Ира Галина

Браслеты нэшу. Книга I

Все события и персонажи вымышленные, любые совпадения случайны.

Автор является единоличным собственником на созданный им мир, включая расы и народы, страны и персонажей. Любое упоминание и использование мира в целом, его составляющих, рас и народов его населяющих и не упомянутых ранее в иных источниках (нэшу, саринцы, олью, эрги, вурканы, кэйо, гилды, лапси, кавэ, скуамэ и др.), а равно придание им иных черт и характеристик, отличных от придуманных автором, а также персонажей кроме случаев обсуждения данной книги возможно только с разрешения автора, а после его смерти — его правопреемников.

Книга представлена в авторской редакции. Автор искренне надеется, что возможные опечатки и ошибки не помешают вам погрузиться в необыкновенный мир Кайдиса и получить удовольствие от прочтения книг.

События настоящей серии книг разворачиваются в мире Кайдис, который населён множеством рас и поделён на несколько миров: Адденский мир, Внутренний Кайз, Срединный и Внешний миры, Земли Совин, Безвестие и Запределье. Есть ещё Обитель богов и проживающие в ней боги, которых тоже не мало. И чтобы не утруждать себя запоминанием всех богов и тем паче их почитанием большинство народов, населяющих Кайдис, выбрало для себя наиболее подходящего им бога или богов, про остальных благополучно забыв. Но если кто считает, что если бога забыть — он исчезнет, то он глубоко заблуждается. Боги всегда найдут, как о себе напомнить.

Начало.

Солнце уже начало садиться, когда на окраине Будденского леса появился всадник. Голова в капюшоне упала на грудь, и создавалось впечатление, что путник спит. Однако впечатление это было столь же обманчивым, как и то, что под всадником была лошадь.

Конечно же, на первый взгляд это была самая, что ни на есть обыкновенная лошадь, каких великое множество на Кайдисе. Лишь немногие в этом мире могли распознать в этом существе онга. Большинство же даже не верили в существование онгов, столь похожих на лошадей внешне и столь отличных от этих мирных животных по характеру.

О летающих онгах, способных запросто разорвать зубами волка и даже льва, за пределами Внутреннего Кайза слышали разве что в детстве из бабушкиных сказок. Впрочем, это и неудивительно. Ведь эти необыкновенные животные столь же умны, сколь и свирепы.

— Ну вот, Декен, мы и в Срединном мире.

Онг, услышав своё имя, повернул голову к хозяйке. Его глаза в свете заходящего солнца больше обычного горели синевой.

— Ты уверена, что хочешь искать их здесь? — его низкий голос гулко прозвучал в тишине леса.

— Нет, но это ближайший путь к Внешнему миру. — слукавила всадница. — К тому же никто, кроме Варис[1], не знает, что и где нас ждёт.

— Но ты могла бы взять с собой братьев. Зачем только отказалась от их сопровождения! — онг расстроено мотнул головой и в довершение, чтобы хозяйка окончательно поняла, что ему это не по нраву, ударил копытом о землю. — Я удивляюсь, как вообще твоя мать отпустила свою единственную, да ещё и без таланта дочь одну в такое трудное и, скажу прямо, опасное путешествие.

— Вот как раз потому, что у меня нет таланта. — огрызнулась она, но тут же сменила тон. — Должна тебе напомнить, я не в первый раз оказываюсь за пределами нашего мира. К тому же мне уже давно не двадцать, и пора бы раздать свои браслеты, я и так слишком долго ждала. Да я и не одна, у меня есть ты. — девушка нежно потрепала гриву онга, словно извиняясь за свой недавний порыв. — А сейчас, подтяни хвост. И помни — здесь ты конь. Почаще прикрывай глаза веками, чтобы нельзя было узнать, какой их истинный цвет. И, пожалуйста, молчи. Лошади не умеют говорить. Поехали, не вечно же здесь стоять.

Онг недовольно дёрнул ушами, но подчинился хозяйке. Подтянул свой роскошный длинный хвост — гордость любого онга, прикрыл глаза и вошёл в лес…

Она рано поняла, что это значит — быть без таланта. «У неё нет таланта». Вот что она с самого раннего детства читала практически во всех взглядах, обращённых на неё. Она чувствовала жалость по отношению к себе, и в ещё большей степени — к своей матери. А также то, что она не такая как все.

Когда она только родилась, на неё возлагали большие надежды. У всех её родственниц были весьма полезные таланты. Так, её прабабка могла предугадывать события, её бабка — понимала язык растений и животных, одна её тётя умела вызывать бурю где угодно и когда угодно, другая — делала еду буквально из ничего. Талант её матери заключался в том, что продукты, которых коснулись её руки, никогда не портились. Разумеется, все ждали, когда проявится талант девочки, и каким он будет.

Ждали два Велле[2] — до тех пор, пока ей не исполнилось пять лет. Пять лет для таких, как она — крайний срок, когда может проявиться талант. Считается, если он не проявился до достижения ею пятилетнего возраста, то не проявится уже никогда. А такое редко, но всё же случалось.

И вот когда по истечении двадцати лет ожидания не было замечено ни одного маломальского признака проявления таланта, все на малышке поставили крест и отправили учиться вместе с братьями. Мужчины компенсировали естественное отсутствие природного таланта умением владеть всевозможными видами оружия, верховой ездой, охотой и всеми существующими видами искусства боя.

С пятилетнего возраста она наравне с братьями училась всему тому, что умели только мужчины. И, надо признать, добилась больших успехов. Её мать с горечью говорила, что хоть в чём-то её единственная дочь преуспела…

Эйв не без основания надеялась, что все полученные за восемьдесят общих лет Кайдиса уроки, а также опыт предыдущих путешествий в компании братьев и друзей существенно помогут ей в этом путешествии. Ей очень не хотелось применять на практике свой талант раньше времени. Более того, она искренне надеялась, что ей не придётся воспользоваться им вообще.

Да-да, на самом-то деле талант у неё был. Как и полагается. Их было даже два. Первый талант — Талант настоящий, который, признаться честно, несколько пугал её саму. Второй — талант скрывать свой истинный талант от других. Об этом не знал никто, даже верный Декен. А ведь он был с ней уже без малого тридцать шесть лет.

Эйв посмотрела на онга и невольно улыбнулась. Старый, добрый Декен. Сколько всего было пережито, пройдено вместе. Вот уж на кого она могла положиться в любой ситуации. Правда, был у него один недостаток — уж очень любил онг поболтать. Но теперь ему придётся постараться, если он хочет, чтобы у них было как можно меньше неприятностей.

Конечно, в случае чего, им в любой момент на помощь могли прийти её сородичи. Ведь хоть и считалось, что у Эйв не было таланта, но, прежде всего, она была дочерью Зэф, она была одной из нэшу. А нэшу всегда чувствовали, когда с кем-нибудь из них случалась беда. И всегда приходили на помощь, даже если нуждающийся в ней находился очень далеко от них. Такое случалось редко (и на то было несколько причин), но всё же случалось. Главной проблемой было установить точное место, куда нужно было направить помощь.

На счастье Эйв, в её деревне жила Клэрм, которая могла установить точное местонахождение любого, в том числе и нэшу. В этом заключался её талант. Однако, у таланта Клэрм было одно, но при определённых обстоятельствах весьма существенное ограничение. Нэшу она могла обнаружить только в том случае, если этот нэшу сам этого захочет.

А сейчас же Эйв совсем не хотелось, чтобы кто-либо знал, где она находится. И Клэрм опять ничего не могла сказать её братьям. «Вот упрямая девчонка», — расстроено пробормотал Флэймен, уходя в очередной раз ни с чем от Клэрм. «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь» …

Надежды надеждами, но у Эйв не было точного плана действий. По какой-то, непонятной ей самой причине она решила, что искать нужно прежде всего во Внешнем мире. А для этого можно было либо сделать крюк по Большому Кайелскому морю через Земли Совин, либо через Адденский мир и Малое Кайелское море, либо пройти напрямик через Срединный мир. Она выбрала последний вариант. И не столько потому, что этот путь был короче, и не потому, что он был безопаснее — все пути таили в себе опасность. Выбор её определило то обстоятельство, что именно в Срединном мире находился знаменитый Свенск. Туда-то она и направлялась сейчас…

Ночь постепенно окутывала путников, и Эйв уже начала искать глазами подходящее место для ночлега, когда невдалеке между деревьями, на которых только-только начала появляться зелёная листва, заметила свет.

— Подъедем поближе, Декен, нужно выяснить, что это. Может быть, там мы сможем переночевать.

«Синий ворон»

На постоялом дворе «Синий ворон» как всегда было шумно и многолюдно. В основном здесь селились наёмники всех мастей, которые предлагали свои услуги в качестве охраны и проводников. Дела у них шли, в общем-то, неплохо. Оно и понятно. «Синий ворон» находился менее чем в одном дне пути от Перевала Гномов, соединявшего Срединный и Адденский миры. А путешествовать в чужом мире, особенно в таком, как Срединный без опытного наёмника было довольно-таки глупо и, честно признаться, далеко не безопасно. Главное — это изначально не ошибиться в выборе спутника.

Эйв была одной из немногих, кто пришёл сюда из мира Внутреннего Кайза. И дело было совсем не в том, что Внутренний Кайз находился далеко от «Синего ворона». Лишь не на много дальше, чем Перевал Гномов. Просто «внутренние» не так чтобы часто путешествовали за пределами своего мира, да и то предпочитали делать это через Паладийские горы мимо Безвестия (в отличие от Эйв, которая сама не могла объяснить, почему на этот раз она решила проигнорировать этот путь). А желающих отправиться во Внутренний Кайз было ещё меньше. Оно и понятно — мало у кого возникало желание путешествовать в мире, немалую долю населения которого составляют амазонки и саринцы…

Когда Эйв вошла в зал, мгновенно наступила непривычная для этого заведения тишина, и все взоры устремились на неожиданную гостью. Ещё бы — женщины здесь были почти такими же редкими посетителями, как и «внутренние», тем более одни, без какого-либо сопровождения.

Эйв спокойно окинула взглядом зал. Это было очень большое просторное помещение с как минимум двумя дюжинами каменных столов, каждый на две или три пары посетителей. Слева, недалеко от входа в зал, широкая деревянная лестница без перил поднималась на второй этаж к комнатам отдыха. Чуть правее лестницы рядом с видавшей виды стойкой стоял ничем с виду ни примечательный худой лысоватый человек лет сорока с небольшим и внимательно смотрел на неожиданную гостью. К нему-то и подошла Эйв.

— Приветствую. Мне нужна комната с ванной. — коротко кивнув мужчине, Эйв сразу перешла к делу.

— Идём ко мне, я и спинку потру. — раздался из зала чей-то пьяный голос, а следом и громкий смех наёмников. Эйв даже не обернулась в зал посмотреть, кто так остроумно кинул реплику, она внимательно смотрела на хозяина постоялого двора.

— Думаю, у меня есть то, что вас устроит, госпожа. Конечно, это обойдётся вам недёшево. Одна ночь — сто двадцать вэнов. Но в цену входит ужин и завтрак.

— Прежде, чем дать ответ, я должна взглянуть на комнату.

— Разумеется. Ваше право, госпожа. — достав из ящика связку ключей, Тэч направился к лестнице.

— Эй, Тэч, ты уж постарайся — не ударь в грязь лицом, продемонстрируй ей верх гостеприимства, устрой самый тёплый приём. — донёсся вслед поднимавшимся по лестнице Эйв и хозяину гостиницы тот же пьяный голос и не более трезвый хохот наёмников…

Комната Эйв понравилась. Она была такой, какой надо — не большой, но и не маленькой. Единственное окно выходило на задний двор, и под ним не было деревьев. В комнате помимо старой массивной кровати стоял такой же старый, но крепкий комод, платяной шкаф и был даже стол с двумя стульями. И, конечно же, ванна.

— А что с горячей водой? — Эйв обернулась на Тэча. — После ужина я хотела бы принять ванну.

— Если решите заселиться, зальём свежую воду. А в шесть утра моя жена принесёт вам горячую воду, так как за ночь вода успеет остыть. Ночи всё ещё холодные. Вас это устраивает, госпожа?

— Вполне, — подойдя к окну, кивнула в знак согласия Эйв. — Теперь поговорим об оплате. Насколько я знаю, сто двадцать вэнов это пол изумруда.

— Так точно. — Тэч невольно облизнул губы. Изумруды были редки в Срединном мире. И он уже не помнил, когда в последний раз держал их в руках. Обычно его постояльцы, даже гномы, расплачивались монетами. — И если госпожа захочет расплатиться камнем, я дам сдачу в сто двадцать вэнов. Думаю, они пригодятся вам в дальнейшем. Я прав, госпожа?

— Да, Тэч. — Эйв оторвала взгляд от таявших в темноте леса последних лучей солнца и повернулась к услужливому хозяину постоялого двора. — Ведь, как я поняла из слов того приятного господина, вас именно так зовут?

Тэч лишь с улыбкой кивнул в ответ.

— Только я хотела бы дать ни один, а два изумруда. — от этих слов у Тэча даже перехватило дыхание. Сразу два изумруда! Неслыханная удача! Ведь камни постоянно растут в цене. — И получить двести сорок вэнов и то, что останется после уплаты за ваши услуги.

— То есть, триста шестьдесят вэнов. — быстро подсчитал в уме Тэч.

— Не совсем. — поправила его Эйв. — Я хочу попросить вас также позаботиться о моём коне. Думаю, это обойдётся мне в двадцать или тридцать вэнов.

— Что ж, договорились. Вы даёте мне два изумруда. Я в свою очередь сдаю вам на ночь эту комнату, кормлю ужином и завтраком, позабочусь о вашем коне. Плюс с меня триста тридцать вэнов. — Тэч, естественно, принял большую цену Эйв.

— Думаю, мы поняли друг друга, Тэч.

— Вы проявили мудрость, госпожа, не став говорить об оплате внизу. Не стоит кому-либо знать, что при вас такое богатство. Как вы уже поняли — народ у нас останавливается самый разный и чем меньше им известно о вас, тем лучше для вас же.

Откуда бы сейчас ни шла и куда бы ни направлялась таинственная гостья, она может и на обратном пути пройти через эти места и остановиться в «Синем вороне». Поэтому Тэчу совсем не хотелось, чтобы с таким выгодным клиентом что-нибудь случилось. Тем более в его заведении.

— Предлагаю сейчас поступить таким образом. Ужинать, пожалуй, лучше вам здесь, в комнате. Я же с одним изумрудом спущусь вниз оформить ваш заказ и затем вместе с ужином занесу вам девяносто вэнов сдачи. А второй изумруд в обмен на оставшиеся двести сорок вэнов отдадите моей жене утром, когда она поднимет вам горячую воду.

— Насчёт способа оплаты я полностью с вами, Тэч, согласна. Но ужинать я всё-таки буду внизу. — Эйв решительно открыла дверь и обернулась на Тэча, давая понять, что решение принято и разговор окончен. Тот, сжимая в руке полученный изумруд, поспешил покинуть комнату. — Не могу же я лишить такого удовольствия ваших замечательных гостей. К тому же, я просто горю желанием познакомиться с вашей женой…

Эйв нашла Менолу на кухне. Это была приятная женщина невысокого роста, лет тридцати пяти, но в её волосах цвета меди уже появилась седина. Фактически Менола была младше Эйв почти в три раза. Ведь в один год жизни нэшу, саринцев и амазонок входят четыре обычных лета Кайдиса. Однако внешне Эйв никак не выглядела на сто лет. По меркам нэшу ей было двадцать пять, но выглядела она и вовсе как двадцатилетняя. «Девчонка ещё», — именно так о ней и подумала Менола, едва увидев вошедшую Эйв. Конечно, капюшон и просторный плащ не позволяли хорошо разглядеть гостью, но то, что она молода, можно было понять без труда.

— Не стоит, госпожа, вам здесь задерживаться надолго. Публика у нас совсем неподходящая для вашего общества. — Менола говорила медленно, с характерным только для хецтов выговором. — Будет лучше, госпожа, если вы уедете завтра рано утром, пока большинство постояльцев ещё спит. — женщина, до этого суетившаяся у плиты, на время остановилась. — Только не поймите меня неправильно, я совсем не пытаюсь от вас поскорей избавиться.

— Ну что вы, Менола. Конечно же, нет. — поспешила успокоить женщину Эйв. — Я всё понимаю и очень признательна вам за беспокойство. Собственно, я и собиралась выехать рано утром. Мне совсем не хочется создавать лишнюю шумиху вокруг себя.

— Вот и хорошо… — хозяйка гостиницы вернулась к своим кастрюлям. — А сейчас — проходите в зал. Я скоро вынесу вам такую замечательную картошку, какую вы не найдёте где-либо ещё, и самое лучшее вино, что у нас есть. И только попробуйте отказаться или не съесть всё до последнего кусочка…

Когда Эйв вернулась в зал, она не могла не заметить, что в нём стало гораздо меньше посетителей, нежели до её ухода наверх. Видимо, многие постояльцы решили хорошо выспаться, а некоторые и просто проспаться перед предстоящей им дорогой. Никого из остряков также не оказалось в зале.

Эйв заняла свободный стол на три пары у стены. Со своего места она могла видеть весь зал, лестницу и входную дверь. Невольно нэшу улыбнулась. Да, полученные уроки не прошли даром, и подобная предусмотрительность уже вошла в привычку. Она внимательно начала изучать находящихся в зале.

Зал был заполнен менее, чем наполовину. Занято было всего восемь столов. Сидящие тихо переговаривались друг с другом. В основном это были люди, но и не только. За ближайшим к ней столом сидели трое гномов. По всему было похоже, что они обсуждают предстоящую торговую сделку. И, скорей всего, гномы, как и Эйв, держали свой путь в Свенск — крупнейший город не только Срединного мира, но и всего Кайдиса. Свенск по праву считался средоточием всех миров Кайдиса, как культурным, так и торговым. Прежде всего — торговым.

Эйв была более чем уверена, что не ошиблась в конечном пункте назначения гномов. Ни для кого не было секретом, что гномы приходят в Срединный мир в основном только в целях торговли. И эти трое вряд ли были исключением, даже можно было смело предположить, что они имели весьма большой опыт в делах подобного рода.

Но Эйв занимал сейчас другой вопрос. А именно — кого из наёмников они выбрали себе в спутники. Гномы всегда считались осторожным и недоверчивым народом. А значит, в проводники они брали только самых надёжных и проверенных. И сейчас было бы совсем неплохо оказаться в такой компании.

Навряд ли торговцы откажут ей. Да, они незнакомы, и это веская причина не доверять ей. Но если они удостоверятся, что Эйв безоружна и весь путь до Свенска постоянно будет у них на виду, то, может быть, они согласятся взять её с собой. Декен прав — путешествовать в одиночку в чужом мире очень опасно. Даже на самых лучших картах не отмечено, где тебя поджидает опасность. Так что Эйв необходимо было срочно найти для себя надёжного спутника или лучше нескольких, если, конечно, повезёт. И эти гномы её более чем устраивали.

Её размышления прервал приход Менолы.

— А вот и ужин. — женщина поставила на стол поднос с ужином и стала расставлять тарелки.

— Потрясающе вкусно пахнет. Спасибо, Менола.

— Ешьте на здоровье. Если захотите добавки, просите — не стесняйтесь, — подхватив подмышку опустевший поднос, хозяйка поспешила на кухню — грязная посуда сама не помоется.

Эйв в ответ лишь улыбнулась. Но никто не увидел её улыбку, так как лицо нэшу по-прежнему почти полностью закрывал капюшон плаща…

Ужин действительно удался на славу. Да, Тэч не прогорит никогда. Даже если на расстоянии двух елей от «Синего ворона» кто-нибудь поставит другую гостиницу. Правда, с одним «но». До тех пор, пока с ним будет его жена Менола. Менола.… И правда, так вкусно готовить картошку вряд ли кто может кроме неё. И вино оказалось, как и обещала Менола, самым лучшим, что было в «Синем вороне» …

Эйв мысленно вернулась в свою комнату на втором этаже гостиницы, свой новый дом на одну ночь. Вещевой мешок, что дала ей мать, лежал там же, где нэшу его и оставила. А внутри него по-прежнему находились продукты, которые с такой любовью и заботой аккуратно заворачивала ей в дорогу Зэф. Но их Эйв оставила на самый крайний случай и достанет из мешка, только если не будет иного способа добыть еду. Спасибо таланту её матери — продукты из рук Зэф могут лежать нетронутыми годами и при этом не только не испортиться, но даже и не потерять всех своих вкусовых и полезных качеств…

Ещё один стол опустел, сидевшие за ним мужчины поднялись к себе. «Надо найти какой-нибудь способ познакомиться с гномами, пока они тоже не ушли спать…». Эйв почти закончила ужинать, она уже допивала вино, когда входная дверь «Синего ворона» с шумом распахнулась, впуская в зал прохладный воздух весенней ночи. И на пороге постоялого двора появилась пятёрка хорошо вооружённых мужчин. Тэч на этот раз не стал дожидаться гостей у стойки, а, как и полагается хозяину гостиницы, сразу же вышел на встречу вновь прибывшим.

— Рад приветствовать вас в столь поздний, но всё же, думаю, добрый для всех нас час. Надолго в наши края?

Мужчины кивнули Тэчу в знак приветствия.

— И мы рады оказаться в ваших местах. — низкий голос говорившего с хозяином гостинцы проник в самую глубину души Эйв. Она медленно поставила кружку с недопитым вином на стол и с ещё большим вниманием стала наблюдать за воинами. — Надеюсь, здесь для нас найдётся подходящая комната на ночь. Одной на пятерых вполне было бы достаточно.

— Разумеется. Смею заверить — у нас есть то, что вам подойдёт. — по крайней мере, Тэч очень на это надеялся. Таких постояльцев он точно не ждал. И ему совсем не хотелось их разочаровывать. — Комната очень просторная, имеется ванна. Горячую воду, если желаете, сейчас же поднимем.

Мужчины переглянулись и снова кивнули, теперь уже в знак согласия.

— Что ж, тогда не будем медлить и примемся за дело. — облегчённо выдохнув, Тэч повёл их к лестнице. — Поднимемся наверх, вы посмотрите номер, и, если вас всё устроит, мы тотчас оформим ваш заказ.

Сидящие в зале молча провожали взглядами новых гостей «Синего ворона». Кое-кто неодобрительно качал головой. Стены этого заведения видели много разного. Кто только здесь ни побывал за время его существования — наёмники всех мастей и рас. Но такие, как эти пятеро появлялись здесь очень и очень редко, можно сказать, почти никогда.

Все они были как на подбор. Высокие, светловолосые, коротко стриженные в отличие от большинства населяющих Кайдис мужчин, в тонких кожаных доспехах и меховых плащах цвета ночи, они резко выделялись на фоне обычных посетителей этого места. И не было никого, кто бы сомневался в воинском мастерстве этих крепких, великолепно сложённых воинов. Достаточно было взглянуть на них, и все сомнения разом отпадали…

Тэч с новыми клиентами уже поднялся на второй этаж, как неожиданно один из них, тот самый, что вёл беседу с хозяином гостиницы и теперь шёл позади всех, остановился на лестнице и обернулся в зал. Он внимательно оглядел помещение и всех находящихся в нём, одного за другим. Но ни на ком не останавливал надолго свой взгляд. Лишь на Эйв, казалось, он смотрел дольше, чем на других…

Когда все шестеро скрылись из виду, один из эльфов в зале недовольно хмыкнул. Но вряд ли он будет открыто выказывать своё недовольство подобным вынужденным соседством, подумала Эйв. Эльфы достаточно умны, чтобы понять, с кем бы им в таком случае пришлось иметь дело. И последствия явно были бы не в их пользу.… Но уже через пару минут все вернулись к своим делам и, казалось, забыли о небольшом отряде.

Неожиданные известия. Ночной визит

— Говорю тебе, Тсаф, что-то не так в Гайемской стороне. Уж очень давно оттуда никто не приходил. Это на них как-то совсем не похоже. Всем известно, что гайемцы не любят подолгу засиживаться дома и просто обожают путешествовать. И я просто кожей чувствую, что-то недоброе постепенно двигается на север. Нам всем надо быть начеку. Возможно, следует приготовиться к самому худшему. — гном облизнул пересохшие губы. — Вот поэтому-то я и предлагаю в этот раз договориться о продаже как можно большего количества наших товаров. Кто знает, как долго ещё можно будет продолжать спокойно заниматься торговлей.

— В твоих размышлениях, Жейт, что-то есть. — поддержал гнома сосед. — Действительно, очень необычно, что давно не видно кого-либо из Гайемской стороны. К тому же, мне уже не раз приходилось слышать о том, что нечто странное, а по словам некоторых — даже страшное там у них происходит. И ничем хорошим, скорей всего для них, а возможно, и для нас всех, — голос гнома в этот момент зазвучал как-то по-особому зловеще, — это обернуться не может. Соседи гайемцев очень обеспокоены всем происходящим. Возможно, и нам придётся закрыть Перевал. Считаю нужным известить об этом всех наших. Нужно быть готовыми отразить возможную опасность.

— Только вот как это сделать? — задал резонный вопрос Жейт. — Очень многие, как и мы, сейчас находятся за пределами Адденского мира, они не смогут услышать призыв старейшин.

— Есть один способ, я бы даже сказал, единственный. — тихо проговорил третий, самый старый и самый опытный из гномов. — Но думаю, вам он не понравится.

— Говори, Дамн, не тяни. Что это за способ такой? Если он есть, почему бы нам к нему не прибегнуть?

Дамн внимательно посмотрел на друзей.

— Кому-нибудь нужно будет отправиться во Внутренний Кайз.

— Я не ошибся, мой друг? Ты сказал, во Внутренний Кайз? — Тсаф с недоумением смотрел на Дамна.

— Именно так, ты не ослышался, а я не оговорился. Во Внутренний Кайз… — Дамн прочистил горло и добавил. — Чтобы попросить о помощи у нэшу. Только они смогут нам помочь.

— Нэшу? — просто-таки взорвался Жейт, сорвавшись на крик. — Идти к этим ведьмам? Уж лучше я добровольно отправлюсь в пасть дракона.

Теперь всё внимание мужчин, сидевших в зале, было приковано к гномам. Эйв, и до этого не сводившая глаз с троицы, была уверена, что все эти наёмники и просто путешественники на все сто процентов согласились бы с Жейтом, пойми они гномский язык. Мало кто хочет связываться с её народом. И сейчас рушились все её планы на спокойное и безопасное путешествие в Свенск, по крайней мере, в компании гномов.

«Ведьмы… Вот значит, как они о нас думают», — с горечью подумала она.

Гномы не подозревали, что кто-нибудь слышал весь их разговор. Они не без основания полагали, что никто не мог их услышать. В непосредственной близости от них никого не было, столы вокруг были пусты. Но они ошибались. Эйв была той, кто слышал абсолютно всё. Ведь Эйв была одной из так ненавистных им нэшу. И теперь ко всем её заботам добавилась ещё одна.

Она была всерьёз обеспокоена всем услышанным от гномов. Похоже, сами гномы даже и не осознавали до конца, насколько они могут быть правы в своих опасениях. История с Гайемской стороной не сулила ничего хорошего для всего Кайдиса, возможно, Внутреннему Кайзу тоже не поздоровится. Эйв сосредоточилась на родном доме…

— Флэймен, ты всё хорошо расслышал?

— Да, Эйв. Это действительно может быть предвестием большой беды для всего Кайдиса. Нужно немедленно сообщить остальным. — беспокойство сестры передалось брату. — И, разумеется, поставить в известность других «внутренних». Особенно амазонок и саринцев. Удачи тебе. И береги себя… Подожди, Эйв… — он почувствовал, как сестра собирается разорвать незримую связь с домом. — Не уходи пока. Лавент как раз сейчас гостит у нас, и она сказала, что Тень Стайна и ещё несколько Братьев Ополиса тоже направляются в Свенск. Будет лучше, если ты присоединишься к ним, если встретишь их конечно.

— Да, Флэймен, я их видела. И теперь думаю поступить именно так.

— Хорошо. Я поспешу, пока Лавент ещё у нас. А ты сообщи, когда что-нибудь ещё узнаешь обо всём этом. И не исчезай надолго. — голос брата изменился, в нём явно слышалась печаль и тревога за младшую сестру. — Ты же знаешь, мама очень волнуется. Да и мы тоже.

— Конечно, передавай привет всем нашим.

— Обязательно передам. Счастливо тебе. И пусть берегут тебя Солнце, Небо и Ночь.

— И ты береги себя. Я люблю тебя, Флэймен…

Эйв как можно более незаметно для остальных посетителей покинула зал и поднялась к себе в номер. И сейчас, впервые за долгое время, она принимала настоящую ванну.

«Когда останемся одни, надо будет разузнать у Декена, что он думает по этому поводу. И нелишним будет выяснить, что известно Братьям о Гайемской стороне».

Вдруг Эйв насторожилась.

«Нет, вроде никакого шума или движения. Наверное, мне показалось, что кто-то подошёл к двери. Но надо бы уже вылезать из ванны. Хватит расслабляться. Нельзя терять бдительность. Тем более в таком месте, где твоим соседом может оказаться кто угодно…».

Волосы быстро высохли, и Эйв уже собиралась лечь в постель, когда в дверь постучали.

— Кто там? — спросила Эйв, хотя уже и знала ответ.

— Менола, госпожа. — раздался из-за двери тихий голос.

Эйв накинула на плечи плащ, но капюшон на голову набрасывать не стала, и открыла дверь.

— Что-то случилось?

— Нет, госпожа, не беспокойтесь, — похоже, Менола была несколько смущена собственной наглостью. Потревожить гостью в столь поздний час. — Просто я хотела узнать, не нужно ли вам что ещё.

— Нет, ничего не нужно. — мягко улыбнувшись, поблагодарила хозяйку Эйв. — Думаю, только утром мне потребуется горячая вода.

— Да, разумеется. Я принесу всё, как и договаривались. Не буду вам больше мешать. Приятных снов, госпожа.

— Благодарю. И вам, Менола, доброй ночи.

Закрыв за хозяйкой гостиницы дверь, Эйв снова улыбнулась. Она знала, что на самом деле привело к ней Менолу. Любопытство, простое женское любопытство. Менола хотела узнать, как выглядит её таинственная гостья. Что ж, оставалось только надеяться, что любопытство это было удовлетворено сполна.

Менола уходила несколько разочарованная. Да, она, наконец, увидела гостью. Но оказалось, что та выглядит несколько иначе, нежели Менола её себе представляла. Ничего особенного. Эта гостья выглядела как, как… как самая обычная гилда.

Ну, конечно же, она и есть гилда! Всё сходится! Серые глаза, серые волосы, небольшой рост и при ней, как сказал Тэч, была лошадь, к тому же ещё и расплатилась камнем. Надо же, гилды очень редко покидают пределы Адденского мира. Заниматься торговлей своими знаменитыми козьими сырами и тканями они всегда перепоручают своим соседям и союзникам — гномам.

Интересно, что же привело её в Срединный мир. Конечно, в таких местах, как «Синий ворон» не принято расспрашивать гостей о цели их путешествия. Но как всё-таки любопытно. И почему она не подошла к гномам?..

Размышляя так, Менола дошла до своей комнаты. Тэч как раз занимался какими-то подсчётами, когда его жена буквально-таки влетела в комнату.

— Нет, Тэч, ты и представить себе не можешь, кто эта наша таинственная гостья… — и Менола, сбиваясь, начала рассказывать мужу о своих предположениях в отношении Эйв…

Едва любопытная женщина спустилась на первый этаж, как от стены коридора второго этажа отделилась чья-то тень. В дверь снова постучали, но на этот раз нэшу не стала спрашивать, кто это. Она осторожно открыла дверь, стараясь создавать как можно меньше шума, и впустила ночного гостя.

— Приветствую тебя, Дочь Солнца. Ни одни покровы не скроют твою красоту от меня. — вождь саринцев склонился перед Эйв в вежливом поклоне.

— Я тоже рада видеть тебя, Тень Стайна. — и, отбросив лишние церемонии, Эйв нежно обняла его и прижалась губами к его губам. — Я надеялась, что ты зайдёшь ко мне. Нам о многом надо поговорить…

Кинен молча сидел напротив Эйв, обдумывая всё услышанное.

— С кем из братьев ты говорила? — наконец произнёс он. — Ведь ты уже связывалась с домом?

— Ты очень хорошо меня знаешь. Да, я сделала это сразу же, как всё узнала. — Эйв встала с кровати и подошла к окну. — Я говорила с Флэйменом… Кстати, Лавент тогда была у нас. Думаю, она уже в курсе всего и к этому моменту успела оповестить и всех Братьев.

Кинен встал со стула и подошёл к Эйв.

— С тех пор ты больше не общалась с домом, не говорила с родными? — он осторожно положил ей руки на плечи. — Не узнавала, как воспринял новости Онэлл?

Эйв обернулась и посмотрела в карие глаза Кинена.

— Нет… — её голос дрогнул. — Наверное, я просто боюсь… Боюсь узнать. Ведь его отец был одним из гайемцев, и, наверняка, уже собрался к своим — проверить, что же всё-таки там случилось. А это значит, что Онэлл пойдёт с ним. Я же знаю его, он не бросит своего отца. Мне страшно, так страшно за него. Это может быть очень опасно. — в глазах нэшу блеснули слёзы. — Я не хочу терять брата.

Кинен нежно прижал Эйв к груди и обнял.

— Ну, успокойся, любимая. Ты не потеряешь никого из своих братьев. — нежно поцеловал Эйв в макушку. — С Онэллом ничего не случится. Ведь он будет не один. Я уверен, твои не отпустят их с отцом одних. Твоя мать никогда этого не допустит.

Он взял Эйв за плечи, легонько отстранил от себя и, наклонившись, посмотрел ей в глаза.

— И мне ли напоминать тебе? Никто и никогда не одерживал верх над нэшу… А сейчас улыбнись мне. Я так давно не видел тебя, твоей улыбки. И скажи, куда это ты собралась одна одинёшенька и зачем.

Эйв улыбнулась и подняла левую руку. На ней в свете луны блестели её браслеты.

— Так, причина твоего путешествия мне теперь ясна. — с нескрываемой горечью произнёс Кинен. — Значит, всё-таки решила их раздать. — она лишь молча кивнула в ответ. — Все сразу?

— Да что ты! — возмутилась Эйв. — Я рассчитывала на парочку. Но кто знает… — нэшу хитро улыбнулась.

— Как же я хочу иметь один из них. — в голосе саринца зазвучала такая боль, что Эйв была готова расплакаться.

Они так давно знали друг друга. Он был её первой любовью. Ближе него у неё никого не было, не считая её братьев, конечно. И меньше всего на свете ей хотелось причинить ему боль. Эйв нежно взяла его лицо в ладони и заглянула в глаза.

— Ты же знаешь, что это невозможно. Это не зависит от нас с тобой, от моих братьев, от твоей сестры или кого-либо ещё. Соглашение Бехойи существует с самого сотворения мира. Нарушить его, значит подвергнуть опасности весь Внутренний Кайз, весь Кайдис. Его просто не станет.

— Знаю. — Кинен бережно взял руки любимой в свои и поцеловал. — Этот мир несовершенен. А попытаться его изменить, всё равно, что разрушить… Но как же всё-таки тяжело с этим мириться.

Чужак

Под утро Декен неожиданно проснулся. Что-то потревожило его сон. Но он не сразу смог понять, что именно. Ему не хотелось открывать глаза, он считал, что и так сможет найти причину своего внезапного пробуждения. А вот и она…

Кто-то неслышно подошёл к конюшне и заглянул внутрь. Все лошади, ослы, мулы спали. Никто не почувствовал присутствия чужака, даже банту. Никто, кроме онга. Но казалось, что и он спит, так как Декен по-прежнему не открывал глаз. Ему совсем не нужно было этого делать, чтобы понять, кто стоит у ворот конюшни. Он не узнал его, но увидел исходящую от него опасность.

Чужак ещё немного постоял, смотря на животных, а затем направился в сторону самой гостиницы. Он не признал в Декене онга, тот чётко выполнял указания хозяйки — ничем не выдавать себя. По счастью, чужак не смог проникнуть вглубь сознания онга и понять, что тот следит за ним. А значит, можно было надеяться, что он не узнает и о присутствии в гостинице Эйв и саринцев.

Декен, наконец, открыл глаза и медленно, не создавая шума, подошёл к приоткрытым воротам конюшни. Было похоже, что чужак приходил один. Под полной луной двор гостиницы был как на ладони. И в её свете было хорошо заметно, как Декен весь покрылся испариной. И было от чего. В этом чужаке он распознал огромную опасность, угрожающую всему Кайдису…

Онг сосредоточился, потом удовлетворённо кивнул головой. Чужак ушёл, и онга никто не видит, так что можно перевоплотиться и привести себя в порядок. Он медленно расправил крылья. Как же давно ему не приходилось летать… На какое-то время Декен задумался о сородичах. Он был онгом, но уже не таким как другие. Долгие годы среди нэшу сделали своё дело. Теперь он обладал их способностью видеть то, чего не видно. И всё это благодаря Правилу Сэвдот, которое давало возможность обладать дарами, присущими только нэшу всем членам их семьи. А Декена все давно уже считали таковым…

Где-то в лесу прокричала феса, возвещая о наступлении нового дня. Это и вернуло онга на землю. В буквальном смысле. Он и не заметил, как стал подниматься в небо. Декен, ругая себя за проявленную неосторожность, ведь его могли обнаружить, поспешил занять отведённое ему место в конюшне. При этом дал себе указание рассказать о чужаке хозяйке, едва представится такая возможность. Нэшу обязательно должны быть поставлены в известность. Народы Кайдиса и не подозревают, что их судьба, свобода, а, возможно, и жизнь теперь находятся в руках «внутренних» и, прежде всего, нэшу.

Мало кто на Кайдисе питал симпатию к жителям Внутреннего Кайза, но к нэшу это относилось в куда большей степени, нежели к амазонкам, саринцам, олью и прочим «внутренним». Всех пугали способности нэшу, а страх всегда рождал ненависть.

Внутренний Кайз был единственным из миров Кайдиса, где никогда за всю историю его существования не было войн среди народов его населяющих. Все народы Внутреннего Кайза были добрыми соседями и верными союзниками друг друга. Никто из них не приходил во Внешний или Срединный мир, чтобы обучаться магии. В этом не было необходимости. Воинов магия не интересовала, другие народы либо обладали врождённой магией, либо сами являлись её порождением. Нэшу же с рождения обладали магией такой силы, которая превосходила в несколько раз магию всех иных существ. Только сами нэшу не употребляли по отношению к себе слова «магия». Они называли свой дар способностями. И именно эти магические способности отдаляли нэшу от всех, кроме «внутренних». И только они могли помочь всему остальному Кайдису выстоять и победить в предстоящей войне с чужаками и их покровителями и хозяевами, кем бы они ни являлись и откуда бы ни пришли…

Гостиница мирно спала, когда чужак заглянул в её окна. Это были окна того самого зала, в котором не так давно ужинала Эйв, а гномы обсуждали события в Гайемской стороне. Сейчас же здесь было пусто и темно. Загляни сюда кто-либо другой, он вообще ничего кроме мрачной темноты не увидел бы. Но не этот чужак.

В его белых, как снег на вершинах Блюмэ глазах комната светилась синевой. И хотя в ней уже достаточно давно никого не было, чужак точно знал, кто и где именно этим вечером здесь сидел. Так, значит, это эльфы, люди, гномы и … эрги. Вот они-то могут причинить большие неудобства на пути Хозяев.

Всегда ставившие себя выше остальных рас, эрги были не только отличными воинами, но и магию считали частью своей жизни, изучая её с самых малых лет. Обученный магии воин — это всегда опасно. Но, скорей всего Хозяева постараются привлечь на свою сторону если не всех, то хотя бы большую часть эргов. А тот факт, что эрги, как и эльфы, считают себя выше других рас, несомненно, можно будет обратить в свою пользу. Это будет не так уж и трудно сделать.

Пользы же от эльфов его Хозяева не видели никакой. К тому же и договориться с высокомерными эльфами в отличие от тех же эргов было просто невозможно. Так что от них скорей всего просто придётся избавиться. Имея же в своих рядах эргов, тем более что кое-кто уже выступает на их стороне, завоевать Кайдис будет намного легче и быстрее.

Правда, весь Кайдис, видимо, они завоёвывать не будут. Похоже, придётся отказаться от Внутреннего Кайза. Уж больно, как объяснили ему, сильные и сплочённые там народы. Но всем известно, что «внутренние» практически не интересуются жизнью остальных миров, да и их самих никто за пределами их мира не жалует. Так что, вряд ли кто обратится за помощью к «внутренним», а сами они наверняка не станут вмешиваться в чужие разборки…

Размышляя так, чужак обошёл здание и убедился в полном отсутствии деревьев под окнами. Жаль, он не сможет заглянуть в верхние комнаты и получше их рассмотреть. Но пока того, что он сегодня здесь увидел, было вполне достаточно. Удовлетворённый результатами ночной вылазки чужак скрылся в лесу…

Эйв видела очень странный сон. Сначала он был приятен. Ей снился Кинен, который решил не оставаться на всю ночь в её комнате, а вернуться в свою, чтобы не привлекать ненужного внимания. Но под утро сон изменился и очень испугал Эйв. Ей снились очень страшные безволосые существа болотно-коричневого цвета с белыми глазами и ввалившимися носами. Их было много… Очень много… Слишком много.

Они шли с юга, уничтожая всё на своём пути, иногда захватывая в плен мужчин и женщин, стариков и детей, чтобы держать тех у себя в рабстве. О, боги, нет! Они могли подчинять себе волю других. И один из них сейчас бродил вокруг «Синего ворона».

Этого не может быть! Эйв не хотела верить в увиденное. Но понимала, что так или уже есть, или скоро будет. Она не видела и не чувствовала какой-либо опасности для себя или Внутреннего Кайза. Но то, что могло случиться с остальными мирами, холодило кровь. Как они смогут соседствовать с таким ужасом? Ей хотелось кричать. И она кричала, кричала во сне. «Мама, братья, что это, что это такое? Я боюсь. Что же со всеми будет, что будет с Кайдисом? Надо что-то делать! Мы должны что-нибудь сделать, должны им помешать…».

Кинен уже спал — ему снилась Эйв, когда почувствовал присутствие чужака. Кинен был воином, он был саринцем, и поэтому, как ни хотелось ему прерывать столь прекрасный сон, он всё же встал с постели и незаметно, недаром его называли Тень Стайна, подошёл к окну. Чужак стоял внизу и явно был недоволен отсутствием деревьев под окнами. У Кинена сложилось такое впечатление, что чужак видит сквозь стены, видит всех находящихся в гостинице и знает, кто они и чем занимаются.

Молодой вождь саринцев невольно вздрогнул. Как же чужак отреагирует на присутствие «внутренних»? Было понятно, что этот ночной гость очень и очень опасен. Хотя… почему же тогда его совсем не беспокоит, что за ним наблюдают? Невероятно, но, кажется, их он не видит. Для него саринцы кто угодно, но только не те, кем они являются на самом деле. И делают они что угодно, но только не наблюдают сейчас за ним. А значит, и за Эйв не стоит беспокоиться. Кем бы ни был этот чужак, откуда бы он ни пришёл, он был не в состоянии увидеть, распознать «внутренних».

Кинен удовлетворённо улыбнулся. Рядом стоял Махиф. Похоже, ему пришла та же мысль, что и Кинену, и он тоже остался доволен сделанным открытием. Они переглянулись. Что ж, по крайней мере, теперь они знают — тем, с кем им, скорей всего, очень скоро придётся иметь дело, присущ как минимум один весьма существенный недостаток…

Этой ночью никто из нэшу не смог спать спокойно. Им всем снился одинаковый сон, им снилась полчища чужаков, подминающие под себя Кайдис. И когда наутро они проснулись, в голове каждого звучали слова Эйв. «Мы должны что-нибудь сделать, должны им помешать…». И они мысленно отвечали ей. «Мы сделаем, Свет Неба, мы обязательно им помешаем, мы остановим их, во что бы то ни стало».

Планы меняются. Первая схватка

В шесть утра Менола, как и договаривались, принесла горячую воду и двести сорок вэнов за второй изумруд. Эйв быстро умылась, собрала свой нехитрый багаж и спустилась вниз принять завтрак. В столь ранний час в зале практически никого не было, и Эйв без проблем смогла занять тот же стол, что и вчера. Она сухо поблагодарила Менолу, когда та поставила перед ней завтрак.

Женщина списала такое поведение Эйв по отношению к ней на то, что, вероятно, бедной девочке редко когда раньше приходилось вставать в такую рань, и она просто не выспалась. Иначе как могло быть? Ведь гостья вчера была так приветлива, она даже не рассердилась, когда Менола ночью потревожила её своим поздним визитом. Наверное, действительно не надо было приходить к ней ночью и только для того, чтобы узнать, как та выглядит. В конце концов, Менола могла бы узнать это и сегодня утром. Ведь сейчас её молодая гостья завтракала, не пряча своё лицо под капюшоном.

Её длинные серые волосы струились по плечам, и лишь изредка она поправляла их, когда они норовили стать серьёзным препятствием процессу приёма пищи. Бывают же иногда эти «серые мышки» красивыми. Хотя раньше Менола даже и не подумала бы о том, что мужчины так будут смотреть на какую-то там гилду. Ведь потому-то другие народы и прозвали их «серыми мышками» — за их неприметность. Но сейчас абсолютно все те редкие представители мужской половины населения Кайдиса, что находились в данный момент в столовой зале «Синего ворона», буквально не сводили с гилды глаз. Да и сама Менола поймала себя на мысли, что просто отдыхает душой, когда смотрит на неё…

Однако Менола ошибалась — как в отношении принадлежности своей гостьи к гилдам, так и в причине её нынешнего состояния. На самом деле Эйв встала задолго до того, как Менола принесла ей горячую воду, ей это было не впервой. И настроение у неё было испорчено не столько из-за недосыпания, сколько из-за того ужасного сна, что ей приснился этой ночью. И только о нём она могла сейчас думать…

Саринцы тоже спустились завтракать. Кинен прошёл было мимо Эйв, но остановился, удивлённо вскинув брови. Остальные Братья так же с недоумением смотрели на неё.

— Гилда? — Махиф очень внимательно всматривался в Эйв. В таком облике он её ещё не видел. — Значит — гилда. — он потянул стул на себя и, не сводя глаз с Эйв, следом за Братьями сел за стол. — Очень, очень интересно.

Саринцы расположились за её столом, чем немало удивили всех остальных. Однако ещё больше всех, в том числе Тэча и Менолу, которые многое видели на своём веку, удивил тот факт, что гилда спокойно отреагировала на появление саринцев. Более того, она даже вежливо поприветствовала их, и сама пригласила за свой стол.

К счастью, гномов ещё не было видно, в противном случае, наверняка, нельзя было бы избежать скандала. Ещё бы! Их, можно сказать, единственные проверенные временем союзники так любезны с представителями одного из самых сильных и воинственных народов Кайдиса, которые открыто не считают своими друзьями никого, кроме «внутренних».

Но ни Эйв, ни саринцев сейчас не волновало, как отреагируют на их поведение гномы и что подумают все остальные. Надо было обсудить план действий, прежде чем они отправятся в путь, а покинуть «Синий ворон» они собирались как можно скорей, едва закончат со своим завтраком.

— Скорей всего, нам придётся разделиться, — Кинен внимательно оглядел товарищей, те были полностью согласны со своим молодым вождём. — Я собираюсь пойти к гайемцам, прояснить ситуацию, Веди пойдёт со мной. Махиф, Зонтол и Асми отправятся, как мы ранее и намеревались, в Свенск. — саринец повернулся к Эйв. — Думаю, будет лучше, если ты присоединишься к ним и поедешь в Свенск, как и хотела.

