит его.

Мне нравится его профиль. Он очень красив.

Спохватившись, она протянула Питеру его часть багета. Тот, в свою очередь, любезно подержал баночку с паштетом для Кристины. Теперь они дружно жевали в темноте, запивая еду шампанским.

Господи, какое это счастье — вот так просто сидеть с ним и молчать.

Первым молчание нарушил Питер. Всмотревшись в содержимое корзинки, он спросил:

— Сыр или колбаса? Хотя здесь есть еще один паштет, такой же. Хотите?

— Хочу. Я люблю паштеты.

Питер принялся открывать для нее баночку:

— Значит, куриные ножки и паштеты. Что еще вы любите?

Тебя.

Мамочка, я же не сказала этого вслух?!

Она отрицательно помотала головой.

Питер с интересом посмотрел на нее:

— Что? Это что-то, чего нельзя сказать вслух или именно мне?

Кристина, допивавшая в это время шампанское, молча ткнула в него пальцем. Он очень удивился:

— Вот как! И что же это?

Она вновь отрицательно замотала головой. Заметив пустой бокал, он поинтересовался:

— Еще?

Она активно закивала. Питер налил почти полный бокал, но не спешил отдавать. Игнорируя ее протянутую руку, он отвел бокал к себе:

— Что это, Кристина? Не получите, пока не ответите.

Она рассмеялась так звонко, что Питер испугался, что сейчас проснется ее мать и испортит им такую замечательную ночь. Он придвинулся к веселящейся девушке:

— Что это? Скажи мне, я же не отстану.

Она протянула руку за своим бокалом. Борьба взглядов и… первым сдался Питер: с шуточным поклоном он протянул его Кристине. Не донеся бокал до рта, она задумалась и придвинулась к уху Питера:

— Кажется, теперь я больше всего люблю шампанское.

От ее голоса в паре с лукавой интонацией у Питера побежали мурашки. Он натужно рассмеялся:

— Договорились. Буду снабжать тебя этим шампанским. Оно с моих виноградников.

А ведь он не впервые говорит мне «ты». Ну, не тормози! Решайся!

— У тебя есть виноградники?

Питер улыбнулся.

Он понял. Он просек, но кажется довольным.

— Да, во Франции. Я тоже люблю тамошние вина и хотел, чтобы ты попробовала это.

Она во все глаза смотрела на бутылку, стоящую неподалеку:

— Это что, доставили из Франции?

Он мягко улыбнулся:

— Нет, милая, это я вожу с собой.

Кристина удивилась еще больше:

— Ты возишь с собой вина?!

— На ближайшем аэродроме стоит мой самолет. На борту я пью только свои вина. Беннет отправил туда слугу, и через час мне доставили две бутылки. Так что все просто.

— Да, проще не бывает.

Саркастические нотки в ее голосе заставили его улыбнуться.

— А что у тебя есть еще?

— Кроме самолета и виноградников во Франции? Дом в Лондоне, замок в Шотландии и квартира в Нью-Йорке.

Кристина огромными глазами смотрела на улыбающегося Питера:

— Замок?

А почему про это нигде не написано?

— Вот прям настоящий замок???

Он рассмеялся и поправил плед, сползший с ее плеч.

— Ну, во-первых, от замка там только название — касл; шотландцы любят, знаешь ли… Это скорее большой дом. Во-вторых, его владельцем я стал недавно — старый лэрд[8] умер, не оставив наследников, но оставив долги. Являясь моим дальним родственником, он решил, что именно у меня хватит денег восстановить былое величие и бла-бла-бла, короче, там высокопарной хрени… Прости, пожалуйста… В общем, там написанного на два листа завещания хватило. Ну и, в-третьих, пока, как и предвидел прежний хозяин, этот «замок» (он сделал характерный жест пальцами, символизирующий кавычки) денег «жрет» немерено, и я, наверно, буду с ним расставаться.

Кристина тут же вцепилась в его руку:

— С замком в Шотландии??? Нет!!!

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 01:13

Он смотрел в ее горящие глаза, чувствовал ее руку и понимал, что вот такой раскованной, свободно выражающей свои мысли и эмоции Кристины он не видел. Не видел, но догадывался о ее существовании. Не могла та «бабочка» с босоножками в руках стать чопорной леди. «Английской розой», как называли юных аристократок не так давно. Вот такая порывистая, смешливая, болтливая она нравилась ему до боли в ладонях, которые он сжимал, чтобы не схватить ее и не начать целовать.

Рано. Не торопись. Ты сейчас как минер — без права на ошибку.

— Ты любишь Шотландию?

— Очень! Она прекрасна! Вся! Ее природа, архитектура, кухня, люди… Не продавай дом, пожалуйста!

Питер как зачарованный смотрел на умоляющую его девушку.

Хочешь, я его тебе подарю?

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Спасибо!

Радостная Кристина дотронулась своим бокалом до его и раздался характерный звон.

Она отсалютовала ему и выпила до дна.

Второй бокал. Не много ей будет?

Нормально, ты же рядом.

Питер посмотрел на стоящую неподалеку бутылку. Он помнил, что там еще немного оставалось. Кристина же откинулась назад, опершись спиной о стену, и закрыла глаза:

— А что у тебя еще есть интересного?

Питера царапнуло неприятное чувство.

Неужели и она?

— В смысле, яхты, машины, счета в банках?

— Нет, я же говорю «ин-те-рес-но-е».

Придурок!

— Не считая моей фирмы, больше ничего.

Кристина резко выпрямилась и повернулась к нему:

— О! «Девенпорт Прайваси Протекшн»! Я давно хотела спросить…

Она осеклась и подалась назад.

Нет, милая, так не пойдет. Давно хотела — спрашивай.

Он полез в корзинку, достал оттуда головку сыра и при помощи раскладного ножа принялся очищать ее от воска:

— Ага…

Ничего не случилось. Я не заметил твоей оговорки. Продолжай.

Через минуту он услышал голос Кристины, тщательно подбиравшей слова:

— «Девенпорт Прайваси Протекшн»… Почему такое название?[9] И такая специализация? Отчего охранные… штуки и этот девиз: «Мы сохраним ваши секреты»? Тебе так важно сохранить свои секреты?

Вот и все. Шах и мат. Как быстро она тебя вычислила.

— Ну, Девенпорт моя фамилия, и с первым словом все понятно.

Трус!

Внимательно слушавшая Кристина кивнула:

— Логично.

Питер замолчал.

Расскажи ей!

Он почувствовал, что потеет. Это проявился тот застарелый страх, с которым он жил двадцать лет назад и который изжил, убил, уничтожил… Он был уверен в этом до сего момента. Оказалось — нет, жив и здоров.

Кристина понимающе уточнила:

— Коммерческая тайна, да?

Рассказать, чтобы она меня пожалела? Или чтобы начала презирать? А если она кому-то расскажет? Это не книжка Сьюзи и не болтовня Дженни. Это намного серьезнее…

Но она рассказала тебе про миллион, переборов стыд и смущение и нарушив заодно условия завещания!

Но стыд не свой! Грязные деньги — подумаешь!..

У него под боком сидела девушка, о которой он мечтал четыре года. И за четыре минуты он мог сломать все, что было сейчас таким хрупким и призрачным. Либо рассказать и…

…И что? И посмотреть, что будет?

Да. Ты для этого сюда пришел. Давай, решайся! И через четыре минуты ты будешь точно знать ответы на все волнующие тебя вопросы.

— Нас было двое друзей, непохожих друг на друга: будущий маркиз из богатой семьи и внук ирландского рыболова, разбогатевшего в семидесятых. Сына он выучил в ирландской школе, а вот внука смог уже отправить в Кембридж. Там мы и встретились — старые и новые деньги.

Он замолчал.

Надо было взять себе вискаря…

— Я всегда был… таким.

Питер горько рассмеялся и повернулся к Кристине:

— Нет, правда, веришь? Я только сейчас понял, что всегда был таким: маленьким, умным, ядовитым и заносчивым. Они меня не любили. Другие дети. И презирали. А я их боялся и ненавидел. Один против всех…

Он принялся пить шампанское из бутылки.

— Это было месяц на третий моего обучения — мне уже исполнилось двенадцать. Там селили по два-четыре человека в комнате, но отец попросил, и сына маркиза за дополнительную плату поселили отдельно от всех. За пару дней до этого прекратились все насмешки, тумаки и оскорбления. Это был знак, но мне было двенадцать, и я этого не понял. В тот день я вернулся в свою комнату, принял душ и лег спать. А назавтра весь Кембридж обсуждал видео…

Питер позволил себе посмотреть на Кристину.

Ужас. Ее лицо выражало ужас. Она боялась услышать продолжение истории.

Умная девочка, уже обо всем догадалась…

— Не надо, не жалей меня.

Он отхлебнул из бутылки:

— Видишь ли, всем было любопытно, как выглядят голые карлики. Это ведь очень интересно, верно? И они смогли удовлетворить свое любопытство. И дело даже не в том, что увиденное им не понравилось.

Он скривился.

— Дело в том, что меня это взбесило.

Выражение ее лица не менялось, и Питер спросил:

— Не веришь? Меня такое бешенство накрыло…

Он засмеялся:

— Ни до, ни после со мной такого не бывало… Я увидел эту запись в туалете на учебном этаже в руках у самого сильного мальчишки в потоке. Но меня это не остановило, я набросился на него…

Питер, выдохнув, посмотрел на звезды:

— Били меня всей группой. Я и тогда не был великаном и быстро вырубился. Но мальчишку с другого потока я заметить успел: рыжий, высокий, худющий. Он кинулся меня защищать, и они наваляли и ему.

Он засмеялся:

— Он был внуком рыбака — тоже карликом по-своему. Для них, для тех деток…

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 01:37

Кристина слушала Питера и понимала, что больше всего ей хочется кричать. И плакать. Но нельзя. Его это оскорбит. Значит, надо «держать лицо». Она провела в закрытой частной школе семь лет (о, она прекрасно знала, о чем говорит Питер!), и все эти годы их учили «держать лицо». У Кристины с этим было не очень, и тогда преподавательница этикета мисс Хемилтон посоветовала ей замещающую тактику. В данном случае она звучала бы так: не можешь сдержать эмоцию — выдай, но другую, более подходящую случаю, то есть не можешь плакать — сделай вид, что разозлилась. И Кристина попыталась провернуть этот фокус — сейчас он был ей жизненно необходим.

Не замечая ее состояния, он продолжал:

— Назавтра мы очнулись в лазарете — там и познакомились. Его родня была далеко, а прибывший маркиз быстро разобрался, что к чему, и предложил этому пацану — Патрику О’Брайену — за дружбу со мной денег. В понятие «дружба» отец вкладывал и совместное проживание, и защиту. А Патрик от денег отказался и сказал, что дружить и жить со мной будет абсолютно бесплатно… идиот.

Последнее слово Питер произнес с такой теплотой в голосе, что Кристина поняла, что Патрик О’Брайен — один из очень дорогих ему людей.

— Вот в один из совместных вечеров в нашей с ним комнате к нему и пришла идея открыть компанию, выпускающую антипрослушивающие, антипросматривающие и еще кучу анти… устройства. Чтобы такое больше ни с кем не повторилось… Ну это если вкратце.

Шампанское было допито, он решился посмотреть на Кристину, и обнаружил… злость. Не брезгливость и не жалость, не презрение и не… Ничего из того, что могло бы быть — не было. Рассказанная им история ее… разозлила — она рвала и метала.

— Кто?!

Голос был каркающим, и она прочистила горло:

— Кто были эти…? Ты знаешь, где они сейчас? Ты же с ними из одного мира, наверняка встречался потом?

Питер смотрел на Кристину и понимал, что… ничего не понимает.

И это все? И это вся ее реакция???

— И Патрик. Он же до сих пор твой друг, да?

Питер кивнул.

— Ты должен мне сказать, кто эти люди, чтобы я знала — вдруг жизнь сведет, и все такое… Я, конечно, промолчу и сделаю вид, что я ничего этого не знаю, но в морду вцепиться хочется. Чтобы до крови.

Господи, зачем я читала этого русского писателя? Он же наверняка не знает ничего о Маргарите и решит, что это я такая ведьма!

Питер покачал головой:

— Кристина Линли, ты самая невероятная девушка на свете.

Кристина почувствовала себя воровкой. Она опустила голову:

— Это не я.

Он развеселился:

— А кто?

— Русский писатель Булгаков. Я вчера дочитала его книгу…

Питер дотронулся до локона, лежавшего на ее плече. Он повертел его в руках и провел кончиком по щеке девушки. Он сглотнула и продолжила:

— …Там такая история… «Мастер и Маргарита» называется…

Не прекращая играть с ее локоном, он покачал головой:

— Нет, прости, но это место уже занято.

Она постаралась не показать смятения и уточнила:

— Какое место?

— Любовные романы я обсуждаю только с Беннетом.

Осознав сказанное им, Кристина засмеялась. Питер улыбнулся и провел кончиком локона по ее губам. Она скорей почувствовала, нежели поняла, что он хочет ее поцеловать, но ему что-то мешает.

Или кто-то? Дженни?

— Почему именно с ним?

Теперь Питер накручивал ее локон на палец и наблюдал, как тот распрямляется:

— Он самый романтичный из моего окружения.

Заметив, что вместо улыбки, что должна была вызвать его шутка, она нахмурилась, Питер поинтересовался:

— А что? Есть другие кандидатуры? Я готов обсудить.

Она решила уточнить:

— Обсудить что?

— Да все! Я парень холостой, свободный…

И Питер с особой, как ей показалось, хитринкой посмотрел ей в глаза.

Не может быть!

Скопировав выражение его лица, Кристина скептически поинтересовалась:

— И давно?

В ответ он полез за мобильником, посмотрел на время и, прикинув что-то в уме, ответил:

— Да уже часов двенадцать как…

Он расстался с ней! Сразу же после нашего поцелуя!

Глаза Кристины расширились от удивления. Питер, внимательно наблюдавший за ее реакцией, удовлетворенно улыбнулся.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 02:00

Дожимай! Если хочешь чего-то добиться — сейчас самый удобный момент!

Сделав задумчивую мину, Питер посмотрел куда-то вдаль:

— Ох и жизнь теперь пойдет! Начну читать романтическую литературу, смотреть фильмы про любовь, ходить на свидания…

Будто очнувшись от грез, он повернулся к Кристине:

— Хотя… я же уже на свидании.

Она явно не знала, куда деть глаза:

— Да?

Он сыграл растерянность:

— О, а я один так думаю? Прости, я просто так и не смог найти ответ на свой вопрос.

Кристина почувствовала подвох и решила промолчать.

Поняв ее маневр, он продолжил:

— Ты днем намекнула, что свидание от просто встречи отличается неким действием, только я не понял каким.

Он задумался:

— Хотя, когда я попытался настоять на ответе, ты меня…

Кристину бросило в жар. Она ожидала чего угодно, кроме обсуждения ее сегодняшнего поцелуя. Но Питер продолжал:

— Да, ты меня…

Он замолчал, и Кристина мысленно поблагодарила всех, кого можно, за то, что сейчас ночь и темнота скрывает ее наверняка алые щеки. Она закрыла глаза, чтобы не видеть цепкого взгляда Питера, считывавшего каждый эмоциональный штрих с ее лица. Она начала отодвигаться от него, когда он осторожно дотронулся до ее скулы и провел пальцем, спускаясь на несколько миллиметров вниз. Она почти не дышала.

Тише, не торопись. Если «нет» — дай ей время сказать это «нет».

Но она молчала.

Он медленно наклонился и поцеловал ее туда же — в скулу. Потом еще раз — пониже, потом еще… Так он опускался до тех пор, пока его не встретила ее верхняя губка. Едва почувствовав его приближение, она завозилась и радостно прихватила его нижнюю губу.

Она хочет! Его поцелуев — хочет!

Не торопись! Только не торопись! Медленно. Поцелуй ее осторожно. Не вспугни.

Как же эти поцелуи отличались от тех, что преследовали его в сновидениях. Там все было страстно, ярко, быстро и остро. И возбуждение! В его снах он всегда был на максимуме, а сейчас возбуждения не было. Только страх. Холодный липкий страх.

А если?.. Если все же показалось? Если сейчас, как тогда, в универе, выскочат люди и посмеются…

ГНАТЬ! ГНАТЬ ЭТИ МЫСЛИ!

Господи, пусть это будет правдой!

Поцелуй. Еще один.

Ее рука на его шее, вторая в его волосах.

Она обнимает! Она целует в ответ! Несмело, неумело, но целует!

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 02:17

А вот это определенно были поцелуи. Питер Девенпорт целовал ее, и это было невозможно спутать ни с чем. Мыслей не было, хотя… кровь в голове шумела так, что, может, они и были, но только слышать она их не могла. Все было так сладко, пока он не…

Язык???

Кристина инстинктивно рванулась назад.

Питер не отпустил. Он прижался лбом к ее лбу:

— Напугал?

Ее трясло. Всего было много: мыслей, эмоций, событий…

Тебе сколько лет?! Ты о нем мечтала, хотела быть с ним, и вот — он хочет того же, и что делаешь ты? Ведешь себя как малолетка!

— Нет, я…

Питер не отодвигался. Он гладил ее по лицу и ждал.

— …Я, конечно же, знаю, что люди целуются… с языком и это… французский поцелуй…

Питер пытался сдержать улыбку, но у него это плохо получалось. Погладив ее по щеке, он прошептал:

— Все хорошо, не волнуйся.

А когда Кристина попыталась возразить, поцеловал снова, на сей раз без языка, но не менее жарко. Оторвавшись от губ, Питер поцеловал ее в лоб и прижал к себе. Он долго вглядывался в ночь, а потом спросил, подавшись к ее ушку:

— И все же, почему я?

Кристина отстранилась, непонимающе посмотрев на него.

— Я ведь урод, Кристи, а ты красавица. Так не бывает, и это правильно — так и не должно быть.

Она выпростала наконец руку из пледа, в который он ее в очередной раз закутал (когда только успел?), и положила ладонь на его рот, призывая к молчанию. Он отрицательно помотал головой, и тогда она взяла его лицо в руки и поцеловала. И целовала до тех пор, пока он не сжал ее сильно и не начал целовать в ответ.

Оторвавшись от ее губ и не дав им отдышаться, Питер выдохнул:

— Выходи за меня!

Кристина замерла.

— Я знаю, что это не романтично и что ты заслуживаешь цветы, кольцо и чтобы я стоял на коленях, но к черту все это! Выйдешь?

Питер требовательно смотрел на Кристину, а на ее лице расцветала счастливая улыбка:

— Выйду.

Он не поверил:

— Правда?

— Правда.

Она рассмеялась и сделала то, о чем мечтала долгие годы — растрепала его красивую и наверняка очень дорогую стрижку.

— Завтра я поговорю с твоей мамой.

— Руку надо просить у опекуна.

— Пусть идет к черту! Ничего я у него просить не буду!

Кристина улыбнулась.

— Я поговорю с миссис Линли и улечу на пару дней, окей?

Она погрустнела:

— В Америку?

— Сначала в Лондон, там я нужен на день, а потом дня на два в Америку. Сделаю необходимые дела и вернусь к тебе.

Он всматривался в ее лицо и ждал ответа. Если бы она попросила его не ехать — он бы остался, и гори оно все!

Кристина, не догадывавшаяся о его мыслях, улыбнулась:

— Кто же летает в Америку на два дня?

Он ответил бесшабашной улыбкой:

— А у меня здесь девушка любимая — имею право!

Счастливая Кристина тихо прошептала:

— Я тоже тебя люблю.

И получила самый сладкий поцелуй.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 04:30

Лестница, все это время висевшая на балконных перилах, задергалась.

— Это Беннет намекает, что мне пора.

Питер подсадил Кристину на подоконник и аккуратно начал разворачивать ножками в спальню. Соскользнув на пол, она сняла куртку и протянула ее Питеру:

— Оставь себе. Вернусь — заберу.

Он стоял у подоконника и чувствовал себя восемнадцатилетним пацаном.

А в этом что-то есть…

— Спокойной ночи, милая.

— Спокойной ночи, милорд.

Такое обращение раззадорило Питера:

— А скажите, мисс Линли, вы со всеми лордами целуетесь ночью на балконе?

Мисс Линли задумалась и в тон ему ответила:

— Нет, милорд. Только с маркизами.

Милорд был ошеломлен:

— Ах, вот как! И много маркизов у вас было?

Мисс Линли кокетливо повела плечиком:

— Пока один, но мне очень понравилось.

Питер улыбнулся:

— Мне тоже, милая. Мне тоже.

Он начал было тревожиться, как Кристина, застенчиво улыбнувшись, закрыла окно и штору.

Какое счастье, что я влюбился в умную, тонкую и тактичную девушку!

Потому что лазанье по балконам было не тем делом, занимаясь которым Питер Девенпорт мог продемонстрировать себя с лучшей стороны.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 10:30

Кристина проснулась от того, что на ее кровать кто-то сел. Первой мыслью был Питер — именно он снился ей всю оставшуюся часть ночи. Во сне они целовались, и она была такой счастливой, какой никогда не была до этого в жизни. Хотя — нет, неправда. Вчера на балконе она была так же счастлива.

Она открыла глаза — на кровати сидела Алана и укоризненно смотрела на дочь:

— Ты ничего не хочешь мне сказать, дорогая?

— Доброе утро, мама.

Кристина села в кровати, подтянув одеяло:

— Кажется, ты и так в курсе…

— Но все же хотела бы услышать от тебя.

Кристина искренне не знала, как мать отнесется к этому браку, но понимала, что отступить ее заставит только Питер: если он передумает — свадьбы не будет, если же пойдет до конца, то и она с ним.

— Вчера Питер сделал мне предложение, и я согласилась.

Алана заинтересовалась:

— Вчера? И когда же он успел?

Дочь опустила голову, прикрывшись волосами:

— Ночью. Мы встретились.

Мать молча ждала продолжения.

— На балконе.

Алана вскочила и заходила по маленькой спальне. Сделав пару кругов, она остановилась, села на кровать и взяла дочь за руку:

— Крисси, ты сейчас говоришь мне, что Питер Девенпорт влез ночью к тебе на балкон, чтобы сделать предложение?!

В голосе матери было столько неверия, да и слышалось это действительно настолько невероятно, что Кристина засмеялась:

— Да, мама, именно это он и сделал.

— Ничего не понимаю…

Алана застыла, будто впала в ступор. Кристина решила разузнать новости:

— С тобой говорил Питер?

Теперь уже Алана говорила более уверенно:

— Да, дорогая, он подошел ко мне после завтрака, отозвал на веранду и там попросил твоей руки.

Кристина собралась. Вот оно! Сейчас решалась ее судьба!

— И что ты ответила?

Кристина впилась взглядом в лицо матери. Глядя сейчас на дочь, Алана понимала, что чувствует ее девочка.

— Я сказала, что если ты этого хочешь, то я возражать не буду.

— О, мама!

Кристина бросилась обнимать мать:

— Я так люблю его!

— Я знаю, милая…

Она погладила дочь по голове:

— А он тебя? Он признался тебе в любви? И почему я не вижу кольца? Ты не надела?

Кристина замялась. Она полночи гнала от себя эти вопросы. Ведь это она сказала ему три заветных слова, а он в ответ ее молча поцеловал.

— Он… Да. Он назвал меня любимой девушкой. А кольцо… Все получилось спонтанно…

Алана крепко обняла дочь:

— Он уехал и сказал, что вернется дней через четыре-пять. Просил не выпускать тебя, чтобы вылечить ножку.

— Да, меня он просил о том же.

— Значит, будем лечить ножку. Невеста должна твердо стоять на ногах, уж поверь мне, свадьба — дело хлопотное!

И с этими словами Алана аккуратно потянула дочь на себя, помогая ей встать с кровати.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 10:44

В это же время Питер, сидя на заднем сиденье автомобиля, предоставленного сэром Ланселотом, направлялся в сторону ближайшего аэропорта. Рядом с ним сидел Беннет.

— Я сделал мисс Линли предложение, и она ответила согласием.

Беннет задохнулся, попытался начать дышать и закашлялся. Удивленный Питер похлопал его по спине:

— Мисс Линли среагировала менее эмоционально.

— Милорд! Мои искренние поздравления! Я…

Питер с интересом его слушал.

— Что вы? Я весь внимание. Считаете, что я ей не пара, или что мне не стоит жениться, или… что, Беннет?!

Теперь камердинер глотал воздух, как рыба, вытащенная из воды:

— Я?.. Вы?..

— Определитесь, Беннет! Я или вы?

— Милорд! Я не считаю!.. Вы лучший кандидат!.. Я искренне рад за мисс Линли!.. Вы маркиз! Вы богаты!..

Пристальный взгляд хозяина заставил слугу замолчать.

— Я вас понял, Беннет. Вы считаете, что, кроме титула и денег, мне предложить нечего. Что ж, благодарю за честность.

После этих слов Питер отвернулся к окну.

Восстановив дыхание, растерянный и раздавленный Беннет уже совсем другим голосом, едва не плача, заговорил:

— Я считаю вас, милорд, прекрасным человеком и благородным мужем. И это вне зависимости от ваших денег и титулов. Что же касается мисс Линли…

Заслышав любимое имя, Питер резко развернулся и посмотрел на камердинера, выжидательно подняв бровь.

— …то эта девушка милая, прекрасно воспитанная, с хорошим характером и… она леди, милорд. Поэтому я считаю ваш выбор идеальным. И ее, и ваш.

Только сейчас Питер понял, что почти не дышал. Ему было важно мнение Беннета.

Черт побери! Кто бы мог подумать?!

— Откуда вы знаете, что у нее хороший характер?

— Слуги, милорд. Они всегда все знают.

Беннет показал глазами на шофера сэра Ланселота, везшего их сейчас. Питер скривился:

— Это не секрет.

Но о Кристине Линли разговор в автомобиле больше не заходил.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 19:52

Алана сегодня не намеревалась долго оставаться с гостями: спустившись на ужин, она собиралась быстро перекусить и вернуться к дочери — свадьба была слишком серьезным делом, чтобы пускать его на самотек. Но по пути в обеденную залу ей преградил путь дядя Ланс:

— Алана, дорогая, зайди ко мне.

Он гостеприимно указал в сторону кабинета, и ей пришлось изменить маршрут.

В кабинете дядя Ланс предложил ей бренди, от которого она отказалась, после чего он неторопливо начал беседу:

— Послушай, дочка, не дает мне покоя тот наш с тобой разговор — не с того мы начали. Не с того.

Алана внимательно слушала дядю Ланса, судорожно думая, что сейчас делать? Что говорить, а чего не стоит? Да, Девенпорт — человек серьезный, и, скажи ей об их женитьбе Кристина, она могла бы решить, что это фантазии влюбленной девушки, но он! Лично! Просил ее руки! А такие люди, как Девенпорт, к столь серьезным решениям относятся крайне взвешенно.

Дядя Ланс тем временем продолжал:

— Вы с Кристиной мне не чужие. Мы давно семья, и я предлагаю только оформить это на бумаге. Мы все всегда знали, что она выйдет за Луи. К чему сейчас делать удивленный вид и говорить, что девочке надо подумать?

Алана, которая не «знала всегда», что Кристина выйдет за Луи, продолжала судорожно соображать.

Сказать или нет? С одной стороны, он не просил делать это достоянием гласности. Да и сообщать об этом должен он. С другой — он не просил меня держать это в секрете…

— Так что я предлагаю сейчас выйти к гостям и сообщить им о нашей договоренности. А завтра-послезавтра Крисси выздоровеет, и мы организуем помолвку. Пока же в тесном кругу поднимем бокалы. Что скажешь, дорогая?

Он не оставил ей вариантов.

— Простите, дядя Ланс, но, боюсь, у нас ничего не получится — Кристина уже помолвлена.

Сэр Ланселот посмотрел на Алану как на сумасшедшую.

— Она не может быть помолвлена без моего одобрения. Я ее опекун.

— Понимаю, для вас это неожиданность…

— Неожиданность?!

Он вскочил.

— Ты о чем вообще?! Что там, девчонка твоя переспала с кем-то, и все?! «Люблю»?! Или беременная она?! Так это тоже ничего, мы и с этим разберемся!

От гнева у Аланы задрожали руки:

— Моя дочь… Вы говорите о моей дочери… Не смейте…

— Хватит!

Сэр Ланселот рубанул рукой по воздуху:

— Все, я сказал! Она выйдет за Луи, и точка!

— Не вам это решать.

— А кому?! Кому это решать?! Тебе и твоей малахольной дочери?!

— Это будут решать она и ее жених.

Сэр Ланселот рассмеялся противным, дребезжащим смехом:

— Пацана ко мне притащишь? И что он мне скажет? Что «любит»?

Последнее слово он так издевательски выделил, что Алана содрогнулась от отвращения:

— Я не знаю, что он вам скажет, но уверена: вам это не понравится.

То, каким тоном она это произнесла, не укрылось от его внимания.

— Кто он?

— Питер Девенпорт.

Она получила удовольствие, выплюнув это имя в лицо старому ублюдку.

Сэр Ланселот отшатнулся, как от удара. У него задрожала губа. Он зашипел:

— Ложь… Ты лжешь…

— Вы можете позвонить ему и спросить либо подождать пару дней и, когда он вернется, убедиться в этом лично. Он ведь сказал вам, что скоро вернется, верно?

Судя по расширившимся от удивления глазам старика, Питер действительно сказал ему об этом. Но игра не была проиграна, и сэр Ланселот решил дойти до конца:

— Зачем вы ему? Миллион для него не деньги.

Алана покачала головой:

— А моя дочь, значит, вами не рассматривается в принципе?

— О чем ты?

— Может, ему нужен не миллион, а сама Кристина?

Сэр Ланселот усмехнулся:

— Дура ты. И дочка твоя дура. Сейчас иди к себе. Видеть тебя за столом не хочу. Завтра объявим о помолвке.

И царским жестом руки он отпустил Алану.

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 23:20

Она, конечно, знала, что Питер позвонит. Вернее, верила. А еще точнее — очень хотела, чтобы он позвонил. И маме пообещала, что все у них будет хорошо, успокоив после того жуткого разговора с дядей Лансом. Не зря Питер называл его «старым пройдохой». Кто бы мог подумать, что он захочет применить власть и выдать ее за Луи?! Да и нет у него такой власти! Питер прав: прошли те времена!

Питер, позвони мне. Пожалуйста… Позвони и скажи, что не отпустишь меня… Питер… Пожалуйста…

Она медитировала так почти полчаса, когда зазвонил мобильник и раздался радостный голос:

— Привет, малышка! Мама спит, и ты вся моя?

От облегчения у нее потекли слезы. Она не могла говорить, боясь, что он услышит и поймет, что она, как дурочка, плачет от радости, что он позвонил. Но он понял и без слов.

— Что? Что такое, Кристи?

Она молчала, прикрыв рот рукой.

Не выдай себя! Он решит, что ты дура!

— Кристи, включи видео. Слышишь?! Кристи! Включи видео, или я сейчас поставлю на ноги все это чертово поместье!

Она быстро вытерла слезы пододеяльником и включила видео. Он жадно всматривался в ее лицо.

— Ты плакала. Почему?.. Кто довел тебя до слез?.. Кристи, кто? Точно не мама — она, считай, дала мне согласие. Остальные неважны. Кто?

От этого голоса, от заботы, сквозившей в нем, от любви, пусть не высказанной словами, но такой явной, у нее вновь полились слезы.

Глядя на молча плачущую Кристину, Питер предположил самое худшее:

— Она сказала «если Кристина этого хочет»… Ты передумала, да?

От резкой смены его тона с заботливого до холодного, от его ужасных слов, от мысли, что он мог допустить… Она вскрикнула:

— Нет!

Он ждал. Просто смотрел и ждал.

Она замотала головой. Ей срочно нужны были две руки, чтобы вытереть лицо и привести себя в порядок, но она не хотела разрывать этот зрительный контакт. Просто не могла.

Она вытерла лицо рукавом от пижамы. Это выглядело по-детски, но сейчас не до этого.

Он решил, что я могу его… бросить?

И она заговорила мягче:

— Дядя Ланс заставляет меня выйти за Луи. Завтра помолвка.

Выражение лица Питера изменилось. Он почесал нос, скрывая облегчение, выдохнул и уточнил:

— И из-за этого ты плакала? Не стоит. Расскажи мне все.

И она пересказала ему весь разговор Аланы с дядей Лансом, включая его намеки про ее беспутство и беременность и тот факт, что Питеру не нужны ни миллион, ни жена-дура.

Чем дольше говорила Кристина — там спокойнее становился Питер.

— Это все?

— Да.

— А мне почему сразу не позвонила?

Я хотела! Я так хотела!!!

Она замялась:

— Ты сказал, что у тебя важные дела — я не хотела тебе мешать.

Он покачал головой:

— Все мои важные дела связаны с тобой, милая. Никогда так больше не делай, хорошо? В любом случае, по любому поводу звони мне, ладно?

Кристина кивнула.

— Тем более, когда тебя насильно выдают за другого.

Питер сказал это так легко, что она рассмеялась:

— И что мне делать завтра? Ты вернешься через четыре дня, а завтра помолвка. Не буду же я кричать и упираться?.. Или буду?

Он рассматривал ее лицо и улыбался:

— Нет, моя радость. Я очень надеюсь, что, когда объявят о твоей помолвке, ты не будешь ни кричать, ни упираться.

Она покраснела и кивнула.

— Все, малышка, я тогда пойду. Придется подкорректировать планы. Ничего не бойся и маме передай, что все хорошо, ладно?

Она кивнула.

— Целую тебя. Доброй ночи.

— И я тебя.

Закончив разговор, Кристина отложила телефон, и сразу же в ее спальню заглянула мать:

— Что он сказал? Что разберется с этим, да?

— Да.

Алана присела на кровать и закрыла лицо руками.

— Господи, как хорошо, что он есть.

Лондон, 10 ноября, 23:45

Из телефонного разговора абонента «Питер» с абонентом «Патрик»:

— Твой человек должен поторопиться.

— Он и так делает больше, чем может.

— Пусть поторопится! Ее там замуж собрались выдавать!.. Бред какой…

— Я всегда думал, что у тебя отвратительный характер, но… Хуже тебя только ты влюбленный. Что, так припекло?

— Иди к черту! Помоги лучше.

— А я что делаю?! Когда познакомишь?

— С тобой? После свадьбы.

Смех в трубке.

— Ладно, сейчас дерну его еще раз.

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 09:23

— Я не пойду на завтрак.

— Мама, это не выход.

— Почему же? Рози принесет завтрак не только тебе, но и мне.

— Мам, ты не можешь от него бегать…

В дверь постучали. Они испуганно замолчали, глядя друг на друга.

— Войдите!

Алана встала, загораживая собою дочь.

В комнату вошла Рози с подносом. «Девочки Линли» облегченно выдохнули.

— Рози, ты опять напугала нас.

— Простите, миледи. Звонил Беннет и просил сегодня почаще к вам заглядывать. Я подумала, может, вы захотите позавтракать здесь, с мисс Линли?

Подозрительно прищурив глаза, Кристина поинтересовалась:

— Это совет Беннета?

Рози смутилась:

— Не совсем, мисс. Милорд в Шотландии и пока…

Удивленная Кристина перебила служанку:

— В Шотландии? Разве он не должен был лететь в Америку?

— Я не знаю, мисс. Но он точно в Шотландии.

Мать и дочь переглянулись. Алана понимала, что Рози не может знать всего…

…Но знает она много. И гораздо больше, чем говорит. Но лишнего не скажет. Иначе она не стала бы поверенной Беннета. Хорошо бы Крисси заполучить такую камеристку — мне было бы спокойней.

Рози присела в быстром реверансе и сбежала за чаем. Кристина будто дожидалась ее ухода:

— В Шотландии???

— Ну, детка, не в Америке, и слава богу. Шотландия всяко ближе.

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 15:37

Питер зашел в кабинет сэра Ланселота, не снимая пальто. Шарф, сдернутый с шеи, волочился за ним по каменному полу, напоминая змею, но он этого не замечал.

Сэр Ланселот вздрогнул:

— Питер? Здравствуй.

Питер подошел к столу и забрался на стул для посетителей. Мельком глянув в сторону ошарашенного сэра Ланселота, он достал мобильник и принялся изучать в нем нечто интересное.

Сэр Ланселот встал. Его переполняло возмущение таким бесспорно хамским поведением:

— Что все это значит?! Почему ты здесь?!..

Но «мерзкий карлик» продолжал игнорировать его.

— Если есть шанс, что то, что вчера сказала эта гусыня — вдова Хьюберта — правда…

Питер перебил «старого мерзавца».

— Мне не нравится, когда членов моей семьи сравнивают с животными. Даже будущих.

«Старый мерзавец» вздрогнул и осел.

— Я понял. Ты пришел просить у меня руки Кристины, но они с Луи любят друг друга…

Питер усмехнулся:

— Просить? Я? У вас? Просить будете вы.

«Старый мерзавец» ощерился:

— И чего же я, по-твоему, буду у тебя просить?

Питер устало потер глаза:

— Предлагаю сэкономить время и сразу ударить по рукам. Я сейчас говорю, что женюсь на Кристине Линли, вы киваете, я выхожу отсюда, и мы забываем обо всех разногласиях.

«Старый мерзавец» демонстративно поднял брови и откинулся в кресле:

— А с чего бы мне соглашаться с этим бредом?

— С того, что я только что приехал из Шотландии, где навестил две небезызвестные вам школы для мальчиков…

Питер взял паузу и задержал дыхание.

Ну же, давай, глотай!

«Старый мерзавец» заерзал в кресле:

— Какие школы?! Какие мальчики?! Я там всего лишь числюсь в опекунских советах…

— А я их теперь возглавляю. И, вступив в должность, инициировал финансовую проверку.

Страх! Это страх мелькнул в глазах «старого мерзавца»!

— Ты? Зачем тебе… это?..

Подсекай!

Питер заговорил нарочито ленивым голосом, не глядя на сэра Ланселота:

— А я так развлекаюсь. Мне скучно… Но женитьба, пожалуй, сможет отвлечь меня от этой истории… и от многих других, которые я, не будь мне что делать, могу раскопать…

Сэр Ланселот сглотнул.

— Я верно понимаю, что гостям намекнули на некое событие, запланированное на вечер? Может, звучало слово «помолвка»?

Глаза Питера, до того лениво прикрытые, холодно смотрели на «старого мерзавца».

Побледнел. Еще помрет. Кристи расстроится…

Сэр Ланселот оттянул воротник, мешавший ему дышать:

— Нет. Она назвала твое имя, и я решил подождать.

Питер хлопнул ладонью по столу, отчего «старый мерзавец» чуть не подпрыгнул.

— Отлично! Я бы тоже не хотел, чтобы на таком интимном мероприятии, как помолвка, присутствовали чужие люди.

Тяни!

— Тогда я сейчас забираю «девочек Линли», и мы уезжаем.

С этими словами Питер направился к двери.

Этого сэр Ланселот стерпеть не смог:

— Но ты не можешь забрать их сейчас! Я не позволю!

Удивленный Питер обернулся в дверях:

— Со мной пять человек. И вас никто не спрашивает.

После чего он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 16:03

В коридоре раздался топот ног, после чего в дверь постучали. Кристина вздрогнула и посмотрела на мать.

Дядя Ланс! Он пришел сам? Или прислал кого-то?

— Мама, я не пойду за Луи…

В дверь постучали снова, и она услышала знакомый голос:

— Кристи, я могу войти?

Питер!

Кристина вскочила в порыве бежать к двери, но Алане удалось ее удержать.

— Войдите!

Питер сразу же зашел и увидел Кристину, стоящую на одной ноге. Она улыбалась ему, и он тепло улыбнулся ей в ответ:

— Привет.

Он всматривался в ее лицо, ища там признаки новых печалей, но их не было — его девочка верила ему. Теперь можно было поздороваться официально:

— Добрый день, миледи.

— Добрый день, милорд. Мы очень вам рады.

Питер видел, что Алана говорит правду. Видела это и Кристина.

Бедная мама, она действительно рада ему. Она боится, наверно, больше меня.

Только сейчас она заметила нескольких мужчин, стоящих у дверей. Не заметив ее удивления, Питер заговорил с Аланой:

— Миледи, я взял на себя смелость пригласить сюда доктора Митча — он будет с минуты на минуту. Я буду просить его осмотреть Кристину и сказать, возможна ли сейчас ее транспортировка.

— Транспортировка?

— Да, я не считаю возможным оставлять вас здесь. Единственное, что в данном случае может быть проблемой — ее нога…

Встретившись взглядом с Кристиной, он улыбнулся ей.

— …И именно этот вопрос мы сейчас с доктором и решим.

Алана недовольно поджала губы.

— Миледи, вы ведь понимаете, что оставаться здесь никак не можете.

Алана нехотя кивнула и посмотрела на Кристину. Следом за ней повернулся и Питер. Девушка решила, что сейчас только она может и должна принять решение:

— Мы поедем, мама. Сейчас доктора дождемся, и если он скажет, что можно — поедем, ладно?

И будто сказанного было мало, добавила:

— Я не хочу здесь оставаться.

Питер ободряюще ей улыбнулся и повернулся к Алане. Она вновь кивнула:

— Что ж, давайте ждать доктора.

— Не надо меня ждать, я уже здесь. Добрый день!

В комнату вошел Закари Митч, и все сразу же облегченно выдохнули.

— Мисс Линли, как дела? Как самочувствие?

Кристина, смущаясь от того, что все внимание было приковано к ней, зарделась:

— Хорошо, доктор. Спасибо.

Удовлетворенный ответом пациентки, Зак обратился к Питеру:

— Я сейчас сниму бандаж и проверю кость, но, надеюсь, вы понимаете, что этого мало и для принятия окончательного решения нужен рентген?

— Где находится ближайшая больница, в которой есть рентген-аппарат?

— Ближайшая в двадцати минутах езды, но я хотел бы доставить Кристину в Ист-Гринстед, в госпиталь Королевы Виктории. Он специализируется на костях. Там лучшее оборудование и врачи. У меня там знакомства — ее примут без проволочки.

— Это далеко?

— Отсюда? Часа полтора, максимум два, если ехать медленно.

Питер достал телефон и посмотрел на часы, что-то прикидывая. Женщины молчали, говорили только мужчины — они решали, взвешивали все за и против. Они брали на себя ответственность. Алане с Кристиной это было непривычно. Со дня смерти мужа Аланы прошло шесть лет, и все эти годы она принимала решения советуясь с Крисси. Только так. Только вдвоем. Да и при живом муже Алане часто приходилось решать самой — Крисси была маленькой, а Хьюберт… Он не любил решать. Хотя однажды принял волевое решение, едва не стоившее им сейчас свободы и счастья Кристины.

Зак решил, что определиться Питеру мешает недостаток информации:

— Там три аэропорта и вертолетная площадка.

Новая информация заставила Питера задуматься:

— Насчет вертолета мне надо уточнить.

Он принялся нажимать на кнопки в телефоне, когда потрясенная Кристина тихо сказала:

— Я не хочу вертолет.

Питер сбросил вызов и неожиданно с ней согласился:

— Да, его ждать долго, а машины уже здесь.

— Машины?

Кажется, Алана не понимала весь масштаб личности Питера Девенпорта: он никогда не делал ничего наполовину, и если делал — то на сто пятьдесят процентов, закладывая ресурсы на риски, форс-мажоры и прочие непредвиденные обстоятельства.

— Да, у нас три машины — вам с Кристиной должно быть комфортно.

Заку очень не нравилось происходящее. И сам если Питер начинал ему нравиться, то как он распоряжался жизнями «девочек Линли» — ни разу!

— Я тоже на машине. Так что решаем? Едем?

Питер принял решение:

— Да. Миссис Линли, собирайтесь. Вас, доктор, я попрошу связаться с госпиталем и сказать, что мы будем часа через три. Поедем медленно — побережем вашу пациентку. А я пока сделаю пару звонков.

И, не дожидаясь ответов, Питер быстро вышел из комнаты, раздавая в коридоре указания своим людям.

Зак разозлился:

— Что бы мы без вас делали, милорд? Сами бы позвонить не догадались.

Он отошел к окну и набрал друга, с которым принялся договариваться о визите мисс Линли в госпиталь Королевы Виктории. Только поэтому он не заметил выражения лиц Кристины и Аланы, тщательно сдерживающих смех.

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 16:42

Питер вернулся, когда вещи были собраны и мать с дочерью уже оделись в уличную одежду. Он неодобрительно осмотрел пальто Кристины.

Тонкое.

Но Алану сейчас волновало совсем другое:

— Милорд, как мы спустим Кристину со второго этажа? Доктор говорит, что пока ходить по лестнице ей не рекомендовано.

Зак немедленно вмешался:

— Я сказал «запрещено». Пока мы не знаем, что там — любая самодеятельность запрещена. Мистер Девенпорт рассказал мне по телефону, что у вас происходит, и я понимаю, почему он не желает оставлять здесь свою невесту. Только поэтому я разрешил этот переезд, но ногу надо поберечь.

Алана отвернулась к окну.

Питер с интересом наблюдал за их диалогом.

Судя по обиженному тону доктора, он считает тебя своей женщиной. А ты к нему за защитой не обратилась. И теперь твое ближайшее будущее решает чужой мужик.

Не такой уж и чужой.

Не суть. Ему это неприятно. М-да, у кого-то сегодня будут разборки. Но не сейчас, ребята. Не до вас.

Нужно было срочно вмешиваться.

— Рой.

В комнату зашел невысокий, но атлетически сложенный человек лет сорока пяти в черном костюме. Питер посчитал нужным объяснить происходящее. Обратился он к Кристине:

— Это Рой Палмер, начальник моей службы безопасности. Он тебя аккуратно спустит в машину.

Голова Кристины шла кругом:

— У тебя есть служба безопасности?

Питер попытался скрыть улыбку:

— У меня холдинг, милая. Так положено.

Кристина утвердительно кивнула, и Питер задумался.

Это «да» к чему относится? Пусть несет или пусть охраняет?

Рой понял это по-своему и приблизился к Кристине.

— Рой, это моя невеста, мисс Линли. Очень аккуратно.

— Я понял, сэр.

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 16:49

Рой поднял Кристину как пушинку. С четырех лет ее никто не носил на руках: родители были противниками американской привычки, как говорил папа, «таскать детей на руках до пенсии». А тут… Это очень приятно. Жаль, что Питер не может…

Питер! Ему, должно быть, это неприятно.

Рой уже нес ее к двери, когда она начала судорожно извиваться в его руках. Он остановился:

— Мисс?

— Питер?

Он тут же оказался рядом.

Он идет следом. Успокойся.

— Да, милая? Неудобно? Машина стоит у входа. Потерпи пару минут. Только лестница — и сразу же все закончится.

Вот же дура!

— Да… нет… Я просто про вещи… Маме надо помочь.

— Сейчас мои люди помогут, конечно.

За спиной Кристины раздался сердитый голос доктора:

— Благодарю, мисс Линли, но я вполне способен помочь вашей матери с багажом.

Кристина закрыла глаза.

Пусть разбираются сами.

Рой продолжил движение.

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 16:54

Машина произвела на Кристину впечатление. Огромная, с высокой входной дверью. Внутри нее находилось всего три сиденья, зато каких! Бежевая кожа с прострочкой так и манила прикоснуться. Двое пассажиров должны были ехать, сидя по линии движения, третий же садился напротив одного из них у окна.

Когда Рой занес ее и осторожно устроил в кресле, следом зашел Питер, который все объяснил:

— Смотри, твое кресло и кресло напротив вытягиваются, тем самым образовывая кровать, видишь?

Рой уже привел в действие все нужные механизмы, и Кристина поняла, что лежит в мягкой и удобной кровати. Питер подтвердил ее мысли:

— Ручки по бокам обеспечивают безопасность. Я тебя сейчас пристегну, и отрегулируем ремень. Если в дороге тебе будет неудобно — я смогу тут же помочь. Я поеду с тобой…

Но тут вмешалась подошедшая Алана:

— Нет, милорд, с ней поеду я.

Питер был недоволен. Очень недоволен. Он просто рвал и метал.

Два часа. Что я с ней сделаю в машине за два часа?!

Услужливое воображение тут же нарисовало, что бы он мог сделать с Кристиной за два часа.

— Милорд, мы вам очень благодарны, но я не могу позволить вам ехать вместе.

— Да, понимаю.

Питер отошел от серебристого автомобиля. Рядом стоял пожилой водитель. Он, так же как и Рой, давно работал на Девенпорта и понимал того без слов.

— Повезу как хрустальную вазу, сэр.

Питер перевел взгляд на Роя.

— Багаж погружен. Пойдем караваном: первыми мы, следом «Экспресс»[10] с мисс Линли, за ним машина доктора и последними Эдисон с ребятами.

— Согласен.

Питер заглянул в «Экспресс» и увидел, что Алана уже сняла с Кристины пальто и уложила ее, накрыв пледом. Заметив Питера, девушка улыбнулась ему:

— Мне очень удобно. Спасибо.

— Я еду перед тобой, доктор — сзади. Если что — сразу же звони или пиши, окей?

Питер помахал мобильным телефоном.

— Окей.

Услышав американизм-паразит, позаимствовать который она могла только от него, он улыбнулся и закрыл дверь.

Хорошая девочка. А я ее порчу.

Мысли опять приняли неверное направление, показав ему несколько способов, с помощью которых он начал бы портить свою невесту.

Твою мать!

Кстати, а когда у нас свадьба?

Сев в машину, он дал себе слово сегодня же обсудить этот вопрос с «девочками Линли».

Ист-Гринстед, госпиталь Королевы Виктории, 11 ноября, 20:34

Вот уже полтора часа, как Кристину возили в кресле-каталке по госпиталю: с рентгена — на КТ, с КТ — на МРТ[11]. И вот наконец приятный врач, приятель доктора Митча, был готов озвучить заключение:

— Для семи дней результат неплохой. Сравнив снимки, хочу сказать, что все лечение, прописанное и проведенное доктором Митчем, было очень профессиональным.

Зак слегка поклонился коллеге.

— Что же касается дальнейшего, то я бы рекомендовал мисс Линли побыть в бандаже еще неделю, после чего можно начинать аккуратно ходить. Сначала по квартире, а позже и на улицу выходить.

Сидевшая напротив доктора Кристина сморщила носик. Стоявший рядом с ней Питер тут же взял ее за руку. Алана кивала, записывая все в маленький блокнотик:

— А рекомендации, доктор?

— Пересмотрите питание, включите в рацион продукты с высоким содержанием кальция, желатина — они помогут улучшить структуру костно-хрящевой ткани. Через неделю, сняв ортез, лондонский врач наверняка отправит вас на повторный рентген, и, если все будет хорошо, в чем я не сомневаюсь, начнется период реабилитации.

— И что это значит?

— Скорее всего, мисс Линли назначат лечебную гимнастику и массаж. В отдельных случаях возможны магнитотерапия и электрофорез. Срок полного выздоровления индивидуален. Но данный случай не самый тяжелый. Трещина одиночная, поверхностная. Учитывая все показатели, такие как тяжесть травмы, возраст и отсутствие сопутствующих болезней, я возьму на себя смелость предположить, что недели через три мисс Линли будет полностью здорова. Если побережется, конечно.

— Да, доктор. Конечно.

Ист-Гринстед, госпиталь Королевы Виктории, 11 ноября, 20:55

На подъездной дороге их ожидала та же кавалькада машин. Медсестра подвезла кресло-каталку к «Экспрессу», после чего Рой аккуратно перенес Кристину в автомобиль. Дул холодный ветер, и Алана зябко куталась в пальто. Зак незаметно переместился, чтобы укрыть ее от ветра.

Лучше б шарф ей свой дал, Ромео.

Питер заговорил быстро и четко:

— Сейчас ехать в Лондон считаю неправильным. Все устали, проголодались, да и ехать в ночи по незнакомой дороге не самое умное.

— Ваши предложения.

Доктор, расслабьтесь. Я не претендую на лидерство. Меня интересует только малышка.

— Гостиница. Я забронировал номера в «Готик-хаус». Моя помощница утверждает, что это милый и чистый отель. Большего нам на одну ночь не нужно.

Алана обеспокоенно посмотрела на Зака.

Черт! Деньги! Она не рассчитывала…

— Так как это я спровоцировал вас на отъезд, миледи, и вы никак не рассчитывали на эти траты, я буду рад оплатить вашу сегодняшнюю ночевку.

Алана замялась:

— Благодарю вас, но мы никак не можем…

— Кристина — моя невеста, и будет более чем справедливо, если в данной ситуации я оплачу ее номер. А то, что она будет ночевать с матерью — только ее дело.

Алана вопросительно посмотрела на Зака.

Да, брат, тебе тоже неловко. Ты бы хотел заплатить за нее, как я за Кристи… Так женись и плати.

Зак, игнорируя Питера, поправил воротник пальто Аланы:

— За себя я, конечно, заплачу сам. И если позволите, я мог бы оплатить и ваш…

Теперь Алана переводила взгляд с Зака на Питера.

Нет уж! Я жених, а он кто?

Но Алана решила по-своему:

— Благодарю вас, джентльмены, но мы оплатим наш номер сами.

И повернувшись заторопилась к дочери.

— Надеюсь, вы довольны, доктор.

И, костеря Зака на все лады, Питер зашагал к машине.

Ист-Гринстед, отель «Готик-хаус», 11 ноября, 21:43

Отель Кристине понравился. Он полностью оправдывал свое название: кровати с шишечками, широкие подоконники и узкие лестницы, по которым поднялся Рой с ней на руках — все это навевало мысли о романтической старине. Им с матерью досталась уютная комната с двумя односпальными кроватями, шкафом, широким окном и видом на улицу. У окна был гостеприимно накрыт стол с горячим чаем и сэндвичами. Кристина была голодна, но полчаса назад позвонил Питер и пригласил их с мамой на ужин. Правда, для этого пришлось бы спуститься вниз, но, по словам Питера, Рой будет ожидать их за дверью ровно в двадцать два ноль-ноль. Сомневаться в словах жениха у нее причин не было, и потому она готовилась к… свиданию?

На свидание не ходят с мамой. И он наверняка позвал и Зака тоже.

Но расстраиваться не имело смысла. В конце концов, никто не помешает им после свадьбы наведаться сюда.

Алана заметила мечтательное выражение лица дочери:

— Поторопись, милая. Нехорошо будет заставлять мистера Палмера ждать нас, стоя за дверью. Это, конечно, очень удобно, но твой Питер сатрап.

Кристина нежно улыбнулась:

— Просто он властный.

Алана, вдевая красивые серьги в уши, подошла к зеркалу:

— «Просто властный»… Ну хорошо, продолжай так думать. Иногда залог крепкого брака — розовые очки на глазах жены.

Кристина счастливо рассмеялась.

Ист-Гринстед, отель «Готик-хаус», 11 ноября, 22:24

Ужин протекал в приятной обстановке, пока Питер не коснулся самой важной для него темы. Дождавшись, пока дежурный разговор о выборе вин закончится, он поинтересовался у Аланы Линли:

— Скажите, миледи, на какую дату, по вашему мнению, нам стоит назначить свадьбу?

Кристина тут же застенчиво улыбнулась и посмотрела на мать.

— О точной дате никто еще не думал, но свадьбы обычно проводятся летом и…

— Летом?!

Сейчас начало ноября!

Теперь злорадствовал Зак. Питер это ясно видел, но решил не акцентировать на этом внимание.

Алана, удивленная реакцией Питера, продолжала:

— Конечно, летом. Ведь ни снег, ни дождь не украсят свадьбу. Белое платье невесты не может волочиться за ней по лужам или сугробам. Вы думаете иначе, милорд?

Питер посмотрел на Кристину.

Милая, ты тоже хочешь ждать полгода?

Прячась от горящего взгляда жениха, она опустила глаза:

— Мама, может быть, пораньше?.. Весной?

— А когда весной? Март — это, считай, зима. В мае жениться — всю жизнь маяться[12]. Остается апрель. Ну разве что в конце?..

Алана вопросительно посмотрела на Питера.

Уже апрель. Торгуйся, и в новый год войдешь под руку с молодой женой.

— А зиму, миледи, вы совсем не рассматриваете?

Алана выпрямилась и холодно посмотрела на Питера — он загрустил.

Не рассматривает.

— Кристина выходит замуж не в третий, а в первый и, даст бог, последний раз. И когда десять или двадцать лет спустя ее дети увидят серые, слякотные свадебные фотографии, на которых все будут дрожать от холода с синими носами, они поинтересуются: «А почему, мама, вы женились зимой? Какая была острая необходимость?»

Будущая теща требовательно смотрела на Питера. Тот вновь перевел взгляд на Кристину.

Милая, а что скажешь ты?

Кристина судорожно соображала. Это было видно по бегающему взгляду и губе, которую она прикусила.

Малышка, ну же, помоги мне!

— А если это будет середина апреля?

Черт! ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ!

Алана одобрительно кивнула.

— Что ж, давай посмотрим.

— Уже смотрю.

Это Зак, который листал календарь в мобильном:

— Пятнадцатое апреля — воскресенье.

— Отличная дата. Что скажете, милорд?

Пять месяцев. Я лучше промолчу…

— Если Кристину эта дата устраивает…

Кристина посмотрела на Питера и… кивнула.

Он мысленно застонал.

Ист-Гринстед, отель «Готик-хаус», 11 ноября, 23:41

Стараясь аккуратно ступать на ушибленную ногу, Кристина подошла к двери и тихо ее открыла: дверь, слава богу, не заскрипела. Она вновь посмотрела в сторону ванной комнаты, из которой сейчас доносился плеск воды — Алана принимала душ. Двадцать минут назад, когда пришла эсэмэска от Питера, Кристина уже лежала в постели, а мать переодевалась и мечтала вслух о прекрасной свадьбе, которая будет у дочери. В СМС Питер просил ее выйти на несколько минут в коридор. Она ответила, что, как только сможет, сразу же даст ему знать. И вот наконец, спустя мучительных тысячу двести секунд, Алана отправилась в душ, о чем Кристина незамедлительно сообщила Питеру и стала осторожно пробираться к двери.

