Роман Анатольевич Силантьев

Мусульманская дипломатия в России: история и современность

Государственное образовательное учреждение Высшего профессионального образования «Московский государственный лингвистический университет»

При содействии Международной исламской миссии и Фонда поддержки исламской культуры, науки и образования

Рецензент старший научный сотрудник Института востоковедения РАН В. О. Бобровников

Введение

В XXI в. роль религиозной дипломатии значительно выросла. Без присутствия духовных лидеров редко обходится сколько- нибудь значимая встреча ведущих мировых политиков. В августе 2000 г. под эгидой ООН был проведен Международный форум религиозных лидеров, а к встречам «Большой восьмерки» с 2006 г. приурочены Всемирные саммиты духовных лидеров, созываемые Всемирной конференцией религий за мир и ее партнерами. Соединенные Штаты Америки уже давно привлекают к своим внешнеполитическим программам таких авторитетных духовных лидеров, как раввин Артур Шнайер, протестантский пастор Джесси Джексон и православный протоиерей Леонид Кишковский, которые пользуются реальным политическим авторитетом и в других странах принимаются на уровне глав государств.

Более того, целые страны, например, Казахстан, делают межрелигиозный диалог одним из приоритетов своей внешней политики. Большинство глав государств почли бы за честь провести на своей территории исторические встречи духовных лидеров, в первую очередь — встречу Папы Римского и Патриарха Московского и Всея Руси, возглавляющих две крупнейшие религиозные организации в мире.

После распада СССР Русская Православная Церковь сохранила присутствие во всех бывших союзных республиках, благодаря чему стала дополнительным консолидирующим фактором народов Содружества. На примере российско-грузинских отношений хорошо видно, как религиозная дипломатия продолжает работать даже в те моменты, когда государства находятся на грани войны — во всяком случае, в 2008 г. главным послом мира с грузинской стороны выступал предстоятель Грузинской Православной Церкви Святейший и Блаженнейший Католикос - Патриарх всей Грузии Илия II, который всегда подчеркивал свои добрые отношения со священноначалием Русской Православной Церкви.

В мировой политике новейшего периода важная роль отводится и мусульманской дипломатии. Беря за основу дающиеся в ведущих энциклопедических изданиях определения дипломатии как таковой, а также практические формы ее реализации другими религиозными общинами, под мусульманской дипломатией можно понимать официальную деятельность легитимных представителей мусульманской общины в деле осуществления внешних сношений самого широкого спектра*. Цели мусульманской дипломатии также вполне коррелируют с общепринятыми — в первую очередь, это упрочение положения мусульманской общины, во вторую — оптимизация ее развития.

«Закрепление Исламом посольской деятельности было направлено на реализацию многочисленных целей и различных планов во имя всеобщей пользы и искреннего стремления к претворению исламских предписаний на региональном и мировом уровнях. Отсюда — отдача от исламской посольской деятельности была многосторонней и всеохватывающей. Она включила в себя, в частности, решение многочисленных задач — таких, как распространение Ислама, заключение договоров, направление послов и посольских миссий, обмен знаниями, обеспечение взаимных интересов в различных областях», — так характеризует ключевой сегмент мусульманской дипломатии профессор университета им. короля Абдель Азиза в Джидде Хасан ибн Мухаммад Сафар[1].

Мусульманская дипломатия в разных странах может сильно различаться по своей форме, — например, в странах, где ислам признан государственной религией, мусульманские дипломаты являются преимущественно или исключительно государственными чиновниками; а в странах, где мусульмане составляют меньшинство, внешние сношения от их имени осуществляют несостоящие на государственной службе духовные лидеры.

В ряде случае чувствующие себя весьма уверенно мусульманские общины могут ставить на первое место не упрочение своего положения, а экспансионистское развитие. «Исламская посольская деятельность во времена Пророка, да благословит его

Аллах и приветствует, началась как раз с распространения призыва принять Ислам и расширения сферы его влияния», — уточняет Хасан ибн Мухаммад Сафар. Действительно, историю ислама в России обычно начинают с принятия этой религии Волжской Булгарией, которую посетило миссионерское посольство багдадского халифа аль-Муктадира.

В целом в мусульманской дипломатии можно выделить следующие направления.

1. Взаимоотношения с единоверцами из других стран.

2. Взаимоотношения с властями — как собственного государства (если оно не исламское), так и зарубежных стран.

3. Взаимоотношения с мусульманами иных течений ислама.

4. Взаимоотношения с представителями других религий.

5. Взаимоотношения с политическими и общественными организациями.

Исламское сообщество России в разные периоды своей истории меняло приоритеты своих внешних сношений. Первые века его истории характеризовались активной миссионерской деятельностью (т. е. межрелигиозным диалогом с целью прозелитизма), призванной распространить ислам как среди язычников, так и среди людей Писания. Известно, что при выборе веры князь Владимир беседовал с мусульманской делегацией из Волжской Булгарии, однако доводы новообращенных булгар показались ему неубедительными.

После включения в состав России Казанского и Астраханского ханств, а впоследствии и других мусульманских государственных образований, мусульмане стали меньшинством в православном государстве, которое относилось к исламу хотя и с уважением, однако без особой любви. С эпохи Ивана Грозного до времен Екатерины II главной задачей мусульманской дипломатии стали взаимоотношения с органами российской власти разных уровней, от которых напрямую зависела судьба исламского сообщества.

После Указа об образовании Оренбургского магометанского духовного собрания (ОМДС) и назначения кадрового дипломата и разведчика Мухамеджана Гусейнова его муфтием ислам быстро приобрел черты второй государственной религии Российской Империи. Преемники Гусейнова активно выполняли дипломатические поручения властей, а также оберегали свою общину от нежелательного влияния извне, в первую очередь исходившего от Османской империи. Лидеры ОМДС, Таврического и двух кавказских управлений, а также Кутлу-Мухаммед Тевкелев, Атаулла Баязитов и Галимжан Баруди своим патриотизмом и преданностью венценосным особам значительно улучшили положение российской уммы, кардинально изменив ее восприятие элитой российского общества. Именно благодаря им к началу XX в. ислам стал восприниматься как одна из опор государства Российского.

С появлением в 1905 г. первой мусульманской партии «Иттифак-аль-муслимин» мусульманская дипломатия стала включать в себя также взаимоотношения с политическими и общественными структурами, большинство из которых находилось в оппозиции к официальному мусульманскому духовенству. Впрочем, и до этого движение джадидов вынуждало представителей официального мусульманского начать реализацию новых форм дипломатической деятельности.

Первые десять лет после Октябрьского переворота 1917 г. взаимоотношения с мусульманскими духовными лидерами и многочисленными политиками от ислама являлись главным направлением мусульманской дипломатии, а после начала репрессий в отношении мусульман приоритетным стало взаимодействие с богоборческими властями, единственной задачей которого было элементарное выживание.

После окончания Великой Отечественной войны и создания новой административно-территориальной системы управления исламским сообществом бывшей Российской империи, включавший в себя четыре независимых духовных управления мусульман, давление на мусульманское сообщество резко уменьшилось, и его лидеры стали привлекаться к внешнеполитической деятельности, призванной продемонстрировать странам третьего мира преимущества советского строя. Кроме того, с 1952 г. в СССР начали проходить регулярные межрелигиозные конференции, от которых берет свое начало межрелигиозная дипломатия российских мусульман.

В 1962 г. был образован Отдел международных связей мусульманских организаций СССР, ставший мусульманским аналогом Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата. В его функции входила не только оптимизация внешней деятельности советских мусульман, но и подготовка религиозных дипломатов, знающих языки и способных достой

но представлять свою общину перед зарубежными единоверцами. Действительно, в послевоенный период СССР нередко посещали делегации мусульманских политиков и духовных лидеров из десятков стран, работа с которыми считалась одним из важнейших направлений мусульманской дипломатии.

Упорядочение внешних сношений имело своей целью не только их активизацию, но и профилактику деструктивного влияния на советскую умму. Если в XIX в. власти беспокоило преимущественно англо-турецкое влияние, то в XX в. главная угроза стала исходить от Саудовской Аравии и ее сателлитов, в свою очередь, ставших сателлитами США. Экспансия нетрадиционного ислама, представленного преимущественно в форме ваххабизма, наблюдалась в России и в XIX в., однако после начала войны в Афганистане ее масштабы приобрели угрожающий характер.

События 1989 г., ознаменовавшегося переворотами в ДУМ Средней Азии и Казахстана (САДУМ) и в ДУМ Северного Кавказа, наглядно показали, что профилактике ваххабизме уделялось недостаточно внимания. Ломка советской системы муфтиятов привела и к хаотизации их внешней деятельности, — Отдел международных связей мусульманских организаций СССР де-факто прекратил свое существование, а достойно продолжить ее традиции смогло лишь ДУМ Закавказья, которое чрезвычайными усилиями своего председателя шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде сумело избежать распада и сохранить авторитет во всей зоне своей юрисдикции.

После распада СССР исламское сообщество России оказалось предоставлено само себе, и внешние связи его лидеров первоначально имели своим приоритетом установление дружеских контактов с богатыми зарубежными единоверцами, на которых возлагалась основная надежда в деле финансирования исламского возрождения. При этом большинством из них был забыт принцип различения полезного и вредного, хорошего и плохого. И если прошедшие школу Отдела международных связей мусульманских организаций СССР мусульманские лидеры — например, Талгат Таджуддин, быстро поняли, чем чреваты дипломатические просчеты в отношениях с «благотворителями» из ваххабитских стран, то новые поколения муфтиев таким «чутьем» не обладали, и многие их представители попали под влияние ваххабитов или же просто были ими завербованы.

По мере развития исламского возрождения внешние контакты российских мусульман перестали ограничиваться только поиском средств и оптимизацией хаджа. В 1997 г. была создана Международная исламская миссия, призванная продолжать дело Отдела международных связей мусульманских организаций СССР и упорядочивать мусульманскую дипломатию России. Правда, к этому времени ни о какой централизованной дипломатии речи уже не шло — российская умма раздробилась более чем на 40 муфтиятов, которые активно враждовали между собой.

С созданием в 1990 г. Исламской партии возрождения духовные управления мусульман встали перед острой необходимостью выстраивать отношения с возродившимися политическими структурами мусульман, которые, как и раньше, не скрывали своей враждебности к официальным институтам управления уммой. Например, в 1992 г. в Казахстане активисты партии «Алаш» пытались свергнуть муфтия Ратбека Насымбаева, а в Таджикистане сторонники Исламской партии возрождения (Партии исламского возрождения Таджикистана) вообще спровоцировали гражданскую войну. В постсоветской России их коллеги также сыграли не последнюю роль в смещении целого ряда муфтиев и разжигании внутримусульманских противоречий, таким образом на несколько лет заставили считаться с собой как с опасной и непредсказуемой силой.

После ликвидации Совета по делам религий СССР мусульмане смогли установить прямые контакты с чиновниками разных уровней и ветвей власти, получив в том числе и доступ к первым лицам. Это обстоятельство сулило большие перспективы, однако и вынуждало серьезно подходить к государственноисламским отношениям, которые ранее определялись лишь несколькими профильными чиновниками Совета по делам религий и были весьма предсказуемы. К сожалению, далеко не всегда обретенная в этой сфере свобода шла на пользу исламскому сообществу — в истории осталось больше негативных примеров взаимодействия мусульманских лидеров с властями. С другой стороны, именно власти оказали традиционным мусульманским организациям серьезное содействие и помогли им пережить, хотя и не без серьезных потерь, тяжелое десятилетие переходного периода.

В 1998 г. в России был создан Межрелигиозный совет России, в число учредителей которого вошли крупнейшие мусульманские структуры страны — Центральное духовное управление мусульман России и Совет муфтиев России. Таким образом стартовал новый этап развития межрелигиозного диалога в России, в рамках которого ведущие духовные лидеры получили возможность для регулярных собеседований. Апогеем межрелигиозно- го сотрудничества стало создание в 2004 г. Межрелигиозного совета СНГ, введение нового государственного праздника Дня народного единства в 2005 г. и проведение в Москве Всемирного саммита духовных лидеров в 2006 г. Кроме того, мусульманские организации стали проявлять больше внимание к двустороннему христианско-мусульманскому диалогу, как в пределах России, так и за рубежом, все с большим интересом затрагивая его теоретическую сторону.

К настоящему времени Россия старается восстановить влияние в мусульманском мире, играя на противоречиях между исламскими странами и США. Внешнеполитические контакты развиваются по всем направлениям — МИД России старается поддерживать ровные отношения и с Ираном, и его главным соперником в мусульманском мире Саудовской Аравией. После поездки Президента РФ В.В.Путина в августе 2003 г. в Малайзию и сделанного им заявления о возможном вступлении России в ОИК, контакты с этой крупнейшей межгосударственной мусульманской организацией резко активизировались. В 2005 г. Россия получила статус наблюдателя ОИК, а в 2007 г. — статус наблюдателя в Исламской организации по образованию, науке и культуре (ИСЕСКО). В МИДе России была введена особая должность посла по особым поручения — постоянного представителя в ОИК, кроме того, один из послов по особым поручениям отвечает за «исламскую» тему в целом.

Естественно, что в этих процессах заметная роль отводится мусульманскому духовенству, и хотя пока лишь отдельные его представители профессионально подходят для такого рода миссий, без их участия уже не обходится практически ни одно крупное мероприятие, призванное упрочить положение России на мусульманском Востоке.

Из всех постсоветских стран наибольшую выгоду от мусульманской дипломатии получила Азербайджанская Республика, которая благодаря умелой политике шейх-уль-ислама Аллахшу-кюра Паша-заде уже в конце советского периода смогла вступить в ОИК и заручиться поддержкой исламского мира в Карабахском конфликте. Кроме того, осведомленность шейх-уль-ислама о специфике сношений с мусульманскими странами позволила ему сохранить свою самостоятельность и минимизировать тот урон, который нанесла его умме экспоненциальная активизация контактов с зарубежными единоверцами. Попытки установить над мусульманами Азербайджана турецкое, иранское или саудовское влияние были быстро пресечены, а борьба с экстремистскими формациями ислама, занесенными на территорию республики ваххабитскими эмиссарами, началась сразу по факту их выявления.

Республики Средней Азии и Казахстан смогли обратить в свою пользу международные достижения САДУМ, более или менее успешно интегрировавшись в мусульманский мир. Современная ситуация позволяет констатировать, что наиболее успешно свои связи с мусульманским странами развили Казахстан и Узбекистан, однако в них главы мусульманских общин несамостоятельны и слишком зависимы от властей, по сути став муфтиями царского образца. При этом во всех государствах этого региона, за исключением Туркменистана, весьма остро встал вопрос экспансии мотивируемого исламом экстремизма и терроризма, борьба с носителями которого началась с большим опозданием и поэтому идет особенно тяжело.

Тема мусульманской дипломатии в России, равно как и в других государствах постсоветского пространства, заслуживает целого ряда серьезных исследований и слишком широка, чтобы все ее аспекты можно было бы подробно осветить в одной книге. В связи с этим в данной монографии акцент сделан на наименее изученных направлениях дипломатии российских мусульман: межрелигиозном диалоге и контактах с зарубежными мусульманами в советский и постсоветский период. К сожалению, литература по этой теме по-прежнему малочисленна — сколько- нибудь серьезный научный интерес к проблеме изучения проявляют преимущественно отечественные специалисты, среди которых хотелось бы отметить Р.Г.Ланду, автора классической монографии «Ислам в истории России» (М., 1995), авторский коллектив энциклопедического словаря «Ислам на территории бывшей Российской империи» под редакцией С.М.Прозорова, труды Д.Ю.Арапова «Ислам в Российской империи» (М., 2001) и «Императорская Россия и мусульманский мир» (М., 2006), О.Н.Сенюткиной «Тюркизм как историческое явление» (Нижний Новгород, 2007), С.М.Исхакова «Российские мусульмане и революция» (М., 2004) и «Первая русская революция и мусульмане Российской Империи» (М., 2007), P.M.Мухамметшина «Ислам в общественной и политической жизни татар и Татарстана в XX в.» (Казань, 2000) и «Ислам в Татарстане» (Казань, 2009) и В.М.Якупова, издавшего несколько десятков собственных исторических и богословских трудов, а также опубликовавшего многие редкие исламоведческие книги ХIХ-ХХ вв.

Из публикаций зарубежных авторов следует отметить книгу шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде «Ислам на Кавказе» (Баку, 2005) и посвященный ему биографический сборник «Шейх-уль-ислам двух столетий» (Баку, 2008). Наиболее подробно внешняя политика мусульман СССР изложена в книге бывшего муфтия Шамсудцина Бабаханова «Муфтий Зияуддинхан ибн Эшон Баба- хан» (Ташкент, 1999). Из других зарубежных публикаций особый интерес представляют монография Александра Бенигсена «Мусульмане в СССР» (Париж, 1983) и трилогия Марка Батунского «Россия и ислам» (М., 2003).

В основу данной монографии положены Материалы из архивов Международной исламской миссии, Управления мусульман Кавказа, Центрального духовного управления мусульман России и Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата. Благодаря ним удалось ввести в научный оборот десятки новых интересных документов, преимущественно посвященных внешнеполитической деятельности мусульман Советского Союза и истории межрелигиозного диалога.

Часть первая.

Исламская дипломатия в досоветской России (922-1917)

Доекатерининский период

Даже в свете современных исследований сложно определить тот момент, который можно считать точкой отсчета истории ислама в нашем государстве. Одни специалисты считают, что история ислама в России началась в 642 г., когда первые отряды мусульман дошли до Дербента, другие же полагают, что 922 г. — год принятия ислама Волжской Булгарией — является более обоснованной датой^1. Впрочем, любая из этих дат является достаточно условной — полноценное взаимодействие Государства Российского с исламской цивилизацией началось не ранее XV в.

В 922 г. посольство багдадского халифа аль-Муктадира, одним из руководителей которого был известный арабский летописец Ибн Фадлан, достигло государства волжских булгар, которые изъявили желание добровольно принять ислам. В 932 г. сын булгарского царя совершил хадж, что окончательно закрепило связи Волжской Булгарии с исламским миром. Теперь эта страна воспринималась как самый северный форпост ислама^2.

В 987 г. выбиравший веру великий князь Владимир принял делегацию волжских булгар. «Веруем богу и учит нас Магомет так: совершать обрезание, не есть свинины, вина не пить, по смерти же, говорит, можно творить блуд с женами. Дает Магомет каждому по семидесяти прекрасных жен, и изберет из них красивейшую и воплотит в ней красоту всех», — так описывает аргументы мусульманских миссионеров древнерусская летопись^3. В итоге великий князь сделал выбор в пользу православного христианства, что, скорее всего, было предопределено изначально. Тем не менее миссионерский визит булгарской делегации стал первым зафиксированным в документах случаем использования дипломатических методов для распространения ислама на территории современной России.

В дальнейшем взаимоотношения Руси с Волжской Булгарией имели скорее военную, нежели мирную составляющую — взаимные нападения лишь изредка прерывались перемириями. Тем не менее взаимодействие русских княжеств с мусульманским миром оставалось весьма тесным, — арабы, персы и хорезмийцы привозили шелк, жемчуг, серебро, золото, пряности, стеклянную посуду, ювелирные изделия и драгоценные камни. Их главным торговым партнером традиционно была Владимиро-Суздальская земля, чьи купцы активно снабжали мусульман льняными тканями, кожей, медом, клинками мечей и деревом для луков.

В этот период особую роль в мусульманской дипломатии играли купцы как люди, владеющие языками, знающие обычаи сопредельных народов и обладающие максимальной свободой передвижения. Именно через них обычно происходило знакомство с исламом в русских пределах. Впоследствии в ряде важных портовых городов — Ярославле, Костроме, Твери, Архангельске первые мечети появились именно для удовлетворения религиозных нужд торговых людей. Кроме того, для дипломатов, переводчиков-толмачей и купцов в крупнейших русских городах создавались подворья — например, Татарская слобода и Крымское подворье в Москве. Позднее, в середине XVIII в. главным российским центром мусульманских купцов- дипломатов стало село Татарская Каргала, или Сеитов посад, вблизи Оренбурга, которое славилось и своими медресе, быстро приобретя статус не только делового, но и духовного центра татар^4.

Монголо-татарское нашествие в XIII в. положило конец истории Волжской Булгарии и открыло новый этап во взаимодействии Руси с мусульманами. В 1257 г. Золотую Орду возглавил первый хан-мусульманин — Берке, а в 1313 г. хан Султан Мухаммед Узбек объявил ислам ее государственной религией. Благодаря этому ислам смог распространиться среди многочисленных тюркских племен от Крыма до Сибири^5. При этом Узбек весьма благоволил и православному духовенству, предписывая своим подданным не чинить ему обид и не хулить православную веру. Традиции хана Узбека продолжил и его сын Джанибек, которого связывали особо теплые отношения с митрополитом Московским Алексием, вылечившим супругу хана Тайдулу^6. По всей видимости, именно в этот период в России начался межрелигиозной диалог в практической плоскости.

Орде не были свойственны прозелитические тенденции, и поэтому знакомство Московского государства с исламом происходило в основном путем контактов с приезжающими на службу великим князьям татарскими дворянами^7. Так, в 1445 г. великий князь московский Василий II Темный за военную помощь отдал казанскому царевичу Касиму в удел город Городец- Мещерский с волостью, положив начало Касимовскому царству на Оке. Приехавшие сюда мусульмане стали устраиваться так, как им было привычно, строили мечети и вообще пользовались полной свободой вероисповедания. В разные периоды татарским ханам давались в удел и другие города — Серпухов, Звенигород, Кашира, Юрьев, однако их власть упрочилась только в Касимове.

Касимовское царство считается историками во многом случайным явлением и его возникновение объясняется преимущественно желанием московских правителей досадить Казани, создав удобное прибежище для недовольной ее властями аристократии. Касимовские ханы получали жалованье от московского правительства и от рязанских князей; местное мордовское и мещерское население платило им ясак. Сверх того ханы владели землей на основе обычного поместного права. Касимовский царевич получал также денежный оброк от откупщиков озер, натуральный оброк медом от бортников, кабацкие и таможенные сборы. Когда Касимов перестал быть угрозой для Казани, он превратился в анклав для тех мусульманских выходцев, которые являлись служить русскому правительству и которым всегда покровительствовали русские цари^8. Как полагает российский историк О.В.Зотов, успешный опыт Касимовского царства был востребован при создании вассальных протекторатов Бухары и Хивы, правители которых также зарекомендовали себя надежными союзниками России^4.

В XVI в. завоевание Казани и Астрахани, покорение Ногайского княжества и Сибирского ханства привело к включению в состав русского государства значительной по численности мусульманской общины. Русские цари относились к мусульманам довольно толерантно и не предпринимали особых усилий для обращения их в христианство, стимулируя смену веры преимущественно экономическими мерами^10. В то же время на пути исламской миссии ставились жесткие препоны, а миссионерам угрожала смертная казнь за «обрезание христиан»11. В 1593 г. издается Грамота царя Федора Иоанновича «О построении слободы с церковью и переводе туда из уезда новокрещенов, поколебавшихся от соседства с иноверцами в православной вере, о разрушении татарских мечетей, с запрещением впредь строить оные, и о недозволении русским людям жить в услужении у татар и немцев», после которой запрет на строительство мечетей в Казанской губернии сохранялся до конца XVIII в.12, но несмотря на это Россия оставалась самой толерантной к мусульманам христианской страной того времени, особенно по сравнению с Испанией времен Реконкисты^13.

По Соборному уложению 1649 г. ислам получил законодательное признание. В статьях 161 главы X «О суде» и 3 главы XIV «О крестном целовании» было определено, что «князи и мурзы, и татары, и чуваша, и черемиса, и всякие ясачные люди» приводятся к присяге «по их вере по шерти»14. Такая же практика была принята и веком ранее — в описи архива Посольского Приказа, составленной в 1560 г. при Иване Грозном, упомянут «Куран татарский, на чом приводят татар к шерти»15.

В период Смутного времени мусульмане-татары оказали поддержку войскам Минина и Пожарского, а затем участвовали в Земском соборе 1613 г. В утвержденной на нем грамоте значится семь «рукоположений» мурз и князей татарских, которые приняли деятельное участие в установлении династии Романовых^16. С этого момента начался процесс интеграции мусульман в православное Российское государство, которое постепенно стало приобретать черты православного поликонфессионального государственного образования. Заслуги мусульман в становлении Российского государства отмечали даже советские исламоведы. «Над созданием “тюрьмы народов” — Российской империи немало потрудилось и мусульманское духовенство», — писал Л.И.Климович^17.

Можно предположить, что репрессии государство проводило не столько в отношении ислама, сколько в отношении исламских сообществ, в лояльности которых оно не было уверено. Так, касимовские татары всегда пользовались полной свободой вероисповедания и могли занимать самые высокие должности в государственном аппарате. Представители их элиты привлекались к дипломатическим миссиям в Средней и Южной Азии, прямые сношения с которыми стали возможны после разгрома влиятельных восточных соседей Российского Государства^18. Первоначально Москва обменялась посольствами с Бухарой и Хивой, а впоследствии была предпринята попытка повторить маршрут Афанасия Никитина и возобновить контакты с Индией.

В 1675 г. царь Алексей Михайлович направил в Индию посольство во главе с касимовским татарином, «астраханского бухарского двора жителем» Махметом Исупом (Юсуфом) Касимовым, поручив ему торговые отношения с этой страной. У Касимова уже были заслуги перед царем — в 1666 г. он встретил в Шемахе патриарха Александрийского Паисия и патриарха Антиохийского Макария, направлявшихся для рассмотрения дела патриарха Никона в Москву, и обеспечил им безопасный проезд до Астрахани, за что в следующем году был жало- ван царской грамотой и десятилетним освобождением от налогов. Дипломатическая миссия Касимова, призванная разведать кратчайший путь в Индию, выкупить русских пленников и наладить торговлю с Великим Моголом успеха, правда, не имела, однако весьма показательно, что и в середине XVII в. мусульманские подданные России привлекались к весьма ответственным внешнеполитическим мероприятиям^19.

Впоследствии российские власти признали лояльными и другие татарские народы, в первую очередь — казанских татар, духовные лидеры которых неоднократно привлекались для упрочения российских позиций на Кавказе и в Средней Азии. Однако произошло это не сразу, и политика российских государей по отношению к мусульманскому меньшинству была весьма разной.

В XVIII в. положение мусульман принципиально не менялось, и только прозападный реформатор Петр I предпринял ряд мер, направленных на их дискриминацию. Впрочем, он же в 1716 г. повелел сделать первый перевод Корана на русский язык, а также заказал своему соратнику Дмитрию Кантемиру (изучившему арабский и мусульманские обычаи в период пребывания в Стамбуле в качестве заложника) сделать аналогичный перевод сиры — жизнеописания пророка Мухаммеда^20. Другим сподвижником Петра I стал талантливый дипломат Кутлу-Мухаммед Тевкелев, заметно укрепивший позиции России в «киргизском крае» и в 1731 г. подписавший Договор с ханом Абулахаиром, обозначавший начало присоединения современного Казахстана к России. О важности этой миссии свидетельствует желание Петра осуществить ее, «несмотря на великие издержки, хотя бы до миллиона»21. За свои многочисленные заслуги в 1755 г. Тевкелев был удостоен чина генерала-майора. Он основал весьма авторитетную в глазах российских самодержцев династию мурз, а один из его потомков, Салимгарей Тевкелев (Тевкилеев) стал четвертым муфтием ОМДС^22.

Кутлу-Мухаммед Мамешевич Тевкелев (Алексей Иванович Тевкелев, Котплымехэммэт Мамеш улы Тэфкилев, 1674-1766) — мурза из рода Тевкелевых, российский дипломат, основатель Челябинска, генерал- майор (1755).

Службу начал при Петре I. Был переводчиком при нем во время Прутского (1711) и Персидского (1722-1723) походов. В 1716 г. участвовал в экспедиции князя А.Бековича-Черкасского в Среднюю Азию. С 1730-х гг. на военно-административной службе в Оренбургском крае, помощник начальника Оренбургской экспедиции (1734) И.К.Кириллова. Непосредственно участвовал в присоединении Западного Казахстана (Малого Жуза) к России. 8 мая 1734 г. пожалован в полковники личным Указом императрицы Анны Иоанновны. В начале 1750-х гг. — начальник комиссии иноверческих дел, затем помощник И.И.Неплюева. 4 сентября 1755 г. пожалован в генерал-майоры Указом из Правительствующего Сената по представлению оренбургского губернатора И.И.Неплюева.

Тевкелев основал около 20 крепостей, среди них Челябинск, Орск и др. Служа в Оренбургском крае, ведал дипломатическими сношениями с правителями казахских жузов и другими государствами Средней Азии.

Кутлу-Мухаммед, также как его сын и внук, имел наряду с основным и русское имя и отчество, однако свидетельств, что он принял православие, нет^23.

Ко времени правления Петра система управления мусульманами-татарами была окончательно разрушена, а сохранившие свое влияние муллы и ахуны — старшие имамы с широкими полномочиями никому не подчинялись и вели себя достаточно непредсказуемо, то вступая в альянсы с русской администрацией, то выступая против нее.

Ситуация требовала принятия срочных мер, поскольку даже довольно плодотворные взаимоотношения властей с мусульманской знатью не могли в полной мере компенсировать отсутствие государственного контроля над многочисленными муллами. Первые шаги в этом направлении в 30-е гг. XVIII в. стала делать императрица Анна Иоанновна, внимательно ознакомившаяся с рапортом начальника Оренбургской экспедиции И.К.Кириллова и начальника Комиссии башкирских дел

А.И.Румянцева, которые указывали, что все 10 ахунов в башкирских пределах являются выходцами из казанских татар и их верность российской короне сомнительна. В ответ Анна Иоанновна издала Указ от 11 февраля 1736 г., по которому число ахунов предписывалось сократить до четырех — по числу дорог (административно-территориальных единиц), причем каждому из них надлежало принести присягу на верность. По тому же Указу было разрешено строительство новых мечетей и школ с санкции местных административных органов^24.

22 июня 1744 г., в период правления императрицы Елизаветы Петровны, был издан Указ о признании государством мечетей и мусульманских приходов, который позволил строить мусульманские храмы в Сибири и Поволжье. Право строить новые мечети «в татарских деревнях» было закреплено Указом Сената от 23 сентября 1756 г. Период ущемления мусульман в правах подходил к концу —указы 1736, 1744 и 1756 гг. объективно подготовили почву для последующих реформ Екатерины II^25.

Екатерининский период

Отношение властей к мусульманам, и без того довольно лояльное, резко изменилось в лучшую сторону во времена правления Екатерины II. Расширение Российской империи за счет территорий с мусульманским населением — в первую очередь, Крыма, ставило на повестку дня вопрос о регламентации жизни мусульманского населения. Практиковавшиеся в других странах методы гомогенизации населения путем насильственного обращения в доминирующую веру быстро расширяющейся России не подходили и приносили проблем больше, чем пользы, поэтому от них было решено отказаться. В свою очередь, пример Османской империи наглядно показывал, что руководство духовной жизнью мусульман могут успешно осуществлять лояльные и подконтрольные властям муфтияты, которые и были изобретены Османами в первой половине XVI в. Подробная информация об их устройстве усилиями Дмитрия Кантемира и других авторов оказалась вполне доступной^26.

17 июня 1773 г. по распоряжению императрицы был издан Указ Святейшего Правительствующего Синода «О терпимости всех вероисповеданий и о запрещении Архиереям вступать в разные дела, касающиеся до иноверных вероисповеданий и до построения по их закону молитвенных домов, предоставляя все сие светским начальствам». В тексте Указа приводились слова императрицы, которая подчеркивала, что «как Всевышний Бог на земле терпит все веры, языки и исповедания, то и Ея Величество из тех же правил, сходствуя Его Святой воле, и в сем поступать изволит, желая только, чтоб между подданными Ея Величества всегда любовь и согласие царствовали»27. Согласно этому судьбоносному документу запрет на строительство мечетей снимался, а рассмотрение любых дел, связанных с лицами мусульманского исповедания, передавалось в юрисдикцию светских властей.

Принято считать, что причиной корректировки политики властей по отношению к исламу стало Пугачевское восстание 1773-1775 гг., в котором активное участие приняли поволжские и приуральские мусульмане, однако прямых доказательств этому нет. В то же время известно, что многие представители мусульманского духовенства заняли во время Пугачевщины подчеркнуто проправительственную позицию и помогали бороться с бунтовщиками. Среди них наиболее известен ахунд Абдулла Муслюмов из рода князей Давуша, который боролся с пугачевцами и словом, и делом^28.

Впоследствии Екатерина II издала еще несколько указов, заметно облегчивших жизнь мусульманам. 22 февраля 1784 г. Правительствующий Сенат получил Именной указ «О позволении Князьям и Мурзам Татарским пользоваться всеми преимуществами Российского дворянства», который наделял мусульман благородного происхождениями всеми правами российского дворянства. В конце 1788 и начале 1789 гг. была издана целая серия законодательных актов следующего содержания: «Об определении Мулл и прочих духовных чинов Магометанского закона и об учреждении в Уфе духовного собрания для заведования всеми духовными чинами того закона, в России пребывающими» (Именной указ от 22 сентября 1788 г.), «О назначении Муфтия над всеми обитающими в России Магометанского закона людьми» (Именной указ от 22 сентября 1788 г.) и «Об определении в учрежденное в Уфе Духовное Собрание Магометанского закона Секретаря, Канцелярских и прочих служителей, с произвождением им жалования» (Высочайше конфирмированный доклад Сената от 20 апреля 1789 г.).

Об определении Мулл и прочих духовных чинов Магометанского закона и об учреждении в Уфе духовного собрания для заведования всеми духовными чинами того закона, в России пребывающими

Приняв за благо представление ваше, чтобы Муллы и прочие духовные чины Магометанского закона между народами оный в Империи нашей исповедующими, определялись не инако, как по учинении им надлежащего испытания и с утверждениями Наместнического Правления, повелеваем вам произвесть сие в действо, и вследствие того учредить в Уфе духовное собрание Магометанского закона, которое имея в ведомстве своем всех духовных чинов того закона, в разных Губерниях пребывающих, исключая Таврической Области, где особое есть Духовное Управление, в случае надобности определять их куда либо вновь, сии люди были испытываемы, и не инако определяемы, как когда признаны будут достойными; со стороны же Наших Генерал-Губернаторов, правящих ту должность, в отсутствие же их Губернаторов, наблюдать, дабы к исправлению духовных должностей Магометанского закона употребляемы были люди в верности надежные и доброго поведения. В духовном Собрании упомянутом председательствовать первому Ахуну Мухамет Джан Гусейну, коего Мы Всемилостивейше жалуем Муфтием, с произведением ему жалования по 1500 рублей на год, и с ним заседать 2 или 3 Муллам из Казанских Татар, в верности к нам и в добропорядочном поведении их испытанном, с жалованием по 120 рублей на год; о чем предоставляем вам снестись с Генералами-Губернаторами и правящими их должность тех губерний, в коих народы Магометанской веры обитают.

Указ Именной, данный правящему должность Генерал-Губернатора Симбирского и Уфимского, Генерал-Поручику Барону Игелъстрому от 22 сентября 1788 года

Во главе новообразованного Уфимского Духовного Магометанского закона собрания встал муфтий Мухамеджан Гусейнов (Хусейнов), получивший также титул Первого Ахуна. В помощь ему были определены «два или три испытанных Муллы из Казанских Татар»29. В числе привилегий, предоставленных руководству Духовного собрания, упоминалась возможность для них «покупать порозжие земли у Башкирцев, и заселять оные иноверцами не Христианского исповедания» и «оставить пятничный день свободным от присутствия», т. е. выходным^30. Впоследствии мусульманское духовенство стало пользоваться еще большей поддержкой власти^31 и было включено в Табель о рангах^42.

Важно отметить, что свой выбор на Мухамеджане Гусейнове императрица остановила не случайно. Этот духовный лидер, родившийся предположительно в 1756 г. в волжской деревне Бурундуки (в настоящее время — Кайбицкий район Республики Татарстан), получил прекрасное образование — он обучался в знаменитых Каргалинских медресе (сейчас — село Татарская Каргала Оренбургского района Оренбургской области), а затем, по поручению Коллегии иностранных дел, был направлен с секретными заданиями в Бухару и Кабул, где выдавал себя за учащегося, приехавшего для получения высшего духовного образования. Эта разведывательно-образовательная миссия была закончена успешно, и по возвращении в Оренбург в 1777 г. будущий муфтий продолжил службу в чине офицера-эксперта по мусульманским вопросам^33. Естественно, что лояльность Гусейнова не вызывала у властей никаких сомнений.

В 1785 г. Гусейнов назначается ахуном при Оренбургской пограничной комиссии и по указу Екатерины II получает звание «первого ахуна края»34. В обязанности ахуна входила выдача разрешений на строительство мечетей и присвоение религиозных званий, однако большое значение придавалось его дипломатической работе. «Назначение мулл для различных племен киргиз вполне соответствует и помогает делу осуществления наших ранее данных распоряжений. Постарайтесь назначить этих мулл из казанских татар, чтобы они были крайне надежными и преданными людьми. Перед отправкой на место службы надо очень серьезно проинструктировать их в том, чтобы они воспитывали киргиз в духе подчинения нашему царствующему дому и предупредили те беспорядки, которые постоянно возникают на этих наших границах, обеспечьте их необходимыми средствами на путевые расходы, особо выделяющихся — особыми на тот предмет вознаграждениями», — писала Екатерина II уфимскому губернатору^35.

Гусейнову было поручено выстраивать отношения с казахами Малого и Среднего Жузов и он неоднократно возглавлял направляющие с к ним посольства. Главной целью этой работы было вовлечение казахов в орбиту Российской Империи и поощрение распространения в их среде максимально умеренного ислама, свободного от антироссийских и протурецких настроений^36. Действительно, у властей были все основания опасаться деятельности турецких эмиссаров в казахских степях — приграничная администрация смогла перехватить секретное письмо, в котором сообщалось о скором прибытии в Бухару из Турции спецпосланника с богатыми подарками^37. Учитывая это обстоятельство, Гусейнов первоначально воспринимал Духовное собрание как сугубо дипломатическое учреждение и в благодарственном письме к Екатерине II от 12 ноября 1789 г. именовал себя «киргиз-кайсацким муфтием»38.

Последующая карьера Гусейнова показывает, что с этими поручениями он справился блестяще. Впоследствии, уже в духовном звании муфтия, он продолжил сношения с казахскими ордами (жузами), примиряя их с российскими военными и содействуя выкупу пленных. Чтобы проиллюстрировать его дипломатическую работу, имеет смысл привести фрагмент из «Журнала оренбургского муфтия», опубликованного на сайте «Восточная литература».

Почтенным киргизкайсацкой Меньшей Орды тарханам, биям и батырям, старшинам и прочим мурзам

Майя 17-го числа последовало мне от его превосходительства, Уфимского наместничества господина губернатора и разных орденов кавалера, Александр Александровича Пеутлинга по воспоследовавшему на имя его от ее императорского величества соизволению повеление. Отправлен я для личного свидания с вами и объявления всему народу вашему особенного ее императорского величества матернего благоволения, каковые и при прежних с вами свиданиях имел счастье вам изъявлять и пользоваться вашею благодарностью, со уверением справедливостью закона нашего о всегдашнем вашем непоколебимом пребывании и верноподданическом усердии.

Мне-ж предписать его превосходительство изволил внушить вам, почтенному Киргизкайсацкой Меньшей Орды обществу, должность и верноподданническое усердие, которое состоит в том, дабы вы за изливаемые на вас ее императорского величества щедроты в знак благодарности постарались всех в Орде вашей находившихся российских пленных, изыскивая, возвращать, чего я по высочайше возложенной на меня доверенности от вас непременно и требую, которое и вы обязаны в самой точности исполнить. И я пользуюсь удовольствием вашего уверения письмом, чрез присланного от вас Байгиля батыря полученным, и что особенно вы, почтенный бии, захваченных астраханского армянина Аракиля с товарищи, оставших калмык и других, написанных в данном вам от меня регистре, пленных обнадежили ко мне доставить, чего нетерпеливо ожидаю. И сии знаки ваших усердностей не примину объяснить его превосходительству, которой и сам торжественным своим обещанием предписывает уверить вас, почтенное киргизкайсацкое общество, о его к вам во всех ваших надобностях благорасположении. С сим же моим письмом за нужное почел отправить находившегося при нем в верности испытанного муллу Абдулфятиха Абдусалямова.

Отправлены донесения к господину генерал майору, правителю Уфимского наместничества и кавалеру Александр Александровичу Пеутлингу для ведома о требуемом муфтием от оренбургского обер- коменданта, господина генерал майора и кавалера Зембулатова подпекаре с принадлежащими медикаментами и инструментами для пользования его по случаю одержимости болезней и других, в свите находящихся, и сообщении господину генерал майору и оренбургскому обер-коменданту и кавалеру Якову Михайловичу Зимбулатову:

1. О получении сообщения из Оренбургской экспедиции пограничных дел, от 3-го майя пущенного, с приложением при оном регистра о содержащихся по Нижне-Уральской линии в разных крепостях и форпостах киргизцам, захваченных российских пленных киргизкайсацкими ворами, коим знать дано, что из числа российских пленных, захваченных с Астраханских кордонов, хорунжий Михаила Плеханов выручен и находится в свите, а вместо его, находящейся в крепости Калмыковой, из числа захваченных за того хорунжего и 4-х чел. калмык, 9 чел. киргизцев, одержимой тягчайшею болезнью, Алтыбашева роду киргизец Малкара освобожден из-под стражи и возвращен в их Орду. А притом о захваченных астраханском из армян купце, одном русском и одном татарине, что они Сырым тарханом от воров киргизцев чрез нарочно посылаемых отобраны и для возвращения к нему везутся, и о следуемом из Хивы весьма немалом караване и скором прибытия оного в Оренбург, и также о скорейшем открытии киргизкайсацким народам мены.

2. О присылке для пользования муфтия и в свите находящихся с принадлежащими медикаментами и инструментом под лекаря в крепость Калмыкову^39.

«Журнал оренбургского муфтия» повествует о дипломатической миссии первого российского муфтия в марте-июне 1790 года, которая имела своей целью провести переговоры с батыром Срымом из рода Байбакты (Малая Орда), у которого возник ряд трений с пограничными войсками. В целом же повышенный интерес Екатерины II к казахам объяснялся очень просто — во время второй русско-турецкой войны турецкие агенты вели активную антироссийскую агитацию в их среде, причем особое беспокойство причиняли специально обученные муллы^40.

Как отмечал советский исследователь имперской политики в отношении казахов М.Вяткин, «муллы, враждебные России и проникавшие в Орду, доставляли немало хлопот царской администрации. В связи с этим политика бар. ОА.Игельстрома по насаждению школ для обучения детей казахских феодалов, подготовка специальных мулл для казахских орд, учреждение должности ахунов и муфтия являлись эффективными методами царской колониальной политики»41. Среди враждебных России мулл особо выделялись татарин Хасан и его сподвижники, которые пользовались авторитетом у части казахской знати Малого Джуза и склоняли их к нарушению клятв верности Екатерине II^42. Таким образом, власти были заинтересованы не в исламизации казахов как таковой, о чем ошибочно утверждается в ряде источников^43, а в их исламизации преданными себе муллами, на которых возлагалась обязанность настроить казахов в пользу России.

Следует заметить, что попытки настроить исламское сообщество России против властей и православного большинства в целом принимались с самого момента его возникновения как заметной силы. Российским мусульманам пытались внушить, что они порабощены неверными и их священным долгом является газават.

До проведенной в 1924 г. Кемалем Ататюрком реформы эта пропаганда усугублялась тем фактом, что именно турецкий султан позиционировал себя как халифа всех суннитов, причем по условиям Кючук-Кайнарджийского мира 1774 г. и изъяснительной Конвенции к нему 1779 г. Россия по недосмотру одного из переговорщиков согласилась с правом Османов выступать в качестве «верховных калифов магометанского закона»44. В 1783 г. в Договоре о присоединении Крыма к России российским дипломатам удалось добиться отмены данной статьи договора, однако остроты проблемы это не снимало^45. «Среди татарского населения доселе держится еще память о прежнем величии татарского царства и вера в его будущее восстановление. Возстановления этого оно ждет от содействия султана, который пользуется у них благоговейным уважением, как единый царь правоверных во всем мире. Мусульманские симпатии тянут татар не к Петербургу или Москве, а к Мекке, Каиру и Стамбулу, этим священным городам ислама», — отмечал профессор Казанской духовной академии Петр Знаменский^46. Одним из видимых признаков тяготения части российских мусульман к Турции считался и символ турецко-османского ислама — полумесяц, все чаще венчавший шпили минаретов во Внутренней России, Кавказе и Туркестане^47.

Единственной возможностью уменьшить деструктивное турецкое влияние было введение независимого от Стамбула института муфтиев. И этот шаг себя оправдал.

«Хотя мы под одним зданием правоверности состоим, однако великое есть различие между мусульманами, находящимися под владениями султана турецкого и всеавгустейшей нашей монархини, поэлику каждый монарх собственно своим умом управляет, в рассуждении чего проповедования одному годны, а другому не нужны бывают», — писал первый российский муфтий, подчеркивая также, что те муллы, которые побуждают российских мусульман выступить на стороне Оттоманской Порты, ведут их к гибели. Гусейнов также считал справедливой войну, которую вела Россию против турецкого султана, в связи с чем навлек на себя гнев протурецки настроенных бухарских и хивинских улемов^48. Такие высказывания муфтия высоко ценились властями, весьма заинтересованными в опровержении теории об историческом противостоянии православной России и мусульманского мира, однако приоритетным направлением его работы была определена именно контрпропагандистская миссия в казахских степях^49.

В дипломатической работе Гусейнову помогали другие мусульманские духовные лидеры, из которых в его донесениях чаще всего упоминаются «преданный мулла» Абдулфятих Абса- лямов, а также муллы Габдельсалям Габделнасыров, Габейдулла Фетхуллин, Сулейман Мустафин и Абдулкасым Абдусалямов. За свою работу они поощрялись ценными подарками и получили право на беспошлинную торговлю^50. По мнению Д.Азаматова, подконтрольные муфтию муллы-дипломаты делились на две категории — одни постоянно находились в медресе среднеазиатских исламских центров под видом повышающих свою квалификацию студентов, а другие — под видом торговцев осуществляли их связь с руководством^51.

Благодаря комплексной и хорошо продуманной работе муфтию удалось добиться признания своей духовной власти у казахской элиты. В 1797 г. по инициативе Гуссейнова был учрежден Ханский совет для управления Малым Жузом (Ордой), который фактически находился под его контролем. По рекомендации муфтия ханом был выбран лояльный к России Айчувак, а дочь Гусейнова вышла замуж за последнего хана Букеевской Орды Джангира^52.

Сфера интересов Гусейнова распространялась и на другие регионы. В 1805 г. муфтий участвовал в «секретной комиссии по делам туркмен», а на Северном Кавказе он организовывал родовые суды и принимал присягу на верность России. Среди заслуг Гусейнова следует упомянуть также проекты создания сети мухтасибатов для оптимизации управления мечетями и открытия двух училищ для подготовки религиозных деятелей с углубленным изучением светских дисциплин (в Казани и Оренбурге) с тем, что бы впоследствии они могли продолжить образование в Казанском университете^53. В итоге мухтасибаты были созданы только в советский период, а программа подготовки мусульманской элиты по стандартам государственных учебных заведений началась в 2003 г. в Институте стран Азии и Африки МГУ.

Впрочем, заданный Гусейновым вероподаннический вектор политики Духовного собрания находил поддержку не у всех российских мусульман. Так, в 1908 г. будущий восьмой муфтий внутренней России Ризаэтдин Фахреддин в книге «Исламнзр хакьшда хокумэттэдбирлэре» («Правительственные распоряжения, касающиеся мусульман». Ч. 2. Оренбург, 1908) критиковал эту структуру за чрезмерное усердие в защите интересов государства. По его мнению, главными предпосылками создания Духовного собрания стали желание привить любовь к России восточному исламу; оставить без сил не имеющих официального статуса улемов, оказавшихся под скипетром России и превратить ислам на берегах Волги и Урала в официальную религию, распространив везде мектебы и медресе. Правда, через 13 лет сам Фахреддинов начал деятельно и усердно защищать интересы гораздо менее деликатного к мусульманам советского правительства, за что не раз удостаивался похвалы его представителей^54.

После смерти Гусейнова в 1824 г. Духовное собрание возглавил ахун Габдессалям Габдрахимов, имам Каменной мечети Оренбурга. Как и его предшественник, он часто выполнял дипломатические и разведывательные поручения правительства в Казахстане и Средней Азии. В 1823-1824 гг. Гаддрахимов состоял членом комиссии по решению казахских ордынских дел под председательством хана Айчувака. С целью установления более тесных связей с казахами он обучал детей их знати в своем медресе за счет российской казны[2]. К этому времени во исполнение Указа императора Павел I от 1797 г. почти четыре тысячи экземпляров Корана были напечатаны и «разосланы для продажи в те Губернии, где населены народы Магометанского вероисповедания»*. Ранее Коран издавался по распоряжению Екатерины II для бесплатной раздачи киргиз-кайсакам^56. Примечательно, что изданные в России Кораны славились своим качеством далеко за ее пределами и получали высокие оценки европейских востоковедов. При поддержке властей издавалась и другие исламские книги — так, с 1800 г. были сняты все ограничения на издание мусульманской религиозной литературы^57.

Первый раз в России Коран был издан в типографии Академии наук 1787 г. по приказу Екатерины II.

Главной заслугой Габдрахимова перед российской уммой является окончательная структуризация Духовного собрания и строительство в Уфе резиденции его председателя, включавшей в себя Соборную мечеть и ряд зданий. В настоящее время там находится резиденция председателя ЦДУМ верховного муфтия Талагата Таджуддина. Кроме того, при Габдрахимове, который весьма интересовался медициной и писал труды по ее истории, началось обучение мусульман на медицинском факультете Казанского университета. За верную службу России он и его сыновья получили звание тархана, предусматривавшее освобождение от налогов и повинностей^58.

Последующие муфтии царского периода — Габдельвахит Сулейманов (1840-1862), Салимгарей Тевкелев (1865-1885), Муха- медьяр Султанов (1886-1915) и Мухаммад Сафа Баязитов (1915- 1917) также были незаурядными людьми, однако к дипломатической работе их больше не привлекали — казахи и киргизы были выведены из подчинения Духовного собрания и оно превратилось во сугубо внутрироссийский муфтият, лишенный необходимости осуществлять активные внешние сношения. С 1796 г. Уфимский муфтият стал именоваться Оренбургским Духовным Магометанского закона собранием, а с 1846 г. — Оренбургским Магометанским Духовным собранием (ОМДС).

По мере расширения Российской Империи и ухудшения отношений с сопредельными Турцией и Ираном для властей стала приоритетной работа с мусульманами Кавказа и Крыма, которая требовала особых подходов и особых структур. Цели же этой политики оставались неизменными — настроить местных мусульман в пользу России и уменьшить в их среде зарубежное влияние.

23 января 1794 г. Екатерина II подписала Именной Указ «О бытии в Таврической области Магометанскому Духовному Правлению под председательством муфтия», которым был назначен Сеит Мегмет-эфенди. Императрица особо подчеркивала, что «начальники духовенства, увещевая народ соблюдению предписаний их закона и учения, обязаны наипаче утверждать оный в непоколебимой преданности и верности к Нам». Впрочем, в Указе Екатерины II не была определена структура нового муфтията и механизм его работы, поэтому в 1831 г. император Николай I прописал это в дополнительном распоряжении. В итоге в зону ответственности Таврического муфтияты были отнесены Таврическая губерния и территории к северо-западу, включая территорию современной Белоруссии^59. Структура нового духовного управления была похожа на структуру ОМДС, а мусульманские духовные лица получили такие же льготы^60.

Постекатерининский период

Создание новых муфтиятов

Преемники Екатерины II продолжили ее продуктивную политику по отношению к исламскому сообществу, значительно развив самые перспективные направления. С 1805 г. стали издаваться указы, призванные упорядочить жизнь мусульман Закавказья, которые до этого ориентировались на Персию и Османскую империю^61. В 1823 г. был учрежден титул шейх-уль-ислама Кавказа, который получил шиитский ахунд Тифлиса Мухаммад Гуссейн-заде, в 1832 г. для управления мусульманами- суннитами региона была введена должность муфтия Кавказа, первым из которых стал казанский улем Таджуддин Мустафин^62.

Более пятидесяти лет рассматривался вопрос об организации мусульманского духовенства в Закавказье, который получил законодательное оформление только в 1872 г. После окончания Кавказской войны, наряду с проблемами административного и судебного устройства края, вновь приобрел важное значение вопрос об структуризации духовного управления мусульман. В проекте организации закавказского духовенства 1869 г. кавказский наместник великий князь Михаил Николаевич обозначил цели, которые, по его мнению, должна была преследовать правительственная власть в предстоявшей реформе:

«1. Обеспечить за правительством средства надзора за духовными лицами; 2. Противодействовать укреплению корпоративного духа в среде духовного сословия; 3. Препятствовать вторжению из Турции и Персии чужеземных духовных лиц;

4. Ограничить, по возможности, круг действий духовенства в среде мусульманского населения; 5. Поставить влиятельную часть духовенства в непосредственную зависимость от правительства, путем соединения его материальных интересов со служением правительству; 6. Организовать надзор за духовными учреждениями»63.

Из этого следовало, что, как и в случае с ОМДС, главной задачей образования новых структур стало желание инкорпорировать местных мусульман в систему управления Российской Империей и оградить их от влияния внешних сил.

В Закавказье, за исключением областей, состоявших в военно-народном управлении, создавалось два духовных управления: суннитское, возглавлявшееся муфтием; и шиитское, во главе с шейх-уль-исламом закавказским духовенством предполагало трехстепенную систему. Первоначально руководство ими поручалось ахунду, «имеющему смотрение над всеми муллами», а к 1872 г. была выстроена вертикаль власти из двух правлений — Шиитского духовного во главе с шейх-уль-исламом и Суннитского духовного во главе с муфтием^64. Официально они именовались Закавказскими мусульманскими духовными правлениями суннитского и шиитского учений. Как правило, шейх-уль-исламами становились азербайджанцы, а должность муфтия могли занимать и казанские татары^65. Как отмечает современный глава мусульман Закавказья шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, муфтии Кавказа первоначально назначались из казанских татар, а затем их стали выбирать из тифлисских улемов- азербайджанцевьь.

Оба правления имели одинаковый штат и лишь по числу кадиев (20 против 16) Шиитское правление превосходило Суннитское. Определенную помощь в их формировании российской администрации оказал тебризский улем Ага Мир Фаттах Табатабаи, имевший большое влияние на заселенных азербайджанцами территориях^67.

Дополнительной инстанцией между приходским духовенством и правлениями стали губернские меджлисы (Тифлисский Эриванский, Елизаветопольский и Бакинский), являвшиеся коллегиальными органами, члены которых назначались губернатором по соглашению с Духовным правлением. Закон более подробно регламентировал положение духовных лиц. Важным условием для занятия духовной должности было русское подданство (ст. 1454, 1569), а также свидетельство об отсутствии связей с мюридизмом (ст. 1458). Духовенству предоставлялись особые льготы. Духовные лица и их дети освобождались от уплаты повинностей, дети лиц высшего духовенства, прослужившего двадцать лет, могли пользоваться правами детей личных дворян и личных почетных граждан. За заслуги духовные лица могли быть удостоены высоких наград. Фактически мусульманское духовенство Закавказья было выделено в отдельное сословие. Как отмечают авторы фундаментального исследования «Северный

Кавказ в составе Российской империи», «положение закавказского «мусульманского духовенства» было гораздо лучше, чем «указных мулл и муэдзинов» Поволжья и Крыма»68.

Приходскому духовенству в области гражданского права принадлежало лишь ведение актов гражданского состояния. Брачными делами занимались особые чины мусульманского духовенства — кадии. Если при судебном разбирательстве обнаруживалось преступление, подлежащее уголовному суду (например, применение насилия при заключении или расторжении брака), то необходимо было обращаться к прокурору. Имущественные дела закавказскому духовенству не принадлежали^69.

Духовные лидеры новых управлений также доказали свою преданность России. Как пишет известный исследователь истории российского ислама Р.Г.Ланда, «известно, что османский консул в Тифлисе Хасан Хасиб жаловался в Стамбул на Кавказского муфтия Хусейна Гаябова как главного проводника политики России среди мусульман награжденного за это царским орденом Св. Владимира. Мусульманские круги на Кавказе и в Средней Азии, в Поволжье и в Крыму, по признанию того же Хасана Хасиба, сотрудничали с российским правительством»70. Символично, что орденом святого Владимира первой степени в 2001 г. был награжден и самый яркий преемник Гаябова — шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, председатель Управления мусульман Кавказа. Эту награду ему вручил Патриарх Московский и всея Руси Алексий II во время своего первого визита в Азербайджан^71.

Столь продуктивные отношения мусульманских духовных лидеров разной национальности и вероисповедания с имперскими властями, конечно, не были только следствием тех материальных выгод, которые они получали за верную службу России. Перед российскими мусульманами стоял простой выбор — или быть законопослушными гражданами своей страны, самостоятельно управляющими своей религиозной жизнью, или признать подчиненное Стамбулу положение, став покорными проводниками турецкой политики и начав с русскими войну на уничтожение. Даже в случае победы Турции над Россией второй вариант в ближайшей перспективе сулил огромные потери, а в отдаленной — жалкое прозябание на окраине великой мусульманской империи в статусе уммы, не сумевшей самостоятельно защитить себя от неверных. Причем именно неверных, а не «людей Книги» — такие богословские детали в пропаганде того времени опускались, и все немусульмане считались неверными — кяфирами или гяурами.

В 1889 г. командующий войсками Кавказского военного округа генерал-адъютант князь С.М.Дондуков-Корсаков ходатайствовал перед военным министром об учреждении духовного управления для Терской и Кубанской области. Ходатайство не увенчалось успехом. Затем этот вопрос поднимался в 1893 и 1903 гг. На совещании представителей мусульман Терской и Кубанской области, созванном в июне 1906 г. по распоряжению наместника, было выработано положение об учреждении во Владикавказе Духовного управления с выборным муфтием во главе^72.

3 декабря 1913 г. 39 членов Государственной Думы внесли законодательное предложение об учреждении особого духовного управления для мусульман Северного Кавказа «по образцу Закавказского муфтията». Совет министров, приняв во внимание заключение министра внутренних дел, «нашел означенное предложение неприемлемым, как затрагивающее лишь часть поставленного уже Министерством внутренних дел, на очередь общего вопроса об упорядочении высшего управления делами магометан в тех местностях Империи, где такового управления не имеется»73. В итоге Северокавказский муфтият был создан только в 1944 г.

В 1880 году, согласно представлению генерал-адъютанта фон Кауфмана, министр внутренних дел предложил ОМДС не распространять свою деятельность на Туркестанский край. За 12 лет до этого, в 1868 г. из юрисдикции ОМДС были выведены киргизы и казахи, поскольку поставленные в их отношении дипломатические задачи были выполнены, и дальнейшее пребывание этих народов под опекой уфимских муфтиев представлялось нецелесообразным, так как приводило к их заметной татаризации^74. Для заинтересованных в сохранении этнического баланса чиновников усиление татарского фактора действительно было нежелательным. Тем не менее прогрессирующая децентрализация мусульманского духовенства Средней Азии создавала свои проблемы и с конца XIX в., особенно после Андижанского восстания 1898 г., стали готовиться проекты образования специального мусульманского правления для этого региона^75.

В 1905 г. Комитет министров высказался в пользу образования для Туркестанского края особого правления по делам веры. Кроме того, в том же году им была поручена разработка вопроса об учреждении особых духовных управлений для киргизов Акмолинской, Семипалатинской, Уральской и Тургайской областей, а также для мусульман Ставропольской губернии, Туркестанского края и Закаспийской области. Наиболее известный проект по этой теме подготовил действительный тайный советник В.П.Череванский, предложивший разделить ОМДС по территориальному и этническому признаку, создав семь окружных управлений: Петербургское, Крымское, Кавказское, Сибирское, Оренбургское, Степное и Башкирское. По его мнению, дробление ОМДС могло сэкономить казне немало средств и улучшить эффективность системы управления российской уммы, так как Уфа уже не справлялась с контролем над столь обширными территориями^76.

Идеи Череванского были благожелательно восприняты Комитетом министров. В 1910 г. Особое совещание по вопросам веры высказалось по этому вопросу в следующем ключе: «Признать, что территориальная компетенция Оренбургского Духовного Собрания по своей обширности и местонахождению этого Собрания (г. Уфа) не соответствует, ввиду чрезмерной централизации духовной власти и сосредоточения ее в руках одной народности (татар), ни государственным интересам, ни интересам отдельных народностей, исповедующих ислам, и ввиду этого представить Министерству Внутренних Дел войти в соображение о переустройстве духовного управления мусульман на началах его децентрализации»77.

Следует признать, что мононациональный состав руководства ОМДС действительно стал слабым местом этого муфтията. В будущем это привело к его расколам по этническому признаку и резко обострило отношения татар с другими тюркскими народами, в первую очередь — башкирами. Между тем, ротация муфтиев ОМДС с учетом многонациональное находящейся под его контролем уммы (как это происходило в советском ДУМ Северного Кавказа) могла бы снять многие противоречия такого плана, однако такая реформа вряд ли нашла бы понимание у элиты казанских татар.

На третьем Всероссийской мусульманском съезде, прошедшим в Нижнем Новгороде в 1906 году, был уже от имени мусульман принят проект общего управления мусульманами России из 13 пунктов. Согласно нему, к уже существующим четырем духовным управлениям предполагалось добавить пятое — Туркестанское (включавшее в своей юрисдикции всею Среднюю Азию). При этом муфтиев этих управлений планировалось переименовать в шейх-уль-исламов и подчинить раис-уль-улему (старшему богослову), которому предполагалось предоставить привилегию личных докладов императору^78. В итоге обсуждение этих реформ затянулось вплоть до Октябрьского переворота 1917 г. и они были проведены с большими поправками только в годы Великой Отечественной войны.

Как указывают историки ДАзаматов и О.Н.Сенюткина, идеи глобальной реформы ОМДС появились еще в начале XIX в. В 1802-1803 гг. мулла деревни Служилый Ур Царевококшайского уезда Казанской губернии (современная Республика Марий Эл) Хабибулла Хусейнов с группой помощников-мюридов развернул активную агитацию за создание самостоятельных мусульманских духовных правлений в Пензенской, Саратовской, Симбирской и Казанской губерниях^79. Летом 1804 г. уже начавший именовать себя «калифом» Хусейнов отправился продвигать свою инициативу в Санкт-Петербург, к этому времени приобретя немало сторонников из мусульманского духовенства и чиновников. В свою очередь, Саратовское губернское правление вышло с предложением учредить Саратовское мусульманское духовное правление, подчиненное ОМДС. Через такую структуру оно предполагало более оперативно «обуздывать татар от своевольства»80.

В 1808 г. мусульманское духовенство Казанской губернии потребовало создания независимого религиозного учреждения, в 1822 г. Оренбургское губернское правление признало необходимым образовать отдельные духовные собрания в каждой губернии, где наличествуют крупные анклавы мусульман. Подчинить всех их предполагалось Высшему мусульманскому собранию в Санкт-Петербурге^81. Лидерам ОМДС не без труда удалось избежать предлагавшихся реформ и сохранить свою целостность, однако после Революции 1917 г., а затем после развала СССР они все-таки были воплощены в жизнь в максимально болезненной для единства мусульман форме.

Очевидно, что при создании муфтиятов власти заботились в первую очередь об укреплении обороноспособности своей державы, в то время как соответствие предложенных систем управления законам шариата интересовало их в гораздо меньшей степени. И все-таки структура духовных управлений была принята мусульманами, поскольку не накладывала на них несправедливых ограничений и позволяла нормально развивать исламскую жизнь. Кроме того, за свою лояльность России мусульмане могли рассчитывать на различные привилегии и вознаграждения, а их духовные лица по целому ряду параметров оказались даже в более выигрышном положении, чем их коллеги из мусульманским стран.

В то же время единого мнения по «исламскому вопросу» у правящей элиты не было. В постекатерининский период возникли партии исламофилов и исламофобов, которые весьма по- разному оценивали создание ОМДС и аналогичных структур. Так, исламофилы, в первую очередь представленные руководителями МВД, считали екатерининские реформы мудрым и дальновидным шагом, а их оппоненты в лице генералов Военного министерства полагали крайне опасной концентрацию власти в руках «мусульманских фанатиков»82. Именно из-за борьбы этих партий упомянутые выше проекты по упорядочению жизни исламского сообщества Российской Империи так и не были воплощены в жизнь, а исламская политика России в целом отличалась некоторой противоречивостью.

Несмотря на споры вокруг роли ОМДС, власти не могли не признавать его эффективность как инструмента, повышающего лояльность мусульманских граждан страны. В 1905 г. Комитет Министров с удовлетворением отмечал, что «проживая в составе России уже в течение многих столетий, мусульманское население внутренних губерний исполняло всегда долг свой перед государством наравне с его коренными подданными и не доставляло правительству каких-либо особых забот в отношении политическом»83.

Мусульманская дипломатия в годы Кавказской войны

В 20-х гг. XIX в. серьезным вызовом государственно-мусульманским отношениям стала Кавказская война, которую Российская Империя вела на пространстве от Абхазии до Дагестана. Именно в этот период она стала приобретать выраженный религиозный оттенок и начала интерпретироваться как малый джихад, или газават. Проповедники суфийского ислама, получившего на Кавказе название мюридизма, стали вести активную проповедь среди горцев, настраивая их против русских. В 1824 г. генерал Ермолов пытался прекратить волнения, возбужденные последователями нового учения, но сделать это не удалось — главные проповедники мюридизма, Мулла-Магомет и Кази-Мулла, продолжали возвещать близость газавата — священной войны против неверных.

К концу 1829 г. мюридизм распространился в значительной части Чечни и Дагестана, а число его последователей достигло 15 тыс. человек. Духовный лидер мюридов Кази-мулла резко активизировал военные действия против царских войск, однако особых успехов не достиг и в 1832 г. был убит. Его преемник Гамзат-бек ничем особенным себя не проявил, а вот третий лидер мюридов, имам Шамиль, стал самой яркой фигурой всей Кавказской войны после генерала Ермолова^84.

Придя к власти в 1834 г., Шамиль занялся наведением ни- зама — мусульманского порядка — в горах. Созданный им имамат стал невиданным для здешних народов институтом власти, поддерживаемым и укрепляемым неуклонно и повсеместно. Централизованная административная власть была сосредоточена в руках Меджлиса алимов (мусульманских богословов), который действовал по принципу коллегиальности. Этот Совет стал средоточием высшей военной, административной и судебной власти. Финансовая система имамата также выглядела революционно — помимо денежных поступлений в виде строго определенной доли от добычи была введена система налогообложения.

Созданная Шамилем военная система предусматривала наличие регулярной армии и ополчения, действующих на основе рекрутского набора. Все имеющиеся крупные военные соединения входили в государственную систему, а столь любимые горцами" спорадические набеги перестали носить стихийный характер и начали подчиняться установленным правилам.

«По Л.Н.Толстому, на Северном Кавказе тогда столкнулись «два полюса властного абсолютизма — азиатского и европейского». И если мы сегодня признаем (с известной долей преувеличения) «полуазиатский» характер царского деспотизма, во многом повинного в трагедии Кавказской войны 1817-1864 гг., то вряд ли стоит закрывать глаза и на эксцессы военизированного фанатизма и религиозного тоталитаризма другой стороны, подталкивавшейся к тому же османами. Не случайно пик боевой активности горцев всегда случался тогда, когда османы воевали с Россией - в 1828-1829 гг., 1853-1856 гг., 1877-1878 гг.», - писал о причинах этой войны Р.Г.Ланда^85.

Известно, что Шамиль пытался заключить союз с Турцией и активизировал свои действия в годы Крымской войны, однако ожидаемой помощи не получил и, в конце концов, разочаровался в Блистательной Порте, которая не считалась с ним как главой суверенного государства^86. В свою очередь, советские исламоведы А.Даниялов и Н.А.Смирнов прямо говорят о «турецком» следе во всех антироссийских выступлениях на Кавказе, обвиняя в распространении мюридизма в Дагестане турецкого агента Гаджи-Измаила в период Русско-турецкой войны 1828-1829 гг.87 При этом А.Даниялов даже считал, что «так называемая борьба Шамиля была военной авантюрой, спровоцированной Англией против России и направленной на присоединение Кавказа и Дагестана к Турции»88. Действительно, в разные периоды времени советские историки оценивали имама Шамиля то как прогрессивного борца с самодержавием, то как англо-турецкого агента, творца мракобесной «классово-теократической иерархии»89.

В борьбе с Шамилем российские власти избежали искушения представить ведущуюся войну как конфликт ислама и христианства и активно привлекали лояльных мусульманских лидеров для контрпропаганды. В 1836 г. на Кавказ был направлен кадий ОМДС Тадж-ад-Дин (Таджуддин) Мустафин, которому вменялось в обязанности «силой проповеди отторгнуть непокорные племена Восточного Кавказа от Шамиля и подчинить их российскому правительству». В ходе своего турне Мустафин посетил елисуйское, аварское, казикумухское, кюринское, мехтулинское ханства, а также шамхальство тарковское и приставство кумыкское, где его проповеди слушались с «подобающим благоговением». В то же время попытка кадия проникнуть во внутренние районы Дагестана и Чечню успехом не увенчалась, поскольку распознавшие исходившую от его пропаганды опасность сторонники Шамиля в лице визиря Ташава-хаджи недвусмысленно пообещали ему «нанести вред» в случае дальнейшего продвижения^90.

Тем не менее миссия Мустафина была признана успешной, а сам он получил щедрую награду и повышение в звании — по ходатайству барона Розена ему было разрешено сохранить за собой титулы муфтия и шейх-уль-ислама, которыми величали его лояльные России горцы. Кроме того, новый муфтий был представлен к званию капитана. После окончания своей работы в Дагестане Мустафин отбыл в Тифлис, где стал первым российским муфтием суннитов Закавказья^91.

Таджуддин Мустафин оказался не единственным мусульманским дипломатом, вовлеченным в этот процесс. «В 1841 г. с предложением использовать «правильный» ислам в борьбе против идей мюридизма выступил кабардинский общественный деятель Якуб Шарданов, а в 1846 году перешедший на сторону российской власти наиб Шамиля — Солиман-Эфенди призывал горцев Северо-Западного Кавказа не верить ложным посулам имама», — отмечает Л.И.Триус^92. Л.И.Климович упоминает также дагестанского алима Саида-эфенди из аула Казанищи, который стал агентом влияния генерала Ермолова и склонял своих единоверцев к поддержке российской политики. При этом сам Ермолов не только помогал своим сторонникам среди мусульманских духовных лиц деньгами, но и построил за свой счет несколько мечетей^93.

Самым же последовательным противником Шамиля из мусульманских богословов стал кадий Юсуп-гаджи Клычев (Юсуф Аксайский). Он родился в 1795 г. в знатной семье Клычевых и получил прекрасное образование, став одним из самых ярких дагестанских ученых XIX в. В 1833 г. он был приглашен в Санкт- Петербург на должность кадия царского конвоя, которым прослужил год в чине штабс-капитана. Юсуф Клычев дважды совершил хадж, написал ряд богословских трудов и был весьма искусен в стихосложении, однако в исторические труды он вошел благодаря резкой полемике с имамом Шамилем. Кадий активно отстаивал идею о том, что Россия не враждебна исламу и дагестанцам и подчинение ей выгодно, так как положит конец междоусобицам и установит в их обществе мир. Благодаря своему авторитету среди дагестанских улемов, Юсуф Клычев стал наиболее опасным идеологическим оппонентом Шамиля, который в итоге согласился с его доводами — правда, только после пленения^94.

Кроме того, многие авторитетные шейхи Дагестана — Мухаммад аль-Яраги, Саид Арканский, Сайфулла-кади Башларов, Хасан Алкадари, Абдурахман ал-Гази-Гумуки и Хасан Кахибский хотя и не вели открыто пророссийскую пропаганду, тем не менее осуждали восстания против Российской Империи и критиковали попытки объявить ей газават. «Тарикат <...> не есть новое учение, обязывающее людей пускать в ход кинжалы и сабли, а скорее есть путь, делающий людей более кроткими, терпеливыми, смиренными», — писал Хасан Алкадари, Абдурахман ал-Гази-Гумуки, «тарикат не терпит джихада <...> Тарикат, который принял Газимухаммад от моего отца не велит вести джихад, так как он (признает) только упоминанием Аллаха Всевышнего (зикр), не более»95. В Тифлисе против Шамиля вел пропаганду имам ал-Кулатки, читавший проповеди с его осуждением^96.

Как минимум, такие выступления убеждали власть и православное большинство в том, что недружественное отношение к ним со стороны ряда мусульманских лидеров остается их частным делом и не является признаком конфликта цивилизаций.

25 лет войска Шамиля с переменным успехом вели боевые действия с русскими войсками, однако переломить ход войны имам не смог. В 1859 г. он был захвачен в плен и привезен в Калугу. История его плена стала одной из самых ярких иллюстрация отношения российских государей к исламу — император Александр II оказал пленнику высокий почет и проследил, чтобы он ни в чем не нуждался и был минимально ограничен в передвижениях. Именно благодаря этому Шамиль перестал считать Российскую Империю своим врагом и 6 августа 1866 г. вместе со своими сыновьями Кази-Магомедом и Шафи-Магомедом в зале калужского Дворянского собрания Шамиль принял присягу императору.

Таким образом, отношение царствующих особ к мусульманам всегда было подчеркнуто уважительным и невероломным, что, как видно на примере Шамиля, получало высокую оценку их врагов и в значительной степени способствовало адаптации разных мусульманских народов к принятому в Российской Империи укладу. Впрочем, одними добрыми словами политика властей по отношению к исламскому сообществу не ограничивалась.

Из письма имама Шамиля Императору Александру II

Ты, Великий Государь, победил меня и кавказские народы мне подвластные, оружием. Ты, Великий Государь, подарил мне жизнь. Ты, Великий Государь, покорил мое сердце благодеяниями. Мой священный долг <...> выучить детям их обязанности пред Россиею и ее законными царями. Я завещал им быть верноподданными царям России и полезными слугами новому нашему Отечества^47.

Государственно-исламские отношения в XIX — начале XX вв.

Политика Российской Империи по отношению к исламу была сформулирована в точной фразе из постановления Государственного Совета в 1887 г. «Мусульмане свободны в отправлении своего культа при условии, что это не будет вредить Православной Церкви», — говорилось в нем^98. Согласно Закону от 4 декабря 1862 г. иноверцы-нехристиане до 14-летнего возраста крестились не иначе, как с письменного согласия их родителей или опекунов, с 14 лет — без согласия последних. Решением Сената от 12 марта 1891 г. наказывались лица, препятствовавшие убеждением, угрозами и насилием принимать другим людям крещение^94. Как справедливо отмечал С.Ю.Витте, «наша внутренняя политика по мусульманскому вопросу является важным фактором политики внешней^100.

25 июля 1810 г. в соответствии с Манифестом «О разделении Государственных дел на особые управления с означением предметов каждому управлению принадлежащих» курирование исламских вопросов было поручено новообразованному Главному управлению духовных дел Иностранных исповеданий. Впоследствии Главное управление духовных дел было переименовано в департамент, в 1817 г. вошло в состав Министерства Духовных дел и Народного просвещения, а в 1832 г. было передано Министерству внутренних дел^101.

К концу первой трети XIX в. мусульманское духовенство было окончательно введено в систему государственного управления. Его представители имели весьма неплохое жалование, могли свободно выезжать на хадж (к середине XIX в. число паломников ежегодно составляло 8-10 тыс. человек), строить мечети, основывать медресе и издательства. Со своей стороны Духовные управления были обязаны жестко следить за моральным обликом духовенства, а также гарантировать его лояльность Государю. Конец XIX и начало XX вв. часто называют «золотым веком» российской уммы, которая в это время стала весьма уважаемым и влиятельным сообществом в масштабах всего исламского мира.

Ко второй половине XIX века мусульманские структуры приобрели большую самостоятельность, и доля государственно финансирования, например, в ОМДС сократилась до 40-50%. Бюджет муфтиятов стал преимущественно формироваться за счет брачных и метрических сумм^102. Православное государство разрешало мусульманам вступать в законный брак с несколькими женщинами, принимая меры только в том случае, если их было больше четырех. Например, в начале XIX века доля полигинных семей у башкиров-скотоводов составляла 21%, а у башкир-земледельцев — 10%. Полигиния была весьма распространена у мусульман Северного Кавказа, в особенности ингушей, чеченцев и дагестанцев.

В 1782 г. в Москве появилась первая деревянная мечеть, а в 1823 году в Татарской слободе в награду за доблесть, проявленную татарскими и башкирскими полками в Отечественной войне 1812 г., была построена большая каменная мечеть, впоследствии названная Исторической^104. В 1829 г. МВД были разработаны проекты типовых мечетей, опубликованные в «Журнале министерства внутренних дел». «В то самое время, когда грозные силы российского монарха разили полчища могущественнейшего владыки магометанского (турецкого султана), державная рука его утверждала созидание молитвенных домов для мирных магометан, обитателей великой его империи», — говорилось в сопутствующей статье этого журнала^10^5. В этой фразе оказалась весьма точно сформулирована политика России по отношению к мусульманам, которая всегда разделяла враждебных себе мусульман и ислам как религию заметной части своих законопослушных подданных.

В 1882 г. муфтий ОМДС Салимгарей Тевкелеев обратился к министру внутренних дел с просьбой дать разрешение на постройку в столице империи Соборной кафедральной мечети. Такое разрешение было получено, и в 1913 г. в санкт-петербургской Соборной мечети, построенной по соседству с Петропавловской крепостью, прошла первая служба. Новая мечеть стала крупнейшей в Европе и долгое время сохраняла этот статус. В 1904 г. на средства богатого татарского купца Салиха Ерзина в столице открылась вторая каменная мечеть, получившая статус Соборной. В начале XX в. были также построены мечети в Твери, Ярославле и Костроме^106.

Особое значение российские власти придавали институту военного мусульманского духовенства — полковые муллы служили при многих частях, получая аналогичное полковым священникам жалование (а нередко и большее), рекруты-мусульмане приносили присягу в мечетях^107. Так, в Правилах от 1892 г. отмечалось, что «самый Коран, в знак благоговения, должен быть положен на пелену из чистой шелковой материи и поставлен на налой или столик, вышиною, по крайней мере, в аршин»108.

С 1845 г. должности военных имамов были введены во всех портах Российской Империи, причем, как отмечает Д.Ю.Арапов, для сохранения должности имама при Севастопольской базе Черноморского флота оказалось вполне достаточным присутствия среди его чинов всего 9 мусульман^109. В тот же период времени в Санкт-Петербурге начало свою деятельность «Общество лейб- гвардии офицеров, исповедующих мусульманство», которое имело право самостоятельного избрания имама^110. При этом мусульманские офицеры спокойно воевали и против турецких единоверцев, о чем свидетельствует, в частности, пример генерала Султана-Чингис-хана, возглавлявшего службу телеграфной связи на Балканах во время Русско-турецкой войны 1877-1878 гг.111

С началом Русско-японской войны в войсках появились полковые муллы, чей статус в 1908 г. был закреплен специальным распоряжением по военному ведомству. 5 июля 1916 г., во время месяца Рамадан, появился приказ Николая II о должности дивизионного муллы, что значительно подняло боевой дух солдат-мусульман. В этот период в российской армии насчитывалось 10 генералов-мусульман самых разных национальностей: азербайджанцев, чеченцев, татар. Среди них наибольшую известность получили начальник личного конвоя императора Гуссейн Хан Нахичеванский и Эрисхан Алиев, командовавший 2-м Западно-Сибирским корпусом^112.

Ко времени Первой мировой войны мусульманам-военнослужащим была предоставлена возможность питаться халяльной пищей и получать приемлемые для них награды^113. Мусульмане служили в гвардейских частях, их дети свободно учились в кадетских корпусах, а из лучших кавказских наездников была сформирована Дикая, или Туземная, дивизия, в составе которой было 6 полков, — Дагестанский, Кабардинский, Чеченский, Ингушский, Черкесский и Татарской общей численность до полутора тысяч человек. Следует отметить, что первая мечеть в Москве, ныне именуемая Исторической, была построена в ознаменование подвигов татарских и башкирских полков, доблестно сражавшихся в Отечественной войне 1812 г.

Помимо сухопутных и морских воинских частей должности штатных мулл были введены также при ведущих предприятиях оборонной промышленности, среди работников которых было немало мусульман, в частности на Ижевском заводе и Пороховом заводе в Казани. И муллы, и мечети такого типа содержались за счет военного ведомства^115.

С укреплением ОМДС власти стали привлекать его к профилактике эпидемий и пропаганде среди мусульман здорового образа жизни. Среди циркуляров Духовного собрания можно найти немало предписаний, содержащих рекомендации по предотвращению заболеваний оспой и моровой язвой (чумой). Была налажена даже служба оповещения паломников в Мекку об эпидемиологической ситуации по пути их следования^116.

С XIX в. в среде мусульманского духовенства России развернулась дискуссия по вопросу вознесения специальных молитв за здравие царской семьи. В 1826 г. муфтий Габдессалям Габдрахимов подготовил специальное воззвание по случаю вступления на престол императора Николая I, а во время восстания декабристов молился о защите императора от мятежей и бедствий. В середине XIX в. по поручению оренбургского генерал- губернатора В.А.Обручева несколько авторитетных имамов сочинили специальный богословский трактат, в котором признавали легитимность назначения кадиев и муфтиев российским правительством, а также законность их судебных постановлений. Несмотря на возражения ряда имамов, ОМДС ввело особые дни для специальных молитв за царя и его семью^117.

За хорошую службу муфтии и муллы получали те же привилегии, что и представители православного духовенства. Им жаловались титулы, земельные наделы, доходные дома, они и их потомки освобождались от налогов и получали ордена. Так, Салимгарей Тевкелев был награжден орденами Св. Станислава и Св. Владимира I степени, орденом Св. Анны IV, III, II и I степеней, а Мухамедьяр Султанов стал кавалером орденов Св. Станислава и Св. Анны I степени. Интересно отметить, что с 1844 г. на знаках ордена Св. Станислава, Св. Анны и Св. Георгия, жалуемых лицам нехристианского вероисповедания, изображение святых и их вензелей по распоряжению императора Николая I стало заменяться черным императорским орлом. Этот шаг, не имеющий аналогов в мировой истории, был призван продемонстрировать уважением властей к полирелигиозному населению Российской Империи.

Одним из наиболее ярких мусульманских духовных лидеров в конце XIX — начале XX вв. стал ахун Атаулла Баязитов. Выходец из мишар, он родился в 1846 г. в деревне Тюменсу Касимовского уезда Рязанской губернии. Пройдя курс обучения в Кышкарском медресе Казанской губернии — известном центре кадимизма, Баязитов приобрел склонность к консерватизму и не принял обновленческое течение джадидизма.

В 1871 г. Атаулла Баязитов получает предложение стать имамом второго мусульманского прихода Санкт-Петербурга (на то время в столице действовали три мусульманские общины). На этой должности он снискал уважением верующих и властей и вскоре получил предложение стать военным ахуном Санкт-Петербургского округа. В совершенстве освоив русский язык, Баязитов работал переводчиком и преподавал тюркские языки и основы ислама в учебном отделе восточных языков Азиатского департамента МИД России и в Пажеском корпусе. 2 сентября 1905 г. трудами Баязитова вышел первый номер первой татарской газеты «Нур», а в 1910 г. была заложена санкт-петербургская Соборная мечеть, разрешение на строительство которой было получено именно благодаря его авторитету^118.

Особо стоит отметить научную деятельность Атауллы Баязитова. Его книги «Возражение на речь Эрнеста Ренана “Ислам и наука”» (1883), «Отношение ислама к науке и иноверцам» (1887) и «Ислам и прогресс» (1898) получили высокую оценку ученых как солидные академические издания, на высоком уровне аргументирующие прогрессивность ислама^119. «Баязитов убедительно доказывал, что веротерпимость — один из основополагающих принципов ислама, что ислам и христианство — две великие духовные традиции — построены на единых этических принципах и обращаются к единому Творцу, поэтому между мусульманами и христианами не должно быть розни. «Истинно верующие — братья друг другу. Поэтому примиряйте между собой братьев ваших», — этот призыв 49 суры Корана стал лейтмотивом его литературной деятельности», — подчеркивала А.Гафурова^120.

За свою преподавательскую и общественную деятельность Баязитов был награжден орденом святого Станислава III степени, серебряной и золотой медалями. Это человек сумел привить уважение к исламу и его последователям у столичной знати и интеллигенции, став самым ярким представителем мусульманской общественной дипломатии. Авторитет Баязитова был настолько высок, что в день его кончины, 21 апреля 1891 г., по приказу градоначальника Санкт-Петербурга на пять минут было остановлено движение городского транспорта, а заводы протяжными гудками почтили память выдающегося ученого и духовного лидера^121. Нельзя сказать, что отношения между мусульманским сообществом и властями были безоблачными. Периодически издавались указы, серьезно затрудняющие развитие мусульманского просвещения, юриспруденции, и особенно — миссионерской деятельности. Многие из них потом отменялись, причем отнюдь не вследствие ультиматумов, а благодаря дипломатичности лидеров ОМДС, знавших о борьбе партий исламофилов и исламофобов и не возлагавших ответственность за дискриминационные предписания на всю власть в целом. Многое зависело и от конкретных людей — так, в 1842 г. генерал-губернатор В.А.Обручев велел приходским имамам делать увещевания об обязательности «пятивременных богомолений», угрожая принять самые жесткие меры в случае непосещения мечети, а его преемник генерал-губернатор Н.А.Крыжановский с негодованием отверг просьбу муфтия Салимгарея Тевкилеева помочь в распространении по мечетям своего воззвания о строгом соблюдении всех религиозных обрядов. «Заставить же русскую полицию утверждать и распространять у себя в России шариат, гнать народ в мечети и приглашать прихожан к денежному платежу в пользу изуверства, поистине можно принять за насмешку над русскими властями», — писал он^122.

Проведенная в 1897 г. первая Всеобщая перепись населения Российской Империи выявила 13 млн 889 тыс. мусульман, которые составили 11% от населения страны. Суннитских мечетей в Российской Империи насчитывалось без учета Средней Азии около 6 тыс., шиитских — около тысячи.

О производстве жалования Мулле, приглашенному в крепость Анапу, для отправления богослужения в Магометанской мечети

Государь Император, по всеподданнейшему докладу отношения Вашего Высокопревосходительства, Высочайше повелеть соизволил: приглашенному из Керчи в кр. Анапу для отправления богослужения в Магометанской мечети, которую предположено там возвести, и для обучения Горских аманатов в Анапской школе, и приведения к присяге покоряющихся Горцев, Мулле Алимолло, производить жалование наравне с Священниками Православного исповедания.

Указ Именной, объявленный Командиру Отдельного Кавказского корпуса Управляющим Военным министерством 19 августа 1842 года

Наиболее теплыми отношения властей к мусульманам стали в годы правления последнего российского императора Николая И. Еще в детстве его ближайшим другом был будущий бухарский эмир Саид Алимхан, который привил Николаю II искреннее уважение к исламу и его носителям. При этом российские власти считали бухарских эмиров не только политическими, но и духовными лидерами среднеазиатских мусульман, о чем, например, прямо говорил генерал-губернатор Туркестанского края Д.И. Романовский^124.

Вступив на престол, Николай II открыто благоволил мусульманам, приближая к себе представителей их военной элиты и издавая законы, призванные повысить веротерпимость^125. В 1907 г. император даже пожертвовал свои средства на строительство мечети в Твери, заложенной местной мусульманской общиной «в честь Государя Императора <...> в память благополучного избавления от покушения на его жизнь»126.

Свободное от революционных настроений мусульманское сообщество отвечало царю взаимностью. Как и во времена Екатерины II, оплотом стабильности в умме оставались духовные лица и офицеры. «Мы, мусульмане, заодно со всем российским народом в эти тяжелые времена должны подать помощь нашему государству к отражению неприятелей <...> И во времена прежних войн, защищая Отечество, русские мусульмане показывали великие самопожертвования, и во времена настоящих, проходящих перед нами событий они, Бог даст, выкажут с избытком еще раз свой патриотизм», — гласила изданная 14 октября 1914 года фетва муфтия Мухаммедъяра Султанова^127.

«26 августа 1914 года собрались в Петроградской соборной мечети на моление, после которого решили послать турецкому правительству протест против враждебных выступлений Турции в отношении России. Как только появились слухи о том, что Турция готовится нарушить нейтралитет, из таких мусульманских центров, как Казань, Уфа, Оренбург, Троицк и других, петроградскому ахуну М.-С.Баязитову и другим известным представителям петроградских мусульман стали поступать телеграммы, в которых мусульмане протестовали против посягательства Турции на целостность России. 10 сентября 1914 г. оренбургская татарская газета “Вакыт” (“Время”) писала в связи с этим протестом: “Мы живем в России, мы — российские люди, подданные России”. При этом подчеркивалось: “Мы, мусульмане, являемся братьями туркам и по религии, и по крови, а по тому естественно наше желание, чтобы они жили мирно и благополучно и пребывали в мире со своими соседями, а особенно с Россией, нашим отечеством. Не подлежит, конечно, сомнению, и наше желание, чтобы они, турки, не бросались в разные авантюры и не находились в действии, вредном нашей России, а шли бы в смысле прогресса и цивилизации вслед за Европейцами. Однако возможно, что все это — только пожелания, таящиеся в наших сердцах”. Представители петербургских, нижегородских, казанских, уфимских и других российских мусульман подписали адресуемый Турции протест, инициаторами которого выступили муллы столицы, Казани и Уфы. Эта их позиция оказала серьезное влияние на тюрков — солдат российской армии», — отмечает историк Салават Исхаков^128.

11 ноября 1914 г. стамбульский шейх-уль-ислам Хейри Эффенди объявил джихад странам Антанты, которые «враждебны к исламскому халифату и прилагают все усилия к тому, чтобы погасить высокий свет ислама», призвав проживающих в них мусульман присоединиться к священной войне^124. Однако этот призыв ожидаемого эффекта не возымел. «Таким образом, в данное время ходом исторических событий создались условия, по-видимому, не благоприятствующие... для проповеди среди наших мусульман идеи о духовном и национальном единстве мусульман всего мира и о значении, какое должна иметь для них единоверная им Турция и ее халиф в качестве духовного главы всего мусульманства», — отмечал русский историк А.Кручинский^140.

Действительно, через месяц после этого демарша Мухаммедъяр Султанов осудил объявленный джихад, заявив, что Османская империя под влиянием Германии сделала необдуманный шаг. Султанов подчеркивал, что «в этом нашем отечестве мы живем, пользуясь земными благами и спокойствием; целость нашего Отечества, а равно и его мощь, есть источник нашего благополучия и нашего спокойствия <...> Нам, российским мусульманам, нужно, конечно, беречь свое Отечество от врага».

Солидарную с уфимским муфтием позицию занял и глава Таврического муфтията Аджи-Адиль Мурза Карашайский, заявивший, что «дерзнула напасть на наше дорогое отечество — Россию, являющуюся священной родиной для всех населяющих ее народов, в том числе и для мусульман. Поэтому-то мы, мусульмане, вместе со всеми нашими соотечественниками обязаны стараться всеми силами изгнать врагов нашей родины и, исполняя священный свой долг, избавить ее от бед». В Туркестане местный теолог мулла М Бехбуди в своем журнале «Ойна» («Зеркало») в начале 1915 г. писал, что участие России в союзе стран, противостоящих другим христианским государствам, к которым присоединилась Турция, нет ничего оскорбляющего и унижающего ислам. «Поэтому нашему туркестанскому туземному населению нужно быть спокойным, сдержанным и вполне лояльным» по отношению к царю и стране, «иначе <...> мы обречем себя на неминуемую гибель»132.

В свою очередь, губернский кадий Баку на многотысячном митинге мусульман, собранном 21 октября 1914 г., произнес поистине исторические слова, могущие стать девизом всего постекатерининского периода жизни исламского сообщества России: «Наша преданность России диктуется не только принципом подданства, но и голосом совести и велениями Корана»т. В следующем году суннитский муфтий и шиитский шейх-уль-ислам опубликовали специальные воззвания с призывом передать фитр-садаку (пожертвования в дни праздника Ид аль-Фитр) на военные нужды^134.

Несмотря на мощную революционную пропаганду, равно как и пропаганду турецко-германских эмиссаров, выступавшими с революционерами единым фронтом, мусульмане Российской Империи в подавляющем большинстве своем остались верны присяге. «Мусульманская» политика четырех поколений чиновников Российской Империи принесла плоды. Правда, воспользоваться ими в полной мере не удалось — началась революция.

Противодействие негативному зарубежному влиянию на российский ислам

Как и во времена Екатерины II, в XIX и начале XX вв. беспокойство властей продолжало вызывать внешнее влияние на мусульман империи и соседних ей «ничейных» территорий, которые, как и раньше, носило преимущественно турецкий, а, точнее, англо-турецкий характер. Как известно, Великобритания вела несколько «исламских» программ, призванных установить контроль над всем мировым мусульманским сообществом. Английское влияние на правящую элиту Османской империи был традиционно велико, однако, по всей видимости, достаточным оно не считалось. Британии требовались более послушные мусульмане, которые в итоге были найдены на Аравийском полуострове в лице ваххабитов. Кстати, среди противников этого религиозного течения широко распространено мнение, что ваххабизм вообще возник и набрал силу в результате деятельности английских агентов, в частности — небезызвестного Лоуренса Аравийского (Томаса Лоуренса)145. Существовали у англичан и более глобальные планы.

Как отмечает ведущий исследователь досоветской истории российского ислама Д.Ю.Арапов, российский посол в Турции начала XX в. Н.В.Чарыков «в своих донесениях в Петербург с тревогой констатировал желание Великобритании «единолично» действовать в «халифском деле» и, в частности, возродить снова Арабский халифат. По словам Чарыкова, Лондон хотел, перенеся халифат в сферу британского влияния на Ближнем Востоке, сделать в дальнейшем халифами суннитов или шерифов Мекки и Медины, или еще более подконтрольных англичанам хедивов Египта. Русский дипломат, правда, подчеркивал то обстоятельство, что «правоверные» мусульмане-арабы вряд ли захотят иметь дело с такими халифами, ибо они будут слишком откровенно находиться в зависимости от светской власти «неверного» Альбиона»146. Следует отметить, что этот план, хотя и с существенными коррективами, был все-таки воплощен в жизнь, и сейчас именно Саудовская Аравия позиционирует себя как страну-лидера всего мусульманского мира.

Вербовка агентов влияния среди российских мусульман наиболее успешно осуществлялась во время их выезда за пределы страны, преимущественно на хадж. В январе 1822 г. генерал Ермолов предложил запретить совершение хаджа, поскольку возвращающиеся паломники «не только привозят нелепые слухи, но и свидетелями бывают злодейских поступков Турок против Христиан и, почитая Султана главою закона своего, тем с большим подобострастием чтут могущество его, что видят истребление Христиан не наказываемым»147. В ответ император Александр I согласился ввести лишь временный запрет на хадж, уточнив, что «сие временное запрещение имеет прекратиться с переменою и устройством дел на Востоке, и сим уверением для будущего оно, конечно, не потревожит ни совести Магометовых почитателей, ни доверенности их к благорасположению Правительства»148.

Через двадцать лет, в 1842 г. вопрос о целесообразности ограничения паломничества в Мекку снова встал на повестку дня. Военный министр князь Александр Чернышов в письме командиру Отдельного Оренбургского корпуса передал ему пожелания императора запретить продолжительные отлучки воинских чинов с целью совершения хаджа, поскольку «многие из них по возвращении после поклонения магометанской святыне производят неблагоприятное для нас влияние на своих единоверцев»139. Сотрудники Департамента духовных дел иностранных исповеданий МВД не без основания считали, что из числа паломников турецкими властями вербуются люди для пропаганды радикального ислама и переселения в Османскую империю. Эти сведения подтвердило российское посольство в Константинополе в секретной записке в Министерство иностранных дел в ноябре 1874 г.140

В 1865-1866 гг. оренбургский генерал-губернатор Н.А.Крыжановский запрещал духовным лицам отправляться в хадж, опасаясь что большинство из них подпадет под дурное влияние ваххабитов и обратно уже не вернется. И его опасения были оправданы — такие случаи действительно отмечались^141.

В 1848 г. Чернышов направил наместнику Кавказа князю Михаилу Воронцову письмо следующего содержания:

Милостивый Государь Князь Михаил Семенович!

Почтеннейшее отношение Вашего Сиятельства от 30 ноября за №452 о мерах, принятых Вами, Милостивый Государь, противу распространения между покорными нам магометанскими народами нового учения, проповедуемого вышедшими из Персии и Турции шейхами, я имел щастие по всей подробности представлять Государю Императору.

Его Величеству благоугодно было на всеподданнейшем докладе моем по этому предмету собственноручно написать:

«Я полагал бы совершенно запретить въезд в пределы наши всяким лицам духовного магометанского звания, кто бы ни были, даже и нашим подданным, ежели приняли духовное звание заграницею».

Сообщая о сем Вашему Сиятельству для зависящих распоряжений и уведомив государственного канцлера иностранных дел и Министра внутренних дел, я покорнейше прошу Вас, Милостивый Государь, принять уверение в моем совершеннейшем почтении и преданности.

Подписал Князь А. Лернышев^142.

Действительно, как и в XIX, так и в последующих столетиях, мусульмане, получавшие духовное образование за пределами

России, слишком часто попадали под влияние враждебных ей сил и становились проводниками их интересов. Игнорировать эту проблему было опасно, поэтому у государства стоял выбор между жестким контролем над этим процессом и полным запретом его как такового. Второй вариант был сочтен более простым и дешевым, тем более, что его в 1842 г. предлагал сам генерал Ермолов, запретивший кавказским мусульман получать духовное образование за рубежом^143.

10 июня 1892 г. Министерство народного просвещения приняло циркуляр об изъятии из медресе и мектебов рукописных книг и запрещении преподавательской деятельности муллам, получившим образование за рубежом. По тому же циркуляру иностранные религиозные издания должны были быть подвергнуты жесткой цензуре. Поводом для этих мер стали сведения о том, что «в мусульманских школах обращаются рукописные книги и тетради на татарском языке, в которых оплакивается зависимость татар от Российского государства, восхваляются мусульманские народы Востока, выражается сожаление об участи мусульман, призванных к отбыванию воинской повинности»144. После массовых протестов мусульман в 1894 г. действие этого циркуляра было приостановлено, а затем по рекомендации Министерства внутренних дел он был отменен^145.

С 1894 г. началось систематическое цензурирование мусульманских книг. Из первой партии в 64 книги всего две были признаны вредными, причем по религиозным мотивам (оскорбление других религий) — только одна. Имамы должны были давать подписку об отказе использовать запрещенные книги, а муфтий Мухаммедьяр Султанов призывался к изданию соответствующей фетвы. В 1895 г. он ответил на соответствующую просьбу уфимского губернатора следующим образом: «Фетва может возбудить весьма понятное любопытство и желание ознакомиться с ними в подлиннике и, в конце концов, путем разъяснения я невольно буду содействовать, хотя и косвенно, распространению запрещенных книг, что крайне нежелательно»146.

Кроме того, власти следили за тем, чтобы мусульманские духовные лица, в первую очередь — служащие во внутренней России, владели русским языком. Это требование вызывало критику со стороны мусульманских политических и общественных деятелей, однако отменять его никто не собирался^147. Показательно, что к проблеме владения действующими ^будущими имамами русским языком власти вернулись в конце первой декады XXI в., когда были преданы огласке сведения о том, что мусульманские студенты из России, проходившие обучение за рубежом, владеют государственным языком своей страны более чем посредственно и не могут ни продолжать образования, ни работать за пределами своей этнической группы^148.

Власти также настаивали, чтобы в мусульманских учебных заведениях преподавали российские граждане, а не иностранцы, среди которых наибольшее подозрение вызвали турецкоподданые. «Обязать Магометанское духовное правление допускать в медресе и мектебе в качестве учителей татар и именно русско-подданных, но отнюдь не турок или турецко- подданных», — предлагал губернатору директор народных училищ Таврической губернии С.Маргаритов. При этом все медресе и мектебы, в которых преподавали турки, автоматически попадали под подозрение о неблагонадежности^149. Можно предположить, что исключительная нелюбовь российских правоохранительных органов к турецко-татарским лицеям в XXI в. берет свои истоки еще в XIX в.150

С начала XX в. к внешним угрозам российской умме добавился пантюркизм, по словам П.А.Столыпина, ставший следствием «чрезвычайного подъема как религиозного, так и национальнокультурного самосознания во всем исламском мире». Расцвет этого движения пришелся на годы правления турецкого султана Абдул-Гамида (Абдул-Хамида), эмиссары которого были разосланы во все части света и имели успех даже в современной Индонезии, жители которой массово высказывать желания принять турецкое подданство^151.

Один из ведущих идеологов пантюркизма Юсуф Акчура определял его как:

1. Ассимиляцию и объединение наций, подчиненных османскому правительству и создание в результате османской нации.

2. Политическое объединение всех мусульман с учетом того, что султан Османской империи считался номинальным главой — халифом мусульман всего мира.

3. Формирование политической тюркской нации, опирающейся на этнический фактор^152.

«Что же касается внешних препятствий, то, по сравнению с подобными же препятствиями в политике исламизма, их немного меньше, потому что из христианских государств только у одного, а именно — у России, ест£ мусульманские подданные тюркского происхождения. Поэтому, исходя из необходимости защиты своих интересов, только это государство будет стараться препятствовать объединению тюрков. Что касается других христианских государств, то, возможно, некоторые из них даже поддержат политику «тюркского единства» из-за того, что она наносит ущерб интересам России», — честно признавал Акчура^153.

В Поволжье, Сибири и Туркестане стали действовать турецкие агенты, призывавшие российских мусульман признать главенство Турции и для начала помочь ей материально — например, пожертвовав деньги на модернизацию турецкой армии и флота. В 1910-1913 гг. ими даже были инициированы специальные кампании по сбору средств — например, в одном из номеров еженедельного журнала «Тааруфуль-Муслимин» («Взаимное ознакомление мусульман»), издававшегося в Стамбуле известным диссидентом Рашидом Ибрагимовым была размещена статья, в которой, согласно донесению министра внутренних дел П.А.Столыпина, «было помещено обращение к русским мусульманам с приглашением жертвовать на усиление турецкого флота для увеличения могущества Турции»154. Хотя, по мнению Д.Арапова, им удалось найти лишь единичных последователей, власти серьезно обеспокоились такой агитацией^155.

«Возникшей между Италией и Турцией войне в мусульманских кругах придается общемусульманское значение. <...> В настоящее время ведется агитация среди всех мусульман, в том числе и магометан России, с целью возбуждения религиозного фанатизма против всех «неверных», в частности, в пользу всеобщего поднятия оружия для ведения священной войны (газават) и засим с целью бойкотировать итальянские товары и собирания денежных средств на нужды турецких войск. По поступившим в Министерство внутренних дел сведениям, среди нашего мусульманского населения начинают образовываться комитеты, цель которых заключается в вовлечении магометан России в религиозно-партийное дело для возбуждения интереса к Турции, для поддержания ее и нравственно, и морально», — отмечалось в предписании Департамента духовных дел МВД главам и чиновникам местной администрации на Кавказе от 28 октября 1911 г.15ь

Среди российских мусульман, особенно татар, распускались слухи о том, что власти хотят их насильно крестить, что султан требовал от царя отдать ему всех мусульман-татар, а царь с целью уклониться от этого требования, повелел их всех обратить в православную веру, чтобы затем выдать за русских. На этом основании одни жертвы такой пропаганды заявляли о том, что «скоро султан придет, русских кончать станет», а другие на всякий случай эмигрировали в Турцию^157. Особенно усилились подобные тенденции в дни переписи населения 1897 г., когда возбужденные слухами о насильственном крещении по итогам переписи мусульмане Поволжья нападали и на переписчиков, и на своих же мулл, которые убеждали их не уклоняться от этого мероприятия^158.

23 декабря 1895 г. глава МВД России направил губернаторам поволжских и кавказских регионов секретный циркуляр, в ко- тром предупреждал о том, что «султан предполагает обратиться через мусульманское духовенство к русским подданым магометанского исповедания с тайным воззванием об оказании денежной помощи для поддержания ислама и халифата»159.

В свою очередь, турецкий МИД опровергал известия о том, что его эмиссары находятся в Поволжье и Башкирии для вербовки своих агентов и агитации местных мусульман к переселению. Более того, указывалось, что переселение неудобно властям Османской империи и ведет к издержкам и массовым болезням. В заключение турки советовали арестовывать подобных миссионеров^160. В свою очередь, депутат Госдумы Садри Максуди, авторитетный джадид и будущий лидер Милли Идара, в 1912 г. жаловался на то, что являющей «продуктом вражеской фантазии панисламизм» используется для репрессий против мусульман^161.

Впрочем, особого доверия к их словам никто не питал: в декабре 1910 г. начальникам районных и охранных отделений, а также губернских жандармских управлений был разослан циркуляр, который предписывал им «принять меры к немедленному приобретению соответствующей секретной агентуры для освещения преступной деятельности панисламистов»162. Чиновник по особым поручениям при генерал-губернаторе Туркестана В.П.Наливкин вообще полагал, что объединившиеся под эгидой турецкого халифа панисламисты хотят уже в ближайшее время дать отпор ненавистной им западной цивилизации, и России, ввиду ее географического положения, выпадет наиболее тяжелая часть борьбы с общемусульманским газаватом^163.

Для более полной иллюстрации пантюркистской угрозы целесообразно целиком привести предложения Столыпина о мерах для противодействия ему:

Министерство Внутренних дел

Департамент духовных дел

15 января 1911 года

Копия В Совет Министров

О мерах для противодействия панисламскому и пантуранскому (пантюркскому) влиянию среди мусульманского населения

В последние десятилетия во всем мусульманском мире обнаруживается чрезвычайный подъем как религиозного, так и национально-культурного самосознания. Не оставшись чуждым и России, это движение проявилось среди населяющих ее разноплеменных и разноязычных народностей, исповедующих ислам, в явном стремлении их к тесному сплочению между собою на почве искусственно создаваемой татаризации, к обособлению от общегосударственных культурных задач и к духовному сближению с единоверными государствами, главным образом с Турцией. Под влиянием внутренних и внешних событий 1904-1906 гг, движение в русском мусульманстве, руководимое из Турции переселившимися туда нашими подданными, преимущественно из татар, опирающимися на своих единомышленников в России, приняло за последнее время особенно интенсивный и даже угрожающий историческим задачам русской государственности характер.

В настоящее время последствия этого движения реально сказываются в следующих явлениях:

1) в совершившемся в 1905 г. отпадении нескольких десятков тысяч крещеных инородцев (частью тюркского, частью финского происхождения) в мусульманство и в интенсивно поставленной пропаганде мусульманства как среди слабых в вере крещеных инородцев Поволжья, так и среди полуязыческих племен северо-восточной России;

2) в постепенном сосредоточении всей области духовного и культурного просвещения мусульман восточных и среднеазиатских областей в руках татарского или прошедшего татарскую школу духовенства;

3) в развитии под видом допущенных законом мусульманских конфессиональных школ (мектебе и медресе) обширной сети общеобразовательных инородческих учебных заведений со специфически татарским оттенком;

4) в создании целого ряда мусульманско-татарских духовно и культурно-просветительных и благотворительных учреждений, книгоиздательств, периодических изданий и тому подобных начинаний, имеющих прямым назначением проводить в широкие слои народных масс начала татарско-мусульманской культуры;

5) в явно недоброжелательных, а часто и открыто враждебных выступлениях татарской интеллигенции и татарской печати против государственности и русской народности; б) в нескрываемом тяготении к зарубежному мусульманству, установлении постоянных сношений с Турцией и Египтом, воспитании молодежи в турецких учебных заведениях и т. п.164

П.А.Столыпин

Петр Столыпин не зря обращал особое внимание на проблему пантюркизма. Именно она стала самым серьезным провалом государственной «охранительской» политики в области негативного внешнего влияния на российскую умму. Возникновение во второй половине XIX в. джадидизма, позиционировавшегося себя как реформаторское и ставившее главной целью европеизацию системы мусульманского образования, поначалу не вызвало особых опасений властей. В то же время главные идеологи джадидизма Рашид Ибрагимов и Исмаил Гаспринский были открытыми туркофилами и видели джадидизм не только сугубо просветительским, но и пантюркистским движением^165. Как пишет современный российский исследователь пантюркизма И.Гилязов, «Гаспринский призывал к компромиссу, условному сотрудничеству с русским правительством для достижения целей», в то время как русское правительство ждало от мусульман не условного, а настоящего сотрудничества^166. Тот факт, что истоки джадидизма следовало искать именно в Стамбуле, позволило царским властям считать джадидов представителями «пятой колонны», а советским исследователям определять его как «буржуазно-националистическое, реакционное движение, тесно связанное с идеями панисламизма и пантюркизма»167 или как «реакционное течение, в основе которого лежала идеология национальной буржуазии и пантюркизма»168.

Внешне джадидизм выглядел вполне мирным и логичным движением за реформу духовного образования. Действительно, школы старого образца, успешно готовившие духовных лиц, не могли дать должной суммы светских знаний своим выпускникам, в то время как стремительный научно- технический прогресс выдвигал принципиально новые требования к уровню образования. С другой стороны, отказ от многовековых традиций и призывы максимально европеизировать обучение многих настораживал, тем более что перенасыщенные неисламскими дисциплинами медресе трансформировались в общеобразовательные учебные заведения и выпускали кого угодно, только не имамов. Еще более настораживал тот факт, что чем сильнее оказывались европеизированы светские университеты, тем настойчивее их студенты призывали устроить революцию^169. «Шакирды требовали максимального введения в программу медресе светских предметов, в результате чего медресе фактически превращались в учительские школы. Большинство ректоров соглашались с теми или иными уступками, но в итоге стремились к сохранению статуса медресе как религиозных учебных заведений. В ответ зачастую вспыхивали стачки шакирдов. Эти стачки заканчивались частичной модернизацией, сопровождавшейся добровольным уходом или изгнанием наиболее радикальных шакирдов, как, в частности, в медресе «Мухаммадия». В итоге шакирды даже грозились убить Баруди (основателя и ректора казанского медресе «Мухаммадия)», — отмечает А.Хабутдинов^170. Об этом же писали в Письме министру внутренних дел и 12 анонимных имамов, называвших выпускников «Мухаммадии» «революционерами, которые под вывеской служения Богу и вере исламской посланы для сбивания с пути татар»171.

В итоге опасения консерваторов подтвердились, — как отмечал С.Исхаков, — «иногда борьба против религиозной ортодоксии со стороны джадидов-радикалов доходила порой чуть ли не до атеистических выпадов»172. Мусульманское духовенство Российской Империи за исключением его закавказской части быстро раскололось на старометодников-кадимистов и новометодников-джидадов, отношения между которыми быстро ухудшались^173.

Именно джадиды составили ядро политического движения российских мусульман, а затем многие из них и вовсе стали воинствующими атеистами, разрушив тысячи мечетей и насадив среди тюркских народов моду на немусульманские имена^174. Затем потребность в них отпала, и в 50-х годах XX в. официальная советская пропаганда заклеймила джадидов как «наемных агентов капиталистических разведок, которые желали оторвать татарский народ от России и превратить его в придаток прогнившей империи турецких султанов»175. И в этой оценке она оказалась солидарна с позицией специальных служб Российской Империи.

В 1911 г. по наводке верноподданного кадимистского муллы деревни Тюнтерей Малмыжского уезда Вятской губернии Дин-Мухаммедова был проведен обыск в одном из самых знаменитых джадидских медресе — Ижбобьинском. Увиденное в его стенах шокировало полицейских чинов. «Как Бобинские (руководители медресе), так и названные выше учителя, вели антирусскую и антиправительственную пропаганду и распространяли идеи панисламизма среди местного населения и учеников путем религиозных бесед, а также — с помощью брошюр, газет и журналов константинопольского издания. Воспитанники Ижбобинской семинарии были настолько распропагандированы, что открыто пели на улицам Ижбобья татарские и турецкие песни преступного содержания, в коих оскорбляли священную особу Государя императора и восхваляли Турцию и турецкого султана, а висевший в семинарии портрет Государя императора обезобразили, выколов на нем глаза и вырвав рот. Всякая попытка благонадежной части населения к протестам по поводу подобных безобразий встречала сильный отпор со стороны Бобинских и учеников, объявившим бойкот протестантам и грозивших даже насилиями», — отмечал к докладной записке министру внутренних дел глава Департамента духовных дел иностранных исповеданий С.Белецкий. Тем не менее наказание Бобинским было назначено символическое, соответственно, по 2 и б месяцев лишения свободы^176.

Помимо революционных настроений, джадидизм вызвал у мусульманских народов всплеск национализма, идей превосходства одного народа над другим. В полном соответствии с опасениям властей прогрессирующая тюркизация, а, точнее, татаризация, ислама привела к концентрации власти в руках представителей одного этноса и разрушила единство мусульманских народов^177. Джадидов-панисламистов царские власти начали открыто обвинять в провоцировании межнациональной вражды и организации погромов^178.

Во многом благодаря деятельности джадидов резко ухудшились отношения между татарами и русскими, которых откровенно шокировала протурецкая и русофобская агитация, развернутая на страницах джадидской печати. «Из газет тщательно удаляется все то, что носит хоть малейший намек на сближение с русским народом; русские термины, которые уже успели получить у русских татар общее употребление, безусловно устраняются из печати и заменяются турецкими», — писал ректор Казанской духовной академии епископ Чистопольский Алексий (Дородницын), а профессор его академии П.И.Знаменский добавлял, что «появление в Казани одного печатного органа с русофильским направлением — Рус-Игтигади (Русское единение) Шахтахтинского, оказалось какой-то неестественной редкостью и было встречено татарской прессой очень неприязненно»179.

Отрицательно отзывался о джадидах-туркофилах и великий русский писатель Ф.М.Достоевский, в своих заметках «Халаты и мыло» и «Кифомокиевщина» резко критиковавший их за открытые симпатии к враждебной России Османской империи и призывавший поменьше щадить их чувства. «Если уж русский стал помогать славянину, как единоверцу, то как же может он, не нарушая гражданской равноправности и справедливости, запретить такое же пожертвование и русскому татарину в пользу единоверца своего — турка? Напротив, очень может и имеет на то самое полное право, потому что русский, помогая славянину против турок, даже и в мысли не имеет стать врагом татарина и пойти на него войной, тогда как татарин, помогая турке, разрывает с Россией, становится изменником России и, становясь в ряды турок, идет прямо на нее войной. Кроме того, ведь если я, русский, пожертвую в пользу славянина, воюющего с турком, хотя бы даже и из единоверия, то ведь победы ему желаю над турком вовсе не потому, что тот мусульманин, а потому лишь, что тот режет славянина, тогда как татарин, переходя к турке, может это сделать единственно лишь из той причины, что я христианин и что будто бы хочу истребить мусульманство, тогда как я вовсе не хочу истреблять мусульманства, а лишь единоверца своего защитить...», — весьма откровенно и неполиткорректно писал он в 1876 г.180

Многие межэтнические конфликты, происходящие сейчас в многонациональных мусульманских сообществах, восходят к концу XIX — началу XX вв. и обязаны своим возникновением экспансии пантюркизма^181. Третий муфтий ДУМ Северного Кавказа Абдулхафиз Омаров в своем труде «Джаваб ас-Сахих» вообще считал джадидизм значительно более вредным течением, чем ваххабизм, и резко отрицательно отзывался о его проповедниках в Дагестане^182.

Удивительно наблюдать, как современные мусульманские ученые дают джадидизму однозначно положительную оценку, трактуя его как прогрессивное просветительское течение, приблизившее российских мусульман к идеалам западной демократии[3]. Действительно, многие джадиды были патриотами России и видели в новом методе лишь полезную реформу образования, однако само это течение принесло российской умме значительно больше вреда, нежели пользы. К сожалению, все конструктивные достижения джадидов в виде новометодных медресе, газет и типографий были полностью уничтожены в постреволюционный период, причем преимущественно — самими же джадидами, уверовавшими в идеалы мировой революции.

В годы Русско-японской войны к привычным центрам зарубежного влияния на российский ислам добавилось Токио. Японский Генштаб вложил не менее одного миллиона иен (соответствовавшего 5 млрд современных йен) в стимулирование революционного и националистического движения, часть этих средств направив в мусульманскую среду.

«Японская военщина, готовясь к войне с царской Россией, не могла не обратить внимания на антирусскую политическую направленность татарской буржуазии и стремилась использовать ее в своих интересах. Японские деятели стали активно заниматься мусульманским вопросом, оказывали помощь татарской буржуазии, установили политические контакты с ее отдельными представителями еще в 1902 году», — писал татарский историк Р.Б.Гайнетдинов^183. С этим был согласен и основатель партии «Иттифак» Рашид Ибрагимов, утверждавший, что перед Русско-японской войной российские мусульмане уже прониклись симпатией к Японии^184. Действительно, как минимум сам Ибрагимов деятельно отстаивал японские интересы и, по мнению Л.Усмоновой, во время своего посещения Японии в 1902-1903 гг. был втянут в антироссийскую пропаганду и в итоге депортирован из этой страны по требованию российского консула^185. Среди российских мусульман активно распускались транслируемые немецкой и английской прессой слухи о преимущественно мусульманском вероисповедании японцев, при встрече с которыми предлагалось стрелять в воздух и даже брататься^186.

Солидарно с Японией на этом направлении работали и английские спецслужбы. Как указывает Д.Ю.Арапов, в первые месяцы Русско-японской войны российскому консульству в Багдаде пришлось приложить изрядные усилия к тому, чтобы сорвать замысел англичан, намеревавшихся поднять шиитов Кербелы и Наджафа на джихад против России. Немалую помощь в разрешении этой проблемы им оказали представители шиитского духовенства Закавказья^187.

Историк О.Н.Сенюткина прямо указывает на то, что идеологи тюркского национализма, среди которых абсолютно преобладали джадиды, с 1907 г. начали активно и практически открыто сотрудничать с иностранными разведками, решив для себя, что само существование Российской Империи как государства делает достижение их целей принципиально невозможным. При этом особый упор они делали на демагогию о «притеснении народов и религий»188.

После начала Первой мировой войны ситуация повторилась — в среде российских мусульман были спровоцированы волнения, инициаторами которых выступили большевики, в немалой степени финансировавшиеся уже германской разведкой. Так, группа татарских и башкирских революционеров во главе с большевиком Мирсаидом Султан-Галиевым выпустила прокламацию, которая призывала солдат-тюрок поднять бунт и покинуть армию. В этом обращении указывалось, что «русский народ не довольствуется только тем, что им покорены татары, башкиры, туркестанцы, кавказцы и т. д., он хочет покорить еще турок и персов». Член этой группы, башкирский учитель, направился для агитации в Стерлитамак, где ему удалось «войти в связь с некоторыми товарищами» и поднять восстание в солдатских частях. Известный татарский националист Гаяз Исхаки также отмечал, что «поначалу тюркское население было настроено “пораженчески”, горожане всеми средствами старались уклониться от мобилизации, а бойкот войны со стороны тюркской интеллигенции привел к тому, что число офицеров из тюрок составило ничтожный процент по сравнению с солдатами-тюрками»184.

После начала Первой мировой войны в России резко активизировались турецкие идеологические диверсанты, намеревавшиеся через пантюркистскую и панисламистскую пропаганду восстановить российских мусульман, прежде всего — мусульман Кавказа против властей и отторгнуть от Российской Империи пограничные провинции с высокой долей мусульманского населения. Известно, что для этих целей только на Кавказ было дополнительно заслано 60 офицеров турецкой разведки^190. Ситуацию выровнять удалось лишь благодаря принципиальной позиции ведущих лидеров российской уммы, которые в ряде заявлений разъяснили своим верующим сложившуюся ситуацию и настроили их в патриотическом ключе.

Впрочем, сами турки ожидаемой пользы от своей пропаганды не получили. «Усилившееся в последнее время паломничество молодых татар в Стамбул за наукой и ближайшее знакомство их с Турцией подействовали на них далеко не в пользу Турции и султана. Они воочию увидели здесь явные признаки разложения Турецкой империи и упадок сил султана и убедились в том, что он никак не может сделаться каким-нибудь общим панисламистским падишахом. К этому присоединилось еще близкое знакомство их с младотурками, к которым они охотно присоединялись партийным образом. Сама наука Стамбула оказалась намного ниже науки Каира с ее европейскими знаниями и светским направлением. В последнее время молодежь стала направляться больше в Каир, чем в Стамбул», — отмечал православный миссионер П.В.Знаменский, подчеркивая, что «идеал объединения всех мусульман около Стамбула и общего падишаха начинает заменяться у нового поколения другими, более либеральными идеалами»191.

Поэтому совершенно неудивительно, что российские агенты влияния Турции со временем сменили идеологию пантюркизма на идеологию панисламизма, принял затем самое деятельное участие в свержении султана и преобразовании Османской империи в мононациональную и светскую Турцию, которая вряд ли уже возродит свою былую славу.

Предписание начальника Казикумухского округа Дагестана начальникам Казикумухского и Вицхинского участков об установлении негласного надзора за населением

10 сентября 1911г.

Начальникам Казикумухского и Вицхинского участков

Предлагаю вам собрать негласно, лично и агентурным путем, не имеются ли в каких-либо селениях участка частные и мечетские школы с учителями из лиц, долго живших в Турции, Египте, Персии, Казанской и Оренбургской губерниях и там получивших образование; не изучаются ли в каких-либо школах турецкий язык, турецкая история, география и друг[ие] сведения о Турции; не замечается ли в каких-либо школах на учителях особая форма, например: турецкие фески, куртки. В результате немедленно же донести мне, указав фамилии учителей. Затем предлагаю принять к сведению, что в мечетских школах, медресе, мектебе, как конфессиональных, изучаются предпочтительно Коран, шариат, вообще решения, преподавание же других предметов, не относящихся к религии, является уже нарушением характера конфессиональных школ, а потому не должны быть допущаемы в них. Точно так же предлагаю принять все зависящие от вас меры к недопущению к преподаванию в сельских мусульманских школах лиц, получивших образование в Турции, Египте, Персии, Казанской и Оренбургской губерниях, если за их политическую благонадежность и благонамеренность не можете поручиться. В частности, предлагаю начальнику Вицхинского участка отправиться в сел[ение] Хуты и негласно собрать сведения об образе жизни и занятиях Саадулы Гаджи — не занимается ли он обучением детей, чему и как обучает.

Полковник Начальник Казикумухского округа Киселев^142

Взаимоотношения духовных лидеров российской уммы с мусульманскими общественными и политическими организациями

Лидеры ОМДС и других духовных управлений до самого конца сохранили свою верность Российской Империи. Их дипломатичность позволила заметно улучшить положение мусульманского меньшинства России, которое к началу XX в. стало окончательно восприниматься властями как одна из опор государства, а не ориентированная на внешние силы «пятая колонна». Благодаря российским муфтиям и шейх-уль-исламам вырос и престиж страны в мусульманским странах, а внутри России появилась целая плеяда серьезных богословов, к мнению которых стали прислушиваться в ведущих центрах исламской мысли. Некогда глубоко периферийная Поволжская умма заняла, наконец, достойное место среди прочих мусульманских сообществ.

Естественно, что сложившаяся ситуация устраивала далеко не всех. Революционные настроения в империи постоянно усиливались, а их пропагандисты не без оснований полагали, что наибольшую склонность к глобальным изменениям должны испытывать меньшинства — национальные и религиозные. Наибольшие надежды возлагались ими на довольно многочисленных сектантов, однако и мусульмане рассматривались как приоритетная целевая аудитория для антиправительственной пропаганды.