— Ты уж извини меня, Вождь, — Кинен недоумённо посмотрел на нэшу. Она никогда раньше за все годы их знакомства, а знакомы они были с тех пор, как Эйв исполнилось три года, она никогда не называла его вождём, — но я решила немного изменить свои планы и собираюсь в Гайемскую сторону. Уверена, мои братья уже в пути, и я знаю, что буду нужна им там. Мне очень жаль, что приходится менять маршрут, но я должна быть рядом со своими братьями, должна им помочь. Ты можешь не брать меня с собой, если не хочешь. Но я поеду в Гайемскую сторону в любом случае, с тобой или без тебя. По счастью, со мной Декен. Он меня не подведёт.

— Но как же то, зачем ты, собственно, и отправилась в путь? — попытался возразить Кинен, хотя знал, что спорить с ней всё равно бесполезно.

— Одно другому не мешает. — Эйв была непреклонна.

— Что ж… Тогда нам лучше пойти вместе. — саринец не стал продолжать спор. — Надо держаться друг друга. Не стоит путешествовать в одиночку. К тому же я не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится.

— А я не прощу себе, если что-нибудь случится с вами. — Эйв улыбнулась Кинену. Ей было приятно слышать, что он заботится о ней.

— Ну что, друзья, — обратился Махиф к Зонтолу и Асми обиженно, — похоже, о нас никто не позаботится и даже не побеспокоится кроме нас самих.

Асми и Зонтол подыграли ему, сделав вид, что тоже обиделись.

— Не говорите глупостей, — нэшу в свою очередь притворилась, что не поняла их игру и расстроилась тем, что её неправильно поняли, — наоборот, именно о вас мы и думаем, прежде всего. Поэтому мы и не берём вас с собой в Гайемскую сторону, где нас ждёт неизвестная нам ранее опасность.

— Успокоила, называется. — хмыкнул в ответ Асми. — Лучше бы ты поехала с нами. Хотя мы и понимаем, что возможно именно ты окажешься там самой полезной.

— Спасибо, Асми. Но я надеюсь, что мы будем держать связь друг с другом, а это значит, будем в курсе всего, что будет происходить со всеми нами, где бы мы ни были.

— Разумеется, — согласился Махиф. — Но пора уже отправляться в дорогу. К тому же остальные постояльцы просыпаются. Не нужно, чтобы гномы застали гилду рядом с нами.

Саринцы и нэшу встали из-за стола.

— Я пойду, договорюсь с хозяином гостиницы о запасах еды всем нам в дорогу, — предупредил всех Зонтол. — Веди, ты со мной?

— Да, конечно. Ждите нас у ворот.

Зонтол и Веди подошли к Тэчу, что-то ему объясняли. Тот выслушал их, кивнул в ответ головой, и они втроём скрылись на кухне. Остальные воины, провожаемые недобрыми взглядами наёмников, направились в конюшни за лошадьми и онгом. Эйв немного задержалась, надевая плащ.

— Значит так, связь мы сможем держать через Эйв, — Кинен выводил лошадей одну за другой. — Если нужно будет срочно связаться с нами, просто думайте о ней и зовите. Каким именно именем неважно. Главное, в этот момент думайте только о ней, о том, что хотите с ней связаться.

Очередь выходить дошла до Декена. Конечно, он смог бы и самостоятельно покинуть конюшню, но он ведь обещал Эйв соблюдать конспирацию. Поэтому онг смиренно подождал, когда Асми возьмёт его под узду. Все лошади саринцев уже стояли во дворе.

Это были прекрасные кобылицы, каких редко встретишь. Только настоящий специалист мог сразу определить, что это были за лошади. Они принадлежали к редкой породе Банту, и водились только во Внутреннем Кайзе. И то не везде. И они традиционно считались лошадьми именно саринцев. Даже у амазонок они считались редкостью. Но таких специалистов было очень мало. Поэтому для всех они были просто хорошими лошадьми, которые мирно щипали молодую траву возле конюшни.

Декен хотел было присоединиться к ним, как вдруг испытал то же чувство, что и этой ночью. Чужак был очень близко. Он вернулся. Интересно зачем? Что могло заставить его возвратиться на постоялый двор? Да ещё рано утром! Похоже, банту тоже почувствовали его присутствие. Но если ночью они продолжали спокойно спать, то сейчас лошади перестали есть и тревожно оглядывались, всхрапывая и нервно раздувая ноздри. Саринцы, заметив странное поведение лошадей, потянулись к оружию.

— Неужели он вернулся? — едва слышно проговорил Махиф.

— Не может быть. В это время?! — Асми с недоумением смотрел на друзей. — Как раз сейчас все только начинают просыпаться.

— Чего он этим добивается? Что он задумал? — Кинен всматривался в лес, окружающий гостиницу. Чужак мог оказаться за любым из деревьев.

Во двор вышли Зонтол и Веди в сопровождении хозяина постоялого двора. Втроём несли припасы в дорогу. Они почти вплотную подошли к воинам, когда заметили, что те стоят готовые в любой момент принять бой. Тэч остановился, размышляя, стоит ли ему идти дальше. Зонтол и Веди медленно положили мешки с едой на землю и дали знак застывшему от ужаса Тэчу отойти в сторону. Тот, прижимая к груди свёртки, словно они могут его защитить в случае необходимости, не замедлил подчиниться, сделав пару неуверенных шагов назад к гостинице. Саринцы переглянулись и заняли круговую оборону, стараясь не пропустить ни одного движения в лесу. Но первым чужака заметил Тэч.

— Эй, ребята! — охрипшим от испуга голосом позвал он воинов. — Что это? — дрожащей рукой Тэч показал на появившегося из-за деревьев чужака.

Тот, как ни странно, вовсе не собирался прятать под покровами одежды свою отвратительную внешность. Возможно, он хотел знать, какова будет реакция на его появление. Саринцы из рассказа Эйв знали, что эти существа могут подчинить себе волю других, и им оставалось только надеяться, что раз он не может в них распознать «внутренних», то и его чары на них не подействуют. Теперь уже все саринцы достали мечи из ножен. На ужасной морде чужака появилось омерзительное подобие улыбки. Он был абсолютно уверен в своём превосходстве перед воинами и считал нелепыми и смешными любые попытки противостоять ему. Чужак спокойно двинулся в сторону Братьев.

— Хайтц! — подал сигнал Веди, и лошади с онгом немедля скрылись за конюшнями.

Чужак был явно удивлён тем обстоятельством, что воины решительно настроены и не собираются уступать ему. Он пытался воздействовать на их волю, но ему этого не удалось. Это заставило его засомневаться — правильно ли он поступил, спровоцировав их. Его соперники оказались не так просты, как он предполагал, и чужак никак не мог понять почему. Но отступать он не собирался, Хозяева этого бы ему никогда не простили. Ещё бы! Спасовать перед врагом, да ещё до начала главного наступления, главной битвы. Что ж, ему придётся вступить в бой. Он достал меч и продолжил двигаться в сторону Братьев уже с оружием в руке.

Хозяин «Синего ворона» был счастлив узнать, что это ужасное существо не обращает на него абсолютно никакого внимания, а смотрит только на саринцев. Тогда Тэч в свою очередь бросил свёртки на землю и побежал в гостиницу. Буквально через минуту из неё высыпались наёмники. Их было около двадцати с палицами, мечами и луками. Но никто не торопился помочь саринцам и вступить в бой.

Чужак был очень искусен и силён. Нельзя сказать, что саринцы с трудом сдерживали его натиск. Нет, в своих атаках он преуспел меньше, чем в защите. Братьям никак не удавалось достать его и хотя бы легко ранить. Он легко уходил от их ударов. Казалось, их противник был защищён какой-то особой магией. Иначе и быть не могло! Ведь саринцев иные народы Кайдиса боялись ещё и потому, что в бою с ними не срабатывали никакие защитные заклинания. Защитная магия в бою против них была полностью бессильна и попросту бесполезна.

А сейчас наёмники стояли возле гостиницы, поражённые тем, как неуязвим даже для саринцев этот чужак. И сами они были бессильны что-либо сделать. Стрелять из лука было опасно, даже такие превосходные стрелки как эльфы не рисковали — они могли случайно попасть в кого-нибудь из Братьев Ополиса, а этого им не простят ни «внутренние» во главе с амазонками, ни сам бог войны Ополис. Вступать же в ближний бой тоже не имело смысла — наёмники могли только помешать саринцам и опять-таки ранить или даже убить кого-нибудь из Братьев. Так что наёмниками не оставалось ничего, кроме как стоять в стороне и наблюдать за боем. И надеяться, что саринцам всё же удастся одолеть чужака.

Бой с чужаком, казалось, продолжался уже целую вечность, он невероятно изнурял саринцев. Саринцы, известные своей выносливостью и силой, неправдоподобно быстро уставали. А чужак, наоборот, становился всё сильней и сильней, он словно подпитывался за их счёт. Но вдруг всё изменилось. Воины почувствовали, как сила их вернулась к ним, как она внезапно покинула чужака. От неожиданности все на время замерли на месте.

— Аоулатанта! — прозвучало в наступившей тишине. И во двор на чёрном как ночь жеребце влетела амазонка. Лицо её закрывал искусной работы шлем, а чёрные доспехи, плотно облегающие прекрасное тело, ярко сверкали в лучах восходящего солнца.

— Амазонка? Здесь? — шёпот пробежал по рядам наёмников.

— Амазонка? Здесь? Но каким образом… — только и успел подумать чужак прежде, чем меч воительницы разрубил его буквально пополам.

— В сторону! — успела предупредить она Братьев, а сама, перепрыгнув на коне через пока ещё тело чужака, скрылась из виду.

Саринцы, подчинившись призыву, отскочили от поверженного врага. И вовремя. Из тела чужака вместо крови хлынул поток кислоты, и ещё через мгновение от него уже ничего не осталось. Земля, как на месте, куда упал сражённый амазонкой чужак, так и там, куда попали брызги его кислотной крови, была полностью разъедена. От земли шёл такой ядовитый пар, что даже насекомые, успевшие проснуться от зимней спячки, пролетая над ней, моментально падали замертво.

— Невероятно! У него кислота вместо крови. Что это за чудовище такое? Как можно с ним бороться? Это просто невозможно.

Наёмники были поражены всем увиденным не меньше саринцев; те осторожно осматривали разъеденную кислотой землю. Утешало их то, что она уже, несмотря на то что прошло лишь немного времени, не представляла видимой опасности для живого. Какая-то бабочка даже села на мёртвую землю, не причинив себе никакого вреда.

— Возможно, — прокряхтел старый гном. — Ведь этой девочке удалось убить его.

— Да она наверняка была с ним в сговоре. Иначе, откуда же ей было знать, что из него польётся эта дрянь?

— В сговоре? Ха! Не говори ерунды, остроухий. С чего же ей тогда было убивать его?

Дамн внимательно смотрел на эльфа. Тот, сделав вид, что не расслышал оскорбительного обращения к себе, лишь пожал плечами, откуда же ему знать, это же было только предположение.

— К тому же амазонки намеренно никогда не подвергнут опасности саринцев. — продолжал старый гном. — Это всем известный факт. И она не знала, что у чужака в жилах течёт кислота. Просто она — воин. И как настоящий воин готова к любым неприятным сюрпризам от врага, тем более, незнакомого врага. Ты бы сам наверняка сделал то же самое.

— Ну не знаю, гном, — не унимался эльф. — Что это ты защищаешь этих «внутренних»? С каких пор ты у них в союзниках ходишь?

— Да ни с каких! — зло отрезал гном. — Хотя теперь, думаю, надо бы. Они доказали, что умеют быть верными союзниками. И этого у них никто не отнимет. Даже ты, эльф, согласишься с тем, что это действительно так. А я всегда стараюсь быть объективным.

Старый гном и молодой эльф продолжали спорить, Тэч и остальные наёмники обсуждали случившееся. Эйв же подвела к саринцам онга, те, тоже не привлекая к себе более внимания, подозвали лошадей и собирались в дорогу. Подобрав разбросанные свёртки с едой, они распределили провизию между собой, погрузив поклажу на лошадей. Перед тем как отправиться в путь, они в последний раз оглянулись на «Синий ворон» и на стоящих возле него и двинулись в лес. Проехав немного, Эйв натянула поводья. Саринцы тоже остановились.

— Эйв, что случилось?

Она только молча указала на место, где совсем недавно исходил кислотой чужак. Братья посмотрели на землю и обомлели. Вот только что она была безжалостно разъедена кислотой, а сейчас на ней вновь зеленела молодая травка. И более ничего не напоминало о первой схватке с чужаками. Путешественники переглянулись, теперь у них появился ещё один повод для размышлений.

Эйв постояла немного, думая о чём-то, но потом подстегнула онга и скоро догнала уже было скрывшихся в лесу воинов. Они быстро удалялись от «Синего ворона», а все нэшу уже были в курсе произошедшего на постоялом дворе, и мысли у них были совсем не радостные, кто знает, сколько существует видов этих тварей, и какие ещё сюрпризы они преподнесут.

А где-то на востоке Срединного мира собралось небольшое совещание. Некто в тёмных одеждах не могли понять, почему их разведчик не выходит с ними на связь.

— Этот Хажест совсем от рук отбился. — сидящий по центру ударил по столу кулаком. Он был очень недоволен. — В последнее время он слишком многое позволяет себе — почувствовал слишком много свободы и власти перед этими ничтожными существами. Похоже, что он решил действовать самостоятельно. Надо будет внести некоторые изменения в его вид, он и его сородичи плохо подчиняются. Возможно, от этого они станут чуть слабей, но и своевольничать перестанут.

— Я не согласен. — возразил ему второй. — Этого не может быть. Да, Хажест в последнее время стал допускать некоторые вольности. Но он всегда был верен нам, нашему делу. Наверное, с ним что-то случилось.

— Ничего с ним не могло случиться. — возражения не принимались. — Ему не могла встретиться сила, способная противостоять нашей магии. Иначе мы обязательно знали бы об этом. А, как нам известно, такой силы на Кайдисе нет…

Трое всадников не спеша, двигались на юг, трое на северо-восток. А в Лагонском лесу на границе Гайемской стороны уже высадилась группа нэшу во главе с Флэйменом. Они спешили узнать, что же всё-таки случилось с гайемцами, и как они противодействуют нашествию чужаков. А то, что именно чужаки были виноваты в событиях, происходивших в Гайемской стороне, сомнений практически ни у кого не возникало. Нэшу лишь искренне надеялись, что гайемцы смогут побороть в себе нелюбовь к «внутренним» и примут их помощь.

Гайемцы. Первые трудности. Предостережение нэшу

Солнце уже клонилось за горизонт, когда путники достигли первого поселения гайемцев. Их поразила странная, если не сказать более, тишина в деревушке. И какая-то практически осязаемая напряжённость в воздухе. Взрослые не звали детей ужинать, никто не смеялся, не ругался, дети не плакали, никто даже не разговаривал друг с другом. Никто не спросил путников, кто они такие и с какой целью пришли сюда. Только внимательно рассматривали их, стараясь держаться подальше от незнакомцев. Люди постоянно оглядывались, вздрагивали при малейшем шорохе, мужчины не выпускали из рук оружие.

— Похоже, всё гораздо хуже, чем мы могли себе представить. — Флэймен обернулся к товарищам. — Что же такого ужасного могло случиться, что гайемцы, сами всегда любившие попутешествовать, теперь так косо посматривают на чужестранцев?

— Не знаю, что произошло с моим народом. А он по-прежнему мой, пусть они так и не считают. — Хайц в растерянности стоял посреди деревни. Он был просто разбит увиденными изменениями. Онэлл положил руку на плечо отца и сжал его.

— Я тоже не знаю, отец, но мы здесь как раз за тем, чтобы всё выяснить. И сделать всё возможное и невозможное, чтобы всё вернулось на свои места, всё стало как прежде.

— Конечно, брат. — поддержал Онэлла Флэймен. — Но я совсем не уверен, что всё будет как прежде. Даже после того, как мы одержим победу над тем злом, что так сильно изменило гайемцев, и не в лучшую сторону. А мы обязательно победим, в этом я не сомневаюсь.

— Как и мы все. Но в любом случае, сейчас самое главное для нас найти хороший ночлег. — Кафус, как всегда, был практичен и точен.

Действительно, все здорово устали. Они не взяли с собой лошадей, и весь день, не останавливаясь, шли пешком через лес, надеясь встретить здесь более радушный приём. Нэшу рассчитывали на тёплую постель и горячий ужин, но похоже, придётся очень постараться, чтобы не провести ночь под открытым небом. Разумеется, голодными они не останутся, Зэф сама собирала в дорогу мужа и сыновей. Но они не собирались расставаться с её припасами в первый же день пути, гораздо позже могли возникнуть куда более серьёзные трудности. И пока у них ещё оставалась надежда на то, что местную гостиницу не закрыли. А то, что свободные номера там будут, у нэшу сомнений почему-то не возникало.

— Похоже, всё-таки здесь есть кое-кто, кто не против того, чтобы поговорить с нами. — Флэймен имел в виду старуху лет восьмидесяти (а это весьма почтенный возраст для людей). Она не спеша двигалась в их сторону.

— Не в добрый час вы решили посетить нас, благородные воины. — голос её, несмотря на возраст, был сильным.

Гайемцы, видя, что старуха спокойно говорит с путниками, постепенно приближались к ним. То ли, чтобы самим познакомиться с чужестранцами, то ли для того, чтобы в любой момент защитить старуху от них. По-видимому, она была у них своего рода старейшиной, и её очень уважали и прислушивались к её мнению. В любом случае, круг вокруг нэшу неумолимо сужался.

— Что заставило вас явиться сюда? — казалось, вся деревня вопрошает об этом её устами.

— Нас очень обеспокоили слухи, которые идут о Вашей стороне, почтенная, — взял слово Онэлл. — Мой отец, — Хайц немного выдвинулся из группы и поклонился старухе, — родом из Демезы.

Это заявление немного успокоило гайемцев. Ещё бы, кто из них хотя бы раз не был в Демезе, одном из самых крупных городов Гайемской стороны.

— Он хотел бы знать, всё ли в порядке с его семьёй. Разумеется, мы не могли отпустить его одного в такое трудное, а, возможно, и опасное путешествие, в неизвестность. Наши семьи полностью поддержали нас. Оно и понятно. Каждый из нас хотел бы, чтобы в трудную для него минуту к нему пришли на помощь. Ведь даже само беспокойство о твоей судьбе не может не радовать. И сейчас мы направляемся туда. И очень надеемся, что все наши тревоги напрасны.

— Боюсь, у ваших опасений за их судьбу есть очень веские причины. — старуха сокрушённо покачала головой. Жители деревни кивали, полностью соглашаясь с ней. — Но лучше мы обсудим это не на улице, а в более удобном месте. К тому же, вам всем не мешало бы отдохнуть с дороги и хорошенько подкрепиться…

Путники не ошиблись. В гостинице, действительно, никого не было. И, похоже, пустовала она уже очень давно. Им отвели самые лучшие комнаты, благо иных претендующих на них не было. В большом зале, который, видимо, в лучшие, более спокойные времена, служил в качестве столовой, сдвинули столы и накрыли ужин.

Нэшу дали спокойно поесть, не отвлекая их расспросами. Хотя было видно, что гайемцам не терпится узнать побольше о своих гостях. И ещё больше о том, каким образом они могут помочь им. Но стоило только путешественникам закончить ужинать, вопросы посыпались один за другим. Отвечать на них не было никакой возможности. Гайемцы говорили быстро, перебивая друг друга. Не ожидая подобного поворота событий от вроде бы притихших гайемцев, нэшу поначалу растерялись. Но вот Флэймен поднял руку, прося внимания. Буквально мгновенно наступила тишина.

— Мы понимаем, у вас множество вопросов к нам. И мы все их проясним. Но только по порядку. Давайте, я начну, и если и после моего рассказа у вас ещё будут какие-то вопросы, то мы с радостью ответим, на которые сможем. Договорились? Ну что ж, тогда начнём…

Гайемцы внимательно слушали рассказ Флэймена. Когда он упомянул нэшу, все невольно вздрогнули. А когда он сказал, что они сами являются нэшу, выражение лиц многих из присутствующих сильно изменилось; из благожелательного оно резко превратилось в злое, практически враждебное. Только старуха всё с тем же дружественным интересом, что и прежде смотрела на рассказчика.

— Наша сестра, — продолжал Флэймен, — в сопровождении Братьев Ополиса сейчас тоже направляется сюда. И, я считаю, их присутствие в Гайемской стороне будет очень кстати. Мы все должны признать, что саринцы лучшие воины на всём Кайдисе, а моя сестра, как вы сами понимаете, нэшу. И этим все сказано. Ничто и никогда не сможет сравниться с женщиной — нэшу. Она настолько обеспокоена дошедшими до неё слухами, и, несомненно, встречей с этим странным существом, что прервала своё путешествие во Внешний мир. А оно было для неё очень важным.

— Неужто браслеты? — поинтересовалась старуха.

— Именно. — подтвердил её догадку Флэймен.

— Тогда дела действительно плохи. Всё будет даже гораздо хуже, нежели обстоит сейчас, раз уж нэшу решила, что будет лучше отправиться к нам, чем раздавать свои браслеты. А ведь нэшу очень серьёзно относятся к раздаче своих браслетов, — старуха покачала головой. — Не нравится мне всё это. Ох, как не нравится.

— Да, нам это тоже очень не нравится. Нэшу нечего здесь делать, нам их помощь и помощь других «внутренних» не нужна.

Из-за стола встал коренастый мужчина лет сорока пяти — пятидесяти. Гайемец был очень резок в своём заявлении, но большинство находящихся в зале дружно его поддержало. Похоже, ему было не впервой выступать от имени других. Гайемец, не спеша, обошёл всех собравшихся в гостинице жителей деревни, никого не оставив без внимания, и снова сел на своё место. Обстановка в столовой накалялась.

— Боюсь, ты неправильно меня понял, Галм, — старуха в свою очередь встала и твёрдым взглядом обвела всех присутствующих в комнате, — мне не понравилось вовсе не появление здесь нэшу, а то, что его сестра, — своей сухой рукой она указала на Флэймена, — прервала раздачу браслетов. Она бы никогда этого не сделала, если бы только не почувствовала потенциальную опасность. А подобные предчувствия нэшу никогда не обманывают. Это одна их множества причин, почему их невозможно победить. Благо предчувствие к ним приходит задолго до наступления опасности. И должна сказать вам всем, что нам это на руку. Я очень рада, что нэшу решили прийти к нам на помощь. — по залу прошёл неодобрительный и недоумённый ропот. — Признаюсь честно, я сама никогда не являлась любительницей или сторонницей «внутренних». И вам всем это прекрасно известно. Но сейчас они нам нужны как никто другой. Это мы должны признать.

— Вот ещё! С чего бы это вдруг, — не унимался Галм.

— А с того! — отрезала старуха, вдруг повысив голос. Галм, который было снова встал со своего места, от неожиданности аж присел. — Эти чужаки, зная, как мы, да и не только мы — весь Кайдис, относимся к «внутренним», никак не ожидают, что мы попросим Внутренний Кайз о помощи. Конечно, они могут предположить, что мы всё-таки пойдём на это, когда нас уж сильно прижмёт. Но чтобы «внутренние» согласилась нам помочь?! Ха! Какой вздор! Такого в понимании этих монстров, впрочем, надо признать, и в нашем понимании тоже, просто не может быть! Все всегда считали, что «внутренним» нет до нас никакого дела. А значит, им всё равно, что с нами произойдёт, и они никогда не станут вмешиваться в дела иных миров Кайдиса, не станут нам помогать. Ведь им и так хорошо. Но оказывается, что мы ошибаемся. Посмотрите, — она снова указала на нэшу, продолжавших спокойно сидеть и внимательно слушать выступающих в ожидании их решения, — они здесь и предлагают нам свою помощь. Этого от них никто не ожидает. Я повторяю. Никто. Даже чужаки.

— Да они просто боятся. Боятся за себя, а не за нас.

— Как же ты глуп, раз так думаешь. — Галм хотел было возмутиться, но старуха жестом остановила его. — Они никого, — она сделала небольшую паузу, — прошу всех вас запомнить это, никого не боятся.

— Газим права, отец. — все взоры устремились на высокого русоволосого молодого человека, лет двадцати; он стал выходить из-за стола, Галм устремился к нему. Он никак не ожидал такого поворота событий.

— Что ты такое говоришь, сын? — Галм схватил юношу за плечо, пытаясь остановить его. — Ты ведь сам никогда не любил нэшу. А сейчас собираешься занять их сторону?! Не верю!

— Я вовсе не собираюсь занимать их сторону. Наоборот, это они хотят быть на нашей стороне. И, если честно, мы должны быть благодарны им за это.

— Да ты что?! Люди, я просто не узнаю своего сына. — глаза Галма загорелись яростным огнём. — Его словно подменили. Это всё магия нэшу! — В зале нарастал гул. Собравшиеся готовы были согласиться с Галмом.

— Отец, не горячись. И вы все внимательно выслушайте, что я скажу. Сейчас, как никогда раньше мы должны здраво мыслить. Наш враг на юге и востоке нашей страны и постепенно двигается в нашу сторону. С каждым часом он всё ближе и ближе. И до сегодняшнего дня никто из нас не видел способа достойно противостоять им. Сейчас же у нас есть невероятная возможность получить в союзники народы Внутреннего Кайза. А среди них и самый непобедимый народ Кайдиса — нэшу. И наше счастье, что «внутренние» решили встать на нашу сторону, а не на сторону чужаков.

Недовольный гул в зале постепенно стихал. Многие стали понимать, к чему клонит юноша. Тот продолжал.

— Неважно, почему они предлагают нам свою помощь. Чужаки этого не ожидают. А значит, у нас теперь есть огромное преимущество над ними. Ведь они никак не рассчитывали противостоять таким народам как «внутренние». Скорей всего, они даже и не собирались вторгаться во Внутренний Кайз и посягать на жизнь и спокойствие «внутренних». Только они не учли то обстоятельство, что нэшу всегда интересовались другими мирами Кайдиса. Доказательством чему является, прежде всего, Хайц из Демезы и его сын. — Газим одобрительно закивала головой.

— У тебя не по годам мудрый сын, Галм. Прислушайся к нему. — Онэлл встал со своего места и подошёл к гайемцу. — Мы не просим вас клясться в вечной любви и дружбе. Просто сейчас наступил такой момент, когда нам всем нужно пусть на время, но объединиться в борьбе с единым врагом. И чем раньше мы поймём это, тем легче нам будет победить его.

— Да, возможно, мы и вправду не подумав, сгоряча стали противиться вашему присутствию и отказываться от вашей помощи, — Галм говорил медленно, хорошенько взвешивая каждое своё слово. — Сейчас, когда я умерил свой пыл, я понимаю, что был не прав. Но поймут ли другие? Я не имею в виду нашу деревню. Нет. Я говорю обо всех остальных на Кайдисе. Вы собираетесь в Демезу. Но как примут вас там? Согласятся ли они принять вашу помощь? Прошу вас не обижаться на меня, но я сомневаюсь, что да. Вы действительно благородно и смело поступили, решив прийти сюда, а не дожидаться, когда война окажется у ваших границ. Ведь вы могли бы спокойно наблюдать за всем, не вмешиваясь. Скорей всего мой сын прав, и Внутренний Кайз война обойдёт стороной. Какой безумец захочет оказаться с вами в состоянии войны?! Но вы пришли и предлагаете свою помощь. От вас этого никто не ожидал и не ожидает. И вам нелегко будет убеждать людей в своей искренности и чистоте своих помыслов. Слишком велика нелюбовь Кайдиса к вам, «внутренним».

— Конечно же, ты прав. — Онэлл положил руку Галму на плечо. — Но мы и не ждали, что будет легко. Но, похоже, вы нам поверили, а это значит, поверят и другие. Пусть не сразу и не все, но поверят. А мы будем доказывать своё намерение биться на вашей стороне не только на словах, но и на деле.

— Я рада, что вы так настроены. Но Галм вероятней всего имел в виду несколько другое. — тот кивнул старухе в знак согласия. — Как бы ни случилось так, что вы, предлагая свою помощь, в ответ получите вовсе не сомнения или недоверие…

— Думаю, я понял, к чему вы клоните. Вы хотите сказать, что как бы нам вместо того, чтобы драться с чужаками, не пришлось обороняться от людей?

— Так точно, сынок.

— Мы тоже уже думали об этом. — ответил Флэймен. — Конечно, если возникнет опасность для нас, мы будет защищаться, по возможности стараясь не причинять большого вреда людям, а тем более убивать. Но мы больше надеемся на то, что подобных ситуаций не возникнет, по крайней мере, до того момента, когда к нам присоединится наша сестра с Братьями.

— Хорошо бы если так. Хотя я, если честно признаться, не понимаю, как ваша сестра сможет вам помочь. Но не об этом речь. Я начал говорить потому, что хочу предложить вам кое-что. Надеюсь, все согласятся с моим предложением. — нэшу внимательно смотрели на Галма, не зная пока, что ответить. — Я предлагаю пойти с вами двум или трём нашим мужчинам. Сам я тоже хотел бы быть в их числе. Надоело сидеть здесь и ничего не делать, чтобы помешать чужакам захватывать нашу землю. Ведь если они доберутся сюда, то ничего живого после себя точно не оставят. А я не хочу этого допустить.

— Мы с радостью принимаем твоё предложение. — Флэймен на правах главного среди нэшу подошёл к Галму и к стоящему возле него брату, и пожал руку гайемцу. — Должен сказать, мы никак не могли ожидать такого. И очень признательны вам за это. Но согласится ли кто-нибудь ещё пойти с нами?

Из-за стола встал высокий крупный мужчина лет сорока пяти. Он подошёл к Галму.

— Ты знаешь, я всегда уважал тебя. И теперь считаю, если ты думаешь, что необходимо присоединиться к нэшу, значит так надо. — он протянул руку Флэймену. — Если вы не против, я пойду с вами. — Флэймен в ответ пожал руку гайемцу.

— Будем очень рады.

— Ну, ну. А теперь по домам. Нашим гостям необходимо выспаться. А у вас есть целая ночь на раздумья. Может быть утром кто-нибудь ещё решит поехать с нэшу в Демезу. — старуха попрощалась с нэшу и пошла к двери. У выхода она оглянулась. — Что вы стоите? По домам, я сказала. Уже поздно.

И, правда. Пока они разговаривали, наступила глубокая ночь. Гайемцы, переговариваясь между собой, потихоньку расходились по домам. Нэшу тоже отправились к себе в комнаты. Необходимо было хорошо выспаться перед новой дорогой…

Утром, пока нэшу завтракали, хозяин гостиницы приготовил для них продукты в дорогу.

— Знаете, я много думал этой ночью. Я бы хотел присоединиться к вам. Но моя жена на днях должна разродиться. Я не могу уехать и оставить её в такой момент.

— Разумеется. Любой из нас сделал бы точно такой же выбор. Мы всё понимаем и признательны вам за то, что вы уже успели для нас сделать. Благодарим вас за продукты. Вам и так сейчас нелегко приходится с провизией, а вы ещё собрали нас в дорогу.

— Ну да что вы! Это самое малое, что я могу для вас сделать.

— Ещё раз спасибо, удачи вам и лёгких родов вашей жене.

— Нет, это я должен благодарить вас за то, что вы решили помочь нам. И удача больше вам пригодится.

Распрощавшись с хозяином гостиницы, нэшу вышли во двор. Там их уже ожидали Галм с сыном, ещё несколько гайемцев с семьями стояли немного в стороне. Галм подошёл к нэшу.

— Эта ночь проделала хорошую работу. Посмотрите: многие собрались здесь, чтобы отправиться в путь вместе с вами. Я им сказал, что все не могут поехать в Демезу.

Флэймен кивнул и подошёл поближе к собравшимся возле входа в гостиницу.

— Мы не ожидали, что столько человек откликнется на предложение Галма присоединиться к нам. Нас не может это не радовать, потому что это означает, что вы нам поверили. А значит, как я уже говорил, поверят и другие. Но Галм прав. Поехать с нами могут самое большее ещё двое. Иначе мы сами будем выглядеть как войско. К тому же должен и здесь кто-нибудь остаться.

— Да, но кто должен остаться, а кто поедет? — задал резонный вопрос один из добровольцев.

— Это не мне решать. Вы можете посоветоваться друг с другом или же кинуть жребий. Это ваш выбор.

Флэймен вернулся к нэшу, оставив гайемцев совещаться. Женщины стояли рядом, но не вмешивались в разговор мужчин. Через несколько минут гайемцы расступились, и Галм подошёл к нэшу сообщить им о принятом решении.

— Мы решили, что с вами пойдут четверо из нас. Это, разумеется, я сам и Уман; он первым вызвался. Наш кузнец Белва и мой сын Конте.

— Нет, — неожиданно резко возразил Онэлл, — ваш сын не пойдёт с нами. — все, включая и нэшу, с удивлением воцарились на Онэлла.

— Но почему мой сын не может присоединиться к нам?

— Действительно, Онэлл, почему нет? — Хайц был удивлён реакцией сына не меньше других.

— Это потому, что я открыто высказал свою нелюбовь к вашему народу? Но не забывай, нэшу, я также был первым, кто поддержал вас. — Конте буквально негодовал от возмущения, от проявленной по отношению к нему несправедливости.

— Вовсе нет. Хотя и из-за этого тоже. — Онэллу совсем не хотелось оправдываться. Но объясниться было нужно. — Всё из-за моей сестры. Тебе же будет лучше, если ты никогда с ней не повстречаешься. А если ты пойдёшь с нами, ваша встреча неизбежна.

— Вот ещё! Стану я отступать из-за какой-то девчонки. Я не боюсь её и не страшусь с ней встретиться.

— Онэлл прав, — поддержал брата Флэймен. — Ты молод и горяч. И не понимаешь, чем может обернуться для тебя ваша с ней встреча. Не забывай, наша сестра не просто какая-то девчонка. Она — нэшу. И её первоначальная цель появления в вашем мире — раздать браслеты. Её браслет ты можешь и не получить. Но и спать спокойно больше не будешь.

— Я понял, на что это вы намекаете. Спасибо, что так заботитесь обо мне, но я уже решил, что поеду в Демезу, и я туда поеду. — Конте явно не собирался отступать.

— Вот упрямец. — нэшу сейчас меньше всего нужны были проблемы с гайемцами. И Флэймен попытался заручиться помощью. — Галм, может быть, вы, как отец, сможете его отговорить? Иначе, боюсь не избежать нам беды. А нам очень не хотелось бы, чтобы с вашим сыном, что-нибудь случилось, тем более по вине нэшу.

— Боюсь, это бесполезно. — вздохнул Галм. — Я, как никто другой, знаю своего сына — если уж он что-то решил, то спорить с ним не имеет смысла.

— Тем хуже для него.

В конце концов, было решено, что будут приложены все усилия, чтобы если и не допустить встречи Конте с Эйв, то хотя бы не сделать эту встречу роковой и губительной для парня. А пока пятеро нэшу и четыре гайемца отправились в нелёгкий путь в Демезу…

Лапси. Боги. Новые попутчики

Путники ехали весь день и всю ночь, почти не останавливаясь. Они старались преодолеть, как можно большее расстояние до Демезы, где они должны были встретиться с нэшу. Банту славились своей выносливостью, но даже им нужны были и отдых, и пища. Да и самим всадникам необходимо было хотя бы немного отдохнуть, находиться в седле долгое время, да ещё и на немаленькой скорости — испытание, которое не все могут пройти. Но всё же им удалось обойтись только тремя короткими остановками.

Первый раз у реки Силта они напоили и вымыли лошадей, да и себя привели в порядок. Хотя стоял уже месяц Лилла[3], вода в реке была практически ледяная, и купаться ещё было нельзя. Поэтому они только умылись, но и этого оказалось достаточно. Холодная речная вода взбодрила путников и придала им сил и бодрости до следующего привала.

Второй привал они сделали после нелёгкого перехода через гору Канэли. Эта пусть и не очень высокая гора всегда считалась очень тяжёлой для перехода, особенно верхом. Но и животные, и всадники с честью выдержали испытание извилистыми, порой очень узкими горными тропами и практически непроходимыми лесами Канэли, где им часто приходилось спешиваться с коней и буквально прорубать себе путь.

Преодолев гору, путешественники немного отдохнули и подкрепились перед новой дорогой большей частью тем, что им удалось обнаружить поблизости от своего импровизированного лагеря.

Стояла ранняя весна, и всё, что им удалось раздобыть, это несколько пригоршней ягод (благо Боги позаботились о своих творениях, и уже в самом начале весны на Кайдисе поспевают несколько сортов ягод). Кроме того, саринцам удалось поймать зазевавшегося зайца, а Эйв зажарила его на костре. Здесь же, у небольшого родника, пробивавшегося из горной стены, они пополнили запасы питьевой воды.

Путешественники старались, как можно реже доставать из сумок продукты, которые им положил в дорогу Тэч, так как знали, что очень скоро они окажутся на земле, где их не очень-то любят, и где вряд ли будут рады их видеть. Так что на радушный приём не стоило рассчитывать, и, скорей всего, им всё чаще придётся обращаться к тем припасам, с которыми они туда прибудут…

Третий привал был уже ночью, почти перед рассветом. Все были уже порядком измотаны ночной дорогой, когда Декен заметил в стороне от дороги небольшую рощу…

После двухчасового сна они снова отправились в путь. Ещё часа через четыре перед ними возник какой-то город. Уже издалека было заметно, что город этот был воздвигнут из какого-то необыкновенного материала серо-зелёного цвета, и потому он почти сливался с окружающими его горами и лесами.

— Если верить тому, что здесь написано, — все трое склонились над картой и внимательно изучали её, — то это должен быть Майнос-Палло.

— Знакомое название, только не могу вспомнить, где я могла его раньше слышать. Вам оно ничего не говорит?

— Почему не говорит? — Кинен и Веди переглянулись. — Ещё как говорит. Это знаменитая столица страны не менее знаменитого маленького, но очень шустрого народа.

— Ну, конечно же! — воскликнула Эйв. — Столица Лапсендолота! Но ведь страна лапси должна была остаться в стороне от нас.

— Да, похоже, мы несколько отклонились от намеченного курса. — Кинен показал на карте пройденный ими путь от «Синего ворона». — Мы должны были обойти стороной весь Лапсендолот, но небольшая ошибка в горах, и мы оказались под стенами самой его столицы. Теперь нам ничего не остаётся делать, как отправиться в неё и постараться без существенных потерь пройти Лапсендолот напрямик. И если нам это удастся, тем лучше для нас. Так мы сэкономим уйму времени, и раньше намеченного доберёмся до места встречи с твоими братьями.

— Я тоже не вижу иного выхода из сложившейся ситуации. — Эйв свернула карту, надобность в которой временно отпала, и убрала в сумку. — Поэтому предлагаю не терять больше времени и немедленно отправиться в Майнос-Палло…

На внешней стене города стояло несколько маленьких существ, похожих на детей. Они внимательно наблюдали за появившейся из западного леса небольшой группой всадников. Впрочем, группой их назвать было трудно.

Нежданных гостей было только трое. Двое из них, судя по всему, были очень высокого роста, скорей всего прекрасные воины, о чем также могло свидетельствовать их вооружение, не заметить которое даже с такого расстояния было практически невозможно. Третий всадник был либо очень юн, либо был женщиной, а возможно и то и другое. Они о чём-то недолго совещались, похоже, сверялись с картой. А потом, к огромному удивлению наблюдавших за ними, двинулись в сторону города. Похоже, они всерьёз намеревались посетить столицу Лапсендолота.

Народ, населяющий Лапсендолот, был весьма примечателен. Ростом меньше гнома, лёгкие, щупленькие, юркие существа обладали невероятно острым зрением и слухом и могли почти бесшумно двигаться практически по любой поверхности. По сути, лапси можно было бы назвать самым безобидным народом из всех населяющих Кайдис. Если бы ни их постоянная болтовня, могущая вывести из душевного равновесия абсолютно любого, ни их непоседливость, приносящая большие неудобства, а часто и неприятности для всех и, за очень редким исключением, для самих лапси, и ни их ловкие маленькие ручки, постоянно что-то ищущие и уж точно всегда находящие удивительные вещи, чаще уже принадлежащие кому-то другому.

Именно поэтому решение «внутренних» войти в Майнос-Палло привело в большое смятение хозяев города. Ещё бы! Всегда чужестранцы, тем или иным образом попадавшие на землю лапси, старались как можно скорей покинуть её территорию и тем более как можно реже сталкиваться с самими лапси. А уж тем паче никто из них не изъявлял желания добровольно войти в какое-нибудь поселение лапси…

— Нас уже ждут. — Веди заметил на стене лапси и не преминул сообщить об этом своим попутчикам. Те тоже подняли глаза на стену.

— Надеюсь, они нас хорошо примут. — в голосе Кинена зазвучало сомнение в правильности только что принятого решения.

— Я думаю, нам нечего опасаться. — Эйв улыбнулась спутникам. Те лишь покачали головой.

— Разве что за свои кошельки. — невесело ухмыльнулся Веди.

— О кошельках позволь позаботиться мне. — уверенно заявила Эйв. — Заверяю тебя, твой останется при тебе в целости и сохранности. Не стоит особо переживать из-за того, что нам придётся на некоторое время заехать в город. Насколько я слышала, до нас этого никто не делал. Не думаю, что лапси станут причинять вред своим первым за всю историю их существования гостям. К тому же у нас с ними есть кое-что общее.

— Что же общего у нас может быть с лапси? — Веди не разделял оптимизм нэшу. — Прости, Дочь Солнца, но я что-то не пойму тебя.

— На Кайдисе их не любят почти так же, как и нас, «внутренних». Может быть и больше. С ними, как и с нами, мало кто хочет иметь дело. Так что нас вполне можно назвать товарищами по несчастью. — её слова заставили саринцев рассмеяться.

— Невероятно, но ты абсолютно права, Свет Неба. У нас действительно много общего. — смеясь, они подъехали к воротам…

Лапси не знали, что и подумать. В кои-то веки к ним в гости собираются заглянуть чужестранцы, так они ещё едут и смеются, словно собрались на праздник. Кем же они могут быть, если им доставляет явное удовольствие перспектива оказаться одним в столице чужого им народа, который недолюбливает весь Кайдис?!

— Может быть, не будем открывать им ворота? — последовало чьё-то робкое предложение.

— Не говори глупостей, Мустаа. — тут же возразили ему. — Эти чужестранцы ещё могут подумать, что мы их испугались. Что они тогда расскажут о нас в первой же попавшейся на их пути гостинице? Какая слава пойдёт о нас по всему Кайдису? Возможно, они даже не подозревают, куда они попали.

— Как же, не знают! Ты же сам видел, что они сверялись с картой.

— Это ещё ничего не означает. Может быть, у них карта неверная.

— И всё равно, я против того, чтобы впустить чужестранцев в Майнос-Палло. — не унимался Мустаа. — И, наверное, не только я. Мы должны проголосовать: открывать им ворота или нет. Мы имеем полное право решать, кого пускать в свой город, а кого — нет. — его поддержал гул голосов.

Начался ожесточённый спор. Голоса «за» и «против» разделились. Одних снедало любопытство. Они хотели впустить путников и узнать, кто же всё-таки они такие. Другие были категорически против этого. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы из толпы не выскользнул один из лапси. Он подбежал к воротам и спокойно, без помех с чьей-либо стороны (все остальные были слишком увлечены спором), отворил ворота как раз в тот самый момент, когда «внутренние» поравнялись с ними.

Спор прекратился почти сразу же; лапси услышали стук копыт слишком близко от себя, а значит, гости уже вошли в город, и спорить более уже не имело никакого смысла.

Всадники не спеша въехали через ворота. Правда, саринцам пришлось наклонить головы: ворота были слишком низкими для них. Это и естественно — все лапси были небольшого роста, с обычного ребёнка. Им не нужны высокие двери и ворота, но их потенциальным врагам пришлось бы нелегко в преодолении подобных препятствий; трудно провести эффективную атаку, если ты постоянно только и думаешь о том, как бы ни ударить обо что-нибудь свою голову. Но справедливости ради стоит отметить, не нашёлся ещё на Кайдисе народ, который захотел бы объявить войну лапси и посягнуть на их земли и имущество…

— Кто посмел? — буквально задыхался от возмущения Мустаа. — Кто открыл ворота? — тут он заметил позади одного из всадников виновника. — Я так и знал! Это всё твоих рук дело, Эвенто. Ну, я тебе сейчас задам добрую трёпку, противный мальчишка. — и Мустаа тут же поспешил сдержать свою угрозу. Как только он поравнялся с Эйв, она наклонилась вперёд к разъярённому лапси и улыбнулась ему.

— Да что вы! — Эйв как будто бы не замечала недовольства лапси, — Конечно, он немного замешкался, открывая ворота, и заставил нас ждать. Но ведь совсем немного. Не стоит ругать его за неповоротливость, разве что немного пожурить. А сейчас, прошу, подайте свою руку, господин. И помогите мне сойти с коня. Дорога была нелёгкая, мы ехали почти без остановок, и я и мои спутники порядком устали сидеть в седле.

Лапси не нашёлся, что ей ответить на это. И ему ничего больше не оставалось делать, как покорно подать ей свою руку и помочь сойти с коня. «И всё же они какие-то странные, да и животные у них тоже не совсем обычные. Кто же они такие, что решились войти в наш город, да ещё и ведут себя так, как будто мы сами их к себе пригласили?..».

Не только Мустаа интересовало происхождение чужестранцев и их намерения относительно лапси. Эвенто — тот самый лапси, что открыл ворота непрошеным гостям, тоже очень хотел узнать как можно больше о странниках. Но больше всего его занимало в данный момент несколько другое: он изо всех сил пытался заглянуть под капюшон Эйв. Он даже не догадывался, что это ему ни за что не удастся, если Эйв сама того не захочет; в отличие от других, капюшон плаща нэшу никогда сам по себе не упадёт и даже не шелохнётся — его удерживает сила магии нэшу…

Саринцы тоже спешились с коней, взяли их под узду и повели вслед за идущими впереди Эйв с онгом и лапси. Шли они довольно-таки медленно, им мешали двигаться со всех сторон обступавшие их местные жители. Но вот впередиидущие остановились. Саринцы огляделись вокруг и обнаружили, что находятся на площади прямо у входа в большое трёхэтажное здание.

Оно отличалось от остальных зданий не только своими огромными размерами (даже для саринцев оно казалось большим), но и материалом, из которого оно было сделано. Практически все постройки в городе были из того же серо-зелёного материала, что и стены. Это же здание буквально ослепляло своей белизной. После недолгих размышлений путники пришли к выводу, что это храм. А так как лапси только одного бога чтили и уважали, и считали своим покровителем, то это несомненно был храм бога единения и единства, бога Анелло.

«Внутренние» всегда чтили и уважали всех богов Кайдиса без исключения, чего не могли понять другие народы, которые выбирали себе для поклонения максимум пару-тройку богов, наиболее удобных и нужных для них самих. Поэтому Эйв и саринцы без промедления преклонили колени перед входом в храм в знак уважения и почитания. Это не могло не удивить столпившихся тут же лапси. Остальные народы старались вообще не вспоминать о существовании их бога, а уж тем более никто не преклонял колени перед храмом бога маленьких воришек. Из храма появилась фигура, одетая в такие же ослепительно белые одеяния, как и само здание. Трое чужестранцев поднялись с колен и внимательно смотрели на вышедшего к ним старца. Все лапси вокруг, наоборот, пали ниц.