Выглянув в коридор, она увидела жениха, ожидающего ее у двери.

— Мама в душе. У нас есть минут пятнадцать.

Питер тут же зашел в комнату и посмотрел на ее поджатую ногу:

— Где бандаж? Сняла? Кто разрешил?

Кристина улыбнулась:

— Вы совсем не романтичны, милорд. Кто же ходит на свидание с гипсом?

Он улыбнулся и обнял ее за талию:

— Обопрись на меня, и пойдем к ближайшей кровати.

Доскакав, Кристина уселась на кровать и увидела, как Питер возвращается к двери, чтобы выключить свет. Он подошел к ней, и они оказались лицом к лицу. Свет от фонаря освещал гостиничный номер.

Он романтичен…

Питер отвел локон с лица Кристины:

— Я уезжаю.

— В Лондон?

— Нет, милая, в Америку. Мне очень нужно.

— На два дня?

Он поджал губы, сожалея о том, что был вынужден сказать:

— Нет, малышка. Это вчера были актуальны два дня. Я не полетел. Они там дел наворотили…

— Кто?

— Там… эти…

Его заминка не ускользнула от Кристины:

— О, ты не можешь мне сказать. Коммерческая тайна, да? Я понимаю.

Он улыбнулся и прочертил пальцем линию от ее скулы ко рту.

— У меня нет от тебя тайн. Даже коммерческих. Газировщики, будь они неладны.

— Газировщики?

— Да, мы их так называем.

Она вопросительно склонила голову.

— Ну, представь, что два крупнейших производителя газировки решили… в каких-то областях объединить свои интересы, при этом продолжая оставаться конкурентами.

Кристина кивнула:

— Представила.

— Но знать об этом общественности не надо. Ну пойдут разговоры, домыслы всякие… Понимаешь?

— Понимаю.

— Вот для сохранения секретности этих переговоров нас и нанимают.

Она вновь кивнула.

— Вот теперь ты держишь всю репутацию DPP в своих ручках, потому что расскажи ты хоть кому четверть нашей беседы…

Она нахмурила брови:

— Какой беседы? О чем?

Он улыбнулся и легко коснулся губами ее губ:

— Умница. Это очень важно для DPP, а значит — это наше будущее благосостояние. Я постараюсь управиться за неделю.

Он вновь провел рукой по ее скуле, и она схватилась за эту руку, как утопающий за круг:

— Ты обещаешь?

— Обещаю постараться. А ты за это время полностью выздоровеешь и к моему приезду сможешь выходить. И я возьму тебя за руку (он поцеловал ее ладонь) и отведу в DPP, и мы подпишем договор, и ты сможешь начать работать, а потом и учиться. Все, как я обещал.

— О, Питер!

Кристина бросилась к нему и обняла. Он немного поежился и переместил ее руки к себе на шею. Последовавший поцелуй был сладким, но недолгим.

Он больше не целует меня так…

Она предприняла вторую попытку: он отвечал ей с радостью, но… не так.

Сама виновата — испугалась тогда, он решил, что я не захочу. Гладит меня по плечам, будто мне четырнадцать лет.

Набравшись храбрости Кристина прошептала:

— Поцелуй меня, как тогда…

Поначалу он не понял:

— Когда, милая?

— Поцелуй меня, как хотел тогда, на балконе.

Понимание мелькнуло в его глазах, но выполнять ее просьбу он не спешил.

— Пожалуйста…

Эта тихая мольба будто перещелкнула что-то в мозгах Питера, и мужские губы тут же смяли девичий рот.

Ист-Гринстед, отель «Готик-хаус», 11 ноября, 23:59

Он не хотел целовать ее так. Не сегодня. Он собирался улететь и, лишь вернувшись, поговорить с ней об этом и многом другом. Чтобы она поняла — он не принц из сказки, он живой, из плоти и крови, со своими недостатками и закидонами. И она ему нужна. Раньше, чем через пять месяцев. Намного раньше. Но нужен ли он ей? Нужен ли так, как она нужна ему? Потому что поцелуи под луной — это прекрасно, но это не он. Он — это будни. И чтобы всё вместе. И днем, и особенно ночью. Он хотел засыпать, обнимая ее, и просыпаться, зная, что первое, что увидит, открыв глаза, будет ее лицо, или рука, или попа… Не важно что, важно, чтобы ее! Он планировал все это проговорить и поцеловать ее так, как хотел тогда, на балконе, и узнать, что же чувствует к нему она? Нуждается ли в нем физически так же, как он в ней?! А она поломала все его планы одним своим «пожалуйста». Она просила его поцеловать ее так, как он давно мечтал. Она его просила! И он не смог отказать! И теперь упивался этим ртом, этим язычком, который метался, не зная, что делать. А он знал, что теперь, попробовав ее вкус, уже не забудет его никогда.

Сладкая. Какая сладкая…

Кристина слабо пискнула.

Как маленькая мышка…

Восторг его опьянил. Еще немного, и он бы совершил какую-нибудь глупость.

В ванной что-то упало. Этот звук отрезвил его, он шарахнулся от Кристины.

— Малышка… Мышка моя, мне пора. Я должен идти, иначе…

Она приходила в себя, жадно глотая воздух, и не смотрела на него.

Наверняка покраснела.

— Кристи, посмотри на меня…

Он подошел к ней и поднял ее голову:

— Все хорошо?

Прикусив губу, она кивнула.

— Точно?

Она робко улыбнулась и провела пальцем по его губе.

Ад и все демоны! Хорошо, что ее мать за дверью, иначе я бы…

Он нежно захватил ее пальчик зубами.

— Кристи, я через три часа улетаю.

Она смотрела на него и будто чего-то ждала.

«Чего-то». Ты знаешь, чего она ждет…

И тогда он сказал:

— Я люблю тебя.

Никогда никому не говорил, а ей сказал. И сразу стало так легко, будто доспехи железные скинул. А ее глаза засверкали, она поправила ему челку и ответила:

— И я тебя. Очень.

Питер еще раз поцеловал невесту и быстро направился к двери. Уже выйдя в коридор, он зашептал:

— Рой с Эдисоном и Покс остаются с тобой. Ничего не бойся — они лучшие.

— А как же ты?

— Там еще двое. Добраться до самолета мне хватит и их. Пиши мне. И звони, окей?

— Подожди, а спать ты когда будешь?

Питер улыбнулся:

— В самолете у меня будет уйма времени, и я буду…

— …работать. Это я уже поняла.

Он тихо рассмеялся:

— Пока, сладкая.

— Доброй ночи, милорд.

Питер закрыл дверь и спустился в холл, где стояли его люди во главе с Роем.

— Ребята свою работу знают, так что счастливого пути, сэр.

— И ты знаешь свою. Береги ее, Рой.

— Не волнуйтесь, сэр. Уже завтра она будет ночевать в своей постели.

Еще раз убедившись в том, что оставляет с ней лучших, Питер закутался в пальто и вышел в ночь. Через минуту темноту вспугнул звук отъезжающей машины.

Лондон, квартира Линли, 19 ноября, 10:30

Ровно в 10:30 прибыла машина, и, закрыв дверь, Кристина вышла на улицу. Впервые одна.

— Доброе утро, мисс.

За ней приехал Рой! Ее это очень обрадовало — за эту неделю они здорово сблизились. Нет, рамки приличий они, конечно же, соблюдали, но Кристина чувствовала некое личное отношение Роя к ней. Не как к работе, но еще и как к человеку. Именно Рой привозил ей цветы и любимые лакомства от Питера, именно он осматривал ее квартиру на предмет удобства для ее больной ножки. За все это и многое другое она была ему очень благодарна.

Со дня возвращения в Лондон все дни прошлой недели были похожими один на другой: она валялась с книжкой на диване и ждала звонков и эсэмэсок от Питера. Разница во времени в пять часов не позволяла им говорить часами, как это происходит поначалу у многих влюбленных, зато три раза в день они могли передавать и получать «приветики» друг от друга. Первой просыпалась Кристина и отправляла Питеру «доброе утро». Проснувшись через пару часов, он писал ей ответ, и, если им удавалось, они могли поболтать минут десять-пятнадцать, пока он ехал на работу. Через пару часов он узнавал, как у нее дела, и обычно попадал на время ужина, когда она могла лишь недолго переписываться. Но в восемнадцать часов по Нью-Йорку, укладывая Кристину, у которой было уже одиннадцать вечера, спать, Питер выделял час, чтобы поговорить с ней, послушать, как прошел ее день, и рассказать про свой — ее это действительно интересовало, что здорово удивляло его.

А вчера, когда врачи разрешили ей снять бандаж и начать осторожно расхаживать ногу, ее радости не было предела. Она сразу же связалась с «Девенпорт Прайваси Протекшн» и сообщила о готовности прибыть и подписать контракт. Документ был получен ею еще неделю назад, и с Питером уже были проговорены все основные пункты. Теперь же ей следовало прибыть в офис, убедиться в том, что все ее немногочисленные пожелания и корректировки учтены и внесены, подписать контракт и приступить к работе.

Сердце сходило с ума с того самого момента, как миссис Токкер — личный помощник вице-президента холдинга — позвонила ей и сообщила, что завтра в десять тридцать за ней прибудет корпоративная машина, которая и доставит ее на подписание контракта.

Рой затормозил у центрального входа:

— Я мог бы высадить вас на подземной парковке, но отсюда гораздо ближе.

— Спасибо.

— Хорошего дня, мисс. Закончите — наберите меня — я отвезу вас домой.

— Благодарю.

Она вышла из машины и одернула пальто.

Надеюсь, рубашка под ним не помялась.

Волнуясь, Кристина вошла в здание.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 19 ноября, 10:43

Из телефонного разговора абонента «Питер» с абонентом «Патрик»:

— Как думаешь, она уже видела?

— А что это меняет? Ну, видела, и что? Она выходит за Девенпорта. Должна быть к такому готова.

— Погоди… Рой пишет, что, судя по ее настроению, она пока не читала.

— Ну у нас она не прочитает тоже… Но, Пит, она вернется домой, или зайдет в магазин, или… черт-те где ее узнают и пристанут с вопросами, если не с просьбой об автографе.

— Хорошо, что будем делать?

— Рой в курсе, ребята тоже. Будем надеяться, что она узнает об этом дома и сразу же позвонит тебе. Держи телефон рядом.

— Всегда. Отбой.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 19 ноября, 10:52

Кристина ехала в лифте на десятый, административный этаж. На третьем к ней присоединились две девушки — едва завидев ее, они начали шептаться. Она покосилась в сторону зеркала — с ней все было в порядке.

Расслабься. Это не о тебе. Мало ли…

Выйдя на седьмом, девушки еще раз исподтишка осмотрели ее. Оставшись одна, она внимательно изучила изображение в зеркале: миловидная, не сильно накрашенная шатенка в черном расстегнутом пальто, из-под которого выглядывали темно-синие элегантные брюки и белая блузка. Винтажный мамин шейный платок от Hermes, красный классический портфельчик-почтальон от Zatchels, оставшийся еще со школьных времен… Все более чем прилично и, по словам мамы, очень соответствовало офисному дресс-коду и ее деловому настрою.

На десятом этаже ее встретила миссис Токкер и сразу же проводила к вице-президенту. Как она уже знала из интернета, им являлся Патрик О’Брайен — близкий друг Питера. При виде ее он вышел из-за стола:

— Мисс Линли, в жизни вы еще очаровательней, чем на фото.

Интересно, на каком фото он мог меня видеть?

Кристина улыбнулась и пожала протянутую руку. Патрик помог ей снять пальто:

— Больше комплиментов говорить не буду — вы невеста моего друга, а это табу.

Патрик улыбнулся, жестом пригласив ее присаживаться.

— Я очень рад за него. Он один из немногих людей, действительно достойных счастья.

Кристина покраснела:

— Да, я тоже так считаю.

Заметив румянец, Патрик решил перевести разговор в служебное русло:

— Ваш договор готов. Подпишете?

— Да, с радостью. Только я не совсем понимаю, чем именно буду здесь заниматься.

Он почесал затылок:

— Я, если честно, тоже.

Заметив растерянное выражения лица девушки, он тут же исправился:

— Но мысли есть! Начиная от квартир, которые мы обустраиваем для приезжих специалистов, и заканчивая вашей коллекцией, которую уже можно начинать создавать. Пока вы нарисуете, пока мы найдем поставщиков и партнеров, пока отберете все эти ткани и прочие… фурнитуры… Это же все время, верно?

Он может знать это только от Питера, а значит, он слушал меня!

Счастье затопило Кристину. Она знала, что Питер любит ее, но убедиться в этом было очень приятно:

— Да, вы правы.

Патрик, разбирающийся в мебели на уровне «удобно — неудобно» и «сломалась, значит, купим новую», облегченно выдохнул:

— Давайте подписывать?

Он протянул Кристине один экземпляр договора, на другом же принялся расписываться, попутно пошутив:

— Я не президент, но право подписи у меня есть.

Они успели подписать договор и пожать друг другу руки, как из монитора, стоящего на столе, раздался звук вызова. Патрик улыбнулся:

— Это Питер. Торопится узнать, как прошло.

Он клацнул мышкой.

— Дружище, мы только подписали договор. Кристина еще здесь…

Его перебил обеспокоенный Питер:

— Она у тебя? Отлично! Разверни монитор.

Кристина увидела раздосадованного жениха.

— Малышка, послушай меня внимательно, окей?

Кристина кивнула, параллельно отметив, что Патрик сел рядом с ней.

— Кто-то слил инфу о нашей помолвке. Сегодня утром вышел материал — его ежеминутно перепечатывает куча сайтов. Там твои фото…

Так вот о каком фото он говорил… И те девушки в лифте…

Она обернулась к Патрику:

— Вы знали?

Тот покаянно кивнул и тут же поинтересовался:

— Пит, что изменилось?

— Мне только что позвонил Рой. Они узнали, что Кристина в здании. Со своими кротами разберемся позже.

Питер говорил очень жестко. Таким она его не знала. Но это был мужчина, защищающий свою женщину, свою семью, и все, что она могла делать — это соответствовать:

— Мои действия?

На секунду ее слова повисли в воздухе. Мужчины, собравшиеся ее уговаривать и успокаивать, удивленно смотрели друг на друга.

— Вы же знаете, что в таких случаях делается, верно? Вы же на этом специализируетесь?

Патрик растерянно кивнул. Ответил ей Питер:

— Есть протокол. Рой ознакомит тебя с ним.

— Чего они хотят?

Он поморщился:

— Поговорить. Позадавать вопросы. Обо мне, о тебе, о нас… Просто посиди пока дома, буквально дня три. И мама тоже…

— А что будет через три дня?

Ей ответил уже Патрик:

— Ну новости товар скоропортящийся. За эти дни они узнают о вас все, после этого навестят школу и детсад. Клиника, где работает ваша мать, тоже не останется в стороне. Позже все постепенно стихнет…

Патрика перебил Питер:

— Но все это время наши люди будут с тобой, милая! С тобой и с мамой! Ничего не бойся! Вас будут охранять! Я отдал указания срочно заканчивать ремонт в моем доме. На крайний случай переедете туда.

Патрик счел нужным вмешаться:

— На крайний случай я отдам им свою квартиру и перееду в отель.

Питер согласился:

— Или так. Главное, ничего не бойтесь! Они просто хотят поговорить.

— С леди Ди они тоже хотели просто поговорить…[13]

После слов Кристины в кабинете повисла тишина.

Первым собрался Патрик:

— Мисс Линли, я должен спросить вас кое о чем… Только не ори! (Это уже Питеру.) Есть ли что-то, что они могут раскопать?

Смотря в ее удивленные глаза, он счел нужным пояснить:

— Всякое бывает. Школьный роман, неосторожное письмо, кто-то где-то застал вас в неподходящее время…

Вспомнив, как Питер застукал их с Луи за гобеленами, Кристина ладошкой прикрыла рот в попытке сдержать смех и посмотрела на жениха — тот был занят — он грозно буравил взглядом Патрика:

— Все! Оставь ее! Нет ничего такого!

— Вообще-то есть…

Питер потрясенно посмотрел на Кристину.

— Дядя Ланс. Ты же понимаешь, что он молчать не станет.

— Его я беру на себя. Он будет молчать. Не волнуйся.

Нью-Йорк, офис Davenport Privacy Protection, 26 ноября, 17:08

Питер позвонил Кристине в районе двенадцати по Нью-Йорку, по лондонскому времени было пять. На сей раз он воспользовался скайпом — ему надо было увидеть ее реакцию на новости. Ему самому они очень не нравились, но… они никогда не обсуждали этот аспект их будущей жизни, а ему он был важен.

Едва завидев ее лицо в окошке монитора, он радостно ее поприветствовал:

— Привет, милая!

Кристина сделала «страшные глаза» и написала ему в чат:

«Это рабочий комп».

— Добрый день, сэр.

Питер посмотрел на плашку, увидел, что абонент «Девенпорт» позвонил абоненту «Кристина Линли, стажер», и показал ей на уши. Быстро оглядев кабинет, в котором, кроме нее, трудились еще четверо, она надела наушники. Он поспешил извиниться за оплошность:

— Прости, не могу привыкнуть, что ты работаешь.

Она быстро написала:

«Привыкай».

Питер покачал головой:

— Как дела? Журналюги сильно достают?

Ответ пришел сразу:

«Нет, почти тихо».

— Будет еще тише. Скоро это сойдет на нет. Но… нам нужно кое-что сделать, Кристи.

Девушка нахмурила лоб и отправила в чат несколько вопросительных знаков.

Он вздохнул:

— Мы должны появиться вместе. Официально, как жених с невестой. Подтвердить слухи, назвать дату свадьбы… Это правила игры, малышка.

Она вопросительно подняла бровь.

— Мы приглашены на благотворительный вечер к Экстонам. Знаешь их?

«Нет».

— Да и неважно. Он банкир, а у нее фонд — она помогает детям из малоимущих семей.

«Реально помогает или?..»

— Ну, насколько я знаю — реально. Они приятные люди, и… раз в полгода мне необходимо появляться в обществе. Я не люблю, но надо. Вот к ним я хожу. Они неплохие ребята, и, появившись у них, мы убьем нескольких зайцев. Что скажешь?

Питер всматривался в ее лицо, выискивая там ответ на волнующий его вопрос.

Только не говори мне, что обожаешь тусовки! Этого не может быть!

Она пожала плечами и написала:

«Ну, если нужно. А когда?»

Питер радостно улыбнулся.

Чему ты радуешься? Может, она с тобой стесняется выходить?

Он поторопился прогнать эту мысль.

— Двадцать восьмого.

Кристина неверяще посмотрела на него. Он рассмеялся.

— Да, милая. Я почти все поставил на рельсы и месяца два смогу быть с тобой, никуда не уезжая. Патрик уже готовит мне кабинет на десятом этаже.

— Когда?!

Кристина произнесла это вслух раньше, чем поняла, что вновь привлекла к себе внимание коллег.

— Послезавтра, двадцать восьмого. Часам к десяти уже буду в Лондоне. Поработаем, а вечером пойдем к Экстонам, окей?

«Окей!)))»

Улыбнувшись ее ответу, Питер продолжал инструктаж:

— Форма одежды коктейльная. Ну, ты все знаешь…

Он прервался, заметив, как она переменилась в лице.

— Кристи?

Она отвернулась, будто что-то припоминая.

— Малышка, что случилось?.. Ответь, иначе я психану.

Кристина посмотрела на него и решилась:

«У меня нет коктейльных нарядов».

Питер покачал головой.

— Всего-то?

Он нажал на кнопку внутренней связи.

— Нина, мне нужна твоя подруга…

Он пощелкал пальцами.

— …стилист, визажист… Кто она?

Приятный женский голос ответил:

— И стилист, и визажист, и много кто еще, а что?

— Послезавтра прием. Нужно подобрать Кристине наряд и… вообще все для выхода. Она сделает?

— Заплатим — сделает.

— Позвони ей. Скажи, чтобы завтра она занялась этим.

Кристина, внимательно слушавшая весь разговор, написала:

«Мы пойдем по магазинам?»

Питер чертыхнулся:

— Нина, по магазинам пусть ее не тащит, там эти сволочи…

— Понимаю.

— Один магазин, Нина. Один. Это возможно?

После паузы личный помощник все же ответила:

— Думаю, да.

Параллельно ожил чат Кристины:

«Днем я не могу».

Питер отвлекся от беседы с Ниной:

— Почему?

«Я работаю».

Он закатил глаза:

— Нина, днем мисс Линли работает. После семи, окей?

— Принято.

— Вот и славно.

Довольный, он отключился от внутренней связи, вновь переместив все внимание на невесту:

— Завтра тебе передадут мою карту — оторвись, детка!

Ей стало очень неловко, и она заерзала на стуле.

Идиот! Это же Кристи! А ты ей про карту, баран!

Он наклонился к монитору:

— Родная, это всего лишь часть нашей жизни. Проведем там часа полтора, пофотографируемся, ответим на пару вопросов аккредитованных журналистов, выпишем приличный чек и поедем, куда захочешь, угу?

И его девочка застенчиво улыбнулась и кивнула.

Лондон, бутик «Шанель», 27 ноября, 22:35

Они вышли из бутика на Нью-Бонд-стрит в половине одиннадцатого вечера. Это был ее самый долгий шопинг — почти два часа. И это в одном магазине! Кристина не представляла, что бутик, закрывающийся в семь, может ждать одну клиентку до восьми, чтобы за закрытой дверью обслуживать только ее.

Интересно, это связи мисс Резерфорд или магия фамилии Девенпорт?

Она спросила об этом Кейт, как стилист сразу же попросила ее называть.

— А это симбиоз моих связей и денег Девенпорта. Ну и потом французы — жуткие снобы, жадные до титулов. Одеть дочь графа накануне ее первого выхода в свет с женихом-маркизом?! Что ты! Такого они не пропустят!

— Но двадцать первый век же!

— Именно! И титул ценится как винтаж.

Кристина рассмеялась и с симпатией посмотрела на Кейт — высокую, стройную, длинноногую девушку с копной темных кудрявых волос, едва прикрывавших уши, и красивыми серыми глазами.

Рой с помощником уже забрали все пакеты и уложили их в машину, когда Кристина приготовилась поблагодарить Кейт и попрощаться, но стилист перебила ее:

— Поехали? Или хочешь пройтись? Нина сказала, что у тебя нога…

— Пройтись куда? Мы же все купили.

— А белье?

Кристина непонимающе развела руками. Кейт нетерпеливо прищелкнула языком:

— Ну, насколько я поняла из разговора с Ниной, вы с женихом не виделись дней двадцать, да?

— Семнадцать…

— Ну тоже срок! И значит, завтра вы пойдете на этот прием, а потом?..

Кейт сделала многозначительную паузу.

Начав догадываться, куда клонит стилист, Кристина смутилась.

— Да, потом мы оттуда уйдем и…

— И?..

Кейт сделала нетерпеливый жест руками.

— И я не знаю.

Кейт смотрела на Кристину так, будто та только что приземлилась:

— Чего ты не знаешь?

— Куда мы пойдем.

— А это имеет значение?

— А что имеет значение?

Кейт походила вдоль тротуара, «выпуская пар». Рой с помощником зорко смотрели по сторонам. Она поманила Кристину пальцем и обратилась к Рою:

— Нам надо поговорить.

Рой кивнул, и Кейт, пропустив Кристину вперед, уселась в припаркованную машину. Согрев дыханием озябшие пальцы, она поинтересовалась:

— Тебе сколько лет?

— Восемнадцать.

— А ему?

— Тридцать два.

— Отлично. Ты девственница?

Кристина покраснела. Кейт не стала дожидаться ответа:

— Ясно. А он?

Кристина возмущенно посмотрела на стилиста.

— Конечно, нет!

Радости Кейт не было предела:

— Отлично! Теперь понимаешь?!

— Понимаю что?!

— Фу! Как с тобой тяжело!

Кейт с жалостью посмотрела на непонятливую клиентку:

— Детка, это Девенпорт. Даже я знаю, сколько баб перебывало в его койке.

Кристина ужаснулась:

— И ты?!

Кейт подскочила:

— С ума сошла?!

К чему она ведет?

— Тогда о чем ты говоришь?!

Кейт схватилась за голову:

— Он тебя что, из монастыря забрал?! Ты не знаешь, что мужчины спят с женщинами?! Или не знаешь, что это можно делать и до свадьбы?! А то и минуя ее в принципе…

— Знаю.

— Ну, так сложи два и два и получи уже четыре! Если он не спит с тобой, то с кем он спит???

Земля ушла у Кристины из-под ног. Она поняла, что Кейт пыталась ей сказать. Конечно! Она права! Почему она сама до этого не додумалась?!

— Он спит с твоей подругой, с Ниной. Там, в Америке…

Кейт выругалась матом. Кристина, явно не ожидавшая такой реакции, поняла, что пошла совсем «не в ту сторону». Сложив ладошки в молитвенном жесте, она обратилась к стилисту:

— Пожалуйста, если ты что-то знаешь, скажи мне, с кем он спит?!

Кейт с любопытством всматривалась в юную невесту:

— А тебе это важно?

— Конечно! Очень!

— А почему?

Кристина растерялась:

— Как… почему? Потому что он… мой.

Она так трогательно прижала кулачки к груди, что Кейт сжалилась:

— Именно. Он — твой. А он это знает? Ты дала ему это понять?

Кристина задумалась:

— Ты про секс?

— Аллилуйя!

На шум в машину заглянул Рой и увидел девушку-стилиста с воздетыми к небу руками и наблюдавшую за ней мисс Линли.

— Нет. Мы не спим…

Кейт заговорила мягче:

— Почему? Ты этого боишься? Или не хочешь?

Кристина задумалась, будто впервые задаваясь этим вопросом:

— Я боюсь, да… Но я хочу… наверно…

— Так это же прекрасно! Вот и скажи ему!

Кристина представила себе, как говорит Питеру, что хочет его, и ее бросило в жар. Она начала судорожно расстегивать куртку:

— Нет… Что ты?.. Зачем?..

— Чтобы он знал. Смотри, он в курсе, что ты девственница, и не трогает тебя до… Когда у вас свадьба?

— Пятнадцатого апреля.

Кейт неверяще посмотрела на Кристину и отвернулась к окну:

— Он до этого точно кого-нибудь чпокнет. Это я тебе говорю. И будет, кстати, прав! Нормально?! Сейчас конец ноября! Декабрь, январь, февраль, март и пол-апреля! Да за это время святой сорвется, а Девенпорт точно не святой!

— Ты его знаешь?

— Я читаю прессу, а там любят его пообсуждать. Уж очень он… необычный, ну, ты понимаешь…

Наступила пауза, во время которой каждая думала о своем. Первой молчание прервала Кейт:

— Ладно, милая…

— Мы поедем.

Кейт опешила:

— Не поняла…

— Ты спросила: «Мы за бельем пойдем или поедем?» Я тебе отвечаю: «Мы поедем».

На лице Кейт медленно расцвела широкая улыбка.

Нью-Йорк, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 00:16

Из телефонного разговора абонента «Кейти» с абонентом «Нина»:

— Ну, она милая, очень воспитанная, скромная. И влюблена в него до одури. Думаю, ему с ней будет хорошо.

— Посмотрим…

— Ни, чего ты? Ты ж сама все твердила «они его не любят», «им нужны только его деньги»… Вот я тебе говорю: она его любит, и, по ходу, ей не очень-то и нужны его деньги. Будет смотреть ему в рот, и все будут счастливы.

— Да вот не уверена я, Кейти, что ему нужна жена, которая будет смотреть в рот.

— Ну, знаешь! Главное, чтобы он был уверен.

— Он уверен. Я вижу, как он меняется, когда говорит с ней…

— Ни, она правда хорошая девочка!

— Так и он хороший, только очень непростой…

Лондон, Лонг-стрит, 8, 28 ноября, 00:22

Алана с Заком лежали в постели, когда из прихожей неожиданно донесся голос Кристины:

— Мам, ты спишь?

Алана в панике подскочила, жестом приказав Заку не шевелиться. Накинув халат, она поспешила в прихожую:

— Крисси, милая, а почему так поздно?

— Так получилось.

Кристина чмокнула мать и потащила гору пакетов в свою комнату. Скосив глаза в сторону спальни и убедившись, что Зак не собирается нарушать ее указания, Алана успокоилась.

Приземлившись вместе с пакетами на кровать, Кристина заявила:

— Питеру нужен секс!

Алана опешила:

— Тебе нужен мой совет или разрешение? Если совет — то дождись свадьбы, дорогая, ну а если разрешение, то оно тебе уже не нужно.

Кристина подскочила с кровати и бросилась обнимать мать:

— Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя!!! Ты самая лучшая мать на свете!

Крепко поцеловав мать, Кристина, схватив один из принесенных пакетов, унеслась в ванную.

Алана вошла в спальню и наткнулась на вопросительный взгляд Зака, лежащего в ее постели:

— Ребенок получил разрешение на секс.

Он понимающе кивнул:

— Повезло Девенпорту.

Алана скинула халат и села на кровать:

— Ты ему завидуешь?

Он приподнялся и поцеловал ее обнаженное плечо:

— Да, его любят.

Она шутливо толкнула его на кровать и легла сверху:

— Но у тебя есть то, чего у него нет.

Зак развернулся, подмяв Алану под себя:

— Скоро и это у него будет.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 11:00

Решительно настроенная, Кристина шла по десятому, директорскому этажу «Девенпорт Прайваси Протекшн», или DPP, как его называли между собой работники и клиенты.

ОН ПРИЕХАЛ!

Она не видела его семнадцать дней теперь казавшиеся ей вечностью. Как люди раньше расставались? Когда не было зумов и скайпов и нельзя было увидеть любимого человека хотя бы в окошке ноутбука… Если бы не это, она бы, наверно, сошла с ума. Но даже эти видеосвидания не могли заменить Кристине того, что она так полюбила — его руки и губы.

Когда только успела?

Она покраснела и оглянулась. Еще не хватает, чтобы кто-то увидел ее раскрасневшуюся у кабинета Питера.

Как обычно, на десятом этаже царила сверхлюбезная миссис Токкер:

— Мисс Линли, доброе утро! Мистер Девенпорт сказал, чтобы вы не ждали и сразу проходили к нему.

Секретарша окинула Кристину цепким взглядом, наверняка отметив и новое платье, и новую прическу. Но Кристине было все равно — она открыла дверь и зашла в кабинет жениха.

Он сидел за столом и слушал собеседника, отчитывавшегося по видеосвязи:

— А сегодня выяснилось, что переговоры будут выездные. И они так спокойно это сообщили, будто это не играет никакой роли…

Сделав два шага, Кристина остановилась.

— …Ну мы им объяснили, что это другая цена. Плюс паспорт надо делать…

Не отрывая взгляда от экрана, Питер протянул ей раскрытую ладонь.

— …а это тоже и время, и деньги же дополнительные! Потому что пока мы соберем информацию об объекте…

Кристина подошла и взяла Питера за руку. Он крепко сжал ее и потянул девушку на себя. Теперь она стояла рядом с ним.

— …да пока рассчитаем все с учетом особенностей. Это же другой уровень комплексной безопасности! А паспорт делать минимум семь дней, а они еще с местом не определились!

Не глядя, Питер погладил ее ногу в черном нейлоне. Кристина хихикнула и дернулась в сторону, как от щекотки. Собеседник Питера, не догадывающийся о происходящем «за кадром», продолжал изливать душу:

— Я им объясняю, что так это не работает! А они говорят: «Мистер Девенпорт дал визитку нашему генеральному и лично заверил того, что все будет окей».

Мистер Девенпорт кивнул собеседнику и повторно протянул раскрытую ладонь в сторону Кристины. Собеседник повысил голос на пару тонов:

— Я им говорю, что там еще каждая инстанция может свои изменения внести, и тогда это может занять и десять дней, и двадцать…

Кристина посмотрела на ладонь Питера: его пальцы задвигались в нетерпении. Она улыбнулась и подошла.

— …а они говорят «мистер Девенпорт гарантировал», сэр!

Ладонь Питера легла на колено девушки.

Послышался второй мужской голос:

— Ну, ты понял, да?

Кристина вздрогнула и испуганно посмотрела в сторону экрана. Питер был спокоен:

— Да понял я, что он тот еще козел.

Ладонь Питера медленно поползла вверх в сторону ее бедра. Кристина зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Второй голос уточнил:

— Кто? Генеральный?

Рука Питера продолжала подниматься вверх, пока не наткнулась на теплую кожу. Он резко перевел взгляд на Кристину.

Из динамиков послышался плаксивый голос первого докладчика:

— Так что нам делать, сэр?!

Питер повернулся к экрану, пытаясь понять, о чем идет речь.

Второй голос помог ему:

— Посылаем их на хер! Да, Пит?

Пальцы Питера поползли выше, и Кристина вздрогнула.

— Да. На хер!

Он резко захлопнул крышку ноутбука и развернулся к Кристине:

— Чулки?

Она осторожно кивнула.

— С чего вдруг?

— Вчера купила.

Он заинтересовался:

— Вот как! И что еще ты вчера купила?

— Вот это платье с этим пиджаком, сапожки и сумочку.

Убрав руку, Питер осмотрел Кристину с ног до головы, отметив черные замшевые полусапожки на плоском каблучке, черно-белое платье-чехол без рукавов, не закрывающее коленей, и коротенький пиджак в тон. Судя по всему, увиденным он остался доволен. От пристального взгляда мужчины Кристину бросило в жар.

— И все?

Она замялась:

— Еще туфли и… сумочку маме.

Он мягко кивнул:

— И все?

Он видел! Идиотка! Ему наверняка приходят эсэмэски с отчетом по карте. Он видел, что я купила белье!..

— Еще я постриглась. Сама, утром. Вчера в бутике мне сказали, что мне пойдет челка.

— Я заметил. Мне нравится. И все?

…Видел и видел! И хорошо. Он видел сумму и название магазина, но не знает, что именно я там купила…

— Нет. Еще белье.

Питер сделал нарочито удивленное лицо:

— Белье?

— Да, мисс Резерфорд сказала, что хорошие вещи хорошо садятся на хорошее белье.

— Какая мисс Резерфорд… хорошая.

Кристина хихикнула.

Питер погладил ее по руке:

— Я скучал по тебе.

Она поймала его руку:

— И я по тебе.

— М-да? Уверена?

Она кивнула.

— Тогда где мой поцелуй?

Кристина наклонилась поцеловать Питера, но инициатива была быстро перехвачена.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 11:33

Питер сам не заметил, как забрался с ногами на кресло, и вот он уже сидел на столе, крепко прижимая к себе Кристину.

Если ты не собираешься разложить ее на этом столе — остановись!

Он резко прервал поцелуй, Кристина хватала ртом воздух, не глядя на него.

Поговори с ней, ей неловко.

— Я привез тебе подарок.

Он ее отпустил, но совсем не трогать — было выше его сил.

— Там, на диване…

Когда она отошла, ему полегчало.

На диване стоял небольшой пакет. Открыв его, она обнаружила картонную коробку, в которой лежала…

— Книга?

Питер улыбнулся:

— Но какая?

Она посмотрела на обложку:

— «Гордость и предубеждение» Джейн Остин — я читала ее дважды.

— Издана…

Она прочитала:

— Лондон, 1813 год.

Кристина подняла на жениха неверящий взгляд.

— Это… подожди… это…

Питер с улыбкой наблюдал за ней. Она с благоговением смотрела на книгу:

— Это что, первое издание?!

— Первое, прижизненное, ага…

— О, Питер!

Кристина бросилась к нему и порывисто обняла:

— Спасибо!

Он снял ее руки со своих плеч, поцеловав каждую:

— Я хотел сделать тебе подарок. Что-нибудь особенное и редкое, такое, как ты.

Он погладил ее по скуле — она улыбнулась:

— Но быстро понял, что бриллианты меня оставят равнодушной, да?

— Бриллианты мне обошлись бы дешевле.

Смеясь, Кристина стукнула его по плечу:

— Ну, спасибо!

Она нежно поцеловала его:

— Люблю тебя.

— И я тебя, мышка.

Она нахмурилась:

— Не называй меня так, пожалуйста. Я ведь просила тебя уже.

— Ладно, не буду.

Он слишком легко согласился, и это не укрылось от ее внимания:

— Правда?

— Конечно. Раз ты просишь…

Питер так нарочито небрежно это говорил и так судорожно что-то искал на столе, что Кристина поняла, что все совсем не так просто:

— А что взамен?

Он тут же перестал придуриваться:

— Скажи мне, что не так с этим словом? Почему именно оно так раздражает? Скажи, и я навсегда забуду его. Клянусь.

Она опустила голову. Питер нахмурился:

— Что?

Подождав, он решил чуть надавить:

— Что не так, мышка?

— Мне не нравится.

— Но почему?

Он отодвинул волосы Кристины, открывая вид на ее покрасневшие щеки, обнял ее и шепнул:

— Скажи мне.

Кристина решилась. Уткнувшись в его плечо, она горько прошептала:

— Мышка — не женщина. Ее не хотят… иметь…

Он не знал — поцеловать ее или отшлепать. Но надо было отвечать, и он выбрал правду:

— Еще КАК хотят!

Не поднимая головы, она выдала только одно слово:

— Как?

— Я тебе после свадьбы покажу.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 11:47

Его поцелуи… Привыкнет ли она к ним когда-нибудь?..

Но если Кейт права и поцелуев ему действительно мало, то она, Кристина, должна действовать. Потому что как его женщина она должна удовлетворять своего мужчину, (пока, по словам все той же Кейт, его не удовлетворила другая).

Оторвавшись от его губ, Кристина мягко высвободилась и пошла в сторону дивана:

— Питер, а с кем ты спишь?

Судя по выражению лица Питера, то, что он не упал в этот момент со стола, для него самого являлось чудом:

— В каком смысле?

— В прямом. С кем ты сейчас спишь?

Он стушевался:

— Я не понимаю вопроса…

Она решила пояснить:

— Ну, тебе тридцать два, ты молодой и здоровый, у тебя всегда были женщины и… секс… Ты же должен с кем-то спать…

Красная от смущения, она старалась держаться так, будто подобные разговоры для нее в порядке вещей. Сев на диван и расправив платье, она посмотрела Питеру в глаза.

Впервые на ее памяти он потерял дар речи.

— У меня есть невеста…

— …с которой ты не спишь.

В попытке защититься он поднял руки:

— Мышка…

Кристина вскочила с дивана и обвиняюще направила на него палец:

— Вот! Именно об этом я и говорила!

Спрыгнув со стола, Питер направился к невесте:

— Мыш… Милая, присядь, прошу тебя.

Он усадил Кристину на диван, сел рядом и взял ее руки в свои:

— Что такое? Что с тобой? Ты же у меня не капризная девочка, уравновешенная. Что не так?

— Это я у тебя должна спросить, что не так.

Кристина подняла глаза:

— Почему ты не спишь со мной, Питер?

— Мышка… Черт!

Он отпустил ее руки и отодвинулся. Она решительно продолжила:

— Тут только два варианта: либо ты спишь с кем-то другим, либо не хочешь меня.

Питер в ужасе посмотрел на Кристину.

— Отсюда два вопроса: если ты с кем-то спишь, то почему не со мной? А если ты меня не хочешь, то зачем женишься? Тебе мой миллион на фиг не н…

Договорить она не успела — он просто повалил ее на диван, закрыв ей рот поцелуем. Параллельно он срывал с нее пиджак.

Вот оно! Кейт была права!!!

В него будто бес вселился. Когда ее пиджак был отброшен на пол, он начал искать застежку платья. Не прерывая поцелуя, он нащупал молнию, идущую вдоль спины, и начал ее расстегивать. На середине молнию заело, и это дало ему возможность прийти в себя. Он резко отстранился и посмотрел на Кристину безумными глазами. В полурасстегнутом платье, с задранной юбкой, зацелованными губами и спутавшимися волосами она была так соблазнительна, что он застонал вслух. Она молча смотрела на него, готовая принять любое его решение.

Он осел на пол и опустил голову ей на колени:

— Счастье мое, я хочу этого больше всего на свете…

Погладив ей ноги, он поцеловал ее колени.

— …но нам надо подождать. Мы должны…

Кристина подняла голову Питера и заглянула в его глаза:

— Кому мы должны? Кто сказал?

— Твоя семья, твое родовое имя. Ты девственница, милая, а значит, я не могу…

— О! Ты не можешь, ясно. Да, это, конечно, причина.

Она отпустила его голову и, сдвинувшись в сторону, села боком, подставив ему спину:

— Застегни мне платье, будь добр.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 12:20

Черт! Что за?!..

— Конечно, я могу! Я сказал не это!

Кристина, отвернувшись, молчала.

— Я сказал, что я не могу, потому что…

— …потому что я девственница, я помню. Но это не вопрос, это я решу.

Он взбесился:

— Что ты решишь?! И С КЕМ?!

Все так же не поворачиваясь, она пожала плечом:

— Не думаю, что это будет проблемой. Не все такие разборчивые, знаешь ли…

В тот момент, когда он набрал в грудь воздуха, для того чтобы резко ответить ей, в его затуманенный яростью мозг пробилась одна робкая и очень неожиданная мысль.

А ведь ей неважны титулы, правила приличия и все родовые имена, вместе взятые. Ей нужно, чтобы ты ее любил.

Я люблю!

Вот и покажи ей это! Покажи, что она желанна…

Питер опустился на диван рядом с Кристиной — она все так же гордо сидела с расстегнутой молнией на спине. Он провел пальцем вдоль ее позвоночника. Она вздрогнула. Его палец остановился на застежке бюстгальтера:

— Черный…

Палец прошелся поперек застежки: сначала сверху, потом снизу.

— Это из купленного вчера?

Она молча кивнула. Палец продолжил путешествие вниз:

— Остальное тоже черное?

Она отрицательно покачала головой.

— А какое? Расскажи мне…

И палец Питера принялся медленно выписывать узоры у нее на спине.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 12:25

Кристина резко вздохнула, когда почувствовала губы Питера на спине. Мелкие поцелуйчики напоминали стаю танцующих колибри. Параллельно его рука поднималась вверх по ее бедру. Он слегка отодвинулся и увидел то место, где кончались границы черного кружева, резко контрастируя с белой кожей. Он провел там пальцем и остановился. Кристина перестала дышать. Его губы проложили дорожку по ее руке от плеча к локтю. Она повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Ее лихорадочно горящие щеки и расширенные зрачки убедили Питера в том, что… она хотела его! А он не мог ей этого дать! Или мог, но не хотел? Хотел! Еще как хотел! Он бросил взгляд на дверь.

Не войдут, Токкер знает, что она здесь, и точно никого сюда не пустит.

Кристина положила руку на бедро, точно на то место, где лежала сейчас его ладонь, и легонько сжала ее.

Она просит продолжать.

Он заметил дрожь в ее пальцах.

Я не могу трахнуть ее на этом диване! Не в первый раз! Она будет помнить об этом всегда. Она не простит мне…

Но ты можешь просто порадовать ее. Ничего особенного…

Питер приподнялся и поцеловал Кристину. Она со стоном ответила ему. Он устроил ее поперек дивана и погладил по скуле:

— Я люблю тебя, моя мышка.

Целуя эти сладкие губы, он рукой добрался до ее трусиков. Выдохнув стон ему в рот, она шире раздвинула ноги.

Кровь Питера кипела, и совсем не в голове. Инстинкты кричали ему: «Возьми ее! Она твоя, она хочет, и плевать на всю романтику!» Но сейчас речь шла не о нем. Он твердо поклялся доставить удовольствие ей. Залезть пальцем к ней в трусики оказалось так несложно.

Да, она готова! Она так хочет тебя, кретин!

Кристина завозилась, попытавшись выбраться из платья. Но Питер не позволил ей этого: увидев ее голой, он точно сорвется. Он продолжал ласкать ее пальцами: сначала одним, потом осторожно присоединив к нему другой. Закрыв глаза, она откинулась на спинку дивана.

Пора!

Приподнявшись над полусогнутой девушкой, он принялся целовать ее, повторяя языком те же движения, что совершали сейчас его пальцы. Вцепившись руками в его пиджак, она слегка покачивала бедрами навстречу его руке.

Да, милая, ты близко…

— Ох…

Полувскрик-полухрип сорвался с ее губ, она потянула его на себя. Он поцеловал ее и продолжал целовать, пока последние волны удовольствия не покинули ее тело.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 12:47

Питер отодвинулся от Кристины, слегка поморщившись, сел на диван и вздохнул. Она облизнула губы и выпрямилась, каким-то шестым чувством поняв, что на этом все. Но не спросить она не могла:

— А ты?..

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, мышка. Не здесь и не сейчас.

— Ты не хочешь потому, что…

Не дав ей договорить, он схватил ее руку и положил себе ниже пояса. Она вздрогнула.

— Это похоже на «не хочу»?!

Ого!

Кристина мягко отвела руку от брюк Питера. Она не знала, как поступают в подобных случаях взрослые женщины, и решила поинтересоваться этим у своего мужчины:

— И что теперь?

Он сидел на диване и занимался чем-то похожим на дыхательную гимнастику:

— Ничего. Скоро обед. Пообедаем, немного поработаем и поедем к Экстонам.

Питер говорил тихим, спокойным голосом, но Кристину не покидала мысль, что, не находись она сейчас здесь, он крушил бы комнату или…

Он сделал это для тебя, приоткрыл тебе завесу в тот мир, в который ты так стремилась.

Но Кристина в этот мир стремилась не одна, и, несмотря на то что все было очень здорово, она продолжала желать быть единственной женщиной Питера Девенпорта — как в мыслях, так и в постели.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 13:02

Подсев поближе к Питеру, Кристина повернулась к нему спиной и забрала волосы на бок. Он молча застегнул молнию на ее платье. Она встала и, накинув пиджак, пошла к двери. Не оборачиваясь, поинтересовалась:

— Где мы будем обедать? Только не здесь, пожалуйста!

Ну да, здесь теперь и я нескоро захочу не то что обедать, а вообще находиться.

Он сделал вдох и нарочито спокойным голосом ответил:

— Там у Токкер есть список моих мест — выбери сама.

Она вышла, а Питер остался глубоко дышать, сцепив зубы.

Долго я так не продержусь. Я до пятнадцатого апреля чокнусь. Или стану импотентом. А скорее всего, и то и другое вместе.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 13:15

Только увидев удивленный взгляд миссис Токкер, Кристина поняла, что ее волосы, да и вся она, наверняка выглядят сейчас не лучшим образом.

Плевать!.. О, я скоро начну говорить, совсем как он!

— Миссис Токкер, дайте мне, пожалуйста, список ресторанов, которые посещает мистер Девенпорт.

— Да, конечно, мисс Линли.

Старая перечница не торопилась передавать Кристине список, делая вид, что ищет его в многочисленных папках.

Чего она ждет? Зачем тянет время?

— Вы хотите заказать там столик? Я могу это сделать сама, если, конечно, мистер Девенпорт не против. Он ведь в курсе, верно?

Ах, вон оно что. Ты решила, что я ревную Питера и хочу отслеживать его встречи…

— А знаете что, миссис Токкер, не надо, не ищите. Я передумала.

И она выбежала к лифтам, оставив секретаршу с открытым ртом.

Зайдя в лифт, Кристина тут же достала телефон и набрала номер:

— Беннет, добрый день! Мне нужна ваша помощь. Я готовлю Питеру сюрприз…

И пока Беннет заверял Кристину в его полной готовности сделать все, для того чтобы сюрприз удался, она с ужасом рассматривала в зеркале свое отражение. Эта молодая женщина со спутанными волосами, зацелованными губами и горящими решимостью глазами была ей незнакома. Но, кажется, начинала нравиться.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 13:54

Вот уже полчаса, как Питер играл в покер на одном из интернет-порталов. В офисе и в рабочее время. Мог себе позволить — все же он владелец этой махины, и никто не может заставить его работать. Он и сам себя заставить не мог. Честно пытался и… пшик. Какая тут, к чертям, работа, когда руки помнят тепло ее тела, а мышцы живота скручивает в тугой узел?

Догони ее! Поцелуй, увези и соблазни! Займись с ней любовью, и в пекло этот прием!

Ну да, после того как я чуть не лишил ее девственности на офисном диване, я повезу ее в отель, чтобы уж точно поставить крест на ее репутации. Она и так вышла от меня в таком виде, что, увидев ее, любой дурак понял бы, чем мы занимались. А Токкер не дура. И я могу подписать с ней сто бумажек о конфиденциальности, но уже завтра пол-офиса будет говорить о том, что я трахаю невесту в своем кабинете. Если мы это еще и «лакернем» визитом в отель, то завтра все будет в интернете…

Идиот! У нее нет опыта в таких делах, а ты не отправил ее в ванную привести себя в порядок.

Побоялся, что если она зайдет туда — зайду следом… Ничего, сейчас пообедаем в людном месте, потом большой прием… Прорвемся…

А с Токкер надо поговорить и пообещать отпуск где-нибудь на Гавайях за счет фирмы. За хорошую работу. Она поймет. А не поймет — вылетит. Это тоже надо сказать.

Питер нажал на кнопку вызова секретаря, и миссис Токкер вошла в кабинет с диктофоном:

— Слушаю вас, мистер Девенпорт.

Он жестом показал, что диктофон не нужен.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 14:00

Кристина сидела на заднем сиденье автомобиля Питера и смотрела на часы. Как только они показали четырнадцать ноль-ноль, она набрала его номер:

— Привет, я внизу, в машине. Жду тебя.

— Иду.

Он отключился, и Кристина выдохнула. Она наклонилась к его водителю, сидящему впереди:

— Гордон, вы ведь все помните, да?

— Да, мисс, не волнуйтесь.

— Благодарю!

Она вернулась в исходное положение, а Гордон поторопился встретить босса, вышедшего из офисного здания.

Закрыв дверь, водитель вернулся на место, и машина плавно тронулась. Устроившись на сиденье, Питер поинтересовался:

— Куда едем?

— Сюрприз.

Он удивленно поднял брови, она повторила его мимику:

— Ты сказал «выбери сама» — я выбрала.

Питер напрягся:

— Милая, я не очень люблю незнакомые места…

— Это место тебе знакомо.

Он задумался:

— Хорошо знакомо?

Теперь Кристина сделала вид, что задумалась:

— Пожалуй, даже очень.

Он взял ее руку и поднес к губам:

— Кристи, куда мы едем?

Она отрицательно помотала головой, отчего ее челка забавно закачалась. Он поцеловал ее руку.

— Я ведь могу спросить у Гордона.

Она равнодушно пожала плечами. Он хмыкнул и обратился к водителю:

— Гордон, куда мы едем?

Кристина затаила дыхание.

— Не могу сказать, сэр. Дал мисс Линли честное слово.

Она облегченно выдохнула и широко улыбнулась. Питер укусил ее за палец, и она взвизгнула.

— Это сговор?

Она потянулась к нему:

— Да, сэр, с преступной целью вкусно вас накормить.

Питер рассмеялся и поцеловал укушенное им местечко. Выглянув в окно, он заметил:

— Здесь недалеко мой дом. Можем потом зайти — посмотришь… Да и мне надо глянуть, что там с ремонтом. Говорят, закончили. Рэмси вроде доволен.

— Рэмси — это дворецкий?

Он улыбнулся:

— Да, я нанял дворецкого. Беннет настоял.

Кристина заинтересовалась:

— Как? Он же сам мечтал.

Питер смутился:

— Вот именно.

Требуя подробностей, Кристина дернула рукой, которую он все еще держал.

— Конечно, хотел сам! А как я без него?

Она понимающе улыбнулась:

— Надеюсь, милорд, вы подсластили Беннету горькую пилюлю, рассказав о его незаменимости?

— И даже позволил самому нанять дворецкого, что, безусловно, нонсенс. Теперь Беннет занимается его воспитанием.

— Вот и славно!

После этих слов Кристины рассмеялись оба.

Машина остановилась, и Гордон сообщил о прибытии на место. Питер не успел сориентироваться, как дверца с его стороны была открыта и знакомый голос торжественно поприветствовал:

— Добро пожаловать домой, Ваша светлость.

Лондон, у резиденции маркизов Солтлейн, 28 ноября, 14:21

Выражение лица Беннета, открывшего Питеру дверь, настораживало: в нем была смесь радости, гордости и триумфа. Чуть поодаль на ступеньках дома (все же для особняка он был немного маловат) в ожидании хозяина стоял Рэмси. Питер повернулся к Кристине и увидел, что она не торопится выходить, высовывая голову из машины, как птичка из дупла. Или как мышка из норки?

Сомневается? Боится? Меня???

И Питер с изящным поклоном протянул Кристине руку. Выйдя из машины, она попыталась было вернуть ее себе, но он галантно поцеловал ее и после этого, крепко зажав пальчики, повел Кристину в дом. Счастливый Беннет замыкал шествие.

Поднявшись по ступенькам, Питер остановился у приветствовавшего их поклоном Рэмси:

— Ваша светлость.

— Да чтоб тебя! Беннет!

Питер резко развернулся к не успевшему до конца подняться Беннету, и потому их лица оказались на одном уровне:

— Знаете, чего мне иногда хочется, Беннет?

Камердинер, четко улавливающий настроение хозяина, быстро ответил:

— Знаю милорд, уволить меня.

— Нет, это желание меня не посещало ни разу.

Питер услышал смешок Кристины и улыбнулся ей.

— Рэмси, представляю вам мою невесту мисс Линли. Все ее распоряжения имеют такую же силу, как мои.

— Добро пожаловать, мисс Линли.

Кристина не успела поблагодарить дворецкого, так как сзади послышался голос Беннета:

— Я уже это сказал, милорд.

— Как мои, Рэмси. Это касается только мисс Линли, и никого больше. Ясно?

— Да, Ваша светлость.

Питер услышал, как позади него обиженно хрюкнул Беннет. Кристина прошептала ему что-то утешительное. Стараясь не обращать на расстроенного камердинера внимания, Питер продолжил инструктаж:

— И второе, Рэмси. Я ненавижу обращение «Ваша светлость», и кое-кому об этом хорошо известно. Это понятно?

Пока Беннет, чей рейтинг в глазах нового дворецкого был опущен Питером до уровня подвала, обиженно сопел, Рэмси, поклонившись, так же спокойно ответил:

— Да, милорд.

— Уже легче.

С этими словами Питер завел Кристину в дом.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 14:35

Дом произвел на Кристину двоякое впечатление. С одной стороны, он был прекрасен: несмотря на свежий запах дерева, краски, растворителей и прочих «ароматов», ассоциировавшихся с ремонтом, любой входящий сразу понимал, что попал в дом с историей, в котором родилось и умерло не одно поколение аристократов. С другой стороны, несмотря на порядок и идеальную чистоту, Кристину накрыло почти физическое ощущение затхлости и многовековой пыли.

Теперь это и мой дом. Здесь будут бегать наши дети.

Кристина оглянулась на Питера — он, оказывается, наблюдал за ней. Интересно, как долго она так стояла? Судя по всему, достаточно, потому что водитель, Гордон, успел припарковать машину и занять свое место в шеренге малочисленной пока прислуги, выстроившейся напротив дворецкого в ожидании представления хозяину. Кристина мысленно застонала:

Господи, Беннет!

Только он мог вспомнить древнюю церемонию и заставить челядь представляться хозяину. Судя по лицу Питера, он явно был не в… Хотя нет, его это, кажется, забавляло.

Церемонию не начинали. Дворецкий смотрел на Питера, Питер — на Кристину, а она — она все это время рассматривала холл.

Кристина покраснела, Питер, будто уловив ее мысли, подмигнул ей и протянул руку. Только после того, как она заняла место рядом с ним, он легким кивком дал понять Рэмси, что представление можно начинать.

Кристина читала об этой церемонии в викторианских романах, но не рассчитывала увидеть ее лично. Да и видеть такое невесте было не положено — так приветствовали молодую жену, представляя челядь ей, ведь именно женщина, жена отвечала за ведение всего хозяйства. Сейчас же свеженабранная прислуга представлялась хозяину, ну а то, что тот оказался сегодня с невестой — что ж, так даже лучше. Но, взглянув на Беннета, стоявшего в соответствии с занимаемым им местом в ранге слуг, а именно третьим (сразу после дворецкого и экономки миссис Помфи), Кристина начала подозревать, что вся эта пафосная история неслучайна — скорее всего, Беннет решил порадовать хозяина.

Питер его прибьет.

По окончании церемонии, отпустив слуг, Питер повел Кристину осматривать дом.

— А как же обед, милорд?

Рэмси недовольно посмотрел на затронувшего не свою тему Беннета.

— Обед пока не готов, милорд.

Теперь уже Беннет возмущенно смотрел на Рэмси.

Питер отмахнулся:

— Хорошо, Рэмси, будет готов — накрывайте в столовой.

Пока Питер вел Кристину к лестнице, она успела сделать Беннету «страшные глаза» и показать, что обед в столовой накрывать не надо. Беннет заговорщицки кивнул.

Он кивнул, но интересно, что из этого он понял?

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 15:02

Показывать ей дом было удовольствием.

Если обед здесь подстроил Беннет — все ему прощу! Даже идиотские указания дворецкому. Она рассматривала дом так, словно примеряла его на себя. А дом рассматривал ее. И наверняка принял.

Питер любил этот дом. В детстве, в те редкие дни, когда он приезжал сюда на каникулы, он был счастлив. Несмотря ни на что, родители любили его и старались доказать ему и всему миру, что он обычный, мало чем отличающийся от других мальчик. Ну аристократ, да, а все остальное — как у всех. И он долгие годы верил им, пока в возрасте одиннадцати лет не попал из общества любящих родителей и слуг в закрытую школу.

Подобные мысли не мешали ему рассказывать Кристине историю дома, картины или забавного синего плюшевого дивана, столь любимого его покойной матерью. Он так и не отпустил ее руки. После произошедшего утром в его кабинете в нем что-то изменилось, будто выпало что-то. Не очень большое, но… Так кирпичик выпадает из темной стены, и вдруг оказывается, что за ней яркий свет.

Поднявшись на третий этаж, они оказались в разветвлявшемся коридоре.

— Направо хозяйские спальни, налево — гостевые.

