Amazerak

Иной. Том 1

Школа на краю пустыни

Пролог

— Сын шлюхи, — на лице Владислава мелькнула злорадная ухмылка. — Чего смотришь? Злишься, да? Ха! Что ты мне сделаешь со своим первым уровнем? Какой же ты жалкий!

Кириллу хотелось треснуть своему младшему братцу, которые преградил ему дорогу, но Владислав верно говорил: если сил нет, то ничего и не сделаешь. Если сил нет, ты — беспомощное ничтожество, чей удел — вечно получать лишь плевки.

Уже восемнадцать лет Кириллу приходилось терпеть унижения в этой проклятой семейке, которую он ненавидел всей душой. Восемнадцать лет его шпыняли за то, что природа не наделила его силой. Сколько Кирилл не тренировался, сколько не постигал боевые искусства и не развивал энергетику, вшитый в мозг индивидуальный контролер ни разу не показал больше пятидесяти единиц энергии. Даже до второго уровня не дотягивал. Всё было бесполезно. Кирилл мог стать хоть самым лучшим рукопашником империи, но если родился с закрытым потенциалом — это приговор на всю жизнь.

Но сейчас Кирилл радовался — радовался тому, что этот визит в отцовский дом был последним. Больше не придётся являться сюда каждые выходные и терпеть издевательства этих высокомерных выродков, больше не придётся видеть их надменные рожи. Осталось подписать пару бумаг и — свобода. Ну почти…

— Я счастлив, что вижу тебя последний раз, — проговорил Кирилл. — Сейчас подпишу бумаги, и ноги моей в этом доме больше не будет.

— Разумеется, не будет! Думаешь, отец захочет и дальше терпеть у себя под боком грязного ублюдка? В пустыню поедешь иных ловить. Смотри поосторожнее там, хотя… если твою душу сожрут иные, никто слёзы лить не будет.

— Мне и не нужна ваша жалость. Просто дай пройти.

Владислав сделал жест рукой:

— Давай, бегом.

Какой же он мерзкий! На вид — обычный белобрысый подросток, но характер весь в отца: надменный, нетерпимый. У Владислава тоже был уровень небольшой — к пятнадцати годам он кое-как достиг одиннадцатого. Возможно, из-за этого его и задирали сверстники — слухи такие не раз доходили до ушей Кирилла. Вот Владислав и вымещал злобу на старшем брате.

Но зато Владислав был наследником всего отцовского состояния. А Кирилл, хоть и появился на свет двумя с половиной годами раньше, должен был по достижению совершеннолетия расстаться с титулом и своей известной фамилии. И всё потому что князь Скуратов почему-то полагал, что старший сын родился от кого-то другого, а не от него. Такое не прощалось.

А кто знает, что случилось на самом деле? Мать померла при загадочных обстоятельствах, когда Кириллу было пять лет. Тайну его происхождения она унесла в могилу.

Случалось, что и в законном браке рождались дети с пониженной энергетикой и закрытым потенциалом. Но даже их родители любили, как любят детей-инвалидов. Но только не в семье князей Скуратовых! Аркадий Скуратов был человеком мнительным и жестоким. Пять лет назад он казнил слугу из-за лживого навета, да и свою вторую жену, скорее всего, убил собственными руками. И за это Кирилл ненавидел его ещё сильнее.

Кирилл не переставал удивляться, почему сам до сих пор жив. Аркадий Скуратов никогда не скрывал презрения к старшему отпрыску, но при этом растил и содержал, словно родного. Но как только Кириллу исполнилось восемнадцать, всё встало на свои места. Ему была уготована судьба отправиться в спецшколу, стать защитником и до конца дней своих бороться с иными. Не так уж и плохо… если альтернатива смерть.

Но для Кирилла отправка в спецшколу была чуть ли не праздником: даже общество иных лучше, чем жизнь в этой семейке.

Он обошёл брата и зашагал по ковровой дорожке к двустворчатым дверям отцовского кабинета. Последняя встреча с князем Скуратовым — и он больше никогда не увидит этот дом и этих людей.

* * *

Поезд прибыл на Казанский вокзал поздно вечером в субботу. Кирилл вышел из вагона и вдохнул пропахший дымом воздух. Прохладно, хоть и середина августа. Здесь, возле великой пустыни, климат был паршивый. Застегнув куртку до самого подбородка и надев капюшон толстовки, Кирилл зашагал по перрону вместе с гудящей толпой пассажиров, что в свете фонарей выглядела сплошной коричневой массой.

Вещей с собой было немного: все пожитки уместились в рюкзак и небольшой чемодан на колёсиках. Разрешили взять только одежду, средства гигиены и мобильный телефон. Диски с музыкой, ноутбук, журналы, игровая приставка — всё пришлось оставить. Сказали, здесь не понадобится.

На вокзале должен был встретить человек из спецшколы и отвезти в Царицыно, где та находилась. Ну хоть об этом позаботились. Не придётся в потёмках искать общественный транспорт или на такси тратить последние деньги.

Кирилл мало что хорошего слышал про спецшколы. Туда отдавали, по больше части, таких вот незаконнорожденных княжеских и боярских отпрысков с невысоким потенциалом или простолюдинов, у которых прорезались способности. Настоящих аристократов, если и отправляли в подобные заведения, то только в элитные, класса «А». Царицынская же таковой не являлась.

Спецшколы были закрытыми учреждениями военного типа. Там готовили защитников для борьбы с «объектами 01», как их называли официально, или по-простому — иными. Обучение длилось три года, после чего курсант получал статус витязя и отправлялся служить в особые воинские части, что находились в жёлтой зоне и образовывали сдерживающий периметр.

Нравы в спецшколах царили жестокие. Кирилл читал истории про то, как курсанты гибли на неудачных вылазках или от рук старших. В учебных заведениях класса «Б» и «В» это мало кого заботило. Жизнь новобранца там не стоила и гроша.

Кирилла несколько пугало это место, как и перспектива встречи с иными, которых он видел только на редких фотографиях, сделанных издалека. Он даже подумывал бежать, но быстро отказался от этой затеи, ведь тогда его объявят в розыск. Но даже если удастся спрятаться и сделать липовые документы, в жизни ему светит лишь место у прилавка или у станка на заводе. На что-то большее безродному было трудно рассчитывать.

Спецшкола при всех её недостатках, всё же давала некоторые преимущества.

Уничтожение иных позволяло получить энергию для поднятия уровня. Это было особенно полезно для тех, кто от рождения обладал закрытым потенциалом и не мог развивать энергетику посредством тренировок. Люди, разумеется, не умели собирать энергию иных без спецсредств, поэтому защитники ходили в силовых костюмах, у которой имелась такая функция.

Но главное, после окончания спецшколы курсант получал статус «витязь», то есть переставал быть пустым местом. Витязь должен был отслужить семь лет в жёлтой зоне, после чего ему открывалось много дорог, в том числе, возможность устроиться в охрану какого-нибудь рода (князья и бояре платили хорошие деньги) или получить лицензию и стать вольным охотником — это тоже могло принести достойный заработок.

А можно было сделать карьеру на государственной службе. Отпахав ещё несколько лет, получить статус «гридь» и высший офицерский чин, а если повезёт — даже боярский титул вместе с землёй и каким-нибудь предприятием.

Многие простолюдины рвались в спецшколы, но чтобы попасть туда, был необходим индивидуальный контролер, а установить его в мозг стоило недёшево, особенно качественный, а не какую-нибудь китайскую подделку, которая через пару лет глючить начнёт, а то и вовсе мозг расплавит.

Прикинув все «за» и «против», Кирилл пришёл к выводу, что отправиться в спецшколу выгоднее, чем бежать. К тому же, бегут только трусы, а Кирилл себя трусом не считал. Он очень хотел получить силу и тем самым избавиться от собственной ущербности.

На вокзале было суетно, зал ожидания полнился гудящей толпой, пахло выпечкой и сигаретным дымом. Плакал ребёнок, громко возмущалась женщина, два хмурых полицейских в серой форме вытаскивали под руки какое-то пьяное тело.

Кирилл остановился, окинул взглядом зал и сразу же заметил невысокого молодого человека в кителе цвета хаки и чёрных брюках, державшего в руках картонную табличку с надписью Кирилл Князев. Обычная «ублюдская» фамилия, которую получали многие бастарды из княжеских семей. Теперь и Кирилл носил такую.

— Здравствуйте, — Кирилл подошёл к мужчине. — Я — Кирилл Князев.

— Здорово. А я тебя заждался. Прапорщик Петров. Ну или Кузьма, если не по уставу. Поехали уже. Нам ещё до Царицыно пилить.

Прапорщик казался добрым малым, но вот вёл он себя слишком уж по-простому. Наверное, выходец из мещанского сословия.

Кирилл прошёл вслед за прапорщиком к минивену, что стоял на стоянке перед зданием вокзала. Кузьма сел за руль, Кирилл устроился в салоне. Машина выехала на дорогу, и вскоре освещённая площадь осталась позади, и минивен помчался по тёмной улице. Фонари здесь горели через один, в их свете виднелись старые дома с облупленными фасадами и невзрачными вывесками закрытых магазинов. Улица пустовала, и лишь возле кабака толпился народ.

Кирилл отметил про себя, что городок не слишком благополучный. Это полностью соответствовало тому, что он слышал о Москве. После вторжения иных в тысяча девятьсот четырнадцатом году столица превратилась в окраину империи. Теперь земля в окрестностях была очень дешёвой, многие промышленники предпочитали строить заводы именно здесь, и потому вся беднота стекалась сюда на заработки.

Кузьма включил радио.

— Как доехал? — спросил он. — Всё нормально?

— Всё хорошо. Там сел, тут слез, — ответил Кирилл, не слишком жаждавший в настоящий момент вести разговоры. Мешало тягостное чувство, которое становилось тем сильнее, чем ближе была спецшкола.

— Ну и хорошо, что хорошо. Недалеко осталось. Сейчас через мост, там Коломенское, а потом Царицыно.

— А в Царицыно тоже люди живут или там только школа? — поинтересовался Кирилл.

— Ясен перец, живут. Рабочий посёлок там, как и… везде. Тут же повсюду одни предприятия.

— Зашибись, — вздохнул Кирилл и уставился в окно. — И посмотреть не на что.

— А на что тут смотреть? На пустыню только, — усмехнулся Кузьма. — Это тебе не Екатеринбург. Здесь у нас… свой колорит.

— Да я уже вижу. Значит, следующие несколько лет мне придётся провести в пустыне.

— Да ты не унывай. Здесь тоже норм. Да и вообще, есть и свои плюсы. Вот у тебя какой уровень?

— Первый, — нехотя протянул Кирилл, открыв характеристики и, наверное, в миллионный раз убедившись, что показатель энергии выше не стал.

— Имплант какой?

— «Луч» М-3.

— Отечественный? Хорошо. Староват, конечно, но… сойдёт. Главное, чтобы не китайское говно. А то закоротит на хрен — и уедешь в в деревянных одеждах подземный город. Сюда пацаны и девчонки с первым уровнем приезжают, а к окончанию дорастают и до десятого-пятнадцатого. Возможности есть, в общем. Ещё и витязем станешь.

— Ага, если доживу.

— Брось чушь пороть. Наслушался всякого говна. Не так уж и много курсантов погибает, да и то по глупости только. Тут ведь не в игрушки играем. Если голова на плечах есть и приказов будешь слушаться, ничего с тобой не случится.

— Вселяет оптимизм, — буркнул Кирилл.

Минивен проехал через мост и оказался в кромешной тьме. Фары освещали потрескавшееся дорожное покрытие, а колёса отстукивали по выбоинам неровную чечётку.

— А вот и пустыня, — сказал Кузьма. — Только ты один хрен сейчас ничего в потёмках не увидишь. Да и смотреть тут не на что. Кое-где есть оазисы, но в остальном — мёртвая земля. И так до самой Речи Посполитой.

— Большая пустыня, — согласился Кирилл.

— Там много какой гадости обитает. А нам всё это разгребать.

— Судьба.

— Судьба… — передразнил прапорщик. — Здесь ты сам свою судьбу делаешь.

— Ага, — сказала Кирилл, а сам подумал, что за восемнадцать лет он никакой судьбы себе так и не сделал. Куда течение принесло, там и оказался. Обычный сынок богатых родителей. Всего было в достатке… кроме уважения в собственной семье. А теперь в один миг родня просто взяла и отобрала всё, даже фамилию не оставила.

В радио послышалось шипение.

— Опять эта срань, — буркнул прапорщик.

— Что-то случилось? — беспокойство у Кирилла стало сильнее.

— Да не… обращай внимание. Здесь энергетика паршивая. Завихрения бывают и прочее говно. В общем, место так себе.

Перед левым глазом, на сетчатку которого выводились показатели с импланта, зарябило.

«Становится всё веселее», — подумал Кирилл, и вдруг его внимание привлекла яркая синяя точка на горизонте. Он хотел спросить, что это такое, но не успел. Точка вспыхнула, осветив пустыню.

— Да что это, мать твою… — только и успел воскликнуть прапорщик, и в следующий миг машину окатила яркая волна.

Глава 1

Я обнаружил себя в кромешной тьме валяющимся в перевёрнутом минивене. Голова трещала, имплант продолжал барахлить, что выражалось в непрекращающихся помехах в левом глазу. Ещё и цифры скакали, как сумасшедшие.

Приподнялся, под пальцами захрустело разбитое стекло, вторая рука уцепилась за спинку кресла.

— Кузьма! — позвал я. — Прапорщик!

В ответ тишина. Водитель мог быть без сознания или мёртв. Не слабо нас нахлобучило. Очевидно, поблизости произошёл выброс.

Я пошевелил руками и ногами: конечности были в полном порядке, тело двигалось нормально, нигде ничего не болело. Странно. И ни одной царапины. Чертовски повезло.

Надо было уходить отсюда. Выброс ничего хорошего не предвещал. Поблизости могли появиться иные, а у меня — ни силового костюма, ни модуляционной винтовки. Любая такая встреча — и мне конец.

Я пополз к заднему окну, вытолкал то, что попалось на пути — это оказался мой чемодан, затем вылез сам. Мир вокруг начал светлеть, а помехи в левом глазу — утихать. Что происходит? Ночное зрение? Откуда? Отродясь не было такой способности.

Ещё и состояние странное. Меня словно разрывало изнутри, всё тело находилось в напряжении, а голова раскалывалась.

Вокруг простиралась ровная поверхность земли, утыканная пучками травы и холмиками кустов. Дорога уходила за горизонт.

Поднявшись на ноги, я стал вертеть головой по сторонам.

«Что я здесь делаю? Где я? Что за странный организм? Как из него выбраться?» Стоп. Это не мои мысли! В голове царила настоящая какофония из невнятных звуков и глупых фраз, приходивших на ум совершенно спонтанно. Я не мог так думать. Я прекрасно понимал, где нахожусь и что тут делаю.

Ещё и ярость подкатывает. Ощущение, словно меня занесло куда-то, куда я не хотел, словно меня что-то поработило и не даёт вырваться на свободу. Это, конечно, было недалеко от истины, но прежде подобных чувств не приходило. Минут назад…

Минуту? А сколько вообще времени прошло с момента аварии? Я достал из кармана мобильный телефон — тот не работал.

Я растерялся, не зная, что и думать. Башкой что ли тронулся? Слышал, при повреждениях некоторых участков мозга личность человека может меняться. Ощупал голову, но не обнаружил ни ссадин, ни шишек. Может, из-за импланта всё? С этими железяками всякое бывает.

Помехи тем временем прекратились. Я вызвал список физических характеристик. Контролер не фиксировал никаких повреждений. Давление, температура — в норме, пульс — слегка учащённый.

А вот с энергетическими показателями творилась какая-то ерунда. Энергии было не пятьдесят, а тысяча пятьдесят, что соответствовало аж двенадцатому уровню. При этом скорость потока оказалась 3,5 вместо 1,2. Вот это полезная штука. Она отвечала за обновление энергии в теле, что вело к более эффективному использованию силы и повышало порог выносливости. Так же именно скорость потока способствовала раскрытию необычных способностей, которыми так славились многие аристократы.

Я уже несколько лет с помощью специальных упражнений пытался увеличить данный параметр, надеясь, что он поможет мне раскрыть энергетический потенциал. Показатель 1,2 тоже считался относительно неплохим. Но резкий скачок в три раза… нет, это не реально. С другой стороны, а как тогда ночное зрение появилось?

Реакция какого-то фига увеличилась до 2,6, то есть стала более чем в два с половиной раза больше базового значения. Регенерация у меня всегда была на уровне обычного заживления, то есть в районе 0,2–0,3, сейчас оказалась 1,6.

Заглючило всё. Пипец, теперь придётся имплант менять. Значит, черепушку вскрывать будут.

«Слишком слабое тело. Я заперт. Мне нужна сила! Мне нужен источник!» Опять эти дурные мысли. Я и так прекрасно знал, что «заперт» в слабом теле. С рождения, мать его, заперт. Чему удивляться-то? Про источники силы я, разумеется, слышал — именно благодаря им появились первые светоносные, бросившие вызов иным. Но знал я и то, что рядом с таким источником легче склеить ласты, чем повысить энергетику.

Ещё и странные картинки перед мысленным взором мелькают. Холмистая местность, усеянная огнями, ярко-красное солнце на чёрном небе, вереницы светящихся синевой существ… Никогда такого не видел, но теперь всё это прочно сидело в памяти наряду с образами дома и моей ублюдской семейки.

Передо мной оказалось невысокое человекообразное существо, издающее ярко-синее свечение. Оно вышло из-за перевёрнутого фургона, пока я пытался разобраться с хаосом в моей голове.

Иной. Я понял это моментально, но почему-то не испугался ни капли. Существо было совершенно нестрашным, а даже каким-то… обыденным.

Оно стало быстро приближаться, я резко протянул руку и схватил иного за шею. Словно знал, что делать. Ладонь прикоснулась к чему-то холодному и склизкому. Мощный поток энергии побежал по телу электрическими разрядами. Перед глазами зарябило. Существо стало быстро истощаться, пока не пропало вовсе.

«Этот — мелкий. Совсем мало энергии. Надо больше!» — пробежала мысль.

Следом выбежал второй такой же. Этот иной не стал нападать, он попытался проскочить мимо, но я поймал его и тоже впитал энергию.

«Нужно больше!»

Произошедшее шокировало меня. Я только что поглотил иного! Такое, вообще, возможно?

Вызвал интерфейс с параметрами. Энергии стало уже 1071 единица. Не может такого быть! Всё происходящее шокировало меня и одновременно казалось чем-то естественным, привычным. Кажется, я чокнулся.

Звук приближающегося мотора и свет фар отвлекли меня от мыслей.

Машина ехала со стороны Москвы. Поравнявшись с перевёрнутым минивеном, что лежал посреди дороги, она остановилась. Это был старый седан «Эдельвейс» с длинным приземистым корпусом, небольшими плавниками и хромированными, потускневшими от времени, колпаками, решёткой радиатора и бамперами. Под капотом недовольно ворчал восьмицилиндровый двигатель, а из салона доносилась громкая музыка. Внутри сидели трое парней.

«Источники энергии. Слабые. Поглотить», — пронеслось в мозгу. Я помотал башкой. Что за бред? Людей поглощать? Нет уж, спасибо.

Музыка стала тише, из водительской двери вылез бритоголовый парень в кожаной куртке.

— Э, дружище, что случилось? Ты в норме? — чувствовалось, он был выпивши.

В парне ощущалась энергия, а в башке моей крутилась мысль, что неплохо было бы её поглотить. Само собой, я пытался её отогнать. Она вызывала тревогу. Но не столько сама мысль, сколько осознание её инородного происхождения.

Двое других ребят тоже вылезли.

— Ни хрена себе! Как тебя угораздило? — спросил невысокий пацан в разноцветной толстовке и армейских штанах. — Ты чего, с управлением не справился?

— Не я. Там водитель… — я указал на перевёрнутый минивен и вдруг вспомнил про прапорщика, который до сих пор не подавал признаков жизни.

Я побежал к передней части минивена. Кузьма неподвижно висел на ремнях безопасности. Я схватил его за холодное запястье, пытаясь нащупать пульс, но сделать этого не мог. Попробовал растолкать — бесполезно.

— Да он, кажись, всё, — проговорил парень в разноцветной толстовке.

— Вот дерьмо! — выругался я.

— То ещё дерьмо, приятель.

— Слыш, дружище, давай тебя в посёлок отвезём. Там больница и всё такое, — предложил бритый. — Вызовешь легавых и кого там ещё.

— Было бы неплохо, — проговорил я, всё ещё находясь в растерянности от обилия безумных мыслей в голове. — Только… не в посёлок. Мне в школу надо.

— Какую ещё школу?

— Спецшколу. В Царицыно. Не знаешь, что ли? Тут же недалеко где-то.

— А! Так бы сразу и сказал! Так ты из этих? Курсант, да?

— Нет… пока нет. Неважно. Мне туда надо. Подбросишь?

— Не вопрос. Я знаю, где это. Садись, довезём.

Мне пришлось снова лезть в помятый минивен — на этот раз, чтобы рюкзак найти. В это время подъехал грузовичок, но парни сказали шофёру, что помощь не требуется, и тот поехал дальше. Больше никто не появлялся. Здесь мало кто ездил. Та ещё глушь. Всего каких-то сто лет назад Москва была столицей империи, а сейчас — край цивилизации.

Я кинул вещи в багажник и устроился на заднем сиденье рядом с бритым на лысо парнем в зелёной курточке. Двигатель зарокотал, и авто двинулось с места. Водитель сделал музыку потише.

— Так ты, говоришь, курсант? — снова спросил он.

— Нет, я только приехал, — ответил я. — Ещё не зачислили.

— Ну понятно. Будущий, значит, курсант. Сам откуда?

— Из Екатеринбурга. А вы местные?

— О, столичный! Хрена себе. Небось, боярский сынок?

— Э… нет, — я решил соврать. С этой компанией не хотелось откровенничать. — Я не из знати.

— А чего приехал-то? Хочешь на светлячков охотиться?

— Да-да, именно за этим. А вы из Москвы? — я повторил свой вопрос.

— Не, мы отсюда, из Царицино. Гоняли в Москву, в клубе отдыхали. Теперь обратно едем. Небось, думаешь, тут глушь совсем, да? Сидишь и думаешь: «В какую сраную дыру я приехал?». Точняк?

— Ну…

— Да ладно тебе, не боись. Так-то да, здесь — дыра та ещё. Но в Москве есть, где погулять. Имей ввиду. Не всё там так хреново. Так что, если нужны места какие, обращайся. Я всё знаю. Как звать-то хоть?

— Кирилл.

— Ваня. Это Слава и Лёха.

— Очень приятно.

— А уровень-то большой?

— Первый.

— А чего мало так?

— Таким родился.

— Бывает. Главное, не ссы. В школе инъекциями прокачивают. Поднимешься чутка.

Кажется, пытается подружиться. Это хорошо. Мне не помешают те, кто знают здешние места. В школе-то ещё неизвестно, какой контингент. С другой стороны, эти ребята тоже большого доверия не вызвали.

Двое — бритоголовые, у водилы ещё и татуировка на шее. Случаем, не банда какая-нибудь местная? Или просто неформалы? Прежде мне с такими общаться не приходилось. Моя прежняя школа была, в сущность, неплохим заведением, там учились ребята из приличных семей.

«Поглоти его энергию», — сознание снова подкинуло мне безумную мысль. Я, естественно, не собирался это делать. Но само по себе наличие энергии у этого парня казалось странным. Среди простолюдинов тоже попадаются светоносные — ничего удивительного. Но какой резон, имея силу, жить в таком месте?

Машина свернула на перекрёстке и остановилась рядом с трёхэтажным кирпичным зданием, очевидно, заброшенным. Вокруг росли невысокие берёзки. Здесь начинался оазис.

— Кирилл, смотри, объясняю, — сказал Ваня. — Сейчас идёшь прямо по дороге. Упрёшься в ворота. Это и будет твоя спецшкола. Мы туда не поедем. Охрана не любит, когда посторонние рядом ошиваются. Но ты не ссы. Идти близко, минут пять, наверное.

Всматриваясь в берёзки, я никак не мог разглядеть впереди чего-то похожего на ворота. Да и не так я себе представлял это место. Не думал, что рядом со спецшколой всё так… плохо. Однако компания дальше ехать не собиралась. Пришлось вылезать из машины.

Открыл багажник, чтобы забрать вещи. Ребята тоже вышли и встали полукругом. Ничего хорошего это не предвещало. Что они задумали? Обокрасть? Так у меня только сто рублей в портмоне, да поношенные шмотки в чемодане. С другой стороны, здесь — такая нищета, что и за десять рублей удавят. Узнали, гады, что я — из Екатеринбурга, поживиться решили. Не надо было говорить.

Я повернулся к ним. Страха не было. Ярость всколыхнулась с новой силой. «Убить, — твердил внутренний голос. — Убить всех».

— В общем, Кирюха, извиняй, — в руках Ивана мелькнул складной нож. — Та штука в твоей голове — вещь пипец какая дорогая. Придётся нам её достать. Держите его!

Теперь мне стал понятен коварный замысел компании. Индивидуальный контролер, даже бэушный на чёрном рынке стоил несколько тысяч. Вот за чем они охотились! Решили, суки, мне из головы его вынуть.

Теперь только драться оставалось. Не знаю, сколько продержусь, но так просто не дамся.

Бью в солнечное сплетение — парень, что оказался рядом, упал на дорогу, скрючился и захрипел. Второго, в разноцветной толстовке, я встретил апперкотом. У него аж башка запрокинулась назад от удара такой чудовищной силы.

Иван рванул вперёд и коротким тычком чуть не вогнал мне нож в пузо. Моя реакция оказалась необычайно хороша: прежде чем остриё достигло цели, я успел перехватить запястье противника.

Закинул руку парня себе на плечо, попытался сломать — ни фига. Бритоголовый слишком силён. Он ударил, я отбил кулак и стал быстро молотить то по голове, то по корпусу, не отпуская при этом руку с ножом. После очередного удара противник вскрикнул и согнулся, схватившись за рёбра. Я ударил сзади в основание черепа. Одного раза оказалось мало. Второй, третий… позвонки хрустнули, и бритоголовый замертво рухнул у моих ног.

Первый был ещё жив, хоть и еле дышал. Одним ударом ноги я сломал ему шею.

Огляделся вокруг. Порядок. Все мертвы. Хотя… какой, к чёртовой матери, порядок? Я никогда в жизни людей не убивал, а тут — сразу три трупа. И всех голыми руками прикончил.

В то же время на душе было какое-то необъяснимое спокойствие, словно ничего особенного и не произошло. В голове же продолжала вертеться мысль, что надо поглотить энергию. Так и сделал. Прикоснулся ко лбу Ивана и стал вбирать в себя остатки его силы.

«Жалкие крохи. Надо найти источник». Я посмотрел на показатели: энергия подросла на тридцать девять единиц. Скорее всего, Иван при жизни имел гораздо больше, но выжать из его трупа получилось только это.

Зато теперь я убедился в том, что имплант не глючит. Силы, и вправду, очень много, а реакция — просто молниеносная. Показатели, скорее всего, отображались корректно. Другой вопрос — почему они так внезапно выросли, и каким образом я научился поглощать энергию людей и иных?

В мыслях царила сумятица. Я не знал, что делать. Наверное, надо поскорее уносить отсюда ноги, пока никто меня не видел. Вряд ли спецшкола находится здесь. Бритоголовый всё наврал. Она где-то в другом месте, и хорошо бы до утра её найти.

«Надо убрать улики», — мелькнула мысль. Точно! Вовремя догадался. Конечно, я смотрел фильмы, где убийцы заметают следы, но оказавшись сам в такой ситуации, растерялся.

Достав из кармана платок, стал протирать всё, к чему прикасался: ручки двери, багажник, рукав куртки бритоголового и его лоб. Кажется, ничего не забыл, хотя… всё не припомнишь.

Закинув за плечи рюкзак и, взяв чемоданчик, я быстро зашагал туда, откуда мы приехали, и вскоре выбрался на дорогу. Мимо пронеслась легковая машина. Даже не притормозила. Впрочем, это хорошо. Меня не должны запомнить и опознать. Поэтом и попутку ловить было бы глупо. Придётся пешком топать.

Приду ли в школу этой ночью или нет, я не знал. Кто-то из местных мог подсказать путь, но вначале надо найти этих местных, и желательно, чтобы они опять не попытались вскрыть мне башку. Будет проще добраться до посёлка, переночевать в гостинице, а утром продолжить движение в направлении школы.

Впрочем, ночевать в гостинице — тоже не слишком хорошая идея. Легавые сразу свяжут ночную аварию, три трупа возле заброшки и появление в посёлке заблудившегося паренька. Меня быстро найдут.

И что теперь делать? Слоняться всю ночь по окрестностям? В голове царил сумбур. Непривычные мысли и образы продолжали досаждать, я никак не мог отделаться от них или просто перестать обращать внимание. Беспокойство внезапно сменялось необъяснимой яростью и наоборот. Колбасило жёстко.

Кажется, я уже не был прежним. Выброс сотворил что-то непонятное, повлиял на нейронные связи в мозгу и на мою энергетическую структуру, сделал из меня кого-то другого. Теперь главное, чтоб никто об этом не узнал. А то ещё будут опыты ставить. Хорошо, что мои родственники далеко отсюда.

А вот напряжение и головная боль утихли. Тело адаптировалось к скачку энергии. Слышал, что даже искусственная прокачка требует времени. Энергию в организм вводят мизерными порциями, иначе человек не выдержит нагрузки. Моя же энергетика одномоментно выросла на тысячу единиц — меня должно было просто-напросто разорвать на куски.

Пока шёл, мимо проехали ещё две машины. Я брёл один по безлюдной пустой дороге, которая не ремонтировалась, наверное, со дня выброса. Даже не думал, что когда-нибудь жизнь занесёт меня в такую глушь.

Наконец, справа показались частные домики, а слева — какое-то предприятие, тоже, кажется, заброшенное. Я вышел на перекрёсток. Впереди — деревянные двухэтажные бараки, в угловом доме — продуктовый магазин, уже закрытый. Какое же грёбаное захолустье, мать моя женщина!

По другой стороне улицы прошла шумная компания выпивших мужиков. Они не обратили на меня внимания, и я тоже решил не подходить к ним с вопросами. Хватит на сегодня трупов.

Ещё один перекрёсток. За углом — новенький бордовый внедорожник «Тофас». Такой не ожидаешь увидеть среди царящей вокруг нищеты. Возле машины стоит девушка и разговаривает с людьми в салоне.

Подумав, что у них можно спросить про школу или гостиницу, я направился к внедорожнику.

Из машины выскочил парень в чёрных брюках и кителе цвета хаки, схватил девушку и потащил в машину.

— Отпусти! Руки убери! Я не поеду! — закричала девушка.

— Садись, я сказал, шалава безродная! Ты как смеешь отказывать благородным! — пьяным голосом горланил парень, открывая заднюю дверь и пытаясь затолкать туда жертву.

— Помогите! Отпусти меня! — девушка продолжала сопротивляться, и парню, хоть тот и был высоким и крупным, было тяжело с ней справиться.

— Да заткнись ты уже! — взревел он. — Совсем свихнулась, манда тупая? Я тебе сейчас башку проломлю! Саша, помоги, хрена ли сидишь?

Из водительской двери выскочил коренастый рыжий паренёк, одетый в такую же форму, как и его приятель.

— С девчонкой справиться не можешь? — рассмеялся он.

— Помогай!

На меня эта компания внимания не обращала.

Что за идиотское место? Тут по десять раз за ночь кого-то грабят и насилуют? А в голове опять мысли: «убей и поглоти».

Но сейчас этого делать было нельзя. Парни, судя по форме, скорее всего, из той самой спецшколы, куда мне предстояло отправиться. Ещё и свидетель останется. Нет, убийство — не вариант. Но стоять и просто так смотреть на происходящее я тоже не мог. Так и тянуло навалять им. Кажется, в этой спецшколе учатся те ещё отморозки. Не понятно, конечно, хватит ли у меня сил, но хоть отвлеку их на себя, чтобы девчонка убежала. А потом видно будет.

Оставив чемодан на краю тротуара, я быстрым шагом направился к двоим придуркам:

— Эй, отпустите её!

Оба парня обернулись и замерли, переглядываясь в недоумении.

Глава 2

— Отпусти её, — повторил я, обращаясь к здоровому курсанту, который продолжал держать девушку.

— Ты кто ещё такой? Свалил! — возмутился здоровяк.

— Вначале отпусти.

— Да он, падла, напрашивается.

— Давай иди, куда шёл. Не суй нос в чужие дела, — добавил рыжий. — Хоть знаешь, кто перед тобой?

— Да мне плевать. Девушку отпусти и поговорим.

— Да ё…ная лычка! — выругался здоровый. — Давай вали отсюда, чудик! А то кишки свои сейчас будешь с асфальта соскребать.

Курсант, наконец, выпустил руку девушки и двинулся на меня. Он был в ярости. У меня же внутри царило необъяснимое спокойствие. Я чувствовал энергию у этих двух, и единственное, что хотелось — это забрать её себе. Предстоящая драка волновала в последнюю очередь.

— Ты что чернь безродная, совсем страх потерял? — курсант схватил меня за куртку, от него воняло перегаром.

Судя по обращению — дворянин. Или бастард. Те ведут себя порой надменнее чистокровных аристократов. Иногда это сочетается с дурными манерами.

Ввинчиваю кулак в живот курсанта. Не помогло — парень слишком силён. Он меняется в лице. В глазах — ярость.

Ухожу нырком от удара и локтем бью с разворота в голову. Рядом оказался рыжий. Уклоняюсь от его кулаков. Они работает руками быстро, но по мне попасть не может. Отталкиваю его ногой и пробиваю вертушкой точно в челюсть.

Высокий пытается достать меня хуком. Пригнувшись, бью локтем в грудь и, резко выпрямившись — в подбородок. Противник пошатнулся. Удар ногой с разворота уложил его на дорогу.

Сколько лет я занимался рукопашным боем, и вот, наконец, пригодилось. Ещё и энергия с реакцией подросли. Впрочем, парни тоже кое-что умели, и сил у них не меньше, чем у меня.

Рыжий снова атакует прямыми, пытаясь попасть мне в голову. Отклоняю предплечьем очередной удар и пробиваю хуком в челюсть. Опять блокирую и опять бью. Рыжий просто не успевает реагировать и получает по лицу раз за разом.

Высокий вскакивает и набрасывается сзади. Обхватывает, не давая двигать руками.

Засаживаю рыжему пяткой в солнечное сплетение, пинаю высокого в колено и выхожу из захвата. Заламываю ему руку и швыряю на дорогу.

Снова подоспевает рыжий. Хватаю его за руку и голову и луплю коленом по рёбрам. Рыжий кричит, пытается вырваться — я не отпускаю, продолжаю бить.

В какой-то момент торможу себя. Нельзя переусердствовать. Сдохнет ещё. Останавливаюсь, отбрасываю парня прочь. Тот падает на дорогу, стонет, держась за бок. Не слабо ему досталось.

Высокий уже успел подняться. Сбиваю его лоукиком. Он падает и хватается за колено.

— Чернь сраная! — скулит он. — Я до тебя доберусь, падла! Ты у меня землю жрать будешь!

— Да-да, доберёшься. А пока полежи, отдохни, — я посмотрел на одного, потом второго. Рыжий курсант держится за рёбра, высокий — за ногу. Их боевой пыл угас.

Девушки уже не было. Убежала, пока я метелил обидчиков. Эх, а я хотел спросить, где гостиница. Ну и ладно. Взял чемодан, зашагал дальше. Может, ещё догоню. В мой адрес летели угрозы, но я не обращал на них внимания. Эти два курсанта перестали для меня существовать. Единственное, о чём я жалел где-то в глубине души, так это о том, что нельзя их добить и поглотить энергию.

Добравшись до очередного поворота, увидел спасённую девушку. Она шагала по тёмной дорожке, что вела между двумя рядами старых деревянных домов.

— Девушка! — окликнул я её. — Подожди, я тебя не обижу. Хотел спросить кое-что.

Она остановилась, обернулась. Я нагнал её.

Было темно, но благодаря ночному зрению, я смог рассмотреть спасённую. На лицо довольно симпатичная: прямые, тонкие брови, красивые карие глаза. Волосы стянуты в пышный хвост. Худенькая, но фигура тоже вроде ничего, хоть её и скрывает короткий серый плащ.

— Спасибо, что помог, — проговорила она. — Но я спешу. Очень поздно, мне домой надо.

— Давай провожу. Тут небезопасно ходить, — предложил я.

Девушка подумала немного:

— Ладно. Мне туда прямо.

За очередным деревянным бараком была улица. На другой стороне стояло длинное кирпичное строение, напоминающее школу. Мы свернули.

— А чего ходишь одна так поздно? — спросил я. — Тут полно чмошников. Бандиты всякие и прочее.

— У меня работа поздно заканчивается. По-другому не получается. Да и идти недалеко, — ответила она.

Идя рядом, я чувствовал присутствие энергии. Кажется, девчонка тоже непростая. Раз так, тогда понятно, почему не боится.

— Ты их знаешь? Они из спецшколы?

— Да. Это курсанты. Они часто сюда приезжают в субботу или воскресенье. Они были сегодня в трактире, где я работаю, приставали, потом вот… сам видел. А ты не местный? Приехал откуда-то?

— Ага, приехал. Вот, хотел узнать, есть ли в посёлке гостиница.

— Она на параллельной улице. Тебе надо было просто пройти немного вперёд. Там всё вместе: площадь, поселковая управа и гостиница — такое длинное одноэтажное здание. Только там свободных мест никогда не бывает. У нас механический завод недалеко. Туда часто какие-нибудь делегации приезжают. Останавливаются в гостинице. Но ты попробуй. Может быть, найдётся койка.

— Как тебя зовут, кстати? — спросил я.

— Надежда.

— Кирилл.

— Очень приятно. Ты здорово поколотил этих уродов. У тебя много энергии?

— Да. И рукопашному бою учился. А у тебя тоже энергия есть, так?

Девушка повернулась и уставилась на меня:

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

— Да… есть, — кивнула она и замолчала.

— Почему не поступишь в спецшколу?

— Для этого нужен имплант, а чтобы его установить, надо много денег. У меня нет столько, да и вообще… я не хочу туда идти. А ты откуда сам? — сменила тему Надя.

— Из Екатеринбурга.

— О! Из самой столицы. Наверное, приехал в школу поступать?

— Угадала. Именно туда и направляюсь. Знаешь, где она? А то меня только до сюда подбросили. Дальше самому надо добираться, а попуток нет.

— Конечно, знаю. Она за посёлком находится. Надо идти прямо по дороге и свернуть налево. Ехать минут пятнадцать, наверное. Пешком подольше будет. И ночью заблудиться можно. Там никаких указателей нет. Секретный объект, вроде как. Хотя какой он секретный? Местные все знают.

— Ничего, разберёмся. Доберусь как-нибудь. А ты оружием обзаведись, если каждый день так поздно возвращаешься. Одной энергии может не хватить, чтобы отбиться.

— Ага, и что я сделаю? Ствол буду таскать? Так для него лицензия нужна. На самом деле, меня никто не трогает. Я здесь всех знаю в посёлке. А если кто полезет, получит в рыло или по яйцам, сразу пропадёт весь интерес. Но что с этими сволочами делать, ума не приложу, — Надя начинала злиться — запоздалая реакция после первого шока. — Вроде нормально себя вели раньше, а теперь, как приедут, постоянно буянят. И никто им не указ. Хорошо, что редко приезжают. Обычно в Москву катаются. Здесь у нас смотреть не на что — деревня деревней, а этим господам развлечения подавай.

— Если встречу, поговорю с ними, чтобы вели себя культурно, — обещал я.

— Да куда тебе? Их там целая банда!

— Где?

— В школе этой.

— Откуда ты знаешь?

— Слышала. Разное говорят. Клан… кого-то там… филина что ли.

Я вздохнул. Вот незадача. Не успел приехать в эту чёртову спецшколу, как уже поссорился с какой-то местной бандой. Если сил не хватит, придётся постоянно по лицу получать. Ничего другого не остаётся.

«Эти ничтожные существа — насекомые под ногами. Раздавить и поглотить», — мелькнула в голове мысль. Да что ж это такое? Почему какая-то часть меня хочет всех поглотить? Что за маньяк в меня вселился?

Разумеется, убивать и поглощать курсантов я не собирался. Посадят ещё. Но если полезут, придётся драться. Свою шкуру за бесценок не продам, пусть даже не надеются. Тем более, регенерация за единицу перевалила. Не сказать, что много, но ушибы теперь быстро заживать будут.

Мы свернули в подворотню. Тут был тесный дворик с сараями. Остановились возле подъезда обшарпанного двухэтажного дома.

— Мне сюда, — сказала Надя. — Я здесь живу.

— Хорошо. Береги себя. Пойду искать гостиницу.

— Погоди, Кирилл… — проговорила она неуверенно.

— Да?

— Там, наверняка, свободных мест нет. Ты ничего сейчас не найдёшь, а до школы идти далеко. Если хочешь… можешь переночевать у меня.

Такого я никак не ожидал. Девушка сама звала к себе переночевать. Хотел согласиться, но тут возникла мысль: не подвох ли? Денег при мне немного, но вдруг тоже мой контроллер захочет вырезать? Одни уже пытались…

Но что оставалось делать? В гостинице мест могло не быть, да и не хотелось там мелькать после тройного убийства. А шататься по деревне всю ночь — приятного мало. Уже в сон клонит.

— Если это не доставит тебе неудобств, то я с радостью, — согласился я. — Не охота гостиницу искать.

— Тогда пошли, — с облегчением проговорила Надя.

Мы поднялись по скрипучей, пропахшей сыростью лестнице, Надя достала ключи и открыла дверь. В квартире стоял старческий запах. В одной из комнат работал телевизор. Девушка жила тут не одна.

— Разувайся, — сказала негромко Надя. — Куртку вешай сюда. Вещи… в комнату отнесёшь.

Она заперла дверь и сама сняла куртку, под которой оказались блузка и жилетка, какие иногда носят официанты или администраторы.

— Мам, — Надя заглянула в комнату с телевизором. — Мам, ты не спишь? Я вернулась. Сегодня пришлось задержаться. Мам, смотри, это — Кирилл, мой друг. Сегодня он переночует у нас.

— Здрасьте, — поздоровался я.

В пропахшей лекарствами комнате со старым трубочным телевизором и ковром на стене сидела в инвалидном кресле пожилая женщина в вязаной кофте. Она смерила меня потухшим безразличным взглядом.

— Ну пускай остаётся, пускай, — пробормотала она себе под нос. — Поздно ты сегодня, Надя. Иди, там суп остался. Поешь, а то голодный, небось.

— Хорошо, мам, обязательно. Пойдём, Кирилл, покажу, где спать.

Мы вошли во вторую, закрытую комнату. Надя включила свет. Обстановка тут была довольно приятная. Письменный стол, кровать, картина в рамочке, точнее фотография картины. На кровати — плюшевый медведь, на полке — книжки. Выглядело это всё очень бедно, но здесь, по крайней мере, поддерживали чистоту и порядок. На тумбочке стоял новенький магнитофон с дисковым проигрывателем — дешёвый китайский аппарат, но зато новый.

Надя закрыла за собой дверь и сказала тихо:

— Мама — инвалид. Она десять лет назад на заводе спину сломала. Теперь у неё немного с головой проблемы. Ты не обращай внимания.

— Вроде не заметил, — проговорил я.

— Спать можешь здесь. Я сама в зале буду спать, на диване. Бельё сейчас принесу.

«Трахни её, — опять пришла какая-то недобрая идея. — Высвободи семя». Меня эта мысль немного смутила. Разумеется, я не собирался слушаться её, я же не насильник какой-то. Да и не до секса сейчас было. События завертелись бешеным водоворотом, и голова оказалась забита совсем другими вещами. Хотя я не мог не отметить про себя, что Надя — весьма миленькая и неплохо было бы с ней замутить, если, конечно, мы встретимся снова.

— Ты голоден? — спросила Надя. — Там суп есть. Пойду разогревать. Надеюсь, на две порции хватит. А если нет — можно бутерброды сделать.

— Голоден? Не то слово! Слона бы съел, — я действительно очень проголодался. Последний раз ел в поезде.

— Ну простите, слона у нас нет, — улыбнулась Надя.

Кухня оказалась тесной и грязной. Повсюду валялись крошки, на плите и холодильнике пятна и разводы. Мне было неприятно находиться здесь. Не привык к такой обстановке. Свинарник какой-то. Но из вежливости я промолчал.

— Извини за беспорядок, — Надя включила плиту и поставила на неё большую кастрюлю с супом. — Совсем некогда заниматься домом. Работаю с утра до вечера, а мама в коляске сидит. Даже полы не может помыть. А ты же… ты, случаем, не аристократ?

— Не любишь аристократов?

— Вовсе нет, что ты? Просто подумала… ты, наверное, привык жить в других условиях, а тут… такое.

Это точно. Я в таком свинарнике никогда не жил. От одного вида становилось тоскливо.

— Да нормально, — соврал я, оглядываясь по сторонам. — Я тебе благодарен за гостеприимство. Ты очень добра. И нет, я не аристократ, не переживай.

— А говоришь, как аристократ.

— Да ладно? С какого это хера я говорю, как аристократ? Не мели ерунды.

Надя улыбнулась:

— Всё равно, тут — не столица.

— Там тоже хватает нищеты.

— Правда? А как там вообще, в Екатеринбурге? Не расскажешь?

Пока мы если суп и пили чай с бутербродами, Надя расспрашивала про мой родной город. Она никогда не бывала дальше Москвы, ей приходилось постоянно работать, и она не могла никуда поехать, даже несмотря на то, что очень хотела.

Поев, я отправился спать.

Поставил будильник на восемь. Но в итоге проснулся раньше. Вскочил с кровати, словно забыл сделать что-то важное. Часы на столе показывали без десяти восемь. Вчерашние события казались ярким и бредовым сном. Но нет, всё это было реальным, как и необходимость добраться до грёбаной спецшколы.

Одевшись, я вышел из спальни, вытащил чемодан и рюкзак в прихожую. Дверь во вторую комнату была задёрнута плотной занавеской. На кухне слышался звон посуды. Там уже хозяйничала Надя, одетая в домашний халат.

— Поеду, — сказал я. — Спасибо за ночлег, за еду и прочее…

— И куда ты собрался на голодный желудок? — спросила она. — Поешь. Я кашу сварила.

Ну как я мог отказаться? У меня и самого не было никакого желания куда-то переться натощак. Но едва мы сели за стол, как в дверь постучали. Надя побежала открывать. В прихожей послышались голоса.

— Привет, — проговорил серьёзный мужской голос. — У тебя всё в порядке?

— Ну да, а что? — удивилась Надя. — Ты чего пришёл-то в такую рань? Что-то случилось?

— Случилось. Только что ездил к Ваньке. У нас там… а в общем, неважно. Приехал, значит, а его мать вся в слезах. Говорит, убили.

— Как убили? — судя по голосу, Надю шокировала эта новость. — Ваню убили? Что ты несёшь?

— Урядник звонил. Говорит, его машину нашли возле заброшенного пивного завода, а рядом — три трупа. Что случилось, никто не знает. Они со Славой и Лёхой вчера в Москву ездили и… наверное, на обратном пути на кого-то из школы нарвались.

— Боже мой… Ты уверен? Может быть, ошибка какая-то? Опознание уже было?

— Не было. Но машина точно его… Надь, ты это, крепись. Мне жаль.

— Да-да, знаю. Чёртовы уроды, — добавила она с тихой злобой в голосе. — Чтоб они сдохли все!

Я сразу понял, что речь идёт о той троице, которая вчера пыталась ограбить меня. Стало не по себе. Захотелось поскорее свалить отсюда. Интересно, кем этот Иван приходится Наде? Родственник какой? Или парень?

— А у тебя что, гости? — пришедший, кажется, увидел мой чемодан.

— А? Ты про вещи? — безразлично проговорила Надя. — Да, гости.

— Кто?

— Так, знакомый один.

— Ты чего темнишь? — в голосе парня послышалось недовольство. — Кто он?

— Да вчера познакомились. Человек искал, где переночевать, а в гостинице мест не было. Вот, решила свою комнату уступить. А что?

— Просто хочу знать, кого моя сестра пускает в дом. Имею право.

— Кстати, Миш, ты же на машине? Не подбросишь человека до спецшколы?

— Курсант, что ли?

— Нет, только поступает.

— Ладно, подброшу, хрен с ним, — нехотя согласился Миша. — Только пусть быстрее собирается. Мне нужно в Москву ещё сгонять по делам.