Первым мусульманским политиком в России считается казый Рашид Ибрагим. Он родился в 1857 г. в городе Тара (современная Омская область), которая впоследствии стала родиной самого яркого и скандального мусульманского политика современной России Абдул-Вахеда Ниязова (В.В.Медведева). Подростком он попытался получить образование в Кышкырском медресе Казанской губернии, однако быстро покинул его, не удовлетворившись уровнем получаемых знаний. В 1879-1885 гг. Ибрагим учился Медине, Мекке и Стамбуле. По возвращении в Россию он стал имамом татарской Соборной мечети и мударрисом городского медресе, а в 1892 году получил высокий чин казыя ОМДС^193.

Как указывает в своей книге «Лидеры нации» известный исследователь этого периода Айдар Хабутдинов, «по воспоминаниям Р.Ибрагима, в 1879 г. он внимательно следил за деятельностью министра просвещения Турции Муниф паши в сфере реформы образования. «В Стамбуле многие лица и высокопоставленные чиновники обсуждали вопросы преподавания и воспитания с Муниф пашой. Тот много высказывался о потребности реформы образования и в конце заявил: «Для того чтобы провести у нас реформу образования, надо ее одеть в чалму и чапан. Среди мусульман невозможно вводить образование каким-либо другим методом». Ибрагим вспоминал, что «в газете Муниф паши «Гимран», пользуясь необычайной свободной печати, печатался ряд статей, посвященных будущей судьбе мусульман России, написанных с большим уважением к нам». Именно у Муниф паши Ибрагим взял идею реформы образования, которое готово принять европейскую программу, но при сохранении мусульманских ценностей и формы. По возвращении на родину Ибрагим был избран казыем (судьей) Оренбургского Духовного Собрания. В эти годы борьбу за реформу образования развернули уже мусульмане России. Благотворитель Гани бай Хусаинов, который финансировал сотни школ, искал поддержки у духовенства. В 1892 г. состоялось первое совещание по вопросам реформы школ и просвещения. Оно не принесло реальных результатов, так как решение мог принять только муфтий, который избегал любых инициатив. Рашид казый самовольно дал фетву (разрешающий акт мусульманского права) на направление заката (милостыни) на нужды школ. В том же году он посетил экзамены в школе Гани бая и одобрил преподавание по новому методу («ысул джадид»). Фетва Рашид казыя означала, что колеблющиеся мусульмане могут пойти в новометодную школу, не опасаясь бойкота со стороны общины»194.

Таким образом, Рашид Ибрагим получил образование за рубежом и попал под влияние турецких чиновников, с «большим уважением» прогнозировавших судьбу мусульман России. Получив высокое звание казыя, он стал активно внедрять в российских медресе разработанную в Турции программу образования, которая немедленно расколола мусульман на два лагеря — новометодников-джадидов (от араб, «усул-и-джадид» — новый метод) и старометодников-кадимистов, со временем вступивших в открытый конфликт.

Привнесением джадидизма на российскую почву деятельность Рашида Ибрагима не ограничилась. В 1894 г. он оставил должность казыя (по всей видимости, не по собственному желанию) и на следующий год отправился в турне по странам Европы и Азии, в ходе которого открыто перешел в оппозицию российским властям. По возвращении в Россию в 1900 г. он стал издавать альманах «Миръат» («Зеркало»), в котором агитировал за проведение реформ по европейскому образцу^195.

Промежуточным итогом бурной деятельности Ибрагима стал его непродолжительный арест в Одессе в августе 1904 г. Вскоре после ареста он получил аудиенцию у министра внутренних дел Святополка-Мирского, с которым имел беседу о политической ситуации и даже, как предполагают некоторые исследователи, получил добро на организацию «мусульманской» партии. Учитывая профессиональную непригодность министра, во многом по вине которого через несколько месяцев произошло Кровавое воскресенье, эта версия выглядит вполне правдоподобной — бездумные и рискованные эксперименты с мусульманским фактором в политике отличали и высокопоставленных российских чиновников конца XX — начала XXI вв.

Встреча со Святополком-Мирским стала поворотной в карьере Рашида Ибрагима. В последующие месяцы он развил бурную деятельность, объезжая ключевые губернии и агитируя мусульманскую элиту включиться в политическую борьбу, «Сопоставляя факт контакта Р.Ибрагимова с российским министром внутренних дел с осуществленным им маршрутом по Поволжью и южному Уралу, логично допустить, что он посчитал себя почти «уполномоченным» властью стать инициатором и координатором процесса создания «партии мусульман» России. Ибо те места, что он посетил, и лица, с которыми встречался, прямо указывают на конкретные цели той поездки: достижение предварительных договоренностей с разрозненными представителями тюркской национальной элиты о создании собственного политического объединения под “мусульманской” вывеской», — указывала О.Н.Сенюткина^196. Тут нельзя не отметить, что местами биография Рашида Ибрагима удивительно похожа на биографию его земляка Абдул-Вахеда Ниязова, который тоже сначала ходил на прием к чиновникам в Администрацию Президента Российской Федерации, а затем объезжал мусульманские регионы, создавая новые партии. Правда, партии Ниязова глобальных задач перед собой не ставили и решали вполне конкретные финансовые вопросы.

Параллельно Ибрагим проводил встречи с оппозиционерами из «Союза освобождения» и либеральным славянофилом М.А.Стаховичем, мусульманскими меценатами и просветителями. Под его влиянием с 1905 г. мусульмане начали слать властям десятки петиций, в которых им предлагалось кардинально пересмотреть политику в отношении мусульман, в первую очередь путем резкого увеличения полномочий ОМДС^197. При этом лидеры самого ОМДС отношения к данным петициям не имели и нередко узнавали об их содержании посредством профильных чиновников — например, премьер-министра С.Ю.Витте. Здесь нельзя не отметить, что аналогичная ситуация периодически возникает в России и сопредельных государствах с конца 80-х гг. XX в. Последние 20 лет представители политических и общественных организаций мусульманского характера делают заявления от имени всей уммы, причем нередко эти заявления носят характер ультиматумов и содержат несправедливую критику властей. В свою очередь, духовным лидерам приходится проявлять особые дипломатические навыки и каждый раз разъяснять, что лично они вполне удовлетворены государственноисламскими отношениями и не имеют никакого отношения к такого рода провокациям^198.

Промежуточным итогом петиционной кампании стал визит группы мусульманских активистов к главе ОМДС муфтию Мухаммедьяру Султанову. О том, что это были за активисты и чего они хотели, очень точно пишет О.Н.Сенюткина: «Инициаторы тюркского национального движения (среди них — Р.Ибрагимов, И.Гаспринский, А.-М.Топчибашев, Ю.Акчурин и др.) разработали собственный проект кардинального переустройства исламских конфессиональных структур. Его смысл сводился к выводу их из-под государственного контроля и подчинению группе авторитетных национальных лидеров и наиболее состоятельных (во всероссийском масштабе) предпринимателей. Текст этого плана, названного чиновниками «Проектом положения об управлении духовными делами магометан» и ставшего известным в татарской среде под названием «проекта богачей», подписали тогда оренбургский золотопромышленник З.Рамиев, симбирский текстильный магнат ИЛкчурин, глава крупнейшей оренбургской торговой корпорации М.Хусаинов, крупный фабрикант Ю.Дебердеев, будущий член ЦК партии кадетов и идеолог тюркского национализма Ю.Акчурин, казанский помещик, публицист и будущий член I Госдумы С.Галкин, уфимский адвокат и будущий член I Госдумы А.Ахтямов и ряд других».

В ходе встречи «мусульманские активисты» изложили Султанову свой план реформ ОМДС, согласно которому муфтия надлежало избирать верующим, а не назначать указом императора[4]. Под «верующими» ими, нужно полагать, подразумевались упомянутые выше «авторитетные национальные лидеры и наиболее состоятельные предприниматели. Кроме того, «активисты» скромно попросили главу ОМДС организовать им аудиенцию у Николая II, что окончательно переполнило его чашу терпения. В итоге первая встреча представителей союза мусульманских политиков и бизнесменов с духовными лидерами стала и последней — Мухаммедьяр Султанов просто выставил их из своего кабинета.

Описанное собеседование не только вызвало скандал, но и определило на ближайший век вектор взаимоотношений между духовными лидерами и иными деятелями, желающими выступать от имени уммы. Попытки узурпировать право духовенства на представление интересов мусульман перед властями и желание ограничить их компетенцию исключительно религиозной сферой стали отличительной чертой подавляющего большинства мусульманских политиков и общественных деятелей, а также крупных бизнесменов. Муфтии и имамы, в свою очередь, стали настороженно относиться к любым инициативам своих новоявленных конкурентов, а самые грамотные из них постарались свести контакты с ними к минимуму. Впрочем, даже самая осторожная дипломатия в отношении политиков от ислама не спасала духовных лидеров от причиняемых ими посредством переворотов и расколов неприятностей. Как верно отметила О.Н.Сенюткина, «мусульманское» движение в России ни в 1905 г., ни потом не только не опиралось на авторитет ОМДС, но даже не пользовалось вниманием высоких исламских властей. По ее мнению, и простые мусульмане особого желания участвовать в политической деятельности не испытывали, «организуясь в духовном смысле вокруг муфтиев как религиозных духовных лидеров»149. А ими на тот момент были глава ОМДС Мухаммедьяр Султанов, Таврический муфтий-кадий Эскер Мемет Мирза Кипчакский и закавказский шейх-уль-ислам Мола-Гусейн Бек Гаитов.

Неудачная попытка вступить в альянс с духовными лидерами российской уммы отнюдь не разочаровала Рашида Ибрагима. В апреле 1905 г. он вместе с единомышленниками-джадидами, сконцентрировавшимися к тому времени в Санкт- Петербурге, начал подготовку учредительного съезда первой мусульманской партии, претенциозно названного организаторами I Всероссийским мусульманским съездом и назначенного на август 1905 г.

Довольно либеральные к мусульманским политикам власти, спокойно воспринимавшие их петиционные кампании, тем не менее, разрешения на проведение такого съезда не дали. Съехавшиеся в Нижний Новгород делегаты, которых насчитывалось свыше 100 человек, пребывали в замешательстве, однако Рашид Ибрагим вышел из положения, зафрахтовав пароход. 15 августа 1905 г. под видом увеселительной прогулки на борту парохода «Густав Стурве» открылся первый съезд мусульманских политических и общественных деятелей России.

Председательство на съезде было поручено видному джадиду и пантюркисту Исмаилу Гаспринскому, собственно и основавшему первое новометодное медресе. Выходец из дворянского рода крымских татар, он в своих газетах (ставших первыми периодическими изданиями российских мусульман) активно пропагандировал идею объединения всех тюрок, в связи с чем пользовался непререкаемым авторитетом и считался общемусульманским просветителем^200.

Решениями съезда был одобрен царский Манифест от 6 августа о созыве Думы и принято решение о создании общероссийской организации мусульман — движения «Иттифак аль-муслимин» («Союз мусульман»). Впрочем, наиболее жаркую дискуссию и бескомпромиссные споры делегатов вызвало предложение собрать 700 рублей на аренду судна и банкет^201.

Резолюция I Всероссийского мусульманского съезда оказался вполне умеренной, однако джадиды не намеревались останавливаться на достигнутом. 10 ноября 1905 г. в Казани прошло собрание, участники которого рассмотрели вопрос о присоединении татар к одной из общероссийских политических партий. 17 ноября 1905 г. было принято решение о преобразовании Программы I Всероссийского мусульманского съезда в Программу партии «Иттифак аль-муслимин» («Союз мусульман»), объединяющей всех мусульман России. На думских выборах предлагалось выступить в союзе с конституционнодемократической партией, так как «она обращает большое внимание на религиозные свободы и показывает понимание угнетенных наций»202. По мнению А.Хабутдинова, авторами программы либеральной партии «Иттифак» были преимущественно азербайджанские лидеры^204.

В январе 1906 г. в Санкт-Петербурге прошел II Всероссийский мусульманский съезд, на котором были приняты решения о создании политической партии «Иттифак-аль-муслимин» и поддержке кадетов на выборах в I Государственную Думу. Ключевым положением платформы «Иттифака» стало требование о предоставлении мусульманским народам России права на самоопределение^204.

15 февраля 1906 г. в Уфе была предпринята новая попытка объединить усилия мусульманских духовных и общественных лидеров, выразившаяся в созыве совещания «мусульманской элиты» при ОМДС. На первом совещании, которое было посвящено вопросам военных имамов, приняли участие будущие депутаты Думы I созыва: Кутлуг-Мухаммед Тевкелев, Шах-Аскар Сыртланов, Абусугуд Ахтямов и Салимгирей Джантюрин. От ОМДС же присутствовали казыи Ризаэтдин Фахреддин, Гиниятулла Капкаев и Нур-Мухаммад Мамлиев. Сам муфтий от участия в совещании воздержался, тем более что особых последствий оно не имело^205. С другой стороны, Султанов относился к джадидам относительно спокойно и даже покровительствовал некоторым сторонникам этого течения. Как указывает

А.Хабутдинов, предложенный им на пост казыя ЦК «Иттифака» имам Абдулла Апанай не был утвержден властями и отправлен в ссылку в 1908 г.206 По всей видимости, пятый муфтий ОМДС любой ценой старался сохранить единство уммы и если не примирить враждующие лагеря джадидов и кадимистов, то хотя бы снизить накал борьбы между ними.

В августе 1906 г. в Нижнем Новгороде уже легально состоялся III Всероссийский мусульманский съезд, на котором был озвучен окончательный вариант реформ ОМДС. Делегаты съезда приняли решение — создать пять муфтиятов в основных мусульманских регионах России и сформировать надзирающий над ними высший богословский орган во главе с раис-уль-улемом — главой религиозной автономии в ранге министра и с правом прямого доклада императору^207. При этом высших духовных предлагалось избирать сроком на 5 лет, а низших — сроком на 8 лет. В целом же система управления уммы виделась делегатам съезда четырехступенчатой — приходское духовенство, уездные кадии, губернские и областные меджлисы, Духовные правления^208.

Исмаил Гаспринский предложил на должность раис-уль-улема Галимжана Баруди, основателя знаменитого казанского медресе «Мухаммадия»209. В случае реализации этого предложения российская умма оказалась бы в более выигрышном положении по сравнению с православным большинством, которое уже более двухсот лет было лишено института патриаршества. Впрочем, все структуры управления мусульманской общиной создавались властями в первую очередь для своего, а не для ее удобства^210.

С 1906 г. мусульмане получили возможность избираться в Государственную Думу, которая до революций 1917 г. созывалась четыре раза. В Государственной Думе первого созыва 21 июня 1906 г. была сформирована мусульманская фракция в составе 22 человек (в Госдуме второго созыва — 33 человека, третьего созыва — 8 человек и четвертого созыва — 6 человек), среди которых были люди разных сословий — духовные лидеры — ахуны и муллы, помещики, промышленники и общественные деятели. Главой фракции был избран депутат от Бакинской губернии, азербайджанский юрист А.-М.Топчибашев, один из руководителей «Иттифак аль-муслимин». Под его руководством идеи этой партии стали продвигаться в Государственной Думе, однако особых успехов в этом достигнуто не было — выдвигаемые мусульманскими депутатами законопроекты последовательно отвергались или снимались с повестки дня в связи с очередным роспуском Госдумы. Единственным значимым успехом мусульманской фракции стало принятие Закона о нецелесообразности призыва в армию мусульманских духовных лиц^211.

Благодаря высокой доле имамов мусульманские депутаты старалась не конфликтовать с руководством муфтиятов и периодически пытались лоббировать его интересы. Их внимание привлекала и внешняя политика — так, после поражения Османской империи в Первой Балканской войне в 1913 г. депутат М.Джафаров призвал не интерпретировать эту войну как межцивилизационную и исламо-христианскую. Впоследствии он же от имени мусульманской фракции предостерегал российский МИД от вмешательства во внутренние дела Турции и советовал не ставить межгосударственные отношения в зависимость от религиозных различий^212.

В 1911 г. в Баку была создана Мусульманская демократическая партия «Мусават» («Равенство»), программа которой во многом перекликалась с программой «Иттифака». Первоначально мусаватисты стояли на последовательно пантюркистских позициях, ратуя за создание единого мусульманского государства «без различения нации и религиозных толков» под эгидой Турции, однако после начала Первой мировой войны поддержали патриотический порыв мусульманских духовных лидеров Закавказья и стали призывать к войне до победного конца. Особенно усердствовала в пророссийской пропаганде их газета «Ачыг соза», на страницах которой все антирусские настроения именовались «изменой, заслуживающей жестокой кары»213.

В целом же накал политических страстей в Закавказье оказался гораздо ниже, чем во внутренней России, и мусульманской общине этого региона удалось избежать не только конфликта между кадимистами и джадидами, но и противостояния между политиками и духовенством. Духовные и светские лидеры мусульман региона прямо заявляли, что не намерены участвовать в каких-либо революционных акциях, а в случае, если их это спровоцируют, обещали выступить на стороне властей^21^4.

15-25 июня 1914 г. в Санкт-Петербурге состоялся IV Всероссийский мусульманский съезд, на котором вновь были поставлены вопросы о реформировании системы духовных управлений^215. Этот Съезд был бенефисом одного из ведущих лидеров татарского национального движения Садри Максуди, который активно и безуспешно лоббировал идею создания всероссийского духовного учреждения и избрании раис аль-улема. В целом же этот Съезд оказался полностью провальным, не приняв никаких заметных решений, однако именно на нем впервые было озвучено предложение создать отдельное Духовное собрание для мусульман Дагестана с центром в Темир-Хан-Шуре (современном Буйнакске), а также определить центром духовной жизни мусульман Туркестана Ташкент^216.

В 1915 г. после смерти Мухаммедьяра Султанова пост муфтия ОМДС занял ахун Санкт-Петербурга Мухаммад-Сафа Баязитов. Сын выдающегося улема и просветителя Гатауллы Баязитова, Мухаммад-Сафа закончил казанское медресе «Мухаммадия», после чего учился на факультете восточных языков Петербургского университета. Как его отец Мухаммад-Сафа Баязитов был весьма уважаем властями. Он работал переводчиком в Министерстве иностранных дел, преподавал ислам в военных учебных заведениях. За свои заслуги перед страной Баязитов был назначен ахуном Санкт-Петербурга и имамом Петербургского военного округа.

В годы Первой мировой войны Мухаммад-Сафа Баязитов деятельно укреплял институт мусульманского военного духовенства, координируя работу мулл на фронте и в тылу. В конце июля 1916 г. муфтий Мухаммад-Сафа Баязитов получил телеграмму от императора следующего содержания: «Благодарю Вас и всех мусульман, собравшихся на торжественное богослужение по случаю праздника Рамазан-Байрама, за молитвы и выражение верноподданнических чувств. Высоко ценю доблесть многочисленных мусульман, сражающихся в рядах нашей храброй армии»217. В том же году он был награжден орденом Св. Станислава II степени^218.

Преданность Баязитова императору создала ему славу реакционера и черносотенца. «Отметим, что Сафа Баязитов был одним из фактических лидеров кадимистов. Назначение его муфтием было последней из попыток правительства парализовать джадидское движение», — так характеризовал его А.Хабутдинов^219. В 1914 г. (по другим данным — в 1910 г.) Баязитов вместе с генералом Али Давлетовичем Шейхом-Али и доктором богословия, кандидатом коммерции Фатихом Байрашевым выступил основателем Всероссийской мусульманской политической партии «Сырат аль-Мустаким» («Правый путь»)220, призванной выступить противовесом либиральным партиям мусульманского происхождения.

Программа «Сырат аль-Мустаким» являлась адаптированной для мусульман программой «Союза Михаила Архангела», из-за чего она была немедленно заклеймена как черносотенная^221. «Организацией черносотенной татарской партии завершился длительный процесс борьбы темных сил мусульманского духовенства против всякого прогресса и освободительных течений среди татар и царское правительство стало рассматривать оформление татарских монархистов как своей надежный резерв», — писали о ней советские исламоведы А.Аршаруни и Х.Габидуллин^222. Действительно, идея сыграть с политиками от ислама на их же поле оказалась довольно удачной и через 100 лет она была опять востребована лидерами ЦДУМ, намеревавшимися покончить с засильем радикалов в этой сфере^223.

В информационном поле последовательно пророссийскую позицию занял журнал «Мусульманин», с 1908 по 1911 гг. издававшийся в Париже адыгским писателем и драматургом Магомет-Беком Хаджетлаше (Кази-Беком Ахметуковым), и его же газета «В мире мусульманства»224. В 1909 г. «Мусульманин» получил поддержку П.А.Столыпина, разрешивший его беспошлинный ввоз в Россию. В своих статьях, которые публиковались и во многих других изданиях, Хаджетлаше бил тревогу по поводу панисламистских планов враждебных России держав, указывая на целенаправленную программу поощрения революционных настроений на Кавказе и подготовке турецкими спецслужбами антироссийских восстаний. «Нужно быть слепым, чтобы не понимать той опасности, какую готовят нам докатившиеся волны панисламизма. Годами шла пропаганда среди мусульман, свободно, беспрепятственно. До русских властей доходили слухи о турецких эмиссарах, о муллах, улемах, но власти ничему не хотели верить. Не верили они даже и тогда, когда мусульмане открыто объявили «священную» войну, как это было в Андижане», — писал он в «Московском еженедельнике»225. За последовательную борьбу Ахметукова с идеями панисламизма и пантюркизма носители этих идеологий обвинили его в работе на полицейский департамент, добившись в итоге сворачивания этого контрпропагандистского проекта^226.

Другим лидером монархически настроенных мусульман стал азербайджанский востоковед, депутат Госдумы II созыва Мамед Шахтахтинский, который немало потрудился на поприще сближения православных и мусульман, а также борьбы с революционными настроениями и политическим исламом. «В обеих думах мусульманская фракция состояла в открытой оппозиции против правительства; между тем поведение мусульманского населения империи продолжало неизменно оставаться по отношению к правительству безукоризненно корректным и лояльным», — писал он в статье «Мусульмане в Государственной Думе», называя своих единоверцев-депутатов «самозванными делегатами», а не истинными выразителями политических стремлений и верований мусульманского населения^227.

Появление проправительственной и кадимистской «Сырат аль-Мустаким» было с негодованием встречено джадидами, усмотревшими в ней угрозу своей монополии на представление интересов мусульман в общественно-политическом сегменте. «Сырат аль-Мустаким» была немедленно обвинена ими в ультраконсерватизме, черносотенстве и, конечно, связях с Охранным отделением^228. При этом «черносотенная» партия Баязитова оказалась не единственной структурой мусульман-монархистов. Известно, что в Башкирии мусульмане участвовали в деятельности Союза русского народа и имели даже специальные нагрудные значки, на которых православный крест заменял двуглавый орел и луна^224. В Казани будущий муфтий Галимжан Баруди вместе со своими соратниками принимал участие в монархических демонстрациях и, как с негодованием писал Л.И.Климович, «даже православные миссионеры “братались” с мусульманскими попами»230.

С этого момента вражда ОМДС с политиками от ислама приобрела открытый характер. «Если ранее ОМДС рассматривалось национальными лидерами, скорее, как нейтральный орган, то после назначения Мухаммад-Сафы Баязитова они ориентировались на создание светского общенационального органа, не связанного с Собранием. В 1916 г. в Петрограде состоялось совещание, принявшее решение о создании бюро при мусульманской фракции. В итоге фракция и бюро все более воспринимали себя единственными законными представителями мусульман России. Татарская элита начала поддерживать силы, стремившиеся к свержению самодержавия», — отмечает А.Хабутдинов^231.

В 1914 г. видный философ и татарский националист Муса Бигиев вместе с членами мусульманской фракции Государственной Думы Кутлуг-Мухаммедом Тевкелевым, Ибниамином Ахтямовым и редактором газеты «Иль» Гаязом Исхаки подписал письмо против деятельности Мухаммада-Сафы Баязитова. «Сырат мостакым» по своему духу и своей цели является истинной копией русской черносотенной партии... «Мусульмане, кроме вреда, от него ничего для себя не увидят», — с негодованием писали они^232. Через четыре года самые ярые оппоненты Баязитова заключили союз с большевиками, и тогда мусульмане смогли воочию убедиться, кто им принес больше вреда — революционеры-джадиды или черносотенцы-кадимисты. Тем не менее и современные татарские авторы продолжают считать Баязитова «самым неудачным из всех муфтиев ОМДС», противопоставляя ему настоящих «лидеров нации» в лице Мусы Бигиева и Рашида Ибрагима^233.

После Февральской революции Мухаммад-Сафа Баязитов был смещен с поста муфтия революционно настроенными имамами Уфы по обвинению в доносительстве и несколько недель находился под домашним арестом^234. В 1918 г. он вернулся в Петроград и некоторое время служил имамом Соборной мечети. Затем бывший муфтий переехал в Татарстан, где работал сельским имамом. 6 декабря 1937 г. Баязитов был арестован по ст. 58, п. 10 (шпионаж) и 26 декабря того же года расстрелян в Казани^235.

Мухаммад-Сафа Баязитов стал последним муфтием императорской России. В нем воплотились лучшие качества его предшественников — преданность исламу и высокий патриотизм. Баязитов прекрасно владел русским языком, что выгодно отличало его от подавляющего большинства мусульманских духовных лидеров, и поддерживал не только рабочие, но и дружеские отношения с царской семьей^236. При нем был завершен начатый Екатериной II процесс интеграции мусульманского сообщества в систему Российской Империи, а взаимоотношения властей и мусульманских лидеров приобрели оптимальный для обеих сторон характер. Последующие события разрушили эту «симфонию» и к власти в умме пришли совсем другие люди.

И Рашид Ибрагимов, и Исмаил Гаспринский, и их коллеги были в своем роде дипломатами, правда, особого свойства. Джадидам казалось, что официальное мусульманское духовенство слишком мракобесно и сервильно для эффективного управления уммой, и что только они способны реформировать ее в лучших традициях европейского просвещения, и только они владеют искусством тонкой интриги, позволяющей использовать в своих целях даже открытых врагов. Для достижения этих целей они были готовы на любые союзы, в том числе и с воинствующими безбожниками-большевиками, поэтому в итоге оказались простыми пешками в большой революционной игре, обернувшейся самими массовыми гонениями на ислам в истории России. Да, многие из них искренне желали принести пользу своей религии и своим народам, однако политику этого движения в итоге определили другие люди. И эти люди четко осознавали себя агентами влияния внешних и внутренних русофобских сил. Мусульманское политическое движение начала XX в. стало такой же черной страницей истории российской уммы как предательство обновленцев и гапоновщина для Русской Православной Церкви или масштабные инвестиции в революционное движение старообрядческих олигархов для старообрядцев-поповцев. Весьма печально, что подвиг «черносотенцев»-кадимистов, сохранивших верность своей присяге и своей вере так и не получил должной оценки мусульманских исследователей.

История исламского сообщества царской России была весьма драматичной и местами—трагичной. Мусульманам нередко чинились обиды, их мечети закрывались и разрушались, а сами они стимулировались к смене веры. Но такая политика считалась тогда нормальной и естественной, именно так турки поступали с христианским населением побежденной Византийской империи, а испанские монархи гораздо жестче преследовали уцелевших после Реконкисты мавров. Самое главное, что ни один из российских правителей не желал уничтожения ислама как такового и был готов видеть его приверженцев гражданами своей страны.

Интеграция мусульманского меньшинства в православное государство происходила постепенно и небезболезненно, однако с каждым подвигом на полях сражений, с каждым верным и надежным чиновником, купцом или ученым, с каждой молитвой за Россию недоверие к мусульманам уступало место искреннему уважению. Переломным моментом для мусульман стала Первая мировая война, которая окончательно расставили все точки над «I» и коренным образом изменила отношение православного большинства. При этом главная заслуга в том, что к 1917 г. российские мусульмане стали самым привилегированным религиозным меньшинством в мире муфтиям, шейх-уль-исламам, кадиям, ахунам и простым муллам-патриотам.

Часть вторая.

Исламская дипломатия в советский период (1917-1991)

Мусульманская дипломатия в довоенный период (1917-1941)

Исламское сообщество России в переходной период (1917-1918)

Февральская революция и Октябрьский переворот 1917 г. в корне изменили положение исламского сообщества страны. Первое десятилетие существования Советской России, а затем Советского Союза не сопровождалось серьезными притеснениями мусульман и даже способствовало бурному росту политической активности в мусульманской среде. По всей видимости, эта передышка и стала наградой джадидам за их революционную деятельность.

После свержения самодержавия в феврале 1917 г. к власти в исламской общине пришли представители «левых» общественно- политических кругов. Муфтий ОМДС Мухаммад-Сафа Баязитов по распоряжению из столицы был свергнут и помещен под домашний арест как «ставленник правых групп», а его полномочия перешли к революционно настроенному духовенству. Незадолго до этого муфтий подготовил воззвание в защиту монархии, но отпечатать в типографии его уже не успели. После освобождения из-под продлившегося несколько недель ареста Баязитов подал главе Временного правительства князю Г.Е.Львову прошение об отставке, которое было удовлетворено 27 апреля[5]. Эпоха царских муфтиев на этом завершилась и к власти над уммой пришли джадиды разной степени «левизны»1.

7 марта 1917 г. члены мусульманской фракции Думы собрали своих единоверцев на митинг в Петрограде, на котором выразили поддержку Временному правительству и направили поздравительные телеграммы его руководителям^2. К этому времени деятельность ОМДС и других муфтиятов была парализована, поэтому политически активные мусульмане стали создавать светские структуры управления своей общиной. Так, в апреле 1917 г.[6] было образовано Временное центральное бюро российских мусульман, которое ставило своими задачами «мобилизацию всех живых сил мусульманского населения для защиты завоеванных благ свободы» и «реорганизацию государственного строя России на основах свободы, равенства и братства народов»3. К этому времени поддержку Временному правительству выразили главы закавказских духовных правлений — шейх-уль-ислам Пишнамаз-заде и муфтий А.Субханкулов. Простые мусульмане также встретили новость о Февральской революции достаточно спокойно — происходящие в Петрограде события виделись большинству населения страны легитимной сменой власти, не сулившей особых изменений в их жизни.

Во всех мусульманских регионах Российской Империи стали стремительно создаваться различные мусульманские партии, комитеты, советы и другие модные в то время структуры. Где-то во главе них вставали муллы, а где-то — общественные деятели и военные. Так, 25 марта 1917 г. на Всекрымском мусульманском съезде первым «демократическим» муфтием Таврического муфтията был избран Челеби Челебиев (Номан Челеби Джихан), который, как и многие джадиды, обучался в Турции. С началом Первой мировой войны Челебиев, уже имевший опыт создания протурецких подпольных организаций, вернулся в Крым, где развил бурную деятельность по национальному возрождению крымских татар. Всекрымский мусульманский съезд, на котором был создан Временный Крымско-мусульманский исполнительный комитет и учреждена партия «Милли Фирка», стал апогеем его активности. «Революционный» муфтий начал формировать мусульманские вооруженные отряды, параллельно развернув антивоенную агитацию и призывая своих единоверцев дезертировать с фронтов. 23 июня его арестовали по подозрению в шпионаже в пользу Турции и Германии, однако под давлением сторонников быстро освободили^4. В ноябре 1917 г. в Крыму прошел I Курултай крымско- татарского народа, который провозгласил Крымскую демократическую республику, во главе правительства которой встал Челеби Челебиев. Муфтий осудил Октябрьский переворот и пытался противодействовать как большевикам, так и сторонникам Временного правительства, вместе с рядом украинских националистических организаций создав Крымский революционный штаб. В начале 1918 г. контроль над Крымом установили большевики, завершившие карьеру Челебиева. Даже активное противодействие генералу Корнилову не смягчило участь муфтия — 26 января 1918 г. он был арестован, а 23 февраля расстрелян в Севастополе^5.

В 1923 г. на I съезде крымских мусульман было принято решение о преобразовании Таврического муфтията в Религиозную организацию мусульман Крыма (РОМК) во главе с муфтием. 29 ноября 1927 г. Крымский обком ВКП (б) дал указание отменить регистрацию РОМК, а в следующем году был сорван очередной съезд этой структуры, после чего она была распущена муфтием Ибрагимом Тарни. Таврический муфтият был полностью разгромлен и смог возродиться в сильно усеченном виде лишь в 1991 г.6

В середине апреля 1917 г. мусульманские съезды прошли в Верном и Ташкенте. Делегаты первого, казахского, съезда призывали создать отдельный муфтият для степных областей, который предполагалось назвать Казахстанским духовным собранием. Их единоверцы узбеки также постарались обособиться от ОМДС и создали туркестанский мусульманский центральный совет, или Туркестанский краевой мусульманский совет (Тукрамус)7.

В тот же период в Баку открылся I съезд кавказских мусульман (Кавказский мусульманский съезд), который, в отличие от аналогичных съездов в других регионах, привел к сближению, а не к дальнейшему разделению мусульман. Одним из главных его решений стала Резолюция о необходимости создания центрального общемусульманского органа с законодательными функциями для всей России^8.

В ходе этого съезда произошло историческое событие общеисламского масштаба — лидеры шиитского и суннитского духовных правлений провозгласили единство между последователями двух ветвей ислама и пожали друг другу руки, пообещав прекратить взаимные препирательства^9. До этого примирить

шиитов и суннитов уже пытался кади Ашхабада Хаджи Мир Ибрагим, под влиянием джадидов издавший в 1907 г. фетву, рекомендовавшую объединить оба течения ислама, однако тогда эта идея была воспринята резко отрицательно и даже привела к суннито-шиитским столкновениям в 1910 г.10

Осенью 1917 г. в Соборной мечети Петрограда прошла первая совместная молитва шиитов и суннитов, которую провел военный ахун Ф.Девлекамовп. Это примирение сохраняется до сих пор, благодаря чему впоследствии стало возможным объединить шиитское и суннитское правления в Машихат (впоследствии — Духовное управление мусульман Закавкавказья), руководящие посты в котором пропорционально распределились между шиитами и суннитами.

Мусульмане Закавказья предпринимали немалые усилия по профилактике межнациональной вражды, осознавая всю ее опасность для стабильности этого региона. Особая роль в этом принадлежала Комитету бакинских мусульманских общественных организаций, лидеры которого опровергали слухи о вооружении мусульман «с антиобщественными целями» и призывали сохранять мир между народами своего региона^12.

После провозглашения независимости Азербайджана 28 мая

1918 г. Шиитское и Суннитское духовные правления переехали в Елизаветополь (Гянджу), где в октябре того же года объединились в единое духовное правление — Машихат, ставшее первой в мире шиито-суннитской централизованной религиозной организацией. Главой Машихата, объединявшего на тот момент 16 шиитских и 15 суннитских кадиев, стал шейх-уль-ислам Мухаммад Пишнамаз-заде, а его первым заместителем был назначен муфтий Мустафа Эфенди Эфенди-заде^13. Машихат проработал до 12 мая 1920 г., после чего Декрет Комиссариата народного просвещения Азербайджана «О свободе совести» создал непреодолимые препятствия на пути осуществления им своей деятельности. С этого момента ислам в Закавказье начал активно притесняться властями^14.

В мае 1917 г. во Владикавказе прошел I Съезд горских народов Кавказа, на котором была провозглашена Горская независимая республика и учреждено Горское духовное управление, муфтием которого стал дагестанский улем Нажмудин Гоцинский. Он и его единомышленники начали работу по созданию на Кавказе исламского государства, и в августе 1917 г. на II Съезде горских народов Кавказа в Анди Гоцинский был провозглашен имамом Дагестана и Чечни, став, таким образом, преемником Гамзат Бека и Шамиля^15.

Ближайшим сподвижником Гоцинского оказался аварский имам-пантюркист Узун-Хаджи Салтинский[7], который деятельно лоббировал его кандидатуру на пост главы мусульман Северного Кавказа. Дружба между двумя духовными лидерами закончилась после сближения Гоцинского с Деникиным, которое русофоб Салтинский расценил как измену исламу и откровенно заявил: «Я хотел сделать из него имама, но он оказался Иваном»16.

С 1919 г. Узун-Хаджи Салтинский развернул масштабные военные действия против белогвардейцев-деникинцев, немалую помощь в которых ему оказывала Турция, откомандировавшая целый отряд военных инструкторов^17. С другой стро- ны, Салтинскому помогали большевики, в лице С.М.Кирова дававшие высокую оценку его революционной деятельности^18. Объявленный Деникину газават продвигался весьма успешно, и для борьбы с отрядами Узуна-Хаджи Добровольческая армия была вынуждена выделять до трети своих сил.

После ликвидации Горской независимой республики в мае 1919 г. Узун-Хаджи Салтинский переехал в Ведено, где стал планировать создание теократического государства по типу имамата Шамиля. В сентябре 1919 г. он объявил о создании Северокавказского эмирата (эмирства) и провозгласил себя его главой — эмиром, получив соответствующий фирман османского султана как халифа всех суннитов^14. Правительство нового государства, в котором существовала даже должность министра двора, было многонациональным — в него входили аварцы, чеченцы, ингуши и кабардинцы. Салтинский надеялся получить турецкий протекторат и практически в этом преуспел — Турция признала новое государство и готовилась принять его в свой состав, однако у большевиков были другие планы насчет будущего этого эмирата^20.

В конце марта 1920 г. большевики потребовали от эмира признать советскую власть и сложить свои обязанности в обмен на должность муфтия Северного Кавказа. Принято считать, что Узун-Хаджи Салтинский под давлением согласился на эту сделку и вскоре после этого скончался. Сразу после его смерти, 31 марта — 1 апреля 1920 г. Севрокавказский эмират был упразднен^21.

«Узун-Хаджи является самым самоотверженным и самым сильным из вождей и шейхов Кавказа. Он — союзник большевиков, находится в состоянии войны с казаками, имеет военную организацию и штаб, чеканит свою монету <...> Царское правительство ссылало в Сибирь этого человека чести. Долгие годы провел в ссылке этот прославленный среди горцев патриот», — писал о Салтинском турецкий разведчик Мустафа Бутбай^22.

В истории Салтинский остался еще и благодаря оригинальности и большому разнообразию выпускавшихся его эмиратом «кредитных билетов», ставшими бонистической редкостью. Их символика оказалась востребована первым президентом Чечни Джохаром Дудаевым, разработавшим на их основе флаг и герб Ичкерийской Республики^24.

В Кабарде и Балкарии установление Советской власти было обеспечено Первой Ударной шариатской советской колонной под командованием видного джадида Назира Катханова, до этого преподававшего арабский язык в одном из кабардинских медресе. За свои заслуги перед большевиками Катханов был расстрелян в 1928 г., затем реабилитирован посмертно, а 27 декабря 1990 г. Президент СССР М.Горбачев подписал Указ о посмертном награждении его орденом Красного Знамени «за большой вклад в установление Советской власти на Северном Кавказе»24.

Изначально пробольшевистски настроенное северокавказское духовенство было представлено также влиятельными улемами Али Акушинским из Дагестана и главой вирда Бамат- Гирея-Хаджи Али Митаевым из Чечни. Они без энтузиазма восприняли новость об учреждении Временного правительства, однако горячо поддержали большевиков. Именно благодаря Митаеву, успешно воевавшему против белогвардейцев, в Чечне была установлена Советская власть, а Али Акушинский, избранный на прошедшем в январе 1918 г. III Вседагестанском съезде шейх-уль-исламом Дагестана, активно поддерживал большевистскую группу Махача Дахадаева^25.

«В нем весьма счастливо сочетались качества восточного дипломата с признаками высокообразованного и умного от природы человека <...> Как тонкий дипломат и умный политик Али-Хаджи Акушинский проявлял некоторые нюансы в своей политической платформе, в зависимости от общего положения в стране», — уважительно характеризовал Али Акушинского партийный деятель Нажмудин Самурский^26. Действительно, Акушинский показал себя незаурядным дипломатом, сослужившим большую службу советской части и настроивший в ее пользу немалую часть дагестанцев.

Другими сторонниками большевиков в Дагестане стали авторитетный устаз Сайфулла (Сайпула)-кади Башларов, который в 1918 г. даже возглавил Отдел духовно-шариатских дел Дагестанского Военно-революционного комитета, и его сподвижники — Хасан Кахибский и Хабибулла Кахибский. Они открыто симпатизировали дагестанским революционерам и помогали им устанавливать свои порядки, призывая единоверцев к подчинению новой власти. За это они получили прозвище «красных шариатистов»27.

Известно, что в августе 1917 г. Сайфулла Башларов вел переговоры с Нажмудином Гоцинским и даже предлагал ему свою должность главы Отдела духовно-шариатских дел, если он перейдет на сторону большевиков. «Сил у большевиков, которым ты противостоишь, становится все больше и больше по всей России. Не то что в Дагестане, но и по всей России нет силы, которая может остановить их. Тем более ты со своими кинжалами их не остановишь. Пойми, пока мы, духовенство, существуем, большевики вынуждены будут считаться с нами. Приняв их сторону, мы тем самым сможем оставаться мусульманами и наставлять людей на путь истины, но если ты пойдешь против них, то они уничтожат весь цвет дагестанского народа. Останутся только женщины и дети, которым они будут диктовать свои условия. Твой путь ведет к погибели. Сам ты, в конце концов, либо эмигрируешь в Турцию, либо будешь уничтожен большевиками», — провидчески заявил он новоизбранному имаму Дагестана и Чечни^28.

В работе с народами Северного Кавказа большевики проводили более гибкую политику, чем белогвардейцы и охотно шли на компромиссы с тем, чтобы заручиться поддержкой их духовных лидеров, которые, в свою очередь, также пытались маневрировать в непростой политической ситуации и не вступать в открытые конфликты с вероятными победителями в Гражданской войне^24. Бескомпромиссная борьба с православной религией ничуть не мешала И.В.Сталину подчеркивать мирный настрой советской власти по отношению к шариату. «Если будет доказано, что будет нужен шариат, пусть будет шариат. Советская власть не думает объявить войну шариату», — заявил он в ноябре 1920 года на съезде народов Терской области, посвященному среди прочего и восстанию внука имама Шамиля Саид-Бека (Саид-бея), начавшегося летом того же года^50.

Обещаниям большевиков уважать шариат поверили далеко не все, хотя в ряде районов шариатские суды действительно начали свою работу. Одновременно с Саид-Беком, чье восстание было поднято при поддержке Турции и Великобритании, и после смерти Узуна-Хаджи Салтинского не оставлявших попыток создать на Кавказе исламское государство под своим контролем, войну против большевиков начал Нажмудин Гоцинский, три года сражавшийся с карательными отрядами красных в горах Дагестана^41. Выражение: «если большевика зарезать, умыться его кровью, то кровь большевика заменит зидез» (омовение перед намазом) — стало их лозунгом^32. Убедившись в истинных целях большевиков, северокавказские имамы с ностальгией стали вспоминать царские времена. Об этом свидетельствует, например, одно из обращений духовенства к мусульманам Северного Кавказа в 1920 году: «Дети наши наравне с русскими учились в русских школах. Двери российских высших учебных заведений, как и военные, так и гражданские были открыты <...> Россия для нас не мачеха, а любящая мать»33.

Самой серьезной проблемой для большевиков здесь оказалась деятельность Нажмудина Гоцинского, который вел войну и на широком идеологическом фронте, направляя В.И.Ленину ноты с требованиями отойти к Ростову-на-Дону и передать его имамату весь Кавказ и Астрахань, предварительно возместив все убытки. В одной из нот Гоцинского содержалось даже требование «освободить христианскую религию, оставив ее в руках высшего духовенства: попов, архиереев и др». Имам призывал большевиков «вернуться в отношении религии к положению, существовавшему до захвата вами власти, не вмешиваться в дела религии, а также возвратить все имущество, которое вы взяли у церкви, а также монастырские земли, церковные ценности, которые вы сложили в ваши сундуки»34. В итоге для борьбы с Гоцинским наряду с сугубо военными методами решения было признано целесообразным воспользоваться рецептами царских властей времен Кавказской войны и привлечь для контрпропаганды лояльное мусульманское духовенство.

20 ноября 1923 г. в селении Кахиб Гунибского округа под председательством шейха Хабибуллы Кахибского и при содействии советских органов власти открылся съезд мусульманского духовенства Дагестана, в котором приняли участие 76 представителей духовенства. Его главной темой стали вопросы от ношения мусульман к новой власти, в частности — оценка действий выступающего против нее Нажмудина Гоцинского^35.

По первому вопросу было решено, что «все мусульмане должны от души подчиниться существующей сейчас советской власти и всеми силами помочь ей во всем и рука об руку с нею бороться против врагов советской власти, т.е. против врагов мусульман не только Дагестана, но и всего мира». Делегаты съезда подчеркивали, что, согласно Корану, подчинение существующей власти есть обязанность всех мусульман, а подчинению конкретно советской власти «учат все заветы нашего пророка Мухаммада, который всю свою жизнь со своими асхабами боролся против ханов, богачей и насильников».

В Резолюции касательно Нажмудина Гоцинского говорилось, что «за тяжелый период с начала 1918 г. и конца 1920 г. мы все убедились, что самозванный имам Нажмудин Гоцинский — есть злой дух, который кроме несчастий, осиротения, овдовения и всяких других бедствий ничего населению не дал. Мы все видим, что сам Аллах проклял Нажмудина Гоцинского, осыпая каждый шаг его неудачей и проклятиями безвинных жертв его работы. Мы считаем необходимым объявить всему народу, что Гоцинский заслуживает самых суровых кар. Мы заявляем населению аят Корана, который говорит, что тот, кто проливает безвинную кровь, заслуживает сурового наказания распятием и забрасыванием камнями. Мы считаем необходимым широко распространить среди населения это Божье проклятье Гоцинскому и объявляем Гоцинского врагом мусульман не только Дагестана, но и всего мира. Мы громко заявляем, что Гоцинский изменил дагестанскому народу и всем мусульманам мира. Да будет Гоцинский уничтожен Всевышним Аллахом нашим и Его пророком Мухаммадом!»36.

Вскоре после этого восстание Гоцинского было подавлено, а сам он расстрелян в 1925 г. вместе с большинством своих родственников. Такая же судьба постигла и многих союзников новой власти — в отличие от царских чиновников большевики не испытывали благодарности к своим союзникам среди духовных лиц и при первой возможности избавлялись от них. Репрессии коснулись даже семьи Али Акушинского, который искренне недоумевал, почему его заслуги по установлению советской власти в Дагестане оказались так быстро забыты. Сам он, впрочем, уцелел только благодаря своему преклонному возрасту. Ненасильственной смертью скончался и Сайфулла-кади

Башларов, не успевший застать разгул атеистической пропаганды на своей родине. А вот Али Митаев, Хасан Кахибский и многие их сподвижники были арестованы и расстреляны.

Столь же динамично, как и на окраинах, события развивались и в мусульманских сообществах внутренней России. В апреле 1917 г. в Уфе прошел губернский съезд мусульман, главной целью которого стала подготовка к I Всероссийскому съезду мусульман. Это представительное собрание, открытие которого состоялось 1 мая 1917 г. в Москве, собрало около 900 делегатов. Настроение у участников съезда было приподнятым и в выражениях в адрес свергнутого самодержавия они не стеснялись. Из речи открывшего съезд председателя Временного центрального бюро российских мусульман Ахмеда Цаликова следовало, что до революции Россия была для мусульман мачехой, чиновники которой «каждодневно оскорбляли униженных и угнетенных мусульман, почитавшихся гражданами третьего сорта»157. Другие выступающие подвергли жесткой критике институт муфтиятов, характеризовавшихся как «органы сыска и надзора за благонадежностью чувств и идей»48.

Съезд принял Резолюцию об образовании Всероссийского центрального национального совета мусульман (Высший мусульманский совет), или Милли Шуро, с целью координации действий мусульманских народов. Делегатами было также выдвинуто требование об автономии «тюрско-татарских мусульман внутренней России и Сибири» и о создании представительного органа «тюркско-татарской нации» — Милли Меджлиса^44. Развернувшаяся по этому вопросу дискуссия поссорила татар и мусульман других национальностей, которые голосовали не за национально-культурную, а за территориальные автономии. Впоследствии конфликт начался также между казанскими и касимовскими татарами, равно претендовавшими на лидерство в новых структурах^40.

11 мая, в последний день Съезда, состоялись выборы нового главы ОМДС вместо низложенного муфтия Мухаммада-Сафы Баязитова. Делегаты остановили свой выбор на видном имаме и просветителе Галимджане Баруди, ученике знаменитого накшбандийского шейха Зайнуллы Расулева (Расули) из Троицка. Среди избранных на том же съезде кадиев ОМДС оказалась одна женщина — Мухлиса Бобинская (Буби), что должно было символизировать исключительную демократичность мусульман новой России^41. Интересно отметить, что в преддверии

I Всероссийского съезда мусульман 24-27 апреля 1917 г. в Казани прошел I Всероссийский съезд мусульманок (Общероссийский съезд сторонниц эмансипации), на котором собралось более трехсот эмансипированных мусульманок, потребовавших «равноправия мужчин и женщин в исламе»42.

Из решений I Всероссийского съезда мусульман

1. По внутригосударственному устройству — Россия является демократической республикой на национально-федеративных началах; народы, не имеющие определенной территории, должны пользоваться национально-культурно автономией.

2. По вопросу просвещения — начальная школа должна быть всеобщей, обязательной и бесплатной с обучением на родном языке, с преподаванием русского языка как отдельного предмета.

3. По женскому вопросу — мусульманки в политических и гражданских правах должны быть равноправны с мужчинами.

4. По религиозному вопросу — реорганизовать Оренбургское Магометанское Духовное собрание.

5. По военному вопросу — армия должна строиться по национальному признаку, необходимо сформировать отдельные мусульманские части, солдаты должны служить на той территории, где они призывались^43.

Милли Шуро и его исполнительный орган Икомус (Исполнительный комитет Высшего мусульманского совета) развили бурную деятельность, активно протестуя против сохранения выходными днями воскресенья и православных праздников, требуя равноправия для женщин-мусульманок, а также призывая Временное правительство спасти Албанию, попавшую под протекторат Италии. Из оригинальных политических инициатив Икомуса можно отметить попытку создать союз с тюрками- немусульманами и монгольскими народами — т. н. «инородческого политического блока». Несмотря на провал переговоров с Бурято-Калмыцким комитетом, идея создать «партию нерусских» не умерла и была «реанимирована» на рубеже XX и XXI вв. мусульманским политиком Абдул-Вахедом Ниязовым, лидером движения «Рефах»44.

Столь бурная и разнообразная деятельность, впрочем, не мешала членам Икомуса внимательно следить за тем, чтобы их идеологические противники были максимально удалены от мусульманской общины. Так, 1 июня 1917 г. они потребовали уволить бывшего муфтия Баязитова с должности внештатного помощника ахуна Петроградского военного округа «как лицо, скомпрометировавшее себя приверженностью к старому режиму и много лет боровшемуся против прогрессивных течений среди мусульманского населения всеми средствами»45.

18 июля 1917 г. в Казани открылся II Всероссийский мусульманский съезд, выявивший новые противоречия в мусульманской среде. Выразилось это в первую очередь в том, что представители Кавказа и Средней Азии на него не явились. В повестку дня Съезда вошли вопросы о создании Всероссийского союза улемов, а также оптимизации духовной жизни мусульман в новых условиях. Особенно острые дискуссии разгорелись по «женскому» вопросу, поскольку далеко не всем имамам пришлась по душе идея об их равноправии с мужчинами^46. Интересное предложение попытался вынести на голосование председательствующий на первом заседании казанский ахунд Габдулла Апанай (Апанаев), призвавший перенести резиденцию ОМДС из Уфы в Казань. Это предложение не встретило поддержки делегатов, однако в 1991 г. его повторили татарские националисты, использовавшие отказ муфтия Духовного управления мусульман европейской части СССР и Сибири Талгата Таджуддина как повод для создания автономного татарстанского духовного управления^47.

Параллельно со II Всероссийским мусульманским съездом в Казани проходил I Всероссийский мусульманский военный съезд, созванный по инициативе мусульман-военнослужащих^48. В преддверии этого съезда мусульманские военные уже пытались саморганизовываться и проводили региональные съезды — например, I армейский мусульманский съезд 9 армии на румынском фронте^49. На Всероссийском мусульманском военном съезде было решено создать Всероссийский мусульманский Военный Совет (Харби Шуро или Вошуро) с центром в Казани. В основной Резолюции Съезда отмечалось, что армия должна быть заменена народной милицией; в противном же случае ее надлежало переформировать по национальному признаку. К этому времени в действующей армии уже активно формировались мусульманские подразделения, своей милицией обзаводились и новые мусульманские структуры^50.

По итогам двух этих съездов было решено провести третий, общий съезд, который оказался гораздо более представительным и смог принять ряд важных решений. Главным из них, безусловно, стало создание Национального парламента (Милли Меджлиса) и Национального управления (Милли Идара), состоявшего из трех ведомств — духовного, финансового и просветительского. При этом функции духовного ведомства были переданы ОМДС, переименованного в Центральное Духовное управление мусульман внутренней России и Сибири^51. С этого момента духовная власть мусульман внутренней России оказалась поставлена в зависимость от власти светской, причем откровенно сомнительной легитимности.

С приходом к власти большевиков мусульманские политики и общественные деятели, довольно комфортно чувствовавшие себя при Временном правительстве, пришли в замешательство. Хотя политическая программа В.И.Ленина во многих местах отвечала их чаяниям, непримиримый атеизм большевиков не мог не настораживать. Зная об этих опасениях, И.В.Сталин подготовил Обращение Совета народных комиссаров «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», которое было отпечатано миллионами экземпляров на разных языках.

В этом Обращении, датированным 20 ноября 1917 г., мусульмане назывались «хозяевами своей страны». «Отныне ваши веровании и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными. Устраивайте свою национальную жизнь свободно и беспрепятственно. Вы имеете право на это. Знайте, что ваши права, как и права всех народов России, охраняются всей мощью революции и ее органов, Советов Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов», — обещали им народные комиссары, сокрушающиеся о том, что мечети и молельни при царях разрушались, а верования и обычаи мусульман — попирались. Считается, что это обращение было приурочено к открытию Национального собрания мусульман тюрко-татар внутренней России и Сибири, запланированного на 20 ноября в Уфе^52.

Изложенные в Обращении тезисы были вскоре подкреплены мощным аргументом — возвращением мусульманам древнего Корана Османа — главной письменной реликвии исламского мира. 14 декабря 1917 г. Краевой мусульманский съезд Петроградского национального округа обратился с Письмом в адрес Народного Комиссариата по делам национальностей, в котором отмечалось, что Коран Османа как «священное сокровище и достояние всего мусульманского мира должен находиться в руках самих мусульман». Через пять дней на это прошение поступил положительный ответ Совета народных комиссаров, и Коран Османа был передан делегатам Съезда”. Этот акт доброй воли, грамотно преподнесенный средствами массовой информации, действительно смог убедить многих мусульман в правдивости обещаний большевиков и вызвать у них симпатии к новой власти. В итоге, правда, Коран Османа вернулся в собственность государства и был помещен на хранение в Музей истории народов Узбекистана в Ташкенте. Окончательно его вернули мусульманам только в 1989 г. и в настоящее время он хранится в библиотеке медресе «Барак-Хана» ДУМ Республики Узбекистан.

Передаче Корана Османа предшествовали тайные переговоры А.Цаликова с И.В.Сталиным, в ходе которых и были достигнуты соответствующие договоренности. Для усиления эффекта их было решено сохранить в тайне. Сталин также предложил Цаликову принять участие в создание комиссариата по мусульманским делам, куда обещал инкорпорировать представителей всех крупных мусульманских народов. В свою очередь, Совету* народных комиссаров от Икомуса требовалась полная лояльность Высшего мусульманского совета, которая и была с оговорками обещана его председателем^54.

По мнению видного татарского историкаР.М.Мухаметшина, в этот период мусульманское духовенство разделилось на «красное», т. е. настроенное прореволюционно, и «черное» — контрреволюционное. Представители первого крыла надеялись избежать бесперспективной конфронтации с новой властью и сохранить свои позиции в обществе, однако успехов на этой стезе они достигли весьма скромных^55.

Новая власть не стеснялась «стравливать» мусульман с православными, на которых они возлагали вину за притеснения мусульман. В марте 1918 г. большевики даже установили полумесяц на башню Сююмбике в Казанском кремле, с которой незадолго до этого по распоряжению Казанского мусульманского военного комитета был снят крест, а месяцем ранее передали мусульманам комплекс зданий при мечети «Караван-сарай» в Оренбурге*. Параллельно разжигалась и межнациональная вражда — татар с башкирами, чеченцев с казаками, осетинов с ингушами. 31 марта 1918 г. подстрекаемые и поддерживаемые большевиками дашнаки устроили массовый антимусульманский погром, убив до десяти тысяч азербайджанцев, что окончательно испортило и без того непростые отношения между армянами и азербайджанцами”.

Политика типа «разделяй и властвуй» давала плоды, эффективно препятствуя объединению антибольшевистских сил^58. При этом, как откровенно писал секретарь ЦК компартии Узбекистана Акмаль Акрам, «меры, принятые советским государством по отношению к исламу и его организациям, были не уступкой, а тактикой партии»"’9.

«В этот период был широко распространен тезис о совместимости шариата и коммунизма, следствием чего стал лозунг некоторой части мусульманского духовенства «За Советскую власть, за шариат». Идею о допустимости мусульманского законодательства в мусульманских регионах поддерживали С.М.Киров, нарком по делам национальностей И.В.Сталин. Огромный подъем так называемого движения «красных шариатистов» в 1921-1922 гг. охватил Кавказ, Среднюю Азию и внутреннюю Россию (в частности, и Татарстан). В связи с этим в особом Постановлении ЦК РКП (б) «О Туркестанско-Бухарских делах» (май 1922 г.) предусматривался возврат вакуфных земель и восстановление казийских и бийских судов. Показательно, что в конституциях Бухарской и Хорезмской республик не упоминалось об отделении церкви от государства вообще», — отмечает татарский историк И.Р.Минуллин^60. В свою очередь, другой татарский исследователь исламского фактора в революционный период Р.Г.Хайрутдинов указывал, что большевики признавали мусульман в качестве союзников в борьбе с «империалистической буржуазией», вследствие чего были готовы делать временные уступки в чисто тактических целях. В частности, это касалось избирательного воплощения на практике декрета об отделении церкви от государства, который первоначально задевал мусульман куда меньше, чем православныхь|.

Непосредственно за «мусульманский вопрос» у большевиков отвечали опытные товарищи Мулланур Вахитов и Мирсаит Султан-Галиев, имевшие солидный стаж революционной деятельности. 19 января 1918 г.[8] при Наркомнаце был учрежден Центральный комиссариат по делам мусульман внутренней России и Сибири (Муском), председателем которого стал М.Вахитов. Мирсаит Султан-Галиев получил в Мускоме должность представителя РКП(б) и задание присматривать за работой столь деликатного комитета^62. Предполагалось, что Муском со временем подменит все созданные при Временном правительстве мусульманские управленческие структуры, которые для ускорения процесса предполагалось развалить изнутри.

«Если до большевистского переворота многочисленные национальные структуры и организации мусульман внутренней России и Сибири действовали более или менее согласованно, в едином русле, то затем картина резко изменилась. Большевикам и их малочисленным сторонникам среди татар удалось привнести раскол в национальное движение. М.Вахитов, К.Якубов, М.Султан-Галиев и другие немало сделали, чтобы саботировать деятельность таких структур, как Милли Шуро, Милли Меджлис, Милли Идара, Харби Шуро. Они вели большевистскую агитацию, чтобы «разложить» национальные войска», — отмечает Р.З.Закиров^63.

Действительно, к моменту создания Мускома отношения Милли Шуро с советской власть заметно испортились — сначала лидеры этой организации отклонили предложение наркома по делам национальностей И.В.Сталина об объединении Милли Шуро с Мусульманским комиссариатом^64, а затем Ахмед Цаликов, выступая 5 января 1918 г. на заседании Учредительного Собрания от имени мусульманской социалистической фракции, подверг резкой критике политику большевиков, прямо отметив ее несостоятельность «перед лицом тех колоссальных задач, которые были поставлены перед ней объективным ходом событий»65.

Впрочем, у большевиков имелись и альтернативные партнеры в мусульманском лагере. С 20 ноября 1917 г. в Уфе начали свою работу образованные на II Всероссийском мусульманском съезде Милли Меджлис и Милли Идара, которые сразу поставили вопрос об упразднении Высшего мусульманского совета как изжившей себя структуры. Процесс ликвидации совета начался в декабре 1917 года и завершился 3 февраля 1918 г.

5 января 1918 г. председателем Милли Идара был избран авторитетный мусульманский политик-пантюркист Садри Максуди (Садретдин Максудов), депутат Думы второго созыва и бывший член центрального комитета партии «Иттифак аль-Муслимин». Именно он стал позиционировать себя как главу всех российских мусульман, поскольку по иерархии Милли Идара муфтий Галимджан Баруди находился в его прямом подчинении^66.

29 ноября 1917 г. Милли Меджлис принял решение о создании национального государства, а 3 января 1918 г. утвердил его проект. 8 января 1918 г. в Казани открылся II Всероссийский мусульманский военный съезд, делегаты которого по наказу Милли Меджлиса провозгласили Идель-Уральский (Волжско-Уральский) штат, в который предполагалось включить Казанскую и Уфимскую губернии целиком, а Вятскую, Оренбургскую, Пермскую, Самарскую и Симбирскую — частично. Около половины населения нового государства должны были составить татары и башкиры, ради которых весь этот проект и затевался^67. При этом допускалась возможность создания в будущем Тюркской федеративной республики, куда входило бы пять штатов: Крым, Туркестан, Казахстан, Идель-Урал и Кавказ. 10 января Милли Меджлис поставил вопрос о вынесении на международную арену и обеспечении правового статуса решений, принятых Миллет Меджлисе мусульман тюрко-татар внутренней России и Сибири, о конституции национальной автономии и Идель-Урал Штата, надеясь добиться международного признания“.

6 (19) января 1918 г. большевики приняли Декрет о роспуске Учредительного собрания, после чего «временное рабочее и крестьянское правительство» — Совет народных комиссаров — стало постоянным и единственно легитимным с их точки зрения. Милли Меджлис же таковым его признавать отказывался и активно формировал свои собственные вооруженные силы, настаивая на суверенитете Идель-Уральского штата, создание которого должно было завершиться 1 марта 1918 г. Естественно, что большевики не стали дожидаться этого срока, и в ночь с 27 февраля на 28 февраля 1918 г. подконтрольный СНК Революционный штаб арестовал руководство Второго Всероссийского мусульманского военного съезда, с начала января непрерывно заседавшего в Казани. Сопротивление сторонников Милли Меджлиса и Харби Шуро, в отчаянии провозгласивших «Забулачную республику» в татарской части Казани, было быстро и легко подавлено^119.

24 марта 1918г. был издан Декрет о ликвидации Харби Шуро, а 21 апреля вышло Постановление Наркомнаца об упразднении Милли Идара. При этом было особо отмечено сохранение являвшегося частью Милли Идара Духовного Управления, «с условием невмешательства в политические дела». Были также распущены все органы, избранные на I Съезде мусульман^70. 25 апреля Садри Максуди предпринял последнюю попытку сопротивления, разослав региональным подразделениям Милли Идара специальное обращение, в котором указывалось на незаконность роспуска центрального Милли Идара, а руководители Мускома объявлялись превысившими свои полномочия чиновниками. Никакого отклика это обращение не получило, и с этого момента российским мусульманам было разрешено проводить только сугубо религиозные съезды с ограниченным кругом рассматриваемых вопросов^71.

Коллапс Милли Идара и союзных ему организаций стал следствием не только грамотной подрывной работы большевиков. Еще летом 1917 г. стало ясно, что попытка объединить российских мусульман под знаменем единой «тюркско-татарской нации» обречена на провал, а развернувшаяся дискуссия об «угнетенных» и «угнетающих» нациях способствовала росту не только русофобских, но и антитатарских настроений. Татар начали обвинять в том, что они выступали пособниками русских в деле притеснения других мусульманских народов, получая за это особые привилегии, в первую очередь — контроль над духовной жизнью всех российских мусульман^72.

В июле-декабре 1917 г. в Оренбурге прошли три Всебашкирских съезда, посвященных преимущественно проблеме формирования башкирской автономии. На Третьем съезде (курултае) был принят Закон «О религии Башкурдистана», который, в частности, предусматривал создание независимого Башкирского духовного управления мусульман (БДУМ). Формальной причиной создания нового муфтията была объявлена политическая ангажированность Центрального Духовного управления мусульман внутренней России и Сибири (ЦДУМ), однако в действительности образование БДУМ инициировали башкирские общественные деятели, недовольные «татарским засильем» в Уфимском муфтияте^73.

В июне 1918 г. была создана Центральная мусульманская военная коллегия (Центрмусвоенколлегия), теоретически подчиненная Народному комиссариату по военным делам (Нарком- воен), а фактически — Мускому. Ее первым председателем стал Мирсаит Султан-Галиев. К этому времени Муском сконцентрировался на пропаганде среди мусульман Советской России, с января по ноябрь 1918 г. опубликовав более 4 млн экземпляров газет на тюркских языках. Особое место Вахитов и Султан-Галиев отводили газетам — в Москве они выпускали татарские газеты «Чулпан» («Утренняя звезда»), «Кызыл Армия» («Красная Армия»), и «Эшче» («Рабочий»), Свои печатные органы имели и региональные мусульманские комиссариаты имели каждый свой орган — «Эш» («Труд») в Казани, «Кореш» («Борьба») в Уфе, «Тартыш» («Борьба») в Астрахани^74.

2 мая 1918 г. И.В.Сталин подписал Постановление Наркомнаца о создании Мусульманской рабоче-крестьянской армии в составе Рабоче-крестьянской красной армии, которое деятельно лоббировал Мулланур Вахитов и его соратники. Им и было поручено мусульманских частей^75. 14 июня того же года Совет народных комиссаров, Наркомвоен, Наркомнац и Муском обнародовали обращение ко всем мусульманам, желающим бороться с «русскими черносотенцами, поддерживаемыми обманутыми чехословаками» вступать в ряды Мусульманской социалистической армии^76. Помимо усиления Красной армии, поводом для создания мусульманских военных подразделений стало также желание снивелировать последствия антимусульманских акций, устраивавшихся большевистскими отрядами на Кавказе и в Башкирии^77.

17-23 июня 1918 г. в Казани прошла организованная Мус- комом I Конференция мусульманских коммунистов, на которую прибыли делегаты более чем из десяти регионов страны. По ее итогам было принято решение основать Российскую партию мусульманских коммунистов (большевиков), управляемую собственным ЦК и автономной от РКП (б). Эта инициатива вызвала резкую критику партийного руководства, и участь Султан- Галиева была предрешена^78. Впрочем, он этого не осознавал и вновь поднял вопрос об автономной мусульманской коммунистической партии на I Съезде мусульманских коммунистов в ноябре 1918 г. На этот раз отповедь Султан-Галиеву дал лично И.В.Сталин, и большинство участников съезда под нажимом ЦК РКП (б) высказалось за превращение партии в Центральное Бюро Мусульманских Организаций при РКП(б)79.

Несмотря на упомянутые выше эксцессы, Султан-Галиев был еще нужен большевикам, тем более что его старший товарищ Мулланур Вахитов погиб в августе 1918 г. от рук белочехов. В июле 1920 г. Султан-Галиев вошел в российскую делегацию на II Конгрессе Коминтерна в Москве, участники которого живо обсуждали перспективы колониальной революции и роль в ней мусульманских коммунистов. Как отмечал А.Бенигсен, Султан-Галиев хотел использовать мусульманские земли России, особенно Казань, как трамплин для революционной экспансии в Азию, что сделало бы татар настоящими посредниками Коминтерна^80.

В конце концов, противоречия между Султан-Галиевым и Сталиным стали настолько серьезными, что последний подписал приказ об аресте «мусульманского коммуниста». 4 мая 1923 г. Султан-Галиев был арестован, а 9-12 июня того же года в Москве состоялось созванное по инициативе Сталина Четвертое совещание ЦК РКП (б) с ответственными работниками национальных республик и областей. На нем Сталин сделал два доклада: «Практические мероприятия по проведению в жизнь резолюции XII съезда партии по национальному вопросу» и «Доклад ЦК об антипартийной, антисоветской деятельности Султан-Галиева»81. В них Сталин по сути перенаправил партийную борьбу с «великорусским шовинизмом» на «местечковый национализм». «Сталин, приравняв великодержавный шовинизм к национализму, взял под обстрел только местный национализм», — так оценивал эти события А.И.Антонов-Овсиенко^82.

В день ареста Султан-Галиев был исключен из РКП (б) и после своего освобождения никаких важных постов больше не занимал. В ноябре 1928 г. он был арестован вторично, а на следующий год приговорен к 10 годам лагерей, где и погиб. Параллельно была развернута масштабная борьба с «султангалиевщиной» («султан-галиевской-контрреволюционной организацией»), в ходе которой в Татарской АССР, Крыму, Казахстане и других регионах были уничтожены десятки бывших мусульман, перешедших на сторону новой власти, но сохранивших националистические настроения^83. Конец этой кампании был ознаменован разгромом «последнего гнезда султангалиевщины» — Татарского общества воинствующих безбожников, председатель которого Ю.Мансуров был осужден и расстрелян в 1937 г.84 В посвященных этой теме советских статьях и монографиях Султан-Галиев посмертно характеризовался как панисламист и пантюркист, который лишь из сугубо корыстных соображений стал попутчиком большевиков^85.

Можно предположить, что прими большевики идеи Мирсаита Султан-Галиева об экспансии мировой революции в страны Востока, еще целый ряд мусульманских народов испытал бы на себе все особенности национально-религиозной политики Ленина-Сталина и познакомился бы с методами работы Татарского общества воинствующих безбожников^86.

С 1927 г. отношение советской власти к исламу резко изменилось. Курс на полную атеизацию страны требовал борьбы не только с Православной церковью, но и с другими религиями, в первую очередь — с исламом. Расправа над султангалиевцами наглядно продемонстрировала, что если И.В.Сталин спокойно убирает мусульман-коммунистов, то и беспартийным мусульманам ничего хорошего ожидать не приходится.

Впрочем, не все мусульманские помощники советской власти закончили свою жизнь так же, как Султан-Галиев. Лидер Милли Идара Садри Максуди эмигрировал сначала в Финляндию и Францию, а затем, по приглашению Кемаля Ататюрка, переселился в Турцию, где занимался научной работой и трижды избирался членом парламента^87. Его примеру последовали также глава Икомуса Ахмед Цаликов и известный татарский националист Гаяз Ихаки, выступавший одним из идеологов создания Идель-Уральского штата. Лидер Харби Шуро Ильяс Алкин перешел на сторону большевиков и честно служил им до 1937 г., в котором его расстреляли за контрреволюционную деятельность.

Основатель первой мусульманской партии Рашид Ибрагим также активно сотрудничал с советской властью и за особые заслуги перед партией большевиков был даже принят

В.И.Лениным, однако его карьера в Советской России не сложилась. В 1921 г. Ибрагим эмигрировал на Дальний Восток, где был тепло принят в Японии, правительство которой явно оценило его заслуги в деле борьбы с российским самодержавием. Там он и сделал единственную бесспорно полезную для мусульман вещь — добился строительства первых японских мечетей в городах Кобе, Нагойе и Токио — местах сосредоточения татарской эмиграции^88.

Довоенная советская история исламского сообщества России наглядно показала, что мусульманские духовные, политические и общественные лидеры по-разному отнеслись к уничтожению монархии и по-разному строили свои отношения сначала с Временным правительством, а затем с большевиками. Одни искренне и бескорыстно поддержали революционеров, другие надеялись использовать их для решения своих проблем и мести русским, третьи приняли новую власть без радости и пытались просто выжить, а четвертые объявили ей войну на уничтожение. Итог, впрочем, для всех был один — репрессии. Наиболее удачливые дипломаты просто выиграли немного времени и смогли спасти свою жизнь, вовремя покинув страну.

Мусульманских дипломатов периода революций и Гражданской войны вряд ли можно строго судить за их недальновидность — ведь правильно сориентироваться в сложившейся политической обстановке было практически невозможно, однако и считать их героическими борцами за права мусульманских народов было бы ошибочно. Революции и Гражданская война заставили мусульман России выбирать из двух зол, победа каждого из которых не сулила им ничего хорошего. Борьба безбожных большевиков и националистически настроенных белогвардейцев, сражавшихся в подавляющем большинстве не за монархию, а за некую малопонятную простым людям форму правления, виделась многим мусульманам борьбой лозунгов: «Россия без Бога» и «Россия только для русских». Царский период истории российской уммы ушел в прошлое и весь его положительный опыт оказался в одночасье забыт.

Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока Обращение Совета Народных Комиссаров

Товарищи! Братья!

Великие события происходят в России. Близится конец кровавой войне, начатой из-за дележа чужих стран. Падает господство хищников, поработивших народы мира. Под ударами русской революции трещит старое здание кабалы и рабства. Мир произвола и угнетения доживает последние дни. Рождается новый мир, мир трудящихся и освобождающихся. Во главе этой революции стоит рабочее и крестьянское правительство России, Совет Народных Комиссаров.

Вся Россия усеяна Революционными Советами Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов. Власть в стране в руках народа. Трудовой народ России горит одним желанием — добиться честного мира и помочь угнетенным народам мира завоевать себе свободу.

В этом святом деле Россия не одинока. Великий клич освобождения, данный русской революцией, подхватывается всеми трудящимися Запада и Востока. Истомленные войной народы Европы уже протягивают нам руку, творя мир. Рабочие и солдаты Запада уже собираются под знамя социализма, штурмуя твердыни империализма. А далекая Индия, та самая, которую веками угнетали «просвещенные» хищники Европы, подняла уже знамя восстания, организуя свои Советы Депутатов, сбрасывая с плеч ненавистное рабство, призывая народы Востока к борьбе и освобождению.

Рушится царство капиталистического грабежа и насилия. Горит почва под ногами хищником империализма.

Перед лицом этих великих событий мы обращаемся к вам, трудящиеся и обездоленные мусульмане России и Востска.

Мусульмане России, татары Поволжья и Крыма, киргизы и сар- ты Сибири и Туркестана, турки и татары Закавказья, чеченцы и горцы

Кавказа, все те, мечети и молельни которых разрушались, верования и обычаи которых попирались царями и угнетателями России!

Отныне ваши веровании и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными. Устраивайте свою национальную жизнь свободно и беспрепятственно. Вы имеете право на это. Знайте, что ваши права, как и права всех народов России, охраняются всей мощью революции и ее органов, Советов Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов.

Поддерживайте же эту революцию и ее полномочное правительство!

Мусульмане Востока, персы и турки, арабы и индусы, все те, головами и имуществом которых, свободой и родиной которых сотни лет торговали алчные хищники Европы; все те, страны которых хотят поделить начавшие войну грабители!

Мы заявляем, что тайные договоры свергнутого царя о захвате Константинополя, подтвержденные свергнутым Керенским, — ныне порваны и уничтожены. Республика Российская и ее правительство, Совет Народных Комиссаров против захвата чужих земель: Константинополь должен остаться в руках мусульман.

Мы заявляем, что договор о разделе Персии порван и уничтожен. Как только прекратятся военные действия, войска будут выведены из Персии, и персам будет обеспечено право свободного определения своей судьбы.

Мы заявляем, что договор о разделе Турции и отнятии у нее Армении порван и уничтожен. Как только прекратятся военные действия, армянам будет обеспечено право свободно определить свою политическую судьбу.

Не от России и ее революционного Правительства ждет вас порабощение, а от хищников европейского империализма, от тех, которые превратили вашу родину в расхищенную и обираемую свою «колонию».

Свергайте же этих хищников и поработителей ваших стран.. Теперь, когда война и разруха растаптывают устои старого мира, когда весь мир негодует против империалистов-захватчиков, когда всякая искра возмущения превращается в мощное пламя революции, когда далее индийские мусульмане, загнанные и замученные чужеземным игом, подымают восстание против своих поработителей, — теперь молчать нельзя. Не теряйте же времени и сбрасывайте с плеч вековых захватчиков ваших земель! Не отдавайте им больше на разграбление ваших родных пепелищ! Вы сами должны быть хозяевами вашей страны! Вы сами должны устроить свою жизнь по образу своему и подобию! Вы имеете на это право, ибо ваша судьба в ваших собственных руках <...>

Товарищи! Братья!

Твердо и решительно идем мы к честному демократическому миру.

На наших знаменах несем мы освобождение угнетенным народам мира.

Мусульмане России!

Мусульмане Востока!

На этом пути обновления мира мы ждем от вас сочувствия и поддержки.

3 декабря (20 ноября) 1917 г.89

Внутренняя дипломатия мусульман в Советской России

Разгром Милли Идара и его политических подразделений вызвал отрицательную реакцию лидеров превращенного в «религиозное министерство» (Диния назарат) ОМДС. Муфтий Галимджан Баруди резко осудил соответствующие декреты и постановления большевиков, после чего перешел на сторону адмирала Колчака и стал формировать полки «Зеленого знамени» в его армии^90. Этому демаршу муфтия предшествовали встречи с председателем ВЦИК Я.М.Свердловым, управляющим делами СНК В.Д.Бонч-Бруевичем и главой Наркомнаца И.В.Сталиным, по итогам которых никаких положительных для Милли Идара решений принято не было^91.

В июне 1918 г. казыи ЦДУМ, которыми в январе 1918 г. были избраны Ризаэтдин Фахреддин, Салихжан Урманов, Кашшаф Тарджемани, Мухлиса Буби, Габдулла Сулеймани и Хуссейн Махмудов подписали поздравление в связи с изгнанием из Уфы большевиков. В августе того же года «красные» вернули контроль над Уфой, и Баруди уехал в Петропавловск, где и присоединился к членам Милли Идара в изгнании^92. При этом его главный помощник Ризаэтдин Фахреддин остался в Уфе и начал сотрудничать с большевиками, что, по мнению историка Валиуллы Якупова, было санкционировано муфтием с тем, чтобы мусульманское духовенство смогло работать по обе стороны фронта^44.

Попытки мусульманских лидеров соблюсти относительный нейтралитет в условиях разрастающейся Гражданской войны путем одновременного сотрудничества и с белыми, и с «красными» лишь позволили им выиграть немного времени. Поначалу большевики прощали тех мусульманских активистов, которые переходили к ним от Колчака, Деникина и других противников советской власти — например, башкирские отряды во главе с Заки Валидовым, однако никакого будущего у этих людей в

Советской России не было. В такой ситуации никакие дипломатические таланты не могли помочь мусульманам сохранить свои позиции.

После разгрома Колчака в конце 1919 г. Галимжан Баруди вернулся в Уфу и признал легитимность власти большевиков. Его арестовали, однако быстро освободили. Последний два года своей жизни муфтий занимался организацией помощи голодающим Поволжья и успел созвать I Всероссийский съезд мусульманского духовенства, открывшийся в Уфе 16 сентября 1920 г.94 «Коммунисты утверждают, что защищают бедняков. Бедняки из мусульман, особенно верующие, тверды в религии. Вольно иди невольно и коммунисты поправят, изменят свои взгляды. Этот смысл я и пытаюсь разъяснить народу», — с надеждой писал Баруди в последние месяцы своей жизни^95.

На I Всероссийском съезде мусульманского духовенства ОМДС было переименовано в Центральное духовное управление мусульман и расширило область своей ответственности с внутренней России до Сибири и Казахстана. Впоследствии в состав ЦДУМ вошли также бывшие мусульманские приходы юрисдикции Таврического муфтията, ликвидированного в преддверии Великой Отечественной войны. На съезде была также утверждена трехступенчатая система управления ЦДУМ по схеме муфтий плюс шесть казыев — имам-мухтасиб — приходской мулла. Делегаты съезда приняли важные резолюции об отношении к советской школе и по женскому вопросу, сделав новой власти ряд серьезных уступок%.

В этот период лидеры ЦДУМ еще могли добиться от властей ответных шагов. По результатам встреч Галимжана Баруди и казыя Кашшафа Тарджемани с представителями центрального правительства в 1920-1921 гг. было разрешено преподавание ислама молодежи, а с 1923 года для мусульман национальных республик дни праздник Курбан-Байрам были объявлены выходными. 12 января 1920 г. Президиум Центрального Бюро коммунистических организаций народов Востока при ЦК РКП (б) даже разрешил временное использование бывших мулл и духовных лиц в качестве учителей при условии их отказа от религиозной деятельности. После провозглашения в апреле 1922 г. Мусульманским конгрессом Туркестана независимой Туркестано-тюркской республики с полным восстановлением законов шариата большевики пошли на дополнительные уступки, восстановив упраздненные было шариатские суды, легализовав вакфы и согласившись считать выходным днем пятницу вместо воскресенья^97. Впрочем, эти льготы оказались не слишком долговременными^98.

В июне 1923 г. одновременно с «антисултангалиевским» совещанием ЦК РКП(б) в Уфе прошел II Всероссийский съезд мусульманского духовенства, ставший первым съездом мусульман новообразованного Союза Советских Социалистических Республик. Поводом для созыва Съезда стала смерть муфтия Галимджана Баруди, которому требовалось найти преемника. Делегаты Съезда остановили свой выбор на богослове Ризаэтдине Фахреддине (Фахретдинове), бывшего правой рукой покойного муфтия и занимавшего важные посты в системе ОМДС-ЦДУМ. Кроме того, Съезд утвердил новый устав ЦДУМ, который учитывал те серьезные изменения, которые произошли в жизни российских мусульман с 1917 г. «Руководство съезда шло буквально по острию ножа, лавируя между необходимостью подчинения Советам и защитой интересов мусульман», — отмечает А.Б.Юнусова^99.

30 ноября 1923 г. новый устав ЦДУМ, по которому оно распространяло свою юрисдикцию на европейскую часть РСФСР, Сибирь и Казахскую ССР, был утвержден НКВД РСФСР. ЦДУМ получило право на открытие приходов, образование мухтаси- батов, составление метрических книг и выдачу справок на их основании; открытие религиозных школ^100. К этому времени во внутренней России окончательно сформировался альтернативный мусульманский центр в лице Башкирского духовного управления мусульман (БДУМ), которое 1922 г. попыталось распространить свое влияние на всю Башкирскую АССР (ранее оно действовало только в границах т. н. Малой Башкирии). 10 июня 1923 г. в Уфе открылся «духовный съезд представителей населения Башкирии», который принял решение о создании Башкирского центрального духовного управления (ЦДУМ БАССР), ставшего преемником практически бездействовавшего БДУМ. Открытую поддержку этому Съезду оказали власти Башкирской АССР, особенно — НКВД БАССР, весьма заинтересованные в расколе и ослаблении мусульман.

III Всероссийский съезд мусульманского духовенства, прошедший 6-10 октября 1926 г. в Уфе, был посвящен в основном вопросам внешней политики российской уммы — незадолго до него муфтий Ризаэтдин Фахреддин вернулся из поездки на

I Всемирный мусульманский конгресс в Мекке. Делегаты съезда направили Сталину и Чичерину верноподданические телеграммы, в которых заверяли власти в своем горячем желании совместно трудиться до победного конца в деле «раскрепощения пролетариата и угнетенных народов» и подчеркивали, что «мусульмане Востока и СССР не разочаровались в своих ожиданиях освобождения из тисков нравственной и физической эксплуатации империализмом»101.

На последнем предвоенном Съезде мусульман внутренней России ярко проявилось соперничество между ЦДУМ РСФСР и ЦДУМ БАССР, искусственно и искусно подогреваемое органами НКВД, которые и не думали скрывать своей заинтересованности в продолжении этого внутриисламско- го конфликта^102. За прошедшие три года раскол перекинулся и на приходы Татарской АССР, часть из которых выразили желание присоединиться к ЦДУМ БАССР. Попытки лидеров ЦДУМ РСФСР урегулировать новую проблему встречали сопротивление татарстанских властей, со своей стороны также поощрявших разделение мусульман^103. Здесь нельзя не провести параллель с расколом российской уммы в начале 1990-х гг., когда региональные власти, в первую очередь — Татарстана и Башкортостана активно вмешивались во внутиримусульманские дела и провоцировали «административно- территориальные» расколы^104.

Некоторые современные исследователи полагают, что в 1920-е гг. Ризаэтдину Фахреддину удалось выработать оптимальную модель взаимоотношений с советской властью. Действительно, в сторону мусульман был сделан ряд реверансов (власти пошли на уступки в обложении налогами мечетей, духовенства, передали архивные документы, возвратили некоторые здания), однако от масштабных гонений исламскую общину это не спасло^105.

Из телеграмм III Всероссийского съезда мусульманского духовенства

Мекка. Хозрат Джалялат алъ-малику Габдул Газизу алу-Сауду: «Третий великий конгресс, собравшийся ныне от имени миллионов мусульман Внутренней России, выражает глубокую благодарность за приглашение на съезд мировых мусульман, подтверждает вашу королевскую вступительную речь на Конгрессе и желает от Бога успехов в ваших освободительных делах Востока и мусульман вообще».

Геджас, Мекка. Уважаемому председателю исполкома Меккинского конгресса: «Великий конгресс мусульман Внутренней России шлет Вам свой сердечный привет, будучи уверен в том, что российские мусульмане вполне способны взять на себя все обязанности, которые на них возложит исполком, и готовы подчиниться всем мероприятиям конгресса мировых мусульман. Желаем Вам успеха в Вашей богатой и освободительной работе мусульман и Востока вообще.

Председатель — Габдурахман Расули.

Секретарь — Шахар Шараф»101’.

Период относительно спокойствия в исламской умме СССР, относительно успешно сопротивлявшейся значительно более мягкой, нежели в отношении православных, атеистической пропаганде, завершился в 1927 г. До этого времени мусульманские духовные лидеры за пределами Северного Кавказа, Крыма и Средней Азии относительно редко становились жертвами репрессий — считается, что единственной резонансной жертвой большевиков в годы Гражданской войны стал мухтасиб Казанской губернии Габдулла Апанай, который был расстрелян как заложник 25 июня 1919 г. после убийства восставшими солдатами начальника политотдела Центральной Мусульманской Военной Коллегии (ЦМВК) Камиля Якуба^107.

27 апреля 1927 г. ЦДУМ приняло обращение ко всем мухтасибам, имамам и всем мусульманам, в котором опровергало обвинения в политизации преподавания религии и чинимых светскому образованию препонах. ЦДУМ заявляло о поддержке обучения в светской школе и указывало, что преподавание религии сводится к обучению догматам Ислама в соответствии с законами об отделении церкви от государства. Эти оправдания эффекта не возымели, — 28 мая 1928 г. Президиум ЦИК РСФСР вынес постановление о полном запрете преподавания мусульманского вероучения. В том же году был остановлен выпуск журнала ЦДУМ «Ислам маджалласы» и отклонена просьба муфтия Ризаэтдина Фахреддина об открытии медресе в Уфе^108.

К 1930 г. во внутренней России было закрыто 87% мухтасибатов, более 70% мечетей, от 90 до 97% мулл и муэдзинов лишены возможности осуществлять свою деятельность. «Все религиозные организации мусульман находятся накануне полнейшего разрушения и исчезновения с лица земли. Пока закрылось 87% мухтасибатов (мусульманские епископаты), из 12000 мечетей закрыто более 10000, от 90 до 97% мулл и муэдзинов лишены возможности отправлять культ <...> Положение по мусульман

скому культу хуже, чем по другим культам, но, в общем, рисует характерную для всех культов картину...», — с удовлетворением констатировал председатель комиссии по культовым вопросам П.Г.Смидович^109. В 1928 г. Н.К.Крупская составила список книг, подлежащих изъятию из библиотек, среди которых значились Библия и Коран^110.

На Северном Кавказе с конца 1920-х гг. началось свертывание системы религиозного образования и прекращение деятельности шариатских судов, стали закрываться мечети и медресе. В результате этой кампании число мечетей сократилось в десятки раз, а в некоторых регионах — например, Адыгее и Кабардино-Балкарии вообще не осталось ни одной действующей мечети^111. В меньшей степени от гонений пострадали мусульмане Средней Азии и Казахстана, однако и там исламу был нанесен тяжелейший удар^112. «Традиционные исламские институты в среднеазиатских и кавказских республиках были Москвой разрушены, клир был низведен до небольших групп», — писала об этом периоде американская газета “Интернэшнл геральд Трибюн”»113.

В 1930-х гг. власти начали массовые репрессии против мусульманского духовенства во всех регионах. Их девизом могли бы стать слова, приведенные в журнале «Революция и горец» за 1929 г.: «Главным нашим идеологическим противником является мулла, ибо он не только пропагандирует религиозные учения, но и организует под их флагом контрреволюцию»114. Коммунисты быстро наверстывали упущенное, начав самые масштабные за все историю страны гонения на неправославные религиозные традиции. Имамов и членов их семей стали раскулачивать, ссылать, отправлять в лагеря и расстреливать. Считается, что эта фаза репрессий началась с ареста 1927 г. мух- тасиба Я.Адутова, который проводил чрезмерно активную, по мнению властей, религиозную работу и преподавал мусульманского вероучения детям^115.

В мае 1930 г. возмущенный гонениями на мусульман Ри- заэтдин Фахреддин приехал в Москву, где встретился с председателем комиссии по культовым вопросам П.Г.Смидовичем^116. Муфтий привел многие факты ущемления прав мусульман: закрытие мечетей без согласия верующих, непосильный налог для мулл, издевательства над ними и оскорбление чувств верующих. До этого он дважды (в 1923 и 1928 гг.) обращался к председателю ЦИК СССР М.И.Калинину с просьбам! об издании новых книг и журналов, передачи мусульманам архивов ОМДС и об открытии курсов для подготовки имамов, напоминая о том энтузиазме, с которым встретили «великую революцию» мусульмане. Положительный ответ муфтий получил только на просьбу о возвращении ЦДУМ метрических записей^117.

Исчерпав все возможности изменить государственную политику в отношении ислама, в 1930 г. Фахреддин всерьез вознамерился последовать примеру крымского муфтия Ибрагима Тарни и расформировать ЦДУМ с тем, чтобы привлечь внимание зарубежных мусульман к бедственному положению ислама в СССР^118. После консультаций с казыями он решил не прибегать к крайним мерам, однако о планировавшемся демарше стало известно НКВД^114. В 1936 году было инспирировано «Дело о заговоре руководителей ЦДУМ», суть обвинений по которому сводилась к тому, что муфтий Ризаэтдин Фахреддин и казый Кашшаф Тарджемани готовились объявить о закрытии ЦДУМ с целью вызвать антисоветские волнения верующих. По этому делу было арестовано и расстреляно более 30 человек, включая троих казыев ЦДУМ — Зияэтдина Камали (Камалетдинова), Мухлису Буби и Кашшафа Тарджемани^120.

В апреле 1936 г. Ризаэтдин Фахреддин скончался, и на повестку дня встал вопрос об избрании нового председателя ЦДУМ, однако власти не дали своего согласия на проведение съезда — именно такие полномочия они получили в процессе эволюции советского законодательства о свободе совести. На практике отделение церкви от государства оказалось сугубо односторонним, и государство не стеснялось напрямую вмешиваться во внутренние дела религиозных организаций. Запрет на проведение съезда ЦДУМ и «Дело о заговоре руководителей ЦДУМ» стали апогеем государственно-исламских отношений в довоенном СССР. Муфтий Ризаэтдин Фахреддин, оказавший советской власти немало важных услуг, был посмертно объявлен японским шпионом, что привело к репрессиям в отношении его родственников^121.

После смерти Фахреддина исполняющим обязанности муфтия ЦДУМ стал имам из города Троица Челябинской области Габдрахман Расулев, сын знаменитого суфийского шейха Зейнуллы Расулева. В 1936 г. власти собрали в Уфе имамов ЦДУМ, поставив перед ними вопрос о целесообразности дальнейшего существования этой организации. В итоге было решено ЦДУМ сохранить, а наиболее ревностного защитника первого российского муфтията Габдрахмана Расулева назначить его главой^122 .

В 1936 г. скончался и муфтий ЦДУМ БАССР Мутыйгулла Гатауллин, а его заместитель М.М.Камалетдинов подвергся аресту. На этом советская история альтернативного ЦДУМ башкирского муфтията завершилась^123. В 1992 г. эта структура была восстановлена, однако никакой преемственности с ЦДУМ БАССР Духовное управление мусульман Республики Башкортостан не сохранило^124.

К 1941 г. из 13700 мусульманских приходов внутренней России уцелело около сотни. Все учебные заведения были закрыты, выпуск газет и журналов прекращен, издательские проекты заморожены. Репрессии коснулись большинства имамов и членов их семей^125. Аналогичная ситуация, хотя и в более легкой форме, наблюдалась также в Крыму, на Кавказе и в Средней Азии. Исламскому сообществу России был нанесен тяжелейший удар за всю его историю; удар, от последствий которого оно до сих пор не оправилось и оправится еще не скоро.

Большевики расчетливо использовали исламский фактор в своих целях, добившись важных внутри- и внешнеполитических успехов. Вброшенные в мусульманскую среду идеи о «национальных государствах тюрок», «шариатском управлении» и «мести великорусским шовинистам за многовековое угнетение» в итоге привели большую часть мусульманских лидеров в хитроумно расставленную ловушку и заставили ее работать против ислама. Наградой за это стала смерть или изгнание — столетиями формировавшаяся мусульманская элита была практически полностью уничтожена или изолирована от общества, а ее место заняла подчеркнуто светская интеллигенция, не допускавшая присутствия ислама даже в именах своих детей.

Из письма муфтия Ризаэтдина Фахреддина М.И.Калинину от 15 ноября 1928 года

Великая революция, встреченная с энтузиазмом верующим мусульманским населением, как открывающая широкие перспективы свободы совести и культурного самоопределения народов, бывших угнетенными в течение веков прежним царским правительством, и мусульмане были преисполнены надежды, что будут полностью обладать и пользоваться правами в этих областях, дарованными основными законами РСФСР. Но невозможность фактически пользоваться ими не может не возбуждать чувства разочарования в своих надеждах и не давать повода к оши

бочным и ложным истолкованиям. В особенности после аннулирования ВЦИКом своего Постановления от 9 июня 1924 г. о разрешении преподавания мусульманского вероучения в мечетях, когда мусульманское население поставлено в одинаковые условия с последователями других вероучений, является весьма желательным, чтобы со стороны местных властей мусульманскому населению была предоставлена полная возможность пользоваться, наравне с другими, своими законными правами, и границы этих прав не суживались. Я глубоко убежден, что в целях сохранения установившихся благожелательных взаимоотношений между правительством и верующими мусульманскими массами этот порядок вещей является весьма и весьма существенным.

Посему в качестве духовного главы мусульман РСФСР и лояльного гражданина Советского Союза я прошу:

1) предложить БашЦИКу и ТатЦИКу разрешить открытие предположенных богословских курсов в Уфе и Казани;

2) предложить Главлиту РСФСР дать разрешение на отпечатание 20 тыс. экземпляров священной книги «1йфтиак» (одной седьмой части Корана) и брошюры «Вера Ислама» на татарском языке в количестве 12 тыс.экземпляров;

3) дать указание надлежащим учреждениям разрешить дальнейшее издание журнала «Ислам» по указанной Главлитом РСФСР программе и с таким количеством тиража, могущим удовлетворить наличный спрос на журнал^126.

Внешняя дипломатия мусульман в 1917-1941 гг.

Новые правители России, пришедшие к власти в 1917 г., нуждались не только во внутреннем, но и во внешнем признании. Продолжающаяся Первая мировая война заставляла подходить ко внешним сношениям со всей ответственностью, поскольку Германия и ее союзники (в первую очередь Турция) не преминули воспользоваться моментом и усилить натиск на восток. Первым использовать «мусульманский фактор» в иностранных делах догадались члены Временного правительства, которые пытались сыграть на симпатиях части мусульман к Турции и использовать их фактор для заключения с ней сепаратного мира.

В свою очередь, ряд мусульманских активистов во главе с кадетом Садри Максуди, резко выступали против планов окончательного разгрома Турции и установления российского контроля над Константинополем, Босфором и Дарданеллами. «Вы не должны удивляться, что мусульмане, живущие в пределах России, питают симпатии к туркам и не желают окончательного их разгром- ления», — заявил он на VII кадетском съезде в марте 1917 года, обещая кадетам поддержку мусульман лишь в том случае, если они снимут из своей программы пункт о разделе Турции и об уничтожении Константинополя^111. Аналогичные заявления Максуди делал и через два года, уже из эмиграции обращаясь к Парижской мирной конференции 1919-1920 гг. от имени всех российских мусульман. Он предупреждал участников Конференции, что если у Турции отнять проливы и Стамбул, то страны Антанты наживут себе врагов в лице миллионов мусульман России, симпатизирующих Турции, а это, в итоге, даст возможность более широкому распространению идей большевизма^128.

«Татарская демократическая интеллигенция повела резкую агитацию против Временного правительства, решившего продолжать войну, и, в частности, против кадетов и их лидера Милюкова, сторонника завоевания Константинополя и проливов», — писал в своих воспоминаниях кадет В.А.Оболенский. В итоге министр иностранных дел П.Н.Милюков подготовил специальное заявление Временного правительства о целях войны, в котором декларировался отказ «от порабощения друг друга народов»129.

Как утверждает С.М.Исхаков, «к осени 1917 г. мусульманские страны имели собственное отношение к международной политике России, решительно требуя при этом учитывать их позицию». В этом контексте он рассматривает назначение в сентябре 1917 г. происходящего из казанских татар народовольца Даута Айтова генеральным консулом в Париже^110. Впрочем, особого влияния на внешнюю политику Временного правительства мусульмане не оказывали и их мнение учитывалось только тогда, когда совпадало с мнением официальных дипломатов.

В июле 1917 г. члены Высшего мусульманского совета — Милли Шуро приняли решение направить делегацию российских мусульман на международную социалистическую конференцию в Стокгольм, а в ноябре глава Совета Ахмед Цаликов выразил обеспокоенность декларацией министра иностранных дел Великобритании Артура Джейса Бальфура, с которой началось создание еврейского государства в Палестине. «Мусульмане России поддержат суверенные права мусульманского населения Палестины всеми имеющимися в его распоряжении силами и

будут всячески препятствовать попыткам насилия над этой волей, откуда бы эти попытки не исходили», — заявил глава Милли Шуро^131. Можно предположить, что именно с этого заявления началась борьба мусульман бывшей Российской Империи за права палестинцев, которая особенно активизировалась в первом десятилетии XXI в.

Действительно, немалая часть российских мусульман желала Турции добра и беспокоилась о ее дальнейшей судьбе. Это обстоятельство учитывали большевики, указавшие в обращении Совета народных комиссаров «Ко всем трудящимся Востока», что «тайные договоры свергнутого царя о захвате Константинополя, подтвержденные свергнутым Керенским, — ныне порваны и уничтожены. Республика Российская и ее правительство, Совет Народных Комиссаров, против захвата чужих земель: Константинополь должен остаться в руках мусульман» и что «договор о разделе Турции и отнятии у нее Армении порван и уничтожен»132.

Аналогичную политику большевики продекларировали и в отношении Ирана, объявив, что «договор о разделе Персии (договор между Россией и Великобританией от 1907 г. — Прим. автора) порван и уничтожен»133. Благодаря этому Иран признал власть большевиков уже в 1917 г., а 26 июня 1918 г. советское правительство направило обращение к правительству и народу Ирана, в котором обещало аннулировать все иранские задолженности российской стороне, отказаться от всякого контроля за государственными доходами Ирана, а также передало ему русский Учетно-ссудный банк со всеми ценностями и все находившиеся в российской собственности дороги и телеграфные линии.

Подчеркнуто доброжелательная и щедрая политика в отношении стран Востока политика быстро приносила плоды. После провозглашения независимости Афганистана в начале 1919 г. его правитель Аманулла-хан направил председателю ВЦИК М.И.Калинину письмо, в котором выражал желание установить с Советской Россией дружественные отношения. Летом 1919 года дипотношения были установлены, и в Кабул был направлен советский посол Яков Суриц^134.

В начале 1918 г. в Петроград прибыла делегация младотурков, направленная для ведения переговоров о судьбе турецких военнопленных и с целью установления дипломатических отношений между Турцией и советским правительством. В ее состав входил мусульманский политик российского происхождения Юсуф Акчурин (Акчура), курировавший деятельность Общества Красного полумесяца и уже не первый год выполнявший деликатные поручения турецких властей^135.

Именно Юсуф Акчура стал главным продолжателем дела основателя российского пантюркизма Исмаила Гаспринского. Уроженец Симбирска, он в возрасте 7 лет вместе с семьей переехал в Стамбул, где и получил среднее и высшее образование, закончив военное училище. Во время обучения Акчура сблизился с младотурками, принимая активное участие в их деятельности, за что в 1897 г. подвергся недолгому тюремному заключению. Впоследствии он учился в Сорбонне, а в преддверии Первой русской революции вернулся на родину, где сразу включился в борьбу с действующей властью, приняв деятельное участие в пропаганде джадидизма и создании партии «Иттифак аль-Муслимин». Акчура также издавал газету «Казан мохби- ре» и преподавал историю с географией в казанском медресе «Мухаммадия»13В.

После ареста, ставшего следствием его антиправительственной деятельности, Акчура перебрался в Турцию, где в 1908 г. пришли к власти младотурки. Там он стал издавать журнал «Тюрк йурду» («Тюркская родина»), призванный настраивать все тюркские народы в ключе пантюркизма. В 1915 г. по инициативе Акчуры был создан «Комитет по защите прав мусульманских тюрко-татарских народов России» («Rusya musliiman Turk-Tatarlarinin hukukunu mudafaa Ko mite si»), который проводил политические и пропагандистские мероприятия антироссийской направленности под видом правозащитной деятельности. Активисты комитета часто посещали европейские страны, где рассказывали о якобы бедственном положении тюрко-мусульманских народов России и требовали восстановления Казанского и Крымского ханств^137. Главным союзником этого комитета стала «Лига аллогенов» (нерусских народов) России», которая провела с ним совместную встречу в Стокгольме 9 мая 1916 г. На этой встрече был подписан адресованный президенту США Вудро Вильсону меморандум, подробно описывавший религиозное, культурное и социально- экономическое угнетение народов России^138. Президент США призывался прийти и спасти мусульманские народы России от окончательного истребления^139.

Хорошо зарекомендовавший себя на правозащитном фронте Юсуф Акчура стал привлекаться и к дипломатической деятельности, посещая европейские страны в составе турецких делегаций. Примечательно, что в 1916 году он встретился в Цюрихе с В.И.Лениным, в ходе беседы с которым прояснил отношение большевиков к национальному вопросу. У вождя мирового пролетариата он нашел полное понимание — большевики тоже считали Россию «тюрьмой народов»140.

В апреле 1920 г. в Турции произошла революция, в ходе которой к власти в стране пришел Мустафа Кемаль Ататюрк. Уже 26 апреля он обратился к советскому правительству с предложением установить дипломатические отношения и заключить военный союз. 3 июня нарком по иностранным делам Г.В.Чичерин направил ему положительный ответ, а 16 марта 1921 г. в Москве был подписал Советско-турецкий договор о дружбе и братстве. Этот Договор был полезен в первую очередь Турции — беспокоящиеся о ее территориальной целостности большевики передали Ататюрку немало оружия, боеприпасов и оборудования для военных заводов^141. К этому моменту Юсуф Акчура стал советником Кемаля Ататюрка по вопросам культуры и политики. Свою миссию в России он выполнил блестяще^142.

Год окончания Гражданской войны ознаменовался возникновением подпольной компартии Турции, созывом Учредительного съезда Иранской компартии, рождением Социалистической партии в Египте и Коммунистической партии на Яве, ставшими полноправным членом III Интернационала^143. В 1921 г. Россию посетила делегация Индийского национального конгресса, которую в поездке по Поволжью и Сибири сопровождали муфтий Галимджан Баруди и мухтасиб Петрограда Муса Бигиев. Главу делегации и сопровождавших его российских мусульманских лидеров даже принял В.И. Ленин, однако о содержании их беседы сведений не сохранилось^144.

В июне 1922 г. по указанию Центрального Комитета ВКП(б) в составе Секретно-оперативного управления ГПУ был образован Восточный отдел. Основной целью его создания стала необходимость координирования деятельности местных органов госбезопасности по борьбе со шпионажем и контрреволюцией с учетом особенностей национального развития и обстановки, складывавшейся в республиках Закавказья, Средней Азии, а также в Татарии, Башкирии и Крыму^145. Именно сотрудники этого комитета стали во многом определять политику государства по отношению к мусульманам и курировать использование мусульманские лидеров во внешнеполитических целях^146.

В 1921-1922 гг. во время устроенного большевиками массового голода в Поволжье при Духовном ведомстве упраздненного Милли Идара была создана комиссия помощи голодающим во главе с казыем Кашшафутдином Тарджимани. Комиссия наладила контакты с послами Турции, Персии и Афганистана и через них обратились к своим зарубежным единоверцам с просьбой о помощи. Комиссии удалось наладить связь с благотворительными организациями целого ряда стран, направить эмиссаров в Сибирь, Семиречье, Китайский Туркестан, Турцию, Латвию, Литву, Эстонию и Финляндию. Было составлено даже Обращение к христианскому духовенству стран Запада на французском, английском и немецком языках. В деятельности комиссии активно работал и муфтий Галимджан Баруди, отдавший ей свои последние силы. Седьмой муфтий ЦДУМ скончался в Москве, куда он приехал, чтобы обсудить со И.В.Сталиным чрезвычайные меры для оказания помощи голодающим Поволжья^147.

В апреле 1922 г. Кашшафутдин Тарджимани начал переговоры с командующим турецкого Кавказского фронта К.Кара- Бекером, который предложил отправить 2000 голодающих детей татарской, башкирской и киргизской национальности в Турцию. В результате грамотной дипломатии мусульманских лидеров удалось наладить процесс сбора средств и привлечь в Россию значительные суммы. Со своей стороны советская власть их усилия не оценила, равно как не оценила она и передачу ценностей Российкой Православной Церкви в Центральную комиссию помощи голодающим при ВЦИК (Помгол)148. Более того, в секретной записке Татарского отдела ГПУ в конце 1922 г. как антисоветская деятельность мусульманского духовенства квалифицировалось «использование комиссии Помгола при ЦДУМ для установления контактов с восточными регионами (Сибирь, Средняя Азия), связь с Турцией и Германией через общественно-гуманитарные татарские организации типа «Общества помощи учащимся татарам в Германии»149.

В 1923 г. Народный комиссариат иностранных дел требовал от своих структур проведения активной работы под девизом «Шариат и социализм не противоречат друг другу»150. В этом его поддерживали лояльные советской власти мусульмане. Так, III Всероссийский съезд мусульманского духовенства в октябре 1926 г. направил наркому иностранных дел Чичерину телеграмму, в которой, в частности, говорилось: «мусульманские народы поймут, что их освобождение, культурно-экономическое развитие зависят от тесного объединения мусульманского мира с пролетарским миром во главе с Советской властью»151. В 1928 г. муфтий Ризаэтдин Фахредддин в своем письме М.И.Калинину подчеркивал роль издаваемого ЦДУМ и распространяемого в мусульманских странах журнала «Ислам» в деле «наглядного опровержения и неоспоримого ответа на провокационные выходки империалистической прессы и агентов империализма, пытающихся дискредитировать советский режим»152.

Упрочив свое международное положение через признание ведущими мировыми державами созданного в декабре 1922 г. Союза Советских Социалистических Республик, советская власть вновь обратила внимание на мусульманские страны, среди которых ее наибольший интерес теперь вызывало новое независимое государство Неджд, Хиджаз и присоединенные области, в 1932 г. ставшее именоваться Королевством Саудовской Аравии^153.

После ликвидации халифата в Турции в 1924 г. в масштабе все мусульманского мира на повестку дня встал вопрос о будущем института халифов как такового. В крупнейших мусульманских странах начала обсуждаться идея о выборе нового халифа, на пост которого уже имелось несколько претендентов — от изгнанного турками халифа Абдул-Хамида до короля Хиджаза Хусейна. Последний в 1924 г. провозгласил себя халифом, на что как прямой потомок Мухаммеда имел полное право. На пост халифа англичанами рассматривался и подконтрольный им король Египта Фуад I^154. Для разрешения этой проблемы было необходимо созвать конгресс, результаты которого были бы признаны всеми мусульманами-суннитами^155.

В 1907 г., выступая на Мусульманской конференции в Каире, идею созыва всемирного мусульманского конгресса как «общего духовного и политического центра для мусульман всего света» уже озвучил «отец джадизма» Исмаил Гаспринский, который предлагал мусульманам ежегодно собираться в Каире или Стамбуле. Одной из главных задач такого конгресса он считал руководство движением российских мусульман в сторону Турции — пантюркизмом^156.

В марте 1926 г. муфтий Ризаэтдин Фахреддин направил телеграмму И.В.Сталину, в которой поделился своим мнением относительно места проведения и специфики такого конгресса. «Конгресс должен быть созван в стране, находящейся вне сферы влияния империалистических держав», — писал он, подчеркивая, что из-за особой заинтересованности Великобритании в решениях такого конгресса крайне нежелательно проводить его в проанглийском Египте. В качестве альтернативы Каиру Фахредддин предлагал столицу новообразованного государства Неджда, Хиджаза и присоединенных областей — Мекку^157.

Вообще особый интерес ЦДУМ к судьбе халифата проявился еще на II Всероссийском съезде мусульманского духовенства, где среди прочих вопросов обсуждалась и новость о восстановлении независимости халифата в Турции. Эта реформа нашла у лидеров ЦДУМ самую горячую поддержку, и они даже направили Великому национальному собранию Турции поздравительную телеграмму. По мнению А.Б.Юнусовой, это свидетельствовало об открытой протурецкой ориентации ЦДУМ и признании новоизбранного халифа Абдулмаджида духовным лидером всех российских мусульман^158. Таким образом, все усилия царских властей по освобождению российских мусульман из-под турецкого влияния пошли прахом. Правда, ненадолго — уже в следующем году институт халифата в Турции был упразднен и вопрос об ориентации исповедующих ислам граждан России на зарубежные центры был закрыт до 80-х гг. XX в.

Предложение муфтия Ризаэтдина Фахреддина относительно места проведения всемусульманского конгресса было совсем не случайным. Еще в 1920 г., после захвата англичанами Хиджаза муфтий Галимджан Баруди и Рашид Ибрагим призывали советскую власть вступиться за права мусульман и изгнать британских колониалистов из Мекки и Медины. Официальные же контакты СССР с аравийскими государствами начались в 1922 г., когда в ходе работы Лозаннской конференции состоялась встреча наркома иностранных дел РСФСР Г.В.Чичерина с представителем короля Хиджаза Х.Лотфаллой, в ходе которой была достигнута договоренность об установлении дипломатических отношений между СССР и Хиджазом. В марте 1924 г. был назначен генеральный консул СССР в Хиджазе — Керим Хакимов, о котором Чичерин писал следующее: «Для нас в высшей степени важно попасть в Мекку. Мы именно потому назначаем генеральным консулом мусульманина, чтобы он мог находиться в Мекке. Между тем, кроме т. Хакимова, других подходящих мусульман не оказалось, хотя мы искали очень долго. Некоторые дефекты у т. Хакимова есть, но у других возможных кандидатов дефекты несравненно более значительны»159.

В такой должности Керимов пробыл недолго — война ваххабитов Неджда с хашемитами Хиджаза шла к завершению и победу в ней уверенно одерживали ваххабиты. «Сохраняя дружественные отношения с Хиджазом... не упускать случая войти в контакт с новой силой Аравии — Ибн Саудом», — писал Хакимову Чичерин, указывая на то, что советские интересы в «арабском» вопросе сводятся к объединению арабских земель в одно государственное целое^160. Вскоре войска Ибн Сауда заняли Мекку, и Керимов начал переговоры с ваххабитами, которые закончились вполне успешно —

16 февраля 1926 г. королю Неджда было передано письмо о признании будущей Саудовской Аравии Советским Союзом. На это письмо последовал положительный ответ, и вскоре Ибн Сауд стал самым верным соратником коммунистов на Ближнем Востоке. В тот период советских дипломатов не смущали религиозные пристрастия саудитов, в которых они видели естественных союзников в борьбе против мирового империализма^101.

Молодое государство Неджд, Хиджаз и присоединенные области сразу постарались громко заявить о себе как о новом серьезном игроке на мировой арене и как об альтернативном Турции и Египту центре исламского мира. В противовес лоббируемому англичанами «халифатскому» конгрессу в Каире король Ибн Сауд предложил созвать Всемирный мусульманский конгресс в Мекке — самом священном для мусульман городе. Как уже упоминалось выше, лидеры ЦДУМ горячо поддержали его предложение, целью которого не в последнюю очередь являлась легитимизация аннексии Хиджаза^162.

13 мая 1926 г. в Каире открылся первый Конгресс по «халифатскому вопросу», лоббировавшися Англией и улемами каирского университета «Аль-Азхар», видившими в нем свой интерес^163. Никаких значимых решений он не принял, авторитетных богословов не собрал и вообще прошел довольно сумбурно, благодаря чему на его фоне очень выигрышно стал выглядеть открывшийся в Мекке 7 июня 1926 г. Всемирный мусульманский конгресс, на который прибыли 57 делегатов из основных мусульманских стран и территорий — Индии, Голландской Индии (Индонезии), Палестины, Неджда, Хиджаза, Асира, Турции, Афганистана, Йемена, Судана и СССР. Среди делегатов доминировали представители государства Аравийского полуострова, прямо подконтрольных королю Ибн Сауду^164.

Председателем конгресса был избран представитель Хиджаза, а вице-председателями — глава индийской делегации и муфтий Ризаэтдин Фахреддин. Главной темой этого высокого собрания стал вопрос о независимости мусульманского мира и об объединении мусульман в рамках Всемирного мусульманского конгресса, который было решено сделать постоянно действующей организацией и ежегодно созывать его съезды либо в Мекке, либо в «мусульманской стране, не подверженной иностранному влиянию»1Ь5. Обсуждение столь глобального вопроса совсем затмило тему халифата, которая на Конгрессе вообще не поднималась. Не поднималась она и впоследствии, что, безусловно, расстроило планы Великобритании использовать восстановленный халифат в своих целях. «Участие мусульман СССР на Конгрессе в значительной мере способствовало успеху последнего», — с удовлетворением отмечали потом советские дипломаты^166.

На Всемирном мусульманском конгрессе была затронута важная тема взаимоотношения основных течений ислама, поставленная на повестку дня в связи с вопросом о степени доступности святых мест Хиджаза для всех мусульман. Памятуя об исключительной нелюбви ваххабитов ко всем инакомыслящим мусульманам, в особенности к шиитам[9], глава Ассоциации улемов Индии Мухаммед Кефаятулла предложил разрешить мусульманам молиться в Мекке согласно их традициям. Эта инициатива вызвала яростные возражения принимающей стороны, однако индийцев поддержали афганская и советская делегация. В итоге было принято решение ограничить нетерпимость ваххабитов в отношении других мусульман в период посещениями ими Мекки и Медины. С определенными оговорками эта практика сохраняется до сегодняшнего времени — шиитов в Саудовской Аравии не любят, но терпят. Правда, только шиитов-джафаритов^167.

Вполне возможно, что дискуссия о равноправии шиитов и суннитов и веротерпимости внутри ислама стала первым шагом к принципиально новому направлению мусульманской дипломатии — систематическому диалогу между исламскими течениями, обычно именуемому сейчас сближением мазхабов. Как видно из материалов конгресса, российские мусульмане, уже имевшие успешный опыт суннито-шиитского диалога в Закавказье внесли заметный вклад в начало оздоравливающего исламский мир процесса. «Ритуальные противоречия и различие течений разъединили мусульман. Сосредоточтесь на восстановлении между ними согласия и сотрудничества в главных вопросах и общих интересах и избегайте того, чтобы различия культов или рас стали поводом для раздоров в Исламе», — подчеркивал в обращении к делегатам Конгресса король Ибн Сауд^168.

Таким образом, при непосредственном участии мусульманских лидеров СССР и советских дипломатов государство Ибн Сауда громко заявило о себе как о ведущей мусульманской державе, причем державе, созданной вполне законным путем. Особенно важной здесь выглядела победа ваххабитов над хашемитами, которые были сначала изгнаны их Хиджаза, а впоследствии — и из Ирака, сохранив свою власть только в Иордании. Дом потомков Мухаммеда не был представлен ни на каирском, ни на мекканском конгрессе, которые ознаменовали не только конец эпохи халифата, но и ослабление высшей элиты исламского мира. Таким образом, советская дипломатия и руководство ЦДУМ внесли серьезный вклад в изменение хода истории всей мусульманской цивилизации^169.

Главные плоды своего успеха Саудовская Аравия пожала в 1969 г., когда она выступила учредителем ОИК и заставила признать свое первенство большинство мусульманских стран. Другое дело, что для советских мусульман участие во всемирном мусульманском конгрессе положительных последствий не имело — вскоре южные границы СССР были закрыты, что сделало невозможным совершение хаджа, а в 1938 г. после расстрела оказавшегося «врагом народа» Керима Хакимова была отозвана советская дипломатическая миссия из Саудовской Аравии^170.

Со временем Саудовская Аравия перешла под контроль Великобритании, а затем и США. На этом направлении советская дипломатия потерпела сокрушительное поражение, что стало особенно заметно во время Афганской войны. Впрочем, многие эксперты по исламу в СССР и не имели особых иллюзий насчет возможности вовлечения Саудовской Аравии в советскую орбиту и обосновано полагали, что английский резидент Лоуренс Аравийский не зря поднимал аравийских бедуинов на войну с Турцией, и что Великобритания сохранила серьезные рычаги влияния на короля Ибн Сауда.

«Мекка является центром международных сношений мусульманского мира и первоисточником религиозных сил учения ислама. Она является рассадником панисламизма и, кроме того, расположена в районе английского влияния. В силу указанного, совправительство в годы Гражданской войны не разрешало желающим совершить хадж выезда за границу», — так органы ОГПУ мотивировали запрет на паломничество в Мекку, приводя практически те же аргументы, что и их коллеги в XIX в.171 Показательно, что в своем отчете-интервью о Мекканском конгрессе муфтий Ризаэтдин Фахреддин искренне радовался тому, что «революция сделала смешными все страхи перед такими выдуманными жупелами, как “панисламизм” и пр.». Радость муфтия оказалась преждевременной — идея любой ценой уменьшить зарубежное влияние на российский ислам оказалась актуальной при любой власти и до сих пор она весьма востребована профильными чиновниками и силовыми структурами^172.

Муфтий Ризаэтдин Фахреддин о роли журнала

«Ислам» в пропаганде советского режима

Считаю нелишним упомянуть, что журнал «Ислам» со дня своего выхода держался, с одной стороны, направления, принятого пользующимся авторитетом в мусульманском мире Востока прогрессивным духовенством, а с другой стороны, оставался в пределах строгой лояльности по отношению к советской власти. Ввиду чего журнал успел приобрести популярность в граничащих с СССР мусульманских странах и служил наглядным опровержением и неоспоримым ответом на провокационные выходки империалистической прессы и агентов империализма, пытающихся дискредитировать советский режим.

Слова мои могут подтвердить полпреды и консулы СССР в Турции, Гиджазе и Китайском Туркестане. Нам известно, что преподнесение нами собрания 24 номеров журнала «Ислам» бывшему в нынешнем году гостю СССР — афганскому падишаху Аманулле-Хану, свободно владеющему тюркским языком, удостоилось его особого внимания и произвело на него благоприятное впечатление, как мусульманина, воочию видящего доказательство веротерпимости в Советском Союзе.

По всему этому я весьма склонен думать, что факт прекращения издания этого журнала, имевшего уже круг читателей в зарубежных мусульманских странах, произведет и там нежелательное впечатление^17^1.

Живой интерес к конгрессам в Каире и Мекке стал не первым обращением советских органов к «халифатскому вопросу». Еще в годы Первой мировой войны «Британская мусульманская ассоциация» выступила с антигерманской декларацией, в которой помимо Германии резкой критике была подвергнута Турция и конкретно ее халиф. За вероломный призыв ко всем мусульманам мира объявить джихад не только России, но и Великобритании с Францией халиф был назван пособником шайтана, в роли которого, по мнению авторов декларации, выступал лично кайзер Вильгельм II[10]. «Из того, что нынешний турецкий султан называет себя «халифом ислама», не будучи избран на этот пост согласно учению и заветам святого пророка Мухаммеда (ДБАР), не следует, что британские мусульмане должны следовать его поступкам, когда такие поступки с его стороны и со стороны его советников несправедливы и противны учению святой веры ислама. Долг правоверных — установить избрание халифа на основах правильного учения ислама и таким образом обеспечить интересы мусульман во всем мире и освободить мусульманскую веру от политического осквернения Германией и Турцией», — прямо говорилось в ней^174.

После откровенного признания в том, что весьма многочисленные мусульмане британских колоний признают только «правильного», проанглийски настроенного, халифа, стало ясно, что вопрос о будущем халифата становится существенным фактором мировой политики. По мнению Д.Ю .Арапова, секретные бумаги Восточного отдела Коминтерна за 1921 г. свидетельствуют о том, что его сотрудники считали необходимым вступить в соперничество с Англией за право контроля над институтом халифата и содействовать появлению не проанглийского, а просоветского халифа^175. С этим планом связывалось и приглашение в Россию зятя последнего турецкого халифа Энвера- паши, которого советское руководство надеялось использовать для развертывания массового движения мусульман против английского колониализма.

Энвер-паша был видным турецким военачальником и политическим деятелем. Именно он стоял у истоков младотурецкой партии «Иттихад ве теракки» и принимал активное участие в Революции 1908 г. После победы младотурок Энвер-паша был назначен военным атташе в Берлине, где подпал под влияние кайзера Вильгельма II и приобрел репутацию последовательного германофила^176. По возвращении на родину он принял участие еще в нескольких переворотах и в 1913 г. стал военным министром Турции. Именно Энвер-паша настоял на вступлении Турции в Первую мировую войну и пропустил в Черное море немецкие крейсеры «Гебен» и «Бреслау». Во время войны он прославился планами отторжения от России всех тюркоязычных регионов и катастрофической для турок кампанией в Закавказье в 1914-1915 гг., завершившейся Саракамышским разгромом^177.

По своим политическим взглядам Энвер-паша был не только германофилом, но также ярым сторонником младотурок и пантюркизма, для пропаганды которого им .еще до Первой мировой войны была создана «Тешкилат-и махсуса» («Специальная организация»), которая действовала как служба внешней разведки и пропаганды. Сотрудниками «Специальной организации» служили офицеры турецкой армии, которые вели пропаганду идей пантюркизма за пределами Турции. При этом есть все основания полагать, что главным агентом влияния Энвера- паши в России стал Исмаил Гаспринский^178. В 1917 г., пользуясь революционной анархией в Центральной России, именно его агенты наводнили Кавказ, с новой силой пропагандируя идеи пантюркизма и агитируя в пользу Германии^174.

Энвер-паша мечтал о создании великого Тюркского государства со столицей в Самарканде и даже сокрушительное поражение Турции в Первой мировой войне не умерило его амбиций. Будучи вынужден покинуть свою родину он, используя широкие связи, стал предлагать свои услуги державам-победительницам, а также Советской России. Энвер-паше удалось убедить в своей полезности Карла Радека, который в сентябре 1920 г. организовал его визит в Баку для участия в Конференции представителей восточных народов («Форуме мусульман Востока»). На этой Конференции, созванной по инициативе Коминтерна, приняли участие Зиновьев, Радек и венгерский коммунист Бела Кун, озвучившие идею «священной войны» мусульман против империализма. Со своей стороны Энвер-паша горячо поддержал этот призыв и предложил начать войну с империализмом со Средней Азии, через которую предполагалось прорваться в ключевые английские колонии^180.

Как утверждает А.Сваранц, параллельно с участием в коминтерновской конференции Энвер-паша, уже успевший создать тайную «Зеленую армию ислама», провел переговоры с контрреволюционно настроенными мусульманами-пантюркистами, пообещавшими ему поддержку в случае объявление джихада не абстрактному империализму, а конкретной власти большевиков. Двойная игра опытного турецкого дипломата осталась незамеченной ЧК, и вскоре Энвер-паша перебрался в Москву, где окончательно втерся в доверие к новой власти^181.