Он вопросительно смотрел на Кристину:

— Пойдешь смотреть?

— Хозяйские спальни? Их несколько?

— Ну да. Дом старый, и все в нем соответствует веяниям столь любимого Беннетом времени.

Питер улыбнулся, увидев, что Кристина пошла в сторону хозяйских спален:

— У мужа с женой были разные спальни, объединенные одной большой гардеробной. Кстати, дизайнер предложил мне разделить ее на две, и я согласился, так что у каждого из нас будет своя гардеробная.

Кристина заглянула за одну из дверей и попала как раз в гардеробную. Питер зашел следом за ней.

— Это моя?

— Нет, милая. Ты ошиблась на одну дверь — это моя.

Кристина повернула голову:

— А что за той дверью?

— Пойдешь направо — попадешь в свою гардеробную, а оттуда — в спальню, налево — ко мне.

Кристина задумалась и уточнила:

— А какая спальня считается хозяйской? Мужская, да?

— Верно.

— И ты, получается, родился в той спальне, которая будет моей, да? В женской.

Питер улыбнулся:

— Беннет оказался прав — ты тоже читаешь эти романы. Нет, милая, я родился в госпитале Святой Марии. Вот такая проза жизни.

Лицо Кристины выразило такое облегчение, что Питер решил ее подразнить:

— Но, не считая этого, все остальное, конечно же, у нас будет как положено. И я буду стучаться к тебе в дверь и интересоваться, могу ли я войти, чтобы выполнить супружеский долг.

— А если я захочу этого первая, то стучаться придется мне?

Вопрос так легко слетел с ее губ, словно они были женаты уже лет десять и могли свободно болтать о подобном, стоя между двумя спальнями.

Питер был очарован: ею, этим моментом, ее реакцией на дом. Работая с дизайнером над обновлением, он часто думал, понравится ли ей? Будет ли ей хорошо и комфортно? Станет ли этот дом ей таким же родным? Будет ли так же дорог?

Кристина тем временем зашла в свою будущую спальню и застыла: посреди комнаты стояла стремянка, рядом с которой лежала большая коробка с красивой люстрой. Мебели не было.

Зашедший следом Питер уловил изменения в ее настроении. Осмотрев комнату, он заметил:

— Они тебя не ждали. У нас еще четыре месяца. Поверь, я утверждал проект, тебе все понравится.

Она молчала, и он забеспокоился:

— Малышка, может, я познакомлю тебя с дизайнером, и ты сделаешь все на свой вкус? Наверно, надо было так поступить с самого начала… Но у нас еще есть время, еще больше четырех месяцев…

Кристина пошла в сторону выхода, потом вернулась и поцеловала его в губы:

— Не волнуйся. Все отлично. Делай с дизайнером на свой вкус.

И через две гардеробные прошла в спальню будущего мужа. Улыбающийся Питер пошел за ней.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 15:24

Спальня Питера отличалась от спальни, готовящейся для Кристины, как в игре «Найди сто отличий». Здесь в каждом предмете, в каждой мелочи — от роскошной кровати, накрытой винтажным покрывалом, до фотографий в серебряных рамочках, стоящих на комоде, — звучали любовь и забота.

Кристина села на необычно низкую, но очень красивую кровать и покачалась на пружинном матрасе.

Какая прекрасная комната. И в каждой детали — забота, а значит, Беннет. Он не просто ему служит, он его искренне любит, а Питер отвечает ему взаимностью. Эта пара неразлучна. Значит, не быть Беннету дворецким.

Последняя мысль развеселила ее, и она встретила вошедшего Питера легкой улыбкой:

— Мне нравится твоя спальня.

Он отреагировал мгновенно:

— Хочешь — забирай! А я возьму себе ту.

— Ну конечно. Мне темно-синяя, а тебе та, бежевая, да?

Он возразил:

— Обои переклеим — делов-то!

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, дорогой. Это твоя комната, а я буду обживать ту.

Питер благодарно ей улыбнулся и прошел вглубь:

— Здесь не было так хорошо лет пять, веришь? Дом стоял закрытый и, наезжая в Лондон, я даже не приходил сюда. Не хотелось. А теперь рад, что мы поселимся здесь. А ты?

Он подошел к Кристине, сидящей на кровати, и погладил ее по скуле.

— И я рада. Мне нравится этот дом.

Наслаждаясь лаской, она закрыла глаза:

— Почему ты не живешь здесь? Все готово — переезжай.

Питер очертил пальцем ее верхнюю губу:

— Да, надо бы…

Поддавшись искушению, он поцеловал ее. Поцелуй превратился в объятия, и вот уже они лежали на кровати и целовались как сумасшедшие.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 15:35

Кристина прервала поцелуй и села:

— Питер, я люблю тебя и хочу…

Глаза Питера полезли на лоб.

Господи!

Она покраснела:

— Хочу не в том смысле, что…

Дура! Скажи уже!

Она выдохнула и отрапортовала на одном дыхании:

— В том смысле. В том самом, библейском смысле я тебя хочу. И хочу, чтобы ты меня хотел.

Он открыл было рот, но Кристина его остановила:

— Погоди! Я договорю… И я сегодня останусь у тебя. И мы будем заниматься любовью, потому что мы оба этого хотим.

Он полежал еще пару секунд и сел на кровати:

— А что мы скажем маме, малышка?

Вместо ответа Кристина залезла в сумочку, висевшую на плече, и вытащила мобильник. Набрав номер, она сразу же включила громкую связь:

— Алло, мам, я звоню сказать, что сегодня переночую у Питера. Не волнуйся, хорошо?

Он весь подался к ее телефону, боясь пропустить хоть слово.

Голос в трубке, явно принадлежащий Алане Линли, спокойно ответил:

— Хорошо, милая! Набери меня завтра.

— Целую.

Кристина отключилась и выжидательно посмотрела на жениха.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 15:43

Не дождавшись его реакции, она решила пойти ва-банк:

— Если ты боишься, что…

Но он не дал ей договорить, закрыв рот коротким поцелуем:

— Малышка, не надо меня уговаривать. Я тоже тебя очень хочу.

Настроившаяся на долгие прения, Кристина замолчала, переваривая услышанное.

— Я совсем не тот благородный джентльмен, каковым ты меня считаешь. И если ты уверена в своих желаниях — я только за.

Кристина потянулась к нему за поцелуем.

Не останется. Не сможет. Она не пойдет на это, струсит… Вопрос, когда это случится — если в последний момент, то я сдохну. Второго такого стояка я сегодня не переживу.

А если все же…

Целуя, Питер принялся раздевать ее. Сначала пиджак, после — платье. Расстегнув молнию, он провел рукой по ее обнаженной спине и коснулся груди, продолжая целовать. Она задохнулась и попыталась о чем-то ему сообщить:

— Пи…Пи… Пит…

— О, какая мышка у меня здесь… Нежная, сладкая… А ты говоришь «не хотят»… Еще как хотят…

Кристина немного отстранилась и, шальными глазами оглядев спальню, поинтересовалась:

— Здесь есть ванная?

— Да, вон там.

Скинув сапожки и придерживая в районе груди расстегнутое платье, она направилась в сторону ванной. Уже в дверях она повернулась к нему:

— Я быстро, ладно?

Завороженный Питер кивнул.

Неужели??? Неужели она пойдет на это? И что мне сейчас делать?

Осмотрев комнату, он начал действовать: для начала снял с кровати покрывало, под которым обнаружил хрустящее постельное белье — его ждали.

Беннету и всей прислуге премия.

Потом он закрыл плотные шторы на обоих окнах. Он говорил себе, что полумрак поможет Кристине расслабиться, но сам понимал, что просто боится показаться ей без одежды. Раздевшись до трусов, он взбил подушку и сел в постели. Судя по звукам, доносившимся из ванной, Кристина принимала душ.

Она не станет принимать душ в одежде и не будет одеваться после душа, значит, она выйдет голая.

Голая она не выйдет — постесняется.

Черт, я не посмотрел, есть ли там халат!

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 16:05

Кристина решила этот вопрос просто: она вышла в полотенце.

«В комнате царил полумрак». Почему-то именно эта избитая фраза пришла ей в голову.

Только ничего в комнате не царило: Питер закрыл шторы, и в комнате была непроглядная тьма.

Это хорошо, это он правильно сделал. Только где он сам?

Словно подслушав ее мысли, со стороны кровати донесся голос Питера:

— Я здесь, мышка, иди ко мне.

Кристина направилась в сторону кровати, очертания которой она уже различала. Питер откинул одеяло, и она опустилась на постель. Почувствовав, что он отодвинулся, она улеглась. Он протянул руку и нащупал полотенце. Кристина зажмурилась.

Господи, господи, пожалуйста! Почему все так долго?!

Питер заботливо накрыл Кристину одеялом и прижал к себе ее голову. Поцеловав ее в висок, он тихо спросил:

— Чего ты хочешь? Честно.

Она не раздумывала:

— Тебя. Я хочу, чтобы мы были парой, настоящей. И вместе ждали свадьбу, как миллионы женихов и невест по миру, и вместе…

А дальше Питер начал ее целовать. Сначала осторожно, а потом все смелее и жарче, и Кристина потерялась в ощущениях. И позже, когда он разворачивал это дурацкое полотенце, в которое она намертво завернулась, он делал это так трепетно, будто открывал долгожданный рождественский подарок. У него были замечательные руки — очень нежные и при этом сильные. А еще он точно знал, что с ней делать, но эти мысли Кристина гнала прочь.

И когда выяснилось, что кроме рук у него еще и потрясающий рот (который ее действительно натурально потряс!) и очень изобретательный язык (так вот почему он закрыл шторы!!!), она взлетела до небес и потом тихо возвращалась на землю. И все было замечательно до тех пор, пока она не услышала голос Питера совсем рядом и до нее не дошло, что ничего еще не закончилось и самое страшное по-прежнему впереди. И когда, целуя ее, Питер спросил:

— Счастье мое, ты точно хочешь продолжать? Потому что если ты передумаешь позже, я не уверен…

…То Кристина рявкнула на всю спальню:

— А давай ты заткнешься и уже сделаешь это, потому что мне очень страшно!

И тогда Питер, вместо того чтобы обидеться, крепко поцеловал ее и пропал. А потом была боль. Не сильная, но очень… неприятная. Правда, он сразу сказал (почему-то срывающимся голосом):

— Малышка, это будет быстро… Сегодня будет очень быстро…

И почти сразу же послышался странный звук: Питер будто захрипел, и все закончилось. Он упал рядом.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 16:42

Кристина слегка пошевелилась, и он посмотрел в ее сторону. Она лежала на спине, и благодаря пробивающейся через шторы щелочке света он видел ее силуэт.

Он все же сделал это — он трахнул Кристину Линли. И на вопрос «как это было?» он бы не ответил, потому что в тот момент особо не соображал. Сначала он держал себя в руках: железный контроль был его главным козырем всегда и во всем, а потом отпустил. Совсем. Как никогда и ни с кем. Вплоть до того, что забыл о мерах предосторожности — впервые с восемнадцати лет он не предохранялся.

Если она забеременеет…

При мысли о ребенке он запаниковал:

— Мышка, как ты?

Он провел пальцем по ее скуле.

— Хорошо. А ты?

Питер чуть не расхохотался в голос. Только его девочка могла интересоваться другим человеком в такой ситуации. Но он не «другой человек». Он ее человек, ее жених, муж почти. То, что она им интересуется — нормально. И, сдержав смех, он тепло ответил:

— Я — замечательно.

Он провел пальцем по ее носу и губам и, когда Кристина вздохнула, наклонился и поцеловал ее.

Такая сладкая!

— Питер, а как же наш обед?

Питер, играющий с ее ушком, хмыкнул:

— Черт с ним! Новый приготовят!

Кристина замялась:

— Они не готовили. Я заказала. Просто, судя по реакции Рэмси, доставка задержалась.

— Доставка? Миссис Помфи должна неплохо готовить…

— Я понимаю.

Питер приподнялся в кровати:

— Расскажешь?

— Когда ты сказал про обед, то я подумала, что рестораны — это люди, и нам не дадут… пообщаться.

Он уже начал понимать, что к чему, и искренне наслаждался ее рассказом:

— Ага, и ты…

— И я позвонила Беннету, и… мы поговорили…

— Поговорили, значит?.. Обедать здесь — идея Беннета?

Кристина резко повернулась к нему.

— Нет, моя!

Питер засмеялся и потянул ее на себя:

— Верю! И что ты заказала?

— Крылышки и ножки.

Она сказала это таким несчастным тоном! Ей было так жаль любимого блюда, что остывало где-то внизу!.. Отсмеявшись, Питер спросил:

— Будем обедать?

— Скорее ужинать.

— И где?

— А можно здесь?

Питер не мог ее отпустить. Он вновь прижал ее к себе:

— Все можно. Тебе можно все!

Через три часа, поев любимых ножек и запив их уже не менее любимым шампанским с винодельни Питера, Кристина, к своему ужасу, вдруг вспомнила про прием, на который они так и не пошли, на что жених клятвенно пообещал ей отправить фонду чек.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 ноября, 10:00

Кристина проснулась от того, что ее целовали.

Питер!

Она открыла глаза. Полностью одетый, он сидел на постели и смотрел на нее:

— Просыпайся, любимая. Нам пора.

Она посмотрела в окно, за которым было серо и неуютно:

— Мы идем на работу? А нам нельзя остаться в постели?

Что-то в лице Питера переменилось. Он будто боролся с собой.

— Нет, мышка, не сегодня. Все должно быть правильно.

Не дожидаясь ее ответа, он направился к двери:

— Давай в душ — мама завезла тебе переодеться, и спускайся вниз завтракать. Жду тебя.

Кристина неохотно вытащила себя из постели и подошла к закрывшейся за Питером двери:

— Я тоже тебя люблю.

Зайдя в ванную и увидев свое отражение, она улыбнулась.

Вчера после… этого, когда встал вопрос, в чем ей ужинать, она, с подачи Беннета, уговорила Питера дать ей свою пижаму, которая оказалась ей почти впору. А потом они ужинали, и пили шампанское, и болтали, и целовались, и… все. Потому что Питер, наверно, заметил, что ей было немного дискомфортно, и, когда уже ночью в пылу жарких поцелуев она попыталась его раздеть, он ответил мягким, но отказом.

Интересно, что будет сегодня?

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 ноября, 10:10

Питер быстро раздевался и говорил по телефону, прижатому плечом к уху:

— Да, вижу!.. Да, Беннет, и джинсы со свитером я тоже вижу и собираюсь их надеть. Мне не три года, благодарю вас… Этого я не знаю… Нет, этого я тоже не знаю. Какого черта, Беннет?! У вас под боком есть советчик гораздо лучший, чем я! Все! Отбой!

И, кинув телефон на валявшийся сдутым шариком костюм, он принялся одеваться.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 ноября, 10:25

Войдя в столовую, куда ее проводил лакей, Кристина поняла, что сегодня день сюрпризов. Сначала ее удивила мама, доставившая ей джинсы, толстый зимний свитер и теплые сапоги; вчерашнего своего наряда она не нашла — пришлось надевать это. А сейчас почти такой же наряд она видела на Питере:

— Ты же был в костюме…

— Я ездил в офис, подписал пару бумажек, оставил ЦУ и вернулся.

Он странно себя ведет. И одет тоже… странно… Но ему идет…

— А почему такая одежда?

Улыбнувшись, Питер сделал рукой неопределенный жест. Кристина боялась поверить:

— Мы не идем на работу…

— Нет.

Как же я люблю его улыбку!

— А куда мы идем?

Его смех… Почему он так редко смеется?

— Никуда мы не идем.

Удивленная мордочка Кристины снова вызвала смех Питера:

— Сначала мы едем…

— А потом?

— А потом увидишь — быстро ешь!

Откусив что-то, до чего дотянулась ее рука (кажется, это была булка), она быстро зажевала:

— А долго ехать?

Он достал телефон и что-то прикинул в уме:

— По пробкам час десять — час двадцать.

Кристина отпила чай:

— И куда мы приедем?

Питер хмыкнул:

— Попробуй спросить у Гордона.

Она возмутилась:

— Это месть?!

— Конечно! Доедай булочку, и поехали. Там нас покормят.

Лондон, аэропорт Биггин-Хилл, 29 ноября, 11:40

Машина поднималась к вершине живописного холма. Кристина вопросительно посмотрела на Питера — он улыбнулся. Вопросов она уже не задавала. Поначалу на них отказался отвечать Гордон, мотивируя отказ обещанием молчать. Ну а потом, обнаружив в машине ожидавший ее пакет с теплой курткой, шапочкой и перчатками, Кристина поняла, что эта поездка готовилась долго и тщательно, о чем и сообщила Питеру.

Нет, милая, совсем недолго. И продолжает готовиться. И будет готовиться еще как минимум сутки. Но ты об этом узнаешь чуть позже.

Питер продолжал загадочно молчать. Кристина огляделась: они остановились у металлических ворот. Гордон склонился к переговорному устройству:

— «Девенпорт Прайваси Протекшн».

Ворота открылись, и автомобиль поехал вдоль длинного забора.

Кристина повернулась к Питеру:

— Почему такое название?

— «Девенпорт Прайваси»? Я тебе рассказывал.

Он интуитивно покосился в сторону шофера. Кристина мягко объяснила:

— Я про фамилию. Каково это, когда твоя фамилия не только твоя, но написана на здании, бланках, ручках?..

— Ну, так как идея была Патрика, а деньги — мои, мы хотели указать в названии две фамилии: Девенпорт-О’Брайен. Но потом маркетологи задурили ему мозги, и он настоял на том, чтобы его фамилию убрали.

Идиот!

Кристина видела, что Питеру это неприятно до сих пор. Но он говорил с ней об этом, значит, хотел, чтобы знала. Она взяла его за руку:

— А почему?

Он поморщился:

— Потому что «обеспеченные британцы до сих пор с опасением относятся к ирландцам». Потому что «Девенпорты богаты, а деньги всегда охотнее идут к деньгам». Потому что «две фамилии в названии — это перевес, а вот одна — самое то». И бла-бла-бла все такое…

Она придвинулась к нему и потерлась носом о его щеку:

— И ты привык, да?

Он поцеловал ее куда-то в уголок между носом и ртом:

— Скорей абстрагировался. Да, я имею отношение к компании, но «Девенпорт Прайваси» все же не я.

— Ну да, ты гораздо больше.

Отреагировать на слова Кристины Питеру не дал Гордон:

— Приехали, сэр.

Питер кивнул и, опередив Гордона, открыл дверцу, вышел и протянул руку Кристине.

Лондон, аэропорт Биггин-Хилл, 29 ноября, 11:55

Выйдя из машины, она оказалась перед необычным серым длинным и невысоким строением, похожим на коробку из-под сапог, стоящим на окраине огромной забетонированной территории. Оглянувшись, она поняла, что Питер смотрит в противоположную сторону — туда, где по дороге к ним подъезжает…

— Самолет?

Питер сделал приглашающий жест, но Кристина не двигалась с места.

Он напрягся:

— Милая, ты же не боишься летать?

Кристина решила сказать правду:

— Не знаю, я никогда не летала.

Она взмахнула шапкой и перчатками, что держала в руке:

— Мы что, летим в Лапландию?

Он рассмеялся:

— Нет, гораздо ближе.

— И сколько нам лететь?

— Часа полтора.

— И почему мы не поехали туда на машине или на поезде?

Питер оглянулся. Изящный самолет уже остановился и даже успел опустить трап. На его борту красовался логотип «Девенпорт Прайваси Протекшн».

— Питер Девенпорт, а ведь ты просто выпендриваешься передо мной.

С этими словами Кристина прошла мимо обалдевшего жениха к самолету.

Лондон, аэропорт Биггин-Хилл, 29 ноября, 11:55

Только не смейся. Сказала и сказала — не реагируй.

Он не помнил, когда столько смеялся. Даже улыбался он нечасто — поводов не было — до тех пор, пока в его жизни не появилась Кристина. Не в снах или в мечтах, а именно в жизни. Тогда, впервые поболтав с ней десять минут в ее комнате, он очень удивился, поняв, что, сам того не замечая, улыбается ей. Просто так, без повода. Потому что счастлив открыто смотреть на нее, говорить с ней. Как можно полюбить девушку, не зная ее? Теперь он мог ответить на вопрос, которым задавался четыре года. В незнакомку он был влюблен, полюбил же он девушку, обожавшую куриные ножки и первой поцеловавшую его.

На самой высокой ступеньке их уже ждала приветливая стюардесса:

— Мисс Линли, мистер Девенпорт, добрый день и добро пожаловать.

Кристина поздоровалась и прошла в салон. Стюардесса указала ей место напротив любимого кресла Питера. Усевшись, девушка принялась оглядываться:

— Яхта у тебя тоже есть?

— Самолета у меня тоже нет — все принадлежит холдингу. Я же просто его президент. Мне по статусу положено этим пользоваться.

А вот здесь ты соврал. По статусу тебе положено на самолете компании невесту катать? Ну-ну…

Но Кристину беспокоило другое:

— А я на работе никого не предупредила и просто не пришла.

Питер отмахнулся:

— Забей. Я разберусь.

Она погладила пальчиком обивку самолета и улыбнулась:

— Все же хорошо спать с начальником!

Заржать в голос Питеру помешала подошедшая стюардесса:

— Что будете пить, мисс, сэр?

— Кофе.

Стюардесса кивнула Питеру, и две пары глаз вопросительно уставились на Кристину.

— Я — нет, я… ничего… Спасибо.

Стюардесса хотела отойти, когда вмешался Питер:

— Так не пойдет. Ты утром почти не поела.

И, не дав Кристине ответить, он озадачил стюардессу:

— Что у нас есть на завтрак?

— Блинчики, каша, сосиски, омлет могу приготовить, какао и чай, кофе.

Так как стюардесса озвучивала все это Питеру, Кристина не сочла нужным реагировать и отвернулась.

— Кристи, что ты будешь?

Кристина продолжала молча смотреть в иллюминатор.

— Она будет какао. Спасибо, Кристина.

Имя стюардессы Питер мстительно выделил интонационно. Его невеста это оценила — она резко повернулась к нему, на ее лице застыл вопрос. Стюардесса улыбнулась и отошла.

Кристина продолжала буравить его глазами.

— Да, она тоже Кристина. И нет, я не мог ее уволить, хотя очень хотел — не нашел повода. Она очень хороший работник.

Его отходчивая невеста поинтересовалась:

— А почему хотел уволить? Она напоминала тебе меня?

— Слава богу, нет. Она напоминала про тебя — мне этого хватало.

Кристина улыбнулась:

— Не надо, не увольняй ее.

Питер кивнул.

После минутной паузы она тихо добавила:

— Обожаю какао.

— А то я не знаю!

Шотландия, аэропорт Инвернесс, 29 ноября, 13:45

Минут через десять после приземления в самолет зашел офицер. Питер поздоровался и протянул ему два паспорта.

У него мой паспорт? Откуда?!

Пролистав паспорта, офицер кивнул, пожелал приятного путешествия и отбыл.

— У тебя мой паспорт?

— Мама твоя привезла, когда я рассказал ей свой план.

— Где мы?

— В Шотландии.

Стюардесса подошла к Питеру:

— Можно выходить, сэр.

— Вот и славно. Пойдем?

Он протянул Кристине руку.

Вот что с тобой делать?! Пойдем…

Поблагодарив вышедший провожать их экипаж, они спустились по трапу и сели в поджидавший внедорожник. Кристина заинтересованно разглядывала местность. На центральном здании она разглядела надпись «Аэропорт Инвернесс»:

— Инвернесс — это город?

— Да, в округе Хайленд — самом большом из шотландских округов.

— Это центр?

— Хайленд? Это почти половина Шотландии. Северо-Шотландское нагорье.

— Ты так хорошо знаешь географию?

Он улыбнулся.

— Когда я получил в наследство этот прокля… этот дом — я изучил вопрос. Пришлось.

— А что тебе еще пришлось изучать?

Дыхание Питера неожиданно защекотало ей ухо:

— Дамские романы. Но это я не осилил — поручил Беннету.

Кристина хихикнула:

— Зачем тебе дамские романы?

— Скоро узнаешь.

Шотландия, 29 ноября, 14:00

Следующий час Кристина провела с радостью и пользой. С радостью, потому что рядом был Питер, а с пользой, потому что он рассказывал ей обо всем, что они видели, и отвечал на все ее вопросы.

Ей надо учиться. У нее живой, пытливый ум. Ей все интересно, она действительно хочет знать. Если бы не закидон отца, завещавшего ей миллион с такими идиотскими условиями, к своим восемнадцати годам она объездила бы уже полмира, и шотландскими красотами я бы ее точно не удивил.

Вот и радуйся. Покажешь ей мир сам.

По мере того как они отдалялись от цивилизации, Питер рассказывал ей про Северо-Шотландское нагорье, долину Гленко и реку Ко, недалеко от которой и стоял его дом. Их путь пролегал по таким живописным местам, что у Кристины от восторга захватывало дух.

— Нет, милая, Гленко не город — это деревня. Не веришь? Это правда самая настоящая деревня. Но можешь не расстраиваться — дом стоит не там. Мой пятиюродный дядя, или кем он там мне приходится, был большим оригиналом — он построил дом в таких… дальних далях, что до деревни еще идти минут пятнадцать, или ехать минут пять. Зато замок!

Шотландия, 29 ноября, 15:00

Кристина смотрела на него и не понимала, как она смогла, как сумела разглядеть в нем мужчину, не любить которого было невозможно. Сейчас, когда для него не существовало никого, кроме нее, он преобразился: горящие глаза, сногсшибательная улыбка и порядком растрепавшиеся волосы делали его неотразимым. А если прибавить сюда острый ум, потрясающее чувство юмора, благородство, харизму и отменные сексуальные навыки (а в том, что Питер — превосходный любовник, она успела убедиться за те два, вернее полтора, раза, что они занимались «этим»)!..

От подобных мыслей ей стало жарко — она сняла шапку и расстегнула куртку.

Питер не на шутку перепугался:

— Мышка, ты что, заболела? У тебя жар!

Его рука на ее лбу сменилась губами:

— Родная, ты горишь!

Кристине было очень неловко. Ей жутко хотелось его поцеловать, но она понимала, что при водителе такого себе позволить не может. Будь она жена — может быть, но невеста…

— Нет, Питер, пожалуйста, успокойся! Мне просто стало жарко.

— Жарко? На улице ноябрь, Кристи! Мы на севере Шотландии! Здесь сейчас не больше пяти!

И она наконец сделала то, что хотела — поцеловала его.

— Питер, не кричи, пожалуйста. Я в порядке. Давай попросим водителя чуть приглушить печку, и я надену шапку. Обещаю.

Водитель, слушавший всю перепалку, быстро рассудил их:

— Надевайте шапку, мисс. Приехали.

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 15:32

Шотландский замок Питера действительно больше походил на дом — большой и прямоугольный. Никаких башенок, украшательств и прочей ерунды замковой архитектуры здесь не наблюдалось. Судя по всему, дальний родственник нынешнего хозяина был человеком суровым и прагматичным. Дом и впрямь стоял на пустоши — рядом на километры не наблюдалось ничего и никого — только само здание и прилегающие к нему постройки: гаражи, пара сараев и несколько домиков, назначения которых Кристина не поняла.

Выйдя из машины, она с удовольствием глотнула свежий воздух. Питер настороженно смотрел на нее.

— Я здорова. Честное слово.

— Крисси!

Этот голос она не перепутала бы ни с чьим другим. Алана еще не выбежала из дома, а Кристина уже бежала к ней:

— МАМА!!!

«Девочки Линли» обнялись и застыли. С двух сторон к ним подходили мужчины: улыбающийся Питер и Зак, заботливо кутающий Алану в пуховик. Придя в себя, Кристина поняла всю нелепость ситуации: она не видела мать два дня, а радуется так, будто два года. Тепло поздоровавшись с доктором, она решила задать главный вопрос:

— Мам, а ты что здесь делаешь?

Питер заметно напрягся.

НЕТ! Не говори! Рано!

Вместо ответа Алана посмотрела на Питера и замялась:

— Нас Питер пригласил.

— Погостить?

Теперь и Кристина смотрела на жениха. В ответ тот как-то странно кивнул — то ли «да», то ли «нет» — непонятно.

— А вы надолго?

Тут наступил черед Аланы исполнять некую пантомиму.

Боги! Малышка, спроси лучше меня!

— А мы надолго?

А вот к этому вопросу Питер, кажется, был готов:

— Как захочешь.

Расспросы прервал Зак:

— Девочки, а давайте пойдем в дом. Все же не лето.

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 15:45

Войдя в дом, Кристина с Питером попали в заботливые руки слуг.

— Беннет! Рози?!

Девушка была крайне удивлена, но в то же время и рада видеть эту парочку (а в том, что они пара, она почему-то уже не сомневалась).

— Раздевайтесь, мисс, вот так! А я вам помогу.

Рози старательно «распаковывала» Кристину. Алана, от которой Зак не отходил ни на минуту…

Они что, уже официально вместе? Ай да мама! Так она раньше меня замуж выйдет!

…поинтересовалась:

— Как вы долетели? Спокойно?

Кристина замялась:

— Мама, я понимаю, что это Питер и он… Его это, конечно, не касается, но ты больше никому мой паспорт без моего ведома не давай, ладно? А то, когда он мой паспорт офицеру передал, у меня глаза на лоб полезли.

Оправдаться Алане не дал все тот же Зак:

— Офицер? А что, между Англией и Шотландией ввели визовый режим? Мы спокойно въехали, и нас никто ни о чем не спросил даже. Да и спрашивать было некому — стоят три столба с флагами, и все.

Кристина растерялась, и на этот вопрос пришлось отвечать Питеру:

— Потому что вы ехали на машине. А мы прилетели своим бортом…

Ага, потому что кто-то решил повыпендриваться перед девушкой!

…и им просто нужно было посмотреть наши паспорта. Мы ведь могли лететь и не из Англии…

— Ну да, тоже верно. Не додумался.

Зак улыбнулся, и Кристина поймала взгляд матери: она смотрела на него с нежностью и… удивлением, что ли.

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 16:00

В гостиной жарко пылал камин. Кристину и Питера как новоприбывших посадили у огня и налили по бокалу горячего тодди[14].

Алана решила объясниться с дочерью:

— Прости меня, дорогая. Питер попросил завезти твои вещи и прихватить паспорт, а когда он все мне объяснил — я решила, что ты не будешь против. Ты же понимаешь, что никому менее ответственному я бы никогда не доверила такую важную вещь, как паспорт.

— Мам, расслабься. Я понимаю.

Кристина посмотрела на Питера, который вновь, как и пару минут назад у дома, показался ей напряженным, и решила разрядить разговор шуткой:

— Тем более что Питер у нас спец, и если кто-то потеряет паспорт, то он обязательно организует новый… дней за семь. Ну максимум за десять… или двадцать…

Кристина лукаво смотрела на него, а он так перенервничал, что Алана сейчас выдаст его — просто проболтается, что не очень понимал, о чем она говорит:

— Прости, я не понял.

— Ну, вчера, ты помнишь?

— Я все помню про вчера.

Он сказал это так, что Кристина задохнулась и покраснела. Алана, обсуждавшая в это время что-то с Рози, ничего не заметила, а вот Зак усмехнулся и быстро отвернулся, занявшись чем-то очень важным и срочным.

Счастье мое, ну, прости меня. Я не хотел тебя смущать.

Кристина выровняла дыхание:

— Я пришла к тебе в кабинет, и вы обсуждали паспорт, помнишь?

Я помню, как лапал тебя и все, что было потом.

— Чей, милая?

— Менеджер какой-то был с тобой на связи в зуме. Там еще Патрик был третьим. Вы обсуждали какого-то босса-козла, которому ты визитку дал, помнишь?

— Так.

— И тот менеджер тебе жаловался, что вы паспорт сделать не успеете. Я хотела тебя потом спросить, про какой паспорт он говорил, и… забыла…

Она вновь покраснела.

Конечно, ты забыла. Я тоже забыл. Нам было не до этого…

Отпустив Рози, Алана начинала прислушиваться к разговору. Зак громко прочистил горло. Питер быстро пришел в себя:

— Да, паспорт… безопасности — официально «паспорт антитеррористической защищенности». В нем отображаются детальная информация об объекте, мероприятия по профилактике терроризма, по ликвидации последствий его проявлений… Там же указываются расчет и оценка ущерба в случае возникновения ЧС с учетом особенностей объекта.

— А ЧС — это что?

— Чрезвычайные ситуации.

— А зачем он нужен?

— Основная его цель — повышение уровня комплексной безопасности. Тебе, правда, интересно?

— Очень.

Фантастика! Эта хрень не может быть интересна никому, кроме тех, кого она непосредственно касается…

Но ее глаза лучились таким искренним интересом…

Пора!

Питер поднялся и протянул Кристине руку. Она взяла его за руку и тоже встала.

И все молча. Она не знает, зачем я беру ее за руку, но встает. И сейчас пойдет за мной. Она… нереальная…

Он обратился к Алане:

— Мы сейчас отойдем… ненадолго…

Алана растерялась. Ситуацию спас Зак:

— Да, конечно. Мы здесь, если что.

Питер благодарно кивнул доктору и увел ничего не понимающую Кристину.

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 16:23

Он привел ее в хозяйский кабинет. То, что кабинет был не его, Кристине стало ясно сразу: шкаф с рыболовными снастями и охотничьи трофеи не могли принадлежать Питеру. Она была в этом уверена:

— Ты ведь не любишь охоту, верно?

— Ненавижу.

— Зверей жалко?

— И это тоже.

Он не терпит жестокости. Особенно немотивированной.

Питер нервничал. Он во второй раз обошел кабинет, подергал дверь, проверяя, заперта ли она. Кристина стояла в центре комнаты, а он ходил вокруг нее.

— Питер?.. В чем дело?

То, что произошло дальше, она точно будет помнить до конца своих дней: он вытащил из кармана коробочку, встал перед ней на колено и спросил:

— Кристи, ты станешь моей женой?

…Ответь… Надо ответить… Он ждет…

Придя в себя, она тоже встала на колени:

— Да, Питер. Да.

Он открыл коробочку и достал изумительной красоты кольцо: насыщенный темно-зеленый изумруд таинственно мерцал в обрамлении белых бриллиантов.

— Оно напомнило мне твои глаза.

Он надел кольцо Кристине на пальчик — оно пришлось ей впору. Вся мизансцена, то, как они стояли на ковре на коленях напротив друг друга, напомнило ему их самый первый поцелуй. Он захотел разделить это воспоминание с ней и попросил:

— Поцелуй меня, как тогда.

И взволнованная Кристина взяла его лицо в ладони и поцеловала его, как тогда, три недели назад. Только сейчас она не боялась, что он ее оттолкнет, или посмеется над ней, или… Ничего она больше не боялась, потому что знала, что ее любит самый лучший мужчина на земле! Ее любит Питер Девенпорт!

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 16:30

Кристина лежала на ковре, ее голова уютно покоилась на коленях Питера. Тот, в свою очередь, удобно устроился у дивана и теперь расслабленно гладил ее по голове, пропуская пряди волос сквозь пальцы:

— Мне нравятся твои волосы.

— А мне твои.

Он удивился:

— Правда?

— Да. Мне постоянно хочется их трогать.

— Трогай… Если бы месяц назад мне кто-то сказал, что ты хочешь трогать мои волосы, я бы отправил его в Бедлам[15].

Кристина улыбнулась:

— Почему ты снова решил сделать мне предложение? И почему сейчас? Из-за того, что мы переспали, да?

— Не только. Я не хочу спать с тобой тайно. Хочу быть с тобой в открытую.

— Но мы и будем в открытую. У нас свадьба в апреле и…

— Нет, счастье мое. Не в апреле.

Кристина непонимающе посмотрела на Питера. Он улыбнулся:

— У нас свадьба завтра.

Она села:

— Как завтра?

Он оперся на колено и склонил голову:

— Вот так. Завтра, в двенадцать ноль-ноль, в местной церкви у нас венчание. Беннет уже договорился. Сейчас они должны украшать алтарь.

Кристина неверящим взглядом смотрела на жениха:

— Этого не может быть… Скажи, что ты шутишь…

— Что тебя смущает? Платье? Гости?

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 16:40

Кристина захотела ответить ему и… не смогла, потому что ответа не было. Ее ничего не смущало. Ее все устраивало.

Господи!

Она смотрела на Питера и понимала, что счастлива. Этот мужчина в очередной раз умудрился сделать ее еще счастливее, хотя, казалось, куда уж больше?..

А Питер тем временем в очередной раз неверно истолковал ее молчание:

— Если ты не хочешь — все отменим. Подождем до апреля.

Она так резко помотала головой, что растрепала тщательно уложенные им волосы:

— Я хочу! Честно! Я очень хочу!

Кристина так радостно ему улыбнулась, что он выдохнул.

Он что, не дышал все это время?

— Есть еще что-то, что я должна знать?

Он рассмеялся:

— Нет. Теперь ты знаешь все. Гостей будет немного, и они прибудут завтра… Что еще?.. А, самое главное — платье! Его привезут сегодня.

Теперь рассмеялась она:

— Кто тебе сказал, что самое главное — платье?

— Рози. И не мне, а Беннету. Она сказала, что девушки сначала начинают мечтать о платье и только потом о женихе.

Кристина улыбнулась:

— Я мечтала о тебе. И никогда о платье или женихе.

— Вот поэтому я женюсь на тебе, а не на Рози.

Звонкий смех Кристины был ему наградой.

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 16:53

Но девочки — они такие девочки… И имя им — любопытство:

— А почему Шотландия?

— Потому что Гретна.

— Гретна???

— Да, Гретна-Грин.

Она реально не понимает. Я убью его.

— Питер?

Он застонал:

— Милая, ты добиваешь меня!

Кристина села перед Питером и сложила руки в молитвенном жесте:

— Пожалуйста! Только это, и я больше ни о чем не спрошу! Даже о платье. Клянусь!

Она торжественно положила руку на сердце.

— Беннет сказал… Говоря это, я чувствую себя идиотом, веришь?..

— Я люблю тебя. Не отвлекайся.

— Зачем тебе идиот?

— Питер, ты же не пытаешься заговорить мне зубы?

Пытаюсь!..

— Беннет сказал, что во всех романах, включая тот, который я тебе подарил…

— «Гордость и предубеждение».

— Да…Влюбленные всегда сбегали венчаться в Гретна-Грин[16]. И тогда это оправдывает и то, что я тебя украду, и поспешность, и минимум гостей, и бла-бла-бла… Он уверил меня, что ты будешь в восторге…

Она сидела напротив и смотрела на него такими влюбленными глазами, что он понял, что все то безумие, в которое он погрузил человек двадцать как минимум, было не зря. Но был один пункт, по которому надо было объясниться:

— Да, маленькая, это, конечно, не Гретна, но если у меня дом в Шотландии, который, кстати, ты просила не продавать, то зачем ехать в Гретну и жить в отеле?

— А вот это уже твоя мысль.

— Ну, я тоже умею говорить «нет».

— О! Ты не перестаешь меня восхищать.

— Любимая, это сарказм?

Кристина рассмеялась и потянулась за поцелуем:

— Не все же вам, милорд!

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 17:55

Дом форменным образом стоял на ушах. Нанятые лакеи под предводительством дворецкого Рэмси сновали, как муравьи, постоянно что-то перетаскивая, передвигая и перенося. Горничные, руководствуясь указаниями экономки миссис Помфи, срочно мыли, выбивали, натирали и стелили.

Поначалу, увидев их, Кристина не поверила глазам, но пробегавшая Рози объяснила, что лакеев и горничных набрали местных, а вот руководить их работой хозяин решил доверить своим, для чего рано утром в срочном порядке в Шотландию выехали Рэмси и миссис Помфи. Дополнял ансамбль новый лондонский повар Питера — шеф Зоган. И если Рози носилась вместе со всеми, то Беннета Кристина потеряла. А жаль, вот он-то уж точно смог бы ей помочь: Алана захотела пошептаться с дочерью и, судя по взволнованному виду матери, Кристина понимала, что дело важное, но найти в этом сумасшедшем доме тихое местечко было нереально.

Беннет бы нашел…

Они блуждали по дому уже минут двадцать, когда Кристина взяла мать за руку и затащила в нишу между шкафами в коридоре:

— Мамуль, давай здесь.

Алана начала издалека:

— Крисси, ты уже не ребенок и, наверно, понимаешь, что не все всегда можно спланировать. Это жизнь, и в ней случается всякое…

Кристина побледнела:

— Мама, ты больна? А что говорит Зак? А другие врачи? Мы поможем, я уверена, что Питер не откажется…

— Подожди, родная.

После мучительной паузы Алана прошептала:

— Я беременна.

Кристина завизжала и бросилась обнимать мать:

— Мамочка, господи, как я рада!

Она прыгала на месте и визжала, сжав кулачки, а Алана смотрела на нее и смеялась сквозь слезы облегчения.

Рядом раздался голос будущего мужа:

— Все хорошо, малышка?

Кристина развернулась к нему.

— Да, Питер! У нас такая прекрасная новость!

— Дядя Ланс умер?

Ответом ему был возмущенный вопль двух женщин.

Питер поднял руки:

— Я только предположил.

— Ладно, дочка, я пойду. Вы тут поговорите сами… И найди потом Зака, хорошо? Он тоже хотел с тобой поговорить.

Алана ушла, и ее место в нише занял Питер:

— И что у нас за новости?

— Мама беременна.

— Зак сделал ей предложение?

Кристина растерялась:

— Мне не пришло в голову это спросить. Наверно, да…

— Не факт. Хочешь, чтобы я поговорил с ним?

— Ты?

Он странно посмотрел на Кристину:

— Да, малышка, я. Только мне понадобится один день. Завтра я стану твоим мужем и на законных основаниях смогу говорить с ним об этом.

Серьезный, даже пафосный тон Питера в данном случае очень понравился Кристине:

— На законных основаниях?

— Конечно. Став твоим мужем, я буду обязан заботиться не только о тебе, но и о твоей матери. Во всяком случае, пока она не выйдет замуж…

Кристина аккуратно поправила ему свитер.

Я так тебя люблю.

Судя по мягкой улыбке Питера, он прочел ее мысли.

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 18:50

Беннет заявился, когда уже стемнело:

— Милорд, это ужасное место, и совершенно невозможные люди! Нет, они, даже можно сказать, милы и гостеприимны, особенно когда не торгуешься, но, милорд, они не знают элементарных вещей!

— Например?

— Они не отличают молочно-белый от жемчужно-белого! У них все это — «белый». У них есть белые цветы или красные. Розовые или…

— Я понял, Беннет. Это важно?

— Милорд! Это ваша свадьба!

Питер тяжело смотрел на камердинера, ожидая продолжения.

Беннет всплеснул руками:

— Ну если и вам все равно!..

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 19:15

Кристина с Заком пили в гостиной чай, поданный Аланой. С ними остаться она не пожелала, но Кристина заметила в матери перемену — ее глаза будто сияли неким внутренним светом.

Неужели такое делает с нами беременность?

Стоило Алане выйти за дверь, как Зак начал разговор:

— Кристина, я хочу, чтобы ты знала, что я сделал твоей маме предложение и она согласилась стать моей женой. Я очень ее люблю и надеюсь, что ты не будешь против нашего союза.

Она радостно улыбнулась:

— Я очень рада за вас с мамой и, конечно же, не против. Я только за.

Зак выдохнул и задумчиво посмотрел на девушку.

А ведь это не все. Он не сказал главного. Он готовится. И, судя по всему, мне это не понравится.

— Уж коль мы с твоей мамой поженимся, то ты станешь мне… падчерицей — ужасное слово. Давай скажем, приемной дочерью, и значит… Я должен тебя предупредить… Я врач и буду говорить прямо, если ты не против…

У Кристины сжалось сердце.

— Что ты знаешь о болезни Питера?

Кристина растерялась.

О болезни?

— Вы никогда не обсуждали это?

— С Питером? Конечно, нет!

— Ну понятно…

Заку было тяжело. Тяжело говорить невесте накануне свадьбы, да просто влюбленной девушке, что мужчина ее мечты не так уж идеален. Но выбора не было — она ему не чужая. Да и нечестно — она должна идти на это с открытыми глазами. Он протянул ей пару листов с напечатанным на них текстом:

— Вот, почитай. Будут вопросы — задавай.

И, погрузившись в телефон, доктор Митч оставил Кристину наедине с неведомым.

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 19:33

Дверь с грохотом открылась и в холл практически ввалилась странная девушка: теплая куртка ее была распахнута настежь, шарф перепутался, грозя задушить хозяйку, вязаная шапка почти прикрывала один глаз, а длинные ноги в джинсах, обутые в замшевые сапоги, грозили запутаться или споткнуться, так как она не видела, куда ступала. Но самым интересным был багаж гостьи — на каждом ее плече висело по сумке, а руки оттягивал огромный белый кофр. Водитель нес за ней два жестких серебристых чемоданчика.

— Боже, мне срочно нужны душ и сигарета, иначе я кого-нибудь убью… Ау! Здесь свадьба?

На ее голос высыпала прислуга, но подойти не рисковал никто, пока девушку не увидел Беннет:

— Мисс Резерфорд!

Подскочивший камердинер попытался отобрать у Кейт ношу, но она возмутилась:

— Осторожней! Это Вера Вонг! А в машине еще пара кофров.

Беннет резко изменился в лице:

— Я бы никогда не позволил себе испортить подвенечное платье будущей маркизы Солтлейн, тем более такое.

Стилист подозрительно оглядела Беннета:

— Вы знаете кто такая Вера Вонг?

— Естественно!

Кейт кивнула:

— Сработаемся!

И направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 20:12

Вот уже почти час они разговаривали. Чай был давно выпит, и Зак принес виски. Кристина пить не хотела, но он настоял — ей надо было успокоиться. Медицинские термины, куча вариантов развития событий, все эти «энхондральные окостенения», «соматотропные гормоны» и прочие «мезомелические дисплазии» сводили ее с ума.

Если он хотел меня напугать — у него получилось.

Ее телефон зазвонил, и на экране высветилось знакомое «П. Д.». Кристина не ответила.

Экран засветился вновь: «4 пропущенных звонка от абонента П. Д.»

Я сейчас не готова. Прости.

Поняв ее состояние, Зак присел рядом:

— Давай коротко и просто, да?

Обхватив себя руками, Кристина кивнула. Зак обнял ее и крепко прижал к себе, она позволила слезам показаться из глаз.

— Основных пункта два. Первое: скорее всего, у вас будут абсолютно здоровые дети. И внуки. И даже правнуки. Но… в каком-то поколении это может вылезти. Может, Кристина, понимаешь? Может вылезти, а может — нет. И второе: продолжительность жизни людей с таким диагнозом может быть, слышишь, только может быть на десять лет ниже среднего значения. Будет заниматься спортом, не пить, не курить…

— Он занимается и не курит. И не пьет почти.

— Ну, вот видишь! Еще всех нас переживет!

Кристина улыбнулась сквозь слезы.

Телефон зазвонил вновь.

— Девочка, он знает, где ты, с кем и о чем говоришь.

Она выпрямилась, удивленно вытирая слезы.

— Я сказал ему, что собираюсь говорить с тобой, и сказал о чем.

— И что Питер?

— Он понял.

Кристина схватила телефон, чтобы набрать номер, но Зак ее остановил:

— Я думаю, он уже здесь. Ты мне просто скажи, что ты решила, и я пойду. Или хочешь подумать до завтра?

А что изменится? Я же не разлюблю его за ночь.

— Я давно решила. Спасибо вам, доктор Митч.

— Зак, девочка. Для тебя я Зак.

Он обнял Кристину, поцеловал ее в лоб и вышел из кабинета.

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 20:27

Дверь за Заком закрыться не успела — в комнату вошел Питер. Увидев следы слез на ее глазах, он подготовился к худшему.

Не подготовился, а готов. Всегда готов. И сейчас она скажет… что? Что ты скажешь, малышка?

Кристина молчала.

Это виски?

Он подошел к низкому столику, на котором стояли бутылка со стаканами и лежали распечатки с интернет-сайтов. Она попыталась отнять, но он оказался проворнее. Пробежался глазами по строчкам…

Да, ничего нового…

Кристина взяла со стола стакан и сделал большой глоток.

Все плохо.

Питер сел в кресло, стоящее напротив нее:

— Если ты не знаешь, как мне сказать, что свадьбы не будет — не волнуйся. Я все понимаю. Это и вправду непросто. Я бы своей дочери такого не позволил.

Кристина сидела, уставившись невидящим взглядом в ковер под ногами. Она опять где-то посеяла туфли.

Весь последний час он готовился к этому разговору, текст был выверен до запятой, и его надо было договорить до конца:

— Я приму все, что ты предложишь, любую форму отношений. Захочешь расстаться — тоже приму.

Ровно как получилось. Будто тренировался.

А ты и тренировался. Все эти годы.

— Да.

Питеру показалось, что он ослышался:

— Что?

— Да, хорошо. Если ты сможешь — хорошо. Ты сможешь?

Нет, но это не имеет значения. Потому что, если так будет лучше для тебя — я смогу.

— Что ты молчишь, Питер?! Скажи мне, ТЫ СМОЖЕШЬ?! Я не смогу, а ты сможешь?!

Кристина кричала, из ее глаз лились слезы, и он понял, что это истерика. Она рыдала, стоя на коленях, собравшись вся в комочек, в единый сгусток боли. Он подскочил к ней, обнял, прижал к себе:

— Счастье мое! Не плачь! Только не плачь!!!

Она плакала так горько, а он ничем не мог ей помочь. Только крепко сжимать, и баюкать, и давать слово себе, Богу, черту, кому угодно, что это ее последние слезы и он никогда больше не допустит, чтобы она плакала! И он шептал ей на ухо, как сильно любит ее, как дорожит ею, что не отдаст никогда и никому, что она его самая любимая девочка, его мышка, только его. И нет, он не сможет, конечно же, не сможет без нее…

И она успокоилась. И он поил ее виски, и пил сам из того же стакана, и думал о том, что у каждой пары есть такие вехи, важные даты и события, через которые они проходят вместе, и история их семьи начнется не завтра, у алтаря, а уже началась сегодня, здесь, только что, и именно с этой даты он поведет отсчет своей жизни с ней.

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 21:12

Они снова целовались, лежа на ковре. Кристина, смеясь, прервала поцелуй:

— В каждом доме, где мы бываем, мы отмечаемся, целуясь на коврах.

— Мне нравится эта традиция. Давай ее придерживаться.

— Давай заведем новую…

Она потянулась к его свитеру. Он мягко остановил ее:

— Нет, счастье мое. Помнишь? «Я не хочу любить тебя тайно». Подождем до завтра. Захочешь на ковре — все ковры будут твоими.

Она улыбнулась. Питер поцеловал ее в нос:

— Иди спать, родная. Завтра будет прекрасный день и еще более прекрасная ночь — я обещаю. А значит, тебе необходимо выспаться.

Кристина зевнула, и он улыбнулся:

— Вставай, я отведу тебя в твою комнату.

— А завтра я тоже буду спать в ней?

— Нет, завтра ты будешь спать в хозяйской спальне.

Кристина кокетливо наклонила голову:

— И ты?

— Даже не сомневайся!

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 21:45

Дойдя до второго этажа, они остановились.

— Иди, милая. Вон та вторая дверь — твоя. А мне лучше повернуть в противоположную сторону. Поверь.

Кристина улыбнулась:

— Ну, завтра мне придется пообещать «любить, чтить и повиноваться», так что начну привыкать.

— Поменяй клятву — мне хватит одного «любить».

Кристина, стоявшая на ступеньку ниже, поцеловала Питера, он привлек девушку к себе и только углубил поцелуй, как ближайшая дверь резко распахнулась, и на пороге показалась…

— Кейт?!

Счастливая Кристина повернулась к Питеру:

— Это Кейт! Мисс Резерфорд, помнишь? Я тебе про нее рассказывала!

— Помню, малышка. Добрый вечер, мисс Резерфорд.

Питер поклонился. Кейт сделала ответный реверанс (не самый худший!) и неожиданно мило поздоровалась:

— Добрый вечер, милорд.

Кристина не могла поверить:

— Откуда ты здесь?!

— Меня твой жених выписал из Лондона.

Кристина неверяще обернулась к Питеру:

— Что ты сделал?

Вот же дерзкая девица!

— Сделал мисс Резерфорд предложение, от которого она не смогла отказаться.

Кристина вновь повернулась к Кейт. Та развела руками:

— Грешна — меркантильна.

Питер усмехнулся. Заметив это, начала смеяться и Кристина:

— Ты мой стилист?

— Я твоя фея, детка. А точнее, стилист, визажист и парикмахер. А еще я привезла тебе платье и все, что к нему должно прилагаться.

Кристина едва вновь не завизжала от восторга:

— А если у тебя есть что-то голубое, то ты еще и подружка невесты![17]

Кейт не очень женственно почесала голову:

— Найдем! Я рада тебя видеть. Беннет отказался тебя искать, а нам еще платье мерить. Заходи!

И, указав Кристине на дверь, ведущую в свою комнату, стилист чересчур любезно добавила:

— Доброй ночи, милорд.

— Не любите аристократов? Я тоже. Доброй ночи, леди.

И, поклонившись пустоте между девушками, Питер чинно удалился.

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 22:10

— Ну да, именно таким я его себе и представляла.

— Он хороший.

Кейт рассмеялась:

— Детка, он какой угодно, но не «хороший». Он умный, прагматичный, расчетливый, эгоистичный…

Недовольное лицо Кристины заставило ее остановиться:

— Но тебя, кажется, действительно любит. А это главное!

Улыбка вернулась на лицо невесты.

— Хорошо, что я знаю твои размеры! Я думала, что с ума у Веры сойду.

Кейт показала на платье, висящее посреди комнаты на крюке в потолке.

К своему восторгу, Кристина обнаружила на вешалке логотип, вожделенный всеми невестами мира:

— У меня что, платье от Веры Вонг?!

— А, он еще и щедрый!

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 08:35

Патрик зашел в комнату, примыкающую к спальне Питера, и застал того за надеванием рубашки. Приветствие застряло у него в горле, так как этот безумный Беннет подскочил и загородил собой жениха.

— И вам доброго утра, Беннет.

Из глубины комнаты раздался голос Питера:

— С приездом.

Патрик продолжал выразительно смотреть на камердинера, стоявшего в позе вратаря:

— Вам не кажется, Беннет, что скромничать немного поздновато? Я прожил с ним в одной комнате почти семь лет. Как вы думаете, я многое видел?

Питер фыркнул.

Беннет возмущенно обернулся к хозяину:

— Милорд, но это не повод продолжать нарушать…

Патрику надоел весь этот балаган, и он наконец сказал то, что хотел последние пару лет:

— Идите к черту, Беннет.

Обойдя зазевавшегося слугу, он прошел вглубь комнаты и плюхнулся в кресло, стоящее рядом с одевающимся Питером:

— Привет.

— Как добрался? Мальчика привез?

Патрик потер глаза:

— Не спал почти. Мальчика доставил. Не совсем понял, кто он.

— Сын будущего мужа моей будущей тещи.

— А попроще?

— Мать Кристи выходит за его отца.

— А, и он станет ей сводным братом.

Закончивший собираться Питер удивился:

— Не думал об этом, но… получается, да. Все привез?

Патрик закрыл глаза и откинулся в кресле:

— Конечно… Поспать бы.

Питер растолкал друга:

— Вставай, пошли завтракать. Ночью выспишься!

Патрик нехотя встал:

— Ну понятное дело, это же не у меня будет брачная ночь.

— И не смей смущать Кристи подобными комментариями.

— А вы что, еще не…

— Не твое дело. Только посмей пошутить или выразить свои мысли как-нибудь иначе!

Еще долго после их ухода Беннет продолжал ворчать что-то про неотесанных ирландцев.

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 08:55

Кристину разбудил звонок телефона.

Питер.

Она улыбнулась. Вчера, после примерки платья, они до поздней ночи болтали по телефону, и вот сегодня день снова начинается с него. Именно об этом она ему и сообщила.

— Теперь каждый твой день будет начинаться с меня. Доброе утро, любимая! Тебе принесли мои цветы?

Кристина оглядела комнату:

— Пока нет.

— Значит, Беннет ждет, пока ты проснешься.

— Через пару минут мама придет меня будить.

— Значит, вместе с ней появится и Беннет. Ты там прилично одета?

Кристина рассмеялась и посмотрела на новую шелковую пижаму, которую нашла вчера на кровати:

— Более чем, милорд.

— Вот и славно. Тогда начинай собираться, малышка, а я продолжу развлекать гостей. Люблю тебя.

— И я тебя. Очень.

Отложив телефон, Кристина хотела было выглянуть в коридор, но ей помешал маячивший с вазой у ее дверей Беннет:

— Доброе утро, мисс. От Его светлости.

Алые розы — символ любви и страсти.

— Я позволил себе поставить их в воду.

— Доброе утро, Беннет. Благодарю вас.

— Хорошего дня, мисс.

Он был уже на пороге, когда Кристина кое-что придумала:

— Подождите!

Она достала из букета самую красивую розу и протянула ему:

— Передайте, пожалуйста, маркизу.

Беннет расцвел:

— С удовольствием, мисс.

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 09:05

Мужчины заканчивали завтракать и пили кофе, когда к Питеру приблизился камердинер и протянул алую розу:

— От мисс Линли, милорд.

Наклонившись пониже, он доверительно добавил:

— Она делится с вами.

Патрик О’Брайен внимательно присмотрелся к розе и перевел взгляд на камердинера:

— Делится чем?

Беннет соизволил перевести на гостя надменный взгляд:

— Алые розы — символ любви и страсти. Посылая их мисс Линли, милорд как бы говорит ей о своих чувствах. Отправляя ему один цветок из этого букета, то есть делясь с ним этими цветами, мисс Линли как бы сообщает ему, что разделяет его чувства, то есть отвечает взаимностью. Это язык цветов, мистер О’Брайен.

«Вам не понять» так и зависло в воздухе.