Я даже кашу доедать не стал. Надо было пользоваться шансом. Закинув в рот ещё пару ложек, выскочил из кухни.

— Если что, я уже готов выезжать. Привет, — я протянул руку крепкому широкоплечему малому в кожанке, что стоял в коридоре. — Кирилл.

Парень видок имел не слишком располагающий к общению: голова бритая, нос скошен, хотя черты лица в целом приятные, как и у сестры.

— Здорово, — парень пожал мне руку. — Михаил. Если готов, тогда пошли, подкину до школы.

Я ещё раз поблагодарил Надю за гостеприимство, взял рюкзак и чемодан и спустился вслед за Мишей. У подъезда стояла «Копейка». Машина старая, но чувствовалось, что за ней ухаживают. Аж колпаки на колёсах блестят.

Чемодан отправился в багажник, я сел на заднее сиденье. Миша повернул ключ зажигания.

— Вовремя ты, конечно, приехал… — буркнул он, когда машина тронулась с места. — Тут вон, людей убивают. Надькиного парня грохнули сегодня ночью.

Парень, значит — так я и думал. Интересно, что она нашла в этом бритоголовом? Бандит бандитом. А она… она — человек совсем другого пошиба, хоть и простолюдинка. Ей бы жить в столице, работать в какой-нибудь приличной конторе, а не в этой дыре прозябать в окружении бандитов и алкашей.

А вообще, неудобно получилось, конечно. Но что я мог сделать? Я просто защищал свою жизнь.

— Кто убил? — спросил я.

— А мне откуда знать? Урядник позвонил его родителям. Дескать, нашли его и ещё двоих возле бывшего пивного завода.

— Да, неспокойное место, — сказал я. — Вчера тут недалеко к Наде приставали два курсанта из школы. Я отогнал их.

Я решил сразу отвести от себя подозрения. Пусть все думают, что к убийству причастны те два урода.

— Что? Курсанты приставали? Вот же суки! Да нормальное у нас место. Все проблемы — из-за школоты. Ваши курсанты тут постоянно ошиваются. Месяца не проходит без драки.

— С местными дерутся?

— А с кем ещё?

— Наверное, и с теми тремя они же подрались.

— Пусть полицаи разбираются, хотя… ни хрена они не сделают этим ублюдкам.

— Почему?

— Потому что всем плевать на нас. Они ж, типа, защитники, а мы — так, мусор.

Это обнадёживало. Если всё так, как говорит Михаил, то полиция усердствовать в расследовании убийства не станет. Мне же лучше.

А вообще, не слишком-то верилось, что тут — спокойное место. Первая же встречная компания захотела меня ограбить. А этот Миша — их друг. Чем они занимаются? Ещё и в школе какая-то банда… или клан. В общем, слишком подозрительно всё. Надо держать ухо востро.

При свете дня посёлок выглядел ещё хуже, чем ночью: коричневые грязные дома, потрескавшийся асфальт, почти безлюдные улицы. То и дело заброшенные строения попадаются. А вдали, в сизой дымке чадят трубы огромного завода. Да ещё и погода пасмурная, вот-вот дождь польёт.

Мы выехали на главную улицу.

— Если что, гостиница у нас там, — сказал Миша, махнув куда-то в сторону. — Но мест в ней никогда не бывает свободных. Надо заранее звонить и бронировать.

— Ага, Надя уже рассказала. Поэтому и переночевал у неё. Добрая у тебя сестра.

— Ну да, есть такое, — буркнул Миша. — А ты сам откуда прибыл?

Я не успел ответить.

Мы подъезжали к перекрёстку, как вдруг на дорогу выбежала женщина, и Миша едва успел затормозить, чтобы не сбить её.

— Да твою мать, куда летишь, овца туполобая! — крикнул парень, опустив стекло. — Глаза, что ли, на затылке? Да что происходит-то?

Через перекрёсток пробежали двое мужчин и женщина, пронёсся парень на велосипеде, бешено крутя педали. Прохожих что-то сильно напугало, и я, кажется, догадывался, что именно. «Пища, — пронеслось в голове. — Мне нужна пища».

Машина выехала на перекрёсток, и мои догадки подтвердились. По перпендикулярной дороге в нашу сторону брели два небольших человекоподобных существа, источающие ярко-синий свет.

— Вон, смотри. Это иные, — я указал на существ.

— Да твою мать! Эти-то откуда здесь?! — Миша выглядел испуганным.

— Тормози, я выйду.

— С ума сошёл?

— Я знаю, что делать, а ты езжай.

Схватив рюкзак, что лежал рядом на сиденье, я выскочил из автомобиля и зашагал навстречу существам. Те даже не думали уходить. Один двинулся на меня, вытянув руки.

И снова никакого страха. Существа, которые вселяли ужас в любого нормального человека, в моих глаза были лишь источником питания. Они пугали не больше, чем пальчиковая батарейка.

Я вцепился в шею первому, и тот стал истончаться, отдавая мне свою энергию. А когда подошёл второй, схватил и его.

Вскоре оба иных пропали. У меня же показатель энергии увеличился на двадцать пять единиц. Даже скорость потока немного подросла, хотя параметры обычно не увеличивались сами собой, их приходилось развивать посредством тренировок. Впрочем, имея большой запас энергии, это было сделать легче, чем не имея её вообще.

Когда я оглянулся назад, машины Михаила не было. Уехал. Вот блин, а я даже чемодан не забрал из багажника. Там, конечно, ничего ценного нет, но всё равно жалко. Придётся возвращаться к Наде. Может, он догадается сестре отвезти?

Но вначале надо по улице пройтись и посмотреть, нет ли поблизости ещё иных. Энергия мне нужна.

Заметил впереди очередное синее существо. Направился к нему. Вдруг — хлопок. У иного разлетелась голова яркими брызгами, сам он шлёпнулся на дорогу и стал тускнеть.

Оглянвшись, я увидел на крыше ближайшей двухэтажки человека в обтягивающем чёрном костюме. Судя по фигуре — женщина. В руках она держала здоровенную пушку, а лицо скрывала глухая маска.

Я не успел разглядеть незнакомку — она исчезла.

Рядом раздались лёгкие, еле слышные шаги, и на меня обрушился удар такой силы, что из глаз посыпались искры и я распластался на дороге. Незнакомка появилась буквально из воздуха. Она поставила ногу в тяжёлом ботинке мне на грудь и направила мне в лицо свою огромную модуляционную винтовку, выстрел которой мог расщепить на молекулы кого угодно.

Глава 3

— Ты ещё кто? — я пытался вдохнуть воздух, но ботинок крепко придавил меня к земле.

На меня смотрели безликая маска с горящей красной точкой в левой части и дуло модуляционной винтовки.

— Так. Ты — человек. Это хорошо, — донёсся женский голос из-под маски. — Вставай. Без резких движений. Иначе будешь убит.

— Спасибо, вы очень добры, — язвительно проговорил я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — А по башке бить — что-то вроде пожелания «доброго утра»?

— За мной, — скомандовала незнакомка.

«А ничего так, — мой взгляд скользнул ниже спины. — Интересно бы ещё на личико посмотреть».

Впрочем, меня заинтересовала не столько филейная часть девушки, сколько сам костюм. Он плотно облегал тело и, как и любой другой силовой костюм, был полностью покрыт защитными пластинами — очень тонкими и гибкими, почти не сковывающими движение. Ещё и с функцией невидимости. Первые раз такое видел. Наверное, какая-нибудь новейшая разработка. На поясе висели нож и несколько подсумков, на бедре располагалась кобура с пистолетом.

— С какой стати мне за тобой идти? — поинтересовался я.

— Иначе пристрелю, — сухо ответила незнакомка.

— Веский довод, — согласился я и последовал за женщиной.

Мы добрались до ограды из рифлёного железа. Здесь моя спутница пристрелила ещё двух иных. Затем свернули направо и оказались в совершенно безлюдном месте рядом с заброшенным каменным домом с пустыми окнами и провалившейся крышей.

Женщина обернулась, и на меня снова уставилась светящаяся красная точка.

— Тебе повезло, — проговорила незнакомка. — Ты — человек. Положительный гибрид. Шанс один к тысяче.

— Я, конечно, очень рад этом, но может быть, объяснишь, что всё это значит?

— Я — сотрудник службы контроля иномирных форм, сокращённо СКИФ. Кодовое имя Агент 1541.

— Никогда не слышал о такой службе.

— Считай, услышал. Во время выброса твоё сознание объединилось с сознанием «объекта 01», подчинив его себе. Теперь ты — потенциальная угроза для человечества. Поэтому наша организация назначила меня твоим куратором.

— Весело, — хмыкнул я. — И что мне делать?

— Ты направлялся в спецшколу для прохождения трёхлетнего курса обучения. Продолжай действовать по плану. Позже мы встретимся ещё раз, я дам подробную инструкцию. Пока запомни три правила. Первое. Ты не должен никому говорить о нашей встрече и разглашать детали данного разговора. Проболтаешься об этом — умрёшь. Второе. Никому не показывай свою способность поглощать энергию. Если кто-то всё же увидит и будет задавать вопросы, помни про пункт первый. Третье. Берегись аномалий.

— А это ещё что такое?

— Объясню позже. На сегодня инструктаж окончен. Жди дальнейших распоряжений. До связи.

Незнакомка исчезла, а я остался посреди пустой улицы переваривать поступившую информацию. Наконец-то хоть кто-то пролил свет на то, что творится в моей голове. Если верить Агенту 1541, во время выброса в меня вселился иной, исказив мою личность. Первый раз я слышал о чём-то подобном, как и об этой загадочной организации СКИФ. Неужели всё это правда?

Надо бы в следующий раз поподробнее расспросить, а сейчас хорошо бы найти чемодан и добраться-таки до спецшколы.

Вернулся к перекрёстку, где Михаил меня высадил. Теперь здесь стояли чёрный армейский вездеход «Слон» на толстых колёсах и три квадроцикла.

Перекрёсток оцепили люди в энергетических костюмах — громоздких доспехах, состоящих из защитных панелей. Лица были закрыты масками, напоминающими противогазы. Вооружён отряд был модуляционными винтовками, но не такими здоровыми, как у дамочки из СКИФ.

— Эй, не с места! На колени, руки за голову! — крикнул один из защитников, направив на меня винтовку.

Пришлось подчиниться. Ко мне подошёл здоровенный боец под два метра ростом, постоял несколько секунд, после чего зычно рявкнул:

— Отставить. Это человек. Вернуться на позиции, — голос его был басовитый, спокойный.

— Есть, ваше превосходительство, — ответил остановивший меня боец и отошёл к машине.

— Можешь подняться, парень, — обратился ко мне офицер. — Чего бродишь здесь? Не видишь, что происходит? Немедленно покинь улицу и найди безопасное место.

Я заметил на двери внедорожника эмблему в виде щита, поверх которого были нарисованы солнце и меч. Такую же эмблему я видел на сопроводительном документе и на нашивке прапорщика, вёзшего меня в спецшколу.

— Вы из спецшколы? — спросил я. — Я направляюсь туда. Меня вчера должны были привезти.

— Вот как? Имя, фамилия, — велел офицер.

— Кирилл Князев. Я вчера ехал с прапорщиком, которого вы прислали на вокзал. Был выброс, прапорщик погиб.

— Знаю. Так это ты, значит, Князев? Документы с собой?

— Разумеется, — я снял рюкзак и вытащил оттуда изрядно помявшуюся папку, где лежали сопроводительная бумага и паспорт.

Офицер мельком взглянул на документы и вернул мне:

— Тебе повезло, парень, что жив остался. Садись в машину и жди. Я вызову сопровождение.

Я устроился на заднем сиденье «Слона». В машине было четыре места, а между креслами располагались крепления для оружия, патронов и блоков модуляции.

Офицер вызвал по рации базу, велел кому-нибудь приехать за мной. Затем собрал всех защитников и стал объяснять задачу. Я буквально кожей чувствовал вокруг себя большое скопление энергии. Особенно сильные эманации исходили от офицера. Уровень, наверное, не меньше тридцатого. В голове продолжала крутиться мысль, что неплохо было бы всю эту энергию поглотить, но я уже не обращал на это внимания.

Три бойца на квадроциклах поехали дальше, ещё трое, разделившись, отправились в разные стороны. Меня остался сторожить один парень с позывным «Удав».

Он бродил вокруг машины, осматривая улицы, но вскоре ему надоело это занятие.

— Так ты новенький, что ли? — он открыл дверь и уставился на меня круглыми глазами своей маски. — Учится приехал?

— Да, новенький. А ты давно здесь?

— Третий год уже. Я слышал про выброс. Опять разведка всё про…бала. Прапора какого-то убило. Тебе повезло, что выжил.

— А вас что, погнали на иных охотиться? Многих уже убил?

— Ты слишком любопытный курсант, — вспылил парень — Отставить вопросы. Вопросы задают старшие, а старший здесь — я. А ты пока желторотик безголосый. Понял?

— Смотри не состарься, старший, — огрызнулся я.

Мне не нравился тон этого говнюка, и я с ужасом представлял, что творится в самой школе, если уже здесь мной начали командовать. Впрочем, случись эта встреча день назад, я бы и слова не сказал, но сейчас то ли осознание собственной силы придало мне смелости, то ли отголоски чужого разума, которые постоянно подталкивали меня совершить какую-то дичь.

По-хорошему, надо было поменьше ерепениться. Вначале желательно посмотреть, как тут всё устроено, какие порядки, правила, а потом решать, как себя вести. Но я просто не смог удержаться. Сразу вспомнился младший брат и всё, что он говорил в мой адрес, а из глубины души поднялась ненависть.

— Чего ты сказал сейчас? — возмутился Удав.

— Я сказал, пальцы хватит гнуть. За периметром следи лучше.

— Слышь ты, шуруп, — парень схватил меня за куртку и притянул к себе. — Ты знаешь, что у нас таких борзых не любят? Сделаю скидку, что ты ещё форму не надел. В следующий раз без зубов останешься.

— Ага, конечно, — усмехнулся я, но дальше нагнетать не стал, не желая доводить дело до драки.

Парень пихнул меня, хлопнул дверью и, отойдя от машины, снова принялся расхаживать взад-вперёд, наблюдая за дорогой.

Вскоре подъехал ещё один чёрный «Слон» с эмблемой школы на двери.

— Выходи, шуруп, за тобой приехали, — приказал третьекурсник.

Я пересел в другую машину. За рулём оказалась женщина лет тридцати, облачённая в форму спецшколы. Огненно-рыжие волосы были собраны в пучок на затылке. Глаза — зелёные, яркие. Красивый изгиб бровей. Я чуть не засмотрелся.

— Так это ты новенький? — спросила меня женщина. — Кирилл, кажется, верно?

— Абсолютно верно, сударыня, — я устроился на заднем сиденье и закрыл дверь. — А вас как звать?

— Майор Болховская, — на губах дамы появилась лёгкая улыбка. — Алиса Николаевна.

— Очень приятно, ваше высокоблагородие, — ответил я со всей учтивостью.

Болховская развернула машину, и мы помчались прочь от перекрёстка.

— Мы тебя ждали вчера вечером, — Алиса Николаевна хоть и была майором, но говорила довольно мягко, и этим она мне сразу понравилась. И не только этим. — Жаль, что так получилось. Колебания наблюдались уже давно, но энерголокационная станция прогнозировала выброс через месяц. Никто не ожидал, что он случится этой ночью. Хорошо, что ты не попался иным. Они лезут как из рога изобилия. Повезло.

Я про себя усмехнулся. Как же она ошибается! Четыре мелких иных уже стали для меня пищей. Но никто об этом знать не должен.

— Если не брать учитывать, что ближайшие годы мне предстоит торчать в этой дыре, то да, повезло, — съязвил я.

— Вижу, ты не слишком доволен тем, что тебя направили к нам учиться, — догадалась Алиса Николаевна. — Тяжело после родительского дома оказаться в таком месте. Понимаю. Но напомню, что быть защитником — большая честь. Испокон веков защитники стоят на страже земли русской. Тебе выпала честь присоединиться к нам. Ты гордиться этим должен. Вот чем ты занимался в Екатеринбурге? Ты же из Екатеринбурга, да? Наверное, по клубам бегал, да в игры играл. Так ведь? Всё я прекрасно знаю. Вас таких много через спецшколу прошло. А сейчас тебе предстоит дело огромной важности. Поэтому выше нос!

Через зеркальце над лобовым стеклом я увидел хитрую улыбку на губах госпожи Болховской.

Как ни странно, я не слишком-то скучал по прошлой жизни. С тех пор, как в моём сознании поселился иной, самой вожделенной для меня целью стали места силы. Остальное казалось не слишком существенным. Ну и своему младшему брату до сих пор хотелось вломить, хоть он и остался за тысячу километров отсюда. Как вспоминал его выходки, так сразу злость закипала. Попробовала бы он сейчас мне хоть слова сказать — собственными зубами подавился бы.

— Понимаю, — ответил я. — А вас как сюда занесло? В спецшколу, я имею ввиду.

— А что такого? — удивилась Алиса Николаевна. — Я, как и все защитники, служу там, куда направят. Наверное, кто-то из руководства усмотрел во мне талант обучать курсантов.

— Преподаёте?

— Я — начальник боевой группы, иногда вожу курсантов на вылазки.

— Вы бывали в местах силы?

— Нет. Туда, если ты не знал, отряды не отправляют. Слишком опасно. У вас, на большой земле, места силы давно превратились в некий красивый миф, овеянной романтикой приключений, но поверь, будь ты хоть пятидесятого уровня, от них лучше держаться подальше. Постоянные выбросы, нестабильное пространство, толпы иных. Человеку там — смерть. Поэтому забудь всё, что слышал. Реальность куда как более прозаична.

— Но ведь даже на уроках истории рассказывают, что первые светоносные появились именно там, — напомнил я. — Царская дружина отправилась к месту силы, и каждый напитался энергией. Это позволило им победить иных.

— Просто легенда. Никто не знает, как всё было на самом деле.

— Никогда бы не подумал… — я повернулся к окну и стал наблюдать за серой пустошью, что раскинулась насколько хватает глаз. Посёлок остался позади. — А когда на охоту пойдём?

— Уже на охоту не терпится? — хмыкнула Алиса Николаевна. — Ну ты шустрый. Вначале обучиться надо, чтобы самому жертвой не стать. А со второго курса самых способных постепенно начинаем выпускать в красную зону.

До второго курса, значит, ждать… Долго. Внутри всё противилось этому. Неужели придётся целый год сидеть взаперти, когда я уже сейчас умею уничтожать иных голыми руками? Никто этого не может, а я могу. Чему ещё мне учиться?

Я должен был попасть на охоту как можно скорее и желательно добраться до места силы. Предостережение Алисы Николаевны почему-то ни капли меня не испугало. Внутри была твёрдая уверенность, что они не навредят мне.

Болтать с майором Болховской было приятно. Если бы в спецшколе все офицеры были такие, то я бы с радостью тут учился. Интересно, там вообще, много лиц женского пола? Если нет, то совсем грустно.

Поворот был километров через пять за посёлком. Мы свернули на хорошо асфальтированную дорогу и вскоре упёрлись в контрольно-пропускной пункт с зелёными сдвижными воротами.

Ворота открылись, мы въехали на территорию. За оградой оказался целый город или, скорее, воинская часть. Напротив ворот — длинное здание со сплошным остеклением средней части фасада. Там находился главный учебный корпус и штаб. Перед ним — клумба, левее виднелись несколько строений, облицованных зелёной и белой плиткой. Школа резко контрастировала с нищим посёлком. Тут царили чистота и порядок.

За КПП находилась стоянка. Автомобилей там было немного, и я сразу же заметил среди них бордовый внедорожник Тофаз, который видел ночь в Царицыно. Вряд ли те два курсанта забудут, как я навалял им. Ну ничего, с первого раза не дошло, вломим ещё раз.

Мы припарковались рядом.

— Пошли за мной, курсант, — сказала Алиса Николаевна. — Так и быть, покажу твой новый дом. Все старшие поехали ликвидировать последствия выброса, так что медосмотр будет завтра. Обычно в воскресенье многие в увольнение уходят, но сегодня видишь, что творится. Поэтому все, кто не участвует в ликвидации, должны оставаться на территории спецшколы. Тем не менее, выходной есть выходной. Можешь пока осмотреться, познакомиться со своими однокурсниками, форму получить, вещи разложить.

Я окинул взглядом фигуру моей сопровождающей. Бёдра широкие, задница подтянутая, грудь — примерно третий размер. Вполне себе…

Мы шли по аллее, и Алиса Николаевна объясняла, где что находится. Впереди, за берёзками, были общежития, слева — спортивный комплекс, а за главным учебным корпусом — плац и там же здание офицерского собрания и клуб. Возле дороги, по которой мы шли, стоял ещё один корпус, на первом этаже которого находился продовольственный магазин.

— Живописное место, оазис, — сказала Алиса Николаевна. — Там за общежитиями озеро есть. Можно по набережной гулять. Почти, как там, на большой земле.

Мне показалось, последняя фраза прозвучала немного грустно.

— А вы скучаете по большой земле?

Алиса Николаевна улыбнулась.

— Ты, смотрю, проницательный. Многие скучают, когда бездельем маются. Но ты не переживай, офицерский состав заскучать не даст. Ради вашего блага стараемся.

Навстречу нам прошли несколько ребят в повседневной форме, а возле общежитий встретились две девушки. Получается, здесь не только парни учатся, но и лица противоположного пола — хоть что-то приятное.

В конце аллеи на берегу пруда располагались общежития. Два высоких длинных здания стояли торцом к нам, их объединяло третье строение — двухэтажное, с большими окнами. Вдали за деревьями виднелся похожий комплекс.

— Будешь жить вот тут, — сказала Алиса Николаевна, указывая на одно из длинных зданий. — Столовая в этом двухэтажном доме посередине. Всё в одном месте. Как-никак категория «Б», а не «В» какая-нибудь. Чисто, уютно, все удобства в наличии. Почти как дома.

По поводу того, что «как дома», я сомневался, а вот то, что офицеры скучать нам не дадут, верилось охотно.

Зашли через главное крыльцо, поднялись на четвёртый этаж.

Длинный светлый коридор. С одной стороны — двери, с другой — окна. Майор не соврала: здесь было весьма аккуратно. Полы блестят, на окнах — цветы в горшках. Но ни о каком домашнем уюте, разумеется, и речи идти не могло.

Возле стойки с телефоном и амбарными книгами сидел курсант, вытянув ноги, и усердно тыкал пальцами в мобильник. То ли играл, то ли писал сообщение. Заметив нас, парень вскочил, спешно засовывая телефон в карман и застёгивая пуговицу на кителе.

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие, — откозырял он.

— Так, это что такое? — возмутилась Алиса Николаевна. — Это так мы дежурство несём? Почему сидим? Что за внешний вид? Как из мусорной кучи вылез! Форму когда последний раз гладил? Почему ремень, как сопля, болтается? Подтянуть!

Я поразился тому, как преобразилась эта милая, спокойная девушка. Сейчас она, казалось, была готова прибить нерадивого дневального.

— Виноват, ваше высокоблагородие, — отрапортовал курсант и аж покраснел.

— Вольно. Где дежурный по роте?

— Дежурный по роте на выход! — заверещал дневальный.

Дверь ближайшей комнаты распахнулась, оттуда выскочил низенький полноватый парень в расстёгнутом кителе.

— Ты чо орёшь, как резаный? Ой, мля… — увидев нас, он встал по стойке смирно, нахлобучил кепи и приложил руку к козырьку. — Здравия желаю, госпожа майор. Дежурный по роте, старший унтер-офицер Репнин, по вашему приказанию прибыл.

— Вольно. Бардак тут развели, да?

— Никак нет, ваше высокоблагородие.

— А я вижу бардак. Разберись с дневальным. И себя в порядок не забудь привести. Распустились тут. Ладно, ты мне вот что сделай. — проговорила Алиса Николаевна более мягким тоном. — Привела вам новенього. Определён в вашу рот в третий взвод. Покажи ему комнату и что где находится. Поботься, чтобы он форму получил сегодня же.

— Есть!

— Ну всё, Кирилл, это и есть расположение твоей роты. Вливайся в процесс. Так-то ты уже на два дня опаздываешь. Занятия позавчера начались. Но это нестрашно, освоишься.

Алиса Николаевна развернулась и вышла, а я остался в коридоре. Унтер проводил Волховскую недовольным взглядом.

— Тьфу ты, стерва рыжая. Чо припёрлась… — он посмотрел на меня так, словно я был виновником всех бед. — Что-то тебя поздно привезли, желторотик. Имя, фамилия.

— Кирилл Князев.

— Пятый Князев уже на роту. Ублюдки, млять.

— А ты князь, что ли? Репнин — известная фамилия, — заметил я.

— Так, я не понял. Ты с кем разговариваешь? В курсе, что перед тобой унтер-офицер? «Господин старший унтер-офицер, разрешите обратиться». Вот так должен говорить. Желторотики, млять. Всему учить надо. Пошли.

— Что случилось-то? — из комнатушки, где сидел Репнин, вышли ещё два курсанта.

— Госпожа майор приходила, новенького привела.

— Ушла?

— Ушла, можно дальше е…анить.

— А она ничего, кстати, — заметил я.

Компания расхохоталась.

— Что, трахнуть её, небось, хочешь, шуруп? — ехидно заметил Репнин.

— Вопрос с подвохом, — проговорил я.

— Рыжая бестия сама кого хочешь в…бет, и поверь мне, удовольствия от этого ты не получишь совершенно никакого. Всё, хорош болтать. За мной, — велел Репнин, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Мы прошли в дальний конец длинного коридора, Репнин открыл дверь, и передо мной предстала просторная комната с восемью кроватями и шкафчиками возле каждой.

— Этот этаж, — объяснял Репнин, — принадлежит седьмой роте. А в этой комнате живёт ваше отделение. Пока вас пятеро, будешь шестым. Сортир в каждом номере. Считай, отель пятизвёздочный. Душевые, стиралка, сушка — налево. Штаб — до конца направо. Комната отдыха с теликом по центру. Только не надейся там жопу греть. На первом курсе не до этого будет — это тебе гарантирую.

— Почему народу мало? Недобор что ли? — спросил я.

— Типа того. Так. Что ещё? Тебе надо получить обмундирование. Зайдёшь к нам в ротную кладовую, разберёмся. Заодно вещи все сдашь, особенно мобильник. Тут лишнего держать нельзя. Сегодня день свободный, но поскольку ты новенький, сиди учи устав. Чтоб от зубов отскакивал. Ужин — в восемь, вечернее построение — в десять. На построении, чтобы был чист, опрятен и в форме. Это понятно?

— Ага. Мне ещё вещи у знакомых в посёлке надо забрать, — сказал я. — Когда можно съездить?

— Во-первых, не «ага», а «так точно», во-вторых — сегодня никто никуда не едет. Приказ директора спецшколы. А если хочешь отлучиться, увольнительные подписывает капитан. Но его сегодня тоже не будет. Офицеры охотиться уехали. Вопросы ещё есть?

— Нет, — покачал я головой.

— Ну и всё тогда. Давай, боец, располагайся, — Репнин хлопнул меня по плечу и быстро зашагал прочь.

Куда я попал, подумал я. Просто полная жопа. С другой стороны, не так уж тут и плохо. Можно с натяжкой сказать — уютно. По пути сюда представлял себе более мрачное место. А тут даже шторки на окнах висят.

Сходил на ротный склад — это оказалась та самая комнатушка, откуда выскочил Репнин. Там квасили три унтера. На столе стояли бутылки и стаканы, лежали бутерброды. Сдал вещи, в том числе, неработающий телефон. Сим-карту только вынул и решил, что куплю новый аппарат, когда в город попаду.

Один из унтеров проводил меня на вещевой склад, где каптенармус выдал мне несколько комплектов одежды — повседневную, полевую, парадную форму и спортивный костюм, а заодно полотенце и зубную щётку.

Вернувшись в «номер», я разложил вещи и переоделся в форму. Она состояла из чёрных штанов, кителя цвета хаки с позолоченными пуговицами и ботинок. Дополняли её лёгкая демисезонная куртка и кепи с эмблемой спецшколы. Отправился гулять. Хотелось осмотреться, да и торчать в казарме было совсем не охота.

Место оказалось, и в самом деле, живописным. За казармами находилась набережная большого пруда. На той стороне располагался полигон и росли берёзки. Тут было тихо и спокойно. Какой-то курсант поливал кусты неподалёку. Мимо прошли две девчонки в форме. Хотел познакомиться, но потом решил — ну их, успею ещё.

На улице было прохладно. В небе сияли проблески синевы, солнце изредка бросало на землю скупые лучи, но теплее от этого не становилось.

Я медленно брёл вдоль воды, когда за спиной раздались быстрые шаги. Обернулся. Передо мной стоял мужчина в чёрном костюме-тройке. Вытянутое сухое лицо было неестественно бледным, а глаза — тёмными, почти черными.

Кто это? Как он здесь оказался? По спине пробежал холодок. В облике странного господина было что-то зловещее и в то же время… знакомое.

— Ты кто? — спросил я практически машинально.

Мужчина не ответил. Он рванул ко мне, и длинные худые пальцы впились мне в горло с чудовищной силой.

Глава 4

Вырываюсь из захвата, бью в подбородок. Мужчина пятится. Ударом ноги отбрасываю его на траву. Он падает и начинает трястись, словно в припадке. Из боков, груди и живота вырастают руки, голова раздваивается.

Я в шоке. Кто… точнее, что это такое? «Убей и поглоти!» — мелькнула уже опостылевшая мысль, но на этот раз я был склонен согласиться.

Страх внезапно исчез. Передо мной находилось что-то неведомое, но все мысли мои были лишь о том, как бы забрать энергию этого существа.

Оно вскакивает, тянет ко мне длинные костлявые руки, которых теперь оказалось пять. Отбиваю одну, вторую перехватываю, бью кулаком в голову, ногой — в корпус. Существо пятится, я продолжаю наносить удар за ударом. Но и мне прилетает. Тварь быстрая, и рук у неё много. Они так и мельтешат перед глазами.

Монстр попадает мне по виску. Перед глазами плывут круги, но я не теряюсь — перехватываю другую руку и пробиваю в челюсть раздвоенной башки.

Апперкот, удар ногой — многорукая тварь летит на дорогу. Я придавливаю её к асфальту и продолжаю лупить кулаком по лицу. Голова монстра сминается, крови нет. Передо мной словно кукла из папье-маше.

Существо продолжает брыкаться. Хватаю его за голову и резко поворачиваю, ломая шею. Монстр замер. Кладу ладони на его лицо, и потоки энергии устремляются в меня мощными разрядами.

Воет сирена. Но я не тороплюсь обратно в казарму. Отхожу от существа и опираюсь на парапет — надо придти в себя.

Одежда и тело монстра начинают превращаться в серую субстанцию, напоминающую пепел, который улетает вверх и растворяется.

Странное существо, которое непонятно как оказалось на набережной, дало аж сорок пять единиц энергии — намного больше, чем мелкий иной, но всё равно мало. До тринадцатого уровня было ещё далеко. На каждый новый уровень энергии требовалось всё больше и больше. С увеличением баланса добиться очередного качественного скачка становилось труднее.

Внезапно я поймал себя на мысли, что внешний облик монстра (по крайней мере, до того, как у него выросли новые руки и раздвоилась голова) чем-то напоминал князя Скуратова. Это было неявное, отдалённое сходство, но оно определённо имело место.

Я в недоумении наблюдал за процессом исчезновения существа, когда на набережной показались пять курсантов — три парня и две девушки с модуляционными винтовками. Возглавляла отряд Алиса Николаевна. У неё тоже было оружие, а на запястье левой руки — широкий чёрный браслет со стальной цилиндрической ёмкостью размером с пробирку — такие же я видел и у членов отряда, встреченного мной в Царицыно, но тогда я подумал, что это — часть силового костюма.

— Отойди! — приказала Алиса Николаевна, направляя на существо оружие. — Это аномалия. Всем сохранять бдительность!

— Аномалия? Что, на хрен, ещё за аномалии? — я отошёл от испаряющегося тела монстра.

— Ни разу не слышал об аномалиях? — Алиса Николаевна осторожно подошла к существу, присела на корточки и приложила левую руку к телу существа. — Пусто. Это странно. Аномалии очень опасны. Если у тебя нет оружия, лучше бежать… Постой, так это ты убил её?

— Кто же ещё? Я.

У госпожи майора аж бровь приподнялась от удивления.

— Молодец, не растерялся. Способный, смотрю. А теперь — марш в казарму, — она вытащила из чехла на поясе рацию. — Шторм, это Стрекоза, как слышно? Аномалия ликвидирована, продолжаю поиски.

Вот, оказывается, как выглядят аномалии, о которых предупреждала агент из СКИФа. Никогда не слышал ни о чём подобном. Это что ж получается, они теперь постоянно будут возникать? С одной стороны, не так уж это и плохо — от них можно напитаться энергией, с другой — легко спалиться. А мне надо держать свои способности втайне. Болховская заметила, что труп существа опустел. Хорошо, что вопросы задавать не стала. В следующий раз придётся быть осторожнее.

Вернувшись в свой «номер», я обнаружил там двоих курсантов. Один лежал на кровати и листал журнал, другой — длинный парень с узкими полосками бакенбард на висках, сидели за столом у окна и ждал, когда вскипятится электрический чайник.

— О, к нам ещё одного подселили! — проговорил длинный. — А я думал, так и будем впятером.

— Привет, — сказал я. — Да, подселили к вам. Давайте знакомиться.

Оба курсанта оказались из провинциальных боярских семей. Длинного звали Никита Чумаков, второго боярича, довольно утончённого, худощавого, с горбатым носом — Сергей Осокин. Они приехали сюда буквально несколько дней назад — такие же первокурсники, как и я.

— Кирилл Князев, — представился я.

— Ага, ублюдок, значит, — резюмировал Никита. — Вот и хорошо. Будешь нам прислуживать.

— Чего? — возмутился я. — Губу закатай.

— А что? Мы — аристократы, ты — низкородный. Что не так? К тому же нас назначили капралами. Это видел? — Никита ткнул пальцем в погон, на котором красовалась золотистая полоска. — Ты обязан нас слушаться. Поэтому, Кирюх, ноги в руки и беги до ближайшего магазина, купи нам что-нибудь к чаю.

Я начал смеяться. Меня от души развеселила такая непосредственность. Ну уж нет, думаю, так не пойдёт. Дома шпыняли все, кому не лень — приходилось терпеть из-за отсутствия силы. Здесь же я не собирался молча сносить оскорбления.

— Я сказал что-то смешное? — в голосе Никиты послышалась обида.

— Да! Всё. Ты сам смешной, — ответил я, не прекращая смеяться.

Никита поднялся:

— Слушай, ублюдок, ты кого из себя возомнил? Ты что себе позволяешь? А ну встать, когда с тобой разговаривает старший по званию!

Ещё один старший. Развелось, как собак нерезаных.

Я всё же поднялся с кровати. Никита был на полголовы выше меня. А вот сильной энергетики в нём не чувствовалось. Он смотрел на меня бешеным взглядом, словно собирался ударить. Я его опередил.

Бью в живот и в челюсть. Обхватываю поперёк туловища, кидаю на пол, становлюсь коленом на грудь и начинаю яростно лупить по лицу. Парень даже никак отреагировать не успел.

— Остановись, охренел? Убьёшь! — Сергей схватил меня и попытался оттащить.

Я себя кое-как остановил. Курсант лежал на полу, закрывшись руками. На лице выступила кровь. Будь у него поменьше энергии, скорее всего, уже мозги по полу растеклись бы. Надо быть осторожнее. Трупы нам здесь не нужны.

— Короче так, — я поднялся, достал из кармана платок и стал вытирать окровавленные кулаки. — Слуг себе в другом месте ищите. Я — княжеский отпрыск, понятно?

— Так он пошутил на счёт слуги, — стал оправдывать приятеля Сергей. — Ты чего в бочку-то полез?

— Псих какой-то, — буркнул себе под нос Никита, вставая с пола.

Я ничего не ответил, сел на кровать. Надо было придумать, чем заняться до конца дня. Торчать в комнате с этими двумя капралами не было никакого желания.

Никита пошёл в туалет, умылся, потом они с Серёгой сходили в магазин, купили пряников и вафель. Я же от нечего делать взялся читать устав — книжечка лежала на столе в общей комнате с телевизором, где отдыхали, развалившись в креслах и на диване, ещё несколько парней. Унтеры же продолжали квасить на ротном складе. Когда я проходил мимо, оттуда донеслись звон бутылок и громкий смех.

Серёга и Никита сели пить чай. Со мной они не разговаривали. Такая напряжённая обстановка тяготила. Надо было мириться. Мне с этими ушлёпками ещё три года жить.

— Если что, Никит, извини. Погорячился, — сказал я. — Просто не терплю такого обращения. Я тоже в благородной семье вырос, между прочим, и фамилию до недавних пор носил совсем другую.

— По-моему, ты чокнутый, — буркнул Никита, глядя на меня исподлобья.

— А по-моему, я тоже не против чайку бахнуть.

Парни посмотрели на меня.

— Ну тогда давай к нам за стол, — пригласил Серёга после короткой паузы.

* * *

Дмитрий Гаврилович Меншиков в штаб вернулся поздно. Окрестности были полностью очищены от иных, новых всплесков и завихрений не фиксировалось — можно расслабиться.

У Дмитрия Гавриловича зла не хватало на службу энерголокационной разведки. Они утверждали, что выброс произойдёт примерно через месяц, поэтому никто сейчас к нему не подготовился. А он случился вчера вечером. В итоге погибли прапорщик и, как минимум, три мирных жителя.

Денёк выдался напряжённый. Будучи директором спецшколы, Дмитрий Гаврилович лично руководил операцией. В Царицыно удалось истребить более двадцати иных. Ещё десяток побили в пустыне. К счастью, сильных существ на этот раз не оказалось — только второй и третий уровень.

Однако самое интересное произошло здесь, на территории школы, в то время, пока директор и отряд третьекурсников находились «в поле». Майор Болховская днём сообщила о появлении аномалии четвёртого уровня. И что удивительно, ликвидировал эту аномалию обычный курсант, причём голыми руками.

Это был тот самый новенький, Кирилл Князев, который встретился отряду Дмитрия Гавриловича в Царицыно и которого Болховская сама доставил в школу. Придётся с этим курсантом побеседовать. Слишком уж непонятно выглядела ситуация.

Но прежде Дмитрий Гаврилович вызвал к себе Болховскую, чтобы та подробнее рассказала о случившемся.

Едва директор положил трубку одного служебного телефона, как задребезжал другой — телефон, по которому звонило только высшее руководство по особым вопросом.

— Алло, генерал-майор Меншиков слушает.

— Алло, Дмитрий Гаврилович, здравствуйте, — раздался в трубке вкрадчивый мужской голос. — Вас беспокоит СКИФ, моё кодовое имя Агент 1010. Продолжение данного разговора обязывает вас к не разглашению информации, полученной в ходе оного.

— Подтверждаю. Слушаю вас внимательно, — проговорил Дмитрий Гаврилович, понимая, что случилось нечто из ряда вон выходящее, раз ему звонят аж оттуда.

— В ваше учреждение поступил гибрид. Имя Кирилл Николаевич Князев, тысяч девятьсот девяносто пятого года рождения. Гибрид положительный, особые меры не требуются. Куратор назначен. Если возникнет необходимость, куратор выйдет на связь. Просьба оказывать любой содействие.

— Принято. Можете рассчитывать на мою помощь.

— Благодарю, Дмитрий Гаврилович. Хорошего вечера.

Прежде Дмитрий Гаврилович никогда не получал звонки из СКИФа, но этот момент всё же настал. В школе оказался гибрид. Теперь понятно, как Кириллу Князеву удалось убить аномалию. Гибриды — крайне редкие и опасные люди, если их ещё можно назвать людьми. А потому каждый из них находится под неусыпным контролем международной организации, работающей с проявлениями иных миров. В Российской империи данными вопросами занималась СКИФ — организация настолько тайная, что о ней мало кто слышал, и настолько вездесущая, что никто не смог бы скрыться от её глаз.

Само по себе появление гибрида в школе ничего не значило. Вряд ли это повлияет на учебный процесс. А если от курсанта потребуется что-то особое, СКИФ сообщит. Вот только всё, что касается способностей новичка, придётся держать в строжайшей тайне. Даже офицеры не должны ничего знать.

Дмитрий Гаврилович невольно проникся всей важностью данного события. Не в каждой спецшколе появляются гибриды. Глядишь, премию дадут, а то и повысят.

От проникания в важность события генерал-майора отвлёк стук в дверь.

— Войдите! — крикнул он.

Дверь открылась. Майор Болховская вошла быстрым шагом и приложила руку к козырьку кепи.

— Здравие желаю, ваше превосходительство.

— Вольно, — махнул рукой Дмитрий Геннадьевич. — Алиса Николаевна, доложите обстановку. Меня, главным образом, интересует аномалия.

— Ваше превосходительство, сегодня в четырнадцать сорок возле пруда была обнаружена и успешно ликвидирована аномалия четвёртого уровня. Других происшествий не было. Станция за последние сутки засекла тридцать шесть завихрений. Их сила в пределах нормы.

— А кто ликвидировал-то аномалию? Вы говорили, это новенький сделал?

— Так точно. Когда мы прибыли, курсант уже уничтожил аномалию. Наше вмешательство не потребовалась.

— И как он, новенький этот? Не заметили в нём ничего… странного или необычного?

— Никак нет, ваше превосходительство. Никаких отклонений не замечено. Обычный курсант… — Болховская словно ещё что-то хотела сказать, но оборвала реплику на полуслове.

— Ну? Говорите же. Говорите всё, даже если это кажется вам несущественным. Я должен знать все детали.

— Дмитрий Гаврилович, должна признаться, мне это кажется очень странным.

— Что именно?

— Аномалия. Почему она появилась именно в том месте, где находился курсант Князев? Выброс был далеко, сильных завихрений энергоразведка не засекла. Но не могло же это произойти без всякой причины?

Ну вот, начались неудобные вопросы. Дмитрий Гаврилович знал, что аномалии могут возникать не только в местах сильных завихрений, но и возле гибридов. Однако он обязался не разглашать полученную от СКИФа информацию. Придётся как-то выкручиваться.

— Понимаю ваше беспокойство, Алиса Николаевна, но не могу ничем помочь, — развёл руками Дмитрий Гаврилович. — Подготовьте письменный отчёт и отправьте мне на почту. Пошлю наверх — там разберутся. А вы постарайтесь не распространяться о сегодняшнем событии. И пусть другие поменьше болтают. У нас и так серьёзный недобор в этом году. А ещё начнут говорить про вот это всё… нет, не нужно нам такого.

— Как прикажете, — проговорила Болховская. — Я не скажу никому, но о появлении аномалии знаю не только я. Отдел энерголокациаонной разведки так же в курсе.

— С ними-то я сам поговорю. Главное, вы не болтайте. И про новенького — тоже.

— Есть.

— Очень хорошо. Тогда можете идти, Алиса Николаевна. Спокойной ночи.

* * *

В десять часов состоялась вечерняя поверка. Дежурный по роте построил нас двумя рядами в длинном коридоре. Других офицеров не было — все старшие отправились истреблять иных.

Я стоял рядом с Никитой и Серёгой. Никита до сих пор смотрел на меня исподлобья, будучи не в силах мне простить разбитый нос. С Серёгой же мы быстро поладил. Как оказалось, капралами назначили в первый же день всех новоприбывших учащихся, имевших чистокровное аристократическое происхождение. На взвод-класс их полагалось три, но обычно было больше.

Штатная численность взвода — двадцать четыре курсанта плюс два унтер-офицера, которыми, как правило, становились выпускники. По факту же в нашем классе было двадцать учеников, да и в остальных подразделениях дела обстояли не лучше.

Через пять минут после того, как наше подразделение построилось, вбежал запыхавшийся поручик в полевой форме цвета хаки — тщедушный светловолосый парень с выбритыми висками.

— Рота, смирно! — рявкнул он неожиданно зычным голосом. — Дежурный по роте. Всё нормально? Происшествий нет? Все на месте?

— Так точно, ваше благородие, — отрапортовал Репнин слегка заплетающимся языком. — Весь личный состав в сборе, происшествий не было.

— Молодцы, — прапорщик прошёлся взад вперёд, скомандовал «вольно» и ушёл.

— А теперь, желторотики, слушать меня внимательно, — Репнин вышел перед строем. — Только что ваши старшие сослуживцы из шестой роты прибыли с важного и опасного задания. Господам надо отдохнуть, а вы лоботрясничали весь день. Поэтому у вас задача — погладить господам третьекурсникам форму, почистить обувь и костюмы. На первый второй рассчитайсь!

Я догадывался, что старшие свалят на нас всю чёрную работу, но не думал, что это случится так быстро.

— Мы лоботрясничали? — возмутился какой-то курсант из другого взвода. — Весь день плац подметали. А теперь ещё и одежду гладить?

— Разговорчики! — рявкнул Репнин. — Кто это п…данул? У кого хлеборезка не закрывается? Кто такой умный? Ага, курсант Зябликов. Чем-то недоволен, курсант Зябликов?

— Господин унтер-офицер, — повторил курсант более смиренным тоном. — Вы говорите, что мы лоботрясничали, а мы…

— Приказано гладить — будешь гладить, — перебил его Репнин. — Прикажу говно жрать — будешь говно жрать. Только из-под мамкиной юбки вылез, а уже рот разеваешь? Парни жизнями рисковали, а ты по плацу прогулялся, и чем-то не доволен? Так, слушаем меня. Второй взвод — упор лёжа принять! Отжимаемся по команде.

Репнин отсчитал тридцать раз. Первый и третий взвод в это время стояли по стойке смирно.

— Достаточно, — наконец, скомандовал унтер. — Второй взвод — за мной! Воспитывать будем, раз дерзкие таки. Остальные — разойтись. И да, напоминаю ещё раз: учите, мать вашу, устав. Через неделю, чтоб знали, как ё…ную таблицу умножения. На этом всё. Свободны.

— Повезло, — сказал Серёга. — Лучше рот не разевать лишний раз.

— Сегодня повезло, — согласился Никита. — Но наша очередь ещё придёт.

Утреннее построение проходило уже по всем правилам. Старший унтер-офицер Гаврюшин, который являлся нашим классным наставником — здоровый малый с широченными плечами и тупым наглым взглядом близко посаженных глаз — стал проверять наш внешний вид, придираясь к каждой мелочи. Мне тоже досталось за подвернувшийся клапан кармана. Потом нас, наконец, построили, явились капитан, его заместитель и ротный старшина — тот самый щуплый паренёк с выбритыми висками, который прибегал вчера вечером.

Капитан Третьяков был коренастый, плотный, с крупной квадратной физиономией, особую важность которой придавали тонкие усики. Да и силы у него ощущалось больше, чем у остальных. Он осмотрел всех и дал короткое наставление. Вёл он себя степенно, не орал, не ругался.

Когда построение окончилось, мы все отправились в столовую, которая соединялась с казармой коридором. После завтрака мне было велено явиться в штаб.

Штаб роты находился в самом дальнем конце коридора. Здесь были несколько кабинетов. Капитан и его заместитель сидели в канцелярии. Заместитель, черноволосый смуглый поручик, сфотографировал меня на удостоверение и стал забивать в компьютер данные.

— Разрешите обратиться, — попросил я.

— Обращайся, курсант, — разрешил капитан Третьяков.

— У меня в Царицыно личные вещи остались. Мне бы забрать их поскорее. Можно съездить?

— Хорошо. После медосмотра получишь удостоверение, и тогда выпишу увольнительную. Все личные вещи сдаёшь на склад. Штатская форма на территории школы запрещена, мобильный телефон — тоже. Пользоваться ими можно только с разрешения унтер-офицера. Что ещё. Покидать спецшколу запрещено. Употребление алкоголя запрещено, курить в специально отведённых местах, в женские общежития — ни ногой. Наказания у нас строгие. Здесь тебе не гимназия какая-нибудь.

— Почти армия, — хмыкнул я.

— Спецшкола — и есть армия, и даже тяжелее, чем армия. Знаешь, почему тяжелее, курсант?

— Не знаю.

— Потому что здесь тебе придётся столкнуться с самыми жуткими отродьями, какие когда-либо видело человечество. Именно для этого вас и готовят. Вы — защитники. Только вы сможете сдержать вторжение иномирных тварей. Для защитников война не прекращается никогда. Это понятно, курсант?

— Понятно, ваше высокоблагородие.

— Тогда… Коля, всё записал?

— Записал, ваше высокоблагородие, — ответил поручик.