В 1921 г. он даже официально объявил о том, что отказывается от идеологии пантюркизма, поскольку «ни исламское сообщество, ни туранизм не можем мы принять в качестве политической цели или в качестве разумной концепции»182. В октябре 1921 г. Энвер-паша был направлен доверчивыми большевиками в Туркестан для организации борьбы с англичанами и басмачами^183. Действительно, британская проблема в этом регионе существовала — на Памире против советской власти активно выступили Ага-хан и другие лидеры исмаилитов, находившиеся под сильным влиянием англичан^184.

Прибыв в Бухару в сопровождении группы турецких офицеров, Энвер-паша раскрыл карты, присоединившись к басмачам Ибрагим-бека, который вскоре делегировал ему полномочия командующего своими вооруженными силами. Война с большевиками в Средней Азии получила новое дыхание, и в мае 1922 г. провозглашенный «эмиром Туркестана» Энвер-паша выдвинул Москве ультиматум — признать независимость Средней Азии и вывести оттуда части Красной армии. Энвер-паша мечтал воссоздать государство Тимура, захватив Афганистан, Восточный Туркестан и Казахстан, а затем направив свои силы на Индию^185.

Столь вероломное предательство перспективного союзника было расценено лидерами большевиков как личное оскорбление. Руководству ЧК было поручено решить проблему «нового Тамерлана», что и было сделано. 4 августа 1922 г. отряд Энвер-паши попал в засаду около таджикского кишлака Чаган, где его вместе с ближайшими соратниками ликвидировал красный командир Акоп Мелкумов, по-видимому, специально искавший встречи с главным организатором геноцида армян^186.

Мусульмане СССР в годы Великой Отечественной войны (1941-1945)

Великая Отечественная война как вызов дипломатии мусульман бывшей Российской Империи

Начало Великой Отечественной войны застало советских мусульман в крайне печальном состоянии. Все муфтияты, бывшие главными оплотами государственных интересов, оказались разгромлены, наиболее уважаемые мусульманские лидеры — репрессированы. Вряд ли кто из лидеров РКП(б) мог подумать о том, что мусульмане еще могут пригодиться стране так, как они это делали со времен Смутного времени. И тем не менее быстрое продвижение немцев вглубь Советского Союза вынудило власти изыскивать все возможные ресурсы, включая и мусульманский. Кроме того, фашисты не скрывали желания переманить на свою сторону мусульманское меньшинство СССР, которому обещалась полная свобода совести и возможности национального самоопределения.

Другим неприятным сюрпризом для советского руководства стала позиция Турции. По мнению И.Гилязова, после начала Второй мировой войны, в 1939-1940 гг. Англия и Франция по своим дипломатическим каналам пытались заинтересовать Турцию как свою союзницу в поддержке пантюркизма, чтобы под этим предлогом она вступила в войну против СССР. Так, французский посол в Турции Массильи получил специальные предписания на этот счет, а финский посол в Будапеште, по настоянию французов и англичан, посетил Анкару и советовал турецкому правительству обратить внимание на советских тюрков, которые с нетерпением ждут «освобождения от советского ига». Однако на тот момент, явно опасаясь своего северного соседа, Турция довольно жестко стояла на нейтральной позиции и не поддалась уговорам^1.

После начала Второй мировой войны Турция воздержалась от участия в боевых действиях на стороне своих союзников, благодаря чему избежала оккупации Германией. После поражения Франции и фактического разгрома сухопутных сил Великобритании, Стамбул «переформатировал» свою внешнюю дипломатию и стал сближаться с потенциальным победителем во Второй мировой войне. Известно, что уже 17 марта 1941 г. на секретном совещании в Берлине Гитлер заявил: «Кавказ позже будет отдан Турции при условии его использования нами»2.

В июле 1941 г. немцы начали создавать сеть разведшкол по подготовке агентуры для работы на Северном Кавказе и Закавказье, делая ставку на политэмигрантов-мусульман и военнопленных соответствующего вероисповедания^3. Сводный брат покойного Энвера-паши, турецкий генерал Нури-паша Киллигиль (Кылыгын) посоветовал немцам отделять военнопленных-мусульман от остальных, проводить среди них соответствующую пропаганду, а затем использовать для формирования воинских частей, призванных стать передовыми отрядами тюркского национального движения. Идеи Нури-паши были воплощены в жизнь весьма оперативно, и уже с конца августа — начала сентября 1941 г. сепарация пленных по религиозному признаку начала производиться в большинстве лагерей^4.

Подобная практика имела место и в годы Русско-японской и Первой мировой войны. «В отношении русских мусульман проводилась политика покровительства сепаратистских настроений среди эмигрантов, а также с помощью последних происходила вербовка добровольцев в турецкую армию, в рядах которой они должны были идти освобождать свой народ от ига русских. В этих целях мусульмане-военнопленные выделялись в особые лагеря, в которых был установлен более мягкий режим и где пребывавшие из Турции преимущественно татарские муллы вели среди них антирусскую пропаганду, выступая в роли агентов германского империализма», — писали об этом А.Аршаруни и Х.Габидуллин^5. О.Н.Сенюткина уточняет, что осенью 1914 г. в районе города Цоссен по иницативе немецкого Генштаба был создан лагерь для мусульман-военнопленных, расчитанный на 4000 человек. К пропагандистской работе среди них привлекались работавшие на немецкую разведку российские пантюркисты Галимжан Идрисов и Берди Кемаль Сейфульмулюков (Камалетдинов)6. Современная татарская националистка Фаузия Байрамова утверждает, что в 1916 г. из военнопленных-татар немцами был сформирован специальный батальон «Азия», переданный в состав турецкой армии^7.

С.М.Исхаков упоминает о сепарации военнопленных- мусульман японцами в годы Русско-японской войны, однако в тот момент попыток сформировать из них специальные части японской армии не предпринималось^8. Впоследствии, правда, японцы скорректировали свой взгляд на эту тему — по утверждению историка Р.Б.Гайнетдинова, деятельность японской разведки в армии противника была направлена на развитие пораженческой пропаганды и подготовку к массовым сдачам в плен красноармейцев из числа мусульманских народов СССР. К такой пропаганде привлекались печатные органы тюркско-татарской эмиграции и ее самый видный представитель — Рашид Ибрагимов, который в феврале 1933 г. сообщил о проведенных переговорах с японским военным атташе в Стамбуле, который от имени свой страны обещал предоставить советским мусульманам автономию при условии полного соответствия их деятельности задачам японской политики^9.

В октябре 1941 г. в МИДе Германии был назначен ответственный за пантюткистское движение и турецкий мусульманский фактор чиновник В. фон Хентиг. Он постарался дать рекомендации, как Германия может использовать пантюркистов в своих собственных интересах, предложив вести радиопропаганду, распространять листовки, издавать специальный журнал для мусульманских военнопленных и вообще активизировать среди них пропагандистскую работу. Довольно виртуальный до сего момента пантюркизм становился важным инструментом борьбы против СССР, а в перспективе — и Великобритании. Успешно зарекомендовавшая себя в годы Первой мировой войны геополитическая модель оказалась снова востребована^10.

В конце 1941 — начале 1942 гг. из лояльных фашистам мусульман начали формироваться мусульманские легионы: туркестанский, кавказский и татарский «Идель-Урал» (Волго-татарский легион «Идель-Урал»), Командование Восточными легионами было поручено генералу Ральфу фон Хайгендорфу. Адольф Гитлер прямо заявлял, что считает мусульман надежными союзниками и не видит никакой опасности в учреждении мусульманских военных единиц. К работе с мусульманами в легионах стали привлекаться муллы и пропагандисты, среди которых самым ярким представителем стал известный башкирский националист-эмигрант Ахметзаки Валиди (Заки Валиди Тоган)11.

Этот человек с богатейшей биографией родился в семье башкирского муллы и очень быстро сделал головокружительную карьеру — от учителя русского языка до одного из ведущих политических лидеров российских мусульман. После Февральской революции он претендовал на пост министра во Временном правительстве, а в годы Гражданской войны сначала воевал на стороне Колчака во главе двух башкирских мусульманских батальонов, а затем перешел на сторону большевиков, вступил в РКП(б) и стал близким другом И.В.Сталина^12. В 1920 г. Валиди поссорился с большевиками и сбежал в Среднюю Азию, где принял участие в басмаческих восстаниях. Уже к этому времени его личность «обросла» массой слухов и легенд, — одни считали Ахметзаки Валиди правоверным мусульманином и истинным патриотом башкир, пытавшимся использовать Временное правительство и большевиков для освобождения тюркских народов от имперского диктата, другие полагали его особо хитрым двойным агентом, который сдавал «белых» «красным», а «красных» — «белым», указывая, в частности, на то, что именно Валиди организовал ликвидацию Энвера-паши в Таджикистане^1’.

В конце концов, Ахметзаки Валиди эмигрировал в Турцию, в 1925 г. получил ее гражданство и стал именоваться Ахмед Заки Валиди Тоган. Со временем он стал профессором Стамбульского университета, однако после конфликта с Кемалем Ататюрком был изгнан из него за «некомпетентность» и переехал в Германию, где преподавал в Боннском университете. После начала Великой Отечественной войны фашисты привлекли его среди прочих мусульман-эмигрантов к работе с военнопленными Красной Армии^14.

Этот период биографии Ахметзаки Валиди до сих пор вызывает самые горячие споры у историков: одни считают, что никаких контактов с фашистами он не поддерживал, и иные утверждения являются клеветническими, а другие прямо обвиняют его в создании мусульманских подразделений Вермахта. Особенно остро эта дискуссия разгорелась в 2009 г., когда на повестке дня встал вопрос о переименовании уфимской улицы Тимура Фрунзе в его честь^15.

Так или иначе, мусульманские подразделения Вермахта были созданы и приняли активное участие в боевых действиях. Немалых успехов достигли и немецкие диверсанты, сумевшие создать ряд серьезных очагов напряженности в тылу советских войск. Часть горцев в годы войны действительно сотрудничала с немцами, а перешедшие на сторону фашистов имамы провозгласили Гитлера «великим имамом Кавказа». Через учрежденную немцами газету «Газават» под лозунгом «Аллах — над нами, Гитлер рядом с нами» — велась активная пропаганда среди бойцов мусульманских легионов^16. По сведениям А.М.Малашенко, оккупантами даже была создана спецшкола для подготовки мулл-коллаборационистов, которым отводилась особая роль в идеологической войне^17.

При Восточном министерстве Рейха был образован специальный отдел — Татарское посредничество, отвечавший за работу с поволжскими татарами. Его трудами лояльные Гитлеру тюрки объединились в «Союз борьбы тюрко-татар Идель-Урала» и в начале марта 1944 г. провели масштабный курултай в городе Грайфсвальд. С точки зрения немецкого правительства, лидером татар-коллаборационистов являлся коммерсант Шафи Алмас, призывавший восстановить разгромленный в 1918 г. Милли Меджлис^18. Интересно отметить, что в 2009 г. прокуратура Республики Татарстан начала проверку по факту публикации статьи «К 65-летию Курултая легиона Идель-Урал» за авторством лидера националистической партии «Милли Меджлис» Фаузии Байрамовой. В этой статье Байрамова дала восторженную .оценку профашистски настроенным татарам, попутно оскорбив память татар-антифашистов во главе с Мусой Джалилем^19.

В апреле 1942 г. министр иностранных дел Турции Сарад-жоглу заявил, что Турция не может официально поддержать Германию в решении пантуранистского вопроса, но дает разрешение неофициальным лицам устанавливать контакты с Германией по этому вопросу. Тогда же он сказал: «Это самой собой разумеется, что Турция не может быть не заинтересованной в судьбе 40 миллионов человек тюркского происхождения в России. Из географических соображений в будущем переустройстве России вряд ли возможно объединение этих областей с Турцией. Может быть, однако, что они могли бы получить самоуправление с сильным турецким влиянием. Затем было бы необходимым отправить тысячи молодых людей из этих областей в Турцию, чтобы создавать тюркское самосознание у угнетенного населения»20.

В 1942 г. турецкие дивизии, стянутые к Закавказью, стали не менее серьезной проблемой, чем Квантунская армия японцев на Дальнем Востоке, не позволяя перебросить на фронт немалые силы. Сталин прекрасно понимал, что вступление в войну против СССР Японии и Турции может произойти после очередной громкой победы немцев, например, взятия Сталинграда, поэтому доктрина: «Ни шагу назад!» приобретала важнейший внешнеполитический аспект^21.

К 1942 г. стало окончательно ясно, что немцы эффективно используют религиозный фактор против СССР и массово открывают храмы и мечети на оккупированных территориях. Всего за год ими было открыто 3732 храма, т. е. больше, чем осталось во всей Советской России. Помимо открытия храмов, фашисты восстанавливали и упраздненные религиозные институты, в частности, реанимировав муфтият в Крыму. Дивиденды от этих действий они получали весьма оперативно — уже в апреле 1942 г. Крымский мусульманский комитет «Азат-Крым» опубликовал в своей газете обращение к «Освободителю угнетенных народов, верному сыну германского народа Адольфу Гитлеру», в котором, в частности, говорилось: «Наши предки пришли с Востока и мы ждали освобождения оттуда, сегодня же мы являемся свидетелями того, что освобождение нам идет с Запада. Может быть, первый и единственный раз в истории случилось так, что солнце свободы взошло с запада. Это солнце — Вы, наш великий друг и вождь, со своим могучим германским народом, и Вы, опираясь на незыблемость великого германского государства, на единство и мощь германского народа, несете нам, угнетенным мусульманам, свободы. Мы дали клятву верности умереть за Вас, но с честью и оружием в руках и только в борьбе с общим врагом»22.

10 марта 1942 г. народный комиссар НКВД Л.П.Берия официально признал, что немцы используют открытие храмов в своих пропагандистских мероприятиях и предложил комплекс контрмероприятий^2\ Понимая, что несмотря на десятилетия атеистической пропаганды, религиозный фактор еще весьма силен и вполне может стать решающим для победы той стороны, которая распорядиться им наилучшим образом, советское руководство приняло решение смягчить давление на религию и сделать основным религиозным традициям СССР значительные послабления. В первую очередь, религиозная «оттепель» затронула православных и мусульман, которым позволили открыть сотни храмов. При этом Русской Православной Церкви разрешили восстановить патриаршество, а мусульманам — систему духовных управлений. Многие духовные лица были выпущены из тюрем и лагерей. Положительные последствия этих решений не замедлили сказаться.

В начале войны мусульмане Ташкента издали фетву о джихаде против фашистской Германии, адресованную всем мусульманам СССР. 15-17 мая 1942 г. в Уфе на совещании членов ЦДУМ под руководством муфтия Габдрахмана Расулева было принято «Обращение представителей мусульманского духовенства к верующим по поводу немецко-фашистской агрессии», проникнутое глубокими патриотическими чувствами. Это Обращение было переведено на все языки мусульманских народов СССР, а также на арабский, турецкий и персидский и опубликовано в газете «Труд»24.

3 марта 1943 г. в газете «Известия» была опубликована телеграмма муфтия Расулева о начале сбора мусульманами средств на строительство танковой колонны и его личном взносе в размере 50 тысяч рублей. В ответ И.В.Сталин направил муфтию благодарственную телеграмму следующего содержания: «Благодарю Вас за Вашу заботу о бронетанковых силах Красной Армии. Примите мой привет и благодарность Красной Армии. И.Сталин»25.

Обращение председателей мусульманского духовенства к верующим по поводу немецко-фашистской агрессии

Великий Аллах в Коране говорит: «Сражайтесь с теми, которые сражаются с вами, но не будьте зачинщиками, ибо Бог не любит несправедливых» (Бакара, стих 186). «Истребляйте их, где ни застигнете, изгоняйте их, откуда они вас изгнали: мятежи и искушение губительнее убийства» (Бакара, стих 187). «Будьте неумолимы к врагу, не зовите к примирению, вы победители, с вами Бог, Он не оставит без награды ваши подвиги» (Мухаммед, стих 37). «Для победы над врагом укрепляйте, сколь можно, свой тыл, готовьте боеприпасы, конницу, ими будете держать в страхе врагов ваших и, кроме того, всех других, которых не знаете вы, но которых знает Бог. Что ни пожертвуете вы на пути Божия, вам за то верно отплатится, и с вами не поступят несправедливо» (Анфаль, стих 62). «Выходите в поход на врага, легким ли или тяжелым он будет, оставшиеся в тылу мужчины и женщины, помогайте своей армии имуществом, скотом и другими всеми путями, знайте: в этом благо для вас» (Ат-Таубя, стих 41). Великий пророк Мухаммед говорит: «Любовь к родине, защита ее есть долг религии».

Помощь воину, идущему на фронт, вооружением, равносильна участию в сражении. Даже мирный труд мужчин и женщин, занявших должность ушедших на фронт воинов, равносильна участию в бою. Уважаемые братья- мусульмане! Вышеизложенные изречения Великого Аллаха и Его Пророка, великого Мухаммеда, призывают вас, мусульмане, не жалея сил, сражаться на полях брани за освобождение великой Родины, всего человечества и мусульманского мира от ига фашистских злодеев. Оставшиеся в тылу мужчины и женщины, не поддавайтесь малодушию и панике, приложите все свои силы для изготовления всех необходимых предметов для успешного ведения Отечественной войны и обеспечения жизни населения.

В этой святой Отечественной войне против фашистской Германии и ее приспешников, доказав свою правоту, покажите перед всем миром верность своей Родине, молитесь в мечетях и молитвенных домах о победе Красной Армии. Мы, ученые Ислама и духовные деятели, живущие в Советском Союзе, призываем всех мусульман к единодушной защите любимой Родины и мусульманского мира от германских фашистов и их приспешников. Молитесь Великому и Милостивому Богу о скорейшем поражении врага, освобождении всего человечества и мусульманского мира от тирании человеконенавистников-фашистов^26.

К 1944 г. поражение Германии во Второй мировой войне стало неизбежным, что привело к новому повороту турецкой внешней и внутренней политики. Перспектива потери Стамбула и проливов, которые мог потребовать себе Советский Союз после неизбежного передела мира между державами- победительницами, виделась весьма реальной, поэтому турецкими властями были приняты срочные меры по решительному отмежеванию от фашистов.

В сентябре 1944 г. в Стамбуле прошел судебный процесс над «подстрекателями», которых обвинили в распространении расистских пантуранистских взглядов и создании зловредных тайных обществ. Процесс продолжался до марта 1945 г. и большинство его фигурантов были осуждены на сроки от двух до десяти лет^27. Среди них оказался и Заки Валиди Тоган, который сначала был арестован в мае 1944 г. и осужден на длительное заключение «за попытку государственного переворота». Отсидев 15 месяцев, он вышел на свободу и тут же был снова взят под стражу. На этот раз ему предъявили обвинения в тайной антиправительственной деятельности, подстрекательстве турок к смуте и в антикемалистской пропаганде^28.

В ходе процесса Валиди признал факт создания тайного общества, однако мотивировал его необходимостью подготовки кадров для туркестанского правительства в случае поражения СССР. Также выяснилось, что в 1943 г. Заки Валиди был приглашен в Германию, где ему поручили вести пропагандистскую работу среди военнопленных-мусульман, из которых формировалась специальная дивизия. Вел он переговоры и с генералом Власовым, ставшим авторитетным специалистом по созданию «национальных» частей Вермахта^29. Именно эти факты позволили обвинить Заки Валиди в пособничестве фашистам, хотя современные башкирские истории отрицают подобные обвинения^30.

В 1944 г. состоялось печальное событие—войсками НКВД были депортированы наиболее затронутые гитлеровской панисламистской пропагандой народы — крымские татары, чеченцы, ингуши, балкарцы и черкесы. История с депортациями наглядно показала, какой именно судьбы желали зарубежные подстрекатели антироссийских настроений мусульманам нашей страны. Мусульманские граждане переходили на сторону ее противников в царский период, и их число было отнюдь не символическим, однако чиновники того времени не признавали принцип коллективной ответственности, считая эти случаи лишь досадными девиациями. Их коммунистические коллеги придерживались на этот счет совсем других взглядов, полагая, что десятипроцентной нелояльности достаточно для самых жестких санкций в отношении целого народа.

Многовековое стремление столкнуть мусульман с российскими властями оказалось как никогда близко к осуществлению именно в годы Великой Отечественной войны, и печальные последствия депортаций до сих пор отравляют межнациональные и межрелигиозные отношения в целом ряде регионов России. У целых народов было подорвано доверие к российской власти, которое завоевывалось века мирного сосуществования с русским народом.

Реорганизация системы духовных управлений

На заключительном этапе Великой Отечественной войны на повестку встал вопрос о будущем ислама в СССР. Тот печальный факт, что фашистская пропаганда имела среди советских мусульман гораздо больший успех, нежели вся пантюркистская агитация турецких, английских и немецких агентов в царский период, свидетельствовал среди прочего и о том, что политика по отношению к мусульманам нуждается в серьезной корректировке и не может сводиться только к репрессивным мерам. В то же время мусульманское духовенство в целом проявило себя с наилучшей стороны, солидарно с православным священноначалием, согласившись временно забыть причиненные ему обиды и выступить с патриотическими призывами к верующим.

Столь своевременно занятая высшим мусульманским духовенством позиция оказала благотворное влияние на настроения как мусульман-военнослужащих, так и мусульман-труженников тыла. Призывы муфтиев и имамов во многом снивелировали геббельсовскую пропаганду и определенно позволили избежать более масштабных волнений среди мусульманского населения. Это обстоятельство получило высокую оценку властей, которые решили пересмотреть свой взгляд на муфтияты и с учетом будущих информационных войн сделать их оплотом лояльной себе мусульманской элиты. Мусульмане, в свою очередь, получали возможность сохранить преемственность духовенства и получить определенную защиту от нападок воинствующих безбожников. Как считает израильский исламовед Яков Рой, создание новых муфтиятов «следует рассматривать как часть идеологической кампании, проводимой советским руководством для его воздействия на гражданские, патриотические чувства населения и для его мобилизации в военных условиях»31.

В конце 1942 г. власти дали разрешение на открытие многих храмов и мечетей, а также позволили открыто отмечать религиозные праздники — например, проводить пасхальный крестный ход. В мусульманской среде стали распространяться слухи о том, что политика властей по отношению к религии в корне поменялась и скоро мусульман ожидает глобальная «оттепель».

12 июля 1943 г. группа мусульманских богословов Узбекистана во главе с Эшоном Бабахановым направила письмо на имя Председателя Президиума Верховного Совета СССР М.И.Калинина с предложением об образовании отдельного духовного центра для мусульман Средней Азии и Казахстана. Эта инициатива была воспринята благожелательно, и вскоре Бабаханов был вызван в Москву на встречу с И.В.Сталиным, который лично одобрил идею создания среднеазиатского муфтията и попросил не затягивать с проведением его учредительного съезда^32. октября 1943 г. в Ташкенте открылся Первый курултай мусульманских улемов Средней Азии и Казахстана, который собрал 160 делегатов. Немалую помощь в его проведении узбекским мусульманам оказали уцелевшие лидеры ЦДУМ. Главным решением курултая стало создание ДУМ Средней Азии и Казахстана, муфтием и председателем которого был избран 85-летний Эшон Бабаханов, а ответственным секретарем — его сын, Зияуддин (Зияуддинхан). В каждой из пяти республик в зоне юрисдикции САДУМ были созданы казыяты во главе с ка- зыями — шейхом Зияуддинханом ибн Эшоном Бабахановым по Узбекистану, шейхом Абдул Гаффаром Шамсутдином по Казахстану, шейхом Салехом Бабакаланом по Таджикистану, шейхом Олимханом Турой Шакиром по Киргизии и шейхом Анна Ишаном по Туркменистану^33.

В уставе новосозданного муфтията среди его задач были упомянуты выпуск фетв и издание религиозной литературы; борьба среди духовенства и верующих против вредных обычаев и установление связей с зарубежными мусульманскими организациями, которых предполагалось знакомить с духовной и светской жизнью мусульман Узбекистана, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Туркменистана^34.

Заявление представителей мусульманского духовенства Средней Азии председателю президиума Верховного совета СССР М.И.Калинину по вопросу образования Духовного центра

12 июля 1943 года

За период Великой Отечественной войны народов Советского Союза с немецкими захватчиками и их сообщниками в Европе все честные представители мусульманского духовенства твердо заняли патриотическую позицию, призывая верующих мусульман встать на защиту Родины и оказывать помощь фронту. Сыны и дочери многих мулл героически сражаются на фронте с лютым и коварным врагом.

Мусульманское духовенство прилагает все усилия к тому, чтобы скорее разгромить врага. Однако отсутствие единого духовного центра мусульман в Средней Азии не дает возможности мусульманскому духовенству оказывать более организованную помощь нашему правительству в его усилиях, как на фронте, так и в тылу.

С другой стороны, отсутствие духовного центра дает возможность проникновения в ряды служителей культа самозванцев, людей малосведущих в догматах религии ислама и незнакомых с Конституцией СССР.

Мы, представители мусульманского духовенства, облеченные доверием верующих, преисполненные чувством любви и уважения к своей Родине и ее вождям, обращаемся к Вам с просьбой разрешить организация Среднеазиатского духовного управления мусульман в городе Ташкенте и созвать для избрания его съезд представителей мусульманского духовенства и верующих Узбекской, Таджикской, Туркменской, Казахской и Киргизской СССР.

Эшон Бабахан Абдумаджитханов

Абдурзак Ишан Мухаммат Алымов

Акрахман Тазиханов

Мулла Садык Исламов^35

Лидеры новообразованного САДУМ приняли обращение к советским мусульманам, призвав их беспощадно уничтожать вторгшегося в страну врага. «Плечом к плечу со всеми народами сражайтесь, как храбрые львы, против нацистских захватчиков, уничтожайте ненавистных фашистов так, чтобы ни один из них не остался на нашей планете! Защищайте каждую пядь нашей земли и укрепляйте свои ряды железной дисциплиной. Мы призываем всех верующих молиться Аллаху и просить Его помочь нашим солдатам и ниспослать быструю победу над врагом!», — говорилось в нем^36. Как и их единоверцы из внутренней России, мусульмане Средней Азии и Казахстана организовали сбор средств для фронта, передавали для его нужд зерно и скот. По мнению узбекского историка Абдулазиза Мансура, создание САДУМ значительно повысило мобилизационный дух среди мусульман Средней Азии и Казахстана, а разъяснительная работа его лидеров способствовала еще более четкому осознанию фашизма^37.

На рубеже 1943-1944 гг. по аналогичной схеме было создано ДУМ Северного Кавказа с центром в Буйнакске (затем перенесенное в Махачкалу), объединившее мусульман всех национальных образований Северного Кавказа. Его муфтием был избран кумык Хизри Гебеков^38.

14 апреля 1944 г. было принято решение о восстановлении Машихата мусульман Закавказья под названием «Духовное управление мусульман Закавказья» (ДУМЗак). 25-28 мая 1944 г. в бакинской мечети «Тазапир» прошел учредительный съезд нового духовного управления, участие в котором приняли делегаты из Азербайджана, Армении, Грузии, а также гости из Москвы, Средней Азии и республик Северного Кавказа. Председателем ДУМЗАКа был избран шейх-уль-ислам Ага Али-заде,

первым заместителем председателя — муфтий Ибрагим Эфенди Ибрагим-заде. Членами управления стали три кадия из Азербайджана, и по два — из Грузии и Армении. Съезд мусульман Закавказья принял «Обращение к мусульманам» в связи с Великой Отечественной войной, в котором выразил убеждение в скорой победе над врагом с помощью Аллаха Всевышнего^39. Пост главы ДУМЗАК был закреплен за шиитом в духовном звании шейх-уль-ислама, а его первым заместителем в звании муфтия стал суннит^40.

В том же году по аналогичной схеме был проведен учредительный съезд ДУМ Северного Кавказа (ДУМСК), объединивший мусульман национальных образований Северокавказского региона. Первым муфтием Северного Кавказа стал кумык Хизри Гебеков, резиденция которого разместилась в Буйнакске^41.

В 1945 г. на встрече руководителей САДУМ, ДУМЕС, ДУМСК и ДУМЗАК встал вопрос об открытии общего для всех медресе, так как в своей лояльности к мусульманам власти все же не зашли настолько далеко, чтобы разрешить открытие нескольких образовательных центров. В итоге было решено возродить основанное в начале XVI в. бухарское медресе «Мир- Араб», которое стало единственным средним учебным заведением мусульман СССР. С этого момента первенство САДУМ среди других духовных управлений стало очевидным^42.

Помимо этого обстоятельства, особый статус САДУМ имел и другие объяснения.

Во-первых, большая часть советских мусульман была сосредоточена именно в зоне юрисдикции этого муфтията.

Во-вторых, атеистическая пропаганда, практически уничтожившая исламскую жизнь во внутренней России и многих кавказских регионах, коснулась Средней Азии в гораздо меньшей степени, и проблема поиска кадров для новой структуры не стояла там так остро.

В-третьих, рассматривавшееся в 1936 г. «Дело о заговоре руководителей ЦДУМ» и посмертное признание муфтия Ризаэтдина Фахреддина японским шпионом не позволяли властям питать особое доверие к ЦДУМ, особенно с учетом того факта, что оно изначально было создано для обслуживания интересов самодержавия.

В-четвертых, в Узбекистане сохранилось немало всемирно известных памятников мусульманской архитектуры, которые было удобно показывать иностранным делегациям.

В-пятых, в САДУМ был создан Отдел фетв во главе с авторитетным богословом Нодирхоном Алоутдиновым, который стал общесоюзным центром издания богословских заключений, большинство из которых впоследствии дублировались другими муфтиятами^43.

Фактический перенос центра советского ислама в Ташкент определенно обидел мусульман внутренней России. В 1945 году муфтий Габдрахман Расулев обратился в Совет по делам религиозных культов при Совете министров СССР с просьбой перевести резиденцию ЦДУМ в Москву, поскольку управлять столь обширной территорией из Уфы становилось все труднее. В случае успеха этой инициативы первенство ЦДУМ среди прочих мусульманских центров СССР удалось бы восстановить, однако власти имели особую точку зрения на эту проблему. Положительной резолюции на предложение Расулева не последовало, и центральный аппарат ЦДУМ остался в Уфе, где он пребывает и по сей день^44.

В 1944 г. был создан Совет по делам религиозных культов, которому предписывалось курировать все неправославные, в первую очередь — мусульманские общины. Именно его чиновники стали теперь определять основные векторы развития, а точнее — деградации мусульманского сообщества СССР[11]. Пользу оно, по мнению советских чиновников, могло приносить лишь в улучшении имиджа страны за рубежом.

«Всем верующим предоставлено было отныне право образовывать религиозное общество, регулярно собираться для проведения богослужения, выполнять обряды, крестить детей или взрослых, совершать бракосочетание, употреблять предусмотренную ритуалом пищу или воздерживаться в течение определенного времени от нее; верующие не встретят не только какого-либо запрета со стороны государства, но, наоборот, в случае необходимости, найдут помощь в смысле предоставления помещений для молитвенных собраний, оказания содействия в разрешении хозяйственных нужд организованных общин, предоставления фондируемых строительных и прочих материалов для постройки и ремонта новых молитвенных зданий. Учитывая потребность религиозных обществ в подготовке новых служителей культа, государство не только не препятствует организации специальных учебных заведений, но и оказывает содействие, отводя помещения <...> Для издания богослужебных книг, молитвенников, требников, религиозных календарей, периодических журналов государство отпускает бумагу и т. д. Принимая во внимание, что такое вероучение, как Ислам, предусматривает совершение «Хаджи»), т. е. посещение священного для мусульман храма в Мекке (Сауд-Аравия), советское государство оказывает содействие паломникам», — писала об этом периоде «Большая советская энциклопедия»45.

Мусульманская дипломатия в послевоенном СССР (1944-1991)

Внутренняя дипломатия в годы нового этапа гонений на религию

Одной из главных задач, поставленных новым муфтиятам, был учет и регистрация мечетей и имамов. Не имеющие надлежащей регистрации общины и духовные лица считались подрывными элементами и преследовались властями. В 1949 г. число зарегистрированных мечетей достигло своего пика, составив 415 единиц. Впоследствии их число стало искусственно сокращаться и в 1952 г. в СССР насчитывалась уже 351 легальная мечеть. Из них 152 мечети находились в ведение САДУМ, 129 — ДУМЕС, 50 — ДУМСК и 20 — ДУМЗАК. К 1965 году, концу хрущевской антирелигиозной кампании, мечетей осталось 305, и это число долгое время претерпевало минимальные изменения*. При этом число нелегальных имамов более чем в 10 раз превышало число зарегистрированных, достигая по самым скромным подсчетам 3 тысяч человек^2.

С 1945 г. мусульманам СССР вновь было дозволено совершать хадж. Первую группу паломников возглавил глава ДУМ Средней Азии и Казахстана Эшон Бабаханов. Всего же с 1945 по 1990 гг. в Мекке смогло побывать около тысячи советских граждан^4.

В декабре 1948 г. в Ташкенте прошел второй курултай САДУМ, на котором было принято положение о работе мечетей. Под видом борьбы за советский образ жизни лидеры САДУМ начали интенсивно искоренять несовместимые с шариатом или откровенно малополезные обычаи — чрезмерно пышные празднования Мавлида, обильные угощения на поминках, неорганизованное почитание зияратов и особенно — калым^4.

К этому времени в САДУМ насчитывалось уже 183 мечети, из которых 79 действовало в Узбекистане, 36 — в Киргизии, 28 — в Казахстане, 23 — в Таджикистане и 17 — в Туркмении^15.

Во время хрущевской «оттепели» для советского ислама наступил новый период «заморозков». 7 июня 1954 г. вышло Постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научноатеистической пропаганде и мерах ее улучшения», после которого давление и на ислам, и на православие резко усилилось. Передача мечетей верующим прекратилось, а уже переданные вновь стали закрываться^6.

21 марта 1951 г. на меджлисе ДУМЕС в Уфе его новым муфтием был избран сотрудник САДУМ Шакирьян Хиялетдинов, который безуспешно пытался добиться каких-то послаблений от все ужесточавших борьбу с религией властей. Его предложения по открытию медресе для ДУМЕС были категорически отвергнуты, не получила одобрение и идея об открытии краткосрочных курсов для повышения квалификации имамов. Положение Уфимского муфтията становилось все более и более периферийным^7.

С 1947 г. усилиями ДУМ Средней Азии и Казахстана стал небольшим тиражом издаваться журнал «Мусульмане советского Востока» («Совет Шарки мусулмонлари»). Вскоре, правда, его издание было прекращено и возобновилось только в 1968 г.8. На страницах журнала освещались богословские проблемы, вопросы деятельности мусульманских религиозных организаций в сфере культа и международной деятельности, публиковались фетвы, фрагменты из проповедей, материалы различных форумов^9. До 1989 г. журнал «Мусульмане советского Востока» оставался единственным периодическим изданием мусульман СССР. Впрочем, некритические и благожелательные статьи об исламе изредка публиковались также в журнале «Наука и религия».

Председатель САДУМ муфтий Эшон Бабаханов стал самым авторитетным мусульманским лидером в СССР. В 1952 г., в день своего 95-летнего юбилея он был награжден орденом Трудового Красного знамени. Через пять лет при его деятельном участии в СССР впервые был переиздан Коран, ставший к этому времени настоящей библиографической редкостью. Скончавшийся в 1957 г. первый муфтий Средней Азии и Казахстана был похоронен в мавзолее имама Абу Бакра Мухаммада ибн Али Исмаил аль- Каффаль аш-Шаши. Сегодня его имя присвоено мечети и улице в Ташкенте^10.

В 1957 г. новым председателем САДУМ был избран сын Эшо- на Бабаханова Зияуддин, который стал самым ярким и популярным мусульманским лидером советского периода. Именно при нем САДУМ стало бесспорным центром мусульманской жизни СССР.

Из фетвы муфтия Зияутдинхана Бабаханова о махре и калыме

Несмотря на строгие предупреждения Всевышнего, в некоторых странах мусульмане вводят в свой обычай пышные свадьбы, а размеры махра возрастают до разорительных пределов. Под видом махра по существу стал возрождаться языческий доисламский обычай купли-продажи невест — калым. В нашей стране — хвала Всевышнему! — удалось почти полностью искоренить этот разрушительный обычай, но его отголоски то тут, то там все еще дают знать о себе. Есть случаи, когда несведущие самозваные муллы, пользуясь доверием простых людей, неискушенных во всех тонкостях фикха, ложно выдают языческий обычай за священный шариатский устав. Извлечь личную материальную выгоду в виде комиссионных от греховной сделки купли-продажи девушек — вот истинная и единственная цель таких бессовестных людей.

В Духовное управление мусульман Средней Азии и Казахстана поступают жалобы от верующих на неправильное совершение некоторыми лицами обрядов махра и никаха, когда жениха принуждают к выплате чрезмерного калыма. В результате молодожены после свадьбы долгое время не могут расплатиться с тяжелыми долгами и нередко под угрозой оказывается само существование только еще формирующейся, неокрепшей семьи.

Поскольку отмеченные беззакония выдаются теми, кто творит их за уставы нашей Священной Религии, мы сочли необходимым издать настоящую фетву, чтобы разъяснить верующим суть махра.

Махр — по сути торжественный подарок жениха своей невесте. Калым же и любые его разновидности — глубокий и вопиющий грех перед священным шариатом. Бракосочетание, основанное на калыме, незаконное: «И не поедайте ваших достояний меж собой попусту...», — гласит Священный Коран (Сура 2. Корова, аят 188). Люди, взимающие калым, относятся к категории нечистых верующих. Истинно верующий не должен мириться с калымом сам и обязан предупреждать о его греховной незаконности других людей. Если достигшая совершеннолетия девушка насильно отдается родителями замуж, то такой никах безусловно осуждается нашим священным шариатом и считается недействительным. Всякие суеверные обычаи, которых все еще придерживаются порой при совершении брачных обрядов, несовместимы с его великими уставами.

Рекомендуем всем верующим впредь избегать вредных обычаев и неуклонно следовать истинным наставлениям шариата. Да укажет Аллах верный путь мусульманам во всех их делах!

Хвала Аллаху Всемогущему и Вездесущему!11

Начиная с 1957 г. Коран в СССР издавался семь раз, в основном по инициативе САДУМ. Последнее издание вышло в Казани в 1985 г. Продажа Корана была важным источником дохода мусульманского духовенства, так как за его экземпляры верующие были готовы платить любые деньги^12.

Почти все основные события в жизни мусульман СССР происходили в сфере международной дипломатии и межрелигиозного диалога. Внутренняя дипломатия сводилась к переговорам с руководством Совета по делам религий СССР и его уполномоченными на местах, которые периодически заканчивались маленькими победами — мусульманам удавалось сохранять от закрытия мечети и изредка даже добиваться разрешения на открытие новых храмов. Постепенно число мечетей в СССР росло, и положение мусульман улучшалось. С другой стороны, атеистическая пропаганда приносила свои плоды — молодежи в мечетях становилось все меньше и все меньше семей желали вступать в брак, делать обрезание мальчикам и хоронить усопших по мусульманскими традициям.

Одним из главных направлений в атеистической работе в 60-70-е гг. стала борьба против религиозных традиций в быту. 18 февраля 1964 г. Совет министров СССР издал Постановление «О внедрении в быт советских людей новых гражданских обрядов», в конце 1968 г. в Институте научного атеизма Академии естественных наук при ЦК КПСС состоялось расширенное совещание, посвященное борьбе с пережитками ислама. С этого момента ислам стал более активно вытесняться из жизни советских мусульман всех возрастов^13.

Невозможность свободно совершить хадж в Мекку привела к росту популярности святых мест — зияратов, пиров и мазаров, большую часть из которых составили могилы суфийских учителей. Паломничество к ним смогло частично компенсировать невозможность посетить святыни Мекки и Медины, однако и его старались всемерно ограничить^14. Так, 7 марта 1960 г. руководством ДУМЕС издается фетва «О прекращении паломничества к так называемым святым местам»15, а в 1986 г. ДУМСК издало фетву «Посещение святых мест», в которой резко осудило практику посещения зияратов^16.

В советский период в мусульманском сообществе на повестку дня вновь остро встала проблема «параллельного», или немечетского ислама, представленного нелегальными муллами^17, суфийскими наставниками и их мюридами, а также ваххабитскими общинами, первые из которых были выявлены практически сразу после начала «холодной войны»18. В фетве ДУМСК от 20 июня 1987 г. «О несовместимости “мюридизма”» с основными догмами учении шариата» утверждается, что «ни при жизни самого пророка, ни во времени его праведных халифов (преемников), которые руководили мусульманами после него, не было мистических течений, не было суфизма, не было мюридов и, следовательно, не было их атрибутов. Ислам был объявлен совершенной, завершенной религией еще тогда, когда не было ни суфиев, ни ишанов. Это значит, что верующий, совершая свои религиозные обряды, должен руководствоваться только основными догмами ислама — Корана и Сунной. Все остальное считается нововведением и суеверием, а на языке шариата это называется заблуждением и ложью»19. 18 июня 1961 г. муфтий Шакир Хиялетдинов запрещает пятничный намаз вне мечетей и проводимый не назначенными ДУМЕС имамами^20.

5 апреля 1983 г. вышло Постановление ЦК КПСС «О мерах по идеологической изоляции реакционной части мусульманского духовенства». Его издание связывали как влияние исламской революции в Иране на умы советских мусульман, так и с тем, что тогда в СССР стала впервые массово завозиться ваххабитская литература, по мнению своих издателей, «позволяющая ознакомиться с идеями и концепциями мировой исламской мысли, зачастую противоречащими локальной синкретичной форме официального “российского Ислама”21». С этого момента проблема радикализации советских мусульман стала явной, однако решить ее советская власть уже не успевала.

К началу 80-х гг. на территории СССР было зарегистрировано 1330 мечетей, из них на территории РСФСР — 94^22. При этом численность нелегальных мечетей оказалась выше в несколько раз.

Проповедь кадия Илъяса-кади Ильясова в Буйнакской мечети в годовщину создания ДУМСК

20-23 июня 1979 г.

Во имя Аллаха милостивого, милосердного!

Слава Аллаху единому, мир и благословение Аллаха последнему из пророков Мухаммеду, его семье и всем его сподвижникам.

Уважаемые братья! Сегодня я хочу обратить Ваше внимание на то, как возник ДУМСК и чем он занимается. Среди нас очень много людей, не имеющих никакого представления о Духовном управлении мусульман Северного Кавказа.

Как мы знаем, в нашей советской стране все равны перед законом и никто не может никого притеснять или ущемлять в правах за его религиозные убеждения. Статья 52 Конституции СССР гласит: «За гражданами СССР признается свобода совести, то есть право исповедовать любую религию, отправлять религиозные культы или не исповедовать никакой религии, вести атеистическую пропаганду. Возбуждение вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями запрещается». Ныне действующая Конституция СССР, созданная на основе преемственности, в полной мере не только сохраняет принцип свободы совести, но и развивает и углубляет его.

Для того чтобы лучше понять положение других религий и положение ислама на сегодняшний день в нашей стране, необходимо вспомнить прошлое. До Октябрьской революции 1917 г. Дагестан был очень отсталой периферией царской России. В царской России существовало неравенство церквей перед законом. Господствующей была православная. Тот, кто отрицал истинность православия, по законам империи выступал против царя и подлежал лишению всех прав и ссылался на каторжные работы.

20 ноября 1917 г. Ленин подписал Обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», в котором говорилось: «Мусульмане России, татары Поволжья и Крыма, киргизы и сарты Сибири и Туркестана, турки и татары Закавказья, чеченцы и горцы Кавказа, все те, мечети и молельни которых разрушались, верования и обычаи которых попирались царями и угнетателями России! Отныне ваши верования и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными» .

Ярким примером уважения советского правительства к религиозным верованиям населения национальных окраин России явилась передача мусульманам одной из древнейших и редчайших рукописей Корана Османа, изъятой в свое время из одной среднеазиатской мечети царским генералом.

20 января 1918 г. вышел Декрет за подписью Ленина «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», четко определивший отношение советского государства к религии и церкви. Таким образом, В.И.Ленин сделал акцент на гарантии свободы совести. Декрет не только провозгласил, но и гарантировал эту свободу советским гражданам.

В дальнейшем, идя навстречу пожеланиям мусульман Дагестана и всего Северного Кавказа, в 1944 г. по решению Верховного Совета СССР было организовано Духовное управление мусульман Северного Кавказа, наряду с другими Духовными управлениями мусульман СССР. В настоящее время на Северном Кавказе официально зарегистрированы и действуют 62 мечети и молельных дома, где верующие мусульмане свободно исполняют религиозные обряды. Мусульманин — житель любого уголка Северного Кавказа имеет возможность регулярно посещать мечети, т. к. они имеются в большинстве районов.

ДУМСК поддерживает связи со многими зарубежными мусульманскими странами. Мусульмане Северного Кавказа ежегодно совершают паломничество в священные города — лучезарную Медину и высоко- почитаемую Мекку, получают духовное образование в городах Бухара и Ташкент.

Основными задачами ДУМСК являются: организация вероисповедания мусульман Северного Кавказа на основе Корана и соблюдения шариата, руководство работой официально действующих мечетей и молитвенных домов, дача разъяснений (по духовным вопросам) всем верующим.

Все вышеприведенные примеры свидетельствуют о том, что мусульмане СССР, в том числе и Северного Кавказа, пользуются всеми (гражданскими и политическими) правами советских граждан, независимо от религиозной и национальной принадлежности.

Советское правительство дало возможность верующим коллективно отправлять религиозные обряды под руководством ученых-арабистов, хорошо разбирающихся в догмах ислама и шариата.

Мы, мусульмане, приносим глубокую благодарность советскому правительству за расширение прав верующих в новой Конституции, которая гарантирует свободу совести и является самой гуманной и демократичной в мире^24.

Создание постоянно действующего органа внешних связей советских мусульман и его вклад во внешнюю дипломатию

После окончания Великой Отечественной войны внешняя политика СССР претерпела серьезные изменения. Начавшая после фултоновской речи Черчилля «холодная война» требовала особых усилий в сфере международной пропаганды и контрпропаганды, главными векторами которых стали борьба за мир во всем мире и опровержение антисоветских выпадов, немалую часть из которых составляли упреки в подавлении религии и репрессиях против священнослужителей.

Советский Союз, ставший после войны одной из двух мировых сверхдержав, стал гораздо больше беспокоиться о своем имидже, которые в глазах стран третьего мира особенно портила идеология воинствующего атеизма. В то же время И.В.Сталин оценил патриотическую позицию православных и мусульман, занятую им в годы войны, и в лучшую сторону изменил отношение к ведущим религиозным традициям своей страны.

Особенно ответственными и деликатными участками для советской дипломатии были Средний и Ближний Восток, мусульманские страны которых весьма болезненно отреагировали на деятельное участие СССР в создании враждебного им Государства Израиль. Ситуацию требовалось исправлять, привлекая все возможные усилия, включая усилия советских мусульман^24.

Для начала мусульман СССР было решено привлечь к борьбе за мир и всеобщее разоружение. 13 мая 1950 г. в газете «Известия» было опубликовано заявление ДУМЕС, подписанное его муфтием Габдрахманом Расулевым. «От лица кадиев, мух- тасибов и верующих европейской части СССР и Сибири в пределах нашего великого отечества мы выражаем единодушное согласие с резолюциями Стокгольмской сессии Постоянного комитета Всемирного Конгресса сторонников мира. Выражаем уверенность, что претворение в жизнь этих решений будет способствовать дальнейшему укреплению мира во всем мире. Мы обращаемся к духовенству и верующим, исповедующим другие религии, и ко всем мусульманам с призывом присоединиться к упомянутым решениям и приложить максимальные старания в целях усиления среди верующих дела защиты мира», — говорилось в нем^25.

В сентябре следующего года «Известия» отметили активную борьбу за мир мусульман Советского Востока, упомянув о проповеди муфтия Эшона Бабаханова в одной из ташкентских мечетей «Резко осудив человеконенавистническую политику американско-английских империалистов, пытающихся разжечь новую войну, муфтий призвал всех мусульман единодушно крепить своими подписями Обращение Всемирного Совета Мира», — говорилось в статье^26.

В 1945 г. в Ташкенте прошел Пленум мусульманских богословов Средней Азии и Казахстана, на котором было принято решение о всемерном налаживании связей с зарубежными единоверцами, в первую очередь — арабскими. Через два года будущий муфтий САДУМ Зияуддин Бабаханов отправился в длительную поездку по мусульманскими странам, повысив свою квалификацию в каирском университете «Аль-Азхар» и в медресе Мекки и Медины. По возвращении на родину, в 1948 г. он благодаря новообретенным знаниям был избран заместителем председателя САДУМ^27.

Мусульманские объекты ряда регионов стали включаться в маршруты иностранных делегаций, которым было необходимо продемонстрировать полную свободу вероисповедания в СССР. На 3-й Всесоюзной конференции сторонников мира, прошедшей в Москве 27 ноября 1953 г., было зарезервировано одно место для делегата от ДУМЕС, а в 1955 г. муфтий ДУМЕС Шакир Хиялетдинов выехал для участия в ее очередном заседании в Хельсинки. Также ему было разрешено вести переписку с членом Ливанского комитета защиты мира муфтием Губдуллой Муртазой Аль-Хасани^28.

В 1953 г. Зияуддин Бабаханов возглавил очередную группу паломников Мекку и в ходе этой поездки встретился с королем Саудовской Аравии Абдульазизом ибн Саудом, который очень тепло принял российских мусульман. В том же году Бабаханов договорился с ректором университета «Аль-Азхар» о начале приема на обучение студентов из СССР^29.

В 1955 г. муфтий САДУМ как член Всемирного совета мира принял участие в Делийской конференции общественных деятелей Азии по ослаблению международной напряженности, где установил тесные связи с индийскими мусульманами. В 1958 г. он стал делегатом Всемирной конференции представителей всех религий, в 1961 г. принял участие в Конференции религиозных деятелей в Японии, а в 1962 г. участвовал в сессии Всемирного исламского конгресса в Багдаде^311.

В 1961 г. при САДУМ был открыт отдел международных связей, который стал курировать вопросы паломничества, приема и отправления делегаций, а также переписку с зарубежными мусульманами. К этому времени стало ясно, что главной достопримечательностью для иностранных мусульман в СССР является гробница имама Аль-Бухари, почитаемого всеми мусульманами- суннитами составителя наиболее авторитетного свода хадисов. Именно ее в первую очередь старались посетить побывавшие в Узбекистане делегации мусульман из Сирии, Пакистана и Марокко^31.

Повышение интенсивности международной дипломатии советских мусульман поставило на повестку дня вопрос о создании постоянно действующего органа для ее координации и централизации в масштабах всей страны. 30 июля 1962 г. при Совете по делам религий СССР был создан Отдел международных связей мусульманских организаций СССР (ОМС), который стал вполне независимой структурой. Решение об учреждении нового отдела принималось на уровне ЦК КПСС, члены которого видели задачи новой структуры в анализе и обобщении материалов по внешним связям отечественных мусульман как единственной области, где, по их мнению, исламское (и православное) духовенство могло принести пользу советскому государству. В рамках своей международной дипломатической работы мусульманские духовные лидеры должны были бороться за мир, разоблачать антисоветскую пропаганду в профильных зарубежных СМИ, разъяснять советское законодательство о культах и реальное положение мусульманской общины в СССР^32.

Самим же сотрудникам отдела, официальными учредителями которого считались председатели всех советских муфтия- тов, вменялось в обязанности:

а) готовить предложения и рекомендации по контактам с зарубежными деятелями;

б) реферировать мусульманскую и иную профильную зарубежную прессу, при необходимости подготавливая проекты опровержений и продумывая антидиффамацию;

в) готовить материалы о жизни мусульман СССР;

г) осуществлять протокольное обслуживание въезжающих в СССР иностранных делегаций и выезжающих за рубеж делегаций советских мусульман. Председателем отдела предсказуемо стал наиболее активный в сфере внешних связей Зияуддин Бабаханов, которого на этом посту впоследствии сменил его сын Шамсуддин. Председатели трех других ДУМов получили должности сопредседателей отдела^33.

ОМС курировал также издание журнала и иного рода рекламно-агитационной продукции — наборов открыток с уцелевшими памятниками мусульманской архитектуры и альбомов («Исторические памятники ислама в СССР»), фильмов («Жизнь мусульман в СССР», видеохроники пребывания в СССР мусульманских делегаций из Пакистана, Марокко и Сирии), книг (например, «Культура мусульман СССР», «Конференция мусульман СССР в Ташкенте») и брошюр на французском, арабском, английском и персидском языках^34. Особое внимание его сотрудники, набранные преимущественно из органов госбезопасности, уделяли приему иностранных делегаций и отправления советских мусульман в зарубежные поездки. Советологи, правда, утверждали, что советские делегаты появляются только на заграничных съездах и собраниях, устраиваемых коммунистическими организациями, избегая участия в общемусульманских съездах и даже в обычном хадже. Первоначально дело обстояло именно таким образом, однако постепенно география поездок советских мусульман и круг дружественных им организаций стали расширяться^35. Особо важные мероприятия по линии ОМС курировались непосредственно ЦК КПСС, который только в 1962 г. принял 35 постановлений, касающихся внешнеполитической деятельности советских мусульман.

По своим функциям Отдел международных связей мусульманских организаций СССР оказался весьма близок Отделу внешних церковных сношений Московского Патриархата, с которым его связывали тесные отношения. Стоит лишь упомянуть, что многие материалы мусульманского дипломатического ведомства издавались при помощи ОВЦС и Издательского отдела Московской Патриархии^31’. Святейшие Патриархи Московские и всея Руси Алексий II и Кирилл часто вспоминали, что только благодаря деятельности Отдела внешних церковных сношений, устраивавшего визиты зарубежных делегаций в храмы, готовящиеся к сносу «по просьбам трудящихся», и в семинарии, ожидающие своего закрытия, удавалось сохранить их в целости. Власти неохотно признавали, что иностранцам действительно нравится церковная архитектура и искусство, что им интересно общаться с семинаристами и певчими, и что повторение методов 20-х гг. может иметь нежелательный резонанс на Западе. Подобный опыт был востребован и мусульманами, которые быстро научились извлекать пользу из послаблений во внешней дипломатии — например, в преддверии Московской олимпиады 1980 г. отстояв московскую Соборную мечеть^37.

Существенную пользу внешняя дипломатия советских мусульман приносила и советской власти. Теплый и искренний прием, оказываемый иностранным мусульманам в Ташкенте, Баку, Уфе и Москве действительно улучшал в их глазах образ СССР, и нередко улучшал его кардинально. Муфтий Шамсуддин Бабаханов вспоминал, как муфтий Ливана Хасан Халед, посещавший Ташкент в 1967 г., признавался, что предполагал попасть в страну сплошных атеистов, где отсутствует свобода совести и вероисповедания, а по приезде увидел, что ислам не там только сохранился, но и продолжает развиваться^38. В свою очередь, муфтий Южного Йемена Абдулла Мухаммад Хатем в 1977 году, подчеркивал, что с каждым своим визитом в СССР он все больше убеждается в лживости западной пропаганды, говорящий об отсутствии в Союзе института свободы совести и наличия гонений на верующих. «Такое впечатление должно сложиться у всякого, кто приезжает сюда с непредвзятым визитом и искренним желанием узнать правду об этой великой стране», — заверял он принимающую сторону^14.

В 1967 г. советские мусульмане живо отреагировали на Шестидневную войну, после которой СССР разорвал дипломатические отношения с Израилем. Муфтий Зияуддин Бабаханов выступил со специальным заявлением по ташкентскому радио, в котором от имени всех советских мусульман выразил решительный протест израильской агрессии^40. Вскоре еженедельник «Мусульманский мир», вестник Всемирного исламского конгресса, опубликовал соответствующую Резолюцию пленума САДУМ, а муфтий Бабаханов вылетел в Каир на чрезвычайную сессию Организации солидарности народов Азии и Африки. В это время мусульмане СССР выходили на митинги в поддержку своих арабских братьев. Их особенно задела новость о том, что израильтяне превратили в казармы мечеть Омара и мечеть Ибрагима Халиля в Иерусалиме^41.

В своем докладе на II конференции представителей всех религий СССР «За сотрудничество и мир между народами» (Загорск, 1-4 июля 1969 года) Бабаханов посвятил ситуации в Палестине развернутый доклад, в ходе которого упомянул, что мусульмане САДУМ за два года собрали в пользу пострадавших от Израиля арабских стран почти 250 тыс. рублей^42.

В 1970 г. САДУМ провело в Ташкенте Международную конференцию «За единство и сотрудничество мусульман в борьбе за мир»[12], посвященную событиям на Ближнем Востоке. В ней приняли участие делегаты из 25 стран мира, представлявшие Азию, Африку и Латинскую Америку. «Нас, мусульман, привело сюда сознание долга следовать по пути мира и справедливости, выступать против нарушения принципов взаимопонимания, любви и правды в жизни человека, ограждать мирную жизнь народов и способствовать развитию сотрудничества между ними во имя общего прогресса. Народы Арабского Востока на протяжении десятилетий не знают мира, им приходится вести напряженную борьбу за национальное освобождение и социальный прогресс. Весь регион подвергается военным потрясениям. Причина тому — преступная политика государств, стремящихся нанести удар по освободительному движению арабских народов, свергнуть прогрессивные режимы и сохранить стратегические и экономические позиции в регионе, особенно — возможность эксплуатировать его нефтяные богатства», — говорилось в резолюции этой конференции^43.

Через три года, в 1973 г., муфтий Зияуддин Бабаханов развил тему обострения на Ближнем Востоке, собрав в Ташкенте Конференцию «В поддержку справедливой борьбы народов за освобождение своих территорий, за национальную независимость и социальный прогресс», на которую прибыли делегации мусульманских богословов из Египта, Ирака, Ливии, Йеменской арабской республики, Кувейта и ряда других стран. Эта Конференция приняла Воззвание «Ко всем мусульманам и людям доброй воли», в котором ее участники выразили солидарность с «братскими народами арабских стран, ведущими борьбу за единство, свободу, независимость и национальный суверенитет».

Бурную реакцию советских мусульман вызвал и поджог мечети «Аль-Акса» в Иерусалиме, расценивших его как вызов всем мусульманам и всем людям доброй воли на Земле. В местах Средней Азии и Казахстана прошли антиизраильские митинги, а САДУМ выступило со специальным заявлением, в котором выразило возмущение вандализмом по отношению к святыням. Таким образом, постепенно борьба за права палестинцев и других пострадавших от Израиля арабов стала главной темой международной мусульманской дипломатии СССР. В выражениях здесь лидеры САДУМ не стеснялись — муфтий Зияддин Бабаханов открыто называл израильтян «террористами, оккупировавшими земли палестинцев»44.

20-23 августа 1974 г. САДУМ провело в Самарканде представительную Конференцию «Имам аль-Бухари и современность», в которой наряду с ведущими отечественными богословами участвовало более 60 делегатов из 27 стран мира. Несмотря на то, что она посвящена не политическим вопросам, а 1200-летию со дня рождения великого исламского ученого, арабо- израильский конфликт вновь получил отражение в ее резолюциях, в которых вновь фигурировали требования произвести немедленный и полный вывод всех войск с оккупированных арабских территорий, создать условия для возвращения беженцев и предоставить палестинскому народу право на самоопределение^45.

Самаркандской конференции предшествовал новый прорыв в мусульманском книгоиздании — муфтий Зияуддин Бабаханов сумел пролоббировать издание ключевого сборника хадисов — «Сахиха аль-Бухари». К этому времени САДУМ установило тесные контакты с мусульманами уже более чем 70 стран и рассылало свои издания по 400 зарубежным адресам^46. «Подписи представителей мусульман Средней Азии и Казахстана стоят под резолюциями практически всех важнейших международных исламских собраний, которые были посвящены самым жгучим, самым злободневным проблемам жизни мусульман в современную эпоху», — отмечал впоследствии муфтий Шамсуддин Бабаханов^47.

В 1975 г. муфтий Зияуддин Бабаханов выезжал на Международную конференцию мусульманских богословов в Багдад и на Конференцию «Миссия мечетей в Мекку», а в следующем году представители САДУМ принимали участие в Меж- религиозной конференции в Ливии^48. В июле 1978 г. муфтий САДУМ принял участие в первой Азиатской исламской конференции, открывшейся в Карачи. Одним из поднимавшихся на ней вопросов стал вопрос о равноправии мусульман с христианам, поэтому муфтий Зияуддин Бабаханов в своих интервью пакистанским журналистам подчеркнул, что в СССР мусульмане с христианами пользуются абсолютно одинаковыми правами, что, очевидно, свидетельствует о высоком уровне свободы совести. Другим козырем советских мусульман в такого рода дискуссиях стало достигнутое в СССР равноправие между мужчинами и женщинами. «Наши женщины по своему образованию и общекультурному развитию вполне сравнялись уже с мужчинами. Вместе с тем они бережно сохраняют и приумножают лучшие исламские традиции, что неизменно придает семьям особую прочность», — с гордостью говорил заместитель муфтия САДУМ Абдулла Абдулгани^49.

В октябре 1976 г. в Ташкенте прошла Международная конференция «Претворение в жизнь учения Корана и Сунны в современных условиях», приуроченная к 30-летию САДУМ. Ее девизом стал коранический аят: «Держитесь за вервь Аллаха и не разделяйтесь», впоследствии украсивший собой большинство уставов духовных управлений мусульман новой России^50.

Бурная деятельность САДУМ на внешнеполитическом поле практически затмевала аналогичную работу других муфтиятов, которые по мере своих сил старались не отставать от головного духовного управления. Например, согласно приводимому С.Синенко отчету о внешних связях ДУМЕС за 1977 г., в течение одного года представители этой организации могли участвовать в нескольких российских и зарубежных конференциях, принимать делегации единоверцев из других стран и неоднократно беседовать с иностранными журналистами, направлять своих представителей в зарубежные командировки и вести интенсивную переписку^51.

В 1978 г. СССР впервые за послевоенный период посетила делегация турецких мусульман во главе с министром Лутфи Доганом, члены которой проехали Москву, Ташкент, Бухару, Самарканд и Баку. С этого визита контакты советских мусульман с турецкими единоверцами стали регулярными^52. В июле 1978 г. делегация мусульман в СССР во главе с муфтием Зияуддином Бабахановым приняла участие в Первой азиатской исламской конференции в Карачи.

1979 г. прошел для советских мусульман под знаком торжеств, посвященных наступлению XV в. Хиджры. В мае этого года лидеры ДУМов собрались в Москве на совещание, где разработали целый комплекс праздничных мероприятий — симпозиум «Вклад мусульман Средней Азии, Поволжья и Кавказа в развитие исламской мысли, в дело мира и социального прогресса» (12-14 сентября 1979 г.) и Конференция «XV век Хиджры должен стать веком мира и дружбы между народами!» (Ташкент, сентябрь 1980 года). Последняя Конференция стала рекордной по количеству участников — помимо десятков мусульманских стран, своих делегатов на нее прислали Русская и Грузинская Православные Церкви, Армянская Апостольская Церковь, Конференция европейских церквей, Азиатская буддийская конференция за мир, католики, лютеране и баптисты^53.

Главной темой этой Конференции традиционно стала ситуация на Ближнем Востоке. Ее делегаты приняли «Заявление по Иерусалиму», «Заявление о солидарности с палестинским и ливанскими народами» и «Обращение ко всем мусульманам Земли», в которых особо подчеркнули неизменность своей антиизраильской позиции^54.

Исламская революция в Иране, прошедшая под антиимпериалистическими и антикоммунистическими лозунгами, стала серьезным вызовом советской дипломатии на восточном фронте. Выступая на XXVI съезде КПСС в 1981 г., генеральный секретарь компартии Л.И.Брежнев признал неоднозначность исламского фактора, под знаменем которого может разворачиваться как освободительная борьба, так и контрреволюционные мятежи. «В некоторых странах Востока за последнее время активно выдвигаются исламские лозунги. Главное в том, какие цели преследуют силы, провозглашающие те или иные лозунги. Под знаменем ислама может развертываться освободительная борьба. Об этом свидетельствует опыт истории, в том числе и самый недавний. Но он же говорит, что исламскими лозунгами оперирует и реакция, поднимающая контрреволюционные мятежи. Все дело, следовательно, в том, каково реальное содержание того или иного движения», — подчеркнул ОН^55.

По мнению Р.М.Мухаметшина, в этот период идеологи КПСС окончательно разделили мусульман на «хороших» — прогрессивно настроенных и участвующих в миротворческих конференциях исламских лидеров СССР, и «плохих» — антисоветски настроенных мулл из Ирана, Афганистана и других стран^56.

23 декабря 1982 г. муфтий Зияуддин Бабаханов скончался в Ташкенте и был похоронен рядом со своим отцом в мавзолее имама Абу Бакра Мухаммада ибн Али Исмаил аль-Каффаль аш- Шаши. В столице Узбекистана его именем были названы улица и мечеть^57. В октябре того же года третьим муфтием САДУМ стал сын Зияуддина Бабаханова Шамсуддин, ректор Ташкентского исламского института. Новый муфтий тоже был ярким мусульманским лидером, хотя по своему авторитету уже не мог равняться со своими дедом и отцом. В его биографии особенно интересна та деталь, что после переворота в САДУМ он предпочел перейти на светскую работу и с 1994 по 2001 гг. работал чрезвычайным и полномочным послом Республики Узбекистан в Египте и Саудовской Аравии, параллельно представляя интересы своей страны также в Бахрейне, Алжире, Иордании и Кувейте. Таким образом, последний муфтий из рода Бабахановых стал первым мусульманским дипломатом, сумевшим стать государственным дипломатом высшего ранга^58.

В 1984 г. были подведены предварительные итоги деятельности ОМС. С 1963 по 1984 гг. представители советских ДУМов совершили 123 поездки в 51 страну, а СССР посетили 103 делегации из 46 стран. Были установлены тесные связи с Всемирной исламской лигой, ОИК, Лигой арабского мира и международной организацией «Исламский призыв»59.

23 июля 1985 г. главы четырех духовных управлений мусульман СССР подписали новое Положение об Отделе международных связей мусульманских организаций СССР, которое заметно расширило его полномочия. Важной частью работы отдела оставался инструктаж выезжающих за рубеж советских мусульман с тем, чтобы правильно сориентировать их и предостеречь от возможных опасностей. Технике безопасности внешних сношений здесь традиционно уделялось повышенное внимание, поскольку успешные вербовки выезжающих за рубеж советских граждан со временем стали происходить с пугающей частотой^60.

После избрания в 1980 г. на пост председателей ДУМЗАК и ДУМЕС молодых и энергичных шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде и муфтия Талгата Таджуддина, а также кончины в 1982 г. главы САДУМ муфтия Зияуддина Бабаханова доминирование Ташкента в исламском сообществе СССР прекратилось. Следующая Международная мусульманская конференция «Мусульмане в борьбе за мир» была проведена уже в Баку. 1-3 октября 1986 г. она собрала 600 делегатов из 60 стран мира, став самой представительной конференцией такого рода за всю историю страны. Новый глава мусульман Закавказья шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде громко заявил о себе как о новом фактическом лидере мусульман Советского Союза^61.

«Паша-заде является несколько необычным деятелем. Свой нынешний пост он занял в возрасте 29 лет, шокировав тем самым советскую мусульманскую общину, по традиции привыкшую отдавать дань старшинству. Он — весьма искусный представитель «официального» советского ислама, изъясняющийся на арабском, персидском, турецком, русском и английском языках. Паша-заде — член президиума Советского комитета солидарности с народами Азии и Африки, а также член- корреспондент Королевской академии наук Иордании. Он учился под руководством аятоллы Хомейни в г. Куме (Иран) и является представителем шиитской секты ислама в СССР (около 10% всех советских мусульман). Назначение его главой одного из четырех духовных управлений мусульман СССР указывает на важность, которую Москва придает усилиям омолодить и обновить аппарат внешних сношений с зарубежными мусульманами», — так характеризовался новый глава мусульман Закавказья в докладе Госдепа США за 1987 г. Авторы доклада также выражали серьезную обеспокоенность неожиданными прорывами Бакинской конференции, которая, вопреки их ожиданиям, не превратилась в публичное бичевание СССР за войну в Афганистане^62.

Во время войны в Афганистане Аллахшукюр Паша-заде[13] неоднократно выезжал в зону конфликта, где вел переговоры с лидерами моджахедов об освобождении советских военнопленных. Его партнерами по диалогу стали такие известные политики, как основатель Исламской партии Афганистана Гульбеддин Хекматияр и будущий президент Исламского государства Афганистан Бархануддин Раббани. В результате шейх-уль-исламу удалось добиться немалых успехов и приобрести опыт переговоров в военное время, который весьма пригодился ему после начала Карабахского конфликта.

В конце перестройки закавказский шейх-уль-ислам успел сделать еще два принципиально важных дела. В сентябре 1989 г. в Баку открылось первое в послевоенный период медресе, призванное обеспечить подготовку собственных кадров. Аллахшукюр Паша-заде уже не надеялся на учебные заведения распадающегося САДУМ и не рисковал поручать подготовку своих имамов зарубежным богословам^63. Кроме того, благодаря Бакинской конференции 1986 г. СССР в тот же год смог посетить генеральный секретарь ОИК С.Ш.Пирзада, который провел переговоры с министром иностранных дел Э.А.Шеварнадзе. В итоге благодаря шейх-уль-исламу Азербайджан стал первой республикой бывшего СССР, вошедшей в ОИК, причем это знаковое событие произошло еще до развала Союза^64.

Со своей стороны, муфтий Талгат Таджуддин в годы перестройки также совершил ряд дипломатических прорывов. 10- 16 июля 1984 г. он принял участие в очередной международной встрече «Исламская мысль» в Алжире, где выступил с программной речью. «В регулярных приглашениях мусульман нашей страны на подобные авторитетные встречи находит свое отражение высокая оценка и той выдающейся роли, которую сыграли мусульманские народы нашей многонациональной Родины в становлении и развитии исламской, а вместе с ней и мировой цивилизации, и того достойного места, которое они занимают в современную эпоху в борьбе за постоянное движение этой цивилизации, в защите ее от темных сил и зла, вражды и агресии, пытающихся остановить общечеловеческий прогресс, повернуть его вспять», — подчеркивал глава ДУМЕС^65.

Во внутренней политике Таджуддин сделал ставку на подготовку новых кадров и смог добиться увеличения квоты для своих студентов в медресе «Мир-Араб» с одного человека до пяти, а также договорился о направлении шакирдов в зарубежные медресе^66. Его звездным часом в сфере государственноисламских взаимоотношений стали успешные переговоры с властями РСФСР о проведении на самом высоком уровне торжеств в честь 1100-летия принятия ислама Волжской Булгарией и 200-летию Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС).

16-25 августа 1989 г. в Поволжье прошли празднования этих Событий, по своим масштабам вполне сопоставимые с празднованием Тысячелетия Крещения Руси, состоявшегося годом раньше. С приветствием к участникам торжеств обратились Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен, Совет министров РСФСР и целый ряд региональных чиновников высшего звена^67. К торжествам были приурочены закладки и открытия мечетей в Уфе, Казани, Набережных Челнах и Нижнекамске. В праздновании двойного юбилея приняли участие видные зарубежные гости, послы мусульманских стран и представители международных общественных организаций^68.

Участникам юбилейных торжеств духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири

Совет Министров Российской Федерации поздравляет участников юбилейных торжеств и всех последователей ислама в республике со значимой датой — 2000-летием образования Духовного правления мусульман Европейской части СССР и Сибири.

Путь, пройденный за два столетия Духовным управлением, неотделим от истории и культуры исповедующих ислам народов. С учебными заведениями Духовного управления связано творческое становление многих татарских и башкирских просветителей, писателей, деятелей культуры.

Великая Октябрьская социалистическая революция открыла перед Духовным управлением широкие возможности служить трудовому народу, обрести достойное место в воспитании верующих в духе гражданственности и патриотизма. Вместе со всем народом советские мусульмане внесли большой вклад в социалистическое строительство и в победу в Великой Отечественной войне. И сегодня, когда идет кардинальное обновление всех сфер жизни советского общества, они активно участвуют в экономической реформе, углублении демократии, утверждении принципов социальной справедливости и общечеловеческих ценностей, в борьбе за мир и дружбу между народами.

По достоинству оценивая усилия Духовного управления во имя счастья и процветания нашего социалистического Отечества, желаем участникам юбилейных торжеств и всем верующим доброго здоровья и больших успехов в практических свершениях на благо нынешнего и будущих поколений советского народа и всего человечества.

Совет Министров РСФСР, 17 августа 1989 года.

Итогом юбилейных торжеств стало предоставление ДУМЕС режима наибольшего благоприятствования со стороны государства. Достигнутые успехи были закреплены на V Съезде этого управления, прошедшем 6-8 июня 1990 г. в Уфе. Участие в нем приняли более 700 делегатов и гостей из России, республик Союза, 36 зарубежных стран, представители международных исламских организаций — Всемирной исламской лиги, ОИК и Лиги арабского мира. Главным итогом Съезда стало укрепление властной вертикали ДУМЕС, ранее сильно ослабленной вмешательством уполномоченных по делам религии, и упорядочение процесса подготовки кадров духовенства, который стал приобретать стихийный характер. Была также определена новая финансовая политика ДУМЕС, предусматривавшая прекращение отчислений в советские общественные фонды и создание собственных экономических структур. Важнейшим для последующего развития событий решением V Съезда стало пожизненное закрепление за председателем ДУМЕС Талгатом Таджуддином духовного звания муфтия и присвоение ему особо почетного титула «шейх-уль-ислам»ьч.

Действительно, положение муфтия Талгата Таджуддина на тот момент было довольно прочным — ведь он сумел своевременно обратить новые политические реалии на пользу мусульман. Усилиями председателя ДУМЕС были заложены десятки мечетей и образованы сотни новых общин, стали возрождаться системы мусульманского образования и средств массовой информации^70. В мае 1990 г. на совещании глав четырех советских ДУМов Таджуддин был избран председателем ОМС, что позволило ему активизировать контакты с зарубежными единоверцами. В 1991 г. председатель ДУМЕС возглавил первую группу паломников, после длительного перерыва получивших возможность совершить хадж^71.

К концу 80-х гг. стало ясно, что советская дипломатия в мусульманском мире в целом была неудачной. Турция, получившая от Советской России значительную помощь в период своего становления как нового национального государства, во время Второй мироврй войны всерьез рассматривала возможность альянса с фашистской Германией, а затем вступила в блок НАТО. Иран после исламской Революции 1979 г. объявил СССР «малым шайтаном». Некогда дружественные взаимоотношения с Афганистаном закончились вводом в него ограниченного контингента советской армии, войну против которой в немалой степени спонсировала Саудовская Аравия, во многом обязанная своей ролью в исламском мире советским дипломатам и мусульманским духовным лидерам. Информационная война с США за симпатии мусульман была проиграна, а после развала СССР авторитет России в исламском мире упал до критически низкой величины.

Причинами этого поражения стали отнюдь не просчеты дипломатов-мусульман, которые сделали все, что было в их силах. Грубые ошибки советских дипломатов 20-х гг., неверно определивших основные векторы политики в мусульманском мире, в послевоенный период не были исправлены надлежащим образом. Кроме того, СССР не скрывал своей атеистической идеологии, носителями которой нередко становились и просоветские политики в мусульманских странах. Здравомыслящие мусульмане зарубежных стран вовсе не желали повторить судьбу своих единоверцев из Советского Союза, которых усиленно превращали в обслугу туристических объектов и неискренних пропагандистов советского образа жизни.

Идея использовать мусульман во внешней политике СССР оказалась полезной в первую очередь для самих мусульман. Именно благодаря деятельности Отдела международных связей мусульманских организаций СССР они смогли сохранить связь с мусульманским миром, подружиться с его духовными и политическими лидерами, приобрести ценный опыт дипломатической работы, который им очень пригодился после развала СССР. Ветераны мусульманской внешней политики смогли без труда определить, с какими мусульманскими организациями им следует сотрудничать в новых реалиях, а каких не стоит даже близко подпускать к своим общинам. К сожалению, такую школу прошли далеко не все мусульманские лидеры новой России и далеко не все они приобрели навык различения хорошего и плохого, полезного и вредного.

Мусульмане СССР в годы перестройки

К началу перестройки мусульманское сообщество СССР насчитывало свыше 20 миллионов человек и организационно выглядело следующим образом.

Среднеазиатское духовное управление мусульман (САДУМ) координировало деятельность мусульманских общин Средней Азии и Казахстана. По своему вероисповеданию подавляющее большинство входящих в него мусульман были ханафитами. Центральный аппарат САДУМ располагался в Ташкенте, а его председатель носил духовное звание муфтия. Председателем САДУМ был третий представитель узбекской династии богословов Шамсуддин Бабаханов, избранный на этот пост в 1982 г. До него САДУМом руководили муфтии Эшон Бабаханов (1943- 1957) и Зияуддин Бабаханов (1957-1982).

Духовное управление мусульман Закавказья (ДУМЗАК) включало в себя мусульманские общины Азербайджана, Грузии и Армении. По своему религиозному составу оно оказалось на две трети шиитским, а на одну треть — ханафито-шафиитским. Ведущую роль в ДУМЗАК играли шииты-джафариты, из которых избирался его председатель, носивший духовное звание шейх-уль-ислама. Председателем ДУМЗака был шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, избранный на этот пост в 1980 г. До него шейх-уль-исламами мусульман Закавказья были Ага Али-заде (1944-1955), Мохсин Хакимзаде (1955-1968), Алиага Сулейманзаде (1968-1977) и Мир Газафар Ибрагимов (1977-1980)72.

Духовное управление мусульман Северного Кавказа (ДУМСК) объединяло мусульманские общины Дагестана, Чечено-Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Ставропольского и Краснодарского края. По своему религиозному составу оно было шафиито-ханафитским с незначительной долей шиитов- джафаритов. Председателями ДУМСК, носившими духовное звание муфтия, избирались представители разных, но преимущественно дагестанских, народов. Председателем ДУМСК был карачаевец Махмуд Геккиев, избранный на этот пост в 1978 г. и ставший первым муфтием-недагестанцем. Его предшественниками были кумык Хизри Гебеков (1944-1950), аварец Магомед Курбанов (1950-1975) и аварец Абдулхафиз Омаров (1975—1978) ”.

Духовное управление мусульман Европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС) осуществляло руководство мусульманскими общинами на остальной территории СССР. По своему религиозному составу оно было ханафитским. Председателем ДУМЕС был муфтий Талгат Таджуддин, избранный на этот пост в 1980 г. В послевоенный период его предшественниками стали Абдурахман Расулев (1936-1950), Шакир Хиялетдинов хазрат (1951-1974) и Габдельбарий Исаев хазрат (1975-1980).

Как видно из вышеизложенного, лидеры все четырех советских муфтиятов были людьми одного поколения, занявшими свои посты в один временной период. Все они учились в медресе «Мир-Араб», поддерживая тесные связи с юношеских лет.

Смена власти в советских ДУМ происходила без каких- либо эксцессов и по принятой в каждом отдельном случае схеме: САДУМ управляла династия авторитетных богословов Бабахановых, власть в которой передавалась от отца к сыну; в ДУМСК соблюдался принцип ротации между основными этническими группами Северного Кавказа; в ДУМЗАК пост шейх-уль-ислама был закреплен за шиитом, в то время как его первый заместитель носил духовное звание муфтия и был суннитом-ханафитом; муфтиями ДУМЕС становились только татары, причем в основном казанские^74.

Тем временем история советского ислама подходила к концу. 4 февраля 1989 г. студенты медресе «Мир-Араб» и Ташкенского исламского института, а также примкнувшие к ним имамы собрались у административного здания САДУМ медресе «Барак хана», объявили о начале Чрезвычайного всеобщего собрания мусульман и в ультимативной форме потребовали смещения председателя САДУМ муфтия Шамсиддина (Шамсуддина) Бабаханова, обвиненного в продажности, безбожной власти, несовместимых с исламом привычках и общем несоответствии с занимаемой должностью^75. Предполагая встретить противодействие соответствующих государственных органов, инициаторы собрания и их сторонники двинулись к зданию Совета министров Узбекской ССР, скандируя антибабахановские лозунги. Неожиданно для демонстрантов первый секретарь ЦК КПСС Узбекской ССР Ислам Каримов согласился выслушать выдвинутые требования и одобрить отставку Бабаханова^76. Вскоре новым и последним председателем САДУМ был избран директор Высшего исламского института при САДУМ Мухаммад Содик Мухаммад Юсуф^77.

Параллельно с переворотом в Ташкенте вопрос о создании автономного муфтията в Казахстане поставил казый этой республики Ратбек Нисамбаев, однако на тот момент большую часть имамов республики составляли узбеки и чеченцы, которые не поддержали эту инициативу. Тем не менее в начале января 1990 г. первый курултай мусульман Казахстана принял решение о выходе из САДУМ и создании независимого ДУМ Республики Казахстан. В ответ лидеры САДУМ прекратили прием казахстанских студентов в узбекские медресе^78.

Смещение Бабаханова дало старт началу трансформации существующей структуры духовных управлений. Столь нетипичное для советской системы развитие событий объясняли потом тем, что Ташкент считался своеобразным «фасадом» советского ислама, и республиканские власти посчитали нецелесообразным вмешиваться во внутримусульманский конфликт. В любом случае, та легкость, с которой был смещен председатель САДУМ, запомнилась многим имамам и амирам ваххабитских джамаатов. И они сделали соответствующие выводы.

Через три года после описанных событий Духовное управление мусульман Средней Азии и Казахстана, реорганизованное в Духовное управление мусульман Мавераннахра, прекратило свое существование и разделилось на республиканские муф- тияты^79. На руинах САДУМ буйным цветом расцвели нетрадиционные формы ислама, которые до сих пор считаются главным дестабилизирующим фактором в этом регионе. И нет никаких сомнений, что Ислам Каримов впоследствии не раз жалел о своей непротивленческой позиции.

Через месяц после смещения Бабаханова, в марте 1989 г., по аналогичному сценарию был спровоцирован кризис в Духовном управлении мусульман Северного Кавказа (ДУМСК).

Образованное в 1944 г. ДУМСК на момент своего 45-летнего юбилея располагало более чем 100 мечетями, сосредоточенными преимущественно в Дагестане. Резиденция председателя ДУМСК первоначально размещалась в небольшом дагестанском городе Буйнакске, однако незадолго до описываемых событий была перенесена в Махачкалу. Несмотря на небольшое количество мечетей, структура ДУМСК предполагала выделение казыятов, территориально соответствовавших национальным и наднациональным административным образованиям Северного Кавказа^80.

В 1978 г. председателем муфтията был избран балкарец Махмуд Геккиев, ставший первым муфтием-недагестанцем^81. К этому времени давление государства на ислам заметно ослабло, что, с одной стороны, позволило с меньшими проблемами открывать новые мечети и контактировать со своими зарубежными единоверцами, а с другой — привело к активизации «альтернативного» ислама.

Официальные лидеры советского ислама по мере сил старались содействовать исламскому возрождению, однако были вынуждены согласовывать свои действия с Советом по делам религий СССР. Нередко под давлением этой организации приходилось принимать сомнительные, с богословской точки зрения, заявления и фетвы, в угоду атеистической пропаганде бороться с противоречащими советской морали исламскими обычаями^82. Вряд ли такое «сотрудничество» с властью доставляло большое удовольствие имамам и муфтиям, однако иной возможности сохранить организованную мусульманскую жизнь у них не было.

В годы явных репрессий против духовных лидеров такая позиция находила если не одобрение, то хотя бы понимание простых верующих, однако в преддверии перестройки в их среде стало крепнуть недовольство соглашательством официальных структур. Оппозиционные настроения умело подогревались лидерами «альтернативного» ислама, который на Северном Кавказе был изначально представлен возрождающимися тарикатами — кадирийей, накшбандийей и шазилийей. Именно с ними в последние годы существования ДУМСК пытался бороться муфтий Махмуд Геккиев, однако исход этой борьбы не вызывал сомнений.

Ташкентский переворот, продемонстрировавший не столько слабость «советских» муфтиев, сколько нежелание властей вмешиваться во внутриисламские дела, стал весьма вдохновляющим примером для дагестанских оппозиционеров. Уже в начале марта 1989 г. в мечетях Дагестана начали появляться листовки, которые призывали «сделать перестройку у себя в религии» и освободить муфтия Махмуда Геккиева от занимаемой должности по следующим причинам:

а) муфтий является ханафитом, в то время как большинство дагестанских мусульман — шафииты;

б) он значительно превысил срок пребывания в своей должности и не разу не отчитался за проделанную работу;

в) увеличил себе заплату в три раза, купил себе четыре квартиры и три машины;

г) не проявлял никакой инициативы в открытии нрвых мечетей, в частности, новой джума-мечети Махачкалы. Впоследствии в вину Геккиеву были поставлены также беспорядочные половые связи И ПЬЯНСТВО^83.

Антигеккиевские листовки составили и распространили члены специально созданной инициативной группы по смещению председателя ДУМСК, во главе которой встал имам одной из махачкалинских мечетей Зайдулла Алибеков. В эту группу вошли и «профессиональные революционеры», незадолго до этого отметившиеся в Ташкенте. Только через несколько лет стало известно, что и антибабахановская, и антигеккиевская акция были тщательно подготовлены специально обученными ваххабитскими эмиссарами, ставившими своей целью дискредитацию прогосударственных духовных лидеров ислама.

Пресс-секретарь ИПВ Балиахмед Садур

об ее отношении кмуфтиятам

Вообще отношение Исламской партии возрождения (ИПВ) к муфтиям и прочим руководителям мусульман, назначенным правительством, было всегда негативным, что оказалось некоторым перебором, поскольку такие люди, как Мухамад-Содик Мухаммад-Юсуф, Хаджи Акбар Тураджонзода, Мукаддас Бибарсов, оказались людьми, безусловно, честными, несмотря на колебания, во многом обусловленные, на мой взгляд, привычкой оглядываться на предполагаемое мнение кураторов из Совета по делам религии, т. е. в конечном счете на КГБ. Впрочем, позиция руководителей ИПВ легко объяснима: многие из них свой первый политический опыт приобретали в ходе свержения таких одиозных муфтиев, как Геккиев на Северном Кавказе и младший Бабаханов в Средней Азии.

У мусульман, «руководимых» муфтиятом в Уфе, такого опыта не было, но оппозиция Талгату Таджетдину окрепла настолько, что возникло настоящее движение мулл, направленное на замену официального руководства мечетями бывшей Европейской части СССР и Сибири. Как представитель мусульман этой части страны, я попробовал навести мосты со сторонниками оппозиции, но никого из них не смог привести в ряды ИПВ, даже Мукаддаса Бибарсова, с помощью которого, пытаясь создать отделение партии наподобие северокавказского или таджикистанского, я организовал в Саратове региональную конференцию для членов партии, проживающих на территориях уфимского муфтията. Позиция Бибарсова сказалась и на результативности конференции, хотя решающую роль в том, что собственная структура на постоянной основе у нас не получилась, сыграла позиция некоторых наших руководителей, увидевших в конференции проявление сепаратизма^84.

В течение марта и апреля 1989 г. активисты оппозиционеров посетили почти все мечети Северного Кавказа и настроили их духовенство против Геккиева. Участники инициативной группы предлагали выбрать на пост председателя ДУМСК имама дагестанского села Тарки Магомеда-Мухтара Бабатова, который, по их мнению, соответствовал всем предъявляемым требованиям и стал бы идеальным муфтием. Сам Бабатов, правда, не принимал никакого участия в развязанной кампании и относился к уготованной ему роли довольно скептически.

12 мая 1989 г. в село Тарки приехал лидер инициативной группы Зайдулла Алибеков и предложил Бабатову прибыть на конференцию мусульман Северного Кавказа, созванную противниками Геккиева, и занять по ее итогам (видимо, предрешенным) пост председателя ДУМСК, однако получил отрицательный ответ. Невзирая на позицию таркинского имама, 13 мая противники Геккиева провели в джума-мечети Буйнакска некую «Конференцию мусульман Северного Кавказа», в которой приняло участие около 300 человек. Главными результатами этого сомнительного собрания стали смещение Махмуда Геккиева и избрание на должность председателя ДУМСК Магомеда-Мухтара Бабатова (как уже говорилось, вопреки желанию последнего). В тот же день часть делегатов конференции направилась в Махачкалу, где захватили резиденцию ДУМСК. Поднятые по тревоге сотрудники правоохранительных органов едва успели отбить муфтия и его соратников у митингующих, которые уже собирались устроить самосуд. Этим вмешательство власти во внутримусульманские дела и ограничилось^85.

После атаки резиденции ДУМСК наиболее радикально настроенные делегаты конференции начали стихийный митинг и потребовали встречи с правительством Дагестана. Выступления противников Геккиева продолжались целый день и в итоге деморализованные дагестанские власти были вынуждены признать легитимность новых лидеров Северокавказского муфтията^86. Оппозиция официальному мусульманскому духовенству одержала вторую знаковую победу, которая, как и задумывалось, быстро спровоцировала междоусобное противостояние. Наблюдавшие за смещением Геккиева делегаты из Чечено-Ингушетии, Кабардино-Балкарии и Ставропольского края были шокированы той легкостью, с которой заслуженного духовного лидера, олицетворявшего для них межэтнический характер ДУМСК, вышвырнули из своей резиденции. Им было хорошо известно, что большинство выдвинутых против председателя ДУМСК обвинений были надуманы и в действительности его моральный облик никаких нареканий не вызывал.

Трения между дагестанскими и недагестанскими мусульманами получили публичную огласку в середине октября 1989 г., когда в Махачкале открылся Съезд мусульман Северного Кавказа, призванный избрать нового председателя ДУМСК. Все выдвинутые на пост муфтия кандидаты оказались дагестанцами, и вскоре Съезд свелся к жесткой полемике между представителями составляющих этот народ этнических групп. Делегаты от других северокавказских регионов оценили происходящее как откровенное ущемление своих интересов и уполномочили казыя Карачаево-Черкесии Ануарбека Абишева изложить общую точку зрения на сложившуюся проблему. Эта точка зрения сводилась к тому, что, коль скоро никаких шансов сохранить межэтнический баланс в ДУМСК нет, то и оставаться в этой структуре для недагестанцев бессмысленно. Поэтому Абишев, не ограничившись жесткой критикой алибековцев, заявил о намерении создать собственное, независимое духовное управление мусульман.

Это заявление положило конец прениям и подвело черту под историей ДУМСК. Новый председатель этой структуры так и не был выбран, и уже через месяц на Северном Кавказе возник первый независимый от нее муфтият — ДУМ Кабардино- Балкарской Республики, который возглавил молодой кабардинский имам Шафиг Пшихачев. В декабре 1989 г. было образовано также автономное ДУМ Чечено-Ингушской Республики во главе с чеченцем Шахидом Газабаевым.

Между тем дагестанское духовенство еще надеялось спасти ДУМСК. Назначенный на июльском Совете алимов исполняющим обязанности муфтия Абдулла Алигаджиев вскоре после Съезда сложил с себя полномочия и назначил своим преемником имама села Новый Хушет Махачкалинского района Ахмеда Магомедова, которому была поручена подготовка нового съезда ДУМСК. Новый и.о. муфтия принял решительные меры по восстановлению порядка и вскоре создал оргкомитет по проведению очередного съезда ДУМСК, во главе которого встал имам центральной махачкалинской мечети Багаутдин Исаев.

Последний Съезд ДУМСК открылся в Махачкале 27 января 1990 г. На нем вновь проявилось соперничество основных народов Дагестана и связанное с этим желание дагестанских властей предрешить итоги голосования, исходя из собственных представлений об этническом паритете. В результате и.о. муфтия даргинец Ахмед Магомедов, имевший наибольшие шансы на успех, под давлением Хапсат Гамзатовой, главного куратора религиозных вопросов в Совете министров Дагестана, был вынужден снять свою кандидатуру[14]. По итогам голосования 76 из 173 бюллетеней было подано за имама махачкалинской соборной мечети кумыка Багаутдина Исаева, который набрал большинство голосов и стал новым муфтием. ДУМСК решением съезда было преобразовано в ДУМ Дагестана, что сократило зону его юрисдикции до границ этой Республики.

После распада ДУМСК исламское сообщество Северного Кавказа перестало составлять единое целое и вплоть до августа 1998 г. его развитие шло по разным векторам. В этот период основными поставщиками новостей о северокавказских мусульманах стали Дагестан, Чечня и Карачаево-Черкесия. И эти новости выглядели нерадостно.

Январский съезд 1990 г., закончившийся долгожданным избранием легитимного муфтия, умиротворил дагестанских мусульман на ближайшие полтора года и дал возможность начать полноценное возрождение исламской жизни. Аналогичные процессы шли и в других регионах, однако по уровню религиозности населения и его желанию вернуться к исламским корням Дагестан выглядел несомненным лидером. В республике были заложены сотни мечетей, десятки стихийно возникших медресе с трудом удовлетворяли потребности десятков тысяч людей, жаждущих познать ислам. Наконец, появилась возможность совершить обязательное для каждого мусульманина путешествие — хадж в священную Мекку.

Установление в январе 1990 г. дипломатических отношений между СССР и Саудовской Аравией значительно облегчило условия совершения хаджа, и, несмотря на солидную стоимость паломничества, тысячи людей — преимущественно дагестанцев — подали на него заявки. Именно это и стало причиной новой кризисной ситуации в дагестанской умме.

Стартовавшая в преддверии распада СССР инфляция и резкое падение курса рубля привело к значительному повышению цен на хадж, что сделало его недостижимой мечтой для многих желающих. 3 июня в Махачкале начался стихийный сход мусульман, протестующих против повышения цен. Лидером митингующих стал Хасбулат Хасбулатов, заместитель председателя исполкома организации «Джамаатул муслими» — исламской партии, образованной в Ленинском районе Дагестана в марте 1990 г. 13 июня бессрочный митинг перерос в беспорядки, закончившиеся попыткой штурма здания Совета Министров Республики Дагестан и гибелью одного демонстранта^87. В этой трагической истории ДУМ Дагестана не предприняло никаких попыток урегулировать ситуацию, чем подорвало к себе доверие у части верующих^88. Июньские события стимулировали рост автономных от ДУМ Дагестана исламских политических организаций, в том числе и радикально настроенных^89.

Хадж хан способ политической борьбы

Летние события вокруг проблемы хаджа — это внешнее проявление глубокого внутреннего конфликта двух видов общности: исламской и советско-имперской. Резкое обострение конфликта связано, в частности, с тем, что партийная номенклатура решила «поменять коней на переправе»: резко подняли цены на билеты и загранпаспорта и попытались сами направиться в хадж, вытеснив исламских активистов. Совершивший хадж после возвращения получает новый, более высокий общинный и политический статус. Поэтому попытка партийной номенклатуры через хадж вновь занять «руководящую» позицию не осталась незамеченной традиционными исламскими кругами. Так как Духовное Управление по Северному Кавказу помогало номенклатуре, то под влиянием новых исламских лидеров Духовное Управление по Северному Кавказу было упразднено как структура (вместе с руководством), а на его месте образовалось Духовное Управление мусульман Дагестана с новыми руководителями^90.

Кризис в дагестанской умме продолжал углубляться и вскоре достиг своего апогея. 29 февраля 1992 г. в Махачкале прошел I Съезд мусульман Дагестана, результатом которого стало смещение муфтия ДУМ Дагестана Багаутдина Исаева. Среди предъявленных ему обвинений значились неуспешная политика в сфере мусульманского образования, слабая помощь мечетям, авторитарные методы руководства, финансовые просчеты, а также попытки создать особое духовное управление мусульман для тюркоязычных народов^91. Новым председателем ДУМ Дагестана был избран аварец Ахмед Дарбишгиджиев, однако Багаутдин Исаев не признал законность своего смещения и создал собственный, кумыкский, муфтият. Вскоре его примеру последовали лезгинские и даргинские духовные лидеры, недовольные засильем аварцев в ДУМ Дагестана. Начался раскол ДУМ Дагестана по национальному признаку, приведший к появлению по меньшей мере четырех этнических ДУМ: аварского (ДУМ Дагестана), кумыкского (Кумыкское ДУМ Дагестана), лезгинского (ДУМ Южного Дагестана) и даргинского (Даргинский казыят)92.

Разделение на этнической основе пагубно отразилось на дальнейшей судьбе дагестанской уммы, которая немедленно потеряла позиции лидера исламского возрождения в России и на долгое время стала его аутсайдером. Конфликтом между традиционными мусульманами не замедлили воспользоваться ревнители «чистого» ислама и дружественные им партии, которые стали стремительно захватывать рычаги воздействия на дагестанский ислам. Однако победное шествие ваххабитов было неожиданно остановлено их бывшими союзниками по подпольной борьбе — тарикатистами, которые имели свои планы на дагестанскую умму. В этой борьбе, имевшей как идеологическое, так и вооруженное измерение стали вырисовываться фигуры новых исламских лидеров республики, среди которых первое место по влиянию занял авторитетный устаз тарикатов накшбандийя и шазилийя, аварский чабан Саид Адаев, более известный как Саид-афанди Чиркейский. Именно он через 5 лет стал истинным лидером умеренных мусульман Дагестана, одновременно распространив свое влияние и далеко за пределы этой республики^93.

Наиболее остро последние два годы существования СССР пережили мусульмане Закавказья. ДУМЗак сумело избежать раскола, однако в начале 1990 г. было поставлено перед непростым выбором — поддержать решение М.С.Горбачева о вводе войск в Баку или же поддержать своих верующих, которые вышли на улицы и десятками гибли в столкновениях с военными. Шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде предпочел первым из мусульманских лидеров СССР бросить вызов действующей власти, резко осудив ее действия по усмирению народных волнений. «Обречена и лишь позора достойна та страна, власти которой не утихомиривают, а еще больше разжигают межнациональные страсти; страна, которая превратила армию в убийцу своих же сограждан; страна, где человек имеет гораздо больше прав на смерть, чем на достойную жизнь», — говорилось в его обращении к генсеку Михаилу Горбачеву^94. В знак протеста Аллахшукюр Паша-заде отказался от мандата депутата Верховного Совета СССР, которым он первым из мусульманских лидеров Советского Союза был избран годом ранее^95.

Сам шейх-уль-ислам единственным из первых лиц Азербайджанской СССР вышел на улицы Баку и удержал людей от эскалации конфликта. Три дня духовный лидер мусульман Закавказья фактически управлял республикой, сохранив ее от глобальных потрясений.

Из письма председателя ДУМ Закавказья шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде генеральному секретарю КПССМ.С.Горбачеву

Азербайджанский народ с презрением и решительно отвергает все надуманные причины для ввода войск. Одной из этих причин является «исламский фактор», который якобы считается угрозой советскому государству. В связи с этим заявляю следующее: быть правоверным, принадлежать к исламской религии на самом деле означает быть далеким от шовинизма, национального чванства. Вы хорошо знаете это, и это доказывает сказанные когда-то мной Вам слова: мусульманское духовенство Закавказья не намерено использовать религию в качестве оружия в политических и межнациональных конфликтах. Вы прекрасно знаете, что в самые тяжелые моменты происходящих в нашем краю событий, ислам призывал решать все вопросы с помощью разума и мирным путем. В таком случае, выдвижение надуманного «исламского фактора» в качестве дестабилизирующей тричины не могло не вызвать гнев и негодование. Совершенно очевидно, что этим преследовались определенные цели. Значит, противопоставлением мусульман христианам преследовалась цель еще большего обострения межнациональных столкновений^46.

Именно по инициативе Аллахшукюра Паша-заде все погибшие в январских столкновениях без различия национальности и вероисповедания были призваны шахидами и похоронены в мемориальной Аллее Шехидов в Баку, ныне ставшей главным военным мемориалом республики. Впоследствии шейх-уль- ислам помог вернуться к власти в Азербайджане Гейдару Алиеву, с началом правления которого страна постепенно начала выходить из кризиса^97.

После 1992 г. ДУМЗАК, переименованное в Управление мусульман Кавказа, оказалось единственным из советских ДУМов, переживших распад СССР. Более того, оно смогло расширить свои границы и усилить внешнеполитическую деятельность, став влиятельным игроком в области мировой мусульманской дипломатии.

Межрелигиозный диалог как фактор мусульманской дипломатии в советский период

Главным фактором межрелигиозного диалога в мировом масштабе всегда являлся христианско-мусульманский диалог, начатый еще православными богословами Византийской империи и эмиссарами первых халифов. Их собеседования нередко были выражены в резких тонах и не отличались толерантностью к религиозным взглядам друг друга. В то же время ряд православных святых отзывались об исламе вполне благожелательно. Так, преподобный Феодосий Печерский говорил: «Если увидишь нагого или голодного, или в беду попавшего, — будет ли то иудей или мусульманин, — ко всякому будь милосерд, избавь его от беды, как можешь, и не лишен будешь награды у Бога, ибо Сам Бог в нынешнем веке изливает милости Свои не на христиан только, но и на неверных». Святитель Симеон Фессалоникийский призывал: «Мусульман же жалейте, ибо надлежит и к ним быть милостивыми и молиться Богу за них». Преподобный Феофан Исповедник свидетельствовал, что Мухаммед учил «сострадать друг к другу и помогать обижаемым», а святитель Григорий Палама говорил, что «считает хорошим ритуал» мусульманского погребения^48.

«Из-за того, что образом жизни, нравами и предметом поклонения мы разделены, разумеется, не следует быть расположенными враждебно и лишать себя общения», — подчеркнул святитель Николай Мистик в своем письме к халифу ал-Муктадиру, обозначив тем самым базовые принципы христианско-мусульманского диалога. В свою очередь, святой Василий Великий отмечал: «Ежели между учениями есть какое взаимное сродство, то познание их будет нам кстати. Если же нет сего сродства, то изучать разность учений, сличая их между собой, немало послужит к подтверждению лучшего учения»94.

В 1990 г. муфтий Средней Азии и Казахстана Мухаммад-Садык Юсуф после посещения Московской духовной семинарии и общения с ее преподавателями и студентами убедился в том, что христиане и мусульмане имеют искаженное представление друг о друге, возлагая вину за это на атеистическую пропагандистскую литературу. Действительно, представители религиозных общин легко отсеивали всё неверное, касающееся собственной религии, но вольно или невольно усваивали искаженный образ других религиозных систем^100.

Как уже упоминалось в предыдущих разделах, первоначально христианско-мусульманские отношения на территории современной России были в целом нормальными — до эпохи Золотой Орды контакты между русскими православными и мусульманами не носили интенсивного характера, а затем веротерпимая политика золотоордынских ханов получила положительную оценку Православной Церкви и вызвала, помимо всего прочего, рост уважения к исламу как их религии. При этом важно отметить, что ислам в Золотой Орде был адаптирован к мировоззрению тюрок и, будучи изначально представлен наиболее либеральным ханафитским мазхабом суннизма, претерпел также заметное влияние со стороны доисламского язычества (тенгрианства и шаманизма) и христианства (несторианства)101. Именно это уникальное сочетание факторов и сделало его самой веротерпимой на тот момент формой ислама.

Добрые отношения между исламом и православием на Руси продлились не очень долго — захват Константинополя турками и постоянные конфликты с мусульманскими государствами на границах России ухудшили восприятие ислама в глазах православных, который многими начал восприниматься как религия врагов и, следовательно, враждебная религия. С XV в. на русском языке начинают издавать полемические антиисламские сочинения, среди которых важнейшее место заняли сочинения Максима Грека, самое деликатное из которых именовалось «Ответы христианам противу агарян, хулящих нашу православную веру христианскую»102.

После присоединения к России Казанского ханства и других мусульманских государств на восточных границах православномусульманские отношения достигли точки крайнего спада, так как на объявляемые Москве «священные» войны, ни ответная демусульманизация покоренных народов не способствовали конструктивному межрелигиозному диалогу. С другой стороны, российские власти всегда различали «плохих» и «хороших» мусульман, относя к последним населявших Касимовское ханство мишар. История показывает, что на тех мусульман, которые доказали свою верноподданность русским государям, никакие антимусульманские ограничения не распространялись и они свободно исповедовали свою религию, охотно привлекаясь к важным дипломатическим поручениям. Такое избирательное отношение к мусульманам выгодно отличало Россию от стран Западной и Центральной Европы, правители которых враждебно относились ко всем мусульманам без исключения.

Православная миссионерская деятельность среди татар осуществлялась со многими эксцессами, в связи с чем в книгах мусульманских авторов часто она именуется «насильственной христианизацией». Строго говоря, насильственным крещение татар все же не было — о популярной пословице «невольник — не богомольник» забывали только самые непримиримые миссионеры, действовавшие на свой страх и риск. В то же время Святейший Правительствующий Синод, отвечая в 1770 г. на запрос о случаях принуждения к принятию православия, отмечал, что крещение должно осуществлять по самопроизвольным желаниям, а не принуждению^103. Академик В.В.Бартольд отмечал, что «не прибегая к прямому насилию над совестью своих подданных, правительство склоняло их к перемене веры путем льгот для новообращенных»104.

Постепенно трения в этой сфере стали сходить на нет, православная миссия приобретала все менее активный характер, и в конце XIX в. татары даже начали активную контрмиссионерскую деятельность, склоняя к возвращению в ислам крещеных татар и ведя призыв среди язычников. При этом никаких препятствий им власти не чинили^105.

Известно, что российские власти допускали миссионерскую деятельность протестантов с условием, что она будет направлена на обращение мусульман в христианство. В 1802 г. в Санкт- Петербург прибыли эмиссары Эдинбургского миссионерского общества, которые желали получить позволение на миссионерскую работу в отношении мусульман, буддистов и язычников на территориях вокруг Каспийского моря. Благодаря протекции камергера Николая Новосильцева они получили разрешение на свою деятельность и основали несколько миссионерских постов на Кавказе и Нижнем Поволжье, сконцентрировавшись на .миссии среди мусульман^106. Помимо распространения миссионерских сочинений они выкупали пленных татар, черкесов и представителей других мусульманских народов, обращая их в протестантизм. Впрочем, ожидаемого эффекта их работа не возымела — многие крестившиеся мусульмане под давлением своих соплеменников возвращались в ислам, при том, что методы шотландцев вызывали растущее недовольство. В связи с этим генерал А.П.Ермолов прямо заявил, что «допущение иностранных миссионеров на Кавказе, особенно в политическом отношении, несовместно для России» и предложил учредить на Кавказе русское общество для распространения православия^107. Тем не менее шотландцам удалось добиться одного громкого успеха — в 1823 г. в Астрахани ими был крещен в пресвитерианство сын влиятельного персидского чиновника Мохаммед Али Казым-Бек, впоследствии — видный российский востоковед, «патриарх русского востоковедения» Мирза Александр Казем-Бек^108. Именно он стал одним из первых серьезных исследователей ислама в Российской империи, посвятив ему ряд вполне благожелательных работ^104.

В 1859 г. на средства архиепископа Казанского Георгия, основателя отделения восточных языков Казанской духовной академии, был издан «Полный конкорданс Корана, или Ключ ко всем словам и выражениям его текстов для руководства к исследованию религиозных, юридических, исторических и литературных начал сей книги» за авторством Александра Казем-Бека. За свой труд, получивший признание как исламоведов, так и мусульманского духовенства, он был награжден персидским орденом Льва и Солнца первой степени^110. В 1878 г. казанский православный исламовед Г.С.Саблуков выпустил самый качественный перевод Корана на русский из существовавших на то время и вплоть до выхода в 1963 г. перевода академика Крачковского он оставался главным источником сведений о мусульманской религии для русскоязычной аудитории^111.

Взаимополезные контакты между православным и мусульманским духовенством в России возобновились только в постекатерининский период, когда обе религиозные традиции были окончательно «встроены» в госаппарат. По просьбе гражданского губернатора А.А.Македонского муфтий Габдулвахид Сулейманов вступил в Оренбургский попечительский комитет о тюрьмах, а в мае 1856 г. стал его директором. Примечательно, что пост вице-директора занял епископ Оренбургский Антоний, что, по мнению Д.Азаматова, стало попыткой властей наладить межконфессиональное (точнее, межрелигиозное) сотрудничество. И попыткой, по всей видимости, первой^112.Из российских мусульманских богословов к теме межрелигиозного диалога косвенно обращался санкт-петербургский имам-мударрис Атаулла Баязитов, который в своей книге «Отношение ислама к науке и к иноверцам» посвятил целую главу описанию веротерпимости ислама, приведя немало примеров доброго отношения первых Мухаммеда и первых халифов к христианам, а также опубликовав «Указ о привилегиях, данных Магометом христианам»113. Благодаря этой книге отношение российских просвещенных кругов к исламу определенно улучшилось.

Конечно, многим не нравилось мирное сосуществание христиан и мусульман России. Помимо подробно описанного в предыдущих главах деструктивного зарубежного влияния на российских мусульман, среди которых специально обученными эмиссарами активно разжигались не только антиправительственные, но и антиправославные настроения, следует остановиться на деятельности революционеров. Как отмечает С.М.Исхаков, именно революционно настроенные элементы в 1905 г. спровоцировали столкновения армян и азербайджанцев с тем, чтобы переложить всю вину на мусульман. Азербайджанские рабочие Баку считались большевиками контрреволюционно настроенной частью пролетариата, которую необходимо было нейтрализовать^114.

Во время революции 1905 г. в Елизаветопольской губернии революционерами были спровоцированы столкновения между армянами и азербайджанцами, в итоге вылившиеся в кровавые столкновения в Баку, продолжавшиеся с б по 10 февраля 1905 г. Решающую роль в урегулировании этого конфликта сыграли казий Закавказского шиитского духовного правления ахунд М.-М.К.Джафар-заде и председатель этого правления шейх-уль-ислам А.А.Ахунд-заде, первый из которых встал между враждующими сторонами с Кораном в руках, а второй в своей проповеди подчеркнул, что у мусульман не было и нет оснований враждовать с армянами^113. В ходе переговоров мусульманам удалось найти общий язык и с армянским, и с православным духовенством, что позволило им объединить усилия в борьбе против разжигателей межнациональной вражды — 20 ноября 1905 г. сводный отряд бакинских православных черносотенцев и мусульман во главе с мусульманским купцом Г.-А.Ашуровым разогнал демонстрацию революционно настроенных элементов^116 Совместные дружины православных и мусульман создавались также в Крыму, где русские, татары и греки совместно отлавливали и принуждали к порядку участников нелегальных собраний^117.

Революционная пропаганда велась и среди татар с башкирами, которых откровенно «натравливали» на русских. В ответ мусульманские духовные лидеры приняли ряд контрмер, стараясь сохранить межрелигиозный мир и поддержать своих православных сограждан.

22 октября 1905 г. в Казани группа мусульманского духовенства во главе с будущим муфтием Галимжаном Баруди вместе с православным духовенством приняла участие в монархической черносотенной демонстрации, чем вызвала ярость у революционеров и одобрение у православной общины^118. «Татарские реакционеры под предводительством видного татарского духовного деятеля Галимджана Баруды в составе 14 татарских мулл, Сайдашева и компании других монархистов присоединились к этой манифестации и совместно с русскими попами и черносотенцами обошли Казань», — обличал мусульманских черносотенцев историк Г.Г.Ибрагимов^119.

А вот как об этом событии писала православная пресса: «В строгом порядке следовали представители благоразумного мусульманского населения, пришедшие заявить о своей полной солидарности с русским населением в деле проявления верноподданнических патриотических чувств! Сначала, предводительствуемые муллами, шли попарно почетные, убеленные сединами старцы и несли портрет государя; за ними следовали солидарные с ними серьезные мужи. Шествие замыкали молодые юноши с ясными, радостными взорами, бросавшие сочувственные взгляды и улыбки русскому населению. На всем пути следования из Забулачной части города они пели своеобразным мотивом мусульманские песнопения и останавливались для краткой молитвы не только перед мечетями, но и пред храмами христианскими», — писали об этом знаковом событии «Известия по Казанской епархии»120. В свою очередь, ректор Казанской духовной академии епископ Алексий (Дородницын) отмечал «бурю сочувственных восклицаний со стороны русского населения. «Спасибо, мусульмане»; «Мусульмане — наши друзья»; «Мы их любим, и они нам ни в чем не мешают» — едва позволила расслышать ответную краткую речь г[осподина] Губернатора, благодарившего мусульман за их патриотические чувства и горячо пожимавшего руки представителям мусульманского населения. Близко стоявшие друг к другу русские и мусульмане также спешили обменяться сочувственными рукопожатиями, а воздух оглашался радостными криками: «Ура!», «Да здравствует Царь!»121.

23 октября 1905 г. делегацию православных и мусульманских монархистов отношения приветствовал в Уфе муфтий Мухам- мадъяр Султанов, призвавший хранить добрые между русскими и башкирами. При этом сам Султанов воспринимался современниками как один из лидеров черносотенного движения^122.

Весной 1907 г. в Казани состоялось шествие Союза русского народа, в котором приняли участие более 20 мулл, затем черносотенная мусульманская организация была создана в Чистопольском уезде Казанской губернии. В том же году уфимское отделение Союза русского народа объявило о создании мусульманского отдела, членам которого предполагалось вручить значки с надписью «Союз русского народа с мусульманами». В декабре 1980 г. прошел регистрацию устав Царско-народного мусульманского общества, в котором среди целей новой организации указывалось «сохранение среди татарского населения верности принесенной на Коране присяги Царю» и «и крепкое единение с русскими патриотическими обществами»12'1. Учитывая тот факт, что в руководстве Союза русского народа состояло немало православных архиереев и священников — например, будущие патриархи Тихон и Алексий I, будущий святой Иоанн Кронштадский, заключение альянса с мусульманами- монархистами произошло явно по их благословению. Вполне возможно, Союз русского народа стал первой российской неправительственной организацией, в которую вошли духовные лидеры и православных, и мусульман^124.

Будущий святой Русской Православной Церкви император Николай II высоко оценил помощь мусульманских духовных лидеров в деле сохранения стабильности в стране и удостоил их высоких почестей — в декабре 1905 г. звание почетного гражданина было даровано старшему ахуну Москвы Х.Агееву и пензенскому ахуну Ш.Потееву, звание личного почетного гражданина получили члены ОМДС Г.-М.Капкаев и Р.Фахреддин, а также более десяти их коллег-имамов^125.

Знаменитый командир Лейб-гвардии Конного полка генерал Гуссейн-Хан Нахичеванский в 1907 г. выступил инициатором строительства православного храма в честь святой Ольги в Красном селе в честь 100-летнего юбилея Фридландского боя. Гусейн-хан обратился за благословение к протопресвитеру Военного и Морского Духовенства А.Желобовскому и вскоре получил от него ответ: «призываю Благословение Божие на начало Святого Дела и желаю скорейшего его окончания». 10 июля 1909 г. церковь, на которую немало средств пожертвовал лично генерал-мусульманин была торжественно освящена^126.

После революции Гуссейн-Хан отказался присягнуть Временному правительству, а затем и большевикам. Он был предположительно расстрелян в начале 1919 г., однако перед этим успел выделить деньги на перевоз в Иерусалим тела великой княгини Елизаветы Федоровны, святой новомученицы Русской Православной Церкви, зверски убитой в 1918 г. в Алапаевске. Во многом благодаря нему Церковь смогла обрести мощи святой княгини, что подчеркнул в своей речи епископ Бакинский и Прикапийский Александр, встречавший их в Баку в январе 2005 г. «Наша республика в лице генерал-лейтенанта Российской армии Гуссейн-Хана князя Нахичеванского имеет отношение к сохранению этой святыни. Именно этот человек, знавший и глубоко почитавший еще при жизни великую княгиню Елизавету Федоровну, помог похоронить ее по христианскому обычаю. Он выделил огромные средства на то, чтобы ее тело было доставлено из Пекина в Иерусалим, где она и хотела упокоиться», — подчеркнул епископ^127.

В январе 1915 г. военный священник Поспелов дал высокую оценку деятельности военных мулл, «единодушно призывающих своих духовных детей к борьбе с врагом, во славу России»128. Показательно, что мусульманским аналогом героического казака Кузьмы Крючкова выступал боевой мулла Мишеос Набоков из черкесов, который добровольцем воевал на австрийском фронте и был награжден многими орденами^129.

29 июня 1918 г. в Петрограде прошло совещание представителей православия, старообрядчества, католичества, иудаизма, лютеранства и ислама, посвященное выработке единой линии борьбы против декрета об отделении церкви от государства. Следуя решениям этого совещания, муллы заявили, что не считают возможным применение данного декрета, чем навлекли на себя серьезное неудовольствие новых властей, пытавшихся поссорить их с православными^130.

Приведенные факты позволяют сделать вывод, что основой для единения православных и мусульман в России стали патриотизм и уважение к власти. Именно в совместной борьбе против внешних и внутренних врагов страны и был заложен фундамент такого межрелигиозного диалога, который оформился в советский период и достиг пика своего развития в постсоветский.

После окончания Великой Отечественной войны власти СССР ослабили давление на крупнейшие религиозные общины страны, позволив им восстановить свои структуры и возобновить международную деятельность при условии ее соответствия внешней политике Советского Союза. Духовные лидеры православного христианства, ислама, буддизма, иудаизма и протестантизма должны были активно включиться в борьбу за мир и всеобщее разоружение. При этом считалось, что наибольший эффект возымеют их совместные выступления.

Началу межрелигиозного диалога предшествовала активизация межконфессионального сотрудничества христианских церквей на миротворческой ниве. В июле 1948 г. на праздновании 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви в Москве предстоятели поместных православных церквей и Армянской Апостольской Церкви по предложению Патриарха Московского и всея Руси Алексия I обратились ко всем христианам с призывом «сплотиться в твердом решении противостоять опасности новой войны с ее неслыханными ужасами для многострадального человечества». В апреле 1949 г. делегации ведущих христианских церквей приняли участие во Всемирном конгрессе сторонников мира в Париже, где они приветствовали создание движения сторонников мира и призвали всех верующих встать в его ряды. Удачный опыт этих миротворческих встреч позволил расширить их межконфессиональный формат до^ межрелигиозного^131.

Впервые руководители христианских церквей и нехристианских религий встретились в Москве в 27-29 ноября 1951 г. на Третьей Всесоюзной конференции сторонников мира. Этот опыт был признан удачным, а начало регулярным межрелигиоз- ным встречам положила назначенная на следующий год Первая конференция представителей всех Церквей и религиозных объединений в СССР^132.

Инициатива этой встречи принадлежала Верховному Патриарху-Католикосу всех армян Георгу VI, предложившему сделать конкретный шаг для объединения в борьбе за мир верующих различных религий. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий поддержал эту идею и пригласил в Троице-Сергиеву Лавру видных религиозных деятелей — представителей всех религий Советского Союза для обсуждения миротворческих задач. В работе Конференции, открывшейся 9 мая 1952 г. и продолжавшейся четыре дня, приняли участие 74 делегата — представители христианских церквей — православные, армяно-григориане, старообрядцы, протестанты, мусульмане, иудеи и буддисты. В качестве гостей в работе Конференции приняли участие зарубежные религиозные деятели, среди которых были: представитель Румынской Православной Церкви митрополит Севастиан, представитель Антиохийской Православной Церкви архимандрит Василий (ныне митрополит Хауранский и Гор Арабских), представитель Болгарской Православной Церкви архимандрит Максим (ныне Святейший Патриарх Болгарский). Делегацию Русской Православной Церкви возглавлял патриарх Алексей I, а мусульман представляли глава ДУМЗака шейх-уль-ислам Ага Али-заде, председатель ДУМЕС муфтий Шакирьян Хиялетдинов, исполняющий обязанности председателя ДУМСК Магомед Курбанов и заместитель председателя САДУМ, будущий муфтий Зияуддин Бабаханов^133.

Одной из тем, поднимавшихся на Конференции, стал корейский конфликт, угрожавший перерасти в новую мировую войну. «Мы, представители религий, существующих на территории Советского Союза», — говорилось в Обращении Конференции 1952 г. к духовенству и верующим всех религий мира, — «считаем своим долгом засвидетельствовать, что, по нашему убеждению, источник войны скрывается там, где разрабатываются наиболее эффективные средства массового уничтожения людей, где готовятся к войне, мечтая о господстве над всем миром»134.

Как отметил в своем заключительном слове Патриарх Московский и всея Руси Алексий I, «своей работой мы как бы посадили драгоценное дерево: нам необходимо теперь его поливать и всячески заботиться о том, чтобы оно дало благие плоды». Действительно, первая Межрелигиозная конференция в истории России дала мощный импульс развитию межрелигиозного диалога, который до сих пор ведется по заложенным на ней принципам — координации усилий в общественно значимых сферах и отказе от смешения вер и богословских компромиссов^135.

Следующим межрелигиозным миротворческим саммитом в СССР стала Вторая конференция представителей всех религий СССР, прошедшая 1-4 июля 1969 г. в Троице-Сергиевой Лавре под девизом: «За сотрудничество и мир между народами».

В ней приняло участие уже 175 делегатов, из которых, помимо широко представленных советских духовных управлений, оказалось немало иностранных мусульман — представителей Сирии, Марокко, Иордании, Югославии, Гайаны и Сенегала. Среди них особо выделялся верховный муфтий Сирии Ахмад Кефтару, со временем ставший самым активным мусульманским участником межрелигиозного диалога в мировом масштабе^136.

«Советское правительство неуклонно и последовательно проводит политику мира и дружбы между народами, неустанно стремится предотвратить угрозу новой мировой войны и высоко ценит любые усилия, в том числе и религиозных организаций, в достижении этой цели», — говорилось в приветствии участникам Конференции председателя Совета министров СССР А.Косыгина^137. В ходе Конференции обсуждалась ситуация во Вьетнаме и на Ближнем Востоке, расизм и апартеид, а также проблемы безопасности в Европе. По всем этим темам были приняты специальные заявления, а также сделано заявление «По основам, практике и перспективам совместных усилий различных религий в поддержку сотрудничества и мира между народами», в котором впервые были обозначены основные направления совместной миротворческой работы духовных лидеров традиционных религий. «В результате широкого и откровенного обмена мнениями мы пришли к единодушному, исполненному оптимизма и надежды выводу, что в настоящее время во всех мировых религиях наблюдается стремление к взаимопониманию и к сотрудничеству в служении человечеству для решения насущных проблем. Мы говорили о том, что есть общего в учениях исповедуемых нами религий, в отношении их устремлений к защите мира и развитию сотрудничества между народами. Основой этой общности, на наш взгляд, является признание различными религиями идей любви, братства, справедливости и мира высшими началами человеческих взаимоотношений и присущая последователям религий устремленность к смыслу человеческого бытия, постижение которого не может быть отделено от претворения ими этих идей в жизнь <...> Мы убеждены в необходимости для последователей всех религий постоянно рассматривать существующие в мире положения с нравственной стороны, составляющей, по нашим религиозным воззрениям, основной критерий справедливости» , — говорилось в этом заявлении.

Для координации усилий в миротворческой сфере были приняты следующие решения.

1. Осуществлять тесное сотрудничество всех религий в деле служения миру и взаимопонимания между народами.

2. Обмениваться опытом, знаниями, традициями и практикой осуществления общих для всех религий моральных принципов, направленных к миру и сотрудничеству на местном, национальном и международном уровнях.

3. Выяснять препятствия на пути к миру в современной международной обстановке в свете религиозных течений.

4. Поддерживать проведение в жизнь социально-экономических принципов, которые позволяют человечеству избавиться от методов насилия и эксплуатации^138.

16 октября 1970 г. духовные лидеры СССР, включая мусульманскую делегацию во главе с муфтием Зияуддином Баба- хановым, приняли участие в учредительной Всемирной конференции религий за мир, которая прошла в японском городе Киото. Эта новая межрелигиозная организация со временем стала крупнейшей и самой авторитетной межрелигиозной структурой в мире, в 2000 г. включив в свой состав и новообразованный Межрелигиозный совет России^134.

Митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, постоянный член Священного Синода Русской Православной Церкви о муфтии Зияутдинхане Бабаханове

Мне запомнилась последняя теплая встреча с уважаемым и горячо любимым муфтием в Одессе, куда он прибыл для лечения, а я для очередного доклада Святейшему Патриарху Пимену, находившемуся на отдыхе. Мы были приглашены Святейшим Патриархом к обеду и имели возможность радостного братского общения. Я увидел тогда, как оставляют физические силы этого великого человека, но как бодр его дух и светла мысль!

В мае 1982 г. в Москве проходила Всемирная конференция «Религиозные деятели за спасение священного дара жизни от ядерной катастрофы».

На этом Всемирном форуме как предсмертное завещание мы услышали последний раз приветствие муфтия Зияуддинхана Ибн Эшон Бабахана из уст его любимого сына и преемника в миротворческих трудах: «Сейчас потребность в мире более велика, чем когда-либо, поскольку ядерная катастрофа является смертельной угрозой абсолютно для всего человечества. Война вопиюще противоречит воле нашего Творца Аллаха <...> Один человек спросил Пророка Мухаммеда: «Может ли зло победить добро?» Пророк ответил: «Зло побеждается добром». Конференция является подтверждением того, что Всевышний Аллах призвал нас всех служить добру и дал человеку возможность и желание служить веруя во Всевышнего Творца. Те же, кто возьмет в свои руки средства уничтожения, пожнут только разрушения, что и подтверждается историей прошлых времен». Эти последние слова великого религиозного деятеля, возлюбленного брата и друга, зовут нас и ныне к совместным миротворческим трудам, чтобы сохранить жизнь и благословенный мир и дружбу между народами^140.

По мере развития межрелигиозного диалога в СССР появилась возможность максимально расширить его рамки, начав созыв представительных международных конференций, зарубежные участники которых смогли бы стать не просто гостями, как на конференциях представителей всех религий в СССР, а полноценными делегатами. Первым из таких саммитов стала Всемирная конференция «Религиозные деятели за прочный мир, разоружение и справедливые отношения между народами», открывшаяся в Москве 6 июня 1977 г.141

Этой Конференции предшествовали несколько важных встреч — Всемирный конгресс миролюбивых сил в Троице-Сергиевой Лавре, прошедший 29 октября 1973 г. и собравший более 300 делегатов разных исповеданий для обсуждения религиозного вклада в укрепление мира и справедливости; совещание глав и представителей Церквей и религиозных объединений Советского Союза, проведенное по инициативе Патриарха Московского и всея Руси Пимена 29 сентября 1975 г. также в Троице-Сергиевой Лавре. Участники последней встречи пришли к идее осуществить международную конференцию последователей различных религии для обсуждения современных задач своего миротворческого служения и создали ее подготовительный комитет под руководством митрополита Тульского и Белевского Ювеналия (в будущем — митрополита Крутицкого и Коломенского и постоянного члена Священного Синода Русской Православной Церкви)142.

Среди докладов, зачитанных на Всемирной конференции «Религиозные деятели за прочный мир, разоружение и справедливые отношения между народами» особо выделялось программное выступление муфтия Зияуддина Бабаханова, сумевшего осветить все аспекты совместной миротворческой деятельности духовных лидеров и обозначить приоритетные направления ее развития. При этом муфтий продемонстрировал глубокиезнания не только исламского, но и христианского, иудейского, буддийского, индуистского и даже синтоистского вероучений, приведя многочисленные цитаты из их Священных Писаний. По мнению муфтия, начавшая в преддверии Конференции разрядка в международных отношениях встретила ожесточенные нападки и, несмотря на ряд положительных моментов — переговоров между НАТО и Варшавским договором об ограничении вооружений и вооруженных сил в Центральной Европе, окончания войны в Юго-Восточной Азии и объединения Вьетнама, победы просоветских сил в Лаосе и Кампучии, все еще остается неполной. Среди особо проблемных регионов глава САДУМ отметил Ближний Восток, Южную Африку и Латинскую Америку, призвал усилить миротворческую роль ООН и неправительственных организаций.

В заключительной части доклада, посвященной теме «Религиозные деятели за справедливые отношения между народами», Зияуддин Бабаханов выделил главные направления, по которым духовные лидеры могли бы совместно работать в этой сфере: права человека, расизм, многонациональные (транснациональные) корпорации, экология, народонаселение и миграция. И все эти темы действительно были рассмотрены и обсуждены весьма профессионально^141*.

По итогам Конференции были приняты «Обращение к религиозным деятелям и верующим всех религий во всем мире» и «Обращение к правительствам всех государств мира», в которых содержались призывы распространить разрядку на все районы мира с тем, чтобы «вслед за политической последовала разрядка военная и экономическая, чтобы ей был придан необратимый характер»144.

Всемирная конференция «Религиозные деятели за прочный мир, разоружение и справедливые отношения между народами» стала важным событием в истории межрелигиозного сотрудничества не только в российском, но и в мировом масштабе. Поднятые на ней темы были активно востребованы и в будущем, а благодаря активности советских духовных лидеров на межрелигиозном поле многие международные альянсы религиозных лидеров (например, Всемирный совет церквей) встали на откровенно антикапиталистические позиции. «Мы убедились в возможности для нас совместно успешно трудиться на благо мира, без угрозы синкретизма или прозелитизма, без посягательства на вероучительные основы иной религии», — таким словами подвел итог Первого межрелигиозного миротворческого саммита Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен^145.

«Претерпевая гонения в годы советской власти, Православие и ислам боролись за сохранение веры в народе. Духовные лидеры двух религий нередко взаимодействовали в духе добрососедства, поддерживая друг друга. В памяти живы события 1977 г., когда в Москве состоялась Всемирная конференция «Религиозные деятели за прочный мир, разоружение и справедливые отношения между народами», в которой приняли участие представители религиозных организаций из 107 стран. Конечно, на этот форум можно высокомерно взглянуть как на «мероприятие, санкционированное советскими властями». Однако, если учесть все сложности существования Церкви и религий в условиях того времени, непредвзятому историку станет ясно, что сам факт межрелигиозных контактов имел огромное значение», — так по истечении 25 лет оценивал эту Конференцию митрополит Ювеналий^146.

Всемирная межрелигиозная конференция задала новую планку в проведении такого рода встреч, тем более, что, по словам главы Совета по делам религий СССР Владимира Куроедова, «советское правительство высоко оценило этот замечательный форум»147. В 1980 г. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен и председатель Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий тепло поздравили мусульманских лидеров СССР с наступлением XV в. по мусульманскому календарю, отметив большой прогресс в христианско-мусульманском диалоге^148. 1-2 октября 1981 г. в Москве прошла Международная межрелигиозная встреча в Москве, ставшая подготовительным совещанием нового межрелигиозного миротворческого саммита — Московской Всемирной конференции «Религиозные деятели за спасение священного дара — жизни от ядерной катастрофы».

Эта представительная Конференция, созванная по инициативе Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена и собравшая 10-14 мая 1982 г. 590 делегатов из 90 стран, стала апогеем совместной миротворческой деятельности духовных лидеров. Ее участники подчеркивали, что собрались не для обсуждения своих религиозных различий и не с целью создать «общую синкретическую новую религию», а для того, чтобы перейти от ложного понимания национальной безопасности и узких национальных интересов^149.

В итоговых документах Конференции, приуроченной ко Второй специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН по разоружению (июнь-июль 1982 г.) особо подчеркивалось, что хотя собравшиеся на ней люди придерживаются разных взглядов и по-разному трактуют вопрос оправдания войны и насилия, ядерная война никогда и ни при каких обстоятельствах не может быть оправдана, и ее начало будет равнозначно концу человечества. «Мы не верим, что при существующем уровне ядерных арсеналов ядерную войну можно ограничить», — заявляли православные, мусульманские, католические, буддийские, иудейские, индуистские, протестантские и синтоистские духовные лидеры^150.

Среди стран, судьба которых вызывает серьезную обеспокоенность духовных лидеров, были названы Ливан, Кипр, Ангола, Намибия и Замбия. Вновь к главам правительств всех стран мира были обращены пожелания содействовать справедливому мироустройству, защите прав человека. Особое внимание было уделено «бесчеловечному оружию», в первую очередь — нейтронной бомбе^151. Участники Конференции просили обладающие ядерным оружием страны воздержаться от враждебной риторики, отказаться от политики конфронтаций, объявить о замораживании текущего уровня ядерного оружия, немедленно разрушить значительную часть ядерного потенциала, заключить договор о полном запрещении испытаний ядерного оружия, а также заключить и ратифицировать конвенцию по запрещению всех видов ядерного оружия^152.

Почетным членом президиума Конференции стал тяжело больной муфтий Зияуддин Бабаханов, чье приветственное слово зачитывал его сын Шамсуддин. Вскоре после этого ветеран меж- религиозного диалога скончался, и его место как негласного лидера мусульман СССР и главного проводника межрелигиозного диалога с мусульманской стороны занял новоизбранный шейх- уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, для которого Московская Всемирная конференция стала первым крупным форумом^153. Особая роль на Конференции была отведена также верховному муфтию Сирии Ахмаду Кефтаро (Куфтаро), который стал модератором второго пленарного заседания. Благодаря им вопрос ближневосточного урегулирования вновь стал одним из ключевых — делегаты саммита призвали освободить оккупированные Израилем территории, в первую очередь — «Святой Град Иерусалим, священный для трех религий»154.

Московская Всемирная конференция «Религиозные деятели за спасение священного дара — жизни от ядерной катастрофы» стала последним межрелигиозным саммитом в СССР. Локальные «Встречи представителей Церквей и религиозных объединений Советского Союза» собирались еще дважды — 18 ноября 1986 г. и 7 декабря 1989 г., однако история СССР походила к концу.

С февраля 1988 г. при посредничестве Русской Православной Церкви в Монтре (Швейцария) начались переговоры между лидером ДУМЗак шейх-уль-исламом Аллахшукюром Паша-заде и предстоятелем Армянской Апостольской Церкви патриархом- католикосом всех армян Вазгеном I по вопросу возобновления армяно-азербайджанского этнического конфликта и карабахской проблеме. Оба духовных лидера призвали немедленно прекратить кровопролитие, а также подчеркнули недопустимость представления карабахской проблемы как межрелигиозного конфликта. Их решительная позиция не позволила допустить переход этого вооруженного противостояния в новую, более тяжелую, стадию, а накопленный на этих встречах опыт лег в основу миротворческой религиозной дипломатии в постсоветский период^155.

«Ныне же опасности, подстерегающие человека на жизненном пути, стали гораздо изощреннее и часто выступают под разными видами. Нередко зло скрывает себя под благообразным обличьем. В свое время об этом хорошо сказал доброй памяти председатель Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана муфтий Зияутдин Хан ибн Ишан Бабаханов: «Достижению гармоничного нравственного порядка в личном и общественном существовании мешает зло в многообразных своих проявлениях, вносящее дисгармонию в моральное упорядочение жизни на Земле. Зло извращает основные идеи мира, подменяя истину ложью, знание — невежеством, свободу — рабством, праведность — безнравственностью и безопасность — страхом». Вот, где проходит путь практической реализации христианско-исламского взаимодействия», — так представлял практический смысл диалога между исламом и христианством митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий^156.

Часть третья.

Исламская дипломатия в постсоветский период (1991-2009)

Внутрироссийская дипломатия исламского сообщества в новейший период

Общий обзор

На начало 2009 г. в России было зарегистрировано около 4000 мусульманских общин, объединенных в более чем 60 централизованных структур — муфтиятов. В свою очередь, муфтияты объединились вокруг трех крупнейших альянсов — Центрального духовного управления мусульман России (ЦДУМ) верховного муфтия Талгата Таджуддина, Координационного центра мусульман Северного Кавказа муфтия Исмаила Бердиева и Совета муфтиев России муфтия Равиля Гайнутдина. Именно три этих муфтия стали представлять всех российских мусульман в Совете по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте РФ и Межрелигиозном совете России.

Общая численность мусульман России к 2009 г. достигла 15 млн человек, которые составили большинство населения в пяти регионах — Дагестане, Чечне, Ингушетии, Кабардино- Балкарии и Карачаево-Черкессии.

Российские мусульмане все более активно реагируют на происходящие в стране процессы, часто выступая с публичными комментариями по социальным, политическим и экономическим вопросам. Диапазон затрагиваемых ими тем весьма велик, однако обычно заявления официальных мусульманских центров не идут вразрез с политикой высшей власти. С 2001 г. одной из основных тем для мусульманских лидеров России стала борьба с исламофобией и взаимосвязанная с ней борьба за права мусульман.

Эволюция государственно-исламских отношений в постсоветской России шла ровно и отличалась их повышенной конструктивностью. В условиях раскола власти имели самый широкий выбор партнеров в мусульманской среде, поэтому бросить им открытый вызов не решались даже самые оппозиционные мусульманские структуры, надеющиеся «сохранить официальный статус.

Мусульманские лидеры первого эшелона — Талгат Таджуддин, Исмаил Бердиев и Равиль Гайнутдин, комментируя внутрироссийские темы, стараются высказываться аккуратно и нередко сверяют свою позицию с позицией Администрации Президента РФ, а также озвучивают некоторые темы по ее просьбе. Содержащаяся в их выступлениях критика властей касается исключительно чиновников среднего и низшего уровня, действия которых противопоставляются в целом происламской позиции высшего руководства страны.

Заявления скандального характера обычно делают входящие в Совет муфтиев России муфтии Нафигулла Аширов, Мукаддас Бибарсов и Висам Бардвил, а также околоисламские политики типа главы Исламского комитета России Гейдара Джемаля. Выдвигаемые ими требования — например, призыв убрать кресты с российского герба и переселить мусульман в специальные резервации, неконструктивны и принципиальное невыполнимы, поэтому обычно служат для раздувания скандалов и привлечения повышенного интереса СМИ к их основным фигурантам.

В целом современная политика российских мусульман остается последовательно проправительственной и предсказуемой. Возникающие конфликты в государственно-исламских отношениях обычно решаются миром и к обострению их отношений не приводят.

Формы взаимоотношений исламского сообщества России с институтами власти

В настоящее время в мире существуют две основных модели взаимоотношений государства с исламом — «восточная» и «западная». При «восточной» модели ислам де-юре или де-факто является государственной религией, и его лидеры тесно связаны с властными структурами. Классические формы такая модель приобрела, например, в Саудовской Аравии и Иране, законы которых защищают мусульман не только от реальных угроз, но даже и от простых искушений, как то ношение женщинами нескромной одежды, несовместимые с исламскими нормами увеселения или доступность алкоголя. Однако при этом каждая мечеть находится под жестким контролем. Так, в Объединенных Арабских Эмиратах во все мечетях по пятницам читаются одинаковые проповеди, предварительно прошедшие проверку в МВД, а в Саудовской Аравии постоянно проводятся проверки лояльности мусульманского духовенства, последние годы сопровождающиеся массовыми увольнениями проштрафившихся имамов.

В странах Западной Европы и США принята другая модель отношений с исламом, при которой данная религия никак не выделяется среди других. На практике это приводит к тому, что исламские сообщества быстро эволюционируют в никем не контролируемые и не управляемые общности, которые живут по собственным законам и не имеют единого руководства, ориентируясь на несколько централизованных организаций. Как видно на примере Франции, это не только крайне затрудняет государственно-религиозные отношения, но и делает трудноразрешимыми конфликтные ситуации — власти просто не знают, с кем из мусульманских лидеров им следует вести переговоры и как много таких лидеров должно быть^1.

Руководство России в своей политике по отношению к мусульманам придерживается «гибридной» модели. Оно не вмешивается в их внутреннюю политику — к примеру, В.В.Путин дважды заявлял, что не намерен объединять российских мусульман под руководством единого муфтия. Оно не защищает традиционных мусульман от экспансии мусульман нетрадиционных, если последние действуют в рамках правового поля, и оно не имеет специальных программ финансирования действующих мусульманских структур^2. С другой стороны, власти ведут ярко выраженную происламскую внешнюю политику, укрепляя отношения с ОИК, помогают выстраивать систему мусульманского образования — специальная государственная программа создания пяти исламских университетских центров в Москве, Казани, Уфе, Махачкале и Нальчике была запущена в начале 2007 г.3; выделяют деньги на строительство мечетей, оптимизируют паломничество в Мекку через специальный Совет по хаджу при Правительстве РФ^4.

В регионах России реализуются и «восточная», и «западная» модель с многочисленными вариациями.

В 17 регионах России все мусульманские общины входят в одну региональную централизованную структуру. В 20 субъектах Федерации не создано централизованных структур уровня муфтиятов, однако все их мусульманские общины имеют одну юрисдикцию. В 19 регионах одновременно существует не менее двух параллельных централизованных мусульманских структур. В 9 регионах России сосуществуют централизованные мусульманские организации и не входящие в них отдельные общины. В 7 субъектах Федерации действуют отдельные мусульманские общины разных юрисдикций. В 15 нет ни одной зарегистрированной мусульманской общины^5.

В республиках Дагестан, Чечня, Ингушетия и Татарстана местные власти стараются максимально опекать традиционных мусульман, защищая их целостность, — так, в Татарстане в 1999 г. был принят специальный закон, утверждающий Духовное управление мусульман Республики Татарстан единственной легитимной централизованной мусульманской организацией республики, а в том же году в Дагестане и Ингушетии были приняты специальные «антиваххабитские» законы, объявляющие ваххабизм разновидностью экстремизма. Кроме того, мусульманские структуры этих республик получают систематическое финансирование, большая часть их учебных заведений прямо оплачивается из региональных бюджетов, а имамы получают зарплату как госслужащие или по просьбе властей в сельской местности оформляются бухгалтерами или агрономами^5.

Особенно преуспел в политике максимального благоприятствования исламу президент Чечни Рамзан Кадыров. Помимо ликвидации в республике игорного бизнеса, он ввел мораторий на продажу спиртного в месяц рамадан, а также на его протяжении запретил работу всех кафе и ресторанов в дневное время^7. Президент Чечни призывал телевидение активней заниматься пропагандой традиционных исламских ценностей, а жителей республики придерживаться их в быту. Так, в сентябре 2007 г. Кадыров выразил недовольство слишком откровенным внешним видом работниц госучреждений и потребовал от чиновников соблюдения морально-этических норм. «Все работающие в министерствах, ведомствах, администрациях и иных госучреждениях женщины должны соблюдать хотя бы минимальные требования к одежде, сложившиеся веками у нашего народа», — заявил он^8. Помимо этого, Рамзан Кадыров периодически делает резкие антиваххабитские заявления, выражая готовность уничтожать приверженцев этого течения по всему Северному Кавказу^9.

В свою очередь, Госсовет Татарстана в ответ на обращение ДУМ Республики Татарстан с 2008 г. активно лоббирует введение в законодательство России понятия вакуфа — неотчуждаемого недвижимого имущества религиозного назначения, призванного улучшить благосостояние мусульманской общины. При этом в республике мусульман и так созданы максимально комфортные условия^10.

В Карачаево-Черкессии, Кабардино-Балкарии, Адыгее, Удмуртии, Красноярском крае и ряде других регионов власти практикуют более мягкий вариант «восточной» модели, не предполагающий столь интенсивной опеки действующих в единственном числе муфтиятов. В Москве, Санкт-Петербурге, Республике Чувашия, Пермском крае и Челябинской области чиновники мирятся с существованием альтернативных муфтитов, однако отдают предпочтение только одному из них. Аналогичная ситуация складывается в Якутии и Новосибирской области, где зарегистрированы отдельные мусульманские общины разных юрисдикций, однако власти выделяют среди них одного приоритетного партнера.

В свою очередь, в Башкортостане, Мордовии, Пензенской и Ульяновской областях реализуется «западная» модель — их региональные администрации терпят сосуществование альтернативных муфтиятов, не давая преференций ни одному из них. Аналогичная ситуация, только в масштабе отдельных общин, наблюдается в Кемеровской и Томской областях. В такой ситуации господдержка муфтиятов весьма проблематична — весьма трудно определить, кому и сколько следует выделять средств, причем любая ошибка здесь чревата серьезным скандалом.

В Ставропольском крае сейчас присутствуют мусульманские общины минимум четырех юрисдикций, однако его правительство с такой ситуации мириться не намерено и с 2004 г. активно работает над созданием независимого Духовного управления мусульман Ставропольского края. Следует отметить, что объединить свои мусульманские общины под единым руководством в 1994 г. удалось властям Дагестана, а в 1998 г. — президенту Татарстана.

Административно-территориальные расколы

В процессе развала Советского Союза ряд субъектов Российской Федерации изменили свой статус. Чечено-Ингушская АССР разделилась на Чеченскую и Ингушскую республики; Карачаево-Черкесская и Адыгская автономные области выделились соответственно из Ставропольского и Краснодарского края, Татарская АССР объявила себя «суверенной Республикой Татарстан». Такие изменения в административно-территориальном делении стали серьезным вызовом для целого ряда межрегиональных ДУМов”.

Разделение Чечено-Ингушской АССР на Ингушскую и Чеченскую республики поставило точку в недолгой истории ее муфтията. ДУМ Чечено-Ингушетии распалось на ДУМ Чеченской Республики и Духовный центр мусульман Республики Ингушетия, причем муфтий Шахид Газабаев не унаследовал власти ни в одном из них. ДУМ Карачаево-Черкесской Республики и Ставрополья (ДУМ КЧРиС) и ДУМ Республики Адыгея и Краснодарского края, оказавшиеся в аналогичной ситуации, не претерпели столь быстрого раскола только потому, что в 1991 г. подавляющее большинство их общин было сосредоточено в национальных республиках. Однако со временем межрегиональный статус стал серьезной проблемой для единства и этих муфтиятов.

Наиболее остро центробежные тенденции стали проявляться в ДУМ КЧРиС, имевшее выраженный национальный (карачаевский) характер. Реальное влияние муфтията в Ставропольском крае ограничивалось районами компактного проживания карачаевцев в зоне Кавказских Минеральных Вод, в то время как даргинские общины края ориентировались на ДУМ Дагестана, кабардинские — на ДУМ Кабардино-Балкарии, а ногайские — на Чечню и Региональное ДУМ Ростовской области и юга России в составе ЦДУМ. Отсутствие единства среди мусульман Ставропольского края делало их весьма уязвимыми перед экспансией ваххабизма, сторонники которого активно действовали в Степновском, Нефтекумском и Минераловодском районах и к 1998 г. стали представлять реальную угрозу для безопасности всего региона^12.

К началу 1999 г. количество мусульманских общин в Ставропольском крае достигло 30 фактически действующих приходов при 11 зарегистрированных, а численность его исламского сообщества стала сопоставима с численностью карачаево-черкесской уммы. Все это создало реальные предпосылки для формирования в крае самостоятельного муфтията, тем более что такой сценарий отвечал планам правительства Ставропольского края, всерьез обеспокоенного невозможностью полноценного контроля над своими мусульманами.

Вследствие сложной этнической ситуации в крае и трений между даргинцами, ногайцами и карачаевцам инициатором создания Ставропольского муфтията выступил Совет по экономической и общественной безопасности Ставропольского края. По его указанию 20 марта 1999 г. в селе Канглы Минерал оводского района была проведена встреча шести имамов из сел Кара-Тюбе, Канглы, Серноводское и Иргаклы, договорившихся провести учредительный съезд ДУМ Ставропольского края. По итогам этой встречи была образована инициативная группа по подготовке съезда, призвавшая все общины края включиться в процесс создания нового муфтията^13.

Через два года, 27 августа 2001 г., в селе Новкус-Артезиан Нефтекумского района прошло учредительное собрание имамов Нефтекумского и Степновского районов края, на котором был сформирован Совет имамов Ставрополья и вновь поставлен вопрос о Ставропольском муфтияте. По совету властей имамы направили верховному муфтию Талгату Таджуддину обращение с просьбой создать Региональное ДУМ Ставропольского края в составе ЦДУМ, однако не получили положительного ответа.

К 2004 году Совет имамов Ставропольского края уже приобрел некоторый опыт самостоятельной работы и процесс сепарации ставропольской уммы вновь активизировался. 7 июля 2004 г. в Ставрополе открылся учредительный съезд ДУМ Ставропольского края, однако благодаря вмешательству муфтия Исмаила Бердиева и обострившимся национальным противоречиям он не достиг поставленных целей. Интересно отметить, что после съезда Бердиев направил письма на имя генерального прокурора РФ и губернатора Ставропольского края, в которых подчеркивал, что «подготовка к “съезду” проводилась не мусульманами, а местными, районными и краевыми органами государственной власти, <...> которые закрыли заседание, увидев, что нужная им кандидатура не получает необходимого числа голосов».

Похожая ситуация сложилась и в Краснодарском крае. При выделении адыгейской части края в самостоятельный субъект Федерации реальная зона влияния ДУМ Республики Адыгея, и Краснодарского края (ДУМ РАиКК) сузилась до границ Республики Адыгея и межрегиональный статус этого муфтията был поставлен под сомнение. Мусульманское сообщество Краснодарского края, так же как и ставропольское, оказалось этнически неоднородным, что не позволило лишенному эффективной поддержки краевых властей Адыгейскому муфтияту установить контроль над всеми его общинами. Большинство татарских общин края предпочли ориентироваться сначала на Региональное ДУМ Ростовской области и юга России в составе ЦДУМ и ДУМ «Ассоциация мечетей», а затем и на ДУМЕР^14.

Лидеры ДУМ РАиКК с пониманием отнеслись к сложившейся ситуации и не стали устранять присутствие в Краснодарском крае других мусульманских централизованных структур, однако отсутствие единого мусульманского центра в регионе продолжает создавать серьезные предпосылки для возникновения самостоятельного ДУМ Краснодарского края. Впрочем, краевые власти относятся к Адыгейскому муфтияту лояльно и не поощряют центробежные процессы.

Административно-территориальные расколы проявились и в пределах Поволжской уммы. Немалую роль в их возникновении сыграло решение пленума ДУМЕС об образовании 25 мухтасибатов — структур, представляющих средний уровень властной вертикали^15. Растущее в геометрической прогрессии количество общин действительно требовало кардинальной реформы управления, однако мухтасибатная реформа ДУМЕС привела в итоге не только к ужесточению иерархизации, но и к выделению из общей массы имамов относительно небольшой группы региональных лидеров — имам-мухтасибов и фактически заложила границы будущего раскола, совпавшие с границами мухтасибатов.

В 1992 и 1994 гг. именно имам-мухтасибы стали лидерами новых муфтиятов. Для этого им было нужно только сменить духовное звание имам-мухтасиба на более высокое — муфтия. Все административные рычаги воздействия на свои общины они уже имели, а хорошие отношения с региональными властями гарантировали моральную поддержку и финансовую помощь.

Из духовных управлений Поволжской уммы от раздела регионов более всего пострадало ДУМ Тюменской области, в конце концов, лишившееся контроля над общинами Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов. Следует отметить, что дополнительные расколы вызовет и укрупнение регионов, начавшееся в 2005 г.

Роль региональных властей в расколах

Особую роль в расколе российского ислама сыграла позиция региональных лидеров. В период безграничного «поглощения» суверенитета каждый из них был заинтересован в комплексном укреплении своих позиций, в том числе и с религиозной стороны. Наиболее активно использовали религиозный фактор лидеры республик с преобладающей или высокой долей мусульман. Обладая большей, по сравнению с главами православных регионов, властью, они нередко вмешивались в дела мусульманских общин, пытаясь поставить их на службу своим интересам.

В одних регионах исламские лидеры смогли отстоять свою независимость, добившись паритетных отношений со светской властью, в других они добровольно-принудительно признали ее диктат, в третьих же давление властных структур привело к затяжным конфликтам, как государственно-религиозным, так и внутрирелигиозным.

Наиболее драматично противостояние властей и духовных структур протекало в Чечне. В 1991 г. исламское духовенство весьма прохладно отнеслось к политике первого президента республики Джохара Дудаева, который, несмотря на свой недавний атеизм и полное невежество в вопросах ислама, стал активно «возрождать» эту религию в своей республике. Возможно, духовные лидеры поняли, что Дудаев просто желает «подмять» под себя исламское сообщество республики и воспользоваться им для прикрытия политических интриг. В ответ на позицию духовенства в сентябре 1991 г. сторонники президента создали Высший исламский совет Чеченской Республики, позже переименованный в Исламский центр Чеченской Республики Ичкерия. Эта структура, ставшая первой централизованной мусульманской организацией Чечни, была призвана сплотить все исламское духовенство вокруг Джохара Дудаева, однако породила лишь серьезный раскол мусульманского сообщества республики^16.

14 октября того же года Совет имамов Чеченской Республики избрал нового муфтия — Магомед-Башира Арсанукаева и создал под его руководством независимое ДУМ Чеченской Республики (ДУМ ЧР), оппозиционное как Дудаеву, так и его Исламскому центру. С этого момента раскол чеченских мусульман приобрел видимый характер. 4 июля 1992 г. съезд Исламского центра

Чеченской Республики и Совета старейшин объявил о расформировании ДУМ ЧР. Руководители ДУМ ЧР отвергли решения съезда как незаконные и провели в Грозном Объединительный съезд исламского духовенства Чеченской Республики. Съезд поддержал муфтия Магомед-Башира Арсунукаева и объявил о роспуске Исламского центра Чеченской Республики, а также всех «исламских» политических партий и групп.

В течение последующего полугода ДУМ ЧР явно удерживало инициативу в противостоянии с Исламским центром. 9 декабря 1992 г. оно, наконец, добилось официальной регистрации, однако в январе 1993 г. сторонники Дудаева создали Духовный центр мусульман Чеченской Республики, ставший преемником изрядно скомпрометировавшего себя Исламского центра.

Новые методы подавления духовной оппозиции довольно быстро принесли свои плоды. 28 января глава ДУМ ЧР муфтий Магомед-Башир Арсунукаев под сильным давлением лидеров Духовного центра мусульман и светских властей ушел в отставку, однако Совет улемов ДУМ ЧР ее не принял. 25 февраля

1993 г. Внеочередной съезд мусульманского духовенства Чечни вновь избрал Арсунукаева муфтием Чеченской Республики, что стало последней попыткой ДУМ ЧР сохранить твою независимость.

14 апреля 1993 г. Национальный комитет по правовой реформе Чеченской Республики зарегистрировал Духовный центр мусульман Чеченской Республики в качестве единственного руководящего органа мусульман Чечни и аннулировал регистрационное свидетельство ДУМ ЧР. Через два месяца муфтий Чечни Магомед-Башир Арсунукаев в знак протеста против государственного переворота в Чеченской Республике Ичкерия повторно подал в отставку с поста главы ДУМ ЧР. Новым муфтием Чечни стал Мухаммад-Хусейн Алсабеков, бывший до этого чиновником правительства Джохара Дудаева^17.

Журналист Николай Поросков о муфтии Магомеде-Башире Арсунукаеве

Масхадов поддержал тост за восстановление мира, но пить не стал, сославшись на то, что ему предстоит участвовать в каком-то религиозном ритуале на самом высоком уровне. Я гадал тогда: неужели поедет к тогдашнему муфтию Магомеду Боширу Арсунукаеву? Дело в том, что накануне я был у этого человека дома в селе Алхан-Юрт и убедился: муфтий — противник новой власти. Магомед Бошир был авторитетен не только в Чечне, отнесен к высшей иерархии религиозных деятелей. Всю свою жизнь, включая и депортацию в Казахстан, откуда вернулся в 1959 году, Магомед Бошир посвятил религии. Совершил хадж в Мекку. Муфтием Чечни он был избран в 1991 году. Пришедший к власти Дудаев трижды приглашал его на свою инаугурацию, но всякий раз получал отказ.

Во время нашей с ним беседы муфтий сидел на покрытом ковром диване, держа ноги на зеленом атласном коврике. Разговаривали через переводчика. Как мне потом сказали, некоторые высказывания муфтия были переданы в смягченной форме. Он говорил, что не видит возможности сотрудничать с Дудаевым, что идущая война не носит религиозный характер, что будущее Чечни — только в составе России. Этот 84-летний старик напоминал мне неистового протопопа Аввакума. Принявшие веру Дудаев и Масхадов скоро заменили Магомеда Бошира «своим» муфтием. Обращение Арсунукаева к боевикам, где были слова: «Режим Дудаева — позор для чеченцев», записанное на кассету, не раз транслировалось федеральными войсками через звуковещательные станции. Боевики при этом открывали по машине огонь из всех видов оружия. Что стало с уважаемым Магомедом, мне неизвестно. Одни говорили, что зарезан боевиками, другие — что покинул Чечню^18.

Новый муфтий Чечни сохранял лояльность по отношению к президенту Дудаеву только до обострения вооруженного противостояния с оппозицией, достигшего своего пика в сентябре

1994 г. Не желая принимать участие в этом конфликте и занимать чью-либо сторону, Алсабеков заявил о своей отставке, которая, правда, не состоялась^19. После начала Первой чеченской войны политика главы ДУМ ЧР вступила в явное противоречие с интересами дудаевских боевиков. Миротворческая деятельность Алсабекова и его отказ объявить России джихад сделали муфтия заклятым врагом боевиков. Чтобы избежать судьбы бывшего муфтия ДУМ Чечено-Ингушетии Шахида Газабаева, жестоко избитого, а затем похищенного боевиками, в феврале 1995 г. Алсабеков бежал в Казахстан[15]. Новым муфтием Чечни вновь стал Магомед-Башир Арсунукаев, ненадолго.

В марте 1995 г. в селении Ведено полевой командир Ахмад Кадыров на сходе ведущих полевых командиров был провозглашен новым муфтием Чечни. Вскоре он объявил России джихад от имени Исламской Республики Ичкерия, образованной на том же сходе. По информации корреспондента «Новой газеты» Анны Политковской, за это Кадыров был премирован несколькими нефтевозами и нефтескважинами на территории Ножай-Юртовского и Грозненского сельского районов^20. Как бы то ни было, новый муфтий Чечни надолго стал верным союзником Джохара Дудаева, а затем и его преемника Аслана Масхадова.

Такая «симфония» светской и духовной власти продолжалась достаточно долго — почти четыре года. Первые признаки нового кризиса в отношениях между муфтием и президентом Чечни Асланом Масхадовым проявились в 1998 г., когда резко активизировавшиеся в республике салафиты-ваххабиты начали наступление на традиционный ислам, избрав своей главной мишенью Кадырова. Пережив к маю 1999 г. шесть покушений, Кадыров стал серьезно сомневаться в способности Масхадова справиться со сторонниками «чистого» ислама, на стороне которых находились уже почти все ведущие полевые командиры^21. Кроме того, в феврале 1999 г. Масхадов, желая упрочить свою власть, ввел в республике шариатское правление и лишил Кадырова значительной части административных полномочий^22.

После начала контртеррористической операции в Чечне Кадыров, которого больше ничто не связывало с Масхадовым и полевыми командирами, стал лидером промосковских чеченцев. Летом 2000 г. он возглавил временную администрацию Чечни и одним из первых указов запретил деятельность в республике ваххабитов, законодательно закрепив разделение чеченских мусульман на «хороших» и «плохих»23. Сейчас именем Кадырова называют улицы, площади и школы, причем не только в Чечне.

В других субъектах Российской Федерации взаимоотношения светских и духовных властей протекали далеко не столь остро, как в Чечне, однако и в смягченном варианте попытки манипулирования исламским сообществом нередко приводили к тяжелым последствием.

Наибольший урон от политики региональных лидеров претерпело ДУМЕС, распространявшее свою юрисдикцию на территории от Камчатки до Молдавии. Развал Советского Союза и последовавший за ним «парад суверенитетов» внутри самой России, имели для единства ДУМЕС фатальные последствия. Общины ДУМЕС, находившееся в европейских странах СНГ — Украине, Молдавии, Белоруссии и странах Балтии, уже не могли юридически обозначить свое членство в этой структуре, что вынудило их создавать собственные централизованные организации. Процесс становления новых муфтиятов сопровождался неизбежными расколами, особенно серьезно поразившими украинскую умму.

На территории России главную угрозу для целостности ДУМЕС стали представлять республики Татарстан и Башкортостан, получившие особо привилегированный статус и всячески укреплявшие свою новообретенную государственность любыми, в том числе и весьма сомнительными, способами.

Изменения в статусе бывшей Татарской АССР привели к тому, что власти «суверенного государства» Республики Татарстан просто не могли позволить, чтобы их ведущие религиозные организации управлялось с территории «соседнего государства России». Всерьез обсуждался вопрос о преобразовании Казанской епархии Русской Православной Церкви в Татарстанскую автокефальную церковь, либо создании такой «церкви» на основе альтернативной Московскому Патриархату юрисдикции. На этом фоне мусульманское сообщество республики, на которое возлагались особые надежды, не имело никаких шансов избежать принципиальных реформ своего административно-территориального деления.

Президент Татарстана Минтемир Шаймиев в 1991 г. попытался уговорить верховного муфтия Талгата Таджуддина перенести штаб-квартиру ДУМЕС в «центр российского ислама» — Казань и, получив отказ, стал готовить почву для создания собственного муфтията. Роль «застрельщиков» сепарационного процесса была отведена татарстанским националистическим партиям, в первой половине 1990-х гг. вполне подконтрольных республиканским властям.

В августе 1992 г. активисты партий: Всетатарский общественный центр, «Иттифак» и «Азатлык» сыграли решающую роль в созыве учредительного съезда независимого ДУМ РТ. По мнению Талгата Таджуддина, озвученного «Российской газетой», этот съезд финансировался лидерами Всетатарского общественного центра братьями Кашаповыми^24. После создания ДУМ РТ власти Татарстана без проволочек признали его легитимность и стали открыто отдавать предпочтение муфтию Габдулле Галиуллину, хотя лояльные ДУМЕС имам-мухтасибы все еще контролировали большинство общин республики.

В конце 1995 г. Габдулла Галиуллин перешел в оппозицию Шаймиеву, и татарстанский президент, дороживший своим авторитетом в мусульманском мире, впервые открыто вмешалсяво внутримусульманские дела^25. По его инициативе в феврале 1998 г. был созван III съезд ДУМ РТ, названный впоследствии Объединительным. Новым председателем ДУМ РТ стал полностью лояльный Шаймиеву Гусман Исхаков. Многие аналитики и мусульманские лидеры склонны считать, что итоги съезда были заранее предопределены работой, проведенной среди его делегатов местными администрациями по указанию республиканских властей^26.

Чтобы закрепить достигнутый успех и застраховать мусульманское сообщество от новых расколов, в июле 1999 г. был принят Закон Республики Татарстан «О свободе совести и о религиозных объединениях», в соответствии со статьей 10 (пункт 5) которого «мусульманские религиозные организации в Республике Татарстан представляются и управляются одной централизованной религиозной организацией — Духовным управлением мусульман Республики Татарстан»27. Эта статья (отмененная по решению Конституционного суда России летом 2001 г.) фактически поставила вне закона все альтернативные ДУМ РТ мусульманские централизованные структуры. Попытки воссоздать в республике Региональное ДУМ Татарстана в составе ЦДУМ особым успехом не увенчались, и последняя общиНа этого муфтия- та — казанская мечеть «Булгар» была силой переведена в юрисдикцию ДУМ РТ в октябре 2001 г.

В свою очередь, власти Республики Башкортостан имели другую мотивацию для раскола ДУМЕС^28. Более всего в этой организации их не устраивал крайне низкий процент башкир в руководящем звене. Данный факт особенно болезненно воспринимался на фоне бурного роста башкирских националистических движений, ставшего неизбежной издержкой первого этапа «суверенизации». Организации такого рода, будучи зависимыми от республиканских властей, в свою очередь оказывали заметное влияние на формирование новой башкортостанской идеологии. Основным источником идей для нее стал недолгий период политической активности башкир в 1917-1918 гг., в частности, ознаменовавшийся созданием национального ДУМ.

Возникшее в августе 1992 г. независимое ДУМ РБ, несмотря на провозглашенный башкиро-татарский характер, стало точной копией башкирского ДУМ советских времен, осенью 1994 г. почти дословно воспроизведя его требования об отчуждении всего недвижимого имущества ЦДУМ Внутренней России и Сибири в свою пользу^29.

Со временем борьба ДУМЕС-ЦДУМ и ДУМ РБ приобрела затяжной характер и власти Башкортостана предпочли от нее дистанцироваться. Политика невмешательства во внутри- мусульманский конфликт проводилась властями республики вплоть до весны 2000 г., когда президент РФ В.В.Путин якобы намекнул президенту Республики Башкортостан Муртазе Рахимову о необходимости оказать поддержку ЦДУМ и по возможности устранить раскол исламского сообщества региона.

5 июня 2000 г. госсекретарь республики И.А.Адигамов вызвал председателя ДУМ РБ муфтия Нурмухаммада Нигматуллина и его первого заместителя Айюба Бибарсова для приватной беседы и предложил им на «принудительно-добровольной основе» войти в состав ЦДУМ, в противном случае обещая провести работу на местах и инициировать воссоединение муфтиятов «снизу». Эту встречу предварил ряд статей в правительственных СМИ, направленных на дискредитацию ДУМ РБ.

Нурмухаммед Нигматуллин, весьма серьезно воспринявший угрозы Адигамова, поспешил обратиться за помощью к председателю Совета муфтиев России муфтию Равилю Гайнутдину. 9 июня Совет муфтиев России обнародовал заявление, в котором, в частности, утверждалось, что «попытка грубого вмешательства со стороны должностных лиц государственного аппарата Республики Башкортостан во внутренние дела верующих представляет собой явное нарушение Конституции и законов РФ и РБ и норм международного права». Оперативная реакция лидеров Совета муфтиев на попытку ликвидации ДУМ РБ и кампания в дружественных им СМИ вынудили башкортостанские власти объявить произошедший инцидент личной инициативой Адигамова и освободить его от занимаемой должности^30.

Эта история наглядно продемонстрировала, что манипуляции с мусульманским сообществом не всегда заканчиваются победой местных властей. Впрочем, скорее всего скандал с объединением ЦДУМ и ДУМ РБ действительно был вызван личной инициативой Адигамова, не имевшего никакой санкции «сверху».

К последнему случаю открытого вмешательства светских властей во внутримусульманские дела можно отнести проекты ставропольского Совета по экономической и общественной безопасности. Неоднородный этнический состав ставропольской уммы и связанные с ним межнациональные трения на фоне пассивности ДУМ Карачаево-Черкесской Республики и Ставрополья (ДУМ КЧРиС), не способного препятствовать радикализации мусульман края, вынудили правительство Ставропольского края начать работу по созданию собственного ДУМ с центром в Ставрополе. Эта работа была поручена Совету по экономической и общественной безопасности, сотрудники которого собрали 20 марта 1999 г. встречу шести имамов из сел Кара-Тюбе, Канглы, Серноводское и Иргаклы, выступивших с инициативой проведения в крае съезда всех руководителей мусульманских общин с целью создания самостоятельного ДУМ Ставропольского края. По итогам встречи была образована инициативная группа по подготовке съезда, которая разослала во все общины края письмо с предложением включиться в процесс образования нового муфтията. Мнение лидеров ДУМ КЧРиС было, естественно, проигнорировано^31.

Единственным положительным примером вмешательства региональных властей во внутримусульманское противостояние стали усилия правительства Республики Дагестан, направленные на преодоление полиэтнического раскола мусульманского сообщества. В 1994 г. правительство республики (ключевые посты в котором занимали даргинцы) определило своим приоритетным партнером аварское ДУМ Дагестана, зарегистрировав его как единое дагестанское ДУМ. Деятельность же других централизованных мусульманских структур была приостановлена. В 1997 г. эта практика получила обоснование в местном Законе «О свободе совести, свободе вероисповедания и религиозных организациях» (глава IV, статья б)32.

Далеко не все мусульманские лидеры республики одобрили действия властей и признали особый статус аварского ДУМ, однако к 1997 г. раскол дагестанской уммы был хотя бы внешне устранен, что стало неоспоримым плюсом для всего дагестанского общества.

Нужно заметить, что в полемике между ЦДУМ и Советом муфтиев России соратники муфтия Талгата Таджуддина (муфтии Мухаммедгали Хузин, Альбир Крганов, Барый Хайруллин и Назымбек Ильязов) часто обвинялись в использовании административного ресурса для защиты своих интересов и недопущении альтернативных мусульманских структур на свою территорию. Между тем наиболее выраженные формы такая практика приобрела как раз в лагере гайнутдиновцев — так, сам Равиль Гайнутдин при помощи властей жестко пресекал любые попытки строительства в Москве неподконтрольных себе мечетей (истории с Мусульманским благотворительно-культурным центром России на ул. Островитянова, соборной мечетью ЦДУМ в районе Лужников, мечетью ДУМ «Ассоциация мечетей России» в Юго-Восточном административном округе и шиитской мечетью в Отрадном). Татарстанский муфтий Гусман Исхаков вообще был официально признан единственным легитимным муфтием республики, а «имам Поволжья» Мукаддас Бибарсов боролся за общину г. Энгельса, вознамерившуюся перейти в ДУМ «Ассоциация мечетей», путем мобилизации половины чиновников Саратовской области.

Обращение Пленума Духовного управления мусульман Карачаево-Черкессии и Ставрополья губернатору Ставропольского края А.Л. Черногорову

Уважаемый Александр Леонидович!

Мы, участники Пленума Духовного управления мусульман Карачаево-Черкессии и Старополья, выражаем озабоченность ситуацией, в которой оказались мусульмане Ставропольского края.

Уже несколько лет ставропольские мусульмане испытывают сложности с регистрацией своих общин, получением участков под строительство мечетей.

В последнее время активизировались попытки расколоть Духовное управление, причем инициаторами выступили не сами мусульмане, а Правительство Ставропольского края. Ярким примером грубого пренебрежения российским законодательством о свободе совети стал «съезд» мусульман Ставропольского края, который проходил 7 июля 2004 в г. Ставрополе. Подготовка и проведение «съезда» проводились не мусульманами, а местными, районными и краевыми органами государственной власти. Из 7-ми зарегистрированных мечетей в работе «съезда» приняли участие делегаты только от 3-х мусульманских религиозных организаций. Остальные делегаты покинули зал заседаний, выразив протест против незаконных действий властей. При этом организаторы не потрудились провести перерегистрацию оставшихся делегатов и не подтвердили наличие кворума, чем еще раз подтвердили незаконность всего мероприятия и недействительность принимаемых решений.

Более того, пренебрежение было проявлено даже по отношению к оставшимся делегатам, мнение которых при голосовании во время выборов «муфтия» было не учтено. Увидев, что «нужная» кандидатура не получает необходимых голосов, организаторы попросту закрыли заседание, перенеся его «на неопределенное время».

Подобные действия властей открыто противоречат Конституции Российской Федерации и российскому законодательству, ведут к обострению отношений между народами и дезинтеграции ставропольской мусульманской общины по этническому признаку, в то время как федеральный центр прикладывает значительные усилия по созданию на Северном Кавказе единого этнокультурного пространства.

Мы просим прекратить грубое вмешательство во внутренние дела мусульманской общины и восстановить конструктивное взаимодействие государственных и религиозных структур.

Черкесск, 14 июля 2004 года

Политические предпочтения мусульманских лидеров как причина внутримусульманских конфликтов

Нередко серьезными неприятностями для мусульманского сообщества оборачивалось не только желание региональных властей установить полный контроль над мусульманской общиной, но и просчеты самих духовных лидеров ислама в политической сфере. Участие муфтиев, либо их доверенных лиц в политической борьбе, особенно во время выборов, часто приводило к затяжным конфликтам со власть имущими и провоцировало их на вмешательство во внутриисламские дела.

16 октября 1995 г. шакирды (студенты медресе), подстрекаемые руководством ДУМ РТ, захватили здание бывшего медресе «Мухаммадийя» в Казани^43. Данный захват прошел без ведома и в отсутствие президента Татарстана Минтемира Шаймиева, поэтому был расценен им как неприкрытый вызов. По мере развития конфликта обе его стороны заняли крайне жесткую позицию, что в итоге привело к личной ссоре между Шаймиевым и председателем ДУМ РТ муфтием Габдуллой Галиуллиным.

Правоохранительные органы возбудили против инициаторов захвата здания бывшего медресе Габдуллы Галиуллина и ректора казанского медресе имени 1000-летия ислама Исхака Лутфуллина уголовные дела, инкриминировав им также захват мечети «Аль-Марджани» в 1994 г.44 Параллельно в республиканской прессе была развернута кампания по дискредитации Галиуллина и Лутфуллина, обвинявшихся в краже одноразовых шприцов, избиении пожилых прихожан и связях с криминальными структурами^35. Габдулла Галиуллин, в свою очередь, стал активно заниматься политикой и в июне 1996 года выступил инициатором создания движения «Мусульмане Татарстана» естественно, оппозиционного Шаймиеву. По мнению автора статьи «Омет», в справочнике по общественно-политическим движениям и партиям Татарстана «до начала 1998 г. движение «Мусульмане Татарстана» потенциально обладало значительными электоральными возможностями» и, следовательно, представляло реальную угрозу для режима Шаймиева^36.

Наличие в республике двух муфтиятов, лидеры которых были равно недружественны власти Татарстана, и потенциальная опасность политических инициатив Габдуллы Галиуллина подвигли президента Татарстана Шаймиева на прямое вмешательство во внутримусульманские дела. В конце 1997 г. власти Татарстана начали подготовку к III съезду ДУМ РТ, на который возлагались особые надежды. Президент Татарстана организовал встречу Габдуллы Галиуллина и председателя ЦДУМ Талгата Таджуддина и заручился их поддержкой, пообещав обеспечить честные выборы единого татарстанского муфтия^37. Однако за 10 дней до открытия съезда муфтий Габдулла Галиуллин и лидеры партии «Иттифак» обвинили светские власти Татарстана в давлении на будущих участников съезда и пригрозили отменить его созыв^38.

14 февраля 1998 г., как и планировалось-заранее, в Казани открылся III съезд ДУМ РТ, впоследствии названный Объединительным. Съезд прошел без каких-либо эксцессов и по заранее прописанному сценарию. Президент Татарстана Минтемир Шаймиев в своей программной речи достаточно прозрачно намекнул, кого он хотел бы видеть на посту муфтия единого ДУМ РТ. Вкупе с проделанной региональными администрациями работой и усилиями правоохранительных органов речь Шаймиева предопределила итоги голосования и новым председателем ДУМ РТ был избран заместитель Габдуллы Галиуллина Гусман Исхаков, сын духовной наставницы жены президента Шаймиева Рашиды-абыстай.

Интересно, что на пост татарстанского муфтия по предложению председателя центра «Иман» Валиуллы Якупова^39 выдвигалась и всерьез рассматривалась кандидатура самого Шаймиева, однако президент Татарстан предпочел отказаться от сомнительного статуса «халифа»40.

Муфтии Габдулла Галиуллин и Фарид Салман Хайдаров, председатель Регионального ДУМ Татарстана в составе ЦДУМ, по итогам Съезда лишившиеся своих постов, заявили о подтасовке его результатов и непризнании Исхакова главой ДУМ РТ^41.

22 февраля в Нижнекамске прошел Альтернативный съезд мусульманского духовенства, столь же представительный, как и III съезд ДУМ РТ. Принятую Резолюцию — «признать решение объединительного съезда, организованного аппаратом президента, недействительным» — они направили муфтию Габдулле Галиуллину, считая его и впредь своим муфтием. Руководитель пресс-центра ДУМ РТ Зухра Гайсина пообещала, что подобные съезды пройдут и в других городах — в первую очередь в Набережных Челнах^42.

Предсказанная лидерами «Иттифака» кампания неповиновения началась, однако желаемых результатов не достигла: зарождающийся бунт был быстро подавлен совместными усилиями лидеров единого ДУМ РТ и правительства Татарстана. На состоявшемся 18 марта 1998 г. первом Пленуме ДУМ РТ Фарид Салман и Габдулла Галиуллин добровольно сложили с себя полномочия и согласились работать в новом муфтияте. Галиуллин был избран председателем Совета улемов, а Хайдаров возглавил цензорскую комиссию, контролирующую издание религиозной литературы^43.

В 1999 г. и Хайдаров, и Галиуллин вновь перешли в оппозицию к ДУМ РТ и правительству Татарстана. Габдулла Галиуллин преобразовал движение «Мусульмане Татарстана» в партию «Омет», вступившую в союз с «левыми» силами, а Фарид Салман Хайдаров «реанимировал» Региональное ДУМ Татарстана в составе ЦДУМ^44.

Движение «Омет», лидер которого лишился поддержки большей части мусульманского духовенства и блокировался с достаточно маргинальными организациями, уже не представляло прежней угрозы для татарстанских властей, а для нейтрализации Регионального ДУМ Татарстана и аналогичных организаций в июле 1999 г. был принят Закон Республики Татарстан «О свободе совести и о религиозных объединениях», в п. 5 ст. 9 которого было прописано, что «мусульманские религиозные организации в Республике Татарстан представляются и управляются одной централизованной религиозной организацией — Духовным управлением мусульман Республики Татарстан»45.

Раскол мусульманского сообщества Пензенской области произошел еще в 1992 г., когда часть пензенских общин под руководством имама Аббаса Бибарсова вошла в созданное его сыном Межрегиональное ДУМ Среднего Поволжья (МДУМ СП). Большая же часть мусульманских приходов осталась в юрисдикции ЦДУМ, и в 1994 г. на их базе было создано Региональное ДУМ Пензенской области, которое возглавил имам одной из мечетей села Средняя Елюзань Аделыиа Юнкин. Вялотекущая борьба между двумя духовными управлениями продолжалась до декабря 1997 г., когда при невыясненных обстоятельствах был собран расширенный пленум ДУМ Пензенской области с участием представителей общин юрисдикции МДУМ СП. Участники пленума освободили от занимаемых должностей муфтия Адельшу Юнкина и его ближайшего соратника Абубакра Бикмаева, имам-хатыба Пензенской соборной мечети, провозгласив единым муфтием Пензенской области Аббаса Бибарсова. В марте 1998 г. на базе лояльных новому муфтию общин было создано Единое ДУМ Пензенской области (ЕДУМ ПО), вошедшее в состав Совета муфтиев России^46. В свою очередь, муфтий Адельша Юнкин зарегистрировал на базе оставшихся общин альтернативное Независимое ДУМ Пензенской области.

Ситуация, сложившаяся в пензенской умме, была по-своему типична, и противостояние двух управлений могло продолжаться неопределенно долго без существенных изменений, если бы не один фатальный просчет Независимого ДУМ Пензенской области. Близкий соратник Юнкина Хафиз Акчурин во время губернаторских выборов 1998 г. втянул муфтия в политическую борьбу и заставил его выступить в поддержку действующего губернатора Анатолия Ковлягина. Вопреки всем ожиданиям, Ковлягин выборы проиграл, а новый губернатор Василий Бочкарев припомнил муфтию его заявления, став открыто поддерживать ЕДУМ Аббаса Бибарсова, занявшего более дальновидную позицию во время предвыборной гонки. Вскоре ЕДУМ ПО было признано единственным легитимным управлением мусульман в области со всеми вытекающими последствиями. Подконтрольное Бочкареву Управление юстиции Пензенской области попыталось лишить муфтият Юнкина регистрации через-суд, но после ряда неудач сменило тактику, просто отказывая подчиненным ему общинам в перерегистрации. В итоге к осени 2001 г. Независимое ДУМ Пензенской области, некогда объединявшее две трети мусульманских приходов области, сохранило контроль только над 5-ю общинами из 46 зарегистрированных в регионе^47.

Аналогичные просчеты допустил в 1997 г. муфтий ДУМ Сибири и Дальнего Востока Зулькарнай Шакирзянов, вступивший в борьбу между главой областной администрации Леонидом

Полежаевым и мэром Омска Валерием Рощупкиным на стороне последнего, после чего губернатор отказался иметь с ним какие- либо дела и стал искать альтернативную фигуру. Неудивительно, что 1998 г. лидеры ДУМАЧР встретили в Омской области теплый прием и смогли без труда заручиться содействием ее администрации в создании альтернативной Омскому муфтияту структуры. Даже скандальный курултай августа 2000 г., серьезно подорвавший авторитет ДУМАЧР, не привел к нормализации отношений Шакирзянова и Полежаева.

В Свердловской области глава местного муфтията Сибга- тулла Сайдуллин также включился в борьбу между губернатором области и мэром Екатеринбурга, однако его мотивация была совсем иной, чем у коллег из Пензы и Омска. В 1997 г. губернатор Свердловской области Эдуард Россель принял делегацию новообразованного ДУМАЧР и одобрил предложенные инициативы по активизации мусульманской жизни в регионе, видимо забыв, что в области уже существует вполне дружественная ему мусульманская централизованная структура. Реализованная Нафигуллой Ашировым и Абдул-Вахедом Ниязовым Программа «Активизация мусульманской жизни» на деле привела к возникновению альтернативной Екатеринбургскому муфтияту структуры —Свердловского казыята ДУМАЧР, который был зарегистрирован летом 1999 г. при деятельном участии советника Росселя по религиозным вопросам Виктора Смирнова^48.

Обеспокоенный развитием ситуации верховный муфтий Талгат Таджуддин направил Эдуарду Росселю письмо с просьбой воздержаться от поддержки ДУМАЧР, аналогичные рекомендации поступили также из Управления ФСБ по Свердловской области, однако губернатор проигнорировал эти предупреждения, в итоге настроив против себя ранее лояльного муфтия Сибгатуллу Сайдуллина. На очередных выборах губернатора Сайдуллин поддержал кандидатуру мэра Екатеринбурга Аркадия Чернецкого, в то время как сторонники ДУМАЧР и лично Аширов вели агитацию за действующего губернатора. После победы Росселя положение екатеринбургского муфтия еще больше ухудшилось. К середине 2000 г. раскол затронул уже треть общин Регионального ДУМ Свердловской области, и лишь скандал с арестом активиста Екатеринбургского казыята Махмуджона Сатимова несколько приостановил экспансию ДУМАЧР^49.

В отличие от региональных муфтиев ЦДУМ, искушенные в политических интригах лидеры Совета муфтиев России предпочитали действовать более осторожно, не предпринимая рискованных авантюр в ходе предвыборных кампаний и поддерживая только заведомых победителей. Единственным исключением из этого правила стали выборы губернатора Тюменской области, в ходе которых Нафигулла Аширов поддержал не явного фаворита — действующего губернатора Тюменской области Леонида Рокецкого, а его главного оппонента — Сергея Собянина, который в итоге и стал новым губернатором. Конечно, можно объяснить выбор Аширова особой политической прозорливостью, однако в действительности отношения «верховного муфтия Азиатской части России» с Рокецким были настолько натянутыми, что испортить еще больш их было уже невозможно. С другой стороны, в случае победы Собянина ДУМАЧР имело неплохие шансы получить преимущество перед своими конкурентами и вновь установить контроль над мусульманским сообществом Тюменской области.

В итоге план Аширова реализовался лишь частично. Благодаря победе Собянина ДУМАЧР действительно смогло восстановить свои позиции в регионе, однако преимущества перед своим главным конкурентом — Региональным ДУМ Ханты-Мансийского АО в составе ЦДУМ — все же не получило. Председатель Сургутского муфтията муфтий Тагир Саматов также принял участие в предвыборной борьбе на стороне Собянина (которого поддерживали власти Ханты-Мансийского округа) и тем самым сохранил status quo.

Помимо агитации на выборах — губернаторских и президентских (на последних, впрочем, все муфтии поддерживали Ельцина и Путина) мусульманские лидеры также часто делали неоднозначные заявления по внешнеполитическим вопросам. Так, реплики верховного муфтия Нафигуллы Аширова про «гуманный режим талибов» и намеки относительно возможности участия российских мусульман в Афганской войне на стороне Талибана^50 вызвали критику не только представителей ЦДУМ и КЦМСК, но и вынудили председателя Совета муфтиев России Равиля Гайнутдина давать официальное опровержение^51. Оправдание же Ашировым разрушения талибами статуй Будды привело к разрыву отношений между Буддийской традиционной сангхой России и духовно окормляемым верховным муфтием Азиатской части России движением «Рефах».

В апреле 2003 года высказывания верховного муфтия Талгата Таджуддина в адрес стран антииракской коалиции едва не привели к запрету ЦДУМ и нанесли непоправимый урон его авторитету. По их горячим следам Совет муфтиев России принял беспрецедентно резкое заявление, в котором по пунктам значилось: «Признать деятельность Талгата Таджуддина, присвоившего себе пророческую миссию, отступничеством от основ Ислама; объявить о невозможности Талгатом Таджуддином занимать должность духовного руководителя мусульманских организаций в РФ; признать заявление Талгата Таджуддина об объявлении военного джихада против США не имеющим ни богословской, ни правовой, ни моральной силы и не подлежащим к исполнению российскими мусульманами; объявить, что отныне никто из мусульман не вправе совершать с Талгатом Таджуддином совместно намаз и следовать каким-либо указаниям и советам с его стороны. Сделанное Таджуддином предсказание, что в ближайшие два — три дня один из американских авианосцев потонет, а Америки не станет, так как она распадется на пятьдесят штатов, является в этой связи лжепророчеством»52.

В июне 2004 г. муфтий Равиль Гайнутдин встретился в своей резиденции с послом Израиля Аркади Мил-Маном, чем навлек на себя гнев мюридов дагестанского шейха Саида Чиркейского, Национальной организации русских мусульман и философа Гейдара Джемаля, которые требовали прекратить все отношения с так называемым «Израилем». Впоследствии к ним присоединился и муфтий Карелии Висам Бардвил, который, в силу своей палестинской национальности, любви к Израилю также не испытывал. Председатель Совета муфтиев, категорически отказавшийся менять линию поведения, услышал в свой адрес немало «лестных» эпитетов, многие из которых годом раньше употреблялись в отношении Талгата Таджуддина^53.

Исламские партии как деструктивный инструмент внутренней политики мусульманского сообщества

Конец «перестройки» вызвал в исламском сообществе СССР всплеск не только религиозной, но и политической активности. Желание представителей «мусульманского подполья» прийти к власти выразилось не только в попытках сменить руководство в существующих муфтиятах, но и в создании альтернативных им структур, одним типом которых стали исламские партии. На первой, идеалистической, волне было образовано немало партий, чьи основатели искренне считали, что некая политическая идея, «украшенная» религиозным содержанием, способна сплотить всех мусульман и сделать ее главных носителей политическими лидерами федерального масштаба^54.

В последние 10 лет технология возникновения исламских партий претерпела изменения — печальный опыт участия в выборах показал, что партии такого рода не могут стать механизмом прихода к власти, однако способны удовлетворить некоторые экономические и тактико-политические цели своих функционеров. Начиная с 1995 г. большинство новых исламских партий, движений и объединений было создано с целью политических спекуляций, финансовых манипуляций и даже прикрытия криминальной деятельности. В такое же состояние пришли и многие «старые» партии, окончательно дискредитировав саму идею политического ислама.

Исламские партии стали эффективными инструментами раскола, втянув часть мусульманского духовенства в политическую борьбу и добавив еще один разделительный критерий. Политические предпосылки раскола не стали важнейшими лишь потому, что ни одна из исламских партий не смогла объединить сколько-нибудь заметную часть мусульман.

В феврале 1989 г. в Казани прошел Первый всетатарский съезд, который учредил «Народное движение в поддержку перестройки — Татарский общественный центр», впоследствии известное как Всесоюзный татарский общественный центр (с 16 февраля 1991 г.) и Всетатарский общественный центр (с начала 1992 г.). 9 июня 1990 г. на Съезде мусульманских обществ СССР в Астрахани было принято решение об образовании Исламской партии возрождения, ставшей первой чисто религиозной партией на территории бывшего СССР. И Всетатарский общественный центр, и Исламская партия возрождения просуществовали недолго, уже к 1994 г. сойдя с политической сцены, однако именно они стали «питательной средой» для появления наиболее влиятельных мусульманских партий страны.

27 апреля 1990 года в Казани прошел Учредительный съезд Татарской партии национальной независимости «Иттифак» (Согласие), созданной на основе радикального крыла Всетатарского общественного центра, а через полгода к ней присоединилась молодежная группировка «Азатлык». К концу 1991 г. в республике действовало уже более десяти партий схожей направленности, которые в феврале 1992 г. даже сформировали альтернативное правительство — Милли Меджлис, занявшее радикально антироссийские позиции. Националистическое движение в Татарстане развивалось без препятствий со стороны республиканских властей, видевших в нем важный козырь для переговоров с Москвой.

Стратегическими целями татарских партий первоначально объявлялись: возрождение татарской нации, восстановление государственной независимости татарского народа через отделение от России и реализация неотъемлемых прав татарского народа как субъекта международного права. Со временем к чисто националистическим требованиям добавились претензии религиозного характера, что заложило основы конфликта националистов с умеренным мусульманским духовенством, не желающим ввязываться в политическую борьбу.

Главной мишенью для критики татарских националистов стал председатель ДУМЕС муфтий Талгат Таджуддин. Еще в 1991 г. активисты Татарского общественного центра и «Иттифа- ка» потребовали перенести резиденцию председателя ДУМЕС из Уфы в «центр российского ислама» — Казань^55. Надо заметить, что эти требования вполне отвечали интересам татарстанского президента, желавшего преобразовать Казань в «поволжскую Мекку» и упрочить свой авторитет в исламском сообществе. Талгат Таджуддин, однако, отверг поставленный ультиматум, после чего националисты начали работу по созданию собственной мусульманской структуры. В этом им помогли недовольные Таджуддином имамы, самым обиженным из которых оказался имам казанской Сенной мечети Габдулла Галиуллин.

В Республике Башкортостан основную борьбу против ДУМЕС развернули башкирские националисты, видевшие в нем враждебный «татарский муфтият». «У меня есть документы, подтверждающие, что Башкирский национальный центр и Башкирская народная партия принимают самое непосредственное участие в событиях вокруг Духовного управления», — указывал Талгат Таджуддин в интервью «Независимой газете»56.

«Витражный скандал» в Набережных Челнах подал сигнал к началу антитаджуддиновской кампании в национальных СМИ Татарстана и Башкортостана. К концу второй декады августа почва для смещения Таджуддина была уже подготовлена, и для начала решительных действий требовался лишь повод. Его предоставил сам Таджуддин, публично оскорбив имам- мухтасиба Уфимского мухтасибата Нурмухамеда Нигматуллина. В иной ситуации возникший конфликт мог быть урегулирован полюбовно, однако башкирские националисты оказали на Нигматуллина сильное давление, провоцируя его на антитуджуддиновские выступления. 19 августа уфимский мухтасиб выступил по местному телевидению и заявил о переходе в оппозицию к Таджуддину, а также начале создания своего собственного, башкирского, ДУМ. На следующий день Башкирский национальный центр «Урал» и Татарский общественный центр Башкортостана выступили с совместным заявлением по ситуации в ДУМЕС, в котором обвинили Таджуддина в сумасшествии, авторитарном руководстве, финансовых злоупотреблениях и призвали к созыву учредительного съезда башкортостанского ДУМ. Одновременно в соседнем Татарстане активизировались их коллеги, начавшие подготовку к созданию своего собственного ДУМ^57.

Лидеры националистических партий приняли активное участие в учредительных съездах ДУМ Республики Башкортостан и ДУМ Республики Татарстан. Председатель партии «Иттифак» Фаузия Байрамова на Съезде в Набережных Челнах заявила, что Таджуддин «ворует деньги чемоданами» и призвала избрать муфтием Татарстана своего сподвижника, имам-хатыба казанской мечети «Нурулла» Габдуллу Галиуллина. По итогам Съезда именно он и стал председателем независимого ДУМ Республики Татарстан, что обусловило быструю политизацию мусульманского духовенства республики. На VI съезде ДУМЕС некоторые выступавшие прямо указывали на партию «Итиффак» и Милли Меджлис как возбудителей религиозно-национального сепаратизма^58.

В октябре 1992 г. Галиуллин возглавил ВКЦДУМР и в 1994 г., после его регистрации, получил титул «верховный муфтий России». Возглавив оппозицию ДУМЕС-ЦДУМ, переживавшую в тот момент пик всего расцвета, Галиуллин явно перерос уровень регионального муфтия, став мусульманским лидером всероссийского масштаба. Такие изменения в статусе Галиуллина позволили ему проводить самостоятельную политику, которая не всегда учитывала интересы республиканских властей. Близость муфтия к крайним татарским националистам, враждебным не только Москве, но и Шаймиеву, дополнительно усугубила его противоречия с татарстанским президентом.

Прямое столкновение интересов Галиуллина и Шаймиева произошло в конце 1995 г., когда люди татарстанского муфтия захватили здание бывшего казанского медресе «Мухаммадийя». В ходе начавшегося конфликта Галиуллин открыто бросил вызов Шаймиеву, создав в июне 1996 года общественно-политическое движение «Мусульмане Татарстана», предъявившее претензии на приход к власти^59. В феврале 1998 г. противостояние муфтия и президента закончилось победой Шаймиева, приложившего все усилия для замены Галиуллина на более лояльного муфтия. Партия «Иттифак», принявшая энергичные меры для защиты Галиуллина, к тому времени уже не имела достаточного влияния, чтобы расколоть объединенное ДУМ РТ.

На время Галиуллин смирился со своей судьбой, согласившись работать в структуре ДУМ РТ, однако вскоре вновь перешел в открытую оппозицию Шаймиеву и новому муфтию Гусману Исхакову. Он преобразовал «Мусульман Татарстана» в движение «Омет», вступившее в союз с «левыми» силами, и начал издавать наиболее последовательную антишаймиевскую газету «Надежда-Омет»60. В декабре 1999 г. движение «Омет» неудачно пыталось войти в «Единство» и в итоге присоединилось к «Сталинскому блоку — за СССР», где его глава занял вторую позицию в татарстанском региональном списке («Сталинский блок» набрал 0,61% голосов). В 2001 г. Галиуллин восстановил свои отношения с ЦДУМ, примкнув к протаджуддиновскому ОПОД «Евразия». Бывший муфтий до сих пор пользуется поддержкой части мусульманского духовенства республики и имеет немало союзников среди «левых» и националистических партий Татарстана^61.

Основанная в 1990 г. Исламская партия возрождения (ИПВ) с момента своего создания включилась в процесс реформации советской системы духовных управлений и немало в этом преуспела. Основных «успехов» эта партия достигла в Таджикистане, где ее активисты со временем составили костяк вооруженной оппозиции и надолго ввергли республику в гражданскую войну, однако и в России активисты ИПВ сыграли важную роль в расколе мусульманского сообщества^62. Мусульманские лидеры бывшего СССР изначально негативно отнеслись к появлению «зеленой» партии. Узнав о создании ИПВ, председатель ДУМ Средней Азии и Казахстана муфтий Мухаммад-Содик Мухаммад- Юсуф написал статью, в которой обвинил ее основателей в образовании «фирка», т. е. группы людей, обособившихся от других мусульман^63. Его поддержали и лидеры других духовных управлений^64.

Активисты ИПВ отвечали официальному мусульманскому духовенству взаимностью. Согласно признаниям бывшего пресс-секретаря ИПВ Валиахмета Садура, «вообще отношение Исламской партии возрождения (ИПВ) к муфтиям и прочим руководителям мусульман, назначенным правительством, было всегда негативным. <...> Впрочем, позиция руководителей ИПВ легко объяснима: многие из них свой первый политический опыт приобретали в ходе свержения таких одиозных муфтиев, как Геккиев на Северном Кавказе и младший Бабаханов в Средней Азии»ь5. Помимо этих переворотов функционеры ИПВ приняли участие и в расколе ДУМЕСбь. После распада ИПВ ее активисты Гейдар Джемаль, Мухаммед Салахеддин, Шамиль Султанов, Валиахмет Садур и Мукаддас Бибарсов продолжили политическую карьеру, поучаствовав в создании большинства межрегиональных исламских партий.

С 1990 года ИВП активно действовала в Дагестане, призывая к созданию на его территории исламского государства, а с февраля 1992 г. включилась в конфликт между различными духовными управлениями Дагестана, Деструктивная деятельность ИПВ в регионе вынудила представителей официального мусульманского духовенства создать в сентябре 1990 г. альтернативную ей Исламскую демократическую партию. Председатель ДУМ Дагестана с февраля 1992 г. муфтий Ахмед Дарбишгиджиев характеризовал ИПВ как «ваххабитскую партию» и отмечал, что неуважительное отношение со стороны ИПВ к официальному исламскому духовенству и мюридизму вызывает в республике большое раздражение.

Исламовед Константин Поляков об источниках финансирования ИПВ

Иной взгляд на участие иностранных представителей в создании политических партий на территории Российской Федерации — в частности, ИПВ, — был у российских правоохранительных органов. Так, в ноябре 1992 г. российская контрразведка, осуществлявшая разработку ИПВ, сообщала, что большую часть зарубежных эмиссаров составляют приверженцы ваххабитского толкования ислама, финансирующие Исламскую партию возрождения. В Дагестане эмиссары активно используют структуру махачкалинского Исламского культурного центра. В этом плане выделяется гражданин ОАЭ Сервах Абед Саах(> организовавший в Кизилюртовском и Хасавюртовском районах издание, пропагандирующее ваххабизм, а также руководитель филиала Международной исламской организации «Спасение» по Северному Кавказу и Азербайджану, гражданин Алжира Абд алъ-Кадир, который финансирует подготовку боевиков в Чечне^67.

В противостоянии ДУМЕС-ЦДУМ с альтернативными структурами сторонники интеграции ислама в политику однозначно заняли сторону противников Талгата Таджуддина. И без того жестокая борьба за раздел сфер влияния в российском исламе еще больше осложнилась из-за участия в ней политических сил. Главным проводником идей политического ислама в среде оппозиции ЦДУМ стал председатель ДУМ Поволжья Мукаддас Бибарсов. Именно при его деятельном участии была создана самая одиозная среди всероссийских исламских партий — Союз мусульман России.

Вообще инициатором создания Союза мусульман России выступил близкий соратник В.В.Жириновского Ахмет Халитов^68. Вплоть до смены руководства Союза мусульман, произошедшей на первом съезде движения в сентябре 1995 г., эта организация ориентировалась на ЛДПР^69. Политическая программа Союза, не претерпевшая со временем существенных изменений, была направлена на защиту прав российских мусульман во всех возможных сферах — от объявления мусульманских праздников нерабочими днями во всероссийском масштабе до привлечения дополнительных инйестиций в «мусульманские» регионы. Другие ее пункты выглядели весьма туманно, что позволило этому движению с легкостью менять политическую ориентацию^70.

На Первом съезде Союза мусульман, прошедшем в сентябре 1995 г., Ахмета Халитов отстранили от руководства, а его преемником стал председатель ДУМ Поволжья Мукаддас Бибарсов. При этом ключевые позиции в движении заняли сподвижники генерального директора ИКЦ России Абдул-Вахеда Ниязова, которые быстро переориентировали Союз на движение «Наш дом — Россия» и сделали его полностью проправительственной партией^71.

19 февраля 1996 г. вследствие несогласия с проельцинской политикой «теневого» руководства Союза мусульман и фактической узурпацией власти ниязовскими ставленниками Мукаддас Бибарсов подал в отставку и вскоре новым лидером движения стал дагестанский бизнесмен Надиршах Хачилаев. Абдул-Вахед Ниязов, в свою очередь, возглавил исполнительный комитет Союза мусульман России^72. И Надиршах Хачилаев, и АбдулВахед Ниязов заняли непримиримую позицию в отношении верховного муфтия Талгата Таджуддина, призывавшего не вовлекать российских мусульман в политическую борьбу. Дело дошло до того, что люди Хачилаева едва не избили Таджуддина, попытавшегося выступить на торжественном открытии московской Мемориальной мечети.

Впоследствии Хачилаев принял активное участие во внутридагестанской политической борьбе, используя для этого свой новый статус — в декабре 1995 г. он стал депутатом Государственной Думы^73 Деятельность Хачилаева в Дагестане спровоцировала несколько вооруженных столкновений, что послужило основанием для лишения его депутатской неприкосновенности и последующего ареста. В мае 1998 г. Минюст России начал работу по ликвидации Союза мусульман России, к этому времени ставшего более чем одиозной организацией^74.

Создание Союза мусульман не только усугубило раскол между ЦДУМ и блоком альтернативных муфтиятов, но и вызвало внутренний конфликт в самом этом блоке. Начавшееся противостояние между Союзом и движением «Мусульмане России», а также противозаконная деятельность его руководства нанесли серьезный урон самой идее политического ислама, и многие лидеры антитаджуддиновской оппозиции поспешили дистанцироваться от участия в политических баталиях. Характеризуя эту ситуацию, Совет арабских послов в Москве выразил беспокойство по поводу того, что «деятельность ИКЦ (Исламского культурного центра России) активизируется только в период выборов или других политических мероприятий» и отметил, что «она, по большей части своей, связана с проведением провокационных кампаний по созданию исламских политических движений и партий»73.

С другой стороны, именно благодаря Союзу мусульман генеральный директор ИКЦ России Абдул-Вахед Ниязов приобрел тот политический вес, который позволил ему впоследствии стать депутатом Государственной Думы. Он умело разыграл мусульманскую карту на президентских выборах 1996 г. (в парламентских выборах 1995 г. Союз мусульман России не принял участие по техническим причинам) и убедил руководство Администрации Президента РФ, что в победе Ельцина есть и его заслуга. Крах Союза мусульман не сильно поколебал позиции Ниязова, успевшего вовремя отмежеваться от Хачилаева^76.

Участие в парламентских выборах 1995 г. приняло только Общероссийское мусульманское общественное движение «Нур», близкое по политической программе Союзу мусульман России, однако возглавляемое менее радикальными людьми, лояльно относившимися к ЦДУМ. Полпроцента голосов, набранных «Нуром» на выборах, реально показали шансы исламских партий прийти к власти самостоятельно^77.

Новый всплеск политической активности российских мусульман пришелся на конец 1998 г. — первую половину 1999 г. и был приурочен к очередным выборам в Государственную Думу.

В июне 1999 г. руководителями ЗАО «Нефтегазкомпани» Леонардом Рафиковым и Маратом Хайруллиным вместе с лидерами движений «Нур», Всероссийский исламский конгресс, «Мусульмане России» и «Рефах» был создан избирательный блок «Меджлис». Председателем «Меджлиса» предсказуемо стал Леонард Рафиков. Этот блок оказался самым крупным в истории объединением мусульманских политических сил, благодаря чему имел неплохие шансы войти в состав в одного из объединений-фаворитов предвыборной гонки. Лидеры «Меджлиса», однако, исходя из личных соображений предпочли блокироваться с движением «Наш дом — Россия», имевшем крайне незначительные шансы на успех.

Абдул-Вахед Ниязов, создавший в конце 1998 г. движение «Рефах», также принял участие в формировании «Меджлиса», однако после переориентации этого блока на черномырдинский «Наш дом» резко охладел к детищу Рафикова. Как наиболее опытный из мусульманских политиков, он безошибочно определил фаворита предвыборной гонки — пропрезидентский блок «Единство» и успел ввести свой «Рефах» в его состав в статусе «блокообразующей партии». Дефицит известных людей в «Единстве» позволил Ниязову занять проходное место в уральском региональном списке и поставить на первые позиции в других региональных списках четверых своих сподвижников^78.

Успех «Единства» на парламентских выборах обеспечил Ниязову место в Думе и вернул его в высший эшелон исламских лидеров. «Рефах» стал безусловным лидером мусульманской политики, в то время как остальные партии переживали состояние тяжелого упадка, за исключением разве что «Меджлиса». В конце октября 1999 г. Центральная избирательная комиссия России отказала в регистрации федерального списка кандидатов в депутаты Государственной Думы, выдвинутого избирательным объединением «Движение «Нур» («Свет»), Причиной отказа в регистрации стало несвоевременное внесение избирательного залога на избирательный счет, а также задержка с подачей первого финансового отчета. Аналитики охарактеризовали данный факт как поражение «Нура» в его давней борьбе с ИКЦ России и его дочерними организациями^74.

Начало 2000 г. выглядело для «Рефаха» и его лидера весьма многообещающим. При распределении думских постов Ниязов получил должность заместителя председателя Комитета по регламенту и обеспечению работы Госдумы и начал создавать свою собственную парламентскую фракцию. Часть соратников Ниязова, попав в Думу, предпочла отмежеваться от «Рефаха», однако ему удалось пополнить свои ряды за счет независимых депутатов. Политические успехи Ниязова позволили активизировать экспансию ДУМАЧР в азиатские регионы и заручиться поддержкой ряда губернаторов. Ощутимую пользу от пребывания Ниязова в парламенте извлекли и другие члены Совета муфтиев России^80.

С другой стороны, успехи Ниязова привели к консолидации его противников. 12 февраля 2000 г. в Москве прошел Второй съезд Общероссийского союза общественных объединений «Меджлис», в котором приняли участие многие мусульманские духовные лидеры, в том числе — все руководство ЦДУМ. К «Меджлису» примкнул и лидер ДУМ Поволжья Мукаддас Бибарсов, еще с 1996 г. питавший недоверие к политическим инициативам Ниязова. Съезд «Меджлиса» не изменил принципиального соотношения сил в политическом исламе, однако продемонстрировал решимость противников Ниязова продолжать борьбу на всех фронтах.

Первые признаки кризиса «Рефаха» стали заметны в августе 2000 г., после скандального II курултая ДУМАЧР. Арест сотрудниками Управления ФСБ по Омской области одного из делегатов курултая и последующие действия лидеров «Рефаха» и ДУМАЧР сильно «подмочили» репутацию этой партии. По сообщению агентства ИТАР-ТАСС, начальник управления ФСБ по Омской области Виктор Миронов даже заявил, что «собравшиеся в Омске делегаты курултая и движения «Рефах» — сторонники так называемого «радикального ислама». Попытка лидеров «Рефаха» и духовного управления мусульман азиатской части России проникнуть во власть на базе религии вызывает озабоченность и может перерасти в серьезную проблему»81.

К весне 2001 г. положение «Рефаха» резко ухудшилось. Лидеры ТТЛУМ и их союзники к этому времени уже наладили тесные взаимоотношения с президентом РФ В.В.Путиным и его командой, начав оказывать реальное влияние на мусульманскую политику правительства. В свою очередь, обвинения лидеров «Рефаха» в дружбе с мусульманскими экстремистами, появившиеся в электронных и печатных СМИ еще в 1999 г., получили новые подтверждения. Особенное раздражение в руководстве «Единства» и Администрации Президента РФ вызывала активная международная деятельность Ниязова, нередко идущая вразрез с интересами государства^82.

29 октября 2000 г. на II Съезде партии «Единство» ее лидер Сергей Шойгу, заявил, что на ближайшем заседании политсовета движения он намерен поставить вопрос об исключении из думской фракции «Единства» депутата Абдул-Вахеда Ниязова за поддержку им оппозиционной турецкой партии вахабитского толка[16]. По словам Шойгу, эти действия Ниязова нанесли серьезный урон имиджу «Единства»83.

Ниязов предпринял несколько неудачных попыток замять скандал, однако к весне 2001 г. был вынужден признать свершившийся факт. По информации официального сайта движения «Рефах», «19 марта 2001 г. состоялось заседание президиума ОПОД «Рефах» (Благоденствие). На заседании было принято решение о выходе лидера ОПОД «Рефах» (Благоденствие) из «Единства». Во исполнение решения президиума 20 марта 2001 г. депутат A.B.Ниязов на заседании фракции «Единство» подал заявление о выходе. Решение президиума ОПОД «Рефах» (Благоденствие) связано с решением расширенного Совета ОПОД «Рефах» (Благоденствие) от

15 марта о преобразовании ОПОД «Рефах» (Благоденствие) в общероссийскую политическую партию — «Евразийскую партию России (Благоденствие)». Ниязов давно обратил внимание на «политическую ревность» к своим успехам партийного и фракционного руководства «Единства». Выход A.B.Ниязова из фракции не означает разрыва руководства ОПОД «Рефах» (Благоденствие) с «Единством»84.

Несмотря на усилия своих лидеров, «Рефах» стал стремительно разваливаться. Не спасло его и преобразование в Евразийскую партию России. Дагестанский веб-портал «Ислам.ру» в своем сообщении об учредительном съезде этой партии отметил, что «ранее Абдул-Вахед Ниязов намеревался создать Исламскую партию. Однако он не только не нашел поддержки со стороны мусульманского духовенства России, но и потерял доверие самих членов движения. Деятельность Ниязова привела к тому, что «Рефах» покинули 4 из 5 депутатов Государственной Думы, прошедших в парламент от этого движения: Каадыр-оол Бичелдей, Ахмед Билалов, Башир Кодзоев, Курбан-Али Амиров, а также депутат Госсовета Республики Дагестан Абусупьян Хархаров и секретарь Союза писателей России академик Бронтой Бедюров. Последним из «Рефаха» ушел советник Совета муфтиев России, председатель мусульманской общины «Прямой путь» Али Вячеслав Полосин»85.

Неадекватные заявления председателя Совета духовных наставников «Рефаха» верховного муфтия Нафигуллы Аширова относительно разрушения талибами статуй Будды в Бамиане привели к разрыву отношений между «Рефахом» и Буддийской традиционной сангхой России, лишив это движение и без того эфемерного статуса «партии коренных народов России».

Упадок «Рефаха» привел к активизации и даже реанимации его оппонентов. 20 декабря 2000 г. Общероссийское мусульманское общественное движение «Нур» трансформировалось в Демократическую мусульманскую организацию, а весной 2001 года на его базе была создана Исламская партия России (ИПР), которую возглавил дагестанский бизнесмен Магомед Раджабов. Бывшие лидеры «Нура» Садыков и Яруллин заняли соответственно посты председателя президиума партии и первого заместителя ее председателя. В генеральный совет ИПР вошли председатель Регионального ДУМ Москвы и Московской области юрисдикции ЦДУМ Махмуд Велитов и бывший председатель этого же управления Султан-Мурад Гуламов.

Новая исламская партия заручилась поддержкой дагестанского мусульманского духовенства и была признана Советом муфтиев России, чему немало поспособствовал покинувший «Рефах» советник муфтия Равиля Гайнутдина Вячеслав-Али Полосин.

Параллельно с лояльной Талгату Таджуддину ИПР весной 2001 г. возникло еще одно политическое движение, позиционировавшее себя как прямого выразителя интересов ЦДУМ. Советник спикера Государственной Думы, известный геополитик и евразиец Александр Дугин выступил инициатором создания ОПОД «Евразия», учредительный съезд которого прошел 21 апреля 2001 г. в Москве. На съезд прибыли не только почти все главы региональных муфтиятов ЦДУМ (союз между Дугиным и главой ЦДУМ Талгатом Таджуддином был заключен еще в феврале 2001 г.), но и лидер северокавказских мусульман муфтий Магомед Албогачиев, явно продемонстрировавший свои симпатии к новому движению. «Евразию» явно или негласно поддержали Русская Православная Церковь, Федерация еврейских общин России и Буддийская традиционная сангха России^86.

Профессиональная команда Дугина оказала ЦДУМ серьезные услуги в области «паблик рилейшенс». Основным совместным проектом ЦДУМ и ОПОД «Евразия» стала июньская конференция «Исламская угроза — угроза исламу?», принесшая немало дивидендов каждой стороне. Разрабатывались и другие проекты^87.

Итог противостояния ЦДУМ и его оппонентов в политической сфере окончательно определила реакция Абдул-Вахеда Ниязова и его ближайших сподвижников на операцию США против движения «Талибан». Несколько мероприятий, проведенных Евразийской партией России по этому поводу, в особенности антиамериканский и проталибский митинг «За мир и согласие, против шовинизма и ксенофобии» (30 ноября, ЦПКиО им. Горького в Москве), вызвали плохо скрываемый гнев Администрации Президента РФ и даже породили слухи о скором лишении Ниязова депутатской неприкосновенности и заведении на него уголовного дела^88.

Впрочем, на этом политическая карьера Ниязова отнюдь не закончилась. В апреле 2002 г. он начал воплощать в жизнь новую глобальную инициативу — евразийский проект. Движение «Рефах» преобразовалось в Евразийскую партию России, призванную самостоятельно участвовать в следующих парламентских выборах. Новой партии, правда, предстоял тернистый путь — серьезную конкуренцию ему составляла как исповедовавшая аналогичные принципы «Евразия», так и опиравшаяся на избирателей-мусульман Исламская партия России. На «мусульманско-евразийском» поле развернулась острая борьба, инициативу в которой удалось перехватить более опытному Ниязову. Он сумел привлечь в свою партию таких известных политиков и общественных деятелей, как Павел Бородин, Руслан Аушев, Иосиф Кобзон и Чингиз Айтматов, после чего развернул масштабную предвыборную кампанию^89.

Довольно быстро движение «Евразия» было вынуждено признать свое поражение в соперничестве с Евразийской партией, однако ИПР своих позиций не сдавала и даже периодически переходила в контрнаступление. Осознавая невозможность идти на выборы под содержащим конфессиональную окраску названием, лидер ИПР Магомед Раджабов внес ее в предвыборный бюллетень под именем «Истинные патриоты России», чем вынудил Ниязова сменить название своей партии с «Евразийской партии — Союза патриотов России» на «Великую Россию — Евразийский союз». В преддверии выборов стало ясно, что основная борьба за голоса упомянутых выше 300 тысяч избирателей развернется между «патриотами России» той или иной степени истинности и что ее результат вполне предсказуем. Ниязов и Раджабов, правда, бодрились и даже делали заявления типа: «Если мы не наберем 40% голосов, то это будет политической импотенцией», однако позорный итог неотвратимо приближался^90.

При изучении федеральных списков ИПР и «Великой России — Евразийского союза» бросалось в глаза, что Абдул-Вахед Ниязов в последний момент заменил большинство своих мусульманских сподвижников на людей с русскими фамилиями, в то время как Магомед Раджабов предпочел избавиться от всего бывшего руководства «Нура» в пользу своих многочисленных родственников, которые заняли в его федеральном списке 6 мест из первых 10^91.

В итоге обе партии набрали практически поровну голосов — чуть более 0,2%, показав тем самым, что их электорат составляют исключительно партийные члены, которых будто бы и насчитывалось приблизительно по 150 тысяч. Впрочем, некоторые эксперты уверяли, что половину голосов «патриоты» получили по ошибке — люди просто ошибались квадратиками или перепутали их с другими партиями.

Единственным положительным моментом в этой истории можно считать лишь тот факт, что и «Великая Россия — Евразийский союз», и ИПР в отличие от «Нура» образца 1995 г. все-таки вошли в двадцатку лидеров предвыборной гонки. Интересно также отметить, что в соперничестве теперь уже бывшего депутата Госдумы Ниязова и дагестанского банкира Раджабова верх одержал Раджабов, который без единого узнаваемого лица в своем списке достиг таких же результатов, а в одном из избирательных округов даже смог преодолеть пятипроцентный барьер[17].

В начале следующего года ИПР лишилась регистрации в связи с многочисленными нарушениями, допущенными в ходе избирательной кампании. Летом 2004 г. на ее базе были созданы две новые партии — «Истинные патриоты России — за гражданское общество» и «Партия справедливости и развития России», которые возглавили соответственно Магомед Раджабов и его подросший сын Заур. Что до Абдул-Вахеда Ниязова, то созданный им блок де-факто прекратил свое существование еще в конце декабря 2003 г., когда от него отвернулись все узнаваемые политики^92.

Тем не менее один мусульманский депутат все-таки смог пройти в Госдуму IV созыва. Им оказался бывший активист ИПВ и близкий сподвижник Мукаддаса Бибарсова Шамиль Султанов, получивший проходное место в списках блока «Родина»93. Впрочем, сам этот блок никакой симпатии у мусульманских лидеров не вызывал и периодически подвергался критике за ксенофобские и националистические выступления^94.

Впрочем, до президентских выборов 2008 г. Совет муфтиев старался не вступать в конфронтацию с властями и позиционировал себя как всецело проправительственную организацию. В марте 2007 г. представительная делегация Совета муфтиев во главе с Равилем Гайнутдином и Абдул-Вахедом Ниязовым посетила все республики Северного Кавказа, Краснодарский и Ставропольский края, а также Ростовскую область, повстречавшись с местными мусульманскими и политическими лидерами. Это турне было призвано показать, что влияние Совета муфтиев в полной мере распространяется и на зону юрисдикции Координационного центра мусульман Северного Кавказа, однако его главным событием стал лишь очередной скандал вокруг строительства православного храме в Беслане^95.

В преддверии парламентских выборов Совет муфтиев России и союзные ему структуры традиционно проявили наибольшую активность на этом поле. Председатель Попечительского комитета Совета, авторитетный в определенных узких кругах бизнесмен Фарит Фарисов попробовал баллотироваться от «Справедливой России», заняв первое место в ее региональном списке от Чечни. Другой близкий к Совету муфтиев России банкир Адалет Джабиев стал членом «Союза правых сил», получив первое место в региональном списке по Пензенской области. Его уход в политику явно стал следствием репрессий против основанного им «Бадр-Форте-Банка», в конце 2006 г. лишенного лицензии за неоднократные нарушения Закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»96.Естественно, что никто из них в Думу не прошел.

Третьим «мусульманским» кандидатом оказался президент Исламского культурного центра России Абдул-Вахед Ниязов, решивший не изменять своим принципам и сохранить верность «Патриотам России». В их списке он занял первое место по Республике Татарстан. Конечно, никаких шансов вновь стать депутатом Госдумы у Ниязова не было, однако благодаря муфтию Равилю Гайнутдину он смог найти для себя новую перспективную нишу в политике.

18 ноября 2007 г. на очередном заседании Совета муфтиев России была поддержана инициатива Исламского культурного центра России по созданию Общественного движения «Мусульмане в поддержку президента Путина» и муфтий Равиль Гайнутдин «благословил Абдул Вахеда Ниязова — президента ИКЦ — общественного крыла СМР организовать это движение и обеспечить его вхождение во Всероссийское общественное движение в поддержку президента Путина»97.

Нельзя сказать, что это решение порадовало всех членов Совета муфтиев. Многие из них хорошо помнили, что в 1991 г. Ниязов попытался выгнать Равиля Гайнутдина из Соборной мечети и расколол Исламский культурный центр, а в 1994 г. московский муфтий даже пожаловался вице-премьеру Сергею Шахраю, что Ниязов, «прибегая к различного рода махинациям и закулисным интригам, используя в своей неблаговидной деятельности финансовую поддержку различных зарубежных исламских центров, уже не первый год пытается создать параллельную религиозную структуру в обход официальных религиозных каналов», а также «крайне негативно воздействует» на Духовное управление мусульман Европейской части России^98.

Впрочем, Равиль Гайнутдин быстро успокоил недовольных, подчеркнув, что со временем Абдул-Вахед Ниязов исправился, стал помогать Совету муфтиев деньгами — например, спонсировал его собственную поездку в Китай, в связи с чем ему можно доверить всю общественную и политическую сферу деятельности Совета муфтиев. После этого председателю Совета муфтиев осталось только убедить в благонадежности «исправившегося» Ниязова партию власти и Администрацию Президента.

Следует заметить, что идея активно призвать действующего президента остаться в политике была придумана не Гайнутдином, а его бывшим учителем и наставником Талгатом Таджуддином. «Мы надеемся, вы и дальше останетесь в политике, в политической жизни. Это желание многих наших соотечественников. В какой мере это будет—будущее покажет»,—заявил глава Центрального духовного управления мусульман России на встрече с В.В.Путиным 8 ноября. С Таджуддином полностью солидаризировался и лидер мусульман Северного Кавказа муфтий Исмаил Бердиев, заметивший, что «я раньше уже выступал и говорил о том, что вам уходить нельзя. Сейчас мы видим, что вы намерены остаться в политике, и это нас радует. Поверьте, на Кавказе вы всех обрадовали»99.

В будущем, по всей видимости, роль исламских партий в истории российской уммы заметно снизиться. События последних пятнадцати лет наглядно показали, что вреда от них значительно больше чем пользы, что, впрочем, справедливо и для других религиозно ориентированных политических структур.

Журналистка Гурия Мурклинская о партиях Ниязова

Люди, непосредственно виновные в развитии опасных процессов в мусульманских регионах России, декларируют приверженность дер- жавности и евразийству?

Чтобы объяснить этот кажущийся парадоксальным факт, нужно обратиться к другому пониманию «евразийства», которое взяло на вооружение одно из атлантистских государств — Турция для скрытого продвижения своих интересов на постсоветском пространстве. В начале 90-х гг. XX в. в печать неоднократно просачивались сведения о том, что Турция и не скрывает того, что «считает себя особо ответственной за российские регионы, имеющие тюркское население, и что она и впредь намерена делать все, чтобы держать их в фарватере своей политики». Были и более откровенные, и детальные заявления и планы, отдающие «нафталинным» пантюркизмом. И действительно, Турция не только делала и делает все, чтобы переориентировать тюркские и мусульманские республики СНГ на себя, но и активно спонсирует различные организации и движения в регионах России, продвигая нужных политиков к ключевом должностям и лоббируя свои интересы.

Теперь вспомним, что любимым занятием означенной троицы, на котором они построили свою политическую карьеру и «выбивали» средства из спонсоров — это выборы. По собственному признанию Ниязова «Рефах» поддерживал на выборах Виктора Черепкова, Амана Тулеева, Минтемира Шаймиева. Если добавить к этому захват ключевых постов в исламских организациях и учебных заведениях — получим картину построения структур, способных жестко влиять на внутренние процессы в этих регионах.

Мы живем в пору наглого политического лицедейства, когда зло, чтобы пробиться во власть мимикрирует и рядится в «исламские» или «евразийские» одежды — и нам, избирателям, надо знать, кто под маской, чтобы не обмануться^100.

Международная дипломатия российских мусульман в новейший период

Общий обзор

Первые самостоятельные зарубежные контакты мусульмане СССР предприняли, по видимости, еще в 1988 г., когда духовные лидеры Азербайджана и Армении шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде и патриарх-католикос всех армян Вазген I при посредничестве Всемирного совета церквей и Русской Православной Церкви провели миротворческие переговоры в швейцарском городе Монтре. К этому времени Совет по делам религий СССР сильно деградировал и уже не мог влиять на политику крупнейших религиозных общин.

С 1989 г. духовные управления Средней Азии, Северного Кавказа и Закавказья стали отправлять первые группы студентов на обучение в зарубежные медресе, самостоятельно выбирая себе партнеров в арабских странах и Турции. После восстановления в январе 1990 г. дипломатических отношений с Саудовской Аравией духовные управления начали напрямую договариваться с саудовской стороной об организации хаджа.

В 1991 г. Саудовская Аравия через Исламский банк развития выделила всем четырем советским ДУМ по полтора млн долларов США гуманитарной помощи, надеясь завоевать их доверие и получить преференции в начинающемся процессе реисламизации^1. Данный транш не согласовывался с властями распадающегося СССР, и духовные лидеры мусульман оказались вправе решать сами — брать эти деньги или нет. Самые мудрые из них решили не рисковать.

После распада СССР исчезла даже видимость государственного контроля над мусульманами постсоветского пространства. Головокружительные перспективы на международной арене открылись не только перед духовными лидерами высшего эшелона, но и региональными имамами — зарубежные мусульмане не признавали никаких властных вертикалей и были готовы работать напрямую даже с отдельными общинами, тем более, что Отдел международных связей мусульманских организаций СССР лишился большей части своих функций.

Первоначально международные контакты российских мусульман служили для достижения трех главных целей: привлечения средств на возрождение ислама, оптимизации хаджа и обучения студентов в зарубежных медресе. Образовавшиеся после раскола ДУМЕС и ДУМСК новые муфтияты оперативно обзаводились международными отделами, неопытные руководители которых были готовы сотрудничать с любой зарубежной мусульманской организацией. В этот момент главным критерием авторитетности и надежности зарубежных спонсоров являлась их платежеспособность.

Со своей стороны, зарубежные мусульмане разделились на две неравные группы. Одни из них искренне хотели помочь своим российским единоверцам преодолеть наследие безбожного режима, а другие, которых, к сожалению, оказалось большинство, видели в российской умме идеальный объект для манипуляций. Под видом бескорыстной помощи арабские, турецкие и пакистанские структуры стали захватывать контроль над российскими муфтиятами, открыто вмешиваясь в их дела и даже устраняя неугодных духовных лидеров.

Одной из важнейших причин прогрессирующего раскола исламского сообщества России, пик которого пришелся на 1992-1994 гг. стало деструктивное зарубежное влияние. Арабские деньги, от которых в свое время дальновидно отказался председатель ДУМЕС верховный муфтий Талгат Таджуддин, стали слишком большим искушением для многих его соратников, которые приняли заманчивые предложения зарубежных спонсоров и создали новые муфтияты.

С 1992 г. в Россию стали возвращаться выпускники зарубежных медресе, в большинстве своем оказавшиеся носителями нетрадиционной для российского ислама идеологии. Следуя недвусмысленным инструкциям своих учителей, они начали агрессивно захватывать мечети, нередко применяя физическое воздействие к тем имамам, которые и посылали их за рубеж. Не очень удачно складывалась и ситуация с хаджем — паломники из России нередко становились жертвами обмана мошенников, а бесплатные путевки в Мекку, выделявшиеся королем Саудовской Аравии, в большинстве своем продавались за немалые деньги.

К 1999 г. стало очевидно, что Россия становится «проходным двором» для мусульманских деятелей и организаций самого сомнительного характера. Многочисленные визиты зарубежных мусульманских делегаций в пределы России все чаще сопровождались скандалами и вносили дополнительную остроту в борьбу между соперничающими мусульманскими центрами. Особо одиозных иностранных гостей вроде лидера американской «Нации ислама» Луиса Фаррахана удавалось депортировать, однако проблемы это не решало — российская умма все быстрее попадала под зарубежное влияние, а ее лидеры все чаще ставили добрые отношения с зарубежными спонсорами выше лояльности властям своей страны. При этом никаких обещанных «мусульманских» инвестиций в российскую экономику не поступало.

Нападение банд Басаева и Хаттаба на Дагестан и последовавшие за ним террористические атаки в Москве и Волгодонске наглядно показали, что проблема ваххабизма в стране стоит по- настоящему остро, а международные экстремистские и террористические организации добрались даже до самых незначительных и периферийных мусульманских общин. С этого момента федеральная власть начала масштабную кампанию по искоренению нетрадиционных для России форм ислама, в рамках которой была пресечена деятельность наиболее одиозных организаций, а также запрещена их пропагандистская литература. Большая часть каналов поступлений зарубежной помощи российским мусульманам была ликвидирована или взята под контроль властей, создавших для этой цели Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования.

С 1999 г. МИД России стало внимательнее отслеживать внешние контакты российских мусульманских лидеров, многие из которых не скрывали своих симпатий к экстремистам. В 2000 г. лидер думской фракции «Рефах» и генеральный директор Исламского культурного центра России Абдул-Вахед Ниязов во время своего визита в Турцию от имени Государственной Думы РФ публично выразил поддержку антиправительственной исламистской партии «Фазилет», что было замечено российскими властями и самым пагубным образом сказалось на его политической карьере^2.

С середины 90-х гг. XX в. крупнейшие мусульманские структуры России стали публично реагировать на особо важные для них международные события — в первую очередь, на ситуацию в Палестине. Тогда же их особую озабоченность стал вызывать рост исламофобии. Со временем мусульманские дипломаты нового поколения смогли добиться ряда успехов, установив контакты с наиболее влиятельными международными мусульманскими организациями и инкорпорировав в них своих представителей. Мусульманские лидеры Северного Кавказа в ходе своих зарубежных визитов смогли убедить многих влиятельных единоверцев в том, что Россия — не враг исламскому миру, и война в Чечне не носила религиозного характера^3.

В 1997 г. была создана Международная исламская миссия, ставшая правопреемником Отдела международных связей мусульманских организаций СССР. Ее лидеры Тагир Халилов, Сабир Мамедов и Шафиг Пшихачев при активной помощи азербайджанского Управления мусульман Кавказа смогли запустить процесс интеграции мусульман СНГ, промежуточным итогом которого стало создание в июне 2009 г. Консультативного совета мусульман СНГ во главе с шейх-уль-исламом Аллахшукюром Паша-заде.

Накопленный мусульманскими дипломатами опыт облегчил работу МИД России, с 2003 г. ставшему уделять особое внимание исламской тематике. К 2010 г. исламское сообщество России окончательно интегрировалось в мусульманский мир, при помощи властей оптимизировав свою международную деятельность и приобретя определенный иммунитет к деструктивному зарубежному влиянию. Поэтому вряд ли можно согласиться с мнением отставного советника президента Татарстана Рафаэля Хакимова, который заявлял, что «поездки муфтиев и имамов по разным странам просто бесполезны»4.

Иностранные дела глазами мусульман постсоветской России

В середине июля 1992 г. в Казани и Набережных Челнах торжественно прошел Всемирный форум деловых кругов и мусульманских деятелей, ставший первым мусульманским саммитом в постсоветской России. Последствия форума, правда, оказались не очень позитивными — состоявшееся в его рамках открытие набережночелнинской мечети «Таубэ» стало исходной точкой раскола ДУМЕС, руководство которого было вынуждено всецело сконцентрироваться на своих внутренних проблемах.

В период наиболее острой фазы раскола исламского сообщества России в 1992-1996 гг. как старые, так и новые мусульманские структуры почти не реагировали на события за пределами России и поддерживали контакты с зарубежными единоверцами в первую очередь с целью привлечения средств. Участие мусульманских лидеров России в серьезных мусульманских конференциях и богословских собеседованиях быстро со шло на нет, поскольку их организаторы зачастую просто не знали, кого позвать, — Отдел международных связей мусульманских организаций СССР, долгие годы бывший их главным партнером, фактически прекратил свою деятельность.

До 1997 г. все публичные заявления, обращения и выступления мусульманских лидеров России касались сугубо внутрироссийских тем. Международная политика мало волновала сконцентрировавшихся на междоусобной борьбе муфтиев и лишь в единичных статьях их газет делались попытки переоценить роль российской уммы в новом однополярном мире.

Среди российских муфтиев наиболее благоприятные условия для расширения международных контактов получил глава ДУМ Европейской части России и Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин. Именно подконтрольную ему московскую Соборную мечеть в первую очередь посещали делегации мусульманских стран, в том числе и высшего уровня. Базирование Гайнутдина в Москве значительно облегчало ему работу с посольствами и иными представительствами стран-членов ОИК, а также делало его оптимальной кандидатурой для приглашения на мероприятия по линии МИД. Так, в январе 1994 г. Гайнутдин был приглашен на прием в честь президента США Б.Клинтона, который даже поинтересовался его мнением по палестинской и боснийской проблемам^5.

ДУМЕР стал одним из первых муфтиятов, создавших полноценное подразделение, курирующее международное направление. В 2007 г. оно было преобразовано в Международный департамент Совета муфтиев России, который в настоящее время объединяет в себе шесть отделов: отдел международных связей, отдел хаджа и умры, отдел экономических программ, отдел образования за рубежом, отдел перспективных программ и переводческий отдел^6.

В марте - апреле 1995 г. муфтий Равиль Гайнутдин в составе делегации МИД России посетил Египет, Сирию, Израиль и Ливан, повстречавшись с местными политиками и духовными лидерами. Данная поездка наглядно показала, что российским муфтиям необходимо повышать свои знания арабского языка, поскольку собеседников Равиля Гайнутдина откровенно шокировал тот факт, что он общается с ними через православного по вероисповеданию переводчика^7. Тем не менее с этого момента российских муфтиев начали систематически включать в состав правительственных делегаций, выезжающих в мусульманские страны.

Среди зарубежных стран наибольший интерес к российскому исламу проявляли Саудовская Аравия, Турция и Кувейт. Именно их правительственные и неправительственные организации первыми закрепились в России и «замкнули на себя» большую часть местных мусульманских центров. Особый интерес они проявляли к сфере образования, а также издательской деятельности. При этом планка такой работы изначально ставилась весьма высоко — 14 ноября 1995 г. был подписан протокол об открытии Отделения исламоведения в Институте стран Азии и Африки МГУ под патронажем саудовского принца Наифа Бен Абдель Азиза аль Сауда^8.

Повышенный интерес к российскому исламу проявляли не только сунниты, но и шииты. При посольстве Исламской Республики Иран в Москве были созданы Культурное представительство и Фонд исследований исламской культуры, сконцентрировавшиеся на улучшении имиджа Ирана и издании религиозной литературы. В сфере образования иранцы предпочли сотрудничать с Советом муфтиев России, совместно с ДУМАЧР создав мусульманский колледж «Расуль-Дкрам» и подписав договор с ДУМЦЕР об обучении российских студентов в исламском университете города Гургана^9.

С конца 1990-х гг. российские муфтияты стали проявлять больший интерес к единоверцам в странах ближнего зарубежья. Приоритетными партнерами ЦДУМ там стали ДУМ Украины муфтия Ахмеда Тамима, ДУМ в Республике Белоруссии муфтия Исмаила Вороновича, Республиканского ДУМ Молдавы муфтия Альбира Бабаева и ДУМ Латвийской Республики Мухаммедгали и Руфии Шевыревых. Казанский муфтият выступил одним из инициаторов создания Киевского муфтията во главе с муфтием Канафией Хуснутдиновым. ДУМ Нижегородской области постаралось установить-тесный контакт с ДУМ Республики Узбекистан и Фондов муфтиев Бабахановых, муфтияты Северного Кавказа видели своим главным союзником базирующееся в Азербайджане управление мусульман Кавказа.

Совет муфтиев России предпочел установить контакты с альтернативными муфтиями Украины и Белоруссии и Айсой Хаметовым и Абу-Бекиром Шабановичем, а также с ДУМ ДУМ Республики Казахстан и мусульманами Таджикистана. В феврале 1999 г. муфтий Равиль Гайнутдинн подписал договор о сотрудничестве с Исламским центром Таджикистана, предусматривающим налаживание регулярных обменов между духовенством двух соседних стран, проведение научно-практических конференций по актуальной богословской тематике, открытие учебных заведений, строительство мечетей, а также иных форм взаимодействия. При этом московский муфтий упомянул, что аналогичные договоры уже подписаны с мусульманами Украины и конкретно Крыма; Белоруссии и Латвии^10. Другой особенностью международной политики Совета муфтиев стало желание наладить отношения с мусульманами Финляндии, которые раньше находились в ведении Оренбургского магометанского духовного собрания^11.

В июле 1996 г. Союз мусульман России провел пресс- конференцию «Мусульманская общественность против нарождающейся исламофобии в России», которая стала отправной точкой начала борьбы мусульман России против исламофобии внутренней и внешней^12. Участников пресс-конференции особенно оскорбляло отождествление мусульман с террористами и выражение «лица кавказской национальности». Вообще первые резонансные обвинения мусульман в терроризме отмечались еще в конце 60-х гг. XX в., когда в информационной войне между Израилем и арабскими странами обе стороны именовали друг друга «террористами», однако в адрес российских мусульман такие обвинения стали звучать только после терактов чеченских боевиков^11*. Как бы то ни было, с этого момента редко какая мусульманская конференция в России обходилась без обличения исламофобии и резкой критики якобы агрессивной природы ислама.

В 1998 г. мусульман России возмутила инициатива санкт- петербургского издания «Лимбус-Пресс» перевести на русский язык осужденные аятоллой Хомейни «Сатанинские стихи» Салмана Рушди. После переговоров, с муфтием Санкт-Петербурга

Джагофаром Пончаевым и с генеральным директором «Лимбус- Пресса» Константином Тублиным издательство приняло решение отказаться от публикации, о чем было заявлено на специальной пресс-конференции^14.

Впоследствии лидеры духовных управлений и активисты общественных организаций не раз привлекали внимание к проблеме исламофобии. Самые резонансные из их выступлений касались проявлений нелюбви к мусульманам за пределами России: «карикатурному скандалу» 2005-2006 гг., выступлению Папы Римского в университете города Регенсбурга и выпуску голландским политиком Гертом Вильдерсом антиисламско- го фильма «Фитна».

Публикация датской газетой «Юлланден Пост» карикатур на пророка Муххамеда взбудоражила весь исламский мир, включая и российскую умму. Лидеры российских мусульман не только резко осудили публикацию, но и в лице президента Чечни Рамзана Кадырова и дагестанских имамов призвали к бойкоту датских товаров и даже запрету датских гуманитарных организаций^15. Примечательно, что к таким же мерам в отношении итальянских товаров в 1912 г. призывали наиболее туркофильски настроенные джадиды, надеясь таким образом переломить ход Итальяно-турецкой войны^16.

В декабре 2005 г., выступая на заседании парламента Чечни, президент России В.В.Путин заявил, что Россия всегда была самым верным и последовательным защитником ислама, окончательно задав тем самым новый вектор в международных отношениях^17. Поэтому совсем не удивительно, что из христианских стран именно Россия наиболее остро отреагировала на «карикатурный скандал», жертвами которого в ее пределах стали две региональные газеты, закрытые за републикацию датских карикатур^18.

В сентябре 2006 г. Папа Римский Бенедикт XVI выступил с речью в университете города Регенсбурга, которая была посвящена богословским аспектам христиано-мусульманских взаимоотношений. В ходе речи он процитировал слова императора Мануила II Палеолога: «Покажите мне, что нового принес Мухаммед, и вы найдете злые и бесчеловечные вещи, такие как приказы мечом нести веру, которую он проповедовал». Эта цитата немедленно вызвала всплеск негодования мусульманских лидеров, многие из которых обвинили Папу в провоцировании антиисламских настроений и потребовали от него немедленных извинений. Среди российских мусульман с наиболее радикально настроенными критиками Папы был солидарен верховный муфтий Нафигулла Аширов^19.

С 1998 г. российские мусульмане стали активно комментировать международную политику. 17 декабря 1998 г. Совет муфтиев России распространил специальное заявление, осуждающее «новые варварские акты грубого вмешательства и военно-силового давления против братского иракского народа» и требующее от США немедленно прекратить бомбардировки Ирака^20.

Балканская война 1999 года вызвала неоднозначную реакцию части российских мусульман. Духовные и общественные лидеры, тяготеющие к Совету муфтиев России, выразили сомнение в том, что в этом конфликте России следует безоговорочно поддерживать Югославию и осудили ее президента Слободана Милошевича за проведение этнических чисток^21. Тем самым они солидаризировались с позицией джадидов вековой давности, порицавших ту позицию, которую заняла Российская Империя в первой Балканской войне 1912-1913 гг.22 Впрочем, в 2008 г. Совет муфтиев России одернул поспешившего поддержать провозглашение Косова независимым государством Нафигуллу Аширова, заявив, что он высказывался по этому поводу не как сопредседатель Совета, а как частное лицо^23.

В ноябре 2001 г. главным вызовом для российской уммы стал ввод американских войск в Афганистан. Российские мусульмане предсказуемо осудили очередную агрессию США, однако многие из них в своей риторике зашли настолько далеко, что навлекли на себя гнев властей и других религиозных общин. При всей своей антиамериканской направленности движение «Талибан» никак нельзя было назвать дружественным России, и этот факт следовало учитывать.

Наиболее активно в поддержку талибов выступили муфтий Нафигулла Аширов и Исмаил Шангарев, а также лидер Евразийской партии России Абдул-Вахед Ниязов. Комментарии «верховного муфтия Азиатской части России» по поводу вторжения США в Афганистан были расценены большинством СМИ как обращенный к российским мусульманам призыв вступать в движение «Талибан» и воевать с американцами, а выраженное им одобрение варварскому разрушению талибами статуй Будды в Бамиане вызвало негодование российской буддийской общины^24. Официальная реакция Совета муфтиев на события в Афганиста между тем ограничилась только предложением ввести мораторий на военные действия во время месяца Рамадан^25.

2 ноября 2001 г. Аширов и Шангареев вместе с лидером Исламского комитета России Гейдаром Джемалем приняли участие в антиамериканском митинге совместно с национал- большевиками, по итогам которого было объявлено о создании «красно-зеленого Интернационала»*. На призывы Аширова к мусульманам выполнить свой интернациональный долг и выехать добровольцами в Афганистан в итоге откликнулось два десятка человек из республик Северного Кавказа и Татарстана. Часть из них попала в плен к американцам, которые этапировали их в концентрационный лагерь на своей кубинской базе Гуантанамо. Эпопея «российских талибов» завершилась в 2004 г., когда семеро из них были возвращены на родину^27.

Столь невыдержанные выступления Аширова, сделанные им от имени Совета муфтиев России, поставили эту организацию в крайне неудобное положение и вынудили муфтия Равиля Гайнутдина публично денонсировать заявления своего сопредседателя. Стало очевидно, что председатель ДУМАЧР приносит Совету муфтиев больше вреда, чем пользы, однако никакие увещевания на Аширова не действовали. В январе 2002 г. он вместе с председателем Исламского комитета Гейдаром Джемалем принял участие в международной конференции, посвященной поддержке Палестины в борьбе против Израиля и США По ее итогам был принят документ, одобрявший использование против Израиля террористов-смертников, и российские представители поставили под ним свои подписи. В условиях нарастающий угрозы терактов со стороны чеченских террористов-самоубийц этот шаг верховного муфтия Азиатской части России был расценен Администрацией Президента РФ как откровенно провокационный^28.

Рискованные внешнеполитические демарши вывели в разряд маргиналов не только Аширова, но его ближайшего сподвижника Абдул-Вахеда Ниязова, вина которого отягощалось еще и тем, что свои выступления он делал как депутат Государственной Думы. В 2000 г. Ниязов во время своей поездки в Турцию принял участие в съезде антиправительственной партии «Фазилет» и пообещал ей поддержку от имени Государственной Думы^24. В совокупности с демаршами 2001 г. это привело к его разрыву с партией «Единая Россия» и выходу фракции «Рефах» из ее рядов, что свело к нулю вероятность избрания ее членом депутатами Государственной Думы следующего созыва.

В начале 2003 г. самой волнующей темой для российских мусульман стала ситуация вокруг Ирака. Планы США и их союзников по свержению режима Саддама Хуссейна были единодушно осуждены всеми мусульманскими центрами, которые заявляли о своей солидарности с многострадальным иракским народом. По мере нагнетания обстановки эти заявления становились все более резким, пока, наконец, 15 февраля 2003 г. в Махачкале не прошел многотысячный антивоенный митинг, участники которого выразили готовность с оружием в руках сражаться за свободу Ирака. Антиамериканские выпады мусульман поначалу не осуждались российской властью, заинтересованной в срыве намечающейся военной операции, однако все попытки добровольцев выехать в Ирак ею деликатно пресекались^30.

На фоне волны антизападных настроений особую активность проявило ЦДУМ, предложившее направить в Багдад с миссией мирамежрелигиозную делегацию. Эта удачная идея получила одобрение Русской Православной Церкви, и 17 марта христианско- мусульманская делегация вылетела в столицу Ирака. Со стороны ЦДУМ в нее вошли верховный муфтий Талгат Таджуддин, муфтий Пермской области Мухаммадгали Хузин, муфтий Ростовской области Джагофар Бикмаев, муфтий Москвы и Московской области Махмуд Велитов, муфтий Молдавии Альбэр Бабаев и муфтий Белоруссии Исмаил Воронович. Православную часть делегации возглавил епископ Магаданский и Синегорский Феофан^31.

Союзные Совету муфтиев России СМИ поспешили охарактеризовать инициативу Таджуддина как ярко выраженный популизм и «саморекламу на крови иракского народа»32, однако в целом эта акция была воспринята положительно. Во время двухдневного пребывания в Багдаде члены делегации встретились с мусульманскими и христианскими духовными лидерами, посетили Министерство по делам вакфов и вернулись обратно за сутки до начала боевых действий.

Миротворческая поездка в Ирак была подробно освещена российскими СМИ, и верховный муфтий Талгат Таджуддин на несколько дней стал главным ньюсмейкером религиозной сферы. Казалось, ЦДУМ одержало решающую победу в информационной войне и теперь могло рассчитывать на режим максимального благоприятствования со стороны властей, однако вскоре достигнутый успех обернулся катастрофой^33.

Начало бомбардировок Ирака вызвало новый взрыв возмущения в российской умме. Как и следовало ожидать, наиболее болезненно отреагировал на них верховный муфтий Талгат Таджуддин. 3 апреля 2003 г. председатель ЦДУМ, выступая на митинге партии «Единая России» в Уфе, произнес крайне эмоциональную речь, в которой призвал мусульман всеми силами помогать иракскому народу и предсказал, что Америку в самое ближайшее время постигнет небесная кара за военные преступления в Ираке. Главным моментом выступления Таджуддина стало объявление священной войны основным членам антииракской коалиции — США и Великобритании^34. Следует отметить, что идея объявить джихад этим странам возникла не сразу — за неделю до уфимского митинга пленум ЦДУМ отклонил аналогичное предложение муфтия Москвы и Московской области Махмуда Велитова^35. Однако множащиеся жертвы среди мирного иракского населения все-таки спровоцировали верховного муфтия ЦДУМ на столь рискованный шаг.

Объявленный Талгатом Таджуддином джихад уже имел прецеденты в новейшей истории российского ислама — помимо антироссийской священной войны, провозглашенной в

1995 г. чеченским муфтием Ахмадом Кадыровым, можно вспомнить также демарш дальневосточного мусульманского лидера Алимхана Магрупова, весной 2001 г. призвавшего к джихаду против мэрии Владивостока. Другое дело, что никогда такие призывы не звучали из уст столь высокопоставленного и влиятельного муфтия, к тому же входящего в Совет по взаимодействию с религиозными организациями при Президенте РФ. Именно поэтому российская власть отнеслась к объявлению джихада крайне серьезно и немедленно приняла меры для его денонсации — исход очередной войны в Заливе выглядел очевидным, и теперь было целесообразно не обострять отношения с победителями, а включиться в процесс послевоенного восстановления Ирака.

Уже на следующий день прокурор Республики Башкортостан Флорид Бойков объявил Талгату Таджудину официальное предостережение о недопустимости нарушения Закона «О противодействии экстремистской деятельности», поскольку «заявления о священной войне мусульман способствуют религиозной розни»36, а представители Генпрокуратуры даже пригрозили приостановить деятельность ЦДУМ, если Талгат Таджуддин не дезавуирует свои заявления^37. За всю историю существования в России мусульманских централизованных структур такие угрозы в адрес одной из них прозвучали впервые.

Уловив сложившуюся конъюнктуру, председатель Совета муфтиев России муфтий Равиль Гайнутдин оперативно обнародовал заявление, в котором определил объявленный Таджуддином джихад как не имеющий силы и призвал российских мусульман сохранять спокойствие. С ним солидаризировались и другие враждебные Таджуддину муфтии, а также многие мусульманские политические и общественные деятели, в число которых вошли даже лидеры Всетатарского общественного центра, совсем недавно проклинавшие Америку и восхищавшиеся «подвигами» чеченских боевиков. Поддержал это заявление и славящийся своей непримиримой антизападной позицией верховный муфтий Нафигулла Аширов^38.

14 апреля на внеочередном расширенном заседании Совета муфтиев России была принята фетва, которая констатировала, что Талгат Таджуддин вывел себя из лона ислама и предстал в виде лжепророка, поскольку присвоил полномочия пророка Мухаммеда говорить от лица Всевышнего. Впоследствии была принята дополнительная фетва, провозгласившая Талгата Таджуддина душевнобольным и, как следствие, недееспособным. Несмотря на то, что эти фетвы имели силу лишь для последователей Совета муфтиев России, СМИ поспешили представить их как общемусульманское порицание главы ЦДУМ^39.

Оказавшееся под шквалом резкой критики и оскорблений ЦДУМ пыталось защищаться, толкуя злосчастное выступление Талгата Таджуддина как попытку призвать мусульман к мирным формам джихада, не подразумевавших вооруженную борьбу против стран антииракской коалиции. Некоторую надежду сторонникам верховного муфтия ЦДУМ оставляла позиция Президента России, который воздержался от резких оценок случившегося и лишь заметил, что «эмоции — плохой советчик», а также поведение КЦМСК, Русской Православной Церкви, иудейских центров и Буддийской традиционной сангхи России, представители который лишь пожурили Талгата Таджуддина за излишнюю горячность. Внушал оптимизм и тот факт, что ни один из подконтрольных ЦДУМ муфтиятов не воспользовался разразившимся кризисом для перехода в Совет муфтиев России. И все-таки позиции ЦДУМ были фатально ослаблены.

Из заявления Совета муфтиев России

Расширенное заседание мусульманских лидеров РФ выносит следующее заключение (фетву):

- признать деятельность Талгата Таджуддина, присвоившего себе пророческую миссию, отступничеством от основ Ислама.