— Я мог бы и раньше догадаться о вашем прибытии. Даже не знаю, что мне вдруг помешало это сделать. «Внутренние» … Невероятно, никто кроме вас и этого маленького и удивительного народа, конечно, не вспоминает обо мне добрым словом. Но что же я вас держу у порога? Прошу в мой скромный дом, проходите. — он жестом пригласил их в храм, и сам вошёл внутрь, путники последовали за ним. — Я несказанно рад вас видеть здесь, у себя. — неожиданно он рассмеялся. Эйв и саринцы с удивлением посмотрели на него.

— Что так рассмешило его Величие? — решилась спросить Эйв. — Мы едем на юг с невесёлыми мыслями. И я не думаю, что богу Анелло не известно, что сейчас происходит на Кайдисе. Да, ты можешь жаловаться, что тебя почти все позабыли. Но ты же бог, тебя не может не волновать судьба Кайдиса. — Эйв была так возмущена, что не заметила, как начала обращаться к Анелло на «ты».

— Прости, сестричка, я не подумал, что вас это может задеть, а уж тем более обидеть. — Анелло вновь стал серьёзным. — Я знаю, почему вы едете на юг. Должен тебе сказать, хотя ты уже наверняка это знаешь, братья твои уже на полпути в Демезу и в их рядах пополнение. А рассмеялся я потому, что подумал о своём маленьком народе. Бедным лапси слишком много впечатлений выпало на один день.

— Нет, это я приношу свои извинения, я погорячилась. Мне не следовало так разговаривать с вами, Ваше величие. Это непростительно. — Эйв покорно склонила голову в ожидании заслуженного наказания.

— Ты мне это брось! — бог схватил Эйв за плечи и легонько встряхнул. Саринцы не могли понять, что же всё-таки здесь происходит. — Нечего строить из себя покорность. Мы с тобой не первый день знакомы, поэтому прекрати так себя вести и хватит называть меня на «вы». Вы, вы, Ваше величие. — передразнил нэшу Анелло. — Тьфу. Противно даже слышать это из твоих уст… — на мгновение он замер. — Или ты стыдишься перед своими друзьями дружбой с таким богом как я?

— Ну, вот только не нужно говорить подобных глупостей. Вовсе я не стыжусь ни тебя, ни твоей дружбы. Просто я подумала, что тебе может не понравиться то, что я открыто демонстрирую дружбу с тобой перед другими.

— Может быть, вы оба прекратите вести себя как малые дети?! — теперь уже не выдержал Кинен. Анелло тут же обернулся в его сторону.

— А кстати, Свет Неба, кто эти саринцы, что прибыли сюда с тобой?

— Извини, забыла вас представить друг другу. Это, — она подошла к Кинену, и в её голосе зазвучала такая нежность, что Анелло внимательней посмотрел на саринца, — Тень Стайна, вождь саринцев. А с ним один из его лучших воинов и верных товарищей — Веди. — воины, хотя им и было несколько неловко, обменялись с богом рукопожатием.

— Вождь, говоришь? Оно и видно. — видя некоторое затруднение, в которое он ввёл воинов своим поведением, Анелло лишь похлопал обоих саринцев по плечу. — Да вы не удивляйтесь. Я хоть и бог, но бог простой, как и мой верный народ. К сожалению, с ними я не могу вести себя подобным образом. Вы же понимаете — необходимо держать марку. Но с вами мне этого делать не нужно. К счастью, вы, «внутренние», по-прежнему уважительно относитесь ко всем богам без исключения. За это я вам бесконечно благодарен и никогда не откажу вам в помощи.

Они уже прошли несколько просторных комнат и, наконец, остановились в одной, по-видимому, центральной. Она была воистину огромных, «божественных» размеров. Стены её не в пример остальным комнатам были окрашены не в белый, а в лазурный цвет. В центре комнаты возвышался трон тоже немаленьких размеров. Перед ним стояло несколько кресел довольно-таки средних, а по сравнению с троном можно сказать и весьма скромных размеров, но способных вместить саринцев и с честью выдержать их вес. Вдоль стен стояли постаменты некогда прекрасных скульптур, изображавших существ, населяющих Кайдис.

Возможно, раньше здесь были скульптуры всех народов Кайдиса. Сейчас же многие постаменты были пусты или же скульптуры на них были практически полностью разбиты, уничтожены, а сохранившиеся фигуры можно было сосчитать по пальцам. В основном это были скульптуры, изображающие народы Внутреннего Кайза, но были и другие. Среди них, разумеется, была и скульптура лапси. Без особого труда можно было догадаться, что сохранились изображения именно тех народов, которые всё ещё помнили бога Анелло.

— Как видите, ряды народов, почитающих меня и моё имя, все редеют. — Заметив интерес к галерее, сказал бог не без грусти.

— Да, и всё меньше народов живёт в единстве друг с другом и с самим собой. — так же не без грусти добавил Веди.

— В связи с этим у меня к тебе, Анелло, есть несколько вопросов. — нэшу встала со своего кресла и подошла к богу. Он немного наклонился вперёд, к Эйв.

— Ты же знаешь правило: кто поклоняется богу и почитает его, тому он и помогает.

— Я не об этом. Эти народы, — она обвела рукой пустующие постаменты и разрушенные скульптуры, — сами виноваты, что забыли тебя или не захотели помнить. Я о другом. Скажи нам, что это за чудовища пытаются захватить наши земли. Кто их направляет? И как с ними можно бороться. Ты же бог, ты всё знаешь. Помоги нам победить их.

— Ты не ошиблась, я бог. — Анелло тяжело вздохнул. — Вот только помочь я вам вряд ли смогу. Разве что расскажу то, что знаю. Но знаю я ненамного больше вашего. Наверное, вы помните, были такие боги, да что я говорю, вы помните всех богов и этих в том числе. Так вот я о тех богах, о которых давно постарались забыть почти все народы Кайдиса, кроме «внутренних», разумеется, — в очередной раз поправил себя Анелло. — Уж вы-то ни о чём и ни о ком не забываете. Но всё же уточню, о ком конкретно идёт речь. Колмас, Дано-Белта, Эссидио, Малатия, Эсуле и Пенна. Малые боги, олицетворяющие боль и жестокость в любых её проявлениях. Они решили объединиться друг с другом и подчинить себе мир, не желающий их признавать. Своей магией, божественной силой они создали новых существ, их-то вы, наверное, и видели. Но сколько именно существует их видов, какие они, мне, к сожалению, не известно.

— Теперь всё начинает проясняться, но всё же остаётся несколько вопросов. И один из них — кто же главный? Кто стоит за всем этим? Боги не могли просто так взять и объединиться. Нужен был какой-то толчок. Кто их убедил в необходимости так поступить? Они не могли все разом решиться на это.

— Опять я не могу не согласиться с тобой, Дочь Солнца. Но ответь мне — к кому ты прислушиваешься чаще всего, кому доверяешь как самой себе, а иногда и больше, чем себе?

— Не может быть! — вырвалось у Эйв. — Гелоссия, мать богов! Но зачем ей это понадобилось? Ведь у неё есть ещё дети помимо этих. Зачем ей понадобилось разрушать мир и затевать войну между собственными детьми? В конце концов, они могут и уничтожить друг друга.

— Не знаю, если честно, — Анелло тоже был озадачен, — я не знаю, какими причинами, амбициями она основывалась, но похоже, ей просто захотелось власти, абсолютной власти надо всем.

— Неужто она метит на место своего брата — бога Стайна?

— Меня беспокоит другой вопрос, — все оглянулись на дотоле молчавшего вождя саринцев. Вид у него был, мягко скажем, обеспокоенный. — На чьей стороне выступает бог войны — Ополис? Если он на стороне жены, то боюсь, нам ничего не останется делать, как также принять её сторону и бороться вместе с чужаками против всего остального Кайдиса, когда от нас потребуют помощь.

— Да… Об этом я и не подумал. — Веди встал и, как у него часто случается в моменты особо напряжённые, стал прохаживаться взад-вперёд по комнате. — Непростая выдалась задачка. Тем более что вождь наш, — он посмотрел на Кинена, — ко всему прочему ещё и является богу Стайну чуть ли не сыном.

— И я тоже совсем упустила это… — Эйв в растерянности присела прямо на ступеньку перед троном Анелло, — может быть, кто-нибудь объяснит, как быть нам, нэшу. Против амазонок и саринцев мы воевать не можем. Против Стайна тоже. Да и мои братья уже обещали нашу помощь и поддержку гайемцам. А слово мы держим всегда. Как же нам быть? Сами с собой мы воевать тоже не можем и не собираемся.

— Не знаю, успокоит это вас или нет, но должен вам сказать, что, насколько мне известно, Ополис объявил нейтралитет в этой войне. Он не хочет выступать против жены и собственных детей или против Стайна и других своих детей. Но только с гарантией, что в войне этой не будут участвовать саринцы. В противном же случае он примет ту сторону, на которой выступит ваш народ. — Анелло подошёл буквально вплотную к Кинену. — Кстати говоря, его любимый сын Колмас так же заявил, что выйдет из альянса, как только его отец Ополис решит принять сторону не их с матерью, а сторону Стайна. В таком случае уже он объявит нейтралитет, так как воевать против кого-либо из родителей он не собирается. Как видите, в данном случае очень и очень многое зависит от вас самих.

— Ну и заварила же ты кашу, — еле слышно проговорил Веди, но его всё равно услышали…

В Обители Богов у небольшого чёрного, но в тоже время невероятно прозрачного озера стояла женщина. Она была божественно красива, её длинные, чёрные как смоль волосы струились по плечам, спине, крутым бёдрам и стройным ногам, спадая к её тонким щиколоткам. Невозможно было определить её возраст; она была невероятно юна и невинна и одновременно с этим, как бы это и ни казалось невозможным, являла собой прекрасную зрелую женщину. Она склонилась над гладью озера и глядела вглубь его. Но видела она сейчас отнюдь не своё отражение, а тронный зал храма бога Анелло в Майнос-Палло. Взгляд её таких же чёрных, как и её волосы, и таких же бездонных как озеро, в которое она смотрела, глаз был прикован к саринцу, слёзы текли по её бледным щекам.

— Прости, прости меня, я не хотела, чтобы всё так получилось. Но я ничего не могу сделать. — шептала она в темноту озера.

— Что это ты там делаешь? — от неожиданности Гелоссия вздрогнула, и концы её бесподобных волос окунулись в воду. Мать богов сразу же узнала, кому принадлежит этот властный голос. Нет, не её любимому мужу Ополису, если бы это был он… Она осторожно повернулась.

— Ничего особенного. Просто смотрела на мир. Хотела узнать, что там происходит. — богиня как будто оправдывалась перед ним. К счастью, её прекрасные длинные волосы потревожили спокойную водную гладь озера, и изображение тронного зала пропало.

— Надеюсь, ты ничего не утаиваешь от меня. Ты ведь сообщишь мне, если узнаешь, что нашим планам грозит опасность. — он пододвинулся вплотную к богине. — Ты ведь не предашь меня. — это был не вопрос. Гелоссия утвердительно закивала в ответ. — Думаю, мне не стоит напоминать тебе, что случится, если ты решишь предать меня или откажешься помогать мне в осуществлении моих планов.

— Конечно, я помню. — смиренно сказала богиня. Она уже начала постепенно приходить в себя. — Но что ты здесь делаешь? Как ты решился проникнуть в само сердце Обители Богов? Ты же сам не хотел, чтобы кто-либо знал о твоём участии. Все думают, что это моя идея покорить Кайдис. Никто даже не догадывается, что ты можешь иметь к этому какое-либо отношение. Более того, никто даже и предположить не может, что ты можешь быть на Кайдисе. Ты неосторожен. В любое время к озеру могут прийти другие боги.

— Не знаю, то ли ты действительно беспокоишься обо мне, то ли просто хочешь поскорей спровадить. Но ты права, Гело, — Гелоссия терпеть не могла, когда её так называли, но не подала виду, что такое обращение к ней и сам тон, которым было произнесено её имя, ей неприятен, — мне нужно уходить. Только помни, ты не можешь отступить. Иначе тебе же будет хуже.

Он сделал вид, что хочет её поцеловать. Она резко отшатнулась от него, едва не упав при этом в озеро. Он довольно рассмеялся и скрылся в темноте Обители так же бесшумно, как и появился. А Гелоссия ещё довольно-таки долго стояла и смотрела в никуда.

— Да, хуже будет мне. Я помню, как забыть. — она неспешно развернулась и пошла в противоположную сторону, к своей опочивальне. Обходя озеро, она на мгновение заглянула в него, но оно хранило молчание, и в ней больше не отражалось ничего, кроме её собственного лица…

— Ну, так как же мы поступим? — после некоторого всеобщего раздумья спросил Веди.

— А никак. — подобное заявление Эйв буквально ошарашило всех, включая и бога Анелло. — И не надо на меня так смотреть. Пока вы не будете вмешиваться. Пока вы остаётесь в стороне от всего происходящего на Кайдисе. — саринцы начали было возражать ей. — Это официально. До сегодняшнего дня вы никоим образом не были причастны к событиям, разворачивающимся в Гайемской стороне. Если, конечно, не считать того небольшого инцидента у «Синего ворона». Но и его можно списать на случайность или ошибку; чужак не знал, что вы саринцы и чем может обернуться нападение на вас, а вы просто защищались от нападения неизвестного врага. К тому же, чужака убили не вы, это могут подтвердить все, кто был в тот момент у «Синего ворона». — воины снова что-то хотели сказать, но нэшу успела их опередить. — В Гайемскую сторону вы едите не для того, чтобы принять чью-либо сторону в грядущей войне, а для того, чтобы прояснить ситуацию и, прежде всего, сопровождать мою бесценную персону. Не так ли? — она улыбнулась им.

— Ох, как хитра. Слов нет. — Анелло вновь уселся на свой трон. — Но думаю, на первое время этой отговорки вам будет вполне достаточно. А теперь нужно подумать о еде и отдыхе. Вам необходимо хорошенько отдохнуть, поспать в настоящей постели. Или вы думали остановиться у меня? Предупреждаю сразу: этот номер у вас не пройдёт. Ищите себе другое место.

— Да, ты прав, Анелло. Что-то мы у тебя загостились. Мы пойдём подыщем что-нибудь себе в городе… Но мы ещё зайдём попрощаться, когда соберёмся в дорогу. Так что ты не думай… — саринцы и Анелло пожали друг другу руки, а Эйв по-дружески поцеловала бога в щёчку, что не могло не обрадовать старика.

Когда странники вышли из храма, то увидели следующую картину. Лапси не только не разошлись по домам, наоборот, складывалось такое впечатление, что их стало ещё больше. Казалось, что весь Майнос-Палло сейчас находился на площади перед храмом. Жизнь в городе практически остановилась. Маленькие существа шумно обсуждали приезд неожиданных гостей и то невероятное обстоятельство, что их обожаемый, великий бог Анелло пригласил чужестранцев в свой храм.

В центре толпы стоял Эвенто, тот самый лапси, что открыл ворота, и ехидничал. «А вот кто-то не хотел впускать в город друзей нашего Великого бога!». Мустаа что-то бубнил в ответ, не находя верных слов. Но все моментально умолкли, стоило только путешественникам вновь появиться на ступенях храма. Какое-то время все стояли без движения, но вот из толпы выскользнула чья-то фигурка. Это был снова он — Эвенто. Он смело взбежал по ступенькам храма.

— Ну что? Что он вам сказал? — Эвенто просто сгорал от нетерпения всё узнать.

— Мы хорошо побеседовали, — откровенничать с лапси у саринца не было никакого желания, — обсудили некоторые волнующие нас вопросы.

— Какие? Какие вопросы? — возбуждённый от любопытства лапси уже тряс руку Кинена. Молодой вождь не знал, как ему избавиться от навалившейся на него напасти в лице Эвенто. Ему на помощь пришла Эйв.

— Кроме того он сказал, что вы, его верный народ, поможете нам устроиться где-нибудь в хорошем и приличном месте на отдых, столь необходимый нам после трудной дороги. — нэшу буквально оттащила малыша Эвенто от саринца, немного склонилась над ним и пристально посмотрела ему в глаза. — Уверена, ты знаешь, что это за место и как туда попасть. Ведь ты поможешь нам? Не так ли?

— Да, да. Разумеется, — на какое-то время лапси растерялся. Ему показалось, что она гипнотизирует его. Но больше всего его удивило вот что. Несмотря на то, что девушка было в непосредственной близости от него, Эвенто чувствовал, как она смотрит ему прямо в глаза, он не мог увидеть её лица. Невероятно, но это было именно так. — Я знаю одно просто замечательное местечко. Я отведу вас туда. — он снова немного осмелел, но всё равно продолжал постоянно коситься на нэшу.

Эвенто раньше никогда не встречался с колдуньей. Да, он довольно-таки много путешествовал и видел много магов. Но все они были мужчинами. Женщину мага же он не видел никогда. До сегодняшнего дня, а в том, что она была магом, у Эвенто не было никаких сомнений. Несмотря на то, что было несколько отличий между ней и другими магами.

Во-первых, можно было практически сразу определить, что они маги. К тому же, ему всегда было неуютно находиться с ними поблизости, даже если они не практиковались в своём искусстве в его присутствии. Ему всегда казалось, что они излучают что-то необъяснимое, но всегда неприятное, даже если и являются магами Мондо. А что говорить о магах Нэбел и тем более Данкел.

Эвенто мог почувствовать появление любого из магов, представляющего любой из шести магических орденов Кайдиса в радиусе четырёх лембо[4]. Но он даже не догадался бы о том, что она обладает какой-либо магической силой, если бы она сама не продемонстрировала ему это. Специально, нечаянно ли, это неважно. Важно другое — он не распознал её. А такого с ним раньше никогда не случалось.

Кем же она была, что смогла так просто и легко провести его? Она обладала магией и, скорей всего, очень сильной. Теперь это ему становилось ясно. Но какой именно? В какой школе магии она обучалась и к какому ордену принадлежала? Кстати, о магах. Эвенто был довольно-таки хорошо знаком с одним из них. Не то чтобы они были большими друзьями, но всё же. Вот с кем ему нужно было бы посоветоваться сейчас. Интересно, где он в данный момент может находиться и чем сейчас занят…

Размышления лапси были грубо прерваны. Эвенто так задумался, что не заметил выщерблину на дороге и споткнулся об неё. И в результате он, конечно же, растянулся прямо посреди улицы. Это весьма неприятное для него событие вызвало весёлый бурный смех у следовавших за ним и путешественниками лапси.

Ночью здесь прошёл сильный дождь, и улицы ещё не совсем высохли. Неудивительно, что бедный Эвенто очутился как раз в одной из многочисленных луж, растёкшихся по улицам Майнос-Палло. Его лицо побагровело от негодования; как они могут так смеяться над ним, над его бедой, да ещё и в присутствии чужестранцев. Он медленно поднялся на ноги и, не поднимая головы, стал стряхивать со своих красных штанишек грязь. Ему просто хотелось плакать от обиды. Да, вот так просто взять и разреветься.

«Внутренние» были просто шокированы происходящим. Они и подумать не могли, что кто-то может радоваться и смеяться над чьим-либо несчастьем. Возможно, порадовались бы беде врага. Но сородича?! Эйв подошла к раздавленному произошедшим Эвенто и во второй раз за этот день склонилась над ним.

— Ты не ушибся? — участливо спросила она лапси.

Эвенто от неожиданности поднял голову. Невероятно, все его сородичи насмехались над ним, а эта чужестранка беспокоилась о его здоровье. В её голосе звучала такая забота и нежность, какой он не испытывал очень давно, с самого детства. С тех самых пор, как умерла его мать. И он чувствовал, он был уверен — эта женщина искренна.

— Нет. Я в порядке. Вот только одежду испачкал. — он всё ещё пытался очистить свои любимые штанишки, зная, что это практически невозможно сделать. По крайней мере, здесь, на улице.

— Где? Я не вижу.

«Она что, слепая?». Промелькнуло в голове Эвенто. А Эйв тем временем протянула руку к его испачканным штанишкам, явно намереваясь погладить их рукой. «Что она делает? Она же запачкается». Он хотел было остановить её, но просто застыл на месте. И было от чего. Она медленно провела рукой рядом с его штанинами, не касаясь их, но его грязные и промокшие брюки вновь стали чистыми и сухими.

— По-моему, они вовсе и не испачкались. — Эйв поднялась так, как будто бы ничего не произошло. — Поэтому я не вижу смысла и необходимости более здесь задерживаться. Скажи, обещанное тобой «просто замечательное местечко» ещё далеко?

— Не-е-т. Уже совсем близко. — и ошарашенный Эвенто неопределённо махнул рукой по направлению вперёд.

— Тогда пойдём? Если честно, я просто умираю от голода. Или ты хочешь, чтобы я посреди улицы свалилась в голодном обмороке?

— Нет-нет. Что вы! — конечно же, Эвенто догадался, что она пошутила, но всё же не стал более медлить. Если она способна проделывать такие вот штучки, как только что, с его штанишками, не произнося каких-либо непонятных магических слов, как это делают другие колдуны Кайдиса, то, что она может сделать, если её разозлить. Даже думать об это не хочется. Он поспешил вперёд, не обращая больше внимания на других лапси…

— Пришли. — саринцы и Эйв остановились за спиной маленького Эвенто.

Они оказались напротив здания, практически ничем внешне не отличавшегося от других в этом городе. По пути с площади от храма они встретили множество таких же. Сами они, конечно же, никогда бы не определили, что это именно то здание, которое им нужно, но их маленький друг был абсолютно уверен в том, что не ошибся домом. Хотя на нём не было даже и подобия вывески, сообщающей прохожим о существовании за его дверьми гостиницы или иного заведения, готового принять путешественников. Но, скорей всего, этого и не требовалось лапси. Ведь единственными гостями города до сегодняшнего дня были другие лапси, приезжавшие в столицу по тем или иным делам…

На улице было достаточно зябко — результат недавнего дождя. Когда же путешественники вошли внутрь, их буквально обдало теплом и окутало невероятно приятным для любого странствующего ароматом настоящей домашней кухни. Заметив их реакцию, Эвенто растянулся в довольной улыбке.

— Ну что я вам говорил? Это как раз то, что вам надо! — лапси был неописуемо горд собой.

— Да, пожалуй, на тебя можно положиться. — ах, если бы вождь саринцев знал, чем обернётся эта фраза, случайно сорвавшаяся с его уст…

Время в гостинице лапси пролетело незаметно. После тёплой ванны и горячего обеда путники разошлись по комнатам, отведённым им, и почти моментально заснули, каждый в своей мягкой уютной кровати. Правда, саринцам всё-таки пришлось испытать некоторые неудобства. Конечно, хозяин гостиницы постарался найти для них самые большие кровати, которые только могли быть в Майнос-Палло, но даже они были коротки рослым воинам: ноги так и свешивались с кровати. Это были, конечно же, не просторные удобные кровати «Синего ворона», но всё же лучше, чем голая холодная земля под открытым весенним небом. Поэтому и воины скоро уснули.

Собирался вечер, когда отдохнувшие путники, пополнив свои запасы и, отблагодарив местных жителей, отправились дальше на юг. Прежде чем покинуть гостеприимный город они, как и обещали, зашли в храм попрощаться с Анелло. Бог старался выглядеть холодно и непреступно, но это у него не очень-то удачно получалось. В конце концов, он не выдержал: обнял всех троих. Расставание получилось на редкость тёплым и трогательным.

Трое всадников успели отъехать от города на достаточно приличное расстояние, когда что-то заставило их обернуться на Майнос-Палло. Со стороны города к ним неумолимо приближалась чья-то небольшая фигурка, и что-то кричала им вслед. Вскоре уже можно было рассмотреть, кто же это был; Эвенто бежал за вновь обретёнными товарищами со всей скоростью, на которую только были способны его маленькие ножки.

— Поодождиииитее мееняя. — Эвенто сильно запыхался, стараясь нагнать всадников. Немудрено. Те хоть и ехали неспешно, но всё же они были верхом, а не шли пешком. Но маленькому лапси, вопреки ожиданиям Эйв и саринцев, понадобилось не слишком много времени, чтобы отдышаться настолько, что он смог нормально говорить. — Вы что, забыли про меня? — всадники переглянулись. — Или вы решили уехать без меня?

— Подожди секунду, — Кинен был удивлён не меньше остальных. — По-моему, мы не договаривались ни о чем. Даже разговора о том, чтобы ты присоединился к нам, не было. К тому же, наш путь далёк и опасен. Не стоит подвергать риску свою жизнь.

— То есть, как это не было разговора? — возмущению Эвенто не было предела. — А не ты ли сам сказал, что я просто незаменим? Что на меня можно положиться? — раздался звук, похожий на стон; это Кинен вспомнил свои неосторожно обронённые в гостинице лапси слова.

— Я совсем другое имел в виду, — начал было оправдываться саринец, осознавая впрочем, что это бесполезно.

— Теперь вы так говорите? Ну конечно! Я маленький! Я лапси! Кто захочет иметь со мной дело? Кому нужен такой попутчик как я? Никому! Бесполезный груз! Так вы считаете? А я-то думал — вы другие, не такие как все. — и, понурив голову, несчастный лапси поплёлся в сторону только что покинутого города.

Путники стояли, смотрели на удалявшуюся фигурку, не зная, что сказать или сделать. Никому не хотелось обидеть Эвенто, но они и не знали, стоило ли брать его с собой.

— Погоди, — Эвенто моментально обернулся на голос Эйв. В его глаза засветилась надежда. — Думаю, ты сможешь нам пригодиться. Только, — но буквально обезумевший от радости лапси больше не слышал её: он мчался назад, туда, где его дожидались новые друзья.

— Только, — повторила Эйв, когда счастливый Эвенто уже стоял подле Декена, — ты должен запомнить, что мы — команда. Каждый помогает другому, если у того вдруг возникнут трудности. Но каждый должен отметить для себя: никто не должен быть обузой для других без таких уважительных причин как болезнь или ранение. Если ты не находишь в себе сил духовных или физических — уходи. Наш путь тяжёл и опасен. И цель нашего путешествия слишком важна, чтобы подвергать её дополнительными опасностям и связанным с ними осложнениям, которых в принципе можно было бы и избежать.

— Я всё понимаю и полностью согласен с вами. И я надеюсь, что не стану для вас обузой. — лапси явно был настроен очень решительно. — А что за цель? — но, заметив сердитый взгляд Кинена, лапси предпочёл прикусить язычок.

— Ну, вот и договорились. Я тоже думаю, что ты сможешь быть нам полезен. — Веди протянул Эвенто руку. — А теперь запрыгивай ко мне в седло, сядешь мне за спину. И держись покрепче. Как только моя лошадь устанет, пересядешь к Кинену. — лапси второго приглашения делать не надо было, он ловко вскочил в седло позади саринца, и вскоре небольшая группа, увеличившаяся на одного путешественника, вновь двинулась на юг.

После хорошего отдыха в столице Лапсендолота путники смогли преодолеть значительное расстояние, и к заходу солнца они уже покинули границы страны лапси. Ночёвку они решили сделать в небольшой рощице, стоящей невдалеке от главной дороги, ведущей в Гайемскую сторону. Эвенто вызвался было первым стоять на страже, но остальные сказали, что в этом нет нужды, чем очень удивили лапси. Он до сих пор не мог понять, кто такие его новые друзья, но решил, что поедет с ними дальше, ни о чём не задумываясь. Судя по всему, они были хорошо знакомы с его богом, великим Анелло. И хотя бы только поэтому им можно было доверять.

С этими мыслями Эвенто уснул. Но вскоре его разбудило какое-то движение возле него. Он спросонья протёр глаза и с удивлением заметил, что его спутники не спят. Все трое, включая необыкновенную волшебницу, находились в полной боевой готовности. Даже лошади, казалось, чего-то ждали.

— Что прои… — начал было Эвенто, но Кинен жестом приказал ему замолчать.

В воцарившейся вновь ночной тишине и лапси, наконец, смог распознать какой-то шум, который постепенно приближался к ним с севера. Похоже, именно он разбудил всех остальных. Невероятно, но Эвенто, который всегда мог похвастаться чутким сном и удивительным слухом, с трудом расслышал его, а его спутники уловили его даже задолго до того, как лапси смог понять, в чём дело.

Источник шума становился всё ближе и ближе, и вот, наконец, он появился среди деревьев. Теперь всем стало понятно, откуда столько шума. Это был гном. Он шёл, не разбирая дороги, и что-то ворчал себе под нос на своём гномском языке. Эйв, как и все «внутренние», в совершенстве владела всеми языками Кайдиса. Разумеется, она и саринцы без труда поняли, о чём говорил гном. Впрочем, как и Эвенто. Он был из тех лапси, что много путешествуют, и встречал на своём пути много гномов. А значит, и знал и понимал их язык. Более того, он знал именно этого гнома.

— Так я и знал! — гном остановился и машинально потянулся к секире. Лапси заметил это, но продолжал. — От кого же ещё может быть столько шума? Кто ещё может так нагло мешать спать честным путешественникам?

— Это ты-то честный путешественник? — рявкнул в ответ гном. — Да скорей болотная ведьма займётся благотворительностью, чем ты встанешь на путь истинный. — гном хотел что-то ещё добавить, но тут лапси подскочил к гному и стиснул в своих объятиях.

— Друг мой, Ашель, как же давно мы не виделись.

— А ну прекрати! Отстань от меня, мелкий жулик. — Ашель извивался, как мог. Тут он, наконец, заметил, что они с лапси не одни. — А-ха! Что я вижу? Этого просто не может быть! Благородные воины. — казалось, гном готов пуститься в пляс. — Наконец-то свершилось, и этот прохвост получит по заслугам.

— И ничего подобного. А если ты хочешь обидеть или оскорбить меня, то зря стараешься. Они, — Эвенто театрально выдержал паузу. — Мои друзья! — наконец довольно выдал гному Эвенто. Он надеялся, что его заявление произведёт большое впечатление на гнома. И он не ошибся.

— Какие боги наказали вас безумием?! — тот просто застонал в ответ на слова лапси. — А как иначе можно объяснить ваше желание водиться с этим воришкой.

— Зачем же так сразу — воришка. Не стоит обижать нашего маленького друга. А кошелёк твой попал к нему чисто случайно. Не правда ли, Эвенто? Он его тебе с радостью вернёт. — даже в тусклом свете луны было заметно, как побагровел гном после этих слов Эйв. Он бросился было к лапси с кулаками, но передумал, решив, что так он может лишиться ещё какого-нибудь своего добра.

— А ну верни кошелёк! Сейчас же! — взревел Ашель.

— Возьми, конечно. — Эвенто смиренно подал ему кошелёк, который тут же буквально вырвал из его рук гном. — Только я считаю, что если бы он остался у меня, то так было бы надёжней, он был бы в куда большей безопасности, чем у тебя.

— Надёжней? Я тебе покажу надёжней. — потасовки явно было не избежать. Но тут вмешался Кинен.

— А ну успокойтесь оба! Скоро уже рассвет. А нам ещё нужно хорошенько выспаться перед дорогой. Так что — всем спать! — и, не дожидаясь реакции на свои слова, он отправился спать. Веди и Эйв последовали его примеру.

— Ты слышал, что он сказал? Спать. — Эвенто тоже пошёл к месту своей ночёвки. Но потом снова оглянулся на гнома. — Или присоединяйся к нам или иди дальше своей дорогой и не мешай нам. — важно добавил лапси и улёгся спать.

Гном постоял ещё немного. Потом подошёл к моментально уснувшему Эвенто и толкнул его в бок.

— Вы что, бездари, улеглись спать, не выставив стражу?

— В этом нет необходимости, — сквозь сон пробормотал Эвенто, слово в слово повторив слова, сказанные Киненом ему же накануне. — Давай спать.

Гном поворчал ещё немного, журя «неопытных юнцов», с которыми ему пришлось связаться. Но затем ещё раз толкнул лапси, на этот раз требуя пододвинуться. Когда наутро он проснулся, то обнаружил, что все давно уже на ногах. Все, кроме него. Даже Эвенто уже суетился возле костра. Гном был очень раздосадован тем обстоятельством, что не смог сам проснуться вместе с ними, и обижен, что его не разбудили раньше. Ворча, он поднялся на ноги.

— Ашель, надеюсь, тебе хорошо спалось. — Эйв первой заметила проснувшегося гнома. — Ты уж извини нас, что мы не разбудили тебя. Но мы решили, что тебе следует ещё немного поспать. Ведь этой ночью сами мы уже давно спали, а ты ещё бродил по лесу.

Подул утренний ветер, и Эйв машинально поправила полы своего плаща. Капюшон даже не шелохнулся, он по-прежнему полностью закрывал её лицо, не давая возможности увидеть его.

— Извини за любопытство, но что именно так расстроило тебя? Ведь ты шёл один в чужом лесу, не разбирая дороги. — Эвенто тоже было любопытно узнать это, поэтому он отошёл от костра и в ожидании захватывающего рассказа воцарился на гнома. Но был разочарован услышанным.

— Я не хотел бы распространяться по этому поводу. — лишь угрюмо сказал Ашель.

— Не хочешь, что ж тогда. Это твоё право. Но я надеюсь, что когда-нибудь ты захочешь поделиться со мной. — мирно произнесла Эйв.

— А где воины? — поспешил переменить тему гном.

— Они ушли за нашим завтраком. Надеюсь, им удастся что-нибудь раздобыть. А если и нет, то тоже не беда. У нас есть кое-какие запасы, которыми нас перед отъездом снабдили лапси в дорогу.

— Лапси? Вы сказали, лапси? — Ашель не верил своим ушам. — Вы что же были в Лапсендолоте?

— Да, мы ненадолго останавливались в Майнос-Палло. Мы как раз едем оттуда.

Удивлению гнома не было предела. Какие же они странные: не выставляют на ночь стражу, останавливаются в Майнос-Палло…

— У меня к вам, конечно, много вопросов. Ну да ладно. Оставим это на потом. Скажите-ка лучше, куда мы сейчас направляемся.

— Мы? Что я слышу. МЫ! — хмыкнул Эвенто. — Мы сами знаем, куда мы едем. — заявил лапси, хотя сам по-прежнему не имел ни малейшего представления, куда же именно он направляется со своими новыми друзьями. — А вот, куда идёшь ты, мы не знаем, и знать не хотим. С чего это ты вдруг решил, что мы хотим, чтобы ты присоединился к нам?

Старый гном был разбит, растоптан. Он понуро опустил голову и поплёлся вглубь леса.

— Конечно, этот противный мальчишка прав. С чего это я решил, что мы будем дальше путешествовать вместе. Старый дурак, вот кто я.

— Ашель, — донеслось ему вслед. Гном остановился и обернулся на Эйв. — Думаю, им не понадобиться твоя помощь. К тому же, они должны уже скоро вернуться. Лучше помоги-ка у костра, а то у Эвенто что-то не очень хорошо получается. — Сюрпризы для гнома всё не кончались и не кончались. Похоже, спутники лапси вовсе не собирались прогонять его. Он подошёл к костру. — Воду мы набрали, а вот нормально развести костёр у нас не выходит.

Гном опустился на землю и со знанием опытного путешественника взялся за дело. Вскоре они сидели и наблюдали за весёлым огнём костра.

— Ты уж не обижайся на Эвенто. Он не хотел тебя обидеть. Просто немного отыгрался за вчерашнее. Ночью ты сам был не очень вежлив по отношению к нему. Но кое в чём он всё-таки прав. Сейчас нельзя сказать, присоединишься ли ты к нашему путешествию или нет. Подожди, не перебивай меня, пожалуйста, — сказала Эйв, заметив, что Ашель собрался ей что-то возразить. — Выслушай, что я хочу тебе сказать. Ты никого из нас не знаешь. Не считая Эвенто, конечно. Но ночью ты продемонстрировал, что и его не очень-то рад видеть. Ты не знаешь, кто мы и какова наша цель. А когда узнаешь, я сильно сомневаюсь, что всё ещё будешь гореть желанием присоединиться к нам.

Гном снова что-то хотел возразить, но тут из леса с добычей в руках появились саринцы. Они несли подстреленных гуфо. Да, сундук сюрпризов для гнома сегодня был поистине неиссякаем. И Ашель чувствовал, что это ещё далеко не всё. Теперь, при свете солнца, уроженец Адденского мира не мог ошибиться, это были саринцы. Похоже, их спутница была права. Мало кто захочет присоединиться к ним. Но подождите. Кто же она сама такая? Он обернулся на Эйв, уже занимавшуюся птицами.

— Вижу, ты уже задумался, стоит ли дальше оставаться в нашей компании. Наверное, тебе сейчас хочется просто встать и уйти отсюда куда-нибудь подальше. Но поверь мне, не стоит так спешить. По крайней мере, на голодный желудок. Сначала позавтракай, а потом уж решай, что ты будешь делать, куда пойдёшь. Обещаю, мы не станем подбрасывать тебе в еду яд. Слово нэшу.

Эти слова Эйв окончательно выбили гнома из колеи. Даже Эвенто, потянувшийся было за сушёными ягодами, замер на месте.

— Великий Акст-Баум! Что же это происходит? Саринцы, нэшу, да ещё и лапси в придачу.

— Саринцы! Нэшу! — эхом откликнулся гному Эвенто. — Вот это да!

Реакция лапси резко отличалась от реакции гнома. Более всего это походило на бурный восторг.

— Сколько путешествовал, но никогда раньше не встречал ни одного из «внутренних». А тут сразу трое! Здорово!

И он возбуждённо начал трясти за руку ошеломлённого гнома.

— Ведь, правда, это здорово? Ну что ты замолчал? Да скажи же что-нибудь, Ашель. — Но через мгновение он вновь позабыл о гноме. — Теперь я начинаю понимать, почему наш бог был так рад вас видеть. Ведь это правда, что вы никого не забыли и почитаете всех богов? А, правда, что вы летаете на драконах? Драконы ведь существуют?

Вопросы так и посыпались. Любопытный Эвенто хотел знать всё и сразу. Но ответить хотя бы на один из его вопросов не представлялось возможным, так как говорил он без умолку. Он всё продолжал спрашивать, никому не давая возможности вставить хотя бы слово. Но вот, кажется, поток вопросов иссяк.

— Не хотите отвечать, не надо. Скажите хоть, как вас зовут, и чем вы занимаетесь.

Наконец-то наступила долгожданная тишина, и все смогли вздохнуть спокойно. Только гном по-прежнему сидел с потерянным видом. Похоже, он до сих пор не мог решить для себя, как же ему поступить в сложившейся ситуации.

— И всё-таки я предлагаю всем нам позавтракать для начала.

Ни Эйв, ни саринцы не сидели без дела, пока болтал Эвенто. Они успели за это время приготовить птиц. И сейчас над костром раздавался приятный аромат жареного мяса. Воины сделали из скорлупы прошлогодних фаджгио, благо их было полно в лесу, глубокие тарелки и уже начали раскладывать в них мясо гуфо.

— Ну что же вы сидите? Берите тарелки.

Эвенто дважды просить не надо было, а вот гному пришлось вложить тарелку в руки. В закипевшей воде Эйв заварила травы и разлила горячий отвар в оставшуюся половинку скорлупы каждого фаджгио. Горячая еда и питьё постепенно отогрели не только тела, начавших уже замерзать на стылом весеннем воздухе странников, но и их души. Вскоре даже у гнома в глазах появился какой-то интерес к жизни.

— А теперь, думаю, нам всё же пора представиться друг другу. Ашель прав. Эти воины — саринцы. Более того, один из них вождь саринцев. — Кинен немножко приподнялся, чтобы все поняли, что речь идёт именно о нём. — Вождя зовут Тень Стайна. Всемогущий сам пожелал, чтобы его так звали.

— Но мои друзья в неофициальной обстановке зовут меня Кинен. — добавил саринец от себя. — Иногда просто Тень. Но чаще всё же Кинен. И я был бы рад, если бы и вы так меня звали.

— Другой воин, — продолжала Эйв, — Веди. Он тоже из очень знатной и уважаемой во Внутреннем Кайзе семьи. И один из лучших друзей Кинена. Можно даже сказать, что они как братья. Что касается меня, я — нэшу. Моё истинное имя слишком длинное для запоминания, поэтому меня часто называют другими именами.

— Эйв. Я вспомнил, — лапси даже немного подпрыгнул от радости, — когда мы ехали из Майнос-Палло, воины так называли тебя.

— Да, — никто не видел, как Эйв улыбнулась, но абсолютно все почувствовали это. Даже гном. — Это моё имя известно всем моим знакомым и друзьям. Многие даже не знают о существовании каких-либо других. Вы тоже можете меня так называть.

— Вот здорово-то, — не уставал радоваться лапси. — Кинен, Веди и Эйв. Эйв, а чем ты занимаешься?

— Чем? Странный вопрос. Я — нэшу. Этим всё сказано.

— А, кроме того, она ещё и единственная дочь вождя нэшу. А значит, сама будущий вождь. — добавил Кинен.

— Значит, ты — вождь, и она вождь. Или будет им, неважно. Значит, вы поженитесь? — не унимался Эвенто.

— Нет, — за саринца и нэшу ответил гном. — Они никогда не поженятся.

— Да? А почему? — похоже, Эвенто расстроился.

— Они не могут этого сделать. — Ашель надеялся, что этого ответа будет достаточно.

— Что значит, не могут. Они же не брат и сестра. — остановить лапси уже было невозможно.

— Не могут и всё тут! — гном быстро терял терпение. — Я точно не помню, но это связано с каким-то очень древним соглашением, таким же древним, как и весь мир.

— Соглашение Бехойи. — уточнила Эйв.

— Что это за соглашение такое? Расскажи. — взмолился Эвенто.

— Да, расскажи. Будь добра. — к просьбе лапси присоединился и гном. — Я слышал много раз об этом соглашении, но в чём его суть, до сих пор точно не знаю.

— Хорошо. Вы ведь знаете, что саринцы и амазонки всегда были союзниками друг друга. — Эвенто и Ашель утвердительно кивнули. — Так вот. Когда был сотворён мир и народы его населяющие, богами была раз и навсегда установлена такая закономерность: у амазонок не может быть сыновей, а у саринцев дочерей.

— Но ведь такого не может быть, чтобы у всех амазонок рождались только девочки, а все без исключения жёны саринцев рожали только мальчиков.

— Конечно, не может. Поэтому-то боги и установили, что мальчик, рождённый амазонкой, становился саринцем, а каждая девочка, рождённая от саринца, становилась амазонкой. Поэтому вы понимаете, что просто так стать амазонкой или саринцем, как это часто думают многие люди, да и не только люди, нельзя. Это даётся только по праву рождения. И именно поэтому вожди саринцев и амазонок очень часто оказывается друг другу родственниками. Так, например, вождь амазонок приходится сестрой Кинену.

— Да, но причём здесь нэшу?

— Всё очень просто. У нэшу может родиться только нэшу. Никто другой. А у саринца может родиться либо саринец, либо амазонка. А если я, например, рожу девочку, допустим от Кинена то, что же будет? Она должна быть нэшу, поскольку я сама нэшу. Но в то же время, она должна бы оказаться амазонкой. Одновременно быть и амазонкой и нэшу нельзя, это просто невозможно. Быть никем тоже нельзя. В этом мире все кем-нибудь да являются. Что же тогда? Даже боги ничего не смогут сделать.

— Что, значит, не смогут. Боги могут всё. — в один голос возмутились гном и лапси. Пожалуй, они впервые были единодушны.

— Они могут выбрать, кем ей быть — нэшу или амазонкой. — продолжил Эвенто.

— Нет, не могут. — возразила Эйв. — Иначе они сами нарушат весь созданный ими же принцип сотворения мира и погубят его.

— Да, — после небольшой паузы раздумий произнёс Ашель, — теперь понятно, почему так важно, соблюдать это соглашение. Остаётся надеяться, что никто не захочет его нарушить.

— Не беспокойся. Наши народы понимают всю возложенную на них ответственность… — умудрённый годами гном не мог не заметить, что Кинен произнёс эти слова с какой-то безнадёжностью в голосе. — Ну, а сейчас нам пора в путь. Что-то мы здесь задержались…

Вскоре костёр был потушен, вещи погружены на коней. Эйв была уже в седле, когда заметила гнома, одиноко стоявшего в стороне от других и переминавшегося с ноги на ногу.

— У нас только три лошади. Эвенто едет с Веди на его лошади, тебе лучше будет сесть сзади Кинена. Ты ведь поедешь с нами?

— А куда вы направляетесь? — Ашель по-прежнему старался сделать вид, что сомневается. Хотя он давно уже решил для себя, что присоединится к ним. Всё лучше, чем скитаться одному. — И зачем? Ведь не просто так вы выбрались за пределы Внутреннего Кайза.

— В Демезу, там мы встретимся с моими братьями и их группой. Садись на коня. О нашей цели расскажем по дороге. Мы должны прибыть вовремя на встречу, у нас больше нет времени, чтобы оставаться здесь.

Ашель кивнул ей в ответ и сел за спиной вождя саринцев. И группа путешественников, чуть менее чем за сутки увеличившаяся почти вдвое, продолжила свой путь на юг.

Мю-Кхе-То

Весна в этом году Феды радовала в Мю-Кхе-То всех без исключения. Зима нынче была очень холодная и суровая, совсем не похожая на все предыдущие зимы. Многие стали бояться, что природа, а значит, и жизнь на Кайдисе начала меняться. И меняться явно не в лучшую сторону.

Пришедшая весна отогрела не только замёрзшие тела, но и души, заставила позабыть о невесёлых мыслях, посещавших всех без исключения жителей Мю-Кхе-То на протяжении почти всей зимы. Но некоторых из них всё ещё не покидало странное чувство, что какие-то изменения не только в их жизни, но и в жизни всего Кайдиса неумолимо грядут. Ничто не могло избавить их от этого неприятного предчувствия.

Большинство же уже вспоминало прошедшую зиму с некой долей иронии; стоило только зиме чуточку усилить свой натиск, как они сразу же и запаниковали, увидели в этом чуть ли ни конец света. А кое-кто просто постарался спрятать свои сомнения и беспокойства подальше, вглубь себя, и ему это не без труда, но, в конце концов, удалось…

На двенадцатый день месяца Бакх[5] на окраине Мю-Кхе-То появились три чужеземца. Они были одинаково высокого роста в длинных тёмно-коричневых плащах с надвинутыми на глаза капюшонами. Руки они прятали в широких рукавах своих не менее просторных одеяний. Они не разговаривали друг с другом, только постоянно переглядывались. Складывалось такое впечатление, что слова им были вовсе не нужны, что они и без слов понимали друг друга, читая мысли.

Те жители Мю-Кхе-То, которые видели этих безмолвных незнакомцев, на какое-то время замирали на месте; на них невольно накатывали воспоминания, в голову возвращались все те опасения, что мучили их почти четыре месяца. Но уже через мгновение они снова спешили по своим делам, более не обращая на чужестранцев никакого внимания. А вскоре и вовсе забывали об их существовании, и даже о том, что вообще видели их когда-то…

Гостиница «Зелёный пеликан» когда-то очень давно пользовалась дурной славой, теперь же здесь было не протолкнуться. Местные жители предпочитали кухню «Зелёного пеликана» прочим ресторанам Мю-Кхе-То. А что уж говорить о заезжих?! Все стремились поселиться прежде всего в «Зелёном пеликане», и только если здесь не оказывалось свободных мест, шли в другие гостиницы. Это и немудрено, слава о «Зелёном пеликане» докатилась аж до самого Адденского мира!

Вот и сейчас зал «Зелёного пеликана» был заполнен практически полностью… за исключением одного единственного стола. Удивительно, но, несмотря на то что стол этот был расположен в очень удобном месте, никто его не занимал. Более того, все словно старались обходить его стороной. Как будто бы боялись, что из-за него вот-вот выскочит пьяный тролль и разворотит всё вокруг.

