Максим Мамаев

Вернуть Боярство 2

Глава 1

Вот ведь поганая мразь! Да что за народ в этой реальности — куда не плюнь, каждый кинуть, подставить или сподличать пытается! Мерзкая, подлая двуличная сука, имени которой я не знаю — коли выживу, я тебя точно убью нахрен!

Вот только с выживанием определённо намечались громадные, я бы даже сказал катастрофические проблемы. Время словно замедлилось, пока я летел на встречу фактически неминуемой смерти. Однако сложить лапки к верху и помереть без борьбы, какой бы безнадежной она не была — это не мой случай.

Я выпусти всю накопленную силу, в последний миг преобразуя её в мощное магическое поле вокруг меня. Кокон фиолетовых молний причинял мне немалую боль — в конце концов, эта грань моего дара не была предназначена для подобных манипуляций. Ну не защитная она, эта молния, и не для физического урона…

Зато влетев в невидимое поле, уничтожавшее любую угрозу Архимагу, я не обратился куском горелого мяса, не разлетелся на кровавые ошмётки и даже обратился ледяной статуей. Мои чары послужили неплохим барьером, отчаянно сопротивляясь чудовищному натиску, и я даже сумел встать на ноги. На плечи словно бы рухнула гранитная плита, придавливая меня к земле, энергетика затрещала от чудовищных нагрузок — но я был жив! И даже мог двигаться, стоя перед могущественным магом!

— Ого… А ты и правда интересная букашка, — поднял он бровь. — Из тебя вполне мог бы получится приличный чародей. Жаль, что так вышло, парень…

Сука! Да будь у меня хоть десятая часть тех сил, что в прошлом — и я бы стёр в порошок и этого хрена, и его коллегу, что сейчас бодается с Сухановым! Куда ж я всё время лезу раньше времени!

Он не пошевелил и пальцем, но давление на меня резко увеличилось. С трудом повернув голову, я увидел, как телохранительница вскидывает потерявшую сознание Хельгу на плечо и готовится дать дёру. Ну здорово, хорошо, конечно, что Хельга выживет — но жаль, что я этой твари ноги-руки не повыдергиваю. Я понимаю — защита госпожи прежде всего и так далее, но меня её обстоятельства мало волнуют.

Чья-то сильная рука легла мне на плечо, легко отдёргивая меня назад. Я завалился на спину и уставился в не по ночному светлое небо, тяжело дыша. Я даже не сразу понял, что чудовищное давление на меня куда-то исчезло. И вовремя — сил на поддержание молний почти не осталось. Короткое противостояние на четыре пять секунд, когда против пассивной защиты Архимага шла вся мощь моей магии, далось мне тяжело.

— Эк тебя припечатало, парень, — весело заметил мой спаситель. — Но молодец, держался достойно, не посрамил чести Рода и своего отца.

Голос был мне смутно знаком. Приподнявшись на локтях, я увидел спину высокого, крепкого мужчины, в каких-то странных для этого времени доспехах — кольчужная рубаха, широкий кожаный пояс, кожаные штаны и шлем, из под которого виднелись длинные седые пряди. Кто ж это такой?

Но спросить я ни о чем не успел. Длинный прямой клинок мелькнул со скоростью молнии, обрушиваясь в косом ударе на стоящего перед ним Архимага. Тот вскинул засиявшую синим светом ладонь, принимая на неё удар клинка, чьё лезвие пылало жаром похлеще жерла вулкана — и мощный грохот и гром в очередной раз тряхнули всё вокруг.

Вражеского чародея унесло словно пушинку далеко в сторону. Пришедший же мне на помощь маг оглянулся, и я не поверил своим глазам — да это ж тот самый старый слуга, что провожал меня из поместья Шуйских! Тот, что поймал файербол нового наследника Рода! Я, конечно, понимал, что он сильный маг — но не думал, что он аж целый Архимаг!

— Совсем недавно перешёл в новый ранг, — внезапно улыбнулся он. — Не мог же я позволить, что бы сына Николая какая-то шелупонь убила? К слову об убийствах…

Взгляд чародея упал на скованную невидимыми чарами телохранительницу Хельги.

— Из уважения к тому, что ты самоотверженно защищаешь свою хозяйку, я сохраню тебе жизнь. Но простить то, что ты сделала просто так я тоже не могу…

Раздался омерзительный хруст, за которым последовал полный нечеловеческой боли вопль чародейки. Руки и ноги телохранительницы Хельги оказались переломаны в суставах, и осколки костей торчали наружу. А мне нравится этот старик! Так её, суку!

— Только не убивай её, — хрипло бросил я. — Однажды я эту тварь своими руками покалечу.

— Узнаю породу, — хмыкнул старик.

Откуда-то издалека прилетел ответ отброшенного Архимага — сжатые до размера горошины огромные воздушные массы, что при попадании должны были высвободить всю свою мощь и прикончить нас. Вот только старого слугу подобным смутить было невозможно. Его Доспех Стихии был тридцати метровым огненным рыцарем с четырьмя конечностями. В двух из них, нижней паре, было по щиту, в двух верхних — клинки.

Доспех прикрыл и меня, и Хельгу с её охранницей. Пришедшая в себя девушка недоуменно оглянулась, не понимая что происходит, но времени что-либо объяснять не было — заклятие вражеского чародея ударило, порождая чудовищную бурю вокруг нас — с молниями, ударами грома и прочими атрибутами этого стихийного бедствия.

Говоришь, недавно прорвался, старик? Это плохо, значит, у врага значительное преимущество…

Однако не успел я додумать эту мысль, как нас подхватил невидимая сила, заставив воспарить и приблизив к висящему в голове Доспеха старику. Того ничуть не впечатлила вражеская атака, заставившая Мастеров и Магистров разбегаться в стороны, как тараканов — даже малой доли этого удара хватало, что бы изрядно напрягать Мастерские Доспехи.

Великан пришёл в движение, выбросив в стороны руки со щитами — и огромное огненное кольцо, высотой под полсотни метров, выжгло не только весь кислород, но и, казалось, вообще весь воздух и магию, заключенную в нем. Буря утихла так же резко, как и началась — слуга Шуйских выжигал не только воздух, но и ману в нём.

— Вы заденете и наших! — закричала Хельга, стараясь перекричать стихию. — Прекратите немедленно! Я приказываю вам…

— Помолчи, девонька, — небрежно бросил старый чародей. — Половина тех, кого ты называешь «вашими» не прочь, что бы ты тут и сгинула, это раз. Два — я не твой холоп, и на твоего отца мне тоже наплевать. Я служу лишь своему Роду и тут я лишь затем, что бы защитить кровь Шуйских. Ты мне не указ.

Хельга аж вытаращила глаза от возмущения — видно, не привыкла к такому обращению. А для меня пазл начал боле-менее складываться. Так вот почему никто не рвался особо защитить девушку — она в происходящем была лишь разменной монетой! Прибывшие сюда маги сосредоточили свои усилия на том, что бы переловить как можно больше врагов, а не на том, что бы защитить свою подопечную, и это было странно — но после слов старика картинка начала более-менее вырисовываться.

Тем временем огненный исполин взмахнул верхней парой рук, рубанув огненными клинками крест накрест перед собой — и два огненных лезвия, метров по двадцать каждое, единым косым крестом устремились куда-то в одному ему видимую цель. Простые на вид чары при ближайшем рассмотрении оказались сплошным сверхсложным переплетением заклинаний различных школ магии — огня, воздуха, пространства, света и ещё чего-то, что я даже не сумел идентифицировать. Слишком не совершенны сейчас мои магические чувства…

Тем не менее я ясно ощутил одно — это сильнейшее заклинание, которое я видел с тех пор, как родился под этим небом. Простое на вид, но сложное по содержанию… Думаю, я не просто так переродился именно в этой семье — моя магия тоже была зачастую простовата на вид, но сложна по содержанию.

В месте попадания удара старого слуги моего Рода вспух настоящий огненный столп. Пламя взметнулось на сотни метров в верх, образуя грибообразную шляпку из мрачного огня и чёрного дыма, а спустя миг всё вокруг полетело, подхваченное ударной волной. Схватка сотен боевых магов на несколько мгновений затихла — чародеи, концентрируясь на Доспехах Стихии, тратили все силы, что бы их не унесло этой волной. И не всем, надо сказать, это удалось — десятка два бедолаг, сокрытых защитными чарами, пролетело мимо нашего чудовищного Доспеха.

Сильно. Очень, очень сильно, скажу я вам. Старик был весьма хорош, не тратил сил на лишнюю эффектность магии, красоту заклятий и прочее — это был боевой маг до мозга костей, и все его чары были сильны, с виду просты и весьма эффективны. Но тем не менее, несмотря на всю мощь последней атаки, вражеский Архимаг просто не мог так просто сдохнуть — и действительно, стоило пламенному аду чуть поутихнуть, как там, в месте удара, начали стягиваться и разрастаться мощные порывы воздуха, складываясь во вражеский Доспех Стихии. И чую я, он кое-чем отличался от аналогичного у нашего спасителя…

— Кто ты такой?! — прогрохотал разгневанный басом враг. — Какое отношение ты имеешь…

Ни вступать в диалог, ни даже дослушивать нашего врага старый слуга моего Рода не стал — один из мечей обернулся пламенной плетью и устремился вперёд, к ещё формирующему заклинание врагу. А я наконец понял, что тот делает — враг призывал Элементаля Воздуха, сливая с ним свой Доспех Стихии! Да уж, кто бы это ни был, но мастерства у него не отнять — он был куда сильнее первой пары Архимагов, что сейчас устраивала локальное землетрясение, сцепившись глубоко внизу.

Огненный хлыст, ударивший по не успевшему закончить формирование Доспеха врагу, заставил Элементаля взвыть от боли. Правда, это проявлялось не в человеческом крике или даже зверином рычании — скорее, это было похоже на заунывный вой ветра, и боль я в нем распознал лишь из-за того, что после молний вторым моим излюбленным аспектом магии являлась магия звука.

Тем не менее, это не хватило что бы остановить нашего противника. Сотканный из воздуха доспех возвышался метров на сорок, из трёх пар рук две представляли из себя настоящие торнадо, словно бы перевернутые на бок, зевом в нашу сторону. Две же верхние пары держали в своих руках своеобразный лук, сотканный из сероватого воздуха. На тетиве из самого урагана лежала громадная молния, длиной в километры — задний её конец упирался далеко в хмурые облака.

Стрела сорвалась с тетивы и меньше чем за удар сердца ударила по нам. Но старик был готов — вскинутые щиты с нижних конечностей обернулись огромными полотнищами густого, многоцветного пламени — самая настоящая фантасмагория света и звука, ударившая взрывными волнами молний и пламени во все стороны.

Тянуть наш спаситель не стал. Доспех Стихии рванул вперёд, рубя клинками помесь вражеской защиты и Элементаля. Четыре руки-торнадо взметнулись, пытаясь заблокировать пламенные клинки, стрела из молний вновь начала формироваться на огромном луке воздуха — но пара летающих мечей из чистой плазмы, размазываясь от скорости, стремительно кромсали врага, не позволяя ему оправится.

— Длань Сварога! — внезапно взревел старик, вскидывая вверх правую руку.

А затем, неспешно, даже медленно опустил её вниз — и повторяя её движение с небес начала опускаться громадная, состоящая из ярко-багрового пламени ладонь, чадящая чёрным дымом. Диаметр этой сотканной из огня конечности достигал, пожалуй, целого километра. Вот это мощь…

— Да что ты такое?! — в панике заорал враг, направляя лук наверх. — Из какой дыры ты выполз, чудовище?!

— Я просто скромный старый служака, — хмыкнул наш защитник.

Всё вокруг на десяток, а то и больше километров, обратилось в огненный ад. Я видел, как десятки Мастеров сгорают в бушующей, всеуничтожающей стихии — старый слуга моего бывшего Рода не рассусоливал и не колебался, и было очевидно, что плевать он хотел на потери среди наших условных «союзников». Решительный дедок, ничего не сказать.

Получивший основную мощь этой самой Длани Архимаг лежал на небольшом клочке относительно уцелевшей земли и тяжело дышал. Видимых ран на чародее не было, но в том, что его состояние весьма плачевно, сомневаться не приходилось. Один из огненных мечей рванул вниз, к почти бездыханному телу, однако в последний миг из-под земли вырвался, наконец, Суханов в своём составленном из золотого сияния Доспехе Стихии и перехватил клинок старика — правда, «рука» доспеха, которой он это сделал, тут же лопнула.

Тем не менее, удар огненного лезвия он отвёл, и не теряя времени заорал:

— Именем Тайной Канцелярии Его Императорского Величества, прекратить!

— Холопам своим будешь указания раздавать, червяк второсортный, — фыркнул старик.

Земля под едва шевелящимся врагом вспухла, обращаясь небольшим озерцом лавы — и тот мгновенно погиб, не успев издать и звука.

— Ты понимаешь, что сейчас влез… — начал было гневно Суханов, но был прерван.

— Мне насрать, мальчишка. Если ты или твой хозяин чем-то недоволен — может обратиться к Главе Рода Шуйских. Я здесь по его приказу — узнав, что вы втянули его племянника в свои игры, мы решили вмешаться. Вы ведь, бесстыжие сволочи, и весь наш Род в свои дрязги втянуть можете, дай вам волю… Будь благодарен, что я не спрашиваю с тебя за то, что Аристарх оказался здесь!

— Он здесь по своей воле, — явственно скрипнул зубами Суханов. — Что ж, я непременно потребую…

Чего он там потребует, мы так и не узнали. Старик, отменив свой Доспех Стихии, плавно опустил себя и нас на землю. Таща за шкирку какого-то избитого, помятого чародея, к нам приблизился и Суханов. Видимо, это и был упомянутый прежде Бельский. Вид чародей имел весьма истощенный и потрёпанный — победа далась ему явно весьма непросто.

— Госпожа Хельга, вы целы? — поинтересовался он устало.

— Да, — кивнула та. — Но Тридцатой нужна срочная помощь!

— Сейчас она многим нужна, — бросил он равнодушный взгляд на переломанную чародейку.

Маги, особенно высокоранговые, народ весьма живучий, и она была ещё более чем жива и в сознании. Странно, что не исцелялась — видно, старик не просто так ей конечности переломал, но и от своих щедрот ещё какой-то пакости магической добавил. Впрочем, изувеченная магичка всё же сумела, по меньшей мере, остановить кровотечение и заблокировать боль и сейчас усердно прикидывалась потерявшей сознание.

— Простите, если вас оскорбил мой тон, — повернул голову к старику Суханов. — Я… Погорячился, признаю. Благодарю вас за помощь от лица Тайной Канцелярии и моего господина…

— Будьте поосторожнее с этими доброхотами, госпожа Хельга, — не обращая на него никакого внимания обратился старик к моей подруге. — Ваш отец, возможно, и любит вас, но многие в его окружении видят в вас… Простите за выражение — лишь незаконнорожденную выскочку, от которой с удовольствием избавились бы. Не знаю, что вы думаете о происходящем, но если бы эти люди действительно стремились уберечь вашу жизнь, вы бы не оказались в эпицентре сражения с несколькими артефактами и свитой из Адепта и Младшего Магистра.

— А вы сами-то чьих будете, уважаемый? — поинтересовалась возникшая словно из ниоткуда Бестужева. — Не сочтите за грубость, но хотелось бы, что бы вы немного задержались… Поймите нас правильно — мы на выполнении важного задания, порученного членом Императорской фамилии, и пусть мы и благодарны вам за помощь, но необходимо удостоверится…

— Я слуга боярского Рода Шуйских, — повторил старик. — Мне плевать, какое такое «задание Императорской фамилии» вы тут почти бездарно провалили, ни задерживаться, ни давать отчёта вам, бездарности, я не намерен. Займитесь своими раненными и убитыми, господа дворяне.

Не обращая внимание на скривившегося, словно от сильной зубной боли Суханова и поморщившейся Бестужевой, старик ухватил меня под руку и потащил за собой.

— Нам нужно поговорить, Аристарх, — бросил он на ходу. — Думаю, стоит рассказать тебе, во что ты вляпался.

Да уж, буду рад подробностям об этом кавардаке…

Глава 2

Я прямо-таки спиной чувствовал пристальные взгляды Бестужевой и Суханова. Было ли мне от этого неудобно? Ничуть. В конце концов, меня тупо бросили подыхать в лапы Архимагу. И можно сколько угодно говорить о защите Хельги — для себя я выводы сделал.

— Ты, Аристарх, совершенно не представляешь, во что ввязался, — начал старик, едва мы немного отошли.

Разумеется, тонкая плёнка чар надёжно защищала наш разговор от любых попыток подслушать со стороны. Спасший мне жизнь чародей двигался по тому хаосу, в который обратилось поле боя чародеев с великолепнейшим, я бы даже сказал восхитительным презрением к всяческим неудобствам. Завалы камней и иные препятствия, в том числе чисто магического характера, просто разлетались мелким крошевом во все стороны, лужи лавы мгновенно застывали, кислота быстро испарялась, кляксы чистого мрака просто истаивали под его взглядом — он шёл строго прямо и плевать хотел, что стоит на пути. Даже немного завидно…

— Ну так просветите меня, — попросил я с нотками раздражения в голосе. — Выбора у меня особого не было — стоило спасти девицу, как меня начало закручивать в этот водоворот. Кстати, объясните ещё кое-что — я, конечно, очень благодарен за помощь, но с чего бы вы это делаете? Сомневаюсь, что Глава одобрил бы это.

— Ты прав, не одобрит, — вздохнул он. — Меня отправили просто приглядывать за тобой и докладывать в случае если всплывет что-то, могущее угрожать Роду. Ну и так, по мелочи… Однако влезать в интриги такого уровня и напрямую вмешиваться в сражения с Архимагами это явный перебор, и теперь меня отзовут обратно. Так что рассчитывать на меня и дальше не советую — я итак превысил свои полномочия.

— Спасибо за это, — склонил я голову. — Я никогда не забуду вашу помощь сегодня и мне очень жаль, что из-за этого у вас могут быть неприятности.

— Пустое, — отмахнулся он. — Я помню твоего отца ещё десятилетним мальчишкой, и я принимал участие в его воспитании. Как я мог спокойно смотреть на смерть первенца Коли? Ладно, оставим мои старческие сантименты и поговорим о том, что действительно важно. Воронцову и Бестужевой не доверяй ни в коем случае — это первое, что тебе нужно знать.

— Плохо, — пробормотал я. — Воронцов мой прямой начальник.

— Об этом позже, — бросил старик. — Второе — Хельга, твоя подруга, незаконнорождённая дочь нынешнего генерал-губернатора Александровска — Павла Александровича Романова. Это ты знал?

— Признаться, я думал она самого императора дочь, — ответил я. — Судя по той возне, что вокруг неё шла… Кому настолько понадобился бастард двоюродного брата Императора и зачем?

— Павел Александрович — не просто рядовой Романов, как прочие, — пояснил мой спаситель со вздохом. — Он, пожалуй, сильнейший чародей в Империи, это раз. Два — он уступает влиянием и властью лишь своему царствующему родичу. Он лидер оппозиционной власти партии, а она — его любимейшая дочь от ныне погибшей любовницы. Там всё достаточно сложно, Аристарх, и даже боярские Рода стараются держаться подальше от происходящего… Вся эта операция, ставящая её под угрозу… Меня смущает тот факт, что дело закрутилось как только Павел Александрович ушёл отражать угрозу городу. Подозреваю, что в этом замешана его нынешняя супруга — Анна Романова, в девичестве Воронцова. Если пленить девушку, появится определённый рычаг влияния на её отца — эту цель и преследовали нападающие. Но вот вопрос — кто именно за этим стоял? Партия Императора? Бояре? Высшее дворянство? А может и вовсе — кто-то из наших соседей-конкурентов? В общем, задача важная и интересная… А если в процессе погибнет являющаяся костью в горле некоторым приближенным Павла Александровича Хельга — то и вовсе замечательно. Не представляю, правда, чем думали исполнители, так явно подставляя девушку — уж с их плеч головы за её смерть точно слетели бы, несмотря ни на какие чины и положение в обществе…

— А тот факт, что во всей этой кутерьме оказался замешан я — случайность или?

— Случайность, — заверил меня старик. — И надо сказать — спешно организованная попытка похитить девчонку, импровизация по сути, вполне могла получиться. Эта идиотка решила сбежать от большей части охраны, и ей это каким-то образом удалось. В результате дуру чуть не поймали… А вот дальше ты послужил камешком, который вызвал лавину — то бишь меня, влезшего в происходящее…

Получался так себе расклад. Какие-то мутные интриги всех против всех, где даже защитники девушки были не такими уж защитниками…

— Я правильно понимаю, что вы мне намекаете на то, что мне нужно как можно скорее оказаться как можно дальше от всей этой дурно пахнущей кучи проблем? — уточнил я.

— Я тебе больше скажу, Аристарх — альтернативы, при которой у тебя есть шансы на выживание, я не вижу, — подтвердил мои худшие опасения старик. — Меня отзовут в Москву, Шуйским не с руки лезть в эти дрязги, а ты ещё слишком слаб, что бы иметь шансы… Да хоть на что-то! За сегодняшнее тебя максимум одобрительно похлопают по плечу да похвалят сквозь зубы — а потом снова впутают в какую-нибудь грязь. А второй раз я уже помочь не сумею… В общем, тебе нужно срочно затеряться.

Прикинув варианты, я вынужден был согласиться. Впрочем, кое-что за все свои усилия я всё же получу — подписанный и заверенный всеми необходимыми печатями документ о том, что за помощь государству в делах чрезвычайной важности я освобождён от обязательных трёх лет службы в рядах Имперской Стражи. Причем дату, с которой я от оной службы освобождён, оставили открытой — и я в любой момент мог предъявить его в штабе полка.

Эту бумагу мне выдали авансом. В качестве же основной морковки выступал документ о даровании мне потомственного дворянства и выделение в личное пользование определённых территорий в Александровской губернии. Каких именно я не сильно вникал, не было времени… Но сейчас, после всего произошедшего, думаю я откажусь от этого дара, ибо сильно подозреваю, что там обязательно найдётся какой-то подвох, из-за которого я вновь буду вынужден играть по их правилам…

— Поедешь со мной? — поинтересовался старик. — По пути в Москву могу тебя довезти до Петербурга. Осядешь у родичей матери — сейчас, когда ты уже Адепт, ты вполне сможешь неплохо устроится в городе. Дорастёшь до Мастера, там наследственное дворянство, потихоньку станешь укреплять свой новый Род… Думаю, там и дядя твой успокоится, и сумеешь наладить отношения с основным Родом. Тем более твои мать и брат с сестрой — Шуйские.

— Нет, думаю это не вариант, — покачал я головой. — Затеряться от них в Петербурге? С этих господ, что с тех, кто нападал, что с якобы нас защищавших, станется использовать меня в целях того, что бы добраться до Хельги. Девица, что очевидно мне симпатизирует… Самое безопасное место для меня сейчас, как ни странно — война.

— Войны сейчас нет, но сильнейшая за многие десятилетия активность монстров присутствует… Согласен, там, в лесах, тебя искать будет сложнее. Тем более в этот раз, насколько я знаю, всё грозит затянуться на год, а то и на два — Фронтир бурлит, — согласился со мной старый Архимаг. — Но смотри сам — в Петрограде мы тебя, так или иначе, сможем худо-бедно прикрыть.

Ну и взять надо мной контроль и шефство, что в мои планы не входит совершенно. И налаживать отношения с роднёй я тоже желанием не горю — всё же мысли о том, что бы разобраться в смерти отца и наказать виновных я не оставлял, а для этого нужно стать не просто сильным магом, но и иметь мощную организацию за спиной — в данном случае, свой Род.

— Я уже всё решил, — отрицательно покачал я головой. — Неловко к вам обращаться после всего, что вы уже для меня сделали, но… Воронцов — мой непосредственный командир, и он может меня на законных основаниях оставить мариноваться в учебном полку ещё долго. Нет ли возможности попроситься в действующую часть в обход него?

— Ну, это не сложно, — заявил он. — Сейчас вернёшься в часть и сразу составишь рапорт на имя командира части. А уж я перед отъездом дёрну за нужные нитки, что бы бумажка не затерялась в канцеляриях и всё сделали как надо.

Впереди уже показалась знакомая стена. Даже отсюда было видно, что в части изрядный переполох — ещё бы, такую светомузыку не увидеть было бы сложно. Приглядевшись повнимательнее, я увидел что она частично оплавлена и покрыта гарью — видимо, Длань Сварога даже сюда дотянулась, хоть и самым краешком.

Тут мы и распрощались. Дальнейший вечер был заполнен суетой для всех, кроме, пожалуй, меня. Солдат и курсантов быстро отправили обратно в казармы, и я, сославшись на усталость ушёл к себе. Народ жаждал узнать, что же там такого приключилось и как я в этом замешан, но открывать рот без нужды я, разумеется, не собирался, ради их же блага в том числе. Тот самый случай, когда чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Так что составив рапорт о том, что прошу перевода в действующую часть, я активировал на всякий случай лечебное заклинание и, чуть подождав, отправился спать. Устал я дико…

Утром вместо привычной пробежки меня выдернул к себе на разговор капитан Воронцов. Вид Мастер магии имел достаточно бодрый, но глаза выдавали усталость Алексея Алексеевича с головой. Хмуро поглядев на меня, он кивнул на стул и велел:

— Присаживайся.

Помолчали. Говорить с ним лично мне было особо не о чем — капитан предстал для меня после вчерашнего в новом и довольно неприглядном для него свете, но выслушать его в любом случае пришлось бы.

— В первую очередь хочу выразить тебе благодарность за то, что помог нам уберечь госпожу Хельгу, — заговорил он наконец. — Я в курсе того, как поступила с тобой Тридцатая Тень, и уверяю тебя — за этот проступок она получит своё. Тот человек… Вчерашний твой защитник — он ещё здесь?

Как быстро мы перешли к главному, дорогой капитан — усмехнулся я про себя.

— Не могу знать, ваше благородие, — пожал я плечами. — Как вы понимаете, персона такого калибра мне не отчитывается. И возможности выйти с ним на связь напрямую я не имею, — предвосхитил я его следующий вопрос. — Захочет — сам со мной свяжется, ну а нет, так нет.

Воронцов ни единой эмоцией не выказал своего недовольства — лицом аристократ владел отменно.

— Что ж, жаль, жаль… Но всё равно передай своему таинственному защитнику, что Тайная Канцелярия весьма благодарна ему, как и Род Воронцовых. А пока предлагаю обсудить твою награду. Земли в…

— Прошу прощения, — поднял я ладонь. — Можно ли один вопрос?

— Спрашивай, — кивнул он с неудовольствием. Не привык, что его перебивают.

— Эти земли находятся где-то вплотную к владениям вашего Рода, верно? Или Роду Бестужевых, не суть. Так?

— Так, — кивнул он. — Это позволит нам защищать их, пока твой Род не станет достаточно силён, что бы справиться с этим самостоятельно. Всё же в нашей губернии хватает и тёмных личностей, и чудовищ, так что мы выбирали ваши новые владения с тем расчётом, что бы мы могли в случае нужды прикрыть тебя.

А ещё, если вдруг начну артачиться, отнять их у меня. Не своими руками, так руками тех, кто ищет вашей милости. Что бы был и кнут, и пряник, что бы привязать меня к себе… Возможно, я и ошибаюсь, но проверять не хочу. Если бы сделка была честной и с честными, пусть и относительно, людьми — я бы взял эти земли с прицелом на будущее. Всё же одно из обязательных, пусть и из числа негласных, условий вхождения в круг родовой аристократии были собственные земли Рода.

Но сейчас нет смысла пытаться откусить слишком большой кусок. Что хорошо в активной войне, особенно на землях, буквально переполненных дарами магии, вроде Сибири — возможностей стать Мастером досрочно и хорошенько разбогатеть уйма. Как и риска — но кто не рискует, тому вместо полусухого шампанского Романофф достаётся дешёвая, сивушная палёная водка.

— Не считаю себя в праве принять столь щедрый дар, — удивил я его. — Я не оказал никакой фактической помощи, больше того — сам был спасён не раз в ходе боя. Так что я откажусь.

— Озвучь настоящую причину, юноша, — прищурился маг. — Не нужно лепить отговорки.

— Что ж, извольте. Мне крайне не понравилось то, как вы ведёте дела, — холодно ответил я. — Каковы бы ни были ваши предпочтения в политике, вы едва ли не угробили дочь своего сюзерена. Вести дела с такими людьми как вы — верх глупости, на мой взгляд. И да, прежде чем начнёте мне угрожать, прошу вас припомнить вчерашнюю ночь. Думаю, вам не хотелось бы иметь дело с оскорблёнными Шуйскими… Однажды ваш Род уже побывал на краю бездны, в следствии чего вы сейчас дворянин, а не боярин. И случись что — имперские законы вас не защищают. За убийства сына прошлого главы нашего Рода, пусть и вышедшего из этого самого Рода, мой дядя либо натянет вашу шкуру на барабан, либо выбьет из вашего Рода такую компенсацию, что ваш Глава сам это сделает. Думаю, на этом можно закончить наше общение, господин капитан?

Согласен, это были лишние слова. И откровенный блеф — я понятия не имел, сделает ли хоть что-то мой дядя в ответ на действия Воронцовых, и достанет ли моему бывшему Роду на это вообще сил. Но и Воронцов этого знать не мог — однако тот факт, что спасать мою шкуру явился целый Архимаг Шуйских был налицо. А ведь магов данного ранга в нашем семействе было не то, что больше одного — больше одного десятка точно, да свой Маг Заклятий.

В общем, мне окончательно разонравился этот персонаж. Да и к Бестужевой были вопросы… Не говоря уже о Суханове — сделку-то предлагал мне именно он, грозя в случае отказа натравить на меня всю махину Тайной Канцелярии. Хотя с другой стороны у целого Архимага на службе государства сейчас имеются дела явно поважнее одного пусть и полезного, но Адепта.

— Если ты рассчитываешь, что при одном упоминании твоего бывшего Рода у меня затрясутся поджилки, то зря, — в тон мне ответил Воронцов. — Я предлагал тебе покровительство богатого и могущественного Рода, ты же отказался. Что ж, посмотрим, не пожалеешь ли ты об этом. Пшёл вон.

Так и тянуло дать в морду капитану за последние два слова, но я сдержался. Хотя соблазн был велик… Напади я сейчас, внезапно, поставив всё на один удар, у меня были неплохие шансы прибить наглеца на месте. В конце концов, ныне я Адепт… Но взяв под контроль эмоции я встал и направился к выходу из кабинета.

— Всего хорошего, господин капитан, — позволил я себе немного сарказма. — Надеюсь, вы и дальше будете столь же самоотверженно служить Родине…

Каюсь, грешен — от сарказма было удержаться невозможно. Итак, вся рота на утренней пробежке, до завтрака ещё минимум час, так чем бы себя занять? Наверное, стоит сходить со своим рапортом в штаб полка. Чего время терять? Основы мне были уже известны — и как взаимодействовать со своим десятком, и как действовать взводом… К тому же я уже Адепт, так что чисто технически меня вполне можно назначить командиром действующего отделения. Я точно потяну данную роль.

Отправиться в действующие войска, принять участие в реальных боях, получить шанс добыть себе военных достижений и трофеев, оказаться на некоторое время подальше от всех этих интриг… Что может быть лучше? Правда, перед уходом я обязательно должен поговорить с Хельгой. Мне действительно было жаль девушку, но к сожалению здесь и сейчас я ей мало чем мог помочь. Однако как минимум посоветовать держаться подальше от её «защитничков» я уж точно обязан. Она была хорошей девушкой и я ей достаточно симпатизировал, что бы хотя бы попытаться достучаться до неё.

У неё точно есть варианты, как оказаться подальше от этих интриганов. В конце концов, не зря же было сказано, что она любимая дочь Павла Александровича? Думаю, дойди она до отца с рассказом о произошедшем, тот точно пересмотрит круг допущенных до неё и её охраны лиц.

Уже у самой комнаты меня ждал сюрприз. Признаться, столь раннего её возвращения я не ждал…

— Аристарх, мы можем поговорить? — спросила виновата глядящая в пол Хельга.

— Конечно можем, — ответил я.

Что ж, так даже лучше. Нам действительно было что обсудить… Напрягшись и активировав магическое зрение и восприятие на полную, я взглянул на её тень и добавил:

— Только этой мрази скажи держаться от нас подальше. Иначе я могу не удержаться от разного рода… Глупостей, назовём это так.

Глава 3

— Спасибо за спасение моей жизни, — начала явно волнующаяся девушка. — Я в курсе того, что сделала Тридцатая, и мне очень стыдно за это. Прошу, прости меня, ведь она это делала ради моей безопасности. Приношу свои официальные извинения за этот… Инцидент, Аристарх Николаевич.

Девушка встала со стула и сделала книксен, чуть наклонив голову. Официально-то как…

— Это не ты толкнула меня в «объятия» Архимага, — отмахнулся я. — Так что и просить прощения тебе не за что.

— Тем не менее, она служит мне, — возразила девушка. — Значит, и ответственность за её поступки, как её госпожа, несу тоже я. А ведь она предупреждала меня не слишком доверять Вороновым и Бестужевым… В итоге мы оба чуть не погибли.

Тень осталась в комнате девушки. Терпеть подле себя того, кто едва меня не прикончил, я не собирался. Да, с одной стороны я её прекрасно понимаю — в первую очередь перед ней стояла задача спасти свою хозяйку, и цена в этом вопросе для неё значения не имела. Вот только есть два выхода в подобной ситуации — рисковать своей жизнью или чужой. Она рискнула моей — ну что ж, будь готова к последствиям.

— Извинения приняты, — кивнул я. — Как бы я не относился к твоей охраннице, но в данном случае она права — эти твои горе-охранители похуже врагов для тебя будут. Не знаю, чьей идей было поручить эту задачу именно представителям этих Родов, но дам совет, если позволишь — окружи себя людьми, которым можешь доверять полностью. Есть ли у тебя таковые?

Говорить, что я ничего его её охраннице не простил, я конечно не стал. Зачем расстраивать хорошего человека, верно?

— До сего дня это было сложно, но теперь я смогу это сделать, — ответила она, усаживаясь обратно. — Воронцовы и Бестужевы, при поддержке жены моего отца, сумели настоять на том, что бы моей защитой занимались они, и потому люди из Рода моей матери оказались оттеснены на задний план. Якобы потому, что они здесь чужие, и невместно дочери генерал-губернатора окружать себя чужаками в его вотчине… Но теперь всё иначе — и уже в ближайшие дни моё окружение будет сменено на родичей мамы.

— А ты уверена, что эти несколько дней протянешь?

— Отец получил подробный доклад от Тридцатой и был в ярости, — улыбнулась она. — Если с моей головы упадет хоть волос в эти дни, он лично спросит со всех, кто мог быть хоть как-то причастен. Так что сейчас моя защита уже по-настоящему в их интересах… Я не хочу быть безвольной куклой или марионеткой, Аристарх. Я — бастард, и место под солнцем мне придется добывать своими силами, ведь желающих мне навредить немало. И в связи с этим я хотела бы предложить тебе… Ну, как бы сказать…

— Войти в твою свиту? — ухмыльнулся я. — Нет, подруга, это не моё, поверь. Вести себя в приличном обществе я не умею, уважать людей только за наличие длинной вереницы благородных предков тоже, так что хлопот доставлю больше, чем пользы принесу.

— Вот именно потому, что ты не станешь лебезить перед знатью и потому, что тебе плевать на расклады среди знати, я и хочу тебя видеть среди тех, кто меня окружает, — твёрдо заявила девушка. — Потому что ты один из немногих, на кого я могу всецело положиться! А это для меня важнее знатного происхождения, толщины кошелька и положения в обществе!

— А ещё все будут шептаться, что бастардка Павла Александровича уже никого не стесняется, — безжалостно продолжил я. — Мало того, что спит со своим фаворитом, так ещё и официально его приблизила… Меня назовут альфонсом, а тебя шлюхой, в довесок придумают, что через меня ты путаешься с Шуйскими — а это боярский Род, один из тех, кто возглавлял в своё время мятеж против Императора. А отсюда уже недалеко и до того, что бы начать шептаться в кулуарах о том, что твой отец что-то явно замышляет против своего царственного кузена. К таким последствиям ты готова?

С каждым моим предложением девушка вздрагивала и морщилась. Ну да, неприятно, согласен, но что поделать — это правда жизни. И это я даже не упомянул тот факт, что введя меня в свою свиту, она просто пересадит часть своего геморроя на мою задницу.

— Слова и слухи, если они не соответствуют истине, остаются лишь досужими домыслами, — тем не менее возразила она.

— Мы живем в обществе, — вздохнул я, поясняя прописные истины. — И в нем слова, слухи и досужие домыслы, если их повторять часто и упорно, весьма сильно влияют на тех, о ком их распускают. Ты аристократка и сама это понимаешь, так что не будем об этом. Я рад был нашему с тобой знакомству, и я надеюсь что мы сможем его продолжить при более благоприятных обстоятельствах. Тем более теперь тебе уже ничего не грозит. Кстати, раскололи пленных? Стало известно, кто стоит за нападениями на тебя?

— Мне не сообщали… Погоди, почему всё это звучит как прощание? — нахмурилась девушка. — Я намерена как минимум закончить своё обучение в рядах Имперской Стражи, так что мы будем ещё часто видеться!

— Вот только я ничего заканчивать не собираюсь, — улыбнулся я. — Так уж получается, что я достиг ранга Адепта, да и вдобавок имею некоторые заслуги перед государством… И, в общем-то, по совокупности этих факторов я имею право просить досрочно отправить меня в действующие войска. Что я и намерен сделать.

Хельга, конечно, пыталась меня отговаривать и вразумлять, но всё было зря. Я уже был сыт по горло этой полной интриг песочницей, и оставаться тут желания не имел никакого. Казалось бы, со сменой охраны на действительно лояльную для девушки проблемы с Воронцовыми да Бестужевыми мне больше не грозили, но так казалось лишь на первый взгляд.

Ведь по сути ещё ничего не кончено. Просто этот раунд её недоброжелатели проиграли, однако партия была явно не окончена. А оно мне, если разобраться, надо? Как ни прискорбно было это осознавать, не признать голого факта я не мог — если брать меня нынешнего, такого какой я есть сейчас, то в сухом остатке я ноль без палочки на фоне этих разборок. Магистры и Архимаги, за спинами которых могучие Рода и Маги Заклятий — не мой уровень. Пока что не мой. И оставаться здесь сейчас значило стать пешкой в чьей-то игре.

Другое дело война. Пусть и с монстрами, а не с людьми, но так даже лучше. На войне я чувствовал себя как рыба в воде — есть враги, есть союзники, а так же куча возможностей быстро расти. Что ещё нужно для счастья скромному Великому Магу в прошлой жизни? Вот именно — ничего. Я стану сильнее во всех смыслах — и уж тогда вернусь в эти игры, если сочту это необходимым. Тогда, когда мне будет под силу говорить на равных с местными игроками.

Старик Архимаг не соврал. Не прошло и суток, как я получил назначение командиром отделения второй роты третьего батальона. Семнадцатого полка Имперской Стражи, к слову, не хухры-мухры.

Так я впервые оказался на воздушном корабле. Впервые в этом мире, разумеется, а не в целом. Крейсер первого класса класса «Разящий» был не самым новым, но без сомнения весьма надёжным средством передвижения, что двигался сейчас к линии боевых действий в составе целой эскадры судов во главе линкором, что был за флагман.

Как я узнал от попутчиков, эскадра направлялась в качестве подмоги из глубин Империи. Собранная из числящихся в разных гарнизонах судов, она должна была помочь поправить дела в сибирских лесах, в которых всё было куда хуже, чем официально заявлялось.

— У меня брат вернулся с ранением, — рассказывал Никита Засульский, относительно молодой дворянин откуда-то из Тамбовской губернии. — Говорит, никогда такого не было. Раньше-то оно как бывало? Раз в год чудища собираются вместе да двигаются пробовать на прочность Фронтир. Ордами, со своими вожаками, да… Но в целом — это были просто звериные массы. А сейчас у них появились какие-то командиры. И воюют они теперь пусть пока и не очень хорошо, но всё быстрее учатся и меньше ошибаются. Там, в лесах, сейчас самый настоящий военный фронт! Полноценные боевые действия, как есть говорю!

— Да будет вам байки травить, — презрительно скорчил губы ещё один наш попутчик, Михаил Селезнев. — Какой фронт? Чему учатся? Это звери, понимаете? Зве-ери! Не знаю, чего там ваш брат рассказывал в кругу семьи, но с нами целый флот, а там вся Имперская Стража да Маги Заклятий. Да, чудищ стало побольше, и хлопот от того тоже увеличилось, ну и что? С другой-то стороны — зато и добыча будет больше обычной!

— Вы намекаете, что мой брат трус?! — гневно прищурился Засульский. — Он потерял руку, сражаясь за Империю! И он, в отличии от некоторых, семь лет служит в Страже! И за все семь всплесков ничего подобного не случалось ни разу, так что я ему верю!

— А чего именно не случалось — он не терял руку или не приезжал домой? — насмешливо уточнил Селезнев.

— Как вы смеете!

— Отставить! — гаркнул третий наш попутчик, капитан Доронин. — Вы тут ещё дуэль нам устройте, прямо по пути в зону боевых действий на военном корабле! Как дети малые, ей-богу!

В этой четвёрке я был самым младшим по возрасту. Селезнёв и Засульский были молодыми людьми лет двадцати семи-восьми, Адептами, Доронин же — мужчиной ближе к сорока, опытным военным. И да, мы все направлялись служить в один полк и даже в одну роту на замену погибшим и неспособным продолжать службу по причине ранений чародеям. Собственно, капитан был командиром нашей роты, магом Мастером. Хотя одарённые его ступени, как правило, командовали не ротами, а батальонами. Если речь не шла об учебных полках, конечно.

Мы летели уже третий день, и эта ссора была уже четвертой между этой парочкой. К сожалению, оба любили потрепаться и не выносили долгое молчание, и к ещё большему моему сожалению изрядно друг друга недолюбливали. Что и приводило к их постоянным ссорам, прекращать которые приходилось Доронину. И надо сказать, я не удивлюсь, если под конец нашего путешествия капитан лично надаёт затрещин этой парочке — вон, у бравого вояки уже глаз начинает подёргиваться.

— Но капитан, он оскорбил честь моего брата! — возмутился Засульский.

— Всего лишь пошутил, — пожал плечами тот.

— За подобные шутки, господин Селезнев, в более благополучные времена несложно и вызов на дуэль схлопотать, — уставился на него Доронин. — Раны, полученные офицером во время защиты отечества — не повод для насмешек. Прошу учесть, что там, куда вы направляетесь, за подобные высказывания вас могут привлечь к ответственности. Надеюсь, впредь вы от подобного воздержитесь. Мы друг друга поняли?

Мне даже захотелось, что бы он ответил что вроде нет, не поняли. Дорога была скучна, а постоянные словесные баталии парочки Адептов мне наскучили, хоть и были довольно информативны. Было бы, наверное, весело взглянуть, как этого молодого и избалованного жизнью в безопасной части страны вздрючил бы капитан — а Доронин явно это мог. Всё же он был настоящим воякой, не первое десятилетие тянущим армейскую лямку.

— Поняли, господин капитан, — опустил глаза он.

Жаль, конечно, но хотя бы инстинкт самосохранения у парня на месте. Во всяком случае сгустившиеся над задницей тучи начальственного гнева ощутить и понять всю их пагубность для себя он сумел.

— Теперь вы, господин Засульский, — перевёл он взгляд на довольно ухмыляющегося парня. — Ваш брат — настоящий офицер и дворянин, с этим никто не спорит, и он имеет право на определённые выводы на основе полученного опыта. Однако распространять панические, а то и пораженческие настроения среди сослуживцев тоже не следует. Насколько мне известно, командование Стражи ещё не делало никаких официальных выводов на счет упомянутой вами информации, и всё это пока лишь слухи. Так что извольте сменить тему для разговоров. Вам всё ясно?

— Так точно, господин капитан, — скис парень.

На некоторое время воцарилась тишина. Засульский достал книжку — какой-то детектив, судя по всему бульварное чтиво — Селезнев развернул уже, наверное, трижды перечитанный им Имперский Вестник, одну из самых популярных газет Империи, Доронин же задумчиво уставился в иллюминатор. Ну да, с развлечениями в тесной четырёхместной каюте крейсера было не густо… Ни баб, ни драк, ни выпивки, как посетовал бы один мой старый знакомый из прошлой жизни. Светлая тебе память, боевой экзорцист Особого класса Илья Попов. Единственный экзорцист той Империи, что при этом не был связан с церковью… Жил весело и умер так же — разбираясь с суккубом уровня Высшего Демона.

— Господа, не сыграть ли нам партию в покер? — предложил я. — Путь предстоит ещё немалый, а с развлечениями у нас туго. Не перечитывать же уже несколько раз прочитанное?

— А это мысль, молодой человек! — тут же отложил зачитанный Вестник Селезнев. — Ну что, господин Засульский, решим наши разногласия в карточном поединке? Пусть капризная Фортуна рассудит, кто из нас прав!

— В покере важнее понимании психологии и математический расчет, чем слепая удача, — пододвинулся к столу тот.

— Ну вот и увидим, что окажется сильнее — моя удача или ваш математический расчёт, — потёр ладони Селезнёв.

— Скорее всего, сильнее окажется хитрость Аркадия Николаевича, — заметил от своего иллюминатора капитан.

Ну да, кое-кто проиграл мне уже больше сотни рублей. Признаюсь, грешен — люблю перекинуться в картишки. Но Доронин сам виноват — не умеешь толком держать лицо, не играй на деньги! А ведь я честно предлагал ему сперва в дурака, но он не захотел. А вот с этой парочкой я пока не играл — с капитаном мы сошлись за столом, оставшись вдвоем, пока эта парочка пропадал в кают-компании.

— Вы с нами, господин капитан? — поинтересовался Селезнев.

— Нет, в этой игре мне всегда не везёт, — вздохнул он.

Минут пятнадцать игра шла с переменным успехом. Я потихонечку то сливал, то выигрывал, изучая своих противников и их поведение. Те отвечали тем же, так что пока больших ставок не было. Однако постепенно игра стала разгораться.

Несмотря на громкие заявления, Засульский пока не блистал ни точным математическим расчетам, ни даже умением держать лицо. Скорее наоборот — парень чаще полагался на удачу и явно ждал выигрышной руки, чем себя и выдавал, слишком резко начиная увеличивать ставки. А вот Селезнев напротив, вопреки словам о фортуне, на последнюю полагался мало и играл куда увереннее. И удачнее, чего уж там — похоже, сегодня у меня будет серьёзный противник.

— Право слово, господин Засульский, — с деланым сочувствием обратился к бедолаге Селезнев. — Что ж вас, батюшка, не выручает ваш математический расчет? Возможно, ему не достаёт точности? Могу поделиться таблицей умножения, она весьма помогает в расчетах… Вскрываемся? Или ещё поднимем ставку?

Я скинул карты в самом начале — двойка и пятерка, когда на столе туз, десятка, дама и четвёрка мне шансов не оставляли. А вот эта парочка принялась активно поднимать ставки, причем по инициативе Засульского. Это был очевидный блеф, но бедняга слишком поздно понял, что его раскусили. Впрочем, думаю, хоть какая-то пара у него должна быть.

— Вскрываемся, — процедил тот сквозь зубы.

Пара четвёрок против пары тузов и пары десяток не оставили никаких шансов на сохранение самообладания у бедолаги.

— Да как такое может быть?! — грохнул он кулаком по столу. — Как вы это делаете?

— Делаю что? — невинно поинтересовался Селезнев.

— Шулерите! Жульничаете! Обманываете, в конце концов! — воскликнул Засульский. — Не может такого быть, что бы вы каждый раз точно знали, что у меня на руках! Что это за магия такая?!

— За подобные подозрения можно и на дуэль нарваться, уважаемый, — ответил довольный парень, подгребая выигранные ассигнации. — Но учитывая вполне понятные причины вашего расстройства, я закрою на это глаза. Насчет шулерства же… К моему глубокому сожалению, я пока ещё не Младший Магистр, что бы применять чары так, что никто из присутствующих их не ощутит. Думаю, дело просто в том, что моя фортуна сильнее ваших расчетов и…

— Тревога! — вскочил Доронин. — Нападение!!! Приготовится к нападению!!!

И с задержкой в несколько секунд его слова подтвердил первый, далекий пока рев какой-то твари. А затем и магическая сирена, оповещающая экипаж о боевой тревоге…

Глава 4

Из коридора зазвучал топот множества ног, начали раздаваться короткие, отрывистые команды — экипаж быстро пришёл в движение. Благо, во время полёта над Сибирью на судне сохранялась повышенная боеготовность, ведь здесь неприятности могли прийти в любой момент и с любого направления.

— Нам-то что делать? — немного нервно поинтересовался Соболев, не забывая, тем не менее, торопливо распихивать по карманам выигрыш. — Господин капитан, что нам…

— Отставить панику, — бросил Доронин. — Собирайтесь, господа офицеры. Отправляемся в кают-компанию, там будем следовать указаниям капитана корабля или любого другого старшего офицера на судне. И никакой самодеятельности — экипаж корабля получше нашего разбирается в том, что делать следует, а что нет.

А капитан молодец. Быстро взял себя в руки и уже командует, причем вполне разумно. Устраивать самостоятельные попытки попытки атаковать чудовищ, находясь на воздушном корабле, точно не стоит — боги его знает, какие и как настроенные тут магические системы, и риск лишь помешать экипажу своей излишней самостоятельностью был слишком велик.

Засульский и Селезнев явно нервничали. Впрочем, сложно их за это винить — отправленные по зову Империи на войну дворяне хоть и были Адептами, едва ли за свою жизнь успели хлебнуть крови. Максимум несколько дуэлей — но дуэль и сражение вещи настолько же разные, как флиртовать с молоденькой разносчицей в трактире и жениться. И то и другое вроде относится к одному типу деятельности, но по уровню ответственности, напряженности и, чего греха таить, рисков находятся в совершенно разных весовых категориях.

Мне собирать особо было нечего — надел наплечник, повесил кобуру с револьвером на пояс да прицепил Меч Простолюдина туда же. Засопожный нож был и так на своем месте, эликсиры тоже — а остальное меня ждало уже по месту прибытия на службу. Так что я решил поглядеть, кто же такой решился заглянуть к нам на огонёк.

Увиденное впечатляло. Огромный рой разнообразных насекомых, самое малое из которых было с собаку и сейчас даже при напряженном изо всех сил зрении, усиленном магией, выглядело не больше крохотной точки вдалеке, крупнейшие же — не уступало иным транспортникам. Наш корабль начал закладывать вираж, разворачиваясь к непосредственной угрозе одним из бортов, остальные, насколько я успел заметить, тоже готовились к встрече — до противника было километров пять-шесть.

— За мной, господа офицеры, — бросил Доронин и первым вышел в коридор.

В узком и низковатом коридоре активно носился народ. Матросы, младшие офицеры судна, боевые маги вроде нас, что тоже решили выйти и поучаствовать, по мере сил, в защите корабля — толчея была не малая.

— Господа пассажиры, прошу всех в кают-кампанию! На мостик идти не нужно, капитан и старшие офицеры заняты делом! — кричал какой-то молодой и ещё безусый Ученик. — Господа…

— А ну тихо, итить вашу мать! — раздался зычный рёв.

Невысокий, сухонький и седой старичок с неожиданно мощным для его комплекции голосом встал рядом с юным воздушным офицериком. Мощная аура Младшего Магистра не оставляла сомнений в его праве отдавать приказы, так что бестолковая беготня магов-пассажиров, изрядно мешавшая экипажу, почти мгновенно прекратилась. Армейская дисциплина — страшная сила, так что привычка повиноваться начальству сделала своё дело.

— Освободить проход для экипажа! — велел старик. — Вернитесь в каюты, выходить не раньше чем через две минуты! Господа матросы, — обратился он к экипажу. — Прошу, следуйте на свои боевые посты.

И его послушались. А уже через несколько минут около сорока офицеров Имперской Стражи проследовали в кают-компанию. Самое просторное помещение воздушного корабля было забито под завязку — ведь на воздушном судне летел офицерский состав, тогда как на транспортниках находилась обычная пехота да самые младшие из чародеев, Ученики. Больше сотни магов — от Адептов до тройки Младших Магистров.

— Господа офицеры, — обратился к нам незнакомый мне офицер в майорском мундире. — Буду краток. Нас атакует рой насекомых, самый мерзкий и опасный из возможных типов противника в воздухе. Эскадра будет развёрнута в полном составе для противостояния атакующим тварям, пока транспортные суда будут уходить дальше. Ваша задача — помочь в отражении абордажной атаки, которая вскоре последует. Мы постараемся истребить как можно больше этих уродов ещё на подлете, но всех, к сожалению, перебить не удастся.

Уже вовсю была слышна артиллеристская канонада. Видно, времени оставалось совсем уж мало… Нашу четвёрку прикомандировали к одному из абордажных взводов команды корабля. Хотя чего уж там — никто особо не заморачивался нашей организацией и выстраиванием строгой командной цепочки. Впрочем, это было и не нужно — больше сотни магов, слабейшие из которых были Адептами, это весьма грозная мощь, а десант жуков было сложно спутать с соратниками. Приказ простой — убивай любую тварь, что рискнёт оказаться в твоей досягаемости.

Небеса сегодня баловали на редкость ясной погодой. Корабли эскадры разворачивались в боевой строй — четыре броненосца, довольно старых, надо заметить, но всё ещё весьма грозных из-за сплошной листовой брони, занимали позиции впереди основной массы кораблей, готовясь принять на себя первый, основной удар. Угловатые, чем-то напоминающие здоровенный паровой утюг, неказистые с виду, они дымили четырьмя трубами одновременно, изрядно коптя воздух, и уже активно палили по налетающим врагам. Предназначенные для продавливания активной обороны крепостей и таранных ударов по неприятелю суда не разменивались на мелочи — главные калибры выдали слаженный залп по одному из огромных жуков, размерами не сильно уступающий крейсерам.

Вырвавшаяся вперёд основной массы тварь явно не рассчитывала на столь тёплый прием. Куча его более мелких мелких сородичей, роящаяся вокруг, броненосцами оказались проигнорированы. Хитиновый доспех твари выдержал первые несколько попаданий из орудий среднего калибра, но тут в него ударили основные аргументы летучих гигантов — оставляющие за собой светящийся след снаряды разных цветов без труда пробили естественную защиту гиганта, заставляя его содрогаться от боли. На огромной туше расцвели настоящие фонтаны из огня, хитина и плоти монстра.

— Сейчас на таран пойдут, — бросил один из офицеров абордажников. — Как пить дать на таран.

И действительно, одна из металлических махин вся засветилась тусклым бирюзовым цветом, из труб вместо дыма рванули настоящие струи пламени — и взявший с места в карьер корабль рванул вперёд, врезаясь во временно дезориентированного противника. Острый, цельнометаллический угол, являющийся носовой частью корабля, врезался прямо в огромную пасть монстра. Огромные жвала, засветившиеся алым, попытались сомкнуться и смять корабли в отчаянном усилии, но чародеи корабля показали, что не даром едят свой хлеб — бирюзовое свечение выдержало чудовищное давление, усиленное явно могучими чарами.

Вновь рявкнули орудия, разрывая на части огромную тушу, в ответ же умирающая тварь выплеснула кислоту — но это уже была агония. Десятки и сотни заклинаний и артиллерийских орудий в считанные секунды оставила от грозного монстра, способного в одиночку потягаться с крейсером, лишь быстро мчащийся к земле труп. Весьма изуродованный, лишенный башки и почти всех конечностей.

— Один — ноль, — уже чуть веселее заявил всё тот же офицер. — Мы ведём, господа!

Москитная флотилия — канонерки и воздушные катера — занялись остатками тварей, что окружали поверженного гиганта. С мелочевкой броненосец не связывался — на борту летающей крепости просто не имелось мелкокалиберной артиллерии, это был не его профиль. Слишком много места занимали броня, встроенные артефакты и артиллерия, предназначенная для пробития барьеров крепостей, крейсеров, линкоров и, собственно, его коллег. Здоровяк спешно лёг на обратный курс — основные силы монстров приближались довольно резво.

Прочие гиганты роя, увидев судьбу сородича, решили поумерить пыл. Всё же сколь бы не были примитивны мозги чудовищ, но базовые инстинкты у них были на месте. И лезть вперёд первыми после увиденного главные твари уже не горели желанием.