Зак закашлялся и прикрылся салфеткой, Патрик издал нечто похожее на хрюканье. Один Робби Митч остался невозмутим. Именно к нему и обратился Питер:

— Вы, кажется, учитесь на юриста, Роберт?

— Да, милорд.

— Тогда вам наверняка известно, что множество законов пришло к нам через века и некоторые до сих пор не отменены, как, например, закон о запрете разбивать яйца острым концом или закон, запрещающий ношение доспехов на территории парламента…

— Конечно, милорд.

— Так вот, не могли бы вы для меня выяснить, точно ли отменен закон, запрещающий убивать слуг. Особо меня интересуют камердинеры. Может, все же есть лазейки? Я буду вам очень признателен.

Сказав это, Питер продолжил пить кофе.

К этому времени хрюканье Патрика и кашель Зака уже вовсю напоминали еле сдерживаемый смех. Робби, начавший догадываться, что происходит, улыбался.

Беннет был оскорблен. Он гордо выпрямился:

— Я вас понял, милорд. Я сейчас же верну мисс Линли ее розу.

Развернувшийся камердинер не успел ступить и шагу, как цветок был выхвачен у него из рук.

Беннет ушел, а Питер, игнорируя откровенный хохот сотрапезников, аккуратно пристроил алую розу, присланную ему Кристиной, рядом с чашкой.

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 10:30

Вот уже час, как Кейт мучила невесту, практически издеваясь над ней, а утро так хорошо начиналось…

Выйдя из душа, Кристина застала ожидавшую ее «фею», которая… снова погнала ее в душ, так как голова ее, да и вся она, была вымыта и обработана не так и не тем. После душа Кейт сначала сделала Кристине очищающий и осветляющий пилинг и нанесла маску, гарантировавшую «жемчужный оттенок кожи лица». После в ход пошли базы, эмульсии, флюиды, аквафлюиды, светоотражающие флюиды…

— Да, это разные вещи!.. Потому что у них разный функционал… Детка, дай мне отработать те деньги, что он мне платит!.. Нет, это не значит, что его что-то не устраивает, просто ему кто-то намекнул, что большинство женщин получают от этого удовольствие… НЕТ, Я НЕ ЗНАЮ, КТО ЭТО БЫЛ!.. КРИСТИНА ЛИНЛИ!!!..

Фух!!! Короче, к десяти тридцати утра Кристина была вымотана и деморализована, впрочем, как и ее «фея».

Нанесение макияжа было в самом разгаре, когда в комнату заглянула Алана.

— Девочка моя, ты вся словно светишься изнутри!

Кейт самодовольно хмыкнула. Кристина же отреагировала соответственно:

— А это маска такая, мама, с флюидами.

Алана, сделавшая дочери комплимент и не имевшая в виду ничего конкретного, растерялась. Кейт зарычала. Кристина решила сгладить момент:

— Мам, ты что-то хотела?

— Нет, родная, просто узнать, как у тебя дела.

— Отлично у нее дела. Вы, мэм, следующая.

Алана зарделась:

— Э, да, но мы не будем праздновать так пышно…

Кейт удивилась:

— Свадьбу, спланированную за день, в богом забытой деревушке вы называете «пышной»?!

Алана оскорбилась:

— Да! А как бы ее назвали вы?!

Кейт не раздумывала:

— Скромненькой.

Наступил черед Аланы возмущаться:

— Вы в корне неправы, мисс…

— Кейт меня зовут.

— Так вот, Кейт…

До сего времени не вмешивающаяся в пикировку Кристина решила погасить разгорающийся пожар:

— Мам, сказав «вы следующая», Кейт имела в виду, что после меня она займется тобой: прическа, макияж и все такое. Так что не советую с ней спорить.

Стилист одобрительно хмыкнула. Мать посмотрела на дочь — та кивнула, подтверждая серьезность своих слов. Алана начала отступать к двери:

— Я, наверно, пойду? Там гости приедут скоро — надо встретить.

Кристина искренне заинтересовалась:

— Гости? А кто именно?

— Не знаю, милая. Пока приехал Робби и с ним молодой человек, как я поняла — шафер.

— О, мама, это Патрик! Высокий такой, видный, да?

Держащая во рту кисть для румян Кейт произнесла нечто очень похожее на матерное слово, но Кристина не была в этом уверена:

— А кто приедет еще?

— Так дядя Ланс же!

Кристина перехватила в зеркале вопросительный взгляд Кейт и состроила ей кислую рожицу, за что сразу же получила нагоняй:

— Не морщись!

Алана ушла, столкнувшись в дверях с запыхавшейся Рози:

— Там милорд Солсберри прибыл, с дочерью, а с ними еще двое — леди и джентльмен.

Алана убежала, и Рози принялась суетиться, перекладывая вещи с места на место, чем здорово нервировала Кейт:

— Рози, брысь!

— Беннет сказал, что свадьба не повод для бардака.

Не прекращающая ни на минуту работать Кейт закатила глаза:

— Ох уж этот Беннет!

— Он прекрасный человек, мисс!

— Простите, не знала, что у вас с ним роман.

Рози оскорбилась:

— У меня нет с ним романа, мисс. Я — порядочная девушка.

Кейт внимательно осмотрела горничную и поинтересовалась:

— Сколько вам лет?

Рози ответила ей таким же взглядом:

— Двадцать пять, мисс. А вам?

— Двадцать семь, но речь не обо мне. Рози, он же старый!

— Зато очень романтичный! Вот и сейчас он занят тем, что ругается с поставщиком из-за букета невесты, хотя милорд сказал, что…

Кристина подпрыгнула и повернулась к Рози:

— А что не так с моим букетом???

Кейт, нечаянно мазнувшая Кристину тушью по лбу, на сей раз четко выговорила неприличное слово. Рози зажала рот рукой и испуганно вытаращилась на стилиста.

После минутной паузы та сдержанно произнесла:

— Рози, сходите к Беннету и проверьте, что с букетом мисс Линли.

— Да, мисс.

Легко отделавшаяся Рози радостно убежала, после чего Кристина была усажена, мазок тушью устранен, и Кейт обратилась к наблюдающей за ней в зеркало невесте:

— А вот представь, стала бы она врачом, например. Вот лечись у такой, да?!

Кристина засмеялась:

— Я так рада, что ты сегодня со мной. Я бы с ума сошла от волнения.

Кейт замялась:

— Крис, мне неловко, но твой жених и правда платит мне бешеные деньги.

— А без денег ты бы не согласилась?

— Честно? Не знаю. Но менее чем за сутки подобрать полностью наряд и прилететь в другую страну собирать невесту к алтарю…

Она развела руками с кисточкой и румянами.

— Тогда почему тебе неловко?

Кейт задумалась:

— Черт, Крис! Давай я просто не возьму эти деньги, и все, лады?

— Совсем не лады! Ни разу! Там же много, да?

Стилист состроила плаксивую мордочку и закивала:

— Неприлично много.

Кристина рассмеялась:

— Вот и бери!

Кейт отложила кисти и перешла к волосам невесты, когда ее озарило:

— Я знаю, что подарю тебе на свадьбу! Абонемент на услуги стилиста и визажиста! Пожизненный!

Кристина дернулась:

— С ума сошла?!

Стилист коварно улыбнулась и голосом сказочных злодеек произнесла:

— Нет, дорогуша! У меня теперь будет краситься-одеваться сама маркиза Солтлейн.

Кристина засмеялась и ударила по протянутой Кейт ладони.

Шотландия, Гленко, 30 ноябрь, 11:20

Питер ждал в холле Кристину. Да, конечно, там были еще люди, но пока они его не трогали — он их не замечал. Он ждал свою невесту, девушку, которую любил всегда. Вот так случилось — никого никогда не любил, а ее… За последний месяц он часто спрашивал себя, как сложилась бы его жизнь, не вытащи он тогда из воды девочку-подростка? Заметил бы он ее позже? Понял бы, что она и есть «та самая»? А она? Обратила бы она на него внимание? Вот в этом он был совсем не уверен.

К нему подошел Патрик:

— Волнуешься?

— Нет.

— А то я не вижу.

— А какого спрашиваешь?!

— Ух! Не психуй!

После этих слов Питер психанул:

— Серьезно?! Ты подошел мне сказать…

В это время в холл с улицы вошла команда «Дядя Ланс и ко». Первым шел «старый сводник», следом его дочурка Мэгги и при ней некая парочка.

— Какого?!..

Патрик не дал Питеру договорить, положив руку ему на плечо:

— Спокойно. Это он?

— Да. «Дядя Ланс», с дочерью.

— Так. А эти двое?

— Вот сам хочу выяснить, кого он ко мне на свадьбу притащил.

— Только не горячись. Пошли.

Они подошли к образовавшейся группе.

Питер был предельно вежлив:

— Добрый день, дядя Ланс.

От такого обращения у сэра Ланселота округлились глаза. Питер продолжал:

— Мне же теперь придется так вас называть, верно? А вы, Мэгги, мне теперь сестра?

Мэгги заметно поплохело, она растерянно посмотрела на отца. Тот нахмурился:

— Ты, мальчик, не заигрываешься?

Питер картинно обернулся, демонстрируя поиск «мальчика»:

— Я у себя дома и могу делать все, что мне заблагорассудится. Если это кому-то не нравится — он может уйти.

— Я приехал на свадьбу Кристины. Она моя подопечная.

— Через полчаса это недоразумение будет устранено, и вы сможете считать себя свободным.

— Полчаса еще надо прожить, мальчик.

Патрик, стоящий за спиной жениха, напрягся и сделал шаг вперед, приблизившись к другу вплотную. Кривая улыбка появилась на лице Питера:

— Вы мне угрожаете? Серьезно?

Второй вопрос он адресовал Патрику, и тот ответил тем же тоном:

— А он забыл, что ты держишь его за яйца.

После чего, якобы спохватившись, поспешил извиниться перед стоящими тут же дамами.

Сэр Ланселот скрипнул зубами:

— Не все на твоей улице будет праздник…

Питер шагнул к нему и оскалился:

— Возможно. Но сегодня он на моей. И если ты испортишь ей свадьбу — я испорчу тебе жизнь. Надеюсь, ты меня понял.

И, развернувшись, Питер зашагал в противоположный угол холла. Дождавшись утвердительного кивка сэра Ланселота, Патрик отправился вслед за другом.

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 11:30

Готовая выйти к гостям невеста стояла перед зеркалом. Она была очень красива — нежная, тонкая, трепетная. Платье было будто создано для того, чтобы подчеркнуть ее хрупкость. Волосы, которые накрутила и подняла Кейт, образовывали на макушке Кристины небрежный пучок. Но любая женщина, кинув только взгляд, понимала, что небрежность эта нарочитая, тщательно выверенная и скрупулезно исполненная. Из прически якобы случайно выпали несколько прядок, что красиво обрамляли лицо, подчеркивая тонкость ее черт и изящную шею. Мать невесты визажист тоже не обошла вниманием, и теперь, стоящая на высоких каблуках и в вечернем платье, Алана была прекрасна.

Две женщины, две невесты…

Алана быстро поймала потекшую слезу:

— Детка, Крисси… Нельзя! Нельзя!

Кристина улыбнулась отражению:

— Мам, тебе Кейт голову откусит, если ты испортишь ее макияж.

Алана быстро обмахивала лицо руками:

— Скажи мне, я верно понимаю, что разговор матери с дочерью накануне брачной ночи тебе не нужен?

Девушка покраснела:

— Мам, двадцать первый век! Конечно, не нужен!

Алана явно обрадовалась:

— Да, это правильно. Питер взрослый, опытный, все у вас будет хорошо.

Кристине стало смешно:

— Да, мы тоже так думаем.

Дверь с грохотом открылась, и в комнату влетела запыхавшаяся Кейт, правда, уже в платье и с прической:

— Все! Спокойно! Успеваем!

Кристина продолжала веселиться:

— Так сейчас только ты и торопишься — оглянись.

Посмотрев на спокойных «девочек Линли», Кейт выдохнула:

— И правда. С каких пор я так нервничаю на чужих свадьбах? Значит, вот тебе голубое, а вот одолженное.

Кейт показала Кристине небольшой отрезок голубой шелковой ленты, который тут же, опустившись на колени, быстро пришила к изнанке подвенечного платья. Из одолженного была маленькая жемчужная брошь, представлявшая собой крошечного белого медвежонка.

— Это моей бабушки. Она мне ее как талисман подарила в шестнадцать лет. С тех пор она всегда со мной. А сегодня будет с тобой. Бабушка с дедом лет шестьдесят вместе прожили.

Заколов брошь на плече невесты, Кейт тепло улыбнулась. Теперь уже Кристина собирала волю в кулак, чтобы не заплакать.

Стилист, подозрительно шмыгнув носом, деловито поинтересовалась:

— Так, что там еще в списке?

Алана была наготове:

— Старое, новое, взятое взаймы и голубое.

— Голубое у нее есть, взятое взаймы — тоже. Платье у нее новое, значит, остается что-то старое.

И две пары глаз выжидательно посмотрели на невесту.

— Я могу положить в сумочку телефон — он старый.

— Отлично! Клади!

Кристина торжественно, под присмотром все тех же глаз проделала необходимую манипуляцию.

Кейт выдохнула:

— Все. Готовы. Выходим.

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 11:46

Они опаздывали на венчание. Но все это не имело никакого значения, так как Кристина не выходила из комнаты. Он ждал. Она сейчас выйдет, спустится по этой лестнице, и они поедут в церковь. Да, почти каждый ему уже сказал, что это не по правилам и он должен ждать ее у алтаря. Он и будет там ее ждать, но позже. Пока же он должен был увидеть ее, убедиться, что все идет по плану, что все хорошо. Не зря же она прислала ему алую розу.

Значит, любит. Она меня любит.

Послышался легкий гул голосов, и Питер поднял голову. В изголовье лестницы стояла его невеста — самая красивая из всех виданных им. Она смотрела на него и робко улыбалась.

Патрик принялся аккуратно подталкивать его к двери.

— Все, посмотрел и поехали. Она не может спуститься, пока ты не уедешь.

Но Питер стоял и смотрел. Он физически не мог сдвинуться с места. Сейчас как никогда он понимал, как далека она от него. Как высоко она и как низко он!

Он кивнул Патрику и сделал шаг назад, в сторону двери. Кристина улыбнулась и спустилась на одну ступеньку. Питер сделал второй шаг, и в ее лице что-то изменилось — она начала быстро спускаться к нему.

— Вот же баран упрямый! Ехать надо…

Питер остановил Патрика рукой и сделал шаг навстречу шедшей к нему невесте.

Рядом из ниоткуда возник Беннет.

— Милорд…

Он протянул Питеру букет невесты.

И в этот момент Кристина остановилась перед ним. Он молча протянул ей букет, она так же молча его приняла.

Этого не должно было быть. Он должен был ждать ее у алтаря, и там говорил бы священник, и не было бы этой неловкости. Но он сам поставил себя в дурацкое положение и теперь не знал, как из него выбраться.

Скажи что-нибудь… Что угодно… Комплимент скажи, как она прекрасна сегодня… Не стой пнем!

И Питер вдруг подумал, что именно в такой момент жених и должен делать невесте предложение. Не в ресторане прилюдно и не в спальне наедине, а именно в такой обстановке, когда она чувствует себя самой красивой, самой любимой и самой желанной, ее мужчина должен опуститься на колено и попросить о чести пойти с ней по жизни дальше. Его захлестнули эмоции, и, кажется, именно их и заметила Кристина и поняла, потому что нарушила затянувшуюся тишину первой и спросила:

— Питер, ты женишься на мне?

Кто-то громко ахнул, подружка Мэгги рассмеялась. На лице «старого мерзавца» была написана такая издевка…

Но всего этого Питер не видел. Он смотрел только на нее. А она ждала его ответа.

Дебил, потому что!

И он взял ее маленькую ручку и ответил то единственное, что пришло ему в голову:

— Хочешь, я буду жениться на тебе каждый день нашей жизни?

Рядом раздался голос Патрика:

— Не вариант. Мы обанкротимся.

И дальше Кристине:

— Ему надо работать. У нас людей больше тысячи человек.

Питер решил скорректировать предложение:

— Хорошо. Каждую неделю.

Патрик вновь не дал Кристине ответить:

— Тоже нет.

Питер зло посмотрел на друга. Тот добил:

— И даже не раз в месяц.

Воцарившуюся вслед за этим тишину нарушил смех невесты:

— Не стоит, милорд. Мне хватит и одного раза в жизни.

Питер улыбнулся и поцеловал Кристине руку, задержав ее пальчики у губ несколько дольше положенного.

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 11:57

После долгожданного отъезда жениха в церковь холл превратился в гудящий улей. Слуги, приглашенные на венчание (в весь «генералитет», привезенный из Лондона, по совету Беннета был приглашен в церковь), быстро переодевались, дамы и господа накидывали шубы и утепленные пальто, и только мать невесты выглядела растерянной: она словно никак не могла решить для себя одну задачу.

Громкий голос шафера разносился над холлом:

— Джентльмены, берем леди под ручки и аккуратно ведем к автомобилям. Аккуратно, потому что местами гололед. Шотландия, джентльмены.

Кейт слушала его, презрительно выпятив губу:

— Кто бы говорил? С каких пор ирландцы насмехаются над кем-то?

Кристина, ожидавшая отбытия каравана с гостями, удивленно посмотрела на подругу:

— Ты его знаешь?

Брезгливо передернув плечом, Кейт отвернулась:

— Наслышана.

— От кого? От Питера? Они лучшие друзья.

Кейт поправила на Кристине платье:

— Открою тебе секрет — на твоем Питере мир не зациклен. И то, что они друзья, не лучшая для него характеристика.

Кристина нахмурилась:

— Тебе так не нравится Патрик?

Кейт молчала. Кристина не успокаивалась:

— Ты же говоришь, что знаешь о нем от другого человека. Ты так уверена в нем? А может, он его оболгал или…

Кейт резко перебила ее:

— А ты уверена в маме или в Питере? Если бы он тебе сказал, что этот человек плохой — ты бы поверила?

Кристина в ужасе посмотрела в сторону Патрика:

— Да.

— Так вот, тот человек мне ближе, чем тебе Питер.

Кристина побледнела:

— Кейти, расскажи мне все! Хотя бы намекни! Я должна сказать Питеру…

Стилист горько рассмеялась:

— Нет, детка, для Питера он не представляет никакой опасности, впрочем, как и для тебя.

— А для кого представляет?

— Уже, к сожалению, неважно…

И Кейт, оглядев почти пустой холл, высоко подняла руку. Судя по всему, именно этого знака и ждала нарядная Рози, которая тут же вынесла белую норковую шубку. Беннет очень аккуратно надел ее на Кристину.

Алана восторженно воскликнула:

— Боже, откуда это чудо?!

Кейт не удержалась от ядовитой интонации:

— Она выходит за Девенпорта, миледи. Если вы понимаете, о чем я…

— О, какое облегчение! А я стою, смотрю, как все они кутаются в меха, и думаю, а в чем же поедет в церковь моя девочка? А тут — шуба…

Беннет поклонился:

— Да, миледи. Белая, в тон платью.

Алана рассмеялась:

— Беннет, ну конечно! Это вам мы обязаны таким чудом.

— Нет, миледи — милорду.

Алана неверяще посмотрела на Кейт. В ответ та молча достала телефон и показала последнюю СМС, пришедшую вчера днем от абонента «Девенпорт»:

«И НЕ ПРОСТУДИТЕ ЕЕ».

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 12:28

Лучше всего это венчание запомнили почему-то слуги. Может, потому, что чаще всех его вспоминали и пересказывали — уж очень много было желающих услышать эту сказку из первых уст.

Друзей невесты в церкви по обычаю поместили слева от придела, друзей жениха — справа. Так как у невесты гостей было предостаточно, а именно мать, будущий отчим с сыном, опекун с дочерью и пара их друзей, а со стороны жениха — никого (подружка невесты и шафер не считались, так как всю церемонию они должны были простоять у алтаря и, соответственно, дать количественный показатель не могли), слугами было решено всем кагалом дружно разместиться на стороне жениха. И вовсе не потому, что именно он платил им жалованье, а только красоты рассадки ради. Затык возник из-за Рози, почему-то вбившей себе в голову, что «будущая камеристка будущей маркизы» (то есть одна бабка надвое сказала!) должна быть максимально лояльна хозяйке всегда и во всем и, следовательно, должна сидеть с гостями невесты. Только когда все гости расселись по местам и элементарный подсчет показал разделение семь на четыре (на венчание была приглашена только «лондонская верхушка»: Беннет, дворецкий Рэмси, экономка миссис Помфи и шеф Зоган), Рози села на сторону жениха, то есть справа, относительно сравняв счет.

Опять же, по старинному обычаю прибывшая невеста дождалась окончания боя часов[18] и ровно в двенадцать тридцать, с последним ударом, ступила в церковь.

Хотя рассказы слуг не сильно, но разнились, каждый начинал одинаково: невеста была прекрасна в легком, кружевном платье, подчеркивающем ее изящество, и с нежным букетом из белоснежных орхидей (любовь, чувственность и многодетность), ландышей (верность и чистота) и вереска (удача, а также желание отдать дань шотландской свадьбе). И если цветы для букета выбирал жених, при помощи камердинера, разумеется, то невеста потребовала в обязательном порядке добавить в букет белые фиалки, что вызвало общее недоумение и улыбку Его светлости.

Она шла по проходу к жениху, и его глаза сияли такой любовью! В этот момент обычно вмешивался Беннет и добавлял пару слов о том, как прекрасен был в этот день милорд в сшитом на заказ смокинге, и все с ним соглашались, но вовсе не из-за смокинга: было в тот день в фигуре хозяина что-то такое, что делало его выше. То ли аура властности, то ли просто счастье…

Но, конечно, как говорила позже Рози, «у этой пары не могло быть как у всех». Когда влюбленные произносили клятвы у алтаря и миледи, склонив голову, пообещала «любить, чтить и повиноваться», милорд почему-то улыбнулся и ответил: «Мне хватит одного любить». На что миледи, сверкнув улыбкой, ответила: «Значит, буду только любить», чем шокировала всех, включая священника, но очень развеселила милорда. А позже, когда священник первым поздравил женатую пару, в церкви наступила тишина — все вспомнили, что обычно следует за этим, и заинтересовались, как жених будет целовать невесту, учитывая их… э, разницу… ну, вы понимаете. Заволновались все, особенно невеста, и только шафер стоял спокойно, как столб. И случилось чудо: священник не произнес злополучной фразы, жених поцеловал невесте руку, а невеста, обернувшись к шаферу, незаметно для других (но слуги-то все видят!) одними губами сказала «спасибо», за что в ответ получила шутливый полупоклон.

На выходе из церкви невеста с женихом были встречены деревенскими жителями и обсыпаны пшеницей, рисом и лепестками цветов, после чего все гости, включая венчавшего их преподобного Хоккинса с супругой, отправилась в замок милорда на свадебный завтрак.

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 13:23

Он проходил по традиции в доме жениха. Конечно, завтраком в прямом смысле слова его назвать было сложно, но так уж повелось в романтичные времена, столь любимые Беннетом: после венчания, проходившего обычно в районе девяти-десяти утра, гости приглашались за стол на свадебный завтрак.

На сей раз из-за спешки жениха, решившего жениться именно сегодня, гости, а именно уважаемый сэр Ланселот Солсберри с сопровождающими его лицами, были вынуждены сначала лететь отвратительно ранним рейсом, а позже и ехать — промозглым, мерзким утром, прибывая к двенадцатичасовому венчанию практически впритык. Но сэр Ланселот не мог пропустить эту свадьбу: у него еще были надежды, что данное мероприятие — чушь, нелепица, блажь этого выродка, а значит, был шанс переломить ситуацию в свою пользу. Он ждал, он готовился, он репетировал. В помощь были призваны не самые слабые силы: Мэгги, Лотти и Николас. Его дочурка была вполне любезной светской дамой, и только близкие знали, насколько хитра и расчетлива Мэгги Торнтон. Лотти — подружка Мэгги — была той под стать, та еще ядовитая злючка. И если перед ними стояла задача в нужный момент подыграть ему, показав маленькой дурочке, куда заведет ее брак с этим недоразумением, то сэру Николасу Аттенборо, какому-то там восьмому или девятому виконту, отводилась совсем иная роль. Он был красив как дьявол: высокий, с идеальной фигурой и лицом, сочетавшим в себе мужественность и невероятное обаяние. Против его улыбки не могла устоять ни одна женщина в возрасте от трех до девяноста лет. И вот сейчас этот скучающий сердцеед по приглашению сэра Ланселота присоединился к ним в этом вояже. Ник не догадывался об истинной цели визита, но скоропалительная свадьба своеобразного маркиза-миллионера с юной барышней на севере Шотландии привлекла его внимание, и он решил удовлетворить любопытство. В свою очередь сэр Ланселот делал ставку на то, что хорошенькая Кристина привлечет внимание Ника и тот не побрезгует наставить женишку рога.

Но все пошло не по плану.

Вначале «этот урод» отказался ехать в церковь, и как ни уговаривал его шафер — ирландский выскочка — вопреки всем устоям и приличиям дождался выхода невесты. Потом эта малолетняя дура спустилась к нему и прилюдно поинтересовалась, не передумал ли он жениться на ней, и глаза ее при этом сияли такой любовью, что, тьфу, смотреть было противно. А этот, прости господи, едва не растекся у ее ног. «Я, — говорит, — буду жениться на тебе ежедневно». Сэра Ланселота чуть диабетическая кома не хватила от обилия сладости. Позже, после отъезда жениха, Зак Митч, его давний сосед, непонятно как оказавшийся здесь, почему-то начал помогать ирландцу распоряжаться отбытием гостей в церковь, машины были поданы, и они были вынуждены уехать. Ну а там уже состоялось венчание, и что-либо изменить было поздно. Хотя…

Судя по нежным взглядам, которые бросал Девенпорт на невесту, а теперь уже жену, и на румянец, периодически заливавший ее миленькое личико, они еще не спали, а значит, девчонка еще не до конца понимала, во что вляпалась. Следовательно, шанс был! Этими соображениями он поделился с дочерью, а та с подругой. Николаса было решено до поры в их планы не посвящать.

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 13:42

В связи с малочисленностью гостей было принято решение накрыть круглый стол. По обеим сторонам от жениха и невесты сидели подружка невесты и шафер соответственно, рядом с Кейт — Алана с Заком, далее Робби, рядом с которым восседал (иначе и не скажешь) красавец-виконт со спутницей и Мэгги с дядей Лансом. Его посадили рядом с преподобным Хоккинсом, венчавшим пару, что не прибавило ему хорошего настроения. Святой отец прибыл на свадьбу в сопровождении жены, севшей рядом с Патриком — таким образом, круг замыкался.

Шеф Зоган был на высоте. Свадебный обед, а судя по времени и количеству блюд, это был скорей обед, чем завтрак, превосходил все ожидания гостей. Разнообразие салатов, закусок, паштетов, супов и прочей снеди удовлетворило бы самого требовательного гурмана. Но с аппетитом ели только Робби да святой отец с супругой. Когда последние закончили уплетать суп с угрем и перешли к тушеной баранине, столь любимой шотландцами, Питер, уставший отвечать на многочисленные вопросы пары, касавшейся всего, включая размера жалованья его повара, улучил момент и шепнул жене:

— Уверен, человек, придумавший свадебное застолье, не любил жену.

Кристина, делающая в это время глоток шампанского, вопросительно подняла бровь. Питер, мучительно желающий поцеловать жену, позволил себе то единственное, что мог — осторожно погладил кусочек платья, касавшийся его бедра:

— Что за нелепый обычай? Молодожены после церкви должны уединиться, а гости пусть едят дома. Можем дать им продуктов с собой. Введем новую традицию?

Она попыталась скрыть улыбку:

— Этот обычай, милорд, ввел мужчина, очень любивший свою жену. Он не хотел ее смущать. Иначе все бы поняли, куда и, главное, чем заниматься жених ведет невесту.

Питер еще ближе подался к жене:

— То есть ты считаешь, что у кого-то из сидящих за этим столом есть сомнения, чем мы будем заниматься сегодня ночью?

Кристина густо покраснела.

Это не осталось не замеченным гостями, и Мэгги не удержалась от комментария:

— Кристина, дорогая, ты так покраснела. Тебе жарко?

Отвечать Кристине не пришлось — ее «любезно выручила» подруга Мэгги, представившаяся Шарлоттой:

— Что ты, Мэг. Просто наша невеста волнуется. Ей предстоит брачная ночь, а у милорда Солтлейна слава ходока — наверно, боится не соответствовать. У вас ведь нет нужного ему опыта, миссис Девенпорт? Не то чтобы это был недостаток, но не всем мужчинам нравятся неуклюжие, робкие попытки…

За столом воцарилось молчание. Алана в ужасе переводила взгляд с Шарлотты на Мэгги и обратно. В предвкушении скандала у сэра Ланселота загорелись глаза.

Кристина почувствовала волну ярости, исходящей от Питера. Она успокаивающе погладила его руку, непроизвольно сжавшуюся в кулак.

А вот и команда дяди Ланса. Она что же, думает, что я устрою сцену? Расплачусь или нечто подобное…

Кристина рассмеялась и наклонилась в сторону Шарлотты, сидящей напротив:

— Ну что вы, дорогая. Питер слишком мужчина, да и двадцать первый век давно наступил. Но вам в вашем возрасте комфортнее оставаться в двадцатом, я понимаю.

Сорокасемилетняя Шарлотта задохнулась от негодования. Понявшая, на что намекала дочь, Алана охнула и прикрыла рот салфеткой. Зак, пряча улыбку, зашептал ей на ухо что-то успокаивающее. Полная негодования Мэгги набрала в грудь воздуха и собралась выдать гневную тираду, когда ее перебил спокойный голос Николаса Аттенборо:

— А я вот не соглашусь с тобой, Лотти. Чистота — это достоинство, просто не каждому мужчине посчастливится встретить ее, и тем более не каждой женщине повезет встретить мужчину, способного это оценить. Все больше идиоты. Поэтому… за маркизу Солтлейн!

Отсалютовав Кристине бокалом, Аттенборо, игнорируя гневные взгляды сопровождавших его дам, пригубил шампанского.

Его тост подхватил Патрик:

— За невесту!

К ним присоединились Зак с Робби и Алана.

— За мою жену!

Кристина повернулась к Питеру. Он пил шампанское, не сводя с нее глаз.

От этого взгляда ее бросило в жар.

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 17:00

Отведав свадебного пирога, гости разошлись по комнатам передохнуть и переодеться. Святой отец с супругой решили задержаться и пообщаться с любезным маркизом.

Питер стоял у камина, пил бренди и костерил на все лады воспитание, мешающее ему послать эту парочку… домой. Почувствовав его настрой, а точнее, хорошо его зная, Патрик быстро сменил смокинг на джинсы с пуловером и спустился в гостиную.

— Какие планы на вечер?

Услышав вопрос святого отца, Питер чуть не взвыл.

Если они останутся еще и на ужин — я вздернусь.

Патрик поторопился с ответом:

— Гости попросили показать им окрестности, так что сейчас все переоденутся, и мы пойдем гулять.

Заметив интерес в глазах жены священника, он добавил:

— В лес.

Супруги удивленно переглянулись.

В это время в гостиную вошла Кристина в том самом очаровательном наряде от Шанель.

Не дав ей раскрыть рот, Питер быстро взял ее за руку:

— Привет, дорогая. А Патрик предложил нам всем сейчас прогуляться в лес…

Кристина в ужасе посмотрела на Патрика, тот быстро отвернулся.

— …а ты не готова. Иди переоденься, милая.

— Во что?

Кристина не могла понять, что происходит.

— В джинсы. И шубку надень. Там холодно.

Питер подошел к святому отцу:

— Простите меня, святой отец, мне тоже нужно переодеться.

Супруги быстро поднялись.

— Да, конечно… И мы пойдем… Не будем вам мешать… Всего доброго… Будьте счастливы…

Как только за ними закрылась дверь, Патрик расхохотался. Питер хотел было побыть серьезным, но посмотрел на потрясенное личико жены и «раскололся».

Кристина смотрела, как эти двое веселятся, и улыбалась:

— Вы что, издевались над святым отцом?

Новый взрыв хохота был ей ответом.

— Вам по пятнадцать лет? Представляю, что вы творили в школе.

— Ничего мы не творили.

Патрик вытер слезящиеся глаза:

— Мы были паиньками.

Питер хмыкнул. Патрик поднял руки:

— Ну ладно, почти паиньками.

Он завалился в кресло:

— А если серьезно, Пит, их развлекать надо. Что делать будем?

Питер посмотрел в окно:

— Ну идея с прогулкой была неплохая. Погода позволяет, сухо…

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 17:40

Кристина в новой шубке была чудо как хороша. Она это знала, и ей это нравилось. А еще ей нравился взгляд Питера, которым он на нее смотрел, и бренди, которым он ее поил, чтобы она не замерзла и не заболела. Ей нравилось все, кроме непосредственно прогулки, потому что было очень холодно, довольно темно, и та немногочисленная кучка, состоящая из Робби, Мэгги, Лотти и Ника, отправившаяся на прогулку, жалась к Патрику, не понимая, зачем он их сюда притащил. Патрик же, стоя с умным видом посреди темной и абсолютно ничем не примечательной равнины, зачитывал отрывок из «Википедии»:

— «Живописный ландшафт вокруг деревни вдохновляет кинорежиссеров: здесь проходили съемки фильма „Монти Пайтон и Священный Грааль“, здесь была построена хижина Рубеуса Хагрида для съемок фильма „Гарри Поттер и узник Азкабана“, также здесь, согласно Яну Флемингу, родился Эндрю Бонд, отец Джеймса Бонда. Развязка фильма „007: координаты „Скайфолл“ снималась именно здесь». Круто, правда?

Патрик обвел руками окрестности, приглашая гостей разделить его восторг. Николас Аттенборо натянул поплотнее вязаную шапку, одолженную у Зака, и высказал вслух общее мнение:

— Так темно же, не видно ни черта, может, пойдем?

Гости радостно заторопились в сторону дома.

Питер с Кристиной, держась за руки, не торопясь пошли следом. Молодая жена решила, что это удобный момент получить ответы на актуальные вопросы:

— Спасибо тебе за Кейт. И за Рози. Она же останется со мной, да?

— Да.

— Как тебе это удалось?

— Беннет…

— Я поблагодарю его.

Питер кивнул.

— Какие планы на вечер?

Сама того не ведая, Кристина повторила вопрос преподобного, чем повеселила Питера:

— Сейчас ужин, потом немного пообщаемся с гостями и пойдем спать.

— И как это будет?

Он остановился и посмотрел на Кристину. Она смутилась:

— Я имела в виду, как это бывает у мужа с женой? Я просто пойду спать в твою спальню? Вот вчера спала в своей, а сегодня пойду в твою? И что потом? Придет Рози? А где в это время будешь ты? И Беннет?

Он отодвинул край перчатки и поцеловал ее в открывшееся запястье:

— Я не знаю, маленькая. Это и моя первая и, надеюсь, единственная брачная ночь. Разберемся.

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 23:15

Одинокий ночник освещал хозяйскую спальню. Молодая жена лежала в постели в ожидании мужа. Когда он вошел, она натянула одеяло почти до подбородка. Она говорила себе, что это не впервые и самое страшное позади, но ничего не помогало — она была в панике. Новоиспеченный муж выключил ночник, разделся и забрался к жене под одеяло.

Через пару секунд послышались звуки возни и поцелуев. Позже добавился шепот:

— Хочешь, как тогда, или попробовать что-то новое?

— Новое.

— Хочешь, чтобы это сделал я или сама?

— Сама я ничего не умею.

— Я научу.

Тишина.

— Сама.

— Сядешь на меня?

— Я?!

Тихий мужской смех:

— Да, любимая, теперь это будешь только ты.

Шотландия, Гленко, 1 декабря, 10:15

Утро началось с поцелуя. Она улыбнулась.

Питер…

Открыв глаза, она увидела эту комнату, эту постель и этого мужчину. Все было впервые.

Так замечательно…

Лежащий на животе Питер перебирал ее волосы:

— Доброе утро, любимая.

— Доброе утро.

Она потянулась обнять его, но он перехватил ее руки и сжал в своих.

— А который час?

Питеру, целовавшему ее руки, было не до часов:

— Плевать.

— Как? А гости? Их надо проводить…

— Вниз не пойдем. Я их не звал.

— Ты звал Патрика.

— Вот он точно удивится, если я сегодня спущусь!

— Потому что он знает про твою сексуальность?

От возмущения Питер едва не вскочил.

— Ничего он не знает! То, что мы жили в одной комнате, ни о чем не говорит! Я знаю, что болтают про частные школы, но это не всегда правда.

Кристина не успела возразить, как мозги Питера начали работу в обратном направлении.

— Или моя мышка говорит о себе? Я слышал о женских школах, в которых девочки развлекаются друг с другом. Расскажи мне об этом.

Она почувствовала под одеялом его руку, которая…

Звонок, сообщивший о поступлении нового СМС-сообщения, отрезвил обоих. Кристина потянулась и взяла телефон, заботливо оставленный Рози на тумбочке.

СМС была от Аланы:

«Дорогая, как проснетесь — спускайтесь. Надо проводить гостей».

Кристина молча показала сообщение Питеру. Он закатил глаза:

— Теща!

Шотландия, Гленко, 1 декабря, 10:52

Проводы гостей затянулись. Алана все не могла расстаться с Кристиной, хотя Питер трижды клятвенно заверил ее, что не собирается увозить жену в Америку. Пока он успокаивал мать, слащавый виконт решил заняться дочерью — он долго целовал Кристине руки, пока разгневанная Кейт не стукнула его сумкой по голове, получив презрительный взгляд от сэра Ланса и благодарность от растерявшейся Кристины. Правда, виконт отреагировал несколько странно. Потерев ушибленное место, он сказал Кейт что-то типа:

— И незачем так ревновать. Одно слово, и я…

— Одно слово, и я врежу вам снова.

Кейт защищала Кристину, как медведица детеныша, и Питер решил при случае поблагодарить ее. Пока же он подошел к незваному квартету и указал рукой на дверь:

— Аттенборо, вам пора.

Николас кивнул и вышел во двор, где на подъездной дороге их уже ждали машины.

— Леди, сэр…

Питер не церемонился ни со «старым подлецом», ни с его дочерью. Подружке же, «укусившей» Кристину, тоже не светило ничего хорошего. Леди покинули дом, не прощаясь, а вот «старый подлец» решил задержаться. Он наклонился к Питеру и тихо уточнил:

— Я надеюсь, наши договоренности в силе?

Питер вскипел:

— С чего бы?! Ваша дочурка с подружкой третировали мою жену, а смазливый жеребец, которого вы привезли, нагло приставал к ней!

«Старый подлец» взвизгнул чуть ли не в полный голос:

— Но не я! Я молчал! Я делал все, как мы договорились!

Питер оглянулся — Кристина стояла в компании матери и Кейт, та что-то рассказывала, размахивая руками, и «девочки Линли» слушали ее улыбаясь.

Нет больше «девочек Линли». Она теперь твоя — девочка Девенпорта.

От этой мысли на душе стало тепло. Он понял, откуда пошла традиция женам брать фамилии мужей. Он будто говорил всему свету: «Эта женщина — моя. Она — Девенпорт». Как клеймил.

В холл ввалились спорящие о чем-то Патрик с Заком. Проходя мимо, Пат хлопнул Питера по плечу. Тем временем «старый подлец» сменил тактику — теперь он канючил:

— Так что же, Питер? Ты накажешь меня за чужие проступки? Ты обещал мне этот миллион.

Питер стоял, заложив руки в карманы. Перекатываясь с пятки на носок, он думал. «Дядя Ланс» зашел с третьей стороны — теперь он взывал к его чести:

— Ты позвонил, ты попросил не общаться с прессой. Я честно выполнил все договоренности. Ты хотел купить девочке покой — так плати!

Питер всмотрелся в лицо «старого подлеца»:

— Хорошо. Завтра вам на счет переведут всю сумму. Но если когда-нибудь вы решите навредить кому-либо из моей семьи, а Алана с доктором и его сыном тоже теперь моя семья — этот миллион обойдется вам очень, очень дорого.

И, не слушая заверений «старого подлеца», он поспешил к жене.

Шотландия, Гленко, 1 декабря, 19:00

Ближе к двенадцати разъехались все, даже шеф Зоган был отправлен Питером в Лондон. С ними остались только Беннет с Рози, да и те старались не мешать молодоженам. Почти до вечера они валялись в гостиной на ковре у зажженного камина, пили тодди, болтали и целовались, пока Питер не вспомнил о таинственном срочном деле и не отправился поработать.

Выйдя через час из кабинета, он сообщил Кристине о том, что новость об их женитьбе взорвала интернет и теперь все, кто их знает, не знает или о них догадывается, обсасывают ее со всех концов. Она была удивлена досадой, звучавшей в его голосе.

— А ты хотел оставить это в тайне?

— Не то чтобы в тайне… Но чем позже они узнают — тем лучше.

— Чем же?

Питер присел рядом с женой, лежащей у камина:

— Они везде будут совать свой нос и могут помешать…

Он резко остановился, посмотрел на жену, слушавшую его, и улыбнулся:

— Забудь. Узнали и узнали — черт с ними!

Питер погладил Кристину по скуле:

— Ты же знаешь, как я люблю это местечко, да?

Он наклонился и поцеловал ее.

Я знаю, как ты любишь переводить разговор на другую тему, отвлекая меня поцелуями.

Не прерывая поцелуя, она поинтересовалась:

— Могут помешать чему?

Шотландия, Гленко, 1 декабря, 19:10

Из горла Питера вырвался смешок.

А не надо было жениться на умной.

Кристина не сдавалась:

— Что? Расскажи мне, пожалуйста!

Глядя в полные мольбы глаза жены, он не смог соврать:

— Помешать сделать сюрприз, который я приготовил.

Кристина села, глаза ее загорелись:

— Ты приготовил мне сюрприз? Но ведь сюрприз — это наша свадьба! Да? Или нет? И когда ты все успеваешь? А что за сюрприз?

Питер расхохотался:

— Обожаю тебя такую!

Он потянулся к Кристине, притянул ее к себе и принялся целовать ее лицо: глаза, нос, щеки, губы. Но это не помешало ей продолжить расспросы:

— А это сюрприз на когда? На сегодня или на потом?

Питер вздохнул:

— На когда захочешь, любимая.

— А с чем он связан?

Питер сдался и теперь получал неожиданное удовольствие, отвечая на ее вопросы:

— Он связан с нашим медовым месяцем.

Кристина задумчиво посмотрела на него.

Поиграем в угадайку?

Он решил дополнить ответ:

— С местом его проведения.

— А разве мы проведем его не здесь? Здесь так прекрасно, Питер!

Он откинулся назад и, опершись на локти, внимательно рассматривал ее:

— Тебе правда нравится?

— Да! Мне очень нравится! И дом, и само место, и деревня, и жители! Они такие милые — совсем не зная нас, пришли поздравить! Хорошо, что ты не продал этот дом! Ты же не продашь его, да?

Ее глаза, какими она смотрела на него в ожидании ответа, окончательно убедили его в правильности принятого им пять минут назад решения:

— Не продам. Это мой свадебный подарок. Тебе.

Вместо восторга, удивления или элементарной благодарности на лице жены он увидел огорчение:

— А у меня нет для тебя подарка…

Вот в этом она вся.

Он поднялся, подсел к расстроенной девушке и взял ее лицо в ладони:

— Счастье мое, а ты подари мне поцелуй.

Кристина скептически посмотрела на мужа:

— Питер, мне, конечно, восемнадцать, я молода и бла-бла-бла, но я не идиотка.

Услышав из ее уст свое любимое выражение, он рассмеялся:

— Родная, но ведь подарки бывают разные. И стоимость их порой не имеет значения…

Она продолжала буравить его взглядом. Он кивнул:

— Окей, хорошо, ты права: дом и поцелуй не равноценные подарки.

В глазах жены он увидел интерес.

Продолжай в том же духе.

И куда меня это заведет?

— Но ведь ты любишь меня не за дома.

— И ты меня не за поцелуи, верно?

Черт!

— Хорошо, давай начистоту. Во-первых, я хочу, чтобы у тебя было что-то свое. Я видел семьи, в которых все принадлежало одному супругу — второго это не делало счастливым, поверь. Во-вторых, мне захотелось порадовать тебя — ты полюбила этот дом, я же к нему равнодушен. И наконец, третье. Решение подарить его тебе пришло мне в голову минут семь назад, так что и у меня не было для тебя подарка.

Питер выдохнул:

— Теперь ты знаешь, что у тебя нет повода расстраиваться. При случае купишь мне, что захочешь — это и будет твоим подарком, который я трепетно пронесу через всю жизнь, окей?

Кристина удовлетворенно кивнула:

— Тогда если еще семь минут назад ты не собирался дарить мне этот дом, то это не тот сюрприз, о котором ты говорил, да?

С такой памятью и аналитическими способностями тебе в разведке служить, мышка!

— Нет, милая.

— О…

Кристина перевела задумчивый взгляд на огонь. Питер напрягся:

— Кристи, что теперь не так?

— Все так. Просто мне неловко. Сначала дом в подарок, теперь сюрприз. Что-то мне подсказывает, что он стоит не как брелок в газетном киоске…

Она вопросительно посмотрела на него.

Все. Колись. Она сейчас напридумывает себе…

— Стоит он как раз немного. Настолько, что практически каждая пара может его себе позволить.

По мере того как он говорил, ее лицо преображалось, будто ледяная рука, держащая ее за внутренности, расслаблялась.

— И что же это?

Он погладил ее волосы.

Не могу не трогать ее. Как же я влип!

— Это свадебное путешествие. Почти все пары едут, и мы поедем…

— Но у нас уже свадебное путешествие.

Питер демонстративно удивился.

— С чего бы? Это был мой дом, теперь он твой, но… по-любому наш, короче. Отсюда мы отправились в церковь, в нем состоялся свадебный завтрак-обед. Как видишь, нет никакого повода считать наше проживание в нем свадебным путешествием.

Питер наслаждался выражением ее лица. Вот теперь на нем было все: волнение, восторг, благодарность, счастье. Этот калейдоскоп чувств и эмоций был лучшей наградой за все его старания.

Очень тихо, почти шепотом она поинтересовалась:

— А куда мы поедем, Питер?

Надеюсь, я угадал.

— Во Флоренцию. Ты говорила, что хочешь там учиться. Я подумал, заодно твой институт посмотрим: понравится — не понравится. Зайдем, поговорим, вопросы позадаем…

Из ее глаз вытекли крупные слезы и покатились по щекам.

— Милая? Это слезы радости, да?

Борясь со слезами, Кристина кивнула и вытерла лицо рукавом. Всхлипнув, она подползла и уткнулась в него.

Пока она успокаивалась в его объятиях, он гладил ее по спине и шептал на ушко милые нежности. Мысленно же он благодарил Бога за то, что может себе позволить так радовать очень дорогого ему человека.

Шотландия, Гленко, 1 декабря, 22:52

Они заканчивали ужинать, когда Кристина обратила внимание на то, что Питер опять смотрит на часы:

— Ты чего-то ждешь?

— Ночи.

Дура! Ну что за вопросы! Конечно, он ждет ночи! И ты ждешь — это нормально.

Увидев покрасневшую жену, Питер поцеловал ей руку:

— Мне нравятся твои мысли, но я думал не об этом.

Она постаралась говорить непринужденно:

— А о чем?

— О нашей поездке. Я все жду, когда ты продолжишь забрасывать меня вопросами. Отдаю должное твоей выдержке.

Кристина рассмеялась:

— Я решила не портить тебе сюрприз — расскажешь, когда будет можно… или нужно…

Она пожала плечами и потянулась за бокалом с шампанским. Он вновь посмотрел на часы:

— Ну через час будет можно, а через два — поздно. Что выбираешь?

— Сейчас!

Теперь рассмеялся он:

— Тогда начинай собираться. Если мы выедем в три, то встретим рассвет во Флоренции.

Флоренция, аэропорт Перетола, 2 декабря, 08:40

Собирались в дорогу долго. Перед отбытием в Лондон заботливый Зоган наготовил еды минимум дня на три, присовокупив любимые паштеты Кристины к домашней ветчине и буженине. Когда же слугам было объявлено о решении ехать, и немедля, Рози категорически отказалась все это оставлять и дарить приходу, как советовал Питер. «Имея свой самолет, глупо разбрасываться харчами!» — заявила камеристка, и все подчинились. Именно поэтому свои вещи Кристина паковала сама, и если ежедневного гардероба у нее с собой было всего ничего, то свадебное платье, туфли и прочее требовали тщательного ухода. Таким образом, ей в помощь был отправлен Беннет, а вещи Питера паковал «лично милорд», что вызывало ворчание камердинера и вносило крайнюю неразбериху в процесс.

Наконец, прихватив все, что можно и нужно, не поспав ни минуты, в три часа ночи они выехали и около четырех часов утра прибыли в аэропорт Инвернесс, где их уже поджидал знакомый Кристине самолет. Несмотря на поздний (или ранний — как посмотреть) час, стюардесса была бодра и приветлива. Не успели они усесться, как пилот в сопровождении экипажа вышел из кабины, чтобы поздравить молодоженов с бракосочетанием. Подарив Кристине огромный букет цветов, симпатичный молодой человек откланялся, и Кристина передала букет стюардессе-тезке.

Питер не преминул прокомментировать произошедшее:

— Проверим, как Сэм к тебе относится?

Увидев в глазах жены немой вопрос, он пояснил:

— Узнаем, что на языке цветов означает его букет?

Получив ощутимый тычок в бок, Питер украл у возмущенной жены поцелуй и, убедившись, что Рози с Беннетом благополучно устроены, утащил ее в спальню, или каюту, как он ее назвал:

— Кристи, четыре утра, нам лететь около пяти часов. Давай поспим.

Предложение поспать в кровати вместо хоть и комфортного, но кресла выглядело соблазнительно, и они отправились в каюту-спальню, где незамедлительно выяснилось, что под словом «сон» они с мужем понимают нечто совсем разное. И хотя Кристине хотелось спать, она понимала, что нельзя отказывать мужчине, жарко шепчущему, что заняться с ней любовью в самолете — его фантазия, воплотить которую он мечтал весь полет в Шотландию, а уж обратно — сам бог велел.

А после они спали до тех пор, пока Сэм не доложил по громкой связи о скором приземлении. И, когда, одевшись, они вышли из каюты, Питер потянул ее в кабину пилотов. Именно там она и встретила свой первый в жизни рассвет. Красавица Флоренция приветствовала ее солнцем, отражающимся в золотых куполах. Но самым большим счастьем было то, что в этот момент любимый мужчина стоял рядом и крепко держал ее за руку.

Флоренция, аэропорт Перетола, 2 декабря, 08:52

Первыми, кого они увидели, сойдя с трапа, были Рой с Аткинсом. Кристина радостно с ними поздоровалась. Казалось, они также были счастливы видеть юную миссис Девенпорт, о чем тут же сообщили, поздравив молодоженов и искренне пожелав им счастья. Усадив пассажиров в машину, Рой начал отчет:

— Сэр, почти все готово. Дом привели в порядок, прислугу, как вы просили, не нанимали, но агентство присмотрели. Там с едой пока не очень…

Рой замялся, и, обменявшись с Кристиной улыбками, Питер решил его успокоить:

— Мы привезли столько еды, что пару дней продержимся точно. Не удивлюсь, если Рози еще с огорода надергала овощей.

Уловив удивленный взгляд, брошенный Роем в зеркало заднего вида, Питер принялся в ролях и красках рассказывать об ультиматуме Рози и безумных часах, проведенных за сборами. Кристина была потрясена его талантом рассказчика. То, что он хорошо, умело и интересно умеет донести мысль, она знала, но то, что он может копировать голоса и манеры, стало для нее откровением. Особенно хорош в его исполнении был, разумеется, Беннет.

Так, смеясь и болтая, через сорок минут они подъехали к дому. Рой вышел из машины и открыл большие кованые ворота. Автомобиль въехал на территорию виллы.

Кристина во все глаза смотрела по сторонам, Питер — на нее. Перехватив его взгляд, она живо поинтересовалась:

— Ты ее видел?!

— Я ее выбирал.

— По фотографиям?

Он улыбнулся:

— Тебе пора привыкнуть, любимая, что твой муж ничего не делает наполовину. Риелтор провела мне видеоэкскурсию.

Кристина потрясенно смотрела на него:

— Когда ты все успеваешь?

Питер смутился. Подав руку, он помог ей выйти из машины. Но она не была бы самой собой, если бы не продолжала смотреть на него, ожидая ответа. Он сдался:

— Это Нина. Она подобрала сначала риелтора, потом отобрала с ним варианты, и из четырех вилл мы выбрали эту.

Слово «мы» неприятно царапнуло Кристину:

— «Мы» — это ты с Ниной?

— Мы — это я с Роем.

Под пристальным взглядом мужа она опустила голову.

Так нельзя. Ты должна поговорить с ним и получить ответы на вопросы. Ему с ней работать, а значит, тебе с этим жить.

— Питер, а она… У тебя с ней… верней…

Запутавшись, она так и не смогла сформулировать мысль, но муж ее понял. Взяв за руку, он повел Кристину вглубь заброшенного сада.

— Давай я тебе кое-что расскажу. Я знаю Нину восемь лет. Она была девушкой… моего друга. Все было хорошо, пока не случилось…

Оставив Кристину, Питер отошел к некоему сооружению, напоминающему низко вырытый колодец. Было заметно, что ему нелегко говорить об этом.

— …то, что случилось, и четыре года назад, когда я переезжал в Нью-Йорк я позвал ее с собой. Для нее это стало… выходом, и она начала там новую жизнь. У нас никогда ничего не было и не будет, но она близкий мне человек и…

Будто впервые подумав об этом он удивленно развел руками:

— …и, наверно, будь у меня сестра — я бы относился к ней как к Нине.

Кристина понимала, что спрашивать не стоит, но любопытство оказалось сильней:

— А ты можешь сказать, что случилось четыре года назад?

Он усмехнулся:

— Четыре года назад я вытащил из реки мокрую бабочку, влюбился, обозвал себя извращенцем и сбежал от нее на другой конец земли.

На лице Кристины было написано такое неподдельное удивление, что Питер рассмеялся. ей же было не до смеха:

— Но этого не может быть! Ты не виделся со мной годами, не смотрел в мою сторону, не говорил! Ты даже не здоровался со мной!

— Конечно. Это стоило мне усилий, но оно того… стоило.

Она понимающе покивала:

— Потому что я была маленькой?

— В том числе.

Она присела на тот же «колодец», на котором уже сидел ее муж:

— А ты мне расскажешь, как жил эти четыре года? Я тебе расскажу.

Он всмотрелся в любимое лицо:

— Плохо жил.

— А сейчас лучше?

— Нет. Сейчас хорошо.

Она улыбнулась и взяла его за руку:

— Я рада.

Питер посмотрел в сторону дома — низкого, двухэтажного, широкого, неровно покрытого темно-розовой краской, стоящего вдали от дороги, на окраине участка, покрытого бурьяном и обросшего травой как внизу, так и наверху.

— Пойдем, мышка, судя по всему, вещи уже занесли, и все ждут нас.

Взявшись за руки, они шли к дому, когда Кристина спросила:

— Что случилось с Ниной, ты ведь мне не расскажешь, верно?

Питер покачал головой:

— Прости, это не мой секрет.

Она понимающе кивнула.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 2 декабря, 14:21

Быстро накормив хозяев спонтанно организованным завтраком, Рози, взявшая, или, по определению Беннета, «самолично захватившая», власть в доме, отослала их подальше от кухни, а лучше гулять или спать. Питер отправил клюющую носом жену в постель, а сам вместе со своими людьми обошел дом и прилегающие к нему территории. Когда позже он зашел в спальню, Кристина уже спала. Подумав, он разделся и присоединился к ней, лег на живот, обнял подушку и в любимой позе быстро отрубился.

Разбудили его нежные прикосновения к спине. Он резко отпрыгнул в сторону. Жена, склонившаяся над ним, удивленно перевела взгляд с того места, на котором он только что лежал, на другой конец кровати. Еле сдерживая гнев, он проговорил:

— Никогда больше так не делай! Я не люблю, когда меня трогают, и особенно не выношу прикосновений к спине.

Кристина пыталась осознать услышанное:

— Почему?

Он молчал, пытаясь взять себя в руки.

— Но я же тебя трогала…

— Голова, волосы, лицо — ради бога, но не ниже.

Кристина растерянно кивнула:

— Хорошо. Я поняла. Прости.

Она подняла глаза. Сбоку на тумбочке у кровати стояли милые деревянные часы в виде медвежонка.

— Половина третьего. Надо вставать.

Откинув одеяло, она направилась в сторону ванной.

— Кристи…

Дверь закрылась.

Он упал на постель.

Ад и все демоны!

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 2 декабря, 19:30

Рози успела переделать тысячу дел, и в семь вечера Кристина смогла переодеться к ужину. Спустившись вниз и увидев принарядившегося мужа, она поняла, что и Беннет зря времени не терял. Питер сделал приглашающий жест, и они прошли в огромную столовую с красиво накрытым столом в центре. Нервы Кристины были натянуты. И дело было вовсе не в просьбе мужа и даже не в тоне, которым он ее озвучил — он никак это не объяснил. Не захотел. Не счел нужным. Просто «не трогай меня», и все. Это было обидно.

Наверняка Беннету это разрешено. Он камердинер. Как он может не касаться хозяина?

Начиная с того времени, как она вышла из ванной, Питер пытался с ней поговорить. Дважды она давала ему эту возможность, надеясь, что он объяснится, но оба раза он лишь просил ее «не обижаться и наслаждаться тем, что есть». Вскоре ему это, видимо, надоело, и он оставил ее в покое до ужина. Сейчас же, сев за стол, он сделал вид, что ничего особенного не произошло, и начал беседу, обыкновенную для супружеских пар:

— Какие планы на завтра?

Кристина вопросу удивилась, но виду не подала:

— Я думала посмотреть город.