Как всегда в это время года в Мю-Кхе-То было мало путешествующих, поэтому в зале почти все посетители были местными жителями. Они весело болтали о чём-то друг с другом, пили бодрящее вино и слушали пение дочери хозяина гостиницы Волейлл, которая время от времени выходила на небольшую импровизированную сцену возле бара.

Дах не зря гордился своей младшей дочерью. Она обладала не только чудесным голосом, который заставлял слушающих её пение забывать обо всём кроме её голоса, но и удивительной внешностью. Многие без толики сомнения могли назвать её красавицей. Её длинные белоснежные волосы сводили с ума многих, как молодых неопытных парней, так и взрослых умудрённых жизнью мужчин. А её синие, как безбрежные воды Кайелского моря, глаза проникали в самую глубину мужских сердец, раз и навсегда лишая их покоя. Многие мечтали обхватить её тонкую талию и припасть к её пухлым губам. Она была молода, талантлива, стройна и грациозна. За последние почти четырнадцать лет из прожитых ею шестидесяти пяти она успела похитить много мужских сердец, но своё сердце она уже с детства отдала одному единственному.

Вот и теперь, выйдя в очередной раз на сцену, она искала его глазами и, вновь не найдя, начала новую песню. В зале тут же воцарилась тишина, только нежный голос Волейлл выводил грустную мелодию. Никто не заметил, как в гостиницу вошли трое чужеземцев. Казалось, их не тронула ни печальная история любви, о которой пелось, ни прекрасный голос красавицы. Они лишь внимательно оглядели зал, как бы оценивая всех находившихся в нём, а затем прошли к Даху, наблюдавшему, как и все остальные, за дочерью.

— Нам нужна комната, одна на троих. У вас есть свободная?

Глухой хриплый голос, неожиданно прозвучавший за его спиной, заставил Даха вздрогнуть. Он медленно повернулся. Перед ним стояло трое, судя по всему, мужчин. Лиц их не было видно из-за надвинутых на них капюшонов. Почему-то от одного их вида по телу Даха пробежала дрожь. Появление этих троих напугало Даха, но он заставил себя не думать об этом, оставив всё на уровне чувств. Дах, как и любой эрг, был хоть немного, но магом, поэтому он знал, что чтение чужих мыслей более чем возможно на Кайдисе. Он кожей чувствовал, что чужеземцы уловили его страх.

— Ох, и напугали же вы меня, ребята. — Дах заставил себя улыбнуться гостям. — Я тут загляделся на дочку, — он кивнул в сторону сцены, — заслушался её пением и не слышал, как вы подошли. Ну, вы даёте. Ничего не скажешь, эффект неожиданности.

Похоже, его слова убедили незнакомцев. Те переглянулись, кивнули друг другу в знак чего-то, потом один из них тем же глухим и хриплым голосом вновь обратился к хозяину гостиницы.

— Извините, мы не хотели вас напугать. — извинения эти скорей убедили Даха в обратном, нежели успокоили его. Слова эти сказал бы любой на их месте, в этом не было ничего удивительного. Но из уст этого чужестранца они показались ему совсем не искренними, даже какими-то лживыми. — Но как насчёт комнаты?

— В это время года у нас всегда мало гостей, поэтому свободных комнат у нас сейчас хватает, но вот свободный стол в зале вы вряд ли найдёте. Хотя… — Дах уже занялся оформлением необходимых документов по найму комнаты, когда увидел почти в самом центре зала стол, за которым никто не сидел. Странно, как же он раньше его не замечал? Ведь за день он должно быть сотню раз проходил мимо него. — Вижу, вам повезло. Есть один незанятый…

Расплатившись за номер, чужеземцы не стали подниматься к себе в комнату, а сразу прошли в зал и сели за тот самый единственный свободный стол. Их мало интересовало происходившее на маленькой сцене, наоборот, они смотрели больше в зал, вглядываясь в лица сидящих, словно выискивая кого-то. Тем временем, Волейлл закончила петь, поблагодарила публику, как обычно наградившую её бурными аплодисментами, и подошла к отцу.

— Ты была великолепна, — Дах прижал любимицу к груди и нежно поцеловал её белоснежные волосы. — Впрочем, как всегда. — тут он заметил, что его дочь, прильнув к его груди, глазами ищет кого-то. — Нет, — ответил он на её безмолвный вопрос, — он так и не приходил. Но не волнуйся ты так, он наверняка к нам сегодня заглянет.

— Он беспокоит меня в последнее время. — с тревогой в голосе произнесла Волейлл.

— Беспокоит? Чем же?

— Он изменился за эту зиму, сильно изменился…

Их разговор был прерван появлением высокого темноволосого молодого мужчины. Он немного задержался на пороге, словно раздумывая, входить ему или нет, но заметив Даха и Волейлл, улыбнулся им и вошёл внутрь.

— Рад видеть вас обоих. — юноша огляделся вокруг. — Сегодня у тебя не протолкнуться, Дах. Поздравляю. Не знаю, как, но ты смог оживить это место, вдохнуть в него новый, абсолютно иной смысл.

— Спасибо, Тау. — Дах по-дружески похлопал парня по плечу.

— Не стоит. Я давно хотел сказать тебе эти слова. Каждый раз, когда я заглядываю сюда и вижу полный зал посетителей, меня охватывает какое-то чувство… Не знаю даже, как поточней выразиться… Чувство восхищения что ли?.. В общем, я рад за тебя и за твоих прелестных девочек.

От этих слов не сводившая с парня глаз Волейлл невольно зарделась. Сердце сильнее забилось в девичьей груди; она и без того ловила каждое слово, произнесённое Тау, а тут он что-то сказал о ней. Что именно, она даже и не расслышала толком, да и какая разница. Теперь же, когда он посмотрел на неё, её бедное сердечко было готово выпрыгнуть наружу. В висках застучало так, что она с трудом поняла, что он ей говорит.

— А что представление уже закончилось?

Всё, на что была сейчас способна Волейлл, это только кивнуть головой.

— Жаль, что я снова не успел. Мне бы хотелось услышать, как ты поёшь…

— Я могу выйти на сцену ещё раз. — внезапно воскликнула девушка.

Волейлл не знала, откуда взялись силы сказать это, но понимала, что выглядит несколько глупо. Хорошо хоть в этот момент мимо гостиницы проезжала какая-то повозка, и никто из посетителей не смог услышать её. По крайней мере, ей так показалось, ведь никто не обернулся и не посмотрел в их сторону. Все продолжали заниматься своими делами.

— Не стоит, Волейлл. Ты, наверное, очень устала сегодня. Побереги голос. А я лучше в следующий раз приду пораньше… Извините меня, я вижу, освобождается стол. Пойду займу его, пока кто-нибудь другой не успел сделать этого до меня.

Действительно, четверо мужчин встали из-за стола и направились к выходу. Они дружески поприветствовали Тау, который уже направлялся к освободившемуся столу, попрощались с хозяином гостиницы и его очаровательной дочкой и вышли на улицу. При этом самый молодой из них, засмотревшись на Волейлл, едва не упал, споткнувшись на пороге, чем спровоцировал огромное количество шуток и колкостей в свой адрес со стороны товарищей. Но девушка даже не обратила на это небольшое происшествие никакого внимания, так как в свою очередь продолжала во все глаза смотреть на Тау.

— Вот так всегда. — было непонятно, обращается она к отцу или говорит сама с собой. — Завтра он снова опоздает на представление, и послезавтра и через неделю. Он никогда не придёт посмотреть, как я пою…

— Ну-ну. Не расстраивайся, дочка…

Но Волейлл не стала выслушивать утешения отца и удалилась на кухню помогать матери и сестре…

Тау сделал вид, что не заметил волнения девушки при его появлении и того, как сильно она расстроилась. Волейлл даже не подозревала о том, что он давно знает о её чувствах по отношении к нему. И Тау совсем не хотелось, чтобы ей стало об этом известно. Он не мог дать хотя бы маленькую надежду на серьёзные отношения с ним ни Волейлл, ни какой-нибудь другой девушке. Не мог до тех пор, пока не выполнит обещанного самому себе. Пока не отомстит за мать и за себя. Мысль о мести давно посещали его, но после смерти матери он впервые всерьёз задумался о реальном её осуществлении.

Тау с матерью приехали в Мю-Кхе-То тридцать девять общих лет Кайдиса назад. Здесь их никто не знал, но приняли очень хорошо, как старых добрых знакомых. Для всех живущих в Мю-Кхе-То отец Тау, тоже эрг, умер, когда маленькому Тау только-только исполнилось шесть лет, то есть на двадцать второй общий год Кайдиса его реальной жизни. Никто и не подумал сомневаться в словах его и его матери. Никто даже предположить не мог, что эрг Нэйж, его отец, бросил их ради другой женщины, женщины из другого народа. И ради кого? Ради нэшу!..

— …нэшу… — вдруг пронеслось в головах чужеземцев. Они отчаянно завертели головами, пытаясь поскорей выяснить, кому принадлежала мысль о нэшу. И почему вообще этот эрг, а это был без сомнения эрг, никого другого здесь не было, подумал о нэшу?

Тау, уставившись в тарелку с едой, продолжал думать о мести. Он верил, что совсем скоро ему представиться реальная возможность, осуществить свою месть. И тогда он ни перед чем не остановится, даже если для этого придётся уничтожить весь мир.

— …уничтожить весь мир… — мысли были до того отчётливы, что чужаками сначала показалось, что это их мысли. К тому же слова эти были пронизаны такой неподдельной болью и яростью, что было невозможно усомниться в намерениях этого эрга. Но чужаки никак не могли определить, кем же всё-таки был этот эрг.

Чужаки пришли в Мю-Кхе-То с одной целью: завербовать как можно больше эргов в свою армию. Сейчас они сидели в зале «Зелёного пеликана», служащим в качестве столовой комнаты гостиницы, но чаще в качестве ресторана для жителей города, и прислушивались к мыслям эргов, стараясь понять, кто подойдёт им в качестве наёмника.

К тому моменту, когда до них донеслось окончание мыслей Тау о мести, чужаки уже заприметили пятерых эргов, люто ненавидевших абсолютно всех, кто не принадлежал к их народу. Немного работы над их сознанием и из них могут выйти отличные воины. Но чужаки рассчитывали на что-то большее, чем просто разъярённые убийцы и, услышав обрывки мыслей Тау, они поняли, что, похоже, нашли как раз то, что им действительно необходимо для осуществления планов их Хозяев. Им нужны были хорошие полководцы, и обладатель мыслей о нэшу, судя по всему, им идеально подходит. Осталось дело всего за одной малостью — выяснить, кто же он.

Тау был эргом, но магией особо не увлекался. Однако полученных ещё в школе уроков (а они входили в перечень предметов, обязательных для всех эргов без исключения) и почерпнутых из них знаний ему хватило для того, чтобы понять, что кто-то пытается влезть в его голову. Он незаметно для остальных оглядел окружающих его.

Так, и что же мы имеем? Никто из находящихся в зале эргов не увлекался чтением чужих мыслей, кроме, разве что, Монелло. Он был ещё очень юн по меркам эргов, всего пятидесяти пяти лет от роду или в пересчёте на эргское летоисчисление ему было почти шестнадцать лет. Но сейчас он навряд ли был к этому причастен, так как был сильно занят беседой с друзьями, что-то горячо обсуждавшим друг с другом. Но если не Монелло, то кто?

И взгляд Тау остановился на трёх чужеземцах, сидевших не так и далеко от его стола. Только теперь он заметил, что какие-то они странные. Сидят, не убрав капюшоны с головы, словно пряча свои лица от других, ничего не заказали и всё время рассматривают эргов. Да, скорей всего это были именно они. Проверим?

— Если вы хотите что-то узнать, не обязательно влезать в чужие мысли, — подумал он, не сводя глаз с троицы и следя за их реакцией. Судя по тому, как они дружно завертели головами, выискивая мысленно говорившего с ними, Тау не ошибся. Это действительно были они. — Может быть, поговорим так, как это принято на всём Кайдисе? — продолжал Тау. — Если согласны с моим предложением, то присоединяйтесь ко мне. За моим столом как раз есть три свободных места.

После этих слов чужаки, наконец, смогли понять, с кем они имеют дело. В зале был единственный стол, за которым были свободные места, стол Тау. Тот сидел и в упор смотрел на них.

— Он даже лучше, чем мы предполагали, раз смог так быстро вычислить нас. Надеюсь, мы сможем договориться. — Чужаки встали из-за своего стола и присоединились к Тау.

— Ну, рассказывайте, что вам здесь надо, что вы ищете?

— Может быть, поговорим в другом, более укромном месте. Там, где нас не смогут услышать те, кому не следовало слышать то, что мы расскажем тебе? — предложил один из чужаков. — Например, у тебя дома.

— Ну, уж нет. — решительно возразил Тау. — Мы поговорим здесь, и только потом я решу, стоит ли уединяться с вами. Боюсь, сейчас я не склонен вам доверять. Да и как мне доверять тем, кто прячет своё лицо от других и читает чужие мысли?

— Очень разумно с твоей стороны поступить именно так. — согласился с эргом Хажест. — Я думаю, что, если мы будем говорить тихо, нас не услышат. Ты же вообще можешь не отвечать нам вслух. Сначала мы расскажем о цели нашего приезда, а потом уж ты поведаешь нам, что тебя так тревожит, что ты готов уничтожить весь мир. Возможно, мы сможем оказаться полезными друг другу.

— Договорились. — мысленно ответил Тау и начал слушать…

Тау и чужаки внимательно выслушали друг друга. При этом эрг после рассказа чужака подумал немного так, чтобы его мысли не смогли услышать; этому он тоже выучился в школе на уроках магии. Надо признать, он хоть и не любил заниматься магией, но в своё время по этому предмету он был лучшим. И лишь хорошенько обдумав всё услышанное, поведал чужакам свою историю, правда, в несколько изменённом виде. Теперь думали уже чужаки. Но вскоре Тау перебил их мысли.

— Я бы не стал говорить, что в восторге от ваших планов по завоеванию Кайдиса. И я не совсем уверен, что вы ограничитесь Срединным, Адденским мирами и той частью Внешнего мира, где проживают иные народы, не эрги. К тому же вы откровенно признались, что в ваши планы не входит нападать на Внутренний Кайз и завоёвывать его. А ведь только там и нигде больше живут нэшу. А значит, только там я могу найти тех, кто причинил столько боли мне и моей матери, а именно эрга Нэйжа и эту проклятую нэшу, что увела его за собой. — Тау заметил, что чужаки собирались ему что-то возразить, и снова остановил их. — Подождите, дайте мне договорить. Как я уже сказал, я не в восторге от ваших планов, но присоединение к вам приближает меня к моей цели пока больше, чем что-либо другое. Поэтому я всё больше и больше склоняюсь к положительному ответу на ваше предложение. Однако окончательный ответ я смогу дать только после того, как узнаю все подробности. Предлагаю встретиться завтра в полдень возле храма Сцинтиллы и всё тщательно обсудить…

Назавтра встреча состоялась в назначенном месте. Разговор был долгим и затянулся до утра следующего дня. Разумеется, Тау снова не успел на представление в «Зелёном пеликане». В тот день он вообще не пришёл в гостиницу, так же, как и на следующий день, и через неделю, и через месяц. Тау уехал из Мю-Кхе-То спустя несколько часов после разговора с чужаками. Уехал не один. Город покинули так же и пятеро эргов, которых чужаки заприметили в ресторане «Зелёного пеликана» ещё до появления там Тау. Армия чужаков пополнилась сразу несколькими отличными воинами. А к концу месяца Апе[6] количество наёмников из разных народов увеличилось уже во много раз…

Драконы Демезы

Возможно, когда-то Демеза выглядела очень красиво и величественно, возвышаясь на холме Гатто, но сейчас на неё было невозможно смотреть без содрогания сердца. Когда-то прекрасные минареты были почти полностью разрушены какой-то неведомой силой, камни высоких крепостных стен во многих местах расплавились, земля вокруг неприступного в былые времена города-крепости выжжена, а всё живое уничтожено. Даже кошки, всегда любившие побродить то там, то здесь вокруг стен, как будто бы исчезли совсем. Всё это было результатом битвы за Демезу. Местные жители не хотели сдавать любимый город, свой дом жестокому врагу и до последнего оборонялись. Но силы были неравными, и Демеза была взята.

Люди готовились к жесточайшей расправе над защитниками, а таковыми были все, включая даже домашних животных, которые подсознательно чувствовали присутствие зла. Но, к удивлению горожан, расправы не последовало. Оставшимся в живых разрешили продолжать вести почти тот же образ жизни, что и до наступления на Демезу. Правда не сразу. И, конечно, были введены некоторые ограничения — на улицах было полно чужаков и наёмников, но в целом жизнь в Демезе продолжала идти своим чередом.

Подобное отношение захватчиков к жителям Демезы никак не вязалось с той жестокостью, с которой город был взят. Многие считали причиной подобного несоответствия скорую смену наместников победителей. Начальник армии, которая захватила демезскую крепость, вскоре после взятия города был вызван к своим хозяевам, скорей всего для того, чтобы получить новое задание. На смену ему в Демезу был прислан другой наместник.

Он был старше по рангу. Наёмники и даже чужаки называли его Великий Повелитель. О нём говорили много чего, что-то, конечно, привирали, но и доля правды в этих россказнях, разумеется, тоже была. Но только какая? Вот, что о нём рассказывали.

Он был холоден и хладнокровен. Умён, хитёр и прозорлив. За все проведённые сражения он потерял только двух своих бойцов, никто из его противников не остался в живых. Говорили, у него была какая-то своя, особая цель. Говорили, что он был любимчиком у их всемогущих Хозяев. Он никогда не снимал при других свой шлем, даже в присутствии собственных слуг. Он говорил мало и только тогда, когда этого требовала необходимость. При всём том, что он предоставил жителям Демезы лучшие условия существования, нежели его предшественник, именно его, а не того другого люди опасались больше всего. Что-то было за всей этой его сдержанностью, что заставляло людей вздрагивать при одном только его упоминании.

Обо всём этом и кое о чём другом Флэймен и его спутники услышали задолго до того, как сами вступили в завоёванную чужаками Демезу. Войти в город, как ни странно, не представляло особого труда. Путники ответили на все положенные в такой ситуации вопросы, такие, как: кто они такие и откуда, какова цель их визита в Демезу и как долго они собираются здесь оставаться, куда намереваются отправиться потом; заполнили несколько формуляров и беспрепятственно очутились в городе. У них даже не забрали их оружие. Однако нэшу и их друзья гайемцы очень сомневались, что покинуть Демезу будет также легко, как войти в неё. К тому же они заметили, что за ними установили слежку, если и не постоянную, то, по крайней мере, до гостиницы их точно проводили.

Гостиница, в которой они на время пребывания в Демезе остановились по настоятельному совету городской стражи, носила странное название «Ну-Ми-Сэ». Перевести её название не смог никто, даже Хайц.

— Это точно не гайемское слово. Возможно, тот, кто поставил её, много путешествовал и услышал его от какого-нибудь неведомого народа. Оно ему понравилось, вот он и решил назвать свою гостиницу именно так.

На том и порешили. Да и не было особой нужды выяснять, откуда пошло название гостиницы, и что оно в действительности означает. Хотя было просто удивительно, что гостиница нисколько не пострадала при захвате города. Все соседние с ней дома пострадали в той или иной степени, многие были разрушены полностью. А «Ну-Ми-Сэ» выглядела так, как будто её только-только отстроили. Но не этим сейчас были заняты мысли путешественников. Немного отдохнув с дороги, Хайц с сыном, Конте, Кафус и Галм отправились на поиски семьи Хайца. Белва и Уман, а также ещё один нэшу Дольх, отправились на рынок пополнить запасы и по возможности узнать последние новости, а Флэймен остался в гостинице ждать известий от сестры…

— Что же здесь было?.. — выдохнул маленький Эвенто, едва завидев стены Демезы и мёртвую землю вокруг неё.

— Какая сила могла нанести такие разрушения?.. — произнёс Ашель немного охрипшим то ли от злости, то ли от подступивших к горлу слёз голосом. — У кого только рука поднялась натворить такое с прекрасным и величественным древним городом? Мой прадед когда-то совсем юнцом помогал воздвигать эту крепость, а теперь посмотрите, что с ней сталось… — сильные руки гнома сжались в кулаки.

— Ты хочешь знать, Ашель, что это за сила, что смогла расплавить камни? Зачем тебе знать?

Гном с удивлением смотрел на Эйв. Её магия отпустила капюшон плаща, и теперь тёмные волосы нэшу развивались на холодном ветру. Лицо её побледнело, в глазах стояла какая-то непонятная боль. Но из-за жителей ли Демезы болела душа Эйв? Этого он понять не мог.

— Я знаю, но от этого мне легче не становится. Скорей наоборот. И я не могу понять, почему они так поступили. Не могу… Хотя…

Эвенто толкнул Веди, за спиной которого сидел, и громким шёпотом спросил:

— Она что знакома с теми, кто практически уничтожил крепостную стену Демезы?

— Знакома и даже очень хорошо. — ответил вместо Веди Кинен.

— Да о ком же вы говорите? Что это за знакомые такие у нашей девочки, что способны плавить камни, выжигать землю и убивать всё живое? — не выдержал гном.

— Ничего себе девочку нашёл — сто лет от роду… — раздалось за спиной Веди. В другое время это замечание Эвенто вызвало бы только улыбку и смех, но не сейчас…

— Родные мои, зачем же вы так?.. — Эйв продолжала смотреть вдаль, не обращая внимания на своих спутников.

— Да что же, в конце концов, происходит? — Ашель схватил Кинена за плечи и так дёрнул на себя, что чуть не вывалился из седла. Кинен резко потянул на себя поводья, и его банту встала на дыбы. С трудом ему удалось успокоить лошадь.

— Послушай, гном. Только из уважения к твоему возрасту ничего не последует за твоей выходкой. Но в следующий раз я за себя не ручаюсь. К тому же, если хорошо подумать, не такая уж и большая разница в возрасте у нас с тобой. Так что будь добр, сиди спокойно, иначе придётся идти тебе пешком… Ну, а что касается знакомых, как ты соизволил выразиться, «нашей девочки», то это драконы.

Гном второй раз чуть не свалился на землю. Но в этот раз он предусмотрительно схватился не за Кинена, а за седло.

— Драконы?

— Драконы! Ух, ты! — эхом откликнулся лапси. — Это просто здорово! Наша Эйв знакома с драконами!

— Да, демезцы тоже успели познакомиться с ними. И ничего прекрасного в этом знакомстве не нашли. — осадил лапси гном. Эвенто моментально притих. — И всё-таки интересно было бы знать, что за отношения связывают Эйв с этими существами.

— Поехали, по дороге расскажу. — Веди первым направил лошадь к стоящему впереди городу. — До Демезы не так уж и близко, а нам нужно успеть попасть в город до темноты. Флэймен сказал, что проблем на воротах не должно возникнуть, но он не уверен, что охрана будет столь же снисходительна к тем, кто прибудет после наступления темноты… Эйв, нам нужно ехать. — он нежно взял её за руку, возвращая к реальности.

— Да, конечно. Поехали. Если мы будем продолжать здесь стоять, то, скорей всего, никогда не узнаем всей правды. — после этих слов Эйв Декен унёс её далеко вперёд, оставив за собой саринцев, лапси и гнома.

— Похоже, участие драконов во всем этом кошмаре произвело на неё слишком сильное впечатление. — заметил гном.

— Ещё бы! Ведь она считается Повелительницей Драконов, их единственной Королевой.

— Эйв — Королева Драконов? Как такое может быть? — удивлению лапси и не только его, но и гнома не было предела.

— Она ведь нэшу. Как она может повелевать драконами? — задал вполне резонный вопрос Ашель.

— Мне трудно объяснить, откуда пошёл этот обычай. Но суть в том, что ни один дракон или драконица не может стать над всеми другими драконами, так как у драконов, как, впрочем, и у других существ Кайдиса существует множество видов. А возвести представителя кого-то одного из видов над другими, сами понимаете, чревато довольно неприятными последствиями. Поэтому у драконов действует Великий Совет, состоящий из драконов разных видов по одному от каждого. Он принимает решения по текущим вопросам. Серьёзные вопросы или же вопросы по текущим делам, по которым не было достигнуто согласия на Великом Совете, решает Повелительница Драконов. По давней традиции, ею может быть только нэшу, и только та, которая является или же будет вождём своего народа. После её смерти корону наследует младшая из её потомков. Теперь она принадлежит Эйв. Кроме нас, «внутренних», как вы нас называете, только драконы знают её истинное имя, и только они имеют право называть её им. Даже мы не всегда решаемся произносить его и не потому, что оно очень длинное…

Леденящие душу крики людей в Демезе не позволили Веди договорить. Странствующие подъехали к городу уже на довольно-таки близкое расстояние и по шуму, доносящемуся из-за стен, они смогли понять, что в Демезе началась паника. Судя по всему, люди метались на улицах, сбивая друг друга с ног, а военные даже не пытались остановить их. Внешне всё было спокойно, и остановившиеся на небольшом отдалении от города всадники не сразу смогли понять причину столь резкого изменения в поведении демезцев. Только Эйв, отъехавшая чуть дальше от своих спутников, остановила онга и устремила свой взгляд вдаль.

— Что-то мне не по себе. — и без того маленький лапси съёжился за спиной Веди.

— Мне тоже всё это не нравиться. — рука гнома потянулась к секире. Но через мгновение застыла. — О, боги! Что это?

На горизонте появились какие-то тёмные точки, они стремительно приближались, увеличиваясь в размере.

— Драконы! Клянусь богами, это драконы! — Эвенто потянулся и дёрнул гнома за рукав. Гном от неожиданности вздрогнул.

— Сам вижу, болван ты этакий!

Их перепалке не суждено было продолжиться, драконы, оставив Демезу в стороне от себя, летели по направлению к всадникам. Один из них, самый крупный, отделился от стаи и стал снижаться. У гнома на языке вертелись какие-то слова о бегстве, о попытке спастись, но он не мог вымолвить ни одного из них. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким ничтожным и беспомощным. Магический страх не позволял ему ни пошевелить пальцем, ни вымолвить слово. А большой зелёный дракон сделал круг над всадниками и приземлился рядом с онгом нэшу. Дракон поклонился Эйв, выглядел он виновато.

— Сейчас же закройте уши! — пробившись на какое-то время через магию драконов к сознанию гнома и лапси, выкрикнул Кинен, едва завидев, что дракон собирается говорить.

Саринцы в отличие от своих спутников не в первый раз сталкивались с драконами и понимали, что сейчас может произойти. Все «внутренние», несмотря на то что драконов они знают не по рассказам и довольно часто на протяжении своей жизни встречаются с ними, преклонялись перед этими волшебными созданиями, благоговели перед их мощью и даже в какой-то степени боялись их. И, основываясь на своём опыте общения с этими существами, саринцы знали — если дракон заговорит со своей королевой на древнем драконьем языке, то для гнома и лапси это путешествие может быстро и очень плохо закончиться. Даже «внутренние» старались общаться с драконами или на кайдисском языке, который знает в той или иной степени хорошо практически каждое существо на Кайдисе, либо на вахэ, языке, общем для всех жителей Внутреннего Кайза, именно на нём представители разных народов Внутреннего Кайза разговаривают друг с другом.

Голос Кинена вывел гнома из ступора, не понимая, зачем он это делает, Ашель всё же последовал совету саринца и со всей силой зажал ладонями уши, краем глаза он заметил, что лапси сделал то же самое. И вовремя, так как дракон действительно заговорил на своём драконьем языке.

— Ваше Величество! — дракон не смел поднять глаза на свою королеву.

— Здравствуй, Виесэ. — спокойно ответила Эйв на драконьем. — Не ожидала увидеть тебя и твоих собратьев здесь… Ты прячешь глаза? От кого? От меня? Но почему? В чём ты провинился? Отвечай, я хочу знать.

— Великая Хониг Тимантти Инно-Генусс Алино Тие-Каламитат, прости нас. — зелёный продолжал смотреть вниз перед собой, словно ожидая увидеть золочённые копыта онга. — Нам пришлось вступить в войну. Нам строго настрого запретили предупреждать тебя об этом.

— Запретили? Но кто? Кто посмел отдавать приказания моим драконам? И почему вы послушались? — Эйв знала ответ на каждый из своих вопросов, но хотела услышать их от дракона.

— Приказ исходил от Матери Богов. — дракону разговор давался явно нелегко.

— Кому она приказала вам теперь подчиняться? Наверняка ты носишь кого-то на своей спине.

— Люди называют его Великим Повелителем.

— Великим? — удивление пробилось в голосе Эйв. Тон её несколько смягчился. — Весьма смело! Настолько ли он велик, как его называют?

— Да, надо признать, он действительно очень хорош.

— Наверное, коль ты носишь его на своей спине. Но как его настоящее имя? И не говори мне, что тебе оно не известно.

— Я и не говорю. — несколько обиженно произнёс зелёный дракон. — Люди называют его Великим Повелителем потому, что действительно не знают его имени. Ещё его прозвали Повелитель Дэвинетт. Другие повелители иногда называют его просто Дэвинетт. Но его настоящее имя на много короче. Да и не человек он вовсе.

— Не человек? — разговор становился всё интересней для Эйв. Она уже почти перестала сердиться на дракона. Любопытство постепенно одерживало верх. — Тогда кто же? Чужак?

— Нет. Чужакам не доверяют такие важные посты. Он эрг.

— Эрг? — такого она никак не ожидала. — Никогда раньше мне не приходилось сталкиваться с кем-нибудь из эргов. Разве что отец моего брата Флэймена, он был эргом. А как зовут этого Великого Повелителя? Может быть, Флэймен знает его или слышал из рассказов своего отца. К сожалению, у него самого мы спросить этого не можем, Нэйж, как ты знаешь, умер несколько лет назад.

— Да, я помню тот несчастный случай. — Виесэ почувствовал, как изменилось настроение его королевы, и позволил себе говорить с ней, подняв голову. — Но вряд ли Нэйж знал его. Повелитель ещё очень молод. Он живёт всего на пятнадцать лет дольше тебя, моя королева.

— На пятнадцать лет? — Эйв быстро подсчитала в уме возраст эрга. — Значит ему сейчас около тридцати трёх.

— Да, и на вид ему примерно так же. Хотя он редко снимает шлем в присутствии других. Я, наверное, один из немногих, кто знает, как выглядит Повелитель Дэвинетт. — Эйв без труда расслышала в голосе дракона нотку хвастливого самодовольства. — Выйди он на улицу без шлема и доспехов, никто бы не признал в нём Великого Повелителя.

— Ты знаешь много тайн своего нового хозяина, как я погляжу. — не преминула заметить нэшу.

— Да, и одна из них — его имя. Он никому не говорит его. — Виесэ казался очень довольным собой.

— Не буду спрашивать, откуда тебе оно известно. Просто ответь, как же его зовут?

— Тау.

— Тау? — в задумчивости она провела рукой по гриве онга, чем доставила тому огромное удовольствие. — Интересно… Что ж, — Эйв решила, что пока услышанного ею будет достаточно и можно отпускать дракона. А сейчас ей с друзьями нужно торопиться в город. Там она надеялась получить ответы на появившиеся у неё вопросы, — ты оказался очень полезен, Виесэ. Я благодарна тебе за это.

— Но сейчас вы, Ваше Величество, можете освободить меня и остальных драконов от участия в этой войне, а также от службы у Повелителя Дэвинетта. — Виесэ ожидал получить дальнейшие распоряжения от своей королевы, но, не дождавшись, решился сам их спросить. — Гелоссия потому-то и приказала держать наше участие во всём этом в секрете от вас потому, что Ваше Величество может запретить нам выполнять любые приказы кроме своих, даже если эти приказы исходят от самих богов. Они сами определили этот порядок и теперь не в силах и не вправе изменить его. Слово Повелительницы Драконов сильней и выше всех других.

— Нет, пока я не стану вмешиваться и оспаривать приказания Матери Богов, воспользовавшись данной мне самими богами властью.

— Не будете? — Виесэ был крайне удивлён решением Эйв. — Но разве Ваше Королевское Величество не было расстроено нашим вмешательством?

— Не буду отрицать, я была более чем расстроена. Но теперь я считаю, что и участие драконов в этой пока ещё непонятной для меня войне и твоя служба у Повелителя Дэвинетта будут очень полезны для меня. К тому же и молодым драконам не мешало бы размяться, набраться бесценного боевого опыта. Поэтому я решила, что всё останется, как есть сейчас. По крайней мере, пока…

Виесэ поклонился Эйв и поднялся в небо. Драконы сделали круг над головами всадников и вновь полетели в сторону Демезы. Увидев, что драконы улетели, Эвенто и Ашель, наконец, смогли убрать руки от своих ушей, а Веди и Кинен пришпорили коней и подъехали к Эйв. Каждый хотел знать, о чём говорили нэшу и дракон, но вопросов никто не задавал. Эйв тоже ничего не стала говорить. Так, молча, они продолжили свой путь в Демезу…

Появление драконов вызвало настоящую панику в городе. Нэшу не воспринимали магический страх, насылаемый драконами. Но их спутники поддались тому же ужасному чувству, которое испытывали демезцы при приближении драконов. Нэшу пришлось приложить все свои усилия, чтобы удержать их от панического бегства. В противном случае их друзья рисковали оказаться растоптанными обезумевшей от страха толпой.

Драконы дважды, сначала в одну, потом в обратную сторону, пролетели мимо города, но большинство людей до окончания дня более не решалось покинуть свои дома. Многие были ранены в давке, кому-то повезло ещё меньше. То тут, то там стали появляться санитары, убирающие с улиц тела людей. Иногда им попадались тела наёмников и даже чужаков, имевших неосторожность оказаться посреди толпы как раз в тот самый момент, когда мимо Демезы пролетали драконы.

Флэймен спустился вниз, когда на улицах города началась паника. Не обошла она стороной и нынешнего хозяина «Ну-Ми-Сэ». Бедняга начал метаться по комнате, что-то причитая. Флэймен с трудом понял, что именно.

— Они вернулись… Теперь мы точно умрём… Драконы… Драконы…

В конце концов, хозяин гостиницы спрятался в какой-то чулан, из которого лишь изредка доносились всхлипы. Разумно рассудив, что выходить на улицу не стоит, Флэймен занял один из пустующих столов и стал ждать…

Повелитель Дэвинетт стоял, склонившись над картой, когда услышал людские крики. Выглянув в окно, он увидел пролетавших мимо Демезы драконов. Зная драконов не первый день, он был очень удивлён их внезапным появлением. Желая выяснить, в чём дело, он мысленно позвал своего дракона. Однако Виесэ не ответил на его зов. Это было очень странно, так как драконы обычно всегда откликались на зов тех, кому они служили.

Объяснений этому могло быть несколько. Либо те, на службе у которых состоял сам Дэвинетт, решили убрать из его подчинения эту стаю драконов так же, как когда-то, можно сказать, подарили ему их. Либо драконы взбунтовались и отказываются подчиняться кому-то ни было. Либо же они сейчас отправились на какое-то особо важное, но неизвестное даже ему, Повелителю, задание и не могут отвлекаться. А может быть, Виесэ просто не услышал его зов. В конце концов, надо признать у Дэвинетта было не так уж много опыта в общении с драконами. Но нельзя было отбрасывать ни одну из возможных версий.

Когда Великий Повелитель уже принялся было всерьёз обдумывать версию бунта драконов, его зелёный дракон вернулся к нему. Преобразовавшись за стенами города в человеческий вид, Виесэ без труда миновал стражу и вот уже стоял и стучал в дверь комнаты Повелителя.

— Ты звал меня, Повелитель Дэвинетт? — как ни в чем ни бывало спросил дракон. — Прости, я не мог сразу откликнуться на твой зов.

— Всё в порядке, Виесэ. Но я хотел бы знать, чем ты объяснишь ваше появление около Демезы. Твои драконы посеяли панику в городе, многие пострадали в давке. И, между прочим, среди них есть и мои солдаты.

— Мне очень жаль, что ты потерял некоторых своих людей, но мы специально старались облететь Демезу стороной, чтобы не случилось что-нибудь подобного. Видать, наша мощь уж очень велика, что магический страх был довольно-таки сильным даже на таком большом расстоянии.

Повелитель вскинул брови. Ему показалось, или его дракон специально сделал ударение на слове «наша»? Виесэ тем временем продолжал.

— Но моим молодым собратьям нужно было размяться и потренироваться. Я и другие взрослые драконы преподнесли им несколько полезных уроков.

— Хорошо. — Тау решил сделать вид, что не заметил бахвальства в голосе дракона. — Тренировка никогда не бывает лишней. Ты можешь возвращаться к своим сородичам. Но постарайся в следующий раз сразу прилетать на мой зов. Это может оказаться очень важным, и тогда любое промедление повлечёт за собой серьёзные последствия для всех нас.

— Слушаюсь, мой господин.

После ухода дракона Дэвинетт решил прогуляться по городу. Тем более что ему буквально только что доложили о прибытии в Демезу новых гостей. Возможно, познакомившись с ними, как простой смертный, естественно, а не как Великий Повелитель, он сможет узнать много полезного для себя. И, как знать, возможно, сегодняшняя прогулка хотя бы на один шаг, но приблизит его к цели. К сожалению, не смотря на все его надежды, участие в этой военной кампании ожидаемых результатов ему так и не принесло. Он уже собирался уходить, как в дверь снова постучали. Спешно накинув на плечи плащ и надев на голову шлем, он разрешил слуге войти.

— Повелитель, вы приказали докладывать обо всём, что происходит в Демезе и вокруг неё.

Слуга говорил медленно, а Дэвинетту не терпелось отправиться в «Ну-Ми-Сэ», в которой, как ему уже было известно, остановились те, с кем он собирался познакомиться.

— Так вот, сегодняшний день богат на гостей. К тем девятерым, которые прибыли сегодня днём добавились ещё пятеро. И должен сказать, это довольно-таки странная компания. Мы уже знаем, что среди них есть гном и лапси. Кто остальные трое нам пока не известно. Но одна из них точно женщина. Скорей всего, судя по их поведению, один из мужчин либо её жених, либо муж. Кто они и откуда, стража сейчас выясняет.

— Ты правильно сделал, что сразу же пришёл ко мне. К завтрашнему утру предоставь мне полные сведения о наших гостях. Я говорю не только об этой странной пятёрке, но и о тех девятерых мужчинах, что приехали ранее. Ну, а теперь можешь идти.

Слуга поклонился Повелителю и закрыл за собой дверь. «Жаль, что пока неизвестно в какой гостинице остановится эта пятёрка. Ну да ладно. Их я оставлю на завтра. А сейчас, думаю, мне пора бы уже отправиться в «Ну-Ми-Сэ». Надо бы поскорей познакомиться с кем-нибудь из её новых жильцов». Так размышлял Дэвинетт, снимая с головы шлем…

— Вам повезло, что вы успели добраться до города ещё до наступления темноты. В противном случае вам пришлось бы ночевать под открытым небом. — такими словами встретила охрана Эйв и её спутников.

— Мы бы приехали раньше, но нам пришлось задержаться. — ответил Кинен, — Думаю, вы понимаете, о чём это я.

— Я стар и за свою жизнь много повидал. Но ничего подобного испытывать мне не приходилось. — гном говорил чистую правду. — Что здесь делают драконы?

— Не твоего ума дело, старик. — резко перебил гнома воротный старшина. За день он прилично устал и ему совсем не хотелось вести светскую беседу с вновь прибывшими. И тем более с каким-то там гномом. — И не вам здесь задавать вопросы. Отвечайте, кто вы, откуда и зачем приехали в Демезу.

— Я — Эвенто, — начал было лапси, протягивая свою маленькую ручонку старшине. Но тот грозно посмотрел на малыша, и Эвенто отдёрнул руку назад.

— Молчать! Тебя и гнома, кстати, тоже, здесь никто не спрашивает. Кто вы такие мы и без представлений и рукопожатий видим. Меня больше интересуют эти трое. Кто вы такие, к какому народу принадлежите? На людей что-то вы мало похожи. — в наступающих сумерках старшина тщетно вглядывался в лица саринцев.

— Действительно, — ответил ему Веди, — мы настолько мало похожи на людей, что я за все те сто сорок один год, что живу на Кайдисе, не встречал никого, кто бы назвал саринца человеком.

От этих слов загорелый на южном солнце воротный старшина стал бледнее бледного. Он облизал пересохшие губы.

— Так, хорошо… Так и запишем. Пиши, кому говорят, — старшина толкнул застывшего писца в руку и продиктовал. — Гном, лапси и два саринца. А кто эта дама?

Старшина подошёл к онгу и поднёс было руку, чтобы отодвинуть капюшон с головы Эйв, но чья-то сильная рука тут же схватила его за запястье.

— Это моя невеста. — спокойно глядя в глаза старшине, сказал Кинен. — Всё ещё желаешь взглянуть на неё?

— Нет-нет. Что вы! Вовсе нет, не хочу. — и для ещё пущей убедительности воротный старшина отчаянно завертел головой.

— Вот и хорошо. Мы можем въехать в город? — Кинен отпустил руку испуганного до смерти человека и взялся за вожжи.

— Да, конечно же. Откройте ворота!

Стражники подняли решётку, и саринцы направили лошадей в город. Эйв немного задержалась, она обернулась на старшину и впервые после встречи с драконами заговорила.

— Скажите, уважаемый. — старшина мучительно сглотнул, не зная, как реагировать на такое обращение к нему со стороны невесты саринца.

Уж не таится ли здесь подвох с целью умертвить его? Скажи или сделай он ей что-нибудь не так, и её жених убьёт его немедля. И ведь никто даже не попытается заступиться за беднягу старшину; нападение на саринца было всё равно, что самоубийство. Тем более что все полководцы то и дело твердили: не вздумайте втянуть в войну саринцев, Матерь Богов этого не простит никому…

Старшина уже готовился к смерти, а Эйв тем временем продолжала.

— Вы не подскажите, где здесь находиться Храм Гелоссии? Его ведь не разрушили?

— Конечно же, нет. Кто бы посмел… — облегчённо выдохнул старшина. — Сейчас я объясню, как туда проехать…

Эйв поравнялась с поджидавшими её друзьями и услышала, что кто-то бежит за ней. Обернувшись, она увидела старшину, на боку у него висел меч и при беге больно ударял коренастого мужчину по ноге. Несмотря на это, старшина бежал довольно-таки резво, особенно если учитывать его далёкую от идеала комплекцию.

— Простите, господа, что задерживаю вас. Но я только хотел вас предупредить, что как раз недалеко от храма Матери Богов, раз вы всё равно туда направляетесь, есть чудесная гостиница. Она почти не пострадала от драконов.

— Благодарю за помощь, мы обязательно остановимся именно там. — в благодарность в ладони старшины, раскрывшиеся сами собой, полетела монетка достоинством в целых десять вэнов. Обычно страже больше пяти никто не давал.

Когда всадники скрылись за поворотом, воротный старшина решил, что на сегодня его смена закончилась. Довольно с него чужестранцев. Сейчас он пойдёт к себе, выпьет кружку другую кислого вина и забудет обо всех этих саринцах и их невестах. А монетку он оставит себе и пока тратить не будет. Может быть, на ней остался отпечаток «внутренних», и когда-нибудь она послужит ему добрую службу…

— А вот и гостиница, о которой нам говорил воротный. — Веди натянул поводья. — Что ж, в этом он нас не обманул. Выглядит она действительно неплохо, особенно в сравнении с другими зданиями, что остались у нас за спиной. При ней, я вижу, даже сохранилась конюшня. Очень кстати. Посмотрим, как там внутри?

— Без меня, пожалуйста. — все удивлённо обернулись на Эйв. — Снимите мне номер и отнесите туда мои вещи, — спешившись, она протянула свой дорожный мешок Кинену, — а я схожу пока в Храм. Мне нужно прояснить один маленький вопрос с Матерью Богов, если вы не возражаете. И ещё я должна встретиться с братьями, они уже давно ждут меня.

— Да, конечно, Эйв. — Кинен понимающе улыбнулся подруге. — Ступай. А мы тут пока устроимся.

Попрощавшись с друзьями и передав им онга, Эйв пешком отправилась в храм Гелоссии. Было ещё не очень поздно, но на пути к храму ей навстречу не попался ни один прохожий — последствие недавней паники. Внутри храма тоже никого не оказалось. Хорошо, по крайней мере, она сможет поговорить с Гелоссией без лишних свидетелей. Но на всякий случай для разговора с богиней она выбрала самый укромный уголок храма.

Эйв, как все «внутренние», всегда с уважением относилась ко всем богам и обращалась к ним всегда только с почтением, но в этот раз она без стеснения собиралась высказать свои вполне обоснованные претензии. Да, сейчас она имела полное право сердиться, и никто не мог осудить её за это. Богиня Гелоссия вторглась на территорию, подвластную только Эйв, и лишь благодаря своей божественной силе и власти смогла долгое время держать её, Повелительницу Драконов, в неведении. И Эйв было очень трудно не подавать вида, что она очень рассержена на Матерь Богов, и скрывать свой всё нарастающий гнев от других. И сейчас, здесь, в храме, она собиралась всё открыто высказать Гелоссии, и не без основания полагала, что богиня знает о её намерениях.

Эйв готовилась встретить решительный отпор со стороны Гелоссии, но, когда богиня явилась на встречу с ней, Эйв была чрезвычайно удивлена. Та Гелоссия, которая пришла на встречу, была совсем не похожа на ту Матерь Богов, которую Эйв знала уже столько лет. Казалось, что богиня была растеряна и испугана…

— Я понимаю, Свет Неба, что не должна была так поступать. Но у меня не было выбора… — богиня оправдывалась перед ней, как провинившийся ребёнок оправдывается перед родителями. — Я не могу объяснить тебе или кому другому, почему я решилась на этот шаг. По крайней мере, сейчас. Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чём.

— Хорошо, я не буду. — Эйв, увидев Гелоссию в таком состоянии, уже не могла сердиться на неё как прежде. Было похоже, что всё то, что случилось, угнетает Матерь Богов больше, чем кого-либо. — Хотя наш разговор породил ещё больше вопросов, чем у меня было до его начала.

— Спасибо, что пошла мне на встречу, хоть ты имеешь полное право знать, и даже требовать ответы на все твои вопросы. Но скажи, что ты собираешься делать. Ты отзовёшь драконов обратно? — Эйв не смогла понять, чего больше было в голосе богини — страха или надежды.

— Нет. Не думаю, что хочу этого. — ответ Эйв удивил богиню не меньше, чем он удивил Виесэ. — Пусть пока всё остаётся так, как есть. Мои драконы покуда останутся в распоряжении твоей армии. И в свою очередь не надо спрашивать, почему я так поступаю…

Родственные связи

После вечерней прогулки драконов «Ну-Ми-Сэ» больше представляла собой заброшенное здание, нежели популярную в городе гостиницу. Никого не было видно, хозяин гостиницы по-прежнему не вылезал из чулана. Постояльцы тоже не появлялись. Только за одним из столов сидела одинокая фигура и чего-то или кого-то ждала. Вдруг входная дверь заскрипела, и впервые за несколько часов ожидания, что в одиночестве провёл Флэймен, в гостиницу вошёл посетитель.

Нэшу рассчитывал увидеть кого-нибудь из своих спутников, так как знал, что его сестра, которую он ждал, всё ещё в храме Гелоссии. Но порог «Ну-Ми-Сэ» переступил совершенно незнакомый ему высокий темноволосый мужчина. Флэймену было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что вошедший не был человеком. Почему-то он сразу же напомнил Флэймену его отца. «Неужто эрг?», — промелькнуло в голове нэшу…

Повелитель Дэвинетт немного помедлил прежде, чем открыть дверь в гостиницу. По дороге в «Ну-Ми-Сэ» его не оставляло чувство, что этот ночной визит перевернёт всю его жизнь. И чем ближе была гостиница, тем сильнее становилось это чувство. Но, решив, что чему быть, того не миновать, он решительно вошёл внутрь. Поначалу он был сильно разочарован.