Больше сотни наших мелких суденышек, пользуясь своей маневренностью, поливали огнём подлетающий тварей. Крейсера тоже не молчали — стрелять в самых огромных монстров они пока даже не пытались, но вот существ помельче, например размером с двухэтажный дом, выбить были не против. Жуки, впрочем, тоже отвечали — тугие струи кислоты, явно усиленные и подхваченные магией воздуха, хитиновые шипы, несколько пусть примитивных, но забитых под завязку маной огромных огненных шара…

Старшие чародеи флота успешно отражали все эти удары. Молчал пока лишь наш флагман — семипалубный линкор, чьи орудия и броня грозно посверкивали на солнце. Такой махиной должен был командовать кто-то не ниже Архимага — мощный и дорогой флагман явно стоил баснословных денег.

Впрочем, мне быстро стало не до него. Дождавшиеся, когда транспортники наконец отойдут, корабли флотилии начали манёвр, призванный как можно дольше держать врага на дистанции обстрела орудиями — всё же в дальнем бою у нас было очевидное преимущество. Корабли начали набирать высоту и забирать вправо, и вся масса тварей последовала за нами — к счастью, теперь транспортники были в безопасности.

Две воздушные армады медленно сходились. Малотоннажные суда уже давно отошли за линию крейсеров и эсминцев, стараясь забраться повыше — в тесной свалке, которая должна была последовать, у них было слишком мало шансов на выживание. Да и риск попасть под шальной снаряд был бы слишком велик, так что они готовились расстреливать монстров с безопасной для себя дистанции.

Первые твари, высадившиеся на Разящий, напоминали помесь жука-носорога и осы. Вытянутый вперёд мощный хитиновый бивень немного контрастировал с черно-желтым жалом на заднице этого порождения Разлома, но рассусоливать и разбираться что к чему времени не было. Бойцы открыли ураганный огонь по готовности, и первую партию чудовищ просто смело — однако жуков было столько, что они закрывали собою небо.

Уже через минуту настало время взяться за оружие ближнего боя бойцам первой линии. Топоры на длинной рукояти, боевые молоты, кистени и моргенштерны — соваться к этим тварям с саблей в руках для обычного смертного, пусть и принявшего дозу боевой алхимии и обладающему неплохой броней, было смерти подобно. Хитин можно было пробить лишь чем-то действительно тяжелым и мощным, причем лучше это было делать с безопасного расстояния.

Как и любая подобная схватка, она быстро начала оборачиваться свалкой. Мастера и несколько Младших Магистров вовсю истребляли тварей над нами, и Адептам, Ученикам да рядовым солдатам доставались лишь меньшая часть всей той погани, что летала над нами. Общие щиты ставить никто даже не пытался — их твари пробивали на удивление быстро и ловко, беря своё количеством, и это было лишь пустой тратой сил. Индивидуальные защитные чары работали как надо — но любой купол хотя бы с десяток метров диаметром тут же получал такую массу урона, что тратить на него ману было просто неэффективно. Проще было истреблять монстров…

Доронин, как и полтора десятка иных Мастеров, стоял вместе с тремя Младшими Магистрами в глубине своеобразного строя, прикрытый со всех сторон, и о нём беспокоится не стоило. Чего нельзя было сказать о Засульском и Селезневе…

Два Адепта, особенно сносно обученных, это конечно сила. Но только в том случае, если к этой силе прилагается боевой опыт — что было явно не про них. Я уже больше минуты, покрытый молниями, потоками тёмной крови чудовищ и их же ошмётками, только тем и занимался, что прикрывал эту парочку, что больше мешала друг другу, чем помогала.

Поток огня из ладони Селезнева изжарил тройку чудовищ, каждая из которых была размером корову. Смог бы и больше, но Засульскому пришла в голову отличная идея — проморозить кинувшихся сбоку пяток майских жуков переростков, размером с большую овчарку. И два заклятия противоположных стихий, столкнувшихся между собой, попросту истратили силы друг на друга.

— Идиот!!! — заорал в панике Селезнёв.

Взмахнув Мечом Простолюдина, я отравил серп из синей молнии, что упокоил тварей. Затем, крутанувшись, раздела пополам что-то вроде огромного шмеля со слегка гуманоидными очертаниями, что попробовал вонзить своё жало мне в спину. Воздушное копьё влево пробило двойку других тварей, что попытались вцепиться в пробегающего рядом солдата, разряд молний прикончил ещё нескольких тварей, что прикидывались мёртвыми, выжидая своего часа.

— Спасибо! — крикнул мне Засульский.

Не отвечая, я оттолкнулся от покрытой цельными металлическими листами палубы и взметнулся вверх, окутавшись разрядами ток. Воздушный щит принял на себя поток кислоты, что должен был накрыть участок примерно в пять-семь метров диаметром, а Меч Простолюдина отсёк одно из жвал огромного, метра в четыре в холке чудовища, что пикировало вниз.

Тварь яростно заверещала, но несколько воздушных лезвий, сотворённых на предельной скорости, ударили в одно и тоже место — в сочленение крыла насекомого, сумев его повредить достаточно, что бы то на время выбыло из строя. Резко утративший способность нормально летать жук рухнул на палубу, забрав левее — и по моему, кому-то из наших не повезло оказаться под ним. Вот блядь!

От монстра начала исходить волна магии, но я воткнул меч прямо в заходящуюся визгом пасть — действовать следовало быстро, пока эта тварь меня под себя не подмяла. Волны электричества побежали внутрь монстра, мгновенно формируя шаровую молнию и тут же детонируя её. Меня отшвырнуло взрывом, при этом обдав отвратительными внутренностями твари, и слава богам, что я успел использовать барьер — моё заклятие повредило железы, вырабатывающие кислоту, и вся эта мерзость едва не окатила меня. Огромная тварь забилась, агонизируя — но я уже отвернулся, переключившись на следующего врага. С этим было покончено…

В такие моменты сложно следить за временем. Я был в родной стихии, в сражении, в самой его гуще, и рубился самозабвенно, не сдерживая себя и прикрывая по мере сил союзников — а потому понятия не имел, как долго уже длится схватка двух воздушных армад в этом плотном клинче. Краем глаза я приглядывал за парочкой своих будущих сослуживцев — будет обидно, если пара моих новых знакомых отправится на тот свет уже сегодня. Мне, вообще-то, ещё Селезнева надо расколоть до самой задницы в покер! И Засульского, к слову, тоже, с этой его теорией математических расчётов…

К счастью, совсем уж необучаемыми дураками или дегенератами эти двое тоже не были. Да, это было их первое сражение, и поначалу они действовали весьма неумело, но сейчас эта парочка уже вполне сносно действовала в паре. Вокруг них сбился пяток бойцов из числа экипажа, не подпуская жуков вплотную, а сами ребята активно сокращали поголовье чудовищ с безопасной дистанции, встав спина к спине, что бы не мешать друг другу. Надеюсь, они в процессе никого из своих не заденут…

Я же присоединяться ни к одной группе не спешил. Моей главной защитой в этом бою была мобильность, и я просто выискивал группы союзников, чьё положение становилось угрожающим, и приходил на помощь. Надолго не задерживался — тут тройкой шаровых молний изжарить особенно крупную тварь, оставив мелочь на остальных, там нашинковать лезвиями ветра большую группу мелочи, здесь сотворить поток огня, сжигая крылья каким-то гипертрофированным комарам размером с добрую кошку, что выцеливали раненных… В общем, дел и у меня хватало.

За всей этой суетой я как-то упустил момент, когда линкор и собравшиеся там чародеи во главе с Архимагом решили сделать свой ход. И ход этот был впечатляющий — странный, напитанный магией туман охватил всё на десятки километров вокруг. Сперва я дёрнулся, опасаясь новой угрозы, но как оказалось, для людей он был безвреден.

Но только для людей. Глядя на то, что начало происходить, я невольно засомневался — а Архимаг ли там, на борту линкора? По моему, это уже уровень повыше…

Глава 5

Туман, насланный с линкора эскадры, давал многоцветные блики и через него метались странные, призрачные фигуры непонятных существ. Я ясно ощущал, что все эти порождения неизвестной магии относятся к разряду демонических — уж тёмных магов я на своем веку навидался преизрядно. Кто бы ни был маг, ответственный за всё это, можно было смело приписать ему мастерство демонолога высшего разряда.

В моём прежнем мире любого адепта данного направления темных искусств ждало лишь одно — аутодафе, сиречь сожжение на костре. Причем каждое бревнышко было бы тщательно освящено священнослужителями Российской Православной Церкви, а за ходом процесса сожжения нечестивца наблюдало бы несколько отцов-экзекуторов, готовых в любой момент отразить попытку демонических сил спасти своего слугу.

Здесь с этим, видимо, дела обстояли попроще. Раз уж целый командующий эскадрой смело, не скрываясь ни от кого, устроил Малый Призыв Демонов, причем явно исключительно своими силами — сомневаюсь, что линкор был забит сотнями подготовленных для данного ритуала жертв. Тем более что такое в Российской Империи вроде как было воспрещено…

Тем не менее я своими глазами наблюдал вполне себе четкий, не оставляющий сомнений в происходящем Инфернальный Прорыв, пусть и малого класса. Контролируемого типа — иначе я сейчас активно бы отбивался от младших демонов и командующих ими более развитых тварей. Заклятые неведомым мне чернокнижником существа буквально разрывали на части насекомоподобных тварей, и тем стало резко не до людей.

— Прекратить огонь! — раздалась чья-то команда. — Не стрелять! И атакующую боевую магию не использовать! Не дай бог заденете кого из тварей и они на нас полезут — я сам того недоумка, что проштрафится, скормлю демонам!

Разумная предосторожность. Я не понаслышке знаком и с демонами, и с Инфернальными Планами бытия в частности, и уверенно могу заявить только одно — если есть шанса избежать стычки с его обитателями, то им лучше воспользоваться. Опознать конкретно этих порождений преисподней я не мог, всё же великим демонологом я никогда не был, да и вполне возможно, что здесь, в этом мире, она несколько отличается, но тем не менее весь мой прежний опыт подсказывал мне, что к услышанному приказу стоит прислушаться.

Из тумана вниз, к нам на палубу, рухнул один из тех, кого призвало на помощь к нам наше высокое начальство. Серокожее существо с кожистыми крыльями, приплюснутой мордой и алыми угольками глаз, что сейчас стремительно угасали, обладало аурой, более-менее соответствующей нижнему краю ранга Ученика, здоровенной пастью и двумя узкими щёлками, заменяющими твари нос.

В целом обитатели нижних планов очень живучие твари, если дело не касается противостояния церковникам или на худой конец жрецам различных божеств, но данный индивид шансов на выживание явно не имел. Кто-то куда более здоровенный и сильный попросту перекусил демона пополам, и сизые кишки существа раскидало на несколько метров вокруг.

— Ахъясси, — спокойно заметила тихо подошедшая ко мне сзади незнакомая чародейка. — Разгулялся граф Патрушев, ох разгулялся…

Невысокая, бледная особа с аурой Мастера, опирающаяся при ходьбе на длинный, вычурный посох в готическом стиле — с черепами, странными чуть светящимися буквами на латыни вдоль основного «тела» и чёрным камнем неизвестной мне породы, с куриное яйцо размером, служащим навершием, прямо-таки соответствовала классическому представлению крестьян о ведьмах. Чёрные волосы, красные радужки глаз, кожаные куртка и штаны, какие-то амулеты из крохотных черепков животных — хоть сейчас пугай деревенских «городской ведьмой». Впрочем, не отметить, что при этом молодая женщина выглядела весьма опрятно и даже была красива не получалось.

А ещё она была чернокнижницей. Некромантия, малефицизм, возможно и демонология, но насчет последнего не уверен — большинство рядовых чародеев могли и не обратить внимание на пусть и малозаметные, но довольно характерные отметки в ауре, но не я. Уж признаки связи с тёмными силами точно были одинаковы во всех мирах.

— Ахъясси? Это название данных… существ? — поинтересовался подошедший следом Доронин.

— Да, Сергей Владимирович, именно оно, — кивнула серьёзная девушка. — У графа, насколько мне известно, контракт с одним из их Архидемонов, так что он активно пользуется их услугами. Это один из самых многочисленных видов обитателей преисподней.

— А что церковь? — поинтересовался я. — Неужели одобряет подобное?

— Священный Синод спит и видит графа сперва на дыбе, а затем и на костре, — хмыкнула девушка. — Он единственный чародей в государстве, который открыто плюет на все попытки святош подчинить себе чернокнижников в стране — он даже отказался получать лицензию на занятия темной магией, без которой, по идее, нельзя заниматься этими направлениями волшебства. Патриарх скрипит зубами от злости, но поделать ничего не может — Всеволод Петрович Патрушев единственный Маг Заклятия в стране, что специализируется на темной магии. И государю он нужен, так что церкви приходится терпеть… Оп-па!

С посоха девушки сорвалась тёмная сфера, от которой так и разило некроэнергией, и вынырнувший из тумана здоровенный жучара схлопотал им прямо по корпусу. Гневно зажужжав, тварь попробовала сорваться в крутое пике, но…

— Как всегда — выше всяких похвал, Ирина, — отметил Доронин, глядя как вниз уноситься уже мёртвая туша.

Чары некромантки убили тварь, не нанося почти никаких внешних повреждений. Весьма серьёзный уровень подготовки — не грубая мощь, и даже не сам объём силы, а именно весьма развитые магические навыки и познания, позволяющие ей столь просто оперировать на довольно тонком уровне силами смерти. Интересно, откуда она такая красивая взялась?

— Вы меня перехваливаете, Сергей Владимирович, — чуть смущенно улыбнулась она.

Это так не вязалось с её внешним образом, что я невольно вскинул брови. Впрочем, это было не мое дело, так что я продолжил наблюдать за происходящим. Туман быстро рассеивался, и стало видно подробности сражения. Наша воздушная флотилия быстро выходила из сражения, стремясь набрать дистанцию со сцепившимися тварями, и я понимал командующих флотом — драка шла нешуточная, и терять корабли в этой собачье свалке было бы полной глупостью.

Надо сказать, эти ахъясси впечатляли. Чудовищ было как минимум не меньше, чем изрядно прореженных нами жуков, и инфернальные порождения определённо справлялись со своей работой если не на отлично, то на твёрдую четвёрку. Даже десяток гигантов, что видимо управляли жучиным роем, уже облепили сотни и тысячи крохотных на их фоне фигурок демонов.

Были у призванных в наш мир порождений преисподней и свои чародеи. Причем закованные в пусть странноватую, но явно зачарованную броню, вооруженные костяными жезлами и посохами и весьма недурно владеющие боевой магией.

— Ну, с насекомыми, по крайней мере, разобрались, — заметил Доронин. — Кстати, Аристарх Николаевич — ваш уровень личного боевого мастерства просто поражает. Пожалуй, толку с вас было больше, чем с двух десятков вот таких оболтусов, вместе взятых.

Он кивком указал на идущих к нам усталых, но весьма довольных собой Засульского и Селезнева. К счастью, оба парня отделались лёгким испугом — оба были целы и невредимы. И сияли от гордости, несмотря на явную усталость. Я тихо хмыкнул — вот и прошли крещение боем.

— Господа! — напыщенно заявил Селезнев. — И дама, разумеется, — слегка поклонился он некромантке. — Поздравляю со славной викторией! Думаю, никто не будет спорить с тем, что сегодня мы одержали крайне убедительную победу!

— Буду, — с прохладцей в голосе бросила Ирина. — Победу одержали не мы, а граф Всеволод Петрович Патрушев. Если бы не его Малый Призыв Демонов, наши потери были бы значительнее, а бой шёл бы ещё долго.

— Но мы бы всё равно победили, так ведь? — широко улыбнулся парень. — Простите, не знаю вашего имени, госпожа, но скажу так — свой вклад в победу внёс каждый из нас, и этому нужно радоваться!

— На палубе сорок шесть погибших рядовых бойцов и девять магов, — неприязненно поглядела на него девушка. — Скажите им о том, что «виктория» вышла, как вы выразились, славная. Сергей Владимирович, я, пожалуй, пойду к себе.

Взгляд, брошенный ею на Доронина кардинально отличался от того, которым она окинула нас. Светилась в ней какая-то теплота, что ли? Молодая женщина лет тридцати двух, может даже чуть меньше — кто их, чародеек, разберёт? Сильные одарённые и в семьдесят с хвостиком могли выглядеть на тридцать пять-шесть, так что гадать было бессмысленно. В общем, на нас она глянула довольно прохладно, тогда как на Доронина с заметной теплотой.

И надо сказать, дело не в том, что я такой уж знаток женской натуры или тем паче хороший физиономист — парни разницу в отношении тоже заметили.

— Господин капитан, а вы давно знакомы с?.. — намекающе протянул Селезнев.

Надо сказать, интересно стало даже мне. Чародеи, владеющие чем-то помимо стихийной магии — это люди из достаточно древних и сильных Родов, ибо эти грани магического искусства были не тем, что преподавали всем подряд. Либо Академия Оккультных Наук, либо древний Род — других вариантов быть не могло.

— С Ирой-то? Ах да… Это Ирина Дубровская, она тоже будет командовать ротой в нашем батальоне, — представил нам с опозданием свою знакомую он. — Да лет семь назад, на границе с Австро-Венгрией, была одна история. Она была в составе разведгруппы, а у нас началась очередная мелкая свара на границе. Её отряд попал в засаду и был почти перебит, а я как раз тогда едва-едва стал Мастером и освоился с новым рангом. И так уж вышло, что мой батальон, которым я только-только начал командовать, был неподалёку. Узнав о происходящем от разведчиков, я поднял солдат и мы пришли на выручку их отряду. Надо сказать, там с обеих сторон было по нескольку Младших Магистров, и мы понесли немалые потери — один такой маг стоит всего армейского батальона целиком, вместе с командиром-Мастером. Но мы пришли очень вовремя и ударили с тыла, так что сумели изменить ход боя… В общем, вышло так, что я спас тогда Иру — в горячке боя так вышло. С тех пор и знакомы. Хорошая девушка и чародей отличный, надо сказать, я рад, что мне предстоит служить с ней в одном батальоне.

— Мне одному кажется, или?.. — неуверенно протянул Селезнев.

— Нет, не одному, — вздохнул я. — Но лучше рот не открывай. Целее будешь, друг мой.

— Вы о чем? — нахмурился наш командир.

— Да ни о чем, Сергей Владимирович, — поспешно заверил его я. — Как думаете, что дальше будет? Жуки хоть и проигрывают, но что-то эти их летающие громадины внушают мне беспокойство.

Видимо, капитан Доронин был из той категории людей, с которыми случился Устав Головного Мозга. Мужчина в упор не замечал, что чародейка как минимум изрядно ему симпатизирует… Но кто мы такие, что бы лезть в личную жизнь малознакомых людей? Слава богу хоть Засульский ничего не понял, с этого сталось бы и прямой вопрос задать.

— Да что там может случиться, — махнул рукой капитан, сев на любимого конька — военное искусство. — Демоны явно вот-вот сожрут всех. Конечно, жалко с одной стороны — добычи из тварей можно было добыть немало, а теперь они уйдут в качестве платы этим, как их… Ахъясси. Демоны бесплатно не работают, к сожалению… Но по крайней мере те из жуков, что остались на палубе — наши. У мелочи, правда, из ценного лишь сама плоть, что служит великолепным удобрением для садов с магическими растениями… Ну да то уже не наше дело. Лично я не намерен претендовать на эту сомнительную добычу и вам не советую — там, куда мы летим, с её реализацией изрядные проблемы, ибо трупы чудовищ в самой Сибири — явление насквозь обыденное. Пойду, что ли, поинтересуюсь дальнейшими планами командования крейсера… И да — вы славно сражались, господа офицеры, и я горд, что такие бойцы будут служить под моим началом.

Дождавшись, пока старший чародей удалиться на достаточное расстояние, Селезнев негромко бросил:

— Бывает же… Наверное, всё же стоило ему сказать.

— И как бы ты это сделал? — скептически поинтересовался я. — Господин капитан, а эта Ира, походу, в вас влюблена? Это два взрослых, наверняка неглупых человека, а мы с вами для них личности совершенно посторонние. Разберутся без нас, коль захотят.

— Но он же словно не замечает! — всплеснул руками Селезнев. — Может вы, Аристарх Николаевич, в силу своей юности и неопытности и считаете подобное положение дел нормальным, но я думаю иначе.

— Главное, Ирине это объяснить сумейте, если он вдруг посчитает ваше вмешательство оскорбительным для себя, — посоветовал я. — Она, знаете ли, Мастер, причем специализируется на темной магии. Думаю, если вы её разозлите, она подарит вам немало незабываемых впечатлений… В самом плохом смысле этого слова.

— Гм… Ну, с такой стороны я на вопрос не смотрел, — признал парень. — Настраивать против себя темного мага — занятие весьма сомнительное…

— Мне кто-нибудь прояснит, что здесь происходит? — несколько раздраженно поинтересовался Засульский. — Чего такого не замечает капитан Доронин? И за что госпожа Ирина может на нас разозлиться?

— Во многих знаниях — много печали, — сочувствующе похлопал его Селезнев. — Итак, господа — я всё же предлагаю сегодня вечером обмыть наше с вами боевое крещение! Всё же первый серьёзный бой бывает лишь раз в жизни — на то он и первый!

— А вот эта идея мне уже нравится!

Я тоже был не против пропустить стаканчик-другой. Однако поначалу мы никуда не расходились — всё же боевую тревогу никто пока не отменял, и произойти могло что угодно. Поэтому мы ещё часа два наблюдали за сражением демонов и монстров — последние, даже терпя поражение, изрядно огрызались. В конце концов оставшиеся командиры роя, три жалких израненных жука-переростка, попытались дать дёру, но демоны им подобного, разумеется, не позволили.

В итоге флот развернулся и принялся быстро нагонять ждущий вдалеке караван транспортников. Демоны остались разбираться со своей добычей — перед тем, как остатки существ окончательны скрылись из виду, я успел заметить мерцающие порталы разных размеров, в которых ахъясси затаскивали свои трофеи. Как по мне, было весьма опасно оставлять демонов одних и позволять им произвольно открывать порталы. С другой стороны — лучший темный маг государства явно понимал, что делает, так что смысла тревожиться не было.

Тем вечером мы вчетвером как следует приняли на грудь. Вообще, в боевом походе, подобное не приветствовалось, но после выигранного боя даже старшие офицеры решили закрыть глаза на небольшое отступление от правил. Ну а что? Аристократы мы или так, погулять вышли? Было весело, надо признать.

Через два дня мы прибыли в Каменск — один из крупнейших городов-крепостей на передней линии Фронтира. Естественно, это был не мегаполис вроде Москвы, Петрограда или хотя бы Александровска — в первую и самую главную очередь это место служило основным опорным пунктом и главной базой Имперской Стражи в этих неспокойных землях.

Высокие каменные стены с мощными бастионами, самая современная артиллерия, множество солдат, бесконечные ряды разного рода складов с амуницией, боеприпасами, алхимией и многим другим, речной порт на одном из притоков Лены, на берегу которого и был расположен город, а так же воздушный порт, куда мы собственно и прибыли.

Высадка прошла штатно. Мы и ещё полтора десятка офицеров разных рангов, которые были приписаны к одному с нами полку, не задерживаясь были отправлены с отбывающим в тот же день обозом — наш полк расположен был где-то сильно дальше в лесах, у некоего небольшого поселения, которое собственно и прикрывал.

Отправлялось с нами немало народа — пополнение в виде солдат и офицеров требовалось везде, и маршрут данного каравана, насколько я понимал, вел извилистой змеей вдоль всех расположенных на немалом расстоянии боевых частей Имперской Стражи. Так что сила с нами выходила внушительная, более двухсот пятидесяти одних лишь магов и тысячи три солдат, плюс пара эсминцев в сопровождении, прикрывая с неба и ведя воздушную разведку.

— Кто бы мог подумать, что нам придется стаптывать ноги, пешком шагая до расположения полка, — возмущался Селезнев. — Ладно чернь — солдаты к подобному привычны, но нас, офицеров, могли бы и на корабли пригласить! Это уже ни в какие ворота! И почему мы должны были идти ломать себе ноги через эти чащобы сразу по прибытии? Нет бы дать несколько дней отдохнуть и привести себя в порядок…

— Как вы с таким отношением вообще в добровольцы записались, сударь? — насмешливо поинтересовалась Ирина, идущая вместе с нами. — Мы прибыли в восемь утра. Идёт война, срочно нужны подкрепления — и от того, как быстро эти самые подкрепления прибудут, зависит очень многое. Например, количество возможных потерь среди тех, кто прямо сейчас сдерживает натиск чудовищ.

— И к тому же помимо живой силы мы везём немалое количество боеприпасов и амуниции, — напомнил Доронин. — От снабжения зависит практически семьдесят процентов успеха в военном деле. Здешнее командование поступило весьма разумно, отправляя нас сходу вместе с припасами — двух зайцев одним выстрелом подстрелили. Мы ведь не просто добираемся до места несения службы, но и служим дополнительной охраной для каравана.

— Да и где вы устать успели, господин Селезнев? — несколько высокомерно добавил Засульский. — Два дня после той воздушной баталии любому должно было хватить для восполнения сил. И вообще — мы сюда не отдыхать приехали, а нести службу во благо Государя и Родины!

— Да-да, я помню, — буркнул всё ещё недовольный Селезнев и тихо, так что бы слышали лишь я и Засульский, добавил. — Блевун несчастный…

Парень стремительно покраснел, а я улыбнулся. Когда первый азарт и адреналин после боя схлынули, бедолагу действительно вывернуло наизнанку от вида потрохов людей и чудовищ. Ну и запах, исходящий от всего этого месива, своё дело сделал. Сам Селезнев тогда тоже выглядел весьма бледновато, однако свой завтрак в желудке удержать сумел.

Прежде, чем Засульский успел хоть что-то ответить, из кустов неподалёку выскочила девушка в изодранной, окровавленной одежде и истошно завизжала:

— Помогите! Убиваю-ю-ют!!!

Да что б тебя… Ни минуты покоя! И откуда тут могла взяться эта дура?

Глава 6

Несколько ближайших солдат тут же вскинуло оружие. Большинство опасливо ощерилось стволами винтовок и зародышами боевой магии в сторону кустов, что начинались в двадцати метрах от широкой дороги — здесь, в Сибири, их строили на совесть. Ведь это были артерии государства, по которым гнали подкрепления, переселенцев и ту часть добычи, что была достаточно ценна, что бы дорожить ею, но не настолько дорога, что бы ради этого гнать воздушные корабли.

Однако нашёлся и кое-кто более решительный. Пока я всматривался в девушку, показавшуюся мне довольно подозрительной, один молодой Ученик, судя по достаточно дорогому и явно неуставному вооружению из обеспеченной дворянской семьи, рванул прямо к орущей в панике девушке, успевшей упасть на землю.

— Стоять! — истошно заорало сразу несколько голосов. — Стой, дурак! Это мара!

Но крик запоздал. Ускоривший себя магией парнишка уже был около девушки. Вот он наклоняется, что бы помочь той встать, и та с благодарностью опирается на её руку, однако Адепт из местных, что был в числе наших проводников, на всей доступной скорости рвётся вперёд, к ним. Недоумевающий парень глядит ей в след, я же, уже всё поняв, начинаю сплетать простейший Гвоздь Молний — однако и я, и местный Адепт не успеваем.

Обратившийся костяным лезвием локоть срезает голову молодого Ученика, будто коса траву — легко, словно бы и не встречая никакого сопротивления. Одетый в крепкие зачарованные полулаты парень просто не носил на голове шлема, очевидно считая его совершенно неудобным, и сейчас поплатился за это, бесславно умерев в самом начале своего пути.

Моё заклятье насквозь прошило плечо твари, и та кубарем покатилась назад, однако свою добычу, срубленную голову, подхватить успела. И не оборачиваясь рванула в кусты на совершенно нереальной даже для большинства Адептов скорости. Быстра, мерзавка!

Уже через миг туда, где находилась тварь, обрушился поток пуль и заклятий, но было уже явно поздно. Тварь, получив желаемое, уже явно была слишком далеко…

— И что это было?! — нервно поинтересовался Засульский.

— Мара это была, — сплюнул раздосадованный Адепт из местных, не успевший помочь парню. — Оголодала, видимо, тварь… Обычно они на такое не решаются, выходят только ночью, да и выманивать стараются лишь простых солдат. Их егеря да наша Стражевая лесная разведка находит и в расход пускает, но в последнее время стало не до этой мелочи — их либо пришлые монстры в лесах пожрали, либо наши перебили. Но, видать, кое-какие выжили… Ничего, до ближайшего острога дойдём и сообщим, что в этих краях тварь завелась. Сильна, сволочь, так всё быстро провернуть…

На некоторое время движение остановилось. Остатки бедолаги, по которому ещё и магией как следует прошлись уже после смерти, погрузили на одну из телег — парень был из не самого просто Рода, раз уж решили не закопать на месте, а отправить назад, родне. Настроение у бравых защитников Родины и Императора после увиденного заметно ухудшилось.

— Здесь нас в любую секунду и с любого направления может поджидать смерть, — негромко заметила Ирина. — Советую всегда быть наготове. И ничему вокруг не доверять, иначе закончите как тот несчастный.

— Что это вообще за тварь такая была? — поинтересовался всё ещё впечатлённый Селезнёв.

Кстати, после происшествия в доспехах были уже все, несмотря на заверения проводников, что на дороге опасностей больше быть не должно. Обезглавленный труп в телеге был неприятным, но весьма действенным способом напомнить всем о хрупкости человеческой жизни. Хоть в какой-то безопасности себя здесь мог чувствовать лишь чародей ранга Мастер и выше — и то в довольно относительной.

— Мара — это один из видов изменённых энергией Разлома людей, как правило женщина, — заученно начал отвечать Засульский. — В большинстве своем обладают двумя, изредка тремя магическими свойствами. Частичная способность к трансформации, как правило конечностей, воздействие на психику противоположного пола, реже маскировка. Совсем изредка могут пользоваться разного рода чарами, но это большая редкость и арсенал магии у них крайне узок — даже у сильнейших из обнаруженных мар он не больше двух-трёх заклятий. Могут долго и хорошо маскироваться под человека, всеядны, как и мы, но из-за двойной натуры вынуждены периодически убивать и поглощать жизненную силу жертв.

— А голова ей зачем? — поинтересовался Доронин.

А наш бравый армейский вояка, видимо, тоже пока не силён в местных бестиариях…

— Затем, что у мага всё самое ценное — в мозгу, — пояснил я, увидев что парень замешкался с ответом. — Я читал об этом — есть теория, что именно поглощение мозга мага даёт шанс этому существу эволюционировать и стать сильнее. Ядро и центр дара любого мага в голове, и эти твари, питаясь подобным деликатесом, могут во первых получить что-то из навыков убитого ими, а во вторых — они становятся физически сильнее и усиливают остальные имеющиеся способности.

— Да они так всех магов должны были давно сожрать! — удивился Селезнев.

— Нормальный боевой маг, с достаточным опытом проживания в этих краях, прикончит такую тварь не вспотев, — покачал я головой. — Да что там — пара-тройка солдат с зачарованными пулями упокоит такое существо, пусть и с некоторым трудом. Как ты мог заметить, они ловки, быстры, хитры — но при этом почти лишены всякой естественной защиты. Не повернись паренек спиной, мог и сам тварь прикончить.

— Обидно, должно быть, так умирать, — протянул заметно успокоившийся Селезнев. Очевидно, понимание того, что тварь не так грозна, как показалось, его изрядно обнадежило. — Но я теперь, пожалуй, любой красивой девице, что рискнет ко мне подойти без спросу, доверять не стану. Их можно как-то отличить от простых людей?

— Я сам такую впервые видел, — пожал я плечами. — Все мои сведения — из прочитанных бестиариев Имперской Стражи. Хорошо, что это было одним из моих любимых занятий — чую, нам тут эти сведения весьма пригодятся.

В пути нам каждые пять-семь километров попадались небольшие остроги, в которых обычно сидела рота бойцов да пяток одарённых, несколько Учеников да Адепт, комендант острога. К сожалению, везде Мастеров не посажаешь, эти индивиды на деревьях не растут, так что приходилось обходиться чем есть.

Ночевать в поле нам не пришлось. Поселение, в окрестностях которого был расположен наш полк, называлось Кондратьевск — скорее небольшой городок, чем посёлок. Тысяч пятнадцать жителей, два рудника, в которых добывалась руда с обогащенным маной металлом, склады под волшебные породы деревьев, что шли на изготовление воздушных судов, и ещё куча более мелких производств. Добротная каменная стена, огораживающая всё это хозяйство, была сложена на совесть, а высокие башни с артиллерийскими площадками внушали уважение. Вдалеке была видна небольшая воздушная гавань, над которой парил крейсер с незнакомыми мне вымпелами. Ниже имперского флага болталось чьё-то Родовое, как и положено судам во владении аристократии.

И это же знамя было на стенах. Так, я не понял…

— А собственно кому принадлежит сие славное поселение? — поинтересовался я.

— Роду Кондратьевых, — ответил Доронин, вместе с нами шагая под сводом крепостных ворот. — Ты что, не знал, куда тебя направляют?

Наша группа из двадцати чародеев и более чем пятисот солдат как раз благополучно добралась до места несения службы. Остальной караван тоже входил в город вместе с нами — если имелась возможность переночевать в городе, то зачем зря рисковать и мёрзнуть в открытом поле? Пусть снега ещё и не выпало, но октябрь в Сибири, чей климат хоть и был из-за Разлома теплее чем в моём мире, тем не менее был весьма суров.

Честно говоря, из-за той спешки, с которой я убрался из Александровска, у меня не было времени и желания разбираться в подробностях того, куда меня пошлют. Хотя бы потому, что любой населённый пункт или географическое название в этой части страны были для меня не более чем точкой на карте, о которой мне ничего не ведомо. Однако я полагал, что раз полк расположен в каком-то поселении, то это значит, что оно принадлежит напрямую государству — о своих землях аристократы были обязаны заботиться сами. Так гласила буква закона… Вот только чему я, в сущности, удивлён? Суровость законов как правило всегда компенсируется не обязательностью их исполнения — были бы деньги да нужные связи. А у Рода, владеющего пусть небольшим, но собственным городом, и то и другое определенно имелось.

— Что, парни, удивлены? — хмыкнул, видя моё с Селезневым удивление, капитан Доронин. — А вот третий член вашей троицы, кажется, ничуть не поражен.

— Я ведь говорил — мой брат служит в Имперской Страже, — пожал плечами Засульский. — Так что о том, как здесь обстоят дела, я представление имею. Ну, не конкретно в этом городе, а в целом.

Надо сказать, встретили нас довольно радушно. Солдат размещали в утеплённых казармах, офицерам предоставлялись небольшие домики — Ученикам один на четверых, Адептам — один на двоих, Мастерам же были предоставлены частные жилища. Ну и да — куда ж без этого — тем из новоприбывших офицеров, что были из числа потомственных дворян, тоже доставались частные дома. Это Мастера в любом случае привечают на равных с аристократами — сам ранг даёт достаточно привилегий.

Разумеется, Засульского и Селезнева пожаловали своими домиками. Как оказалось, о составе прибывающего пополнения здесь знали заранее, а потому места размещения были определены заранее. Меня подселили к хмурому, как вечернее небо Сибири, старшему лейтенанту Приходько — мужчине лет сорока пяти, а то и пятидесяти, всё ещё сидящему в ранге Адепта. И судя по увиденному, я не был способен помочь ему перейти на следующий ранг — у него просто не было сильного природного таланта, его поили алхимией с детства и вообще он не был урожденным дворянином, для которых делают всё возможное, что бы они хоть к сорока, но достигли ранга Мастера. Это был рядовой служака из простолюдинов, отучившийся в государственном магическом училище для безродных и закинутый в ряды ИС. А ещё сей индивид успел принять на грудь чего-то горячительного — на столе стояла здоровенная бутыль с мутноватым самогоном, аккуратно нарезанная струганина и краюха черного хлеба.

— Что-то ты не похож на парня из простых, лейтенант, — буркнул он при виде меня. — Где-то накосячил?

— С чего ты взял? — поднял я бровь.

— Ну а на кой хрен тебя ещё могли заселить как неблагородного?

— Ну, упомянуть о том, что любой одарённый в ранге Ученика и выше автоматически обладает личным дворянством, в вашей дыре видимо позабыли, — усмехнулся я. — Но что-то мы не с той ноты знакомство начали, сосед. Как дом делить будем?

— Второй этаж — твой, — буркнул он. — И хоть рожа у тебя и как дворян, но раз ты тут, значит, не из родовитых. Так что следи за языком, малец.

— А то что? — поинтересовался я. — Побежишь мамке плакаться? Скажу один раз, старлей — не пытайся передо мной яйцами трясти и показывать свою крутость. Устанешь зубы с пола собирать.

Хмурые они тут какие-то, обиженные на весь свет… А ещё советов не слушают. Тяжелый кулак стремительно полетел мне в лицо, и надо признать — бил старлей умело, хорошо так, хлёстко. И метил прямо в нос…

Результат оказался, естественно, вполне закономерным. Ну, для меня — улетевший спиной вперёд маг, снесший спиной окно и кубарем покатившийся по осенней грязи, со мной был наверное несогласен. Но мне плевать. Не знаю, какие у них тут порядки по отношению к новоприбывшим, но терпеть чьё-либо хамство и уж тем более попытки меня прогнуть я не намерен.

Неспеша выйдя на улицу, я зашагал к вскочившему на ногу Адепту. Тот, покрывшись электрическими разрядами, явно готовился ко второму раунду. Использует молнии в качестве основного оружия? А это даже обещает быть забавным…

— Дуэль! — взбешенно заорал он. — Здесь и сейчас, до сдачи одной из сторон! Я тебя научу уважать старших, сопля!

— А ты уверен, дядь, что оно тебе нужно? — поинтересовался, останавливаясь шагах в пяти. — Может, миром разойдёмся? У меня к тебе претензий нет, иди дальше жри самогон, заливай горе там своё или с чего ты решил нажраться, мне дела нет. Только вот окно сам будешь восстанавливать.

— Струсил?! — скривил губы Приходько. — Или решил, что разок случайно ударить смог, так всё, одолел? Пока ты пешком под стол бегал, я тварей в этих лесах голыми руками душил! Да я!..

Ну понесло. И видно же, что не на меня персонально его злоба обращена — нет, скорее просто выпускает пар на первом, кто под руку попал. А им, на его беду, оказался я. Хотя почему на беду? С действительно благородного, родовитого дворянина вполне сталось бы принять вызов. И даже прикончить этого нарушителя общественного порядка на месте — просто за счет того, что он сейчас не трезв, что не лучшим образом сказывается на способностях к волшебству, и лучших артефактов. Не говоря уж о более качественном обучении…

Что там «да я» мужик не договорил — бедолагу вырвало прямо на землю. Ах да, я ж в живот его ударил… Даже странно, что только сейчас вывернуло. А ведь ещё и люди смотрят… Видимо, с развлечениями в городке туго — бабы, ребятишки, мужики, даже солдаты — зрелище пришлось по вкусу многим.

— Ты точно не хочешь пойти прилечь, болезный? — вздохнул я. — Ты бы прилёг где да отдохнул.

— Пшёл ты! — рыкнул неадекват.

Откуда-то из толпы вынырнуло несколько человек в офицерской форме — женщина лейтенант да пара дюжих чародеев. Женщина и один из мужиков были Учениками, а вот третий здоровяк был Адептом — и они дружной гурьбой ринулись к своему подвыпившему товарищу. Вот только малость опоздали — ветвистая молния, сорвавшаяся с рук пьяного придурка, ударила прямо в меня.

Естественно, вреда мне этот слабенький, как для целого Адепта, разряд не причинил. Я отвёл заклинание в сторону, и оно ударило в землю метрах в четырёх от меня, подняв фонтан грязи вперемешку с землёй и испугав глазеющих на бесплатное представление зевак.

Вот это он уже зря…

Первый удар, кулаком под дых, поднял пытающегося сплести второе заклятие придурка в воздух на целый метр. Второй заставил его рёбра противно хрустнуть, а самого идиота, не успевшего даже коснуться земли, швырнуло в сторону.

— Стойте! Прекратите! — заорала женщина, вставая у меня на пути. — Что тут происходит?!

Её спутники попытались перехватить меня под руки, усилив себя на всякий случай чарами, но было поздно. Одно дело — обменяться зуботычинами, другое — использовать против не сделавшего тебе ничего плохого человека боевую магию. Ведь будь на моём месте кто-то другой, он и погибнуть мог. А если бы это чучело вообще в зевак угодило? Таким ударом троих-четверых человек гарантированно отправило бы к праотцам. И это не говоря о грубом нарушении всех писаных и неписаных правил — использования магии вне боя или официальной дуэли. Убивать я его, конечно, не буду, да и калечить тоже, но проучить определенно стоит.

В общем, тройку разнимателей я обошёл легко и непринуждённо и рванул к хрипящему и рычащему Адепту. Прямой удар ноги в лицо отшвырнул его ещё дальше, заставив проломить телом хлипкую деревянную оградку. За спиной загудели набирающие силу боевые заклятья — его друзья, ну или просто знакомые, неважно, решили перейти от слов к делу.

— Господа, — обернулся я к ним. — Этот человек использовал боевую магию, покушаясь на мою жизнь. Не в официальной дуэли, без уважительной причины… По всем неписаным правилам я могу его прикончить за подобное. И если вы рискнете направить на меня оружие или боевую магию, разделите его участь. Я доступно изъясняюсь?

— Никто не намерен использовать боевую магию! — притопнула женщина, гневно посмотрев на своих товарищей. — Прошу вас, молодой человек — успокойтесь и возьмите себя в руки. Влад явно перебрал и не понимал что делает. Давайте уладим наши разногласия мирным путем?

А она, надо сказать, молодец. Хоть и в ранге всего лишь Ученика, но самая хладнокровная и спокойная, да к тому же и наблюдательная. Я ведь не просто так с ними говорил — над головой всех троих уже пробегали электрические искорки, готовые извергнуть из себя боевую магию. Не смертельную, но достаточную, что бы вывести их на некоторое время из строя. По закону истина была на моей стороне. А к любым попыткам себя прикончить я, надо признать, относился довольно нервно. Как один раз отдавший концы человек уверяю вас — процесс весьма неприятный, и повторять его на ровном месте мне совсем не хотелось.

— Из уважения к даме я не стану заканчивать начатое, — кивнул я. — Но эту свинью приводите в чувство сами. И напомните, что ремонт окна за его счет.

С явным облегчением кивнув, женщина рванула к едва ворочающемуся в грязи товарищу. Вот её спутники явно какое-то время колебались, не полезть ли со мной в драку, но всё же решили не искушать судьбу и прошли мимо. Тот из них, что был в ранге Ученика, даже попытался толкнуть меня плечом, но переоценил свои силы и, поскользнувшись, едва не рухнув на землю. Я же, хмыкнув, последовал к себе.

Интересно, почему я всегда, куда бы не попал в первый раз, в первый же день вляпываюсь в какие-то проблемы? Вот с прошлой жизни такая ерунда — как ни попаду в новый коллектив, так сразу с кем-нибудь сцеплюсь. Наверное, потому и жил в прошлой бобылем один-одинешенек на краю империи последние лет сто своей прежней жизни, скрывая от всех окружающих свою личность.

Ну что сказать… Жилище оказалось скромное, но опрятное. На втором этаже были расположены спальня и небольшая комната, сейчас пустовавшая — я решил оборудовать её под алхимическую лабораторию. Всё же оказаться в месте, где добывается львиная доля всех необходимых для этого благородного и выгодного занятия ресурсов и не пользоваться этим — настоящее преступление. Ну и третья комната, оборудованная под столовую, судя по всему.

А так — я подзадолбался за этот день. Топали пешком несколько десятков километров, потом драка эта… Нужно поспать, ведь завтра ещё с моим новым отделением знакомиться, да разбираться, что здесь за странные порядки такие.

Подумав минутку, я спустился вниз. Ни Влада Приходько, ни компании его товарищей, так что я подошёл к столу и, подхватив бутыль, принюхался. Ух, какой запах… Явно на магических растениях замешана — организм одарённого такая штука, что с какого-то момента простой алкоголь начинает на него действовать всё слабее. И судя по тому, что я унюхал, пойло было весьма забористым.

Оглядевшись, я открыл тумбу и достал большую щербатую кружку. Будем считать, что старший лейтенант Приходько просто компенсирует мне свою грубость. Право слово, малая цена за деяние, из-за которого можно под трибунал угодить.

Пойло оказалось весьма забористым. То, что нужно под вечер для крепкого сна. Налив кружку до краёв и прихватив немного струганины, я поднялся к себе. Подумав, решил что береженого бог бережет и не поленился установить сигнальный контур на пороге и у окна — мало ли, что ночью может произойти?

Ночь прошла спокойно, и утром я отправился знакомиться с личным составом. Приходько оказался уже у себя — хмурый, без настроения и довольно помятый, но спокойный.

— Как самочувствие? — поинтересовался я.

— Дерьмово, — признался он. — Чувствую себя так, будто по мне иглохвост прошёлся… Мне ребята рассказали, что вчера было.

— И? — поднял бровь я.

Хмуро глядя на меня, мужчина вздохнул и заговорил:

— Прошу прощения за своё поведение. Я перебрал и был не в себе, — сказал он. Причем вроде даже искренне. — Могу я как-то загладить свою вину?

— Больше не напивайся до такого состояния, — пожал я плечами. — Мне бы не хотелось снова с тобой драться.

Пожалуй, я мог бы бы послать его в задницу с его извинениями, и тот факт, что он пьян, для меня оправданием не служил. Но мужик сам, первым извинился — это раз. А два — мне с ним ещё служить. Это не какой-то там учебный полк — это настоящая Сибирь, настоящая боевая часть и воевать нам здесь предстоит бок о бок, прикрывая друг друга.

— Договорились, — кивнул он. — Ты не подумай, я не пьяница какой, и так не упиваюсь обычно. Была причина… Ты сейчас куда?

— Да хотел бы пойти поглядеть, кем ныне командую, — пожал плечами я. — Пора бы в должность уже вступать.

— Ты кем назначен к нам? Командир взвода? — поинтересовался он.

— Отделения. Третья рота второй батальон, — ответил я.

— О! Так ты мой новый подчиненный, — повеселел мой новый сосед.

Здорово… Я своему командиру вчера морду набил, выходит?

— Ну пойдём, познакомлю тебя с твоими орлами, — хохотнул он.

Глава 7

— Ну здравствуй, моя принцесса, — тепло улыбнулся высокий, зеленоглазый мужчина. — Я по тебе соскучился.

— Здравствуй, папа, — слегка церемонно присела в книксене Хельга. — Мне тоже тебя не хватало.

Павел Александрович Романов выглядел куда моложе, чем можно было ожидать. Мужчина лет тридцати пяти-семи, русоволосый, с волевым подбородком и решительными чертами лица, он смотрелся скорее скорее эдаким командиром батальона Имперской Стражи, чем могучим чародеем и одним из влиятельнейших людей Российской Империи, да и мира в целом.

Однако стоило столкнуться взглядом с этим обманчиво молодым и лихим мужчиной, как всё становилось на свои места. Маги Заклятья живут долго, куда дольше обычного чародея — от ста семидесяти до двухсот пятидесяти лет, в зависимости от личной силы. Это были сверхлюди с чудовищными магическими и физическими возможностями, каждый из которых считался стратегическим оружием своего государства. Не единственным и не столь ультимативным, как ещё тысячу лет назад, но от того не менее опасным.

Павел Романов разменял уже свой первый век буквально три года назад. И учитывая его могущество и личную мощь, уже сейчас делавшую его одним из сильнейших чародеев планеты, мог прожить ещё раза в полтора дольше. При взгляде в ясные изумрудные глаза, так похожие на глаза его дочери, ощущалась вся глубина прожитых им лет, преодоленных на своем пути препятствий и потерь, которых хватило бы на полную жизнь иных смертных.

И лишь при взгляде на дочь суровый взор Второго Императора, как его иногда называли меж собой те, кто служил ему, он смягчался. Те, кто живет долго, и любят долго — так говорили о старших магах, тех, чья жизнь в силу личного могущества значительно превышала таковую у всех прочих. И он полюбил, однажды по настоящему полюбил, вопреки наличию нелюбимой жены, брак с которой был заключен лишь ради усиления своих политических и экономических позиций в государстве, несмотря на все возможные риски от подобных отношений… К сожалению, счастье оказалось не долгим. Бомба, магическая бомба, которой хватило мощи при подрыве уничтожить три квартала Александровска, разорвалась прямо под каретой Инги, и лишь случайность уберегла в тот день от смерти его дочь — пятилетняя девочка закапризничала и не захотела ехать с матерью в их особняк, оставшись гулять со своим дедушкой, отцом Инги.

И вот теперь на его дочь охотились. И враги даже едва не сумели достичь своей цели — уверовав в то, что его приказа не посмеют ослушаться, он отправил защищать дочь целого Архимага, присовокупив к этому целый отряд собственной службы безопасности. И что в итоге? Первое нападение на Хельгу не обернулось полным успехом лишь по двум причинам — личной телохранительнице, которая вообще была приставлена к девушке лишь на всякий случай, ибо Павел полагал, что Суханов и его люди вообще не допустят, что бы дела зашли так далеко, и случайно проезжавшему по тому участку дороги мальчишке, изгнаннику из боярского Рода!

Второй же раз эти кретины догадались устроить ловлю на живца. Нет, в целом замысел он понимал и даже одобрил бы, если бы не одно «но» — вся операция проводилась без всякого его ведома. А ведь он бы не поленился не то, что подкрепление отправить — да он бы пятерых Архимагов туда отправил! С двадцаткой Старших Магистров, что бы они в единый миг любого врага за яйца взяли.

Но нет… Когда, выяснив подробности произошедшего Павел Александрович решил предметнее пообщаться со своим доверенным слугой, которого продвигал по службе в Тайной Канцелярии благодаря личным связям — иначе этот представитель довольно средненького Рода, коих в Империи многие сотни, не стал бы ни Архимагом, ни уж тем более одним из высших чинов данной организации — выяснилось много интересного.

— Пощады-ы-ы!!! — раненным зверем ревел растянутый на дыбе, изуродованный Архимаг. — Пощады, мой господин… Всё скажу…

Павел Александрович был добрым и заботливым отцом. Однако вся его доброта и заботливость распространялась лишь на его детей, в особенности Хельгу. Человек, достигший его уровня власти, богатства и личного могущества, человек, которого за глаза зовут Вторым Императором, не мог не быть решительной и безжалостной личность, когда того требовала ситуация. А потому и Суханов, и родственничек её жены, и даже Бестужева — вся троица оказалась на дыбе в тот же миг, как он заподозрил двойную игру.

И выяснилось то, о чем он подозревал и чего очень старался избежать. Конфликт в семье, своей собственной семье — его жена, урождённая Воронцова, решила одним махом поймать двух зайцев. И допустить гибель (причем именно гибель, дать попасть в плен девушке никто не планировал!) Хельги, и поймать виновных, на которых, по её мнению, муж бы и обрушил праведный гнев.

Понимая, что Глава её собственного Рода на подобное не пойдёт, будучи одним из главных последователей Павла, она решилась на самостоятельную интригу. В которую и вовлекла Алексея Воронцова и его невесту Бестужеву, а так же Суханова, которого вынудила подчиняться угрозами его Роду и поманив сладкой морковкой — обещанием допустить одного из его родственников на магический источник их семьи и помочь стать Архимагом, что существенно укрепило бы положение Рода Сухановых.

Вздёрнуть на дыбе пусть нелюбимую, но жену, с которой у него было трое совместных детей, Павел не мог. Очень, очень хотел, но не мог — хотя бы потому, что не хотел портить отношения с тестем. Архимага он, в принципе, казнить мог, но чародеи его уровня плюс то положение, что он занимал в обществе, в купе с его постом в Тайной Канцелярии, делали его очень значимой фигурой на доске. Потому Суханова Павел Александрович отпустил…

Правда, обрадованный тем, что легко отделался Архимаг и не подозревал, что он уже списанная фигура. И что отпустили его лишь с целью разменять повыгоднее в очередной партии, что вел Второй Император.

А вот Воронцов и Бестужева отделаться так легко не сумели. Во первых, сия парочка за свою авантюру была изгнана из своих Родов — и Воронцовы, и Бестужевы тесно связывали своё будущее с этим представителем Романовых, а потому подвергать свои Рода опасности ради двух чересчур молодых, амбициозных и не шибко дальновидных родичей не стали, быстренько выгнав их из своих Родов. Что, само собой, тоже было сделано не просто так — собственно, человек, проживший почти что век, крутясь в высших слоях общества и знакомый с политикой с пелёнок, с чувствами прощения грехов врагам и милосердия знаком был лишь заочно — где-то идиоты, страдающие подобным, вроде водятся, но это где-то там, далеко внизу по социальной лестнице. Высоко такие никогда не поднимаются…

А вот с теми, кто стоял за намерением похитить его дочь, всё обстояло значительно сложнее. Учитывая масштаб его личности, политического влияния и личных возможностей, рычаг давления могли на Павла Александровича хотели получить многие. От Британской Империи до Священной Римской — все ведущие государства мира, включая Империю Цин. К сожалению, пойманный в плен Архимаг оказался лишь наёмником родом из Польши, что была лишь тенью себя прошлой, и заказчиков не знал. Но кое-какие нити всё же удалось вычленить, и когда борьба с необычайно активными в этом году порождениями Разлома отойдет на второй план, он обязательно бросит на это освободившиеся ресурсы. Пока же он просто защитит дочь…

— Думаю, ты навестила меня не просто так, верно? — тепло улыбнулся он, выныривая из своих мыслей. — Если ты по поводу того, что под моим носом учудили мои подчинённые — подобного больше не повториться. К сожалению, когда кот уходит из дому, мыши пускаются в пляс… Но я напомнил поганым грызунам, кто в этом доме хозяин, так что не переживай, тебе больше ничего не грозит. Во всяком случае не здесь, в моей ставке.

Весь диалог происходил в центральной цитадели Северска — второго по величине города Александровской губернии. Вернее, не город, а гигантскую крепость, блокирующую самый удобный путь для наступления на Александровск, расположенный сразу на двенадцати сильных магических источниках и обладающий громадными запасами различных минералов и руд магического характера, добываемых в окрестностях. Собственно, окрестности Северска давали почти пятую часть доходов со всей Александровской губернии, что размерами втрое превосходила коренные земли Франции.

— Да, отец, — подняла голову Хельга. — Я хотела к тебе с просьбой, которую ты, надеюсь, удовлетворишь.

— Каком же, моя принцесса? Говори, и если это в моих силах — я обязательно это сделаю, — улыбнулся Павел.

Хельга почти никогда ничего не просила. Ну лишь изредка — какой-нибудь заковыристый артефакт или книгу магии, которую в открытом доступе не достать. Девочка страстно увлекалась магией — артефакторикой, алхимией, боевой магией и заклинаниями редких школ магии — Света, Тьмы, Призыва, Друидизма, Звёзд и многих других, познаниями о которых владели лишь древнейшие и сильнейшие из Родов. Что не могло не радовать Павла Александровича — ведь дочь унаследовала отцовский талант, и его не могло не радовать то, что она стремиться к силе и знаниям.

— Я хочу отправиться в Кондратьевск, — заявила она. — В чине младшего офицера, под прикрытием, что бы никто не знал что это я. Разумеется с изменением ауры, внешности и соблюдением всех возможных правил конспирации.

— Это туда, где обретается изгнанное отродье Шуйских? — недовольно поморщился Павел.

— Он дважды спас мне жизнь, — твёрдо поглядела отцу в глаза Хельга. — Пожалуйста, не говори о нем в таком тоне.

— Если быть точным, то во второй раз тебя спас не он, а Антон Зарецкий, старый слуга их Рода, — проворчал генерал-губернатор. — Ну хорошо, допустим всё так. Но зачем тебе ехать туда, дочь моя?

— А что меня ожидает где бы то ни было, отец? — поинтересовалась в ответ дочь. — Улыбки в лицо и шепот за спиной о том, что я ублюдок, рожденная от любовницы? Отец, жизнь в роли бастарда совсем невыносима. А когда я была рядовым офицером в учебном полку, я жила нормальной жизнью. Друзья, сослуживцы, конкуренты — и никаких признаков «высшего света», со всеми его лицемерами и лжецами! Пап, я впервые была по настоящему жива!

— А ещё молодой и красивый парень из боярского Рода, пусть и изгнанный, но весьма учтивый, талантливый и хорошо к тебе относящийся, верно? — с улыбкой продолжил Павел Александрович.

На это Хельга молча опустила голову. Щеки девушки тронул чуть заметный румянец, но она всё же справилась с собой.

— Это не то, что ты думаешь, отец, — начала было девушка. — Я…

— Два месяца, — перебил он её. — Два месяца усиленных тренировок, а затем экзамен, который буду принимать лично я. Ты лишь вчера шагнула на ступень Адепта, и я хочу убедиться, что ты тщательно усвоишь всю программу данного ранга. А затем я готов отправить тебя к столь понравившемуся тебе юноше. Согласна?