— Отличная идея. Погода для зимы приятная, в районе десяти градусов, тепло, солнечно.

— Еще я хотела зайти в Институт дизайна, поговорить, поспрашивать. Ты сам предлагал, помнишь?

— Конечно, милая, я не против.

Они ели и обменивались осторожными фразами, сказанными вежливым тоном. Ее не покидала мысль, что все это напоминает иллюстрацию «И жили они долго и счастливо». За столом не доставало только воспитанных и прилизанных детей — обязательно старшего мальчика и девочки помладше.

Тем не менее они продолжали этот зубодробительный ужин. Солировал Питер:

— Свяжись, пожалуйста, завтра с миссис Помфи. Она прислала СМС, что хочет обсудить с тобой покупку новых скатертей и кое-какой посуды.

Это оказалось последней каплей. Кристина резко поставила бокал — соприкоснувшись с тарелкой, тот жалобно тренькнул:

— Покупку скатертей?! Серьезно?!

Она резко отодвинулась:

— Планы на завтра мы уже обсудили, погоду тоже, теперь вот скатерти. Что дальше? Или мы исчерпали темы светской беседы?!

— Кристи…

Питер потянулся, чтобы взять ее руку, но остановить ее было не так просто:

— Теперь нам следует пожелать друг другу доброй ночи и разойтись по спальням?!

Она резко встала и пошла к двери.

Лицо Питера потемнело:

— Нет, спать мы будем вместе.

Кристина удивленно обернулась:

— Да? Как неожиданно.

Он развел руками:

— Мышка, я не знаю, что говорят в таких случаях, правда. Я понял, что ты обиделась, я даже догадываюсь на что, но я не знаю, как все это… отменить… переменить… Давай просто забудем эту историю.

Слушая мужа, Кристина смотрела в пол и думала.

Наверно, так мирятся супружеские пары. Ну не станешь же ты дуться на него неделю. Да и не за что. Ну не любит он, когда его трогают. Может, это сейчас, а потом он ко мне привыкнет…

Она вздохнула и, кивнув, вернулась за стол. Питер взял ее руку и поцеловал:

— Спасибо, милая. Для меня это важно.

Что именно? Чтобы я тебя не трогала? Чтобы я с этим смирилась? Или то, что я не стала раздувать скандал?

Но вслух она сказала совсем не то, что думала:

— Да, для меня тоже.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 3–19 декабря

За последовавшие за этим две недели они не поссорились ни разу. Днем они валялись на ковре у камина, гуляли в саду, смотрели фильмы и просто телевизор, лениво переключая с канала на канал, много и вкусно ели. Готовила в основном Рози — выяснилось, что она отменный кулинар. Вспомнив, чему ее учили в частной школе на уроках кулинарии, Кристина приготовила вкуснейшее рагу, чем здорово удивила всех, и по просьбе мужа потом дважды делала его «на бис». Ну а Рой оказался «богом мяса», как его называл Питер. Он, как настоящий американец, умудрился раздобыть гриль и делал в саду такое барбекю, что однажды к ним заглянули соседи с просьбой угостить их кусочком столь ароматно пахнувшего мяса. Выходили из дома они нечасто, да и то неполной командой — Питеру приходилось много работать, и он запирался в кабинете, в то время как Кристина была вынуждена развлекать себя сама. Но на помощь ей всегда приходили Рози с Роем, и именно в эти моменты они и устраивали вылазки в город. С благословения Питера эта тройка прогулялась пару раз по Флоренции, посетив галерею Уффици и музей Академии изящных искусств, наведалась в Институт дизайна, где Кристина узнала список предметов, расписание, стоимость обучения и все то, чем обычно интересуются абитуриенты. Обо всем этом и не только, лежа у камина, она подробно рассказывала мужу, попивая с ним шампанское. Он играл ее волосами и улыбался каким-то своим тайным мыслям. Иногда Кристина задумывалась о том, что это неправильно, что в медовый месяц она гуляет по прекрасной Флоренции с камеристкой и охранником, но те же Рози, Беннет, да и Рой с Аткинсом постоянно так или иначе упоминали о занятости Питера. Камеристка даже как-то призналась ей, что, по словам Беннета, Питер «никогда не проводил столько времени ни с одной из женщин. Никогда!» И Кристина… нет, не смирилась. Она привыкла. Приняла это как данность. Зайдя как-то в букинистический, она заприметила там полку с книгами воспоминаний жен великих людей и теперь запоем читала мемуары Джеки Кеннеди-Онассис, Йоко Оно, Клементины Огилви Спенсер-Черчилль и Гала Дали, благо все они были представлены на английском. Питер подтрунивал над ней, говорил, что ему очень льстит то, с какими людьми в один ряд ставит его жена, но она продолжала читать с огромным интересом, будто узнавая о муже нечто новое. Или не о муже?

Но если днем они и разлучались, то все ее ночи принадлежали только ему. Практически не было ночи, когда они не занимались бы любовью. Он любил ее не только на словах. Он доказывал ей это губами, руками, всем своим существом, и она училась отвечать ему тем же.

Так прошло шестнадцать замечательных дней, и на семнадцатый он заговорил с ней о возвращении в Лондон. Так как дел накопилось много, да и бракосочетание Аланы с Заком должно было состояться со дня на день, было принято решение послезавтра вылетать домой.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 20 декабря, 14:20

Уже перед самой посадкой в Лондоне обеспокоенный Рой предупредил их о дежурящих как в аэропорту, так и у дома журналистах — тайная женитьба богатого титулованного холостяка, прозванного журналистами «сэр Неформат», наделала много шума. И если в аэропорту дежурили буквально два человека, то улица перед их домом кишела толпой из писак и фотографов. Машина, едва не задавив парочку отчаянных олухов, въехала на подземную парковку, ворота за ними закрылись, и лишь тогда Питер смог выдохнуть. Он не любил людей, но толпу он ненавидел до сжатых кулаков, до судорог в челюстях, до животного желания убить, стереть с лица земли.

Взяв жену за руку, он быстро зашел в дом. Отдавая приказания, он вел ее наверх, максимально отдаляя от выкрикивающих за окном вопросы представителей прессы:

— Рой! Они нас видели. Усиль охрану в три раза.

— Да, сэр.

— Никого не впускать и не выпускать. Пересидим этот бум дома.

Кристину эта новость совсем не расстроила:

— Мы завтра не пойдем в офис?

Остановившись у двери в спальню, он задумался:

— Нет, мышка, я, наверно, поеду. А ты — да, ты точно завтра дома.

Она искренне возмутилась:

— Нет. Мы или вдвоем идем на работу, или оба остаемся дома. Ты две недели работал из Италии, неужели сейчас не сможешь отсюда?

Питер глазами показал Рою, что скоро вернется, зашел с Кристиной в спальню и закрыл дверь:

— Мышка, это каприз или принципиально?

— Это принципиально, Питер.

Она принялась ходить по комнате, тщательно подбирая слова:

— Я же стажер. Сначала я пришла и, проработав десять дней, в один прекрасный день вдруг… не пришла, а потом они узнали, что я вышла за тебя замуж. И если нас не было обоих — все понятно, медовый месяц и прочее бла-бла-бла…

Она мельком улыбнулась ему.

— А если сейчас ты выйдешь, а я — нет, они решат, что те десять дней я непонятно что в офисе делала, и вообще… что я избалованная принцесса «хочу — хожу, не хочу — не хожу».

Опустившись на колени перед сидящим на кровати мужем, она взяла его за руки и заглянула в глаза:

— Они черт знает что обо мне подумают. Я не могу им этого позволить.

— Для тебя это так важно?

— Да, мне там работать, и для меня это важно. Так что завтра я поеду с тобой. Ничего со мной не случится.

Питер задумался:

Не позволяй! Это может быть опасно.

Не позволю. Вопрос — как?

Да хоть правду скажи. Она наивна, но не глупа.

Он сжал ее руки:

— Малышка, а тебя не смущает, что в штат охранной компании стажером взяли дизайнера мебели, которого посадили в отдел к эсэмэмщикам и пиарщикам? Думаю, вопрос там стоял один: с кем ты спишь — со мной или с Патриком?.. Стоял бы, если б не интернет. Они прекрасно знали, кто сидел с ними все эти десять дней, и поверь, очень удивлялись, ежедневно находя тебя в девять утра на рабочем месте.

Кристина покраснела:

— Я чувствую себя идиоткой.

— Нет, милая. Тебе просто хотелось верить, что они хорошо относятся именно к тебе, а не к невесте босса. И скорее всего, так оно и есть.

— Так будет всегда?

Он задумался:

— Ты миссис Питер Девенпорт, малышка… Да, теперь так будет всегда.

Расстроенная Кристина кивнула и отошла к окну. Питер резко вскочил, подошел и закрыл шторы. Они оказались в темноте. Он вздохнул:

— Да, ты права, давай посидим пару дней дома.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 21–26 декабря

То, что происходило дальше, иначе как безумием назвать было сложно. Вынужденная осада не затронула хозяев так, как прислугу. Больше всех возмущался Беннет, которому не хватало чего-то там для украшения дома к Рождеству. И хотя дом был уже украшен и в холле стояла роскошно наряженная ель, миссис Помфи и Рэмси выслушали не один гневный монолог по поводу неверно развешанных украшений, недостаточно придирчиво выбранного дерева, отвратительного сочетания данного оттенка синего с бордовым и золотым и т. д. и т. п. После фразы «и серебро наверняка плохо начищено!» Рэмси развернулся и молча направился в кабинет Питера, где незамедлительно попросил расчет.

Через пять минут миледи и прислуга, скопившаяся в холле, стали свидетелями вопиющего по своей нереальности случая: милорд физически (!), самолично (!) затащил упирающегося камердинера в ближайшую комнату, в которой заперся с ним минут на пятнадцать, после чего слугу никто не видел дня два, во время которых, по словам Рози, носившей ему еду, жутко расстроенный Беннет сидел в хозяйской гардеробной и разбирал одежду милорда.

Питер посчитал, что подготовка к Рождеству станет идеальным поводом для вступления Кристины в обязанности хозяйки, и юная жена, достав свои школьные конспекты (чем здорово рассмешила мужа), на пару с экономкой принялась «готовить дом». Благодаря Аткинсу, вызвавшемуся ездить в город, коммуникация с внешним миром была восстановлена, и осада никак не отразилась на подготовке к празднику.

Так что в сочельник, двадцать четвертого декабря, дом сверкал как снаружи, так и внутри. Вечером супруги встретили Рождество, сначала вдвоем за красиво накрытым столом, а после наведались в большую столовую, отданную в этом году прислуге для празднования. Поначалу, завидев стоящих в дверях хозяев, все онемели, но Рози не растерялась и пригласила гостей к столу. Улыбнувшись, они присоединились к празднованию, под конец которого Кристина уже отплясывала с Роем рок-н-ролл. А позже, оставшись наедине, они обменялись подарками, и если Питер получил дорогую номерную ручку из последней мужской коллекции знаменитого бренда, то Кристина стала обладательницей ажурного бриллиантового браслета, в котором по просьбе мужа легла спать.

Наутро, двадцать пятого декабря, чета Девенпорт раздавала прислуге подарки и, в нарушение всех традиций и норм, получала их. Так, Питер обзавелся теплым шарфом и перчатками, а Кристина — прекрасным шотландским пледом и дорогущим беретом винного цвета (от Рози лично, о чем и было сообщено в записке, приложенной к подарку).

Позже уже полностью восстановившийся и пришедший в себя Беннет настоял, чтобы абсолютно все домочадцы собрались в гостиной для просмотра ежегодного рождественского обращения Ее Величества Королевы. По словам хозяина дома, спорить с Беннетом по этому поводу было абсолютно бесполезно…

— Потому что это объединяет, милорд! У семьи, как и у страны, должны быть традиции, и Ее Величество — одна из них! Боже, храни Королеву!

…и около трех часов дня абсолютно все без исключения смотрели трансляцию из Букингемского дворца.

Вся эта праздничная суматоха немного отвлекала Девенпортов от неприятностей, хотя те все же давали о себе знать. Газеты писали бог весть что, интернет пестрел отвратительными заголовками, во всех статьях так или иначе говорилось о том, что брак договорной и супруги не живут вместе, а если и живут, то спят раздельно. Когда пара папарацци решилась ночью проникнуть в дом, сигнализация взревела так, что перебудила не только домочадцев, но и пару семей по соседству. Охрана скрутила негодяев, и подъехавшие полицейские увезли нарушителей в участок, но информация об инциденте быстро просочилась в прессу, и наутро у них уже завтракал Патрик О’Брайен. Вот уже второй час он уговаривал Питера проявить гибкость в этом вопросе:

— Ты же понимаешь, что так продолжаться не может! Дай им хоть что-нибудь!

— Что?!

Разозленный, невыспавшийся Питер не считал нужным сдерживаться. Патрик в который раз принялся перечислять:

— Пресс-релиз, милые рождественские фото, видео со свадьбы. Они стремятся получить, потому что нет. Будет — они отстанут от вас. Я же не говорю «продай». Хочешь — сделай вброс, но пусть это появится. То, что есть у всех, не нужно никому.

Питер вопросительно посмотрел на завтракающую жену.

Ну, выбора у нас, дорогой, похоже, и нет.

Она молча кивнула.

Он досадливо поморщился:

— Ладно. Пусть так.

Двумя часами позже в их доме появилась сногсшибательная, яркая брюнетка, глава пиар службы DPP миссис Шорби, и одна из ее подчиненных — Лиззи Оуэн. Кристина, проработавшая с Лиззи в одном кабинете десять дней, была немного напряжена, но, заметив такой же дискомфорт и сжатость в поведении девушки, успокоилась и остановилась на ее кандидатуре, а верней, просто попросила Питера, «чтобы ноги этой вульгарной Шорби в их доме не было». Питер был очень удивлен просьбой жены, но…

— Она тебя хочет, ты правда этого не замечаешь?!

…быстро поставило все на свои места, и он попросил миссис Шорби отдать этот «проект» молодой, но талантливой пиарщице мисс Оуэн. Именно с ней Кристина просидела несколько часов в гостиной, после чего сообщила Питеру две новости: они готовы к действиям и ей необходим свой кабинет.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 27 декабря, 10:20

Морозным утром двадцать седьмого декабря в сторону Сассекса выдвинулась маленькая армия, возглавляемая мисс Резерфорд. Используя сленг Роя, «шли четырьмя машинами». В первой ехали двое охранников и Кейт с многочисленным снаряжением, во второй Рой с Аткинсом везли Питера с Кристиной, в третьей еще парочка охранников сопровождала Рози с Беннетом и чемоданами, а за ними на микроавтобусе с надписью TV England ехали Лиззи Оуэн с командой телевизионщиков.

Поначалу план, придуманный девушками, Питеру не понравился — он слишком оберегал приватность, чтобы допустить кого-либо в свою частную жизнь. Но представители СМИ, с которыми пыталась договориться Лиззи, вопрос поставили жестко: либо кадры с его свадьбы, либо нечто равноценное. Питер уперся, ситуация грозила зайти в тупик, и тут его умница-жена посчитала, что свадьба ее матери может сойти за нечто близкое к равноценному, и, подумав и прикинув, Лиззи согласилась, что это может сработать при условии, что…

Была разработана схема, в соответствии с которой Питер с Кристиной сначала дали Лиззи интервью, три разные части которого она отправила на самые крупные новостные сайты, присовокупив парочку эксклюзивных фотографий, после чего, переговорив с Аланой и Заком и получив их разрешение, Лиззи связалась с частной телекомпанией, периодически оказывавшей DPP подобные услуги, и пригласила их поснимать репортаж о свадьбе тещи маркиза Солтлейна. Позже, отредактировав материал и утвердив его у четы Девенпорт, Лиззи также планировала разослать его в СМИ, с которыми уже имелась договоренность.

Пиарщица первая подняла вопрос об имидже молодой жены, и тут-то и всплыла кандидатура мисс Резерфорд, ибо никто так хорошо не знал Кристину — начиная от размеров и заканчивая предпочтениями. Кейт примчалась через тридцать две минуты после звонка.

Питер шел по коридору, когда услышал яростный спор стилиста и пиарщицы — они обсуждали наряд, в котором Кристина должна была завтра предстать перед журналистами: Кейт настаивала на том самом наряде от Шанель, Лиззи же рекомендовала надеть нечто более демократичное из массмаркета:

— Шанель буржуазна. Она для пожилых дам и стоит как крыло от самолета…

— Дорогая, она маркиза Солтлейн, и, что бы она ни надела, они скажут, что это буржуазно и дорого…

— Но ей всего восемнадцать! Зачем?..

Питер не стал дослушивать.

Почему решают они? Кристи надо научиться жесткости. Говорить «нет» — главное умение тех, кто стоит высоко.

Зайдя в кабинет, он закрыл дверь и позвонил жене.

Увидев на загоревшемся дисплее мобильника, что ей звонит абонент «П. Д.», Кристина отошла к окну, подальше от спорщиц:

— Дорогой?

— Надень Шанель. Я люблю этот наряд.

Она улыбнулась:

— Еще бы. Он напоминает тебе тот день, когда ты дважды его с меня снимал.

— Верно. Тот день, с которого все по-настоящему и началось.

— Не жалеешь?

Питер не поверил своим ушам:

— Шутишь! В рождественскую ночь я смотрел на тебя, танцующую с Роем, и знал, что скоро возьму тебя за руку и уведу в нашу спальню. И нам не надо будет расставаться, и мы будем вместе там, где захотим и сколько захотим только потому, что женаты. И тут же представил себе, как провел бы это Рождество, если б мы не поехали в Шотландию, а ждали бы до пятнадцатого апреля. Это был бы ад.

— Мы с мамой пригласили бы тебя на праздничный ужин.

— Прекрасно.

Уловив сарказм в голосе мужа, Кристина мягко рассмеялась:

— А после ты утащил бы меня целоваться…

— Ну этим и сейчас не поздно заняться…

Идиллию нарушила раздраженная Кейт: устав спорить с Лиззи, она подошла к Кристине:

— Клади трубку — нам нужно твое мнение! С мисс Оуэн мы, похоже, не договоримся!

Питер не преминул прокомментировать услышанное:

— Малышка, попроси свою подружку не орать.

Но Кейт стояла очень близко и услышала Питера. Подавшись к телефону в руках Кристины, она прокричала:

— Я не ору! Я так разговариваю!

В ответ Питер хмыкнул и отключился. Не сдерживая улыбки, Кристина поставила точку в споре стилиста и пиарщицы:

— Питер сказал: «Шанель».

И вот теперь, сутки спустя, они ехали в сторону Сассекса, направляясь в дом доктора Митча, у которого завтра должно было состояться бракосочетание с миссис Аланой Ребеккой пока еще Линли.

Сассекс, дом доктора Митча, 28 декабря, 12:00

Алана шла по проходу к ожидавшему ее у алтаря Заку. Кристина, как главная и единственная подружка невесты, двигалась следом, следя, как и положено, за шлейфом. Шафер, роль которого выполнял Робби, стоял рядом с отцом у алтаря. Дождавшись, пока Зак возьмет мать за руку и предстанет с ней перед святым отцом, Кристина расправила красивым полукругом шлейф невесты и с чувством выполненного долга присоединилась к мужу, сидящему на первой скамье слева от придела, то есть на стороне невесты. Телевизионщики, стоя в стороне, фиксировали все на камеру. Питер заметно нервничал. Вернее, психовал.

Ему жутко не нравится «эта тройка „дядя Ланс и K°“».

Да, Зак вчера попытался объяснить им такую вынужденную меру, как приглашение сэра Ланселота на свадьбу:

— Я не мог его не позвать. Да он практически напросился!

— Знать бы еще зачем…

— А он и не скрывает.

Питер удивленно посмотрел на доктора, тот развел руками:

— Он сказал, что на вашей свадьбе вы не очень хорошо пообщались плюс вся эта история со сватовством Луи… Короче, он хочет с тобой помириться.

Питер поморщился:

— Прелесть какая. Я с ним не ссорился. Его для меня просто нет.

Одетый в вечерний костюм, гладковыбритый, Зак мерил длинными ногами гостиную, здорово действуя Питеру на нервы:

— Я понимаю. Но у меня завтра свадьба. Он мой ближайший сосед. Не пригласить его я не мог. Мне показалось это решением проблемы…

Зак остановился перед Питером и вопросительно посмотрел на него. Питер отсалютовал ему бокалом виски и сделал большой глоток:

— Это твой дом, твоя свадьба и твой сосед. И твое право звать его, куда и когда хочешь. Потерплю, не сломаюсь.

Зак поспешил оправдаться:

— Ты же знаешь, он и мне не очень. Но на ближайшие несколько миль больше никого, а Алана беременна — я не могу рисковать.

Питер, которому Кристина рассказала историю гибели первой жены доктора Митча, протянул ему руку:

— Я понимаю. Правда, все окей.

Зак облегченно пожал руку в ответ.

Но того, что дядя Ланс, по меткому выражению Питера, «припрется не один, а с дочуркой и смазливым виконтом», не ожидал никто. Правда, пока эта троица вела себя прилично, но самое ее присутствие бесило многих: Питера, Кристину, Алану и почему-то Кейти, особо не скрывавшую почти физически осязаемую ненависть к, казалось бы, незнакомым ею людям. А вот «троица», наоборот, прекрасно себя чувствовала и, не стесняясь, это демонстрировала. Всю церемонию дядя Ланс с таким интересом внимал словам священника, что можно было подумать, что он сам как минимум епископ. Его дочь Мэгги «не вылезала» из мобильника, практически беспрерывно снимая все происходящее, но страннее всех вел себя Николас Аттенборо, который непонятно как здесь оказался, но чувствовал себя среди немногочисленных гостей как рыба в воде. И все бы ничего, и «плевать бы на него», если бы он не вознамерился «охмурить Кристи».

Началось все еще до церемонии с того, что из цветочного браслета подружки невесты, состоящего из тех же цветов, что и букет невесты, и отмечавшего особый статус Кристины на этом мероприятии, вылетел один бутон и приземлился недалеко от виконта. Никто бы не обратил на это внимания, если бы не сам виконт, который не просто поднял его, но и торжественно вручил Кристине. Она мило улыбнулась, поблагодарила и приняла цветок, положив его рядом на скамейку. (Правда, Кейт, сидевшая слева от Кристины, почти сразу же демонстративно его выкинула.) Позже, во время церемонии, сидящий позади Кристины виконт попытался заговорить с ней, прошептав ей что-то на ушко, но натолкнулся на такой убийственный взгляд Питера, что быстро ретировался, а точнее, широко улыбнувшись, отодвинулся максимально далеко от миссис Девенпорт. Но радость Кристины, не испытывавшей восторга от внимания Николаса, была преждевременной: когда в преддверии свадебного обеда гости собрались в холле банкетного зала местного ресторана, Николас, судя по всему, решил пойти напролом. Заметив, что Питер отошел, оставив жену наедине с Кейт, он подошел к девушкам и заговорил с Кристиной:

— Миссис Девенпорт, не могу не сказать вам о том, как замечательно вы выглядите. Замужество вам явно к лицу.

Кристина осторожно улыбнулась навязчивому виконту и довольно холодно ответила:

— Благодарю вас.

Судя по всему, Николас не умел читать между строк, и потому отстраненный тон собеседницы не особо его напряг:

— Знаете, миссис Девенпорт, есть такой сорт женщин, которым идет замужество. Оно делает их красивее, нежнее и женственнее. Слаще, если хотите.

Кристина ничего не хотела от Николаса Аттенборо и тем более не интересовалась его мнением насчет женщин, которым идет замужество. Но его это нисколько не смущало, и он продолжал:

— Такие браки обычно очень крепкие. Любовь и желание в них только растут.

Что он несет? Если это услышит Питер — будет скандал.

Кристина судорожно начала оглядываться. Заметивший это Николас взял ее за локоть, привлекая внимание к себе:

— Вы кого-то ищете, миссис Девенпорт? Или я могу называть вас Кристина?

— Не можешь!

Этот рев, сотрясший холл, принадлежал Питеру Девенпорту.

— Убери от нее руки! И немедленно!

Питер не кричал, но говорил довольно громко и резко, что не могло не привлечь внимания гостей. Николас тут же отпустил Кристину:

— Девенпорт, вы не так поняли. Ничего личного…

Кристина поняла, что сейчас будет драка, причем унизительная, так как высокому Николасу не составит труда быстро уложить ее мужа на паркет. Она в ужасе увидела, как Питер делает шаг к Николасу, параллельно заметив спешащего к ним Зака.

Не успеет…

Но, к удивлению Кристины, успела Кейт, подозрительно долго молчавшая до того. Она выплеснула Николасу в лицо содержимое своего бокала и сказала нечто вроде:

— Вот именно поэтому я не имею ничего общего с аристократами.

Николас пристально посмотрел на нее и, не обращая внимания на стекающее с лица шампанское, обратился к Питеру:

— Сэр, мне очень жаль. Я приношу вам и вашей супруге свои искренние извинения. Я не хотел задеть ни ее, ни вас.

Питер остановился.

Николас поклонился им с Кристиной, после чего коротко кивнул подошедшему Заку и вышел, прихватив из рук проходившего мимо официанта льняную салфетку.

Молчавший до того холл загудел. Люди, и не только гости Аланы с Заком, обсуждали увиденное. Кристина обернулась к подруге:

— Кейти, ты такая храбрая. Спасибо те…

Но договорить она не смогла, так как, резко развернувшись, Кейт умчалась в противоположную сторону. Посчитав инцидент исчерпанным, Зак пригласил гостей проследовать в зал, где их уже ждали накрытые столы.

Лондон, Торнтон-Холл, 29 декабря, 17:20

Из телефонного разговора абонента «Мэгги» с абонентом «Лотти»:

— И вот этот дикарь, представь себе, подскакивает к Никки и орет, безумно вращая глазами: «Уберите от нее руки! Вы, негодяй! Не смейте прикасаться к ней!..» И все в таком духе. Мы все обалдели.

— Я думаю. Жаль, что я этого не видела.

— Так это не все! Как ты думаешь, кто встал между ними?

— Не отвечай, не отвечай! Я знаю! Его жена!

— Нет! Ее подружка, парикмахерша эта!

— Да ладно!

— Ага. Она выплеснула шампанское Никки в лицо и сказала… Я не слышала, что она сказала, но Никки отступил и вообще со свадьбы ушел. Прикинь?!

— Охренеть! Бедная девчонка, не даст ей Девенпорт заиметь на стороне кусочек счастья.

— Но и это еще не все! Там же были телевизионщики. Да и без них телефонов достаточно — двадцать первый век, сама понимаешь. Так вот, я только что мониторила — ничего в инете нет. Ни слова, ни полслова. Папа говорит, это влетело Девенпорту в такую копеечку!

— Так ты выложи.

— А что мне выкладывать? Я-то видео не снимала. Так прифигела — не до видео было.

— Да, жаль, на этом можно было хорошо заработать. Знать бы заранее.

— Ну да…

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 декабря — 3 января

Вернувшись в Лондон назавтра после свадьбы Аланы с Заком, Девенпорты принялись готовиться к встрече Нового года — как настоящий американец, Питер уважал этот праздник. Пиар-стратегия и старания Лиззи Оуэн дали свои плоды, и журналисты, заполучив материал со свадьбы тещи главы DPP, оставили их в покое.

Встречали они Новый год вдвоем, отпустив всех слуг, пожелавших получить оплачиваемый выходной. Им было хорошо, радостно и уютно.

А второго января Питер сообщил Кристине, что завтра должен улететь в Америку.

— Надолго?

— Нет, малышка, дня на четыре, максимум пять. Решу несколько важных вопросов, встречусь с парочкой людей и вернусь к тебе.

— А по зуму — нет?

— Это не то. Настоящие дела так не делаются.

Кристина загрустила:

— Питер, почему ты никогда не зовешь меня с собой в Америку? Там есть что-то, чего я не должна видеть? Или кто-то?

Он обреченно вздохнул и подсел к жене, сидящей на кровати:

— Сладкая…

Она встала:

— Ясно.

— Что?

— Когда ты начинаешь монолог со слова «сладкая» — это всегда означает, что сейчас польется патока вперемежку с медом и до правды я не доплыву.

Он покачал головой:

— Окей, давай правду без прикрас. Я не хочу, чтобы ты ехала в Америку.

Эти слова, тон, каким они были произнесены, формулировка — все кричало о том, что это не было спонтанным. Он много об этом думал, и это было решено.

— Но почему?

— Я не хочу, чтобы ты появлялась в той квартире, жила там, принимала душ в той ванной, спала на той кровати…

Поняв, что жена его не понимает, он решил объясниться раз и навсегда:

— Кристи, это холостяцкая квартира. Там были пирушки-вечеринки, друзья и подруги, женщины, выпивка и все такое. Больше она мне не нужна. Я уже выставил ее на продажу. Но ее делали под меня, и мне там, правда, очень удобно. Поэтому, пока она не продана, я буду останавливаться там. Мы с Беннетом. Но тебя там не будет никогда.

Кристина во все глаза смотрела на Питера:

— И чего же я там не должна увидеть? Красную комнату, как у Кристиана Грея?[19]

Он рассмеялся:

— Нет, малышка, ничего такого. Просто та жизнь закончилась, началась эта. И они не могут пересечься. Я не хочу.

Кристина принялась ходить по комнате, Питер с интересом наблюдал за ней.

— Ну, допустим. Но почему ты? Почему всегда ты? Почему не может поехать Патрик? Раз твоя холостая жизнь кончилась, пусть теперь ездит он — у него нет жены.

Питер замялся:

— Патрик не может ехать в Нью-Йорк.

— Что значит «не может»? Он боится летать?

— Нет, он боится… Не боится он летать!

Питер ухватил стоящую напротив жену и потянул на себя. Она села рядом с ним на кровать. Он переплел свои пальцы с ее и крепко сжал кулак:

— Родная, давай ты это примешь как данность, окей? В Америку буду летать я. По остальным филиалам, мероприятиям, адресам — он, а в Америку я. Хорошо?

— Ты злоупотребляешь моим терпением.

Питер облегченно улыбнулся.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 9 января, 08:40

Так получилось, что, улетев третьего января, Питер смог вернуться только девятого. Он прилетел рано утром и в нетерпении добирался до дома, зная, что жена ждет его в их постели. Это и будоражило, и успокаивало одновременно. Перед вылетом он попросил ее кое о чем и теперь гадал, выполнила ли она его просьбу. Он действительно жутко по ней соскучился и твердо решил по приезде поставить перед Патриком вопрос ребром: он ли, кто-то другой ли — неважно, кто теперь будет летать в Америку, но не Питер точно. Кристи права: у него семья. Пусть летают другие. Да и Патрику пора взрослеть и начинать решать свои проблемы, а не бегать от них.

Зайдя в дом, Питер быстро прошел в спальню. В его отсутствие жена спала при открытых шторах, и начинающий заниматься рассвет уже достаточно осветил комнату. Во сне она заворочалась, и одеяло сползло, открыв ему вид, от которого он задохнулся. Да, она выполнила его просьбу: из одежды на ней был только подаренный им на Рождество браслет.

Питер погладил бриллиантовую вязь, красиво обвивающую ее руку, оттуда его пальцы переместились на грудь. Сладкая волна затопила его. Он точно знал, что будет дальше: сейчас он закроет шторы, разденется и залезет к жене под одеяло, разбудит ее поцелуями, и они займутся любовью, и ему будет так хорошо, как никогда и ни с кем не было и, похоже, уже не будет.

— Как же я люблю трахать тебя.

Кристина неожиданно разлепила сонные глаза и хриплым со сна голосом поинтересовалась:

— А почему так грубо?

Питер очнулся.

Я сказал это вслух?

Она ждала ответа.

— Прости, мышка, я имел в виду, что мне нравится любить тебя. Мальчики иногда грубо мыслят.

Она улыбнулась и потянулась:

— О, тогда мне тоже нравится, когда ты трахаешь меня.

И он сорвался. Раскидал одежду и через минуту был уже в ней. Окна остались незашторенными. Так впервые Кристина увидела мужа голым.

Лондон, госпиталь Св. Марии, 13 февраля, 15:20

Именно тот день Кристина вспоминала последние сутки: они много и часто занимались любовью, но именно тот день, когда они не вылезали из постели до вечера и он ни на миг не отпускал ее от себя, как фильм, кинолентой, пролетал у нее перед глазами. Вчера, когда она вдруг поняла, что вторую неделю у нее нет месячных, она купила тест. Следуя инструкции, дождалась утра и, сославшись на неотложные дела, отправила мужа на работу, после чего быстро пошла в туалет. Показанный результат был настолько важен, что она сбегала в аптеку и, прикупив еще четыре вида тестов, заперлась в ванной.

Через час она позвонила матери. Алана долго ахала и поздравляла дочь, но Кристина не была уверена в том, что Питер разделит эти восторги. Мать первая заговорила с ней о муже:

— А Питеру ты уже сказала?

— Нет, мама, сначала тебе. И потом я хочу быть уверенной на сто процентов, когда сообщу ему. Я пока сдала кровь на анализ, сижу, жду результат.

— Что с тоном, Крисси? Ты не рада?

— Я не знаю, как отреагирует Питер…

— Вы говорили об этом?

— Нет, никогда.

— Прости, но… вы предохранялись?

— Нет…

Алана улыбнулась:

— Дорогая, Питер взрослый мужчина и знает все возможные последствия незащищенного секса. Если бы он не хотел детей — ты бы узнала об этом гораздо раньше. Сообщи ему поскорей и ничего не бойся.

Кристина не боялась, но хотела сама пожить с этой мыслью, подготовиться и уже потом выкладывать мужу такую важную новость:

— Я дождусь вечера и после ужина…

— Родная, ты — Девенпорт. И это написано у тебя в медкарте, и анализ сейчас ты сдавала не анонимно, верно?

Кристина поняла, куда клонит Алана, и ей стало нехорошо. Не догадываясь о состоянии дочери, та продолжала:

— И менее важные новости сливали быстрее. Как только будет положительный результат, а после пяти тестов я в этом уверена, немедленно езжай к мужу. Такую новость он должен узнать от тебя.

И вот теперь Кристина сидела перед врачом, которая заполняла формуляр и задавала ей вопросы. В какой-то момент симпатичная афроамериканка доктор Реми поинтересовалась:

— Миссис Девенпорт, вы же замужем, верно? У вас же все хорошо?

Кристина напряглась:

— Да, а почему вы спрашиваете?

— Вы не выказываете обычной радости. Первый ребенок у женатых пар почти всегда — счастье.

— О, я счастлива. Просто немного выбита из колеи.

— А мы сейчас сделаем УЗИ, вы посмотрите на своего малыша, и все сразу встанет на свои места.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 13 февраля, 16:52

Миссис Токкер была удивлена появлению Кристины — жена, трудившаяся стажером где-то на нижних, непрестижных этажах, была редкой гостьей мужа — президента холдинга.

— Миссис Девенпорт, как мило, что вы зашли. Мистер Девенпорт не предупреждал о вашем визите.

Кристина остановилась:

— Это сюрприз. Он сильно занят?

Секретарь засуетилась:

— Да в общем-то нет. То есть я не знаю, но могу спросить…

— Спасибо, я сама.

Кристина открыла дверь и зашла в кабинет. Питер говорил по скайпу. Она успела услышать обрывок фразы собеседника:

— …Сделаем, как вы решите, сэр.

Питер встревоженно посмотрел на Кристину, после перевел взгляд на монитор:

— Да, хорошо, решай сам.

И отключился.

— Кристи, что случилось?

Она подошла вплотную к его столу. Ей почему-то было легче смотреть на ковер под ногами, нежели на мужа.

Что за глупости! Ты ни в чем не виновата! Этого ребенка делали двое! И если он не захочет… Господи, пусть он захочет!..

— Кристи?

Питер привстал.

— Ты заставляешь меня нервничать.

Она, все так же молча, подняла глаза. Он протянул руку:

— Иди сюда.

Она обошла стол и взяла его за руку. Он тут же притянул ее к себе.

— Что такое, мышка? Просто скажи мне. Просто скажи, окей?

Она открыла рот и… Он принялся медленно потирать ее спину:

— Кристи, просто вдохни, выдохни… Да, вот так. Вдохни еще раз и на выдохе скажи, хорошо?

Она сделала, как он просил, и:

— Я беременна.

Она во все глаза смотрела на мужа и не могла распознать выражения его лица. Он будто завис.

— Питер? Ты слышал, что я сказала?

Он кивнул:

— Ты беременна.

Они помолчали.

— Это точно?

Он не рад. Он совсем не рад. Морщинка между бровей, он думает, что с этим делать, или…

— Да, я сдала анализ и сделала УЗИ.

Питер занервничал:

— Какое УЗИ? Зачем? Что-то не так?

— Так принято, чтобы установить срок.

Он отодвинулся, чтобы посмотреть на ее плоский живот.

— И какой срок?

— Приблизительно пять недель.

Он снова кивнул.

Не молчи! Только не молчи!.. Это невозможно!

— Питер… ты не рад?

При этих словах он встрепенулся и перевел взгляд с живота на ее лицо:

— Малышка, я не рад. Я счастлив.

И он поцеловал жену. Крепко, смачно и со звуком. Так, что она рассмеялась. А он держал ее лицо в руках и целовал, целовал, целовал…

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 13 февраля, 19:14

Первым эту новость узнал главный юрист DPP, так как именно ему предстояло составить соглашение о неразглашении для прислуги, охраны, медперсонала, да вообще любого, кому придется об этом знать.

Ну а вторым, конечно же, Патрик, которого пригласил в кабинет Питер. Друг не подвел и долго хлопал будущего отца по плечу, говоря что-то типа: «Счастливый, чертяка!» После чего все деловые встречи на сегодня были отменены, была заказана еда и выпивка, и мужчины пили за здоровье матери и малыша, а сама мать, уютно устроившись на диване с ногами, счастливо за этим наблюдала. Питер не выпускал Кристину из виду. Пил, шутил, смеялся, но периодически трогал ее, будто проверяя, реальна ли она. Она в ответ пожимала его руку, и он успокаивался до следующего раза.

Ближе к вечеру, когда новость была проговорена и оговорена со всех сторон, Патрик вдруг загрустил:

— А я только собрался с Кристи поговорить, попросить ее отпускать тебя на покер, а тут такое. Теперь тебя точно из дома вечером не вытащишь.

Питер улыбнулся и сжал руку сидящей рядом жены. Она заинтересовалась:

— Какой покер? О чем ты?

Вмешался Питер:

— Неважно, милая. Забудь.

— Нет, подожди. Я хочу знать. Говори, Патрик.

Тот удивленно воззрился на друга:

— Серьезно? Она не знает, что ее муж бог покера?!

Питер отмахнулся от слов Патрика и полез одной рукой открывать пакет с орешками, так как очень не хотел забирать другую руку у жены. Заметив это, она наклонилась и, помогая мужу свободной рукой, потянула пакет на себя. Он разорвался, и орешки высыпались на стол. Будущих родителей это развеселило.

Пат, шел бы ты уже! Я хочу поцеловать жену, и, судя по ее взгляду, она меня — тоже.

Но Патрик мыслей Питера не читал и решил развить тему:

— Мы в покер играли всегда. Лет в тринадцать научились и играли постоянно. Ну раз в неделю так точно. А потом нас собралась отличная компания: я, Питер, Рой и Колин из бухгалтерии, ты его не знаешь, он теперь в Америке.

Она утвердительно кивнула.

— Кристи, мы играли пять лет! Представь, каждую пятницу, не пропустив ни одной! Представляешь?!

Кристина удивленно смотрела на мужа:

— Серьезно? Ты так любишь эту игру?

Он задумался:

— Любил. Теперь у меня другие приоритеты.

Ты. Теперь у меня есть ты.

Будто прочитав его мысли, жена быстро отвела глаза. Питер хмыкнул. Ничего не заметивший Патрик, гнул свою линию:

— Потом он уехал в Америку и увез Колина…

— Колин сам захотел.

— Ага, с тобой все захотели! И ты никого не звал!

Патрик сказал это с такой неожиданной злостью, что Кристина сначала удивленно посмотрела на него, а потом на Питера, смотрящего другу прямо в глаза.

Ты хочешь поговорить об этом? При Кристи? Не вопрос. Это не мой секрет. Решай.

Патрик отвел взгляд первым, выдохнул и вернул на лицо улыбку:

— И вот теперь, когда он здесь, я не могу его уговорить на игру. Аткинс согласился стать четвертым, все хотят, один он артачится.

Питер открыл рот, чтобы резко ответить Патрику и раз и навсегда закрыть эту тему, когда Кристина, дернув его за рукав, спросила:

— Почему?

Он удивленно посмотрел на нее.

— Почему ты не хочешь?

— Потому что не хочу вечер пятницы проводить с ними, а не с тобой.

— Ну пусть это будет не вечер пятницы.

Она живо повернулась к Патрику:

— Вам же не принципиально, верно?

Патрик, почувствовавший близость желанной цели, радостно закивал:

— Хоть утро вторника!

— Так встречайтесь хоть завтра и играйте. Я совсем не против.

Наверно, и на смертном одре, когда я буду умирать в окружении детей и внуков, она умудрится сказать что-то, что меня удивит.

Но вслух он сказал совсем другое:

— Завтра? Ты уверена?

Кристина порылась в памяти:

— А что у нас завтра?

Питер расхохотался:

— Малышка, ты понимаешь, что только что призналась, что совсем не готовилась к празднику… в отличие от меня.

Кристину осенило:

— День всех влюбленных! Конечно!

Питер кивал, прищурившись глядя на стремительно краснеющую жену:

— Ясно. Я, значит, без подарка. А для тебя подарок есть, милая. Уже доставили. Дома ждет.

Обожаю ее дразнить!

Кристина судорожно соображала, что бы ответить, когда Патрик наклонился к ней и прошептал что-то на ухо. Она радостно встрепенулась:

— Кстати, да!

Питер заинтересовался:

— «Да» что?

— У меня тоже подарок. Просто ты получил его сегодня.

И она положила руку на живот.

И тогда, наплевав на Патрика, Питер поцеловал жену.

— Да, родная, твой подарок лучше.

Кристина посмотрела в глаза мужа и потянулась к его губам. Когда позже они пришли в себя, Патрика в кабинете уже не было.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 14 февраля, 21:35

Таким образом, вечером четырнадцатого февраля во время романтического ужина Кристина получила в подарок серьги, изумительно подходящие к ее браслету, а Питер — диск с первым записанным УЗИ их малыша. Несколько раз просмотрев его, он взял с жены слово, что без него она больше не сделает ни одного исследования или чего-либо подобного. И вообще, с этого дня любой поход к врачу — только вместе. После этого муж повел несопротивляющуюся жену в спальню «проверять, насколько серьги подходят к браслету».

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 2 апреля, 23:53

После памятного разговора в кабинете Питера традиция «покер по пятницам» возобновилась, только теперь это был «покер по вторникам». В эти дни Кристина одна возвращалась домой после работы, а муж присоединялся к ней позже, в районе полуночи.

Беременность ее протекала легко и беспроблемно, что очень радовало ее врача и семью. Особо радовался муж, начитавшийся в интернете о женщинах, которым запрещали заниматься сексом вплоть до родов.

В первый апрельский вторник Питер остался на работе, так как на семь вечера в кабинете Патрика был назначен покер. Рой лично вызвался отвезти миссис Девенпорт после работы домой, чтобы, как позже выяснилось, по пути поблагодарить ее в очередной раз за то, что уговорила мужа присоединиться к ожидавшей его годами компании.

Вернувшийся домой почти в полночь Питер хоть на ногах и стоял самостоятельно, был порядком пьян, доволен и умопомрачительно пах чем-то непривычным. Пока Беннет в гардеробной снимал с Питера пиджак, Кристина пыталась понять природу этого потрясающе вкусного аромата. Питер же пытался поймать практически обнюхивающую его жену и поцеловать, чем очень мешал камердинеру.

— Беннет, вы чувствуете этот запах? Что это? Не могу понять…

Слуга недовольно поджал губы:

— Это сигары, миледи. Этого я и боялся.

Кристина круглыми глазами посмотрела на мужа:

— Ты куришь?!

Блеснув глазами, Питер залез во внутренний карман пиджака, вытащил оттуда сигару и засунул в рот. Придерживая ее зубами, он лихо подмигнул жене и сказал:

— Крошка, ты еще многого обо мне не знаешь.

Беннет, наконец снявший пиджак с хозяина и теперь воевавший с ним из-за подтяжек, указал на живот Кристины:

— Вам сегодня лучше лечь у себя, миледи.

Она не успела отреагировать, как вмешался Питер:

— Ничего не лучше! Это моя жена, и она будет спать со мной!

Он потянулся к Кристине, стоящей перед ним на коленях, и погладил ее по скуле:

— Мышка-малышка, ты не смотри, что я пьяный, я еще много чего могу, и сегодня мы с тобой зажжем. Сначала я тебе…

Кристина быстро закрыла ему рот рукой:

— Питер, родной мой. Давай потом, ладно?

Он легонько укусил ее за ладонь и тут же прижал ее руку к сердцу:

— Сладкая, а давай и сейчас, и потом? Ты же в курсе, что я хочу тебя всегда. Ты меня тоже, я знаю…

Покрасневшая Кристина резко встала и пошла к дверям, стараясь не смотреть на смущенного камердинера:

— Вы правы, Беннет. Сегодня я лягу у себя. Доброй ночи.

— Доброй ночи, миледи.

— Кристи, ты куда?!

Голоса мужчин прозвучали одновременно. Это было последнее, что услышала Кристина, так как она плотно закрыла дверь сначала своей гардеробной, а после и спальни.

Оказавшись у себя, она тоскливо огляделась. За четыре месяца замужней жизни ей впервые предстояло ночевать в этой спальне.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 3 апреля, 03:15

Она почти заснула, когда дверь в ее спальню открылась. Нетрезвый голос, тщательно выговаривающий слова, поинтересовался:

— Кристи, ты здесь?

Питер.

— Да, дорогой.

Он прошел в комнату:

— Я не могу спать без тебя.

Я тоже.

— Можно я лягу с тобой?

Она откинула одеяло с той стороны, где он стоял. Он, кряхтя, принялся забираться на кровать.

— Тебе помочь?

— Вот еще!

Он забрался к ней под одеяло, лег рядом и вздохнул:

— Кристи, я напился. Скажи, что ты не сердишься.

— Я не сержусь.

— Тогда поцелуй меня. Если противно в губы, то хотя бы в щеку.

Кристина наклонилась к мужу и поцеловала его в губы:

— Спи, пожалуйста.

Он повернулся к ней лицом, уткнулся лбом в ее плечо и тут же заснул.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 3 апреля, 09:25

Проснувшись поутру, Питер долго не мог понять, где он. Эта спальня в бежево-золотистых тонах была ему незнакома. Голова болела нещадно.

Да, вчера… Надрался с парнями… А потом?

А потом была пропасть. Он медленно повернул голову вправо и увидел женский халатик, брошенный на стоявшее в углу кресло. Он похолодел.

Боги, только не это…

Он аккуратно повернул гудящую голову влево, боясь представить, кого он там может увидеть.

Кристи…

От облегчения он выдохнул так громко, что она заворочалась.

Где мы?

Он еще раз оглядел комнату и вернулся к жене. На сей раз на него внимательно смотрела пара зеленых слегка раскосых глаз. Он хотел заговорить и не смог.

Пить!

Он все так же аккуратно повернул голову в сторону тумбочки и не нашел на ней стоящий в таких случаях стакан с лекарством.

В открытую дверь раздался робкий стук.

— Простите, миледи, милорд не у вас?

Беннет!

— У меня. Заходите, Беннет.

Стараясь не смотреть на лежащую в постели хозяйку (!), камердинер зашел в спальню, подошел к хозяину и молча протянул ему стакан, в котором плескалась жидкость с пузырьками.

Питер схватил ее и жадно выпил, после чего откинулся на подушку.

Дебил! Она не должна этого видеть! Зачем ты надрался?!

Слуга застыл, ожидая распоряжений. После нескольких минут ожидания руководство ситуацией взяла на себя Кристина:

— Беннет, и что в таких случаях происходит дальше?

Она решила, что я алкоголик…

Все так же, не смотря на госпожу, лежащую в постели (!), Беннет ответил:

— Завтрак, миледи. Теперь ему нужно поесть.

Питер напрягся и сумел произнести одно слово:

— Кофе…

Беннет кинул на Питера уничижительный взгляд и жестко повторил:

— Поесть. Теперь ему нужно плотно поесть.

Увидев тяжелый взгляд хозяина, слуга тут же поправился:

— И кофе… тоже будет.

Открывающаяся перспектива явно заинтересовала Кристину:

— А «плотно поесть» — это что?

— Яичница, жареный бекон и картошка, миледи. А также сок и кофе.

Озвученное меню ее явно порадовало:

— О, это и я съем. Попросите накрыть на двоих.

— Где, миледи?

Кристина так посмотрела на Питера, что он закрыл глаза, не в силах видеть ее сочувствующий взгляд.

— Здесь, Беннет. Поставьте стол у окна, но сначала прикройте, пожалуйста, шторы.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 3 апреля, 10:52

Выполнив просьбу миледи, Беннет ушел и тут же вернулся с водой, которая пришлась Питеру очень кстати. Сделав пару жадных глотков, он приложил холодную бутылку к голове.

— Кристи, мне жутко стыдно. Я не знаю, зачем я вчера так накидался.

— Ты один или все?

— Не знаю. Я уехал первым. Они еще оставались…

Он сделал еще пару глотков и осторожно посмотрел на жену:

— Я почти ничего не помню… Что вчера было?

Кристина вылезла из-под одеяла и села так, чтобы оказаться напротив него:

— О, было очень весело. Сначала ты мешал Беннету раздевать тебя, потому что порывался целовать меня, а потом при нем же ты принялся обсуждать нашу сексуальную жизнь, а еще точней, свою сексуальную доблесть и мои аппетиты.

Господи, его сейчас удар хватит!

Питер в ужасе смотрел на жену.

— Кристи, ради всего святого, скажи, что ты шутишь…

— Нет, дорогой. Можешь спросить у Беннета. А потом, когда я ушла спать к себе, ты среди ночи пришел ко мне и заявил, что не можешь без меня спать.

Он застонал.

Будет тебе урок.

— Малышка, прости меня! Я не знаю, как так получилось… Мы играли до одиннадцати, а потом выпивали минут сорок всего лишь… Правда, много…

Кристина сочувствующе смотрела на мужа и кивала в такт его словам.

— Я умею пить, поверь!

— Я верю.

Она легко соскочила с кровати и направилась к двери, ведущей в ванную комнату.

Питер оглядел жену с ног до головы, отметив серую хлопковую маечку и шортики, надетые на ней.

Да, с тобой я сплю в других нарядах.

Но, как оказалось, мужа интересовало другое:

— Ты куда?

— Зубы чистить, умываться и прочее.

— А меня не поцелуешь?

Кристина улыбнулась:

— Зубы почищу и поцелую.

И тебе бы не помешало.

Питер, кряхтя, осторожно поднялся в кровати.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 3 апреля, 20:14

После плотного завтрака они вернулись в постель. Питер периодически проваливался в сон, но каждый раз, выныривая на поверхность, находил жену рядом: она читала книгу, искала новости в интернете, переписывалась с кем-то. Он удовлетворенно закрывал глаза и засыпал.

Окончательно пробудившись ближе к вечеру, Питер понял, что практически пришел в себя. Выпив две чашки кофе, он присоединился к жене, сидящей на широком подоконнике, благо старый дом давал такую возможность. Начинало темнеть, город готовился ко сну. Оторвавшись от книги, Кристина сообщила очевидное:

— Мы прогуляли работу.

— Я весь день провел на встречах вне офиса, а ты была со мной — мое право дернуть стажера в любое место по моему желанию.

— Белыми нитками шито, босс, и вы это знаете.

Питер улыбнулся:

— Согласен. Но думать неохота. Давай завтра?

Кристина пожала плечами.

Черт! Она не сердится, она обижена.

Они сидели на одном подоконнике лицом друг к другу. Ее ноги были вытянуты, забирая его в кольцо, что ему очень нравилось. Он погладил ее ногу:

— Прости меня. Я сто лет так не напивался.

Она скептически посмотрела на него.

— Правда. В последний раз я так нажрался в Солсберри, когда застукал тебя с этим сопляком за гобеленами. И наутро я умирал от похмелья, когда твоя мама пришла просить меня о молчании. Говоря тогда о том, что я знаю, как коварен алкоголь, я говорил о себе, а не о тебе, малышка.

По мере его монолога у Кристины сначала открывались глаза, но ближе к финалу она уже улыбалась в открытую:

— О, и почему же ты… напился?

Он отвернулся в сторону окна:

— Потому что ты пошла с ним целоваться. Не отрицай, я все слышал!

Кристина развела руками:

— Я и не собиралась отрицать. Пошла.

Питер продолжал упорно смотреть в окно, и она уточнила:

— Тебе назло.

Он подпрыгнул:

— Мне назло?! Да я даже не знал об этом!

— Верно. Но я-то знала.

Он нахмурился:

— Не понял.

Увидев ее улыбку, он пощекотал ее под коленкой. Она взвизгнула.

— Объясни мне.

Теперь уже Кристина смотрела в окно:

— Ты приехал, и я решила соблазнить тебя. А потом выяснилось, что ты привез ее… Дженни. Я здорово разозлилась тогда, и когда Луи повел меня за гобелены, догадывалась, конечно, зачем, но пошла. Подумала: «Фигу тебе, Питер Девенпорт, а не первый поцелуй Кристины Линли».

Он весь подался вперед, чтобы не пропустить ни слова:

— И что дальше?

Кристина повернулась к мужу:

— Серьезно?! Ты не знаешь, что было дальше?! А дальше пришел ты и всех разогнал!

Довольный Питер откинулся назад.

— Я жутко ревновала тебя ко всем этим Дженни, Сьюзи, Тиффани…

Он был шокирован:

— Мышка, даже я не помню их имен. Зачем они тебе? Забудь…

Он погладил ее по ноге. Она упрямо продолжила:

— Не могу. Я все пытаюсь разгадать эту загадку: всю жизнь мужчина любил высоких, с роскошными формами, ярких брюнеток, а женился на маленькой, худенькой, ничем не примечательной шатенке. Вопрос: почему?

Нет.

Питер отрицательно покачал головой. Кристина забарабанила ноготками по стеклу:

— Но ведь есть же ответ! Должен быть! Просто скажи, и я успокоюсь. Почему ты сначала любил их, а потом…

— Да не любил я их! Все совсем наоборот!

— Наоборот?

Молчи.

Кристина задумчиво покусала губы:

— Наоборот… В смысле… ты не любил их… Или наоборот…

Нет! Не лезь в это!

— Ты любил не их…

Твою мать!

Кристина потрясенно смотрела на мужа:

— Они действительно все были не похожи, только не на меня. Ты забывал с ними о ней…

Он смотрел в окно, поглаживая ногу жены.

— Кто она?.. Питер?

Он, будто очнувшись от каких-то далеких мыслей, повернулся к Кристине:

— Кто, малышка?

— Та… Твоя первая любовь? Она маленькая зеленоглазая шатенка, да?

А никто не обещал, что будет легко…

— Она маленькая голубоглазая блондинка. Ты уверена, что тебе нужно это знать?

Он говорил жестко, глядя ей прямо в глаза. Но это была Кристина, девочка, всегда ухватывавшая суть и не терявшая линии разговора.

— Ты мне расскажешь?

Питер продолжал молча смотреть на нее.

— Если для тебя это так принципиально — не рассказывай, конечно. Если бы у меня такое было — я бы тебе рассказала.

Он взорвался:

— У тебя такого не будет! Что ты хочешь знать?!

Она поджала губы:

— Не кричи на меня. Хорошо, ничего не надо, только успокойся.

Питер резко выдохнул.

Ты знал, что рано или поздно этот разговор состоится. Еще тогда, целуя ее на балконе, вспоминал эту историю и понимал, что она узнает… Там в тот день было много народа. Ей может кто угодно рассказать какой угодно вариант, так что лучше ты. Спокойно, без эмоций. Коротко. Просто факты.

Через несколько минут молчания он заговорил уже другим, более спокойным тоном:

— Мы учились вместе. Я за ней ухаживал. Не срослось. Обычная история.

— Сколько тебе было лет?

— Двадцать или двадцать один — где-то так.

— Как ее звали?

Питер помолчал.

— Если это так тяжело…

— Эльза. Ее звали Эльза. У нее были французские и немецкие корни.

— Вы встречались?

— Я думал, что да.

— А она?

— Позже выяснилось, что не совсем.

Кристина потянулась к мужу:

— Что произошло, Питер? Ты расскажешь мне? Если это очень болезненно…

Болезненно?.. Еще полгода назад это было бы невозможно, а сейчас…

Он удивленно поднял брови:

— Да нет… Это случилось на стадионе. Мы приехали туда всем курсом зачем-то: то ли нормативы сдавать, то ли зачеты… Не помню уже. Я, как ты понимаешь, в этом не участвовал, она почему-то тоже. Мы остались в общем холле при раздевалках и болтали.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 3 апреля, 20:48

Она слушала его рассказ и понимала, что, наверно, он прав и знать ей это совсем не обязательно. В конце концов, у всех есть прошлое. Но это было его прошлое, судя по всему, очень важная его часть, и она хотела ее знать. Ей казалось, что она тоже станет частью этого, если узнает, и тогда ему не будет так больно думать об этом, а то, что ему больно, она знала наверняка.

Тем временем, не догадываясь о мыслях жены, Питер продолжал:

— Ну мы встречались на тот момент, правда, только в общественных местах, кафешки там всякие, студенческие посиделки, но мне и в голову не приходило придавать этому факту какое-то значение. А потом мы оказались наедине почти на два часа…

Он посмотрел на жену. Она ободряюще ему кивнула.

— Ну мы сначала поболтали, потом поцеловались, а потом… начали раздеваться…

Питер замолчал, вопросительно глядя на жену.

Ты просишь остановить тебя? Прости.

— Ты был девственником?

Питер рассмеялся.

— Нет, мышка, я не был девственником.