В гостинице было пусто, если не считать одного единственного молодого мужчину, сидевшего за столом в центре комнаты и внимательно смотревшего на дверь. На вид ему можно было дать лет двадцать семь — двадцать восемь, он был хорош собой. Похоже, он ждал кого-то, так как выглядел несколько разочарованным появлением Повелителя. Но, немного подумав, Дэвинетт решил, что его очень даже устраивает то обстоятельство, что он застал юношу одного. Так ему будет легче с ним познакомиться. Не теряя времени даром, Повелитель направился прямиком к нэшу…

— Что-то здесь сегодня пустовато. — произнёс Дэвинетт, поравнявшись со столом, за которым сидел Флэймен.

— Да, видимо драконы распугали всех или почти всех. За те последние несколько часов, что я здесь, вы первый, кто заглянул сюда. — Флэймен жестом пригласил Дэвинетта за свой стол. Тот, естественно, отказываться от такого приглашения не стал. — Давно в городе?

— Да, довольно-таки, — уклончиво ответил Повелитель. — А вы? Или мы можем обращать друг к другу на «ты»?

— Можем и на «ты». Так будет гораздо проще для нас обоих. — незнакомец располагал к себе, к общению с ним. — Мы ведь не на приёме у короля. Я тут первый день. И сразу же стал свидетелем полёта дракона и всех вытекающих из этого событий. Что и говорить, драконы могут напустить страх. К счастью, на меня он не действует, впрочем, как я понимаю, и на тебя тоже. Не удивительно, отец мне говорил, что эрги, как и мы, не особо подвержены магическому страху драконов. Ведь ты эрг, я прав?

— Да, я эрг.

Дэвинетт был крайне удивлён и озабочен. Ещё бы! Юноша сразу понял, что перед ним эрг, сам же Повелитель даже и представить себе не мог, кем был его собеседник. Не удержавшись, Дэвинетт спросил.

— Но как ты догадался? И кто ты сам, если не человек. Ни эльф, ни эрг, это точно. Ты также не похож и на саринца, хоть раньше мне и не приходилось с ними встречаться. Но ты определённо не саринец. Тогда кто же, раз тебе не ведом страх перед драконами.

— Мой отец был когда-то эргом. Поэтому-то я сразу понял, что передо мной эрг…

— Что значит, когда-то был? — Дэвинетт не понимал, о чём говорит его собеседник. — Он что умер? Ведь каждый на протяжении всей его жизни остаётся тем, кем родился. Нельзя быть двадцать лет эльфом, другие двадцать лет гномом и так далее.

— Да, мой отец умер несколько лет тому назад. Но ты ошибаешься, говоря, что все всегда остаются теми, кем они родились. Это не совсем так. Мой отец перестал быть эргом задолго до своей смерти, в тот момент, когда женился на моей матери. — Флэймен сам не понимал, почему он так легко и быстро разоткровенничался с этим незнакомцем. Но уже ничего не мог с собой поделать, его неумолимо тянуло открыться перед ним.

— Да, конечно, создавая семью, все меняются в той или иной степени. — попытался возразить Повелитель, всё ещё не понимая, к чему клонит Флэймен.

— Нет, ты не понял, что я хотел сказать. Но объясню тебе. Если кто-нибудь женится на нэшу, он сам становится нэшу.

— Что ты хочешь этим сказать? — Повелитель Дэвинетт медленно встал из-за стола и отошёл немного в сторону. Он буквально кожей чувствовал, что сейчас услышит что-то очень важное для себя. Но он никак не мог предполагать, что случится невероятное, и Флэймен, так же вставший из-за стола и теперь стоявший прямо перед Великим Повелителем, скажет именно то, что сказал.

— Что я хочу сказать? Объясняю по буквам: моя мать, нэшу, вышла замуж за моего отца, эрга. В результате этого отец мой сам стал нэшу со всеми вытекающими из этого последствиями, а также родился я, тоже, кстати говоря, нэшу.

— А как звали твоего отца? — от волнения у Дэвинетта задрожали руки, он сжал их в кулаки, чтобы этого не заметил нэшу. В ожидании ответа он даже на какой-то миг зажмурил глаза. И ответ последовал резкий и прямой, как удар ножа в сердце.

— Я не думаю, что ты мог знать его. Когда он женился на моей матери, ты наверняка был ещё в младенческом возрасте, если вообще родился. Но если ты хочешь знать, то, что ж, я не делаю из этого секрета. Моего отца звали Нэйж…

Эйв была уже близко от гостиницы «Ну-Ми-Сэ», когда почувствовала, что её брату грозит смертельная опасность. Она мысленно посылала ему предупреждения о грозящей ему опасности, но знала, что это, скорей всего, не принесёт свои плоды. Ведь если он, находясь в непосредственной близости от источника этой опасности, не почувствовал её, то значит не поймёт и её предупреждений, не поймёт, что именно ему грозит. Почему он так уверен в своей безопасности, она выяснит потом, а сейчас что есть сил надо спешить ему на помощь…

Флэймен так и не понял, что произошло. Внезапно он услышал голос сестры, предупреждавший его о грозящей ему опасности. Она была крайне взволнована, если не сказать, напугана. Это его очень удивило, ведь он не чувствовал ничего, что могло причинить ему вред. Но тут он заметил, что эрг, с которым он только что познакомился, резко переменился в лице. «Что же могло его так расстроить?», — только и смог подумать Флэймен, прежде чем тяжёлый кулак эрга обрушился на его голову и отбросил его сознание в темноту…

— Моего отца звали Нэйж.

Тау показалось, что весь мир рухнул. Кровь заклокотала в его венах, и он знал только один способ заставить ярость утихнуть. Тау смог нанести лишь один удар, в следующее мгновение какая-то неведомая сила отбросила его к стене. И источником этой силы был точно не сын его отца; единственный удар эрга был настолько мощным, что Флэймен рухнул на пол, потеряв сознание. После непродолжительного полёта к стене Тау и сам был на грани, более того, сила, отбросившая его от нэшу, не позволяла ему пошевелиться. Всё, на что он был сейчас способен, это лежать у стены и наблюдать…

Уже подбегая к гостинице, Эйв увидела, как какой-то мужчина занёс над Флэйменом руку. Она с лёгкостью могла убить обидчика своего брата, но не стала этого делать. На это у неё было несколько вполне серьёзных причин. Во-первых, она не знала, из-за чего произошла ссора и кто в ней изначально виноват. Если вина лежит на Флэймене, то она убьёт невиновного, а этого ей в данный момент совсем не хотелось. Во-вторых, убийство само по себе не очень хороший поступок, особенно тогда, когда его можно избежать. Ну и, в-третьих, им совсем не нужно было лишнее внимание, которое наверняка возникнет, если прольётся чья-то кровь. К тому же ей очень хотелось узнать, почему её брат так и не почувствовал грозящую ему опасность.

Поэтому, желая спасти брата, не проливая в тоже время ничьей крови, она направила всю свою силу на защиту Флэймена, а не на убийство нападавшего. Эрг уже лежал у стены, скованный по рукам и ногам, когда она, наконец, вбежала в комнату.

— Фле! — Эйв подбежала к брату, распластавшемуся на полу. Его тело казалось бездыханным. Она склонилась над Флэйменом и прижала его к своей груди. Капюшон слетел с головы — магия нэшу отпустила его, и Эйв машинально поправила волосы, спадавшие на лицо.

— Фле, скажи что-нибудь. Это я, Эйв. Ну, ответь мне, прошу…

Тау видел, как в гостиницу вбежала, нет, влетела девушка. Что-то крикнув, она упала на колени возле нэшу. Обняв его и нежно гладя по темно-русым волосам нэшу, она что-то приговаривала на незнакомом Тау языке. Тау никогда не встречал девушек, подобных ей. Её волосы, спадавшие на плечи, сначала показались ему чёрными, но вскоре он понял, что ошибся. Они были зелёного цвета, но не просто зелёного, а тёмно-зелёного цвета, почти чёрные. Так что не мудрено было ошибиться. Убедившись, что юноша на её руках дышит, незнакомка повернула свою изящную головку в сторону эрга. Тогда эрг узнал, что глаза у неё тоже были зелёного цвета.

Конечно же, Тау за свою долгую жизнь встречал много женщин, некоторые из них были красивей этой незнакомки, но это уже не имело больше никакого значения. Сразу же после того, как он заглянул в её глаза, сердце Тау защемило. Бедняга влюбился…

Флэймен был без сознания, но он был жив. Обернувшись на лежащего у стены эрга, Эйв осторожно положила брата на пол и направилась к Тау. Подойдя к сражённому ею Великому Повелителю Дэвинетту, она присела напротив и, внимательно посмотрев на него, спокойным голосом произнесла:

— Не знаю, что тут между вами произошло, но скажу вот что. Если ты ещё раз задумаешь что-нибудь дурное против хотя бы одного из моих братьев, или, даже страшно подумать об этом, против нашей матери, я убью тебя, не задумываясь…

Тау лежал, не понимая, при чём здесь её братья и мать. Не понимал, как она может так спокойно говорить, что убьёт кого-то. Но что-то не позволяло ему сомневаться, что она без колебания осуществит свою угрозу. Но при чём здесь всё-таки её родственники?..

Странно, почему он на неё так смотрит? Эйв хорошо помнила реакцию тех, кто лицом к лицу сталкивался с ней. Но в глазах этого мужчины не было даже намёка на что-то подобное. Казалось, он любовался ею. Он смотрел так, как будто бы на ней не было её капюшона. Ну, надо же! Она совсем забыла, что капюшон действительно упал с её головы, ещё до того, как она вбежала в гостиницу, все её силы были направлены на защиту брата, ей было не до капюшона. И вот теперь этот незнакомец видел её лицо. Но что теперь поделаешь. Случилось, так случилось.

— Надеюсь, ты осознаёшь, что я говорю абсолютно серьёзно. — продолжала Эйв, медленно проговаривая каждое слово. — Ты только что пытался убить моего любимого брата…

Тау решил, что он неправильно расслышал её слова. Этого не может быть! Она не может быть его сестрой. Не может! Она не может быть дочерью той, что отняла у его матери мужа и любимого, а у него отца. Дочерью той, о смерти которой он мечтал чуть ли ни каждый день. Всё это происходит не с ним. Что за ужасная шутка? Этого не должно было с ним произойти! Боги не могли вновь отвернуться от него…

Эйв заметила, как переменилось выражение лица эрга. В его глазах появилось неподдельное удивление, смешанное с чем-то вроде отчаяния. Она хотела узнать, что произошло, но в этот момент застонал Флэймен, и она поспешила к брату. Когда Эйв вновь склонилась над его телом, она услышала шаги на улице, кто-то собирался войти в гостиницу. Она накинула на голову упавший капюшон за мгновение до того, как в комнату вошёл Онэлл с товарищами.

— Эйв! Что ты делаешь на полу? — но тут он увидел, что на её коленях покоится голова Флэймена. — Брат! Что с ним? Что случилось?

— Он без сознания. А что случилось, мы узнаем только, когда он придёт в себя. Давайте отнесём его в комнату.

Онэлл с помощью отца поднял брата и понёс наверх. Эйв немного задержалась с гайемцами.

— Жаль, что мы знакомимся при таких обстоятельствах. Но что поделать. Я, как вы, наверное, уже поняли, Эйв, сестра Флэймена и Онэлла. — она перешла на кайдисский.

— Да, мы много слышали о вас. — Галм по привычке взял инициативу в свои руки. — Я, Галм. А это мой сын Конте.

— Эйв, я пойду посмотрю, как там твой брат. Может, нужна будет моя помощь.

— Да, Кафус, конечно. Было бы здорово.

В комнате осталось четверо: Эйв, Тау и двое гайемцев.

— Флэймен сказал, что вы отправились искать семью отца моего брата.

«Что значит, сказал? Они ведь даже словом обмолвиться не смогли. Брат её… Наш…» — тут же поправил себя Тау, — «Наш брат уже был без сознания, когда она пришла. А раньше они не могли встретиться, если верить страже, она со своими спутниками приехала прямо перед закатом…». То, что именно о ней докладывал перед его уходом в «Ну-Ми-Сэ» слуга, он ни на мгновение не сомневался.

— К сожалению, мы узнали неутешительные новости. Вся его семья погибла во время обороны Демезы. Нам очень жаль…

— Бедный Хайц. Ужасно тяжело терять близких тебе. Я до сих пор не могу забыть тот день, когда погиб Нэйж. — при упоминании имени отца Тау вздрогнул. — Вы, наверное, знаете, Нэйж был отцом Флэймена… — она не успела договорить, в гостиницу вошёл Дольх в сопровождении ещё двух гайемцев.

— Эйв! — Дольх, и раньше плохо скрывавший свои эмоции, радостно поспешил обнять давнюю подругу. — Как же я рад тебя видеть, пусть и в этом плаще. Хотя это как-то непривычно, что ты скрываешь о других свою внешность.

— Дольх, ты же знаешь, что это необходимо. Но я тоже очень рада вновь повстречаться с тобой.

Белва, стоявший за спинами нэшу, тихонько кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Да, извините, друзья. — Дольх вновь перешёл на кайдисский. — Разрешите вам представить единственную сестру Флэймена и Онэлла Эйв. Не позже, чем через шестьдесят лет она станет нашим вождём, придя на смену своей матери.

— Самое главное, чтобы не раньше. — перебила его Эйв. И пояснила, — Такое может случиться только в случае гибели моей матери от несчастного случая или от руки убийцы. К счастью, такого не случалось ни с одним из вождей нэшу за всю нашу историю. Но если такое произойдёт, и моя мать погибнет насильственной смертью, то даже боги не помогут её убийце избежать справедливого наказания. Моя месть и месть моих братьев будет самой страшной, что только может быть на Кайдисе.

— Это будет месть всего народа нэшу. — добавил Дольх…

Мысли Тау забились как в лихорадке. Что же это получается? Женщина, по вине которой столько страданий пришлось вынести ему и его матери, оказалась не просто нэшу, как он думал раньше, а их вождём. А это значит, что в том случае, если ему всё-таки удастся исполнить данную самому себе клятву и отомстить, он станет мишенью не только для самого опасного из народов Кайдиса — нэшу, но и их верных союзников — не менее опасных саринцев и амазонок. Не следует забывать и о других народах Внутреннего Кайза, верность которых не так очевидно продемонстрирована, но не ставшая от этого менее сильной, и, прежде всего, олью. Таким образом, смерть матери его брата неизбежно повлечёт за собой смерть самого Тау.

Брат. У него есть брат. Ну, надо же! Конечно же, Тау предполагал, что у его отца могут быть дети помимо него, но почему-то он никогда не думал об этом как о чём-то реальном. А теперь вот он столкнулся лицом к лицу со своим братом. Тот был очень приветлив и сперва даже понравился ему. Но потом Тау узнал, что этот нэшу приходится сыном его же отцу…

Бедняга, он так и не понял, что произошло. Да, не стоило срываться на юноше. Он-то ведь ни в чём не виноват. Судя по всему, ему даже не было известно, что его отец бросил жену и сына ради его матери. Да и откуда такая уверенность, что они говорили об одном и том же Нэйже, мало ли эргов с таким именем. Но тогда Тау не смог сдержаться. Возможно, он руководствовался чувством обиды, даже ревности какой-то. Ведь он, в отличие от этого нэшу, с самого рождения был лишён отцовской любви и заботы.

Несмотря ни на что, Тау понимал, что ему недоставало отца даже больше, чем его матери. Сколько раз он обращался к богам с вопросом, почему отец бросил их, сколько раз он упрекал их в несправедливости по отношению к его семье. Но сейчас он благодарил богов, благодарил их за то, что у его отца от нэшу родился сын, а не дочь. Благодарил за то, что не Она была его кровной сестрой…

Она стояла невдалеке и по-прежнему беседовала о чём-то с друзьями. Казалось, о его присутствии забыли, магия, удерживающая его, ослабевала, теперь он даже мог свободно двигаться. И Тау в данных обстоятельствах счёл нужным незаметно покинуть гостиницу. По крайней мере, он думал, что его уход остался незамеченным. Но он плохо знал нэшу. Дольх и Эйв переглянулись.

— Кто это? Это он напал на Флэймена?

— Да, он.

— Тогда почему ты позволила ему уйти?

Гайемцы в недоумении стояли рядом, они не могли понять, что происходит. А нэшу, по-прежнему не произнося ни слова, обменивались мыслями.

— Я не знаю, что именно заставило его напасть на моего брата. Но обязательно выясню. Он всё равно не сможет исчезнуть бесследно. И в случае необходимости я его найду.

— Что ж, тебе видней…

Онэлл склонился над братом и молча ждал. Он взял руку Флэймена в свою и периодически поглаживал её. Когда вошла Эйв, все остальные, столпившись, стояли рядом с кроватью.

— Как он?

— Пока без каких-либо изменений. — ответил Хайц.

— По-моему, нас здесь слишком много. — Дольх поднялся в комнату вслед за Эйв и теперь стоял в дверях. — Флэймену необходимо больше воздуха, чтобы прийти в себя. Друзья, давайте оставим братьев и сестру одних. Возможно, тогда Флэймен быстрей очнётся.

Когда все вышли, последовав предложению Дольха, Онэлл наконец-то оторвал взор от брата и посмотрел на Эйв.

— Так что же всё-таки произошло?

— Я сама хотела бы это знать. Одно скажу наверняка, Фле был застигнут врасплох.

— Врасплох? — Онэлл не верил своим ушам. — Как такое может быть?

— Вот и я спрашиваю себя об этом. Как такое может случиться с нэшу? И у меня есть только одно объяснение этому.

— Есть объяснение? Но какое?

— Даже не знаю, как сказать тебе. Уж больно оно невероятное.

— Невероятное не значит невозможное. — Онэллу не терпелось услышать, в чём состоит идея сестры. — Говори, что за догадка у тебя.

— Ну, хорошо. — Эйв собралась с силами и выпалила. — По всему выходит, что на Флэймена напал его же родственник.

— Да что ты такое говоришь! — возмутился Онэлл. — По-твоему выходит, что кто-то из нас напал на него?

— Нет, не выходит, — возразила Эйв. — Его родственник ещё не значит наш родственник. Думаю, мне не нужно напоминать тебе, что у всех нас разные отцы…

— Подожди, подожди. Похоже, я начинаю понимать, куда ты клонишь. Ты хочешь сказать, что тот тип, что лежал у стены, приходится Флэймену родственником по отцовской линии?

— Да, но вот только насколько верны мои предположения? Мы узнаем это не раньше, чем очнётся Флэймен.

Словно услышав сестру, Флэймен зашевелился и вскоре открыл глаза. Он попытался приподняться на локтях, но голова ещё довольно-таки сильно болела, и ему пришлось оставить свои попытки без результата.

— Эйв, — выдохнул он, едва завидев сестру. — Как хорошо, что ты пришла. Я как раз ждал тебя, когда… — на какое-то мгновение он замолк, — Не понимаю, что произошло. Я помню, ты пыталась меня предостеречь, а я всё не мог взять в толк от чего. А тут он ударил меня, вот так, просто ни с того ни с сего. Как же я не понял, о чём это ты…

— У Эйв есть кое-какая догадка на этот счёт. Но прежде, расскажи нам всё по порядку.

— Да, собственно, и рассказывать-то особо не о чем…

Когда Флэймен поведал всё, что знал сам, Онэлл и Эйв переглянулись.

— Что ж, сестра, похоже, ты была права. Рассказ Фле многое объясняет.

— Многое, но далеко не всё. Кое-какие вопросы всё ещё беспокоят меня. Но об этом позже. Я вижу, Флэймен никак не поймёт, о чём идёт речь. Сейчас я постараюсь всё объяснить. — постепенно боль стала отпускать, и Флэймен смог удобно сесть, откинувшись на подушки. Он с нетерпением ждал, что скажет Эйв. — Ты сам сказал, что заметил, как твой собеседник переменился в лице после упоминания имени твоего отца. — Флэймен кивнул в знак согласия. — Это обстоятельство даёт все основания полагать, что оно было ему знакомо…

— Даёт все основания полагать, — повторил слова сестры Флэймен. — Эйв, мы здесь не на заседании Совета, а ты опять со своей привычкой говорить мудрёными словами и сложными фразами и именно тогда, когда это меньше всего уместно. Нельзя ли по-простому сказать то же самое?

— Ну, если ты настаиваешь. — Эйв сделала вид, что слова брата сильно задели её. Флэймен тут же попытался исправить ситуацию.

— Извини, я совсем не хотел тебя обидеть. Ты родилась, чтобы стать вождём, и тебя учили, как нужно разговаривать, двигаться, в общем как вести себя с самого твоего рождения. Но…

— Не нужно продолжать, я всё понимаю. Но я просто хотела подготовить тебя. Но если ты хочешь простые слова, то вот они. Тот самый тип, что напал на тебя, приходился родственником твоему отцу, а значит, он приходится родственником и тебе. Поэтому-то ты и не почувствовал никакой угрозы.

— П-п-под-д-дожди. Что ж ты так сразу, как в омут головой. Да и быть такого не может.

— Извини, ждать я не могу. Да ты и сам просил, чтобы я всё тебе вот так вот выложила. И может такое быть или не может, но так оно есть и никуда от этого не деться.

— Да, нет же! Не может быть, чтобы этот эрг был моим родственником. Это просто невозможно! Я же помню, что отец рассказывал о себе. У него не было ни братьев, ни сестёр. Он был единственным ребёнком у своих родителей так же, как и его родители у своих. У него никогда не было иных родственников, кроме его родителей и их родителей.

— Да, мы все помним, что твой отец рассказывал. Но Эйв права, других объяснений всему произошедшему нет. — поддержал сестру Онэлл.

— Должно быть другое объяснение. — не унимался Флэймен. — Или же ты хочешь сказать, что мой отец всё время врал, обманывал нас всех? — Он был готов сцепиться с Онэллом.

— А ну прекрати!

Флэймен аж подпрыгнул от неожиданности. Он молча сглотнул и отпустил брата. Теперь он сидел, потупившись, боясь взглянуть на младшую сестру. Он знал, что Эйв трудно было рассердить, вообще вывести её из себя, заставить её повысить на кого-то голос, тем более прикрикнуть. Но если кому это удавалось, то он сильно жалел о подобном своём весьма сомнительном успехе.

— Ты ведёшь себя как маленький ребёнок. — в её голосе не было злости, лишь небольшое раздражение поведением братьев. Флэймен, извиняясь, виновато улыбнулся сестре. — Никто ни в чём не обвиняет твоего отца, тем более во лжи. Но и другого объяснения нет.

— Но как же это понимать, сестрёнка?

— Да, как? — Онэллу тоже было любопытно.

— Всё очень просто. — Не думала Эйв, что ей придётся на пальцах всё объяснять старшим братьям. Но раз они не понимают, то ничего иного не остаётся. — Напавший на тебя, Флэймен, действительно твой родственник.

— Но…

— Подожди, не перебивай меня, дай мне договорить. Он действительно твой родственник. Но Нэйж о его существовании мог и не знать. Поэтому не знали и мы.

— Как это? Что-то я не пойму. — Флэймен окончательно был сбит с толку. — Разве такое возможно?

— Очень даже возможно. Если он незаконнорождённый. — пояснила Эйв. — Такое часто встречается среди народов, не принадлежащих к Внутреннему Кайзу.

— Ну, конечно же! — согласился Онэлл. — Это всё объясняет.

— Кроме одного. Кем именно он мне приходится.

— А также, почему он так ненавидит твоего отца и всех его родственников. Тебя он уже пытался убить. — вопрос Онэлла прозвучал весьма резонно.

— К счастью, не очень удачно. — Флэймен потёр ушибленную скулу.

— Всё это как-то странно. — задумчиво произнесла Эйв.

— Что «всё это»?

— Да, всё, абсолютно всё. Вот, например, скажите мне, что делать здесь, в Демезе, эргу. — братья переглянулись, действительно, что привело его сюда, — Но я, Фле, обещаю тебе, что постараюсь узнать как можно больше о твоём новом родственнике и его намерениях.

Эйв не стала говорить братьям о возникших у неё подозрениях, тем более что она не была абсолютно уверена в том, что Повелитель Дэвинетт был единственным эргом в Демезе. Однако от нэшу не скрылось, что их сестра что-то недоговаривает.

— Знаешь, Онэлл, — тихо произнёс Флэймен, когда за Эйв закрылась дверь его комнаты, и они с Онэллом остались одни. — Я, конечно, очень хорошо ударился головой об пол, да и о кулак того типа, но всё же мне кажется, что наша дорогая сестрёнка знает больше, чем говорит нам.

— Пожалуй, ты прав. Но я хорошо её знаю, и наверняка у неё есть все основания так поступать. Скорей всего, она просто хочет убедиться в правильности своих предположений прежде, чем откроет их нам…

Тау вернулся к себе в смешанных чувствах. Конечно, сегодняшняя прогулка дала в принципе хорошие результаты. Да что там говорить! За один вечер он узнал столько, сколько не мог узнать на протяжении многих лет. Но мысль об этом почему-то не радовала его. Да и чему тут было радоваться, если та, которой он давно собирался отомстить, оказалась вождём могущественного народа с не менее сильными союзниками.

Тау прекрасно осознавал, что, возможно, он даже и не сможет осуществить свои планы; её народ будет защищать своего вождя до последнего, и среди них и её дети. Как он понял, у вождя нэшу есть, по крайней мере, трое детей. И один из них приходится ему, Тау, братом по отцу. И Великий Повелитель не знал, сможет ли он убить собственного брата, если тот встанет у него на пути, а это обязательно случится, в этом сомневаться не приходилось.

Да, он уже однажды поднял на него руку и даже пытался убить его. Но тогда им двигали неожиданно возникшие ярость и ревность, в какой-то степени испугавшие его самого. Однако он сомневался, что при следующей их встрече у него хватит решимости и сил убить брата. А ведь есть ещё и другие дети вождя. И среди них её зеленоглазая дочь — сама будущий вождь.

Тау уже понял, что уж она-то не будет в чём-либо сомневаться, если станет вопрос о жизни кого-либо из её родственников. В этом он смог убедиться на собственном опыте. Тау не сомневался, что это она своей силой отбросила его к стене и буквально сковала по рукам и ногам. Просто удивительно — как ей это удалось? Ведь казалось, что она не прикладывает никаких усилий. Но ему почему-то совсем не хотелось ещё раз испытать на себе её силу, к тому же, не известно, на что ещё она способна. Хотя сестра его брата, надо признаться, по-прежнему не выходила у него из головы. Все мысли его почему-то возвращались к ней.

Тау понимал, что эта незапланированная встреча в гостинице породила массу трудностей для него. И ему необходимо было что-то предпринять и как можно скорей. Но что? Кто ответит на множество вдруг возникших вопросов? Кто поможет во всём разобраться?..

Ход мыслей эрга был прерван. Кое-что всплыло в его памяти, и это воспоминание, к его немалому удивлению, не доставило ему удовольствия. Наоборот, оно очень расстроило его. Он вспомнил слова слуги, сказанные накануне его вылазки в «Ну-Ми-Сэ». По его мнению, спутница мужчин была невестой одного из них. То, что это именно сестра его брата прибыла в Демезу в компании двух мужчин, лапси и гнома у Дэвинетта сомнений почему-то не было. И что самое странное, больше всего его волновало, прав ли был его слуга в своих предположениях относительно Эйв и этих мужчин. Он немедленно позвал слугу.

— Звали, мой господин? — слуга почтительно склонился перед Повелителем.

— Что ещё ты узнал о тех двух мужчинах и их спутниках, что прибыли сегодня вечером?

— Они оказались саринцами и остановились в гостинице, что недалеко от храма Гелоссии, как и посоветовал им воротный старшина. Хозяин гостиницы сказал, что они заказали три номера. Уже точно известно, что в одном из них поселились гном и лапси. Остальные два разделят между собой саринцы и девушка.

— Да, кстати, о девушке, — обронил Дэвинетт, словно только что о ней вспомнил. — Тебе удалось узнать, кто она?

— Только то, что она невеста одного из саринцев.

— Ты уверен? — голос Повелителя на мгновение дрогнул, но слуга не заметил этого, так как был больше озабочен собственной судьбой. Ещё бы! Прошло уже полночи, а ему так и не удалось узнать об этой девушке что-либо ещё, кроме того, что рассказали ему на воротах. Такой нерасторопности Повелитель ему точно не простит.

— Саринец сам сказал об этом воротному старшине.

— Вот прям так и сказал? Знакомьтесь — моя невеста.

— Не совсем так, мой господин. — слуга словно не заметил иронию в голосе Повелителя. — Воротный старшина хотел было снять капюшон, покрывающий голову девушки. Но тут один из саринцев, по-видимому, их главарь схватил старшину за руку и заявил, что она его невеста. Естественно, что у старшины пропало всё желание смотреть на девушку.

— Хорошо, что ещё известно о ней?

— Это всё. — слуга уже буквально чувствовал, как холодная сталь меча Повелителя коснулась его шеи. Он уже почти потерял сознание от страха, как неожиданные слова его хозяина вернули его к реальности.

— Можешь идти.

От удивления слуга не мог и пошевелиться.

— Ну, что стоишь? Иди, пока я не передумал.

После этих слов слуга опрометью выбежал из комнаты Повелителя Дэвинетта. А тот снял с головы шлем, подошёл к окну и ещё долго так стоял, смотря на спящий город. Он понял, что самому ему этой ночью спать уже не придётся…

Тау не помнил, как долго он стоял у окна, вглядываясь в темноту. Неожиданно он почувствовал, что в комнате есть ещё кто-то кроме него и дракона, мирно дремлющего в углу у окна. Впрочем, Виесэ сейчас трудно было назвать драконом; для большего удобства он преобразовался, и сейчас в углу у окна спал маленький чёрный котёнок. Да, Тау не ошибся, его верный страж спокойно спал, в то время как в комнате находился посторонний.

— Я пришла сюда, чтобы поговорить. — раздалось за спиной, и Тау медленно повернулся. Он не подал виду, что удивился её приходу.

— Да? И видимо о чём-то важном, раз ты посмела прийти сюда. — он старался держаться строго и выглядеть высокомерным, как и полагается Великому Повелителю.

— Обо всём понемногу. — неопределённо ответила Эйв. — Ты предложишь мне присесть? — Эйв будто бы не замечала его холодности. Ей было не до его чувств, тем более его чувств к ней.

— Да, конечно, присаживайся. — почти машинально ответил Тау, за последнее время привыкший к совсем иному отношению к себе.

Оно основывалось на уважении и страхе. Прежде всего, на страхе. Прежде никто не осмеливался сидеть в присутствии Великого Повелителя. Собственно говоря, именно поэтому в его небольшой комнате, заменявшей ему и кабинет и спальню, не было стульев. Теперь он стоял и думал, как поступит его гостья. Не сядет же она и в самом деле на его кровать. Хотя от нэшу можно было всего ожидать.

Неожиданно для себя Тау ясно понял, что ему очень хочется, чтобы она села на кровать. Тогда он может присесть рядом. Не стоять же ему, в конце концов, в собственной комнате в то время, как эта нэшу будет спокойно рассиживаться? А потом, может быть…

Тут-то все его фантазии были страшным образом разрушены. Эйв постояла немного, огляделась вокруг, естественно, обнаружила, что в комнате больше некуда присесть, только на кровать и… буквально из ничего, из воздуха соорудила себе кресло и спокойно уселась в него. Удобно разместившись в кресле, она жестом предложила ему самому присесть, так короли приказывают сесть своим подданным. Но отчего-то Тау даже и не попытался возмутиться, а лишь молча опустился на кровать. В углу у окна началось какое-то шевеление, и оттуда, зевая и потягиваясь, появился котёнок. Мгновение спустя он уже лежал на коленях Эйв и, закрыв свои зелёные глаза, мурлыкал от удовольствия.

— Не правда ли, это замечательные создания. — Эйв нежно гладила кота, а Тау не мог понять, про кого это она говорит. Почему-то он сомневался, что про кошек, которых в Демезе было огромное количество.

— Так о чём ты хотела поговорить?

— Как о чём? О родственных связях, прежде всего.

Божьей милостью

— Во-первых, почему ты ударил моего брата? — она ласково трепала котёнка за ушами. — Во-вторых, кем тебе приходится его отец, Нэйж? В-третьих, почему ты так нас, нэшу, ненавидишь?

— А что ты знаешь много «не внутренних», кто бы вас любил?

— Не увиливай от ответа. — Эйв подняла голову и посмотрела на эрга. — Ты понял, о чём я говорю. Твоя ненависть к нам и нелюбовь остальных это абсолютно разные вещи. Весь остальной мир не любит нас в принципе. Ты же просто ненавидишь нэшу. Точнее будет сказать не всех нэшу, а конкретно мою семью. И не надо, пожалуйста, делать вид, что это не так. Я давно живу на Кайдисе, лишь немногим меньше тебя. И за это время я многому научилась.

— Так, я понял. — разговор был неприятен для Тау, и он не хотел его продолжать. — Ты пришла сюда, чтобы учинить мне допрос. Весьма смело с твоей стороны. Ведь я могу приказать схватить тебя и отдать на растерзание чужакам. Или нет… Лучше наёмникам. Пусть развлекутся немного.

— Если ты хочешь запугать меня, то спешу тебя уверить, что тебе это не удастся. — голос нэшу был спокоен.

— Да? И почему же?

— Хотя бы потому, что я знаю, что ты никого не будешь звать. И уж тем более не отдашь меня ни чужакам, ни наёмникам. — Виесэ поднял голову, перевёл взгляд с эрга на нэшу и обратно, а после, решив, что он здесь лишний, спрыгнул с коленей Эйв и скрылся в окне.

— И откуда такая уверенность? — Тау тут же пожалел, что задал ей этот вопрос, ибо он услышал то, в чём боялся себе признаться.

— Ещё ни один смертный, — Эйв медленно поднялась из кресла и, не спеша, подошла к Тау. — Ещё ни один смертный за всю историю Кайдиса не причинил вреда нэшу, истинное лицо которой он видел. Конечно же, в твоём случае всё вышло случайно. Но это ничего не меняет.

Она стояла напротив него, так близко, что он не удержался и потянулся снять капюшон с её головы. Тау почти коснулся его, но Эйв мягко, но решительно взяла его за руку, не позволив ему открыть своё лицо.

— Зачем тебе это? — она скорей была удивлена, чем рассержена его поступком.

— Просто хотел узнать, действительно ли я видел твоё истинное лицо.

— Поверь мне, это так. И лучше тебе забыть его раз и навсегда. — и Эйв легонько отстранила его руку от своего лица.

— Ну, конечно. — эрг резко поднялся с кровати и уже в свою очередь схватил Эйв за руку. — Твоё царское личико можно видеть только твоему любовнику саринцу?

— Не смей так говорить о вожде Братьев Ополиса. — Эйв попыталась высвободиться, но Тау только сильней сжал её руку. — Пусти, мне больно.

— Больно ей! Видимо не совсем так, раз уж находишь силы защищать своего дружка-женишка.

Эйв перестала сопротивляться. Мысленно она приказала капюшону спасть с её головы.

— Что, доволен теперь? — её тёмно-зелёные глаза в упор смотрели на Тау. И ему показалось, что в них он увидел неподдельную боль, которую причинил ей. — А теперь отпусти мою руку.

На сей раз Тау послушался её, он просто не мог отнять глаз от её лица. Всё, что ему сейчас хотелось, так это беспрекословно подчиняться ей. А нэшу, словно не замечая его, осторожно гладила свою покрасневшую руку.

— Прости, я не думал… — Тау, наконец, пришёл в себя и попытался взять её за руку.

— Не прикасайся ко мне! — Эйв отпрянула в сторону. — Зря я сюда пришла. Вижу, разговор у нас не получится. Только вот послушай, что я скажу тебе перед тем, как уйти. Хотя я почему-то думала, что тебе, как хорошему полководцу, известны эти элементарные вещи. Ведь ты не так глуп, как большинство твоих наёмников, раз уж дослужился до такого звания. Чем-то ты ведь заслужил свой высокий пост? Так вот. Прежде, чем объявлять войну кому-либо, узнай о своём потенциальном враге всё, что только возможно. Узнай то, что, возможно, он и сам о себе не знает. Посиди над книгами. Прислушайся к разговорам, порасспрашивай. Поверь мне, я именно так и собираюсь поступить. Мне не хотелось вступать в войну с тобой, но видимо у меня нет другого выхода. И вот что я ещё скажу напоследок. Думай, что говоришь. И молись богам, чтобы саринцы во главе с моим «дружком-женишком», как ты соизволил выразиться, молись, чтобы саринцы не вмешались. Иначе быть большой беде, ибо тогда боги будут воевать друг с другом. Прощай, эрг…

Тау чувствовал себя морально разбитым после разговора с нэшу. И в этот непростой для себя момент он не нашёл ничего лучше, чем пойти в Храм и спросить совета у Матери Богов…

— Если честно, Тау, мне не совсем понятно твоё поведение во время разговора с Эйв. — Гелоссию расстроил рассказ эрга. — Ты не был похож на того эрга, которого знаю я. Угрозы, язвительность, а то, как ты отзывался о Тени Стайна?

— О ком?

— О вожде саринцев. О ком же ещё. Ты сделал ей больно. И больней ей было не тогда, когда ты схватил её за руку. Больней ей было от твоих слов.

— Так, значит, между ними всё-таки что-то есть! Я не ошибся! Она и вправду его невеста! — воскликнул Тау торжествующе. Только торжество это было горьким, оно не доставило ему никакого удовольствия. Скорей наоборот, теперь ему было нестерпимо больно.

— Нет. — с грустью ответила богиня. — Она не его невеста. Такое просто невозможно.

— Невозможно? Прости, Гелоссия, но я не понимаю тебя. Почему ты считаешь невозможным их брак?

— Да, видимо, Эйв оказалась права. Тебе необходимо было узнать больше о нэшу, когда ты собрался пойти против них.

— И как же мне это сделать? Спрашивать у каждого, что ему известно о нэшу? Может быть, ты поможешь мне, просветишь? — Тау злился, ведь он и сам понимал, что совершил ошибку, ничего не узнав о тех, с кем он собирался воевать.

— Конечно же, я бы с удовольствием помогла тебе всё узнать, но боюсь, это займёт слишком много времени. А я не могу надолго отвлекаться от своих проблем ради твоих. Мне нужно решить ещё очень много вопросов. Но я подскажу тебе, где ты можешь найти ответ на все свои вопросы. — Немного поразмыслив, Гелоссия решила, что может извлечь из этой ситуацию выгоду для себя.

— И что это за место, Матерь Богов? — Дэвинетт был весь во внимании.

— Это Тинте. Думаю, тебе уже приходилось слышать это название.

— Разумеется! Кто не слышал о величайшей библиотеке Кайдиса?! Но как мне в неё попасть? — но Тау уже сам начал догадываться, к чему клонит Гелоссия.

— К библиотеке тебя может проводить одна из шемэн. — продолжала богиня. — Правда, тебе нужно будет хорошенько постараться, чтобы она согласилась. Эльфы вообще не любят подпускать кого-либо к библиотеке, а если быть точнее, абсолютно всех тех, кто не принадлежит к их народу. Хоть Тинте и принадлежит всему Кайдису, и каждый имеет полное право войти в неё, эльфы считают библиотеку своей собственностью.

— А для того, чтобы убедить эльфов провести меня к библиотеке, сперва необходимо завоевать их земли. Я всё правильно понял?

— Тебя не даром называют Великим, эрг. — улыбнулась Гелоссия. — Ты умён, сметлив и очень догадлив. Я хочу, чтобы ты возглавил наше наступление на эльфийское королевство. Кстати, Юсселла, кронпринцесса эльфов является плюс ко всему и одной из так необходимых тебе шемэн. Я лишь указала тебе путь решения твоих проблем. А уж, каким образом тебе удастся убедить, заставить её проводить тебя к библиотеке, думай сам.

— И когда планируется операция против эльфов? — ему не терпелось отправиться в путь, но для этого нужно было ещё уладить некоторые нерешённые вопросы. — Эльфийское королевство находится не так уж и близко от Демезы, во Внешнем мире. Чтобы добраться до него необходимо время. Не думаю, что нам удастся достичь границ Шонкейт в короткий срок. Сейчас даже Гайемская сторона далеко ещё не вся в нашем подчинении, а чтобы попасть в Шонкейт нам как раз придётся пройти через пока свободные от нас земли и Эргбаден.

— Гайемцы пусть тебя больше не беспокоят, и эрги не будут против. Ты должен покинуть Демезу завтра же. У тебя есть ещё день, чтобы обдумать все твои дальнейшие действия. На твоё место в Демезе я временно назначу кого-нибудь из твоих командиров. Заодно подумай, кто бы лучше справился с такой работой, но в тоже время был не очень властолюбив. В его обязанности будет только входить контроль над спокойствием на вверенной ему территории.

— А разве мы не будем продвигаться дальше на запад?

— Нет. По крайней мере, пока. Нэшу обещали гайемцам помощь, а нам никак нельзя вступать с «внутренними» в войну. — видя непонимание на лице эрга, пояснила Гелоссия. — Сам знаешь, чем это может обернуться. Я обеспечу тебе свободный проход к Шонкейту, сегодня по всей Гайемской стороне будет распространено наше предложение, от которого, я надеюсь, люди не смогут отказаться.

— И в чем же его суть?

— Всё просто. Мы более не будем вести военные действия на их территории, захватывать их города, жечь их землю, а их самих обращать в рабство. Они же в свою очередь не должны будут вступать с нами в противостояние.

— То есть, их спокойная и безопасная жизнь в обмен на молчаливое потворство всем нашим шагам по отношению к остальному миру, какими бы они ни были? — ухмыльнулся Дэвинетт. — Что ж, неожиданный, но очень хитроумный ход с нашей стороны.

— Особенно, если учесть, что людям, да и не только им, свойственно думать, прежде всего о себе, о собственной жизни, чем обо всём мире в целом.

— Принцип «меня не трогают и ладно» как всегда должен сработать… — согласился с богиней Тау.

У Эйв на душе остался неприятный осадок от разговора с Повелителем Дэвинеттом. Странно, ей, почему-то казалось, что разговор должен получиться, но вышло всё совсем наоборот. Тау был первым после Нэйжа эргом, с кем ей пришлось общаться. Возможно, у неё были неверные представления об эргах. А может быть причина в чём-то ещё?

Ей было необходимо выяснить, что связывает отца Флэймена и Великого Повелителя. И нужно было докопаться до истины как можно скорей. Эйв не оставляло чувство, что, узнав тайну эрга, они добьются серьёзного поворота развивающихся на Кайдисе событий. Ещё бы узнать, что повлияло на решении Гелоссии начать войну.

Но всё по порядку. Прежде всего, следует разобраться с Дэвинеттом. Стук в дверь оторвал Эйв от размышлений. Флэймен чувствовал себя уже очень гораздо лучше и первым навестил сестру. Войдя в её комнату, он ласково чмокнул Эйв в щёчку.

— Как дела, родная? Поспала сегодня хоть немного?

— Да, совсем чуток.

— Кинен сказал, что ты вернулась очень поздно. Ты что же, от нас не сразу пошла к себе?

— Нужно было решить один вопрос, но об этом я позже расскажу, когда соберутся все наши. Но я вижу, ты сам хотел сообщить мне какую-то новость.

— С чего это ты взяла? — Флэймен изобразил притворное удивление.

— По лицу вижу. — Эйв впервые за последнее время весело рассмеялась и обняла брата. — Ну, давай рассказывай, что случилось.

— Вот, — вместо ответа Флэймен достал из-за пазухи какую-то бумагу. — Читай.

— Что это? Где ты её взял?

— С самого утра слуги Повелителя Дэвинетта раздают эти листовки всем прохожим. Но ты не отвлекайся, читай лучше.

Эйв дважды пробежалась глазами по листовке. Для большей доступности она была напечатана на двух языках: кайдисском и, разумеется, гайемском. Так что сам текст она прочитала четырежды и почти выучила его наизусть. Видя её озадаченное лицо, Флэймен спросил:

— Что ты об этом думаешь? Не знаю… Может быть, ты понимаешь, что происходит в этом городе, что подтолкнуло Повелителя к этому шагу. Если честно, я, да и все остальные просто в замешательстве… Здесь должен быть какой-то подвох.

— Позвольте мне с вами не согласиться. — теперь, когда в комнате Эйв собрались все саринцы, нэшу и пара представителей путешествующих с ними гайемцев, разразился горячий спор вокруг нового предложения Повелителя Дэвинетта. — Я считаю, что никакого подвоха здесь нет. А причиной появления этого весьма заманчивого предложения является обещание, данное моими братьями вам, друзья.

Эйв с удовлетворением заметила, что Галм и Белва дружно кивнули ей в ответ. Вполне естественно, что Конте здесь не присутствовал. Галм и Белва были людьми женатыми, и Эйв без каких-либо опасений за последствия своего поступка сидела на кровати в своём естественном обличии, более не скрывая своё лицо под капюшоном.

— Тем самым, мы освобождены от нашего обещания. Теперь Гайемской стороне ничего не угрожает, и спасать её не от кого. Если, конечно, наши друзья гайемцы согласятся принять данное предложение.

— Да, мы хотим принять это предложение. Но у нас есть некоторые сомнения.

— И какие же? — поинтересовался Флэймен.

— Может быть, нас обманным путём хотят заставить отказаться от вашей помощи. А когда вы уйдёте, задавят нас своей мощью, загонят в беспощадное рабство. — Галм выглядел очень обеспокоено.

— Не думаю, — Кинен спокойно выдержал испытывающие взгляды гайемцев. — Это предложение исходит от самой Матери богов, а она никогда не разбрасывается словами. Я не представляю, что может заставить её нарушить данное вам обещание. Ведь это будет означать начало войны с самим богом войны — Ополисом.

— Почему же? — спросил Белва.

— Потому, что нэшу тоже всегда держат своё слово. — ответил ему Дольх. — Раз уж мы обещали вам нашу помощь, значит, мы обязательно встанем на вашу защиту, только дайте нам знать.

— Что ж, теперь у нас появилась ещё большая уверенность в том, что вы не оставите нас в беде и придёте к нам на помощь. — снова взял слово Галм. — И было бы разумней согласиться с предложением захватчиков и избежать никому ненужного кровопролития. Положимся на милость божью, и будем надеяться, что вам не придётся возвращаться сюда затем, чтобы воевать с кем бы то ни было.

В итоге было решено, что гайемцы соглашаются на предложение Гелоссии. Белва и Галм поблагодарили нэшу и саринцев и отправились на всеобщий гайемский совет в главную городскую ратушу Демезы. Когда гайемцы ушли, Эйв устало села, откинувшись на спинку кровати. Остальные молча ждали, когда она сама начнёт свой рассказ. В тишине время шло медленней обычного, но никто из мужчин не решался её нарушить. Эйв тщательно подбирала в уме нужные слова и, наконец, произнесла то, что поразило всех абсолютно.

— Считаю, нам необходимо отправиться в Эргбаден.

— Я правильно расслышал, ты сказала в Эргбаден? — казалось, Флэймен был удивлён больше других. — Зачем нам ехать в землю эргов? Что ты думаешь там найти?

— Скорей всего, ответы на недавно возникшие вопросы. — Кинен начал понимать причину дум своей любимой. — Не удивлюсь, если окажется, что эта мысль пришла к Эйв после не очень приятного инцидента, случившегося с тобой, Флэймен.

— Да, ты прав, Кинен, но произошло ещё кое-что, о чем вы все должны знать. Именно поэтому я считаю, что нам просто необходимо отправиться к эргам для того, чтобы выяснить, почему Повелитель Дэвинетт так ненавидит нашу семью.