В конце концов, тот факт, что паренек безродный, не имеет никакого значения на фоне того, что он подает надежды со временем дорасти до Мага Заклятий. А если он ещё и будет привязан к нему через его дочь, что имеет такой же, пусть и менее ясно выраженный, потенциал… В общем, смысл заморачиваться явно был, особенно учитывая, что у Хельги явно душа лежала к парню, дважды её спасшему.

Ну а если тот разобьёт сердце его дочери… Что ж, он выпотрошит его своими руками. И пусть он будет хоть трижды Шуйским, причем не бывшим, а действующим — как раз таки Павел Александрович входил в тот узкий круг людей, для кого отдельно взятые боярские фамилии авторитетом не являлись даже близко. Он стоял выше любого из этих родов, ибо он — Романов!

— Я отпущу тебя туда, но только при выполнении озвученных условий. И при том, что я заменю Тридцатую Шестнадцатым. Согласна, дочь моя?

— А заменять обязательно? — вздохнула Хельга.

— Обязательно, — серьезно ответил он. — Она вытолкнула его навстречу нападающему Архимагу. При том, что он сам явно не знал, что за ним приглядывает приставленный их Родом чародей. Так что он явно держит на неё изрядную злобу… Да и к тому же после всех тех приключений, что выпали на её долю, включая те травмы, что нанёс Архимаг Шуйских, ей действительно требуется длительный отдых. Старый хрен из боярского Рода, ломая ей конечности, пользовался многокомпонентной магией, отчего её травмы полностью излечивать придется ещё долго.

— Я согласна, — решительно кивнула девушка. — Два месяца, экзамен — и я отправляюсь в Кондратьевку!

* * *

Сегодняшняя глава — лишь Интерлюдия, дамы и господа. Но в виду её краткости, я намерен выпустить ещё одну главу завтра, в субботу.

Глава 8

— Идут! — тихо шепнул сержант Звягинцев. — По нашему берегу, голов пятьдесят-шестьдесят! Точнее посчитать не успел.

— Заряжай усиленными, — велел я, и сержант передал сигнал по цепочке.

Усталые бойцы выскребали последний боезапас, что был, готовясь к предстоящей схватке. На берегу мелкой местной речушки, хотя скорее даже просто ручья, в густых кустах был расположен весь наш взвод. Я и ещё двое Учеников, чародеев из народа лет тридцати, да наш комвзвода — Приходько.

Что мы здесь делали и какого черта вообще происходит? Всё просто — мы выдвинулись с обычной миссией патрулирования окрестностей одной из многочисленных шахт. И угодили в весьма неприятную ситуацию — нас оттеснили и отрезали от своих твари, ринувшиеся на штурм шахты. Собственно, они её буквально за десять минут штурмом взяли, и двинулись дальше, к самому городку. И сейчас тот находился в осаде, самой что ни на есть натуральной. После пары попыток штурмовать, окончившихся неудачно, твари разбрелись по округе, пожирая всё живое и накапливая силы.

Нам разом и повезло, и нет. Оказавшись в самом начале боевых действий в лесах, мы были вынуждены отступить в их глубину. С одной стороны, из-за этого мы не оказались в ловушке и не погибли вместе с гарнизоном шахты. С другой — к городу пробиться тоже не успели, а потому вынуждены были сейчас партизанить.

К реке неспешно вышел небольшой отряд. Полсотни разнокалиберных чудовищ и рогачи, как их называли местные — новая диковинка Разлома, вполне себе разумная раса, которая и командовала тварями. Те самые, о существовании которых ходило столько слухов, тщательно опровергаемых в цивилизованных землях, и ставшие главной особенностью нынешнего Всплеска. Собственно, их наличие и привело к тому, что банальный сезонный отстрел чудовищ превратился в самую настоящую войну.

Их было лишь пятеро. Четверо однорогих и один двурогий, почти ничем не отличающиеся от людей существа, одетые в архаичного вида доспехи из неизвестного мне металла, от которого исходили какие-то слабые эманации магии. Из оружия — луки, короткие мечи на поясах, явно магический жезл в руках двурогого.

— Нападение отменяется, — шепнул Приходько, тихо подползая ко мне.

— Почему? — возмутился я.

— Двурогий, — пояснил он. — Он может быть по силе как на уровне Адепта, так и Мастера. У них ранги по количеству рогов, и их вдвое меньше чем у людей. Я не хочу положить весь взвод зазря!

Риск, конечно, был, глупо отрицать. Но как мы заметили за последние дней десять, рогачей в том войске, что пришло под стены Кондратьевки, было немного. Дай бог сотня или чуть более, а именно они были командным составом и централизующей силой в орде разномастных и разнокалиберных чудовищ. Не будет рогачей — твари разбредутся кто куда, и угроза исчезнет.

И выбить разом пятерых, пусть и из младшего состава, было делом стоящим. Тем более когда у них под боком всего полсотни местных рысей и каких-то мутировавших помесей барсука и ящерицы, которые особыми защитными свойствами не обладали, а потому были вполне себе доступной добычей для солдатских винтовок.

— Я могу взять на себя двурогого, — подумав, заявил я. — Но только мне нужно подобраться к нему на расстояние удара и он должен быть занят кем-то другим. Выиграете мне минуту, и я его прикончу…

Неподалеку негромко рявкнула винтовка одного из моих бойцов, совсем ещё новичка буквально вчера выдернутого из деревни и отправленного защищать Родину и Императора. Голова двурогого, что присел на корточки и набирал воду из ручья в свою флягу, расцвела алым цветком. Ошмётками крови, мозгов и костей обрызгало девушку-рогачку, что стояла рядом и нескольких тварей.

— Виноват, ваши благородия!.. — в ужасе запричитал тот. — Разнервничался, ыть и дёрнулась рука сама, того-этого…

— Огонь! — не таясь, громко скомандовал старший лейтенант, не обращая никакого внимания на оправдания солдата.

Наша позиция была заранее подготовлена, как и несколько похожих в окрестностях — наложены специальные печати, что работали глушителем, поглощающим весь звук и не позволяющим ему нас демаскировать. Изумлённые твари и рогачи вскинулись, пытаясь понять, откуда пришла беда, но в первые же несколько секунд боя было выбито больше половины тварей, а когда они наконец поняли, что к чему — бежать оказалось уже поздно.

Меньше минуты, и грозный отряд, способный в лобовом столкновении нас если и не одолеть, то изрядно потрепать, оказался выкошен. Причем безо всякой магической поддержки с нашей стороны — мы лишь подпитывали маскировочные чары да печати-глушители.

— Вот тебе и не то Адепт, не то Мастер, — заметил я. — Одна пуля и всё, готов.

— Повезло, — констатировал старлей повернулся к бедолаге, у которого дернулся палец на спусковом крючке. — Боец! Ёб твою больную башку, обезьяна жопоголовая! Отныне каждый второй наряд до возвращения в расположение полка — твой! Ясно, свинорылый ту ущерб?!

— Так точно, ваше благородие, — уныло вздохнул парень.

— Но добыча с двурогого — твоя, — обрадовал я парня. — А теперь ноги в руки и бегом собирать трофеи!

— Уверен, что собираешься оставить парню трофеи? — уточнил старлей.

— У меня меч, револьвер и винтовка, плюс неплохой комплект из кирасы, наручей и поножей, — пожал плечами я. — А парень, что не говори, молодец. С трёхсот шагов и прямо в башку, в столь неудобной позиции — голова же лишь немного была видна за тушами тварей — это талант. Пусть забирает.

К сожалению, много трофеев взять возможности не было. Ну не брали мы с собой зачарованных контейнеров для хранения органики, да таскать с собой всё это добро было недосуг. Одно дело убей мы действительно сильную тварь, там бы риски и неудобства оправдывались ценностью добычи, но нет — это была сплошная мелочь.

Спустя несколько минут дело было закончено, и мы двинулись вверх по ручью. Причем зайдя в него по пояс — одни лишь чары, которыми мы заметали следы, старлей посчитал совершенно недостаточными. Нам, одарённым, было в целом не слишком неудобно — организм мага куда крепче и легче выносит холод и прочие неприятности, но вот солдатам придётся тяжело.

— Ваше благородие, господин лейтенант! — обратился ко мне тот самый стрелок. Семёнов, кажется? — Я тут это… Ну, того… Спасибо, в общем! И энто… Во!

Я взял у стремительно теряющего связность речи парня протянутый мне жезл убитого рогача. Парень дико робел и смущался магов, почему — мне было не ясно, и разбираться времени не было.

— Спасибо, Семёнов, — кивнул я, шагая против течения ледяного ручья. — Но ты уверен? Это твой трофей.

— Ну, дык энто… Мне с него никакого проку не будет, а вот вам, случись энто, драка большая али бой с тварями, она пригодится. Всем от того лишь польза будет, думаю.

Спорить я не стал, как и расстраивать парня. Молодой ещё совсем, лет пятнадцать, хоть и вымахал немалым увальнем. Эх, государевы вербовщики совсем совести не имеют — он же ребёнок ещё, а уже в эту жопу мира помирать отправили. Ладно б одарённым был, а так — он ведь простой паренёк. Ну да ладно, не до того сейчас.

Жезл был несомненно артефактом, и его было бы интересно изучить чисто в научных целях — магия здешнего мира была построена по тем же законом, что и моего предыдущего, а потому подавляющее большинство знаний у меня сходилось со здешними. Но вот артефакты тех, кто прибыл из Разлома, были иными, и действовали по неведомым мне пока принципам. В каждом из них была словно бы небольшая искорка той неведомой силы, что привела их сюда, и смешиваясь с маной этого мира, она позволяла творить им свою магию, но как именно — ещё только предстояло понять.

Да и на кой мне жезл? Говоря откровенно, я один был сильнее всего нашего взвода, вместе взятого. Собственно, только моё наличие в нем позволяло этим людям надеяться на выживание. Правда, понимал это лишь наш взводный, и то лишь отчасти — иначе б не ходил с настолько мрачной рожей.

Выбравшись на берег, мы отправились за Приходько. У воюющего в этих лесах два десятилетия мага было кое-что, чего не было у было у меня — знание местности и личные ухоронки на подобные случаи. Вот и сейчас он уверенно вёл нас к очередному своему тайнику, служащему заодно лёжкой.

— Слушай, а сколько у тебя вообще здесь укрытий? — поинтересовался я. — Мы каждый день останавливаемся на новом месте, и каждое — твой тайник. Когда ты всё это успел оборудовать и зачем?

— Я двадцать четыре года в этих краях, парень. Здравствуйте, старший лейтенант Приходько, сорок шесть лет, параноик, чудак и ценитель собственной шкуры, приятно познакомиться, — фыркнул он. — Знаешь, почему я единственный офицер, протянувший в этой дыре так долго? Потому, что я готов ко всему и всегда. Жизнь — дерьмо, и всё лучшее, что в ней было, уже позади. Осталось только грязь, кровь и неизбежная смерть в конце, но я упорный ублюдок, и подохнуть намерен как можно позже. Поэтому в этих лесах нет укромного уголка, который я не подготовил бы для себя на чёрный день.

— Признаться, в первую нашу встречу у меня возникло о тебе сугубо отрицательное впечатление. Я редко ошибаюсь в людях, но в твоём случае рад признать — я здорово просчитался, — признался я.

— И кем же ты меня посчитал?

— Унылым куском дерьма, спивающимся потихоньку и теряющим всякий человеческий облик, — не стал я врать. — Ну знаешь, из тех, кто озлобился на жизнь, ноет о том, что судьба обошла его при раздаче пряников и он весь такой несчастный, и единственный выход — это поиски дна у стакана с дешёвым пойлом.

— Тогда ты почти не ошибся, — хмыкнул он. — С той лишь разницей, что я очень упрямый и упорный сукин сын, так что с силой воли у меня порядок. А вообще — ты про слово субординация когда-нибудь слышал, парень? Я, вообще-то, здесь начальство!

— Как скажешь, отец-командир, — не стал я спорить.

Мне, откровенно говоря, нравился Приходько. Было в нём что-то такое, простое — без аристократических закидонов, лишних понтов и прочего. Простой солдат, волей судьбы наделённый магическим даром, что не отчаялся и не ушёл в прислугу дворянам, поспешив уволиться после отработанного контракта. Нет, он решил остаться в этой дыре и явно делал всё, что мог, что бы его подчинённые умирали как можно реже. Чем-то он был похож на Доронина — но если капитан был ближе к эдакому дворянину-армейцу, то этот воплощал простолюдина-вояку. Мрачный, хитрый, решительный, грубый и не отказывающий себе в удовольствии изредка заложить за воротник, он был неприятным собеседником, да — но зато он был из тех, с кем я бы рискнул сходить в разведку. Да что там — мы уже неделю таскаемся по этим лесам, истребляя тварей, и живы мы лишь благодаря Приходько. Я бы в одиночку, конечно, тоже выжил — но не с отрядом. Алексей Воронцов или другие офицеры, которых я видел в учебном полку, тут бы и трёх дней не продержались, несмотря на свои ранги.

Мы вышли к небольшой, отлично замаскированной землянке. И надо сказать, это было лучшее убежище, что у нас было за всё это время — отлично расположенное и прекрасно скрытое, с источником пресной воды в километре…

— А мы туда все влезем? — усомнился Кузьма Потапов, командир второго взвода и Ученик. — Или это тоже на день?

— Влезем, ещё как влезем, — заверил Приходько. — Это одна из моих главных ухоронок. Как раз на такие случаи — если всем взводом вот так же вынуждены будем околачиваться вне города. На пятый год службы мы во время одного всплеска вместе с ротой попали в такую передрягу. Капитан Савельев, царствие ему небесное, пусть и был добрым Мастером, но за два дня положил почти всех. И сам сгинул, но благодаря этому девять человек выжило, в том числе и я. С тех пор я стараюсь быть предусмотрительнее нашего старого капитана…

Внутри действительно оказалось достаточно просторно. Из небольшого помещения вёл туннель, что приводил, через десять метров, к помещению побольше, из которого шли ещё четыре прохода.

— Тут при желании и сотня человек укроется, — пояснил он. — У меня основная стихия — Земля. Ну и за это время я немало денег и сил потратил, что бы обучиться фортификации и строительной магии. Не хоромы, конечно, но жить можно, и тоннели не обвалятся. Здесь есть печки, кое-какая посуда, соль, шесть путей отступления — считайте, вам достались царские апартаменты!

— Печи нас выдадут, — заметил Сеня Иванов, третий лейтенант. — Хотя горячее людям бы не помешало.

— Не выдадут, — уверил я. — Во первых, не думаю что старший лейтенант этого не предвидел… А даже если не предвидел — предлагаю здесь и остановиться окончательно.

— Ты, как я понял, парень не простой, — заговорил сам Приходько. — Можешь как-то чарами нас скрыть? Я, признаться, не слишком уверен, что это убежище само по себе долго протянет, если мы будем бить тварей.

— А зачем нам кого-то бить? — удивился Потапов. — Осядем тут, подождем какое-то время, да отправим разведку поглядеть что с Кондратьевкой. Рано или поздно тварей перебьют, и…

— Потому что это наш долг, — хмуро посмотрел на него Приходько. — Мы не детский сад на лесной прогулке, мы Имперская Стража, сынок. Смекаешь?

Оба лейтенанта были не то, что бы новичками — но тоже переведёнными из линейных частей магами на замену предыдущим командирам отделений. Те не умерли — просто ушли на вольные хлеба, как только отслужили положенное и добрали в магической силе. Так что эта парочка служила здесь лишь по семь месяцев, и это был их первый Всплеск.

— Вряд-ли кто-то осудит, если мы не станем напрасно тратить свои жизни в бессмысленном… — начал было Иванов, нервно переглянувшись со своим товарищем.

— Думаешь, мне не насрать на чьё-либо осуждение? — сплюнул ему под ноги Приходько. — Насрать мне на дворян, бояр, да даже на Императора, который отсиживает жопу в своём Питере, мне тоже насрать. А вот на что не насрать — так это на людей. На простых мужиков и баб, которых эта сволочь пожрет, коли мы тут не сдюжим! И каждая тварь, которую мы убьём, прибавит им шансов выжить! Так что закрыли хайло и вспомнили устав — приказы не обсуждаются, они выполняются! Уяснили, сосунки?

Пара лейтенантов лишь угрюмо переглянулась между собой. Солдаты, ставшие свидетелями этой перепалки, тоже удивлённо молчали. Да и было чему удивиться — за такие слова бравого старлея вполне могли на ближайшем суку повесить. Вырубив при этом ему магию, не поскупившись на соответствующую алхимию, и продлевая при помощи опытного целителя его страдания — что бы остальным было о подобном даже думать неповадно.

— А вы чё встали? Особое приглашение нужно? — рыкнул он на солдат. — Все внутрь, обустраивайтесь! Парень… Как же неудобно без фамилии! Короче, Аристарх — сможешь надёжно укрыть это место?

— Его и Старший Магистр не найдёт, если специально не озаботится, — заверил я его. — Но до вечера всё равно лучше вести себя потише. Мне предстоит много работы.

— Добро. Тогда мы пока пожрать приготовим. Есть у меня тут казаны, до и печи не такие простые — дыма они почти не дают, я озаботился.

Приходько отхлебнул из своей фляги и полез внутрь. Надо сказать, мужик свою меру конечно знал и я ни разу не видел его пьяным, но на каждой его ухоронке было по одной-две бутыли с пойлом. Правда, больше трёх глотков в день он себе не позволял, остальное распределяя между бойцами — для согрева, по глотку.

— Он псих, — покачал головой Иванов. — Ну натуральный псих…

— Он наш командир, и ему решать, что нам делать, — резко бросил я, глядя на эту парочку. — И он говорит правду — мы присягали Империи и клялись бороться с этой поганью, и мы будем это делать! Хотите вы этого или нет.

Три последующих дня я посвятил тому, что бы максимально укутать чарами наше логово. Мы были примерно в шестидесяти километрах за передним краем Фронтира, и до Кондратьевки хорошим темпом отсюда добираться целый дневной переход — если отправить мага, а не человека. И раз это место станет нашей опорной базой, то я намерен использовать весь доступный мне арсенал, что бы укрепиться здесь.

Десятки рунных узоров, разных геометрических фигур и магических звёзд, наговоры, чары и даже магия крови — из срочно отловленной для меня живности, которую я ритуально принёс в жертву, приманивая местных духов, стали отличным дополнением к собственным мерам безопасности Приходько. Ни магический взор, ни сканирование чарами кем-то не достигшим уровня Старшего Магистра, ни обычный взор — ничто не могло сейчас нас выдать. Собственно, любому, кто гулял бы в этих краях, просто пришла бы в голову мысль обойти странное место. Целая система чар, являющаяся пусть примитивным, но подобием тех, которым я укутал своё последнее жилище в прежнем мире. Да, в эффективности и изящности между ними была настоящая пропасть, да и сотворённые на скорую руку чары долго бы не протянули, требуя регулярного обновления, но тоже что-то.

Пока я возился с укреплением нашего нового жилища, остальной взвод тоже не бездельничал. Охота, разведка и два удачных рейда, в которых оказались убиты в общей сложности пять рогачей. Всё это не прошло даром, и в нашей части леса начало становиться всё больше чудовищ и их хозяев. Твари явно искали тех, кто убивал их сородичей — но моими усилиями пока были бессильны нас обнаружить.

— Там отряд с трёхрогим, нас видать разыскивают, — отчитался Потапов. — Нас едва не засекли, насилу ушёл. Что делать будем?

— Трёхрогий — это серьёзно… — протянул Приходько, почёсывая успевшую отрасти за время наших приключений неопрятную бородку. — Это гарантированный Младший Магистр и шанс, что потянет на Старшего. Аристарх, как оцениваешь шансы, что этот поганец нас не обнаружит?

— Семьдесят на тридцать в нашу пользу, — прикинул я. — Если Младший Магистр, то точно не обнаружит. Старший — тут уже зависит от того, какие направления магии он практикует, но сами понимаете, господа — бог знает, что там эти рогачи умеют, а чего нет.

— Помимо трёхрогого там трое двурогих, десятка полтора однорогих и сотни тварей, преимущественно на основе псовых, — продолжил Потапов. — Мы их издалека видели, и сейчас они километрах в двадцати от нас. В общем, это явно группа, направленная на наш поиск.

— А как вы умудрились их всех подсчитать и не попасться? — задал я резонный вопрос.

— Повезло. Там большая поляна, упирающаяся в ручей, они своих тварей на водопой направили. А я в тот момент на дерево влез, осматривал окрестности. Вот и усмотрел их в трубу с расстояния километров в пять, там сосна такая, метров под семьдесят высотой, я частенько с неё окрестности проверяю, вот и в этот раз там был.

Думали долго. О том, что бы давать бой этой своре, и речи не шло. Слать в разведку солдат и даже Учеников смысла тоже не было — разок нам повезло, что они их вовремя засекли и сами не попались, но второй раз такой удачи точно не будет. Если там тройка не то Адептов, не то Мастеров вместе с как минимум Младшим Магистром — это жопа. Причем я почему-то думаю, что в этот раз застать врага врасплох не выйдет.

Если Младший Магистр окажется в зоне прямой видимости нашего убежища, он определенно ощутит неладное. Засечь и понять, в чем дело, он точно не сможет, но сам факт неправильности будет его привлекать, и что тогда? Жахнет боевым заклятием в непонятность, и вся правда вскроется. Это ведь просто проходи он тут мимо, не сумел бы нас обнаружить. А если ищет целенаправленно, но участок, который его слуги обходят стороной, он засечет.

— В общем, скорее всего мы все тут и сдохнем, — мрачно констатировал Иванов. — А я ведь говорил, что следовало не высовываться! Говорил ведь, ну!..

— Закрой рот, нытик, — оборвал его Приходько. — Заплачь мне тут ещё! Ты знал, куда отправляешься служить, и к такому повороту должен был быть готов! Все мы сдохнем, рано или поздно… Давайте прикинем, что можно сделать, что бы как можно больше уродов прихватить с собой. Всегда знал, что эти богом проклятые чащобы станут моей могилой. Остаётся надеяться, что сдохнем мы в славной компании. Прихватить трёхрого и пару-тройку двурогов — отличный способ отправиться на тот свет. Только бы придумать, как это сделать…

— Есть у меня идея, — протянул я. — Только она довольно авантюрная и что бы её реализовать, нам всем придется изрядно рискнуть шкурами. Готовы выслушать?

— Не томи, парень, — буркнул Приходько. — Говори, и я решу, стоит ли твоя затея того, что бы хотя бы почесаться ради неё.

— Как вы могли бы заметить, место у нас удачное в том числе потому, что тут имеется магический источник, — начал я. — Паршивенький, само собой, ничего особого из себя не представляющий — но хоть какой-то…

Глава 9

Утро тринадцатого дня с момента осады Кондратьевска добрым назвать было сложно. Особенно для тех, кто шел в первых рядах штурмовых батальонов, бросаемых в бой первыми, и как правило состоящими из штрафников. Разбойники, грабители, воры, убийцы — все те, кому светила смертная казнь, но кто согласился рискнуть жизнью на благо отечества в обмен на помилование — в том случае, разумеется, если переживет полгода в рядах фактических смертников.

Офицерами в таких батальонах служили проштрафившиеся маги. Неважно, дворянин, бывший крестьянин, что отучился в магическом училище и затем натворил дел или знатная особа, замаравшаяся в неприглядных делишках и имевшая глупость попасться на горячем — Империя всегда находилась в состоянии перманентной войны и нуждалась в пушечном мясе. Собственно, Империя на то и Империя, что постоянно расширялась — но постоянной, неизменной актуальностью в этом вопросе обладала Сибирь.

Под командованием Алексея Алексеевича, некогда Воронцова, а ныне безфамильного Мастера в чине капитана, ныне был батальон. Не учебный, на тысячу с лишним бойцов, а обычный войсковой — рота из сотни солдат и пятнадцати магов, включая ротного и его зама, батальон же, соответственно, из четырёхсот бойцов и шестидесяти двух чародеев, включая его самого и его зама. Тоже, если подумать, весьма грозная в бою сила — особенно учитывая, что контингент тут подбирался весьма лихой — каждый из тех, кто попал сюда, так или иначе обладал каким-никаким боевым опытом.

— Третья рота — назад! — распорядился Алексей Алексеевич. — Четвёртая, сменить их!

Шесть батальонов широким полукольцом давили на массово атакующих тварей, медленно, но верно перемалывая их натиск. Воевать правильным строем в Сибирских лесах было сложно, но города, особенно крупные, строились так, что бы вокруг было как можно больше свободного пространства. Даже если его приходилось создавать своими силами, выжигая лес и осушая болота — человеку требовался простор, что бы иметь возможность заранее засечь атаку чудовищ.

Вот и сейчас они медленно, но верно давили один из флангов противника. Расчищали путь для решающего удара других, более благонадёжных частей, что пойдут вперёд, когда штрафники оттянут на себя сколько возможно вражеских сил и истощат их чародеев. Нельзя сказать, что их совсем уж бросили на убой — с небес, поддерживая пехоту, били три эсминца и один крейсер, а лёгкая полевая артиллерия, не скупясь на зачарованные снаряды, отстреливала по мере сил выделяющихся своей силой монстров. Но даже так — потери были чудовищными.

— Милый, что будем делать дальше? — в голосе Бестужевой чувствовалось искреннее беспокойство. — Если так пойдёт, нас тут всех положат раньше, чем основные силы вступят в бой!

— Что тут уже поделаешь… Господа офицеры, — повернулся он к ударному кулаку, составленному из бойцов и магов первой роты батальона. — Вы — лучшие из лучших. Пришло время показать и тварям, и отсиживающимся у нас в тылу регулярникам, из какого мы теста слеплены? Сегодняшний бой — шанс каждого из нас показать, что мы не какие-то отбросы, которых можно выкинуть и забыть, показать, что мы храбры, сильны и умелы! А ещё это шанс разжиться неплохой долей в общей добыче и отложить денег на тот благословенный день, когда все мы окажемся свободны от службы в штурмовых батальонах! Мы — истинная элита армии, что вершит своей решимостью и бесстрашием ход любого сражения! Я не буду кричать «за Императора», «за Родину» — именно они отправили нас сюда. Вместо этого — за нас, друзья! За нашу победу и наше выживание!

Такая постановка приоритетов штрафникам пришлась по душе. И вся первая рота двинулась, затыкая собой брешь, начавшую образовываться между позициями второй и четвёртой рот. Помимо прочего, основной специализацией первой роты, вернее её солдат, был ближний бой — закованные в тяжелые, пусть и не магические, доспехи воины с тяжелым оружием, приняв алхимические стимуляторы, на несколько часов становились настоящими богами войны. Пусть и ценой того, что потом могли до суток отлёживаться в лазарете…

Ударили бердыши, секиры, кистени и прочие тяжелые инструменты войны, ломая черепа и лапы, перебивая хребты и вспарывая грудные клетки — опьяненные алхимией воины шли вперёд, словно машины убийств. Командиры отделений поддерживали своих бойцов магическими щитами, взводные били атакующей магией, а сам комбат и его невеста, не расторгнувшая свою помолвку с женихом даже после их изгнания из Рода, приготовились вступить в схватку.

Выстроившиеся клином пехотинцы буквально вдавливали мутировавшее под влиянием Разлома лесное зверьё в землю, прорубаясь вперёд подобно ножу сквозь масло. Фланги и тыл заняли три оставшиеся роты батальона, посылающие пулю за пулей в зверьё. В воздухе закружили десятки сотканных чарами Алексея длинных голубых лент, что будто живые щупальца били из Доспеха Стихии Мастера, успевая туда, где его людям грозила опасность. Каждую секунду умелый чародей некогда из высшего дворянства выкашивал десятки тварей, делая это с невероятной филигранностью — ни один из его бойцов не попал под случайный удар, ни одна тварь не сумела проскользнуть мимо тяжелых латников к более уязвимым стрелкам — весьма экономно расходующий силы чародей напоминал собою скорее бездушный механизм, чем живого человека. Мастерство высочайшего уровня, недостижимое для магов его ранга из числа простых дворянских семей и тех, кто им служит — он один стоил четверых магов своего уровня.

Бестужева тоже не дремала. Только вот её чары требовали более длительной подготовки — в Доспех Стихии девушки, являющийся по сути воплощением воды и льда, со всех сторон словно бы стягивались тоненькие струйки голубоватого воздуха. Мария копила силы и ману для одного, решающего удара, который требовалось нанести в нужный момент — ведь её жених вёл батальон не в пустоту, не просто в море тварей, а к определённой цели.

Воздушные ленты, атаки Адептов из числа командиров взводов и натиск пехоты со стрелками дали достаточный напор, что бы суметь прорваться сквозь орду оскаленных пастей, когтей и клыков, плюющих ядом, применяющих примитивные магические атаки и бросающихся в самоубийственные атаки чудовищ. Понявшие смысл внезапной котратаки батальона штрафников артиллеристы, старшие маги и даже один из эсминцев пришли на помощь, выкашивая оставленных на флангах монстров и помогая пробиваться вперёд. И они сумели — последняя линия обороны оказалась пробита, и сильно уменьшившийся в числе батальон оказался лицом к лицу с группой рогачей, что, видимо, управляла тварями на этом участке боя, оказывая посильную магическую поддержку.

Те не были дураками или глупцами, но отступить или хоть сколько-то серьёзно ответить на эту угрозу не могли — внезапно сосредоточившая на них свои усилия авиация связала им руки, вынуждая отражать натиск с небес. Артиллерийские системы воздушных кораблей, вернее их главные калибры, были мало предназначены для стрельбы по воздушным целям, но зато эсминцы были превосходно оборудованы под бомбометание — и зачарованные гостинцы сыпались один за другим, не зная промаха благодаря усилиям аэромантов из числа экипажа.

А вот прорвавшиеся пехотинцы оказались готовы к бою. Взметнулись языки синего пламени, от которого во все стороны потянуло волнами невероятного холода — Морозное Пламя, в которое Бестужева вложила большую часть своего резерва, пробило защиту рогачей. А затем началось и вовсе почти невероятное — тонкие ленты, управляемые Алексеем, подхватывали языки синего пламени, что и не думало утихать, и метали в самую гущу разумных порождений Разлома.

Конечно, этого было недостаточно для окончательной победы. Но изрядная часть одно-двурогих существ эти чары выкосили почти мгновенно — вынужденные поддерживать коллективные защитные чары и огрызаться на напирающих пехотинцев, вражеские маги просто не успели защититься новой напасти.

Большая часть ударной роты оказалась обращена в ледяное крошево — ни Бестужева, ни её жених более не заморачивались тем, что бы уберечь своих бойцов от собственных чар, ведь те сделали свою работу.

— Что вы делаете! — истерично заорала на пару Мастеров девушка Адепт. — Там же наши!

— Бывшая Одинцова? Хм… На первый раз прощаю, — прогудел Мастерский Доспех Стихии голосом Бестужевой. — Делай свою работу, лейтенант! Иначе по законам военного времени я казню тебя здесь и сейчас!

— Да как вы смеете! — топнула ножкой девушка, сотворяя на ходу чары огня в попытке спасти подчиненных. — Я!..

Свистнула одна из воздушных лент, и русая голова молодой девушки, оказавшаяся в рядах штрафников из-за своей критики Императорской политике в одном из петербургских салонов, покатилась по мокрой от крови земле. Алексей, некогда Воронцов, а ныне просто Алексеевич, слов тратить не стал и привел приговор в исполнение незамедлительно.

— Победим — будем жить. Попробуете бунтовать — сдохнут все, — не оборачиваясь, бросил чародей, и ветер донёс слова Мастера до каждого. — Только вперёд, сучьи дети!

И солдаты, и офицеры понимали — пути назад действительно нет. А потому из последних сил усилили натиск, продавливая этот узел обороны врага. Трёхрогий и пара двурогих, осознав, что сопротивление бесполезно, решили спасти хотя бы свои жизни — настоящий вал из чудовищ, прекратив напирать на основные силы людей, развернулся к уполовиненному отряду, стремясь спасти своих хозяев. Сами же рогатые, жалкие три десятка из почти сотни присутствовавших здесь, бросив всё устремились назад, к другим группам своих сородичей. Туда, где бой ещё не был проигран…

Эта атака фактически поставила точку в двух вещах. В ходе сражения конкретно на этом участке поля боя — ибо лишённые магической защиты чудовища были обречены погибнуть от атак чародеев, залпов артиллерии и ружейного огня. И в существовании батальона, которым командовал Алексей Алексеевич. Когда основная масса тварей была перебита, а жалкие остатки бежали в сторону леса, из четырёх с лишним сотен воинов в живых осталось не более восьмидесяти, половина из которых была изранена.

Однако кому интересна судьба штрафников? На то их и зовут за глаза смертниками…

— Это был отличный ход, Алексей Алексеевич, — похлопал усталого чародея по плечу генерал-лейтенант Дюжев Василий Андреевич, Старший Магистр и командир семнадцатой дивизии Имперской Стражи — Я подумаю о том, что бы восстановить вас в рядах Имперской Стражи. В чине майора, пожалуй. Заслужили…

— Рад стараться, — устало ответил маг, помогая подняться на ноги своей невесте.

О цене столь удачной атаки речи никто не поднял. Право слово, штрафников да рядовых чародеев они ещё успеют набрать новых, не велика беда…

— Думаю, вам с вашими людьми стоит передохнуть. К вечеру Кондратьевка будет уже свободна, в том числе и вашими усилиями. Остальным заёмется батальон пилотируемых големов.

Огромные магические машины, которыми управляли специально обученные маги-пилоты, уже шли в атаку, довершать разгром очередной орды тварей. Четырёх, пяти и шестиметровые фигуры гуманоидных существ, сверкая начищенной бронёй нагрудников и боевыми установками на плечах, сотрясали поле своей поступью — более двухсот магических машин разом двинулось в атаку…

* * *

— Нам не страшен серый волк, глупый волк, злобный волк… — напевал я, медленно опуская руку к клинку.

Упомянутый серый волк, здоровенная зверюга больше двух метров в холке, с моим утверждением согласен не был. И не мудрено — стоящие за моей спиной солдаты его определённо боялись. И не зря боялись — их оружие было бессильно пробить прочную шкуру твари. Даже бронебойными, даже в упор — Сталегривый Волк был не по зубам солдату, и убивать таких существ было как раз-таки задачей мага-командира. Моей, в данном случае.

Для осуществления моей задумки нам требовались некоторые вещи. В их числе были магические травы, с особыми свойствами, добывать которые я отправился с группой солдат — список был немаленький, и тащить всё самому было не вариант. Итак пришлось прибегнуть к магии крови, что бы составить поисковое заклятие с нужными мне параметрами. Да и приходилось поддерживать чары воздуха, что бы нас не могли учуять по запаху.

И вот теперь пара моих добровольных помощников аккуратно пятились, опасаясь резкими движениями вызвать гнев здоровенной твари. Сталегривым волка прозвали не просто так — его шерсть действительно представляла из себя короткие, похожие на тонкую проволоку нитки стали, которая, кстати, весьма ценилась в изготовлении некоторых видов артефактов. Местные же аборигены, что не примкнули ни к Империи, ни стали пищей для чудовищ, делали из подобных шкур великолепную броню, которую даже магией низших рангов не всегда удавалось пробить.

Стоящая напротив меня особь излучала немалую силу. Нет, не настолько, что бы я был готов признать его превосходство — но вполне достаточную, что бы наша схватка рисковала затянуться и вызвать ненужный шум. Шум, на который могли сбежаться весьма недовольные фактом наличия отряда людей у себя под боком рогачи.

— Может, мирно разойдёмся, а, косматый? — предложил я настороженно глядящему на меня зверю. — Ну зачем нам с тобой лишние разборки? Ты пойдёшь по своим лесным делам, поймаешь кролика там, или рысь какую сожрёшь…

В ответ донеслось низкое, глуховатое рычание.

— Ну хорошо, не будешь никого ловить, — согласился я. — Найдёшь какую-нибудь самочку, залезешь на неё… Хотя если и ты, и она с такими колючками вместо шкуры — как вы любовью занимаетесь? Небось весь хрен после этого в занозах?

Видимо, нижепоясный юмор серый не любил. Или тема была больная, кто знает? Во всяком случае, выяснить точнее мне не удалось — сотни тонких иголок разом выстрелили в меня и моих подчиненных, образовывая настоящее облако. И вместе с тем волк задрал голову, наверняка намереваясь завыть, призывая своих.

Вот этого я позволить не мог. Взмах меча поднял настоящую бурю, сметая посланные вперёд иголки из стальной шерсти волка, вторая рука резко сжалась в кулак, и у меня на лбу появилась испарина от напряжения, но главное было сделано — открывший пасть волк с недоумением скосил глаза к носу, не понимая, отчего его звучный, полный силы и гордости вой не взметнулся ввысь, сообщая на все окрестности о том, что он нашёл добычу, которую его хозяева столь упорно ищут.

Звук, вылетающий из пасти существа, блокировался моими чарами. Я буквально не позволял колебаться воздуху вокруг его пасти, оттого звук, являющийся лишь его, воздуха, колебанием, так и не появлялся. Это было сложно — тварь не просто пыталась повыть, в этом участвовали и чары, отчего дело значительно усложнялось. Но не зря же Гром был неотъемлемой частью Молнии, верно?

Тварь поняла, что взвыть не удастся, и ринулась в атаку. Вспыхнуло серым длинное, почти пятиметровое тело, образуя некое подобие второго силуэта вокруг первого, метнулась вперёд усеянная длинными когтями лапа — серый хищник уже, очевидно, сталкивался с людьми и понимал, что просто так подставляться, открывая пасть понапрасну, было опасно.

Меч Простолюдина вспыхнул разрядами синих молний и столкнулся с огромной лапой — отступи я прямо сейчас, и солдат бы порвало на части. Несмотря на всю мощь моего магического усиления, меня отшвырнуло в сторону и впечатало спиной в сосну. Несчастное дерево затрещало, но к моему счастью выдержало.

Бойцам хватило ума броситься прочь. Бежать далеко они, тем не менее, не стали — подобные форсмажоры я с ними оговаривал, потому они просто замерли, отойдя на относительно безопасное расстояние. Зона, в которой моя магия в пассивном режиме рассеивала запахи, была ограничена полусотней метров, и выйди они за неё — они трупы. И пара ветеранов это отлично осознавала, так что сейчас им оставалось лишь надеяться, что я сумею справиться со сталегривым.

Волку хватило ума понять, что оставшаяся двойка двуногих опасности для него не представляет. И потому он, едва приземлившись на лапы, круто развернулся и метнулся прямо ко мне, выставив лапу для повторного удара.

Вот только мне теперь необязательно было позволять себя бить. Я рванул на встречу, в движении приседая на корточки и крутанувшись вокруг себя — и Меч Простолюдина, усиленный молниями, подрезал ногу лесного хищника. Не глубоко и не слишком сильно — его шкура по праву пользовалась своей славой, но главное разряд тока ударил по твари, проникнув внутрь.

Не ожидавший подобной подлости волк врезался мордой в дерево — его мышцы на краткий миг свело судорогой, и он не сумел управиться со своим полётом. А дальше…

Рой колючих шерстинок устремился ко мне, пока монстр поворачивался вокруг своей оси. Удар мордой о дерево его слегка оглушил, так что у меня появилась пара лишних секунд на атаку — и я одним прыжком оказался высоко в воздухе, пропуская весь колючий рой, что был направлен на меня. Одно движение клинка, по которому от гарды к самому острию зазмеились сине-фиолетовые молнии, сплетаясь в шар — и слетевшее с кончика меча заклятие размером с голову взрослого мужчины, пробив защитную пелену вокруг монстра, разорвало в клочья его здоровенную башку.

Короткий бой отнял у меня прорву маны. Что бы столь быстро разобраться с грозным хищником, пришлось изрядно выложиться, да к тому же ещё и удерживая заклятия, не позволяющие стать нашей схватке достоянием окружающих… Это было тяжело. Но я справился. Пепел я или кто?!

— Так-так-так… — протянул я, глядя на дёргающуюся в агонии тушу. — Ну нельзя такое сокровище бросать, правда ведь?

В общем, жадность это или глупость, не важно, но тушу сталегрива я забрал. Ну слишком уж хороша она была, что бы ею разбрасываться!

— В общем, мне понадобиться ещё несколько часов, — заявил я по возвращению. — Ну и ещё что бы каждый присутствующий здесь отдал мне немного своей крови. Миллилитров пятьдесят хватит — и учтите, всё должно быть строго в добровольном порядке. Иначе можете её не сдавать.

— Слушай, а у тебя лицензия-то имеется? — поинтересовался Потапов. — Я не хочу кому попало кровь свою отдавать, да ещё и неизвестно зачем. Но коль ты лицензированный — это ещё куда ни шло, но если нет…

Я оглядел присутствующих. Собрался весь взвод, и взгляды солдат были… Разными, прямо скажем. Одно дело, когда я использовал ритуалы на своей крови, но как только речь зашла о том, что бы использовать их собственную, всем резко стало боязно. Что ж, не понять их сложно — мало ли, на что способен хороший чернокнижник, имея кровь человека? А глядя на мои богатые познания в столь многих областях магии и неестественные способности по меркам простых Адептов, мысль о том, что у меня есть некие секреты темномагического характера, была вполне естественна.

— Держи, — первым шагнул ко мне Приходько. — Болваны, мы и так в полной жопе. Парень утверждает, что может создать нам шанс выжить, а вы тут как целки городские ломаетесь! Кровь точно только добровольно сданная нужна? Я, если что, из этих сукиных детей её и лично выжать могу.

Охотничий нож чиркнул по предплечью, и в ямку, что я вырыл, закапала кровь старлея.

— Только добровольная, — заверил я. И обратился к остальным. — Это нужно для вашей же безопасности. Никого неволить не буду, но тогда учтите — когда всё начнется, я гроша ломаного на ваш шанс выжить не поставлю.

— Ты нам угрожаешь? — опасливо нахмурился Иванов.

— Зачем? Я просто предупреждаю, — честно ответил я. — Что бы прибить трёхрогую тварь и его свиту, мне придется охереть как потрудиться. И кровь ваша мне нужна, что бы моя магия вас к праотцам не отправила по ошибке, вот и всё.

Кровь сдали все. Я не шутил — то, что я собирался использовать, было рискованным ходом, даже немножко авантюрным, но зато действительно, без дураков и без шуточек, давало нам надежду пережить предстоящий бой. А в том, что нас обнаружат, я уже не сомневался — пока мы добывали необходимые ингредиенты, стало ясно, что кольцо пусть медленно, но верно сжимается вокруг нас. И надо было поспешить…

Я трудился весь день, вечер и большую часть ночи. Лишь к четырём утра дело было сделано, и я прилёг отдохнуть — требовалось хоть немного поспать, ибо сил я истратил преизрядно. Особенно ментальных, а потому истерзанному разуму требовалось отдохнуть. Однако долго восстанавливаться мне не дали.

— Просыпайся, — потряс меня за плечо Приходько.

— Что такое? — открыл я один глаз. По внутреннему хронометру спал я около трёх часов, не больше.

— К нам гости. Пора показывать, что у тебя там за фокусы…

Глава 10

— Какова обстановка? — тут же сел я, торопливо цепляя свой наплечник и подхватывая пояс с мечом и револьвером. — Они близко?

— Да ещё минут пятнадцать-двадцать точно есть, — ответил Приходько, делая хороший глоток из фляжки. Бездонная она у него, что ли? — Подбираются осторожно, падлы, видимо, ещё не окончательно разобрались с твоими чарами. Идут вслепую, за центр взяли небольшую полянку метрах в трёхстах. Но часть загонщиков вот-вот влезет на нашу территорию, и тогда уже точно засекут.

— Отлично, — выдохнул я. — Мне нужно наружу, для проведения ритуала. Можете начинать палить как только я подам знак, что всё готово.

— И что за сигнал? — уточнил он.

Я выхватил флягу и сделал хороший такой, от всей души глоток. Взбодриться лишним точно не будет.

— О, поверь, вы его точно ни с чем не спутаете, — усмехнулся я, вернув флягу владельцу и пробираясь к выходу. — Гарантирую. А пока просто занимайте позиции поудобнее. И да — ману берегите на самый крайний случай, господин старший лейтенант. Ваша магия нам может понадобиться под самый конец.

— Ну как скажешь, — донеслось мне в спину.

Горячий, прямо-таки обжигающий огненный ком медленно прокатился по пищеводу, разнося тепло по ещё сонному организму и взбадривая его. Всё же это был не просто самогон — опытный сибирский воитель добавлял в свое пойло местные травки, которые прекрасно бодрили. А так как алхимических стимуляторов у меня с собой не было, то он их прекрасно заменял.

Выбравшись наружу, я огляделся. Сотни серых теней крались в утреннем тумане — волки, рыси, лесные коты и многие другие, что обычно держались каждый своего вида, не собираясь в большие стаи с существами иных видов, сейчас текли едиными ручейками, не делая различий между собой. Насколько я читал, даже во время Всплесков, когда они действовали сообща, твари держались каждый своего вида, не особо смешиваясь. Теперь всё было иначе…

Они действительно шли, взяв за центр иное место, что говорило о том, что нашу маскировку не раскусили. Просто логически пришли к выводу, что именно там мы расположились, раз в округе нас больше нигде не обнаружили. Что ж, я постараюсь сделать так, что бы вы пожалели о том, что вы вышли по наши души.

Рогачей пока, разумеется, видно не было. Нет, они, несомненно здесь присутствовали, но на рожон пока благоразумно не лезли. Вот только когда станет совсем жарко, они не сумеют отсидеться в сторонке. Примитивной магии чудовищ не хватит на то, что бы сломить сопротивление, организованное мною тут. Магический источник, когда я только начал работать с ним, сумел меня удивить. Он оказался далеко не столь низкого качества, как я изначально предположил, и пусть не дотягивал даже до среднего уровня, но всё же был достоин упоминания. Почти что сформированный Малый Источник Силы, по стандартной классификации. Немного, в той же Кондратьевке только Средних пять штук, а Малых и вовсе больше дюжины, но и то хлеб, если распоряжаться им умеючи.

Классический узор ритуального рисунка нанхасов — одного из сибирских народов моего прошлого мира. Интересная магия, которую я изучил ещё в юности, а затем довел до ума и отточил, не раз выручавшая меня до того, как я стал одним из Великих — даже на ступени Архимага она была весьма актуальна в некоторых ситуациях. Когда было время провести необходимую подготовку и под рукой были все необходимые ресурсы.

Поморщившись, я вздохнул и наклонился к неглубокой ямке. Что ж, одна из причин моей нелюбви к подобным разделам чародейства — это необходимость переступать свою брезгливость. В вырытой в земле ямке исходила паром грязно-бурая, чуть светящаяся жидкость, в которой булькали добытые нами в срочном порядке реагенты и кровь, выжатая из печеней и сердец убитых нами магических существ. В том числе самих рогачей — в этом вопросе данная магия была не слишком капризна. Главное, что бы те, чью алую жидкость сливали сюда, при жизни были обладателями магии, а разумны они при этом или просто животные — плевать.

Многочисленные корешки, листочки, ягоды и цветы тут тоже плавали. Правда, аппетитности вареву не придавали, скорее наоборот. К сожалению, многих реагентов добыть просто не было возможности, но и так должно было сработать. Просто эффект будет не настолько мощный, как в идеальном варианте…

У каждого вида чародейства, что можно было выделить в отдельную школу магии, был свой так называемый План Бытия. Он зарождался по мере того, как разумные использовали эту магию, формируя собственных Элементалей, Духов и прочих обитателей — и заигрывать с этими Планами было с одной стороны довольно опасно, с другой — выгодно. Не настолько опасно и выгодно, как с демонами или представителями высших сил, конечно, но тем не менее.

И в этот раз мне нужно было направить свои чары на то, что бы заключить контракт с Планом Магии Крови. Пакостное место с мерзкими обитателями, что, положа руку на сердце, не сильно отличались повадками от демонов, но при правильном обращении они могли дать мне необходимое. Правда, и цена была соответствующей… Если всё сделать как надо — платить её придется не из своего кармана. Если же нет… Что ж, кое-кто там, по ту сторону бытия, будет на меня весьма разгневан. Однако прочь сомнения — я, Пепел, никогда не бросал тех, за кого в ответе. Честь, настоящая, подлинная честь, дороже жизни — и я не могу и не собираюсь подводить своих боевых товарищей! У живущих долго, если они не скатываются в гедонизм и самолюбование, всегда есть некий стержень, что ведёт их по жизни. Я никогда не был самым умным или хитрым, но зато я всегда был надежным другом и соратником!

Первый глоток заставил меня содрогнуться — вкус зелья вполне соответствовал его же запаху и цвету. Но я не останавливался — помогая себе чарами, я создал непрерывный поток и глоток за глотком поглощал мерзкую, горячую и дурнопахнущую жижу. Секунда, другая третья… Желудок кипел и бурчал, требуя исторгнуть это, но я терпел. Терпел, пока на зубах не захрустели крупинки земли и я не понял — зелье выпито.

— Райос дайлар мириэнн, суэртори Маргатон! — вскричал я на древнем языке, что никогда не раздавался под этими небесами. — Айсо рунтар, руилде Маргатон!!!

Раздались первые выстрели, ударили первые боевые заклятия с обеих сторон, но я не обращал на это внимание. Вспыхивали, отдавая свою силу, устроенные мною ловушки на основе ритуальной магии — мы явно были обнаружены, но сейчас мне было не до того. Я направлял всю мощь высвобожденной силы в тот Зов, что бросил сейчас сквозь все слои мироздания, и ждал отклика — и дождался.

Время не замерло, но очень, очень сильно замедлилось. Мои слова были услышаны, и один из Владык Крови, Маргатон, откликнулся на Зов старого знакомого.

— Ну здравствуй, Пепел, — возник рядом со мной мужчина в щегольском фраке. — Как давно я тебя не слышал… Не ожидал узреть тебя в этом мире. Как ты здесь оказался?

Кроваво-красные зрачки и того же цвета волосы, высокий рост, смазливое лицо, которое так нравилось дамам… А он не изменился ни на йоту.

— Да так, гулял, споткнулся, стукнулся головой и очнулся уже тут, — развёл руками я, подавляя рвотные позывы. — Смотрю вокруг и понимаю — непорядок что-то, мир-то не мой. Ну и пришлось понемногу тут обустраиваться. Сам как? Как жена, как дети, что с Доменом? Я польщен, что ты лично явился на зов.

Каждый из Владык в любом Магическом Плане обладал своим собственным Доменом — территорией, если так можно выразиться о пространстве, существующем совершенно по иным принципам и законам, нежели наше. Там обитали их слуги, там стояли их Цитадели и там было средоточие их силы и власти.

— Жена и дети, хех… Последнюю свою супругу я сожрал семь тысяч лет назад, так что она, по идее, уже должна была переродиться. Но как у неё дела я не знаю — стерва была преизрядная, никакого желания следить за её новой жизнью не чувствую. Но ты ведь это итак знал, верно? Смертный, достигший столь великой силы, что отправься ты после смерти в стихийный планы, и вполне мог бы со временем стать Владыкой Молний, причем возможно одним из сильнейших. Но народ фей, смотрю, оказал тебе медвежью услугу? Переродиться вновь обычным человеком… Соболезную, друг мой.

— Слушай, у меня мало времени, — вздохнул я. — Может, не будем тянуть кота за яйца?

— Во имя Отца-Всесоздателя, друг мой — уж для беседы с тобой я не поскуплюсь на локальные темпоральные чары, — отмахнулся с улыбкой Маргатон. — Всё же ты, можно сказать, вип-клиент. Но действительно — делу время, потехе час. Вижу, у тебя тут небольшие проблемы? Я готов выдать кредит на их урегулирование. Жаль только, заклятие твоё составлено второпях, да и ингридиенты совсем уж никчемные… Но это поправимо. Хочешь, я своей силой исправлю все недостатки твоего ритуала?

— Нет, спасибо, — отказался я.

Никогда не следует соглашаться на подобные «поблажки» от подобных существ. Проценты потом замучают… Законы Бытия были таковы, что без проводников своей воли подобные сущности не могли самовольно обманывать, навешивать на правильно составивших договор «клиентов» лишнее и так далее. Но если ты по глупости поведёшься на их посулы и согласишься с чем-то, то расплачиваться придется очень долго… Лазейки подобные ему умели использовать так, что ростовщикам и не снилось. Впрочем, Маргатон, надо отдать ему должное, особо и не старался — я действительно не раз заключал сделки с этим существом. И не всегда именно я приходил к нему — бывало и он обращался за помощью… А потому проворачивать со мной сомнительные номера не пытался.

— Ну, моя профессиональная гордость пострадала бы, не предприми я хоть одну попытку, — извиняющимся тоном сказал он. — Да и не видел я тебя уже семь веков… Упс, кажется, оговорился. Впрочем, перейдём к делу. Та-а-а-к… Уровень Мастера на полчаса, максимум сорок пять минут — это всё, что я могу тебе предложить. Ты ведь в качестве платы намерен предложить мне этих бедолаг, что сейчас пытаются добраться до твоей бренной туши?

— Да, — кивнул я. — Как обычно. Я их прикончу, и их жизненная сила уйдёт к тебе. Устраивает?

— Учитывая, что в этом мире мне крупных сделок заключать ещё не приходилось, я вынужден согласиться, — кивнул он. — И сразу вынужден предупредить — источник маны отныне мой. Ну и само собой — на моём Плане я намерен оставаться твоим эксклюзивным агентом.

— Ты мне тут ещё условия свои начни ставить! — рыкнул я в ответ. Раздражало его излишнее словоблудие, да и попытки меня в чем-то ограничить. — Ты меня знаешь. Я могу тебя и послать — уверен, желающие со мной договориться на твоём Плане имеются в избытке. Мне сейчас, в принципе, даже просто сильного Элементаля хватит, не то что Владыки. Так что выбирай выражения, красновласка. Либо работаем по старой схеме, либо катись обратно!

— Хамоватый варвар, как и всегда, — деланно вздохнул он. — Ладно, по старому так по старому. Тогда сразу оговорим один момент — трёхрогий должен умереть любой ценой. Иначе ты будешь моим должником… А ты ведь не хочешь подобного, верно, Пепел?

— Носитель трёх украшений на башке обязательно твой, — кивнул я. — Кстати, не подскажешь, каков он по местным меркам?

— Младший Магистр. Не самый сильный, но и не откровенный мусор, — ответил Маргатон. — Будет сложновато, Пепел. Уверен, что сдюжишь? Я же вижу, тебе вполне по силам слинять в одиночку. Не то что бы я против заключить контракт, но шкурой ты рискуешь изрядно, а мне не хотелось бы досрочно терять подобного клиента.

— Это уже не твоё дело, красновласка, — хмыкнул я. — Давай, делай своё дело, и гори всё оно пламенем чёрных молний!

* * *

Зульфаск Миреннат, высокородный нолдиец обладающий титулом, чьё примерное обозначение на реалии этого мира стоило расценивать как виконт, довольно улыбнулся. Они наконец нашли наглых человечишек, что каким-то чудом умудрились оказаться в их тылу и вырезать несколько групп его сородичей.

— Эти червяки умудрились оказаться в нашем тылу, Зульфаск, — наставлял его перед отправкой учитель, обладатель четырёх рогов и титула наарта, или говоря местным языком графа. — Направление, конечно, второстепенное, и шанс, что они проберутся дальше в направлении Врат, крайне мал, но мы обязаны учесть все риски. Потому, несмотря на то, что сильнейшие среди них едва-едва дотягивают до второго рога, мы должны разобраться с этим вопросом. Потому я и посылаю тебя, что бы ты решил этот вопрос.

— Я не подведу тебя, учитель! — низко поклонился Зульфаск. — Ты же знаешь, я один из лучших приручателей и ищеек. Выслежу и уничтожу!

С ним отправилась вся его свита — четверо двурогих и два десятка однорогих, а так же стая монстров в две с половиной тысячи голов. Этих сил с лихвой хватило бы и на целый батальон, с Мастерами в своём составе, но Зульфаск не собирался допускать даже малейшего шанса на провал. В отличии от остальных учеников своего учителя, он был выходцем из самой обычной семьи, и добился своего нынешнего положения как раз благодаря тому, что к любой задаче подходил в полную силу, сосредотачивая на её решении все имеющиеся силы и ресурсы.

— Владыка Зульфаск, вас что-то тревожит? — поинтересовалась Авейна, прижимаясь своей весьма внушительной грудью четвёртого размера к главе отряда.

Она была одной из талантливейших его последовательниц и двурогой нолдийкой, что не стеснялась использовать свою красоту ради того, что бы получать максимум преференций от своего прямого начальника. Впрочем, Зульфаск отдавал себе отчет в том, что она спала с ним лишь ради собственной выгоды, но его это совершенно не волновало. Больше того, в какой-то мере он одобрял её целеустремлённость и готовность идти на всё ради своих целей.

