Джеймс Паттерсон

Розы красные

Пролог

Пыль и прах

Глава 1

Брайана Паркер внешностью ничем не напоминала налетчицу или убийцу — ее милое, по-детски пухлое личико могло ввести в заблуждение любого. Однако этим утром она осознавала, что убьет, если придется, кого угодно. Насколько это реально, она выяснит ровно в восемь часов десять минут.

Двадцатичетырехлетняя женщина облачилась в костюм цвета хаки, голубую ветровку с эмблемой мерилендского Университета и поношенные белые кроссовки «Найк». Никто из утренних прохожих не обратил внимания на то, как она вышла из своего помятого автомобиля «Акура» и направилась к вечнозеленым кустам, где и исчезла.

Брайана находилась неподалеку от здания «Ситибэнк» в Сильвер-Спринг, штат Мериленд. Филиал банка должен был открыться ровно в восемь — через полторы минуты. Из беседы с Дирижером Брайана знала, что филиал представляет собой отдельно стоящий дом с двумя сквозными проездами по бокам. Окружали его пять крупных магазинов, которые босс обозвал «коробками»: «Таргет», «ПетсМарт», «Хоум-Депо», «Циркуит-Сити».

Ровно в восемь, минута в минуту, Брайана покинула свое убежище в густых зарослях, над которыми вызывающий плакат уговаривал посетить закусочные «Макдональдс», и приблизилась к входу в банк. С занятой ею позиции Брайана была невидна женщине-кассиру, открывавшей стеклянные двери.

Когда та повернулась спиной, Брайана надела на голову резиновую маску с лицом президента Клинтона, пользовавшуюся в последнее время большой популярностью в Америке, а потому, можно сказать, не слишком бросающуюся в глаза. Преступница знала имя и фамилию кассира и внятно произнесла их, приставив револьвер к лопаткам миниатюрной женщины.

— Ступайте внутрь, мисс Джинн Галетта. Потом медленно повернитесь и снова заприте входную дверь. А нам с вами предстоит навестить вашего босса, миссис Бучьери.

Произносимая Брайаной речь была частью сценария, рассчитанного вплоть до пауз между словами. Дирижер предупредил, что ограбление банка должно было проходить строго в соответствии с его планом, от этого зависел успех операции.

— Я не хочу убивать вас, Джинн. Однако мне придется сделать это, если вы не будете в точности выполнять то, что я прикажу. А теперь вам следует начать говорить, насколько хорошо вы меня поняли.

Джинн Галетта кивнула своей коротко остриженной головой с таким рвением, что ее очки в тонкой оправе едва не слетели на пол:

— Да, поняла. Пожалуйста, не причиняйте мне вреда. — Джинн Галетта, тридцатилетняя шатенка, была по-деревенски привлекательна, но ее темно-синий брючный костюм и старомодные туфли прибавляли ей возраста.

— А теперь, мисс Джинн, в офис менеджера, и немедленно. Если через восемь минут я не покину здание, вы умрете. Я не шучу. Мало того, умрете и вы, и миссис Бучьери. И не подумайте, будто то, что я женщина, помешает мне сделать это. Я пристрелю вас обеих, как собак.

Глава 2

Брайана упивалась чувством собственного могущества, и ее будоражила та аура чужого почтения, которая так внезапно окружила ее. Проследовав за дрожащей кассиршей в приветливый вестибюль, который украшали два торговых автомата, она думала теперь о стремительно убегающих драгоценных секундах. Дирижер с полной ясностью и очень подробно расписал план ограбления. Он снова и снова подчеркивал, что все зависит от неукоснительного выполнения его распоряжений.

Минуты значат очень многое, Брайана.

Секунды значат не меньше.

И даже то, что мы избрали именно «Ситибэнк» для сегодняшнего налета, тоже не случайность.

Ограбление должно развиваться с идеальной точностью и четкостью. Она поняла это, она поняла. По выражению Дирижера успех операции представлялся «с вероятностью 9,999 из 10 возможных».

Толчком ладони левой руки Брайана направила кассира в офис менеджера, откуда доносилось негромкое гудение компьютера. Затем перед ней предстала и Бетси Бучьери, восседавшая за огромным рабочим столом.

— Каждое утро в пять минут девятого вы открываете свой сейф. Так откройте его сейчас для меня! — рявкнула Брайана на менеджера, которая округлившимися от ужаса и удивления глазами, уставилась на нее. — Открывай! Немедленно!

— Я не могу открыть само хранилище, — попыталась возразить миссис Бучьери. — Оно открывается автоматически компьютером центрального офиса на Манхэттене. И это никогда не происходит в одно и то же время.

Грабительница приставила палец к уху, как бы требуя внимания к тому, что сейчас последует, и принялась считать:

— Пять, четыре, три, два…

После этого она протянула руку к телефону, стоявшему на столе Бучьери, и в ту же секунду аппарат зазвонил. Все шло точно по расписанию.

— Это вас, — чуть приглушенным резиновой маской с лицом президента Клинтона голосом, уверенно констатировала Брайана. — И слушайте внимательно, — протягивая трубку менеджеру, добавила она. Брайана заранее знала, какие слова и кто сейчас произнесет.

Конечно, говорил не сам Дирижер. Голос, который сейчас услышала миссис Бучьери, был страшен своей реальностью и той угрозой, которую принес. Намного страшнее.

— Бетси, это Стив. В нашем доме какой-то мужчина, и он наставил на меня пистолет. Он говорит, что если женщина, которая сейчас у тебя в офисе, не выйдет из банка ровно в восемь часов десять минут с деньгами, убьют меня, Томми и Анну.

— Сейчас уже четыре минуты девятого.

Внезапно голос мужа исчез, и в трубке раздались гудки.

— Стив! Стив! — Из глаз Бетси Бучьери хлынули слезы и покатились по щекам. Она уставилась на женщину в маске, не в силах поверить в происходящее. — Не трогайте их. Пожалуйста. Я открою хранилище. Я сделаю это немедленно, только никого не трогайте.

Брайана повторила послание, которое только что услышала Бетси:

— Ровно в 8.10. Ни секундой позже. И без всяких банковских фортелей. Никакой сигнализации. Никаких меченых денег.

— Пойдемте за мной. Сигнализации не будет, — пообещала Бетси Бучьери. Она уже плохо соображала. Стив, Томми, Анна. Эти имена громким эхом отдавались у нее в голове.

В пять минут девятого они уже находились у дверей хранилища.

— Открывай дверь, Бетси. Время не ждет. Дорога каждая секунда. И для твоей семьи тоже. Стив, Анна, малыш Томми — ведь все они могут погибнуть.

Менее двух минут потребовалось Бетси, чтобы проникнуть внутрь хранилища — стального сверкающего монстра, замки которого напоминали поршни паровоза. Почти на всех полках возвышались пачки денег: такого их количества Брайана не видела за всю жизнь. Женщина открыла два брезентовых баула и принялась складывать в них наличность. Миссис Бучьери и Джинн Галетта в молчании наблюдали, как грабительница забирает деньги. Брайане доставляло удовольствие видеть страх и уважение на лицах служащих банка.

В соответствии с полученными инструкциями, Брайана, складывая деньги, отсчитывала минуты:

— Восемь часов семь минут… восемь часов восемь минут…

Наконец, этап, связанный с пребыванием в хранилище, закончился:

— Я запираю вас обеих здесь, внутри. Не вздумайте произнести ни слова, иначе я запру ваши трупы.

И она подхватила оба черных баула.

— Пожалуйста, не трогайте моего мужа и ребенка, — взмолилась Бетси Бучьери. — Мы же сделали все, что вы…

Не дослушав этого отчаянного монолога, Брайана закрыла массивную металлическую дверь и тут же сорвала резиновую маску со вспотевшего лица.

Время, отведенное ей, истекало. Миновав вестибюль, Брайана руками, защищенными пластиковыми перчатками, отперла входные двери и вышла наружу. Ее так и подмывало со всех ног броситься к поджидавшей машине, но она заставила себя двигаться неторопливой походкой. Можно было подумать, что этим прекрасным весенним утром ее ничто не тревожило. На секунду ей захотелось выхватить свой «шестизарядник» и продырявить дурацкую морду, украшавшую рекламу «Макдональдса», которая взирала на Брайану сверху. Ей требовалось хоть как-то выразить свое отношение к происходящему. Ну, что ж…

Подойдя к припаркованной «Акуре», она тут же взглянула на часы. Брайана превысила отведенное ей время на 52 секунды. И время продолжало свой бег.

Она опоздала — так, впрочем, и предполагалось. Женщина улыбнулась.

Она не стала звонить Эрролу в дом Бучьери, где в заложниках находились Стив, Томми и домработница Анна. Брайана не сообщила, что деньги уже у нее и сама она в безопасности.

Именно так распорядился Дирижер.

Заложники должны были умереть.

Часть первая

Убийства и ограбления

Глава 3

Существует одна старая пословица, в справедливость которой я поверил, уже будучи детективом: «Не думай, что если вода спокойна, под ней не прячется крокодил».

В тот день вода действительно была спокойна и приветлива. Моя милая непоседливая дочурка Дженни поставила кошку Рози на задние лапы и принялась танцевать со своей любимицей «рыжей кошечкой», что, впрочем, в нашем доме случалось нередко.

— «Розы красные, фиалки голубые», — веселым голоском напевала Дженни. Это были тот момент и тот образ, которые никогда не стираются в памяти. По случаю крестин к нам на Пятую улицу уже начали съезжаться друзья, родственники и соседи. Я пребывал в великолепном праздничном настроении.

Бабуля Нана по такому торжественному случаю приготовила исключительное угощение: маринованные креветки, жареные мидии, свежая ветчина, овощное рагу и салат из разных сортов лука — и это лишь малая толика яств. Аромат жарящихся цыплят и барбекю напоили воздух чудным ароматом. Стоит добавить еще четыре вида свежеиспеченного домашнего хлеба. Я тоже внес свою лепту, приготовив сливочный торт, украшенный ягодами.

С двери нашего холодильника взывала приклеенная Наной записка:

«Черные люди обладают исключительной отвагой и магией, которую не смогли уничтожить, как ни старались. Хотя попыток было много. — Тони Моррисон».

Я улыбнулся, так как не мог не отдать должного отваге моей восьмидесяти-с-чем-то-летней бабушке.

Все складывалось замечательно. Я, Дэймон, Дженни и маленький Алекс встречали в дверях каждого из вновь прибывающих. Сидевший у меня на руках Алекс оказался младенцем очень общительным. Он радостно улыбался всем подряд, не исключая и моего напарника Джона Сэмпсона, хотя тот своим гигантским ростом мог нагнать страху на любого ребенка.

— Этот парень, очевидно, обожает праздники, — заметил Сэмпсон, улыбаясь во всю свою огромную пасть.

В свою очередь, малыш ответил более чем двухметровому тяжеленному Джон-Джону такой же широченной улыбкой.

Сэмпсон протянул руки, забирая у меня ребенка, и тот почти исчез в его лапищах, больше похожих на бейсбольные перчатки-ловушки, после чего Джон расхохотался и начал сюсюкаться с младенцем.

Из кухни появилась Кристина и присоединилась к нам. До сих пор она и Алекс-младший жили отдельно, хотя Нана, Дэймон, Дженни и я мечтали о том, что мы все объединимся в одну большую дружную семью. Я хотел, чтобы Кристина стала моей женой, а не просто подругой, чтобы я мог будить Алекса по утрам, а вечером укладывать спать.

— Мы пройдемся с Алексом по гостям, — заявил Сэмпсон. — И я, нагло используя его очарование, попробую подцепить какую-нибудь милашку. — И удалился.

— Как ты думаешь, он когда-нибудь женится? — обратилась ко мне Кристина.

— Маленький Алекс? Наша кроха? Конечно.

— Нет. Твой напарник-соучастник Джон Сэмпсон. Он когда-нибудь заведет семью? — Она произнесла эти слова таким тоном, словно вопрос о создании нашей с ней семьи ее не интересовал.

— Думаю, что когда-нибудь это произойдет, — кивнул я. — Дело в том, что Джон вырос, имея перед собой тяжелый пример своих родителей. Отец бросил их, когда Сэмпсону исполнился год, а потом умер, кажется, от передозировки наркотиков. Мать Джона сама была наркоманкой. До последнего времени она жила где-то на юго-востоке. Практически, Джона вырастила и воспитала моя тетушка Тиа. Не без помощи Бабули Наны, разумеется.

Мы наблюдали за тем, как важно шествовал Сэмпсон с маленьким Алексом на руках, переходя от одной группы гостей к другой, пока не остановился возле симпатичной дамы по имени Де-Шон Хокинс, которая работала вместе с Кристиной.

— Да ведь он и в самом деле использует малыша, чтобы привлечь внимание женщин, — удивилась Кристина. — Де-Шон! — крикнула она подруге. — Держи ухо востро!

Я рассмеялся:

— Ну, если он что-то решил, то обязательно добьется своего.

Праздник начался около двух часов дня. В половине десятого никто еще и не думал расходиться. Мы с Сэмпсоном исполнили дуэтом песню Джо Текса «Длинные ноги и все такое прочее». Наше выступление имело потрясающий успех, гости хохотали и искренне аплодировали. Воодушевленный Джон уже вознамерился было спеть и второй хит «Ты первая, ты последняя и ты единственная» …

Но именно в этот момент явился Кайл Крэйг из ФБР. Я сразу понял, что мне еще раньше следовало попросить гостей разойтись по домам и объявить о том, что вечеринка закончилась.

Глава 4

Кайл явился с коробкой, завернутой в пеструю бумагу и перевязанной блестящими ленточками. Кроме того, он нес целый букет разноцветных шаров для малыша. Но все его подарки не сбили меня с толку. Кайл Крэйг — прекрасный друг, возможно, великий полицейский, но его никак нельзя назвать человеком общительным. Крэйг старается избегать всяческих вечеринок и праздников, бежит от них, как от чумы.

— Только не сегодня, Алекс, — строго произнесла Кристина, и в глазах ее появилась озабоченность, а может быть, и злость. — Не впутывайся ни в какие серьезные и жуткие дела. Прошу тебя, Алекс, не делай этого. Только не в тот день, когда мы празднуем крестины.

Я сразу понял, что́ она хочет сказать, и ее совет, а вернее, предупреждение, больно ранило меня в сердце. Хорошее настроение вмиг улетучилось.

Чтоб тебя, Кайл Крэйг!..

— Нет, нет и еще раз нет, — замотал головой я, приближаясь к Кайлу. Указательными пальцами я изобразил крестик, и вслух подтвердил свою мысль: — Уходи.

— И я тоже счастлив видеть тебя, Алекс, — расцвел Кайл, от души обнимая меня. — Произошло ограбление. Убиты несколько человек, — тут же успел шепнуть он мне на ухо.

— Извини, дружище, но тебе придется перезвонить мне завтра или даже послезавтра. А сегодня вечером я выходной.

— Я знаю, но дело действительно очень серьезное, Алекс. Это не каждый выдержит.

Все еще не выпуская меня из объятий, Кайл рассказал, что прилетел в Вашингтон только на одну ночь, и ему требуется моя помощь. Он выглядел подавленным. Я повторил свой отказ, но он и слышать ничего не хотел. К тому же, мы оба прекрасно понимали, что в мои обязанности входило помогать сотрудникам ФБР в особо сложных делах. Кроме того, я был в долгу перед Кайлом. Несколько лет назад он тоже не отказал мне в помощи, когда я расследовал дело о похищении и убийстве в Северной Каролине. Тогда из университета пропала моя племянница.

Кайл был знаком с Сэмпсоном и некоторыми другими моими коллегами-детективами. Вскоре они подошли к нам, и со стороны могло показаться, что мы ведем милую непринужденную беседу. Кайл умеет сразу же расположить к себе. Я тоже испытываю к нему самые добрые чувства. Но только не сегодня, не сейчас. Правда, перед тем как посвятить меня в суть дела, Кайл все же отправился посмотреть на маленького Алекса.

Глава 5

Я последовал за ним в комнату Наны. Мы оба стояли над Мальчиком, лежащим в манеже, в окружении многочисленных мячей и плюшевых игрушек, сжимая своего любимого медвежонка Пинки.

— Бедный малыш, — шептал Кайл, глядя на Алекса. — Какие плохие новости. Кстати, он больше похож на тебя, чем на Кристину. Да, а как между вами дела?

— Вроде бы, понемногу все начинает улаживаться, — промямлил я, но, к сожалению, это было неправдой. Кристина отсутствовала целый год, а когда вернулась в Вашингтон, отношения между нами уже не были такими, на которые я рассчитывал. Я тосковал по близости с ней больше, чем мог выразить. Это буквально убивало меня, но я не мог открыться никому, даже Сэмпсону или Нане.

— Кайл, пожалуйста, хоть сегодня оставь меня в покое.

— Сожалею, но дело не может ждать. Боюсь, что нет. Мне пора возвращаться в Куонтико. Где бы мы могли поговорить?

Я покачал головой, чувствуя, как внутри у меня все закипает. Пришлось проводить Крэйга на веранду, где стоял старый рояль, все еще, как и я, годный к употреблению. Я опустился на скрипнувшее сиденье и наиграл несколько нот из Гершвина — «Давай прекратим».

Кайл узнал мелодию и горько усмехнулся:

— Сожалею…

— Не очень-то ты сожалеешь, но, давай, валяй.

— Ты слышал об ограблении филиала «Ситибэнк» в Сильвер-Спринг? И об убийстве в доме менеджера банка? — сразу же начал Кайл. — Погибли муж менеджера, ее трехлетний сын и домработница.

— Как я мог об этом не слышать? — пробурчал я, отвернувшись от Кайла.

Жестокое и бессмысленное преступление потрясло меня и заставило все внутри сжаться, когда я читал о нем. Этот материал обошел все центральные газеты и телепрограммы. Даже полицейские в Вашингтоне возмущались.

— Но из того, что мне известно, я не могу сделать никаких выводов. Что за чертовщина происходила в доме менеджера? Преступники деньги добыли, верно? Зачем понадобилось убивать заложников, если добыча уже была у них в руках? Ты явился сюда, чтобы рассказать именно об этом, да?

Кайл кивнул:

— Преступники не уложились в строго оговоренное время: исполнитель, находившийся в банке, должен был покинуть его ровно в 8.10. Алекс, но тот, кто грабил банк, задержался меньше чем на минуту. Меньше чем на минуту! Из-за этой малости они и убили тридцатитрехлетнего отца, трехлетнего ребенка и домработницу. Кстати, эта молодая женщина была беременна. Они казнили отца, малыша и прислугу. Представляешь себе саму сцену такого убийства, Алекс?

Я весь съежился и покрутил шеей. Я почувствовал, как напряжение постепенно сковывает мое тело. Да, я будто воочию видел произошедшее. Но как можно было расправиться с теми людьми без причины?

На самом деле я не был расположен заниматься расследованием, даже такого вопиющего преступления, как это:

— И из-за этого ты притащился в мой дом? В день крестин моего сына?

— Боже мой! — Кайл неожиданно улыбнулся, и голос его потеплел. — В любом случае, я явился, чтобы взглянуть на долгожданного ребенка. К сожалению, дело действительно не терпит отлагательства. Есть предположение, что налетчики сами из Вашингтона. Даже если это не так, то не исключено, что кто-то из здешних знаком с ними, Алекс. Ты нужен мне, чтобы разыскать убийц до того, как они решатся на новое преступление. Есть у меня предчувствие, что это не одноразовая акция. А малыш у тебя — просто прелесть.

— Ты тоже прелесть, — усмехнулся я.

— Трехлетний ребенок, его отец и беременная домработница, — напомнил мне Кайл перед тем как уйти. Он уже находился в дверях на веранду, когда вдруг повернулся и добавил: — Ты именно тот, кто должен этим заняться. Ведь они уничтожили семью, Алекс.

Как только Кайл исчез, я отправился на поиски Кристины. Сердце мое остановилось: она забрала маленького Алекса и ушла, даже не попрощавшись.

Глава 6

Дирижер неторопливо припарковал машину и пешком направился к заброшенному дому, находившемуся почти у самого берега Анакостии. Полная луна освещала своим мертвенным костяным сиянием с полдюжины разрушающихся трехэтажных построек с выбитыми окнами. Дирижер даже засомневался, хватит ли у него смелости на все это.

— А теперь — в долину смерти, — прошептал он.

К своему неудовольствию, Дирижер обнаружил, что Паркеры прятались в самом дальней постройке в ряду развалин. Супруги обосновались на третьем этаже. Обстановка их «уютного семейного гнездышка» состояла из грязного засаленного матраса и ржавого шезлонга. По полу вокруг были разбросаны пакеты и стаканчики с символикой «Макдональдс».

Войдя в комнату, Дирижер воздел над головой коробки с недавно разогретой пиццей и коричневый бумажный пакет.

— Кьянти и пицца! — объявил он. — У нас есть повод для праздника, не так ли?

Очевидно, Брайана и Эррол здорово проголодались, так как тут же с жадностью впились в пиццу. Они даже не поздоровались с Дирижером, что тот счел верхом непочтительности, но, тем не менее, принялся разливать вино по пластиковым стаканчикам, которые предусмотрительно захватил с собой. Вручив каждому его долю, Дирижер произнес тост:

— Да здравствуют идеальные преступления!

— Верно. Именно идеальные. — Эррол нахмурился и сделал два больших глотка. — Если считать идеальным то, что произошло в Сильвер-Спринг. Три убийства, без которых можно было обойтись.

— А я считаю именно так, — продолжал Дирижер. — Причем абсолютно идеальные. У вас будет возможность в этом убедиться.

Они ели и пили молча. Паркеры выглядели угрюмыми и даже немного дерзкими. Брайана исподлобья поглядывала на мужа. Неожиданно Эррол схватился за горло и закашлялся. Потом начал задыхаться. Грудь и гортань у него жгло огнем, и он почти не мог дышать. Он попытался приподняться, но тут же рухнул на пол.

— В чем дело, Эррол? Что с тобой? — всполошилась Брайана.

В ту же секунду она сама почувствовала приступ удушья и схватилась за горло. Внутри нее все горело, но она нашла в себе силы вскочить с матраса. Отшвырнув стакан, она стиснула обеими ладонями горло.

— Что происходит, черт возьми? Что с нами? — просипела она, обращаясь к Дирижеру. — Что вы с нами сделали?

— А разве это не очевидно? — самым холодным и отчужденным тоном ответил тот.

Комната, казалось, начала вращаться перед глазами Паркеров. Тело Эррола сотрясали конвульсии. Брайана в судорогах прокусила себе язык, но оба упрямо продолжали цепляться за жизнь. Они хрипели, задыхались, и лица их постепенно принимали синюшный оттенок.

Дирижер стоял в дверях и спокойно наблюдал их агонию. Паралич, вызванный ядом, усиливался, сопровождаясь ужасной болью. Сначала онемели лицевые мышцы, потом голосовые связки. Глотательный рефлекс исчез, после чего действие яда распространилось на всю дыхательную систему. Довольно высокая доза анектина привела, наконец, к остановке сердца.

Вся безжалостная процедура, как и смерть семьи в Сильвер-Спринг, заняла от силы минут пятнадцать. Оба тела наконец замерли, распластавшись на грязном полу. Дирижер был абсолютно уверен в летальном исходе, однако, из предосторожности, проверил пульс. Лица обоих, как и тела, были судорожно искажены и скрючены, словно Паркеров сбросили с большой высоты.

— За идеальные преступления, — нараспев произнес Дирижер, поклонившись гротескным фигурам.

Глава 7

Я попытался дозвониться до Кристины уже на следующее утро, но ее аппарат был оборудован определителем номера, и трубку она не взяла. Никогда она еще не поступала так по отношению ко мне, и у меня больно сжалось сердце. Пока я принимал душ и одевался, эта мысль не давала мне покоя. Наконец, я отправился на работу: помимо боли, я начал испытывать и чувство легкой злобы.

Мы с Сэмпсоном вышли на улицы еще до девяти. Чем больше я читал и раздумывал об ограблении «Ситибэнк» в Сильвер-Спринг, тем сильнее меня смущала и беспокоила последовательность действий преступников. Тут не было никакого смысла. По какой причине были убиты трое ни в чем неповинных людей? Ведь у грабителей уже были в руках деньги. Что же это за жестокие и извращенные подонки? Зачем им понадобилось избавляться от ребенка, его отца и служанки?

День выдался длинным и на редкость тяжелым. В девять вечера мы с Джоном все еще продолжали работать. Я снова попытался позвонить Кристине, и она опять не сняла трубку. А может быть, ее просто не было дома.

У меня есть пара потрепанных черных блокнотов, где содержатся сведения об уличных информаторах. Я и Сэмпсон уже переговорили с двумя дюжинами из наиболее вызывающих доверие. Этой работы хватило бы и на завтра, и на послезавтра и еще на много-много дней. Можно сказать, что расследование меня увлекло. Зачем убивать троих в доме банковского менеджера? Зачем губить невинную семью?

— По-моему, что-то начинает вытанцовываться, — заметил Сэмпсон, пока мы колесили по юго-востоку в моем старом автомобиле. Только что у нас состоялся разговор с мелким жуликом по имени Номар Мартинез. Он знал об ограблении банка в Мэриленде, но и понятия не имел о том, кто из местных может быть замешан.

По радио звучала песня великого покойного певца Марвина Гэйя, а я думал о Кристине. Она не хотела, чтобы я продолжал работать на этих улицах, и ее желание было вполне серьезным. А я не был уверен в том, что смогу бросить профессию детектива, которую так любил.

— После беседы с Номаром у меня возникло такое же ощущение. Может, стоит его задержать? Уж слишком он нервничал в разговоре. Словно чего-то боялся, — согласился я.

— А кто вообще не боится жить на юго-востоке? — в голосе Сэмпсона прозвучали саркастические нотки. — Вопрос в другом. Кто согласится с нами беседовать?

— А как насчет того ублюдка, который торчит сейчас вон там на углу? — махнул я в сторону. — Уж этот-то осведомлен обо всем, что творится в округе.

— Он нас заметил! Вот черт, он удирает! — выкрикнул Сэмпсон.

Глава 8

Я резко вывернул руль влево. «Порше» с ревом перескочил через бордюр, едва не задев автобусную остановку, и замер. Мы с Сэмпсоном выскочили из машины и бросились вдогонку за Седриком Монтгомери.

— Стоять! Полиция! — заорал я.

Мы с Джоном вихрем понеслись по узкому кривому переулку, изо всех сил стараясь настичь крутого парня. Седрик представлял собой ценный источник информации, хотя доносчиком не был. Просто он хорошо знал, что творится в округе. Ему было немногим больше двадцати, а нам с Джоном перевалило за сорок. Однако мы тренировались и до сих пор были в форме. По крайней мере, в том, что касалось мозгов.

Монтгомери действительно оказался хорош, и его фигура впереди походила на размытое пятно.

— Да он настоящий спринтер, Шоколадка, — буркнул Сэмпсон, бежавший плечом к плечу со мной. — А мы с тобой годимся только на длинные дистанции.

— Полиция! — снова крикнул я. — Почему ты от нас удираешь, Монтгомери?

Мои спина и шея взмокли от пота, и из-под волос на лбу уже ползли соленые струйки. Глаза горели от напряжения, но бежать я еще мог. Или уже нет?

— Мы возьмем его, — прохрипел я, обретая второе дыхание. Это прозвучало словно вызов Сэмпсону. Если не мы — то кто? В такую игру мы играли с Джоном вот уже много лет.

Как ни странно, расстояние между нами и Монтгомери постепенно сокращалось. Парень оглянулся и не смог поверить, что мы буквально дышим ему в затылок. Мы висели у него на хвосте, словно два тяжеловесных локомотива, а колея была всего одна, и свернуть он никуда не мог.

— Жми на всю катушку, Шоколадка! — подбодрил меня Сэмпсон. — И приготовься идти на таран.

Я выкладывался, как мог. Сэмпсон и я по-прежнему бежали нога в ногу. Вроде бы как мы с Джоном устроили соревнования, а Монтгомери играл роль финишной ленточки.

Мы воткнулись в него с двух сторон одновременно, точно так же, как защитники в чересчур резвого нападающего, и когда он рухнул, у меня мелькнула мысль, что он вряд ли поднимется. Монтгомери несколько раз перевернулся, застонал и уставился на нас полными изумления глазами.

— Черт возьми! — только и смог выдохнуть он. Мы восприняли это как комплимент и защелкнули на нем наручники.

Через два часа мы уже продолжали нашу беседу в полицейском участке на Третьей улице. Седрик признал, что тоже слышал что-то по поводу произошедшего в Сильвер-Спринг. Однако он был не прочь поторговаться, если мы закроем глаза на несколько мешочков с десятицентовиками, которые нашлись при нем в момент задержания.

— Я знаю, кого вы ищите, — с уверенностью в голосе заявил Монтгомери. — Только вам не понравится, когда вы узнаете, кто это.

И он оказался прав. Мне действительно очень не понравилось дальнейшее.

Глава 9

Конечно, я не считал, что Седрику Монтгомери можно довериться на все сто процентов, но его информация прозвучала достаточно внушительно и могла привести нас кое-куда. В одном он был прав: его подсказка взволновала меня. Тем, кого он считал причастным к ограблению, оказался сводный брат моей покойной жены Марии. И Монтгомери слышал от кого-то, что именно Эррол Паркер мог быть участником ограбления банка в Сильвер-Спринг.

Весь следующий день мы с Сэмпсоном потратили на то, чтобы разыскать Эррола. Но дома его не было. Не оказалось Паркера и в тех злачных местах юго-востока, где он любил бывать. Кроме того, отсутствовала и его жена Брайана. Соседи утверждали, что не видели супругов, по крайней мере, уже с неделю.

В половине шестого я оказался возле школы Соджорнер Трут, чтобы проверить, там ли еще Кристина. Весь день я думал о ней. Она до сих пор не отвечала ни на мои звонки, ни на послания, которые я оставлял для нее на автоответчике.

С Кристиной Джонсон я познакомился два года назад, и мы уже готовы были пожениться. Но затем случилось нечто ужасное, за что я до сих пор никак не могу себя простить. Кристину похитил маньяк, который совершил несколько жестоких убийств в юго-восточном районе Вашингтона. Почти в течение целого года он держал ее в качестве заложницы. Кристина была похищена только потому, что встречалась со мной. Никто ничего не знал о ней в течение целого года, а многие уже решили, что она погибла. Когда мы все-таки нашли ее, меня ждал еще один сюрприз. Кристина родила мне ребенка, Алекса. Но похищение сильно изменило ее характер. Она пережила такое сильное душевное потрясение, что не могла оправиться от него до сих пор. Я, как мог, пытался помочь ей. Прошло уже много месяцев с тех пор, когда мы последний раз были близки. Теперь же она продолжала отдаляться от меня все больше и больше. И Кайл Крэйг своим появлением, похоже, окончательно все испортил.

Когда Кристина была на работе в школе, как правило, за малышом приглядывала Бабуля Нана. Затем Кристина забрала ребенка и снова переехала к себе в Митчелвилл. Она посчитала, что ей нужно было поступить именно так.

Я вошел в школу через металлическую боковую дверь возле физкультурного зала. До меня сразу же донеслись знакомые звуки ударов баскетбольных мячей, радостный смех и возгласы веселящихся детей. Кристина, сильно ссутулившись, сидела за компьютером в своем кабинете. Она работает директором в школе Соджорнер Трут, которую посещают и Дженни, и Дэймон.

— Алекс? — деланно удивилась Кристина, увидев меня в дверях кабинета. На стене я успел прочитать лозунг: «Хвали громко, обвиняй тихо». Сможет ли она поступить в отношении меня именно так, как призывает этот плакат? — Я уже почти закончила работу. Подожди, пожалуйста, пару минут, и я буду свободна. — По крайней мере, сейчас она не выглядела такой суровой, как в тот вечер, когда к нам явился Кайл Крэйг, и не попросила меня немедленно выйти.

— Я пришел, чтобы проводить тебя до дома. Могу даже помочь нести твою сумку с книгами. — Я попытался улыбнуться. — Хорошо? Ты не возражаешь?

— Наверное, нет, — тихо ответила Кристина, но не улыбнулась мне в ответ, и ее голос снова показался мне чужим и далеким.

Глава 10

Когда Кристина была готова, мы вместе заперли школу и побрели вдоль Скул-стрит в направлении Пятой улицы. Я сдержал слово и нес кейс Кристины, в котором, как мне показалось, лежало не менее десятка книг. Я попытался пошутить:

— Мы не договаривались, что я потащу еще и шар для боулинга.

— Я предупреждала тебя, что книги всегда тяжелые, как, впрочем и мои мысли. А вообще, я даже рада, что ты сегодня зашел.

— Я не могу долго обходиться без тебя. — То, что я сказал, было чистой правдой. Мне хотелось положить Кристине руку на плечо или хотя бы взять ее под руку, но я не решился. Казалось очень странным и неправильным находиться рядом с ней, а ощущать себя на расстоянии. Мне до боли хотелось обнять ее.

— Мне нужно кое о чем поговорить с тобой, Алекс, — начала она и посмотрела мне прямо в глаза. По этому взгляду я понял, что вряд ли услышу добрые вести.

— Я надеялась, что меня не слишком тронет то, что ты взялся за расследование нового убийства. Но это меня затронуло, Алекс. Я просто схожу с ума. Я беспокоюсь о тебе, о малыше, да и своей собственной безопасности тоже. И ничего не могу с собой поделать после происшедшего на Бермудах. После возвращения в Вашингтон я практически утратила сон.

То, что говорила Кристина, надрывало мне душу. Все, что случилось с ней, само по себе было ужасным, но, кроме того, она разительно переменилась. Мало того, мне казалось, что я ничем и никогда не смогу ей помочь. В течение многих месяцев я старался, как мог, но тщетно. Мне не давала покоя мысль о том, что я потеряю не только Кристину, но и маленького Алекса.

— Я вспоминаю обрывки своих снов, Алекс. Они поражают меня своей реалистичностью и жестокостью. Вчера, например, ты снова преследовал Ласку, и он тебя убил. Он стоял и хладнокровно стрелял в тебя. Потом он убил малыша и уже намеревался расправиться со мной, когда я с криком проснулась.

Наконец я взял ее за руку:

— Джеффри Шефер давно умер, Кристина.

— Но ты не можешь утверждать этого наверняка! — Она выдернула ладонь, и было видно, что она снова начинает сердиться.

В молчании мы шли по берегу Анакостии. Потом она вновь принялась рассказывать о своих кошмарах. Я чувствовал, что Кристина не ждет никакой моей реакции: ей просто требовалось выговориться. Все ее видения были жестоки: в них дорогие и любимые ей люди умирали ужасной смертью.

На углу Пятой улицы, возле моего дома, Кристина остановилась:

— Алекс, я должна сказать тебе кое-что еще. Вот уже некоторое время я прибегаю к услугам психиатра. Доктор Белэйр из Митчелвилла старается мне как-то помочь.

Она продолжала пристально смотреть мне в глаза:

— Я не хочу больше встречаться с тобой, Алекс. Вот уже много недель я вынашиваю эту мысль. Я обсуждала эту тему и с доктором. Ты не заставишь меня изменить принятое решение, и я буду очень благодарна тебе, если ты не станешь предпринимать таких попыток.

Она забрала свой кейс и ушла. Кристина не дала мне и рта раскрыть, хотя я вряд ли смог бы сейчас подобрать слова. В ее глазах я увидел правду: она больше не любила меня. Но хуже всего было то, что я продолжал любить и ее, и, конечно, нашего мальчика.

Глава 11

Итак, у меня просто не оставалось иного выбора, а потому я с головой окунулся в расследование ограбления банка и убийства. Газеты и телепрограммы по-прежнему продолжали рассказывать о сенсационном преступлении, жертвами которого стали отец, его ребенок и домработница. Фотографию трехлетнего Томми Бучьери печатали повсюду. «Чего добивается убийца? Может быть, он хочет показать, насколько он способен чинить произвол?» — размышлял я.

Однажды мы с Сэмпсоном посвятили целый день поискам Эррола и Брайаны Паркер. Чем теснее становилось мое сотрудничество с ФБР по делу Паркеров, тем яснее вырисовывалась нелицеприятная картина: вот уже в течение целого года эта супружеская парочка занималась тем, что грабила мелкие банки в Мэриленде и Вирджинии. Однако преступление, совершенное в Сильвер-Спринг, сильно отличалось от их прежних «похождений». Если все же банк ограбили именно Паркеры, то очевидно, произошло нечто такое, что заставило их полностью изменить свой криминальный стиль. Теперь они превратились в жестоких и бессердечных убийц. Но почему? Что могло случиться?

Около часа дня мы с Джоном решили перекусить в «Бостон-Маркет». Мы не выбирали эту забегаловку специально, но, во-первых, она сразу попалась нам под руку, а во-вторых, мой напарник-Великан здорово проголодался. Что касается меня, то я вполне мог продолжать работу дальше и без обеда. Джону же в приеме пищи отказать было просто невозможно.

— Ты считаешь, что Паркеры затаились, подготавливая очередной налет? — поинтересовался моими мнением Джон, когда мы принялись за жареное мясо с гарниром из картофельного пюре и кукурузы.

— Если это именно они ограбили банк в Мэриленде, то сейчас, скорее всего, просто залегли на дно. Кому, как не им, знать, что охота на преступников пока что идет полным ходом. Эррол раньше любил отдыхать в Южной Каролине. Он там рыбачит. Сотрудники Кайла уже подкарауливают его там на тот случай, если Эррол и сейчас не изменит своим привычкам.

— А ты когда-нибудь сам общался подолгу с Эрролом? — не отступал Джон.

— В основном мы встречались на семейных праздниках и вечеринках, хотя он, как мне помнится, старался избегать подобных сборищ. Как-то раз мы вместе ездили на рыбалку. Когда ему удавалось выловить большеротого окуня или сома весом в два, а то и в три фунта, он от радости становился похожим на большого ребенка. Мария обожала его.

Сэмпсон продолжал разделываться со своей отбивной и двойной порцией пюре.

— Ты часто думаешь о Марии? — в задумчивости спросил он.

Я сжался, и стул подо мной тревожно заскрипел. Сейчас мне, как никогда, не хотелось разговаривать на подобные темы.

— Очень многое до сих пор напоминает мне о ней, — вздохнул я. — Особенно воскресные дни. Иногда мы спали до двенадцати, а потом наслаждались поздним завтраком. Или ходили к пруду покормить уток и полюбоваться природой. Мы подолгу бродили в Гарфилдском парке. Очень грустно сознавать, Джон, что она умерла такой молодой. И мне всегда больно думать о том, что я так и не смог расследовать ее убийство.

Но Сэмпсону и этого оказалось мало. Иногда он, как ищейка, входит в раж и начинает терзать меня вопросами.

— А с Кристиной у вас сейчас все в порядке?

— Нет, — вынужден был, наконец, признаться я. Хотя мне все равно не хватило смелости рассказать другу всю правду. — Она еще не может оправиться от того, что случилось по вине Джеффри Шефера. Знаешь, даже я почему-то не могу с уверенностью сказать, что он погиб. Ну, теперь ты доволен?

Сэмпсон добродушно усмехнулся:

— Что ты имеешь в виду? Доволен едой или результатами допроса?

— Нам пора. Пошли. Давай-ка разыщем Эррола и Брайану Паркер, раскроем ограбление банка, а если вечером останется свободное время, то немного отдохнем.

Глава 12

Около семи вечера мы с Сэмпсоном решили основательно подкрепиться, поскольку, по нашим подсчетам, дело было сложным, и работать нам предстояло допоздна, может быть, почти до самого утра. Поэтому я отправился домой, чтобы поужинать с детьми и бабушкой.

Я ел и нахваливал стряпню Наны, хотя практически не ощущал вкуса. Внутри меня все кипело из-за того, что произошло между мной и Кристиной. Правда, с моей стороны было не слишком благоразумно постоянно думать об одном и том же.

Мы с Джоном договорились встретиться около десяти часов, чтобы побеседовать с несколькими осведомителями, которые предпочитали вести ночной образ жизни, и поэтому встретиться с ними легче всего было в темное время суток. Уже в четверть одиннадцатого мы снова прочесывали юго-восток города в моем автомобиле.

В одном из переулков Сэмпсон приметил нашего общего знакомого — мелкого торговца наркотиками и доносчика. Дэррил Снежок бесцельно подпирал стену в компании своих дружков возле гриль-бара, владелец которого имел привычку постоянно менять название своего заведения. На сей раз кабачок назывался «Как в старину».

Мы с Сэмпсоном быстро выпрыгнули из машины и прямиком устремились к Снежку. Бежать ему было некуда. Как всегда, Дэррил был одет, как типичный наркодилер: его выдавали не столько модные темные очки и характерная ветровка, сколько ярко-пурпурные шорты, натянутые сверху на такие же вызывающе-голубые штаны.

— Привет, Снеговичок, — басом поприветствовал его Сэмпсон. — Ты, как я посмотрю, решил по весне совсем растаять.

Приятели Снежка рассмеялись. Дэррил был очень высокого роста, но, как мне кажется, весил чуть больше пятидесяти килограммов, даже вместе со всей одеждой и многочисленными значками, прицепленными к ветровке.

— Пойдем поговорим, Дэррил, — предложил я. — Это не для чужих ушей.

Снежок печально закивал головой, как китайский болванчик, но, тем не менее, поплелся вслед за мной.

— Но я не хочу ни о чем разговаривать с вами, Кросс.

— Мне нужно кое-что узнать насчет Эррола и Брайаны Паркер, — тут же перешел я к делу, как только мы отдалились от бара на приличное расстояние.

Дэррил, нахмурившись, смотрел на меня, продолжая кивать головой.

— Ты же сам когда-то был женат на его сестре или что-то в этом роде. Почему же ты спрашиваешь меня? Почему ты постоянно преследуешь меня, парень?

— Эррол больше не проводит время в кругу семьи. Он слишком занят ограблением банков. Где он сейчас, Дэррил? Сэмпсон и я пока что тебе ничем не обязаны, а места здесь опасные.

— Переживу как-нибудь, — буркнул Дэррил и, отвернувшись, уставился на фонарь.

Я резко выбросил руку и сгреб его за ветровку.

— Нет, не переживешь. И тебе это известно не хуже моего.

Снежок засопел, бормоча неразборчивые проклятия:

— Я слышал, Брайана обретается где-то в старых домах на Первой авеню. Есть там несколько таких крысятников. Правда, не знаю, там ли она до сих пор. А больше мне ничего не известно. — И Дэррил поднял руки вверх.

Позади него бесшумно выросла фигура Сэмпсона.

— Бу! — рявкнул он в ухо Снежка, и у того от ужаса подкосились ноги.

— Дэррил помог нам? — поинтересовался Джон. — По-моему, он сильно нервничает.

— Так ты помог нам? — переспросил я Дэррила.

Тот жалобно заскулил:

— Я же сказал, где видели Брайану Паркер, разве не так? Почему бы вам не проверить самим? И оставьте меня, ради Бога, в покое. От вас двоих берет жуть не хуже, чем от двух ведьм из Блэр!

— А мы еще страшнее, — ухмыльнулся Сэмпсон. — Ведьмы из Блэр в кино. А мы — настоящие.

Глава 13

— Как же я ненавижу эти полуночные жуткие трущобы, — жаловался Сэмпсон, когда мы пешком отправились к указанным домам на Первой авеню. Нас окружали заброшенные жилые здания, ставшие приютом бездомных и наркоманов. Они жили здесь, если так можно назвать существование в столице Америки.

— Итак, «Ночь живых мертвецов» вступает в свои права, — продолжал Сэмпсон. Он был прав: здешние обитатели, оказывавшиеся в поле нашего зрения, своим видом действительно напоминали зомби.

— Эррол Паркер! Брайана! — негромко окликал я, когда мы проходили мимо неясных, обрюзгших фигур в лохмотьях. Нам никто не отвечал, и даже не удостаивал взглядом. Все здесь безошибочно распознавали в нас полицейских.

— Брайана! Эррол Паркер! — продолжал звать я, но тщетно.

— Спасибо за помощь! Да вознаградит вас Господь! — кривлялся Сэмпсон, изображая перед нищими какое-то подобие рэпа.

Мы принялись осматривать каждое строение, этаж за этажом, от подвала до крыши. Последнее здание, к которому мы подошли, производило совсем уж удручающее впечатление: оно было разрушено больше других и выглядело необитаемым.

— Только после вас, Альфонс! — прорычал Сэмпсон. Стояла поздняя ночь, и Джон от усталости терял над собой контроль.

Фонарь был только у меня, поэтому я действительно двинулся первым. С той же тщательностью, как и в других домах, мы начали осмотр с подвала. Пол в натеках цемента был весь в дырах, и кругом колыхались полотнища паутины.

Оказавшись перед закрытой деревянной дверью, я пнул ее ногой. Было слышно, как грызуны всех мастей и размеров заметались по помещению, словно оказались в ловушке. Я медленно повел вокруг лучом фонаря, но, кроме нескольких пар злобно блеснувших глазок, ничего не обнаружил.

— Эррол? Брайана? — тихо позвал Сэмпсон, но ответом ему послужило только недовольное пощелкивание зубов и шорох.

Этаж за этажом мы продолжали осмотр. Здание оказалось на редкость сырым, и все пропиталось запахами аммиака, фекалий и плесени. Вонь стояла невыносимая.

— Мне попадались и более шикарные гостиницы, — заметил я, и Сэмпсон наконец-то рассмеялся.

Я толкнул очередную дверь, и по резкому, ни с чем не сравнимому сладковато-гнилостному запаху, понял, что здесь нас ожидает труп. Первое же движение луча вырвало из темноты Брайану и Эррола. Я затруднился определить бы их как человеческие тела: из-за тепла и сырости разложение протекало стремительно. Мне показалось, что они мертвы уже сутки, а может быть и больше.

Сначала я осветил фонарем Эррола, а затем его жену. Я вздохнул, ощущая внутри тянущую боль. Мне вспомнилась Мария и ее теплое отношение к брату. Когда он был подростком, маленький Дэймон называл его «дядей».

Роговицы глаз Брайаны были совершенно мутными, словно из-за катаракты. Рот ее был раскрыт, нижняя челюсть отвисла. Эррол выглядел точно так же. Мне тут же вспомнилась семья, которую казнили в Сильвер-Спринг. С каким же сортом убийц мы столкнулись на этот раз? Почему они убили Паркеров?

Брайана лежала раздетая до пояса, в расстегнутых джинсах, открывавших красные трусы, но других предметов ее туалета в комнате я не увидел.

Я задумался над этим: неужели убийца забрал ее рубашку и куртку? А может, после убийц, здесь побывал кто-то еще? Может быть, над Брайаной надругались после ее смерти? Кто? Сам убийца?

Лицо Сэмпсона выражало то же недоумение и озабоченность:

— Непохоже на передозировку наркотика, — уверенно заявил он. — Эти двое явно умерли в муках.

— Джон, — наконец, тихо произнес я. — Считаю, что их отравили. Возможно, все было задумано именно так, чтобы доставить им страдания.

Я связался с Кайлом Крэйгом и рассказал о Паркерах. Разгадана ли нами часть преступления в Сильвер-Спринг? Был ли еще один убийца, находящийся на свободе?

Глава 14

Экстренно проведенная аутопсия подтвердила мои предположения: Эррол и Брайана Паркер были отравлены. Большая доза анектина, принятого внутрь, вызвала быстрые сокращения мышц, приведшие к остановке сердца. Яд был подмешан в бутылку кьянти. Брайана Паркер после смерти подверглась половому надругательству. Вот это ужас!

Мы с Сэмпсоном потратили еще пару часов, разговаривая с местными жителями, обитавшими в заброшенных домах на Первой авеню. Никто из них не признался в знакомстве с Эрролом или Брайаной. Однако никто не заметил и посторонних, появлявшихся возле того дома, где скрывались Паркеры.

Наконец, я отправился домой, чтобы хоть немного выспаться, но едва добрался до кровати, как сон куда-то улетучился. Поворочавшись, я оделся и около пяти утра побрел вниз по лестнице. Меня снова терзали мысли о Кристине и маленьком Алексе.

На холодильнике оказалась очередная записка Наны. На этот раз — отрывок из стихотворения: «О белой коже не мечтая, она хотела смуглой быть…» Я вынул из холодильника бутылочку пива «Стюарт» и пошел прочь из кухни. Однако строчка, глядевшая на меня с дверцы, продолжала вертеться в голове.

Я включил телевизор и сразу же выключил его. Потом сыграл на рояле «Схожу с ума по тебе» и кое-что из Дебюсси. Я выбрал «Лунный свет», потому что именно эта мелодия напоминала мне о тех временах, когда все у нас с Кристиной складывалось замечательно. Я представлял себе, как можно было бы снова наладить наши отношения. Я старался быть рядом с ней каждый день, с тех пор как она вернулась в Вашингтон. Но она постоянно отталкивала меня. Наконец, глаза мои наполнили слезы, и я смахнул их. Ее больше нет. Теперь тебе придется начинать все заново. Только я уже не был уверен в том, что смогу это сделать.

На веранде заскрипели старые половицы.

— Я слышала, как ты играешь «Лунный свет». Должна признаться, что у тебя неплохо получалось. — В дверях стояла Нана, держа в руках поднос с двумя аппетитно дымящимися кофейными чашечками.

Она протянула мне одну из них, и я с благодарностью принял ее. Затем бабуля уселась в старое плетеное кресло-качалку возле рояля и отхлебнула маленький глоток кофе.

— Растворимый? — попытался поддеть я Нану.

— Если в моей кухне ты когда-нибудь обнаружишь хоть одну баночку растворимого кофе, я подарю тебе весь дом.

— Между прочим, дом принадлежит мне, — напомнил я.

— Это ты так считаешь, сынок. Итак, сегодня у нас концерт на рассвете дня. По какому же поводу?

— Я бы уточнил: «предрассветный концерт». Я никак не мог заснуть. А потом начали сниться кошмары. Да и утро пока что довольно безрадостное. — Я попробовал кофе и сразу же оценил его восхитительный вкус. К кофе был добавлен цикорий. — Правда, напиток получился замечательный.

Нана продолжала наслаждаться вкусом кофе:

— М-м-м, — неопределенно промычала она. — Скажи мне лучше что-нибудь такое, что мне пока еще неизвестно, — предложила она.

— Ты помнишь сводного брата Марии — Эррола? Так вот вечером мы нашли его тело в заброшенном доме на Первой авеню, — поведал я.

Нана только тихо кудахнула и покачала головой:

— Как печально, Алекс! Ведь у них такая милая семья.

— Мне придется сообщить об этом его родственникам сегодня утром. Может быть, поэтому я и решил подняться пораньше.

— Что еще? — не отступала Нана. Она слишком хорошо знала меня, и сейчас это пришлось как нельзя кстати. Меня всегда успокаивало ее понимание. — Поговори со мной, Алекс. Расскажи бабуле все.

— Это насчет Кристины, — наконец выдавил я. — Похоже, между нами все кончено. Она больше не хочет встречаться со мной и сама официально поставила меня в известность. Правда, я не знаю, что теперь будет с маленьким Алексом. Нана, я испробовал все, что только было в моих силах. Я клянусь тебе.

Она поставила чашку на поднос и худой рукой с иссохшей старческой кожей нежно обняла меня. Впрочем, в ее хрупком теле оставалось еще достаточно силы. Она крепко прижала меня к себе. — Ну что ж, значит, ты сделал все, что мог. Как же еще ты мог поступить?

— Она никак не может оправиться после всего того, что произошло на Бермудах, — зашептал я. — Она не хочет жить с детективом по расследованию убийств. Она утверждает, что не сможет. Она не хочет быть вместе со мной.

— Ты слишком многое берешь на себя, — шепнула в ответ Нана. — Ты принимаешь лишнее бремя вины, и оно начинает сгибать тебя, Алекс. Так можно и сломаться. Хотя бы сейчас послушай свою Нану.

— Я слушаю. Я всегда тебя слушаю.

— Нет.

— Да.

— Нет. И я могу продолжать с тобой спорить дольше, чем ты, — огрызнулась бабуля. — А это уже доказывает мою правоту.

Последнее слово всегда оставалось за Наной. Она у нас — лучший психолог в доме. По крайней мере, в этом меня постоянно убеждает она сама.

Глава 15

Второе ограбление банка напоминало действие бомбы с часовым механизмом. Оно произошло ранним утром в городке Фоллз-Черч, штат Вирджиния, примерно в девяти милях от Вашингтона.

Дом банковского менеджера, выдержанный в колониальном стиле, поддерживался в хорошем состоянии и располагался в таком районе, где, казалось, все искренне привязаны друг к другу. Свидетельства о трепетном отношении к детям встречались повсюду: велосипеды, качели, карусели, баскетбольная площадка и даже передвижной киоск-автомат с лимонадом. В довершение здесь же был разбит ухоженный сад с цветущими кустарниками. Гараж у дома венчал причудливый флюгер в виде ведьмы верхом на помеле, облюбованный птицами. В то утро, казалось, можно было услышать, что ведьма ехидно хихикает.

Дирижер объяснил своей новой команде, что именно, как и в какой последовательности должно происходить. Каждый шаг был тщательно выверен и отрепетирован.

Новая команда намного превосходила Паркеров. Правда, для того чтобы заинтересовать ее, потребовалось затратить половину денег, похищенных в Сити-банк. Но игра стоила свеч. Они называли себя мистер Красный, мистер Белый, мистер Синий и мисс Зеленая.

Все одинаково длинноволосые, они напоминали рок-группу стиля хэви-металл, и в своем деле могли похваляться незаурядным исполнительским мастерством.

Когда в деловой части Фоллз-Черч открылся филиал банка Ферст Юнион, мистер Синий уже находился там. Его сопровождала мисс Зеленая. У обоих в наплечных кобурах под ветровками скрывались полуавтоматические пистолеты.

Мистер Красный и мистер Белый отправились к дому менеджера. Услышав звонок у входной двери, Кэти Бартлетт решила, что пришла няня. Она побледнела, и у нее подкосились ноги, когда, открыв дверь, Кэти увидела перед собой вооруженного мужчину в маске. Помимо этого, на голове у неизвестного находились наушники, а под подбородком поблескивала дуга микрофона. За спиной первого мужчины стоял второй, также вооруженный.

— Назад! И пошевеливайся! — рявкнул Красный, поднося пистолет к лицу женщины.

Вдвоем с Белым они согнали мать и троих детей в большую комнату на втором этаже, служившую чем-то вроде зала развлечений. Домашний кинотеатр показывал мультфильмы. Из венецианского окна открывался вид на близлежащее тихое озеро, и происходящее в доме можно было наблюдать только из лодки. Однако в то утро на озере не было ни души.

— А сейчас мы будем снимать маленький фильм для домашнего просмотра, — объяснил мистер Красный миссис Бартлетт и детям. Он говорил спокойно, почти дружелюбно.

— Вам не нужно причинять нам вреда, — забеспокоилась Кэти Бартлетт. — Мы согласны сотрудничать с вами. Пожалуйста, уберите пистолеты. Я умоляю вас.

— Я прекрасно слышу вас, Кэти. Но нам необходимо показать вашему мужу, что мы настроены весьма серьезно, и продемонстрировать, что я сейчас нахожусь в вашем доме вместе с вами и детьми.

— Но они же совсем маленькие. Им всего два, три и четыре года… — Кэти почувствовала, что сейчас расплачется, и лишь усилием воли заставила себя собраться. — Они же младенцы. Мои малютки…

Мистер Красный убрал пистолет в кобуру:

— Ну, что вы, не надо так переживать. Я не хочу причинять вреда детям. Обещаю, что не сделаю им ничего плохого.

Пока что ход событий вполне устраивал преступника. Кэти оказалась женщиной сообразительной, а дети вели себя спокойно. Какая милая семья эти Бартлетты! Впрочем, Дирижер так и охарактеризовал их.

— Я хочу, чтобы вы сами заклеили рты вашим детям вот этим скотчем, — приказал мистер Красный, протягивая Кэти рулон широкой липкой ленты.

— Они не будут шуметь, я обещаю вам! — взмолилась миссис Бартлетт. — Это очень послушные ребятишки.

Мистеру Красному стало жаль эту симпатичную и умную женщину. Ему почему-то вспомнился фильм «Жизнь прекрасна», где рассказывалось о такой же вот идеальной семье. Сейчас он решил изменить тактику и поговорить непосредственно с ребятишками:

— Вот это называется «скотч», и сейчас мы с вами сыграем в одну очень интересную игру. Вам понравится, — доверительно сообщил он.

Двое детей удивленно смотрели на незнакомца, однако третий, видимо, самый сообразительный, добродушно улыбнулся:

— Скотч? Это как в бутылке у папы?

— Молодчина! — подхватил мистер Красный. — Именно, как у папы. Как раз для него мы сейчас и будем снимать кино. Мама заклеит вам ротики этим скотчем, а папа потом на пленке посмотрит, какие вы все получились смешные.

— А что дальше? — поинтересовался четырехлетний Деннис, которого, похоже, эта «игра» заинтересовала больше, чем остальных детей. — Я знаю! Мы попросим папу угостить нас настоящим скотчем!

Мистер Красный расхохотался. Даже мистер Белый покачал головой и усмехнулся. Какие смышленые и остроумные дети! Теперь он надеялся лишь на то, что ему не придется через несколько минут убить их всех.

Глава 16

Часы показывали 8.12, и через несколько минут кого-то должны были убить. Механизм ограбления в Фоллз-Черч принялся отсчитывать время, и ничто не могло его остановить.

Мисс Зеленая направила скорострельный пистолет на двух остолбеневших кассирш, каждой из которых было около тридцати лет.

Мистер Синий уже находился в офисе менеджера банка Ферст Юнион. Он объяснял Джеймсу Бартлетту и его помощнице правила игры под названием «правда или неминуемые последствия».

— Надеюсь, ни у кого на себе нет сигнальных устройств? — резкий и высокий голос Синего должен был подчеркнуть, что нападавший находится на грани срыва и в любую секунду может перейти эту грань. — Это было бы очень серьезной ошибкой, а ошибки в данной ситуации недопустимы.

— У нас нет нательных сигнальных кнопок, — заверил менеджер, который оказался достаточно сообразительным, чтобы выразить свою готовность угодить. — Если бы таковые были, я сразу сказал бы вам.

— Вы когда-нибудь прослушивали учебные программы для персонала, выпускаемые Американским обществом промышленной безопасности? — поинтересовался Синий.

— Н-нет, не п-приходилось, — заикаясь от испуга, начал менеджер. — П-простите.

— Так вот. Рекомендация номер один: во время ограбления от вас требуется полное сотрудничество, с тем, чтобы избежать жертв.

Менеджер быстро кивнул:

— Я с этим согласен. Я вас понял и уже сотрудничаю.

— Для банковского менеджера ты удивительно смекалист. Я уже сказал вам, что ваша семья взята в заложники, и это — истинная правда. С этой минуты я хочу, чтобы вы тоже говорили мне только правду. Или будут иметь место неминуемые последствия. Это означает: никаких попыток поднять тревогу, использовать меченые купюры или деньги, обработанные специальным составом, а также скрывать от нас наличие камер внутреннего слежения. Если имеется аппаратура «Сонитрол», которая сейчас фиксирует нашу беседу, лучше скажите об этом заранее.

— Я знаю о том, что произошло в Ситибэнк в Сильвер-Спринг, — пробормотал менеджер, и его широкое квадратное лицо приобрело бордовый цвет. Пот со лба стекал крупными каплями, а голубые глаза беспрестанно моргали.

— Смотри на экран компьютера, — приказал Синий, ткнув пистолетом в направлении монитора. — Смотри.

На экране появилось изображение, и менеджер увидел, как его жена заклеивает детям рты черной липкой лентой.

— О Господи! Я знаю, что менеджер в Сильвер-Спринг не успела все сделать вовремя. Давайте начнем, — сразу же предложил менеджер мужчине, лицо которого скрывала лыжная шапочка с прорезями. — Моя семья значит для меня все.

— Это нам известно. — Синий повернулся к помощнице и наставил оружие на нее. — Ты ведь у нас не герой, не так ли, мисс Коллинз?

Девушка замотала головой в пушистых рыжих кудряшках.

— Нет, сэр. Банковские деньги мне не принадлежат, и умирать за них не стоит. И ни к чему, чтобы из-за них пострадали дети мистера Бартлетта.

Мистер Синий улыбнулся под маской.

— Я тоже так считаю.

Он снова повернулся к менеджеру:

— У нас обоих есть дети, и мы оба не хотим, чтобы они остались без отцов. — Авторство этой строки принадлежало Дирижеру, и, как подумал Синий, она возымела ожидаемый эффект. — Давайте приступим.

Они поспешили к главному хранилищу, запираемому на двухкомбинационный замок, поэтому, чтобы открыть его, требовалось участие и Бартлетта, и его помощницы. Они справились с этой задачей менее чем за шестьдесят секунд.

Затем мистер Синий продемонстрировал им какой-то серебристый прибор, внешне напоминающий пульт дистанционного управления телевизором:

— Это полицейский сканер, — пояснил он. — Если полиция или ФБР получат сигнал и направятся сюда, я тут же об этом узнаю. В этом случае и вы, и обе кассирши умрете. Внутри хранилища имеются какие-нибудь датчики?

Менеджер отрицательно помотал головой:

— Нет, сэр. Даю слово, что никакой скрытой сигнализации у нас нет.