Объявить о невозможности Талгатом Таджуддином занимать должность духовного руководителя мусульманских организаций в РФ;

- признать заявление Талгата Таджуддина об объявлении военного джихада против США не имеющим ни богословской, ни правовой, ни моральной силы и не подлежащим к исполнению российскими мусульманами;

- - объявить, что отныне никто из мусульман не вправе совершать с Талгатом Таджуддином совместно намаз и следовать каким-либо указаниям и советам с его стороны.

Сделанное Таджуддином предсказание, что в ближайшие два — три дня один из американских авианосцев потонет, а Америки не станет, так как она распадется на пятьдесят штатов, является в этой связи лжепророчеством.

Кощунственным является также и попытка сравнивать джихад против США с джихадом против фашистской Германии, так как Германия в 1941 г., вероломно нарушив договор, напала на СССР, а на Россию сегодня никто не нападал.

Мусульманские организации считают недопустимым попытки руководства Центрального духовного управления мусульман РФ переложить ответственность за публичные высказывание своего председателя на органы государственной власти России и обвинить Генпрокуратуру России, вынесшую предостережение Талгату Таджуддину и ЦДУМ, в служении интересам США.

Подавляющее большинство российских мусульман и мусульманских организаций и духовных центров осуждают любые проявления экстремизма и разрабатывают программу действий по искоренению и недопущению этого зла в нашем обществе.

Председатель

Совета муфтиев России

муфтий шейх Равиль Гайнутдин

14 апреля 2003 года

После 2003 г. мусульманские организации стали более осторожно реагировать на внешнеполитические события. Война между Израилем и движением «Хезболла» в Ливане, а также операция «Литой свинец» в секторе Газа получили резкую оценку только общественных деятелей и второстепенных муфтиев — муфтии первого эшелона к этому времени старались сверять свои высказывания с линией МИД России и внешнеполитического подразделения Администрации Президента РФ, принципиально воздерживаясь от чересчур агрессивных суждений.

Последним скандалом на внешнеполитическом фронте стал демарш московского муфтия Равиля Гайнутдина, после своей поездки в Китай неожиданного заявившего, что власти этого государства относятся к мусульманам гораздо внимательней, чем российские^40. После этого случая выезжающие за рубеж мусульманские лидеры старались не критиковать свою страну, во всяком случае, публично.

В настоящее время международные контакты мусульманских центров России все чаще сводятся к налаживанию сотрудничества в сфере образования и науки, а также культурным мероприятиям, из которых можно особо отметить международный фестиваль мусульманского кино «Золотой минбар» в Казани.

Говоря о международной мусульманской дипломатии в постсоветский период трудно не коснуться деятельности молодого президента Чечни Рамзана Кадырова, который, будучи политиком регионального уровня, смог добиться немалых успехов в иностранных делах.

В августе 2007 г. Кадыров первым из россиян был приглашен в Саудовскую Аравию на церемонию омовения Каабы, которая проводится дважды в год силами элиты мусульманского мира по версии саудовских властей^41. В том же году Кадыров посетил Иорданию и встретился с ее королем Абдаллой II — наиболее уважаемым монархом в мусульманском мире^42. Все эти поездки резко подняли рейтинг Кадырова и в итоге вывели его в двадцатку самых влиятельных политических лидеров России с точки зрения внешних наблюдателей^43.

17 октября 2008 г. в центре Грозного была торжественно открыта Мечеть им. Ахмада Кадырова, получившая название «Сердце Чечни», которая стала точной копией главной мечети Анкары. Вокруг «крупнейшей в Европе мечети» был построен комплекс зданий Исламского центра, включающий в себя резиденцию председателя ДУМ Чеченской Республики и корпуса Российского исламского университета им. Кунта-хаджи. Данный вуз, заранее претендующий на звание крупнейшего на Северном Кавказе, начнет набор студентов с сентября 2009 г.44

В 2008 г. Рамзан Кадыров был приглашен во Всемирное народное исламское руководство^45, а также добился проведения в

2009 г. на своей территории очередного заседания генерального совета ливийской организации «Исламский призыв»46.

«Кавказская республика не иначе как вступила в соревнование с Татарстаном за право быть визитной карточкой ислама в России. Прошедшие на прошлой неделе в Грозном торжества по случаю открытия Исламского центра продемонстрировали высокую планку амбиций чеченских властей в этом вопросе», — справедливо отметила исследовательница кавказского ислама Санобар Шерматова^47.

Взаимодействие с международными исламскими организациями

Сфера взаимодействия российских мусульман с международными мусульманскими организациями интересна в первую очередь историей установления связей с Организацией Исламской конференции (ОИК). Созданная 25 сентября 1969 г. в столице Марокко Рабате 25 мусульманскими государствами ОИК стала крупнейшей и самой авторитетной международной мусульманской организацией за всю историю. Со временем ОИК создала целый ряд дочерних структур, призванных содействовать распространению ислама. Самой значимой из них стал Исламский банк развития, выделяющий многомиллиардные кредиты или оказывающий безвозмездную помощь как отдельным мусульманским организациям, так и целым странам^48.

В 70-80-е гг. XX в. между Москвой и ОИК проводились отдельные контакты, в основном касавшиеся положения в Афганистане. Генсекретариат ОИК позитивно откликался на обращения России оказать содействие в деле освобождения наших военнопленных в Афганистане, а также находившихся в плену в Кандагаре российских летчиков^44.

Как уже упоминалось, первым из республик бывшего СССР в ОИК вступил Азербайджан, после чего его примеру последовали государства Средней Азии и Казахстан. Вхождение в ОИК сулило мусульманским государствам немало бонусов, однако перспектива интеграции в ОИК православной России вызывала большие сомнения — ведь ни одному критерию вступления в эту организацию она не соответствовала.

Данное обстоятельство тем не менее не смущало сторонников более близкого взаимодействия России с исламским миром. Еще в 1992 г. глава ДУМЕС муфтий Талгат Таджутдин в своем выступлении на первом Всемирном конгрессе татар заявил, что «татарам надо возвращаться в великий исламский мир, в его семью», причем сделать это через членство в ОИК: «Сегодня серьезно стоит вопрос о вхождении в исламский мир Татарстана и Башкортостана. Слава Аллаху, около года идут переговоры по этому поводу. Духовное управление внесло свою лепту в это дело, оно уже около трех лет ведет работу в этом направлении. На сегодня эти переговоры достигли своей кульминации. Когда я был в Стамбуле, генеральный секретарь ОИК просил меня передать президентам Татарстана и Башкортостана, что если они официально обратятся, то обе республики могут быть приняты членами этой организации. Если это случится, то суверенитет не будет пустым звуком. В этом случае окажется, что мы будем признаны 45 исламскими государствами», — подчеркнул он тогда^50.

Принимая во внимание пример Азербайджана, перспектива вступления в ОИК отдельных регионов России не казалась совсем уж фантастической, однако сделать реальные шаги в этом направлении помешал прогрессирующий раскол ДУМЕС. Тем не менее в апреле 1993 г. тему вступления России в ОИК поднял заместитель председателя Комитета Верховного Совета РФ по свободе совести и вероисповеданиям Мурад Заргишиев, в ответ получивший резкую отповедь исламоведа Алексея Малашенко «Россия — страна немусульманская. Рассуждения г-на Заргишиева о ее возможном вступлении в головную структуру исламского мира — Организацию Исламская конференция — звучат выспренно и, да простит он меня, нелепо», — заявил тогда А.Малашенко^51.

Тем временем сотрудничество России с ОИК постепенно развивалось. Генеральные секретари ОИК X. аль-Габид и А.Лараки побывали с визитами в Москве в 1994 и 1997 гг. соответственно. На переговорах с ними главной темой стал конфликт в Чечне^52.

В 1997 г. к проблеме вступления России в ОИК вернулся лидер Союза мусульман России Надиршах Хачилаев, который выступил инициатором проведения в Государственной Думе «круглого стола» «Проблемы и перспективы вступления России в ОИК в качестве полноправного члена». По итогам этого «круглого стола» было решено провести соответствующие парламентские слушания, однако до них дело так и не дошло^53.

В декабре 1999 г. Россию с рабочим визитом посетила делегация ОИК во главе с министром иностранных дел Ирана К.Харрази, которая была принята президентом России В.В.Путиным. Вторично Харрази посетил Россию уже в следующем году, встретившись с министром иностранных дел И.С.Ивановым. Воспользовавшись активизацией контактов с ОИК, муфтий Равиль Гайнутдин направил президенту Ирана Мохаммеду Хатами письмо с просьбой предоставить России статус наблюдателя при этой организации^54.

В январе 2003 г. генсекретарь ОИК А.Бельказиз встретился в Москве с председателем Совета Федерации С.М.Мироновым, Министром иностранных дел И.С.Ивановым, заместителем Министра А.В.Салтановым, заместителем председателя Отдела внешних церковных сношений Московского патриархата архиепископом Климентом, муфтиями Талгатом Таджуддином и Равилем Гайнутдином. Генсек ОИК заверил, что его организация будет противостоять попыткам оказания финансовой помощи чеченским боевикам из арабских стран, что стало особенно хорошей новостью для российских властей^55.

В феврале того же года в МИД России была учреждена должность посла по особым поручениям, ответственным за связи с ОИК и другими международными мусульманскими организаци ями. Этот пост занял В.В.Попов, ранее представлявший интересы России в Йемене, Ливии и Тунисе^56. С этого момента связи ОИК и России окончательно упрочились, ярким свидетельством чему стало заявление президента В.В.Путина о возможном получении России статуса наблюдателя при ОИК, сделанное им в августе 2003 года во время визита в Малайзию^57. Планы России по сближению с ОИК получили поддержку Русской Православной Церкви и всех мусульманских лидеров, однако многие аналитики отнеслись к ним скептически, указав на несоответствие России любому из трех критериев вступления в «мусульманскую ООН»58. В итоге было принято решение подать заявку на вхождение в ОИК в качестве наблюдателя и провести один из ее будущих саммитов в Москве^59.

В октябре 2003 г. президент России в качестве гостя прибыл на X Конференцию ОИК в Куалу-Лумпур, где выступил с программным докладом. «Мы знаем, что подавляющее большинство стран-членов организации поддержало нашу инициативу о развитии отношений с ОИК. И видим в этом не просто жест, а дальновидное и стратегически ориентированное решение. Убежден — участие России не только дополнит яркую палитру Организации, оно добавит в ее работу новые возможности, привнесет вес и голос крупной российской мусульманской общественности. Общины, которая уже не отделяет себя от мирового сообщества мусульман, и готова к плодотворному участию в его духовной, культурной, политической жизни», — заявил тогда глава государства^60.

Особо теплое отношение российской власти к мусульманам подтверждали своим присутствием на саммите лидеры некоторых «мусульманских» регионов России и председатель Координационного центра мусульман Северного Кавказа муфтий Исмаил Бердиев^61. Впоследствии самым активно контактирующим с ОИК российским политиком стал новый президент Чечни Рамзан Кадыров, который быстро установил тесные связи с ключевыми мусульманскими державами и даже стал первым россиянином, приглашенным на церемонию обмывания Каабы^62.

Политические выгоды от сближения с ОИК не замедлили сказаться. «В мусульманском мире растет понимание линии России на Северном Кавказе. Примечательно, что ОИК направила своих наблюдателей на выборы президента Чечни в октябре 2003 г.», — отмечал в начале 2004 г. посол по особым поручениям Вениамин Попов^63.

В мае 2004 г. министр иностранных дел России С.ВЛавров направил генеральному секретарю ОИК письмо с просьбой о приеме России в ОИК в качестве наблюдателя, а 30 июня 2005 г. участники 32-й сессии совещания министров иностранных дел стран-членов Организации Исламская конференция (ОИК) в Сане удовлетворили его просьбу. 11 января 2007 г. Россия получила также статус наблюдателя в Исламской организации по образованию, науке и культуре (ИСЕСКО)64.

В 2006 г. под патронажем бывшего премьер-министра России Е.М.Примакова была создана группа стратегического видения «Россия — исламский мир», под эгидой которой при участии крупных общественных, государственных и духовных лидеров стал осуществляться ряд важных проектов. За три года эта группа провела четыре резонансных заседания: в Москве, Казани и Стамбуле и Джидде, в которых приняли участие и представители Русской Православной Церкви. При этом заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата протоиерей Всеволод Чаплин стал первым священнослужителем Русской Православной Церкви, посетившим Саудовскую Аравию^65.

Последним штрихом на пути интеграции России в ОИК стало введение в МИДе России должности еще одного посла по особым поручениям, которым стал Роберт Маркарян. К его обязанностям были отнесены связи со странами ОИК. К этому времени пост посла по особым поручения — постоянного представителя России при ОИК получил бывший мэр Казани и полномочный представитель президента России в Дальневосточном федеральном округе Камиль Исхаков^66.

Интеграция России в ОИК стала в первую очередь следствием собственного желания ее властей, а не лоббирования этой идеи мусульманскими духовными лидерами или политиками. Никто из российских муфтиев не был привлечен в качестве переговорщика с ОИК, однако немалую пользу от сближения с этой организацией приобрели именно они.

Помимо ОИК, мусульманские центры России установили контакты еще с рядом международных мусульманских организаций, среди которых выделялись Лига исламского мира (Всемирная исламская лига) и международная ассамблея «Исламский призыв».

Созданная в 1961 г. в Саудовской Аравии Лига исламского мира быстро стала одним из главных инструментов саудовской экспансии в мировом масштабе. Еще в 1986 г. советские исследователи отмечали панисламистский характер этой структуры, которая оказалась особенно заинтересована в распространении ваххабитской идеологии^67. Дочерними, или аффилированными, структурами ЛИМ стали Лига исламских университетов, Всемирный исламский совет в Лондоне, Ассоциация исламских университетов, Всемирная ассамблея исламской молодежи, Фонд поддержки исламских университетов, Всемирный исламский совет призыва и спасения, а также целый ряд других организаций^68.

Особый интерес ЛИМ вызывали проекты по укреплению единства исламского мира, в чем она открыто конкурировала с иранской Всемирной ассамблеей сближения исламских мазхабов, а также межрелигиозный диалог. Представители этой организации отметились во всех крупных межрелигиозных саммитах с начала 90-х гг. XX в.

Российское отделение ЛИМ открылось в Москве уже в 1994 году, и с этого момента эта организация стала все активнее влиять на процессы исламского возрождения в России^69. В октябре- ноябре 2002 г. генеральный секретарь ЛИМ Абдаллах Абдель Мухсин Ат-Турки по приглашению Совета муфтиев России совершил турне по регионам России, итогом которого стала активизация этой организации в нашей стране^70.

Особо тесные отношения сложились у ЛИМ с Советом муфтиев России, в то время как Центральное духовное управление мусульман России отказалось от сотрудничества с этой организацией еще в 1992 г.71 В 2001 г. муфтий Равиль Гайнутдин прямо заявил, что наиболее авторитетной мусульманской организацией для него является ЛИМ, а в сентябре 2004 г. Совет муфтиев России вошел в Высший координационный совет Лиги исламского мира^72.

Сотрудничество российских мусульман с международной ассамблеей «Исламский призыв» началось еще в советский период. Представительные конференции в Ливии и дружественных ей странах редко проходили без делегаций из СССР, а затем и России. В новейший период наиболее тесные отношения с «Исламским призывом» сложились у Международной исламской миссии и Совета муфтиев России, лидер которого посетил Ливию в феврале 2004 г. и подписал с руководством этой организации соглашение о сотрудничестве^74.

4-6 февраля 2000 г. «Исламский призыв» провел крупную Международную исламскую конференцию в столице Чада Нджамене, в которой приняли участие представители мусульман Азербайджана, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево- Черкессии и Крыма, а в ноябре 2008 г. при активном содействии этой организации Москву посетил ливийский лидер Муаммар Каддафи^74.

В июле 2007 г. новый президент Чечни Рамзан Кадыров дал согласие войти во Всемирное исламское народное руководство, так же как и «Исламский призыв», базирующееся в Ливии и подконтрольное Муаммару Каддафи^76. Ранее в эту организацию, уделяющую особое внимание поддержке суфизма, входил его отец Ахмад Кадыров. В рамках сотрудничества мусульман Чечни с Всемирным народным исламским руководством в июле 2008 г. в Гудермесе была проведена Конференция «Суфизм и его роль в развитии исламского общества»76.

Еще одним значимым партнером российских мусульман стал турецкий Евразийский исламский совет, действующий под эгидой Управления по делам религий Турции и объединяющий представителей 37 стран Европы и Азии. 21-25 октября 1996 г. на второй ассамблее Совета представительная делегация российских мусульман, включавшая в себя муфтиев Равиля Гайнутдина, Габдуллу Галиуллина, Нурмухаммада Нигматуллина, Зулькарная Шакирзянова и Шарафутдина Чочаева приняла участие в выборах его руководства. Первым генеральным секретарем Евразийского исламского совета стал министр по делам религий Турции Мехмет Нури Йелмаз, а его заместителем был избран шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде^77. В сентября 2005 г. вице-президентом Совета стал муфтий Татарстана Гусман Исхаков, а 15 мая 2009 г. в ее президиум вошел председатель Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин^78.

Мусульманский историк и богослов Валиулла Якупов

о причинах создания международных исламских организаций

Проблема единства мусульманского мира всегда была актуальной для уммы. Об этом свидетельствует сама история Ислама. У мусульман извечно пробивается стремление к политическому, а не только духовному единению, т.к. оно детерминировано самим мусульманским вероучением. Халифат мыслился и в духовном, и в политическом значениях. Возникали как глобальные духовные сетевые структуры по примеру суфизма, так и политические объединения, вырождавшиеся из-за специфики того времени в мусульманские империи. И ныне существуют де факто оба этих подхода, иногда в переплетении. Так, например, ваххабиты стремятся создать глобальную духовную корпорацию с центром в Королевстве Саудовской Аравии, для чего ими создано немало так называемых «всемирных» структур. Есть аналогичные проекты у турецких религиозно ориентированных организаций^79.

Влияние на мусульманскую дипломатию в России Международной исламской миссии и Управления мусульман Кавказа

После распада СССР Отдел международных связей мусульманских организаций СССР утратил большую часть своих функций, перестав быть координирующим органом четырех некогда единых духовных управлений. Переименованная в «Ассоциацию внешних исламских связей» эта структура пришла в упадок и фактически прекратила свое существование. Ее последним председателем стал подполковник КГБ в отставке

Рудник Дудаев, впоследствии перешедший на работу в правительство президента Чечни Ахмада Кадырова и погибший в результате несчастного случая в 2005 г.

В то же время параллельно с процессами распада в исламском сообществе постсоветского пространства начался поначалу робкий процесс новой интеграции. Инициатором этого процесса выступил глава Управления мусульман Кавказа шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, который в тяжелый переходной период не только сохранил, но и преумножил свое влияние.

4 сентября 1992 г. глава мусульман Закавказья прибыл в Грозный для участия в Международной конференции «Кавказский дом», по итогам которой было принято решение о создании Высшего религиозного совета народов Кавказа (ВРСНК) во главе с Аллахшукюром Паша-заде. Его первым заместителем и координатором был избран будущий муфтий Чечни Хусейн Алсабеков. Участники Конференции подчеркнули, что новая организация намерена активно участвовать в решении социально-экономических проблем региона и урегулировании межнациональных конфликтов^80.

23-24 ноября 1992 г. в Баку прошла Первая конференция ВРСНК, на которой был утвержден ее устав. Участие в ней приняли также делегаты из Русской и Грузинской Православных Церквей в лице митрополита Ставропольского и Бакинского Гедеона и священника Зураба Исиладзе, изъявившие желание вступить в новый альянс духовных лидеров. Среди поднятых лидерами ВРСНК проблем прозвучали темы Карабахского и осетино-ингушского конфликта, было принято «Обращение к народам и правительствам региона» с призывом объявить мораторий на изменение границ и применение оружия в любых конфликтных ситуациях. Резкое послание было направлено также президенту России Б.Н.Ельцину, которого призывали немедленно прекратить кровопролитие в районе осетино- ингушского конфликта и адекватно решить вопрос о репрессированных народах^81.

С этого момента встречи ВРСНК стали проводить регулярно, однако по мере развития ситуации в Чечне отношения между чеченскими властями и Аллахшукюром Паша-заде стали ухудшаться. Лидер мусульман Закавказья с уважением относился к первому президенту Чечни Джохару Дудаеву в первые годы его правления, однако новые чеченские лидеры, ставшие затем главарями террористических банд, симпатии у него не вызывали. Именно поэтому II Конференция Международного форума «Кавказский дом» прошла в Грозном в ноябре 1997 г. без участия азербайджанской стороны, зато под патронажем «бригадного генерала» Салмана Радуева^82.

После начала Первой чеченской войны Аллахшукюр Паша- заде призвал Россию остановить кровопролитие и заявил, что претензии к генералу Дудаеву не должны вести к страданиям всего чеченского народа. «Не силой оружия, а мудрой политикой Россия может завоевать уважение народов Кавказа», — отметил он в специальном заявлении, опубликованном в парламентской газете «Азербайджан». После этого шейх-уль-ислам не раз критиковал политику России на Кавказе, однако делал это корректно и конструктивно, что заметно контрастировало с резкими выпадами других зарубежных мусульманских лидеров^83.

Постепенно авторитет ВРСНК рос, и шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде предпочитал в первую очередь представляться как глава именно этой организации. Разобщенные после распада ДУМСК северокавказские муфтияты начали реинтеграционный процесс с вхождения ВРСНК, руководство которого помогало им не только морально, но и материально. Международные контакты ВРСНК помогли мусульманам региона выстроить правильную внешнюю политику и своевременно осознать всю опасность ваххабитской экспансии. Кроме того, созданный Аллахшукюром Паша-заде альянс духовных лидеров оказался эффективным механизмом межрелигиозного диалога, что получило высокую оценку Русской Православной Церкви.

Впоследствии муфтии Северного Кавказа интегрировались непосредственно в Управление мусульман Кавказа, в уставе которого отмечалось, что оно является высшим центром религиозных общин мусульман, проживающих в регионе Северного Кавказа. Альянс северокавказских муфтиев с Управлением мусульман Кавказа стал добровольным и не накладывающим на них особых обязательств — законодательство Российской Федерации не позволяло им в полной мере ориентироваться на религиозный центр, находящийся в другом государстве^84. 27 июля 2003 г. муфтии Координационного центра мусульман Северного Кавказа приняли участие в XI Съезде Управления мусульман Кавказа, где вместе с другими делегатами проголосовали за избрание Аллахшукюра Паша-заде пожизненным председателем этого управления^85.

Пик расцвета ВРСНК пришелся на 1998 г., когда в Баку открылись X съезд мусульман Кавказа и приуроченная к нему конференция «Современность и религиозно-нравственные ценности».

1 октября 1998 г. в Баку собралось более 700 духовных лидеров Кавказа и гостей из других регионов, которые переизбрали шейх- уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде на посту председателя ВРСНК и приняли ряд обращений, в частности, попросив российские власти уделить особое внимание теракту, унесшему жизнь лидера мусульман Дагестана муфтия Саид-Мухаммада Абубакарова^86.

Делегации высокого уровня в Баку направили правительство Российской Федерации и Русская Православная Церковь, страны Центральной Азии, Саудовская Аравия, Турция и Иран. Выступивший на открытии Съезда президент Азербайджана Гейдар Алиев призвал религиозных деятелей разработать советы и рекомендации по использованию ценностей ислама в современном мире, прежде всего при решении региональных конфликтов. Важным фактором спокойствия и стабильности в регионе глава азербайджанского государства назвал развивающееся в последнее время сотрудничество светских и религиозных властей^87.

В 2002 г. в Москве открылось представительство Управления мусульман Кавказа, которому были переданы помещения, в советское время занимаемые Отделом международных связей мусульманских организаций СССР. При этом Аллахшукюр Паша- заде особо отметил, что эти помещения были переданы ему при содействии Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II^88.

В 1997 г. при активном участии шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде был воссоздан Отдел международных связей мусульманских организаций СССР, зарегистрированный под названием «Международной исламской миссии» (МИМ). Президентом и вице-президентом МИМ стали близкие сподвижники шейх- уль-ислама Тагир Халилов и Сабир Мамедов, курировавшие вопросы внешней исламской дипломатии еще в советский период. Пост исполнительного директора МИМа занял первый муфтий Кабардино-Балкарской Республики Шафиг Пшихачев.

Главными целями МИМа были следующие: противодействие экстремизму и терроризму; укрепление дружбы между народами независимо от вероисповедания и расовой принадлежности; распространение народной дипломатии; воспитание патриотизма у подрастающего поколения и, что особенно важно — укрепление авторитета России на мировой арене^89.

Особое внимание новая структура стала уделять восстановлению разрушенных связей между мусульманами СНГ, в первую очередь — с мусульманами Средней Азии. Представители МИМ сумели наладить постоянные контакты с ведущими исламскими учебными заведениями Узбекистана, муфтиями Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Украины и других республик СНГ. Со временем эта работа создала подходящую почву для объединения мусульман СНГ в постоянно действующую структуру.

Из международных мусульманских организаций самым близким партнером МИМа стала ливийская Всемирная ассоциация исламского призыва, в заседаниях которой принимали участие еще лидеры мусульман СССР.

В 2006 г. МИМ выступила соучредителем Фонда исламской культуры, науки и образования, после чего ее деятельность резко активизировалась. В мае того же года МИМ совместно с Управлением мусульман Кавказа выступила инициатором создания Верховного совета мусульман Кавказа, в первую очередь призванного оптимизировать борьбу с экстремизмом. Главным координатором новой организации стал президент МИМ Тагир Халилов^90.

С 2006 по 2009 гг. МИМ стала инициатором проведения ряда конференций, оказала помощь школам-интернатам для детей-сирот и приняла активное участие в подготовке документального фильма об экспансии исламистов на Кавказа в начале 90-х гг., который был показан по Первому каналу российского телевидения в июне 2008 г.91

17 июня 2009 г. МИМ провела свое главное мероприятие — Международную конференцию «Мусульмане СНГ за межкон- фессиональное и межнациональное согласие», собравшую в Москве более ста мусульманских духовных лидеров постсоветского пространства. Несмотря на активное противодействие главы Совета муфтиев России муфтия Равиля Гайнутдина, заявившего, что на «его земле» никакие конференции без его санкции невозможны в принципе, она выполнила все поставленные задачи и смогла консолидировать значительную часть мусульман Содружества. В созданный по итогам Конференции Консультативный совет мусульман СНГ, который возглавил шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, вошли муфтии Киргизии, Таджиктстана, Казахстана, Украины, Белоруссии и Молдавии, а также главы ЦДУМ и Координационного центра мусульман Северного Кавказа, которые активно поддержали интеграционные инициативы главы мусульман Закавказья^92.

15 июля 2009 г. Президент России ДА.Медведев на встрече с 12 российскими муфтиями из всех мусульманских инициатив последнего времени отметил только конференцию Международной исламской миссии. «Недавно в Москве прошла и отдельная Конференция «Мусульмане Содружества Независимых Государств за межконфессиональное и межнациональное согласие», на которой был образован соответствующий консультативный совет. Будем надеяться, что его работа будет значима и для нашей страны, и для поддержания прочных связей со странами Содружества Независимых Государств, значительная часть из которых является мусульманскими странами», — отметил он, похвалив также возглавляемый шейх-уль-исламом Аллахшукюром Паша-заде Межрелигиозный совет СНГ. Это выступление Президента стало недвусмысленным намеком муфтию Равилю Гайнутдину, чрезмерные амбиции которого все сильнее стали раздражать высшее руководство страны^93.

Таким образом, к 2010 г. Управление мусульман Кавказа и аффиллированные с ним организации стали играть самую серьезную роль в жизни исламского сообщества России, консолидировав вокруг себя наиболее последовательных сторонников традиционного ислама. Московская конференция июня 2009 г. наглядно показала, что влияние шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде среди мусульман СНГ несопоставимо выше, чем у муфтия Равиля Гайнутдина, также претендовавшего на роль их лидера. При этом деятельность закавказских мусульман в России была благосклонно воспринята и властями, и Русской Православной Церковью, так как приносила для них гораздо больше пользы, чем деятельность целого ряда сугубо российских муфтиятов.

В целом деятельность шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша- заде можно расценить как последовательный экспорт в Россию идей умеренного ислама, максимально приспособленного для добрососедского сосуществования с христианством.

Привлечение зарубежных финансов как форма внешней мусульманской дипломатии новейшего периода

В своей международной деятельности мусульманские организации России важнейшее место традиционно уделяют привлечению средств на свое развитие, стараясь найти партнеров-благотворителей среди правительственных и неправительственных структур мусульманских стран. Многим из них удалось добиться желаемого, однако нередко за полученные деньги приходилось расплачиваться потерей лица или даже собственной независимости. Неискушенные или чрезмерно корыстные мусульманские лидеры стали идеальными агентами для экстремистских организаций, которые с их помощью смогли прочно закрепиться на российской земле. «Верховенство в мусульманской общине сулит и известные материальные блага, как в рублевом, так и в валютном исчислении. Тем более что ближневосточные спонсоры до конца не решили, кому же отдавать приоритет в оказании морально-финансовой помощи», — справедливо утверждал исламовед Алексей Малашенко^94.

В первое время из всех способов привлечения средств самым привлекательным выглядело обращение к богатым единоверцам из монархий Персидского залива или, в ряде случаев, Турции, Пакистана и Ливии. С конца 80-х гг. XX в. в Россию стали приезжать многочисленные делегации из этих стран, которые с восхищением отмечали начавшееся в стране исламское возрождение и выражали готовность вкладывать в него немалые суммы денег.

Естественно, что до середины 1992 г. главным и единственным партнером зарубежных благотворителей было ДУМЕС. В 1991 г. благотворители из Объединенных Арабских Эмиратов выделили ДУМЕС 250 тыс. долл. США, а в январе 1992 г. Таджуддин заключил договор с Исламским банком развития (Саудовская Аравия) о предоставлении ДУМЕС, по разным данным, от 1,2 до 1,5 млн долл. США на строительство мечетей в Уфе, Казани и Москве, а также на открытие нескольких средних медресе. В июле 1992 г. 140 тыс. долл. США пожертвовали кувейтцы, присутствовавшие на открытии набережночелнинской мечети «Таубэ»95, а в 1991 г. саудовский бизнесмен Тарик бен Ладен передал муфтию Талгату Таджуддину 20 тыс. долл. США в качестве начального взноса на строительство мечети «Абдель Азиз бен Сауди» в Ульяновске^96.

«У мусульманского сообщества Татарстана наиболее плодотворные связи сложились с Исламским банком развития (ИБР). После крушения СССР в ИБР была принята заявка от муфтия Талгата хазрата Таджутдина на оказание помощи в строительстве мусульманских учебных заведений в Татарстане: вы делилось 440 тыс. долл. США для Казани, 140 тыс. долл. США для Зеленодольска и 225 тыс. долл. США для Альметьевска. Произошедший раскол в ДУМЕС в 1992 году отсрочил получение этих денег. С избранием муфтием Татарстана Гусмана хазрата Исхакова в 1998 г. благодаря его настойчивости, дипломатичности и умению вести дела в арабской среде выделенные деньги удалось получить: на 440 тыс. долл. США было реконструировано здание РИУ по ул. Газовая, 19. Более того, по ходатайству Гусмана хазрата Исхакова было пролоббировано решение о выделении 237 тыс. долл. США на приобретение дополнительного здания для РИУ. На деньги ИБР реконструировано здание женского медресе в г. Альметьевске и здание медресе в г. Зеленодольске», — отмечал Валиулла Якупов^97.

Помимо непосредственно финансовой помощи зарубежные благотворители передавали ДУМЕС религиозную литературу, особенно русскоязычные Кораны, выделяли бесплатные путевки на хадж и умру, предоставляли гранты на обучение студентов и повышение квалификации имамов. Все эти блага распределялись через центральный аппарат ДУМЕС по указаниям муфтия Талгата Таджуддина, и естественно, что многие духовные лидеры чувствовали себя обделенными. «Можно себе представить чувства раскольников, видевших, как Таджуддин бесконтрольно (и без их участия) тратит огромные деньги», — отмечал исламовед М.Тульский^98.

Со своей стороны, зарубежные фонды нередко рассматривали помощь российским единоверцам не как бескорыстную милостыню, а как инвестиции, должные со временем окупиться и принести хороший доход. В этом они были солидарны с протестантскими миссионерами и эмиссарами новых религиозных движений, все «благотворительные» акции которых были нацелены на привлечение новых адептов. До двух третей ориентированных на Россию исламских фондов оказались дочерними структурами экстремистских организаций, которые ставили перед собой следующие перспективные задачи: установление контроля над исламской элитой России; проникновение в высшие эшелоны власти и формирование влиятельного лобби; обращение в свою веру мусульманских сообществ отдельных регионов с их последующим отторжением от страны; создание в России масштабного антиправительственного подполья; поддержка миссионерской деятельности среди людей неисламской культуры.

Первоначально они пытались проводить свою политику через ДУМЕС, что в случае успеха гарантировало быстрые и существенные дивиденды, однако муфтий Талгат Таджуддин сумел разобраться в ситуации и стал очень придирчиво относиться к выбору зарубежных партнеров. Тогда ставка была сделана на оппозиционных ему имамов, с начала 1991 г. получивших высокую степень свободы. В доступных источниках нет свидетельств о том, что раскол ДУМЕС был спровоцирован извне, однако нельзя не отметить, что иностранным «благотворительным» структурам он был очень на руку. «При объективном анализе легко заметить, что раскол случился лишь по приезде делегаций из Саудовской Аравии и ряда других стран, члены которых прозрачно намекали на щедрую финансовую помощь в случае возникновения альтернативы ДУМЕС», — совершенно справедливо отмечал авторитетный исследователь татарстанского ислама Валиулла Якупов^100.

С конца 1992 г. ДУМЕС практически лишилось заграничной помощи, в то время как «отпочковавшиеся» от него муф- тияты, наоборот, приобрели влиятельных союзников в странах Ближнего Востока. Объем предоставляемой «'благотворителями» помощи зависел в первую очередь от личных качеств их российских партнеров, реальные же нужды муфти- ятов учитывались в меньшей степени. Самыми удачливыми на этой ниве оказались генеральный директор ИКЦ России Абдул-Вахед Ниязов, имам-мухтасиб, а впоследствии — муфтий Равиль Гайнутдин, лидеры ДУМ «Ассоциация мечетей» братья Шангареевы — Тагир, Исмаил и Мансур, председатель исполкома ВКЦДУМР Нафигулла Аширов и муфтий Сибири Зулькарнай Шакирзянов.

Иностранная помощь делилась на финансовую, гуманитарную, предполагавшую поставки религиозной литературы, оргтехники, издательского оборудования и даже продуктовых наборов, и опосредованную, позволявшую получать бесплатные путевки на хадж и умру, обучать студентов за счет зарубежных медресе и привилегированно участвовать в различных конференциях и семинарах. Наличие или отсутствие доступа к такой помощи поставило мусульманские организации в неравные стартовые условия, причем, как выяснилось по прошествии нескольких лет, в более выгодном положении оказались именно радикальные общины или даже целые муфтияты.

Исламовед Константин Поляков о каналах поступления зарубежной помощи

С начала 90-х гг. в местах проживания этнических мусульман на территории Российской Федерации начали действовать различные исламские гуманитарные организации, связанные с Саудовской Аравией. Наибольшую известность получили: Московское отделение Международной исламской организации спасения (МИОС) (зарегистрировано 10.11.1992 г.); Московское отделение Международной ассоциации благотворительной помощи «Тайба» (12.02.1993 г.); Московское отделение общественной организации — научного общества Комиссия по научным знаниям в Коране и Сунне (23.04.1993 г.); Российский фонд — Ибрагим бен Абд аль-Азиз аль-Ибрагим («Ибрагим аль-Ибрагим»). Последний совместно с Министерством по делам ислама Саудовской Аравии финансирует программы проведения в российских регионах семинаров по исламской тематике. Только летом 1995 г. они прошли в Казани, Уфе, Тюмени и Саратове. Кроме того, Фонд проводил отбор кандидатов для учебы в исламских университетах арабских стран.

Чеченские диаспоры, раскиданные по всему миру, поддерживают тесные связи с многочисленными российскими землячествами, именно через них осуществляя переброску средств в Ичкерию. В частности, согласно оперативным данным российских спецслужб, Басаев и Хаттаб направили во все «сочувствующие» их делу страны и организации своих представителей с просьбами о финансовой поддержке (в Саудовскую Аравию, Катар, Арабские Эмираты, а также в Афганистан, к «талибам» и Усаме бен Ладену). В своих обращениях они ссылались на неизмеримо возросшие расходы по проведению «джихада» в Дагестане, а также на то, что существенно сократились поступления от чечено-ингушских предпринимателей и преступных групп в других районах Российской Федерации.

В свою очередь, З.Яндарбиев совершил поездку в ОАЭ, Катар, Саудовскую Аравию и другие страны с целью добиться от экстремистских исламских организаций финансирования и переброски в Чечню подготовленных в спецлагерях на территории Афганистана боевиков. Кроме того, стало известно, что представители Грозного в Турции по каналам электронной почты обратились к лидерам радикальных исламских организаций и движений с просьбой срочно выделить им финансовые средства и активизировать антироссийскую пропаганду. Их адресатами стали «Мировой фронт джихада» Усамы бен Ладена, «Аль-Джама аль- Мусаллаха» (Алжир), «ХАМАС» (Палестина), ливийские религиозные экстремисты в эмиграции. В результате в августе 1999 г. указанные и другие организации якобы передали лидеру чеченских «ваххабитов» Абдул Малику и чеченским руководителям около одного миллиона долларов^101.

К 1999 г. мусульманские структуры России окончательно определились со своими спонсорами. ЦДУМ старалось вести дела только с государственными турецкими структурами; центральный аппарат Совета муфтиев России и ДУМЕР поддерживали особо тесные отношения с кувейтским Комитетом мусульман Азии и с непосредственно курирующим его министерством по делам Ислама, вакуфов и юстиции Кувейта^102, саудовскими фондом «Ибрагим Бин Абдулазиз Аль Ибрагим» и Исламским банком развития^103; мусульмане Северного Кавказа, особенно ДУМ Карачаево-Черкесской Республики и Ставрополья, получали помощь от азербайджанского Высшего религиозного совета народов Кавказа; ДУМ РТ продолжало сотрудничать с организацией «Тайба» и смогло установить тесные контакты с государственными структурами Катара; ДУМАЧР и сблизившийся с ним ИКЦ России ориентировались на самый широкий круг спонсоров, в число которых попало даже правительство Ирана, спонсировавшее также некоторые проекты маргинального философа-шиита Гейдара Джемаля; братья Шангареевы заручились поддержкой саудовского муфтия Абдель Азиза Бин База и подконтрольных ему структур; сибирские духовные лидеры братья Шакирзяновы получали транши от пакистанского Всемирного исламского университета, а ДУМ Нижнего Новгорода и Нижегородской области вело дела с саудовским Исламским банком развития^104. Заметное финансирование из-за рубежа получали также Карельский муфтият и ДУМ РБ^105

Организация Исламской конференции, Международный гуманитарный призыв, Комиссия по научным знакам в Коране и Сунне, Исламское агентство помощи и спасения, Всемирная ассамблея исламской молодежи, Всемирный исламский конгресс, Всемирная организация «Исламский призыв» и пакистанский «Таблиг» работали со многими мусульманскими центрами, предпочитая, правда, оппозиционные ДУМЕС-ЦДУМ организации.

«Терроризм в России финансируют 60 исламских экстремистских организаций, около ста коммерческих фирм за пределами РФ и 10 банковских групп». Эти данные привел заместитель начальника центра общественных связей ФСБ Николай Захаров в ходе круглого стола «Международный терроризм — взгляд из России», который организован РИА «Новости» и Российским институтом культуры^1“'.

Среди таких организаций назывались, в частности, «Аль-Ха- рамейн», «Исламик релиф», «Тайба», «Аль-Игаса», «Ассамблея мусульманской молодежи», «Организация исламского спасения Чечни», «Возрождение исламского наследия», «Общество социальных реформ», «Благотворительное общество Катара», «Общество исправления» и «Всемирная организация исламского спасения»107.

О масштабах вкладываемых в боевиков денег можно судить по цифрам, приводимым в статье «Деньги едут на войну», опубликованной в журнале «Коммерсант-Власть».

«В Дагестане до последнего времени действовал филиал саудовского международного благотворительного общества «Катар». Летом 1999 года руководство «Катара» из зарубежных источников получило и передало боевикам, воевавшим в Ботлихском, Цумадинском и Новолакском райнах республики, около полумиллиона долларов. В августе МВД Дагестана возбудило против главы фонда уголовное дело, обвинив его в мошенничестве.

Саудовские благотворительные организации «Хаятуль- Игаса» и «Исламский конгресс» собрали в Саудовской Аравии, Кувейте и ОАЭ несколько миллионов долларов и также переправили на Северный Кавказ. «Хаятуль-Игаса», или «Международная исламская организация спасения», штаб-квартира которой находится в городе Джидда в Саудовской Аравии, официально спонсирует исламские учебные заведения, ее миссионеры проповедуют по всему мира идеи ваххабизма. Однако деятельность организации этим не ограничивается. Ее представители воевали в Боснии, Афганистане, Таджикистане, Косово и Чечне.

Иорданское отделение международной террористической организации «Братья мусульмане» в начале 1999 г. собрало для Чечни около $20 млн. Координирует эту работу глава чеченского шариатского суда Абу-Умар, иорданец по происхождению. Деньги поступают в Баку, в офис неправительственного фонда «Аль-Харамейн», а затем в Чечню. За один раз перевозится примерно $100 тыс. До войны в Чечне было налажено вертолетное сообщение с Азербайджаном. В распоряжении Басаева было несколько экипажей вертолетчиков, прошедших подготовку в Пакистане. Сейчас курьеры доставляют валюту горными тропами через Грузию»108.

Среди отдельных спонсоров экстремистов выделялся египтянин Саад Эддин Эль-Лабан. С 1992 г. он находился в международном розыске за аферу с организацией паломничества в Мекку, в ходе которой он украл 8 млн долл. США. В 1995 г. эль-Лабан появился в Москве, где организовал корпорацию «Развитие», которая торговала конфетами и макаронными изделиями, а в 1996 г. создал благотворительный фонд «Зам-Зам». В декабре 1998 г. на конференции Конгресса народов Ичкерии и Дагестана Эль-Лабан передал чеченским боевикам 200 тыс. долл. США. Эти деньги были проведены по документам как «пожертвование в поддержку постящихся мусульман». После взрывов в Москве египтянин был объявлен в розыск и скрылся^109.

Следует заметить, что особого соперничества за внешние источники финансирования не возникало — благодаря обширной сети осведомителей зарубежные спонсоры неплохо представляли, в кого действительно следует вкладывать деньги[18]. Так, при саудовском посольстве был создан целый отдел, который занимался фундаментальными исследованиями российской уммы, а также формировал из ученых и журналистов просаудовское лобби, предоставляя им гранты и оплачивая зарубежные поездки^110.

После вооруженного конфликта в Дагестане спецслужбы начали активно пресекать деятельность «благотворительных» фондов, после чего доля зарубежных вложений в бюджеты российских муфтиятов заметно снизилась. В первую очередь это коснулось официальных ДУМов, в то время как джамааты ваххабитского подполья сохранили прежний объем финансирования, которое осуществлялось теперь более сложными путями. В настоящее время самые крупные мусульманские организации России стараются изыскивать источники финансирования внутри страны, однако до сих пор зарубежные вливания составляют заметную часть бюджета ДУМЕР, ДУМ «Ассоциация мечетей России», ДУМАЧР, ИКЦ России и ДУМ Карачаево-Черкесской Республики и Ставрополья.

На основании имеющихся данных, общий объем зарубежных средств, вложенный в российский ислам, можно оценить в несколько млрд долл. США. Так, известно, что только ДУМ РТ получило от арабских спонсоров около 200 млн долл. США (из них 70 — за 2002-2004 гг.)ш. «В середине 90-х гг. XX в. только саудовские фонды, официально не имеющие отношения к семье короля и госструктурам КСА, ежегодно выделяли до 40 млн долл. США на финансирование развала официального традиционного Ислама в России», — отмечалось в аналитическом материале сайта «Muslim.su»112.

После создания в конце 2006 г. Фонда поддержки исламской культуры, науки и образования российские власти стали постепенно брать под свой контроль либо блокировать каналы зарубежной помощи российским мусульманам. Иностранным спонсорам теперь предлагалось либо перечислять средства через Фонд, либо делать свои траншы максимально целевыми и прозрачными. Несмотря на серьезное сопротивление руководства Совета муфтиев России, эта схема стала последовательно воплощаться в жизнь.

В настоящее время основная легальная помощь российским мусульманам оказывается в основном по линии Исламского банка развития, охотно выделяющего гранты на различные проекты — от строительных до образовательных. В 2008 г.[19] Совет муфтиев России подписал соглашение о сотрудничестве: с Исламским банком развития, который, в частности, согласился предоставлять беспроцентные кредиты для обучения мусульманских студентов из России^113. Годом ранее аналогичное соглашение Исламский банк развития подписал с правительством Республики Татарстан^114.

В 2009 г., находясь под впечатлением разразившегося мирового экономического кризиса, лидеры Совета муфтиев России заявили о начатой совместно с ОИК и Исламским банком развития программе по изучению возможностей исламского банкинга и предложили внедрить элементы исламских финансовых институтов в практическую деятельность российских банков^115. 4 марта 2009 г. российская делегации во главе с представителем России при ОИК Камилем Исхаковым впервые приняла участие во Всемирном исламском экономическом форуме (ВИЭФ) в Джакарте, где провела переговоры с руководством оргкомитета ВИЭФ и Исламского банка развития^116. 25-26 июня 2009 г. по при активном посредничестве Камиля Исхакова в Казани прошел Международный саммит исламского бизнеса и финансов, по итогам которого было принято решение создать в России инвестиционную финансовую компанию, работающую по законам шариата^117.

С другой стороны, российская банковская система уже имела опыт работы с исламскими банками — долгое время в России действовал «Бадр-Форте Банк» (Первый исламский банк), чья история печально закончилась в конце 2006 г. — приказом Банка России у него была отозвана лицензия на осуществление банковских операций за неоднократные нарушения Закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»118. Обещания же ряда мусульманских лидеров — Нафигуллы Аширова, Мукаддаса Бибарсова и Абдул-Вахеда Ниязова — привлечь в Россию серьезные арабские инвестиции, так и остались обещаниями — ни одного случая инвестирования в российскую экономику «мусульманских» денег, осуществленного при непосредственном лоббировании духовных лиц, пока не зафиксировано^119.

Муфтий Гусман Исхаков об арабских деньгах

«И еще: в свое время мусульманские организации арабского Востока щедро финансировали возглавляемый Таджуддином ДУМЕС. Потом, видимо, не получив точного отчета, на что их доллары были потрачены, предпочли помогать тем, чья отчетность более прозрачна:

— Значит, ДУМ РТ все-таки строит на арабские деньги?

— Представьте себе, меня об этом и Президент России Владимир Путин спрашивал, когда собирал в Кремле российских муфтиев. Я ему сказал: «Да, строим, и что? Эти мечети и медресе в Татарстане останутся. И проповедовать в них будут наши татарстанские священнослужители, и учиться будут татарские парни. И не чему-нибудь — нашему исконному Исламу суннитского толка. Что в этом плохого?» И он со мной согласился. «А ведь верно», — говорит. В конце концов, и Россия берет в долг у МВФ, не следует же из этого, что наше правительство обязуется работать в интересах Запада»120.

За последние три года Духовное управление мусульман Республики Татарстан (ДУМ РТ) получило от зарубежных благотворителей около 70 млн долл. США, сообщил его председатель муфтий Гусман Исхаков на пресс-конференции 28 июля в Казани.

При этом муфтий уточнил, что духовное управление принимает не всякие пожертвования, а только те, которые спонсор не оговаривает идеологическими или другими предварительными условиями.

Несмотря на это, как он утверждает, объемы иностранной помощи по сравнению с прошлыми годами возросли почти в два раза, что говорит об искренности и бескорыстии благотворителей. Данные средства направляются главным образом на строительство студенческого городка Российского исламского университета.

По словам Гусмана Исхакова, собственный бюджет ДУМ РТ составляет 1,5 млн рублей в год. На содержание университета требуется ежегодно 12 млн рублей; половину из них предоставляет правительство Татарстана, остальное — спонсоры^121.

Как правило, конкуренция за внешние источники финансирования не приводила к публичным конфликтам между мусульманскими структурами, однако использование уже полученных средств нередко становилось мощным деструктивным фактором. Действительно, сам механизм внесения денег изначально имел серьезные изъяны, что позволяло духовным лидерам получать крупные суммы под простые расписки.

Так, М.Тульский утверждает, что часть денег из Саудовской Аравии и других стран поступала «черным налом» и приводит следующие слова Нафигуллы Аширова: «Я лично писал расписку (Талгат сперва ее написал, а потом сказал мне переписать) о том, что в 1992 г. Таджуддин получил 200-250 тыс. долл. США от генерального секретаря Лиги исламского мира Омара Насыра. Заключен договор на строительство мечети «Кул-Шариф» в Казани и соборной мечети в Уфе, взносы на эти цели привезли наличными, естественно, эти мечети так и не были построены[20]. Потом он эти деньги отдал на раскрутку московским бизнесменам — часть из них Талгат не смог вернуть, его фактически «кинули»122. Впрочем, впоследствии гораздо большие суммы по той же схеме передавались и самому Аширову, а также его ближайшему сподвижнику Абдул-Вахеду Ниязову. «Так, вышвырнутый из “Медведя” депутат Ниязов совершал поступки, достойные «сына лейтенанта Шмидта». По словам «медвежьих» аппаратчиков, Ниязов разъезжал по арабским странам в качестве «спецпредставителя Путина и его фракции» и выпрашивал финансовые пожертвования. Получить таким образом удалось не один миллион долларов» — такую оценку получила деятельность генерального директора ИКЦ России в статье «Порка после вотума», опубликованной в марте 2001 г. в «Московском комсомольце»123.

Высокая степень доверия арабских спонсоров к своим российским единоверцам создавала идеальные условия для нецелевого использования получаемых средств. До середины 90-х гг. XX в. благотворители, выделившие деньги на строительство мечети или медресе, не требовали детальных отчетов и зачастую довольствовались только фотографиями построенных зданий. Сравнивая объем перечисленных средств с количеством открытых мечетей, можно с уверенностью констатировать, что большая их часть была использована не по назначению. По всей видимости, столь значительные размеры воровства объяснялись не только доверчивостью зарубежных благотворителей, но и деятельностью различных посредников, которые за определенный процент брались обеспечить получение транша и предоставить надлежащий отчет его отправителям.

Серьезные злоупотребления порождало и распределение других видов помощи, в первую очередь бесплатных путевок на хадж. До недавнего времени власти Саудовской Аравии ежегодно выделяли несколько сотен таких приглашений, которые должны были раздаваться малообеспеченным мусульманам, не способным самостоятельно заплатить около тысячи долларов за поездку в Мекку^124. «О бесплатных приглашениях Саудовская Аравия сообщила за неделю до хаджа, и, распределяя их впопыхах, мусульманские лидеры часто привлекали родственников или хороших знакомых. В этом году распределение началось заранее, соответственно, порядка было больше. Бывали и такие случаи: получая бесплатное приглашение, мусульманин жертвовал в пользу того или иного центра 100-200 долларов, зная, что иначе его расходы были бы в 10 раз больше», — писала в 1999 г. журналистка газеты «Время М№> Елена Супонина^125.

Таким образом, на каждой бесплатной путевке на хадж распространители могли заработать от 200 долларов, причем нередко они продавались за 500-600 долларов. Чаще всего обвинения в подобных махинациях адресовались ИКЦ России, который в начале 1990-х гг. выступал в роли основного источника льготных приглашений в Саудовскую Аравию. «Хадж превратился в доходный бизнес, пополняющий кошельки организаторов», — справедливо отмечала журналистка «Московских новостей» Санобар Шерматова^126.

Помимо продажи бесплатных путевок, большие нарекания вызывало и их распределение. Многие мусульманские лидеры, в частности, муфтий Ульяновской области Айюб Дебердеев, муфтий Татарстана Гусман Исхаков и председатель ДУМ «Ассоциация мечетей» муфтий Исмаил Шангареев упрекались своими оппонентами в том, что распределяли путевки среди своих родных и близких. Так, в числе материалов уголовного дела, заведенного в начале 2002 г. на муфтия Айюба Дебердеева, фигурировали документы о ненадлежащем использовании средств, выделенных областной администрацией на оплату хаджа нескольким ульяновским мусульманам^127.

Со временем зарубежные структуры, подсчитав потери, стали гораздо осторожней относиться к выделению помощи российским мусульманам. Теперь они старались вкладывать деньги только в особо значимые проекты и требовали отчитаться за каждый доллар, а практика выделения бесплатных путевок на хадж вообще прекратилась. Впрочем, это не остановило желающих обогатиться за счет состоятельных арабов. С конца 90-х гг. XX в. в целом ряде регионов России были опробованы сходные схемы хищения средств, осуществлявшиеся в следующей последовательности:

На первом этапе мусульманские лидеры местного, а чаще межрегионального уровня, договаривались о выделении средств на строительство мечетей с «особым» статусом («самая северная», «самая восточная», первая в крупном городе, первая в городе — православном центре). Приоритетными здесь считались зоны «нового мусульманского освоения», в которых исламские общины сформировались в постсоветское время.

В регионах с ярко выраженной православной доминантой (которыми, как правило, и являются районы «нового мусульманского освоения»), обычно в региональных центрах либо других крупных городах создавались мусульманские общины (в случае их отсутствия). Эти общины оперативно проходили регистрацию и предъявляли городским властям требование предоставить землеотвод для строительства мечети. Как правило, процесс выделения участка под мечеть проходил без уведомления общественности, которое предусматривается по закону при строительстве особо важных либо культовых зданий, путем приватных переговоров мусульманских лидеров с городскими чиновниками, а само место предполагаемой закладки выбиралось как можно ближе к центру города, нередко в заведомо неприемлемых местах[21]. Сразу же после оформления документов на участок, а в некоторых случаях и без этого, обычно в присутствии зарубежных спонсоров проводилась торжественная церемония закладки первого камня в основание мечети.

Продемонстрировав свое желание обеспечить мусульман достойным молитвенным зданием, организаторы аферы получали от арабских спонсоров первый денежный перевод (обычно порядка 100-300 тыс. долл. США), реже — всю запрашиваемую сумму сразу, после чего присваивали полученные деньги. Тем временем горожане начинали протестовать против преданных огласке планов строительства мечети, а инициаторы этого проекта, в свою очередь, начинали информационную кампанию по защите прав «дискриминируемых мусульман». При этом отсутствие прогресса в постройке мечетей объясняется активным противодействием со стороны местной православной общественности, епархиальных архиереев, властных структур и правоохранительных органов. На нейтрализацию такого противодействия (взятки чиновникам, заказные материалы в СМИ и т. д.) списываются значительные, но, увы, не поддающиеся строгой отчетности суммы из «строительного» взноса. В конце концов, деньги заканчивались, новые транши обычно не поступали, а избранные города «украшались» закладными камнями, памятными стэлами, а изредка даже недостроенными фундаментами мечетей.

Видимым итогом подобных афер, реализованных по меньшей мере в десяти российских городах, становилось резкое падение авторитета мусульманских общин, ухудшение внутримусульманских и межрелигиозных отношений, а также возникновение серьезных трудностей для мусульман, действительно желающих построить мечеть.

Негативное зарубежное влияние на российский ислам в постсоветский период и борьба с ним

Общий обзор

Как уже упоминалось в предыдущих разделах, в царский период и первые десятилетия советской власти основное влияние на российских мусульман оказывала Турция, и именно пантюркистские настроения в мусульманской среде пытались купировать лояльное властям духовенство и соответствующие органы. Однако после распада Османской империи и упразднения халифата Стамбул потерял статус признанного центра исламского мира, на который с 20-х гг. XX в. стала претендовать Мекка. При активной помощи советских дипломатов и спецслужб ваххабитское государство Саудовская Аравия стало одним из полюсов мусульманской цивилизации, что позволило ему начать активную экспансию своей идеологии в другие страны в том числе и в СССР.

Вполне возможно, что первым в России о возникновении ваххабизма узнал знаменитый полководец М.И.Кутузов, который в конце XVIII в. писал Екатерине II «о мятежнике в Аравии Абдул-Вегабе, которого правила, разрушающие богослужение магометанское, и как бы якобинца, среди Аравии возникшего, должны, кажется, тревожить ревностных мусульман»1. Долгое время ваххабиты не беспокоили российских подданных, поскольку распространены были очень локально и заботились скорее о своем выживании перед лицом недружественно настроенной Блистательной Порты, нежели об агрессивном прозелитизме, ставшим их визитной карточкой в XX в.

После революции репутация «как бы якобинца» Абдул-Ваххаба оказалась для большевиков наилучшей рекомендацией.

Помимо уже описанных дипломатических маневров вокруг Всемирного мусульманского конгресса в Мекке, ваххабитские эмиссары были приглашены в Среднюю Азию для борьбы с контрреволюционными повстанцами. Действительно, ненавидящие суфиев и их культуру ваххабиты как нельзя лучше подходили для идеологической борьбы с укоренными в ней басмачами.

Власти использовали ваххабитов и в послевоенный период. Как указывает Б.Бабаджанов, «соответствующие партийно-правительственные органы использовали местных «протофундаменталистов» Ферганы в антипропаганде культа святых и обряда зийарат. В таком духе, например, составлено Решение ЦК Компартии Узбекистана «О мерах по изоляции исламских деятелей» февраля 1983 года. С того момента любой религиозный деятель, отвергающий культ святых и зийарат, или иные религиозные обряды (марасим), мог свободно выступить в СМИ и изложить свои взгляды. «Протоваххабиты» Ферганы (Абдували кари, Рахматулла кари, Хаким кари и др.) охотно пошли на своеобразный альянс с государством, желая извлечь из этого выгоду, дабы увеличить число своих сторонников». В обмен на это КГБ закрывал глаза на нелегальную преподавательскую деятельность ваххабитов, которые с начала 80-х годов стали активно распространять и литературу идеологов этого течения, часть которой находилась в свободном доступе в библиотеке САДУМ. «Через несколько лет «борцы-атеисты» вдруг осознали, что в лице своих вчерашних “союзников” они имеют непримиримых и активных распространителей “чистого ислама”», — справедливо резюмирует Бабаджанов^2.

Трансформация ваххабитов из союзников СССР в его непримиримых противников произошла быстро и неожиданно для многих. Уже в 1989 г. сторонники «чистого» ислама усилились настолько, что смогли свергнуть муфтиев Средней Азии и Северного Кавказа. В 1990 г. возникла проваххабитская Исламская партия возрождения, вокруг которой собрались наиболее радикальные мусульманские деятели, а в Таджикистане и Узбекистане тогда же были зафиксированы первые столкновения между ваххабитами и традиционалистами^. После возобновления дипломатических отношений с Саудовской Аравией в 1991 г. и случившегося в том же году распада СССР экспансия ваххабитов на постсоветское пространство приобрела лавинообразный характер.

Под ваххабитами в России стали подразумевать людей, называющих себя приверженцами салафизма, «саф ислама», или «чистого» ислама, ханбализма, таблигизма, нурсизма, «исламских джамаатов», «внемазхабного» суннизма, воинствующего шиизма, а также партии «Хизбут-Тахрир» и ее многочисленных клонов. Их отличает нетерпимое отношение к инакомыслящим и инаковерующим, стремление к созданию «шариатского» государства; уверенность, что они ведут джихад против безбожной власти, и склонность к силовым методам в миссионерской работе. Многие ваххабитские группы признали терроризм самым эффективным способом достижения поставленных целей.

Именно ваххабиты, воспитанные на книгах саудовских, египетских и пакистанских авторов стали главными проводниками зарубежного влияния на российских мусульман. Эмиссары этого течения подчеркивали, что мусульмане постсоветского пространства живут в кяфирских, антиисламских, государствах, поэтому исполнять их законы грешно. Наиболее радикальные проповедники приравнивали законопослушных мусульман к неверным, призывая уничтожать их в первую очередь. Новообращенным ваххабитам внушалась мысль о беспрекословном подчинении своим вождям — амирам, которые, в свою очередь, получали указания и деньги из иностранных центров. Таким образом, мощный всплеск экстремизма, а затем терроризма в российском мусульманском сообществе стал следствием идеологической агрессии извне, борьба которой вскоре стала синонимом борьбы с мотивируемым исламском радикализмом.

Зарубежное происхождение имели и новые религиозные движения мусульманского характера — ахмадиты, бахаиты и последователи неосуфийских орденов, однако их влияние на отечественную умму оказалось ничтожно малым. Чего нельзя сказать об адептах пантюркистских сект турецкого происхождения, наводнивших мусульманские общины в конце 90-х гг. В западной части страны интересы последователей пантюркистского богослова Саида Нурси представлял фонд «Толеранс», на Северном Кавказе — фонд «Торос» и фирма «Эфляк», в Поволжье—фирма «Серхат», на Урале и в Сибири—фонд «Уфук». Все эти организации задумывались как вербовочные структуры секты «Нурджулар», запрещенной турецким правительством за свою экстремистскую деятельность. Отличительной чертой этой организации стало повышенное внимание к средним учебным заведениям^4.

До 1994 г. приоритетным регионом для ваххабитов являлась Средняя Азия, однако и в России их деятельность приносила ощутимые результаты. В 1991 г. саудовские благотворительные фонды предложили «бескорыстную» помощь ДУМЕС, однако их сотрудничество с этой структурой продлилось недолго. Через год муфтий Талгат Таджуддин отказался иметь какие-либо дела с арабскими «благотворителями» и они стали искать новых партнеров, появлению которых весьма поспособствовал раскол ДУМЕС.

Особое внимание ваххабиты уделяли образовательным программам, призванным воспитать радикальных имамов и формировать из них новую генерацию духовных лидеров. С 1989 г. молодые мусульмане из республик Северного Кавказа, а впоследствии и из других российских регионов, сотнями отправлялись на учебу в зарубежные медресе в рамках арабских и турецких программ содействия возрождению российского ислама. Мусульманские централизованные структуры, испытывая острую потребность в образованном духовенстве, поддерживали такую практику, обычно выбирая учебные заведения, оплачивавшие своим студентам проезд, учебу, питание и проживание. В итоге большинство молодых людей попали в центры идеологической, а в некоторых случаях и комплексной подготовки «бойцов джихада». Некоторые из них не поддались на навязчивую агитацию и сохранили свои прежние убеждения, однако большинство согласились на роль миссионеров «чистого» ислама. К середине 90-х годов сотни образованных и амбициозных радикалов начали возвращаться в Россию, формируя костяк салафитского движения^5.

Интересно отметить, что о проблеме получивших образование за рубежом российских студентов-мусульман всерьез заговорили еще в начале XX в., когда вследствие специальных программ турецкого правительства сотни молодых татар стали обучаться в медресе Стамбула, Каира и других городов Османской империи. 21 мая 1911 г. выступавший на юбилее муфтия ОМДС Мухаммедъяра Султанова депутат Государственной Думы Шарафутдин Махмудов заметил, что среди мугаллимов «появились какие-то темные личности, получившие образование в египетских трущобах и на константинопольских бульварах»6.

Со временем подготовка новых ваххабитских кадров стала производиться уже в самой России — ДУМ Республики Татарстан, Региональное ДУМ Ульяновска и Ульяновской области, ДУМ Оренбургской области—Бугурусланский муфтият—открыли собственные медресе, преподавание в которых осуществляли в основном арабы с сомнительной репутацией. В 1993 и 1995 гг. были основаны медресе «Йолдыз» в Набережных Челнах и «Аль-Фуркан» в Бугуруслане, получившие печальную известность осенью 1999 г. С 1995 г. в Дагестане и Чечне стали создаваться лагеря по комплексной (боевой и идеологической) подготовке боевиков, вербовавшие людей по всей стране^7. Расцвет их деятельности пришелся на 1997-1999 гг., когда ставшая фактически независимой Чечня попала под контроль исламских радикалов.

Миссионерская работа проводилась и среди действующего мусульманского духовенства. В первой половине 90-х гг. многие муфтии и имамы были приглашены в страны Ближнего Востока, где им предложили весьма выгодное в финансовом плане сотрудничество. Некоторые из них согласились, что позволило ваххабитам значительно ускорить свою экспансию. Особое внимание уделялось также прозелитизму среди этнических христиан, которым отводилась роль наиболее надежного и боеспособного звена первичных ячеек-джамаатов^8.

Прямая вербовка сторонников дублировалась кампанией по изданию многомиллионными тиражами и преимущественно бесплатного распространения экстремистской литературы. В 1991-1995 гг. при финансовой поддержке саудовцев и Всемирной ассоциации исламской молодежи издательство «Сантлада» выпустило в Москве и распространило на Кавказе несколько сотен тысяч просветительских брошюр. Другими активными участниками этой программы стали фонд «Ибрагим бин Абдулазиз Аль Ибрагим», издательство «Бадр» и Высший координационный центр духовных управлений мусульман России Нафигуллы Аширова^9.

Исламовед Рамазан Джабаров о миссионерской деятельности ваххабитов

«Перестройка» религиозной жизни по времени совпала с открытием в Москве посольства Саудовской Аравии. Появление в России официальной саудовской миссии внесло существенные коррективы в тактику деятельности зарубежных исламских организаций и центров. Изменение тактики главным образом сводится к переносу основного акцента работы финансируемых Всемирной Исламской Лигой (ВИЛ) (Саудовская Аравия) исламских организаций на территорию России и стран СНГ. Через отдел по делам ислама посольства были восстановлены связи со значимыми для зарубежных центров представителями мусульманского духовенства

России и созданы необходимые условия для их продвижения в религиозные лидеры в тех или иных республиках.

Создав «базу единомышленников» среди местного духовенства, посольство стало привлекать для работы в России различные саудовские фонды и организации. К 1993 г. в Москве и других городах открыли филиалы: фонд «Ибрагим бен Ибрагим», «Ахмед Аль Дагестани», «Организация исламской солидарности», медресе имени короля Фахда, «Общество Шамиля» и т. п. Именно эти организации, управляемые и финансируемые ВИЛ через департамент по делам мусульманских меньшинств, были призваны путем создания параллельных исламских структур и исламской оппозиции утвердить саудовское влияние на Кавказе и в России.

В ход было пущено все: завоз и бесплатное распространение десятков миллионов экземпляров Корана и другой религиозной литературы, издание которой внутри страны было запрещено; подкуп отдельных религиозных деятелей, подписание различных контрактов по строительству мечетей и культурных исламских центров, организация бесплатного паломничества, обучение за рубежом и многое другое.

Между тем активизировали свою деятельность в регионе и исламские организации Турции, которые не скрывали своей поддержки «мусульманского движения на Кавказе». Зарубежные исламские организации, учитывая, что в России практически отсутствует влияние на мусульман со стороны официального духовенства, инспирировали создание Исламского культурного центра, Высшего координационного центра, Исламского конгресса и т. п. с филиалами в регионах. На них были возложены следующие задачи:

- внесение раскола в среду официальных мусульманских общин и обострение межэтнических противоречий в регионах традиционного проживания последователей ислама для «приведения в движение этнического сепаратизма»;

- проведение антиобщественных и экстремистских акций против официального духовенства и госучреждений;

- осуществление информационного обеспечения «мусульманского отдела» посольства;

- создание условий для сближения с государственными чиновниками и депутатами из числа мусульман;

- подбор и изучение вероятных кандидатов^10.

Распространение ваххабизма на территории Кавказской уммы

Столь крупномасштабная деятельность салафитов не могла не сказаться на внутримусульманских отношениях. Первые конфликты между ваххабитами и салафитами были отмечены в 1990 г. в Дагестане^11. Эта республика, значительно опережавшая другие российские регионы по численности активного мусульманского населения, быстро избавилась от атеистического наследия коммунистического режима и первой приняла на себя удар воинствующих салафитов. В своей миссионерской работе они нашли поддержку эндемичных ваххабитов под руководством лидера Исламской партии возрождения Ахмада-кади Ахтаева.

Произошедший в 1992 г. раскол ДУМ Дагестана на небольшие национальные муфтияты резко ослабил традиционных мусульман и позволил салафитам беспрепятственно осуществлять свою деятельность. Их агрессивные методы работы, порицание многовековых обычаев и обрядов, привели к вооруженным столкновениям с традиционалистами, которые в 1991-1995 гг. были отмечены в Кизилюртовском и Казбековском районах, а также в самой Махачкале^12.

Главным препятствием экспансии салафитов в Дагестане оказалось возрождающееся суфийское движение, представленное тарикатами шазилийя, нашкбандийя и кадарийя. В 1996 г. основной ареной борьбы между салафитами и тарикатистами стала так называемая Кадарская зона, в которую входили села Карамахи, Чабанмахи и Кадар Буйнакского района республики.

В мае 1997 г. в селе Чабанмахи произошло первое крупномасштабное столкновение между тарикатистами и ваххабитами, стоившее жизни двум жителям села^13. Его спровоцировал митинг тарикатистов, требовавших изгнания из села ваххабитов как создающих «нетерпимую обстановку по отношению к людям, исповедующим нормальное направление ислама». «Случившееся в селении Чабанмахи — результат того, что официальные власти Дагестана и России игнорировали предупреждение об опасности распространения фундаментального ислама» , — так прокомментировал случившееся заместитель муфтия Дагестана Ахмед Тагаев^14.

К весне 1998 г. ваххабиты завершили процесс захвата власти в Кадарской зоне, фактически образовав в ее пределах шариатское мини-государство. Финансовую поддержку кадарским джамаатам обеспечивали арабские фонды и организованные преступные группировки^15, в то время как чеченские боевики снабжали их оружием. 24 мая 1998 г. из сел с боем были изгнаны последние представители светской власти, причем в завязавшей перестрелке погибли двое сотрудников МВД. 5 июля 1998 г. в селе Карамахи прошел съезд «Конгресса народов Чечни и Дагестана», на котором, по сообщению пресс-центра Госсовета и правительства Дагестана, «допускались антироссийские и ан- тидагестанские выпады, раздавались призывы к свержению конституционного строя, а выступления «гостей» нельзя расценивать иначе, как вмешательство во внутренние дела республики». Одновременно с карамахинским съездом представителей «Конгресса народов Чечни и Дагестана», объединяющего ваххабитские общины обеих республик, в Чечне, в районе Сержень-юрта, прошел смотр военной «миротворческой» бригады Конгресса. Смотр прошел в учебном центре по подготовке бойцов Вооруженных Сил Чеченской Республики и командовал им полевой командир Хаттаб, кстати, женатый на уроженке села Карамахи^16.

Власти Дагестана, всерьез обеспокоенные развитием ситуации, пытались вести переговоры с мятежными селами, однако успеха в этом не достигли. Усугубляла ситуацию и позиция федерального центра, не желавшего вмешиваться в конфликт. 16 августа Кадарская зона была провозглашена «отдельной исламской территорией», живущей по законам шариата и не подчиняющейся российским властям^17. Столь явный вызов российской государственности уже не мог более игнорироваться Москвой, тем более, что 21 августа в результате террористического акта погиб председатель ДУМ Дагестана Саид-Магомед Абубакаров, известный противник ваххабизма. Смерть муфтия всколыхнула республику, поставив ее перед реальной угрозой гражданской войны. Ни духовенство Дагестана, ни его светские власти не сомневались, что к этому теракту причастны ваххабиты^18.

6 августа 1999 г. банды полевых командиров Шамиля Басаева и Хаттаба пересекли границу Дагестана и захватили несколько сел Ботлихского района республики. Ваххабиты Кадарского анклава вступили в боевые действия на стороне чеченцев. После месячных боев боевики были выбиты с территории Дагестана, а села Кадарского анклава освобождены от ваххабитов.

С этого момента власти Дагестана совместно с мусульманскими духовными лидерами начали полномасштабную кампанию по искоренению в республике радикальной ислама, сумев в короткое время восстановить контроль над ситуацией в религиозной сфере. Все подозреваемые в симпатиях к салафизму были поставлены на учет в правоохранительных органах, а подозрительные общины закрыты. 16 сентября на сессии дагестанского парламента было объявлено о запрещении ваххабизма на территории Республики Дагестан^19. Тем не менее ваххабитское подполье в республике сохранилось, и до сих пор его активисты методично уничтожают членов дагестанского правительства и сотрудников правоохранительных органов^20.

Подводя итог, можно отметить, что деятельность ваххабитов в Дагестане стала катализатором вооруженного противостояния, нанесла серьезный урон целостности его исламского сообщества и усугубила существующие межэтнические трения. Большие потери от этого течения понесла только соседняя Чечня.

В этой республике ваххабиты появились благодаря ее первому президенту Джохару Дудаеву, сделавшего ставку на зарубежные структуры в деле возрождения ислама. Его партнерами стали радикальные исламские организации «Братья мусульмане», «Джамаат Ислами», «Исламская молодежь» и целый ряд других^21. С учетом того, что традиционные мусульманские организации Чечни находились в оппозиции Дудаеву и подвергались изощренным притеснениям, умма республики стала быстро радикализироваться.

Процесс радикализации был значительно ускорен первой чеченской кампанией, которую Дудаев поспешил объявить джихадом. На помощь «чеченским братьям» пришли сотни наемников из Афганистана, стран Ближнего Востока и Магриба^22. Среди них наибольшую известность получил полевой командир Эмир Хаттаб, предположительно иорданский араб^23. После ряда удачных боевых операций он заслужил уважение ведущих лидеров боевиков и установил тесные связи с братьями Басаевыми. Как оказалось, он был не только наемным боевиком, но и ваххабитским амиром^24.

За два - три года усилиями Хаттаба и его единомышленников большинство чеченских лидеров стали рьяными приверженцами ваххабизма. Салафиты предлагали своим потенциальным последователям не только новую идеологию, но и значительные по местным меркам суммы денег. Сотни молодых чеченцев охотно поступили на обучение в ваххабитские лагеря комплексной подготовки, легализованные после Хасавюртовского мира. Наиболее известным среди них стал хаттабовский лагерь «Кавказ» в Сержень-Юртовском районе^25.

Второй президент Чечни Аслан Масхадов и муфтий республики Ахмад Кадыров, оставшиеся едва ли не единственными противниками ваххабизма, с большой тревогой наблюдали за его стремительным развитием. Несмотря на свое формально высокое положение, они не имели достаточных сил, чтобы как-то повлиять на ситуацию. Любые попытки помешать ваххабитам приводили лишь к покушениям на президента и муфтия, которые стали ощущать себя вождями гонимого меньшинства.

15 июля 1998 г. боевики полевого командира Арби Бараева, известного последователя «чистого ислама», атаковали казармы масхадовского Гудермесского батальона национальной гвардии Чечни. Бой продолжался два дня и стоил жизни нескольким десяткам человек. Эта акция ознаменовала начало вооруженной фазы в противостоянии между ваххабитами и тарикатистами в Чечне. Исход этого противостояния был очевиден, и если бы в августе 1999 года салафитские полевые командиры не напали на соседний Дагестан, то через несколько лет традиционный ислам в Чечне просто перестал бы существовать^26.

Вторая чеченская кампания окончательно расколола чеченское общество на традиционалистов, принявших сторону федерального центра, и ваххабитов, к которым были отнесены все мятежные полевые командиры. При этом ряды ваххабитов значительно пополнились за счет людей, пострадавших в ходе военных действий или просто испытывавших ненависть к русским. Борьба с этим радикальным течением ведется до сих, однако не приносит никаких заметных результатов. Жертвами ваххабитов стали тысячи чеченцев, включая несколько десятков имамов и бывшего муфтия Чечни Ахмада Кадырова.

В других северокавказских республиках экспансия «чистого ислама» оказалась не такой масштабной, как в Дагестане и Чечне. Республика Адыгея вообще смогла избежать этой проблемы, а в Ингушетии зарождавшееся салафитское движение было быстро локализовано совместными усилиями мусульманского духовенства и светских властей. Оставшиеся три республики — Карачаево-Черкессия, Кабардино-Балкария и Северная Осетия понесли от ваххабитов существенные потери, однако сумели маргинализировать это течение и приравнять его приверженцев к обычным бандитам^27.

История ваххабитского движения в Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии и Северной Осетии восходит к 1990 г., когда активист Исламской партии возрождения Мухаммед Биджиев (известный также как Мухаммад Карачай и Мухаммад Биджи-уллу) основал в Карачаево-Черкесской АО первые джама- аты^28. Осенью 1991 г. их активисты составили костяк движения за восстановление Карачаевской Республики, в которой предполагалось создать автономную от ДУМ Карачаево-Черкесской Республики и Ставрополья мусульманскую структуру — Имамат Карачая во главе с Биджиевым.

После действенных мер, предпринятых властями Карачаево-Черкесской Республики и Черкесским муфтиятом, ситуация в южных районах республики была урегулирована. Имамат Карачая, правда, просуществовал до 1993 г., после чего Биджиев переехал в Москву и сосредоточился на работе в Межрегиональной исламской организации. В декабре 1999 г. он был арестован ФСБ по подозрению в причастности к организации серии терактов, однако вскоре был освобожден и в 2004 г. стал заместителем председателя ДУМЕР и генеральным секретарем Совета муфтиев России^29.

После отъезда Биджиева ваххабитское движение в республике возглавил уроженец села Учкекен Рамазан Борлаков, близкий соратник чеченского полевого командира Хаттаба^30. К 1999 г. ваххабиты, действовавшие преимущественно в карачаевской части республики, стали реальной угрозой не только для духовной, но для светской власти, повторяя в своем развитии кадарский сценарий.

Террористические акты в Москве и последовавшая за ним вторая чеченская кампания привлекли к карачаевским ваххабитам внимание московских спецслужб, получивших информацию о воюющем в Чечне «карачаевском батальоне», а также обнаруживших «карачаевский след» в деле о взрывах московских домов. В свою очередь правительство Карачаево-Черкесии отрицало наличие в своей республике крупной группы ваххабитов и утверждало, что вообще не видит в их деятельности серьезной угрозы для безопасности республики^31.

Ситуация принципиально изменилась весной 2001 г., когда президент Карачаево-Черкесской Республики Владимир Семенов был вынужден заявить, что одной из главных проблем сейчас является борьба с религиозным экстремизмом и признал, что численность активных ваххабитов в республике значительно превышает приводившуюся до этого цифру в 200 человек^32. Были приняты профилактические меры по противодействию экстремистским группам, в частности закрыто несколько общин в Малокарачаевском районе и приостановлена работа медресе в селе Учкекен. По-видимому, особого эффекта эти меры не возымели, поскольку 16 августа 2001 г. генеральный прокурор РФ Владимир Устинов сделал заявление о предотвращении попытки государственного переворота в Карачаево- Черкессии и Кабардино-Балкарии. Он сообщил, что целью этого мятежа было свержение законных властей и установление ваххабитского режима с последующим созданием объединенного теократического государства^33.

В настоящее время карачаевские ваххабиты понесли заметные потери и несколько снизили свою активность, в то время как их соратники из соседней Кабардино-Балкарии, наоборот, перешли в наступление. В этой республике салафитское движение зародилось несколько позже и развивалось в тесном контакте с карачаевским, во многом повторяя его путь^34. Центром «чистого ислама» в республике стал Эльбрусский район, населенный преимущественно балкарцами^35.

Правительство и традиционное исламское духовенство Кабардино-Балкарии сразу отнеслись к росту исламского экстремизма со всей серьезностью и смогли частично локализовать его распространение^36. 5 мая 2001 г. республике был принят антиваххабитский Закон «О запрете экстремистской религиозной деятельности и административной ответственности за правонарушения, связанные с осуществлением религиозной деятельности»37. Принятые меры, правда, особого результата не дали — ваххабитские джамааты, самым известным из которых стал джамаат «Ярмук», продолжали активную работу, которая нередко выражалась в акциях бандитизма и терроризма.

Под влиянием Мусы Мукожева, одного из лидеров кабардино-балкарских салафитов, это течение распространилось на соседнюю Северную Осетию. Оплотом ваххабитов здесь стала община Ермака Тегаева и Сулеймана Мамиева, известная как Исламский культурный центр Северной Осетии. Ее деятельность нанесла серьезный урон авторитету ДУМ Республики Северная Осетия-Алания, главная мечеть которого — Владикавказская Соборная — в конце концов, перешла под контроль людей Тегаева и Мамиева^38.

Одним из самых страшных проявлений ваххабизма на Северном Кавказе стала охота его адептов за традиционными имамами и муфтиями. Начиная с 1995 г. террористами были убиты более 50 духовных лидеров-и столько же получили ранения или побои. В последние несколько лет атака на традиционное мусульманское духовенство заметно усилилась, и сообщения о нападениях на имамов и членов их семей поступают в среднем раз в полтора месяца^39.

Распространение ваххабизма на территории Поволжской уммы

С 1992-1993 гг. салафиты развернули активную деятельность на территории Поволжской уммы. Их главными партнерами стали обособившиеся от ДУМЕС муфтияты, многие из которых с радостью приняли предложенную помощь. Помимо целевых траншей на строительство мечетей были развернуты образовательные программы, направленные на обучение молодых российских мусульман как за рубежом, так и в пределах России. Особое внимание уделялось изданию литературы соответствующего толка — так, усилиями Комитета мусульман Азии, фонда «Ибрагим бин Абдулазиз Ибрагим» и издательства «Бадр» было выпущено более 200 книг и брошюр, многие из которых распространялись бесплатно^40.

Не менее активно шла работа и на «низовом» уровне. Ваххабитские эмиссары посещали общины, предлагая их имамам и председателям «бескорыстную» помощь в обмен на содействие своим миссионерским программам. Параллельно с этим они создавали и собственные общины, сознательно разжигая вну- тримусульманские конфликты и противопоставляя «молодое» поколение имамов «старому». Особенно успешно такая работа шла в православных городах, где мусульманские сообщества отличались этнической пестротой и отсутствием традиций.

Через несколько лет плоды деятельности салафитов приобрели видимую стороннему наблюдателю форму. К расколу на уровне муфтиятов добавились и многочисленные внутриобщинные расколы, искусственно подогретые извне. На территории от Петропавловска-Камчатского до Калининграда и от Мурманска до аулов Южного Дагестана были созданы сотни ваххабитских джамаатов, ставшие весьма заметной силой.

Среди джамаатов за пределами Северного Кавказа наибольшую известность получила астраханская община Айюба Омарова (Астраханского), созданная еще в 1990 г. К 1995 г. члены этой общины, преимущественно дагестанцы по национальности, образовали первичные ячейки в большинстве районов Астраханской области и перенесли свою деятельность за ее пределы. Бурное развитие «чистого ислама» в Астрахани привело к серьезному конфликту внутри дагестанской диаспоры, ставшего отображением трений между ваххабитами и тарикати- стами. Этот конфликт, осложненный противоречиями между Омаровым и лидерами Регионального ДУМ Астраханской области юрисдикции ЦДУМ, привел к гибели нескольких человек и сильно осложнил внутримусульманские отношения в регионе^41. В 1999-2000 гг. община Омарова была практически разгромлена совместными усилиями правоохранительных органов, тарикатистов и Астраханского муфтията, однако ее активисту продолжили свою деятельность в других регионах^42.

В июле 1997 г. эмиссар Айюба Абузар-Олег Марушкин основал первичную ячейку в мордовском селе Белозерье Ромодановского района Мордовии. Через некоторое время в деятельность его группы была вовлечена значительная часть сельской молодежи. Белозерские ваххабиты стали выезжать на обучение в наиболее одиозные медресе России — ульяновское, бугурусланское и набережночелнинское, а также в их зарубежные аналоги. Местное исламское духовенство в силу своего низкого образовательного уровня не могло эффективно противодействовать радикалам, и вскоре они распространили свое влияние на несколько соседних сел, создав некое подобие Кадарской зоны. Неприятно удивленные развитием ситуации правоохранительные органы республики смогли депортировать Марушкина с его наиболее близкими соратниками в Астраханскую область, однако полностью восстановить контроль над ситуацией им не удалось^43.

Первыми обстановкой в Белозерье обеспокоились лидеры ЦДУМ, считавшие Мордовию зоной своей юрисдикции. К весне 1998 г. трения между белозерскими мусульманами стали выливаться в драки, и даже визит верховного муфтия Талгата Таджуддина в Белозерье не смог их примирить. Влияние бело- зерских ваххабитов стало ослабевать только после создания в Мордовии двух централизованных структур — Саранского и Белозерского муфтиятов.

В 1999 г. уроженец села Белозерье и выпускник бугуруслан- ского медресе «Аль-Фуркан» Руслан Ахмяров был объявлен в федеральный розыск за участие во взрывах двух московских домов. В ходе второй чеченской кампании группа белозерских ваххабитов приняла участие в боевых действиях на стороне боевиков, вернувшись домой с полным вооружением и рассказами о своих «подвигах». И в настоящее время белозерский джама- ат остается серьезной проблемой для безопасности Мордовии, хотя пик его активности уже прошел.

Среди прочих регионов ареала Поволжской уммы проблемой «чистого ислама» сильнее всего оказался затронут Татарстан. Целенаправленное распространение ваххабизма в этой республике началось с 1993 г., когда саудовская «благотворительная» организация «Тайба» заключила договор о содействии образовательному процессу с дирекцией новообразованного на- бережночелнинского медресе «Иолдыз», что привело к трансформации медресе в центр по комплексной подготовке боевиков^44. Осенью 1999 года выпускник медресе Денис Сайтаков вошел в число подозреваемых в организации терактов в Москве, впоследствии была доказана причастность шакирдов «Иолдыза» еще к нескольким подобных акциям, а также подтверждены факты сотрудничества руководства медресе с чеченскими полевыми командирами Басаевым и Хаттабом, которые проводили для студентов «Иолдыза» «полевую практику»45. Осенью 1999 г. специальная комиссия Совета муфтиев России приостановила работу «Иолдыза», а в начале 2000 г. оно было расформировано и преобразовано в женское медресе. Такие меры, правда, не решили проблемы ваххабизма в Набережных Челнах^46.

2 октября 1999 г. сотрудниками правоохранительных органов был задержан имам-хатыб центральной мечети Набережных Челнов «Таубэ», йолдызовский выпускник Айрат Вахитов^47. Ему предъявили обвинение по статье 208, часть вторая Уголовного кодекса России — участие в вооруженных формированиях, не предусмотренных законом. Вскоре еще 10 бывших студентов «Иолдыза» были объявлены в розыск по этой же статье.

ПослеизоляцииВахитоваглавнымпроводникомидей«чисто- го ислама» стал бывший имам-мухтасиб Набережночелнинского мухтасибата ДУМЕС Идрис Галяутдинов, в начале 2001 г. вернувшийся из Саудовской Аравии с титулом «муфтия Набережных Челнов». Явное влияние ваххабитской идеологии претерпел и без того маргинальный Татарский общественный центр, один из лидеров которого Фанис Шайхутдинов был задержан в апреле 2001 г. за распространение листовок Шамиля Басаева^48.

После истории с Денисом Сайтаковым в СМИ появились десятки статей, посвященных проблеме ваххабизма в Татарстане^49. Помимо Набережных Челнов журналисты обнаружили активные ячейки ваххабитов в Альметьевске, Нижнекамске, Кукморе и целом ряде других населенных пунктов. Появились слухи об успешном проникновении ваххабитов во властные структуры районного уровня и даже в руководство Казанского муфтията. Правительство республики и руководство ДУМ РТ пытались опровергать такие утверждения, однако делали это не слишком убедительно^50.

Централизованная борьба с мусульманскими экстремистскими организациями иностранного происхождения в новейший период

С 1999 г. правоохранительные органы России развернули широкомасштабную кампанию по борьбе с радикальным исламом, первым делом закрыв российские представительства вспомогательных террористических структур — фондов «Аль- Харамейн», «Аль-Игаса» и «Тайба», а также было выдвинуто несколько инициатив о законодательном запрете ваххабизма на базе принятых в Дагестане, Ингушетии и Ставропольском крае антиваххабитских законов.

14 февраля 2003 г. на закрытом судебном заседании Верховного Суда РФ было рассмотрено гражданское дело по заявлению Генерального прокурора Российской Федерации о признании ряда организаций террористическими и запрещении их деятельности на территории Российской Федерации. По его итогам «Высший военный Маджлисуль Шура Объединенных сил моджахедов Кавказа», «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана», «База» («Аль-Каида»), «Асбат аль-Ансар», «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»), «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»), «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»), «Партия исламского освобождения» («Хизб ут-Тахрир аль-Ислами»), «Лашкар-и-Тайба», «Исламская группа» («Джамаат-и-Ислами»), «Движение Талибан», «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»), «Общество сбциальных реформ» («Джа- мият аль-Ислах аль-Иджтимаи»), «Общество возрождения исламского наследия» («Джамият Ихья ат-Тураз аль-Ислами»), «Дом двух святых» («Аль-Харамейн») были признаны террористическими со всеми вытекающими последствиями.

В 2003 г. правоохранительные органы заинтересовались деятельностью секты «Нурджулар», обратив внимание на ведущуюся в ее лицеях пропаганду пантюркизма и нетрадиционных исламских ценностей. Благодаря значительным финансовым ресурсам и поддержке мощного медиа-холдинга эмиссары «Нурджулара» достигли немалых успехов в этой сфере, основав по всему миру сотни лицеев, колледжей и других учебных заведений такого класса. В России к 2003 г. им удалось открыть до 50 лицеев, как правило, содержавших в своем названии прилагательное «турецкий» — «татарско-турецкий лицей», «хакасско-турецкий лицей» и т.д. Подобного рода «учебные» заведения в 1994-2001 гг. появились в Нижнем Новгороде, Челябинске, Ростове-на-Дону, Черкесске, Майкопе, Иркутске, Абакане, Улан-Удэ и во многих других городах. Наибольшее количество — целых семь — «турецких» лицеев было зарегистрировано в Татарстане^51. Несмотря на сложные отношения «Нурджулара» с турецким правительством, российские подразделения секты имели возможность беспрепятственно вывозить своих учеников в Турцию, где открыто приобщали их к ценностям нурсизма.

С 2004 г. основными фигурантами сводок о задержании ваххабитов стали члены террористической партии «Хизбут- Тахрир», среди которых в первое время доминировали эмигрировавшие в Россию узбекские диссиденты^52. К этому времени отделения партии открылись в большинстве крупных городов России, причем их особая плотность наблюдалась в Татарстане, Башкортостане и Тюменской области. В свою очередь, в регионах Северного Кавказа деятельность хизбов была практически незаметна, что наводило на мысль о разделении сфер влияния между различными ваххабитскими группировками^53.

2 апреля 2004 г. Савеловский суд признал экстремистской «Книгу единобожия» Мухаммада ибн Сулейман ат-Тамими (более известного как Мухаммед Абдель-Ваххаб), чем по сути поставил всех ваххабитов вне закона. Этот запрет вызвал резкую критику либералов и приверженцев экстремистской идеологии, однако последующие события показали, что «Книга единобожия» лишь стала первой в длинном списке запрещенных ваххабитских опусов^54.

4 декабря 2006 года приказом Банка России была отозвана лицензия на осуществление банковских операций у «Бадр- Форте Банка», спонсировавшего целый ряд радикальных мусульманских организаций, включая одиозный Исламский комитет России Гейдара Джемаля^55.

С 2007 г. начался массовый запрет литературы экстремистского характера. 21 мая 2007 г. Коптевский суд города Москвы признал эксремистскими 14 книг турецкого богослова Саида Нурси под общим названием «Рисале-и Нур»5Ь. Все экстремистские книги стали вноситься в постоянно обновляющийся Федеральный список запрещенных материалов, публикующийся на сайте Министерства юстиции РФ и в «Российской газете». «Полномочия по ведению списков экстремистских материалов возложены на Росрегистрацию Указом Президента РФ с 5 мая 2006 г. Согласно закону, их необходимо периодически публиковать в средствах массовой информации», — заявил «Интерфаксу» глава ведомства Сергей Васильев^57.

29 декабря 2007 г. этот список в числе прочих пополнила и выдержавшая около десяти переизданий книга Мухаммада Али Аль-Хашими «Личность мусульманина». Переведенная на русский язык за счет печально известного саудовского «благотворительного» фонда «Ибрагим бин Абдулазиз Аль Ибрагим» она стала одним из главных подарочных изданий Совета муфтиев, председатель которого Равиль Гайнутдин официально одобрил ее публикацию и даже предварил одно из изданий следующим предисловием: «Я не сомневаюсь, гуманистические идеи этой книги, основанной на Коране и Сунне Пророка Мухаммада, найдут отзвук в сердцах россиян, умножат интерес к исламу и, возможно, станут побудительным мотивом для переоценки старого мировоззренческого багажа и приближения к истинному пониманию смысла человеческого бытия»58.

Запрет «Личности мусульманина» был предсказуемо расценен муфтием Равилем Гайнутдином как личный вызов. На проходившем 14-15 февраля 2008 г. в Казани выездном заседании совета муфтиев России он заявил о своем несогласии с решением Бугурусланского суда, благодаря которому книга Мухаммада Али Аль-Хашими и пополнила Федеральный список запрещенных материалов^59. Поддержку ему выразили и другие члены Совета — в первую очередь Мукаддас Бибарсов, даже начавший сбор денег на повторную экспертизу^60. Впрочем, представители Совета муфтиев высказывали и противоположную точку зрения.

«Как гражданин своей страны я считаю, что такой список (т. е. Федеральный список запрещенных материалов. — Прим. автора) должен быть. Потому что в том же перечне из 101 издания, 54 отнесены к мусульманским. В свою очередь, 21 из них — это брошюры экстремистской организации Хизб ут-Тахрир, призывающей к созданию халифата. 19 источников — ваххабитско-салафитского толка. У нас есть большие вопросы по признанным запрещенными 14 книгам турецкого богослова Саида Нурси. Но остальные источники, действительно, призывают к насилию, разжиганию межнациональной и межконфес- сиональной розни и угрожают устоям нашей государственности. Я бы сравнил их с книгой Адольфа Гитлера «Mein Kampf». Такие книги не должны публиковаться», — заявил первый заместитель муфтия Татарстана, известный богослов и историк Валиулла Якупов, в другом комментарии уточнивший, что подобного рода книги целесообразно сжигать в соответствии с рекомендациями прокуратуры^61.

В августе 2008 г. очередное пополнение Федерального списка запрещенных материалов опять поставило Равиля Гайнутдина в неудобное положение — листовка его ближайшего сподвижника, «верховного муфтия Азиатской части России» Нафигуллы Аширова в поддержку террористической организации «Хизбут-Тахрир» заняла место рядом с «Личностью мусульманина» и трудами Саида Нурси. Основанием для этого стало решение Кузьминского районного суда Москвы от 26 октября

2007 г. и определение того же суда от 21 марта 2008 г. Таким образом, сопредседатель Совета муфтиев в судебном порядке был признан автором экстремистской литературы и фактически — пособником террористов. «Брошюрку муфтия Нафигуллы Аширова я не читал, но, несмотря на это, если суд принял решение о запрете этой книги, то мы должны обязательно неукоснительно выполнять решение суда. Закон есть закон. Надо его соблюдать», — так прокомментировал это событие «Интерфаксу» заместитель Равиля Гайнутдина Дамир Гизатуллин^62.

Впрочем, ужесточение борьбы с экстремизмом не ограничилось лишь массированной атакой на Совет муфтиев. После антинурсистского решения Коптевского суда города Москвы была начата кампания по добиванию уцелевших пантюркистских структур. Авторы ежегодного доклада Госдепартамента США, посвященного свободе вероисповедания в странах мира, с сожалением отмечали: «Генеральной прокуратурой также начато широкомасштабное расследование деятельности татарско-турецких школ, связанных с учением Саида Нурси, турецкого мусульманского богослова-пацифиста XX века. В декабре 2007 г. сотрудники ФСБ провели обыски в домах в Казани, Набережных Челнах, Нижнекамске, Новосибирске, Махачкале и других городах в поисках материалов Нурси, в том числе и в квартире Марата Тамимдарова, который перевел некоторые работы Нурси на русский язык»63.

Действительно, ощутимые удары по последователям Нурси были нанесены в Татарстане, где местное Министерство образования летом 2007 г. провело масштабную проверку с печальными для их лицеев последствиями^64; в Новосибирске, где в 2008 г. решением суда была закрыт научно-исследовательский культурно-просветительский фонд «Медресет-уз-Зехра»65; в Дагестане, где были произведены массовые изъятия нурсист- ской литературы и арестованы многие приверженцы этого течения^66. Кроме того, 10 апреля 2008 г. Верховный Суд РФ признал экстремистской головную структуру нурсистов — международную организацию «Нурджулар»67.

В марте 2009 г. муфтий Равиль Гайнутдин потребовал от властей упорядочить процесс пополнения Федерального списка запрещенных материалов, создав на федеральном уровне специальный совет по экспертизе религиозной литературы. Первым ответом на это требование стало вынесенное управляемому им ДУМ Европейской части России предупреждении Министерства юстиции о недопустимости размещения на сайте московской Соборной мечети заключений Экспертного совета ДУМЕР в поддержку запрещенных книг Саида Нурси^68.

В первой половине 2009 г. под удар попали еще два лидера Совета муфтиев России — его сопредседатель муфтий Мукаддас Бибарсов и представитель Совета в Дальневосточном федеральном округе Дамир-Абдулла Ишмухаммедов. 7 мая 2009 г. Верховный Суд России признал экстремистской миссионерскую организацию «Таблиги Джамаат», которой особо покровительствовал саратовский муфтий Бибарсов. Его сотрудничество с таблигитами зашло настолько далеко, что он агрессивно защищал их от нападок чиновников из полномочного представительства президента РФ в Приволжском федеральном округе и предоставлял им свою главную мечеть для проведения отчетно- выборных съездов^64.

25 июня 2009 г. Федеральный список запрещенных материалов пополнился книгами «Это харам. Самые большие грехи в исламе», «Закят. Его место в исламе» и «Исламская Акида (вероучение, убеждение, воззрение) по Священному Корану и достоверным изречениям пророка Мухаммада» под редакцией имам-хатыба Владивостока Абу Ахмада Абдуллаха ибн Джамиля (Дамира Джамильевича Ишмухамедова), занимающего также пост муфтия — куратора Дальневосточного федерального округа по линии Совета муфтиев России. Этот случай предоставил новые серьезные аргументы тем экспертам, которые называли ДУМ Азиатской части России верховного муфтия Нафигуллы Аширова откровенно ваххабитской и экстремистской организацией^70.

Федеральная государственная программа поддержки ислама как ключевой элемент противодействия деструктивному зарубежному влиянию

Сначала 1992 г. финансовые поступления в мусульманские структуры стали делиться на четыре основных потока — зарубежную помощь, помощь крупных и средних бизнесменов, помощь региональных властей и пожертвования простых верующих. Все эти поступления носили добровольный характер, поскольку нормы закята так и не прижились на российской почве.

С самого начали власти регионов с преобладающей или высокой долей мусульманского населения постарались помочь возрождающимся мусульманским структурам. Наиболее грамотно была выстроена схема помощи мусульманской общине Татарстана (к 2000 г.) и Чечни (к 2004 г.), власти которых смогли создать оптимальные условия для исламского возрождения. Впрочем, нередко серьезную поддержку мусульманам оказывали и губернаторы православных регионов — например, Саратовской, Нижегородской, Самарской и Пермской областей.

Федеральная власть, оказавшись после 1991 г. лицом к лицу с серьезнейшими проблемами политического, экономического и социального плана, на несколько лет самоустранилась от регулирования исламской сферы. Ни денег, ни ценных указаний от ее представителей мусульманам не поступало, чем не преминули воспользоваться правительства других стран, равно как и неправительственные организации.

Со временем пришло понимание, что помогать мусульманскому возрождению в России должны не только регионы. В 1995 году мусульманским организациям были направлены первые централизованные транши из средств федерального бюджета. Больше всего денег досталось ДУМЦЕР — 3,5 млрд рублей, ЦДУМ и ВКЦДУМР получили, соответственно, по 2,2 и 1, 2 млрд^71. Мусульмане Северного Кавказа не получили денег вообще, хотя, возможно, это произошло по причине отсутствия у них единой централизованной организации. Как видно, при распределении траншей решающую роль сыграла близость их получателей к ключевым структурам федерального центра, поэтому впоследствии все мусульманские центры страны постарались создать полноценные представительства в Москве.

Со временем основным получателем средств из федерального бюджета стал Совет муфтиев России, чей аппарат разместился в Москве и мог более эффективно согласовывать вопросы освоения бюджетных средств. Именно представители Совета муфтиев чаще всего выходили с инициативами, требовавшими госфинансирования, однако не все они получали одобрение. Так, в 2000 г. федеральная власть без энтузиазма отнеслась к планам Совета муфтиев широко отметить исторически сомнительный 1400-летний юбилей (по мусульманскому календарю) с начала распространения ислама в России.

В итоге 1400-летний юбилей с начала распространения ислама в России не был внесен в федеральный план праздничных мероприятий, однако в некоторых регионах Совет муфтиев России смог заручиться поддержкой местных властей. Так, 14 февраля 2000 г. мэр Москвы Ю.М.Лужков подписал Распоряжение «О выделении ассигнований на проведение празднования 1400-летия начала распространения ислама в России» и рекомендовал столичным учителям обратить на это событие особое внимание учащихся^72.

В начале первого десятилетия XXI в. растущее число мусульман, желающих выехать на хадж, сделало это ежегодное паломничество вопросом государственной важности. 18 июня 2002 г. по настоянию Саудовской Аравии был образован Совет по хаджу при Правительстве РФ, в который вошли представители всех крупнейших российских муфтиятов и ряд государственных чиновников. Этот совет был уполномочен решать все связанные с хаджем вопросы и делать его проведение максимально удобным для паломников, которые прежде нередко становились жертвами недобросовестных посредников^73.

Уполномоченным по хаджу стал депутат Госдумы Ахмад Билалов, баллотировавшийся по спискам движения «Рефах». К этому времени он прекратил свое участие в программах АбдулВахеда Ниязова и сконцентрировался на внешнеисламской деятельности. Трудами Билалова и его совета процедура выезда на хадж упростилась, однако при этом ежегодная квота российских паломников была сокращена.

Создание Совета по хаджу при Правительстве РФ поставило российских мусульман в привилегированное положение по отношению к религиозному большинству — для оптимизации православного паломничества таких структур создано не было. Впоследствии это особое положение закрепили еще несколько правительственных инициатив.

Одним из главных событий конца 2006 г. для исламского сообщества России стало создание Фонда поддержки исламской культуры, науки и образования, учрежденного 12 декабря 2006 г. и зарегистрированного 31 января 2007 г. Как говорится в учредительных документах Фонда, он был создан «с целью поддержки традиционных мусульманских религиозных организаций России и осуществляемых ими проектов, направленных на развитие исламской культуры, науки и образования; пропаганду толерантности, веротерпимости, недопущения исламофобии и разделения российского общества на национальной и религиозной почве; духовно-нравственное воспитание детей и молодежи; просветительскую деятельность по противодействию распространению экстремизма и терроризма; укрепление роли семьи в обществе и государстве крупнейшими религиозными организациями». Главным учредителем Фонда выступило Управление Президента Российской Федерации по внутренней политике^74.

Соучредителями Фонда выступили Совет муфтиев России; Международная исламская миссия, ЦДУМ, КЦМСК и Всероссийская общественная организация «Аль-Хак». Правление Фонда формально возглавил ректор Московского исламского университета Марат Муртазин, хотя реально наибольшие полномочия оказались сосредоточены у главного советника Администрации Президента Алексея Гришина, ставшего членом правления. Помимо правления, контроль над Фондом был возложен на его Попечительский комитет, который возглавили президент Торгово-Промышленной Палаты России Е.М.Примаков и заместитель начальника Управления Президента Российской Федерации по внутренней политике М.В.Островский^75.

Предполагалось, что одной из главных задач Фонда станет упорядочение зарубежной помощи, продолжавшей бесконтрольно поступать российским мусульманам. Арабским и турецким благотворителям было предложено перечислять все средства на счет Фонда, после чего совместно с его руководством распределять их действительно нуждающимся мусульманским структурам. Помимо борьбы с достигшим неправдоподобных размеров воровством, данная мера была призвана перекрыть каналы финансирования откровенно экстремистских или антироссийских сил.

Естественно, что такая инициатива вызвала резко отрицательную реакцию ряда муфтиев и их сподвижников, в первую очередь — лидера Совета муфтиев Равиля Гайнутдина и президента Исламского культурного центра России Абдул-Вахеда Ниязова. Так, во время организованной Фондом конференции они пытались блокировать соответствующие инициативы его руководства, убеждая саудовских делегатов не изменять механизм перечисления средств. В итоге разразился скандал, и отношения между Администрацией Президента России и Советом муфтиев резко ухудшились.

К 2008 г. ежемесячный объем грантов, выделяемых Фондом десяткам мусульманских организаций, достиг 30 млн рублей^76. Эти средства расходовались на строительство и восстановление мечетей, поддержку исламских вузов и СМИ, проведение конференций и стипендии студентам, а также на множество других целей. При этом немалую часть финансовых потоков из-за рубежа действительно удалось замкнуть на эту структуру — так, в июне 2009 г. руководство Фонда договорилось с заместителем министра по делам религии и вакфов доктором Адель аль- Фаляхом о создании в России на условиях равного финансового участия Центра умеренного ислама «Аль-Васатыя», нацеленного на борьбу с исламским экстремизмом и развитие межрелигиозного диалога. При этом кувейтская сторона пообещала выделить стипендии для студентов исламских вузов России и помочь в оказании финансовой помощи Институту востоковедения Академии наук РФ^77.

С 2007 г. Фонд принял активное участие в запуске программы Министерства образования и науки РФ по обеспечению подготовки специалистов с углубленным знанием истории и культуры ислама в 2007-2010 гг. План мероприятий в рамках программы был утвержден Распоряжением Правительства РФ от 14 июня 2007 года. Согласно нему в России предполагалось создать пять исламских университетских центров на базе Московского исламского университета, Российского исламского университета в Казани, Российского исламского университета в Уфе, Северо- Кавказского университетского центра образования и науки в Махачкале (бывший Институт теологии и религиоведения им. Мама-Дибира аль-Рочи) и Северо-Кавказского исламского университета имени Абу Ханифы в Нальчике (бывший Кабардино- Балкарский исламский институт). Впоследствии число таких центров было доведено до семи благодаря включению в список Нижегородского исламского института им. Х.Фаизханова и Российского исламского университета им. Кунта-хаджи Кишиева в Грозном^78.

Курировать исламские вузы в рамках программы Министерства образования было поручено ряду государственных университетов и институтов: Московскому государственному лингвистическому университету, Нижегородскому государственному университету, Кубанскому государственному университету, Северо-Кавказскому государственному техническому университету (Ставрополь), Смольному институту свободных искусств и наук Санкт-Петербургского государственного университета и Татарскому государственному гуманитарно-педагогическому университету. В круг их обязанностей входила подготовка учебных пособий, повышение квалификации исламских преподавателей, проведение конференций и семинаров. Своего рода ноу-хау этого проекта стали видеолекции, одновременно транслировавшиеся во всех вузах, участвовавших в Исламской программе Министерства образования^79.

Кроме того, в государственных вузах было введено квотирование мест для студентов, рекомендованных к обучению ведущими мусульманскими центрами. К 2008 г. число таких мест приблизилось к 200^80. Первая группа студентов, набранная по подобной квоте в Институт стран Азии и Африки МГУ, в 2008 г. успешно закончила свое обучение, причем большинство ее членов предпочли продолжить работу по полученной специальности. Впрочем, особых надежд на то, что все отучившиеся в государственных вузах мусульманские студенты будут трудиться на дело возрождения ислама в России, никто не питал. Высокооплачиваемых и перспективных должностей в мусульманских структурах оказалось не очень много, а работать имамами в сельской местности на заплату в 3-4 тысячи рублей готовы были далеко не все.

По состоянию на конец 2008 г. можно сказать, что Исламская программа Министерства образования, запущенная в первую очередь для борьбы с экстремизмом в мусульманской среде и с целью воспитания пророссийски настроенного поколения исламских лидеров, оказалась вполне жизнеспособной и эффективной. Всего за год в ее рамках были подготовлены более 200 учебных и методических пособий по самому широкому спектру дисциплин — от арабского языка до исламской культуры (только за 2007 г. один Московский государственный лингвистический университет подготовил для исламских учебных заведений больше учебных пособий, чем было написано за последние 20 лет).

Главным препятствием для реализации программы Министерства образования стала позиция ряда мусульманских деятелей, которые требовали выделять средства на ее проведение не государственным вузам, а непосредственно им, угрожая в противном случае актами саботажа. Кроме того, не все государственные вузы смогли в полной мере выполнить взятые на себя обязательства, из-за чего некоторые из них были лишены финансирования.

В целом следует отметить, что новая схема финансирования государственных Исламских проектов вполне оправдала себя, резко уменьшив обычные в этой сфере злоупотребления. Введенная Фондом поддержки исламской культуры, науки и образования форма отчетности по грантами и перепоручение надзора за расходованием средств на мусульманское образование солидным государственным вузам заметно затруднили нецелевое использование государственных средств, а также открыто поставили вопрос о профессиональной пригодности целого ряда исламских деятелей.

Совет по хаджу при Правительстве РФ, специальный фонд по привлечению средств на развитие исламского сообщества страны, целевая программа Министерства образования по госфинансированию всей системы мусульманского образования и особое внимание высшего российского руководства к ОИК реально поставили российскую умму в более выигрышное по сравнению с православной общиной положение. Впрочем, православные в большинстве своем отнеслись к этому спокойно — особое внимание властей к исламу в первую очередь стало следствием неспособности самих мусульманских лидеров решить стоящие перед ними стратегические задачи. Все полученные мусульманами преференции имели одну главную цель — вернуть развитие уммы, активно превращаемую в «пятую колонну», в правильное русло.

Важно отметить, что государственная помощь мусульманским организациям рассчитана на решение конкретных задач, при достижении которых она прекратится или значительно уменьшится. При этом власти определенно рассчитывают на то, что мусульмане оценят политику инвестирования бюджетных средств в их общины и повысят свою лояльность стране. Впрочем, как показывает практика, патриотические настроенные мусульманские лидеры остаются таковыми и при отсутствии госпомощи, а их оппоненты все равно никакого чувства благодарности к государству не испытывают и гораздо больше ценят доброе отношение зарубежных спонсоров.

К 2010 г. стало ясно, что антиэкстремистские меры властей на исламском направлении, местами полностью аналогичные политике Министерства внутренних дел XIX в., возымели свое действие. Самая тиражная литература экстремистов пополнила Федеральный список запрещенных материалов, а их ключевые организации были признаны экстремистскими, что заметно затруднило деятельность расслабившихся было от безнаказанности ваххабитов. Дали свои результаты и поощрительные меры — Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования сумел уменьшить поток неучтенной зарубежной помощи, а программа Министерства образования по поддержке исламского образования уменьшила зависимость от арабских и турецких образовательных центров.

Межрелигиозный диалог и внутриисламский диалог в новейший период

Общий обзор

Межрелигиозный диалог в постсоветский период российской истории приобрел особое значение в связи с резким обострением межнациональных и межрелигиозных отношений на постсоветском пространстве. Советская политика профилактики такого рода конфликтов, строившаяся на атеистической пропаганде и стирании границ между этносами, быстро стала неактуальной, а адекватной замены ей найти не удалось. Именно поэтому власти делегировали немалую часть полномочий по предотвращению конфликтов на религиозной и национальной почве общественным деятелям и духовным лидерам, оказавшись особенно заинтересованными в создании постоянно действующих структур, в рамках которых могли бы находить общий язык люди разных национальностей и вероисповеданий.

Межрелигиозный диалог в новейший период, так же как и в советское время, оказался нацелен в первую очередь на миротворческую деятельность, однако только этим его задачи не исчерпывались. К участию в нем были допущены не все желающие, а только представители крупнейших религиозных традиций России, в 1997 г. получивших название «традиционных конфессий». Основными участниками межрелигиозных мероприятий в постсоветской России стали православные христиане, мусульмане, иудеи и буддисты, изредка к ним присоединялись католики и старообрядцы и никогда — последователи новых религиозных движений.

Взаимополезное сотрудничество традиционных конфессий действительно смогло снять напряжение в сфере межрелигиозных и межнациональных отношений, а также помогло дополнительно оптимизировать процесс духовного возрождения России. Духовные лидеры разных религий смогли совместными усилиями добиться у властей реализации важных инициатив в защиту традиционных духовных ценностей россиян.

Со временем сугубо практическая направленность межрелигиозного сотрудничества была дополнена также богословскими собеседованиями теоретического характера, ставшими наиболее востребованными после Письма 128 мусульманских богословов главам ведущих христианских церквей осенью 2007 г.1

Роль мусульманских и христианских духовных лидеров в урегулировании вооруженных конфликтов на постсоветском пространстве

После распада СССР некогда единое постсоветское пространство стало стремительно атомизироваться. На смену, казалось бы, нерушимой дружбе народов пришли жестокие межэтнические конфликты, самым тяжелым и кровопролитным из которых стал Карабахский конфликт. Проведенные большевиками административные границы между Арменией и Азербайджаном стали настоящей миной замедленного действия, которая сработала после обретения ими независимости.

Главной опасностью Карабахского конфликта стала возможность его трансформации из межэтнического в межрелигиозный, что, несомненно, взорвало бы весь Кавказ. Призывы ускорить такую трансформацию раздавались с обеих сторон, однако духовные лидеры Азербайджана и Армении шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде и патриарх-католикос Вазген I договорились сесть за стол переговоров. К этому моменту переговоры политиков зашли в тупик, и вся надежда оставалась только на религиозную дипломатию, на доброжелательный диалог хорошо знакомых по советским межрелигиозным конференциям шейх-уль-ислама и католикоса-патриарха.

Как уже упоминалось выше, первая встреча Аллахшукюра Паша-заде и Вазгена I, посвященная урегулированию армяно-азербайджанского конфликта, состоялась в феврале 1988 г. Ее опыт был признан удачным и через пять лет, 6-8 февраля 1993 г. ее участники по инициативе Всемирного совета церквей и посредничестве Русской Православной Церкви встретились в Женеве^2. Духовные лидеры Армении и Азербайджана призвали стороны в армяно-азербайджанском конфликте прекратить огонь и гуманно относиться к пленным^3.

Обе стороны согласились с тем, что Карабахский конфликт носит не межрелигиозный, а межгосударственный характер, чем лишили почвы все инсинуации на эту тему. «Обсудив проблемы, угрожающие нашим народам и нам, мы сочли необходимым в первую очередь подчеркнуть, что, несмотря на некоторые попытки охарактеризовать конфликт, в результате которого льется невинная кровь, как христианско-мусульманское столкновение, этот конфликт не является религиозным. Армянские христиане и азербайджанские мусульмане жили и будут жить в мире, уважении и добрососедских отношениях»,- — говорилось в совместном коммюнике по итогам встречи^4.

Вскоре после этой встречи католикос-патриарх Вазген I направил духовному лидеру мусульман Закавказья Аллахшукюру Паша-заде послание с просьбой оказать содействие в отмене смертного приговора одиннадцати армянам, которые попали в плен 3 февраля в Лачинском районе. «Подобные приговоры, — говорилось в послании патриарха-католикоса, — опасны и чреваты тяжелыми последствиями для судеб военнопленных и заложников в обоих государствах». Вазген I напомнил, что в совместном заявлении двух духовных лидеров, подписанном по итогам встречи 8 февраля в Женеве, говорится о взаимном стремлении к обмену пленными и заложниками^5.

Со своей стороны шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, касаясь темы Карабаха, каждый раз подчеркивал, что это конфликт не является следствием религиозных противоречий между мусульманами и христианами, а носит политический характер. Будучи опытным дипломатом, он прекрасно понимал, что в случае объявления джихада Армении его страну наводнят моджахеды-ансары, которые будут не столько воевать с армянами, сколько наводить свои порядки в мусульманских общинах Азербайджана и учить их «правильному» исламу^6. Время показало его правоту — история Чечни после 1995 г. стала прекрасной иллюстрацией к такому варианту развития событий^7.

По итогам женевской встречи Патриарх Московский и всея Руси Алексий II направил шейх-уль-исламу Аллахшукюру Паша-заде телеграмму, в которой выразил радость ее обнадеживающими результатами. В ответном послании глава мусульман Закавказья, хорошо знавший патриарха Алексия II еще со времени депутатства в Верховном Совете СССР, предложил обсудить все вопросы при личной встрече и выразил готовность прибыть в Москву. 6 мая 1993 г. в Свято-Даниловом монастыре прошла первая встреча Аллахшукюра Паша-заде и Алексия II, посвященная армяно-азербайджанскому конфликту^8. 18 ноября того же года при посредничестве патриарха Алексия II духовные лидеры Армении и Азербайджана провели первое собеседование в Москве, заявив по его итогам, что «тот, кто проповедует межрелигиозную ненависть, совершает тягчайший грех перед Всевышним» и призвав к мирному решению Карабахского конфликта^9.

В следующем году предстоятель Русской Православной Церкви предложил духовным лидерам Азербайджана и Армении как можно скорее обратиться к лидерам всех вовлеченных в Карабахский конфликт сторон с призывом немедленно прекратить кровопролитие и развести войска. В его послании к Аллахшукюру Паша-заде и Вазгену I от 25 февраля 1994 г. он выразил готовность обратиться к руководству России с просьбой помочь достижению мира в районе конфликта. Он также обещал взять на себя любую форму посредничества в контактах религиозных общин Армении и Азербайджана. «Мы как духовные наставники верующих просто обязаны дать исстрадавшимся людям новую надежду на мир», — подчеркивал Алексий II^10.

13 июня 1995 г. в Москве состоялась первая трехсторонняя встреча духовных лидеров Азербайджана, Армении и России, инициатором которой выступила Русская Православная Церковь^11. Скончавшегося католикоса-патриарха Вазгена I на ней заменил его преемник Гарегин I. Духовные лидеры еще раз подчеркнули, что армяно-азербайджанский конфликт лишен религиозной почвы и несет в себе грех с точки зрения христианства и ислама. Участники встречи обратились к государственным лидерам конфликтующих сторон с призывом сделать все возможное для мирного разрешения существующих споров, а также приветствовали акты доброй воли конфликтующих сторон, выразившиеся в освобождении пленных и заложников^12.

Из совместного заявления Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и главы Высшего религиозного совета народов Кавказа шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде

Каждый из нас воспринимает как личную рану трагедию армяноазербайджанского конфликта. Глубоко веря в благородную миссию человека, созданного, чтобы выполнять волю Творца на Земле, мы решительно осуждаем любые действия и поступки, противоречащие заветам Всевышнего. Страшным кощунством, которое должно быть незамедлительно пресечено, является разжигание межнациональных конфликтов, поощрение национального эгоизма и агрессии, извлечение политических дивидендов из страданий и бедствий людей. Трагический урок Карабаха должен стать поучительным предостережением и для государственных деятелей, ставящих политику выше судеб народов; и для народов, ставших жертвами и заложниками такой политики.

Мы призываем народы Армении и Азербайджана, христиан и мусульман добиться прекращения человекоубийства и приблизить справедливое разрешение конфликта через диалог. Мы с удовлетворением воспринимаем шаги к взаимному сближению и миротворческому сотрудничеству, предпринятые недавно духовными лидерами христиан Армении и мусульман Азербайджана, и глубоко сожалеем, что богоугодный призыв религиозных деятелей не был услышан и война распространилась на новые регионы. Мы высоко ценим вклад, который вносит в дело умиротворения конфликта Русская Православная Церковь. Наше совместное служение примирению будет продолжаться и впредь, ибо наша воля направлена к миру. Мы решительно отвергаем попытки представить армяно-азербайджанский конфликт как христианско-мусульманское противостояние. Укрепляясь спасительной помощью Единого Творца, мы, религиозные лидеры христиан и мусульман, считаем своим первыйшим долгом предать себя заботам о сохранении священного дара жизни, утверждении мира и согласия между людьми независимо от их национальности и вероисповедания. Пусть же верующие люди станут светочами миротворчества, неся свое веское, мудрое слово тем, чьи сердца ожесточились.

Москва, 5 мая 1993 года^13

Новый раунд трехсторонних переговоров прошел в Москве в ноябре 2000 г. Собравшиеся на них Алексий II, Аллахшукюр Паша-заде и Гарегин II с удовлетворением отметили достигнутое соглашение о прекращении огня в зоне конфликта и предостерегли от возврата к решению спорных проблем военным путем. «Конфликт, ставший следствием пагубной национальной политики тоталитарного режима, надлежит преодолевать на основе учета законных интересов двух народов, при согласии сторон и в соответствии с признанными нормами межнационального общежития», — подчеркивалось в их совместном заявлении. Примечательно, что после переговоров духовные лидеры трех стран встретились с президентом России В.В.Путиным, который высоко оценил их миротворческие усилия^14.

Апогеем миротворческих переговоров под эгидой Русской Православной Церкви стала четырехсторонняя встреча духовных лидеров России, Грузии, Азербайджана и Армении в ноябре 2003 г., на которой за один стол сели патриархи Алексий II и Илия И, патриарх-католикос Гарегин II и шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде. «Разумная позиция мусульманских и христианских деятелей Кавказа, поддержка христианско-мусульманского диалога в регионе не позволили межнациональным противоречиям перерасти в тотальный христианско-мусульманский конфликт. Однако на Кавказе до сих пор сохраняется напряженность», — отметили участники встречи. По итогам этого собеседования стало ясно, что мусульмане Азербайджана могут содействовать и урегулированию противоречий между Россией и Грузией, с властями которых они смогли установить самые тесные связи^15.

В конце 1994 г. после начала Первой чеченской войны президент Чечни Джохар Дудаев потребовал от своего сподвижника, муфтия Хусейна Алсабекова объявить России джихад. Это позволило бы принципиально изменить положение чеченских боевиков — из обычных воинствующих сепаратистов они превратились бы в моджахедов, борцов за дело ислама. Однако муфтий Чечни не только категорически отказался выполнять пожелание Масхадова, но и активно включился в миротворческий процесс, выехав в Москву и встретившись с патриархом Алексием

II. В принятом по итогам встречи совместном завлении особо подчеркивалось отсутствие в разразившимся кризисе каких- либо межрелигиозных предпосылок. «Мы самым решительным образом отвергаем самую мысль о возможности перерастания конфликта вокруг Чечни в христианско-мусульманское противостояние. Истинные последователи двух религий желают только мира. Использование святых для христиан и мусульман символов и понятий в целях разжигания вражды и провоцирования межрелигиозных столкновений — есть грех и беззаконие перед лицом Всевышнего», — заявили патриарх и муфтий^16.

Совместное заявление Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и муфтия Чечни Хусейна Алсабекова

Нас — духовных лидеров, принадлежащих к двум мировым религиям, — объединяет ныне глубокая озабоченность происходящим в Чеченской Республике. Высоко ценя братские связи, существующие между последователями Христианства и Ислама, мы сознаем свой долг обратиться к лицам, облеченным властью, и ко всем людям, находящимся в зоне конфликта, в чьих руках находится оружие. Именно сегодня, когда конфликт в Чечне вошел в наиболее критическую стадию, когда во множестве проливается кровь христиан и мусульман, когда гибнут чада многих народов, а опасность разрастания братоубийственной войны стала реальностью, — мы сообща заявляем о следующем.

Кровопролитие в Чечне должно быть немедленно прекращено. Люди, живущие на этой земле, должны восстановить мир и согласие друг с другом и со всеми народами Российской Федерации. Необходимо восстановить законный порядок, и при этом должны использоваться мирные, основанные на взаимном согласии пути. Для этого следует возобновить переговоры между чеченским руководством и федеральной властью России, направленные на урегулирование существующих разногласий. Только в условиях справедливого мира, который должен быть установлен мирными же средствами, чеченский народ сможет свободно устроить свою жизнь. Мы призываем всех людей, облеченных властью, сделать все возможное, дабы предотвратить умножение жертв и страданий и отказаться от оружия как средства решения проблем.

