Вэнс Джек

Необузданная машина

Джек Вэнс

Необузданная машина

I

Во всем Терминале не было никого выше, толще и тяжелее бармена по прозвищу «Бык». Краснолицый детина с плоскими обвисшими щеками, он вышвыривал пьянчуг грудью и животом, выпяченными наподобие бочки из костей и мышц – подталкивая их к выходу, пританцовывая и напирая пузом с разбега, как неуклюжий, возбужденный сладострастием слон. По отзывам надежных свидетелей, его толчки не уступали силой ударам копыт брыкающегося мула.

Марвин Алликстер, нервный худощавый субъект лет сорока, хотел было обозвать бармена мерзавцем, мошенником и скупердяем, но предусмотрительно придержал язык.

Бармен вертел в руках прозрачный шарик, рассматривая со всех сторон заключенное в нем маленькое существо. Существо сияло и мерцало, как призма – солнечно-желтыми, изумрудными, мягкими розовато-лиловыми, ярко-розовыми сполохами чистейших оттенков. «Двадцать франков», – без особого энтузиазма произнес бармен.

«Двадцать франков? – Алликстер ударил кулаками по стойке бара – театрально преувеличенным жестом. – Ты шутишь!»

«Без шуток», – проворчал бармен.

Алликстер серьезно наклонился вперед, пытаясь воззвать к разуму собеседника: «Послушай, Бык! О чем ты говоришь? Этот шарик – чистый, как слеза, горный хрусталь, ему не меньше миллиона лет. Попрыгунчики копаются целый год и считают, что им повезло, если они находят пару таких кристаллов, да и то внутри огромных кусков кварца. Они шлифуют и полируют находку, крутят ее и вертят, а если она ненароком выскальзывает из рук – беда! Шарик разлетается вдребезги, зудень вытекает и погибает».

Бармен отвернулся, чтобы налить по стаканчику виски паре ухмыляющихся грузчиков: «Слишком хрупкая штука. Если я ее куплю, а кто-нибудь из треклятых дебоширов ее разобьет, я потеряю двадцать франков – только и всего».

«Двадцать франков? – изумленно повторил Алликстер. – Называть такую сумму, глядя на эту драгоценность, язык не поворачивается. Я уж лучше продам свое ухо за двадцать франков!»

«Это меня вполне устроит», – пошутил Бык, поигрывая ножом.

Теперь Алликстер попробовал возбудить в собеседнике алчность: «Я получил эту штуковину из первых рук за пятьсот франков».

Бармен рассмеялся ему в лицо: «Все вы, из магистральных бригад, поете одну и ту же песню. Подбираете безделушку на какой-нибудь станции, проносите ее контрабандой на обратном пути и рассказываете сказки о том, во сколько она вам обошлась, чтобы сплавить ее втридорога первому простофиле, готовому развесить уши, – Бык налил себе стаканчик воды и опорожнил его, подмигнув грузчикам. – Как-то раз я попался на эту удочку. Купил козявку у Хэнка Эванса – он утверждал, что она умела танцевать и выучила все туземные танцы Калонга. Козявка выглядела так, будто и вправду танцевала. Выложил за нее сорок два франка. Оказалось, что у нее от земного притяжения затекли ступни – она просто переминалась с ноги на ногу, чтобы ей было не так больно стоять. Вот и все танцульки!»

Алликстер тревожно поежился, оглянувшись в сторону входной двери. Сэм Шмитц, диспетчер, вызывал его уже целый час, а Сэма никак нельзя было назвать терпеливым человеком. Алликстер снова облокотился на стойку бара, не слишком убедительно изображая безразличие: «Взгляни на цвета, смотри, как переливается эта маленькая тварь! Вот! Пламенный красный блеск! Ты видел что-нибудь ярче? Только представь себе, как эта штука будет выглядеть на шее какой-нибудь дамы!»

Китти, пышнотелая блондинка-официантка, промурлыкала восхищенным контральто: «Какая прелесть! Я не отказалась бы сама ее носить».

Бармен снова взял хрустальный шарик: «Не знаю никаких дам». С сомнением рассмотрев шарик, он заметил: «Красивая штуковина. Что ж, может быть, я отстегну двадцать франков».

На телеэкране за спиной бармена прожужжал сигнал вызова. Бык включил изображение и звук одновременно, не позаботившись спросить, кто звонил, и отступил в сторону, чтобы не загораживать экран своей тушей. Алликстер не успел спрятаться под стойкой. Сэм Шмитц смотрел прямо ему в глаза.

«Алликстер! – рявкнул Шмитц. – Даю тебе пять минут. После этого можешь не приходить на работу!» Экран погас.

Алликстер задумчиво сдвинул темные брови, глядя на отвечавшего безмятежным взглядом бармена. «Так как ты торопишься, – сказал Бык, – так и быть, я дам за эту блестящую висюльку двадцать пять франков».

Не отрывая глаз от лица бармена, Алликстер поднялся на ноги и поиграл хрустальным шариком, перекидывая его из одной ладони в другую. Бык нервно протянул руку: «Полегче! Он может разбиться». Бармен выдвинул денежный ящик: «Вот твои двадцать пять франков».

«Пятьсот», – сказал Алликстер.

«Не получится», – буркнул бармен.

«Ладно, четыреста».

Бык снова покачал головой, наблюдая за Алликстером хитро прищуренными глазами. Алликстер повернулся и молча направился к выходу. Бык стоял неподвижно, как статуя. Уже в дверном проеме продолговатое загорелое лицо Алликстера снова повернулось к пузатому бармену: «Триста».

«Двадцать пять франков».

Алликстер скорчил раздраженную гримасу и вышел.

На улице он задержался. Озаренное зимним солнечным светом депо – огромный куб – возвышалось, как утес, над более или менее сомнительными окрестностями Терминала. У основания депо расположились склады – блестящие алюминиевые корпуса, каждый длиной метров четыреста. Грузовики и автоприцепы примкнули к боковым складским воротам, как красные и синие пиявки.

Крыши складов служили разгрузочными площадками – по ним гибкие составные конвейеры перемещали в трюмы воздушных судов продукцию сотен миров. Несколько секунд Алликстер наблюдал за этой деятельностью; он знал, что девять десятых всего оборота грузов экспортировали незаметно по магистралям – на континентальные земные станции и на станции других планет, к далеким звездам.

«Мерзавец!» – отвел душу Алликстер и не спеша направился к транспортному пункту на углу, размышляя о блестящей безделушке. Может быть, следовало продать ее бармену – двадцать пять франков в любом случае принесли бы Алликстеру двадцать четыре франка прибыли. Но он отверг эту мысль. По магистралям можно было пронести не так уж много, и любой уважающий себя контрабандист рассчитывал на приличный доход от рискованного предприятия.

На самом деле хрустальный шарик представлял собой нечто вроде икринки морского животного, выброшенной волнами на розовый пляж… Алликстер не мог припомнить название планеты розовых пляжей, он помнил только адресный код ее станции: 9-3-2. Засунув шарик в карман, он забрался в транспортную капсулу – та повернулась и поднялась в воздух, навстречу солнечным лучам. Алликстер вышел на террасу административного уровня депо.

В нескольких шагах виднелась стеклянная кабинка сидевшего на высоком табурете Сэма Шмитца, диспетчера и бригадира Магистральной службы. Алликстер сдвинул в сторону прозрачную панель стены и дружелюбно произнес: «Привет, Сэм!» У Шмитца было круглое пухлое лицо, раздраженное и легко краснеющее, почти лишенное подбородка и напоминавшее бульдожью морду.

«Алликстер! – поднял голову Шмитц. – Должен тебя удивить. Мы тут наводим порядок. Вы, ремонтники, почему-то вообразили себя аристократами, ответственными только перед Господом Богом. Вы заблуждаетесь. Ты должен был заступить на смену и ожидать вызова три часа тому назад. Шеф уже два часа дышит мне в загривок, требуя, чтобы я прислал механика. И где я тебя нашел? В баре! Я всегда к тебе хорошо относился, но пора бы уже понять, что существует расписание!»

Алликстер рассеянно выслушивал излияния бригадира и кивал, когда это от него ожидалось. Кому еще можно было всучить хрустальный шарик? Может быть, подождать до выходных и отвезти безделушку в Эдмонтон или в Чикаго? А еще лучше припрятать ее, пока не накопятся несколько таких редкостей, и продать всю коллекцию в Париже или в Мехико-Сити – там, где водились лишние деньги. Шмитц прервался, чтобы перевести дыхание.

«Есть какие-нибудь вызовы, Сэм?» – спросил Алликстер.

Реакция диспетчера поразила его. Физиономия Сэма задрожала от ярости: «Какого дьявола! О чем, по-твоему, я говорил последние пять минут?»

Отчаянно пытаясь вспомнить какие-нибудь обрывки фраз, Алликстер почесал щеку, погладил подбородок: «Не успел разобраться во всем, что ты говорил, Сэм. Может быть, полезно было бы повторить… На что они жалуются?»

Сэм с отвращением воздел руки к потолку: «Ступай к шефу! Он объяснит, что к чему. С меня хватит!»

Алликстер прогулялся по террасе, повернул в коридор и остановился у высокой зеленой двери с бронзовой надписью:

«ДИРЕКТОР ОТДЕЛА ОБСЛУЖИВАНИЯ И РЕМОНТА.

ЗАХОДИТЕ!»

Алликстер нажал кнопку. Дверь отодвинулась, и он зашел в приемную. Секретарша подняла глаза. Алликстер сказал: «Шеф хотел меня видеть».

«Еще как хотел!» Она произнесла в микрофон: «Скотти Алликстер явился». Прислушиваясь к наушнику-вкладышу, она кивнула Алликстеру и нажала кнопку, открывавшую замок внутренней двери. Алликстер слегка отодвинул эту дверь и проскользнул в кабинет. Здесь, как всегда, воздух был насыщен раздражавшим Алликстера запахом какого-то медицинского препарата.

Шеф, приземистый неуклюжий субъект, отличался пупырчатой желтоватой кожей, напоминавшей высохший старый лимон. Маленькие черные шарики его глаз словно искрились разрядами внутреннего электричества. На голове у него беспорядочно торчали несколько скрученных седых и черных волосков. Шею шефа покрывали толстые складки, как у аллигатора, причем справа ее пересекал до самого бугристого подбородка глубокий уродливый шрам. Алликстер никогда не видел, чтобы шеф смеялся, и никогда не слышал, чтобы суховатый, монотонный и гнусавый голос шефа приобретал какую-нибудь выразительность.

«Надо полагать, Шмитц объяснил тебе в общих чертах, что требуется сделать», – без предварительных замечаний произнес шеф.

Алликстер присел на стул: «Честно говоря, шеф, я так и не понял, о чем он толковал».

Шеф продолжал таким тоном, словно объяснял идиоту правила поведения за столом – тихо, тщательно выговаривая каждое слово: «Тебе приходилось бывать на Ретусе?»

«Код станции 6-4-9. Конечно. У них там новый Суперкомплекс».

«Так вот, код 6-4-9 не совпадает по фазе».

Густые прямые брови Алликстера удивленно выгнулись: «Уже? Мы же только что…»

Шеф сухо прервал его: «Дело вот в чем. Входящая магистраль соединилась, но почти вышла за пределы диапазона селектора. По моим расчетам, расхождение по фазе составило тридцать одну сотую процента».

Алликстер почесал подбородок: «Похоже на утечку где-то в селекторе».

«Возможно», – согласился шеф.

«Или, может быть, на Ретусе завелся новый диспетчер, и он балуется с настройками».

«Для того, чтобы не было никаких погрешностей, – сказал шеф, – я посылаю тебя на станцию 6-4-9 с отклонением на выходе, равным отклонению входящей магистрали».

Алликстер поморщился: «Это опасно. Если адресный код не согласуется, как положено, на Ретусе вы моих костей не соберете».

Шеф откинулся на спинку кресла: «Работа ремонтника связана с риском. Твоя смена – тебе этим и заниматься».

Нахмурившись, Алликстер смотрел в окно, в туманные дали Большого Невольничьего озера: «Все это плохо пахнет. У ретов новый Суперкомплекс, и они не распространяются о том, что там делается».

«Верно».

Прищурившись, Алликстер бросил взгляд на шефа: «Вы уверены, что это проделки персонала на Ретусе?»

«Я ничего подобного не утверждал. Я знаю только то, что расхождение связано с кодом 6-4-9».

«У вас есть график этого кода?»

Шеф молча протянул ему распечатку осциллограммы.

Алликстер пробормотал: «Амплитуда – шесть, частоты – четыре и девять». Он нахмурился: «Почти шесть, почти четыре и девять! Но не совсем. Всего лишь достаточно для контакта».