— Хорошо. Проводи курсанта Князева в медицинское отделение.

Поручик отвёл меня в медицинский блок, который располагался в корпусе рядом с общежитием.

Я ожидал увидеть какую-нибудь молодую симпатичную докторшу, как обычно показывают в кино, но меня встретил мордоворот в белом халате поверх формы — командующий медицинским отделением. Казалось, от одного его вида выздоровеешь сразу. По крайней мере, лишний раз обращаться к нему не хотелось. Помогали два курсанта.

Мне на голову надели обруч, подключённый проводами к компьютеру. Датчик снял показатели моего организма, фиксируемые индивидуальным контролером. Офицера очень удивило то, что он увидел на экране, куда выводились данные.

— Что за ерунда, — чесал он репу, глядя в экран. — Данные не совпадают ни черта.

— Возможно, ошибка, — предположил я. — Кто-то вносил цифры в базу и не то написал.

— Вот же черти криворукие, — выругался офицер. — Ладно, поменяем. А вообще показатели неплохие. Очень неплохие.

Затем меня отправили непосредственно на медосмотр и мурыжили полдня. Осмотрели всего с ног до головы, погоняли на тренажёрах. В канцелярию роты я вернулся лишь после обеда.

— Странно получается, — отметил капитан Третьяков. — По базе характеристики одни, на деле — совсем другие. Неожиданно, прямо скажем. Двенадцатый уровень — это те не блины в говно макать. С таким уровнем быстро в боевой группе окажешься.

— Рад слышать, — ответил я. — Насколько быстро, ваше высокоблагородие?

— А вот как будешь готов, так и зачислим. Энтузиаст, смотрю? В бой рвёшься?

— А какой смысл сидеть, сложа руки?

— Энтузиазм — это правильно. Только самое главное для тебя сейчас — учёба и подготовка. Без подготовки ни о какой боевой работе речи быть не может. Видал я самоуверенных парней. Сколько их сгинуло в красной зоне… Ладно, отставить болтовню. Увольнительную, значит, хочешь?

— Хочу, ваше высокоблагородие.

— Сейчас выпишу. Но чтоб к вечернему построению был как штык! А вообще, Князев, имей ввиду. Слишком часто гулять у нас не принято. Увольнительные — только по выходным, да и то, если залётов нет.

Получив удостоверение и заветную бумажку с печатью, я побежал к проходной. Свободное время было до десяти вечера — не так уж и много, если учесть, что до посёлка топать час, а то и больше, и столько же обратно. Если, конечно, никто не подвезёт.

Настроение было приподнятое. Я предвкушал новую встречу с Надей. Если увидимся, обязательно возьму у неё телефончик. Здесь с противоположным полом сложновато, как я понял. Девушки в спецшколе тоже учились, но жили они в собственном общежитии и занимались в отдельных классах.

Потом вспомнил, что сам же убил Надиного парня, но никакого сожаления не испытал. Он её не достоин. Он — обычный мелкий бандит. Ей не стоило с ним встречаться.

Добрался до главной дороги. Рядом с перекрёстком ржавела автобусная остановка. Не похоже, что общественный транспорт тут ездил слишком часто, если вообще ездил.

Возле остановки стоял бежевый четырёхдверный «Буревестник» — модель середины семидесятых с угловатым приземистым кузовом, сдвоенными передними фарами и характерным выступающим клином решётки радиатора.

Можно сказать, повезло, если конечно, водитель согласится меня подкинуть.

За рулём сидела девушка в синей кожанке. Чёрные волосы были коротко подстрижены и едва доставали до плеч.

— Добрый день, — я постучался в стекло. — До Царицыно не подвезёте?

Девушка покрутила ручку, опустив стекло:

— Садись Кирилл, я тебя уже давно жду.

Я смотрел на неё, ничего не понимая:

— Откуда ты меня знаешь?

— Так мы с тобой только вчера разговаривали. Садись, у нас мало времени.

Глава 5

Машина тронулась с места, но не доезжая до посёлка, снова съехала на обочину и остановилась рядом с некогда жилыми двухэтажными зданиями.

Пока ехали, я смог получше рассмотреть девушку. Приятное лицо с тонкими, немного острыми чертами, аккуратный носик, красивые тёмно-карие глаза — было в них что-то притягательное, хоть цвет и выглядел неестественно.

— А у вас в СКИФе все агенты такие симпатичные? — не удержался я.

— Нет, не все. И это к делу не относится, — ответила Агент 1541.

— Значит, мне повезло, что моим куратором назначили тебя.

— Не обольщайся. На службе я не допускаю вольностей.

— Кто бы сомневался… Имя-то у тебя хоть есть?

— Можешь звать меня Марина.

— Рад познакомиться.

— Я тоже рада — рада, что мы обнаружили ещё один положительный гибрид, коим ты являешься.

— Так ты мне объяснишь, что происходит? Или заставишь и дальше мучиться догадками?

— Явление, с которым ты столкнулся, имеет достаточно сложную природу. Но суть, надеюсь, ты уже понял. Сильный иной попытался взять под контроль твоё тело, но у него это не получилось. В итоге остатки его сознания стали частью твоей личности, а его энергетическая структура совместилась с твоей, что дало тебе некоторые способности, не свойственные людям. Например, напрямую поглощать энергию. Ты уже заметил изменения?

— Какие изменения? В чём?

— В себе самом: в мыслях, ощущениях.

— Даже не знаю. Поначалу непонятные картинки перед глазами мелькали. Красное солнце, какие-то святящиеся точки.

— Остатки памяти «объекта».

Я и так понял, что странные образы в голове — остатки памяти существа. Изменения в сознании их появлением не ограничивались, но больше ничего говорить на стал. Меня и так уже считали потенциально опасным для человечества. Ни к чему усугублять ситуацию.

— Понятно. Кажется, больше ничего не поменялось, — проговорил я. — Не заметил.

— С аномалией уже встретился? Если честно, не думала, что это случится так скоро.

— Да уж, довелось. Эта хрень возникла прямо на территории школы. Подкралась ко мне сзади и чуть не задушила. А потом у неё выросло, по-моему, пять рук. Что это вообще такое было?

— Механику данного явления объяснить тоже непросто человеку, не обладающему специальными знаниями. Помни одно: аномалии — ценный источник энергии. Они появляются редко и могут быть крайне опасны, но польза от них тоже есть.

— Да я уже понял.

— Тебе удалось поглотить силу?

— Сорок пять единиц, кажется.

— Очень хорошо. Если появятся новые, не упусти шанс.

— Легко сказать. У нас сирена завыла, когда эта гадость появилась, и курсанты прибежали.

— Было бы странно, если б этого не случилось. Энерголокационная служба обязана обнаруживать чужеродный объект, поэтому тебе надо действовать быстро, чтобы опередить караульных. Если, конечно, хочешь получать энергию. В общем, со временем ты постигнешь природу данного явления. Прибереги вопросы для преподавателей. Моя же задача — рассказать, что от тебя ожидает СКИФ.

— Ага. Жду с нетерпением.

— Когда происходит выброс, в нашем мире оказываются не только иные, но и кристаллы, которые являются крайне важным источником энергии. Они помогаю усиливать доспехи и оружие, повышать уровни, а так же дают возможность получать энергию, необходимую для работы промышленных предприятий и электростанций. Не удивляйся, что не слышал об этом. Всё, что касается кристаллов — строго засекречено. Так вот, одна из задач защитников — добыча кристаллов. Тебе тоже предстоит этим заниматься, возможно, уже скоро. Но помимо обычных кристаллов существуют так называемые гипер кристаллы. Их сила многократно превышает силу обычных, вот только шанс появления их в нашем мире практически равен нулю. Чтобы добыть их, нужно проникнуть через червоточину в бета-мир. Сделать же это может только светоносный, обладающий природой иных.

— А, так значит, хотите заслать меня в гости к иным, чтобы я добывал вам эти гипер кристаллы?

— Да, именно так. Но прежде чем отправиться туда, тебе нужно повысить уровень.

— Ладно, допустим… а что я получу взамен?

— Ну… особняк в столице и небольшое промышленное предприятие тебя устроит? СКИФ достойно обеспечивает своих сотрудников. В накладе не останешься.

— Заманчиво. Но… — тут меня осенила мысль. — Я бы хотел получить то, что мне причитается.

— Вот как? И что же тебе причитается?

— Наследство моего отца, князя Скуратова. И моя прежняя фамилия.

— Хочешь вернуться в семью? — в голосе Марины послышалось удивление.

— В гробу я видал всю семью. Я хочу получить своё! Моя фамилия — Скуратов, а не Князев.

— Я тебя поняла, — прежним спокойным тоном произнесла Марина. — Для СКИФ нет ничего не возможного. Если от тебя будет польза, мы всегда пойдём навстречу. Но, разумеется, это случится не сегодня и не завтра.

Похоже, эти мега кристаллы действительно были очень ценными, раз мне сулили столь богатую награду. С другой стороны, балаболить — не мешки ворочать. Сейчас-то Марина всё что угодно наобещает. Исполнит ли? Вот вопрос. Я представил, как однажды, получив силу и фамилию, вернусь в отцовский дом. Что тогда скажут все эти твари, которые унижали меня долгие годы? Лебезить будут, на коленях ползать, прощение вымаливать.

— А когда это будет? — спросил я прямо. — Мне нужна энергия, чтобы повышать уровень, а в школе говорят, на вылазку можно отправиться только на третьем курсе. Мне два года ждать? Зачем? Я уже сейчас спокойно расправляюсь с иными.

— Эти иные — второго уровня. Ты ещё не встречался с по-настоящему сильными тварями.

— И что? Если я не буду охотиться, то сильнее не стану. Мне нужна энергия. Мне нужна сила!

Последнюю фразу как будто сказал кто-то другой вместо меня. Опомнившись, я замолчал. Накатил страх — страх того, что я утратил контроль над самим собой пусть даже пару секунд.

— Если я велю вашему директору отправить тебя в красную зону, он сделает это, — всё так же невозмутимо проговорила Марина. — Но мы должны убедиться, что ты имеешь для этого достаточно знаний и навыков.

— Угу, — буркнул. — А что, директор тоже знает?

— Знает. Но тебе ни к чему обсуждать с ним данный вопрос, как и с кем-либо другим.

— Да я уже понял.

— Понимаю, каково тебе сейчас. Энергетический голод порой нелегко унять. Иные состоят из чистой энергии и питаются ей же. Теперь это — часть тебя, часть твоей личности. Я знаю. Я сама через всё это прошла.

— Ты — тоже гибрид? — я повернулся и посмотрел на Марину, а она спокойно сидела, сложив руки на баранке и уставившись куда-то вдаль.

— Да. В моё тело вселился иной девяносто девять лет назад во время большого московского выброса.

— Сколько-сколько? Но ты же…

— Хорошо сохранилась, да? — улыбнулась Марина, кинув на меня насмешливый взгляд.

— Не то слово.

— На высоких уровнях ты уже не так сильно зависишь от биологических процессов собственного организма.

— То есть ты становишься бессмертным? Богом?

— Нет. Всему есть предел. Любая жизнь конечна. Всё в этом мире конечно. Но это — философия, а философию оставим на потом. Ты узнал то, что тебе следует знать на данный момент. На этом мы с тобой расстанемся на некоторое время.

— Ага. Буду скучать.

— Уверена, в спецшколе не заскучаешь.

— Раз ты всё равно здесь, может быть, подбросишь меня?

— Куда держишь путь?

— Так, мне надо заехать, во-первых, в салон связи, во-вторых, по одному адресу…

— Посёлок небольшой, пешком дойдёшь.

— А ещё мне надо вернуться к десяти в школу.

— Времени много, успеешь.

— Тебе что, так сложно?

— Довезу до салона связи. Дальше сам, — Марина вдавила газ, и автомобиль выехал на дорогу.

— Ладно. И на том спасибо.

В центре посёлка вокруг площади стояли здание управы и несколько каменных домов. В одном из них располагалась компания, предоставляющая услуги сотовой связи.

— Здесь мы с тобой распрощаемся, — сказала Марина. — Ах, да, чуть не забыла предупредить. Не вздумай бежать из спецшколы. От них ты сможешь уйти, от нас — не скроешься.

Я вздохнул:

— И куда мне бежать? Ну вот скажи, куда? Кем я стану в этом мире? Дворником, продавцом? А здесь хотя бы есть возможность получить нормальный статус.

— Я рада, что ты это понимаешь. Моё дело — предупредить.

Пусть мне с первых же дней не понравилось в спецшколе, но о побеге я даже не думал. В поезде, пока ехал, приходили такие мысли, но теперь всё изменилось. Жизнь стала понятнее, сомнения исчезли. Интересно, СКИФ действительно способна вернуть мне фамилию и наследство князя Скуратова? Если это не пустой трёп, есть смысл на них работать. Верилось слабо, ну а что делать? От СКИФа мне, в любом случае, не убежать.

Марина уехала, а я остался один в центре посёлка. Солнце было ещё высоко, но расслабляться не стоило. Глазом не успею моргнуть, как уж наступит вечер.

В салоне связи купил самый дешёвый телефон за десять рублей. Дороже брать не стал. В спецшколе, как я узнал, платили сущие копейки. Рядовой курсант получал семьдесят рублей в месяц. Да я в прошлой жизни за один поход в клуб мог потратить в разы больше. Единственным же способом повысить свой доход было участие в охоте и сбор энергии, за сдачу которой курсантам тоже перепадала копейка. Но до охоты ещё дожить надо.

Приобретя телефон, я отправился в гости к Наде. Даже не рассчитывал застать её дома — наверняка, она торчала на работе. Но в квартире находилась её мать-инвалид. Та либо отдаст мне вещи, либо подскажет, где живёт Михаил, если тот решил хранить мой чемодан у себя.

До Надиного дома добрался минут за десять. Поднялся на второй этаж, хотел постучать, но вдруг заметил свёрнутый листок бумаги, просунутый под ручку. Развернул его — это оказалась адресованная мне записка, в которой Надя сообщала, что мой чемодан находится в трактире, где она работает.

Я поспешил туда.

При свете дня посёлок выглядел не столь жутким местом, как ночью. Здесь текла неторопливая, будничная жизнь, а люди в большинстве своём совершенно не напоминали бандитов. Казалось, в таком месте никогда ничего не происходит.

Трактир тоже располагался в центре посёлка. Мне фактически пришлось вернуться назад. Это оказалось весьма приличное заведение, где можно пообедать, поиграть в бильярд, ну и, естественно, выпить. Посетителей было мало, и потому место выглядело спокойным, но представив, что тут творится вечерами или в выходные, когда гуляет весь поселковый «бомонд», мне аж страшно стало — но страшно не за себя, а за Надю. Как она вообще здесь работает?

Надя стояла за стойкой, протирая стаканы и наблюдая за немногочисленными посетителями. Когда она меня увидела, её лицо озарилось радостной улыбкой.

— Кирилл, привет! Значит, ты нашёл записку? Боялась, ты не догадаешься, а мама обычно не открывает никому дверь.

— Да, прочитал. Ты как? В порядке?

— У меня всё хорошо. Вот, работаю, как обычно. А ты, смотрю, в форму уже вырядился. Тебе идёт.

Я хмыкнул:

— Спасибо. Тут тихо. Спокойное заведение.

— Ага, это ты вечером здесь не бывал! Иногда такое творится…

— Представляю, какой контингент у вас собирается. Как ты справляешься?

— А вот так, — загадочно улыбнулась Надя. — Думаешь, я такая беззащитная?

— Вовсе нет…

— Думаешь-думаешь. Все вы так думаете. Но на самом дела, мне справиться с приставучим посетителем вовсе не трудно. Представь себе. На крайний случай есть охрана. Так ты за вещами приехал, да?

— Ага.

— Сейчас принесу.

Надя ушла за дверь, что находилась рядом с барной стойкой, а вернулась уже с чемоданчиком.

— Хорошо, что Миша сообразил твой чемодан ко мне закинуть, а то даже не знаю, где бы ты его искал. К счастью, иногда ему приходят в голову светлые мысли.

— Ты испугалась, когда иные появились в посёлке?

— Нет, я только днём узнала о том, что они тут были. А ты? Ты их видел? Миша сказал, ты побежал прямо на них.

— Может быть, пойдём за столиком посидим? Расскажу.

— Ладно, пока посетителей нет, я могу и отдохнуть немного.

— Тебя угостить?

Надя рассмеялась:

— Ну, если хочешь.

Я заплатил за две чашки кофе, мы уселись за столиком в углу, и Надя стала расспрашивать, как я добрался до спецшколы. О моей встрече с Агентом 1541 я, разумеется, умолчал. Про иных тоже не хотел ничего говорить, но Надя напомнила.

— Так что с иными-то? Зачем ты к ним побежал?

— Просто хотел отвлечь на себя, чтобы они людей не трогали, — соврал я. — А потом приехали защитники, ну и… разобрались.

— Ты такой смелый. Иных все боятся.

— Ерунда. Эти нестрашные были. Второй уровень. Ерунда, в общем.

— Хорошо, что всё хорошо закончилось. Ладно, была рада поболтать. Извини, но мне работать надо. И так засиделась, — Надя виновато улыбнулась.

— Слушай, а может, дашь мне свой номер? — спросил я. — Встретимся как-нибудь, в Москву съездим. По воскресеньям, сказали, нас будут отпускать.

— Давай, я не против, — не раздумывая, согласилась Надя.

Она достала из кармана блокнот, вырвала листок и записала телефон. Кажется, она не сильно горевала по убитому парню. Но я бы на её месте тоже не расстраивался — тот ещё говнюк.

Когда я покинул заведение, солнце уже садилось. Надо было поторапливаться. Быстро зашагал по главной улице.

— Эй, курсант, — окликнул меня кто-то.

Я обернулся. За мной шли пятеро здоровых парней не слишком дружелюбного вида.

— Чего надо? — я приготовился драться. Ничего хорошего встреча не предвещала, особенно если учесть, что двое обладают силой.

Меня не переставало удивлять, сколько здесь живёт людей с развитой энергетикой. За последние двое суток встречаю уже четверых таких. Не думал, что среди обычных мещан так много светоносных, особенно в этой глуши.

— Подожди, поговорить надо, — сказал один из светоносных — парень с бычьей шеей и жидкой бородкой, торчащей клоком под нижней губой.

— Слушаю, говори.

— От вас, курсантов, слишком много проблем в последнее время. Людей убиваете, девчонок наших насилуете. Никому это не нравится. Понимаешь? Если такое будет продолжаться, мы сумеет навести порядок. Учти.

— Понял. А от меня что хотите? Я никого не убиваю и не насилую.

— Передай своим, кого знаешь, чтобы не гуляли больше здесь. Если будут бесчинства, вы ответите. И к Надежде не приходи. У неё парня только вчера убили, а тут ты околачиваешься. Оставь девушку в покое.

— А это уже наше личное дело. Ты кто такой-то? — у меня внутри снова всколыхнулась злоба, а в голове воскресла мысль, что неплохо бы поглотить энергию у этих двоих. И если дело дойдёт до драки, я не собирался себя останавливать. А соблазн был велик. С бритоголового я получил почти сорок единиц. Прибью ещё двоих — достигну тринадцатого уровня.

— Я предупредил. Будете устраивать у нас беспорядки, вам же будет хуже. Так и передай своим.

Я промолчал. Парни развернулись и пошли прочь. «Догнать и убить», — что-то требовало внутри. Но нет, не сейчас.

Обратно я доехал на попутке, и в казарме был за час до построения. Никиту и Серёгу снова застал в комнате. На столе стояли кружки с недопитым чаем. Серёга валялся в кровати и таращился в планшет, Никита читал книгу.

— О, путешественник приехал, — проговорил Серёга, не отрываясь от экрана. — Как погулял?

— Ничего особенного, просто за вещами сгонял. А остальные где?

— Полы драят, как и положено.

— Может, тебя тоже отправить поработать? — предложил Никита.

— Не-не, даже не думай, — я открыл чемодан и стал перебирать вещи, размышляя, что оставить, а что сдать на хранение.

— А тут всем приходится трудиться, — сказал Серёга. — Слуг нет… к сожалению. А у тебя кто в посёлке? Не девчонка ли, случаем?

— Ага, типа того.

— Когда успел?

— Да вот, познакомился на днях.

— Везунчик. А у неё, кстати, подруга есть?

— Желательно, две, — добавил Никита.

— Не знаю, не успел спросить. А тут, кстати, как с противоположным полом, не выяснили ещё?

— Скажем так, ситуация немного прояснилась. Смотри, какое дело, — Никита отложил планшет и принял сидячее положение. — Девчонки живут во второй общаге. Это там, возле спорткомплекса. Ты видел, наверное. К ним вроде как ходить нельзя. Но старшие ходят. Думаю, можно попробовать. Только вначале надо с кем-то познакомиться. А потом при их содействии проникнуть… в общагу проникнуть, я имею ввиду.

— И желательно, не только в общагу, — добавил Никита.

— В общем, мы собираемся организовать знакомство с последующим проникновением. Что скажешь, Кирилл? Ты с нами?

— Почему нет? — пожал я плечами. — Я всегда только «за».

Вечернее построение снова проводил ротный старшина. Пришёл, выслушал доклад дежурного, которым сегодня был уже другой унтер-офицер, и спешно удалился. Унтеры нас гонять не стали, отпустили быстро. Коридор мигом опустел. Курсанты разбежались кто по делам, кто отдыхать.

Я направлялся к своей комнате. Навстречу шагал высокий худощавый парень со смазливой физиономией. Он вылупился на меня, словно иного увидел. Я не понял, чем привлёк к себе такое внимание, и прошёл мимо.

— Эй, курсант! — окликнул меня парень.

Я остановился, обернулся.

— Как поживаешь? — на лице его мелькнула ухмылка. — Что вытаращился как баран на новые ворота? Не помнишь меня?

— Нет, — покачал я головой. — Я тебя первый раз вижу.

— Да ладно. Мы с тобой общались, когда ты в машине сидел.

Тут я понял, в чём дело. Это был тот самый парень, который меня охранял, пока я дожидался транспорта из спецшколы. Да и что вообще он тут делает? На этом этаже располагалась только наша рота. Рота третьекурсников проживала этажом ниже.

— А, вспомнил. «Удав» что ли?

— Да, такой мой позывной. А тебя как звать?

— Кирилл.

— Меня — Макс. Где живёшь?

— В четыреста девятой, — я кивнул на дверь.

— Ты сейчас свободен?

— Нет. Занят, — выпалил я, чувствуя, что вопрос задан не с проста.

— Чем?

— Важным делом.

— Каким?

— Спать иду.

— Ты кончай шутки шутить. Я серьёзно с тобой разговариваю.

— Я — тоже.

— Слушай, Кирилл, будь другом, а? Через пятнадцать минут вещи постираются. Можешь их забрать и в триста третью принести? А то, боюсь, не успею, а другим тоже надо стираться. Нельзя задерживать. Всё равно ты тут рядом проживаешь.

«Убирайся прочь, ничтожное существо», — мелькнула мысль, которая, кажется, принадлежала новой составляющей моей личности. Но в данном случае, я был полностью с ней солидарен. Курсант просил вежливо, но чувствовался подвох. Не нравились мне такие просьбы, и сам он не нравился. Третьекурсникам вообще потакать не стоило.

— Не могу. Я занят, — повторил я.

— Да чем, блин?!

— Спать иду.

— Я тебя по-дружески прошу. Сложно?

Я не ответил. Смотрел, не отрываясь, в глаза Удаву.

— Ты однажды нарвёшься, — предупредил он. — Ты знаешь, что особо борзые курсанты бывает и пропадают тут? Имей ввиду.

Он развернулся и пошёл прочь.

Люди пропадают? Я слышал всякое про эти спецшколы. Ходили слухи, что в некоторых заведениях действительно практикуется жестокое рукоприкладство вплоть до убийств. И происходит это как раз в таких глухих местах, вроде этого. Придётся теперь быть начеку.

Утром на построении капитан устроил разнос нашему отделению из-за разбитого кафеля в душевой. Так же он обратил внимание, что у двух парней из второго взвода ночью появились синяки.

— Где так разукрасились, орлы?

— Поскользнулся и упал, ваше высокоблагородие, — отрапортовал первый.

— О дверь стукнулся, ваше высокоблагородие, — заявил второй.

Капитан лишь хмыкнул:

— Ну вы тут поаккуратнее. А то не успели приехать, уже травмируетесь, — он прокашлялся и зашагал вдоль строя, заложив руки за спину. — В нашем деле синяки — мелочь. На тренировках у вас будет много синяков и шишек. Обретение силы безболезненным не бывает. Ну и воспитательные меры порой необходимы. Вы здесь не у папеньки с маменькой в яслях, здесь серьёзное дело делается. Вы — будущие защитники, от вас зависит судьба империи и жизни тысяч и миллионов подданных. Поэтому трудитесь. Трудитесь в поте лица, слушайтесь офицеров и унтер-офицеров, и однажды вы станете настоящими защитниками.

Капитана не сильно волновали синяки на лицах первокурсников. Похоже, такое здесь практиковалось часто. Воспитательные меры, так сказать.

Капитан толкнул речь и ушёл, а нас повели на завтрак.

Столовая была просторной и светлой. Окна — во всю стену, полы блестят. Цветы в горшках стоят по периметру, словно конвой. Сюда по три раза в день приходили жрать все девять рот (кроме женских — у тех имелась отдельная столовая), то есть шестьсот с лишним человека. Места хватало всем.

Мы обедали за столиком вчетвером: я, Никита, Серёга и парень из нашего класса — крупный, пухлый курсант Миха, простоватый и, кажется, глуповатый. Он воспринял приглашение за столик с двумя боярскими отпрысками, как великую честь, а после завтрака убрал за Никитой и Серёгой подносы. Бояричи нашли себе мальчика на побегушках. Я же его не хотел эксплуатировать лишний раз. Я помнил перенесённые в семье унижения и твёрдо решил, что никогда не буду гнобить тех, кто слабее.

Затем шли общеобразовательные предметы. На них каждый класс занимался в отдельном кабинете, но были и совместные лекции. Потом — спортивная часть. Бег кругами по полигону, турники и энергетические упражнения, которые в теории позволяли увеличивать показатели, но практике большинству из тех ребят, кого сюда занесло, вряд ли могли помочь.

Светоносный с открытым потенциалом мог относительно легко повышать показатель энергии с помощью силовых упражнений, но ситуация была такова, что в спецшколы класса «Б» отдавали ребят с пониженным потенциалом, которые даже десятого уровня не достигали, а то и вовсе болтались на первом-втором, как я когда-то. Таким для хорошей прокачки требовались инъекции. Энергия собиралась с иных с помощью особых устройств, а затем подавалась мелкими дозами в организм человека. Вначале это делалось под контролем специалистов, потом — самостоятельно.

Именно этим здесь и занимались. Насколько я слышал, задача заведения была прокачать всех курсантов минимум до десятого уровня.

После обеда были профильные уроки по теоретической энергетике. Офицер-преподаватель обещал уже скоро научить нас обращаться с силовыми костюмами и модуляционным оружием, но пока только читал лекции.

После занятий мы вернулись в казарму, настало время для самостоятельной подготовки к урокам. На этаже имелся специально отведённый для этого класс. Туда согнали всю нашу роту и не отпускали до самого ужина, разве что по нужде. Следил за нами младший унтер-офицер — заместитель командира одного из взводов. Он сидел перед нами за столом и смотрел какой-то фильм в планшете, заткнув одно ухо наушником.

Я не особо понимал смысл подобного мероприятия, ведь готовиться к занятиям можно и в своей комнате. Унтеры говорили, это для того, чтобы мы не спали. Первокурсникам даже прилечь нельзя было до отбоя.

После ужина, казалось, можно было отдохнуть, но нет. Старшина распределил дежурства. Мне выпала честь мыть полы в классе. Запрягли и обоих наших капралов, но что-то мне подсказывало, за них придётся поработать бестолковому увальню Михе.

Я уже заканчивал уборку, когда в класс вошли трое курсантов. Среди них был Макс Удав, второй же имел капральскую полоску на погоне.

— Что, желторотик, трудишься? — спросил капрал. — Молодец! Скоро закончишь?

— Как только, так сразу, — сказал я, сунув тряпку в ведро.

— Как закончишь здесь, надо помыть в комнате триста три. И давай быстрее, чтоб после отбоя не шаро…биться и не мешать никому.

— Сам помоешь.

— Что ты сказал? Тебе приказывает старший по званию.

— Я не из твоего отделения.

— И что?

— И то.

— Ты очень борзый, шуруп, — проговорил Удав. — Дома можешь строить из себя хоть английского короля, а здесь с такими повадками будешь у нас королём сортира. Ну что, видите? Учить его надо уму разуму, я же говорил.

— Действительно, — согласился капрал. — Надо учить.

Я отставил швабру к стенке и повернулся к компании:

— Вот как? Ну и что стоим? Давайте, подходите, учителя хреновы.

Глава 6

— Петров, дверь, — кивнул капрал третьему курсанту, и тот сделал, что ему велели.

Против меня было трое, и я никак не мог понять даже приблизительно, какого они уровня. Вроде бы энергетика не сильная, но с другой стороны, парни — не слабаки. Может быть, уровень десятый плюс-минус. Всё-таки третий курс.

— Понаехали тут франты хреновы, — капрал засучил рукава. — Из-под мамкиной юбки вылезли и мнят себя важными господами. Ну ничего, быстро вас научим, как вести себя положено.

Я приготовился. В гимназии нас учили сосредотачивать энергию в разных частях тела, но у меня это никогда не получалось. Слишком мало энергии, слишком медленные потоки. Но я всё равно постарался сконцентрировать силу в голове и прессе. Главное, чтобы не пробили — а там уже выкрутимся как-нибудь.

Капрал ввинчивает мне кулак в живот. Удар сильный, но я почти не чувствую его. Пробиваю апперкот — и капрал валится с ног, разражаясь матерной бранью.

— Ах ты, падла! Ещё и драться вздумал! — восклицает Удав.

Два курсанта бросаются на меня. Удав бьёт с ноги, я отклоняю корпус, он промахивается, мой кулак влетает ему точно в челюсть. Удав валится на парту. Перехватываю руку Петрова, и тот от резкого тычка в зубы пятится.

Поднимается капрал. Пригибаюсь от его кулака и бью в живот. Отклоняю голову, ловлю руку Удава и локтем пробиваю по диагонали, от чего Удав шлёпается на пол. Петрову бью ногой с разворота, тот падает на Удава.

Опять нападает капрал. Наношу быстрые короткие удары основание ладони в солнечное сплетение и кулаком снизу вверх в подбородок. Капрал бьёт — уклоняюсь, перехватываю руку, швыряю парня через себя. Он летит в ведро с грязной водой. Ведро опрокидывается, капрал оказывается в луже.

Петров хочет достать меня прямыми ударами. Отбиваю их блоками, он снова получает по лицу и чуть не падает.

Парни оказались крепче, чем я думал. Со мной они никак не могли справиться из-за моей молниеносной реакции, но удары держали и сдаваться не собирались.

Капрал поднимается. Замечаю его движение рукой и бью на опережение ногой в голову. Капрал летит на пол, треснувшись затылком о подоконник.

Курсант Петров делает выпад, промахивается. Одновременно я бью ему в лицо, хватаю за голову и прикладываю о стену. Удерживая противника, луплю его несколько раз коленом в живот, отталкиваю и ударом ноги с разворота отбрасываю к двери.

Хватаю Удава за запястье и затылок. Парень молотит меня свободной рукой, но я не чувствую боли. Пробиваю коленом в лицо и хуком укладываю на пол. Петров поднимается, но тут же валится снова, сбитый моим кулаком.

Внезапно у курсантов пропадает весь боевой пыл. Капрал лежит у батареи, держась за голову. Удав морщится, щупая живот.

— Кажется, вы устали, — заметил я. — Отдохните, потом продолжим, если осталось желание.

— Тебе конец, придурок, — процедил Удав. — Ты не жилец.

Он подошёл к капралу и помог тому подняться. Петров присоединился, и они вместе вывели пострадавшего из кабинета.

Я посмотрела на отбитую штукатурку на стене на месте удара головой, на лужу грязной воды. Вот уроды! Припёрлись сюда, начали пальцы гнуть, а убирать всё это мне?

Я взял тряпку, вытер лужу и выжал воду обратно в ведро. Взял все принадлежности, вышел в коридор. Встретил изумлённые взгляды двоих курсантов, которые мыли неподалёку пол. Можно представить, как это смотрелось со стороны. Заходят в кабинет три третьекурсника, стук, грохот, мат, потом выползают побитые, а следом за ним — первокурсник с ведром и шваброй целый и невредимый.

Но надо было поторапливаться. До построения оставалось десять минут.

Капитан осмотрел нас и отпустил. Курсанты стали торопливо расходиться, чтобы не попасть под горячую руку какого-нибудь унтера. Некоторым не повезло — их вызвали по фамилиям и куда-то повели. Другие принялись доделывать то, что не успели перед построением.

Я благополучно добрался до комнаты нашего отделения. Серёга и Никита, как обычно, отдыхали, Миха чистил наш туалет. Сегодня была не его очередь, но он никогда не отказывался, если благородные его о чём-то просили. Остальные два курсанта отсутствовали.

— Что там в классе-то случилось? — спросил Серёга. — Грохот стоял такой, будто слоны дискач устроили.

— Ничего особенного. Воспитательные мероприятия для трёх старшекурсников, — я уселся на кровать.

— В смысле? Это как?

— Методы у нас простые. А что, кто-то слышал?

— Я мимо проходил, слышал. Унтеры, наверное, нет. Они обычно либо на складе торчать, либо, когда капитана и поручика нет — в штабе. До тебя старшие докопались, что ли?

— Ага.

— И чем закончилось?

— Один о стену ушибся, другой — о стол, третий — о мою ногу. Чисто случайно. Они были очень неосторожны.

Серёга рассмеялся:

— Раньше в начале учебного года только первокурсники ходили с синяками, теперь будут третьекурсники.

— И что? Слышал, что капитан сказал? Синяки — это дело обычное.

— Ты, Кирюха, допрыгаешься, — пригрозил Никита. — Твои выходки унтеры долго терпеть не станут. Будь осторожнее.

— Да пошли они, — я растянулся на кровати и зевнул.

Словно в подтверждение слов Никиты, дверь распахнулась, и дверной проём заслонила могучая фигура старшего унтер-офицера Гаврюшина.

— Курсант Князев! — рявкнул он. — Чего развалился, как коровья лепёшка? Встать! За мной.

Похоже, до командования дошли всё-таки вести. Да я и не сомневался, что это случится. Вопрос времени. С нижнего этажа нажаловались, что их отлупил какой-то первокурсник. Наши унтеры решили разобраться. Интересно, бить будут? Если да, я тоже буду. И по хер, что они — унтер-офицеры. Пусть хоть генералы.

Гаврюшин завёл меня на склад. Тут стояли стол и шкафы со всякой мелочью. Непосредственно кладовая была в соседнем помещении, куда вела запертая дверь.

В комнате сидели человек шесть, один стоял у открытого окна, скрестив на груди руки. На столе — кружки, электрический чайник и пара консервных банок. На погонах у всех присутствующих по две или три полоски. Три полоски — старший унтер, две, соответственно — младший.

Все повернулись к нам. Гаврюшин устроился на стуле лицом ко мне, я остался стоять перед ними, испепеляемый суровыми, угрожающими взглядами. Особенно недовольным выглядел унтер с небольшим шрамом над левой бровью.

— Буяним, курсант Князев? — поинтересовался Репнин. — Ты мне с самого начала показался слишком борзым, а теперь самоуправством занялся?

— Нанесение побоев, — проговорил унтер со шрамом. — У одного из учащихся сотрясение мозга. Твоих рук дело?

— Погодите, — остановил их Гаврюшин. — Сам разберусь. Итак, курсант Князев, это ты избил троих учащихся и испортил стенку в классе?

— За дело избил, — проговорил я.

— За какое «дело»?

— Они проникли в расположении нашей роты и угрожали мне, когда я занимался уборкой.

Унтеры переглянулись. По всем критериям получалось, что виноват вовсе не я, а те трое. Но как можно было признать мою правоту?

— И почему тебе угрожали? Причина была?

— У них спроси. Почём мне знать?

— Твою мать, ты когда обращаться научишься? — не выдержал Репнин. — «Не могу знать, господин старший унтер-офицер». Вот так надо! Повторил.

— Не могу знать, господин старший унтер-офицер, — проговорил я с неохотой. Обращение не по уставу тоже могло стать поводом для наказания. Лучше не рисковать.

— Субординацию не соблюдает, занимается рукоприкладством. Придётся доложить вышестоящему начальству, — продолжал меня стращать Репнин. — Из нарядов не вылезет до конца года. Никаких ему увольнительных, никаких выходных. Князев, хочешь из нарядов не вылезать?

— Никак нет, не хочу, господин старший унтер-офицер, — ответил я. — Но если так, то пусть и те трое понесут наказания. Или им всё можно, раз они с третьего курса?

— А это уже не тебе решать, — зыркнул на меня Гаврюшин и обратился к остальным. — Ладно, господа, заткнитесь. Мне самому разобраться интересно. Давай, Князев, расскажи, как всё было.

— Вчера Удав встретился мне в коридоре на нашем этаже. Сказал, что у него вещи в стиралке, просил забрать. Я отказался. Сегодня он, капрал и ещё один курсант пришли в класс, где я убирался, и потребовали помыть полы в триста третьей комнате. Я отказался. Капрал меня ударил. Я ударил в ответ. Остальные вступились за капрала, мы подрались. Так вот, господин старший унтер-офицер, у меня вопрос: по какому праву курсанты из шестой роты приходят к нам на этаж и заставляют на себя работать? Я не в прислуги приехал наниматься, а иных истреблять.

Кто-то из унтеров хмыкнул, но большинство из них были абсолютно серьёзны.

— Какой у тебя уровень? — спросил Репнин.

— Двенадцатый у него, — ответил за меня Гаврюшин.

Репнин присвистнул:

— Ну ни хрена себе. А драться где научился?

— С десяти лет занимаюсь, — ответил я.

— Кто его вообще к нам запихнул? — проговорил один из младших унтер-офицеров. — Почему не в первую роту? Мест что ли нет?

Ему никто не ответил.

— Ну и что с тобой делать? — Гаврюшин продолжал сверлить меня неприятным, словно собирался побить.

— Может быть, оставить меня в покое? — предложил я. — Я ни к кому не лезу. Но третьекурсником прислуживать — это не ко мне.

Снова раздались короткие смешки.

— Ты имеешь что-то против традиций? — спросил Репнин. — Со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Знаешь об этом?

— Так точно, господин старший унтер-офицер, — ответил я. — Только дерьмовые у вас традиции.

— Что ты сказал, мелочь? — Репнин вскочил с мест.

— Да погоди ты, — остановил его Гаврюшин. — Это мой боец, я с ним и буду разбираться. В общем так, курсант Князев. Стену заштукатуришь и покрасишь. Но смотри у меня, будешь наглеть и приказы не выполнять — из нарядов до конца учёбы не вылезешь. Это тебе понятно?

— Так точно, господин старший унтер-офицер.

— Свободен.

— Есть, — я приложил пальцы к козырьку, развернулся и вышел.

В коридоре остановился.

— Ты чего? Даже взбучку ему не устроишь? — донёсся из-за двери возмущённый голос Репнина.

— Он моих курсантов избил, — добавил недовольно другой унтер.

— У человека двенадцатый уровень, — спокойно проговорил Гаврюшин. — А мы с ним будем в игрушки играться? Если случится реальный залёт — накажем, понятное дело. А ты, Женя, скажи своим, чтобы по нашему этажу меньше шастали. Капитан увидит, всем задницы надерёт…

Я не стал дальше подслушивать разговор. И так было понятно, что Гаврюшин по какой-то неясной причине на моей стороне. Неожиданно он оказался нормальным человеком.

Когда я вернулся в комнату, Миха мыл полы, Никита торчал в санузле возле раковины, Серёга сидел на кровати.

— Уже отпустили? — удивился он. — Что-то не вижу синяков.

— Какие синяки? — махнул я рукой. — Просто поговорили.

— Гаврюша не очень-то похож на того, кто просто поговорит.

— Не, нормальный тип, — я сел возле стола. — Сам посуди. Зачем ему вся эта ерунда? Он знает, что силы у меня до хрена, что третьекурсников раскидал, как детей. Если конфликт продолжится, проблем будет больше. Дойдёт до начальства, оно всем по башке настучит, в том числе, и Гаврюше. Оно ему надо?

— Ну… рассудил ты верно, конечно.

Из санузла вышел Никита с полотенцем на плече.

— Тебя что, даже от отлупили? — в его голосе чувствовалось разочарование.

— Не, унтеры, как увидели Кирюху, в штаны наложили, — пошутил Серёга.

— Ага, — скептически буркнул Никита. — Верю, как же…

— А какой у тебя уровень-то? — спросил у меня Никита.

— Двенадцатый, — я налил себе в железную кружку ещё не остывший кипяток. — Дайте чай кто-нибудь.

— Держи, — Серёга вытащил из своего шкафчика упаковку и кинул на стол. — Как тебя сюда занесло? Я думал, такие идут в школы категории «А».

— А чёрт его знает. Отец отправил, — я достал пакетик и положил в воду. — Он терпеть меня не мог. Я уже тебе рассказывал, как было дело. А вы, кстати, как тут оказались? Чистокровные — и в такой дыре.

— Тоже родители отправили, — вздохнул Сергей. — У меня, например, восьмой уровень. С таким ни в одно приличное заведение не попадёшь.

— Почему не в институт, например?

— Потому что нас утилизируют таким образом.

— В смысле?

— Не знал что ли? В городах мы не нужны. Наследство получают старшие дети, а младших пихают или в частные армии, или сюда. Император нас боится. Если у его подданных будет много сильных бойцов, того и гляди, у кого-нибудь появится желание бунт устроить или что-то типа того. А так — светоносные все при деле, и в городах никто не буянит. Красота!

В коридоре прозвенел звонок — сигнал к отбою. Миха выключил в комнате свет. Почти сразу прибежали ещё два курсанта и отправились чистить зубы.

— Почему опаздываем к отбою? — прикрикнул на них Никита. — А ну шевелитесь быстрее.

Серёга достал небольшой настольный светильник.

— Мне кажется, ерунду говоришь, — усомнился я в словах Серёги.

— Всё так и есть, — возразил он. — Я сам слышал разговоры. Нас просто утилизируют.

— Спать давайте, господа, — проворчал Никита. — Сколько уже можно языками молоть? Не устали что ли? Завтра вставать в семь.

С ним было трудно не согласиться. Я сходил почистил зубы и завалился спать. Остальные тоже забрались под одеяла.

Ещё один день закончился — всего лишь второй, а ощущалось, будто месяц прошёл. А впереди этих дней бессчётное множество — таких же одинаковых и унылых.

Я хоть и устал, но долго не мог заснуть. Перед глазами мелькали странные картины. Я видел диковинные постройки, усеянные светящимися искрами, видел череду ярко-синих существ, что брели вдаль за горизонт, видел красное солнце на чёрном небе и кристаллы, издающие слепящий свет. Картины становились всё ярче, они не давали мне покоя, будоражили мозг. Пытался отогнать — не получалось.

«Я здесь заперт, — вертелись мысли, — заперт в ничтожном существе, я хочу уйти». «Заткнись, — ответил я мысленно. — Раз уж в гостях, так веди себя прилично». «Слабое, ничтожное существо. Я заперт», — отвечали мысли. «Нет, это ты оказался слаб и подчинился моей воле. Вот, значит, сиди и молчи, — напомнил я неведомой сущности внутри меня, а потом подумал: — Сам с собой уже говорю. Дожили».

Чужие мысли продолжали вертеться в голове, но уже не так настойчиво, а вот картинки становились ярче.

Очнулся я от того, что в коридоре зазвенел звонок. Пора было вставать. Начинался новый день.

После построения мы отправились всей ротой в столовую. Тут старший унтер-офицер Гаврюшин подозвал меня к себе и отвёл в сторону.

— Значит, так, Князев, чтоб сегодня стену замазал и покрасил. Вечером на склад придёшь — младший унтер-офицер Толмачёв выдаст тебе шпатлёвку и краску. Знаешь, как делать?

— Никак нет, — ответил я.

— Ничего сложного в этом нет. Мажешь шпаклёвкой, ждёшь, пока засохнет, шкуришь и красишь. Запомнил порядок действий?

— Так точно.

— Второе. Ты вчера говорил, что рукопашным боем занимался?

— Занимался боксом. С десяти лет.

— Смотри, какое дело. Если есть желание, можешь продолжить тренировки. У нас есть зал в спорткомлексе на первом этаже. Как будет время, приходи, покажешь, что умеешь. Некоторые курсанты постоянно занимаются и даже соревнования устраивают. Участие добровольное.

— Если есть возможность, я бы хотел продолжить заниматься, — сказал я. — Не хочу терять форму.

— Вот это хороший настрой. Ну всё, ешь иди.

После завтрака на плацу была строевая подготовка. Вместе с тремя ротами парней-первокурсников занимались две роты девушек. Мы маршировали на одной части плаца, они — на другой. Непрестанно раздавались команды и ругань унтер-офицеров. То же самое было и в подразделении противоположного пола.

— Смотри сколько девчонок, — шепнул Серёга. — Ну что, парни пойдём познакомимся, когда перерыв будет?

— Можно попробовать, — ответил Никита.

— Ага, пойдёмте, — согласился я.

То, чем мы сейчас занимались, мне казалось самым бесполезным делом на свете. Куда как лучше было бы поваляться в кровати или посмотреть кино — и то больше смысла. Чтобы убивать иных, не нужно уметь маршировать. Но нет, мы отрабатывали строевой шаг. Дул порывистый ветер, а под конец ещё и дождь начал накрапывать. Настроение было паршивым.

Перед тем, как повести нас в общежитие для подготовки к физическим и энергетическим занятиям, унтеры объявили перекур. Серёга, словно коршун, высматривал добычу. Он сразу же заметил трёх курсанток, что отделились от основной группы, и о чём-то разговаривали возле учебного корпуса.

— Смотрите, парни, — сказал он. — Их трое, и нас трое. Нам сама судьба послала их.

— Ну так пойдёмте, — лениво проговорил Никита. — Чего ждать?

— Ага, выдвигаемся.

Мы направились к девушкам.

Одна была роста выше среднего, темноволосая, с отменной фигурой и красивым личиком. Мне она сразу приглянулась. Вторая — светленькая, немного полноватая, что, впрочем, ни капли не портило её внешность. Третья — мелкая, худая азиатка, её звонкий голосок раздавался на весь полигон. У всех волосы были заплетены в косички.

— Моя — высокая, тёмненькая, — сразу сказал я.

— Ладно, — согласился Никита. — Забирай, так и быть.

— Кто подкатывать будет? — спросил Серёга.

— Что, ссыте? — спросил я. — Так и быть, я заговорю первым.

И вдруг я заметил, что на погонах у девушек — полоски. Я не мог разглядеть их количество, но стало сразу понятно, что перед нами — не простые курсантки, а как минимум, капральши.

— У них полоски на погонах, — говорю.

— Твою ж мать, — тихо выругался Серёга. — Отступаем.

Девушки тем временем заметили нас и обернулись, ожидая, что мы будем делать.

— Поздно, — шепнул я. — В атаку, бойцы.

Глава 7

Все три девушки имели звание капрала. Они оказались простыми первокурсницами, но только благородного происхождения. Поэтому и сила у них чувствовалась большая. Обычно я не мог точно определить количество энергии, но при этом всегда отчётливо понимал, когда передо мной слабосильный человек первого-второго уровня, а когда — светоносный десятого-пятнадцатого.

Девушки, с которыми мы познакомились, обладали мощной энергетикой. Даже не верилось, что они с первого курса.

Высокая темноволосая Софья или Соня, как её звали подруги, и светленькая Юля родом были из Нижнего Новгорода, третья, бурятка Лена — из Верхнеудинска. Все они происходили из аристократических семей. Соня так и вовсе оказалась княжной Куракиной.

— А ты что, не благородных кровей? — спросила она меня с пренебрежением в голосе.

— Я — из рода князей Скураторых, — ответил я.

— А почему звание капрала не присвоили? Я думала, всем благородным дают капрала.

— Он — бастард княжеский, — хмыкнул Никита.

— Вот как? Понятно всё с тобой, — проговорила Соня. — Он… ваш слуга?

Меня взбесили её слова. Это что же, теперь каждая сволочь будет намекать, что моё место — среди прислуги? Но я сдержал гнев и ответил совершенно спокойно:

— Когда я с ними только познакомился, этот жираф тоже почему-то решили, будто я гожусь им в слуги. Но разбитый нос иногда заставляет пересмотреть взгляды на жизнь. Правда, Никита? — я посмотрел на своего приятеля, и тот стал мрачнее тучи.