Мы самым решительным образом отвергаем самую мысль о возможности перерастания конфликта вокруг Чечни в христианско- мусульманское противостояние. Истинные последователи двух религий желают только мира. Использование святых для христиан и мусульман символов и понятий в целях разжигания вражды и провоцирования межрелигиозных столкновений — есть грех и беззаконие перед лицом Всевышнего. Мы просим всех наших братьев и сестер — христиан, мусульман, людей доброй воли — всех, кто вовлечен ныне в богопротивный конфликт — остановиться и одуматься. Мы призываем паству нашу молится о мире, который да возвратится на землю Чечни^17.

Столь принципиальная позиция Алсабекова вызвала ярость боевиков, и в феврале 1995 г., он, обоснованно опасаясь за свою жизнь, ушел в отставку и переехал в Казахстан. Однако дело было сделано — несмотря на все попытки придать чеченскому конфликту межрелигиозный характер, мировое исламского сообщество таковым его не признало^18.

В феврале 1995 г. две православно-мусульманские группы выехала на Северный Кавказ с тем, чтобы провести ряд совместных миротворческих акций и посетить уцелевшие и разрушенные церкви и мечети^19. В январе 1996 г. христиане, мусульмане и иудеи собрались в мечети Кизляра, призвав представителей федеральных властей и руководство Дагестана заменить собой удерживаемых бандой Салмана Радуева заложников^20.

После начала Второй чеченской войны Русская Православная Церковь в лице своего предстоятеля также подчеркнула отсутствие религиозных мотивов в новом конфликте и начала переговоры с муфтием Ахмадом Кадыровым, затем возглавившим новую администрацию Чечни. В августе 2000 г. Кадыров в составе делегации духовных лидеров СНГ выехал в Нью-Йорк для участия во Всемирном форуме религиозных и духовных лидеров в ООН, а в ноябре 2000 он встретился с патриархом Алексием II, обсудив вопросы урегулирования ситуации в Чечне^21.

Самым же резонансным примером совместных миротворческих усилий стала поездка православно-мусульманской делегации в предвоенный Багдад. В начале 2003 г. самой волнующей темой для российских мусульман стала ситуация вокруг Ирака. Планы США и их союзников по свержению режима Саддама Хуссейна были единодушно осуждены всеми мусульманскими центрами, которые заявляли о своей солидарности с многострадальным иракским народом. По мере нагнетания обстановки эти заявления становились все более резким, пока, наконец,

15 февраля 2003 г. в Махачкале не прошел многотысячный антивоенный митинг, участники которого выразили готовность с оружием в руках сражаться за свободу Ирака^22.

На фоне волны антизападных настроений особую активность проявило ЦДУМ, предложившее направить в Багдад с миссией мира межрелигиозную делегацию. Эта удачная идея получила одобрение Русской Православной Церкви, и 17 марта христианско-мусульманская делегация вылетела в столицу Ирака. Со стороны ЦДУМ в нее вошли верховный муфтий Талгат Таджуддин, муфтий Пермской области Мухаммедгали Хузин, муфтий Ростовской области Джагофар Бикмаев, муфтий Москвы и Московской области Махмуд Велитов, муфтий Молдавии Альбэр Бабаев и муфтий Белоруссии Исмаил Воронович. Православную часть делегации возглавил епископ Магаданский и Синегорский Феофан^23.

Постоянно действующие межрелигиозные структуры в России

Начиная с 1990 г. сотрудничество между Русской Православной Церковью и ведущими центрами других традиционных религий стало приобретать регулярный характер. В 1991 г. в ходе консультаций было принято принципиальное решение создать постоянно действующий межрелигиозный орган, однако начавшийся раскол российской уммы не позволил реализовать эту инициативу.

В течение последующих лет православная сторона, выступавшая главным инициатором создания Межрелигиозного совета России, терпеливо ждала, когда ситуация в российском исламе, наконец, нормализуется. После семи лет ожидания было принято решение воспроизвести в Межрелигиозном совете России схему президентского Совета по взаимодействию с религиозными объединениями и пригласить в него сразу двух мусульманских лидеров: верховного муфтия Талгата Таджуддина и муфтия Равиля Гайнутдина. Действительно, существовала вполне оправданная надежда, что два уважаемых духовных лидера не будут переносить свою вражду в сферу межрелигиозного диалога и смогут принимать совместные решения.

«К сожалению, в последние годы отношения Русской Православной Церкви с нехристианскими религиозными организациями в России и странах СНГ претерпели определенные осложнения. Это связано в первую очередь с серьезными изменениями в структурах и руководстве организаций традиционных религий. Осмысление своего опыта и состояния, резкие разномыслия внутри религиозных структур, открывшиеся новые возможности привели к разделениям существующих десятилетиями организаций нехристианских религий, прежде всего мусульманских, к образованию многочисленных новых организаций, к изменениям в их программах. Следует сказать о второй, не менее важной, причине, осложняющей современные межрелигиозные отношения — появление большого числа новых религиозных движений, течений и толков. Их деятельность далеко не всегда безобидна. В то же время отрадно, что, несмотря на упомянутые трудности, сопровождающие наши отношения с нехристианскими религиями в странах, составлявших прежде Советский Союз, продолжает сохранять силу уже накопленный нами потенциал дружбы и сотрудничества, который, мы верим, в состоянии выдержать это противостояние», — отмечал в 1994 г. будущий Патриарх Московский и всея Руси Кирилл^24.

С 1997 г. Русская Православная Церковь по итогам визита председателя Отдела внешних церковных сношений митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла начала вести диалог в теоретической, богословской форме с иранским шиитским духовенством, выступив соучредителем совместной богословской комиссии по диалогу «Ислам-Православие», заседания которой стали проходить раз в два года поочередно в Москве и Тегеране. Вопрос о создании аналогичного постоянно действующего органа по диалогу с российскими нехристианами становился для православных все более актуальным^25.

23 декабря 1998 г. в Москве по инициативе Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата состоялось учредительное заседание Межрелигиозного совета России (МСР), на котором были выбраны пять членов его президиума: митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, верховный муфтий Талгат Таджуддин, муфтий Равиль Гайнутдин, главный раввин России Адольф Шаевич и глава Буддийской традиционной сангхи России пандито хамбо-лама Дамба Аюшев.

Заседания МСР стали проводиться в среднем три раза в год, а деятельность новой межрелигиозной структуры свелась преимущественно к реагированию на злободневные политические и макроэкономические события, осуждение актов терроризма и экстремизма, выступление с законодательными инициативами, позволяющими повысить духовность обществ и упросить функционирование религиозных институтов.

Первое заявление МСР, датируемое 25 марта 1999 г., было посвящено осуждению варварских бомбардировок союзной Республики Югославия силами Североатлантического альянca^26. С этого момента консолидированная позиция лидеров традиционных религий России стала систематически звучать в средствах массовой информации. Особенно часто МСР реагировал на террористические атаки, не просто призывая сохранять мир между религиями, но и прямо рекомендуя уничтожать террористов, причем лучше всего — превентивно. «Не надо бояться предавать справедливости террористов и их пособников, а если надо — то и уничтожить их, кем бы они ни были, где бы ни находились и какими бы лозунгами ни прикрывались. Мы настаиваем на том, что они стоят вне всякой религии и служат сатане, мечтая ввергнуть человечество в пучину отчаяния и захватить власть над миром», — говорилось в заявлении МСР по событиям в Беслане^27.

Особое внимание МСР уделял вопросам практической помощи религиозным организациям. После активной переписки с Федеральной энергетической комиссией и правительством

Москвы была достигнута договоренность о значительном снижении тарифов по оплате тепла и электроэнергии для всех религиозных организаций^28. Кроме того, члены МСР направили ряд писем в Министерство образования РФ с просьбами признать образовательный стандарт по теологии и упорядочить преподавание религий в средней школе^29.

4 июля 2001 г. МСР стал афиллированным членом Всемирной конференции религий за мир, а члены его президиума впоследствии вошли в действующий под ее эгидой Европейский совет религиозных лидеров^30. 25 декабря 2001 г. в МСР вступили две новых организации — Координационный центр мусульман Северного Кавказа и Федерация еврейских общин России, а к 2005 году он открыл свои отделения в Пермском и Красноярском крае, Калмыкии и Карачаево-Черкесии^31.

В 2000 г. МСР провел первый в постсоветской России меж- религиозный саммит — I Межрелигиозный миротворческий форум (13-14 ноября 2000 г.), собравший более 100 духовных лидеров России и стран СНГ. В марте 2004 г. под эгидой МСР в Москве прошел II Межрелигиозный миротворческий форум (2-4 марта 2004 г.), участники приняли решение учредить Межрелигиозный совет СНГ. В новый Межрелигиозный совет, почетными сопредседателями которого стали Патриарх Московский и всея Руси Алексий II и глава Высшего религиозного совета народов Кавказа шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, вошли главы религиозных общин всех стран СНГ, кроме Туркменистана — всего около 30 человек. Председателем исполнительного комитета Межрелигиозного совета СНГ был избран митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл^32. В 2006 г. МСР совместно с Межрелигиозным советом СНГ провел в Москве крупнейший межрелигиозный саммит за всю историю России — Всемирный саммит духовных лидеров (3-5 июля 2006 г.), приуроченный ко встрече «Большой восьмерки» в Санкт-Петербурге'”.

Пик активности Межрелигиозного совета России пришелся на 2004 г. В январе этого года заслуги ведущей межрелигиозной организации страны отметил в своем письме президент России В.В.Путин, а затем прозвучала самая резонансная инициатива МСР — предложение ввести новый государственный праздник — День народного единства, символизирующий окончание Смутного времени XVII в. Российская власть одобрила это предложение, и календарь праздничных дней пополнился 4 ноября, заменившим морально устаревший коммунистический праздник 7 ноября. Несмотря на то, что ряд мусульманских центров протестовали против этой даты, указывая, что 4 ноября традиционно отмечается церковный праздник Казанской иконы Божией Матери, большая часть мусульман ничего обидного для себя в этом не усмотрела^34.

В 2009 г. новый патриарх Московский и всея Руси Кирилл выступил с инициативой создать консультативную группу по межрелигиозному диалогу при ЮНЕСКО, которая была образована 22 июля на первом заседании Группы религиозных лидеров высокого уровня. От мусульман СНГ в новую межрелигиозную организацию по инициативе патриарха был приглашен глава мусульман Закавказья шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде^35.

Из обращения Межрелигиозного совета России о введении нового государственного праздника 4 ноября

Наша история богата славными датами. Неоценимый пример единого сплава духовного, патриотического и ратного свершения дают нам события 4 ноября 1612 года, когда патриотические настроения народа нашей страны, единение всех граждан, независимо от происхождения, веры и положения в обществе, сплочение и солидарность сыграли особую роль в судьбе России.

Победа народного ополчения во главе с гражданином Кузьмой Мининым и князем Дмитрием Пожарским стала не только ратным подвигом во имя свободы, но и заложила основы для строительства фундамента независимого государства, его будущей мощи и величия; обозначила начало выхода из глубочайшего многолетнего духовного и нравственного кризиса, сохранившегося в истории как Смутное время.

Установление даты 4 ноября в память преодоления Смутного времени, проникнутое идеями согласия и устремленности к единству, к победе, действительно способно и в наше время сплотить весь народ, восполнить пробелы в исторической памяти россиян. Ведь сегодня мы не отмечаем ни одной знаменательной даты славной истории России до 1917 г.

Традиционные религиозные организации, входящие в Межрелигиозный совет России, считают целесообразным отмечать 4 ноября — годовщину событий 1612 г. — и сделать этот день выходным. А день 7 ноября может остаться в календаре памятной датой нашей истории.

На протяжении веков на долю нашего народа многократно выпадали тяжелые испытания. Но каждый раз мы находили в себе силы собраться, объединиться — в любви к Отечеству, в уповании на Бога, в верности традиционным духовным ценностям, завещанным предками. Чтобы, превозмогая беду, отстоять свою независимость и государственность^36.

Острые моменты межрелигиозного диалога в новейший период

К сожалению, ситуация в межрелигиозном диалоге в постсоветской России оказалась не такой безоблачной, как во время первых межрелигиозных встреч советского периода. Ряд мусульманских лидеров России не упустили возможность прослыть защитниками интересов мусульман через выпады в адрес других религий. Такого рода политика помимо обострения межрелигиозных отношений привела также к значительному росту исламофобии, так как среднестатические граждане России не были осведомлены о расколе исламского сообщества и воспринимали сделанные с телеэкранов и газетных полос резкие заявления некоторых муфтиев как консолидированную позицию всех мусульман. Особенно отличились на этой стезе лидеры Совета муфтиев России.

Молодой муфтий Равиль Гайнутдин изначально постарался как можно сильнее отмежеваться от своего учителя Талгата Таджуддина, известного особо теплыми отношениями с Русской Православной Церковью, и занял максимально непримиримую позицию по отношению к православному большинству. После резких выпадов в адрес «якорных» крестов и «попыток попов прорваться во власть»37, сделанных в середине 90-х гг.38, он попытался примириться с Московским Патриархатом, в 1997 г. даже издав специальную фетву об уважении к иудеям и христианам, однако конструктивного сотрудничества с православными у него не получилось^39.Так, встретившись в сентябре 1998 г. с Патриархом Московским и всея Руси Алексием И, Гайнутдин поспешил заявить, что по его требованию патриарх снял с занимаемой должности архиепископа Ярославского и Ростовского Михея, которой якобы препятствовал строительству второй мечети в Ярославле. На самом деле никаких санкций в отношении архиепископа не последовало, а первая личная встреча Гайнутдина с патриархом стала последней.

Конечно, отношение лидеров Русской Православной Церкви к мусульманским духовным лидерам «старого» и «нового» поколения заметно различалось. Расколы и свержения уважаемых муфтиев не прошли незамеченными православной общиной, тем более что гонимые представители «старого» поколения временами были вынуждены просить православных братьев о помощи — как это, например, сделал верховный муфтий Талгата Таджуддин осенью 1994 г.40 Кроме того, руководство Московского Патриархата не могла не огорчать и оскорбительная критика в адрес своих давних партнеров по межрелигиозному диалогу, инициаторами которых выступали предавшие их ученики и сподвижники. В конце концов, большие сомнения у православных вызывала и легитимность новых муфтиев, многие из которых выглядели откровенно криминальными элементами или экстремистами. Все это в совокупности сильно затрудняло установление отношений с Высшим координационным центром духовных управлений мусульман России, а затем и с Советом муфтиев России.

Со своей стороны новые лидеры российского ислама не скрывали враждебного отношения к православным. Пока Русская Православная Церковь вела переговоры с мусульманами Кавказа об урегулировании чеченского кризиса, муфтий Равиль Гайнутдин давал интервью следующего содержания: «К сожалению, высшие иерархи наших церквей в основном встречаются, декларируют, а на деле не осуществляются те достигнутые договоренности. И я хотел бы показать на примере. И Святейший Патриарх Московский и Всея Руси, и другие руководители, встречаясь с мусульманскими религиозными деятелями, говорят, что на территории Чечни ведется конфликт не на религиозной основе. Мы уважаем друг друга и призываем наших верующих, чтобы они встали на путь мира и согласия. В то же время Русская Православная Церковь направляет своих священнослужителей в войсковые части, которые ведут войну на территории Чечни. Отправляя воинов на войну, они благословляют их на убийство. И мусульмане, увидев, что священник Русской Православной Церкви благословляет на убийство и освящает оружие, спрашивают: а где же та искренность, а где же те договоренности, которые были заявлены, что «мы не будем поощрять войну, убийства наших граждан?»41.

Изучая высказывания муфтия Равиля Гайнутдина в отношении Русской Православной Церкви и ее лидеров, трудно отделаться от мысли, что председатель Совета муфтиев России испытывает к ним искреннюю ненависть. Конечно, при встречах с представителями Церкви, поздравлениях ее предстоятелю и разного рода программных выступлениях Гайнутдин всячески подчеркивал свою приверженность ценностям мусульманско-православного диалога и хвалил Церковь даже сильнее своего учителя Талгата Таджуддина, однако за глаза из его уст можно было услышать совсем другие заявления.

Например, московский муфтий практически одновременно пожаловался на митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, к которому за разрешением на строительство новых мечетей мусульман якобы посылали подмосковные чиновники^42, и призвал Русскую Православную Церковь учитывать мнение мусульманской общины при возведении храмов, «чтобы непродуманные шаги не наносили ущерб межнациональному миру и согласию в России», осудив закладку православной часовни в Набережных Челнах в год 450-летия завоевания Казани Иваном Грозным. «Строительство православной часовни в год такого юбилея (2002) было не вполне корректным и даже оскорбительным для религиозных чувств мусульманского населения города», — подчеркнул при этом глава Совета муфтиев^43.

22 марта 2000 г. в Мемориальной синагоге на Поклонной горе, на третьем заседании Межрелигиозного совета России муфтий Равиль Гайнутдин устроил скандал по причине присутствия на нем верховного муфтия Талгата Таджуддина и покинул заседание, изложив свою позицию в статье «Кому выгоден раскол мусульман?», напечатанной его советником Вячеславом-Али Полосиным в «Мусульманской газете»44.

Главная мысль этой статьи заключалась в том, что у мусульман России есть один законный лидер — Равиль Гайнутдин, поэтому Православная Церковь поступила провокационно, позвав в МСР также «запыленную фигуру прошлого» — верховного муфтия Талгата Таджуддина. «А кому вообще было нужно приглашать «альтернативное» Совету муфтиев России уфимское центральное духовное управление? Как отреагировал бы сам митрополит, если бы, придя на заседание МСР, он увидел бы рядом с собой анафематствованного им священника Глеба Якунина, киевского патриарха, епископов зарубежной и катакомбной церквей? Имеет ли сам митрополит полномочия представлять интересы самой древней христианской церкви в России — старообрядческой?» — вопрошал автор статьи, забывший о том, что с точки зрения Русской Православной Церкви аналогом киевского лжепатриарха Филарета в исламском сообществе России являлся скорее сам Равиль Гайнутдин.

С 2005 г. Совет муфтиев стал резко критиковать инициативы Русской Православной Церкви по введению в школах основ православной культуры и возрождению института военных священников^45, невзирая на то, что ранее муфтий Равиль Гайнутдин собственноручно подписал обращение Межрелигиозного совета России к министру образования В.М.Филиппову о раздельном преподавании в средних школах основ четырех традиционных религий России^46. Апогеем антиправославных заявлений Равиля Гайнутдина стали его высказывания на пресс- конфренции в феврале 2006 г., когда он обвинил православных иерархов в сознательном занижении численности мусульман, которых на самом деле в семь раз больше, чем православных христиан^47.

В одном ключе со своим лидером выступали и другие представители Совета муфтиев России. Сопредседатель Совета муфтий Саратовской области кардинальным образом ухудшил отношения с Саратовской епархией Русской Православной Церкви, сначала написав хвалебное предисловие к антихристианской книжке «Евангелие глазами мусульманина», а затем резко выступив против установки поклонных крестов^48. Представитель Совета муфтиев в Дальневосточном федеральном округе муфтий Абдулла-Дамир Ишмухаммедов в начале 2009 г. заявил, что православие может вызвать социальный взрыв в Приморском крае, после чего получил гневную отповедь Владивостокской епархии, которая прекратила с ним все отношения^49. Впрочем, наиболее тяжелые для христианско-мусульманского диалога имела риторика главы ДУМ Азиатской части России Нафигуллы Аширова и главы аппарата ДУМ Нижегородской области Дамира Мухетдинова, которую он с помощью нехитрых манипуляций вкладывал в уста лидера этого управления Умара Идрисова.

Сначала 5 декабря 2005 г. на сайте Вячеслава-Али Полосина появилась подборка мнений ряда мусульманских деятелей, которые требовали убрать христианскую символику с герба России. Причины, по которым верховный муфтий Нафигулла Аширов, карельский муфтий Висам Бардвил и глава аппарата ДУМ Нижегородской области Дамир Мухетдинов заметили на гербе кресты и святого Георгия Победоносца только через пять лет после его утверждения Государственной Думой, так и остались неизвестными, однако резонанс их высказывания вызвали самый широкий.

Дискуссия об изменение герба быстро переросла в скандал, в котором все ведущие СМИ подвергли резкой критике «гербофобов». Не менее резкие заявления сделали представители

Русской Православной Церкви, ЦДУМ и КЦМСК, иудейских и буддийских центров*. Муфтий Равиль Гайнутдин был приглашен в Администрацию Президента, где ему напомнили о недопустимости подобных выступлений и настоятельно рекомендовали денонсировать сделанные его соратниками заявления. На следующий день московский муфтий заявил, что «мы живем в светском государстве и уважаем государственную символику Российской Федерации, принятую Государственной Думой и утвержденную президентом России»51, однако его сопредседатели остались при своем мнении.

В конце февраля — начале марта 2007 г. Аширов сделал ряд резких заявлений в отношении в отношении православных, иудеев и госчиновников, особенно ополчившись на факультативное преподавание «Основ православной культуры» в школе при российском посольстве в Гаване. «Решение родительского собрания не может идти вразрез с Конституцией. Если завтра родители захотят, чтобы их дети изучали «Майн кампф», это что, будет законно, и директор школы обязан будет идти у них на поводу? Есть же государственные нормы!» — заявил «Интерфаксу» Н.Аширов, назвав свою аргументацию «железной»52. В итоге за антисемитские заявления верховного муфтия извинилась пресс- служба Совета муфтиев, а за сравнение Евангелия с «Майн камфом» — сам Аширов лично^53.

«Выражая искреннее сожаление в связи с невольно причиненной обидой православной общественности, связанной с недостаточно точной интерпретацией моего мнения о преподавании «ОПК» в рамках обязательной школьной программы, приношу свои глубокие извинения», — заявил муфтий «Интерфаксу», однако позиции своей не поменял^54. В июле 2007 г. Аширов направил открытое письмо Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II, в котором в резких и оскорбительных выражениях потребовал от него принять меры в отношении настоятеля Казанского собора в Ачинске протоиерея Евгений Фролова, якобы разжигающего исламофобию и препятствующему строительству в этом городе мечети^55. Довольно быстро выяснилось, что мусульманская община в Ачинске в подчинение Аширова не входит и главной проблемой в строительстве для нее мечети является отсутствие средств, а не чья-то позиция, однако «верховный муфтий Азиатской части России» продолжил развивать свою атаку на Русскую Православную Церковь^56.

В августе 2007 г. он выступил одним из подписантов антицерковного письма «Клерикализм — угроза национальной безопасности», авторы которого — по преимуществу лидеры Совета муфтиев России и союзные им мусульманские журналисты, солидаризировались с нашумевшим «Письмом десяти академиков», выступали против «феодально-государственной монополии на веру» и требовали, чтобы «клерикализму во всех его видах был поставлен надежный заслон»57. Это Письмо стало своеобразным продолжением «Открытого письма мусульманской общественности президенту В.В.Путину», опубликованного 5 марта 2007 г. в газете «Известия» за подписью тех же фигурантов. В «Открытом письме» Аширов и его единомышленники требовали от властей прекратить преследования террористов и экстремистов, вину на которых они возлагали на «оборотней в погонах»58.

В марте 2008 г. Нафигулла Аширов, отвлекшись от обличения исламофобских властей, переключился на «еврейскую» тему, развив свои высказывания на тему Израиля, сионизма и евреев как таковых. Иудеи на эти высказывания отреагировали вполне предсказуемо, в очередной раз потребовав от Совета муфтиев объяснений. Правда, на этот раз, не получив вразумительного ответа, Федерация еврейских общин России объявила о замораживании отношений с Советом^59.

Глава Совета муфтиев Равиль Гайнутдин, в очередной раз поставленный своими сподвижниками в крайне неудобное положение, первое время упорно отмалчивался. Действительно, осудить антисионистские заявления Аширова он никак не мог — это означало бы политическое самоубийство как в арабском мире, так и среди большей части адептов Совета муфтиев. Поддержка же своего прямолинейного сопредседателя сулила Гайнутдину глубокое неудовольствие властей и автоматический выход из процесса межрелигиозного диалога. Поэтому московский муфтий молчал до последнего, а на его сайте повторялась дежурная фраза о том, что «официальная позиция Совета муфтиев России вырабатывается и принимается коллегиально, и озвучивается Председателем СМР или уполномоченными на это лицами», а ответственность за конфликт возлагалась на журналистов и иных провокаторов, среди которых был назван почему-то епископ Егорьевский Марк, заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата^60.

Развивающийся конфликт пыталась урегулировать Общественная палата, однако на посвященное ему заседание представители Совета муфтиев не пришли, что не помешало членам комиссии по межнациональным отношениям и свободе совести принять антиашировское заявление. Впрочем, в самый острый момент конфликта его стороны удалось помирить — главный раввин России Берл Лазар и муфтий Равиль Гайнутдин при посредничестве целого ряда высокопоставленных лиц встретились и приняли совместное заявление, в котором даже никого не осудили. В обмен на прекращение конфликта муфтий Равиль Гайнутдин пообещал Берлу Лазару если не избавиться от Нафигуллы Аширова полностью, то хотя бы вывести его из числа сопредседателей Совета муфтиев^61.

Казалось, главе Совета муфтиев удалось сохранить лицо, с наименьшими потерями пережив столь щекотливую ситуацию, однако входящий в Совет муфтий Карелии Висам Бардвил имел особое мнение на этот счет. На следующий день после долгожданного примирения он активно поддержал своего коллегу Аширова, с новыми силами обрушившись на «преступный сионизм». Возмущенные иудеи вновь запросили официальную реакцию Совета муфтиев, где им традиционно ответили «о лицах, имеющих право выражать официальную позицию Совета», Висама Бардвила не осудили, однако пообещали подобных высказываний впредь не допускать^62.

Это обещание продержалось ровно сутки — до того момента, когда Нафигулла Аширов расставил все точки над «I», заявив, что ФЕОР устроила провокацию против мусульман, ввела в заблуждение Равиля Гайнутдина, в то время как подавляющее большинство мусульман России искренне не любят сионистов. «Я уверен, что он (московский муфтий) никогда не будет осуждать тех людей, которые осуждают преступления сионизма», — прямо заявил Аширов «Интерфаксу»6'1.

В итоге ФЕОР официально прекратила отношения с Советом муфтиев России, о чем в январе 2009 г. упомянул его председатель, главный раввин Берл Лазар. «Мы полагаем, что в Совете муфтиев России есть радикальные силы, а г-н Гайнутдин, к сожалению, не контролирует ситуацию. Он заверял нас, что не согласен с муфтием Ашировым, мы это слышали многократно. Поэтому реально, практически, мы с Советом муфтиев не сотрудничаем. Когда мы получаем от них приглашения, мы их не принимаем. Я общаюсь с г-ном Гайнутдином как с одним из муфтиев», — заявил он в интервью газете «Известия»64.

1 сентября 2005 г. глава ДУМ Нижегородской области Умар Идрисов в своей речи, посвященной годовщине трагических событий в Беслане, произнес следующую фразу: «В октябре 1552 г. русское воинство, напутствуемое духовенством, получило разрешение на резню всех татар мужского пола в Казани, всех, кто был выше колесного обода», чем фактически приравнял православное духовенство к духовным лидерам террористов- детоубийц.

Осенью того же года на официальном сайте Нижегородского муфтията появились материалы, которые резко критиковали празднование Дня народного единства, обвиняя Русскую Православную Церковь в его некорректном лоббировании, сообщали об антиисламском сговоре Московского Патриархата с властью и призывали мусульман оказать влияние на выборы следующего Святейшего Патриарха Московского и всея Руси. В итоге в декабре 2005 г. Нижегородская епархия выступила со следующим заявлением: «В последнее время некоторые представители Духовного управления мусульман Нижегородской области (ДУМНО) выступили с заявлениями, которые дестабилизируют сложившиеся межконфессиональные и межэтнические отношения в регионе. В связи с этим Нижегородская епархия Русской Православной Церкви заявляет, что Нижегородскую область всегда отличали веротерпимость, межрелигиозный мир и взаимное уважение традиционных для нашей страны религиозных сообществ. Подобного рода безответственные действия представителей Духовного управления мусульман Нижегородской области являются провокационными и направлены на разжигание межнациональной и межконфессиональной вражды. Нижегородская епархия выражает серьезную озабоченность в связи с вышеизложенным и призывает все здоровые силы общества противостоять участившимся попыткам расшатать стабильную политическую и религиозную ситуацию в регионе», — после чего прекратила все отношения с ДУМ НН и НО^66.

Данный случай официального разрыва отношений между православными и мусульманами стал первым в новейшей истории России. И, по всей видимости, не последним — культура межрелигиозного диалога быстро падает, о чем с обеспокоенностью говорил Межрелигиозный совет России весной 2008 г.67 Острых моментов в православно-мусульманских отношениях в России со временем станет только больше, поэтому одной из задач мусульманской дипломатии на этом направлении станет выработка новых форм диалога и устранение от участия в нем откровенных христианофобов.

Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл о взаимоотношениях с мусульманскими центрами России

Ваше Высокопреосвященство, какие разногласия возникли на заседании Межрелигиозного совета России 22 марта между делегациями Центрального духовного управления мусульман России и Совета муфтиев России? Какие трудности в целом приходится преодолевать в процессе работы Межрелигиозного совета?

На последнем заседании Межрелигиозного совета России (МСР) действительно произошел небольшой инцидент. Муфтий Равиль Гййнутдин покинул заседание, сославшись на неотложную встречу, в момент, когда возникли разногласия между ним и представителями Центрального духовного управления мусульман России. Этот поступок досточтимого хазрата не привел к скандалу и не сорвал заседания, однако оставил неприятный осадок у большинства участников встречи. Трудно было не согласиться с муфтием Гкйнутдином, что Межрелигиозный совет не может быть ареной для выяснения отношений на внутриконфессиональном уровне, однако обмен обвинениями между представителями различных исламских организаций стал, к сожалению, обычным делом на заседаниях МСР.

Непростая ситуация, сложившаяся в исламском сообществе России, уже давно создает серьезные трудности для ведения полноценного межрелигиозного диалога. Впрочем, Центральное духовное управление мусульман России и Совет муфтиев России выступили равноправными учредителями МСР наряду с Русской Православной Церковью, Конгрессом еврейских религиозных общин и организаций России и Буддийской традиционной сангхой России. Изначально предполагалось ввести в президиум МСР по два представителя от каждой религии, чтобы, с одной стороны, равно представлять оба мусульманских центра, а с другой — не создавать конфессионального диспаритета. В дальнейшем, однако, эта схема не оправдала себя, поскольку в этом случае в Совете не были бы представлены муфтии Северного Кавказа, Татарстана, Тюменской области и других регионов, которые имеют собственные независимые управления и представители которых подчас высказывали пожелания о самостоятельном участии в работе МСР. На последнем заседании Совета был предложен новый формат президиума, согласно которому он становится более гибкой структурой и численность его членов от каждой религии не ограничивается, однако при принятии решений действует правило «одна религия — один голос». Новая схема одобрена всеми сторонами и, надо полагать, позволит включить в работу Совета любые заинтересованные мусульманские структуры, не создавая при этом неразрешимых технических трудностей. Впрочем, хотел бы еще раз подчеркнуть: МСР не должен пытаться разрешать внутрирелигиозных противоречий, а потому — по крайней мере для нашей Церкви — было бы желательно, чтобы различные организации последователей ислама приходили бы на этот Совет с единой позицией и единым представительством.

Сформулируйте свое отношение к внутренним разногласиям в среде российских мусульман. Считает ли Русская Православная Церковь, что у мусульман должен быть единый центр?

Существующие разногласия в исламском сообществе России являются его внутренним делом, и Русская Православная Церковь не может в них вмешиваться. С другой стороны, наличие в современной российской умме нескольких сопоставимых по влиянию центров, претендующих на представление интересов всей общины на федеральном уровне, в целом значительно осложняет контакты Русской Православной Церкви с исламом.

Конечно, Церковь могла бы выбрать для диалога какую-нибудь одну мусульманскую структуру, тем более что она уже имеет давних и надежных партнеров в исламской умме, контакты с которыми сложились еще в трудное для всех религий время господства воинствующего безбожия. Однако мы предпочитаем сотрудничать со всеми заинтересованными сторонами вне зависимости от их размера и влияния. В своих отношениях с исламом Церковь уважительно учитывает и опыт федеральной власти, которая ведет систематические переговоры с главой Центрального духовного управления мусульман России и европейских стран СНГ верховным муфтием Талгатом Таджуддином, верховным муфтием Чечни Ахмадом Кадыровым и председателем Совета муфтиев России муфтием Равилем Гайнутдином.

Я не считаю, что для эффективного межрелигиозного диалога обязательно объединение всех российских мусульман под единым руководством. Было бы неправильно полагать, что административно- территориальная схема, принятая в Русской Православной Церкви, является оптимальной для любой другой конфессии, и требовать от исламского, буддийского или иудейского сообществ России организационного единства как необходимого условия совместной работы. Исламская умма России неоднородна и в этническом, и в религиозном аспектах. Сосуществование различных духовных центров для нее вполне оправданно при условии мира между ними.

Как Русская Православная Церковь относится к переходу русских людей в ислам?

Как таковой проблемы перехода этнически православных людей в ислам не существует. Пример бывшего протоиерея Вячеслава Полосина не является типичным. Действительно, ежегодно несколько десятков русских принимает ислам в результате духовных исканий или смешанных браков, однако еще больше этнических мусульман сегодня становятся христианами по этим же причинам. Подобные случаи смены веры не являются следствием целенаправленной деятельности Русской Православной Церкви или традиционных мусульманских центров России и не осложняют межрелигиозных отношений. Для наших религий первоочередной задачей является возрождение традиционной религиозности в своем собственном пространстве, и очевидно, что отказ от взаимного прозелитизма является одним из важнейших условий добрососедского сожительства.

Какова, по вашему мнению, роль ислама в формировании российской государственности?

Ислам является второй после православного христианства религией России не только по численности последователей и влиянию, но и по своему вкладу в строительство Государства Российского. Роль мусульман в укреплении нашей страны трудно переоценить. Достаточно упомянуть тот факт, что значительная часть российского дворянства, в том числе и высшего, имела этнически мусульманское происхождение. Особенно заметным был вклад представителей основного мусульманского народа России — татар, которые подарили стране десятки военачальников, государственных деятелей и ученых. Мусульманская культура обогатила русский народ и во многом способствовала воспитанию в нем религиозной терпимости, которая не была свойственна до последнего времени соседним европейским народам.

Присутствие в Российской империи значительного количества последователей ислама, не подвергавшихся притеснениям, позволяло ей с большой эффективностью налаживать дипломатические отношения с исламскими странами и включать в свой состав населенные мусульманами территории. Во всех войнах мусульмане защищали свою Родину плечом к плечу с православными. И сейчас ислам принимает активное участие в возрождении российской государственности. Глубоко символичен тот факт, что основным союзником сил, стремящихся восстановить в Чечне законность и порядок, стал верховный муфтий этой республики Ахмад Кадыров.

Как вы относитесь к критике ряда мусульманских лидеров в адрес Русской Православной Церкви и их заявлениям о ее привилегированном положении в государстве?

Критические высказывания в адрес Русской Православной Церкви со стороны отдельных представителей исламского сообщества нередки и, к сожалению, далеко не всегда объективны. Не касаясь выпадов экстремистов, присутствующих в любой религии, хотелось бы остановиться на критике со стороны ряда вполне известных и уважаемых муфтиев, некоторые из которых занимают руководящие посты в Совете муфтиев России. Они обвиняют Церковь в разжигании антимусульманских настроений, обращении мусульман в христианство, ставят ей в упрек «якорные» кресты, якобы символизирующие попрание полумесяца крестом, христианскую символику на паспортах нового образца и, конечно же, «привилегированное» положение в государстве. Доходит даже до того, что некоторые духовные лидеры ислама объясняют свою неспособность обеспечить верующих мечетями «кознями» епархиальных архиереев, якобы полностью контролирующих местные органы власти. При этом забывают, что противниками строительства огромных мечетей в исторических кварталах городов, что разрушило бы их традиционный облик, выступают обычно местные жители.

Критические заявления делаются в достаточно корректной форме и не приводят к кардинальному ухудшению наших отношений, однако игнорировать их все же нельзя. Не касаясь всех перечисленных выше пунктов, остановлюсь на главном — так называемом «особом» положении Русской Православной Церкви в государстве. Как хорошо известно, Русская Православная Церковь объединяет подавляющее большинство верующего населения страны, и ни одна мусульманская структура несопоставима с ней по размерам и влиянию. Действительно, высшие государственные деятели России заявляют о своей принадлежности к православию и присутствуют на церковных службах, но ведь руководители светского государства не обязаны быть атеистами и имеют полное право исповедовать собственную религию. С другой стороны, и главы исламских регионов России не скрывают своей принадлежности к исламу: открыто участвуют в намазах и совершают хадж. Более того, известны даже случаи введения в региональное законодательство некоторых субъектов Российской Федерации положений шариата, в частности, касающихся легализации полигамии и запрета на продажу спиртных напитков во время месяца Рамадан. Заметим также, что наиболее известной политической партией, созданной на религиозной базе, стал мусульманский «Рефах», в который, по заявлениям его лидеров, входят 12 депутатов новой Госдумы.

В тех проблемах, которые зачастую испытывают на общефедеральном уровне лидеры ислама, нет вины Русской Православной Церкви. В исламской умме России отсутствует единомыслие, и даже самые общие темы, например, принятие Закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» или целесообразность празднования 1400-летия ислама в России, вызывают в ней самую противоречивую реакцию. Государственные структуры зачастую оказываются перед трудноразрешимой проблемой выбора исламских партнеров для совместной работы, а иногда вообще предпочитают не предпринимать активных шагов в этом направлении во избежание осложнений.

На мой взгляд, даже несмотря на существующие проблемы, роль ислама в нашем обществе растет, и хотелось бы надеяться, что отношения Русской Православной Церкви с двенадцатимиллионной уммой России не будут омрачаться неосторожными высказываниями с обеих сторон^68.

Диалог между направлениями ислама

Диалог между традиционными ветвями ислама, иначе называемый диалогом мазхабов, встал на повестку дня относительно недавно. Особую заинтересованность в нем проявило мусульманское духовенство Ирана, жизненно заинтересованное в уменьшении противоречий между суннитами и шиитами. Созданную в конце 80-х гг. XX в. Всемирную ассамблею сближения исламских мазхабов возглавил уважаемый богослов аятолла Мохаммед Али Тасхири, известный своими глубокими знаниями как суннитской, так и шиитской школ ислама. С 2008 г. в проводимой этой организацией ежегодной Международной конференции «Исламское единство» начали принимать участия и российские мусульмане, в частности, муфтий Татарстана Гусман Исхаков^69.

Диалог мазхабов в мировой мусульманской политике приобрел особое значение с усилением Ирана, который все чаще стал оспаривать право Саудовской Аравии на первенство в исламском мире, а также после начала Гражданской войны в Ираке, в ходе которой резко осложнились шито-суннитские отношения и начались террористические атаки в отношении святых мест.

В России исторически сунниты и шииты жили мирно, не считая отдельных инцидентов. В постсоветский период, как уже упоминалось выше, Управление мусульман Кавказа прикладывало эффективные усилия для профилактики суннито-шиитских конфликтов и смогло избежать серьезных проблем в этой сфере. Более того, в 2009 г. суннитские муфтии бывшего СССР в большинстве своем признали первенство шиита Аллахшукюра Паша-заде, избрав его главой Консультативного совета мусульман СНГ.

В Российской Федерации доля шиитов среди мусульман была традиционно невелика, и случаев конфронтации между ними и суннитами долгое время не отмечалось. Российские шииты, преимущественно азербайджанцы по национальности, обычно посещали суннитские мечети и не стремились создавать собственные общины, число которых не превысило двух десятков. Однако со временем ситуация стала меняться в худшую сторону — идеологическая атака на российский ислам предусматривала и разжигание суннито-шиитских противоречий.

Первое напряжение в сфере суннито-шиитских взаимоотношений было зафиксировано благодаря философу-оккультисту Гейдару Джемалю, который, позиционируя себя как шиит и поклонник исламской революции в Иране, оскорблял суннитских духовных лидеров. Впрочем, шиитом он считал себя не постоянно, периодически высказывая откровенно ваххабитские идеи, а в конце концов, провозгласил себя последователем принципиального нового, им же и изобретенного мазхаба.

Именно Джемаль встал у истоков ассоциации новообращенных мусульман «Национальная организация русских мусульман» (НОРМ), созданной в июне 2004 г. украинцами суннитом Абу-Талибом Степченко и шиитом Абдуль-Керимом-Тарасом Черниенко. Через полгода после учредительного съезда НОРМа вице-призидент этой организации Абдуль-Керим-Тарас Черниенко в своем интервью «Интерфаксу» заявил, что по его подсчетам, до 90% московских и до 40% всех «русских мусульман» являются приверженцами шиизма^71.

Именно тогда внутри «русских мусульман» стал зарождаться раскол на почве догматических разногласий между шиитами и суннитами. Приверженцы шиитского крыла НОРМа в своих высказываниях не скрывали, что считают суннитский ислам слишком примитивным и пригодным только для малообразованных людей, в то время как интеллектуалы должны приобщаться к мистическим тайнам шиизма^72.

В июле 2006 г. противоречия между шиитским и суннитским (точнее — ваххабитским) крылом НОРМа достигли своего апогея и вылились в открытое противостояние. Этот конфликт вспыхнул на почве отношения к ливанской организации «Хезболла», которая резко усилила свое влияние после ливаноизраильской войны. Нормовские шииты всячески приветствовали успех «Хезбаллы», в то время как салафитов этих успехи совсем не радовали. На страницах сетевых «Живых журналов» стали разгораться настоящие словесные баталии, которые вылились в заявление «мухтасиба» НОРМ Харуна-Вадима Сидорова- ар-Руси, который заявил о начале непримиримой борьбы с «рафидитским наджасом» (шиитскими нечистотами)73. Тем самым он положил конец истории НОРМа и свел к нулю возможность примирения двух крыльев «русских мусульман».

К этому времени в издаваемых на русском языке ваххабитских книгах все чаще стали звучать резкие выпады в адресы шиитов, которые объявлялись неверными и даже «мусульманскими сатанистами». На русский язык стали переводиться и антишиитские фильмы, среди которых самой популярной стала псевдо-документальная лента «Шииты и их преступления».

Этот фильм наиболее активно стали распространять лидеры Национальной организации русских мусульман (НОРМ), которые создали даже специальный сайт-блог «Шиизм — религия нечистот». Главная проблема для суннито-шиитских отношений здесь заключалось в том, что два лидера НОРМа Вячеслав-Али Полосин и Александр Казаков одновременно являлись и сотрудниками центрального аппарата Совета муфтиев России — соответственно, советником его председателя и секретарем комиссии по исламо-христианскому диалогу. Кроме того, антишиитский фильм активно тиражировался и на сайтах, подконтрольных нынешнему главе издательства Совета муфтиев России Асламбеку Эжаеву^74.

В июне 1999 г. глава Совета муфтиев России муфтий Равиль Гайнутдин направил мэру Москвы весьма показательное письмо, в котором заявил, что «строительство в Отрадном по соседству уже с имеющейся мечетью «шиитской» мечети может стать уже в скором будущем очагом напряженности и внутри конфессионального противостояния»75. Несмотря на то, что впоследствии простившие эту обиду мусульмане Азербайджана помогли московскому муфтию собрать средства на расширение московской Соборной мечети, в июне 2009 г. Равиль Гайнутдин попытался сорвать организованную Международной исламской миссией и шейх-уль-исламов Аллахшукюром Паша-заде конференцию «Мусульмане СНГ за межконфессиональное и межнациональное согласие», заявив об опасности шиитизации постсоветского мусульманского пространства.

Таким образом, в современной России резко участились попытки столкнуть между собой шиитов и суннитов, причем не только со стороны экстремистов, но и со стороны вполне солидных мусульманских структур. Поэтому вполне возможно, что диалог мазхабов может со временем приобрести особую актуальность.

ФСБ об опасности конфликтов между суннитами и шиитами в регионах Урала

Председатель Совета начальников органов ФСБ России в Уральском федеральном округе Борис Козиненко заявил о возможности возникновения конфликтных ситуаций между представителями суннитской и шиитской мусульманских общин в Тюменской области.

«Если мусульмане, проживающие во внутренних регионах России, исповедуют суннизм, то приезжие с юга страны как правило шииты. В ближайшее время в Тюменской области, возможно, начнется оформление духовного управления шиитов, и могут начаться конфликты между представителями этих двух направлений мусульманства», — сообщил Б.Козиненко во вторник на межведомственном совещании при полпреде округа. По его словам, с размежеванием в исламской общине могут также столкнуться Челябинская и Свердловская области. Вместе с тем Б.Козиненко отметил, что за счет работы с региональными властями «удалось разрешить ряд религиозных проблем»76.

Заключение

К 2010 г. исламское сообщество России стало самым привилегированным мусульманским меньшинством в мире, по некоторым показателям получив преимущества даже перед мусульманским большинством целого ряда стран. Эта уникальная ситуация складывалась в течение нескольких веков в ходе непростых взаимоотношений полномочных представителей российской уммы с властями, Православной Церковью и иными внешними силами.

Изначально исламская община современной России оказалась на периферии исламского мира, будучи оторванной от основных центров исламской цивилизации. Поглощение мусульманских ханств — обломков Золотой Орды православным государством еще сильней осложнило положение приверженцев ислама, вынудив их выстраивать не имевшую аналогов модель мирного сосуществования с христианским большинством. Постепенно в пределах России стали формироваться совершенно уникальные по своей психологии мусульманские сообщества — поволжское, кавказское, крымское и среднеазиатское, которых отличали особая терпимость к христианам и особая лояльность неисламскому государству. При этом между собой они различались настолько, что вопрос о едином руководстве для них никогда серьезно не вставал.

Важной особенностью российского отношения к исламу стала изначальная дифференциация мусульман на враждебных и дружественных, что позволяло избежать двусторонних войн на религиозной почве. В любой войне с мусульманскими государствами, будь то штурм Казани в 1552 г. или Первая мировая война, на стороне русских выступали и лояльные ей мусульмане, число которых было отнюдь не символическим. История Касимовского ханства наглядно показывает, что православные монархи были готовы терпеть в своих пределах довольно крупные мусульманские анклавы, живущие по своим законам, что было немыслимо для европейских государств того времени.

Конечно, отношения мусульманского меньшинства с властями и православной общиной были далеко не безоблачными. Ухудшение отношения к исламу, ставшее особенно заметным в годы правления царей Ивана Грозного и Федора Иоанновича, было вызвано, по всей видимости, падением Византийской империи и появлением у Москвы нового опасного соперника в лице быстро усиливающейся Османской империи. То обстоятельство, что окружавшие Российское Государство — Крымское, Казанское и Астраханское ханство стали сателлитами Стамбула и все чаще вели войны под знаменем ислама, не улучшало отношения к этой религии.

Российский ислам стал видится многим православным управляемой извне и враждебной силой, тем более, что многие проживающие в России мусульмане по традиции считали своим духовным главой турецкого султана. Касимовское ханство постепенно христианизировалось, равно как покрестились и многие дружественные Москве татарские мурзы, что привело к резкому сокращению числа «дружественных» мусульман, создававших положительный образ своей религии в глазах конфессионального большинства.

Между тем Россия уже выбрала исторический путь империи, что подразумевало проживание в ее пределах людей разных национальностей и вероисповеданий. Насильственная гомогенизация населения виделась ее властям делом малополезным, хотя многие региональные чиновники имели особый взгляд на эту проблему, что нередко и приводило к волнениям нетитульных народов. Тем не менее военная и государственная служба для российских граждан исламской веры никогда не были закрыты, и отличившийся на них выходец из мусульманской среды объективно повышал доверие ко всем своим единоверцам. Это обстоятельство выгодно отличало российских мусульман от христиан Османской империи, которые принципиально не имели такой возможности.

После ряда стратегических побед над Турцией в XVIII в. Россия решила смягчить свою политику по отношению к мусульманам, которые вели себя вполне лояльно и уже в меньшей степени тяготели к терпящему поражение за поражением Стамбулу. Для установления нормальных отношений с исламским сообществом требовалось определить его полномочных представителей, которыми были выбраны авторитетные и адекватные духовные лидеры. Их иерархия была легализована и упорядочена Екатериной II через издание указов о создании Оренбургского магометанского духовного собрания и Таврического магометанского духовного правления, чье руководство получило государственное довольствие и большие привилегии. С этого момента духовное руководство российскими мусульманами официально перешло от турецкого султана к назначаемым властями муфтиям и шейх-уль-исламам, которые имели свободу вероисповедания при условии полной лояльности властям и непричинении ущерба Православной Церкви.

Предложенная Екатериной II схема государственно-исламских отношений показала свою эффективность и жизнеспособность, а последующие самодержцы смогли дополнительно улучшить ее с учетом меняющейся политической конъюнктуры. Кардинальное улучшение отношения к исламу было обусловлено в первую очередь военной службой носителей этой религии, которая получала самую высокую оценку. Представители знатных мусульманских родов столь же легко, как и православные, могли занимать высшие командные должности, и занимали их, благодаря чему в армии насчитывались десятки генералов и полковников мусульманского вероисповедания.

Межнациональный и межрелигиозный мир, царивший в Российской Империи, вызывал изумление у современников, и причиной ему было правильно ориентированное имперское сознание властей, которые защищали интересы религиозного большинства не в ущерб интересам меньшинств.

К 1917 г. большинство проблем во взаимоотношениях между исламским сообществом и властями было снято, хотя не все мусульмане испытывали от этого восторг — предреволюционный период привел к возникновению в исламской среде общественных и политических течений, лидеры которых предъявили свои права на лидерство в умме. С этого момента в российском исламском сообществе начался внутренний раскол, который до сих пор является одной из главных его проблем. Основной причиной такого раскола стало деструктивное внешнее влияние, которое в одних своих формах склоняло мусульман на путь панисламизма и пантюркизма, а в других призывало их становиться на позиции воинствующего секуляризма.

Победа большевиков в 1917 г. и последовавшая после десятилетнего перерыва волна гонений на ислам стали самым серьезным испытание для российского ислама. Заманчивые предложения большевиков соблазнили многих мусульманских лидеров, искренне поверивших в добрые намерения советской власти, на первых порах готовой мириться даже с существованием исламских государств в пределах России. В итоге судьба революционно настроенных мусульман имела мало отличий от судьбы мусульман-контрреволюционеров — в живых из них остались лишь те, кто вовремя успел эмигрировать. Наиболее разумной на то время оказалась позиция тех имамов, которые старались сохранить исламское наследие, не привлекая к себе особого внимания. Именно они в годы Великой Отечественной войны и возглавили новые муфтияты.

В послевоенный период мусульманам СССР впервые представилась возможность заняться полноценной внешней деятельностью, пусть даже и под бдительным присмотром специальных органов. Теперь власть требовала от них двух вещей — полной лояльности и готовности участвовать в проектах по улучшению имиджа страны. Хорошие отношения с другими религиозными общинами подразумевались по умолчанию, однако особого акцента на них не делалось — считалось, что религия как таковая «доживает» в Советском Союзе последние годы. В итоге мусульманские лидеры удачно воспользовались предоставленными им возможностями и заметно упрочили положение своей религии.

Крах коммунистической идеологии и Закон о свободе совести 1990 г. не только открыли перед мусульманами России невиданные перспективы, но и стали для них серьезным искушением — впервые за всю историю мусульманские организации лишились государственной опеки и оказались предоставлены сами себе. Такая ситуация немедленно обернулась прогрессирующими расколами исламских сообществ, побочными эффектами которых стали междоусобная борьба, потеря преемственности между поколениями духовных лидеров и беспрепятственная экспансия нетрадиционных для страны течений ислама.

Мусульманские лидеры новой России не смогли использовать накопленный их предшественниками опыт международных связей и отношений с властными структурами. Наиболее сведущие в этом вопросе специалисты — муфтий ДУМСК Махмуд Геккиев и муфтий ДУМЕС Талгат Таджуддин не успели реализовать свой потенциал: первый был свергнут еще в 1989 г., а второй после раскола 1992 г. вынуждено сконцентрировался на борьбе с агрессивными оппонентами, угрожавшим самому существованию старейшего в стране муфтията. В итоге появившимся на обломках советских ДУМов новым муфтиятам пришлось с чистого листа выстраивать свои отношения с государством и зарубежными партнерами, что привело ко многим фатальным просчетам.

До 1999 г. исламское сообщество России было предоставлено само себе, и властям от его лидеров требовалось только одно — безоговорочная поддержка на выборах. Такая ситуация стала исключительно благоприятной для развития исламских политических структур, которые начали оспаривать власть над уммой у муфтиятов. Это породило новые трения и расколы, дополнительно усилив царящий в исламском сообществе России беспорядок.

После вторжения ваххабитов в Дагестан федеральная власть, наконец, обратила внимание на векторы развития своей исламской общины и начала прикладывать усилия к их корректировке. Были приняты решения помочь мусульманам в восстановлении системы образования и минимизировать влияние на них зарубежных деструктивных сил. Особое внимание при этом было уделено участию мусульманских лидеров в межрелигиозном диалоге с тем, чтобы минимизировать опасность провоцируемых ваххабитами столкновений на этой почве. Таким образом власти Российской Федерации вернулись к политике царских властей, требовавших от мусульман лояльности по отношению к себе и религиозному большинству.

Сейчас по соотношению объемов государственной помощи и численности мусульманского населения ислам стал самой привилегированной религией России. По инициативе властей в 2006 г. был создан Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования, ежегодно вкладывающий миллионы долларов в финансирование различных программ духовных управлений, а с 2007 г. по эгидой Министерства образования и науки РФ действует программа по подготовке специалистов с углубленным изучением истории и культуры ислама, в рамках которой только в мусульманское образование ежегодно вливаются сотни миллионов рублей. Для имамов и муфтиев проводятся курсы повышения квалификации на кафедре государственно-конфессиональных отношений Российской академии государственной службы, будущих мусульманских дипломатов готовят и в Институте международных отношений и социально-политических наук Московского государственного лингвистического университета, где для мусульманских студентов выделена специальная квота.

Для оптимизации паломничества в Мекку при Правительстве РФ создан специальный Совет по хаджу с весьма широкими полномочиями. Ведущие мусульманские лидеры представлены, а также имеют возможность как минимум раз в год встречаться непосредственно с главой государства. Российская власть целенаправленно борется с исламофобией, всегда солидаризируясь с мировым мусульманскими сообществом в осуждении антиисламских карикатур, фильмов или других демаршей.

Текущие взаимоотношения исламского сообщества с властями вполне устраивают мусульманских лидеров, однако государство они устраивают все меньше, поскольку ожидаемой отдачи оно не получает. Действительно, во многих регионах — например, в Чечне, Дагестане, Татарстане или Челябинской области отношения муфтиятов с властями близки к идеальным, равно как и в большинстве других субъектов выстаиваются ровные отношения, однако на федеральном уровне к лидерам мусульманского сообщества немало претензий. В обмен на особые преференции власти хотят видеть ислам своей надежной опорой, а его лидеров — последовательными союзниками. Однако в итоге складывается парадоксальная ситуация — наиболее лояльны государству те мусульманские структуры, которые получают от него наименьшую помощь. Например, имамы Северного Кавказа, почти ежемесячно погибающие от рук объявивших им войну на уничтожение террористов, отстаивают идеалы традиционного ислама не за деньги, а потому что это их долг перед своей общиной и своей страной. А лавры миротворцев и ревнителей российских интересов обычно достаются их оппонентам из исторически спокойных регионов.

Весьма раздражает власти и то обстоятельство, что знаки внимания с их стороны воспринимаются как само собой разумеющиеся вещи или даже попытки задабривания со стороны напуганных «исламской угрозой» чиновников. К сожалению, у целого ряда мусульманских лидеров России сложилось впечатление, что они принципиально незаменимы, и что власть будет сотрудничать с ними вне зависимости от их поведения. В свою очередь, многие чиновники предпочитают при выборе партнеров среди мусульманских структур руководствоваться исключительно критерием их активности, а затем искренне недоумевают, почему на государственные деньги издается экстремистская литература и ведется антиправительственная пропаганда.

Серьезной проблемой для многих отечественных мусульманских дипломатов является отсутствие культуры ведения и переговоров, и даже элементарного чувства меры. Из-за этого дипломатическая деятельность лидеров российского ислама нередко приносит и им, и их стране гораздо больше вреда, чем пользы. Зарубежных мусульман шокирует, когда приезжающие из России мусульманские деятели признаются в том, что получают солидную помощь от государства и при этом резко критикуют его за дискриминацию мусульман. Откровенное раздражение вызывают также иждивенческие настроения, до сих пор не изжитые у значительной части российских муфтиев, которые полагают единственной целью вояжей по мусульманским странам привлечение новых средств на свои нужды.

Самой сложной проблемой в сфере государственно-исламских взаимоотношений остается катастрофическая нехватка кадров, которую пока не в состоянии решить даже принимаемые энергичные меры по обучению в ведущих светских вузах будущей мусульманской элиты. Сейчас российская умма опять стоит перед угрозой нового и уже радикального разрыва между поколениями духовных лидеров.

Касаясь иных аспектов политики официальных исламских структур России, можно отметить, что сношения мусульманских лидеров с общественными и политическими организациями мусульманского характера к настоящему моменту практически сошли на нет — из мусульманских партий уцелел только «карликовый» «Исламский комитет» Гейдара Джемаля, изредка пытающийся привлечь к себе внимание особо провокационными заявлениями. Диалога с ним никто не ведет, поскольку его влияние ограничено виртуальным пространством Интернета и даже там оно выглядит весьма скромно.

Общественные организации мусульманского характера представлены сейчас в основном объединениями по профессиональному признаку — например, ассоциациями мусульманских журналистов или мусульманских врачей и серьезного влияния на жизнь уммы не оказываются. Созданное в 2005 г. как общероссийское общественное движение «Российское исламское наследие», позиционировавшее себя как альтернативный муфтиятам полюс мусульманского сообщества, к настоящему времени пришло в упадок и практически полностью заморозило свою деятельность.Диалог между направлениями ислама в России развивается слабо, как, впрочем, и на всем постсоветском пространстве, за исключением Азербайджанской Республики. Тем не менее отсутствие заметных конфликтов между суннитами и шиитами, а также между ханафитами и шафиитами свидетельствует о стабильности в этой сфере. Основные внутриисламские конфликты на религиозной почве сейчас идут по линии традиционные- нетрадиционные мусульмане, а точнее — войны приверженцев ваххабитской идеологии со всеми инакомыслящими.

Межрелигиозный диалог продолжает развиваться, хотя и не так интенсивно, как раньше. В июле 2009 г. Совет муфтиев России был вынужден поддержать предложенную Русской Православной Церковью и пролоббированную Президентом России Д.А.Медведевым программу преподавания религии в средней школе и введении института военного духовенства, после чего главная проблема в православно-мусульманском диалоге была снята. Радикальное крыло Совета муфтиев, чьи представители были основным раздражающим фактором в межрелигиозных отношениях, также снизило свою активность, четко осознав изменившуюся политическую конъюнктуру.

Подводя итог, хотелось бы подчеркнуть, что возможности мусульманской дипломатии в России еще не исчерпаны, поэтому особенно важно, чтобы она осуществлялась специально подготовленными людьми, свободно владеющими необходимыми языками и обученными особенностям ведения дипломатической работы. Все возможности для их подготовки уже созданы, и отсутствие ожидаемого кадрового прорыва в этой сфере можно объяснить лишь исключительно неудачным стечением обстоятельств.

Сейчас перед мусульманской общиной России как никогда остро стоит выбор — стать самостоятельным и влиятельным игроком на поле общемировой мусульманской политики, или же удовольствоваться ролью периферийного статиста, ни на что не влияющего и никому не интересного. При том, что великой православной полирелигиозной державе нужна не только великая Церковь, но и всемирно уважаемое мусульманское сообщество, такое, каким оно было в императорской России.

Примечания

Часть первая

Исламская дипломатия в досоветской России (922-1917)

1 Религии и религиозные организации в Дагестане: Справочник. Махачкала, 2001. С. 8; Ислам и мусульмане в России: Сб. статей. М., 1999. С. 91-92.

2 Ислам в Среднем Поволжье: история и современность. Казань, 2001. С. 5.

3 Ланда РГ. Ислам в истории России. М., 1995. С. 23.

4 Гафарова М.Г. Из истории села Татарская Каргала // Татары в Оренбургском крае: Материалы науч.-практич. конф. Оренбург, 1997.

5 Васильев В.В. Ислам в Золотой Орде. Астрахань, 2007. С. 37-38.

6 Асадуллин Ф.А. Москва мусульманская. М., 2004. С. 21

7 Малашенко A.B. Исламское возрождение в современной России. М. 1998. С. 13.

8 Вельяминов-Зернов В.В. Исследование о касимовских царях и царевичах. Ч. 1. СПб., 1863. C. IV.

4 Зотов О.В. Московская Русь: геополитика в «сердце земли» // Россия и Восток: проблемы взаимодействия. М., 1993. Ч. I. С. 113.

10 Гилязов И.А. Политика христианизации Среднего Поволжья в XVI-XVII вв. в западной историографии // Межэтнические и межконфессиональные отношения в Республике Татарстан. Казань, 1993. С. 162.

11 Арапов Д.Ю. Ислам в Российской империи. Законодательные акты, описания, статистика. Иваново, 2001. С. 41-42.

12 Там же. С. 43.

13 Ланда Р.Г. Ислам в истории России. С. 132; История религий в России: Учебное пособие / Под общ. ред. Н.А.Трофимчука. М., 2000. С. 251.

14 Ислам в Среднем Поволжье. С. 115.

15 Резван Е.А. Коран в истории России // Россия и Кавказ: история, религия, культура. СПб., 2002.

16 Климович Л.И. Ислам в царской России. М., 1936. С. 15.

17 Там же. С. 29.

18 Кобеко Д. Наказ царя Алексея Михайловича Махмету Исупу Касимову, посланному в 1675 году к Великому Моголу Аурензебу. СПб., 1884. C. I.

19 Там же. C. IV.

20 Резван Е А. Коран в истории России.

21 Климович Л И Ислам в царской России. С. 18.

22 Барковская Е Ю. Ислам и государственное строительство России (вторая половина XVI в. — февраль 1917 г.). М., 2006. С. 86.

23 Идрисов P.A. А.Тевкелев — дипломат и политик // URL: http://www. historywk.freenet.kz/arba/7.html.

24 Азаматов Д.Д. Оренбургское магометанское духовное собрание в конце XVIII-XIX вв. Уфа, 1999. С. 154.

25 Загидуллин И.К Исламские институты в Российской Империи: мечети в европейской части России и Сибири. Казань, 2007. С. 95; 381.

26 Арапов Д. Ю. Система государственного регулирования ислама в Российской империи (последняя треть XVIII — начало XX вв.). М., 2004. С. 48.

27 Арапов Д. Ю. Ислам в Российской империи. С. 45.

28 Губайдуллин А. Участие татар в Пугачевщине (к 150-летию Пугачевщины) // Новый Восток. 1927. № 1 (7).

29 Высочайшее повеление императрицы Екатерины II об учреждении Оренбургского Магометанского духовного собрания // Наука и религия. 1990. № 1; Фаизов Г.Б. Государственно-исламские отношения в Поволжье и Приуралье. Уфа, 1995. С. 46-47.

30 Арапов Д.Ю. Ислам в Российской империи... С. 53-55.

31 О приеме в статскую службу Татар духовного звания, в окладе несостоящих: Указ Сенатский от 30 ноября 1806 года.

32 Малашенко А.В Исламское возрождение в современной России. С. 18.

33 Журнал оренбургского муфтия: Предисловие // Восточная литература: [сайт]. URL: http://www.vostlit.mfo/Texts/Dokumenty/M.Asien/ XVIII/1780-1800/Husainov/pred.htm.

34 Фахруддин Р. Асар. Т. 1. Казань, 2006. С. 286-289.

35 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 20-21.

36 Хабутдинов А.Ю Российские муфтии. От екатерининских орлов до ядерной эпохи (1788-1950). Н.Новгород, 2006. С. 6.

37 Загидуллин И.К. Исламские институты в Российской Империи... С. 73.

38 Азаматов Д.Д. Указ. соч. С. 29.

39 Журнал оренбургского муфтия. Ч. 2 // Восточная литература: [сайт]. URL: http://www.vostlit.mfo/Texts/Dokumenty/M.Asien/XVIII/ 1780-1800/Husainov/ text2.htm.

40 Журнал оренбургского муфтия: Предисловие.

41 Там же.

42 Вяткин М.П. Батыр Срым. М., 1947. С. 226.

43 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 6.

44 Бартольд В.В. Халиф и султан. Сочинения. Т. IV. М., 1966. С. 78.

45 Юзефович Т. Договоры России с Востоком. СПб., 1869. С. Ill—VI.

46 Знаменский П.В. Казанские татары. Казань, 2004. С. 71.

47 Бартольд В.В К вопросу о полумесяце как символе ислама: Сочинения. Т. VI. М., 1966.

48 Азаматов Д.Д. Указ. соч. С. 57.

49 В память столетия Оренбургского Магометанского духовного собрания, учрежденного в городе Уфе. Уфа, 1891. С. 4.

50 Азаматов Д.Д. Указ. соч. С. 29.

51 Там же.

52 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 6.

53 Азаматов ДД Указ. соч. С. 145.

54 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 6.

55 Там же. С. 16.

56 Череванский В.П. Записка по делам веры мусульман-суннитов. СПб., 1906. С. 34.

57 Ланда Р.Г. Ислам в истории России. С. 135.

58 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 17.

59 Арапов Д. Ю. Система государственного регулирования ислама... С. 87.

60 Арапов Д.Ю. Документы об управлении мусульман Тавриды в конце XVIII — начале XIX вв. // Сборник русского исторического общества. 2003. №7(155).

61 О правилах для Магометанского Духовенства Елисаветопольской округи: Указ Именной, данный Князю Цицианову 30 июня 1805 года.

62 Паша-заде А. Ислам на Кавказе. Баку, 2005. С. 191.

63 Воробьева Е.И. Власть и мусульманское духовенство в Российской империи. Вторая половина 19 века — 1917 год: Исторический ежегодник, 1997 год. С. 40-45.

64 Свод законов Российской империи. Том 11. Часть первая. Свод учреждений и уставов Управления духовных дел иностранных исповеданий Христианских и иноверных. Книга шестая «Об управлении духовных дел Магометан». Раздел третий «О управлении Закавказского Мусульманского духовенства Шиитского и Суннитского учений» (издание 1896 года).

65 Там же.

66 Паша-заде А. Указ. соч. С. 192.

67 Положение об управлении Закавказского мусульманского духовенства Шиитского учения, утвержденное 5 апреля 1972 года в Ливадии // Текущий архив Управления мусульман Кавказа.

68 Северный Кавказ в составе Российской Империи. М., 2007. С. 257.

69 Воробьева Е.И. Указ. соч. С. 40-45.

70 Ланда Р.Г. Ислам в истории России. С. 134.

71 Сообщение ИА ИТАР-ТАСС. 2001. 28 мая.

72 Барковская Е.Ю. Указ. соч. С. 54.

74 Там же. С. 312.

74 Сборник циркуляров и иных руководящих распоряжений по округу Оренбургского Магометанского Духовного Собрания (1836-1903). Казань, 2004. С. 51.

75 Арапов Д.Ю. Ислам в Российской империи... С. 294.

76 Там же. С. 299.

77 Там же. С. 301.

78 Там же. С. 311.

79 Азаматов Д.Д. Указ. соч. С. 33.

80 Сенюткина О.Н. Тюркизм как историческое явление. Н.Новгород, 2007. С. 159.

81 Азаматов Д.Д. Указ. соч. С. 33.

82 Северный Кавказ в составе Российской Империи. С. 254.

83 Загидуллин И.К. Исламские институты в Российской Империи... С. 119.

84 Шамиль на Кавказе и в России. М., 1995. С. 43.

85 Ланда РГ. Политический ислам: предварительные итоги. М., 2005. С. 195.

86 Арапов Д.Ю. Система государственного регулирования ислама... С. 99.

87 Смирнов A.A. Очерки изучения ислама в СССР. М., 1954. С. 251-252.

88 Даниялов А. Об извращениях в освещении мюридизма и движения Шамиля // Вопросы истории. 1950. № 9.

89 Смирнов A.A. Очерки изучения ислама в СССР. М., 1954. С. 253.

90 Дроздов И. Начало деятельности Шамиля (1834-1836) // Кавказский сборник. Т. XX. С. 290-292.

91 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 27.

92 Триус Л.И. Взаимодействие в сфере культуры и быта горцев, казаков и русских переселенцев на Северном Кавказе (конец XVIII — XIX вв.) // Научные проблемы гуманитарных исследований. 2008. № 7. С. 103.

93 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 28-30.

94 Абдуллаев М. Юсуф из Аксая (Юсуп-Гьажи Яхсайлы) // Дагестанская правда. 2000. 19 февраля.

95 Шихалиев Ш. Суфии и власть на Северо-Восточном Кавказе: из истории взаимоотношений // Ислам в Российской Федерации: [сайт]. URL: http://www.islamrf.ru/news/culture/histoiy/4970.

96 Ислам на территории бывшей Российской Империи. Т. I. М., 2006. С. 83.

97 Шамиль на Кавказе и в России. С. 43.

98 Азаматов Д.Д. Указ. соч. С. 138.

99 Ибрагимова 3. Ислам и христианство на Северном Кавказе: история взаимоотношений // Религия и право. 2006. № 1-2.

100 Арапов Д.Ю. С.Ю.Витте и его позиция в мусульманском вопросе // Источник. 2003. № 2.

101 Арапов Д Ю. Ислам в Российской империи... С. 66-67.

102 Азаматов Д.Д. Указ. соч. С. 88.

103 Асфандияров А.З. Семья и брак у башкир в XVIII — первой половине XIX века. Уфа, 1989. С. 59.

104 Ислам в Евразии / Под ред. М.В.Иордана, Р.Г.Кузеева и С.М.Червонной. М., 2000. С. 359.

105 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 54.

106 Иордан М.В., Кузеев Р.Г., Червонная С.М. Указ. соч. С. 175-182.

107 Там же. С. 105.

108 Резван Е.А. Коран в истории России.

109 Арапов Д.Ю. Ислам в Российской империи... С. 137; Арапов Д.Ю. Система государственного регулирования ислама... С. 209.

110 Аминов Д.А. Санкт-Петербургская Соборная кафедральная мечеть: Исторический очерк. СПб., 1992. С. 17.

111 Арапов Д.Ю. Система государственного регулирования ислама... С. 82.

112 Мультатули П. Николай II и мусульмане // Голос совести. 2008. № 4. URL: http://www.golos-sovesti.ru/?topic_id=l&gzt_id=528.

113 Зеленова Р. Императорской лейб-гвардии Отдельный корпус // Татарский мир. 2003. № 5.

114 Ланда Р.Г. Ислам в истории России. С. 173.

115 Загидуллин И.К. Мусульманское богослужение в учреждениях Российской империи. Казань, 2006. С. 96-98.

116 Сборник циркуляров и иных руководящих распоряжений по округу Оренбургского Магометанского Духовного Собрания (1836-1903 гг.). Казань, 2004. С. 94-96.

117 Азаматов Д.:Д. Указ. соч. С. 159.

118 Абсолямова М. Ярок свет его трудов // Республика Татарстан. 2004. 24 апреля.

119 Ахметгамева Я.С. Почему Атаулла Баязитов возразил Эрнесту Ренану // Петербургское востоковедение. 1994. Вып. 5.

120 Гафурова А. Атаулла Баязитов — основатель первой татарской газеты в России // Петербург национальный. 2004. 3 апреля.

121 Там же.

122 Азаматов Д.Д. Указ. соч. С. 166.

123 Арапов Д.Ю. Система государственного регулирования ислама... С. 142.

124 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 92.

125 Барковская Е.Ю. Указ. соч. С. 56.

126 Батыргарей Ф. Татары в Тверском крае. Тверь, 2004. С. 10.

127 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 290.

128 Исхаков С.М. Вместе или порознь // Татарский мир. 2004. № 15.

129 Там же.

130 Кручинасий А. Очерки русской политики на окраинах. Ч. 1. Баку, 1919. С. 186-187.

131 Исхаков С.М. Вместе или порознь.

132 Мультатули П. Указ. соч.

133 Исхаков С.М. Вместе или порознь.

134 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 311.

135 Ткачев И. Страна победившего ваххабизма // Власть. 1999.24 апреля.

136 Арапов Д.Ю. Халифатский фактор в отечественной политике // Арабский мир и Россия: изменяющиеся парадигмы взаимного восприятия. М., 2008.

137 Арапов Д.Ю. Императорская Россия и мусульманский мир. М., 2006. С. 55.

138 Там же. С. 56.

139 Там же. С. 73.

140 Прахт Д. Ислам в России в ХVIII-ХIХ вв.: Дис.... канд. богословия. СПб., 2009. С. 96-97.

141 Азаматов Д.Д. Указ. соч. С. 113.

142 Арапов Д.Ю. Ислам в Российской империи... С. 74.

143 Арапов Д.Ю. Система государственного регулирования ислама... С. 70.

144 Азаматов Д.Д. Указ. соч. С. 154.

145 Там же. С. 156.

146 Там же. С. 157.

147 Сенюткина О.Н. Первый съезд мусульман России. Н.Новгород, 2005. С..27.

148 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2008. 2 декабря.

149 Найман-Мурза-Олешкевич-Кричинский Арслан. Очерки политики российского царизма на окраинах. Ч. 2. Баку, 1920. С. 38.

150 Амелина Я. «Пятая колонна» в гражданском камуфляже // Россия в глобальной политике. 2003. 24 ноября. URL: http://www.globalaffairs.ru/ articles/2361 .html.

151 Машанов М. Современное состояние татар-мухаммедан и их отношение к другим иноверцам. Казань, 1910. С. 104.

152 Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие (характеристика основных этапов. Казань, 2002. С. 23.

153 Там же. С. 26.

154 Кричинский А. Очерки русской политики на окраинах. Баку, 1919. С. 262-263, 267; «...Опасные для единства нашего государства проповедники...»: П.А.Столыпин о политике Турции в отношении России и панисламизме. 1910 // Отечественные архивы. 2004. № 3.

155 Арапов Д. Ю., Ларина Е.И. С.Г.Рыбаков и его «обзор» организации духовной жизни мусульман России (апрель 1917 г.). М., 2006. С. 19.

156 Из предписания Департамента духовных дел МВД главам и чиновникам местной администрации о необходимости контроля за настроением населения // Отечественные архивы. 2004. № 3.

157 Знаменский П.В. Указ. соч. С. 58.

158 Исхаков С.М. Первая русская революция и мусульмане Российской Империи. М., 2007. С. 65-66.

159 Сенюткина О.Н. Тюркизм как историческое явление. С. 190.

160 Прахт Д. Указ. соч. С. 96-97.

161 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 243.

162 Там же. С. 244.

163 Арапов Д.Ю. Система государственного регулирования ислама... С. 154-155.

164 Восток: Африканско-азиатские общества: история и современность. 2003. № 2. С. 124-144.

165 Zenkovshy S.A. Pan-Turkism and Islam in Russia. Cambridge, 1960. P. 30- 37, 81-82.

166 Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие. С. 19.

167 История Татарской АССР. Т. 1. Казань, 1955. С. 370; Батыев С.Г. Татарский джадидизм и его эволюция // История СССР. 1964. № 4. С. 53.

168 Аршаруни А., Габидуллин X. Очерки панисламизма и пантюркизма в России. Казань, 2002. С. 22.

169 Щетинина Г.И. Студенчество и революционное движение в России, последняя четверть XIX в. / АН СССР. Ин-т истории СССР. — М.: Наука, 1987.

170 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 38.

171 Аршаруни А., Габидуллин X. Указ. соч. С. 35-36.

172 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция (весна 1917 — лето 1918). М., 2004. С. 14.

173 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 274.

174 Хабутдинов А.Ю. Первый премьер Татарстана. Кашшаф Мухтаров // Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации. Казань, 2003.

175 Об ошибках в учебнике литературы для 8 класса татарских школ // Ислам в татарском мире: история и современность. Казань, 1997. С. 362.

176 Аршаруни А., Габидуллин X. Указ. соч. С. 27.

177 Аманжолова Д.А. Из истории межэтнических конфликтов в России (1905-1916 гг.) // Международный исторический журнал. 2002. № 2.

178 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 233.

179 Знаменский П.В. Указ. соч. С. 68.

180 Достоевский Ф.М. Собр. соч.: в 15 т. СПб., 1988-1996. Т. 13: Дневник писателя, 1876 год, сентябрь.

181 Арапов Д.Ю., Ларина Е.И Указ. соч. С. 20.

182 Шихалшв Ш.Ш. «Джаваб ас-Сахих» Абд ал-Хафиза ал-Ухли, рукопись // Архив автора.

183 Гайнетдинов Р.Б. Тюркско-татарская политическая эмиграция: начало XX века — 30-е годы. Набережные Челны, 1997. С. 44.

184 Сенюткина О.Н. Первый съезд мусульман России. С. 14.

185 Усмонова Л. Первые мечети в Японии // Эхо веков. 2005. № 2.

186 Исхаков С.М. Первая русская революция и мусульмане... С. 91.

187 Арапов Д.Ю. Система государственного регулирования ислама... С. 210.

188 Сенюткина О.Н. Тюркизм как историческое явление. С. 347.

189 Исхаков С.М. Вместе или порознь.

190 История Азербайджана. Т. 2. Баку, 1960. С. 742.

191 Знаменский П.В. Указ. соч. С. 71.

192 «...Обратить на настроение наших мусульман особое внимание...»: Документы ЦГА Республики Дагестан о борьбе с панисламизмом в России в начале XX в // Отечественные архивы. 2004. № 3.

193 Ибрагим Габдеррашид // Медина аль ислам. 2006. № 10 (23), ноябрь.

194 Хабутдинов А.Ю. Первый татарский политик. Рашид Ибрагим // Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации.

195 Там же.

196 Сенюткина О.Н. Первый съезд мусульман России. С. 24.

197 Там же. С. 23.

198 Силантьев P.A. Новейшая история исламского сообщества России. М., 2005. С. 384.

199 Сенюткина О.Н. Первый съезд мусульман России. С. 22.

200 Ахунов А. Исмаил Гаспринский — взгляд из Татарстана // Татарстан. 2003. Апрель.

201 Сенюткина О.Н. Первый съезд мусульман России. С. 51.

202 Хабутдинов А. Мусульмане-татары и выборы во Всероссийский парламент // Ислам в современном мире: внутригосударственный и международно-политический аспекты. 2006. № 3.

203 Там же.

204 Ислам на территории бывшей Российской империи: Энциклопедический словарь. М., 1998-1999. С. 182.

205 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 31.

206 Там же. С. 32.

207 Арапов Д.Ю. Ислам в Российской империи. С. 310-311.

208 Арапов Д.Ю., Ларина Е И. Указ. соч. С. 32.

209 Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации. С. 49

210 Силантьев P.A. Ислам в современной России. М., 2008. С. 20.

211 Ислам на территории бывшей Российской империи. Т. I. М., 2006. С. 278-280.

212 Там же. С. 281.

213 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 320.

214 ГуссейновМ.Д. Тюркская демократическая партия федералистов «Муса- ват» в прошлом и настоящем. Тифлис, 1927. С. 23-27.

215 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 285.

216 Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации. С. 86; КлимовичЛ.И. Ислам в царской России. С. 285.

217 Исхаков С.М. Вместе или порознь.

218 Мулътатули П. Указ. соч.

219 Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации. С. 66.

220 Алиев К. Из предыстории кумыкской печати // Кумыкский мир: [сайт]. URL: http://www.kumukia.ru/modules.php?name=Pages&pa=showpage&p id=9075.

221 Ислам в Санкт-Петербурге: Энциклопедический словарь. Н.Новгород, 2009. С. 56-57.

222 Аршаруни А., Габидуллин X. Указ. соч. С. 39.

223 Силантьев P.A. Ислам в современной России. С. 389.

224 Магулаева М. Служить всеми помыслами родному народу и обожаемой Родине нашей... // Эльбрусоид.орг: [сайт]. URL: http://elbrusoid. org/content/v_mire/p344729.shtml.

225 КлимовичЛ.И. Ислам в царской России. С. 237.

226 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 80.

227 Исхаков СМ. Первая русская революция и мусульмане... С. 280-281.

228 Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации. С. 66.

229 Максимов К.В. Участие мусульман в консервативно-монархическом движении Уфимской губернии начала XX в. // Личность. Общество. Государство. Религия: Матер, per. науч.-практ. конф. (22 мая 2003 г.). Уфа, 2003.

230 КлимовичЛ.И. Ислам в царской России. С. 88.

231 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 34.

232 Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации. С. 66.

233 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 34.

234 Там же.

235 Ислам в Санкт-Петербурге... С. 36.

236 Хабутдинов А.Ю. Последний муфтий империи: Мухаммад-Сафа Баязитов // Медина аль-Ислам. 2007. Март.

Часть вторая

Исламская дипломатия в советский период (1917-1991)

Мусульманская дипломатия в довоенный период (1917-1941)

1 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 34.

2 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 116.

3 Там же. С. 120.

4 Крымскотатарское национальное движение. Т. II: Документы. Материалы. Хроника / Ред. М.Н.Губогло, С.М.Червонная. М., 1992. С. 272.

5 Бочагов А.К. Милли Фирка. Симферополь, 1930. С. 38.

6 Арапов Д.Ю., Косач Г.Г. Ислам и мусульмане по материалам Восточного отдела ОГПУ. 1926 год. Н.Новгород, 2007. С. 60.

7 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 159.

8 Волконский М., Муханов В. По следам Азербаджанской демократической республики. М., 2007. С. 26.

9 Искендеров А. Мечеть «Тезе Пир». Баку, 2009. С. 24.

10 Ланда Р.Г. Ислам в истории России. С. 143.

11 Беленький С., Манвелов А. Революция 1917 года в Азербайджане. Баку, 1927. С. 35-36.

12 Волконский М., Муханов В. Указ. соч. С. 35.

13 Паша-заде А. Указ. соч. С. 194.

14 Там же. С. 199.

15 Доного Х.М. Последний имам // Родина. 2000. № 31.

16 Эмиров Н.П. Из истории военной интервенции и гражданской войны в Дагестане. Махачкала, 1972. С. 98.

17 Ланда Р.Г. Политический ислам: предварительные итоги. С. 196.

18 Борьба за установление и упрочение советской власти в Дагестане. Сборник документов и материалов. М., 1957. С. 308.

19 Абдуллаев М.А. Суфизм и его разновидности на Северо-Восточном Кавказе. Махачкала, 2000. С. 121.

20 Акаев В.Х. Ислам в Чеченской Республике. М., 2008. С. 36.

21 Нахибашев М.К. Узун-Хаджи Салтинский — общественно-политический и религиозный деятель Дагестана и Чечни: Автореф. дис.... канд. ист. наук. Махачкала, 2007. С. 21.

22 Бутбай М. Воспоминания о Кавказе. Записки турецкого разведчика. Махачкала, 1993. С. 8.

23 Нахибашев М.К. Общественно-политическая и религиозная деятельность Узун-Хаджи Салтинского на Северном Кавказе (февраль 1917 — сентябрь 1919 гг. // Сборник статей Ассоциации молодых ученых Дагестана. Вып. 28. Махачкала, 2006. С. 49-58.

24 Текуева М.А. Исламское движение в Кабарде и Балкарии во время гражданской войны на Тереке (1917-1920 гг.) // Ислам и политика на Сев. Кавказе. Вып. 1. 2001. С. 170-183.

25 Ланда Р.Г. Политический ислам: предварительные итоги. С. 195.

26 Алиев А.-Г.К. Али-Хаджи Акушинский — ученый, дипломат, миротворец // Али-Хаджи Акушинский — щейх-уль-ислам Дагестана, патриот и миротворец. Махачкала, 1998.

27 Добаев И.П. Исламский радикализм: генезис, эволюция, практика. Ростов н/Д., 2002. С. 230.

28 Сайфулла-кади Башларов / Сост. М.А.Омаров. Махачкала, 2008. С. 18.

29 Султыеов А.-.Х. Февральская революция и горцы Кавказа // Агентство национальных новостей: [сайт]. 2007. 26 марта. URL: http://www. teptar.eom/2007/03/26/page, 12, digest.html.

30 Сталин И.В. Соч. Т. 4. М., 1947. С. 399-407.

31 Малашенко A.B. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001. С. 39.

32 Бабич И.Л. Соотношение политической, религиозной и этнической идентичности в современном кабардино-балкарском обществе // Фактор этноконфессиональной самобытности в постсоветском обществе / Под ред. М.Б.Олкотт и А.В.Малашенко. М., 1998. С. 161.

33 Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917— 1918 гг.). Горская Республика (1918-1920 гг.): Документы и материалы. Махачкала, 1994. С. 359.

34 Нота Гоцинского Ленину // Ахульго. 1999. № 3.

35 Сулаев И.Х. Государство и мусульманское духовенство в Дагестане 1920-1930 гг.: из истории отношений // Отечественная история. 2007. №6.

36 Шихалиев Ш. Суфии и власть на Северо-Восточном Кавказе...

37 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 169.

38 Там же. С. 177.

39 Юнусова А.Б. Ислам в Башкортостане. Уфа, 1999. С. 97.

40 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 173.

41 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 34.

42 Фаизов С. Движение мусульманок России за права женщин в 1917 г.: страницы истории. Н.Новгород, 2005. С. 25-28.

43 Еникеев З.И., Еникеев А.З. История государства и права Башкортостана. Уфа, 2007. С. 217-219.

44 Силантьев P.A. Новейшая история исламского сообщества России. С. 387.

45 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 192.

46 Хабутдинов А. Голос разума улемов в дни революции // Медина-аль- Ислам. 2007. № 30, июнь.

47 Силантьев P.A. Новейшая история исламского сообщества России. С. 378.

48 Революция и национальный вопрос. Документы и материалы по истории национального вопроса в России и СССР в XX веке. Т. 3: Февраль-октябрь 1917. М., 1930. С. 312-313.

49 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 235.

50 Гизатуллин И. Вошуро: светлые мечты и трагический конец // Эхо веков. 1999. № 3/4.

51 Давлетшин Т. Национальное собрание мусульман Внутренней России // Татарстан. 1993. № 11-12.

52 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 367.

53 Климович Л.И. Книга о Коране, его происхождении и мифологии. М., 1986. С. 42.

54 Мухарямов М.К. Великий Октябрь и некоторые вопросы формирования татарской социалистической нации. Казань, 1989. С. 8-9.

55 Мухаметшин P.M. Ислам в Татарстане. Казань, 2009. С. 145.

56 Юнусова А.Б. Указ. соч. С. 128.

57 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 467.

58 Гилязов И. Тюркизм, становление и развитие. С. 38.

59 Ланда РГ. Ислам в истории России. С. 213.

60 Миннуллин И.Р. Религиозная политика в 1920-1940-х гг. Ислам в советском Татарстане // Ислам и мусульманская культура в Среднем Поволжье: история и современность. Казань, 2006. С. 435-477.

61 Хайрутдинов Р.Г. На путях к советской автономии. Казань, 1972. С. 72-73.

62 Сагадеев A.B. Мирсаит Султан-Галиев — революционер и мыслитель // Россия и современный мир. 1998. № 3(20).

63 Закиров Р.З. Татарское национальное движение в 1917-1918 гг. // Известия Уральского государственного университета. 2007. № 52. С. 338- 346.

64 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 373.

65 Закиров Р.З. Указ. соч. С. 338-346.

66 Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации. С. 93.

67 Гизатуллин И. Вошуро: светлые мечты и трагический конец.

68 Миргазизов Р. Садри Максуди: «Рано или поздно я буду иметь такие же права, как и вы...» // Республика Татарстан. 2002. 25 апреля.

69 Валеев Р. Хроника «Забулачной республики» // Республика Татарстан. 1997. 26 июля.

70 Башкортостан: Краткая энциклопедия. Уфа, 1996. С. 45.

71 Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации. С. 94.

72 Юнусова А.Б. Указ. соч. С. 112.

73 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 80.

74 Революционный процесс на Востоке: История и современность / Отв. ред. Р.А.Ульяновский. М.: Наука, 1982. С. 390.

75 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 494.

76 Декреты Советской власти. Т. 2. М., 1959. С. 435-436.

77 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 497.

78 Сагадеев A.B. Указ. соч.

79 Bennigsen A. Sultan Galiev, the USSR and the colonial revolution // Middle East in transition / Ed. W.Z.Laqueur. N.Y., 1958. P. 398-415.

80 Benmngsen A., Lemercier-Quelquejav Ch. Sultan Galiev, le pere de la revolution tiers-mondiste. P., 1986. P. 156.

81 Сталин И.В. О правых и «левых» в национальных республиках и областях: Речь по первому пункту порядка дня совещания: «Дело Султан- Галиева», 10 июня // Сталин И.В. Соч. Т. 5. М., 1954. С. 301-306.

82 Антонов-Овсеенко А. И.В.Сталин и его время // Вопросы истории. 1989. № 1. С. 100.

83 Аршаруни А. Султангалеевщина как апология ислама // Атеист. 1930. № 1.

84 Сагадеев A.B. Указ. соч.

85 Аршаруни А., Габидуллин X. Указ. соч. С. 144-147.

86 Султан-Галшв М. Методы антирелигиозной пропаганды среди мусульман // Султан-Галиев М. Избранные труды. Казань, 1998. С. 363-374.

87 Миргазизов Р. Указ. соч.

88 Усманова Л. Тюрко-татарская диаспора в Северо-восточной Азии. Казань, 2008. С. 83.

89 Ленин В.И. Обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока» // Ленин В И. Полн. собр. соч. Т. 53. С. 190.

90 Абдуллин X. Мусульманское военное духовенство в конце XIX — начале XX веков // Татарские мусульманские приходы в Российской Империи: Матер. Всерос. науч.-практ. конф. (Казань, 27-28 сент. 2005 г.). Казань, 2006. С. 275.

91 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 383.

92 Хабутдинов А. Духовные управления в годы мировых войн и тоталитаризма (1917-1950) // Минарет. 2005. № 2.

93 Якупов В. Общероссийский муфтият и его лидеры. Казань, 2005. С. 36.

94 Хабутдинов А. Духовные управления в годы мировых войн...

95 Аль-Баруди Г. Памятная книжка. Казань, 1997. С. 126.

96 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 42.

97 Ланда Р.Г. Ислам в истории России. С. 211.

98 Набиев P.A. На путях научного мировоззрения. Казань, 1991. С. 77.

99 Юнусова А.Б. Указ. соч. С. 134.

100 Хабутдинов А. Духовные управления в годы мировых войн...

101 Арапов Д.Ю., Косач Г.Г Указ. соч. С. 8.

102 Усманов М. Изучать наше духовное наследие //Религия в СССР. 1989. № 11; Арапов Д. Ю., Косач Г.Г. Указ. соч. С. 43.

103 Миннуллин ИР Религиозная политика в 1920-1940-х гг. Ислам в советском Татарстане // Ислам и мусульманская культура в Среднем Поволжье: история и современность. С. 435-477.

104 Силантьев P.A. Новейшая история ислама России. С. 359.

105 Набиев P.A., Хабутдинов А.Ю. Фахретдин Ризаэтдин // Ислам на Европейском Востоке: Энциклопедический словарь. Казань, 2004. С. 346.

106 Багавиева С. «...Религия ваша осталась только в вашей воле» // Эхо веков. 1999. № 1-2.

107 Хабутдинов А. Духовные управления в годы мировых войн...

108 Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии... С. 60.

109 «Мусульмане... преисполнены надежды, что будут полностью обладать и пользоваться правами... дарованными РСФСР»: Письма председателя ЦДУМ муфтия Р.Фахретдинова председателю ЦИК М.И.Калинину. 1920-е гг. // Отечественные архивы. 2006. № 5.

110 Ислам на территории бывшей Российской империи. Т. I. С. 209.

111 Кудрявцев A.B. Ислам на Северном Кавказе // Постсоветское мусульманское пространство: Религия, политика, идеология. М., 1994. С. 155.

112 Нуртазина Н. Борьба с исламом. Религиозная политика Советской власти в Казахстане в 20-40-е годы XX века. Алматы, 2008. С. 17.

113 Добаев И.П. Традиционный ислам и салафийя в этнополитических процессах Чечни // Современное положение Чечни: социально- политические проблемы. Ростов н/Д., 2001.

114 Революция и горец. 1929. № 4. С. 77.

115 Миннуллин И.Р. Религиозная политика в 1920-1940-х гг. Ислам в советском Татарстане // Ислам и мусульманская культура в Среднем Поволжье: история и современность. С. 435-477.

116 Одинцов М.И. Несколько эпизодов из жизни муфтия (О жизни Р.Фахретдинова) // Наука и религия. 1990. № 1.

117 «Мусульмане... преисполнены надежды...»

118 Якупов В. Общероссийский муфтият и его лидеры. С. 38.

119 Мухетдинов Д., Хабутдинов А. Ислам в СССР: предыстория репрессия // Медина-аль-Ислам. 2007. 19-25 октября.

120 Синенко С.Г. Мусульманское духовное собрание. Уфа, 2008. С. 215.

121 «Мусульмане... преисполнены надежды...»

122 Рахмашулова С. Муфтий Габрахман Расулев // Ислам Минбэре. 1996

123 Юнусова А.Б. Указ. соч. С. 170-190.

124 Якупов В. Общероссийский муфтият и его лидеры. С. 38.

125 Миннуллин И.Р. Судьба мусульманского образования в советском Татарстане // Ислам в советском и постсоветском пространстве: история и методологические аспекты исследования: Матер. Всерос. конф. Казань, май 2003 г. Казань, 2004. С. 149-163.

126 «Мусульмане... преисполнены надежды...»

127 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 123.

128 Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие... С. 37.

129 Оболенский В.А. Моя жизнь. Мои современники. Paris, 1988. С. 562.

130 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 353.

131 Там же. С. 369.

132 Ленин В.И. Обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока». С. 190.

133 Там же.

134 История внешней политики СССР. Т. 1 / Под ред. А.А.Громыко, Б.Н.Пономаревой. С. 130-142.

135 Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие... С. 22.

136 Ганиев В. Великий сын татарского народа Юсуф Акчура // Татарские новости. 2004. № 7 (120).

137 Червонная С. Пантюркизм и панисламизм в российской истории // Отечественные записки. 2003. № 5 (13).

138 Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие... С. 35.

139 Сенюткина О.Н. Тюркизм как историческое явление. С. 490.

140 Гилязов И Тюркизм: становление и развитие... С. 32.

141 История внешней политики СССР. Т. 1. С. 142-149.

142 Ганиев В. Великий сын татарского народа Юсуф Акчура.

143 Сагадеев A.B. Указ. соч.

144 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 57.

145 В.И.Ленин и ВЧК. Сборник документов (1917-1922 гг.). 2-е изд. М., 1987. С. 412, 413.

146 Арапов Д.Ю., Косач Г.Г. Указ. соч. С. 15.

147 Салихов Р. Муфтий из Пороховой слободы // Время и деньги. 2003. 19 февраля.

148 Юнусова А.Б. Указ. соч. С. 131-132.

149 Миннуллин И.Р. Религиозная политика в 1920-1940-х гг. Ислам в советском Татарстане // Ислам и мусульманская культура в Среднем Поволжье: история и современность. С. 435-477.

150 Емельянова Е.М. Октябрьская революция и умма России // Все об исламе. 2002. № 8, декабрь.

151 Синенко С.Г. Указ. соч. С. 212.

152 «Мусульмане... преисполнены надежды...»

153 Романенко В. С. Сотрудничество советской дипломатии и мусульманского духовенства СССР в 20-е годы XX века: (К 80-летию со дня проведения Первого всемирного мусульманского конгресса). Н.Новгород, 2005. С. 73.

154 Арапов Д.Ю,, Косач Г.Г. Указ. соч. С. 101.

155 Мухетдинов Д. Сотрудничество советской дипломатии и мусульманского духовенства СССР в 20-е годы XX века. Н.Новгород, 2006. С. 14-15.

156 Знаменский П.В. Указ. соч. С. 62.

157 Романенко B.C. Сотрудничество советской дипломатии и мусульманского духовенства... С. 15.

158 Юнусова А.Б. Указ. соч. С. 135.

159 Кузьмин В.А. Страницы дипломатической деятельности К.А.Хаки мова // Известия Уральского государственного университета. Гуманитарные науки. 1997. № 7.

160 вестник МИД СССР. 1990. № 21. С. 43.

161 СССР и арабские страны. 1917-1960: Документы и материалы. М., 1961. С. 61-62.

162 Кузьмин В.А. Страницы дипломатической деятельности К АХакимова.

163 Арапов Д.Ю., Косач Г.Г. Указ. соч. С. 102.

164 Мухетдинов Д. Сотрудничество советской дипломатии... С. 14-15.

165 Романенко B.C. Сотрудничество советской дипломатии и мусульманского духовенства... С. 42.

166 Синенко С.Г. Указ. соч. С. 203.

167 Мухетдинов Д. Сотрудничество советской дипломатии... С. 17.

168 Там же. С. 23.

169 Арапов Д.Ю., Косач Г.Г. Указ. соч. С. 34.

170 Синенко С.Г. Указ. соч. С.203.

171 Арапов Д.Ю. Мусульманские духовные лица Узбекистана в середине 20-х гг. XX в. // ЦентрАзия: [сайт]. 2007. 21 ноября. URL: http://www. centrasia.ru/newsA. php?st= 1195631400.

172 Арапов Д Ю., Косач Г.Г. Указ. соч. С. 99.

173 «Мусульмане... преисполнены надежды...»

174 Климович Л.И Ислам в царской России. С. 292-293.

175 Арапов Д.Ю. Халифатский фактор в общественной политике: Доклады к конференции «Арабский мир и Россия: изменяющиеся парадигмы взаимного восприятия», организованной ИВ РАН и ИСАА при МГУ им. М.В.Ломоносова (Москва, 13-14 октября 2008) // URL: http://www. ivran.ru/library/view_edition.php?edition_id=151.

176 Кузнецов В. Турецкий «Наполеончик» Энвер-паша // Татарский мир. 2003. № 10.

177 Hostler С. W. Turkism and the Soviets. London, 1957. P. 160-84; Сваранц A. Пантюркизм в геостратегии Турции на Кавказе. М., 2002. С. 588.

178 Zenkovsky S.A. Pan-Turkism and Islam in Russia. P. 30-37, 81-82.

179 Омаров О. М. Пантюркизм на Кавказе в условиях геополитической трансформации: философско-культурологический анализ: Автореф. дис.... канд. филос. наук. Ростов н/Д., 2006. С. 4.

180 Сваранц А. Указ. соч. С. 588.

181 Там же. С. 589.

182 Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие... С. 45.

183 Там же. С. 589.

184 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 144-145.

185 Кузнецов В. Турецкий «Наполеончик» Энвер-паша.

186 Ганковский Ю. Персонажи с «той стороны». Энвер-паша среди басмачей // Азия и Африка сегодня. 1994. № 5.

Мусульмане СССР в годы Великой Отечественной войны (1941-1945)

1 Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие... С. 53.

2 Сваранц А. Указ. соч. С. 141.

3 Там же. С. 144.

4 Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие... С. 58-59.

5 АршаруниА., Габидуллин X. Указ. соч. С. 101.

6 Сенюткина О.Н. Тюркизм как историческое явление. С. 481.

7 Байрамова Ф. «К 65-летию Курултая легиона Идель-Урал» // Культурная пятница. 2009. 26 февраля.

8 Исхаков С.М. Первая русская революция и мусульмане... С. 91.

9 Гайнетдинов Р.Б. Тюрко-татарская политическая эмиграция... С. 101—102.

10 Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие... С. 58-59.

11 Синенко С.Г. Указ. соч. С. 219.

12 Исхаков С.М. Ахмед-Заки Валидов: агент ОГПУ и Гестапо // Вопросы истории. 2003. № 10.

13 Исхаков С.М. Ахмед-Закки Валидов: новейшая литература и факты его политической биографии // Вопросы истории. 2003. № 10.

14 Борисенок Ю. Заки Валидов. Степной волк, отец русского федерализма // Профиль. 1998. 9 марта.

15 Улицу в Уфе назвали именем эсэсовца // Экспресс-газета. 2009. 14 апреля.

16 Вагабов М Россия в исторических судьбах народов Дагестана // Дагестанская правда. 2000. 9 февраля.

17 Малашенко А.М Исламские ориентиры Северного Кавказа. С. 44.

18 Гилязов И. Курултай в Грайфсвальде: «Мы боремся за единение народов Идель-Урала и за образование свободного национального государства» // Эхо веков. 2000. № 3/4.

19 Амелина Я. Равнение на предателей // Информационное агентство «Росбалт»: [сайт]. 2009. 10 мая. URL: http://www.rosbalt.ru/2009/05/10/639568. html.

20 Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие... С. 60.

21 Документы МИД Германии: германская политика в Турции (1941- 1943) // Архивное управление МИД СССР. Вып. 2. 1946.

22 Освободителю угнетенных народов, верному сыну германского народа Адольфу Гитлеру // Азат Крым. 1942. 21 апреля.

23 Игумен Дамаскин (Орловский) // История Русской Православной Церкви в документах Архива Президента Российской Федерации: Труды. Вып. 1: Новомученики XX века. М., 2004. С. 5-15.

24 Синенко С Г Указ. соч. С. 220.

25 Юнусова А.Б. Указ. соч. С. 200.

26 Одинцов М.И. Религиозные организации СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. М., 1995. С. 54-55.

27 Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие... С. 61.

28 Ланда Р. Г. Ахмет-Заки Валидов (Заки Валиди Тоган) как востоковед и общественный деятель // Восток. 2000. № 1.

29 Исхаков С.М Ахмед-Закки Валидов: новейшая литература и факты его политической биографии...

30 Нечаев О. Заки Валиди был фашистом? Это бред... // АиФ в Башкортостане. 2009. 29 апреля.

31 Ислам в Евразии / Под ред. М.В.Иордана, Р.Г.Кузеева и С.М.Червонной. М., 2001. С. 158.

32 Усманходжаев А. Жизнь муфтиев Бабахановых: служение возрождению ислама в Советском Союзе. Н.Новгород, 2008. С. 41-42.

33 Мансур А. Муфтий Зияуддинхан ибн Эшон Бабахан. Ташкент, 1999. С. 23.

34 Усманходжаев А. Указ. соч. С. 43-44.

35 Одинцов М.И. Религиозные организации СССР... С. 80.

36 Там же. С. 47.

37 Бабаханов Ш. Муфтий Зияуддинхан ибн Эшон Бабахан. Ташкент, 1999. С. 24.

38 Силантьев P.A. Ислам в современной России. С. 289.

39 Паша-заде А. Указ. соч. С. 199.

40 Силантьев P.A. Новейшая история исламского сообщества России. С. 27-28.

41 Магомачиев Р.К Краткая история Духовного управления мусульман Северного Кавказа: Рукопись.

42 Усманходжаев А. Указ. соч. С. 51-52.

43 Ислам на территории бывшей Российской империи. T. I. С. 314.

44 Синенко С.Г. Указ. соч. С. 221.

45 Большая советская энциклопедия. Т. «СССР». М., 1948. С. 1783.

Мусульманская дипломатия в послевоенном СССР (1944-1991)

1 Ислам в Евразии. М., 2001. С. 160.

2 Там же. С. 161.

3 Синенко С.Г. Указ. соч. С. 223.

4 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 29.

5 Усманходжаев А. Указ. соч. С. 71.

6 Синенко С.Г. Указ. соч. С. 224.

7 Там же. С. 226.

8 Материалы официального сайта Управления мусульман Узбекистана. URL: http://muslim.uz/eski/rus.

9 Мусульмане советского Востока: Статья // Атеистический словарь / Под общ. ред. М.П.Новикова. М., 1986.

10 Усманходжаев А. Указ. соч. С. 64-65.

11 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 193-194.

12 Там же. С. 32.

13 Малашенко А.В. Исламское возрождение в современной России. С. 53

14 Малашенко А.В. Исламские ориентиры Северного Кавказа. С. 45.

15 Хабутдинов А. ЦДУМ-ДУМЕС в послевоенный период // Минарет. 2006. № 2.

16 Ханбабаев К.М. ДУМД в условиях модернизации дагестанского общества // Южнороссийское обозрение. 2004. № 23.

17 Емельянова Н.М. «Неофициальный» ислам как альтернатива государственной политике в 60-80-е гг.: Гл. 5 // Емельянова Н.М. Мусульмане Ка- барды. М., 1999.

18 Малашенко А.В. Исламские ориентиры Северного Кавказа. С. 46-47.

19 Фетва Духовного Управления мусульман Северного Кавказа. «О несовместимости «мюридизма» с основными догмами учении шариата» 20.06.1987 // Архив автора.

20 Хабутдинов А. ЦДУМ-ДУМЕС в послевоенный период.

21 Дудова С. Антиисламские стратегии России (история и современность) // «Дауа»: [сайт газеты] http://www.al-azan.ru/article.php?num= 2007_56&page=5614.

22 ВагабовМ.В. Ислам и семья. М., 1980. С. 117.

23 «Общественно полезная деятельность Духовного управления мусульман Северного Кавказа хорошо известна уполномоченному Совета...»: Документы ГАРФ и ЦГА Республики Дагестан о взаимоотношениях институтов государства и ислама второй половины XX в. // Отечественные архивы. 2006. № 2.

24 Берд А. Мусульманская политика Советов // Кавказ. 1951. № 2-3.

25 Васан-ГирейД. Советский Союз и ислам // Вестник Института по изучению истории и культуры СССР. 1954. № 3.

26 Там же.

27 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 40.

28 Юнусова А.Б. Указ. соч. С. 248.

29 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 43-44.

30 Там же. С. 48.

31 Усманходжаев А. Указ. соч. С. 75.

32 История Отдела международных мусульманских связей СССР // Текущий архив Международной исламской миссии.

33 Там же.

34 Ziyauddin Khan ibn Ishan Babakhan. Islam and the Muslims in the land of Soviets. Ташкент, 1980. P. 146-157.

35 Васан-Гирей Д. Советский Союз и ислам.

36 Международная мусульманская миссия: Информационный буклет. М., 2008.

37 Доклад митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на Торжественном акте, посвященном 50-летию ОВЦС МП // Православное чтение: [портал]. URL: http://ru.zavet.ru/news/news-p010404.htm.

38 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 50.

39 Там же. С. 60.

40 Moslems in the Soviet Union. Moscow, 1971. P. 115-125.

41 Бабаханов Ш. Указ. соч. C. 74.

42 За сотрудничество и мир между народами: Конф. представителей всех религий в СССР. М., 1972. С. 113.

43 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 76.

44 Там же. С. 78.

45 Усманходжаев А. Указ. соч. С. 81-87.

46 Доклад муфтия Зияутдинхана Бабаханова, председателя Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана // Журнал Московской Патриархии. 1976. № 6. 1976.

47 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 99.

48 Доклад муфтия Зияутдинхана Бабаханова...

49 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 104-106.

50 Там же. С. 99.

51 Синенко С.Г. Указ. соч. С. 234-235.

52 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 64-65.

53 Усманходжаев А. Указ. соч. С. 95-98.

54 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 118-119.

55 Игнатенко A.A. Рыба, поросшая шестью // Русский журнал. 2001. 27 декабря.

56 МухаметшинР. М. Указ. соч. С. 178-179.

57 Усманходжаев А. Указ. соч. С. 103.

58 Там же. С. 111.

59 Международная мусульманская миссия: Информационный буклет.

60 Положение об Отделе международных связей мусульманских организаций СССР, принятое 23 июля 1986 года // Текущий архив Международной исламской миссии.

61 Паша-заде А. Указ. соч. С. 200.

62 Доклад Госдепа США об активных мероприятиях и пропаганде в СССР в 1986-87 гг. // URL: http://okpz.freeservers.com/mashkov/activities.

63 Сообщение ИА «Интерфакс». 1990. 7 августа.

64 Шейх-уль-ислам двух столетий. Баку, 2008. С. 109

65 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 106-107.

66 Синенко С Г. Указ. соч. С. 239.

67 Приветственный адрес Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена участникам юбилейных торжеств Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири; Приветственный адрес Совета министров РСФСР участникам юбилейных торжеств Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири // Архив автора.

68 Тысяча и сто лет по лунной хиджре, интервью председателя ДУМЕС муфтия Талгата Таджуддина // Наука и религия. 1990. № 1; Хасанов М. Наш путь — согласие и сотрудничество // Там же; Обратимся к нашему многовековому опыту: Интервью председателя ДУМЕС муфтия Талгата Таджуддина // Там же. 1991. № 1.

69 Материалы V Съезда ДУМЕС // Архив автора; Обратимся к нашему многовековому опыту.

70 Религия и общество: Очерки религиозной жизни современной России: Сб. ст. / Под ред. С.Б.Филатова. М., 2002. С. 126.

71 Материалы по истории ДУМЕС-ЦЦУМ // Архив автора.

72 Шейх-уль-ислам двух столетий. С. 108.

73 Магомачиев Р. К Краткая история Духовного управления мусульман Северного Кавказа.

74 Moslems in the Soviet Union. P. 7-28, 42-49, 89-97, 100-108; Forest J. Religion in the new Russia. N.Y., 1990. P. 156-174.

75 Бабаджанов Б. Среднеазиатское духовное управление мусульман: предыстория и последствия распада // Многомерные границы Центральной Азии; Малашенко А. Муфтии, муллы, имамы и политика // Независимая газета. 1992. 24 октября.

76 Пономарев В.А. Ислам в Узбекистане: 1989-1995 // Полис. 1996. 1 апреля.

77 ForestJ. Religion in the new Russia; Кричлов Д. Ислам в Советской Средней Азии: возрождение или революция? // Релиджион ин комьюнист лэндз = Религия в коммунистических странах: пер. с англ. 1990. Т. 18. С. 3.

78 Ислам на территории бывшей Российской империи. Т. I. С. 171.

79 МурслиевА. Духовный переворот в Ташкенте // Комсомольская правда. 1991. 9 июля.

80 Материалы по истории ДУМСК // Архив автора.

81 Там же.

82 Сборник фетв ДУМСК за 1987 год // Архив автора; Малашенко A.B. Исламские ориентиры Северного Кавказа. С. 46.

81 Листовка «инициативной группы» по смещению Махмуда Геккиева // Архив автора.

84 Садур В. Партия сохранения баланса // НГ-Религии. 2001.14 ноября.

85 Абхалиев A.A. История Духовного управления мусульман Дагестана: Рукопись.

86 Минеев А. Быть ли муфтию на Северном Кавказе? // Наука и религия. 1990. № 6.

87 Орлюк С. Волнения в Махачкале продолжаются // Комсомольская правда. 1991. 15 мая; Снопов А., Глебов Р. Дагестан: мусульман в Мекку, оппозицию в тюрьму // Коммерсант. 1991. 17-24 июня.

88 Глебова А. Мусульмане собираются в хадж // Новое время. 1991. № 30.

89 Малашенко А. Исламское возрождение — дагестанский вариант // Независимая газета. 1991. 7 ноября.

90 Сиверцев М. Хадж как способ политической борьбы // Независимая газета. 1992. 18 июня.

91 Религия и общество. С. 163.

92 Малашенко A.B. Исламское возрождение в современной России. С. 40; Дагестан: национальности и национальные проблемы // Якутия. 1999. 18 сентября.

93 Ханбабаев K.M. Суфизм в современном Дагестане: Рукопись.

94 Паша-заде А. Указ. соч. С. 201-202.

95 Шейх-уль-ислам двух столетий. С. 306.

96 Искендеров А. Указ. соч. С. 42.

97 Шейх-уль-ислам двух столетий. С. 109.

98 Чаплин В. А., Сафонов Д.В., Максимов Ю.В. Православный взгляд на нехристианские религии // Церковный вестник. 2008. 26 декабря.

99 Сет. Василий Великий. Творения. М., 1993. С. 347.

100 Пустоутов Иосиф, архимандрит. Сегодняшнее состояние межрелигиозного диалога в России // Nicolaus. Rivista di Teologia ecumenico-pat- ristica. 1995. 1. C. 42.

101 Галиахметова Г.Г. Ислам в Золотой Орде: традиции религиозного опыта. Казань, 2007. С. 65.

102 Крачковский И.Ю. Очерки по истории русской арабистики. М., 1952. С. 22.

103 Загидуллин И.К. Исламские институты в Российской Империи... С. 71.

104 Бартольд В.В. Турция, ислам и христианство // Соч. Т. VI: Работы по истории ислама и Арабского халифата. М., 1966. С. 429.

105 Знаменский П.В. Указ. соч. С. 53-59.

106 Красноселъцев Н. Ф. Западные миссии против татар-язычников и особенно против татар-мухаммедан. Казань, 2004. С. 196.

107 Там же. С. 217.

108 Новая имперская политика постсоветского пространства / Под ред. И.1ерасимова, С.Глебова и др. Казань, 2004. С. 256-257.

109 Казем-Бек А.К. История ислама // Русское слово. 1860. № 2.

110 Ислам на территории бывшей Российской империи. Т. I. С. 206.

111 Там же. С. 209.

112 Азаматов Д.Д. Указ. соч. С. 56.

113 Баязитов А. Отношение ислама к науке и к иноверцам. СПб., 1887. С. 80-90.

114 Исхаков С.М. Первая русская революция и мусульмане... С. 156-157.

115 Там же. С. 108-109.

116 Сеидзаде Д.Б. Царский манифест 17 октября 1905 г. и Азербайджан // Вопросы истории Азербайджана. Баку, 1966.

117 Алексеев И. Татарский след в черносотенном движении // Русская линия: [портал]. 2006. 6 января. URL: http://www.rusk.ru/st.php?idar=104032.

118 Людмилин A.C. Контрреволюция в рясах и чалмах в 1905 г. в Казанской губернии. Казань, 1931. С. 36-39.

119 Ибрагимов Г.Г. Татары в революции 1905 года / Под ред. Г.Ф.Линс- цера; пер. с татар. Г.Мухамедовой. Казань, 1926. С. 226.

120 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 47-48.

121 История Казани в документах и материалах. XX век. Казань, 2004. С. 311.

122 Михайлова Е.М. Черносотенные организации Среднего Поволжья в 1905-1917 гг. Чебоксары, 2000. С. 55, 112.

123 Исхаков С.М. Первая русская революция и мусульмане... С. 297-298.

124 Епископ Андроник. Беседы о «Союзе Русского Народа». Старая Русса, 1909.

125 Исхаков С.М. Первая русская революция и мусульмане... С. 200.

126 Мемедли Э. Мусульманин Гусейн Хан Нахичеванский утверждал проект Церкви Святой Ольги // Азербайджанцы в России: [портал]. 2009. 27 июня. URL: http://www.azeri.ru/az/history/340.

127 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2005. 15 января.

128 Климович Л.И. Ислам в царской России. С. 322.

129 Там же. С. 325.

130 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 384; Эйн- горн И.Д. Очерки истории религии и атеизма в Сибири (1917-1937 гг.). Томск, 1982. С. 53.

131 Бондарев Игорь, священник. Первый опыт межрелигиозного миротворческого Сотрудничества: (К 30-летию Конференции 1952 года в Троице-Сергиевой Лавре) // Журнал Московской Патриархии. 1982. № 12.

132 Доклад митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на Торжественном акте, посвященном 50-летию ОВЦС МП.

133 Бондарев Игорь, священник. Первый опыт межрелигиозного миротворческого Сотрудничества.

134 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 124-128.

135 Бондарев Игорь, священник. Первый опыт межрелигиозного миротворческого Сотрудничества.

136 За сотрудничество и мир между народами. С. 9-19.

137 Там же. С. 66.

138 Там же. С. 74-75.

139 Всемирной конференции религий за мир: [сайт]. URL: http://www. wcrp.org/about/history.

140 Мансур А. Муфтий Зияуддинхан ибн Эшон Бабахан. С. 188.

141 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 137.

142 В защиту мира. Подборка материалов // Журнал Московской Патриархии. 1976. № 6. С. 33-49.

143 Религиозные деятели за прочный мир, разоружение и справедливые отношения между народами. М., 1978. С. 50-71.

144 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 144.

145 Религиозные деятели за прочный мир... С. 177.

146 Выступление митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия на Конференции «Христианство и ислам. XXI век» (Москва, 10-11 сентября 2002 года) // ЦентрАзия: [портал]. 2002. 12 сентября. URL: http:// www.centrasia.ru / newsA.php?st=l 031775000.

147 Религиозные деятели за прочный мир... С. 162.

148 К наступлению XV века хиджры // Журнал Московской Патриархии. 1981. № 1.

149 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 145.

150 Всемирная конференция «Религиозные деятели за спасение священного дара — жизни от ядерной катастрофы». М., 1983. С. 7.

151 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 146.

152 Обращение ко всем правительствам мира // Журнал Московской Патриахии. 1982. № 11.

153 Шейх-уль-ислам двух столетий. С. 299.

154 Защитить священный дар мира // Журнал Московской Патриахии. 1982. № 11.

155 Шехрши Э., Нагиев Р., Агаев А., Якубов Ш. Он икинчи ше)унлислам. Баку, 2000. С. 118-123. - На азерб.

156 Выступление митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия на конференции «Христианство и ислам. XXI век».

Часть третья Исламская дипломатия в постсоветский период (1991-2009)

Внутрироссийская дипломатия исламского сообщества в новейший период

1 Силантьев P.A. Новейшая история ислама в России. С. 483.

2 Сообщение ИА «Интерфакс». 2004. 26 марта.

3 Там же. 2007. 9 февраля.

4 Совет по Хаджу сыграл важную роль в организации паломничества из России // Ислам.ру: [сайт]. URL: http://www.islam.ru.

5 Приводится по данным Министерства регионального развития РФ.

6 Силантьев P.A. Новейшая история исламского сообщества России. С. 254.

7 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2008. 29 августа // URL: http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=26255.

8 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2008. 12 сентября // URL: http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=26255; http://www.interfax- religion.ru/?act=news&div=20268.

9 Ньюсру.ком: [сайт]. 2007. 23 октября // URL: http://www.newsru. com/religy/23oct2007/kadyrov.html.

10 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2008. 18 июня.

11 Москва становится мусульманским центром? Беседа с муфтием Центрально-Европейского региона России шейхом Равилем Гайнутди- ном // Независимая газета. 1994. 3 марта; Галлямов Р. Факторы регионализации мусульманских организаций России на современном этапе // Эт- ничность и конфессиональная традиция в Волго-Уральском регионе России: Сб. статей. М., 1998.

12 Со ссылкой на ИА «ИТАР-ТАСС», Православие-2000: [сайт]. 2000.19 ноября. URL: http://www.pravoslavie.ru.

13 Триско В. Пригласят на единый сбор // Ставропольская правда. 1999. 24 марта; ЛупашкоА. Краю — свой муфтият // Ставропольская правда. 2001. 25 августа.

14 Бурин П. Командир татарских казаков // Южный репортер. 2006.21 января.

15 Протокол пленума ДУМЕС от 15 января 1991 года // Личный архив автора.

16 Чечня. Белая книга // Российский информационный центр и РИА «Новости». URL: http://www.infocentre.ru.

17 Силантьев P.A. Хронология новейшей истории российского ислама // URL: http://www.state-religion.ru.

18 Поросков Н. Резать и топтать русских и получать от этого удовольствие! // Время Новостей. 2005. 24 марта.

19 Сообщение радиостанции «Эхо Москвы». 1994. 11 сентября.

20 Политковская А. Супермаркет «война» // Новая газета. 2000. 26 июня — 2 июля.

21 Сообщение ИА «ИТАР-ТАСС». 1999. 25 мая.

22 Чеченские хроники-99 // Российский информационный центр по материалам СМИ; URL: http://www.infocentre.ru.

23 Недумов О. Власти Чечни запретили ваххабизм // Независимая газета. 2000. 27 июля; Петровский О. В Чечне объявили войну ваххабитам // УТРО. 2000. 26 июля.

24 Михайлин Д. Можно ли поделить Всевышнего // Российская газета. 1994. 30 ноября.

25 Постнова В. Конфликт власти и духовенства // Независимая газета. 1996. 27 января.

26 Юззелл Л. Власти Татарстана диктуют мусульманам, какого духовного лидера следует выбирать // Сообщение Кестонской службы новостей. 1998.Февраль.

27 Закон Республики Татарстан «О свободе совести и о религиозных объединениях», принят 21 июля 1999 года.

28 Каримова 3. К единению или разъединению, но без насилия // Известия Башкортостана. 1992. 28 августа.

29 Съезд прошел в деловой обстановке, сообщение пресс-центра ДУМ РБ // Ислам и общество. 1994. № 10; Решение Третьего съезда мусульман Республики Башкортостан // Ислам и общество. 1994. № 10.

30 Матанис В. Будет ли покой в российской умме? // НГ-Религии. 2000. 10 июля.

31 Триско В. Пригласят на единый сбор; Лупашко А. Краю — свой муфтият.

32 Закон Республики Дагестан «О свободе совести, свободе вероисповедания и религиозных организациях».

33 Постнова В. Верующие отвоевали медресе // Независимая газета. 1995. 26 октября.

34 Сообщение ИА «Благовест-инфо». 1996. 2 апреля.

35 Дмитриев М., СеитовД. Под сенью минарета // Московский комсомолец. 1996. 27 марта.

36 Справочник в электронном виде размещен на сайте Департамента внешних связей Президента Республики Татарстан

37 Сообщение ИА «ИТАР-ТАСС». 1998. 18 января.

38 Там же. 4 февраля; 6 февраля; сообщение НТВ (программа «Сегодня»). 1998. 13, 14 декабря.

39 Заявление Валиуллы Якупова от 27 ноября 1997 года // Архив автора.

40 Муравьева И. Шаймиев не собирается в муфтии // Век. 1998. 26 февраля 1998; Ветлугин А. Станет ли М.III. аятоллой Шаймини? // Вечерняя Казань. 1998. 13 февраля.

41 Бронштейн Б. Съезд мусульман всех проблем не решил // Известия. 1998. 17 февраля.

42 Постнова В. Президент и муллы // НГ-Религии. 1998. Март.

43 Вместо трех — один муфтий // Вечерняя Казань. 1998. 20 марта.

44 Чего имамы не поделили // Время и деньги. 1999. 16 апреля.

45 Закон Республики Татарстан «О свободе совести и о религиозных объединениях».

46 Устав Единого ДУМ Пензенской области // Архив автора.

47 Сообщение сайта «НТВ.ру» от 2 января 2002: ШШ http://www.ntv.ru.

48 Сафронов С. Ислам: поиски организационных форм и места в политической жизни (1997-1998 гг.) // Регионы России в 1998 году. М., 1999; Добрынина С. Молодые имамы за Росселя // НГ-Религии. 1999. 10 ноября.

49 Сообщение ИАА «Регион-Информ». 2000. 4 июля.

50 Сообщение сайта «НТВ.ру». 2001. 8 ноября. иЯЬ: http://www.ntv.ru; Муфтий разъясняет // НГ-Религии. 2001. 26 декабря.

51 Сообщение сайта «НТВ.ру». 2001. 8 ноября. и11Ь: http://www.ntv.ru.

52 Итоговый документ расширенного заседания лидеров и глав мусульманских религиозных организаций и центров РФ под эгидой Совета муфтиев России 14 апреля 2003.

53 Р.Гайнутдин! Кто следующий гость? Шарон?! // «Ислам.ру»: [портал]. 2004. 30 июня. 1ЖЬ: Ьир:// www.islam.ru.

54 Малашенко А. Надо ли бояться советского ислама // Независимая газета. 1991. 6 июля.

55 Михайлин Д. Можно ли поделить Всевышнего.

56 Батыршин Р. Национал-радикалы против муфтия // Независимая газета. 1992. 22 сентября.

57 Совместное заявления БНЦ «Урал» и Татарского общественного центра Башкортостана от 20 августа 1992 года // Архив автора.

58 Материалы VI чрезвычайного съезда ДУМЕС // Архив автора.