— Нет, — ответил он. — Эта жалкая кучка безрогих червей, конечно, хорошо прячется, но толковых боевых магов у них точно не имеется. Иначе наши потери были бы существеннее… А вообще, меня удивляет, как Арраксу спустили с рук тот факт, что он позволил безрогим не просто сбежать, так ещё и обосноваться в нашем тылу и нанести нам столько потерь! Это просто возмутительно… Впрочем, в это лишь очередное подтверждение его бездарности. Надеюсь, учитель сделает соответствующие выводы.

Его поисковые чары, признаться честно, давали довольно смутный результат. Да и звери, что оказались в его власти, давали мало толку. А ведь он специально подбирал тех, кто хорош в выслеживании!!!

Но за несколько дней он сумел сузить область поисков до полутора десятков километров. А затем пропал один из сильнейших представителей волков в его группе чудовищ — сталегрив, что был на пороге достижения пика двух рогов, или обретения силы Мастера, как говорили эти безрогие черви. Ни момент смерти, ни иных прямых подсказок Зульфаск не получил, но примерно прикинув, где всё произошло, он сузил круг поисков и вот теперь, этим утром, готовился пожинать плоды своих многодневных усилий.

Улыбнувшись, он жарко поцеловал Авейну в губы, сильно, до боли сжав её правую грудь — трёхрогий был откровенным садистом, от постели до обращения с нижестоящими. Девушка вскрикнула и постаралась сделать вид, что ей нравится подобное отношение — но Зульфаск точно знал, что это не так. И оттого это было вдвое слаще…

Первые выстрелы раздались несколько не оттуда, откуда он ожидал. Он полагал, что безрогие расположились на небольшой лесной полянке, сокрыв своё присутствие хитроумными чарами. Надо признать, их маги были неплохи в разделе артефакторики и механики. Чего стоили винтовки, артиллерия и воздушные корабли! Нолдийцы уже захватили достаточно образцов этих чудесных произведений искусства, что бы начать осваивать это ремесло самим, но до сколь-либо значимых прорывов было ещё далеко. А ещё им требовалось отодвинуть линию Фронтира с безрогими подальше — их народу нужно было жизненное пространство.

Первые выстрелы, раздавшиеся севернее лесной поляны, удивили нолдийца, но не слишком сильно. В конце концов, от врагов можно было ожидать любых хитростей, но эти мелочи уже ничего не решали. Главное, эти несколько десятков безрогих червей были обнаружены, и теперь дело за малым — просто их уничтожить…

Первые минуты боя шли так, как того и ожидал трёхрогий. Жалкие черви всеми возможными способами укрыли своё логовище маскирующими чарами и вдобавок к ним — магическими ловушками. Но всё это было мелочью — подчиняющиеся воле высшей расы монстры, порождённые Вратами Миров, своими телами принимали весь напор вражеской магии. И жертвы в их рядах не сильно волновали трёхрогого чародея — ведь на то они и были нужны, что бы своими жизнями прокладывать путь Высшим, верно?

Однако всё изменилось в тот момент, когда неказистый участок среди сосен озарили разноцветные молнии. И первая же из них, сочетающая в себе синие и фиолетовые разряды, оставила изрядную просеку в рядах чудовищ. А затем случилось и вовсе немыслимое — во все стороны по земле протянулись разноцветные линии, образуя самую настоящую паутину. И Зульфаск понял, что сегодня ему придется лично поучаствовать в битве…

— Прочь, — рыкнул он, отталкивая свою наложницу. Пора показать, что три рога он носит не просто так.

Глава 11

Бойцы отстреливались, мои заклятия-ловушки исправно работали а я, тем временем, ударными темпами преодолевал границу между третьим и четвёртым рангом магов. Стать на время Мастером… В первую очередь это значило получить доступ к третьей по счету молнии — желтой. И учитывая обстоятельства, то, что она воплощала, подходила мне сейчас как нельзя кстати.

Сила самого света, самого солнечного сияния — вот чем была желтая молния. Огромная скорость, самая большая из возможных для магии — изрядное преимущество, что давала мне эта сила. Удар желтых молний был в два-три раза быстрее, чем любой другой атакующей магии. Ну и чего греха таить — разрушительной силы в ней было куда больше, чем в синей или тем более фиолетовой.

Конечно, я бы больше хотел сейчас получить в свое распоряжение оранжевую, а лучше красную — чистейшие боевые направления, не говоря уж о черной. О, как бы я разгулялся даже со слабейшей из них, оранжевой! Пожалуй, мне хватило бы мощи выжечь всю окружившую нас свору грубой, лобовой атакой, не утруждая себя хитрыми приемами. Ну да чего нет, того нет — оранжевая станет доступна лишь на уровне Младшего Магистра. Не то, что бы у меня совсем уж не было доступа к этим силам — но ущерб, который они мне принесли бы в следствии необдуманного применения, вполне мог оказаться фатальным.

Ну да не будем о грустном. Маргатон честно исполнил свою часть сделки, и отвратительное варево, забившее мой желудок, стремительно растворялось и всасывалось в мою кровь, насыщая меня мощью. Ядро моего дара стремительно расширялось и обрастало новыми «отростками» — энергетическими каналами. Правда, к моему сожалению, они были, скажем так, призрачными, фантомными. Вроде как и есть, а вроде и нет… И продержаться они меньше часа.

Тем не менее я встал, с наслаждением хрустнув силой. Уровень Мастера кардинально отличался от Адепта — прирост силы был не в три-пять раз, как при переходе с ранга Ученика, а раз в десять. Бесконечно малая, но тем не менее очень дорогая моему сердцу крупица моего былого могущества была вновь со мной — и этим следовало воспользоваться с умом.

Первым делом я метнул в толпы врагов несколько ветвистых цепных молний, комбинируя синюю и фиолетовую молнии. Первое отвечало за ударную мощь, второе — за то, что бы преодолеть магическую защиту подвергшихся атаке существ. Больше сотни монстров мгновенно обратились невесомым прахом, не успев и пикнуть — я вновь оправдывал своё прежнее прозвище. Я — Пепел! И лишь тлеющий прах останется от решившегося противостоять мне!

Незримые для других ручейки энергии от отняты мною жизней потянулись к небольшой воронке в небе — Маргатон взымал плату за свои услуги. Вообще, надо сказать, на заключение договоров с мелкой рыбешкой вроде нынешнего меня он посылал своих подручных, куда меньше калибром, но мне как вип-клиенту были положены особые услуги. Из плюсов — лично самому Марготону и его сильнейшие слуги, не нуждались в том, что бы тела жертв оставались целыми после смерти. Высшие Элементали Крови и сам Владыка Крови поглощали свою плату даже из остатков вроде праха и пепла, и сейчас это было весьма кстати.

А затем я активировал действительно серьёзную магию. Длинные светящиеся линии протянулись во все стороны, формируя настоящую паутину — чары Паутины Грозового Паука во всем своем великолепии. Тонкие, сложные чары, что давали мне возможность контролировать всё пространство на два километра вокруг — то, что надо!

Благодаря желтым молниям, заклятие вспыхнуло и активировалось значительно быстрее, чем кто-то успел оказать активное сопротивление. Тонкие ручейки разноцветных молний образовывали шарообразные скопления разноцветного электричества. Мана уходила огромными объемами — я щедро черпал мощь из Источника Силы, не жалея его.

Волна монстров уже вплотную пробилась к позициям бойцов, и жалкие потуги троицы других магов взвода и на мгновение бы не удержали бы стремительный вал атакующих чар — грубых, примитивных, даже убогих но вполне себе насыщенных маной. Однако больше от них этого и не требовалось…

— Выкусите, с-суки! — с хохотом развёл руки я.

Потоки трёхцветных молний захлестнули орду чудовищ, образуя чудовищные просеки в их рядах. Вместе с этим фиолетовые щупы электричества разваливали уже летящие атакующие заклинания, не позволяя им достигнуть моих соратников. Я разошелся вовсю, не скупясь расходуя ману и вместе с тем сплетая свой, уникальный Доспех Стихии.

Это заклинание в моём исполнении изрядно отличалось от того, как его плели местные. В отличие от них, я создавал не половину закованного в латы исполина без нижних конечностей — в моём исполнении это был вполне себе полноценный человекоподобный образ. Всё чин-чинарём — тело, доспех, оружие и даже щегольский плюмаж на шлеме…

Дело было в том, что чем более детальным было изображение Доспеха, тем больше можно было вложить в него маны. А создавая нижние конечности, я ещё больше увеличивал объем расходуемых сил. С одной стороны, это требовало огромного мастерства и немалой практики, с другой — давало дополнительную прочность, скорость, управляемость и боевую мощь. Впрочем, последнее мне не слишком-то и требовалось…

В моём прошлом мире Доспех Стихии был куда менее популярными чарами. Нет, принцип был известен и этим заклинанием пользовались, но такой повальной, даже тотальной популярностью как здесь оно не пользовалось. И этому были объективные причины — в Доспех уходила прорва энергии, а так же он делал пользователя куда более удобной мишенью. Да и других минусов хватало…

Из плюсов — пользоваться той стихией, на которую был ориентирован Доспех, становилось куда проще, а мощь и скорость плетения заклятий на его основе значительно возрастала. Но знаете что? Ни один Великий на моей памяти не использовал эту магию по её прямому назначению. За исключением Рагнеды Норвежской — но эта баба в целом была всегда довольно своеобразна во всём. От выбора любовников до любимых комбинаций боевых чар.

Окутанный молниями рыцарь, сотканный из воздуха и закованный в доспех из трёхцветного электричества несся, сметая остатки выживших чудовищ. На шлеме развивался щегольский плюмаж из молний желтого цвета, в правой руке пылал сотканный из фиолетовых и синих молний клинок — я был полностью готов к столкновению.

И оно не заставило себя ждать. Навстречу мне вышел трёхрогий представитель пришельцев и взмахнул длинным, похожим на ятаган клинком. Всё это произошло на огромной, немыслимой скорости, что изрядно меня удивила — пусть я и ясно ощущал, что его примерная сила соответствовала лишь Младшему Магистру, но с такими скоростями от волшебников его ранга я ещё не сталкивался. Впрочем, справедливости ради — много ли я видел Младших Магистров в бою?

Но уж тех что видел, этот тип в скорости и мощи тела точно превосходил. Взмах клинка рогача словно бы слегка замедлил течение самого времени — и там, где прошёл ятаган существа, одна за другой вспыхивали неизвестные мне странные символы неизвестного языка. А затем, когда движение клинка было завершено, на мой Доспех Стихии сорвалась настоящая волна сиреневого пламени, отшвыривая меня назад. Силён, гад! Весьма и весьма силён!

Предрассветные сумерки, укрытые утренним туманом, рассекла пылающая сиреневым светом фигура — вражеский боевой маг взмыл вверх, раскручивая над головой клинок. На пике своего рывка вверх он резко остановил вращение ятагана и направил его рубящим, отрывистым движением вниз, порождая громадный серп сиреневого цвета устремился вниз.

Что ж… Решил устроить дуэль один на один, сохатый?! Уважаю, черт тебя побери, уважаю… И с радостью принимаю вызов!

Мой Доспех повторил моё движение, выбрасывая вперёд ставший чисто фиолетовым клинок — и сорвавшаяся с него молния на ходу преобразилась в сложнейшие на данный момент для меня чары — Искры Нейтрализации. Фиолетовая молния рассыпалась миллионами крохотных искорок, что буквально впились в неведомые мне чары — и напрягая волю и магические каналы, я одним импульсам разрушил могучие чары, вполне способные повредить, а то и вовсе уничтожить мой Доспех.

— Район исвел, уррукен?! — насмешливо бросил мне зависший в небе рогач.

— Я повешу твою башку у себя в спальной, сохатый! — заревел я в восторге. — Будешь радовать глаз по утрам!

Я действительно был рад, как давно не радовался. Мой оппонент был на одном уровне со мной — не чрезмерно силён, как в тот раз с Хельгой, когда я ощущал себя насекомым, и не слишком слаб, как чародеи моего ранга. Сейчас я был Мастером, он — Младшим Магистром, и судя по этому быстрому обмену ударами, мы были сопоставимы в боевой мощи. Как я соскучился по равному врагу! По тому, с кем можно будет выложиться на полную, без оглядки!

— Иди ко мне, рогатик! — взревел я, развеивая Доспех.

Заклинание полезное, спору нет, но для меня не самое привычное. А с таким врагом надо биться так, как тебе удобнее всего, в своём стиле — только так возможно выложиться на все сто. Желтые молнии окутали меня, и я стрелой рванул в воздух. Каждый шаг подбрасывал меня метров на тридцать, и я не останавливаясь двигался вверх, создавая под стопами Воздушные Ступени. Уплотнённые сгустки воздуха служили мне вместо земной поверхности, позволяя двигаться в привычном ритме.

Рогатый, ощерившись в ухмылке, явил свою челюсть с выпирающими клыками, что были значительно больше человеческих. Видимо, его забавляла попытка противостоять со стороны того, чья аура в несколько раз уступала его собственной. Ну смейся, смейся…

Ятаган и Меч Простолюдина столкнулись, порождая небольшое завихрение воздуха. Желтые молнии давали мне достаточно скорости как лично, так и в плане боевых чар, что бы нивелировать разницу в целый ранг, он же, в свою очередь, был весьма хорошо обученным боевым магом. Порожденный нашим столкновением микро вихрь не сбил его столку, и наши клинки столкнулись за три секунды больше сорока раз.

С жезла, зажатого в левой руке рогача, сорвался сиреневый луч, едва не пробивший мне бок. Я уклонился лишь в последний миг, но затем мне пришлось уступать всё больше и больше — с жезла полетел настоящий поток различных чар. Сеть, копья, рой стрел, снова луч, россыпь сиреневых шаров… Тем временем на его клинке одно за другим разгорались странные письмена, и я ясно чуял — когда он завершит плетение заклинания, мне не поздоровится.

И я ударил первым. Воздушная Декомпрессия — резкий перепад атмосферного давления от единицы до сорока явно спутал планы моего врага. К его чести надо заметить — укрепил организм заклятием усиления он знатно, за счет чего и успел одним мощным выбросом сиреневого света разрушить мои чары. А жаль, многих бы подобная манипуляция Воздухом отправила бы на тот свет…

Ятаган рухнул сверху вниз, сталкиваясь с Мечом простолюдина — и сиреневый свет сошёлся в неистовой схватке с трёхцветными молниями. Долгие четыре секунды мы давили на своё оружие и наращивали объем вкладываемой маны, но затем я осознал — в лоб я не выиграю. Резкий, неожиданный лоу-кик вывел врага из равновесия, а хороший, почти без замаха хук с левой опрокинул его с небес вниз.

Я рванул следом, атакуя шквалом молний, что летели быстрее нас. Он ответил сиреневой защитной сферой и широкой, мелкоячеистой сетью того же цвета, перед которой мне пришлось резко тормозить, что бы не угодить в её объятия. Воздушная ступенька, на которую пришлось резко опереться, не выдержала, и мне пришлось создать ещё несколько, что бы успеть затормозить. В ноги отдало болью — мышцы и кости ног испытали чудовищную нагрузку, но выдержали.

Так дело не пойдёт. Пора заходить с козырей, иначе это затянется. К тому же я обратил внимание на неспешно идущих и сплетающих какие-то коллективные чары остальных рогачей. И отчего-то я не сомневался, что им достанет сил пройти сквозь остатки моих ловушек и прикончить всех моих соратников. Вон как бодро разрушают Паутину на своём пути…

Огромная, ослепительная желтая молния вскипела дикой, необузданной мощью и сорвалась вниз, сметая сиреневую сеть. Я не поскупился на ману, вкладываемую в эти чары, и намеренно не примешивал остальные виды молний — и заклятие сплелось и ударило с такой скоростью, что рогач лишь в последний миг успел прибегнуть к защите.

У меня появилось целых несколько секунд, пока тот сосредоточен был на преодолении моих чар. Добавив лёгкие и простые, но напитанные до пределов мощью чары Размягчения Почвы, я заставил бедолагу погрузиться на десяток метров под землю и…

Рванул к его подчинённым. Ибо врага его калибра так быстро и просто дожать не выйдет, а эти ушлёпки уже отправили на тот свет одного из лейтенантов и десяток солдат — и вот-вот дожмут защитные чары Приходько. К сожалению, ответный огонь не доставлял им особых неудобств, ведь защитный барьер даже толком не чувствовал выстрелов из винтовок, а мои ловушки, те что ещё остались, бессильно тонули в сиреневом сиянии. Двурогие чародеи, что возглавляли атаку иномирян, действовали уверенно и четко.

Фиолетовые молнии грянули вниз, впиваясь во вражеский купол и прошивая его насквозь. Церемониться с нелюдью я не собирался — они у меня главное меню на сегодня.

Рогачи оказались удивлены. Очень удивлены — видимо, ожидали, что их главарь разберётся со мной в одно жало. Но не срослось у вас, ребятки, совсем не срослось…

Первой покатилась голова какой-то грудастой девицы, которая зачем-то нарядилась на войну, как на свидание. Извини, грудастая, но не жить тебе. Она попыталась, конечно, выставить личный барьер — но пара-тройка письмен просто не успели выплеснуть энергию, что бы сформировать чары. В мой бок змеёй устремился клинок другого двурогого, пока несколько других пытались сформировать атакующее заклятие — но из меня хлынули потоком желтые молнии. Не самые сильные, но быстрейшие чары — Озеро Молний, заполонили округу разрядами электричества, я же, не медля, ударил Ударной Волной, отражая устремлённые к моему телу клинки.

Они выжили, отразив мои атаки волной странной, искаженной маны, но их отбросило. Драгоценные секунды утекали одна за другой, я уже чуял, как выбирается и глубин, в которые я его загнал, трёхрогий — и я размазался от скорости, сосредоточившись на однорогих. Первыми нужно убить слабаков, раз уж не сумел разобраться мгновенно с двурогими!

Окутанный молниями клинок без труда прорезал все попытки защитить себя чарами со стороны рогачей, доспехи их тоже не были слишком уж хороши… Крутанувшись, я метнул в стоящих позади двурогих строенную молнию — и она проняла врага, прикончив плетущую совместные чары парочку. Так и пошло — я метался, подобно тени, вырезая врагов, пользуясь их относительной беспомощностью. Ну в самом деле, что они могли сделать мне, когда среди них только трое находились на уровне Мастера — то есть были хотя бы теоретически равны мне сейчас? Равны рангом, а не реальной боевой мощью…

Когда загнанный в глубины земли трёхрогий наконец выбрался наружу, я стоял, весь залитый кровью его сородичей. Не успел ты, родимый, совсем не успел… И как тебя угораздило на столь детскую уловку попасться?

— Ну что, враг мой — раунд два? — улыбнулся я, стягивая молнии в Меч Простолюдина и усиливая тело на максимум.

— Фуэритос, — с отвращением бросил тот, обозревая трупы.

— Не матерись, рогатый. Это невежливо…

Сиреневое против желто-сине-фиолетового столкнулись, порождая гулкий гром — пора было выяснить, кто из нас лучший.

Глава 12

Ну что ж… Мой любимый прием, Удар Грома и Молнии, требовал для своего минимально пристойного исполнения минимум трёх молний. Не в виде тех жалких пародий, что я применял прежде, совсем нет — в этот раз это будет не то корявое убожество, а полноценное многокомпонентное боевое заклятие, достойное быть секретной техникой любого Рода. Такую магию почитали бы за честь использовать и Шуйские, и даже Романовы — ведь именно это заклятие стало прообразом моих сильнейших Сверхчар.

За моей спиной распахнулись два коротких электрических крыла — желтые молнии, что позволят дать этой атаке максимальную скорость и обеспечат меня по настоящему качественным ударом грома. Синие наполнили меч, покрыв его сплошным покрывалом электричества и разбрасывая в разные стороны небольшие искорки и разряды.

Фиолетовые же создали вокруг меня ореол электроэнергии, что агрессивно шипела и плевала в стороны неуправляемыми разрядами. Эта часть атаки отвечала за то, что бы максимально ослабить вражескую защиту. Плетение этих сложнейших чар отняло у меня секунды четыре — но вот я уже готов, во всём сиянии своей боевой мощи. Всё или ничего!

Враг тоже не медлил. И закончил с подготовкой лишь на долю мгновения позже чем я — а это, поверьте, очень и очень хороший показатель. Ультимативные заклятия, пиковые по своей мощи для творящего их чародея, обычно занимают секунд семь, и это уже считается неплохим результатом, если не сказать очень хорошим. Будь мой ранг не липовым, как сейчас, а полноценным, я бы управился за две с половиной или три, но то я — древнее чудовище с боевым опытом, которого хватит на несколько поколений чародеев. Мой противник же вряд-ли проживал вторую жизнь подряд, и потому я по достоинству оценил его скорость…

Его удар был незрим. Никаких броских внешних проявлений и шумных, многоцветных вспышек света и прочей крикливой атрибутики — его удар был нанесён на совершенно ином уровне. Прямо в центр, в средоточие моей души впились незримые, но оттого не менее острые когти. Фиолетовый кокон изрядно ослабил атаку, но не свёл на нет — а вот мой меч напоролся на мощнейшую сиреневую полусферу. Защита была сотворена явно артефактом — чары трехрогого были из разряда тех, на которые требовалось тратить все силы и внимание.

Это было опасно. Счёт шел на десятые доли секунды — чья атака быстрее нанесёт критический урон оппоненту, кто дольше сумеет удерживать концентрацию, кто будет более беспощаден к самому себе… Очень много переменных, и возможности бросить всё и заняться чисто своей защитой я не имел. Поздно — тут либо я его достану, либо он меня.

Вот только кое в чем он просчитался. Во мне была не просто душа семнадцатилетнего паренька, пусть и напичканного тайнами магии по самые брови — во мне жил дух Пепла, трёхсотлетнего боевого мага. Не самого умного, не самого хитрого, но уж что точно — самого крепкого и упорного!

Боль от повреждений души — это не тоже самое, что и физическая. К ней невозможно привыкнуть, её почти нереально сбить внешними средствами вроде чар, алхимии и артефактов, в этом случае есть лишь один выход — уповать на мощь своей воли. И я полностью на неё положился — ну не верю я, что этот трёхрогий сопляк меня передавит!

Фиолетовая полусфера затрещала, как стекло — и я ощерился в злобной, радостной усмешке. Ну пиздец тебе, сохатый!

Я успел первым. Искаженное от напряжения лицо трёхрогого чародея не успело даже сменить выражение, как мой меч пронзил его грудь. Во все стороны хлынули потоки синих молний, изжаривая его тело — но в ход пошёл ещё какой-то артефакт, видимо магия его лёгких зачарованных доспехов. Вместо того, что бы обратиться пеплом, он всё ещё держался — с трудом, пуская изо рта кровавые пузыри, но держался, и его когти продолжали давление. Что ж, хвалю, ты меня всё же ранишь… Вот только, к твоему сожалению, меня подобным можно лишь ранить — но не убить.

Когти прорвались сквозь внешнюю оболочку души. Туда, где по идее должно располагаться инфополе, что содержит всю память и личность её обладателя, которая и стала целью атаки рогатого, вот только здесь его поджидал сюрприз. Семь разноцветных молний… У каждого чародея, что в моём мире достиг уровня Великих, были воплощения той силы, что он отточил и сделал частью себя, что бы превзойти человеческий предел, и обитали они, само собой, не в материальной оболочке. А здесь — в инфополе, в самом зародыше и основе личности. Глубже было лишь Ядро Души — нечто неуничтожимое и бесконечно загадочное и малоизученное. Сама основа души, то, что питало её.

И вот вслед за когтями, сделавшими своё дело, в мою душу попыталось скользнуть сознание этого бедолаги. Вот только тут в дело вступила Черная Молния — сильнейшая и опаснейшая из всех. Несколько искр, что упали в направлении вторженца, начисто выжгли всё, что оказалось во мне, уничтожив чары противника.

А затем его настиг Гром. Глаза врага лопнули, из ушей, носа и рта мощными потоками брызнула кровь, а само тело переломало и скрутило, как тряпичную куклу. Второго слоя моей атаки вражеские артефакты уже не пережили — и недоМастер отправил на тот свет полноценного Младшего Магистра.

Вот только и для меня это всё не прошло даром. Я победил, и хоть раны мои были далеко не смертельны, но я ощутил, что задетое инфополе отправит меня в очередное воспоминание — причем значительно раньше времени. По моим расчётам это должно было случиться не меньше, чем через месяц, и в очередной раз усилить меня. Чем всё это кончится сейчас, я не знаю, но знак едва ли добрый.

Мы рухнули друг на друга. Мёртвый, изуродованный трёхрогий чародей неизвестного мне народа и я, живой и почти здоровый, но падающий в кому…

* * *

Потоки всеуничтожающего света сосредоточились, сконцентрировались вокруг меня, стараясь задавить, уничтожить рвущегося навстречу их создателю семикрылого монстра. Но меня подобным было не то, что не пронять — но не силами одного лишь Бернарда. Ведь я шёл в атаку, жертвуя всё, что оставалось…

А ведь я мог переродиться кем и чем угодно. Высшим Элементалем почти любой стихии, Владыкой Молний на соответствующем плане — пусть сперва и младшим, но с моими данными и знаниями я несомненно стал бы и полноценным! — и ещё немало вариантов. Да даже стать частью свиты кого-то из высших Богов или Демонов, или же начать свой путь на этих Планах Бытия, что были выше любых других…

Но я сжигал свою душу в последней, отчаянной атаке. Я десятилетиями готовил эти земли, опутывая их паутиной собственных чар, стремясь в час нужды их защитить от любого врага… И вот грянул Час Чести моей, а я оказался бессилен. Враги были правы — меня бросили без подмоги, оставили умирать одного. Почти одного — но мирное население местных земель не считалось. То были не воины, а гражданские…

Семь разноцветных молний, семь воплощений моего могущества рвали на части саму ткань мироздания, не говоря уже о вражеских чарах — Закон Света был бессилен против Семицветного Шторма, что порождал каждый взмах моих крыльев. Настоящие озёра электричества, по ниточке от каждого из которых тянулось к моим крыльям, давали чудовищную мощь, а бурлящий ураган моей мощи сминал, ломал Сверхчары Бернарда. Всё же я — один из сильнейших Великих на планете, а он — один из слабейших. И пусть формально, для непосвященных, мы оба были на одном уровне, но для знающих людей было очевидно, кто сильнее.

И тем страннее могло бы показаться для понимающих истинное положение дел магов то, что он рванул в самостоятельную атаку на меня. Всем известно — загнанный в угол зверь кусается беспощадно, а я был тем ещё зверем. И я не верил, что враги не учли вариант того, что я могу пойти на жертву своей Силы Души ради последнего аккорда на этом свете… Ведь история о том, что народ фей задолжал мне огромную услугу, секретом не была. Господи, да об этом даже сказки среди крестьян ходили… Услугу-то я им оказал ещё до своего становления Великим. Чуть больше двухсот лет назад, в общем.

Закон Света был могуч. Очень, очень могуч — мой враг не поскупился на силу. Однако я быстро и неуклонно приближался к нему, и смерть уже была близка…

Но тут, наконец, ударил второй Великий Маг, что до этого ждал своего часа. Готлиб был хорош, действительно хорош — его чары вырвались не раньше и не позже, чем нужно. Огромный, сотканный из чистого пламени змей, что имел в диаметре более двухсот метров, а в длину измерялся многими километрами, рванул от земли.

Огромная тварь, сотканная из чистейшего белого пламени, была максимально детально изображена. Голова, чешуйчатое тело, капюшон как у кобры… Воистину Сверхчары — такими можно было и с целой армией тягаться, как я уже сегодня делал. И вся эта сила была направлена лишь на одно — прикончить меня, стереть с лица реальности, испепелить и не оставить следов…

— Не проймёшь! — взревел я, растрачивая последние силы.

Душа, жизненная энергия, остатки самых дорогих артефактов, контракты со всеми Владыками Магических Планов — в ход шло всё, что я мог использовать. И моя брала — шторм семицветных молний крушил, ломали и искажал саму реальность, ломая Сверхчары оппонентов. Я выкладывался весь, как есть, и было очевидно — как минимум одного я точно заберу с собой, а второго оставлю израненным, недееспособным на ближайшие годы куском мяса.

Я знал и ожидал, что их будет много. Нелепая попытка показать мне, что из Великих здесь лишь один, не имела шансов на успех, так что я рассчитал свои силы, возможности и шансы. И сейчас моих сил должно было хватить на то, что бы убить одного Великого и отправить на инвалидную койку лет на пять-десять другого — уже недурной размен, особенно если учесть нанесённые мной потери элитным армейским подразделениям.

Но тут надо мной, зависшим в воздухе и направляющим свой Семицветный Шторм на обоих противников, образовалось облако чернильного мрака. Я, вернее то, что от меня осталось — правая рука, корпус и голова — похолодел. Ибо это было Сверхчарами…

Генрих Гамбургский, второй по силе из Великих Германского Рейха, собственной персоной. И его сильнейшее заклятие, пик его Сверхчар — Явление Мрака! Я тут же ощутил колоссальное давление гравитации, предшествующее падению с небес луча антиматерии — это были воистину могучие чары. И на то, что бы дать им хоть какой-то отпор, у меня уже сил не хватало.

Чёрный, чернее мрака в самую безлунную ночь, луч рухнул сверху вниз, вбивая меня на десятки метров в глубь земли. Мой Семицветный Шторм, спешно свёрнутый в некое подобие защитного кокона, стремительно разрушался под напором аж трёх Сверхчар, и я ничего не мог поделать.

— С-суки-и-и-и-и-и!!! — взревел я, чувствуя, что жить осталось считанные мгновения, но тут…

Я разом, внезапно ощутил присутствие целых шести Великих. И все до единой ауры были мне знакомы — от Императора до моего ученика, что ещё несколько дней должен был быть занят своим прорывом. Так вот оно что! Логично, конечно, но…

Но очень обидно, скажу я вам. Особенно учитывая, что я был личным наставником нынешнего Императора… Меня использовали как банальную приманку!

От атаки аж шестерых Великих содрогнулось даже само мироздание. Реальность дрогнула и поплыла, а я ощутил, как напор на меня резко прекратился — тройка втянутых в бой Великих из рядов Рейха отчаянно пыталась спасти свои жизни, но не могли. Когда шестеро свежих Великих Магов, двое из которых значительно превосходят вас в силе, удрать возможностей немного. А если ещё и учесть, что вы развернули на полную мощь свои Сверхчары, то шансов на успешный побег ещё меньше. Ультимативная магия она такая, отнимает много сил, времени и концентрации…

Я тяжело хрипел, выползая из глубокой ямы. Там, снаружи, шёл отчаянный бой, в котором мне уже не было места — силы уже окончательно оставляли меня. Ну хоть выжил, каким-то чудом… Возможно, лет за пятьдесят и восстановиться сумею.

К моменту, когда я, сотворив себе на основе воздуха небольшую платформу, выплыл наружу, сражение Великих оказалось где-то далеко. Немцы пытались удрать, армия и остатки воздушного флота пытались прийти им на помощь — но было поздно, ибо на сотни километров в обе стороны шла в атаку Русская Армия.

А прямо передо мной стоял Петр Четвёртый, Великий Маг и Император Российской Империи собственной персоной. И мой ученик оп совместительству.

— Здравствуй, учитель, — поприветствовал он меня, глядя на меня с некой жалостью, брезгливостью и каким-то подобием уважения.

— Привет… Петя… — с трудом бросил я.

Мы помолчали. То, что произошедшее — план Императора, сейчас становилось ясно с беспощадной очевидностью.

— Почему? — спросил я.

Петр четвёртый, высокий, стройный молодой человек лет тридцати на вид, с длинными, аккуратно подстриженными усами, бородкой и бакенбардами, облаченный в гвардейский мундир полковника, задумчиво пожевал губами. Признаться, я думал он в очередной раз соврёт — как делал это всегда, когда совершал что-то неприглядное.

— Потому, что ты дурак, наставник, — со вздохом ответил он. — Потому что ты единственный из великих, кто не создал свою фракцию в империи. Кто не обладал личной армией, кто не поддерживал никого, кто демонстративно показывал свою близость с простым народом… Единственный, кто вызывал в моих подданных ощущение, что ты можешь стать более милосердным и добрым правителем, чем я — ибо ты живёшь просто и не заинтересован в большой политике внутри Империи.

— И всё? — хмыкнул я. — То есть то, что я не гонюсь целовать твой зад в поисках милостей и есть основная причина того, что ты обрёк меня на смерть? Я ведь лично учил тебя после смерти твоего отца. Лишь я один в своё время стоял между тобой и сменой династии — ещё когда ты был ребёнком. И вот так ты мне отплатил?

Повисло тяжелое, мрачное молчание. Император, властелин жизни и смерти сотен миллионов подданых на территории самого крупного государства во всей Ойкумене, молчал, опустив взгляд. Молчал долго, целых десять секунд — но затем ответил.

— Учитель, ты десятилетия, что ты тут бездействовал, Империя менялась, — поднял он наконец голову. — Вот скажите, что вы думаете о происходящем?

— Что ты мелкий, подлый и бесчестный трус, который отвёл войска, обрекая десятки миллионов своих подданых на смерть, — честно ответил я, глядя ему в глаза снизу вверх. — Ты считаешь, что создал себе стратегическое преимущество, пожертвовав одним старым хрычем и двадцатью с лишним миллионами жизней мирных жителей, верно?

— Верно. А вы считаете, что я бездушное чудовище, которое не выполнило свой долг как правителя Империи. Верно?

— Да.

— Так вот что я вам скажу — сидящий у черта на куличках Великий Маг вашей силы, что не имел поддержки среди знати, сам обрекал себя на то, что бы стать идеальной приманкой. Благодаря вашей жертве ход войны на нашем фронте оказался переломлен, враг, попавший в эту ловушку, понёс невосполнимые потери, и теперь Империя извлечёт из этого титаническую выгоду. Таковы законы политики — в ней всегда чем-то жертвуют. Это был выгодный и хороший гамбит — два десятка миллионов человек и один истинно сильный маг в размен на то, что мы теперь сумеем захватить половину восточной Европы минимум. Разве вы так не считаете?

— Я считаю, что в твоем поступке нет чести, — ответил я. — Пожертвуй ты мной одним — ладно… Но мирные жители? Твой долг, как правителя, и долг твоей знати — оберегать их от врагов, а не приносить в жертву своим амбициям. Тебе нет прощения в моих глазах…

— Сам бог благословил меня и мою династию…

— Я плюю на тебя, — перебил его я, медленно, из последних сил выдавливая из себя слова. — На твоё, якобы божье, благословение, на то, что ты считаешь своей миссией, и на твой род. Ты умрёшь мучительной смертью, а Род твой пресечется на тебе — ибо недостоин правитель, что жертвует миллионами подданых ради своих амбиций, своего престола. Проклинаю тебя… А теперь делай, что задумал, бесхребетный ты трус.

— Прощай, мой твердолобый наставник, — грустно улыбнулся Пётр Четвёртый, вскидывая руку. — Да упокоится твоя душа…

Последнее, что я запомнил — это поток обжигающего, неостановимого пламени, что обратил меня во прах. И это, скажу я вам, было невероятно больно…

Глава 13

— Очнулся, герой? — раздался знакомый голос.

Деревянный потолок, тяжелое одеяло, приглушенный свет восковых свеч. Стойте, а ведь место знакомое! Точно, это же выделенная мне половина дома в Кондратьевке. Так и необжитая мною толком комната…

А на стуле неподалёку за небольшим столиком расположился Вадим Приходько собственной персоной. Ради разнообразия, в этот раз старший лейтенант в затасканном мундире ел яблоко, нарезая кусочки длинным охотничьим ножом.

— Впервые вижу тебя без бутылки в руке, — заметил я, садясь в кровати. — Решил завязать?

— Нет, шутник, такую дурость я и врагу не пожелаю, — хмыкнул он. — Как себя чувствуешь?

— Знаешь, на удивление неплохо, — ответил я. — Вот только почему я не в лазарете, и как мы выбрались? Я, признаться, думал что без меня вы нипочем не выберетесь.

— Ты слишком-то нос тоже не задирай, герой, — посоветовал он мне. — Когда ты отрубился, мы увидели, что в направлении города идёт большой бой. А чуть позже выяснилось, что он деблокирован, а орда тварей разбита и отброшена обратно в леса. К счастью, не в том направлении, в котором находились мы, так что взвод, вернее его остатки, почти без приключений вернулся обратно. Ну а кроме шуток… Мы все у тебя в долгу, так что… Спасибо, Аристарх.

Он встал и, подойдя вплотную, протянул мне руку. Не колеблясь, я пожал её — хватка у старлея оказалась довольно крепкой. Что ж, вот, пожалуй, и мой первый полноценный друг в этом мире. Пара недель на краю жизни и смерти сближают сильнее, чем годы общения в мирной обстановке, знаете ли. Теперь я точно знал — этому человеку можно доверить спину. Конечно, не на все сто процентов — мы всё же слишком мало знали друг друга, но процентов на семьдесят точно. Если доверие вообще можно мерить процентами, конечно.

— Ну, я пожалуй пойду, — заторопился он, сам, видимо, немного смущенный порывом. — Ты это, оправляйся, приходи в себя. Дел ещё немало.

— А почему не в госпитале-то? — всё же напомнил я.

— Да потому, что они забиты сейчас раненными, — ответил он. — Ты же… Я показал тебя знакомым целителям. Должен мне кое-что глава медбатальона… В общем, по его словам ты цел и невредим, лишь заработал серьёзное магическое истощение. Так что мы уложили тебя тут. Три с половиной дня проспал, медведь.

За окном действительно царила тьма. Приходько шумно утопал по лестнице, я же занялся анализом своей оболочки души, проверяя насколько сильны повреждения, нанесённые трёхрогим. Тут меня ждали приятные новости — там, на месте ранения, ныне находилась заплатка. Искрящиеся зелёные молнии постепенно залечивали эту рану, так что можно было вздохнуть спокойно — я действительно здоров. Единственное, о чем следовало помнить — нынче в этом месте моя душа уязвима, а потому до полного исцеления лучше не подставляться.

А ещё я солидно прибавил в развитии энергетических каналов. Неожиданный, но приятный бонус, равный примерно полугоду усиленных тренировок — прохождение огромных объемов силы в состоянии, когда каналы защищены чарами одного из Владык Крови, сказалось на них положительно. В ином случае они бы просто выгорели…

Жаль, к подобному не выйдет прибегать часто. В любой магии имеются свои ограничения, и в данном случае они были таковы, что в ближайшие минимум полгода я не сумею призвать Владыку Крови. Его подручных — да, но тогда и эффект будет меньше, и никаких бонусов за использование этих сил.

Чем же себя занять, раз уж проснулся? О, точно! Моя алхимическая лаборатория! Я как раз перед отправкой успел получить кое-что из того, что заказал для неё, да и привезённое с собой из учебного полка ещё было при мне. Пойду займусь, что ли…

Утром я отправился в казармы отряда. Приходько уже в доме не было — он отправился на полчаса раньше меня.

— Аристарх! — услышал я знакомый голос.

Ко мне бодро шагал Доронин с какой-то бандеролью в руке и, видимо, уже сдружившаяся парочка — Засульский и Селезнев. Вся троица выглядела вполне сносно, будто и не бывало тяжелейших боев за город… Впрочем, откуда мне знать, насколько они были тяжелы конкретно для гарнизона?

— Доброе утро, капитан. Господа, — кивнул я всей троице. — Уверен, не в последнюю очередь благодаря вашим стараниям удалось отстоять город.

— Да бросьте, Аристарх! — заулыбался Селезнев. — Куда нам тягаться с вами! Мы наслышаны о подвигах вашего взвода в лесах. Тридцать семь рогатых, добытых отрядом из тридцати трёх человек — вот это я понимаю сходили в рейд!

— А ещё мы наслышаны, что вы лично сумели прикончить трёхрогого! — подхватил Доронин. — Даже мне, признаться, с трудом вериться, что Адепт сумел бы совершить такой подвиг, но голову изжаренного молниями рогача я видел своими глазами! Сейчас у нас имеются некоторые дела, но вечером приглашаю вас в Медвежью Берлогу — пожалуй, в одно из самых пристойное заведение в этих краях. Обмоем вашу удачу!

— Хорошо, — кивнул я. — Отчего бы и не выпить в хорошей компании? И по поводу рогатых — это усилия всего отряда, а не только мои лично.

— Тогда в пять встречаемся там, — кивнул Доронин. — Кстати, захватите с собой и этого медведя Приходько. Тяжелый человек, необщительный… Надеюсь, хоть когда вы будете вместе, я услышу больше подробностей!

Как… Дружелюбно, что ли? Впрочем, их интерес тоже можно понять.

Вся троица ушла дальше, в направлении штаба полка, я же отправился к своим бойцам. Коих застал сидящими в беседке, раскуривающих ароматные трубки с табаком.

— Бездельничаем, хлопцы? — присел я на свободное место. — Как дела?

— Дак увольнительные дали, господин лейтенант, — уважительно ответил мне один из бойцов. — Половина выживших — в лазарете, десять человек ещё до того сгинули… Вот, получили боевые за успешный рейд по тылам врага, а к десяти должны ещё и жалованье выплатить. Собираемся в город. Вы-то как, ваше благородие? Оправились ужо?

— Здоровее всех, — заверил я бойцов. — Что ж, раз у вас всё радужно, то не буду мешать. Один вопрос — где старший лейтенант Приходько?

— Да старшину трясет, наверное — пожал плечами другой солдат, выпуская струйку дыма вверх.

Что ж… У бойцов заслуженные увалы, так что сильно им надоедать не стал — пусть расслабляются. Думаю, сегодня в городском доме терпимости будет спущено немало рублей… Ну да они заслужили, особенно паренёк, прибивший двурогого.

Приходько обнаружился не в кабинете, вернее небольшой комнатке, именуемой этим громким словом. Помещение это было выделено ему как заместителю командира роты, однако сейчас бравый пожилой старлей обретался в каптёрке, где шумно выяснял отношения с кем-то. Вернее, устраивал ему разнос.

— Ты что, рукоблуд комнатный, решил что я ничего не замечу?! — бушевал мой командир. — Я тебя, сын крысы и зайца, в ведре помойном рожденный, спрашиваю — где башка?!

— Господин старший лейтенант, ну ей-ей — по приказу командира роты капитана Доронина башка трёхрогая передана в штаб полка! Что я мог сделать?!

— Падали ты кусок, ты ведь помнишь, что положено за незаконное присвоение боевых трофеев? Особенно офицерского состава?! Я ж тебя, паскуда, на губе сгною! Ты же, падаль, у меня в штрафные батальоны отправишься за воровство…

Губа… Иначе говоря — гауптвахта. Этот термин в обоих мирах совпадал, как ни странно. В тесном помещеньице за простым деревянным столом сидел невысокий, пухленький мужичок. К моему удивлению, не бездарный — первый ранг, Подмастерье. Объемное брюшко не позволяло толстяку полностью придвинуться к столу, а по гладко выбритому лицу с тонкими, щегольскими усиками, что ему совершенно не шли, текли капли пота, капая на едва ли не парадный мундир из хорошей ткани — признаться, даже у меня парадная форма была намного дешевле. Хотя чему удивляться — этот хорёк, что сегодня явно собирался куда-то в хорошее заведение, был старшиной роты — ответственным за материально-техническое оснащение персонажем. Ну и хранителем всех добытых в боях трофеев и многого другого…

— Здрасьте, — поздоровался я, глядя на потеющего прапорщика. И, переведя взгляд на своего прямого руководителя, поинтересовался — А чего, собственно, за проблемы? Ну отдали в штаб полка башку рогача, и бог с ней, пускай вешают на стенку да гордятся.

— А сто тысяч рублей за эту башку тоже прикажешь штабным оставить? — повернулся ко мне Приходько. — Из которых тридцать — положены подразделению, которое участвовало в устранении урода и семьдесят — тому, кто это сделал, если таковой имеется? А в твоём случае, учитывая что башку добыл ты единолично, тебе вся сотня положена! Тоже хуйня и неважно?

— Не, ну если вопрос так стоит! — поднял я брови. Сто штук, из которых семьдесят мои! — Ты чего, хорёк потный, совсем местами поохуевать решил? Где моя башка, падаль?!

— Г-господа, я же говорю — мне приказали, я выдал. Я же не дурак, такие трофеи воровать! — запаниковал прапорщик, когда в моей руке вспыхнула шаровая молния. — Но в данном случае капитан приказал передать её в штаб. Я даже уточнял, уверен ли он в подобном решении — он сказал, что бы я заткнулся и отдал её!

— Признаться, не ожидал такой подставы от Доронина, — вздохнул я. — Хотя… А откуда мне знать, что ты не врёшь?! — втрое увеличил я молнию.

— Господин лейтенант, прошу вас вспомнить о том, что за умышленное нанесение вреда военнослужащему Имперской Стражи карается… — быстро-быстро заверещал бедолага, ещё сильнее потея.

— А нам похрен, — ласково заявил старлей, тем не менее устанавливая довольно мощный полупрозрачный щит между нами. — Знаешь, ведь если мой друг решит бить тоненьким потоком молний из этого шара, то мы вполне сможем всё списать на какой-нибудь инфаркт.

— Или инсульт, — заметил я.

— Да, или так, — легко согласился Приходько. — В общем, насрать на что. Тебе уже точно будет всё равно, уродец… Жаль, Герасимов погиб — вот он был толковым мужиком, не то, что ты. И свою выгоду соблюдал, и нас не обижал… Не то что ты, Кондратьев. Так не поведаешь ли ты мне, с какого хера лично Доронин явился за нашим трофеем, что бы отнести его в штаб полка, учитывая, что и начальник штаба, и командир полка — оба тоже Кондратьевы? Только в отличии от тебя — нормальные, числящиеся потомственными дворянами.

— Да не знаю! Не знаю, мыть вашу за ногу! — заорал окончательно потерявший хладнокровие пухляш. — Ну да, ну да, я слабосилок! И меня устроили на хорошую должность, сместив предыдущего вашего старшину! Но я не крал ничего! Сраный капитан реально пришёл потребовал сраную голову!!! Не верите — идите до него доебитесь, чего вы ко мне пристали?!

— Знаете, господин лейтенант, мне кажется, что наш хорек не врёт, — задумчиво заметил старлей. — Думаю, стоит этого сраного хорька отпустить. Пусть живет пока… Но на всякий случай — этот лейтенант из такого Рода, что твой Глава сам тебя распнет на кресте, если узнает, что у вас конфликт.

— Это из какого? — поинтересовался прапорщик Кондратьев, вмиг напрягшись.

— Из доухя сильного, — резко ответил старлей. — Всё, сиди обтекай.

Я вышел за старлеем. Тот, не останавливаясь, проследовал в курилку, где сейчас сидели наши солдаты. Мрачно оглядев шестнадцать бойцов, тот коротко бросил:

— Товарищи солдаты — съебитесь пожалуйста. На с лейтехой пообщаться нужно.

Естественно, никто дополнительных вопросов задавать нее стал. Бойцы с сержантами молча ретировались, оставив нас вдвоём. Старлей достал из нагрудного кармана портсигар и вытащил одну папиросу. Вторую протянул мне, но я отказался.

— В общем, дела таковы, что нас нехило так кинули, — начал он, прикуривая от собственного пальца. Адепту не составило труда сотворить крохотный огонёк пламени. — Признаться, тут я отчасти сам виноват — когда мы дотащились до города, и я, и бойцы были в таком состоянии, что и соображать не могли. Переход вышел тяжелее, чем хотелось бы… Но Потапов, как ни странно, выжил, однако для его нормального исцеления требуются деньги. А большая часть трофеев принадлежит тебе… Солдаты уже скинулись, чем имели, на лечение наших раненных. Твой вот стрелок, например, который двурогого зашиб, продал свои трофеи, что бы оплатить курс лечения у Мастера всех тех раненных, у которых магические следы поражения имелись. Да и остальные чем могли, да скинулись — оружие чужаков царские интенданты скупают за неплохую цену… Вот только твои доспехи, мечи и жезлы пока продавать не стали — ждали твоего пробуждения.

— И зря ждали, — пожал плечами я. — Деньги дело такое, с хорошей командой нажить всегда несложно. Тем более я уверен, что ты точно сумеешь мою долю добычи пристроить куда выгоднее, чем если бы это делал я сам. Но что с головой? Она действительно стоит сотню тысяч?

— Выше трёхрогих лишь четырёхрогие, — ответил, сделав глубокую затяжку, Вадим Приходько. — И за каждую голову была назначена немалая цена. Однорогий — тысяча, двурогий — десять тысяч, трёхрогий — сто, четырёхрогий — миллион. Правда, обладателей четырёх рогов, насколько я слышал, ещё ни разу не убивали, но то мне и не интересно — подобной добычи нам не видать. Вот только большая часть трофеев твоя, и без тебя я их распределять не рисковал. Ведь там в общей сложности почти на двести тысяч денег… Думал вот череп трёхрогого толкнуть и вырученные тридцать тысяч в пользу отряда направить на то, что бы заплатить командиру медбата — у них такие раны и травмы, что требуется дорогущее лечение. Сам бы тебе эти деньги позже отдал, просто наличка здесь и сейчас требуется…

Он хороший командир, надо заметить. На что угодно готов ради того, что бы сберечь людей, даже сам оказаться в долгах. Как жаль, что таких мрачнорожих, вечно поддатых, но радеющих за общее благо упрямцев, как он, готовых рискнуть даже своей репутацией упрямцев, как он, столь мало. Всегда и везде — очень мало.

— Я так понимаю, остальные трофеи вы уже пустили на лечение бойцов? — поинтересовался я.

— Часть удалось впарить, часть ещё лежит на складах, но основная надежда у меня была на эту трёхрогую башку, — признался он. — Добытые с него артефакты — только твои, мы на долю в них не имеем права, но тот рогач… Основные раны наши ребята получили от его сиреневого света. И по словам нашего медкомбата для их излечения требуется дорогая, очень дорогая алхимия. А на неё нужны деньги… Вот только этот уебок комрот утащил башку в штаб. Видимо, решил присвоить заслуги по её получению себе. Я бы на дуэль уёбка вызвал за такое, да вот только он — Мастер, а у меня трое детей, которые в училищах учатся, так что рисковать не могу… Итак в этой дыре приходиться каждую копейку из добычи экономить, что бы на их обучение хватало. С-сука, и за что одним — всё на блюдечке с голубой каёмочкой, а другим хуй да нихуя?! Бог не справедлив…

— Ты всегда такой пессимист, старший лейтенант? — поинтересовался я. — Бог не справедлив, кому-то больше досталось, я обделен… Я сам пойду в штаб и потребую ту башку назад. И не гляди на меня так — по роже твоей хитрой вижу, что ты надеешься на силу мою. Мол, случись чего, я весь такой умелый и могучий, одолевший трёхрогого, и комрота нашего забодаю в дуэли, ведь тот всего-то Мастер… Но драться я с Дорониным не буду. Во первых, он действительно неплохой маг, а то, что ты видел было разовой акцией. Во вторых, я с ним немного знаком и уверен — он не из крыс, которые могли бы обворовать товарищей. Тут разбираться надо… Не сходишь со мной до штаба полка?

В общем, отправились мы туда, разумеется, вместе. Двухэтажное приземистое здание, в котором располагалось руководство нашего полка, было в десяти минутах спокойно ходьбы от казармы.

Поднявшись по деревянному крыльцу, мы шагнули к обитой металлом двери, но тут в спину раздался знакомый голос:

— Здравствуй, Аристарх!

Позади меня стояла Мария Бестужева собственной персоной. И, надо сказать, для меня это было изрядной неожиданностью.

Глава 14

— Госпожа Бестужева, — обернулся я, приподняв брови. — Какими судьбами столь знатную особу занесло в сии негостеприимные края? Право, не ожидал увидеть вас в нашей глуши. Учебный полк оставлен?

По лицу моей собеседницы пробежала лёгкая тень. Чуть поджав губы, она тем не менее ответила:

— Вашими и вашей подружки молитвами, господин Аристарх, я ныне в том же положении, что и вы, — ответила та, беря себя в руки. — К моему глубокому сожалению, ныне я просто Мария Семёновна, но никак не Бестужева.

Значит, им всё же влетело за их выходки… Наверное, и Воронцова попёрли из Рода? Что ж, этого следовало ожидать, учитывая выданные мне стариком Архимагом расклады… Попытки ловить рыбку в мутной воде чаще всего так и заканчиваются.

— Что ж, — пожал я плечами. — Не буду отрицать, чего-то подобного я ожидал… Но что вы забыли в наших краях? Неужели подались сюда в поисках лучшей доли? В те же края, что и я?

— О, вы, конечно, без сомнения забавный и интересный молодой человек, но поверьте — не настолько, что бы таскаться за вами по Сибири, — отмахнулась она и двинулась внутрь. — Тем более, у меня есть жених, который меня более чем устраивает.

— Что ж, Алексей Алексеевич мужчина действительно видный, — хмыкнул я, уступая ей дорогу. — Вашу преданность ему легко можно понять.

На это девушка уже ничего не ответила, молча войдя в штаб. Твою ж мать… Надеюсь, женишка её сюда не занесло? Только двух Мастеров, недружелюбно ко мне настроенных, мне здесь не хватало. Тем более что я иду ругаться с начальником штаба полка из-за явной попытки упереть мой трофей… Да ещё и капитан мой в этом дерьме как-то замешан. Что ж, никто не обещал, что жизнь будет легка, верно? Чужого мне не надо, но своё хрен отдам. Какими бы большими и грозными не были звёзды на погонах тех, кто пытается моё отнять.

— Кажется, она не очень рада тебя видеть, парень, — заметил Приходько. — Отдавил ей больную мозоль?

— Вроде того, но тут она со своими дружками сама виновата, — пожал я плечами. — Я был в своём праве целиком и полностью, а в своих неудачах она может винить лишь меня. И мстить за них ей надо совсем другим людям…

— Знаешь, ваш брат аристократ он такой, мстит обычно не прям тем, кому должен, а тем, кому может, — поделился старой как мир истиной старлей. — И учитывая, что она капитан и Мастер, а ты — лейтенант и Адепт, думаю, я знаю, на кого она обратит злость.

— Думаешь, — хмыкнул я, шагая к двери.

— Почти уверен, — фыркнул он мне в спину. — И упаси её от этого господь после того, как я видел твои возможности. Всё ж девка красивая, жалко будет если прибьёшь.

Внутри стояла небольшая деревянная парта, за которой сидела двойка солдат в парадной форме и сержант — дежурный по штабу и двое его посыльных. В обязанности данной троицы входило знать, на месте ли сейчас начальство и если нет, то куда убыло.

— Начальник штаба у себя? — поинтересовался я.

— Так точно, господин лейтенант, — поднял голову от какого-то заполняемого им документа сержант. — Но сейчас его благородие занят. У него в кабинете капитан Доронин.

— Отлично, — улыбнулся я. — Веди к нему.

— Не положено, господин лейтенант, — нахмурился сержант. — Как освободятся, не раньше.

В кабинете дежурного по полку в данный момент находилась и Мария Семёновна, и Алексей Алексеевич, что-то обсуждая с неизвестным мне капитаном. А мой бывший командир-то ныне майор! Недурно, недурно… За какие-такие подвиги, интересно знать?

— Подождём, — положил мне руку на плечо Приходько. — Смысла спорить нет, он здесь ничего не решает.

Мы сели на длинную скамью, очевидно предназначенную для таких как мы, ожидающих своей очереди. Впрочем, долго ждать не пришлось — расположенный ближе к концу длинного коридора кабинет буквально вышибло телами Засульского и Селезнева. Ребят впечатало вместе с дверью в стену, а следом раздался гневный рёв:

— ВОН! ВОН ОТСЮДА, ДОРОНИН!!! ИНАЧЕ Я ЗА СЕБЯ НЕ РУЧАЮСЬ, КАПИТАН!!!

Мы бросились к сползшим по стене парням. Ничего серьёзного, так, пара-тройка ушибов и лёгкое оглушение — одарённые народ крепкий, и сейчас они уже вставали на ноги.

— Тогда я вынужден буду направить во все известные мне вышестоящие инстанции рапорт о том, что вы незаконно присвоили себе добычу и достижения моих подчинённых, — раздался спокойный голос Доронина. — И будьте уверены, господин подполковник — они дойдут куда нужно. У меня достаточно друзей, что бы эти бумаги не затерялись «случайным» образом в ворохе других. Так что повторяю — либо изложенный на бумаге приказ о том, что вы намерены изъять головы одного трёхрогого и двух двурогих, либо мы оба сделаем вид, что ничего не произошло.