«Правильно. Что ж, собери оборудование, отправляйся по магистрали и отремонтируй то, что у них там разладилось».

Алликстер тревожно потянул себя за острый кельтский подбородок: «Может быть…» Он замолчал.

«Может быть – что?»

«Знаете, что я думаю?»

«Нет».

«Похоже на то, что тут замешана любительская – или даже грабительская станция. По магистрали Ретуса поставляют ценные грузы. Если кому-то удалось перенаправить магистраль к своей станции…»

«Если ты так считаешь, захвати оружие».

Алликстер нервно потирал руки: «Дело выглядит так, шеф, что это следовало бы поручить полиции».

Шеф смерил его пронзительным взглядом черных глаз: «С моей точки зрения дело выглядит так, что расхождение по фазе составляет тридцать одну сотую процента. Может быть, какой-то кретин у них в Суперкомплексе нажимает не на те кнопки. Я хочу, чтобы ты в этом разобрался. За что тебе платят тысячу франков в месяц?»

Алликстер пробормотал нечто по поводу того, что ценность человеческой жизни не измеряется в деньгах. На что шеф возразил: «Если тебе не нравится твоя работа, я знаю механиков получше тебя, которые от нее не откажутся».

«Мне нравится моя работа», – сказал Алликстер.

«Надень защитный костюм типа X».

Густые черные брови Алликстера снова превратились в вопросительные знаки: «На Ретусе безопасная атмосфера. Костюм типа X защищает от галогенов…»

«Надень костюм типа X. Незачем зря рисковать. Вдруг это действительно грабительская станция? Кроме того, возьми с собой автопереводчик. И оружие».

«Значит, мы одинаково смотрим на вещи», – усмехнулся Алликстер.

«Не забудь запасной аккумулятор и проверь подачу воздуха к респиратору. Эванс сообщал об утечке из трубки запасного респиратора. Я забраковал этот аппарат – но, может быть, они все такие».

II

В гардеробной механиков не было ни души. В угрюмом молчании Алликстер натянул защитный костюм типа X – сначала толстую оболочку от ступней до шеи, пронизанную сеткой нагревательных элементов, затем тонкое покрытие из герметичной инертной пленки, защищавшее от потенциально опасной атмосферы, и, наконец, высокие сапоги, сплетенные из металлических и силиконовых волокон, непроницаемые для тепла, холода и влаги, а также практически не поддающиеся механическим повреждениям. На поясном и плечевом ремнях он закрепил набор инструментов, генератор воздуха и регулятор влажности, два полностью заряженных аккумулятора, охотничий нож, пистолет-пулемет и лазер.

В коридоре к нему присоединился Сэм Шмитц: «Карр за пультом управления. Он отправит тебя по откорректированному адресу…»

Перед ними отодвинулась дверь с табличкой «ОПАСНО! ВХОД ЗАПРЕЩЕН!» Они зашли в длинный центральный зал депо, наполненный звуками, деловитым движением, пылью и, что становилось заметно в первую очередь, сотнями странных запахов – пряных, бальзамических и зловонных – исходивших от тысяч инопланетных товаров, поступавших по ближайшему конвейеру.

Светящийся потолок наполнял депо холодным белым сиянием, изгонявшим любые тени. Этот свет не слепил, но в то же время не позволял ничему ускользнуть от внимания – контролеры замечали мельчайшие детали каждой партии продукции, ползущей по ленте конвейера. Стены были выкрашены от потолка до пола широкими полосами различных цветов, обозначавшими отсеки, где временно ожидали маршрутизации штабели грузов.

Узкий помост со стеклянными ограждениями разделял депо надвое по всей длине зала. От этого помоста к конвейерам и обратно сновали служащие в голубых и белых халатах, проверявшие поступающие грузы в ближнем конце зала и отправляемые – в дальнем конце: корзины, мешки, ящики, тюки, баллоны, лотки, стеллажи и контейнеры.

Механическое оборудование, слитки металлов и обработанные металлические компоненты, партии земных овощей и фруктов отправляли в колонии, на инопланетные фермы и рудники. Прибывали другие грузы – неземные экзотические товары, привлекавшие интерес и возбуждавшие аппетит изощренных эстетов Парижа, Лондона, Бенареса, Сахара-Сити – в том числе цистерны с минеральной водой, дубовые бочки виски, зеленые бутыли вина.

Секции сборных домов, аэромобили и автомобили, скоростные катера для любителей носиться сломя голову по озерам в нагорьях Танагры; ценные породы твердого дерева, пестрящие внутренними узорами насыщенных оттенков, из болот покрытых джунглями планет; руда и камень, минералы и кристаллы, разноцветное стекло и песок – все это либо приближалось по конвейеру к началу депо, либо перемещалось к дальнему концу зала, исчезая за одной из двух завес, темно-коричневых с золотистым отливом, пронизанных мерцающими сполохами света.

В прозрачной кабинке на возвышении перед завесой, в самом конце отгрузочного конвейера, сидел грузный блондин, яростно жующий мятную резинку. Нырнув под импортный конвейер, Алликстер и Шмитц поднялись на центральный помост для служащих и проехали по экспортному конвейеру к кабинке оператора.

Карр потянул на себя рычаг; конвейер плавно остановился: «Готовы?»

«Всегда готовы!» – радостно заявил Шмитц и вскочил в кабинку. Тем временем Алликстер стоял и угрюмо поглядывал на завесу. «Как дела у жены? – поинтересовался Шмитц. – Говорят, у нее случилось кожное воспаление из-за чего-то, что ты привез на одежде».

«Она в порядке, – отозвался Карр. – Всего лишь аллергия из-за пуха капока из системы Денеба Кайтоса. Что ж, посмотрим… нужно настроить ваш фальшивый код. Эй, Скотти! – позвал он, повернувшись к стоявшему внизу Алликстеру, – Ты составил завещание? Потому что отправляться по этому адресу – все равно, что прыгнуть с самолета, зажимая нос и надеясь, что упадешь в воду».

Алликстер беззаботно махнул рукой: «Все, как обычно, Карр, не суетись. Займись настройкой – я хотел бы вернуться до наступления темноты».

Карр покачал головой, выражая горестное восхищение: «Тебе за это платят тысячу франков – назвался груздем, полезай в кузов. Мне приходилось видеть, что выползает из магистралей, когда случается расхождение по фазе. Фанерные панели выглядят, как марлевые носовые платки, а от турбинной мешалки остается забавная кучка ржавчины».

Алликстер нервно оскалился и сжал кулаки так, что щелкнули костяшки пальцев.

«Ну вот и все!» – объявил Карр. На пульте управления зажглась красная лампочка; она задумчиво помигала, приобрела дымчато-оранжевый оттенок и, наконец, стала ярко-белой: «Есть контакт!»

Шмитц перегнулся через ограждение кабинки: «Давай, Алликстер, вперед!»

Алликстер натянул на голову шлем-капюшон, застегнул его герметичной молнией, наполнил костюм воздухом. Карр усмехнулся и пробормотал Шмитцу на ухо: «На этот раз Алликстеру явно не по душе вся эта заварушка».

Шмитц ухмыльнулся: «Он боится очутиться в каком-нибудь складе грабителей».

Карр с безучастным любопытством покосился на начальника: «Есть такая вероятность?»

Шмитц сплюнул: «Ни в коем случае! Он отправляется на Ретус, чтобы отрегулировать кодирующую аппаратуру. По меньшей мере так я себе это представляю». Он снова сплюнул: «Конечно, я могу ошибаться».

Алликстер приподнял капюшон и заорал на Шмитца: «Кончай болтать, тащи сюда автопереводчик!»

Шмитц усмехнулся: «Ты не говоришь по-английски? На Ретусе по-другому не понимают».

«Шеф сказал захватить автопереводчик. Так что притащи его».

На пульте Карра прожужжал сигнал вызова. Карр крякнул: «Пусть возьмет анализатор. Я не могу задерживать конвейер весь день. Старому Ханнегану не терпится отправить виноград в систему Центавра».

Шмитц резко проговорил несколько слов в микрофон, и уже через несколько секунд из мастерской появился посыльный с автопереводчиком – черным ящиком, закрепленным под перекладиной между двумя стойками на роликах.

«Будь осторожен с этой штуковиной, – предупредил Алликстера Шмитц. – Она дорогая, а у нас больше не осталось лингвистической аппаратуры с тех пор, как у Олсона сгорел семантический анализатор. Не оставь ее на Ретусе!»

«Тебя чертовски беспокоит автопереводчик, – пробормотал Алликстер, – а за шкуру старины Скотти Алликстера ты не дашь и ломаного гроша!»

Снова застегнув шлем-капюшон, он покатил автопереводчик перед собой и шагнул через завесу.

Алликстер стоял на желтовато-белой площадке под открытым небом. Он почувствовал нечто вроде мрачного торжества: «Я еще жив. Не превратился ни в марлевый носовой платок, ни в кучку ржавчины. Надо полагать, шеф не ошибся – нужно отдать должное старому негодяю. Тем не менее…»

Алликстер пригляделся к ландшафту: серой равнине с черными пятнами. Из-под земли через равные промежутки поднимались массивные бетонные цилиндры, перекрытые куполами – хотя от большинства из них остались только развалины, их словно разнесло внутренними взрывами.

«Это не Ретус – ничего похожего на Ретус. Здесь нет людей, нет ретов…» Он обернулся и тревожно взглянул на магистральную станцию. Она выглядела необычно – цилиндр темного золотисто-коричневого тумана. Туман, казалось, медленно клубился вихрем вокруг центральной оси.

Где, черт возьми, он оказался? Алликстер взглянул на мутно-фиолетовое небо, усеянное россыпями бесчисленных далеких солнц и бледными разноцветными сполохами. День или ночь? Вспотев под защитной оболочкой, он тревожно обозревал горизонты. Перспективы, освещение, даже тени – все казалось странным. Всюду, куда ни посмотри, все выглядело странно – дикий, нечеловеческий ландшафт далекого, незнакомого мира.

«Я попал в переделку, – думал Алликстер. – Потерялся!»

Пейзаж производил подавляющее впечатление: тусклая равнина с торчащими на ней огромными серыми руинами. Там, где стены обвалились, можно было заметить какие-то механизмы – колеса, валы, сложные сцепления зубчатых передач и блоки электронных схем, приземистые корпуса и контейнеры. Все это сломалось, неподвижно молчало и ржавело.

Алликстер снова обратил внимание на кружившийся за спиной цилиндр золотисто-коричневого тумана. Если это была импортная завеса, где находилась станция, способная отправить его обратно? Как правило входы и выходы магистралей устраивали рядом. Существа, стоявшие вдоль дальнего края светлой площадки, стали медленно приближаться – нерешительно, в явном замешательстве. Алликстер не потянулся к пистолету. Он подумал: если можно было бы скрестить тюленя с человеком и посадить на голове помеси нечто вроде веерной карликовой пальмы с зелеными и красными перьями вместо листьев, результат напоминал бы аборигена этой странной планеты.

Туземцы подходили, напряженно глядя на него большими матовыми глазами. При этом они издавали звуки, захватывая воздух под мышками и выдавливая его между складками кожи – пищали, переливчато свистели и шипели. Судя по всему, они о чем-то спрашивали.

Алликстер сказал: «Как поживаете, друзья? Я работаю в магистральной ремонтной бригаде. Похоже на то, что я случайно попал в магистраль чужой сети сообщения и очутился в нескольких миллионах световых лет от Земли. Если не дальше. Боюсь, что не имею ни малейшего представления о том, как отсюда связаться со станциями моей системы. Даже если бы здесь появился дьявол собственной персоной, для него это было бы неразрешимой головоломкой».

Пока Алликстер говорил, туземцы прекратили верещать; как только он замолчал, они стали снова пищать и свистеть. Закусив губу, Алликстер язвительно рассмеялся. Любовно прокатив ящик автопереводчика чуть вперед и назад, он пробормотал: «А ведь Сэм Шмитц, дай ему волю, отправил бы меня сюда в одних трусах!»

Опустив пару опорных подставок, чтобы придать автопереводчику устойчивость, он отодвинул заслонку экрана. «Подойди-ка поближе, приятель! – он пригласил жестом существо, слегка опередившее других. – Попробуем понять друг друга».

Нажав пару клавиш, он запустил цикл A. Экран засветился, на нем появились геометрические фигуры: круг, квадрат, треугольник, прямая и точка.