Довольную улыбку Синего скрыла маска:

— Тогда давайте поживее достанем мои деньги!

Синий уже заканчивал упаковывать наличность, когда его сканер неожиданно пискнул и высветил информацию: «Деловая часть Фоллз-Черч. Происходит ограбление банка Ферст Юнион».

Преступник резко развернулся к менеджеру и выстрелом уложил его наповал. Вторая пуля угодила в лоб мисс Коллинс.

Все произошло именно так, как и планировалось.

Глава 17

Сирена на крыше моей машины истошно завывала.

Как, впрочем, и все мое тело.

И мозг.

Я примчался в банк Ферст Юнион городка Фоллз-Черч, штат Вирджиния, почти одновременно с Кайлом Крэйгом и его командой из ФБР.

Черный вертолет садился на полупустую стоянку торгового центра прямо позади банка. Кайл Крэйг и трое его агентов выпрыгнули на асфальт и рысью направились ко мне. Они двигались ссутулившись и больше напоминали монахов, торопящихся в часовню. Все четверо облачились в синие фэбээровские ветровки, а это означало, что Бюро желает уведомить всех вокруг в том, что оно тоже принимает участие в расследовании. Произошедшие убийства глубоко затронули всех, и теперь общественность следовало убедить, что к поиску преступников привлечены все возможные силы.

— Ты уже был в банке? — раздраженно спросил Кайл, приблизившись ко мне. Он тоже выглядел совершенно не отдохнувшим.

— Я только что появился. Увидев эту черную страшную махину, подумал, что это либо ты, либо Дарт Вейдер. Пойдем туда вместе.

— Старший агент Бетси Кавальерр, — представил Крэйг маленькую женщину с блестящими черными волосами и почти такими же жгучими глазами. Под не по размеру огромной ветровкой на ней была белая рубашка. Брюки цвета хаки и тапочки для бега довершали ее наряд. Тридцати с небольшим лет, сжатая как пружина, она была, бесспорно, миловидна, но не красавица.

— А это остальные члены команды. Агенты Майкл Дауд и Джейм Уолш, — продолжал знакомить нас Кайл. — Рекомендую, Алекс Кросс. Осуществляет взаимодействие между нами и вашингтонской полицией. Это он обнаружил тела Эррола и Брайаны Паркер.

Мы быстро обменялись кивками и рукопожатиями. Мне показалось, что старший агент Бетси Кавальерр смотрит на меня слишком уж оценивающим взглядом: возможно, потому, что мы с ее боссом были друзьями. А может быть, потому, что я являлся лицом официальным. Кайл подхватил меня под локоть и увлек в сторону от подчиненных.

— Если двое настоящих грабителей мертвы, то кто поработал здесь? — размышлял Кайл, когда мы проходили мимо хлопающих на ветру официальных желтых ограничительных лент. — Хуже не придумаешь. Теперь ты понял, почему я втравил тебя в это дело?

— Тебе требовался товарищ по несчастью.

Помощник директора Бюро проследовал вместе со мной в вестибюль банка. Внутри у меня все опустилось. На полу распластались две кассирши. Их одинаковые темно-синие деловые костюмы теперь были сплошь забрызганы кровью. Женщины были мертвы, а по ранам в головах я сразу определил, что стреляли почти в упор.

— Казнены. Черт возьми. Черт возьми! — не выдержала агент Кавальерр, когда мы остановились возле тел. Сотрудники ФБР тут же занялись замерами, фотографированием и видеосъемкой места преступления. А мы направились к открытому хранилищу банка.

Глава 18

Торопиться туда особенно не стоило. Внутри хранилища нас поджидали еще две жертвы: мужчина и женщина. В них стреляли несколько раз. Костюмы и тела были буквально изрешечены пулями. «Они тоже были наказаны? — мелькнула в голове мысль. — В чем же они провинились? Почему же, черт побери, творится такое?»

— Ну, я вообще ничего не понимаю, — сознался Кайл, потирая щеки ладонями. Этот жест мне был знаком по многим предыдущим совместным расследованиям. Мы часто жаловались друг другу, но всегда могли рассчитывать на обоюдную помощь.

— Банковские грабители, как правило, никого не убивают. Я имею в виду профессионалов, — заговорила Кавальерр. — Почему же так поступает этот ненормальный?

— А семья менеджера, как и в Сильвер-Спринг, была взята в заложники? — спросил я, хотя совсем не хотел услышать ответ.

Кайл взглянул на меня и кивнул:

— Мать и трое детей. Мы только что узнали, что их отпустили, не причинив вреда. Тогда почему этих четверых жестоко убили, а семью не тронули? Где же здесь логика?

Ответа я не знал. Кайл был прав: в этих убийствах и ограблениях не прослеживалось и тени здравого смысла. Вернее сказать, мы не могли встать на уровень мышления преступников. Мы их не понимали.

— Может быть, банковские служащие в чем-то напутали? Если, конечно, проводить аналогию с банком в Сильвер-Спринг.

— Пока предположим, что эти два преступления как-то связаны, — высказала свое мнение агент Кавальерр. — Отца, ребенка и домработницу в Сильвер-Спринг убили потому, что менеджер был предупрежден: если грабители не покинут банк вовремя, то заложники умрут. Судя по данным видеомонитора банка, опоздание составило несколько секунд.

Как всегда, Кайл владел информацией, недоступной другим. Сейчас он решил ею поделиться:

— В полицию Фоллз-Черча поступил сигнал тревоги. Возможно, это и спровоцировало убийства. Теперь мы пытаемся определить источник сигнала.

— А откуда преступники узнали, что сигнал поступил в полицию? — спросил я.

— Надо думать, у них имелся при себе полицейский сканер, — пожала плечами агент Кавальерр.

Кайл кивнул:

— Агент Кавальерр очень хорошо разбирается в банковских ограблениях. Как, впрочем, и во всем остальном.

— А я просто мечтаю занять кресло Кайла, — чуть заметно улыбнулась женщина. И я поверил ей на слово.

Глава 19

Я сопровождал Кайла и его команду до штаб-квартиры ФБР, расположенной в деловой части Вашингтона. Мы все чувствовали себя отвратительно после осмотра места преступления. Агент Кавальерр действительно знала много о банковских ограблениях, включая и те, которые были совершены на Среднем Западе и в чем-то оказались схожи с преступлениями в Ситибэнке и Ферст Юнионе.

В штабе она тут же представила необходимую информацию, какую только сумела разыскать за то короткое время, которым мы располагали. Мы читали распечатки о двух головорезах по имени Джозеф Дагерти и Терри Ли Коннор. Я подумал о том, не могли ли «подвиги» этой парочки послужить примером или моделью для тех, кто совершил два недавних ограбления. Дагерти и Коннор произвели несколько налетов на банки Среднего Запада. Как правило, перед началом операции они похищали кого-нибудь из членов семьи банковского управляющего. В ходе одного из своих преступлений они продержали менеджера вместе с семьей в заложниках в течение трех дней во время праздничных выходных, а банк ограбили только во вторник.

— Однако тут наблюдается существенное различие, — пояснила Кавальерр. — Дагерти и Коннор не причинили вреда ни единой живой душе за время всех своих ограблений. Они не были убийцами, в отличие от мерзавца, с которым нам приходится иметь дело сейчас. Какого черта ему вообще нужно?

В тот вечер я заставил себя отправиться домой в семь часов. Я пообедал с Наной и детьми тем, что успела приготовить бабуля: слегка обжаренными цыплятами, овсянкой с тертым сыром и паровыми брокколи. После того как вымыли всю посуду, я с детьми отправился в подвал, где мы проводили наши еженедельные занятия по боксу. Эти уроки были семейной традицией вот уже в течение двух лет. Правда, сейчас необходимость в них отпала. Дэймону исполнилось десять лет, а Дженни — восемь, и они вполне уже могли постоять за себя. Но они по-прежнему любят физические упражнения, и еще им по душе тот товарищеский дух, который царит в такие дни у нас на занятиях. То же самое можно сказать и обо мне.

То, что случилось тем вечером, было для меня, как гром среди ясного неба. Казалось, ничто не предвещало беды. Все случилось совершенно необъяснимо и неожиданно. Уже потом, когда я понял, что произошло, я узнал, почему вышло именно так, а не иначе.

Дженни и Дэймон дурачились, выпендриваясь друг перед другом, показывая разные приемы и принимая различные стойки. Скорее всего, Дженни сделала неосторожное движение и попала под кулак Дэймона.

Удар, который должен был пройти вскользь, пришелся как раз в лоб моей дочери, чуть выше левого глаза. Вот это я помню достаточно хорошо. Дальнейшее уже представлялось мне, как в тумане. Будто бы я находился в шоке. Все последующие движения Дженни напоминали, скорее, отдельные кадры фильма, не слишком быстро сменявшие друг друга.

Дженни медленно наклонилась в левую сторону, а потом начала оседать и, наконец, тяжело упала на пол. Неожиданно ее движения ускорились, она задергалась, и вдруг ее конечности застыли. Я ошеломленно смотрел на нее, тщетно пытаясь что-либо понять.

— Дженни! — в страхе выкрикнул Дэймон, осознав, что ударил сестру и, по-видимому, сделал ей очень больно хотя, конечно, все это произошло по чистой случайности.

Я бросился к дочурке, и в это мгновение все тело Дженни начало судорожно подергиваться, словно в конвульсиях. Из ее горла доносились невнятные тихие стоны. Очевидно, она не могла ничего сказать. Затем глаза ее закатились так, что стали видны одни только белки.

Через несколько секунд Дженни начала задыхаться. Я испугался за нее: ведь девочка могла подавиться собственным языком. Я сорвал с себя ремень, согнул его и с силой вклинил его между челюстями Дженни, чтобы раскрыть ей рот и не дать ни проглотить язык, ни поранить его сильным укусом. Мое сердце бешено колотилось, и я продолжал надежно удерживать ремень во рту Дженни.

— Все в порядке, Дженни, все хорошо, все будет хорошо, хорошо, — без конца повторял я.

Я старался вести себя как можно спокойней, чтобы только моя девочка не заметила, насколько я перепуган. Судороги не прекращались. И только тогда я начал понимать, что с Дженни случился припадок.

Глава 20

Все хорошо, малышка. Все будет хорошо.

Прошли две или три страшных минуты. Но, однако, ничего хорошего не было, даже близко к тому. Все было ужасно, как только может быть.

Губы Дженни посинели, и из уголков рта потекла слюна. Затем, полностью утратив контроль над телом, она обмочилась. Говорить Дженни все еще не могла.

Я послал Дэймона наверх за помощью. «Скорая помощь» приехала через десять минут после того, как припадок Дженни, наконец, прекратился. Рецидив пока не наступал, и я молил Бога, чтобы этого не случилось.

Двое медиков поспешно спустились в подвал, где на коленях возле Дженни стоял я. Я держал девочку за одну руку, а Нана — за другую. Мы положили подушку с кушетки ей под голову и накрыли нашу малышку одеялом. «Это какое-то безумие, — терзала меня мысль. — Такого просто не может быть».

— С тобой все в порядке, моя милая, — нежно бормотала бабуля.

Дженни посмотрела на нее и тихо прошептала:

— Нет, не в порядке.

Теперь девочка полностью пришла в сознание и выглядела испуганной и смущенной. Ей было особенно неудобно из-за того, что она описалась. Она понимала, что с ней произошло что-то страшное и неведомое. Медики держались ласково и ободряли ее. Они быстро измерили пульс, температуру и давление. Затем один из них ввел ей в вену иглу капельницы, а другая принесла принадлежности для интубации.

Мое сердце продолжало бешено колотиться, и я чувствовал, что вот-вот начну задыхаться сам.

Я рассказал врачам о случившемся:

— У нее были сильные судороги, продолжавшиеся около двух минут. Мышцы рук и ног при этом задеревенели, а глаза закатились. — Пришлось поведать им о наших занятиях боксом и о случайном ударе, который пришелся Дженни над левым глазом.

— Похоже на эпилептический припадок, — предположила старшая «скорой помощи». В ее зеленых глазах читалось сочувствие и ободрение. — Может быть, это последствия удара, пускай даже не сильного. Важен угол, под которым он пришелся. Нам придется забрать ее в больницу Святого Антония.

Я согласно кивнул, а потом с ужасом наблюдал, как мою девочку пристегивают ремнями к носилкам и уносят к ожидавшей карете скорой помощи. Я никак не мог унять дрожь в ногах. Тело онемело, а зрение потеряло четкость.

— Вам надо будет включить сирену, — прошептала Дженни, когда носилки закатывали в машину. — Прошу вас.

Так они и поступили: вой сирены сопровождал их до больницы. Я это знаю, потому что ехал вместе с ними. Это была самая долгая поездка в моей жизни.

Глава 21

В больнице Дженни сделали ЭЭГ, а затем она прошла самую тщательную проверку у невролога, какую только можно было обеспечить в вечернее время суток. Была проведена внутричерепная диагностика. Дженни просили то пройти по прямой линии, то попрыгать на одной ноге, чтобы исключить наличие любой формы атаксии. Девочка все послушно выполняла и, кажется, почувствовала себя лучше. И все же я с опаской и напряжением смотрел на нее, словно остерегался, что она в любую минуту может снова упасть.

И вот когда тест подходил к концу, с ней случился второй припадок. Он длился дольше первого и показался мне куда страшней. Лучше бы уж весь этот кошмар произошел со мной. Когда приступ прекратился, Дженни был внутривенно введен валиум. Сотрудники больницы озабоченно сновали вокруг, стараясь уделить ей как можно больше внимания, и это само по себе уже пугало меня. Медсестра спросила, были ли какие-нибудь симптомы того, что у девочки вот-вот начнется припадок, как, например, внезапное ухудшение зрения, головная боль, тошнота, потеря координации движений или что-либо в этом роде. Но я не заметил ничего необычного в ее поведении в тот вечер, и она сама ни на что не жаловалась.

Закончив осмотр Дженни, доктор Боун из бригады неотложной помощи отвела меня в сторону:

— Мы оставим девочку на ночь, чтобы понаблюдать за ее состоянием. Все будут исключительно внимательны.

— Исключительное внимание — это хорошо, — согласился я, отметив, что у меня до сих пор еще трясутся руки.

— Возможно, ей придется задержаться у нас, — добавила она. — Необходимо сделать еще несколько анализов. Мне не нравится то, что приступ повторился.

— Хорошо. Да, доктор, мне тоже этот второй приступ очень не понравился.

На четвертом этаже имелась свободная койка, и мы с Дженни поднялись туда. По больничным правилам Дженни должны были везти на каталке, и я сам взялся за это. В лифте дочурка вела себя на удивление тихо: видимо, все еще действовало успокоительное лекарство. Она ни о чем не спрашивала меня, пока мы не остались с ней вдвоем в палате.

— Ну, ладно, — серьезным тоном начала Дженни. — Теперь ты можешь сказать мне всю правду. Тебе придется сделать это. Я хочу слышать только правду.

Я глубоко вздохнул:

— Ну, с тобой случился так называемый тоникоклонический припадок. Вернее, их было два. Иногда это бывает, дорогая моя. Они происходят неизвестно почему. Возможно, какую-то роль тут сыграл и удар, полученный от Дэймона.

Дочка нахмурилась.

— Да он почти не коснулся меня. — Дженни смотрела мне в глаза, пытаясь прочитать мои мысли. — Ну, хорошо, — наконец, отступилась она. — В любом случае, все ведь не так страшно, да? По крайней мере, я еще нахожусь на этой планете под названием Земля.

— Не надо так говорить, — погрустнел я. — Тут не над чем шутить.

— Обещаю, что больше не буду тебя пугать, — прошептала Дженни.

Она взяла меня за руку, крепко сжала ее, и так мы посидели молча некоторое время. Через несколько минут она заснула, держась меня за руку.

Часть вторая

«Грязная почта»

Глава 22

Никто не мог понять, что и почему происходит.

Ему это очень нравилось: ни с чем не сравнимое ощущение собственного превосходства. Все вокруг представлялись какими-то дрожащими дураками. По принятой им шкале результат 9,999 из 10 пока что не давал осечек. Дирижер был уверен, что не допустил еще ни одного серьезного промаха. Ему принесло огромное удовлетворение ограбление в Фоллз-Черч, не говоря уже о четырех озадачивающих всех убийствах.

Он смаковал каждый эпизод кровавого преступления, словно лично находился одновременно и в банке, и в доме менеджера вместе со счастливчиками Красным, Белым, Синим и мисс Зеленой. Он воочию представлял себе сцену, разыгравшуюся в семье Бартлеттов, и происходившее в помещении банка, испытывая при этом самое искреннее удовольствие. Дирижер снова и снова воссоздавал в мозгу все подробности, и это занятие ему не приедалось, особенно в том, что касалось убийств. Символичность и артистизм осуществленного наполняли его уверенностью в мощи своего интеллекта и потрясающем даре предвидения.

Дирижер не мог без улыбки вспоминать звонок в полицию, предупреждавший о том, что ограбление банка идет полным ходом. Звонил он, естественно, сам. Ему хотелось, чтобы служащие «Ферст Юнион» были убиты. На этом-то и строился весь план. Неужели еще никто до этого не додумался?

Теперь ему придется подбирать новую команду: самую профессиональную, которую почти невозможно будет отыскать. Эта группа должна быть исключительно способной, непредсказуемой и самостоятельной, настолько, что сможет представлять угрозу даже для него самого. Дирижер ясно сознавал, что одаренные люди обладают эго, которое не так-то легко подчиняется чужой воле. Сам он, во всяком случае, принадлежал именно к таким индивидуумам.

Он вывел имена и фамилии потенциальных кандидатов на экран компьютера. Дирижер тщательно изучал их полицейские характеристики и отчеты о криминальном прошлом, словно знакомился с резюме при приеме на работу. И, наконец, тем самым унылым дождливым днем он все-таки отыскал достойные кандидатуры, которые отличались от всех прочих так же, как сам Дирижер от всего человечества.

Доказательства? На этих людей отсутствовали полицейские досье. Они никогда не привлекались к ответственности и даже не подозревались в чем-либо предосудительном. Вот почему Дирижеру пришлось затратить столько труда, чтобы отыскать их. Для его идеального плана — для его шедевра — эта команда представлялась настоящим совершенством.

Неужели кто-нибудь сможет догадаться, что вскоре произойдет?

Глава 23

В девять часов утра я встретился с неврологом Томасом Петито, который долго и терпеливо объяснял мне, какие процедуры должна будет пройти в этот день Дженни. В первую очередь ему хотелось исключить некоторые возможные причины ее приступов. Он добавил, что волнение ни к чему хорошему не приведет, так как Дженни находится в очень опытных руках (доктор имел в виду себя), и что в настоящее время самое лучшее, что я могу сделать, — это отправиться на работу.

— Я не хочу, чтобы вы беспокоились без видимых на то причин, — уверенно произнес Петито. — И, кроме того, было бы нежелательно, если бы вы часто вставали на моем пути.

После того как мы пообедали с Дженни, я отправился по магистрали I-95 в Куонтико. Мне требовалось встретиться с лучшими работниками ФБР в области составления психологических портретов преступников, а также техническими экспертами. Мне очень не хотелось оставлять дочурку в больнице, но теперь с ней была Нана, а до следующего утра доктор не назначил Дженни никаких серьезных процедур и анализов.

Кайл Крэйг звонил мне в больницу и справлялся относительно самочувствия Дженни. Он был серьезно озабочен ее состоянием. Затем Кайл добавил, что на него со всех сторон уже наседают и Министерство юстиции, и представители банковской сферы, и, конечно же, пресса. Целая сеть агентов ФБР прочесывала часть восточного побережья, но, к сожалению, ничто не приносило результатов. Кайл даже включил в команду одного из тех сотрудников, которому в середине 80-х удалось напасть на след такого специалиста по ограблению банков, как Джозеф Дагерти, выделив агенту специальный самолет.

Кайл сообщил также, что сейчас старший агент Кавальерр возглавила временную оперативную группу для решения нашей проблемы. Впрочем, меня его новость не удивила. Эта женщина с первого взгляда приятно поразила меня своим умом и энергией. Пожалуй, я еще не встречал настолько эффективных агентов в ФБР, если, конечно, не считать самого Кайла.

Агента, который в свое время охотился за Дагерти, звали Сэм Уитерз. Кайл, агент Кавальерр и я встретились с ним в конференц-зале в Куонтико. Сейчас Уитерз вышел на пенсию: ему давно перевалило за шестьдесят, и бывший агент поведал нам о том, что уделяет много времени игре в гольф в районе Скоттсдейл. Он признался и в том, что вот уже много лет даже не вспоминал о банковских ограблениях, но именно события последних дней привлекли его пристальное внимание.

Бетси Кавальерр сразу приступила к делу:

— Сэм, вам удалось прочитать подробные отчеты о том, что происходило в «Ситибэнк» и «Ферст Юнион»?

— Разумеется. Пока добирался сюда, я успел изучить все документы, предоставленные мне, — быстро ответил Уитерз, проводя рукой по своему короткому «ежику». Это был крепкий, коренастый мужчина, весил он, наверняка, не менее ста сорока фунтов, а может, и более, и здорово напоминал мне таких известных в прошлом бейсболистов, как Тед Клузевски и Ральф Кайнер.

— Можно спросить о ваших первых впечатлениях? — поинтересовалась Бетси у бывшего агента. — Что вы думаете обо всем этом, Сэм? Не находите ли какой-либо связи с нынешней кутерьмой?

— Слишком уж велика разница между этими преступлениями и теми, что мне приходилось расследовать, — вздохнул Уитерз. — Ни Дагерти, ни Коннор не были столь агрессивными по натуре. Эти парни росли в мелких провинциальных городишках и мыслили в таких же масштабах. Ну, в общем, у них была так называемая «старая школа», представителей которой до сих пор можно увидеть в фильмах, демонстрируемых по некоторым телеканалам. Даже их заложники характеризовали этих преступников как «близких нам по духу», «в чем-то даже благородных» и «симпатичных». Коннор, например, каждый раз пространно объяснял, что у него никогда и в мыслях не было своровать что-то из дома заложника. При этом он неизменно добавлял, что не испытывал желания причинить кому-то хоть какой-то вред. Они с Дагерти просто ненавидели сами банки, а также страховые компании. Может быть, вот это последнее утверждение как-то поможет вам выйти на ваших преступников.

Уитерз продолжал предаваться воспоминаниям, строить всевозможные догадки, и по залу разносился его приятный тягучий говор, столь типичный для жителя Среднего Запада. Я откинулся на спинку кресла и принялся размышлять над только что услышанным. Возможно, действительно кто-то еще настолько же яростно ненавидел и банки, и страховые компании? А, может быть, эти люди презирали банкиров вместе с их семьями, имея для этого какую-то тайную, пока никому не понятную причину? За грабителями и убийцами, в самом деле, мог стоять некто, кто уже издавна «точит зуб» на банкиров. Пожалуй, за это стоило зацепиться. Как, впрочем, и за все то малое, что мы имели на сегодняшний день.

После того как Сэм Уитерз покинул конференц-зал, мы еще долгое время вспоминали другие ограбления, которые каким-то образом могли быть связаны с нашим расследованием. Одно из них сразу же привлекло мое внимание. В январе произошло крупное ограбление банка неподалеку от Филадельфии. Двое преступников похитили мужа исполнительного директора банка и их маленького сына. Они заявили, что имеют при себе бомбу, и угрожали взорвать заложников, если им немедленно не будет открыт доступ к хранилищу.

— Они держали связь при помощи переносных раций «уоки-токи». И, кроме того, использовали полицейские сканеры. Примерно так же, как это произошло в банке «Ферст Юнион», — сообщила Бетси, сверившись со своими пространными записями. — Не исключено, что это были те же самые грабители, которые орудовали и в «Ферст Юнион».

— А какое-нибудь насилие было совершено в пригороде Филадельфии? — тут же поинтересовался я.

Бетси отрицательно покачала головой, и ее блестящие волосы скрыли, словно занавеской, половину лица.

— Ничего подобного там не происходило.

В расследовании были задействованы многочисленные силы ФБР и сотни местных полицейских участков, однако, до сих пор нам не удалось продвинуться ни на шаг. Что-то определенно шло не так. Мы никак не могли поставить себя на место преступников и постараться рассуждать так же, как они.

Глава 24

Примерно в половине пятого я вернулся в больницу Святого Антония. Дженни не оказалось в палате, что сразу же насторожило меня. Правда, здесь оставались Нана и Дэймон, которые спокойно читали какие-то журналы. Бабуля объяснила мне, что Дженни забрал невролог доктор Петито, чтобы сделать дополнительные анализы.

Без четверти пять моя дочурка вернулась в палату. Она выглядела уставшей, и я тут же подумал о том, что Дженни еще слишком мала для таких серьезных испытаний. Они с Дэймоном считались крепкими и здоровыми ребятишками и практически никогда не болели, даже в младенчестве. И это пугало меня еще больше.

Когда Дженни ввезли в палату на кресле-каталке, Дэймон неожиданно закашлялся. У меня тоже почему-то сдавило горло.

— Обними нас, папочка, только покрепче, как тогда, когда мы с Дэймоном были совсем маленькими, — попросила Дженни, глядя на меня и брата.

Яркие воспоминания нахлынули на меня, захватив все мое воображение. Я тут же вспомнил, как, бывало, сжимал их сразу обоих в своих ручищах, когда мои дети были совсем крошечными. Сейчас я поступил именно так, как попросила Дженни: с любовью обхватил их обоих и нежно сдавил в объятиях.

Пока мы обнимались втроем, получая от этого немалое удовольствие, из коридора вернулась Нана, но бабуля оказалась не одна: она вела за собой еще кого-то.

Сразу вслед за ней в палату вошла Кристина Джонсон. Сегодня она была одета в серебристо-серую кофточку, темно-синюю юбку и такие же изящные туфли. Скорее всего, она пришла в больницу сразу после того, как закончила работу в школе. И если в отношении меня Кристина продолжала оставаться далекой и недоступной, по крайней мере, она явилась сюда хотя бы ради Дженни.

Я оставил себе мысленное напоминание позже выяснить, кто в это время находился с маленьким Алексом.

— Оказывается, тут все в сборе, — как можно спокойней произнесла Кристина, при этом, однако, упорно избегая моего взгляда. — Жаль, что я не захватила свой фотоаппарат.

— А мы всегда стараемся быть вместе, — тут же отреагировала Дженни. — Просто у нас такая дружная семья.

Мы поговорили о какой-то ерунде, но, в основном, все слушали Дженни: она рассказывала о своем длинном и неприятном дне. Внезапно дочь показалась мне чересчур уж маленькой и абсолютно беззащитной. В пять часов ей принесли в палату обед. Однако вместо того, чтобы пожаловаться на скудную больничную еду, Дженни неожиданно начала расхваливать ее, причем далеко не в пользу своих любимых блюд, которые так искусно умела готовить Нана.

Такого поворота событий никто не ожидал, поэтому мы все весело рассмеялись. Все, кроме бабули, которая притворилась, что смертельно обиделась на девочку.

— Ну, что ж, — стрельнула она глазами в сторону Дженни, — значит, когда ты вернешься домой, то будешь заказывать себе обеды прямо из больницы. Заодно избавишь меня от лишних домашних хлопот.

Дженни расхохоталась:

— По-моему, для тебя, чем больше хлопот по дому, тем лучше! Да ты же обожаешь работать!

— А ты, как мне кажется, обожаешь постоянно поддразнивать меня, — сразу же нашлась бабуля.

Когда Кристина уже собиралась уходить, сестра принесла из ординаторской радиотелефон, сразу же объявив при этом, что кому-то срочно потребовался детектив Кросс. Я застонал и с досады мотнул головой. Все молча уставились на меня, и мне пришлось взять эту проклятущую трубку.

— Ничего, папа, все нормально, — поддержала меня Дженни.

Звонил Кайл Крэйг. Его новости оказались далеко не из приятных:

— Я сейчас направляюсь в Росслин, в филиал «Ферст Вирджиния», — сразу же начал он. — Совершено еще одно ограбление, Алекс.

Нана буквально пронзала меня своим взглядом, испускавшим почти осязаемые отравленные стрелы. Кристина по-прежнему не смотрела на меня. Я чувствовал себя неловко, будто совершил что-то предосудительное.

— Мне придется покинуть вас на час или два, — произнес я, когда разговор был закончен. — Простите…

Глава 25

Ограбления банков происходили слишком быстро, одно за другим: так падают умело выстроенные в ряд костяшки домино. Тот, кто стоял за всем этим, явно не был намерен давать нам время на размышление, передышку или возможность собраться и хорошенько организовать само расследование.

Росслин находился всего в пятнадцати минутах езды от больницы Святого Антония. Пока я даже не мог себе представить, что ждет меня там, какие свидетельства изощренной жестокости преступников, или хотя бы число жертв.

Филиал «Ферст Вирджиния» располагался в квартале от штаб-квартиры «Белл Атлантик». Здание банка стояло отдельно от других строений. Может быть, это тоже имело какое-то особое значение для преступников? Но какое? Те ничтожные догадки и зацепки, которые мы имели, пока что ни к чему не приводили. Ни меня, ни остальных сотрудников полиции и ФБР.

Прямо через улицу я заметил здание пончиковой «Данкин Донатс» и небольшого видеозала, показывающего блокбастеры. Люди входили внутрь здания и выходили назад. Здесь жизнь шла полным ходом, словно ничего и не произошло в этом уютном столичном пригороде.

И все же здесь случилось нечто страшное.

На парковке возле банка я приметил четыре черных седана. Скорее всего, машины принадлежали ФБР, и я остановил свой «порше» рядом с ними. Полицейские автомобили еще не подъехали к месту происшествия. Хотя Кайл позвонил мне, он, скорее всего, пока еще не удосужился поставить в известность о случившемся полицию Росслина. Это показалось мне недобрым знаком.

Я предъявил свой значок детектива долговязому агенту, дежурившему у входа в банк. Парню на вид было около тридцати лет, и по его лицу я сразу понял, что он здорово нервничает и прилично напуган.

— Помощник директора уже там и ожидает вас, детектив Кросс, — сообщил мне агент, и я сразу же отметил, что его голос с вирджинским акцентом чем-то схож с выговором самого Кайла.

— Потерпевшие есть?

Агент лишь отрицательно покачал коротко стриженной головой. Он изо всех сил старался оставаться спокойным:

— Мы только что прибыли, сэр, и поэтому я не в курсе того, что происходило при ограблении. Старший агент Кавальерр оставила меня дежурить здесь, у входа. Она ведет расследование этого дела.

— Да, я знаю.

Я открыл стеклянную дверь и сразу же остановился на пару секунд возле банкоматов, чтобы сосредоточиться и собраться с мыслями. Кайл и Бетси Кавальерр находились в дальнем конце вестибюля.

Они оживленно беседовали с каким-то седовласым господином, очевидно, менеджером или помощником менеджера банка. Похоже, здесь никто не пострадал. Но возможно ли такое?!

Как только Кайл приметил меня, то сразу же направился в мою сторону. Агент Кавальерр не отставала от него ни на шаг, и мне почему-то даже почудилось, что они срослись вместе, как сиамские близнецы.

— Просто чудо какое-то! — воскликнул Кайл. — Они никому не причинили вреда! Правда, успели все-таки забрать деньги и смыться. Сейчас надо навестить дом менеджера. Они держали в заложниках его жену и дочь, Алекс, а теперь в доме почему-то не отвечает телефон.

— Позвони в полицию Росслина, Кайл. Их машины прибудут туда быстрее.

— Мы сами находимся в трех минутах езды от этого дома. Вперед! — рявкнул Кайл, и они вместе с агентом Кавальерр рванулись в сторону входной двери.

Глава 26

Кайл достаточно ясно дал мне понять, что данным расследованием занимается исключительно ФБР. Мое присутствие и помощь приветствовались, но если меня при этом что-то не устраивало, мне могли в любой момент «указать на дверь». Пока что я решил оставаться с ними. Впрочем, раз уж расследованием занимались Кайл и Кавальерр, то наступило их время попариться в скороварке и заиметь серьезную головную боль.

Пока мы мчались по Росслину в одном из фэбээровских седанов, никто не произнес ни слова. Единственной общей деталью при всех ограблениях оставалось следующее: если происходил налет на банк, обязательно кто-то из невинных людей должен был погибнуть. Можно было бы даже предположить, что в ограблениях принимал участие типичный серийный убийца.

— Неужели сработала сигнализация в банке, и поэтому ФБР было сразу же оповещено о случившемся? — наконец, не выдержал я. Этот вопрос мучил меня с той самой секунды, когда Кайл позвонил мне в больницу Святого Антония и сообщил о преступлении.

Бетси, сидевшая спереди, обернулась ко мне.

— Дело в том, что в последнее время несколько банков, и среди них «Ферст Юнион», «Чейз», «Ферст Вирджиния» и «Ситибэнк», были непосредственно связаны с нами. Причем к такому решению пришли сами банкиры и нам даже не пришлось оказывать на них никакого давления. К тому же, мы перевели на работу в район Вашингтона дополнительно несколько десятков своих агентов, чтобы быть готовыми к действиям в любую минуту, как только поступит сигнал об ограблении. В филиал Росслина мы прибыли менее чем за десять минут после поступления такого сигнала. Тем не менее, преступникам уже удалось скрыться.

— Так вы позвонили в полицию Росслина? — не сдавался я.

— Позвонили, Алекс, — устало отозвался Кайл. — Мы не хотим ни у кого стоять на дороге, если в этом нет особой необходимости. Они уже на пути к банку.

Я только покачал головой и закатил глаза вверх:

— К банку, но не к дому менеджера, насколько я тебя понял.

— Мы хотим проверить этот дом первыми, — ответила за шефа Бетси. — Убийцы до сих пор не совершили ни единой промашки. И мы тоже не имеем права на ошибку. — Мне показалось, что она вела себя со мной слишком резко и бесцеремонно. Мне не понравился ее тон, но ей, как я догадался, мое мнение было безразлично.

— В Росслине весьма способные сотрудники полиции, — сообщил я. — Мне приходилось несколько раз работать с ними. А вам? — Я чувствовал своим долгом защитить людей, которых я хорошо знал и считал эффективными работниками.

Кайл снова вздохнул:

— Понимаешь, все зависит от того, кто первым отреагирует на ограбление. Вот в чем дело. Бетси совершенно права. Мы не можем позволить себе ошибиться. Они ведь не ошибаются.

Мы свернули на Хай-стрит. Этот район казался мирным и спокойным: все те же ухоженные лужайки, цветущие сады, гаражи на два автомобиля и большие особняки, как старые, так и только что отстроенные.

«Каждый раз они обязательно кого-нибудь убивают, — мучила меня одна и та же мысль. — Именно так они поступили с целой семьей».

Мы затормозили у большого красного дома с номером «315» на бледно-желтом почтовом ящике. Через несколько секунд за нами остановился точно такой же седан. Подъехала очередная группа фэбээровцев. Что ж, чем больше, тем, наверное, страшнее.

— Преступники, скорее всего, уже покинули дом, — заговорил в рацию Кайл. — Только не забывайте, что мы не можем ничего исключать. Эти ребята — безжалостные и непредсказуемые убийцы. Похоже, им даже нравится убивать…

Глава 27

«Безжалостные и непредсказуемые», — мысленно повторил я слова Кайла. Как это точно подмечено, и каким ужасом может обернуться!

А может быть, это и есть именно то, что удерживает меня на работе? Тот самый неповторимый поток адреналина, мощными толчками вливающийся в кровь, когда такое состояние невозможно ни описать, ни предвидеть. Когда каждый раз ты ничего не можешь сказать об очередном расследовании и подчас находишься в полном неведении относительно того, за кем ты все-таки охотишься, но одновременно все же ощущаешь своеобразный охотничий азарт. Неужели все это и есть моя «темная сторона», та часть моей сущности, с которой незнакомо мое собственное сознание? Что же именно должно здесь особенно волновать и возбуждать меня? Добро, иногда побеждающее зло? Или зло, которое куда чаще одерживает победу над добром?..

Расстегнув кобуру и вынув свой «Глок», я попытался отбросить в сторону все ненужные мысли, которые могли сыграть со мной злую шутку в последующие несколько минут, когда все придется делать, основываясь на инстинктах и рефлексах. Кайл, Кавальерр и я поспешили к входной двери с оружием наготове. Все мы со стороны выглядели достаточно уверенными в себе. По движениям можно было понять, что сейчас начнут действовать настоящие профессионалы. И это несмотря на то, что каждый из нас, безусловно, достаточно нервничал.

Они непредсказуемы…

Снаружи дом выглядел мирным и безобидным. Где-то неподалеку завыла собака. Через несколько секунд заплакал ребенок, но по звуку было очевидно, что малыш находится не в доме менеджера.

В результате первых двух ограблений каждый раз погибали невинные люди. Пока что, пожалуй, только этот факт объединял преступления. Что это? Особый ритуал, который каждый раз намерен выполнять преступник? Может быть, это своего рода предупреждение? Только о чем? Может, все-таки за всем этим стоит серийный убийца? Что же тут происходит, ради всего святого?!

— Я иду первым, — сообщил я Кайлу тоном, не допускающим возражений. Мне не требовалось получать от него разрешений. — Мы в Вашингтоне, — пояснил я свое намерение. — Ну, по крайней мере, в его окрестностях.

Кайл решил не спорить со мной. Агент Кавальерр тоже промолчала. Ее темные глаза внимательно изучали меня. «Интересно, приходилось ли ей раньше бывать на передовой? — почему-то подумалось мне. — Что она сейчас испытывает? И вообще, случалось ли ей использовать оружие?»

Дверь в дом оказалась незапертой. Преступники решили оставить ее в таком виде. Умышленно ли? Или они торопились, и у них просто не оставалось времени?

Я проник в дом быстро и бесшумно, надеясь на лучшее, но ожидая, как всегда, самого худшего. Прихожая, гостиная и кухня — все было погружено в темноту. Только на плите неясно мерцали красные цифры электронных часов. Гудение работающего холодильника оказалось здесь единственным звуком.

Агент Кавальерр жестом предложила нам троим разделиться, посчитав, что перешептываться не следует. Положение дел пока что мне не нравилось. Куда подевалась семья менеджера?

Я низко пригнулся и, добравшись до кухни, убедился в том, что она пуста.

Затем я открыл дверь, находившуюся в дальней части комнаты. За ней оказался шкафчик, из которого резко пахнуло смесью специй и всевозможных приправ.

Я отворил следующую дверь: за ней находилась черная лестница, ведущая на второй этаж. За третьей дверью скрывалась лестница в подвал.

Подвал необходимо было проверить в первую очередь. Я щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Проклятье!

— Полиция! — громко объявил я о своем присутствии, но ответа не получил.

Только теперь я немного перевел дух. Непосредственной угрозы для себя я пока что не видел и страшился теперь одного: того, что мне предстоит увидеть там, внизу, в подвале дома. Выждав еще пару секунд, я сделал первый шаг и начал спускаться по скрипучим ступенькам вниз. Ненавижу подвалы! Это у меня осталось с детства.

— Полиция! — еще раз предупредил я. И снова мой голос встретила тишина. Проверка вот таких темных мест в пустынном доме, как правило, никому не доставляет большого удовольствия. И это даже при условии, что у вас имеется при себе надежное оружие, которым вы великолепно владеете. Я включил фонарь. Ну что ж, надо двигаться дальше.

Я поспешил вниз по лестнице, чувствуя, как бешено колотится сердце. Пистолет я держал наготове. В самом низу я пригнул голову и осмотрел помещение. О Господи!

Я увидел их сразу же, как только высунулся из-под нависающего деревянного козырька, тут же ощутив новый прилив адреналина в кровь.

— Я детектив Кросс из полиции!

И жена, и ребенок находились в подвале. Мать оказалась связанной. Она задыхалась, поскольку рот ее был надежно заклеен черной липкой лентой и предварительно набит разноцветными лоскутьями ткани. Глаза женщины сверкали, наверное, не хуже, чем мой фонарь. Рот ребенка тоже оказался заклеенным. Грудь девочки резко вздымалась и опускалась: ребенок беззвучно плакал.

Но они, по крайней мере, оказались живы! И в банке тоже не пострадал ни один человек.

Но почему?!

Преступники изменили своим принципам!

— Что там происходит, Алекс? С тобой все в порядке? — донесся до меня голос Кайла Крэйга.

Я направил луч фонаря вверх, и увидел, что Кайл и Бетси стоят на верхней ступеньке лестницы.

— Они здесь. Все живы, — коротко сообщил я.

Что же, черт возьми, происходит?

Глава 28

ДИРИЖЕР — какое эксцентричное и совершенно абсурдное прозвище. Просто извращение какое-то. Но оно ему нравилось и по этой причине тоже.

Он наблюдал за всем, что происходило в доме менеджера банка, и при этом чувствовал себя так, словно вышел из собственного тела и находился в стороне от него. Ему вспомнилось старое телевизионное шоу, которое он любил смотреть, будучи еще юношей: «Ты находишься там». А ведь он там и находился, разве не так?

Он почувствовал приятное волнение, когда увидел, как в дом заходят технические сотрудники ФБР со своими «волшебными» черными чемоданчиками. Он прекрасно знал, кто и чем занимается в этой группе по Чрезвычайным Ситуациям.

Он внимательно изучал всех мрачных агентов с серьезными лицами, пока они орудовали внутри помещения.

Затем к зданию подъехали росслинские полицейские в огромном количестве. Примчалось не менее полудюжины автомобилей, и у всех на крышах сверкали красно-синие огни. Это тоже доставило ему немалое удовольствие.

И вот, наконец, из дома вышел сам детектив Алекс Кросс. Высокий, прекрасно сложенный мужчина лет сорока с небольшим, он даже чем-то напоминал Мухаммеда Али в его лучшие годы. Правда, лицо Кросса не было таким же плоским. Его карие глаза так и сверкали от гнева. Он определенно был куда симпатичней Али.

Кросс считался одним из его главных противников, с которым Дирижер решил вести борьбу не на жизнь, а на смерть. Это была напряженная битва умов, и даже более того, сражение между двумя силами воли.

Дирижер был абсолютно уверен в том, что победит именно он. А если произойдет что-то непредвиденное, то это будет лишь временным недоразумением. Ведь Дирижер побеждал всегда и везде, не так ли? И все же, на этот раз в душе его шевельнулось какое-то неясное сомнение. Кросс буквально излучал уверенность, и это начинало сердить Дирижера. Да как он смеет? Что вообще о себе воображает этот детектив?

Он наблюдал за происходящим в доме еще некоторое время, зная, что находится в совершенной безопасности.

В абсолютной безопасности.

По его шкале успеха 9,999 из 10.

Затем Дирижера посетила безумная мысль, и он сразу догадался, откуда она возникла. Еще мальчиком он обожал вестерны и всяческие телефильмы о ковбоях и индейцах, причем «болел» неизменно за краснокожих. Особенно ему нравился один их хитрый прием. Они прокрадывались ночью в лагерь противника и просто дотрагивались до спящего врага. Как помнилось Дирижеру, они считали, что это обязательно принесет успех задуманному делу.

В этот момент ему очень хотелось повторить подвиг индейца и как-нибудь дотронуться до Алекса Кросса.

Глава 29

Как только мы окончательно выяснили, что в доме банковского менеджера никто не пострадал, я сразу же позвонил в больницу Святого Антония, чтобы справиться о здоровье Дженни. Меня одолевало чувство вины и долга вкупе с паранойей. Ярость и бешенство зажали меня в своих тисках. Итак, семья менеджера осталась целой и невредимой. А как насчет моей собственной семьи?

Меня соединили с постом дежурной медсестры на этаже, где лежала Дженни. Я переговорил с Джульеттой Ньютон. Она частенько заходила к Дженни, когда я находился в палате. Джульетта напоминала мне одну мою старую знакомую — медсестру Нину Чайлдз, погибшую год назад.

— Говорит Алекс Кросс. Простите, Джульетта, что отвлекаю вас, но я пытаюсь связаться со своей бабушкой. Или с дочерью, с Дженни.

— Наны сейчас на этаже нет, — пояснила Джульетта. — А Дженни только что отвезли вниз на томографию. Там в лаборатории оказалось «окно», и доктор Петито решил этим воспользоваться. А ваша бабушка согласилась сопровождать внучку.

— Я еду к вам. Скажите, как себя чувствует Дженни?

Медсестра помолчала несколько секунд, но затем все же призналась:

— У нее был еще один приступ, детектив. Правда, сейчас все прекратилось, и состояние у нее стабильное.

Я домчался из Росслина до больницы за пятнадцать минут. Добравшись до главного входа, я сразу же отыскал указатель к диагностическому корпусу. Было уже поздно, часы показывали без нескольких минут десять, и за столом администратора никого не оказалось. Мне пришлось некоторое время бесцельно бродить по коридору, освещенному голубоватыми лампами, от которых здесь становилось жутковато, а в голову начинали лезть самые неприятные мысли.

Наконец, мне на глаза попалась табличка на двери «компьютерная томография», и в этот же момент в коридоре появился сотрудник больницы. Я даже вздрогнул при его виде, потому что бродил здесь, как в тумане. Я думал о Дженни и сильно переживал за нее.

— Чем могу помочь? Вы, наверное, кого-то ищете?

— Я отец Дженни Кросс. Я детектив Кросс, а моя дочь сейчас проходит диагностику. У нее сегодня вечером был еще один приступ.

Мужчина понимающе закивал:

— Да, она сейчас тут. Я провожу вас. Процедура уже скоро должна закончиться. Ваша дочь на сегодня — наша последняя пациентка.

Глава 30

Медик проводил меня в лабораторию томографии, где я сразу же увидел Нану. Она, как могла, старалась выглядеть спокойной. Правда, ей это не слишком хорошо удавалось. Я заметил и страх в ее глазах, и сомнения. А может быть, я просто проецировал на нее свои собственные переживания?

Я взглянул на внушительный томограф и по достоинству оценил достижения современной медицины. Эта модель была более открытой и менее ограничивающей движения больного, чем те, которые мне приходилось видеть ранее. Поскольку сам я дважды проходил томографию, процедура была мне знакома. Дженни поместили на специальную платформу и зафиксировали голову двумя мягкими захватами, напоминающими продолговатые подушки. Вид Дженни, беспомощно лежащей внутри этого громоздкого агрегата, волновал меня не меньше, чем ее третий приступ.

— Она слышит нас? — поинтересовался я.

Нана приложила руки к ушам:

— Она сейчас слушает музыку, но ты можешь взять ее за руку, Алекс. Она узнает твое прикосновение.

Я нежно сдавил ладошку Дженни, и ощутил ответное пожатие: дочка действительно меня узнала.

— Что происходило, пока я отсутствовал? — негромко спросил я Нану.

— Нам повезло, нам просто повезло, — быстро заговорила бабуля. — Доктор Петито зашел в палату, когда совершал очередной обход, и пока разговаривал с Дженни, как раз и начался этот проклятый тоникоклонический припадок. Он сразу же договорился с врачами, чтобы ей сделали томографию. Собственно, для нее и запустили эту машину так поздно.

Я присел, потому что почувствовал, что не в силах стоять. День выдался на удивление длинным и напряженным, и, кажется, пока что не собирался заканчиваться. Сердце мое бешено колотилось, в голове с такой же стремительной скоростью одна мысль сменяла другую. Остальные части тела пытались поддерживать этот безумный ритм.

— Только не вздумай ни в чем снова винить себя, — предупредила Нана. — Я уже объяснила тебе, что нам здорово повезло. В нужный момент в палате Дженни оказался самый лучший доктор во всей больнице.

— А я никого и не собирался обвинять, — забормотал я, понимая, что говорю неправду.

Нана нахмурилась:

— Если бы ты никуда не поехал и присутствовал при припадке, все равно именно сейчас Дженни бы находилась вот тут, и ей бы делали томографию. А если ты считаешь, что причиной всему — ваши уроки по боксу, то доктор Петито почти что на сто процентов уверен, что они не имеют никакого отношения к тому, что произошло. Слишком незначительным был удар, чтобы вызвать подобные последствия. Здесь что-то совсем другое, Алекс.

Вот именно этого-то я и боялся больше всего. Мы ждали результатов обследования, и это было долгое, очень долгое ожидание. Наконец Дженни выскользнула из агрегата. При виде меня, лицо ее озарилось радостной улыбкой.

— Послушай, кто там играет, — с этими словами она сняла наушники и протянула их мне. — «Убивая меня своей песней…» — подпевала она в такт музыке. — Ну, привет, папуля. Ты ведь сказал, что вернешься, и сдержал свое обещание.

— Конечно. — Я нагнулся и поцеловал ее. — Ну как ты, моя милая? Теперь с тобой все в порядке?

— Там звучала самая хорошая музыка, — прощебетала Дженни. — Я держусь папочка, держусь и не сдаюсь. Правда, мне хочется быстрее увидеть снимки моего мозга.

В этом наши желания полностью совпадали. Доктор Петито тоже не уходил и ждал, когда снимки будут готовы. Мне показалось, что он вообще никогда не покидает здание больницы. В половине двенадцатого мы встретились у него в кабинете. Я не чувствовал под собой ног от усталости. Впрочем, как, наверное, и доктор.

— У вас выдался сложный день, — заметил я. Но у доктора все дни были такими. Невролог начинал работу в половине восьмого утра, но в десять вечера его еще можно было застать в больнице. А иногда и позже. Он даже разрешал своим пациентам звонить ему домой ночью, если возникали какие-то проблемы, или когда им попросту становилось страшно.

— Такова вся моя жизнь. — Он неопределенно пожал плечами. — Что и способствовало моему благополучному разводу несколько лет назад. — Он зевнул. — Из-за работы я теперь стал одиноким. А еще, наверное, из-за того, что боюсь сильной привязанности. Но такая жизнь меня вполне устраивает.

Я кивнул, мне показалось, что я понял его. Затем я задал тот самый вопрос, который буквально прожигал мне мозги:

— Что вам удалось обнаружить? Что с девочкой? Она здорова?

Он медленно покачал головой, а затем произнес страшные слова, которые мне так не хотелось услышать.

— Боюсь, что у нее опухоль. Я уверен, что это пилоядная астроцитома, разновидность опухоли, которая появляется в раннем возрасте. После операции, конечно, все будет подтверждено окончательно. Опухоль расположена в области мозжечка. Она имеет достаточно большие размеры, а потому опасна для жизни Дженни. Поймите, мне очень неприятно сообщать вам такие неутешительные новости.

Эту ночь я опять провел в больнице рядом с Дженни. Она заснула, нежно сжимая мою ладонь.

Глава 31

Рано утром сработал мой «бипер». Когда я перезвонил по указанному номеру, то снова должен был огорчиться. Со мной хотела связаться Сэнди Гринберг, моя подруга из Интерпола, которая работала в штаб-квартире в Лионе.

Сэнди сразу же сообщила мне, что в лондонском супермаркете была жестоко убита женщина по имени Люси Рис-Кузин. Убийство произошло на глазах ее детей. Сэнди добавила, что, по мнению лондонских полицейских, с Люси разделался ее собственный муж, Джеффри Шефер, тот самый человек, которого я знал под кличкой «Ласка».

Я не мог поверить собственным ушам. Только не сейчас! И только не Ласка!

— Так все же это был Шефер или нет? — взволнованно крикнул я в трубку. — Ты можешь мне сказать с уверенностью?

— Это он, Алекс, хотя, конечно, этим стервятникам из прессы мы таких сведений передавать ни в коем случае не станем. Дети узнали его, своего сумасшедшего папулечку! Представляешь, он зарезал мать на глазах у собственных малышей!

Джеффри Шефер в свое время был причастен к похищению Кристины. Кроме того, он совершил несколько отвратительных жестоких убийств на юго-востоке Вашингтона. Он охотился за бедными и беззащитными людьми. Новость о том, что он жив и может снова начать свою «деятельность» сразила меня не хуже мощного удара ниже пояса. Кроме того, я знал, что если до Кристины дойдут эти сведения, ей станет совсем плохо.

Я сразу же позвонил ей из больницы, но наткнулся на автоответчик. Тем не менее, я стал спокойно разговаривать с аппаратом:

— Кристина, если ты дома, пожалуйста, сними трубку. Это Алекс. Пожалуйста, сними трубку. Мне очень нужно немедленно поговорить с тобой.

Но трубку так и не сняли. Я понимал, что Шефер сейчас никаким образом не может оказаться в Вашингтоне, и все же меня терзала мысль о том, что я ошибаюсь. Он всегда появлялся в самый неожиданный момент. Такова была его тактика. Проклятый, ненавистный Ласка!

Я посмотрел на часы. Ровно семь утра. Иногда Кристина по субботам уезжала в школу. Я тут же принял решение отправиться туда же. Тем более, что школа Соджорнер Трут находилась неподалеку от больницы.

Глава 32

По дороге к школе, я упрямо повторял про себя: «Этого не должно случиться! Только не это! Господи, не допусти, чтобы кошмар повторился! Ты не позволишь этому случиться еще раз! Нет! Ни за что!»

Я припарковал машину возле школы и стрелой выскочил из своего «порше». В следующий момент я уже мчался по коридору к кабинету Кристины, расположенному в самом его конце, на углу. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, ноги подкашивались. Еще не успев добежать до нужной мне двери, я уже услышал, как работает компьютер в кабинете директора.

Я заглянул внутрь и сразу же успокоился. Кристина была на месте, в своей уютной, теплой комнате, заставленной всевозможными художественными творениями ее учеников. Я знал, что когда она серьезно занята, то погружается в работу с головой, не замечая ничего вокруг. Не желая пугать ее, я молча постоял еще несколько секунд, приходя в себя от быстрого бега, и только потом осторожно постучал по дверному косяку.

— Это я, — тихим голосом произнес я.

Кристина перестала печатать и повернулась. На какую-то долю секунды ее взгляд был таким же теплым и дружелюбным, как прежде. Мое сердце моментально растаяло. Сегодня на ней были темно-синие брюки и модная желтая шелковая кофточка. По виду этой женщины никак нельзя было сказать, что она переживает трудные времена, хотя я знал, что это именно так.

— Что ты здесь делаешь? — нахмурилась Кристина. — Я уже все слышала утром на «Си-эн-эн», — продолжала она. — И даже видела это знаменитое место происшествия в Лондоне. — Она встряхнула головой и закрыла глаза.

— С тобой все в порядке? — заволновался я.

— Нет, не все! — неожиданно громко крикнула Кристина. — Мне еще очень далеко до того, чтобы быть в порядке. И эти новости ничуть меня не успокоили. Я все равно не могу нормально спать по ночам. Меня постоянно мучают кошмары. Я не могу сосредоточиться днем. Я начинаю представлять себе самые ужасные вещи, которые могут случиться с маленьким Алексом, с Дэймоном, с Дженни, с Наной и с тобой. И я ничего не могу с собой поделать! Это выше моих сил!

Ее слова поразили меня в самое сердце. Я ничем не мог помочь ей, и это было самое страшное.

— Не думаю, чтобы он осмелился вернуться сюда, — тихо произнес я.

В глазах Кристины вспыхнула злоба:

— Ты ни в чем не можешь быть уверен.

— Шефер считает себя гораздо выше нас. Мы не нужны его фантастическому миру. Для него было важно разделаться с женой. Меня только удивляет то, что он оставил в живых детей.

— Вот видишь, кое-что тебя все-таки удивляет. Но ведь никто не может поручиться за то, что взбредет в голову такого безжалостного и безумного маньяка! А теперь ты еще занят в расследовании, связанном с такими же извращенцами, которые убивают заложников безо всяких причин. Они делают это потому, что просто имеют возможность убивать.

Я сделал шаг вперед, намереваясь войти в кабинет, но Кристина тут же предостерегающе подняла руку.

— Не надо. Пожалуйста, не приближайся ко мне.

Затем она поднялась со своего кресла и прошла мимо меня, направляясь в учительский туалет, и исчезла за дверью, даже не оглянувшись.

Я знал, что она выйдет оттуда не скоро — только после того, как убедится что я покинул школу. Когда, наконец, я двинулся по коридору к выходу, то вспомнил о том, что она даже не спросила меня о самочувствии Дженни.

Глава 33

Перед тем как отправиться на работу, я снова заехал в больницу Святого Антония. Дженни уже поднялась, и мы вместе позавтракали. Она сообщила мне о том, что я — самый лучший папуля во всем мире, а я, в свою очередь, ответил ей, что она, в таком случае, несомненно, является самой замечательной дочуркой. Потом мне пришлось рассказать ей и об опухоли, и о том, что необходимо сделать операцию. Дженни кинулась ко мне в объятия и расплакалась.

Приехала Нана, и Дженни снова отвезли на какие-то дополнительные обследования и анализы. В течение нескольких часов делать в больнице мне было абсолютно нечего, поэтому я отправился на встречу с сотрудниками ФБР. Работы мне хватало всегда. Как-то раз Кристина сказала мне, что моя работа заключается в том, чтобы «гоняться за равнодушными сумасшедшими убийцами». И конца этому занятию не предвиделось.

Старший агент Кавальерр прибыла на временный командный пункт ФБР, развернутый на Четвертой улице на северо-западе столицы, ровно в одиннадцать. Для участия в брифинге здесь собралось, на мой взгляд, не меньше половины всех сотрудников. Зрелище было впечатляющим и обнадеживающим.

Мне еще раз напомнили, что грабители в каждом случае требовали неукоснительно четкого выполнения их приказаний. Может быть, именно поэтому Кайл Крэйг считал, что агенту Кавальерр в группе самое место. Еще раньше он рассказывал мне, что она всегда отличалась точностью и скрупулезностью, и считал ее одним из самых профессиональных сотрудников, которых он повидал за время своей службы. Я все время думал о выдающихся банковских грабителях и убийцах. Почему всем им постоянно требовалась известность и шумиха, даже если она связана с их позором и бесчестьем? Может быть, таким образом, они заранее подготавливали к возможным налетам другие банки и их служащих? Запугивали их до такой степени, что в дальнейшем уже и речи не могло быть ни о каком сопротивлении преступникам? Или же эти убийства имели некое отношение к мести? Мы не исключали возможности, что один из грабителей сам когда-то служил в банке, и всячески проверяли эту версию.

Я оглядел оперативную комнату, заполненную до предела. На одной стене были развешаны подробные отчеты о происшедшем, вырезки из газет и фотографии свидетелей, а также предполагаемых подозреваемых. К сожалению, ни одну из этих фотографий нельзя было назвать серьезной зацепкой. Под ними виднелись надписи: «Толстяк», «Супруга менеджера», «Подружка мужа», «Усатый».

Почему же до сих пор мы не можем выйти на одного-единственного подозреваемого? О чем это говорит? Наверняка, все мы упускаем из виду что-то очень важное.

— Доброе утро всем присутствующим! Хочу заранее поблагодарить вас за то, что вы согласились пожертвовать своим уик-эндом ради работы, — объявила агент Кавальерр, вложив в свои слова приветствия ровно столько юмора, сколько требовалось в сложившейся ситуации. Сегодня она явилась в брюках цвета хаки и светло-сиреневой рубашке с короткими рукавами. На голове у нее красовался крошечный фиолетовый берет. Бетси выглядела уверенной и на удивление спокойной, почти расслабленной.

— Тот, кто не пришел в субботу, — заметил из дальнего угла комнаты агент с обвислыми усами, — может сделать это и в воскресенье.

— Вы обратили внимание, что самые мудрые задницы прячутся где-то в последних рядах? — тут же парировала Кавальерр и улыбнулась. Какие бы ядовитые замечания ни раздавались, она моментально реагировала на них.

Бетси подняла над головой толстую синюю папку:

— Каждый из вас обладает такой же жуткой коллекцией, где собраны материалы о прошлых делах, которые, возможно, имеют отношение к настоящим. Например, ограбления, совершенные Джозефом Дагерти на Среднем Западе в 80-х имеют определенное сходство. Тут есть материалы и на Дэвида Грандстаффа, который спланировал ограбление, до сих пор считающееся самым крупным за всю историю Америки. К слову сказать, именно ФБР арестовало Грандстаффа. Однако в наших рьяных попытках засадить его за решетку зачастую использовались сомнительные методы. После шестинедельного суда присяжные, посовещавшись отведенные им законом десять минут, отпустили Грандстаффа на свободу. До сих пор банк «Таксон Ферст Нэшнл» не может оправиться от потери трех миллионов долларов.

В передних рядах поднялась чья-то рука:

— А где сейчас находится мистер Грандстафф?

— Он давно упокоился на глубине шести футов под землей, агент Дауд, и к нашим ограблениям никакого отношения не имеет. Но, возможно, его пример оказался вдохновляющим. То же самое касается и Джозефа Дагерти. Кто бы ни стоял за нынешними ограблениями, он наверняка знаком с их подвигами. Как сказали в каком-то фильме: «В каждой игре находятся способные ученики».

Через полчаса после начала собрания агент Кавальерр представила меня остальным сотрудникам:

— Кое-кто из вас уже знаком с Алексом Кроссом, представляющим вашингтонскую полицию. Он занимается расследованиями убийств, имеет степень доктора психологии и одновременно выполняет обязанности судебного психолога. Между прочим, он является близким другом Кайла Крэйга. Они представляют собой одно целое, так что если у кого-то возникнут определенные мысли относительно Крэйга или столичной полиции, лучше держать их при себе.

Бетси взглянула на меня.

— Кстати, именно доктор Кросс обнаружил тела Брайаны и Эррола Паркеров в Вашингтоне. И это пока что единственный прорыв в нашем расследовании. Все обратили внимание, насколько осторожно я поцеловала зад доктору Кроссу?