— Ненавидит нашу семью? Повелитель Дэвинетт? — хором воскликнули Флэймен и Онэлл. — С чего тебе пришла эта невероятная мысль? Он-то здесь при чём?

— Вот я и говорю, — тяжело вздохнув, произнесла Эйв, — вам всем нужно узнать ещё кое-что…

Все те, кто находился в комнате Эйв, были потрясены услышанным. Действительно, такого поворота событий просто невозможно было себе и представить. Они с трудом начали переваривать новые знания, когда в комнату влетел лапси, а за ним тяжело дыша, ввалился запыхавшийся гном. Всё внимание естественно перешло к ним.

— Эвенто, что произошло? Такое ощущение, что за вами гнались все демоны Кайдиса. На Ашеле так вообще лица нет.

— Да нет, никто за нами не гнался, просто я узнал такую обалденную новость, что сразу же поспешил вас о ней известить. Не новость, а просто клад какой-то, закачаешься.

Лапси был явно вдохновлён, чего нельзя было сказать о гноме. Он еле дышал, и казалось, что вот-вот рухнет на пол. Один из саринцев встал и уступил ему свой стул, так как дойти до освободившегося после ухода гайемцев стула у гнома просто не хватило бы сил. Обессиленный гном, тут же шумно рухнувший на предложенный ему стул, смог только пробормотать что-то невнятное, скорей всего в знак благодарности.

— Ну, так вот. — Эвенто облизнул пересохшие от волнения губы. — Я чисто случайно узнал, — тут же послышалось мычание со стороны гнома, он явно был не согласен с формулировкой лапси. Тот лишь обиженно взглянул на Ашеля, недовольный тем, что его так грубо перебили, — так вот, я узнал, что кроется за предложением Повелителя.

Здесь Эвенто сделал многозначительную паузу, ожидая вполне заслуженной реакции на его слова. Гном же громко хмыкнул; на что-то более членораздельное у него всё ещё не было сил. Но на остальных слова лапси всё же произвели впечатление. Заметив это, тот решил продолжать.

— Просто было необходимо обеспечить спокойствие на занятой территории, пока он будет в отъезде. — прочитав немой вопрос на лицах «внутренних» Эвенто, наконец, закончил свою новость. — Он уезжает в Шонкейт! И уже назначил своего наместника.

— Шонкейт? Почему именно в Шонкейт?

— Ну, я не знаю, — начал было оправдывать лапси, но тут же понял, что вопрос этот адресовался не ему. Все внимательно смотрели на Эйв, ожидая, что она сможет ответить им. Поймав устремлённые на неё взгляды, она лишь покачала головой.

— Если честно, то я сама в замешательстве. Не знаю, что именно заставляет его покинуть Демезу. Хотя… У меня есть кое-какие соображения на этот счёт. Возможно, его цель сходна той, которая заставляет меня просить вас всех отправиться в Эргбаден. Скорей всего, ему просто нужно попасть в библиотеку Тинте. Надеюсь, не нужно объяснять зачем.

— В Эргбаден? Ты хочешь поехать к эргам? — гнома, наконец, прорвало. — О, боги, за что вы так со мной? Вы свели меня с безумцами! — его голова упала на грудь, и он, что есть сил, обхватил её руками.

— Ашель, друг, успокойся. — маленький лапси подошёл к гному, искренне пытаясь его утешить. — Подумаешь, мы отправляемся в Эргбаден. Что здесь такого?

— Что здесь такого? Да ты ещё больший глупец, чем я думал, раз спрашиваешь меня об этом. — гном от возмущения чуть не свалился со стула. — Ты что не знаешь, что эти эрги все до единого маги? Если ты хочешь, то, конечно, можешь отправиться к ним в гости. Что до меня, то нет, увольте. Я остаюсь здесь. Мне хватило знакомства с одним магом. Хватит! Одного Инсэля для меня вполне достаточно.

— Прости меня, Ашель, я не знаю, кто этот Инсэль, о котором ты сейчас упомянул.

Голос Эйв был мягок, а тон вежлив и внимателен, но у гнома почему-то по спине побежали мурашки. Он почувствовал, как от неё исходит громадная сила. Его неожиданно охватил не просто страх, а скорей ужас. Ничего подобного он не испытывал раньше. Лапси смог бы его понять, почти тоже самое он испытал в Майнос-Палло, когда пытался заглянуть ей в лицо.

— Но сейчас не это главное, я не могу понять, почему ты отказываешься от возможности отправиться с нами в Эргбаден. Ведь ты наверняка не был там ещё ни разу. Разве ты не ищешь новые приключения? Разве ты не любишь открывать для себя новые места? Разве ты никогда не шёл вперёд, положившись лишь на милость божью? Или ты хочешь отступить именно сейчас, когда у тебя появились новые друзья, которые верят в тебя, думают, что могут рассчитывать на твою поддержку?

Гном просто кожей чувствовал, как голос Эйв обволакивает его и сковывает, связывает его по рукам и ногам. Он гипнотизировал его, подавлял его волю и желание сопротивляться чему-либо. Он и предположить не мог, что это хрупкое создание может обладать такой поистине огромной силой. Хотя и должен был бы, ведь не зря же она повелевает всеми драконами Кайдиса. Теперь же он, Ашель, полностью находился в её власти. И ему больше ничего не оставалось, как просто сидеть и смотреть на неё. А она, вновь откинувшись на спинку кровати, спокойно продолжала, правда уже совсем другим тоном, и голос её снова стал прежним.

— Ответь мне, Ашель, почему ты решил остаться в Демезе? Только честно. Ты что не хочешь больше иметь с нами дело? Если так, то просто скажи это нам. Мы всё поймём и оставим тебя в покое. Только не говори, что остаёшься здесь потому, что тебя не устраивает то обстоятельство, что все эрги — маги.

— Почему, нет. — возразил гном. — Именно это меня и не устраивает. Я вообще не люблю магов. Все они какие-то странные. Я им не доверяю.

— Да, но ты присоединился к нам. — теперь уже решил возразить гному Кинен.

— Ну и что такого? — Ашель явно не понимал, к чему клонит саринец.

— Как что такого? — задал резонный вопрос Веди. — Ведь среди нас нэшу. А кто на Кайдисе может сравниться с нэшу в магии?

Гном был просто ошарашен. Мысль, что он всё это время путешествовал в одной компании с сильнейшими в магии, не то чтобы не посещала его, она, если честно, даже не приближалась к нему ближе, чем на один амайз[7].

— Ну, тогда я не знаю. — Ашель сокрушённо пожал плечами. — Тогда я, наверное, поеду с вами в Эргбаден.

После этих слов гнома Эвенто подлетел к другу и, обхватив того своими маленькими ручонками, начал раскачивать из стороны в сторону.

— Вот здорово! Мы снова все вместе! Ура! Ох, и умеешь ты потрепать другим нервы!

Остальные с улыбкой смотрели на отчаянные и тщетные попытки гнома освободиться от цепких объятий Эвенто…

Вещи вновь были собраны, снова нужно было отправляться в путь. Эйв и раньше бывала во Внешнем мире, но ни разу не пересекала границ Эргбадена. Она сама удивлялась тому, насколько важным для неё казалось это путешествие в страну эргов. Да, действительно необходимо было выяснить, кем приходился Повелитель её брату, насколько сильна его ненависть к её семье и чем она обоснована.

Но только ли поэтому она так стремится в чужую незнакомую страну, чей народ не особенно приветлив до чужестранцев, особенно до таких как она. Ей не хотелось, но всё же приходилось признаваться в том, что этот эрг запал ей в душу. Её мысли прервал стук в дверь. Эйв невольно вздрогнула, и это не могло не насторожить её; никогда раньше её нельзя было застать врасплох. Впервые она стала уязвимой, и уязвимой её сделал, сам того не подозревая, Повелитель Дэвинетт.

— Входи, Флэймен, дверь не заперта.

Старший брат сразу же заметил, что сестра чем-то обеспокоена.

— Ну, что на этот раз тебя беспокоит? Надеюсь, ты всё ещё не против, чтобы мы разделились. Ведь если ты переживаешь за Онэлла, то ты это зря. Не забывай, на нашей стороне сами боги, и они будут с нами, по крайней мере, покуда мы открыто не вступим в войну. А этого мы делать не собираемся и сделаем всё возможное, чтобы этого избежать… Хотя, я вижу совсем не отъезд Онэлла в Шонкейт тебя беспокоит. Если честно, я никогда не видел тебя такой. Что с тобой происходит? Ты ведь знаешь, мне ты можешь всё рассказать, всем со мною поделиться.

Не произнося каких-либо слов, Эйв уронила голову на грудь брату и крепко прижалась к нему.

— О, боги! Ты начинаешь серьёзно беспокоить меня. Неужели моя маленькая сестричка всё-таки полюбила кого-то ещё кроме Кинена и того человека, не припомню сейчас его имя. — ответом ему был лишь громкий всхлип. — Так, значит, я прав в своём предположении. И чего ты так горюешь? Это же хорошо. Собственно говоря, ведь именно за этим ты и отправилась в своё путешествие. Ну и кто же этот счастливчик? — и снова в ответ лишь короткий всхлип. — Чувствую, дело совсем плохо. Дай мне догадаться, кто бы это мог быть…

Флэймен начал в уме анализировать последние события, стараясь определить, кто мог лишить спокойствия его сестру. Отчаянная мысль пришла в его голову, он подумал было, что ошибся, но и после последующих размышлений никакая другая кандидатура не приходила ему на ум. Он взял Эйв за плечи и, с трудом оттянув её от себя, заглянул сестре в глаза.

— Неужто?.. — он не договорил, да и не было в этом необходимости, всё читалось в глазах Эйв. Он снова притянул её к себе и ласково погладил по волосам. — О, боги! И угораздило же тебя! — на этот раз в ответ послышалось что-то больше похожее на отчаянный стон, нежели на жалобный всхлип. — Ну-ну. Успокойся, всё образуется. Правда, для этого придётся хорошенько постараться. Но ничего, у нас всё получиться. А сейчас нужно идти, тем более что в твоих же интересах быстрей докопаться до истины. Бери свои вещи. Пошли…

Как ни странно, покинуть Демезу не составило большого труда: те же формальности у ворот, что и при въезде, да и только. Немного отъехав от города, путешественники разделились: Хайц с Кафусом отправились домой, во Внутренний Кайз; Онэлл и Дольх в Шонкейт; гайемцы решили вернуться к себе в деревню — там сейчас они были нужней всего; остальные же направились в Эргбаден.

Спустя часа четыре после того, как они отделились от группы, Онэлл и Дольх услышали позади себя стук копыт. Кто-то гнал лошадь, стараясь их догнать, благо это было не трудно сделать, так как ехали нэшу медленно. Они попридержали своих коней и обернулись назад. К немалому своему удивлению, Онэлл и Дольх увидели летящего к ним на своём скакуне Конте. Друзья переглянулись, что могло случиться, уж не нарушила ли Гелоссия данное слово.

— Что стряслось, Конте? На вас напали?

— Нет. С чего вы взяли? — Конте был явно удивлён адресованным ему вопросам.

— Мы просто не ожидали увидеть тебя. Зачем тогда ты так мчался за нами? Мы уж было решили, что снова началась война против гайемцев.

— А, нет, всё в порядке. — поспешил успокоить нэшу Конте. — Просто я решил присоединиться к вам, если, конечно, вы не против. Я бы не прочь поехать в Эргбаден, но не думаю, что Эйв будет очень рада видеть меня среди своих спутников. Она неплохая девушка, но у неё явно какое-то предубеждение на мой счёт. А вы, я надеюсь, не прогоните меня. Я могу и пригодиться.

— В принципе, мы не против твоего присутствия. Наверное, даже хорошо, что теперь нас трое. Но только одна просьба…

— Да? И какая же?

— Только не обижайся, — Дольх старался быть как можно более мягким, — пойми, у нас весьма деликатная, можно даже сказать секретная миссия. Никто не должен знать, зачем мы едем в Шонкейт. Только единицам может быть известно, что мы вообще там. И уж ни в коем случае весть о нашем пребывании в Шонкейт не должна дойти до Повелителя Дэвинетта.

— Конечно-конечно. — решил заверить нэшу Конте. — Я всё понимаю, я буду максимально осторожен в своих разговорах и контактах…

Когда на следующий день нэшу внезапно остановились, Конте с недоумением посмотрел на них, но всё же натянул поводья и тоже остановил своего коня.

— Что-то не так?

— Нет, не переживай, всё в порядке. Просто мы достигли нужного места. — Дольх посмотрел кругом, дабы окончательно удостовериться в своей правоте.

— Нужного места для чего? — Конте огляделся вокруг, но не заметил ничего примечательного. Это место не отличалось от большинства других, которые они уже проехали.

— Отсюда мы переправимся прямо через границу Шонкейт. — размыто пояснил Дольх.

Конте стоял в растерянности, он не понимал, что происходит. Он даже не представлял, как можно с этого места в один миг переместиться к эльфам. Нэшу заметив эту его растерянность, переглянувшись, улыбнулись.

— Дело в том, друг наш, что милостью богов нам были дарованы некоторые умения. — постарался объяснить ему Дольх. — И благодаря одному из них мы можем переноситься в нужные нам точки. Правда, только из определённых мест. И одного из них мы только что достигли. Для всех остальных эти места не представляют никакого интереса, ничем не отличаются от прочих, но только не для нас, мы можем с лёгкостью их распознавать среди множества других, таких же на вид.

— Только тут есть одно «но». — добавил Онэлл. — Необходимо знать то место, куда собираешься перенестись, то есть уже хоть раз бывать там.

— И что, вы уже бывали в эльфийской земле?

— Я, нет. А вот Дольху уже приходилось побывать у эльфов в гостях. Собственно, поэтому он и поехал со мной в Шонкейт, а не отправился с Эйв в Эргбаден. А сейчас тебе нужно подъехать как можно ближе к Дольху и, не выпуская поводья, взять его за руку. Я сделаю тоже самое, только с другой стороны. Закрой глаза и ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не открывай их, пока тебе не скажут.

Конте молча подчинился. Держа в одной руке поводья, другой он взял за руку Дольха. Юноша закрыл глаза, и через мгновение в его голове загудело, уши сильно заложило. Ему казалось, что его всего вывернет наружу, и Конте изо всех сил старался не разжимать рук.

Перемещение, как оказалось, было делом не из приятных. Но скоро всё закончилось. Шум в голове прекратился, и он с облегчением услышал голос Онэлла, разрешавший ему открыть глаза. Его продолжало мутить, Конте не помнил, когда ещё ему было так отвратительно. А нэшу, казалось, всё было нипочём. Дольх участливо похлопал его по спине.

— Ничего, скоро всё пройдёт. Представителям других рас действительно нелегко даётся перемещение; кому в большей, кому в меньшей степени. Но должен сказать, ты достойно выдержал это испытание. Ведь перемещения между мирами особенно тяжелы. Думаю, что, если тебе когда-либо придётся перемещаться в пределах какого-нибудь одного из миров Кайдиса, ты перенесёшь это так же легко, как и мы.

— Даже странно, — добавил Онэлл, — я ожидал, что последствия твоего перехода между мирами будут куда серьёзней. Не знаю, чем это можно объяснить.

— Всё ты знаешь, только говорить не хочешь. — возразил Дольх.

— Мы можем и ошибаться в своих предположениях… — стоял на своём Онэлл.

— Да о чём вы говорите? — не выдержал Конте. Странный разговор и переглядывания нэшу стали его беспокоить гораздо больше, нежели последствия перемещения. — К чему вы клоните?

— Совсем не исключено, что мы можем ошибаться. — попытался смягчить удар Онэлл.

— Да говорите же!

— По всему похоже, что суждено тебе стать нэшу.

— Что?!.

Охота на ведьм

«Всё! Я больше не могу. У меня больше нет сил, я уже не могу вспомнить ни одно заклинание». Невесёлые мысли бились в изнеможённом мозгу молодого волшебника. «Вот и всё. Пришла моя смерть. Как нелепо. И ради чего я, спрашивается, старался. Чего ради?».

Мысли постепенно угасали в его голове. Люди чувствовали, как тает его сила, они приближались к нему всё ближе и ближе, постепенно сужая круг вокруг юноши. Ещё совсем недавно казалось, что ему удастся сбежать от людей, от их неуёмной агрессии. Но вот они уже склонились над его обессиленным телом. Всё, на что он сейчас был способен, это взывать к богам о милости, о быстрой смерти. «Только поскорей бы всё это закончилось».

Последнее, что он услышал, были яростные крики обезумевших людей: «Добьём этого колдуна! Добьём его! Добьём!». Какой-то верзила уже было замахнулся над ним, чтобы и в самом деле добить бедолагу, но чья-то сильная рука схватила мужчину за руку, помешав ему довершить своё чёрное дело.

Разъярённый мужик дёрнул руку, но хватка не ослабла. Более того, он увидел, что толпа постепенно начала сдавать назад, многие уже пустились в бегство. Тогда и сам нападавший на молодого мага обернулся назад. Сзади него стояли воины: двое по-прежнему сидели на конях, а третий — тот, который держал его руку — успел спешиться. Глаза мужика округлились. Не от удивления, как же он не услышал цокота копыт, а скорей от ужаса, ибо он узнал этих воинов.

— Саринцы, — бесшумно, одними губами произнёс он, его рука дрогнула, и он выронил копьё, которым только что собирался проткнуть юношу, так и лежавшего бездыханно у его ног.

Тишина воцарилась в маленькой деревушке, которую лишь однажды нарушил звук падающего на землю копья. Никто не решился дать бой воинам, хотя тех было всего трое против огромной толпы людей. Все знали, что на стороне саринцев сам бог войны, и даже если бы они и выиграли сражение с этими воинами, то войну с Внутренним Кайзом, которая разразилась бы немедля, войну с богом, они точно бы проиграли.

Молча саринец, державший мужика за руку, отвёл того в сторону и склонился над распростёртым на земле молодым магом. Тот был чрезвычайно бледен, кровь отлила от его и без того бледного лица. Можно было подумать, что маг мёртв, до того слабым было его дыхание. Но и сейчас он не выпускал из рук свой магический посох. Саринец бережно поднял мага с земли, аккуратно положил на свою лошадь и сам сел в седло позади несчастного. В последний раз взглянув на притихшую толпу, саринцы, так и не произнеся ни единого слова, двинулись в путь.

Они довольно-таки долго ехали, не останавливаясь. Им хотелось оказаться как можно дальше от этой деревни с её обезумевшими от ярости жителями. Только достигнув лесов Гедженд, что простираются вдоль гор Блюмэ, сделали привал. Блюмэские горы были одним из последних препятствий для путешественника, желающего попасть в Свенск с этой стороны Срединного мира. За ними почти не было лесов, тем более, непроходимых, не было ни болот, ни топей, ни каких-либо сравнительно высоких возвышенностей.

Чем дальше саринцы двигались на северо-восток, тем больше они оказывались во власти весны. Здесь уже все без исключения деревья стояли покрытые молодой листвой. Уютно устроившись между деревьев геджендского леса, саринцы только-только начали присматриваться к спасённому ими магу.

На вид юноше было лет двадцать пять. Под одеждами неопределённого цвета дрожало его худое тело. Его почти белоснежные волосы спадали на изнеможённый лоб мокрой прядкой. Казалось, что юноша поседел раньше времени, но, присмотревшись, саринцы решили, что таков от рождения был истинный цвет его волос.

Внезапно его мертвенное лицо исказила какая-то нечеловеческая мука, и, громко вскрикнув, юноша, наконец, пришёл в себя. Увидев склонившихся над ним воинов, он, собрав последние силы, вскочил на ноги, ещё сильней сжал свой посох и уже приготовился к новому бою, силясь вспомнить хоть какое-нибудь заклинание, когда заметил, что находится уже не в деревне.

— Кто вы?.. Что вам от меня надо?.. Где я?.. — обессиленный маг говорил отрывками, постоянно озираясь. Но всё, что он мог увидеть, это троих воинов перед собой, лошадей, привязанных невдалеке к деревьям, и огромный зелёный лес. — Откуда столько зелени? — Выдохнул он и рухнул на землю.

Один из воинов подошёл к нему, осторожно приподнял и усадил спиной к ближайшему дереву, благо им оказалась джеста, издревле считавшаяся придающей силы всякому, кто обопрётся о неё. Второй воин тем временем поднял с земли тёплое покрывало, на котором поначалу лежал маг, и укрыл его им.

— Ну-ну, успокойся. Теперь ты в безопасности. Выпей-ка лучше этот горячий отвар. Он придаст тебе силы и согреет тебя. — юноша покорно принял из рук саринца горячую кружку. Чтобы там ни было, пахло оно просто замечательно. Немного помедлив, он отхлебнул.

— Благодарю вас, очень вкусно. Что это? — вскоре маг смог говорить достаточно громко и без запинок.

— Мы зовём это мехуа. Это отвар из сушёных фруктов и ягод. Во Внутреннем Кайзе его очень часто пьют.

— Внутреннем Кайзе? Но откуда вы знаете, что пьют во Внутреннем Кайзе?

— Мы сами оттуда. — ответ был короток и прост.

— Что значит оттуда? Вы что?… «Внутренние»?..

— Конечно. Мы — саринцы. — для воинов было странным, что маг сам не понял этого.

Бедный юноша, он был настолько потрясён услышанным, что снова потерял дар речи.

— Ну, не надо так переживать. — один из саринцев подсел к нему и по-дружески похлопал по плечу. — В конце концов, это мы спасли тебя от людей, а не наоборот. Лучше расскажи, что же произошло, почему они хотели тебя убить?

— Да, собственно, рассказывать-то нечего. Они узнали, что я маг, и поэтому хотели убить.

— Прости, но я что-то не понимаю. Разве кого-то убивают только потому, что он маг? — ответ юноши удивил Зонтола. — Ведь если ты маг, то это не обязательно значит, что ты служишь тёмным силам. Ведь ты мог принадлежать и к гильдии Мондо. Правда, по твоим одеждам не особо видно к какому ордену ты принадлежишь.

— Думаю, у вас возникли вопросы потому, что вы не слышали, что в Срединном мире объявлена война против магов всех гильдий, начиная от Мондо и заканчивая Данкел.

— Но кому могла прийти эта идиотская мысль? — удивлению саринцев не было предела. — И почему все её поддержали? Ведь сам народ нередко обращался за помощью к магам самих разных одежд.

— Просто люди бояться. — пожал худыми плечами маг. — До них доходят самые разные слухи. Все чувствуют приближение скорой беды, в воздухе уже слышится запах грядущей войны. Они не знают, с кем им предстоит война и как с ними драться. И они склонны обвинять во всём магов.

— Как всегда, люди находят для себя виноватых и, не разобравшись, обрушивают на них всю свою злобу и злость. Но нам кажется, что у нас есть ответы на некоторые вопросы. И, к сожалению, должны тебе сказать, что без магов здесь точно не обошлось. Так что в какой-то степени люди правы, но повели они себя совершенно неверно. Совсем не так они должны были действовать в сложившейся ситуации. Совсем не так… — Махиф сокрушённо покачал головой.

— Но пока оставим этот разговор, — другой саринец, Асми, расположился напротив мага, — мы ведь, кажется, ещё даже и не познакомились. Скажи, кто ты, к какому магическому ордену ты принадлежишь, и куда направлялся, прежде чем на тебя напали эти люди. Думаю, мы имеем право, знать, кому спасли жизнь.

— Меня зовут Инсэль. — начал свой рассказ юноша. — Родом я из Феделты, что на северо-востоке Срединного мира. Это примерно в трёх днях пути от Свенска. Обучался я в школе при ордене Асила. Год назад получил диплом, и уже успел попрактиковаться. Надо сказать, дела мои шли, в общем-то, даже неплохо… До появления этого указа, объявляющего вне закона всех магов. Сначала я не поверил в его существование, потом решил сам отправиться в Гайемскую сторону, чтобы всё узнать и доказать неправильность и несправедливость указа. К счастью, в моём городке не нашёлся человек, который донёс бы на меня. А ведь теперь это практикуется почти повсеместно; людям даже платят за доносы на магов и при том совсем немалые деньги. Доходит иногда даже до того, что оговаривают людей, которые не имеют никакого отношения к магии и никогда не имели. Хорошо, если их по доносу забирают в Вилту, где находится главный суд над магами. Бывает, люди решают самостоятельно расправиться с ними. Как это было со мной.

— Прости, что перебиваю тебя. Ты сказал, их забирают в Вилту? В столицу Хетцелии? Как тут замешаны хецты?

— Самым прямым образом. Это они издали этот указ. — вот так новость! Саринцы переглянулись. — Наверное, вы знаете, что хецты всегда считали себя главным народом в Срединном мире, чуть ли не хозяевами мира. Им всегда до всего было дело. Они решили, что могут навязывать свои идеи другим народам. И надо признать, им это удалось. За исключением Гайемской стороны, конечно. Гайемцы никогда не признавали первенства хецтов. И хецты их за это недолюбливали, поэтому очень странно выглядит их беспокойство за судьбу Гайемской стороны.

Юноша сделал ещё один глоток мехуа и продолжил.

— Хетцелия находится достаточно далеко от Гайемской стороны, почти в самом центре Срединного мира, наверное, именно поэтому они и считают себя здесь самыми главными. Тем более непонятно, откуда им известно о том, что происходит у гайемцев. Сейчас мало кто ездит в Гайемскую сторону, а уж оттуда вообще давно никто не приходил… В общем, задавшись этими вопросами, я и отправился к гайемцам. Что из этого получилось, вы сами видели.

— Всё, что ты нам сейчас рассказал весьма и весьма интересно. Здесь, действительно, есть над чем задуматься. — саринцы переглянулись и отошли в сторону.

— Возможно, нам следует связаться с Эйв. Всё, что рассказал этот юноша, представляет для нас непосредственный интерес.

— Я полностью согласен с Асми. И Кинен и нэшу должны знать о том, что мы только что сами услышали.

— Конечно, они должны всё узнать, но не сейчас. — Асми и Зонтол удивлённо посмотрели на Махифа. Видя их замешательство, он пояснил. — Мы знаем этого мага совсем немного времени. Возможно, всё, что он нам только что поведал, правда, а возможно и нет. Давайте всё же сначала доберёмся до Свенска, узнаем, что там известно, а уж потом, когда рассказ юноши подтвердится или же наоборот будет опровергнут, тогда-то и выйдем на связь с Эйв.

— А что будем делать с магом? — задал резонный вопрос Зонтол.

— Я предлагаю покуда взять его с собой. Уверен, он согласится присоединиться к нам. А уж потом, в Свенске, решим, как быть дальше. И за то время, что уйдёт у нас на то, чтобы добраться до Свенска, мы сможем хорошенько приглядеться к нашему молодому магу.

— На этот раз и я согласен с Асми. Возьмём его с собой. Хотя всё-таки есть кое-что, что меня беспокоит.

— И что же это, Махиф?

— Почему он не воспользовался сонным заклинанием? Ведь в таком случае он спокойно мог пройти через эту деревню и избежать столь неприятной для него стычки с местным населением. А я сомневаюсь в том, что оно ему не известно, ведь это заклинание относится к одним из самых простых, им пользуются даже новички…

Инсэль с радостью откликнулся на предложение саринцев, ехать с ними в Свенск. Ещё бы, что может быть лучше для мага в сложившейся ситуации, чем путешествовать в одной компании с саринцами. Пусть и в сторону, противоположную той, куда он первоначально направлялся. Немного подкрепившись и отдохнув, путешественники снова тронулись в путь. Было решено, что маг будет ехать поочерёдно то на одной, то на другой лошади позади саринцев.

Для путешественников стояла весьма сложная задача — преодолеть Блюмэские горы, которые находились как раз за лесами Гедженд. Но она быстро разрешилась; Инсэль заявил, что знает удобные тропы, где спокойно могли бы пройти и лошади. Саринцам ничего не оставалось, как довериться новому другу и последовать туда, куда он указал…

Маг вёл их очень уверено, так, как будто он проходил по этому пути сотни, а то и тысячи раз. Саринцы начали переглядываться, и Инсэль, который теперь сидел за спиной Зонтола, не мог этого не заметить. И на следующем же привале в горах он неожиданно для воинов сам заговорил об этом.

— Конечно же, у вас не могут не возникнуть вопросы. Ведь я родился на довольно-таки значительном расстоянии от Блюмэских гор. Я понимаю ваше растущее недоверие. Но всё объясняется очень просто. Дело в том, что моя школа магии находится как раз по ту сторону гор, откуда мы сейчас едем. И будучи учеником, мне часто приходилось переходить то на одну, то на другую сторону. Тогда-то я и выучил все переходы через Блюмэские горы и даже открыл несколько новых, практически незаметных для глаз, троп. Это очень удобно. Даже тогда магов не очень-то любили…

Нельзя сказать, что саринцев удовлетворило объяснение мага, но они всего лишь кивнули ему в ответ, показывая, что принимают на веру его слова. В какой-то степени сейчас они зависели от него. И конфликтовать в такой ситуации не представлялось разумным. Тем более что нельзя было не отметить, благодаря Инсэлю и его знанию Блюмэских троп переход через горы оказался лёгким и быстрым.

Очень скоро перед путешественниками открылся прекрасный вид на Танайскую долину. Блюмэские горы как бы делили Срединный мир на две части, несхожие друг с другом. Тем символичней было то обстоятельство, что горы Блюмэ были окружены с одной стороны величественными лесами, с другой же стороны вдоль гор простиралась долина, на которой на протяжении многих амайз не встретишь ни одного дерева. Лишь изредка на пути странствующих по долине Тана возникали невысокие кустарники.

На счастье наших путешественников, сейчас была весна, и путь через долину обещал быть довольно-таки приятным. Летом же долина Тана превращалась в какое-то подобие огромной пустыни. Солнце нещадно палило смельчаков, решившихся пересечь долину в это время года. Да и зимой путешественников не ждало ничего хорошего. Высота снега часто превышала один лембо. А ветра дули со всех сторон сразу и негде было спрятаться от них.

Но шесть месяцев в году, три из которых выпадали на весну, два на осень и один на лето, долина Тана была прекрасна. Сейчас, в месяц Лилла жизнь в долине просыпалась. Уже почти весь снег сошёл, лишь кое-где оставались небольшие белые островки. Но и их через пару дней тоже не станет. Когда путники доберутся до первого настоящего поселения людей, земля полностью покроется молодой травой…

Инсэль спешился с коня, но недолго любовался видом на Танайскую долину. Гораздо дольше он смотрел направо от себя, и в его глазах горела неподдельная ненависть и злоба. И это не укрылось от его спутников. Он смотрел вдаль, туда, где заканчивались горы Блюмэ.

— Что это он там увидел? — еле слышно спросил Зонтол.

— Видимо ты позабыл географию, но я тебе напомню. — Асми теперь тоже повернулся направо и, не отрываясь, смотрел вперёд. — С одной стороны гор Блюмэ находятся геджендские леса, через которые мы недавно проходили. С другой стороны перед горами простирается долина Тана, которую нам ещё предстоит пересечь. Ещё с одной стороны горы уходят в болота Тофал. И, наконец, с четвертой стороны Блюмэские горы упираются в страну хецтов…

— Теперь мне кое-что становится более понятным. И, возможно, — Зонтол понизил голос, — что-то в рассказе этого мага было правдой.

— Что-то, может, и было правдой. Но всё ли? — Махиф покачал головой. Он всё ещё не доверял магу. — Я никак не могу избавиться от такого чувства, что наш друг не всё нам рассказал. Но что именно он не договаривает, думаю, мы очень скоро узнаем. По крайней мере, я очень надеюсь на это…

Много дней прошло, прежде чем странники добрались до первого людского поселения, но всё равно чувствовалось между ними какое-то недоверие, напряжённость в общении друг с другом. Ночевали они в долине под открытым небом, там же, где их настигала ночь. Благо ночи становились всё теплей и теплей.

Месяц Лилла уступил свои права месяцу Апе. Долина уже полностью наполнилась жизнью. То тут, то там путникам встречались птицы и животные самых разных мастей и пород, многие из них таких видов, которых не встретишь нигде кроме как в долине Тана. Яркая зелень радовала глаз, пение птиц успокаивало душу порядком уставших путешественников. Первые дни по долине были особенно тяжелы для них. Голая долина угнетающе действовала не только на всадников, но и на лошадей. Но с появлением молодой травы банту как будто бы обрели новую силу, и с каждым новым днём странники всё больше и больше приближались к цели. Наконец, на шестой день Апе на горизонте появилась деревенька. Махиф с Инсэлем за спиной ехал впереди, а Асми и Зонтол немного подотстали.

— Думаю, теперь мы выясним для себя ещё кое-что.

Зонтол задумался о чём-то о своём и не сразу понял, к чему клонит Асми.

— По крайней мере, мы узнаем, — пояснил Асми, — правда ли, что на нашего мага напали из-за этого закона, или это он сам натворил что-то такое, что вызвал людской гнев.

— Пожалуй, ты прав. — согласился Зонтол. — Хоть в чём-то будет какая-то ясность.

Асми и Зонтол быстро нагнали уехавших вперёд. Некоторое время путешественники стояли и смотрели на деревню издалека, как бы раздумывая войти в неё или всё-таки проехать мимо. Было заметно, что маг предпочёл бы проехать мимо деревни, но было необходимо также пополнить существенно истощившиеся запасы еды и воды. Да и до Свенска было ещё не близко, так что отдохнуть денёк не помешало бы ни им самим, ни банту. Немного помедлив, три воина и маг направились в деревню…

— Похоже, у нас гости. — люди обернулись на голос рыжеволосого мужчины лет пятидесяти. Его огромных размеров усы развевались на ветру, и он периодически подправлял их, подкручивая концы.

В отличие от многих других поселений Танайской долины, базар в Тале находился на самой его окраине. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, и большинство жителей Тала в этот выходной день пришло на базар. И сейчас большая часть из них сгрудились у главной дороги Тала, люди смотрели на приближающихся к ним всадников.

Сначала они заметили три фигуры, но когда всадники подъехали поближе, то заметили за спиной одного из них и четвёртого. Лица его было почти невозможно разглядеть из-за спины всадника, к тому же на него был надвинут капюшон. Зато его спутников было видно очень хорошо. Сперва можно было решить, что они приходятся друг другу братьями, настолько они были похожи друг на друга.

Но, приглядевшись, люди поняли, что схожесть их обоснована скорей не родственными узами, а принадлежностью к одному народу. Все они были светловолосы с мужественными чертами лица. Никого из них нельзя было назвать откровенным красавцем, но всё же они были не просто хороши собой. Они были красивы, но красота эта была мужественной, даже немного грубой. Она резко отличалась от той красоты, которая была присуща их мужчинам.

Но не только сами всадники отличались от тех, кого привыкли видеть жители Тала. Их лошади привлекли куда большее внимание, нежели они сами. Таких красавцев коней таласцы не встречали раньше, а они были потомками агиле, которые издревле славились своим знанием лошадей. Они не могли понять, к какой породе относятся эти чудесные животные. Но для таласцев было ясно одно: кони эти были сильны и выносливы как никакая другая лошадь из тех пород, что были им известны.

Глаз знатоков лошадей радовался, глядя на эту живую мощь. В отличие от своих светловолосых всадников, лошади были темнее тёмного, сливаясь воедино с чёрными одеждами всадников. И так же, как и воины, которых они несли на своих спинах, они были величавы. Несмотря на высокий, даже для лошадей, рост, чуть более чем в один лембо, поступь их была невероятно легка, и что самое удивительное, после них на мягкой земле почти не оставалось следов.

Люди были настолько заворожены лошадьми, их статью, что всадники смогли беспрепятственно проехать через весь базар. Увидев рядом с базаром небольшое здание, отдалённо напоминающее гостиницу, всадники решили спешиться с коней. Теперь жители Тала могли хорошо рассмотреть не только животных, но и самих гостей. Прежде всего, их поразило то, что на лицах воинов была лишь небольшая щетина, появление которой можно было легко объяснить тем обстоятельством, что день уже перевалил за половину. Да и щетину эту трудно было заметить на загорелой под весенним солнцем коже светловолосых воинов.

Сами же таласцы считали наличие усов и бороды предметом гордости каждого мужчины. Многие из таласцких мужчин отращивали усы и бороды годами, начиная ещё с юношеских лет, и бережно и с любовью ухаживали за ними. Правда, и их неожиданным гостям тоже было чем похвастаться. Например, ростом и могучим телом. Да, рост их примерно в шесть оймов[8] поражал всяческое воображение. А их сильные тела нельзя было не заметить даже под просторными меховыми плащами…

Жители Тала продолжали рассматривать воинов, а те тем временем огляделись вокруг и направились к гостинице. Казалось, никто не обращал внимания на их спутника. Казалось, о нём все забыли. Но это было не так. По крайней мере трое смотрели большей частью именно на него, а не на могучих воинов.

Одним из них был второй человек власти в Тале, деревенский староста Дегоут. Когда-то он сам поступал в школу магии, но с треском провалил все экзамены почти во всех гильдиях. Правда, ему однажды был дан шанс, несмотря на ужасные результаты вступительных экзаменов, его всё-таки приняли в академию Нэбел. Но вскоре и оттуда отчислили в связи с полной бездарностью. С тех самых пор он люто ненавидел всех магов, и новый закон, касающийся магов, словно пролил бальзам на его тёмную душу. И сейчас его внимание было полностью приковано к Инсэлю, Дегоут уже видел того горящим на костре, забитого камнями, растерзанного дикими зверями.

Другим, а точнее другой заинтересовавшейся скромной персоной молодого мага была девушка не моложе его самого, разве что совсем не на много, лет эдак двадцати четырёх отроду. Она стояла несколько в стороне от других, обхватив руками плечи. Ветер дул ей в спину, и огненно-рыжие кудри постоянно падали на её юное лицо. Казалось, она хотела подойти к молодому человеку, но не решалась. Другие девушки и женщины смотрели только на статных воинов, но она не видела никого, кроме мага. В свою очередь, никто из столпившихся возле гостиницы не обращал на неё внимания.

В том числе и тот, кто так же, как и она, и староста Дегоут, неотрывно смотрел на Инсэля. Описать его было просто невозможно, так, как с ног до головы он был укрыт плащом. Мрачной тенью он стоял и внимательно наблюдал за магом и его спутниками. Но понять, кто эти друзья мага он так и не мог…

Вновь прибывшие уже собрались войти в гостиницу, но их остановил чей-то голос. Они обернулись в толпу.

— Стойте! Стойте! Кому говорю? — сквозь гущу людей к ним прорывался староста. Все в недоумении застыли. Точней говоря, почти все. Незнакомец, наблюдавший за магом и до этого момента, как и рыжеволосая девушка, стоявший в стороне, немного пододвинулся к толпе.

Староста выбрался из людской толпы и намертво схватил Инсэля за рукав его плаща. Маг вновь сделался бледнее бледного, Дегоут же, наоборот, побагровел от предпринятых усилий пробраться к несчастному юноше сквозь плотную людскую массу. Теперь он, напыжившись, стоял перед жителями деревни и, набрав полную грудь воздуха, снова заговорил.

— Люди! Вы что, ослепли? Разве вы не видите? — он поднял вверх руку, которой всё ещё держал плащ мага, и хорошенько потряс ею в воздухе. — Разве вы не видите, что это маг? Разве вы уже позабыли о законе? Разве вы позабыли о том, какое несчастье они навлекли на нашу голову?

Староста продолжал кричать, а незнакомец в тёмно-коричневом плаще тем временем, удовлетворённо кивнув головой, незаметно покинул деревню. Посчитав, что с этим магом дело разрешилось так, как и надо было, он поспешил прочь. Страсти же возле гостиницы продолжали накаляться. Дегоут выкрикивал в толпу высокие слова о долге каждого человека, о необходимости блюсти законы, периодически подкрепляя свои слова потряхиванием руки бедного мага. Бедняга не знал, что ему делать.

Инсэль уже видел себя на суде в Вилте, если, конечно, его выпустят из этой проклятой деревни живым. Саринцы тоже не знали, что им предпринять. Оставалось надеяться, что всё решится более или менее мирно. Так продолжалось до тех пор, пока шум толпы и крики старосты не перекрыл чей-то спокойный голос.

— Не знаю, как вам всем, но мне лично и моей семье маги не сделали ничего плохого. Не говорю уже об этом юноше. И я не до конца уверен, что это именно маги виноваты в том, что происходит на юге нашего мира. Если честно, ответьте, что там, собственно говоря, происходит? Кто-нибудь знает?

Наступила мёртвая тишина, все стояли и слушали седобородого старца, опиравшегося на такой же старый, как и он сам, деревянный посох. А он тем временем продолжал.

— И если там на самом деле происходит что-то плохое. Если даже маги в чём-то причастны, то надо выяснить, к какой именно гильдии эти маги относятся. А не расправляться со всеми без разбора. И личная неприязнь не должны мешать в выяснении важных вопросов. — он строго посмотрел на старосту. — Думаю, вы все согласитесь, что с магией бороться легче с помощью другой магии. — в ответ раздался гул голосов.

— Да, конечно. Старик прав…

— Нам тоже маги не сделали ничего плохого…

— А нам они даже как-то помогли…

Естественно, что такой поворот событий не мог понравиться Дегоуту.

— Ну, хватит! Кто виноват, а кто нет, выяснят в Вилте. Именно для того-то туда и отвозят магов. А вы должны уважать закон и выполнять его…

— Кто сказал, что мы не уважаем закон? — перебил его старец. — Кто сказал, что мы не исполняем законы? Мы уважаем, — старец немного придвинулся к старосте. — И мы неукоснительно следуем их исполнению… Исполнению НАШИХ законов. — толпа словно снова проснулась, гул нарастал. Многие стали понимать, к чему клонит этот старик.

Старец почти вплотную подошёл к Дегоуту.

— С какой стати мы должны исполнять чужие приказы? Почему мы должны верить тем, кто находится в нескольких днях пути не только от нас, но и от самой Гайемской стороны, из-за которой, собственно, и разгорелся весь этот сыр-бор? С чего это вдруг хецты так распереживались о судьбе гайемцев? Ведь они их всегда недолюбливали. Это известно абсолютно всем.

В толпе послышались одобрительные голоса.

— Ты, — старец ткнул посохом прямо в грудь Дегоуту, — я спрашиваю, ты можешь ответить на эти вопросы?.. Нет?.. Тогда отойди в сторону и не мешай другим. Мы — свободный народ. Всегда им были и будем. Нам нет нужды подчиняться какому-либо другому народу. Нет необходимости выполнять чужие, чуждые и необъяснимые для нас законы. Мы всегда были гостеприимны по отношению ко всем без исключения. И не мешай нам оставаться таковыми и далее.

Старик отошёл от деревенского старосты и обратился к магу и воинам.

— Прошу извинить нас за такой приём. Вы, наверное, очень устали в дороге. Давайте войдём внутрь. — Асми подхватил под руку обессилевшего от близости расправы Инсэля и вслед за стариком, Зонтолом и Махифом вошёл в гостиницу.

Люди постепенно стали расходиться по своим делам, переговариваясь друг с другом. То тут, то там слышалось мнение, что они правильно поступили, не послав бедного юношу на возможную смерть. А староста Дегоут стоял возле стены одного из близлежащих к гостинице домов и повторял сквозь зубы.

— Вы ещё ответите за это. Вы все ещё здорово поплатитесь за то, что решились ослушаться меня. И, прежде всего, ты, Генниссен. Да, сегодня ты первый во власти человек в Тале. Но завтра я с удовольствием расправлюсь с тобой…

В гостинице путникам отвели номера. Было решено, что Махиф поселится вместе с магом, а Асми и Зонтол устроятся в соседней комнате. По дороге в Тал они хотели разделиться несколько иначе, но в существующих обстоятельствах оставлять мага одного было очень рискованно. Но сейчас трое саринцев сидели в комнате Асми и Зонтола и обсуждали произошедшее.

— Похоже, Инсэль был прав, говоря о законе против магов. Нам очень повезло, что старейшина этой деревни встал на защиту Инсэля. Но кто гарантирует, что и дальше на нашем пути будут встречаться люди, не желающие подчиняться хецтам? Я такую гарантию дать не могу. А мы даже не знаем, на что способен наш новый друг.

— Что верно, то верно. — согласился с Зонтолом Махиф. — Когда останемся наедине, надо будет хорошенько расспросить его.

— Правильно. Или он будет с нами предельно откровенен, либо дальше наши пути разойдутся.

— Считаю необходимым, именно сейчас связаться с Эйв. — предложил Зонтол. — Прежде всего, наши друзья должны быть поставлены в известность относительно хетценского закона против магов. Ну и может случиться так, что нам понадобится её защита. Как бы наш откровенный разговор по душам не зашёл слишком далеко.

— Что ты имеешь в виду, Зонтол?

— Что я имею в виду? Да, ничего особенного. Только то, что как бы наш молодой друг не решил продемонстрировать на нас своё мастерство.

— Да, пожалуй, ты прав. — Асми задумался. — Нужно быть готовым ко всему. И к этому в том числе. Кто знает, может быть, у него какой-нибудь зуб на «внутренних» …

Инсэль лежал на кровати и смотрел в потолок. Уже который раз он почти чудом избежал людского суда и поездки в Вилту. Конечно же, он не был чист душой, но он явно не заслуживал той участи, которую ему уготовили хецты. Сейчас он не может что-либо предпринять, он слишком измотан. Но скоро он заставит хецтов пожалеть о том, что они заставили его испытать такие чувства, какие никто бы на всём Кайдисе не захотел бы испытать никогда в жизни…

Дверь в его комнату чуть слышно заскрипела. Кто-то собирался войти к нему. Маг собрал остатки сил и уже готовился произнести заклинание, которое заставило бы гостя пожалеть о своём визите, но вовремя остановился. В конце концов, это мог быть кто-нибудь из воинов, который старался создавать как можно меньше шума, боясь его разбудить.

Маг не знал, подействует ли его заклинание на саринца, но в любом случае это не лучший способ отблагодарить воинов за проявленную заботу о нём. К тому же, это мог оказаться хозяин гостиницы или кто-либо из его работников. А если это так, то вряд ли местные жители захотят и дальше уклоняться от выполнения хетценского закона после того, как одного из них ни за что ни про что заживо испепелят на месте. А ему совсем не хотелось, чтобы так случилось. Всё, что сейчас оставалось магу — это просто ждать. Инсэль успел себя проклясть за то, что не удосужился проверить, заперта ли дверь, когда в проёме двери появилась голова незваного гостя.

— Инс, ты спишь? — позвал его очень знакомый голос. Как же часто он слышал его в своих снах. И как давно он не слышал его наяву. Поначалу маг решил, что ему это показалось или он просто ошибся.

— Инс. — повторил голос. — Это я… Я войду… Ладно?

Что-то бесформенное проникло в комнату. Оно было одето в огромного размера плащ. Инсэль немного приподнялся на локтях, стараясь рассмотреть своего гостя. Он не мог понять. Он знал этот голос, и он помнил, кому он принадлежит. Но гость его никоим образом не мог быть обладателем этого голоса. Что же это? Может быть… ловушка? Ну, конечно же. Хецты не смогли схватить его с помощью закона. Так решили сделать это с помощью обмана. Как же его легко провели…

— Инс. Да что же с тобой? Это же я. — гость скинул с головы капюшон своего не по размеру огромного плаща. Теперь на мага смотрела пара больших синих глаз. Рыжие кудри под плащом сбились в кучу, и сейчас на милой головке творилось что-то невообразимое. — Ты что же не помнишь меня? — в её голосе зазвучала неподдельная обида.

— Да ты что!.. — Инсэль был готов кинуться к девушке с объятиями, но сдержался. — Конечно же, я помню тебя. Просто… просто я не сразу узнал тебя под этой одеждой… Но во имя богов! Сцо, что ты здесь делаешь?