«Приятель» внимательно смотрел на экран; соплеменники сгрудились у него за спиной. Алликстер указал на круг и произнес: «Круг!» Указывая на квадрат, он сказал: «Квадрат!» Таким образом он назвал все остальные фигуры, после чего, подзывая рукой «Приятеля», нажал другую клавишу и указал на круг.

Приятель молчал.

Алликстер отпустил клавишу и повторил первый раунд обучения, затем включил режим регистрации и указал на круг. На этот раз Приятель выдавил из-под мышки какой-то писк. Алликстер стал указывать на другие фигуры; Приятель стал издавать другие звуки.

Ободренный успехом, Алликстер перешел к второму этапу – сравнения числительных. На экране появлялись символы, изображавшие собирательные числительные: точка над первой линией, две точки над второй, три над третьей и так далее, до двадцати. Приятель явно увлекся процессом и производил писки и свисты, соответствовавшие числительным. Затем на экране появилась россыпь случайно разбросанных точек, и Приятель отозвался особым звуком.

Теперь Алликстер попробовал цвета. Приятель смотрел на экран, не выражая никаких эмоций. Он не реагировал ни на красный, ни на зеленый, ни на фиолетовый цвета. Алликстер пожал плечами: «В этом отношении нам друг друга не понять. У вас инфракрасное или ультрафиолетовое зрение».

Следующий цикл обучения автопереводчика относился к более сложным ситуациям. Точка быстро пронеслась по экрану; за ней последовала медленно движущаяся точка. Эта последовательность повторялась; Алликстер указал на первую точку. Приятель что-то пропищал. Алликстер указал на медленно движущуюся точку, и Приятель пропищал что-то другое.

От нижнего края экрана почти до верхнего поднялась линия. Другая линия лишь немного приподнялась над нижним краем. Приятель издал звуки, которые, как надеялся Алликстер, означали «высоко» и «низко».

Круг расширился до внешних границ экрана; рядом с ним в углу появился едва заметный кружок. Память автопереводчика зарегистрировала термины «большой» и «маленький» на языке Приятеля.

Через некоторое время набор сравнительных терминов был исчерпан, и на экране стали появляться символы имен существительных – горы, океан, дерево, дом, фабрика, огонь, вода, мужчина, женщина. Началась демонстрация более сложных объектов – турбины в пластиковом корпусе, символизировавшей «механизм», схематическое изображение динамомашины с наружной обмоткой сердечника – изображались исходящие из обмотки линии магнитного поля, продолжавшиеся до того места, где наблюдался разрыв проводника, и через этот разрыв проскакивали искры разрядов. Алликстер указал на искры, и автопереводчик зарегистрировал термин Приятеля, означавший «электричество».

Таким образом автопереводчик запомнил двести основных имен существительных. Затем аппарат приступил к регистрации терминов, обозначавших различные взаимодействия. Семантический анализатор был приспособлен для общения людей с людьми – мультипликациями изображались человеческие фигуры. Алликстер надеялся, что это не приведет к замешательству.

В первом эпизоде один человек напал на другого и нанес ему удар дубиной, сокрушивший череп. Убитый упал без движения. Алликстер указывал пальцем; анализатор зарегистрировал писки и свисты, означавшие «убийство» и «мертвеца». Затем убийца повернулся лицом к зрителям, замахнулся дубиной и побежал вперед, увеличиваясь на экране. Приятель отскочил, быстро и громко вереща. Ухмыляясь, Алликстер повторил этот эпизод, и анализатор записал звук, означавший «врага», «нападающего» или, может быть, «атаку».

Прошел час – были продемонстрированы и проанализированы больше двадцати ситуаций. К тому времени Алликстеру стало казаться, что туземцы проявляли признаки тревоги. Они беспокойно поглядывали по сторонам и жестикулировали, возбужденно прихлопывая пухлыми верхними конечностями.

Алликстер тоже посмотрел вокруг, но в пределах видимости не было никаких признаков опасности. Тем не менее, тревога туземцев оказалась заразительной – он тоже напрягся, ему стало труднее сосредоточиться на обучении автопереводчика.

Цикл A закончился – все термины и ситуации, входившие в основной глоссарий, были зарегистрированы, хотя более полезные и почти незаменимые абстрактные понятия – такие, как вопросительные конструкции и местоимения – все еще оставались неизвестными.

Алликстер переключил аппарат из режима обучения в режим переговоров и произнес в микрофон, тщательно выбирая только использованные при обучении слова и выражения: «Хотеть вернуться через машину. Проводить к машине наружу».

Автопереводчик нашел в памяти соответствующие выражения на языке писков, свистов и шипений и воспроизвел их через громкоговоритель.

Приятель внимательно прислушался, после чего взглянул на Алликстера матовыми глазами. Его плечи задрожали. Воздух засвистел и зашипел между складками кожи у него под мышками.

Автопереводчик пытался находить соответствующие выражения в памяти: «Позвать к машине… Хотеть… Машина человек… Сломанная машина… Человек придти через машину… Плохо…»

Семантический анализатор, способный улавливать только зарегистрированные последовательности звуков, очевидно переводил далеко не все, что говорил Приятель.

Алликстер сказал: «Пользуйся словами, полученными машиной».

Приятель уставился на него матовыми глазами. Торчащая поросль красных и зеленых перьев у него на голове горестно поникла. Он предпринял, однако, еще одну попытку: «Человек звать далекий строитель машины. Человек придти. Хотеть друг построить машину».

Алликстер в отчаянии обвел глазами тусклый горизонт, взглянул наверх, в усеянное звездами фиолетовое небо мира, где никогда не было ни дня, ни ночи. Можно было, конечно, включить цикл B обучения автопереводчика – этот процесс способен был истощить его собственное терпение и терпение Приятеля, но позволял надеяться, что его проведут к экспортной станции и отправят на Землю.

Он повторил попытку: «Хотеть вернуться через машину. Проводить к машине наружу». Он указал на золотисто-коричневую туманную завесу: «Смотреть машину внутрь. Хотеть машину наружу».

Что-то было не так. Нервозность туземцев, подмеченная Алликстером раньше, стала ярко выраженной. Они съежились на желтовато-белой площадке, превратившись в гладкие округлые кочки, прикрытые веерами перьев, как наполовину сложенными зонтиками. Алликстер взглянул на Приятеля. Тот тоже съежился у него под ногами – в такую же плотную округлую кочку.

Алликстер испугался. Он задвинул панель экрана автопереводчика и захлопнул крышку клавиатуры аппарата. Краем глаза он заметил движение в ближайшем гигантском цилиндре. Там двигалось оборудование – со скрежетом, с глухими ударами и громкими щелчками. Судя по всему, к древним контактам подавалась электрическая или какая-то другая энергия.

Ржавые валы дрогнули, напряглись, повернулись. Колеса заскрипели и застонали на сухих подшипниках. Без всякого предупреждения все сооружение взорвалось. Куски бетона и металла разлетелись во всех направлениях под всевозможными углами. Кусочки поменьше посыпались на площадку, и туземцы пронзительно взвизгнули от ужаса.

Несколько мелких обломков попали в Алликстера, но отскочили от упругой оболочки. Ему пришло в голову, что он еще ничего не знал о составе местной атмосферы и мог отравиться, если бы оболочка потеряла герметичность.

Он вынул из поясной сумки переносной спектрометр, впустил воздух в вакуумную камеру, нажал кнопку, открывавшую затвор источника излучения, и рассмотрел темные линии, появившиеся на матовом стекле индикатора с нанесенной на него стандартной шкалой. Фтор, хлор, бром, фтористый водород, углекислый газ, водяной пар, аргон, ксенон и криптон – самая неподходящая атмосфера для таких, как он. Алликстер задумчиво взглянул на механизмы внутри развалившихся цилиндрических сооружений. Если бы он проанализировал структуру этих металлов, он мог бы произвести революцию в производстве противокоррозионных материалов и стать миллионером на следующее утро!

От взорвавшегося сооружения теперь остался только фундамент с зубчатыми обломками стен. Фундамент внезапно раскалился добела, причем жар, судя по всему, не рассеивался, а только нарастал. Руины плавились и растекались, превращаясь в озерцо шлака. Почва вокруг от этого озерца дымилась, обугливалась и оседала, образуя расширяющееся кольцо лавы.

«Мощное излучение! – подумал Алликстер. – Если оно радиоактивно, мне пора смываться!»

Толкая перед собой автопереводчик, он поспешил к краю площадки и приготовился спрыгнуть на черно-серую поверхность, темневшую в полуметре под площадкой. Туземцы все еще горбились у него за спиной, как гладкие мягкие кочки, прикрытые веерами перьев.

Приятель встрепенулся, поднял голову, увидел Алликстера и поспешил к нему на коротких гибких ножках, испуская настойчивые пересвисты. Алликстер включил семантический анализатор.

«Опасность, опасность! Плохо, глубоко, смерть!» – произнес автопереводчик с безмятежным спокойствием, в сложившихся обстоятельствах прозвучавшим издевательски.

Алликстер отпрянул от края площадки. Приятель остановился рядом и сбросил с площадки кусок бетона. Обломок поднял пушистое облачко пыли и тут же провалился. Алликстер моргнул.

«Еще мгновение – и в ту же преисподнюю погрузился бы Скотти Алликстер!» – подумал он. Равнина вокруг площадки была океаном пепла – мягкого пушистого пепла. Теперь он видел плоский серый ландшафт новыми глазами: взорвавшиеся цилиндры поднимались из пепла подобно островам. Алликстер пожал плечами. Все это превосходило его понимание. Ему привелось встречаться с людьми, лишившимися рассудка, потому что они пытались разобраться в парадоксах и странностях далеких неземных станций.

Ему пришла в голову неожиданная мысль. Он обвел глазами окружность желтовато-белой площадки. Она выглядела, как плот в сером море, плот с медленно вращающимся туманным цилиндром посередине. Каким образом сюда попали аборигены? Неужели они тоже прибыли сюда через золотисто-коричневый цилиндр из другого мира?

Мягкие пальцы Приятеля потянули его за рукав. Приятель запищал подмышками, ловко приподнимая и опуская плечи. Автопереводчик произнес: «Отсюда. Идти. Проводить к большой машине».

Алликстер с надеждой сказал: «Хотеть машину наружу. Хотеть идти отсюда обратно. Проводить к машине наружу».

Приятель продолжал пищать и свистеть: «Идти – следовать. Труп друга в большой машине. Большая машина разрушать друг. Большая машина хотеть друг. Идти – следовать. Строить большая машина».

Алликстер подумал, что следовать за Приятелем в любом случае было лучше, чем вечно оставаться на площадке.

Приятель нашел на площадке нечто вроде вентиляционной решетки, с трудом приподнял ее, отодвинул в сторону и стал спускаться по крутой лестницу. Толкая перед собой прыгающий по ступеням автопереводчик, Алликстер спустился за туземцем.

Лестница превратилась в темный коридор. Алликстер включил головной фонарь и увидел впереди пару золотисто-коричневых завес: «входная» слегка отличалась от «выходной» оттенком мерцания.

Приятель шагнул через выходную завесу и пропал. Пока Алликстер колебался, Приятель вынырнул из входной завесы и, призывая Алликстера вопросительно-настойчивыми жестами, снова исчез за выходной завесой.

Алликстер вздохнул. Толкая перед собой автопереводчик, он шагнул вперед.

III

Алликстер стоял в широком коридоре, выложенном плиткой из белого стекловидного материала. Спешивший впереди Приятель проскользнул под высокой остроконечной аркой, напоминавшей архитектуру романского стиля. Алликстер последовал за ним и оказался в павильоне под открытым небом. Пол павильона был выложен той же стекловидной плиткой – квадратами примерно полуметровой ширины. Здесь не было никакой мебели, никаких приборов или приспособлений. По периметру на трубчатых опорах держались непропорционально громоздкие треугольные фронтоны – Алликстер испуганно остановился; ему казалось, что все это сооружение вот-вот обрушится к его ногам.

Он осторожно вышел на середину павильона, чувствуя под ногами характерную дрожь – где-то внизу работало мощное механическое оборудование. Алликстер снова опасливо оценил устойчивость трубчатых опор; его нисколько не успокоил тот факт, что они вибрировали и покачивались. Приятель, по всей видимости, не обращал внимания на угрожающее состояние сооружения. Алликстер осторожно приблизился к краю павильона, каждую секунду ожидая, что едва сохраняющий равновесие фронтон обвалится ему на голову.

Окружающая местность существенно отличалась от серой равнины, покрытой бездонным пеплом. Здесь открывался настолько же странный неземной вид, не лишенный, однако, некоего зловещего очарования. Между двумя пологими холмами пролегла длинная сумрачная долина. В трех или четырех километрах от павильона, в ложбине, блестело ровное, как стекло, озеро – в его зеркальной поверхности отражалась россыпь разноцветных звезд.