Я поднялся, оглядел зал и обратился к собравшимся:

— Как мне кажется, Паркеры тоже отдыхают на глубине шести футов под землей. — В комнате послышались смешки. — Брайана и Эррол были всего лишь мелкой сошкой, но свою роль в ограблении сыграли. Сейчас мы проверяем всех тех, с кем они могли контактировать в Лортонской тюрьме. Пока, к сожалению, безрезультатно. Из того, что мы сделали на данный момент, ничего путного слепить нельзя, и это тревожит меня больше всего.

Паркеры были опытными ворами, но не талантливыми организаторами, как тот, кто направлял их, а затем решил избавиться от этой парочки. Кстати, Паркеры были отравлены. Похоже на то, что убийца наблюдал за их кончиной, а она, судя по всему, была ужасной. Вероятно, преступник вступил с Брайаной в половую связь уже после смерти женщины. Пока это только моя догадка, но мне кажется, что за всей теперешней кутерьмой скрывается нечто большее, чем просто ограбления банков.

Глава 34

Дирижер не мог заснуть! Слишком много недобрых мыслей, подобных стае злобных ос, роилось в его и без того переутомленном мозгу. Он сам стал жертвой, его довели до невыносимого состояния. Ему требовалось отомстить. Он посвятил своему делу всю жизнь: каждый момент бодрствования был подчинен этому вот уже целых четыре года.

Наконец Дирижер поднялся с кровати и, сгорбившись, сел за стол. Пришлось подождать, пока уймется подкатывающая тошнота, и проклятые руки перестанут трястись. «Вот она, моя жалкая жизнь, — думал он. — Я презираю ее, каждый ее миг, каждое ее проявление».

Затем он взялся за письмо, содержание которого продумывал вот уже некоторое время.

Президенту «Ситибэнк».

Это только начало, и очень серьезное. Последствия для «Ситибэнк» могут быть ужасны.

Вы считаете себя вполне защищенным от маленьких людей, хотя на самом деле беззащитны.

Моя рука дрожит, выводя эти строки, все мое тело вибрирует от негодования.

Мой банкир пока бездействует. Назвать ее «личным банкиром» нельзя, поскольку она безлика, словно серая дверца в депозитарии банка. Я всегда считал банкиров умными, собранными, что называется «застегнутыми на все пуговицы». Как же случилось так, что я никак не могу смириться с раздражающими, безумными, вопиющими ошибками, допущенными в отношении моего счета?

Я просил о простом переводе денег из одного фонда в другой, причем не в наличности. Этого вовремя не было сделано.

Недавно я сменил место жительства, но перемена моего адреса также не была своевременно оформлена. Прошло три месяца, а я до сих пор не получил ни одного уведомления. Выходит, что вы проигнорировали перемену места жительства, и то, что мне причитается, продолжает идти по неверному адресу.

После всех ошибок и оскорблений, нанесенных мне вашими бездельничающими сотрудниками, ваш банк еще имеет наглость отказать мне в личном займе. Это невыносимо: сидеть здесь и слушать, как ничтожная мисс Ханжа Принстон отказывает мне, а в голосе ее звучит столько неискренности и снисходительности, что они буквально сочатся из трубки.

Я привык оценивать организацию обслуживания по десятибалльной шкале. Я ожидаю результат не ниже, чем 9,999 из 10. Ваш банк, к сожалению, на такое не способен.

Для маленьких людей наступит их день.

Он перечитал письмо и остался доволен содержанием, особенно если учесть, что писалось оно в два часа ночи. Нет, даже очень доволен.

Потом он его, конечно, отредактирует, подпишет и отложит туда, где обычно хранит свои письма до определенного времени. Они слишком опасны, чтобы доверить их обычной почте.

Господи, как же он ненавидел банки! Эти проклятые заведения, облеченные слишком большой властью! Наглые Интернет-провайдеры! Правительство! Большим мальчикам и девочкам пора надрать задницы. И он это сделает. Для маленьких людей наступит их день.

Глава 35

В то утро, уходя из больницы, я кое-что пообещал привезти Дженни. Она заставила меня поклясться, что я обязательно остановлюсь у «Биг Майк Джордано» и привезу ей большую пиццу.

Горячая коробка обжигала ладони, и я перебрасывал ее с руки на руку, как заправский жонглер, входя в палату к дочери. Конечно, много она бы все равно не съела, но доктор Петито уверил меня, что кусочек любимого кушанья ей не повредит.

— Доставка заказа! — объявил я, вальсируя по палате.

— Ура! Ура! — захлопала в ладоши Дженни, сидя на кровати. — Ты избавил меня от необходимости съесть этот ужасный, противный больничный ужин! Спасибо, папочка. Ты самый хороший!

Дженни вовсе не выглядела больной, и казалось странным, что сейчас ей необходимо оставаться здесь, в больнице Святого Антония. Как бы мне хотелось, чтобы ее внешность соответствовала ее самочувствию. К этому времени я уже знал почти все о предстоящей операции. Вместе с подготовкой она должна была занять примерно от восьми до десяти часов. Затем хирургу следовало рассечь вырезанную опухоль и отправить ее маленький кусочек на биопсию. До операции состояние Дженни стабилизировали при помощи дилантина. Сама операция была назначена на завтра и должна была начаться ровно в восемь утра.

— Тебе, наверняка, хочется попробовать и оливки, и анчоусы, верно? — поддразнивал я дочурку, открывая коробку с пиццей.

— Вот и нет, мистер Рассыльный. Вы ошиблись. Если на вашем пироге есть эти противные скользкие анчоусы, можете отправляться назад в свой магазин. Меня они не интересуют, — парировала Дженни и бросила на меня такой хитрющий взгляд, которому могла научиться только у бабули.

— Да он просто издевается над тобой! — решительно заявила Нана и поглядела на меня более ласково.

Дженни пожала плечами:

— Я понимаю, Нана, но я тоже хочу немного подразнить его в ответ. «Это наше дело, чу-чу-чу, буду делать, что хочу», — запела она какую-то старую песенку и тут же рассмеялась.

— А я, наоборот, обожаю анчоусы, — вступил в разговор Дэймон только ради того, чтобы хоть в чем-то противоречить сестре. — Они такие соленые!

— Ничего странного в этом нет, — нахмурилась Дженни. — Я даже думаю, что в прошлой жизни ты сам был анчоусом.

Тут уже мы расхохотались все вчетвером, а потом с аппетитом принялись за пиццу с добавочной порцией сыра, запивая ее молоком. Мы вкратце обменялись новостями, но главной рассказчицей, конечно, снова выступила Дженни. Она подробно описывала, как ей проводили повторную томографию, при этом сеанс длился целых полчаса. Затем она торжественно объявила:

— Я решила стать врачом, и это решение окончательное. Скорее всего, я буду учиться, как папочка, в университете Джонса Хопкинса.

Около восьми часов Нана и Дэймон стали собираться домой. Они находились в больнице уже с трех дня.

— А папуля еще немного задержится у меня, — заявила Дженни. — Он весь день работал, и я его почти сегодня не видела. — Она жестом поманила к себе Нану, они крепко обнялись, и так стояли несколько секунд, не в силах разжать объятья. Нана шепнула Дженни на ушко что-то, наверное, очень личное и важное, и моя дочурка понимающе кивнула.

Затем Дженни подозвала к себе Дэймона:

— А теперь ты обними меня и поцелуй, — почти по-взрослому скомандовала она.

Перед тем как уйти, Бабуля Нана и Дэймон еще долго махали Дженни руками, посылали бесконечные воздушные поцелуи и обещали прийти завтра при первой же возможности, при этом ободряюще улыбаясь. Дженни сидела на кровати, щеки ее были мокрыми от слез: она одновременно смеялась и плакала от избытка чувств.

— Мне это даже немного нравится, — призналась она Нане и Дэймону. — Теперь я просто обязана быть всеобщим центром внимания и забот. Но скоро все ваши волнения прекратятся, потому что я на самом деле стану врачом. Кстати, начиная с сегодняшнего дня вы все можете начать называть меня доктор Дженни.

— Спокойной ночи, доктор Дженни. Приятных тебе сновидений, — ласково проговорила от двери Нана. — Увидимся завтра, дорогая моя девочка.

— Спокойной ночи, — повторил Дэймон и уже повернулся, чтобы уйти, но неожиданно спохватился и быстро добавил: — Ах, да, чуть не забыл: спокойной ночи, доктор Дженни!

После того как Нана и Дэймон, наконец, ушли, мы несколько минут просто молча посидели с Дженни рядом. Я обнял ее за плечи. Мне показалось, что долгая сцена прощания глубоко тронула нас обоих. Я сидел на краешке больничной койки и держал свою дочурку так осторожно, словно она могла расколоться, как самый тонкий фарфор. Так просидели мы с ней довольно долго, потом о чем-то поговорили, но в основном молчали.

Я даже удивился, когда вдруг заметил, что Дженни уже крепко спит у меня на руках. Вот только тогда слезы крупными каплями потекли у меня по щекам.

Глава 36

Я оставался с Дженни в больнице всю ночь. Мне было грустно и страшно одновременно. Никогда еще я не испытывал такого ужаса: он словно превратился в живое существо и крепко стиснул мою грудь. Иногда я начинал дремать, но сразу же просыпался. Временами я старался думать о банковских ограблениях, чтобы переключиться хоть на что-то другое. Кто-то жестоко убивал невинных людей, и мне это было знакомо и близко, как, впрочем, наверное, и всем остальным людям.

А еще я думал о Кристине. Я любил ее и ничего не мог с собой поделать, но я знал, что она уже приняла окончательное решение относительно нас обоих. И здесь я тоже был не в силах что-либо изменить. Она не хотела жить с детективом по расследованию убийств, а я, наверное, уже не мог стать никем иным.

На следующее утро мы с Дженни проснулись около пяти часов. Ее палата напоминала одновременно огромную плоскую крышу для принятия солнечных ванн и маленький цветущий сад. Мы молча наблюдали за восходом солнца. Все вокруг казалось таким спокойным и безмятежным, что мне снова стало очень грустно. А вдруг это наш последний рассвет, который мы встречаем вместе? Я попытался отбросить эти глупые мысли, но они так и лезли в голову.

— Ни о чем не беспокойся, папочка, — убедительно произнесла Дженни, словно прочитала все на моем лице. Впрочем, эта маленькая волшебница иногда действительно умеет творить чудеса. — В моей жизни будет еще очень много чудесных рассветов. Хотя, мне тоже немного страшновато. Если уж говорить честно.

— Если уж говорить честно, — повторил я. — А между нами по-другому и быть не может.

— Ну, хорошо. На самом деле мне очень даже страшно, — заявила она тоненьким голосом.

— И мне тоже, моя малютка.

Мы взялись за руки и стали наблюдать за великолепным оранжево-красным солнцем. Дженни вела себя очень тихо. От меня потребовалось огромное усилие воли, чтобы не сломаться в такой серьезный момент. Горло сдавило, и я притворился, что зеваю, хотя мою дочурку обмануть было невозможно.

— Что будет сегодня утром? — наконец шепотом спросила меня Дженни.

— Какие-нибудь подготовительные процедуры перед операцией, — ответил я. — Может быть, еще один анализ крови.

Она наморщила носик:

— Они тут просто вампиры какие-то. Вот почему я попросила тебя остаться со мной на ночь.

— И правильно сделала. Я сумел отразить несколько их подлых нападений как раз под самое утро, — поддержал я дочурку. — Просто не хотелось тебя будить. А может быть, сегодня тебя побреют впервые в твоей жизни.

Дженни обхватила голову обеими ручонками:

— Ни за что!

— Только немножко, на затылке. Это сейчас считается очень модным.

Но она продолжала смотреть на меня перепуганными глазенками:

— В общем, наверное, ты прав. Ты действительно так считаешь? Тогда почему бы тебе тоже не побрить себе затылок, а? Тогда мы оба будем выглядеть очень модно.

Я усмехнулся:

— Ну, если ты так хочешь, я обязательно побреюсь.

В палату вошел доктор Петито и услышал, как мы наперебой стараемся подбодрить друг друга.

— А ты у нас сегодня идешь под номером один, — сообщил он Дженни и улыбнулся.

Дженни выпятила грудь и заважничала.

— Вот видишь? Я не кто-нибудь, а номер один!

В пять минут восьмого Дженни увезли из палаты.

Глава 37

Я старался удерживать в голове образ Дженни, танцующей с кошкой Рози и напевающей «Розы красные». Я проигрывал эту сцену снова и снова, бесчисленное количество раз в тот страшный день в больнице Святого Антония. Мне кажется, что вот такое ожидание больше всего напоминает преждевременное пребывание в аду или, по крайней мере, в чистилище. Все это время я, Нана и Дэймон почти не разговаривали. В больницу на несколько минут заходили Сэмпсон и тетушки Дженни. Все они выглядели измученными и взволнованными. Все это было так ужасно! Никогда еще я не испытывал подобного кошмара.

Сэмпсон отвел Нану и Дэймона в ближайший кафетерий, чтобы они хоть немного перекусили, но я не мог заставить себя уйти из больницы. Пока что мы оставались в полном неведении относительно хода операции. Все в больнице стало казаться мне каким-то нереальным. Несколько раз вспышками вспоминалась смерть Марии. После того, как случайный преступник выстрелил в мою жену из проезжавшего автомобиля, ее тоже привезли сюда, в больницу Святого Антония.

В начале шестого в зал ожидания, где мы все собрались, вошел доктор Петито. Я увидел его первым, еще до того, как он поднял на нас глаза. Мне почему-то сразу стало плохо. Мое сердце внезапно бешено заколотилось. По лицу доктора я ничего не мог определить, кроме, разве того, что он очень устал. Наконец невролог заметил нас, помахал рукой и направился в нашу сторону.

Он улыбнулся, и тогда я понял, что операция прошла успешно.

— Все хорошо, — сразу же сообщил приятную весть доктор, как только приблизился к нам. Он пожал руку сначала мне, потом бабуле и Дэймону: — Примите мои поздравления.

— Спасибо вам, — прошептал я, крепко сжимая его ладонь, — за все ваши усилия.

Примерно через пятнадцать минут мне и Нане было позволено зайти в палату для выздоравливающих. Неожиданно ко мне вернулась жизнерадостность, и я даже ощутил приятное головокружение. Дженни находилась в палате одна. Мы тихонько, чуть ли не на цыпочках, подошли к ее кровати. Ее маленькую голову покрывал тюрбан из бинтов. Рядом стояли мониторы сложной аппаратуры, а сама Дженни лежала с капельницей.

Я осторожно взял ее за одну руку, а Бабуля Нана — за другую. С нашей девочкой теперь все было в порядке. Врачи победили!

— Я чувствую себя так, как будто я когда-то жила, а вот сейчас нахожусь в раю, — улыбнулась мне Нана. — А ты?

Дженни зашевелилась и начала приходить в себя примерно через двадцать пять минут после того, как ее перевезли в палату для выздоравливающих. Доктора Петито кто-то вызвал на несколько минут, но очень скоро он снова вернулся к нам. Он попросил Дженни несколько раз глубоко вдохнуть, а потом попробовать кашлянуть.

— Голова болит? — поинтересовался он.

— Немного.

Потом она посмотрела на Нану и меня. Сначала Дженни прищурилась, потом попробовала раскрыть глаза шире. Очевидно, она еще не совсем отошла от наркоза:

— Привет, папочка. Привет, Нана. Я так и знала, что вы тоже окажетесь на небесах, — наконец, высказалась она.

Я повернулся так, чтобы Дженни увидела кое-что.

Я выбрил себе затылок. Теперь он был у меня точно такой же, как и у нее.

Глава 38

Через два дня я вернулся к расследованию ограблений и убийств: к делу, которое одновременно и завораживало меня, и вызывало во мне отвращение. Работа оставалась работой, разве не так? Однако расследование без меня не замерло и шло своим ходом. С другой стороны, за это время никого еще не схватили. Мне на ум пришло одно из любимых высказываний Наны: «Если ты постоянно ходишь кругами, может быть, все дело в том, что ты просто срезаешь углы?» Возможно, это и была та проблема, из-за которой наше расследование пока что так и не сдвинулось с мертвой точки.

В офисе ФБР на Четвертой улице я встретил Бетси Кавальерр. Она поманила меня к себе пальцем, одновременно дружелюбно улыбнувшись. Сегодня она оделась в бежевый блейзер, рубашку с короткими рукавами и джинсы. Одним словом, Бетси выглядела довольно привлекательно. Я был искренне рад видеть ее. И эта улыбка, как мне показалось, наконец-то растопила лед, выросший было между нами.

— Ты должен был рассказать мне о своей девочке. Я имею в виду операцию. Теперь все в порядке, Алекс? Похоже, в последние дни тебе не удавалось хорошенько высыпаться. Я угадала?

— Доктор говорит, что все прошло благополучно. Она у меня очень крепкая. А сегодня утром Дженни спросила, когда мы сможем возобновить наши занятия боксом. Прости, что раньше ничего тебе не рассказывал о ней. Я был не в себе.

Но она только махнула рукой, услышав мою последнюю фразу:

— Я просто счастлива, что с твоей дочкой уже все в порядке. По твоему лицу видно, что теперь стало лучше и тебе самому.

Я улыбнулся.

— Да, я это чувствую. А вообще, за эти дни мне пришлось о многом подумать. Ну что ж, приступим к работе?

— Чем я и занимаюсь здесь с шести утра, — подмигнула мне Бетси.

— Выпендриваешься?

Я сел за стол, выделенный специально для меня, и начал просматривать груду документов, скопившихся за время моего отсутствия. Агент Кавальерр занимала стол напротив моего. Я был рад снова оказаться «в строю». Ведь где-то рядом на свободе разгуливали преступники, которые убивали банковских кассиров, менеджеров и членов их семей. И я хотел помочь положить этому конец.

Примерно через час я оторвался от бумаг и увидел, что агент Кавальерр смотрит в мою сторону совершенно пустыми глазами. По-видимому, она глубоко погрузилась в свои собственные мысли.

— Мне нужно кое с кем повидаться, — громко произнес я. — Мне следовало бы вспомнить об этом человеке раньше. Правда, он на некоторое время уезжал из Вашингтона. Успел побывать в Филадельфии, Нью-Йорке, Лос-Анджелесе. Но теперь он вернулся. Он в свое время ограбил множество банков и склонен к насилию.

Бетси кивнула:

— Я бы тоже с удовольствием познакомилась с ним. Похоже, этот парень — что надо.

Вероятно, отсутствие каких-либо ниточек и зацепок вынудило Бетси проехаться в то утро вместе со мной. Мы отправились в ее машине в одну из дешевых гостиниц на Нью-Йорк-авеню. «Дорал», старое покосившееся здание с облупленной краской, скорее можно было назвать ночлежкой, нежели отелем. Когда мы подъезжали к нему, из дверей гостиницы выпорхнула троица худощавых обтрепанных проституток в мини-юбках. Какой-то сутенер, вырядившийся в нелепый парчовый костюм в стиле «ретро» облокотился на желтый «кадиллак» с открытым верхом и ковырял в зубах спичкой.

— Ты приглашаешь меня в самые изысканные места столицы, — заявила агент Кавальерр, выбираясь из машины. Я успел заметить на ее лодыжке ремешок кобуры. Эта дама, по всей видимости, всегда одевалась так, словно собиралась на войну.

Глава 39

Тони Брофи вел сумасшедший образ жизни и обитал на четвертом этаже гостиницы «Дорал». Администратор объяснил, что Тони снял номер на неделю, и охарактеризовал его как «озабоченного неприятного субъекта, с которым противно иметь дело».

— Не думаю, что это местечко имеет хоть какое-то отношение к «Доралу» в Майами, — заметила Бетси, когда мы начали подниматься по черной лестнице. — Тут просто настоящая помойка.

— Подожди, ты еще не видела Брофи. Ему здесь самое место.

О нашем прибытии Тони никто не объявил. Подходя к его номеру, мы уже держали оружие наготове. Брофи считался официальным подозреваемым в убийствах и ограблениях и как нельзя лучше подходил на роль разыскиваемого нами преступника. Я постучал костяшками пальцев по изрезанной деревянной двери.

— Чего? — раздался изнутри хриплый сердитый голос. — Чего надо, говорю?

— Полиция Вашингтона, — выкрикнул я. — Откройте!

В комнате послышалось какое-то движение, затем несколько раз щелкнули отпираемые замки, и наконец, в дверном проеме, заполнив его целиком, появился Брофи. При росте в шесть футов и четыре дюйма он весил не менее двухсот шестидесяти фунтов и весь бугрился мышцами. Его темные волосы были выбриты аккуратными полосками.

— Ты, я полагаю, легавая задница, — обратился он ко мне, не вынимая торчащей в углу рта сигареты без фильтра. — А что это за симпатичная задница рядом с тобой?

— В общем, я могу представиться сама, — бросила Бетси.

Тони довольно осклабился: ему нравилось, когда на его грубость реагируют должным образом:

— О'кей. Гавкни что-нибудь.

— Я старший агент ФБР Бетси Кавальерр.

— Стра-а-арший агент! Как говорят в полицейских сериалах, существуют две возможности разойтись: быстро и не очень. — Он широко улыбнулся, демонстрируя удивительно ровные ослепительные зубы. На нем были темные штаны военного покроя с белыми подтяжками. Голый торс и руки, покрытые курчавыми черными волосами, украшали многочисленные тюремные татуировки.

— Очевидно, придется проголосовать за то, чтобы разойтись не сразу, — заявила Бетси. — Но это мое личное мнение.

Брофи повернулся к худощавой блондинке, сидевшей на старинной кушетке светло-зеленого цвета возле телевизора. Поверх нижнего белья на девушке была накинута широченная рубаха.

— Она тебе так же понравилась, как и мне, Нора? — обратился Тони к подружке.

Та лишь безразлично пожала плечами. Похоже, ее больше интересовала выступавшая на экране Рози О'Доннелл. К тому же, девица, видимо, находилась «под кайфом». Впечатление еще больше усиливала неопрятная прическа с «сосульками» вместо челки. На обоих запястьях, горле и щиколотках она носила татуировку в виде колец колючей проволоки.

Брофи снова повернулся ко мне и Бетси Кавальерр.

— Если я правильно вас понял, то нам нужно кое-что обсудить. Ну что ж, таинственная леди из ФБР, меня это даже устраивает. Выходит, вы можете позволить себе расплатиться за ту информацию, которой я располагаю и могу с вами поделиться.

Бетси отрицательно покачала головой:

— Не совсем так. Я готова вышибить ее из вас всеми известными мне способами.

Темные глаза Тони заблестели:

— Нет, она мне определенно нравится!

Мы последовали за Брофи на крошечную кухню, где стоял кривоногий, покосившийся набок стол. Сам Тони уселся верхом на стуле так, что его спинка вклинилась между грудью и животом этого великана. Однако прежде чем Тони начал делиться информацией, он все же хотел решить финансовый вопрос. В одном он оказался прав: бюджет Бетси Кавальерр был куда больше моего.

— Но это должна быть ценная и достоверная информация, — предупредила Бетси.

Он самодовольно кивнул:

— Это лучшее из того, что ты можешь приобрести, крошка. Товар высшего качества. Понимаешь ли, я встречался с человеком, который стоит за этими грязными ограблениями в Вирджинии и Мэриленде. Хочешь знать, каков он из себя? Он из тех, кого называют «хладнокровный сукин сын». И учти, кто тебе говорит об этом.

Брофи уперся взглядом в меня и Бетси. Он определенно заинтересовал нас.

— Сам он называл себя Виртуо-озом — с флоридским выговором протянул Тони. — И говорил это на полном серьезе. Дирижер! Можете себе такое представить?

— Мы встретились с ним с глазу на глаз в гостинице «Шератон Аэропорт», — продолжал Брофи. — Меня свел с ним один парень, знакомый мне по Нью-Йорку. Тот, кто называл себя Дирижером, оказался очень осведомленным типом. Он рассказал мне сначала о моих сильных качествах, потом о слабостях. Короче, знал всю мою подноготную. Он упомянул даже, что я встречаюсь с Норой, описав при этом все ее привычки и пристрастия.

— Ты считаешь, что он — полицейский, раз владеет такой информацией о тебе? — поинтересовался я.

Брофи вновь широко улыбнулся:

— Нет. Для копа он слишком умен. Возможно, он общался с полицейскими, чтобы получить интересующие его данные. Поэтому-то я и не ушел сразу, а решил выслушать, что скажет мне этот хрен. К тому же он назвал такую шестизначную цифру, которая сразу же меня увлекла.

Теперь мне и агенту Кавальерр оставалось лишь внимать тому, что сейчас нам поведает Тони. Раз уж он заговорил, то выскажется до конца.

— Так как он выглядел? — настаивал я.

— Тебя интересует его внешность? Это вопрос на миллион долларов. Давай-ка я расскажу, как происходила наша встреча. Когда я вошел в номер гостиницы, то оказался залитым светом ярких прожекторов. Как на презентации в Голливуде. Я ни черта не видел.

— Даже очертания фигуры? Что-то ты ведь должен был запомнить.

— Его силуэт. Длинные волосы. Хотя это мог быть и парик. Большой нос и большие уши. Ну, как машина с открытыми дверями. Мы побеседовали, и он пообещал связаться со мной. Больше я ничего о нем не слышал. Наверное, я не подошел для его команды.

— Почему, Брофи? — Этот вопрос показался мне очень серьезным. — Почему он отказался от такого парня, как ты?

Брофи сложил ладони в форме пистолета и «выстрелил» в меня:

— Его интересуют только убийцы, парень. А я не убийца. Я любовник. Верно, Бетси?

Глава 40

То, что рассказал нам Брофи, было пугающим, и ни в коем случае не должно было просочиться в прессу. Некто, называющий себя Дирижером, проводил собеседования и вербовал профессиональных убийц. Только убийц. Каковы его планы на будущее? Снова банк и заложники? О чем, черт возьми, он думает?

Закончив работу, вечером я отправился в больницу Святого Антония. Дженни чувствовала себя хорошо, но на всякий случай я остался на ночь с ней. Дом вдали от дома. Дженни даже стала обращаться ко мне, как к подружке, с которой делят комнату.

На следующее утро я изучил личные дела сотрудников «Ситибэнк», «Ферст Юнион» и «Ферст Вирджиния», которые имели основания считать себя обиженными. Заодно пришлось проверить материалы на тех, кто допускал серьезные угрозы в адрес банков. Во временной штаб-квартире ФБР царила атмосфера тихого отчаяния. Не было ни шума, ни возбуждения, обычно сопровождающих появление новых версий и продвижения в расследовании. У нас до сих пор не было реального подозреваемого.

Угрозы и прочая «грязная почта» обрабатываются, как правило, силами отделов безопасности банков. Подобная корреспонденция чаще всего исходит от людей, которым отказано либо в займе, либо в праве выкупа закладной вследствие просрочки. Авторами писем могут быть как мужчины, так и женщины. Судя по психологическим портретам, это люди, испытывающие затруднения с работой, финансами или имеющие проблемы в семье. Иногда встречаются и очень серьезные угрозы, обусловленные практикой набора сотрудников в филиалы банков, расположенных в Южной Африке, Ираке или Северной Ирландии. В крупных банках существуют специальные помещения для проверки почты с помощью рентгена.

Поздравительная музыкальная открытка вполне может оказаться небольшой бомбой.

Эта часть моей работы была утомительна, но необходима. Я посмотрел на Бетси Кавальерр. Она находилась тут же, но ее почти не было видно из-за огромной кипы документов, лежащих перед ней.

— Мне снова придется отлучиться, — сообщил я. — Есть еще один парень, которого не мешало бы проверить. Он неоднократно угрожал «Ситибэнк». И живет, кстати, неподалеку.

Она отложила ручку:

— Я поеду с тобой. Если ты не возражаешь. Кайл говорил, что всегда верит всплескам твоей интуиции.

— Вот и посмотри, до чего это Кайла довело, — улыбнулся я.

— Вот именно, — подмигнула мне Бетси. — Поехали.

Я несколько раз перечитал материалы на некоего Джозефа Петрилло. Они сильно отличались от других. Каждые две недели в течение последних двух лет президент «Ситибэнк» в Нью-Йорке получал сердитые и даже злобные письма от Петрилло. С января 1990 года и до недавнего времени он работал охранником банка, пока не был уволен по сокращению штатов. Случай, надо сказать, типичный для многих банковских филиалов в связи с урезанием бюджета. Петрилло не внял этим доводам и решил, что банк вознамерился избавиться именно от него.

Что-то в тоне его писем меня настораживало. Они были составлены грамотно и корректно, но в них явно прослеживались элементы паранойи, а может быть, и шизофрении. До работы в банке Петрилло служил во Вьетнаме в чине капитана. Он видел войну. Полиция была в курсе посылаемых им угроз, но никаких обвинений ему не предъявили.

— Это, наверное, одно из проявлений твоего знаменитого чутья, — заметила Бетси, когда мы подъезжали к дому подозреваемого на Пятой авеню.

— Частенько это приводит к неприятным последствиям. У детектива, который беседовал с Петрилло несколько месяцев назад, тоже возникло нехорошее предчувствие, но банк проигнорировал его заключение и отказался разбираться с бывшим сотрудником.

В отличие от своей нью-йоркской тезки, Пятая авеню Вашингтона представляет собой вереницу дешевых домов, сдаваемых внаем и расположенных не на подступах к Капитолийскому Холму. Раньше улицу заселяли в основном эмигранты-итальянцы, но со временем все нации здесь перемешались. Вдоль обочины стояли старые проржавевшие машины. Среди других автомобилей выделялся битком набитый народом седан «БМВ», скорее всего, принадлежащий наркодилеру.

— А здесь все как всегда, — вздохнула Бетси.

— Ты знаешь этот район? — спросил я, сворачивая в переулок, где жил Петрилло.

Она кивнула, и ее темные глаза сузились:

— Энное количество лет назад, не будем уточнять, сколько именно, я имела счастье родиться неподалеку отсюда. А если конкретно, то в четырех кварталах.

Взглянув на Бетси, я заметил, с каким мрачным выражением лица она осматривается вокруг. Только что она впустила меня в маленький уголок своего прошлого. Она выросла совсем не в той части Вашингтона, хотя внешне это на ней не отразилось.

— Собственно, не обязательно именно сейчас следовать моей интуиции, — сказал я. — Можно заглянуть сюда и попозже. Скорее всего, это пустой номер, да и Петрилло живет недалеко от штаб-квартиры.

Бетси покачала головой и пожала плечами:

— Ты сегодня перелопатил целую кучу документов, но именно этот бросился тебе в глаза. Проверить надо обязательно, и не обращай внимания на мое настроение. Я чувствую себя здесь отлично.

Мы остановились возле углового газетного магазина — места, служившего для развлечения вот уже многим поколениям детей. Собравшаяся здесь сегодня компания подростков выглядела несколько старомодно: широкие джинсы, темные рубашки и зализанные назад волосы. Все они оказались белыми.

Мы пересекли улицу и направились в конец квартала. Я указал на маленький желтый дом.

— Петрилло обитает здесь.

— Давай побеседуем с ним, — предложила Бетси, — и выясним, не он ли грабит банки.

Выщербленные бетонные ступени привели нас к металлической двери. Я постучался и крикнул:

— Полиция Вашингтона. Мы хотели бы поговорить с Джозефом Петрилло.

Я повернулся к Бетси, которая стояла на ступеньку ниже слева от меня, хотя еще не сообразил, что именно хочу ей сказать.

Что бы это ни было — я не успел произнести ни слова.

Раздался оглушительный грохот выстрела. Возможно, стреляли из винтовки. Это было страшнее, чем неожиданный удар грома. По звуку можно было определить, что стрелявший стоял вплотную к двери.

Бетси пронзительно вскрикнула.

Глава 41

Я нырнул головой вперед с крыльца, увлекая Бетси за собой. Через секунду мы уже лежали на лужайке, вытаскивая оружие и с трудом переводя дух.

— Господи! О Господи! — задыхалась Бетси. Никто из нас не пострадал, но мы были чертовски перепуганы.

Я проклинал себя за неосторожность.

— Дьявол! Вот уж никак не ожидал, что он откроет по нам стрельбу!

— Это последний раз, когда я усомнилась в твоей интуиции, — прошептала Бетси. — Я вызову подкрепление.

— Сначала столичную полицию. Это все-таки наш город, — напомнил я ей.

Мы скрючились за неухоженной живой изгородью и разросшимися розовыми кустами. Оружие мы держали наизготовку. Я прижал ствол своего «Глока» к щеке. Неужели там, внутри, Дирижер? Неужели мы нашли его?

Подростки на противоположной стороне улицы с вызывающей наглостью наблюдали за нашими действиями. После выстрела интерес их заметно возрос. Широко раскрыв глаза, они пялились на нас, словно здесь снимался очередной эпизод телесериала «Нью-йоркская полиция: Закон и порядок».

— Сумасшедший кретин Джо! — сложив ладони рупором, выкрикнул кто-то из тинэйджеров.

— По крайней мере, он перестал стрелять, — констатировала Бетси. — Это сумасшедший кретин Джо.

— К сожалению, оружие все еще при нем. Так что, при желании, он может продолжить в любой момент.

Я перекатился по земле, чтобы увеличить себе обзор. В двери дома отверстия от пули не было.

— Джозеф Петрилло! — снова выкрикнул я.

Никакого ответа изнутри дома не последовало.

— Вашингтонская полиция! — продолжал я. Ты хочешь, чтобы я высунулся, сумасшедший Джо? Хочешь получить более удобную мишень?

Я приблизился еще на несколько дюймов ближе к крыльцу, оставаясь прикрытым его поручнями.

Дети на той стороне улицы принялись вторить мне.

— Мистер Петрилло! Сумасшедший мистер Петрилло! С вами все в порядке, кретин психованный?

Через несколько минут прибыла подмога. Сначала две полицейских машины с сиренами и мигалками, потом еще две и, наконец, пара седанов ФБР. Все явившиеся были вооружены до зубов и готовы к сражению. Улицу заблокировали с обеих сторон. Жителей близлежащих домов и всех находившихся в угловом магазине, эвакуировали в безопасное место. Неожиданно откуда-то незваным гостем возник вертолет теленовостей.

Мне приходилось участвовать в подобных «спектаклях» чаще, чем хотелось бы, и мне это не нравилось. Через двадцать минут прибыла группа захвата. Синие рыцари. Они были в полном боевом облачении и тащили тяжеленный таран, чтобы вышибить дверь. Потом мы вошли внутрь.

Мое присутствие было не обязательным, но я все равно пошел. На мне и на агенте Кавальерр уже были надеты кевларовые бронежилеты. Мне понравилось, что она последовала за мной.

В доме было не просто жутко, а очень жутко. Жилая комната выглядела как чердак старой библиотеки: на семь футов в высоту громоздились покрытые плесенью книги без обложек, мятые журналы и кипы пожелтевших газет. И повсюду сновали кошки. Дюжинами. Они громко мяукали и выглядели совершенно оголодавшими.

Здесь же находился и Джозеф Петрилло. Он лежал среди пачек старых журналов «Ньюсуик», «Лайф», «Тайм» и «Пипл». Очевидно, падая назад, он обрушил их. Его рот был открыт, и казалось, что он улыбается. По крайней мере, наполовину.

Он застрелился из винтовки, которая валялась рядом с его окровавленной головой. Большая часть правой стороны лица была снесена напрочь. Кровь забрызгала кресло, стены и книги. Одна из кошек с жадностью лизала окровавленную руку.

Осмотрев книги и бумаги, лежавшие рядом с телом, я обнаружил проспект «Ситибэнк» и несколько банковских книжек на имя Петрилло. Три года назад его баланс составлял 7 тысяч и 711 долларов, а на настоящий момент на счету оставался всего шестьдесят один доллар.

Бетси Кавальерр нагнулась над телом. Я почувствовал, что она изо всех сил борется с подступившей тошнотой. Пара блохастых драных кошек терлись о ее ноги, но Бетси, казалось, не замечала этого.

— Это не Дирижер, — выдавила она.

Взглянув в ее глаза, я увидел в них страх и грусть одновременно.

— Да, Бетси, это уж точно не он. Не бедняга Петрилло с его голодающими кошками.

Глава 42

Наконец-то я добрался до дома, чтобы выспаться в собственной кровати. Дженни пожалела мою бедную спину, на которой стали образовываться чуть ли не пролежни от того, что я постоянно спал на стуле в ее палате. Я сразу же погрузился в сон, едва добравшись до постели, но вскоре меня разбудил телефон. После пары громких звонков я поднял трубку.

И тут же услышал голос Кристины:

— Алекс, в мой дом кто-то забрался. Мне кажется, это Шефер. Он приехал, чтобы разделаться со мной. Пожалуйста, помоги мне!

— Вызывай полицию, а я уже выезжаю, — крикнул я в телефон. — И немедленно уходите из дома вместе с Алексом!

Обычно для того, чтобы добраться до Митчелвилла, мне требовалось где-то около получаса. В эту ночь я долетел туда за пятнадцать минут. Вдоль всей улицы ярко горели фонари. Шел сильный дождь. Перед домом Кристины уже стояли две полицейских машины.

Я выпрыгнул из своего «порше» и в долю секунды оказался у входной двери. Дородный патрульный в темно-синем непромокаемом плаще жестом остановил меня.

— Детектив Кросс, полиция Вашингтона. Я старый друг Кристины Джонсон, — сразу же представился я.

Он понимающе кивнул и не стал заставлять меня предъявлять служебный значок.

— Она в доме с другими офицерами. С мисс Джонсон все в порядке, детектив. И с мальчиком тоже.

Мне даже показалось, что я с улицы слышу, как плачет малыш. Войдя в гостиную, я увидел двух патрульных, сидевших рядом с Кристиной. Она рыдала и одновременно умудрялась громко разговаривать с полицейскими:

— Он где-то здесь! Я же говорю вам! Джеффри Шефер — Ласка! Он где-то тут, в доме! — истошно возопила она и обеими руками провела по волосам.

Ребенок лежал в корзине для перевозки детей и хныкал. Я подошел ближе и взял его на руки. В тот же момент мальчик успокоился. Я приблизился к Кристине и полицейским.

— Расскажи им про Джеффри Шефера, — умоляюще взглянула на меня Кристина. — Расскажи им все то, что уже случилось. Они ведь не знают, насколько он безумен!

Я представился и вкратце поведал патрульным о том страшном похищении Кристины на Бермудах, которое произошло более года назад. Я старался упомянуть только о самом главном, и когда закончил, они оба кивнули. Видимо, теперь картина становилась им ясна.

— Да, я помню тот случай по газетным статьям, — покачал головой один из полицейских. — Вся беда только в том, что у нас нет никаких доказательств того, что кто-то побывал здесь, в этом доме, сегодня вечером. Мы тщательно проверили все двери, окна, обшарили территорию.

— Вы не возражаете, если я обойду участок и дом? — предложил я свою помощь.

— Будьте так добры. А мы пока что останемся рядом с мисс Джонсон. Можете не торопиться, детектив.

Я передал ребенка Кристине и самым тщательным образом исследовал весь дом. Я не забыл ни единого уголка, но так и не нашел никаких следов проникновения в дом постороннего. Потом я вышел на улицу. Даже несмотря на то, что было сыро, свежих следов вокруг также не наблюдалось. Я сильно сомневался в том, что Шефер действительно успел побывать здесь.

Когда я вернулся в гостиную, Кристина притихла и сидела на кушетке, обнявшись с малышом. Полицейские вышли на крыльцо. Я присоединился к ним.

— Можно быть с вами откровенным? — начал один из патрульных. — Вы не можете исключить того, что мисс Джонсон просто приснился плохой сон? Мне вся эта история напоминает ночной кошмар, не более того. Она уверена в том, что этот тип по фамилии Шефер был у нее в доме. Мало того, он будто бы даже заходил к ней в спальню. Но никаких улик мы не нашли. Ничто не свидетельствует о том, что там кто-то находился, кроме нее самой. Двери оставались заперты. Сигнализация осталась нетронутой. Скажите, ее, случайно, не мучают кошмары?

— Иногда. Особенно, в последнее время. Спасибо вам за помощь. Теперь заботу о ней я возьму на себя.

После того как полицейские машины уехали, я вернулся в дом, чтобы посидеть с Кристиной и успокоить ее. Она выглядела уже не такой взволнованной, хотя глаза ее оставались по-прежнему грустными.

— Что со мной происходит? — печально произнесла она. — Я хочу вернуть себе свою прошлую жизнь. Я никак не могу отделаться от него.

Она не позволила мне обнять ее, даже при таких обстоятельствах. Кристина и слышать не хотела о том, что, возможно, Джеффри Шефер — Ласка — ей только приснился. Она лишь поблагодарила меня за то, что я приехал, а затем сразу же потребовала, чтобы я отправлялся домой.

— Все равно ты бессилен что-либо сделать, — добавила она.

Я поцеловал ребенка и уехал.

Глава 43

Ровно в 7 часов утра мистер Синий занял свое место в густом кустарнике за домом в районе Вудли-Парк в Вашингтоне.

Как это уже повторялось три предыдущих утра, банковский менеджер Мартин Кассельман вышел из своего дома примерно в двадцать минут восьмого. Прежде чем сесть в машину, Мартин опасливо оглядел окрестности. Возможно, он был напуган недавними ограблениями банков в Мэриленде и Вирджинии. И все же, большинство людей почему-то считают, что именно с ними ничего подобного произойти не может.

Жена Кассельмана работала учительницей в средней школе «Дамбартон Оукс». Она преподавала английский, предмет, который мистер Синий всегда ненавидел. Миссис К. пойдет на работу около восьми. Кассельманы были людьми исполнительными и дисциплинированными, что значительно упрощало задачу Синего.

Он пригнулся возле старого засыхающего вяза и замер в ожидании звонка по мобильному телефону. Пока что все шло точно по расписанию, так что причин для волнения у него не было. Приблизительно через восемь минут после того, как Мартин Кассельман отъехал от дома, телефон зазвонил. Синий нажал на кнопку для связи.

— Мистер Синий слушает. Докладывайте.

— К. прибыл на встречу с нами. В данный момент он находится на парковочной стоянке. Слушаю вас.

— Вас понял. Все идет нормально, скоро состоится моя встреча с миссис К.

Как только мистер Синий нажал на кнопку «конец связи», он увидел, как из дома вышла Виктория Кассельман и тщательно заперла входную дверь. Она была одета в нежно-розовый костюм и напомнила ему Фарру Фосетт, когда та была на вершине своей славы.

— Куда это она собралась, черт возьми? — удивленно проговорил Синий. В его работе не предполагалось никаких неожиданностей. Дирижер рассчитал все точно, до минуты. Все должно происходить идеально, а это уже далеко не идеал! Мистер Синий быстрым шагом пересек участок высоких сорняков, отделяющий его от дома Кассельманов. Он уже понимал, что ему не удастся выполнить свое задание вовремя.

Ошибка.

С моей стороны или с ее?

С обеих! Она сегодня вышла раньше, и я ничего не могу с этим поделать!

Он бросился бежать на Готорн-стрит, но Виктория уже находилась в своей черной «тойоте» и выруливала на улицу. Если сейчас она свернет направо, вся операция будет провалена. Если налево, у него еще остается шанс исправить положение.

Ну, же, Фарра, милая, сворачивай налево!

Мистер Синий уже думал о том, что бы такое ей крикнуть, чтобы она остановилась. Но что же? Думай! Соображай быстрее!

Умница! Она свернула налево, но у Синего все равно не оставалось времени, чтобы добежать до нее по этой кривой неровной дороге.

Он бросился вперед со всей скоростью, на которую был способен, низко пригнув голову. Неожиданно какой-то жар словно разорвал его грудь. Он уже не мог вспомнить, когда в последний раз ему приходилось мчаться во весь опор, так как сейчас.

— Эй! Эй! Помогите мне! — изо всех сил закричал он. — Пожалуйста, помогите мне! На помощь!

Услышав истошные вопли, Виктория Кассельман инстинктивно повернула голову в сторону. Пышноволосая блондинка немного затормозила, но совсем останавливаться и не думала.

Ему надо было во что бы то ни стало заставить ее сделать это!

— Моя жена рожает! — продолжал орать Синий. — Пожалуйста, помогите мне! Моя жена сейчас рожает!

Увидев, что черный седан остановился посреди дороги, Синий облегченно вздохнул. Теперь он надеялся только на то, что в данный момент никто из любопытных соседей не наблюдает за ними из окон домов, выстроившихся по обе стороны улицы. Впрочем, это не имело значения. Ему все равно пришлось бы останавливать ее: не таким способом, так любым другим. Он подбежал к машине, но все еще никак не мог перевести дух.

— Что с вами? Где ваша жена? — обратилась к Синему Виктория Кассельман через опущенное стекло.

Синий продолжал хрипеть, пока не подошел вплотную к автомобилю. Затем он вынул пистолет «Зиг Зауэр» и хладнокровно ударил ее со всего размаху стволом по челюсти. Голова Виктории запрокинулась на сторону, и женщина закричала от резкой и внезапной боли.

— Мы едем назад к тебе домой! — приказал Синий, ловко запрыгивая в машину, при этом наставляя ствол пистолета прямо в лоб Виктории. — Куда ты намылилась без двадцати восемь, чтоб тебя?! Хотя плевать мне на это. Просто заткнись и веди себя тихо. Ты совершила большую ошибку, Виктория. Причем роковую. — Это было все, что мог сказать и сделать мистер Синий, не считая возможности пристрелить ее тут же, прямо на переднем сиденье ее же собственного автомобиля.

Глава 44

Возле отеля «Омни Шорхэм» в Вашингтоне ограбление филиала банка «Чейз Манхэттен» шло полным ходом. Во время поездки от офиса ФБР к банку мы с Кавальерр не обменялись ни словом, с ужасом представляя, что нас там ожидает.

Бетси вела себя собранно и по-деловому: поставив на крышу сирену, она на полной скорости мчалась по городу. Снова зарядил дождь, и потоки воды колотили по крыше, заливая лобовое стекло. Вашингтон плакал. Кошмар все усугублялся и, казалось, набирал обороты. Все было так же страшно и непредсказуемо, как и при многих других преступлениях, сопровождаемых убийствами, которые мне приходилось расследовать. Я перестал что-либо понимать. Группа банковских грабителей, а возможно, две группы, поступали, словно банда убийц. Пресса освещала происходящее, не жалея бумаги, публика была напугана и имела на это полное право. Банковская сфера услуг справедливо возмущалась тем, что никто не в силах положить конец ограблениям и убийствам.

От моих невеселых мыслей меня оторвал звук полицейских сирен где-то впереди. Их пронзительных хор заставил волосы на моем затылке ощетиниться. Затем я увидел бело-голубой символ самого банка «Чейз».

Бетси остановилась в квартале от филиала, на 28-й улице: ближе мы просто не смогли подъехать. Несмотря на ливень, на улице толпилось полно зевак, здесь же находилось с дюжину карет скорой помощи, множество полицейских автомобилей и даже пожарная машина.

Мы побежали сквозь шипящие струи ливня к скромному красному кирпичному зданию на углу Калверт. Хотя я опережал Бетси на несколько шагов, она передвигалась достаточно быстро.

— Столичная полиция. Детектив Кросс. — Я махнул значком патрульному, пытавшемуся не пропустить меня на банковскую парковку. При виде золотого щита тот отступил в сторону.

Полицейские и санитарные сирены завывали на все голоса, и я подумал о том, зачем сейчас все это нужно, и лишь войдя в вестибюль банка, понял, что голосят они не напрасно. Я насчитал пять тел. Кассиры и администраторы: три женщины и двое мужчин. Все они были застрелены наповал. Еще одна бойня, возможно, самая кровавая.

— Зачем? О Господи! — бормотала рядом со мной Кавальерр. На секунду она схватила меня за руку, но затем, опомнившись, тут же отпустила ее.

Навстречу нам спешил агент ФБР Джеймс Уолш, которого я встречал раньше в штаб-квартире.

— Пятеро убитых. Все — банковские служащие, — сообщил он.

— Есть заложники в доме кого-нибудь из них? — спросила Бетси.

Уолш покачал головой:

— Жена менеджера мертва. Застрелена в упор. Ее убили по совершенно непонятным мотивам. Бетси, они оставили в банке одного в живых. У него послание для вас и детектива Кросса. От некоего типа, называющего себя Дирижером.

Глава 45

Уцелевшего звали Артур Стрикленд. Сейчас он находился в офисе убитого менеджера вне досягаемости прессы. В банке он служил охранником.

Стрикленд оказался высоким, хорошо сложенным мужчиной лет пятидесяти. Физически внушительный, сейчас он пребывал в состоянии шока. Капли пота покрывали его лицо и даже густые усы. Он взмок так, что светло-голубая форменная рубашка потемнела.

Подойдя к нему, Бетси мягко, с состраданием заговорила:

— Я старший агент ФБР Кавальерр. Я занимаюсь данным делом, мистер Стрикленд. А это детектив Кросс из вашингтонской полиции. У вас есть для нас какое-то сообщение?

Крепкий на вид мужчина буквально переломился пополам и зарыдал в голос, закрыв лицо руками. Ему потребовалось не меньше минуты на то, чтобы собраться и начать говорить:

— Те, которых убили сегодня… Они были такие милые люди… Они были моими друзьями… А я должен был защищать их. И наших клиентов, конечно.

— То, что случилось — ужасно, но в этом нет вашей вины, — попробовала успокоить охранника Бетси. Она старалась быть доброй, и у нее это неплохо получалось: — Но почему же нападавшие застрелили их? И как удалось уцелеть вам?

Охранник в ужасе затряс головой:

— Я и не пытался уцелеть. Они держали меня в вестибюле вместе с другими. Деньги забирали двое, а нам приказали лечь на пол лицом вниз и предупредили, что они должны покинуть банк ровно в 8.15. Не позже. Никаких ошибок, никаких попыток поднять тревогу. Это они повторили несколько раз.

— Так они вышли из банка позже? — спросил я Артура.

— Да нет же, сэр! Они все могли успеть вовремя, но, похоже, ничуть к этому не стремились. Потом мне приказали встать. Я подумал, что меня тут же застрелят. Я служил во Вьетнаме, но никогда не испытывал такого страха.

— Они оставили вам послание для нас? — напомнил я.

— Да, сэр. Для вас обоих. «Вы любите банки?» — спросил один из грабителей. Я ответил, что люблю свою работу. Он обозвал меня дубиной и идиотом, потом добавил, что мне придется выступить в роли их посланника. Я должен был передать агенту ФБР Кавальерр и детективу Кроссу, что в банке была допущена ошибка. Он подчеркнул, что больше ошибок быть не должно, причем повторил это несколько раз. «Чтобы больше никаких ошибок, — сказал он. — И передай, что это послание от Дирижера». Потом они перестреляли всех остальных. Они совершенно хладнокровно стреляли в лежащих на полу людей. Я виноват. Ведь это было мое дежурство, и я — охранник. Я не должен был этого допустить.

— Нет, мистер Стрикленд, — тихо произнесла Бетси. — Вашей вины в произошедшем нет. Виноваты, скорее, мы.

Глава 46

Ошибок больше не должно быть.

Дирижер знал все и об агенте ФБР Бетси Кавальерр, и о детективе Кроссе. Он находился на самой вершине пирамиды, и ему было известно буквально все, включая личные дела полицейских, которые участвовали в расследовании. Теперь они также являлись частью его плана.

Для экскурсии в пригород Вашингтона денек выдался великолепный. Повсюду цвели лилии, нарциссы и подсолнухи, а небо своей прозрачностью напоминало китайский фарфор. Только пара маленьких, пушистых, как комочки ваты, облачков, симметрично расположились на востоке и западе небосклона.

Группа грабителей расположилась на ферме чуть южнее Хэйфилда, штат Вирджиния — в восьмидесяти милях от столицы, почти в Западной Вирджинии.

Он миновал поворот, выехал на грунтовую дорогу и сразу же увидел зад принадлежащего мистеру Синему фургона, торчащий из выцветшего красного амбара. Пара собак бродила по двору, огрызаясь на докучавших им слепней. Он еще не видел никого из членов банды и их подружек, но звуки рок-н-ролла до него доносились отчетливо: надоедливые гитары и южные мотивы, которые компания слушала без конца.

Он зашел в гостиную дома, которая после перепланировки смахивала на чердак. Здесь он и увидел Синего, Белого, Красного и их подружек, включая мисс Зеленую. Пахло свежесваренным кофе. К стене была прислонена метла, а это означало, что они успели прибраться к его приезду. Рядом с метлой в ряд выстроились винтовки.

— Всем привет, — сказал он, сопроводив свои слова едва заметным движением руки. Он улыбнулся им, хотя прекрасно знал, что вся компания считает его дегенератом. Пусть их. При этом мисс Зеленая относилась к нему, как к дегенерату, положившему на нее глаз.

— Привет, мой профессор, — мистер Синий осклабился так неискренне, что было противно смотреть. Дирижера невозможно одурачить. Мистер Синий был хладнокровным убийцей. Вот почему его выбрали для операции в «Ферст Юнион», «Ферст Вирджиния» и «Чейз». Впрочем, здесь все были убийцами, не исключая и девиц.

— Пицца! — Он поднял вверх две коробки и бумажный пакет. — Я купил две пиццы и бутылку исключительного кьянти.

Глава 47

«Убивай и радуйся, — думал он. — Радуйся, убивая. Машина для убийства. Время для убийства. Мысли об убийстве. Место для убийства…»

Дирижер едва заметно улыбнулся хороводу словосочетаний, навязчиво кружащихся в его голове. Однако такая улыбка не шла ему. Она выглядела одновременно и фальшивой, и вымученной. Противоестественной. Часы показывали начало пятого, на улице было по-прежнему тепло и солнечно. Он успел вволю прогуляться по полям и все тщательно продумать. Теперь он возвращался в фермерский дом.

Он вошел через главный вход и лениво осмотрел тела. Вся его команда уже погибла, все шестеро. Трупы были неестественно скрючены. Так выглядит расплавленный металл, выплеснутый из горнила. Ему однажды приходилось видеть нечто подобное, после пожара, бушевавшего в горах пригорода Беркли, в Калифорнии.

Зрелище ему понравилось: исключительная природная красота настоящей катастрофы.

Он остановился и принялся изучать убитых. Они и сами были убийцами, вот теперь и пострадали за это. На этот раз он использовал марплан в качестве яда. Забавно, что антидепрессант начинает исключительно сильно действовать в сочетании с сыром или красным вином, особенно с кьянти. Эта необычная комбинация химических элементов вызывала резкое повышение кровяного давления, последствием которого неизбежно становилось кровоизлияние в мозг и, естественно, коллапс. Вуаля!

Он стал более пристально разглядывать убитых, и это доставило ему неописуемое удовольствие. Зрачки у всех были расширены, а рты перекошены в немом вопле. Распухшие посиневшие языки вывалились наружу. Ну, а теперь надо навсегда избавиться от тел. Они должны попросту исчезнуть, будто и не существовали вовсе.

Девушка по имени Герш Адамсон распласталась на полу возле самой двери. Наверное, бедняжка пыталась вырваться отсюда наружу, верно? Молодец! Это ее звали мисс Зеленая, миниатюрную блондинку, заявившую, что ей уже исполнился двадцать один год, хотя на вид ей нельзя было дать больше пятнадцати. Ее рот распахнулся в последнем крике боли, что вошедшему особенно понравилось. Он просто не мог оторвать взгляда от изумительных губ Герш Адамсон.

Он рассчитал, что она будет самой легкой из всех: девушка весила не более ста фунтов.

— Привет, мисс Зеленая. Вы мне всегда нравились, как вам это известно. Хотя я чувствую себя рядом с вами робко. Вернее, надо было бы сказать, что я обычно застенчив с такими, как вы. Но теперь я совладаю с собой.

Он вытянул руку вперед и дотронулся до ее маленьких грудей, сразу же удивившись тому, что мисс Зеленая под блузкой, как выяснилось, носила бюстгальтер с поролоновыми вкладками, внешне увеличивающими объем груди. Вот тебе и хиппи, которой наплевать на свою фигуру! Он аккуратно расстегнул кофточку, снял ее и уставился на ее грудь.

Затем он, так же не спеша, расстегнул молнию на джинсах мертвой девушки, после чего вставил палец под ткань ее трусиков. Плоть оказалась немного прохладной. В пупке мисс Зеленая носила маленькое серебряное колечко. Он дотронулся до него и потянул так, как открывают за похожие колечки банки с пивом и газировкой.

На ногах у мисс Зеленой были серебристые туфли на платформе и высоких каблуках. Он осторожно разул ее. Плотно обтягивающие ее ножки джинсы также были сняты и отброшены прочь. Сейчас он обнаружил, что ногти на ногах мисс Зеленая красила ярко-синим лаком.

Дирижер щелчком расстегнул застежку на бюстгальтере и принялся ласкать маленькие груди девушки. Сначала он тер их ладонями, затем начал щипать крошечные, аппетитные соски. Ему хотелось этого с самого первого раза, когда он только увидел мисс Адамсон. Он ждал того момента, когда причинит ей хоть чуточку боли. А может, вовсе и не чуточку.

Он выглянул из окна фермерского домика, а затем снова бросил взгляд на мертвые тела:

— Надеюсь, я не слишком грубо обошелся с вами? — вежливым тоном поинтересовался он.

После этого он оттащил мисс Зеленую за ноги на середину комнаты, где лежал линялый старый ковер, и снял брюки, чувствуя, что начинает возбуждаться. Это должно было произойти в последний раз. Получается, что в ФБР правы: в конце концов, он действительно серийный убийца. Возможно, только сейчас он по-настоящему задумался о том, кто же он такой на самом деле.

— Я упырь, — прорычал Дирижер, стянул с девушки трусики и глубоко вошел во влагалище мертвого тела. — Я абсолютно сумасшедший, мисс Зеленая, и в этом заключается самая невероятная шутка. Именно я безумен. Если бы только полиция смогла догадаться об этом! Вот тогда они получили бы неплохую зацепку!

Часть третья

Игра по самым крупным ставкам

Глава 48

Следующие три дня прошли без ограблений. Одним из этих дней оказалась суббота, и я решил провести ее с малышом. Около шести вечера я снова отвез его к Кристине.

Прежде чем зайти в дом, я пронес его на руках по цветущему саду, расположенному за ее домом в Митчелвилле, за ее «сельским поместьем», как я любил называть это место. Сад был великолепен. Кристина сама высаживала цветы и кропотливо ухаживала за ними. Здесь сразу бросалось в глаза огромное разнообразие роз: гибридов чайных, флорибунды и грандифлоры. Они сразу напомнили мне о тех временах, когда Кристина была другой — до похищения на Бермудах. Все в саду радовало глаз. Наверное, именно поэтому находиться здесь без хозяйки мне было особенно грустно.

Я показывал мальчику разные цветы, разговаривал с ним, продемонстрировал ухоженную зеленую лужайку и плакучую иву, а потом ненавязчиво обратил внимание маленького Алекса и на синее небо, и на заходящее солнце. Потом я попробовал показать ему, как мы с ним похожи: какие у нас одинаковые носы, глаза и губы. Каждую минуту я останавливался, чтобы чмокнуть Алекса в щечку или в шею или просто в макушку.

— Понюхай, как пахнут розы, — шепнул я.

Через несколько минут из дома быстрым шагом вышла Кристина. По ее виду я сразу понял, что она хочет сказать мне что-то важное. За ней семенила ее сестра Натали. Зачем? В качестве охраны? У меня мелькнуло такое чувство, что они сейчас вдвоем набросятся на меня.

— Алекс, нам надо поговорить, — без предисловий начала Кристина, едва приблизившись ко мне. — Натали, ты не могла бы заняться ребенком пару минут?

Я неохотно передал малыша Натали. Впрочем, у меня не оставалось никакого выбора. Слишком сильно изменилась Кристина за последние месяцы. Иногда мне даже казалось, что я вообще никогда и не знал ее. Наверное, все это происходило из-за ее повторяющихся кошмаров. Похоже, ей до сих пор не стало лучше.

— Мне надо выяснить кое-что. И, пожалуйста, ничего мне не говори, — сразу же предупредила меня Кристина.

Глава 49

Я прикусил язык. Вот именно такие отношения продолжались между нами уже который месяц. Я заметил, что глаза у Кристины покраснели. Очевидно, она только что плакала.

— Сейчас ты занимаешься очередным расследованием убийства, Алекс. Наверное, это хорошо. Ведь это твоя жизнь. Очевидно, ты очень способный детектив.

Я не мог дольше молчать:

— Я же предлагал бросить работу в полиции и заняться частной практикой как психолог. Я сделаю это, Кристина.

Она нахмурилась и отрицательно покачала головой:

— Это такая честь для меня!

— Я не собираюсь с тобой бороться. Ну, прости, что перебил тебя. Продолжай, пожалуйста.

— В Вашингтоне у меня больше нет никакой жизни. Я постоянно чего-то боюсь. Вернее, не боюсь, я нахожусь в каком-то ошеломленном состоянии, как в ступоре. Я даже возненавидела свою школу. У меня такое ощущение, что кто-то отобрал мою жизнь. Сначала у меня отняли Джорджа, потом эта история на Бермудах. Теперь мне страшно даже подумать о том, что в один прекрасный день Шефер все-таки доберется до меня.

Я снова не выдержал:

— Он не посмеет явиться сюда, Кристина.