— Живу. — она присела на край его кровати. — Вот уже три года как я здесь живу. Люди меня хорошо приняли, и я им благодарна за это.

— Но что же случилось, что ты решила уехать из родного дома?

— А я и не решала. Всё решили без меня.

— То есть?.. — маг не понимал, что это может означать.

— Кое-кому не понравилось, что я связалась с магом. И меня просто изгнали из деревни.

— Изгнали из деревни? Не может быть! Из-за какого-то ма… — он осёкся, — из-за меня?

Девушка молча кивнула головой.

— Не могу поверить, что они способны на такое…

— Я тоже не могла… — голос её дрогнул. — Прости, я не хочу больше говорить об этом… Лучше расскажи, как у тебя дела…

Махиф вышел от Асми и Зонтола и уже подходил к своей комнате, когда услышал за дверью голоса. Он неслышно развернулся и вернулся к воинам. Те с удивлением воцарились на него.

— Ты что-то забыл, Махиф?

— Нет. Но я подумал, что вам будет небезынтересно узнать, что у нашего молодого друга гости.

— Гости? — Зонтол и Асми переглянулись. — Хотел бы я знать, кто это решил навестить нашего мага…

Саринцы неслышно подошли к комнате Махифа и Инсэля. Голоса за дверью не умолкали.

— Судя по всему, их только двое. — одними губами произнёс Зонтол. Остальные кивнули в знак согласия.

— Ну что? Узнаем, кто это?

Через секунду дверь распахнулась, но то, что увидели воины, потрясло их. Ибо рядом с магом сидела красивая рыжеволосая девушка. Похоже, совсем недавно они о чём-то мило болтали. Сейчас же они выглядели просто напуганными детьми.

— Извини, Инсэль. Мы не знали, что у тебя гости… Но коль уж мы зашли, может быть, ты представишь нам свою подругу?

После минуты замешательства со стороны мага девушка решила представить себя сама. Она встала с кровати и подошла к воинам. Саринцы с удивлением заметили, что она была довольно-таки высокого роста, чуть меньше пяти с половиной оймов. И держалась она смело.

— Я Сцо-Йат-Толло. — представила она себя и протянула руку.

— Очень приятно познакомиться, Сцо-Йат-Толло. — воины поочерёдно ответили на приветствие пожатием её изящной, но достаточно сильной руки. — Красивое имя. Ты из племени банльё?

— Да. Но как вы…

— Если я не ошибаюсь, — Асми продолжал, не обращая внимания на замешательство девушки, — твоё имя означает «проворная рыжая белка». Я прав? Тебе, судя по всему, оно очень подходит.

— Да… Но откуда вы знаете мой язык?

— Не удивляйся. Мы знаем многие языки. И твой тоже.

Воины сделали то, что не сделал раньше молодой маг, закрыли за собой дверь на ключ, чтобы больше никто их не смог потревожить, и прошли вглубь комнаты. Махиф и Асми сели на вторую кровать, а Зонтол встал у окна.

— Я не заметил тебя тогда в толпе. — сказал Зонтол, не отрывая взгляда от улицы. Его слова были скорей констатацией факта, нежели вопросом. Но всё же все ждали, что на это ответит девушка.

— Я стояла в стороне… Я боялась подойти близко, ведь в Инсе могли узнать мага. А в свете недавно принятого закона знакомство, а тем более дружба с магом считается чуть ли не преступлением…

На какое-то время на её юное лицо легла тень печали. Казалось, она вспомнила о чём-то, что оставило глубокую рану в её молодой душе. Но вот к ней вернулось прежнее выражение лица.

— Но, похоже, всё обошлось. По крайней мере, пока. Однако вам не стоит расслабляться. Конечно же, Генниссена здесь все уважают. Но и Дегоут, я уверена, просто так не сдастся. Он давно имеет зуб на нашего старейшину и только и мечтает о той власти, которую имеет в деревне Генниссен. Но только власть эта основана не на принуждении и страхе, а на искреннем уважении таласцев к старейшине. Но вряд ли такой человек как староста Дегоут способен понять это и принять всё как есть. Скорей всего, — продолжала Сцо-Йат-Толло, — он что-нибудь предпримет в самое ближайшее время. Всё же у него в Тале, как ни прискорбно, достаточно приспешников. Поэтому вам не стоит надолго здесь задерживаться. Боюсь, как бы и Генниссен не пострадал.

— В таком случае ты тоже очень рискуешь, находясь здесь. Кстати, почему ты здесь? — поинтересовался Асми. — Инсэль говорил, что никого не знает в этих местах.

Девушка ответила сама, не дожидаясь каких-либо объяснений со стороны мага.

— Он не обманывал вас, если вы на это намекаете. Он сам был очень удивлён, увидев меня здесь. Дело в том, что мы не виделись уже несколько лет, а за это время произошло много событий, о которых он не знал. В том числе мой переезд в Тал. Хотя переездом это трудно назвать. — Сцо тяжело вздохнула. — Я только что рассказывала об этом Инсу. Меня, мягко выражаясь, изгнали из нашей деревни. «За связь с магом». Так они это назвали. Я много скиталась и, наконец, нашла приют в Тале. Здесь меня приняли, не расспрашивая о том, о чём я сама не хотела говорить. Генниссен взял меня к себе в дом. И за это я буду благодарна ему всю жизнь…

— Мы благодарны за предупреждение, но ты извини нас, мы очень устали в дороге… — Махиф поднялся с кровати.

— Да, конечно, я всё понимаю. — девушка поспешно попрощалась с магом и воинами. На пороге она обернулась. — Берегите себя…

— Что ж. Похоже, нам не придётся очень долго сидеть на месте. Завтра с рассветом снова тронемся в путь. Хорошо хоть Асми успел договориться с хозяином гостиницы о припасах в дорогу. Поэтому нам даже не придётся будить его утром.

— Да, мы всё уже сложили у себя в комнате. И если нам повезёт, то ещё долго никто не узнает о нашем отъезде… — Зонтол отошёл от окна и направился к двери. — Ну, а сейчас мы пойдём к себе. Нам и вправду необходимо отдохнуть. Доброй ночи.

— Доброй ночи…

На рассвете воины разбудили мага, спешно собрались в дорогу и покинули гостинцу незаметно для остальных постояльцев и её хозяина. Им повезло, так как по дороге им также не встретился ни один человек. Они уже выехали за пределы деревни, когда в их номера ворвались вооружённые люди во главе со старостой Дегоутом.

— Говорю тебе, Дегоут, я не видел, как они уезжали. Видимо, они встали очень рано, пока все остальные спали…

Хозяин гостиницы даже не успел, как следует одеться. И сейчас он стоял в каком-то смешном халате, больше похожем на женский, и оправдывался перед старостой. Конечно же, он знал, что Дегоут способен на всё. Но совсем не собирался убедиться в этом самолично.

— Вот если бы вы пришли пораньше, то наверняка застали бы их… — он поспешил прикусить язык, едва заметив реакцию старосты на его слова.

— Да как ты смеешь указывать МНЕ, что я должен делать! — Дегоут выглядел ещё ужасней, чем накануне, когда Генниссен заступился за мага. Его буквально трясло от ярости. — Их кто-то предупредил. Конечно же. Иного и быть не могло. Их предупредили. — староста вышагивал взад-вперёд по комнате. — И тот, кто это сделал, ещё здорово пожалеет о том, что встал на моём пути.

— К магу вчера приходили. — чуть слышно произнёс хозяин гостиницы.

— Что? Что ты сказал? Приходили? — Дегоут подскочил к хозяину гостиницы, схватил того за халат и начал трясти. — Что ж ты молчал? Кто приходил к нему? Кто?

— Я не совсем уверен… Но, по-моему, это была девушка. Ну, та рыженькая, что живёт у старейшины…

Дегоут, наконец, услышал то, что хотел услышать. Теперь появилась реальная возможность избавиться от так ненавистного ему старика.

— У старейшины… Очень, очень интересно… — он снова стал ходить по комнате. Потом повернулся к вооружённым солдатам и стал раздавать приказания. — Значит так. Отправляйтесь к Генниссену и арестуйте его за демонстративный отказ от исполнения закона и за пособничество преступнику.

— Но ведь старейшина здесь не причём… — пытался было возразить хозяин гостиницы. Он совсем не хотел причинять вред старику, он искренне уважал его. И был очень расстроен тем, что его слова были истолкованы неверно. Но его уже никто не слышал. Все нужные слова были произнесены.

— И не забудьте привести сюда эту рыжую девку… — закончил Дегоут.

Он был очень доволен собой, ведь близился час его триумфа. Конечно, он упустил мага, но это пустяки, ведь теперь он наконец-то сможет расправиться с этим противным старикашкой. И тогда он, Дегоут, наконец, займёт своё достойное место. Оставалось решить только одну задачу. Как бы всё преподнести так, чтобы все таласцы отвернулись от старейшины и приняли его, Дегоута, сторону…

Всадники уже успели отъехать на почтительное расстояние от Тала, когда Асми натянул поводья. Причём так резко, что Инсэль, сидевший у него за спиной, чуть не слетел на землю.

— Что случилось?

— За нами кто-то едет.

— Думаешь, это погоня? — маг снова побледнел.

— Вряд ли. Я слышал только одну лошадь.

— Ты прав. На погоню это не похоже. — Зонтол указал на одинокую лошадь, показавшуюся из-за горизонта.

— Или тролли научились ездить верхом или… — Махиф не закончил. Он разглядел, кто сидел в седле взмыленной лошади. — О, боги! Что же могло случиться?

С этими словами он развернул своего коня и поехал на встречу Сцо-Йат-Толло, ибо именно она правила лошадью. Что-то или кто-то ещё был перекинут через её коня…

Асми и Зонтол не преминули последовать его примеру…

Маг спешился на землю и помог девушке сойти с коня.

— Во имя Нидо! Сцо! Что произошло? И кто это?

Воины тем временем переложили бесчувственное тело с коня на спешно расстеленные на земле походные одеяла. Человек еле-еле дышал, но по всему было видно, что час его смерти неумолимо приближался. Саринцы склонились над старейшиной.

— Вы меня слышите? Генниссен, что произошло?

Ответа не последовало. Вся в слезах, Сцо-Йат-Толло подошла к воинам и села возле старца. Она нежно погладила его седые волосы.

— Я не успела… Они набросились на него как голодные звери…

Слёзы текли по её щекам. Говорила она бессвязно, ничего нельзя было понять из её слов. Махиф решил кардинальным образом изменить эту ситуацию, а именно, привести её в чувства и выяснить, наконец, что произошло, пока им кто-нибудь не помешал. Он поднял отнюдь не маленькую Сцо над землёй и хорошенько встряхнул. Надо признать, это возымело своё действие. Девушка перестала плакать.

— Благодарю. Я успокоилась. Думаю, можно поставить меня на землю… Просто всё было так ужасно.

Она с благодарностью приняла протянутый Асми платок и вытерла им мокрое от слёз лицо. И начала свой рассказ.

— Минут через сорок после того, как вы уехали, — заметив недоумённые взгляды, она пояснила. — Я специально встала пораньше, чтобы проводить вас. Так вот, минут через сорок после вашего отъезда к нам ворвались солдаты. Генниссен сразу заподозрил неладное и велел мне спрятаться. Я слышала, как солдаты сказали, что мы обвиняемся в неповиновении закону и пособничеству преступнику. Генниссен сказал им, что меня нет дома, солдаты поискали меня немного, но потом оставили поиски и увели Генниссена куда-то. Я немного выждала, а затем выбралась из своего укрытия. Когда я очутилась на улице, то сразу услышала шум, идущий с главной площади. Осторожно я направилась в его сторону. Добравшись до площади, мне удалось спрятаться в тени какого-то здания, где меня никто не заметил. Там творилось что-то невообразимое. Люди кричали все сразу. Но одному из них всегда удавалось перекричать других… Это был староста Дегоут. Я не разобрала, что именно он говорил людям, но вскоре все стали поддерживать его криками. Затем… они вывели старейшину…

Девушка тяжело сглотнула. Зонтол достал из седельной сумки флягу с водой и дал ей отпить.

— Мне трудно заново переживать это…

— Мы понимаем тебя. Но, прошу, продолжай.

— Да, конечно. Я не знаю, насколько мне удалось оторваться от своих преследователей… — и она продолжила. — У меня гудела голова от шума толпы. Поэтому, когда староста в очередной раз что-то прокричал, я не поняла, что именно. Люди не сразу поддержали его. Но через мгновение они снова что-то закричали в ответ и… стали забрасывать старейшину камнями…

— О, боги! — в один голос воскликнули саринцы.

Они и представить себе не могли, как можно решиться на такой жестокий, варварский поступок. Люди в очередной раз удивили их. И вновь не самым лучшим образом. На какой-то момент у них появилось сомнение, а стоит ли помогать людям, заслуживают ли они помощь. Но тут же отбросили эту опасную мысль.

Инсэль сидел в стороне и беззвучно шевелил губами, как будто бы проговаривая какое-то своё заклинание. Почему-то у саринцев промелькнула мысль, что бедному юноше пришлось пройти и через такой кошмар. Тем временем Сцо-Йат-Толло продолжила свой рассказ.

— Не помню, как я очутилась возле конюшен. Я вскочила на Свелто, он самый быстрый и сильный конь во всём Тале, и понеслась на площадь… Я надеялась, что успею… Что будет ещё не слишком поздно… Даже не знаю, как мне удалось прорваться через толпу к Генниссену…

Девушка закрыла глаза, переводя дыхание.

— Он уже падал на землю, когда Свелто поравнялся с ним. Мне удалось подхватить старейшину и втянуть его на седло. Наверное, весь этот ужас и страх перед толпой придали мне сил… Я слышала, как кричал и ругался староста, и страх перед расправой ещё сильней подстёгивал меня. Я направила коня в ту сторону, в которую, как мне показалось, уехали вы. По дороге я несколько раз оборачивалась, и всякий раз я видела за спиной погоню. Тогда я заставила Свелто скакать во весь опор, и чуть было не загнала его насмерть. Но это дало свои результаты. Когда я в последний раз обернулась, то уже никого не увидела… Потом я встретила вас…

Преследователи не появились и через час, когда скончался старейшина. Может быть, они сбились со следа. Может быть, решили не продолжать дальнейшее преследование. Тем не менее, это дало путешественникам возможность достойно проводить Генниссена в последний путь. По людскому обычаю его похоронили в земле. Воины вырыли могилу, завернули тело Генниссена в одеяло и предали его земле. Маг провёл что-то вроде прощальной церемонии.

Простившись со старейшиной, путешественники снова двинулись в путь. Только теперь к ним присоединилась и Сцо-Йат-Толло на своём коне. Возвращаться ей было некуда, поэтому она также решила поехать в Свенск. Возможно, там она сможет найти приют…

Сцо хотела обернуться в последний раз на Тал, который в течение трёх лет был ей хорошим домом, но передумала. И не потому, что он уже давно скрылся за горизонтом. Просто теперь он уже не был тем местом, в которое она приехала несколько лет назад. Люди, которые так хорошо приняли её, которые так хорошо к ней относились и всегда спешили на помощь, их больше не было. Теперь это были злобные существа, жаждущие её смерти. Единственный человек, который до самого конца был на её стороне, умер и похоронен. И Сцо поклялась себе, что когда-нибудь отомстит за его смерть…

Сцо-Йат-Толло хотела обернуться, но так и не обернулась. Но если бы она всё же сделала это, то наверняка заметила бы одинокого всадника. Он стоял в стороне и наблюдал за ними всё это время, видел, как они предали земле тело старейшины. Он выждал немного после того, как они скрылись за горизонтом, и потом, не спеша, поехал следом за ними…

Эльфы

В то время как почти весь Кайдис оделся в зелёные одежды, эльфийское королевство по обыкновению своему окрасилось не только в зелёный, но и во все оттенки синего. И теперь Тау смотрел на всё это буйство красок впереди себя, и ему было немного не по себе, как только он представлял, что очень скоро ничего не понимающие в красоте омерзительные чужаки под его предводительством утопят в солдатской пыли и грязи изящные эльфийские улицы, вымощенные перламутровыми ракушками.

Но вряд ли можно было сказать, что он сожалел о том, что намеревался захватить, а если понадобиться, то и уничтожить Шонкейт. Нет, ничего подобного. В конце концов, ненависть к эльфам у эргов впитывалась с молоком матери, к тому же у эльфов находилось то, что было так ему, Тау, необходимо. Библиотека Тинте.

Повелитель Дэвинетт ещё раз взглянул на эльфийское королевство, пытаясь угадать, где именно может располагаться библиотека, потом похлопал своего дракона по шее и полетел в свой лагерь. А эльфы продолжали жить своей прежней жизнью, не подозревая, какая на них надвигается беда…

— Отец, это правда, о чём все говорят? В Срединном мире идёт война людей против богов? — Пьюма ветром ворвалась в родительские покои. Будь на её месте кто-нибудь другой, он уже пожалел бы о своём опрометчивом поступке: вот так вот взять и потревожить короля эльфов. Но это была Пьюма, младшая и любимая дочь Гьявеллотто, а он прощал ей практически всё.

— Успокойся, милая.

Король нежно обнял дочь и посадил рядом с собой.

— Не пойму, что тебя так взволновало? Эти ничтожные создания всегда воюют с кем-то. Сейчас вот эти глупцы вконец разгневали богов, а значит, понесут заслуженное наказание. Надеюсь, ты не переживаешь за судьбы этих людишек. Ибо не пристало эльфийской принцессе думать и тем более волноваться о других народах, особенно, о представителях таких низших рас, как людская.

Видя, что дочь собирается возразить, король добавил.

— Конечно, может быть, сейчас ты волнуешься именно за нас, эльфов. Но, уверяю тебя — не стоит. Прежде всего, тебе не следует забывать, что люди ведут войну с богами. Надеюсь, ты помнишь, что именно мы, эльфы, избранный богами народ, и мы чтим и уважаем их, а значит, нет никаких причин объявлять нам войну. Хотелось бы верить, что я убедил тебя, и теперь ты понимаешь, что нет повода для беспокойства. Так что иди и продолжай спокойно жить и развлекаться.

Разговор с отцом почему-то нисколько не успокоил Пьюму. Она сама не понимала, отчего её так обеспокоила весть из Срединного мира. Раньше её вообще мало интересовало всё то, что происходило за границами её королевства. Пьюма, как и большинство эльфов, ни разу не покидала пределов своей страны. Чаще всего она отдыхала на озере Суо, что находилось достаточно близко к её дворцу, всего в трёх часах ходьбы.

Ей всегда нравилось там бывать, и вот сейчас, сама того не осознавая, она шла от дворца по так хорошо знакомой дорожке. Когда, наконец, она это поняла, то ушла уже довольно далеко и решила не возвращаться назад. Будет лучше, если она спокойно посидит на берегу озера. Может быть, тихая водная гладь успокоит её и отгонит мрачные тревожные мысли.

Она уже много раз приходила к озеру и сидела, в одиночестве всматриваясь в его глубины. Она сидела так и мечтала, что когда-нибудь встретит своего принца, возможно даже здесь, на озере. Но это было маловероятно. Хотя бы потому, что у эльфов было всего два короля: её отец и король морских эльфов. По крайней мере о других ей не было известно. И единственным принцем, оказавшимся на озере Суо, мог быть только Тайкх, принц морских эльфов.

Но морские эльфы очень давно не появлялись в Шонкейте. А о том, чтобы связать свою судьбу с кем-то другим, кто не был эльфом, Пьюме даже и в голову не приходило. Она была эльфийкой и как все эльфы искренне верила в то, что её народ избран богами, к тому же кровосмешение с другими расами у эльфов считалось серьёзнейшим преступлением.

Хотя всё же иногда ей неудержимо хотелось встретить кого-нибудь из представителей другой, не эльфийской расы. Она знала, что подобные желания были крамольными, поэтому молчала о них. Лишь изредка она навещала Байля, гнома, живущего за озером. Он был одним из немногих представителей не эльфийской расы, кому было позволено жить в Шонкейте. Байль был одним из тех гномов, кто участвовал ещё в строительстве Макуис, а несколько лет назад окончательно поселился в Шонкейт и иногда в случае необходимости приходил в город, чтобы что-нибудь починить или подправить. Он был очень стар и знал множество всевозможных историй. Пьюма с детства любила приходить к нему и слушать его рассказы.

Конечно же, королю Гьявеллотто не могло нравиться то обстоятельство, что его младшая дочь проводит много времени с гномом, даже, как ему казалось, слишком много времени, но, в конце концов, он сдался и перестал запрещать дочери ходить в домик за озером. И сейчас, чем ближе Пьюма подходила к озеру, тем чаще в её голове возникала мысль поделиться новостями из Срединного мира со старым другом.

Одно её удручало — на поход к гному уходило слишком много времени — почти полдня, а если считать дорогу туда и обратно, то и целый день. К счастью, её отец с гномом давно всё предусмотрели. У Байля в домике была специально отведённая для Пьюмы комната, и когда она оставалась ночевать на озере, гном подавал сигнал, который был виден во дворце. Так король мог знать, что его дочь проведёт ночь у старого гнома, и не волноваться за неё.

Так успокаивая себя, Пьюма, наконец, вышла к озеру и с удовлетворением заметила у берега лодку. Если она поплывёт через озеро на лодке, а не будет обходить его, как делала это обычно, то так она сэкономит уйму времени. А значит, больше времени останется на разговор с гномом. Воодушевлённая, она подошла к лодке и заглянула внутрь — надо было убедиться в наличии вёсел.

Хвала богам, вёсла лежали на дне лодки. Пьюма упёрлась руками о лодку и толкнула её, та легко поддалась и медленно заскользила по водной глади озера. Будучи уже по колено в воде, Пьюма с кошачьей грацией запрыгнула в лодку, схватилась за вёсла и погребла к противоположному берегу озера…

Байль собирался позавтракать, как раздался стук в дверь. С утра пораньше его обычно не беспокоили. Верней будет сказать, утром к нему вообще никто никогда не приходил, так как дом его стоял в стороне от всех других, и добраться до него можно было в лучшем случае к полудню. А это значит, что этот гость или гости шли почти всю ночь. Решив, что не вежливо заставлять ждать гостей, тем более что могло случиться что-то очень важное (чем же ещё объяснить столь ранний визит), Байль поспешил к двери. И каково же было его удивление, когда на пороге своего дома он увидел старого знакомого.

— Дольх, старина! Каким ветром тебя занесло к эльфам? Да проходи же, проходи в дом, не стой на пороге. И твои товарищи тоже пусть заходят, будьте как дома. — гном немного посторонился, пропуская гостей в дом. — Как же давно я не видел кого-то ещё кроме эльфов. Сколько же мы не виделись? Когда ты в последний раз был в Шонкейте?..

Такого неожиданного и приятного сюрприза гном себе и представить не мог. Ему давно уже надоело общение с высокомерными эльфами. Бывало, он сидел у себя и мечтал, как покидает эльфийское королевство и снова отправляется в длинные и безумно увлекательные путешествия по Кайдису. Но возраст давал о себе знать, и о новых приключениях оставалось только мечтать. А ему было просто необходимо поговорить с кем-то, но только не с эльфом. Иногда доходило даже до того, что он буквально молил богов о встрече с любым представителем не эльфийской расы, пусть даже это будет встреча с троллем или же вурканом. Конечно же, можно было поговорить с Нэйке, но ей, молодой, не всегда было интересно со старым гномом, да и жила она относительно далеко от него. А тут такой подарок судьбы!..

Уже начало темнеть, а разговоры не прекращались. Дольх и Байль вспоминали старое, а Онэлл и Конте дружно смеялись над нелепыми передрягами, в которые порою попадали старый гном и молодой нэшу. Байль ни разу за всё время не поинтересовался у Дольха о цели его появления в Шонкейт. Он знал, что если его друг здесь, значит так надо.

Когда Пьюма, наконец, добралась до противоположного берега, её руки гудели. Ещё бы! Эльфийской принцессе не часто приходилось что-либо делать своими руками, тем более грести на протяжении длительного времени. Она очень скоро пожалела, что изменила себе и не пошла пешком в обход озера. Сначала она делала небольшие остановки, но после каждой передышки, стоило ей лишь на миг выпустить вёсла, руки начинали болеть ещё сильней, поэтому где-то на середине озера она решила, что дальше будет грести не останавливаясь. И вот теперь обессиленная она подошла к дому гнома и в изумлении остановилась, забыв на время о боли в руках.

Невиданное дело — у Байля были гости. Из дома доносились мужские голоса и дружный громкий смех. Насколько она знала, только она и ещё одна девица из близлежащего селения, Нэйке, кажется, наведывались к старому гному. В какой-то момент Пьюма подумала было вернуться назад во дворец, но, поняв, что не успеет до темноты, да и сил на обратную дорогу нет, она подошла к двери.

— И вот когда Байль занёс руку… — стук в дверь не дал Дольху закончить очередной рассказ. Казавшийся безудержным смех тут же прекратился. Друзья переглянулись, такая скорая встреча с эльфами им совсем была не нужна. Уловив их взгляды, гном молча показал на лестницу, ведущую на второй этаж. Но не успели гости гнома подняться и на ступеньку, из-за входной двери послышался робкий девичий голос.

— Байль, это я, Пьюма… — гном поспешил открыть принцессе дверь.

— Пьюма, детка, что ты здесь делаешь в такой час? Родители знают, что ты пошла ко мне?

— Вообще-то, нет. Я хотела, чтобы ты просигналил им. Я не знала, что у тебя гости. Просто мне нужно было поговорить с тобой. Я помешала? — Пьюма с любопытством заглядывала внутрь, пытаясь через плечо гнома рассмотреть, что происходит в комнате.

— Нет, что ты. Ты мне никогда не мешаешь. — гном только сейчас понял, что держит эльфийскую принцессу на пороге. — Ты не беспокойся, проходи. Мой давний друг со своими спутниками решил проведать старого гнома. Они путешествуют по Кайдису и сейчас вот добрались до Шонкейт. — он подал знак рукой, чтобы нэшу и Конте подошли и поздоровались с Пьюмой.

— Вообще-то чужестранцам нельзя находиться в Шонкейт без разрешения Совета и королевского двора… — не преминула заметить Пьюма, внимательно изучая гостей гнома.

— Конечно, вы правы, Ваше высочество. — Онэлл, приложив руку к груди, почтительно поклонился Пьюме. — Мы нарушили ваши порядки. Но вы сами знаете, что подобного разрешения практически невозможно добиться, а проехать мимо и не дать возможности нашему другу проведать старого приятеля мы не могли. Когда ещё нам выдалась бы такая возможность? Простите великодушно за наш проступок. — и он снова поклонился принцессе, припав на правое колено.

Гном был удивлён тем, как повёл себя Онэлл. Он не просил Дольха рассказать, кто его спутники, и явно был не готов к подобным действиям с их стороны. Но ещё больше была удивлена Пьюма. Нет, удивлена — не то слово. Она была покорена галантностью, речью и внешним видом гостя Байля. Она была полностью покорена Онэллом. Пьюма попыталась взять себя в руки, ибо единственная мысль, бившаяся сейчас у неё в голове, была о том, что её мечта о прекрасном принце сбылась, и она, наконец, встретила свою судьбу.

— Простите, откуда вы знаете, что я принцесса? — только и могла вымолвить она.

— У вас на шее медальон с гербом королевского двора. — снова поднявшись на ноги, пояснил Онэлл.

Пьюма машинально потянулась к медальону, чтобы проверить, действительно ли он на ней.

— Ах, да. — смущённо улыбнулась эльфийка. — Я и забыла о нём. Ну да ладно. Оставим этот разговор. Пожалуй, я никому не скажу, что видела вас. — конечно, не скажет! Иначе этого милого юношу с его друзьями навек изгонят из Шонкейт, и она его больше никогда не увидит. — А сейчас вы меня извините, но у меня срочный разговор к Байлю.

— Конечно, а мы поднимемся наверх. Мы так и не отдохнули с дороги…

Пьюма проводила взглядом гостей Байля и только после того, как услышала стук закрывшейся за ними двери, села за стол. Байль тем временем вышел в свою мастерскую и послал в небо сигнал о прибытии в его дом царственной особы. Гьявеллотто как раз стоял у окна и разговаривал с женой.

— Ну вот, я так и знал, — прервав свой разговор, обречённо произнёс король, — наша дочь побежала к гному. Наверняка, чтобы поделиться с ним известием из Гайемской стороны. А знаешь, Джабьяно, наша с тобой младшая дочь очень умна. Я не стал ей говорить, но меня тоже весьма обеспокоило то, что происходит в Срединном мире. Что-то здесь не так. Не знаю пока что, но не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Одного боюсь, как бы мы не узнали это слишком поздно.

Джабьяно подошла к мужу и обняла его за плечи. Она очень хорошо понимала чувства и сомнения, одолевающие её супруга. Ей самой в последнее время снились дурные сны, и ощущение близости беды не оставляло её…

— Всё, что ты мне сейчас поведала, действительно чрезвычайно интересно. Тут есть над чем серьёзно задуматься. Но я слишком долго не покидал пределы Шонкейт и теперь знаю о делах в других мирах и государствах не больше твоего. — грустно произнёс гном. — Поэтому не могу ни поддержать тебя в твоих опасениях, ни опровергнуть их. Но, к счастью, у нас теперь есть у кого расспросить о действительных событиях в Срединном мире. Думаю, нам не откажут. Подожди немного, я попрошу моих гостей спуститься…

— Не хотел вас беспокоить, — Байль заглянул в комнату, — но у Пьюмы, да теперь и у меня, есть, о чём спросить вас. Дело в том, что даже до Шонкейт дошли слухи о войне в Срединном мире. А хорошие вести, как известно, далеко не ходят. Надеюсь, вы сможете рассказать, что действительно происходит. И ещё один момент. Как вас представить? Ведь даже я сам в действительности не знаю никого кроме Дольха.

Друзья переглянулись. Было не понятно, кого эльфы не любят больше: нэшу или людей. Но каждый из них был уверен, что Байлю можно открыться. Тогда слово взял Онэлл.

— Действительно, пора бы уже и представиться. Меня зовут Онэлл. Я, как и Дольх, нэшу.

— Он сын вождя. — добавил Дольх с таким почтением в голосе, что Байль без труда понял, насколько уважаема своим народом мать Онэлла. Кроме того, стало ясно, откуда юноше известны манеры королевского двора, так удивившие и самого гнома и эльфийку. — А это наш друг, Конте, гайемец, кстати говоря.

— Я бесконечно благодарен, что вы открылись мне. Но что мне сказать Пьюме? Могу ли я представить вас ей также, ничего не утаивая? — видя небольшое замешательство своих гостей, гном добавил. — Она очень хорошая девушка, я знаю её с самых малых лет. Ей можно доверять.

— Доверять эльфу, да ещё королевской крови? — не выдержал молчавший до этого момента Конте. — Это что-то новенькое!

— Понимаю вашу реакцию. Но, уверяю вас, Пьюма не такая, как все эльфы. К тому же она любимица короля и поэтому ей сходят с рук такие поступки, даже мысль о которых не позволительна другим эльфам. Сам её интерес к событиям в Гайемской стороне говорит в её пользу.

— Хорошо, можешь ей сказать, кто мы на самом деле. — эти слова Онэлла удивили не только гнома, не ожидавшего столь быстрого согласия, но и его спутников. — Мы и так рискуем. — объяснил он своё решение. — Я не думаю, что наше происхождение сильно повлияет на её решение выдать нас. Если она решит, что не стоит молчать о нашем присутствии, она просто расскажет о нас своему отцу, неважно к какой не эльфийской расе мы принадлежим. Но, скорей всего это не случиться.

— Да? И почему же? — Конте явно был настроен скептически к идее Онэлла открыться перед эльфийской принцессой.

— Она — девушка, а все девушки по природе своей любопытны вне зависимости от расы. К тому же она принцесса, к тому же ещё и эльф, у неё весьма ограниченный круг общения. Поэтому вряд ли она упустит, вероятно, единственную возможность общения с такими интересными субъектами как мы.

— И ещё. Возможно, тот факт, что Онэлл является нэшу, избавит нас и, прежде всего её саму от ненужных проблем.

— О чём ты, Дольх? Я не пойму… — Байль нахмурил седые брови.

— Да, видно ты, друг мой, совсем старым стал, коль не заметил, как малышка смотрела на Онэлла. Похоже, она по уши влюбилась в принца, да только не в того, в которого надо. Мы только что обсуждали, как нам выбраться из этого весьма деликатного положения.

— Ну, дела. — гном тяжело вздохнул и, покачав головой, направился к двери. — Но, довольно разговоров, спускаемся вниз, мы и так слишком долго заставили ждать её высочество…

Пьюме казалось, что целая вечность прошла с тех пор, как ушёл гном. Она с замиранием сердца ждала его возвращения и в то же время боялась. А вдруг тот галантный юноша не спустится вниз, а вместо него придёт кто-нибудь из его спутников, например, старый друг Байля. А ведь она не знает, надолго ли он задержится в Шонкейт. Тогда, возможно, они больше никогда не увидятся. А если он всё-таки спуститься вниз, как ей тогда себя вести?

Послышались шаги, и Пьюма с облегчением заметила на стене четыре тени, значит, она снова увидит ЕГО. И вот он, этот момент, когда в дверном проёме появился Байль. Её сердце готово было выскочить, ибо первым после гнома шёл ОН. Все четверо молча прошли в комнату, гном сел на стул рядом с принцессой, а его гости на скамеечку (естественно, собственноручно выструганную самим хозяином дома) напротив неё. Наступило тягостное молчание, но Пьюма его не замечала. Она во все глаза смотрела на Онэлла. Наконец, сам Онэлл нарушил воцарившуюся тишину.

— Ваше высочество, — голос его был по-прежнему вежлив, но теперь от него веяло холодом. Пьюма начала беспокоиться. — Байль нам объяснил причину вашего беспокойства, вынудившего вас на столь тяжёлый путь сюда.

Он посмотрел на её руки. Они были полностью разбиты. Но Пьюму это больше не волновало, ведь он заметил их, заметил, как она устала. Значит, он заинтересовался ею, а остальное уже не важно.

— Вы очень устали, и мы постараемся не задерживать вас больше, чем потребуется. Так вот, должен вам сказать, что ваши опасения не напрасны. Война, что идёт в Срединном мире, не простая война. И, откровенно говоря, именно поэтому мы здесь. Мы решили не утаивать от вас ничего, что не может касаться тайны, не нашей тайны. Это решение далось нам с большим трудом, но мы расскажем вам всё то, что вам сейчас нужно знать. Правда, мы сомневаемся, что эти знания смогут вам, эльфам, существенно помочь. В силу ваших вполне определённых особенностей. Но мы надеемся, что ваш отец всё же прислушается к нашим советам. Сразу оговорюсь, никто кроме вас и Байля не должен знать о нашем присутствии в Шонкейт. Мы очень надеемся на ваше молчание, ваше высочество.

— Да-да, конечно. Можете на него рассчитывать. Я никому не расскажу о вас, даже своей сестре. — поспешила заверить Пьюма.

— Благодарю. Но, к сожалению, то, что мы вам скажем, вряд ли сможет вас обрадовать. Дело в том, что на Шонкейт идут войной. — Пьюма громко вскрикнула, но тут же прикрыла рот израненной рукой. Действительно, новости куда как нерадостные. — Более того, мы предполагаем, что армии уже находятся где-то вблизи ваших границ. И, скорей всего, у той границы, что ближе к вашей столице, Макуису.

— Но зачем кому-то идти войной на Шонкейт?

— Хороший вопрос. — нэшу поспешил похвалить эльфийскую принцессу. Им необходимо было её доверие. — Вы истинная дочь короля. Как говорила моя бабушка — узнай истинную цель врага и считай, что победа у тебя в кармане. Мы не можем утверждать, что знаем её наверняка, но у нас есть все основания полагать, — говорю, прям как Эйв, заметил про себя Онэлл и внутренне улыбнулся, вспомнив сестру, — что мы не ошибаемся в наших предположениях.

— Так и какова же, по-вашему, цель наступления на Шонкейт? — Пьюме очень понравилось, что её похвалили, и она решила продолжать в том же духе.

— Библиотека Тинте. Пустите в неё их предводителя и обойдётесь малой кровью.

— И откуда у вас такие сведения? — библиотека? Глаза эльфийки сузились, она с подозрением смотрела на гостей гнома. — Может быть, вы сами лазутчики врага, планирующего захватить наше королевство?

— Ещё один превосходный вопрос, достойный настоящей принцессы. — и Онэлл одобрительно улыбнулся Пьюме. — И я надеюсь, что ваши сомнения в нашей непричастности к захватчикам отпадут сразу же после того, как вы узнаете, кем мы являемся на самом деле. А что касается сведений, то они получены из весьма надёжных источников. Дело в том, что моя младшая и единственная сестра находится в дружественных отношениях почти со всеми богами…

Пьюма едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Его сестра находится в дружественных отношениях с богами! А он, однако, любит приврать. Что ж, посмотрим, что будет дальше.

— А сейчас, пожалуй, можно и представиться друг другу. Но прежде ответьте, ваше высочество, доводилось ли вам раньше быть знакомой с кем-нибудь, кто не принадлежит к эльфийской расе. Я не имею в виду Байля.

— Раз уж мы решили наконец-то представиться друг другу, то меня зовут Пьюма. И будьте добры, не называйте меня «Ваше Высочество». В конце концов, это начинает утомлять. — эти слова Пьюмы только вызвали у всех улыбку. В сущности, она была всё ещё ребёнком. — А что касается ответа на ваш вопрос, то я знакома с ещё одним «не эльфом». Это Нэйке, она приходит иногда к Байлю. Кажется, она драконица, живёт в селении неподалёку.

— Нэйке? Драконица? — Онэлл и Дольх переглянулись. Заметив это, Байль сдвинул свои густые брови к переносице, неужто они знакомы с Нэйке. Но что вызвало их недоумение: только ли новость о её присутствии в Шонкейт.

— Именно драконица. — подтвердила Пьюма, немного обидевшись, что её слова были подвергнуты сомнению. Пьюма была ещё очень молода и не столь проницательна как старый гном. — Правда, если уж быть до конца откровенной, мы с ней не очень-то большие подруги. Но иногда мы всё же общаемся друг с другом. Я ответила на ваш вопрос и жду, что мне о себе расскажите вы. Кто вы и откуда?

— Пожалуй, начнём с самого молодого. — взял слово Дольх. — Это Конте.

Конте в свою очередь приподнялся со скамьи и неуклюже поклонился принцессе, давая понять, что именно о нём сейчас идёт речь.

— Он — человек.

После этих слов Пьюма несколько изменилась в лице. Она старалась не выдать своих эмоций, но все, включая и самого Конте, заметили её реакцию. Слишком долго Пьюме твердили, что люди — это существа низшего ранга. Впрочем, как и большинство других рас на Кайдисе. Дольх же продолжал, сделав вид, что не обратил на произошедшее внимание.

— Он гайемец, как раз в его землях началась эта война. Поэтому он может подтвердить наши слова и, возможно, даже рассказать больше о том, что происходило в Гайемской стороне. Что касается меня и моего друга, то мы принадлежим к одному роду, но мы не люди. Мы…

Очередной стук в дверь не дал Дольху договорить. От неожиданности Пьюма даже вздрогнула, гном в который раз за этот вечер нахмурил брови, а Дольх и Онэлл переглянулись: уж они-то прекрасно знали, кто стучится в дверь. Недовольно кряхтя, Байль направился к двери. К его удивлению, Дольх с друзьями даже не попытались спрятаться.

— Да иду же, иду. И кого только нелёгкая принесла в столь поздний час?

Гном открыл дверь и оторопел. На него лукаво смотрела пара раскосых иссини чёрных глаз. Вот уж кого он не думал здесь увидеть, так это Нэйке. Она же, как ни в чем ни бывало чмокнула старика в щёку и ловко проскользнула в дом.

— Ты что же это, Байль? Закатил вечеринку, а меня не позвал? Так не пойдёт. А я-то всегда считала тебя своим другом. — она обернулась на гнома и с укоризной посмотрела на него. — Даже Пьюма здесь. Привет, малышка.

Пьюма терпеть не могла, когда Нэйке её так называла. Это, по крайней мере, неуважительно по отношению к дочери короля страны, которая тебя приютила. Ладно, когда так её называл Байль, ведь он всё же был намного старше её. Да и обращался он к ней с такой нежностью… Но что бы!.. Да ещё при посторонних! Да что она себе позволяет!

Эльфийка буквально задыхалась от ярости и возмущения. Впрочем, как оказалось, это был не самый неприятный для неё момент, связанный с появлением Нэйке. То, что сделала она потом, было столь неожиданным, что Пьюма аж привстала. Дело в том, что Нэйке, никого вокруг не замечая, кинулась с объятиями к Онэллу и крепко поцеловала.

— Ах, ты мой красавчик! Как же я рада тебя видеть! — и буквально повисла у него на шее.

Пьюма в принципе понимала, что у неё нет никаких прав на этого юношу, но от этого ей легче не становилось. Она лишь в бессильной ярости сжимала и разжимала свои маленькие израненные кулачки. Но вот, к её великой радости, Онэлл легонько отстранил Нэйке от себя.

— Что же, Нэйке, Дольха ты разве не рада видеть?

— Да что ты! Конечно же, рада. — наконец-то и Дольху достался приветственный поцелуй Нэйке. И тут она заметила Конте. Нэйке немного прищурила глаза. — Да я вижу, вы прибыли в Шонкейт не одни. Странно, про него мне ничего не сообщили. Кто он? Может быть, вы познакомите нас?

— Ну, разумеется. Знакомься, это Конте. — представил юношу Онэлл. — Он гайемец, один из тех, кто ездил с нами в Демезу. Остальные гайемцы, в том числе и его отец, отправились к себе, а сам он присоединился к нам немного позже.

— Теперь понятно, почему мне о нём не было известно. Очень приятно. А я Нэйке. Впрочем, ты, наверное, уже и сам догадался. — улыбнувшись, она протянула руку для дружественного пожатия. — А сила у тебя есть.

Рукопожатие было довольно-таки крепким и Нэйке пришлось даже немного растереть руку, чтобы привести её в прежнее состояние. Бедняга Конте просто зарделся от её слов.

— Ну да ладно, лучше расскажите, чем вы здесь занимаетесь?

— Собственно говоря, Нэйке, мы как раз собирались представиться её высочеству. — Онэлл к вящему недовольству эльфийки предложил девушке занять место рядом с собой. — И я считаю, что твой приход сюда очень даже кстати, раз уж мы решили открыться Пьюме.

— Боюсь, я что-то тебя не совсем понимаю, Онэлл. Что ты хочешь этим сказать?

— Пьюма должна знать, кто мы есть на самом деле. — пояснил Дольх. — Только так она сможет нам доверять. Говоря «мы», я имею в виду и тебя тоже, Нэйке. Подожди, не торопись возражать, дай мне договорить. Есть весьма серьёзная причина поступить так по отношению к тебе. Дело в том, что собирается война на Шонкейт.

— Да, мне уже сказали. — Пьюма и Байль удивлённо посмотрели на Нэйке, откуда ей может быть известно о грядущей войне, да и не только. Что значит, ей не сообщили о Конте? Кто не сообщил? Вопросы возникали один за другим.

— Но тебе, Нэйке, скорей всего, неизвестен тот факт, что в армии захватчиков есть драконы. — продолжал за Дольха Онэлл.

— Драконы?! — в один голос воскликнули Байль, Пьюма и Нэйке.

— Как драконы? — в растерянности выдохнула Нэйке. — Разве Эйв…

— Эйв здесь ни при чём, уверяю тебя.

Онэлл положил ладони на руки Нэйке, Пьюма недовольно заёрзала на стуле — ей это совсем не нравилось. Зачем вообще эта девчонка сюда пришла и что её связывает с этим юношей?

— Она сама об этом не знала, пока мы не достигли Демезы. Но об этом после. Пьюма сказала, что тебя знают здесь как драконицу, а поэтому после вступления в войну драконов тебя просто растерзают, если мы не откроем эльфам правду о тебе. Лучше быть изгнанной, нежели убитой, не правда ли?

В ответ Нэйке лишь молча кивнула головой, перспектива быть убитой её совсем не радовала.

— Да что происходит? Объясните, в конце-то концов! — не выдержала Пьюма, у неё и так после появления Нэйке нервы были на пределе, а тут ещё и известие о драконах. И какую правду скрывает эта девица?

— Хорошо.

Вздохнула Нэйке. Нелегко ей было открыться после стольких лет жизни в Шонкейт. Она и раньше хотела рассказать о себе Байлю, но всё никак не решалась. Но теперь отступать было некуда. Онэлл прав, если все и дальше будут считать её драконицей, то не избежать большой беды.

— Раз уж на то пошло, я расскажу. На самом деле никакая я не драконица. Прости, Байль, я собиралась сказать тебе, но всё никак не получалось. Но всё же ты будешь первым в Шонкейт, кто узнает правду обо мне. Ведь ты давно знаком с Дольхом. Хотя всё же меньше, чем я. Дело в том, что мы одного с ним роду племени. А с Онэллом мы не просто хорошие друзья, — после этих слов у Пьюмы даже помутилось в глазах. Она всё ещё не знала, кем является этот галантный юноша, покорившей её, но, если Нэйке скажет, что он её жених, у бедняжки принцессы сердце просто разорвётся на части. — Нас связывает гораздо больше, нежели просто дружба, — в висках эльфийки застучало, — в нас течёт одна кровь.

— Ты хочешь сказать, что вы брат и сестра? — гном с удивлением посмотрел на ту, кого считал, что знал.

— Да, но не родные. Наши матери приходятся сёстрами друг другу.

Пьюме показалась, что гора скатилась с её плеч, она даже почти слышала грохот от её падения. Они — родственники, значит пока всё хорошо. Хотя, что значит хорошо, ведь он не эльф, это точно. Но и не человек, он сам это сказал. Тогда кто же?

— Значит, тебя, Нэйке, можно называть принцессой? — поинтересовался гном.

— Боюсь, что нет. — улыбнулась Нэйке в ответ. — Принцесса у нас только одна — родная сестра Онэлла, Эйв. Я же просто двоюродная сестра принца. Хотя дворянский титул у меня всё же есть.

Пьюма чуть не подпрыгнула от радости: он — принц, и это замечательно. Как раз то, что нужно! Может быть, отец не будет сильно возражать, если она выйдет за принца, пусть даже он не эльф. Ведь не она же, в конце концов, унаследует эльфийский королевский трон. Вот только бы узнать, принцем какого народа является её возлюбленный.

— Думаю, Байль уже понял, что к чему. Пора бы просветить и её высочество. — весьма кстати заметил Дольх. — Пьюма, наверное, уже вся извелась от неведения. Остаётся надеяться, что правда будет не слишком сильным ударом для неё.

— Да, и будет лучше, если эту правду ей открою я. — Онэлл прокашлялся немного, прежде чем произнести то, что просто ошарашило бедную принцессу и вдребезги разбило картину представления жениха её отцу, уже так ясно представшую у неё в голове. — Дольх, Нэйке и я, мы … нэшу.

Что случилось с Пьюмой потом, даже трудно было себе представить. Её реакция была просто шокирующей. Сначала она схватилась израненными руками за голову и отчаянно затрясла ею, словно пытаясь избавиться от услышанных слов. Затем сползла на пол и, закрыв ладонями лицо, громко разрыдалась. Байль попытался было присесть с ней рядом и успокоить, но Пьюма только резко огрызнулась на него.

— Давайте лучше оставим её в покое, скоро она сама успокоится и придёт в себя. А пока не нужно ей мешать, пусть останется наедине с собой.