По склонам холмов росли лиловые кусты, напоминавшие земные виноградные лозы, а долину, насколько мог видеть глаз, покрывали зеленовато-черные прямоугольники возделанных полей. На полпути к озеру Алликстер заметил нечто вроде поселка – ряд аккуратных навесов, открытых спереди и сзади, под вереницей веретенообразных светло-зеленых деревьев, похожих на ломбардские тополя.

Раздался резкий, оглушительный треск, прокатившийся многократным эхом по всей долине. Приятель заверещал, отскочил назад и свернулся дрожащей кочкой посреди павильона. У Алликстера мурашки пробежали по коже – фронтон угрожал обвалиться и раздавить его – тем не менее, он не мог оторвать глаз от происходившего в долине.

Холм справа от долины раскололся гигантской трещиной длиной не меньше полутора километров и примерно стометровой ширины. Из этого провала полыхнула пелена белого пламени, нависшая по диагонали поперек всей долины. Алликстеру в лицо дохнула волна жара; он тут же спрятался за хрупкой трубчатой опорой – она вздрагивала и покачивалась у него перед носом.

«Ну и дела! – пробормотал Алликстер. – На этой планете лучше не проводить отпуск. Неудивительно, что здесь столько развалин!»

Приятель подобрался поближе к Алликстеру и съежился, как испуганная собака, ищущая защиты. Алликстер не удержался от усмешки: «Начинаю понимать, почему вы тут сходите с ума от страха. Никогда не знаешь, когда и где на этой планете снова полыхнет адское пламя».

Теперь у него была возможность внимательнее изучить внешность туземца: круглую физиономию с матовыми глазами под смехотворным веником из перьев – лицо без всякого выражения, лишь отдаленно напоминавшее человеческое, пухлые руки, окаймленные бахромой черной шерсти, пухлые кривые ножки, соединявшиеся с торсом, как патрубки с паровым котлом.

Алликстер пытался угадать, какими побуждениями руководствовался Приятель. Каковы бы ни были эти побуждения, какие бы странные идеи ни блуждали в мыслительном органе этого существа, их, конечно же, нельзя было определить в привычных земных терминах. «Но между нами есть нечто общее, Приятель, – сказал Алликстер. – Мы оба не хотим, чтобы нас разнесло на кусочки следующим взрывом».

По мнению Алликстера, в сложившейся неутешительной ситуации можно было порадоваться только одному обстоятельству: поведение Приятеля и его сородичей, судя по всему, свидетельствовало о том, что эволюция не сделала из них хищников. Из теоремы Грэма следовало, что плотоядные существа, развившиеся до уровня цивилизации, сохраняли безжалостную свирепость, свойственную их предкам. Потомки растительноядных животных стремились к мирному дисциплинированному существованию, обусловленному традициями и правилами – тогда как всеядным организмам свойственны беспорядочная изменчивость поведения, подверженность нервным расстройствам и непредсказуемые эмоции.

Приятель потянул Алликстера за рукав. Минуту-другую Алликстер не решался продолжать путь, но постепенно успокоился и последовал за туземцем. «Какой смысл тебе противиться? – рассуждал он по дороге, обращаясь к не понимавшему ни слова спутнику. – Все равно я никогда не вернусь домой. Может быть, однако, ты ведешь меня к экспортной магистрали, а в таком случае мне не мешает запастись безделушками, которые можно было бы выгодно продать на Земле. На тысячу франков в месяц не особенно разживешься».

Алликстер с любопытством поглядывал на небо: «Кажется, я очутился в глубине звездного скопления – может быть, даже за пределами Млечного Пути. Далеко от дома! Меня сюда заманила жадность – грех, древний, как Вселенная. Что ж, посмотрим, что задумал мой старый добрый Приятель».

Приятель провел его за угол павильона к дорожке, выложенной тонкими каменными плитами. Алликстер чувствовал, как вибрируют и содрогаются под ногами эти плиты – снова возникало впечатление, что где-то поблизости работало мощное механическое оборудование. За павильоном начинался склон холма; из склона выступало каменное строение, вкопанное в холм с противоположной входу стороны.

Стены напоминавшего бункер сооружения были выложены из огромных рыжевато-серовато-желтых обтесанных камней, пронзенных и скрепленных металлическими прутьями. Дорожка из каменных плит кончилась. Теперь они шли по обнаженному грунту, и почва здесь содрогалась и пульсировала еще сильнее. Приятель остановился у слегка приоткрытой массивной двери, дрожавшей на петлях.

Приятель что-то пропищал. Алликстер включил автопереводчик.

«Большая машина плохо. Строить хорошо. Опасность. Большая машина разрушить друга один. Друг два, – Приятель постучал пальцами по груди Алликстера. – Друг два. Строить человек пришел через отверстие. Идти смотреть большая машина. Опасность. Разрушить друга. Большая опасность. Большая машина враг. Делать много разрушить».

Алликстер опасливо приблизился к двери: «Судя по твоим словам, проект не выглядит привлекательно». Прищурившись, он заглянул через щель в большой пустой зал. Пол помещения был выложен крупными – почти трехметровой ширины – квадратными плитами из полированного красного материала. Стены были покрыты от пола до потолка прямоугольными панелями – скорее всего съемными. Там, где одну из панелей отодвинули в сторону, Алликстер заметил плотную массу исключительно сложных и хрупких механизмов.

В поле зрения появилась тележка, медленно двигавшаяся по рельсам, окружавшим зал по периметру; на тележке стоял высокий черный контейнер. Судя по тому, что с одной стороны передвижного контейнера находились индикаторы и приборы управления, в нем содержался еще какой-то массивный механизм.

Таковы были неорганические аспекты помещения; Алликстер смог их оценить с первого взгляда. Теперь он сосредоточил внимание на другом объекте, гораздо более любопытном и чреватом немаловажными последствиями для дальнейшей судьбы Алликстера. На полу в зале лежал труп – труп человека с проломленным черепом.

У мертвеца было исхудалое, костлявое, зеленовато-желтое лицо. Кожа его тощего тела, казалось, была натянута непосредственно на кости. В целом незнакомец напоминал большую экзотическую птицу, которую ощипали, убили и оставили валяться на полу.

Очевидно, труп пролежал здесь уже несколько дней, и Алликстер поблагодарил судьбу за то, что защитная оболочка позволяла ему не дышать воздухом этого машинного зала.

Дыхание! Алликстер снова рассмотрел труп. На нем не было никаких признаков защитного костюма или шлема. Этот человек дышал галогенами, ядовитыми для землянина. «Странно!» – подумал Алликстер. Приятель подталкивал его вперед: «Идти. Большая машина разрушать. Опасность».

Алликстер не торопился заходить внутрь: «Хотеть жить. Хотеть избежать опасность. Страх».

«Смотреть», – сказал Приятель. Приоткрыв дверь пошире, он бочком проскользнул в зал. Шлепая по полированным красным плитам, туземец лихорадочно поднимал и опускал плечи, непрерывно испуская поток свербящего в ушах верещания.

«Приятель! – с восхищением сказал Алликстер. – Если бы мы с тобой вернулись на Землю, я увез бы тебя в Шотландию и устроил бы тебя волынщиком Королевского полка, причем волынка тебе не понадобилась бы».

Приятель не переставал верещать, пока не присоединился к Алликстеру за дверью.

«Идти, – сказал Приятель. – Говорить, опасность отсутствует. Молчать, опасность». Он ткнул Алликстера в грудь: «Большая машина строить человек пришел через отверстие. Строить большая машина».

До Алликстера впервые начал доходить смысл сказанного туземцем: «Кажется, я понимаю. Там, внутри, какая-то машина, и ты хочешь, чтобы я ее починил. Пока я ее не починю, существует опасность, но находиться внутри тоже опасно, если я не буду непрерывно болтать, – он нервно рассмеялся. – Хотел бы я, чтобы Сэм Шмитц посмотрел на меня сейчас! Он прозвал меня „молчаливым шотландцем“, а теперь мне придется трепать языком, как сварливому попугаю! – Алликстер вздохнул. – Что ж, тысяча франков в месяц в моем возрасте – своего рода обеспечение. В том случае, конечно, если я выживу на этой проклятой работе. Голодать не придется, так или иначе…»

Он раздраженно замолчал и снова заглянул в зал, прикусив губу и сожалея о том, что не успел обучить автопереводчик вопросительным выражениям на туземном языке.

«Вполне может быть, что я – лучший механик во Вселенной, – сказал Алликстер, – но залезать без подготовки в нутро инопланетной машины, не понимая даже, что в ней не работает… Вилли Джонсон погиб именно таким образом».

Приятель настойчиво подталкивал его. Откуда-то издалека донесся отголосок глухого удара – где-то опять прогремел чудовищный взрыв. Приятель задрожал и возбужденно заверещал; перья у него на голове растопырились во все стороны.

«Что ж, человек умирает только однажды, – философски заметил Алликстер. – И, если наступил мой черед, по меньшей мере ни шеф, ни Сэм Шмитц об этом не узнают. Тюлени с перьями не доставят им такого удовольствия».

Он широко распахнул дверь и уже собирался зайти в зал, когда Приятель указал куда-то вверх и проверещал: «Опасность».

Алликстер взглянул наверх. На шаровом шарнире, закрепленном в центре потолка, висел огромный молот, приподнявшийся вплотную к противоположной стене и готовый сорваться. По всей видимости, именно эта штуковина раздробила череп мертвеца, лежавшего на полу.

«Опасность, – повторил Приятель. – Говорить много».

Заходя в зал, Алликстер толкал перед собой автопереводчик. «Хотел бы я оказаться дома! – громко говорил он. – Хотел бы я знать, где тут у вас экспортная магистраль. Земля так близко и так далеко! И вот я здесь, чирикаю, как канарейка, чтобы спасти свою шкуру».

Улавливая отдельные загруженные в его память слова, автопереводчик пищал и кряхтел – зал наполнился смесью человеческих и туземных звуков.

Алликстер подумал: «Зачем непрерывно говорить, если у меня под рукой идеальный говорящий автомат?» Он установил автопереводчик посреди зала и включил режим повторения цикла A вместе с воспроизведением записанных ответов Приятеля. «Теперь здесь достаточно шума для того, чтобы отвлечь внимание любой охранной системы», – решил Алликстер.

Алликстер изучал машинный зал, с опаской поглядывая на готовый сорваться молот. Несомненно, инопланетный механик здесь что-то ремонтировал, когда его остановила смерть. В нескольких местах со стен были сняты панели; передняя панель контейнера на тележке тоже была удалена. Различные эксцентриковые шайбы, зубчатые колеса, валы и сборки компонентов непонятного назначения, смонтированные в небольших корпусах, были аккуратно расставлены в лотке рядом с небольшим стеллажом для инструментов. По всей видимости, механик только начал работать, когда… Алликстер снова бросил тревожный взгляд на угрожающе нависший молот.

«Нет уж! – подумал Алликстер. – Риск слишком велик».

Он взобрался по боковой стенке высокого черного контейнера, двигавшегося на тележке, и снял с пояса лазер, служивший как инструментом, так и оружием. Выпрямившись во весь рост и протянув руку вверх, он провел лазерным лучом по длинной штанге там, где она крепилась к молоту. Металл вспыхнул дождем жарких искр и расплавился; молот со звоном свалился на пол в нескольких сантиметрах от автопереводчика. Хлопнув себя по лбу – он забыл откатить подальше семантический анализатор – Алликстер повесил лазер на пояс.

Послышался громкий голос, говоривший на туземном языке – он пищал, верещал и стонал, он протестующе вопил. Алликстер торопливо спустился на пол, озираясь в поисках источника этого голоса. У него по спине текли струйки пота.

В зале больше никого не было.

Голос продолжал вопить, и через несколько секунд Алликстер понял, откуда он исходил – из металлической диафрагмы в дальнем конце зала. Непосредственно над диафрагмой из стены выступала многогранная линза сантиметров пятнадцать в диаметре.

Алликстер подкатил автопереводчик поближе и сказал: «Друг, друг. Выходить, смотреть». Алликстер решил, что голос принадлежал, скорее всего, партнеру инопланетного механика-мертвеца, наблюдавшему за происходящим дистанционно, с помощью камеры за многогранной линзой объектива.

Голос из диафрагмы сказал по-английски: «Строить через много слов. Строить слова через машину».

«Очевидно, этот наблюдатель – разумное существо, – подумал Алликстер. – Что ж, перейдем к циклу B». Он запустил программу, но голос не пытался отвечать автомату. Он сказал: «Человек говорить. Человек говорить».