— Не говори так! — Она повысила голос. — Ты же ничего не знаешь! Так какое право ты имеешь утверждать, что он не придет за мной?!

Я почувствовал, что в легких у меня кончается воздух. Пока я еще не догадывался, куда клонит Кристина, но было ясно, что она находится на грани нервного срыва. Все мне сейчас напоминало ту ночь, когда ей вдруг показалось, что Шефер явился прямо к ней в спальню.

— Я уезжаю из Вашингтона, — внезапно заявила Кристина. — Я уеду сразу после того, как закончится учебный год. Я не хочу, чтобы ты знал, где я буду жить, потому что мне не нужно, чтобы ты начал разыскивать меня. Пожалуйста, Алекс, не пытайся быть в отношении меня детективом. Или, тем более, психиатром.

Я не верил тому, что слышу. Я не ожидал от нее ничего подобного. Я просто стоял перед ней и не находил слов. Никогда еще я не чувствовал себя таким опустошенным и одиноким. Внутри меня будто все похолодело.

— А что будет с малышом? — наконец, придушенным шепотом выдавил я, удивившись этому неестественному хрипу.

Неожиданно ее красивые глаза наполнились слезами. Кристина начала всхлипывать, тело ее содрогалось, но ей никак не удавалось совладать с чувствами:

— Я не могу взять Алекса с собой. Не теперь, пока я еще в таком состоянии. Ему пока что придется остаться с тобой и Наной.

Я хотел было что-то сказать, но ни звука не вырвалось из моего горла. Кристина несколько секунд смотрела мне в глаза. Ее взгляд был грустным и смущенным.

Было видно, какую боль она сейчас испытывает. Потом она повернулась и зашагала к дому. Через пару минут она скрылась внутри него.

Глава 50

Я сердился и грустил одновременно, но старался никому не показывать своего настроения: ведь это только еще больше усложнило бы мое положение. Как говорится: «Врач, исцелись сам».

В воскресенье утром в церкви я встретился со своим психиатром Аделью Файнелли. Мы вместе с семьями посещали девятичасовую проповедь. На этот раз мы решили отойти в задние ряды, чтобы иметь возможность перекинуться парой фраз. Скорее всего, Адель заметила тревогу в моих глазах, это не ускользнуло от нее. Она очень внимательный врач: мы знакомы с ней почти четыре года.

— Неужели погибла кошка Рози или случилось что-то еще страшней? — поинтересовалась Адель и чуть заметно улыбнулась.

— С Рози все в порядке. Как, впрочем, и со мной. Спасибо за заботу.

— Понятно. Тогда почему ты мне напоминаешь Али в день после схватки с Джо Фрейзером в Маниле? Это ты можешь объяснить? К тому же, ты забыл побриться перед тем, как отправиться в церковь.

— У тебя сегодня милое платье, — постарался я перевести разговор на другую тему. — И цвет очень идет…

Адель нахмурилась. Она не покупалась так дешево.

— Вот здесь ты прав. Серое — это именно то, что мне больше всего к лицу, Алекс. Что же случилось?

Адель зажгла свечу.

— Я люблю волшебство во всех его проявлениях, — прошептала она и бросила на меня озорной взгляд. — Мы не виделись с тобой достаточно долго, Алекс. Это или очень хорошо, или очень плохо.

Я последовал ее примеру, зажег свечу и стал молиться:

— О Господи, понаблюдай, пожалуйста, за моей Дженни, пусть она поправляется быстрей. А еще мне бы очень хотелось, чтобы Кристина никуда не уезжала из Вашингтона. Я понимаю, что ты просто хочешь в очередной раз послать мне серьезное испытание.

Адель поморщилась, как будто обожглась, отвернулась от свечи и взглянула мне прямо в глаза:

— Алекс, прости меня. Тебя не нужно больше испытывать. Ты и без того прошел через слишком многое.

— Все в порядке, — повторил я. Мне не хотелось сейчас развивать тему и откровенничать, даже с Аделью.

— Ох, Алекс, Алекс. — Она покачала головой. — Как же я сразу не догадалась.

— Нет-нет, все действительно в порядке.

Адель, похоже, окончательно оставила старания допытываться у меня правды.

— Хорошо. Тогда поступим так. Сто долларов за визит. Я разрешаю опустить их в корзину для пожертвований.

С этими словами она удалилась к своей семье, которая уже расселась рядом с центральным проходом. По пути Адель еще раз оглянулась на меня, но на этот раз она больше не улыбалась.

Как только я добрался до своего ряда, Дэймон тут же поинтересовался, кто эта симпатичная дама, с которой я так увлеченно беседовал.

— Она врач и мой хороший друг, — пояснил я, и это было правдой.

— Твой врач? А что она лечит? Она, кажется, сердится на тебя, — зашептал Дэймон. — Чем же ты ей не угодил?

— Я все сделал правильно. А теперь я хочу остаться наедине с собой. Можно?

— Нет. К тому же, мы в церкви, и я хочу выслушать твою исповедь.

— У меня нет для тебя никакой исповеди. И со мной все в порядке. Все замечательно. Мир улыбается мне. Я счастлив, как никогда.

Дэймон посмотрел на меня с таким же неудовольствием, как несколько минут назад Адель. Потом он молча покачал головой и отвернулся. Он тоже не поверил мне. Когда до меня дошла корзина для пожертвований, я положил в нее купюру в сто долларов.

Глава 51

Дирижер всегда придерживался твердого расписания. В его голове будто тикали, отсчитывая время, невидимые часы.

Группа банковских грабителей, «сливки из сливок», должны были встретиться с ним в его апартаментах в «Холидей-Инн» в Вашингтоне возле Колониал-Виллидж. Конечно же, они прибыли вовремя: разумеется, он заранее дал им понять, что это — необходимое условие.

Брайан Макдугалл развязной походкой вошел в номер, опередив остальных. Дирижер внутренне усмехнулся той роли лидера, которую Брайан взял на себя, выставляя себя сейчас хозяином положения. Впрочем, Дирижер предполагал, что Макдугалл поведет себя именно так. За ним следовали его подчиненные: Би-Джей Стрингер и Роберт Шоу. «Эта троица напоминает кого угодно, но только не воров высочайшего класса», — подумал Дирижер. Двое из вошедших были одеты в рубашки популярной спортивной команды с Лонг-Айленда. Бело-голубого цвета, с короткими рукавами.

— Мистер О’Мэлли и мистер Круз? — спросил Дирижер, находясь вне круга яркого света и оставаясь, таким образом, невидимым. — Могу я поинтересоваться, где они?

За всех ответил Макдугалл.

— Они сегодня на работе, партнер. Ведь вы назначили встречу очень неожиданно. Итак, трое из нас сумели открутиться. Признайте, было бы подозрительно, если бы все пятеро неожиданно заболели.

Дирижер продолжал изучать троих ньюйоркцев, сидящих в освещенной части комнаты. Каждый из них выглядел вполне заурядно: что называется, типичный Джо. На самом же деле они являлись самыми опасными из всех банковских грабителей, используемых им до сих пор. Эта была именно та компания, которая требовалась ему для следующей операции.

— У нас здесь что, кинопроба? — усмехнулся Макдугалл. Этот господин с черными зализанными назад волосами и маленькой бородкой предпочитал носить мокасины, черную шелковую рубашку и брюки такого же цвета.

— Кинопроба? Нет, это работа, за которую вы возьметесь, если захотите. Я знаком со стилем ваших действий, знаю про вас буквально все и досконально изучил ваши досье.

Макдугалл уперся взглядом в непроницаемую темноту за гранью света, словно мог заглянуть туда:

— В таком случае, это должна быть встреча лицом к лицу, — каменным голосом заявил он. — Мы работаем только так.

Дирижер сердито поднялся, и ножки его стула с негодующим скрипом царапнули пол:

— С самого начала вас предупредили, что подобное невозможно. Встреча закончена.

В гостиничном номере повисла тяжелая тишина. Макдугалл взглянул на Стрингера и Шоу, почесал бородку и рассмеялся:

— Это была лишь проверка, партнер. Думаю, мы переживем, что не узнаем вас в лицо. Деньги у вас при себе?

— Да, джентльмены. Пятьдесят тысяч долларов. Это только аванс за первую встречу. Я всегда сдерживаю свои обещания.

— И мы можем забрать этот аванс и уйти, если нас не устроит ваш план?

Теперь настала очередь Дирижера улыбнуться.

— План вам понравится. Особенно причитающаяся вам доля. Пятнадцать миллионов долларов. Я свяжусь с вами позже.

Глава 52

— Он сказал «пятнадцать миллионов?»

— Да, ты не ослышался. Но что мы должны ограбить, чтобы заработать столько денег?

Винсент О’Мэлли и Джимми Круз в тот день не выходили на работу. Они ждали в своих автомобилях: «тойоте камри» и «акуре легенда» соответственно. У каждого из них были наушники с рациями, и они могли держать между собой связь. Машины преступники припарковали на противоположных сторонах улицы рядом с гостиницей «Холидей-Инн». Сейчас они ждали того момента, когда из отеля появится Дирижер. Они все еще надеялись выследить его, чтобы попробовать определить, с кем же все-таки они согласились иметь дело.

О’Мэлли и Круз внимательно слушали все, что происходило во время встречи. Аппаратура для этого находилась у Брайана Макдугалла. Услышав «пятнадцать миллионов», они забеспокоились о том, что же за работу предложит им этот тип. Парень, назвавшийся Дирижером, представлял собой нечто необычное. Он говорил так, словно читал лекцию, причем разговаривал о потрясающих вещах, но в его устах все звучало так, будто речь шла о самом обыденном поручении. Вся операция по времени должна была занять от шести до восьми часов, общая выручка — тридцать миллионов. Самым впечатляющим оказалось то, что Дирижер без запинки отвечал на самые заковыристые вопросы Макдугалла.

О’Мэлли связался с Крузом через рацию в автомобиле.

— Ты слышал это дерьмо, Джимми? Ты поверил?

— Я восхищен и весь внимание. Хотелось бы мне видеть, какую рожу скорчил в этот момент Макдугалл. Этот придурок, похоже, отлично информирован. О Брайане он знает буквально все. Эге, кажется, встреча заканчивается.

Круз и О’Мэлли некоторое время просидели молча, потом Винсент снова заговорил:

— Он вышел из гостиницы. Я его вижу, Джимми. Он, видимо, без машины и направляется пешком по 16-й улице на юг. По-моему, ему плевать, следят за ним или нет. Я его запомнил!

— Может быть, он, в конце концов, не так уж и умен? — предположил Круз.

О’Мэлли рассмеялся:

— Лично я надеюсь, что он исключительно умен.

— Я поеду параллельно ему по 14-й улице. Как он выглядит и во что одет?

— Высокий, более шести футов. Белый. Борода, возможно, накладная. Длинные волосы. Совершенно непримечательная одежда: черный длинный плащ, темные брюки, синяя рубашка. Он прибавил шагу. Перешел на легкий бег. Он уходит с основной улицы, Джимми, и возвращается назад дворами. Побежал! Сукин сын, да как быстро! Рванули и мы!

Винсент О’Мэлли выскочил из машины и устремился за Дирижером. Он старался держаться в тени кленов и дубов, росших вдоль улицы, не забывая при этом переговариваться с Крузом:

— Он уходит в глубину Шеперд-Парка. Вообрази, эта сволочь пытается от нас оторваться.

О’Мэлли бежал за «Дирижером» что было сил, но догнать его не мог. Этот парень был настоящим спортсменом, хотя с виду и не скажешь.

И тут О’Мэлли потерял его из виду.

— Можешь меня поиметь, Джимми, но его нигде нет. Лично я его не вижу. Да, плохи дела.

Но в этот момент удача улыбнулась Крузу.

— Зато я его вижу и бегу за ним. Он несется, словно карманник, укравший мой бумажник.

— Ты поспеваешь за ним?

— Будем надеяться. За пятнадцать миллионов долларов я уж как-нибудь выложусь.

Дирижер, наконец, выбрался из парка и оказался на улице, застроенной стандартными кирпичными домами. Круз, задыхаясь, докладывал:

— Слава Богу, что я каждый день совершаю пробежки. Он, наверное, тоже. Сейчас он на Морнингсайд-драйв… Вот дерьмо! Он опять подался в лес, да как припустил! Похоже, эта скотина тренируется в Аппалачах.

Началась невероятная игра в «догонялки». Хотя и О’Мэлли, и Круз были хорошо тренированы, они уже дважды теряли свою цель. От «Холидей-Инн» их отделяло уже несколько миль. Сейчас они приближались к медицинскому центру Армии Уолтера Рида.

Затем Круз заметил преследуемого в переулке Поухейтен-Плейс. Дирижер нырнул куда-то во внутренние дворы. Круз последовал за ним и, как вкопанный, остановился у металлического щита, не в силах поверить написанному на нем.

Он сообщил обо всем увиденном О’Мэлли, а затем и Макдугаллу, присоединившемуся к веселой погоне.

Круз не мог сдержать обескураженности в голосе.

— Теперь я знаю, кто он такой, парни. Только представьте себе: он скрылся в психушке. Оказывается, он пациент дома для душевнобольных «Хейзелвуд»! Вот тут я его потерял окончательно!

Глава 53

В понедельник утром мне позвонили и назначили встречу с Кайлом Крэйгом и Бетси Кавальерр в Здании Гувера на пересечении 10-й улицы и Пенсильвания-авеню. Они хотели, чтобы я присутствовал на срочно назначенном на восемь часов совещании директоров.

Здание Гувера иногда называют «Дворцом Тайн», и по вполне понятным причинам. Когда я прибыл в конференц-зал директора ФБР, Кайл и Бетси уже поджидали меня. Вид у Бетси был очень напряженный: даже костяшки пальцев крепко сжатых кулаков побелели.

Я продемонстрировал раздражение по поводу отсутствия директора Бернса:

— Опаздывает, — недовольно заворчал я. — Пойдемте отсюда. Нам есть чем заняться.

В этот момент тяжелые полированные створки дубовых дверей распахнулись. Я знал обоих мужчин, вошедших в зал. Оба они выглядели не слишком радостными. Одним из них был директор ФБР Рональд Бернс, с которым я познакомился в Северной Каролине при расследовании дела Казановы. Его сопровождал Советник юстиции Ричард Поллетт. С ним мне приходилось сотрудничать чуть позже, когда возникла угроза безопасности Президента.

— В связи с этими ограблениями и убийствами у нас наступила горячая пора. Крупные банки, Уолл-стрит… — обратился Поллетт к Кайлу. — Здравствуйте, детектив, — кивнул он мне. — Простите, не имею чести… — Это было адресовано Бетси.

— Старший агент ФБР Кавальерр. — Она поднялась, чтобы пожать руку советнику.

— Мисс Кавальерр тоже подключена к расследованию? — поинтересовался Поллетт у директора Бернса.

— Да, — ответил вместо последнего Кайл. — Это дело поручено именно ей.

Советник Поллетт продолжал изучать Бетси своим неподвижным взглядом.

— Итак, вы старший агент. Ну, и каковы же результаты, мисс Кавальерр? Направляясь сюда, я готовился орать и карать всех и каждого, и мне хотелось бы выяснить, почему я не должен этого делать. — Перед тем как переехать в Вашингтон, Поллетт руководил крупной инвестиционной компанией. Причем процветающей. В юриспруденции он не был силен, но выражал уверенность, что, имея достаточно фактов, будет в состоянии разобраться во всем.

— Вам приходилось участвовать в охоте на человека в масштабах страны? — не опуская взгляда, поинтересовалась Бетси.

— Думаю, данный вопрос неуместен, — сухо отреагировал советник. — Я курировал многие важные расследования и всегда добивался положительных результатов.

— Ограбления идут одно за другим, практически беспрерывно, — неожиданно для себя встрял в разговор я, обратившись к Поллетту. — И совершенно очевидно, что мы не имели отправной точки для начала расследования. Вот что нам известно теперь. Все ограбления и убийства тщательно спланированы одним человеком. Мы знаем, что он вербует команды, причем из тех, кто считается профессиональными убийцами. Остальные его не интересуют. Судя по психологическому портрету, он белый, в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти лет. Очевидно, имеет высшее образование, хорошо разбирается в банковской системе охраны. Возможно, ранее являлся сотрудником одного или нескольких финансовых учреждений, остался недоволен и затаил злобу. Ограбления осуществляются ради денег, а вот убийства больше напоминают месть. Правда, именно в этом мы пока не уверены.

Я окинул взглядом комнату: все вокруг внимательно слушали меня, не пытаясь оспорить.

— Несколько дней назад, — продолжал я, — мы разыскали некоего Тони Брофи и задали ему пару вопросов. Его тоже пытались привлечь к подобной «работе», но сделка не состоялась. Брофи оказался недостаточно хладнокровным. Он не убийца.

Слово взяла Бетси:

— К операции привлечено более двухсот агентов. Когда происходило ограбление «Чейз» в Вашингтоне, мы опоздали буквально на две минуты. Нам известно, что организатор именует себя Дирижером. Так что, учитывая столь малое время, прогресс в наших действиях очевиден.

Поллетт повернулся к директору ФБР и коротко кивнул.

— Я не удовлетворен, но, по крайней мере, услышал несколько вразумительных ответов. Это твоя работа — достать Дирижера, Рон, — вот и делай ее. То, что происходит сейчас, ставит под удар всю нашу финансовую систему. Опрос общественного мнения показывает утрату доверия населения к банкам. Для такой страны, как наша, происходящее является национальным бедствием. Полагаю, что ваш Дирижер прекрасно осознает это.

Через десять минут мы с Бетси Кавальерр уже спускались на лифте в подземный гараж ФБР. Кайл остался с директором Бернсом.

Когда мы оказались в подвале, Бетси, наконец, заговорила:

— Я тебе очень обязана за происшедшее там, наверху. Ты буквально спас меня. Я чуть было не сорвалась на эту самодовольную задницу с Уолл-стрит.

Я посмотрел на нее и улыбнулся:

— Да-а, характерец у тебя тот еще. Надеюсь, ты-то хоть не точишь зуб на большой бизнес и банковскую систему?

Она в ответ оскалилась:

— Конечно, скажи лучше, кто не точит?..

Глава 54

Следующие несколько часов я провел в больнице с Дженни. Она напомнила мне, что все так же, по-прежнему, собирается стать врачом и готова приступить к занятиям хоть сейчас. Она с удовольствием и чувством превосходства «швырялась» медицинскими терминами, такими, например, как «пилоидная астроцитома» (название ее опухоли), «протромбин» (плазменный протеин, обеспечивающий свертываемость крови), и «контрастный материал» (специальный краситель, применяемый при компьютерной томографии, которую, кстати, Дженни проводили еще раз сегодня утром).

— Я вернулась к жизни, — наконец, объявила Дженни. — Причем в виде усовершенствованной и более приспособленной к современным условиям модели.

— А может быть, тебе стоит заняться общественными отношениями или посвятить себя деятельности в рекламной области? — начал поддразнивать я дочурку. — Трудись на благо Уолтера Томпсона или Янга и Рубикама в Нью-Йорке.

Она сморщилась так, будто только что ей пришлось вцепиться зубками в сочную дольку лимона:

— ДОКТОР Джанель Кросс. И не забудь, когда именно я произнесла эти слова впервые.

— Не волнуйся, — пообещал я. — Уж этого я никогда не забуду.

Примерно в час дня мне пришлось вернуться в центр ФБР на Четвертой авеню. После утренней встречи с Поллеттом и Бернсом я сразу понял, что сегодня мне придется трудиться допоздна. На третьем этаже нами был занят целый конференц-зал, временно переделанный под командный пункт. Здесь работало не менее сотни агентов и, кроме того, примерно шестьдесят полицейских из самого Вашингтона и его пригородов.

На стенах появились рисунки, фотографии и список еще нескольких подозреваемых. Все они — в прошлом банковские грабители, являлись достаточно умелыми специалистами, чтобы разработать план, с которым нам приходилось иметь дело сейчас. Я изучил каждого из них и сделал для себя некоторые заметки. Митчелл Бранд участвовал в нескольких так и не расследованных до конца налетах на банки в столице. Стивен Шнурмахер провел как минимум два удачных ограбления банков в пригородах Филадельфии. Джимми Дауд, работавший барменом в Бостоне, ограбил десятки банков в Новой Англии, но его так ни разу и не удалось поймать с поличным. Виктор Кеньон сосредоточил все свои усилия в центральной Флориде. Да, все эти негодяи успешно расправлялись с банками, и ни один из них еще не понес за это наказания. Эти люди отличались незаурядным умом и знали свое дело до мелочей. Но неужели именно кто-то из них и скрывался под прозвищем Дирижер?

Надолго затянувшееся собрание на Четвертой авеню было и напряженным и изматывающим. Я сделал несколько телефонных звонков, чтобы справиться о некоторых подозреваемых. Особенно привлек мое внимание Митчелл Бранд, поскольку он действовал в пригородах Вашингтона. Когда я впервые за весь день посмотрел на часы, они показывали половину двенадцатого.

С тех пор как я днем вернулся на Четвертую авеню, так и не представился случай поделиться впечатлениями с Бетси Кавальерр. Однако, перед тем как отправиться домой, я все же подошел к ней, чтобы пожелать спокойной ночи. Она все еще не прекращала работы и в данный момент о чем-то яростно спорила с двумя агентами. Однако, заметив меня, жестом дала мне понять, чтобы я немного подождал.

Наконец, она сама повернулась ко мне. Ей каким-то образом удалось сохранить бодрый и свежий вид, что меня приятно удивило и одновременно озадачило.

— У столичной полиции есть кое-какие причины подозревать Митчелла Бранда, — сообщил я. — Он достаточно жестокий и беспощадный человек, поэтому не исключено, что ему довелось участвовать хотя бы в одном из ограблений банков.

Неожиданно Бетси широко зевнула.

— Мне кажется, что у меня был самый длинный день в жизни. Вот это да! А как себя чувствует Дженни? — Мне было приятно слышать, что Бетси небезразлична судьба моей девочки.

— О, с ней все хорошо, даже отлично! Она очень быстро выздоравливает, и скоро мы заберем ее домой. Между прочим, теперь она мечтает стать врачом.

— Алекс, — предложила Бетси, — пойдем куда-нибудь и выпьем по стаканчику. Я, конечно, могу ошибаться, но мне почему-то показалось, что тебе необходимо выговориться перед кем-то и поделиться своими тревогами. Почему бы нам действительно не побеседовать по душам?

Вынужден признаться, что ее предложение просто ошеломило меня. Запинаясь, я пробормотал извинение, прозвучавшее, впрочем, не слишком убедительно:

— Я бы с удовольствием, но только не сегодня. Мне нужно обязательно быть дома. Может быть, в другой раз?

— Конечно. Я все понимаю. В другой раз, — кивнула Бетси, но я успел заметить, как по ее лицу прокатилась волна разочарования и обиды.

Вот уж этого я никак не мог ожидать от Бетси Кавальерр. Во-первых, она проявила заботу о члене моей семьи. И во-вторых, оказывается, она была весьма ранимым человеком.

Глава 55

Место, время и возможности для удачного выполнения операции: все это казалось идеальным.

Отель «Ренессанс Мэйфлауэр» на Коннектикут-авеню, возле 17-й улицы.

То утро выдалось деловым и очень важным, впрочем, как всегда. Со времен Калвина Кулиджа «Мэйфлауэр» считался традиционным местом проведения торжеств, посвященных инаугурации очередного президента. Гостиницу полностью обновили в 1992 году, причем архитекторы и историки трудились вместе, чтобы вернуть зданию былую красоту и величие. Здесь же проводились заседания советов директоров и собрания представителей крупнейших корпораций. Именно об этом был прекрасно осведомлен Дирижер.

Сине-золотой туристический автобус дожидался пассажиров у подъезда гостиницы с девяти утра. Согласно расписанию, он должен был отправиться в путь в половине десятого, с остановками возле Кеннеди-Центра, Белого дома, мемориалов Линкольна и павшим во Вьетнаме, у Смитсоновского института и других достопримечательностей Вашингтона. Автобусная компания носила название «Вашингтон на колесах». Сегодня она выполняла заказ страховой компании «Метро Хартфорд».

Шестнадцать женщин и двое детей уже заняли места в салоне автобуса, и шофер, Джозеф Деньё, в 9.40 закрыл двери.

— Итак, мы собрались, чтобы посетить памятные места и достопримечательности города, и, конечно же, пообедать, — объявил он в микрофон.

Его помощница Мэри Джордан встала в середине прохода и обратилась к пассажирам. Тридцати с небольшим лет, миловидная, она производила исключительно благоприятное впечатление. С важными особами, сидевшими в автобусе, она обращалась исключительно вежливо, впрочем, без всякого намека на раболепие. В «Метро Хартфорд» ее прозвали «Душкой Мэри».

— Все вы знаете о нашем сегодняшнем маршруте, — Мэри сопроводила свои слова ослепительной улыбкой. — Хотя, можно отказаться от заранее запланированной программы и отправиться куда-нибудь хорошенько расслабиться. Я, конечно, шучу, — тут же добавила она.

— Вот это да! — удивилась одна из женщин. — Да вы, похоже, большая шутница, Мэри. А что если и вправду сделать остановку возле какого-нибудь знаменитого бара? В какой из них заглядывал Тедди Кеннеди, чтобы опрокинуть с утра стаканчик-другой? — По проходу прокатилась волна дружного смеха.

Туристический автобус медленно вырулил с площадки перед гостиницей, а затем свернул на Коннектикут-авеню. Через несколько минут он уже очутился на Оливер — улице исключительно жилых домов. Этим маршрутом пользовались все водители, отъезжавшие от «Мэйфлауэра».

В полуквартале впереди путь автобусу преградил выехавший задним ходом из переулка темно-синий фургон «шевроле». Похоже, его водитель просто не заметил автобуса. Однако Джозеф Деньё среагировал вовремя и, плавно затормозив, остановил автобус посреди улицы.

Сидевший за рулем фургона даже не подумал сдвинуть машину с места, хотя Джо посигналил ему. Деньё решил, что парню в «шевроле» осточертело уступать дорогу бесконечным грузовикам и автобусам, которые пользовались этим объездным путем. По какой еще причине водитель фургона мог сидеть неподвижно, злобно уставившись на автобус?

Неожиданно из-за высокой живой изгороди появились двое людей в масках. Один из них встал прямо перед автобусом, а другой через опущенное боковое стекло направил в голову Джо ствол автомата.

— Открывай двери, Джозеф, или ты покойник, — скомандовал он водителю. — Будете вести себя хорошо — все останетесь целы. У тебя на раздумья три секунды. Раз…

— Открыто, уже открыто! — высоким, срывающимся голосом сообщил Деньё. — Только спокойно!

Несколько женщин прекратили болтовню и вытянули шеи, чтобы посмотреть, что же происходит впереди. Мэри Джордан съежилась на своем месте экскурсовода за водительским сиденьем и тут же увидела одного из нападавших с оружием в руках. Тот весело подмигнул ей.

— Делай все, что тебе скажут, Джо, — прошептала она. — Не строй из себя героя.

— Не волнуйся. Мне и в голову бы не пришло возражать им.

Вооруженный мужчина в маске поднялся в салон. Его автоматический «вальтер» был направлен в сторону водителя. Среди пассажиров раздалось несколько истерических воплей.

— Это захват! — объявил вошедший. — Мы заинтересованы только в получении денег от «Метро Хартфорд». Обещаю, что никто не пострадает. У меня, также как и у вас, тоже есть дети. Давайте сделаем все так, чтобы наши дети спокойно встретили завтрашнее утро.

Глава 56

В салоне автобуса воцарилась мертвая тишина: даже маленькие дети замолчали.

Слово взял Брайан Макдугалл, которому очень нравилось ощущать себя центром всеобщего внимания:

— Хочу довести до вашего сведения некоторые правила поведения. Первое: никаких воплей. Второе: никто не плачет, даже дети. Третье: никто не пытается позвать на помощь. Пока что все ясно? Поняли?

Пассажиры, открыв рты, внимали бандиту с оружием. Его напарник тем временем поднялся на крышу автобуса и снимал фирменную эмблему компании, по которой полицейский вертолет мог бы с легкостью определить принадлежность транспорта.

— Я спрашиваю: все всё поняли? — прорычал Брайан Макдугалл.

Все закивали, еле слышными голосами подтверждая, что до них все дошло.

— Пойдем дальше. Все, у кого есть мобильные телефоны, прямо сейчас передают их мне. Как всем известно, полиция может выследить нас по сигналу мобильного телефона. Это не просто, но вполне вероятно. Если кто-нибудь решит спрятать аппарат, и его обнаружат при обыске, тот будет убит. Даже в том случае, если это окажется ребенок. Проще не бывает. Все понятно? Ни у кого нет вопросов?

Мобильные телефоны поспешно передавались вперед. Их оказалось девять. Мужчина выбросил их из окна автобуса в живую изгородь. Затем он извлек маленький молоток и разбил вдребезги радиостанцию автобуса.

— Теперь все должны опустить головы ниже уровня окон и вести себя тихо. Это относится и к детям. Все опускают головы и больше их не поднимают, не получив разрешения. Начали!

Женщины и дети повиновались.

— Значит так, Большой Джо, — обратился к водителю Брайан: — для тебя только одна инструкция: следовать за синим фургоном. Не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель, иначе умрешь сразу. Лично нам безразлично, будешь ты живым или мертвым. Итак, Джо, что ты обязан делать?

— Следовать за черным фургоном.

— Прекрасно, Джо. Просто великолепно. Только фургон синего цвета. Ты видишь синий фургон, Джо? Вот и поезжай за ним, да поаккуратнее. Нам не нужны неприятности в дороге.

Глава 57

Трое исполнительных помощников деловито отвечали на телефонные звонки и собирали электронную почту и сообщения по факсу для тридцати шести директоров «Метро Хартфорд», работающих в знаменитой Китайской комнате гостиницы «Мэйфлауэр». Помощникам нравилось трудиться вне своих офисов, находившихся непосредственно в «Хартфорде», штат Коннектикут.

Одна из самых молодых сотрудниц, Сара Уилсон, первой увидела пришедший от похитителей факс. Быстро пробежав глазами текст, она передала послание двум старшим помощникам. Лицо девушки покраснело, а руки неуемно задрожали.

— Это что, какая-то глупая шутка? — недоверчиво пожала плечами Бетси Бектон, ознакомившись с содержанием. — Чушь какая-то. Что это?

Нэнси Холл исполняла обязанности помощника начальника отдела электронной обработки информации — Джона Дунера. Она влетела на совещание директоров, даже не постучав в дверь, и прямо с порога заговорила. Ей даже не надо было повышать голос, так как Китайская комната никогда не имела проблем с акустикой: ее потолок представлял собой высокий купол. Даже шепот в одном конце огромного зала ясно отдавался в другом.

— Мистер Дунер, мне необходимо переговорить с вами немедленно. — Такой возбужденной и расстроенной босс ее еще никогда не видел.

Стремительное исчезновение начальника отдела обработки информации вызвало поначалу оживление в зале. Однако улыбки и шутки, которыми перебрасывались сотрудники, моментально прекратились, когда через пять минут Дунер вернулся в зал мертвенно-бледным и сразу занял место на подиуме.

— Сейчас для нас важнее всего время, — дрожащим голосом сообщил он, что потрясло всех остальных участников совещания. — Прошу вас внимательно выслушать меня. Наш туристический автобус, в котором находится и моя жена, и супруги многих здесь присутствующих, захвачен. Ответственность за совершенное взяли на себя те же ублюдки, что замешаны в ограблениях банков и убийствах, произошедших в Мэриленде и Вирджинии за последние несколько недель. Они заявляют, что предыдущие их деяния нам следует рассматривать как урок. Похитители подчеркивают всю серьезность своих намерений и настаивают на том, чтобы их требования выполнялись с точностью до секунды.

Дунер продолжал говорить, и лицо его казалось еще более бледным в свете ламп, освещавших подиум:

— Их требования просты и ясны. Ровно через пять часов мы должны передать им тридцать миллионов долларов, иначе заложники будут убиты. Мы точно не знаем, как был захвачен автобус. Наш начальник отдела безопасности Стив Болдинг уже находится на пути сюда. Именно ему предстоит решить, какие силы должны быть привлечены для разрешения ситуации. Скорее всего, выбор падет на ФБР.

Дунер остановился, пытаясь перевести дух, и его лицо медленно начало приобретать нормальный цвет:

— Как вы знаете, согласно проводимой нами страховой политике, у нас имеется резерв в пятьдесят миллионов долларов на случаи похищения людей. Я подозреваю, что налетчики хорошо осведомлены об этом. Похоже, что они знают все до мелочей, прекрасно организованы и мыслят ясно и трезво. Все это дает им огромные преимущества. Считаю, что им известно о существовании резервного фонда, который создали мы сами, поэтому они уверены в том, что мы быстро сможем собрать тридцать миллионов.

— А теперь, леди и джентльмены, можно перейти к обсуждению альтернативных вариантов, — продолжал он. — Если, конечно, таковые найдутся. Одно они повторяли особенно настойчиво: никаких ошибок не должно быть допущено. Иначе погибнут люди.

Глава 58

Я находился на Четвертой улице во временной штаб-квартире ФБР, когда туда поступило срочное сообщение.

Туристический автобус фирмы «Вашингтон на колесах» был захвачен вместе с восемнадцатью пассажирами и водителем сразу после того, как отъехал от гостиницы «Ренессанс Мэйфлауэр». Спустя несколько минут похитители затребовали от страховой компании «Метро Хартфорд» выкуп в размере тридцати миллионов долларов.

Люди, захватившие автобус, предупреждали, чтобы не было никакого вмешательства со стороны полиции, но сидеть сложа руки, положившись на волю случая, мы тоже не могли. Мы переместились в гостиницу «Капитолий Хилтон», расположенную неподалеку от «Мэйфлауэр» на пересечении 16-й и К-улиц. В дополнение к уже действующим внутри «Мэйфлауэра» двенадцати агентам, мы располагали четырьмя мобильными группами. Хотя дело принимало опасный оборот, Бетси считала, что нам необходимо установить наблюдение за гостиницей. Техническое вмешательство решили ограничить несколькими подслушивающими устройствами и минимальным количеством видеокамер. И полиция, и ФБР находились в состоянии повышенной готовности.

Оснащенные всеми средствами наружного наблюдения вертолеты «Апач» патрулировали воздушное пространство в поисках исчезнувшего автобуса «Вашингтон на колесах». Геликоптеры использовали также инфракрасные мониторы на тот случай, если похитители спрятали автобус с пассажирами в каком-либо укрытии. Опознавательные знаки, находившиеся на крыше автобуса, были сообщены воздушной полиции, военным, полиции штата и даже гражданской авиации. Правда, никто не был поставлен в известность о причине розысков.

«Капитолий Хилтон» находился достаточно близко к «Мэйфлауэру». В случае необходимости мы могли добраться туда за полторы минуты. В то же время похитители не должны были догадаться о нашем присутствии. Теперь до срока передачи денег оставалось ровно два часа. Расписание было очень жестким. И для нас, и для них.

А потом ситуация стала ухудшаться.

В «Хилтон» прибыли начальник отдела безопасности «Метро Хартфорд» — Стив Болдинг и сотрудница внутреннего отдела охраны Джилл Абрамсон — пятидесятилетняя массивная женщина в желто-полосатом деловом костюме. Почти ее ровесник, Болдинг, одетый в синий блейзер, белую рубашку и джинсы, был высок и находился в прекрасной форме. Они явились в «Хилтон», чтобы проинструктировать нас, как следует действовать.

Бетси попыталась открыть рот, чтобы возразить, но Болдинг нетерпеливым жестом потребовал молчания. Он решил говорить первым, дав понять, что намерен взять бразды правления в свои руки.

— Вот как все будет происходить. Я разрешаю вам участвовать в операции, но в любой момент могу положить этому конец. Будучи в недавнем прошлом старшим агентом ФБР, я представляю себе, какие шаги будут правильными, а какие — нет. Для выяснения отношений и пререканий временем мы не располагаем. Агент Кавальерр, какими подробностями о личностях подозреваемых вы можете поделиться? Сейчас 11.46. Отсчет времени закончится в 13.45. Минута в минуту.

Прежде чем ответить на вопрос Болдинга, Бетси вздохнула, чтобы немного успокоиться. Она вела себя более хладнокровно с частным экспертом по безопасности, чем я бы на ее месте.

— То, что мы знаем о подозреваемых, ничем не поможет заложникам. Один из местных жителей видел, как происходил захват автобуса. Двое вооруженных мужчин в масках из лыжных шапочек. Последний раз автобус видели в районе Де-Сэйлз-стрит, но мы не знаем, до захвата это происходило или после. Сейчас 11.47, мистер Болдинг.

Потом миссис Абрамсон изрекла нечто, поразившее всех нас.

— Сейчас в «Мэйфлауэр» доставят деньги. Выкуп будет заплачен.

— В соответствии с графиком, установленным похитителями, — добавил Болдинг. — Теперь мы ждем от них дальнейших инструкций. После первого контакта они на связь пока не выходили. Деньги передадут наши люди, так что мы обойдемся своими силами.

Наконец, Бетси Кавальерр прорвало, и она «наехала» на Болдинга:

— Я вас внимательно выслушала, мистер, а теперь послушайте меня. Вы когда-то были старшим агентом, а я им являюсь в настоящее время. Если бы вы оставались в ФБР, то сейчас я была бы вашим начальником. Впрочем, я и теперь куда выше вас рангом. Передачей денег займутся мои люди, и контролировать положение тоже буду я. А вы — нет. Вот как все будет происходить.

Абрамсон и Болдинг попытались что-то возразить, но Бетси даже не стала их слушать.

— От вас обоих и без того достаточно дерьма. Все будет проводиться с полным пониманием того, насколько опасны и непредсказуемы похитители. Если вам не нравятся мои условия — можете быть свободны. Я могу арестовать вас прямо здесь, мистер Болдинг. Кстати, миссис Абрамсон, то же самое относится и к вам. У нас слишком много работы — и все это мы должны успеть сделать за один час и пятьдесят семь минут.

Глава 59

Он бродил среди толпы, запрудившей вестибюль, и широким коридорам, ведущим в никуда, внутри гостиницы «Хилтон». Никто из проходивших мимо и не подозревал, что сейчас происходит, и это ему нравилось. Только у него были ответы. И вопросы тоже.

Он уже заметил прибывших агентов ФБР и столичного детектива Кросса. Разумеется, они не могли видеть его, но если бы даже это и произошло, они не стали бы хватать и арестовывать его прямо здесь, на месте. Нет, такое развитие событий исключалось.

В этом-то и состояло невероятное, немыслимое несоответствие между его умом и опытом — и их жалкими умишками и непрофессионализмом. Иногда ему даже казалось, что все то, что он затеял, даже и настоящим вызовом назвать нельзя. Вот в этом и состояла единственная загвоздка, проблема, которую он считал достойной внимания: если они уж слишком сильно наскучат ему, и он потеряет бдительность, вот тогда-то у них и появится единственная возможность поймать его.

Он обратил внимание на небольшую группу взволнованных и явно нервничающих людей. Они прошли через вестибюль и направились туда, где располагались залы отеля для всевозможного рода собраний, напоминавшие огромные гнезда. В одном из таких помещений и решило расположить свой лагерь ФБР. «Метро Хартфорд» все же осмелилось поступить по-своему и нарушить одно из его условий, но он предполагал, что так и должно было случиться, поэтому не был удивлен поведением директоров. Впрочем, сейчас все принимаемые ими меры были ему безразличны. Пока что это все неважно. Ему даже самому хотелось, чтобы к его делу подключились и ФБР, и даже Кросс.

Наконец, он принял решение покинуть «Хилтон». Он пешком, не торопясь, прогулялся до «Ренессанс Мэйфлауэр» — места неслыханного преступления. Вот где очень скоро развернется настоящее действие.

И Дирижеру тоже захотелось оставаться именно здесь. Он жаждал понаблюдать за тем, как станут развиваться события, и находиться в самом их центре.

Глава 60

Наконец, в десять минут второго, похитители решили позвонить совету директоров «Метро Хартфорд». До окончания срока, оговоренного в условиях, оставалось тридцать пять минут.

Мы все прекрасно понимали, что произойдет, если мы упустим время. Трагедия могла произойти и в том случае, если в отведенный срок не уложатся и сами преступники. Ведь так происходило и раньше, когда они умышленно медлили, а потом убивали людей.

Бетси и я поспешили в гостиницу «Мэйфлауэр». Во время предстоящей операции у нас имелось два маленьких преимущества, но по тому, как могли развиваться события, незначительными их назвать было нельзя. Во-первых, служебная дверь из кухни, которая вела к погрузочному терминалу, выходившему в переулок. Именно там во время инаугурации Клинтона парковали свои машины сотрудники Секретной службы. Мы использовали этот путь, чтобы проникнуть в гостиницу незаметно. Вторым преимуществом была архитектура Китайской комнаты, где проходил совет директоров. С наружной стороны ротонды шла узкая металлическая лестница, кольцом опоясывающая зал. С нее внутрь зала было проделано несколько отверстий, через которые можно было вести наблюдение и подслушивать, оставаясь при этом невидимыми.

Мы с Бетси быстро добрались до лестницы и удобно устроились над залом заседаний.

Похитители все еще вели переговоры.

— Мы предполагаем, что вашингтонская полиция и ФБР на данный момент все-таки вмешались в наше дело. — Голос одного из похитителей звучал из громкоговорителей Китайской комнаты. — Что ж, мы не возражаем, так как ожидали этого. Мы даже приветствуем ФБР, так как ему заранее было отведено место в нашем плане.

Мы с Бетси обменялись отчаянными взглядами. Дирижер выставил нас настоящими идиотами. Но зачем? Пришлось покинуть свое укрытие и присоединиться к остальным, находящимся в Китайской комнате. Голова моя раскалывалась от бесконечных вопросов. Дирижер постоянно выбивал у нас почву из-под ног. Он действительно был хорош.

— Первое. Я хочу подтвердить требования относительно денег, — в динамиках раздавался явно искаженный голос. — Это очень важно. Пожалуйста, следуйте инструкциям. Как вы знаете, пять миллионов из тридцати должны представлять собой алмазы без огранки. Камни должны быть упакованы в одну спортивную сумку. Остальные деньги должны разместиться не более чем в восьми таких же сумках. Купюры достоинством в двадцать и пятьдесят долларов. Никаких стодолларовых бумажек. Никаких крашеных или меченых банкнот. Никаких следящих устройств. С кем теперь я буду говорить?

Бетси подошла к микрофону, и я последовал за ней:

— Со мной. Я специальный агент ФБР Элизабет Кавальерр.

— А я — Алекс Кросс из вашингтонской полиции, обеспечивающий связь полиции с ФБР.

— Прекрасно. Мне знакомы оба ваших имени и репутация. Деньги готовы, как было затребовано?

— Да. И деньги, и алмазы находятся здесь, в «Мэйфлауэре», — ответила Бетси.

— Замечательно. Мы с вами свяжемся.

Раздался щелчок, и разговор прервался. Тут взорвался директор по обработке информации Джон Дунер.

— Выходит, они знали, что вы здесь! О Господи, что же мы наделали! Они же убьют заложников!

Я жестко опустил руку ему на плечо:

— Пожалуйста, успокойтесь. Выплата залога соответствует их требованиям?

Он кивнул:

— Все в точности. Алмазы будут здесь в любую минуту, а деньги уже на месте. Со своей стороны мы сделали все, что могли. А чем заняты ваши люди?

Я продолжал говорить, не повышая голоса:

— Но ведь никто в «Метро Хартфорд» не знает, где именно и как должна состояться передача денег и алмазов. Вот что меня интересует.

Исполнительный директор страховой компании явно испугался, и видимо на то были причины.

— Вы же сами только что слышали телефонный разговор. Нам сказали, что свяжутся с нами. Нет, пока мы действительно не знаем, где должны оставить требуемые деньги и алмазы.

— Что ж, это добрая весть, мистер Дунер. Они ведут себя профессионально. Так же, как и мы. Считаю, что пока они никому не причинили вреда. Подождем следующего звонка. Получение выкупа для них самая сложная часть операции.

— Там, в автобусе, моя жена, — жалобно произнес Дунер. — И дочь.

— Я знаю, — тихо сказал я. — Знаю.

Но также я знал, что Дирижеру очень нравится причинять зло именно семьям.

Глава 61

Дело было вовсе не в том, что мы не старались изо всех сил, просто сейчас мы во всем зависели от преступников. Мы буквально находились у них в руках. А время кончалось. Казалось, что часы стали тикать еще быстрей.

Ни один из самолетов не заметил туристического автобуса, а это могло означать, что они либо очень быстро свернули с дороги, либо, возможно, сменили опознавательные знаки на крыше. Отчаянно рыскающие повсюду армейские вертолеты тоже ничего не обнаружили. В двадцать минут второго в Китайской комнате «Мэйфлауэра» снова раздался звонок. Говорил все тот же измененный аппаратурой голос:

— Настало время действовать. В вестибюле у администратора есть посылка для мистера Дунера. В ней вы найдете портативные рации «хэнди-токи». Несите их сюда.

— Что же будет дальше? — поинтересовалась Бетси.

— Дальше мы собираемся разбогатеть. А вам придется положить деньги и алмазы в фургон и отправляться на север по Коннектикут-авеню. Если вы вздумаете отклониться от маршрута, то, клянусь, я пристрелю одного из заложников.

И телефонную трубку снова повесили.

Наш фургон был припаркован в переулке возле выхода гостиничной кухни, и похитители прекрасно знали об этом. Но каким образом?! Что данный факт мог подсказать нам? Бетси Кавальерр, я и еще двое агентов бросились к фургону и поехали по Коннектикут-авеню.

Мы все еще находились на ней, когда заработала рация. Кстати, только агенты ФБР называют эти портативные рации не «уоки-токи», как это принято, а именно «хэнди-токи». Именно так выразился один из похитителей. Не было ли это зацепкой? Но какой? Может быть, позвонивший таким образом хотел дать нам понять, что знает о нас буквально все, вплоть до профессионального арго.

— Детектив Кросс?

— Слушаю. Мы на Коннектикут-авеню. Что дальше?

— Я знаю, что вы там. Слушайте внимательно. Если мы увидим сопровождающие вас по маршруту самолеты или вертолеты, то один из заложников умрет. Понятно?

— Я прекрасно вас понял, — ответил я и посмотрел на Бетси. Ей пришлось немедленно отдать команду воздушной разведке прекратить следовать за нами. Действительно, походило на то, что похитители предугадывали любой наш шаг.

— Продолжайте ехать как можно быстрее до железнодорожной станции «Аэропорт» ветки Балтимор — Вашингтон. Вы и агенты ФБР сядете на поезд северо-восточного направления, вышедший в 5.10 из Балтимора в Бостон. Прихватите сумки с деньгами, и не забудьте об алмазах. Итак, поезд 5.10 до Бостона! Нам известно, что вам подчиняются все агенты северо-востока. Будьте готовы прибегнуть к их помощи. Нам это безразлично. Только не вздумайте помешать нам получить выкуп. Этого не должно случиться!

— Я сейчас разговариваю с Дирижером?

В тот же миг рацию выключили.

Глава 62

На все станции северо-восточного направления были направлены агенты ФБР и местные полицейские, однако перекрыть весь маршрут поезда не представлялось возможным. И похитители об этом знали. По-прежнему все работало на них.

Агенты Кавальерр, Уолш, Дауд и я заняли места в поезде, шедшем из Балтимора. Мы разместились в передней части второго вагона.

Грохочущий состав представлял собой довольно шумное место, где не то, что разговаривать, даже сосредоточиться толком было невозможно. Мы ждали, когда похитители снова выйдут на связь. Каждая проходящая минута тянулась бесконечно.

— В скором времени нам прикажут выбросить наш груз на ходу, — предположил я. — А вы как считаете? Другие идеи есть?

Бетси кивнула:

— Не думаю, что они рискнут встретить поезд на одной из станций. Зачем бы это им понадобилось? Они знают, что мы не сможем проконтролировать весь путь поезда до Бостона. Решающим доводом в пользу этого был приказ отозвать авиацию.

— Похоже, им удалось решить щекотливую процедуру получения выкупа, — заметил агент Уолш. — Умен, сукин сын!

— А может быть, не «умен», а «умна»? — вдруг предположила Бетси.

— Но Тони Брофи, если ему, конечно, можно верить, утверждал, что встречался с мужчиной, — напомнил я.

— При условии, что тот, кого он видел, действительно являлся Дирижером, — не сдавалась Бетси.

— Не нравится мне эта странная кличка, — вмешался агент Дауд. — Такое ощущение, что имеешь дело с придурком или неудачником. Дирижер!

— Брофи охарактеризовал его примерно так же, обозвав кретином. Хотя ему хотелось бы взяться за предложенную работу, — вспомнила Бетси.

— Да, если учесть, сколько этот Дирижер платит своим подручным, — кивнул Дауд.

Бетси пожала плечами:

— Может быть, он и придурок, а может, компьютерный гений. Я бы ничуть не удивилась, если бы это было так. Сейчас всем миром правят кретины. Можно подумать, они мстят за не слишком счастливое время, проведенное в средней школе. Про меня тоже можно было бы сказать подобное.

— А я всегда был разумным и сдержанным, когда учился в школе, — подмигнул я Бетси.

Включилась рация:

— Привет звездам сыска и служителям закона. Настоящая потеха начнется сейчас. Помните: заметим хоть один вертолет или самолет, следующий за поездом, — тут же пристрелим заложника, — вновь проинструктировал нас знакомый мужской голос. Дирижер?

— А как нам убедиться в том, что заложники все еще живы? — спросила Бетси. — Почему мы все время должны верить вам на слово? Раньше вы спокойно убивали совершенно неповинных людей.

— А вам и не надо ни во что верить. Хотя все заложники в автобусе действительно живы. Ну, хорошо. Сейчас открывайте двери вагона! Подтащите сумки к выходу и ждите моего следующего вызова! Давайте, действуйте, да поживее! Не заставляйте нас никого убивать!

Глава 63

Мы вчетвером сорвались с места, чтобы дотащить тяжелые сумки с деньгами к ближайшей двери. Я вспотел и почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— Готовьтесь! Готовьтесь! — выкрикивал свои безумные команды голос из рации. — Вот так!

Бетси включила собственную рацию, вызывая на связь своих людей. За окнами светло-зелеными и грязно-коричневыми мазками проносился сельский пейзаж. Мы находились где-то недалеко от Абердина, штат Мэриленд. Последний раз поезд останавливался около семи минут назад.

— Готовьтесь! Вы готовы? Не разочаровывайте меня! — пронзительно взывал голос.

Последней нашей уловкой оставалась возможность выбросить сумки с деньгами на возможно большей площади. Мы даже подумали, а не оставить ли одну сумку в поезде, чтобы заставить похитителей подольше поискать ее на месте выброски. Но потом все же пришли к выводу, что это может оказаться опасным для заложников.

Рация снова замолчала.

— …Твою мать! — не выдержал Дауд.

— Так нам выбрасывать деньги или нет?! — орал Уолш, стараясь перекричать грохот колес и свист ветра.

— Нет! Подождите! — остановил я Уолша и Дауда, которые чуть ли не наполовину свесились с подножки. — Ждите их инструкций! Нам бы сказали, когда выбрасывать! Не вздумайте этого делать сейчас!

— Сукин сын! — выругалась Бетси, сопровождая свой крик неприличным жестом. — Да они просто забавляются с нами! Смеются в открытую!

— Скорее всего, — согласился я. — Но постараемся сохранять спокойствие. Нам надо держаться хладнокровно.

ФБР сходило с ума, пытаясь определить частоту, на которой работали рации похитителей. Однако их усилия ни к чему не приводили: мерзавцы использовали армейские рации с кодирующим устройством, постоянно меняющим частоту. Не исключался вариант, что каждый раз использовалась новая рация, а старая выбрасывалась.

Бетси вся кипела от негодования. Ее темно-карие глаза яростно сверкали:

— Он подумал буквально обо всем. У нас даже не было времени на разработку толкового плана. Кто же этот негодяй?

В этот момент снова заработала рация:

— Открывайте дверь! Приготовьтесь выбросить сумки! — скомандовал голос.

Я схватил две сумки, набитые двадцати- и пятидесятидолларовыми купюрами. Мое сердце билось уже где-то в горле. Я снова распахнул дверь, и в тамбур ворвался воющий поток воздуха.

Сейчас поезд мчался по лесистой местности: высокие вязы, сосны и непроходимый кустарник. Не видно было ни домов, ни людей. Похоже, они выбрали прекрасное местечко для получения выкупа.

И тут рация снова смолкла!

— Задницы! — чуть ли не завизжал Дауд. Остальные просто застонали и бессильно попадали на пол.

В течение следующего часа с четвертью голос повторил опостылевшие распоряжения одиннадцать раз. Трижды нам пришлось переносить деньги в другие вагоны поезда.

Сначала нас заставили переместиться в последний вагон, и сразу же после этого приказали вернуться в первый.

— Вы хорошие ребята, — похвалил голос. — Очень послушные. — И снова отключился.

Глава 64

— Ну, я этого больше не выдержу! — вопила Бетси. — Чтобы ему вечно в аду гореть! Так бы и разорвала его в клочья!

Сумки с деньгами были большими и тяжелыми, мы измучились таскать их из вагона в вагон. Мы все вспотели, покрылись грязью и копотью и чувствовали, что нервы наши на пределе. Грохот поезда, казалось, становился все невыносимей.

Наш состав снова несся через лесистую местность: его гудок торжествующе разносился по окрестностям. Агент Уолш фиксировал станции, которые мы проезжали.

Затем снова ожила рация:

— Приготовьте сумки с деньгами и алмазами. Открывайте дверь! И когда будете выкидывать их, сделайте так, чтобы они вылетели все сразу плотной кучей. Если не справитесь — мы застрелим заложника! Мы следим за каждым вашим движением. А вы очень симпатичны, агент Кавальерр!

— Зато ты полный кретин, — буркнула себе под нос Бетси. Ее светло-голубая рубашка потемнела от пота, а волосы слиплись. Если на теле девушки и была унция лишнего жира перед посадкой в вагон, то она наверняка сбросила ее во время этой безумной поездки.

— Ложная тревога, — с очевидным злорадством сообщил голос. — Пока у меня все.

И рация отключилась.

— Вот дерьмо!

Мы все повалились на сумки в состоянии, близком к коллапсу, и тяжело дышали. Я пытался заставить свой мозг нормально соображать, но после каждой такой «ложной тревоги» делать это становилось все труднее. Не было уверенности, что я смогу еще раз пробежаться с сумками из конца в конец поезда.

— А может быть, нам просто сойти с поезда вместе с сумками? — прохрипел со своего «ложа» Уолш. — Собьем их с графика, по крайней мере. Сделаем то, чего от нас не ждут.

— Это, конечно, мысль, — отозвалась Бетси, — но во что она выльется для заложников?

Когда рация снова заработала, Уолш и Дауд встретили ее треск дружной громкой руганью. Похоже, мы исчерпали все свои резервы. Хотя, кто знает, на что может быть способен человек?

— Никакого отдыха для нечестивцев! — заявил ненавистный голос. Мы услышали щелчок и шипение открываемой банки пива или лимонада. Потом последовал удовлетворенный вздох. — А может быть, есть все же какой-то предел, и вам действительно пора отдохнуть?

И тут голос сорвался на истерический крик:

— Выбрасывайте сумки сейчас же! Немедленно! Мы наблюдаем за поездом и видим вас! Выбрасывайте, или мы перебьем их всех!

Выбора у нас не было. Вариантов тоже. Мы постарались выкинуть сумки как можно ближе одну к другой. Усталость взяла свое, и двигались мы уже не так быстро, как в начале. Я перемещался, словно во сне. Я весь взмок, и у меня болело все тело.

— Быстрее выкидывайте сумки! — командовал голос. — Покажи-ка силу своих мышц, агент Кавальерр!

Видел ли он нас на самом деле? Вероятно. Было похоже на то. Наверное, он прятался вместе с рацией где-то в лесу, да и один ли он был там?

После того как были сброшены все девять сумок, поезд по крутой дуге ушел в сторону. Нам не было видно, что происходит в пятидесяти ярдах позади. Мы повалились на пол, постанывая и проклиная все на свете.

— Черт бы их побрал! — задыхаясь, выдавила Бетси. — У них все получилось. И скрыться им тоже удастся. Чтоб они в аду сгорели!

Рация снова ожила. Видимо, Дирижер еще не высказался до конца:

— Спасибо за помощь. Вы, ребята, молодцы. Вы всегда сможете устроиться грузчиками в ближайший продуктовый магазин. Возможно, после всего происшедшего, это будет неплохая карьера.

— Ты Дирижер? — требовательно спросил я.

Но связь уже оборвалась.

Радиоголос исчез вместе с деньгами и алмазами. И девятнадцать заложников все еще оставались у похитителей.

Глава 65

Проехав еще семь миль до ближайшей станции, агенты Кавальерр, Уолш, Дауд и я, пошатываясь, вышли из поезда.

Нас поджидали два черных пикапа, вокруг которых стояли вооруженные винтовками агенты ФБР. Тут же собралась толпа ротозеев. Они пялились на агентов и беззастенчиво указывали на них пальцами, будто неожиданно встретили краснокожих, вышедших на тропу войны.

Нам тут же выдали всю информацию о произошедшем по минутам:

— Похоже, они уже скрылись в лесах, — сообщил один из агентов. — Скоро здесь должен появиться Кайл Крэйг. Конечно, мы заблокируем дороги, но вряд ли это поможет. Но есть и хорошие новости: кажется, стало кое-что известно о туристическом автобусе.

Через несколько секунд нас уже соединили с женщиной из Тиндена, маленького городишки в Вирджинии. Предположительно, она располагала информацией о месте нахождения автобуса. Однако дама заявила, что будет общаться «только с полицией» и «плевать она хотела на ФБР и его методы».

Мне пришлось представиться пожилой женщине, и только после этого она решила говорить. По всему было видно, что она сильно нервничает.

Ее звали Изабель Моррис, и она сообщила, что видела туристический автобус на фермерских угодьях округа Уоррен. Это показалось ей подозрительным, поскольку она сама владела местной транспортной компанией, и автобус ей не принадлежал.

— Он был синий с золотыми полосками? — поинтересовалась Бетси, не упомянув о своей принадлежности к ФБР.

— Синий с золотым, — подтвердила Изабель. — Не мой. И мне совсем непонятно, что автобус с туристами мог делать в нашем захолустье. Вокруг одни деревни, а в Тинден, насколько мне известно, экскурсантов не возят.

— Вы не запомнили его номер или хотя бы какие-нибудь цифры или буквы? — с надеждой в голосе спросил я.

Кажется, этот вопрос вызывал у миссис Моррис раздражение:

— С какой стати мне интересоваться его номером? Мне это ни к чему.

— В таком случае, миссис Моррис, зачем вы сообщили об автобусе местной полиции?

— Я уже объясняла, если вы, конечно, меня внимательно слушали. Туристическому автобусу незачем у нас появляться. Кроме того, мой приятель работает в городском патруле. Я, знаете ли, вдова… Так вот в полицию звонил он. А почему все это так интересует, можно узнать?

— Миссис Моррис, когда вы увидели автобус, в нем были пассажиры?

Бетси и я уставились друг на друга в ожидании ответа.

— Нет, только водитель. Здоровый такой парень. Больше никого. А что говорит полиция? И это проклятое ФБР? Почему это всех так интересует?

— Мы к этому сейчас перейдем. Не было ли на автобусе каких-нибудь опознавательных знаков? Названия пункта назначения? Логотипа фирмы? Чего-нибудь такого особенного, что могло бы помочь нам. Жизни нескольких людей угрожает опасность.

— О Боже! — всполошилась миссис Моррис. — На борту был стикер «Посетите Уильямсбург». Я это хорошо запомнила. И вот еще что. Надпись на борту. «Вашингтон на колесах». Да, я почти уверена. «Вашингтон на колесах». Это вам о чем-нибудь говорит?

Глава 66

Бетси уже разговаривала по другой линии с Кайлом Крэйгом. Они составляли план, как нам побыстрее добраться до Тиндена, штат Вирджиния. В это время миссис Моррис продолжала мучить меня подробностями своих переживаний до тех пор, пока у меня не заныло ухо. Она вдруг припомнила, как автобус свернул на проселочную дорогу неподалеку от того места, где она живет.

— Вдоль той дороги всего три фермы, которые я хорошо знаю. Две из них граничат с пустующей военной базой, построенной еще в восьмидесятые. Пожалуй, мне стоит самой наведаться туда и посмотреть, что там происходит.

— Нет, нет! — тут же перебил ее я. — Сидите на месте и никуда не отлучайтесь. Мы уже туда выезжаем.

— Но я хорошо знаю окрестности и могу оказаться вам полезной, — запротестовала женщина.

— Мы едем. Пожалуйста, оставайтесь дома.

Над станцией появился вертолет ФБР, занимавшийся прочесыванием местных лесов с воздуха. В ту же секунду прибыл Кайл. Никогда я не был так рад встрече с ним.

Бетси рассказала Кайлу обо всем, что она намеревалась предпринять в Вирджинии:

— Мы подберемся на вертолете как можно ближе, но так, чтобы нас не заметили. Приземлимся милях в четырех-пяти от Тиндена. Я против привлечения к операции значительных сил. Достаточно будет дюжины сотрудников, а то и меньше.