Света и Лена хихикнули. Соня тоже улыбнулась:

— Любишь драться?

— Это сложно назвать любовью — скорее необходимость.

— Наверное, уровень высокий?

— Двенадцатый.

— Ну я бы не сказала, что высокий. Просто в эту школу, как я поняла, отправляют, в основном, слабых. Так-то у меня тоже двенадцатый.

Теперь настала очередь моим друзья чувствовать себя неловко. Они ведь даже до моего уровня не дотягивали. Среди чистокровных аристократов двенадцатый уровень считался не слишком высоким для восемнадцатилетних юношей и девушек, но чистокровные, в основном, и учились в других местах.

— Скоро перерыв закончится, — заметил я. — Но мы можем встретиться позже. Сегодня вечером вы свободны?

Девушки переглянулись, на лицах их замелькали улыбки.

— После обеда, — сказала Соня. — После обеда будет полчаса свободного времени. Приходите на набережную к памятнику. Знаете, где это?

— Придём, — обещал я.

В это время как раз раздались свистки унтер-офицеров. Нас собирали, чтобы вести в общежитие. Тут почти всегда мы ходили если не строем, то по крайней мере, толпой в сопровождении унтеров или старшины. Но иногда выдавались и свободные минутки, когда курсант оказывался предоставлен самому себе. После обеда как раз было такое время.

— Ты чего наплёл? — возмутился Никита, как только мы отошли подальше. — Язык длинный что ли?

— А ты зачем отвечаешь за меня, когда не спрашивают? — ответил я вопросом на вопрос.

— А я не прав? Ты же — бастард, ублюдок.

— Если ещё раз так меня назовёшь, снова нос разобью. Это — ложь. Я тебе рассказывал, что было на самом деле. Память короткая?

— Ты можешь болтать, что хочешь, но фамилию при этом носишь «ублюдскую». Я-то, допустим, поверю в твою историю, но для других слова не значат ничего.

— Да хорош уже препираться, господа, — остановил нас Серёга. — Нам улыбнулась удача. Эти три красотки не устояли перед нашим натиском, а вы спорите о какой-то ерунде.

— Не радуйся раньше времени, — как всегда, недовольно проговорил Никита. — Мы ещё не попали к ним в общежитие и неизвестно, попадём ли.

— Так или иначе, операция «Проникновение» началась успешно, — подытожил Серёга. — Стремительным рывком мы прорвали первую линию обороны противника. Но ты прав, расслабляться рано. Главный рубеж ещё не взят.

После строевой наступила очередь спортивной подготовки. На улице крапал дождь, а мы носились кругами по огромному стадиону. Народу было много — наверное, половина спецшколы занималась тут в предобеденные часы. Одни упражнялись на турниках, другие бегали, затем менялись местами.

Вначале нас заставили бежать пять кругов в быстром темпе, затем отправили на турники. Подтягивания, отжимания и прочие силовые упражнения должны были вымотать нас. Когда переступаешь через себя, энергия начинает расти — это один из универсальных способов увеличить на ранних стадиях её количество. Прежде я выбивался из сил, чтобы получить одну-две единицы, но сейчас, когда мне стало доступно поглощение, физические тренировки вряд ли имели большой смысл.

Я даже не устал, пока бежал, хотя другие курсанты начинали выдыхаться. Но в этом не было ничего удивительного. Относительно высокая скорость потока позволяла длительное время поддерживать мышечную силу. А вот ребята с первым-вторым уровнем уставали очень быстро.

К началу второго часа занятий я ощутил растущее напряжение. Нас во второй раз погнали бегать кругами, потом — снова на турники.

Под конец были энергетически упражнения, направленные на увеличение скорости потока. Они заключались в повторении простых движений, имитирующих удары, и требовали не столько физических, сколько внутренних усилий. Главное происходило в голове — именно мысль активировала энергетику, что в данном случае было самым важным.

Гаврюшин ходил между рядами курсантов со специальным прибором, фиксирующим энергетическую активность, и орал на некоторых, заставляя их напрягаться сильнее и не отлынивать. Ко мне нареканий не было. Я трудился изо всех сил.

Спустя минут двадцать ощутил, что могу направлять энергию в руки. Сфокусировавшись на этом действии, продолжил выполнять упражнение. Наблюдался прогресс, и это не могло не радовать. Но стоило мне войти во вкус, раздался свисток — занятие закончилось.

Открыв характеристики, я увидел, что скорость потока выросла до 3,9. За всю жизнь я прокачал данный показатель до 1,2, а за два дня — на 0,4. Это достижение настолько воодушевило меня, что даже обедать не хотел идти. После еды нам предстояли скучные лекции по энергетике, а мне не терпелось снова заняться тренировками, чтобы узнать границы своих возможностей.

Но впереди меня ждал не только сытный обед (кормили здесь вполне достойно для казённого заведения), но и свидание. Ни то, ни другое пропускать не стоило.

Мы с парнями залили в себя суп и запихали кашу с котлетой, управились минут за десять, и сразу же поспешили к памятнику генерала Лохматова — того, чьё имя носила наша спецшкола. Памятник располагался на берегу пруда, на равном удалении, как от женского, так и от мужского общежитий.

Пришли мы рано. Девушек ещё не было. Погода стояла всё такая же пасмурная, но хотя бы дождь больше не моросил. Ждали минут пятнадцать. Никита даже нервничать начал, посчитав, что девчонки просто посмеялись над нами, заставив напрасно переться сюда.

— Может, у них дела какие, — предположил я. — Например, унтер подрядил на какую-нибудь работу. Всякое бывает.

— Да всё нормально, — сказал Серёга. — Вон они идут.

На набережной показались три девушки. Они шли со стороны женского общежития.

— Давно стоите? Не замёрзли? — насмешливо проговорила Соня, поравнявшись с нами.

— Дышим свежим воздухом, — парировал Сергей. — Но если честно, лучше было бы встретиться и посидеть где-нибудь в тепле. Например, в общежитии.

Соня открыто улыбнулась, продемонстрировав свои белоснежные зубы:

— Может быть. Только вам в наше общежитие не попасть. Строжайше запрещено.

— Это верно, — согласился Серёга и перевёл разговор на другую тему. — А вообще, здесь красивые места. Когда я ехал сюда, думал, попаду в пустыню. А тут — такая же природа, как и у меня в Новониколаевске.

— Мы тоже не ожидали, — согласилась Соня. — Не так уж тут и плохо, если учесть, что вокруг простирается пустыня.

Мы двинулись вдоль пруда прогулочным шагом, болтая о всякой ерунде. Те двадцать минут, которые оставались до начала занятий, пролетели незаметно. Пора было прощаться.

— Некоторые правила можно обойти при желании, — вернулся к прежней теме Серёга. — Думаю, есть какие-то лазейки, если поискать.

— Может быть, и есть, — уклончиво заметила Соня. — Я знаю столько же, сколько и ты.

— Тогда встретимся на том же месте в то же время, — предложил я. — Завтра вы свободны?

— Вполне. Да, можем встретимся, — согласилась Соня.

В общагу мы возвращались в приподнятом настроении. Контакт был налажен, девушки оказались не прочь продолжать встречаться. Это могло перерасти во что-то большее. Перспективы выглядели заманчиво. Оставалось придумать план, как выбраться из нашего общежития после отбоя и залезть в женское, не привлекая внимание дневальных.

Едва успели к общему сбору. Нашу роту повели на лекцию, затем шло занятие по оружейному делу, на котором старшина учил нас обращаться с обычным стрелковым оружием. Для охоты на иных оно не требовалось, но владеть им было так же необходимо, как и модуляционными винтовками. Через неделю-другую старшина обещал отправить нас на стрельбы. Вот это уже было поинтереснее, чем маршировать по плацу, и парни с нетерпением ждали это событие.

Во время самостоятельной подготовки мне было нечем заняться, и унтер Гаврюшин велел замазать стену. Рядом с классной доской до сих пор красовалась небольшая выбоина. Я думал, будет муторно, но работы оказалось на десять минут. Ещё столько же предстояло потратить на покраску, когда шпаклёвка подсохнет.

После ужина снова выдалось немного свободного времени. Никита, Сергей и я устроили совещание.

— Нам надо найти способ покинуть казарму в обход дневального, — объявил я. — Если мы хотим сходить в гости к дамам и при этом не попасть на внеочередные наряды, надо что-то придумать.

— Понятное дело, надо, — согласился Никита. — А что предлагаешь? Из окна прыгать?

— Как вариант. Или вы не выдержите?

— Да что-то не охота пробовать, — возразил Сергей. — Да и потом: спрыгнуть, может, и получится, а обратно как? Крылья отрастить?

— Верно замечено, — сказал я. — Значит, этот вариант отпадает. Предлагаю другой. Дверь в нашем крыле вроде бы не закрывают. К нам постоянно третьекурсники ходят одежду стирать. Мы сможем спуститься вниз и вылезти через окно на первом этаже.

— Внизу спортзал есть, — добавил Никита. — Может быть, там получится вылезти.

— Надо проверить. Сегодня после отбоя сходим и посмотрим.

Парни согласились. Когда прозвенел звонок, мы подождали полчаса — как раз остальные три курсанта уснули — и отправились тестировать мою схему.

Дверь рядом с сушилкой действительно оказалась не заперта. Мы вышли через неё на лестницу, спустились. Спортзал находился в этой же части здания, на первом этаже. Он тоже был открыт. Свет не горел, но темнота не стала для меня помехой. Мы добрались до окна, ведущего на сторону пруда. Я отворил раму. До земли было метра полтора — вылезти и залезть обратно несложно.

Одна проблема решилась. Теперь осталось дождаться, пока девчонки сообразят, как провести нас в свою общагу. Это дело казалось непростым, однако Серёга уверял, будто и третьекурсники, и унтер-офицеры вполне свободно ходят туда в гости.

На следующий день после обеда мы поспешили к памятнику. Опять пришли раньше девушек, но Соня с подругами не заставили нас долго ждать.

— Ну что, до сих пор хотите в гости? — спросила Соня, одарив нас своей обворожительной улыбкой. — Тогда приходите сегодня после отбоя, будем ждать.

— И как к вам попасть? — спросил я.

— Через столовую можно. Там никого вечерами не бывает. Подходите к крыльцу, постучитесь три раза, отроем.

Это была победа. Никита по-прежнему скептически относился к нашей затее, хоть и не отказывался участвовать. А вот Серёга чуть ли не шампанское был готов открывать.

Вторая половина дня тянулась чертовски долго в ожидании отбоя. Наконец завершилось построение, мы поспешили в комнату. Серёга и Никита сегодня особенно тщательно приводили себя в порядок, проторчав возле раковин полчаса.

Прозвенел звонок, три курсанта уснули. Я, Сергей и Никита продолжали бодрствовать. Мне тоже хотелось спать, но на кону стояло слишком многое.

Перед тем, как отправиться на вылазку, разбудили Миху. Нам снова требовались его услуги.

— Тихо, — шепнул ему Серёга. — Одевайся.

— Зачем? — так же шёпотом ответил курсант.

— Есть одно очень важное и ответственное дело. Мы на тебя полагаемся.

— Ага, я сейчас, — Миха, как по команде, вскочил и натянул форму.

Все вчетвером мы спустились в спортзал. Открыли окно.

— Слушай меня внимательно, — сказал Михе Серёга. — Мы сейчас идём на тайное и очень ответственное задание. Ты должен нести караул здесь. Мы выйдем — ты окно закроешь, а когда вернёмся, я постучу три раза. Тогда ты должен открыть. Понял? Главное, не усни!

— Уснёшь — три шкуры спущу, — пригрозил Никита.

— Есть, господин капрал, — проговорил с энтузиазмом Миха.

Мы выпрыгнули из окна, Миха закрыл за нами раму.

— Надеюсь, этот придурок не уснёт, — проговорил Никита. — Не дай бог мы из-за него спалимся. Я ему тогда так вломлю!

— Не надо его трогать, — вступился я. — Он и так всё делает, что просишь. Если он дурачок, это не его вина.

— Ты чего за него радеешь-то? Обычный лопух.

— Тихо, господа, — осадил нас Серёга. — Сейчас бы до общаги добраться. Там недалеко офицерские квартиры. Если на кого-то напоремся, влетит всем. Поэтому давайте потом спорить бедете.

Между двумя общежитиями располагалась берёзовая рощица. В отличии от набережной тут не было фонарей, и мы в пересекли её в кромешной тьме. Обошли один из длинных многоэтажных корпусов и упёрлись в столовую. Она была точно такой же, как и наша: два этажа, большие окна почти во всю стену.

Добравшись до крыльца, я стал всматриваться сквозь стеклянные двери. Внутри царил мрак, но благодаря адаптированному к темноте зрению, мне удалось разглядеть столики. Людей не было.

Постучался условным сигналом. Никто не открыл. Дёрнул ручку — дверь поддалась.

— Смотри-ка ты, открыто, — шепнул Серёга. — Пошли.

— Стойте, — остановил я его, поскольку моё чутьё внезапно забило тревогу.

— Что не так?

— Всё не так. Нам обещали открыть, а тут дверь уже открыта.

— И? Ты что, Кирюх? Только не говори, что струсил? Мы в двух шагах от цели.

— Мне это не нравится.

— И что, обратно идти? Сбрендил, что ли? — даже Никита, который всегда и во всём видел подвох, выступил против меня. — Мы ради чего тогда сюда пёрлись?

Я промолчала. Какое-то необъяснимое чувство подсказывало — надо уходить, но другой голос твердил, что это глупо. Наверное, девчонки просто решили открыть дверь заранее. Мало ли, что им в голову взбрело?

Пока я пребывал во внутренних метаниях, Серёга смело вошёл в здание столовой, за ним последовал Никита.

— Да мать вашу… — с досадой проворчал я, понимая, что если отступлю, прослыву трусом, и двинулся следом.

Мы оказались в большом пустом помещении, сплошь уставленном столами и стульями.

— Ну и где они? — недовольно произнёс Никита.

В коридоре послышались шаги, и в помещение вошли несколько человек. Включился свет. Встречать нас прибыли пять девушек, но среди них не оказалось ни Сони, ни Юли с Леной. У этих на погонах красовались по две и три полоски.

— Что, курсанты, заблудились? — с ехидной ухмылкой проговорила коренастая круглолицая девчонка с широкими бёдрами и, наверное, четвёртым размером груди. — Шастаем после отбоя, да ещё не в своё общежитие забрели? Имя, фамилия, рота, кто ваш офицер? Живо! И только попробуйте мне соврать.

Мы все стояли как поражённые громом. Было ясно — нас подставили.

— Влипли, — проговорил Серёга.

— А я говорил, — с досадой произнёс я.

* * *

Прозвучал сигнал к подъёму. Мы вскочили с кроватей. Я совершенно не выспался, но через полчаса — постороение. Вчера нас практически за шиворот приволокли в расположение роты. Старший унтер-офицер Гаврюшин, которого подняли среди ночи, был настолько зол, что казалось, прибьёт нас на месте. Я уже вознамерился как можно дороже продать свою жизнь, но всё обошлось, если не считать того факта, что увольнения в ближайшее время нам не светили. Гаврюшин обещал, что отныне каждое воскресенье мы будем с утра до вечера чистить плац зубными щётками.

Впрочем, я тоже пипец как злился: и на парней, которые меня не послушались и попёрлись в столовую, хотя подстава была очевидна, и на девчонок, которые сдали нас с потрохами, и даже на себя за то, что не настоял на своём. А ведь чутьё не обмануло. Надо бы в следующий раз слушать свой внутренний голос.

А сейчас все мои планы летели в глубокую зловонную дыру. Я рассчитывал в это воскресенье отправиться в увольнение и встретиться с Надей, а теперь — ни Нади, ни Сони, никого. Сношаться нам предстояло разве что с плацем посредством чистящих принадлежностей.

Надя вряд ли меня будет ждать. Парней в посёлке много, найдёт кого-нибудь другого, пока я тут всякой ерундой маюсь. Вот же гадство!

— А этот придурок где? — Никита посмотрел на пустую кровать Михи.

Серёга рассмеялся:

— Так он до сих пор караул несёт. Мы же ему не сказали, что уже пришли.

— Вот баран.

— Надо сбегать и сказать, — предложил я. — Так он построение проспит.

Тут дверь открылась, и в комнату ввалился Миха в кепи набекрень.

— О, вы уже тут? — он удивлённо вылупился на нас. — Но я же…

— Так, быстро умывайся и на построение, — скомандовал Никита. — Тебя кто-нибудь видел?

— Никак нет, господин капрал.

— Повезло дураку. В общем, если кто-то будет задавать вопросы, этой ночью ты спал в своей кровати, как убитый. Ничего не видел, ничего не слышал. Ясно?

— Так точно, господин капрал.

— Ну всё, нам сегодня ещё капитан головомойку устроит, — проворчал Никита.

— Это точно, — согласился Серёга. — Готовимся, господа.

— А что было-то? — спросил один из двоих курсантов, которые жили вместе с нами.

— Не твоё дело. Пошевеливайся, не время болтать, — прикрикнул на него Никита.

— А та унтерша тоже вполне симпатичная, — вспомнил Серёга.

Никита лишь скептически ухмыльнулся:

— Да иди ты в баню.

Мы вышли в коридор. Капитан был уже здесь. Он скомандовал роте построиться и стал осматривать курсантов. Придрался к внешнему виду двух ребят, которые уже неделю никак не могли научиться одеваться аккуратно, и даже объявил им за это наряд вне очереди. Затем толкнул короткую нравоучительную речь, как он обычно любил делать.

Я всё ждал, когда капитан устроит нам разнос за ночные похождения, но этого не случилось. Неужели унтер не доложил ему? А с другой стороны, чему удивляться? Гаврюше тоже влетело бы за нас, а оно ему надо?

После того, как прозвучала команда «разойтись», капитан объявил:

— Курсант Кирилл Князев, за мной.

Ну вот, началось. Интересно только, почему именно я? По идее, в первую очередь, спрашивать должны с капралов.

Мы вошли в кабинет, капитан сел за стол, достал бланк из стопки с увольнительными, что-то начеркал, поставил подпись и печать. Я в недоумении наблюдал за его действиями.

— Увольнительная на субботу и воскресенье, — капитан протянул мне бумажку. — Приказ директора.

Я хотел было спросить, за что мне такая честь, но что-то внутри остановило: не задавай тупых вопросов, сам знаешь, за что. Если это приказ директора, значит, за ним стоит СКИФ.

Глава 8

Когда я пришёл в столовую, все уже завтракали. Я взял поднос, еду и устроился на свободное месте за столиком, где сидели Никита, Серёга и Миха.

— Тебя зачем капитан вызывал? — сразу же стал любопытничать Никита. — Это по поводу нашего залёта?

— Нет… поручение дал, — придумал я на ходу.

— Что за поручение?

— Секретное. Какую-то посылку завтра надо забрать в городе и отвезти.

— Что за посылка?

— Я сам ничего толком не знаю. Говорю же, секретное поручение.

— А почему именно тебя?

— А я почём знаю? У него спроси. Может быть, даст тебе подробный отчёт.

— Повезло, — вздохнул Серёга, запихивая в рот очередную ложку каши и запивая компотом. — А нам все выходные в школе сидеть.

— И всё из-за этих сук, — мрачно проговорил Никита. — Бывают же гадины.

— А я говорил, — напомнил я. — Жопой чувствовал, что не надо туда соваться.

— Не надо на девчонок гнать. Может, это и не они нас сдали, — предположил Серёга. — Мало ли как оно получилось.

— Что-то сомневаюсь, — буркнул Никита.

В словах Сергея определённая логика была. Мы знали недостаточно об этой ситуации, чтобы выносить вердикт. Мне хотелось верить, что это не Соня с подругами нас сдали. Какой им прок? Выслужиться перед начальством? Они высокородные, и подобные мотивы вряд ли ими могли двигать. Поэтому я тоже склонялся к тому, что унтер-офицерши сами как-то догадались о готовящемся «вторжении». Возможно, поймали девчонок, когда они пытались этаж покинуть.

После трёх уроков нас снова выгнали на улицу, заставив бегать и заниматься на турниках, затем мы приступили к энергетическим упражнениям.

Я снова ощутил, как энергия подчиняется мне, как она концентрируется в руках, делая их крепче. Но едва получилось достичь определённой стабильности в этом, как опять раздался свисток. Все радовались, что изнурительная тренировка закончилась и можно идти обедать, а я — нет. Мне было мало. Уже второй раз подряд, едва я начинал ощущать контроль над энергией, как занятия прекращались.

Но всё равно скорость потока за последние два дня увеличилась. По сравнению с тем, что было раньше, прогресс шёл семимильными шагами.

После ужина я собрался сходить позаниматься дополнительно, но тут оказалось, что сегодня — моя очередь мыть санузел. Конечно, можно было поручить это дело Михе — он считал себя нашим другом и потому никогда не отказывал, если мы его о чём-то просили, но я решил не эксплуатировать парня лишний раз. У него и так забот хватало. Никита и Серёга сделали его фактически своим денщиком.

Я быстро протёр полы и побежал на стадион. Народу было мало, рядом с турниками нашлось уединённое местечко, где я продолжил упражнения.

— Тебе днём не хватает? — спросил Серёга, когда узнал, куда я ходил. Он лежал на кровати и таращился в планшет. — Нас и так гоняют, как стадо баранов, а на отдых не остаётся, считай, ничего.

— Энергетических упражнений мало. Акцент не на том, — объяснил я.

— Дело твоё. Ты-то завтра в увольнение поедешь, а нам торчать здесь, — проговорил Серёга и продолжил пялиться в планшет. — Везунчик.

— Да чувствую, тоже побегать придётся.

Я сам не знал, что ждать от завтрашнего дня, но вряд ли СКИФ собиралась устроить мне отдых — скорее всего, какие-нибудь исследования будут проводить. Но всё равно радовался, что до понедельника уеду из спецшколы и с нетерпением ждал, когда наступит завтрашнее утро. Хоть немного отдохнуть от всех этих рож.

И утро наступило. Опять подъём, построение. Позавтракав со всеми, я отправился на КПП.

Мне не дали никаких инструкций, ничего не объяснили. Куда идти или ехать — неясно. Но едва я вышел с территории спецшколы, как сразу всё понял. У ворот стоял бежевый «Буревестник». Моя наставница уже ждала меня.

Я сел в машину. Марина была за рулём.

— Привет. Что, решили забрать меня на два дня?

— Да. Дело есть одно. Готов?

— Вопрос с подвохом. Смотря, к чему.

— По пути расскажу, — Марина повернула ключ в замке зажигания, под капотом взревел восьмицилиндровый двигатель.

Автомобиль тронулся с места и выехал на дорогу. Когда добрались до перекрёстка, Марина свернула в сторону, противоположную посёлку.

— Знаю, ты хотел охотиться, — проговорила она. — Мы решил предоставить тебе такую возможность. Затем и позвали.

— Охота на иных? Так быстро? Я, конечно, не против. Просто немного неожиданно.

— Не на иных — на аномалии. Тебе предстоит уничтожать аномалии. В Сибири есть один городок. Двадцать пять лет назад неподалёку начали происходить множественные выбросы — так называемый, шторм. Сразу после этого в городе стали появляться аномалии в больших количествах. Население пришлось эвакуировать. Разумеется, наша служба заинтересовалась данным явлением, с тех пор мы ведём наблюдение за этим местом. Сегодня ты отправишься туда. Моё руководство решило тебя испытать.

— Куда? В Сибирь? Ты издеваешься? Мы успеем? Даже на самолёте лететь полдня будем.

— Нам не понадобится самолёт. Есть средство получше.

— Какое ещё средство?

— Быстрее увидишь, чем я тебе объясню.

Ну вот, так и думал: какие-нибудь исследования, проверки… Марина говорила про охоту — охоту на аномалии. Мне уже довелось с такой хреновиной встретиться, и никаких приятных чувств я от этого не испытал. Но лучше уж охотиться, чем плац подметать.

Серая пустошь уходила за горизонт. Мелкие берёзки росли редкими волосинками на теле земли, чахлая трава еле-еле колыхалась на ветру, и над всем этим обречённо висли грузные серые тучи. Справа от дороги виднелись промышленные постройки, и мы свернули к ним. Это оказался заброшенный завод, рядом с которым гнили пустующие деревянные бараки. Одни совсем развалились, другие пока держались.

Мы объехали завод и остановились перед железными воротами.

— Отдай мне свой телефон, — потребовала Марина. — Обратно его получишь, когда всё закончится.

Я достал из кармана новенький мобильник, который недавно купил в посёлке, и протянул наставнице. Я так и не сдал его на ротный склад. Он хранился у меня в шкафчике, хоть это и было запрещено.

Марина открыла ворота и загнала машину на территорию, где высилась бетонная коробка заброшенного цеха.

На заднем сиденье автомобиля лежал большой чёрный кофр. Марина сходила заперла и ворота, потом в одиночку вытащила этот громоздкий ящик, и мы отправились в заброшенное здание.

Посреди просторного пустого помещения располагалась полукруглая стальная рамка, состоящая из нескольких секций. Она соединялась проводами с большим железным коробом. Марина открыла кофр, достала ещё провода и стала подключать к коробу свой агрегат.

— Прогресс есть? — спросила она. — У вас активные тренировки. Наблюдаешь какие-нибудь улучшения?

— Скорость потоков выросла на 0,6. Больше ничего, — ответил я.

— Всего за неделю? Отлично! — она вставил штекеры в разъёмы, что-то закрутила.

Я молча наблюдал за её действиями и осматривал приборы. Рамка напоминала портал. Я даже не думал, что технический прогресс уже дошёл до такого.

— Да, неплохо, — согласился я. — Но мне нужна энергия.

— Абсолютно верно. Твоя первоочередная задача повысить баланс до двух тысяч, а скорость потоков — до десяти единиц. При таких показателях могут открыться новые способности. К сожалению, никто не в силах предсказать, какой именно дар у тебя разовьётся. Выясним это опытным путём.

Я и сам знал, что у светоносных на высоких уровнях иногда открывается некий сверхъестественный дар — это не было секретом. Кто-то обладал телекинезом или пирокинезом, кто-то создавал магнитное поле, а кто-то умел даже телепортироваться.

Князь Аркадий Скуратов, который до недавних пор официально считался моим отцом, владел искусством телекинеза, а его нынешняя супруга умела создавать несильные электрические разряды, способные, тем не менее, убить человека, не обладающего энергетикой.

Закончив возиться с проводами, Марина принесла из машины чемоданчик, извлекла из него два цилиндрических объекта и вставила один — в рамку портала, второй — в стальной короб. На рамке засветились три красные точки.

— Это портал. Наверное, ты только в фантастических фильмах такое видел, — сказала Марина, — но на самом деле технологии ушли гораздо дальше того, что доступно простым обывателям. И произошло это, в том числе, благодаря исследованиям энергетики и кристаллов.

— Почему вы это скрываете? — задал я закономерный вопрос.

— Общество к такому пока не готово.

— И в чём должна быть готовность?

— Однажды поймёшь, — Марина открыла экран прибора, что размещался в принесённом из машины ящике, и её пальцы забегали по клавиатуре.

Стальной короб загудел, внутри рамки появилась рябь, напоминающая помехи в телевизоре.

— Всё готово. Прошу за мной, — объявила Марина.

Она шагнула в рамку и исчезла. Я помедлил немного — не каждый день через порталы ходишь — и вошёл следом. На миг в глазах потемнело, а затем передо мной предстало совсем другое помещение.

Это был ангар, посреди которого торчали штук пять подобных рамок-порталов, хотя ни один, кроме нашего не работал.

Из ангара мы попали на лестницу, поднялись на второй этаж и оказались в небольшом, чистом коридоре с белыми стенами. Одна из дверей вела в комнату с тремя рядами стульев, доской и проектором.

— Вначале будет инструктаж, — объяснила Марина. — Подождём второго испытуемого и начнём. Вас будет двое.

— Он тоже гибрид?

— Да, он — гибрид.

Я подошёл к закрытому жалюзи окну. Перед зданием, в котором мы находились, стояли несколько чёрных внедорожников. Мимо прошли два человека человек в камуфляжной форме. Судя по всему, тут была то ли военная, то ли научная база.

— Это ваша база?

— Одна из. Отсюда до Солнечного двадцать с небольшим километров.

— Солнечный? Это где выброс произошёл? Ни разу не слышал о нём.

— Не всякая информация становится достоянием общественности.

— Как у вас всё секретно…

Я не успел больше ничего сказать. Дверь открылась, и в комнату вошли трое: мужчина средних лет в чёрном костюме и два парня лет двадцати. Один — в брюках, бежевой курточке и полосатой рубашке, второй — в джинсах и мешковатой толстовке. Первый имел франтоватый вид, носил светлые волосы с пробором и обладал надменным выражением лица. Второй растерянно таращился по сторонам.

— Здравствуйте, испытуемый, — поздоровался со мной мужчина в костюме. — Моё кодовое имя Агент 1035. Я объясню, зачем вас вызвали сюда, и проведу инструктаж.

— Здравствуйте, — сказал я. — Мне уже сообщили, что надо аномалии истреблять.

— Отлично! Присаживайтесь и подождите пять минут.

Мужчина вышел, а мы вчетвером расселись по местам.

— Как дела? Твой подопечный уже показывает успехи? — насмешливо произнёс парень в бежевой курточке. — Спорим, что у моего будет лучшие результаты?

— Мы соревнуемся? — удивился я.

— Да, своего рода соревнование, — ответил парень.

— Не слушай его, — возразила Марина. — Это никакое не соревнование, а всего-лишь возможность для вас двоих увеличить свой запас энергии, а нам — посмотреть, что вы можете. Поэтому, Агент 1680, не вводите испытуемых в заблуждение.

— С каких это пор мы стали на «вы»?

— Мы на службе. Панибратство сейчас вовсе неуместно, — холодно проговорила Марина.

— Да без разницы. Мой подопечный всё равно твоего уделает.

— Посмотрим, — Марина улыбнулась.

— Почему он меня уделает? — удивился я.

— Не обращай внимания, — сказала она.

Мужчина в чёрном костюме вернулся, за ним вошли два бойца в камуфляже, они принесли два рюкзака и комплекты военной формы.

— Господа испытуемые, — обратился к нам Агент 1035. — Вас ждёт небольшая проверка способностей. Руководство решило, что вы обладаете достаточными навыками. Кроме того, это шанс повысить свой уровень методом поглощения энергии. Поэтому слушайте внимательно. Информация, которую я дам может спасти вам жизнь. Сегодня вы отправитесь в Солнечный или объект 14 — город, который уже двадцать пять лет является необитаемым. Вам предстоит выслеживать и истреблять аномалии. Вы уже сталкивались данным явлением, а значит, имеете некоторое представление о том, что это такое. Испытание будет проходить следующим образом. Вас высадят в разных точках, дадут территорию для охоты, а спустя сутки заберут с того же места. Сразу предупреждаю, лёгкой прогулкой это не будет. Но вы справитесь.

Следующие часа два мужчина объяснял, как будет проходить охота. В качестве оружия нам вручили по ножу, клинки которых обладали энергетическим зарядом. Почему-то руководство посчитало, что этого хватит. Впрочем, я всё равно не умел обращаться с огнестрелом.

Из вещей выдали камуфляжную форму и рюкзаки, где лежали брикеты с высококалорийной питательной массой и две литровые бутыли водой, рацию, карту, налобный фонарик, медицинский стимулятор на случай тяжёлых ранений и мини-энерголокатор для обнаружения аномалии. Про прибор этот Агент 1035 рассказывал особенно подробно, хотя пользоваться данной штуковиной оказалось не сложнее, чем мобильным телефоном. Главное, не трогать настройки.

Рассказали нам и про аномалии.

— Аномалии могут принимать абсолютно любой вид, — говорил Агент. — Человек, животное, птица, неодушевлённый предмет — всё, что угодно. Одни ведут себя агрессивно, другие — нет. Но большинство из них при встрече попытаются вас убить. Я не буду сейчас подробно рассказывать о природе данного явления. Это требует теоретической базы, которой у вас нет. Вам нужно знать лишь одно: чтобы уничтожить аномалию, необходимо поглотить её энергию. В противном случае аномалия будет «воскресать» снова и снова. Но благодаря вашей способности, вы сможете легко это сделать.

После лекции мы со вторым испытуемым переоделись в камуфляжную форму, и один из солдат измерил наши показатели, но не с помощью головного обруча, как в спецшколе, а небольшим приборчиком, который считывал характеристики через сетчатку глаза.

Когда приготовления были окончены, нас вывели из здания. Рядом находилась вертолётная площадка. На ней стоял чёрный «Сокол» — небольшой военно-транспортный вертолёт со сдвижными дверями.

Я, второй испытуемый, Марина и её франтоватый приятель забрались в салон. Марина закрыла дверь, загудели винты, вертолёт оторвался от земли и поднялся над базой. Внизу остались ангар с небольшой двухэтажной пристройкой и гаражи. Всё это было огорожено забором с колючей проволокой.

Погода была хорошая, светило солнце. Под нами зеленела тайга, а вдали виднелась пустыня, раскинувшаяся до самого горизонта.

Летели несколько минут, и вот вертолёт завис над высотными зданиями — под нами раскинулись бетонные дебри покинутого города. Приземлились на поросшей травой площадке между двумя девятиэтажками.

— Убежище находится в подвале этого дома. Вход первый от угла. Вон он, — показала Марина. — Спустишься, повернёшь направо и упрёшься в железную дверь. Ночь советую переждать там. Впрочем, это уже дело твоё. Если будут вопросы или проблемы, есть рация. Я буду на связи. Удачи.

Я взял рюкзак, отодвинул дверь и выпрыгнул наружу, придерживая кепи, чтобы оно не слетело из-за сильного ветра от винта.

Вертолёт поднялся над землёй и скрылся за домами. Но его рокот ещё долго раздавался среди мёртвой тишины.

Я остался один. Осмотрелся — вокруг росли пустые многоэтажные дома. Людей здесь не было, теперь другие жильцы облюбовали это место. Где-то среди заброшенных кварталов прятались аномалии, а от меня требовалось найти и уничтожить их, и чем больше, тем лучше.

Моей целью было заработать, как минимум, тринадцатый уровень — до него оставалось всего лишь тридцать единиц энергии. Для четырнадцатого требовалось ещё двести. Я не знал, получится ли, но очень хотел это сделать. Наручные часы показывали без десяти три. В моём распоряжении были ровно сутки.

Убежище нашёл быстро. Оно, как и говорила Марина, обнаружилось в подвале ближайшего дома. Я спустился вниз и сразу увидел в конце коридора железную дверь. Даже фонарик включать не стал, ведь моё зрение неплохо адаптировалось к темноте.

Убежище представляло собой комнатушку с тремя кроватями, столом и бензиновым генератором. Можно было запереться изнутри. Неплохое место для ночлега — видимо, предназначалось для каких-нибудь многодневных исследовательских экспедиций. Второго испытуемого, как я понял, высадили в другой части города рядом с похожим убежищем.

Хотелось есть. Завтрак давно переварился, а на базе нас не кормили. В рюкзаке имелось несколько пищевых брикетов. Я развернул один и съел — на вкус он напоминал сладковатую овсяную кашу в ароматом яблока. Хоть брикет весил всего сто грамм, но сытость пришла почти моментально. Эффект был, как от плотного обеда.

Выбравшись обратно на дневной свет, я достал из чехла на поясе энерголокатор. Про штуки эти я слышал часто. Они были самых разных размеров, начиная от огромных, которые размещались на энергоразведывательных станциях, заканчивая карманными, с радиусом действия в сотню-другую метров. Как раз такой я и держал в руках. Максимальный охвата у него был сто сорок метров, с помощью него мне и предстояло разыскивать аномалии.

Я поставил антенну в вертикальное положение, включил прибор. На экранчике оказалось пусто. Но стоило мне пройти до следующего дома, как высветилась точка. Сердце забилось чащу. Аномалия была где-то близко — возможно, в соседнем здании, возможно, за ним. Осталось найти её, зарезать и поглотить энергию.

В доме было десять этажей. Я убрал локатор, вытащил нож, зашёл в первый же подъезд и стал медленно подниматься по ступеням, прислушиваясь к каждому шороху. На лестничной клетке валялось много барахла, брошенного людьми при эвакуации — детский игрушки, книжки, сломанный стул и даже разбитый телевизор. Такой же бардак царил и в квартирах, куда я заглядывал в поисках цели.

Поднявшись на последний этаж, понял, что в этом подъезде ничего нет. Опять достал и включил локатор. Аномалия находилась совсем близко, но точно не здесь.

Я спустился вниз и отправился осматривать следующий подъезд. На первом этаже оказалось пусто, поднялся на второй и замер, услышав шорох. Он раздавался за одной из дверей. Цель была рядом.

Подойдя к квартире, я потянул ручку.

Глава 9

Я дёрнул дверь. Под ногами что-то пробежало — какой-то зверь, похожий на енота или барсука. Я от неожиданности выругался и замер, прислушиваясь.

В доме царила тишина. Я зашёл к квартиру и осмотрел пустые комнаты, на полу которых были разбросаны старое гнилое тряпьё и прочий мусор. Аномалии не обнаружил. Чёртов зверь сбил меня с толку.

Вспомнились слова инструктора, что аномалия может быть совершенно любым объектом, в том числе, обычным с виду животным. Неужели эта мелочь — аномалия? Даже не верилось. Я ждал, что она при встрече, как минимум, попытается напасть, и а не удерёт, поджав хвост. Мне что теперь, гоняться за этим енотом по всему району?

Выйдя из подъезда, я увидел, как существо бежит через детскую площадку мимо ржавых качелей.

— Ах ты ж грёбаный барсук! — я опрометью кинулся за ним.

С такими короткими ножками у существа не было ни малейшего шанса удрать от меня. Я быстро нагнал его. Животное обладало широким тельцем, покрытым жёсткой коричневой шерстью, головы не обнаружилось.

Вдруг существо остановилось, обернулось и разинуло пасть, которая занимала всё тело. Аномалия оказалась одной огромной зубастой пастью на ножках. Она сиганула на меня.

Резко кидаю вперёд руку с ножом, и клинок пробивает монстра насквозь. Тот стискивает зубами моё предплечье, но хватка оказывается не слишком сильной. Бью кулаком по мохнатому туловищу и отбрасываю тварь прочь. Она барахтается в траве. Наступаю ногой — под тяжёлым армейским ботинком раздаётся хруст, существо замирает. Крови нет — это, как я понял, характерная особенность всех аномалий. И всё равно от вида твари становится мерзко.

Но убить мало. Надо ещё и высосать энергию, иначе существо воскреснет.

Прикладываю руку к мохнатому тельцу, почти ничего не чувствую. Вызываю список характеристик и вижу, что энергия увеличилась всего на три единицы. Зашибись поохотился. Стоило оно того? С такой мелочью сильно не прокачаешься, надо бы найти что-то посолиднее.

Я продолжил обходить микрорайон.

Добрался до крайней многоэтажки, за ней начинался заросший парк. Локатор показал сразу две аномалии: одну — предположительно, в доме, вторую — в парке. Я решил вначале сбегать за второй, поскольку подумал, что найти ту будет проще, а потом уже осматривать дом.

С ножом наготове стал медленно пробираться сквозь заросли, вглядываясь в листву деревьев и готовясь к тому, что в любой момент навстречу может выскочить какая-нибудь гадость.

Добрался до клумбы, вокруг которой догнивали дощатые лавочки, достал локатор. Он показывал, что я ушёл слишком далеко. Точка теперь находилась позади меня. Странно, что ничего не заметил по пути. Наверное, опять какая-нибудь мелочь. Держа локатор в руке, я направился прямиком к точке.

Передо мной стояло невысокое раздвоенное деревце. Судя по показаниям локатора, это и была аномалия. Дерево? Да вы издеваетесь! И как его убивать? Мне пилу с топором не выдали.

Поковырял ножом ствол — лезвие срезало кору и кусок древесины. На вид ничего особенного.

Вдруг мой взгляд упал на что-то красное среди листвы. Присмотрелся — яблоко. На обычном дереве — липа, осина или чёрт знает, как оно называется — висело крупное наливное яблоко. Похоже, аномалией было именно оно. Я сплюнул с досады. Неужели весь день угрохаю на подобную ерунду? Такими темпами даже тринадцатого уровня не достигну.

Но делать нечего, надо ликвидировать. Иначе точка на экране так и будет глаза мозолить. Я скинул на землю рюкзак, рядом положил рацию и мини-локатора и полез по одному из стволов.

Яблоко было неестественно огромным, размером с небольшой кочан капусты. Висело оно в не слишком удобном месте. Держась одной рукой за ствол, я попытался достать его. Дотянулся, дёрнул — не срывается. Аномалия крепко приросла к ветке. Дёрнул ещё раз, со всех сил. Яблоко моментально превратилось в слизкую массу, которая обмотала мою руку. Это случилось крайне неожиданно. Машинально я попытался стряхнуть слизь, но тут вторая рука соскользнула, и я и рухнул вниз, прямо в кусты.

Попытался оторвать склизкую массу от руки, но та никак не желала отлепляться. Наоборот, только сильнее сжимала моё предплечье и ползло к локтю. Я выхватил нож и принялся отковыривать её. Слизь некоторое время сопротивлялась, но потом всё же сдохла и повисла соплёй. Впитав энергию, я отбросил дохлую аномалию в сторону. Она дала мне всего две единицы.

Отряхнувшись и забрав вещи, я отправился к высотному дому, где находилась вторая аномалия. Может, хоть там будет что-то посерьёзнее. А то издевательство сплошное, а не охота.

Зашёл в подъезд, поднялся на третий этаж, осмотрел несколько квартир. Пусто. Достал локатор. Оказалось, пока я охотился за яблоком, аномалия переместилась, отдалившись от дома. Она находилась где-то во дворе.

Поднявшись ещё на три этажа, я проник в оду из пустующих квартир и осмотрел окрестности. Рядом находилось здание, похожее на детский сад, напротив него торцом стояла четырёхэтажка. Почти сразу заметил движение возле одного из подъездов. Пригляделся — на лавочке сидел человек.

Инструктор нам два раза повторял, что людей в городе нет и что аномалии иногда принимают человеческий облик.

Я сбежал вниз по лестнице, обогнул дом и направился прямиком к подъезду четырёхэтажки. Человек продолжал спокойно сидеть на скамейке, даже увидел меня. Это был старик с седеющей бородой, одетый в сильно поношенный и промасленный ватник.

Дед пристально глазел на меня, не отводя глаз. Он не пытался напасть и не убегал. Взгляд его был настолько привычным, человеческим, что невольно закрались сомнения — а точно ли это аномалия? Вдруг кто-то из местных до сих пор живёт в городе? Вдруг агенты не знают всей ситуации? Мне совсем не хотелось пырнуть ножом обычного человека, приняв его за монстра.

Я замедлил шаг, приблизился.

— Что, юноша, тебя послали меня убить? — старик говорил размеренно, с расстановкой; голос его был хриплый и немного печальный. — Знаю-знаю, они всех хотят поубивать. Никого не жалеют.

— Кто ты? — спросил я.

— Я уже давно стал частью этого богом забытого места. Доживаю последние деньки. Мне некуда идти. Все бежали — а мне и смысла нет никакого. А тебя как занесло сюда? Тебя послали они?

— Кто «они»? — я вглядывался в лицо деда, пытаясь понять, аномалия это или человек.

— Те, кто следят за этим местом. Они часто приходят. Бродят тут, что-то вынюхивают. Такие, как я, им только мешаются. Лишний человек на этой земле. А мне ведь просто некуда идти.

Я был в замешательстве. Ну не может же аномалия так здраво рассуждать? И тут пришла мысль. Локатор разрешит мои сомнения. Если точка не высветится, значить — это человек.

Моя рука потянулась к подсумку с прибором.

— Эй, ты чего это делаешь? Ты куда руку тянешь? — голос деда стал грозным.

— А что? — я замер.

— Немедленно прекрати.

— Что прекратить?

— Не доставай эту штуковину!

Я расстегнул подсумок, старик сорвался с места с нечеловеческой прытью и ринулся на меня. Сомнения мигом улетучились, а мой кулак угодил деду точно в нос. Это не остановило его. Старик схватил меня за шею. Я двинул ему несколько раз по голове и, уперев ладонь в подбородок, попытался сломать шею. Старик отпустил меня, высвободился из захвата и бросился на утёк с такое бешеной скоростью, что я не успел опомниться, как он уже скрылся за углом дома.

Я выругался вслух. Снова невезуха. Нашёл сильную аномалию, а та сбежала.

Обогнув дом, я оказался на улице, по другую сторону которой находились одно-двухэтажные здания с пустыми окнами. Здесь никого не было. Достав локатор, я зашагал по дороге в надежде засечь удравшее существо или какое-нибудь новое.

Вскоре на экранчике появилась точка. Аномалия находилась на огороженной территории слева. Путь преграждали облезлые синие ворота, а рядом с ними стоял двухэтажный дом с большой выцветшей вывеской. Дед там сидел или что-то другое — в любом случае, следовало проверить.

На моё счастье, ворота были приоткрыты. Петли заржавели, но мне хватило сил, чтобы сдвинуть створку с места. Я оказался на небольшой территории. Асфальт давно растрескался и порос травой, повсюду валялись паллеты, ящики, пустые бочки и прочий хлам. Возле позеленевшей от времени кирпичной стены стояли три старые, семидесятых годов выпуска, машины на спущенных колёсах. Я снова посмотрел на локатор — аномалия была совсем близко.

В здание вела единственная дверь. Держа нож наготове, двинулся туда.

Поднимаюсь на невысокое крыльцо, прислушиваюсь, тяну ручку двери на себя. Внутри раздаётся топот, и что-то вылетает наружу, сбив меня с ног. Падаю. Мощные пальцы старика опять смыкаются на моей шее, но я успеваю воткнуть ему нож в пузо. Он валится рядом. Бью кулаком в висок и тыкаю ножом в горло.

После следующего удара ножом старик разжал костлявые пальцы и замер. Крови, как и у других аномалий, нет. Теперь надо срочно забрать энергию, пока существо не «воскресло». Я приложил ладони к лицу покойника, энергия пошла по рукам электрическими разрядами. Меня охватил жар, пульс участился, голову стало распирать изнутри, словно она хотела взорваться, а мышцы сводило мелкими судорогами.

Закончив поглощение, я уселся прямо на асфальте и стал ждать, пока наваждение пройдёт. Минут через пять стало отпускать.

Посмотрел показатели. Энергия подросла почти на сорок единиц, что позволило получить тринадцатый уровень. Дурное самочувствие оказалось следствием качественного скачка. Тело стало сильнее, а скорость потока подросла ещё на 0,1 — возможно, из-за физической активности.

Аномалия медленно превращалась в пепел и испарялась. Я поднял на ноги, проверил рацию и локатор. Убедившись, что приборы при падении не пострадали, вышел за ворота. Часы показывали начало седьмого. Солнце катится к горизонту, но до темноты ещё было немного времени.

Чтобы получить четырнадцатый уровень, мне надо было прикончить пять или шесть человекообразных аномалий. Вот только попадались они, оказывается, крайне редко. Я ожидал, что эти твари тут толпами бродят, а их ещё попробуй найди. От меня, в данном случае, не так уж много что зависело.

Но сдаваться я не собирался. Что-то внутри требовало продолжать охоту, оно жаждало ещё энергии. Подумал даже, что можно использовать ночное время, ведь моё зрение адаптировалось к темноте. Но с другой стороны, спать тоже хотелось. За последнюю неделю никак не получалось толком выспаться. Надо было хоть немного вздремнуть.

Мой мини-локатор снова ничего не показывал. Аномалий поблизости не было. Поразмыслив, я решил, что самое оптимальное — просто обходить по периметру квартал за кварталом. Так быстрее всего можно охватить территорию.

Не выключая локатор, зашагал по дороге. Справа находились старые кирпичные четырёхэтажки, слева раскинулась промзона. Её исследование представлялось проблематичным. Лазить по территориям и заброшенным цехам придётся долго. Ладно, если бы точно знать, что там есть аномалии. Но тратить время впустую пипец как жалко.

Вначале я осмотрел квартал с многоэтажными зданиями — там оказалось пусто. Только один раз на экранчике появилась точка, но когда я приблизился, она пропала. Затем отправился обходить промзону.

Смеркалось, и мне начинало уже надоедать это бесполезное брожение. Пока я тут шатаюсь без дела, второй парень, наверное, уже штук десять аномалий перебил. Эти мысли не давали покоя. Может быть, не там ищу? Возможно, надо обследовать центральный район? Судя по карте, он находился не так уж и далеко. Почему-то казалось, что там аномалий больше. Ну да, центр же… Вот только что им там делать? Они же не люди.