59 Котов И. Мусульмане Татарии утвердили новое движение // Сегодня. 1996. 28 июня; Новое общественно-политическое движение // Экспресс-Хроника. 1996. 28 июня.

60 Чернобровкина Е. 13 методов борьбы власти с оппозицией // Провинция. Казань, 1999. 29 октября; Кадим Т. Собрать и выкинуть коммунистическую плесень // Новая Вечерка. 1999 28 сентября.

61 Политическое заявление «Круглого стола» Республики Татарстан. 2000. Февраль.

62 Ротарь И. Запад и Восток на обломках империи // Независимая газета. 1992. 21 мая.

63 Садур В. Партия сохранения баланса.

64 Малашеюсо А. Мусульманство в России // Независимая газета. 1992. 8 мая.

65 Садур В. Партия сохранения баланса.

66 Салахеддин М. Партия интеграции ислама в современное общество // НГ-Религии. 2000. 28 июня; Садур В. Партия сохранения баланса; Джемалъ Г. Упущенная возможность на закате советской истории // НГ- Религии. 2000. 28 июня; Малашенко A.B. Мусульманство в России // Независимая газета. 1992. 8 мая.

67 Поляков К. Отчего зачастили в Россию «воины ислама»? // Симферопольская правда. 2002. 12 марта.

68 Нешуточная арифметика Союза мусульман России // Новое время. 1995. № 4; Меньшикова H., Петрович Б. Рука Каддафи дотянулась до Госдумы // Московский комсомолец. 1995. 5 сентября.

69 Вареник Р. Исламский фактор в тени национал-радикалов // Огонек. 1995.16 октября.

70 Программа Общероссийского общественно-политического движения «Союз мусульман России» (СМР) // Архив автора; Устав Общероссийского общественно-политического движения «Союз мусульман России», принят 31 мая 1995 года //Там же; Супонина Е. Сезон паломничества на север // Новое время. 1996. Ноябрь.

71 Сообщение ИА «Благовест-инфо». 1996. 5 апреля; сообщение программы «Вести» (телеканал РТР). 1996. 19 мая.

72 Создано движение «Мусульмане России» // Партинформ. 1996.

24 апреля; Заявление пресс-центра Союза мусульман России // Новое дело. 1996. 8 марта.

73 Хачилаев Н. Ответственность политика и ислам // Независимая газета. 1997. 27 сентября.

74 «Союзом мусульман» займется Минюст // Независимая газета. 1998. 4 июля.

75 Протокол заседания Совета арабских послов в Москве от 4 июня 1998 года // Архив автора.

76 Щербаков А. Аллах зовет к миру // Российская газета. 1996. 15 марта.

77 Верховский В. «Религиозный фактор» между двумя кампаниями // Русская мысль. 2000. 13-19 января; Игнатенко А. Выбор мусульман России // Независимая газета. 1999. 3 сентября.

78 Макаркин А. Легенды и мифы блока «Медведь»-2 // Сегодня. 1999. 21 октября.

79 Шахов Ф. «Мусульманская карта» Кремля // Оренбуржье. 1999. 24 ноября.

80 Солдатов А. Дума позеленеет? // Московские новости. 1999. 23-29 ноября; Николаева М. Партия последователей пророка // НГ-Религии. 2000. 26 января.

81 Сообщение ИА ИТАР-ТАСС. 2000. 19 августа.

82 Офитова С. Чистка «медвежьей шкуры» // Сегодня. 2000. 30 октября.

83 Сообщение ИА «Росбизнесконсалтинг» (со ссылкой на радиостанцию «Эхо Москвы»). 2000. 29 октября; Офитова С. Чистка «медвежьей шкуры»; Лаврухин А., Шевченко М. «Рефах» не нарушил «Единство» // НГ- Религии. 2000. 15 ноября.

84 Материалы сайта refach.ru. 1ЖЬ: http://www.refach.ru (в настоящее время не действует).

85 «Ислам.ру»: [портал]. 2001. 20 июня. 1ЖЕ: http://www.islam.ru.

86 Материалы учредительного съезда ОПОД «Евразия» //Архив автора.

87 Батуев В. Откуда возник религиозный экстремизм? // Время-МХ^1. 2001. 29 июня.

88 Сивашенкова Д. Борьба за мир в холодную погоду // Коммерсант. 2001. 3 декабря.

89 Материалы официального сайта Евразийской партии России (в настоящее время не действует). 1ЖЕ: http://www.eurasianparty.ru.

90 В политсовет Евразийской партии Ниязова-Бородина избран «исла- мофоб» Копылов // «Кредо.ру»: [сайт]. 2003. 26 мая.

91 Материалы сайта Центральной избирательной комиссии. 1ЖЬ: http://www.cikrf.ru.

92 Корня А. Павел Бородин: жизнь налаживается // Независимая газета. 2003. 26 декабря; Съезд ИПР в Махачкале // Новое дело. 2003. 26 марта.

93 Сабов А. Мусульманский шанс России // Российская газета. 2005. 16 сентября.

94 Сообщение портала «Ислам.ру». 2005. 14 ноября. 11Ы.: 1Шр:/Л«т islam.ru.

95 Цкаева Л. Беслан возмущен словами Равиля Гайнутдина, вспомнившего о его трагедии почти через три года. Для чего?// Радонеж. 2007. 27 марта, и 111/. 1жр://\«<лл'.гаёопе7,!л.ги/а11^аге1а/?Ш=2239.

96 Силантьев Р. Исламский фактор на выборах в России // Московские новости: [сайт]. 2007. 30 ноября. 1ЖЬ: http://i-r-p.ru/page/stream-event/ index-17111.html.

97 ОЫ,: http://www.gzt.ru/politics/2007/ll/18/162248.html.

98 Силантьев Р. Новейшая история ислама в России. С. 50.

99 Сообщение сайта Фонда поддержки исламской науки, культуры и образования. 2007. 9 ноября. 1ЖЬ: http://www.islamfund.ru/ru/main/ messagepage/44.

100 Мурклинская Г. Лицедеи в «исламских» масках на подмостках российской политики // Дагестанская правда. 2001. 26 июня.

Международная дипломатия российских мусульман в новейший период

1 Константинов Н. Опередить друг друга в добрых делах // НГ-Рели- гии. 2002. 5 июня.

2 Офитова С. Чистка «медвежьей шкуры».

3 Малашенко A.B. Ислам во внешней политике России // Ислам в современном мире: внутригосударственный и международно-политический аспект. 2007. № 7.

4 Хакимов Р Исламский фактор во внешней политике России // Агентство политических новостей: [сайт]. 2008. 6 марта.

5 Асадуллин Ф. Равенство религий в России записано в Конституции. А как на деле? // Ислам Минбэре. 1996. № 3.

6 Цель отдела — развитие двусторонних контактов с мусульманским миром // Официальный сайт Совета муфтиев России. URL: http://www. muslim.ru/l/cont/42/44/1737.htm.

7 Председатель Духовного управления на Ближнем Востоке // Ислам Минбэре. 1995. № 3-4.

8 Хамидуллина 3. Добро пожаловать в Отделение исламоведения МГУ им. М.В.Ломоносова // Ислам Минбэре. 1996. № 1.

9 Наши мусульмане // «41». 1999. 14 октября; Аль Гали Шакирды из «Расул-Акрам» // Мусульмане Сибири. 2000. Май.

10 Сообщение ИТАР-ТАСС. 1999. 15 февраля.

11 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2005. 7 декабря.

12 Сообщение ИА «Благовест-инфо». 1996. 18 июля.

13 Бабаханов Ш. Указ. соч. С. 79-80.

14 Беловецкий Д. Лицо врага // Огонек. 1998. 22 июня.

15 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2006. 3 февраля.

16 Сенюткина О.Н. Тюркизм как историческое явление. С. 417.

17 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2005. 12 декабря.

18 Конъюнктурно-политический ислам // Коммерсант. 2006. 17 февраля.

19 Силантьев P.A. Ислам и Христианство. Попытки восстановления диалога в 2007 году // Богослов.ру: [сайт]. 2008. 20 марта.

20 Сообщение ИТАР-ТАСС. 1998. 17 декабря.

21 Сообщение ИА «Нижегородские новости». 1999. 23 апреля.

22 Сенюткина О.Н. Тюркизм как историческое явление. С. 430-435.

23 Сообщение сайта Института религии политики. 2008. 20 февраля. URL: http://i-r-p.ru.

24 Сообщение ИА «Благовест-инфо». 2001. 5 ноября.

25 Сообщение ИА «Аргументы и факты — новости». 2001. 16 ноября.

26 Петров М. Красно-зеленые против войны! // Завтра. 2001. 13 ноября.

27 Ломовцев Э. Новое дело «русских талибов» // Время новостей. 2005. 30 августа.

28 Пименов В. Благая весть из Бейрута // 1ностранец. 2002. 22 января.

29 Офитова С. Чистка «медвежьей шкуры»; Информационное сообщение Исламского конгресса от 13 октября 2000 // Архив автора.

30 В Махачкале прошел митинг против войны в Ираке // Сообщение портала «Ислам.ру». 2004. 24 января.

31 Талгат Таджуддин: «Джихад уже идет» // Консерватор. 2003. 21 марта.

32 Талгат Таджуддин: Самореклама на крови иракского народа // Сообщение портала «Ислам-инфо». 2003. 17 марта.

33 Материалы пресс-конференции в ИА «Интерфакс». 2003. 19 марта.

34 Запись выступления верховного муфтия Талгата Таджуддина на митинге «Единой России» в Уфе 3 апреля 2003 года // Архив автора.

35 Клюев А. Джихад не прошел // Известия. 2003. 26 марта.

36 Сообщение ИА «ИТАР-ТАСС». 2003. 4 апреля.

37 Генпрокуратура РФ защитила США // Агентство политических новостей: [сайт]. 2003. 4 апреля. URL: http://www.apn.ru.

38 Интервью верховного муфтия Нафигуллы Аширова // «Кредо.ру»: [портал]. 2003. 26 марта.

39 Алексеева О. Муфтий Таджуддин совершил самоджихад // Коммерсант. 2003. 15 апреля.

40 Сообщение сайта «Мусульмане Поволжья». 2007. 9 декабря.

41 Сухов И. Рамзан Аравийский // Время новостей. 2007. 16 августа.

42 Сухов И. Ислам Рамзана Кадырова // Время новостей. 2007. 29 августа.

43 Сообщение ИА «Грозный-Информ». 2007. 28 августа.

44 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2008. 27 октября.

45 Там же. 30 июля.

46 Там же. 5 ноября.

47 Шерматова С. Чечня как визитная карточка российского ислама // Газета. 2008. 27 октября.

48 Меринов С. Россия и исламский мир // Российская газета. 2008. 26 сентября.

49 Организация Исламская конференция //ПрезидентРФ: [официальный сайт]. URL: http://www.kremlin.ru/events/articles/2003/10/54072/ 54074.shtml.

50 Якупов В. Общероссийский муфтият и его лидеры. С.45.

51 Малашенко А. В центре внимания — ислам // Независимая газета. 1993. 16 апреля.

52 Организация Исламская конференция.

53 Малашенко А. Россия — мост между Западом и миром ислама // Труд. 2003. 22 октября.

54 Организация Исламская конференция.

55 Сообщение ИА «Интерфакс». 2003. 28 января.

56 Там же. 25 февраля.

57 Там же. 5 августа.

58 Малашенко A.B. Ответный ход — за исламом // НГ-Религии. 2008. 20 августа.

59 Сообщение ИА «ИТАР-ТАСС». 2004. 7 июня.

60 Выступление Президента Российской Федерации В.Путина на X Встрече глав государств и правительств Организации Исламская конференция // Президент РФ: [официальный сайт]. 2003. 16 октября. URL: http://www.kremlin.ru.

61 На саммите в Малайзии // Народы Кавказа. 2003. 11 ноября.

62 Сухов И. Рамзан Аравийский.

63 Сообщение ИА «Интерфакс». 2004. 1 января.

64 Сообщения ИА «Интерфакс-Религия». 2005. 30 июня; Там же.. 2007. 11 января.

65 Роберт Маркарян: мы хотим и намерены развивать отношения с исламским миром по всем направлениям // «Новости Федерации»: [портал]. 2008. 6 мая. URL: http://www.regions.ru/news/2141430.

66 Меринов С. Россия и исламский мир.

67 Шарипова P.M. Панисламизм сегодня. Идеология и практика Лиги исламского мира. М., 1986. С. 9.

68 Абдалла бин Абдель Мухсин Ат-Турки // Съезд лидеров мировых и традиционных религий: [сайт]. URL: http://www.religions-congress.org/ content/view/72/46/lang.ru.

69 Тульский М. Саудовские спецслужбы в борьбе за создание мирового исламского халифата // Русский журнал. 2001. 24 сентября.

70 Сообщение ИА «НТА-Приволжье». 2002. 31 октября.

71 Константинов Н. Еще раз о наболевшем // Независимая газета. 2002. 17 июля.

72 Черепанов С. Равиль Гайнутдин: «Преступники вне религий и национальностей» // Профиль. 2001. 8 октября; сообщение ИА «Интерфакс». 2004. 27 сентября.

73 Сообщение ИА «Благовест-инфо». 2004. 23 февраля.

74 Каддафи приехал в Москву со своей палаткой // Комсомольская правда. 2008.1 ноября.

75 Сообщение ИА «Интерфакс». 2008. 30 июля.

76 Сообщение РИА «Новости». 2008. 6 июля.

77 Ассамблея Исламского совета Евразии // Ислам Минбэре. Ха 11.1996.

78 Сообщение официального сайта ДУМ Республики Татарстан. 2005. 10 сентября. URL: http://www.e-islam.ru; сообщение ИА «Интерфакс-Рели- гия». 2009. 15 мая.

79 Якупов В.М. Организация Исламская Конференция — это халифат сегодня. Казань, 2007. С. 3.

80 Материалы по истории Управления мусульман Кавказа за 1992 год // Архив автора.

81 Мехтиев А., Джафаров Д. Религиозные деятели Кавказа собрались в Баку // Независимая газета. 1992. 26 ноября.

82 Музаев Т. Чеченская Республика в ноябре 1997 // Международный институт гуманитарно-политических исследований: [сайт]. URL: http:// www.igpi.ru/monitoring/1047645476/1997/1197/20.htnjil.

83 Усейнов А. Духовенство мусульман Кавказа беспокоится о Чечне // Сегодня. 1994.15 декабря.

84 Сообщение сайта «Азербайджанцы в России». 2009. 4 марта. URL: http://www.azeri.ru/papers/echo-az_info/40931.

85 Сообщение ИА «Интерфакс». 2003. 27 июля.

86 Сообщение ИА ИТАР-ТАСС. 1998. 1 октября.

87 Там же. 1998. 2 октября.

88 В Москве создано постоянное представительство Духовного управления мусульман Кавказа // Независимая газета. 2002. 19 июня.

89 Информационный буклет Международной исламской миссии // Архив автора.

90 Сообщение ИА «Благовест-Инфо». 2007.16 августа.

91 Отчет президента Международной исламской миссии о проделанной работе с апреля 2004 по март 2009 года // Текущий архив Международной исламской миссии.

92 Сообщения ИА «Интерфакс-Религия». 2009. 17 июня.

93 Сообщения ИА «Интерфакс-Религия». 2009. 15 июля.

94 Малашенко А. Один год российского ислама // Независимая газета. 1996. 31 декабря.

95 Константинов Н. Опередить друг друга в добрых делах.

96 Сообщение ИА «Интерфакс». 1992. 4 марта; Тульский М. Причины раскола мусульманских организаций России // Центральная Азия и Кавказ. 2004. 1 сентября.

97 Якупов В.М. Организация Исламская Конференция... С. 12.

98 Тульский М. Причины раскола мусульманских организаций России.

99 Шевченко М. Ислам нужно не возрождать, а осмысливать // Независимая газета. 1996. 17 августа.

100 Якупов В.М. Ислам в Татарстане в 1990-е годы. Казань, 2005. С. 20.

101 Поляков К. Отчего зачастили в Россию «воины ислама»?

102 Козлова М. Ислам в грядущем тысячелетии // НГ-Религии. 2000.31 мая; сообщение ИА «Интерфакс». 2004. 6 августа.

103 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2005. 26 декабря.

104 Материалы сайта «Ислам в Нижнем Новгороде». 1ЖЬ: 1шр://>у\т islamnn.ru.

105 Муфтий, полконфеты и покладистая борода // Губершя. 2003. 13 марта; сообщение портала «Ислам.ру». 2005. 19 декабря. ТЛИ,: 1шр:// www.islam.ru.

106 Сообщение ИА «РИА-Новости». 2005. 8 ноября.

107 Гареев Р. Идеологический джихад // Независимая газета. 1996.5 июля; Супонина Е., Пауков В. Братья по вере и крови // Время МЫ. 1999. 22 декабря; Эггерт К. Обиженным мусульманам обещаны солидарность и наличные // Известия. 1994. 17 декабря; Поляков К. Влияние внешнего фактора на радикализацию ислама в России в 90-е годы XX в. (на примере арабских стран) // Ислам на постсоветском пространстве; взгляд изнутри. М., 2001.

108 Деньги едут на войну // Коммерсантъ-Власть. 1999. 9 ноября.

109 ни Чеченских террористов финансировал египетский мошенник // Коммерсант. 1999. 21 октября.

110 Поляков К. Влияние внешнего фактора на радикализацию ислама...

111 Сообщение ИА «Благовест-инфо». 2005. 29 июля.

112 Кого и за что финансируют зарубежники? // Совет муфтиев России: [официальный сайт]. 2005. 29 июля. иИТ: http://www.muslim.ru.

113 Цель отдела — развитие двусторонних контактов с мусульманским миром // Совет муфтиев России: [официальный сайт]. 1ЖЬ: muslim.rU/l/cont/42/44/1737.htm.

114 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2009. 25 июня.

115 Выступление председателя Совета муфтиев России перед призи- дентом России Д.А.Медведевым 15 июля 2009 года // Совет муфтиев России: [официальный сайт]. 2009. 15 июля. URL: http://www.muslim.ru/l/ cont/8/1793.htm.

116 Сообщение ИА «Татар-информ». 2009. 4 марта.

117 Сообщение ИА «Интерфакс». 2009. 26 июня.

118 Силантьев Р.А. Исламский фактор на выборах в России // Московские новости. 2007. 30 ноября.

119 ПодцеробА.Б. Российский ислам и зарубежные РНПО // Институт Ближнего Востока: [сайт]. 20008.12 марта. URL: http://www.iimes.ru/rus/ stat/2008/12-03-08.htm.

120 Сайганова С. Кому выгодна война муфтиев // Время и Деньги. 2000. 7 июля.

121 Сообщение ИА «Благовест-инфо». 2005. 29 июля.

122 Тульский М. Причины раскола мусульманских организаций России.

123 Ростовский М., Озерова М. Порка после вотума // Московский комсомолец. 2001. 22 марта.

124 Шерматова С. Рамазан Абдулатипов: Путь из России в Мекку усыпан взятками // Московские новости. 1997. 25 марта.

125 Супонина Е. Взятка за паломничество // Время MN. 1999. 23 марта; Супонина Е. Мусульмане отмечают Курбан-Байрам // Время MN. 2003. 16 марта.

126 Шерматова С. Хадж как бизнес // Московские новости. 1997. 4 марта.

127 Таниев А. Дебердеев — в «деле» // Симбирский курьер. 2002. 22 января.

Негативное зарубежное влияние на российский ислам в постсоветский период и борьба с ним

1 Арапов Д.Ю. Система государственного регулирования ислама в Российской империи... С. 48.

2 Бабаджанов Б. Ферганская долина: источник или жертва исламского фундаментализма? // Центральная Азия и Кавказ. 1998. № 4.

3 Шерматова С. Так называемые ваххабиты // Чечня и Россия: общества и государства. М., 1999.

4 АмелинаЯ. Пятая колонна Турции // Наш континент. 2003. 5 декабря.

5 Российские талибы // «Ислам.ру»: [сайт]. 2001. 28 декабря.

6 Сенюткина О.Н. Тюркизм как историческое явление. С. 396.

7 В Чечне готовят «бойцов ислама» // Коммерсант. 1998. 16 декабря; Фшичкин В. Всегда вчерашнее завтра // Деловой Урал. 1999. 22 октября.

8 Добаев И.П. Исламский радикализм... Гл. 5.

9 Тульский М. Причины раскола мусульманских организаций России.

10 Джабаров Р. Экстремисты против традиционалистов // Независимая газета. 1999. 20 октября.

11 Макаров Д. Радикальный исламизм на Северном Кавказе: Дагестан и Чечня // Конфликт — диалог — сотрудничество. Этнополитическая ситуация на Северном Кавказе: Бюллетень. № 1.

12 Вагабов М.В. Ваххабизм: история и современность. Махачкала, 2000; Шерматова С. Так называемые ваххабиты.

13 Сообщение ИА «Интерфакс». 1997. 13 мая; Тарасов С. Дагестан на грани войны между мусульманами // Сегодня. 1997. 14 мая; Религиозное противостояние // Санкт-Петербургские Ведомости. 1997. 15 мая.

14 Сообщение радиостанции «Радио России». 1997. 13 мая.

15 Курбанов Г. Кому же объявлена война? //Дагестанская правда. 2001.

15 марта.

16 Крутояров С. Кто такой Хаттаб и какие силы стоят за ним // Ставропольская правда. 1999. 26 июня.

17 Бобровников В.О , Ярлыкапов A.A. «Ваххабиты» Северного Кавказа // Ислам на территории бывшей Российской империи: Энциклопедический словарь.

18 Материалы Конгресса мусульман Дагестана от 28 августа 1998 // Архив автора.

19 Сообщение ИА «Лента.ру». 1999. 16 сентября; Игнатенко А. А. Мусульманская самозащита от ваххабизма // НГ-Религии. 1999. 24 ноября; Дорошева Н. Ваххабизм в России: корни явления // nep.ru: [сайт]. 2000. 7 апреля. URL: http://www.nep.ru.

20 Измайлов В Лобное кресло // Новая газета. 2003. 24 ноября.

21 Савельев А. Параллельный ислам — идеология бандитизма // «Пра- вославие.ру»: [портал]. URL: http://www.pravoslavie.ru.

22 Николаев Р., Шабуркин А. Интернациональная экспансия // Независимое военное обозрение. 1999. 15 октября.

23 Мамаев Ш. Черный араб // Итоги. 1999. 21 сентября.

24 Эмир ибн аль Хаттаб // «Правда.ру»: [сайт]. 2000. 16 марта. URL: http:///www.pravda.ru; Кровавый Аллах Хаттаба // Вечерний Новосибирск. 1999. 20 сентября; Бешеные псы против Хаттаба // Сибирский календарь. 1999. 30 декабря.

25 ФСБ «расколола» компьютер Хаттаба // Парламентская газета. 1999. 22 октября; Бешеные псы против Хаттаба // Сибирский календарь. 1999. 30 декабря.

26 Сообщение ИА «ИТАР-ТАСС». 1998. 16 июля; Сначала драка — потом война? // Караван. 1998. 24 июля.

27 ДобаевИ.П. Исламский радикализм... Гл. 5-6.

28 Полякова А. Ваххабизм в импортной упаковке // Независимая газета. 1998. 13 мая.

29 Шевченко М. В Москве арестовали мусульманских лидеров // Независимая газета. 1999. 11 декабря.

30 Ярлыкапов A.A. Проблема ваххабизма на Северном Кавказе // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М., 2000. № 134.

31 Ваххабитов в Карачаево-Черкесии нет? // Свободная Грузия. 1998. 27 сентября; Быков А. Ваххабитская страшилка: козырь из рукава // Парламентская газета. 2001. 20 января.

32 «НТВ.ру»: [сайт]. 2001. 3 апреля. URL: http://www.ntv.ru.

33 Боташев М., Эркенова Л. Августовский «путч» в Карачаево-Черкесии// «Неофициальный Кавказ»: [сайт]; Нестерова С Мятеж в Карачаево-Черкесии подавлен // «Газета»: [сайт]. 2001. 16 августа. URL: http: // www.gazeta.ru.

34 Толгуров Т. Кабардино-Балкария: религиозные институты в условиях политической нестабильности // Центральная Азия и Кавказ. 1999. № 2(3).

35 Ярлыкапов A.A. Проблема ваххабизма на Северном Кавказе.

36 Катаев Д. Ваххабизм проник в исправительные учреждения // Общекавказская газета. 1999.12 февраля; сообщение ИА «ИТАР-ТАСС». 2000. 27 ноября.

37 Сообщение ИА ИТАР-ТАСС. 2001. 2 мая.

38 Нугайред Н. Исламизм завоевывает Северный Кавказ // Le Mond. По Inopressa.Ru: [сайт]. 2004. 14 декабря; Власти не доглядели за осетинскими мусульманами // Аналитическое сообщение Агентства национальных новостей. 2005. 10 февраля.

39 Силантьев P.A. Ислам в современной России. С. 372-374.

40 Ярлыкапов A.A. Проблема ваххабизма на Северном Кавказе; Бичурин А. Странные акции с неясными последствиями // НГ-Религии. 1999. 22 декабря; Хасанов 3. Что стоит за письмом в прокуратуру? // Исламский конгресс России: [сайт]. URL: http://www.chat.ru/-islamic_congress.

41 Панова Т. Ваххабиты города Астрахани // Сегодня. 1998. 15 августа; Астрахани угрожают серьезные волнения на религиозной почве // «Вся Россия»: [сайт]. 2000. 15 февраля. URL: http://www.allrussia.ru.

42 Торопицын И. Религиозные разборки и кровная месть грозят столкнуть в Астрахани сторонников и противников ваххабизма // Волга. 2000. 15 февраля; Боровский Д. Совершено нападение на лидера астраханских ваххабитов Айюба // Комсомолец Каспия. 2000. 11 февраля.

43 Биккинин И. Исламский фундаментализм в Мордовии // Татарская газета. 1998. 12 мая; ТелинИ. В Мордовии есть свои ваххабиты // «Правда, ру»: [сайт]. 2000. 3 июля. URL: peeзж//www.pravda.ru.

44 Волынская Е. Загадки медресе «Иолдыз» // Челны ЛТД. 1999. 24 июня; История медресе «Йолдыз» // Там же. 23 сентября.

45 Михайлин Д. Ваххабизм — это не просто зло, это смертоносное зло // Российская газета. 1999. 28 сентября; Скакунов И. Руки в гексогене // Сегодня. 2000. 18 сентября.

46 Бронштейн Б. Медресе «Иолдыз» после проверок на ваххабизм // Известия. 2000. 16 февраля.

47 Суриков В. Российские наемники: вымысел и правда // Независимая газета. 2000. 27 июня.

48 Бронштейн Б. Арестован за распространение письма Басаева // Известия. 2001. 26 апреля.

49 Московские дома взрывали... Студенты // Волжская коммуна. 1999. 18 сентября; Ваххабиты появились в Поволжье // Дело. 1999. 24 сентября; Ваххабизм может взорвать Татарстан // Комсомольская правда. 1999 26 октября; Слаб, но опасен // Вечерняя Казань. 1999. 14 сентября; Власти Татарстана поддерживают ваххабизм? // Время и деньги. 2000.15 мая.

50 Даутова Р Дела земные и небесные // Вечерняя Казань. 2008. 14 августа; Балтанова Г. О жупеле «ваххабизма» или о политической борьбе вокруг ислама// Время и деньги. 1999. 18 ноября.

51 Метелева С Аллах с нами // Московский комсомолец. 2002. 6 декабря.

52 Коцеруба А. Скрытая угроза // Уфимский мердиан. 2005. 14 декабря.

53 Скробот А. Кого готова освобождать «Партия исламского освобождения»? // Независимая газета. 2005. 25 января.

54 Сообщение ИА «Интерфакс». 2004. 2 апреля.

55 Силантьев Р. Исламский фактор на выборах в России.

56 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2007. 21 мая.

57 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2007. 29 декабря.

58 Сообщение сайта «Исламньюс». 2008.19 мая.

59 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2008.15 июля.

60 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2008. 27 марта.

61 Сообщение ИА «Татар-информ». 2008. 14 марта.

62 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия» . 2008. 6 августа.

63 Сообщение сайта «Ислам.ру». 2008. 22 октября.

64 Амелина Я. Турецкие лицеи: право или политика? // Информационное агетство «Росбалт»: [сайт]. 2008. 7 июня.

65 АнисимовН.Аъ Новосибирске не получилось? // Вечерний Новосибирск. 2008. 22 октября.

66 Сообщение сайта «Кавказский узел». 2008. 15 января.

67 Сообщение ИА «Лента.ру». 2008. 10 апреля.

68 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2009. 9 апреля.

69 Мурзов А. Муфтия вернули в прошлый век // Коммерсант в Волгограде. 2009. 23 мая.

70 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2009. 1 июля.

71 Шевченко М. Лидер мусульман встретился с Борисом Ельциным // Независимая газета. 1996. 30 марта; Малашенко A.B. Исламское возрождение в современной России. С. 25.

72 Москва отмечает 1400-летие ислама в России // Сообщение ИА «Та- таринформ». 2000. 7 апреля.

73 Совет по Хаджу сыграл важную роль в организации паломничества из России // «Ислам.ру»: [сайт]. 2003. 12 февраля.

74 Материалы официального сайта Фонда поддержки исламской культуры науки и образования. URL: http://www.islamfund.ru.

75 Там же.

76 Сообщение ИА «Татар-информ». 2008. 12 октября.

77 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2009. 28 июня.

78 Гайнуллин Н. Рассмотрены перспективы исламского образования в России // Совет муфтиев России: [официальный сайт]. URL: http://www. muslim.ru/l/cont/23/1195.htm.

79 План мероприятий Министерства образования и науки РФ по обеспечению подготовки специалистов с углубленным знанием истории и культуры ислама в 2007-2010 гг. // Архив автора.

80 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2008. 12 октября.

Межрелигиозный диалог и внутриисламский диалог в новейший период

1 Силантьев P.A. Ислам и Христианство. Попытки восстановления диалога в 2007 году // Богослов.ру: [сайт]. 2008. 20 марта. URL: http://www. bogoslov.ru/text/291125.html#_ednref2.

2 Mexmuee A., Джафаров Д. Религиозные деятели Кавказа собрались в Баку.

3 Сообщение ИА «Интерфакс». 1993. 15 февраля.

4 Совместное коммюнике о встрече Его Святейшества Вазгена I, Верхового Патриарха-Католикоса всех армян, и Его Высокопреосвященства шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде, председателя Управления мусульман Кавказа 9 февраля 1993 // Архив автора.

5 Сообщение ИА «Интерфакс». 1993. 5 марта.

6 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2008. 29 февраля.

7 Сообщение ИА «Интерфакс». 1993. 20 марта.

8 Сообщение Службы коммуникации Отдела внешних церковных связей Московского патриархата от 6 мая 1993 года // Архив автора.

9 Сообщение телеканала ОРТ. 1993. 18 ноября. Новостной выпуск 15.00.

10 Сообщение ИА «Интерфакс». 1994. 25 февраля.

11 Сообщение телеканала ОРТ. 1995. 12 мая. Новостной выпуск 21.00.

12 Сообщение ИА «Интерфакс». 1995. 13 июня.

13 Совместное заявление Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и главы Высшего религиозного совета народов Кавказа шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде от 6 мая 1993 года // Архив автора.

14 Джилавян А. Русская Православная Церковь примиряет Армению и Азербайджан // Независимая газета. 2000. 30 ноября.

н Сообщение ИА «Интерфакс». 2003. 26 ноября.

16 Сообщение ИА «Интерфакс». 1994. 15 декабря.

17 Сообщение Службы коммуникаций ОВЦС МП. 1994. 15 декабря.

18 Силантьев Р А. Новейшая история ислама в России. С. 80.

19 Сообщение радиостанции «Радио России». 1995. 18 февраля. Новостной выпуск 5.00.

20 Сообщение радиостанции «Эхо Москвы». 1996. 11 январЛ. Новостной выпуск 16.05.

21 Алексий II встретился с Ахмадом Кадыровым // Коммерсант. 2000.

23 ноября.

22 В Махачкале прошел митинг против войны в Ираке // «Ислам.ру»: [портал]. 2004. 24января.

23 Талгат Таджуддин: «Джихад уже идет».

24 Доклад митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на Торжественном акте, посвященном 50-летию ОВЦС МП.

25 Сообщение ИА «Интерфакс». 2001. 25 января.

26 Сообщение ИА «Интерфакс». 1999. 25 марта.

27 Обращение Межрелигиозного совета России от 22 сентября 2004 года // Межрелигиозный совет России: [официальный сайт]. 2004. 22 сентября. URL: http://www.m-s-r.ru.

28 Сообщение ИА «Новости федерации». 2002. 10 апреля.

24 Материалы официального сайта Межрелигиозного совета России. URL: http://www.m-s-r.ru.

30 Материалы II Межрелигиозного миротворческого форума (Москва, 2-3 марта 2004 года) // Архив автора.

31 Сообщение ИА «Интерфакс». 2001. 4 июля.

32 Материалы официального сайта Межрелигиозного совета России. URL: http://www.m-s-r.ru.

33 Тоганова Н. Вторая жизнь добра // Российская газета. 2006. 23 июня.

34 ТаратутпаЮ., Кашин О. Священнослужители просят отменить 7 ноября // Коммерсант. 2004. 23 сентября.

зг’ Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2009. 22 июля.

% Материалы официального сайта Межрелигиозного совета России. URL: http://www.m-s-r.ru.

37 Сообщение ИА «Благовест-инфо». 1996. 2 июля.

38 Сообщение ИА «Благовест-инфо». 1997. 27 февраля.

34 Межрелигиозное сотрудничество // Совет муфтиев России: [официальный сайт]. URL: http://www.muslim.ru/l/cont/18/10.htm.

40 Телеграмма президиума ЦДУМ Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II от 16 сентября 1994 года // Архив автора.

41 Радио «Свобода», передача «Лицом к лицу». 2001. 11 ноября.

42 Там же.

43 Сообщение ИА «Интерфакс». 2002. 11 октября.

44 Мухамеджанов И. Кому выгоден раскол мусульман? // Мусульманская газета. 2000. Апрель-май.

^ Муфтий зарвался! // pravaya.ru: [сайт]. 2005. 1 сентября. URL: http: //www.pravaya.ru.

46 Сообщение ИА ИТАР-ТАСС. 2004. 29 января.

47 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2006. 14 февраля.

48 Силантьев P.A. Бибарсов и его путь // Саратовский репортер. 2009.

9 июня.

49 Игумен Иннокентий (Ерохин): «Это ложь и провокация» // "Русская линия»: [портал]. 2009. 25 февраля.URL: http://www.rusk.ru/ newsdata.php?idar= 181528.

50 Сообщения ИА «Интерфакс-Религия». 2006. 6 декабря; Клин Б. Мусульмане требует снять кресты с герба // Известия. 2005. 7 декабря.

51 Сообщение РИА «Новости». 2006. 6 декабря.

52 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2007. 20 февраля. URL: http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=16741.

и Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2007. 28 февраля. URL: http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=16869.

54 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2007. 22 февраля. URL: http: // www.interfax-religion.ru/?act=news&div= 16792.

55 Поздняев М. За что боролись... // Новые Известия. 2007. 26 июля. URL: http://www.newizv.ru/print/73422

56 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2007. 30 июля.

57 Сообщение сайта «Ислам.ру». 2007. 15 августа. URL: www.islam.ru/ pressclub/tema/klerzav.

58 Открытое письмо мусульманской общественности президенту В.В.Путину // Известия. 2007. 5 марта. URL: http://www.islam.ru/press- club/islamofobia/open_letter.

59 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2008. 20 марта.

60 Клин Б. Муфтий обругал иудеев и поссорился с православными // Известия. 2008. 20 марта.

61 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2007. 27 марта.

“Сообщение сайта «Исламньюс». 2008. 4 апреля. URL: http://www.

islamnews.ru/news-10972.html.

63 URL: http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=23712.

64 Клин Б. 20 лет вместе // Известия. 2009. 4 февраля.

65 Обращение Умар-хазрата Идрисова в связи с годовщиной трагедии в Беслане // islamnn.ru: [сайт]. 2005. 5 сентября. URL: http://www. islamnn.ru.

66 Заявление Нижегородской епархии Русской Православной Церкви// nne.ru: [сайт]. 2005. 13 декабря. URL: http://www.nne.ru.13 декабря 2005

67 Заявление Межрелигиозного совета России о культуре межрелиги- озных отношений в России и мире // Сообщение Службы коммуникации ОВЦС МП. 2008. 2 апреля.

68 Как строятся отношения между православием и исламом в России // НГ-Религии. 2000. 26 апреля.

69 Сообщение официального сайта ДУМ Республики Татарстан. 2009.

15 марта. URL: http://www.e-islam.ru.

70 См. материалы сайтов: URL: http://www.islamcom.ru; URL: http:// www.contrudar.ru.

71 Сообщение ИА «Интерфакс». 2005. 7 февраля.

7- Материала форума сайта «Русь правоверная». URL: http://www.pra- voverie.org.

73 Ар-Руси Харуи. Шиитский вызов российской умме // jamaat.ru: [сайт]. 2006. 21 июля. URL: http://www.jamaat.ru.

74 URL: http://www.radioislam.ru; URL: http://www.radioislam.tv.

75 Письмо муфтия Равиля Гайнутдина мэру Москвы Ю.М.Лужкову № 214 от 28.06.1999 // Текущий архив Совета муфтиев России.

76 Сообщение ИА «Интерфакс-Религия». 2006. 14 февраля.

Источники

Словари, справочная литература

Асадуллин Ф.А. Мусульманские духовные организации и объединения Российской Федерации. М., 1998.

Атлас современной религиозной жизни России / Под ред. М.Бурдо и С.Филатова. М., 2005.

ВанюшинЯ.Л., Михайлов К.В. Действия сотрудников органов внутренних дел при обнаружении экстремистских материалов. Челябинск, 2009.

Башкортостан: Краткая энциклопедия. Уфа, 1996.

Государственная национальная политика и государственноконфессиональные отношения в субъектах Российской Федерации в 2004 году. Т. 1-2. М., 2005.

Декреты Советской власти. М., 1959. Т. 2.

Документальные материалы о деятельности ДУМ Республики Татарстан с 14.02.1998 г. по 14.02.1999 г. Казань, 1999.

Евангелие от Варнавы. М., 2005.

Ислам: Энциклопедический словарь. М., 1991.

Ислам в законодательстве России. 1554-1929 гг. Уфа, 1998.

Ислам в Российской империи. Законодательные акты, описания, статистика // Сост. Д.ЮАрапов. М., 2001.

Ислам на территории бывшей Российской империи: Энциклопедический словарь. М., 1998-1999.

Ислам в Москве: Энциклопедический словарь. Н.Новгород, 2008.

Ислам в Санкт-Петербурге: Энциклопедический словарь. Н.Новгород, 2009.

Ислам на Нижегородщине: Энциклопедический словарь. Н.Новгород, 2007.

Конфессии и религиозные объединения в Тюменской области: Справочное издание. Тюмень, 2005.

Конфессии, религиозные объединения в Ярославской области: Справочное пособие. Ярославль, 2002.

Коран / Перевод И.Ю.Крачковского. М., 1990.

Мордовия: Энциклопедия. Саранск, 2005.

Мусульманские организации РТ: Справочник. Казань, 2001.

Народы и конфессии Приволжского федерального округа: Справочник для государственных служащих. М., 2001.

Народы и религии мира: Энциклопедия, М., 1999.

Народы России: Энциклопедия. М., 1994.

Религии народов современной России: Словарь. М., 2000.

Религиозные и национальные объединения Ямало-Ненец- кого автономного округа (2004-2005 гг.). Салехард, 2006.

Религиозные объединения в современной России // Аналитические обозрения центра комплексных социальных исследований и маркетинга. Сер.: Социология. Вып. № 4 (18). 1996.

Религиозные объединения Московской области: Справочник. М., 1998.

Религиозные организации Краснодарского края: Справочник. Краснодар, 2001.

Религиозные организации России: Справочник. М., 1997.

Регионы России в 1998 году: Ежегодное приложение к «Политическому альманаху России». М., 1999.

Россия — Организация Исламская конференция: документы и материалы. М., 2008.

Российская цивилизация: этнокультурные и духовные аспекты: Энциклопедический словарь. М., 2000.

Справочник по исламу: Саратов, 1998.

Тартарика. Этнография. Казань, 2008.

Монографии

Абдулатипов Р.Г. Судьбы ислама в России. М., 2002.

Абдуллаев М.А. Суфизм и его разновидности на Северо-Восточном Кавказе. Махачкала, 2000.

Абдуллин Я.Г. Джадидизм среди татар: возникновение, развитие и историческое место. Казань, 1998.

Авксентьев A.B. Ислам на Северном Кавказе. Ставрополь, 1973.

Аз-Захави Джамиль. Суннитская доктрина против ваххабизма. Казань, 2003.

Азаматов Д.Д. Оренбургское магометанское духовное собрание в конце XVIII-XIX вв. Уфа, 1996.

Азаматов Д.Д. Из истории мусульманской благотворительности. Вакуф на территории Европейской части России и Сибири в конце XIX — начале XX вв. Уфа, 2000.

Акаев В.Х. Ислам в Чеченской Республике. М., 2008.

Алексиев А. Таблиги джамаат: невидимый легион джихада. Казань, 2005.

Али-Хаджи Акушинский — шейх-уль-ислам Дагестана, патриот и миротворец. Махачкала, 1998.

Алимы и ученые против ваххабизма: Сб. статей. Махачкала, 2001.

Алиев Г.З. Турция в период правления младотурок. М., 1972.

Алиев У. Очерки революционного движения в Карачае. Ростов н/Д., 1927.

Алов A.A., Владимиров Н.Г. Ислам в России М., 2001.

Ал-Кахтани Г. Кто они неохариджиты (ваххабиты-«салафи- ты»)? Хауляи хум ал-хаваридж. Казань, 2007.

Акаев В.Х. Суфизм и ваххабизм на Северном Кавказе. Конфронтация или компромисс? Махачкала, 1999.

Аккиева С.И. Ислам в Кабардино-Балкарии. М., 2009.

Аминов Д.А. Санкт-Петербургская Соборная кафедральная мечеть: Исторический очерк. СПб., 1992.

Амиров Р.Б. Ислам и политика. Беседы об исламе. М., 2005.

Арапов Д.Ю. Ислам в Российской империи: Законодательные акты, описания, статистика. Иваново, 2001.

Арапов Д.Ю. Система государственного регулирования ислама в Российской Империи (последняя треть XVIII — начало XX вв.). М., 2004.

Арапов Д.Ю., Косач Г.Г. Ислам и мусульмане по материалам Восточного отдела ОПТУ. 1926 год. Н.Новгород, 2007.

Арапов Д.Ю., Ларина Е.И. С.Г.Рыбаков и его «обзор» организации духовной жизни мусульман России (апрель 1917 г.). М.,

2006.

Арсюхин Е.В. Полумесяц над Волгой. Н.Новгород, 2005.

Apyxoe З.С. Экстремизм в современном исламе. Махачкала, 1999.

Аршаруни А., Габидуллин X. Очерки панисламизма и пантюркизма в России. Казань, 2002.

Асадуллин Ф.А. Москва мусульманская. М., 2004.

Асадуллин Ф.А. Ислам в Москве. М., 2007.

Асфандияров А.З. Семья и брак у башкир в XVIII — первой половине XIX века. Уфа, 1989.

Ат-ТамимиМухаммадибн Сулейман. Отведение сомнений, М.,

1998.

Ахмадуллин В., Мельков С. Государственно-исламские отношения в России. История. Теория. Механизмы. Военно-политические аспекты. М., 2000.

Ахмедов A.B. Социальная доктрина ислама, М., 1982.

Ахунов А.М. Исламизация Волжско-Камского региона (VII- X вв.): на материале арабских и старотатарских источников. Казань, 2003.

Аш-Шахрастани. Книга о религиях и сектах. М., 1984.

Бабаханов Ш.З. Великие мухаддисы о мире и дружбе между народами. Ташкент, 1998.

Багауддин М. Намаз. М., 1999.

Багиров М.Д. К вопросу о характере движения мюридизма и Шамиля. М., 1950.

Бажова Л. Тревоги Карачаево-Черкесии // Обозреватель. М., 1995. № 10.

Баишев Ф.Н. Общественно-политические и нравственноэтические взгляды Ризы Фахретдинова. Уфа, 1996.

БартольдВ.В. Ислам. М., 1966.

Бартольд В.В. Халиф и султан. Сочинения. Т. IV. М., 1966.

Барковская Е.Ю. Ислам и государственное строительство России (вторая половина XVI в. — февраль 1917 г.). М., 2006.

Баруди Г. Памятная книжка. Казань, 2000.

Бартольд В.В. Собр. соч. Т. 6: Работы по истории ислама и арабского халифата. М., 1966.

Батыргарей Ф. Татары в Тверском крае. Тверь, 2004.

Баширов Л. А. Ислам и этнополитические процессы в современной России. М., 2000.

Беленький С., Манвелов А. Революция 1917 года в Азербайджане. Баку, 1927.

Беляев А.Е. Мусульманское сектантство. М., 1957.

БенигсенА. Мусульмане в СССР. Париж, 1983.

Бербеков Х.М. Переход к социализму народов Кабардино- Балкарии. Нальчик, 1964.

Бобровников В.О. Мусульмане Северного Кавказа: обычай, право, насилие: Очерки по истории и этнографии права Цагорного Дагестана. М., 2002.

Борьба за установление и упрочение советской власти в Дагестане: Сб.к документов и материалов. М., 1957.

Бочагов А.К. Милли Фирка. Симферополь, 1930.

Браславский Л.Ю. Ислам в Чувашии. Чебоксары, 1997.

Бушуев С.К. Борьба горцев за независимость под руководством Шамиля. М., 1939.

В память столетия Оренбургского Магометанского духовного собрания, учрежденного в городе Уфе. Уфа, 1891.

В.И.Ленин и ВЧК: Сб. документов (1917-1922 гг.). 2-е изд. М., 1987.

Вагабов М.В. Ислам и семья. М., 1980.

Вагабов М.В. Ваххабизм: история и современность. Махачкала, 2000.

Валидов Д. Очерк истории образованности и литературы татар. Казань, 1998.

Васильев В.В. Ислам в Золотой Орде. Астрахань, 2007.

Васильев Л. С. История религий Востока. М., 1997.

Васильев Л. С. История Востока. Т. 12. М., 1995.

Васильев А.Н. Пуритане ислама. М., 1974.

Васильева О.В., Латыпова В.В. Дорога к храму. Уфа, 1993.

Ваххабизм: понимание корней и ролевых моделей исламского экстремизма. Казань, 2005.

Векторы толерантности: религия и образование: Сб. докладов. Казань, 2006.

Величко А.М. Церковь, власть и право. СПб., 2005.

Вельяминов-Зернов В.В. Изследование о касимовских царях и царевичах. Ч. 1. СПб., 1863.

Викторин В.М. Ислам в Астраханском регионе. М., 2008.

Вилинбахов В.Б. Из истории русско-кабардинского боевого содружества. Нальчик, 1982.

Виноградов А. Шейх Мансур. М., 1934.

Власть и мусульманская религия в Дагестане, 1917-1991. Документы и материалы / Сост., введение, прим. Г.И.Какагаса- нова, М.М.Амирхановой, Д.М.Бутаева. Махачкала, 2007.

«Воинствующий ислам» и меры противодействия его влиянию: Сб. статей. М., 1988.

Война и ислам на Северном Кавказе Х1Х-ХХ вв. / Под общ. ред. В.В.Трепавлова. М., 2000.

Волконский М., МухановВ. По следам Азербайджанской демократической республики. М., 2007.

ГаджиевК.С. Геополитика Кавказа. М., 2001.

Гаджиев Р.Г. Ваххабизм: особенности его проявления на Северном Кавказе.

Гайнетдинов Р.Б. Тюркско-татарская политическая эмиграция: начало XX века — 30-е годы. Набережные Челны, 1997.

ГайнутдинР. Ислам: вера, милосердие, терпимость. М., 1997.

Гайнутдин Р. Ислам в современной России. М., 2004.

Гайнутдин Р, Муртазин М. В молитве спасение. М., 1997.

Гадаев В.Ю. За частоколом мюридских проповедей. Грозный, 1987.

Гадаев В.Ю., Гапуров Ш.А. Фальсификаторы от ислама. Критика буржуазно-клерикальной фальсификации положения ислама и мусульман на Северном Кавказе: Методические рекомендации лекторам, ведущим контрпропагандистскую работу. Грозный, 1988.

Гиладжуддин ибн Мухиддин. Стальной клинок против новой методики. Нусул ал-хадида фи хыляфи ал-усул ал-джадида. Казань, 2003.

ГамшрМ. Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана. М., 1998.

Гарипов Н. Ислам у татар Поволжья в 1Х-Х1Х вв. Казань,

1999.

Георгиев В. А. Внешняя политика России на Ближнем Востоке в конце 30 — начале 40-х годов XIX в. М., 1975.

Гизатуллин И.Г. Мусульманские военные организации (1917-1921 гг.). Казань, 2002.

Гилязов И. Тюркизм: становление и развитие (характеристика основных этапов. Казань, 2002.

Глотов С. Татарский мир. М.; Пенза, 2006.

Государство и религия в Дагестане: Информационно-аналитический бюллетень. 2002-2005.

Голубчиков Ю.Н., Мнацаканян P.A. Исламизация России: тревожные сценарии будущего. М., 2005.

Государственно-конфессиональные отношения в современном Татарстане. Казань, 2003.

Гусева Ю.Н. История татарских сельских общин Нижегородской области в XX веке (1901-1985). Н.Новгород, 2003.

Гусева Ю.Н. Ислам в Самарской области. М., 2007.

Гуссейнов М.Д. Тюркская демократическая партия федералистов «Мусават» в прошлом и настоящем. Тифлис, 1927.

Данилов А. Д. Об извращении в освещении мюридизма и движения Шамиля. Махачкала, 1950.

Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 20-50-х гг.  XIX в. Махачкала, 1959.

Движение таблиг: сонный ваххабизм. Казань, 2007.

ДегоевВ.В. Имам Шамиль: пророк, властитель, воин. М., 2001.

Джимов Б. М. Социально-экономическое и политическое положение адыгов в XIX в.

Дзагуров Г.А. Переселение горцев в Турцию: Материалы по истории горских народов. Ростов н/Д., 1925.

Добаев И.П. Исламский радикализм: генезис, эволюция, практика. Ростов н/Д., 2002.

Добаев И.П. Исламский радикализм. Ростов н/Д., 2003.

Добаев И.П., Немчинова В.И. Новый терроризм в мире на юге России: сущность, эволюция, опыт. Ростов н/Д., 2005.

Дугин А.Г. Основы геополитики. М., 2000.

Журавский A.B. Христианство и ислам. М., 1996.

«За сотрудничество и мир между народами»: Конференция представителей всех религий в СССР. М., 1972.

ЗашЬуллин И.К. Исламские институты в Российской империи: Мусульманская община в Санкт-Петербурге XVIII — начале  XX вв. Казань, 2003.

Загидуллин И.К. Исламские институты в Российской империи: Мечети в европейской части России и Сибири. Казань,

2007.

Загидуллин И.К. Мусульманское богослужение в учреждениях Российской империи. Казань, 2006.

Зину Мухаммад бин Джамиль. Исламская акида. М., 1998.

Зину Мухаммад бин Джамиль. Достоинства Пророка. М., 1998.

Знаменский П.В. Казанские татары. Казань, 2003.

Емельянова НМ. Мусульмане Кабарды. М., 1999.

Емельянова Н.М. Мусульмане Северной Осетии: на перекрестке цивилизаций. М., 2003.

Еникеев З.И., Еникеев А.З. История государства и права Башкортостана. Уфа, 2007.

Ермаков И. А. Ислам в культуре России в очерках и образах. М., 2001.

Ермаков И, Микульский Д. Ислам в России и Средней Азии. М., 1993.

Епископ Чистопольский Алексий (Дородницын). Современное движение в среде русских мусульман. Казань, 1910.

Жданов Н.В., Игнатенко A.A. Ислам на пороге XXI века. М., 2000.

Ибрагимов Г. Татары в революции 1905 года. Казань, 1926.

Иванов Р.Н. Генерал-адъютант Его Величества. М., 2006.

Игнатенко A.A. Халифы без халифата, М., 1988.

Игнатенко A.A. Interreppop в России. М., 2005.

Идрисов У., Хабутдинов А.Ю., Мухетдинов Д.М. Совет улемов, Н.Новгород, 2005.

Имперский строй в России в региональном измерении (начало XIX — начало XX века). М., 1997.

Иордан М.В., Кузеев Р.Г., Червонная С.М. Ислам в Евразии. М., 2001.

Ислам. Историографические очерки / Под ред. С.М.Прозо- рова. М., 1991.

Ислам в Дагестане. Махачкала, 1994.

Ислам в истории и культуре татарского народа. Казань, 2000.

Ислам в культурном ландшафте России: история и современность. Томск, 2002.

Ислам в Поволжье: история и проблемы изучения: Материалы науч. конф. 1989 г., посвящ. 1100-летию (по хиджре) официального принятия Ислама Волжской Булгарией). Казань, 2000.

Ислам в России и Средней Азии. М., 1993.

Ислам в СНГ. Сборник статей, М., 1996.

Ислам в СССР. М., 1983.

Ислам в Татарском мире: история и современность: Материалы международного симпозиума. Казань, 1997.

Ислам в Татарстане: опыт толерантности и культура сосуществования. Казань, 2002.

Ислам: вопросы истории, образования, цивилизаций: Сб. науч. статей. Н. Новгород, 2001.

Ислам и исламизм. М., 1999.

Ислам и межнациональные отношения (опыт прошлого и современное состояние). М., 1996.

Ислам и мусульмане: 40 вопросов об исламе. М., 2000.

Ислам и мусульмане в России: Сб. статей, М., 1999.

Ислам и народная культура. М., 1998.

Ислам и право в России. Вып. 1. М., 2004.

Ислам и право в России. Вып. 2. М., 2004.

Ислам на Нижегородчине: Сб. статей. Н.Новгород, 2001.

Ислам на пороге XXI века. Материалы международной научной конференции. Н.Новгород, 1997.

Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри. Сборник статей, М., 2001.

Ислам от Каспия до Урала: макрорегиональный подход: Сб. статей. М.; Саппоро, 2007.

Исламо-христианское пограничье: итоги и перспективы изучения. Казань, 1994.

Ислаев Ф.Г. Ислам и Православие в Поволжье XVIII столетия — от конфронтации к терпимости. Казань, 2001.

Искендеров А. Мечеть «Тезе Пир». Баку, 2009.

Исхаков Д.М. Феномен татарского джадидизма: введение к социокультурному осмыслению. Казань, 1997.

Исхаков Д. Сеиды в позднезолотоордынских татарских государствах. Казань, 1996.

Исхаков Д.М., Измайлов И.Л. Этнополитическая история татар в VI — первой четверти XV в. Казань, 2000.

Истинное лицо Ибн Таймии. Казань, 2005.

История Башкортостана с древнейших времен до наших дней. Уфа, 2004.

История внешней политики СССР. Т. 1 / Под ред. А.А.Гро- мыко, Б.Н.Пономаревой.

История религий в России: Учеб. пособие / Под общ. ред. Н.А.Трофимчука. М., 2000.

Итоговые документы международной конференции «Угроза ислама или угроза исламу?». М., 2001.

Ишмухамметов З.А. Социальная роль и эволюция ислама в Татарии. Казань, 1979.

Казем-бек А.К. Предисловие к книге «Мухтасар-ул-викая». Казань, 2002.

Кашкаев Б. О. Гражданская война в Дагестане 1918-1920 гг. М., 1976.

КеримовГ.М. Ислам и его социальная сущность. М., 1978.

Керимов Г.М. Шариат. М., 1999.

Кисриев Э.Ф. Ислам и власть в Дагестане. М., 2004.

Кисриев Э.Ф. Ислам в Дагестане. М., 2007.

Климович Л. Ислам в царской России. М., 1936.

Климович Л.И. Книга о Коране, его происхождении и мифологии. М., 1986.

Кобеко Д. Наказ царя Алексея Михайловича Махмету Исупу Касимову, посланному в 1675 году к Великому Моголу Аурензебу. СПб., 1884.

Коблов Я.Д. О магометанских муллах. Казань, 1998.

Концепция деятельности региональных религиозных организаций и местных религиозных общин ДУМАЧР. М., 2001.

Коровинов A.B. Исламский экстремизм в арабских странах. М., 1990.

Косач Г.Г. Ислам в Оренбургской области. М., 2007.

Котлов Л.Н. Становление национально-освободительного движения на Арабском Востоке. М., 1975.

Красноселъцев Н.Ф. Западные миссии против татар-язычни- ков и особенно против татар-мухаммедан. Казань, 2003.

Крачковский И.Ю. Мухаммед Тахир ал-Карахи: Хроника М.Та- хира ал-Карахи о дагестанских войнах в период Шамиля. М., 1941.

Крепость мусульманина. М., 1997.

Крещение татар (сборник документов). Казань, 2002.

Криминальный режим. Чечня. 1991-1995 гг. М., 1995.

Кратов Е.В., Кратова Н.В. Ислам в Карачаево-Черкесской Республике. М., 2008.

Кручинский А. Очерки русской политики на окраинах. Ч. 1. Баку, 1919.

Кудрявцев A.B. Ислам и государство в Чеченской республике. М., 1994.

Кураев А. Как относиться к исламу после Беслана? М., 2005.

Ланда Р.Г. Ислам в истории России. М., 1995.

Ланда Р.Г. Политический ислам: предварительные итоги. М., 2005.

Леон Э. Мусульмане в СССР. М., 1984.

Личность. Общество. Государство. Религия: Материалы регион. науч.-практ. конф. (22 мая 2003 г.). Уфа, 2003.

Лудшувейт Е.Ф. Турция в годы Первой мировой войны. М., 1966.

Магомедов P.M. Борьба горцев за независимость под руководством Шамиля. М., 1939.

МаевскаяЛ. Осторожно, экстремизм! Киев, 2002.

Максименко В.И. Фундаментализм и экстремизм в исламе. М., 1999.

Малашенко A.B. Исламская альтернатива и исламистский проект. М., 2006.

Малашенко A.B. Исламское возрождение в современной России. М, 1998.

Малашенко A.B. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001.

Малашенко A.B. Ислам для России. М., 2007.

Макаров Д. Официальный и неофициальный ислам в Дагестане. М., 2000.

Манифест. Нижегородские мусульмане за укрепление российского государства и построение гражданского общества. Н.Новгород, 2006.

Мантаев A.A. «Ваххабизм» и политическая ситуация в Дагестане: Дис. ... канд. полит, наук. М., 2002.

МардановР.Т., КитаеваН.Б. Средняя Елюзань. Казань, 2006.

МассэА. Ислам. Очерк истории / Пер. с франц. 3-е изд. М.: Наука, 1982.

Материалы конференции мусульманской молодежи Татарстана «Иманлы буын» («С верой — будущее!»). Казань, 2006.

Материалы научно-практической конференции «Общественно политическая жизнь Татарстана в условиях социокультурного и конфессионального плюрализма» и XVI съезда ЦИК «Иман», приуроченные к 15-летию центра «Иман». Казань, 2006.

Материалы Первого (Объединительного) съезда мусульман Республики Татарстан. Казань, 1999.

Машанов М. А. Записки миссионера. Казань, 2002.

Медведко Л.И., Германович A.B. Именем Аллаха... Политизация ислама и исламизация политики. М., 1988.

Медресе «Мухаммадия»: история и современность: Сб. материалов науч.-практ. конф., посвящ. 120-летию медресе «Мухаммадия»). Казань, 2003.

Медресе «Мухаммадия»: преемственность традиций. Казань, 2008.

Межконфессиональные отношения на Дальнем Востоке России на рубеже тысячелетий: Науч. сборник. Владивосток, 2002.

Межэтнические и межконфессиональные отношения в Республике Татарстан. Казань, 1993.

Мейер М. С. Османская империя в XVIII веке: Черты структурного кризиса. М., 1991.

Мельков С.А. Исламский фактор и военная политика России. М., 2001.

Мечети в духовной культуре татарского народа (XVIII в. — 1917 г.): Материалы Всерос. науч.-практ. конф. Казань, 2006.

МецА. Мусульманский Ренессанс/ Пер. с нем., предисл., библиогр. и указатель Д.Е.Бертельса. М., 1996.

Мизун Ю.В., МизунЮ.Г. Ислам и Россия. М., 2000.

Микульский Д.В. Актуальные проблемы современной мусульманской общественной мысли (арабские страны). М., 1990.

Миллер А.Ф. Очерки новейшей истории Турции. М., 1948.

Миллер А.Ф. Краткая история Турции. М., 1948.

Миллер А.Ф. Турция: Актуальные проблемы новой и новейшей истории. М., 1983.

Мирсаид Султан-Галиев. Избранные труды. Казань, 1998.

Михайлов Ю.А. Пора понимать Коран. М., 2007.

Михалева A.B. История ислама в Пермской губернии, области, крае. Пермь, 2009.

Мост между христианами и мусульманами. Казань, 2006.

Мустафа Н. Ислам — религия мира. Вологда, 1999.

Материалы IV конференции (съезда) Общероссийского политического общественного движения «Рефах» (Благоденствие). М., 2000.

Мусульманская Средняя Азия: Традиционализм и XX век. М., 2004.

Мухаметшин P.M. Ислам в общественной и политической жизни татар и Татарстана в конце XX века. Казань, 2000.

Мухаметшин P.M. Ислам в общественной и политической жизни татар и Татарстана в XX веке. Казань, 2005.

Мухаметшин Ф.М. Мусульмане России: судьбы, перспективы, надежды. М, 2001.

Мухаметшин P.M. Ислам в Татарстане. М., 2007.

Мухаметшин P.M. Ислам в Татарстане. М., 2009.

Мухаметдинов Р.Ф. Зарождение и эволюция тюркизма. Казань, 1996.

Мухаметдинов Р.Ф. Нация и революция (трансформация национальной идеи в татарском обществе первой трети XX века). Казань, 2000.

Мухаммедходжаев А. Идеология накшбандизма. Душанбе, 1991.

Мухарямов М.К. Великий Октябрь и некоторые вопросы формирования татарской социалистической нации, Казань,

1989.

Мухетдинов Д. Из прошлого религиозного мусульманского образования. Нижний Новгород, 2004.

Мухетдинов Д. Сотрудничество советской дипломатии и мусульманского духовенства СССР в 20-е годы XX века. Н.Новго- род, 2006.

Любовь и секс в исламе. М., 2004.

Набиев P.A. На путях научного мировоззрения. Казань, 1991.

Набиев P.A. Ислам и государство. Казань, 2002.

Набиев P.A. Ислам на европейском Востоке: Энциклопедический словарь. Казань, 2004.

Наследие Мусы Джаруллаха Бигиева: Сб. документов и материалов: в 4 ч. Казань, 2009.

Наумкин В.В. Ислам и мусульмане: культура и политика: Статьи, очерки и доклады разных лет. М., 2009.

Национально-освободительная борьба народов Северного Кавказа и проблемы мухаджирства // Материалы всесоюзной научно-практической конференции 24-26 октября 1990 г. Нальчик, 1994.

Ногманов А. Татары Среднего Поволжья и Приуралья в российском законодательстве второй половины ХУ1-ХУШ вв. Казань, 2002.

Нуртазина Н. Борьба с исламом. Религиозная политика Советской власти в Казахстане в 20-40-е годы XX века. Алматы, 2008.

Одинцов М.И. Религиозные организации СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. М., 1995.

Орлов А.М. Нижегородские татары: этнические корни и исторические судьбы. Н.Новгород, 2001.

Основные положения социальной программы российских мусульман. Ярославль, 2001.

Осипов А.М., Александров В.А., Гольдберг Н.М. Афанасий Никитин и его время. М., 1951.

Османизм и панисламизм. М., 1985.

ПатеевР.Ф. Ислам в Ростовской области. М., 2007.

Панеш Э.Х. Этническая психология и межнациональные отношения. Взаимодействие и особенности эволюции: На примере Западного Кавказа. СПб., 1996.

Паша-заде А. Ислам на Кавказе. Баку, 2005.

Петросян Ю.А. Младотурецкая революция. М., 1972.

Петросян Ю.А. Османская империя: Могущество и гибель. М., 1990.

Петрушевский И.П. Колониальная политика российского царизма в Азербайджане. М., 1936.

Позднякова О.Г., Садченков Ю.Т. и др. Религии в междуречье Волги и Дона. Волгоград, 2000.

Пожидаев В.П. Горцы Северного Кавказа: ингуши, чеченцы, хевсуры, осетины и кабардинцы: Краткий историкоэтнографический очерк. М.; Л., 1926.

Покровский М.Н. Дипломатия и войны царской России в XIX столетии: Сб. статей. М., 1924.

Полонская Л.Р., Ионова А.И. Некоторые вопросы активизации международного мусульманского движения: Сокращенная стенограмма лекций. М., 1980.

Полонская Л.Р. и др. Ислам на современном Востоке: проблема политики, идеологии. М., 1980.

Полосин В.-А. Преодоление язычества. М., 2001.

Полосин В.-А. Прямой путь к Богу. М., 2000.

Полосин В.-А. Манифест новой России: третий путь — прямой. М., 2001.

Полосин В.-А. Евангелие глазами мусульманина: два взгляда на одну историю М., 2005.

Поляков К.И. Арабский Восток и Россия: проблема исламского фундаментализма. М., 2001.

Поляков К.И. Арабские страны и ислам в России (90-е годы XX века). М, 2001.

Пономарев A.B. Политические аспекты реформирования религиозных структур. М., 1999.

Постсоветское мусульманское пространство: Религия, политика, идеология. М., 1994.

Православие в поликонфессиональном обществе. Сборник докладов. Казань, 2006.

Признания английского шпиона. Повествование о широкомасштабной подрывной деятельности против мусульман. Казань, 1995.

Программа партии «Иттифак». Набережные Челны, 1993.

Прозрителев Г.Н. Шейх Мансур: Материалы для истории Кавказской войны. Ставрополь, 1912.

Пути мира на Северном Кавказе: Независимый экспертный доклад / Под ред. В.А.Тишкова. М., 1999.

Пучков П.И., Казьмина O.E. Религии современного мира. М., 1998.

Раевский А. Партия «Мусават» и ее контрреволюционная работа. Баку, 1929.

Революция и национальный вопрос. Документы и материалы по истории национального вопроса в России и СССР в XX веке. Т. 3: Февраль-октябрь 1917. М., 1930.

Революционный процесс на Востоке: История и современность / Отв. ред. РЛ.Ульяновский. М., 1982.

Резван Е.А. Коран и его мир. СПб., 2001.

Религия и политика в современной России. М., 1997.

Религии и религиозные организации в Дагестане: Справочник. Махачкала, 2001.

Религия в современном обществе: история, проблемы, тенденции: Сб. статей. Казань, 1998.

Религиозная толерантность. Историческое и политическое измерение: Сб. статей. М., 2006.

Религиозные деятели за прочный мир, разоружение и справедливые отношения между народами. М., 1978.

Религия в истории города Перми (до 1917 г.). Пермь, 2003.

Религия и государство в современной России. Сб. статей. М., 1997.

Роль мусульманских организаций в решении социальных проблем. Материалы III всероссийского семинара руководителей духовных управлений мусульман (Москва, 28 июня — 2 июля 2000 года). М., 2000.

Романенко В. С. Сотрудничество советской дипломатии и мусульманского духовенства в 20-е гг. XX в. Н.Новгород, 2005.

Россия и Восток: проблемы взаимодействия. М., 1993.

Россия, Запад и мусульманский восток в новое время. СПб., 1994.

Россия и Кавказ: история, религия, культура: Сб. статей. СПб., 2002.

РотаръИ. Ислам и война. М., 1999.

Ротарь И. Под зеленым знаменем ислама. Исламские радикалы в России и СНГ. М., 2001.

Рубан Л.С. Молодежь на пути к культуре мира и согласия. М., 2003.

Рыбаков С.Г. Устройство и нужды управления духовными делами мусульман в России. Петроград, 1917.

Руновский А. Мюридизм и газават по объяснению Шамиля. Тифлис, 1863.

Сабитов P.A. Правовые меры противодействия экстремистской преступности. Челябинск, 2009.

СагитоваЛ.В. Этничность в современном Татарстане. Казань, 1998.

Садур В. Исламский фактор. Заметки размышления российского мусульманина. М., 1997.

Саидбаев Т. С. Ислам и общество. Опыт историко-социологического исследования. М., 1984.

Сайфулла-кади Башларов / Сост. М.А.Омаров. Махачкала, 2008.

Салих бин Абдулах бин Хумид. Понятие мудрости в деле призыва к Аллаху. М., 1999.

Салих бен Фаузан бен Абдалла Аль Фаузан. Хадж и Умра. М., 1998. Сборник законов о мусульманском духовенстве в Таврическом и Оренбургском округах и о магометанских учебных заведениях. Казань, 1895.

Сборник материалов научно-практической конференции «Система мусульманского религиозного образования у татар: история, проблемы, перспективы». Казань, 2005.

Сборник фетв ДУМСК за 1987 год.

Сборник циркуляров и иных руководящих распоряжений по округу Оренбургского Магометанского Духовного Собрания (1836-1903 гг.). Казань, 2004.

Сваранц А. Пантюркизм в геостратегии Турции на Кавказе. М., 2002.

Свод законов Российской империи. Том 11. Часть первая. Свод учреждений и уставов Управления духовных дел иностранных исповеданий Христианских и иноверных. Книга шестая «Об управлении духовных дел Магометан». Раздел третий «Об управлении Закавказского Мусульманского духовенства Шиитского и Суннитского учений» (издание 1896 года).

Северный Кавказ в составе Российской Империи. М., 2007. Семенов В.В. Ислам в Саратовской области. М., 2007. Сенюткин С.Б., Идрисов У.Ю., Сенюткина О.Н., Гусева Ю.Н. История исламских общин Нижегородской области. Н.Новгород, 1998.

Сенюткина О.Н. Первый съезд мусульман России. Н.Новгород, 2005.

Сенюткина О.Н. Третий съезд мусульман России. Н.Новгород, 2006.

Сенюткина О.Н. Тюркизм как историческое явление. Н.Новгород, 2007.

Сенюткина О.H., Гусева Ю.Н. Нижегородские мусульмане на службе Отчеству. М., 2005.

Силантьев P.A. Новейшая история исламского сообщества России. М., 2005.

Силантьев P.A. Новейшая история ислама в России. М., 2007. Синенко С.Г. Мусульманское духовное собрание. Уфа, 2008. Смирнов A.A. Очерки изучения ислама в СССР. М., 1954.

Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты в XVIII столетии. Одесса, 1889.

Смирнов H.A. История Кабарды с древнейших времен до наших дней. М., 1957.

Смирнов H.A. Кабардинский вопрос в русско-турецких отношениях XVI-XVIII вв. Нальчик, 1948.

Смирнов H.A. Мюридизм на Кавказе. М., 1963.

Смирнов H.A. Политика России на Кавказе в XVI-XIX вв. М., 1958.

Смирнов H.A. Реакционная сущность движения мюридизма и Шамиля на Кавказе. М., 1952.

Смирнов H.A. Характерные черты идеологии мюридизма. М., 1956.

Сухарева O.A. Ислам в Узбекистане. Ташкент, 1960.

Современные национальные процессы в Республике Татарстан. Казань, 1994.

Современный ислам в диалоге культур: Тезисы докл. Междун. исламской конф. 19-20 апреля 1996 года. Н.Новгород, 1997.

Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917-1918 гг.). Горская Республика (1918-1920 гг.): Документы и материалы. Махачкала, 1994.

Султанов Ф.М. Ислам и татарское национальное движение в российском и мировом мусульманском контексте: история и современность. Казань, 1999.

Султанаев М. Ваххабизм — это: ересь человекобожия, обря- доверие, пособничество исламофобии, уменьшение бытования сунны, грех самообожествления. Казань, 2008.

Султан-Галиев М. Избранные труды. Казань, 1998.

Сталин И.В. Сочинения. Т. 4. М, 1947.

Старостин А.Н. Ислам в Свердловской области. М., 2007.

Суфизм в Поволжье: история и специфика (материалы круглого стола, организованного ЦИК «Иман»). Казань, 2000.

Сюкияйнен Л.Р. Шариат и мусульманско-правовая культура. М., 1997.

Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право. М., 1998.

Тагаев М. Наша борьба, или Повстанческая армия имама. Киев, 1997.

Тагиров И.Р., Валеев Р.К. Материалы по истории татарского народа. Казань, 1995.

Тагиров Э. На перекрестке цивилизаций. Казань, 2007.

Татары: история в документах. Саратов, 1998.

Тахо-Годи А. Революция и контрреволюция в Дагестане. Махачкала, 1927.

Тхагапсов А.Т. Нравоучения ислама и отношения между народами. Нальчик, 1967.

Тишков В.А. Общество в вооруженном конфликте. Этнография чеченской войны. М., 2001.

Торнау Н. Изложение начал мусульманского законоведения: Государю Императору Николаю Павловичу Самодержцу Всероссийскому. СПб., 1850.

Требин М.П. Терроризм в XXI веке. М., 2004.

ТримингэмДж. Суфийские ордены в исламе. М., 1989.

Усманова Д.М. Мусульманская фракция и проблемы «свободы совести» в Государственной Думе России (1906-1917). Казань, 1997.

Усманова Д.М. Мусульманские представители в российском парламенте. 1906-1916. Казань, 2005.

Усманова Л. Тюрко-татарская диаспора в Северо-восточной Азии. Казань, 2008.

Устав и программа мусульманской духовной семинарии «Медресе Хусаиния» в г. Оренбурге. Казань, 1998.

Усманходжаев А. Жизнь муфтиев Бабахановых: служение возрождению ислама в Советском Союзе. Н.Новгород, 2008.

Фадеева И.Л. Официальные доктрины в идеологии Османской империи (османизм-панисламизм): XIX — начало XX в. М., 1985.

Фаизов Г.Б. Государственно-исламские отношения в Поволжье и Приуралье. Уфа, 1995.

Фаизов С. Движение мусульманок России за права женщин в 1917 г.: страницы истории. Н.Новгород, 2005.

Фаизов С. Ислам в Поволжье. У1П-ХХ вв.: Очерк истории. М., 1999.

Фаизхановские чтения 15 мая 2004 года: Сб. материалов. Н.Новгород, 2004.

Фаизхановские чтения 17 июня 2005 года: Сб.материалов. Н.Новгород, 2005.

Фактор этноконфессиональной самобытности в постсоветском обществе. М., 1998.

ФахретдинР. Ислам. Казань, 1996.

Феномен татарского джадидизма: введение к социокультурному осмыслению. Казань, 1996.

Форумы российских мусульман на пороге нового тысячелетия. Н.Новгород, 2006.

Франк А.Дж. Исламская историография и «булгарская» идентичность татар и башкир в России. Казань, 2008.

Хабутдинов А.Ю. Российские муфтии — от екатерининских орлов до ядерной эпохи. Н.Новгород, 2006.

Хабутдинов А.Ю., Мухетдинов Д.М. Всероссийские мусульманские съезды 1905-1906 гг. Н.Новгород, 2005.

Хабутдинов А.Ю., Мухетдинов Д.М. Общественное движение мусульман-татар: итоги и перспективы. Н.Новгород, 2005.

Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации. Казань, 2003.

Хаджж и Умра. Памятка паломнику. М., 1998.

Хайбуллов А.Р. Ислам в Чувашии (1991-2000). Чебоксары, 2001.

Хайбуллов А.Р. Ислам и реальность. Чебоксары, 1997.

Хайретдинов Д. Ислам в Осетии: Информационный материал Исламского Конгресса России. М., 1997.

Хайретдинов Д.З. Ислам в Нижегородской области. М., 2007.

Хайретдинов Д.3. Мусульманская община Москвы в XIV — начале XX века. Н.Новгород, 2002.

Хайретдинов М.З. Цели и способы джихада. Н.Новгород, 2005.

Хайрутдинов А. Последний татарский богослов. Казань, 1999.

Хайрутдинов РГ. На путях к советской автономии. Казань, 1972.

Хакимов Р. Где наша Мекка? Казань, 2003.

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003.

Хафизов М.З. Нижегородские татары. Н.Новгород, 1998.

Хачилаев Н. Наш путь к газавату. [Без места], [Без года].

Хашаев Х.М. Движущие силы мюридизма в Дагестане. Махачкала, 1956.

Хоперская Л.Л. Современные этнополитические процессы на Северном Кавказе. Ростов н/Д., 1997.

Христианство и ислам: пути реального взаимодействия: Сб. статей. М., 2006.

Цаликов А. Мусульманская фракция в Учредительном собрании. Казань, 1917.

Чечня и Россия: общества и государства. Вып. 3. М., 1999.

Череванский В.П. Записка по делам веры мусульман-сунни- тов. СПб., 1906.

Четыре года служения людям. Жизнь мусульман Урала, Сибири и Дальнего Востока. М., 2001.

Шамиль на Кавказе и в России. М., 1995.

Шамсутдинов А.М. Национально-освободительная борьба в Турции 1918-1923 гг. М., 1966.

Шамсутдинов А.М. Турецкая Республика. Краткий очерк истории, 1923-1961. М., 1962.

Шарипова P.M. Панисламизм сегодня. Идеология и практика Лиги исламского мира. М., 1986.

Шеремет В.И. Война и бизнес. Власть, деньги и оружие. Европа и Ближний Восток в новое время. М., 1996.

Шейх Саид-Афанди Чиркейский. Мажмуатуль Фаваид. Махачкала, 1997.

Шейх-уль-ислам двух столетий. Баку, 2008.

Шихсаидов А.Р. Ислам и исламская культура в Дагестане. М., 2001.

Шпилькова В.И. Младотурецкая революция 1908-1909 гг. М., 1977.

Щетинина Г.И. Студенчество и революционное движение в России, последняя четверть XIX в. / АН СССР. Ин-т истории СССР. М.: Наука, 1987.

Щипков А. Во что верит Россия. Религиозные процессы в постперестроечной России. СПб., 1998.

Эмиграция дагестанцев в Османскую империю. Сборник документов и материалов. Кн. I / Сост. А.М.Магомеддадаев. Махачкала, 2000.

Этничность и конфессиональная традиция в Волго- Уральском регионе России: Сб. статей. М., 1998.

Этноконфессиональная идентичность мусульман в современном Татарстане. Казань, 2005.

Этнос и религия: Сб. статей. М., 1998.

Юзеев А. Татарская философская мысль конца ХУІІІ-ХІХ веков (эволюция, основные направления и представители). Книги первая и вторая. Казань, 1998.

Юзефович Т. Договоры России с Востоком. СПб., 1869.

Юлдаш Р. «Азатлык» — это свобода. Общественно-политическая характеристика и история деятельности Союза татарской молодежи «Азатлык» в 1989-1998 гг. Казань, 1998.

Юнусов А.С. Ислам в Азербайджане. Баку, 2004.

Юнусова А.Б. Ислам в Башкортостане. Уфа, 1999.

Юнусова А.Б. Ислам в Башкортостане. Москва, 2007.

Яблоков И.Н. Религиоведение: необходимый словарь-мини- мум. М., 2002.

Якунин В.И., Сулакшин С. С., Силантьев РА. и др. Социальное партнерство государства и религиозных организаций. М., 2009.

Якупов В.М. Адреса Сунны. Казань, 2004.

Якупов В.М. Анти-Ислам (о раскольнической сущности вах- хабитов-реформаторов. Казань, 2006.

Якупов В.М. Благотворительность и социальная работа в исламе. Казань, 2004.

Якупов В.М. Вакуфная собственность. Мусульманские завещания. Казань, 2002.

Якупов В.М. Деятельность ДУМ РТ в 2003 году. Казань, 2005.

Якупов В.М. Ислам в Татарстане в 90-е годы. Казань, 2005.

Якупов В.М. Имам-хатыйб и махалля. Казань, 2002.

Якупов В.М. Лжеджадидизм. Казань, 2006.

Якупов В.М. Мера ислама. Казань, 2004.

Якупов В.М. Минтимер Шаймиев и исламское возрождение в Татарстане. Казань, 2006.

Якупов В.М. «Мусульманские» секты: ахмадия, ваххабизм, неоджадидизм, нурсизм, сулейманджилар, таблиг, тенгриан- ство, файзрахманизм, хизбут-тахрир. Казань, 2003.

Якупов В.М. Мусульманское образование. Учебная программа для высших мусульманских медресе ДУМ РТ. Учебная программа для средних мусульманских медресе ДУМ РТ. Казань, 2002.

Якупов В.М. Мусульманское сообщество России и Татарстана: статусность, юридическое положение. Казань, 2007.

Якупов В.М. Неофициальный ислам в Татарстане: движения, течения, секты. Казань, 2003.

Якупов В.М. Общероссийский муфтият и его муфтии. Казань, 2005.

Якупов В.М. Организация Исламская Конференция — это халифат сегодня. Казань, 2007.

Якупов В.М. Татарское «богоискательство» и Пророческий Ислам. Казань, 2003.

Якупов В.М. «Устав»ная литература Духовных управлений мусульман Татарстана. Казань, 2006.

Якупов В.М. Ханафитский мазхаб, его значение и актуальность. Казань, 2004.

Ямаева Л.А. Мусульманский либерализм начала XX века как общественно-политическое движение. Уфа, 2002.

Яндарбиев 3. Чечения — битва за свободу. Львов, 1996.

Adeeb К. Islam after Communism: Religion and Politics in Central Asia. Berkeley, 2007.

Adeeb K. The Politics of Muslim Cultural Reform: Jadidism in Central Asia. Berkeley, 1998.

Allen J.F. Muslim Religious Institutions in Imperial Russia: The Islamic World of Novouzdensk District and the Kazakh Inner Horde, 1780-1910. Leiden, 2001.

Allen J.F. Islamic Historiography and ‘Bulgar’ Identity among the Tatars and Bashkirs of Russia. Leiden: Brill, 1998.

Babakhan, Ziyauddin Khan ibn Ishan. Islam and the Muslims in the land of Soviets. Ташкент, 1980.

Banna alH. Five Tracts of Hasan al-Bannah. L. 1978.

Benningsen A., Lemercier-Quelquejav Ch. Sultan Galiev, le pere de la revolution tiers-mondiste. P., 1986.

Bennigsen A., Wimbush S.E. Mystics and Commissars. Sufism in the Soviet Union. London, 1985.

Bennigsen A, Wimbush S.E. Muslims of the Soviet Empire: a Guide. Bloomington, 1986.

Bennigsen A., Henze P.B., Tanham G.K., Wimbush S.E. Soviet Strategy and Islam. Houndsmills, 1989.

Bennigsen M. Broxup (Ed.), The North Caucasus Barrier: The Russian Advance toward the Muslim World. N.Y., 1992.

Brower D.R., Lazzerini E. (Eds.), Russia’s Orient: Imperial Borderlands and Peoples, 1700-1917. Bloomington, 1997.

Brower D.R. Turkestan and the Fate of the Russian Empire. London, 2003.

Brzezenski Z. The Grand Chessboard. American Primacy and its Geostratgik imperatives. N.Y., 1997.

Crews R.D. For Prophet and Tsar: Islam and Empire in Russia and Central Asia. Cambridge, 2006.

Carrère d’Encausse H. Islam and the Russian Empire. London, 1988.

Dudoignon S.A. (Ed.), Islam au Russie: conscience communautaire et qutono,ie politique chez les Tatars de la Volga et de l’Oural depuis le XVIIIème siècle. Paris, 1997.

Dudoignon S.A. (Ed.). En islam sibérien. Paris, 1998.

Gammer M., Wasserstein D. (eds.). Dagestan and the World of Islam. Helsinki, 2006.

Geraci R. Window on the East: National and Imperial Identities in Late Tsarist Russia. Ithaca, 2001.

Geraci R., Khodarkovsky M. (Eds.). Of Religion and Empire: Mission, Conversion and Tolerance in Tsarist Russia. Ithaca: Cornell University Press, 2001.

GrossJo-Ann (Ed.), Muslims in Central Asia. Expressions of Identity and Change. Durham, 1992.

ForestJ. Religion in the new Russia. N.Y., 1990.

Hostler C. W. Turkism and the Soviets. London, 1957.

Jansen J.J.G. The dual nuture of islamic fundamentalism. L., 1997. Vol. XVII.

Jenkins B. International Terrorizm: A new mode of conflict. Los Angeles, 1975.

Hantington S. The Clash of Civilizations and the Remaking of the World Order. N .Y., 1996.

Kerr M.H. Islamic Reform the Political and legal Theories of Muhammad Abduh and Rashied Rida. Berkley. Los Angeles, 1966. P. 138.

Maudidi A. Jihad in Islam. Lahore, 1980.

Polyakov S.P. Everyday Islam. Religion and Tradition in Rural Central Asia. N.Y., 1991.

Gammer M. Muslim Resistance to the Tsar: Shamil and the Conquest of Chechnya and Daghestan. London, 1994.

Kemper M. et al. (Eds.), Muslim Culture in.Russia and Central Asia from the 18th to the Early 20th Centuries. Berlin: Klaus Schwarz Verlag, 1996-2004. Vol. 1-4.

Kandilere A. Reform within Islam : The Tajdid and Jadid Movement among the Kazan Tatars, 1809-1917. Concilliation or Conflict. Istanbul, 1997.

Kemper M. Sufis und Gelehrte in Tatarien uns Baschkirien, 1789-1889. Berlin, 1998.

Ro’i Y. Islam in the Soviet Union. From the World War II to Perstroyka. London, 2000.

Roy O. The New Central Asia: The Creation of Nations. London, 2000.

Motika K, Ursinus M. (Eds.), Caucasia Between the Ottoman Empire and Iran, 1555-1914. Wiesbaden, 2001.

Moslems in the Soviet Union. Moscow, 1983.

Uyama T. (Ed.) Empire, Islam and Politics in Central Eurasia, Sapporo, 2007.

Weth P. At the Margins of Orthodoxy: Mission, Governance and Confessional Politics in Russia’s Volga-Kama Region, 1827-1905. Ithaca, 2002.

Zenkovsky S.A. Pan-Turkism and Islam in Russia. Cambridge, 1960.

Шехрили Элекбер, Нагиев Рафаил, Агаев Акиф, Якубов Шакир. Он икинчи ц^унлислам. Баку, 2000. На азерб. языке.

Статьи

Абдуллин X. Мусульманское военное духовенство в конце

XIX — начале XX веков // Татарские мусульманские приходы в Российской Империи: Материалы Всерос. науч.-практ. конф. (Казань, 27-28 сентября 2005). Казань, 2006.

Алиев А.-Г.К. Али-Хаджи Акушинский — ученый, дипломат, миротворец // Али-Хаджи Акушинский — шейх-уль-ислам Дагестана, патриот и миротворец. Махачкала, 1998.

Аль-Джанаби М.М. Критическое самосознание и рационализм исламского реформаторства // Колодец. 1998. № 1.

Антонов-Овсеенко А. И.В.Сталин и его время // Вопросы истории. 1989. № 1.

Арапов ДЮ. Имперская политика в области государственного регулирования ислама на Северном Кавказе в XIX — начале XX вв: Проблемы реализации законодательства о свободе совести и религиозных объединениях в отношении российских мусульман (Северный Кавказ, Поволжье) // Ислам и право в России: Проблемы реализации законодательства о свободе совести и религиозных объединениях в отношении российских мусульман (Северный Кавказ, Поволжье): Материалы науч,- практ. семинара, ноябрь 2003. М., 2004, Вып. 1. С. 21-34.

Арапов Д.Ю. А.П.Ермолов и мусульманский мир Кавказа // Вестник Московского Университета. Сер. 8: История. М., 2001. №6.

Арапов Д.Ю. С.Ю.Витте и его позиция в мусульманском вопросе // Источник. 2003. № 2.

Арапов Д.Ю. Халифатский фактор в общественной политике. Доклады к конференции «Арабский мир и Россия: изменяющиеся парадигмы взаимного восприятия», организованной ИВ РАН и ИСААпри МГУ им. М.В.Ломоносова (Москва, 13-14 октября 2008).

Арапов Д.Ю. Генерал АЛ.Вельяминов и управление духовной жизнью горцев Кавказа // Источник. 2003. № 5.

Арапов Д., Котюкова Т. Архивные материалы Министерства внутренних дел Российской империи о мусульманском движении начала XX века // Вестник Института Кеннана в России.

2004. № 6.

Арапов Д.Ю. Мусульманский мир в восприятии верхов Российской империи // Вопросы истории. 2005. № 4.

Арапов Д.Ю. Документы об управлении мусульман Тавриды в конце XVIII — начале XIX вв. // Сборник русского исторического общества. 2003. № 7 (155).

Аршаруни А. Султангалеевщина как апология ислама // Атеист. 1930. № 1.

Ас-Саид Р. «Эволюция исламского фундаментализма» // Колодец. 1998. № 1.

АхметгалееваЯ.С. Почему Атаулла Баязитов возразил Эрнесту Ренану // Петербургское востоковедение. 1994. Вып. 5.

Ахунов А. Исмаил Гаспринский — взгляд из Татарстана // Татарстан. 2003. Апрель.

Бабич И.Л. Соотношение политической, религиозной и этнической идентичности в современном кабардино-балкарском обществе // Фактор этноконфессиональной самобытности в постсоветском обществе / Под ред. М.Б.Олкотт и А.В.Малашен- ко. М., 1998.

Багавиева С. «Религия ваша осталась только в вашей воле» // Эхо веков. 1999. № 1-2.

Балтанова Г.Р. Ислам в современном Татарстане // Ислам в истории и культуре татарского народа. Казань, 2000.

Бартольд В.В. К вопросу о полумесяце как символу ислама // Бартольд В.В. Сочинения. Т. VI. М., 1966.

Богушевич О.В. Мухаммад Джемаль ад-Дин аль-Афгани // Краткие сообщения Института народов Азии. М., 1961. № XIV.

Борисенок Ю. Заки Валидов. Степной волк, отец русского федерализма // Профиль. 1998. 9 марта.

Валеев Р. Хроника «Забулачной республики» // Республика Татарстан. 1997. 26 июля.

Гордон-Полонская Л.Р. Современные мусульманские идейные течения // Ислам: проблемы идеологии, права, политики и экономики: Сб. статей. М.: Наука, 1985. С. 6-25.

Баисова Л. Этнический конфликт в Карачаево-Черкесской Республике: от истоков до наших дней // Центральная Азия и Кавказ. 2000. № б (12).

Бибикова О.П. «Ваххабизм» в СНГ // Ислам и политика. Взаимодействие ислама и политики в странах Ближнего и Среднего Востока, на Кавказе и в Центральной Азии. М., 2001.

Бушуев С.К. О кавказском мюридизме // Вопросы истории. 1956. № 12.

Высочайшее повеление императрицы Екатерины II об учреждении Оренбургского Магометанского духовного собрания // Наука и религия. 1990. № 1.

Гилязов И. Курултай в Грайфсвальде: «Мы боремся за единение народов Идель-Урала и за образование свободного национального государства» // Эхо веков. 2000. № 3/4.

Ганиев В. Великий сын татарского народа Юсуф Акчура // Татарские новости. 2004. № 7 (120).

ГанковскийЮ. Персонажи с «той стороны». Энвер-паша среди басмачей // Азия и Африка сегодня. 1994. № 5.

Гафарова М.Г. Из истории села Татарская Каргала // Татары в Оренбургском крае: Материалы науч.-практ. конф. Оренбург, 1997.

Гизатуллин И. Вошуро: светлые мечты и трагический конец // Эхо веков. 1999. № 3/4.

Гилязов И. А. Политика христианизации Среднего Поволжья в XVI-XVII вв. в западной историографии // Межэтнические и межконфессиональные отношения в Республике Татарстан. Казань, 1993.

Губайдуллин А. Участие татар в Пугачевщине (к 150-летию Пугачевщины) // Новый Восток. № 1 (7).

Гулия Д.Г. Английская дипломатия и кавказское мухаджир- ство после Крымской войны // Труды Абхазского университета им. А.М. Горького. Сухуми, 1983. Т. 11.

Губогло М.Н. Этничность, религиозность, государственность // Этнопанорама. 2000. № 3.

Давлетшин Т. Национальное собрание мусульман Внутренней России // Татарстан. 1993. № 11-12.

Дадов A.A. Великая Октябрьская социалистическая революция и первые этапы борьбы за освобождение трудящихся мусульман от религиозных суеверий // Ученые записки КЕНИИ. Нальчик, 1958. Т. 14.

Дапиялов А. Об извращениях в освещении мюридизма и движения Шамиля // Вопросы истории. 1950. № 9.

Дегтярев Ю.М. Неукоснительно соблюдать закон: К вопросу о регистрации религиозных обществ // Религия в СССР. М., 1987.

Джабаги В.-Г. Политика Кремля на Ближнем и Среднем Востоке // Вестник Института по изучению истории и культуры СССР. 1953. № 7.

Доного Х.М. Последний имам // Родина. 2000. № 3L

Дроздов И. Начало деятельности Шамиля (1834-1836) // Кавказский сборник. Т. XX.

Жантиев Д.Р. Пропаганда панисламизма в Османской Сирии в эпоху правления Абдул-Хамида П (1876-1908) // Вестник Московского университета. Сер. 13: Востоковедение. 1999. № 4.

Журавский A.B. Христианство и ислам. Социокультурные проблемы диалога. М., 1990.

Закиров Р.З. Татарское национальное движение в 1917-

1918 гг. // Известия Уральского государственного университета. 2007. № 52.

Заурбекова. Г.В. Ваххабизм в Чечне // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. № 163.

Зотов О.В. Московская Русь: геополитика в «сердце земли» // Россия и Восток: проблемы взаимодействия. М., 1993.

Ибрагимова 3. Ислам и христианство на Северном Кавказе: история взаимоотношений // Религия и право. 2006. № 1-2.

Идрисов Р.А.А. Тевкелев — дипломат и политик // URL: http://www.historywk.freenet.kz/arba/7.html.

Игнатенко A.A. Философское наследие и современная идеологическая борьба в арабских странах // Философское наследие народов Востока и современность. М., 1983.

Игнатенко A.A. Эндогенный радикализм в исламе // Центральная Азия и Кавказ. 2000. № 2(8).

Из предписания Департамента духовных дел МВД главам и чиновникам местной администрации о необходимости контроля за настроением населения // Отечественные архивы. № 3. 2004.

Ионова А.И., Султангалиева А.К., Юсупов П.С. Современный ислам, человек и общество // Культура и религия. 1991. № 7.

Ислам и Россия // Отечественные записки. 2003. № 5.

Исламова К. Сталин и мусульманский вопрос // Свободный Кавказ, Мюнхен. 1951. № 1.

Исхаков С. Вместе или порознь // Татарский мир. 2004. № 15.

Исхаков С.М. Тюрки-мусульмане в Российской армии (1914— 1917) // Тюркологический сборник. М., 2003.

Исхаков С.М. Общероссийская партия мусульман // История национальных политических партий России: Материалы меж- дунар. конф. М., 1996.

Исхаков С.М. Мусульмане России: особенности социального поведения в начале XX века // Революция и человек: быт, нравы, поведение, мораль. М., 1997.

Исхаков С.М. Мусульманский либерализм в России в начале XX века // Русский либерализм: исторические судьбы и перспективы: Матер, междунар. науч. конф. М., 1999.

Исхаков Д. М. Национальное движение волго-уральских татар «первой волны» и его особенности // Этническая мобилизация во внутренней периферии: Волго-Камский регион начала

XX в. Ижевск, 2000.

Исхаков С.М. Ахмед-Закки Валидов: новейшая литература и факты его политической биографии // Вопросы истории.

2003. № 10.

Кириллина С.А. Просветительская деятельность Мухаммеда Абдо в движении за реформу ислама // Вестник Московского университета. Сер. 13: Востоковедение. 1984. № 3.

Кузнецов В. Турецкий «Наполеончик» Энвер-паша // Татарский мир. 2003. № 10.

Кузьмин В. А. Страницы дипломатической деятельности К.А.Ха- кимова // Известия Уральского государственного университета. Сер. Гуманитарные науки. 1997. № 7.

Ланда Р. Г. Ахмет-Заки Валидов (Заки Вал иди Тоган) как востоковед и общественный деятель // Восток. 2000. № 1.

Левин З.И. Ислам и национализм в странах зарубежного Востока (идейный аспект). М., 1988.

Левин З.И. Наследие Мухаммеда Абдо // Азия и Африка сегодня. 1992. № 9.

Маджидов Д.Д., Паримое М.М. Политика, национальная культура, религия в советском тоталитарном государстве // Из истории ислама в Чечено-Ингушетии. Грозный, 1992.

Максгшов К.В. Участие мусульман в консервативно-монар- хическом движении Уфимской губернии начала XX в. // Личность. Общество. Государство. Религия: Матер, регион, науч,- практич. конф. (22 мая 2003 г.). Уфа, 2003.

Меркулов К.А. Ислам в мировой политике и международных отношениях. М.: Международные отношения, 1980.

Милославский Т.П., Милославский Г.В. Концепции «исламского единства» и интеграционные процессы в «мусульманском мире» // Ислам и проблемы национализма в странах Ближнего и Среднего Востока. М., 1983.

Миннуллин И.Р. Религиозная политика в 1920-1940-х гг. Ислам в советском Татарстане // Ислам и мусульманская культура в Среднем Поволжье: история и современность. Казань, 2006.

Миннуллин И.Р Судьба мусульманского образования в советском Татарстане // Ислам в советском и постсоветском пространстве: история и методологические аспекты исследования: Материалы Всерос. конф.. Казань, май 2003 г. Казань, 2004.

Миргазизов Р. Садри Максуди: «Рано или поздно я буду иметь такие же права, как и вы» // Республика Татарстан. 2002. 25 апреля.

Мультатули П. Николай II и мусульмане // Голос совести. 2008. № 4.

«Мусульмане... преисполнены надежды, что будут полностью обладать и пользоваться правами... дарованными РСФСР». Письма председателя ЦДУМ муфтия Р.Фахретдинова председателю ЦИК М.И.Калинину. 1920-е гг. // Отечественные архивы.

2006. № 5.

НаумкинВ.В. Россия и исламский мир // Татарстан. 2007. № 3.

Насыров И. Ислам и военная служба в России // Ислам.  2005. № 1.

Наумкин В.В. Концепция мусульманской уммы: от религии к национализму и глобализму // Минарет. 2008. № 4.

Наумкин В.В. Исламская концепция устойчивого развития // Ислам в современном мире. 2008. № 1 (11).

Об ошибках в учебнике литературы для 8 класса татарских школ // Ислам в татарском мире: история и современность. Казань, 1997.

Обратимся к нашему многовековому опыту. Интервью председателя ДУМЕС муфтия Талгата Таджуддина // Наука и религия. 1991. № 1.

Обсуждение вопроса о характере движения горских народов Северного Кавказа в 20-50-х гг. XIX в. // Вопросы истории. 1956. № 2.

Одинцов М.И. Несколько эпизодов из жизни муфтия (О жизни Р.Фахретдинова) // Наука и религия. 1990. № 1.

«...Обратить на настроение наших мусульман особое внимание». Документы ЦГА Республики Дагестан о борьбе с панисламизмом в России в начале XX в. // Отечественные архивы. 2004. № 3.

«...Опасные для единства нашего государства проповедники...» П.А.Столыпин о политике Турции в отношении России и панисламизме. 1910 // Отечественные архивы. 2004. № 3.

Покровский М.Н. Мюридизм у власти // Историк-марксист. 1934. Т. 2.

Пустоутов И. Сегодняшнее состояние межрелигиозного диалога в России // Nicolaus. Rivista di Teologia ecumenico-patris- tica. 1995. 1.

Резван E.A. Коран в истории России // Россия и Кавказ: история, религия, культура. СПб., 2002.

Сагадеев A.B. Мирсаит Султан-Галиев — революционер и мыслитель // Россия и современный мир. 1998. № (20).

Силантьев P.A. Этнический аспект раскола исламского сообщества России // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. № 149. М., 2003.

Силантьев РА. Методика подсчета численности основных религиозных групп России // Религия и право. 2006. № 1-2.

Силантьев P.A. Ислам на Дальнем Востоке: региональные особенности // Религия и право. 2007. № 1.

Силантьев P.A. Политическая культура исламского сообщества России в новейший период // Вопросы культурологии. 2008. № 8.

Силантьев P.A. Исламское образование в России // Власть. 2008. № 8.

Силантьев P.A. Современная мусульманская культура России // Вопросы культурологии. 2009. № 4.

Смирнов H.A. Турецкая агентура под флагом ислама: восстание шейха Мансура на Северном Кавказе // Вопросы истории, религии и атеизма. Вып. 1. М., 1950.

Смирнова Я. С. Карачаево-Черкесия: этнополитическая и этнокультурная ситуация // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М., 1993.

Сталин И.В. О правых и «левых» в национальных республиках и областях: Речь по первому пункту порядка дня совещания: «Дело Султан-Галиева», 10 июня // Сталин И.В. Соч. М., 1954. Т. 5.

Степанянц М. Т. О религиозно-философских взглядах Мухаммеда Абдо // Религия и общественная мысль стран Востока. М., 1974.

Сулаев И.Х. Государство и мусульманское духовенство в Дагестане 1920-1930 гг.: из истории отношений // Отечественная история. 2007. № 6.

Султан-Галиев М. Методы антирелигиозной пропаганды среди мусульман // Мирсаид Султан-Галиев. Избранные труды. Казань, 1998.

Сюкияйнен JI.P. Концепции халифата и современное государственное правовое развитие зарубежного Востока // Ислам: проблемы, идеологии, права, политики и экономики: Сб. статей. М., 1985.

Тагиров И. Российские революции и пробуждение татар // Эхо веков. 2005. № 5.

Текуева М.А. Исламское движение в Кабарде и Балкарии во время гражданской войны на Тереке (1917-1920) // Ислам и политика на Сев. Кавказе. 2001 . Вып. 1.

Ткачев И. Страна победившего ваххабизма // Власть. 1999. 24 апреля.

Толгуров Т. Кабардино-Балкария: религиозные институты в условиях политической нестабильности // Центральная Азия и Кавказ. 1999. № 2(3).

Тульский М. Причины раскола мусульманских организаций России // Центральная Азия и Кавказ. 2004. 1 сентября.

Тульский М. Раскол в руководстве российских мусульман: 1994-2004 годы // Центральная Азия и Кавказ. 2004.1 сентября.

Тишков В., Беляева Е., Марченко Г. Чеченский кризис // Генеральный проект «Россия в третьем тысячелетии». М., 1995.

Тысяча и сто лет по лунной хиджре. Интервью председателя ДУМЕС муфтия Талгата Таджуддина // Наука и религия. 1990. № 1.

Усманов М.А. Современные арабские мыслители о Мухаммеде Абдо // Общественные науки в Узбекистане. 1965. № 7. С. 45-49.

УсмоноваЛ. Первые мечети в Японии // Эхо веков. 2005. № 2.

Фахрутдинов Р. Основные этапы политической истории татарского народа // Татарстан. 1992. № 5-6.

Хабутдинов А. Мусульмане-татары и выборы во Всероссийский парламент // Ислам в современном мире: внутригосударственный и международно-политический аспекты. 2006. № 3.

Хабутдинов А. Духовные управления в годы мировых войн и тоталитаризма (1917-1950) // Минарет. 2005. № 2.

Хабутдинов А. ЦДУМ-ДУМЕС в послевоенный период // Минарет. № 2.

Хакимов И. Аль-Афгани, Джемаль ад-Дин, антиколониальные взгляды и деятельность: Автореф. дис.... канд. ист. наук. М., 1971.

Хакимов И.М. Антиколониализм Джамаль ад-Дина аль- Афгани на страницах «Аль-Урва аль-вуска» (1884) // Арабские страны. История. Экономика. М., 1970. С. 238-248.

Хакимов И.М. Взгляды Джемаль ад-Дина Афгани на «ид- жтихад» // Ташкентский ун-т: Труды. Новая серия. Вып. 690. Ташкент, 1983. С. 20-29.

Хакимов И. Джамаль ад-Дин аль-Афгани, философ и рефор- матор//Африка и Азия сегодня. 1989. № 12. С. 49-50.

Хакимов И.М. Пребывание мусульманского реформатора и политического деятеля Востока Джамаль ад-Дина Афгани в России (1887-1889) // Страны Ближнего и Среднего Востока. История, Экономика. М., 1972. С. 186-193.

Хакимов И.М. Современная историографическая ОАР

о Джамаль ад-Дине Афгани // Религия и общественная мысль народов Востока. М., 1971. С. 253-262.

Хасанов М. Наш путь — согласие и сотрудничество // Наука и религия. 1990. № 1.

Холикназаров X. Антиколониальная и антиимпериалистическая деятельность Джамаль ад-Дина Афгани в Иране// Актуальные проблемы стран Ближнего и Среднего Востока. М., 1986. С.141-149.

Холикназаров X. Борьба Мирзы Малькомхана и Джамаль ад- Дина Афгани против шахского режима в Иране в конце XIX в. // Известия АН Таджикской ССР. Серия: Востоковедение, история, философия. 1986. № 3. С. 17-23.

Холикназаров X. Общественно-политическая деятельность Джемаль ад-Дина Аль-Афгани и его последователи: Автореф. дис.... канд. ист. наук. МГУ, 1987.

Червонная С. Пантюркизм и панисламизм в российской истории // Отечественные записки. 2003. №5(13).

Шагиахметов И. Политика и мусульмане // Современный мир. 1913. № 6.

Шарипова P.M. Движение исламской солидарности. Основные теоретические концепции // «Исламский фактор» в международных отношениях в Азии. М., 1987.

Шукуров Р. Феномен исламского реформизма в России // Вестник Института Кеннана в России. 2004. № 5.

Этноконфессиональная ситуация в Приволжском федеральном округе // Бюллетень сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. 2001. № 24, ноябрь.

Юнусова А.Б. Из истории Духовного управления мусульман Республики Башкортостан // Археография Южного Урала. Уфа,

2004.

Bennigsen A. Sultan Galiev, the USSR and the colonial revolution // Middle East in transition / Ed. W.Z.Laqueur. N.Y., 1958.

Bobrovnikov V. “Islam in the Russian Empire”, in The Cambridge History of Russia, Dominic Lieven (Ed.), Imperial Russia, 1689- 1917. Cambridge: Cambridge University Press, 2006. Vol. II.

Central Asian Survey. Special Issue // Post-Soviet Islam: an Anthropological Perspective / Johan Rasaanayagam (Ed.). 2006. Vol. 25. № 3, September.

Frank A. Muslim Religious Institutions in Imperial Russia: the Islamic World of Novuzensk District and the Kazakh Inner Horde, 1780-1910. Leiden; Boston, 2001.

Matsuzato K., Ibragimov M.-R. Islamic Politics at the Subregional Level of Dagestan: Tariqa Brotherhoods, Ethnicities, Localism and the Spiritual Board // Europe-Asia Studies. 2005. Vol. 57. № 5.

Ztlkina A. Islam and Society in Chechnya // Late Eighteenth — First Half of Nineteenth Century: Journal of Islamic Studies. 1996. Vol. 7. № 2.

Материалы архивов

Материалы съездов, пленумов, конференций и иных мероприятий

Выписка из протокола пленума ЦДУМ от 15 сентября

1994 года об отстранении от должности имам-хатыба Зулькарная Шакирзянова // Текущий архив ЦДУМ.

Выписка из протокола пленума ЦДУМ от 21 сентября 1994 года об отстранении от должности муфтия Равиля Гайнутдина // текущий архив ЦДУМ.

Договор о сотрудничестве между региональными духовными управлениями мусульман Тюменской области, Ханты- Мансийского и Ямало-Ненецкого АО // Текущий архив ЦДУМ.

Духовному управлению мусульман Центрально-Европей- ского региона России 5 лет, буклет (издан ДУМЦЕР в 1998 году) // Текущий архив Совета муфтиев России.

Информационное сообщение о 1-ом Съезде мусульман Карачая // Текущий архив Совета муфтиев России.

Информационное сообщение об учредительном съезде ОСОО «Меджлис» // Текущий архив ЦДУМ.

Итоговый документ конференции «Ислам против терроризма» // Текущий архив ЦДУМ.

Материалы I форума Духовного управления мусульман Азиатской части России // Текущий архив ДУМАЧР.

Материалы II форума Духовного управления мусульман Азиатской части России // Текущий архив ДУМАЧР.

Материалы V съезда ДУМЕС // Текущий архив ПДУ М.

Материалы VI чрезвычайного съезда ДУМЕС // Текущий архив ЦДУМ.

Материалы VII чрезвычайного съезда ЦДУМ (1 ноября

1994 г.) // Текущий архив ЦДУМ.

Материалы VII чрезвычайного съезда ЦДУМ (17 января

1995 г.) // Текущий архив ЦДУМ.

Материалы VIII чрезвычайного съезда ЦДУМ // Текущий архив ЦДУМ.

Материалы IX съезда ЦДУМ // Текущий архив ЦДУМ.

Материалы Всероссийского меджлиса членов президиума, совета улемов и ревизионной комиссии ЦДУМ от 1 ноября 1994 г. // Текущий архив ЦДУМ.

Материалы закрытого заседания Совета муфтиев России от 30 июня 2000 года.

Материалы пленума ДУМ РТ 3-го созыва // Текущий архив Совета муфтиев России.

Материалы совместного расширенного заседания Совета муфтиев России и Высшего координационного центра духовных управлений мусульман России // Текущий архив Совета муфтиев России.

Материалы учредительного съезда ОПОД «Евразия» // Текущий архив ЦДУМ.

Материалы Чрезвычайного расширенного пленума ЦДУМ от 27 октября 1994 года // Текущий архив ЦДУМ.

Материалы II Межрелигиозного миротворческого форума (Москва, 2-3 марта 2004 года) // Текущий архив Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата.

Повестка дня Третьего (внеочередного) съезда ОПОД «Ре- фах» (Благоденствие) // Текущий архив ДУМАЧР.

Повестка заседания конференции мусульман Сибири и Дальнего Востока // Текущий архив ДУМАЧР.

Послание командующего Дагестанской повстанческой Армии Имама при ОПС Кавказской Конфедерации Магомеда Тагаева // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Постановление 1-го съезда мусульман Карачая об избрании имама Карачая // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Пресс-релиз II съезда ОПОД «Рефах» // Текущий архив ДУМАЧР.

Программный манифест ООПД «Рефах» // Текущий архив ДУМАЧР.

Программа Исламской партии возрождения // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Программа организации «Хизбут-Тахрир» // Текущий архив ДУМАЧР.

Протокол конференции духовных управлений мусульман Северного Кавказа от 17 августа 1997 года // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Протокол заседания Совета послов арабских государств в Москве 4 июня 1998 года // Текущий архив ДУМАЧР.

Протокол заседания Совета муфтиев России от 2 марта 2004 г.

Протокол Объединительного съезда (Казань, 15-14 февраля 1998 г.).

Протокол пленума ДУМЕС от 29-50 ноября 1988 года // Текущий архив ЦДУМ.

Протокол пленума ДУМЕС от 15 марта 1990 года //Текущий архив ЦДУМ.

Протокол пленума ДУМЕС от 15 января 1991 года // Текущий архив ЦДУМ.

Протокол пленума ДУМЕС от 10 августа 1991 года // Текущий архив ЦДУМ.

Протокол пленума ДУМЕС от 9 сентября 1991 года // Текущий архив ЦДУМ.

Протокол пленума ЦДУМ от 19 января 2004 года // Текущий архив ЦДУМ.

Протокол третьего заседания Межрелигиозного совета России // Текущий архив Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата.

Протокол учредительного съезда ДУМ Республики Башкортостан (Уфа, 21 августа 1992 года).

Протокол учредительного съезда ДУМ Республики Татарстан (Набережные Челны, 22 августа 1992 года).

Резолюция II съезда Конгресса народов Ичкерии и Дагестана от 17 апреля 1999 года // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Решение пленума ЦДУМ от 3 мая 1994 года // Текущий архив ЦДУМ.

Создан Координационный совет, пресс-релиз // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Уставы

Положение об управлении Закавказского мусульманского духовенства. Шиитского учения, утвержденное 5 апреля 1972 года в Ливадии // Текущий архив Управления мусульман Кавказа.

Положение об Отделе международных связей мусульманских организаций СССР, принятое 23 июля 1986 года // Текущий архив Международной исламской миссии.

Положение о казыятахДУМАЧР //Текущий архив ДУМАЧР.

Программа Общероссийского общественно-политического движения «Союз мусульман России» (СМР) // Текущий архив ДУМАЧР.

Программный манифест ООПД «Рефах» // Текущий архив ДУМАЧР.

Программный манифест Союза мусульман России // Текущий архив ДУМАЧР.

Типовой устав местной религиозной организации ЦДУМ // Текущий архив ЦДУМ.

Устав ДУМ «Ассоциация мечетей России» // Текущий архив ЦДУМ.

Устав ДУМАЧР // Текущий архив ДУМАЧР.

Устав ДУМ Дагестана // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Устав ДУМ Кабардино-Балкарской Республики // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Устав ДУМ Карачаево-Черкесской Республики и Ставрополья // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Устав ДУМ Пермского края // Текущий архив ДУМ Пермского края.

Устав ДУМ Поволжья // Текущий архив Совета муфтиев России.

Устав ДУМ Республики Адыгея и Краснодарского края // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Устав ДУМ Республики Башкортостан // Текущий архив Совета муфтиев России.

Устав ДУМ Республики Северная Осетия-Алания // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Устав ДУМ Сибири // Текущий архив ЦДУМ.

Устав Единого ДУМ Пензенской области // Текущий архив Совета муфтиев России.

Устав Регионального ДУМ Астраханской области // Текущий архив ЦДУМ.

Устав Регионального ДУМ Волгоградской области // Текущий архив ЦДУМ.

Устав Регионального ДУМ Самарской области // Текущий архив ЦДУМ.

Устав Регионального ДУМ Республики Марий Эл // Текущий архив ЦДУМ.

Устав Регионального ДУМ Республики Удмуртия // Текущий архив ЦДУМ.

Устав Регионального ДУМ Республики Чувашия // Текущий архив ЦДУМ.

Устав Регионального ДУМ Ханты-Мансийского АО // Текущий архив ЦДУМ.

Устав Казанского муфтията // Текущий архив Совета муфтиев России.

Устав Общероссийского общественно-политического движения «Союз мусульман России» // Текущий архив Совета муфтиев России.

Устав ЦДУМ образца 1995 года // Текущий архив ЦДУМ.

Устав ЦДУМ образца 1999 года // Текущий архив ЦДУМ.

Устав Совета муфтиев России // Текущий архив Совета муфтиев России.

Устав ДУМЕР // Текущий архив Совета муфтиев России.

Обращения и заявления

Заявление председателя ЦДУМ (ноябрь 1994 года) // Текущий архив ЦДУМ.

Заявление ЦДУМ по поводу осуществляемой США и Великобританией бойни мирного населения в Ираке // Текущий архив ЦДУМ.

Заявление Союза мусульман России от 21 мая 1998 года // Текущий архив Совета муфтиев России.

Заявление Совета муфтиев России от 15 ноября 1999 года // Текущий архив Совета муфтиев России.

Заявление Совета муфтиев России «О нарушении прав мусульман рядом государственных структур в Республике Башкортостан» от 9 июня 2000 года // Текущий архив Совета муфтиев России.

Совместное заявления БНЦ «Урал» и Татарского общественного центра Башкортостана от 20 августа 1992 года // Текущий архив Совета муфтиев России.

Обращение Духовных лидеров мусульман Тюменской области, Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого АО Президенту РФ по поводу деструктивной деятельности ДУМАЧР от 15 мая 1999 года // Текущий архив ЦДУМ.

Обращение меджлиса Духовного управления мусульман Центрально-Европейского региона России (Московского муф- тията) 29 января 1994 года // Текущий архив Совета муфтиев России.

Совместное обращение председателя Духовного управления мусульман-ханафитов Республики Татарстан муфтия Фана- виля Шаймарданова и председателя Регионального ДУМ Татарстана Фарида Салмана Хайдарова к председателю ДУМ РТ муфтию Гусману Исхакову // Текущий архив ЦДУМ.

Совместное заявление Совета муфтиев ЦДУМ и Общероссийского союза общественных объединений «Меджлис» // Текущий архив ЦДУМ.

Обращение Совета муфтиев Центрального духовного управления мусульман России от 2 октября 1999 года // Текущий архив ЦДУМ.

Обращение Совета муфтиев России главе администрации Омской области Л.К.Полежаеву от 16 января 1998 года // Текущий архив Совета муфтиев России.

Обращение меджлиса Духовного управления мусульман Центрально-Европейского региона России (Московского муф- тията) 29 января 1994 года // Текущий архив Совета муфтиев России.

Обращение президиума ДУМЕС от 26 августа 1992 года // Текущий архив ЦДУМ.

Запись выступления верховного муфтия Талгата Таджуддина на митинге «Единой России» в Уфе 3 апреля 2003 года // Текущий архив ЦДУМ.

Обращение-предупреждение Экспертного совета ДУМ Дагестана к продавцам и распространителям печатной продукции // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Послание командующего Дагестанской повстанческой Армии Имама при ОПС Кавказской Конфедерации Магомеда Та- гаева // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Письма, листовки и телеграммы

История Отдела международных мусульманских связей СССР // Текущий архив Международной исламской миссии.

Листовка «инициативной группы» по смещению Махмуда Геккиева // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Листовка «инициативной группы» по смещению Талгата Таджуддина (от 1992 года).

Листовка «инициативной группы» по смещению Талгата Таджуддина (от 1994 года) // Текущий архив ЦДУМ.

Обращение казаков Новочеркасска против строительства мечети // Текущий архив ЦДУМ.

Обращение к Президенту РФ жителей Таганрога против строительства в городе мечети // Текущий архив ЦДУМ.

Открытое письмо имам-мухтасиба Фаиля Гильфана по поводу распространения ваххабизма в Пензенской области // Текущий архив ЦДУМ.

Ответ муфтия Мукаддаса Бибарсова на Письмо председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла муфтию Равилю Гайнутдину (февраль 2001 года) // Текущий архив Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата.

Письмо Замира Хайруллина председателю ЦДУМ верховному муфтию Талгату Таджуддину // Текущий архив ЦДУМ.

Письмо председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла муфтию Равилю Гайнутдину (декабрь

2001 года) // Текущий архив Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата.

Переписка руководства Независимого ДУМ Пензенской области с Управлением юстиции по Пензенской области // Текущий архив ЦДУМ.

Письмо президиума Всетатарского общественного центра председателю Госсовета Республики Татарстан Фариту Мухаметшину // Текущий архив ЦДУМ.

Письмо муфтия Равиля Гайнутдина заместителю председателя правительства РФ С.М.Шахраю от 23 июня 1995 года, исх. № 225 .

Письмо муфтия Равиля Гайнутдина мэру Москвы Ю.МЛуж- кову от 28 июня 1999; исх. № 214 // Текущий архив Совета муфтиев России.

Письмо муфтия Равиля Гайнутдина президенту Республики Татарстан Минтимеру Шаймиеву от 25 августа 1995 года, исх. № 259 // Текущий архив Совета муфтиев России.

Письмо президента Российской академии наукЮ.С.Осипова заместителю руководителя аппарата Правительства РФ А.Е.Се- бенцову от 15 ноября 1996 года // Текущий архив Совета муфтиев России.

Приветственный адрес Патриарха Московского и всея Руси Пимена участникам юбилейных торжеств Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири // Текущий архив ЦДУМ.

Приветственный адрес Совета министров РСФСР участникам юбилейных торжеств Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири.

Телеграмма президиума ЦДУМ Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II (сентябрь 1994 года) // Текущий архив ЦДУМ.

Уведомительные письма о выходе из Совета муфтиев России ДУМ Сибири, ДУМ Нижнего Новгорода и Нижегородской области и ДУМ «Ассоциация мечетей» // Текущий архив ЦДУМ.

Иные материалы

Выступление Талгата Таджуддина на конференции Христианского межконфессионального консультативного комитета «Христианство в III тысячелетии» (ноябрь 1999 года) и V Всемирном русском народном соборе (Москва, декабрь 1999 года) // Текущий архив ЦДУМ.

Исламский культурный центр России, рекламная подборка // Текущий архив Совета муфтиев России.

Определение Судебной коллегии Челябинского областного суда от 27 сентября 2001 года, дело № 4111 // Текущий архив ЦДУМ.

Приговор Верховного Суда Республики Дагестан от 22 февраля 2000 года // Текущий архив Координационного центра мусульман Северного Кавказа.

Приказ председателя ДУМ РТ муфтия Гусмана Исхакова от 22 апреля 2000 года.

Программа организации «Хизбут-Тахрир» // Текущий архив Совета муфтиев России.

Распоряжение Президента Российской Федерации от 5 августа 2002 года // Текущий архив Совета муфтиев России.

Состав Совета муфтиев России по состоянию на июнь 2002 года // Текущий архив Совета муфтиев России.

Список имамов ЦДУМ по состоянию на 1988 год // Текущий архив ЦДУМ.

Приложение 1 Биографии

Эшон Бабаханов (Эшан Бобохан ибн Абдулмаджидхан)

Первый муфтий Средней Азии и Казахстана Эшон Бабаханов родился в 1856 г. в Ташкенте, в семье религиозного деятеля. Его отец Абдулмаджидхан Эшон был известным ученым, му- даррисом в медресе «Муйи Муборак». Эшон Бабахан первоначально обучался дома, затем продолжил свое образование в бухарском медресе «Мир Араб». После завершения обучения он нес служение имама и занимался исследованиями в области богословия. Дважды Эшон Бабаханов арестовывался с обвинениями в религиозном наставничестве — в 1937 и 1941 гг.

В 1943 г. он стал одним из авторов письма мусульманского духовенства Средней Азии М.И.Калинину, в котором содержалось предложение создать для мусульман этого региона отдельное духовное управление. В том же году на курултае мусульман Средней Азии и Казахстана он был избран муфтием и председателем Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана. Благодаря его усилиям было открыто первое в СССР медресе — «Мир Араба», первая группа советских мусульман смогла совершить хадж и была проведена подготовка к первому переизданию изданию Корана. Особый вклад он внес в становление САДУМ, задав основные векторы развития этой организации.

1952 г., в день своего 95-летнего юбилея Бабаханов был награжден орденом Трудового Красного знамени.

Эшон Бабаханов скончался в 1957 г., в Ташкенте и был похоронен в мавзолее имама Абу Бакра Мухаммада ибн Али Исмаил аль-Каффаль аш-Шаши. Сегодня его имя присвоено мечети и улице в столице Узбекистана.

Зияуддин Бабаханов (Зияуддинхан ибн Эшан Бабахай)

Второй муфтий Средней Азии и Казахстана. Родился 1908 г. в Ташкенте. В 12 лет он уже выучил наизусть Коран, а в 1920 г. поступил в ташкентское медресе «Кукалдаш», где учился основам хадиса и фикха у сирийского ученого аш-Шомий ат-Тараблуси.

В 1943 г. был избран ответственным секретарем Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана и казием Узбекистана. В 1947-1948 гг. — студент Каирского университета «Аль-Азхар», затем продолжил образование в городах Мекка и Медина, специализируясь на толковании хадисов. По окончании учебы вернулся на родину и в 1948 г. был избран заместителем председателя Духовного управлении мусульман Средней Азии и Казахстана. В 1953 г. Бабаханов договорился с ректором университета «Аль-Азхар» о начале приема на обучение студентов из СССР.

В 1957 г. Зияуддин Бабаханов избирается новым председателем САДУМ и удостаивается звания «Муфтий пяти республик». В 1961 г. его трудами при САДУМ открывается отдел международных связей, который стал курировать вопросы паломничества, приема и отправления делегаций, а также переписку с зарубежными мусульманами. Зияуддин Бабаханов принимал активнейшее участие во внутриисламском и межрелигиозном диалоге, десятки раз выезжал за рубеж и быстро приобрел славу самого авторитетного и влиятельного мусульманского духовного лидера СССР.