Кайл одобрил ее план, и мы погрузились в фэбээровский вертолет. Крэйг знал агентов из Куонтико, которым можно было поручить серьезное дело, и отправил их с нами в Тинден.

Как только мы поднялись в воздух, то принялись вспоминать все, что нам было известно о предыдущих банковских ограблениях. Кроме того, к нам стала поступать подробная информация о районе, где миссис Моррис заметила автобус. Упомянутая ею военная база являлась в 80-е годы объектом размещения ядерного оружия.

— В пригородах Вашингтона, — добавил Кайл, — находилось несколько пусковых комплексов межконтинентальных баллистических ракет в подземных шахтах. Если автобус загнали под землю и над ним расположен настоящий щит из стали и бетона в несколько ярдов толщиной, то никакие инфракрасные детекторы ничего не обнаружат.

Наш вертолет пошел на посадку возле местной средней школы. Я посмотрел на часы. Они показывали половину седьмого. Живы ли до сих пор девятнадцать заложников? Какие садистские игры задумал Дирижер на этот раз?

Спортивные ярко-зеленые площадки окружали идиллически выглядевшую провинциальную школу: двухэтажное здание из красного кирпича. Вокруг не было ни души, если не считать двух седанов и черного фургона, поджидавших нас. Сейчас мы находились примерно в четырех милях от той дороги, на которой мисс Моррис видела автобус «Вашингтон на колесах».

В первом седане располагалась сама Изабель Моррис: лет восьмидесяти, грузная женщина, с совершенно неуместной улыбкой, открывавшей набор искусственных зубов. Наверняка, чья-то любимая бабушка.

— С какой фермы стоит начать? — спросил я. — Где наиболее удобно спрятать людей?

Серо-голубые глаза старухи превратились в щелочки, и она глубоко задумалась:

— Ферма Дональда Брауна, — наконец, произнесла она. — Сейчас там никто не живет. Сам Браун, бедняга, умер прошлой весной. Там можно спрятать все что угодно.

Глава 67

— Проезжаем мимо, — скомандовал я водителю, когда по дороге штата № 24 мы достигли фермы Брауна. Он повиновался, и мы, проехав еще с сотню ярдов, свернули с шоссе и остановились.

— Я заметил кого-то, Кайл. Он стоял возле дома, прислонившись к дереву, наблюдал за дорогой и видел, как мы проезжали. Они все еще там.

Впереди были видны остатки когда-то действовавшей ракетной базы. Я предполагал, что мы обнаружим автобус в одном из подземных бункеров, где его никак бы не могли обнаружить «Апачи». Относительно судьбы девятнадцати заложников из «Метро Хартфорда» никакого оптимизма я не испытывал. Дирижер ведь ненавидел страховые компании. Возможно, это его очередная месть.

Перед моим мысленным взором проносились картины убийства заложников во время ограблений банков. Я боялся, что где-то на ферме нас встретит сцена настоящей резни. Нас предупреждали: никаких ошибок. Эти правила были установлены еще при первых ограблениях, и вряд ли что-нибудь с тех пор изменилось.

— Предлагаю двигаться через лес, — высказался Кайл. — У нас нет времени перебирать различные варианты.

Он связался с остальными подразделениями, а потом Крэйг, я и Бетси углубились в лес в северном направлении. Нам не были видны фермерские постройки, но зато и мы сами оставались невидимыми.

Лес подходил прямо к главной усадьбе, что было нам на руку. Разросшийся кустарник почти скрыл дорожки и подъезд дома. Света внутри не было. Вокруг ни единого звука, ни малейшего движения.

Я снова увидел одного из похитителей, стоящего на страже. Он оставался на том же месте спиной к нам. Где же сейчас остальные, и почему в доме не горит свет?

— Что за чертовщина? — пробормотал Кайл. Он был озадачен не меньше моего.

— Не похоже, что они настороже, — прошептала Бетси. — Не нравится мне все это.

— Мне тоже, — признался я. Какой смысл выставлять единственного часового и вообще торчать здесь?

— Давайте сначала разберемся с охранником, а потом заглянем в дом, — тихим голосом предложил Кайл.

Глава 68

Жестом я дал понять Бетси и Кайлу, что часового я беру на себя. Быстро и бесшумно я преодолел разделявшее нас расстояние, а потом с силой обрушил рукоять своего пистолета на его затылок. Раздался приятный моему слуху хруст, и похититель без звука свалился на землю. Неужели все так просто? Да что же тут происходит, черт побери?

Низко пригибаясь, Бетси подобралась ко мне:

— Что же это за охрана такая? — прошептала она. — Раньше они были намного осторожней.

Из леса вышло с полдюжины агентов, но Бетси жестом остановила их. Дом по-прежнему оставался темным и безмолвным. Все вокруг казалось жутким и каким-то нереальным.

Затем Кайл отдал приказ окружить дом, и мы бесшумно и быстро побежали вперед. На пути нам больше не встретился ни один часовой. Может быть, это ловушка? И они поджидают, когда мы ворвемся внутрь? А как же миссис Моррис? Неужели она тоже принадлежит к этой компании?

Вместе с первой волной агентов я добрался до дома с очень тяжелым и неприятным чувством в душе. Подняв в вытянутых руках «Глок», я, что есть силы, пнул дверь и чуть не закричал при виде открывшегося мне зрелища.

Вся группа заложников находилась в гостиной. Они выглядели перепуганными, но были целы и невредимы. Я быстро насчитал шестнадцать женщин, шофера и двоих детей. Все живы и никто не наказан из-за того, что кое-какие правила мы все-таки нарушили.

— А где похитители? — шепотом обратился я к ним. — Они где-то здесь?

Вперед выступила темноволосая женщина:

— Они расставили вокруг дома часовых. Один находится возле большого вяза у самого входа.

— Его больше нет. А других мы не видели, — вступила в разговор Бетси. — Оставайтесь пока здесь, а мы осмотримся.

Агенты ФБР вошли внутрь и рассредоточились по всему дому. Кое-кто из женщин заплакал, когда до них, наконец, дошло, что ничего плохого больше с ними не случится.

— Они предупредили, что перебьют всех нас, если мы попытаемся выйти из дома раньше завтрашнего утра. Рассказали нам о судьбе семей Бучьери и Кассельманов, — всхлипывая, продолжала высокая шатенка. Ее звали Мэри Джордан, и она исполняла роль старшей в туристической группе.

Мы тщательно обшарили весь дом, но так никого и ничего не обнаружили. Никаких очевидных улик, указывающих на присутствие похитителей, я не заметил, но скоро сюда должны были прибыть специалисты из технического подразделения. Туристический автобус к этому времени уже обнаружили в одном из ангаров военной базы.

Примерно через полчаса через порог, переваливаясь, переступила миссис Моррис. Двое агентов тщетно пытались ей помешать. Внешность почтенной местной жительницы казалась почти комической на фоне нескольких часов тяжелейшего стресса.

— Зачем вы ударили старого Бада О'Мару? Это очень милый парень, водитель грузовика. Ему пообещали хорошо заплатить, если он некоторое время постоит здесь. А заработал всего какую-то сотню долларов плюс здоровую вмятину в черепе. Он совершенно безобидный, этот Бад.

Настоящий взрыв эмоций произошел, когда прибыли машины со спасателями. Все заложники принялись бурно аплодировать, смеяться и что-то радостно выкрикивать. Мы пришли за ними. Мы не позволили им умереть.

Но меня не оставляла мысль и о другом: имелась какая-то весомая причина, по которой сам Дирижер не хотел, чтобы заложники погибли.

Часть четвертая

Совершить преступление и скрыться

Глава 69

Разумеется, дело вызвало большой резонанс и смаковалось средствами массовой информации со всех сторон и с бесчисленными подробностями. Пресса узнала о существовании Дирижера, и все газеты пестрели сенсационными заголовками. Фотографию сына Бучьери — одной из первых жертв преступника, без конца печатали, уснащая такими литературными оборотами, что сами статьи стали больше напоминать художественную прозу. Лицо этого мальчугана начало являться мне в кошмарных снах.

Мне приходилось работать по двенадцать, а то и по шестнадцать часов в сутки. У ФБР в списке подозреваемых под номером один все же проходил вашингтонский грабитель банков Митчелл Бранд. Данные о нем провисели на стене в штаб-квартире больше недели, и хотя мы пока что не могли определить его местонахождения, психологический портрет Бранда как нельзя лучше соответствовал образу Дирижера. Тем временем эксперты обшарили всю территорию в том месте, где с поезда были сброшены деньги, в поисках хоть каких-нибудь улик. Сотрудники техотдела ФБР осмотрели буквально каждый дюйм на ферме Брауна. В сточной канаве обнаружили остатки театрального грима. Я переговорил с некоторыми из заложников, и они подтвердили версию о том, что похитители пользовались гримом, париками и даже ортопедической обувью, увеличивающей рост.

Первые два дня мы с Сэмпсоном работали в Вашингтоне. «Метро Хартфорд» назначил награду в миллион долларов тому, кто предоставит информацию, благодаря которой будет пойман хотя бы один из налетчиков.

Обещанная сумма должна была оказать воздействие не только на широкие массы, но и, возможно, на кого-то из участников преступления, которого не устроила доля от полученного выкупа.

Поиски грабителя — Бранда — также сосредоточились в Вашингтоне. Тридцатилетнего афроамериканца Митчелла Бранда подозревали чуть ли не в полудюжине банковских ограблений, хотя официально обвинение ему предъявлено не было. Однако он почему-то предпочел неожиданно скрыться. В свое время Бранд участвовал в операции «Буря в пустыне» и имел чин сержанта. Он характеризовался, как человек склонный к насилию, а судя по документам военного ведомства, Митчелл обладал еще и очень высоким интеллектом.

Были собраны горы всевозможных улик и доказательств, но общественный резонанс после случившегося работал и против нас. Поток факсов и телефонных звонков, изобилующих всевозможными вариантами и предположениями, не иссякал. Неожиданно появились сотни зацепок, которые можно было принять как рабочие версии. Я не раз задумывался над тем, продолжает ли сам Дирижер работать против нас.

Вечером второго дня после освобождения заложников ко мне заглянул Сэмпсон. Было около одиннадцати, и я сам только что явился домой. Прихватив пару банок холодного пива, мы вышли на веранду, чтобы побеседовать, как цивилизованные люди.

— Мне хотелось бы взглянуть сегодня на маленького принца, — заявил Сэмпсон, как только мы устроились в креслах.

— Он теперь будет жить у нас, — поделился я с Джоном последними новостями. Правда, не всеми.

Он широко улыбнулся, демонстрируя крупные белые зубы, размерами напоминающие клавиши моего рояля.

— Это замечательная новость, Шоколадка. Полагаю, и мисс Кристина тоже пополнит комплект?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, Джон. Она никогда не сможет забыть того, что пережила по вине Джеффри Шефера. Кристина до сих пор опасается и за свою жизнь, и за благополучие нашей семьи. Она больше не хочет меня видеть, и между нами все кончено.

Сэмпсон некоторое время удивленно смотрел на меня.

— Вы вдвоем смотрелись такой чудесной парой! Я не могу поверить, Шоколадка.

— Я и сам не верил долгое время. Я даже соглашался на то, чтобы бросить работу в полиции, и, наверное, так бы и поступил. Но Кристина сказала, что это не спасет положения.

Я посмотрел в глаза своего друга:

— Я потерял ее, Джон. Но я продолжаю жить дальше, хотя сердце мое разрывается.

Глава 70

Следующей ночью меня разбудил звук бипера. Звонил Сэмпсон:

— Все демоны ада вырвались наружу. Положение очень серьезное, Алекс.

— Ты где?

— Мы с Рэйкимом Пауэллом сейчас у восточных кварталов Капитолия. Один из информаторов поделился кое-чем интересным. Возможно, мы вышли на Митчелла Бранда.

— Ну, и в чем же проблема?

— Рэйким ляпнул об этом своему лейтенанту, тот доложил Питтману, короче, все стадо мчится сюда.

У меня перед глазами поплыл багровый туман.

— Но этим делом пока что занимаюсь я. Шеф Питтман ни о чем меня не предупреждал.

— Вот поэтому я и звоню тебе, Шоколадка. Короче, подъезжай и разбирайся на месте. Заодно стравишь пар.

Сэмпсон встретил меня в восточном квартале, где, судя по информации осведомителя, в одном из жилых домов скрывался Бранд. Этот квартал кто-то когда-то назвал «платным человеческим складом». Действительно, окружающие строения больше напоминали неудачные тюремные корпуса. Бункероподобные сооружения окружал забор, сложенный из бетонных блоков. Хотя все это и вызывало депрессию, но не было слишком странным для юго-востока. Неимущие люди, поставленные в такие условия, стараются просто выжить.

— Ситуация вышла из-под контроля, — пожаловался Сэмпсон, как только мы добрались до грязных дворов, за которыми начинались дома. — Слишком уж много привлечено огневой мощи. Напоминает маленькую кухню с кучей поваров. Короче, «шеф Питтман наносит ответный удар».

Я огляделся, покачал головой и выругался про себя. Как зверинец, черт возьми! Куча агентов, группы немедленного реагирования, несколько детективов и, естественно, толпа зевак. Митчелл Бранд! О Господи! Неужели это он — Дирижер?

Я быстро надел кевларовый бронежилет, проверил «Глок» и направился побеседовать с шефом. Судя по его физиономии, он был очень удивлен, увидев меня здесь. Я напомнил Питтману, что этим делом занимаюсь я, и на это возразить ему было нечего.

— И не заикайся. У нас уже все подготовлено, чтобы взять Бранда тепленьким, — прорычал Питтман, отвернулся и зашагал прочь.

Глава 71

Старший агент Уолш прибыл на место после меня. Однако Бетси Кавальерр пока не появлялась. Я подошел к Уолшу. За последнюю пару недель мы с ним сдружились, но сегодня он держался как-то отчужденно. Его тоже не устраивало происходящее здесь, к тому же, его вызвали слишком поздно.

— А где старший агент Кавальерр? — поинтересовался я.

— Она взяла пару дней выходных. По-моему, отправилась к друзьям в Мэриленд. А ты знаком с Митчеллом Брандом?

— Мне достаточно многое известно о нем. Если он находится действительно там, где предполагается, то наверняка серьезно вооружен. Похоже, он завел себе новую подружку — Терезу Лопес. Я знаю ее в лицо. Она живет здесь с тремя детьми.

— Просто замечательно, — закатив глаза, покачал головой Уолш. — Трое ребятишек, их мамочка и вооруженный грабитель, находящийся под подозрением.

— Ты все правильно оценил. Добро пожаловать в Вашингтон, агент Уолш. Однако Бранд мог входить в команду, захватившую людей из «Метро Хартфорд». Не исключено, что именно он и является Дирижером. Так или иначе, мы должны будем взять его.

Я встретился с группой захвата на пункте наблюдения, развернутом в расположенном рядом здании. Это была огромная квартира, которую занимала служба по борьбе с наркотиками, приписанная к данному району. Поскольку местность входила в мою сферу деятельности, мне неоднократно приходилось бывать здесь.

Наша команда из восьми человек должна была проникнуть в шестиэтажный дом и захватить Митчелла Бранда. Восьмерых было более чем достаточно. Безопасность обеспечивается при минимальном количестве сотрудников, участвующих в подобном задержании.

Пока люди проверяли оружие и облачались в бронежилеты, я подошел к окну и уставился в него. Натриевые лампы уличных фонарей заливали окрестности туманным ярко-желтым светом. Омерзительное зрелище. Несмотря на присутствие значительного количества полицейских, торговля наркотиками продолжала идти полным ходом. Я сразу заметил, что в толпе зевак, стоявшей вдалеке, продолжается заключение сделок по продаже крэка. Вот к этой группе приближается быстрым шагом наркоман с опущенной головой. Знакомая картина. Я отвернулся, словно ничего и не происходило.

— Митчелла Бранда необходимо допросить по поводу ограблений в «Юнион Траст» и «Фоллз-Черч», — начал я, обращаясь к группе. — Вполне возможно, что он является связующим звеном с теми, кто стоит за последующими налетами. Это наиболее вероятный подозреваемый в наших списках, на которого удалось выйти к настоящему времени. И вполне может оказаться, что Дирижер — это именно он. Насколько нам известно, Бранд сейчас находится в квартире у своей подружки. Он нашел себе новую милашку. Детектив Сэмпсон ознакомит вас со стандартной планировкой квартиры из одной комнаты. Помните, что в такой вот однокомнатной квартире могут оказаться сразу и Бранд, и его подружка, и трое ее детей в возрасте от двух до шести лет.

Я повернулся к Уолшу. Двое его помощников входили в группу захвата. К моим словам он ничего не добавил, но обратился к своим сотрудникам:

— Вашингтонская полиция выполняет операцию своими силами. Вы представляете собой группу прикрытия и поддержки, но вперед не лезете. Блокируете коридор и лестницу. Примерно так.

— Хорошо, двинулись, — скомандовал я. — Всем быть предельно внимательными и осторожными. Все, что нам известно о Бранде, подтверждает, что он исключительно опасен и всегда вооружен.

— В армии он служил в спецподразделении, — добавил Сэмпсон. — Есть желающие отведать взбитых сливок с дерьмом?

Глава 72

«Вооружен и очень опасен». Это расхожее и банальное определение очень хорошо знакомо сотрудникам полиции и имеет для них реальное значение.

Мы проникли в строение № 3 через тускло освещенный подвал, затем торопливо преодолели несколько лестничных пролетов до шестого этажа. Ступеньки были осклизлые и цветом напоминали гнилые зубы. Когда-то этот дом претерпел серьезный пожар, и тяжелая жирная сажа кое-где до сих пор толстым слоем покрывала не только стены и потолок, но даже металлические перила. Неужели там, наверху, прячется Дирижер? Может быть, он чернокожий? Для ФБР подобная мысль казалась дикостью. Хотя, кто знает?..

Неожиданно на четвертом этаже мы вспугнули парочку дистрофичных любителей крэка. Мы шли с оружием наготове, поэтому они вытаращились на нас в состоянии, близком к столбняку.

— Мы никому не сделали ничего плохого, — наконец, выдавил скрипучим голосом один из мужчин. Смотрелся он лет на сорок, хотя вряд ли ему было больше двадцати.

— Как скажете, — тихо согласился я и, погрозив пальцем, строго добавил: — Только ни звука.

Эти параноики-наркоманы, видимо, решили, что мы явились сюда ради них. Они не могли поверить в происходящее, когда вся группа равнодушно прошла мимо. Я слышал, как Сэмпсон потихоньку напутствовал их:

— Быстренько убирайтесь отсюда, а то это будет ваш последний счастливый день.

Из-за дверей квартир доносились вопли младенцев, звук работающих телевизоров, а тонкие стены не могли сдержать мощного напора рэпа и хип-хопа. Внутренности мои постепенно сжимались в комок. Конечно, осуществлять захват Бранда в доме, полном жильцов, никуда не годилось, но от нас требовали результатов. А Бранд считался пока подозреваемым номер один.

Сэмпсон слегка коснулся моего плеча.

— Я пойду впереди с Рэйкимом, а ты за нами следом, Шоколадка. И никаких возражений.

Я нахмурился, но все же кивнул. Сэмпсон и Пауэлл считались самыми меткими стрелками из тех, которыми мы сейчас располагали. Это были аккуратные, умные и опытные люди. Хотя предстоящий арест тоже нельзя было назвать рядовым. Вооружен и очень опасен. Сейчас могло произойти все, что угодно.

Я повернулся к детективу, несшему тяжелый металлический таран с двумя рукоятками, чем-то напоминавший маленькую тупорылую ракету.

— Вышибайте дверь к чертовой матери, офицер, — приказал я. — Стучаться я вас не прошу.

Я оглянулся на группу сосредоточенных взволнованных сотрудников и вскинул вверх левый кулак.

— На счет «четыре» мы вламываемся внутрь. И я принялся один за другим разгибать пальцы: раз, два, три!..

Тяжелый таран с потрясающей силой обрушился на дверь, замки снесло, и мы очутились внутри. Сэмпсон и Пауэлл двигались на шаг впереди меня. Пока никакой стрельбы не было.

— Ма-а-ма! — тревожно закричал один из малышей.

На секунду я ощутил волну страха, вспомнив, что произошло с семьями банковских служащих по воле Дирижера. Мне бы не хотелось, чтобы здесь тоже пролилась невинная кровь.

Вооружен и очень опасен.

Двое ребятишек смотрели по телевизору «Южный Парк». Но где же Митчелл Бранд? И где сама Тереза Лопес, мать троих детей? Может быть, никого из взрослых и дома нет? В таких районах не считается чем-то особенным оставить малышей одних хоть на несколько дней.

Дверь спальни оказалась закрытой, и где-то поблизости играла музыка. Если Митчелл все же находился здесь, он не слишком-то заботился о своей безопасности. Это не укладывалось у меня в голове, и вообще вся затея с арестом окончательно перестала мне нравиться.

Я распахнул дверь и, ворвавшись внутрь, моментально изготовился для стрельбы. Третий ребенок, девочка, играла на полу с плюшевым медведем.

— Синий Мишка, — сообщила она мне.

— Синий Мишка, — словно эхо, шепотом повторил я.

Я отступил назад в коридор и увидел, как Сэмпсон открывает следующую дверь. Из этого следовало, что врученный нам план квартиры ни черта не стоил. Жилище вовсе не было однокомнатным.

Неожиданно в коридоре возник Митчелл Бранд который тащил, прижимая к себе, Терезу Лопес, приставив к ее лбу пистолет 45-го калибра. Тереза оказалась симпатичной смуглой женщиной, которая сейчас вся тряслась от ужаса. И Лопес, и Бранд были нагишом, если не считать золотых цепочек, украшавших шею, запястье и левую лодыжку Митчелла.

— Бросай оружие, Бранд! — заорал я, стараясь перекрыть грохот и шум, поднявшиеся в квартире. — Тебе отсюда никуда не деться, и ты достаточно умен, чтобы это понимать. Бросай оружие!

— Прочь с дороги! — прорычал он в ответ. — Я достаточно безумен, чтобы продырявить тебе голову.

Я неподвижно стоял перед Брандом. Сэмпсон и Рэйким подошли к нему с обеих сторон.

— Ограбление банка в Фоллз-Черч, — сказал я уже нормальным голосом. — Если ты непричастен, никаких осложнений у тебя не возникнет. Бросай оружие.

— Я не грабил этот банк! — кричал Митчелл. — Я был в Нью-Йорке целую неделю! Мы гуляли на свадьбе у сестры Терезы. Меня подставили. Кто-то специально меня подставляет.

Тереза Лопес непроизвольно начала всхлипывать. Дети кричали и звали маму. Детективы и агенты ФБР удерживали ребятишек на безопасном расстоянии.

— Он был на свадьбе моей сестры! — завизжала Тереза, глядя на меня молящими глазами. — Он был на свадьбе!

— Мама! Мамочка! — наперебой взывали малыши.

— Бросай оружие, Бранд. Одевайся. Нам надо с тобой поговорить. Я верю, что ты был на свадьбе. Верю и тебе, и Терезе. Бросай оружие.

Я ощущал, что вспотел, и что рубашка липнет к коже. Один из детей каким-то образом вырвался и, проскользнув между Брандом и Лопес, оказался на линии огня. О Боже, помоги мне не пристрелить этого человека!

Митчелл медленно отвел пистолет от головы женщины и поцеловал ее в щеку:

— Прости, малышка, — прошептал он.

Я уже подумывал о том, что мы допустили ошибку: внутреннее чутье подсказывало мне именно это. Может быть, действительно кто-то умышленно подставлял нам Митчелла. Мы понапрасну потратили массу времени и сил, вместо того чтобы направить их на настоящее дело.

Сейчас я словно ощутил затылком ледяное дыхание Дирижера.

Глава 73

В тот день я вернулся домой очень поздно. Меня буквально бросало в жар от всего происходящего: тут и масса работы, и проблемы с Кристиной, да еще и дурацкий арест Бранда.

Необходимо было успокоиться, и я принялся наигрывать Гершвина и Коула Портера, пока глаза сами по себе не стали слипаться. Потом я поднялся наверх и заснул, как только моя голова коснулась подушки.

Я проснулся уже около половины восьмого. Наконец-то мне представилась возможность нормально позавтракать вместе с Наной и Дэймоном. Сегодня в семье Кроссов ожидался великий день. Я даже не собирался идти на работу. Меня ждали куда более важные дела.

Мы вышли из дома в половине девятого, направляясь в больницу Святого Антония. Сегодня Дженни возвращалась домой.

Дженни, уже полностью одетая, в синих джинсах и футболке с надписью «Забота о Земле», с нетерпением ожидала нас. Когда мы вошли в ее палату, я увидел, что все ее вещи собраны. Нана принесла ей одежду за день до выписки, но, конечно же, руководствуясь четкими инструкциями Дженни.

— Поехали, поехали! Я хочу домой! — со смехом встретила она наше появление. — Я уже готова, так что можно не спешить. А вот и мое имущество. — Она передала Дэймону маленький розовый туристический рюкзачок, и брат, вздохнув и закатив глаза, сначала взял его, а потом и ночной горшок.

— И сколько же будет длиться столь чуткое ко мне отношение? — поинтересовался Дэймон.

— Всю оставшуюся жизнь. — Дженни воспринимала брата как взрослого человека. — А, может быть, и еще дольше.

Неожиданно на ее лицо набежало облачко тревоги:

— Я ведь смогу сама пойти домой, да?

Я улыбнулся и кивнул:

— Конечно. Единственное, чего нельзя, так это самостоятельно выйти из этого здания. Таковы больничные правила, моя маленькая медсестра.

Дженни нахмурилась:

— Только не в кресле-каталке. У меня сегодня большой выход.

Наклонившись, я поднял ее на руки:

— Именно в кресле-каталке. Ты сегодня выглядишь прекрасно, принцесса. Для выезда — в самый раз.

У поста медсестер мы немного задержались, пока Дженни обнималась и прощалась с теми, кто ухаживал за ней. Потом, наконец, мы покинули больницу Святого Антония.

Девочка чувствовала себя хорошо. Анализы тканей удаленной опухоли показали, что она не являлась злокачественной. Сейчас Дженни можно было считать абсолютно здоровой, и от этого я испытывал огромное облегчение. Если я когда-нибудь и забывал, насколько она драгоценна для меня (хотя вряд ли такое случалось), то подобного больше не повторится. Дженни, Дэймон и маленький Алекс — вот мои настоящие сокровища.

До дома мы добрались менее чем за десять минут, и Дженни вела себя в машине словно резвый щенок. Она высовывалась из окна, широко раскрытыми глазами рассматривала все вокруг и с наслаждением вдыхала городской воздух, пахнущий дымом и выхлопными газами. При этом она утверждала, что ей никогда не дышалось так хорошо.

Когда я припарковал машину у нашего дома, Дженни почти что с благоговением вступила во двор. Она с таким восторгом взирала на наше старое жилище, будто перед ней возвышался Собор Парижской Богоматери. Девочка медленно повернулась на триста шестьдесят градусов, обозревая окрестности Пятой улицы, и удовлетворенно кивнула.

— Лучше дома места нет, — прошептала она. — Совсем как в сказке про волшебника из страны Оз. — Она повернулась ко мне. — Ну, слава Богу! Ты даже снял с дерева застрявшего воздушного змея с Бэтменом и Робином.

Я улыбнулся и почувствовал, как что-то теплое и доброе разливается по моему телу. И я понял, что́ это за ощущение: меня отпустил страх потерять Дженни.

— Вообще-то, на дерево лазала за змеем Нана, — заметил я.

— Но-но, прекрати! — рассмеялась бабуля, шутливо погрозив мне пальцем.

Мы все последовали за Дженни в дом, где она тут же подхватила на руки кошку Рози. Дочь прижала ее мордочку к лицу, и Рози тут же принялась вылизывать хозяйке щеки своим розовым наждачным язычком. Потом Дженни закружилась в медленном танце по комнате вместе с кошкой, как в тот самый вечер, когда крестили маленького Алекса.

Дженни запела:

Розы — красные,

А фиалки — синие.

Я вернулась вновь домой

К вам, мои любимые…

Как здорово было наблюдать сцену, ощущая себя частью происходящего!

Ты права, Дженни Кросс. Лучше дома места нет. Может быть, именно поэтому я так яростно работаю, чтобы защитить его.

Хотя, возможно, я просто ищу рационалистическое объяснение своему поведению, зная, что таким я останусь навсегда.

Глава 74

Рано утром я отправился на временную штаб-квартиру ФБР. Весь этаж гудел и вибрировал от работы компьютеров, факсов, телефонов и потоков энергии, как положительной, так и отрицательной. С полной очевидностью стало понятно, что Митчелл Бранд — не тот, кого мы искали, и его нам просто подставили.

Бетси Кавальерр явилась после уик-энда загорелой, с задорно блестящими глазами, и выглядела прекрасно отдохнувшей. Я подумал, где же она проводила выходные, но меня уже засосал водоворот расследования.

В оперативной комнате уже не одна, а целых три стены были завешаны вариантами различных версий. По мнению ФБР, стоило уделить внимание каждой из них. Директор уже высказался в том духе, что это — величайшая охота на человека за всю историю Бюро. Корпорации Америки не ослабляли давления на ход расследования. Подобное происходило в начале 90-х, после убийства бизнесмена из Нью-Джерси.

Большую часть дня я провел в душном помещении конференц-зала, просматривая с агентами ФБР и некоторыми столичными детективами бесчисленные слайды. На большом экране сменяли друг друга лица подозреваемых. Их обсуждали и сортировали следующим образом: «Отбросить», «Обратить внимание» и «В немедленную разработку».

В шесть часов вечера старший агент Уолш провел небольшое совещание, на котором подчеркнул, что мы снова можем перейти к активным действиям в самое ближайшее время. Бетси Кавальерр немного опоздала к началу, поэтому села где-то в задних рядах, и внимательно слушала.

Два психолога из ФБР составили списки следующих потенциальных объектов нападения Дирижера. Они включали в себя транснациональные банки и корпорации, страховые компании, компании кредитования, крупные консорциумы и некоторые фирмы Уолл-стрит.

Один из психологов, доктор Джоанна Родман, утверждала, что ограбления продемонстрировали такой уровень ненависти, с которым ей еще не приходилось сталкиваться. Она предполагала, что преступников интересовала не столько финансовая выгода, сколько жажда торжества над обманутыми властями и чувство собственной значительности и уникальности.

Затем доктор Родман сделала заявление, серьезно встревожившее и озадачившее всех присутствующих:

— Я считаю, что в самое ближайшее время Дирижер нанесет свой очередной удар. Я готова спорить, что все произойдет именно так. Те же, кто меня хорошо знает, могут подтвердить, что я далеко не из тех людей, кто легко соглашается на пари.

Большую часть собрания я сидел в заднем ряду и внимательно слушал выступавших. Именно так я всегда вел себя и во время учебы: сначала в аспирантуре Джорджтауна, а потом и в университете Джона Хопкинса.

Однако агент Кавальерр отнеслась к предположению психолога достаточно скептически.

— Доктор Кросс, — тихо обратилась она ко мне, как только доктор Родман замолчала, — а что вы сами думаете по поводу того, что Дирижер может совершить еще одно преступление? Вы-то готовы держать пари?

Я потер пальцами подбородок, сразу же вспомнив, что всегда поступал именно так, когда начинал нервничать, еще в школьные годы. Я выпрямился в кресле и опустил руки.

— Я тоже не из тех, кто любит поспорить. Считаю, что нам предоставили достаточно подробный список возможных объектов нападения Дирижера. В общем, я согласен почти со всем, что было высказано в этом зале. Всем делом заправляет один человек, а для каждой очередной операции он нанимает себе новую команду исполнителей.

Я немного нахмурился, поглядев на Бетси, а затем продолжал:

— Мне кажется, что первые ограбления и убийства были задуманы с тем, чтобы всех запугать. Так оно и получилось. Но в операции с «Метро Хартфорд» команда должна была действовать исключительно быстро и эффективно, не прибегая к кровопролитию. В этом похищении я что-то не заметил доказательств ядовитой ненависти. Во всяком случае, по показаниям самих заложников. По сравнению с первыми ограблениями, кровопролитие уже не является обязательным атрибутом преступления. Тот факт, что при последнем нападении никто не пострадал, заставляет меня думать, что… все кончено. Больше ничего не произойдет.

— Думаете, он успокоится на тридцати миллионах? — спросила Бетси. — Вы это имели в виду?

Я кивнул:

— Теперь игра Дирижера заключается в следующем: «Поймай меня, если сможешь. Но ведь все равно не сможешь!»

Глава 75

После совещания Бетси снова подошла ко мне:

— Не хочу выглядеть подлизой, но я, пожалуй, согласна с тобой. Думаю, Дирижер просто играет с нами. Наверняка, это он подставил нам Митчелла Бранда.

— Не исключено, — согласился я. — Хотя довольно странно и неестественно. Обладая огромным эго, он предлагает нам соревнование в сообразительности. С одной стороны, это играет нам на руку, но с другой, мы поставлены в слишком жесткие рамки.

— Считаю, что нынешним вечером неплохо было бы отдохнуть и расслабиться. Приглашаю тебя выпить и обещаю, что ни словом не упомяну Дирижера.

Я поморщился.

— Бетси, к сожалению, я сегодня должен быть дома. Моя девочка только вчера вышла из больницы. Извини. Мне самому с трудом верится, что я уже второй раз вынужден отклонить твое предложение. Но это не значит, что я стараюсь избегать встреч с тобой.

Она тепло улыбнулась:

— Я все понимаю. Ничего страшного. Мне просто интуиция подсказала, что тебе обязательно нужно с кем-то поговорить по душам. Иди домой. А у меня здесь полно работы. И вот еще что. Наша команда завтра отправляется в Хартфорд. Нужно будет опросить сотрудников и бывших сотрудников «Метро». Ты обязательно должен войти в состав нашей группы, Алекс. Это очень важно. Мы стартуем с аэродрома Боллинг примерно в восемь.

— Я приеду туда. Так или иначе, но мы поймаем этого Дирижера. Если, конечно, именно он подставил нам Митчелла Бранда, значит, первую ошибку он уже совершил. А это означает, что он стал излишне рисковать, чего ему делать не следует ни в коем случае.

Я отправился домой, и мы славно пообедали с Наной и ребятишками. Пожалуй, ни у кого во всей столице не было такого великолепного вечера. Нана приготовила индейку, как это принято у нас в семье каждые два месяца. Бабуля утверждает, что белое мясо индейки слишком вкусное и полезное, чтобы потреблять его в пищу всего два раза в год: на Рождество и в День Благодарения.

— Ты это уже видел? — небрежно поинтересовалась бабуля, протягивая мне газетную статью, специально вырезанную из «Вашингтон Пост». Это был список лучших и худших мест для воспитания ребенка (по мнению Совета по правам детей). Разумеется, Вашингтон безнадежно занимал в нем последнее место.

— Да, читал, — деловито кивнул я, и все равно не удержался, чтобы не «подколоть» Нану. — Ну, теперь ты понимаешь, почему я задерживаюсь на работе допоздна? Мне так хочется немножко очистить наш город и сделать его хоть чуточку лучше.

Нана строго взглянула мне в глаза.

— Вряд ли это у тебя получится, мой мальчик.

Как ни парадоксально, но вечер оказался именно тем самым, который мы всегда резервировали для наших семейных занятий боксом. Дженни настаивала на том, чтобы мы с Дэймоном обязательно спустились в подвал, а ей бы только разрешили наблюдать за поединком. На это у Дэймона уже заранее был заготовлен ответ:

— Ты, наверное, хочешь посмотреть, не отправят ли в больницу и меня тоже?

— Глупо! — фыркнула Дженни. — Кроме того, доктор Петито говорил мне, что и занятия боксом, и твой незначительный удар не имеют ничего общего с моей опухолью. И не слишком тешься, Дэймон. Мухаммед Али из тебя пока что никудышный.

Итак, мы отправились в подвал и занялись отработкой постановки ног. Это, пожалуй, самое основное в боксе. Потом я даже продемонстрировал, как Али отправил в нокаут Санни Листона в двух боях в Майами и Льюистоне, штат Мэн. Кстати, потом Али повторил тот же прием и с Флойдом Паттерсоном. Причем сам Паттерсон несколько месяцев перед поединком поддразнивал Али, обещая расправиться с ним.

— Я не понимаю, что у нас тут происходит: мы занимаемся боксом или слушаем лекцию по древней истории? — обиделся Дэймон.

— И то и другое сразу! И получаем двойную пользу за одну цену, — радостно выкрикнула Дженни. — Это здорово! И бокс, и история одновременно. Лично мне нравится. — Девочка вся светилась от удовольствия.

После того как дети улеглись спать, я позвонил Кристине и снова нарвался на автоответчик. Сама она упорно не желала снимать трубку и разговаривать со мной. У меня было такое чувство, словно кто-то воткнул мне нож между ребер. Я прекрасно понимал, что нужно продолжать жить дальше, но все равно питал надежду на то, что Кристина все же изменит свое решение. Правда, она не хотела даже побеседовать со мной. И не позволяла мне пока что общаться с маленьким Алексом. А я так скучал без него!

Я решил немного поиграть на рояле. Потом мне вспомнилось, что раскисать не стоит ни в коем случае, и что кисель, в конце концов, все равно засохнет, оставив лишь неопрятные следы на детских личиках или, например, на клавишах рояля.

Я аккуратно протер клавиши, а затем принялся за Баха и Моцарта, в надежде на то, что они смогут хоть немного успокоить мою душу. Но я зря рассчитывал на помощь великих мастеров.

Глава 76

На следующее утро без десяти восемь я был на военно-воздушной базе в Боллинге у Анакостии. Старший агент Кавальерр и трое ее помощников, включая Джеймса Уолша, появились ровно в восемь. Психолог — доктор Джоанна Родман из Куонтико опоздала на пару минут. Мы поднялись в воздух на вертолете «Белл», блестящем черном аппарате, выглядевшем одновременно и официально и впечатляюще. Мы отправлялись на охоту за Дирижером. Мне только оставалось надеяться, что он не делает того же самого в отношении нас.

В городскую штаб-квартиру компании «Метро Хартфорд» мы прибыли в половине десятого. Как только я вошел в здание конторы, меня охватило такое чувство, что архитекторы специально постарались выстроить его таким образом, чтобы все здесь внушало посетителям глубочайшее доверие, а может быть, даже трепет перед компанией. В вестибюле обращали на себя внимание невероятно высокие потолки. Повсюду сверкали зеркала, поражал чистотой черный кафельный пол и впечатляло чрезмерное количество сверхсовременных картин, смотрящих на вошедших со всех стен сразу. И как бы в противоположность величию залов и коридоров, кабинеты сотрудников выглядели весьма скромно, словно их конструировали младшие помощники архитекторов или просто нанятые кем-то местные дилетанты. По виду комнаты больше напоминали кроличьи клетушки, в которых совершенно определенно не хватало ни пространства, ни воздуха. ФБР уже присылало сюда своих людей, но сегодня тут должны были поработать «крупные шишки».

В тот день мне удалось побеседовать с двадцатью восемью сотрудниками фирмы. Очень скоро я понял, что практически у всех служащих «Метро Хатрфорд» полностью отсутствовало чувство юмора. Основным девизом компании, казалось, было: «А над чем тут можно веселиться?» Меня поразило и то, что все работники опасались рисковать, самостоятельно принимать какие-либо решения или хоть немного отклоняться от точного исполнения своих обязанностей, проявляя творческий подход к делу. Несколько человек откровенно признались мне в том, что «излишняя осторожность никогда не помешает».

Самая последняя встреча с сотрудницей компании, однако, оказалась для меня и самой интригующей. Женщину звали Хилди Рейдер. И хотя я чувствовал себя усталым, ее первая фраза вернула меня к жизни и наполнила энергией, столь необходимой каждому сыщику.

— Мне кажется, я встречалась с одним из похитителей. Он был здесь, в Хартфорде. И я видела его так же близко, как сейчас вас, — заявила Хилди.

Глава 77

Я попытался держаться нейтрально и не показывать своего удивления:

— Почему же вы раньше никому об этом не рассказывали?

— Я звонила по «горячей линии», которую установила компания «Метро Хартфорд», и даже беседовала с парочкой обормотов. Но меня, как мне кажется, серьезно так и не восприняли. Вы — первый.

— Я весь внимание.

Хилди была крупной женщиной и обладала милой, домашней улыбкой, сразу располагающей к себе собеседника. Ей было сорок два года, и она в недавнем времени служила исполнительным секретарем в компании. Правда, сейчас она ушла с работы. Возможно, именно поэтому никто не побеспокоился о том, чтобы более подробно допросить ее. Из страховой компании женщину увольняли дважды. В первый раз ей пришлось уйти из-за крупного сокращения штатов, но через два года Хилди восстановили на прежнем месте. Однако три месяца назад ей снова было суждено расстаться с фирмой из-за сложных отношений с начальником, Луисом Финчером. Кстати, супруга Финчера оказалась одной из заложниц в том самом туристическом автобусе.

— Расскажите мне о том мужчине, которого вы встретили в Хартфорде, о том, которого вы считаете одним из похитителей, — наконец, попросил я, выслушав всю предысторию Хилди.

— А мне что-нибудь заплатят за предоставленную информацию? — поинтересовалась женщина, сверля меня подозрительным взглядом. — В настоящее время я пока что считаюсь безработной.

— Компания предложила вознаграждение за ту информацию, которая поможет задержать и арестовать преступников.

Хилди покачала головой и рассмеялась.

— Ха! В таком случае, дело у них затянется надолго. И, кроме того, можно ли доверять обещаниям «Метро»?

Я не мог с ней спорить. Мне пришлось немного подождать, пока Хилди соберется с мыслями. Казалось, что в данный момент она решала про себя, сколько из известного ей можно мне рассказать.

— Я увидела его у Тома Квинна. Это местный кабачок на Эсайлем-стрит. Мы мило побеседовали, и он мне даже понравился. Этот мужчина был не слишком очарователен, поэтому я сразу же позабыла обо всякой осторожности. Вот с красавчиками всегда надо держать ухо востро. Эти могут оказаться и женатыми, и вообще «голубыми».

— Как бы там ни было, — продолжала Хилди, — мы беседовали буквально «ни о чем», хотя ему все это нравилось. Короче говоря, из нашей беседы не вытекало никаких последствий. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Он первым ушел из кабачка. Потом, через пару дней, я снова встретила его, и опять же у Квинна. Но только теперь он вел себя совершенно по-другому. Понимаете, барменша в этом заведении — моя хорошая подруга. И она поведала мне о том, что этот тип подробно расспрашивал у нее обо мне еще до того дня, как осмелился подойти ко мне! Он уже заранее откуда-то знал и как меня зовут, и где я работала. И вот из-за чисто женского любопытства я решила поболтать с ним во второй раз.

— Вы не испугались того, что сообщила вам подруга? — удивился я.

— Пока я нахожусь у Тома Квинна, я вообще ничего не боюсь. Там меня все знают, и в случае чего мне на помощь бросятся в долю секунды, если, конечно, такая ситуация возникнет. Мне очень захотелось выяснить, к чему клонит этот парень, что он задумал и что ему надо лично от меня. И очень скоро я поняла, что его интересую вовсе не я, а компания «Метро Хартфорд». Конечно, он задавал вопросы достаточно умно, не «прямо в лоб», но мне стало понятно, что он добывает сведения об исполнительных директорах. Кто из них самый требовательный? Кто принимает решения? Он даже интересовался их семьями. Особенно его занимали супруги Финчер. И Дунер. Ну а потом он опять ушел раньше меня.

Я кивнул, продолжая делать в своем блокноте кое-какие записи:

— И вы больше не видели его? Он с тех пор так и не появлялся в баре?

Хилди Рейдер покачала головой. Глаза ее сузились:

— Нет, но я кое-что слышала о нем. Мы остались в прекрасных отношениях с Бетси Бектон, помощницей мистера Дунера, председателя совета директоров. Ведь это он принимает главные решения в «Метро Хартфорд».

Я видел Дунера в действии и не мог не согласиться с Хилди. Да, его можно было назвать «боссом из боссов».

— Тут имеется кое-что интересненькое, — интригующе начала Хилди. — Бетси тоже встречалась с одним мужчиной, который по описанию как две капли воды напоминал моего нового приятеля из кабачка Квинна. Это был один и тот же тип. Он подсел к Бетси в кафетерии на Мэйн-стрит, и они начали мило беседовать на самые разные темы, попивая дорогой кофе «мокко». Этот парень интересовался… знаете кем? Директорами фирмы «Метро Хартфорд». Вот почему я и сделала вывод о том, что он и был одним из похитителей. Как вы считаете?

Глава 78

За время своей работы в течение дня я узнал о том, что в районе Хартфорда в страховых компаниях служат почти семьдесят тысяч человек. Кроме самого «Метро Хартфорд» здесь расположены и другие крупнейшие фирмы, такие, например, как «Этна», «Трэвелерз», «МассМьючуэл», «Финикс Хоум Лайф» и «Юнайтед Хелф Кейр». По этому случаю у нас оказалось и больше помощников и, соответственно, гораздо больше подозреваемых. Дирижер мог быть связан в прошлом с любой из перечисленных мною страховых компаний.

Закончив свою работу, я должен был поделиться своими выводами и впечатлениями с остальными участниками нашей группы. Все мы собрались в «Мариотте», расположенном неподалеку от фирмы. Гвоздем программы стал мой рассказ о Хилди Рейдер, которая, по всей вероятности, встречалась с одним из преступников за неделю до захвата туристического автобуса.

— Завтра мы еще раз подробно опросим обеих женщин, — заявила Бетси Кавальерр. — И Рейдер, и Бектон. Попробуем по их описаниям составить портрет преступника. Как только фоторобот у нас будет готов, мы предъявим его всем директорам местных страховых компаний. Кроме того, им надо будет показать и портреты подозреваемых, которые мы уже составили в Вашингтоне. Посмотрим, будет ли между ними какое-нибудь сходство. — Бетси улыбнулась. — Похоже, дела начинают понемногу сдвигаться с мертвой точки. Может быть, не такие уж и гениальные наши противники?

Примерно в половине девятого я вышел из номера, чтобы позвонить Дженни и Дэймону, пока они еще не легли спать. Трубку подняла Нана. Она сразу догадалась, что это я, хотя я не успел даже и слова произнести.

— У нас здесь все в полном порядке, Алекс. Домашний очаг горит прекрасно и без тебя. А вот ты пропустил великолепный ужин. Было мясо в горшочках. Как только я узнала, что ты улетаешь от нас, я сразу же решила приготовить твое самое любимое блюдо.

Я закатил глаза к потолку. Мне не верилось в то, что я только что услышал.

— Неужели ты и в самом деле сделала мясо в горшочках? — уныло спросил я.

Нана довольно хрюкала в трубку не меньше минуты:

— Ну, конечно, нет. Но у нас были великолепные говяжьи ребрышки вместо этого.

Наверное, ребрышки я бы поставил на второе место после мяса в горшочках. А если признаться, то я чувствовал себя голодным даже после гостиничного ужина, включавшего пастурму и сыр с кусочками несвежего ржаного хлеба.

Нана снова рассмеялась.

— Потом мы ели сэндвичи с индейкой, а закончили домашним пирогом с орехами. Как в лучших домах. Дженни и Дэймон здесь, рядом со мной. Сейчас мы играем в «скрэббл», и я выигрываю все то, что у них находится в копилках.

— Ничего подобного! — услышал я звонкий голосок дочурки, перехватившей у Бабули трубку. — Она впереди всего на двенадцать очков, причем только что сделала свой ход. А как у тебя там дела, папочка? Все в порядке? — В этот момент ее голос неожиданно стал по-матерински заботливым.

— Почему здесь должно быть что-то не в порядке? — в свою очередь спросил я. Я чувствовал себя великолепно, Нана подбодрила меня. — Как вы там справляетесь?

— Стараемся, — хихикнула Дженни. — Дэймон ведет себя на удивление спокойно. Приносит мне из школы домашние задания, и я все их выполняю. Причем на «отлично»! А сейчас я займу первое место в сегодняшней игре! Мы все скучаем без тебя. Постарайся, чтобы у тебя все тоже было хорошо. И не давай себя в обиду.

Я чувствовал себя достаточно измотанным, но все равно необходимо было закончить работу с агентами ФБР. «Не давай себя в обиду», — вспоминал я слова дочери, шагая по длиннющему гостиничному коридору. Дженни начинала думать так же, как и Кристина. «Не позволяй никому причинить себе вреда».

Глава 79

Я думал о чем-то совершенно отвлеченном, когда постучался в дверь комнаты Бетси, и она открыла мне. Похоже, остальные агенты уже разбрелись по своим номерам. Бетси успела переодеться в белую футболку, синие джинсы, и стояла передо мной босиком.

— Прости, мне нужно было сначала позвонить домой, — объяснил я свое опоздание.

— Ничего. Мы сумели все обсудить без тебя, — усмехнулась она.

— Великолепно. — Да благословит Господь ФБР. — Вы, ребята, наверное, лучше всех. «Фанатизм, Бесстрашие и Разум»!

— Тебе даже известно, какой мы придумали себе девиз? В общем, все потрудились на славу, так что сейчас имеем полное право выпить. Теперь у тебя просто не может найтись никаких отговорок. Что ты думаешь насчет «Бара на крыше», о котором я успела прочитать в лифте? А можно прогуляться до спортивного музея штата Коннектикут. Или посетить музей полиции Хартфорда…

— Меня вполне устроит бар на крыше, — сдался я. — Оттуда ты сможешь показать мне все красоты города.

С крыши действительно открывался великолепный вид на Хартфорд и его окрестности. С того места, где мы устроились, были видны яркие рекламные вывески «Этны» и «Трэвелерз», а также извилистое шоссе 84, ведущее в Массачусетс. Бетси заказала себе бокал каберне, а я предпочел пиво.

— Ну, и как дела у тебя дома? — поинтересовалась Бетси, как только бармен принял наш заказ и удалился.

Я рассмеялся:

— Сейчас оба ребенка дома, и оба чувствуют себя превосходно. Кроме того, скоро в нашей жизни произойдут большие перемены.

— А я — одна из шести девочек в семье, — поведала мне Бетси. — Самая старшая и наиболее испорченная. Я прекрасно представляю себе, что означает слово «большие перемены», когда речь идет о семье.

Она улыбнулась, и мне было приятно, что Бетси позволяет себе расслабиться. А возможно, еще больше меня радовало то, что это могу позволить себе и я сам.

— А кого из детей ты любишь больше? — поинтересовалась Бетси. — У тебя обязательно должен быть любимчик, хотя мне говорить об этом совсем не обязательно. Да я и сама знаю, что ты не раскроешь своей тайны. Лично я была любимицей и отца, и матери. Наверное, поэтому меня постоянно терзает вечно повторяющаяся семейная проблема, не покидающая меня на протяжении всей жизни.

Я продолжал улыбаться:

— Какая еще проблема? Я ничего не замечаю и искренне считаю, что ты идеальна во всех отношениях.

Бетси брала с ладошки губами соленые орехи один за другим и неторопливо жевала их. Потом взглянула мне прямо в глаза:

— Синдром человека, старающегося добиться в жизни чересчур многого. Все, что я делала, казалось мне недостаточно хорошим. Все должно было получаться идеально, совершенно. Никаких ошибок. Я не могла позволить себе даже оступиться. — Тут она расхохоталась над своими словами, и это мне понравилось. Бетси не задавалась, вела себя скромно, сдержанно и имела вполне разумный взгляд на вещи.

— И ты до сих пор живешь, следуя своим идеалам? — поинтересовался я.

Она смахнула со лба прядь темных волос, упавшую на глаза:

— И да, и нет. Что касается работы, то я вполне довольна достигнутым мною результатом. Для Бюро я настоящая находка. Помнишь такое выражение: «Амбиции быстрее делают из людей рабов, нежели нужда». Тем не менее, я вынуждена признать, что в моей жизни многого недостает. Вот ты, например, жонглируешь четырьмя мячиками, которые называешь: «работа», «семья», «друзья» и «дух». Так вот, работа — резиновый мячик. Если нечаянно ты его уронишь, он снова прыгнет тебе в руки. А все остальные мячи — из стекла.

— В свое время мне приходилось ронять такие мячики. Иногда они давали трещину, а временами разлетались на мелкие осколки.

— Именно так.

Наконец, официант подал напитки, и каждый из нас сделал несколько нервных глотков. Мне показалось забавным, что мы оба понимали происходящее сейчас, но только не знали, чем закончится сегодняшний вечер, и вообще, стоила ли вся затея таких стараний. Бетси оказалась милым и добрым человеком, гораздо более нежным, чем я мог предположить. К тому же, она умела слушать.

— Могу поспорить, что у тебя прекрасно получается удерживать равновесие между работой, семьей и друзьями. Да и с духом, похоже, у тебя тоже все в порядке, — добавила она.

— В последнее время с работой дела идут напряженно. А что касается духа, то, мне кажется, ты сама никогда не унываешь. В тебе полно энтузиазма и здорового задора. Тебя все вокруг любят и уважают. Впрочем, об этом ты, наверняка, слышала не один раз.

— Но выслушаю еще, и с большим удовольствием. — Она подняла стакан с вином. — За положительное состояние духа. А еще я хочу выпить за то, чтобы наш друг Дирихрен получил сразу два пожизненных заключения.

— Согласен и присоединяюсь! — И я поднял бокал с пивом.

— Итак, мы находимся в самом центре Хартфорда, — медленно произнесла Бетси, разглядывая мерцающее кружево городских огней. Некоторое время я смотрел на девушку, и мне казалось, что ей хочется, чтобы я хоть немного полюбовался ею.

— Что дальше? — неожиданно спросил я.

Она рассмеялась, и этот смех показался мне заразительным. Когда Бетси улыбалась, ее большие темные глаза начинали искриться:

— Что значит «что дальше»?

— Что? Просто «что дальше» — и ничего более, — начинал поддразнивать я ее. — Ты прекрасно знаешь, к чему я клоню.

Она продолжала смеяться.

— Это я должна задавать подобные вопросы, Алекс. У меня нет свободного выбора. Вот в чем дело. Ну, что ж… Тебе все может показаться немного смешным, но мне сейчас наплевать. Хочешь, мы сейчас вернемся в мой номер? Мне бы, например, этого очень хотелось. Никаких обязательств. Доверься мне. Я даже приставать не буду.

Я не знал, что должен был ответить Бетси на ее предложение, но слова «нет» я произносить не стал.

Глава 80

Мы тихо вышли из гостиничного бара. Я чувствовал себя немножко неловко, а если честно, то ужасно неловко.

— А мне, в общем, иногда даже нравится, когда ко мне пристают, — неожиданно признался я.

— Наверное. В этот раз мы будем делать все, что нам захочется. Никакого напряжения или насилия над собой, и тогда обоим будет очень хорошо. Все это выстраивалось довольно долго, но все равно было очень хрупко.

Да, действительно…

Как только мы очутились в кабинке лифта, Бетси и я поцеловались в первый раз. Это был нежный и очень сладкий поцелуй. И запоминающийся, как запоминаются на всю жизнь первые поцелуи. Ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы дотянуться до моих губ. И этого я тоже никогда не забуду.

Как только наши уста разъединились, Бетси рассмеялась. Это был ее обычный приступ юмора и хорошего настроения:

— Ну, не такая я маленькая, — тут же заметила она. — Во мне пять футов, три дюйма и еще сколько-то от дюйма, короче, почти четыре. Ну как, тебе понравилось? Я имею в виду наш поцелуй.

— Мне очень понравилось целовать тебя, — признался я. — Но ты от этого все равно не стала выше ростом.

Ее губы пахли сладкой мятой, и этот вкус надолго остался у меня во рту. Кожа у Бетси оказалась гладкой и мягкой. Ее темные волосы поблескивали, переливаясь на плечах. Я не мог отрицать того, что эта женщина сразу же привлекла мое внимание. Теперь она казалась неотразимой.

Но как поступить с нахлынувшими на меня чувствами? У меня все равно оставалось такое ощущение, что все происходит чересчур быстро. Слишком много эмоций, и все так внезапно.

Лифт мягко остановился на ее этаже, и двери почти бесшумно раскрылись. Меня охватило приятное предчувствие, и одновременно я испытал нечто похожее на страх. И хотя я еще не понимал, как мне следует вести себя с Бетси Кавальерр, и как поступить сейчас, в одном я был уверен: мне очень нравилась эта женщина. Мне хотелось прижать ее к себе и не отпускать. Я жаждал узнать о ней побольше. Мне хотелось знать буквально все: кто она такая, с кем ей нравится общаться, как работает ее мозг, какие сны снятся, о чем она мечтает и какую фразу может произнести в следующую секунду.

— Уолш! — неожиданно прошептала Бетси.

Мы быстро шагнули обратно в кабину лифта. Мое сердце больно защемило. Вот черт!

Она повернулась ко мне и весело расхохоталась.

— Попался! Да нет там никого! Ну, не надо быть таким нервным. Хотя сама я переживаю ужасно!

Теперь уже смеялись мы оба. Да, с ней определенно было весело. Может быть, на этом пока и стоило закончить наше сближение. Мне просто нравилось находиться в ее обществе, вместе хохотать и просто получать удовольствие от общения с ней.

Как только мы вошли в ее комнату, то сразу прижались друг к другу. Ее тело оказалось нежным и теплым. Я провел пальцами по ее плечам, и Бетси тихонько вздохнула. Затем я принялся «рисовать» маленькие кружочки у нее по всей спине большим пальцем. Я ласкал ее кожу, чувствуя, как учащается дыхание Бетси. Мое сердце взволнованно заколотилось.

— Бетси, — зашептал я. — Я не могу ничего с собой поделать. Пока что не могу.

— Я понимаю, — так же тихо ответила она. — Просто держи меня в своих объятиях и не отпускай. Мне так приятно чувствовать, что ты рядом. Расскажи мне о ней, Алекс. Ты можешь говорить все.

Я подумал, что сейчас она была абсолютно права. Я мог спокойно и честно поговорить с ней. Да мне и самому хотелось того же.

— Я, наверное, уже когда-то говорил тебе, что сильно привязываюсь к людям, — начал я. — Я высоко ценю интимность, но считаю, что ее надо заслужить. Я очень сильно любил одну женщину по имени Кристина Джонсон. Казалось, ничто в этом мире не может помешать нам стать счастливыми вдвоем. Не было такой секунды, чтобы мне не хотелось находиться рядом с ней.

И в этот момент я сломался. Я ничего не мог поделать с собой. Все произошло как-то непроизвольно. Внезапно я начал всхлипывать, а потом разревелся, не в силах остановиться. Мое тело содрогалось, но я чувствовал, что Бетси продолжает удерживать меня, не отпускает, словно пытаясь хоть немного успокоить.

— Прости меня, — с трудом выдавил я.

— Не надо извиняться, — покачала головой Бетси. — Ты не сделал ничего предосудительного. Как раз наоборот. Ты поступил так, как и следовало.

Наконец я немного отстранился от нее и посмотрел ей в лицо. Красивые карие глаза Бетси тоже были полны слез.

— Давай еще просто так обнимемся, — предложила она. — По-моему, нам обоим это необходимо. Ведь это так здорово — обниматься.

Мы еще долго прижимались с Бетси друг к другу, а потом я отправился в свой номер.

Глава 81

Дирижер чувствовал себя настолько уверенно и возбужденно, что едва сдерживался. В тот вечер он находился там же, в Хартфорде. Он больше никого не боялся. Никто не смог бы испугать его. Во всяком случае, никак не ФБР. Никто из тех, кто сейчас занимался расследованием.

Каким образом ему следует действовать, чтобы вновь оказаться на вершине? Как изобрести себя заново? Вот какие вопросы занимали его сейчас. Как сделать так, чтобы постоянно совершенствоваться и становиться все лучше и лучше.

На сегодняшний вечер у него имелся план, весьма отличавшийся от всех предыдущих. Он долго продумывал его, и теперь каждая деталь, каждая мелочь казалась ему и умной, и извращенной одновременно. Он еще не слышал о чем-либо подобном. Это было его личное изобретение, такое милое и оригинальное «создание».

Самой простой и нетрудоемкой частью плана было попасть в небольшой домик в пригороде Хартфорда. «Дирижер» осторожно вырезал кусок стекла в двери лоджии, протянул руку, повернул ручку и — вуаля! — вот он уже внутри квартиры. Несколько драгоценных секунд он молча стоял, прислушиваясь к дыханию дома. Но единственным звуком здесь был свист ветра, прогуливающегося в ветвях деревьев, группой стоящих у тихого черного деревенского пруда.

Ему было немного страшновато очутиться внутри дома, но этот страх был естественным и даже завораживающим. Именно из-за него момент казался еще более величественным, грандиозным. Он быстро надел на лицо резиновую маску с лицом президента Клинтона — точно такую же, которую он использовал каждый раз при ограблении банка.

Затем Дирижер не торопясь зашагал в дальний конец дома, туда, где располагалась спальня. Ему становилось все лучше. Он почти что ощущал себя здесь хозяином. Обладание, по закону, считалось девятью десятым от целого. Так, кажется?

Внимание: момент истины!

Он осторожно, исключительно осторожно приоткрыл дверь спальни. В комнате пахло сандаловым деревом и жасмином. Дирижер замер в дверях и подождал, пока его глаза свыкнутся с темнотой. Он прищурился и принялся изучать обстановку комнаты. И вот, наконец, он заметил ее!