— Вы намекаете, что я пытаюсь присвоить себе заслуги ваших подчинённых, капитан?! — голос, которым говорил собеседник Доронина, походил на присмиревший на пару мгновений ветер — такой бывает за пару секунд до особо сильного порыва. — Вы отдаете себе отчет в том, где вы находитесь и кому бросаете подобные обвинения?! Да я тебя, червь безродный, сгною!..

В разгромленном кабинете стоял, гордо выпрямившись, наш капитан, заложив руки за спину и глядя своему визави в глаза. Шагнув внутрь, я взглянул на его собеседника, нашего командира штаба полка.

За большим, покрытым искусной резьбой деревянным столом (из явно непростой породы, раз выдержал всё произошедшее) сидел русоволосый, широкоплечий мужчина с роскошными усами. Вернее, не сидел, а тяжело, опираясь двумя руками о столешницу привстал и наклонившись вперёд, гневно таращился на него богатырь в парадном, с иголочки подполковничьем мундире.

— А ты кто такой?! — перевёл он на меня взгляд налитых кровью глаз. — Пшёл на выход!

— Аристарх Николаевич, лейтенант третьей роты второго батальона, — отчитался я. Дисциплина, мать её…

— Аристарх, выйди, — твёрдо, не поворачиваясь попросил капитан. — Не стоит оспаривать приказы вышестоящего начальства.

— Ну так пусть даст мне письменную копию приказа, — хмыкнул я.

Рожа подполковника, казалось, сейчас лопнет от прилившей к голове крови, и даже из коридора донеслось чьё-то фырканье, но прежде чем тот вновь начал орать, Доронин повторил:

— Выйди, Аристарх. Прошу тебя.

Ну блять… Я понимал, зачем он это делает и от того чувствовал себя весьма дискомфортно — уже второй раз за короткое время кто-то другой защищает меня. Но проигнорировать его сейчас — выказать явное неуважение. А судя по услышанному сейчас, его было за что уважать, в отличии от этого надутого хрена, решившего, что раз он относится к правящему в городке Роду, то он тут пуп земли.

Я шагнул на выход и ощутил, как за спиной творятся какие-то чары. Однако в тот же миг в помещении образовалась тяжелая, давящая аура. Не прямое магическое давление и тем паче не магия — это было нечто иное. Скорее аура боевого духа, аура воли чародея, демонстрирующая стальной стержень внутри него и немалую силу духа.

— На первый раз я спустил вам подобную выходку, господин Кондратьев, — спокойно сказал Доронин. — Но учтите — если вы ещё раз поднимете руку на моего подчиненного, я буду вынужден принять самые решительные меры.

Капитан лишь положил руку на эфес клинка сабли, но даже так подполковник на несколько мгновений дрогнул. А учитывая, что сейчас коридор был полон свидетелей этой перепалки, он попал в довольно неловкое положение. И прекрасно понял это…

— Я тебя под трибунал отдам, капитан, — зарычал он. — С твоих плеч сразу погоны слетят, уйдёшь в штрафники простым лейтенантом, смывать позор кровью…

— Не вижу ни единого основания для подобного решения, — пожал плечами он. — Я ознакомился с Уставом Имперской Гвардии. Ваш приказ выполнен в точности — голова трёхрогого здесь, значит приказ я выполнил. Вы же обязаны теперь предоставить мне письменное подтверждение данного приказа — и обязаны сделать это здесь и сейчас, учитывая, что обстановка отнюдь не боевая и все возможности сделать это вы имеете.

— Взять его! — зло рыкнул вместо ответа здоровяк. — В карцер!

Никто не спешил выполнять этот приказ. И немудрено — что дежурный по штабу, что остальные офицеры, все были Адептами и чисто физически выполнить сей приказ не могли. Однако была тут парочка и других магов — что Алексей, что Мария были Мастерами. Причем из таких Родов, что у Доронина едва ли был хоть один шанс против любого из них. Но эти явно медлили.

— Вы двое, — перевёл на них взгляд начштаба. — Схватите этого недоумка, и обещаю — мой Род не забудет вам этой услуги.

Алексей Алексеевич решительно шагнул вперёд, чем меня изрядно удивил. Его что, теперь реально волнует расположение Кондратьевых? Видимо, они всерьёз разгневали свою родню и лишены всякой поддержки.

Шагнул и упёрся в меня. Пропускать его внутрь я не намеревался.

— Ты уверен, Аристарх, что здраво оцениваешь свои силы? — поднял он бровь. — Сегодня за твоей спиной Архимага точно не будет.

— А с чего вы решили, Алексей Алексеевич, что он мне нужен? — удивился я в ответ. — В этот раз меня ведь тоже не в лапы Архимага выталкивают.

— Значит, нас ты всерьёз не воспринимаешь, мальчик? — вкрадчиво поинтересовалась Мария. — Мы ведь не Игнатьев, коего ты за деньги избил, как дешёвый наемник. Мы!..

— Безродные, как и я, — оборвал я её. — Ещё шаг — и я вынужден буду дать вам отпор. И чем бы дело не кончилось, хорошего вас точно ничего не ждёт.

Вообще мне, конечно же, не по силам одолеть не то, что эту парочку, а даже каждого по одиночке. Не здесь и сейчас, во всяком случае… Накачавшись редкой и дорогой алхимией и загодя подготовив пару-тройку трюков — кого-то одно может быть, но не обоих разом точно. Но засунуть гордость в задницу и позволить им пройти и разобраться с капитаном, что втянулся во всё это исключительно ради меня, я тоже не мог. Насмерть встану, всё тут вверх дном переверну, но не уступлю…

Ну и простой здравый смысл заставит их дважды подумать, прежде чем лезть вперёд. О том, что больше за меня Шуйские не вступятся, им знать неоткуда, а Архимага, пришедшего мне на помощь они уже разок видели. И я им на это намекнул… Не очень красиво с моей стороны, возможно, кто-то даже скажет что малодушно — но на войне все средства хороши, и стыдиться подобного я не намерен. Мы тут не в игрушки играем, здесь и сейчас всё очень серьёзно.

— Что ж, тем хуже для тебя, — решительно выступила вперёд Мария, зажигая ледяное пламя на ладони. — Не подвинешься сам, подвинем силой. И не пугай нас своими родичами — уверена, за тебя сейчас никто не вступится…

Из самого мрака возникло длинное изогнутое лезвие самой настоящей косы, сотканной из чернильно-черного мрака, и попыталось прижаться к горлу Марии. Но, справедливости ради, ледяное пламя, изменив форму на щит, сумели защитить чародейку.

— Не знаю, в чем вы там уверены, сударыня, — ледяным тоном заметила Ирина Дубровская, выступая из тени в углу. — Но ещё один шаг вперёд, и вам придется иметь дело со мной. И уж поверьте — хоть одну из ваших жизней я отнять сумею.

— Смотрю, ситуация сложилась патовая, — ухмыльнулся я. — Коли так пойдут дела, тут не карцер, тут свежие могилы понадобятся… Мне кажется, господин капитан, поднятый вопрос не стоит того, что сейчас намечается.

— О, Аристарх, поверь — дело не только в том, что тебя нагло и беззастенчиво обворовывает сия пародия на офицера Российской Империи, — хмыкнул в ответ капитан Доронин. — Дело в самом принципе. Я здесь, в некотором роде, провёл свое расследование относительно того, как и что делает местный полк под руководством Рода Кондратьевых. И уж поверь — не ты первый, с кем так обходятся. Но я приложу все усилия, что бы ты стал последним, кого бесстыжие свиньи вроде нашего начальника штаба обворовывают. Это дело чести!

От такого, надо признать, малость прифигели мы все. Что? Дело чести?! У Родов есть два критерия — на пользу Роду или нет. Остальное, как правило, побоку… У действительно многого достигших Родов вся деятельность завязана на то, что бы и государству была выгода — чем сильнее их страна в мире, тем больше им самим выгоды. Но ожидать чего-то подобного от расположенных у черта на куличках Кондратьевых…

— Что ж, если понадобиться, я сам заставлю тебя понять, где твоё место, — полностью встал подполковник. — Я…

— Что здесь, мать вашу за ногу, происходит?! — раздался недовольный голос. — А ну расступились!

В помещение мимо нашей троицы прошёл мужчина в полковничьем мундире. Лицо его носило явные признаки сходства с начальником штаба, и сомнений в том, кто пожаловал, не оставалось — сам полковник Кондратьев собственной персоной, командир нашего полка.

— Этот безродный червяк осмеливается нарушать военную дисциплину! — заявил подполковник.

Вот только выражение лица его отчего-то стало весьма кислым… Странно, чего это он? Вроде ж наоборот к нему прибыла подмога.

— Сергей, — вздохнул полковник, не обращая никакого внимания на своего родича. — Неуемная твоя голова… Я так понимаю, мой непутевый братец в очередной раз попытался устроить какие-то свои грязные делишки за чужой счет?

— Здравствуй, Борис, — спокойно повернулся к нему капитан. — Сколько лет, сколько зим?

С момента, как Младший Магистр и командир полка обратился к моему капитану по имени, их троих окутал купол тишины. Но я, как человек любопытный, успел оставить частичку своей ауры, преобразованный в звукоприемник, в её пределах, так что разговор слышал весь, целиком и полностью.

— Ты его знаешь, брат?! — почти истерично взвизгнул подполковник. — Немедленно прикажи ему сдаться и прекратить этот балаган! Он устроил полноценный мятеж в полку, в военное время, и за это…

— Андрюх, а ведь я тебя не раз предупреждал — не стоит тебе продолжать эти твои крысиные манёвры с обиранием своих подчиненных, не стоит… И Род позоришь, и сам однажды нарвёшься. Вот так и вышло — нарвался ты, брат. Витя, — обратился к капитану Доронину командир полка. — Не знаю, в чём у вас тут дело, но прости его, дурака. Я лично займусь вразумлением недалёкого… С чем бы ты сюда не пришел — считай, твой вопрос решен.

— Прости, Борис, но тут такое дело — он решил ограбить не меня даже, а моих подчинённых. Тех, что сумели без единого Мастера в отряде прикончить трёхрогого, девятерых двурогих и несколько десятков однорогих. А ещё поднял руку на моих подчиненных… Такое я спустить на тормозах не могу.

— Да что ты!.. — начал было начштаба, но был прерван.

— Рот закрой, свинья! — рыкнул командир полка. — Пойми и ты меня, Серёга — он хоть и двоюродный, но мой брат. Я не могу проигнорировать его. Понимаю, ты оскорблён, но вспомни Житомир. Ты мне задолжал, помнишь? В счет того долга — спусти этот вопрос на тормозах, а?

На целую минуту воцарилось молчание. Наконец, Доронин скрипнул зубами, тяжело вздохнул, но в итоге ответил:

— Только потому, что это ты, Боря. Но скажу честно — мне странно видеть то, как вы и ваше воспитание различаются. Я был куда лучшего мнения о твоём Роде, думая, что вы настоящий бастион Русской Империи здесь, в Сибири. Что твои родичи похожи на тебя… Жаль, что я ошибался.

На это командир полка ничего не ответил, но даже сквозь купол тишины мы все увидели злой, полный кипящей ярости взгляд, брошенный им на своего младшего кузена. Не знаю, что связывало этих двух человек — капитана Доронина и полковника Кондратьева, но было очевидно, что полковнику эти узы куда важнее, чем те, что были у него с кузеном.

— Спасибо, Сергей. Я не забуду, — бросил он уходящему капитану.

И почему у меня такое ощущение, что полковник только что спас жизнь не капитану, а своему кузену? Дело явно шло к дуэли, и опытный вояка Борис Кондратьев был, похоже, стопроцентно уверен, что наш капитан натянет шкуру подполковника на барабан, невзирая на, что последний обладает всеми Родовыми знаниями явно не самого слабого дворянского Рода.

— Дуэль! — яростно бросил здоровяк, грохнув кулаком по столу. — Через пять дней, до сдачи или неспособности противника вести бой, с разрешением использовать любые артефакты и алхимию!

— Нет! — вскричал Борис Кондратьев. — Он шутит, Сергей!

— Я нихера не шучу! — взревел подполковник так, что полог тишины аж затрясся. — Я покажу всем, что безродные черви вроде этой твари не понимают своего места!

Справедливости ради, капитан сперва поглядел на Бориса. Тот же, несколько мгновений поглядев на своего кузена, повернулся к нему и яростно прохрипел:

— Ты в своем праве, Серёга.

— Я принимаю ваш вызов, господин подполковник, — тут же отозвался невозмутимый чародей. — На всех предложенных вами условиях!

Глава 15

— Вот ведь мразь злопамятная, подполковник, тоже мне, — сплюнул я. — Гордость вооруженных сил Российской Империи, мать его разэдак… И сколько нам ещё караульными торчать?!

— О, парень, ещё очень долго, — сделал глоток из фляжки Приходько. — Ну надо же было так вляпаться! Эх, ну вот вечно я в подобные истории влипаю… Нет, конечно, я очень уважаю капитана, но нахрена он так подставляется? Можно ж было всё по хорошему решить, не ссорясь с Кондратьевыми. А теперь и его покалечат, и нас сгноят в патрулях… Сдохнем мы все в итоге, как пить дать — сдохнем.

Наш неполный взвод был выдернут с увольнительной, и мы почти сутки проторчали в карауле за внешним периметром стен. Блядский урод в подполковничьих погонах не обделил нас своим вниманием… И вот сейчас мы сидели за столом на первом этаже, принадлежащем Приходько, и пили горькую. Надо признаться, мне весьма по душе пришёлся этот мрачный фаталист — я даже и не упомню вот так сразу, когда я в последний раз заводил друга. Лет сто? Или сто двадцать? Когда там Аня и Володя Борецкие погибли, мои последние друзья? Уж и не упомню…

— Ты боишься? — поднял я бровь, выныривая из своих мыслей. — А где же тот храбрый старший лейтенант Имперской Стражи, который провел нас сквозь хаос сибирских лесов?

— Не боится смерти только дурак, — ответил он. — Или психопат, но такие реже встречаются. Впрочем, самой смерти я не боюсь — однако мне нужно ещё пять лет повыживать. А до того права помирать никакого не имею.

— А ты дурак или псих? — хмыкнул я.

— Всего понемногу, — пожал плечами он. — Но в отличии от тебя, у меня есть дети, а потому мне нельзя помирать раньше, чем поставлю их на ноги. Эх, как неудачно всё складывается… Жаль, у нашего капитана шансов маловато на победу. Вот будь он сам из родовитых, и будь их дуэль до смерти — я бы с удовольствием на него поставил. И был бы рад, если бы он эту свинью штабную разделал, как свинью на бойне. Давно, падаль, напрашивается, ох давно…

— А как ты сам собирался этот вопрос с ним решать? — заинтересовался я. — Мы ж как раз по поводу трофеев шли разбираться. А он, как я понял, сильно на них рассчитывал и отдавать явно не собирался.

— Да тут всё просто, — отмахнулся он. — Ты что, думаешь он впервые подобные фокусы проворачивает? Обычно как бывало — приходишь к нему, он предлагает тебе «пожертвовать» половину вознаграждения за трофей на якобы нужды полка. Ну и если прибита крупная тварь, которую можно засчитать за достижение, намекал, что не плохо бы приписать её убийство кому-нибудь другому. Тому, на кого он укажет. А указывал он, как ты понимаешь, на того, у кого кошелёк потолще — отпрысков достаточно сильных дворянских семей, что готовы были платить звонким рублём ради продвижения своих отпрысков по службе.

— А если послать нахер?

— А если послать нахер, то будут тебя постоянно посылать на самые опасные участки в патрули, задалбывать проверками и придирками и вообще — максимально усложнит тебе жизнь, — пояснил он. — Нет, конечно так бывает не со всеми — если ты вдруг из достаточно сильного Рода, дворянин не в первом поколении, то с такими делами он к тебе не полезет. Тут ведь можно и проблем схлопотать — один раз он попробовал устроить такой фокус с молодым Учеником из какого-то дворянского Рода, что служит боярам. Морозовым, вроде… Через три дня особняк Кондратьевых в Александровске стал грудой ледяного крошева — с небес ударила мощная ледяная молния, уничтожившая здание, не убив при этом никого. Парень пожаловался семье, та дошла до бояр, и…

— Да, можешь не объяснять, — ухмыльнулся я.

Бояре были чем-то вроде государей в миниатюре на своих землях. И учитывая, что я вырос в особняке Шуйских, я вполне мог себе представить, как развивались события. У боярских семей были десятки, а иногда и сотни дворянских Родов, что служили им вассалами. Ведь как устроена Империя? Боярское звание со времён Петра Великого больше никому не даровали, а оставлять магов простолюдинами, как объясняли мне мои учителя, было бы опасным прецендентом — во Франции так поступали, и окончилось дело Революцией и Бонапартом, захватившим власть, возглавившим мятеж огромной массы чародеев, что в силу консерватизма властей были лишены возможности получить благородный статус.

А вот с дворянством было легче. И дворян, кстати, было два вида — домашние дворяне, те, что служат боярскому роду, и имперское. Правда, первые редко высовывались за пределы владений своих господ, но как раз в Имперскую Стражу младшие дети таких Родов охотно шли. Домашнее дворянство было в чем-то выгоднее, в чем-то хуже имперского — с одной стороны, первые полностью зависели от своих патронов, ведь те могли по желанию лишить их дворянского титула, причем без суда и следствия. Боярские привилегии… Имперское дворянство лишить статуса было куда сложнее — для того нужно было совершить действительно серьёзное преступление. Государственную измену как минимум, и её факт требовалось доказать в императорском суде. Что было непросто — такие дела были под патронажем Романовых.

С другой же стороны — домашние дворяне были для бояр чем-то вроде младших членов семьи. В условиях давления со стороны империи — в экономическом и юридическом плане, ибо несостоятельность силового подхода доказал ещё Пётр, а с тех пор бояре ничуть не ослабли — боярам требовались действительно преданные и замотивированные слуги. И потому если кто-то посторонний ущемлял подчиненные им Рода — ответ бывал максимально быстрым и понятным.

Собственно, я удивлён, как этого идиота подполковника свои не прибили после такого. Ведь Морозовы, по меркам бояр, повели себя весьма тактично, никого не убив. А могли объявить войну Кондратьевым, прибить всех членов Рода, что находились за пределами их родового городка и лишь потом примириться. И их бы поняли — спустить с рук нападку на тех, на ком стоит Род, а стоит он на преданности домашних дворян, было бы признаком слабости. Они б и вообще всех Кондратьевых могли вырезать за одну ночь — Морозовы были на одной ступени с Шуйскими, даже в первой десятке боярских Родов эти два гиганта по военной мощи входили в первую тройку. И зная приблизительную силу своего бывшего Рода могу сказать так — Кондратьевы и их город просуществовали бы ровно столько, сколько нужно для того, что бы боевые группы Морозовых сюда добрались.

А в качестве компенсации Империи они бы просто сами заняли бы эти места, отдав Романовым право на две трети прибыли. И кстати — учитывая, какого качества войска у таких Родов, Империя лишь выиграла бы. Пол Стражей можно было бы направить в иные края, где они больше нужны — войска Морозовых, что встали бы тут, были бы на две головы выше нашего полка и гвардии самого Рода Кондратьевых.

— Им очень повезло, твоим Кондратьевым, — хмыкнул я, вынырнув из своих мыслей. — У Морозовых, видимо, было хорошее настроение. Потому ограничились отправкой одного Архимага, который решил не заморачиваться.

— Хрен знает, наверное так, — снова глотнул Приходько. — Я во всех этих боярах-дворянах не разбираюсь.

— Так что насчёт детей? — напомнил я. — Ты что-то рассказывал про поставить на ноги. Без обид, друг мой, но на семейного человека ты непохож.

— В день, когда мы познакомились, была годовщина смерти Марины, — сказал он. — Потому я и нажрался тогда…

— Ох… Тогда прости, что был так груб. И это… Соболезную, что ли?

— Да ничего, — отмахнулся он. — Меня тогда просто взбесило, что ко мне решили кого-то подселить… До того в этом доме мы с Маринкой жили, а потом я там почти год бобылём ходил. И вот возвращаюсь я с очередной вылазки в леса, где остались все трое моих лейтенантов и почти весь взвод, а мне говорят — к тебе подселят какого-то пацана. Ни здрасьте, ни до свидания… Я, признаться, мог и выкупить дом, но пока туда, пока сюда с бумажками, потом опять же дежурства в лесах — меня как опытного туда постоянно гоняли… В общем, не успел я выкупить дом, так что вышло, как вышло.

— А с детьми что? — поинтересовался я.

— Андрюша, Пётр и Ольга, — с ноткой гордости поведал он. — Все трое — с магическим даром. По первости тут росли, но у каждого в двенадцать дар открылся. Вот мы их одного за другим и отправили в столицу, на обучение. Академия Оккультных Наук нам, конечно, не по карману, но в училище святого Феодосия Крестителя мы их устроить сумели. Сколько ж денег на то ушло… Однако это — одно из лучших училищ, куда можно устроить детей таких, как мы с Маришкой. Не наследных дворян, простых боевых магов с окраин Империи. Благо, насколько Сибирь опасна, настолько и хлебна — сдохнуть здесь можно каждый день, но и заработок такой, что в любых других войсках и не снились. Мы с Марькой с самого начала понимали, что дети будут одарёнными, вот и остались тут после завершения обязательной службы. Где ещё два не самых сильных боевых мага могут заработать достаточно денег, что бы позволить себе оплату обучения в заведении, где учатся дети купцов, не самых богатых, но родовитых дворян и прочие относительно богатые люди? Пусть хоть они не окажутся обязанными проливать кровь и рисковать жизнями, как мы с их матерью. Артефактор, целитель и алхимик… Хорошие специальности. И самое главное — безопасные и хлебные.

— В Питере, говоришь, учатся? — задумчиво почесал подбородок я. — А знаешь, что бы им было ещё чуть проще, я напишу матери. Пусть приглядит за твоими чадами.

— Это с чего вдруг? — напрягся Приходько. — Да и ты вроде как теперь… Ну, этот…

— Безродный? — хмыкнул я. — Ага, так и есть… Вот только мои брат и сестра, что в Роду — Шуйские. Как и мать, что является вдовой… В общем, поверь — твоим отпрыскам будет лучше, если вдовствующая Шуйская возьмет их под крыло и даст понять, что они под её покровительством. Тогда можешь и смерти особо не страшиться — за твоими детьми присмотрят. Главное, оставайся самим собой, ладно?

На некоторое время повисла тишина. Влад снова приложился к своей неизменной фляге (как оказалось, она была пусть слабеньким, но пространственным артефактом, вмещающим в себя до пяти литров жидкости) и закусил чёрным хлебом с кусочком сала. Я последовал разумному примеру и хапнул горькой с горла и выдохнул, чуть поморщившись. Крепка, с-сука! Кусок строганины из лосиного мяса (причем лось был не обычный, как и все животные Сибири, впрочем) отправился в рот, и я аж прикрыл глаза от удовольствия. Простейшая смесь промороженного сырого мяса, соли и перца была сейчас воистину вкуснее кулинарных шедевров, которыми меня баловали в Москве.

— А с чего вдруг аттракцион столь неслыханной щедрости? — подозрительно поинтересовался Приходько. — Ты, конечно, не обижайся, но… Я краем уха слышал о Шуйских. Да твою мать, кто эту фамилию не слышал! И ты утверждаешь, что твоя родня… Погоди, ты что, сам был Шуйским?! Но…

— Я отвечу на первый вопрос, а остальное… Ну, не сегодня, — улыбнулся я. — Потому, что ты донёс меня обратно в часть. Повёл себя не так, как аристократ… Знаешь, как повело бы себя большинство действительно высокорожденных? Просто постарались бы либо бросить подыхать, ибо плодить у конкурентов лишнего Архимага, а то и Мага Заклятия никто не хочет, либо выкатили бы мне это в качестве долга. Но первое куда вероятнее второго. А ты просто взял и дотащил обратно. Мне от матери раз в две недели почта приходит, как и ей от меня. На днях отпишусь, и будет у твоих детей всё хорошо. Под патронажем то Шуйских! Да там кроме Императорской Семьи никто не рискнёт никак твоих родных задеть! В общем, не за что, старик — мне не сложно, а тебе приятно.

— Ну, в целом спасибо, конечно… Но платить за детей я намерен сам, — твёрдо заявил он. — Не хочу, что бы они были кому-то обязаны хоть чем-то. Уж не обессудь, дружище — я хер его знает, как вы там, высокородные, меж собой привыкли, но я хочу, что бы мои дети были кому-то чем-то обязаны. Так что не стоит, право я как-нибудь сам…

В целом, утро прошло в подобных разговорах, и переубедить старлея в том, что моя помощь ему ничего стоить не будет, мне не удалось. Ну, собственно, оно и логично — заслуженный ветеран сибирских лесов привык видеть от любого власть имущего подвох. И хоть лично свою спину он мне доверить был готов, но вот когда речь заходила о детях, рисковать он был совершенно не готов. Впрочем, всё равно напишу маме, что бы издалека приглядывала за его отпрысками. Лишним не будет…

Следующее утро, к счастью, было не омрачено фактом очередного назначения в караул. На этот день как раз была назначена дуэль подполковника против капитана, и мы, естественно, отправились в числе всех сколь-либо значимых жителей городка отправились смотреть на это представление.

— Как думаете, сколько продержится капитан? — несколько нервно поинтересовался стоящий рядом с нами Засульский.

— Думаю, минуты две минимум, — заявил Соболев. — Хотя, учитывая то, что он довольно силён для… скажем так, своего круга, может и три. Но не более.

— Невысокого же вы мнения о своём командире, — заметил Приходько.

Я же молчал. В отличии от прочих, я слышал разговор под куполом тишины, и что-то мне подсказывало — не просто так командир полка пытался не допустить их боя. И как по мне, беспокоился он вовсе не о Доронине…

На огорожденную магическим куполом местную арену вышел первым капитан Доронин. Простой, повседневный мундир, на боку — сабля с одной стороны, револьвер с другой. Никакой особо грозной ауры, ничего такого, что могло выдать в нём действительно грозного соперника для родовитого дворянина — просто обычный Мастер из числа тех простолюдинов, коим чудом повезло возвыситься до этого звания.

— Сергей Доронин, капитан Имперской Стражи, прибыл и готов к дуэли, — церемонно заявил капитан.

Большая часть зрителей отметила его появление неодобрительным гулом, но капитану явно было наплевать. Он равнодушно смотрел на противоположный конец арены, где показался его противник.

Облаченный в полный пластинчатый доспех, явно носящий немало зачарований, с длинным полуторником в руке, по лезвию которого тянулись цепочки крохотных рун, в цельном шлеме с ярким плюмажем и красном, до земли плаще, подполковник выглядел весьма и весьма внушительно.

— Да на нём артефактов, как на новогодней ёлке! — довольно громко возмутился Селезнёв. — Настоящий дворянин бы никогда не пошёл на то, что бы настолько опираться на заимствованную силу в дуэли!

Вообще-то ещё как пошёл бы, друг мой Селезнев. Потому что в аристократической среде, во всяком случае высшей, богатство тоже вполне себе считалось частью силы. И если ты в состоянии позволить себе какие-либо артефакты, а твой оппонент — нет, то это проблемы последнего. Да, использовать кучу артефактов против того, у кого не было возможности экипироваться так же, считалось несколько дурным тоном — но вполне себе допустимым, если обратное не было оговорено правилами поединка. В данном же случае начальник штаба полка заранее оговорил этот пункт…

— Дурак, — криво улыбнулась Ирина Дубровская. — Ой дура-а-а-к…

— Андрей Кондратьев, подполковник и начальник штаба двадцать третьего полка Имперской Стражи, а так же член Рода Кондратьевых, прибыл и готов к дуэли.

— Я, генерал-майор Всеволод Соткин, член Рода Соткиных и командир седьмой дивизии Имперской Стражи, выступаю в качестве судьи в данном поединке, — громко объявил пожилой чародей в ранге Старшего Магистра. — Господа офицеры, последний раз спрашиваю — готовы ли вы к примирению?

— Нет, — равнодушно бросил капитан.

— Ни за что, — самодовольно рыкнул подполковник.

— Что ж, тогда… По моей команде — можете начинать поединок! Три… Два… Начали!

Письмена на мече и доспехах подполковника неярко засветились, проецируя вложенную в них магическую силу, а вспыхнувший магическим пламенем чародей рванул в стремительную атаку на своего оппонента. Вот только тот, вместо того, что бы озаботиться хоть какой-то защитой, с некоторой ленцой, пусть и довольно быстро, выбросил руку вперёд. А в следующий миг я вытаращил глаза в изумлении:

— Да ну нахуй!..

Глава 16

Вокруг подполковника стремительно разворачивался Доспех Стихии из чародейского пламени, что полностью повторял его движения. Да что там движения — даже латы и те были один в один те же, что и на самом Кондратьеве. И судя по светящимся письменам и на Доспехе, и на латах, это был весьма добротный артефактный комплекс.

Но удивило меня не это. Да, доспехи и оружие подполковника стоили безусловно весьма немало и были весьма примечательны, но Сергей Доронин сумел показать, что удивляться нужно не дорогой атрибутике надменного местного аристократа, заигравшегося в неприкасаемого.

Крохотное воздушное завихрение вылетело из руки капитана, что бы исчезающе короткий миг набрать мощь и закрутить тугие струи воздуха, формируя себе что на подобии тела. Огромное вихреподное туловище, упирающееся нижним, сужающимся концом в землю, и десятки длинных, похожих на плети потоков воздуха, две шаровые молнии вместо глаз…

Натуральный, мать его, полноценный Элементаль Воздуха! И не какой-то там едва зародившийся молодняк, а вполне себе уверенный здоровяк, которому явно не первая тысяча лет! Как?! Каким, демоны его побери, образом сумел всего лишь Мастер сделать то, на что неспособно большинство Старших Магистров и Архимагов?

Элементали, сиречь дети стихии, были особыми существами. Капризные, порой непостоянные, имеющие дурной нрав и трудноуправляемые, они, тем не менее, были мечтой многих и многих. Ведь если тебе удастся наладить контакт с этим существом, это даёт огромную кучу преимуществ! Усиленная связь со стихией, доступ к некоторым заклятиям, что доступны лишь этим существам, да даже сам факт того, что их можно призвать в нашу реальность и заставить сражаться на своей стороне уже очень многого стоил!

Сотканный из огня Доспех Стихии, усиленный отлично подобранным набором артефактных доспехов, выдержал удар десятков воздушных щупалец, однако подполковника всё равно швырнуло далеко назад. Кувыркнувшись в воздухе, он сумел приземлиться на ноги и заскользил по земле вместе с Доспехом.

— Это что такое? — удивлённо поинтересовался Приходько. — Впервые вижу что-то подобное!

— Элементаль Воздуха, — пояснил я, неотрывно глядя на разворачивающееся зрелище. — Смотри внимательно, сейчас будет то ещё зрелище…

Сотканный из пламени огромный клинок в руке Доспеха Стихии рубанул сверху вниз, наискось, повторяя движения своего хозяина — и огненная полоса стремительным оранжевым росчерком рванула вперёд. Мощи этой атаки было вполне достаточно, что бы проплавить здоровенный, в три-четыре обхвата кусок скалы — что ни говори, а собственная подготовка плюс отличные артефакты давали о себе знать.

Десятки воздушных щупалец рванули вперёд, перехватывая атаку. По ним побежали разряды молний, впиваясь во вражеское заклятие, и с оглушительным треском могучее боевое заклятие попросту лопнуло, не выдержав напора призванного из иного плана реальности существа. Однако продолжать бой не спешило, вбирая в себя всё новые воздушные массы и стоя на месте, как его невозмутимый хозяин.

— Не верю! — взревел Андрей Кондратьев. — Это какой-то трюк! Артефакт! Ритуал чернокнижников! Жалкий смерд не мог…

— Господин подполковник, по условиям нашей дуэли любая из сторон имеет полное право использовать любые артефакты и алхимию, — спокойно заметил Доронин. — Чем, собственно, вы и воспользовались на полную катушку. Судя по нездоровому блеску глаз и лопнувшим капиллярам, вы напичканы алхимическими стимуляторами и усилителями так, что после нашей дуэли вам потребуется как минимум пара дней на отдых и очищение организма. Не говоря уже о ваших доспехах, что не каждый высокородный Старший Магистр себе может позволить. Интересно, на какие же средство они приобретены, ведь их суммарная стоимость достигает никак не меньше семи, а то и восьми миллионов золотых… И это я не говорю о мече и других, несомненно имеющихся при вас артефактах. Надо сказать, я даже польщен вашей столь высокой оценкой моего уровня опасности. Однако вынужден вас разочаровать — я не использовал ни артефактов, ни алхимии, ни каких-либо ритуалов… Вы попросту не стоите подобных усилий, понимаете? Мы с моим партнёром контракторы, и это, по всем законам любого государства планеты, считается за мои собственные силы. А теперь, после демонстрации моих способностей, я сделаю вам одно предложение. Признайте прилюдно, что брали взятки, обирали своих подчинённых, что замарали честь мундира и сложите с себя все полномочия, покиньте навсегда ряды Имперской Стражи — и тогда я готов прекратить этот бой. Прежде чем отвечать, тщательно подумайте — то, что я сейчас вам предлагаю, есть акт милосердия…

Взбешённый подполковник слушать разболтавшегося Доронина, решившего зачем-то поиграть на публику, слушать не стал. Что странно — Мастер, способный призвать элементаля, явно весьма умелый чародей, так что шансов на победу у Андрея Кондратьева, на мой взгляд, не было. Хотя с другой стороны, стимуляторы дело такое, что соображалка от них работать начинает намного хуже, чем хотелось бы.

Огненный клинок рванул в выпаде, метя в голову элементаля. Порождение воздушной стихии ответило мгновенным встречным ударом, направив во врага поток молний. Доронин, отбросив попытки разговоров, рванул в обход столкнувшихся здоровяков и одним лёгким движением породил настоящий бур из воды пополам с воздухом. Мощное, быстрое атакующее заклятие ударило в бок Доспеха Стихии, покрыв всё вокруг облаками пара, но Кондратьев выдержал.

Арену тряхнуло, и во все стороны устремились потоки обжигающего огня. Засиял защитный купол, принимая и поглощая потоки столкнувшегося чародейства и изрядно усложняя возможность следить за происходящим при помощи магического зрения, но я лишь подал больше маны к глазам, усложняя плетение Чародейского Взора.

Кислород стремительно сгорал в выданной подполковником магической атаке. Купол послужил ему лишь на пользу, создавая из арены огромную доменную печь, предназначенную запечь капитана и его элементаля. Сильно, резко, мощно и абсолютно бессмысленно, как по мне — площадная магия там, где нужен точечный и мощный удар? Он что, совсем не догоняет, с чем имеет дело? Хотя с другой стороны — а что он толком может знать об элементалях, кроме их названия и того, что они усиливают своих хозяев? Это ведь магия и чары, близкие к уровню высшей магии.

Доронин поднял четыре здоровенных каменных глыбы, которые полностью укрыли его от бушующей стихии. Изнутри, из щелей этого рукотворного бункера чуть подсвечивало синим — капитан вручную охлаждал своё временно убежище. Его элементаль исчез, поглощенный огненным катаклизмом, и облаченный в Доспех Стихии Кондратьев шагнул вперёд, к укрывшемуся в скорлупе противнику.

— ДОИГРАЛСЯ, ОТРЕБЬЕ?! — заревел под куполом Кондратьев. — ЧТО Ж ТЫ СЕЙЧАС МНЕ НИКАКИХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ НЕ ДЕЛАЕШЬ?!

— Всё, приплыл капитан? — разочарованно бросил Приходько. — А я уж поверил, что у него есть шансы победить.

— Странно, — заговорил молчавший до того Соболев. — Способный призвать элементаля чародей проигрывает пусть хорошо экипированному, но обычному Мастеру?

— Почему Ирина не объявляет сдачу капитана?! — взволнованно спросил Засульский. — Его же вот-вот убьют!

Огненный меч наносил один удар за другим, откалывая, оплавляя целые куски с защитной полусферы капитана. Огненный шторм не стихал, дури у подполковника было ещё много, и большинство решило, что Доронину конец. Глупцы…

Тоненькие струйки электричества свивались во всё увеличивающийся шар чистой энергии. Сперва это видел лишь я — ибо знал, куда глядеть, в отличии от остальных — но постепенно и остальные зрители начали замечать странности в происходящем.

Убить элементаля? Какой-то паршивенькой магической атакой от Мастера? Да не смешите! Подобные сущности и ранить-то под силу не каждому Архимагу, а уж что бы убить, и вовсе потребуются запредельные усилия и действительно высшая магия.

Воздушный элементаль попросту перешел из одного состояния в другое, готовясь поставить точку в этой дуэли. Вот только его контрактор был недостаточно силён и умел, что бы тот это сделал так же быстро, как они это обычно делают. Поверьте, я знаю о чем говорю — своего элементаля у меня по некоторым причинам не было, но вот с их обладателями мне сходиться в бою доводилось не раз. Доронин был пока очень далёк от того, что бы считаться умелым контрактором — но талантлив был безусловно.

Огромная шаровая молния наконец сформировала атакующее заклятие и вниз ударила толстая, ветвистая молния, около метра в диаметре. Один единственный удар, после которого элементаль должен будет восстанавливаться немало времени, тем не менее полностью стоил затраченных усилий. Доспех Стихии прошило, словно бы и не заметив, сиреневатый купол, сформированный каким-то артефактом, тоже ничем не помог подполковнику — а затем чистейшая ярость небес обрушилась на чародея.

— Что случилось? — выпучили глаза мои спутники.

— Элементаль случился, — вздохнул я. — Копьё Индры, пусть и слабенькое и блеклое.

Потоки бушующего огня быстро стихли, явив всем присутствующим небольшую, побулькивающую лужицу — всё, что осталось от подполковника Кондратьева.

— Что ж, пусть дуэль была не до смерти, но вы сами свидетели — тут обойтись обычными травмами у меня не было ни единой возможности, — отряхиваясь, пояснил Доронин молчащей публике.

— От смерти во время дуэли никто не застрахован, — мрачно бросил кто-то из старших Кондратьевых. — Мы всё понимаем.

Ага, как же… А ещё вам не хочется признавать, что защитный барьер, который вы использовали что бы спасти жизнь своего родича, оказался без проблем пробит атакой элементаля. То, чего не увидело большинство, чародеи ниже Младшего Магистра — в последний миг энергия арены попыталась покрыть защитным слоем почившего подполковника. Да вот только не шумела, не шмогла…

— Что ж, тогда у меня есть ещё объявление для всех, — невозмутимо продолжил Доронин. — Ирина, принесите пожалуйста документы…

Под удивлёнными взглядами всех присутствующих девушка споро подошла к капитану и протянула ему чёрный, прямоугольный чемоданчик. Взяв его в руки, Доронин неспешно достал из него целую стопку каких-то бумаг и протянул чемодан обратно. А затем высоко поднял первую из них, сияющую несколькими явно магическими печатями.

— Это — документ о смене командования полка. Отныне я, подполковник Доронин Сергей Владимирович, становлюсь командиром данного воинского формирования Имперской Стражи, — ошарашил он всех присутствующих. — Документ вступает в силу с сего дня, под ним имеются подписи и печати как начальника штаба Имперской Стражи генерал-полковника Воронцова Дмитрия Сергеевича, так и самого генерал-губернатора Александровской губернии и командующего Имперской Стражи Павла Александровича Романова. Полковник Борис Николаевич Кондратьев отправляется в запас с сохранением офицерского звания и всеми положенными в данном случае льготами и выплатами.

Первая бумага оказалась аккуратно убрана в самый низ кипы, и в его руке появилась следующая.

— Подполковник Лопухин Геннадий Иванович назначается начальником штаба полка, взамен безвременно погибшего Андрея Кондратьева, — продолжил он в гробовой тишине. — Дубровская Ирина Павловна — командиром первого батальона полка, прежний командир — Кондратьев Сергей Антонович отправляется на почетную пенсию, с сохранением и учетом всех его достижений и всеми положенными по такому случаю выплатами и льготами…

Листы следовали один за другим, одни фамилии сменяли другие — но одно было неизменно. Всех офицеров Рода Кондратьевых безжалостно, одного за другим меняли новички, из которых лично я знал лишь нескольких. Первые несколько новых назначений прозвучали в полной тишине, но затем, по мере того как капитан спокойно и уверенно выкорчевывал влияние Кондратьевых на полк, вообще-то по идее долженствующий служить государству, начинал нарастать пока ещё негромкий гул.

Представители дворянского Рода смотрели на капитана… Вернее, как оказалось, уже подполковника с откровенной неприязнью, а местами и неприкрытой яростью. И их понять было можно — прямо сейчас какой-то безвестный офицеришка мало того, что пусть и честно, но прикончил их родственника на дуэли, так ещё стоит напротив ещё дымящейся лужицы из его останков и одного за другим вышвиривает их с нагретых мест.

Думаете, их возмущала потеря зарплаты? Не-ет… В Сибирь добровольно служить шли многие по одной простой причине — нигде больше человек без связей не сумеет столько зарабатывать, сколько здесь. Именно поэтому не было отбоя от желающих вступить в Имперскую Стражу — каждая убитая тварь здесь обладала хоть чем-то ценным, что огромными караванами уходило в центральные части страны, и мудрое государство гарантировало, что будет скупать это всё.

За не самые большие деньги, возможно даже копейки, как сочтут многие — но в удачный месяц рядовой солдат мог к своей зарплате присовокупить рублей семьдесят, а то и больше сотни. И это лишь рядовые — чем выше идёшь по этой цепочке, тем существеннее становятся цифры. Не зря простой Адепт Приходько без связей и вереницы благородных предков в состоянии оплачивать весьма дорогостоящее обучение и проживание в далеко не худшем магическом училище столицы Империи — повышенный риск полностью окупался.

И стоило мне задуматься о том, сколько имел Род Кондратьевых с целого личного полка… Во первых — почти личная мини-армия, за которую им не надо платить ни копейки — всё за счет казны. Во вторых — а кто сказал, что шалил один лишь начальник штаба? Уверен, остальные, пусть скорее всего и не в таких масштабах, но тоже на этом грели руки. В третьих… Что ж, насчет третьей причины я мог лишь предполагать, но сдаётся мне, данный полк исполнял свои обязанности отнюдь не так эффективно, как должен был по мнению вышестоящего начальства.

Ну и в четвёртых — это публичная порка, которую устроил нерадивым дворянам Павел свет его Александрович. Не знаю, каково положение дел там, на верхах, но судя по всему назрела необходимость в решительных мерах, и надо отдать ему должное — Второй Император действовал жёстко, мощно и весьма показательно.

— Они его прикончат, — тихо пробормотал побледневший Селезнёв. — Да как только он закончит, ему прилетит с десяток вызовов на дуэль. Причем уверен, что не от Мастеров, а хотя бы от Младших Магистров. Его порвут на клочки вместе со всеми его бумагами! И никакой элементаль не поможет!

— Он вправе без урона для своей чести ответить отказом на вызов мага более высокого ранга, — неуверенно возразил Засульский, нервно потеребив ворот мундира.

— Тогда его подстерегут и прикончат исподтишка! А потом свалят… Да бог его знает, скажут погань какая-нибудь из лесов пожаловала да сожрала! Он гонец, что принёс черные вести и прикончил их родича — такого они не спустят, им гордость не позволит!

— Не похоже, что господин ныне уже подполковник действует необдуманно, — возразил я. — И ты забываешь самое главное — под каждым документом личная печать двух самых могущественных человек в губернии в целом и в Имперской Страже в частности. И я очень сомневаюсь, что они стали бы персонально заморачиваться подобным ради каких-то Кондратьевых… Скорее всего, что-то подобное сейчас происходит повсюду. И если Кондратьевы не идиоты — а идиоты не развиваются до уровня наследных дворян с пусть небольшим, но собственным городком во владении — они не рискнут и пальцем тронуть Доронина и его новых офицеров. Не забывай, теперь эти люди — представители Имперской Стражи, и военная жандармерия порвёт на части всех тех, кто дерзнёт мешать претворять в жизнь планы столь высоких особ. Всё наверняка продумано и учтено… Ну или есть другой вариант — страной правят идиоты, не понимающие к чему приведут их решения, а довольно сильные дворянские рода третьего эшелона состоят из дегенератов. Но в это мне не верится…

Тем временем речь нашего свеженазначенного командира полка закончилась. Аккуратно свернув в трубочку документы, он обратился к мрачным дворянам, глядящих на него с откровенной враждебностью:

— Если у вас есть вопросы, я готов их выслушать, дамы и господа, — невозмутимо бросил он. — Если нет, то простите — в связи с упомянутыми мной обстоятельствами мне предстоит много работы.

— У меня есть вопрос, — раздался звонкий женский голос. — Чем мой Род провинился перед Империей? За что нас, верой и правдой служивших Государю и Отчизне, так бесславно и безжалостно гонят со службы?

— Вы серьёзно? — после трёх секунд молчания осведомился Доронин. — Я могу ответить на ваш вопрос… Причем очень аргументированно, развернуто и в случае необходимости — с приведением всех необходимых доказательств. Но вы уверены, что хотите публичного разбора причин подобного приказа?

— Я… — слегка растерялась говорившая, стройная женщина средних лет с майорскими звёздами на погонах. Но затем быстро пришла в себя и уже уверенно и яростно продолжила — Я уверена лишь в том, что вы трус, подлец и убийца, отнявший жизнь в несмертельной дуэли! И я вызываю вас на поединок! Или скажите, что вы слишком устали?!

Доронин был ещё почти полон маны, что было очевидно по его ауре — всю работу за него сделал его напарник. Чем и решила воспользоваться майорша, лишившаяся сегодня звания командира одного из батальонов и обладающая рангом Мастера. А интересно, найдётся ли здесь кто-то достаточно умный или…

— Прошу простить мою дочь, Сергей Владимирович, — заговорил подтянутый, кряжистый мужчина в ранге Старшего Магистра. Одного из троих, что вообще имелись у данного Рода. — Она не понимает, что говорит, и её разум затмило горе.

— Всё я понимаю!.. — начала было кипящая от ярости майорша, но одного взгляда пожилого чародея хватило, что бы та прикусила язык.

— Мы смиренно принимаем решение Его Превосходительства генерал-губернатора, — продолжил он. — А теперь предлагаю закончить всё… происходящее. Вам и вашим подчиненным нужно будет принять дела у своих предшественников, а нашей семье приготовиться к похоронам.

Глава 17

— Шире шаг, бойцы! И морды повеселее! — велел капитан Кучин, новый командир нашей роты. — Вы в большой город идёте, так чего рожи столь хмурые?!

Наша рота была назначена в охранение каравана, отправленного в Каменск с очередной партией разнообразного имущества. Окрестности были очищены от тварей основательно — несколько крупных сражений, произошедших в окрестностях, выбили большую часть популяции чудовищ в здешних лесах — часть передохла в сражениях со Стражами, другие оказались отброшены в глубь Сибири, ближе к разлому, вместе с подчинившими их рогачами, третьи же забились в норы и не отсвечивали, ведомые одним из самых главных инстинктов для любого живого существа — страхом и жаждой выжить.

— Господин капитан, не пора ли привал устроить? — хмуро поинтересовался Приходько. — Мы-то одарённые, нам непогоду перенести несложно, но вот простые люди уже выдыхаются. Того и гляди, падать начнут через час другой… Да и нам сложновато становится держать барьер.

Надо сказать, замечание было весьма дельное — уже через час после нашего выступления повалил первый снег. Да и давно бы пора, уже декабрь начался — в моём прежнем мире Сибирь укутывалась снегами с середине октября или начале ноября, не позднее. Но тут Разлом внёс свои коррективы в местный климат… Однако несмотря на то, что в целом регион был теплее чем на моей памяти, снег здесь падал как-то по особенному. Каждый час наваливало столько же снега, сколько за несколько часов снегопада в западных регионах страны, Москве и Питере. А дело было в том, что снежинки здесь были просто гигантские…

В любом случае, первый снег поводом повернуть назад не был ни в коем случае. Рота солдат, в которой целых семь Адептов — это достаточная сила, что бы шагать сквозь любую непогоду. Кстати да — по количеству Адептов мы были самой «богатой» ротой в полку. Командир роты — раз. Я, Селезнев и Засульский — два, три и четыре. Приходько и ещё два командира взводов — пять, шесть и семь. Хотя справедливости ради — Мастер, командующий ротой, это куда лучше чем избыток Адептов. Выходило, кстати, даже смешно — Учеников в роте сейчас насчитывалось меньше, чем Адептов — шестеро против семерых. Единственным погибшим за время моей службы здесь офицером роты так и остался лейтенант Потапов… И замену ему ещё не прислали. Как и двадцати трём погибшим за эти недели рядовым бойцам…

В общем, сил присутствующих на то, что бы поддерживать своеобразный воздушный купол, отклоняющий холодные хлопья застывшей влаги с небес, было более чем достаточно. Собственно, этим занимались Ученики — пусть опасность и была минимальной, но она была, и на случай её возникновения Адепты берегли ману.

Распределённые по десяткам на весь длинный обоз, в котором сейчас перевозились грузы из Кондратьевки, бойцы охраняли груженые телеги и крытые фургоны. Пятнадцать телег и три фургона — немало, и мы растянулись метров на триста. Равномерно раскиданные по этой территории Ученики бдили за погодой, Селезнев с одной из командиров взводов, старшим лейтенантом Настей Петренко были в голове колонны, Засульский с Нестором Бочкарёвым — в конце. На всякий случай, так сказать, в качестве усиления. В общем, классика по местным меркам.

Ну и в центре, пристроившись в одном из фургонов, была наша троица — Приходько, как самый опытный офицер в роте и я, как самый сильный боевой маг. Первый был нужен, что бы фактически рулить всем происходящим, второй в качестве ударной дубины на всякий случай. Ну и наш новый командир… Назначение которого меня откровенно удивило — капитан Кучин был… Ну как бы корректнее выразиться — комнатным офицером. Семь лет тянул лямку где-то на безопасных землях Империи, дослужился до своих нынешних погон и отправился в Сибирь по «зову Империи». И как это чудо оказалось назначено командиром роты в обход абсолютно напрашивающейся кандидатуры Приходько я откровенно не понимал.

— Русский солдат выдержит что угодно! — непреклонно заявил капитан. — Не стоит его недооценивать. К тому же я совершенно не желаю застревать на ночь в голом поле — этим мы подвергнем и их, и караван излишнему риску. Да и вообще, господа — ну собьёт чернь ноги, ну и что? Это их судьба! Так что никаких привалов!

— Мы в любом случае не успеем дотемна добраться до Каменска, — возразил Приходько. — Тут скоро будет в пору на санях ездить, а у нас колёсные повозки. Не учли этот момент… Транспорт едет всё медленнее, животные выбиваются из сил и потихоньку вязнут в сугробах. Уже пора бы начинать менять местами телеги.

— Это каким образом и зачем? — поинтересовался капитан, прищурившись.

— Снега на дороге становится всё больше, — терпеливо пояснил Приходько. — Те, кто идут первыми, фактически формируют колею для остальных. И, соответственно, быстрее выбиваются из сил — снег уже пятый час валит. Потому идущие первыми в таких ситуациях съезжают на обочину, дожидаются, пока мимо пройдут все остальные и пристраиваются в хвост. Затем так делают следующий, за ним ещё кто-то… Что бы экономить силы и продолжать движение. Иначе мы попросту встанем — либо будем вынуждены бросить тех, чьи лошади уже выбились из сил. Но так как мы прошли уже около половины пути, я предлагаю остановиться на ночной привал. Разобьём лагерь, напоим и накормим людей, ночь отдохнем и завтра уже с новыми силами продолжим путь. Впереди как раз будет неплохое место — и острог недалеко, и прогалина лесная хорошая, деревья от дороги метров на четыреста отходят.

— Но утром снега будет значительно больше, чем сейчас, — резонно заметил капитан. — Следовательно, двигаться будет ещё сложнее. А вдруг за ночь навалит так, что и ездить будет нельзя?

— На то у нас и полтора десятка магов в отряде, что бы с этой проблемой разобраться, — ответил старлей. — Я здешнюю погоду знаю. Через часок простой снегопад перерастёт в настоящий буран, и разбивать лагерь станет уже куда сложнее. И вдобавок дальше до самого Каменска настолько удобного места для лагеря не будет. Переждём непогоду, а утром двинемся дальше. Снег идти уже не будет, да и если будет — плевать. Просто будем отправлять Учеников парами впереди отряда, что бы те какой-нибудь примитивной магией раскидывали в стороны снег. Треть резерва истратили — сменяются, и так далее. В крайнем случае уже под конец пути пару Адептов на это дело отправим.

Кучин ненадолго задумался. Было очевидно, что капитану хочется как можно скорее добраться до крепости — что и немудрено, ведь здесь это было центром цивилизации, а прибывший сюда за месяц до меня капитан явно успел по ней соскучиться. Всё же Кондратьевка та ещё дыра в плане развлечений. А тут такая возможность!

— К тому же, господин капитан — если по пути не дай бог что-то случится с грузом… Например, телега перевернется или ещё чего — отвечать вам, — напомнил я, устав от этих уговоров. — Так и знайте — обвинят в этом вас.

— Ты мне угрожаешь, юноша? — поднял брови Кучин. — Ну для начала — неужели ты думаешь что меня, боевого офицера…

— Нет, вам за подобное скорее всего ничего не будет, — перебил его, потягиваясь. — Но о том, что бы впоследствии наша рота сопровождала подобные грузы в Каменск вы можете забыть. И я не угрожаю — просто констатирую факт. Кого ж ещё винить, как не командира роты, ответственной за сопровождение груза? Не мужиков-извозчиков же. Признаюсь честно, меня мало заботит то, какие это может доставить неудобства конкретно вам, но лишаться возможности периодически оказываться в городе из-за вашей излишней поспешности мне не хочется совершенно. Поймите, господин капитан — сейчас тот самый случай, когда тише едешь, дальше будешь.

И я не кривил душой. Мне полагалось больше ста тридцати тысяч рублей золотом только за головы рогачей и их экипировку и плюс я намеревался пристроить оружие и остатки доспехов трёхрогого… И на эти деньги у меня были долговременные планы — это был первый вклад в создание своего собственного отряда! Когда я стану Мастером, а я им непременно стану в течении года-полутора, я уже спокойно покину ряды Стражей, и тогда-то и закипит по настоящему бурная жизнь — огнём, мечом и недобрым словом я буду создавать будущий надел своего собственного Рода…

И нянчиться с этим недоумком желанием не горел совершенно. Если роту отстранят от возможности навещать Каменск, я этого кретина… Так, стоп. Дыши, Пепел, дыши…

— Хорошо, — вздохнул Кучин. — Займитесь подготовкой к ночевке. Кстати, а у нас собой походные палатки-то хоть есть?

— Обижаете, командир, — улыбнулся довольный Приходько, отхлёбывая из своей извечной фляжки. — Что бы я да позволил людям выйти за пределы Кондратьевки без всего необходимого? Не бывать такому!

Мы с Приходько покинули фургон. Достало, признаться, торчать с этим типом… Мне он откровенно не нравился своей несерьёзностью. С таким вот болваном-командиром да в Сибири?! Да ещё и во время набирающей обороты войны!? И ладно б хоть Мастером, сильный боевой маг лишним никогда не будет, так нет же — Адепт. В подразделении, в котором магов этого ранга хоть пятой точкой жуй!

Глядя на летающие за наколдованным воздушным куполом снежинки в сгущающихся сумерках, я выдохнул, сбрасывая раздражение. Глядя на струйку пара, вылетевшую изо рта, я влил в неё немножко маны и закружил, превращая маленького дракончика, кусающего свой собственный хвост. Мы отошли метров на пятьдесят, прежде чем мой товарищ наконец заговорил.

— На такое баловство ману тратить, — неодобрительно покачал головой Приходько. — А ведь в походе…

— Каждая капля может пригодиться и стать тем, что может спасти жизнь, — договорил я за него. — Знаю. Но зато подобные упражнения — один из лучших способов развития контроля над маной. На стадии Мастера контроль весьма важен… Ну а маны у меня раза в два с половиной больше, чем у нормального Адепта. А вообще — меня раздражает, что нашим командиром стал… Вот этот. Нахрена было затевать всё дело с перестановками кадров, если в итоге всё стало только хуже? Этот тип, являясь дворянином не в первом поколении, в жизни с опасными ситуациями дело не имел. Даже когда Кондратьевку осаждали — вся его деятельность свелась к тому, что он пару раз со стены магией бил. Я узнавал, можешь не сомневаться.

— Что, рассчитывал сам получить роту в командование? — поднял бровь старлей. — Ты, конечно, маг сильный, но уж извини — выслуги у тебя пока почти никакой, а в рассказы о том, что ты лично прикончил трёхрогого и двурогих никто не верит. Считают, что мы их добили раненных…

— Да при чем тут я! — всплеснул я руками. — Со мной понятно — семнадцатилетнему парню, что на службе без году неделя, я бы и сам ничего больше отделения не доверил. Но ты же, Влад, в части дольше любого другого младшего офицера служишь! И по рангу — тоже Адепт!