«Ха! Гмм… – Алликстер задумался. – Тоже в своем роде разумное решение. Он хочет выучить английский. Похоже на то, что говорить придется мне, а не ему. Надо полагать, это входит в мои обязанности, хотя за это мне не платят – я механик, а не чертов лингвист. Что поделаешь…»

Он занялся обучением невидимого собеседника, произнося слова и фразы, соответствующие изображенным мультипликациям и взаимодействиям.

Цикл B, посвященный местоимениям, закончился. Алликстер запустил цикл C. Голос сказал: «Больше слов, быстрее. Все понимать и запоминать».

«Гмм! – пробормотал Алликстер. – Мы имеем дело с новоиспеченным гением. У этого субъекта мозги, как губка. Что ж, получай столько, сколько сможешь проглотить!» И он стал описывать изображенные на экране ситуации во всех подробностях, дополняя основные концепции нарицательными и глагольными конструкциями.

Через два часа они завершили циклы C, D, E и F – для чего обычно требовалось не меньше месяца.

Выключив лингвистический аппарат, Алликстер сказал: «А теперь, друг мой, кто бы ты ни был, ты сможешь со мной говорить и, надеюсь, ответишь на несколько вопросов».

IV

К немалому удивлению Алликстера, диафрагма ответила его собственным голосом: «Спрашивай. Информация содержится в памяти. Такова ее функция».

«Прежде всего…» – Алликстер задумался. Что было прежде всего? Пока он размышлял, послышался скрежет. У него над головой со свистом пронесся обрубок штанги. Если бы молот все еще держался на штанге, труп Алликстера присоединился бы на полу к трупу его предшественника.

Испуганно пригнувшись, Алликстер спросил: «Кто меня пытается убить? И зачем? Все, чего я хочу – вернуться на Землю».

Диафрагма ответила с обезоруживающим хладнокровием: «Средства охранной системы стремятся тебя убить, так как вышли из строя препятствующие их срабатыванию схемы предохранительного модуля».

Алликстер бросил тревожный взгляд на труп инопланетного механика: «Как я могу выжить в такой ситуации?»

«Постоянное поступление импульсов регистрационных модулей приводит к оттоку энергии от монитора второго уровня третьей категории, и реле не замыкается. Пока эти модули заняты регистрацией поступающей информации, автоматические охранные средства не срабатывают».

«Сделаю все, что смогу, – вздохнул Алликстер. – Разговаривать безопасно?»

«В той мере, в какой разговор продолжается. Три секунды молчания приводят к замыканию реле. За это время в конденсаторах реле успевает накопиться критический заряд».

«Кто ты? Кто со мной говорит?»

«С тобой говорит коммуникационный модуль Глобальной Машины».

«Как? Как ты сказал?» – в замешательстве переспросил Алликстер.

Голос повторил сообщение. Ошеломленный, Алликстер почтительно поинтересовался: «Значит, я говорю с каким-то роботом? Я тебя правильно понял?»

«Да».

Три секунды пролетают быстро. Алликстер поспешил спросить: «Какова твоя функция? Что ты делаешь?»

«Аккумуляторы распределяют по станциям глобальной сети накопленную энергию звезд. Я применяю эту энергию в соответствии с инструкциями».

«И в каких целях применяется энергия?»

«Машина добывает руду, обогащает руду, выплавляет металлы и сплавы, формирует металлические компоненты, регулирует условия в фотосинтетических резервуарах, производящих фторсиликоновые и фторуглеродные соединения, сочетает эти материалы и производит изделия категории „Зо“, предусмотренные графиками от Ба-19 до Пек-25. Готовая продукция поставляется по магистрали координаторам на планете Плагигонсток».

Алликстеру удалось кое-что понять: «Значит, эта планета – колония другого мира? Под названием Плаги… Плаги… – ну, что-то в этом роде? А местные туземцы – что они делают?»

«Туземцы используются по мере необходимости в качестве неквалифицированных и неспециализированных трудовых ресурсов. Им платят товарами общего потребления».

Алликстер взглянул на труп: «А где эти… как вы их называете?»

«Вопрос недостаточно конкретно сформулирован».

«Кто этот мертвый человек на полу – какой он расы?»

«Он – плаг, один из Владык Вселенной».

Алликстер презрительно фыркнул: «И поблизости есть какие-нибудь его соплеменники?»

«На этой планете – двенадцать плагов. Все они находятся в том же состоянии».

У Алликстера слегка похолодела кровь: «Что значит – в том же состоянии?»

«Их физиологическое функционирование прекратилось в связи с нарушением деятельности мыслительных органов».

«Они умерли?»

«Да, умерли».

«Ты их убила?»

«Их убили средства охранной системы».

«Почему?»

«Охраняющие плагов схемы предохранительного модуля вышли из строя. В отсутствие запретов Глобальная Машина уничтожает плагов как вредителей, согласно полученным инструкциям. Вредители ликвидированы. Теперь машина беспрепятственно разрушает сооружения и установки плагов на основе алгоритма случайной выборки».

«Почему же ты не убиваешь туземцев?»

«Схемы, охраняющие автохтонов, продолжают функционировать. Машина защищает автохтонов. Машина убивает любых инопланетян, проникающих в зал вычислительного центра. Ты выжил только благодаря случайности – отток энергии от монитора второго уровня третей категории к регистрационным устройствам препятствует замыканию реле модулей ликвидации вредителей».

Алликстер поморщился: «Кто-то где-то допустил серьезный просчет».

Машина молчала. Алликстер ждал ответа. Одна секунда – две – Алликстер испуганно осознал, что машина только отвечала на вопросы, что ее схемы не были рассчитаны на то, чтобы развлекать разговорами случайных посетителей.

Алликстер выпалил: «Да. Нет. Мне приходилось иметь дело с роботами, вычислительными машинами и автоматами, но я никогда не видел ничего похожего на тебя. Ты состоишь из огромного количества механизмов и схем, не так ли?»

«Это так».

Одна секунда – две секунды… Алликстер не знал, что сказать.

«Ээ… И все эти механизмы спроектировали и собрали плаги?»

«Плаги организовали ядро машины, состоящее из планировочного, проектировочного, механического, энергетического и эксплуатационного модулей, а также определили окончательные цели функционирования машины. Вторичные сегменты планировались и проектировались этими модулями, а затем изготовлялись на центральном производстве. Теперь по всей планете рассредоточены комплексы оборудования различного назначения, полезные с точки зрения планировочного модуля».

«А зачем все эти взрывы? Взрываются цилиндрические установки, из холма вырывается пламя?»

«Уничтожаются установки, полезные плагам. Вступили в силу разрушительные стимулы самозащиты. Раньше им препятствовали предохранительные схемы. Теперь они вышли из строя. Разрушительные стимулы реализуются посредством случайной выборки объектов».

Алликстер усмехнулся: «Плагам это не понравится – не так ли?»

«Конкретная информация по этому вопросу недоступна».

«Каким образом плаги ремонтируют машину?»

«Информация отсутствует. Охранная система убивает плагов по мере их прибытия».

«Почему туземцы ожидали моего прибытия на площадке импортной магистрали?»

«Точная информация недоступна. Существует вероятность того, что автохтоны передали на Плагигонсток запрос о срочном ремонте и ожидали ответа».

«А! – Алликстер многозначительно кивнул. – Сколько времени прошло с тех пор, как машина вышла из строя? И почему плаги не отремонтировали ее прежде, чем она вышла из строя?»

«Когда машина нуждается в ремонте, модуль техобслуживания подъезжает к той секции, где регистрируется нарушение, и заменяет компоненты по мере необходимости. Механик-ремонтник никогда не чинит машину как таковую. Ее конструкция слишком сложна. В данном случае вышел из строя модуль техобслуживания, в связи с чем потребовалось вызвать механика. Пока механик чинил модуль техобслуживания, перегорели предохранительные схемы; вступили в силу инструкции по ликвидации вредителей. Средства ликвидации убили механика и других плагов».

Алликстер вздохнул. Затем, вспомнив, что вздохи занимают время, он сказал: «Как продлить трехсекундный период ожидания? Я не могу тут стоять и вечно задавать вопросы».

«Ты можешь формулировать проблемы, заставляющие работать процессоры регистрационных модулей. Более эффективный способ обеспечения твоей безопасности заключался бы в ремонте предохранительных схем или модуля техобслуживания».

«Тем не менее, пока я буду работать, машина меня убьет?»

«Да».

«Почему курица перебежала дорогу?»

«Можно допустить, что сравнение стимулов и ограничений, относящихся к упомянутому действию, позволило принять решение в пользу перемещения, а не сохранения неподвижности».

«В каком случае дважды два не четыре, а три?»

Голос ответил: «Решение этой задачи займет шесть минут. Затрата такого количества времени потребуется для изучения процессорами регистрационных модулей всех возможных условий различных запрограммированных математических дисциплин».

Алликстер взглянул на часы: «Прекрасно. Теперь я успею придумать что-нибудь похлеще».

Он слегка успокоился и растер пальцами лоб, прижимая к коже оболочку шлема-капюшона. Шесть минут… А выспаться он когда-нибудь сможет? Как хороша была старая добрая жизнь на Земле! Обуреваемый тоской по дому, он вспомнил бар Быка на Терминале, знакомые лица вокруг овальной стойки из орехового дерева, высокие пивные кружки с шапками пены…

Алликстер заставил себя вернуться к действительности. Судя по всему, ему предстояло развлекать Глобальную Машину загадками, головоломками и нетривиальными математическими задачами до конца своих дней. «По меньшей мере, – с горькой усмешкой подумал Алликстер, – теперь я знаю, как заставить ее кумекать дольше трех секунд». Нужно было найти источник проблемы и починить машину. Какого черта она перестала работать? Одновременно вышли из строя предохранительные схемы и модуль техобслуживания. Пренеприятнейшая ситуация. Модуль техобслуживания ремонтирует механизмы, но никто не мог отремонтировать модуль техобслуживания, пока машина убивала всех, кто пытался это сделать, принимая их за «вредителей».

Он прошелся туда, где была удалена настенная панель, чтобы изучить внутренние механизмы. Один выглядел сложнее другого: незнакомые контуры, проводники и контактные выводы, ряд за рядом, ярус над ярусом. Только для того, чтобы разобраться в устройстве одного механизма, потребовался бы месяц.

Алликстер взял со стойки один из инструментов. «Вот это да! – удивился он. – Их оборудованию можно позавидовать! Если бы я запатентовал такую карманную лебедку, за одну такую штуковину мне отвалили бы миллион! А это что? Телескопическая циркулярная пила, надо же! Никогда бы не поверил… Манипулятор можно выдвинуть на метр и просунуть куда угодно под любым углом, причем алмазные зубья разрежут даже твердый сплав. Неплохо придумано, господа плаги! Но другой прибор – для измерения сопротивления проводников – практически не отличается от земного. Точно такая же конструкция – странно! Одно из редких совпадений; их невозможно не замечать, странствуя из одного мира в другой… Боже мой, время!» Алликстер взглянул на часы: оставалось пять секунд.

Непосредственная опасность отсутствовала, однако. Машина зачитывала многословный отчет о результатах решения последней задачи: «Архивные данные о растворимости веществ позволяют выявить ряд ситуаций, в которых смешивание двух молекулярных единиц одного вещества и двух молекулярных единиц другого вещества приводит к получению трех молекулярных единиц результирующего вещества. Химические реакции такого рода, однако, нельзя назвать строго соответствующими постулированным условиям. Тем не менее, в случае…» Голос машины продолжал монотонно излагать ничего не значившие для Алликстера математические выкладки.

Алликстер послушал минут пять – не было никаких признаков того, что поток терминологического словоблудия скоро закончится. Пока отчет машины продолжался, он стал расхаживать взад и вперед, изучая зал вычислительного центра. Красные плиты на полу, выложенные с микроскопической точностью, были изготовлены из эластичного материала.

Алликстер отковырял ножом кусочек этого вещества и опустил его в карман. Дома, на Земле, за образец резины, устойчивой к воздействию фтора, можно было получить большие деньги. Нащупав в кармане круглый твердый предмет, он удивленно поднял брови и вынул его.

«А! – вспомнил Алликстер. – Морской кристалл!» Хрустальный шарик продолжал искриться заманчивыми блестками отражений. Не прошло и суток с тех пор, как он подобрал его на розовом пляже… Где это было? Он запамятовал название той планеты. А теперь? Алликстер мрачно усмехнулся. За тысячу франков в месяц ему предстояло привести в чувство свихнувшуюся глобальную вычислительную машину на ядовитой серой планете, а затем каким-то образом найти магистраль, ведущую назад на Землю. Магистраль эта могла быть прямо под ногами – или в десяти тысячах километров, в любом направлении…

Алликстер заметил входную дверь, все еще слегка приоткрытую, и направился к ней. В крайнем случае он мог сбежать отсюда… Дверь закрылась, замок защелкнулся!