Иди! Сделай это! Нельзя терять ни секунды!

Теперь он двигался быстро и ловко. Дирижер словно перелетел через всю комнату и очутился на огромной кровати, накрыв своим телом спящую фигуру.

Сначала раздался приглушенный вскрик, затем испуганный вопль. Однако он сноровисто закрыл ей рот при помощи липкой ленты и приковал изящные запястья к кровати.

Щелк! Щелк! Вот так. Быстро и действенно.

Его заложница попыталась закричать, вывернуться и освободиться, но тщетно. На ней была надета лишь шелковая ночная рубашка. Ему нравилось прикосновение шелка к коже, и он почти сразу же освободил ее от этой весьма условной одежды. Он немного поиграл с шелком, ощущая его скользкую поверхность кожей лица, потом взял ткань в рот и протащил уголок сквозь зубы.

— Ничего у тебя не получится. Тебе не удастся сбежать от меня. Поэтому перестань суетиться! Меня это начинает раздражать. Пожалуйста, постарайся расслабиться. Я не собираюсь делать тебе больно, — продолжал он. — Для меня очень важно, чтобы ты оставалась целой и невредимой.

Он замолчал, давая ей время на осмысление только что услышанного. Она должна была, наконец, понять, что от нее требуется.

Затем он склонился над ней, так, что между их лицами оставалось расстояние лишь в несколько дюймов.

— Теперь я должен, наверное, подробно объяснить свое появление и дальнейшие планы. Что ж, я постараюсь быть кратким и говорить доходчиво. Я верю в то, что ты никому и никогда не расскажешь о том, что произошло. Но все-таки, если это случится, ты же понимаешь, что я могу так же легко еще раз проникнуть сюда, как сделал это сегодня. Никакая сигнальная система не станет мне преградой, но тогда я буду серьезно мучить и пытать тебя. Я обязательно убью тебя, но перед этим поиздеваюсь, насколько хватит моей фантазии.

Жертва кивнула. Ну, вот, наконец-то, кажется, наступил момент понимания. «Пытка и боль» — это достаточно сильнодействующие и почти волшебные слова. Наверное, их надо гораздо чаще использовать еще в школе.

— Я некоторое время изучал тебя и наблюдал за тобой. По-моему, для меня ты просто идеальна. Да, я в этом уверен, а я практически никогда не ошибаюсь. Я оказываюсь прав в девяноста девяти случаях из ста.

Заложница снова перестала понимать, что происходит в ее спальне. Он видел это по ее беспомощному взгляду. Глаза раскрыты, но она ничего не соображает. Как говорится, «никого нет дома».

— А вот и причина, по которой я пришел сегодня к тебе. Я собираюсь хорошенько постараться, чтобы сделать тебе ребенка. Да-да, ты не ослышалась. Я хочу, чтобы ты родила моего ребенка, — смилостивился наконец Дирижер, объяснив женщине свое появление. — Я тщательно изучил твои месячные циклы и программу предохранения. Даже не спрашивай, как мне это удалось. Доверься мне полностью. Сейчас я имею самые серьезные намерения. Если ты не родишь этого ребенка, я обязательно вернусь за тобой, Джустина. Если ты осмелишься сделать аборт, я буду долго пытать тебя, а потом убью. Но ты не волнуйся, это должен быть превосходный, замечательный ребенок. Он будет особенный, не похожий на остальных, — продолжал Дирижер. А теперь займись со мной любовью, Джустина.

Глава 82

В полдень следующего дня в деле произошел неожиданный и страшный поворот. Я занимался опросом сотрудников «Метро Хартфорд», когда ко мне в комнату ворвалась возбужденная Бетси. Она остановилась в дверях и как можно вежливей попросила меня выйти в коридор. Лицо ее было белым, как полотно.

— О Господи! — еле выдавил я, стараясь представить себе, что еще могло произойти. — Что на этот раз?

— Алекс, все это настолько ужасно, что у меня по телу до сих пор мурашки бегают. Меня буквально трясет. Ну, слушай. Прошлой ночью в своей квартире в пригороде Хартфорда была изнасилована двадцатипятилетняя женщина. Насильник заявил, будто хочет, чтобы она родила от него ребенка. После того как он ушел, она сразу же бросилась бежать в больницу. Была срочно вызвана полиция. В отчете указано, что преступник воспользовался резиновой маской с лицом Клинтона — такой же, какую он надевал и при ограблениях банка, Алекс. Кроме того, он называл себя Дирижером.

— Эта женщина до сих пор находится в больнице? — сразу же поинтересовался я. — Полиция охраняет ее палату? — Я судорожно перебирал возможные варианты: принимал одни и тут же отвергал другие. Никаких совпадений на этот раз быть не могло. Неужели Дирижер настолько обнаглел, что позволил себе появиться в окрестностях Хартфорда, да еще использовать маски Клинтона? Он подошел к нам слишком близко.

— Она ушла из больницы домой, Алекс. И вскоре ее обнаружили мертвой. Он ведь предупреждал ее: никому ничего не рассказывать и не делать аборт. Она ослушалась, совершила ошибку. Он отравил ее, Алекс. Будь он проклят!

Мы с Бетси Кавальерр отправились в дом убитой. Место преступления оказалось еще более ужасающим, чем я того ожидал. Женщина лежала на полу в кухне. Конечности ее были скрючены, поза неестественна. Мне сразу вспомнились тела Брайаны и Эррола Паркера. Бедная женщина получила свое наказание. Технические сотрудники ФБР рассыпались по квартире и крохотному участку вокруг дома. Мы с Бетси здесь были лишними, ведь мы ничем не могли помочь. Итак, негодяй действительно был здесь, совсем рядом с Хартфордом. А может быть, оставался и в данный момент. Он поддразнивал нас, буквально издевался над нами.

Этот эпизод вызвал у нас сильный стресс. Тот, кто стоял за ограблениями и убийствами, становился невидимкой. Мы были бессильны выследить его или хотя бы разработать план действий.

Кто же этот Дирижер, черт бы его побрал? На самом ли деле он успел побывать вечером в Хартфорде и оставался здесь до утра? Зачем ему такой риск?

Я работал в «Метро Хартфорд» почти до семи вечера. И хотя старался внешне не показывать своего отчаяния, но сам чувствовал, что еще немного — и все внутри меня перегорит. Я опросил еще нескольких служащих, затем отправился в отдел кадров и занялся просмотром почты, адресованной компании. Письма здесь хранились большими пачками. Как правило, послания с угрозами сейчас приходили от переживших захват членов семей, жалующихся на то, что расследование затягивается. Примерно час я беседовал с начальницей отдела охраны здания, Терри Мейер. Она не подчинялась Стиву Болдингу, который считался независимым консультантом. Терри подробно объяснила мне, как происходит обработка почты, как поступают с угрозами, приходящими через Интернет, как просматривают подозрительные бандероли, и даже показала, как распознать, не находится ли бомба в самом, казалось бы, безобидном на первый взгляд, бумажном конверте.

— Мы всегда были готовы к волне возмущения, — призналась Мейер. — Но только не к тому, что произошло.

Однако то, что случилось с несчастной женщиной из пригорода Хартфорда, не давало мне покоя весь день. Перед глазами то и дело возникал образ ее изуродованного отравлением тела. Итак, Дирижер хотел, чтобы она родила от него ребенка. Это могло означать, что у него не было собственных детей. И теперь ему понадобился наследник, крошечный кусочек собственного бессмертия.

Глава 83

Я вернулся в Вашингтон тем же вечером, успев на последний рейс. Когда я прибыл домой, часы показывали всего лишь начало двенадцатого. В кухонных окнах горел яркий свет. Наверху уже все было темно. Дети, скорее всего, спали.

— А я дома, — тихонько объявил я, открывая скрипучую дверь кухни, и тут же отдавая себе мысленный приказ — наутро обязательно смазать петли маслом. И снова я отметил, что не успеваю заниматься устранением мелких неполадок в собственном доме.

— Тебе удалось поймать всех нехороших парней? — отозвалась Нана со своего любимого места за столом. Перед ней лежала книга в обложке под названием «Цвет воды».

— Мы движемся в верном направлении. А вот плохой парень, наконец-то, совершил пару непростительных ошибок. Он начал сильно рисковать. Теперь я окрылен надеждой, как никогда. Тебе нравится эта книга? — спросил я, желая по возможности, поскорее сменить тему. Ведь я находился дома.

Нана сложила губы трубочкой, что у нее означало полуулыбку.

— Я тоже полна надежды. А этот автор довольно неплохо пишет. Однако не отклоняйся от темы. Садись рядом, Алекс. Давай поговорим.

— А можно поговорить стоя? Тогда я смог бы заодно и соорудить себе что-то вроде ужина.

Нана нахмурилась и недовольно покачала головой:

— Тебя что же, не накормили в самолете?

— Обед во время полета состоял из арахиса в меду и пластмассового стаканчика с «кока-колой». Это все, что я успел проглотить за день. А вот этот цыпленок и печенье еще съедобны?

Нана склонила голову набок и снова нахмурилась, искоса глядя на меня:

— Нет, все давно испортилось. Поэтому я и положила еду в холодильник. Ты сам-то как думаешь, Алекс? Конечно, все очень свежее и вкусное. Я бы назвала цыпленка шедевром домашней кулинарии.

Я прекратил шарить глазами по внутренностям холодильника и уставился на Бабулю:

— Ну, прости меня. Так у нас сейчас идет очередная борьба умов?

— Вовсе нет. Если бы это было так, ты бы определил сразу. Со мной все в порядке, а вот ты, как мне кажется, слишком много времени стал уделять работе. Но, похоже, тебе это даже идет на пользу. Ты все еще воюешь с драконами и истребляешь их? Спасаешь мир своим мечом и все такое прочее?

Я вынул цыпленка из холодильника и ощутил такой голод, что готов был съесть его, даже не разогревая.

— Не исключено, что наше так затянувшееся и всем надоевшее расследование скоро закончится.

— За ним начнется следующее, потом еще и еще одно. Мне на днях попалось на глаза неплохое выражение: «Нет предела совершенству, а потом человек умирает». Что ты можешь на это ответить?

Я кивнул и глубоко вздохнул:

— Тебе тоже надоело жить бок о бок с детективом по расследованию убийств? Не могу тебя в этом винить.

Нана недовольно сморщилась:

— Нет, вовсе нет. Напротив, мне это даже нравится. Но я могу понять тех людей, кто не вынес бы ничего подобного.

— Я тоже, особенно в такие дни, какой выдался сегодня. Мне совсем не нравится то, как сложились наши отношения с Кристиной. Причем «не нравится» — еще слишком мягко сказано. Я грущу. У меня болит сердце. Но я хорошо понимаю ее страхи. Иногда я сам пугаюсь чего-то.

Нана выпрямилась:

— Даже пусть это будет не Кристина. Все равно тебе кто-то нужен. И тебе, и детям: Дженни и Дэймону. Может быть, стоит обратить внимание на решение данной проблемы в самую первую очередь?

— Я и так провожу много времени с детьми, — постарался хоть как-то оправдаться я. — Но я, разумеется, буду работать над этим вопросом. — С этими словами я шлепнул на сковороду холодного цыпленка, обложил его гарниром и обильно посыпал специями.

— Как же тебе это удастся, Алекс? Ты же бесконечно занят расследованием убийств. По-моему, именно работа всегда стояла и будет стоять у тебя на первом месте.

Такое утверждение Наны больно задело меня. Неужели это правда?

— Вскоре, как мне кажется, опять произойдут какие-то страшные убийства. Но я обязательно отыщу преступника. Он должен посчитать, что меня все-таки не стоит серьезно беспокоить.

Нана засмеялась.

— Это будет, как я полагаю, очередной серийный убийца. Их прямо-таки притягивает к тебе.

Наконец около часа ночи я все же поплелся наверх, в спальню. Однако, как только я достиг верхней ступеньки, зазвонил телефон.

— Вот проклятье! — выругался я и поспешил в комнату. Я снял трубку, прежде чем звонок успел всполошить весь дом.

— Да?

— Прости, — услышал я шепот Бетси. — Мне так неловко, Алекс.

Но я был рад слышать ее:

— Все в порядке. Что случилось?

— Алекс, мы сдвинулись в расследовании. У нас настоящий прорыв. Добрые вести. Пятнадцатилетняя девочка из Бруклина потребовала вознаграждение, объявленное страховой компанией. В Нью-Йорке к ее заявлению отнеслись вполне серьезно. Девочка утверждает, что ее отец был одним из участников захвата автобуса. Кроме того, она знает всех остальных. Алекс, они работают детективами в полиции Нью-Йорка. Выходит, что наш Дирижер — легавый!

Глава 84

Итак, Дирижер — полицейский. Если это так, то теперь многое становилось понятным. Это частично объясняло, почему он так хорошо знаком с системой охраны в банках, а также и то, что ему было практически все известно и о нас самих.

Утром, в четверть шестого, я встретился с Бетси Кавальерр и четырьмя другими агентами ФБР на летном поле в Боллинге. Нас ждал вертолет. Мы поднялись в воздух, напоминавший густой сероватый суп, и земля скрылась из виду уже через несколько секунд после взлета.

Мы все нервничали. Кроме того, нас буквально распирало любопытство. Бетси сидела в первом ряду вместе с одним из своих старших агентов Майклом Даудом. Сегодня она надела серый костюм и белую сорочку, отчего стала выглядеть предельно официальной и серьезной. Агент Дауд раздал всем остальным материалы на подозреваемых нью-йоркских детективов.

Во время полета я принялся изучать документы. Все детективы оказались из Бруклина. Они работали в шестьдесят первом участке, расположенном между Кони-Айлендом и заливом Шипсхед. В бумагах отмечалось, что население данного района состоит из смеси всевозможных преступных группировок, включая итальянскую и русскую мафии, азиатов, латиноамериканцов и негров. Пятеро подозреваемых работали вместе уже десять лет и, как было подчеркнуто, считались близкими друзьями.

Хотя все они характеризовались по службе положительно, однако имели и предупреждения. Например, за частое и не всегда оправданное применение оружия. И это несмотря на то, что их полем деятельности была борьба с наркотиками. Трое из пяти имели дисциплинарные взыскания. В шутку они называли друг друга «братанами». Самым главным в компании считался детектив Брайан Макдугалл.

Здесь же находилось полдюжины страниц с показаниями пятнадцатилетней свидетельницы: дочери детектива Брайана Макдугалла. Она считалась лучшей ученицей в средней школе. Очевидно, девочка чувствовала себя одинокой и не имела друзей. Общавшиеся с ней нью-йоркские детективы характеризовали ее как ответственного и заслуживающего всяческого доверия человека. Причина, по которой девочка решила выдать отца, также оказалась достаточно веской: он много пил и избивал мать. «Он виновен в похищении у „Метро Хартфорд“. Он и его дружки», — заявила она.

Я был склонен верить, что все складывается нормально. В полиции так случается довольно часто: расставляется множество сетей, и, в конце концов, кто-нибудь из преступников в них попадается. А бывает, что преступника «сдает» властям друг или родственник. Например, обиженная дочь, желающая наказать своего отца.

В половине восьмого мы вошли в конференц-зал Главного полицейского управления Нью-Йорка, где встретились с местными детективами, включая и их шефа. Я являлся представителем вашингтонской полиции, и Кайл Крэйг выразил желание, чтобы я присутствовал на совещании и выслушал историю девочки непосредственно от нее.

Кайлу было важно мое мнение: поверю ли я ее показаниям.

Глава 85

Вероника Макдугалл уже сидела в большом зале. Она была одета в синие потертые джинсы и старый зеленоватый свитер. Ее волнистые рыжие волосы были спутаны, а темные круги под глазами свидетельствовали о том, что девочка уже давно не имела возможности хорошенько выспаться.

Вероника равнодушно смотрела на нас, когда мы начали по очереди представляться ей, устроившись за круглым столом со стеклянной столешницей, внутри помещения, которое в Нью-Йорке у полицейских принято называть «Большим Зданием». Начальник отдела детективов Эндрю Гросс познакомил нас с девочкой:

— Вероника — очень смелая девушка, — убедительно заявил он. — Она расскажет нам все сама, своими словами.

Внезапно дыхание девочки участилось, а на глаза, напоминающие маленькие зеленые бусинки, навернулись слезы:

— Я вчера уже кое-что написала, когда, наконец, смогла собраться с мыслями. Теперь я хочу сделать заявление, а потом, если пожелаете, задавайте мне вопросы.

Шеф детективов, массивный мужчина с густыми седыми усами и длинными бакенбардами, мягко произнес:

— Это было бы замечательно, Вероника. Все будет так, как ты захочешь. Нас устроит любой вариант. Не торопись.

Вероника тряхнула головой. Выглядела она очень неуверенно.

— Со мной все в порядке. Я должна так поступить, — решительно произнесла она и перешла к своей истории.

— Мой отец — из тех людей, которых обычно называют «настоящими мужчинами». И он этим очень гордится. Он верен своим друзьям, особенно тем, кто работает в полиции. Получается, что он «отличный парень», не правда ли? Но у него есть и другая сторона. Моя мать когда-то была очень симпатичной: десять лет и тридцать фунтов тому назад. Но ей до сих пор нужны модные вещи. Одежда, обувь… Можно сказать, что вещи — это ее душа. Она, конечно, не самая умная женщина в мире, но отец, считающий, что он всегда прав, относится к ней безжалостно. Несколько лет назад он начал здорово выпивать. И вот тогда он озлобился и стал избивать ее. Он называл ее не иначе как «тушей» или «ходячим мешком». Очень остроумно, да?

Вероника замолчала и обвела взглядом комнату. Ей хотелось увидеть нашу реакцию на ее слова. В конференц-зале воцарилась полная тишина: все завороженно смотрели на девочку, в зеленых глазах которой горел неподдельный гнев.

— Вот почему сегодня я и пришла сюда. И я смогу совершить такой ужасный поступок — «предать» своего отца. Так сказать, сломать священную Синюю Стену.

Она вновь замолчала и снова вызывающе посмотрела на нас. Я не мог отвести от нее взгляда, как, впрочем, и все остальные, находившиеся в зале. Ведь сейчас у нас действительно намечался серьезный прорыв в делах, потому что заявление шло не от постороннего человека, а от члена семьи подозреваемого.

— Моему отцу и в голову не приходит, что я не только умнее его, но и более наблюдательна. Возможно, правда, я научилась этому именно у него. Мне помнится, что уже в десятилетнем возрасте я твердо решила для себя, что обязательно стану полицейским детективом. Парадоксально, да? Просто умилительное и одновременно душераздирающее решение, если учесть все обстоятельства, верно?

Итак, я взрослела, и стала замечать, что денег у моего отца почему-то гораздо больше, чем должно было быть. Он мог позволить себе сорваться среди года и взять нас с собой в какую-нибудь удивительную поездку, скажем, в Ирландию, или на острова Карибского моря. И у него никогда не переводились деньги «на карманные расходы». Но эти расходы включали в себя покупку очень дорогой одежды, сшитой на заказ у модных портных. Машину он менял каждый год. Кроме того, он приобрел себе изящную белую яхту, которая стоит в заливе.

Прошлым летом мой отец как-то в пятницу вечером напился особенно сильно. Я помнила, что в субботу он собирался с друзьями сходить поиграть на бегах. Он вышел на улицу и отправился к бабушке, которая живет неподалеку от нас, буквально через квартал. Я решила последовать за ним. Это было совершенно безопасно, потому что отец был настолько пьян, что не замечал ничего вокруг.

Однако, вместо того чтобы идти в дом, он обогнул его и заглянул в старый сарай. Там он сдвинул с места верстак и поднял несколько досок пола. Я тогда не смогла разглядеть, чем он занимался, но на следующий же день сама явилась в сарай и проделала все то же самое, что и отец. Под досками оказался тайник, в котором лежали деньги. Я не знаю, откуда он их достал, до сих пор понятия не имею. Но я твердо знала, что это не его зарплата детектива. Я насчитала почти двадцать тысяч долларов. Тогда я решила вытащить для себя несколько сотен. Кстати, в тот раз он так ничего и не заметил.

После этого случая мне пришлось удвоить свою наблюдательность. Не так давно, скажем, с месяц назад, я поняла, что мой отец задумал какое-то дело со своими приятелями — «братанами», как они называют друг друга. Это было совершенно очевидно. Каждый день после работы они снова встречались. Как-то раз я услышала, что он рассказывал своему дружку Джимми Крузу что-то про Вашингтон. После этого он куда-то уехал и не появлялся целых четыре дня.

Затем он явился домой. Это было в день захвата автобуса с членами семей сотрудников «Метро Хартфорд». Примерно в три часа он начал что-то бурно «праздновать», а к семи уже не стоял на ногах. Тем вечером он так разозлился на мать, что сломал ей скулу и порвал кожу на щеке, чудом не выбив глаз. Он носит дурацкую золотую печатку на пальце в память о какой-то спортивной команде. Этим «колечком» можно изуродовать кого угодно. Тогда же я снова отправилась в бабушкин сарай, и опять обнаружила там деньги. Но на этот раз я даже не поверила своим глазам — сколько их там было. И только наличные, никаких чеков.

Вероника Макдугалл вынула из-под стола бледно-голубой рюкзак, какими обычно пользуются школьники. Она раскрыла его и достала несколько пачек денег, демонстрируя их нам. На лице девочки в эти мгновения появилось выражение стыда и боли.

— Здесь десять тысяч четыреста долларов. И я вынула их из того самого тайника в сарае моей бабушки. Мой отец положил их туда. И мой отец участвовал в захвате автобуса в Вашингтоне. Он считает себя непревзойденным умником.

И только когда рассказ был закончен. Вероника не выдержала и расплакалась.

— Простите меня, — повторяла она, утирая слезы. — Простите, пожалуйста, простите меня.

Мне показалось, что она пытается вымолить прощение за преступления своего отца.

Глава 86

Я поверил ей. У меня еще долго голова шла кругом от щемящей душу исповеди девочки, рассказывающей о похождениях своего отца-детектива. Оставался, правда, еще один немаловажный вопрос: участвовал ли отец Вероники со своей командой и в предыдущих ограблениях банков. Возможно ли, что это они хладнокровно лишили жизни стольких людей, прежде чем совершили захват автобуса «Метро Хартфорд»? И являлся ли один из бруклинских детективов Дирижером?

У меня было предостаточно времени подумать об этом в течение дня, который выдался на удивление длинным. Мне пришлось общаться и «вести бои» и с ФБР, и с мэром, и с комиссаром нью-йоркской полиции. В то же время за всеми пятерыми детективами было установлено наблюдение, но разрешения на их арест мы пока что не получили. Такое положение дел бесило, сводило с ума и выматывало. Мне все это напоминало безнадежно испорченный день, проведенный в транспортной пробке где-нибудь на Лонг-Айленде или в намертво застрявшем поезде нью-йоркской подземки. Заново были просмотрены рабочие журналы, с тем, чтобы определить, где находились все пятеро детективов во время первых банковских ограблений. Проверяли чуть ли не каждый их шаг, сделанный в те дни. Были срочно опрошены другие детективы и даже осведомители. Деньги, обнаруженные в тайнике сарая матери Макдугалла, вернули на место, несмотря на то, что уже никто не сомневался: это была часть выкупа за заложников.

В шесть часов никакого определенного решения еще принято не было. Никто из нас не мог поверить в такую задержку. Бетси докладывала начальству о том, что пока дело застряло на мертвой точке. Около семи часов я отправился в гостиницу, чтобы продлить свой срок пребывания в городе еще на одну ночь.

Тем временем я становился все более озлобленным. Пришлось принять горячий душ, чтобы немного расслабиться. После этого я принялся перелистывать городской справочник, в надежде отыскать какое-нибудь приличное место, где можно было бы достойно поужинать. Так ничего и не придумав, в девять часов я заказал еду в отделе обслуживания гостиничных номеров. Жаль, что Бетси не могла в это время присоединиться ко мне: она до сих пор находилась в полицейском управлении, пытаясь перебороть его бюрократическую машину.

Я поудобнее устроился на кровати и попытался почитать «Молитву о дожде» Денниса Лихейна. Эта книга входила в первую пятерку моих любимых, и стояла в одном ряду с такими произведениями, как «Жена летчика», «Гавайи», «Гарри Поттер и философский камень».

Однако, мне никак не удавалось сосредоточиться. Мне хотелось быстрее арестовать пятерых нью-йоркских детективов, чтобы оказаться дома с детьми. А еще я мечтал о том, чтобы маленький Алекс поскорей присоединился к нашей семье. Это немаловажное обстоятельство поддерживало во мне силы в последнее время.

Потом я стал думать о Бетси Кавальерр. Я никак не мог выкинуть из головы наше «свидание» в Хартфорде. Она нравилась мне, и это было очевидно. Мне хотелось видеть ее, и я надеялся, что это желание взаимно.

Около одиннадцати часов в моем номере зазвонил телефон. Я услышал голос Бетси: усталый, измученный и полностью лишенный энергии, что вовсе не было на нее похоже:

— Я скоро освобожусь. Во всяком случае, сильно рассчитываю на это. Хочешь — верь, хочешь — нет, но арестовывать мы их будем только завтра. Ты бы просто обалдел от того, что мне здесь пришлось выслушать. Только и говорили, что о гражданских правах детективов. Да еще о том, как арест этих бандитов скажется на моральном состоянии остальных нью-йоркских полицейских. Обучали меня, как нужно «правильно» производить арест. Никто даже и не заикнулся о том, что эти приятели не только захватчики заложников, но еще, возможно, и убийцы. Поэтому их надо обезвредить как можно быстрей.

— Да, это очень плохие парни, и брать их надо по возможности скорей, — согласился я.

Она засмеялась, и я ясно представил себе ее лучезарную улыбку:

— Мы так и поступим, Алекс. Ранним и ясным завтрашним утром. Мы обязательно возьмем их. Может быть, среди них окажется и Дирижер. А пока что мне придется пробыть здесь еще, по крайней мере, целый час. Увидимся утром. Рано утром.

Глава 87

Четыре часа считается ранним утром. Именно на это время было назначено задержание пяти детективов в их домах. Все было продумано, план действий определен. По крайней мере, я на это надеялся.

Однако половина четвертого наступила еще раньше. Мы встретились на Лонг-Айленде, в округе Нассау. Я плохо знал этот симпатичный, намного выше среднего уровня жизни район. Разумеется, нашу Пятую улицу на юго-востоке даже смешно было сравнивать с ним. Кто-то из нашей команды заметил, что здесь копы и мафиози живут бок о бок и, похоже, в очевидной гармонии.

Дело попадало под федеральную юрисдикцию, поэтому командовала арестами, естественно, Бетси Кавальерр. Это лишь подчеркивало, насколько ее ценили, если не в Нью-Йорке, то уж в Вашингтоне наверняка.

— Я счастлива видеть, что этим утром у всех вас ясные глаза и пушистые хвосты. Или сейчас еще ночь? В какой временной зоне мы находимся? — Ее шутливый тон вызвал среди участников операции улыбки. Нас собралось человек сорок: коктейль из полицейских и агентов ФБР, но федералы, конечно, преобладали. Бетси разделила нас на пять групп по восемь человек. Я оказался в одной группе с ней.

Все были готовы и горели жаждой деятельности. Мы подъехали к разноуровневому дому на Хай-стрит в Массапекуа. Похоже, в этом пригородном районе так рано еще никто не вставал. Где-то неподалеку залаяла собака. На ухоженных лужайках сверкала роса. Именно здесь, где жизнь казалась такой комфортной, и обосновался детектив Брайан Макдугалл со своими близкими: избиваемой им женой и до предела озлобленной дочерью.

Бетси тихонько заговорила в «хэнди-токи». В боевой обстановке она вела себя на редкость хладнокровно:

— Проверка связи. — Потом: — Группа «А» — через парадный вход. Группа «В» — кухня. Группа «С» — веранда. Группа «D» — поддержка. Пошли! Берем его!

По этому сигналу, агенты и детективы, подобно рою пчел, устремились к дому. Бетси и я, входившие в группу поддержки, следили за их быстрым перемещением.

Группа «А» моментально и чисто проникла в дом.

Так же четко действовала и группа «В». Мы не видели только третью группу, поскольку она обходила дом сзади.

Изнутри послышались крики, вслед за которыми раздался резкий хлопок выстрела.

— Вот черт! — Бетси бросила на меня быстрый взгляд. — Макдугалл, видимо, ждал нас. Но как он мог догадаться, дьявол его подери?

Раздалось еще несколько выстрелов, сопровождаемых пронзительным криком. Женский голос изрыгал проклятия. Возможно, это была мать Вероники Макдугалл.

Бетси и я выпрыгнули из машины и помчались к дому. Однако, заходить внутрь мы не торопились. Я знал, что в это же время происходит захват остальных четырех преступников, но очень надеялся, что там все обойдется без эксцессов.

— Ответьте, — произнесла Бетси в рацию. — Что происходит, Майк? Что у вас не так?

— Раиса подстрелили. Я на втором этаже возле спальни. Там, внутри, Макдугалл с женой.

— Что с Райсом? — забеспокоилась Бетси.

— Проникающее ранение в грудь. Он в сознании, правда, истекает кровью. Вызовите скорую! Это Макдугалл его подстрелил.

Неожиданно на втором этаже распахнулось окно, и я увидел мелькнувший в нем силуэт. Пригибаясь, по крыше примыкающего к дому гаража бежал мужчина.

Мы с Бетси кинулись ему наперерез. Я вспомнил, что во время учебы в Джорджтауне она увлекалась лакроссом и до сих пор сохранила прекрасную спортивную форму.

— Он снаружи! Макдугалл на крыше гаража! — сообщила Бетси по рации остальным.

— Я возьму его! — предложил я, следя, как мужчина передвигается по крыше в направлении густых пушистых елей. Видимо, за ними начинался соседний участок.

— Макдугалл! — во всю силу легких закричал я. — Остановись! Это полиция! Стой, или буду стрелять!

Не оглядываясь, не останавливаясь и не мешкая, Макдугалл прыгнул в гущу деревьев.

Глава 88

Пригнув голову, я нырнул в плотную стену кустов: острые ветки и шипы цеплялись за одежду и в кровь расцарапали мне руки. Макдугалл не успел далеко уйти по соседнему участку.

Сначала нас разделял с десяток шагов, но я нагнал его и бросился в ноги, целясь плечом ему под колени. Мне хотелось причинить ему боль.

От удара Макдугалл ничком рухнул на землю. Однако адреналин бушевал в нем не хуже, чем во мне. Брайан постарался вывернуться и вскочил на ноги одновременно со мной.

— Тебе не стоило подниматься, — сказал я. — Тебе не положено делать ошибок, а то, что ты встал, как раз ошибка.

Я нанес ему жесткий прямой правой в голову, и испытал удовольствие, когда ее отбросило назад дюймов на шесть.

Тут же я присел, и размашистый хук Макдугалла пролетел мимо. После моего следующего удара у Брайана подогнулись колени, но он устоял на ногах. Да, этот парень был настоящим уличным копом.

— Впечатляет, — ехидно заметил я, поддразнивая его. — Но все-таки тебе не следовало вставать.

— Алекс! — Бетси с криком вбежала во двор.

Макдугалл нанес неплохой удар, но неправильно поставил руку, и его кулак лишь вскользь коснулся моего лба. В противном случае на меня бы обрушилась вся сила удара.

— Вот это уже лучше, — прокомментировал я. — Не смещай вес на пятки, Брайан.

— Алекс! — снова закричала Бетси. — Бери его! Немедленно!

Но мне хотелось продлить физический контакт с ним, чтобы стряхнуть с себя накопившееся напряжение, и почувствовать себя еще хоть немного на ринге. Я знал, что заслужил это, а Брайан вполне заработал трепку. Он попытался повторить удар сбоку, но было видно, что силы его на исходе, и я с легкостью увернулся.

— Это тебе не жену с дочкой колотить, — заметил я. — Теперь ты имеешь дело с более подходящим соперником. Ну что, ответный удар за мной?

— Да пошел ты!.. — задыхаясь, прохрипел Макдугалл. Его шея и лицо покрылись потом.

— Ты тот, кого мы ищем? Ты Дирижер, Брайан? Это ты убил всех тех людей?

Он ничего не ответил, и тогда я нанес ему сильнейший удар в живот. Брайана согнуло пополам, и его лицо исказилось от боли.

Бетси в сопровождении двух агентов подошла уже совсем близко. Они сообразили, что тут происходит, и, похоже, ничуть не возражали. Они просто стояли рядом и наблюдали.

— Распредели вес на всю стопу, — посоветовал я. — Ты опять опираешься на пятки.

Он что-то неразборчиво пробормотал, впрочем, мне было наплевать, что он пытается сказать. Я снова ударил его в живот.

— Вот видишь? Так я тебя и убить могу, — вздохнул я. — У меня даже дети знают подобные приемы.

Я провел еще один апперкот в корпус. Брайан не был рохлей, но и удар вышел, что надо. Словно я бил в боксерскую грушу. Следующий апперкот угодил точно в подбородок, Макдугалла развернуло, он рухнул лицом на лужайку и застыл, не подавая признаков жизни.

Немного вспотевший, чуть задыхаясь, я встал над ним:

— Брайан Макдугалл, я, кажется, задал вопрос: Дирижер — это ты?

Глава 89

Следующие два дня вымотали нас окончательно. Пятеро задержанных детективов содержались в Исправительном центре «Метрополитен» на Фоли-сквер. Сюда помещали осведомителей или проштрафившихся полицейских для их же собственной безопасности.

Я допрашивал их всех, начиная с самого младшего, Винсента О’Мэлли, и заканчивая самим Брайаном Макдугаллом — лидером этой группы. Один за другим детективы упорно открещивались от участия в похищении членов семей сотрудников «Метро Хартфорд».

Через несколько часов после первой беседы с Макдугаллом он настоял на повторной встрече.

Когда его в наручниках привели в комнату для допросов, по лицу детектива я заметил, что ситуация каким-то образом изменилась.

По тону голоса я понял, что Макдугалл чем-то очень расстроен:

— Никогда не предполагал подобного. Сидеть в тюрьме по другую сторону стола. Это больше напоминает оборонительную игру, понимаете? Когда просто пытаешься перекинуть мяч обратно за сетку.

— Вам ничего не нужно? — поинтересовался я. — Может быть, что-нибудь из прохладительных напитков?

— Можно сигарету?

Я попросил принести в комнату для допросов сигареты. Кто-то вошел, положил на стол пачку «Мальборо» и тут же исчез. Макдугалл закурил, глубоко затянулся и выдохнул дым с таким удовольствием, словно курение «Мальборо» являлось величайшим мирским наслаждением. Наверное, так ему сейчас и казалось.

Я наблюдал, как меняется выражение его глаз. Очевидно, он над чем-то размышлял. Дирижер? Пришлось терпеливо дожидаться, когда Брайан заговорит.

— Я видел, как многие детективы ведут допрос. — Он выпустил облачко дыма. — Вы умеете слушать и не делаете ошибок.

Наступила пауза, но времени у нас было в избытке.

— Что вам нужно от нас? — наконец, спросил я.

— Правильный вопрос, детектив. Скоро я до этого дойду. Поначалу я был вполне приличным полицейским. А вот когда начинаешь расставаться с идеалами, следует быть очень осторожным.

— Запомню, — кивнул я и улыбнулся, в то же время стараясь сохранить подобающее достоинство.

— Что заставляет вас продолжать свою работу? — спросил он. Мне показалось, что его очень интересует, что я отвечу. Наверное, мое поведение удивляло его, а возможно, он просто развлекался, играя со мной. В настоящий момент меня это устраивало.

Я заглянул ему в глаза и увидел в них пустоту. А может, это было запоздалое раскаяние.

— Я не хочу разочаровывать ни самого себя, ни свою семью. Так уж я устроен. Или у меня просто не хватает воображения.

Между пальцами Брайана струился дымок.

— Вы поинтересовались, чего я хочу. Это правильный вопрос. Я всегда действую в собственных интересах. Всегда. — Он громко вздохнул. — Ну хорошо, позвольте рассказать вам, чего я добиваюсь.

Я знал, что сейчас должен слушать его, не перебивая.

— Во-первых, никто из «Метро Хартфорд» не пострадал. Мы никогда никому не причиняли вреда во время проведения операций.

— А как насчет Бучьери? Джеймса Бартлетта? Мисс Коллинз? — не выдержал я.

Макдугалл покачал головой:

— В тех делах я не участвовал. Вы это знаете. И я знаю, что вам это известно.

Он был прав. Я не верил, что детективы участвовали в предыдущих налетах на банки. Сам стиль был совершенно другим. Да и судя по журналам дежурств становилось очевидно, что они в то время находились на службе.

— Хорошо. Но к чему это нас приведет? Нам нужен организатор всех операций. Вот что для нас сейчас самое главное.

— Я понимаю. И вот мое предложение. Конечно, его трудно будет вам переварить, но обсуждению оно не подлежит. Я выйду на свободу, самое большее, через десять лет. Однако я должен быть включен в программу защиты свидетелей. Подобные прецеденты уже были, и это касалось даже убийства первой степени.

Я промолчал, но комментарии тут были излишни. Макдугалл понимал, что один я не в силах обеспечить требуемое.

— Ну, а теперь самое главное, — заговорил я. — Что мы получим взамен?

Он уставился на меня твердым немигающим взглядом.

— Взамен — я сдам вам его. Я расскажу, как найти того парня, который все это спланировал. Он называет себя Дирижером. И я знаю, где его искать.

Часть пятая

Когда все рушится

Глава 90

ФБР, полиция Нью-Йорка и Министерство юстиции провели целую серию совещаний на самом высоком уровне, чтобы решить, как наилучшим образом отреагировать на предложение Брайана Макдугалла. Я был уверен, что они ничего конкретного так и не придумают, по крайней мере, до понедельника.

В половине пятого я улетел в Вашингтон. Бетси Кавальерр и Майкл Дауд оставались в Нью-Йорке, на тот случай, если все же решение начальством будет принято несколько раньше.

Но у меня были куда более важные дела. В тот вечер дети, Нана и я пошли в кино посмотреть «Звездные войны. Эпизод первый — „Скрытая угроза“». Мы прекрасно провели время, хотя я надеялся на более яркую игру Сэмюэля Джексона. Мне удалось заметить некоторые изменения, произошедшие в отношениях между детьми. Дэймон стал относиться более терпимо к выходкам сестры, да и сама Дженни уже меньше подшучивала над братом и не старалась «уколоть» его при первой возможности. За последние несколько недель мои детишки повзрослели. Я понял, что они становятся настоящими друзьями, и это продлится всю их жизнь.

Утром в субботу я набрался храбрости и решил серьезно поговорить с детьми. Перед этим, разумеется, я проконсультировался с Наной насчет того, что и как я должен буду рассказать им. Сама Нана отреагировала на мой разрыв с Кристиной по-своему: ей было очень жаль, что мы расстались. Что же касается маленького Алекса, бабуля уже не могла дождаться, когда же ребенок появится у нас в доме.

— Я так люблю малышей, Алекс! — призналась она. — Это добавит лет десять моей жизни.

И я почти поверил ей.

— Ты хочешь сообщить что-то уж слишком плохое, — серьезно предположил за завтраком Дэймон, приготовившись выслушать мои откровения. — Да?

Я попытался усмехнуться.

— Ну, только наполовину. С чего же начать? — Тут я понял, что нервничаю и забываю даже простые слова.

— С самого начала, — логично предложила Дженни.

С начала? А с чего же все началось?

Наконец, я попросту пересказал им суть дела:

— Мы с Кристиной были в хороших, близких отношениях достаточно долго. Надеюсь, вам обоим это прекрасно известно. Но в последнее время все серьезно изменилось. После окончания учебного года она собирается уехать из Вашингтона. Я пока что даже не знаю, куда именно. В общем, мы больше не увидим ее.

У Дженни раскрылся рот. Слово взял Дэймон:

— Она и в школе стала какой-то другой, папа. Это все заметили. Злится по пустякам, постоянно выходит из себя. И глаза у нее теперь стали грустные.

Мне было больно слушать это, поскольку я продолжал чувствовать себя отчасти виноватым за судьбу Кристины.

— Ей пришлось пережить очень тяжелые и страшные времена, — продолжал я. — Постороннему человеку даже трудно все это представить. Кристина до сих пор не может прийти в себя после всего случившегося. Возможно, ей потребуется еще много времени, чтобы окончательно поправиться и все забыть.

В этот момент заговорила Дженни. В глазах ее читались забота и беспокойство, а голос прозвучал на удивление тихо.

— А что станет с Большим Мальчиком?

— Маленький Алекс будет пока что жить с нами. Вот это и есть те хорошие новости, которые я все-таки вам обещал.

— Ура! Ура! — закричала Дженни и принялась исполнять какой-то неизвестный танец-импровизацию вокруг стола. — Я так люблю его! О, мой маленький Эй-Джей!

— Вот это действительно здорово, — согласился Дэймон и весь засветился. — Я рад, что он скоро будет с нами.

Я тоже радовался этому событию. Теперь я удивлялся тому, как один-единственный момент может быть настолько радостным и грустным одновременно. Итак, Мальчик будет жить с нами, но Кристина уедет навсегда. Теперь все было решено окончательно и обговорено официально с Бабулей и детьми. Уже давно я не ощущал такого одиночества и душевной пустоты.

Глава 91

Чем опасней дело, тем больше удовлетворения и приятного возбуждения. Дирижер был знаком с этим изречением и полностью согласен с ним. То, что он задумал сейчас, можно было бы назвать чрезвычайно опасным предприятием. Деньги — вещь приятная, но деньги — еще далеко не все, что ему требовалось. Дирижеру было необходимо чуть ли не постоянно ощущать мощный приток адреналина в кровь. Это будоражило и восхищало его одновременно.

Агент ФБР Джеймс Уолш снимал небольшой фермерский домик в Александрии. Дом был таким же простым и непритязательным, как и сам его хозяин. Такое жилище, впрочем, вполне устраивало Джеймса. Оно было приветливым и скромным.

Дирижеру не составило труда пробраться внутрь дома. Полицейские и фэбээровцы, как правило, чуть ли не наплевательски относятся ко всяческим сигнальным устройствам, когда дело доходит до их собственного жилья. Этой небрежностью отличался и Уолш. А может быть, он был настолько надменным, что считал безопасность своего дома излишеством.

Дирижер рассчитывал зайти внутрь и выйти обратно достаточно быстро, но при этом соблюдая разумную осторожность. Половицы в доме оказались скрипучими. Он знал об этом, поскольку не впервые оказался здесь.

Доски издавали неприятные скрежещущие звуки, пока Дирижер медленно приближался к спальне Джеймса Уолша.

Чем опасней, тем лучше. Чем больше дерзости, тем сильнее удовлетворение.

Эти мысли всегда придавали ему храбрости.

Он медленно и тихо толкнул дверь, и уже сделал шаг вперед, когда из полутемной комнаты до него донеслось четкое:

— Не двигаться!

Он с трудом различал в полутьме силуэт агента. Уолш прятался за кроватью. В руке он сжимал пистолет, который всегда держал в спальне буквально под рукой.

— Вы же видите оружие, мистер. И оно направлено прямо в вашу поганую грудь. Обещаю вам, что я-то уж не промахнусь.

— Вижу, — кивнул Дирижер и засмеялся. — Выходит, мне теперь «шах и мат»? Наконец ты поймал Дирижера. Какой умница!

Продолжая улыбаться, он двинулся вперед, к Уолшу.

Чем опаснее, тем лучше.

— Ни с места! Не двигаться! — неожиданно закричал Джеймс. — Стой, или я буду стрелять! Стой!

— Да, ты мне уже обещал не промахнуться, — напомнил Дирижер.

Он не остановился и даже не сбавил шага, а продолжал надвигаться — неумолимо и безжалостно.

Затем он услышал, как агент Уолш нажал на спусковой крючок. Это простое, казалось бы, действие, должно было вызвать его смерть, разрушить его мир, раскрыть загадку всех его преступлений. Однако ничего этого не произошло.

— Как же так, ты же мне обещал, агент Уолш!

Он приставил свой собственный пистолет ко лбу агента ФБР, а свободной рукой погладил короткий «ежик» Джеймса.

— Это ведь я Дирижер, а не ты. Тебе до смерти хотелось поймать меня, а получилось так, что я поймал тебя. Я вынул патроны из твоего пистолета. И так я переловлю вас всех, одного за другим. Сначала Уолш, потом Дауд и Кавальерр. Может быть, следующим за вами отправится детектив Алекс Кросс. Вы умрете все.

Глава 92

Я прибыл в дом Уолша в Вирджинии в воскресенье, примерно около полуночи. Несколько соседей нервно ходили по улице возле своих участков. Я услышал, как какая-то пожилая женщина вздохнула и пробормотала:

— Такой милый молодой человек! Какой ужас, какой кошмар! Это просто безобразие и позор. А знаете, ведь он был агентом ФБР…

Я знал это. Я набрал в легкие побольше воздуха и «нырнул» в тот самый дом, где жил и умер Уолш. Повсюду сновали многочисленные агенты ФБР и местные полицейские. Из-за того, что погиб один из сотрудников Бюро, из Куонтико была экстренно вызвана группа немедленного реагирования.

Заметив неподалеку агента Майка Дауда, я поспешил к нему. Его лицо приобрело пепельный оттенок, и сам он выглядел так, словно вот-вот лишится чувств.

— Прими мои соболезнования, — тихо произнес я. Они с Уолшем были близкими друзьями. Дауд жил неподалеку, в Вирджинии.

— О Господи! Джимми никогда мне ничего не рассказывал. Я же считался его лучшим другом. Боже мой!

Я понимающе кивнул:

— Что тебе уже известно? Что тут произошло?

Дауд махнул рукой в сторону спальни.

— Джимми еще там. Похоже, он покончил жизнь самоубийством, Алекс. Он оставил записку. Хотя мне в это трудно поверить.

Я прошел через скудно обставленную гостиную. Из разговора с самим Уолшем я знал, что он развелся пару лет назад. У него было два сына-школьника, учившихся там же, где когда-то и сам Джеймс.

Джеймс Уолш ждал меня в ванной комнате, смежной со спальней. Он лежал, сжавшись в комок, на белом кафеле, залитом его кровью. Я сразу же обратил внимание на то, что осталось от его затылка, как только вошел в комнату.

Через некоторое время ко мне приблизился Дауд. Он протянул мне предсмертную записку, уложенную в пластиковый пакет для вещественных доказательств. Я не стал доставать ее оттуда и легко прочитал незамысловатый текст. Записка была адресована сыновьям Уолша:

Я больше не в силах этого выносить. И эту работу, и это расследование, и все остальное. Эндрю, Питер, простите меня за то, что я сделал. Я люблю вас. Ваш отец.

Раздался звонок мобильного телефона, и я вздрогнул от неожиданности. Звонили Дауду, но он передал аппарат мне:

— Бетси, — коротко пояснил Майкл.

— Я уже на пути в аэропорт. Алекс, зачем ему это понадобилось? Как он мог? — услышал я ее взволнованный голос. Очевидно, Бетси еще находилась в Нью-Йорке. — Бедняга Джим. Бедный Джим! Но зачем он убил себя? Я не верю. Это совершенно на него не похоже.

Затем она громко зарыдала прямо в трубку, и хотя сейчас расстояние между нами было громадным, я никогда еще не чувствовал ее настолько близко.

Я не стал говорить о том, что думал сам. Пока что я держал свою версию при себе, и она немало пугала меня. Возможно, Бетси была права. Скорее всего, Джеймс Уолш и не думал убивать себя.

Глава 93

Рано утром в понедельник я вернулся в Нью-Йорк. В девять часов на Манхэттене, в штаб-квартире ФБР, был назначен брифинг, и я пришел на него вовремя. Мне приходилось многое держать глубоко внутри себя, причем так, чтобы внешне ничто не говорило о том, будто что-то не в порядке.

Я вошел в конференц-зал, не снимая солнцезащитных очков. Бетси почувствовала мое присутствие. Она сразу подняла голову от кипы документов и с серьезным видом кивнула мне. По ее виду я понял, что большую часть ночи она провела в мыслях о Джеймсе Уолше. Впрочем, как и я сам.

Я едва успел занять свободное место, как к присутствующим обратился адвокат из Министерства юстиции. Ему с виду было лет за пятьдесят. Это был строгий, даже суровый господин в блестящем темно-сером костюме с узкими бортами, выглядевшем от этого старомодным.

— У нас была достигнута договоренность с Брайаном Макдугаллом, — заявил он собравшимся.

Я взглянул на Бетси. Она закатила глаза к потолку и покачала головой. Я понял, что ей уже все известно.

Я внимательно прислушивался к каждому слову, произносимому адвокатом, и не мог поверить своим ушам.

— Вам запрещается разглашать то, что будет обсуждаться в этой комнате, — продолжал он. — Прессе, разумеется, ничего сообщено не будет. Детектив Макдугалл согласился подробно рассказать о плане захвата автобуса и о том, как проводилась операция. Он обладает ценной информацией, которая может способствовать поимке исключительно важного подозреваемого, так называемого Дирижера.

Я был шокирован, и чувствовал себя обгаженным с ног до головы. Итак, за время уик-энда правосудие сумело заключить сделку с Макдугаллом, и теперь я был уверен, что они согласились на все его условия. Мне даже стало физически нехорошо, хотя я прекрасно сознавал, что именно так все и происходило в судах. По крайней мере, в те времена, когда я работал полицейским.

Брайан Макдугалл хорошо сознавал, на какую сделку он мог рассчитывать. Теперь существенным и уместным оставался только один вопрос: а сумеет ли он выдать нам Дирижера? Что именно ему было известно? Знал ли он вообще хоть что-нибудь об этом человеке?

Впрочем, это выяснится довольно скоро. Мне предстояло допросить нашу «звезду» — свидетеля Макдугалла — чуть позже, в Исправительном центре «Метрополитен». Нью-йоркскую полицию во время нашей встречи должен был представлять детектив Гарри Вайсс, а ФБР — Бетси Кавальерр.

Со стороны Макдугалла присутствовали сразу два адвоката. Ни один из них, конечно, не был выряжен в костюм двадцатилетней давности. Они были одеты с иголочки, и по одному виду этих людей можно было предположить, что это смекалистые и достаточно дорогие специалисты.

Мы вошли в небольшую комнату, где должна была произойти встреча. Детектив Вайсс с неудовольствием оглядел ее.

— Все это весьма противно попахивает. Согласен. Но так уж работает вся система.

Макдугалл-философ удобно расположился между двумя адвокатами. Допрос начался.

Бетси наклонилась ко мне и прошептала:

— Сейчас все выяснится. Посмотрим, что же сумело выторговать правосудие.

Глава 94

Начало встречи не сулило ничего хорошего. Детектив Вайсс из отдела внутренних расследований почему-то решил сам представлять присутствующих и, вообще, взять ведение допроса в свои руки. Непонятно зачем, он начал зачитывать первое заявление Макдугалла.

Эта процедура была настолько мучительной, что мне хотелось перебить его, но я себе этого не позволил. Всякий раз, когда Вайсс задавал очередной бессмысленный вопрос или обрушивался на Макдугалла с длинными обличительными речами, я незаметно толкал Бетси ногой под столом. Чтобы подчеркнуть совсем уже никчемные вопросы-ответы, она, в свою очередь, тоже пару раз слегка лягнула меня в икру.

Наконец, не выдержал и сам Макдугалл.

— Сосунок хренов! — рявкнул он на Вайсса. — Да вы все ведете себя как-то несерьезно. Если этому кретину необходимо прикрыть свою жирную задницу, пусть поищет другое место. Я понапрасну теряю здесь время. Пусть кто-нибудь вместо этого придурка задает вопросы.

Он сверкнул глазами в сторону Вайсса, до которого, похоже, сказанное так и не дошло.

— Ты, мать твою, спрашиваешь совсем не о том! — Макдугалл поднялся и заорал во весь голос. — Зеленая мелочь, ты тратишь время всех присутствующих!

Макдугалл, возмущаясь, протопал к грязному окну, забранному металлической сеткой и прочной решеткой. Адвокаты засеменили вслед. Он что-то шепнул им, и вся троица расхохоталась. Ха-ха-ха! Ах, какой же остроумный этот Брайан Макдугалл!

Мы оставались за столом, наблюдая за ними. Бетси вполголоса просила Вайсса успокоиться, напоминая, что мы должны держаться единым фронтом.

— Да пошел он! — неожиданно ясно и кратко среагировал Вайсс. — Я имею право спрашивать его о чем угодно. Мы купили этого сукиного сына.

Бетси согласно кивнула:

— Все верно, Гарри. Он держится высокомерно, и в этом ты прав. Типичный детектив, — подчеркнула она. — Может быть, он ответит на вопросы детектива Кросса? Видно, что Макдугалл недолюбливает сотрудников отдела внутренних расследований.

Сначала Вайсс возражал, отрицательно мотая головой, но потом смирился.

— Ладно, пускай будет так. Лишь бы это возымело действие на такую сволочь. В конце концов, я играю в команде.

— Мы играем в одной команде. — Бетси успокаивающе похлопала его по руке. Она, как всегда, была на высоте. — Спасибо, что ты так отнесся к моему предложению.

Когда Макдугалл вернулся за стол, он выглядел уже более уравновешенным и даже обратился к Вайссу с извинениями.

— Простите. Нервишки поистрепались. Вы же понимаете…

Я выждал пару секунд, чтобы Вайсс как-то отреагировал на эти слова, но сотрудник отдела внутренних расследований не издал ни звука. Наконец, за дело взялся я.

— Детектив Макдугалл, почему бы вам не поделиться с нами важными, на ваш взгляд, сведениями? Вы знаете, что должны нам сказать, и вам прекрасно известно, что мы желаем от вас услышать.

Макдугалл посмотрел на своих адвокатов и удовлетворенно улыбнулся.

Глава 95

— Хорошо, попробуем подойти именно так: простые вопросы и ясные ответы, — предложил Макдугалл. — Я встречался с человеком, именующим себя Дирижером, трижды. Каждый раз в Вашингтоне. Во время этих свиданий он выделял нам деньги на «дорожные расходы». По пятьдесят тысяч. Такие суммы целиком покрывали наши расходы, привлекали внимание и возбуждали нашу заинтересованность. Он всегда был предельно собран. Продумывал каждое слово, не упускал ни одной мелочи и точно знал, что и как нужно сказать. Он сразу же объявил, что после проведения операции наша доля составит пятнадцать миллионов. Дирижер с большим знанием дела говорил о компании «Метро Хартфорд». Он представил нам детально разработанный план, который не мог не сработать, как это и вышло на самом деле.

— Каким образом он вышел на вас? — спросил я.

Макдугаллу вопрос понравился. Во всяком случае, он сделал такой вид.

— У нас есть адвокат, к услугам которого мы прибегаем. — Он посмотрел на обоих своих защитников. — Конечно же, не из присутствующих джентльменов. Каким-то образом Дирижер вошел с ним в контакт. Нам неизвестно, как он узнал о нашем существовании, но был хорошо информирован о том, что и как мы делаем. А это очень полезная информация, детектив Вайсс. Запишите себе на память. Кто мог располагать сведениями о нас? Кто-то из тех, в чьи обязанности входит стоять на страже закона. Полицейский? Один из наших, детектив Вайсс? Агент ФБР? Полицейский из Вашингтона? Или кто-нибудь из присутствующих? Это мог быть кто угодно.

Вайсс с трудом сдерживал кипевшее в нем негодование: он покраснел, и, казалось, что воротничок его наглухо застегнутой белой рубашки стал ему тесен.

— Но вы-то знаете, кто это был, Макдугалл? Я угадал?

Макдугалл посмотрел на меня и Бетси, покачав головой, словно поражаясь тупости Вайсса.

— Я как раз подошел к тому, чтобы рассказать, что я знаю и чего не знаю. Но не стоит недооценивать информацию, которой располагал о нас Дирижер. Такими же обширными сведениями он владел и о детективе Кроссе, и об агенте Кавальерр. Он знал буквально все. Это же очень важно.

— Полностью согласен с вами, — кивнул я. — Пожалуйста, продолжайте.

— Хорошо. Прежде чем соглашаться на вторую встречу, мы решили постараться выяснить, кто же, черт возьми, нас нанимает. Мы даже обратились за помощью к кое кому из ФБР. Мы подключили все связи, которыми располагали, но не нашли никаких следов. Итак, мы явились на встречу номер два, ничего не зная о нем. После того как мы расстались, Бобби пытался проследить за ним, но он буквально растворился в воздухе, едва покинув гостиничный номер.

— И поэтому вы пришли к выводу, что он — полицейский или что-то в этом роде? — спросил я.

Макдугалл пожал плечами:

— Да, такая мысль возникла у нас сразу же. Третья встреча должна была определить, будем мы участвовать в деле или нет. Половина от тридцати миллионов долларов. Естественно, мы приняли решение заранее. И он был уверен, что мы не откажемся. Мы пустились в переговоры, чтобы отхватить кусок побольше, но он со смехом отверг наши притязания. Либо мы соглашаемся на его условия, либо он отказывается от наших услуг. Он снова покидает гостиницу, но на этот раз за ним следят уже двое. Внешне Дирижер выглядит высоким, грузноватым мужчиной с темной бородой, хотя мы не исключали, что она накладная. И наши двое парней снова чуть было не упустили его. Но на этот раз им повезло. Они видели, как он скрылся в госпитале для ветеранов «Хэйзелвуд». И не вышел из здания. Точно его внешность мы описать не можем, но одно знаем точно: попав в госпиталь, он его не покидал.

Макдугалл замолчал, медленно скользя взглядом по нашим лицам.

— Итак, мальчики и девочка, он — пациент психушки. Он лечится в Вашингтоне, в госпитале для ветеранов «Хэйзелвуд». В отделении для душевнобольных. Вам остается только отыскать его там.

Глава 96

Агентов ФБР тут же отправили в Вашингтон, в госпиталь для ветеранов «Хейзелвуд». Они должны были достать досье на каждого пациента и сотрудника госпиталя, чтобы тщательно изучить их и сделать соответствующие выводы. Администрация госпиталя попыталась заблокировать доступ к самим пациентам, но их неумелое сопротивление продолжалось не слишком долго.

Остаток дня я провел, просматривая копии документов на сотрудников и клиентов компании «Метро Хартфорд» и сравнивал их с досье на пациентов «Хэйзелвуд», как только бумаги были доставлены из госпиталя. Слава Богу, на свете существуют компьютеры! Даже если Дирижер сейчас находился в «Хэйзелвуде», никто не мог и предположить, как он выглядит. А его личная половина выкупа в тридцать миллионов так и исчезла бесследно. Но теперь мы подобрались к нему очень близко. Деньги, полученные пятью нью-йоркскими детективами, были почти полностью возвращены, если не считать нескольких десятков тысяч. Сейчас все обвиняемые по делу детективы пытались играть в одну и ту же игру: «Давайте заключим сделку».

Вечером, примерно в половине десятого, мы с Бетси поужинали в нью-йоркском ресторане «Экко». Моя спутница надела желтую мужскую сорочку, которая прекрасно контрастировала с ее черными волосами. К тому же украшения — золотые серьги и браслеты — выгодно подчеркивали ее загорелую кожу. Мне кажется, она и сама понимала, что прекрасно выглядит. Очень женственно и мило.

— Это что же, что-то вроде свидания? — улыбнулась Бетси, как только мы устроились за столиком в уютном, но очень шумном ресторане Манхэттена.

Я улыбнулся.

— Можно назвать наш ужин и так, особенно если мы не будем сейчас много говорить о работе.

— Даю слово. Даже в том случае, если сам Дирижер сейчас войдет сюда и подсядет к нам третьим.

— Мне очень жаль Джима Уолша, — начал я. Ведь нам пока что так и не удалось обсудить эту тему.

— Понимаю. Мне тоже, Алекс. Он был замечательным парнем.

— Тебя удивил его поступок? Ну, то, что он убил себя?

Она положила руку на мою ладонь:

— Он просто потряс меня. Но только давай об этом не сегодня. Договорились?

Впервые Бетси решила раскрыться передо мной и рассказала кое-что из своей биографии. Она воспитывалась как истая католичка, ходила в школу Кэрролл в Вашингтоне. Бетси заявила, что ее держали «в строгости, строгости и еще раз строгости». Сплошная дисциплина и порядок. Ее мать была замечательной хозяйкой дома и заботливой матерью семейства. Она умерла, когда Бетси было всего шестнадцать лет. Отец ее сначала служил сержантом в армии, потом работал пожарным.

— А у меня когда-то была подружка из твоей школы. Мы часто встречались, — признался я. — Такая умница.

— Это было недавно? — Ее темные глаза игриво заблестели. Да, с Бетси было забавно и интересно. Она объяснила мне, что чувство юмора витало в районе Вашингтона, где она жила, а также постоянно присутствовало и в доме ее родителей.

— Если бы ты был мальчиком и рос в нашем квартале, ты бы сам начал постоянно шутить, иначе любая встреча с соседями могла закончиться дракой. Кстати, мой отец мечтал о сыне. А получилась я. Он был крутым малым, но пошутить любил. Отец умер от сердечного приступа прямо на работе. Наверное, я пошла в него, поэтому и тружусь каждый день, как заведенная. Просто одержимая маньячка.

Я, в свою очередь, поведал ей о том, что мои родители умерли, когда мне не было еще и десяти лет, и меня воспитала бабушка.