— А ещё я безродный, — заметил Приходько. — То, что Кондратьевых отодвинули от кормушки, не значит, что в мире вдруг началась всеобщая благодать, равенство и справедливость. А вообще — у нас ещё полно работы, и тратить время на нытье я не собираюсь. Поплакаться о несправедливости жизни ты и у костра успеешь.

Впереди стал виден тот самый кармашек, о котором говорил старлей, и мы занялись делом. Я с Селезневым и Настей Петренко принялись при помощи магии воздуха сметать не успевший слежаться снег, освобождая место для усталых людей и животных. Изрядно утомлённые Ученики прекратили поддерживать купола, защищающие нас от порывов ветра и снега, обозная обслуга занялась животными, солдаты — установкой лагеря… В общем, закипела типичная жизнь встающего лагерем военного отряда, со всем его шумом, бранью и прочей вознёй.

— Аристарх! Возьми с собой весь наш взвод и отправляйся за дровами, — велел мне Приходько. — Наберите там как можно больше, костры будем всю ночь жечь.

— Понял, — кивнул я.

Я с двумя десятками бойцов отправились набирать топливо для костров. Я шёл впереди, ударами ветра прокладывая нам дорогу — подобная магия, когда в неё не требуется вливать ударные дозы маны для придания атакующих свойств сил требовала совсем немного.

Угрюмые и усталые бойцы топали сзади, вооружившись плотницкими топориками и волокушами. К счастью, все были при оружии — несмотря на вроде как выбитых в окрестностях тварей, риск нечаянно напороться на какого-нибудь обитателя местных лесов всё ещё сохранялся.

Пока рубили, пока складывали, пока тащили… На одну такую ходку ушло полчаса. И все эти полчаса я напряженно вслушивался и вглядывался в магический фон, не забыв при этом раскинуть в разные стороны сети сигнальных заклятий. Пока было тихо, если не считать пары-тройки любопытных белок. Существа магические, они несмотря на свои крохотные размеры обладали неплохими способностями к магии воздуха, но при этом были из тех крайне редких в этих краях существ, что не несли опасности человеку. Ну как не несли — если к ним не лезть, разумеется. А так существа были весьма дружелюбные.

Вторая ходка заняла чуть больше времени — люди изрядно устали, но зато в третий раз идти уже не пришлось. Когда мы уходили, мне показалось, что я что-то заметил… Какое-то легкое, едва уловимое присутствие, которое вполне могло быть просто разыгравшимся воображением, но…

Инстинкты боевого мага, отточенные за века войн и сражений, оказались быстрее разума. В глубь леса, туда, откуда мне почудилось чьё-то присутствие, рванула длинная, ветвистая молния, меч оказался в руке, а вокруг закрутились потоки воздушной стихии и электрических разрядов — я был готов к бою.

Вот только ни ответного удара, ни на худой конец защитных или тем более попадания по кому-то живому я не добился. Рухнуло несчастное дерево, чей ствол лопнул от внезапной атаки, взметнулась снежная взвесь, да пара возмущенных белок с разгневанным писком рванула куда подальше от источника опасности — вот и все последствия.

— Спокойно! — вскинул я руку, сворачивая рвущиеся наружу чары. — Просто показалось!

Через пару минут, уже в лагере, тоже самое пришлось повторить напряженным офицерам, увидевшим вспышку моей молнии.

— Уверен? — уточнил Кучин. — Точно показалось?

— Ни малейших следов пребывания там монстра я не обнаружил, — пожал плечами я. — Если только это было не что-то на уровне Мастера, а то и Младшего Магистра. Но тогда тварь бы не проняло моей атакой, и она бы сама пошла в атаку. Чего ей бояться одного-единственного Адепта?

— Всё верно, — кивнул Приходько. — Но за реакцию хвалю — лучше перебдеть, чем недобдеть.

На ужин была простая солдатская каша с консервированным мясом да хлеб. Сухари распаковывать не стали — всё же для одного дневного перехода с собой было взято достаточно свежих продуктов. Палаточный лагерь представлял из себя два с половиной десятка четырёхместных палаток расположенных в сторону леса. Телеги разместили тут же, но ближе к дороге. Ну и палатки обозников, конечно.

Сторожевые чары уже были установлены, пока я ходил по дрова, но Приходько всё равно попросил добавить моей магии.

— Накинь что-нибудь от себя, лишним не будет, — обратился он ко мне. — Что-то я печенью чую, что лишним не будет.

— Может, ты ею просто подступающий цирроз ощущаешь? — поинтересовался я.

— Ну, хорошо если так, — пожал он плечами. — Предпочту ошибиться и лечить печень, чем попасть в переплёт этой ночью.

Первое дежурство, на мою удачу, выпало мне и моим бойцам. Семеро рядовых и Адепт, в наши обязанности входило контролировать территорию, поддерживать огонь в кострах, разожженных по периметру — многие стандартные контуры магической сигнализации были завязаны на получении энергии из подобных источников — специализированные чары, которым обучали военных в Сибири. Позволяло сэкономить кучу сил, жаль только подобные фокусы на действительно серьёзных чарах не срабатывали…

Моё дежурство прошло прошло спокойно. Буран усиливался, порывы промозглого ветра, швыряющие в лицо пригорошнями мокрый снег изрядно раздражали, снижая видимость почти до нуля — проще говоря, оставляя сколь-либо зрячим дальше десяти метров лишь меня. Но отмучавшись свой час, я со спокойной душой передал дежурство десятку позёвывающего Селезнева, отправился спать.

И, удобно вытянувшись в палатке, протянул руки к небольшой магической печке — простейшей грубой поделке с грубо наложенными рунами, что была в комплекте с палаткой — принялся ждать. Терпеливо, молча и не подавая виду.

И дождался. Ну-ка ну-ка, что за крыса у нас тут завелась?

Глава 18

Петр Семёнов, рядовой Имперской Стражи, проснулся ночью от сильнейшего, простите за подробности, зова природы. Заворочавшись, молодой четырнадцатилетний парень, сумевший попасть в Стражу благодаря небольшому подлогу, быстренько прикинул, есть ли возможность отложить малую нужду до утра или всё же придётся скидывать пусть и весьма грубое, но довольно тёплое одеяло, вставать и идти в холодную, снежную ночь.

Вздохнув, парень понял, что всё же придётся вставать. Мочевой пузырь настойчиво намекал, что проблема до утра не потерпит, так что осторожно встав, парень принялся одеваться. Тёплая шинель, сапоги и шапка-ушанка с двуглавым орлом на лбу — вот и весь наряд. Китель и штаны парень на ночь не снимал — всё же их печка-артефакт не могла в такую метель создать достаточно тепла, что бы спать в одной нательной рубахе.

Поколебавшись, парень взял с собой и верную винтовку. Его, пожалуй, единственный настоящий талант, за который его привечали и дома, и здесь — это невероятная для обычного деревенского паренька из семьи потомственных землепашцев меткость, что приличествовала бы скорее потомственному сибирскому охотнику из местных. Уже попав в ряды Стражей, парень осознал — это действительно важное преимущество, а потому на занятиях по стрельбе никогда не сачковал, буквально сросшись со своим оружием.

Выбравшись наружу, он чуть скривился — в лицо мело настоящими пригорошнями снега. Парень впервые был в Сибири, и эти огромные, в несколько раз превосходящие привычные ему снежинки до сих пор были весьма непривычны, но мочевой пузырь не оставлял времени на лишние задержки, а потому он двинулся сквозь ряды палаток вперёд, туда, где оканчивалась черта освещённого пространства.

— Стой! — раздался строгий голос откуда-то сбоку. — Куда?! Кто таков?!

— Семёнов, — растерянно замер парень, глядя на вскинувшего ружье часового. — Я это… В кустики бы…

— Какие ещё кустики?! — раздражённо гаркнул второй голос, с противоположной стороны. — Бросай ружьё и становись на колени, шельма! Не то я тебе новую дырку в заднице прострелю!

— Да я это… Ну, мужики… — замялся парень, выполняя приказ. — Вы чего?!

Некоторое время солдат с ружьём ещё стоял, выцеливая парня, но затем чуть прихрюкнул, не удержавшись, и рассмеялся.

— Да иди уж, чудо, — хохотнул с другой стороны его напарник. — Шуткуем мы, чудак-человек! Делай свои дела, только далеко не отходи — мы должны тебя видеть.

— Что, прям всё видеть? — уточнил, вставая, парень.

— Свой свисток можешь развернуть в сторону леса, он нам без надобности, — фыркнул опустивший ружьё караульный. — Главное, что б спину мы твою видели — не то не ровен час, схарчит тебя какая тварь, и пикнуть не успеешь.

— Хорошо, — вздохнул парень.

Петя зашагал к самому краешку освещённого пространства и, встал спиной к часовым. Почти целую минуту парень был выключен из реальности, а затем, заправившись, двинулся обратно. К моменту, когда он достиг края палаточного лагеря, воинов, его остановивших, видно уже не было, но на это Петя внимание не обратил. И зря…

Чуткий слух молодого парня уловил лёгкий, тишайший звук, пробившийся сквозь свист ветра. Вспыхнувшее в груди чувство опасности заставило его вскинуть винтовку и резко, как на учениях, повернуться к возможной угрозе.

Красивая обнажённая девушка жалобно глядела на парня. Высокая грудь, растрёпанные русые волосы, торчащие на холоде соски и тёмные карие глаза… У молодого парня, не знавшего ещё женщин, невольно прилила кровь к низу живота.

— П-помоги, — жалобно попросила красавица, обнимая себя за плечи и зябко ежась от холода. — П-пожалуйста… Мне очень х-холодно…

— Ты кто? — враз осипшим голосом спросил Семёнов.

— Машка, — шмыгнула носом девушка, сделав короткий, робкий шажок к парню. — Мне холодно…

— Откуда ты тут взялась?! — попытался взять ситуацию под контроль парень.

— На наши сани напали, — плачущим, дрожащим голоском поведала девушка, шаг за шагом приближаясь к парню. — Батьку с мамкой твари пожрали… И сестрёнок с братиками… Я одна сбежала… Помоги, воин…

Голос незнакомки был полон беспомощности и какой-то завораживающей робости. Парень честно, изо всех сил стремился глядеть ей в глаза, но взгляд невольно опускался ниже, туда, где призывно торчала пара тёмных, набухших от холода сосков. А затем и ниже…

Петя не заметил, как красавица оказалась рядом. Легко, плавно проскользнув под смотрящим на неё ружьем, она выпрямилась и тонким плечиком отвела оружие в сторону. По уставу, парень должен был поднять тревогу, заставить незнакомку остаться на месте, да выстрелить, на худой конец, но ничего из этого он сделать уже не мог. Незнакомка распахнула объятия и прижалась к парню, привстала на цыпочки и тихо, с придыханием прошептала ему на ушко:

— Теперь ты мой, воин…

Скосив взгляд, растерянный парень успел увидеть, как распахивается рот красавицы, превращая её в уродливого монстра — полная клыков зубастая пасть шириной в две трети лица и длинным, гибким языком уже собиралась сомкнуться на его шее…

Он не успевал сделать ничего. Ни потянуться к охотничьему ножу, что был у каждого рядового в этих краях, ни уж тем более попытаться воспользоваться ружьем, ни даже просто оттолкнуть тварь — нежные поначалу, тонкие девичьи ручки внезапно стиснули его прочти с медвежьей силой, заставляя кости трещать.

Страх удивительная вещь. Сигнализация об опасности и экстренный протокол, заставляющий живое существо всеми силами пытаться выжить — если уметь им правильно пользоваться, и губительнейший враг если не уметь. Опытные воины, да и не только воины, умеют его обуздать, преодолеть и направить себе на службу, новички же обычно из-за него гибнут даже там, где вполне могли бы выжить…

И сейчас липкий, противный ужас заставил парня напрячь все силы. Его жизнь висела на волоске, и он напряг все силы, что в нём были — но пока тщетно. Время замедлилось, а может, просто монстр решила насладиться охватившим человека ужасом, не позволяющим даже закричать и потому делал всё нарочито медленно… Он не знал, но внезапно голова взорвалась вспышкой короткой боли. А затем он ощутил, как по всему телу пошла короткая судорога — так, будто в нём стремительно прорастали новые вены, по которым вместо крови текла сама Сила. Воплощенная Мощь, от которой даже страх отступил назад — и несмотря на боль мощнейшей в жизни парня мигрени, вместе с тем он ощутил некую эйфорию.

Подсознание молодого человека решило, что пора брать дело в свои руки и властно отодвинуло в сторону разум, не успевающий обработать огромный поток информации, поступающий с огромной скоростью. Что толком делать с этой силой, оно тоже толком не знало, но вспомнило самое сильное, самое яркое впечатление в своей жизни — схватку трёхрогого чудовища с командиром их отделения, странным лейтенантом Аристархом Николаевичем, который с того дня стал для него самим воплощением могущества боевых магов. А чем пользовался их командир отделения?

Тоненькие синие молнии стали неожиданностью для обоих — и для увлёкшейся твари, и для её жертвы. Однако же они позволили парню сделать самое главное — одним движением стряхнуть с себя руки твари. А затем короткая, но яркая синяя вспышка отшвырнула в сторону тварь, и парень обессиленно рухнул на колени.

— Пробудился-а? — удивлённо зашипело то, что было симпатичной девушкой. — Так даже лучше… Будешь моим!

Трясущимися руками Петя попытался вскинуть ружьё, но ни поднять, ни тем более толком прицелиться не сумел. Короткая вспышка молний выпила все силы, и парень едва не пожалел о применённой магии — теперь, когда мана иссякла, процесс прорастания новых каналов не остановился, но стал куда болезненнее. Та сила, что он ощущал, сглаживала неприятные ощущения, топила в эйфории боль и слабость — но сейчас её не стало, и он оказался один на один со смертью…

Больше тянуть время монстр не собирался. Вновь приняв облик голой красавицы, существо стремительно метнулось к парню, но…

— Губу закатай, падаль, — раздался знакомый голос.

А затем из-за его спины вперёд прыгнула другая тень. Чуть сверкнувший синими разрядами кулак безжалостно впечатался прямо в нос девицы, отшвыривая её назад. Кувыркнувшись, та извернулась в воздухе и сумела приземлиться на ноги, злобно зашипев. Тёмная, почти чёрная кровь закапала из разбитого носа, руки же обернулись костяными клинками.

— Как ты нас заметил?! — зашипело существо. — Ты не должен был про…

Договорить существо не успело. Аристарх Николаевич, которого Петя без труда узнал, не вынимал клинка из ножен, но парень облегченно выдохнул. Радужки глаз лейтенанта горели знакомым ультрамариновым светом, но в остальном он словно был покрыт самой тенью, что была чернее ночного мрака. Кулак мага без труда сломал пополам костяное лезвие, вторая же рука молнией метнулась вперёд, сжимая мёртвой хваткой глотку монстра. Та пыталась завизжать от боли, но вместо крика из глотки вырвался лишь сдавленный хрип — Адепт без труда перекрыл доступ к воздуху лёгким монстра.

Из сломанной конечности тоненькой струйкой текла кровь, но вторая оставалась всё ещё более чем целой и боеспособной. Однако прежде, чем чем лезвие достигло мага, тот сжал кулак и резко дёрнул руку на себя — и оторванная голова существа упала в снег, а тело бессильно обмякло и рухнуло на землю.

— Минус первая… Ты вроде Семёнов, да? — перевёл на него взгляд пугающих глаз лейтенант. — Пётр, насколько я помню… Молодец, парень. Ты сумел выиграть для меня достаточно времени, что бы спасти весь остальной караул. Да и пробудится сумел, надо же… У меня сегодня хорошее настроение, так что давай так — скажи, чего ты хочешь, и если это будет в моих силах, я это сделаю.

— Обещаете? — уточнил, преодолевая чудовищную боль, парень, в мозгу которого внезапно родилась безумная, шальная идея.

— Конечно, — кивнул он. — Слово Пепла… То есть моё слово нерушимо.

— Научите меня магии, — улыбнулся он, чувствуя, как покидают его силы. — Станьте моим учителем…

Прежде, чем чародей успел хоть что-то ответить, юный рядовой Пётр Семёнов отправился в блаженный мрак забытья.

* * *

Прибить его, что ли? А потом скажу, что так и было… Ну, не уследил, не всех успел спасти мол… Нет, ну каков наглец, а! Правильно говорят, что наглость — второе счастье. Любой другой дворянин или тем паче боярин, обладающий школой родовой магии, послал бы парня в задницу. Ну, в крайнем случае, обучил бы паре-тройке общеизвестных трюков и на этом бы закончил. Да что там — я, пожалуй, знаю тех, кто и вовсе прибили бы за подобную просьбу, сочтя это оскорблением.

Да вот беда — никакой родовой магией Шуйских я не владею. Далась она мне, право слово… Владею лишь собственной, чего для меня хватает с преизлихом. И я действительно дал слово, так что деваться некуда — не нарушать же собственное обещание, верно?

А ведь как всё хорошо начиналось! Я не нашёл никаких следов того, что моя молния хоть в кого-то угодила, но инстинктам я своим верил. А значит что? Значит, что враг успел увернуться от моей атаки. Нехорошо, но не смертельно — время скрыться за ту секунду, что я потратил на то, что бы обернуться и атаковать, у него было. Мало, но некоторым и этого достаточно…

О своих сомнениях я рассказал и Приходько, и капитану. А так же поделился тем, что ночью явно должно что-то произойти. И вот мы залегли в ожидании, договорившись, что я буду действовать снаружи лагеря, а они — внутри. Потому третья смена оказалась не во главе с Адептом, а с Учеником — и враги клюнули.

Мары. Мерзкие твари, полулюди-полумонстры, отлично умеющие маскироваться и наводить мороки, пришли ночью. И их оказалось больше, чем я полагал — две окучивали бедолагу Ученика, ещё три занялись караульными, а десяток их товарок проник внутрь лагеря. К их несчастью, мы были готовы — и я, укрывшись магией теней, обеспечившей мне вполне пристойную маскировку, перебил всех одну за другой.

Вот только вышедшего отлить посреди ночи Семёнова в плане не было. Черт возьми, им же всем сказали сделать свои дела заранее! В общем, к парню я едва не опоздал, успев в последний миг — но зато благодаря этому оказавшийся в смертельной опасности рядовой сумел пробудить в себе дар магии! И навязаться одному слишком болтливому боевому магу в ученики, будь оно всё проклято…

Однако рассиживаться было некогда. Мары слабоваты в прямом бою, но среди них оказалась тварь, отлично владеющая чарами маскировки — настолько, что почти полностью сумела укрыться от меня. И сейчас, встав спиной к лесу, я ждал. Ну, ещё направлял на проходящего довольно болезненную процедуру парня свои чары — фиолетовые молнии тончайшими щупами тянулись к нему, отсекая все лишнее. Тупиковые каналы маны, сгустки силы, что грозили в будущем ограничить его потенциал, застопорив и забив каналы навсегда… А так же медленно и аккуратно стимулировал процесс прорыва. К счастью, паренек истратил всю ману в той вспышке электричества, которая спасла ему жизнь. Хах, будто насмешка судьбы — первыми чарами будущего ученика Пепла стали молнии… Может, действительно судьба?

Впрочем, неважно. В лагере уже заканчивалась возня с марами, и у той, кто их послал, оставалось не так уж много времени. Против боевых магов в схватке лицом к лицу у этих созданий шансов фактически не было никаких, даже против Учеников. А уж про полдюжины Адептов и говорить не стоит — все твари без лишнего шума наверняка уже получили по зубам.

Я стоял, ожидая, когда тварь рискнет. Ну и рискнет ли вообще… Адепт, тем более такой сильный, как я, не мог её не привлекать — а я сейчас стоял, сбросив всякую маскировку и почти полностью сосредоточившись на парне. У неё оставалось лишь несколько десятков секунд, не более минуты — а такая вкусная добыча могла больше и не попасться… Ну же!!! Я же на твоих глазах жестоко прикончил одну из твоих товарок!

В какой-то миг меня словно пронзило острое чувство опасности. Наконец!

Прерывая поток фиолетовых разрядов, я крутанулся на мысках, уходя вниз и вбок. Костяная игла пронеслась над моей головой и улетела куда-то в сторону лагеря, разминувшись со мной на несколько сантиметров, я же успел засечь сливающуюся со снегом фигуру, что вновь восстанавливала свою маскировку. Лишь на краткий миг выйдя из незримости, она вновь стремилась провалиться в неё, но было поздно — я увидел всё, что хотел.

Красавица с чуть раскосыми глазами, явно местная уроженка, выглядела старше остальных своих товарок — лет на тридцать. Такая же нагая, прекрасная зрелая женщина уже вновь слилась с окружением, но я ударил целым каскадом молний туда, где она находилась — довольно слабые, грубо сплетённые разряды фиолетового электричества не были призваны ранить, совсем нет — я хотел повредить её маскировку своей магией.

И мне это удалось. Чары маскировки — это тебе не боевая магия, они куда тоньше, сложнее и оттого хрупче, и нарушить их работу куда проще. Если знать, куда и как бить, разумеется — и мои фиолетовые молнии прекрасно справились со своей задачей. Чуть замерцавший силуэт в десятке метров от того места, где была секунду назад предводительница группы разумных тварей, замерцало, и я добавил ещё молний, но уже прицельно, окончательно разрушив её маскировку.

В ответ в меня полетела россыпь ледяных сосулек — но это уже было вторично. Мой клинок, выпорхнув птицей из ножен, описал широкую дугу рассыпая оранжевые огненные искры от жара и сбил все зачарованные снаряды. Магию огня я тоже знаю, да.

— Поосторожнее, красавица — там мой ученик лежит, — хмыкнул я, делая шаг вперёд.

Фиолетовые разряды окончательно разрушили её маскировку, и передо мной предстала обнаженная, прекрасная женщина. Даже жаль, что людоедка, право слово… Тем, кто работал в Кондратьевских борделях до этой представительницы прекрасного пола было очень, очень далеко.

— Отпусти меня, мальчик, и я отблагодарю тебя так, как ни одна смертная не сможет, — обольстительно улыбнулась она, проводя рукой по своему телу. — Поверь, ты не пожалеешь!

— Не в этот раз, красотка, — улыбнулся я, любуясь ею. — Со мной такие номера не работают. Сдавайся, так мы оба сэкономим силы.

— Ты жесток, — ласково упрекнула она меня, вставая на колени и поднимая руки над головой — так, что бы выгоднее подчеркнуть весьма немалую грудь.

Ну что за детский сад, право слово? Будто я сисек никогда не видел…

Ледяная Молния — заклятие, вполне тянущее на ранг Мастера по сложности, но доступное и умелому Адепту, она соткала на удивление быстро и чётко. Я ответил огненным куполом, который едва не оказался пробит — сил чертовка не пожалела. По хорошему, я вполне успевал уйти с линии удара, но моя противница была не дурой — Петя Семёнов всё ещё лежал позади меня, и уворачиваться было не вариант.

Когда пламя рассеялось, погасив импульс вражеского удара, я увидел лишь почти добравшуюся до леса девку. Разумно — из лагеря уже выходили боевые маги, что не оставляло ей никакой надежды на победу, так что она выбрала сбежать.

— Позаботьтесь о парне! — крикнул я, срываясь в погоню.

Она была быстра. Достаточно быстра, что бы мои соратники не имели шанса настигнуть её, тем более в ночном лесу — но я был намного быстрее. Окутанный синими разрядами, я мчался, взяв след как хороший охотничий пёс — ведь я оставил метку, когда бил её фиолетовыми молниями. П — предусмотрительность.

Там, где ей приходилось огибать препятствия, чуть замедляться и так далее, я пёр напролом, снося всё, что мне мешалось. Она пыталась петлять и сбивать меня со следа, хитрить и изворачиваться — но я мчался напрямик, ведь вели меня не какие-то там следы, которые я по её мнению читал, а метка, служащая идеальной целью. И в конце концов, через пять минут, я её настиг.

Вот только и она оказалась весьма непроста. Огромные серые туши Сталегривых Волков разом метнулись мне на встречу — стая в два десятка особей, каким-то чудом умудрившаяся уцелеть после недавних событий, вышла прямиком на меня.

Неплохо, но слабо. Ни одной твари, способной представлять для меня сколь либо значимую угрозу, здесь не имелось. Ударив раскрытой ладонью вперёд, я породил мощную звуковую волну, от которой вся стая жалобно взвыла, забившись в судорогах. Двадцать одна молния, по разряду в каждую, за четыре секунды — я работал на максимальной скорости и пределе выдержки своих энергоканалов, но всё это окупилось сторицей. Я оказался пусть и с третью резерва, но один на один со своей жертвой, что растерянно оглядывала мёртвую стаю.

— Хорошая пробежка — залог здоровья, — отпустил я сомнительную шутку, успокаивая дыхание. — Ну что, проветрила голову? Сдавайся по хорошему, курица. По плохому будет неприятно, обещаю.

Вместо ответа она резко выбросила руку вперёд и с неё с тихим щелчком отстрелился мизинец, обернувшийся на лету костяным шипом. Меч Простолюдина мелькнул, срубая его на лету, но мара и не рассчитывала победить именно этой атакой — гибкое, сильное тело метнулось вперёд подобно атакующей змее, ловя тот миг, когда мой клинок отражал угрозу.

Покрывшись молниями, я удивил противницу — не пытаясь ни увернуться, ни отступить, я встретил её мощным встречным ударом ноги, укрепив стопу и голень чарами стихии земли. Мощный и тяжелый удар пришелся на подставленный под него локоть — и хоть конечность мары выдержала удар, но саму её швырнуло назад. Не хочешь, значит, по хорошему…

Ледяная молния? Хрен, я не дам тебе свободных трёх секунд. Мои синие молнии ударили быстрее, впиваясь в обнаженное тело и заставляя её выгнуться дугой от боли, теряя концентрацию. Пытаться замаскироваться она и не пыталась, кстати — сообразительная, поняла, что этот трюк ей больше не поможет.

Я рванул к ней, опуская меч на голову твари — плашмя, разумеется. Сейчас она — дорогой товар плюс источник информации, так что убивать нельзя. Аристократы готовы платить за этих созданий немалые деньги… В целом, мне претит рабство — но твари, что питаются людьми, не в счет. Моя совесть в их отношении даже трепыхаться не пыталась — никакой пощады и снисхождения врагам.

Но в последнюю секунду она извернулась. Всё же мара — не человек, и точно рассчитать силу так, что бы её обездвижить, не нанося ущерба, было сложно. Костяное лезвие встретило удар моего меча — эта женщина была на порядок крепче своих подчинённых. Изящная, мускулистая ножка покрылась костяной бронёй и ударила меня в бок так, что затрещали даже укреплённые магией рёбра — и это не говоря о том, что как потомственный боярин с великолепной генетикой и всеми теми зельями, что я принимал с детства, я итак был в пару-тройку раз крепче обычного человека своей комплекции.

Вторая рука метнулась к моему солнечному сплетению, но тут я окончательно рассвирепел — и выхваченный секундой ранее револьвер выплюнул одну за другой три пули, заставляя мару взвыть от боли. Раны не смертельные, особенно для такого существа, но концентрацию на бое ей сбили окончательно — пули-то зачарованные, пусть и далеко не шедевры артефактторики.

А затем мой клинок всё же оборвал её мучения. Достала, честное слово…

Путь назад был дольше, чем хотелось бы — я рвался через лес подобно носорогу, оставляя за собой отчётливые следы, но даже так это заняло минут пятнадцать. Я устал, нёс на себе тело, что стоило хоть живым, хоть мёртвым весьма немало — внутренние органы таких сильных существ весьма ценились, а этот экземпляр был весьма силён — и к тому же не собирался выжимать из себя предельную скорость — так никаких сил не напасёшься.

Уже выйдя к лагерю, я увидел, что мои товарища окончательно со всем разобрались. Солдаты вновь отправились в палатки, Семёнова утащили куда-то вглубь лагеря, потерь среди караульных не было — я успел обезвредить всех мар до начала своей погони — в общем, полный успех.

— Что с ней? — поинтересовался Приходько. — Жива?

Глава 19

Одиннадцать пойманных мар плюс притащенная лично мною их предводительница — улов знатный. Правда, мне пришлось потрудиться, накладывая на них чары сна и периодически их подпитывая, но оно того стоило. Одна только моя добыча, которая была довольно сильной особью по меркам их племени и почти дотягивала до человеческого Мастера могла стоить, по словам Приходько, около сорока тысяч золотыми — если живой и невредимой, разумеется.

Как оказалось, элитные бордели и некоторые аристократы охотно скупали этих полумонстров — экзотика привлекала тех, у кого были деньги. Разумеется, в Империи были возможности содержать разумных в покорности — довольный Кучин сходу назвал два варианта, впрочем, известных мне и по прошлому миру. Печать Смертника и Печать Подчинения — магия из разряда менталистики, сиречь магии разума. К моему сожалению, я был в ней не силён — в моём богатом магическими уловками арсенале из разряда магии разума числились некоторые приемы защиты и пара-тройка способов грубого взлома сознания.

Печать Смертника образовывала закладку, к которой вполне мог подключиться тот, для кого этого раба зачаровывали. Настраивалась она относительно просто — на ауру хозяина или с помощью некоего открытого канала, к которому имел доступ целый ряд лиц — в зависимости от того, кого туда внесёт занимающийся этим делом чародей. Такую, как правило, ставили на работниц подешевле и попроще, на которых не имело смысла тратить большие суммы денег.

Печать Подчинения же была чем-то на порядок выше. Если в первом случае раб имел относительную свободу воли — то есть мог, отчаявшись, кинуться в самоубийственной атаке на хозяина (а это гарантированное самоубийство — даже за мысли о причинении ему вреда печать карала вспышками боли, а уж при попытке убить гарантированно отправляла на тот свет), то эта печать заставляла раба искренне любить и уважать своего хозяина, ставить его приказы в приоритет и так далее — в общем, превращала разумного в идеального слугу. Вот только стоило подобное столько, что даже на мою пленницу не имело смысла ставить — слишком дорого. Оплатить несколько недель работы очень талантливого Старшего Магистра, а то и Архимага мог позволить себе далеко не каждый…

В общем, на следующий день мы отправились в путь, к Каменску. Мой новый ученик, с которым мне по возвращении пришлось немало повозиться лично, регулируя его энергетику в лучшую сторону — такое было возможно в первые часы после прорыва, пока она мягкая и податливая, и лишь с теми, кто взял первый-второй ранг, на большее моих умений не хватило бы — лежал в телеге, блаженно посапывая и набираясь сил. Так мы и двинули — я сижу с пленницами, наши товарищи чистят путь и охраняют.

К вечеру мы были на месте. В какой-то момент наша дорога влилась в куда более широкий тракт, по которому шло немало грузов, и мы прибыли к северным воротам могучей крепости, сейчас широко распахнутым. Слава богу, успели дотемна, иначе пришлось бы ночевать под стенами — в ночное время ворота были закрыты, и ради простых караванов из окрестных городков да поселений никто их открывать бы не стал.

Разместились мы на постоялом дворе, чуть дальше первого кольца стен. Ехать сдавать груз уже было поздновато, да и не наше это было уже дело — этим займутся сержант Фролов, лишенный магического дара невысокий щуплый мужичок, поставленный взамен прежнего старшины, да капитан. Впрочем, последний вполне мог сфилонить и спихнуть всё на своего зама…

— Ты куда это? — поймал я за рукав Приходько.

— Смоюсь отсюда, пока меня Кучин не запряг за него на склады идти утром, — шепотом ответил старлей. — Ты это… Номера офицеров — двухместные. Займи нам с тобой комнатёнку какую, а этот пусть другого дурака ищет. Я тоже не штаны протирать пойду — надо найти покупателей на наших зубастых красавиц. Знаю пару-тройку местечек, где за них хорошо заплатят.

— Да уж, — хмыкнул я, отпуская его. — Опять на оплату образования детей?

— За этот год оплачено, — в тон мне ответил он. — Теперь на приданое дочери и счета в банке детей, что бы им было на что жить первые годы после выпуска. Не хочу, что бы они перебивались случайными и сомнительными подработками после выпуска… Всё, я пошёл! Если Кучин будет спрашивать, скажи что я иду искать покупателей и до обеда меня можно не ждать!

Кое-чего Приходько не учел — мне требовалась комната побольше, что бы приглядывать за нашими пленницами. Так что пришлось мне с неким подобием комфорта устраиваться в шестиместной комнате, самой большой на постоялом дворе — я, Семёнов, уже начавший оправляться, да одиннадцать спящих женских тел. Впрочем, о последних я особо не парился, велев сложить их по всей комнате. Для такой кучи народу она была тесновата, но ничего — мары существа весьма выносливые в физическом плане, да к тому же спят. Полежат вповалку.

— Ты не видел Приходько? — обратился ко мне нахмуренный Кучин.

— Боюсь, господин капитан, сегодня его не будет, — развел руками я, наблюдая как девушек буквально складируют у меня в комнате. — Ушел искать тех, кто всю эту красоту раскупит, — кивнул я на наших пленниц. — До обеда, а то и дольше, не вернётся.

— Это с чего бы?! — возмутился капитан.

— Ну, думаю все мы заинтересованы в том, что бы он получил максимальную цену, разве нет? — ответил я. — Армейским скупщикам их сдавать смысла нет, не их профиль, они только за мёртвых выплачивают. Хотя и живых бы взяли…

— За три копейки, — скривился Кучин, договорив за меня. — Понял. Что ж, пусть ищет… Настя! Петренко! Ко мне! — тут же нашёл новую жертву доблестный командир роты.

Здоровенное здание, признаться честно, больше напоминало подобие казармы. Нам был выделен один из четырёх его этажей — на всех, от обозников до офицеров. Закончив с размещением своих бойцов, которым на шестерых досталась десятиместное помещение, и проконтролировав, что бы им подали нормальный, горячий ужин, я велел сержанту до утра никуда не отлучаться.

— Ваше благородие, а это… А завтра нам тоже тут весь день сидеть? — осторожно поинтересовался он. — Тут, в городе-то, и почта имеется, и магазины, и много такого, куда, стал быть, не грех бы и заглянуть…

— А ещё кабаки и бордели пошире да разнообразнее, чем в нашей дыре, — понимающе хмыкнул я.

— Зря вы так думаете, ваше благородие, — не принял он шутки. — Баб да водку мы и у нас найдем, а тут какая-никакая, а связь с родиной. Письма там отправить, перевод денежный родне сделать у кого есть… Но от баб и выпивки тоже, конечно, не откажемся — но это не главное.

М-да, боярские замашки, выработанные за семнадцать лет жизни здесь… Раньше я к людям относился иначе.

— Понял, понял, — покивал я. — Ладно. Завтра свободны до девяти вечера, затем что б были здесь. Что бы не заморачиваться, решим так — до отбытия каждый день можете проводить в городе. Но! Если будете бурагозить, устраивать пьяные дебоши или ещё как переборщите с отдыхом — я вас, конечно, постараюсь вытащить, но вы*бу и высушу так, что мало не покажется. Мы друг друга поняли, Звягинцев?

— Поняли, как не понять, ваше благородие! — обрадовался сержант. — Ей-ей, лично прослежу, что бы всё чин-чинарём было! Не дай бог кто буянить или проблем учинять удумает — сам дураку глаз на задницу натяну!

— Вот и договорились, — кивнул я.

Уже у себя в комнате я присел на кровать и потёр глаза кулаками. Длинные, очень длинные сутки, в которых я всего пару часов успел поспать, давали о себе знать — я потратил много маны и дохрена колдовал, да ещё и треснувшие рёбра, которые ещё только начали срастаться…

— Учитель… То есть господин капитан! — обратился ко мне Семёнов.

— Чего тебе? — устало взглянул я на него.

— Так вы энто… Будете меня того, ну, учить? — осторожно поинтересовался он.

— Куда уже деваться, раз меня черти с демонами дёрнули тебе обещание дать, засранец? — вздохнул я. — Тебя, кстати, как звать-то по имени?

— Петр, — ответил он.

— Так вот, Пётр — раз уж ты мой ученик, то перво-наперво запомни, что тебе предстоит научиться говорить как благородные, — наставительно поднял палец я.

— Это как?

— Это без всяких энто, ну того и прочего, — пояснил я. — Потенциал у тебя хороший — будешь меня слушаться, и Старшим Магистром станешь, а то и Архимагом. Так что наследственное дворянство тебе обеспечено. Но с другой стороны хочу сразу прояснить одну вещь — я намерен дать тебе очень многое, как своему ученику, и взамен жду от тебя лишь одного — верности мне. Что бы не случилось, как бы жизнь не повернулась — ты должен быть на моей стороне всегда и безусловно. Но то лишь первый вариант развития наших отношений.

— А какой второй? — поежившись, спросил он.

— Второй — я обучаю тебя до ранга Адепта, — ответил я. — Обучаю со всем тщанием — Адептом ты у меня будешь таким, что в пору с боярскими отпрысками будет тягаться. Но после того — наши пути разойдутся. Ты сам по себе, я сам по себе, и ничего нас связывать не будет. Все знания выше ранга Адепта будешь добывать сам, как и пытаться становиться Мастером — ко мне это отношения иметь не будет. Решай, сутки тебе на выбор.

— Я!.. — начал было парень, но я жестом остановил его.

— Не торопись с ответом! Подумай, взвесь всё и только после этого говори. Любой ответ, данный раньше чем через сутки, я не приму — мне хочется быть уверенным, что ты хорошо обдумал все перспективы.

Паренёк замолк и задумался. Вот и хорошо, вот и здорово — поспешного ответа я не приму, хочется быть уверенным, что он всё обдумает. Ведь прими он первый вариант — я буду вынужден заключить с ним договор мастера и ученика. Ведь кто есть ученики для Великих, коим я являлся? Орудия познания мира, который постоянно меняется, продолжатели их воли, те, кому они передают самое ценное, что может быть в жизни мага — все накопленные ими знания и умения, помогая избежать собственных ошибок. А они, в ответ, должны были всегда стоять на их стороне, как я и упомянул… Учитель и ученик не могут предать друг друга — это взаимные обязательства, скреплённые священной клятвой. Ученик тебе ближе кровной родни, а учитель — ближе родного отца и матери. В моей прошлой жизни у меня было семь учеников, три из которых вполне могли стать Великими, и некоторые из них ими стали, окончив ученичество.

Так что пусть думает. А пока займемся более насущными проблемами.

— Долго будешь притворяться спящей? — поинтересовался я у своего трофея.

Та никак не отреагировала, продолжая всё так же равномерно дышать. Ну да, ну да, как будто я не вижу, что твоя аура уже минут пятнадцать как одолела мои не получившие подпитки чары…

— Глаза, говорю, открой, курица, а то сейчас действительно усыплю, — повторил я уже грубее. — Или ты рассчитываешь ночью удрать? Не выйдет. Сейчас я тебя снова спать отправлю.

Мой добыча, предводительница мар, неохотно открыла глаза и села прямо на той из своих товарок, на которой лежала. С глубоким вздохом прекрасная женщина повела плечами, затем хрустнула шеей и пальцами, разгоняя кровь, а затем уставилась прямо мне в глаза. Синими, как само море, глазами, хотя я был готов поклясться — раньше они были карими.

— Ладно, ладно, чародей, я поняла — тебя не обмануть, — неохотно признала она. — Но попробовать стоило, согласись?

— Неужто ты думала, что у тебя есть хоть малейший шанс против меня? — фыркнул я. — Надеялась ночью встать, вскрыть нам глотки и, отрубив бошки, сбежать? Не хочу тебя расстраивать, но на воротах в качестве начальника охраны стоит полноценный Младший Магистр, так что шансов удрать у тебя точно не было.

— Возможно, — кивнула она. — Спорить не буду. Но я хочу узнать — почему мы все ещё живы? Почему не убил нас?

— А сама не догадываешься? — поднял я брови.

— Продать в рабство… — вздохнула она. — Скажи мне, маг — а не можем ли мы с тобой договориться? Я готова заплатить за свою свободу.

— Свободы тебе не видать ни при каких раскладах, — жестко ответил я. — Ты жрёшь людей. Радуйся, что я уготовил тебе участь дорогой шлюхи, а не источника алхимических ингредиентов. Это уже большая милость с моей стороны.

— Жру людей… Как грубо, — ответила она, бросив кокетливую улыбку уставившемуся на её грудь третьего с половиной размера Смёнову. Без всяких чар сопляка зачаровали… Он что, в борделях не бывал? — Я поглощаю источник дара лишь у магов, и то лишь у бесполезных дураков, не способных осознать опасность внезапно возникшей перед ним красавицы. Это естественный отбор.

— Для тебя — да, — кивнул я. — Даже не собираюсь читать тебе моралей на эту тему. Но видишь ли — я сам из числа этих самых магов, чьими мозгами такие как ты любите полакомиться, так что не убедила, тварь.

— Тварь… — грустно улыбнулась она. — Вы десятками тысяч истребляете обитателей лесов. И ладно неразумных — но мары, водянки, неугодные вам лешие и водяные, русалы на берегах морей, оборотни, несчастные навки… Все — разумные, все были бы не против жить с вами в мире… Но их, людей, подобное не устраивает. Всех, кого ловят — либо в рабство, либо убивают. Вот, например, я — что меня ждёт? Сделают шлюхой в дорогом борделе, либо, если повезет, в дворянскую семью чьей-то личной шлюхой… И после этого люди рассчитывают, что мы не будем к ним агрессивно относиться?! Серьёзно?!

— В твоих словах есть логика, — спокойно признал я. — Но вот что я тебе скажу — я сам человек. И как один из людей, вынужден сказать тебе так — мне вас немножко жаль, но для меня в первую очередь важен мой народ и моя раса.

— А если я скажу тебе, что могу пригодиться лично тебе, если возьмешь меня в свои слуги? — вдруг улыбнулась она.

— Чего это вдруг? — напрягся я. — Да и вообще — на кой ты мне такая зубастая и красивая нужна?

— Я могу показать, если ты обещаешь не бить, когда я начну показывать, — ответила она. — Мне потребуется использовать ману.

— Ну, действуй, — хмыкнул я.

Вместо ответа та странно повела головой слева направо, передёрнула плечами и рухнула на корточки. Грива густых, чёрных рухнула вперёд, закрывая от нас красавицу, из её груди вырвалось хриплое рычание — а затем по телу побежали волны ряби. С каждой секундой происходящее давалось моей пленнице всё тяжелее, но она не сдавалась — хрипя, рыча и катаясь по полу, она продолжала свои манипуляции, выставляющие её не в лучшем свете. Кожа и мясо плыли, меняя свои очертания, как и кости лица, да и всего тела…

— Ваше благородие, может это… её того? — опасливо шепнул мне Семёнов.

— Не торопись с это и того, — ответил я, чувствуя, как на губах расползается улыбка.

Полноценный метаморф, способный контролировать свои превращения! Да это ж настоящая находка!!!

— А так… Ты… Не изменишь… Своего мнения? — спросила с одышкой вставшая на ноги женщина.

Синие глаза, маленький курносый носик, аппетитные щечки с румянцем, задница покрупнее чем прежде, более плоская грудь, белые локоны… Типичная славянка с примесью скандинавской крови, сантиметров на десять ниже чем она была до этого… Господи, да ведь ей на поддержание облика даже мана не требуется!

— Ну как? — улыбнулась белозубая красавица. — Как тебе мой этот талант?

— У меня один вопрос — с чего ты хочешь остаться именно в моём владении? — поинтересовался я. — От ответа на этот вопрос зависит, соглашусь ли я.

— Тогда отправь своего ученика в сон. Мой ответ стоит лишь нам одним…

— С чего я должен доверять тебе? — поднял я бровь. — Вдруг ты пытаешься уменьшить количество противников в комнате, замышляя побег?

— Даже такой усталый и вымотанный, как сейчас, ты способен убить меня одним ударом, — заметила она. — Я не льщу себя надеждой. Желай ты вчера убить меня, а не поймать, и я бы даже от вашего лагеря сбежать не сумела бы.

* * *

В довольно дорогом ресторане, возможно даже самом дорогом по местным меркам — в Коронованном Медведе — сидели Морозов и Шувалов. Бояре, из знатных Родов, они прибыли в Сибирь вместе с отрядами бойцов, высланными главами их Родов на помощь Имперской Страже — в конце концов, у них имелись здесь собственные интересы. Шесть городков, самый малый из которых был сравним с Кондратьевкой у Морозовых, и два у Шуваловых.

— Слышал, что сегодня прибыла рота, в которой служит наш давний знакомый… — с улыбкой протянул Морозов.

— Который? — нахмурился Шувалов.

— Аристарх Николаевич, некогда Шуйский, — протянул Морозов, закрывая глаза и делая глубокую затяжку из трубки…

Глава 20

— Надо же, какие новости… — откинулся на спинку стула Шувалов. — Что ж, это неплохо. Я бы хотел устроить с ним дружеский спарринг. В конце концов, у меня остался незакрытый гештальт, связанный с ним.

— Хочешь померяться силами с бывшим Шуйским до того, как начнешь переход в ранг Мастера? — открыл глаза Морозов. — Без обид, Мишка, но мне кажется, что шансов у тебя маловато. Ты же видел, что он с Орловым сделал.

— Орлов — дурак и слабак, — презрительно скривился Шувалов. — Переоценивший себя и свой артефакт придурок, толком не уделявший времени тренировкам и пытавшийся задавить противника нахрапом. Я не такой, и я прекрасно понимаю, насколько он опасен. В этот раз я готов. Слишком обидно оставлять всё как есть — в конце концов, он лишь Ученик, а я пиковый Адепт!

— Тогда спешу тебя расстроить — ныне он уже Адепт, — улыбнулся Морозов. — Ты вообще не следил за его похождениями после того, как он отправился в Сибирь?

— Нет, — покачал головой здоровяк. — Я был занят — тренировки, саморазвитие, плюс родичи навалились — мол, пора бы уже и к семейным делам всерьёз подтягиваться, негоже отлынивать от обязанностей боярина. В общем, в отличии от тебя, у меня не было столько свободного времени, что бы интересоваться его жизнью.

— Вообще-то ныне я вполне себе официальный государев служащий, — заметил Морозов.

— Ага, устроившийся на какую-то синекуру, где вместо тебя работает твой человек, приставленный к тебе заместителем, пока ты в бессрочном отпуске за свой счет, — хмыкнул Шувалов. — Тоже мне, работник. Как к этому отнеслась семья, интересно? Мне бы подобного не спустили.

— Мой бессрочный, как ты верно заметил, отпуск связан с тем, что я защищаю в этих краях Империю и наши владения, — отмахнулся его собеседник. — В связи со всей этой нелепой войнушкой Род посчитал, что присутствие представителя главной семьи покажет, что мы помним и заботимся о своих подданых в этих краях. И вот я тут с отрядом родовой гвардии, болтаюсь без дела в городе, пока умудрённые жизнью и обладающие реальным опытом вояки семьи делают всю работу за меня. Я при них, так сказать, что бы опыта набираться.

А ещё в семье всерьёз задумываются о том, что бы отозвать его от Императорского Двора, показывая тем самым своё недовольство решением Императора не лезть напрямую в сибирский конфликт. Младшие дети главных семей боярских Родов традиционно отправлялись служить Имперской государственной машине — в армии или на гражданской службе, неважно — но по факту они служили символом верности и обретались при Императорском дворе.

Но в этом году Император всех удивил. Из пяти губерний, расположенных на Фронтире, он оказал действительную поддержку лишь двум. Туда отправлялись целые имперские дивизии и мощные эскадры флота, в то время как в Александровскую, Китежградскую и Николаевскую губернию были посланы лишь заверения в том, что Империя помнит своих героев и защитников, но вот прямо сейчас ничем помочь не может — неспокойно на границах с Османской и Германской Империями, и ослабить тамошние группы армий Император попросту не может. В общем, держитесь там как можете, ребята…

В отличии от простых обывателей, знать понимала, что происходит. Павлу Александровичу, тому, кого звали Вторым Императором, пришлось выкручиваться из создавшегося положения самому — ведь он сам и два его родича и были теми, кто правил данными губерниями. И, надо признать, шансов справиться своими силами у него было немного, как считалось до этого. Высшая знать замерла в ожидании его шагов — приехать в Петербург и лично просить своего царственного родича о помощи означало расписаться в собственной слабости, что могло стать серьёзным ударом по репутации. Не говоря уже о том, что Император явно выдвинул бы свои требования, суть которых подразумевала ослабление влияния Второго Императора.

Но Павел Александрович Романов показал всем, что своё прозвище он носит не зря. Сотни и тысячи офицеров русской армии подавали в отставку, что бы отправиться в Сибирь, десятки сотни Родов второго и третьего эшелона слали своих солдат и магов, собирались воздушные эскадры из частных боевых кораблей — властелин Александровска не зря десятилетиями копил тех, кто был ему чем-то обязан.

Бывшие офицеры Имперской Стражи, ушедшие в более спокойную армию, множество магов из бедных дворянских семей и даже из числа выслужившихся простолюдинов, чьё обучение в Академии Оккультных Наук он оплатил из своего кармана, главы Родов, связанных общими экономическими или политическими интересами с этим человеком — Империя пришла на помощь, пусть и не в том виде, в котором все ожидали.

Боярские Рода старались держаться подальше от внутренней кухни Романовых — но даже они не могли игнорировать брожения, начавшиеся в обществе. По той простой причине, что их владения находились в этих краях. Возник резонный вопрос — мы платим Империи повышенные налоги с этих земель, защищаем их своими силами в обычное время, но воевать с целой расой, взявшейся из ниоткуда, без поддержки государства, делая за Императора его работу, мы не подписывались. Достаточно того, что большая часть обороны европейских границ держится именно на нас. А потому симпатии в рядах боярской аристократии были скорее на стороне Павла Александровича, нежели на стороне Императора. Ведь первый активно включился в защиту их земель, выиграв им достаточно времени на переброску войск через всю страну, и сделал это без каких-либо условий, тогда как второй лишь закрыл на происходящее глаза в угоду политике. Конечно, те Рода, чьи территории располагались на землях двух других губерний, склонялись скорее на сторону Императора, но так уж вышло, что их было куда меньше.

В общем, Император сделал ход, рассчитывая, что его политический оппонент надорвётся и не сумеет справиться со своими прямыми обязанностями. Вот тогда и можно было бы осадить столь досаждающую ему фигуру… А в случае, если тот упрется и не придет на поклон к брату, то и вовсе сместить с должности генерал-губернатора. И почему-то государя мало интересовали убытки, которые при этом понесёт страна… Впрочем, уже можно было уверенно сказать, что затея государя провалилась. Ныне его брат был в глазах людей героем, он же… Естественно, вслух и при свете дня хулить правителя сильнейшего в мире государства никто бы не решился, но шепотки пошли. Опасные шепотки…

— Я слышал, так же поступило немало Родов, — тихо сказал Шувалов. — Я мало интересуюсь политикой, но слухи и сплетни… Совсем уж их избежать ни у кого не выйдет, сам понимаешь. Действительно ли в большей части Имперской Стражи прошли жесткие чистки? Говорят, в полках и батальонах, которые располагались на защите территорий дворянских городков и их здешнего имущества, было засилье офицеров из этих самых Родов. И что сейчас Павел Александрович повыкидывал их отовсюду, поставив командовать исключительно тех офицеров, в верности которых уверен?

— Это чистая правда, — кивнул Морозов. — Как ни странно, на Фронтире очень многие Рода предпочитали иметь покровителей в Петербурге, а не в Александровске. Плюс тот факт, что какое-то зверьё едва не отбросило Имперскую Стражу обратно на наши же земли, в немалой степени связан с тем, что они использовали Стражу исключительно в своих интересах, зачастую игнорируя приказы и не отправляя войска туда, куда велел Павел Александрович… В общем, он действительно расчистил эти авгиевы конюшни. Причем сделал это весьма впечатляюще — за два-три дня, разом. У него заранее были подготовлены необходимые кадры, всё было отлично рассчитано — видно, что эту операцию он готовил давно.

— Он отталкивает этим шагом местное дворянство, — покачал головой Шувалов. — Неразумно, как по мне.

— Напротив, ещё как разумно, — возразил Морозов. — Как показала практика — опереться он может лишь на Имперскую Стражу и выходцев из неё. А вот местные дворяне, фактически евшие с его рук, во многом его подвели — и он четко выказал своё недовольство. Он оказал им огромное доверие, а они едва не уничтожили его главную опору, изрядно её ослабив — Имперскую Стражу. Сотни деревень, десятки небольших городов — спалены дотла, огромные потери у Стражей, вынудившие его изрядно растрясти мошной и воспользоваться всеми доступными связями, что бы компенсировать этот ущерб… Такое прощать нельзя. Слава богу, у него оказалась достаточно твёрдая рука, и он быстро очистил эти авгиевы конюшни. Император далеко, а генерал-губернатор близко — и забывать об этом глупо.

Они помолчали, потягивая свои напитки и думая каждый о своём.

— Мутные времена тут настают, — вздохнул Шувалов. — И кто-то в этой мути поймает рыбку, а кто-то бесславно потонет.

— Вторых будет куда больше, чем первых…

* * *

— Итак, что там за история с тем, что ты хочешь служить лично мне? — спросил я, отослав Семёнова погулять и наложив несложное заклятие, что бы уберечься от прослушки.

Проводив глазами ушедшего парня, та ответила:

— За эти сутки, что я провела в твоём плену, я сумела ощутить, что ты не рождён в этом мире, — огорошила меня пленница. — Твои заклятия частенько спадали раньше времени, и просыпалась…

— Погоди-погоди, — перебил я её. — Что там насчет того, что я рождён не в этом мире? Что за чушь?

— Это не чушь! — горячо возразила она. — Я ощутила ауру твоей души! В тебе кроется огромная сила, и к тому же я ощущаю, что ты попал к нам через земли духов! Мой отец был шаманом, сильным шаманом, и часть его дара я унаследовала. Я могу чуять духов и души, так что я уверена в своей правоте. Но можешь мне ничего не объяснять — это твоё дело, и я не собираюсь досаждать тебе этим.

Демоны бы драли в посмертии этого трёхрогого, из-за которого моя душа повреждена! Видимо, эманации моей силы и тот факт, что она пришла сюда из иного мира, достаточно заметен тем, кто связан с этой областью чародейства… Но сейчас другая проблема — продавать её теперь точно нельзя. Мало ли, куда эти сведения просочатся и чем это может для меня обернуться?

— Я никому не проболтаюсь, господин! — торопливо затараторила она, увидев мой острый взгляд. — Оставь меня у себя! Ты же видишь, я могу тебе пригодиться!

— Почему решила служить мне? — повторил я вопрос.

— Я же сказала — я чувствую силу, исходящую… — начала она снова, но я перебил.

— Я понял про силу, но меня интересует другое. Сейчас я слаб, служу обычным лейтенантом, обладаю лишь рангом Адепта — так в чем твоя выгода?

— Ты наверняка быстро наберёшь силу, — пожала она плечами. — Сейчас тебе на вид семнадцать-восемнадцать, а ты уже Адепт, причем такой мощи, что я даже не слышала о таких. Ты знаешь разные заклятия, что говорит о том, что у тебя много знаний. И самое главное — моё чутье. Я хочу стать твоей слугой сейчас, в начале твоего пути, потому что тогда ты меня запомнишь как одну из тех, кто пришел к тебе на службу в числе первых. Когда ты войдёшь в силу — зачем я буду тебе нужна? А даже если и буду нужна, то буду обычной слугой, которых тысячи… Но если приду к тебе сейчас, то возможно, ты на своих будущих землях позволишь мирно жить мне и моим сородичам. Тем из них, что примут твои правила и законы, разумеется. Ну а я, с твоего позволения, буду той, кто будет ими управлять.

— В общем, ты рассчитываешь на то, что выгодно при мне устроишься, — хмыкнул я. — Но тогда у меня два вопроса. Первый — что насчет этих? Твоих подруг я точно не смогу взять в свои слуги.

Бросив короткий взгляд на своих товарок, она твёрдо посмотрела мне в глаза.

— Их судьба — это их судьба, — ответила она. — Я стала их предводительницей лишь на время этой вылазки. И кстати — лично я была против нападения на вас, считая риск слишком высоким. Но они меня не послушали и проголосовали за нападение… Дуры, одним словом. Охота — это всегда риск, и на этот раз нам не повезло.

— Второе — я не намерен держать у себя людоедку, — заявил я, кивком показывая что её ответ принят. — Питаться тебе придется исключительно органами зверей, и никак иначе.

— Звериная органы дают мало силы, — ответила она. — В силе я буду расти очень медленно. К тому же молодость будет уходить быстрее… Точно совсем нельзя?