Алликстер выругался. Пискливые маленькие обманщики! В зале наступила тишина. Алликстер спохватился – машина замолчала. Тут же послышалось резкое шипение.

Алликстер быстро обернулся: «Что происходит?»

Машина ответила его собственным голосом: «Сработала охранная система. Она удушает тебя атмосферой из чистого азота».

«Вот как? – отозвался Алликстер и осторожно пощупал оболочку шлема-капюшона. – Я не хочу, чтобы меня убивали. Может быть, лучше сосредоточиться на…»

Вычислительный зал содрогнулся от взрыва – Алликстер едва удержался на ногах. Снаружи донеслись отголоски испуганного верещания туземцев.

«Во имя всего святого, что это было?»

«В отсутствие предохранительных запретов программа демонтажа и упрощения сельских инфраструктур сносит бесполезные остатки использовавшихся ранее сооружений. Большое количество производственных и… – голос машины пробулькал нечто нечленораздельное. – Соответствующий термин отсутствует в словаре. Уничтожаются промышленные предприятия плагов. Не зарегистрированы какие-либо инструкции, препятствующие дальнейшему сносу…»

«Ради Бога, не разрушай пространственную магистраль! – поспешно взмолился Алликстер. – Иначе я никогда не вернусь домой!»

«Инструкции выполняются в зарегистрированной последовательности», – сухо ответила машина.

«Тогда лучше починить твой предохранительный модуль, прежде чем…» Его прервали частые отрывистые отголоски взрывов – снаружи словно развлекались стрельбой или поджигали шутихи. Запинаясь, Алликстер закончил фразу: «Прежде чем ты успеешь нанести непоправимый ущерб».

V

Алликстер спросил: «Как срочно отремонтировать предохранительные схемы?»

Машина ответила: «Модуль техобслуживания предназначен диагностировать состояние предохранительного модуля, заменять его износившиеся компоненты и регулировать его. Модуль техобслуживания мог бы выполнить эти операции за четыре минуты тридцать шесть секунд. Выполнение тех же функций механиком-плагом заняло бы двадцать шесть часов».

Алликстер нахмурился, глядя на тележку с высоким черным контейнером: «Как лучше всего отремонтировать модуль техобслуживания?»

«Данные о характеристиках повреждения этого модуля отсутствуют».

Алликстер язвительно заметил: «Тоже мне глобальная вычислительная машина! На что ты годишься, если не знаешь, что делается у тебя под самым носом?»

Показалось ли ему, что в голосе машины прозвучала нотка почти человеческой иронии? «Оптическая система машины неспособна регистрировать изображение компонентов, находящихся за непрозрачной панелью».

«Где следует разместить тележку, чтобы ты могла видеть контейнер?»

«Оптимальное расположение – вдоль радиана 2,67. Радианы обозначены белыми символами».

Алликстер шмыгнул носом: «Я не разбираюсь в символах плагов. Мне неизвестна их письменность».

«Предоставленная информация зарегистрирована», – безмятежно прокомментировала машина.

Алликстер сказал: «Я буду перемещать тележку, а ты скажешь, в каком месте ты сможешь ее видеть. Тем временем, – задумчиво прибавил он, – составь список простых чисел, заканчивающихся цифрами 797».

Из громкоговорителя послышалось какое-то блеяние – казалось, в нем снова прозвучали какие-то почти человеческие интонации. Алликстер надавил плечом на тележку с контейнером.

Тележка медленно покатилась по рельсам. Через некоторое время машина произнесла: «Оптимальное положение достигнуто». И продолжала: «Список первых ста простых чисел, заканчивающихся указанными цифрами, составлен. Таковыми числами являются…»

«Загружай числа в память, – прервал машину Алликстер. – И обрати основное внимание на этот модуль. И не пытайся меня убить, пока я занят ремонтом. Договорились?»

«Охранные средства срабатывают независимо», – бесстрастно сообщила машина.

«Хорошо! – отозвался Алликстер. – Насколько я понимаю, тебя интересуют математические задачи. Предлагаю тебе составить список простых чисел, которые, будучи умножены на непосредственно предшествующие им и следующие за ними простые числа, после того, как полученное произведение будет возведено в шестую степень и разделено на семь – остатком после десятичной запятой можно пренебречь – позволяют получить простое число, заканчивающееся цифрами 111».

Из громкоговорителя послышалось прерывистое ворчание.

«Эти расчеты следует производить, – продолжал Алликстер, – в то время, когда твое внимание не занято ремонтом. А теперь, что я должен сделать в первую очередь?»

«Удали панели с обеих сторон модуля».

Алликстер снял панели.

«Отсоедини закрепленную зажимом медную полоску от штырька, выступающего на 1,27 сантиметра, вытащи штифт из кулачкового вала, разрежь сварные швы, удерживающие хомут подшипника…»

Механизм был разумно спроектирован, хорошо смазанные компоненты беспрепятственно вынимались и вставлялись. Примерно через полчаса Алликстер обнаружил причину поломки модуля: Г-образный коленчатый рычажок переключателя, застрявший на поворотном шарнире.

«Разожми двойные пружины инструментом, находящимся в углу лотка, – говорила машина. – Захвати вал струбциной и поверни его на 90 градусов. При этом вильчатые шпеньки разойдутся и высвободят перекошенный компонент».

Алликстер выполнил инструкции и смог вынуть коленчатый рычажок.

«Используются только стандартные компоненты, – сообщила машина. – Сменный рычажок переключателя можно найти в третьем сверху выдвижном ящике в противоположной входу стене».

«Продолжай составлять список заданных простых чисел, пока я ищу запасной компонент!» – предупредил Алликстер.

«Ячейки памяти с произвольным доступом позволяют сохранять не более восьми миллиардов чисел, – отозвалась машина. – Эти ячейки наполовину заполнены».

«Когда память заполнится, сотри ее и начни расчет заново».

«Инструкция зарегистрирована».

Направляясь к дальней стене вычислительного центра, Алликстер проходил мимо валяющегося на полу трупа механика-плага. Подчинившись неожиданному приступу любопытства, он перевернул тело носком ботинка, чтобы взглянуть на плага спереди. Несомненно, все основные признаки указывали на человекообразный характер этого существа, хотя его нос и подбородок были слишком длинными и шишковатыми, кожа отличалась особым желтоватым оттенком, напоминавшим об ощипанной курице, а волосы выглядели, как металлическая мочалка. На плаге был роскошный костюм из темно-зеленого бархата с отливающими глянцем складками.

«А вот это странно! – пробормотал Алликстер, нагнувшись и потянув за небольшой металлический язычок на костюме. – Застежка-молния. Никогда еще не видел таких застежек на неземной одежде. Вот если бы на нем было что-нибудь получше молнии, я мог бы взять это с собой и продать за миллион. И тогда, как только шеф опять скажет: „Ну-ка, Скотти, засучи рукава и почини эту проклятую трубу – и не забудь утереть сопливый нос продырявившему ее мафекиназийцу!“, я отвечу: „Шеф, хотел бы кое-что заметить по поводу жалкой тысячи франков, которой вы меня оскорбляете каждый месяц…“»

Покончив с изучением лица и застежки мертвого механика, Алликстер брезгливо поджал губы и обыскал тело.

В кармане плага не было ничего, кроме пары маленьких металлических предметов – по всей видимости, ключей – и записной книжки в гибкой обложке из волокнистого материала; книжка содержала мелкие каракули, нанесенные зеленовато-черной пастой. В поясной сумке убитого механика обнаружились несколько небольших ручных инструментов.

Тихонько посвистывая, Алликстер нашел Г-образный рычажок и вернулся к модулю техобслуживания: «Машина!»

«Слушаю».

«Предохранительный модуль полностью вышел из строя и не выполняет никаких функций?»

«Нет, лишь частично».

Алликстер подождал, но машина явно считала, что ответила на вопрос, и не проявляла никакого желания вдаваться в подробности.

«Я так и думал. Такому сложному и ответственному механизму, как ты, требуется множество предохранительных схем – почти столько же, сколько существует возможных функций, не так ли?»

«Совершенно верно».

«Например, схема, предотвращающая убийство туземцев, все еще работает. Работает также схема, предотвращающая перегрузку твоих собственных предохранителей – ведь они еще не перегорели. Причем возникает впечатление, что, если бы возник достаточно мощный стимул, ты все-таки могла бы меня убить и сделала бы это без особого труда. Другими словами, несмотря на то, что мне удается развлекать твои регистрационные модули головоломками, в случае возникновения основательной причины ты смогла бы, не задумываясь, уничтожить вредителя-инопланетянина, явно намеренного нанести тебе ущерб».

Машина спросила: «Сколько раз мне следует очищать ячейки памяти, заполненные простыми числами, заканчивающиеся цифрами 111?»

«Тебе наскучила эта задача?»

«Вопрос не поддается истолкованию».

«Ладно – поберем для тебя что-нибудь новенькое. Рассчитай вероятность попадания метеорита, масса которого составляет четыре с половиной килограмма, плюс-минус 170 граммов, в каждый из квадратных метров поверхности этой планеты на протяжении следующих десяти минут».

Громкоговоритель молчал; из него доносилось лишь тихое жужжание. Тем временем Алликстер приступил к осуществлению замысла, постепенно формировавшегося у него у в уме – несмотря на то, что масштабы замысла и его возможных последствий на первый взгляд казались невероятными ему самому.

Вернувшись к телу механика, Алликстер снова взглянул в неподвижное лицо мертвого плага. Обращаясь к громкоговорителю, он спросил: «Какие схемы предохранительного модуля перегорели?»

«От Р-86692 до Р-91191».

«И все эти схемы относятся к плагам?»

«Да».

«Таким образом, вместо того, чтобы защищать плагов и сооружения плагов, теперь ты их убиваешь и уничтожаешь все, что они построили на этой планете?»

«Да».

Алликстер задумался на несколько секунд: «Где находится экспортная магистраль?»

«Желтая металлическая дверь с северной стороны этого здания ведет в большой склад. Терминал экспортной магистрали находится в противоположном входу конце этого склада».

«Каков адресный код Плаги… Плаги… – Алликстер поморщился, – планеты плагов?»

«Фаза – 10, частоты – 9 и 3».

«В каких единицах?»

«В единицах плагов».

«Переведи эти значения в земные единицы».

«Фаза – 8,42, частоты – 7,58 и 2,53».

«Ха!» – подумал Алликстер. Кого-то ожидал немалый сюрприз – причем кое-кого из самых высокопоставленных шишек. Когда они решили навести тень на плетень, им не следовало связываться со Скотти Алликстером! Оставалось, однако, решить еще один вопрос.

«Какими координатами земного терминала пользуются плаги?»

Громкоговоритель запищал и затрещал.

«Определи эти координаты в человеческих терминах».

«Метка верхнего циферблата устанавливается напротив символа, напоминающего букву „B“, лежащую на плоской стороне. Метка второго циферблата – напротив символа, напоминающего букву „N“ внутри овала. Метка третьего циферблата – напротив символа, состоящего из двух концентрических треугольников».

Алликстер порылся в кармане в поисках листка бумаги, вынул хрустальный шарик, переливающийся всеми цветами радуги, положил его обратно, нашел в поясной сумке блокнот, записал в нем символы и засунул блокнот в сумку.

«А теперь, – сказал Алликстер, – я займусь предохранительным модулем. Я желаю отключить – полностью и окончательно – перегоревшие схемы этого модуля. Как это сделать проще всего?»

«Рядом с панелью модуля находятся ряд циферблатов и кнопка. Достаточно задать номера схем с помощью циферблатов и нажать на кнопку. Соответствующие схемы будут отключены».

«Хорошо! – отозвался Алликстер. – И после того, как вместо перегоревших будут установлены запасные схемы, они все еще будут отключены?»

«Совершенно верно».

«Превосходно! – Алликстер подошел к циферблатам предохранительного модуля. – Объясни, как задать правильные значения».

Машина объяснила, как должны были выглядеть соответствующие символы. Алликстер стал поворачивать циферблаты и нажимать на кнопку; ему пришлось это делать столько раз, что у него разболелся кистевой сустав.

«Значит, теперь эти предохранительные схемы отключены полностью и окончательно?»

«Да».

«И ты готова уничтожить любого плага, как только он появится на этой планете?»