Но сегодня я не хотел уходить далеко от базы, и решил отправиться в центр завтра утром.

Я брёл по опустевшему городу и думал о том, что ещё месяц назад даже представить не мог, что буду заниматься чем-то подобным. Уже тогда я знал, что отправлюсь в спецшколу и что моя жизнь фактически закончится, толком не начавшись. А теперь, наоборот, всё, что было раньше, казалось чем-то несущественным, пустым — сном, который и вспоминать-то не сильно хотелось.

Я немного скучал по клубам, по тусовкам, по друзьям и подругами, с которыми весело проводил время. В сущности, было не так уж плохо, особенно когда меня отправили жить на отдельную квартиру и мне не приходилось каждый день видеть князя Скуратова и рожу своего младшего брата.

Но в какой-то момент всё изменилось — возможно, как раз в день аварии. Теперь я был одержим желанием поглощать энергию — это представлялось единственной стоящей целью в жизни. Новая часть меня — иной, растворившийся в моём сознании, диктовал свою волю. Поначалу такие перемены пугали, но по прошествии недели, кажется, свыкся. Да и плотный распорядок дня в спецшколе не давал времени для слишком глубоких раздумий.

Следующую аномалию локатор засёк на ещё одной огороженной территории. Мне не слишком сильно хотелось лазить по промзоне — очень уж там всё запутанно. Но точка находилась метрах в ста от дороги. Стоило сходить и проверить.

Пройдя ещё немного вперёд, я наткнулся на широкий пропускной пункт с решётчатыми воротами. За ними я, как не всматривался, не увидел ничего, кроме длинных боксов и старых ржавых грузовиков, что стояли двумя рядами под открытым небом. Аномалия находилась где-то правее, но чтобы найти её, мне требовалось попасть на территорию, что я и сделал, зайдя через незапертую дверь КПП.

Осмотрел базу, ничего не нашёл. Опять достал локатор — теперь грёбаный прибор показывал, что аномалия находится, судя по всему, где-то за забором, на соседней территории. С улицы туда было не попасть — видимо вход располагался с другой стороны, и я решил, что проще через ограду перелезть.

Рядом с гаражом валялась бочка. Я поставил её на два паллета возле бетонного забора и, взобравшись на неё, перебрался на ту строну.

На соседней территории было пусто. Всё поросло кустами, среди которых, как обычно, валялись металлолом и прочий мусор. Вдали виднелись цеха и мостовой кран. В сгущающихся сумерках место это выглядело особенно зловещим. И где-то среди зарослей бродила аномалия. Достав локатор, я двинулся по указателю.

Аномалией оказался котёнок — обычный рыжий котёнок, который косолапо брёл по растрескавшемуся асфальту. Меня снова постигло разочарование. И ради этого я здесь шатаюсь? Когда уже что-то нормальное попадется?

Существо побежало прочь, но я его быстро догнал. Однако стоило схватить его, как в мою ладонь впились когти и зубы. Котёнок оказалось столь сильным, что умудрилось прокусить мою кожу, хоть прочность её на тринадцатом уровне была сравнима с прочностью дубового полена.

Я выругался от неожиданности и принялся стряхивать аномалию, но она никак не желала меня отпускать.

Несколькими ударами я всё же прикончил существо. Моя рука была вся в крови. Раны оказались неглубокими, но болели сильно. Я достал из рюкзака начатую бутыль воды и промыл царапины. Не хватало ещё получить какое-нибудь заражение. Хорошо, что аномалии не имели выделений, в том числе слюны, но когда тебя кусает неведомая хрень, всё равно боязно.

Высосав из аномалии жалкие три единицы энергии, я отправился к цехам. Раз уж меня занесло сюда, надо осмотреть территорию. Всё равно непонятно, где искать добычу.

Пройдя мимо двух длинных опустевших зданий, я оказался возле проходной. Через неё попал на улицу. Вдали виднелись частные дома. Я открыл карту и попытался определить собственное местонахождение. Кажется, здесь город заканчивался, дальше начинались пригороды. Уже стемнело, и надо было возвращаться на базу. Бродить по деревне казалось делом бессмысленными. Если уж здесь аномалий раз-два и обчёлся, то там и подавно ловить нечего.

Я побрёл в обратном направлении, надеясь выйти в знакомые места. Дорога шла через промзону и по идее должна была вывести примерно туда же, откуда я пришёл. На улице окончательно стемнело.

Адаптированное зрение помогало ориентироваться в пространстве, но краски потускнели, и мир вокруг стал почти черно-белым. Это мешало различать детали вдали и создавало сильный дискомфорт. Ночная охота отменялась. Я даже локатор убрал. Сейчас бы до базы побыстрее добраться и завалиться спать. Лучше встать пораньше.

Впереди показался перекрёсток. Я остановился и прислушался. Моё внимание привлёк звук, похожий на топот босых ног по асфальту. Шаги приближались.

Я достал нож и замер, гадая, что за тварь сейчас вылезет из-за угла.

На перекрёсток выбралось огромное человекоподобное существо ростом метра три. Оно остановилось и вперилось в меня своим пустым взглядом. Монстр не имел ни носа, ни ушей, ни половых признаков, даже волосяной покров отсутствовал. Огромная отвратительная гора мышц с ручищами чуть ли не до колен.

Я содрогнулся от одного его вида, и в то же время внутри что-то ликовало: столь крупная аномалия сулила большой количество энергии. Вот только вначале предстояло как-то убить эту громаду.

Великан удирать не собирался. Он резво потопал в мою сторону.

Глава 10

Монстр набросился на меня, но я успел отпрыгнуть в сторону, и он машинально пробежал вперёд. Огромные лапищи сгребли воздух. Он обернулся и попытался достать меня своей могучей пятернёй — я опять отскочил. Он злился и махал руками, а я бегал по кругу, не зная, как подступиться. Тварь, конечно, неповоротливая, но если заденет, мало не покажется.

Далеко не отхожу, ищу момент, чтобы пырнуть существо ножом. Великан злится, из его широкого рта раздаётся протяжное мычание.

Он оказывается напротив меня, мнётся секунду, как бы прицеливаясь, и бросается в бой. Ныряю ему под руку, нож вонзается в бок великана по самую рукоять. Получаю локтем по голове и отскакиваю. Удар сильный, но ничего страшного не происходит — мне удаётся устоять.

Существо окончательно разъярилось и хаотично машет руками. Держусь на расстоянии, чтобы снова не прилетело, а великан мечется из стороны в сторону, желая то ли ударить, то ли схватить меня.

Вдруг он спотыкается и хватается за раненый бок. Бросаюсь к нему и в прыжке вонзаю нож в плечо. Аномалия пытается ударить меня и промазывает, а изо рта её вырвалось протяжное мычание.

Великан поднимается. Бросаюсь на него, пригибаюсь от удара и вонзаю нож в колено. Монстр, не прекращая вопить, валится на четвереньки. Подскакиваю и быстрыми короткими движениями всаживаю несколько раз клинок в огромную тушу. Напитанное энергией лезвие входит в плоть, словно в масло. Существо отмахивается — закрываюсь руками, блокируя удар, и изо всех сил пинаю ногой по рёбрам.

Монстр падает, однако он ещё жив — шевелится, пытается встать. Хватаю его за руку, режу локтевой сгиб и долблю ногой по голове до тех пор, пока не раздаётся хруст и тварь не затихает. Сразу же пытаюсь вытянуть энергию — она поддаётся тяжело.

Наконец аномалия опустела и начала испаряться. Я посмотрел показатели. Количество энергии увеличилось до 1294 единиц, на 0,1 подросла регенерация. Царапины на руках почти затянулись, хоть прошло меньше часа с момента встречи с поранившим меня существом.

Этим вечером мне повезло — аномалия попалась сильная, энергии дала много. А я-то уже не надеялся до утра кого-то найти. До следующего уровня оставалось сто с небольшим единиц, и чтобы получить их, придётся убить ещё штуки три человекоподобные аномалии. Задача выглядела несложной. Я твёрдо вознамерился завтра сделать это, а пока надо было идти спать.

На знакомую улицу вышел быстро, а вот базу нашёл не сразу. Заблудился среди одинаковых высоток, которые в режиме ночного зрения выглядели ещё более серыми и безликими.

Первый дом, к которому я пришёл, оказался совсем не тот, который надо. Подвал его был пуст. Убедившись в этом, я направился к соседнему зданию.

Зашипела рация.

— Испытуемый один, вызывает Агент 1541, — послышался голос Марины. — Кирилл Князев, как слышишь? Приём.

Я достал рацию из чехла:

— Слышу прекрасно. Чего звонишь? Беспокоишься?

— Доложи обстановку. Приём.

— Да всё хорошо. Уничтожил пять аномалий. Одна оказалась яблоком, вторая — дедом, третья — великаном, четвёртая — котёнком, пятая — хрен пойми чем. Тут просто цирк уродов какой-то.

— Хорошо. Где ты сейчас? Приём.

— Домой иду, на базу. Переночую, а завтра с утра пораньше опять пойду на охоту. Как дела у второго испытуемого. Он меня перегоняет?

— У вас обоих дела идут хорошо. Продолжай охоту. Ещё раз хочу напомнить, аномалии способны принимать самую разную форму. Некоторые очень сильны. Если чувствуешь, что не справишься, лучше в бой не вступать.

— Само собой. Я же не самоубийца, в конце концов.

— Просто предупреждаю. Береги себя и спокойной ночи. Конец связи.

— Ага, до завтра, — попрощался я и сунул рацию в чехол.

Интересно, второй парень всё же перегнал меня или нет? Марина ничего не сказала, а меня мучило любопытство.

Наконец я добрался до маленькой подвальной комнатушки с бензиновым генератором. Здесь я был в безопасности. Впрочем, я и наверху был в безопасности, поскольку локатор не показывал рядом ни одной аномалии.

Запустил генератор, включил свет.

Шёл одиннадцатый час, и я решил перед сном посвятить время тренировке на развитие скорости потока. В подвале было не так много места, но для упражнений вполне хватало. Встав в стойку, я принялся наносить удары ладонями по воздуху, мыслью направляя энергию в определённые точки тела и пространства.

Быстро удалось сконцентрировать энергию в руках. Мышцы стали каменными или даже железными — именно такое ощущение я испытывал. Умение направлять силу в разные части тела являлось весьма полезным навыком. Прежде мне это было недоступно.

Захотелось испытать новое умение в деле. Я выбрался из подвала, зашёл в подъезд. Встал перед стеной и направил энергию в кулаки. Получилось не сразу, но сам факт того, что мне удавалось это сделать, свидетельствовал о серьёзном прогрессе. Большая концентрация энергии в организме сильно расширяла границы возможностей, и я уже начала чувствовать это.

Принялся отрабатывать удары на стене. Посыпалась штукатурка, а затем и бетонная плита дала трещины. Ещё немного, и казалось, она обрушится под ударами моих кулаков. Но увлекаться не стоило: подобные усиления очень быстро приводят к усталости. Тело могло резко ослабнуть и травмироваться.

Я и сам почувствовал это. В мышцах появилось неприятное напряжение, руки налились свинцом. Я знал не так и много про всякие энергетические приёмы, но хорошо помнил, что осваивать их нужно только под присмотром наставника.

Решив не рисковать, я прекратил бить стену. Взглянул на показатели — скорость потока подросла ещё самую малость.

Вернулся в подвал, поужинал питательным брикетом и лёг спать.

Но только начал погружаться во тьму, как перед взором предстало неведомое существо. Оно напоминало на человека, но было огромным и источало иссиня-чёрное сияние с оттенком фиолетового. Оно что-то говорило, его слова проникали мне прямо в голову, но я не мог их разобрать. Стало страшно — эта тварь вселяла ужас, она жаждала моей смерти. От неё веяло неимоверной силой. Хотелось бежать, но ноги не слушались.

Я открыл глаза и вскочил. Долго сидел, приходя в себя. Неужели это он? Неужели это тот самый иной, который живёт во мне? Или просто сон? Кто б знал…

Посмотрел на часы — уже семь. Пора идти охотиться. Мне ещё сто с лишним единиц энергии надо всосать. Не хотелось бы покинуть это место, не достигнув цели.

Позавтракал, вышел на улицу, включил локатор. Вокруг было пусто, аномалии отсутствовали, и я решил сделать то, что запланировал вчера — отправиться в центр города.

Судя по карте, центральные кварталы находились недалеко. Да и сам город был не слишком большим. Он имел плотную жилую застройку и две огромные промзоны на западе и востоке.

Я никогда не слышал про Солнечный, даже не знал, где конкретно он находится. Сибирь — понятие растяжимое. Не знал и про случившийся здесь двадцать пять лет назад шторм. Событие это, да и сам город засекретили. Вероятно, причиной этого стали как раз аномалии.

До меня доходили слухи о тайных городах на севере и в пустынях, но я никогда бы не подумал, что сам окажусь в таком месте. И сколько их по всей земле? Десятки? Сотни?

Когда позади остались два квартала, на радаре снова возникла точка. Аномалия находилась в длинном многоэтажном доме с супермаркетом на первом этаже.

Я проверил вначале магазин. Окна были настолько пыльными, что с улицы нельзя было разглядеть, что делается внутри. Дверь оказалась заперта, но я легко выбил стёкла голыми руками, даже не поранившись. Благодаря сильной энергетике, кожа приобрела невероятную прочность.

Зайдя внутрь, я сразу заметил за кассой неподвижную фигуру толстого мужика. Тот сорвался с места и бросился на меня. Хуком я свернул ему челюсть, ударом ноги в живот отбросил на пол. Выхватил нож и принялся добивать брыкающееся существо, пока оно не затихло. Аномалия претворялась продавцом. Даже одета была соответствующим образом — в костюм и зелёный передник.

Я получил девятнадцать единиц энергии. Существо оказалось слабоватым.

Достал локатор, включил — тот показал поблизости сразу две аномалии. Неужели, я наткнулся на золотую жилу? Похоже на то. Прежде такого скопления существ в одном месте не встречалось. Вышел из супермаркета, обогнул здание и, ориентируясь по прибору, направился прямиком к точке.

Посреди двора рос крупный светящийся гриб. Я пнул его, но тот оказался довольно прочным, пришлось срезать. Из гриба получилось высосать всего три единицы энергии. Ещё одна такая же аномалия пряталась в пустой трансформаторной будке.

Я обследовал этот квартал, а затем — соседний, с частными домами. Но удача снова отвернулась от меня — больше аномалий не было. Когда обходил следующий квартал, на приборе в самом краю экрана появилась тусклая точка. Чтобы добраться до неё, пришлось лезть через покосившийся забор, но во дворе я ничего не обнаружил, а точка пропала.

Время шло. Я очень хотел достичь четырнадцатого уровня. Когда ещё такая возможность представится? Уж точно не в первый год обучения: молодых курсантов на охоту не посылают. Да и в следующие годы неизвестно, как получится: отпустить-то в красную зону, может, и отпустят, да только вряд ли, как сейчас, дадут полную свободу действия.

Не найдя никого в частном секторе, я вышел на большую улицу и продолжил путь к центру города. Идти оставалось недолго.

Я брёл по дороге среди серых многоэтажек под давящим взглядом чёрных оконных проёмов. Город был сплошь застроен типовыми зданиями — одинаковыми, безликими, пустыми. Не первых этажах кое-где попадались облезшие вывески магазинов, во дворах ржавели старые автомобили на спущенных шинах. Дорога и тротуары поросли травой.

В таком месте сама собой накатывала тревога. Пусть я знал, что в радиусе ста пятидесяти метров нет никаких аномалий, тягостное чувство не отпускало.

Какая-то часть меня хотела убраться отсюда поскорее. В конце концов, энергии я получил достаточно. Что ещё надо? Можно вернуться в подвал и досидеть до трёх часов, вместо того чтобы скитаться в этих руинах в поисках светящихся грибов, бешеных яблок, уродливых великанов и прочей жути. Но было внутри что-то, что толкало меня вперёд за новой порцией энергии. И я шёл.

На углу стояло четырёхэтажное здание. Почти стёршийся красный крест на вывеске над широким крыльцом говорил о том, что когда-то здесь была больница или поликлиника. Радар показывал точку совсем рядом. Вероятнее всего, аномалия находилась внутри.

Я осмотрел первый этаж, но ничего не нашёл. Поднялся по лестнице на второй и аж вздрогнул. На столике в тёмном холле лежала человеческая голова и таращилась на меня выпученными глазами. Изо рта её доносился хрип.

Я поморщился, быстро подошёл и воткнул нож в макушку. Башка сдохла, а я получил ещё немного энергии.

Мне не слишком-то хотелось знать, какую ещё уродливую форму могут приобретать аномалии, но на четырнадцатый уровень энергии по-прежнему не хватало. Надо было идти дальше, использовать отведённое время по максимуму.

Добрался до главной площади. Здесь были здание городской управы и здание с колоннами, напоминающее то ли театр, то ли музей. По соседней улице проходила граница моей территории, дальше соваться не стоило, да и смысла не было.

Радар не ничего: в центре города было так же пусто, как и на окраинах. Мои чаяния оказались тщетны. Теплилась надежда, что и у моего соперника дела обстоят не лучше.

Я продолжил обходить кварталы. Раз уж припёрся, надо осмотреться.

Сразу за городской управой находилось двухэтажное здание с окнами во всю стену. Стёкла кое-где были побиты, внутри виднелись накрытые столы. В той стороне радар показывал аномалию, однако где конкретно она находится, понять было опять невозможно.

Я обошёл ресторан с обратной стороны. Обвёл взглядом небольшой пятачок за ним, разбросанные урны, дерево, упавшее на машину. Здесь было пусто. Значит, существо, скорее всего, внутри.

Вдруг за моей спиной послышался шорох. Я обернулся, посмотрел наверх, и в этот момент из разбитого окна на втором этаже выбежал жирный паук с человеческой головой. Существо было размером с крупную собаку.

Тварь с бешеной скоростью пробежала по стене, суетливо перебирая жирными лапками. Я попятился. В моей руке был нож, но в данном случае я бы предпочёл автомат, а ещё лучше, гранатомёт, чтобы разнести это уродливое создание на куски.

Паук соскочил на землю, ринулся ко мне, и не добежав десяти шагов, прыгнул. Удар ногой отбросил его в сторону. Тварь шлёпнулась на спину, но тут же перевернулась на лапы и предприняла новую атаку. Опять прыгнула, и снова получила хорошего пенделя. Но и это её не успокоило.

Ещё два раза аномалия нападала и оба раза от удара ноги летела кубарем на дорогу. Пятой атаки я ждать не стал, подбежал и вогнал нож существу в голову. Оно подёргалось немного, потрясло своим жирным туловищем и замерло. Преодолевая отвращение, я прикоснулся к аномалии. На этот раз мне досталось тринадцать единиц энергии. Мало. На четырнадцатый уровень до сих пор не хватает.

«Вашу мать, — думал я, — вы на что меня здесь проверяете? На психическую устойчивость, что ли?» За сутки я столько отвратительных созданий насмотрелся, что хоть фильмы ужасов снимай. Да вся эта хрень кого угодно сведёт с ума.

Обойдя ещё один квартал, я решил вернуться. Просто не мог понять, что делать. Вроде бы, и здесь хотелось всё осмотреть, а с другой стороны, и там полно не обследованной территории осталось. Но там я, по крайней мере, буду недалеко от базы, и не придётся бежать сломя голову, когда прилетит вертолёт.

Взвесив все «за» и «против», потопал обратно.

Вернулся к магазину, где я встретил аномалию-продавца, пересёк дорогу и стал обходить соседний квартал. Добрался до длинной бетонной ограды, за ней торчали огромные цистерны.

Впереди радар показал аномалию, и я зашагал вдоль забора.

Меня снова ждало гигантское яблоко. Оно росло на берёзе. Росло так высоко, что я решил даже время не тратить на него. Всё равно энергии ни фига не даст. Продолжил путь.

Жилая застройка с одной стороны улицы резко закончилась, дорога вывела в поле, что раскинулось до самого горизонта. Надо было поворачивать обратно, но впереди я заметил какой-то объект на обочине — вроде бы, человек. Расстояние было слишком большим, радар не доставал, но ничего, кроме аномалий, здесь находиться не могло. Этот урок я заучил твёрдо.

Я сложил антенну и убрал радар в чехол, достал нож и двинулся к существу. Всё меньше надежды было добыть недостающую для четырнадцатого уровня энергию, но хоть что-то соберу. Аномалия имела человеческий облик, а значит, тридцать-сорок единиц, может, и получу.

Подойдя ближе, я смог лучше разглядеть существо — оно имела вид девушки в длинном вечернем платье. Дама сидела на коленях, закрыв лицо руками и, как будто, плакала.

Я замедлил шаг, остановился.

— Подойди сюда, прошу, помоги мне, — проговорила девушка, не открывая лица.

«Нет уж, ты меня не обманешь, — думал я, — я теперь вас хорошо знаю. Не надо мне мозги пудрить».

Я медленно двинулся к девушке, которая продолжала сидеть в той же позе, закрыв лицо руками, и звать меня. Когда оставалось шагов пятнадцать, остановился. Внутренний голос пел старую песню: «поглоти, поглоти». От аномалии чувствовалась сила гораздо большая, чем от предыдущих. Даже великан был не настолько силён.

Девушка подняла лицо и посмотрела на меня. Её глаза горели слепящим синим светом. Я видел такое впервые. «Приготовься», — шепнуло мне чутьё, и я попытался направить в руки энергию, как делал это вчера. Я не знал, что находится передо мной, а вот иной в моей башке знал и предупреждал об опасности.

Девушка таращилась на меня ярко-синими глазами, а я медлил, готовясь к схватке. Мои руки напитались энергией, мышцы стали железобетонными. Я был готов вломить коварной твари…

Существо разинуло рот, наполненный крупными острыми зубами, и издало протяжный вопль, от которого чуть барабанные перепонки не лопнули. Из тела аномалии выросли длинные чёрные щупальца, обвили меня и потащили к себе. Я упёрся ногами в землю. Руки мои оказались прижаты к туловищу, и я напрягся изо всех сил, пытаясь разорвать путы.

А щупальца стягивали меня всё крепче. Аномалия была чудовищно сильной. Кажется, мои кураторы такого не предусмотрели…

Глава 11

Я вырвался из плена. Щупальца оказались не настолько сильны, чтобы меня удержать. Существо снова стало хватать мои руки и ноги. Оно верещало так, что хотелось заткнуть уши. Я отбивался, как мог, размахивая ножом направо и налево.

Одну из щупалец придавил ботинком к земле, две чиркнул ножом, не позволив им схватить меня. Четвёртая всё же обила мою ногу. Я не удержал равновесие и шлёпнулся. У существа выросли новые щупальца, они обвили моё туловище и подняли над землёй. Рука с ножом тоже оказалась зафиксирована.

Существо притянуло меня к себе. Лицо его больше не походило на человеческое. Огромная пасть, ощеренная острыми зубами, разинута, глаза горят ослепительно-синим светом. В другое время я бы обосрался от страха, увидев такое, но сейчас в голове было только одно… Нет, не выжить — поглотить. Иной чувствовал энергию монстра, голод и адреналин затмили всё остальное.

Правая нога оказалась не зафиксирована, и я двинул ей существу в лоб. Оно ослабило хватку, я резким движением высвободил руку и вонзил клинок в глаз. Аномалия взвыла ещё громче и выпустила меня. Я упал, поднялся. Меня снова обвили щупальца, но на этот раз не настолько плотно. Очередной удар ножом пришёлся прямо в пасть твари.

Короткими быстрыми тычками я вонзал нож в голову существа, пока оно не заткнулось. Монстр упал на пыльную обочину, раскинув вокруг длинные чёрные щупальца.

Зашипела рация — она каким-то чудом уцелела после схватки:

— Испытуемый один, вызывает Агент 1541, как слышишь, приём! Испытуемый один, вызывает Агент 1541, — голос Марины казался немного взволнованным.

Я достал рацию:

— Слышу хорошо.

— Срочно возвращайся на базу. Скоро прибудет вертолёт.

— Что случилось?

— Все вопросы потом. Срочно возвращайся на базу, как понял?

— Понял, возвращаюсь.

— Возвращайся и жди эвакуации. Конец связи.

— Ага, — я убрал рацию в чехол.

Да что у них там случилось? До назначенного времени оставался ещё час. Странно…

Из открытого рта существа появилась синяя дымка. Что-то новенькое — у прежних аномалий такого не наблюдалась. Я протянул руку и стал впитывать в себя истекающую из твари энергию.

Поток был очень мощным. Во всём теле чувствовалось дикое напряжение, особенно в голове. В глазах резко потемнело. Последнее, что я услышал — далёкий звук винта…

* * *

Я сидел в вертолёте. Рядом — Марина, напротив — второй испытуемый и его куратор. Меня нашли в безсознательном состоянии и привели в чувства. Марина сказала, энергия вошла слишком сильным потоком, поэтому я отрубился. Сказала, надо быть осторожнее, ведь это может убить. А у меня до сих пор рябило в глазах, а голова кружилась.

Следующим забрали второго парня. Тот оказался цел и невредим, но его форма была вся порвана, а на лице читалось: «я видел некоторое дерьмо». Наверное, моя физиономия выражала сейчас то же самое.

Перед левым глазом красовалось число 1510 единиц энергии. Поглощённой энергии оказалось действительно очень много: я получил новый уровень и почти сто единиц сверху. Так же подросли скорость потока и регенерация. Первая достигла 4,5, вторая — 1,9. Удачная оказалась охота. И всё благодаря последнему существу. Когда я спросил, что за тварь мне встретилась, Марина ответила, что это — иной, вселившийся в аномалию. Случалось и такое…

— Ну что, парни, понравилась прогулка? — второй агент весело лыбился глядя на наши физиономии. — Нормальный такой парк развлечений, да?

— Ага, ещё никогда так не веселился, — крикнул я сквозь шум винтов. — Отлично провёл выходные.

— Бодрячком держишься.

— А что, слёзы лить, что ли?

— Прокачался?

— Есть немного.

— Молодец! Прилетим — измерим.

В это время под нами показалось длинное здание базы. Вертолёт стал снижаться.

На базе сотрудники быстро сняли показатели с наших ИК, вернули нам вещи, после чего мы с Мариной покинули базу через тот же портал, через который прибыли сюда.

— Могу подвезти до школы, — предложила она.

— А я-то думал, придётся пешком топать через пустыню, — сказал я.

— Идти не так уж и далеко. Часа полтора-два — и ты там. В любом случае, до десяти успеешь.

— Нет уж, спасибо, я уже находился. Почти сутки на ногах.

Марина отсоединила провода, забрала цилиндрические капсулы. Сложила всё в ящик и чемодан, которые поставила на заднее сиденье машины. Открыла ворота, села за руль.

— Ты свободна сегодня вечером? Может, поужинаем? — предложил я.

— Приглашаешь на свидание? — Марина повернула ключ в замке зажигания.

— Просто не охота возвращаться так рано в эту чёртову школу.

Автомобиль дал задний ход, развернулся. Я не рассчитывал, что получится замутить со своей кураторшей, но более тесный контакт не помешает. Возможно, удастся разузнать о тех вещах, которые до сих пор были скрыты от меня завесой тайны.

— Да, сегодня свободна. Можем поехать, поужинать, — согласилась Марина.

— Только не в Царицыно.

— Есть проблемы?

— Да, местным парням не нравится, что курсанты околачиваются у них в посёлке. Не хотелось бы, чтобы нам испортили вечер.

— Тогда поедем в Москву. Не так уж и далеко.

Выехав с территории, Марина остановилась и вышла, чтобы закрыть ворота, а когда вернулась за руль, отдала мне мобильник. «Буревестник» вырулил на главную дорогу и помчался в сторону Царицыно.

— Что-то пошло не по плану? — поинтересовался я. — Почему ты сказала идти на базу раньше времени?

Я уже долго об этом думал, но агенты не торопились что-либо объяснять.

— Рядом с городом произошёл выброс. Мы не знали, каковы будут последствия.

— Значит, последнее существо, которое я встретил — это последствие выброса?

— Абсолютно верно. Такие аномалии особенно опасны, поскольку обладают огромной силой. На твоё счастье, эта оказалась не слишком высокого уровня.

— Они порой, как люди. Встретил в городе какого-то деда. Притворялся местными. Говорил, что уже давно здесь живёт, гнал какую-то пургу. Я сначала даже не поверил, что он — аномалия. Реально, не отличишь от обычного человека. А когда стал доставать локатор, он сразу набросился на меня.

— Инструктор объяснил тебе, что в городе нет людей.

— Знаю. Просто… непривычно. Я никогда не сталкивался ни с чем подобным. Какие-то светящиеся грибы, огромный паук с человеческой головой… Мерзость. Что такое эти аномалии? Может, объяснишь, наконец?

— Если говорить предельно простым языком, то аномалия — есть продукт столкновения нашего мира и бета-мира. Каждое живое существо оставляет в энергетическом поле планеты след. Сильные завихрения иногда приводят к тому, что след обретает форму. Это может быть привычный для нас объект или нечто причудливое. Случается и трансформация, когда аномалия меняет внешний вид.

— Я такое видел.

— Знаю. Аномалия — сложное явление. У нас их изучением и классификацией занимается специальный отдел. В некоторых местах, как в Солнечном, аномалий особенно много. Главными причинами этого являются истончение барьера между мирами вследствие большого количества выбросов и множество оставленных людьми следов.

— Значит, больше всего аномалий должно быть в заброшенных городах, — догадался я.

— Абсолютно верно. Так же аномалии могут возникать рядом с гибридами. Когда человеческое сознание объединяется с иным, его энергетическая структура сильно меняется. Это создаёт некоторые… скажем так, проблемы в окружающем пространств. По сути, ты и сам — аномалия.

— Надо же. Узнал о себе много нового.

— Тебе надо изучать теорию. Тогда ты в полной мере поймёшь суть явления.

— Ладно, буду грызть гранит науки. Так я победил того парня? Я больше энергии собрал?

— Да, больше.

— Отлично! Кстати, откуда он? Тоже положительный гибрид? Ты говорила, таких мало.

— Он прошёл гибридизацию два года назад. Да, он — такой же, как ты, и да, вас… точнее, нас действительно очень мало. К сожалению, я не могу рассказать больше. Данная информация засекречена.

— Одни секреты, — усмехнулся я. — Вы даже целый город умудрились засекретить. А что сделали с жителями? Поубивали?

— Ну зачем же? Жители в целости и сохранности. Просто публичное разглашение информации о данном месте запрещено, вот и всё. И тебя, кстати, это тоже касается. Ты никому не должен говорить, где был.

— Да едрён батон, я сам не знаю, где был. Ни разу не видел этот город на карте.

— Тем лучше для тебя. Хотя само по себе месторасположение Солнечного тайной не является. На старых картах ты можешь спокойно его найти.

Через Царицыно мы промчались почти без остановок. В посёлке даже светофоров не было. Пересекли мост и въехали на московские окраины. Возле дороги появились частные домики, выросли промышленные предприятия, а потом — серые панельные многоэтажки, налепленные среди деревянных бараков. Хоть тут и жили люди, но место это выглядело не намного радостнее заброшенного города. Там хотя бы деревья росли, частично скрывая всё это уродство.

Добрались до относительно оживлённого перекрёстка. Место выглядело чуть повеселее благодаря обилию разноцветных вывесок. В угловом доме располагался трактир, там мы и решили поужинать. Заведение оказалось вполне уютным. Я ожидал, что будет хуже.

Сделали заказ. Марина заплатила за нас двоих картой. Выбрали столик у окна.

— Как тебе в школе? — поинтересовалась кураторша. — Уже неделя прошла.

— Это не слишком-то похоже на школу. Скорее грёбаная армия. Унтеры, капитаны и прочие нас постоянно гоняют туда-сюда с утра до вечера. Но я догадывался, что так будет. Я много слышал про спецшколы. Короче, ужасное место.

— Есть места гораздо хуже этого.

— Да кто б сомневался. Я вот что не понимаю: почему я со своими способностями должен торчать там, драить полы, маршировать по плацу, слушаться тупорылых унтеров? Зачем мне это? Я умею всё, что нужно.

— Далеко не всё. Тебе нужны знания. Спецшкола даст тебе их. Теоретическая база необходима так же, как умение читать и писать. К тому же ты не умеешь обращаться с оружием.

— Точно, не умею. Но для этого достаточно пары дней. А теорию можно и в книжках прочитать.

Дзынькнул звонок, оповестив нас что заказ готов. Мы взяли подносы и вернулись. У меня была картошка с котлетой, Марина ела щи. Еда здесь особыми изысками не отличалась.

— А чем бы ты хотел заниматься? — спросила Марина, когда тарелки опустели. — Если б не школа, куда бы ты пошёл?

— Конечно же, в вольные охотники. Работаешь сам на себя, никто тобой не командует.

— Это опасное дело. Одиночки гибнут гораздо чаще, чем защитники.

— Меня это не пугает.

— Знаю. Когда иной становится частью твоего сознания, страх исчезает. Иные не ведают страха, их влечёт только одно — энергия.

— Это я уже понял.

— Жизнь охотника-одиночки тоже вряд ли можно назвать свободной. Впрочем, каждому своё. В общем, ты хочешь поскорее попасть в красную зону, так?

— Да, только меня не пошлют туда минимум до следующего года. Да и потом я вряд ли смогу прокачивать уровни. Всю найденную энергию курсанты сдают в хранилище.

— Тогда познакомься с местными жителями. Они тоже охотятся. Может быть, возьмут… если хорошо их попросить.

— Чего? Местные? Из Царицыно, что ли?

— Да, там некоторые зарабатывают охотой.

— Это вообще законно?

— У большинства, разумеется, лицензии нет, поэтому формально они нарушают закон. Просто всем на это плевать. Солдаты на блокпостах получают долю, местные — возможность сводить концы с концами.

— И вы им не мешаете?

— Мы не мешаем им, они не мешают нам. Их деятельность нас не интересует. СКИФ — не полиция, скорее… учёные. И мы тоже заинтересованы в том, чтобы ты побыстрее поднял уровень. Поэтому нестрашно, если возьмёшь подработку на стороне. С увольнениями, разумеется, помогу.

— Думаешь, местные захотят со мной работать?

— Смотря кто попросит. Нам они не откажут.

— Если так, я только спасибо скажу.

Слова Марины пролили свет на то, почему среди местных так часто встречаются люди с относительно сильной энергетикой. Они охотятся — вот и весь секрет. Неужели, Надя тоже ходила в красную зону? Уровня до пятого её энергетика точно прокачана.

Кофе, который я заказал, был не самым лучшим. В доме Скуратовых готовили гораздо вкуснее. Почти единственное приятное воспоминания из того места.

— Расскажи что-нибудь о себе, — попросил я. — Пока я знаю лишь то, что тебе больше сотни лет.

— Моя жизнь полностью связана со СКИФ. Многое я не смогу тебе рассказать по той простой причине, что данная информация засекречена. Что именно тебя интересует?

— Ну например… как у вас обстоят дела с личной жизнью? Кольца на пальце я не вижу. Или это тоже секретная информация?

На губах Марины заиграла улыбка:

— Как с личной жизнью? Полагаю, так же, как и у всех. СКИФ — не монашеский орден. А кольцо… я не думаю, что есть смысл связывать себя узами, хоть и была воспитана в те времена, когда для женщины это считалось священной обязанностью. Как видишь, я посвятила себя совсем другим вещам. Кстати, помнишь Агента 1680? Это мой бывший.

— И давно расстались?

— Лет двадцать назад.

— Ему тоже сто лет? Мне показалось, он не такой… старый.

— Шестьдесят с чем-то. Но жизнь так и не заставили его повзрослеть.

Я усмехнулся. Подумал о том, что однажды и сам стану столь же древним, как эти агенты, если не сгину в красной зоне или в червоточине. А сейчас мне ужасно хотелось проникнуть в тайны этой загадочной организации, но было похоже, что от Марины ничего не добьюсь.

— Наверное, в вашей организации интересно работать, — предположил я.

— Если думаешь, что наша работа состоит из приключений, то ошибаешься. Девяносто девять процентов времени мы занимаемся наблюдением и изучением.

— А ты была в месте силы?

— Да. Ведь именно там приходится собирать кристаллы.

— Слышал, там опасно.

— Верно. Опасно.

— Даже для гибрида?

— Даже для гибрида, — Марина отвечала немногословно. Кажется, ей не хотелось об этом говорить. — Ну? Ты допил кофе? Пора ехать.

Я достал мобильник:

— Восьмой час… Ладно, погнали.

До поворота на спецшколу мы домчались, менее чем за полчаса. Как всегда, дорога была пустая, иногда попадались самосвалы с песком и фуры. Один раз встретился древний лупоглазый автобус с маршрутным номером. Общественный транспорт тут всё-таки ходил.

Марина затормозила возле поворота.

— Приехали. Хорошей недели, — пожелала мне Марина.

— Благодарю за весёлое времяпрепровождение, — ответил я. — Это было интереснее, чем плац подметать. Когда встретимся снова?

— Если не возникнет серьёзной необходимости, то нескоро. На какое-то время нам придётся свести к минимуму личные контакты.

— Жаль, а то можно было бы ещё как-нибудь поужинать, провести вместе вечер, — намекнул я.

— Может быть, как-нибудь поужинаем, — улыбнулась Марина.

— Тогда до встречи.

— Береги себя.

Я вылез из машины и зашагал к воротам академии, что виднелись вдали. Уже стемнело, стало заметно прохладнее.

Разговор с Мариной почти ничего не прояснил, кроме природы аномалий. Но предложение отправиться в красную зону с местными выглядело заманчивым. Если СКИФ поможет, я уже в этом году смогу поохотиться на иных, пусть и не вполне легально.

Мимо пронеслись три машины: небольшой китайский внедорожник, чёрный вездеход «Слон» с эмблемой академии и уже знакомый мне бордовый Тофаз. Похоже, курсанты вернулись с очередной тусовки. Интересно, куда они ездили? В Москву? Или в Царицыно гуляли?

Автомобили заехали в ворота, а через две минуты я и сам добрался до КПП. Был велик шанс столкнуться с недругами. За неделю я так ни разу и не пересёкся с тем здоровым парнем и его рыжим приятелем. Можно сказать, повезло. Хотя как мы должны были встретиться, когда в школе столько народу?

Зайдя на КПП, я протянул дежурному бумажку с увольнительной и удостоверение. Дежурный поставил штамп, нажал кнопу, и я прошёл через турникет.

Уже почти стемнело, но въездная дорога и стоянка ярко освещались фонарями. Возле машин была какая-то возня. Один курсант лежал на асфальте, второй сидел. Два парня вытаскивали из «Слона» третьего. Ещё трое толклись рядом. Один из них оказался тем самый уродом, которому я отбил ногу.

Что-то случилось, и мне сразу же пришла мысль, что парней поколотили. Даже хотел подойти и спросить — иной в моём мозгу словно блокировал чувство самосохранения. Но здравый смысл победил.

Парни не обращали на меня внимания, да и вряд ли кто-то смог бы узнать моё лицо вечером с такого расстояния. Не зачем нарываться. Успею ещё.

Я зашагал мимо стоянки, как вдруг кто-то крикнул.

— Эй, курсант. Подойди сюда. Помощь нужна.

Глава 12

Я подошёл к компании, что толпилась возле машин:

— Что случилось?

— Да в посёлке местная шпана напала, — ответил светловолосый с погонами капрала, широкими ручищами и торсом. — Нескольким нашим досталось. Давай, помоги до медблока донести.

— Хорошо, помогу, — согласился я. — Кого нести?

Я встретился глазами с высоким курсантом, с которым подрался неделю назад. Он удивлённо вытаращился на меня — тоже, собака, узнал.

— Парни, да это он! — курсант кивнул на меня. — Это он Лёхе рёбра сломал на прошлой неделе. Слыш, ты, урод вонючий, ты — покойник, — он двинулся ко мне, но светловолосый капрал рукой остановил его.

— Чего ты несёшь? Ты говорил, это какой-то местный был.

— Да это он, отвечаю! Я его рожу запомнил.

— Ты его знаешь? — обратился ко мне капрал.

— Ага. Встречались, — ответил я.

— Ладно, по хер. Потом разберётесь. Сейчас надо парней в медблок отнести. Давай бери этого за ноги.

Я так и сделал: подхватил лежащего рядом с машиной курсанта за ноги, а светловолосый бугай взял того подмышки. Парень застонал и потребовал, чтобы мы несли его аккуратнее. Кажется, болели рёбра, да и лицо было всё в крови.

— Спокойно, потерпи ещё чуть-чуть, — успокоил товарища капрал. — Понесли быстрее. А вы этих хватайте и за мной, — обратился он к остальным курсантам.

Мы побежали в сторону медицинского блока.

— Ты из какой роты? — спросил капрал.

— А что? — я не хотел ему отвечать. Узнают — надоедать постоянно будут, не отвяжешься.

— Да ничего. На вопрос отвечай.

— Военная тайна.

— Слыш, салага, хорош выкобениваться. Тебя старший по званию спрашивает.

— Ты мне не командир. Я тебе не обязан отвечать.

— Ну пипец ты, говнистый. Такие тут долго не живут, — проговорил капрала и замолчал.

Мы молча дотащили пострадавшего до мед блока, занесли в помещение. Тут нас встретил дежурный и проводил в палату, где побитого парня положили на кровать. Следом вошли мой знакомый и ещё один курсант — несли второго раненого.

— Всё, вали давай отсюда. Придёт время, поговорим, — угрожающе намекнул капрал.

— Поговорим, — буркнул я и удалился из мед блока.

Эх, надо было сразу послать их на хрен. Теперь они знают, что я тоже учусь в спецшколе. Наверное, будут искать меня, чтобы отомстить. А их ещё и целая банда… Я иллюзий не питал: рано или поздно мне, в любом случае, пришлось бы с ними столкнуться.

На этаже никого не было, кроме дневального. Остальные ушли ужинать, и минут пятнадцать-двадцать я мог насладиться одиночеством. А потом припрутся, и снова придётся смотреть на эти рожи…

Я зашёл в комнату отдыха. Она тоже пустовала. Телевизор не работал. Тут было не так уж и много развлечений. Телек смотрели только коллективно. Некоторые курсанты имели при себе планшеты или ноутбуки. Третьекурсникам и высокородным никто не препятствовал пользоваться благами цивилизации. Всем прочим, если что и оставалось на досуге, так это книжку почитать. Желательно, устав. Но была полочка и с художественной литературой и даже какими-то журналами — в основном, про военную службу, вроде «Тревожной границы» или «Наёмника». Взяв пару журналов, я отправился к себе.

Через десять минут в комнату ввалились мои сослуживцы.

— Что, вернулся? — встретил меня Серёга. — Как твоё секретное задание?

— Секретно, — ответил я. — А у вас как дела?

— Да, ничего интересного. Весь день разгружали машины. Только сейчас вот, перед ужином, освободились.

— Ага, боярская работа, — недовольно добавил Никита.

* * *

По пропахшей сыростью лестница Марина поднялась на четвёртый этаж, достала ключ, открыла дверь. Это была неприметная квартира в старом каменном доме в центре посёлка — одна из тех тайных баз, которые принадлежат Службе и обычно пустуют, пока не понадобятся для какого-нибудь задания.

Прежде Марина вела наблюдение за отведённым ей участком из Москвы, но когда в спецшколе имени генерала Лохматова появился гибрид, пришлось переместиться сюда, в Царицыно.

Марина прошла на кухню, задёрнула плотные шторы, включила свет. Добавила в кофемашину молотые зёрна и воду.

Пока кофе готовился, Марина вышла из квартиры и, убедившись, что на лестнице никого нет, сбежала вниз и забрала из автомобиля ящик с пультом управления и чемодан с кристаллическими батареями.

Всё это отправилось в комнату с запирающейся на замок стальной дверью. Там хранились силовой костюм, оружие и все необходимые приборы и инструменты. Во второй комнате стоял ноутбук на столе и копировальный аппарат на тумбочке рядом.

Ноутбук с виду мало чем отличался от обычных моделей но имел кристаллические процессор и аккумулятор и был в разы мощнее самого мощного компьютера, доступного простому обывателю. С его помощью обеспечивалась непрерывная связь со спутниками-разведчикам и энергоразведывательными станциями. Не зря СКИФ считали всевидящим.

Кофе сварился, Марина налила кружку, не забыв отметить про себя, что раньше, лет сто назад, кофе был лучше, а сейчас — даже молотый, как помои. Устроившись за столом, она открыла ноутбук, просмотрела в ускоренной перемотке видеозаписи. На одной из них была хорошо видна территория спецшколы, на другой — военная часть в Одинцово, на прочих — различные участки красной зоны.

Сегодня в данном секторе критических происшествий не было, хотя энергетическая карта показывала необычайно много сильных завихрений. Марина откинулась на высокую спинку кожаного кресла и мелкими глотками стала пить кофе.

Думала она, главным образом, о последнем разговоре с Кириллом Князевым. Он предложил поужинать вместе, и Марина согласилась. Она полагала, что более доверительные отношения с подопечным делу не повредят. Молодой человек пока настороженно относился к организации, да это и не удивительно. Секретность приходилось хранить огромную. И всё же, кое-какой контакт начал налаживаться.

Марина постепенно проникалась симпатией к своему новому подопечному. Он был неплохим парнем, однако в нём чувствовалось присутствие иного. Она знала, каково это. Она сама пережила то же, что и он, шаг за шагом училась контролировать и смирять новую часть своего разума.

Марина видела многое за десятилетия работы в СКИФ и хорошо знала, как меняется личность человека при положительной гибридизации. Некоторые не выдерживали такого хаоса внутри, сходили с ума. Но Кириллу, чувствовалось, это не доставляет больших неудобств. Марина читала его досье. К своим восемнадцати годам парень прошёл через многие трудности, главным образом, в отношениях с семьёй, и это в купе с занятиями боевыми искусствами закалило его характер.

Внезапно на экране высветилось окно входящего звонка. Марина надела гарнитуру и нажала кнопку «ответить».

— Добрый вечер, Агент 1541, — послышался вкрадчивый мужской голос в наушниках.

— Добрый вечер, Агент 1010, — ответила Марина.

— Как у вас дела?

— Мой подопечный посетил объект 14, проверку прошёл успешно, результаты удовлетворительные. Отчёт будет готов завтра утром.

— Очень хорошо. Выброс на объекта 14 не помешал?

— Немного. Пришлось забрать испытуемых на час раньше. Мой подопечный столкнулся с гибридной аномалией и уничтожил её. Сам он не пострадал.

— Очень хорошо. Значит, гибрид 237 хорошо себя показывает, я правильно понимаю?

— Просто отлично. Он демонстрирует неплохую ментальную устойчивость. Прогресс удовлетворительный. У парня большие перспективы.

— Продолжайте вести наблюдение и создавайте все необходимые условия для его развития, но без чрезмерных рисков.

— Поняла. Я уже ищу способы.

— Должен предупредить, что в зоне вашей ответственности могут случаться непредвиденные выбросы. Прежняя система предсказаний стала неактуальна, энергоразведка разрабатывает новую, а пока риски сохраняются. Количество иных так же может существенно возрасти.

— Мне вмешаться?

— Вмешивайтесь только в случае крайней необходимости. Ваша главная задача другая. Ликвидацией последствий займутся защитники.

— Поняла. Возможен ли в окрестностях Москвы новый шторм?

— К сожалению, пока это сказать невозможно. Но выбросы и завихрения участились. Вы должны быть готовы ко всему.

— Поняла.

— На этом пока всё. Спокойной ночи, Агент 1541.

— Спокойной ночи, Агент 1010.

Ситуация была серьёзной. Руководство такого уровня не стало бы звонить из-за пустяков. За последнюю неделю количество выбросов и гибридизаций увеличилось в разы. Это говорило только об одном — скоро будет новый шторм. Когда и где — никто не знал. Алгоритм выбросов снова сменился, и энергоразведка потеряла контроль над ситуацией. Предсказания не работали. Придётся вырабатывать новую методику, а на это уйдёт время.

За последние сто лет в Российской Империи произошло четыре шторма, и после каждого из них образовывались пустыни и оставались покинутые города, заполненные опасными тварями, порождёнными столкновением двух миров.

Агент сказал надо готовиться ко всему — недвусмысленное предупреждение. Если будет шторм, это потребует мобилизации всех сил. Марина и сама была не прочь снова отправиться на охоту. Очень давно она не ходила в красную зону.

Иной, загнанный вглубь разума, встрепенулся от этих мыслей. Он вновь жаждал энергии.

«Ну ничего, будет тебе охота, — подумала Марина. — Потерпи немного».