— Совсем, — отрезал я. — Ну а насчет силы… Более чем уверен, что дорогая и качественная алхимия полностью решает этот вопрос. Докажешь свою полезность — я займусь этим вопросом лично. Согласна на эти условия?

— Да, — не раздумывая кивнула она.

— Назови своё имя.

— Алтынай, дочь Ринчина, — ответила та.

— Алтынай… Будешь для краткости Алка.

Закатав рукав, я достал нож и решительно провел лезвием по венам. Густая, багровая струйка крови потекла на пол и повинуясь моей воле начала образовывать замысловатый узор. Магия крови… Незаменимая штука в подобных делах.

Подняв взгляд, я протянул Алтынай нож.

— Вскрой вену на руке и пролей кровь на этот узор, — велел я. — Сейчас мы скрепим наш договор.

Моя будущая слуга молча выполнила моё указание. Кровь мары действительно мало отличалась от человеческой — багровая, просто немного темнее обычной, она тем не менее черной не была. Лишь тогда, когда моя мана коснулась вытекающей из её вен жидкости, она начала стремительно менять цвет, чернея и выдавая свою нечеловеческую природу.

Черно-красный узор формировался ещё несколько минут. Затем ещё минут пятнадцать я бормотал необходимые заклинания — чары такого толка были довольно капризны в таких вопросах, и одними мыслеформами в этом случае обойтись было нельзя. Так что здравствуй, старая добрая акустическая магия — не в смысле магия звука, а в смысле проговаривание всех необходимых магических слов в слух.

Кровь, наконец-то, смешалась как надо и засветилась мерным багровым свечением. Пора было приступать к финальной части заклинания.

— Раатум, ээсвилос ур-лагаш! — торжественно произнёс я, вкладывая немножко уже даже не маны, а напрямую праны, сиречь жизненной силы.

Магическая печать обратилась двумя змеями, одна — из моей крови, другая из её. Моя змея впиталась в её вены, её — в мои, и я схватил её ладонь своей, чувствуя дрожь и сильное жжение. Минута, другая — и всё прошло, даже наши раны затянулись.

— Что это было? — поинтересовалась моя новообретенная слуга.

— Если ты когда-нибудь надумаешь предать меня или солгать, я почувствую это, — устало ответил я. — И наоборот — если я захочу сделать тоже самое в твой адрес, ты это тоже ощутишь.

Она ненадолго замолчала, озадаченно разглядывая меня. А затем спросила:

— Зачем?

— Считай это жестом доверия к себе, — ответил я. — Я хочу, что бы ты точно знала — обмануть меня не выйдет, но и я тебя обманывать и предавать не стану. Только полностью уверенный в своём господине слуга может служить по настоящему верно. И вот, раз уж ты теперь служишь мне — я обещаю, я буду справедлив по отношению к тебе. И вопросом того, как тебе развиваться, не питаясь людьми, я тоже займусь.

Она прислушалась к своим ощущениям, а затем довольно кивнула. Ещё бы, кровная связь — штука такая…

— Ах, ну да — в случае предательства я смогу проклясть тебя через кровь, — будничным тоном сообщил я. — Кнут и пряник, Алка, кнут и пряник. Будешь верна — возвысишься вместе со мной. Предашь — опять же со мной и сгинешь.

— Я не предам, — заверила она.

Что ж, не врет… Таких печатей, на своей крови, я могу создать лишь пять, и расходовать их следует крайне аккуратно. Если Семёнов согласиться стать моим учеником, вторая достанется ему, остальные три же я приберегу на будущее.

Итак, у меня есть личный метаморф… Это открывает отличные перспективы — не здесь и сейчас, а в будущем, когда я вернусь в Александровск и начну создавать свой Род. Красивая, наделённая магией женщина, что полностью мне предана, может стать отличным инструментом — как минимум, в качестве шпионки. Судя по тому, что известно о марах, охмурять мужчин они умеют здорово… Осталось лишь создать для неё артефакт, что хорошо замаскирует её ауру, но право слово, уж это мне по плечу.

А ещё она точно обладает возможностью контактировать с другими разумными существами в этих краях и коренными жителями, что были здесь особой кастой. Здешние Рода иногда ведут с ними дела — с отдельными представителями, разумеется, а не в целом — и от этого и тем, и другим сплошная выгода. Ради того, что бы создать безопасные земли для своего будущего родового гнезда, я не побрезгаю взять под руку столько местных получудовищ, сколько нужно. В общем, актив она ценный, но не в ближайшее время, а в относительно отдалённой перспективе. Тут наши с Алтынай интересы полностью совпадали.

Правда, после всего этого, уже утром, пришлось объяснятся с остальными офицерами.

— В смысле — не хочешь продавать? — поднял брови Кучин. — Вообще-то, она не только твоя добыча. Деньги за её продажу должны быть разделены между всеми офицерами роты.

— Вот только гнался за ней лично я, и поймал её тоже ваш покорный слуга, — возразил я. — Так что семьдесят процентов с продажи в любом случае были бы мои. Ну а насчет оставшихся тридцати… Товарищ старший лейтенант, сколько там за неё вам предложили?

— Предварительно сговорился на сорока четырёх тысячах, — ответил Приходько. — Но, сам понимаешь, тут всё зависит от личного осмотра. Может и больше дадут, может и меньше…

— Тогда оценим её в пятьдесят тысяч, что бы никому обидно не было, — решил я. — Тридцать процентов от этой суммы — пятнадцать тысяч рублей. Вычтите эту сумму с моей доли за остальных мар, и если не хватит — я доплачу из своего кармана. Согласны?

С этим все согласились. Остальные мары в общей сложности ушли за пятьдесят семь тысяч рублей — оказывается, ценность этих дев напрямую зависела от их силы, и младшие товарки Алтынай сильной ценности из себя не представляли. Пришлось доплатить из денег, что я выручил за головы убитых мной рогачей, кругленькую сумму, но это было приемлемо.

На следующий вечер я планировал продажу тех своих трофеев, что достались мне с трупов рогачей. Артефакты, рабочие и сломанные… Ну и плюс я хотел прицениться к более менее нормальному доспеху для себя — тысяч за тридцать-сорок. На великолепие вроде того, что было у погибшего подполковника Кондратьева я не рассчитывал, конечно, но что-то вполне пристойное подобрать было можно. Шутка ли — за такие деньги можно было собрать и экипировать отряд в полсотни не самых худших бойцов, в котором ещё и пара-тройка Учеников будет. Да, довольно слабых, и основная масса будет из числа неодарённых — но во вполне нормальных доспехах и оружии, гораздо лучше экипированных, чем мы. К сожалению, хорошие броня и оружие для офицера в России были делом самого офицера, а солдат же облачали максимально экономично — всё равно долго не живут…

В общем, сидели в местном трактире, не самом худшем причем, я, Приходько, Засульский и Соболев. И тихо-мирно обсуждали новости о том, что смена руководителей подразделений случилась не только у нас — Соболев успел за день найти каких-то знакомых и узнать местные слухи — как я заметил одно до боли знакомое лицо. Лицо, которое я никак не ожидал здесь увидеть… Угадайте, о ком это я?

Глава 21

За столом сидел Игнатов. Причем, судя по окружающим его физиономиям — в окружении родственников. Кулаки у меня сжались от ярости автоматически — боль от пыток я не забыл. Сученок мучил меня неумело, да — но унижение от самого факта произошедшего жгло меня похлеще, чем память о той боли.

Два Мастера, Адепт и сам парень в ранге Ученика, плюс четвёрка мордоворотов в ранге Мастеров, сидящая за соседним от них столиком и явно являющаяся охраной… Большая сила, надо признать. Куда большая, чем то, с чем я могу позволить себе иметь дело здесь и сейчас. Будь я Мастером — меня не остановило бы и наличие Младшего Магистра вместе с ними, но разница в силе между третьим и четвёртым рангом была слишком велика, что бы рассчитывать преодолеть её в открытом бою. Одного бы я, будь у меня время на подготовку, ещё имел бы шанс прикончить, но шесть Мастеров это даже для меня сильно за гранью возможного. А жаль.

— Ты чего? — заметил мой яростный взгляд Селезнев. А затем, оглянувшись и поняв, куда я смотрю, продолжил. — Какие-то проблемы с этими типами? Может, я могу чем-то помочь?

— К сожалению, нет, — вздохнул я. — Здесь и сейчас мы бессильны. У меня претензии к уебку в ранге Ученика, но вызвать его на дуэль возможности не имеется — сам он откажется, а за него вступятся братья в ранге Мастеров. С ними же нам не справиться.

— Тогда пойдём отсюда, — вздохнул Приходько. — Если они заметят тебя сейчас, то проблем не избежать. А там — Мастера, так что нам точно не поздоровится.

— С чего бы это мы должны из-за каких-то там Мастеров из чужого Рода уходить отсюда?! — возмутился Засульский. — Попробуют доставить нам проблем — так и в моём Роду есть и Мастера, и Младшие Магистры. А наш Глава Рода и вовсе Архимаг!

— Только вот все твои родичи где-то там, далеко, а Игнатовы — вот они, — резонно заметил наш рассудительный старлей.

— Хватит, — не дал я разгореться глупому спору. — Никуда мы не пойдём. И вообще — мои личные проблемы это лишь мои проблемы.

Соболев согласно кивнул, дернув за рукав Засульского. И это было верно — прежде всего Род, а уж потом прочее. И в отличии от заучки Засульского, обычно несерьёзный балагур Соболев эту истину помнил и трактовал правильно. Самому развязывать конфликт между дворянскими Родами по глупости — верх неблагоразумия.

Пусть у Игнатовых, вроде как, и нет своего Архимага, но всё равно — в отличии от Родов из центральной части страны, являющейся наиболее безопасной, это дворянское семейство расцвело и набрало силу здесь, в Сибири, где аристократов в первую очередь оценивали по военной мощи их Родов. Что уже о многом говорило… Да и насчет отсутствия у них Архимага я тоже был неуверен.

Игнатов и его компания расселись так, что конкретно мой недруг оказался спиной ко мне. И первые пару часов действительно было всё хорошо.

— Я вот не понимаю, Аристарх — на кой чёрт тебе эта мара сдалась? — чуть захмелевшим голосом поинтересовался Соболев. — Откуда ты возьмешь денег на качественную печать, что бы подчинить эту грымзу?

— Мне полагается награда за рогачей, плюс завтра я намерен продать скупщикам их артефакты, — ответил я. — Покинуть крепость я рассчитываю с двумя-двумя с половиной сотней тысяч рублей на счету в Императорском Банке. Так что потратить я эти деньги намерен исключительно с умом. Сделаю подарок младшей сестре — будет личная служанка мара. Таким могут похвастать немногие.

— А не чересчур ли будет для семьи, без обид, простолюдинов? — удивился Засульский.

По усмешке Соболева я понял, что тому прекрасно известны нюансы моего происхождения. Впрочем, особой тайной они и не являлись — свою былую принадлежность к боярскому сословию я никогда особо не скрывал. И любой дворянин с достаточными связями вполне мог всё это разузнать без особых проблем. Да и глупо это было скрывать — ведь именно информация о том, что я из Рода Шуйских была объяснением моей необычайной осведомлённости в магии. Для тех, кто вообще задался бы подобным вопросом.

— Друг мой, наш Аристарх Николаевич вовсе не простой смертный, — хлопнул по плечу товарища Соболев. — Он до недавнего времени носил фамилию, прекрасно тебе известную.

Соболев бросил на меня вопросительный взгляд, и я коротко кивнул, давая своё согласие.

— Это какую? — прищурился Засульский.

— Шуйский. Аристарх Николаевич из боярского Рода Шуйских, сын прежнего главы этого Рода, самого молодого Мага Заклятий за последние века — Николая Шуйского, — торжественно заявил Соболев.

На некоторое время повисло за нашим столом повисла тишина. Довольно относительная — набитое посетителями заведение гудело, не давая молчанию за нашим столом стать безраздельным. Приходько всё так же невозмутимо чистил сушеную рыбу, Соболев торжественно улыбался, а Засульский вытаращился и переводил взгляд с меня на своего друга, не зная как реагировать.

— Из тех самых Шуйских? — недоверчиво уточнил наконец он.

— Тех, тех, — кивнул я. — Но ныне я — простой ненаследный дворянин по праву дара магии, не более. А вот сестра моя, которой этот подарок и предназначен — всё ещё Шуйская, причем дочь прежнего Главы. Так что для неё такая… игрушка не будет чем-то чрезмерным.

— Да-а… Тогда становится понятно, почему в тебе знаний о магии больше, чем в знакомых мне Младших Магистрах, — протянул Засульский. О причине моего изгнания или ухода из Рода он тактично не стал спрашивать. — Но тогда ведь это Игнатовы должны тебя опасаться, а не наоборот, разве нет? Даже если ты официально больше не Шуйский, у тебя, как минимум, родная сестра в их числе. А это грозит уж очень большими неприятностями если и не сейчас, то в будущем.

— Я, конечно, извиняюсь, — прервал нас Приходько. — Но может мне кто-нибудь объяснить, в чем причина такого переполоха по поводу его бывшего Рода?

— А ты знал, кто он? — спросил у него Засульский.

— Он мой подчиненный, естественно, я читал его личное дело, — ответил старлей, пожав плечами. — Ну и что? Мало ли изгнанных аристократов?

— Ну, из таких Родов — очень, очень мало, — медленно ответил Засульский. — Шуйские в первой десятке самых могущественных фамилий страны.

— Я мало понимаю в таких вещах, — спокойно сообщил Приходько. — Можно на конкретных примерах?

— Моя бывшая семья в плане военной мощи может поспорить с Имперской Стражей, — ответил я. — Основные наши владения на границе с Австро-Венгерской Империей, и потому у нас традиционно одна из сильнейших Гвардий среди аристократии. У нас в семье свой Маг Заклятий, с десяток Архимагов, под полсотни Старших Магистров… А боевые подразделения общим числом насчитывают тысяч тридцать пять человек. Плюс своя воздушная эскадра и территории, чуть-чуть уступающие размерами всей Франции. Есть Рода побогаче нашего в первой десятке, но вот по общей силе с нами сопоставимы лишь две семьи, а выше нас только одна — Романовы. И это, прошу заметить, только то, что можно узнать из общедоступных источников.

— Ну тогда не бьётся — Имперская Стража насчитывает свыше двухсот тысяч солдат, — возразил Приходько.

— Ну, пусть так, — пожал я плечами. — В целом-то ты расклады понял?

— Я понял, что ты, дружище, дурак, — вздохнул он. — Можешь, конечно, обижаться, но… Променять возможность быть в таком Роду на нашу дыру? Стремился, как и все молодые, доказать, что сам всего добьешься? А ведь будь ты сейчас не просто лейтенант Аристарх Николаевич, а боярин Шуйский — эти глисты драпали бы при твоем появлении, как кот от веника. И штаны бы в процессе пачкали бы. А так сидим тут, как дураки, и прикидываем, когда они докопаются.

Грубо. Очень, очень грубо — и, пожалуй, будь мне действительно семнадцать, я бы вызвал Приходько на дуэль. Ну или просто по морде дал бы — всё же с вызовом было бы проблематично, учитывая что он мой боевой товарищ. Но мне было куда больше, и я понимал, почему он сказал то, что сказал.

— Товарищ старший лейтенант, — металлическим голосом заметил переставший улыбаться Соболев. — Вы переходите все…

— Ты прав, старлей, — перебил его я. — По своему прав, своей собственной правдой. Правдой старого служаки, упершегося в потолок магического развития, лезущего из кожи вон и ежедневно рискующего жизнью в этих богом проклятых краях, стремясь обеспечить достойное будущее своим детям. Но ведь то — лишь твоя правда, верно? Моих обстоятельств ты знать не знаешь, а уже судишь.

— А какие такие у тебя могли быть обстоятельства? — сверкнул он глазами.

Что ж, я вновь забыл одну важную истину — мы были не в походе, нам не грозил бой в любой момент и мы сидели в кабаке. Так что мой бравый командир успел как следует заправиться — не настолько, что бы устраивать пьяные дебоши, но достаточно, что бы дать волю языку. На любимую тему — о зажравшихся аристократах.

— А это уже, Влад, лично моё дело, — отрезал я, глядя ему в глаза. — Меньше знаешь — крепче спишь. Но из уважения к тебе скажу кое-что — шансов выжить в Роду, в котором ты бывший наследник мёртвого Главы немного. Особенно когда новый Глава уже официально утвержден, а его старший сын тебя ненавидит и видит в тебе врага.

Первым отвел глаза Приходько.

— Ты прав — это не моё дело, — буркнул он. — Прости.

— Ничего страшного, — кивнул я и обратился уже ко всем. — Так что я всё тот же лейтенант и командир отделения Аристарх. А вот ты упомянул о своём, Никита…

Прежде, чем я успел перевести тему и задать вопрос Засульскому, за столом Игнатовых случилось изрядное оживление. Переведя на них взгляд, я понял, что оказался узнан и вздохнул — младший представитель Рода Игнатьевых, Антон, уже встал и с радостной ухмылкой направился к нашему столу. Ему вслед заинтересованно глядели остальные родичи, не спеша, впрочем, отправляться вместе с ним или останавливать. Видать, не сказал пока ничего.

— Какая встреча, чучело! — пьяным голосом воскликнул Игнатьев, намеренно усиливая голос магией. — В прошлую мою встречу ты мне понравился больше — когда стоял в крови на коленях и глядел снизу вверх! Не ожидал, что ты ещё здесь, не ожидал… Это ж как мне повезло!

— Ты что-то путаешь, дурень, — холодно ответил я, даже не пытаясь быть вежливым с этим пьяным животным. — В последнюю нашу встречу ты драпал, вереща как испуганная деревенская девка. Летел впереди своего визга и пачкал штаны от ужаса… Что-то поменялось? Ты набрался смелости?

Конфликт стал неизбежен, а потому следовало принимать его на своих условиях. Возможно, не самый умный вариант, но таков уж я. Бежать и прятаться, или тем более заискивать перед этой грудой дерьма? Да ни в жизнь! Пепел я или где?!

Антон Игнатьев с каждым моим словом всё сильнее наливался дурной, багровой краской. Задели поганца мои слова, задели… Что ж, давай, сделай глупость. Вызови меня на дуэль, пока ты пьян, потребуй поединка — и можешь запрашивать какие угодно условия, принимать любую алхимию и артефакты, я не против… Всё равно вскрою как свинью на бойне, от горла до пупка.

И я видел, что синька несёт придурка именно к этим заветным словам. Зелёный змей, как же ты иногда полезен… Когда твои кольца обвиваются вокруг шеи врага, а не друга, разумеется.

— Вызываю тебя, лейтенант Аристарх Николаевич, на дуэль, — в установившейся тишине голос коротышки прозвучал особенно звонко. — Насмерть. С применением любых артефактов и алхимии, здесь и сейчас!

Я с трудом удержался от того, что бы расплыться в довольной улыбке. Отлично, просто замечательно! Ты ж моя тупая свинка!

— Я принимаю твой вызов, Антон Игнатьев, — поднялся я из-за своего места. — Здесь и сейчас, насмерть. В секунданты призываю Никиту Засульского и Михаила Селезнева.

Лицо моего визави тут же прояснилось. Быстро начала исчезать пьяная багровость лица, чуть шатающееся до этого тело встало нормально, спина выпрямилась а на лице заиграла злорадная улыбка.

— Господа, вы уверены, что будете секундантами этого… наглеца? — поинтересовался он у Засульского и Соболева, не сводя с меня глаз. — Не думаю, что вам нужны лишние хлопоты из-за того, что вы оказались с Родом Игнатьевых по разные стороны баррикад.

Вообще, это было уже чистым свинством. Всё же наш актер погорелого театра немного увлекся — угрожать секундантам считалось весьма дурным тоном. А уж представителям родовитого дворянства — тем более. Например наличие в Роду Засульских целого Архимага уже делало их Родом второго эшелона — что, может, на словах звучало не слишком впечатляюще, но тем не менее делало их достаточно заметными фигурами в раскладах родной губернии. Переводя на нормальный язык — они точно не уступали Игнатьевым, и вот такие фразочки в адрес представителя их Рода были явным перебором.

— Если вы, молодой человек, каким-то чудом выживите, то ждите вызова уже от меня, — ледяным тоном ответил Селезнев.

— И от меня, — тем же тоном поддержал его Засульский. — Сдается мне, вы слишком много о себе возомнили, юноша.

Я не смотрел на Игнатьева, занятый выражениями лиц его спутников. И они все, как один, скривились после фразы, брошенной Антоном моим секундантам. Ясно-понятно… Ну чтож, сами виноваты, что этот идиот не умеет держать себя в руках. Всё же волнение и алкоголь оказали на парня своё влияние, хоть и в меньшей степени, чем он показывал. Но вмешаться и перебить его, когда он это говорил, они не могли. Зато могли исправить его ошибку сейчас. Ну или скорее попытаться это сделать — слово всё же не воробей.

— Я приношу извинения от лица своего кузена, господа, — тут же влез один из Мастеров. — Они были сказаны с горяча…

— И тем не менее — сказаны, — твёрдо оборвал его Засульский. — И сказаны им, а не вами. Так что и извиняться надлежит не вам.

Лёгкий тычок со стороны старшего родича вынудил скривившегося парня неохотно бросить:

— Прошу простить…

— Я требую извинений по форме! — неожиданно даже для нас зло рыкнул Засульский. — Вы, молодой человек, оскорбили одной фразой разом два Рода. И вы не Великий Князь, что бросать нам извинения с тем же видом, с которым собаке бросают объедки!

Новый тычок, явно более чувствительный, смотрелся уже комично. Из напряженной ситуация стремительно превращалась в какой-то анекдот, но тем не менее Игнатьев, взяв себя в руки, сделал короткий полупоклон и ответил:

— Приношу свои официальные извинения за грубость. Алкоголь и молодость помутили мой разум, и я надеюсь, что вы войдёте в моё положение.

— То-то же, — сурово ответил Засульский. — Я принимаю ваши извинения. Но в следующий раз одними словами вам не отделаться, несмотря ни на ваш алкоголизм, ни ваш возраст!

— Ну и я тоже, — подхватил Селезнев, удивлённо глядя на Никиту.

И, надо признать, поражен был не он один. Кто бы знал, что в вечно любопытствующем, наивноватом и в целом производящем впечатление типичного «ботаника» Засульском есть такая жесткая сторона? Вон как Игнатьева уел — тот будто килограмм лимонов сжевал. Да и вообще, благодаря Никите всё их семейство предстало в идиотском свете. Не публичная порка для Рода, конечно, но уж сам Антон изрядно оконфузился. И ладно посетители заведения — в собственном Роду.

— Согласно законам Российской Империи, я, Антон Игнатьев, в связи с разницей в рангах между мной и вызванным мной Аристархом Николаевичем, требую замены, дабы поединок был справедлив, — кипя от злобы, сквозь зубы произнес он ритуальную фразу. — Вместо меня будет биться мой кузен — Игнатьев Павел Васильевич.

Из-за стола поднялся тот самый единственный Адепт в из компании, кивком приветствуя меня. Мужчина лет тридцати, практически на пике своего ранга, под завязку заполненный алхимическими стимуляторами…

— И ты думал, я не пойму, что вы затеяли, дурень? — поглядел я на Антона, вспыхнувшего от моих слов. — Это же очевидно, полудурок… Вы, очевидно, два часа ждали, когда принятая алхимия подействует на вашего Павла Васильевича, а сейчас, за несколько минут до начала боя, передадите ему самые мощные артефакты, что у вас имеются, верно?

Вместо Антона, положив ему руку на плечо, ответил стоящий рядом с парнем Мастер.

— Вы лично подтвердили, что допускается любая алхимия и артефакты, — нейтральным тоном заметил он. — И время поединка тоже одобрили лично — здесь и сейчас. Так уж получилось, что у данного заведения неплохой внутренний дворик, который вполне можно использовать в целях проведения дуэли. Все необходимые документы на официальную смертельную дуэль у нас имеются, вам нужно лишь поставить подпись. Или вы отказываетесь от дуэли? Но тогда вы официально…

— Становлюсь пленником вашего Рода, — закончил я с усмешкой вместо него. — Без права на моё убийство, но до тех пор, пока не выплачу определённую судом компенсацию в качестве выкупа за свободу… Вот только я не об этом переживал. Пойдёмте.

Я встал вместе с улыбающимися друзьями.

— Ой не с тем вы связались, ой не с тем, — заухмылялся Приходько. — Ну да не я вам судья.

На это Игнатьевы нахмурились, но я на них уже не обращал внимания.

— Уважаемый, — окликнул я спешащего к нам управляющего заведения. — Веди нас на задний двор. Господа, вы ведь озаботитесь тем, что бы обеспечить защитный купол вокруг места проведения дуэли?

Мастера Рода Игнатьевых согласно закивали. Моя уверенность не то, что бы выбила их из колеи… Скорее заставила слегка усомниться. Но отступать было уже поздно и некуда — для них бы это обернулось позором. А репутация среди аристократов, даже в наших краях… Хотя не так. Скорее особенно в наших краях значила очень, очень много. И сейчас они отсюда уйдут либо ловкачами, наказавшими врага своего Рода, либо трусами и слабаками, что при таком превосходстве и на собственном поле отступили.

Подписав все необходимые бумаги, я встал на небольшой лужайке, покрытой снегом. Летом тут, вероятно, росло что-то красивое — кусты цветов или ещё что-то такое же, но сейчас всё было покрыто белым покрывалом зимы. Управляющий и хозяин данного заведения в одном лице объявил, что именно здесь будет происходить поединок — очевидно, Игнатьевы успели оплатить его услуги. Не зря же он без единого писка разрешил двум чародеям устроить здесь ристалище, во время которого перепахают весь его задний двор. Что ж, не могу винить его — обычный толстячок лет под пятьдесят, в ранге Ученика, явно когда-то вышедший в отставку офицер Имперской Стражи, выбора особого не имел. И даже так умудрился сделать кое-что, весьма меня удивившее — открыть ставки на предстоящий бой.

— Ты уверен, что сдюжишь, Аристарх? — поинтересовался обеспокоенно Засульский. — Он увешан артефактами, как новогодняя ёлка, да к тому же явно принял немало алхимии…

— Поверьте, господа, — перебил их Приходько. — В мире едва ли найдётся Адепт, способный его одолеть. Я видел, как он сражается тогда, в лесах, и уже не завидую этому, как его… Игнатьеву, короче.

Я ощутил приближение двух очень смутно знакомых аур и резко оглянулся.

— Неожиданная встреча, господа…

— Можно без имен, — улыбнулся один из подошедших.

Глава 22

— Вечер добрый, Аристарх Николаевич, — улыбнулся мне юный боярин Морозов. — Давненько не виделись. Вижу, вы всё так же энергичны?

Шувалов и Морозов, надо же. Не ожидал увидеть здесь эту парочку. Я невольно вновь бросил взгляд на окружающую толпу и особенно на их свиту, ища третье знакомое лицо, но не обнаружил его.

— Орлова с нами нет, — заметил мой взгляд Шувалов. — Мы действительно с ним отнюдь не друзья. Да и вообще, он после устроенной вами трёпки ещё только оправляется. И да — здравствуйте, Аристарх.

Он протянул мне руку для рукопожатия, и я невольно поднял бровь. Откуда такая приветливость? Я с этими ребятами не в самых лучших отношениях, по идее. Ладно ещё Морозов, но Шувалов? В своё время он мне казался неизлечимым идиотом, а тут такая дружелюбность… Тем не менее, оскорблять боярина, игнорируя его жест, я не стал и пожал протянутую мне ладонь. Пожатие у здоровяка, надо признать, было крепкое.

— Что ж, надеюсь господин Орлов поправится, — вежливо ответил я. — Не могу не признать, что удивлен вас здесь увидеть, бояре. Мне казалось, данное заведение ниже вашего уровня, разве нет?

— О, тут всё просто, — усмехнулся Морозов. — Семейство моего друга Михаила частично владеет данным заведением — четверть доли данного заведения в их собственности. И хозяин этого места счел своим долгом предупредить его о намечающемся здесь поединке. Вот мы и пришли поглядеть — всё же дуэль насмерть между обычным лейтенантом и опытным боевым магом не самого мелкого дворянского семейства не самое рядовое событие.

— Честно сказать, я подозревал, что именно вы в этом замешаны, — фыркнул Шувалов. — Ваш противник выглядит серьёзно настроенным. Петь, что скажешь?

Один из их сопровождающих в ранге Младшего Магистра, мужчина в годах, лет пятидесяти, бросил взгляд на моего визави. Я почуял мгновенно сотворенные сканирующие чары, причем отлично замаскированные — чародей отлично владел своим даром. Вот она, разница между магией бояр и дворян… Чары, используемые им, были примерно столь же сложны, что даже сам я бы применил на его ранге. Может, чуть хуже, да и то не факт.

— Кровь Саламандры, Большое Зелье Физического Усиления, Средний Эликсир Укрепления Каналов, причем изготовления семейства Берёзовых, так что изделие весьма качественное, — ответил чародей, не прекращая сканирования. — Плюс Малый Эликсир Расширения Источника… Этот человек напичкан стимуляторами по максимуму. На этот бой они не поскупились — самые сильные зелья и эликсиры из тех, которыми можно напичкать Адепта… Плюс его артефакты были бы в пору не самому бедному Младшему Магистру. Доспех, конечно, лишь Мастерский — более мощный он просто не сумеет использовать, но вот клинок уже вполне достойный руки Магистра.

Какой точный анализ… И неприятный лично для меня. Я не знал, что у него оружие Младшему Магистру впору. Это очень плохо… Да и количество алхимии, которым он себя напичкал, тоже внушало уважение. И это не говоря о том, что у него наверняка есть и иные козыри, тщательно припрятанные…

— Я смотрю, к вопросу вашего смертоубийства эти… Игнатьевы, вроде, да? Подошли весьма скрупулезно, — присвистнул Морозов. — Видимо, ваша слава умелого бойца и здесь весьма широко разошлась. Может, вы хотите замять это дело? Хотя это будет сложно…

— Не сложно, — заявил помрачневший Шувалов. — Я могу это устроить.

— И каким это образом, Миша?

— Мои люди подойдут и бросят вызов всем присутствующим Игнатьевым, — пожал он плечами. — Они, конечно, откажутся, но намёк поймут, и тогда я уже лично переговорю с их старшим. Условимся, что дуэль переносится или вовсе отменяется, в крайнем случае, скажу что убивать оппонента неприемлемо. Если они, конечно, не хотят иметь проблем с боярским Родом… А они, уверен, не хотят.

А потом я окажусь у тебя в изрядном долгу, да, Миша? Игнатьевы из кожи вон лезут что бы прибить меня сейчас как раз потому, что ощущают — я могу стать угрозой их Роду в будущем. А Шувалов, наоборот, сделает довольно выгодную инвестицию для своего Рода — возможный конфликт с какими-то там Игнатьевыми для них пустяк, а вот человек с потенциалом Мага Заклятий в должниках, тем более не являющийся членом ни одного из Родов… И пусть сейчас я мал и слаб — но лиха ль беда начало? Бояре не просто так столько веков остаются самой могущественной аристократией даже не в Империи, а во всём мире — они умеют играть в долгую и ждать.

Я неважный политик, но я так и вижу, куда такая тропа может привести. Сегодня они уладили для меня один конфликт, и я стал их должником. Что дальше? Помогать и не давать другим наложить на меня лапу, поддерживать и оказывать мелкие услуги до той поры, когда я окончательно доберусь до высоких рангов — и тогда я уже буду по уши в долгах перед их семьей. Можно действовать по разному — кто-то сам бы исподволь организовывал мне неприятности, что бы их решать, кто-то, зная мой нрав, просто вел бы дело честно — я и сам прекрасно нахожу приключения на жопу…

А потом в моменте я бы либо стал большим должником, либо мне предложили бы войти в семью через брак. И даже дали бы фамилию со всеми привилегиями действительного члена Рода. Особенно учитывая, что кровь не водица, и я из древнего и уважаемого Рода. Тогда долги спишут… И даже перспективы роста будут — может, и Старейшиной с годами стану. Бояре, в отличии от большинства остальных аристократов, никогда не стеснялись брать к себе магов со стороны не взирая на их происхождение. Это было одной из причин, почему они до сих пор столь сильны… Ну а коли я сломаю себе шею раньше, чем стану кем-то значимым — тоже ничего. Повторяю — Игнатьевы не того полёта птицы, что бы Шуваловы с ними считались.

А может, я просто надумываю, и парень предложил помощь без задних мыслей… Хотя нет, он всё же аристократ, и выгода Роду у него на первом месте.

Да и вообще — я чего, зря в это дело лез? Спасибо, конечно, этому их Младшему Магистру за то, что я теперь лучше понимаю, с чем дело имею, но это ничего не меняет. Да, я сейчас действительно рискую жизнью — этот тип имеет вполне себе реальные шансы меня прикончить, ведь я совсем без алхимии и почти без артефактов — но дело того стоит. Это будет первая кровь, которую я пролью непосредственно у самого Рода Игнатьевых — не слуг, а именно родовичей. И я намерен это сделать во что бы то ни стало.

— Если бы я хотел избежать этой дуэли, я бы вполне мог отказаться от неё отказаться самостоятельно, — покачал я головой. — Вызывающая сторона — Игнатьевы. И именно они произвели замену дерущихся — так что я вполне имел право отклонить вызов. Но, господа — я знал, на что иду, и отступаться не намерен. Однако за предложение благодарю. А теперь — мне пора заняться сокращением поголовья одного зарвавшегося Рода…

Развернувшись, я зашагал в круг, разминая шею. Рывок вправо — ряд похрустываний, влево — тоже самое… Пару раз присесть, взмахнуть руками, потянуться… Всё это было не обязательно, ибо я мог и одной лишь энергий разогнать кровь по венам, но это было своего рода ритуалом. Психологически комфортнее, что ли…

На эти мои жесты стоящие за спиной своего представителя Игнатьевы отреагировали презрительными ухмылками. Разминайся, мол, придурок, все равно сдохнешь…. Что ж, такой риск есть. И это, надо признать, изрядно будоражит кровь! Сегодня случится точка невозврата — без потери лица простить мне гибель одного из членов Рода мне не смогут. Да и не захотят… И зря.

Я сожру их всех. Истреблю без всякой жалости, вырежу всех — такова жестокая реальность и этого, и прошлого моих миров. К сожалению, в разборках аристократов нет такого понятия как пощада — если оставить в живых кого-то из поверженных врагов, они обязательно постараются отомстить. И ладно риск лично мне, подобное меня не пугало — я всегда открыт вызовам и врагам.

Но если начнут убивать моих близких? Я ведь рано или поздно заведу жену. Да и наложниц — неодобряемое церковью, но весьма распространенное явление в среде аристократов. Мне понадобится хотя бы шесть-восемь отпрысков, что бы успеть их воспитать, сделать сильными и достойными продолжателями моего имени и моих знаний. И те, кого я пощажу, могут в будущем отыграться на них.

Хотя куда-то далеко меня завели мои мысли…

— В последний раз спрашиваю — готовы ли стороны… — начал было судья традиционную фразу, но был перебит.

— Не готов! — прорычал мой визави. — Тупые вопросы не задавай. Давай уже, начинай, мне ждать недосуг!

Судьёй вызвался побыть один из Младших Магистров, пришедших с боярами. Быстренько заменив на этой должности предыдущего деятеля, не слушая никаких оправданий — тот был из слуг Игнатьевых.

В ответ на грубость Младший Магистр вскинул бровь, и Игнатьев, кувыркнувшись в воздухе, шлёпнулся на пятую точку. Гневно вскинув взгляд, он попытался открыть рот, но…

— Ещё раз нагрубите мне, и дуэль придется переносить в связи с тем, что вы отправитесь в лазарет, милейший, — спокойно сказал судья. — Я надеюсь, стимуляторы не задвинули окончательно ваш здравый смысл вам же в филейную часть организма?

Нда… Вот за что не люблю боевую алхимию — крышу рвет она похлеще многих наркотиков. Хотя она сама по себе, по сути, отчасти наркотой и является, только предназначенной для магов. Вот что его надоумило хамить дворянину на службе у боярского Рода? Тем более в ранге Младшего Магистра? Старшие маги вообще не понимают подобных шуток, даже Мастера. Что уж о Магистрах говорить — что Младших, что Старших.

— Я понял, — сдержался приведенный в чувство Адепт. — Нет, не готов к примирению.

— Я тоже не готов, — улыбнулся я, когда судья перевёл взгляд на меня.

Дождавшись, когда мой противник встанет, тот дал отмашку рукой — и одновременно арену накрыли защитные купола, оберегающие присутствующих.

Аура Адепта Рода Игнатьевых вспыхнула огромной, по меркам нашего ранга, мощью — он наконец выпустил наружу всю силу, что сдерживал до этого. Левая рука моего противника выхватила откуда-то древний на вид кремниевый пистолет. Широкое дуло старинного огнестрела уставилось прямо на меня, и по спине побежал табун мурашек — это было нечто, способное с одного попадания отправить меня на следующее перерождение.

К счастью, я успел кувыркнуться в сторону — чувствуя, как трещат от перегрузок мои связки, как я больно бьюсь о землю и качусь по снегу… Магию усиления я применить просто не успел — и хорошо, что я не стал тратить на неё время. Выстреливший из древнего артефакта поток синего пламени едва не снёс к чертям все барьеры, что ограждали присутствующих — а ведь их было несколько слоев, и держали их Мастера да Младшие Магистры!

Не оглядываясь, я напитал тело магией и рванул вдоль магического купола. Одно за другим за мной в магическую защиту врезались вражеские заклятия — Адепт Игнатьевых был подобен револьверу, что непрерывно выплевывал одну атаку за другой. Я не пытался блокировать в лоб — зачем тратить силы?

Вместо этого я медленно, но верно увеличивал поток маны в свой организм, и выводя его на самые пределы моих возможностей. Мне нужен этот бой в том числе и для того, что бы показать — меня не взять голой мощью. Артефакты, алхимия и прочее — чем не пичкай своих Адептов, на равно ранге вам меня не убить. И я хочу, что бы Игнатовы это знали, что бы они напряглись, что бы они устроили за мной полноценную охоту…

Для чего, спросите вы? На самом деле, прямой логики в этом мало. По идее нужно как можно дольше скрывать свои возможности, казаться слабее, чем есть, что бы враги меня недооценивали… Но этот поезд уже ушёл. Они понимают, что я опасен, и потому будут топить до конца.

А потому сам факт, что такое чудовище, как я, живет и набирается сил, будет давить на них психологически. Особенно на младшего Игнатьева — он будет понимать, в какой он опасности. Ведь именно он для меня главная цель… Я сломаю его морально — а затем и его родичей. Такой уж я, Пепел — мне по душе такие противостояния. Это ведь, в первую очередь, вызов самому себе — смогу ли? Потяну ли намеченную планку?

Мой меч, покрытый исключительно фиолетовыми молниями, рассёк мощную огненную стрелу, и я наконец перешел в контратаку. Рывок вправо, затем влево, снова вправо, отход назад и лобовая атака, которую противник совсем не ожидал — и, прошив поспешно воздвигнутый огненный щит Меч Простолюдина звонко ударил в зачарованный металл нагрудника.

Противника, Павла Игнатова, отбросило на пару шагов, но великолепный зачарованный клинок оставил лишь неглубокую царапину на доспехе врага — надо признать, о защите он позаботился недурно. Но это ведь только начало…

Не вставая на ноги, Игнатьев пустил круговую огненную волну и одновременно с тем заставил землю под собой резко вспучиться, придавая ему импульс для того, что бы встать на ноги. Меч и сабля скрестились, разбрасывая десятки искр — но я наконец оказался в родной стихии ближнего боя.

Синие молнии добавились к фиолетовым, и мы закружили в танце стали — закованный в латы враг просто не успевал сотворить достаточно сильной атакующей магии, что бы вновь перевести схватку на безопасную для себя дистанцию. Фехтовал он, надо признать, довольно недурно, но раз пять мой клинок всё же касался его доспехов — и всё безрезультатно. Великолепные латы полностью компенсировали моё преимущество в мастерстве.

В какой-то момент моя левая рука змеёй скользнула вперёд и я дал звонкую оплеуху своему оппоненту. Шлепок получился что надо — Раскат Грома, чары рукопашного боя, едва не оглушили врага. Тот закачался и отступил на несколько шагов, и я вскинул меч над головой, готовя мощные атакующие чары — и на этом он меня подловил.

От сабли я каким-то чудом успел сместиться. Но вот вторая его рука, уже давно свободная от кремниевого пистолета, с хрустом сломала мне нос. Я успел смягчить удар, начав отпрыгивать назад ещё до встречи моего лица с закованным в латную перчатку кулаком. И даже успел использовать фиолетовые молнии, разрушая пламенные языки на руке врага — но больно было всё равно.

Я спиной пробороздил жидкую грязь, в которую превратилась наша дуэльная площадка от огненных чар противника. Здоровенное колесо из пламени шлёпнулось туда, где я был секунду назад — преодолевая боль, я успел сместиться в сторону. С лезвия клинка сорвалась мощная шаровая молния, которая была перехвачена земляным щитом оппонента.

Больно, ссука! Ну да ничего… Как много времени прошло с тех пор, когда я в последний раз дрался с кем-то на равных, не используя никаких уловок? Пожалуй, это было впервые в моей нынешней жизни… И пусть на стороне противника алхимия и артефакты — но учитывая, что ему противостоит один из Великих, проживший три века в качестве боевого мага, сложно сказать, у кого больше преимуществ! Вот это мне нравится — враг моего ранга, способный дать мне отпор!

Азарт схватки начал охватывать меня. Я размытой тенью рванул вперёд, без труда сокрушая обе огненных стрелы, направленных в меня. Сабля и меч вновь столкнулись, но теперь я бился на полную, не скрывая ничего из доступного мне сейчас арсенала. Подсечки, удары ногами и левой рукой, резкие и неожиданные манёвры — и всё это с полным использованием магии звука… Я бился с полной самоотдачей, стремясь лишь к тому, что бы поскорее убить врага — и ход боя начал меняться в мою пользу.

Многие из зрителей, особенно из тех, кто был низких рангов, морщились и зажимали ладонями уши — любой мой удар теперь сопровождался раскатами направленного грома. Непривычный и невиданный здесь стиль боя, он, надо сказать, оказался не настолько эффективен, как можно было ожидать — накачанный стимуляторами Игнатьев и не думал впадать в панику от постоянных ударов магии звука.

Сабля, окутанная бирюзовым свечением, сумела достать меня — враг попросту пропустил удар меча, уповая на крепость своего доспеха. Пошёл в размен… Длинная полоса от левого плеча до правого бедра рассекла мой мундир, оставляя не слишком глубокую, но весьма болезненную и опасную рану — но я был готов.

Противник решил, что подловил меня и идет на выгодный размен… Зря. Я раз за разом бил в точку на правом наплечнике врага, используя лишь фиолетовые молнии, и в итоге добился своего — почти полностью вывел из строя чары его доспеха на этом участке. И потому ставший полностью синим от вложенной в него мощи Меч Простолюдина сделал ровно то, на что я рассчитывал — отсёк начисто вражескую ведущую руку с зажатым в ней оружием.

К чести Игнатьева, он не закричал от боли. И даже не потерял концентрации — обутая в стальной сапог нога ударила мне в грудь, отбрасывая меня назад. Левая же рука выхватила небольшой кинжал с пояса — и тонкая полоска серебристой стали метнулась прямо ко мне.

Ударившую от меня молнию кинжал проигнорировал начисто. Как и взмах меча — движение вышло неловким и я просто промазал. Однако спас меня давишный наплечник, на который я потратил столько денег… Предмет защитной амуниции, чьим главным свойством были заложенные в него исцеляющие чары, остановил брошенную врагом гадость — однако осыпался безвредным пеплом, обнажая плечо. Опасную в меня гадость метнули…

— Сдохни-и-и-и — и-и!!!!!! — взревел разъяренным быком мой враг.

Полыхнувшая жгучим, обжигающим пламенем фигура помчалась прямо на меня. Вот он, момент истины…

Каналы маны затрещали от чудовищной нагрузки, когда я вытянул вперёд Меч Простолюдина. На самом кончике клинка образовалось крохотное завихрение воздуха, объемом не более трех сантиметров. Мелькнули искорки синих и фиолетовых молний — моё новое заклинание, созданное на основе выменянных у Ильи Муромского заклятия чар, пошло в ход. Не идеал, конечно — но в данный момент это было моей ультимативной способностью.

Пылающая алым, кровавым пламенем ладонь Игнатьева напоролась на крохотный шар воздуха и молний, и всё вокруг обратилось смерчем бушующих энергий. Три секунды два атакующих заклятия выясняли, что могущественнее — грубая мощь и огромный объем маны и жизненной силы у пламенных чар или тонкие и сложные плетения великолепного атакующего заклятия, сложности которых не постыдился бы и Младший Магистр…

Когда обгорелые, разорванные в клочья куски тела Павла Игнатьева начали падать вокруг меня как крупинки кровавого града, всем стало очевидно, что именно сильнее.

— Ты… будешь… следующим… — указал я Мечом Простолюдина на бледного, не верящего в произошедшее младшего Игнатьева. — Трус.

Глава 23

Разумеется, следующим Игнатьев не стал. Во первых, я был не в форме, во вторых — пацан отчаянно трусил. И скрывал это за маской злости, но думаю этим он никого обмануть не смог. В общем, распрощавшись с Морозовым и Шуваловым, я отправился в компании своих товарищей обратно в номер.

На следующее утро, незадолго до нашей отправки обратно, я принял клятву от своего нового ученика. Первого под этими небесами. Что ж, как бы тебе не пожалеть о своем выборе, Петя Семенов — наставник я весьма строгий.

Алтынай осталась здесь, в городе. Её задача была проста — забрать заказанный мной для неё набор артефактов, довольно недорогих, но весьма полезных с учетом её особых способностей, а затем самостоятельно добраться в Кондратьевку. Хочу, что бы она на время пропала с радаров всех, кто в курсе её происхождения — к моему облегчению, мара и самостоятельно умела менять свою ауру под человеческую. Правда, из-за этого остальные её магические способности на время подобной трансформы значительно слабели, ну да ничего, справится. Задача несложная — приехать ко мне в поселение и там уже ждать приказов.

Сумма моих накоплений позволяла вздохнуть свободно — когда я стану Мастером, на сбор собственного небольшого отряда охотников мне средств хватит уже с гарантией. Так что сейчас оставалось лишь одно — дождаться, когда я возьму вожделенный ранг, что разделяет миллионы младших магов от статуса вполне себе заметных членов общества. Не самый его верх, конечно, лишь первая ступень на, скажем так, средний слой — но уже весьма и весьма немало. Это здесь, на Фронтире, таких чародеев куда ни плюнь, везде хоть в пару попадёшь, а так-то они персоны нечастые.

Обратный путь вышел куда проще и быстрее. В этот раз метели не было, погода стояла ясная, пусть и холодная, а потому пусть и глубокой ночью, но в тот же день мы уже были у закрытых ворот поселения, в котором базировался наш полк. Всё же обратно мы шли уже налегке, скинув весь груз.

— Открывайте! — требовательно грохнул кулаком по воротам Кучин.

— Кто такие? — недоверчиво поинтересовались с верхушки стены.

— Деды Пихто! — рыкнул капитан. — Я тебя, образина, в нарядах сгною! Что, не видишь — свои?

— Свои в это время по гарнизонам сидят, или на худой конец в палатках на ночевке, — ответил другой голос. Судя по ауре, говоривший и сам был Адептом, а потому перед нашим командиром особого пиетета не испытывал. — Представьтесь!

В общем, минут пятнадцать перегавкиваний, и мы едва не отправились ночевать под открытым небом — Кучин, недовольный долгой дорогой, ругался на чем свет стоит. В конце концов нам повезло — высокое начальство в виде командира батальона, явившись по едва не поднявшейся тревоге, внутрь нас приказало пропустить. Но втык Кучину, конечно, всё равно устроили — но до этого нам дело не было. Нетерпеливому капитану ещё несколько часов назад было сказано, что лучше в поле переночевать, чем идти до конца, и раз не послушал — его проблемы. Чай, не маленький.

И потянулись дни. Посёлок гудел — новое начальство не просто на словах заявило о том, что порядке в полку изменятся. Постоянные стрельбы, боезапас на которые прежде таинственным образом оседал в карманах руководства из числа Кондратьевых, регулярные совместные тренировки офицеров, которые прежде тоже особым почетом не пользовались, усиленные патрули в окрестности, регулярные облавы на логовища уцелевших монстров… Сказать, что прежде жилось просто, было бы изрядным преувеличением, конечно, но то, что происходило сейчас выматывало даже меня.

Но вместе с тем и радовало. Я прямо видел, как на глаз повышается общий уровень боеспособности полка. Месяц, один месяц — и рядовые бойцы перестали быть в большинстве своем почти одноразовым пушечным мясом. У них повысилась меткость, скорость перезарядки, дисциплина, даже физические кондиции — Павел Александрович и его люди не скупясь слали в промышленных масштабах пусть простейшую и самую дешевую, но алхимию усиления.

Один фиал зелья на завтрак, три разноцветных таблетки в обед и один эликсир на ужин — всё это принимать строго перед приемом пищи. Вот таким рационом ныне потчевали рядовых солдат, и даже за один месяц стало видно, что они стали куда крепче и выносливее физически. Недорогой набор препаратов, относительно недорогой, конечно, пригодный для простых смертных, в масштабах Имперской Стражи стоил баснословных денег — это были миллиарды золотых каждый месяц. Невозможные, невероятное цифры…

— Меня немного пугает, куда дело движется, — поделился я с Селезневым, Засульским и Приходько, попивая зимним вечером светлое пиво из здоровенной кружки.

— Ты про то, какие средства идут сейчас в Стражу? — поднял бровь Селезнев. — Согласен. Нас готовят к чему-то большому, к действительно большой войне, и никак иначе. Даже думать не хочу, какие у нас шансы всё это пережить.

— У вас — очень малые, — как всегда пессимистично заметил Приходько.

— Это с чего бы?! — возмутился Засульский.

Надо сказать, за это время у нас сложилась вполне себе дружная компания. Даже вечно угрюмый Приходько, что был вдвое старше ребят, прижился весьма органично. И мы не упускали случая пропустить по кружечке в свободное от навалившихся обязанностей время, как сейчас.

Кабак «Жареный Кабан», как и все заведения в Кондратьевке, принадлежал, разумеется, правящему здесь Роду. Но вот подавальщицей здесь уже третью неделю работала моя новая слуга. Впрочем, никто знать не знал, что Алтынай — мара. Иначе смысл был бы огород городить? В невысокой девице с аппетитной задницей и симпатичным личиком ни один из посетителей заведения не подозревал смертоносного существа, не отказывавшего себе в прошлом полакомиться человечиной. Я же беззастенчиво пользовался тем, что в отличии от многих других, мне тут наливали неразбавленный напиток — моя слуга за этим следила строго, ибо сама нас и обслуживала. Как подозревали многие — была влюблена в статного брюнета-лейтенанта. Правду же знать им было необязательно…

— С того, что вы, молодые, вечно стремитесь доказать окружающим свою удаль, — ответил Приходько. — Лезете, куда не просят, геройствуете там, где нужно просто отступить, считаете что мир вертится вокруг вас и вы никогда не умрёте… Потому и мрут тут люди — что маги, что бездарные, и благородные, и простолюдины вроде меня.

— Ты, спешу напомнить, ненаследственный дворянин со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями, — хмыкнул я. — Так что не прибедняйся. Ни один простолюдин, знающий что ты маг, уже никогда в тебе не увидит ровню.

— Да хоть бы и так, — пожал он плечами. — Но в одном я с вами согласен — по весне станет очень жарко. Сейчас, зимой, никто не пойдёт вглубь лесов к Разлому, но стоит потеплеть и сойти снегам, как где-нибудь к маю начнется заварушка, от которой чертям в аду станет тошно. Помяните моё слово — все там сдохнем.

На это мы все втроем лишь синхронно вздохнули и закатили глаза. Готовность сдохнуть Приходько и его фатализм уже стала его визитной карточкой. Я за все века своей жизни ни разу не встречал человека, который был бы настолько заражен убежденностью в скорой смерти. И при этом почти полвека землю топтал!

— Слышал, скоро для пехоты начнут новую амуницию ввозить, — поделился Засулский. — Не то убожество, что они носят на себе сейчас, а полноценные доспехи с пусть примитивным, но зачарованием на укрепление доспеха и так далее. Да и артиллерию нам усилят тремя новыми ГП-3 — новейшие гаубицы, их выпуск лишь недавно наладили…

Откуда-то сбоку до меня донеслась слабенькая эманация магии. Настолько слабая, что сидящие со мной за одним столом люди не ощутили её, да и сам бы я наверное не обратил на неё внимания — если бы не заметил боковым зрением, как Алтынай одним движением метнула куда-то свой поднос и напружинилась, готовясь к прыжку.

Воздух и Молнии тут же сплелись в защитный барьер, в который ударила тоненькая, почти незаметная глазу игла. Мой барьер сперва остановил необычный заряд, а затем, в тот же миг, уничтожил ударом молнии — Воздух и Молнии не лучшие чары для защиты, и мой барьер скорее уничтожал угрозу, чем отражал. Активная атакующая защита, так сказать…

Девушка метнулась вперед в длинном, достойном лесной рыси прыжке и успела цапнуть пытающуюся сбежать женщину лет за сорок. К счастью, опасаясь навредить своей подчиненной, я не использовал атакующих чар, ограничившись лишь защитой. Инстинкты у меня они такие, своеобразные — сперва прибей, затем спроси.

В таверне не воцарился хаос. Здесь в основном собирались местные маги-охотники, чародеи на службе у Кондратьевых из числа бывших вояк, да младшие офицеры полка — народ был шуганый и к опасности привычный. Даже забавно было поглядеть, как десятки различных защитных заклинаний разом окутали присутствующих, что уже выдергивали оружие.

Две женщины, сцепившись, покатились по полу. Несколько секунд казалось, что они бьются на равных, но затем озверевшая Алтынай оказалась сверху и придавила коленом горло своей оппонентке. Обе руки её противницы оказались зажаты второй ногой девушки, одна из рук вцепилась той в волосы, второй же она безжалостно трижды впечатала бедолаге в живот.

— Не дёргайся, дрянь! — разъяренно зашипела моя прислужница. — Не то все патлы повыдергриваю!

Признаться честно, я на миг залюбовался изящно изогнутой девушкой. Была в ней грация и плавность дикой лесной кошки, не отнимешь… Но не время любоваться. Я снял чары и, приблизившись, присел на корточки перед схваченной женщиной. Первая оценка оказалась слегка неверной — лет пятьдесят, а не сорок, морщинки в уголках глаз и губ вкупе с прядями седых волос в довольно густой ещё гриве русых волос плюс аура Подмастерья… Кто же ты такая, интересно?

— Кто ты? — решил я прояснить этот момент. — Кем послана и чего хотела?

Глядя на плотно сжатые губы и упрямый взгляд, я понял — просто так она не расколется. Что ж, будем действовать жестче…

Когда я поднес к её лицу палец с зажженным на его кончике огоньком к плечу пленницы, я уловил, как вокруг меня собралось кольцо из присутствующих магов.

— Это Марфа-травница, лейтенант, — обратился ко мне угрюмый здоровяк в ранге Адепта. Один из местных, вышедших в отставку и оставшихся в Кондратьевке. — Отпустил бы ты её…

— С чего бы? — вскинул я брови, глядя на него. — Ты, собственно, вообще кто такой, что бы мне указывать? Эта тварь на меня напала, и я в своём праве.

— Это девка здешняя на неё напала, — возразил он мне. — И ты чего-то колдовать начал без причины. За что, кстати, штраф полагается… Ну да то не моя забота. А Марфу-то отпустите, по хорошему прошу. Могу ведь и по плохому…

Я огляделся и чертыхнулся про себя. Ученики и немногочисленные Адепты из местных угрюмой кучей подошли к нам и мрачно смотрели, явно разделяя позицию здоровяка. Не то, что бы я кого-то из них боялся, но не устраивать же тут побоище? Иглу, пожалуй, успел засечь лишь я, ибо именно моя магия её уничтожила, да что-то почуявшая Алтынай. И как теперь доказать, что мы правы?

— А ты, Микула, смотрю умнее с годами-то не стал, а? — неожиданно заговорил Приходько. — Всё лезешь, куда не просят… А ну отошли от парня, стадо скотоложцев! — внезапно рыкнул он. — И угрозы свои трубочкой сверни да в задницу свою лохматую засунь! Или мне напомнить тебе, что бывает, если задеваешь кого из Стражей?

К моему удивлению, слова нашего старлея не прошли даром. Многие из стоящих за спиной Микулы явно заколебались, взглянув на старлея — Влада Приходько в Кондратьевке знали, пожалуй, все от мала до велика. Самый долго служащий в рядах Стражи ветеран — это тебе не в лужу пернуть.