«Машина не получила препятствующих таким действиям инструкций. Плаги будут уничтожены».

«Каким образом подключаются новые предохранительные схемы?»

«Достаточно подключить запасную схему и ввести речевую команду».

«Подключи запасную схему».

«Схема подключена».

«Убивать меня запрещается».

«Команда противоречит исходному набору инструкций. Выполнение команды предотвращается модулем мониторинга».

Алликстер раздраженно сжал зубы: «Какого черта? Как же я вернусь домой? Как только я отсюда выйду, ты сделаешь все возможное для того, чтобы меня прикончить!»

«Задача содержит переменные параметры, не позволяющие рассчитать вероятность последствий».

«Да уж, помощи от тебя не дождешься! – пробурчал Алликстер. – Во всем приходится разбираться самому. Что ж, посмотрим… Ты все еще решаешь задачу о метеорите?»

«Да».

«И как продвигается ее решение?»

«Вероятности рассчитаны в отношении примерно половины площади поверхности планеты».

«Ты быстро соображаешь».

«Расчеты такого рода выполняются, главным образом, автоматически, с использованием уже существующих алгоритмов».

«Гм! – Алликстер погладил подбородок, прижимая к нему оболочку шлема. – Подключи еще одну запасную схему».

«Схема подключена».

«Запрещается разрушение каких-либо установок или сооружений, способное нанести ущерб автохтонам или воспрепятствовать их благополучному существованию».

«Инструкция зарегистрирована».

Алликстер колебался, с сомнением поглядывая на передвижной модуль техобслуживания: «Если я починю модуль техобслуживания, он снова подвесит молот под потолком?»

«Да».

Алликстер поморщился: «Ладно, придется этим заняться».

Он заменил компоненты модуля техобслуживания, следуя указаниям машины, и снова установил боковые панели контейнера. Передвижной модуль продолжал стоять тихо и неподвижно.

«Как он включается?» – спросил Алликстер.

«На пульте управления с задней стороны модуля находится главный переключатель. Переведи этот переключатель в нижнее положение».

Алликстер колебался. Последствия включения модуля было трудно предсказать. Он спокойно спросил: «Какую функцию начнет выполнять этот модуль в первую очередь?»

«В первую очередь будет произведена замена поврежденных схем предохранительного модуля».

«Но они останутся отключенными?»

«Да».

«А затем?»

«Затем будет смазан перегревшийся подшипник KB-408; потребуется также замена протертой изоляции в системе решения парадоксов».

«Когда он займется закреплением молота под потолком?»

«Через восемнадцать минут пятьдесят шесть секунд».

«Гм! – Алликстер снова задумался. – Я успею, конечно, выйти из вычислительного центра, но что случится после этого? Успею ли я задать требуемые значения с помощью циферблатов экспортного терминала и покинуть планету прежде, чем ты придумаешь еще какой-нибудь способ на меня напасть?»

«Задача содержит непредсказуемые переменные параметры».

Алликстер расхаживал взад и вперед: «Если мне удастся отвлечь внимание машины, я успею сбежать. Если нет, машина меня убьет как нежелательного инопланетного вредителя. У любого мозга, даже искусственного, должно быть какое-нибудь любимое развлечение, что-нибудь, чем она любит заниматься, чтобы не скучать и не придумывать проказы. Может быть…» Алликстер задержался, нахмурился: «Придется раскошелиться». Он рассмотрел ситуацию с другой точки зрения: «Почему бы не заплатить несколько франков за свою шкуру, в конце концов?»

Он вынул из кармана кварцевый шарик с маленьким кристаллическим существом внутри; оно мерцало, блестело и переливалось всевозможными оттенками – сине-лиловым, розовым, аквамариновым. Алликстер положил этот сувенир на выступ стены, примерно на уровне подбородка: «Ты видишь эту маленькую сферу?»

«Да».

«Ты регистрируешь цвета отражений кристалла внутри этой сферы?»

«Да».

«Наблюдай за сферой и за оттенками ее внутренних отражений. Пусть это будет твоим развлечением, разгоняющим скуку в долгие часы ночного одиночества. Пытайся предсказывать оттенок каждого следующего отражения. Ошибаясь, производи перерасчет предпосылок прогноза и пытайся предсказать цвет следующего отражения».

«Инструкции зарегистрированы», – сказала машина.

Алликстер прикоснулся к гладкому хрустальному шарику: «А теперь, маленький самоцвет, капризничай вовсю, сколько угодно! Пусть жизнь моя висит на волоске, но волосок этот не оборвется, пока ты пускаешь пыль в глаза сложной и мудрой Глобальной Машине. Свобода воли преодолеет логику расчетов! Так переливайся же заманчиво всеми цветами радуги, каверзно и непредсказуемо – тебе лучше знать, как это делается!» Он опустил переключатель модуля техобслуживания.

Дверь вычислительного центра все еще была закрыта. Алликстер разрезал замок лазером, открыл дверь и вышел на дорожку, выложенную тонкими каменными плитами, откуда открывался вид сверху на затянутую дымкой серую долину. Над его головой, как разноцветные пламенные шары, в фиолетовом небе сияли мириады звезд, близких и далеких.

«Северная сторона где-то здесь, – бормотал Алликстер, обходя здание. – Вот склад, а вот и золотистая дверь…»

VI

Когда Алликстер выступил из-под завесы магистрали, в Терминале было тихо. По экспортному конвейеру ехали лишь несколько десятков лотков с бледно-зеленым виноградом и дюжина выкрашенных в зеленый цвет баллонов с жидким кислородом – грузы, предназначенные для станции горняков на богатом рудами, но лишенном атмосферы астероиде.

Импортный конвейер пустовал; пропустив Алликстера, оператор вернулся к чтению журнала.

Алликстер пытался прошмыгнуть мимо кабинки диспетчера, но Шмитц заметил его и отодвинул панель стеклянной стены. «Эй, Скотти! – заорал он. – Вернись и представь отчет! По-твоему, у нас тут парк аттракционов? Для тебя правила не писаны?»

Алликстер задержался и неохотно вернулся.

«Вот! – Шмитц бросил на стол желтый бланк. – Заполни это – и чтобы мне больше не приходилось тебе об этом напоминать! В конце концов, я тоже занят по уши. Вы, механики, вечно прячетесь и снуете туда-сюда, как потаскушки вокруг роскошного ресторана. А потом ко мне приходят и спрашивают: кто тут был и кто что сделал…»

«Послушай, Сэм! – прервал его Алликстер. – Дай-ка мне телефон, мне нужно позвонить».

Шмитц удивленно поднял глаза: «Пожалуйста, звони. Мне все равно – лишь бы ты делал все, как положено. Пользуйся моим телефоном, делай что хочешь. Пока ты не нарушаешь правила, у меня нет возражений. Кстати – чуть не забыл! Где автопереводчик? Шеф нам накостыляет будь здоров, если…»

«Я оставил его в депо», – перелистывая телефонную книгу, Алликстер взглянул на диспетчера. Тот напряженно следил за ним – ярко-голубые глаза Шмитца блестели на круглом красном лице, как оцинкованные шайбы.

Алликстер захлопнул справочник: «Нет, лучше подождать. Всего хорошего, Сэм Шмитц!»

«Эй! – взревел Шмитц. – А как же отчет?»

«Я скоро вернусь».

«Скоро – это когда? Не забывай, я за все несу ответственность. Это меня лишают премиальных, когда у вас, ремонтников, все валится из рук…»

Алликстер отозвался тоном вкрадчивым и нежным, как шелк: «Дай мне пятнадцать минут, дружище Сэм. И я напишу тебе такой отчет, что ты его возьмешь домой, вставишь в рамочку и повесишь на стене».

Прошло пятнадцать минут. Шмитц нервничал, ворчал, просматривал ведомость осмотров и ремонтов. «Проклятый Алликстер хуже всех! Все они, шотландцы, чокнутые – и слишком много пьют копченой настойки из торфа, в простонародье именуемой „виски“. Слава Богу, нормальные люди придумали пиво… Ага! Кажется, он уже возвращается».

Алликстера сопровождали четыре субъекта в серых униформах, на удивление походивших один на другого – высокие, подтянутые, они держались строго и сдержанно. У всех четверых были одинаково грубоватые физиономии, цепкие пытливые глаза, плотно сжатые рты.

«Чертовщина какая-то! – ахнул Шмитц. – Межпланетная служба безопасности! Что еще наделал Алликстер? Где он был?» Диспетчер машинально протянул руку к телефону, чтобы вызвать шефа.

«Шмитц, подожди! – закричал Алликстер. – Не трогай телефон!»

Один из офицеров МСБ отодвинул панель, ведущую в кабинку Шмитца, и поманил диспетчера пальцем: «Вам лучше пройти с нами».

Красноречиво протестуя, коротышка Шмитц последовал за ним по коридору, едва поспевая и подпрыгивая на ходу. Офицеры МСБ остановились у двери с бронзовой надписью и заняли позиции – двое с одной стороны, двое с другой. Алликстер прикоснулся к кнопке – дверь отодвинулась, он зашел в приемную. Секретарша подняла глаза. «Сообщите шефу, что я вернулся», – сказал Алликстер.

Секретарша неохотно наклонилась к микрофону: «Скотти Алликстер явился».

Помолчав, шеф отозвался: «Пусть зайдет».

Секретарша нажала кнопку, открывавшую замок внутренней двери. Алликстер направился ко входу в кабинет шефа. В то же время офицеры МСБ зашли в приемную. Один из них сразу подошел к столу секретарши, уже собравшейся включить микрофон, и схватил ее за руку.

Алликстер отодвинул дверь кабинета. Ему в лицо пахнуло знакомым ароматом больничной лаборатории. Офицеры МСБ следовали за ним по пятам.

Шеф, сидевший за столом спиной к окну, вздрогнул, но тут же замер. «Что это значит?» – без всякого выражения спросил он.

Лейтенант МСБ ответил: «Вы арестованы».

«На каком основании?»

«Вас подозревают в хищении в особо крупных размерах, в шпионаже и, прежде всего, в незаконном пребывании на Земле. По окончании расследования могут быть предъявлены и другие обвинения».

«У вас есть ордер?»

«Разумеется».

«Я хотел бы на него взглянуть».

Лейтенант шагнул вперед и протянул шефу папку в синей обложке. Шеф просмотрел первую страницу – его губы язвительно покривились. «Сколько раз на протяжении многих лет я заходил в этот кабинет и говорил с этим человеком, – думал Алликстер, – и только теперь вижу его таким, каков он есть: инопланетянином с желтой гусиной кожей, выдыхающим ядовитый газ!»

Алликстер внезапно заметил, что воздух в кабинете, обычно отдававший резковатым медицинским запашком, приобрел новый, еще более терпкий привкус: «Скорее выходите, мерзавец хочет нас отравить!»

Притворное оцепенение шефа испарилось, он вскочил на ноги.

Лейтенант бросился к столу: «Прекратите – или стрелять буду!»

Алликстер широко распахнул дверь и бросился в приемную – это спасло ему жизнь. Край стола шефа вспыхнул дымчато-желтым огнем, испустив полотно излучения, разрезавшее пополам четырех офицеров. Алликстер отшатнулся – потрескивающий разряд ионов, отраженный металлической стеной, пронесся жарким потоком в двух сантиметрах от его пояса.

Алликстер был безоружен, у него не осталось с собой никаких инструментов. Он подбежал к телефону секретарши. Та прижалась к стене, онемевшая от страха, с остекленевшими глазами. Алликстер ударил ладонью по кнопке аварийного вызова: «Убийство! В управлении директора ремонтной бригады Терминала…» Из кабинета послышался шорох; шеф выходил из-за стола. Алликстер в отчаянии обернулся к выходу в коридор – подбежав к нему, он оказался бы на линии огня.

Доносившиеся из кабинета звуки медленных шагов приблизились и затихли: шеф подкрался к косяку внутренней двери, чтобы выглянуть из укрытия и пристрелить Алликстера. Но он находился за стеной, а кнопка, закрывавшая дверь, находилась с другой стороны. Алликстер хлопнул рукой по этой кнопке, и дверь кабинета задвинулась. Алликстер бросился к выходу в коридор. Как только он выскочил, у него за спиной прогремела очередь пистолета-пулемета, покрывшая вмятинами металлическую стену коридора напротив выхода.

Алликстер пробежал со всех ног по коридору во все еще полупустой и тихий зал транспортного депо, прокрался, пригнувшись, между двухсотлитровыми баллонами с ацетоном, перепрыгнул через почти безлюдный помост между конвейерами и вскочил в кабинку оператора.