* * *

Понедельник оказался самым обычным днём, который прошёл строго по намеченному сценарию, как неделя до этого и как сотни грядущих дней. Я начинал привыкать, вливаться в новое русло жизни, встраиваться в систему.

Однако вечером случилось нечто новенькое. После ужина всех первокурсников погнали в клуб, находящийся рядом с офицерским собранием, и устроили показ военно-патриотического фильма. За неимением чего-то лучшего, даже такое развлечение воспринималось, как праздник. Ведь все удовольствия отныне ограничивались жратвой, сном, да редкими минутами покоя.

Во вторник я всё-таки решил найти боксёрский зал, про который говорил Гаврюшин. Я намеревался продолжать тренировки. С возросшей силой это стало ещё интереснее.

— Пошли, телек смотреть, — предложил Серёга после ужина. — Сегодня можно в комнате отдыха поторчать, если унтеры не прогонят.

Конечно, я был не против провести вечер, уставившись в экран, но чувствовал, что такими темпами вообще никогда не доберусь до спортзала.

— Не, я — тренироваться, — я достал из шкафчика тёмно-синий спортивный костюм с красными полосками. — Пойду в спортзал. Говорят, там боксом можно заниматься.

— Да ты просто зверь, — покачал головой Серёга. — И охота тебе? Нас и так дрючат весь день.

— Это совсем другое. Ты тренируешься, вкалываешь, как проклятый, выбиваешься из сил. А потом выходишь на ринг и побеждаешь. Такое ни с чем не сравнить.

— Я тоже немного борьбой занимался. Ничего особенного. Ладно, Кирюх, как хочешь, а я лучше поваляюсь часок перед экраном. А то свихнуться можно от этого расписания.

— Пошли уже, — позвал приятеля Никита. — И так времени мало.

Капралы убежали в комнату отдыха, а я, переодевшись в костюм для тренировок, вышел из общежития и направился к длинному зданию спортивного комплекса.

В холле дежурил курсант, он объяснил, как найти зал для бокса. Следуя его словам, я вышел на улицу и обогнул здание с обратной стороны. Сразу заметил железную дверь, ведущую в подвал.

Уже на лестнице услышал доносящиеся снизу звуки ударов. Спустился, прошёл по коридору и оказался в длинном помещении с квадратными колоннами. По центру располагались два ринга, по краям — мешки для бокса. Были как обычные, так и стальные — для сильных бойцов с большим количеством энергии.

Один ринг пустовал, на втором тренировались два парня, отрабатывая удары на лапах. Зал из-за своих габаритов выглядел полупустым, хотя народу присутствовало немало.

Я подошёл к трём железным мешкам возле стены. Тут никого не было. Повесил олимпийку на перекладину поблизости. Сделал энергетическую разминку и приступил к битью мешка. Начал осторожно. Всё-таки, стальная «груша» — это не шутки, можно и руку сломать. А убедившись, что кулаки и суставы выдерживают удар по металлической поверхности, стал бить в полную силу, отрабатывая связки по два и три удара руками и ногами.

Я заметил, как ко мне подошли. Обернулся. За мной наблюдали два парня: один — азиат с крупной головой и широкими скулами, второй — невысокого роста, коротко стриженные пацан с большим носом. Оба были в армейских брюках и безрукавных майках, оба — накаченные, мускулистые.

— У тебя хорошо поставлен удар, — сказал азиат, когда я обернулся.

— Знаю, — ответил я. — Давно занимаюсь.

— Как давно?

— С десяти лет.

— О! Наверное, хорошо дерёшься?

— Неплохо.

— Ты из какой рот?

— Седьмая.

— Так и думал, что ты — первокурсник. Не видел здесь тебя раньше.

— Да, я первый раз.

— Уровень какой?

— А может, тебе ещё анкету заполнить? — мне надоел этот допрос.

— Да ты успокойся. Чего такой нервный? Меня Николай зовут. Фельдфебель из роты обеспечения. Теперь твоя очередь.

— Алексей, — представился его спутник.

— Кирилл, — ответил я. — Седьмая рота.

— Гаврюшина знаешь? Он унтер у вас.

— Да, он наставник нашего класса.

— О, значит, я о тебе слышал. Ты — э… Князев, кажется. Говорят, ты третьекурсников бьёшь иногда для профилактики, — Николай оскалил большие зубы, и его узкие глаза стали ещё уже.

Я сразу отметил про себя, что парень ведёт себя не заносчиво. Хоть и фельдфебель, но разговаривает со мной, первокурсником, на равных.

— Да, был случай, — подтвердил я. — Пришлось.

— Ну если кулаками работать умеешь, тут тебе — самое место, — проговорил Николай. — У нас всё просто: приходишь, когда хочешь, тренируешься, сколько хочешь. Драки приветствуются, но только на ринге и по правилам. Если нужен человек для спарринга, можешь обратиться к кому-то из завсегдатаев: ко мне или Алексею, например. Если будет ваш унтер, можешь к нему обращаться. Ты, кстати, так и не ответил, какой у тебя уровень?

— Двенадцатый.

— О! Это большой уровень для первого курса. А у меня пятнадцатый. Кстати, не хочешь тренировочный бой устроить? Размяться, так сказать.

— Прямо сейчас?

— Ну да, а что? Вон, ринг один свободен. Да ты не бойся, сильно бить не буду, — Николай снова оскалился. — Просто учебный бой. Один раунд. Ну, что скажешь?

— Хорошо, — пожал я плечами. — Пошли драться.

Мне самому стало интересно испытать себя. Николай был довольно силён — достойный соперник. Конечно, мой новый знакомый имел более высокий уровень, но такой разрыв не считался критическим. Недостаток энергии мог компенсироваться навыками. Не зря во всех бойцовских состязаниях каждая категория включала три уровня: первый-третий, четвёртый-шестой и так далее.

Мы с Николаем находились в пятой категории, но если он хорошо дерётся, я мог и не вывезти поединка. Давно не спаринговался.

Мы направились к рингу.

— Ты откуда сам? — спросил Николай.

— Из Екатеринбурга.

— О! Из самой столицы. А я — из Якутска. Третий сын князя Сосновского. А третьих сыновей у нас испокон веков отправляют в защитники. Обычно меня так и зовут — Якут. Позывной такой. А ты — тоже сын князя?

— Да, — коротко ответил я.

— Лёша, засеки семь минут, — велел Якут своему приятелю. — Одного раунда пока хватит. Выматываться не будем.

Мы с Якутом залезли на ринг и встали в боевую стойку. Лёха достал из кармана секундомер.

— Бокс! — кричит он.

Поединок начинается.

Ни я, ни Якут нападать не торопимся. Кружим друг напротив друга, выбирая момент для атаки. Пристальный взгляд раскосых глаз, не отрываясь, следит за мной. Я тоже не спускаю взор с соперника.

Якут держит кулаки близко к лицу, моя стойка отличается, и руки выставлены вперёд. Похоже, мы изучали разные стили.

Противник резко сокращает дистанцию и делает выпад. Отклоняю корпус назад и перемещаюсь влево. Якут пытается достать меня прямым. Я опять отскакиваю влево и провожу лоукик. Хуком атакую в голову, Якут блокирует, бьёт, я пригибаюсь с одновременным ударом по рёбрам и тут же бью апперкот, но Якут делает шаг назад. Промахиваюсь и сразу же разрываю дистанцию.

— Молодец! Хорошо дерёшься, — подбадривает меня Якут, оскалив зубы. А в следующий миг снова делает грозную гримасу.

Я ничего не отвечаю, морально готовлюсь к следующему контакту.

Противник опять теснит меня. Атакует джебами. Я отклоняю голову, двигаюсь по кругу. После четвёртого тычка левой Якут проводит двоечку, промахивается и бьёт боковой удар ногой в голову. Блокирую, закрывшись предплечьем, и с разворота пробиваю ногой в грудь, заставив противника отступить.

Он пятится, но тут же вновь бросается в бой. Я такого не ожидал, однако благодаря реакции улавливаю момент. Блокирую руку противника и бью с разворота локтем назад, блокирую вторую руку, хуком попадаю в челюсть. Пригибаюсь с одновременным ударом локтем в живот. Обеими предплечьями отбиваю ногу противника. Делаю подшаг и луплю коленом в солнечное сплетение, отклонив корпус.

Якут отскакивает на несколько шагов и встаёт в стойку. Он силён — это сразу видно. Тело крепко и почти не чувствует ударов, как и моё. А вот с реакцией у него дела обстоят хуже, что даёт мне преимущество.

Реакцию развивать крайне сложно даже светоносному с сильной энергетикой. Насколько мне известно, самые высокий в мире показатель реакции — пять с чем-то. Обычно у тренированных бойцов — в районе двух-трёх.

— Отлично! — восклицает Якут. — А теперь давай по-серьёзному.

Ну что ж, по-серьёзному, так по-серьёзному. Интересно, что это значит?

Вскоре я понял, что имел ввиду Якут.

Он делает резкое круговое движение руками и снова сжимает кулаки, напрягая изо всех сил мышцы — направляет энергию.

Я ничего подобного не делаю. Я пока не освоился с этой техникой и не научился длительное время работать в таком режиме. Могу быстро устать. Пусть уж мой противник выдыхается, а не я.

Якут прёт напролом, как танк. Он атакует меня кулаками в корпус. Пытаюсь блокировать, но удары слишком сильны — не получается. Мои внутренности сотрясаются от каждого удара, ещё немного, и содержимое брюха превратится в фарш.

Противник бьёт ногой, я ухожу в сторону. Снова наступает, но на этот раз я сам бью ногой с разворота. Это вынуждает его остановиться. Улучив момент, повторяю приём и попадаю точно в челюсть. Перехватываю инициативу, пробиваю двоечку в голову и боковой удар ногой.

Противник чуть не падает, но ему удаётся удержаться на ногах и разорвать дистанцию.

— Раунд! — крикнул Лёха.

Пришлось остановиться, хотя победа была близка: ещё один контакт — и мне точно удалось бы нокаутировать Якута. Не успел.

— Очень хорошо дерёшься, — Якут протянул мне ладонь, и мы обменялись рукопожатиями. — У тебя талант.

— Просто много занимался.

— Оно видно. Спасибо за разминку.

— Тебе тоже.

— Время уже много. После построения приходи.

— Не, сегодня я уже — всё.

— Как знаешь. Приходи в другой раз.

Якут пролез между канатами и спрыгнул на пол.

Пока мы дрались, к рингу стянулись несколько курсантов. Они стояли и глазели на поединок, а когда мы закончили, тоже стали расходиться.

И тут мой взгляд упал на двух девушек, что толклись в сторонке. Я сразу узнал Соню. Она была одета в военные штаны и безрукавную майку, которая ещё сильнее подчёркивала её фигуру.

Я тоже слез с ринга, но к Соне подходить не стал. До сих пор меня мучила досада из-за того случая, хоть я и сомневался в вине девушек.

— Кирилл, — Соня окликнула меня.

— Да? — я обернулся и сделал вид, будто только что увидел. — Привет. Что ты тут делаешь?

— Да вот, решила заняться тренировками, — Соня подошла ко мне, и мой взгляд невольно упал на две дыньки, обтянутые майкой. — А ты, смотрю, тоже боксом увлекаешься?

— Да, я, кажется, уже говорил.

— Извини, что так вышло прошлый раз. Наш план раскрыли, мы ничего не смогли сделать. Унтер-офицерша очень злая была. Нас всех наказала, — Соня опустила взгляд и поправила выбившуюся на лоб тёмную прядь волос. — Не думала, что так получится.

Кажется, она не врала, и я был этому чертовски рад.

— Да, унтеры совсем продохнуть не дают, — согласился я. — Так и думал, что вас поймали. Аккуратнее надо быть. Ты сейчас в общагу?

— Конечно. Скоро построение.

— Пошли.

Я взял олимпийку, Соня накинула китель, и мы вышли на улицу. Надо было поторапливаться к построению.

— Часто здесь бываешь? — спросил я.

— Второй раз уже. А ты?

— Первый. Но постараюсь заниматься регулярно. Не хочу терять форму.

— Я тоже буду ходить. Программные нагрузки для двенадцатого уровня не слишком большие. Кто послабее, конечно, помирает от них, а я даже не устаю.

Навстречу шли несколько курсантов. Завидев меня, они преградили нам дорогу. Среди них я узнал высокого парня, которому в позапрошлую субботу начистил физиономию. Очевидно, они не просто так шагали вечером в направлении спортзала.

— Так, курсант, пошли отойдём на два слова. Дело есть, — проговорил коренастый малый с широкими бровями почти сросшимися над переносицей и начавшей лысеть головой. На погонах его были две полоски.

— Дело? — усмехнулся я, понимая, к чему он клонит. — Да неужели? Излагай здесь. И побыстрее. Я спешу.

Глава 13

Передо мной были семеро, у двух младших унтер-офицеров чувствовалась большая сила, как у Якута, остальные — ни рыба ни мясо. И всё равно их слишком много. Шансы справиться с ними невелики, но я решил попытать удачу.

Быстро же меня выследили, гады.

— Слыш ты, сопля, ты кому перечить вздумал? — возмутился высокий курсант. Ему не терпелось вставить словцо.

— Заткнулся, — кинул ему младший унтер-офицер с широкими бровями и повернулся ко мне. — Курсант, что за обращение? Устав не учил? Видишь погоны? Ты знаешь, как должен отвечать?

— Знаю. Говори, какое дело, — повторил я.

Кажется, здесь они драку устраивать не собирались. Место не то, чтобы людное, но неподалёку находились дома для офицерского состава. Не разгуляешься. Меня пытались заманить в местечко поукромнее, где смогут сделать всё, что хотят, и никто слова им не скажет.

— Я приказал следовать за мной. Непонятно? — унтер злобно пучил глаза, как, по моим наблюдениям, делали если не все, то большинство унтеров для устрашения молодняка.

— А ты не мой командир, чтобы мне приказывать, — парировал я.

— Тогда не обессудь. Не хочешь по-хорошему, придётся силой. Сударыня, можете идти.

— В смысле? А вы что делать-то собрались? — удивилась Соня. — Никуда я не пойду.

— Тогда отойдите в сторону и не мешайте.

— Ага, Сонь, иди домой, — добавил я. — Нам тут с ребятами поговорить надо.

— Да не пойду я. Семеро на одного — это бесчестно. Я останусь.

Я хотел было возразить, но тут за спиной раздался знакомый голос:

— Так-так-так, что у нас тут?

Пока мы общались, нас нагнали Николай и Лёха.

— Не твоё дело, Якут, иди, куда шёл, — огрызнулся унтер с широкими бровями.

— Будешь мне указывать, что делать? А про устав сразу забыл? Ты, Домовой, зачем курсантов задерживаешь? Им на построение надо.

— Курсант распорядок нарушил, его требует к себе старший офицер. Так что проваливай, господин фельдфебель. Это не твоё дело.

— Не гони пургу, Домовой! Какой ещё старший офицер? С какой стати полковнику семерых тупорезов за одним первокурсником посылать?

— Поосторожнее с языком, Якут. Вроде как, договор был. Вы в наши дела нос не суёте. Ну вот и не лезь!

— Так. Вы двое, марш в казарму, — строго обратился к нам с Соней Якут.

— Так у этих господ ко мне разговор, — возразил я. — Невежливо уйти будет.

— Курсант, споры отставить, и марш на построение! Хочешь, чтобы тебя старшина вломил за опоздание?

— Кирилл, пойдём, — присоединилась Соня. — У нас мало времени.

Ссориться с моим новым другом было глупо. Не знаю, зачем он за меня заступился, но похоже, у него был какой-то давний конфликт с этой компанией. Видимо, в этом всё и дело.

— Ладно, пошли, — согласился я, и мы с Соней быстро зашагали прочь, провожаемые грозными взглядами семёрки курсантов.

— Ты с какой стати в наши дела опять лезешь? — возмущался Домовой, обращаясь к Якуту. — Только не говори, что вы этого ушлёпка в клан приняли. Иначе я не понимаю такого интереса с твоей стороны. Хочешь перемирие нарушить? А что Бур скажет?

— Скажет, что не хрен бесчинствовать. Какие у тебя претензии к парню?

— А это не твоё дело. Я тебе докладывать не обязан.

Мы быстро удалялись, и я не слышал продолжение разговора. Складывалось ощущение, что Якут — тоже из какой-то банды. Местные разборки, в которых я пока не понимал ровным счётом ничего.

— Пять минут осталось, надо бежать, — сказала Соня.

— Когда встретимся следующий раз?

— Даже не знаю. Мне надо подумать. Ты будешь ходить в спортзал?

— Конечно!

— Ну и я тоже. Встретимся как-нибудь на днях.

— Договорились. Тогда до встречи.

Мы побежали каждый к своему общежитию. Я пулей влетел на этаж за секунду до объявления построения. Старшина, увидев, что я в спортивной форме, возмутился:

— Это ещё что за внешний вид, курсант? Совсем распоясался?

— Виноват, господин прапорщик. Только из спортзала, не успел переодеться.

— Чтоб первый и последний раз, понял?

— Есть первый и последний раз!

Он прошёлся перед строем и скомандовал разойтись.

— Ну мать твою, Князев! — выругался Гаврюшин. — Ну что это такое? Скажи спасибо, что капитана не было. Он бы тебе устроил карательную операцию. За временем следить надо. Расписание приоритет. Ты понял? А то, что в зал ходил — это молодец.

На следующий день после ужина я опять побежал заниматься, но ни Сони, ни Якута в спортзале не обнаружил. Зато встретился Гаврюшин вместе с ещё одним унтер-офицером из нашей роты и двумя незнакомыми курсантами.

Я продолжил упражняться со стальной грушей. Вначале просто отрабатывал серии ударов, при этом мысленно направляя энергию в различные точки, как это делалось на энергетических тренировках, а потом сконцентрировал силу в руках. Удары сразу стали в разы мощнее, мои кулаки оставили лёгкие вмятины на и так уже помятом стальном цилиндре. Но тут навалилась усталость, и я прекратил занятия.

А потом припёрся Гаврюшин и велел отправляться в казарму, чтобы я успел переодеться до построения.

Результаты тренировки меня порадовали. Усталость на этот раз, кажется, накапливалась медленнее, чем раньше (но с уверенностью сказать было нельзя, поскольку время я не засекла), скорость потока немного увеличилась, и даже прибавилось две единицы энергии. Мой потенциал открылся, и теперь энергия росла, в том числе, и за счёт физических упражнений, пусть и крайне медленно.

Пришёл я сюда и на следующий день.

Пока выдавалось свободное время, надо было максимально вложиться в тренировки. Не стоило терять драгоценные часы. Надо поток прокачивать, чтобы до десятки довести. Пять — это несерьёзно для светоносного. Да и уровень детский в прямом смысле слова. Среди высшей аристократии четырнадцатый — это уровень подростка лет тринадцати-пятнадцати.

А может быть, меня подгонял иной. Он постоянно требовал энергии, словно оголодавший, и науськивал поглотить силу у всех, кого я встречал на пути, особенно у ребят с высоким уровнем. И мне это уже начинало надоедать. Я понимал, что эта часть сознания — чужеродная, и всё равно ощущал себя каким-то маньяком. Сдерживать позывы получалось без труда, но идущие фоном идиотские мысли порой просто раздражали.

Спустившись в подвал, я окинул взглядом помещение. Заметил троих девчонок, что лупили обычные мешки в углу. Сони там не было, и меня постигло разочарование.

Приступил к тренировкам, ну тут меня окликнул Якут:

— О, Кирилл, здорова! Как житуха?

— Да хорошо всё, — ответил я. — Спасибо, что заступился позавчера.

— Э! Не за что. Нехорошие это люди, семеро на одного собрались нападать. Да и вообще… дурная компания. Как я мог пройти мимо? Лучше расскажи, что ты им сделал, что они докопались?

— Неделю назад встретил двоих в посёлке и побил.

— За что побил-то?

— За дело. К девчонке приставали на улице, я вроде как вступился.

— Вон оно что. И как, удачно? Нормально всё с девчонкой?

— С ней — нормально, а с этими — не очень. Одному я, кажется, рёбра сломал, другом ногу отбил. А ты их знаешь?

— Ага. Слушай, пойдём посидим, поболтаем, — Якут мотнул головой, приглашая следовать за собой, и я отправился за ним.

Одна из дверей в коридоре вела в небольшую комнатушку, стены которого были увешаны грамотами, а полки уставлены кубками. Типичный такой тренерский кабинет.

— Ну, присаживайся, — Якут развалился в рабочем кресле.

Я приземлил пятую точку на старый облезлый диванчик:

— Ты тут главный, что ли?

— Ага, а что? — оскалился Якут.

— Просто спросил. Это твои награды?

— Не только. Но мои тоже есть. Вон тот здоровый золотой кубок на полке. В прошлом году я победил в губернских состязаниях среди защитников.

— Во как. Солидно.

— Ага. Но мы сейчас не про это. Давай расскажу кое-что. На самом деле, я сразу увидел, что ты — правильный малый, хоть и не аристократ. И поступил ты благородно, что за девчонку заступился. Но те ребята, с которыми ты поцапался, очень опасные. Точнее, не они сами, а их банда. Я поговорил с ними и предупредил, чтобы они не рыскали здесь вечерами. Поэтому они сюда не придут. Но будь осторожен: могут подловить в другом месте.

— Да это понятно…

— Но ты с ними не дерись. Те, кто посильнее, тринадцатый-пятнадцатый уровень, и убить могут. Имей ввиду.

— Просто так взять и убить в спецшколе? И им ничего за это не будет?

— Из-за безродного первокурсника им ничего не будет. Никто даже не заметит, если ты однажды исчезнешь. Знаешь ведь, некоторые новобранцы случает и сбегают. Одним больше, одним меньше. Вы же — шурупы, желторотики, батраки. Кому вы нужны? Поэтому моё дело — предупредить.

— Спасибо. Буду осторожен. А у вас тоже банда? — я подумал, раз уж Якут половину правды поведал, так пусть и вторую половину рассказывает.

— Э! С чего ты взял?

— Будь ты сам по себе, не полез бы к этой компании. Значит, за тобой тоже кто-то стоит.

— А ты смышлёный, — хмыкнул Якут. — Но нет, ты не прав. У нас не банда. Просто компания по интересам. Называемся клан Дракон. Занимаемся тренировками и самосовершенствованием на пути силы. А они — клан Филина. И дела они делаю нехорошие.

— У них какой-то нелегальный заработок? — сообразил я, вспомнив новенький бордовый Тофаз, на котором рассекали мои «приятели». На жалование такой не купишь.

— Много будешь знать — скоро состаришься. Просто держись от них подальше, и ничего с тобой не случится.

Всё то, что я слышал о спецшколах, пока только подтверждалось. Рукоприкладство, убийства, беззаконие, какие-то махинации… Тут творилось чёрт знает что.

— И почему никто за порядком не следит? — удивился я.

— Ну ты… наивный столичный юноша, блин. Это у вас, у царя под боком, все за всем следят. А здесь тебе не столица. Сюда если раз в год проверку присылают — уже хорошо. Точнее, плохо, потому что с этой проверкой такая хреномуть начинается — не приведи великий дух. А толку от неё, как от козла молока. По отчётам у них всегда всё хорошо. А на деле видишь, как выходит? Но хватит о грустном. Расскажи лучше о себе.

— Так моя история тоже не из весёлых.

— Давай-давай, рассказывай. Откуда ты? Чем раньше занимался? Как попал сюда?

Я рассказал Якуту то же, что прежде говорил другим своим знакомым, в том числе, про ситуацию в семье, в которой мне приходилось жить.

— Так ты реально бастард? Или я что-то не понял? — уточнил Якут.

— Если честно, сам не знаю, но думаю, что это — ложь. Отец за что-то ненавидел мою мать, а вместе с ней и меня.

— Так ты сделай ДНК-тест — узнаешь.

— А что толку? Скуратов — богатый и влиятельный князь. Я этим ДНК-тестом только подтереться смогу. Меня всё равно и обратно не примут, и наследство не дадут.

— Зато правду узнаешь.

— Это точно, — я задумался над словами Якута. А ведь, действительно, можно сделать анализ. Тогда-то уж всё узнаю, и либо подтвержу свои догадки, либо… удостоверюсь, что я — обычный ублюдок, которому нет места среди благородных.

— Ну? Чего нос повесил? Всё нормально будет, — подбодрил меня Якут. — Поболтал бы я ещё, да ты на построение опоздаешь. Поэтому чапай давай, пока начальство лещей не надавало.

Якут верно говорил: настенные часы показывали уже без пятнадцати десять, пора было возвращаться на «базу».

На обратном пути я обдумал наш разговор. Оказывается, здесь не одна, а минимум, две банды. Якут, конечно, уверял, что его группировка ничем незаконным не промышляет, но кто знает, как на самом деле обстоят дела?

В пятницу строевая подготовка по расписанию была перед обедом. Марширование по плацу меня раздражало, особенно когда его ставили вместо реально полезных занятий. Но зато на перерыве я снова встретил Соню. Она стояла рядом с толпой первокурсниц и общалась с подругами. Я поспешил к ней.

Девчонки одарили меня улыбками и поздоровались. Мы с Соней отошли подальше.

— Ты всё ходишь в зал, да? — произнесла Соня. — А у меня не получается. Позавчера было дежурство, вчера пришлось приглядывать за моим отделением. Надеюсь, сегодня удастся вырваться.

— А сегодня у меня не получится. Тоже дежурство.

— Ну значит, в другой раз. У вас, кстати, завтра будет марш-бросок?

— Да без понятия. Не слышал ничего про это.

— Говорят, будет у всего первого курса.

— Ну раз так, то завтра и увидимся где-нибудь на привале. Хорошо?

— Ладно. Договорились.

Свистки унтеров возвестили об окончании перерыва, и мне пришлось идти в свою роту.

Про завтрашний марш-бросок я действительно ничего не слышал до разговора с Соней. Но на вечернем построении старшина всем об этом сообщил.

— Завтра особенный день, господа курсанты, — сказал он. — Вам предстоит пеший марш-бросок. Расстояние — сущие пустяки, всего пятьдесят километров. Поэтому готовьтесь. Что? Не привыкли ножками топать? Это поправимо. Завтра чтоб были все в полевой форме на построении. Как обычно, полвосьмого. Старший унтер-офицер Репнин отвечает за подготовку вещей и провизии. На этом всё. Рота — разойдись!

Репнин выцепил пятёрку бедолаг, чтобы собирать снаряжение, а все остальные отправились готовиться ко сну. Я ещё никогда не проходил за день пятьдесят километров. Наверное, не такое уж простое занятие. С другой стороны, если энергии много, любые физические нагрузки становятся в разы легче.

Утром, сразу после построения, нам выдали ранцы, подсумки и боевое оружие, и вывели из общежития. Полевая форма отличалась тем, что она была полностью покрашена в цвет хаки, в том числе ботинки с высокими берцами. Китель же казался посвободнее и не имел дурацкого стоячего воротничка.

Снаряжение было стандартным за исключением того, что нам не выдали патроны. Оружие — обычные автоматы Калачова. Нас пока научили только разбирать и собирать их. Стрелять ещё не давали. У офицеров при себе имелись модуляционные винтовки, но нам такие не доверили.

Перед общежитием собрались все: капитан, поручик, старшина и унтер-офицеры. Были и офицеры из других рот. Возглавлял марш-бросок какой-то подполковник.

Наконец, все построились, унтер-офицеры проверили наше снаряжение, затем прозвучала команда «налево», роты повернулись и одна за другой двинулись с места. Через главные ворота стройные ряды курсантов покинули территорию спецшколы.

— Вперёд, живее, не проснулись, что ли, салаги дохлые? — подбадривал нас старший унтер-офицер.

А я шагал и думал: ну вот, целый день придётся тратить на то, чтобы пилить по пустыне в никуда, а потом — обратно. Очередное бесполезное занятие. С другой стороны, прогуляться — не такая уж и проблема. В прошлые выходные я сутки по Солнечному бегал — хоть бы хрен. А сейчас — автомат на груди и ранец за спиной, но они меня ни капли не обременяли.

Подразделение добралось до перекрёстка, но не свернуло на автомобильную дорогу, а потопало дальше по грунтовке, что вела к самому горизонту.

— Ну, сейчас прямо к иным припрёмся, — шутил Серёга.

— Не гони, мы в другом направлении идём, — проворчал Никита.

— Зачем вообще нам ходить пешком, если есть машины? — поинтересовался Миха.

— Это чтобы мы все за…ались, — сказал Серёга.

— А зачем?

— А чтобы ты спросил.

— Да?

— Борода!

Я молчал. Настроение было не такое, чтобы болтать. Брёл по сырой после ночного дождя земле, а иной снова забивал эфир, требуя поглотить энергию. «Да заткнись ты уже, — велел я ему. — Задолбал балаболить». И он, что удивительно, заткнулся.

Топали час, затем — привал. Уселись в круг на походные коврики, достали сухпайки. За едой я всё думал, не сбегать ли повидаться с Соней? Женские роты шли, кажется, последними, но я их отсюда не видел. Пока размышлял, привал закончился, надо было переться дальше.

Мы шагали по мёртвой серой земле. Рваными тучами нависало небо над нашими головами. Оазис остался позади, впереди — лишь пустыня да заброшенные постройки. Постепенно разговоры стихли, и только топот сотен армейских ботинок нарушал тишину.

Пустыня очень быстро начала мозолить мне глаза. Гадское место. Почти ничего не растёт. Но не из-за засушливого климата — с дождями тут был полный порядок — а из-за какого-то воздействия, которое выбросы оказывают на почву. Я слышал, не так давно, годах в семидесятых, учёные изобрели способ «оживлять» землю, но в этой жопе империи всё равно никто ничем подобным заниматься не станет.

Промежуточных привалов не делали — считалось, что каждый, у кого есть энергия, должен выдержать такую нагрузку. Поэтому топали до самого обеда без остановки.

Ребята, кто послабее, уже начали уставать. Я же, если и уставал, то лишь от окружающего однообразия.

Обеденный привал оказался долгий, и я решил сходить проведать Соню.

— Господин старший унтер-офицер, разрешите отлучиться, — попросил я Гаврюшина.

— Куда? — удивился тот.

— С приятелем из другой роты парой слов перекинуться.

— Давай, быстро. Чтоб через двадцать минут вернулся. Опоздаешь — за весь взвод амуницию потащишь.

— Есть, — я вскочил с места и быстро зашагал в конец колонны, где плелись девчонки.

Идти оказалось не так уж и далеко. Очень скоро я обнаружил курсанток, сидящих повзводно и обедающих. Я шёл вдоль дороги и искал взглядом знакомые лица, как вдруг прямо перед собой увидел одно из них, но вовсе не то, какое ожидал. Путь мне преградила унтер-офицерша из роты Сони — как раз та самая, которая поймала меня, Серёгу и Никиту в столовой женского общежития.

— Ты чего здесь забыл курсант? — унтер-офицерша встала передо мной, скрестив руки на груди. — Здесь не твоя рота. Марш в расположение.

У меня внутри моментально вспыхнула злость. Возможно, это были мои эмоции, иной опять бесился. Прежде я такой вспыльчивости у себя не наблюдал. Наверное, разумнее было уйти, но какого хрена эта… барышня мне постоянно мешает? Нет уж, пусть утрётся.

— А какая разница? — произнёс я с показной невозмутимостью. — Уставом не запрещено по пустыне ходить.

Глава 14

— Совсем охренел, шуруп?! — унтер-офицерша вылупилась на меня своими большими и, надо сказать, довольно красивыми карими глазами. — Тебя кто так разговаривать научил? На вопрос отвечай!

— Не злись. Лучше познакомься с кем-нибудь — может, добрее станешь, — парировал я.

Меня подмывало сказать погрубее, но сдержался. А то ещё драться полезет. Не то, чтобы я сомневался в своих силах… Да и вообще, я всё-таки в аристократической семье рос, и женщин оскорблять воспитание не позволяло.

— Только тебе это уже не поможет, — проговорила со злобой в голосе унтер-офицерша. — Ещё раз увижу, будешь сортиры драить до конца учёбы, будешь по плацу раком ползать, будешь на кухне помои выносить. Пшёл прочь, пока я не разозлилась.

Расположившиеся поблизости курсантки с интересом наблюдали за нами. Я встретился взглядом с Соней. Та сидела вместе с Юлей и Леной и улыбалась, глядя на разыгранное мной представление.

— Сударыня, полегче, — пора уже было заканчивать, но требовался финальный аккорд. — Ко мне ещё так не подкатывали. Я ведь совсем не это имел ввиду. Может быть, начнём наше знакомство с более дружескоей ноты?

Унтер-офицерша побледнела. Казалось, она вот-вот взорвётся, но пока держала себя в руках, чтобы не потерять лицо перед подчинёнными.

— Я к тебе не подкатываю, салажонок безмозглый, — процедила она, сдерживаясь из последних сил. — Сейчас ты у меня подавишься своими шуточками. Думаешь, самый умный? Думаешь, я не сотру с твой физиономии эту идиотскую ухмылку и не устрою тебе ад в этом заведении? Считай, ты меня разозлил.

— Да ты не расстраивайся так. Злиться вредно. А симпатичной девушке и вовсе это не идёт.

— Пошёл прочь! — закричала унтер-офицерша.

— Так и быть, уступлю даме, — проговорил я, решив закончить уже представление. — Но на будущее советую быть дипломатичнее. Криком проблему не уладить.

Кулаки девушки сжались. Ещё немного — и будет драка. Я развернулся и зашагал обратно. С Соней встретиться не получилось, зато унтер-офицершу позлил — хоть какое-то развлечение в этом унылом дне.

— А вы на что уставились? — послышался за спиной её раздражённый окрик. — В наряды мало ходите? Я вам устрою сладкую жизнь. Взвод — встать! Хорошо штаны просиживать!

Когда я вернулся, подразделение уже собиралось в путь. Я успел как раз вовремя. Встал в строй, и мы зашагали дальше.

— Ну как на свидание сходил? — спросил Серёга.

— Да так… подкатил к унтер-офицерше, которая нас в тот раз поймала.

— Да ну! И?

— Мило побеседовали.

— Ты гонишь! Она тебя даже не побила?

— Всего лишь обещала, что до конца учёбы я буду помои выносить, сортиры драить и прочее в таком духе. Но в целом, милая девушка. Мне кажется, ей не хватает внимания. Тогда она сразу подобреет.

— Ну ты просто камикадзе, — рассмеялся Серёга. — Не, ты серьёзно это сделал?

— На самом деле, я просто попросил не совать нос в мои дела.

— У тебя длинный язык, Кирюх, — серьёзно заметил Никита, который шёл рядом. — Совсем сдурел, с унтерами шутить?

— Они меня раздражают, — ответил я.

— Всех раздражают, но если из-за тебя весь наш класс накажут…

— Это вряд ли.

* * *

Вернулись в расположение поздно. Многие курсанты были измотаны пятидесятикилометровым марш-броском, некоторые отстали, и мы в сумерках ждали их возле ворот спецшкуолы.

В нашем отделении вымотались все, кроме обоих бояричей и меня. У нас было достаточно энергии, чтобы выдержать такие нагрузки, остальным же пришлось туго. Под конец мы даже несли оружие и снаряжение уставших курсантов. Но три автомата и два ранца меня даже вспотеть не заставили. С четырнадцатым уровнем я мог хоть воз тащить.

Осмотрев роту на вечернем построении, старшина ушёл в собственную квартиру, и я уже хотел отправляться спать, но тут меня окликнул Гаврюшин:

— Князев, а ну-ка за мной.

Я проследовал за ним в унтер-офицерский кабинет. Здесь были несколько рабочих столов, на них лежали стопки документов, а в углу стояли большие картонные коробки.

— На тебя, Князев, жалоба поступила, — сказал Гаврюшин, усаживаясь за один из столов. — На твой длинный язык. Опять субординацию нарушаешь. Да?

Я лишь пожал плечами.

— Что молчишь? Я тебе вопрос задал.

— Не могу знать, — ответил я.

— А вот я почему-то могу. Короче, будешь наказан, — произнёс Гаврюшин без особого напора и энтузиазма.

— Есть, — ответил я. — Унтерша нажаловалась?

— Для тебя — госпожа старший унтер-офицер. Понял? Уясни, Князев, тут тебе не там, тут твои выходки терпеть никто не станет. Хамить старшему по званию — это серьёзный залёт.

— И вовсе я не хамил. Был предельно вежлив и обходителен.

— Кончай препираться. Я тебе обещал, что будешь наказан, если начнёшь выкобениваться? Обещал. Так вот, завтра наряд в не очереди. Пойдёшь у меня вторым дневальным.

— Есть вторым дневальным, — ответил я безразлично.

Я уже знал, что быть дневальным — не самое весёлое занятие. Надо целый день торчать возле входа — на страже, как это тут называлось. Да и ночью толком не поспишь. Но это всё равно было несоизмеримо с тем, что наобещала мне унтер-офицерша.

— Завтра в семь развод караула. Свободен.

— Есть.

— И я тебя предупредил. Старшему унтер-офицеру Хворостовой на глаза что больше не попадался… — проговорил Гаврюшин и буркнул под нос. — Та ещё сучка.

— Понял, — сказал я, усмехнувшись про себя. Видимо, она и Гаврюше успела чем-то насолить.

На следующее утро дежурных подняли рано. В воскресенье все вставали в восемь, нас погнали на развод в семь. Гаврюшин был дежурным по роте, я и парень из соседней комнаты оказались дневальными. Стояли на страже по очереди, в перерывах нужно было сортировать амуницию на ротном складе. Я торчал возле оружейной и наблюдал, как ребята уходят в долгожданное увольнение. Почти все свалили, кроме дежурных и наказанных.

Днём казарма опустела, а вечером курсанты стали возвращаться.

А едва прозвучал отбой, как почти все унтер-офицеры двинулись на выход. Только Гаврюшин остался. Он весь день торчал то в комнате дежурного, то на складе.

— Это куда они? — спросил я его.

— А это не твоё дело, Князев. Запомни, если унтер-офицер куда-то идёт, значит, у него есть важное дело.

— По бабам что ли?

— Я что, не понятно выразился? Тебе какое дело?

— Я бы тоже сходил.

— Вот когда витязем станешь, тогда будет другой разговор. А пока делай, что должен. Если с какой-то стати припрётся начальство, кричи. А я — спать.

Гаврюшин вернулся в комнату дежурного, а я остался один в пустом коридоре. Вокруг царил полумрак. Весь этаж освещали несколько тусклых лампочек. Поначалу я немного злился на унтера. «Что это жалкое существо позволяет себе? — вопрошал в моей голове иной. — Он должен быть наказан за свою заносчивость. Мы поглотим его». Но я отогнал эти мысли, и на душе стало спокойнее.

От нечего делать принялся вспоминать детали из прошлой жизни и представлять, как вернусь домой и набью брату морду. Случится ли однажды такое? Вряд ли. Но даже думать об этом было приятно.

Надо было простоять всего четыре часа, а потом меня сменят, и я смогу пойти спать. Но время это, словно мне назло, тянулось невероятно долго. Очень медленно двигалась минутная стрелка на настенных часах.

Вдруг в конце коридора появилась тёмная человеческая фигура. Я подумал, что какой-то курсант вылез из комнаты, хотя и не мог понять, зачем? Фигура двигалась медленно, покачиваясь, словно зомби. Это было очень странно, и я уже решил подойти к нему, спросить, не случилось ли чего.

Внезапно человек рванул с места и помчался прямо на меня.

Я разглядел лицо — странное, жуткое, с уродливыми гипертрофированными чертами. Одежда — белые брюки и рубашку. Очевидно, это была аномалия. Она опять появилась рядом со мной.

Сирена не воет, что очень хорошо. Значит, будет время прикончить существо и забрать энергию.

Мысли проносятся в голове за те считанные секунды, пока существо бежит ко мне. И вот оно совсем рядом. Бью ногой, аномалия падает на пол. Поднимается и разевает огромный рот, полный мелких, острых зубов. Хуком сворачиваю ей челюсть и пробиваю кулаком в живот. Хватаю за руку и бросаю через себя. Мои пальцы стискивают шею монстра. Тот брыкается и пучит глаза, его правая рука внезапно удлиняется и пытается меня ударить. Я ловлю её и крепко-крепко сжимаю, аж до хруста. Аномалия не очень сильна, она никак не может высвободиться и постепенно затихает.

Из комнаты дежурного выскакивает помятый Гаврюшин:

— Князев, что тут, на хрен, происходит?

— Отойди! — я продолжаю душить существо. — Сам справлюсь.

За окнами возопил запоздалый вой сирены, энергоразведка всё-таки проснулась. Гаврюшин бросился в комнату, и вскоре на нашем этаже тоже раздалось противное завывание, а следом — и во всём здании.

Существо перестало дёргаться, но я не опустил его. Надо было поглотить энергию, прежде чем прибегут караульные.

Захлопали двери, из комнат выскочили курсанты, застёгивая на ходу кители. Гаврюшин выбежал с модуляционной винтовкой в руке.

— Отойди! — велел он мне.

Я не торопился выполнять приказ. Вбирал последние крохи энергии, чтобы не оставить ничего.

— Князев, ты меня слышишь? — повторил Гаврюшин. — Отойди, на хрен!

— Есть, — закончив дело, я отпустил шею существа и поднялся. — Готово.

Энергии оказалось всего двадцать девять единиц. До пятнадцатого уровня осталось уже менее сотни. Я ещё раз окинул взглядом дохлое существо. Уродливое лицо, вытаращенные глаза, искривлённый рот со свёрнутой челюстью, невысокий рост, светлые волосы… Не знаю, почему, но у меня возникла ассоциация с младшим братом.

Марина говорила, что мы все оставляем энергетические следы, которые при определённых условиях могут «ожить», превратившись в странных, а порой, жутких существ. Прошлая аномалия была похожа на князя Скуратова, эта чем-то отдалённо напоминала его младшего сына.

— Ты что, аномалию завалил? — Гаврюшин стоял рядом и тоже осматривал труп, который уже начал превращаться в пепел.

— Как видишь, да, — я поправил помявшуюся форму.

— Тогда стой рядом, пока караульные не пришли. Ты знаешь, что это за срань такая?

— Знаю, — кивнул я.

— Не смотри, что она дохлая. Может снова подняться. Если что — сразу души и зови меня.

Я кивнул, хоть и знал, что аномалия больше не поднимется. Энергии-то нет.

Первыми прибежали наши унтер-офицеры, ушедшие гулять после отбоя. Сразу же за ними явились ротный, его заместитель и старшина. Подоспели четыре караульных с модуляционными винтовками и поглотителями — приборами, которые защитники обычно носят на левом предплечье и которые позволяют забирать энергию у иных и аномалий.

Капитан велел всем разойтись по комнатам. Остались только офицеры, караульные, Гаврюшин и я.

— Старший унтер-офицер Гаврюшин, доложи обстановку, — велел капитан.

— Господин капитан, — взводный вытянулся по струнке, — в расположении роты появилась аномалия. Курсант Князев нёс дежурство, он обнаружил и устранил её.

— Курсант Князев, значит? — капитан недоверчиво покосился на меня. — Молодец! Не растерялся. Хвалю. Странно только, что эта пакость прямо у нас на этаже появилась. Она опасна?

— Уже нет, ваше высокоблагородие, — сказал один из караульных с погонами прапорщика. — Энергии нет.

— Как нет?

— Не могу знать, ваше высокоблагородие. Сейчас мы эту тварь вынесем. Пусть на улице разлагается.

— Да-да, делайте. Гаврюшин, это ты энергию поглотил?

— Никак нет, ваше высокоблагородие, — удивлённо ответил унтер. — Я не поглощал энергию. У меня и поглотителя при себе нет.

— Хм, — капитан нахмурился и пошевелил усами. — Ну нет, так нет. Какие-нибудь ещё происшествия были?

— Никак нет, ваше высокоблагородие. Всё спокойно.

Офицеры потоптались ещё немного на этаже, капитан позвонил директору и отчитался о происшествии, а затем все ушли. Испаряющуюся аномалию эвакуировали караульные. В расположении роты снова воцарилась тишина, словно ничего и не произошло. А через полчаса меня сменил второй дневальный, и я отправился спать.

Когда после завтрака я вернулся в общагу, дневальный сообщил, что меня вызывает майор Болховская. Зачем конкретно, не сказал, но это и так было понятно.

Алиса Николаевна ждала меня в своём кабинете, в пристройке ко втором учебному корпусу, в которой располагалась боевая группа. Нашёл быстро. На двери висела зелёная табличка с инициалами, фамилией и должностью.

Я постучался и, получив разрешение, вошёл. Кабинет оказался не слишком большим, но уютным. В углу рос в горшке раскидистый фикус, на стене висела картина с бушующим морем.

За письменным столом с короткой брифинг-приставкой сидела сама Болховская. Рыжие волосы, как обычно, были собраны в пучок на затылке. Она указала на свободный стул:

— Доброе утро, курсант. Присаживайся.

Майор отодвинула клавиатуру и, сцепив руки в замок на столе, уставилась на меня, своими яркими зелёными глазами.

— Здравствуйте, ваше высокоблагородие. Как поживаете? Давно не виделись, — поздоровался я, усаживаясь напротив.

Лёгкая улыбка тронула губы Алисы Николаевны, но тут же исчезла, и лицо её снова сделалось серьёзным.

— Я позвала тебя, чтобы узнать из первых уст о том, что случилось этой ночью. Расскажи по порядку.

— Я стоял на страже. Шёл третий час ночи. Аномалия появилась в конце коридора и побежала ко мне. Я несколькими ударами повалил её на пол и задушил. В это время завыла сирена, пришли караульные и офицеры.

— Это я уже слышала. Расскажи мне, что произошло между тем моментом, как ты придушил аномалию, и до прихода караульных.

— Дежурный по роте дал сигнал тревоги, все построились… — проговорил я, прекрасно догадываясь, что госпожа майор хочет от меня услышать.

— Говори правду, курсант, — произнесла она непривычно холодным тоном. — Когда прибыли караульные, у аномалии не оказалось ни капли энергии. Но так не бывает. У любой аномалии есть энергия. Существо нельзя убить, не забрав энергию.

— Я пока плохо знаю про эти штуки…

— Хватит врать. Ты всё прекрасно знаешь. Уже второй раз рядом с тобой появляются аномалии, второй раз они погибают от твоей руки и оказываются опустошены раньше, чем пребывают караульные. Этому должно быть объяснение.

Болховская о чём-то догадывалась. Интересно, она знает про гибриды? Скорее всего, да. А если так, она должна понимать, что всё с ними связанное — военная тайна. К чему тогда этот дурацкий допрос? Если же нет — это плохо. Мне надо как-то выкрутиться. По сути, Болховская подставляла меня, требуя рассказать то, что говорить запрещено.

— Так точно, ваше высокоблагородие, объяснение должно быть, — проговорил я. — Но вы знаете больше меня и быстрее его найдёте.

— Да ты не волнуйся, Кирилл, — тон Болховской внезапно стал мягче. — Ты не на допросе. Просто я отвечаю за безопасность школы, и мне очень хочется разобраться в ситуации. Мне пригодится любая информация. Помоги мне, и я в долгу не останусь.

И тут я догадался, как лучше всего поступить:

— Алиса Николаевна, единственный, кто может вам объяснить суть происходящего — это директор спецшколы. Если он посчитает нужным это сделать — сделает. Я же не имею права об этом говорить.

Между бровей Болховской появилась серьёзные морщинки:

— Что ж… тогда вопросов к тебе больше нет, — проговорила она.

— Я могу идти?

— Ты как, освоился уже в спецшколе?

Алиса Николаевна внезапно перешла на вопросы личного характера.

— Начинаю привыкать. Но дома было лучше… в некоторой степени, — ответил я.

— Понимаю. Так всегда кажется поначалу. Но скоро спецшкола станет твоим новым домом. Теперь ты — защитник, а не городской обыватель. Так что выше нос, — Болховская улыбнулась. — Чем быстрее смиришься с переменами, тем лучше.

— Думаете, можно до конца привыкнуть к этому месту? Мне кажется, даже вы не привыкли полностью.

— Почему же ты так считаешь?

— Просто вспомнил наш первый разговор.

— Ах, вон в чём дело… Ну как бы то ни было, мы — защитники, и нам не пристало роптать на судьбу. Если уж вспомнил наш разговор, то должен помнить и другие мои слова: быть защитником — великая честь. Слишком много от нас зависит в этом мире.

— Да, это я тоже прекрасно помню.

— Вот и славно. Ну? Тебе на завтрак пора. Голодным останешься. А курсанту негоже голодным ходить. Поэтому давай, беги.