— И мне тоже приходится много работать, — подытожил я.

— Если не ошибаюсь, ты сначала закончил Джорджтаун, а потом еще учился в университете Джона Хопкинса?

Я закатил глаза к потолку и засмеялся:

— Мне кажется, ты долго готовилась к этой встрече. Да, у меня есть докторская степень по психологии. Получается, что для моей должности у меня просто избыток образования.

Она расхохоталась:

— Я тоже училась в Джорджтаунском университете, но только позже.

— На четыре года. Только на четыре коротких года, агент Кавальерр. И там отличалась в спорте, увлекалась лакроссом.

Она наморщила носик:

— М-да… Видимо, не одна я готовилась к этому вечеру.

Я улыбнулся:

— Ничего подобного. Просто я как-то видел тебя в игре.

— И запомнил? — Я видел, что Бетси была приятно удивлена.

— Да, я помню тебя. Ты не бегала, ты скользила по траве и дорожкам. Тогда я не слишком обращал на это внимания, а вот теперь вспомнил.

Потом Бетси принялась расспрашивать меня о занятиях по психологии в Университете Хопкинса и о трех годах практики.

— Но тебе нравится работа детектива по расследованию убийств? — наконец поинтересовалась она.

— Очень. Я люблю движение и действие.

Бетси была вынуждена признаться в том же.

Затем мы немного поговорили о тех людях, которые сыграли немаловажную роль в жизни каждого из нас. Я рассказал Бетси о Марии, моей жене, которую убили, и показал фотографии Дженни и Дэймона, хранившиеся у меня в бумажнике.

— А я никогда не была замужем. — Я обратил внимание на то, что голос Бетси стал мягче. — Две моих сестры уже замужем и имеют детей. Я обожаю своих племяшек. Они называют меня «Тетя Коп».

— Можно задать тебе сугубо личный вопрос?

Она кивнула:

— Валяй. Сегодня я выдержу все.

— Ты никогда серьезно не подумывала о том, чтобы обзавестись семьей, тетушка Коп?

— Я не поняла: это вопрос личный или профессиональный, доктор? — Я уже догадался, что Бетси постоянно контролировала себя. Очевидно, юмор был ее лучшей защитой и помогал выкрутиться из любой ситуации.

— Вопрос чисто дружеский.

— Я понимаю, Алекс. Да, у меня в прошлом было несколько хороших друзей-мужчин и пара мальчиков. Но когда я чувствовала, что дело заходит далеко и перетекает во что-то серьезное, я сразу первая исчезала. Ускользала. Может быть, боялась сложностей. Вот так.

— И это — чистая правда? — Я улыбнулся. — И с тех пор продолжаешь снова медленно ускользать?

Она придвинулась ко мне ближе, поцеловала меня сначала в лоб, а потом очень нежно — в губы. Ее поцелуи были настолько сладкими, что я не мог сопротивляться.

— Мне нравится быть рядом с тобой, — сказала она. — И разговаривать тоже. Но нам, наверное, уже пора идти?

Мы вернулись в гостиницу вместе. Я проводил ее до номера. У самой двери мы поцеловались, и мне это понравилось даже больше, чем тогда, в первый раз, в Хартфорде. Не торопись, и ты выиграешь скачку.

— Ты все еще не готов? — как бы между прочим, спросила Бетси.

— Да, ты права… Еще не готов.

— Но уже близок. — Она улыбнулась, зашла в номер и закрыла за собой дверь. — Ты и представления не имеешь, сколько теряешь, — раздалось уже из комнаты.

По пути в свой номер я все время улыбался. Я прекрасно понимал, что я сейчас теряю.

Глава 97

— Мы уже идем! — объявил Джон Сэмпсон и громко хлопнул в ладоши. — Ну что ж, нехорошие парни, куда вы теперь от нас спрячетесь?

Во вторник в 6 часов утра мы с Сэмпсоном выбрались из моего «порше», который я оставил на служебной стоянке госпиталя для ветеранов «Хэйзелвуд» на Норт-Кэпитал-стрит в Вашингтоне. Раскинувшийся на огромной территории, госпиталь располагался чуть южней медицинского центра армии Уолтера Рида, и к северу от Дома Солдат и Летчиков.

«И это — жилище Дирижера? — удивился я. — Не может быть. Правда, если верить Брайану Макдугаллу, так оно и есть. И, значит, Дирижер находится здесь».

Мы с Джоном были одеты в спортивные рубашки, мешковатые штаны цвета хаки и высокие кеды. Мы собирались поработать в госпитале денек-другой. Пока что агентам ФБР не удалось идентифицировать Дирижера среди пациентов и сотрудников госпиталя.

Территорию «Хэйзелвуда» окружала высокая каменная стена, сплошь увитая плющом. Зелени, правда, здесь было немного: несколько лиственных деревьев и кустов на лужайках составляли весь местный пейзаж.

— Вот главный корпус, — указал я на ближайшее шестиэтажное строение, выкрашенное в желтый и розовый цвета. Кроме него, на территории виднелось еще с полдюжины невысоких зданий, напоминающих бункеры.

— Мне приходилось бывать здесь и раньше, — заявил Сэмпсон, и глаза его сузились. — Знавал нескольких парней, отслуживших во Вьетнаме, которые лечились тут. Не очень-то лестно они отзывались об этом учреждении. Это место у меня всегда ассоциируется с документальным фильмом «Капризы Титиката». Ты помнишь, там есть такой эпизод, когда пациент отказывается принимать пищу? И вот тогда его начинают кормить насильно, засовывая специальный шланг в нос!

Я посмотрел на Сэмпсона и покачал головой:

— Да, похоже, ты действительно недолюбливаешь «Хэйзелвуд».

— Не в этом дело. Мне в принципе не нравится система оказания медицинской помощи ветеранам. Да, мне не по душе и то, что происходит с людьми, пострадавшими в ходе заграничных конфликтов. Правда, персонал здесь достаточно приличный. Наверное, эти шланги, которые засовывают в нос, больше не применяются.

— Возможно, нам такой пригодился бы, — серьезно заявил я. — Если мы обнаружим того, за кем пришли сюда.

— Мы обязательно отыщем «Дирижера», Шоколадка. И тогда определенно применим все шланги, которые только тут найдутся.

Глава 98

Мы поднялись по крутым каменным ступеням и вошли внутрь административного здания госпиталя. Нам показали, как пройти в кабинет полковника Дэниэла Скофилда, директора всего заведения.

Полковник Скофилд уже ожидал нас перед небольшой комнатой, внутри которой устроились за столом еще двое мужчин и миниатюрная блондинка.

— Проходите, и давайте сразу приступим к делу, — предложил полковник. Он выглядел возбужденным и расстроенным. Все происходящее явилось для него неприятной неожиданностью.

Он очень официально и с напряжением в голосе представил присутствующих друг другу, начиная с меня и Сэмпсона. Похоже, никто из сотрудников не был рад видеть нас здесь.

— Это мисс Кэтлин Макгуиган. Она работает старшей сестрой на четвертом и пятом этажах, где будете находиться и вы сами. Это — доктор Падриак Чоффи, психиатр и заведующий отделением душевных расстройств. И доктор Маркьюз, один из пяти наших лучших психиатров, работающих в госпитале в настоящее время.

Доктор Маркьюз чуть заметно кивнул нам. Мне он показался человеком приятным, в отличие от сестры Макгуиган и доктора Чоффи, которые продолжали сохранять каменное выражение на лицах.

— Я уже объяснил нашу деликатную ситуацию мисс Макгуиган, доктору Чоффи и доктору Маркьюзу. Если говорить откровенно, ваша затея нам не по душе, но мы прекрасно понимаем, что выбора у нас никакого нет. Если ваш подозреваемый убийца находится где-то здесь, мы должны позаботиться о безопасности всех и каждого. Разумеется, преступник должен быть пойман. С этим трудно не согласиться.

— Он был здесь, — поправил я. — По крайней мере, какое-то время. Не исключено, что остается на прежнем месте и до сих пор.

— Я не могу в это поверить, — заговорил доктор Чоффи. — Простите. Этого не может быть. Я прекрасно знаю всех наших пациентов, и, поверьте мне, никто из них не может оказаться таким умницей, как ваш Дирижер. Даже близко к этому. Люди, проходящие у нас лечение, серьезно больны.

— Им может оказаться и кто-то из персонала госпиталя, — парировал я, чтобы посмотреть на его реакцию.

— Мое мнение остается неизменным, детектив.

Однако, в предстоящей работе мне требовалось сотрудничество со стороны работников госпиталя, и поэтому я решил, что лучше всего было бы попросту подружиться с ними. Если, конечно, такое вообще возможно.

— Детектив Сэмпсон и я постараемся сделать все очень быстро и по возможности скорее оставить вас, — пообещал я. — Однако у нас есть серьезные основания полагать, что убийца является или, по крайней мере, какое-то время являлся пациентом вашего госпиталя. Я не знаю, поможет мне то, что я вам сейчас скажу или, наоборот, навредит, но в свое время я учился в Университете Джона Хопкинса и имею докторскую степень по психологии. Кроме того, я работал помощником психиатра в больнице Маклина и в Институте проблем выживания. Мне кажется, я сумею справиться с теми обязанностями, которые будут возложены на меня здесь.

Слово взял Сэмпсон.

— Ах, да! А я когда-то работал носильщиком на железнодорожной станции, поэтому, наверное, тоже вам подойду. Еще бы! Вам ведь приходится здесь тянуть на себе немалый груз!

Однако никто из присутствующих сотрудников даже не улыбнулся его шутке. Сестра Макгуиган и доктор Чоффи осуждающе посмотрели на Сэмпсона, который — да как он посмел! — позволил себе посмеяться над столь серьезной проблемой.

Я сразу понял, что если уж решил стать поближе к ним, то мне надо резко менять тактику, полностью отбросив юмор.

— Скажите, в госпитале имеются такие препараты, как анектин или марплан? — обратился я сразу ко всем медикам.

Доктор Чоффи пожал плечами:

— Конечно. А почему вас интересуют именно эти лекарства?

— Их использовали для того, чтобы отравить людей, работавших вместе с убийцей. Похоже, что ему многое известно о самых различных ядах. Кроме того, он любит смотреть на предсмертные муки людей. Одну из его команд, участвовавшую в ограблении банка, так и не нашли, но есть все основания предполагать, что они также были отравлены. Нам с детективом Сэмпсоном придется изучить отчеты медсестер и врачей, касающиеся всех пациентов. Потом я должен буду проверить ежедневные карты больных, чтобы знать, на кого из пациентов нам стоит обратить особое внимание. Мы будем работать сегодня в первую смену: с семи утра до половины четвертого.

Полковник Скофилд вежливо кивнул:

— Я считаю, что все мы должны оказать посильное содействие детективам. В нашем госпитале, возможно, находится убийца. Но это только предположение, пусть даже и маловероятное.

В восемь часов мы с Сэмпсоном приступили к работе в «Хэйзелвуде». Меня временно назначили помощником психиатра в отделение душевных расстройств, Джон считался кем-то вроде портье или привратника. А Дирижер? Кем был сейчас он?

Глава 99

В то утро где-то на пятом этаже «Хэйзелвуда» Дирижер был буквально взбешен решением доктора. Этот никчемный, бесполезный шарлатан ни с того ни с сего лишил его привилегии покидать территорию госпиталя! И еще этому докторишке вдруг вздумалось докапываться, почему это Дирижер в последнее время заметно изменился. В чем дело? Может быть, его пациент что-то скрывает?

Он буквально кипел от гнева, шагая взад-вперед по своей крошечной палате на пятом этаже. С каждой минутой ярость все сильнее охватывала его. А на кого он, собственно, так разозлился? Кроме доктора, конечно. Он остановился, обдумывая этот вопрос, а затем сел за стол и написал письмо.

Мистеру Патрику Ли, владельцу.

Уважаемый сэр?

Я, черт побери, перестаю вас понимать. Я подписал условия аренды со всеми изменениями и дополнениями, на которые мы оба полюбовно согласились. Я выполнил все то, что касалось моей половины договора, вы же словно позабыли о нашей сделке! И теперь ведете себя так, словно умышленно пренебрегаете тем, что я снимаю у вас квартиру.

Позвольте мне напомнить вам, мистер Ли, что хотя вы и являетесь владельцем квартиры, но как только вы взяли у меня деньги, она стала моим домом.

И это письмо является подтверждением всех противозаконных действий, которые вы предпринимаете против меня.

Вы должны немедленно прекратить оставлять у моей двери записки с уведомлением о выселении. Я платил вам регулярно: каждый месяц и всегда вовремя!

Прекратите беспокоить меня, стучаться ко мне и бормотать на своем дурацком кантонском диалекте.

Прекратите издеваться надо мной!

Я требую этого в последний раз.

Прекратите издеваться!

Немедленно.

Иначе я сам найду способ извести вас!!!

Он перестал писать и надолго задумался над тем, что же он только что сочинил. Может быть, он и в самом деле начинает сходить с ума? Еще немного, и он взорвется.

Он выключил компьютер и вышел в коридор, не забыв «надеть» на лицо маску полной апатии. Психи разгуливали здесь во всей своей красе. Психи в поношенных старых банных халатах, психи в скрипучих креслах-каталках, психи нагишом.

Иногда, а точнее, почти всегда, ему казалось невозможным даже поверить в то, что он находится здесь. Конечно, это ведь все и объясняет, не так ли? Никто никогда и не догадается, что он и есть Дирижер. Никто не найдет его здесь. Поэтому он пребывает тут в полной безопасности.

И в этот момент он увидел детектива Алекса Кросса.

Глава 100

Сэмпсон и я в тот день отработали смену с 7.00 до 15.30. Когда я поднялся на пятый этаж, то почти физически почувствовал, как растягивается тоненькая красная линия, разделяющая разум и безумие.

Отделение имело довольно стандартный больничный вид: повсюду блеклые розовато-серые тона, краска в некоторых местах облупилась. Медсестры с подносами, мужчины в мешковатых больничных штанах и застиранных халатах с не выводимыми уже ничем пятнами. Все это мне приходилось видеть и раньше. Кроме одного. Сотрудники здесь носили при себе свистки, чтобы поднимать тревогу в экстренных случаях. Это могло означать только то, что здесь имели место нападения больных на персонал.

Четвертый и пятый этажи вместе составляли отделение для душевнобольных. На пятом находился тридцать один ветеран в возрасте от двадцати трех до семидесяти пяти лет. Все пациенты пятого этажа считались в той или иной мере опасными либо для других, либо для самих себя.

Я начал поиски именно с пятого этажа. Двое пациентов оказались довольно плотными, крупными мужчинами. Они чем-то напоминали описание человека, которое дали детективы Круз и О’Мэлли. У одного из них, Клета Андерсона, была борода цвета «перца с солью». К тому же, после увольнения из армии он служил в полиции Денвера и Солт-Лейк-Сити.

В первое же утро я разыскал Андерсона, бездельничающего в комнате отдыха. Было уже начало одиннадцатого, но он все еще слонялся в пижаме, накинув поверх нее грязный халат. Время от времени он поглядывал в сторону работающего телевизора, и уж, конечно, не производил впечатления сверхталантливого преступника.

Обстановка в комнате отдыха состояла из дюжины коричневых стульев, обтянутых винилом, покосившегося столика для игры в карты и телевизора, вмонтированного в стену. Воздух здесь был тяжелым оттого, что почти все пациенты беспрестанно курили. Я сел перед телевизором и кивнул Андерсону, приветствуя его.

Он повернулся ко мне и выпустил в воздух не совсем идеальное колечко дыма.

— Ты здесь новенький? — поинтересовался он. — Играешь в пул?

— Можно попробовать.

— Так попробуй, — сказал он и улыбнулся, словно услышал шутку. — У тебя есть ключи от бильярдной?

Он встал, не дожидаясь ответа на свой вопрос. А может быть, уже успел забыть, что только что спрашивал. Из истории болезни я знал, что у него случаются приступы гнева, но сейчас он регулярно принимал валиум лошадиными дозами. Что ж, неплохо. Андерсон был не менее шести футов и шести дюймов роста и должен был весить более двухсот семидесяти фунтов.

В бильярдной оказалось на удивление мило. Здесь было два больших окна, отчего комната казалась чрезвычайно светлой. Окна выходили на двор, где больные занимались физическими упражнениями. Там росли клены и вязы. С улицы доносилось веселое щебетанье птиц.

Мы были в комнате одни с Клетом Андерсеном. Мог ли этот гигант оказаться Дирижером? Пока что сказать мне было нечего. А ведь сейчас Клет способен запросто расправиться со мной при помощи кия или бильярдного шара.

Мы играли восемью шарами. Он оказался игроком средней руки. Я решил немного поддаться, чтобы подольше пообщаться с ним, и сделал две «подставы», но Андерсон этого, похоже, даже не заметил. Его серо-голубые глаза были абсолютно пусты.

— Хотелось бы свернуть шеи всем этим проклятым сойкам, — пробормотал он после неудачного удара. При этом он каждый раз почему-то выбирал не самые выгодные позиции на столе.

— Что же такого плохого сделали вам несчастные сойки? — поинтересовался я.

— Они там, на свободе. А я здесь, — пояснил Клет и уставился на меня. — Только не пытайся доставать меня своими психологическими вопросами, договорились? Мистер Дерьмовый помощник психиатра. Твоя очередь.

Я послал в лузу один шар, по другому промазал. Андерсон взял у меня кий и задумался над следующим ударом. Как мне почудилось, он размышлял слишком уж долго. Затем неожиданно выпрямился, отчего стал казаться еще более массивным. Сейчас он смотрел прямо на меня, и я заметил, как начало напрягаться все его тело, особенно руки.

— Ты мне сейчас что-то сказал, мистер помощник врача? — грубо спросил он, крутя в руке кий. Хотя тело Андерсона обросло жиром, но этот жир был достаточно плотным, как это бывает у профессиональных борцов.

— Нет. Даже не пискнул.

— Это, по-твоему, очень смешно? Пищат только эти поганые сойки, а ты знаешь, как я их ненавижу.

Я в отчаянии покачал головой:

— Я ничего не имел в виду.

Андерсон отступил от стола, продолжая держать кий обеими руками:

— Могу поклясться, что ты тихонько назвал меня киской. Что же я, по-твоему, киска? Или, может быть, писка? Или еще что-то такое же унизительное?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Мне кажется, наша игра закончилась, мистер Андерсон. Пожалуйста, положите кий на место.

— Ты считаешь, что можешь заставить меня положить его назад? Попробуй, если ты думаешь, что я на самом деле — киска.

Я поднес свой свисток ко рту.

— Я здесь новенький, и не хочу терять место из-за глупых неприятностей.

— Ну, тогда ты пришел на работу не в самую лучшую дыру, приятель, — заявил Клет. — Свистун.

Потом он бросил кий на стол и, проходя к двери мимо меня, словно нечаянно, задел меня своим богатырским плечом.

— Следи за своим языком, черномазый, — презрительно заметил он, будто сплевывая слова.

Я не стал давать Андерсону больше никаких поводов к агрессии. Я схватил его в охапку и развернул так, что он остолбенел от изумления. Я позволил ему полностью прочувствовать силу моих рук, и теперь смотрел прямо в глаза Клета. Мне нужно было знать, как он поведет себя, если его спровоцировать к действию.

— Это ты следи за своим языком, — тихо прошептал я. — И, находясь рядом со мной, всегда старайся быть очень-очень осторожным и вежливым.

Я ослабил хватку, и Андерсон, освободившись из моих объятий, быстро удалился. Глядя ему вслед, я в глубине души понадеялся, что, может быть, он и есть Дирижер.

Глава 101

Самое неприятное, чего я только мог ожидать до сих пор, что Дирижер, после удачно проведенной операции, теперь исчезнет, и больше никто никогда о нем не услышит. Охота на Дирижера теперь больше напоминала ожидание появления Дирижера. Скорее, даже мольбу Всевышнему о том, чтобы Дирижер сделал что-нибудь такое, что привело бы нас к нему.

Смена в госпитале для ветеранов начиналась тридцатиминутной «оперативкой» с выступлением медсестер и заканчивалась обязательным кофепитием. Во время совещаний вкратце рассказывалось о каждом пациенте в отдельности, отмечались изменения в предоставлении привилегий некоторым из больных. Самыми модными словами и выражениями здесь были: «аффект», «податливость», «взаимодействие» и, разумеется «посттравматическое стрессовое расстройство». Этим последним расстройством страдала, как минимум, добрая половина всех лечившихся в госпитале мужчин.

Оперативное совещание закончилось, и начался мой рабочий день. Главным занятием помощника психиатра является общение с пациентами. Я прекрасно справлялся со своими обязанностями, и это напомнило мне о том, почему я так люблю психологию.

На самом деле сейчас происходило вот что. Большая часть моей прошлой жизни как бы снова накатывалась на меня. Я особенно остро чувствовал и понимал ужасные последствия психических травм. А мои «подопечные» мучились как раз от этого. Для них мир уже больше никогда не покажется таким же безопасным и удобным местом для существования, как раньше. Люди, окружающие их, теперь все казались предателями, и нельзя было довериться ни одной живой душе. У больных постоянно присутствовало чувство вины и сомнения в самом себе. Вера и духовность здесь просто не существовали. Зачем же Дирижеру понадобилось выбирать именно такое страшное место в качестве убежища?

Во время моей восьмичасовой смены, я должен был выполнять ряд весьма специфических обязанностей. Я проверял наличие острых предметов в семь часов (мне нужно было пересчитывать количество ложек, вилок и ножей в столовой. В том случае, если чего-то недоставало, а это бывало крайне редко, начинался обыск палат). Затем — беседа-общение в восемь часов с пациентом по имени Коупленд, который считался весьма склонным к самоубийству, и уже начиная с девяти происходили проверки местонахождения пациентов через каждые пятнадцать минут. Это сопровождалось отметками на доске, висевшей возле поста медсестры: после каждой проверки напротив фамилии ставился крестик (пациент присутствует в госпитале). Кроме того, на меня возложили обязанность выносить мусор (кто-то же должен был это делать!).

Каждый раз, подходя к доске, я отмечал наиболее вероятных, с моей точки зрения, подозреваемых, более жирными крестиками. В конце проверок выяснилось, что у меня накопилось семь кандидатов, на которых следовало обратить особое внимание.

Пациент по имени Джеймс Галлагер попал в мой «черный» список только потому, что подходил под внешнее описание физических данных Дирижера. Это был высокий мужчина, широкогрудый, подвижный и достаточно сообразительный. Этого было сейчас вполне достаточно, чтобы подозревать его.

Фредерик Шабо имел все возможные привилегии по выходу в город, правда, отличался скромностью и слыл тихим парнем. Я сомневался, чтобы он мог быть способным на убийство. После Вьетнама он перемещался по всей стране, не задерживаясь на одном месте более чем на несколько недель. Изредка он плевался в сторону персонала, но это было, пожалуй, сильнейшим проявлением его агрессивности.

Стивен Бауэн также имел разрешение на выход в город, и когда-то считался многообещающим капитаном сухопутных войск во Вьетнаме. Он страдал от посттравматического стрессового расстройства и, начиная с 1971 года, находился на лечении в различных военных госпиталях. Он с гордостью повторял, что, после того как ушел в запас, никогда серьезно ничем не занимался.

Давид Хейл работал в полиции Мэриленда в течение двух лет. Потом его замучили навязчивая параноидальная идея о том, что любой азиат, которого он встречал на улице, был подослан с целью убить его.

Майкл Феско работал в двух вашингтонских банках, но сейчас он был так накачан транквилизаторами, что вряд ли смог бы разобраться и в собственной чековой книжке. Возможно, он симулировал посттравматическую депрессию, но его лечащий врач так не считал.

Клет Андерсон, как я уже упоминал, подходил под словесное описание Дирижера. Мне он почему-то сразу не понравился. И он был склонен к агрессии. Но Андерсон не совершил ничего такого, что дало бы мне повод посчитать его Дирижером. Скорее, наоборот.

Перед самым окончанием смены мне позвонила Бетси Кавальерр. Я взял трубку в маленькой комнате для отдыха персонала рядом с постом медсестры.

— Бетси? Что случилось?

— Алекс, произошло нечто весьма странное, — дрожащим голосом сообщила мне Бетси.

Я попросил объяснений, и ее ответ заставил меня содрогнуться.

— Майк Дауд пропал. Он не явился на работу сегодня утром. Мы позвонили его жене, но она сказала, что он вышел из дома, как всегда, без опозданий.

— И что же собирается предпринять Бюро по этому поводу? — поинтересовался я.

— Мы пока что не исключаем даже автомобильную катастрофу. Но словесный портрет рассылать пока что рановато. Дело в том, что такое поведение не типично для Дауда. Он очень честный парень, отличный семьянин. На него всегда можно положиться. Сначала Уолш… — Бетси немного помолчала. — Теперь вот это. Что происходит, Алекс, ради всего святого? Это же его работа, да?!

Глава 102

Может быть, он начал охотиться на нас? Сначала погибает Джеймс Уолш, потом исчезает Дауд. Правда, у нас не было никаких доказательств, что эти два события каким-то образом связаны друг с другом, но мы это приняли сразу, даже не обсуждая. Это же его работа, да?!

Я выбрал время для того, чтобы побеседовать с доктором Чоффи в административном здании госпиталя, и прибыл к нему минута в минуту. Перед этим я успел изучить досье не только на Чоффи, но и на некоторых других сотрудников «Хэйзелвуда». Чоффи сам был ветераном армии. Он дважды воевал во Вьетнаме, потом работал в разных госпиталях: сменил их целых семь, пока не остановился на этом. Возможно ли, что это он — Дирижер? Его прошлое, с точки зрения психологии, вряд ли можно было считать нормальным. Но, раз уж на то пошло, то же самое можно было бы сказать и обо мне.

Когда меня проводили до его кабинета и я, постучавшись, вошел внутрь, доктор делал какие-то заметки за изящным сосновым письменным столом. Он сидел спиной к окну на плетеном стуле, драпированном желтой полосатой тканью, точно такой же, из которой были сшиты занавески.

Я плохо видел его, но знал, что он-то имеет отличную возможность рассмотреть меня в подробностях. Да, иногда мы играем в такие игры — даже те врачи, которые занимаются человеческой психикой.

Как бы невзначай, он оторвал взгляд от бумаг, притворившись, что весьма удивлен, заметив меня в дверях.

— О, детектив Кросс! Простите, по-моему, я так увлекся работой, что потерял счет времени.

Он закрыл свой журнал, затем поднялся со стула и приглашающим жестом указал мне на места для посетителей, расположенные у дальней стены.

— Доктор Маркьюз и я вчера вечером говорили о вас. Мы поняли и то, что были, наверное, излишне строги в тот день, когда вы появились у нас в госпитале. Понимаете, сама мысль о том, что по палатам ходит полиция, не вызывает оптимизма. Но, как бы там ни было, я слышал, что о вас положительно отзываются, как о психологе.

Я не стал «клевать на его наживку»: он был врачом, а я — только консультантом-психологом. Я рассказал Чоффи о списке подозреваемых, который успел составить. Он взял у меня из рук листок бумаги и принялся изучать фамилии больных.

— Разумеется, я хорошо знаю всех этих пациентов. Уверен в том, что некоторые из них могут проявлять склонность к насилию или впадать в ярость. Андерсон и Хейл, например, в прошлом совершили убийства. Но все же мне трудно представить, чтобы кто-то из них мог организовать столь дерзкое ограбление банка. И потом, зачем же преступнику оставаться у нас, если он получил столько денег? — Он рассмеялся. — Я бы точно здесь больше не задержался.

«Неужели, доктор Чоффи? Вы говорите мне правду?» — невольно задумался я.

После этого я провел почти час, беседуя с доктором Маркьюзом, который занимал маленький кабинет, соседствующий с офисом Чоффи. Мне понравился этот врач, и время пролетело незаметно. Маркьюз оказался энергичным, умным и проницательным мужчиной, пытавшимся хоть чем-нибудь помочь расследованию. Или, по крайней мере, он искусно притворялся, что это так.

— Как вы сами очутились в «Хэйзелвуде»? — как бы между прочим, поинтересовался я.

— Неплохой вопрос, но сложный. Мой отец был военным летчиком. Во время Второй мировой войны он потерял обе ноги. С семи лет мне приходилось частенько болтаться вместе с ним по военным госпиталям. Я ненавидел их, и не без причины. Потом мне захотелось самому создать такой военный госпиталь, который моему отцу даже и не снился.

— И у вас это получается?

— Ну, здесь я работаю всего восемь месяцев. Я занял место доктора Фрэнсиса, который переехал во Флориду и сейчас практикует там. Но для таких заведений невозможно «вышибить» денег. Это, конечно, позор для нации, но, похоже, всем наплевать, что здесь происходит. Такие передачи, как «Шестьдесят минут» или «Дэйтлайн» должны каждую неделю делать репортажи и посвящать свои сюжеты проблемам военных госпиталей для ветеранов, пока кто-нибудь там, наверху, действительно не зашевелится. Алекс, я, право, даже не знаю, что вам сказать относительно вашего убийцы.

— Вы сами верите в то, что он может находиться здесь? — просто спросил я.

Маркьюз медленно покачал головой.

— Если он здесь, то по праву называет себя Дирижером. Если он здесь, то сумел одурачить всех и каждого.

Глава 103

Я вижу тебя, доктор Кросс. Я вижу тебя, но ты понятия не имеешь, кто я такой. А я могу подойти ближе и даже коснуться тебя.

Я гораздо умней, чем ты, и умней, чем ты можешь предположить. И это не голословное утверждение. Я ведь прошел немало тестов на интеллект. Десятки и десятки сложных психологических тестов. Ты видел их результаты? Они произвели на тебя впечатление?

Вчера утром я сидел через стул от тебя в комнате для отдыха. Я успел изучить твое лицо. Мои глаза хорошенько запомнили твое великолепно натренированное тело. Поначалу я подумал, что, возможно, ошибаюсь, и ты вовсе не Алекс Кросс. Мы находились так близко друг от друга, что я мог бы прыгнуть и схватить тебя за горло. Это удивило бы тебя?

Я признаюсь в том, что твое появление здесь серьезно озадачило меня. Я видел тебя на фотографиях — ты ведь знаменитость — и вот ты здесь! Ты заставил сбыться все мои параноидальные сны и фантазии.

Зачем же ты явился сюда, доктор Кросс? Зачем? Как, черт побери, ты сумел выследить меня? Неужели ты настолько хорош?

Вот этот вопрос я снова и снова задаю себе, и эта литания беспрестанно играет в моем мозгу.

Почему Кросс находится здесь? Насколько он хорош? Но я готовлю для тебя сюрприз. У меня разрабатывается особый план специально для тебя.

Я наблюдаю за тобой, когда ты ходишь по коридору, стараясь передвигаться тихо, чтобы не громыхать ключами. Я наблюдаю за тобой и составляю свой план.

Ты являешься частью этого плана.

Будь предельно осторожен, доктор Кросс.

Ты более уязвим, чем полагаешь. Ты даже не задумываешься над этим.

И еще, знаешь что? Я собираюсь все же подойти поближе и тихонько дотронуться до тебя.

Вот ты и попался.

Глава 104

— Этот госпиталь напоминает тупик, Бетси. Я смотрел на всех — и на пациентов, и на врачей, и на медсестер. Не знаю, стоит ли нам с Сэмпсоном возвращаться в «Хэйзелвуд» на следующей неделе. Может быть, мы просто прилипли к госпиталю из-за теории Макдугалла, и упорно не желаем с ней расставаться. А что, если Дирижер просто решил немного поиграть с нами? Кстати, что нового нам стало известно о Дауде или Уолше?

Она с грустью покачала головой. В ее глазах читались боль и разочарование.

— О Дауде до сих пор ничего не слышно. Ничего. Он как будто растворился в воздухе.

Я сидел у нее в кабинете, и мы расположились со всеми удобствами, закинув ноги на стол, при этом еще попивая холодный чай из маленьких бутылочек. Мы соболезновали друг другу, выражали сочувствие. Бетси, в случае необходимости, или когда сама того захочет, может становиться великолепным слушателем.

— Расскажи мне все, что тебе удалось пока выяснить, — попросила она. — Я хочу послушать, чтобы потом иметь пищу для размышлений.

— Мы не обнаружили абсолютно ничего, что могло бы хоть как-то связать кого-нибудь из пациентов или персонала госпиталя с операцией «Метро Хартфорд» или ранними банковскими ограблениями. Ни один из больных, похоже, не способен пойти на преступление. Даже врачи там такие, что не производят впечатления сильных личностей. Может быть, только Маркьюз. Но мне кажется, что он вполне приличный малый. С полдюжины ваших агентов, которые работают с документацией в «Хэйзелвуде», уже, наверное, разобрали историю каждого присутствующего там человека до мелочей. Пусто, Бетси. Впрочем, во время уик-энда я еще раз хорошенько просмотрю все истории болезни.

— Ты считаешь, что мы окончательно потеряли его?

— В общем, все возвращается на круги своя — подозреваемые отсутствуют. Похоже, Дирижер умеет исчезать с лица земли, когда ему это требуется.

Она помассировала веки пальцами, потом взглянула на меня.

— Министерство юстиции возложило слишком большие надежды на показания Макдугалла. Им ничего не остается, как только рассчитывать на результаты, полученные в «Хэйзелвуде». Потом они начнут проверять все оставшиеся госпитали для ветеранов по всей стране, один за другим. Это означает, что мне тоже придется контролировать эту версию. А как ты считаешь: неужели Макдугалл и его головорезы ошиблись?

— Может, ошиблись, а может, их просто обманули. Или Макдугалл все выдумал сам. Он, конечно, получит то, что выторговал. Но я все же, как и обещал, заново просмотрю необходимые документы. Я не собираюсь так просто сдаваться.

Бетси рассматривала в окно городской пейзаж.

— Ты что же, планируешь посвятить все выходные работе? Стыд и позор. Да ты взгляни на себя: тебе необходимо отдохнуть.

Я отхлебнул глоток чая и посмотрел на нее.

— У тебя имеются какие-нибудь задумки?

Она рассмеялась, но потом лицо ее приняло исключительно скромное выражение. Она дунула в горлышко бутылки, пытаясь добиться того, чтобы бутылка загудела.

— Я считаю, что время уже наступило, Алекс. Нам обоим требуется хороший старомодный отдых и немного такого же примитивного наслаждения. Что ты скажешь на то, если я заеду за тобой, например, где-нибудь в полдень, в субботу?

Я покачал головой, не в силах сдержать смеха.

— Это означает «не возражаю»?

— Совершенно верно. Мне нужно хорошенько и примитивно расслабиться и отдохнуть. Это как раз то, чего мне так давно недоставало.

Глава 105

Я с трудом дождался субботы. Утро я посвятил детям: сначала мы ходили по магазинам, а потом сделали остановку в новом мини-зоопарке в нашем районе, где содержались самые безобидные зверюшки. В основном, домашние. Я постарался выкинуть из головы Дирижера, и заодно агентов Уолша, Дауда, госпиталь для ветеранов «Хэйзелвуд», убийства и прочие преступления.

Бетси заехала за мной ровно в полдень на своем голубом «саабе». Машина так и сверкала. Мало того, что она была вымыта, но еще, наверное, и натерта специальным «Черепаховым воском», поэтому выглядела как новенькая. Да и денек выдался замечательный и сулил много приятного.

Я знал, что Дженни наблюдает за мной из окна своей спальни, поэтому нарочно повернулся и состроил смешную гримасу, после чего помахал дочке рукой. Она ответила тем же и широко улыбнулась, что называется, «от уха до уха». Дженни стояла у окна не одна: с ней была и кошка Рози. И эта парочка прекрасно настраивала меня на предстоящий романтический день, на разыгрываемую сегодня мыльную оперу.

Я наклонился к окошку автомобиля и посмотрел на Бетси. Поверх белой шелковой блузки она надела легкую кожаную куртку. Она умела произвести впечатление и выглядеть неотразимо, когда ей этого хотелось. Мне показалось, что сегодня она старалась произвести на меня особенное впечатление.

— Ты всегда прибываешь вовремя. Точно по расписанию. Минута в минуту. Просто как наш Дирижер, — поддразнил ее я.

— Дирихрен, — поправила Бетси. — Ну, когда-нибудь придет этому конец или нет? Алекс! Ты сам подумай: сравнивать меня с ним! Ты просто пользуешься тем, что я все-таки совершила роковую ошибку. Я позволила тебе вскружить мне голову. Ты буквально свел меня с ума.

— Неужели? Свел с ума? Старшего агента Кавальерр? — продолжал болтать я, устраиваясь рядом с ней на переднем сиденье.

Она рассмеялась, а потом очаровательно улыбнулась. Она была великолепна во всем.

— Итак, мы начинаем честно заслуженный отдых?

— И куда же мы направимся?

— Очень скоро ты все увидишь сам. Я составила грандиозный план.

— Это меня не удивляет, — признался я.

Через десять минут она свернула к круглым воротам гостиницы «Четыре времени года» на Пенсильвания-авеню. Разноцветные флажки приветливо трепетали на ветру. Каменная стена, окружавшая гостиницу, была увита плющом. Двор показался мне очень милым и уютным.

— Тебя так устраивает? — Она повернулась и заглянула мне в глаза. Я почувствовал, что сейчас она нервничает и чувствует себя не очень уверенно.

— Думаю, да. Здесь есть все удобства. Твой план, похоже, действительно грандиозен.

— А зачем тратить драгоценнейшее время на дорогу? — улыбнулась Бетси и обезоруживающе улыбнулась. Она была довольно смелой и отчаянной для агента ФБР, особенно если учесть ее высокие идеалы и амбиции. Мне нравилось подобное ее поведение: она поступала так, как ей хотелось. Я подумал о том, что ей, наверное, всегда удавалось получать то, что она пожелает.

Бетси забронировала номер заранее, и нас сразу же провели на верхний этаж. Я все время шел позади, наблюдал за каждым ее движением и наслаждался этим.

— Ребята, я могу быть вам чем-нибудь полезен? — поинтересовался молодой, слегка навязчивый служащий, когда мы вошли в элитный номер.

Я протянул ему чаевые:

— Спасибо, что проводили нас. А теперь можно попросить вас закрыть дверь, когда будете уходить? Только очень-очень тихо.

Он понимающе кивнул.

— У нас отличное обслуживание номеров. Между прочим, лучшее во всем Вашингтоне.

— Спасибо, мы учтем. Дверь, — напомнила Бетси, помахала ему рукой и улыбнулась. — Только не забудьте: очень-очень тихо. До свидания.

Глава 106

Бетси уже выскальзывала из своей кожаной куртки. Когда дверь закрылась, девушка оказалась в моих объятиях. Мы целовались, прижимаясь друг к другу, со стороны это должно было напоминать медленный и грациозный танец, ритму которого невозможно противиться. Мы были ослеплены друг другом и даже немного поглупели от своей любви, но мне показалось, что в этом нет ничего плохого или предосудительного. Милые, старомодные развлечения. По-моему, именно это она мне обещала?

В моих руках Бетси была словно наэлектризована, но я чувствовал, что ей очень удобно. Вообще, она сама сплошь состояла из противоречий: была маленькой и легкой, но, вместе с тем, спортивной и сильной; умной и серьезной девушкой, но одновременно с этим смешной, забавной, парадоксальной и даже, временами, легкомысленной. И, конечно же, она была на редкость сексуальной.

Постепенно мы, плавно перемещаясь, добрались до кровати и рухнули на нее. Я даже не успел сообразить, кто кого подвел к ней. Впрочем, это не имело никакого значения. Я сразу же прижался лицом к чудесному телу Бетси.

Потом я заглянул в ее карие глаза:

— Однако, ты была в себе уверена. Сумела заранее заказать номер и все такое прочее…

— Просто для этого настало время, — ответила она и больше ничего не добавила.

Я снял с нее воздушную белую блузку, затем короткую черную юбку. Я нежно поглаживал шелковистую кожу ее лица, потом рук, ног и перешел к подошвам. Раздевались мы, наверное, не менее получаса.

— У тебя замечательные пальцы и чудесные прикосновения, — зашептала она. — Не останавливайся. Прошу тебя, только не останавливайся.

— Ни за что. Мне очень нравится дотрагиваться до твоего тела. Поэтому ты тоже не останавливайся.

— О Боже, как мне хорошо! Алекс! — завизжала она, что было совсем уж несвойственно ее характеру.

Я принялся целовать те места, которых касались мои пальцы. Она очень нежно реагировала на каждый мой поцелуй. От ее тела пахло очаровательными духами, название которых она уже потом сообщила мне. «Альфред Сунгз Навечно». И хотя я целовал ее губы не вечно, но долгое, долгое время.

Мы еще немного потанцевали, прижимаясь, целуясь и бесконечно поглаживая нагие тела друг друга. Сейчас все время мира принадлежало нам. Господи, как давно я не испытывал ничего подобного, и как, оказывается, скучал без женской ласки!

— Пора. Хорошо? — наконец прошептал кто-то из нас. Время действительно наступило. Я определенно чувствовал это.

Я медленно, очень медленно вошел в Бетси, стараясь продвинуться как можно глубже. Я находился сверху, но удерживал свой вес на руках. Мы двигались вместе, и все, казалось, происходило без усилий и напряжения. Она начала постанывать, будто напевая какую-то непонятную, неопределенную песню. Это была та сладость, которая заставляла меня вибрировать, словно камертон.

— Мне очень хорошо с тобой, — тихо произнес я. — Очень. Даже больше, чем я мог предположить.

— Правда? И мне тоже. Я же предупреждала тебя, что со мной будет куда приятней, чем охотиться на Дирижера.

— Да, намного приятней.

— Пора. Хорошо?

Глава 107

Позже, уже днем, мы с Бетси заснули в объятиях друг друга.

Я проснулся первым и обнаружил, что уже шесть вечера. Правда, сейчас мне было неважно, сколько времени, и какой день показывают мне часы. Я позвонил домой и проверил, как там идут без меня дела. Все были в восторге от того, что я, наконец, позволил себе расслабиться, отдыхаю и получаю массу удовольствия.

Это соответствовало истине. Я наблюдал за тем, как спит нагая Бетси, и готов был так просидеть рядом с ней еще очень-очень долго. Потом я подумал о том, а не набрать ли мне в ванну теплой воды, чтобы мы вдвоем смогли искупаться? Стоит ли? Да, конечно. Почему, собственно, нет?

Зайдя в ванную комнату, я тут же обнаружил рядом с вещами Бетси пузырек с ароматными ярко-голубыми шариками для ванн. Она снова успела немного опередить меня, не так ли? Я задумался о том, а нравится ли мне это, и тут же решил, что нравится.

Я включил краны, и когда ванна начала медленно наполняться, вдруг услышал за спиной голос Бетси:

— Как здорово! Я уже давно мечтала о том, чтобы принять вместе с тобой ванну с пузырьками.

Я оглянулся: Бетси по-прежнему оставалась нагой.

— Неужели ты раньше об этом задумывалась?

— Разумеется. И довольно часто. А о чем я всегда размышляю во время этих бесконечных брифингов, как ты полагаешь?

Через несколько мгновений мы осторожно вместе вошли в ванну. Этот момент показался мне невероятно приятным. Он действовал на меня, как противоядие от тяжелой работы, напряжения и отчаяния, которые накапливались во мне в течение вот уже целого месяца.

— Мне так нравится быть рядом с тобой, — прошептала Бетси и уставилась мне прямо в глаза. — Я не хочу покидать ни эту ванну, ни тебя. Это просто рай.

— У них самое лучшее в Вашингтоне обслуживание номеров, — напомнил я. — Пожалуй, если мы хорошенько их попросим, они принесут все, что нам потребуется, прямо сюда.

— А давай проверим? — игриво засмеялась Бетси.

Глава 108

Вся суббота и утро воскресенья прошли именно так: в мечтах, фантазиях и наслаждениях. Все было идеально, кроме одного: слишком быстро бежало время.

Чем дольше я общался с Бетси и чем больше мы делились самым сокровенным, тем сильней она мне нравилась. Правда, я заметно привязался к ней еще до того, как мы остановились во «Временах года». А почему, собственно говоря, она не должна была мне понравиться? О Дирижере мы вспомнили только один раз, в субботу, да и то мельком. Бетси поинтересовалась моим мнением: считаю ли я, что мы с ней находимся в опасности. Ей было интересно, преследует ли нас этот негодяй. И хотя никто из нас не мог знать ответа на данный вопрос, все же мы прихватили с собой оружие. На всякий случай.

В десять утра в воскресенье нам подали завтрак к бассейну. Мы расположилась в шезлонгах, застеленных пушистыми бело-голубыми полотенцами. Кроме того, нам принесли свежие газеты, и мы лениво просматривали новости в «Вашингтон Пост» и «Нью-Йорк Таймс». Изредка на нас бросали любопытные взгляды, но система отелей «Времена года» — довольно сложная цепочка, и люди здесь повидали всякое. Кроме того, по одному нашему виду можно было легко определить, насколько нам хорошо вместе, и как мы счастливы находиться в обществе друг друга.

Я должен был предвидеть это. Не знаю, как это получилось, но неожиданно я стал думать о том человеке, который стоял за ограблениями, убийствами и похищением людей. О Дирижере. Я попытался насильно отогнать эти мысли прочь. Но они не уходили. Победитель Драконов вернулся, а вместе с ним и Работа.

Я взглянул на Бетси. Она закрыла глаза, и, очевидно, испытывала полное блаженство. В то утро она покрасила ногти в ярко-красный цвет, а потом выбрала и помаду такого же оттенка. Сейчас она не походила на агента ФБР: передо мной лежала сексуальная и красивая девушка, и мы наслаждались общением.

Мне не хотелось тревожить ее. Она честно заслужила свой отдых. К тому же, сейчас Бетси так удобно расположилась в шезлонге, и казалась такой умиротворенной.

— Бетси…

На ее губах появилась легкая улыбка, но глаза она так и не открыла. Только чуть-чуть повернулась, чтобы стало еще удобней.

— Да. Я с удовольствием вернусь с тобой в номер. И даже пожертвую приятным ощущением тепла, растекающимся по шее и спине. Полотенца можно оставить здесь. Возможно, когда мы вернемся сюда, их никто не заберет.

Я улыбнулся и принялся нежно массировать ей спину.

— Мне неприятно напоминать тебе об этом, Бетси, могли бы мы с тобой немного поговорить о деле? О нем?

Она открыла глаза, но сразу же сузила их, стараясь быстрее сосредоточиться. В один момент Бетси снова превратилась в деловую женщину. Я был поражен таким преображением. Получалось, что она в этом отношении была еще более предана работе, чем я.

— А что именно ты хочешь сказать мне о нем? Поделись своими мыслями.

Я пересел на краешек ее шезлонга:

— Последние две недели мы копались только вокруг дела «Метро Хартфорд». Потом занимались Макдугаллом и его допросами. За это время мы полностью позабыли об ограбленных банках. Мне почему-то захотелось заново просмотреть старые документы. Даже личные дела сотрудников.

Это немного озадачило ее:

— Ну, хорошо. Наверное, ты прав. Скорее всего, прав. И на чем, по-твоему, нам надо будет на этот раз заострить внимание?

— В банке «Ферст Юнион» было убито четверо служащих. И не было для этого никаких причин. Мы всегда полагали, что он просто запугивает нас. Но почему убито четверо людей? Вот этого я никак не могу понять.

Она снова закрыла глаза. Я уже видел, как завертелись мысли в ее голове, и почти физически ощущал, как они набирают скорость.

— Он хотел отомстить именно этому банку, и, разумеется, ему нужно было забрать у них деньги.

— Все верно. Тщательно продуманный план и великолепно выполненная операция. Ничего не упущено. Все получилось так, как ему хотелось.

Бетси открыла глаза и уставилась на меня, сложив ярко-красные губы трубочкой:

— Но есть одна вещь, и это очень важно.

Я тихонько поцеловал ее в губы:

— Что именно?

— Мне до сих пор хочется вернуться с тобой в номер. А потом мы начнем просматривать все эти пыльные и заплесневелые банковские документы.

Я рассмеялся.

— Похоже, что твой план достаточно серьезен. Особенно в первой его части.

Глава 109

В три часа дня мы уже вернулись во временную штаб-квартиру ФБР. Бетси связалась с дежурным, и все документы банка «Ферст Юнион» уже были подготовлены и ждали нас, сложенные стопками на столах. Мы тут же зарылись в бумаги и занялись разбором дискет. Через какое-то время мы заказали сэндвичи и холодный чай из магазинчика на углу. Потом повторили свой заказ.

— Послушай, почему именно мы с тобой так усердствуем, чтобы докопаться до истины в этом деле? — наконец спросила Бетси, вглядываясь в мое лицо.

— Скорее всего, это он убил Уолша и, наверное, Дауда. Он действительно сдвинутый тип, и он находится где-то неподалеку, отчего становится чертовски страшно.

— Мы сами тут скоро все сдвинемся. Передай мне эту пачку документов, пожалуйста. Господи, как же было хорошо, солнечно и спокойно во «Временах года»!

В одиннадцать вечера я победно держал в руках маленькую черно-белую фотографию, добытую в архивах личных дел банка «Ферст Юнион».

— Бетси! — позвал я.

— М-м? — Она углубилась в свою порцию документов.

— Посмотри-ка сюда. Вот этот парень работал охранником в банке. Сейчас он лечится в «Хэйзелвуде» на пятом этаже. Я его знаю, и на этой неделе даже беседовал с ним. Но в истории болезни нет ни слова о том, что он когда-то служил в банке. Вот наш парень. Во всяком случае, он теперь просто обязан быть им. — Я передал ей фотографию.

Мы быстро договорились о том, что завтра, в понедельник, я и Сэмпсон вернемся в госпиталь, а Бетси тем временем постарается добыть всю информацию о пациенте по имени Фредерик Шабо. Проклятье! Кто бы мог подумать, что это и есть болван Фредерик Шабо!

Конечно, всегда оставался шанс, что Шабо не был связан с ограблением, но сейчас это казалось маловероятным. Фредерик занимал должность начальника охраны в «Ферст Юнион». И он являлся высоким бородатым пациентом госпиталя «Хэйзелвуд». Он вполне подходил под описание, данное Брайаном Макдугаллом. В психологическом портрете было указано, что у него случаются повторяющиеся параноидальные приступы, он мучается навязчивыми идеями и «точит зуб», как минимум, на 500 крупных компаний и отдельных влиятельных личностей. Просто внешне он выглядел слишком беззащитным и апатичным, чтобы подозревать его в чем-то серьезном. И уж тем более предполагать, что он и Дирижер — одно и то же лицо.

Но самым важным доказательством мне показалось именно то, что в больничных записях начисто отсутствовали сведения о его карьере в банке. Предположительно, после службы во Вьетнаме, Шабо уже больше нигде не работал. Но мы-то теперь знали, что это — чистейшая ложь.

В психологическом портрете было также указано, что Шабо страдал параноидальными расстройствами личности. Он не доверял никому, особенно людям, тем или иным образом связанным с бизнесом, искренне считая, что их цель — эксплуатировать всех остальных и обманывать конкретно его, Фредерика. Он считал, что если все же он поверит кому-то, то любая информация будет использована против него. В течение почти двух лет, с 70-го до 71-го года, Шабо был женат. Он отличался патологической сверхчувствительностью и замучил супругу беспочвенной ревностью. Когда брак распался, Шабо окончательно остался не у дел, если верить записям. В конце концов, он очутился в «Хэйзелвуде», где искал медицинской помощи. Это случилось за три года до ограбления и через год после того, как его уволили из «Ферст Юнион». Его выписывали и снова возвращали в «Хэйзелвуд», и каждый раз он вел себя спокойно и даже апатично. Он не входил ни в какие отношения с пациентами и сотрудниками госпиталя. И хотя у него не было ни одного приятеля, он казался совершенно безвредным по отношению к другим. Возможно, это и послужило причиной того, что со временем ему было разрешено покидать палату и не только гулять по территории госпиталя, но и выходить в город.

Когда я еще раз перечитал характеристику Шабо, меня потрясла одна вещь: ведь должность Фредерика в банке идеально подходила под его расстройство. Как и большинству параноиков, Шабо требовалась такая работа, где бы он мог проявлять себя как каратель, наказывать провинившихся и учить их морали. Будучи начальником банковской охраны, он имел возможность сосредоточиться на своей маниакальной потребности предотвращать любое нападение на подконтрольную ему территорию. Охраняя банк, он тем самым как бы подсознательно охранял самого себя.

Как ни парадоксально, но, предотвратив несколько банковских ограблений (даже если просто предположить такое), он все же не смог защитить себя от нападений других людей, и в свое время был уволен. Может быть, это и вызывало его страдания.

Болезненная мнительность Шабо и недоверие к людям делали лечение в госпитале сложным, если не полностью бесперспективным. За последние полтора года его выписывали и возвращали назад в «Хэйзелвуд» четыре раза. Может быть, госпиталь для ветеранов являлся полем какой-то другой его деятельности? Или он просто выбрал его местом своего временного убежища?

И, что самое загадочное, почему он до сих пор оставался на месте?

Глава 110

Утром в понедельник я снова отправился на работу в «Хэйзелвуд». Я приоделся в длиннющую белую рубаху и широченные вельветовые штаны, которые прекрасно скрывали кобуру, пристегнутую к моей ноге. На этот раз в качестве помощника врача нам добавили еще одного сотрудника: агента ФБР Джека Уотерхауса. Сэмпсон продолжал стоять в дверях, но теперь он работал только на пятом этаже.

Фредерик Шабо по-прежнему не предпринимал никаких действий, вызывающих подозрение, и ничем примечательным себя не проявлял. Три дня напролет он вообще не выходил из своей палаты. Большую часть времени он попросту спал, а иногда играл на своем стареньком портативном компьютере.

Чем же, черт возьми, он занимался на самом деле? Знал ли о том, что мы ведем за ним наблюдение?

В среду вечером, после окончания смены, я встретился с Бетси в административном корпусе госпиталя. Она пришла в темно-синем костюме и таких же туфлях на высоких каблуках, вновь превратившись в очень деловую женщину. Иногда мне казалось, что передо мной находится совершенно другой человек, далекий и занятый чем-то своим.

Бетси была очень расстроена, не меньше, чем я сам.

— Получается, что он разрабатывал свой план по крайней мере четыре года, верно? Предположим, что он где-то надежно спрятал свои пятнадцать миллионов. Чтобы получить их, ему пришлось совершить несколько убийств. И вот теперь, после всего этого, он протирает задницу здесь, в «Хэйзелвуде»? Все что угодно, но только не это!

Я поделился с ней тем, что сам думал о Шабо:

— Это самый настоящий параноик. Он просто психопат. Не исключено, что он знает о нашем присутствии. Возможно, будет лучше, если мы исчезнем из госпиталя и начнем вести наружное наблюдение. Доктор Чоффи разрешил ему не только выходить на территорию госпиталя, но и за ее пределы. Шабо может покидать свою палату, когда ему вздумается.

Пока я говорил, Бетси нервно оттягивала лацканы своего пиджака. Я уже начал беспокоиться, что вслед за этим она в отчаянии начнет рвать на себе волосы.

— Но он никуда не выходит! Он просто пятидесятилетний бездельник, никчемный человек и самый обыкновенный неудачник!

— Бетси, я знаю. Я наблюдал за тем, как Шабо спит и играет в какие-то интернетовские игры три дня подряд.

Она прыснула:

— Итак, получается, что, совершив пять идеальных преступлений, он решил уйти на покой и погрязнуть в безделье.

— Да. Он же ненормальный.

— А тебе не хочется узнать, что новенького удалось разузнать за день мне? — наконец, спросила она.

Я кивнул.

— Я ходила в «Ферст Юнион» и говорила со всеми, кто мог помнить Шабо и работал вместе с ним. Его считали человеком, «преданным» своему делу. Правда, он умел «доставать» всех мелочами и придирался к тому, чтобы все выполнялось чуть ли не по секундам. Никаких отклонений он не воспринимал. Над ним даже подшучивали.

— Каким образом? — насторожился я.

— Ему «приклеили» прозвище. Представь себе, Алекс, за его идеальную точность в мелочах Фредерика Шабо прозвали Дирижером. Это была только шутка. Так за спиной посмеивались над ним сотрудники.

— Ну что ж, он обернул эту шутку себе во благо, и теперь, похоже, посмеивается над нами.

Глава 111

Самое странное случилось уже на следующее утро. Проходя мимо меня в коридоре, Шабо неожиданно отклонился от прямой линии и чуть задел меня рукой, словно потерся ею о мое тело. При этом он сразу принял обеспокоенный вид и начал извиняться, ссылаясь на то, что «неожиданно потерял равновесие». Однако я был почти уверен в том, что все было проделано умышленно. Только зачем? Что это, черт возьми, могло означать?

Примерно через час я увидел, что он собирается покинуть свою палату. Теперь я не сомневался в том, что он знает о наблюдении. Как только он вышел за дверь, я тут же подлетел к помощнику врача, который выпустил его.

— Куда отправился Шабо?

— В физкультурный зал. Но он имеет на это право. У него свобода передвижения по территории госпиталя и за его пределами, — пояснил молодой человек.

Шабо так долго прозябал в своей палате, что успел усыпить мою бдительность.

— Передайте старшей сестре, что мне необходимо уйти на некоторое время.

— Скажите ей это сами, — нахмурился юноша, пытаясь проигнорировать мою просьбу.

Я даже не обратил на него внимания.

— Обязательно передайте. Это очень важно.

Я покинул отделение и на разболтанном, но бойком лифте спустился в вестибюль. Что касается физкультуры, то из записок старшей медсестры я знал, что он ненавидит любые физические упражнения. Куда же он отправился на самом деле?

Я поспешил на улицу и увидел, что Шабо пробирается между корпусами. Высокий и бородатый, согласно описанию, данному Брайаном Макдугаллом.

Когда он прошел мимо гимнастического зала, я ничуть не удивился.

Шабо явно куда-то торопился.

Я следовал за ним, и мне казалось, что он выглядит чересчур нервным и напуганным. Внезапно он резко повернулся, и я едва успел отпрыгнуть с дорожки под защиту кустов. Похоже, Фредерик меня не заметил. Так ли?

Двигаясь в том же направлении, он через ворота госпиталя вышел на улицу и с самым беззаботным видом он зашагал к югу. Неужели это и есть Дирижер?

Пройдя пару кварталов, он запрыгнул в одно из трех такси, стоявших перед «Холидей Инн».

Я быстро занял место в следующей машине, и приказал водителю следовать за отъехавшим такси.

За рулем оказался индус.

— Куда мы едем, мистер?

— Понятия не имею, — ответил я, предъявляя полицейский жетон.

Он в ужасе покачал головой и застонал.

— О-о-о! Брат, как же тебе не везет. Словно в кино: «следуйте за той машиной»!

Глава 112

Шабо выбрался из такси на северо-западе в районе Род-Айленд-авеню. Я поступил так же. Он немного прошелся пешком, глазея на витрины магазинов. По крайней мере, так казалось со стороны. Сейчас он выглядел более расслабленным. Как только он покинул территорию госпиталя, его нервозность исчезла без следа. Возможно, потому, что он ее просто имитировал.

Наконец, он остановился, а затем вошел в старое ветхое здание, в подвале которого располагалась китайская прачечная. Табличка на двери гласила: «А. Ли».

Что ему там понадобилось? Может, он намеревался выбраться через черный ход?

Но тут я увидел, как в окнах второго этажа загорелся свет. Это он. Высокий и бородатый.

Мой мозг был перегружен всевозможными версиями. Никто в «Хэйзелвуде» не знал, что у Шабо имеется своя квартира в городе. Во всяком случае, в истории болезни об этом не упоминалось.

Предполагалось, что жилья у него нет. Безнадежный, безвредный и бездомный пациент. Вот какую иллюзию ему удалось создать. Теперь я раскрыл его секрет. Но что могло все это значить?

Я продолжал терпеливо ожидать на улице, не чувствуя никакой опасности. Во всяком случае, пока.

Ждать, однако, пришлось довольно долго. Он провел в здании около двух часов, и ни разу за это время не появился в окне. Чем он мог там заниматься?

Внезапно свет в окнах потух.

Я наблюдал за выходом с нарастающим напряжением. Но Шабо и не думал выходить, и тогда я начал волноваться: куда он делся?

Только через добрых пять минут Шабо появился в дверях. Снова лицо его нервно подергивалось, и он выглядел взвинченным. Может быть, он и не притворялся больным?

Он поочередно потирал то глаза, то подбородок, беспрестанно одергивая и разглаживая рубашку на груди. Несколько раз он пальцами расчесывал свою густую черную шевелюру, откидывая волосы назад.

Неужели я сейчас наблюдаю за Дирижером? Мне это казалось невозможным. Если Дирижер — не он, то с чем же мы опять остаемся?

Шабо нервно оглядывал улицу, но я притаился в тени соседнего здания и был уверен, что он меня не видит. Тогда чего же он так боится?

Фредерик некоторое время шел в обратном направлении, затем остановил такси.

Я не стал преследовать Шабо, хотя мне этого и хотелось. Возобладало более сильное желание. Я пересек улицу и вошел в подъезд дома, где Шабо провел столько времени.

Мне необходимо было выяснить, чем он там занимался. Я вынужден был признаться себе, что Шабо потихоньку начинает сводить меня с ума. Еще немного — и у меня появится нервный тик.