Поняв, что жена не намерена отступать, он заговорил быстро и отрывисто:

— Была зима. На мне была майка, рубашка и сверху джемпер, а на ней только свитер. Мы успели снять с меня джемпер и расстегнуть рубашку… а она уже была в лифчике, когда в эту комнату вошли люди.

Кристина перестала дышать.

Он говорил отстраненно, будто не о себе:

— Их было шестеро. Высокие, спортивные парни в баскетбольной форме. Один из них, Уильям, был с мячом в руке. Почему-то именно при виде его она резко отстранилась от меня, обозвала выродком и, схватив свитер, сбежала, а он тогда подошел ко мне и с улыбкой спросил: «Ты правда думал, что Элли тебе даст?»

Дыши. Человека выдает неровное дыхание. Дыши, как обычно.

Сделав пару вдохов и выдохов, Кристина спросила будничным тоном:

— И все? Больше вы не общались?

Неожиданно Питер озорно улыбнулся:

— Самое забавное, что общались. Лет пять спустя, когда уже была DPP, «Форбс»[20] напечатал список, что-то типа «Двадцать лучших стартапов[21] года». Мы оказались там на двенадцатом, кажется, месте. И где-то через неделю появилась она.

Кристина демонстративно выкатила глаза и подняла брови. Питер рассмеялся:

— Ага. А мы сидели тогда в другом здании, маленьком таком, старом, на окраине Лондона офис снимали. У нас с Патом был один кабинет на двоих, и секретарши еще не было. И мы сидим, помню, август, жара жуткая, кондиционеров нет, один вентилятор пашет по максимуму, но толку — ноль, и тут входит она, осматривает кабинет и выдает: «Привет, мальчики».

— И что ты?

Питер развел руками:

— Честно? Ничего. Мне было так жарко, что я мечтал только о душе и ледяном пиве. Да я и не успел ничего сказать, Пат ее выгнал.

Кристина посмотрела на него как на помешанного:

— Как… выгнал?

— Кристи, Патрик — хороший парень. Добрый, честный, воспитанный. Но иногда, когда его перемыкает, все это наносное — воспитание и прочее — уходит, и остается внук ирландского рыбака, понимаешь?

— Нет.

Питер улыбнулся.

— Ну, думаю, еще поймешь. Мы с ним ближе, чем братья, и, зная ту историю, он просто не счел нужным с ней миндальничать.

Кристина потерла переносицу.

— Я все равно не понимаю. «Выгнал» — это как?

Питер развеселился:

— Да не помню я. Вскочил он тогда и заорал что-то типа: «А ну, пошла отсюда!» — и руками замахал.

Вспоминая ту сцену, Питер засмеялся.

— И она ушла?

— Ну да. А что ей было делать? Драться с ним?

— И ты перестал выбирать девушек, похожих на нее.

Питер надул щеки и медленно выдохнул.

— Нет, я просто перестал выбирать девушек. С тех пор они выбирали меня. И, кстати, среди них были и блондинки, и рыжие. Просто ты не всегда интересовалась моей личной жизнью.

— Они выбирали тебя… Это значит, что, если бы я тогда тебя не поцеловала, ничего бы не было?

Питер задумался:

— Думаю, было бы. Я бы дал тебе подрасти и все равно подкатил бы.

Кристина рассмеялась.

— Подкатил? Этот как?

— Ну приблизительно так.

И, притянув жену к себе, он принялся целовать ее.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 4 апреля, 08:33

Они готовы были выходить, когда Питеру позвонили из Японии. Он показал Кристине, что разговор займет пять минут, и удалился в кабинет. Они с камердинером остались его ждать.

— Беннет, я хотела спросить вас. Почему позавчера, когда вы услышали запах сигар от Питера, вы сказали, что боялись этого?

Слуга вздохнул:

— Он курил, миледи. Сигареты. Много курил. По полторы-две пачки в день. А потом появился этот покер по пятницам, и добавились сигары. Тут все и началось…

— Началось что?

— Головные боли, миледи. И тошнота, простите, до рвоты. Ему и пить было не надо. Он просыпался утром после этого покера и натурально умирал.

Кристина в ужасе слушала Беннета.

— Было настолько плохо, что он обратился к врачам, и они запретили ему курить. Категорически. И он бросил! Да, он бросил, миледи! Он очень тяжело, мучительно бросал, но смог! Оставил себе, как он говорил, «радость» — сигары по пятницам во время покера. А четыре года назад мы уехали в Америку, покера не стало, и сигары тоже как-то сошли на нет.

Кристина понимающе закивала.

— Когда в феврале он снова начал играть, я побоялся, что табак вернется в нашу жизнь. И оказался прав.

Заслышав голос приближающегося мужа, она сжала локоть камердинера.

— Я поняла, Беннет. Спасибо.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 09:05

Они поднимались с парковки, когда на первом этаже к ним присоединился Патрик. Увидев Кристину, он вежливо поздоровался и аккуратно отошел к дальнему углу лифта. Кристина сдержанно ответила. Так они доехали до второго этажа, где она, пожелав джентльменам хорошего дня, вышла. Не успела за ней закрыться дверь, как Питер рассмеялся:

— Ты что, боишься ее?

— Ну если она не убила тебя, это не значит, что пожалеет меня. Как она? Сильно ты ее шокировал?

— Больше Беннета, когда грязно его домогался.

В ответ на потрясенный взгляд Патрика Питер пояснил:

— Судя по всему, именно так он воспринял мои сексуальные откровения.

Патрик захохотал и сжал плечо друга:

— Боже, старина, мне так жаль!

— Пожалей Беннета.

Из открывшегося на административном этаже лифта вышли два босса и с улыбкой на лицах разошлись по кабинетам. Миссис Токкер поприветствовала Питера:

— Доброе утро, сэр. Только что доставили конверт с надписью «лично в руки». Так как он предназначен Его сиятельству маркизу Солтлейну, я его не регистрировала, а просто положила вам на стол.

Продолжая улыбаться, Питер кивнул.

— Доброе утро. Да, спасибо.

Он зашел в кабинет, подошел к столу, сел в любимое кресло и открыл ноутбук. Прямо посреди стола лежал белый конверт размером с журнал. Питер автоматически принялся открывать его.

А ведь Пат мне позавидовал. Наверняка большинство жен отреагировали бы иначе. Мне действительно повезло. Кристи…

Кристи…

Из открытого конверта на стол выехали фотографии. Большие, цветные. На них была его жена. В незнакомой ему комнате с хорошо знакомым ему мужчиной.

Мозг основателя «Девенпорт Прайваси Протекшн» автоматически отмечал детали.

Фотосъемка велась через окно, скорее всего, из здания, стоящего под углом напротив… отеля? Похоже на отель, да. Двое, он и она, занимаются сексом в разных позах. Хорошо видно фигуры и лица: Кристи и Николас Аттенборо.

Фотографий было восемь. Все сняты с одного ракурса, но позы у пары разные. Судя по всему, одним разом они не ограничились.

Особенно Питера потрясла третья фотография: женщина сидела на мужчине, судя по всему дело шло к финалу. Ее рот зашелся в крике восторга. Он как зачарованный рассматривал ее лицо. Он никогда не видел ее такой. Они вообще не занимались любовью при свете. Он не любил. А она, выходит, любила…

Поняв, что стоит, он сел за стол и заставил себя успокоиться.

Самый первый вариант: подделка, фотомонтаж. При нынешних технологиях это не так уж сложно. Любой мальчишка справится.

У тебя есть специалисты, покажи, в два счета разберутся.

А если…

Даже «если». Тебе нужно знать. Действуй!

Он взвешивал все за и против еще минут пятнадцать и, приняв решение, набрал номер внутреннего телефона и пригласил человека немедленно зайти.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 09:51

В это время Кристина, сидя за рабочим столом, мыслями была очень далеко. Рассказ Беннета потряс ее.

Патрик не мог этого не знать. Он видел, что Питер закурил, и позволил ему. Я не могу запретить Питеру играть, я ему не мать, но Патрик, сидя рядом, может не дать ему курить. Надо будет поговорить с ним об этом.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 13:12

Последние четыре часа Питер провел в аду. Поначалу Слай, компьютерный гений, судя по всему, ни разу не видевший его жену, долго рассказывал ему о способах обнаружения «фальшака»:

— Сначала установим автора.

— Каким образом? Фото не электронные.

— Верно, сэр. Фотки не электронные, что сильно усложняет задачу. Тот, кто послал их клиенту, хорошо знал, что делает. Но мы сосканируем их и попробуем определить EXIF-данные: когда было сделано, каким устройством, параметры и прочее. Потом поищем дорисованные и вставленные при редактировании области. Увидим оригинал фотки — сможем попробовать найти место, где она была сделана, а там, по погоде, уже проще ориентироваться в датах, и все. Они, считай у нас в руках.

И он ушел «колдовать». А Питер остался ждать. И просто ходил четыре часа по кабинету, периодически останавливаясь у окна.

А через четыре часа появился Слай, и, судя по соболезнующему выражению его лица, Питер понял: знает. Он знает, что это его жена. Но сейчас его интересовал только результат.

— Оригинал, сэр. Никакой подделки.

В этот момент Питер осознал, что все эти четыре часа не верил в реальность происходящего. На память пришел вчерашний разговор, когда он в очередной раз рассказал ей то, чего не рассказывал никому, кроме Патрика. И тут же вспомнил, как она была спокойна, даже безразлична к его рассказу, ее ровное дыхание… Все равно это не могла быть она!.. Но все же была…

— Это точно?

— Абсолютно, сэр. Я и ребят из отдела привлек, простите… Мы и так, и сяк. Настоящие фото.

— Что с датой и местом?

— Не нашли пока. Если вы скажете…

— Не надо.

Слай кивнул и пошел к двери.

— Простите, сэр.

Да, наверно, прощу. Если пойму. Но, скорее всего, пойму, а значит, прощу…

Питер не заметил ухода Слая.

Этому должно быть объяснение. Она объяснит, и я пойму. Она сама любит повторять: «Просто ответь, и я успокоюсь».

Через час после ухода Слая он позвонил миссис Токкер и попросил ее вызвать к нему стажера Кристину Девенпорт.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 14:20

Кристину обрадовало то, что муж наконец запомнил ее просьбу и вызвал к себе через секретаря, точно так же, как и остальных подчиненных. Зайдя к нему и увидев отстраненное выражение его лица, она поначалу решила, что они не одни, и принялась осматривать кабинет в поисках коллег либо гостей. Не найдя никого третьего, она вопросительно посмотрела на мужа:

— Ты просил зайти.

Он молча указал ей рукой на фотографии, рассыпанные у него на столе:

— Что скажешь?

Подойдя, она не поверила своим глазам:

— Что это?

Питер улыбнулся уголком рта:

— Это был мой вопрос.

— Ты шутишь?

— Я похож на шутника?

Нет, я не знаю, на кого ты похож, но точно не на моего мужа.

— Питер, что это за фотографии? Где ты их взял?

Она не могла не то что взять их в руки, она не могла на них смотреть.

— Мне прислали их утром.

— Утром?

— Да, когда я пришел, они уже лежали на столе.

— Подожди, но мы пришли в девять, сейчас почти три, и ты что, все это время с этим жил?!

Он пристально посмотрел на жену.

— Ты ненормальный! Почему ты сразу не вызвал меня и не показал их, я бы сразу сказала тебе, что это подделка и ты бы успок…

— Это оригинал.

Он продолжал холодно рассматривать стоящую перед ним девушку.

— В каком смысле?

— Фотографии подлинные.

Кристина перешла на шепот:

— Ты уверен?

Он усмехнулся:

— А чем, по-твоему, я занимался с девяти утра? Это «Девенпорт Прайваси», я этим на жизнь зарабатываю.

Она невидящим взглядом смотрела на его стол. Холодным, отстраненным голосом он поинтересовался:

— Просто скажи зачем? Что это, увлечение? Он тебя соблазнил? Или банальное любопытство? Сколько раз это было? Кто в курсе?

Она подняла на него глаза:

— Ты с ума сошел?

Он поднял ладонь, останавливая ее:

— Стоп. Не унижай враньем ни себя, ни меня. Я не собираюсь предавать это огласке, я даже не собираюсь разводиться с тобой… наверно. Просто ответь на мои вопросы, и потом я решу, что делать дальше.

— Ты решишь. Что делать с изменившей тебе женой. А ей решать уже не положено.

Он поморщился:

— Не пытайся увести разговор в сторону. Просто ответь на мои вопросы, и мы продвинемся дальше.

— Куда дальше?! Ты сам понимаешь весь бред происходящего?!

Она почти кричала, когда его кулак опустился на стол:

— Хватит! Я хотел по-человечески! Хотел поговорить, как в таких случаях поступают цивилизованные люди! Но ты не дала мне такого шанса. Что?! Что ты нашла в нем?! Что есть у него, чего нет у меня?! Рост?! Или что?! Он говорил тебе комплименты?! Дарил цветы?! Или сонеты?! Что делал он, чего не делал я?!

Кристина расширившимися от ужаса глазами смотрела на монстра, сидевшего за столом, за которым обычно работал ее любимый муж.

— Или тебе стало любопытно, как трахается обычный мужик?! Тебе захотелось испытать то, что испытывают миллионы женщин, да?! Ответь мне! Просто кивни, я пойму! И как он?! Хорош?! Кто лучше?!

Она инстинктивно положила руку на живот и начала отступать к двери.

— Я не закончил! Вернись немедленно! Если ты думаешь, что просто сможешь уйти, то очень ошибаешься! Или ты собралась к нему?! Так он мне не соперник! Я размажу его, как таракана! Я…

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 14:52

Кристина в ужасе вывалилась в приемную. Из кабинета продолжала нестись гневная речь ее мужа. Мужа? Было ли то чудовище, наговорившее ей столько гадостей, ее мужем?

Следом раздался удар, сопровождаемый грохотом. Потом еще один. Она быстро пошла к лифтам. Ей вслед смотрела потрясенная миссис Токкер.

Зайдя в лифт, Кристина сначала набрала номер матери, потом быстро сбросила его и позвонила Кейт. Та сразу же ответила:

— Привет, детка! Как жизнь?

Взяв себя в руки, Кристина постаралась, чтобы ее голос не дрожал:

— Кейти, ты где? Мне срочно нужно тебя увидеть.

— У меня заказ, оформляю витрину в новом бутике, манекены наряжаю и все такое. Не знаю, сколько провожусь.

— Это срочно. Мне надо…

Кристина поняла, что сейчас разрыдается и замолчала. Видимо, Кейт уловила нечто такое в голосе юной подруги, что сразу же изменила решение:

— Если можешь приехать сейчас — приезжай. Бутик еще не работает, я тут одна. Сбросить адрес?

— Да, еду.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 15:08

Патрик читал отчеты, когда со стороны приемной раздался непривычный грохот, после чего к нему влетела перепуганная миссис Токкер, в ужасе размахивающая руками.

— Мистер О’Брайен! Там такое! Он будто с ума сошел!

Патрик, до сего дня не видевший секретаря в таком состоянии, резко встал:

— Кто?! Где охрана?!

— Мистер Девенпорт! Он крушит кабинет!

Патрик рванул к Питеру с максимальной скоростью, на какую был способен.

Но в кабинете уже было тихо. У дверей валялись сломанный ноутбук, треснувший планшет и два стационарных телефона. За столом сидел Питер, практически не подающий признаков жизни.

Для начала Патрик плотно закрыл дверь:

— Что произошло?

Когда ответа не последовало, он подошел к столу и развернул кресло Питера к себе:

— Что, твою мать, произошло?!

Питер огляделся по сторонам и, найдя искомое в районе правой ножки стола, глазами указал туда Патрику. Тот наклонился и поднял пару фотографий.

— Что за?!..

Он посмотрел на Питера и представил, что сейчас творится у того в душе. Он смачно выругался:

— Ты же не думаешь, что это правда?

— Слай с девятого подтвердил их подлинность.

— Да и хер с ним, со Слаем с девятого! Это же Кристина! Твоя Кристи, ты чего?!

Питер взорвался:

— Я ЧЕГО?! Увидев это, ты спрашиваешь, Я ЧЕГО?!

— Ну, давай еще у нее спросим! Надеюсь, у тебя хватит мозгов не посвящать ее…

Наверно, кто-то другой, не так хорошо знающий Питера, пропустил бы этот момент, это облачко, что на секунду появилось на его лице. Кто-то другой, но не Патрик О’Брайен. Он знал своего друга как облупленного.

— Ты что, сказал ей?!

Питер молчал.

— А она что?.. Нет, я понимаю, что она ответила, что это все хрень полная, и была права, но что сказал ты?!

Молчание Питера начинало его нервировать. Он оглянулся и новыми глазами осмотрел полуразгромленный кабинет:

— Ты что наделал, придурок? Ты что ей наговорил?

Патрик взъерошил волосы:

— Идиот! Какой же ты идиот!

— Кто бы говорил, гуру счастливых отношений!

В глазах Патрика появилась боль. Он закивал:

— Да, я не гуру, ты прав. Только я не дам тебе разрушить твою семью.

— Уже нечего рушить.

— Кретин! Почему ты ко мне сразу не пришел?!

Питер молчал, и Патрик, опустившись на корточки, принялся собирать все фотографии, разбросанные по полу:

— Ничего. Сейчас мы начнем сначала. Спокойно все выясним, найдем этих сук, а потом подумаем, как тебя, барана, снова к твоей Кристи под бочок пристроить.

Лондон, бутик «Лилу», 4 апреля, 16:32

Кристина сидела на каких-то ящиках напротив Кейти, курящей уже третью сигарету. Рассказав все, она не почувствовала ожидаемого облегчения, зато подруга здорово впечатлилась:

— Ну дебил! Догадывалась я, что твой Питер с придурью, но чтобы с такой! Это надо было додуматься, что ты пойдешь трахаться бог знает с кем, чтобы сравнить…

Возмущенная Кейт развела руками, демонстрируя отсутствие слов.

— В том-то и дело, что не бог знает с кем. Питер и раньше ревновал меня к нему, ну, ты помнишь.

— К кому?

Кристина замялась:

— На фото я занимаюсь этим с Николасом Аттенборо.

Услышав это имя, Кейт забыла, как курить. Вот только что умела и тут же разучилась.

— С Аттенборо?! А как ты попала к нему в постель?!

— Кейти! Ну, с тобой что?!

Стилист сбросила обжегший ее пепел, упавший с сигареты, и вскочила, отряхиваясь.

— Да, прости, ступила.

— Я не знаю, что теперь делать…

Кейт потянулась за очередной сигаретой:

— Скажи мне, вот он говорит, что фото настоящие. И он, Девенпорт, и вся его фирма… Короче, ему можно верить, да?

Кристина кивнула.

— Значит, фото настоящие. Но ты же с Николасом не спала, верно?

Кристина обиженно опустила голову:

— Я ни с кем, кроме мужа, не спала.

— Правильно. Значит, что? Значит, если фото настоящие, то ненастоящие там Кристина либо Аттенборо, понимаешь?

— Нет.

— Тебе что, инет никогда не предлагал найти двойника?

— Я не знаю…

— А тебе и не надо. Я знаю, кто знает.

Кейт оглянулась в поисках сумки.

— Ты про…

— Да, Аттенборо. Я знаю, где он. Вставай, поехали.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 17:24

— …Значит, велика вероятность, что Аттенборо здесь настоящий. Надо найти его и спросить, кто с ним на фото.

— Ага, чтобы он мне в лицо сказал, что это моя жена.

— Да не будь ты идиотом! Сейчас ребята поколдуют, и все выясним. Я сказал, что домой никто не пойдет, всем сверхурочные и пицца за наш счет.

Питер подошел к окну и помолчал, рассматривая город.

Что бы я отдал за то, чтобы это оказалось неправдой?

Все. Ты бы отдал все.

— Пообещай премию тому, кто найдет хоть что-то.

Патрик кивнул, встал и направился к двери.

Питерборо, поместье «Берли», 4 апреля, 17:55

Через час они въехали в городок Питерборо, что не могло не вызвать у Кристины истеричный смешок:

— Тебе не кажется забавным, что мы приехали искать оправдывающую меня информацию в город с таким названием?

Кейт смотрела вперед, твердой рукой ведя огромную черную машину:

— В этой истории мне ничего не кажется забавным.

Она на секунду кинула взгляд на подругу.

— Не дрейфь, разберемся, а потом устроим твоему Питеру дольче виту[22].

Кристина отрицательно покачала головой:

— Нет, Кейти, я не хочу.

— Потому что ты добрая.

— Нет, потому что это очень больно.

Когда они подъехали к поместью, Николас уже ждал их у ворот. Он молча сел к ним в машину и показал Кейт, как проехать к парковке.

Не успела она припарковать машину, как он начал разговор:

— Хотел бы я знать, что привело ко мне таких прекрасных леди.

Кейт резко оборвала его:

— Ты с кем спал в последнее время?

Николас был шокирован. Он показушно прижал руки к сердцу и закатил глаза:

— Солнышко, и за этим ты приехала? Тебе стоило только намекнуть, и я бы бросил все…

— Хватит!

Кейт с Николасом посмотрели на разъяренную Кристину.

— У меня нет ни сил не времени на всю эту… хреноту!

Николас вопросительно посмотрел на Кейт. Та посчитала нужным начать задавать вопросы, ради которых они приехали:

— Ты спал с девушкой, похожей на Кристину? Только честно. Где и когда?

— Да, спал. Недели полторы назад, здесь недалеко, в гостинице. А что?

Кейт вопросительно посмотрела на подругу, та кивнула.

— А то, что ваши постельные подвиги кто-то заснял и отправил ее мужу. Он уверен, что там Кристи.

Николас закрыл лицо рукой и выругался. Кейт одобрительно кивнула:

— Именно. Давай, Аттенборо, рассказывай!

— Что рассказывать?

— Кто, где, как, при каких обстоятельствах… Что из тебя все тянуть надо!

Николас похлопал по карманам, и Кейт протянула ему пачку сигарет.

— Нет, я бросил. И тебе пора.

Кейт зарычала и тут же демонстративно закурила. Потом, бросив взгляд на Кристину, открыла водительскую дверцу, вышла из машины и, сидя на корточках, приготовилась слушать рассказ Николаса.

— Меня пригласили сюда две недели назад. Здесь хранится пара неплохих картин, ничего особенного — так, по паре тысяч фунтов каждая. А тут… Гейнсборо! Я приехал, посмотрел, поржал и собрался уезжать, когда они совместно с музеем и местной галереей попросили меня задержаться и оценить, так сказать, все: гардины, гобелены, столы, стулья и прочее…

При слове «гобелены» Кристина вздрогнула, и заметившая это Кейт перебила рассказчика:

— А можно ближе к делу?

— А это по делу. Днем все отлично, работы много — сама понимаешь, а вот вечером скучно. Ну я и повадился гулять по местным барам.

Заметив презрительный взгляд Кейт, он решил оправдаться:

— Я же не напиваться туда хожу! Я с людьми разговариваю, легенды всякие, были и небыли, я искусствовед или что?

— Или что. Дальше.

Покачав головой, Николас продолжил:

— А дальше в один из вечеров ко мне подсела девица, Рита, кажется. Познакомились, выпили, потом отправились к ней в отель и там…

Николас остановился. Кейт, почуяв искомое, «сделала стойку»:

— Что?! Что ты вспомнил?!

— Была одна странность, но я подумал, что это ее фишка, сексуальное предпочтение, что ли. Мы пришли в отель ночью, разделись и начали… ну, ты понимаешь…

Кейт отвернулась:

— Понимаю. Дальше.

— И тут она сказала, что хочет спать, и предложила отложить все до утра. Ну я не стал настаивать, и мы заснули. А утром уже все и случилось…

Кейт посмотрела на Кристину:

— Понимаешь, да? Им нужен был день. Видимо, ночью было не видно или плохо видно…

Возбужденный Николас перебил ее:

— Точно! Ты права! До того, как перенести все на утро, у нее зазвонил телефон, она не говорила, только слушала. Вот после этого разговора она и предложила лечь спать.

Кейт покивала:

— Ну, все ясно. Мы тебя увозим.

— Куда?

— В Лондон, Аттенборо, в Лондон. К ее мужу.

Николас посмотрел на притихшую Кристину:

— А, да, конечно. Я сейчас, только за сумкой схожу.

Он почти вышел из машины, когда Кристина подала голос:

— Нет. Я не хочу ехать в Лондон и не хочу везти туда сэра Аттенборо, и я точно не хочу оправдываться перед… ним. Я ни в чем не виновата, и если… он не верит мне, то пусть сам ищет доказательства моей невиновности.

Кейт открыла рот, но Николас остановил ее движением руки:

— Миссис Девенпорт…

Только не это.

— Я Кристина.

— Кристина, вы неправы…

— Это она неправа?! Она беременна! А он, козел, треплет ей нервы!

— Кейти, он ревнует. Любит ее и ревнует.

— Все равно это не повод…

— Они семья, Кейти. Тем более будет малыш. Надо ехать.

Николас открыл дверцу со стороны Кристины и, присев на корточки, взял ее холодные руки в свои.

Какие у него теплые руки. И красивые. Пальцы длинные, как у художника. Ну да, он же сказал, что искусствовед, значит, рисует…

— Поедем?

Он так осторожно заглядывал Кристине в глаза, что она улыбнулась.

И глаза у него красивые.

— Нет, милорд.

— Ради бога — Николас.

— Нет, Николас, я не поеду. Простите.

Кристина вышла из машины:

— И ты, Кейт, прости меня. Я не смогу. Просто не смогу сейчас.

Николас мягко согласился:

— Хорошо, вы правы. Сегодня у вас был не самый легкий день. Вам нужно отдохнуть. Оставайтесь здесь, переночуйте и утром будем решать, ладно?

Кейт оглядела гараж, возле которого она припарковалась:

— Где «здесь»?

— Ну, во-первых, в городке есть гостиница…

— Это там, где ты трахался? Нет, спасибо!

Николас досадливо покраснел и обратился к Кристине:

— …А во-вторых, в поместье множество пустующих комнат, и хозяева не откажут мне в просьбе выделить еще две спальни.

Кейт тут же вмешалась:

— Нет! Я не оставлю ее! Одну спальню с двумя кроватями.

Он покачал головой:

— Кейти, это не отель. Сомневаюсь, что здесь есть спальни с двумя кроватями.

— Тогда с двуспальной кроватью.

Николас вопросительно посмотрел на Кристину, та безразлично кивнула. Он сдался:

— Хорошо, я сейчас поговорю с хозяевами, потом съезжу в Питерборо и куплю вам обеим все необходимое для ночевки.

— Мы все поедем, да, Крис?

Николасу идея понравилась.

— Кстати, хорошая мысль. Питерборо — отличный городок. Один кафедральный собор шестьсот пятьдесят пятого года чего стоит! Плюс музей и художественная галерея, в которой хранятся такие шедевры, которых вы и в Лондоне не найдете. А какой здесь парк с озерами! Я вам все покажу.

Кейт развела руками:

— Ну, так мы ж для того и приехали!

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 08:20

Дверь открылась, и в кабинет вошел Патрик. По его виду Питер все понял.

Ничего.

— Они сделали все, что могли, и не по одному разу. Все эти сравнительные анализы, сканирования и бог еще знает что…

Хотя бы одну зацепку. Одну…

Патрик упал в кресло, стоящее напротив стола Питера:

— Зря ты домой не поехал.

— Там она, я пока не готов…

— Вот ты тормоз! Готов — не готов… Все тебе взвесить надо по пять раз!.. Ладно, что делать будем?

— Искать Аттенборо.

— Уже делается.

— Хреново делается. Подключай Скотланд-Ярд[23].

— Не суетись. Мы ищем его меньше суток. Пока известно, что дома его нет вот уже две недели, при том что на поезда и самолеты он билетов не брал, а машины у него нет.

— Значит, либо у него выросли крылья…

— …либо его увезли. Вот это мы сейчас и выясняем.

Лондон, 5 апреля, 09:15

Автомобиль въехал в Лондон и сразу же встал в пробку. Кейт незаметно посмотрела на Кристину, сидящую рядом. Вчера они так и не поговорили. Прогулка по городу быстро ее утомила, и им пришлось срочно возвращаться в поместье, где, поужинав, они отправились спать. Действительно ли она спала или только делала вид, Кейт не знала, так как Кристина лежала, повернувшись к ней спиной.

Прошедшая ночь никак не повлияла на ее решение. С утра, как и накануне, она была настроена игнорировать подозрения мужа. Николас вынужден был смириться. Едва автомобиль въехал в город, он попрощался с девушками и нырнул в метро.

— А тебя куда?

— Пока не знаю. Вот решаю. Не волнуйся, Кейти, я не стану тебе обузой.

— Молодец какая! А я сижу и думаю: станешь ты мне обузой или нет…

Кристина горько улыбнулась:

— У меня есть несколько вариантов…

— У меня тоже.

Кристина с любопытством посмотрела на подругу, та решила развить мысль:

— Муж — ладно. Не хочешь ему ничего доказывать — твое право. Но та девка… Неужели тебе неинтересно, кто подложил ее под Николаса, да еще и фотки твоему мужу заслал? Это твоя жизнь, Кристи, а по ней кто-то топчется. Тебе неинтересно кто?

А что это изменит?

— Наверно, интересно.

— Уверена, что ты увидишь то, чего не увидели они, а значит, мы едем в DPP.

— Зачем?

— Тебе надо рассмотреть те фото. Она не может быть твоей стопроцентной копией!

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 09:44

Они смотрели материалы с камер наблюдения, установленных напротив дома Николаса, когда у Питера на столе зазвонил новый телефон. Он нажал на кнопку громкой связи.

— Сэр, мы нашли Аттенборо.

Питер подобрался:

— Где?

— У нас в холле. Пришел к вам, поднимается.

Патрик удивленно присвистнул:

— Откуда он?..

Питер сжал кулаки:

— От нее. Больше не от кого.

— Подожди, не психуй раньше времени.

Патрик открыл дверь кабинета и лично встретил гостя. Войдя, Николас сразу же подошел к столу, за которым сидел хозяин кабинета:

— Девенпорт, я все знаю и пришел сказать, что на фото со мной не ваша жена.

— А кто?

— Как вы узнали?

Два вопроса прозвучали одновременно, и Николас предпочел ответить на второй, озвученный Питером.

— Кейти.

Значит, она рассказала Кейт, а та нашла Аттенборо. Оперативно.

Патрик подвинул гостю кресло и повторил свой вопрос:

— Кто был тогда с вами? И где? И откуда фото? Расскажете?

— Конечно. Я за этим пришел.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 10:26

Кристина вышла из лифта на десятом, административном этаже. Как часто она бывала здесь, и всегда ее сопровождало ощущение счастья, покоя, полета. Сегодня впервые ничего этого она не испытывала. Идя по коридору, ведущему в кабинет мужа, она думала только об одном.

Я ничего не буду говорить. Просто посмотрю фотографии и уйду.

Войдя в приемную, она подошла к секретарю:

— Доброе утро, миссис Токкер. Доложите, пожалуйста, обо мне мистеру Девенпорту.

Секретарь окинула Кристину неприязненным взглядом:

— Ничего я ему докладывать не стану. Он чуть не пришиб меня в прошлый раз после вашего визита. Хотите — сами заходите.

Кристина молча подошла к кабинету мужа и открыла дверь.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 10:31

После ухода Николаса в кабинете повисла тишина. Мозгами Патрик понимал, что все закончилось, все уже хорошо, но подавленный вид друга подсказывал ему, что не все так просто:

— Послушай, я не знаю, что ты сказал ей, но… Иди домой. Я узнавал, на работе ее нет. Значит, она дома. Приди, повинись, и она тебя простит. Это же Кристина. Она за тебя убьет, закопает, потом раскопает и снова убьет.

Патрик натужно рассмеялся:

— Теперь у нас есть все. И адрес отеля, и даты. Мы быстро найдем автора этой гнусности.

Увидев, что Питер колеблется, он добавил:

— Посмотри на себя: небритый, помятый, глаза красные, кофе скоро из ушей польется. Иди домой, Пит!

Питер кивнул, снял со спинки кресла пиджак и начал надевать его, когда открылась дверь и в кабинет зашла Кристина. Увидев ее, Патрик встал. Она подошла к столу и, не глядя на мужа, объяснила цель визита:

— Мне нужно еще раз увидеть те фото.

Патрик, не дожидаясь реакции друга, нашел на столе фотографии и протянул их ей. Включив в телефоне режим лупы, она принялась сантиметр за сантиметром разглядывать женщину изображенную на них. Питер поинтересовался:

— Что ты ищешь? Мы все осмотрели. Ни татуировок, ни шрамов там нет.

Патрик, пользуясь тем, что Кристина не видит, показал ему жестами «я пойду, а вы тут сами» и ушел, тихо прикрыв за собой дверь.

Не дождавшись реакции жены, Питер вновь обратился к ней:

— Оставь. Теперь это не имеет значения.

Она подняла на него глаза.

— Здесь был Аттенборо и все рассказал. Даже то, что ты не хотела оправдываться.

Кристина кивнула и вновь углубилась в изучение фотографий. Питер молча рассматривал жену.

Она обижена. И рассержена. И что-то еще. Неприятная смесь.

— Кристи, если я тебя обидел, если виноват, то я извинюсь. Но ты и сама понимаешь…

— У нее не мои волосы. Челка пострижена по-другому, и концы секутся, а у меня — нет.

Она сказала это так буднично, что он… испугался.

Она не слушает меня… Я тут пытаюсь извиниться…

— Кристи, я все понимаю. Ты обиделась…

— Я могу взять эту фотографию?

Она опять перебила его. И это отстраненное выражение лица.

Он слез с кресла и пошел к жене:

— Кристи, пойдем домой.

Она непонимающе посмотрела на него:

— Я никуда не пойду с тобой, Питер. Я больше не хочу быть твоей женой.

Он шагнул к ней:

— Это в тебе говорит обида. Я знаю, что был неправ, и прошу у тебя прощения. Если я могу…

— Я не прощаю тебя, Питер. Я хотела. Но не могу.

Он задохнулся:

— Когда любят — дают право на ошибку. И прощают.

Кристина вскинулась, как от удара:

— Что же ты не дал своей жене права на ошибку?! Что же не простил ей того, что она шлюха?

— Я этого не говорил!

— А как назвать женщину, изменяющую мужу?!

Она покачала головой:

— Ты так легко и просто предал меня…

— Мне не было ни легко, ни просто!

Она закивала:

— Тебе было тяжело и сложно, но ты предал меня!

— Я никогда…

— Всегда! Ты предавал меня всегда! Каждую минуту! С первого дня! С первой ночи! Назавтра после свадьбы мы целовались, лежа на ковре, и я хотела тебя, но ты не стал со мной спать, ты ждал ночи и темноты. Ты не хотел, чтобы я видела тебя голым. Чего я не должна была видеть, Питер?! В первый же день во Флоренции ты отчитал меня за то, что я дотронулась до тебя. Я четыре месяца твоя жена и не обняла тебя ни разу — нельзя! Все, что ниже шеи — табу!

Она приблизилась к нему, и он отступил.

Нет.

— И все потому, что ты меня стеснялся. А я не понимала! Ты же не объяснил мне правил: только ночью и только под одеялом. У тебя даже на это смелости не хватило!

Он отступал, пока не уперся в стену. По его лицу тек пот, по ее — слезы. Она говорила, и он понимал, что остановить этот поток не в силах ни он, ни кто-либо еще, ни даже она сама.

— А когда мы летели во Флоренцию, в самолете ты включил настенный светильник и развернул его так, чтобы было видно только мое лицо, потому что хотел «видеть мое удовольствие». Так ты сказал тогда! Но я тебя не видела! Только ты меня! Но я тогда не понимала, что происходит!

Не надо, остановись!

— Я полюбила мужчину, влезшего ко мне на балкон. Я чувствовала себя принцессой, которую спасают от дракона. Принцессу ты спас, только дракона не победил. И он жрет тебя изнутри.

Он уже не пытался ее остановить.

— Все это время я жила и спала с твоим драконом, но не с тобой! Твой страх — твой дракон, Питер. Но нас не будет трое. Ты выбрал его.

— Нет!

— Да! Ты всегда выбирал его! На вторые сутки пребывания во Флоренции ты сбежал от меня на весь день. Ты хотел меня, я это чувствовала, но был день, и ты до ночи сбежал. И весь медовый месяц новобрачная провела с Рози и Роем. С ними я гуляла по улицам и сидела в кафе, с ними ходила по музеям и галереям и считала это нормальным, потому что муж был занят! Он работал! И мне не приходило в голову задаться простым вопросом: «А каким таким неотложным делом занят мой муж? Чем таким занимается, что его не могут отпустить даже в медовый месяц?!» А ты просто прятался!

Питер закрыл глаза.

— Ты ни разу не вышел со мной! Никуда! Я четыре года наблюдала твои выходы с любовницами на премьеры, дни рождения, тусовки, и только с женой ты не вышел ни разу.

— Но ты же не любишь все это!

— Но это не значит, что мне не хотелось стоять там рядом с тобой!

Она говорит в прошедшем времени.

Не вздумай спросить, сейчас она ответит правду. Я не хочу знать.

— Говорят, в браке двое должны смотреть в одну сторону. Моя ошибка была в том, что я смотрела на тебя, а ты…

Она развела руками.

— Я смотрел в зеркало!

— А надо было в мои глаза…

У нее вновь потекли слезы:

— Я думала, ты большой и сильный, а ты маленький и слабый!

Питер открыл было рот, но Кристина остановила его резким движением руки:

— Нет, не смей вызывать во мне чувство вины! Ты прекрасно понял, о чем я! Я сказала то, что сказала. Ты — маленький, и это никак не связано с ростом!

Она выдохнула и вытерла слезы рукавом жакета, надетого на платье.

— Я поеду к маме… Нет, ей нельзя нервничать… Я никого не буду напрягать. Я перееду в отель.

Она пошла к двери.

Нет! Не отпускай ее! Что угодно, но пусть она останется!

— Нет, Кристи, только не отель!

Она повернулась.

— Ты же знаешь, через час там появятся журналисты, и ты не сможешь там находиться. Тебе не дадут ни отдохнуть, ни выспаться…

Она задумалась.

— Прошу тебя — живи дома! Я поживу здесь. Только живи дома… пожалуйста…

Подумав немного, она кивнула и, не прощаясь, вышла.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 11:05

Выйдя из кабинета мужа, Кристина направилась в туалет, где сразу же зашла в кабинку. Ноги не держали ее. Она опустила крышку унитаза и села. Роскошные туалетные кабинки на административном этаже были оснащены зеркалами. Увидев себя, она ужаснулась. Из ее глаз вновь потекли слезы.

Не плачь! Не смей больше плакать!

Люди входили и выходили, она слышала их, но больше всего боялась, что они услышат ее. Плакать было нельзя. За несколько месяцев, проработанных ею в DPP, она четко усвоила: все происходящее в этом здании становилось известно начальнику службы безопасности Рою Палмеру, а значит, если тот посчитает нужным, и Питеру Девенпорту.

Надо было успокоиться, привести себя в порядок и идти домой. Но перед этим у нее оставалось здесь еще одно дело. Вытерев насухо глаза, Кристина достала из сумки косметичку.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 11:10

Через пару минут после ухода Кристины к Питеру заглянул Патрик:

— Ну как, помирились?

Не обнаружив Питера за столом, он огляделся и увидел его сидящим на полу у шкафа.

— Пит?

Патрик присел перед ним на корточки:

— Что?

— Она ушла.

— Домой?

— Да, при условии, что я там не появлюсь, иначе она переедет в отель.

Патрик устало потер затылок:

— Черт…

Дверь открылась, и, не входя в кабинет, миссис Токкер позвала Патрика:

— Мистер О’Брайен, выйдите, пожалуйста, на минуту. Тут курьер принес из бухгалтерии документы — надо срочно подписать.

— Уволь ее.

Успевший встать Патрик остановился:

— Кого?

— Уволь эту дуру, иначе я за себя не ручаюсь.

Патрик посмотрел в сторону двери и перевел взгляд на Питера:

— Пит, вот нам сейчас, кроме прочего, только новую секретаршу искать не хватало.

— Я ее убью, и меня посадят.

— Пит…

— Если бы не она, этот конверт ко мне бы не попал.

Патрик всплеснул руками:

— Питер, ну не она, так другая принесла бы тебе его! Ну не в офис, так домой!.. Тебе так важно назначить виноватого?

— Дай ей любые деньги, но чтобы я ее больше никогда не видел. Я тебя как друга прошу.

Патрик нехотя кивнул и двинулся в сторону приемной.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 11:22

Милисент Ходрикс, не так давно назначенная руководителем отдела управления персоналом такой махины, как «Девенпорт Прайваси Протекшн», пребывала в полуистерическом состоянии. За последние двадцать минут на нее свалились две новости, здорово выбившие ее из колеи. Сначала ей позвонил вице-президент и сообщил, что его секретарь миссис Токкер решила уволиться, и теперь в срочном порядке ей необходимо было найти замену, а чуть позже к ней пришла жена президента холдинга с заявлением об увольнении. И если первая задача пусть небыстро и нелегко, но решалась, то вторая ставила ее в тупик, так как она не представляла себе, кто может подписать заявление стажера, работающего в компании, но не прикрепленного ни к одному из отделов, и главное — как отнесется к этому босс. Посоветоваться было не с кем и, попросив миссис Девенпорт, в смысле, стажера, подождать пару минут в приемной, Милисент впервые в жизни решилась позвонить самому Питеру Девенпорту.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 11:22

Телефон на столе Питера разрывался. Но ему было наплевать. Он так и сидел на полу у шкафа и размышлял.

Как так получилось, что все сломалось?.. За один день… Было — и нет…

В кабинет ворвался Патрик:

— Какого черта ты трубку не берешь? Там Кристи заявление об уходе написала, эйчар[24] не знает, что с ним делать. Тебе не дозвонилась — меня набрала.

Питер удивился:

— А какие варианты? Мы не можем удерживать работника насильно.

Патрик поднес мобильник к уху:

— Слышали?

Судя по всему, в трубке поинтересовались чем-то еще, потому что, отодвинув телефон, Патрик спросил:

— А заявление кто подпишет?

Питер пожал плечами:

— Хоть ты…

Патрик сказал в трубку: «Я подпишу», — и направился к двери.

— Пат, и скажи, чтобы ей дали хорошее выходное пособие.

Увидев вопрос в глазах друга, Питер не дал ему высказаться:

— Да, я знаю, что ей не положено! Пусть придумают как и дадут… чтобы деньги у нее были…

Патрик выругался:

— Вот же ты придурок!.. Сделаю.

Лондон, у резиденции маркизов Солтлейн, 5 апреля, 12:45

Большая черная машина остановилась у дома. Кейт с Кристиной посмотрели друг на друга и грустно улыбнулись.

— Спасибо тебе за все.

— Глупости.

— Ты из-за меня работу не закончила.

— Какую? В бутике? Оставь, я никогда не была трудоголиком. За это у нас отвечает Нина.

Вспомнив подругу, Кейти широко улыбнулась.

— Вы близко дружите?

— Она мне как сестра. Жаль, вот видимся нечасто, зато по компу почти каждый день болтаем.

Кейт посмотрела на Кристину:

— А знаешь, она бы тебе понравилась.

Девушка скептически хмыкнула.

— Я знаю, что ты ее к Питеру ревнуешь, но узнай ее — полюбила бы сто процентов.

Кристина лукаво улыбнулась:

— Ну, если она похожа на тебя…

Кейт расхохоталась:

— Нина? Полная противоположность!

— В смысле, маленькая толстенькая блондинка?

Девушки рассмеялись.

— Нет, брюнетка, среднего роста и с отличной фигурой. Знаешь, у нее фантастические глаза! Такие яркие, лучистые!

Кейт растопырила пальцы, демонстрируя подруге лучистые глаза Нины. Та покивала. Вздохнув, она крепко взяла ладошку Кристины в руки:

— Кристи, прими ванну, поешь, поспи, посмотри видео с УЗИ своего малыша и только потом принимай какие-то решения, ладно? А я тебя поддержу в любом случае. И если понадобится, то и оттуда поддержку тебе обеспечу.

Кейт странно кивнула головой в непонятную сторону.

— Откуда?

— Из DPP.

Кристина искренне удивилась:

— Я даже не буду тебя спрашивать, о какой поддержке ты говоришь, но… каким образом?

Кейт самодовольно улыбнулась:

— Зря что ли моя подруга там рулит?

— Но она же в Америке.

— И что? Она Нина Кон, детка. А это имя в DPP много весит.

Кристина смотрела на Кейт так, будто впервые ее видела. Та кивала улыбаясь:

— И отдай мне те фото. Тебе они не нужны, а я хочу показать их Аттенборо. Может, вспомнит чего…

— Я думаю все, что он мог вспомнить, он рассказал в DPP.

— А теперь пусть мне расскажет.

Кейт сказала это таким тоном, что Кристина, впервые за последние сутки, от души рассмеялась.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 6 апреля, 08:45

Патрик вышел из лифта и пошел по коридору десятого этажа в сторону своего кабинета. Соседний лифт звякнул и выпустил из чрева высокого мужчину в черном в тонкую белую полоску костюме.

— Доброе утро, мистер О’Брайен.

Патрик остановился:

— Беннет?!

— Да, сэр.

— Какого?.. Как вы здесь?!..

Камердинер замешкался, подбирая слова:

— Милорд не ночевал дома. Я привез ему необходимые вещи.

— А Кристи? В смысле, миледи… Она дома ночевала?

— Да, сэр.

— Хорошо.

Войдя в приемную, оба, не сговариваясь, направились в кабинет президента холдинга.

Первым Патрик пропустил Беннета. Тот вошел и сразу же стал раскладывать на диване принесенные вещи, после чего прошел в ванную. Питер молча наблюдал за ним, а Патрик за Питером.

Патрик был уверен, что найдет кабинет полным окурков и пустых бутылок. Вчера они начали пить в районе девяти вечера, а в час ночи он уехал домой. Он приглашал и Питера, но тот упорно отказывался пожить у него, будто наказывая себя за что-то. Но сейчас, осмотрев кабинет, Патрик не заметил ничего предосудительного. И это тревожило. Взъерошенный Питер, в брюках и рубашке навыпуск, сидел, забравшись с ногами в кресло.

— Спал?

Питер кивнул.

— Сколько? Час, два?

Питер сделал неопределенный жест рукой.

Беннет вышел из ванной и остановился перед хозяином, ожидая новых указаний.

— Как она?

Камердинер, опустив голову, виновато ответил:

— Не знаю, милорд. Я ее не видел.

— Ясно. Беннет, я вам кое-что дам. Передайте миледи лично в руки. Я хочу знать ее реакцию. Все, как вы умеете, выражение лица, малейшую интонацию…

Беннет вытянулся.

— Да, милорд, конечно.

Питер подошел к шкафу и взял с полки нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшееся бумажным тюльпаном, что делают школьники во время скучных уроков. Приглядевшись, Патрик заметил, что на белых лепестках просматриваются буквы, написанные синими чернилами. Питер протянул цветок Беннету. Тот осторожно принял его.

— И передайте на словах, что я… не смог найти цветка, способного донести мои… мысли и… чувства, и поэтому сделал его сам.

Беннет поклонился:

— Я сразу же напишу вам, милорд.

Питер кивнул. Беннет повторно поклонился и вышел. Питер, не глядя на Патрика, вернулся к креслу:

— Если ты это как-то прокомментируешь, я тебе не прощу.

— Что я, не понимаю?

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 6 апреля, 11:02

Кристина проснулась и сразу все вспомнила. Вставать, начинать новый день, ходить, говорить не хотелось. Хотелось спать, чтобы не думать и не чувствовать. Но снотворное сейчас ей было запрещено, а про травки она только слышала, так как у нее никогда не было проблем со сном. До вчерашнего дня.

Вчера в поместье она заснула под утро. Пришлось делать вид, что она спит, так как разговаривать не хотелось ни с кем, даже с Кейт, ставшей ей лучшей подругой. Ей надо было подумать. Ну а после визита к мужу, когда она выплеснула ему все, что надумала за прошедшую ночь, сон окончательно ушел от нее.

Интересно, спал ли он? Так, стоп. Мне это неинтересно.

Она собиралась вставать, когда в комнату осторожно заглянула Рози:

— Миледи! Вы проснулись! Наконец-то!

Кристина удивленно посмотрела на камеристку.

— Здесь Беннет, почти с девяти утра поджидает вас.

— Здесь?

— Да, миледи. У ваших дверей.

Рози радостно открыла двери Кристининой спальни в коридор и продемонстрировала Беннета, стоящего навытяжку.

— Вы позволите ему войти?

— Зачем?

Рози замялась.

— У него для вас кое-что есть.

— Ну так пусть передаст через тебя.

Рози подошла ближе и драматическим шепотом поведала:

— Он не может. У него строгий приказ милорда отдать лично в руки.

Кристина отвернулась:

— Если от милорда — пусть вернет. Я не приму.

Рози заметно огорчилась:

— И даже не взгляните?

— Нет.

— Ну, как же, миледи?

Кристина села на постели и строго посмотрела на камеристку:

— Что такое, Рози?

— А как же любопытство?

Кристина невольно улыбнулась:

— Нет, Рози. Я не могу. Сейчас любопытство будет расценено как шанс, как протянутая рука, понимаешь? А я не хочу.

Она опустила глаза.

— Я не хочу.

Пока Рози вздыхала, а Кристина надевала домашние туфли и шла в сторону ванной комнаты, Беннет набрался смелости и постучал. Кристина остановилась. Рози сложила перед собой руки в молитвенном жесте и посмотрела на хозяйку просящим взглядом.

— Нет, Рози, я только что все объяснила.

— Но, миледи, я прошу не об этом!

Стук в дверь повторился.

— Объясните ему сами! Пожалуйста! У нас только начало все налаживаться!

Ну да. Когда у одних все рушится, у других все налаживается.

— Войдите.

Беннет вошел и аккуратно притворил за собой дверь.

— Доброе утро, миледи. Милорд прислал вам это и попросил передать, что он не нашел цветка, способного выразить все его мысли и чувства и поэтому сделал его сам.

С этими словами Беннет осторожно, как драгоценную ношу, протянул Кристине презент.

— Благодарю вас за потраченное время, Беннет, но я ничего не возьму. Доброго вам дня.

Она успела сделать пару шагов в сторону ванной, когда путь ей преградил практически прыгнувший через полкомнаты камердинер:

— Миледи, мы оба знаем, каков он в том состоянии, что пребывает теперь. Он меня уволит.

Кристина прищурилась:

— Вы манипулируете мной, Беннет. Поздравляю. Время, проведенное вами у маркиза, не прошло зря.

Кристина так посмотрела на слугу, что тот молча отошел в сторону. Она зашла в ванную, громко хлопнув дверью.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 6 апреля, 11:38

После ухода камердинера Питер честно попытался привести свою жизнь в порядок: он принял душ, побрился, надел свежую одежду и даже подключился к онлайн-совещанию и что-то там периодически говорил, но все его мысли были с Беннетом, с его посланием к жене, с его надеждой на то, что она прекратит обижаться, они поговорят и помирятся.

Она отходчивая девочка, она не сможет долго обижаться.

Отходчивая девочка отошла бы уже пять раз.

Ничего, я подожду…

Он постоянно смотрел на мобильник, проверяя, не пропустил ли СМС от Беннета, но телефон молчал.

Значит, она спит. Это хорошо.

Когда наконец сообщение пришло, он долго смотрел на экран, вчитываясь в строчки, а потом отключил все — и телефон, и компьютер.

Ровно через минуту в его кабинете появился Патрик:

— Что?

— Не взяла.

Патрик плюхнулся на диван:

— Пит, давай я с ней поговорю.

Питер подставил стул к шкафу, положил на него несколько толстых книг и влез на этот «Монблан». Встав на цыпочки, он потянулся и достал с самой верхней полки пачку сигарет и зажигалку. Патрик выругался. Питер спрыгнул со стула, сел в соседнее кресло, с наслажденьем закурил и поинтересовался:

— И что ты ей скажешь?

— Что знаю тебя тысячу лет, что ты долбо… ящер, но любишь ее и… все такое…

— Хоть ты пожалей мою гордость.

— Да в жопу твою гордость! От тебя жена ушла! Или тебя выгнала, не знаю, как правильно в вашем случае.

— Я сам ушел… а иначе да, от меня бы ушла жена.

Он усмехнулся:

— Самое смешное, что я собирался ее простить.

Патрик недоуменно посмотрел на друга, и Питер вынужденно пояснил:

— Ну если бы выяснилось, что все правда — я бы ее простил.

— Но не забыл бы. И жил бы с этим.

— Не знаю. Но простил бы точно. Я и ей это сказал.

Патрик неверяще смотрел на Питера:

— Что ты ей сказал?!

— Что, если выяснится, что фото настоящие, я, скорей всего, не буду с ней разводиться.

— Ты!..

— Ну, давай, расскажи мне, как строить счастливые отношения.

— Я хотя бы молчу… Иногда женщину нужно оставить в покое. Пусть придет в себя, подумает…

— И много счастья тебе эта тактика принесла?

Патрик отвернулся:

— Заткнись.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 6 апреля, 15:15

Из телефонного разговора абонента «Кейт» с абонентом «Кристина»:

— И что ты обо всем этом думаешь?

— Знаешь, я пытаюсь об этом не думать. Я пришла к выводу, что не надумаю ничего ни нового, ни полезного. Я не хочу, Кейти. Меня засунули в какую-то грязь, вымазали всю с ног до головы в этой мерзости, как чужие люди, так и… Но это не моя история. Не моя жизнь. И я не буду ее жить. Понимаешь?

— Ты права. Мне даже нечего добавить, потому что… ты права.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 6 апреля, 18:22

Патрик шел к Питеру и знал, что он там увидит. Он ждал этого еще позавчера, но Питер держался. Открыв дверь и не найдя друга за столом, он посмотрел на ставшее уже привычным место у книжного шкафа — да, Питер сидел там в компании с сигаретой и стаканом. Патрик подошел и сел рядом:

— Не рано?

— Рабочий день закончился — имею право расслабиться.

— Так ты сегодня особо не напрягался.

Питер покатал напиток на языке и сделал глоток:

— Будешь?

Патрик посмотрел на бутылку — там оставалось не так уж много:

— Буду. Чем больше выпью — тем меньше тебе достанется.

Патрик сделал глоток из бутылки:

— Сейчас допьем и ко мне поедем.

— Сейчас допьем и новую откроем.

Патрик удивленно посмотрел в сторону полки для виски, которую он лично заказывал в подарок другу лет семь назад в Шотландии. Питера, как ценителя и знатока этого напитка, очень обрадовала эксклюзивно сделанная для него двухуровневая поделка. Сейчас полка пустовала.

— Вчера же все выпили. А новым не затарились. Поехали ко мне, у меня есть.

— У меня тоже.

Питер с трудом встал и направился к дальнему шкафу. Открыв его, он продемонстрировал несколько коробок:

— Выбирай.

Патрик поднялся и тоже подошел к шкафу:

— С ума сошел?! Это коллекционный!

Питер пожал плечами:

— И что?

Он протянул руку и снял с полки деревянную коробку с надписью «Macallan 1939»[25] и принялся открывать ее. Патрик возмутился:

— Сдурел?! Он десятку стоит!

Питер открыл коробку и вытащил бутылку с белой этикеткой. Патрик потянул ее на себя:

— Ты миллионер чокнутый, эта бутылка десять тысяч фунтов стоит! Тебе ее дарил этот… как его…

Питер держал бутылку и молча смотрел на Патрика.

— Пит, хватит.

— Отдай.

— Все еще наладится…

— Не хочешь пить со мной — проваливай, но не лечи меня.

Резким движением Питер вырвал бутылку из рук Патрика и направился обратно к излюбленному месту, где стоял его стакан. Патрик встал и вышел из кабинета.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 6 апреля, 18:45

Из телефонного разговора абонента «мама» с абонентом «Крисси»:

— А что с УЗИ, милая? Разве тебе не пора делать плановое? После двенадцати недель я делала.

— Завтра, мама.

— Отлично. Питер поедет с тобой?

— Нет, он занят.

— Но он же находил время ходить с тобой раньше. У вас все нормально?

— Да, мама. Просто у него работа.

— Ну хорошо. Позвони после УЗИ, ладно?

— Да, конечно. А как ты?

— Я замечательно, детка. Зак говорит, что я рождена, чтобы ходить беременной.

Женский смех.

— Обнимаю тебя, хорошая моя.

— И я тебя, мамочка.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 6 апреля, 18:50

Из телефонного разговора абонента «О’Брайен» с абонентом «Нина»:

— Приезжай. Ты ему нужна.

Пауза.

— Что случилось?

— От него ушла жена.

— Это я знаю. Что еще?

— Он пьет, курит и… я не знаю, чего еще от него ждать…

— Черт!..

— Он уволил секретаршу. Место вакантно, официально тебя вызвали, чтобы…

— Я поняла.

Пауза.

— Ему нужен друг. Еще один. У него их не так много.

Молчание.

— Билет мы тебе купим, отель закажем…

— Я сама себе все куплю, О’Брайен!

— Наш человек тебя встретит…

— Меня есть кому встретить.

Гудки.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 7 апреля, 02:56

Кристину разбудила изжога. Взяв с полки телефон, она забила в поисковик запрос «как избавиться от изжоги» и прочитала несколько популярных советов. Теплое молоко показалось ей самым приемлемым вариантом. Не желая будить Рози, она собралась спуститься на кухню, для чего зашла в свою гардеробную за жакетом. Одеваясь, она зацепила взглядом нечто лежащее на соседней полке. Она подошла ближе — это оказалось бумажным тюльпаном, переданным ей Питером.

Значит, Беннет его не вернул, а положил сюда. Ладно, пусть лежит.