Запыхавшись, Алликстер заставил себя, тем не менее, говорить медленно и отчетливо: «Аварийная ситуация! Приказ МСБ! Открой все магистрали и введи для них один и тот же адресный код: фаза 8,42, частоты – 7,58 и 2,53».

Оператор удивленно покосился на него: «Это что еще за код? Никогда такого не слышал…»

«Заткнись! – рявкнул Алликстер. – Вводи код! После этого замкни все магистрали на вход в депо!»

Оператор пожал плечами и стал вращать ручки настройки: «8,42 – какие там были частоты?»

«7,58! 2,53! Пошевеливайся, ради всего святого!»

Оператор передвинул до упора активирующий магистрали движок. Алликстер спрыгнул на пол и встал у золотисто-коричневой завесы там, где начинался импортный конвейер.

Десять секунд… пятнадцать секунд… Алликстер вглядывался в туманную коричневую пелену, пронизанную блестками света. Наконец – движение! Появился озирающийся по сторонам шеф. Заметив Алликстера, он удивленно раскрыл рот.

Алликстер прыгнул на него, обхватил руками и повалил на конвейер. Пистолет-автомат шефа со стуком упал на ленту. Алликстер схватил оружие и поднялся на ноги: «Спокойно, старина, спокойно! Ты попался, бежать некуда. Лежи, где лежишь – не хочу дырявить тебя твоими же разрывными пулями».

VII

Алликстер оказался в центре внимания почтительной аудитории, заполнившей бар Быка. Пиво лилось рекой – лучшие импортные сорта немецкого и голландского пива – причем каждый раз, когда его кружка пустела, находилась услужливая рука, готовая наполнить ее за свой счет.

Он уже рассказывал свою историю несколько раз, но среди слушателей постоянно находились любопытствующие, для которых тот или иной эпизод все еще казался недостаточно ясным. В числе самых настойчивых любителей приставать с расспросами был, конечно же, Сэм Шмитц.

«Понимаешь ли, Алликстер, тут вот какое дело, – укоризненно разглагольствовал диспетчер. – Ты заваливаешься ко мне в управление, и я даже слова не говорю. Я всегда вел себя честно и откровенно, тебе не в чем меня упрекнуть – но из-за тебя я мог бы нажить кучу неприятностей. Ты был прав, не отрицаю – но что, если бы ты ошибся? Тогда нас обоих изжарили бы на медленном огне. На мой взгляд, это не слишком справедливо».

«Шмитц! – с добродушным высокомерием отозвался Алликстер. – Все это бред собачий».

«Но откуда ты знал наверняка, что шеф – шпион? Не вижу, как ты вообще догадался, что в Терминале засел агент каких-то плагов. Ты говоришь, что во всем разобрался и вычислил его, но я до сих пор не понимаю, как это получилось».

«Взгляни на это с моей точки зрения, Сэм, – Алликстер промочил горло половиной полулитровой кружки светлого пива «Хохштайн». – Меня послали ремонтировать оборудование по поддельному адресу. Сначала, когда я очутился на планете с фиолетовым звездным небом, я думал, что возникла случайная ошибка. Но потом я задумался. Я не мог не заметить, что во всей этой истории слишком много странностей и совпадений. Шеф настаивал на том, чтобы я взял с собой автопереводчик. Почему бы на Ретусе мне понадобился автопереводчик? Значит, шеф знал заранее, что мне придется иметь дело с туземцами, чирикающими подмышками.

Кроме того, зачем он заставил меня надеть костюм типа X с оболочкой, защищающей от галогенов? На Ретусе атмосфера состоит из углекислого газа, аргона и гелия – да, кислорода там мало, но одного респиратора было бы достаточно. Что из этого следует? Шеф знал заранее, что я буду окружен атмосферой, насыщенной фтором.

А кода я увидел на полу мертвого плага, меня стали беспокоить еще несколько обстоятельств. На плаге была одежда с застежкой-молнией – точно такой же, как на Земле. Это не просто застежка того же типа – нет, она ничем не отличается от тех, которые делают на Земле».

«Ну, это могло быть случайным совпадением», – заметил краснолицый великан-бармен.

Алликстер кивнул: «Могло быть. Но как насчет записей в блокноте этого ремонтника? Они были сделаны шариковой ручкой. Кроме того, в наборе его инструментов был шприцевой контактор».

«Что такое шприцевой контактор?» – поинтересовалась официантка Китти, пышная блондинка с выдающимся подбородком.

Барнард, другой механик-ремонтник, поспешил объяснить: «Новый инструмент, им стали пользоваться только в последнее время. Мы носим его с собой вместо проводов. Когда нужно соединить два вывода, шприц прикладывается к одному из контактов; выдавливается электропроводящая паста, прилипающая к контакту. Продолжая выжимать пасту, ее можно протянуть в любое другое место и прикоснуться шприцем ко второму контакту. Создается постоянный проводник. Его поверхность быстро окисляется и становится изоляцией, прилипающей под нажимом к любой поверхности».

Китти отхлебнула пива из кружки Шмитца, тем самым подтверждая полное понимание.

«Так или иначе, – продолжал Алликстер, – когда я заметил все эти предметы явно земного происхождения, я подумал: не может быть, чтобы между плагами и землей не было никакого сообщения! Но при этом передача информации должна была быть односторонней, потому что я никогда не видел на Земле никаких длинноносых желтокожих плагов.

А потом я вспомнил шефа. Шеф выглядел точно так же, как дохлый механик – ну, может быть, чуть поживее. Мне пришлось здорово пошевелить мозгами. Я вспомнил и другие странности. Вычислительная машина сообщила, что ее схемы, защищавшие плагов, перегорели, и теперь она убивала плагов, принимая их за вредителей. И тогда я все понял».

«Что ты понял?» – спросил Шмитц.

«Плаги хотели, чтобы я отрегулировал магистраль, ведущую на планету с фиолетовым небом – не знаю, как она называется. Нисколько не удивлюсь, если окажется, что они эксплуатируют множество таких миров, оснащая их глобальными машинами, извлекающими все, что в этих мирах есть ценного и полезного, и отправляют продукцию на Плаг… Плаги… – дьявол, никак не могу произнести это название! Плагигонсток! Так называется их родная планета.

Так вот, свихнувшаяся машина теперь убивала плагов, как только они появлялись на той планете. Поэтому они решили послать туда механика другого происхождения, способного починить компьютер и отрегулировать магистраль. Выбрали меня».

«Похоже на то, что им не оставалось ничего лучшего», – прорычал бармен Бык.

Алликстер развел руками: «А что они могли потерять? Я мог починить машину – или машина могла меня прикончить. У плагов была, конечно, возможность отправить к этой планете боевой звездолет и разбомбить вычислительный центр – но таким образом они пожертвовали бы дорогостоящим имуществом. Поэтому они связались со своим агентом на Земле – с шефом – и поручили ему отправить на фтористую планету лучшего механика, способного починить компьютер, снабдив его всем необходимым для выполнения этой задачи».

Шмитц задумчиво поднял кружку, обнаружил, что она пуста, и покосился на Китти, взбивавшую прическу перед отражением в зеркале за стойкой: «Бык, налей-ка мне еще пива. Сдается мне, Скотти, что шеф мог бы по меньшей мере намекнуть на ожидающие тебя опасности».

«Ага, чтобы я тут же вернулся к нему в кабинет в сопровождении межпланетной полиции? Ни в коем случае! Он рассчитывал на то, что я починю машину, вернусь и буду вспоминать об этом приключении, как об из ряда вон выходящей ошибке».

Барнард спросил: «А откуда ты узнал код, с помощью которого шеф пытался сбежать?»

Алликстер понимающе поднял густые черные брови: «Видишь ли… после того, как я заметил все это оборудование земного происхождения, валявшееся у черта на куличках, я решил проверить, не ошибся ли я, не сделал ли я слишком поспешные выводы. Может быть, я просто не знал, что у нас есть магистраль, ведущая к этой колонии плагов? Поэтому я попросил машину сообщить мне код планеты.

Машина его сообщила – и я убедился в том, что такой адрес не мог использоваться на Земле. Потому что он был закодирован в единицах измерения плагов, таких адресов просто нет в наших списках. Судя по всему, плаги самостоятельно изобрели и сконструировали собственную сеть магистралей, после чего каким-то образом обнаружили нашу сеть. Их агент тайно внедрился на Землю и стал начальником ремонтной бригады Терминала. Вполне возможно, что здесь ошиваются еще какие-нибудь агенты плагов».

«И все-таки одного я не могу понять, – признался Барнард. – Каким образом шеф дышал в земной атмосфере? Ведь в нашем воздухе он должен был задохнуться!»

Перед тем, как ответить, Алликстер опорожнил кружку. Бык схватил ее, подставил под кран, наполнил до краев пенистым пивом и подвинул обратно. Алликстер сказал: «Помнишь шрам у шефа на шее?»

«Помню, как же! Уродливая отметина. Как будто ему чуть не отрубили голову длинным ножом».

«Это не шрам. У него под кожей дыхательная трубка, вставленная в горло. По этой трубке к нему в организм подавался фтор, а выдыхаемые фтористоводородные пары поглощались специальным фильтром. Не думаю, что кислородная атмосфера могла нанести ему серьезный ущерб, но она ему, конечно, не нравилась».

Шмитц покачал головой: «Представляю, как у него свербело в горле!»

Барнард рассмеялся: «Помнишь, ты предложил ему однажды корявую черную тосканскую сигару?»

«Да уж! – расцвел Шмитц. – Он сказал, что не понимает, как такое можно курить и не сдохнуть».

«Ему не нужен был такой объем воздуха, какой требуется человеку, – заметил Алликстер. – Небольшого баллончика со сжатым фтором ему хватало надолго. Конечно, возникала неизбежная утечка через нос и рот…»

Барнард ударил кулаком по стойке: «Я всегда говорил, что у шефа в кабинете пахло больницей!»

Шмитц скорбно покачал головой: «И чего следует ожидать теперь? Правительство пошлет комиссию на Плаги… ну, то есть, на планету плагов?»

«Откуда мне знать? – почесал в затылке Алликстер, слегка раздраженный тем, что теперь его рассматривали как неисчерпаемый кладезь мудрости. – Одно не подлежит сомнению. Плаги нас грабили – давно и безнаказанно. Они безвозмездно пользовались всеми нашими открытиями, изобретениями, приборами и методами. Если бы они давали что-нибудь взамен, это было бы не так уж плохо, но мы от них не получали ни шиша.

В том-то и заключалась функция шефа. Он отправлял плагам товар. Он мог проникать в депо в любое время, когда за ним никто не следил – хотя, скорее всего, пользовался персональным проходом в магистраль, устроенным непосредственно у него в кабинете. За товар он платил какой-нибудь подставной корпорации платиной или ураном, добытыми на одной из колониальных планет плагов. Или, может быть, они печатали фальшивые купюры. Следователи из МСБ нашли в кабинете шефа целый ящик, набитый новенькими сотенными бумажками».

«Вот откуда они попадали ко мне в кассу! – взревел Бык. – Я потерял тысячу франков – их отказались принимать в банке!» Только теперь, по-видимому, бармен вполне оценил тяжесть преступлений шефа. Он повел плечами, каждое из которых не уступало величиной мешку, туго набитому зерном: «Подлая, ничтожная длинноносая ящерица! Знал бы, разорвал бы его на куски голыми руками! Он мне обошелся в тысячу франков!»

«Очень сожалею, – без всякого сожаления откликнулся Алликстер. – Мне он тоже обошелся не меньше чем в пятьсот франков, потому что мне пришлось оставить на их ядовитой планете мой драгоценный хрустальный сувенир! К счастью, я не забыл выторговать у туземцев серой планеты редчайший талисман. Чистейший, прозрачно-желтый плавиковый шпат, полюбуйся! Причем этот кристалл служил аборигенам священной печатью. Другого такого нет во всей Вселенной! Куратор Экзопланетного Музея посулил за него восемьсот франков, но оформление покупки экспоната займет у него целый месяц. Бык, я уступлю его тебе за шестьсот – прибыль можешь оставить себе».

Бык подобрал со стойки желтоватый октаэдр: «Священная печать, говоришь? Хммф! Выглядит так, как будто его курица лапой царапала… Дам тебе пять франков – может быть, какой-нибудь пьяница купит его за десять».

Алликстер выхватил кристалл из рук бармена, всем своим видом изображая оскорбленное достоинство: «Пять франков? Пусть мне отрежут правое ухо прежде, чем я отдам эту редкость за пять франков!»

Content

Вэнс Джек Необузданная машина

I

II

III

IV

V

VI

VII