Глава 113

Воспользовавшись очень удобной компактной отмычкой, я проник в жилище Шабо быстрее, чем вы успели бы вымолвить слова «незаконное вторжение». Никто никогда бы и не узнал, что я побывал внутри.

Я намеревался быстро осмотреть квартиру и так же стремительно убраться отсюда. Хотя было сомнительно, что я обнаружу здесь оставленные улики, свидетельствующие о его причастности к ограблению банков и захвату автобуса. Но мне хотелось увидеть обстановку, чтобы узнать о Шабо больше, чем я мог почерпнуть из отчетов врачей или медсестер госпиталя. Мне необходимо было понять Дирижера.

Здесь оказалась большая коллекция охотничьих ножей и старого оружия: винтовки времен Гражданской войны, немецкие «Люгеры», американские «Кольты». Имелись тут и вьетнамские «сувениры»: церемониальный меч и флаг батальона К-10, действовавшего в Северном Вьетнаме. Тут же нашлось множество книг и журналов. «Зло, совершаемое людьми», «Газета национальной стрелковой ассоциации», «Сайнтифик Америкэн».

Пока что ничего удивительного не обнаружилось, кроме самого факта наличия у Шабо квартиры.

— Шабо, ты — это он? — не выдержав, вслух спросил я. — Это ты — Дирижер? В чем заключается смысл твоей игры, черт побери?

Я быстро обыскал гостиную, небольшую спальню и совсем уж крохотную комнатушку, видимо, служившую рабочим кабинетом.

Шабо, не здесь ли ты разрабатывал свои планы?

На столе в кабинете лежало незаконченное письмо, написанное от руки. По всему было видно, что он сочинял его недавно. Я углубился в чтение:

Мистеру Артуру Ли, Прачечная А. Ли.

Это предупреждение, к которому я на вашем месте отнесся бы со всей серьезностью.

Три недели назад я сдал вам кое-какие вещи в химчистку. Прежде чем отправить их, я, как всегда, приложил перечень с описанием каждой вещи.

При этом копию я оставляю себе!

Список всегда составляется с абсолютной аккуратностью и бывает очень полезен.

Далее в письме говорилось о том, что некоторые вещи Шабо исчезли. Он переговорил об этом с кем-то в прачечной, и ему обещали вернуть пропавшую одежду. Но до сих пор ничего предпринято не было.

Я отправился к вашим работникам и встретился с ВАМИ. Я взбешен тем обстоятельством, что ВЫ утверждали, будто моей одежды здесь нет. И вот последнее нанесенное мне оскорбление: вы осмелились утверждать, что вещи мог украсть мой привратник.

У меня нет никакого чертового привратника! Я живу в том же доме, что и вы!

Считайте, что я вас предупредил.

Фредерик Шабо.

«Что это за ахинея?» — поражался я, читая это бессмысленное, безумное и неуместное послание.

Мне оставалось лишь покачать головой. Неужели следующей мишенью станет прачечная «А. Ли»? Или он выбрал самого Ли в качестве жертвы? Дирижер?

Открыв ящики секретера, я обнаружил множество писем, адресованных разным банкам, компаниям и фирмам: «Ситибэнк», «Чейз», «Ферст Юнион», «Эксон», «Кодак», «Белл Атлантик» и десяткам других.

Я присел и принялся просматривать их. Все послания Шабо относились к разряду «грязной почты». Безумные письма с угрозами. Судя по ним, личность Фредерика соответствовала диагнозу врачей: паранойя и ненависть ко всему миру. Это был пятидесятилетний мужчина, озлобленный тем, что его выгоняли с любой работы.

Итак, я ничего не прояснил относительно Шабо, а только еще больше запутался. Я пробежался пальцами по этажерке и вытащил наугад несколько документов.

Это были планы-схемы ограбленных банков.

Тут же находилась планировка гостиницы «Мэйфлауэр»!

— Господи, — пробормотал я. — Это действительно он. Только какого черта все эти бумаги делают здесь?

Что происходило дальше, я точно не помню. Может быть, изменилось освещение или в комнате произошло какое-то движение, которое я смог смутно уловить лишь краем глаза.

Я отвернулся от стола, и глаза мои расширились от изумления.

На меня надвигался человек, крепко сжимавший в руке охотничий нож. Его лицо скрывала маска президента Клинтона. И он во весь голос выкрикивал мое имя.

Глава 114

— Кросс!

Я выбросил вперед обе руки, чтобы блокировать удар ножом, похожим на те, что находились в коллекции в соседней комнате. Мои ладони крепко обхватили мощную руку нападавшего. Если это Шабо, то он намного сильней и гораздо подвижней, чем казался в госпитале.

— Что ты тут делаешь? — орал он. — Как ты посмел? Как ты посмел прикоснуться к моему личному имуществу? — В голосе его звучало безумие. — Эти письма личные!

Я повернулся на правой ноге и дернул руку, держащую нож. Отточенное лезвие вонзилось на несколько дюймов в крышку стола. Человек в маске зарычал и выругался.

Что же делать теперь? Я не мог наклониться, чтобы достать пистолет из кобуры, укрепленной на лодыжке. Нападавший с легкостью выдернул застрявший нож и описал им смертоносную дугу лишь в нескольких дюймах от моего лица. Лезвие просвистело возле виска.

— Ты умрешь, Кросс! — сорвался на визг его голос.

Мой взгляд упал на бейсбольный мяч, целиком отлитый из стекла. Это был единственный предмет, напоминавший оружие и находившийся в пределах досягаемости. Я схватил его и нанес напавшему боковой удар в голову.

Я услышал хруст, когда стеклянный шар — пресс-папье встретился с его черепом. Мужчина взвыл, словно раненный зверь, зашатался, но устоял на ногах.

Я быстро нагнулся и выхватил из кобуры «Глок». Пистолет было застрял, но потом все же оказался у меня в руке.

Пошатываясь, мужчина продолжал размахивать ножом.

— Прекрати! Иначе я пристрелю тебя, — пригрозил я.

Но он продолжал надвигаться, выкрикивая какие-то нечленораздельные слова. Один из его ударов зацепил мое правое запястье, которое тут же загорелось огнем.

Я выстрелил. Пуля попала в верхнюю часть груди, но не остановила нападавшего! Он отступил на несколько шагов, развернулся и снова пошел на меня.

— Ты труп, Кросс! Ты ничто!

Он находился слишком близко, но мне не хотелось убивать его без крайней необходимости. Я с силой боднул его головой в грудь, стараясь попасть в то место, куда пришелся выстрел.

Он жутко, на высокой ноте, заорал, и этот крик больше напоминал стон. Мужчина выронил нож.

Я изо всех сил стиснул его руками. Мои ноги дрожали от напряжения, но я толкал его через всю комнату, пока с размаху не приложил о стену. Казалось, содрогнулся весь дом.

Кто-то в соседней квартире тоже стукнул в стену, жалуясь на шум.

— Вызовите полицию! — крикнул я. — Позвоните 911.

Наконец, я прижал его к полу, но он продолжал извиваться, вопя, что я делаю ему больно. Мой прямой удар в челюсть заставил его заткнуться и потерять сознание. Затем я стянул с него резиновую маску.

Это был Шабо.

— Ты. Дирижер, — задыхаясь, проговорил я. — Это ты.

— Я ничего не сделал, — приходя в себя, прорычал он. Шабо вновь принялся сопротивляться, отчаянно ругаясь: — Ты ворвался в мое жилище. Ты — идиот! Все вы проклятые идиоты! Слушай меня, засранец! Слушай! Я не тот, кого вы ищете!

Глава 115

Все происходящее напоминало обстановку в сумасшедшем доме, что как нельзя лучше подходило к данному захвату подозреваемого. Менее чем через час в квартиру Шабо приехали технические сотрудники ФБР. Я узнал двоих из них: Грега Войчика и Джека Хинея. Нам приходилось в прошлом вместе работать. Они считались лучшими специалистами в ФБР, и теперь приступили к методичному обыску, буквально разобрав квартиру «по косточкам».

Я остался с ними и наблюдал, как тщательно проводится этот мучительный нудный обыск. Грег и Джек со своими коллегами искали тайники в стенах, фальшивые половицы и прочее, где Шабо мог бы скрывать вещественные доказательства, связывающие его с совершенными преступлениями, а может быть, и свою долю выкупа в размере пятнадцати миллионов долларов.

Бетси Кавальерр подъехала к нам чуть позже команды агентов. Я был рад ее появлению. Как только рану Шабо обработали и перевязали, мы с Бетси попытались допросить его. Но он, казалось, не собирался отвечать на наши вопросы. Он не произнес ни слова. Сейчас он был по-настоящему безумен: то бесился и что-то выкрикивал, то в следующую секунду становился апатичным и ни на что не реагировал. Несколько раз он повторял свою излюбленную привычку выражения ненависти: он плюнул в мою сторону, так же, как плевался и в «Хэйзелвуде». Видимо, ему это понравилось, и он стал плеваться, пока во рту у него не пересохло. После этого он обхватил себя руками и затих.

Фредерик плотно закрыл глаза, чтобы не смотреть на нас, и перестал реагировать на происходящее вокруг. В конце концов, на него надели смирительную рубашку и увезли.

— Где деньги? — напоследок спросила Бетси, когда Шабо выводили из квартиры. — Он — единственный, кто знает об этом, — добавила она, когда дверь за Фредериком и его сопровождающими закрылась. — Но он, похоже, не собирается делиться с нами этой информацией. Боже, я еще никогда за все время расследования этого дела не чувствовала себя такой опустошенной.

Назавтра выдался мерзкий, дождливый, противный день. Была пятница. Мы с Бетси отправились в столичный центр задержания, где временно находился Фредерик Шабо.

Перед зданием уже скопилась толпа репортеров и журналистов всех мастей. Мы с Бетси не произнесли ни слова, пока пробирались через их ряды. Прятаться от вездесущей прессы нам помогал и огромный черный зонт, и сплошные потоки воды, низвергавшейся с небес.

— Жалкие, ненавистные хищники, — прошептала мне Бетси. — В этой жизни можно быть уверенным только в трех случаях: вы обязательно умрете, вас непременно обложат налогами, а пресса, как всегда, сумеет все переиначить и рассказать о случившемся, как говорится «с точностью до наоборот». Это в их стиле, уж поверь мне.

— Но если кто-то уже успел описать событие неправильно, то таким оно и предстанет, — добавил я.

Мы встретились с Шабо в маленькой, ничем не примечательной комнатушке, смежной с сектором камер. На Фредерике уже не было смирительной рубашки, но он выглядел так, будто ее с него только что сняли. Здесь же присутствовал и адвокат, назначенный ему судом. Ее звали Линда Коул, и по ее виду можно было сразу определить, что Шабо нравится ей не больше, чем нам.

Я был озадачен тем, что Шабо не побеспокоился о защите и не стал нанимать какого-нибудь известного адвоката. Впрочем, меня удивляло все, что он делал или говорил. Он даже думал не так, как остальные люди. Впрочем, не исключено, что именно в этом и заключалась его сила. Кто знает? Во всяком случае, ему самому нравилась такая его черта. Возможно, она-то и погубила его.

И снова Фредерик упорно прятал от нас свои глаза, не желая смотреть ни на кого из присутствующих. Так продолжалось несколько минут. Мы с Бетси по очереди задавали ему вопросы на всевозможные темы, но Шабо по-прежнему упорствовал, не желая общаться с нами. Дозу халдола ему увеличили, но я подумал: вряд ли это лекарство так действует на него, вызывая полную апатию к окружающему. И на этот раз мои сомнения остались при мне. Почему-то я чувствовал, что он снова взялся за игру.

— Безнадежно, — подвела итог Бетси после того, как мы просидели с Шабо в комнате для допросов более часа. И она, безусловно, была права. Тратить время на Шабо было просто бессмысленно.

Мы с Бетси встали и собрались уходить. Вместе с нами поднялась и Линда Коул, оказавшаяся такого же небольшого роста, как и Бетси. Эта симпатичная женщина произнесла не более десятка слов за все время нашей встречи. Впрочем, ей не было необходимости что-то говорить, раз уж ее клиент так упорно молчал. Неожиданно Шабо отвел взгляд от пятна на столе, которое он изучал уже, наверное, минут двадцать.

Он посмотрел на меня и, наконец, заговорил:

— Я не тот, кого вы ищете.

В следующий миг на его лице появилась такая безумная улыбка, которую мне не приходилось видеть даже в сумасшедших домах. А мне приходилось общаться с настоящими безумцами.

Глава 116

Мы с Бетси вернулись в «Хэйзелвуд», где нас ждала гора работы. Сэмпсон радостно встретил нас, и к половине одиннадцатого мы уже просмотрели все больничные документы, которые могли хоть как-то помочь нам. Нам удалось определить девятнадцать сотрудников госпиталя, которые имели дело с Шабо по долгу службы. Сокращенный список состоял из шести его лечащих врачей.

Мы с Бетси прикрепили фотографии психиатров на стену, и я принялся ходить по комнате, вглядываясь в их лица и рассчитывая только на всплеск интуиции. Где, черт возьми, он держит деньги? Каким образом Шабо удалось организовать все эти ограбления и убийства?

Так ничего и не придумав, я присел на стул. Бетси допивала уже шестую или седьмую банку диетической кока-колы. Я успел выпить столько же чашек кофе. Время от времени мы вспоминали таинственное самоубийство Джеймса Уолша и еще более загадочное и неожиданное исчезновение Майкла Дауда. Шабо наотрез отказался отвечать на вопросы, касающиеся обоих агентов. Зачем ему понадобилось избавляться от них? В чем заключался его истинный план? Будь он проклят, этот Шабо!

— Неужели Фредерик действительно стоит за всеми этими преступлениями, Алекс? Ты считаешь, что он настолько умен? Вот этот чокнутый? Этот псих?

Я поднялся из-за стола, за которым работал:

— Я больше ни в чем не уверен. Время уже позднее, Бетси, я, кажется, на сегодня перегорел. Все, с меня пока хватит. Продолжим завтра со свежей головой.

Освещение в комнате было слишком ярким, оно слепило и вызывало резь в глазах. Сосуды лопались, белки краснели. Именно такими глазами, к тому же пустыми, посмотрела на меня Бетси. Но мне все равно захотелось прижать ее к себе. Правда, в этот момент в нашей комнате находилось еще с полдюжины других работающих агентов. Я жаждал обнять ее и поговорить о чем-нибудь отвлеченном, о чем угодно, но только не о расследовании.

— Спокойной ночи, — наконец, произнес я. — Тебе тоже необходимо поспать.

— Спокойной ночи, Алекс, — вслух сказала Бетси, а потом одними губами, без голоса, добавила: — Я буду скучать без тебя.

— Береги себя, будь осторожна по дороге домой.

— Я всегда осторожна. Это тебе нужно поберечь себя.

Каким-то образом я добрался до дома и поднялся наверх, в спальню. Уж слишком долгое время мне приходилось работать сверхурочно. Может быть, действительно стоит бросить все и подать в отставку? Я из последних сил рухнул в постель, зарывшись головой в подушку.

Примерно в половине третьего ночи я проснулся. Я во сне беседовал сначала с Фредериком Шабо, потом еще с кем-то из тех, кто был как-то связан с расследованием. О Господи!

Я чувствовал себя так, что хуже некуда. Как правило, я не помню своих снов (это означает, что я подавляю их), но на этот раз я отчетливо представил все то, что привиделось мне, по крайней мере, за последние две минуты.

Банковский грабитель Тони Брофи описывал свою встречу с Дирижером. Он говорил о том, как сидел в залитой ярким светом прожекторов комнате, и ему был виден лишь силуэт мужчины. Но почему-то этот силуэт никак не связывался у меня в голове с внешностью Шабо. Я хорошо помнил, как Брофи описывал большой крючковатый нос и огромные уши. Эти уши были просто примечательны. Как машина с открытыми дверцами. А у Шабо были самые обыкновенные уши и ничем не привлекающий внимания нос.

Но кто-то другой упорно старался напомнить мне о себе. Чья-то физиономия вертелась перед мысленным взором. Боже мой! Я даже подпрыгнул в кровати, вскочил на ноги и, высунувшись из окна, некоторое время постоял просто так, пытаясь сосредоточиться и собраться с мыслями. Затем я позвонил Бетси.

Она подняла трубку после второго звонка. Голос ее прозвучал приглушенно, напоминая сладостный стон.

— Это Алекс. Прости, что разбудил тебя. Мне кажется, я знаю, кто на самом деле Дирижер.

— Мне снится кошмарный сон? — пробормотала она.

— Определенно, — уверил ее я. — Это наш самый страшный кошмар.

Глава 117

Итак, существовало сразу два Дирижера. Поначалу это казалось мне настоящим безумием, но потом я решил, что, наоборот, такое положение дел могло дать ответ на многие вопросы, которые раньше нам казались неразрешимыми.

Шабо был Дирижером, но это прозвище дали ему в шутку, из-за его стремления к идеальному выполнению любого дела и любви к совершенству. Но, кроме него, существовал и другой человек. Второй Дирижер. Этот уже не был посмешищем для коллег и окружающих. Впрочем, у него не было тех, кто его непосредственно окружал. Он не писал грязных писем в палате госпиталя для ветеранов.

Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы убедить Бетси в своей правоте. Затем мы связались с Кайлом Крэйгом. Нам понадобилось некоторое время, чтобы все подробно объяснить и заставить его поверить почти в невозможное. Только тогда он дал свое разрешение на действия в совершенно новом, сводящем с ума направлении.

В одиннадцать часов того же утра мы с Бетси поднялись на борт самолета в Боллинге. Всего несколько недель назад я и понятия не имел об этом аэродроме, зато в последнее время стал летать отсюда чаще, чем из Национального аэропорта, или аэропорта Рональда Рейгана, как он теперь называется.

В начале второго мы приземлились в международном аэропорту Палм-Бич в южной Флориде. Снаружи стояла ужасная жара в девяносто пять градусов при очень высокой влажности. Впрочем, мне сейчас было наплевать на погоду. Я был возбужден, и мне не терпелось разгадать еще одну загадку. Нас встретили агенты ФБР, но старшей все равно оставалась Бетси, даже здесь, во Флориде. Местные агенты подчинялись ей во всем.

Дальше мы ехали по северному шоссе «I-95», сразу же покинув уютный и ухоженный аэропорт. Сначала мы двигались прямо миль десять, затем свернули на восток, в сторону океана, в направлении Сингер-Айленд. Солнце становилось похожим на лимонный леденец, постепенно тающий в ярко-голубых небесах.

Во время полета я мог спокойно обдумать свою теорию о существовании двух Дирижеров. И чем больше я размышлял над этим, тем уверенней становился в том, что мы находимся на верном пути. Яркий образ продолжал будоражить мой мозг.

Это была фотография психиатра по имени Бернард Фрэнсис. Снимок имелся в личном деле Фрэнсиса в «Хэйзелвуде». И еще две фотографии висели на стене в кабинете доктора Чоффи. Я ведь видел их и раньше, когда беседовал с самим Чоффи. Бернард Фрэнсис был высоким лысеющим мужчиной, широколобым и с крючковатым носом. И обладал большими ушами. Большими и оттопыренными. Как машина с открытыми дверцами.

Фрэнсис официально считался лечащим врачом Шабо чуть более двух месяцев в 1996 году и еще в течение пяти месяцев в прошлом году. В середине года он переехал во Флориду, предположительно для того, чтобы работать в местном госпитале для ветеранов на севере Вест-Палм. Как только я установил связь между Фрэнсисом и Шабо, в цепочке обнаружились и другие звенья. Из отчета медсестер я узнал о том, что доктор Фрэнсис в прошлом году как минимум трижды сопровождал Шабо за пределы территории госпиталя. Такие прогулки не являлись чем-то исключительным, но, если учитывать все обстоятельства, становились для меня весьма значимыми и интересными.

Во время перелета во Флориду я также успел еще раз перечитать все записи, сделанные доктором Фрэнсисом и относящиеся к Шабо, датированные 1996 и прошлым годами.

В одном месте проницательный доктор интуитивно ставил следующий вопрос: «Неужели пациент в течение последних двадцати с лишним лет действительно нигде конкретно не работал, перемещаясь с места на место по стране? Почему-то мне это кажется маловероятным. Похоже, пациент обладает незаурядной фантазией и, возможно, многое из своей жизни скрывает от нас. Что же именно заставило пациента обратиться в „Хэйзелвуд“ в этом году?»

Мы с Бетси уже знали ответ на этот вопрос и полагали, что он известен и самому доктору Фрэнсису. В феврале 1996 года Фредерика Шабо уволили с должности начальника охраны банка «Ферст Юнион». Перед этим была совершена целая серия нераскрытых ограблений филиалов «Ферст Юнион» в Вирджинии и Мэриленде. Шабо винил себя в недостаточной надежности охраны, и банк, в конце концов, решил отделаться от него. Фредерика уволили.

Вскоре после этого с ним случился нервный срыв, и он отправился на лечение в «Хэйзелвуд». Вот здесь-то все и началось.

Глава 118

Мы организовали круглосуточное наблюдение за кондоминиумом доктора Фрэнсиса на Сингер-Айленд. Его владения представляли собой фешенебельную квартиру на крыше пятиэтажного дома с террасой, откуда открывался вид на океан. Казалось, что подобное жилище вряд ли доступно психиатру средней руки, практикующему в госпитале для ветеранов. Но, разумеется, доктор Фрэнсис не мог считать себя «средним» врачом.

Он проводил вечер вместе с очаровательной блондинкой, которая с виду казалась вдвое моложе его. Надо было отдать должное доктору: ему было сорок пять лет, но он держался великолепно: подтянутый и стройный, ничего лишнего в фигуре. Девушка была на редкость красива: сейчас на ней было надето лишь черное бикини и туфли-лодочки на высоких каблуках. Она беспрестанно поправляла пробор и смахивала с глаз непослушные пряди светлых волос.

— Очаровательно! — нахмурилась Бетси. — Похоже, она связалась с настоящим убийцей.

Бетси, еще двое агентов и я обосновались в фургончике «додж» на стоянке возле дома. Парковочная площадка была почти полностью заставлена машинами, так что мы особо не выделялись. Фургон был оборудован перископом, позволявшим нам наблюдать за тем, как доктор и его гостья поджаривают мясо на решетке прямо на крыше дома. Агентам ФБР уже удалось установить личность блондинки: она оказалась танцовщицей-стриптизершей из местного ресторана. Ее ранее арестовывали за приставание к мужчинам на улице и проституцию в Форт-Лодердейле. Звали девушку Бьянка Мэсси, и ей недавно исполнилось двадцать три года.

Мы наблюдали за доктором, который, готовя жаркое, успевал еще и тискать девушку. Затем оба они исчезли внутри квартиры, но через десять минут появились снова. И во время приготовления пищи, и в ходе самого ужина, они беспрестанно флиртовали и поглаживали друг друга. Закончив вторую бутылку каберне, они снова исчезли в квартире.

— У нас есть возможность наблюдать за ними сейчас? — обратилась Бетси к одному из агентов. — Мне нужно их видеть.

— Наш человек с другой крыши видит внутреннюю часть квартиры сквозь несколько открытых окон, — сообщил агент.

— Типичная холостяцкая обстановка. Дорогая мебель, много эскизов на стенах. Стереосистема. У доктора имеется черный лабрадор, который, очевидно, помогает ему знакомиться с девушками на пляже.

— Мне кажется, он не просто «снял» ее, — высказал предположение я. — Скорее всего, «взял в аренду» на эту ночь.

— В данный момент у него с девушкой интимная встреча. Похоже, черный лабрадор успел кое-чему обучить своего хозяина. Он знает и кое-какие собачьи секреты. Кстати, наш наблюдатель сообщает, что у доктора нос и уши значительно крупнее, чем другая подробность его анатомии.

Это заявление вызвало общий смех и сняло напряжение. Мы немного опасались за судьбу девушки, но находились сейчас так близко к цели, что не могли позволить себе торопиться.

Наблюдатель на соседней крыше продолжал докладывать обстановку.

— Ух ты, по-моему, доктор успел кончить, даже практически не начав. Похоже, девушка не имеет ничего против такого хода событий. Вот это да! Она поцеловала его в лысеющую макушку. Бедняжка!

— Что ж, надо отрабатывать денежки, — фыркнула Бетси.

Наконец, блондинка ушла, и «порно-кинозал» закрылся на ночь. Доктор Фрэнсис еще некоторое время постоял на крыше с бокалом бренди, наблюдая за луной, медленно плывущей над Атлантикой.

— Сладкая жизнь, — вздохнула Бетси. — Луна над Майами и все такое прочее.

— Ему всего-то понадобилось убить с десяток людей, чтобы купить себе такое местечко под солнцем, — напомнил я.

Около полуночи у Фрэнсиса зазвонил мобильный телефон. Мы прослушивали звонок из своего фургона. Разговор сразу же привлек наше внимание. Мы с Бетси быстро переглянулись.

Раздался нервный женский голос.

— Берни, они снова сюда вернулись. Теперь они заново присматриваются к персоналу. Они…

— Уже слишком поздно, — прервал ее Фрэнсис. — Я перезвоню тебе утром. Я сам с тобой свяжусь, а ты больше сюда не звони. Я же предупреждал. Пожалуйста, не звони мне сюда больше.

Доктор Фрэнсис рассердился и залпом осушил бокал бренди.

Бетси легонько толкнула меня локтем. Впервые за все время, пока мы наблюдали за доктором, она, наконец, улыбнулась.

— Алекс, ты узнал этот голос?

Разумеется, я сразу же узнал его.

— Наша милая и талантливая Кэтлин Макгуиган. Итак, сестра Макгуиган тоже замешана в нашем деле. Похоже, кусочки мозаики начинают вставать на свои места.

Глава 119

Ненавидеть доктора Фрэнсиса было очень легко. Это был не человек, а какие-то отбросы, худший из худших, убийца, которому нравилось еще и наблюдать за страданиями жертв. Может быть, все это делало ночную слежку за ним не такой утомительной. Кроме того, меня наполняла энергией сама мысль о том, что Фрэнсис и есть Дирижер, а мы подобрались к нему так близко, что еще немного — и мы пригвоздим его к его же розовой оштукатуренной стене дома, похожего на те, что строят в Средиземноморье.

Больше Кэтлин не пыталась связаться с доктором. Он тоже не стал звонить ей. Примерно в час ночи он отправился спать, не забыв включить сигнализацию.

— Приятных тебе сновидений, ублюдок, — произнесла Бетси, как только свет в квартире погас.

— Мы знаем, где он обитает. Мы знаем, что все это сделал он. И нам даже практически все известно о том, как именно ему это удалось. Но почему мы не можем его арестовать? — пожаловался один из агентов после того, как доктор Фрэнсис улегся спать.

— Терпение, главное — терпение, — успокоил его я. — Мы же только что прибыли сюда. Мы обязательно возьмем доктора Фрэнсиса. Нам просто нужно немного понаблюдать за ним. На этот раз мы должны быть абсолютно уверены в своей правоте. Кроме того, нам нужны деньги, которые он сорвал с «Метро Хартфорд».

Около двух часов мы с Бетси, наконец, покинули наш наблюдательный пункт и перебрались в один из седанов, принадлежащих Бюро. Мы уезжали с Сингер-Айленд по шоссе I-95. Все остальные должны были переночевать в «Холидей Инн».

— Ты не против? — поинтересовалась Бетси, когда мы оказались уже между штатами. Она выглядела более уязвимой, чем я привык видеть ее. — Там, чуть севернее, есть более достойная гостиница. «Хиатт Ридженси».

— Мне нравится быть с тобой рядом, Бетси. И так я чувствовал себя с самой нашей первой встречи.

— Да, я тоже это сразу поняла, Алекс. Но мы так мало бываем наедине. Мне этого явно недостаточно.

Я окинул ее неясным взглядом. Мне она нравилась даже еще больше, когда чувствовала в себе некоторую неуверенность.

— Неужели тебе требуется искренность и честность в четверть третьего ночи? — пошутил я.

— Абсолютно, и обжалованию не подлежит.

— Я знаю, что это прозвучит немножко безумно, но…

Наконец, она улыбнулась:

— С безумцами я научилась справляться.

— Я сам не знаю точно, что сейчас происходит в моей жизни. Я как бы плыву по воле волн. Это совсем непохоже на меня. Наверное, это даже хорошо.

— Ты все еще стараешься пережить то, что случилось с Кристиной, — подсказала Бетси. — Мне нравится, что ты все делаешь так, как и следует. Ты смелый человек.

— Или, наоборот, исключительно глупый, — улыбнулся я.

— Наверное, и то и другое понемногу. Но ты способен предупреждать события. На поверхности ты спокойный и довольно простой — в хорошем смысле этого слова. Но, одновременно, ты достаточно сложный — опять же, в хорошем смысле. Наверное, ты сейчас думаешь: «То же самое можно сказать и о тебе».

— Не совсем так. Я думал о том, как мне повезло, что мы встретились.

— Из этого могло вообще ничего не получиться, Алекс. Но получилось сразу. — Ее прекрасные глаза засверкали. — Как бы там ни было, ты пойдешь сегодня со мной домой? В дом вдали от дома. Я имею в виду свой скромный номер в гостинице.

— С огромным удовольствием.

Когда мы припарковали машину у входа в гостиницу, Бетси прильнула ко мне и поцеловала в губы. Я прижал ее к своей груди и долго не отпускал. Так мы просидели несколько минут.

— Мне будет тебя очень не хватать, — прошептала она.

Глава 120

Остаток ночи пролетел незаметно, и, как я полагаю, нам обоим было очень грустно с ним прощаться. Я все время думал о словах Бетси: мне будет тебя очень не хватать. В девять часов утра мы уже заняли свои места в фургоне. Внутри запах уже был отвратительным. В углу мы держали ведра с сухим льдом, и его пары делали это перенаселенное место более-менее сносным для выживания.

— Что у вас новенького, джентльмены? — поинтересовалась Бетси у агентов. — Я ничего важного не пропустила? Наш Дирихрен уже проснулся?

Нам сообщили, что Фрэнсис поднялся, но не звонил Кэтлин Макгуиган. У меня родилась идея, которая понравилась Бетси. Мы позвонили Кайлу Крэйгу и застали его дома. Мою идею он тоже одобрил.

В начале одиннадцатого утра агенты ФБР арестовали сестру Макгуиган в Арлингтоне, штат Вирджиния. Ее быстро допросили, но она полностью отрицала свою связь с доктором Фрэнсисом, равно как и любые отношения с Фредериком Шабо. Конечно, она и понятия не имела ни о каких ограблениях и похищениях, утверждая, что все обвинения против нее просто смехотворны. Она не звонила Фрэнсису, и даже разрешила агентам проверить все ее телефонные звонки.

Тем не менее, агенты тщательно обыскали дом и участок, принадлежащий Кэтлин. Около полудня ими был обнаружен один из тех алмазов, которые были в числе переданных в качестве выкупа за заложников «Метро Хартфорд». Медсестра запаниковала и сразу же изменила свои показания. Она подробно рассказала агентам все, что знала о докторе Фрэнсисе, Фредерике Шабо, ограблениях и похищении людей.

— Да, да, да, да! — радостно кричала Бетси Кавальерр, подпрыгивая на своем месте в фургончике, услышав приятные новости. Она даже пару раз ударилась головой о крышу «доджа». — Больно! — призналась она. — Но сейчас мне на это наплевать. Мы поймали его! Доктор Фрэнсис — наш!

Днем, в начале третьего, мы с Бетси прошли через ухоженную лужайку и поднялись по кирпичным ступеням дома. Мое сердце отчаянно колотилось в груди. Вон оно! Сейчас все свершится! Мы сели в лифт и очень скоро очутились на пятом этаже, там, где располагался пентхауз — логово Дирижера.

— Мы заслужили право сделать это, — сказал я.

— Мне не терпится увидеть его лицо, — призналась Бетси, нажимая на кнопку звонка. — Дерьмо хладнокровное. Дзынь-дзынь! Догадайся, кто пришел? Это тебе за Уолша и Дауда!

— А также за малыша Бучьери и всех остальных, которых ты убил.

Доктор Фрэнсис открыл нам дверь. Он был одет по-домашнему: штаны от тренировочного костюма и рубашка с коротким рукавом с изображением спортивной команды «Дельфины Майами». Доктор стоял перед нами босиком. Он вовсе не выглядел хладнокровным и бессердечным чудовищем. Впрочем, так бывает нередко.

Бетси представила меня и себя, а затем добавила, что мы являемся частью команды, которая расследует дело «Метро Хартфорд» и несколько банковских ограблений на Востоке.

Фрэнсис смутился. Казалось, он не понимает, о чем идет речь.

— Вы, наверное, что-то перепутали. Почему вы пришли ко мне? Меня не было в Вашингтоне уже около года. Понятия не имею, каким образом я могу быть вам полезен. Вы уверены, что не ошиблись адресом?

Слово взял я.

— Вы позволите нам войти, доктор Фрэнсис? Адрес у нас правильный, можете мне поверить. Мы хотели бы поговорить с вами о вашем бывшем пациенте, некоем Фредерике Шабо.

Фрэнсису удалось принять еще более озадаченный вид. Он прекрасно играл свою роль, чему я и не удивился.

— Фредди Шабо? Да вы меня, наверное, разыгрываете, да?

— Даже и не думали! — серьезно заметила Бетси.

Фрэнсис начинал раздражаться, его лицо и шея побагровели.

— Я буду в своем кабинете в госпитале в понедельник. Госпиталь находится на Блу-Херон, вот там мы и сможем обсудить моего бывшего пациента. Фредерик Шабо! О Господи! Я видел его почти год назад! Что же он успел такого натворить? Может быть, вы имеете в виду его безумные письма? Вас не поймешь. Пожалуйста, покиньте мой дом.

Доктор Фрэнсис попытался захлопнуть дверь у меня перед носом, но я выставил вперед ладонь, чтобы помешать сделать это. Мое сердце продолжало бешено колотиться. И это было приятно. Наконец-то мы нашли его.

— Наше дело никак нельзя откладывать до понедельника, доктор Фрэнсис, — заявил я. — Оно вообще не может ждать.

Он вздохнул, но продолжал сохранять на лице выражение полного недоумения:

— Ну, хорошо. Я только что начал варить себе кофе. Проходите, если уж так надо.

— Надо, — подтвердил я Дирижеру.

Глава 121

— Какого черта вы явились сюда ко мне? — снова поинтересовался Фрэнсис, когда мы проследовали за ним через стеклянную лоджию, с которой открывался вид на накатывающиеся внизу волны прибоя. Зрелище было незабываемым, ради такого можно убить парочку человек. Дневное солнце рождало на поверхности воды бесчисленные звезды и алмазы, танцующие и переливающиеся так, что в глазах начинало рябить. Жизнь доктора Бернарда Фрэнсиса, похоже, удалась.

— Все расчеты для вас производил Фредерик Шабо, верно? — начал я, чтобы хоть как-то «сломать лед». — У него исключительная фантазия и страстное желание мстить банкам. Он знал все «ноу-хау», связи и так далее. Вот так все и случилось, как я полагаю?

— О чем вы тут толкуете, я что-то не пойму? — Фрэнсис смотрел на меня и Бетси так, как он, наверное, рассматривает своих не совсем здоровых пациентов.

Я не обратил внимания ни на его взгляд, ни на слегка покровительственный тон, каким обычно общаются с душевнобольными:

— Вы услышали о его планах во время лечебных сеансов. На вас произвело большое впечатление то, как точно и детально все было продумано. Он не забыл ничего, ни единой мелочи. Вы также выяснили, что он не был простым бродягой с тех пор, как вернулся с войны. Оказалось, что он работал начальником охраны в банке «Ферст Юнион». Для вас это явилось приятным и неожиданным открытием. Он действительно знал многое о банках и мог составить план их ограбления. Да, он был безумен, но не в том смысле, в каком вы могли предполагать.

Фрэнсис включил кофейник, продолжая заниматься своим делом:

— Я считаю, что эта чушь даже недостойна ответа. Я бы с удовольствием предложил вам по чашечке кофе, но сейчас я очень разозлился. Я просто взбешен. Пожалуйста, поскорее заканчивайте с этой чепухой, а потом оставьте меня в покое.

— Мне не нужен ваш кофе, Фрэнсис, — твердо произнес я. — Мне нужны именно вы. Ведь это вы убили всех тех людей, и даже не раскаиваетесь. Вы убили Уолша и Дауда. Вы сумасшедший, Дирижер. Вы, а не Фредерик Шабо.

— Да вы сами сумасшедшие, — возмутился доктор. — Причем оба. Я уважаемый врач, офицер, имеющий военные награды.

Потом он улыбнулся — как будто не смог сдержать этой улыбки — и выражение его лица говорило само за себя. Я могу делать все, что захочу. Вы для меня — ничто. И я буду делать то, что хочу. Мне приходилось и раньше видеть подобное выражение глаз. Гэри Сонеджи, Казанова, мистер Смит, Ласка. Он тоже был психопатом. Фрэнсис являлся таким же безумцем, как многие из убийц, которых мне удалось схватить. Может быть, он проработал слишком долго в госпитале для ветеранов, оставаясь незамеченным, недооцененным и непонятым. Без сомнения, его история была достаточно длинной.

— Один из участников вашей команды, которую вы завербовали для ограбления банка, вспомнил вас. И он дал точное описание вашей внешности: высокий мужчина, широколобый, с большими оттопыренными ушами и крючковатым носом. Это уж точно не Фредерик Шабо.

Фрэнсис отвернулся от кофейника, и из его горла вырвался хриплый, неприятный смех:

— О, да это просто неопровержимые доказательства, детектив! Мне бы хотелось, чтобы вы все это рассказали окружному прокурору Вашингтона. Я думаю, она тоже от души похохочет над вашими фантазиями.

Я улыбнулся ему в ответ:

— Мы уже имели с ней беседу, но она почему-то не развеселилась. Между прочим, Кэтлин Макгуиган уже охотно дала свои показания. Так как вы ей не стали перезванивать, мы сами решили навестить сестру Кэтлин. Вы арестованы по подозрению в ограблениях банков, похищении людей и убийствах, доктор Фрэнсис. Похоже, теперь вам уже не до смеха?

Я чувствовал, что мозг его начал лихорадочно работать, опережая ход нашей беседы:

— Вы, наверное, успели заметить, что я не тороплюсь связываться со своим адвокатом?

— А следовало бы, — кивнул я. — И вот что вы еще должны знать. Шабо, наконец-то, сегодня утром заговорил. Фредерик Шабо вел дневник ваших с ним встреч, доктор. И делал подробные записи. Он писал о том, что вы заинтересовались его планами. Вы же знаете, каким наблюдательным он может быть. Шабо заметил, что во время сеансов лечения вы больше почему-то интересовались планами ограблений, а не его самочувствием. И он показал вам все необходимые чертежи и планы-схемы.

— Нам нужны деньги, те самые пятнадцать миллионов, — вступила в разговор Бетси. — Если деньги будут возвращены, это немного облегчит вашу участь. Это лучшее, что я могу вам предложить.

Фрэнсис презрительно хмыкнул:

— Давайте хотя бы на минуту предположим, что я и есть тот самый Дирижер, о котором вы так много мне наговорили. Вы не считаете, что я продумал и план отхода? Вы не сможете просто так прийти ко мне и арестовать. Дирижер никогда бы не позволил такому произойти. Он бы не дал двум таким легавым, как вы, взять себя.

Теперь наступила моя очередь улыбаться:

— Это мне неизвестно, Фрэнсис. Мы, легавые, иногда тоже можем удивлять вас. Но теперь вы остались наедине с собой. Неужели Шабо снабдил вас и планом отхода? Вряд ли.

Глава 122

— А вы знаете, снабдил, — неожиданно заявил Фрэнсис, и на этот раз голос его прозвучал как минимум на целую октаву ниже. — Ведь всегда существовала мизерная возможность того, что вы все же выследите меня. И мне придется заканчивать жизнь уже в тюрьме. А это совершенно неприемлемо. Этого не должно произойти. Надеюсь, вы меня правильно понимаете?

— Нет, это все же произойдет, — решительно произнесла Бетси. Я машинально потянулся за оружием.

В тот же момент Фрэнсис рванулся к стеклянной двери, которая вела на крышу. Я знал, что оттуда он никуда не мог скрыться. Что же он задумал?

— Фрэнсис, не делайте этого! — закричал я.

Мы с Бетси одновременно выхватили пистолеты, но стрелять не стали. У нас не было повода убивать его. Мы выбежали вслед за Фрэнсисом и помчались вперед по старой деревянной крыше.

Когда мы достигли ее края, Фрэнсис совершил такое, чего я никак не мог предположить, даже учитывая мой огромный стаж работы в полиции.

Он бросился вниз с крыши, с высоты пятиэтажного дома. Бернард Фрэнсис нырнул головой вперед. Теперь он наверняка должен был сломать себе шею. Шансов выжить у него уже не оставалось.

— Не верю! — вскрикнула Бетси, когда мы, добежав до края, посмотрели вниз.

Я тоже никак не мог поверить своим глазам. Фрэнсис нырнул прямо в сверкающий голубой бассейн, расположенный перед домом. Сейчас он быстрыми гребками подбирался к дальней стенке бассейна.

У меня не оставалось выбора, и времени для размышлений тоже. Ни секунды не колеблясь, я последовал вниз за доктором Фрэнсисом.

Бетси отстала от меня на полшага.

Пролетая вниз, подобно пушечным ядрам, мы оба громко кричали, пока не достигли поверхности воды.

Я шлепнулся в воду задницей, за что и был наказан. Удар был страшным. Мне показалось, что все мои внутренности перевернулись.

Я камнем пошел ко дну, ударился в него, но очень быстро вынырнул и поплыл к дальней стенке. Я старался быстрее сосредоточиться, сфокусировать зрение и сообразить, как мне предотвратить побег Дирижера.

Я выбрался из бассейна и увидел, что Фрэнсис устремился к соседнему дому. Вода брызгами разлеталась от него во все стороны, как с мокрой собаки.

Мы с Бетси бросились вслед за ним. Обувь хлюпала от набравшейся в нее воды, но теперь нам было важно только одно. Мы должны обязательно схватить его.

Фрэнсис понемногу набирал скорость, но и я тоже прибавил темп. Я подумал о том, что где-то неподалеку у него наверняка должна стоять машина, если только не яхта у причала.

Несмотря на все мои старания, я почти не сокращал расстояния между нами. Фрэнсис бежал босиком, но скорости не сбавлял.

Оглянувшись, он увидел, что мы преследуем его. Затем он вытянул шею вперед и увидел то, что резко изменило все его планы.

Впереди, на парковочной площадке, стояли три агента ФБР с оружием наизготовку. Стволы были направлены в сторону доктора, а сами агенты приказывали ему остановиться.

Фрэнсис замер на месте. Сначала он посмотрел на нас, потом снова на агентов, и сунул руку в карман штанов.

— Фрэнсис, не делайте этого! — заорал я, бросаясь к нему.

Но он вынимал не оружие. В его ладони блеснул маленький стеклянный пузырек. Он быстро вылил содержимое себе в рот.

Через секунду доктор Фрэнсис схватился за горло обеими руками, словно стараясь разодрать его. Глаза у него начали буквально вылезать из орбит. Он шумно свалился на колени, прямо на асфальт.

— Он отравился, — хриплым голосом констатировала Бетси. — Боже мой, Алекс!

Невероятным усилием воли Фрэнсис заставил себя подняться. Мы все в ужасе наблюдали, как он, корчась от боли и нелепо размахивая руками, передвигался, неестественно выпрямив позвоночник, между машин, будто исполняя какой-то дикий танец. Наконец, он потерял равновесие и разбил лицо о стоявший рядом серебристый «мерседес», так, что кровь забрызгала весь капот.

Он страшно закричал, пытаясь сказать нам что-то, но до нас доносилось только невнятное бульканье и хрипы. Кровь хлестала у него из носа. Затем он задергался в агонии, и никто из нас не был в силах помочь ему.

На стоянку подошли еще несколько агентов. Собирались и местные зеваки. Мы уже ничего не могли сделать для Фрэнсиса. Он убивал людей, некоторых отравил. Он убил двоих агентов ФБР. И вот теперь мы наблюдали, как умирает он сам. Все это было невыносимо и длилось слишком долго.

Он снова тяжело повалился на землю, при этом голова его хрустнула, ударившись об асфальт. Судороги затихали. Жуткий клокочущий звук еще рвался из его горла.

Я встал на колени рядом с ним, упираясь ладонями в землю, чтобы оказаться по возможности ближе:

— Где агент Дауд? Где Майкл Дауд? — умоляюще вопрошал я. — Ради Бога, скажите нам!

Фрэнсис уставился на меня, а потом произнес то, чего я меньше всего хотел от него услышать.

— Я не тот человек, которого вы ищете.

В следующую секунду он умер.

Эпилог

Тот, кого мы искали

Глава 123

Прошло три недели, и моя жизнь постепенно начала приближаться к тому образу, который, в принципе, можно было бы назвать «нормальным».

Правда, не проходило и дня, чтобы я не подумывал о том, а не стоит ли мне и в самом деле бросить работу в полиции. Я не знаю, что подействовало на меня: то ли интенсивность и напряженность, с которой велось дело Дирижера, а может быть, просто накопилось много всего за эти годы службы, но только теперь я почувствовал, будто уже успел «перегореть» на работе.

Большую часть денег из доли Фрэнсиса в пятнадцать миллионов так и не нашли, и это понемногу сводило с ума всех сотрудников ФБР. Теперь Бетси все свое рабочее время посвящала поискам этих денег. Она занималась этим даже в выходные, и я практически не видел ее. Впрочем, свое отношение к такому положению дел, как мне помнится, она высказала еще во Флориде: «Я буду сильно скучать по тебе».

Сегодня Нана передо мной немного провинилась. По крайней мере, так считал я сам. Итак, мы с Сэмпсоном были заманены в ловушку и теперь стояли в древней прекрасной Первой баптистской церкви на Четвертой улице возле нашего дома, и уже не могли никуда скрыться.

Все те, кто окружал нас с Джоном — и женщины, и мужчины — все как один плакали. Священник, равно как и его супруга, занимался тем, что объяснял всем пришедшим, будто дать волю своим эмоциям и излить их наружу — дело весьма полезное. Тогда выплескивается и злоба, и страх, и даже все те яды, которые успевают скапливаться внутри нашего организма. Вот именно этим очищением и занимались сейчас прихожане. Все, кроме, разумеется, меня и Сэмпсона, казалось, приготовились выплакаться до последней слезы.

— Теперь Бабуле Нане придется расплачиваться за свою «шуточку», — прошептал Джон, наклонившись ко мне.

Я улыбнулся его словам и только удивился, что этот здоровенный взрослый мужчина так и не сумел понять мою бабушку, хотя знал ее еще с тех пор, когда ему исполнилось всего десять лет.

— Она не имела в виду ничего плохого. Во всяком случае, она уж никак не могла рассчитывать на то, что тебе здесь не понравится. А уж если говорить о том, кто и сколько кому должен, то, наверное, надо вспомнить и о том, как мы обязаны ей за все те случаи, когда именно она спасала наши дурные головы, если нам хотелось немного попроказничать.

— Нет, Шоколадка, она привела нас сюда не просто так. Старушка что-то задумала. Хотя, конечно, за все то, что она успела сделать для нас, я готов простить и терпеть все.

— Создается такое впечатление, будто ты вознамерился прочитать проповедь церковному хору, — шепнул я.

— Нет, они заняты своим нытьем, — возразил Джон и усмехнулся. — Здесь определенно кроется какая-то тайна.

С обеих сторон меня и Джона плотно зажали две женщины, которые громко плакали, причитали, восхваляли Господа, твердили какие-то молитвы и просили о чем-то Всевышнего. Все происходящее называлось, кажется «Сестра, прости меня», и эта специальная церковная служба становилась в Вашингтоне весьма популярной, особенно в последнее время. Мужчины приходили в церковь, чтобы отдать должное и помянуть всех женщин, которым приходилось переживать и физическую, и моральную боль. В этот день мужчины повсеместно просили прощения у тех женщин, которых они могли хоть чем-то обидеть в течение жизни.

— Как хорошо, что вы все-таки решились прийти сюда, — раздалось рядом со мной. Женщина произнесла эти слова так громко, что я смог расслышать их даже сквозь всеобщий плач и причитания. Она слегка обняла меня за плечи: — Ты отличный парень, Алекс. Таких сейчас осталось немного.

— Да, и в этом, наверное, заключается одна из моих основных проблем, — тихо пробормотал я в ответ, а затем, уже более громким и внятным голосом, добавил: — Прости меня, Сестра. Ты тоже очень хорошая женщина. Ты просто прелесть.

Женщина ухватила меня покрепче. Ее действительно нельзя было не назвать прелестью. Звали красотку Терри Рашад. Ей недавно исполнилось тридцать лет, и она отличалась привлекательностью, настоящей женской гордостью и веселым нравом. Мне приходилось встречаться с ней в нашем районе: она жила недалеко от моего дома.

— Сестра, прости меня, — услышал я голос Сэмпсона, обращавшегося к женщине, стоявшей в одном ряду с ним.

— Да уж, тебе-то есть о чем просить, — услышал я в ответ задорный голос Лэйс Мак-Крэй. — Но все равно, спасибо тебе. Ты вовсе не так уж и безнадежен, как я раньше о тебе думала.

В тот же момент Сэмпсон легонько пихнул меня локтем и чуть слышно проговорил мне прямо на ухо:

— Ты знаешь, когда в это дело уходишь с головой, то тебя действительно начинают распирать эмоции. Наверное, все-таки, Бабуля Нана была права, что привела нас сюда.

— Безусловно. Она всегда знает, что делает. Ты только вспомни, сколько лет исполнилось этой мудрейшей женщине!

— А как у тебя идут дела? — наконец, поинтересовался Джон, когда плач, причитания и молитвы достигли наивысшей точки.

Перед тем как ответить ему, я несколько секунд помолчал.

— Я очень скучаю без Кристины. Но зато мы счастливы что Малыш остался с нами. Нана уверена, что он прибавит ей немало лет жизни. Он — как луч света в нашем доме, освещает все вокруг с утра до позднего вечера. И он считает, что мы все принадлежим только ему.

Кристина уехала в Сиэтл в конце июня. По крайней мере, она все же призналась, какой город выбрала для своего бегства. Я ездил в Митчелвилл, чтобы попрощаться с ней. Когда я прибыл туда, то увидел, что ее новенький автомобиль был уже полностью загружен вещами и готов отправляться в путь. Наконец, Кристина все же обняла меня и расплакалась, прижимаясь к моему телу.

— Возможно, когда-нибудь… — прошептала она. — Возможно…

Но сейчас она находилась далеко отсюда, в штате Вашингтон, а я стоял здесь, в баптистской церкви своего района. Мне показалось, что Бабуля Нана специально привела меня сюда, чтобы я подыскал себе новую подружку, и эта мысль так развеселила меня, что под конец я не удержался и расхохотался.

— Ты просишь прощения у сестер, Алекс? — обратился ко мне Сэмпсон. Он явно становился словоохотливым. Я огляделся по сторонам.

— Ну, конечно. Ведь здесь собралось столько хороших людей, и они стараются сделать как можно больше добра другим. Просто им хочется, чтобы их любили чуточку больше.

— Ну, в этом ничего плохого нет! — убедил меня Сэмпсон и понимающе хлопнул по плечу.

— Конечно, нет. Мы ведь всегда стараемся сделать все так, чтобы вышло как лучше.

Глава 124

Прошло два дня. Я был дома и играл на своем стареньком рояле. Часы показывали примерно половину двенадцатого вечера. Остальная часть дома, если не считать моей веранды, погрузилась в полную тишину и спокойствие. Мне нравится, когда кроме звуков музыки меня больше ничто не беспокоит. Я недавно проснулся, проверил Малыша и обнаружил, что мое сокровище спит, как ангелочек, в своей крохотной кроватке. Я играл Гершвина, одну из своих любимых вещей: «Голубую рапсодию».

Одновременно я размышлял о своей семье, о нашем старом доме на Пятой улице и о том, как мне все здесь нравится. И это несмотря на все ужасы и несправедливости, происходящие именно в нашем районе. Моя голова постепенно приходила в порядок. Возможно, весь этот плач и причитания в баптистской церкви действительно чем-то помогли мне. А может быть, все дело было в Гершвине?

Зазвонил телефон, и я опрометью бросился на кухню, чтобы звонки не успели перебудить всех в доме, включая и маленького Алекса, или Эй-Джея, как стали называть его Дженни и Дэймон.

Звонил Кайл Крэйг.

Кайл практически никогда не звонил мне домой, особенно в такое позднее время. Впрочем, именно с его звонка и появления началось дело Дирижера.

— Кайл, — начал я. — Почему ты звонишь мне домой? Что случилось? Я не могу начинать новое расследование.

— Все очень-очень плохо, Алекс, — послышался вздох Кайла. — Я даже не знаю, с чего начать, и как сообщить тебе о происшедшем. — Голос его звучал неестественно тихо и почему-то спокойно. — Черт, Алекс… Бетси Кавальерр погибла. Я звоню из ее квартиры. Ты должен приехать сюда. И немедленно.

Наверное, я повесил трубку через минуту или две. Скорее всего, так оно и произошло, потому что, когда я в следующий раз посмотрел на нее, она уже покоилась на рычагах. Мои конечности онемели. Я искусал щеки изнутри, и теперь ощущал во рту привкус крови. Я бесился. Кайл не успел рассказать мне всех подробностей. Он только сообщил, что кто-то проник в дом Бетси и убил ее. Но кто же? Господи? Зачем кому-то понадобилось разделываться с Бетси?!

Я наспех принялся набрасывать на себя какую-то одежду, чтобы отправиться на встречу с Кайлом, и в этот момент телефон зазвонил снова. Я резко схватил трубку. Я предчувствовал, что говорить будет уже кто-то другой, но новости окажутся столь же тяжелыми. Наверное, это Сэмпсон, а может быть, и Рэйким Пауэлл.

Но когда в трубке послышался голос, у меня похолодело все внутри:

— Я просто хотел поздравить вас. Вы прекрасно потрудились. Вы отловили и наказали всех моих ставленников и любимчиков, как я и предполагал. Между прочим, именно для этой цели я и подставлял их вам одного за другим.

— Кто говорит? — зачем-то спросил я.

— Вы прекрасно знаете, с кем сейчас беседуете, детектив Кросс. Вы же достаточно умный парень. Вы понимали, что поимка доктора Фрэнсиса далась чересчур легко. Кстати, то же самое относится и к аресту моих приятелей-детективов из Нью-Йорка — мистера Брайана Макдугалла и его команды. И, разумеется, без ответа остается вопрос об исчезнувшей крупной сумме денег. Ведь это именно я — тот самый, которого вы называете Дирижером. Ничего страшного, с таким прозвищем можно жить. Меня, во всяком случае, оно устраивает. Я действительно выполнил все с величайшим искусством. А пока что хочу пожелать вам спокойной ночи. Мы вскоре увидимся. Да, чуть не забыл. Желаю вам пережить массу приятных минут в доме у Бетси Кавальерр. Я, во всяком случае, наслаждался вполне искренне.

Глава 125

Первым делом я позвонил Сэмпсону и попросил его срочно приехать ко мне, чтобы посидеть с Наной и детьми. После этого я понесся по ночным улицам Вашингтона к Вудбриджу в Вирджинию, где жила Бетси. Я мчался с огромной скоростью, не обращая внимания ни на что.

Мне не приходилось бывать здесь раньше, но дом Кавальерр я нашел без труда. Вдоль всей улицы уже стояли припаркованные в два ряда полицейские и фэбээровские машины. Здесь было даже несколько автомобилей «Краун Виктория» и «Гранд Маркиз». Тут же стояла карета скорой помощи. До моего слуха доносились приближающиеся звуки сирен опоздавших машин.

Прежде чем зайти в дом, я глубоко вздохнул. Неожиданно у меня сильно закружилась голова. Кайл все еще находился на месте преступления, отдавая какие-то распоряжения оперативной бригаде, которая начала собирать вещественные доказательства в доме. В отчаянии я покачал головой: вряд ли им удастся отыскать здесь что-то существенное. Там, где побывал Дирижер, улик не оставалось.

Несколько агентов ФБР открыто плакали. Я сам лил слезы, пока ехал сюда, но теперь мне следовало быть максимально собранным, сосредоточенным и хладнокровным. Именно в таком состоянии я смогу увидеть и прочувствовать обстановку в доме Бетси такой, какой воспринимал ее преступник. Может быть, тогда я пойму, что же он все-таки оставил для нас в этом доме.

С первого взгляда казалось, что кто-то ворвался внутрь через окно. Стекло на кухне было повреждено. Сейчас технический персонал ФБР занимался видеосъемкой этого разбитого окна. Я медленно передвигался по дому и повсюду замечал те вещи, которые могли принадлежать только Бетси, только ее стилю и образу жизни. На дверце холодильника была приклеена фотография чемпионки по женскому футболу Бренди Частейн, вырезанная с обложки «Ньюсуик» и снабженная надписью: «Девчонки берут верх!»

На вид дому можно было дать лет сто, не меньше, если судить по количеству всевозможного хлама, скопившегося здесь. Старые эскизы Эндрю Уайта, фотографии осенних деревенских праздников возле огромного озера. На столике в прихожей я заметил повестку для Бетси, напоминающую ей о том, что следует явиться на полигон ФБР для очередной сдачи нормативов по стрельбе.

И, наконец, я увидел самое страшное, почти невообразимое. Я прошел по длинному коридору, который вел из гостиной. В конце его находилась спальня. Мне несложно было догадаться о том, что Бетси убили именно там. Агенты ФБР суетились в задней части комнаты. Место преступления. Все происходило именно здесь.

Я до сих пор не переговорил с Кайлом, не стал беспокоить его, не решился отвлекать от его хлопот по поискам вещественных доказательств и обсуждению каких-то тонкостей обыска дома с его подчиненными. Может быть, на этот раз нам повезет. А может быть, и нет.

Потом я увидел Бетси и чуть не сошел с ума. Моя левая рука взлетела к лицу, словно обладала своей собственной волей и могла действовать независимо от моих желаний. Ноги мои подкосились, и я почувствовал дрожь сразу во всем теле.

Я слышал, как его проклятый голос снова зазвенел в моей голове: «Да, чуть не забыл. Желаю вам пережить массу приятных минут в доме у Бетси Кавальерр. Я, во всяком случае, наслаждался вполне искренне».

Он снял с нее нижнее белье. По крайней мере, в комнате я его не заметил. Все тело Бетси заливала кровь. На этот раз преступник воспользовался ножом: он решил хорошенько наказать ее. Кровь была повсюду, но особенно много ее оказалось между ног Бетси. Ее красивые карие глаза смотрели прямо на меня, но уже ничего не видели. И не увидят никогда.

Рядом со мной остановился мой знакомый медик, Мерррилл Снайдер. Нам приходилось работать вместе и раньше, но ничего подобного до сих пор видеть не доводилось.

— Вероятней всего, ее изнасиловали, — прошептал он. — Но, в любом случае, преступник воспользовался ножом. Видимо, для того, чтобы скрыть следы своего деяния, он попытался удалить яичники. Кто его знает, Алекс, этого ненормального? Сам-то ты что об этом думаешь?

— Я бы хотел убить его за это, — тихо отозвался я. — И я это сделаю.

Глава 126

Убийца в данный момент находился в квартире Бетси Кавальерр. Он чувствовал одновременно грусть и ненависть — ИХ грусть и ненависть, и это окрыляло его. Это будоражило: поистине наступил величайший момент в его жизни.

Находиться здесь, среди полицейских и сотрудников ФБР.

Касаться локтями друг друга, обмениваться мнениями, выслушивать проклятья убийце, делить печаль по погибшему коллеге и ощущать всеобщий страх. Они были взбешены, в ярости, и этими чувствами оказались обязаны ему.

И они бессильны что-либо предпринять.

Он, как тот индеец из детских воспоминаний, бродил среди спящих врагов, дотрагивался до них, полностью контролируя ситуацию и оставаясь неуязвимым.

Он даже специально нанес визит Бетси Кавальерр, возомнившей себя достойной занять со временем в ФБР один из ведущих постов.

Какое невероятное высокомерие и спесь с ее стороны!

Неужели она и в самом деле считала себя одной из лучших умных голов в ФБР? Безусловно, считала. В последнее время многие из них считают себя слишком умными.

Сейчас-то у нее был далеко не умный вид: изнасилованная, изуродованная, вся залитая собственной кровью.

Он увидел, как из спальни появился Алекс Кросс. Наконец-то детектив предстал перед ним смирившимся и подавленным. Подавленным, но в то же время сосредоточенным. Уверенным в себе и злым.

Убийца был убежден, что на его лице сейчас вполне подходящая ситуации «маска», поэтому без колебаний направился к Алексу Кроссу.

Он слишком долго ждал этого момента.

— Сожалею по поводу случившегося с Бетси, — вздохнул Кайл Крэйг — Дирижер. — Очень сожалею, Алекс.

Content

Джеймс Паттерсон
Розы красные

Пролог Пыль и прах

Глава 1

Глава 2

Часть первая Убийства и ограбления

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Часть вторая «Грязная почта»

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Часть третья Игра по самым крупным ставкам

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Часть четвертая Совершить преступление и скрыться

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Часть пятая Когда все рушится

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

Глава 121

Глава 122

Эпилог Тот, кого мы искали

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126