— Рад был повидаться, — я поднялся со стула и не удержался от комплимента. — Хоть какая-то отрада в этом мрачном месте.

— Иди давай, — проговорила Болховская, еле сдерживая улыбку.

И я отправился завтракать. Интересно, чего это она со мной так сюсюкалась? В доверие втирается? Поняла, что я — не обычный курсант? Всё-таки хорошо быть особенным.

На завтрак я чуть не опоздал. Когда пришёл, все уже допивали чай. Быстро запихнул в себя кашу и бутерброды и побежал в общагу.

Пока мы шли в учебный корпус, перекинулся парой слов с моими друзьями. Серёга и Никита вчера тоже без дела не сидели. Им поручили разгребать хлам в боксах для техники, а потом отправили с машиной в Москву в пункт приёма металлолома. В некоторой степени я даже позавидовал им. Выбраться за пределы спецшколы — уже праздник.

Во вторник после ужина снова выдалось время для тренировки. До построения оставалось более часа, и я, переодевшись, побежал в боксёрский зал.

Как всегда, здесь царило оживление. Кто-то работал на ринге в спарринге, кто-то тренировался на мешках. Едва я вошёл, как сразу заметил трёх девушек, что били груши в дальнем конце. Среди них была Соня, и я первым делом отправился поздороваться.

— Привет, — махнула мне рукой Соня. — Пришёл заниматься?

— Ага. Хочешь, потренируемся вместе? Я подержу лапы.

— Хорошая идея. Давай.

На полке со снарядами лежали две толстые стальные пластины, которые использовались в качестве лап для тренировки высокоуровневых светоносных. Я взяли пластины, и мы с Соней отправились в уединённое местечко рядом с дальним рингом.

— Ты в субботу жутко разозлил нашу наставницу, — вспомнила Соня.

— Это я умею, — усмехнулся я.

— Она такая злая была, а мы все смеялись. Она трём девчонкам даже наряды вне очереди влепила.

— Что ж вы так, никакой солидарности, — я нацепил пластины на руки и поднял их на высоту головы. — Бей.

Соня сделал несколько движений руками для концентрации энергии, встала в стойку и принялась лупить кулаками по пластинам, отрабатывая комбинации ударов.

— Неплохо, — прокомментировал я. — Но удар в голову должен быть более хлёстким. Ты сейчас не стены ломаешь. Попробуй расслабить руки и бей, как будто хлыстом. Резко и точно. И корпус сильнее вворачивай. Движение должно идти от ноги.

— Да-да, знаю. Мне тренер то же самое говорил раньше, — Соня попробовал следовать моим советом, но у неё пока плохо получалось.

— Давно занимаешься?

— В старших классах начала. Упросила родителей отдать в боксёрскую секцию.

— А они не хотели?

— Нет, они… — Соня продолжала работать кулаками, лупя изо всех сил по стальным пластинкам, — они считали, что это — не женское дело.

— А сюда зачем сослали? Тоже упросила?

— Можно и так сказать. Я хотела пойти в защитники, как мой дядя. Батюшка был против, он хотел отправить меня в институт, но я наотрез отказалась… Поставь пластины боком.

Я выполнил просьбу, и Соня принялась отрабатывать хуки левой и правой рукой. А мой взгляд сам собой косился на бугорки под её майкой, которые подрагивали в такт движениям. Завораживающее зрелище…

— Серьёзно? — удивился я. — Ты сама хотела попасть в эту дыру? Твой батя не нашёл места получше?

— Так получилось… — Соня нанесла сильный размашистый хук правой. — Я не думала, что сюда пошлют. Но мне всё равно. Здесь тоже можно многому научиться.

— Я никогда не хотел здесь оказаться, и не думал, что остаток жизни придётся торчать в пустыне.

— А я считаю, что защищать периметр важно, — серьёзно произнесла Соня, ударив ещё пару раз.

— Согласен, важное дело…

Она пробила ногой боковой удар, а затем — с разворота.

— Знаешь, что мне здесь не нравится? — Соня остановилась, чтобы отдохнуть. — Никто не признаёт титулов. Даже если ты князь, а твой унтер-офицер — простолюдин, он может спокойно «тыкать» тебе, а ты должен называть его «господин унтер-офицер». Это неправильно. Так не должно быть. Титул превыше всего.

— Конечно, ваше сиятельство, — язвительно проговорил я. — Может, перед вами преклониться? Мы ж, холопы, даже вашего взгляда недостойны.

Соня нахмурилась:

— Хватит паясничать. Я говорю абсолютно серьёзно. И да, ты можешь обращаться ко мне на «ты», как и раньше.

— Польщён такой милостью, ваше сиятельство, — я продолжал язвить, меня раздражали эти аристократические закидоны. — Чем я заслужил благоволение столь высокой особы?

— Если ты не прекратишь, я уйду, — резко проговорила Соня, не оценив мой юмор. Кажется, её это сильно задевало.

— Ладно, не принимай так близко к сердцу, — сказал я. — Просто шучу. Извини, если что.

Соня поджала губы и проговорила:

— Ладно. Давай теперь поменяемся. Я буду держать пластины, а ты — бить.

— Хорошо.

— О, какие люди! — к нам бодрым шагом шёл Якут. — Как поживаешь, Кирюха? Давно не заглядывал. Добрый вечер, сударыня, — поздоровался он с Соней.

— Бурный выходные выдались, — сказал я. — Вначале марш-бросок, потом — дежурство. Не до тренировок было.

— Ага, знаю-знаю. Первый курс, — насмешливо проговорил Якут. — Ну ничего. Крепче будете. Знаешь, Кирюх, а у меня к тебе дело. Пошли побеседуем.

Глава 15

Мы с Якутом зашли в кабинет. Парень достал из стола амбарную тетрадь, открыл, взял ручку.

— Короче говоря, ситуация такая. В первых числах октября у нас состоится боксёрский турнир. Ты хорошо дерёшься. Тебя записать?

Я не стал долго думать. Всё равно здесь заняться толком нечем. Хоть в соревнованиях поучаствую — и тот какое-никакое развлечение.

— Записывай.

— Так и думал, что согласишься. За первые места будет приз, есть ради чего напрячься.

— Денежный?

— Какой же ещё? Ясен пень, денежный. И ещё вот что. Победители от четвёртой, пятой и шестой категорий в конце года поедут на общевойсковые губернские соревнования. Прикинь, какое событие, да?

— Ага, солидно.

— Ну всё, записываю. Говори фамилию, имя, отчество, год рождения, роту, взвод и уровень.

Я был в некотором замешательстве. Что сказать? Что у меня двенадцатый уровень? В таком случае, меня определят в четвёртую категорию, а это будет нечестно по отношению к другим участникам. Да и вообще, перед турниром у бойцов наверняка снимут показали, и обман вскроется. Сказать, что четырнадцатый? Придётся объяснять, как я умудрился за неделю прокачать два уровня.

— Кирилл Аркадьевич Князев, дата рождения тринадцатое августа тысяча девятьсот девяносто пятого года. Седьмая рота, третий взвод. Уровень… — я немного помедлил. — Смотри, какое дело. У меня уровень так-то двенадцатый, но ты меня в пятую категорию запиши.

— В смысле, в пятую? — Якут поднял на меня взгляд. — Двенадцатый — это же четвёртая.

— А ты запиши в пятую. Ты видел, как я дерусь. Мы с тобой на равных были.

— И что? Положено в четвёртую, значит, отправишься в четвёртую. Никто тебя в пятую не пустит с двенадцатым уровнем.

— Вообще никак? Исключение нельзя сделать?

— Не положено. Не по правилам это. В четвёртую пойдёшь.

— Погоди.

— Ну?

Я машинально оглянулся на дверь и понизил голос:

— Должен сказать одну вещь… только между нам.

— Валяй.

— На самом деле, у меня четырнадцатый уровень. Измерения показывали двенадцатый, но у меня четырнадцатый.

— Кирюх, я понять не могу, ты чего мне ягель на уши вешаешь? Какой, на хрен, четырнадцатый? Как может быть четырнадцатый, если твой контролер двенадцатый показывает… Так, стоп, что у тебя контролер показывает?

— Так я говорю, четырнадцатый уровень показывает. А когда поступал, был двенадцатый.

— Ничего не понял. Это как? Откуда ты за неделю два уровня взял?

— Да без понятия. Говорю, как есть. Измерь — убедишься, что не вру.

Якут почесал голову:

— Так-то да, измерить надо… Почему наставнику не доложил?

— Подумал, что не стоит пока.

— Подумал он… Каждый месяц курсантов измеряют. Через две недели тебя будут мерить — всё станет известно. И думать ничего не надо. В любом случае, мы тебя измерим, а потом категорию поставлю. Приходи сюда же после построения. А пока… — Якут взглянул на квадратный циферблат часов. — Поздно уже, или к своим.

Вернувшись в зал, я предложил Соне пройтись вместе. Мы вышли из подвала и направились в сторону общежитий.

— Зачем тебя вызвали, если не секрет? — полюбопытствовала она.

— Якут предложил участвовать в соревнованиях по боксу, которые будут в начале октября. Тебе не предлагали?

— Я слышала, что здесь состязания проводят, но мне не предлагали. Женскую группу набрать не могут. Слишком мало желающих. Поэтому мы не участвуем.

— Тогда приходи смотреть.

— А какого числа?

— Пока неизвестно. Позже скажут.

— Приду, может быть, если время позволит. Так-то интересно.

— А ты никогда в соревнованиях не участвовала?

Соня начала рассказывать про свой опыт участия в боксёрских состязаниях, и за разговором не заметили, как добрались до крыльца женской общаги. Пришла пора расставаться. Соня отправилась к себе, а я со всех ног помчался в нашу казарму, чтобы успеть переодеться перед построением.

А после того, как нас отпустили, вернулся в спортзал.

Здесь до сих пор занимались курсанты, человек десять — как будто, и не уходили. Я дёрнул ручку кабинета — тот оказался заперт. Пришлось ждать. Якут явился минут через пятнадцать. С ним были Гаврюшин и какой-то молодой прапорщик.

— Вот наш кандидат, — Якут представил меня прапорщику. — Кирилл Князев. Первый курс, а силы до хрена. Кирилл — это прапорщик боярин Бурдюков.

— Будем знакомы, — кивнул прапорщик.

От него исходила невероятная мощь. Нечто подобное я чувствовал в присутствии капитана Третьякова. Уровень, наверное, не меньше тридцатого, хотя точно сказать было невозможно.

— Пошли, Кирилл, измерим тебя, — позвал Якут.

Николай отпер дверь соседней комнаты, и мы вчетвером втиснулись в не самое просторное помещение, половину которого к тому же занимали сваленные у стены боксёрские груши, шкаф, забитый папками с документами, и стол с компьютером. На тумбочке рядом располагался прибор для считывания показателей индивидуального контролера.

Якут включил прибор и компьютер, велел садиться на стул и нацепил на меня обруч с проводами, а затем открыл специальную программу. Гаврюшин и прапорщик Бурдюков стояли рядом и внимательно смотрели на экран монитора.

— Так… — Якут сделал несколько щелчков мышью. — Так, что тут у нас. Хм. Всё верно, энергии тысяча пятьсот тридцать шесть единиц. Четырнадцатый уровень. Скорость потока пять и один, реакция два и шесть… О, регенерация тоже ничего так. Один и девять. Неплохо!

— Тебя же измеряли недавно, — Гаврюшин всматривался в монитор, не веря глазам. — Откуда у тебя четырнадцатый уровень?

— Вырос.

— Когда?

— В прошлый выходные, — честно ответил я, поскольку не знал, как ещё выкрутиться.

— Как?! Слушай, Князев, давай выкладывай всё на чистоту. Что ты тут нам загадки загадываешь? — раздражённо проговорил Гаврюшин.

— Никак не могу сказать всё, — ответил я. — Это секретная информация. Если есть вопросы, задавайте директору. Я не имею права с кем-либо обсуждать данную тему.

Парни переглянулись.

— Значит, в пятую записываю? — нарушил молчание Якут.

— В пятую, разумеется, — ответил прапорщик Бурдюков.

* * *

Кирилл ушёл. Бур и Гаврюша продолжали таращиться в экран, изучая только что снятые показатели ИК курсанта Князева. Показатели не были выдающимися для чистокровной аристократии, но для спецшколы класса «Б» — сильно выше среднего. Однако больше всего удивляло то, каким образом Кириллу удалось поднять два уровня за неделю. У других на это уходили годы.

Теперь Николай понял, почему не смог одолеть на ринге этого первокурсника. Мало того, что дерётся хорошо, так ещё энергии полно и реакция отменная. Просто зверь. А если прогресс и дальше будет идти такими темпами… В этом случае его, скорее всего, переведут в спецшколу категории «А», куда отправляют чистокровных аристократов с высокими энергетическими показателями. А может быть, и сразу в военную часть в жёлтой зоне.

— Да, показатели солидные, — согласился Гаврюшин. — Первый раз такое вижу. Никто никогда за неделю не прокачивал два уровня.

— А что было в прошлые выходные? — поинтересовался прапорщик Бурдюков с позывным Бур.

— Ему капитан увольнительную на два дня выписал. Чёрт его знает, что там было… Наверное, Меншиков куда-то снарядил. Видать, реально, какая-то серьёзная тема…

— Погоди-погоди, — Бур жестом остановил Гаврюшу, словно что-то вспомнил. — Ты, помню, говорил, что Князев ликвидировал аномалию голыми руками.

— Да, он это сделал. Я сам видел. Просто взял и придушил. С его-то силой нетрудно.

— И она оказалась пустой, так?

— Караульные ничего не собрали. Она сразу начала испаряться.

— Всё понятно. Гибрид.

— Чего? Гибрид? Да ладно!

— Это гибрид, просто необычный. Очень редкая хреновина.

— Гибриды же дикие, а этот… обычный пацан, — Николай даже не поверил словам прапорщика. Он знал про гибриды. Кирилл не мог являться таковым.

— Во время выбросов иные могут захватывать человеческие тела, — объяснил Бур. — Это всем известно. Но не все знают, что иногда у них это не получается. Бывает, что иной вселяется и погибает, оставив носителю отголоски собственного сознания и энергетическую структуру. Таких тоже называют гибридами. Они — такие же, как мы, но умеют поглощать энергию без прибора. Ну и ещё у них что-то вроде раздвоения личности.

— О, ни фига себе! — Николай не знал, что и думать. Выглядело правдоподобно. — А почему я ничего не слышал про них?

— Потому что случается это крайне редко, и вся информация по таким гибридам засекречена. Мне дед рассказывал. У него в части служил парень. У него кукушка иногда ехала пипец как. Но уровни набирал быстро… а потому сгинул. То ли погиб, то ли совсем крыша протекла, и в психушку загремел. Дед тогда полковником был, он знал, а больше в части никто не знал, даже офицеры. Вот так. Поэтому всё, что я сказал сейчас, должно остаться между. Даже Князеву не говорите ничего, понятно? Последствия могут быть серьёзные.

— Какие последствия? — продолжал удивляться Николай.

— Однажды просто исчезнешь — и поминай, как звали. Думаешь, шучу?

— Хорошо, мы не скажем, — проговорил Гаврюшин. — А если у Князева крыша поедет? Или иной всё же победит в его башке?

— Насчёт второго можешь не беспокоиться. Насчёт первого… тоже. Это не наше дело. Кому надо, разберутся.

— Понял.

Воцарилось молчание.

— Так мы примем его или нет? — спросил Николай.

Он с самого первого дня знакомства с Кириллом считал, что тот должен вступить в клан Дракона. Сильный боец. Нехорошо будет, если его заманят в клан Филина. Но Николай сам не мог принимать такие решения. Это мог делать только действующий лидер клана.

— Гаврюша, что скажешь о Князеве? Дай краткую характеристику, — велел Бур.

— Своевольный, не признаёт авторитеты, себе на уме, волевой, морально устойчив. В коллективе легко находит общий язык, сослуживцы уважают. Что еще сказать? Драться умеет, всегда даст сдачи, если надо. Я рассказывал про третьекурсников.

— Благодарю, — кивнул Бур. — Пока рано делать выводы, понаблюдаем ещё немного.

* * *

С Соней мы встретились в среду в спортзале. Как и прошлый раз, отрабатывали удары в паре. Я продолжил учить её тому, что знал сам. Техника у девушки хромала.

На тот случай, если не получится снова пересечься, договорились встретиться в субботу. У нас намечались долгожданные стрельбы на полигоне, но только в первой половине дня. Вечер был свободным. Скорее всего, нам устроят какое-нибудь развлекательно-воспитательное мероприятие, вроде просмотра патриотического фильма, но я надеялся выкроить час-другой.

За неделю на уроках боевой подготовки мы освоили несколько образцов стрелкового оружия: штурмовую винтовку Калачова, пистолета «Грач» и пистолета-пулемёта ПП-88. Теперь предстояло научиться стрелять. А вот о стрельбе из модуляционных винтовок пока даже речи не шло — нам давали лишь теоретическую базу.

В остальном было всё то же самое. Я, как и прежде, делал упор на развитии энергетических показателей. И не зря. К субботе скорость потока подросла на 0,3, а энергия — на четыре единицы. Это считалось хорошим результатом, но я прекрасно понимал, что такими темпами (а ведь не факт, что прогресс будет стабильным) до пятнадцатого уровня полгода буду ползти.

Надо было поглощать иных, и я очень хотел поскорее этим заняться, но пока приходилось ждать. Даже наладить контакт с охотниками из Царицыно не представлялось возможным. Из-за того злополучного рейда в женскую общагу нам запретили ходить в увольнение. Придётся на время забыть и про развлечения в городе, и про охоту, и про Надю, с которой мы за эти недели даже не созвонились ни разу. Грёбаная спецшкола зарубала на корню всю мою личную жизнь.

В пятницу утром капитан Третьяков после построения позвал меня в кабинет, достал из стопки с увольнительными бланк, поставил подпись и штамп. Затем вытащил из ящика стола запечатанный конверт и вручил мне.

— Курсант Князев, его превосходительство даёт тебе особое поручение. Вот увольнительная на два дня. В конверте инструкции.

Я взял конверт и бланк, приложил пальцы к козырьку и вышел. Кажется, я снова потребовался СКИФу. Что на этот раз? Опять за аномалиями бегать? Или что-то поинтереснее придумали?

Убедившись, что рядом никто не околачивается, я подошёл к окну и вскрыл конверт. Внутри была записка с адресом. В субботу, в двенадцать часов дня мне требовалось встретиться с неким господином Рыбаковым в трактире «Очаг» в Царицыно. Это было как раз то самое заведение, где работала Надя.

Сразу же вспомнился нашу последнюю беседу с Мариной. Наверное, она договорилась с кем-то из местных охотников, чтобы они приняли меня в свою компанию. Что ж, будет здорово, если в эти выходные удастся отправиться к красную зону…

Свернув записку, я положил её в нагрудный карман, а конверт порвал и выбросил в урну.

За завтраком оповестил своих друзей о том, что следующие два дня буду отсутствовать, чем вызвал их глубокое недоумение.

— Опять увольнение на два дня? — Никита озадаченно посмотрел на меня. — Серьёзно?

— Признавайся, Кирюх, у тебя тут родственник в командовании? Или твой папаша кому-то на лапу дал? — заподозрил Сергей.

— Ни то, ни другое, — ответил я, приступая к чаю с бутербродом. — Родственников у меня здесь нет, а папаша мой даже знать меня не хочет. Просто очередное дело.

— Да что у тебя за дела такие?

— Не могу сказать.

— Военная тайна, что ли?

— Она самая. Серёг, хватит вопросы тупые задавать, — проговорил я предельно серьёзно. — Здесь много чего засекреченного. Так получилось, что у меня… можно сказать, особый допуск. Поэтому прекращай это. Ясно?

— Да ладно, ладно, чего ты? Если секретно — не рассказывай. Ну а мы зато завтра съездим постреляем.

Я надеялся, моё предупреждение положит конец расспросам. Нельзя было слишком много болтать, нельзя позволять другим совать нос в мои дела. Впрочем, я и раньше не сильно доверял друзьям, предпочитая всё личное держать в себе.

Жалел я лишь о том, что опять не встречусь с Соней. Можно было бы придумать, где уединиться, а теперь облом.

Перед обедом опять была строевая подготовка. Со своей подругой я увиделся в перерыве и предупредил, что в субботу уеду. По душам поболтать не получилось. Нас заметила унтер-офицер Хворостова, и мне пришлось спешно ретироваться, чтобы избежать бессмысленной словесной перепалки и новых внеочередных нарядов за неуважение к старшему по званию.

В субботу утром после завтрака я вышел с территории спецшколы. КПП и бело-зелёные корпуса остались за спиной, впереди меня ждала неизвестность. В рюкзаке лежала полевая форма — на всякий случай.

Окинул взглядом стоянку, автомобиля Марины не было. Придётся топать пешком. До двенадцати ещё три часа — успею.

Уже начался сентябрь, но погода сегодня внезапно разгулялась. Целую неделю солнце стыдливо пряталось за тучами, а теперь они рассеялись, и светилу пришлось заняться своей прямой обязанностью. Даже припекать немного стало.

Я вышел на главную дорогу. Мимо пронеслись два гружёных самосвала. Других машин не было. Ждать автобус не имело смысла, и я двинулся в сторону Царицыно пешком.

Помимо предстоящего знакомства с местными охотниками, невольно задумался о грядущей встрече с Надей. Последний раз мы общались более двух недель назад. С тех пор я не звонил ей, не писал и вообще никак не давал о себе знать. Наверное, она совсем про меня забыла. Нашла себе какого-нибудь пацана из местных лоботрясов, встречается с ним… Жаль. Милая девушка, без особых причуд. Мы бы с ней легко сошлись.

С другой стороны, Надя не так проста, какой хотела казаться. Вероятно, она тоже участвовала в охоте. Иначе как объяснить наличие у неё сильной энергетики? Или принудительная прокачка (то есть, посредством инъекций), или упорные тренировки. У простолюдинов редко бывают высокие показатели от рождения.

Но Соня мне тоже нравилась. Высокая, темноволосая, и на лицо красавица, и фигура что надо. Мы с ней подружились за две недели. Остался последний шаг — и она моя. Вот только шаг этот сделать никак не удавалось по независящим от нас причинам.

От раздумий отвлёк звук едущего позади грузовика. Я махнул рукой, машина затормозила. Через пять минут я был уже в Царицыно.

Времени до встречи оставалось ещё много, и надо было придумать, как его скоротать, а из достопримечательностей здесь — заброшенные дома, да дымящий завод. Решил купить газету (отродясь их не читал), отправиться в трактир и подождать за столиком.

Думал, может, с Надей удастся увидеться, поболтать. Но и тут меня постигла неудача: за стойкой дежурил незнакомый мужчина в жилетке и белой рубашке.

Есть мне не хотелось, но торчать в заведении просто таки казалось не слишком прилично. Поэтому заказал кофе и пирожное.

— Надежда сегодня работает? — спросил я у человека за стойкой. — Обычно она обслуживает.

— Сегодня не её смена, — сухо ответил тот, кладя в блюдце сдачу.

— А завтра будет?

— Не могу знать.

Служащий, очевидно, был не настроен болтать с незнакомым курсантом. Я взял заказ и отправился за столик в углу. Мне предстояло провести здесь два часа.

За окном текла размеренная жизнь. Проехал старый автомобиль, прошли двое плохо одетых мужчин. На противоположной стороне улицы стоял пикап, загруженный овощами. Возле него толклись торговец и несколько покупателей — в основном, пожилые люди с авоськами.

После Екатеринбурга такое запустение немного шокировало меня и приводило в уныние, но постепенно начала привыкать. Суетная столица была где-то далеко-далеко, словно в другом мире, и теперь туда даже возвращаться не хотелось.

Я читал очередную газетную статью, когда в трактир зашли пятеро парней. Двоих узнал сразу — это были ребята, которые прошлый раз пристали на улице с угрозами. Сделал вид, что не замечаю их. Только драк с местной шпаной сейчас не хватало.

Но проблема оказалась в том, что они были настроены совсем иначе.

— Вот это да! Кто к нам забрёл! — воскликнул знакомый мне увалень с бычьей шеей и козлиной бородкой. — Курсант, ты случаем не заблудился?

— Нет, я не заблудился, — спокойно произнёс я, откладывая газету.

— А мне думается, ты заплутал маленько. Тебя сюда звали?

— Да. У меня здесь встреча.

— И с кем же?

— А это не твоё дело. Не мешай.

Парень с бородкой опёрся на стол обеими руками и наклонился ко мне:

— Мы вас предупреждали, чтобы не совались в посёлок? Предупреждали. А вы так и прёте сюда. Слова человеческие не понимаете? Тогда давай выйдем, объясню иначе.

Я вздохнул. Ну что за тупой баран? Сам же напрашивается…

Глава 16

Возникла непредвиденная проблема. Скоро должна была состояться важная встреча, а тут местная шпана нарисовалась совсем не кстати.

Иной в моей голове, как всегда, твердил, что их надо убить и поглотить энергию, но данный вариант я отмёл сразу. Скорее всего, мне предстоит сотрудничать с местными жителями, и расправа над парнями не поспособствует этому. И это не говоря уже о возможных проблемах с полицией. Значит, придётся просто надрать им задницы. Пять человек со слабой энергетикой — на такая уж и грозная сила. Но… вначале стоило попытаться решить проблему мирным путём.

Широколицый малый с козлиной бородкой продолжал таращиться на меня, оперевшись руками на стол.

— Объясни нормально, — велел я, — что конкретно тебе от меня надо? Я сижу здесь, пальцем никого не трогаю, а ты приходишь, предъявляешь мне что-то. На пустом месте проблему создаёшь. Это нормально вообще?

— Нечего вам, лопухам, тут делать. Что непонятного? От вас одни проблемы, — со злостью в голосе проговорил мой оппонент.

— Пока проблемы тут только от тебя. Как видишь, я просто читаю газету.

— Хорош заливать. Сколько можно сюда лезть? Приходите тут, произвол устраиваете. Вали отсюда и не показывайся здесь больше никогда. И своим передай: если опять сунуться, будет как прошлый раз, а то и хуже.

Вероятно, он говорил про позапрошлое воскресенье, когда случилась стычка между местной шпаной и бандой Филина. А раз я тоже одет в форму, по ущербной логике этих идиотов выходило, что я — заодно с той компанией.

— Послушай мне внимательно, — я начинал терять терпение. — У меня нет никаких «своих», и я тебе не мешаю. Конкретно ко мне у тебя какие претензии?

Мой вопрос заставил парня замешкаться.

— Не хер вам тут околачиваться, что не ясного-то? — этот диалог его тоже стал раздражать. — Или по-хорошему уходишь, или я тебя выкину отсюда. Понял?

Доводы разума оказались бессильны, значит, придётся задействовать кулаки. Идиоты иначе не понимают.

— Хорошо, — я поднялся со стула. — Давай выйдем и решим, кто здесь останется, а кто уйдёт или, точнее, уползёт.

На секунду мы застыли, глядя друг на друга. Парни не хотели драться в трактире, да и я тоже. Мне ведь здесь ещё с человеком надо встретиться.

— Э, молодёжь, что тут происходит? Что столпились? — раздался резкий, отрывистый бас. — Егор, ты к кому опять пристал?

К нам быстрым шагом направлялся мужчина в плаще. Незнакомец выглядел лет на пятьдесят, носил длинные усы, в волосах его сияла проседь, а лоб бороздили глубокие морщины. Из-под тяжёлых бровей на нас смотрел тусклый усталый взгляд. Чувствовалась сильная энергетика.

— Дядь Петь, этот лопух уходить не желает, — парень с козлиной бородкой обернулся к вошедшему. — Мы сколько раз предупреждали их! А они всё лезут. Пусть в Москву едут. Нечего им тут разгуливать. Только проблемы создают.

Шпана сразу присмирела, а главный задира словно оправдывался перед вошедшим. Наверное, какой-то авторитет у них.

Мужчина окинул меня недовольным взглядом:

— И что этот курсант вам сделал?

— Так они две недели назад припёрлись сюда, задаваться начали…

— Он был среди них?

— Да фиг его знает. Кажись, нет, но…

— Тогда в чём проблема? Зачем клиентов распугиваешь? Драку здесь собрался устроить?

— Да ты чо, дядь Петь! — виновато воскликнул парень с козлиной бородкой. — Мы как раз уже выходить собрались, на улице поговорить.

— Вот и идите. А курсанта оставь в покое.

— Ладно, как скажешь. Мы вообще поесть зашли… Можно тут присядем где-нибудь?

— Это всегда можно. Только чтоб тихо вели себя, ясно?

Ребята обещали, что будут себя вести нормально, и пошл делать заказ. Грозный незнакомец спас меня от драки, точнее, спас этих клоунов от избиения.

— В моём заведении тебя не тронут, — проговорил усатый, когда мы остались наедине. — Если первый буянить не начнёшь, то и к тебе никаких нареканий не будет.

— Да я даже не собирался, — я снова уселся на стул. — Спокойно сижу, никого не трогаю.

— К курсантам в посёлке относятся настороженно. Но если ты не из тех, кто любит победокурить, то и бояться тебе нечего. А ты кого-то ждёшь?

Интересно, почему он так решил? Не он ли тот, кто мне нужен?

— Да, у меня назначена встреча, — ответил я.

— Во сколько?

— В двенадцать.

— Ты, случаем, не Кирилл Князев?

Я верно догадался. Передо мной стоял господин Рыбаков, с которым предстояло встретиться. Он оказался владельцем данного заведения, а заодно, видимо, имел какое-то отношение к местной компании охотников.

— А вы — Рыбаков?

— Верно, Пётр Рыбаков, — мужчина уселся напротив меня. — Так это, значит, тебя я должен в красную зону вести. Ты с какого курса?

— С первого.

— Только поступил, что ли?

— Верно.

Пётр вздохнул и покачав головой:

— Во дают… Совсем зелёный ведь. Поди, даже не охотился ни разу?

— Ну почему же? Было дело. И на иных, и на аномалии охотился.

— Ну хоть что-то… Ладно, я сейчас дела сделаю и вернусь. Жди здесь, никуда не уходи.

Рыбаков отправился на кухню, а спустя полчаса вернулся. Я всё это время читал газету, то и дело посматривая на компанию задир, которые завтракали за столиком в другом конце помещения. Они тоже кидали на меня неприветливые взгляды, но подходить больше не решались.

Вернувшись, Рыбаков сел на прежнее место.

— Сразу скажу, я ни капли не рад, что мне тебя навязали, — заявил он. — Но поскольку попросили серьёзные люди, придётся это сделать, хочу я этого или нет.

— Думаешь, буду мешать? — спросил я.

— А мне почём знать? Я тебя впервые вижу. Вообще, мы кого попало не берём. Вначале присмотреться надо, понять, что человек знает, что умеет, а потом уже потихоньку учить. А не так, с бухты-барахты. Но в твоём случае придётся сделать исключение.

— Я же сказал, я был на охоте, я знаю, с чем придётся столкнуться.

— И когда успел?

— Три недели назад, когда здесь выброс случился.

— А, помню. Тогда одна мелочь пузатая вылезла. А красной зоне, знаешь ли, твари посильнее обитают. И пятого, и десятого уровня встречаются. Охота — это целая наука. И получается, мне тебя учить придётся, возиться с тобой, как с маленьким.

— Я всё схватываю налету. Напрасно беспокоишься, — заверил я.

— Ну это мы посмотрим. Бахвалиться-то всякий может, а вот как до дела доходит… по-разному все себя ведут. Уровень какой?

— Четырнадцатый.

— Ну хоть с этим порядок. Ладно, глядишь, и не пропадёшь. Но учти, у нас тут не ясли. Полезешь на рожон — не обессудь, ради тебя ребята шкурой рисковать не будут. И я — тоже. И плевать, кто тебе покровительствует.

— Понял. Не вопрос.

— Костюм есть? С модуляционной пушкой умеешь обращаться?

— Не умею. Костюма нет.

— А как ты охотился тогда?

— У меня свои методы. Думаешь, за меня стали бы просить, если бы я совсем ничего не умел?

— А мне почём знать? Нам-то никто ничего не объясняет. Сказали — бери и учи. Куда мне деваться? Вот и придётся… — Рыбаков вздохнул. — Ладно, сообразим что-нибудь. Пушку, поглотитель и нож я тебе выдам, а вот костюм — нет. У наших не всех они есть. Поедешь без него. В общем, так. Отправляемся сегодня вечером. Доезжаем до стоянки в жёлтой зоне, готовимся, ночуем, а завтра рано утром топаем к красную зону. Скорее всего, до полуночи вернёмся. Обычно работаем группами по два-три человека, в зависимости от обстоятельств. Кто поопытнее и посильнее, ходит в одиночку. Ты пойдёшь со мной. Во всём слушаешься моих указаний, и чтоб ни на шаг от меня не отходил. Это понятно? Добытую энергию делим пополам.

— Всё понятно. А ты сам-то давно охотишься?

— Да лет двадцать уже. С меня тут всё началось. Получил статус «витязь», отправился на вольные хлеба, с тех пор промышляю.

— Так ты тоже служил в защитниках?

— А как же! Как я по-твоему статус и лицензию получил? Отслужил в жёлтой зоне, сколько полагается, уволился, теперь живу здесь.

— И как? Хороший заработок?

— Не жалуюсь. На жизнь хватает.

— А почему не переедешь в Екатеринбург или в другой большой город?

— Потому что здесь есть красная зона, а там нет. Ещё вопросы имеются?

— Пока нет.

— Значит, так. Сейчас сколько? Двенадцатый час? В три час чтоб был здесь как штык. Приеду, заберу. Детали по дороге расскажу. Целый вечер будет на подготовку. Надеюсь, ты парень толковый, быстро разберёшься. Иначе даже не знаю, как с тобой быть.

— Понял. А тут есть, где скоротать время? Достопримечательности какие-нибудь?

— Ну ты насмешил, — хмыкнул Рыбаков. — Достопримечательность? В этой деревне? Даже не знаю… на пустыню сходи полюбуйся.

— Насмотрелся уже.

— Тогда без понятия, куда тебя отправить. В кино сходи.

— У вас даже кинотеатр есть?

— Разумеется, есть! На соседней улице. В общем, развлекайся, как знаешь, а мне пора. В три чтоб был. Не опаздывай.

Рыбаков поднялся и быстрым шагом вышел из заведения.

Если здесь есть кинотеатр — это хорошо. Будет чем заняться следующие три часа. Но вначале я решил сходить в гости к Наде. Если у неё выходной, есть шанс застать её дома. Может быть, вместе время проведём.

Я сложил газету, поднялся и направился к выходу.

— Эй, курсант, — позвал меня парень с козлиной бородкой.

— Тебе чего? — я остановился.

— Пойди сюда. Да ты не бойся, бить не будем.

— Приятель, это не мне тебя, а тебе меня надо бояться. Говори, чего хотел.

— Да просто поболтать. Я же не знал, что ты — знакомый Саныча.

— Теперь знаешь. А разговаривать у меня времени нет, — я развернулся и вышел на улицу. Болтать ещё с ними… На хрен они мне сдались?

— Ты не слишком-то задавайся, — проговорил мне в след парень.

Кино всё же пришлось смотреть в одиночку. Дома у Нади никого не оказалось. Дверь мне не открыли, на телефонный звонок она тоже не ответила, и я поплёлся в кинотеатр. Народу было мало, в небольшом зале сидели всего человек пять.

Когда вернулся в трактир, чтобы пообедать, компании уже не было. За столиками сидели совсем другие люди. Заказал первое, второе и чай, устроился на прежнем месте и спокойно поел, а потом продолжил чтение газеты.

Рыбаков немного задержался. Когда он вошёл в заведение, часы показывали двадцать минут четвёртого. Он был одет по-походному: в полувоенные брюки, бежевую куртку и кепку. Я к тому времени тоже подготовился к выезду и переоделся в полевую форму.

Перед трактиром стоял старый китайский внедорожник на больших колёсах. На двери виднелась вмятина, на крыше были установлены фары, на бамперах — кенгурятники. Автомобиль был специально переоборудован для мест, куда нам предстояло отправиться.

Я забрался на место рядом с водителем, кинул рюкзак на заднее кресло. В салоне лежали баулы и две винтовки в чехлах, а багажный отсек занимали крупногабаритные чёрные ящики. На приборной панели была установлена рация.

— Неплохая машина, — отметил я.

— Для охоты, — коротко ответил Рыбаков, заводя мотор.

Внедорожник заурчал, рывком тронулся с места и покатил в сторону Москвы, но сразу за посёлком мы свернули на разбитую дорогу — ту самую, на которой меня чуть не ограбили в первый день. Проехали мимо заброшенного завода и остановились.

— Вылезай, — велел Рыбаков. — Будешь учиться стрелять. Иначе толку от тебя… — он выбрался из салона, достал с заднего сиденья два чехла с оружием.

За территорией пустующего предприятия оказалась зелёная полянка. В кустах тёк ручей, а среди зарослей виднелись старый грузовик и останки автобуса.

— Почему местные не хотят, чтобы курсанты ходили в посёлок? — спросил я, шагая за Рыбаковым.

— Много причин. Ваши часто напиваются и буянят. А недавно случай был. Троих человек убили. Как раз тут неподалёку.

— Курсанты?

— А больше не кому.

— Вот же сволочи… — я сделал вид, что удивлён данным фактом. — А почему убийц не ищут?

— Почему? — Рыбаков остановился и повернулся ко мне. — А сам как считаешь? Думаешь, ваше начальство позволит ищейкам у себя рыскать?

— Да без понятия. Вот и спрашиваю, — внутренне я вздохнул с облегчением. Значит, меня искать никто не будет.

— Держи винтовку, — Рыбаков вручил мне чехол с оружием. — Здесь будем тренироваться. У нас на всё про всё часа два. Потом народ подтянется, и выдвигаемся на исходную позицию. Слушай внимательно всё, что скажу, и запоминай. Если есть вопросы, задавай сейчас. В красной зоне времени не будет.

Я взял чехол. Оружие оказалось весьма увесистым. Расстегнул, извлёк короткоствольную винтовку с небольшим оптическим прицелом.

— «Удар-3», — объяснил Рыбаков. — Старая но очень неплохая модель. Прицел двухкратный. Но можно его и вовсе снять, чтоб не мешался. Бить иных издалека смысла нет. Главное в нашем деле что? Собрать энергию. А если подстрелишь иного за километр, так пока до него добежишь, он уже рассеется.

Я мало что знал о модуляционном оружии. На уроках нам пока давали лишь общие сведения, касающиеся энергетики — углубленные по сравнению со школьной программой, но, в целом, ничего кардинально нового. Изучение специального оружия, доспехов и прочего снаряжения планировалось лишь на следующий год. Но благодаря усилиям моей кураторши, я имел возможность сделать это уже сейчас.

Устройство модуляционной винтовки было действительно в разы сложнее, чем у обычного автомата, но часа оказалось достаточно, чтобы разобраться в общих чертах.

Винтовка работала за счёт батареи, которая заряжалась энергией человеческого тела. Цевьё выполняло роль проводника. Необходимо было зажать кнопку и направить поток энергии в ладонь. Когда на верхней части ствольной коробки зажигался световой индикатор, зарядку следовало прекратить. Если у стрелка низкий уровень, он мог ощутить кратковременную усталость, я же не почувствовал ничего, хотя динамический показатель энергетики резко понизился, как после долгой физической нагрузки.

Оружие стреляло волновым импульсом. Заряда батареи хватало на один-десять выстрелов в зависимости от мощности, которая настраивалась регулятором.

Для уничтожения иного необходимо было разрушить его энергетическую структуру. У иных отсутствовали какие-либо внутренние органы, поэтому не имело значения, куда ему стрелять — в голову или в корпус. Как только существо получало критическое повреждение, его жизнедеятельность прекращалась и начинался процесс распада.

И тут важно было как можно скорее добраться до трупа и собрать энергию, поскольку та очень быстро «выветрилась». В идеальных условиях убитое существо отдавало десять процентов от общего баланса, но 7–8% — тоже считалось отличным результатом.

Кроме регулятора мощности, на ствольной коробке имелись регуляторы дальности стрельбы и ширины волны. На больших дистанциях невозможно было произвести мощный выстрел, но это и не требовалось, поскольку иных старались убивать с близкого расстоянии.

У Рыбакова была более современная модель, она имела ствол подлиннее и более ёмкую батарею, однако конструкция винтовки ничем не отличалась.

Так же мой наставник объяснил, как работает поглотитель. Поглощение требовало определённого искусства, но я и так умел это делать, причём без каких-либо приборов.

Помимо винтовки охотники и защитники носили при себе ножи, оснащённые батареей. Та располагалась в рукояти, и когда нож ложился в ладонь, клинок приобретал особые свойства и светился синими. Подобным оружием иных уничтожали наши предки в стародавние времена, теперь же оно являлось всего-лишь вспомогательным инструментом на случай близкого контакта, которого, по Рыбакова, следовало всячески избегать.

У энергетического холодного оружия имелся лишь один недостаток — к заряженному клинку было опасно прикасаться.

После того, как инструктаж был проведён, я зарядил батарею и потренировался в стрельбе. Мишенью стал старый автобус в зарослях. В местах попаданий образовались небольшие круглые отверстия. Волновой импульс не производил сильных разрешений. Из модуляционной винтовки даже лёгкий бронежилет пробить было проблематично. Главным назначением такого оружия являлось уничтожение существ, состоящих из чистой энергии.

Отстреляв с разными настройками два заряда, я в очередной раз заполнил батарею. К сожалению, бесконечными они не были: самых современных хватало максимум на сотню зарядов.

Послышался звук мотора.

Мы вернулись к дороге. Рядом с автомобилем Петра остановился пикап с жилым прицепом. Я глазам своим не поверил: в машине сидела Надя, а за рулём — её брат Михаил. Они тоже были одеты в походные куртки и штаны.

Оба вылезали, подошли к нам.

— Здорова, дядь Петь, — Михаил обменялся с Рыбаковым рукопожатием и удивлённо уставился на меня. — А ты тут что делаешь?

— Знаете друг друга? Тем лучше. Вместе поедем, — сказал мой наставник. — Кирилл будет с нами охотиться.

— Привет, даже не думала, что ты будешь с нами, — Надя тоже вид имела удивлённый. — А разве вас отпускают… вот так?

— Я тоже не ожидал тебя здесь встретить, — ответил я. — Думал, ты — обычная официантка в трактире, а ты оказывается — храбрая охотница на иных.

— Подрабатываю, — Надя загадочно улыбнулась.

— Я — тоже. У нас жалования низкие.

Следом подъехал старый армейский внедорожник с брезентовым верхом. Оттуда вылез знакомый бугай с козлиной бородкой и его приятель, которого я тоже видел среди компании задир.

Несмотря на первое удивление, ребята приняли моё присутствие, как должное. Вопросов не задавали, претензии не предъявляли. Дядя Петя, как я уже понял, был для всех непререкаемым авторитетом. Никто ему перечить не смел.

Было почти семь, когда наш отряд расселся по машинам и двинулся дальше по разбитой дороге. Мы с Рыбаковым ехали первыми, остальные держались позади.

Вскоре опять началась пустыня. Сухая земля, поросшая низкорослыми кустами и деревцами, раскинулась до самого горизонта. То справа, то слева появлялись группы заброшенных построек. Разбитый асфальт закончился, и автомобиль затрясся по глинистой колее, расплёскивая непросыхающие из-за обильных дождей лужи. Мы проехали оазис с редкими соснами и снова оказались в пустоши.

Всю дорогу я приставал к Петру с расспросами, и ему ничего не оставалось, как отвечать на них, хотя он, чувствовалось, не горел желанием заниматься болтовнёй. Тем не менее, он поведал много интересного.

Пётр является главарём небольшой группировки охотников, проживающих в Царицыно. Под его началом была, как местная молодёжь, так и те, кто приехал сюда ради добычи энергии. Лицензии, правда, у многих отсутствовали, но здесь это никогда не являлось проблемой. Защитники из одинцовской части Петра знали и закрывали глаза на некоторые нарушения. Большинство здешних охотников были обычными ребятами, искавшими способ вырваться из нищеты. И многим это удавалось. Скопив средства, они уезжали в столицу и начинали новую жизнь.

Сам же Пётр считал это место своим домом и никуда уезжать не хотел. Он родился и вырос в этих краях, здесь же служил. По его словам, ещё пятьдесят лет назад тут были зелёные поля и леса, но из-за частых выбросов омертвевшей земли год от года становилось всё больше.

Вдали показались дома. Одинцово — заброшенный городок на краю жёлтой зоны. Там находилась военная часть. Но мы туда не поехали — свернули за несколько километров до ненаселённого пункта.

— Сейчас мы едем по жёлтой зоне, — сказал Пётр. — Тем, у кого нет лицензии, здесь нельзя находиться. Но тебе волноваться не о чем. У тебя… свои покровители.

Вероятно, он имел ввиду СКИФ. В этом Пётр был абсолютно прав: с такими покровителями никакая лицензия не нужна, чтобы попасть в жёлтую или красную зону. В общем-то, они сами меня сюда и послали.

Мы заехали на пригорок, спустились вниз, пересекли вброд мелкую речушку. Впереди показался очередной оазис, поросший редким лесом. Солнце уже достигло горизонта, и над кронами деревьев разливалось зарево заката.

— Заночуем там, — сказал Пётр. — Здесь жёлтая зона, здесь безопасно. А завтра подъём в пять и отправляемся каждый на свой участок.

Вдруг Пётр затормозил и стал вглядываться в заросли. Я тоже заметил объект, который привлёк его внимание — деревянную будку, похожую на деревенский сортир, что стояла рядом с ближайшей сосной.

— Что-то не так? — я тоже разглядывал объект, но не находил в нём ничего подозрительного.

— Этого тут раньше не было, — проговорил Пётр.

— Что это значит?

— А это значит, что плохи дела. Там аномалия.

— А они разве появляются в жёлтой зоне?

— Всякое бывает. Едем на другую стоянку.

— Почему не уничтожим её?

— Если тут аномалия — это плохое место. Никогда не ночуй там, где появляются аномалии.

Пётр взял манипулятор автомобильной рации:

— Внимание всем отрядам, говорит Пустынник. На стоянке «Сосновый лес один» обнаружена аномалия. Внимание всем отрядам, на участке «Сосновый лес один» обнаружена аномалия. Как поняли? Тем, кто со мной — сейчас поедем на другую стоянку.

Один за другим в динамике отозвалось несколько человек, подтвердив, что всё прекрасно поняли. Помимо нашей компании, в красной зоне сегодня охотились ещё три отряда из Царицыно. Все они подчинялись Петру.

А иной внутри меня чуял добычу. Аномалия, особенно столь крупная — ценный источник энергии. Как я мог такое упустить? Деревенский сортир надо было убить.

— Я пойду и расправлюсь с ней, — сказал я.

— Нет. Держись от этого дерьма подальше. Пусть защитники разбираются.

— Почему? Это просто аномалия.

— Просто? — у Петра аж глаза на лоб полезли. — Сразу видно — зелёный, как весенняя трава. Да они писец непредсказуемы. Знаешь, сколько парней на них погорело? Поэтому запомни ещё одно правило: если хочешь подольше прожить, обходи аномалии стороной.

— Я уже встречался с аномалиями, в том числе, с сильными. Не хочешь, сиди здесь. Я схожу один.

— Кокой же ты упрямец. Ну ладно, пошли. Сам убедишься.

Мы вылезли из машины, на запястья надели поглотители с ёмкостями для энергии, я на ремень прицепил ножны с энергетическим ножом, винтовку взял в руки. То же самое сделал Пётр.

Батарея моей винтовки была заряжена, регуляторы настроены на выстрел средней мощности с тридцати метров. Я шагал вперёд, влекомый одной целью — получить энергию. Даже на наставника внимания не обращал, который двигался немного позади. Я собирался подойти как можно ближе и расстрелять существо в упор.

Объект оказался самым настоящим деревенским сортиром с крошечным окошком в дощатой двери. Он выглядел очень обыденно, и даже не верилось, что это — аномалия.

Я поднял винтовку и направил ствол на деревянную кабинку, как вдруг она вздрогнула и поползла — поползла прямо на нас.

Глава 17

Деревянная кабинка, похожая на сортир, ползла нам навстречу. Не знаю, что он хотел сделать, возможно утопить нас в яме с говном, но намерения он имел явно не добрые.

— Стреляй в него! Не дай подойти! — крикнул Пётр.

Захлопали винтовки. Волновые импульсы продырявили дощатую дверь в нескольких местах. Деревенский сортир, поняв, что с нами шутки плохи, резко остановился и пополз в обратном направлении.

— Уходит, — Пётр сделал последний выстрел и стал заряжать батарею.