Она развернулась, чтобы уйти, но не смогла сделать ни шагу. Ее тянуло к этому цветку. Уступив, она осторожно взяла его за стебель и поднесла к глазам. Все четыре лепестка были мелко исписаны рукой Питера. Приглядевшись, она разобрала несколько слов: «Прости… Люблю… Никогда… Моя…»

При желании она разобрала бы и другие слова, написанные вперемежку, но желания не было. Только боль. Тупая боль… и изжога. Кристина вернула цветок на полку и спешно покинула гардеробную.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 7 апреля, 07:50

Питер не спал. У него всегда было не очень хорошо со сном, но благодаря женитьбе все наладилось. Они занимались любовью, и после он засыпал сном младенца. Он вспомнил рассказ жены о том, как после пьянки пришел к ней и заявил, что не может без нее спать.

И жить.

Он оглядел кабинет. Пить он больше не мог и не хотел, да и курить тоже. Он вообще ничего не хотел, а то, чего хотел, казалось сейчас далеким и нереальным.

Дверь открылась, и в кабинет, начинавший наполняться солнечными лучами, вошла женщина.

— Нина…

Она остановилась, глядя на него — расхристанного, заросшего, помятого.

Он усмехнулся:

— Он вызвал тебя. Значит, дела совсем дерьмовые.

Она подошла к нему вплотную:

— Послушай, я пролетела полмира, почти не спала и прямо из аэропорта приехала сюда. Давай ты не будешь выеживаться, а встанешь и отправишься в душ, окей? Потому что через час придут твои подчиненные, и им не стоит видеть босса в таком виде.

Питер вытянул губы трубочкой:

— О, о, о, о, о! Как страшно.

Она продолжала смотреть на него.

— Я тебя не вызывал. О’Брайен тебе звонил, вот к нему и езжай. Может, он тебя для себя вызвонил…

Нина стремительно опустилась на корточки, приблизив свое лицо к его:

— Заткнись, Питер! Заткнись и слушай. Все, покуролесил два дня и хватит! Не смей себя жалеть! Это не путь.

— А что путь?

— Пока не знаю. Но мы поищем его вместе.

Посмотрев на него, она продолжила другим, мягким тоном:

— Иди сейчас в душ, а я сделаю нам кофе, ладно?

Он кивнул и поднялся:

— Ты надолго?

— Как фишка ляжет. Иди уже!

Питер еще раз кивнул и отправился в душ.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 7 апреля, 08:22

Кристина так и не смогла заснуть. Тот бумажный цветок, исписанный словами сожаления и любви, стоял у нее перед глазами. Она лежала, вставала, ходила, пила молоко или воду и снова ложилась, чтобы через какое-то время встать и повторить маршрут. Мыслей не было. Эмоций тоже. Все будто сгорело в той боли, отголоски которой она еще слышала в душе и во всем теле.

Скоро Рози придет меня будить. Не нужно ей знать, что я не спала.

Ее размышления прервало СМС-сообщение. Отправителем значился «Госпиталь Св. Марии». Открыв его, она прочитала текст: «Добрый день. Напоминаем вам, что вы записаны на сегодня на плановое УЗИ. Врач будет ждать вас в 12:00. Доброго дня».

Кристина улыбнулась и положила руку на уже заметный животик.

Что, малыш? Покажешься сегодня маме?

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 7 апреля, 08:30

Они пили кофе, когда пришла эта чертова СМС. В тишине его кабинета раздался рык, после чего в стену полетел мобильник. Нина вздрогнула:

— Что опять?!

Он выругался и ушел в ванную, громко хлопнув дверью. Нина подняла телефон. На треснувшем экране можно было разобрать текст СМС-сообщения: «Добрый день. Напоминаем вам, что вы записаны на сегодня на плановое УЗИ. Врач будет ждать вас в 12:00. Доброго дня».

Она подошла к ванной и постучала в дверь:

— Питер…

Гробовая тишина.

— Ты объясни мне, что в этой СМС не так. Я же не знаю — УЗИ для беременных это плохо или норма?

Из-за двери послышался голос:

— Норма.

— Тогда почему такая реакция?

Дверь открылась, и она увидела Питера с мокрой головой.

— Мы всегда ходим на УЗИ вместе… ходили… Она мне не позвонила, значит, пойдет одна.

— Ну, подожди, до двенадцати еще есть время. Может, она еще позвонит и…

Он криво усмехнулся:

— Она не позвонит. Я поеду туда сам. Я отец, я имею право.

Он снял с полки чистое полотенце и принялся вытирать голову.

Нина покачала головой:

— Не думаю, что тебе стоит…

Его крик оборвал ее мысль:

— Это мой ребенок!

— Никто и не оспаривает. Но сейчас ты ее только выбесишь. Дай ей остыть.

Он прошел в кабинет:

— Хорошо, я не буду ей надоедать. Просто посмотрю УЗИ, послушаю, что скажет врач, и уйду.

Нина всплеснула руками:

— Это ее и выбесит! «Посмотрю, послушаю…»

Питер упрямо смотрел на нее:

— Это называется «забота».

— Это называется «контроль»!

— Я хочу знать, как мой ребенок.

Нина улыбнулась:

— Это DPP. Хочешь знать? Пожалуйста! Она уйдет, и я отправлю туда человечка. Через час у тебя на столе будет копия ее УЗИ и все выписки из медкарты. Но не трогай ты ее сейчас!

Питер помедлил и кивнул.

Лондон, госпиталь Св. Марии, 7 апреля, 12:20

— У вас чудесный малыш, миссис Девенпорт. Немного мелковат, но позже выровняется. Учитывая ваш недобор веса — это нормально. Вы начнете есть, и он подрастет.

Доктор Реми водила по ее животу ультразвуковым датчиком — детектором, передающим звуковые волны на компьютер, производящим расчеты и переводящим данные в картинку.

— Мне не хочется, доктор.

— На волне отсутствия токсикоза и утренней тошноты это странно, хотя может быть простой психосоматикой. Дома все хорошо?

Кристина, заранее отрепетировавшая этот разговор, спокойно произнесла:

— Да, все отлично.

Доктор чуть сдвинула датчик, и комнату наполнили необычные равномерные звуки. Кристина уже знала, что так звучит сердце ее малыша.

— Сердцебиение хорошее, ручки, ножки, все у нас в норме. С настроением тоже все хорошо — пальчик вон сосем, видите?

Кристина смотрела на своего малыша, чуть не плача от восторга.

Убрав датчик, доктор проехала к столу.

— Сейчас выпишу вам направление на анализы. Сдадите протеин А и ХГЧ.

В ответ на удивленный взгляд пациентки доктор Реми улыбнулась:

— Не волнуйтесь. В лаборатории все знают. Они пришлют результаты мне. Если все в норме — увидимся с вами недели через три, ну а если нет — то я вам сообщу.

Увидев расстроенное лицо Кристины, доктор поспешила добавить:

— Но, судя по всему, все у вас хорошо, и увидимся мы нескоро. Так что все мои предыдущие рекомендации остаются в силе и… ешьте, пожалуйста, миссис Девенпорт! Ешьте!

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 8 апреля, 01:20

Как и обещала Нина, через пару часов после визита Кристины к гинекологу результаты ее посещения лежали у него на столе. И теперь его лицо освещал только свет, падающий от монитора компьютера: вот уже в который раз он просматривал УЗИ, показывающее его сына. Или дочь. Неважно. В голове вертелось словосочетание, прочитанное в медкарте жены: «недобор веса».

Она не ест, я не сплю… Прекрасно.

Он вспомнил тот день во Флоренции, когда Рой впервые приготовил свои фирменные крылышки барбекю. Боги, что тогда было с Кристи! Она ела и не могла остановиться. Только мычала периодически, как это вкусно, и ела, ела, ела… Он потом не рисковал просить Роя повторить это блюдо, так как боялся за жену — его мышка могла лопнуть.

Он грустно улыбнулся.

Он скучал по ней. По ее очаровательному личику, мягкой улыбке и теплому голосу, по тонкой фигурке, начавшей округляться, к которой он так привык прижиматься во сне, по запаху ее волос и легкости рук, но главное — он скучал по себе, тому, каким он был с ней — почти раскованный, почти свободный и очень счастливый. Он достал телефон и принялся листать ее фотографии. Их было много — он любил ее фотографировать. Иногда она дурачилась и позировала ему, но чаще он щелкал ее украдкой. Вот и это видео он снял неожиданно для нее, когда она отправилась в душ и не заперла дверь. Он тогда вошел и, увидев ее голой, быстро достал телефон. Он хотел сделать фото, но впопыхах нажал на кнопку «видео». Она повернулась, увидела его и быстро прикрылась полотенцем. Она кричала: «Питер Девенпорт, ты извращенец! Ты подглядываешь за женщинами в душе!» — а он хохотал, видя, что она совсем не сердится. Он тогда поклялся ей удалить это видео, но потом просто забыл о нем. И вот сейчас он пересматривал его снова и снова, потому что в конце записи, после того как она подходила к нему и он опускал телефон, был слышен ее смех, который он не хотел забывать.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 12 апреля, 14:00

Через неделю после того ужасного разговора в его кабинете к Кристине приехал Питер. Она узнала об этом от Рози, с заговорщицким видом заглянувшей в спальню хозяйки:

— Миледи, приехал милорд и просит его принять.

Кристина, читавшая в это время увлекательную книгу об истории шотландских войн XV–XVI веков, непонимающе посмотрела на камеристку. Рози, привыкшая к подобному взгляду, повторила:

— Милорд приехал, сэр Питер Девенпорт, просит его принять.

— Зачем?

— Поговорить хочет, наверно…

— О чем?

Рози растерялась:

— Я не знаю…

— Так узнай.

И Кристина вновь углубилась в книгу. Правда, стоило Рози уйти, как она встала с кровати и подошла к окну.

Зачем он приехал?

Рози вернулась через минуту.

— Да, миледи, он хочет поговорить.

— О чем?

— Он отказался отвечать на этот вопрос. Сказал, что скажет вам лично.

Кристина сложила руки на груди и вздохнула:

— Рози, передайте, пожалуйста, милорду, что я не буду с ним ни о чем говорить, и напомните ему также, что он обещал не беспокоить меня — именно при соблюдении этого условия я согласилась остаться в доме.

Некий звук, раздавшийся за дверью, привлек ее внимание.

Мы еще и подслушиваем — замечательно. Интересно, это он или Беннет? Хотя какая разница?..

После ухода Питера через два часа к ней приехал Патрик О’Брайен. Его она приняла, и они натянуто и вежливо пили чай, до тех пор пока он не начал просить ее простить его друга, так как Питер хороший, любит ее и прочее бла-бла-бла… В ответ она положила руку на живот и попросила Патрика, являющегося другом ее мужа и, следовательно, человеком, небезразличным к судьбе и здоровью малыша, которого она носила, не причинять ей беспокойство, заставляя нервничать, так как именно в этот период у ребенка закладываются нервные клетки и ей не хотелось бы… и прочая, прочая, прочая… Она наговорила ему столько ерунды, наполненной медицинскими терминами, что он сбежал, поклявшись больше никогда не нарушать ее покой.

Ночью она опять плакала и корила себя за то, что не выслушала мужа, не дала ему шанса…

На что? Все изменить? Это невозможно.

С этими мыслями под утро она с трудом забылась сном.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 17 апреля, 00:10

Питер в который раз изучал результаты анализов жены. В медицинской карте доктор Реми признавала их удовлетворительными. Несмотря на то что он сразу же поинтересовался у специалистов значением слова «удовлетворительные», в том смысле, что «это медицинский термин такой или „удовлетворительные“ и „хорошие“ все же разные вещи», и получив ответ, что у Кристины все хорошо, он все же не переставал волноваться по этому поводу.

Пару дней назад он попытался поговорить с ней — только о ее здоровье, только о малыше. Но она не захотела его видеть, вдобавок пригрозив съехать, если он не перестанет искать встреч с ней. Позже по собственной инициативе к ней поехал Патрик, но и его визит ничего не дал — сославшись на беременность, она попросила не тревожить ее разговорами о муже.

После этого Питер с Патриком пили всю ночь и надрались, как два подростка, до поросячьего визга, из-за чего пришедшая наутро на работу Нина ушла, громко хлопнув дверью.

Да, всем нелегко. Знала бы Кристи, что ей удалось то, чего не удавалось мне столько лет — свести этих идиотов.

Он уже привычно достал мобильник и принялся перебирать фотографии жены.

Какая она красивая здесь. И такая счастливая.

Он хорошо помнил историю этого фото. Это был четвертый день их пребывания во Флоренции, женаты они были пять дней. Он тогда смог оторваться от нее и уйти в кабинет поработать. Окна были открыты, и в разгар видеосовещания он услышал за окном крик мальчишки: «Джелато! Джелато!»[26] Соседская джелатерия ежевечерне распродавала все, что не купили за день, и, зная ее любовь к мороженому, он отправил Беннета за самой большой порцией фисташкового. А позже она прислала ему эсэмэской эту фотографию с вафельным рожком в руке и эмодзи: мордочку с восторженными глазами-сердечками. И он не удержался: в ответ он отправил ей активную мордочку, живо орудовавшую язычком и кучу вопросительных знаков. Ответа не последовало. Он ждал тогда долго, минут десять, ежесекундно проверяя телефон. И наконец она ответила: в СМС было изображение краснеющей мордочки и подпись: «Питер Девенпорт, вы — хулиган!» Захлебнуться восторгом ему помешал Патрик, вслух заявивший: «Президент холдинга не с нами. Ну что с него взять? Молодожен. Ты что там, с женой переписываешься? Она что, уже ушла от тебя?»

Накаркал…

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 17 апреля, 11:04

Рози разбудила Кристину в десять утра и практически сразу усадила завтракать. Плотно поесть опять не получилось: еда казалась безвкусной или еще хуже — имела картонный привкус. Поковыряв кашу и выпив две чашки горячего какао, Кристина, чувствовавшая себя сегодня не очень хорошо, прилегла на диван и включила телевизор. Она лениво переключала каналы до тех пор, пока не натолкнулась на один из любимейших фильмов: «Сабрину» Сидни Поллака. Она знала фильм наизусть и тем не менее с восторгом следила за развитием событий.

И вот наконец наступил один из ее любимых моментов, в котором герой Харрисона Форда — Лайнус Ларрэби — говорит героине Джулии Ормонд — Сабрине, что все это время обманывал ее и никогда не любил. Сабрина, сдерживая слезы, собирается уходить, и Лайнус предлагает отвезти ее домой. «Домой я полечу», — намекая на Париж, отвечает Сабрина и уходит.

Сентиментальная Кристина обычно плакала в этом месте. Обычно, но не сегодня. После того как они с Сабриной одновременно произнесли ключевую фразу, она замолчала и огляделась. Ее посетила мысль, обдумать которую требовалось немедленно. Она была настолько важна, что Кристина отключила звук телевизора.

Ну конечно! «Домой я полечу». Сколько можно так жить? Да и жизнь ли это? У меня были цели. У меня были мечты. Где они все? «Домой я полечу!» Я полечу туда, где была счастлива. Я полечу в тот город, о котором мечтала.

Кристина вскочила и забегала по спальне. В памяти всплыл девиз школы, который им твердили на протяжении долгих лет обучения: «Я есть, я могу, я должна, я это сделаю».

Так, что мне нужно? Деньги. Это первое и основное. Ладно, попробуем поискать.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 17 апреля, 11:12

Появившийся без стука в его кабинете Аткинс ввел Питера в ступор. Позади маячила Нина. Питер сразу понял, что случилось нечто важное.

— Сэр, мы нашли ее.

Питер выдохнул.

Вот и все, малышка. Сейчас я узнаю, кто и зачем сыграл с нами такую шутку.

— Где?

— Через мистера Аттенборо.

Питер удивленно поднял брови.

— Каким образом?..

Аткинс зашел в кабинет и продолжил отчет, Нина осталась у двери.

— Она позвонила, сказала, что хочет встретиться, Аттенборо сразу же связался с нами, ну мы ее там и взяли.

— Почему мне не сказали?

— Так мистер О’Брайен сам поехал…

Питер вопросительно посмотрел на Нину. В ответ она развела руками и ушла к себе, в приемную.

— Ясно, спасибо Аткинс.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 17 апреля, 11:14

Из телефонного разговора абонента «Кристина» с абонентом «Кейт»:

— Кейти, привет!

— Привет, детка! Как дела? Как ты?

— Все хорошо! Мы можем увидеться?

Пауза.

— Можем, а когда ты хочешь?

— Я бы хотела сейчас, если тебе удобно…

Пауза.

— Удобно. Сможешь приехать ко мне?

— Смогу, конечно! Если через полчаса буду — нормально?

Пауза.

— Давай через час.

— Отлично! Буду через час!

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 7 апреля, 11:16

Из телефонного разговора абонента «Питер» с абонентом «Патрик»:

— Где ты?

— В пабе, общаюсь с мисс Ритой Норман, которая при ближайшем рассмотрении совсем не похожа на твою жену.

— Дальше что?

— Ну если договоримся и она ответит на мои вопросы откровенно — дальше пойдет туда, куда шла. Если же нет…

Вдалеке слышен женский голос.

— Что она говорит?

— Она говорит, что это твоя новообретенная кузина так вам привет передала.

— Ты можешь говорить без выебо…

— Мэгги Торнтон ее наняла. Дочурка твоего «дяди Ланса».

— Я убью эту су…

— Стоп, стоп, стоп! А вот теперь стоп! Значит, так. Я привезу эту… Торнтон к нам, и вы поговорите… Мы все поговорим, да?

Молчание.

— Пит?..

— Вези.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 7 апреля, 11:17

Из телефонного разговора абонента «Кейт» с абонентом «Нина»:

— Слушай и не перебивай. Сейчас позвонила Кристина. Не знаю, что там у нее случилось, но она очень возбуждена и срочно хочет увидеться.

— Что думаешь?

— Не знаю, но хочу, чтобы и ты была. Дуй домой, через час она будет у нас.

— У тебя, ты хотела сказать.

— У меня, у тебя — приезжай давай!

— Еду!

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 7 апреля, 11:22

Питер не успел положить трубку, как к нему зашла Нина:

— Питер, я отъеду на пару часов, окей?

— Куда?

— Это важно.

— А если ты мне сейчас здесь нужна?

Нине пришлось повысить голос:

— Питер, я отпрашиваюсь у тебя раз в пять лет. Я отъеду на пару часов, окей?

Он кивнул:

— Окей. Надеюсь, это действительно важно.

— Я бы хотела, чтобы это оказалось ерундой.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 17 апреля, 11:26

В это время Кристина быстро переодевалась в гардеробной, успевая препираться с упрямой камеристкой:

— Миледи, но у нас есть машина!

— Рози, эта машина не столько возит нас, сколько следит за нами.

— Ну да, приглядывает. Разве это плохо?

Кристина обернулась и возмущенно посмотрела на камеристку:

— Я не хочу, чтобы об этой поездке стало известно моему… милорду. Так ясно?

Рози вздохнула:

— Ясно, миледи. И что будем делать?

— Такси, Рози! В этом городе, о чудо, есть такси! Представляешь? Я его сейчас вызову, а ты пока сходи за ключом от черного хода.

Рози вышла, и до Кристины донеслось ее ворчание. На секунду ей показалось, что камеристка сказала что-то типа: «Она похожа на милорда больше, чем думает».

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 17 апреля, 12:03

Вот уже двадцать минут, как Питер общался с Мэгги Торнтон, хотя общением это назвать было сложно: увидев Патрика, приехавшего за ней «со свитой», она перепугалась до ужаса, а уж попав в DPP, «запела» так, что это был скорей монолог, нежели диалог, или допрос, на который настроился Питер.

История оказалась ясной как божий день. Ее подружка Лотти, увидев в кафе эту Риту, поразилась ее схожести с Кристиной Девенпорт и рассказала об этом Мэгги — так, слово за слово, и возник план, претворить который они умудрились легко и относительно недорого. Николаса Аттенборо вообще «разыграли» втемную.

Она сидела перед Питером настолько съежившаяся, жалкая, со сбитой набок прической, что ему хотелось только выгнать ее вон, выпнув ногой, но он не бил женщин. Оставался шанс, что Кристина захотела бы поквитаться с ней, но у него не было возможности спросить у жены об этом.

Ладно, потом…

Ничего нового он не услышал. Он знал, что эта семейка его ненавидит, но потратить силу и деньги, чтобы…

А чего они, собственно, добивались?

Он прервал ее рыдания:

— А чего вы добивались?

Она продолжала размазывать тушь по щекам. Он наклонился вперед и пару раз щелкнул пальцами перед ее глазами, привлекая внимание:

— Хотели вы чего? Зачем все это?

Она икнула и испуганными глазами посмотрела на него.

— Повторяю: мы просто поговорим, а потом вас отвезут домой. Я просто хочу получить ответы на все вопросы, и катитесь к чертовой матери.

Она перевела взгляд на Патрика, стоящего рядом со столом Питера. Кивком головы тот подтвердил сказанное другом.

— Я скажу…

— Вот и славно.

Он ждал, но ничего не происходило. Терпение его подходило к концу. Он стукнул кулаком по столу:

— Так говорите! Зачем?!

Лондон, Ислингтон, Аппер-стрит, 19, 17 апреля, 12:10

Войдя в небольшую квартиру, Кристина оглянулась: она была здесь впервые. Осознавая, что Кейт, являясь человеком закрытым и ведя весьма уединенный образ жизни, оказывает ей некий кредит доверия, Кристина старалась ничем не нарушить, не предать веру в нее новоиспеченной подруги. Хозяйка сделала приглашающий жест, и гостья села на мягкий диван, покрытый сочно-зеленым пледом. Кейт устроилась напротив.

Кристина сразу взяла «быка за рога»:

— Кейти, давай договоримся, что это не завуалированная просьба. Мне правда нужен совет. Где можно одолжить денег?

Кейт немного повернула голову и посмотрела куда-то в сторону. Обернувшись, Кристина увидела девушку, внесшую в комнату поднос с чайными чашками и печеньем. Незнакомка была идеальна: ростом чуть выше среднего, с копной густых вьющихся черных волос, подстриженных в модный боб, с изящным тонким носом и полными губами. Осмотрев ее фигуру, Кристина пришла к выводу, что, скорее всего, она представляет собой знаменитые «90–60–90». Девушка в ответ тоже внимательно рассматривала гостью.

А это, скорее всего, Нина. Значит, вот ты какая… И что, все эти годы, находясь рядом с такой красотой, он оставался к ней равнодушен?! Да ни одна его девица и рядом не стояла с этой звездой! И сейчас она здесь. Значит, стоило нам поссориться, как он вызвал ее.

Красавица поставила поднос на журнальный столик и принялась расставлять чашки с чаем и вазочки с угощеньем, после чего выпрямилась и, полностью повернувшись к гостье, приветливо улыбнулась. Кристине пришлось приложить усилия, чтобы не отпрянуть: левую щеку незнакомки пересекал едва заметный, тщательно загримированный шрам. Но не он был причиной ужаса, сковавшего гостью. Улыбка преобразила лицо девушки, словно разделив его напополам, одна часть которого сейчас улыбалась, другая же, обезображенная рубцом, оставалась без движения, что придавало ей жуткий вид.

— Крис, познакомься, это Нина Кон.

Нина, успевшая уловить первую реакцию Кристины, постаралась убрать с лица остатки улыбки:

— Добрый день, миссис Девенпорт.

Кристина растерянно посмотрела на Кейт. Та верно поняла невысказанный вопрос:

— Твой Питер уволил секретаря и вызвал Нину. Это ее квартира, я здесь только живу… пока… Логично, что она остановилась здесь. Спальни тут две, так что, сама понимаешь…

Кейт развела руками. Кристина кивнула:

— Да, понимаю.

Пока она набиралась сил продолжить разговор, голос подала Нина:

— Ну вызвал меня не Девенпорт, а О’Брайен…

Нина так посмотрела на гостью, что той стало не по себе.

Она будто хочет мне что-то сказать, но что?

Кейт решила продолжить разговор, введя Нину в курс дела:

— Крис нужны деньги, она пришла посоветоваться, где их можно взять.

Кристина, не собиравшаяся посвящать кого бы то ни было, кроме Кейт, в свои дела, недовольно посмотрела на подругу, но так как та смотрела на Нину — ничего такого не заметила.

Нина решила уточнить:

— А сколько вам нужно?

Ага, я скажу тебе, а ты — Питеру.

Кристина упрямо молчала, буравя Кейт глазами. Та упорно делала вид, что не понимает, что происходит.

Нина вновь решилась нарушить тишину:

— Вы не волнуйтесь, я не собираюсь рассказывать Питеру о нашей встрече и вашей просьбе.

Кристина вскинулась:

— А я у вас ничего не просила. И просить не собиралась. Мне нужен был совет подруги…

На этом слове она горько усмехнулась и встала:

— Я, пожалуй, пойду.

Вскочившая Кейт быстро подошла к Кристине и насильно усадила ту на диван:

— А ну, сядь! И выкладывай, зачем пришла! Не скажет она твоему Питеру ничего! Это в ее обязанности не входит, да, Ни?

Нина неопределенно повела головой:

— Ну, может, и входит, но, нет, не скажу.

Кристина вся подалась к ней:

— Почему?

Нина улыбнулась, привычно прикрыв рукой левую сторону лица:

— Потому что я не знаю, что между вами произошло, не знаю, кто прав, а кто виноват, следовательно, не понимаю, кого жалеть и кому помогать. Он говорить отказывается, вы, скорее всего, тоже ничего не скажете, верно?

Кристина никак не отреагировала на провокацию.

Нина кивнула:

— Ну, вот видите. Зачем же лезть в такие непростые отношения?

Кристина растерянно посмотрела на Кейт — это было совсем не то, чего она могла ожидать от Нины.

Кейт ей подмигнула:

— Теперь видишь? Нина клевая. Так что давай, выкладывай. Сколько тебе нужно и для чего, а мы помозгуем, да, Ни?

Сделав глоток ароматного чая, Нина согласно кивнула.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 17 апреля, 12:18

— Какой миллион?

Питер непонимающе уставился на Мэгги Торнтон.

— Тот самый! Который ты увел у нас практически из рук! Он должен был достаться нам! Думал, мы забудем?! Думал, простим?!

Вскочившая женщина уже кричала, а он все никак не мог взять в толк, о чем она говорит:

— Еще один? Или вы про тот, что я отдал вашему отцу?

Мэгги на миг будто потеряла опору:

— Отдал… отцу?

— Да, он потребовал этот миллион взамен на то, что не станет нам мешать жениться, жить долго и счастливо и бог знает что еще. Ну и за молчание, конечно.

Мэгги решила сесть, но, не найдя стул, стала заваливаться назад и упала бы, если бы стоящий неподалеку Аткинс не подхватил ее и не помог. Она хватала ртом воздух, и мужчина, уйдя вглубь комнаты, принес ей минеральной воды и стакан. Не дожидаясь, она выхватила у него бутылочку и принялась жадно пить, расплескивая воду трясущимися руками. Глаза ее при этом неотрывно смотрели на Питера.

— Вы не знали, да? Он вам ничего не сказал…

Питер не спрашивал, скорей утверждал.

Выпив почти всю бутылку, Мэгги некрасиво вытерла рукой потеки:

— Миллион? Ты отдал ему наш миллион?

Питер откинулся на стуле:

— Да, назавтра после свадьбы перевел. Одним платежом, со своего счета на его. А вы не знали…

Она помотала головой:

— Ни мне, ни Луи ни слова не сказал, копейки не дал… Мразь… МРАЗЬ!

Женщина зарыдала в голос.

Питер с омерзением содрогнулся. Патрик сжал его плечо:

— Пойдем ко мне, пока ребята здесь… приберут.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 18 апреля, 12:15

Кристина вновь ехала в такси. Вчера ее двухчасовая отлучка осталась незамеченной, и сегодня она тем же путем улизнула повторно. На сей раз ей не надо было опасаться, что будет по возвращении. Просто она ехала к Питеру и не хотела, чтобы его предупредили о ее визите. Когда она вернется обратно — они все уже будут в курсе ее вылазки. Слова Кейти, сказанные вчера, обретали форму: «В день свадьбы, пока я тебя красила, мы болтали о приданом, и ты рассказала про свой миллион! Ты же тогда говорила, что он ему не нужен и он еще до свадьбы хотел положить его на счет вашего будущего ребенка. Вот пусть и положит, а ты как мать сможешь им распоряжаться!» И вот теперь она ехала к Питеру за своим миллионом.

Не такой уж он и твой. Это приданое, которое жена приносит мужу. Следовательно, он его, но никак не твой. Хотя ты его за язык не тянула и «он мне не нужен» произносить не заставляла. Ему не нужен, а тебе нужен.

Подъехав к зданию DPP, Кристина расплатилась и еще раз проверила пропуск.

Надеюсь, его не заблокировали.

Но про пропуск все, кажется, забыли, он был более чем действующий, и турникет, приветственно пискнув, пропустил Кристину в здание. В лифте она оказалась одна, что дало ей возможность сделать пару вдохов и осмотреть себя. Сегодня она принципиально надела все купленное до брака: синий сарафан был летним, но идеально подходил под ее нынешнее положение, так как животик на пятнадцатой неделе уже хорошо давал о себе знать, и из прежней, дозамужней одежды на нее мало что налезало. Накинув сверху джинсовую куртку, она была одета достаточно модно и по погоде. Черные балетки и джинсовый рюкзачок дополнили образ. Она была довольна своим видом. Выйдя на десятом этаже, Кристина постаралась не дать обуревавшим ее мыслям и чувствам сбить ее с делового настроя.

Подойдя к приемной, она увидела Нину:

— Добрый день. Можно?

— Добрый день.

Нина странно посмотрела на нее и кивнула в сторону кабинета Питера.

Она так удивилась, словно не ждала меня. Не думала же она, что я за ночь передумаю?

Кристина решительно постучала и, не дождавшись ответа, вошла в кабинет.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 18 апреля, 12:28

В который раз Питер пытался начать работать. Со вчерашнего дня он не находил себе места. Он хотел рассказать жене о том, что они нашли виновного, что это Мэгги Торнтон рассорила их, и… тут же понимал, что никакая это не Мэгги, а он, как последний кретин, разрушил все, что у них было. Он порывался позвонить ей и откладывал телефон. Он даже собрался было к ней поехать, но вернулся за стол, понимая, что она его не примет. И вот, когда он уже практически сломал себе мозг, в его кабинет, предварительно постучав, решительно вошла ОНА.

Он остолбенел.

Она подошла к его столу и начала что-то говорить, а он ни слова не понимал, так как не мог поверить, что мысль может быть настолько материальна.

Ее решительное выражение лица сменилось недовольным:

— Ты меня не слушаешь?

Соберись, идиот! Она все это время что-то говорила!

И он продолжил жадно разглядывать ее. Да, он ежедневно получал отчеты о ее времяпрепровождении, передвижениях и визитерах, знал ее распорядок дня и в те дни, когда она выходила на улицу, видел ее фотографии, но он и представить себе не мог, что за двенадцать дней, что он не видел ее, она так изменилась. Она похудела, и ее слегка выросший животик уже начинал выпирать, а возле глаз не осталось и следов от морщинок-смешинок, которые он так любил.

Что ты сделал с ней?

Я все исправлю.

Он настроился на разговор:

— Прости. Я не ожидал. Я тебя слушаю, конечно. Садись, пожалуйста.

Она отрицательно качнула головой:

— Мне нужен мой миллион. Вернее, наш миллион, тот, который ты обещал нашему ребенку.

Она положила руку на живот и слегка погладила его.

Ребенок волнуется? Чувствует настроение матери? Я об этом читал.

Успокой ее.

— Кристи, присядь, пожалуйста. Давай я попрошу Нину сделать тебе какао или чай. Я тоже хотел поговорить с тобой.

— Я не хочу говорить с тобой. Мне нужны деньги. Ты дашь мне тот миллион из моего приданого, который, по твоим словам, был тебе не нужен?

Хорошо, пусть стоит…

— Я могу спросить, зачем тебе нужны деньги?

Она сжала руку, которой держала рюкзак, в кулачок:

— Я еду во Флоренцию. Жить там и учиться.

Он почувствовал, как по его спине потекла струйка пота.

Спокойно, бро, спокойно.

— Сейчас?

— Да. Я поеду, поступлю на подготовительный, начну учить итальянский. Там мне будет лучше.

Ну, договаривай. «Подальше от тебя»…

— С кем ты едешь?

— Не с Николасом Аттенборо, если ты об этом.

Ты научилась кусаться, малышка.

— Кристи, прошу тебя. Я знаю, кто и зачем устроил все это, я могу…

Она недовольно перебила его:

— Мне это неинтересно. Я здесь ради другого.

Она сейчас уйдет. С деньгами или без — решать тебе.

— Да, деньги.

Он покивал.

— Хорошо, конечно. Я отдам тебе твой миллион.

Она удивленно посмотрела на него.

А ты не ожидала. А чего ты ждала? Не надо было давать, да?

Он воспрянул духом:

— Кристи, я могу вечером приехать и…

Она вновь перебила его:

— Где и когда я смогу получить его?

Он остолбенел.

— Мне билеты нужно заказывать и гостинцу.

Все. Вот теперь все.

Он молча потянулся к дальнему ящику стола, достал оттуда связку ключей и положил как можно ближе к ней:

— Не нужна тебе гостиница. Живи дома.

Она недоуменно посмотрела на него.

— Я снял… нашу виллу на пять лет. Хотел, чтобы во время твоей учебы мы жили там. Подумал, ну сначала учеба, потом практика… и снял на пять лет. Тебе же она нравилась, верно?

Кристина как зачарованная смотрела на ключи, лежащие на его столе.

— Живи там и возьми с собой Рози и кого-нибудь из ребят. Это мое условие.

Она резко подняла глаза.

— Да, Кристи, это мой ребенок тоже и…

— А по поводу отцовства у тебя никогда не возникало вопросов?

Он ответил не задумываясь:

— Нет, я всегда знал, что этот ребенок — мой. Чувствовал.

И это святая правда, малышка.

Она молчала.

— И именно поэтому я прошу тебя взять с собой Рози и Роя, или Аткинса, или… Выбирай сама.

— А иначе денег мне не видать, верно?

Он ответил неопределенным жестом. Кристина горько усмехнулась:

— Что ж, ладно. Я буду жить на вилле и возьму с собой Рози, но больше никого.

Это лучше, чем ничего.

— По рукам.

Она взяла ключи и пошла на выход. У двери она обернулась:

— Когда мне ждать денег?

— Завтра.

Она кивнула и вышла.

Лондон, аэропорт Лондон-Сити, 19 апреля, 11:35

Поездка в аэропорт оказалась быстрой и приятной. Вчера вечером к ней зашел Рой и поинтересовался временем ее отлета, сказав, что лично отвезет их с Рози. Узнав, что ее самолет улетает в 14:25, он посоветовал ей выйти из дома в двенадцать, благо до аэропорта Лондон-Сити езды максимум тридцать минут, но Кристина не захотела рисковать, и выезд был назначен на 11:30.

Точно в указанное время к ней зашел хмурый Рой и вынес ее немногочисленный багаж к машине. Слуги, столпившиеся в холле, молча наблюдали за отъездом хозяйки. Заговорить решился только дворецкий Рэмси:

— Счастливого пути, Ваша светлость.

Кристина остановилась и попыталась улыбнуться:

— Да, благодарю вас, Рэмси. Счастливо вам всем оставаться.

В ответ ей разнесся нестройный хор голосов, но она его уже не слышала, торопливо сбегая по ступенькам к ожидавшим ее Рози, Рою, машине, дороге, самолету, полету и Флоренции, в которую она стремилась всей душой.

Ночью, когда СМС-сообщение оповестило ее о поступлении на банковский счет одного миллиона фунтов стерлингов, она почему-то горько расплакалась. «Гормоны разыгрались», — подумала она, а как иначе можно было объяснить это странное явление?

По прибытии в аэропорт Рой провел их с Рози через ВИП-зал, непонятно почему ожидающий двух пассажирок, и сдача багажа, проверка документов и ожидание посадки прошли для них более чем в комфортных условиях. И все молча. Не считая «доброго утра», за все время Рой не сказал ей ни слова.

Он осуждает меня. Ничего не знает и осуждает. Они все осуждают меня.

Эта мысль еще больше утвердила Кристину в правильности принятого ею решения, когда она, высоко держа голову, шла по «рукаву» в салон самолета.

Забавно. Начинала я летать с частного джета[27], практически своего, а теперь вот эконом. Ничего, так даже интереснее.

Хотя самолет был практически забит, по случайному везению в ее ряду, кроме Рози, больше никого не оказалось, и в полете Кристина смогла полежать. Два часа пролетели незаметно, и ее самолет приземлился во Флоренции.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 19 апреля, 15:10

Рой вошел, когда Нина, сделав практически все возможное и невозможное, докладывала шефу о проделанной работе. Питер жестом предоставил слово ему.

— Они улетели, сэр. Провел через ВИП, весь ее ряд пересадил в бизнес, все, как мы говорили.

Питер кивнул. Закинув ногу на ногу, Нина, заглядывая в блокнот, продолжила отчет:

— С Терезой я связалась. Много объяснять не пришлось. Сегодня ближе к вечеру она станет прогуливаться у виллы и как бы случайно попадется на глаза Кристине или Рози, там уж они ее узнают и наверняка сами захотят, чтобы она приходила убирать виллу, так же как во время вашего…

Увидев отголосок боли на лице Питера, Нина успела поймать себя на слове.

— …проживания там в прошлый раз.

Заметивший маневр Нины Питер, усмехнувшись, кивнул:

— Что охрана?

Рой вышел вперед:

— Десятичасовым рейсом туда вылетели ребята — Эдисон и Пэдди. Они ее там аккуратно встретят и поведут.

Тут же вмешалась Нина:

— Да, квартира для ребят готова, два автомобиля тоже. Также подписан договор с гаражом, чтобы они могли брать машины напрокат в любое время и без лишних проволочек.

— Она беременна, Нина.

Персональный помощник, правая рука и много кто еще возмутилась:

— Я понимаю! Но чего ты хочешь от меня? Чтобы там еще и гинеколог прогуливался, недалеко от виллы?

Несмотря на всю болезненность ситуации, он улыбнулся:

— Просто подумай об этом, окей?

Она сделала пометку в блокноте:

— Принято.

Он повернулся к Рою:

— Кто ее встретит?

— Такси. Будет стоять и ждать. Не возьмет никого, кроме них. Если что, скажет, что Рози ему приглянулась. Это Джованни, сэр, я вам о нем говорил, помните? Очень толковый парень. Надо бы его к нам взять.

— Надо — значит, возьмем.

Питер оглядел свою маленькую армию:

— На сегодня все?

Рой вздохнул и кивнул. Нина, оглядев кабинет, взяла со стола Питера два мобильника и ноутбук и направилась к двери:

— Чем вот это все организовывать, лучше б ты с женой поговорил как человек. Пора уже.

— Уйди, Нина. Сейчас просто уйди.

Она повернулась к Рою:

— Пошли, он сейчас кабинет громить будет, псих ненормальный.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 19 апреля, 21:13

Приземлившись около шести вечера во Флоренции, Кристина с Рози быстро нашли такси и поехали на виллу. С таксистом им повезло. Поначалу Джованни заломил несусветную цену, но позже, разглядев «прекрасные глаза синьорины Рози», скинул почти половину, и они уселись в довольно комфортабельный «мерседес» с удобными креслами и кондиционером, что при температуре в двадцать четыре градуса беременной Кристине было очень актуально.

Ехали они с музыкой, весело болтая. Новый знакомый оказался настолько мил, что помог им открыть дом и разнести чемоданы по комнатам. На прощание он дал им свою карточку и попросил звонить в любое время, так как синьоре (взгляд на ее живот) хорошо бы иметь машину, которую всегда можно вызвать.

Провожая Джованни до ворот, они столкнулись с Терезой — соседкой, убиравшей их виллу во время медового месяца. Она была очень рада их видеть и сразу же принялась за дело, что не преминула прокомментировать Рози:

— Еще бы. Такие деньги приехали. Она думает, что вы ей будете платить, как милорд.

— Я буду ей платить. Пусть только наведет порядок.

— А что здесь наводить? Я бы и сама справилась. На вилле никто после вас и не жил. Тут только пыли немного, и все.

Но Кристину сейчас волновало не это. Стоя на пороге дома, она смотрела на начинавший цвести сад, гладила живот и размышляла.

Конечно, это твои деньги, малыш, и я не собираюсь бездумно их растратить. Конечно, я буду экономить. Но не сейчас. Давай мы с тобой немного придем в себя. Сориентируемся, поймем, что к чему, и составим план ведения хозяйства, как меня учили в школе, да? Вот тогда мы и станем с тобой по утрам торговаться с молочницей и ходить по рынкам в строго обозначенное рачительными хозяйками время.

Она улыбалась своим мыслям и не видела, что со стороны соседнего дома ее снимала хорошо скрытая камера.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 19–25 апреля

Так они и прожили эту неделю: Кристина — во Флоренции, Питер — в Лондоне. Он знал о ней все. Ежедневные фото- и видеоотчеты давали понимание о ее выходах и прогулках, от Джованни и Терезы, наведывавшихся на виллу, он узнавал о ее настроении и самочувствии, а от Беннета, с которым украдкой болтала Рози, — о планах и мыслях.

Она вела размеренный образ жизни: трижды в день ела, дважды — гуляла, либо с Рози в ближайшем парке, либо чаще одна в саду, примыкающем к вилле. Много читала и смотрела старые черно-белые фильмы. С Джованни и Рози она съездила в Институт дизайна, где записалась на четырехмесячные подготовительные курсы, начинающиеся в июне, и сразу же их оплатила.

Она будто боится передумать.

По настоянию Нины в день отъезда жены он вернулся домой.

— Она должна знать, что ты непогрешим. Ты страдаешь, рыдаешь и думаешь только о ней, а не о какой-то бабе, у которой ты живешь уже которую неделю.

Он возмутился:

— Ты нормальная?! У какой бабы я живу?! Кто мне нужен, кроме нее?!

Нина подняла глаза к потолку:

— Так это ты знаешь! А она — нет! Понимаешь?!

Посмотрев на Питера, она выдохнула и принялась объяснять:

— Вот смотри: ты ушел… Хорошо, хорошо! Неважно, что по ее просьбе. Ты бери ситуацию в корне, без эмоций, со стороны. Муж ушел. День, два, пять — нету. Где он? Правильно, на работе, живет в кабинете. Пошла неделя, вторая, третья… Где он живет? Без чистого белья, сытного обеда и женской ласки?

— За мое белье отвечает Беннет, за обед — ты, а что касается женской ласки…

Он отвернулся.

— Черт! Питер! Вернись!

Она потянула его за рукав пиджака:

— Это если рассуждать холодно, без эмоций…

Питер возмутился:

— Так ты просила!..

— Погоди! Это я и ты. А она влюбленная, ревнивая и беременная, понимаешь, какая смесь?!

— Влюбленная и ревнивая?

Нина забегала по кабинету:

— Я не знаю, как объяснить. Ты просто поверь мне, окей? У нее сейчас в голове пипец что творится. И додуматься она может бог знает до чего. Так вот, не дай ей шанса! Дома живет ее муж! До того — как паинька жил в офисе, а как только она улетела, в ту же ночь вернулся домой и спит один, зайчик, в супружеской постельке.

К концу ее монолога Питер уже улыбался:

— И что, это сработает?

— Ну точно не помешает. Тебе сейчас только не хватает, чтобы она понапридумывала себе…

Нина сделала непонятное движение пальцами в воздухе:

— Да и тебе дома лучше.

Так и получилось, что в день отъезда жены во Флоренцию, к радости слуг, и особенно Беннета, он вернулся домой. Это не сильно улучшило ситуацию, хотя, по совету той же Нины, Беннет постоянно твердил об этом Рози, и та, естественно, пару раз упомянула при Кристине про «милорда, живущего дома».

Ночами он слонялся по пустым комнатам, заходил в ее спальню, в которой она жила последние недели после их разлада, трогал ее вещи и однажды даже заснул на ее кровати. В одну из ночей он дошел до того, что сгреб ее вещи, висящие на кронштейне в гардеробной, чтобы окунуться в них с головой. За платьями обнаружилось нечто неожиданное: в самом дальнем углу он увидел мужскую куртку: темно-голубая замша, логотип дорогого итальянского бренда и запах… Он наклонилась к куртке и вдохнул исходящий от нее легкий аромат мужского одеколона: цитрус, кофе, кожа и что-то еще… Кристи! Еще эта куртка пахла его женой!

Его будто молния ударила. Он вспомнил. Это была его куртка. Та, в которой он отправился к ней на «пикник», та, что он надел на нее в ту ночь на балконе. Он тогда оставил куртку ей, сказав, что заберет позже. Потом началась вся эта катавасия с дядей Лансом и сватовством Луи, после случился их переезд в Лондон, и он забыл про нее, а Кристи нет.

Она берегла ее. Повесила в дальний угол и тайно хранила свой трофей.

Он еще раз принюхался. Запах, который он учуял, не мог быть давним. Именно этот аромат он подарил жене буквально за пару дней до ссоры. Не выпуская куртку из рук, он открыл в телефоне СМС, сообщающие о банковских операциях с картой. Он пролистывал сообщения и боялся даже подумать о том, что это могло означать.

Да! Вот оно! Списано двадцать четыре евро, интернет-магазин «Ароматы Испании».

Он вспомнил, как в тот мартовский день искал что-то в интернете, и реклама услужливо сообщила ему о наличии духов «Кристина» малоизвестного испанского бренда. Он заказал их, и через пару дней курьер доставил заказ в офис. Вечером он преподнес их жене, и она так искренне обрадовалась сюрпризу. Аромат ей очень понравился и с того дня она пользовалась им постоянно.

Следовательно, это никак не может быть ароматом, оставшимся с той ночи на балконе.

Он еще раз вдохнул его.

Значит, она надевала ее недавно. Зачем?

Он оглядел гардеробную и ясно увидел маленькую девичью фигурку, одиноко сидящую в углу в мужской куртке.

Неизвестно, сколько времени Питер простоял так, но позже он аккуратно повесил куртку на место, расправил платья и, выключив свет, покинул гардеробную.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 26 апреля, 09:20

Сегодня Кристина проснулась сама, опередив будильник, выставленный на десять утра. Впереди был очередной день. Через полтора месяца ей предстояло пойти учиться в институт, о котором она мечтала последние несколько лет, и вот уже неделю она плотно занималась итальянским, запретив себе читать книги и смотреть телевизор на каком-либо другом языке. Но на сегодня у нее были более приземленные планы — одежда стала ей маловата, и вчера они с Рози запланировали поход по магазинам. Выглянув в окно, она увидела накрапывающий дождь и тяжелые, свинцовые облака.

Завидев спустившуюся в кухню грустную Кристину, Рози верно расценила настроение хозяйки:

— Ну, вы видели, миледи, такую погоду противную? Что мое настроение! Стоило ради такого в Италию ехать! Такой апрель и у нас в Англии есть.

Кристина улыбнулась:

— Может, зонтики-сапожки и пойдем?

— Ага, вы потом простудитесь, а мне перед милордом отвечать!

Улыбка резко слетела с лица Кристины. Заметившая это Рози поторопилась сменить тему:

— На завтра прогноз самый позитивный. Плюс двадцать четыре, солнышко, все, как вы любите. Вот мы и пойдем на шопинг. А сегодня, миледи, вы как раз слова подучите, чтобы завтра попрактиковаться, да и я с вами…

Через некоторое время болтовня Рози и вкусный завтрак сделали свое дело, и день уже не казался Кристине таким безрадостным.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 26 апреля, 13:10

Нина вошла в кабинет босса и в очередной раз удивилась его сегодняшнему настроению. Она решила рискнуть и задать интересующий ее вопрос:

— Питер, что происходит? Ты сегодня сам не свой. Как ни зайду — пялишься в одну точку, и все. Что-то случилось?

Он задумчиво посмотрел на Нину. Она подошла ближе:

— Что?

— Я знаю, что могу доверять тебе. Но могу ли я доверить тебе самое дорогое?

Она села в кресло и посмотрела на плотно закрытую дверь:

— Конечно. Я не знаю, как ты меня, а я тебя считаю близким другом.

Питер кивнул.

Нина подалась к нему и тихо поинтересовалась:

— Что-то случилось, да? Что-то связанное с ней? С Кристиной? Или…

Он потер переносицу.

— Питер, если я могу…

Его рука остановила ее монолог:

— Я сегодня кое-что нашел.

Она, не перебивая, внимательно его слушала.

— Когда я только начинал ухаживать за Кристи, я… оставил у нее куртку. Сначала как бы забыл, а на самом деле специально… Неважно. А потом честно про нее забыл, на самом деле, понимаешь? Ну на фига мне куртка, я костюмы ношу!

Нина, все также молча, кивнула.

— И не вспоминал все это время. А сегодня ночью нашел эту куртку у нее в гардеробной, в углу висит, будто спрятанная, понимаешь?

Нина пока ничего не понимала, но на всякий случай активно закивала.

— И она пахнет, Нина! Она пахнет духами Кристи, новыми, теми, что я ей недавно подарил, понимаешь? Значит, она надевала ее уже после ссоры. Значит, она…

Затаив дыхание, он ждал вердикта.

Заглянув в его глаза, Нина выдохнула и откинулась на спинку кресла:

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Что она по тебе скучает? Ты и сам это понял.

Питер опустил глаза:

— И что мне с этим делать?

Нина рассмеялась так, что у него пошли мурашки по коже:

— Что тебе делать? Да неважно, Питер! Делай, что хочешь, только делай! От тебя жена ушла! Ты почему ее не возвращаешь? Ты чего ждешь?

— Она сказала, что, если я ее потревожу, она… уйдет… совсем…

Нина вскочила и склонилась над ним:

— Ты себя слышишь?! Она в другую страну уехала, куда дальше?! Куда «совсем»?! А ты тут сидишь! Какого хрена ты тут сидишь?! Ты почему не там, не во Флоренции?!

Он тоже вскочил:

— Она сказала…

Нина не дала ему договорить:

— Да насрать на то, что она сказала! Она говорит одно, думает другое, верит в третье, а действует по четвертому! Она сказала не приходи, чтобы ты пришел!

Питер растерялся:

— Нина…

— Да! Мы так устроены! Мы говорим совсем не то, что думаем, а думаем совсем не то, чего хотим на самом деле.

По лицу Нины, уже не скрываясь, текли крупные слезы:

— Поезжай за ней, Питер. Делай, что хочешь: в ногах валяйся, умоляй, обещай, подкупай, только не слушай ее! Не дай ей прогнать тебя! Если ты правда любишь — наплюй на ее слова и действуй! Она ждет.

Он потрясенно смотрел на Нину:

— Ждет?

Нина отвернулась, вытирая слезы:

— Она ждет тебя, поезжай к ней.

— Тебе сказала Кейт? Ей сказала Кристи, да?

Нина сквозь рыдание рассмеялась и повернулась к другу:

— Ты идиот, Питер. Разве такое говорят?

Он потрясенно смотрел на девушку:

— Ты говорила не о ней. Ты говорила о себе, да?

Нина зашла за стол и выдвинула один из ящиков. Достав оттуда салфетку, она изящно промокнула глаза:

— Если ты ему скажешь — я уволюсь.

Питер отрицательно замотал головой.

Она выдохнула и вернувшись на место развернула ноутбук Питера к себе:

— Самолет забрал О’Брайен, так что…

Но его уже было не остановить. Он собирал вещи и раскладывал их по карманам:

— Забронируй мне билет на обычный рейс. Не будет в бизнес — бери в эконом.

Нина удивленно смотрела на Питера:

— Ты серьезно? Там же… люди, там… аэропорт и…

Она сделала рукой движение, описывающее большой круг.

— Я в курсе.

Нина кивнула:

— С кем полетишь?

— С Роем.

— А Беннет?

— Да, и с Беннетом.

— И когда?

Он что-то прикинул в уме и улыбнулся:

— Я тебе чуть позже скажу, окей?

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 12:30

Два часа шопинга утомили Кристину, и в какой-то момент она запросила пощады.

— Вам нужно ходить, миледи, а вы ленитесь!

— Умоляю, Рози, я буду ходить! Обещаю! Но сейчас я хочу сесть, пожалуйста! Пойдем в кафе, выпьем лимонада или мороженого съедим!

Запыхавшаяся камеристка, тащившая пакеты, огляделась по сторонам:

— И где вы хотите сесть?

Кристина показала рукой в сторону большой площади:

— А вон площадь Республики, она вся в кафешках, на любой вкус и кошелек. Пойдем, выберем место поспокойней и посидим в тени.

Несмотря на конец апреля, что считается все же невысоким сезоном, площадь была полна туристов, и отыскать хорошее местечко под тентами было нереально. Но им это все же удалось. Симпатичный официант принес меню, и Кристина, не заглядывая в него, заказала себе холодный кофе. Сладкоежке Рози захотелось тортика, и вместе с официантом она отправилась вглубь кафе рассмотреть ассортимент, представленный на витрине.

Кристина сидела на веранде и обмахивалась шляпой, лениво рассматривая туристов, гуляющих по площади, и детей, катающихся на знаменитой карусели, когда вдруг у нее случилась галлюцинация. Она сняла темные очки — галлюцинация не исчезла. Она дважды моргнула, быстро надела шляпу и немного съехала в плетеном кресле, потому что через площадь к ней шел… ее муж. В джинсах, в каком-то необычном, но очень идущем ему поло, в темных очках и с темно-голубой замшевой курткой за спиной, болтавшейся у него на одном пальце.

Это моя куртка. Откуда она у него?!

Кристина похолодела.

— Привет.

Он спокойно присел к ней за столик и бросил куртку на их пакеты, сложенные Рози на кресле. Кристина огляделась по сторонам. Никого из свиты больше не наблюдалось.

— Что ты здесь делаешь?

Он поднял очки на лоб и забавно сморщил нос:

— От меня ушла жена — меня это не устраивает.

Она не успела отреагировать, так как в это время к столику подошла Рози с тарелкой, полной пирожных:

— Милорд…

— Здравствуйте, Рози. Я занял ваше место?

Камеристка стушевалась:

— Нет, милорд, что вы? Я сейчас возьму себе кресло.

— Благодарю вас, это очень мило с вашей стороны.

Кристине захотелось стукнуть его чем-то тяжелым. Она решила быстро допить свой кофе, который официант поставил перед ней, но Рози с ее тремя пирожными! Зная жадность Рози до сладкого, о том, чтобы оставить их, речи не шло, а значит, ей придется сидеть и ждать, пока камеристка насладится каждым из трех кондитерских шедевров. Заметив ее замешательство, Питер постарался скрыть улыбку. Кристина медленно отпила из стакана.

Господи, не дай мне поперхнуться, это будет позор на всю площадь!

Питер некоторое время поозирался по сторонам и встал:

— Я пойду, посмотрю, что там у них есть. Тебе что-нибудь взять?

Глаза Кристины практически оказались на лбу.

«Пойду посмотрю»??? И это Питер Девенпорт???

Она молча покачала головой.

— Рози?

Камеристка мило потупилась:

— Нет, милорд, благодарю вас.

Лавируя между столиками, он прошел вглубь кафе. Не веря своим глазам, Кристина вывернулась, желая увидеть, что же будет происходить дальше. А Питер совершенно спокойно обсудил с официантами варианты, сделал заказ, оплатил его и пошел обратно.

Кристина быстро приняла исходное положение.

Господи, кто это? И где мой муж?

Не дожидаясь возвращения «незнакомца», Кристина скомандовала тоном, не терпящим возражений:

— Рози, значит, так. Мы сейчас встаем и быстро идем отсюда. И плевать на все пирожные мира. Я тебе потом пять коробок куплю.

Кристина встала. Рози, быстро ориентирующаяся в настроении и состоянии хозяйки, принялась собирать пакеты с покупками. Подошедший Питер застал девушек готовыми уходить. Кристина повела себя очень культурно:

— Мы уже уходим. Хорошего дня.

— А я заказал себе кофе.

— Ты можешь остаться и насладиться им.

Кристина открыла сумочку и вытащила кошелек.

— Я оплатил счет.

Она проглотила первые слова, рвущиеся из горла, так как они в основном почему-то были непечатные, и… промолчала.

Питер взял куртку с кресла:

— Ну что, идем?

— А как же кофе?

Питер сделал рукой широкий жест:

— За счет заведения.

Кристина быстро направилась к выходу, Рози и Питер последовали за ней.

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 13:02

Она злилась, кусалась, царапалась, но разговаривала с ним! А значит, он приехал не зря! Все не зря! Не зря он сорвал с важного заказа Джанлуку, и тот меньше чем за сутки пошил специально для него кучу поло, рубашек и штанов. Не зря они толкались по аэропортам и добирались на перекладных до Флоренции. Не зря он, несмотря на жару, пер эту куртку сначала через пол-Европы, а потом через полгорода, чтобы она увидела, чтобы поняла, что он был там, в ее гардеробной, что он нашел куртку и она значит для него так же много, как и для нее, потому что он тоже все помнит и сделает все, что может и не может, но вернет то чувство, что родилось на балконе в ту ночь, когда он отдал эту куртку ей!

Питер думал об этом и еще много о чем, пока шел за женой по раскаленной площади, полной людей. Общаясь только с Рози, она делала вид, что его нет, но он понимал, что это поза, и терпел. Просто принимал как данное. Он вообще после разговора с Ниной многое понял и переоценил.

Верну жену и потом поговорю с Патриком. Надо будет объяснить ему, что, кажется, и у них еще не все потеряно. Еще может получиться.

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 13:24

Кристина вошла в магазин и только потом огляделась, пытаясь понять, где она и что ей здесь делать. К ней подошла девушка-консультант, и Кристина на английском принялась объяснять ей, что ищет наряд, подходящий для беременной. Девушка проводила ее в примерочную и отошла за одеждой. Рози тут же поспешила попенять хозяйке:

— А говорили: «Ни слова по-английски. Только по-итальянски будем говорить».

Господи, я и правда забыла!

— Да, ты напоминай мне, Рози. Спасибо.

Девушка принесла два платья, и Кристина, закрывшись, принялась их примерять. Но Рози не была бы самой собой, если б воздержалась от комментариев происходящего за окном:

— Стоит.

Кристина пыхтела, натягивая платье.