— Ты как всегда прав, Дольх. — согласился со старым другом гном. — А мы пока поднимемся наверх, вам ведь так и не удалось отдохнуть с дороги. Да и мне нужно подготовить комнату для Нэйке. Я сомневаюсь, что Пьюма согласится разделить с ней свою…

— Кто бы мог предположить, что мои слова так на неё подействуют… — поднимаясь по лестнице, удручённо произнёс Онэлл.

— Да, бедняжка, похоже, была просто разбита правдой о твоём происхождении. — Дольх по-дружески похлопал Онэлла по спине. — Наверное, она действительно успела по-настоящему влюбиться в тебя. Боюсь, такое сильное чувство так быстро и бесследно не пройдёт.

— Да, и я тоже решил, что она просто увлеклась мной, моими манерами. Ан нет. Оказывается, всё гораздо серьёзней.

— Влюбилась? — Нэйке даже остановилась, услышав такое. — Интересные же у вас здесь события произошли без меня.

— Остаётся надеяться, что это не навредит нам.

— Пожалуй, Конте прав, порой влюблённые, особенно безнадёжно влюблённые способны на очень непредсказуемые поступки.

Юноша обрадовался, когда Нэйке поддержала его, и не преминул обратиться к ней.

— Скажи, Нэйке, почему ты думаешь, что эльфы навредили бы тебе, если бы по-прежнему считали бы тебя драконицей. Ведь Эйв не раз повторяла, что если кто увидит лицо нэшу, то никогда не сможет умышленно причинить ей вред.

— Эйв, разумеется, абсолютно права. Но дело в том, что то, что видели эльфы и то, что сейчас видишь ты, не совсем настоящая моя внешность. — вошедший следом за ними в комнату Байль кивнул Конте, соглашаясь с тем, что такое очень даже возможно. — Иначе у меня были бы ещё большие проблемы с эльфами, как с мужской, так, тем более, с женской их частью.

— Бедняжка… — раздался сочувственный вздох.

— Что? Ты о ком это, Онэлл? — Конте не понимал, о ком нэшу так отозвался. О Нэйке? Потому что ей придётся открыться перед эльфами?

— О Пьюме, разумеется. Как же ей тяжело, наверное, сейчас.

— Да ты чего это? Уж сам-то часом не влюбился в эльфийку? — подколол друга Дольх.

— Да ну вас всех. Пойду лучше проведаю её.

Когда Онэлл вышел, друзья переглянулись.

— Кажется, дела обстоят ещё хуже, чем мы себе могли представить…

У Пьюмы уже не было сил плакать, она лишь изредка всхлипывала. Ей казалось, что весь мир рухнул, ей просто больше не хотелось жить. Ведь теперь, когда она, наконец, встретила мужчину своей жизни (а в этом она по-прежнему не сомневалась), всё оказалось против неё. Отец никогда не разрешит ей выйти замуж за нэшу.

Да как вообще можно связаться с «внутренними»! Хотя чего она ожидала? Кем ещё, она думала, он может быть? Человеком? Эргом? Кэйо? Что бы это изменило? Ведь самое главное — он не был эльфом. Ну а ей было уже всё равно, кто он. Она знала, что любит его всем сердцем, и оттого ей было ещё больней осознавать, что они никогда не будут вместе.

Эльфийка услышала звук приближающихся шагов. Как же глупо, наверное, она выглядела в глазах других, закатив тут истерику. Принцесса ещё называется, не могла сдержать себя. В своей комнате могла бы делать всё, что ей заблагорассудится. Кто бы это мог быть? Наверняка это тот человек, пришёл посмеяться над её слабостью. Она хотела встать, но чувствовала, что у неё нет сил даже подняться. Неизвестный поравнялся с ней и присел рядом.

— Ну, как ты? — её сердце замерло. Она боялась поверить, но это был он, Онэлл.

Нэшу нежно обнял её за плечи и поцеловал в спутанные волосы. Пьюма даже перестала дышать.

— Не надо так переживать, всё образуется. Было бы гораздо хуже, если бы ты узнала правду не сейчас, а когда-нибудь потом. Мне жаль, что я причинил тебе боль.

Пьюма по-прежнему молчала, никак не реагируя на его слова, словно и не слышала его.

— Мы хотели задержаться здесь ненадолго, но если ты хочешь, то мы уедем завтра же, с самого утра.

— Нет! — неожиданно громко даже для самой себя воскликнула Пьюма, она вцепилась Онэллу в руку и заглянула ему в глаза. — Нет, пожалуйста, не уезжай. Прошу тебя. — её голос сник. — Побудь здесь хотя бы ещё чуть-чуть. Я больше ни о чем тебя не прошу. Только останься ещё на несколько дней. Я вас никому не выдам, обещаю. А про войну, скажу, узнала от Нэйке.

— Хорошо, мы останемся у Байля ещё на несколько дней, если, конечно, он позволит. — Онэлл смотрел на заплаканное лицо Пьюмы и понимал, что сам тоже погиб.

— Он не будет возражать, я уверяю.

— Вот и договорились. А сейчас пойдём лучше спать. Уже очень поздно. Я помогу тебе подняться по лестнице.

Он помог Пьюме встать, но ноги её совсем не держали. То ли оттого, что слишком много сил и энергии отняли у неё события последних часов, то ли ноги просто подкашивались от непосредственной близости от Онэлла. В любом случае, самостоятельно идти она не могла. Ни слова не говоря, юноша, словно пушинку, подхватил Пьюму на руки и понёс к лестнице. Эльфийка же из оставшихся сил обняла своего принца и уткнулась лицом в его плечо, стараясь навсегда запомнить запах своего любимого.

Когда на втором этаже их встретил Байля, обессиленная и уставшая Пьюма уже спала.

— Как у малышки дела? — шёпотом поинтересовался гном.

— Вроде бы как успокоилась, даже заснула. Бедняжку ноги совсем не держали.

— Конечно же, столько переживаний всего за один вечер. Пойдём, провожу до её комнаты.

Онэлл аккуратно, стараясь не разбудить, положил Пьюму на кровать, а Байль заботливо укрыл её. За дверьми комнаты эльфийской принцессы их уже ждала Нэйке.

— Ну что? Как она? — в свою очередь спросила Нэйке, когда гном и нэшу вышли.

— Успокоилась. Спит. — чуть слышно произнёс Байль.

— Вы что же не разбудили её? — Нэйке старалась не закричать от возмущения.

— Нет, конечно. Она слишком устала.

— Ну, молодцы! Вы хоть обувь с неё сняли? По вашим лицам вижу, что нет, даже не догадались. Хотите, чтобы с утра у неё ноги болели? Эх, мужчины, мужчины. Ладно, идите. Я тут сама разберусь. — и, решительно отодвинув в сторону гнома с нэшу, Нэйке вошла в комнату к Пьюме.

Нэшу ловко раздела и разула принцессу, благо опыта у неё в таких делах было предостаточно. Раньше, когда она ещё не покинула Внутренний Кайз, ей часто приходилось смотреть за младшими детьми. Вот и сейчас она ухаживала за эльфийкой, словно за младшей сестрой. В шкафу она нашла просторную рубаху и переодела в неё Пьюму, подоткнула со всех сторон одеяло, чтобы принцесса не замёрзла и неслышно (хотя это было лишним, за всё время манипуляций Нэйке у принцессы даже веки не дрогнули) вышла из комнаты.

Когда наутро Пьюма проснулась, она с удивлением заметила на стуле возле себя аккуратно сложенную одежду, а на себе рубаху, в которой обычно спала в гостях у гнома. Вполне понятно, что возникал вопрос, кто переодел её, но ответа на него Пьюма найти не могла. Конечно же, она помнит, как Онэлл понёс её наверх. Но она никак не могла поверить, чтобы он, принц (пусть и нэшу), мог воспользоваться её беззащитностью и раздеть её. Но тогда кто же? Байль? Нет, старый гном тоже ни за что бы ни решился на такое. Но кто?

В раздумьях Пьюма спустилась вниз. Все остальные уже были там и сидели за столом, ожидая её. Из-за стола встала Нэйке и вышла ей на встречу.

— Надеюсь, ваше высочество хорошо спали этой ночью. На вашу долю вчера выпало не мало испытаний духа.

Пьюма лишь что-то пробубнила ей в ответ. Она до сих пор не могла прийти в себя и, наверное, впервые королевская вежливость ей отказала. Но Нэйке, кажется, даже не замечала подобной перемены в её поведении. Да и другие сделали вид, что ничего особенного не произошло. Видимо, у них у всех было всё в порядке с тактом. Нэйке, тем временем, отодвинула стул, чтобы помочь принцессе сесть за стол. Но прежде она жестом остановила Онэлла, вставшего было из-за стола, чтобы самому помочь Пьюме. А затем и сама села за стол, заняв место между Пьюмой и Онэллом.

— Прежде, чем начать трапезу, я хотела бы попросить у её высочества прощения за то, что без её разрешения посмела переодеть её и уложить спать. Мне не хотелось тревожить королевский сон и надеюсь, принцесса не осудит меня строго.

Пьюма посмотрела на Нэйке так, как будто впервые за утро увидела её. Нэшу смотрела в ответ, не отводя взгляда. И Пьюма поняла, к чему вдруг все эти публичные утренние извинения. И невероятно, она была очень благодарна Нэйке за это. Что и не преминула выразить.

— Напротив. Должна вам сказать, что я благодарна Нэйке за её заботу обо мне. Не думаю, что смогла бы самостоятельно справиться, учитывая моё вчерашнее состояние. Более того, это я должна вас всех просить простить меня за мой небольшой срыв в конце вечера.

И тут пришла очередь Конте удивить всех без исключения.

— Ваше высочество ни в коем случае не должно извиняться перед нами. Тем более что я, например, уже точно и не помню, что именно вчера произошло. Дорога сюда изрядно вымотала меня. Поначалу за дружескими разговорами я этого не замечал. Но стоило только моей голове коснуться подушки, как я моментально заснул, позабыв обо всём на свете.

Пьюма не знала, что и ответить гайемцу на это. Она никак не ожидала чего-либо подобного от человека. Возможно, люди не так уж и плохи. По крайней мере, не все, этот человек уж точно не лишён благородства. Видя небольшое замешательство принцессы, в разговор вмешался Байль.

— Ну что же никто ничего не ест, всё же остывает! Больше я разогревать не буду. У меня, к вашему сведению, на сегодня ещё много важных дел запланировано.

Извинившись, все приступили к еде, прекрасно понимая, что ворчания гнома были лишь формальностью, способом разрядить обстановку. После завтрака Байль с Дольхом отправился в свою мастерскую, остальные же пошли к озеру провожать Пьюму и Нэйке во дворец…

На этот раз грести не пришлось. Лодка сама послушно скользила по водной глади озера. Это был талант Нэйке — повелевать вещами и разговаривать с ними. Эльфийка с удивлением смотрела на нэшу, не понимая, как та, обладая такой магической силой, могла спокойно сносить все те колкости, которые отпускала в её адрес сама Пьюма, да и не только она одна, многие, большинство.

Теперь эльфийской принцессе понемногу становилось понятно, почему её отец и некоторые из старейшин Высокого Совета, говоря о «внутренних» и о нэшу, в частности, никогда не отзывались о них как о существах низших, к которым эльфы причисляли всех, не принадлежащих их расе. Она вспомнила, что о нэшу говорили с ненавистью, но в то же время и с большим уважением.

Сейчас она по-другому стала смотреть на Нэйке, на ту, которую раньше ни во что не ставила. Неожиданно для себя она поняла, что даже восхищается ею, её стойкостью. Она, эльфийская принцесса, восхищается не эльфийкой! Это было невероятно, но внутренне Пьюма понимала, что Нэйке как никто другой заслуживает этого. А как могло быть иначе? Ведь она, как и сама Пьюма была королевской крови, но ни разу никому и виду не подала, что обижена, оскорблена отношением эльфов к ней, она была выше всего этого. Она, всегда молча, с улыбкой смотрела на эльфов, всячески старающихся унизить её. Она была снисходительна ко всем их выпадам и выходкам по отношению к ней, как…

Возникшая догадка молнией пронзила сознание Пьюмы. Нэйке снисходительно относилась ко всему, чтобы ни придумывали эльфы, как бывают снисходительны взрослые к проделкам детей. О, боги! Своими попытками унизить её эльфы только укрепляли у Нэйке осознание превосходства нэшу над ними. Лодка легонько коснулась берега и замерла. Нэшу первая покинула лодку, та даже не качнулась, и теперь стояла на берегу в ожидании принцессы.

— Нам необходимо решить, как будем действовать. Ты хочешь, чтобы мы сначала переговорили с твоим отцом или же сразу же представить меня перед Великим Советом? — спросила Нэйке, как только ступни Пьюмы коснулись земли.

— Пожалуй, было бы разумней сперва поставить моего отца в известность, а уж потом он сам решит, как объявить Совету правду о тебе и сообщить известие о надвигающейся войне. — по едва уловимой улыбке Нэйке Пьюма поняла, что именно этого ответа ожидала от неё нэшу. Но это была улыбка не её предсказуемости, а скорей улыбка одобрения правильности принятого ею решения. Нэйке как бы давала ей понять, что не ошиблась в ней. К своему удивлению, Пьюма отметила, что ей приятно, что она оправдала ожидания нэшу…

Гьявеллотто внимательно выслушал сначала дочь, а затем и её гостью. Поначалу ему показалось удивительным и даже странным, что Пьюма вернулась от гнома с этой деревенской девушкой. Он слышал, что невдалеке от Макуис живёт не эльфийка. Но он также знал, что его дочь не очень-то её жалует. А тут идут от озера бок о бок.

Хорошо зная свою любимицу, Гьявеллотто не мог не понять, что его ждут не слишком хорошие известия. И он не ошибся. Хотя лучше бы ошибся. Он, как и почти все на Кайдисе, не любил «внутренних», и ему естественно совсем не понравилось, что Нэйке оказалась нэшу и более то, что она так долго водила его и всех без исключения эльфов за нос.

Но не само известие об истинном происхождении Нэйке заставило его напрячься, а причина, из-за которой той пришлось открыться перед ним. Ибо если нэшу решила рассказать правду о себе, зная при этом какими будут для неё последствия этого поступка, то грядёт что-то очень и очень серьёзное. И это было действительно так. Гьявеллотто не хотелось верить Нэйке, но он слишком много прожил на этом свете, чтобы подвергать сомнениям слова нэшу.

— Думаю, ты понимаешь, что тебе придётся немедленно покинуть Шонкейт. Но прежде ты должна выступить перед Великим Советом и рассказать им всё то, что ты только что поведала мне.

Ответом ему послужил короткий кивок головой. Король эльфов продолжал.

— Осознаю, что многие советники откажутся верить твоим словам, едва узнав, что ты, нэшу, многие годы, что провела здесь, обманывала их. Но я не столь горяч. Я немедля вышлю разведчиков на границы королевства. К завтрашнему вечеру, когда соберётся Совет, у меня уже будут их донесения. Тогда нам будет доподлинно известно, насколько правдива твоя весть. В любом случае, я обещаю тебе, что ты покинешь Шонкейт достойно. И пусть твой народ не обижается, но ты сама нарушила правила. Притом умышленно. По какой именно причине мне неизвестно, но об этом мы поговорим на Совете.

Нэйке много лет жила при дворе своей тёти, она хорошо знала все его тонкости и без труда поняла, что разговор с королём закончен. Так, больше не произнеся и слова, она поклонилась Гьявеллотто и удалилась. Пьюма осталась с отцом.

— А ты молодец, дочка, что сразу привела её ко мне. — король похвалил дочь, но мысли его уже были далеко. — Молодец. — произнёс он снова, когда Пьюма закрывала за собой дверь. Через мгновение Гьявеллотто уже отдавал указания своим капитанам…

Казалось, время до Совета тянулось бесконечно долго. После разговора с королём Нэйке вернулась в свой маленький дом и собрала нехитрые пожитки. Она знала, что рано или поздно наступит час, когда ей придётся покинуть Шонкейт, и старалась не приобретать лишнего — того, что она не сможет взять с собой.

Утром нового дня она навсегда оставила свой эльфийский дом и заглянула к Байлю, чтобы сообщить, как прошла встреча с Гьявеллотто. Нэшу договорились, что встретятся с Нэйке на восемнадцатый день месяца Апе в местечке Вальд, что на границе Эргбадена и Кавэй — земли одного из самых древних народов Кайдиса. При этом нельзя было не заметить, как расстроился Конте скорой разлуке с Нэйке. Потратив остаток дня на дорогу во дворец, нэшу предстала перед Великим Советом.

Советники, все без исключения, до момента появления Нэйке в Светлом зале пребывали в неведении о цели, с которой был экстренно созван Совет. Гул голосов моментально затих, стоило лишь чужестранке переступить порог зала. Следом за ней следовал сам король. Жестом он пригласил советников, тут же при виде Гьявеллотто поднявшихся из своих роскошно-красивых кресел, занять свои места. Нэйке в свою очередь с благодарностью приняла предложенный ей стул, весьма скромный в сравнении с остальной мебелью, и заняла место в центре зала.

Невольно она стала рассматривать сам зал, до сей поры не принимавший кого-либо кроме эльфов. Нэшу никогда не понимали стремления других народов чрезмерно окружать себя роскошью. Весь дворец её тёти в далеком Внутреннем Кайзе, наверное, вмещал меньше дорогих роскошных вещей, чем находилось в этой одной единственной комнате эльфийского дворца. Хотя, справедливости ради, необходимо было отметить, что эльфы знали толк в красоте, и, не смотря на всё это безумное по меркам нэшу средоточие блеска золота, серебра и драгоценных камней, зал не действовал на Нэйке удручающе. Создатели этого зала смогли тонко почувствовать, каким образом драгоценные металлы и камни могут гармонировать друг с другом, и умело воспользовались всей той красотой, что подарила им щедрая природа. Вот только Нэйке почему-то сомневалась, что это именно эльфы занимались отделкой и оформлением Светлого зала. Но и на работу гномов всё это небывалое величие тоже не было похоже.

Эльфы с любопытством наблюдали за нэшу, разглядывавшей зал, и ожидали увидеть на её лице бурю восторга. Однако они были разочарованы, ибо Нэйке не испытывала подобных чувств. Посчитав её грубой деревенщиной, ничего не смыслящей в красоте, советники в ожидании начала Совета обратили свой взор на короля.

— Друзья, — начал Гьявеллотто, — к сожалению, сегодня мы собрались по не очень приятной причине. Согласно нашим законам, мы должны осудить и выдворить… попросить покинуть Шонкейт, — поправил себя король.

Советники переглянулись. Такого ещё не было никогда раньше. Они всегда именно выдворяли нарушивших их законы чужестранцев, но никогда не просили покинуть пределы эльфийского государства. Это, во-первых. Ну, а во-вторых, сами чужестранцы никогда не приглашались во дворец и тем более на Великий совет. Их просто со свистом, улюлюканьем гнали до самых границ Шонкейт. А иногда им в спины летели камни. Гьявеллотто тем временем продолжал.

— …ту, которая долгое время обманывала нас, говоря о своём происхождении. Вчера вечером она открылась перед моей младшей дочерью, после чего та привела её ко мне. Она поведала мне то, что глубоко потрясло меня и, собственно, заставило созвать вас всех здесь сегодня. Считаю, вам необходимо услышать всё, что теперь знаю я, из её уст. Прошу тебя, Нэйке, начинай.

— Уважаемые советники, прежде всего, хочу принести вам свои извинения за мой обман. — Нэйке приподнялась со стула и поклонилась эльфийским вельможам. — И спешу уверить, что по завершении Совета я незамедлительно покину Шонкейт. — продолжила она, вновь заняв место на стуле. — Начну с того, что в действительности я не драконица, как считали те, кто меня здесь знал. Узнав правду о моем истинном происхождении, вы поймёте, почему эльфам не придётся гнать меня палками до своих границ, как многим хотелось бы. Дело в том, что на самом деле я — нэшу.

Возгласы удивления и возмущения взорвали тишину.

— Понимаю вашу реакцию. — она подняла руку, прося тишины. — Но сейчас не об этом. У меня для вас важное известие, из-за которого я и решилась открыть вам правду о себе. И чем раньше вы его услышите, тем лучше для вас же, ибо тогда у вас будет больше времени для того, чтобы что-либо предпринять.

— И что за новость ты, нэшу, нам хочешь сообщить? Что такого важного для нас ты знаешь? — раздался язвительный голос одного из советников. — Что, по-твоему, нам необходимо сделать по завершении Совета?

— Готовиться к войне.

— К войне? Что ты такое говоришь! С кем? — возмущение сквозило в голосах эльфов. — С нэшу?

— Нет. Мы не собираемся объявлять вам войну. — постаралась заверить их Нэйке. — Вам предстоит столкнуться с другим врагом, доселе никому неизвестным. Народы же Внутреннего Кайза не принимают участие в этой войне. По крайней мере, пока.

— Откуда нам знать, что нэшу не причастны к надвигающейся на Шонкейт войне. Почему мы должны верить тебе?

Один из советников наклонился вперёд, в ярости сжав подлокотник своего кресла.

— Ты столько времени обманывала всех нас. А мы даже не знаем, с какой целью ты скрывала от нас своё происхождение. Может быть, это был тактический ход с вашей стороны. И всё это время ты шпионила, а сейчас ты здесь не столько для того, чтобы предупредить нас, сколько внести панику в наши ряды.

— Что ж. — вздохнула Нэйке. Уйти без объяснений ей, к сожалению, не удастся. — Ничего иного я от вас и не ожидала. Лучше я расскажу о том, что привело меня в Шонкейт. Причина весьма банальна. Это мужчина, эльф. Я познакомилась с ним в Свенске. Тогда я думала, что влюбилась. И решила последовать за ним, чтобы он смог лучше узнать и в свою очередь полюбить меня. К сожалению, я немного просчиталась. Я не учла всем известный факт: эльфы не признают другие расы и тем более межрасовые браки.

— Да, но почему ты тогда просто не предстала перед ним в своём истинном обличии? — спросил Сойф, самый молодой из советников.

— Потому что мы, нэшу, стараемся обходиться без подобных мер. Почему-то все думают, что мы только тем и занимаемся, что околдовываем, заманиваем к себе мужчин.

Нэйке немного злилась на эльфов. Они теряли драгоценное время, допытываясь совсем ненужного от неё. Но ей не оставалось ничего иного, как продолжать.

— На самом деле всё совсем не так. Своё истинное лицо мы открываем только в самом крайнем случае. И то в большинстве случаев в качестве самообороны. Вам ведь наверняка известно, что всякий, кто хоть раз видел лицо нэшу, не сможет больше никогда причинить ей вред, а что касается использования данных чар для личных целей то, как показывает практика, ничего хорошего из браков, основанных не на любви, а на магии не выходит. К тому же, как оказалось в моем конкретном случае, я ошиблась в глубине и серьёзности моих чувств к полюбившемуся мне эльфу. Да и потом оказалось, что он уже был помолвлен с одной эльфийкой и, по-моему, искренне к ней относится. Поэтому примени тогда я свои чары, ничем хорошим это не обернулось бы ни для меня, ни для эльфа.

— Можем мы полюбопытствовать, о ком именно шла только что речь? Если только многоуважаемой нэшу не покажется это грубым вторжением в её жизнь. — не преминул съязвить один из советников, Химмел.

— Нет, многоуважаемый советник, ваш вопрос не останется без ответа. Сейчас, когда я полностью разобралась в своих чувствах, я могу сказать, из-за кого я решилась приехать в Шонкейт. И если честно я рада, что этот вопрос задали именно вы, ибо это ваш сын — Ейсен.

Если сказать, что советник был шокирован, значит не сказать ничего. Он просто онемел от услышанного. Впрочем, не только он один. Нэйке, тем временем, как ни в чём ни бывало, продолжала.

— Надеюсь, я полностью удовлетворила ваше любопытство. А сейчас вернёмся к более важным вопросам. Враг почти у ворот. И он настроен очень решительно. Думаю, вы поймёте всю серьёзность вашего положения, узнав, что в армии противника есть драконы.

— Драконы? — страх заполнил Светлый зал. — Этого не может быть! А если это и так, то наше положение не просто серьёзное, оно скорей безнадёжное. Как, по-вашему, мы должны противостоять драконам?

— Так, как делали это многие века назад. — Нэйке казалось, что решение лежит на поверхности. Только почему эльфы его не видят? — С помощью магии, если, конечно, вы окончательно не утратили знания о ней.

— Ты так говоришь, Дочь Солнца, словно тебе неизвестно о том, что магия запрещена в Шонкейт уже многие и многие Велле. — мрачно произнёс Гьявеллотто. — Но всё же я не соглашусь со своими советниками, наше положение может оказаться не столь печально, как думается сейчас.

В это время в зале появились гонцы с границ королевства, вид у них был, прямо скажем, не радостный.

— Мы благодарим тебя за помощь, и больше не смеем задерживать, так как понимаем, что тебе необходимо достичь другого поселения покуда совсем не стемнело. Я распорядился отвезти тебя туда, куда тебе нужно. Кстати, к какой границе ты собиралась выехать? Похоже, что не везде сейчас безопасно, возможно, тебе придётся немного изменить свои планы.

— Я направляюсь в Кавэй. — Нэйке встала со своего места и забросила за спину дорожную сумку, до этого лежавшую у её ног. — Вряд ли враг решит напасть на вас с этой стороны. Для этого необходимо было бы прежде его захватить; всем известно, кавэ не потерпят вмешательства в их жизнь и вторжения на их территорию, тем более с какими бы то ни было тёмными намерениями. А на данный момент война во Внешнем мире распространяется только на вас. Втягивать в неё кого-либо ещё было бы преждевременно. Логично было бы предположить, что войска стоят со стороны Пельсивии и, что вероятней всего, Эргбадена, тем более что он находится в непосредственной близости от Гайемской стороны. Вы всегда недолюбливали друг друга. Поэтому эрги и скуамэ, скорей всего, не будут вмешиваться. Не знаю, я могу ошибаться, но я бы поступила именно так. И если во главе вражеской армии стоит не глупый полководец, а, насколько мне известно, так оно и есть, то вам следовало бы усилить защиту именно этих границ.

Распрощавшись с королём и советниками, Нэйке покинула дворец. Внизу её уже ждал экипаж, который выделил для неё Гьявеллотто. Нэйке внимательно всматривалась в окружающий её мир, стараясь как можно лучше запомнить его таким, ибо она знала, что если ей когда ещё и придётся побывать здесь, Шонкейт будет уже совсем другим…

— Не знаю, кто эта девушка, но она права, армии противника разбили свои лагеря у наших границ с Эргбаденом и Пельсивией.

Капитан Боутэ побывал у границ с Пельсивией и лично убедился в надвигающейся на Шонкейт угрозе.

— Мы не смогли разглядеть, кто наш враг, лагерь был достаточно далеко от нас, а подойти ближе мы не могли из-за опасности быть замеченными. Что могу сказать, так это то, что их много, слишком много. Но одно точно это не люди. По крайней мере, большинство из них. Их аура не похожа ни на одну известную мне. Конечно, нам удалось разглядеть во всей этой массе знакомую нам ауру, но их носителей не так уж и много. Скорей всего, это просто наёмники. Остальные же неизвестные нам существа. И это значительно усложняет нашу задачу, ибо мы не знаем, что от них ожидать. А если учесть, что противник потенциально силён в количественном плане… — Боутэ не договорил, но и без слов было видно, что, по его мнению, положение у эльфов серьёзней некуда.

— Боутэ был на границе с Пельсивией и не видел того, что видел я. — слово взял другой капитан эльфийской армии, Ейл. — В лагере, что раскинулся на земле эргов, я со своими солдатами заметил несколько драконов. Сколько их на самом деле трудно сказать, все мы слышали, что они зачастую для удобства принимают иные обличия. Но среди них выделялся один, огромный зелёный дракон, судя по всему, принадлежащий вражескому полководцу. Мы, как и Боутэ со своим отрядом, не смогли подойти близко к лагерю. Надо отдать должное врагу, их предводитель, кем бы он ни был, очень умён. Лагерь расположен таким образом, что любое приближение к нему не останется незамеченным. Впрочем, мы бы в любом случае не смогли бы подойти близко к лагерю. Сила магии драконов была настолько велика, что только невероятным усилием воли мы смогли не выдать своего присутствия и уйти оттуда.

При одном только воспоминании о драконах лицо Ейла покрылось испариной. Он словно снова почувствовал магическую мощь, исходящую от этих летающих махин.

— А ведь мы были так далеко, что, как и Боутэ, не смогли разглядеть противника. Кстати, я, кажется, вспомнил, где видел эту девушку. Она живёт недалеко от Макуис. Более того, я слышал, что её называли драконицей. Пожалуй, стоило бы снова послать за ней, раз уж нам предстоит иметь дело с её сородичами.

— Ейл, ты же сам слышал, что она покидает наши границы, — расстроенный услышанным Сойф махнул рукой, — и её экипаж наверняка уже отъехал на внушительное расстояние от города. Кроме того, тебе неизвестно, что все эти годы она обманывала нас в отношении своего происхождения. Она вовсе не драконица, как говорила нам.

— Нет? Тогда кто же?

— Она — нэшу. — Ейл аж присвистнул, забывшись, где находится.

— Невероятно! И что же мы все находимся под её чарами? Странно, я ничего не чувствую по отношению к ней и не чувствовал.

— И правильно. На самом деле то, что видел ты и все другие в нашем королевстве, как я понял, не настоящая её внешность. — впервые после ухода нэшу прервал своё молчание король. — Но сейчас речь не о ней. Надо обсудить наши дальнейшие действия…

Падение Шонкейт

Наступление началось неожиданно, эльфы даже не успели подтянуть все свои ударные силы к границам. Тау удалось обмануть эльфов, послав часть, самую малую часть войска в Пельсивию и, тем самым, оттянув значительные силы эльфов от границы с Эргбаденом. Теперь при всём своём желании эльфы не могли дать достойный отпор. Вслед за солнцем в небо взметнулись драконы и полностью закрыли его от эльфов.

Над Шонкейт воцарилась ночь, которая будет вспоминаться теми, кто пережил её, как самый кошмарный сон в их жизни. С одного фланга на эльфов обрушилась магия драконов, с другого — подавляющая сознание магия чужаков. Многие эльфы метались в панике, другие покорно падали перед захватчиками на колени и оставались стоять так на долгие часы. Лучшие эльфийские воины с трудом, но противостояли давлению врага, за что жестоко поплатились.

То там, то тут небо озарялось вспышками света, шедшего от губительного огня драконов. Мучительные крики сожжённых заживо эльфов эхом отзывались на каждый взмах гигантских крыльев. Тау непосредственно не участвовал во всём этом ужасе, прежде всего потому, что его дракон Виесэ отказался уничтожать эльфов, среди которых было много беззащитных детей. Настаивать на своём Тау не стал. Поэтому, увидев, что Шонкейт лембо за лембо оказывается в его власти, Повелитель Дэвинетт направил своего дракона в сторону королевского замка. Он находился на довольно-таки большом расстоянии от мест сражений, но звуки происходящего доносились и до него.

Как ни странно, никакой паники среди тех, кто остался в Макуис, не было. Вступить в возможно последний для них бой готовились все без исключения: женщины, старики и дети — все те, кто мог держать в руках оружие и обрушить его на врага. Решимости противостоять врагу им тоже было не занимать. Но она почти полностью улетучилась, стоило только Виесэ подлететь ближе к замку.

Чувствуя, как на всех, да и на него самого постепенно находит смятение, смешанное с отчаянием и безысходностью своего положения, Ейсен решил подняться на одну из башен замка. Сначала он ничего не заметил, но вскоре на горизонте появилась маленькая точка, которая стремительно росла. Вместе с ней росло ощущение приближающейся смерти. Огромный зелёный дракон нёсся на него, из последних сил Ейсен сжимал в руках свой меч.

Тау заметил на одной из башен замка одиноко стоящего эльфа. Даже издалека нетрудно было заметить, что он напуган и находится под воздействием магии дракона. Но он также и не выпускал из рук меч, хотя было бы наивно и глупо предполагать, что он сможет защитить его. Но Тау даже не улыбнулся при этой мысли, в душе он восхищался мужеством своего врага, такие как он редко встречались на его пути. Он не стал нападать на него, а сделал один единственный круг вокруг города.

Пролетая над Макуис, Дэвинетт смог дать волю своим эмоциям; столица вечно враждебного его народу королевства была у его ног, и её высокомерные горожане в панике метались по её улицам, порой до смерти затаптывая друг друга. Лишь немногие, как тот юноша на башне, сдерживали себя, готовясь принять бой. Сделав круг, дракон взмыл высоко в небо, а после резко спикировал возле Ейсена.

Эльф даже не понял, как он не потерял сознание, когда перед его лицом возникла зелёная морда дракона. Потом, подчиняясь приказу своего седока, дракон развернулся на месте, и Ейсен оказался лицом к лицу с Великим Повелителем Дэвинеттом. Если, конечно, можно так сказать, ведь лицо Дэвинетта как обычно плотно закрывал шлем. Видя, что Повелитель не собирается вступать в бой с эльфом, Виесэ неслышно прошептал заклинание, которое оградило эльфа от драконьей магии.

Теперь Тау мог обратиться к эльфу, зная, что его слова будут услышаны.

— Должен признать, у эльфийского народа есть сыновья, которыми он может гордиться. — голос эрга из-под шлема звучал гулко и несколько зловеще. — Хотя я надеюсь, что ты всерьёз не рассчитывал защитить себя от дракона с помощью этой вот игрушки. Это было бы, по крайней мере, глупо. Но сейчас не об этом. Передай своему королю, что я предлагаю ему капитулировать. И чем скорей он это сделает, тем больше эльфийских жизней он спасёт от мучительной смерти.

Удаляясь от замка, Тау заметил озеро и небольшую хижину возле него. В его голове промелькнула шальная мысль: а не продемонстрировать ли перед королевским двором на этом домике свою мощь. Так они быстрее согласятся сдаться. Однако и на этот раз зелёный дракон отказался подчиниться его приказу. И вновь эргу подумалось, что возможно у его зелёного есть другой хозяин. И он подчиняется прежде всего ему, а вовсе не Великому Повелителю, как считают многие…

Гьявеллотто только что выслушал Ейсена и, стоя у окна, смотрел в него. Но то, что он там видел, отнюдь не успокаивало короля. Наоборот, душа его кричала от боли, Шонкейт был в огне. Горели леса и строения, а вместе с ними сгорал заживо его народ. И он принял решение, хоть и нелегко оно ему далось. Он медленно, словно постарел сразу на несколько сотен лет, повернулся.

— Как ни больно признавать это, но сейчас мы не можем противостоять этому врагу. Но мы сможем сберечь свой народ для следующей битвы. Вывесить белые флаги! Мы капитулируем…

С тех пор как была объявлена полная капитуляция эльфийской армии, Юсселла старалась как можно меньше передвигаться по дворцу. Вот и сейчас она в одиночестве сидела в своей комнате, когда в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в спальню вошли два солдата Повелителя. Молча, не произнося ни слова, один из них протянул изумлённой девушке записку. Она осторожно развернула её. Текст, аккуратным почерком написанный на кайдисском языке, гласил следующее:

«Ваше высочество должно немедленно проследовать в сопровождении солдат в мои покои. Возражения не принимаются. Визит ко мне и существование этой записки должны остаться в полной тайне ото всех. Повелитель Дэвинетт».

Не успела Юсселла прочесть записку до конца, как она тут же вспыхнула и растворилась в воздухе. Невольно эльфийка вздрогнула; слишком долго в Шонкейт не было ничего магического. В это время один из солдат подошёл к двери, а другой встал за спиной Юсселлы, давая понять, что ей пора идти. Эльфийке ничего не оставалось, как подчиниться.

К счастью, по дороге к Повелителю им никто не встретился. Её привели в покои Дэвинетта. Раньше они служили в качестве одной из гостевых комнат дворца. Юсселла очень любила эту комнату, и когда она не была занята, частенько уединялась здесь. Сердце её защемило при мысли, что теперь здесь живёт кто-то чужой и враждебный ей. Хотя необходимо было отдать ему должное, за королевской семьёй были оставлены их собственные покои, а не были распределены между офицерами Повелителя.

Солдаты, приведшие её в покои Повелителя, ушли, и Юсселла осталась в комнате одна. Оглядевшись, она заняла приготовленный для неё стул. Прошло несколько минут тягостного ожидания в неизвестности прежде, чем дверь комнаты неслышно отворилась. Вошедший подошёл уже близко, когда эльфийка обернулась. Перед её взором возник некто в далеко не бедных доспехах.

О Повелителе давно уже ходили легенды, и все без исключения знали, что он скрывает свою внешность от других. Кое-кто говорил, что он делает это, чтобы скрыть её, до того она безобразна. И сейчас Юсселла была склонна поверить им, хотя ей с трудом верилось, что перед ней Повелитель. Да и кто может поверить, что эта бесформенная масса под грудой металла может быть Великим Повелителем, так быстро захватившим казалось непреступный Шонкейт? Но как могло быть иначе? Ведь за дверьми стоит охрана, и никого другого сюда просто не допустят.

Из-под шлема послышалось что-то несвязное, больше похожее на какое-то кваканье, чем на членораздельную речь. «Повелитель» подходил всё ближе и ближе к эльфийке. Инстинктивно стараясь избежать контакта с отвратительным ей существом, она вжалась в стул. Смачно причмокивая, «Повелитель» склонился над бедной девушкой.

— Хороша, хороша…

Рука в латной перчатке потянулась к её лицу, и Юсселла так резко отшатнулась от неё, что чуть не свалилась со стула. Раздался режущий слух, лающий смех.

— Ну, ничего. Мы ещё полюбим друг друга.

И «Повелитель» стал ходить вокруг стула, постоянно принюхиваясь к эльфийке, но попыток прикоснуться к ней больше не предпринимал. С каждой новой минутой, Юсселла чувствовала, как силы оставляют её, к горлу подступила тошнота. Она больше не могла терпеть это отвратительное дыхание, омерзительное сопение рядом с собой. Ей было дурно, она понимала, что вот-вот свалится в обморок. А он всё ходил и ходил кругами вокруг неё.

— Развлекаешься?

Неожиданный властный голос привёл эльфийку в чувства. Её мучитель сначала, как ей показалось, ухмыльнулся, но после его настроение резко изменилось.

— Иди, развлекайся где-нибудь в другом месте и с кем-нибудь другим. Это тебе не какая-нибудь потаскушка из какой-нибудь богами забытой дыры. Перед тобой кронпринцесса эльфов. Так что, пойди, поищи кого-нибудь своего уровня. А если увижу, что ты ещё раз без моего разрешения крутишься возле неё, пеняй на себя. У меня к тебе всё, и чтобы я тебя в ближайшие три дня не видел.

После этих слов мучителя Юсселлы как ветром сдуло. Теперь придя немного в себя, она смогла лучше рассмотреть Повелителя Дэвинетта. То, что теперь перед ней настоящий Великий Повелитель, у неё сомнений не было. Юсселла сидела перед Дэвинеттом и старалась понять, что за существо перед ней, к какой расе он принадлежит. Он был высокого роста, хорошо сложён, это было заметно, особенно благодаря тому, что Повелитель был облачён в искусной работы доспехи. Лицо его полностью закрывал шлем. Понять, как выглядит её собеседник, не представлялось возможным. Лишь сквозь прорези шлема были видны его глаза. Они в упор смотрели на неё, и Юсселла, словно зачарованная, смотрела в них.

«А он, скорей всего, молод и хорош собой», — невольно промелькнуло в её голове. Хоть и не изменилось выражение его глаз, Юсселле почему-то показалось, что Повелитель улыбнулся, стоило ей так о нём подумать. Повелитель тем временем подошёл к ней поближе. Сердце бедной эльфийки забилось быстрей, но теперь не от страха и омерзения как всего несколько минут назад. Вовсе нет. И она понимала, что послужило тому причиной.

Как не было ужасно признаваться в этом, но этот агрессор, погубивший многие жизни её сородичей, с невиданной жестокостью захвативший её земли, взволновал её так, как ранее не волновал никто из мужчин, даже её жених, которого она искренне, всем сердцем любила. Но, похоже, цель, с которой Дэвинетт пригласил её к себе, была отличной от той, какую демонстрировал до его прихода его же офицер. В Юсселле боролись смешанные чувства; она не знала — радоваться ей или огорчаться. Она чувствовала себя предательницей своего народа, но ей ужасно хотелось, чтобы он прикоснулся к ней.

— Сразу должен оговориться, ты здесь не для того, чтобы удовлетворить мои мужские потребности.

Наверное, по выражению её глаз он понял, о чём она сейчас подумала. Юсселле только оставалось надеяться, что увидел он в них не желание, а страх.

— Ты можешь не беспокоиться по этому поводу. Единственная женщина, которая меня сейчас волнует, находится далеко отсюда. И какое-то время я могу потерпеть без женской ласки, но даже когда она мне понадобится, насильно добиваться её я не намерен. Поверь, на Кайдисе найдётся достаточно женщин, кто добровольно согласится быть со мной. А теперь о цели, из-за которой, собственно, ты здесь. Мне нужно, чтобы ты провела меня к Тинте. И чем быстрей, тем лучше.

Юсселла решила, что она ослышалась. Провести его к Тинте? Это просто невозможно! Эльфы были уверены, что у них можно отнять всё, что угодно, но только не Библиотеку. А если быть до конца откровенным, никто из тех, кто пытался идти войной на Шонкейт раньше и не вспоминал о Тинте, их интересовали золото, драгоценности, но никак не библиотека. Юсселла в отчаянии замотала головой, она не могла допустить, чтобы и этот последний оплот её народа был взят врагом.

— Нет, это невозможно. Я не смогу провести тебя.

— Нет ничего невозможного, — Дэвинетт стоял, возвышаясь над эльфийкой, все своим видом показывая, что не сомневается в том, что получит желаемое, — по крайней мере, я не встречал и не слышал об этом. Ты проведёшь меня к Тинте.

— Нет, я ни за что не стану показывать тебе дорогу к Библиотеке.

— Ну, зачем же так сразу. Ты говоришь, даже не подумав хорошо. Ты даже не взвесила все «за» и «против». А я даю тебе возможность выбора. Не забывай, выбор есть всегда. Либо ты соглашаешься, либо… — Юсселла не дала ему договорить.

— Ты не получишь того, что просишь у меня. Никогда! — стиснув зубы, в очередной раз повторила она. — Ты можешь убить меня, но своего не добьёшься.

— Во-первых, я не прошу, а требую. А во-вторых, если ты так хочешь, я убью тебя. — Спокойно произнёс Тау. — Но прежде ты увидишь, как погибнет твой народ. Так что выбирай, что лучше будет для тебя: твоя собственная смерть и мучительная смерть всего твоего народа или же исполнение моего единственного для тебя приказа. К тому же не стоит забывать, что ты не единственная, кто знает дорогу к Библиотеке. Остальные могут оказаться куда более сговорчивыми, и твоя смерть будет просто бессмысленной.

— Ты все равно уничтожишь мой народ. — уже не так уверенно произнесла Юсселла. — Так что толку идти на поводу у тебя?

— Давай посмотрим на этот вопрос с другой стороны. — эрг зашёл за спину эльфийки и склонился над ней. — Да, я не оставлю эльфов в покое, но у вас появляется шанс. Маленький, но всё-таки шанс, что кто-нибудь останется в живых и продолжит ваш род, а после, может быть, попытается отомстить за вас. И кто знает, вероятно, ему это даже и удастся. К тому же смерть тех, кто погибнет в этой войне, не будет такой мучительной. Подумай о ваших детях, стариках. У тебя есть время поразмыслить над моими словами. — Дэвинетт выпрямился и обошёл стул. — Завтра я жду твоего ответа. Помни, сейчас в твоих руках судьба твоего народа. А теперь иди и не забудь, наш разговор должен остаться втайне от других. Никому ни слова. Ну, иди же, чего ждёшь?

— Что же мне сказать, когда спросят, почему Повелитель вызвал меня к себе? — подумала Юсселла, выходя их покоев Дэвинетта.

— Ну, ты это сама уж придумай. Ты девушка смышлёная, как-нибудь выйдешь из положения. — донеслось ей в след. Юсселла от неожиданности вздрогнула, она была готова поклясться, что не произнесла вслух ни слова. Не оборачиваясь, принцесса поспешила скрыться из вида Повелителя.

Тау был доволен собой. Да всё-таки эльфы глупо поступили, когда-то запретив у себя магию. Иначе Юсселла вспомнила бы, что в своё время читать мысли мог чуть ли не каждый эльф. Оставалось надеяться, что всё это представление подействует на неё, и она сдастся. Как ни крути, без её помощи ему не обойтись. Да, в Шонкейт и в Макуис, в частности, нет недостатка в шемэн. Но где гарантия, что выбери он кого-то другого, она не проболтается в первый же день? Хотя если всё-таки Юсселла не согласится, придётся искать другую кандидатуру себе в проводники. Ничего тут не поделаешь…

Юсселле по возвращении со встречи с Повелителем никто никаких вопросов не задавал, словно никому об этой встрече не было известно. Солдаты Дэвинетта препроводили принцессу до её покоев и оставили в серьёзных думах. Эльфийке предстояло принять нелёгкое решение, но она его приняла. И даже ей самой было не до конца ясно, только ли беспокойство за судьбу своего народа побудило её согласиться.

От одной мысли, что ей придётся ночью сквозь лесную чащу вести Повелителя, остаться с ним наедине там, где никого больше не будет рядом, её обдувало холодом, и по телу бежали мурашки. Она много раз слышала, что в таких вот захватнических войнах насилие со стороны победителей по отношению к захваченным женщинам дело весьма частое. Юсселле было очень стыдно признаваться, но ей нестерпимо хотелось, чтобы там, в лесу, Повелитель применил к ней свою силу. Конечно, она будет сопротивляться, но недостаточно для того, чтобы…

Мысль об этом будоражила эльфийку, она не давала ей сосредоточиться на чём-либо ещё, кроме как на мысли о Повелителе. Последним усилием воли она заставила себя успокоиться и напомнила о своей собственной догадке, что Повелитель умеет читать её мысли. А если это так, то он сможет узнать о её тайных желаниях по отношению к нему. А этого она просто не вынесет, она умрёт со стыда.

Немного придя в себя и дав себе слово, вести себя с Повелителем как можно более холодно, Юсселла покинула спальню и отправилась на поиски Повелителя, чтобы дать ему ответ.

Случайно увидев, как её сестра отправилась бродить по дворцу, Пьюма была крайне удивлена. Все знали, что с тех пор, как Макуис был сдан врагу, Юсселла отдалилась от всех и выходила из своей комнаты лишь по крайней необходимости. Но сейчас она направлялась не к кому-нибудь из своих родственников или друзей, а в то крыло дворца, которое было полностью отдано в распоряжение Повелителя.

Это странное обстоятельство побудило Пьюму тайком последовать за сестрой, о чём она впоследствии не пожалела. Ибо она оказалась свидетельницей встречи Юсселлы и Повелителя Дэвинетта…

Примечания

1

Варис — богиня судьбы

2

1 Велле = 10 годам Кайдиса

3

Лилла — второй весенний месяц

4

1 лембо = 2,28 метра = 6,9 ойма

5

Бакх — первый весенний месяц

6

Апе — третий весенний месяц

7

1 амайз = 1000 лембо

8

1 ойм = 33 см

Content

Ира Галина
Браслеты нэшу. Книга I

«Синий ворон»

Неожиданные известия. Ночной визит

Чужак

Планы меняются. Первая схватка

Гайемцы. Первые трудности. Предостережение нэшу

Лапси. Боги. Новые попутчики

Мю-Кхе-То

Драконы Демезы

Родственные связи

Божьей милостью

Охота на ведьм

Эльфы

Падение Шонкейт

Примечания