— А ты попробуй, старый ты пень! — воинственно задрал украшенный густой бородой подбородок здоровяк. — Я тебе кости-то самому все посчитаю! Ваш бесноватый Марфу почем зря обидел, а я молчать, по твоему, должен? В наших краях…

— Я получше твоего знаю, что и как принято в наших краях, дурень, — оборвал его Приходько вставая. — Ну вызови его на дуэль, покажи, чего стоишь. Ты только не смотри, что пацан молод ещё — он десяток таких, как мы с тобой, узлом завяжет. А Марфа твоя… Эта ворчливая ведьма мне никогда не нравилась. Якшается с кем попало, за травки свои дерёт в три дорога… Аристарх, что она сделала?

— В меня едва не попала игла, — ответил я. — Думаю, явно отравленная. К сожалению, я уничтожил её своей защитой, но в том, что её отправила она, могу поклясться.

— Вот видишь, Микула? — повернулся он к здоровяку. — Парень в своём праве.

— Это лишь слова! — возразил он. — Игла, говоришь? Уничтожил? Да я так же могу заявить, что он меня прикончить пытался и напасть.

— Захоти я тебя прикончить, ты бы уже сдох, клоун, — процедил я и оглядел остальных, теряя терпение. — Если кто сейчас попробует этой твари помочь, меня не вините. Покалечу каждого.

— Вот-вот, — ухмыльнулся Приходько. — Я бы на вашем месте ему поверил. Парень шутить не умеет… А коли не верите — так может мне остальных имперцев свистнуть? Вы ж знаете, за своего брата наши стоят крепко… Так что давайте-ка, братцы, обойдемся без лишних проблем и нам, и вам? Эй, девка — обыщи эту курву. Всё, что найдёшь, выкладывай прямо тут, на пол.

Алтынай бросила вопросительный взгляд на меня, и я кивнул. Один короткий, но размашистый удар в висок — и застонавшая Марфа-травница, или кем она там была, лишилась сознания и с тихим стоном отошла в царство грёз. Микула дёрнулся было, вскидывая руку, к Алтынай, но шутить я не собирался — Меч Простолюдина, с которым я никогда не расставался, змеёй вспорхнул из ножен, прижимаясь к его горлу.

— Если ты, баран, чего-то не понял из слов Влада, я тебе сам всё растолкую, — зарычал я. Достали эти дуболомы! — Каждого, кто сейчас попробует влезть в это дело, я лично вызову на дуэль и отделаю хлеще, чем бог черепаху.

— Ну так рискни! — рыкнул в ответ здоровяк.

Спорить с этим индивидом я уже не стал. Убрав меч в ножны, я выпрямился поглядел на него в упор. В силу юности моего нынешнего тела, особо крупных габаритов я пока набрать не успел, но ростом ему почти не уступал, так что наши глаза были на одном уровне.

— Давай так. Я тебя сейчас разок ударю, и если выстоишь — пусть твоя Марфа идёт с миром. Но коли не выдержишь — ты закроешь, наконец, рот, и перестанешь мне под ноги лезть. Идёт?

— А с чего мне позволять тебе лупить себя? И что это вообще докажет в этом споре, придурок? — вскинул он бровь, нагло ухмыляясь.

— После моего удара ты ударишь меня трижды, — ввел я дополнительный пункт. — Не знаю, трахаешь ты эту Марфу, в сговоре с ней или она твоя родственница, мне насрать… Но обещаю — один мой удар в обмен на три твои. Плюс ты можешь использовать что угодно для защиты, я же не буду защищаться никак. Или струсил перед парнем, которому и двадцати нет? Всё это — без магии, чистая сила.

Желваки здоровяка набухли от гнева. Что, задело? Я ведь раза в два, а то и больше, младше тебя. Ну давай, прими вызов, покажи, что ты не трус!

— Давай, — согласился он. — Бей, сопляк!

В следующую секунду мой кулак с проворотом и мерзким хрустом врезался в солнечное сплетение бородача, ломая кости и круша слабенькие чары укрепления тела. Ну а что ты ожидал от такого, как я, придурок?

Обмякшее тело безвольно рухнуло вниз, я же равнодушно повернулся к остальным.

— Сейчас мы обыщем Марфу. Что бы не было вопросов — обыщет её она, как другая женщина. Все согласны? И оттащите этого дурня к лекарю.

Одаренные народ, конечно, живучий, но всё же… А я пока разберусь, что тут твориться. Только вот покушений на свою шкуру мне не хватало для полного счастья…

Глава 24

— Учитель, ты уверен, что нам не пора назад? — спросил, зябко ёжась, Петя. — По-моему, ритуал стоило бы провести в городе, под защитой его стен.

Я промолчал, глядя в потрескивающие языки пламени небольшого костерка. Сырые дрова шипели и плевались, недовольные своей судьбой, но деваться им было некуда — пламя, которым я разжигал этот костерок, было насквозь магическим. В небольшом котелке, подвешенном над огнем, булькала мрачное варево — сердце снежного барса, весьма могучего и хитрого зверя, с которым не всякий Младший Магистр справиться.

Варилось оно, надо сказать, тоже не в воде — десятки редких и очень дорогих ингредиентов, добытых в матушке-Сибири, плюс кровь здоровенного Земляного Медведя. Зверушка уровнем магических сил соответствующая Мастеру доставила проблем даже больше, чем Снежный Барс, что по идее был куда сильнее. Вот только победить ни одного, ни второго в открытом бою моя небольшая группа, в которую входили я, Алтынай и Семёнов, ни за что не смогли бы. А потому нам пришлось немало повозиться, выстраивая целую систему ловушек, что бы угробить одного за другим обоих грозных хищников.

Барса мы сумели заманить в тщательно замаскированную яму, заполненную водой. Я убил три недели на то, что создать ритуальный круг необходимой мощности, затем ещё неделю что бы напитать его маной и лишь после этого в самом его центре Петя на пару с Алтынай вырыли яму диаметром в десяток метров и глубиной четыре.

Затем настил из веток, присыпанный снегом, и мощное заклятие иллюзии, не говоря уже о чарах, не позволявших замёрзнуть воде… И всё это на месте выхода небольшого источника маны, даже более слабого, чем тот, который я использовал в бою с рогачами.

Ну а потом долгий несколько часов погони опаснейшего хищника за Алтынай, что взяла на себя роль приманки, короткая схватка — и тварь оказалась там, где мы хотели. Дальше уже было дело техники, как говорят артефакторы — я привел в действие чары, и потоки колдовского электричества обрушились на попавшее в ловушку существо.

И даже так это было весьма трудно. Обладающий немалым запасом собственных сил зверь защищался отчаянно, до конца сражаясь за свою жизнь, как и положено альфа-хищнику. К счастью, жертву мы подобрали не случайным образом. По словам Алтынай, несмотря на всю свою силу и мощь, у барса была крайне слабая защита для существа его уровня. Хищник не привык к размену ударами — он нападал и, если понимал что бой быстро не закончится и одним-двумя ударами его не выиграть, как правило отступал.

Но даже так моя ловушка разрядилась раньше, чем зверь погиб. Обессиленный, потративший почти всю ману и изрядно подпалённый мокрый зверь в какой-то момент выбрался наружу — а я, к сожалению, отдал всего себя управлению многолучевой звездой и был уже не боеспособен.

К счастью, меня выручили спутники. Алтынай, приняв свой боевой облик, ринулась на перерез твари и сумела связать его боем секунд на десять. Продлись схватка чуть дольше, и даже несмотря на всю плачевность своего состояния, грозный хищник порвал бы мою слугу — но тут проявил себя Петя. Пущенная меткой рукой зачарованная пуля вошла чудовищу точно в левый глаз и разорвала мозг, положив конец схватке…

— Нам нельзя возвращаться в город до того, как господин проведёт ритуал! — резко возразила Алтынай. — Мы и ушли оттуда как раз из-за того, что там слишком опасно! А уж в момент ритуала люди Игнатьевых обязательно воспользуются возможностью и убьют его!

Перевязанная левая рука при этом дернулась, от чего мара скривилась и зашипела. Да-да, с косолапым хозяином лесов вышло сложнее, я ведь говорил? Попятнанными ушли все… Ну да главное что живы, остальное маловажно.

Семёнов возражать красавице не рискнул, лишь бросив украдкой взгляд на прекрасную сибирячку. Алтынай в лесах использовала свой настоящий облик, так что на грозную красавицу мальчик запал окончательно и бесповоротно. Впрочем, я в это дело не лез — амурные дела моей слуги и моего ученика их личное дело. Хотя какие там амуры… Пока всё, на что хватало паренька, это украдкой любоваться красавицей и покрываться пунцовой краской при встрече глазами. Сама же красавица, будучи взрослой и опытной женщиной с не самой простой судьбой явно все видела и понимала, но предпочитала не обращать на это никакого внимания.

— Хватит споров, — не дал я продолжить маре. — Ритуал пройдёт здесь, и лишь потом мы отправимся назад. Я так решил.

Кстати, я видимо забыл упомянуть, как мы здесь оказались и где, собственно, это самое «здесь», верно? Так вот, тут всё просто — оставаться в городе, где тебя за неделю разок попробовали уколоть ядовитой иглой, дважды сыпали в пищу яд а затем и вовсе подложили небольшой магический снаряд в твоей собственной спальне было глупо. И к сожалению, никаких прямых улик, уличающих в этом Род Игнатьевых, найти не удавалось. Ту же Марфу, единственную, кого удалось поймать на горячем, наняли через четвертые руки, так что та просто не могла указать на моих истинных врагов.

После бомбы, которую я вовремя обнаружил, у меня состоялся разговор с Дорониным. Командир полка вызвал меня к себе, и в его кабинете у нас состоялась короткая беседа по этому поводу.

— Я в курсе твоих проблем с Игнатьевыми, — без обиняков взял он быка за рога. — Сам понимаешь, у меня нет возможности тебя защитить, учитывая что улик против них нет. С другой стороны, оставить всё как есть я тоже не могу — рано или поздно они либо тебя достанут, либо кого-то в этом и вовсе незамешанного ненароком прикончат. Так что у меня для тебя лишь два варианта, Аристарх.

— Какие? — поинтересовался я, сам прекрасно всё понимая.

— Первое — я уволю тебя в запас и ты отправишься в европейскую часть Империи. Желательно на земли своего бывшего Рода — уж туда Игнатьевы точно не дотянутся. Хотя и семья твоей матери в Петербурге вполне сможет тебя защитить — они ведь не последние люди в тамошней дворянской среде. Далеко не первые, но и не последние.

— Этот вариант мне не подходит, господин подполковник, — покачал я головой. — Я не побегу.

— Да, я чего-то такого и ожидал, — вздохнул он. — Но знаешь, иногда отступить — самое разумное решение. У тебя впереди огромное и светлое будущее, и отыграться ты ещё успеешь. А то и примириться… Стоит ли продолжать упорствовать?

Ничего-то ты не понимаешь, товарищ подполковник Доронин… Я — Пепел, первый среди Великих своей прошлой Российской Империи, просто не могу отступить перед какими-то там Игнатьевыми. Потому что мне перед собой потом будет стыдно. Да и вообще — у меня есть вполне реальные шансы на успех, ведь я прекрасно понимаю, каким будет его второе предложение. И я намерен его принять. Да что там принять — я и сам бы скоро пришел просить о том же.

— Второй вариант — уходи в леса, — вздохнул мой бывший командир роты. — Я назначу тебя в лесные егеря, в разведроту. Там, сам знаешь, одни маги. Будешь бродить в местных чащобах, благо их успели подзачистить осенью, после поражения рогачей. Отправитесь до лета — а уже в июне начнется кампания против рогачей, когда леса подсохнут. Тогда, в действующей армии, отправленной в поход, Игнатьевы не сумеют тебя достать.

— Только у меня одна просьба, господин подполковник. Осмелюсь попросить не отправлять со мной никого. Я возьму с собой рядового Петра Семёнова, которого я взялся обучать магии, и отправлюсь в леса вместе с ним.

— Что, на свою мару полагаешься? — усмехнулся Доронин. — Так ей доверяешь? Да не удивляйся, я в курсе о ней. Больно уж очевидно, что девка в трактире — та самая пленница, что ты за свой счет выкупил. Что ж… Насколько ты уверен, что она тебя не предаст?

— На сто процентов, — ответил я убежденно. — Так что, дозволите?

И вот уже начало марта. Три месяца и десять дней, как мы в этих лесах. Новый год тоже, кстати, встречали здесь… С марой мне очень, очень повезло. В лесах Сибири девушка чувствовала себя как дома, прекрасно ориентируясь в реалиях земель за чертой Фронтира. И да — я решил, что слишком велик шанс нарваться на засланного недругами чародея, если бродить в тех землях, что были под пусть и относительным, но контролем людских поселений — и потому мы смело двинули туда, на земли тварей…

Сибирь этого мира действительно невероятно богата. Неудивительно, что в этой реальности старших магов куда больше, чем в моём прошлом — такое изобилие разлитой буквально в воздухе маны не могло не сказываться на местной флоре и фауне. И пусть она от этого стала куда более опасной и зубастой, чем я запомнил по прежней жизни — но и выгоды от неё были невероятны. А ведь я даже далеко не лучший алхимик — так, Старший Магистр по знаниям, не более.

А ещё на этих землях развитие шло куда быстрее. Например, две недели назад Семёнов стал полноценным Учеником. У парня обнаружился редкий талант. Такого я в этом мире ещё ни у кого не наблюдал, но в нашем мире она была пусть и большой редкости, но изученным феноменом. Так называемая Черта Маны — предрасположенность твоей силы к определенному виду магии. В данном случае это была Черта Молний — такая же, как у меня. Заклятия на основе этой силы давались её обладателю легче и требовали меньше маны — весьма полезная штука, малоэффективная на нижних рангах, но становящаяся весьма мощным преимуществом на старших. Архимаг с Чертой и без Черты — это два весьма разных по возможностям Архимага…

В общем, я рассудил следующим образом — разведка и устранение по максимуму гнезд монстров это конечно хорошо и здорово, но у меня есть дела и поважнее. Нет, конечно, этим я тоже занимался, просто скорее по остаточному принципу. Основные же усилия я сосредоточил на саморазвитии и обучении ученика. А также на добыче полезных для себя ресурсов.

В итоге в какой-то момент, к исходу первого месяца, я ощутил, что если так пойдёт и дальше, я имею все шансы перейти на следующий ранг куда раньше положенного срока. Мана в этих неподвластных человеку местах была какой-то иной, словно после перехода условной границы людей и монстров менялись свойства самой этой энергии… Конечно, будучи Адептом, не стоило и надеяться на то, что я сумею разгадать эту тайну, но по крайней мере одна версия у меня была.

Я пришел через Разлом. Вернее, моя душа — не зря же моя слуга так отчетливо чувствовала во мне его нотки, верно? И для меня мана, насыщенная его эманациями, была куда как полезнее обычной, а от того я шел к ступени Мастера вдвое быстрее, чем делал бы это на землях людей.

И не воспользоваться этим было бы глупо. А потому все последние три недели мы готовили весьма особую печать и особое зелье, с которыми я должен был совершить прорыв на стадию Мастера. И вот теперь всё было готово…

Надо сказать, Мастер в восемнадцать — это уже уровень гениев, но не более того. Мой отец, насколько я знаю, взял этот ранг в шестнадцать, а в двадцать уже был Младшим Магистром. Дядя стал Мастером в восемнадцать, да и вообще — в каждой боярской семье на каждое поколение приходилось хотя бы трое-четверо тех, кто брал эту вершину раньше двадцати — это были те, чей потенциал позволял надеяться на звание Архимага в будущем. И это как минимум — Архимага…

— Это может занять не один день, — прервал я тишину. — Два, три, пять, неделю… Не знаю сколько, но много. Это особенный момент для меня, и я постараюсь сделать все неспеша, аккуратно и в идеальном виде. Такой шанс мне второй раз может и не предоставиться, так что прошу вас, друзья — не отвлекайте меня от процесса без крайней на то необходимости. Если все выйдет, как я планирую… В общем, хорошо будет нам всем. А пока — стойте на страже.

— Не переживайте, господин — твёрдо заверила меня Алтынай. — Я сделаю всё, что бы вас ничто не отвлекало. Я решилась кое-кого призвать, но не уверена…

— Да, я уже вижу, что именно ты сделала, — хмыкнул я. — Скажи, велика ли цена за это?

Мара на несколько мгновений замерла, а затем облегченно вздохнула и расправила плечи.

— Вас не проведешь… Впрочем, я и не собиралась врать. Я не хотела говорить вам заранее, что бы не давать ложных надежд, но ответ уже пришел. И как только вы сумели ощутить это раньше меня… Цена же будет взята лично с меня, так что не переживайте об этом.

— Алтынай, — покачал я головой. — Ты сделала это ради меня, и услуги твоих родичей понадобятся лично мне, так что и награду им выплачу я. Не спорь.

— Боюсь, мой господин, эту цену вам не выплатить при всем желании, — усмехнулась она. — Если помощь моих братьев и сестер все же понадобится, я буду вынуждена выносить и родить для них ребенка от того, на кого они укажут. Дитя будет с сильной кровью, доставшейся от двух родителей, так они хотят…

— Гм, родить вместо тебя я действительно не смогу, — невольно улыбнулся я. — Но не переживай — мне найдётся, чем выкупить твою волю. Надо же, ребенка им надо… И ты согласилась? Меня иногда пугает твоя преданность, женщина.

Вместо ответа мара пожала плечами. Петя хотел что-то возмущенно воскликнуть, но слов пока не находил и лишь наливался гневом и сверкал глазами, чуть ли не впервые за всё это время решившись прямо глядеть объект своей любви. Впрочем, хватило его не надолго — когда нахмуренная девушка взглянула ему прямо в глаза, он всё же отвел взгляд.

— В общем, я пойду, — заявил я, вышагивая к наконец готовому зелью.

* * *

Петя вновь бросил тоскливый взгляд на Алтынай. Он безоглядно влюбился в эту прекрасную сибирячку буквально с первого взгляда, когда прекрасная воительница, обвешанная дорогими артефактами, присоединилась к ним с учителем в ближайшей роще.

Вот только несмотря на месяцы, проведенные совместно с наставником и этой марой (а природу женщины от него никто и не думал скрывать) времени и возможности толком с ней сблизиться у него так и не выдалось.

Во первых, так всегда служила разведчиком их маленького отряда, из-за чего много времени проводила отдельно от них двоих. А во вторых — его наставник оказался сущим демоном. На ранге Подмастерья ему был доступен весьма ограниченный диапазон заклинаний, но даже так — Аристарх Николаевич требовал от него в первую очередь заучивать и осваивать самые азы плетения чар. Принципы, основы по которым ему предстояло работать дальше.

— Если ты хочешь хоть чего-то стоить, как чародей — ты обязан научиться плести заклятия правильно, — втолковывал ему наставник. — Вместо абы как сплетенной молнии — полноценное боевое заклятие, в которое ты умудришься впихнуть вдвое-втрое больше сил, чем неумехи из обычных училищ или рядовых дворянских семей. Твоя магия должна быть быстрой, мощной и эффективной — лучше одним ударом выиграть бой, чем десять минут обмениваться малоэффективными ударами. А для этого ты должен до достижения ранга Ученика быть занят лишь одним — освоением основ. Сами по себе боевые чары тебе на твоем уровне мало что дадут…

В общем, эти три месяца по сложности и насыщенности превосходили всю его прежнюю жизнь вместе взятую. Молодой маг рассчитывал, что по достижению ранга Ученика его жизнь наконец станет проще и у него появится больше свободного времени — но и тут он жестоко ошибся. Учитель завалил его дополнительными занятиями, приговаривая, что чем больше молот бьет по заготовке, тем лучше в итоге выходит лезвие…

А ещё парня вгоняло в уныние то, как Алтынай смотрела на наставника. Словно на Бога, сошедшего с пыльных страниц древних писаний. И хоть сам Петя тоже бесконечно уважал своего Учителя, но… Как быть, когда женщина, в которую ты влюблен без памяти, смотрит глазами безумной лани на другого мужчину?! И ладно бы на кого-то другого, но на человека, которого он бесконечно уважал и даже любил…

Радовало лишь одно — в глазах наставника она была примерно тем же, что и он. Соратником, другом, удобным подчиненным — в общем, чем угодно, кроме как женщиной. К его счастью и одновременно удивлению, Аристарх Николаевич был совсем из иного теста, нежели известные ему дворяне. Цепкий, злой, твёрдо знающий чего хочет, щедрый к друзьям и невероятно жестокий к врагам он был тем, на чьей стороне Петя готов был оставаться всегда. Ну а насчет Алтынай… Однажды гордая красавица осознает, что её Бог недостижимый для неё идеал. И тогда обязательно увидит, что рядом есть любящий и готовый принять её мужчина…

Размышления Пети прервал сработавший сигнальный контур.

— Мне показалось или?.. — тревожно начала его возлюбленная, но Семенов решительно перебил её.

— Не показалось. Кто-то идет…

Глава 25

Им действительно не показалось. Из ночного леса одна за другой появлялись закованные в легкую артефактную броню бойцы. Вот только они вовсе не выглядели имперцами — желтокожие, узкоглазые воины в броне из кожи и костей, с луками за плечами, они напоминали Пете Алтынай.

Девушка, разглядев прибывших, успокоилась и приняла расслабленную позу. Вот только Петя не спешил убирать пальца со спускового крючка его верной винтовки — вбитые намертво рефлексы рядового Имперской Стражи всё ещё были крепки в нем, заставляя полагать своим основным оружием именно винтовку. Хотя со ступени Ученика это было уже далеко не так…

— Вели этому ребенку опустить ружье, пока он не поранился, — с усмешкой заявила одна из прибывших. — Он выглядит как испуганный олененок.

— Вы кто такие?! — не меняя позы спросил Самсонов.

Хотя сравнение было обидным, надо признать.

— Друзья, — пожала она плечами. — Будь иначе, ты бы умер, даже не узнав о том, что мы здесь. Алтынай, я не люблю когда в меня целятся, ты же знаешь… Вели оленёнку убрать его пукалку, иначе я нашлю на него проклятие, от которого его маленький червячок усохнет. Будет обидно, если ты перестанешь быть мужчиной раньше, чем успеешь отведать женщину, да, оленёнок?

Прибывшие с ней воительницы и воины заулыбались немудрёной шутке, сам же Петя немного растерялся. К сожалению, в отличии от Учителя и Алтынай он не был мастером словесных перепалок. Его стезя, его предназначение, можно сказать — это метко стрелять туда и в того, в кого укажут. Сельский паренек из имперской глубинки еще не привык к тому, что у него вообще есть право говорить в присутствии чародеев — слишком мало времени прошло с момента, когда у него открылся Дар, и большую его часть он провел в компании, где он был самым младшим по статусу.

— Опусти ружье, Петя… А ты, Кузук, будь сдержаннее в словах. Мальчик, может, сам и не ответит — но будет нужно, я тебя своим руками на место поставлю, — пригрозила Алтынай. — Не смейся над человеком за то, что он ещё молод. Из этого «олененка» вырастет грозный тигр, под стать его учителю…

— Ага, — хмыкнул другой молодой воин, одетый и экипированный богаче остальных. — Тигр, что рычит из под твоей юбки… Очень грозный, Алтынай. Если тот, кому ты поклялась служить, похож на него — тогда ты сильно меня разочаровала. Лучше бы в племени осталась, рожала крепких детей, стерегла скот и в новые луны выходила на охоту с сестрами.

— Я буду ждать того часа, когда ты увидишься с моим господином, что бы посмотреть и послушать, хватит ли тебе духу повторить эти слова ему в лицо, Алгай, — с достоинством ответила девушка. — Надеюсь, тебе хватит на это смелости. И хватит смелости, что бы пред взором предков ответить на оскорбление, а не трусливо промолчать.

— Хватит! — стукнул пяткой длинного посоха самый старший среди тех, кто пришел, не давая ответить покрасневшему Алгаю. — Ты звала нас, и мы пришли. Ты стала сильной дочерью лесов, и я чувствую — скоро станешь ещё сильнее. Нашу цену ты знаешь — ты понесешь и родишь дитя, которое отдашь племени. Это если все пройдёт спокойно — но если нашему народу придется пролить свою кровь, защищая твоего нового хозяина, мы спросим цену и с него. Устраивает тебя эта цена?

— Что за дикость! — возмутился Петя. — Меня не устр…

— Я согласна, почтенный Аппах, — с поклоном ответила Алтынай. — Благодарю тебя за то, что не забыл о дочери своего брата.

— Не будь ты его дочерью, нас бы здесь не было, — покачал он головой. — Что ж, блудная дочь нашего народа, мы услышали твоё слово, а ты — наше. Твой хозяин знает о нашем уговоре?

— Знаю, — раздался словно бы из ниоткуда голос Аристарха Николаевича. — Я услышал ваше слово. И я надеюсь дать вам цену, что намного выше ребенка от Алтынай. Но об этом — позже.

— Силён, — покивал чему-то своему Аппах. — Силен, имперец… Алгай, внук мой — не повторяй ему в лицо сказанные тобой слова.

— Но дедушка!.. — возмутился было парень, но слушать его не стали.

— Я не хочу, что бы наш народ лишился своего воина, а я — внука, — непреклонно заявил пожилой мужчина, совсем не выглядящий стариком. Скорее уж он в отцы Алгаю годился… — И хватит на этом!

— Да он всего лишь Адепт, какая тут сила… — пробурчал ещё один воин.

— Который сумел убить трёхрогого, — гордо ответила Алтынай.

На это никто не ответил, но по лицам пришедших Петр Семенов был уверен — ей не поверили. Но последнее слово за девушкой осталось…

* * *

— Вы уверены, госпожа, что это здесь? — в очередной раз поинтересовался один из Игнатьевых у бывшей Бестужевой. — По вашим словам, он уже двое суток занят каким-то ритуалом, так может он уже закончил и ушел?

Отряд из троих Мастеров и двух десятков Адептов — весьма серьёзный ударный кулак Рода Игнатьевых — шел вместе с бывшей высшей аристократкой, сумевшей благодаря родовой магии выследить своего недруга, намереваясь раз и навсегда устранить эту угрозу.

К несчастью для Аристарха, Бестужевы были хороши в магии Астрала. Вернее, в одном конкретном аспекте, касающимся выслеживания магов. И защититься от подобной слежки можно было, став хотя бы Мастером, причем обладающим соответствующими знаниями. А уж ауру бывшего Шуйского девушка отлично запомнила ещё в его бытность Учеником в роте её жениха.

И вот сейчас девушка решила убить двух зайцев одним выстрелом. Во первых, сделать Игнатьевых своими должниками, оказав помощь в этом деле, а во вторых — ей было бы очень приятно увидеть лицо Хельги Валге в тот момент, когда ей сообщат о гибели парня. Ведь ничем иным, кроме интереса к своему бывшему сокурснику, её появление в Кондратьевке объяснить было невозможно.

Незаконнорожденная дочь Второго Императора находилась в поселке уже больше месяца, и сам факт её присутствия бесил бывшую Бестужеву неимоверно. Эта нагулянная на стороне девка, вместо того, что бы стать ступенькой на её пути наверх, стала причиной краха и для неё, и для Алексея — и второе бесило её даже больше первого. Бестужева действительно безоглядно любила своего жениха… Вернее уже мужа — два месяца назад они наконец заключили законный брак.

И вот сейчас её муж остался в посёлке, муштруя и выбивая нормальное снаряжение для их батальона, расположенного в Каменске — благодаря остаткам семейных связей они стали командирами Тридцать Второго Отдельного Батальона Имперской Стражи, полностью реабилитировав в ходе боев свое доброе имя. Она же решила оказать услугу обратившимся к ней Игнатьевым — благо таланты Бестужевых были широко известны, и хоть из-за целого комплекса магических клятв она не могла разглашать знания Рода, но сама ими вполне могла воспользоваться.

К сожалению, парень очень долго находился вне досягаемости для её магии. В предусмотрительности Аристарху было отказать сложно — взятая им с собой мара легко обеспечила довольно безопасное нахождение в сибирских пущах. Ещё бы — для неё это были родные края…

— Да, я уверена, — раздраженно повторила она. — Или ты сомневаешься в родовой магии Бестужевых?! Может, тогда сам поведешь группу, если ты такой умный?

На это пожилой чародей лишь угрюмо промолчал. Да, она больше не была членом Рода Бестужевых, но случись что и вызови эта девица его на дуэль — и опытный, битый жизнью чародей на себя в бою бы не поставил. Да и вариантов получше у него действительно не было, да и ссориться с их провожатой, тем более здесь, в глухих лесах Сибири, он считал глупым. Ближайший населенный пункт — Кондратьевка — находился в двух дневных переходах, и возвращаться туда, тем более с пустыми руками, ему вовсе не улыбалось.

Через некоторое время Бестужева внезапно замерла и подала знак остановиться всему отряду. Закрывшая глаза женщина начала выводить странные пассы руками, сплетая какие-то неизвестные Игнатьевым и их слугам чары. За быстро двигающимися ладошками закутанной в меха красавицы оставался мутно-зеленый отсвет, от которого несло чарами Астрала, и с каждым мгновением на лбу волшебницы становилось все больше морщинок — явно недовольная происходящим женщина хмурилась все сильнее и сильнее.

— Ах ты стервец… — пробормотала она. — Надо же, защиту он выстроить вздумал… И как тебе только удалось, сопляк-слабосилок?

Сложные фигуры сложились в определенном порядке, и шумно выдохнув, чародейка словно бы оттолкнула их от себя. Они тут же прыснули вперед, разлетаясь широким охватом, и начали одна за другой врезаться в подсветившийся почти прозрачный барьер. Медленно, секунда за секундой, который затем складывались в долгие минуты, барьер начал истаивать, и Мария, некогда Бестужева, облегченно выдохнула.

— Будьте готовы к тому, что он не один, — предупредила она молча замершую группу. — Тут витают астральные духи, чьей задачей было путать всех, кто идёт в этом направлении. Сам парень таких чар сотворить точно не мог — это работа шамана, причем не самого слабого.

— Вы справитесь с духами? — уточнил командир отряда.

— Ну разумеется! — фыркнула девушка. — Ещё несколько минут, и можно будет идти. Но будьте наготове — до наших врагов не больше километра.

Тут же послышались отрывистые команды — весь отряд принялся употреблять боевую алхимию и проверять амуницию. Вот тут уже Мария одобрительно хмыкнула — она целиком разделяла подход командира данного отряда. Лучше перебдеть и быть полностью готовыми к бою, чем понести лишние потери из-за собственной жадности. Хорошие препараты стоили недешево, но полноценный боевой маг с военным опытом и связанный с Родом многолетним служением в любом случае дороже. Не зря же с ними целых два Адепта-целителя — Игнатьевы собирались провести эту операцию с минимальным для себя риском. Они бы и Младшего Магистра отправили для гарантии — но маги этого уровня были в семье наперечет и у всех хватало своих забот, которые нельзя было отодвинуть в долгий ящик ради блуждания по лесам, которое может неизвестно насколько затянуться. Трех Мастеров с отрядом усиления на одного-единственного Адепта итак, по мнению Бестужевой, было слишком много… Ну да не ей судить — для неё главным будет увидеть, как эта малолетняя стерва, нагулянная Павлом Александровичем на стороне, будет убиваться от потери если и не возлюбленного, то близкого друга точно. Маленькая женская месть… Ну и не только — вполне возможно, что девушка на эмоциях выкинет какой-нибудь номер, и тогда…

Эту мысль Мария додумать не успела. Принявшая ударные дозы стимуляторов группа, закрывшись аж двумя артефактами, предназначенными для маскировки — одно создавало поле, маскирующее все на определённой территории под окружающий пейзаж и было предназначено для наблюдателей, полагающихся в первую очередь на обычное зрение, второе, более дорогое — маскировало от магических методов наблюдения — двинулась вперед.

Первые четыре сотни метров они преодолели быстро, спокойно и без происшествий. Держащаяся в тылу Мария уже решила, что вся операция пройдёт без сучка и задоринки, но тут откуда-то с кроны здоровенной сосны раздался характерный щелчок спущенной тетивы и стремительный свист стрелы. Покрытое неизвестными девушке письменами древко вонзилось в плечо одного из Адептов, попав аккурат в щель между доспехами и пробив магический барьер, которым окутал себя чародей с момента поглощения боевых эликсиров.

— К бою! — рыкнул командир отряда, отбрасывая всякую маскировку.

Десятки оперённых артефактных стрел устремились к отряду, но теперь бойцы были готовы — и смертоносные гостинцы завязли в стремительно поднятых защитных барьерах. Дальше последовал уже беглый огонь — нападающие били стрелами на ходу, каждый по своему разумению, и при этом не слишком точно — понявшие, что легкой победы не будет враги стремились быстро сменить позицию, понимая что лобовое столкновение с русскими боевыми магами для них верная смерть.

Сотворённый одним из Мастеров поток огненных стрел устроил целую просеку, выжигая и руша молодые деревца. Однако видимого эффекта это не принесло — сибиряки успели отступить подальше, не принимая боя.

А затем нанес удар их шаман — видимо, тот самый, что был ответственен за постановку барьера. Со всех сторон прямо из воздуха воплощались крупные, покрытые белым огнем волчьи силуэты и рвались вперед, на чужаков, пришедших в леса их предков. Защитные навыки некоторое время удерживали врагов, но сидеть в обороне Игнатьевы не собирались — и в духов, материализованных посредством магии шамана, полетели атакующие заклятия.

Окутанные белым пламенем существа из иных пластов реальности исчезали одно за другим, взрываясь вспышками белого пламени. Вновь полетели зачарованные стрелы — но в этот раз они уже оказались не в состоянии пробить купол, поставленный одним из Мастеров. Продвижение отряда сильно замедлилось, и потерь пока ни одна из сторон не понесла — но русские боевые маги все равно уверенно продвигались вперед.

Огненные, воздушные и водяные заклятия уверенно разили все новых духов, что призывались шаманами, барьер надёжно защищал отряд и лесной массив обращался в прах и пепел под натиском магов Игнатьевых. К несчастью местных жителей, магия шаманов была куда слабее классической в прямом бою, да и среди защищающихся был лишь один чародей, дотягивающий уровнем до Мастера.

Первая молния угодила в неуспевшего уклониться лучника, без труда пробив мелькнувшую магическую защиту. Каждый воин сибирских племен был хоть немного шаманов, пусть официально этот титул могли носить лишь действительно хорошо одаренные люди. Но хоть одним духом обладал каждый — и сейчас душа, привязанная к стрелку, попыталась защитить его. К сожалению, безуспешно…

Эта первая потеря словно бы стала сигналом. Лучники бросились в рассыпную, стремясь спасти свои жизни — и отряд продолжил движение, не обращая на бегущих никакого внимания. У них была совсем иная задача, не включающая в себя истребление дикарей.

Группа боевых магов ускорилась — теперь уже каждый чувствовал отголоски ритуала Аристарха и ощущал, где он находится. Вот только отчего-то в груди Марии всё отчетливее и отчетливее возникало разливалось тревожное чувство, словно они шли навстречу неизвестному монстру, а не обычному зарвавшемуся молодому чародею.

И потому молодая женщина начала сбавлять темп, пока вовсе не остановилась. Что бы не ждало впереди впереди отряд, вступать в бой вместе с ними, не поняв с чем она имеет дело, Мария не собиралась.

Закрыв глаза, она сосредоточилась на чарах, позволяющих разглядеть происходящее на на небольшой полянке. И потому не упустила момент когда молодой человек, одетый в одни лишь кожаные штаны встал и сладко потянулся, не обращая внимания на высыпавших на полянку боевых магов Игнатьев.

— День добрый, господа, — вежливо обратился он к отряду, принявшемуся стремительно менять построение. — Чему обязан визитом?

От парня расходилась странная, смутная аура, по которой было невозможно определить его уровень магии. Ровно до того момента, когда отряд Игнатьевых, не вступая в диалог, дружно ударил боевыми чарами — по науке, под прикрытием двух Мастеров и с третьим, что и сам пошел в атаку. И вся троица при этом активировала Доспехи Стихии.

В ответ от молодого парня ударила настоящая волна фиолетовых молний, сметая, путая и разрушая атакующие чары.

— Ну, видимо, разговора не получится, — хрустнул шеей парень.

А затем могучий, сотканный из чистых молний трех разных цветов Доспех Стихии встал в полный рост. Основное тело из синих молний, один из двух клинков — из фиолетовых, и крылья из желтых…

И при взгляде на него Мария лишь стиснула зубы. До неё отчетливо дошло — легкий поход, который должен был окончиться гарантированной победой её союзников, превращался в по настоящему опасное мероприятие, в котором на кону были жизни всех присутствующих. И потому молодая женщина начала сплетать свое собственное боевое заклятие, одно из мощнейших в её арсенале — ибо едва ли был шанс того, что Аристарх проигнорирует её присутствие…

— Начнем! — пророкотал изменившийся голос молодого Мастера.

Глава 26

Ощущать себя полноценным, настоящим Мастером было невыразимо, нереально приятно. Казалось бы, что тут такого, преодолел лишь несущественную разницу в один ранг и всё. Но эта крохотная на первый взгляд разница на деле была гигантским, огромнейшим шагом… Хотя бы потому, что теперь редкий Младший Магистр сумеет дать мне отпор в прямом бою!

Вот только люди Игнатьевых так не считали. А потому одно Мастерское и несколько десятков Адептских заклятий ударили мне навстречу. А ещё где-то за их спинами, среди пылающего разгромленного участка леса, попавшего под удары боевой магии моих врагов, пыталась остаться незамеченной обладательница весьма знакомой мне ауры… Ну что ж, надо решать проблемы по мере их поступления.

Доспех Стихии легко выдержал первый залп вражеских атак, но это не значило, что нужно стоять подобно истукану и принимать удары. Адепты стремительно рассредотачивались и брали меня в широкое кольцо, пропуская вперед тройку Мастеров. Поглядим, что вы можете, убожества!

Водный, огненный и земляной — таковы были Доспехи моих противников. И если первые два для меня особой проблемой не были, то вот третий, как и все пользователи этой стихии, обещал оказаться крепким орешком. Впрочем, не попробуем, не узнаем, верно?

Фиолетовый клинок молний стремительно рванул наперерез здоровенному огненному копью, отправленному одним из Мастеров. Мои молнии, кстати, стали сильнее как и я — одно из свойств Черты Маны… Жидкое пламя расплескалось вокруг, испаряя снег из заставляя кипеть и шипеть даже землю. Желтые крылья высоко поднялись и затем резко, мощно оттолкнулись от воздуха — и я взмыл в воздух, уходя от атак.

Полноценный полет удовольствие лишь для воздушников или Младших Магистров. И ни первые, ни вторые не сумели бы сравниться со мной в скорости — воздух моя родная стихия, и в ней я подобен рыбе в родном пруду. По взмаху здоровенного полудоспеха из гранита в воздух десятками устремились крупные валуны, стремясь хотя бы задеть меня, но все напрасно — стремительный трёхцветный силуэт мелькнул в воздухе, и уже оттуда я открыл ответный огонь по Адептам Рода Игнатьевых.

Начать действительно стоило с мелюзги, пока до них не дошло, что их командирам не по силам связать меня боем. Атаки Адептов сами по себе мне не страшны, особенно по одиночке, но вместе они могут добавить седых волос кому угодно, если дать им время и возможность. Всё же двадцать полностью экипированных и усиленных алхимией боевых магов третьего ранга это не шутки по любым меркам.

Первый взмах одного из клинков в моей руке породил огненный шар диаметром в полметра. Вокруг здоровенного порождения магии огня кружились три всполоха электричества — синий для увеличения общей огневой мощи, желтый для ускорения полета заклятия и фиолетовый что бы максимально ослабить любую защиту, что попробует выстроить противник.

Три барьера, выставленных двойкой Адептов, их не спасли, несмотря даже на то, что один из них был основан на вполне себе приличном артефакте. Нет, неа, ребятки, не в этот раз… Огненный столп перевитый моими молниями поднялся на два с половиной десятка метров, обращая в пепел и прах бедолаг. М-да, перебор — такими ударами впору Мастерам защиту ломать, а не Адептам… Ну да ладно — сил пока ещё полно, а к новому рангу надо ещё привыкнуть. Не просто так люди на это недели и месяцы тратят… Впрочем, мне хватит и получаса.

Крутанувшись вокруг себя, я сотворил на мгновение стену из невероятно спрессованного воздуха, усиленного фиолетовыми молниями — и здоровенное лезвие спрессованной воды, что вполне могло бы прорезать пару-тройку метров гранита, расплескалось ледяными брызгами. И опять же — сил в барьере было больше, чем следовало…

Тот раз, когда я бился с трёхрогим, сильно отличался — во-первых, настоящие каналы маны в ранге Мастера у меня были куда совершеннее и мощнее, чем те костыли, что я получил в дар от Владыки Крови. Во-вторых — тогда я мог опираться на заранее заготовленный источник маны, да и дрался я тогда с противником, против которого «слишком сильных» ударов быть не могло. Итак едва прибил… Впрочем, сразись мы сейчас, вполне возможно бой прошел бы проще.

А вот против тех, кто уступал мне на порядок, тратить силы стоило экономно. Обидно будет рухнуть с истощением маны раньше времени и сдохнуть… Не-ет… Выдадим-ка мы что-то действительно мастерского уровня, мощное и убойное. Не просто усиленные удары примитивной магией, на которую горазды все те недоучки, что обладают мощью, но лишены знаний, а нечто из высокой магии. Главное, не переборщить и прибить всех мошек разом.

Потоки воздуха закружились вокруг моего Доспеха Стихии. Я взлетел повыше, на высоту трёхсот метров, и тройка моих противников поняла, что обычными ударами меня не достать. Тройка Доспехов Стихии соприкоснулись конечностями, и я понял — сейчас они готовят что-то из своих козырей. О, а вот и артефакт между образовавшими треугольник магами лёг… Что ж, флаг вам в руки.

Я напряг все свои силы и ментальные ресурсы, разом сплетая два мощных высокоуровневых заклинания. Вокруг меня, в радиусе сотни метров замерцали многочисленные желтые и синие молнии, складываясь в десятки шаровых молний. У каждой крохотной сферы была своя цель — я использовал на полную катушку своё магическое восприятие, помечая разом все цели. Десять секунд — и я с лёгким вздохом махнул сверху вниз Мечом Простолюдина…

— Бей, Облако Грома!

Четыре с половиной десятка могучих, в три десятка сантиметров диаметром двухцветных молний разом рухнули вниз. Ни защитные чары, ни попытки уклониться, ни ещё что-либо — ничто не сумело защитить Адептов. Одна секунда и восемнадцать не самых слабых чародеев отправилось на тот свет. А ведь могли бы жить и жить… Вот только они явились за моей головой, так что угрызений совести я не испытывал. Идя за чьей-то жизнью всегда нужно быть готовым к тому, что можешь лишиться своей.

А затем ударил второй слой моих чар — в последний миг я всё же перехватил все до единой звуковые волны и направил их на троицу чародеев. Доспехи Стихии врагов пошли лёгкой рябью, однако выдержали удар — впрочем, главного я добился, на пару мгновений сбив им концентрацию. И этого времени мне хватило, что бы завершить вторые из заготовленных чар — сильно урезанный, практически кастрированный вариант одного высшего заклинания. Поле Отрицания — из числа моей Личной Магии в прошлой жизни.

На два десятка метров всё вокруг охватило поле фиолетовых молний, в самом центре которого парил я в своём Доспехе. И вовремя — враги как раз закончили подготовку.

Сверху на меня нацелилось мощное гравитационное поле, пытаясь сковать меня и скинуть вниз — вот только ничего у этих чар не вышло. Поле Отрицания ослабляло любые заклятия, кроме моих, что попадали в поле его действия. А уж заклятия с длительным эффектом оно и вовсе рвало на лоскуты… В общем, меня чуть дёрнуло вниз, но не более того.

А снизу вверх уже рвался здоровенной кусок льда, в самом сердце которого каким-то образом полыхало настоящее, живое пламя. Магия, что сказать…

Оба моих клинка стремительно ударили по изрядно потерявшей в мощи льдине, разбивая её вдребезги. Ледяные осколки и лютая стужа попробовали вцепиться в меня, но Доспех выдержал, а Поле их быстро загасило.

Зато следом в практически полную мощь рвануло пламя третьего Мастера. И вот это было уже весьма недурно — мне понадобилось приложить немало усилий, что бы мой доспех устоял, и это при том, что Поле Отрицания всё ещё работало!

Впрочем, насчет последнего я слегка загнул — фиолетовые молнии истощили себя, воздействуя раз за разом на три Мастерских Заклятия, так что на взрыв они повлияли мало. Но даже так — вышло ощутимо. Такими ударами крепостные стены рушить можно… Впрочем, я не стена, пусть и крепостная. Я Пепел в ранге Мастера, и я покажу, что это значит…

Едва совладав со взрывом, я развеял Доспех и устремился в стремительное пике. За моей спиной полыхали желтые молнии и стремительно формировались воздушные потоки, но пока я летел строго в центр троицы Мастеров, им на радость. Видимо, решили что сумели меня ранить, стервецы… Что ж, это заблуждение мы быстро развеем.

На лету уворачиваясь от многочисленных слабых заклятий, я сотворил над землёй воздушную подушку, смягчая приземление. Меч Простолюдина вонзился в Доспех водного Мастера, направляя туда мощнейший поток фиолетовых молний, я же, отпустив клинок, резко отскочил — за миг до того, как подо мной вспучилась земля от заклятие его товарища.

Водный Доспех заколебался, пошёл рябью и просто рухнул массой воды, не выдержав такого надругательства над собой. Не теряя времени, я вогнал короткий Гвоздь Молний в глазницу не успевшего оправиться чародея и потоком синего электричества встретил шипастый гранитный валун, разбивая его на мелкие куски. Вторым заклятием я поднял штормовой ветер, отклоняя поток багрового пламени третьего мага Игнатьевых — а затем призвал обратно в ладонь клинок.

Какое же все-таки чудесное оружие мне вручил старик перед уходом из родового поместья! Меч Простолюдина был невероятно хорош, безо всяких проблем пропуская любые потоки моей магии и даже усиливая мои чары… Воистину простое, но надежное оружие! От такого клинка я и на пике своего могущества не отказался бы. Просто, мощно и безотказно — что ещё нужно от доброго клинка честному боевому магу? И ведь чем могущественнее я буду становиться, тем эффективнее будет работать этот артефакт в моих руках…

Здоровенная каменная булава в руках Доспеха Стихии Земли рухнула туда, где я стоял миг назад. Десятки каменных кольев разом выстрелили со всех сторон, стремясь достать, прикончить назойливого врага, пока он беззащитен, не закрыт собственным Доспехом… Вот только я не просто так был не фанатом этого вида чар.

Желтые молнии струились по моему телу, придавая мне невероятную скорость и ловкость. Я буквально вскочил на ближайшее каменное копье, и воспользовавшись его импульсом оттолкнулся в сторону, коснувшись ногой следующего — и за это время скопил достаточно силы в клинке, что бы обрушиться на огненного Мастера, что как раз завершал плетение заклятия четвёртого ранга.

Уверен, враг удивился. На этот раз я использовал не привычные молнии, воздух или на худой конец огонь — в ход пошла стихия-антагонист огня. Из клинка ударил мощнейший поток лютого холода, пробивая брешь в казалось бы нерушимой броне — а уже затем я толкнул левую, свободную ладонь вперёд, направляя мощнейший импульс магии звука. Грохот был весьма знатный… Из минусов — лопнувшая голова противника окатила меня волной крови и мозгов.

— Сдашься сам или продолжим? — поинтересовался я у замершего мага земли.

Тот, оценив перспективы противостояния мне один на один, медленно, не поворачиваясь ко мне спиной, отходил назад, изо всех сил наращивая защиту.

— Давай договоримся, парень, — прогудел из под защитных чар маг Игнатьевых. — Я никому не скажу, что здесь случилось, а ты…

— Не годится, — покачал я головой. — Либо сдавайся, либо умри…

Закончить нам беседу помешало внезапно взвывшее чувство смертельной опасности. А затем я ощутил, как на меня резко наваливается сонливость и понял — бывшая Бестужева всё же решила рискнуть и вмешаться в наш бой. Ой зря, ой дура-а… Признаться, я думал эта хитрая змея сбежит, но она предпочла оставаться на месте и наблюдать за схваткой. Но так как влезать в неё и пытаться помочь Игнатьевым она даже не думала, я решил, что девка хочет решить дело разговорами. Я, признаться, уже наметил, куда и как её употребить, а потому был не против — только не учел, что вместо прямой атаки та предпочтет применить удар из под тишка. Мощный чары астральной магии воздействовали напрямую на мою ауру, и надо признать — за эту магию Марие можно было ставить если и не твердую пятерку, то уж четвёрку с плюсом железно.

Сумела скрыть приготовления, сплести и наложить чары, что буквально пили из меня энергию и блокировали частично мой дар — а ведь я ни на миг не расслаблялся, держа интуитивно пусть минимальную по моим меркам, но защиту от подобных фокусов — привык за месяцы странствий в Сибири, которая помимо чудовищ материальных была богата ещё и на гнусь из иных планов реальности.

И этот самый минимальный уровень серьёзно подскочил в тот момент, когда я стал Мастером. Шутка ли — у меня один только резерв шестикратно вырос, не говоря о каналах. Сил и возможностей направлять на поддержку защиты ауры ману стало значительно больше, и они были направлены. Вот только мою защиту чары невесты Алексея Алексеевича преодолели играючи. Вот она, разница между мелкими и даже средними Родами — и теми, кто здесь на вершине пищевой цепи. Троица Мастеров с отрядом поддержки ничего не сумела мне сделать, а одна хитрая баба одним ударом почти на колени поставила…

— Да не стой столбом, орясина! — истерично завизжала девица. — Прикончи его!

Чары требовали от моей бывшей командирши изрядного напряжения — я активно сопротивлялся и брыкался, стараясь разорвать незримую нить, которая связывала чародейку и сковывающие меня чары. Хороша, зараза! Вот только ситуация не располагала к восхищению чужими талантами — здоровенная шипастая булава из гранита уже начала опускаться мне на голову.

Это была моя ошибка. Надо уметь признавать подобное — я привык, что мои противники в этом мире предпочитают биться лоб в лоб, меряться грубой мощью, не прибегая к тонким уловкам. Даже виденная мною схватка Архимагов по сути своей была чистым противостоянием грубой мощи… Это эффективно, спору нет, но иногда нужно уметь использовать и обходные манёвры…

Я внутренне поморщился. Что ж, потребуется больше сил, чем я рассчитывал… Вытянув руку, я влили в неё по максимуму маны, создавая металлический щит. Бешенные вливания маны сделали своё дело — мои каналы маны были на голову лучше, чем у большинства обладателей схожего ранга, так что защиту я успел сформировать. Лишь частично, правда…

Меня впечатало в землю. Левая рука сломалась в трёх местах, и я зарычал от боли. Вот с-суки! Не будь на мне чар этой девки, да разве ж я бы так пострадал?! Ну да ничего…

Я рванул изо всех сил в сторону, по широкой дуге стараясь подобраться к замершей чародейке. Почти вся доступная мана ушла на защитный щит, и сейчас оставались лишь самые крохи — только на то, что бы усиливать тело, не более. И земляной Мастер этим вовсю пользовался — десятки простейших, но от того не менее опасных сейчас заклятий сыпались на меня как из рога изобилия. Не сложные, примитивнейшие чары всех стихий, но даже так — любой пропущенный удар мог стать для меня последним. Да и сам покрытый каменным Доспехом урод не стоял на месте, устремившись за мной.

Я наконец увидел чародейку, что продолжала давить на меня. И зло сплюнул — бывшую Бестужеву прикрывал полупрозрачный синеватый барьер из морозных чар. В нынешнем состоянии мне его не пробить… А на ходу сломить заклятие наглой ведьмы никак не получалось — не тогда, когда приходится постоянно уворачиваться и бегать от града заклятий.

Положение сложилось патовое. Враги не могли меня достать — я ещё сохранял достаточно сил и проворности, что бы ускользать от их атак, но ударить в ответ не имел никакой возможности. С другой стороны одна из врагов не могла отвлечься на полноценную атаку, связанная противостоянием со мной на астральном уровне, другой не был достаточно умел. Из действительно Мастерских заклятий у него, видимо, было всего несколько фокусов в рукаве, да и те… Скажем так, нижняя планка данного ранга. Видимо, для данного направления магии у Игнатьевых было не слишком много полезных знаний…

Вот только в ход боя вмешалась неожиданная, не спрогнозированная никем переменная. Из снегов позади Мастера внезапно возникла хрупкая женская фигурка в кожаном, обтягивающем прекрасную фигуру доспехе. Вместо правой руки у неё был длинный костяной клинок, перевитый, наполненный до предела мощью синих молний.

Алтынай одним взмахом прорубила спину каменного воина. Здоровенный Доспех начал разворачиваться, стремясь прикончить мою верную слугу, но мара не теряла времени даром — из второй, левой руки девушки в проделанную дыру отправился небольшой светящийся предмет.

Я ожидал взрыва, грохота, многочисленных огней или ещё какой-нибудь иллюминации, но нет. Просто через несколько секунд Доспех Стихии Земли осыпался неопрятной грудой, оставив снаружи скрюченного в предсмертной агонии терзаемого голодными душами мага. Жуткая участь…

Вот теперь можно было сосредоточиться на главном — снятии чар, сковывающих меня. Впрочем, этого даже не потребовалось — моя противница не хуже меня понимала расклад. Держать эти чары и тратить силы на борьбу со мной было уже бессмысленно — ведь атаковать меня сейчас было некому, тогда как мои союзники, напротив, осторожно начинали показываться со всех сторон.

— Давайте договоримся, господин лейтенант! — крикнула Мария. — У меня есть чем выкупить свою жизнь! Моё убийство принесет вам лишь…

Чары женщины уже были рассеяны, и я отчетливо ощущал, что она копит силы, готовясь защищаться. Что-то там сплеталось, под этим почти непроницаемым куполом…

— И чем же вы намерены её выкупить, госпожа Бестужева? — поинтересовался я. — Ох, простите великодушно — бывшая Бесстужева…

На провокацию чародейка не повелась. Впрочем, я и не рассчитывал — эта хитрая и умная бестия была не из тех, кого можно пронять простыми словами. Однако и вести с ней переговоров я не собирался. Пришла за моей головой? Что ж, посмотрим, как ты её заберёшь…

— Да постой же ты, Аристарх! — с нотками паники заорала она. — Я…

Меч Простолюдина загудел от вливаемой в него мощи. Я не собирался затягивать эту схватку сверх необходимого. И так уже руку сломали, твари…

За спиной распахнулись крылья желтых молний, меч засиял от синего электричества, покрывшего его целиком, а вокруг с треском зашипели десятки фиолетовых разрядов электричества — я был готов поставить точку. Вскинув меч и удерживая его параллельно земле, я отвёл правую руку назад и рванул вперёд, размазываясь от скорости.

Эта атака была далеко не настолько же сильна, как та, которую я использовал против трёхрогого — но учитывая, что сейчас у меня были действительно свои каналы маны, а не искусственные, далась она мне куда легче. А тратить всю энергию против пусть и талантливого, но всего лишь Мастера — перебор…

Мне навстречу ударила неудержимым потоком энергия чистого мороза — чародейка даже сняла защитный барьер, понимая, что от этой атаки будет зависеть победитель и проигравший. Но пропускная способность её каналов и сложность сплетенного заклятия, без сомнения достойная Мастерского уровня, всё равно уступали слишком сильно. Меч Простолюдина пробил сердце девушки.

— К-как… — всхлипнула она, терзаемая разрядами тока. — Ты… тебе… этого… не простят…

— А я и не собирался извиняться. — пожал я плечами.

Звуковую часть атаки я придержал. Не хотелось быть забрызганным кровью с головы до пят, знаете ли — она итак уже умерла. Обмякшее тело соскользнуло с лезвия клинка, и безжизненный взгляд девушки устремился в небеса. Минус один опасный враг.

— Пришло время поговорить о твоём долге, молодой чародей, — раздался неподалеку от меня голос пожилого шамана.

— О долге, да… — хмыкнул я, глядя прямо на него.

И что-то в моём взгляде ему явно не понравилось, хотя пожилой кочевник и постарался не подать виду…

* * *

Ну вот и подошла к концу вторая книга, дорогие читатели. Спасибо всем, кто был со мной, ставил лайки, оставлял комментарии и тем более покупал книгу — без вас всего этого бы не было!) Обнял, приподнял, на место поставил).

Третья книга тут, дорогие читатели: https://author.today/work/279344

Content

Максим Мамаев
Вернуть Боярство 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26