— Миледи, я говорю…

— Я слышала, Рози! Лучше помоги!

Камеристка зашла в примерочную и быстро отыскала еле заметную молнию, не дающую Кристине надеть платье, — оно село как влитое.

— Сейчас идеально, через пару недель маловато будет.

— Да, Рози, ты права. Другое такого же размера, мерить его нет никакого смысла.

— Снимайте, миледи.

Кристина послушно подняла руки и камеристка принялась аккуратно снимать платье с хозяйки:

— Он как побитая собака. Я не знаю, чего вы хотите…

Кристина, оставшись в одном белье, опустила голову:

— Я хочу, чтобы он изменился.

— Но он же не меняет вас. Он просто идет за вами.

Рози вышла из примерочной, а Кристина осталась обдумывать ее слова.

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 13:24

Выйдя из магазина, Кристина прошла мимо Питера и пошла по улице, полной кафешек и ресторанов. Он шел рядом, оглядывая посетителей кофеен. Они шли не торопясь, будто прогуливались.

А ведь мы могли гулять здесь еще в декабре. Она права, конечно.

Мужику, сидящему на веранде за угловым столиком, принесли чашечку эспрессо, и он выпил ее одним глотком с таким наслаждением, что Питер сглотнул.

Сто долларов за глоток кофе.

Этот жадный взгляд перехватила его жена:

— Если тебе так хочется кофе, ты можешь остаться и выпить его.

Все женщины — ведьмы. Даже лучшие из них.

— Да, я, пожалуй, так и поступлю.

Он прошел на веранду кофейни и сел за соседний с мужиком столик.

Кристина остановилась:

— Зачем ты здесь, Питер?

Он снял очки и посмотрел ей прямо в глаза:

— Я приехал возвращать жену.

Она резко отвернулась и пошла дальше. Рози, следовавшая за ней, поторопилась догнать хозяйку. Через минуту к нему молча присоединился Рой, а Питер сидел, ждал кофе и грыз дужку очков, размышляя, правильно ли он поступил, открыв ей карты.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 27 апреля, 21:25

Вернувшись в районе шести, Кристина, кроме Питера, застала в доме Беннета и Роя. Она прошла мимо них, спокойно поздоровавшись с обоими.

Едва попав в хозяйскую спальню, Рози тут же забросала ее вопросами:

— А они будут здесь жить? А где? А милорд будет ночевать с вами? А вы не против?

Приняв самый равнодушный вид, Кристина объяснила камеристке, что: а) ей все равно, кто где будет жить — дом большой, и места хватит всем, б) больших спален две, и если милорд возьмет себе вторую, то все замечательно разместятся, и в) так как этот дом такой же его, как и ее, то она не может быть за или против, и т. п.

Как уже стало привычным, в семь вечера к ней пришла педагог по итальянскому, и Кристина провела два полезных часа, обучаясь и общаясь на полюбившемся ей языке, после чего поужинала и легла сначала читать, а потом и спать. Перед сном она поймала себя на мысли, что ей как-то комфортнее, что ли, стало, как-то спокойней и уютней…

Это потому, что мужчины приехали. В таком большом доме без мужчин нельзя.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 08:15

Питер проснулся в восемь утра от слепящего солнца, бьющего в глаза. Вчера он забыл закрыть ставни, и вот, пожалуйста, свет разбудил его, не дав выспаться.

Может, оно и к лучшему. Сейчас приму душ и пойду завтракать. Интересно, где завтракает она?

Вчера, когда они все, включая Рози, сели ужинать, выяснилось, что «миледи решила поесть у себя», и ему пришлось сидеть с Роем, Беннетом и Рози, проклиная собственную тупость, ведь только дурак бы не догадался, что она не спустится на ужин, зная, что он в доме. С другой стороны, он не мог рисковать: хорош бы он был, если бы она спустилась, а его бы не было.

Так как самым обжитым местом в доме была кухня, то именно там, за большим столом, и проходили все трапезы. До сего дня. Питер намеревался вернуть тот порядок, что был во время их медового месяца. А пока он собирался заняться питанием жены, потому что вчера он имел возможность наблюдать, как она вернула поднос с ужином, почти не прикоснувшись к еде. С этим тоже надо было что-то делать, и эта проблема была важнее всех остальных вместе взятых. Он вышел в коридор, где сразу же столкнулся с встревоженным Беннетом:

— Доброе утро, Беннет.

— Доброе? Не уверен, милорд.

Питер решил не обращать внимания на экзальтированного камердинера:

— Беннет, принесите мне, пожалуйста, в ванную полотенце и все принадлежности, потому что вчера я поленился принять душ и…

— И зря, милорд! А я вот не поленился и до сих пор в шоке.

Питер понял, что разговора не избежать:

— И что?

— А то, милорд, что в этом большом, но старом доме всего две ванные комнаты! Когда мы жили здесь в декабре, во время вашего медового месяца, то эта проблема решалась просто: ванные поделились на господскую и для слуг. Пока нас не было, миледи с Рози пользовались каждая своей ванной, сейчас же, когда мы приехали, у миледи своя ванная, у вас, милорд, своя, а нам и помыться негде!

Питер задумался.

Отличный вариант. Вот и тема для разговора, малышка.

— Хорошо, я понял. Мы сегодня же обсудим все с миледи и постараемся решить этот вопрос.

— Благодарю, милорд.

Питер задумчиво смотрел на слугу:

— Беннет, вы наверняка знаете: а где завтракает миледи?

— Обычно у себя, милорд.

— Тогда попросите ее о встрече со мной через час на веранде.

— Ее светлость еще спит, милорд.

— Да? Тогда через час после ее пробуждения.

— С удовольствием, милорд.

Беннет, поклонившись, вышел.

«С удовольствием». В чем его удовольствие? Хотя, понятно. Вон сколько наша ссора доставляет им неудобств, и это только то, что мы знаем, а сколько того, о чем они молчат…

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 10:25

Проснувшись и позавтракав, Кристина узнала, что Питер просит ее о встрече на «веранде» — так они во время медового месяца назвали широкий открытый балкон, с которого открывался изумительный вид на сад. Со дня ее приезда сюда она не выходила на этот балкон, и вот он завет ее на «веранду». Она попросила уточнить цель встречи, и, наученный прошлым опытом, Питер соизволил передать через Рози тему, а именно «обсудить организационные вопросы совместного проживания». Что ж, причина была серьезной и уважительной, и Кристина решила на встречу пойти, тем более что она была более чем деловая.

Выйдя на «веранду», она была удивлена наличию на ней тентов, откидывающих тень на красиво сервированный на двоих стол. Питер, стоя у перил, ожидал ее:

— Доброе утро.

— Доброе утро. Ты хотел поговорить?

Он подошел к одному из стульев и отодвинул его:

— Да, присаживайся.

— Я постою. Итак, о чем речь?

Судя по всему, он не был настроен принимать отказ:

— Мы могли бы позавтракать и обсудить все в комфортной обстановке.

— Я уже позавтракала, и мне очень комфортно.

Он кивнул, и через секунду перед Кристиной стоял холодный делец и бизнесмен:

— Хорошо. Я хотел обсудить несколько вопросов. Первый: в доме две ванные комнаты. Зимой, когда мы жили здесь, все было просто: одна ванная была нашей, другая — прислуги. Сейчас я вижу два варианта. Мы возвращаемся к той же схеме и пользуемся одной ванной, другую отдавая прислуге, либо…

Кристина торопливо перебила его:

— Я согласна пользоваться одной ванной с Рози. У нас будет женская ванная, а вы с Беннетом и Роем сможете пользоваться второй, мужской.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 10:37

Прекрасно. А хочу ли я пользоваться одной ванной с Беннетом и Роем, никому не интересно. Ладно, поехали дальше.

— Второй вопрос: пока вы жили здесь вдвоем, Рози готовила, и вам этого хватало, но сейчас добавились трое мужчин, и… я хочу вызвать шефа Зогана — все равно ему в Лондоне нечего делать.

Кристина кивнула:

— Я не против. Еще что-то?

Питер неожиданно улыбнулся:

— Ну а третий скорей не вопрос, а просьба. DPP открывает здесь филиал. Мы связались с местным агентом по бизнес-недвижимости, и она подобрала несколько вариантов. Мне надо завтра съездить посмотреть, я хотел попросить тебя составить мне компанию.

Она напряглась:

— Возьми с собой Роя.

— Роя я, конечно же, возьму, но он не заменит тебя.

Кристина так посмотрела на него, что он поспешил объясниться:

— Рой будет смотреть как глава службы безопасности, я — как владелец, президент, как черт знает кто… короче, как начальство, не спускающееся сверху. Но нам еще нужен человек с нижних этажей, понимаешь? И стажер, даже бывший, нам очень пригодится. Ты знаешь все плюсы и минусы работы «внизу», а мы — нет. Съезди с нами, Кристи, пожалуйста. Ты нужна нам.

Он подошел к жене, взял ее за руку и заглянул в глаза:

— Ты мне нужна.

Она резко выдернула руку:

— Ты правда верил, что приедешь, устроишь романтический завтрак, скажешь пару дежурных фраз, и все станет как прежде? Это больше не работает. Нет, Питер, я никуда с тобой не поеду.

Высказавшись, Кристина развернулась и ушла.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 12:40

После разговора с мужем Кристина вернулась к себе взвинченная и возмущенная. Рози, как могла, пыталась успокоить хозяйку, но, не зная темы их разговора, могла только предлагать чаю с мятой да полежать. Ни чаю, ни лежать Кристине не хотелось, и она решила выйти в город, но тут со стороны сада послышались голоса, а позже и странный стук, который остановил ее. Любопытство пересилило, и она подошла к окну.

В саду кипела работа. Рой вместе с одним парнем расчищал площадку, на которой другой устанавливал гриль, судя по коробке, только что доставленный на виллу. В парнях Кристина, к своему удивлению, узнала Эдисона и новенького — то ли Тэдди, то ли… Пэдди! Точно!

А они что здесь делают?!

Беннет на пару с таксистом Джованни (!!!) волокли новенькие плетеные кресла и устанавливали под навесом, которым занимался неизвестный Кристине плотник.

И всем этим оркестром руководил стоящий в центре…

Питер???

Сегодняшнее поло было покруче вчерашнего. Синий фон, на котором красиво изгибались завитки цвета морской волны, окаймляли темно-красные полоски. Такого же цвета коралл был изображен сбоку в районе груди. Поднятый воротник и зачесанные назад мокрые волосы вкупе с темными очками смотрелись…

Господи!

Сердце заколотилось так быстро, что у Кристины закружилась голова. Будто почувствовав ее взгляд, муж поднял голову и посмотрел прямо на нее. Она схватилась за подоконник.

И что, я сейчас должна в ужасе отпрянуть? «Ах, он меня заметил!»

Словно прочитав ее мысли, Питер приподнял очки, подмигнул ей и отвернулся.

Тоже мне, мачо!..

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 12:55

Рассматривая часть сада, которая постепенно обретала черты того уютного уголка, который Питер хотел из нее сделать, он не переставая думал о жене.

Прости, малышка, но ты не оставила мне выбора. Попытаюсь поиграть на твоих гормонах. Знаю, нечестно, но «победитель получает все».[28]

Рой приблизился к боссу:

— Что скажете, сэр?

— Мне нравится. К вечеру успеем?

Рой сочувственно посмотрел сначала на окна Кристины, потом на босса:

— Никак нет, сэр. Вечером обещают дождь. Сесть никак не получится. Мясо я сделаю, места под навесом хватит, а вот что касается погоды… В саду будет сыро, нельзя ее сюда в таком положении.

Питер кивнул:

— Я понял, Рой. Спасибо. За мясом сам съездишь?

— Только сам! Сейчас закончим и поеду.

— Ты помнишь, да? Ножки.

— Да сэр, отлично помню.

Рой отошел, и Питер встал так, чтобы еще раз взглянуть на окна жены. На сей раз ее не наблюдалось.

Прости, родная. Я играю не по правилам, но тебе надо есть.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 20:15

Ближе к вечеру пошел дождь, но он не помешал этому райскому аромату распространиться на весь дом. Кристина не могла никуда от него спрятаться: запах вкусного, сочного, волшебного жареного мяса преследовал ее даже под пледом, куда она забралась, претворяясь спящей, лишь бы Рози от нее отстала. Потому что обе они, конечно же, были приглашены на «банкет», устроенный мужчинами на кухне.

Она продержалась полтора часа, за которые Рози успела дважды навестить хозяйку, с тем чтобы уговорить ее присоединиться к застолью. Позвонив Кейт и получив совет, наплевав на гордость пойти и спокойно поесть, Кристина сдалась.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 21:35

Он опять сидел на кухне со всеми, а ее опять не было. Это «дежавю» начинало его нервировать.

Потому что не выпендриваться надо было днем, а поговорить с ней спокойно, в том числе и про еду.

И сейчас не поздно. Отправь ей тарелку наверх. Ты хочешь, чтобы она поела или чтобы тебе за это спасибо сказала?

Он решил было попросить Рози отнести еду жене, как в кухню вошла ОНА. Разговоры тут же стихли. Парни, уже не ожидавшие ее появления, быстро принялись тушить сигареты и закрывать окна. Она мило улыбнулась:

— Добрый вечер.

Практически все вскочили, уступая ей место.

— Нет, нет, сидите, я на минутку, воды попить.

Питер наблюдал за ней, боясь вспугнуть столь желанную добычу. Она подошла к крану и набрала стакан воды, которую тут же принялась пить. Рой посмотрел на босса и встал:

— Миссис Девенпорт, мэм, может, все же посидите с нами немного? Я старался, делал это мясо для вас.

Она повернулась к нему, внимательно слушая.

— Ножек, к сожалению, не было — с утра все раскупили, иначе я бы взял их, обязательно. Но были отличные ребрышки, свежайшие! И я подумал, что, может, вы захотите попробовать наших американских ребрышек?

Он указал ей рукой на блюдо, стоящее в центре стола, на котором лежали красивые, истекающие соком ребрышки. Она смотрела на них как зачарованная. Рой аккуратно отодвинул стул, на котором недавно сидел:

— Присаживайтесь.

Кристина осторожно села. Он поставил перед ней чистую тарелку и положил один ломоть, состоящий из нескольких ребер и большого куска мяса сбоку. Она улыбнулась Рою:

— Но я не умею это есть. Я никогда прежде не ела такого. Чем их едят?

Тут к Рою присоединились Эдисон и Пэдди:

— Руками, мэм! Ребрышки едят руками!

Кристина рассмеялась:

— Как ножки?

Рой взял кусок, лежащий на ее тарелке…

— У меня чистые руки…

…и одним движением отвернул мясо от ребрышек. Он протянул кусочек Кристине, она взяла его и откусила. Стон наслаждения сорвался с ее губ. Не успев прожевать, она произнесла:

— Боже, как вкусно!

Кухня наполнилась мужским смехом и комментариями, когда ее взгляд вдруг упал на лицо мужа. На нем застыла жуткая смесь ненависти и презрения.

Кристина вскочила, кусок выпал из ее рук:

— Если тебе жаль для меня мяса, мог так сразу и сказать!

Она выбежала из кухни, Питер понесся следом:

— Кристи, нет!

Она добежала до лестницы и, не снижая скорости, принялась взбегать по ней. Питер испугался и решил сбавить скорость, чтобы не торопить ее:

— Стой! Остановись, пожалуйста!

Она добежала до своей спальни и заперлась там. Добравшись до нее, Питер постучал:

— Кристи, открой!

Молчание.

— Открой, слышишь?!

Тишина.

— Мне не жаль для тебя мяса, что за?!..

Он еще долго стучал, но она не открывала и никак не реагировала. Постояв у ее двери еще какое-то время, он ушел к себе и больше не возвращался.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 22:33

Минут через десять после ухода Питера к двери подошла Рози — ее Кристина впустила. Камеристка сразу же заметила состояние хозяйки:

— Плакали, миледи. И голодной остались. Давайте я вам мяса принесу, хотите? Там много еще.

— Не хочу я его мяса. Ничего от него не хочу.

Рози вздохнула и принялась расстилать постель:

— Ну вот, сами придумали — сами обиделись.

Кристина возмутилась:

— Я придумала?!

— Ну а кто ж?

— Ты лица его не видела, Рози! Он так смотрела на меня, словно я… словно меня…

— Словно вас чужой мужик кормит.

Кристина удивленно посмотрела на камеристку:

— Что ты говоришь? Рой не мужик, и уж точно не чужой. Он…

Рози кивала, пока Кристина безуспешно искала подходящие слова.

— Поняли теперь? Вы ситуацию переверните. Вы мяса купили, попросили подругу мужу своему его нажарить, потому что он любит такое, а она давай его сама кормить, а он с ее рук ест и нахваливает. Каково бы вам было, а?

Кристина в ужасе смотрела на камеристку.

— Во-от, миледи. Понимаете, теперь, как ему неприятно? Приревновал он вас к Рою.

— Меня? К Рою?

— А что такого? Или Рой не мужчина?

Кристина так и не смогла найти подходящих слов и молча позволила Рози подготовить себя ко сну.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 01:55

Вот уже который час он сидел на подоконнике, курил и ругал себя.

Ну что за идиот? Ну ест она и ест, ну какая разница, кто ее кормит? Рой так мастерски развел ее, она и сама не заметила, как начала кушать, а ты, дебил, все испортил.

Но память вновь и вновь подсовывала ему картинку восторженного взгляда Кристины на Роя, и он снова начинал психовать.

Остается надеяться на то, что Рой прав.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 03:14

Она проснулась среди ночи зверски голодная и сразу же поняла, что если сейчас не съест хотя бы одно гребаное ребро, то, как говорит в таких случаях ее муж, «сдохнет к чертовой матери»! Она посмотрела на часы.

Все спят, я спущусь и возьму одно. Рози сказала, там много осталось, значит, никто ничего не узнает — не будут же они их пересчитывать.

Она тихо спустилась в кухню и, не включая свет, на ощупь открыла холодильник. В самом центре на полке стояло то самое блюдо с ребрышками. Кристина осторожно вытащила его и, не закрывая холодильник, поставила на стол, все так же тихо села и взяла кусок. Откусив, она принялась активно жевать.

— Вкусно?

Она застыла с ворованным мясом в руках.

— Только не убегай.

Она посмотрела в сторону окна, откуда доносился голос. Там на подоконнике сидел ее муж. Он встал и, не отрывая от нее глаз, подошел к выключателю и включил свет, после чего закрыл холодильник и забрал со стола блюда с ребрышками.

Ешь. Тот кусок, что у тебя, никто не отнимет.

Она принялась активно жевать. Питер поставил блюдо с ребрышками в микроволновку. Кристина торопливо жевала. Через минуту микроволновка характерным звуком возвестила о том, что ребрышки готовы. Питер тут же вытащил блюдо и поставил его перед женой. Она продолжала обгладывать свой кусок. Он аккуратно потянул его на себя:

— Кристи, ешь горячее, а это отдай мне. Хуже нет, чем застывший жир.

Она посмотрела на него и выпустила кусок из рук:

— Я не доела.

Он кивнул:

— Хорошо, я сейчас разогрею и его. Ешь пока те, что горячие.

Она взяла второй кусок, горячий, и откусила, и вот тут ее накрыла волна восторга.

Господи! Как же это вкусно! Как же это чертовски вкусно, господи!..

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 03:14

Она ела, а он смотрел на нее, отмечая все изменения, считывая малейшие оттенки ее поведения, самочувствия и бог знает чего еще. Ей действительно было вкусно, но она держала лицо. И осанку. Она прямо сидела на табурете, аккуратно держа ребрышки. И он бы никогда не догадался о степени ее восторга, если бы не ее пальцы. Она, как обычно, скинула туфли и поставила голые ступни на перекладину табурета, на котором сидела. Вот пальцы ее и выдали. Они жили своей, параллельной жизнью, то сходясь, то расходясь в попытке объять необъятное, отхватив кусочек пожирней. Они будто жмурились и щурились от восторга своей хозяйки, а он смотрел на них и думал о том, что впервые за этот месяц по-настоящему счастлив. Потому что она рядом, потому что наконец ест и ей вкусно, потому что…

Неожиданно Кристина икнула и в ужасе, зажав рот рукой, посмотрела на него. Он спокойно подошел и открыл холодильник:

— Ничего из того, что пьют с ребрышками, тебе нельзя — ни пива, ни виски. Молоко не пойдет, воду тоже не надо. Остается сок, будешь?

Он посмотрел на нее, она вновь икнула, покраснела и кивнула. Он налил сок и поставил его греться в микроволновку. Она аккуратно откусила кусочек и продолжила есть. Когда он поставил перед ней теплый сок, она положила обглоданное ребрышко на тарелку и принялась пить. Сделав несколько глотков, она поставила стакан и спросила:

— Что ты здесь делаешь?

— Тебя жду.

Она не донесла очередное ребрышко до рта:

— В смысле?

Питер усмехнулся:

— Рой сказал, что его жена, будучи беременной обоими детьми, совершала ночные набеги на холодильник. Он был уверен, что ты появишься здесь сегодня ночью.

Она смотрела на него во все глаза:

— И ты решил ждать?

— Да.

— Зачем?

Он сел на табурет, стоящий по другую сторону стола.

— Чтобы убедиться, что ты поела.

Она задумалась и… продолжила есть. Теперь, когда первый голод был утолен, она смаковала еду. Никуда не торопясь, не насыщаясь, а лакомясь. Он пожалел, что сел и не мог видеть, как себя сейчас ведут ее пальчики. Свободной рукой она подвинула блюдо в его сторону.

Вот что значит воспитание! Даже в такой ситуации! Это уже на подкорке!

— Нет, спасибо, милая, ешь. Это все твое.

Продолжая жевать, она явно прикидывала, сколько ребер еще осталось. Он спрятал улыбку:

— Можем завтра попросить Роя сделать еще. А может, утром он сходит на рынок и сделает тебе ножки, хочешь?

Не переставая жевать, она кивнула.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 03:47

В какой-то момент Кристина поняла, что если сейчас съест еще хоть один кусочек, то лопнет. И остановилась. На блюде осталась лишь пара ребер. Она в ужасе посмотрела на мужа:

— А что мы скажем утром? Все же знают, что оставалось много, а тут вдруг всего два. Все поймут, что это я…

Он покачал головой:

— Это я. Встал ночью — пить захотел, открыл холодильник и уронил блюдо. Ребрышки выбросил — не есть же их с пола.

— А блюдо не разбилось?

Он взял блюдо, занес его над полом и отпустил. Оно разлетелось осколками.

— Разбилось.

Он присел на корточки и собрал осколки с остатками ребрышек. В ту же мусорку полетели и косточки, обглоданные Кристиной.

— Вот и все. Алиби стопроцентное.

Кристина, сонно вздохнув, встала и направилась к двери:

— Спасибо.

— На здоровье.

Она уже взялась за ручку, когда он окликнул ее:

— Кристи, я хотел объяснить насчет сегодняшней истории с Роем и с…

— Я знаю…

Она зевнула, прикрыв рот ладошкой:

— …ты психанул, потому что чужой мужик кормил твою женщину. Мне Рози объяснила.

Потрясенный Питер кивнул. Но на этом сюрпризы от жены не закончились:

— Я поеду с тобой завтра смотреть офисы.

Полусонная, она пошла спать, а он сидел на кухне и улыбался.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 15:33

Они вернулись на виллу с чувством выполненного долга. Третий вариант — строящийся бизнес-центр неподалеку от них — подошел для DPP Italy почти идеально. Выкупив там пару этажей, Питер решил бы вопрос с размещением итальянского филиала на долгие годы вперед.

Припарковав машину под навесом, Рой обернулся к боссу:

— Сэр, ножки я утром купил, но, может, я съезжу еще за мясом?

Питер в это время помогал Кристине выйти из машины:

— Да, Рой, поезжай. И если скоро вернешься, то успеем все замариновать часа на полтора хотя бы и тогда часов в семь сможем сесть в саду, посидим до десяти, а потом спатки.

Последние слова он говорил, глядя на Кристину. Ее мирное настроение как ветром сдуло:

— Это ты так решил?

Питер замер.

— Во сколько я сяду, во сколько лягу — ты все уже расписал, да? А меня спросить? Нет? Не надо?

Питер протянул к ней руки:

— Кристи…

Она покачала головой:

— Знаешь, после того что ты сделал, я решила…

Он шагнул к ней и, глядя ей в глаза, спросил:

— А что я сделал? Что я сделал, Кристи, чтобы так со мной поступать? Сказал — да, но… я не сделал ничего. Я не изменил тебе, я не… ударил тебя, не предал, я… не сделал ничего! Я просто сказал…

Ее глаза наполнились слезами:

— Ты сказал…

— Не надо! Не напоминай! Я помню каждое слово, что сказал тебе тогда. Я ругаю себя так, как никогда бы не смогла ты. Но это же только слова, Кристи! Ты тоже потом сказала мне много слов, и я не забыл их. Я не хочу их забывать и не забуду.

Она сделала шаг назад и посмотрела в сторону дома. Питер подошел к ней и взял ее за руку:

— Это всего лишь слова, они как ветер. А есть поступки. И я не сделал ничего, чтобы ты так наказывала меня. Если бы я что-то сделал — не приблизился бы к тебе. Сам бы не простил, себе бы не простил. Да, я псих, и ты это знала, когда выходила за меня…

Кристина выдернула свою руку из его захвата и с болью выкрикнула:

— Я не знала!

Он тихо поинтересовался:

— А если бы знала — не вышла бы?

Она вытерла сбежавшую слезу и поспешила к дому. Питер выругался, взлохматил волосы и ушел в сторону сада. И никто из них не вспомнил про Роя, сидящего в машине.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 17:01

Она не хотела плакать. Она почти не плакала в Лондоне в те две первые после их ссоры недели, но, приехав во Флоренцию, почему-то… Нет, после приезда Питера во Флоренцию она начала плакать. Не являясь по натуре плаксой, она запрещала себе, как говорила бабушка, «разводить мокроту», но получалось почему-то плохо.

Она подошла к окну. Сад преобразился. И дело было даже не в цветении. Он изменился за те полдня, что ее не было: множество деревьев оказались подстриженными, а вокруг навеса над столом с креслами были развешаны фонари. Она вспомнила слова мужа: «…часов в семь сядем в саду…»

Да, с фонарями можно сидеть хоть всю ночь.

Ей стало душно и захотелось на улицу.

И Рози еще куда-то запропастилась!

Кристина оглядела сад и не обнаружила в нем ни одного человека. До семи было далеко, и она решила подышать свежим воздухом.

Спустившись в сад, она подошла к островку уюта, организованному мужем. Большой овальный стол был не грубым, но очень добротным. Она прошлась по нему рукой.

За таким хорошо сидеть многодетной семьей — углов нет, никто не стукнется.

Почти на каждом кресле лежали подушки, а на некоторых еще и пледы. Обернувшись, она обнаружила то, чего не было видно из ее окна: бирюзовый диван на изящных железных ножках — широкий, с высокой мягкой спинкой. На нем лежали три оранжевые подушки и большой пушистый плед. Оглянувшись на дом и убедившись, что за ней никто не наблюдает, она подошла и осторожно нажала на диван рукой: он оказался идеальной жесткости. Она почему-то сразу поняла, что Питер купил его для нее. Он даже был подогнан под ее рост. Она села и, приглядевшись, увидела, что при желании, вытащив штырь, его можно было превратить в качели. Она погладила приятную ткань, которой он был отделан. В голове всплыли обрывки их сегодняшнего разговора: «…слова, они как ветер. А есть поступки».

На небо набежала туча и загородила солнце. Кристина поежилась и подтянула к себе плед. Завернувшись в него, она вновь огляделась. Неожиданный порыв ветра унес пару листьев, лежащих на столе, и она вновь услышала голос мужа: «…слова, они как ветер…»

Кристина сбросила балетки и забралась с ногами на диван: ей определенно было о чем подумать.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 17:44

Питер уже второй час ходил по комнате и не мог найти себе места.

Зачем? Ну зачем ты начал этот разговор? Всего-то и надо было что молчать, но нет! Ты же должен командовать, руководитель хренов! Она прекрасно обходилась без тебя почти месяц и еще бы столько же обошлась! Но нет, приспичило тебе обозначить ей расписание!

Не прекрасно обходилась. Она похудела, и у нее круги под глазами…

Он мог бы спорить сам с собой часами, если бы это приносило хоть какую-то пользу и он не ходил кругами вокруг одного и того же: хрупкий мост, наведенный между ними ночью, рухнул в одночасье от одного его неловкого предложения.

Надо узнать, что там с ужином и замариновал ли Рой эти треклятые ножки.

Питер открыл дверь, и к его ногам спикировал лист бумаги, вложенный в щель между дверью и наличником. Это была записка, написанная рукой Беннета: «Милорд, мы ушли. Вернемся, когда вы с миледи помиритесь».

Какого?!..

Он повторно перечитал послание и увидел приписку, сделанную явно женской рукой: «Не оставляйте ее ночью одну. Она встает в туалет и спросонок может оступиться».

ТВОЮ МАТЬ!!!

И как они себе это представляют?! Да Кристи пошлет меня, если я скажу ей, что ночью…!..

Он съехал по стене на пол и схватился за голову.

Вот же идиоты!!! Ну ладно эти двое, но Эдисон! Рой! Они не могли оставить дом без охраны…

Питера осенило.

Рой… Это все Рой. Он слышал наш разговор у машины и… что? Рассказал Беннету? Рой и Беннет? Чушь собачья! Хотя… С чего бы еще им всем вот так вдруг встать и свалить неизвестно куда?

Он перечитал записку: «Вернемся, когда вы с миледи помиритесь».

Это, значит, что? Они и ночевать не придут?

Ну, тебе же написали не оставлять Кристи на ночь одну. Не тупи. Теперь вы остались вдвоем.

Он засмеялся, со всей силы пару раз приложился затылком об стену и громко с чувством выругался. Посидев так пару минут, он потер лицо, встал и направился к жене.

Интересно, что они написал ей? «Не оставляйте его одного, он ночью…» Что? Какается?! Бегает голый?! Кричит спросонок?! Что?!

Дойдя до комнаты жены, он собрался, выдохнул и постучал. Ответа не последовало. Он постучал повторно. Тишина. Стараясь не думать о последствиях, он нажал на дверную ручку и вошел:

— Кристи? Прости, милая, но нам надо поговорить, сама понимаешь…

Ему никто не ответил. Он обошел комнату, заглянул в ванную и не обнаружил жены. Быстро подойдя к шкафу, Питер рывком открыл его — ее вещи были на месте. Он торопливо вышел из комнаты.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 18:25

Кристина спала. Ей снился большой бальный зал и Питер, к которому она шла навстречу с большим букетом алых роз. Они встретились, поцеловались, и он сказал, что розы она должна оставить себе, потому что мальчики от девочек цветы не принимают, это не по-пацански. Во сне она счастливо рассмеялась.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 18:34

Обойдя весь дом и не найдя жены, он не на шутку встревожился. Оставался только сад.

Если ее и там нет — позвоню Рою, и пусть возвращаются. Не до их закидонов уже.

Но долго искать ему не пришлось. Выйдя в сад, он почти сразу же обнаружил жену на диване, что он заказал для нее. Закутавшись в плед, она сладко спала. Во сне она чему-то слегка улыбалась, отчего ее рот приоткрылся, будто прося поцелуя.

Он склонился над ней, жадно впитывая черты ее лица. Он так давно не видел ее спящей. Судя по глубине ее дыхания, спала она крепко, и он не смог отказать себе в малости и провел костяшками руки по ее скуле. Она не пошевелилась. Он осторожно коснулся пальцем ее нижней губы — и это не разбудило ее. И тогда он рискнул. Знал, что не стоит, но не смог сдержаться. Он поцеловал жену, задержавшись у ее губ на несколько долгих секунд. Когда он отодвинулся, на него внимательно смотрели зеленые глаза.

В этот момент он осознал то, что экстрасенсы называют состоянием «здесь и сейчас». Он вдруг отчетливо понял, что от того, как она сейчас себя поведет, будет зависеть вся их дальнейшая жизнь. И тогда он произнес всего одно слово, самое важное для него, звучащее как молитва:

— Мышка…

А она посмотрела на него и сказала:

— Ты дурак, Питер. Какой же ты дурак.

И заплакала.

И он схватил ее лицо и принялся целовать ее в глаза, в лоб, в щеки, в любое место, в какое попадали его губы. Ему так много нужно было ей сказать, но говорил он почему-то только:

— Прости меня, мышка! Пожалуйста, прости меня!..

А она все плакала, и их слезы смешивались на ее лице, которое она прятала в его чертовски крутом и дорогом поло, одном из четырех, которые он заказал за бешеные деньги, потому что посчитал, что они впечатлят ее, а ее впечатлило что-то другое, правда, он так и не понял что.

И пока она плакала он все целовал ее, собирая губами ее слезы, а когда она наконец успокоилась, то выяснилось, что у нее заложен нос, и она издавала им очень смешной звук, который ей самой смешным не казался, и он старательно демонстрировал ей, что ему все равно, что там у нее с носом, и вообще дал себе слово молчать и молчал, пока она не попросила позвать Рози.

Прекрасно. Они меня подставили.

Питер еще раз погладил жену по скуле и, тщательно контролируя текст и интонацию, сказал:

— А ее нет, милая. Их никого нет. Они ушли.

Его жена очень неэлегантно шмыгнула носом и поинтересовалась:

— Куда?

— Да черт их знает! Они все ушли.

Кристина приподнялась на диване:

— В каком смысле… ушли?

Он пожал плечами:

— В прямом. И записку оставили.

Он вытащил из кармана джинсов смятый листок и протянул ей. Прочитав, она поинтересовалась:

— И что мы будем делать?

Это «мы» привело его в восторг, который он постарался скрыть.

Именно ради этого они и ушли.

— Для начала, думаю, поужинаем. Ты как? Голодна?

Кристина вновь шмыгнула носом и прислушалась к себе:

— Да. А что мы будем есть? Ножки?

Питер замялся:

— Ножки в холодильнике я нашел, да, но боюсь, что если я их приготовлю, то ты сбежишь от меня на другую планету.

Кристина хихикнула.

— Может, KFC?

Они произнесли это одновременно и улыбнулись, отводя глаза.

— Я сейчас.

Сказав это, Питер направился в сторону дома.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 19:29

Он вернулся через двадцать пять минут немного запыхавшийся и с темными очками на лбу, но главное, что в его руках было два пакета с хорошо известным ей логотипом, от которых исходил умопомрачительный запах. Она не поверила своим глазам:

— А ты откуда… это?

Он спокойно принялся выкладывать коробочки из пакетов:

— Купил.

Кристина решила уточнить:

— В смысле, сам?

— Ну да.

— А почему не заказал?

Он оторвался от раскладывания еды:

— Я подумал, что они везти будут час, а у нас KFC за углом.

Кристина прищурилась:

— А ты откуда знаешь?

Питер лукаво ей улыбнулся:

— Я выбирал этот дом, помнишь?

Она смотрела на него и представляла своего мужа идущим сначала по улице, потом заходящим в закусочную, стоящим в очереди среди подростков, делающим заказ и…

Поступки…

Он уточнил:

— Тебе принести сок или воду?

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 02:30

Впервые в жизни Питер благодарил небо за свою бессонницу, потому что иначе это было бы очень мучительно, а так он не спал, и это не доставляло ему никаких неудобств. После их совместного ужина она, прикрываясь звонком маме, сбежала от него в свою комнату, но он и не возражал, понимая, что ей нужно время, чтобы осмыслить то, что произошло между ними на диване в саду. Он заходил к ней пару раз за вечер и находил читающей то книгу о беременности, то журнал о дизайне. Он набрался смелости и попросил ее не закрывать двери ее комнаты на ночь, чтобы он мог периодически заглядывать к ней, убеждаясь, что у нее все хорошо. Она, покраснев, кивнула.

И вот два часа назад, подойдя к ее комнате, он увидел, что она поняла его просьбу буквально: дверь в ее комнату была открыта, а она крепко спала. Побоявшись смутить ее, он ушел, дав себе слово каждый час проведывать ее. Последний раз был почти час назад, и теперь наступало время его очередного тайного визита в спальню жены.

Зайдя к ней, он обнаружил пустую постель. Со стороны ванной комнаты из-за неплотно прикрытой двери лился свет и неслось неясное ворчание. Он подошел и осторожно посмотрел в щель.

Увиденное заставило его сердце сжаться. Его сонная жена полуголая сидела на унитазе и воевала с рукавами комбинезона, верхнюю часть которого она сняла. Судя по всему, рукава норовили «искупаться», чего она категорически не могла допустить.

Когда Питер вошел, Кристина прикрыла голую грудь руками, из-за чего вынужденно выпустила комбинезон из рук, и тот радостно опустил верх в унитаз. Она чертыхнулась.

Он подошел ближе и выловил из унитаза верх комбинезона. Кристина съежилась. Он отжал мокрую ткань и бросил ее на пол. Низ комбинезона оставался на ней. Питер опустился перед женой на корточки и взял штанины в руки:

— Давай.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Подними ножки, и я сниму его.

Она поочередно подняла ноги, и вскоре комбинезон лежал в корзине для грязного белья. Обнаженная Кристина сидела на унитазе со скрещенными на груди руками и мучительно краснела. Он нарочито сухо поинтересовался:

— Где твои пижамы?

— В комоде.

Питер вышел в комнату и через некоторое время вернулся в ванную, держа в руках нечто белое и кружевное, более походящее на комбинацию или ночную рубашку, нежели на комбинезон.

— Я больше ничего не нашел.

Сжавшаяся на унитазе Кристина кивнула. Он приблизился с намерением помочь ей надеть… эту штучку:

— Кристи, прекращай. Я видел тебя голой. Давай ты просто поднимешь руки, я быстро надену это на тебя, и ты вернешься в постель, окей?

Она кивнула и неохотно убрала руки от груди. Он быстро натянул на нее эту… тряпочку на кружевных лямках.

— Выйди, пожалуйста.

Он вышел, но остался ждать ее в спальне.

Через несколько минут она прошмыгнула мимо него в постель и укрылась одеялом почти по самую макушку:

— Спасибо.

Он улыбнулся:

— Не за что.

Он немного постоял у постели, прислушиваясь к ее дыханию, а когда убедился в том, что она заснула, скинул туфли и лег на вторую половину кровати поверх одеяла.

Надо было с самого начала здесь ложиться. Тогда бы она спала сейчас в уютном комбинезоне, а не в этой фигне из полиэстера.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 04:12

Она проснулась от того, что вновь захотела в туалет. В комнате было прохладно, а на ней была только ее ночнушка, купленная под руководством Кейти в вечер их знакомства, еще до замужества.

Откуда она здесь? Наверное, Рози привезла ее во Флоренцию…

Кристина пошла в туалет и, вернувшись, принялась укладываться. Спина разболелась нещадно. Она знала, что это только начало и дальше ее тело будет подстраиваться под нужды ее состояния и это будет мучительно и болезненно:

— Ничего, малыш, мама потерпит.

— Потерпит что?

Она уже так привыкла спать одна, что не заметила, как заговорила с ребенком вслух.

Повернувшись, она увидела Питера, сидящего на одеяле.

— Кристи, что ты собралась терпеть?

Она вздохнула:

— Ничего. Я сейчас улягусь, и все успокоится.

Она поерзала в поисках удобного положения.

— Что успокоится? Что тебя беспокоит?

Ей было так плохо, позвоночник так тянуло и так хотелось спать, что она захныкала:

— Спина болит.

Он приблизился:

— Где? Поясница, да?

Она, позабыв о темноте, кивнула. Но он понял и аккуратно приподнял одеяло:

— Повернись на бочок, я потру тебе спину.

Она искренне удивилась:

— Ты?

— Месяц назад ты утверждала, что я бог массажа.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 04:24

Кристина прикусила губу и медленно повернулась на бок спиной к мужу. Он аккуратно принялся растирать ее поясницу и, видимо, коснулся какого-то особенного места, когда она болезненно застонала.

— Больно, да? Потерпи, милая. Сейчас станет легче.

Он нащупал пальцами твердые островки и принялся разминать их. Она тихо пискнула. Сцепив зубы, он продолжил.

Нужно ей массажиста хорошего найти, чтобы не было таких застоев.

Он сам любил массаж. В Нью-Йорке у него был отличный массажист, приходивший к нему три раза в неделю, а в Лондоне стало как-то не до того. Потом, после женитьбы, он полюбил делать массаж жене, а вот во Флоренции они как-то не удосужились, хотя, как выяснилось, здесь это было практически необходимо.

Сейчас у него под рукой не было ничего, ни массажного стола, ни крема, ни элементарно света, чтобы видеть, что он делает, но он слушал Кристину, благо темнота помогала, и она вела его по карте своей боли.

Изменения он почувствовал сразу же. Он хорошо знал это тело, каждый сантиметр. Он сам учил ее ловить все оттенки и нюансы. Она молчала, но он узнавал смены ее настроения даже по дыханию. Темнота, на которую она так пеняла у него в кабинете, сыграла с ней злую шутку. Его руки и темнота, в которой он был королем. Лежа с ним в постели его жена сгорала от желания.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 04:43

Кристина лежала, сцепив зубы, и молилась только об одном — чтобы муж оставил ее в покое.

Уйди, пожалуйста! Уйди, и я справлюсь сама. Я сделаю то, чему ты научил меня до отъезда в Америку, и успокоюсь. И засну наконец. Мне нужна минута. Ровно одна минута, чтобы…

Она почувствовала, как его руки аккуратно переворачивают ее на спину.

Господи, что еще?!

А потом, когда он…

Нет. Этого не может быть, потому что… Да! Господи, да! Пожалуйста!

И она потеряла мысли, когда почувствовала его язык точно там, где он был ей нужнее всего.

Через минуту все было кончено. Она восстановила дыхание и…:

— Питер…

Он накрыл ее одеялом:

— Все хорошо. Это просто разрядка. Спи.

Она повернулась на бок и мгновенно заснула.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 06:52

Кристина проснулась от того, что у нее затекла шея. Она приподнялась на постели и медленно поводила головой, разминаясь.

— Что такое, Кристи?

Она повернулась. Позади нее лежал Питер. Она удивленно осмотрела его:

— А почему ты спишь одетый и поверх одеяла?

Задав вопрос, она вновь улеглась и тут же заснула.

Питер ненадолго задумался, после чего быстро разделся до трусов и залез к жене под одеяло. У него было два варианта: лечь головой на подушку и обнять ее грудь, либо прижаться лицом к ее лопатке, и тогда он смог бы во сне обнимать ее живот. Он выбрал второй вариант и через несколько минут впервые за долгое время спал мертвецким сном, крепко обнимая своего ребенка.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 08:37

Кристина вернулась из туалета в постель. Спать больше не хотелось. Она поправила сползшее с плеча кружево и сразу вспомнила события этой ночи. Повернувшись, она увидела мужа, лежащего рядом в любимой позе: на животе, руками обнимая подушку. И хотя его голова была повернута в другую сторону, в зеркале старого шкафа, стоящего в спальне, она видела, что он крепко спит. В комнате было уже светло, и она прошлась взглядом по очертаниям его фигуры, большую часть которой закрывало одеяло. Она посмотрела в окно, в которое вливался новый день.

Поступки…

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 08:44

Питеру снился замечательный сон: он лежал на лугу, его обнаженное тело грело ласковое солнышко, а на спине танцевали бабочки. Они касались его так нежно и трепетно, что наполняли восторгом все его существо, и тот растекался от кожи на его голове до кончиков ступней. Кажется, он застонал вслух, и именно это прекратило танец маленьких разноцветных красавиц. Он расстроенно нахмурился, и бабочки продолжили свой праздник. Он вздохнул, открыл глаза и… столкнулся со своим отражением в зеркале массивного шкафа.

Мгновение спустя он увидел нечто, заставившее его крепко зажмуриться: комнату заливал свет, одеяло было спущено ниже поясницы, а на его спине танцевали не бабочки, а губы Кристины. Очень скрупулезно, не пропуская ни одного сантиметра, она целовала его. Первой реакцией было сбросить жену и бежать, но он вцепился в подушку, как висящий над пропастью в протянутую руку.

Ты будешь лежать и позволишь ей делать все, что она захочет. И если она пригласит пол-Флоренции посмотреть на тебя голого — ты позволишь ей и это. Если она так хочет, если для нее это важно — пусть.

И он лежал, сцепив зубы, руки и глаза, и старался даже не дышать, чтобы не выдать своего состояния. А выдавать было что, потому что мужской организм, которому почти месяц ничего не хотелось, вдруг решил, что поцелуи — это очень эротично, и возбудился так, что он понял: если жена не остановится — случится непоправимое, и он оскандалится перед ней, как тринадцатилетний пацан. Его прошиб холодный пот. Кристина то ли почувствовала это, то ли просто устала, но она прекратила эту пытку, перевернулась и легла на спину, устроив голову у него на пояснице.

Так они и лежали, образовывая букву «т». Питер выравнивал дыхание и ждал продолжения, но… время шло, и ничего не происходило. Он решил выяснить у жены ее дальнейшие планы:

— Кристи…

— М-м-м?

Она поелозила головой, удобнее устраиваясь, отчего ее волосы задвигались по его спине.

Исусе!

Он постарался не выдать голосом свое состояние:

— Что дальше?

Она пожала плечами:

— Не знаю.

Питер слегка приподнялся и повернул голову в противоположную от шкафа сторону, туда, где лежала она:

— А как бы в этом случае поступил твой муж?

Она ответила не задумываясь:

— О! Он бы сделал так.

И повернув голову, одной рукой приспустила его трусы и укусила его за попу. Он подскочил:

— Мышка, а давай ты переляжешь, и я смогу двигаться, и тогда…

Что «тогда», он не знал, но ей хватило и начала предложения, и, вздохнув, она вернула голову на свою подушку. Питер тут же оказался рядом и вгляделся в лицо жены. Она смотрела на него очень серьезно, но в глубине ее глаз он увидел нечто…

Намек? Надежду? Веру?

Он склонился над ней и провел пальцем по ее скуле:

— Сейчас я займусь со своей женой любовью. И не говори мне «нет», потому что если бы ты этого не хотела, то не устроила бы все это.

Она отвела глаза, оглядела комнату, а потом… посмотрела на него и улыбнулась.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 30 апреля, 09:12

Нина стояла у окна и с высоты десятого, административного этажа DPP смотрела на ненавистный город. За ее спиной на столе лежал мобильный телефон, на котором еще горел экран, давая возможность прочитать недавно пришедшее СМС-сообщение. Отправителем значился Питер, а в теме стояло одно слово: «Спасибо».

Вот и все. Я здесь больше не нужна, а значит, можно возвращаться домой.

Она села за стол и зашла на сайт «Американских авиалиний».

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Примечания

1

Харрисон — сын Харри, то есть Гарри.

2

Редингот — сюртук для верховой езды (redingote — франц., искажённое от. riding-coat — англ.).

3

Entrez — войдите (франц.).

4

Бандаж.

5

Voilà! — здесь: вот так! (франц.)

6

Malvern St James School — одна из лучших британских закрытых школ для девочек.

7

Burgess Hill School — одна из лучших британских закрытых школ для девочек.

8

Лэрд — лорд, хозяин (шотл.).

9

Davenport Privacy Protection — Зашита конфиденциальности (от) Девенпорта (англ.).

10

Chevrolet Express — автомобиль производства General Motors, выпускаемый с 1996 года.

11

КТ — компьютерная томография — метод диагностики организма. МРТ — магни́тно-резона́нсная томогра́фия — способ получения томографических медицинских изображений для исследования внутренних органов и тканей.

12

В мае жениться — всю жизнь маяться — в т. ч. и английская поговорка.

13

Диана, принцесса Уэльская, погибла в автокатастрофе 31 августа 1997 г. СМИ обвинили в ее гибели папарацци, преследовавших ее автомобиль.

14

Тодди — коктейль, приготовленный из смеси крепкого алкоголя, воды, подсластителей и специй. Считается зимним напитком, т. к. подается горячим.

15

Бедлам — госпиталь святой Марии Вифлеемской, психиатрическая больница в Лондоне.

16

Гре́тна-Грин — небольшая деревня расположенная на границе Англии и Шотландии. После ужесточения положения о браке в Англии и Уэльсе 1753 года, на два столетия стала популярным местом, где влюблённые могли заключать брак в обход английского закона.

17

По британским традициям у невесты в день свадьбы обязательно должно быть с собой что-то старое — как связь со своими корнями и прошлым, что-то новое — для успешного начала новой главы в жизни, что-то голубое — как символ чистоты невесты и что-то взятое взаймы у матери, сестры или подруги — чтобы брак был счастливым.

18

В Британии считается, что бой часов во время свадебной церемонии сулит несчастья.

19

Кристиан Грей — персонаж романа и одноименного фильма «Пятьдесят оттенков серого», в квартире которого имелась красная комната, полная БДСМ-приспособлений и прочих секс-игрушек.

20

Форбс — Forbes (англ.) — американский финансово-экономический журнал, одно из наиболее авторитетных и известных экономических печатных изданий в мире. Основан 15 сентября 1917 года Берти Чарлзом Форбсом.

21

Старта́п — startup, компания с короткой историей операционной деятельности, букв. — «стартующий» (англ.). Термин впервые использован в журнале Forbes в августе 1976 года.

22

Dolce vita — сладкая жизнь (итал.).

23

Scotland Yard — штаб-квартира полицейского управления Англии.

24

HR — Human resources (англ.) — человеческие ресурсы. Эйчаром можно назвать специалиста в области управления персоналом, менеджера по персоналу, рекрутера и т. п.

25

Шотландский виски «Macallan 1939», коллекционный, выдержка 40 лет. На сегодняшний день цена одной бутылки из этой партии варьируется от 10.000 долларов до 25.000 фунтов стерлингов.

26

Gelato — мороженое (итал.).

27

Джет — сленг, производный от бизнес-джет — частный самолёт, предназначенный для перевозки небольших групп людей.

28

Знаменитая песня группы ABBA «The Winner Takes It All» — «Победитель получает всё» (англ.).

Content

Алла Каргина
Мышка

Нью-Йорк, головной офис Davenport Privacy Protection, 27 октября, 09:21

Лондон, Лонг-стрит, 8, 27 октября, 14:46

Лондон, британский офис Davenport Privacy Protection, 30 октября, 17:16

Сассекс, поместье Солсберри, 1 ноября, 20:07

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 00:12

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 00:23

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 18:45

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 19:12

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 19:20

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 19:27

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 19:34

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 20:01

Сассекс, поместье Солсберри, 2 ноября, 20:11

Сассекс, поместье Солсберри, 3 ноября, 11:00

Сассекс, поместье Солсберри, 3 ноября, 15:15

Сассекс, поместье Солсберри, 4 ноября, 09:00

Сассекс, поместье Солсберри, 4 ноября, 09:23

Сассекс, поместье Солсберри, 4 ноября, 09:37

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 11:12

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 15:33

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 16:01

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 16:15

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 21:07

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 21:11

Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 22:00

Сассекс, поместье Солсберри, 6 ноября, 13:27

Сассекс, поместье Солсберри, 6 ноября, 13:51

Сассекс, поместье Солсберри, 6 ноября, 19:02

Сассекс, поместье Солсберри, 7 ноября, 11:00

Сассекс, поместье Солсберри, 7 ноября, 11:10

Сассекс, поместье Солсберри, 7 ноября, 11:20

Сассекс, поместье Солсберри, 7 ноября, 11:25

Сассекс, поместье Солсберри, 7 ноября, 19:02

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 10:30

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 10:54

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 13:22

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 13:25

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 13:40

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 20:00

Сассекс, поместье Солсберри, 8 ноября, 20:21

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 01:20

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 09:20

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:00

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:10

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:15

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:33

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:45

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:52

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 10:57

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 11:00

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 11:22

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 11:35

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 11:40

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 12:00

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 12:20

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 12:35

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 13:00

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 13:27

Сассекс, недалеко от поместья Солсберри, 9 ноября, 13:45

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 14:10

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 14:35

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 15:10

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 23:00

Сассекс, поместье Солсберри, 9 ноября, 23:50

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 00:05

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 00:17

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 00:45

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 01:13

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 01:37

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 02:00

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 02:17

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 04:30

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 10:30

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 10:44

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 19:52

Сассекс, поместье Солсберри, 10 ноября, 23:20

Лондон, 10 ноября, 23:45

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 09:23

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 15:37

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 16:03

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 16:42

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 16:49

Сассекс, поместье Солсберри, 11 ноября, 16:54

Ист-Гринстед, госпиталь Королевы Виктории, 11 ноября, 20:34

Ист-Гринстед, госпиталь Королевы Виктории, 11 ноября, 20:55

Ист-Гринстед, отель «Готик-хаус», 11 ноября, 21:43

Ист-Гринстед, отель «Готик-хаус», 11 ноября, 22:24

Ист-Гринстед, отель «Готик-хаус», 11 ноября, 23:41

Ист-Гринстед, отель «Готик-хаус», 11 ноября, 23:59

Лондон, квартира Линли, 19 ноября, 10:30

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 19 ноября, 10:43

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 19 ноября, 10:52

Нью-Йорк, офис Davenport Privacy Protection, 26 ноября, 17:08

Лондон, бутик «Шанель», 27 ноября, 22:35

Нью-Йорк, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 00:16

Лондон, Лонг-стрит, 8, 28 ноября, 00:22

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 11:00

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 11:33

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 11:47

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 12:20

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 12:25

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 12:47

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 13:02

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 13:15

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 13:54

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 28 ноября, 14:00

Лондон, у резиденции маркизов Солтлейн, 28 ноября, 14:21

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 14:35

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 15:02

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 15:24

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 15:35

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 15:43

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 16:05

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 28 ноября, 16:42

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 ноября, 10:00

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 ноября, 10:10

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 ноября, 10:25

Лондон, аэропорт Биггин-Хилл, 29 ноября, 11:40

Лондон, аэропорт Биггин-Хилл, 29 ноября, 11:55

Лондон, аэропорт Биггин-Хилл, 29 ноября, 11:55

Шотландия, аэропорт Инвернесс, 29 ноября, 13:45

Шотландия, 29 ноября, 14:00

Шотландия, 29 ноября, 15:00

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 15:32

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 15:45

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 16:00

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 16:23

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 16:30

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 16:40

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 16:53

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 17:55

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 18:50

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 19:15

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 19:33

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 20:12

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 20:27

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 21:12

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 21:45

Шотландия, Гленко, 29 ноября, 22:10

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 08:35

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 08:55

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 09:05

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 10:30

Шотландия, Гленко, 30 ноябрь, 11:20

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 11:30

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 11:46

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 11:57

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 12:28

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 13:23

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 13:42

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 17:00

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 17:40

Шотландия, Гленко, 30 ноября, 23:15

Шотландия, Гленко, 1 декабря, 10:15

Шотландия, Гленко, 1 декабря, 10:52

Шотландия, Гленко, 1 декабря, 19:00

Шотландия, Гленко, 1 декабря, 19:10

Шотландия, Гленко, 1 декабря, 22:52

Флоренция, аэропорт Перетола, 2 декабря, 08:40

Флоренция, аэропорт Перетола, 2 декабря, 08:52

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 2 декабря, 14:21

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 2 декабря, 19:30

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 3–19 декабря

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 20 декабря, 14:20

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 21–26 декабря

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 27 декабря, 10:20

Сассекс, дом доктора Митча, 28 декабря, 12:00

Лондон, Торнтон-Холл, 29 декабря, 17:20

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 29 декабря — 3 января

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 9 января, 08:40

Лондон, госпиталь Св. Марии, 13 февраля, 15:20

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 13 февраля, 16:52

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 13 февраля, 19:14

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 14 февраля, 21:35

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 2 апреля, 23:53

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 3 апреля, 03:15

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 3 апреля, 09:25

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 3 апреля, 10:52

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 3 апреля, 20:14

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 3 апреля, 20:48

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 4 апреля, 08:33

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 09:05

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 09:51

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 13:12

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 14:20

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 14:52

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 15:08

Лондон, бутик «Лилу», 4 апреля, 16:32

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 4 апреля, 17:24

Питерборо, поместье «Берли», 4 апреля, 17:55

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 08:20

Лондон, 5 апреля, 09:15

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 09:44

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 10:26

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 10:31

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 11:05

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 11:10

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 11:22

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 5 апреля, 11:22

Лондон, у резиденции маркизов Солтлейн, 5 апреля, 12:45

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 6 апреля, 08:45

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 6 апреля, 11:02

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 6 апреля, 11:38

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 6 апреля, 15:15

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 6 апреля, 18:22

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 6 апреля, 18:45

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 6 апреля, 18:50

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 7 апреля, 02:56

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 7 апреля, 07:50

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 7 апреля, 08:22

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 7 апреля, 08:30

Лондон, госпиталь Св. Марии, 7 апреля, 12:20

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 8 апреля, 01:20

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 12 апреля, 14:00

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 17 апреля, 00:10

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 17 апреля, 11:04

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 17 апреля, 11:12

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 17 апреля, 11:14

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 7 апреля, 11:16

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 7 апреля, 11:17

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 7 апреля, 11:22

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 17 апреля, 11:26

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 17 апреля, 12:03

Лондон, Ислингтон, Аппер-стрит, 19, 17 апреля, 12:10

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 17 апреля, 12:18

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 18 апреля, 12:15

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 18 апреля, 12:28

Лондон, аэропорт Лондон-Сити, 19 апреля, 11:35

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 19 апреля, 15:10

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 19 апреля, 21:13

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 19–25 апреля

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 26 апреля, 09:20

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 26 апреля, 13:10

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 12:30

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 13:02

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 13:24

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 13:24

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 27 апреля, 21:25

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 08:15

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 10:25

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 10:37

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 12:40

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 12:55

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 20:15

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 21:35

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 22:33

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 01:55

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 03:14

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 03:14

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 03:47

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 15:33

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 17:01

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 17:44

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 18:25

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 18:34

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 29 апреля, 19:29

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 02:30

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 04:12

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 04:24

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 04:43

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 06:52

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 08:37

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 30 апреля, 08:44

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 30 апреля, 09:12

Примечания