Зияуддин Бабаханов дважды был награжден орденом «Звезда Иордании» первой степени, нагрудным знаком «Звезда Иордании», орденом «Кедр Ливана» первой степени, марро- канским орденом «Великий мыслитель» высшей степени, орденом «Звезда Ливана» и советскими орденами «Знак Почета» и «Дружба народов».

23 декабря 1982 г. муфтий Зияуддин Бабаханов скончался в Ташкенте и был похоронен рядом со своим отцом в мавзолее имама Абу Бакра Мухаммада ибн Али Исмаил аль-Каффаль аш- 1Паши. В столице Узбекистана его именем были названы улица и мечеть.

Шамсуддин Бабаханов (Шамсуддинхан Бабаханов)

Последний муфтий из династии Бабахановых родился в 1937 г. в Ташкенте. В 1959 г. окончил факультет английского языка Ташкентского института иностранных языков. В1962-1966 гг. продолжил образование в Каирском университете «Аль-Азхар». В 1977 г. защитил кандидатскую диссертацию по арабской филологии. В 1975-1982 гг. работал ректором Ташкентского исламского института. В 1982 г. после смерти своего отца был избран новым председателем САДУМ, с поста которого был свергнут в феврале 1989 г.

В 1989-1994 гг. — старший научный сотрудник института Востоковедения АН Узбекистана и заместитель председателя Духовного управления. В 1994-2001 гг. служил на дипломатических должностях высшего уровня. Действительный член Королевской Академии Иордании, лауреат международной премии имени Ибн Сины.

Шамсуддин Бабаханов скончался в 2003 г. в Ташкенте.

Мухаммад-Сафа Баязитов

Шестой муфтий Оренбургского магометанского духовного собрания родился в 1885 г. в Санкт-Петербурге в семье знаменитого ахуна Атауллы Баязитова, самого уважаемого российского исламского богослова XIX в. Мухаммад-Сафа Баязитов закончил казанское медресе «Мухаммадия» и факультет восточных языков Петербургского университета, после чего получил назначение на пост имама второго мусульманского прихода в Санкт- Петербурге. Одновременно он преподавал ислам в военных учебных заведениях и работал переводчиком в Министерстве иностранных дел.

В 1911 г. Баязитов становится редактором-издателем газеты «Нур» и вскоре получает назначение на пост ахуна Санкт- Петербурга и имама Петербургского военного округа. В 1914 г. (по другим данным — в 1910 г.) Баязитов вместе с генералом Али Давлетовичем Шейхом-Али и доктором богословия, кандидатом коммерции Фатихом Байрашевым выступил основателем Всероссийской мусульманской политической партии «Сырат аль- Мустаким» («Правый путь»), призванной выступить «противовесом» либеральным партиям мусульманского происхождения.

В годы Первой мировой войны Мухаммад-Сафа Баязитов деятельно укреплял институт мусульманского военного духовенства, координируя работу мулл на фронте и в тылу. В 1916 г. он был награжден орденом Св. Станислава II степени.

После Февральской революции Мухаммад-Сафа Баязитов был смещен с поста муфтия революционно настроенными жителями Уфы по обвинению в доносительстве и несколько недель находился под домашним арестом. В 1918 г. он вернулся в Петроград и некоторое время служил имамом Соборной мечети. Затем бывший муфтий переехал в Татарстан, где работал сельским имамом. 6 декабря 1937 г. Баязитов был арестован по статье 58, п. 10, а 26 декабря того же года расстрелян в Казани.

Равиль Гайнутдин (Гайнутдинов Равиль Исмагилович)

Председатель Совета муфтиев России, председатель ДУМ Европейской части России Равиль Исмагилович Гайнутдин (Гайнутдинов) родился 25 августа 1959 г. в деревне Шали Татарской АССР. По национальности казанский татарин.

В 1979 г. Гайнутдин поступил в медресе «Мир-Араб» в Бухаре. По окончании семилетнего курса медресе назначен первым имам-хатыбом второй казанской Соборной мечети «Нур Ислам». Также заочно окончил факультет режиссуры Ленинградского госинститута театра, музыки и кинематографии. С 1985 г. — ответственный секретарь ДУМЕС. В 1987 г. утвержден на должность имам-хатыба Московской соборной мечети.

В 1988 г. Гайнутдин назначается главным имам-хатыбом — настоятелем Московской соборной мечети. С января 1991 г. — глава Московского мухтасибата ДУМЕС, с апреля того же года — президент Исламского центра Москвы и Московской области.

С разрешения председателя ДУМЕС 29 января 1994 г. был избран муфтием, председателем Духовного управления мусульман Центрально-Европейского региона России (ДУМЦЕР). С сентября того же года порвал все отношения с ДУМЕС и примкнул к альянсу оппонентов верховного муфти Талгата Таджуддина.

1 июля 1996 г. Гайнутдин был избран председателем Совета муфтиев России. В 1998 г. награжден орденами Дружбы и Почета. С сентября 2006 г. — член Общественной палаты РФ. В августе 2009 г. Президент России Д.А.Медведев подписал Указ

о награждении Равиля Гайнутдина орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени.

Автор книг по мусульманской догматике и ритуалу. Профессор Московского Высшего исламского духовного колледжа, член Международной академии наук Евразии, Международной славянской академии по науке, образованию, культуре и религии и Международной академии информатизации, Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте РФ. Член президиума Межрелигиозного совета России и Межрелигиозного совета СНГ. Кандидат философских наук.

Мухамеджан Гусейнов (Мухаммеджан Хусаинов, Мухамеджан Гусейнов, Мухаммеджан бин аль-Хусаин бин Абдуррахман)

Первый российский муфтий родился в 1756 г. в д. Бурундуки (в настоящее время — Кайбицкий район Республики Татарстан). Его отец Хусаин бин Абдуррахман бин Анас аль-Бурундуки был имамом в д. Стерлибаш Уфимской губернии. Будущий муфтий обучался в знаменитых Каргалинских медресе (сейчас — село Татарская Каргала Оренбургского района Оренбургской области), а затем Коллегией иностранных дел был направлен с секретными поручениями в Бухару и Кабул, где выдавал себя за учащегося, приехавшего для получения высшего духовного образования. Эта разведывательно образовательная миссия была закончена успешно и по возвращении в Оренбург в 1777 г. он продолжил службу в чине офицера-эксперта по мусульманским вопросам.

В 1785 г. Гусейнов назначается ахуном при Оренбургской пограничной комиссии и по указу Екатерины II получает звание «первого ахуна края». В 1788 г. по указу Екатерины II он становится муфтием и главой Оренбургского магометанского духовного собрания. В 1805 г. муфтий участвовал в «секретной комиссии по делам туркмен», а на Северном Кавказе он организовывал родовые суды и принимал присягу на верность России. Среди заслуг Гусейнова следует упомянуть также проекты создания сети мухтасибатов для оптимизации управления мечетями и открытия двух училищ для подготовки религиозных деятелей с углубленным изучением светских дисциплин (в Казани и Оренбурге) с тем, чтобы впоследствии они могли продолжить образование в Казанском университете.

Гусейнов состоял членом Вольного экономического общества и почетным членом Совета Казанского университета, был наделен правом свободно покупать и продавать башкирские земли, был крупным землевладельцем. Награжден бриллиантовой медалью.

Первый российский муфтий скончался 17 июля 1824 г. в Уфе.

Аллахшукюр Паша-заде (Аллахшукюр Гуммат огльт Паша-заде)

Двенадцатый шейх-уль-ислам мусульман Закавказья и самый уважаемый мусульманский духовный лидер на постсоветском пространстве родился 26 августа 1949 г. в селе Джиль Ленкоранского района Азербайджанской Республики в крестьянской семье. По окончании средней школы, в 1966-1968 гг. трудился разнорабочим в совхозе. В 1968 г. поступил в медресе «Мир-Араб» в Бухаре, а завершил религиозное образование в 1975 г., окончив Ташкентский Исламский институт.

С1975 г. — ответственный секретарь ДУМ Закавказья, ахунд соборной мечети «Таза-пир», заместитель председателя управления. В августе 1980 г. избран Председателем Управления Мусульман Кавказа и возведен в ранг Шейх-уль-ислама. XII Шейх-уль-ислам, Председатель Совета Казиев Управления Мусульман Кавказа.

В 1986 г. Аллахшукюр Паша-заде выступил инициатором Международной исламской конференции «Мусульмане в борьбе за мир», ставшей крупнейшим мусульманским форумом за всю историю СССР.

В 1989 г. шейх-уль-ислам был избран народным депутатом Верховного Совета СССР. В 1990-1995 гг. — депутат Верховного Совета Азербайджанской Республики.

В 2003 г. на XI Съезде мусульман Кавказа Аллахшукюр Паша- заде был избран пожизненным шейх-уль-исламом.

Аллахшукюр Паша-заде возглавляет Высший религиозный совет народов Кавказа, Консультативный совет мусульманских религиозных лидеров СНГ и является почетным сопредседателем Межрелигиозного совета СНГ. Он также является членом президиумов ряда международных организаций — Всемирного исламского конгресса, Всемирного народного руководства, Всемирного совета мира, Евразийского исламского совета, Международного фонда «Призыв к совести».

Имея большой авторитет в христианском мире, А.Паша- заде в 2006 г. был избран членом католическо-православной межконфессиональной комиссии по предложению Римско-католической и Русско-православной церквей. Вместе с Патриархом Московским и всея Руси Алексием Аллахшукюр Паша-заде вторым выступил инициатором создания Консультативного совета религий при ООН.

В 1986 г. шейх-уль-ислам стал членом-корреспондентом, а в 2001 г. действительным членом Иорданской Королевской

Академии Исламской Культуры. Действительный член Международной академии фикха. В 1992 г. Аллахшукюр Паша-заде, защитив докторскую диссертацию, получил научную степень доктора исторических наук. Профессор Бакинского государственного университета, член Экспертного совета Высшей аттестационной комиссии при президенте Азербайджанской Республики и член Комиссии по помилованию при президенте Азербайджанской Республики.

В 1991 г. Аллахшукюр Паша-заде основал Бакинский исламский институт, в 1997 г. получивший статус университета.

Автор монографий по истории и теологии «Ислам на Кавказе», «Община и народность в Исламе», «Из истории толка и перевода Корана», исследовательских трудов, таких как «Божественные наказы в Коране и их изучение», «Шехидство в исламе», «Национальные отношения и религия», «Чудодейственность Корана», «Человеческая натура в Коране», а также многочисленных статей. Занимался научными поисками в сфере выявления исторических исламских памятников, древних рукописей и т.д. Научный редактор около десяти книг.

Аллахшукюр Паша-заде награжден многочисленными высшими наградами: орденом «Дружбы народов» (1988) СССР, египетским орденом первой степени «Наука и искусство» (1992), орденом «Слава» (1994) и «Независимость» (1999) Азербайджанской Республики, орденом святого равноапостольного князя Владимира I степени (2001) и орденом святого преподобного Сергия Радонежского» I степени (2005) Русской Православной Церкви, орденом «Дружбы» Российской Федерации (2006), орденом «Честь» Грузинской Республики (2002), орденом «Святого Григория» государства Ватикана (2005), «Орденом короля Хусейна»

I тепени Иорданского Королевства (2007) и др.

Пшихачев Шафиг Ауесович

Первый муфтий Кабардино-Балкарии Шафиг Пшихачев родился 15 января 1962 г. в селе Нижний Куркужин Кабардино- Балкарской Республики. По окончании средней школы поступил в бухарское медресе «Мир-Араб», которое закончил в 1987 г. В 1990 г. учился на шариатском факультете Иорданского университета, а в 1995-1999 гг. — на факультете «Исламский призыв» дамасского филиала Международного ливийского университета «Исламский призыв», который закончил по специальности теолог с присвоением квалификации «Преподаватель арабского языка и исламских наук». В 2002 г. также окончил исторический факультет Кабардино-Балкарского государственного университета.

С 1 июля 1987 г. по 29 ноября 1989 г. занимал пост кадия ДУМ Северного Кавказа по Кабардино-Балкарии. В 29 ноября 1989 г. избран муфтием Кабардино-Балкарии, став первым российским муфтием постсоветского периода. С 12 марта 2002 г. — заместитель председателя Координационного центра мусульман Северного Кавказа, с 5 мая 2004 г. — исполнительный директор Международной исламской миссии.

Неоднократно организовывал конференции международного и российского уровней и принимал участие в них в России и за рубежом. Женат, четверо детей.

Таджуддин Талгат (Таджуддинов Талгат Сафович, Тазеев Талгат Сафович)

Председатель ЦДУМ, Верховный муфтий шейх-уль-ислам Таджуддин (Таджуддинов) Талгат Сафич родился 12 октября 1948 г. в Казани. По национальности казанский татарин.

13 октября 1966 г. поступил в бухарское медресе «Мир-Араб», которое окончил в 1973 г. с отличием. В том же году Таджуддин назначается вторым имам-хатыбом казанской Соборной мечети «Аль-Марджани».

После стажировки Таджуддин поступает в университет «Аль-Азхар» в Каире, который оканчивает в 1978 г. В том же году он становится первым имам-хатыбом мечети «Аль-Марджани».

19 июня 1980 г. на съезде мусульман европейской части СССР и Сибири Т.Таджуддин был избран муфтием и председателем Духовного управления мусульман европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС). На следующий год после торжеств по случаю празднования тысячелетия Крещения Руси, в 1989 г., Т.Таджуддин организовал всероссийское празднование 1100-ле- тия принятия ислама народами Поволжья и Приуралья.

В мае 1990 г. на совещании глав духовных управлений мусульман СССР он был избран председателем Управления международных связей мусульманских организаций СССР. На V Съезде мусульман европейской части СССР и Сибири, который состоялся 6-8 июня 1990 г. в Уфе Т.Таджуддин был переизбран муфтием и председателем ДУМЕС, ему также было присвоено почетное духовное звание шейх-уль-ислам. С 1994 г. — Верховный муфтий ЦДУМ. 21 сентября 1998 г. награжден орденом Дружбы. Член Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте РФ, президиумов Межрелигиозного совета России и Межрелигиозного совета СНГ. Считается лучшим знатоком арабского языка среди российских муфтиев.

Ризаэддин Фахреддин (Ризаэддин Фахретдинов)

Восьмой муфтий ЦДУМ России Ризаэддин Фахреддин родился 4 января 1859 г. в деревне Кичучатово (в настоящее время — Альметьевский район Республики Татарстан) в семье имама. Первым учебным заведением, в котором Ризаэддин Фахреддинов официально получал знания, было медресе города Чистополя, где он проучился один год. Затем он продолжил образование в медресе деревне Нижнее Чершилы (ныне Лениногорский район Республики Татарстан). Получив звание имама, Ризаэддин Фахреддин назначается имамом деревни Ильбяково (ныне Азнакаевский район Республики Татарстан), где проработал два года.

В феврале 1891 г. Ризаэддин Фахреддинов избирается на должность казыя Оренбургского мусульманского духовного собрания. Ведя активную научную работу, Ризаэддин Фахреддинов параллельно изучал и архив Духовного собрания. Материалы этого богатейшего фонда легли в основу его двухтомного биографического исследования «Асар» («Следы»), издававшегося с 1900 по 1908 гг.

В 1906 г. братья Рамеевы в Оренбурге начали выпускать газету «Вакыт» («Время») и пригласили Р.Фахреддинова сотрудничать в ней. Он, оставив должность казыя, переезжает из Уфы в Оренбург. А в 1908 г. становится редактором журнала «Шура».

В 1922 г. по настоянию председателя ВЦИК М.И.Калинина Ризаэтдин Фахреддин избирается муфтием Центрального духовного управления мусульман России, на посту которого активно сотрудничает с советской властью. В 1926 г. по указанию ОГПУ он возглавляет советскую делегацию на Всемирном конгрессе мусульман в Мекке.

Ризаэтдин Фахреддинов скончался 12 апреля 1936 г. в Уфе. После смерти объявлен японским шпионом.

Приложение 2 Конференции

Конференция мусульман Северного Кавказа

Дата проведения: 13 мая 1989 года Место проведения: Буйнакск Тип мероприятия: стихийная конференция Инициатор: «инициативная группа» Зейдуллы Алибекова Основные участники: противники действующего муфтия ДУМ СК Махмуда Геккиева

Обсуждавшиеся темы: искусственный кризис в ДУМ СК Влияние на развитие исламского сообщества России: низложение муфтия Махмуда Геккиева и начало раскола исламского сообщества России

Всемирный форум деловых кругов и мусульманских деятелей

Дата проведения: середина июля 1992 года Место проведения: Казань и Набережные Челны Тип мероприятия: международная исламская конференция Инициатор: ДУМЕС

Основные участники: ведущие исламские лидеры России и множество зарубежных гостей

Обсуждавшиеся темы: содействие арабских стран процессу исламского возрождения в России

Влияние на развитие исламского сообщества России: кульминацией форума стало открытие 16 июля набережночелнинской мечети «Таубе», во время которого произошел фатальный для единства ДУМЕС «витражный» скандал

Международная конференция «Кавказский дом»

Дата проведения: 2 сентября 1992 года Место проведения: Грозный

Тип мероприятия: международная исламская конференция Инициатор: Управление мусульман Кавказа и ДУМ Чеченской Республики

Основные участники: глава Управления мусульман шейх-уль- ислам Аллахшукюр Паша-заде, лидеры мусульман Северного Кавказа

Обсуждавшиеся темы: перспективы интеграции мусульман Кавказа

Влияние на развитие исламского сообщества России: принято решение о создавнии Высшего религиозного совета народов Кавказа во главе с шейх-уль-исламом Аллахшукюром Паша-заде

«Лицом к лицу»

Дата проведения: 8-9 сентября 1993 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: межрелигиозная конференция Инициатор: Ваад России (федерация еврейских организаций и общин), международная неправительственная организация «Российский клуб», Московский исламский центр, фонд «Культура и будущее России», Всемирный еврейский конгресс и др.

Основные участники: имам-хатыб Московской соборной мечети Равиль Гайнутдин, главный раввин России Адольф Шаевич Обсуждавшиеся темы: межрелигиозный диалог Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Мусульманская культура и просвещение в России и странах СНГ

Дата проведения: 19-20 июля 1994 года Место проведения: Москва Тип мероприятия: международный форум Инициатор: ИКЦ России и Российско-арабский университет Основные участники: лидеры ИКЦ России и исламские лидеры 2-3 эшелонов; зарубежные гости

Обсуждавшиеся темы: вопросы исламского просвещения и современного состояния российской уммы

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Переход цивилизации в высшую Эру Мироздания — Эру Творца

Дата проведения: сентябрь 1994 года Место проведения: Уфа

Тип мероприятия: конференция Инициатор: ЦДУМ и др.

Основные участники: лидеры ЦДУМ, ученые разных специальностей

Обсуждавшиеся темы: широкий спектр тем Влияние на развитие исламского сообщества России: данная конференция запомнилась мусульманам в первую очередь неудачной попыткой принудительной госпитализации верховного муфтия Талгата Таджуддина, огульно обвиненного своими врагами в сумасшествии

Ислам и этноконфессиональное взаимопонимание

Дата проведения: 26 мая 1995 года Место проведения: Москва Тип мероприятия: конференция Инициатор: ДУМЦЕР

Основные участники: муфтий Равиль Гайнутдин Обсуждавшиеся темы: перспективы развития ислама, межре- лигиозный диалог

Влияние на развитие исламского сообщества России: обострение конфликта между ДУМЦЕР и ИКЦ России

Единение мусульман и координация просветительской деятельности

Дата проведения: август 1995 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международная конференция Инициатор: ИКЦ России, ВКЦДУМР и правительство Саудовской Аравии

Основные участники: оппозиционные ЦДУМ исламские духовные лидеры, ученые, зарубежные гости

Обсуждавшиеся темы: координация просветительской деятельности, современное состояние исламского сообщества России

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Современный ислам в диалоге культур

Дата проведения: 19-20 апреля 1996 года

Место проведения: Нижний Новгород

Тип мероприятия: международная исламская конференция.

Инициатор: Исламское общественное объединение «Ярдям», нижегородская Соборная мечеть

Основные участники: муфтий Нижегородской области Умар Идрисов, ученые-исламоведы

Обсуждавшиеся темы: широкий диапазон тем

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Демократия и судьбы ислама в России

Дата проведения: 2 июля 1996 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: Всероссийская научно-практическая конференция

Инициатор: ДУМЦЕР

Основные участники: лидеры ДУМЦЕР и ВКЦДУМР, лидер КПРФ ГА.Зюганов, ученые-исламоведы

Обсуждавшиеся темы: современное состояние и перспективы развития исламского сообщества России

Влияние на развитие исламского сообщества России: эта конференция стала первой публичной акцией Совета муфтиев России, образованного днем ранее

Проблемы и перспективы вступления России в ОИК в качестве полноправного члена

Дата проведения: 20 марта 1997 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: «круглый стол» в Государственной Думе Инициатор: депутат Надиршах Хачилаев Основные участники: лидеры Союза мусульман России и ученые-исламоведы

Обсуждавшиеся темы: перспективы вступления России в ОИК Влияние на развитие исламского сообщества России: первое научно-политическое мероприятие, посвященное перспективам интеграции России с ОЦК. По его итогам рекомендовано провести парламентские слушания на тему «Россия-ОИК»

Мусульмане России накануне XXI века

Дата проведения: 6 сентября 1997 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международная научная конференция Инициатор: Совет муфтиев России

Основные участники: лидеры Совета муфтиев России, ученые- исламоведы

Обсуждавшиеся темы: широкий спектр тем с акцентом на современное положение исламского сообщества России

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Ислам в России: традиции и перспективы

Дата проведения: 4-5 декабря 1997 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: всероссийская научно-практическая конференция

Инициатор: Министерство Российской Федерации по делам национальностей и федеративным отношениям

Основные участники: лидеры Ц ДУМ, Совета муфтиев России, ДУМ Дагестана, Союза мусульман России, политики высокого уровня, ведущие российские исламоведы

Обсуждавшиеся темы: самый широкий спектр тем об истории и современном положении ислама в России

Влияние на развитие исламского сообщества России: призыв к различным фондам и национально-культурным центрам теснее координировать свою деятельность с Духовными управлениями мусульман; призыв к достижению подлинного единства муфтиятов

Исламская цивилизация и Россия сегодня — пути взаимодействия

Дата проведения: 4-5 июня 1998 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международная конференция Инициатор: ИКЦ России

Основные участники: лидеры ИКЦ России и Совета муфтиев России, политики и зарубежные гости

Обсуждавшиеся темы: исламский мир и Россия в контексте политико-экономических связей; настоящее и будущее мусульманского сообщества России; исламская цивилизация в России Влияние на развитие исламского сообщества России: окончательное’ примирение ИКЦ России и Совета муфтиев России; повышение авторитета лидера ИКЦ России Абдул-Вахеда Ниязова

Конгресс мусульман Кавказа

Дата проведения: 25 июля 1998 года

Место проведения: Грозный Тип мероприятия: мусульманская конференция Инициатор: ДУМ Чеченской Республики Основные участники: сотни мусульманских духовных лидеров из Чечни, Ингушетии и Дагестана

Обсуждавшиеся темы: борьба с ваххабизмом и необходимость объединения традиционных мусульман Кавказа

Влияние на развитие исламского сообщества России: участники конгресса призвали «запретить законодательством новое в регионе движение “ваххабизм”», изъять распространяемую им литературу, оградить молодежь от теологических учебных заведений в регионе и за рубежом, где ведется пропаганда радикального ислама»

Конференция духовных управлений мусульман Северного Кавказа

Дата проведения: 17 августа 1998 года Место проведения: Назрань Тип мероприятия: конференция Инициатор: ДЦМ Ингушетии

Основные участники: лидеры мусульман Северного Кавказа Обсуждавшиеся темы: борьба с ваххабизмом и необходимость объединения традиционных мусульман Кавказа

Влияние на развитие исламского сообщества России: данная конференция стала учредительным съездом КЦМСК

Роль мусульман в духовном возрождении России

Дата проведения: 5-6 июня 1999 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международная исламская конференция Инициатор: Совет муфтиев России и др.

Основные участники: лидеры Совета муфтиев России, политики и зарубежные гости

Обсуждавшиеся темы: широкий спектр тем

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Межрегиональная конференция священнослужителей, посвященная 2000-летию Рождества Христова

Дата проведения: 26 декабря 1999 года

Место проведения: Ставрополь

Тип мероприятия: межрелигиозная конференцияИнициатор: Ставропольская епархия

Основные участники: православные священнослужители, муфтии республики Северного Кавказа

Обсуждавшиеся темы: 2000-летие христианства, борьба с терроризмом

Влияние на развитие исламского сообщества России: участники конференции с удовлетворением отметили, что при всей остроте происходящих в Чечне событий не было и нет на Северном Кавказе противостояния на религиозной почве — и православные, и мусульмане едины в отрицании экстремистского сепаратизма, попыток навязать народам многонационального и по- ликонфессионального Северо-Кавказского региона неприязнь к российской государственности

Ислам — религия мира

Дата проведения: 3 ноября 1999 года Место проведения: Нальчик

Тип мероприятия: научно-практическая конференция Инициатор: Кабардино-Балкарская Республика Основные участники: муфтий Равиль Гайнутдин, духовные лидеры мусульман Северного Кавказа, высшее руководство Кабардино-Балкарии, исламоведы

Обсуждавшиеся темы: широкий спектр тем с акцентом на противодействие мотивируемому исламом экстремизму

Влияние на развитие исламского сообщества России: обострение отношений Совета муфтиев России и ЦДУМ, ставшее преддверием их информационной войны

Ислам и политическая стабильность. 14 веков российской истории

Дата проведения: 11 мая 2000 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: научно-практическая конференция Инициатор: профильные комитеты Государственной Думы Основные участники: региональные муфтии ЦДУМ и Совета муфтиев России, депутаты, Чиновники, ученые-исламоведы Обсуждавшиеся темы: возраст исламского сообщества России Влияние на развитие исламского сообщества России: на данной конференции ярко проявилось противоречивое отношение мусульман к празднованию 1400-летия с начала распространения ислама в России

Будущее мусульман России в новом тысячелетии

Дата проведения: 27-28 мая 2000 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международный исламский форум Инициатор: Совет муфтиев России при содействии Комитета мусульман Азии

Основные участники: лидеры Совета муфтиев России, мэр Москвы Ю.М.Лужков, другие российские политики, представители арабских стран

Обсуждавшиеся темы: ваххабизм на Северном Кавказе Влияние на развитие исламского сообщества России: Нас настораживает развитие в Чечне не имеющего ничего общего с исламом ваххабизма. Но мы должны признать, что явление ваххабизма в России — это результат нашей слабости, возникший из-за недостаточной духовной подготовки

Ислам в международных отношениях

Дата проведения: 9 ноября 2000 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международная конференция Инициатор: Дипломатическая академия МИД России и Комитет мусульман Азии

Основные участники: ученые, политики и духовные лидеры мусульман России 2-3 эшелона

Обсуждавшиеся темы: роль ислама в международной политике Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Межрелигиозный миротворческий форум

Дата проведения: 13-14 ноября 2000 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: межрелигиозный всероссийский саммит Инициатор: Межрелигиозный совет России Основные участники: все ведущие духовные лидеры России Обсуждавшиеся темы: широкий спектр тем с акцентом на меж- религиозное сотрудничество

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Мусульманский миротворческий форум муфтиев Юга России

Дата проведения: 15 ноября 2000 года Место проведения: Астрахань

Тип мероприятия: мусульманский миротворческий форум Инициатор: аппарат полномочного представителя Президента РФ в Южном федеральном округе

Основные участники: верховный муфтий Талгат Таджуддин, муфтии Северного Кавказа, полномочный представитель Президента РФ в Южном федеральном округе

Обсуждавшиеся темы: сплочение традиционного мусульманского духовенства в борьбе против мотивируемого исламом экстремизма

Влияние на развитие исламского сообщества России: создание постоянно действующего совещательного органа муфтиев юга России

Угроза ислама или угроза исламу?

Дата проведения: 28 июня 2001 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международная конференция Инициатор: ЦДУМ и движение «Евразия»

Основные участники: лидеры ЦДУМ и движения «Евразия», политики, ученые-исламоведы

Обсуждавшиеся темы: борьба с экстремизмом в исламе Влияние на развитие исламского сообщества России: самое крупное совместное мероприятие ЦДУМ и движения «Евразия»

Россия, ислам, глобализация

Дата проведения: 10 октября 2001 года

Место проведения: Москва

Тип мероприятия: «круглый стол»

Инициатор: Евразийская партия России, ИКЦ России, ДУМАЧР

Основные участники: лидеры вышеперечисленных организаций, депутаты, политологи

Обсуждавшиеся темы: военная операция США в Афганистане Влияние на развитие исламского сообщества России: в ходе «круглого стола» открыто распространялись антиправославные материалы, что вызвало крайне негативную реакцию присутствовавшего на мероприятии представителя Русской Православной Церкви и, как следствие, — публичный скандал

Ислам — религия мира

Дата проведения: 5 ноября 2001 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: научно-практическая конференция Инициатор: ДУМ Поволжья

Основные участники: сопредседатели Совета муфтиев России, ученые-исламвоведы, региональные политики Обсуждавшиеся темы: широкий спектр тем Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Ислам против терроризма

Дата проведения: 29 мая 2002 года Место проведения: Москва Тип мероприятия: исламская конференция Инициатор: Администрация Президента РФ, Совет муфтиев России, ЦДУМ и КЦМСК

Основные участники: лидеры ЦДУМ, муфтий Чечне Ахмад Шамаев, лидеры движения «Евразия»

Обсуждавшиеся темы: борьба с ваххабизмом Влияние на развитие исламского сообщества России: Совет муфтиев России демонстративно проигнорировал данную конференцию, чем вызвал новый виток противостояния в исламском сообществе России. Таким образом, мероприятие, призванное примирить Равиля Гайнутдина и Талгата Таджуддина, возымело прямо противоположный эффект

Диалог цивилизаций: исторический опыт и перспективы XXI века

Дата проведения: 1-2 февраля 2002 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: российско-иранский международный научный симпозиум

Инициатор: посольство Исламской республики Иран. Основные участники: исламоведы и исламские лидеры 2-3 эшелона

Обсуждавшиеся темы: глобальная повестка дня диалога цивилизаций

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Конференция по проблемам хаджа

Дата проведения: 27 мая 2003 года Место проведения: Махачкала Тип мероприятия: исламская конференция Инициатор: Совет по Хаджу при Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве РФ и правительство Дагестана

Основные участники: представители КЦМСК и Совета муфтиев России

Обсуждавшиеся темы: оптимизация паломничества в Мекку Влияние на развитие исламского сообщества России: первая специализированная конференция по проблемам хаджа

Веротерпимость — основа процветания многонациональной России

Дата проведения: 22 сентября 2003 года Место проведения: Москва Тип мероприятия: конференция Инициатор: Совет муфтиев России

Основные участники: муфтий Равиль Гайнутдин и сопредседатели Совета муфтиев России

Обсуждавшиеся темы: 230-я и 215-я годовщины указов Екатерины II о веротерпимости и об учреждении Оренбургского Магометанского духовного собрания, современное положение исламского сообщества России. В итоговом документе конференции Союзу журналистов России, Союзу мусульманских журналистов России, Консультативному совету по освещению религиозной тематики при Министерстве по делам печати рекомендовано «разработать меры по обеспечению объективного освещения в СМИ всех вопросов, связанных с исламом и мусульманами». Одновременно подчеркивается, что «мусульмане России готовы содействовать органам власти в развитии политики толерантности, в укреплении межнациональной дружбы и межрелигиозного согласия».

Влияние на развитие исламского сообщества России: данная конференция выглядела попыткой Совета муфтиев России узурпировать статус ЦДУМ как правопреемника Оренбургского магометанского духовного собрания. Это Совету муфтиев не удалось

Цивилизационные аспекты единства мусульманского сообщества

Дата проведения: 16-17 октября 2003 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международная конференция Инициатор: Совет муфтиев России и Всемирная организация по сближению мазхабов (Иран)

Основные участники: лидеры Совета муфтиев России и Всемирной организации по сближению мазхабов, мэр Москвы Ю.МЛуж- ков, ученые-исламоведы

Обсуждавшиеся темы: широкий спектр тем с акцентом на российско-иранские отношения

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Реформизм в российском исламе: история и современность

Дата проведения: 27 февраля 2004 года Место проведения: Москва Тип мероприятия: научная конференция Инициатор: Институт востоковедения РАН и др.

Основные участники: ученые-исламоведы Обсуждавшиеся темы: евроислам, джадизм и другие течения российской исламской мысли

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

II Межрелигиозный миротворческий форум

Дата проведения: 2-3 марта 2004 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международный (в рамках СНГ) межрелигиозный саммит

Инициатор: Межрелигиозный совет России Основные участники: все ведущие духовные лидеры мусульман России и СНГ

Обсуждавшиеся темы: широкий спектр тем с акцентом на меж- религиозное сотрудничество, координация усилий в борьбе с терроризмом

Влияние на развитие исламского сообщества России: создание Межрелигиозного совета СНГ, в президиум которого вошли муфтии Талгат Таджуддина, Равиль Гайнутдин и Исмаил Бердиев, а в исполнительный комитет — муфтии Мухаммадгали Хузин, Шафиг Пшихачев и имам-хатыб Харис Саубянов

Мусульмане за мир и согласие

Дата проведения: 27 мая 2004 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: конференция в рамках празднования 100-летнего юбилея московской Соборной мечети Инициатор: ДУМЕР

Основные участники: лидеры Совета муфтиев России и КЦМСК, лидеры и представители среднеазиатских муфтиятов, высокопоставленные политики, ученые-исламоведы

Обсуждавшиеся темы: широкий спектр тем с акцентом на истории московской Соборной мечети

Влияние на развитие исламского сообщества России: дополнительное повышение статуса Совета муфтиев России в глазах российской власти

Ислам против терроризма

Дата проведения: 3 июня 2004 года Место проведения: Москва Тип мероприятия: исламская конференция Инициатор: Совет муфтиев России, ЦЦУМ и КЦМСК Основные участники: лидеры Совета муфтиев России Обсуждавшиеся темы: пути противодействия терроризму Влияние на развитие исламского сообщества России: вторая неудачная попытка примирения враждующих центров российского ислама

Ислам за мир

Дата проведения: 21 апреля 2005 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международный мусульманский форум Инициатор: общероссийская общественная организация «Аль-Хак» совместно с Международной исламской миссией и Объединенным советом духовных управлений мусульман России по противодействию экстремизму и терроризму

Основные участники: представители Совета муфтиев России, КЦМСК и ЦДУМ 2-3 эшелона, ученые-исламоведы

Обсуждавшиеся темы: борьба с ксенофобией, формирование правильного образа ислама в СМИ

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Исламская культура в Волго-Уральском регионе

Дата проведения: 24 июня 2005 года Место проведения: Казань

Тип мероприятия: международный симпозиум в рамках празднования 1000-летия Казани

Инициатор: Совет муфтиев России и правительство Татарстана

Основные участники: муфтий Равиль Гайнутдин, сопредседатели совета муфтиев России, президент Татарстана, зарубежные гости, ученые-исламоведы

Обсуждавшиеся темы: история и современное положение исламского сообщества Волго-Уральского региона, перспективы сближения России с ОИК

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

Исламский принцип «Золотой середины» — в жизнь

Дата проведения: 22 сентября 2005 года Место проведения: Саратов

Тип мероприятия: научно-практическая конференция Инициатор: ДУМ Поволжья

Основные участники: сопредседатели Совета муфтиев России, региональные политики

Обсуждавшиеся темы: широкий спектр тем

Влияние на развитие исламского сообщества России: нет данных

I Всероссийский мусульманский форум

Дата проведения: 5 ноября 2005 года Место проведения: Нижний Новгород

Тип мероприятия: всероссийская мусульманская конференция Инициатор: ДУМ Нижнего Новгорода и Нижегородской области

Основные участники: сопредседатели Совета муфтиев России, лидеры ДУМ Нижегородской области, ученые-исламоведы

Обсуждавшиеся темы: перспективы объединения мусульман России под единым руководством; современное положение исламского сообщества России

Влияние на развитие исламского сообщества России: уровень участников форума оказался намного ниже ожидавшегося, из-за чего поставленных задач он не выполнил. «Наибольшая опасность самой идее мусульманского единства исходила, увы, не от недругов и недоброжелателей Ислама. Напротив, первую скрипку в попытке заблокировать проведение Всероссийского мусульманского форума, объявить ему бойкот играли лидеры самих же мусульман...», — отметили представители Нижегородского муфтията

Ислам и христианство: на пути к диалогу

Дата проведения: 24 ноября 2005 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: межрелигиозная конференция Инициатор: Совет муфтиев России

Основные участники: муфтий Равиль Гайнутдин, лидер российских католиков архипеписком Тадеуш Кондурусевич, представители Русской Православной Церкви

Обсуждавшиеся темы: исламо-христианский диалог в свете 40-летия декларации II Ватиканского Собора «Nostra aetate» Влияние на развитие исламского сообщества России: первая исламо-православно-католическая конференция

Гуманистические ценности и мусульманская молодежь России

Дата проведения: 30-31 мая Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международная мусульманская конференция

Инициатор: Совет муфтиев России

Основные участники: муфтий Равиль Гайнутдин, представители мусульманских молодежных организаций, зарубежные гости Обсуждавшиеся темы: подготовка новых кадров; ислам и молодежь

Влияние на развитие исламского сообщества России: первая молодежная мусульманская конференция

«Ресурсы ислама и мусульманской традиции в формировании духовного пространства России»

Дата проведения: 16 июня 2006 года Место проведения: Пенза

Тип мероприятия: окружная научно-практическая конференция

Инициатор: аппарат полномочного представителя президента России в Приволжском федеральном округе

Основные участники: мусульманские лидеры Приволжского федерального округа, окружные чиновники высокого ранга Обсуждавшиеся темы: текущее состояние исламского сообщества Приволжского федерального округа, государственноисламские отношения, исламофобия

Влияние на развитие исламского сообщества России: в своем выступлении глава ДУМ Нижегородской области Умар Идрисов подверг резкой и некорректной критике полномочного представителя президента РФ в округе A.B.Коновалова, чем спровоцировал резонансный конфликт

Всемирный саммит духовных лидеров

Дата проведения: 3-5 июля 2006 года Место проведения: Москва Тип мероприятия: межрелигиозный саммит Инициатор: Русская Православная Церковь, Межрелигиозный совет России и Межрелигиозный совет СНГ

Основные участники: президент России В.В.Путин, патриарх Московский и всея Руси Алексий II, шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, главы крупнейших мусульманских центров России и СНГ, более 100 глав и представителей крупнейших религиозных общин мира

Обсуждавшиеся темы: межрелигиозное сотрудничество Влияние на развитие исламского сообщества России: президент России В.В.Путин пригласил шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде сесть рядом с собой, тем самым признав его наиболее авторитетным мусульманским лидером СНГ. Этот факт сильно обидел председателя Совета муфтиев России Равиля Гайнут- дина, чьи отношения с Аллахшукюром Паша-заде после саммита резко ухудшились

Мусульмане России — с Богом за Родину в мир «хай-тек»!

Дата проведения: 4 ноября 2007 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: всероссийский мусульманский форум Инициатор: ДУМ Нижегородской области Основные участники: лидеры ДУМ Нижегородской области Обсуждавшиеся темы: текущее состояние исламского сообщества России

Влияние на развитие исламского сообщества России: самая амбициозная конференция ДУМ Нижегородской области, после которой его присутствие на федеральном уровне резко снизилось

Ислам победит терроризм

Дата проведения: 3-4 июля 2008 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: международный мусульманский форум Инициатор: Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования

Основные участники: ведущие мусульманские лидеры России и представительные делегации из арабских стран

Обсуждавшиеся темы: борьба с терроризмом, экстремизмом и исламофобией

Влияние на развитие исламского сообщества России: знаковая конфренция, призванная упорядочить механизмы зарубежной помощи российским мусульманам. Несмотря на резкое противодействие муфтия Равиля Гайнутдина организаторы конференции смогли в целом решить поставленные задачи

II Международный миротворческий форум

Дата проведения: 18-19 октября 2008 года Место проведения: Грозный

Тип мероприятия: международный мусульманский форум Инициатор: ДУМ Чеченской Республики Основные участники: главы северокавказских муфтиятов и представительные зарубежные делегации

Обсуждавшиеся темы: ислам как религия мира Влияние на развитие исламского сообщества России: крупнейшая мусульманская конференция под эгидой ДУМ Чеченской Республики привела к резкому повышению авторитета этого муф- тията, окончательного закрепив его статус как самостоятельного игрока на мусульманском поле

Общероссийская конференция мусульманских журналистов

Дата проведения: 12 ноября 2008 года Место проведения: Казань

Тип мероприятия: всероссийская мусульманская конфереция Инициатор: ДУМ Республики Татарстан и ведущие мусульманские СМИ РоссииОсновные участники: муфтий Татарстана Гусман Исхаков, лидеры мусульман Татарстана и ведущие мусульманские журналисты Обсуждавшиеся темы: современная мусульманская журналистика в России

Влияние на развитие исламского сообщества России: первая крупная конференция мусульманских журналистов России

Мусульмане СНГ за межконфессиональное и межнациональное согласие

Дата проведения: 17 июня 2009 года Место проведения: Москва

Тип мероприятия: первый саммит мусульман СНГ Инициатор: Международная исламская миссия Основные участники: шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, верховный муфтий Талгат Таджуддин, муфтий Исмаил Бердиев, муфтии стран СНГ, зарубежные гости

Обсуждавшиеся темы: положение мусульман в СНГ и межре- лигиозный диалог

Влияние на развитие исламского сообщества России: создание Консультативного совета мусульман СНГ во главе с шейх- уль-исламом Аллахшукюром Паша-заде; решающая победа Управления мусульман Кавказа над Советом муфтиев России в борьбе за первенство на постсоветском пространстве; получил высокую оценку Президента России Д.А.Медведева

Международный саммит исламского бизнеса и финансов

Дата проведения: 25-26 июня 2009 года Место проведения: Казань

Тип мероприятия: первый деловой мусульманский саммит в России

Инициатор: Правительство Татарстана, международные исламские институты

Основные участники: представители властных структур Республики Татарстан, представители МИДа России, представители российских и зарубежных мусульманских бизнес-кругов Обсуждавшиеся темы: антикризисные модели исламской экономики

Влияние на развитие исламского сообщества России: по итогам саммита было принято решение — создать в России инвестиционную финансовую компанию, работающую по законам шариата

Приложение 3 Хронология

642 — первые отряды мусульман доходят до Дербента. Начинается постепенная исламизация народов Кавказа, закончившаяся только к XIX в.

685-686 — арабы захватывают Дербент, который с тех пор стал центром исламизации Северо-Восточного Кавказа, получив название «Баб ал-Джихад» («ворота джихада»).

913 — арабский проповедник Абу Муслим распространил ислам среди лезгинов.

Х вв. — ислам принимают другие народы юга Дагестана.

922 — Волжская Булгария принимает ислам после знакомства с посольством багдадского халифа аль-Муктадира.

932 — сын булгарского царя совершает хадж, что окончательно закрепило связи Волжской Булгарии с исламским миром. Теперь эта страна стала восприниматься как самый северный форпост ислама.

957 — выбиравший веру великий князь Владимир принимает делегацию волжских булгар. «Веруем Богу и учит нас Магомет так: совершать обрезание, не есть свинины, вина не пить, по смерти же, говорит, можно творить -блуд с женами. Дает Магомет каждому по семидесяти прекрасных жен и изберет из них красивейшую и воплотит в ней красоту всех», — так описывает аргументы мусульманских миссионеров древнерусская летопись. В итоге великий князь сделал выбор в пользу православного христианства.

1257 — Золотую Орду возглавил первый хан-мусульманин — Берке.

1313 — хан Султан Мухаммед Узбек объявляет ислам государственной религией Золотой Орды. Благодаря этому ислам смог распространиться среди многочисленных тюркских племен от Крыма до Сибири.

Середина XIV века — начинается массовое строительство мечетей и медресе в городах Золотой Орды.

XIV в. — ислам стал распространяться среди аварцев.

ХII-ХIII вв. — ислам распространяется в Чечне.

1438 — создается Казанское ханство, ставшее главным оплотом ислама в Поволжье.

1445 — великий князь московский Василий II Тёмный за военную помощь отдает казанскому царевичу Касиму в удел город Городец-Мещерский с волостью, положив начало Касимовскому царству на Оке. Приехавшие сюда мусульмане стали устраиваться так, как им было привычно, строили мечети и вообще пользовались полной вероисповедания.

Середина XVIв. — в состав России входят новые земли, густонаселенные мусульманами — Казанское, Астраханское, Ногайское и Сибирское ханства. Начинается христианизация мусульманских народов.

1593 — издается грамота царя Федора Иоанновича «О построении слободы с церковью и переводе туда из уезда ново- крещенов, поколебавшихся от соседства с иноверцами в православной вере, о разрушении татарских мечетей, с запрещением впредь строить оные, и о недозволении русским людям жить в услужении у татар и немцев».

XVI-XVII ев. — распространение ислама в Кабарде.

1649 — по Соборному уложению года ислам получает законодательное признание. В статьях 161 главы X «О суде» и 3 главы XIV «О крестном целовании» было определено, что «князи и мурзы, и татары, и чуваша, и черемиса, и всякие ясачные люди» приводятся к присяге «по их вере по шерти». Такая же практика была принята и веком ранее — в описи архива Посольского Приказа, составленной в 1560 г. при Иване Грозном, упомянут «Куран татарский, на чем приводят татар к шерти».

Начало XVII в. — Смутное время — мусульмане-татары оказывают поддержку войскам Минина и Пожарского.

1613 — в утвержденной на Земском соборе грамоте значится семь «рукоположений» мурз и князей татарских, которые приняли деятельное участие в установлении династии Романовых.

1675 — царь Алексей Михайлович направляет в Индию посольство во главе с касимовским татарином, «астраханского бухарского двора жителем» Махметом Исупом (Юсуфом) Касимовым.

1716 — Петр I повелевает сделать первый перевод Корана на русский язык.

1731 — в Свияжске создается новокрещенская комиссия (с 1740 г. — Новокрещенская контора), призванная координировать православную миссионерскую деятельность среди татар- мусульман.

1736 — указ императрицы Анны Иоанновны положил начало интеграции мусульманского духовенства в государственный аппарат Российской Империи.

1744 — императрица Елизавета Петровна издает указ о признании государством мечетей и мусульманских приходов.

1755 — в Поволжье под мусульманским лозунгами вспыхивает восстание муллы Батырши.

1756 — сенат издает указ, дающий право строить новые мечети в Поволжье и Сибири.

1756 — в волжской деревне Бурундуки (в настоящее время — Кайбицкий район Республики Татарстан) родился первый российский муфтий Мухамеджан Гусейнов (Хусейнов).

1717 — османский султан Мурад IV приказывает крымским ханам Девлет-Гирею и Казы-Гирею распространить ислам среди адыгов.

1773 — императрица Екатерина II распоряжается об издании указа Святейшего Правительствующего Синода «О терпимости всех вероисповеданий и о запрещении Архиереям вступать в разные дела, касающиеся до иноверных вероисповеданий и до построения по их закону молитвенных домов, предоставляя все сие светским начальствам».

1774 — по условиям Кючук-Кайнарджийского мира Россия временно согласилась с правом Османов выступать в качестве «верховных калифов магометанского закона» и духовных лидеров мусульман Российской Империи.

1782 — в Москве строится первая деревянная мечеть.

1784 — выходит именной указ императрицы Екатерины II «О позволении Князьям и Мурзам Татарским пользоваться всеми преимуществами Российского дворянства», который наделял мусульман благородного происхождениями всеми правами российского дворянства.

1788 — издаются указы «Об определении Мулл и прочих духовных чинов Магометанского закона и об учреждении в Уфе духовного собрания для заведования всеми духовными чинами того закона, в России пребывающими» (Именной указ от 22 сентября 1788 г.) и «О назначении Муфтия над всеми обитающими в России Магометанского закона людьми» (Именной указ от 22 сентября 1788 г.). Первым российским муфтием становится ахунд Мухамеджан Гусейнов (Хусейнов).

1789 — выходит Указ «Об определении в учрежденное в Уфе Духовное Собрание Магометанского закона Секретаря, Канцелярских и прочих служителей, с произвождением им жалования» (Высочайше конфирмированный доклад Сената от 20 апреля 1789 г.). Начинается создание первого российского муф- тията — Оренбургского магометанского духовного собрания.

1794 — Екатерина II подписывает Именной указ «О бытии в Таврической области Магометанскому Духовному Правлению под председательством муфтия», которым был назначен Сеит Мегмет-эфен ди.

1796 — Уфимский муфтият стал именоваться Оренбургским Духовным Магометанского закона собранием.

1797 — по указу императора Павла I почти четыре тысячи экземпляров Корана были напечатаны и «разосланы для продажи в те губернии, где населены народы Магометанского вероисповедания».

1800 — снимаются ограничения на издание мусульманской религиозной литературы.

1805 — начали издаваться указы, призванные упорядочить жизнь мусульман Закавказья.

1808 — мусульманское духовенство Казанской губернии выступает с требованиями создания независимого религиозного учреждения.

1810 — в соответствии с Манифестом «О разделении Государственных дел на особые управления с означением предметов каждому управлению принадлежащих» курирование исламских вопросов было поручено новообразованному Главному управлению духовных дел Иностранных исповеданий. Впоследствии Главное управление духовных дел было переименовано в департамент, в 1817 г. вошло в состав Министерства Духовных дел и Народного просвещения, а в 1832 г. было передано Министерству внутренних дел.

1812 — мусульманские подразделения храбро сражаются в Отечественной войне.

1817 — начинается Кавказская война.

1818 —в селе Ябынчи Казанской губернии родился знаменитый мусульманский богослов и историк Шигабутдин Марджани.

1823 — учреждается титул шейх-уль-ислама Кавказа, который получил шиитский ахунд Тифлиса Мухаммад Гуссейн-заде.

1823 — в Татарской слободе в награду за доблесть, проявленную татарскими и башкирскими полками в Отечественной войне 1812 года, была построена большая каменная мечеть, впоследствии названная Исторической.

1824 — новым муфтием Оренбургского Духовного Магометанского закона собрания становится ахун Габдессалям Габдра- химов.

1824 — генерал Ермолов пытался прекратить волнения, начатые последователями мюридизма.

1826 — муфтий Габдессалям Габдрахимов готовит специальное воззвание по случаю вступления на престол императора Николая I, а во время восстания декабристов молится о защите императора от мятежей и бедствий.

1829 — МВД разрабатываются проекты типовых мечетей, опубликованные в «Журнале министерства внутренних дел».

1832 — для управления мусульманами-суннитами вводится должность муфтия Кавказа, первым из которых стал казанский улем Таджуддин Мустафин.

1834 — имам Шамиль приходит к власти и возглавляет сопротивление царским войскам.

1840 — новым муфтием Оренбургского Духовного Магометанского закона собрания становится Габдельвахит Сулейманов.

1844 — на знаках ордена Св. Станислава, Св. Анны и Св. Георгия, жалуемых лицам нехристианского вероисповедания, в первую очередь мусульманам, изображение святых и их вензелей по распоряжению императора Николая I стало заменяться черным императорским орлом.

1845 — должности военных имамов вводятся во всех портах Российской Империи.

1846 — Оренбургское Духовное Магометанского закона собрание переименовывается в Оренбургское магометанское духовное собрание (ОМДС).

1846 — в деревне Тюменсу Касимовского уезда Рязанской губернии родился будущий ахун Санкт-Петербуга и авторитетный мусульманский богослов Атаулла Баязитов.

1848 — император Николай I «совершенно запретил въезд в пределы наши всяким лицам духовного магометанского звания, кто бы ни были, даже и нашим подданным, ежели приняли духовное звание за границею».

1859 — имам Шамиль сдается в плен и препровождается в Калугу.

1859 — на средства архиепископа Казанского Георгия, основателя отделения восточных языков Казанской духовной академии, издается «Полный конкорданс Корана, или Ключ ко всем словам и выражениям его текстов для руководства к исследованию религиозных, юридических, исторических и литературных начал сей книги» за авторством знаменитого востоковеда Александра Казем-Бека.

Вторая половина XIX в. — в татарской среде возникает обновленческое движение джадидов.

1864 — завершается Кавказская война.

1866 — вместе со своими сыновьями Кази-Магомедом и Шафи-Магомедом в зале калужского Дворянского собрания Шамиль присягает императору Александру И.

1872 — завершается процесс формирования мусульманских духовных управлений Закавказья.

1878 — казанский православный исламовед С.Суаблуков выпускает самый качественный перевод Корана на русский язык.

1882 — будущий муфтий Галимжан Баруди основывает знаменитое казанское медресе «Мухаммадийя».

1882 — муфтий ОМДС Салимгарей Тевкелеев обращается к министру внутренних дел с просьбой дать разрешение на постройку в столице империи Соборной кафедральной мечети.

1883 — на русском языке выходит первая книга татарского мусульманского богослова ахуна Атауллы Баязитова «Возражение на речь Эрнеста Ренана».

1883 — выходит первый номер первой мусульманской газеты Российской империи — Терджимана Исмаила Гаспринского.

1886 — новым муфтием Оренбургского Духовного Магометанского закона собрания становится ахун Мухамедьяр Султанов.

1887 — Государственный Совет выносит постановление, что мусульмане свободны в отправлении своего культа при условии, что это не будет вредить Православной Церкви.

1887 — на русском языке выходит ключевая книга татарского мусульманского богослова ахуна Атауллы Баязитова «Отношение ислама к науке и иноверцам».

1892 — Министерство народного просвещения принимает циркуляр об изъятии из медресе и мектебов рукописных книг и запрещении преподавательской деятельности муллам, получившим образование за рубежом.

1894 — начинается систематическое цензурирование мусульманских книг.

1897 — первая Всеобщая перепись населения Российской Империи насчитывает 13 миллионов 889 тысяч мусульман, которые составили 11% от населения страны. Суннитских мечетей в Российской Империи без учета Средней Азии насчитывалось около 6 тысяч, шиитских — около тысячи.

1904 — открывается Московская соборная мечеть.

1905 — В Нижнем Новгороде проходит I Всероссийский мусульманский съезд, на котором создается первая российская мусульманская партия либерально-демократическое движение «Иттифак-аль-муслимин». Впоследствии его члены составят актив мусульманской фракции Государственной Думы.

1905 — создается мусульманское крыло Союза русского народа — «Союз русского народа с мусульманами». Мусульманские лидеры Казани во главе с будущим муфтием Галимжаном Баруди принимают участие в монархических черносотенных демонстрациях.

1906 — в Санкт-Петербурге проходит II Всероссийский мусульманский съезд.

1906 — в Нижнем Новгороде проходит III Всероссийский мусульманский съезд.

1907 — император Николай II жертвует свои средства на строительство мечети в Твери, заложенной местной мусульманской общиной «в честь Государя Императора <...> в память благополучного избавления от покушения на его жизнь».

Весна 1907 — в Казани проходит шествие Союза русского народа, в котором принимают участие более 20 мулл.

1908 — проходит регистрацию устав монархического Цар- ско-народного мусульманского общества.

1908 — в войсках вводится должность полкового муллы.

1910 — закладывается Санкт-Петербургская соборная мечеть.

1910 — будущий муфтий Мухаммад Сафа Баязитов основывает черносотенную партию «Сират аль-Мустаким».

1913 — 39 членов Государственной Думы вносят законодательное предложение об учреждении особого духовного управления для мусульман Северного Кавказа «по образцу Закавказского муфтията».

1913 — в Санкт-Петербурге открывается крупнейшая во внутренней России соборная мечеть.

1914 — муфтий Мухаммедъяр Султанов издает фетву следующего содержания: «Мы, мусульмане, заодно со всем российским народом в эти тяжелые времена должны подать помощь нашему государству к отражению неприятелей <...> И во времена прежних войн, защищая Отечество, русские мусульмане показывали великие самопожертвования, и во времена настоящих, проходящих перед нами событий они, Бог даст, выкажут с избытком еще раз свой патриотизм».

1914 — в Санкт-Петербурге проходит IV Всероссийский мусульманский съезд, на котором были поставлены вопросы о реформировании системы духовных управлений.

1915 — новым муфтием Оренбургского Духовного Магометанского закона собрания становится ахун Мухаммад Сафа Баязитов.

1916 — специальным приказом Николая II в войсках вводится должность дивизионного муллы.

Февраль 1917 — к власти в исламской общины России приходят представители левых общественно-политических кругов. Муфтий ОМДС Мухаммад-Сафа Баязитов по распоряжению из столицы был свергнут и помещен под домашний арест как «ставленник “правых” групп».

7 марта 1917 — члены мусульманской фракции Думы собирают своих единоверцев на митинг в Петрограде, на котором выражают поддержку Временному правительству и направляют поздравительные телеграммы его руководителям.

25 марта 1917 — на Всекрымском мусульманском съезде первым «демократическим» муфтием Таврического муфтията избирается Челеби Челебиев (Номан Челеби Джихан).

Середина апреля 1917 г. — мусульманские съезды проходят в Верном и Ташкенте. Делегаты первого, казахского, съезда призывали создать отдельный муфтият для степных областей, который предполагалось назвать Казахстанским духовным собранием. Их единоверцы узбеки также постарались обособиться от ОМДС и создали туркестанский мусульманский центральный совет, или Туркестанский краевой мусульманский совет (Тукрамус).

Апрель 1917 — в Баку открывается I Съезд кавказских мусульман (Кавказский мусульманский съезд), который, в отличие от аналогичных съездов в других регионах, привел к сближению, а не к дальнейшему разделению мусульман. Одним из главных его решений стала резолюция о необходимости создания центрального общемусульманского органа с законодательными функциями для всей России.

Апрель 1917 — мусульманские съезды проходят в Верном и Ташкенте.

Май 1917 — в Дагестане учреждается Союз объединенных горцев, на первом съезде которого было предложено создать на Северном Кавказе исламское государство.

1 мая 1917 — в Уфе открывается I Всероссийский съезд мусульман.

17-26 июля 1917 — в Казани проходит I Всероссийский мусульманский военный съезд.

18 июля 1917 — в Казани открывается II Всероссийский мусульманский съезд, выявивший новые противоречия в мусульманской среде. Выразилось это в первую очередь в том, что представители Кавказа и Средней Азии на него не явились.

20 ноября 1917 — Совет народных комиссаров выпускает Обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», в котором мусульманам обещались значительные преференции.

20 ноября 1917 — в Уфе начинают свою работу образованные на II Всероссийском мусульманском съезде Милли Меджлис и Милли Идара.

29 ноября 1917 — Милли Меджлис принимает решение о создании национального государства.

Ноябрь 1917 г. — в Крыму проходит I Курултай крымско- татарского народа, который провозглашает Крымскую Демократическую Республику во главе с муфтием Крыма Челеби Челебиев.

14 декабря 1917 — Краевой мусульманский съезд Петроградского национального округа обращается с письмом в адрес Народного Комиссариата по делам национальностей, в котором отмечается, что Коран Османа как «священное сокровище и достояние всего мусульманского мира должен находиться в руках самих мусульман». Через пять дней на это прошение поступает положительный ответ Совета народных комиссаров, и Коран Османа передается делегатам съезда.

5 января 1918—председателем Милли Идара избирается авторитетный мусульманский политик-пантюркист Садри Максуди (Садретдин Максудов), депутат Думы второго созыва и бывший член центрального комитета партии «Иттифак аль-Муслимин».

10 января 1918 — Милли Меджлис ставит вопрос о «внесении на международную арену и обеспечении правового статуса решений, принятых Миллет Меджлисе мусульман тюрко-татар внутренней России и Сибири о конституции национальной автономии и Идель-Урал Штата», надеясь добиться международного признания.

19 января 1918 — при Наркомнаце учреждается Центральный комиссариат по делам мусульман внутренней России и Сибири (Муском), председателем которого становится М.Вахитов.

23 февраля 1918 — муфтий Крыма Челеби Челебеев расстрелян большевиками в Севастополе.

21 апреля 1918 — выходит Постановление Наркомнаца об упразднении Милли Идара.

2 мая 1918 — И.В.Сталин подписывает Постановление Наркомнаца о создании Мусульманской рабоче-крестьянской армии в составе Рабоче-крестьянской Красной армии.

Июнь 1918 — создается Центральная мусульманская военная коллегия (Центрмусвоенколлегия) при Наркомате военных и морских дел.

17-23 июня 1918 — в Казани проходит организованная Мус- комом I Конференция мусульманских коммунистов, на которую прибыли делегаты более чем из десяти регионов страны. По ее итогам принимается решение — основать Российскую партию мусульманских коммунистов (большевиков), управляемую собственным ЦК и автономной от РКП (б).

29 июня 1918 — в Петрограде проходит совещание представителей православия, старообрядчества, католичества, иудаизма, лютеранства и ислама, посвященное выработке единой линии борьбы против Декрета об отделении церкви от государства. Следуя решениям этого совещания, муллы заявили, что не считают возможным применение данного Декрета, чем навлекли на себя серьезное неудовольствие новых властей, пытавшихся поссорить их с православными.

Октябрь 1918 — Шиитское и Суннитское духовные правления мусульман Закавказья объединяются в единое духовное правление — Машихат, ставшее первой в мире шиито-суннитской централизованной религиозной организацией.

Сентябрь 1919 — чеченский улем Узун-Хаджи Салтинский объявляет о создании Северокавказского эмирата (эмирства) и провозглашает себя его главой — эмиром, получив соответствующий фирман османского султана как халифа всех суннитов.

16 сентября 1920 — в Уфе проходит I Всероссийский съезд мусульманского духовенства.

Январь 1918 — на III Вседагестанском съезде улем Али Акушинский избирается шейх-уль-исламом Дагестана.

В июне 1922 — по указанию Центрального Комитета ВКП(б) в составе Секретно-оперативного управления ГПУ, образован Восточный отдел, которому было поручено курировать «мусульманский вопрос».

10 июня 1923 — в Уфе открывается «духовный съезд представителей населения Башкирии», который принимает решение

о создании Башкирского центрального духовного управления (ЦДУМ БАССР).

10-21 июня 1923 — в Уфе проходит II Всероссийский съезд мусульманского духовенства. Новым муфтием ЦДУМ избирается Ризаэтдин Фахреддин (Фахреддинов).

1923 — Народный комиссариат иностранных дел требовал от своих структур проведения активной работы под девизом «Шариат и социализм не противоречат друг другу».

1923 — на I Съезде крымских мусульман принимается решение о преобразовании Таврического муфтията в Религиозную организацию мусульман Крыма (РОМК) во главе с муфтием.

9- 12 июня 1923 — в Москве проходит созванное по инициативе Сталина Четвертое совещание ЦК РКП(б) с ответственными работниками национальных республик и областей. На нем Сталин сделал два доклада: «Практические. мероприятия по проведению в жизнь резолюции XII Съезда партии по национальному вопросу» и Доклад ЦКК об антипартийной, антисоветской деятельности Султан-Галиева.

20 ноября 1923 — в селении Кахиб Гунибского округа под председательством шейха Хабибуллы Кахибского и при содействии советских органов открывается съезд мусульманского духовенства Дагестана, призванный осудить действия воюющего против советской власти Нажмутдина Гоцинского.

7 июня 1926 — в Мекке открывается Всемирный мусульманский конгресс, на который прибывает представительная делегация советских мусульман во главе с муфтием Ризаэтдином Фахреддином.

6-10 октября 1926 — в Уфе проходит III Всероссийский съезд мусульманского духовенства.

27 апреля 1927 — ЦДУМ принимает обращение ко всем мухтасибам, имамам и всем мусульманам, в котором опровергает обвинения в политизации преподавания религии и чинимых светскому образованию препонах. Ц ДУМ заявляет о поддержке обучения в светской школе и указывает, что преподавание религии сводилось к обучению догматам Ислама в соответствии с законами об отделении церкви от государства.

28 мая 1928 — президиум ЦИК РСФСР выносит постановление о полном запрете преподавания мусульманского вероучения.

1930 — во внутренней России закрыто 87% мухтасибатов, более 70% мечетей, от 90 до 97% мулл и муэдзинов лишены возможности осуществлять свою деятельность.

В 1936 — начинается дело «Дело о заговоре руководителей ЦДУМ», суть обвинений по которому сводилась к тому, что муфтий Ризаэтдин Фахреддин и казый Кашшаф Тарджемани готовились объявить о закрытии ЦДУМ с целью вызвать антисоветские волнения верующих. По этому делу было арестовано и расстреляно более 30 человек, включая троих казыев ЦДУМ, — Зияэтдина Камали (Камалетдинова), Мухлису Буби и Кашшафа Тарджемани.

26 декабря 1937—последний царский муфтий Мухаммад Сафа Баязитов расстрелян в Казани.

1941 — из 13700 мусульманских приходов внутренней России сохранилось лишь около ста. Все учебные заведения закрыты, выпуск газет и журналов прекращен, издательские проекты заморожены.

3 марта 1943 — в газете «Известия» была опубликована телеграмма муфтия Расулева о начале сбора мусульманами средств на строительство танковой колонны и его личном взносе в размере 50 тысяч рублей.

12 июля 1943 — группа мусульманских богословов Узбекистана во главе с авторитетным улемом Эшоном Бабахановым направляет письмо на имя председателя Президиума Верховного Совета СССР М.И.Калинина с предложением об образовании отдельного духовного центра для мусульман Средней Азии и Казахстана.

15 октября 1943 — в Ташкенте проходит Первый курултай мусульманских улемов Средней Азии и Казахстана, на котором создается духовное управление мусульман Средней Азии и Казахстана во главе с муфтием Эшоном Бабахановым.

Конец 1943 — создается Духовное управление мусульман Северного Кавказа.

14 апреля 1944 — принимается решение о восстановлении Машихата мусульман Закавказья под названием «Духовное управление мусульман Закавказья» (ДУМЗак).

25-28 мая 1944 — в бакинской мечети «Тазапир» проходит Учредительный съезд Духовного управления мусульман Закавказья.

1944 — создается Совет по делам религиозных культов, которому было предписано курировать все неправославные, в первую очередь — мусульманские общины.

1945 — муфтий Габдурахман Расулев обращается в Совет по делам религиозных культов при Совете министров СССР с просьбой перевести резиденцию ЦДУМ в Москву, однако не получает положительного ответа.

1945 — мусульманам СССР вновь дозволяется совершать хадж. Первую группу паломников возглавляет глава ДУМ Средней Азии и Казахстана муфтий Эшон Бабахан.

1947 — усилиями ДУМ Средней Азии и Казахстана начал издаваться журнал «Мусульмане советского Востока» («Совет Шарки мусулмонлари»).

25 октября 1948 — в Уфе открывается IV Всероссийский съезд мусульманского духовенства, по итогам которого ЦДУМ РСФСР было переименовано в Духовное управление мусульман Европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС).

13 мая 1950 — в газете «Известия» публикуется заявление ДУМЕС, подписанное его муфтием Габдрахманом Расулевым. «От лица кадиев, мухтасибов и верующих европейской части СССР и Сибири в пределах нашего великого Отечества мы выражаем единодушное согласие с резолюциями Стокгольмской сессии Постоянного комитета Всемирного Конгресса сторонников мира».

21 марта 1951 — в Уфе проходит меджлис ДУМЕС, на котором его новым муфтием избирается Шакир Хиялетдинов, прибывший в качестве гостя САДУМ.

7 июня 1954 — выходит Постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения», после которого давление и на ислам, и на православие резко усилилось.

5 июня 1957 — в Ташкенте умирает первый муфтий Средней Азии и Казахстана Эшон Бабаханов.

Июнь 1957 — на третьем курултае САДУМ новым председателем этого управления избирается сын Эшона Бабаханова Зияуддин.

1957 — выходит первое издание Корана в СССР.

1961 — при САДУМ открывается отдел международных связей, который стал курировать вопросы паломничества, приема и отправления делегаций, а также переписку с зарубежными мусульманами.

1-4 июля 1969 — в Троице-Сергиевой Лавре открывается Межрелигиозная конференция под девизом: «За сотрудничество и мир между народами».

1970 — САДУМ проводит в Ташкенте Международную конференцию «За единство и сотрудничество мусульман в борьбе за мир», посвященную событиям на Ближнем Востоке.

1973 — муфтий Зияуддин Бабаханов развивает тему обострения на Ближнем Востоке, собрав в Ташкенте Конференцию «В поддержку справедливой борьбы народов за освобождение своих территорий, за национальную независимость и социальный прогресс».

20-23 августа 1974 — САДУМ проводит в Самарканде представительную Конференцию «Имам аль-Бухари и современность» , в которой наряду с ведущими отечественными богословами принимали участие более 60 делегатов из 27 стран мира.

Май 1975 — новым муфтием ДУМЕС избирается имам-хатыб ленинградской Соборной мечети Габдельбари Исаев.

Октябрь 1976 — в Ташкенте проходит Международная конференция «Претворение в жизнь учения Корана и Сунны в современных условиях», приуроченная к 30-летию САДУМ.

6-10 июня 1977 — в Москве проходит Межрелигиозный саммит «Религиозные деятели за прочный мир, разоружение и справедливые отношения между народами».

1979 — проходят торжества, посвященные наступлению

Хиджры.

1981 — выступая на XXVI Съезде КПСС, генеральный секретарь компартии Л.И.Брежнев признает неоднозначность исламского фактора, под знаменем которого может развертываться как освободительная борьба, так и контрреволюционные мятежи. «В некоторых странах Востока в последнее время активно выдвигаются исламские лозунги. Главное в том, какие цели преследуют силы, провозглашающие те или иные лозунги. Под знаменем ислама может развертываться освободительная борьба. Об этом свидетельствует опыт истории, в том числе и самый недавний. Но он же говорит, что исламскими лозунгами оперирует и реакция, поднимающая контрреволюционные мятежи. Все дело, следовательно, в том, каково реальное содержание того или иного движения», — подчеркнул он.

1978 — ДУМ Северного Кавказа возглавляет муфтий Махмуд Геккиев.

1980 — ДУМ Закавказья возглавляет шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде.

1980 — ДУМЕС возглавляет муфтий Талгат Таджуддин.

1-2 октября 1981 — в Москве проходит Международная меж- религиозная встреча.

10- 14 мая 1982 — в Москве проходит Межрелигиозный саммит «За спасение священного дара жизни от ядерной катастрофы».

23 декабря 1982 — муфтий Зияуддин Бабаханов скончался в Ташкенте и был похоронен рядом со своим отцом в мавзолее имама Абу Бакра Мухаммада ибн Али Исмаил аль-Каффаль аш-Шаши. В том же году новым муфтием САДУМ избирается его сын Шамсуддин.

5 апреля 1983 — выходит Постановление ЦК КПСС «О мерах по идеологической изоляции реакционной части мусульманского духовенства».

1-3 октября 1986 — в Баку проходит Международная мусульманская конференция за «Мусульмане в борьбе за мир», собравшая более 600 делегатов из 60 стран мира и ставшая крупнейшей за весь советский период мусульманской конференцией.

1989

1989 — глава мусульман Закавказья шейх-уль-ислам Аллах- шукюр Пашазаде первым из мусульманских духовных лидеров избирается депутатом Верховного Совета СССР.

17- 18 февраля — Первый всетатарский съезд учреждает «Народное движение в поддержку перестройки — Татарский общественный центр», впоследствии известное как Всесоюзный татарский общественный центр (с 16 февраля 1991 г.) и Всетатарский общественный центр (с начала 1992 г.). Новое движение становится «материнской» структурой для большинства радикальных националистических партий Татарстана.

Март — в Дагестане начинается кампания по смещению муфтия Духовного управления мусульман Северного Кавказа (ДУМСК) Махмуда Геккиева.

13 мая — в Буйнакске открывается Конференция мусульман Северного Кавказа, закончившаяся смещением муфтия Махмуда Геккиева и захватом резиденции ДУМ Северного Кавказа в Махачкале. Временно исполняющим обязанности муфтия избирается Магомед-Мухтар Бабатов.

16- 25 августа — в Поволжье проходят торжества, посвященные 1100-летию принятия Волжской Булгарией ислама и 200-летию Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС).

Ноябрь-декабрь —ДУМСК распадается. Появляются национальные ДУМы Чечено-Ингушетии и Кабардино-Балкарии, муфтиями которых становятся соответственно Шахид Газабаев и Шафиг Пшихачев.

7 декабря — в Троице-Сергиевой Лавре проходит последняя встреча глав и представителей церквей и религиозных объединений Советского Союза.

1990

27 января — в Махачкале проходит Чрезвычайный съезд мусульман Северного Кавказа. Председателем и муфтием ДУМСК, преобразованного в ДУМ Дагестана, избирается Багаутдин Исаев.

27 апреля — в Казани проходит Учредительный съезд татарской националистической партии «Иттифак».

6-8 июня — в Уфе проходит V Съезд Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС), в ходе которого председателю ДУМЕС муфтию Талгату Таджуддину присваивается почетный титут «шейх-уль-ислам». На Съезде впервые звучит критика в адрес председателя ДУМЕС, озвученная казанским имамом Габдуллой Галиуллиным.

9 июня — на Съезде мусульманских обществ СССР в Астрахани принимается решение об образовании Исламской партии возрождения, ставшей первой исламской партией на территории бывшего СССР. Одним из инициаторов создания Исламской партии возрождения выступает проживающий в Астрахани дагестанский религиозный авторитет А.А.Омаров (более известный как Айюб Астраханский). Вскоре Омаров начинает создание первой за пределами Северного Кавказа общины сторонников «чистого ислама» — ваххабитов.

12- 13 октября — в Казани проходит учредительный съезд партии «Азатлык», ставшей молодежным «крылом» Всетатарского общественного центра.

1991

15 января — на заседании президиума ДУМЕС в Уфе принимается решение об образовании мухтасибатных округов для повышения эффективности управления общинами. Формируются Астраханский, Бугульминский, Зеленодольский, Куйбышевский, Нижегородский, Казанский, Чистопольский, Омский, Ленинградский, Октябрьский, Сибайский, Пермский, Пензенский, Крымский Уфимский, Свердловский, Тюменский, Московский, Саратовский, Ростовский, Челнинский, Прибалтийский, Ульяновский, Оренбургский и Стерлитамакский мухтасибаты.

31 марта — в Казани проходит Учредительный съезд Исламской демократической партии Татарстана.

5 апреля — создается Исламский культурный центр. Его генеральным директором становится молодой мусульманский активист В.В.Медведев, впоследствии известный как Абдул- Вахед Ниязов.

4- 10 июня — в Уфе проходит учредительное собрание Всеис- ламской демократической партии.

Сентябрь — сторонниками президента Чеченской Республики Джохара Дудаева создается Высший исламский совет Чеченской Республики (позже известный как Исламский центр Чеченской Республики).

14 октября — Совет имамов Чеченской Республики создает независимое ДУМ Чеченской Республики (ДУМ ЧР), муфтием которого избирается авторитетный имам Магомед-Башир Арсанукаев. Начинается противостояние Высшего исламского совета Чеченской Республики и ДУМ ЧР.

1992

1- 2 февраля — в Казани проходит I Курултай татарского народа, который избирает Милли Меджлис (Национальный Парламент). Новая организация объединяет значительную часть татарских националистических партий.

Февраль — в Махачкале проходит I Съезд мусульман Дагестана, результатом которого становится смещение муфтия ДУМ Дагестана Багаутдина Исаева. Новым председателем ДУМ Дагестана избирается Ахмед Дарбишгаджиев. Вскоре Багаутдин Исаев создает собственный, кумыкский, муфтият. Начинается раскол ДУМ Дагестана по национальному признаку.

29 мая — в Казани по инициативе исламской партии «Возрождение», Милли-меджлиса, общества Марджани, саратовского общества «Исламский призыв», молодежного центра исламской культуры «Иман» создается Исламский центр Татарстана. Один из лидеров Центра Габдулла Галиуллин заявляет об оппозиционности новой структуры руководству ДУМЕС, что становится первым открытым вызовом муфтию Талгату Таджуддину.

6 августа — в Грозном проходит внеочередной (Объединительный) съезд исламского духовенства Чеченской Республики. Съезд поддерживает муфтия Магомеда-Башира Арсунукаева и объявляет о роспуске Исламского центра Чеченской Республики, а также всех «исламских» политических партий и групп.

21 августа — в Уфе проходит съезд мусульман Республики Башкортостан, результатом которого становится образование самостоятельного ДУМ Республики Башкортостан. Председателем и муфтием новой структуры избирается имам- мухтасиб Уфимского мухтасибата ДУМЕС Нурмухаммад Нигматуллин.

22 августа — в Набережных Челнах проходит аналогичный съезд, по итогам которого создается ДУМ Республики Татарстан во главе с муфтием Габдуллой Галиуллиным. Начинается раскол ДУМЕС.

26 августа — в Уфе проходит расширенный пленум ДУМЕС. Согласно решениям пленума, действия раскольников осуждаются, а инициаторы раскола — казыи Нурмухаммед Нигматуллин и Нафигулла Аширов, а также имам-мухтасибы Гусман Исхаков (Октябрьский мухтасибат), Мукаддас Бибарсов (Саратовский мухтасибат), Галимзян Бикмуллин (Тюменский мухтасибат), Гумар Валеев (Свердловский мухтасибат), Газиз Аглямов (Си- байский мухтасибат), Сулейман Зарипов (Бугульминский мухтасибат), Ришат Рафиков (Стерлитамакский мухтасибат), Наиль Сахибзянов (Пермский мухтасибат) и Идрис Галяутдинов (Набережночелнинский мухтасибат), освобождаются от занимаемых должностей.

Август-декабрь — раскол ДУМЕС прогрессирует. Создаются Межрегиональное ДУМ Саратовской, Пензенской и Волгоградской областей (известное также как ДУМ Среднего Поволжья) и ДУМ Тюменской области.

9 сентября — проходит регистрацию ДУМ Украины — первый муфтият в составе ДУМЕС.

30 сентября — на встрече глав и представителей ДУМ Республики Татарстан, ДУМ Республики Башкортостана, Межрегионального ДУМ Саратовской, Пензенской и Волгоградской областей, ДУМ Тюменской области, ДУМ Крыма и ряда других централизованных мусульманских организаций принимается решение о создании Координационного совета глав региональных духовных управлений мусульман Европейской части бывшего СССР и Сибири (впоследствии известного как Высший координационный центр духовных управлений мусульман России), призванного объединить всех противников ДУМЕС.

21 октября — в Казани проходит Первый съезд Координационного совета глав региональных духовных управлений мусульман Европейской части бывшего СССР и Сибири. Координационный совет преобразуется в Высший координационный центр духовных управлений мусульман России (ВКЦДУМР). Принимается устав новой организации и проходят выборы ее председателя, которым становится муфтий ДУМ Республики Татарстан Габдулла Галиуллин, в 1994 г. получивший титул «Верховного муфтия России».

9- 10 ноября — в Уфе проходит VI Чрезвычайный съезд мусульман Европейской части СНГ и Сибири. Съезд одобряет действия председателя ДУМЕС верховного муфтия Талгата Тад- жуддина и осуждает действия раскольников.

1993

Январь — представители мусульманского духовенства Чечни — сторонники Д.Дудаева — создают Духовный центр мусульман ЧР (ДЦМ ЧР) для противодействия ДУМ ЧР.

28 января — под давлением правительства Чечни муфтий Магомед-Башир Арсунукаев подает в отставку, однако Совет улемов ДУМ ЧР ее не принимает.

25 февраля — внеочередной съезд мусульманского духовенства Чечни вновь избирает Магомеда-Башира Арсунукаева муфтием Чеченской Республики.

13 марта — II съезд мусульман Адыгеи утверждает устав ДУМ республики Адыгея и Краснодарского края (ДУМ РА и КК) и выбирает имама Мусу (Моса) Чениба его председателем в духовном звании муфтия.

14 апреля — национальный комитет по правовой реформе Чеченской Республики регистрирует ДЦМ ЧР в качестве руководящего органа мусульман Чечни и аннулирует регистрационное свидетельство ДУМ ЧР.

4 июня — муфтий Чечни Магомед-Башир-Хаджи в знак протеста против государственного переворота в Чеченской Республике Ичкерия подает в отставку с поста главы ДУМ ЧР. Новым муфтием Чечни становится Мухаммад-Хусейн Алсабеков.

1994

29 января — в составе ЦДУМ создается ДУМ Центрально- Европейского региона России (ДУМЦЕР) с центром Москве. Его председателем становится второй имам-хатыб Московской соборной мечети Равиль Гайнутдинов, получивший духовное звание муфтия.

26 февраля — аварское ДУМ Дагестана регистрируется как единый для всех мусульман республики духовный центр.

6 марта — новый устав ДУМЕС регистрируется в Минюсте. Согласно его положениям, ДУМЕС преобразовывается в ЦДУМ, а его председатель получает пожизненный титул верховного муфтия. Начинается преобразование части мухтасибатов ДУМЕС в муфтияты.

18 июля — по решению съезда мусульман Ульяновской области создается ДУМ Ульяновской области «Ассоциация мечетей» (впоследствии Региональное ДУМ Ульяновска и Ульяновской области).

16 сентября — МВД Республики Башкортостан передает в президиум ЦДУМ информацию о готовящемся захвате резиденции ЦДУМ сторонниками ВКЦДУМР. Начинается мобилизации сторонников ЦДУМ.

18 сентября — президиум ЦДУМ направляет Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II телеграмму, в которой просит содействия в связи с намечающимся захватом своей резиденции.

21 сентября — решением Пленума ЦДУМ муфтий Равиль Гайнутдин выводится из состава президиума ЦДУМ и освобождается от всех занимаемых должностей.

23 сентября — ДУМЦЕР выходит из состава ЦДУМ. Начинается конфликт ДУМЦЕР и ЦДУМ.

27 октября — по инициативе ответственного секретаря ЦДУМ Замира Хайруллина и ряда его соратников, впоследствии названных «инициативной группой», созывается Чрезвычайный расширенный пленум ЦДУМ, который смещает с занимаемого поста председателя ЦДУМ верховного муфтия Талгата Таджуддина и назначает дату 7-го чрезвычайного съезда ЦДУМ. Исполняющим обязанности муфтия становится Замир Хай- руллин.

29 октября — в Саратове проходит Первый съезд мусульман Поволжья. Межрегиональное духовное управление мусульман Саратовской, Волгоградской и Пензенской области преобразуется в ДУМ Поволжья.

1 ноября — в Уфе проходит VII чрезвычайный съезд мусульман ЦДУМ, созванный оппозиционной верховному муфтию Талгату Таджуддину «инициативной группой». По решению съезда новым муфтием ЦДУМ становится Замир Хайруллин. Вносятся существенные изменения в устав ЦДУМ.

1 ноября — в Уфе проходит Всероссийский меджлис членов президиума, совета улемов и ревизионной комиссии ЦДУМ, который денонсирует решения VII чрезвычайного съезда мусульман ЦДУМ, созванного «инициативной группой». Начало активного противостояния «инициативной группы» и сторонников верховного муфтия Талгата Таджуддина.

7 декабря — в Уфе проходит расширенный Пленум ЦДУМ, который денонсирует решения Чрезвычайного пленума (от

27 октября 1994 г.) и VII Чрезвычайного съезда (1 ноября 1994 г.) и принимает решение о созыве Чрезвычайного съезда ЦДУМ.

10 декабря — заканчивается противостояние верховного муфтия Талгата Таджуддина с «инициативной группой». Предается огласке совместное заявление Таджуддина и Хайрул- лина, в котором последний сообщает о сложении с себя всех полномочий и просит прощение за содеянное.

1995

17 января — в Уфе проходит VII Чрезвычайный внеочередной съезд ЦДУМ, который выражает доверие верховному муфтию Талгату Таджуддину и осуждает действия «инициативной группы» и других «раскольников».

31 января — в Грозном проходит Внеочередной съезд мусульманского духовенства Чеченской Республики, посвященный эскалации военный действий.

Февраль — председатель ДУМ ЧР Хуссейн Алсабеков уходит в отставку. Муфтием Чечни вновь становится Магомед-Башир Арсунукаев.

24 марта — в селении Ведено (Чеченская Республики Ичкерия) полевой командир Ахмад Кадыров избирается (а фактически назначается) муфтием Чечни. Вскоре после этого Ахмад Кадыров объявляет России джихад.

31 мая — в Москве проходит Учредительная конференция Союза мусульман России.

4 июня — в Москве проходит учредительная конференция Общероссийского мусульманского общественного движения «Нур».

31 августа — 2 сентября — в Москве проходит I Съезд Союза мусульман России. Председателем Союза мусульман России избирается глава ДУМ Поволжья Мукаддас Бибарсов.

17 сентября — в Москве проходит Конференция Общероссийского мусульманского общественного движения «Нур», выдвинувшая списки кандидатов от «Нура» для участия в парламентских выборах.

17 декабря — Общероссийское мусульманское общественное движение «Нур» принимает участие в парламентских выборах и набирает 0,58% голосов. Союз мусульман России не успевает вовремя представить необходимые документы и к участию в выборах не допускается.

1996

19 февраля — председатель Союза мусульман России Мукаддас Бибарсов подает в отставку. Вскоре новым председателем движения избирается дагестанский бизнесмен Надиршах Хачилаев.

13- 14 апреля — в Саратове проходит Учредительный съезд движения «Мусульмане России», в которое входят члены Союза мусульман России, несогласные с его политикой, ориентированной на всецелую поддержку президента РФ Б.Н.Ельцина. Председателем политсовета движения избирается председатель ДУМ Поволжья Мукуддас Бибарсов.

22 июня — в Казани проходит Учредительный съезд движения «Мусульмане Татарстана». Председателем движения избирается муфтий ДУМ Республики Татарстан Габдулла Галиуллин

1 июля — по инициативе председателя ДУМ Центрально- Европейского региона муфтия Равиля Гайнутдина создается Совет муфтиев России, в который входят ДУМ Центрально- Европейского региона России, ДУМ Республики Татарстан, ДУМ Республики Башкортостан, ДУМ Поволжья, ДУМ Оренбургской области — Бугурусланский муфтият и Региональное ДУМ Ульяновска и Ульяновской области. Равиль Гайнутдин становится его председателем.

8 декабря — председатель Союза мусульман России Надиршах Хачилаев избирается в Госдуму по 11 Махачкалинскому избирательному округу и впоследствии входит во фракцию «Наш дом — Россия».

1997

Ночь с 12 на 13 мая — в селении Чабанмахи (Республика Дагестан, Буйнакский район) происходит вооруженное столкновение между сторонниками «чистого ислама» — ваххабитами и приверженцами суфийских орденов — тарикатистами, приведшее к гибели нескольких человек. Деятельность ваххабитов в Кадарском анклаве вступает в активную фазу.

Июнь — начинается конфликт между председателем ДУМ Центрально-Европейского региона России и Совета муфтиев России муфтием Равилем Гайнутдином и татарским бизнесменом и меценатом, председателем ДУМ Сибири Р.Ж.Баязитовым. Баязитов переходит на сторону Ц ДУМ и становится советником председателя ЦДУМ верховного муфтия Талгата Таджуддина по национальным вопросам.

8-10 августа — в Тобольске проходит I Конференция мусульман Сибири и Дальнего Востока, итогом которой становится образование Духовного управления мусульман Сибири и Дальнего Востока (Межрегионального духовного управления Сибири и Дальнего Востока). Председателем нового ДУМа избирается бывший председатель ВКЦДУМР Нафигулла Аширов, впоследствии получивший титул «верховный муфтий Азиатской части России». Его заместителями становятся генеральный директор Исламского культурного центра России Абдул-Вахед Ниязов и председатель ДУМ Тюменской области Галимзян Бикмуллин.

Октябрь — ДУМ Сибири выводится из состава Совета муфтиев России. Начинается противостояние ДУМ Сибири и Межрегионального духовного управления Сибири и Дальнего Востока.

1998

14- 15 февраля - в Казани проходит III Съезд мусульман Татарстана, впоследствии названный Объединительным. Действующие в Татарстане мусульманские централизованные структуры объединяются в единое ДУМ Республики Татарстан, председателем которого избирается первый заместитель Габдуллы Галиуллина Гусман Исхаков. Председатели ДУМ Татарстана юрисдикции ЦДУМ муфтий Фарид Салман Хайдаров и ДУМ Республики Татарстан муфтий Габдулла Га- лиулла объявляют состоявшийся Съезд инспирированным правительством Татарстана, а его результаты — не имеющими юридической силы.

18 марта — на Пленуме ДУМ Республики Татарстан муфтии Фарид Салман Хайдаров и Габдулла Галиуллин признают легитимность муфтия Гусмана Исхакова и снимают с себя полномочия. Также на Пленуме принимается устав ДУМ Республики Татарстан (ДУМ РТ) и решаются принципиальные вопросы, связанные с его организационной структурой.

25 апреля — V Съезд мусульман Адыгеи избирает новым муфтием ДУМ Республики Адыгея Аскарбия Хачемизова.

20-21 мая — в Махачкале проходят беспорядки, главными организаторами которых выступают братья Хачилаевы. Минюст России начинает работу по ликвидации Союза мусульман России.

4 июня — в Москве проходит заседание Совета послов арабских государств, которое осуждает деятельность генерального директора Абдул-Вахеда Ниязова и ряда его сторонников.

15 июля — банда полевого командира Арби Бараева атакует казармы Гудермесского батальона национальной гвардии Чечни. В Чечне начинается вооруженное противостояние ваххабитов и сторонников традиционного ислама.

2 августа — в Ингушетии совместным решением руководства республики, имамов мечетей и религиозных авторитетов запрещается ваххабизм.

16 августа — ваххабиты дагестанских сел Карамахи, Чабан-махи и Кадар объявляют о создании на территории Кадарского анклава «отдельной исламской территории», живущей по законам шариата и не подчиняющейся российским властям.

17 августа — на Конференции Духовных управлений мусульман Северного Кавказа в Назрани принимается решение о создании Координационного центра мусульман Северного Кавказа. Его председателем избирается муфтий Ингушетии Магомед Албогачиев.

21 августа — в результате террористического акта в Махачкале погибает председатель ДУМ Дагестана Саид-Магомед Абу- бакаров.

18 сентября —Государственная Дума снимает депутатскую неприкосновенность с Надиршаха Хачилаева, обвиняемого в организации массовых беспорядков в Махачкале.

29 августа — новым муфтием Дагестана избирается Ахмад Абдуллаев.

Ноябрь — в Омске проходит Учредительная конференция Межрегионального духовного управление мусульман Сибири и Дальнего Востока (МДУМСДВ). МДУМСДВ преобразуется в ДУМ Азиатской части России (ДУМАЧР).

10 ноября — в Москве учреждается общероссийское политическое общественное движение «Рефах».

17 ноября — председатель ДУМ «Ассоциация мечетей» муфтий Махмуд Велитов заявляет о сложении своих полномочий и присоединении к ЦДУМ.

24-25 ноября — в Москве проходит расширенное совместное заседание Совета муфтиев России и ВКЦДУМР, итогом которого становится их объединение. ВКЦДУМР фактически прекращает свое существование.

23 декабря — на встрече глав и представителей Русской Православной Церкви, ЦДУМ, Совета муфтиев России, Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений и Буддийской традиционной сангхи России принимается решение об образовании Межрелигиозного совета России.

1999

18 января — ДУМ Центрально-Европейского региона России (ДУМЦЕР) проходит перерегистрацию и меняет название на ДУМ Европейской части России (ДУМЕР).

12 февраля — в Омске открывается Съезд мусульман Сибири, в котором принимает участие председатель ЦДУМ верховный муфтий Талгат Таджуддин. Съезд осуждает «раскольнические действия ДУМАЧР».

13- 14 февраля — в Тюмени проходит II Форум ДУМАЧР. Происходит окончательное формирование административно- территориальной структуры этого муфтията.

Начало апреля — сторонники ДУМЕР устанавливают контроль над Исторической мечетью в Москве.

9 апреля — главный цензор ДУМ РТ Фарид Салман Хайдаров заявляет о выходе из этой структуры. Вскоре он создает собственный муфтият — Региональное ДУМ Татарстана в составе

ЦДУМ и становится его муфтием. Начинается борьба между ДУМ РТ и ЦДУМ.

8 июня — в г. Булгар (Республика Татарстан) проходит VIII Внеочередной съезд ЦДУМ, приуроченный к 1110-й годовщине со дня принятия ислама Волжской Булгарией. На Съезде утверждаются типовые уставы ЦДУМ, региональных ДУМов и махаллей (приходов).

6 августа — начинается вторжение чеченских группировок в Дагестан. Ваххабиты Кадарского анклава вступают в боевые действия на стороне боевиков.

Август — движение «Рефах» входит в состав политического блока «Единство» и становится его «блокобразующей партией».

27 августа — в Москве проходит Учредительный съезд Общероссийского Союза общественных объединений «Меджлис». Новое движение призывает все мусульманские партии России объединиться под его эгидой для участия в парламентских выборах.

9 и 13 сентября — террористы взрывают дома на улице Гурьянова и на Каширском шоссе в Москве. Одним из главных подозреваемых в организации террористических актов становится уроженец Узбекистана Денис Сайтаков, шакирд (студент) набережночелнинского медресе «Иолдыз».

1 б сентября — на сессии дагестанского парламента объявляется о запрещении ваххабизма на территории Республики Дагестан.

2 октября — сотрудниками правоохранительных органов г. Набережные Челны задерживается имам-хатыб центральной мечети «Таубе», выпускник медресе «Иолдыз» Айрат Вахитов. Ему предъявляется обвинение по статье 208, часть вторая Уголовного кодекса России — участие в вооруженных формированиях, не предусмотренных федеральным законом. Вскоре еще 10 бывших студентов «Иолдыза» объявляются в розыск в связи с их участием в чеченских бандформированиях.

2 октября — в Уфе проходит Совет муфтиев ЦДУМ, приуроченный к торжествам по случаю 10-летия Исламского института им. Ризаетдина бин Фахретдина. По итогам Совета принимается обращение, акцентирующее внимание на прогрессирующем распространении ваххабизма в Российской Федерации.

б октября — сотрудники ФСБ задерживают находящегося в федеральном розыске председателя Союза мусульман России Надиршаха Хачилаева.

8- 9 октября — представители ДУМ РТ и Совета муфтиев России совершают инспекционную поездку в «Йолдыз».

10 октября — решением президента Чеченской Республики Ичкерия председатель ДУМ Чеченской Республики Ичкерия муфтий Ахмад Кадыров освобождается от занимаемой должности.

15 октября — на съезде ДУМ Тюменской области председатель ДУМ ТО муфтий Галимзян Бикмуллин заявляет о выходе своего муфтията из ДУМ Азиатской части России.

16 октября — президент Чеченской Республики Ичкерия Аслан Масхадов объявляет муфтия Чечни Ахмада Кадырова врагом чеченского народа с формулировкой «подлежит уничтожению».

15 ноября — Совет муфтиев России принимает заявление, направленное против верховного муфтия ЦДУМ Талгата Таджуд- дина и председателя ДУМ Сибири Р.Ж.Баязитова. Начинается новый виток борьбы между ЦДУМ И СМР.

1 декабря — террористы взрывают несколько веток магистрального газопровода на границе Республики Татарстан и Кировской области. Организатором террористического акта выступает группа татарстанских ваххабитов, среди которых есть выпускники набережночелнинского медресе «Йолдыз».

2000

24 февраля — на базе ДУМ РТ и Центрального ДУМ Ульяновской области (образовано летом 1999 г.) создается новая централизованная структура — Ассоциация мусульманских религиозных организаций «Казанский муфтият», призванная расширить зону юрисдикции ДУМ РТ до территории всего Поволжья, а впоследствии и всей страны.

15 марта — Ассоциация мусульманских религиозных организаций «Казанский муфтият» входит в состав Совета муфтиев России (образованное в 1998 г. ДУМ РТ в Совет муфтиев России не входило).

23 марта — в Уфе проходит совместное заседание Совета муфтиев Ц ДУМ и Общероссийского союза общественных объединений «Меджлис». ЦДУМ и «Меджлис» заключают стратегический союз.

6 апреля — в Москве по инициативе Совета муфтиев России начинаются торжества, посвященные 1400-летнему юбилею с начала распространения ислама в России.

20 апреля — на очередном Съезде ДУМ Республики Адыгея и Краснодарского края его новым муфтием избирается имам из Успенского района республики Энвер Шумафов.

22 апреля — решением Пленума ДУМ РТ и семинара руководителей высших и средних учебных заведений Республики Татарстан на базе набережночелнинских медресе «Иолдыз», «Танзиля», «Ихлас», «Нурутдин» и «Иман» создается Набереж- ночелнинское высшее медресе.

19 мая — ФСБ России официально заявляет о начале активной борьбы с «благотворительными» арабскими фондами. Первой под удар попадает организация «Аль-Харамейн», которую ФСБ объявляет «одной из структур, негласно финансирующей наемников в Чечне» и начинает работу по прекращению ее деятельности. Вскоре аналогичные меры принимаются против фондов «Аль-Игаса», «Тайба» и «Ибрагим аль Ибрагим», известных своей широкой поддержкой ряда российских исламских учебных заведений и духовных управлений мусульман.

5 июня — правительство Башкортостана предпринимает неудачную попытку воссоединения исламского сообщества республики путем присоединения ДУМ Республики Башкортостан к ЦДУМ.

8 июня — муфтий Чечни Ахмад Кадыров назначается главой временной администрации Чечни.

30 июня — в Москве проходит заседание Совета муфтиев России, посвященное рассмотрению вопроса о возможном законодательном запрете ваххабизма на всей территории России. В принятом по итогам заседания обращении председатель ЦДУМ называется «раскольником» и «инициатором и покровителем внедрения экстремизма в форме «ваххабизма» на территории РФ». Начинается новый виток борьбы между ЦДУМ и СМР, отличительной чертой которого становятся взаимные обвинения в приверженности ваххабизму.

25 июля — глава временной администрации Чечни Ахмад Кадыров официально запрещает деятельность в республике ваххабитских групп.

18- 19 августа — в Омске проходит II Курултай мусульман Азиатской части России, приуроченный к празднованию 1400-ле- тия ислама в России. Курултай завершается задержанием одного из его делегатов — имама мечети г. Ишима Анбара Хаджахорджарова, объявленного в международный розыск правоохранительными органами Узбекистана по статье 159 УК Республики Узбекистан (посягательство на конституционный строй).

22 августа — съезд духовенства Чеченской Республики избирает нового муфтия Чечни. Им становится главный имам Шатойского района Ахмад Шамаев.

29 сентября — в Казани торжественно открылся Российский исламский университет.

2 октября — в Ханты-Мансийске проходит Совет муфтиев Духовных Управлений мусульман юрисдикции ТТДУМ Уральского федерального округа. На Совете, в частности, обсуждаются меры по противодействию экспансии ДУМАЧР.

Октябрь — ЦДУМ перерегистрируется как Центральное духовное управление мусульман России. Ранее входившие в состав ТТДУМ ДУМы Украины, Белоруссии, Латвии, Литвы и Эстонии юридически становятся независимыми, однако фактически остаются в составе ЦДУМ. Принимается новый устав ЦДУМ.

11 ноября — на меджлисе в селе Белозерье создается Региональное ДУМ Республики Мордовия в составе ЦДУМ. Его председателем избирается муфтий Зяки Айзатуллин.

23 ноября — на съезде мусульман в Саранске создается альтернативное ДУМ Республики Мордовия. Его муфтием избирается Наиль Фахретдинов.

20 декабря — Общероссийское мусульманское общественное движение «Нур» преобразуется в Демократическую мусульманскую организацию.

2001

5- 6 апреля — в Черкесске проходит IV Съезд ДУМ Карачаево- Черкесской Республики и Ставрополья, в котором принимают участие председатель Управления мусульман Кавказа шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде и председатель Совета муфтиев России муфтий Равиль Гайнутдин. Съезд продлевает полномочия муфтия Исмаила Бердиева.

25 марта — в Москве проходит учредительный съезд Исламской партии России

30 апреля — на внеочередном меджлисе ДУМ Республики Мордовия его новым муфтием избирается Рашид Халиков.

25 мая — в Москве проходит презентация Социальной программы российских мусульман, подготовленной специалистами Совета муфтиев России.

19 июня — в подмосковном пансионате «Голицыно» проходит учредительный съезд Евразийской партии России, созданной на базе ОПОД «Рефах».

28 июня — в Москве проходит Международная конференция «Исламская угроза или угроза исламу?», организованная ЦДУМ и движением «Евразия».

Июль-август — предпринимается попытка переворота в Региональном ДУМ Ульяновской области, Ульяновске, инициированная председателем ЦДУМ Ульяновской области муфтием Фатыхом Аллиуловым.

28 сентября — возрожденное муфтием Исмаилом Шангареевым ДУМ «Ассоциация мечетей России» проходит регистрацию и начинает активную кампанию по установлению контроля над мусульманскими общинами в Приволжском и Южном федеральном округах.

5 ноября — сопредседатель Совета муфтиев России муфтий Нафигулла Аширов делает ряд заявления в поддержку движения «Талибан» и косвенно призывает российских мусульман оказать ему вооруженную поддержку.

3 декабря — в Петрозаводске проходит регистрацию ДУМ Республики Карелия в составе Совета муфтиев России. Его председателем и муфтием становится палестинец Висам Али Бардвил.

Декабрь — в Элисте создается независимое ДУМ Республики Калмыкия, муфтием которого становится аварец Солтанахмед Каралаев.

25 декабря — КЦМСК входит в Межрелигиозный совет России.

2002

9- 11 января — в Бейруте проходит конференция, посвященная поддержке Палестины в ее борьбе против Израиля и США. Принимавшие в ней участие муфтий Нафигулла Аширов и мартональный мусульманский философ Гейдар Джемаль одобряют тактику использования в борьбе против Израиля террористов-смертников, что вызывает резкое неудовольствие властных структур России.

12 февраля — верховный муфтий Талгат Таджуддин и с ним еще несколько мусульманских лидеров осуждают планы создания в России католических епархий.

27 апреля — в Москве проходит Съезд Евразийской партии России, на котором она преобразуется в общероссийскую политическую партию.

29 мая — в Москве открывается Конференция «Ислам против терроризма», на которой предполагалось принять фетву «О недопустимости оправдания экстремизма и терроризма нормами Корана и Сунны», а также примирить Совет муфтиев России и ЦДУМ. В итоге Конференция не достигает поставленных целей и лишь приводит к новому витку внутриисламской напряженности.

30 мая — в Москве проходит Съезд общественно-политического движения «Евразия», на котором оно преобразуется в партию.

18 июня — в Москве создается Совет по хаджу при Правительстве РФ.

29 июня — в Москве проходит регистрацию Исламский правозащитный центр, созданный по инициативе председателя ДУМ «Ассоциация мечетей» муфтия Исмаила Шангареева.

4 сентября — ДУМ Республики Мордовии во главе входит в состав Совета муфтиев России.

1 октября — татарские националисты в очередной раз разрушают православную часовню в Набережных Челнах. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II направляет президенту Татарстана М.Ш.Шаймиеву письмо, в котором выражает возмущение по поводу случившегося и говорит о далеком от нормы уровне межрелигиозных и межнациональных отношений в Татарстане. В свою очередь, председатель СМР муфтий Равиль Гайнутдин, комментируя разрушение часовни, предлагает Русской Православной Церкви впредь согласовывать с мусульманами места строительства культовых зданий.

9 октября — Евразийская партия России проходит регистрацию под названием «Евразийская партия — Союз патриотов России».

24-26 октября — в Москве банда чеченского полевого командира Мовсара Бараева захватывает заложников в театральном центре на Дубровке. Все мусульманские лидеры России резко осуждают данную акцию, однако ДУМ Поволжья частично солидаризируется с террористами, настаивая на немедленном выполнении их требований.

20 ноября — на очередном Съезде ДУМ Республики Адыгея и Краснодарского края его новым муфтием избирается Нурбий Эмиж.

11 декабря — председатель ДУМ Кабардино-Балкарской Республики муфтий Шафиг Пшихачев уходит в отставку. Исполняющим обязанности муфтия становится его двоюродный брат Анас Пшихачев.

15 декабря — Единое ДУМ Красноярского края проходит регистрацию. Муфтием новой независимой мусульманской структуры становится имам-хатыб Красноярской соборной мечети Гаяз Фаткуллин.

2003

17- 18 марта — мусульманско-христианская делегация во главе с верховным муфтием Талгатом Таджуддином с миротворческой миссией посещает предвоенный Багдад.

3 апреля — на митинге партии «Единая Россия» в Уфе верховный мутфий Талгат Таджуддин объявляет джихад странам- членам антииракской коалиции. Вскоре после этого прокурор Башкирии Флорид Бойков направляет ему предупреждение. ЦДУМ входит в период затяжного кризиса.

14 апреля — в Москве проходит расширенное заседание Совета муфтиев России, на котором принимается осуждающая призывы Талгата Таджуддина фетва.

17 апреля — на прошедшем в Москве заседании КЦМСК его новым председателем избирается муфтий Карачаево-Черкесской Республики и Ставрополья Исмаил Бердиев.

15- 17 мая — в Нижнем Новгороде проходят масштабные торжества, посвященные десятилетнему юбилею ДУМ Нижнего Новгорода и Нижегородской области.

6 июня — в Усинске (Республика Коми) создается независимое ДУМ Республики Коми. Его муфтием избирается усинский имам Валиахмед (Винер) Гаязов.

30 июля — 53 членам исламистской организации «Хизбут-Тахрир» рекомендовано покинуть Россию.

5 августа — президент России В.В.Путин заявляет о возможности вступления России в Организацию Исламской конференции, оценивая при этом численность российских мусульман в

20 миллионов человек. Все мусульманские лидеры страны приветствуют заявление президента.

11 августа — в Махачкале неизвестные убивают бывшего депутата Госдумы и председателя Союза мусульман России Надиршаха Хачилаева.

16 сентября — в Москве проходит III Съезд Евразийской партии России, во время которого на ее базе создается предвыборный блок «Великая Россия — Евразийский Союз».

14 октября — КЦМСК делает заявление, осуждающее чрезмерно лояльную позицию муфтия Равиля Гайнутдина по отношению к ваххабизму.

Ноябрь — по обнародованным результатам Всероссийской переписи населения 2002 г., верхняя планка численности мусульман в России оказывается равна 14,5 миллионам человек. Муфтий Равиль Гайнутдин выражает свое несогласие с этими данными и продолжает оценивать численность российской уммы в 20 миллионов человек.

7 декабря — по итогам прошедших в этот день парламентских выборов имеющие исламскую «окраску» партии: «Великая Россия — Евразийский союз» и «Истинные патриоты России» (Исламская партия России) набирают соответственно 0,28% и 0,25% голосов.

2004

19 января — в Москве проходит Пленум ЦДУМ, одним из решений которого становится отказ от публичной критики Совета муфтиев России.

19 февраля — Исламская партия России — «Истинные патриоты России» снимается с регистрации в связи с многочисленными нарушениями, допущенными в ходе избирательной кампании 2003 г.

2 марта — на заседании Совета муфтиев России принимается решение о поддержке кандидатуры В.В.Путина на предстоя

щих президентских выборах. В тот же день в состав Совета муфтиев входит ДУМ Тюменской области.

2- 3 марта — по итогам прошедшего в Москве II Межрелигиозного миротворческого форума создается Межрелигиозный совет СНГ, в президиум которого входят муфтии Равиль Гайнутдин, Талгат Таджуддин и Исмаил Бердиев, а в исполнительный комитет — муфтий Пермского края Мухаммадгали Хузин, руководитель аппарата СМР Харис Саубянов и исполнительный директор КЦМСК Шафиг Пшихачев.

26 марта — в ответ на предложение президента Чечни Ахмада Кадырова учредить пост верховного муфтия России Президент РФ В.В.Путин заявляет, что приветствовал бы появление в стране верховного муфтия, но считает это делом самих мусульман.

22 апреля — в Нальчике проходит IV съезд мусульман Кабардино-Балкарской Республики, на котором Анас Пшихачев избирается новым муфтием ДУМ Кабардино-Балкарской Республики.

25 апреля — во Владикавказе проходит очередной съезд ДУМ Республики Северная Осетия-Алания, по результатам которого его председатель муфтий Дзанхот Хекилаев освобождается от своих обязанностей.

12 мая — новым муфтием Северной Осетии избирается председатель владикавказской мусульманской общины Руслан Вал- гасов.

20 мая — лидеры трех ведущих мусульманских структур России — СМР, ЦДУМ и КЦМСК объявляют о создании Объединенного Совета Духовных управлений мусульман России по противодействию экстремизму и терроризму.

26 мая — в Москве на беспрецедентно высоком уровне проходят торжества в честь 100-летнего юбилея Московской Соборной мечети.

3 июня — под эгидой Совета муфтиев России в Москве проходит Конференция «Ислам против терроризма», призванная закрепить достигнутые двумя неделями до этого договоренности между СМР, ЦДУМ и КЦМСК. Поставленной цели Конференция не достигает — представители ЦДУМ и КЦМСК ее игнорируют.

10- 12 июня — в Омске проходит Съезд «Национальной организации русских мусульман», председателем которой становится лидер омской общины «русских мусульман» Абу-Талиб Степченко.

25 июня — президент России награждает муфтия Равиля Гайнутдина орденом Почета.

5 июля — в знак несогласия с политикой президента Ингушетии Мурада Зязикова председатель Духовного центра мусульман Республики Ингушетия муфтий Магомед Албогачиев уходит в отставку.

7 июля — в Ставрополе проходит Съезд мусульман Ставропольского края, на котором принимается решение о создании независимого ДУМ Ставропольского края.

8 июля — новым муфтием Ингушетии избирается первый заместитель председателя Духовного центра мусульман Республики Ингушетия Иса Хамхоев.

10- 11 июля — в Москве проходят учредительные съезды партий «Истинные патриоты России — за гражданское общество» и «Партии справедливости и развития России», образованных на базе Исламской партии России (Истинных патриотов России).

12 октября — в Москве создается общероссийская мусульманская общественная организация «Хак — Справедливость», призванная защищать права мусульман.

Октябрь-декабрь — правоохранительные органы разворачивают крупномасштабную кампанию по борьбе с последователями террористического движения «Хизбут-Тахрир».

2005

22 марта — в Москве проходит Съезд общероссийского общественного движения «Российское исламское наследие» (РИН), созданного по инициативе чеченских бизнесменов братьев Джабраиловых. Один из них, Хусаин, становится лидером РИНа.

8 марта — бойцы спецназа российской армии уничтожают формального лидера чеченских боевиков Аслана Масхадова. Глава ДУМ Поволжья Мукаддас Бибарсов осуждает эту акцию, а радикальный философ Гейдар Джемаль называет погибшего истинным шахидом.

18 марта — Икрянинское РОВД Астраханской области возбуждает уголовное дело в отношении Мансура Шангарева, брата муфтиев Исмаила и Тагира Шангареевых. Ему инкриминируются мошенничество, хранение оружия и наркотиков.

Весна — муфтий Северной Осетии Руслан Валгасов уходит в отставку. Его преемником становится имам-хатыб владикавказской Соборной мечети Магомед Тавказахов.

19 августа — президент России В.В.Путин на встрече с королем Иордании оценил численность российских мусульман в 16 млн человек, тем самым дезавуировав называвшуюся ранее цифру в 20 млн.

26мая — муфтий Чечни Ахмад Шамаев подает в отставку «по состоянию здоровья». Новым председателем ДУМ ЧР становится его первый заместитель Султан Мирзаев.

Июнь — муфтий Нижегородской области Умар Идрисов призывает российские власти ввести пост вице-президента, который должен быть закреплен за мусульманином.

24-25 июня — в Казани проходит Международный исламский форум, приуроченный к торжественному открытию казанской мечети «Кул-Шариф». В рамках Форума собирается очередное заседание Совета муфтиев России.

25 июня — Россия получает статус наблюдателя при Организации Исламской конференции.

4 августа — Совет улемов ДУМ Чеченской Республики объявляет джихад ваххабизму. Сторонники этого течения среди мусульманского духовенства немедленно подвергают принятое решение жесткой критике.

5 сентября — в Казани открывается Первый международный фестиваль мусульманского кино «Золотой минбар».

29 сентября — председатель Совета муфтиев России муфтий Равиль Гайнутдин назначает имам-хатыба чебоксарской общины «Иман» Айрата Хайбуллова муфтием Чувашии.

13 октября — боевики кабардино-балкарских ваххабитских джамаатов вместе с людьми Шамиля Басаева атакуют Нальчик. Сотрудникам правоохранительных органов удается успешно отразить это нападение, однако среди пострадавших оказывается отец муфтия Кабардино-Балкарии Муса Пшихачев, раненый террористами в голову.

20 октября — в Чебоксарах создается Центральное ДУМ Чувашской Республики во главе с муфтием Айратом Хайбулловым.

20 ноября — в автокатастрофе погибают муфтии Курганской и Челябинской области Рамазан Ишмухамметов и Габдулла Шакаев

Начало декабря — после заявлений ряда представителей Совета муфтиев России о необходимости изъятия из российского герба христианской символики в СМИ начинается бурная полемика на эту тему.

13 декабря — Нижегородская епархия Русской Православной Церкви выступает со специальным заявлением, в котором осуждает «безответственные действия представителей Духовного управления мусульман Нижегородской области, направленным на разжигание межнациональной и межконфессиональной вражды».

14 декабря — Президент России В.В.Путин на встрече с премьер-министром Малайзии заявляет, что в России проживает более 15 млн мусульман, чем окончательно денонсирует называвшуюся ранее цифру в 20 млн.

29 декабря — председатель ЦДУМ назначает новым муфтием Челябинской и Курганской областей (Южного Урала) ректора уфимского Исламского института им. Ризаэтдина Фахреддина Рината Раева.

2006

Февраль — практически все мусульманские лидеры России осуждают публикацию датской газетой «Юлланден Пост» карикатур на пророка Мухаммеда.

26 февраля — прокуратура г. Москвы выносит официальное предупреждение обществу «Мемориал» по факту размещения на его сайте апологетического отзыва на литературу террористической организации «Хизбут-Тахрир», подготовленного муфтием Нафигуллой Ашировым.

I марта — в Ноябрьске (Ямало-Ненецкий автономный округ) проходит II Внеочередной съезд РДУМ ЯНАО. Новым муфтием и председателем РДУМ избираются соответственно имам-мухтасиб Нового Уренгоя Хайдар Хафизов и председатель благотворительного фонда «Ихлас» Анур Загидулин.

II марта — Совет муфтиев России выступает против введения института военных священников и преподавания в школах «Основ православной культуры».

11 марта — Центральное ДУМ Чувашской Республики входит в состав Совета муфтиев России.

2 июня — на очередном заседании КЦМСК его новым председателем избирается муфтий Карачаево-Черкесии и Ставрополья Исмаил Бердиев.

5 августа — в Соборной мечети Карачаевска ваххабиты убивают ее имама Абдул-Керима Байрамукова, а неделей позже — его помощника, имама Исмаила Батчаева.

25 сентября — ваххабиты убивают имам-хатыба Кисловодска Абубекира Курджиева.

4 декабря — приказом Банка России отзывается лицензия на осуществление банковских операций у «Бадр-Форте Банк», спонсировавшего целый ряд радикальных мусульманских организаций.

12 декабря — создается Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования.

18 декабря — в Перми создается Централизованное религиозное управление мусульман Пермского края в составе ДУМЕР, которое возглавляет муфтий Хамит Галяутдинов.

2007

11 января — Россия получает статус наблюдателя в Исламской организации по образованию, науке и культуре.

18 января — на прошедшем в Саратове выездном заседании Совета муфтиев России муфтий Равиль Гайнутдин переизбирается его председателем. Сроком на три года его сопредседателями выбираются муфтии Нафигулла Аширов, Гусман Исхаков, Мукаддас Бибарсов и Нурмухаммад Нигматуллин. На том же заседании муфтий Исмаил Шангареев выводится из состава Совета муфтиев.

26 января — председатель Центрального духовного управления мусульман России Талгат Таджуддин подписывает Указ о создании Дальневосточного регионального управления мусульман с центром в Южно-Сахалинске. Его председателем и муфтием назначается ректор филиала уфимского Исламского университета в городе Октябрьский Мавлемзан Сибгатуллин.

31 января — в результате покушения серьезные ранения получают муфтий Ингушетии Иса Хамхоев и его сын.

1 февраля — верховный муфтий Талгат Таджуддин назначает своего сына Мухаммада главным муфтием Приволжского федерального округа. Новым муфтием РДУМ РБ в составе ЦДУМ становится Хамза Галлямов.

Начало февраля — предаются огласке планы создания в Москве, Казани, Уфе, Махачкале и Нальчике пяти центров университетского исламского образования.

21 мая — Коптевский суд Москвы признает экстремистскими 14 книг турецкого богослова Саида Нурси под общим названием «Рисале-и Нур».

14 июня — утверждается Программа Министерства образования и науки РФ по обеспечению подготовки специалистов с углубленным знанием истории и культуры ислама в 2007-2010 гг.

11 июля — имам города Коврова и Владимирской области Вафа Яруллин заявляет о создании ДУМ Владимирской области юрисдикции ЦДУМ.

26 июля — в результате взрыва машины в Махачкале погибают заместитель муфтия Дагестана Курмухаммад Рамазанов и его брат.

27 июля — на расширенном пленуме ДУМАЧР в Первоуральске (Свердловская область) духовное звание муфтия присваивается трем казыям ДУМАЧР — свердловскому Данису Давлетову, омскому Ануарбеку Жунусову и гриморскому Абдулле Ишмухамметову. Начинается новый этап раскола мусульманского сообщества азиатской части России.

25 августа — в Бугуруслане проходит внеочередной съезд ДУМ «Ассоциация мечетей России» и входящего в его состав Центрального ДУМ Оренбургской области. Поводом для его созыва стало желание Исмаила Шангареева покинуть пост председателя. Делегаты съезда удовлетворили желание опального муфтия, избрав на пост председателя его заместителя Асхата Шафигуллина. При этом духовное звание муфтия за Шангареевым было сохранено пожизненно.

29 сентября — в селе Губден Карабудахкентского района (Дагестан) по дороге в мечеть был расстрелян богослов Хаджиму- хаммад Нурмагомедов, бывший одним из известнейших противников ваххабизма.

18 ноября — на очередном заседании Совета муфтиев России поддерживается инициатива Исламского культурного центра России по созданию Общественного движения «Мусульмане в поддержку президента Пугина».

29 декабря — Федеральный список запрещенных материалов пополняет главное подарочное издание Совета муфтиев России — книга Мухаммада Али Аль-Хашими «Личность мусульманина», выдержавшая более 10 переизданий.

2008

14- 15 февраля — в Казани на выездном заседании Совета муфтиев России муфтий Равиль Гайнутдин заявляет о своем несогласии с решением Бугурусланского суда, благодаря которому книга Мухаммада Али Аль-Хашими пополнила Федеральный список запрещенных материалов.

3 июня — на пленуме ДУМАЧР альтернативным муфтием Челябинской области был назначен чебаркульский имам ДУМАЧР Вугар Акперов.

2 ноября — на IV съезде мусульман Нижегородской области новым председателем ДУМ Нижегородской области избирается глава мусульманской общины города Дзержинска Гаяз Закиров.

3- 4 июля — в Москве проходит крупная Международная конференция «Ислам победит терроризм».

Август — Федеральный список запрещенных материалов пополняет листовка сопредседателя Совета муфтиев России На- фигуллы Аширова в поддержку террористической организации «Хизбут-Тахрир».

17 октября — в центре Грозного торжественно открывается Мечеть им. Ахмада Кадырова, получившая название «Сердце Чечни».

17 октября — муфтием Кемеровской области провозглашается председатель региональной организации ДУМАЧР «Здоровая жизнь» Салават Кучумов.

18- 19 октября — в Грозном проходит II Международный миротворческий форум.

2009

7 мая — Верховный Суд России признает экстремистской и запрещает деятельность на территории РФ международной религиозной организации «Таблиги джамаат».

17 июня — в Москве проходит Международная научно-практическая конференция «Мусульмане СНГ за межконфессио- нальное и межнациональное согласие», на которой создается Консультативный совет мусульман СНГ во главе с лидером Управления мусульман Кавказа шейх-уль-исламом Аллахшукюром Паша-заде.

Примечания

1

Хасап ибн Мухаммад Сафар. Посольская деятельность во времена Пророка, ее особенности и цели // Хасанийские чтения в Священный месяц Рамадан. М., 1996.

2

Первый раз в России Коран был издан в типографии Академии наук 1787 г. но приказу Екатерины II.

3

Например, в трудах Дамира Исхакова, Рафаэля Хакимова, Айдара Хабутдинова.

4

Первоначально порядок замещения должности муфтия ОМДС и Таврического муфтията предполагал избрание мусульманами трех кандидатов на этот, один из которых утверждался муфтием соответствующим правительственным указом. Впоследствии эта практика была пересмотрена и муфтии стали назначаться без предварительных выборов.

5

По другим данным, Баязнтов был освобожден от своей должности решением Временного правительства от 22 марта 1917 г., а 30 марта того же года дополнительным решением исполняющим обязанности муфтия ОМДС был назначен казый Нурмхаммад Мамлиев.

6

По другим данным — 15 марта 1917г.

7

Узун-Хаджи Салтинский при царской власти вел активную антиправительственную деятельность, саботировал указы правительства и читал в мечетях мятежные проповеди, за что неоднократно ссылался в Сибирь.

8

По другим данным — 17 января 1918 г.

9

Представители шиитов Мекканский Конгресс бойкотировали.

10

По мнению немецких пропагандистов, кайзер был вовсе не шайтаном, а «великим другом мусульман», «мусульманином-хаджием» и даже «потомком сестры пророка Мухаммеда».

11

Курирование Русской Православной Церкви было поручено отдельному Совету по делам Русской Православной Церкви.

12

Известна также под названием «За единство и сотрудничество мусульман в борьбе за мир, против империалистической агрессии».

13

На самом деле Аллахшукюр Паша-заде не был учеником аятоллы Хо- мейни.

14

В настоящее время Ахмед Магомедов возглавляет Совет по делам религий при Кабинете Министров Республики Дагестан.

15

С 1990 по 1991 гг. он был ректором Исламского института в Алма-Ате.

16

Партия «Фазилет».

17

Партия Ниязова также преодолела пятипроцентный барьер в одном из округов — Ингушском, что было связано с присутствием Руслана Аушева в тройке ее лидеров.

18

Автору известен только один случай, когда распределение зарубежной помощи стало одной из причин серьезного конфликта между муфтиятами. В 1997 г. Совет муфтиев России потребовал от ДУМ Сибири провести через него полумиллионный долларовый транш, выделенный предположительно одним из пакистанских фондов, чем вызвал резкое неудовольствие омского муфтия Зулькарная Шакирзянова, имевшего свои планы на эти деньги.

19

По другим данным — в ноябре 2007 г.

20

На самом деле они были построены.

21

К таковым местам относились исторические части городов, реконструкция которых регламентировалась строгими правилами; территории парков; площадки, расположенные на месте разрушенных христианских храмов, синагог, а также немусульманских кладбищ; площадки, орографически доминирующие над важными православными храмами (обычно кафедральными соборами).

Content

Роман Анатольевич Силантьев
Мусульманская дипломатия в России: история и современность

Введение

Часть первая. Исламская дипломатия в досоветской России (922-1917)

Доекатерининский период

Екатерининский период

Постекатерининский период

Часть вторая. Исламская дипломатия в советский период (1917-1991)

Мусульманская дипломатия в довоенный период (1917-1941)

Мусульмане СССР в годы Великой Отечественной войны (1941-1945)

Мусульманская дипломатия в послевоенном СССР (1944-1991)

Часть третья. Исламская дипломатия в постсоветский период (1991-2009)

Внутрироссийская дипломатия исламского сообщества в новейший период

Международная дипломатия российских мусульман в новейший период

Негативное зарубежное влияние на российский ислам в постсоветский период и борьба с ним

Межрелигиозный диалог и внутриисламский диалог в новейший период

Заключение

Примечания

Источники

Монографии

Приложение 1 Биографии

Приложение 2 Конференции

Приложение 3 Хронология

Примечания