— От меня не уйдёт, — я кинул оружие на траву, выхватил нож и ринулся вдогонку.

— Стой! Куда?! — возмутился мой наставник, но меня его окрик уже не мог остановить.

Я думал лишь об одном: надо поглотить энергию, чего бы это ни стоило.

Внезапно кабинка останавливается, дверь распахивается, и оттуда вылезают склизкие чёрные руки. Я мчусь прямо на существо, в ладони синим светом горит нож.

Подбегаю. Чёрные руки пытаются схватить меня. Рублю ножом направо и налево. Существо отдёргивает повреждённые конечности и тянет другие. Склизкие пальцы цепляют мою одежду, но сразу же получают удары синим лезвием, которое оставляет глубокие порезы.

Склизкая масса внутри кабинки разверзается большой беззубой пастью. Бью ботинком тушу, хватаю очередную конечность и одним ударом срубаю её. Режу следующие две. Существо уже не пытается меня достать, оно закрывается руками и отмахивается, но мой нож раз за разом вонзается в плоть.

Раздаются выстрелы. Пётр зашёл боку и лупит по существу из винтовки. Я же продолжаю кромсать аномалию ножом.

— Отойди! — кричит Пётр и продолжает стрелять. Даже внимания не обращаю. Вот прям всё брошу и отойду! Я уже почти добил эту тварь…

Существо обмякло. Длинные чёрные руки, у которых наблюдалось по два и даже три локтевых сгиба, повисли плетьми. Ещё один тычок ножом — аномалия вздрагивает и замирает. Забыв об уговоре, прикладываю ладони к склизкой массе и вбираю энергию — всю до последней капли. Пятьдесят четыре единицы — неплохо, но до пятнадцатого уровня пока не хватает.

— Сильная сволочь, — я отошёл и сел на траву, справляясь с обычной после поглощения столь большого количества энергии тяжестью.

Пётр молча подошёл к аномалии и приложил руку к мёртвой плоти, которая местами уже начала превращаться в прах.

— Ты что, всю энергию высосал? — возмутился он.

— Да, извини, забылся. Следующая тварь твоя.

— Ладно, вставай и пошли. Если одна аномалия появилась, могут и другие быть. Плохое это место для стоянки.

Я поднялся и поплёлся за своим наставником.

Мёртвая туалетная кабинка с растущими из дверного проёма руками медленно обращалась в прах и испарялась. Интересно, какую ещё идиотскую форму аномалии умеют принимать? Пётр был прав, когда говорил, что эти твари совершенно непредсказуемы.

Он поднял с травы брошенную мной винтовку:

— Держи и не бросай больше. Аккуратно обращайся с оружием. Оно — залог твоей жизни в этих диких землях. Или ты всех иных ножиком собрался затыкать?

Я повесил винтовку на спину. Нож лежал, как и прежде, в ножнах. Чтобы убивать существ, мне не требовалось ни первого, ни второго, но Пётр этого не знал.

— Да хоть голыми руками, — проговорил я. — Главное, энергию добыть.

— Нет, парень, главное — с жизнью не расстаться, — возразил Пётр. — Если сдохнешь, энергия тебе уже не понадобится.

Надя, Миша и Егор с приятелем Сашей ждали нас с оружием в руках, готовые, если понадобится, вступить в бой.

— Всё нормально, дядь Петь? — спросил Миша. — Аномалию завалили? Откуда она здесь?

— Порядок. По машинам, ребят, — приказал Пётр, — здесь нельзя ночевать. Едем на другую стоянку. Надеюсь, хоть там этого говна нет.

Мы вернулись в машины. Колонна двинулась дальше. Скоро сосны и испаряющаяся аномалия остались позади, а впереди, как и прежде простиралась пустыня, поросшая редкой чахлой растительностью.

— Ты так больше не делай, — наставлял меня Пётр, недовольный тем, что я попёрся на аномалию вопреки его приказу. — Понимаю, силы полно, но в красной зоне есть твари, с которыми не каждый аристократ справится. Сейчас всё обошлось, но однажды можешь нарваться на такое, что мало не покажется. Самоуверенность многих охотников сгубила. Если в могилу торопишься, то не мне тебя останавливать. Беда в том, что других подставишь.

Я слушал и делал вид, что соглашаюсь. Мне бы только понять, как эта охота происходит, а там уж и сам как-нибудь разберусь, что делать.

Миновали поле и остановились возле озера, на берегу которого возвышалась пустующая церковь с обрушенным куполом и огрызком колокольни, что поднимался одиноким перстом над бескрайним простором. Здание вырисовывалось зловещим силуэтом на фоне темнеющего неба.

Пётр заглушил мотор, и мы принялись вытаскивать из багажника ящики, в которых лежали разобранный локатор и силовой костюм.

Первым делом Пётр и Михаил собрали локатор. Тот крутился на высокой мачте, разыскивая существ в радиусе три километра. На наше счастье иных поблизости не оказалось. Ночевать рядом с этими тварями никто из присутствующих не собирался.

Помимо энергетических существ, локатор так же фиксировал завихрения. Они обозначались шумовыми помехами на экране. Их в окрестностях оказалось предостаточно.

— Откуда столько завихрений? — спросил Егор, который стоял рядом и таращился на экран. — Прошлый раз столько не было.

— А сейчас есть, — ответил Пётр. — Потому что выбросы был недавно.

— Выбросы? — переспросил я. — И много их?

— Достаточно. Не скажу, что много, но в последнюю неделю хватало.

— И зачем мы поехали, если здесь выбросы? — мне, наоборот, казалось, что ездить надо тогда, когда их нет.

— А на кого, по-твоему, мы бы охотились, если б их не было? — Пётр оторвался от экрана и посмотрел на меня, как на идиота. — Когда иные появляются? Когда выбросы происходят. Нет выбросов — нет иных, нет охоты. Логично?

— Обосрался, что ли? — хмыкнул Егор. — Если в штаны наделал, так езжай в свою школу, пусть твой унтер постирает.

— Я тебе сейчас лицо постираю, — парировал я.

— А ну цыц оба! — одёрнул нас Пётр. — При мне чтоб никаких ссор. Мы здесь не для этого собрались.

— Всё-всё, дядь Петь, молчу, — ответил Егор и кинул на меня насмешливый взгляд.

Пётр и Егор с приятелем поставили три одноместные палатки. Миша и Надя собирались ночевать в трейлере, а мне предстояло спать во внедорожнике, разложив переднее сиденье. Затем мы принялись кипятить воду и разогревать пищу на походной горелке. Час был поздний, на улице окончательно стемнело. Работали и ели при свете обычных налобных фонариков.

После ужина отправились готовиться ко сну. Завтра собирались встать в пять утра, чтобы с рассветом выдвинуться в красную зону.

Миша забрался в трейлер, а Надя возилась в салоне пикапа. Тут-то я её и подловил:

— Помочь чем-нибудь?

— Спасибо, но нет. Мы уже спать укладываемся. Завтра вставать очень рано. Поэтому ты тоже ложись, если не хочешь ходить сонным весь день.

— Не привыкать. Курсанты всегда не досыпают. Как жизнь вообще?

— Да, как обычно. А у тебя?

— Не могу сказать то же самое. Прежде я жил совершенно иначе, а теперь всё изменилось. Приходится постепенно привыкать. К тебе больше не пристают?

Надя достал из бардачка складной ножик, салфетки и закрыла дверь:

— А ты думаешь, ко мне каждый день пристаёт кто-то?

— Такая красивая девушка и работает в таком месте… Я думаю, часто.

Надя хихикнула:

— Ну тут ты не прав…

— Да неужели?

— Я же говорила, что могу за себя постоять. А ещё у меня брат есть, которые, если надо, вломит кому угодно. Хотя обычно я и сама справляюсь. Так что твоё беспокойство совершенно напрасно, — на губах Нади сияла улыбка. Наверное, ей понравился комплимент.

— Грозная у вас семейка.

— На самом деле, у нас в посёлке не такие уж плохие люди, как тебе кажется. Всегда помогут, в беде не оставят. Не то что у вас в столице. А даже если и буянят по пьяни, обычно меру знают.

Да уж, хорошие люди, ничего сказать, подумал я. Особенно те трое, которые хотели мне имплант из башки вырезать. Просто образец добродетели! Наверное, помочь пытались. Интересно, Надя знает, чем её бывший парень промышлял?

— Не хочешь пройтись перед сном? — предложил я. — Прогулка на свежем воздухе полезна.

— Ну… — она притворилась, что думает, словно желая меня подразнить. — Даже не знаю, спать пора, а с другой стороны… можно и прогуляться полчасика. Сейчас, подожди секунду.

Надя забежала в трейлер и выскочила обратно.

— Холодно стало. Осень, — она застегнула свою походную куртку до самого горла. — Хорошо, что у нас обогреватель есть.

— Предлагаю сходить к тому разрушенному зданию, — сказал я. — Ты как на это смотришь?

Церковь была недалеко, в пяти минутах ходьбы.

— Пошли, — легко согласилась Надя.

Мы прогулочным шагом направились в сторону чёрного силуэта, воздвигнувшегося на фоне ночного неба.

— Хотел тебе позвонить, но нам телефонами запрещено пользоваться, — сказал я.

— Как у вас всё строго!

— Да, и расписание дикое. Постоянно либо уроки, либо тренировки. А меня ещё наказали в довесок и никуда не отпускали на выходные.

— Что же ты такое натворил?

— Ничего особенного. Всего лишь поругался со старшим по званию, — разумеется, я не стал открывать всей правды.

— Ты там поосторожнее.

— Я всегда предельно осторожен. А ты тут бывала раньше?

— Конечно! Это одна из наших стоянок. Там начинается красная зона, — Надя махнула рукой в сторону горизонта, — а здесь можно устроить привал, отдохнуть.

— Часто ездишь сюда?

— Да я бы не сказала. Может, раз в месяц, а бывает и того реже. За год всего шесть, семь… — Надя стала загибать пальцы, — девять раз ездила.

— А вообще давно катаешься в красную зону?

— Года полтора назад начала, а Миша уже четвёртый год с Петром Санычем работает. Даже костюм себе купил.

— А ты?

— А я ещё нет. Только уровень немного подкачала — всё, на что пока хватило тех крох, которые я насобирала. А у тебя есть костюм?

— Нет. Пока нет.

Мы добрались до церкви. Свет Надиного фонарика осветил потрескавшиеся кирпичные стены, тёмные дыры окон и арку дверного проёма.

— Зайдём? — спросил я.

— Туда не зайдёшь, — объяснила Надя, — крыша и станы рухнули внутрь. Там сплошные завалы. А раньше здесь было красиво, — вздохнула она.

— Да-а, можно себе представить. А теперь — безжизненная пустошь.

— У меня есть набор открыток со старыми видами разных мест. Представляешь, эта церковь там тоже есть.

— Правда? Покажешь?

— Ну… если зайдёшь как-нибудь в гости.

Ага, намёк понят. Обязательно зайду! Только бы из этой долбаной спецшколы вырваться.

— Приглашение принято, — ответил я.

— А вообще, тут жутковато, — продолжала Надя. — Особенно ночью. Постоянно думаешь о том, что совсем недалеко красная зона и эти твари синие бродят…

— Не переживай. Если они нападут, я тебя в обиду не дам.

Надя рассмеялась своим звонким голоском:

— Спасибо, конечно, но пусть лучше Мишка защищает. У него костюм есть, а у тебя — нет. Без костюма мы для них — лёгкая добыча. Ты же с Петром Санычем идёшь, да? Держись всегда с ним, ладно? У него тоже костюм есть, и он очень опытный, уже много лет охотится… Слушай, может, пойдём назад? Уже замёрзла немного.

Мы ушли далеко. На берегу озера мелькала одинокая жёлтая точка чьего-то налобного фонарика. Больше ничем люди в лагере себя не выдавали.

— Пошли, — согласился я.

За болтовнёй о всяких пустяках добрались до лагеря. Надя пожелала мне спокойной ночи и удачи в первой охоте и ушла в трейлер, а я залез в большеколёсный внедорожник, разложил переднее сиденье и попытался уснуть. Получилось не сразу. Иной в моей голове долго мучил меня диковинными картинами. В предвкушении охоты он снова активизировался, внося сумбур в мои мысли.

Пётр разбудил меня рано. Затянутое рваными облаками небо едва начало светлеть, но все уже были на ногах и готовились к предстоящему мероприятию.

Миша, Егор и Саша уже облачились в силовые костюмы — у них были старые модели, отдалённо напоминающие пластиковый рыцарский доспех с противогазом (точнее, с маской, напоминающей противогаз) вместо шлема. Читал, что такая броня весила гораздо больше, чем новые армейские образцы. Но на чёрном рынке, видимо, только её и можно было достать. В похожий костюм нарядился и Пётр, но если у остальных доспех имел тёмно-серый окрас, а у него — бежевый камуфляжный.

Позавтракали. Пётр открыл карту и распределили территорию между тремя отрядами, после чего мы сели по машинам и выдвинулись на участки. Группа Миши и Егора поехали в одну сторону, мы с Петром — в другую. Возле церкви остался только жилой прицеп.

Мы остановились в поле рядом с невысоким холмом. Вылезли. Пётр надел поверх костюма ранец с небольшим локатором, который вращался у него над головой, разыскивая иных. На лицо натянул резиновую маску с круглыми «глазами». Я же нёс рюкзак, забитый продуктами и едой — дневной запас для нас обоих.

— Держись за мной, — донёсся из-под маски голос. — Вперёд не лезь. Когда скажу стрелять — стреляй. И без самодеятельности, как прошлый раз. Всё ясно?

— Да, — ответил я.

— Батарея заряжена? — Пётр посмотрел на индикатор на ствольной коробке моего оружия. — Заряжена. Хорошо.

Мы двинулись вверх по пологому склону. Пётр держал в одной руке винтовку, в другой — планшет, соединённый с ранцевым энерголокатором.

— Часто охотники погибают? — спросил я.

— Бывает, — проговорил Пётр. — Обычно те, у кого костюмов нет, и кто постоянно в самое пекло лезет. Пластины защищают от иных. Без них — сразу смерть. А ещё бывает, сильные твари попадаются. Поэтому без локатора сюда нос не суй. Видишь, на экране точки, — он показал планшет, на котором отображались четыре еле заметные крупинки. — Это светлячки… иные первого-второго уровней. Если увидишь жирное пятно, обходи его стороной. В большие скопления тоже соваться нельзя. Мы как делаем: ищем слабых, которые по две-три штуки бродят, идём к ним и расстреливаем в упор. Ну и собираем их. Будешь следовать этому простому правилу — и жив останешься, и энергию соберёшь.

— А ты в местах силы бывал? Там, говорят, можно хорошо поживиться. Кристаллы и прочее…

— Если у тебя нет пятидесятого уровня, туда лучше не соваться. У меня нет, и у тебя тоже. Поэтому забудь. А кристаллов и так полно. В любой точке выброса найдёшь, если защитники раньше не соберут. У нас как было. Едва выброс — сразу по машинам, и в путь. И пока там всё не вычистим, никто не возвращается… — Пётр резко замолчал, уставившись в экран, и мы продолжили путь в тишине.

— Далеко отсюда ближайшее место силы? — продолжил я допрос.

— Далеко, — ответил Пётр.

Иной в моей голов от разговоров про места силы снова возбудился. Готов был бежать туда хоть сейчас. Что ж этих тварей так тянет в эти места силы!

— Стоп, — Пётр поднял руку. — Они близко. Трое. Похоже, вон за теми кустами. Слабенькие совсем. Сейчас быстро разделаемся. Оружие держи наготове. Они побегут к нам, захотят сожрать, но если будешь стрелять раньше времени, только спугнёшь. Поэтому жди моей команды. Подпустим очень близко, имей ввиду.

— Я готов.

— Тогда пошли.

Я и Пётр направились к кустам на пригорке. За складками местности и растительностью иных было невозможно разглядеть. Но они и сами нас почуяли. Когда мы подобрались совсем близко к кустам, из них выскочило мелкое человекоподобное существо, источающее синеватое свечение, а следом вышли ещё два таких же. Они побежали к нам.

— Целься в самого дальнего, — крикнул Пётр. — Я возьму первых двух. Подожди немного…

Первый иной был уже совсем близко.

— Огонь! — крикнул мой наставник, и его винтовка захлопала частыми выстрелами.

Первое существо, получив три попадания, упало на землю, за ним — второе.

Я выстрелил в иного, который бежал последним. Волновой импульс ударил в тело существа, и во все стороны полетели синие брызги. Иной споткнулся, чуть не упав, развернулся и бросилось прочь. Вторым выстрелом я попал ему в спину, и иной плюхнулся ничком. Третьим — добил его. Над трупом взвилась синяя дымка — энергия начала уходить в пустоту.

— Ты с аномалии забрал энергию, я с этих троих заберу, — заявил Пётр. — Помнишь ведь уговор? Пополам всё.

— Помню, — согласился я.

— А потом будем вместе собирать: половину я, половину ты. А вообще молодец, быстро среагировал. Бывает, теряются люди в первый раз… — он присел рядом с дохлым иным, приложил к нему руку с поглотителем, и труп постепенно исчез. Та же участь постигла остальных двух.

«Он крадёт нашу силу, — шептал иной в моём мозгу. — Убей его».

«Да-да, я в курсе, — мысленно ответил я. — Тебя забыл спросить. Сиди и не рыпайся».

Мы двинулись дальше, и вскоре Пётр объявил, что впереди — ещё четыре существа.

— Кучно пошли, — отметил он. — Грибное место.

На этот раз получилось не так удачно, как первый. Два существа побежали к нам, мы открыли по ним огонь, а другие два удрали. Попытались их догнать — бесполезно. Теперь они нас боялись.

С убитой твари мне досталось семь единиц энергии.

Поглощал я энергию, как и полагается, приложив руку с прибором к существу. Притворялся, будто собираю энергию в специальную ёмкость, а на самом деле впитывал её напрямую. Пётр пока не подозревал о моих способностях.

Часа два шли по пустоши. Ранцевый локатор Петра не показывал ни одной твари. Потеряли много времени, пока огибали овраг. Так и целый день можно было проторчать в красной зоне, не встретив ни одного существа, но мой наставник почему-то верил, что ещё найдём, чем поживиться.

Солнце поднялось уже достаточно высоко, прогрело землю. Было часов двенадцать, когда мы остановились, чтобы перекусить. Затем двинулись дальше.

Спустя ещё полчаса на пути встретилось озерцо. На противоположном берегу росли берёзки, подступившие близко к воде. Очередной оазис оказался довольно большой. Я даже не видел, где заканчивается плодородная зона. Но что важнее, локатор показывал на том берегу нескольких существ, причём одна из точек выглядела жирнее остальных.

— Сильный, — констатировал Пётр.

— Насколько сильный?

— Четвёртый уровень.

— Справимся?

— Ещё бы! Поставь мощность на два, ширину — на пять с половиной, дальность — двадцать метров.

Я сделал всё, как велел наставник, и мы двинулись в обход озера.

Мы шли меж берёзок, поднимаясь на возвышенность, когда среди стволов замелькало синеватое свечение.

— Этот слабый, — сказал Пётр. — Стой. Тут подождём.

Иной был мелкий и светился тускло. Он побежал к нам, и два мощных выстрела буквально разнесли его на куски. Нам с Петром пришлось собирать энергию с частей тела иного. Я впитал всего три единицы.

Но едва мы двинулись дальше, как Пётр скомандовал «внимание».

Мы замерли. Среди деревьев показался ярко-синий объект. Послышался треск сучьев. К нам спешило существо четвёртого уровня. Оно не только ярче светилось, но имело более насыщенный цвет и было крупнее своих низкоуровневых сородичей.

Но страха по-прежнему не было. Подсознательно я воспринимал это существо, как пищу, а не как потенциальную опасность.

Выждав, когда иной окажется метрах в десяти от нас, мы дали залп. Синие брызги полетели во все стороны. Существо шлёпнулось в траву, но тут же стало подниматься. В его туловище зияли две выбоины, от которых расходились трещины. Второй залп снёс иному полбашки и кусок плеча. Однако существо продолжало трепыхаться. Энергетическая структура не была разрушена полностью. Тогда Пётр подошёл ближе и выстрелил в упор. А мне пришлось заряжать опустевшую батарею моей винтовки.

— Ну неплохо, — подытожил Пётр. — Сильная тварь, но мы справились. Да я бы и один справился… — добавил он с некоторым сожалением.

Он первым собрал свою половину энергии. Я поглотил то, что осталось — шестнадцать единиц. Не знаю, обманул ли меня наставник. Возможно, и нет. По его словам, иные четвёртого уровня имели от трёхсот до пятисот единиц энергии, то есть, высосать можно было тридцать-пятьдесят единиц.

Мы двинулись через лес искать мелочь, которая шаталась поблизости, как вдруг зашипела рация, что висела у Петра на поясе.

— Пустынник, вызывает Крот! Пустынник, вызывает Крот! — твердил взволнованный голос. — У нас выброс! Егор мёртв. Вокруг полно тварей.

— Выброс? Ясно, — проговорил Пётр. — Срочно возвращайся назад, Крот. Как понял?

Ответа не последовало.

— Крот, как понял? — повторил Пётр.

Тишина.

— Грёбаный песок… Всем внимание, говорит Пустынник. На участке двадцать девять выброс. На участке двадцать девять выброс. Медведь, возвращаемся на базу немедленно. Остальные по обстоятельствам. Как поняли?

Три группы доложили, что они приняли информацию. Медведь же (это был позывной Миши) не отвечал.

— Медведь, как слышишь, ответь. Медведь, приём! — пытался достучаться Пётр до второго отряда, но отвечало ему лишь шипение динамика.

Ситуация выглядела паршиво. Где-то поблизости произошёл выброс, и две группы пропали из эфира. Егор погиб, что случилось с остальными — непонятно, но поводов для оптимизма не было.

— В общем, так, — проговорил Пётр, не добившись ответа от второй группы. — Возвращаемся немедленно к машине.

Вдруг горизонт осветила синеватая вспышка.

— Это выброс? — спросил я.

— Да, это выброс. Грёбаный песок… они что, сговорились все сегодня? Поторапливаемся.

Мы зашагали в обратном направлении, огибая пруд. Шли быстро, иногда переходя на бег. Это не отнимало много сил. Я молчал. Слова сейчас были неуместны. Думал лишь о двух вещах: о том, что Надя, скорее всего, погибла вместе со своим братом, и о том, что выброс закинул в наш мир множество существ, которых я могу… поглотить!

Возникла даже идея отправиться к месту выброса в одиночку, но потом я рассудил, что без машины буду долго выбираться. Пришлось усмирить свой пыл.

Почти всю дорогу Пётр молчал, время от времени вызывая по рации Медведя. Ответа не было. А у меня внутри что-то щемило. Надя погибла. Как жаль. Хоть мы и знакомы совсем недавно, а всё равно жаль.

Тем временем в небе гудел вертолёт. Вначале он пролетел над горизонтом в одну сторону, а через полчаса вернулся. Защитники из ближайшей военной части, скорее всего, одинцовской, уже осматривали окрестности.

Мы взбирались на пригорок, за которым остался наш внедорожник, как вдруг Пётр остановился и стал вглядываться в планшет. Я сразу понял, что его озадачило — локатор засёк большое скопление иных. Более двадцати штук. Эта толпа преграждала нам путь. Но что хуже, на экране высвечивались три жирные точки. По всем правилам следовало обойти это место стороной. Вот только там осталась машина со всем оборудованием.

Глава 18

Поднявшись на пригорок, мы с Петром спрятались за земляной складкой и стали наблюдать. Иные не реагировали. Они бесцельно бродили по округе, двое нарезали круги возле машины. Вдали, за растительностью, виднелось довольно крупное существо, издающее тёмно-синее свечение. Заметили мы и двух ярко-синих иных. Один был относительно близко, второй — бродил вдали.

Невозможно было подойти к внедорожнику, не спровоцировав всю эту толпу.

Из-под маски Петра донёсся бубнёж. Мой наставник ругался от досады.

— Надо добраться до машины, — сказал я.

— Надо, — проворчал Пётр.

— Давай подстрелим нескольких. Остальные разбегутся.

— Ага, разбегутся они… Видишь, сколько их? Помнишь, что я тебе говорил? Одно из основных правил: никогда не лезь на толпу.

— К чёрту правила. Нам нужна машина.

Плевать я хотел на правила. Для обычного светоносного они, может, и актуальны, но не для меня. Я видел перед собой лишь пищу, но никак не смертельную опасность, хотя тихий голос здравого смысла до сих пор удерживал меня от того, чтобы ринуться в бой.

— Не терпится распрощаться с жизнью? — Пётр поднял голову повыше, оглядывая окрестности. — Тебя высосут в две секунды, глазом не успеешь моргнуть.

— А что ещё делать? Сидеть здесь вечно?

— Да помолчи ты. Что ж такой нетерпеливый. Скорее всего, двинемся в обход.

— Так и до ночи можем не успеть.

— Это не такая большая проблема. К тому же здесь скоро будут защитники.

У меня внутри всколыхнулся протест. Как так? Приедут какие-то люди и заберут то, что может стать моим? Отдать им столько энергии?!

Единственное, что меня пока удерживало — нежелание подставлять своего наставника. Иначе, наверное, бросился бы в бой. А может, и нет… чёрт его знает. Иной в моей голове отчаянно боролся с чувством самосохранения.

Определиться с дальнейшими планами помогло внезапное событие. Одно из существ, которое околачивалось неподалёку, вдруг остановилось, повернулось и зашагало в нашу сторону. За ним потянулись ещё девять ближайших иных.

— Твою мать! — раздался под маской злой возглас. — Они нас почуяли. Как так?

— Значит, будем сражаться. Их немного.

— Пока немного. Сейчас все сбегутся. Батарея заряжена?

— Да.

— Поставь дальность среднюю, ширину на минимум, мощность на девятку… Жди пока я опустошу батарею, а потом стреляй. Понял? Не раньше! Иначе нам конец.

Иные были уже совсем близко. Встав на колено, Пётр навёл на них винтовку, и воздух сотрясли выстрелы. Ударные импульсы попадали в существ, но те не останавливались и не разбегались. Наоборот ускорились. Даже когда двое упали, группа не прекратила движение. К тому же выстрелы привлекли дальних иных, и те тоже помчались к нам.

— Перезаряжаю! — крикнул Пётр, отбегая назад. — Стреляй!

Пять существ почти добрались до нас. Я целюсь. Двумя выстрелами поражаю ближайшего иного, и тот бухается на землю. Навожу ствол на второго, но в спешке ни разу не попадаю.

Неловким движением закидываю висящую на ремне винтовку на бок, и в этот момент передо мной оказывается одно из мелких синих существ. Хватаю его за шею и начинаю вытягивать энергию. Подходит другое, беру его второй рукой. Третье вцепляется холодными пальцами в моё лицо. Мотаю головой, пытаясь вырываться.

Вблизи эти существа совсем не похожи на людей. Ни мышц, ни суставов, ни кожи — лишь чистая энергия, принявшая форму приблизительно напоминающую человеческую.

Твари истончались буквально на глазах. А на меня набрасываются ещё три. Они всячески лапают меня за голову, видимо, тоже желая поглотить энергию. Их прикосновения ужасно неприятны, но не болезненны.

Вдруг перед глазами всё поплыло. Словно по башке ударили. Голова закружилась. Внезапно возник страх, поднявшись из глубины души. Иные вытягивали мою энергию. Силовой костюм мог бы защитить от их воздействия, но у меня его не было.

Два иных, которых я держал, почти исчезли. Оставив их испаряться, схватил следующих двух. В это время опять загрохотали выстрелы. У иного, что вцепился в меня, разлетелось полбашки. Другие два таяли в моих пальцах.

Наконец, они пропали, став частью меня. Ноги ослабли, я упал на колени. Тело превратилось в чугунную гирю, которую было невозможно сдвинуть с места.

— Вставай, парень! Заряжай чёртову винтовку! — кричит Пётр, у которого опять закончились выстрелы. — Они бегут к нам!

Смотрю на показатели. 1665 единиц энергии. Уровень высвечивается пятнадцатый. Вот в чём причина хренового самочувствия. Это не иные высосали из меня силу, это я слишком много поглотил её, плюс качественный скачок.

Поднимаюсь на ноги, поправляю винтовку, чтобы она не мешалась под рукой, достаю нож. На меня идут существа, я ждать не собираюсь и шагаю им навстречу.

— Куда?! — кричит Пётр.

К нему бегут иные с другой стороны, и мой наставник, в очередной раз зарядив батарею, принимается палить по ним. А я не обращаю на него никакого внимания. Мне до сих пор хреново, но теперь я знаю, что ничего плохого в этом нет. Подрос уровень, а скоро энергии будет ещё больше.

Первым ко мне подскакивает ярко-синее существо. Оно довольно крупное. Выше меня на полголовы. Впиваюсь пальцами в энергетическую плоть иного и бью ножом ему в лицевую часть. Существо быстро слабнет, отдавая мне свою силу. Мелкие облепляют меня, холодные пальцы лезут в физиономию. Пытаясь высвободиться, вонзаю клинок то в одного, то в другого.

Ярко-синее существо бледнеет и истончается, а мелкие разбегаются в разные стороны.

Приближается второй сильный иной — здоровенная тёмно-синяя тварь ростом метра два с половиной. Он налетает ураганом, сшибая меня с ног.

Падаю, ловлю его за руку и втыкаю нож в шею. Существо хватает меня за горло. Мне никак не удаётся скинуть его. Однако энергия поступает, и я непрестанно бью ножом то в шею, то в грудь, то в овальную вытянутую голову монстра, стараясь как можно сильнее повредить его энергетическую структуру.

Иной слабеет, и я отбрасываю его, словно тряпичную куклу. Он поднимается и ковыляет прочь. Нагоняю, вонзаю нож в спину. Существо падает на колени. Хватаю его за затылок и продолжаю начатое, не прекращая орудовать ножом. Иной машет руками, пытается меня ударить, но у него ничего не получается. Он стремительно тускнеет, его тело истончается.

Он пропадает, а я обессиленный опускаюсь на высохшую землю. Точнее, сил-то у меня полно, вот только организм не может переварить поступившую энергию. Перед глазами всё плывёт и рябит, сердце бешено колотится, виски пульсируют. Смотрю показатели — энергия постепенно повышается и останавливается на числе 1755. Лишь тогда самочувствие становится получше.

Нового уровня пока нет и не предвидится в ближайшем будущем, если не поглощу ещё штук пять столь же сильных тварей.

И тут, наконец, вспоминаю о своём наставнике…

Выстрелы уже давно не звучали над просторами. Пётр неподвижно сидел на земле, сгорбившись и свесив голову на грудь. Рядом с ним испарялись шесть трупов иных, в том числе ярко-синее существо, но он даже не смотрел в их сторону, хотя энергия стремительно улетучивалась в никуда.

Я подошёл к нему:

— Эй… Эй, всё в порядке? — потряс его за плечо.

— Всё в порядке, — прохрипел голос под маской. — Всё хорошо. Ты как?

— Тоже норм.

— Серьёзно меня потрепали… Ну ничего. Главное, жив остался.

Пётр поднял нож, что валялся рядом и сунул в ножны. Попытался встать, но тут же снова сел на землю.

— Эх, погоди… Сейчас оклемаюсь.

— Точно всё хорошо?

— Да нормально, говорю. Не первый раз… Кирилл, не окажешь услугу? Энергия испаряется. Можешь собрать моим поглотителем? Ты-то, смотрю, полно тварей поглотил, а у меня… — он замолчал, не договорив.

— Хорошо, сделаю, — обещал я. — Давай прибор.

Я сменил поглотитель и принялся собирать им то, что осталось от дохлых иных, валяющихся вокруг. «Убей это жалкое существо, — нашёптывал подлый голосок, — вся энергия достанется нам. Как ты можешь отдавать её? Она наша! Тут всё наше!»

А я ведь действительно мог внять совету. Мы с Петром были одни в этой пустыне. Он обессилел и теперь не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Добью его, заберу всю энергию, и никто меня даже не заподозрит, когда вокруг такое творится.

На миг я остановился, посмотрел на своего наставника. Тот всё так же неподвижно сидел на земле. «Сделай это», — требовало существо в моей голове.

«Иди в жопу», — впитав остатки последнего иного, я поднялся и снял поглотитель. Горела красная лампочка — значит, резервуар полон.

Отдал прибор Петру:

— Можешь идти?

Тот поднялся, постоял немного, стянул маску:

— Пошли.

Пётр кое-как доковылял до внедорожника и, облокотившись на колесо, которое ему было по пояс, стал отдыхать. Моё же самочувствие улучшилось, и я мог спокойно продолжать охоту. Насколько мне было известно, такие проблемы возникают из-за малой скорости потока, отчего поступающая энергия не может быстро распределиться по телу.

— Водить умеешь? — спросил Пётр. — Боюсь, в таком состоянии я переверну эту консервную банку.

— Да, немного умею.

— Тогда давай за руль. И помоги забраться.

Я помог ему залезть в салон, а сам устроился за рулём. Я немного разбирался в управлении автомобилем. Как-то раз даже проехал целый километр, упросив приятеля пустить за руль. Тогда всё обошлось благополучно, значит, и сейчас справлюсь.

Повернул ключ, мотор затарахтел. Вдавил педаль газа, затем сцепление, переключил передачу, внедорожник дёрнулся и покатился немного побыстрее. Сильно разгоняться не стал — главное, до стоянки доползти как-нибудь.

Возле разрушенной церкви на берегу озера никого не было, и лишь одинокий трейлер белел на тому же месте, где его оставили. Надя с братом так и не добрались до стоянки, хоть времени прошло много, а это значит, они, скорее всего, не выжили. После выбросов в округе появилось очень много иных. Мы с Петром еле-еле пробились через них, да и то лишь благодаря моей силе. Остальные не справились.

— Чёртовы светлячки, — ругался Пётр. — Откуда их вылезло столько сегодня? Плохо дело. Очень плохо. В общем, так. Подождём час. Если никто не вернётся, уезжаем отсюда. Здесь слишком опасно оставаться, да и вечер скоро.

— Может быть, поискать их? — предложил я.

— Тебе что, мало? Нас чуть не убили.

«Мало! Мне мало энергии!» — сам собой возник в голове ответ.

— У меня, например, пока всё нормально, — сказал я. — А у тебя костюм.

— Костюм-то есть, да только с разряженными пластинами — это просто бесполезный хлам. Да и какой из меня сейчас боец? Отдых нужен.

— Хорошо. Схожу один. Куда они поехали?

— Совсем сдурел?

— Я знаю, что делать.

— Ты зелёный ещё. Куда пойдёшь? А если там ещё больше светлячков? Подохнешь ведь!

— Справлюсь.

Пётр вздохнул, помолчал немного:

— Какой же упрямый… Ладно, дело твоё. Хочешь окочуриться — хрен с тобой. Только я тебя ждать долго не буду. Солнце начнёт садиться — уеду. Понял? Нам повезло выбраться из этой жопы. Подыхать зря не собираюсь.

Пётр достал из кармана ранца карту, развернул и показал, куда отправились остальные две группы. Они поехали дальше по грунтовке, а километров через пять их пути расходились. Егор с Саней охотились южнее развилки, а Михаил и Надя — западнее.

Я вылез из машины.

— Эй, куда без винтовки? — окликнул меня Пётр.

— Тебе нужнее.

— Не мели чушь. Бери. И рацию мою возьми. Если найдёшь кого-то, сообщишь. Знаешь, как пользоваться? Жмёшь на эту кнопу и говоришь. Потом отпускаешь и ждёшь ответа. Частота настроена, какая надо. Ничего тут не крути больше.

Я повесил оружие на плечо, прицепил к поясу чехол с рацией и зашагал по укатанной колее.

Фургон и большеколёсный внедорожник остались позади, вокруг раскинулась высохшая пустошь, покрытая редкой низкорослой растительностью. Иной влёк меня вперёд. До конца дня ещё оставалось время, а поблизости бродит множество существа. Разве можно упускать такую возможность?

А вот Надю я найти даже не рассчитывал. Если бы они с братом выжили, то давно вернулись бы на стоянку. А поскольку ни их самих, ни связи с ними не было, оставалось предположить только худший вариант.

Вдали справа я заметил трёх слабых иных — «светлячков», но когда направился к ним, они дали дёру. Гоняться за этой мелочью желания, разумеется, никакого не было, и я двинулся дальше.

Добрался до развилки. Здесь местность была заболочена — чёрная мёртвая топь простиралась до самого горизонта, вдали виднелись разрушенные деревянные избы, частично занесённые землёй. Я пошёл по следам шин, что тянулись вдоль болота на запад.

Когда проходил разрушенные постройки, внимательно всматривался в каждую щель. Видимость ограниченная, есть риск внезапной нежелательной встречи.

Вдруг до слуха моего долетели выстрелы. Они раздавались где-то за заброшенной деревней. Раз десять хлопнула винтовка — и снова всё смолкло.

Одно из двух: либо вояки уже взялись за дело, либо… Надя и Миша живы и отбиваются от иных. Последнее выглядело маловероятно, но проверить не мешало, тем более шёл я как раз в ту сторону.

Из-за дальней, стоящей на возвышенности постройки показались два человека с оружием в руках: один — повыше в тёмно-сером силовом костюме, второй — скорее всего, женщина, одетая по-походному. Издалека было трудно их разглядеть, но это и не требовалось, чтобы понять, что мне навстречу идут Надя и с братом. Они выжили и теперь топали на стоянку.

Я махнул им рукой, они трусцой подбежали ко мне.

— Кирилл, ты цел? Где Саныч? Где остальные? — Миша поднял маску силового костюма.

— С ним всё в порядке, — сказал я. — Он ждёт в машине рядом с церковью. Остальные, кажется, не выжили. Почему не отвечали по рации? Я думал, вы тоже — всё. И почему пешком?

— Да всё п…дой накрылось! — воскликнул в сердцах Миша. — Твари ё…ные! Машина разбита на хрен, рация не работает, локатор по п…де пошёл. Нас самих чуть не убило. Так шибануло, аж кости затрещали.

— Выброс?

— Выброс, а что же ещё? Вот, плетёмся уже сколько часов, сраных светлячков обходим. Их там просто дох…ща!!!

— И ещё такие яркие, — добавила Надя. — Никогда таких не видела.

Она нервничала. Кусала от волнения нижнюю губу и постоянно оглядывалась, словно боялась, что иные догонят нас. А у меня всё внутри ликовало от того, что Надя выжила, даже про иных на время забыл. Но виду я не показывал.

— Тогда идём быстрее, — сказал я. — На дороге их нет. Саныч ждать долго не будет. Сейчас, сообщу ему.

Мы зашагали к стоянке. Я достал рацию:

— Пустынник, вызывает Кирилл. Пустынник, как слышишь? Медведь с сестрой найдены, они живы. Возвращаемся.

Я отпустил кнопку, но ответа не последовало. Повторил сообщение. Пётр снова не вышел на связь. Странно… Его автомобильная рация вряд ли могла разрядиться. Неужели уехал? Нет, вряд ли он способен на такое.

Вдали послышался рокот мотора, и я прекратил попытки связаться с базой. Вскоре из-за пригорка выполз бронетранспортёр — стальная коробка на гусеницах. У него был покатый лоб, а в задней части на высокой мачте крутился локатор. Из люка в крыше торчал боец в чёрном силовом костюме.

— А вот и вояки припёрлись, — Миша сплюнул от злости. — Где раньше-то были, бараны туполобые? Ни хрена не работает ваша разведка.

— Что нам делать? — ещё больше заволновалась Надя. — Нам же нельзя тут находиться.

— Да хватит трястись. Всё нормально будет.

Бронетранспортёр свернул нам наперерез и остановился возле дороги.

— Стоп! Кто такие и что тут делаете? — крикнул сидящий в люке боец.

— Мы из отряда отставного поручика Рыбакова, — ответил Миша. — Знаешь такого?

— Знаем. Только что вы тут делаете? Тут выбросы повсюду. Валите из красной зоны, пока целы. Ещё и без костюмов двое. Совсем жить надоело? Где остановились?

— Возле старой церкви, километрах в пяти отсюда. У нас машину выбросом накрыло.

— Ясно. Топайте тогда быстрее.

— Почему сегодня столько выбросов? — спросил Миша. — Почему энергоразведка ничего не сообщила?

— А я почём знаю? Шагай, говорю, быстрее отсюда, пока вас самих не накрыло. Поехали! — крикнул боец мехводу, и гусеничная машина, развернувшись на месте, проползла мимо.

Мы потащились дальше.

День клонился к вечеру. Небо окончательно заволокло тучами, на улице стало пасмурно и мрачно. Поднялся ветер. Он метался по полю и тормошил ветки низких кривых деревьев и пучки травы. Он доносил до нас то гул вертолётных винтов, то далёкие хлопки выстрелов.

Надя постоянно оглядывалась, словно боялась, что иные нападут. Миша всю дорогу ругал то военных, то иных. Даже дяде Пете досталось за то, что потащил нас сюда в такой день. Тем временем ответа от него не было, и это лишь усиливало тревогу.

Наконец вдали показалась разрушенная колокольня, а вскоре мы увидели внедорожник и трейлер, рядом с которым лежал локатор в разобранном виде и стоял человек в тёмно-сером силовом костюме.

— Это кто ещё? — задал риторический вопрос Миша. — Кто-то из третьей группы? Лёха, что ли?

Человек стоял неподвижно. Петра мы не видели. Его сразу узнали бы по камуфляжной броне, но таковой поблизости не наблюдалось.

— Странный он какой-то, — отметил я. — И Саныча невидно.

— И то верно… Стоит, как столб. Он что, примёрз что ли?

— Приготовьтесь, — я скинул винтовку.

— Ты чего? — протянула Надя. — Это же кто-то из наших.

— Не факт.

— Он же в костюме.

— И что? Знаешь же, как бывает?

— Что бывает? — спросил Миша.

— Бывает, что иной вселяется в человека.

— Это кто тебе сказал?

— В школе проходили, — я пристально вглядывался в неподвижно стоящую фигуру.

— Да, я слышал эти байки.

— Это не байки. Такое реально бывает.

— Серьёзно, что ли? Да ладно!

Я промолчала. Миша недоверчиво хмыкнул, но винтовку свою проверил и батарею подзарядил.

Подойдя ближе, мы заметили открытую дверь внедорожника, но что творится в салоне, разглядеть было невозможно.

— Эй! — крикнул Миша, когда до машины оставалось метров пятьдесят. — Саня! Саня, это ты? Чего стоишь, как вкопанный?

Вдруг человек в силовом костюме резко разворачивает, срывается с места и бросается к нам.

Глава 19

— Эй, а ну стоять! — Михаил направляет винтовку на бегущего человека в силовом костюме, но стрелять не решается.

Нажимает спуск, но слишком поздно. Волновой импульс бьёт в броню. Бегущий замедляется, но затем стремительным рывком преодолевает последние метры, сбивает парня с ног и начинает душить.

Хватаю этого монстра, оттаскиваю. Тот машет руками и вырывается, а из-под маски доносятся вопли, мало напоминающие человеческие.

Существо очень сильное. Чувствую, что не смогу его долго удержать и отбрасываю. Оно тут же кидается на меня. Захватываю руку, швыряю его через себя. Пока существо поднимается, бью два раза в лицо. Стёкла маски разбиваются, под ними — глаза, горящие синим огнём.

Если до сих пор и оставались какие-то сомнения, то теперь они полностью улетучились — передо мной гибрид, причём не такой, как я, а гибрид отрицательный. Иной взял полный контроль над человеческим телом.

Существо вцепляется пальцами мне в одежду, мы боремся и валимся на землю. Нащупываю на поясе нож, выхватываю и тыкаю гибриду в лицо. Монстр попадает мне по голове рукой, а потом отталкивает меня.

Поднимаемся одновременно. Маска гибрида вся в крови, но ему плевать. Прёт, как ни в чём не бывало.

Опять хватаю за руку и бросаю через себя, бью ножом в грудь, но пластины останавливают моё супер-оружие. Энергетический клинок против силового костюма беспомощен. Существо лупит своей пятернёй по моей щеке, и я чуть не падаю от столь сильного удара. Но когда оно пытается встать, пинком опрокидываю навзничь и продолжаю бить ножом в лицо.

Тонкие защитные пластины маски не выдерживают ударов клинка, и кровь летит брызгами во все стороны.

С гибридом драться по-настоящему трудно. Он сильнее мене. По сравнению с ним курсанты, с которыми приходилось сталкиваться — просто младенцы.

Гибрид отбивает мою руку с ножом, отталкивает меня, начинает вставать… Звучит выстрел. Существо валится на землю, но не оставляет попыток подняться. Ещё один хлопок. Доспех на плече разлетается вместе с кусками мяса. Миша подсобил. Впрочем, батареи хватило всего на два мощных выстрела, и теперь ему приходится подзаряжать винтовку.

Существо боли не чувствует. Падает, но опять встаёт. Набрасываюсь на него, придавливаю к земле и в который раз вонзаю нож в голову, поскольку других вариантов, как убить тварь, защищённую силовым костюмом, просто не приходит на ум.

На этот раз мои действия, наконец-то, возымели успех. Гибрид сопротивляется, но его удары становятся всё слабее, а потом и вовсе прекращает брыкаться.

Лицо существа всё в крови, как и мои руки. На щеках чувствую тёплые капли. Куртка тоже вся забрызгана. Это у аномалий крови нет, а тут с ней полный порядок. Я даже устал, пока с тварью боролся. Сильная попалась, сволочь.

Срываю маску, под ней — кровавая каша. Кладу руку прямо в месиво из мяса и костей, и энергия мощным потоком захлёстывает меня. Держусь из последних сил, чтобы не потерять сознание, ведь тогда часть энергии улетучится. Но голова идёт кругом, падаю…

— Кирилл! — кричит Надя и подбегает ко мне.

— Всё хорошо, всё хорошо… — я еле двигаю губами. Кажется, сознание не оставило меня, но до чего же себя паршиво чувствую!

Прихожу в себя спустя минут десять… или двадцать. Счёт времени потерялся. Долго сижу на земле, озираясь вокруг. На обезображенный труп стараюсь не смотреть. От его вида тянет блевать, хотя во время драки такого не было. Во время драки иной в моей голове притупил все лишние чувства, а теперь он насытился и успокоился.

ИК показывает 1962 единицы энергии и шестнадцатый уровень. Гибрид оказался действительно сильнее меня. Простые расчёты говорили о том, что я впитал почти двести единиц энергии. Умножаем на десять — две тысячи. И всё же я его завалил — не без помощи Михаила, конечно, который дважды шмальнул в существо из своей модуляционной винтовки, но основную работу сделал я.

Заодно подросла скорость реакции на 0,1. А вот скорость потока увеличилась аж на 0,7, достигнув отметки 6,1. Пока мало, но это не беда. Скорость потока можно натренировать с помощью упражнений. Я надеялся поднять её до десяти в ближайшие пару месяцев.

— Боже мой, что с ним случилось? — Надя с отвращением косилась на окровавленный труп. — Он как будто взбесился. Он… зачем он напал на нас?

— Я же объяснил, — ответил я. — Произошёл выброс, в него вселился иной и полностью захватил разум.

— И что нам делать… Мы же его убили.

— И хорошо. Иначе он бы убил нас.

— Верно, — Миша подошёл к трупу. — Нам ничего другого не оставалось, поэтому, Надь, хватит скулить. Помнишь, что Сашка сказал, когда последний раз вышел на связь? Егор погиб. Его тело заняла эта синяя хрень. Хорошо, что мы её убили. У неё пипец силища!

— Всё благодаря Кириллу, — напомнила Надя. — Он нас спас. Иначе бы мы все… подожди, а где дядя Петя?

Мы посмотрели на внедорожник с открытой дверью.

— Вот же чёрт! — выругался Миша и побежал к машине.

— Я тоже пойду посмотрю, — сказала Надя и двинулась следом.

Поднявшись, я побрёл за ними. Состояние ещё не нормализовалось после столь мощного поглощения, и меня пошатывало.

Отставной поручик Рыбаков оказался мёртв. Он лежал, выпучив глаза, рядом с колесом внедорожника. Повреждений на его теле мы не обнаружили. Вероятнее всего, гибрид просто высосал энергию. Пётр и так был очень слаб и, похоже, не смог сопротивляться, столкнувшись со столь сильным врагом.

Надя была расстроена и подавлена, но не только из-за смерти Петра Саныча — её в целом удручала ситуация, в которой мы оказались. Михаил же постоянно матерился, выражая таким образом всю гамму своих эмоций.

Нам ничего не оставалось, кроме как забрать вещи, оба трупа и трейлер и возвращаться в Царицыно. Михаил связался с другими группами и рассказал о том, что случилось. Кроме нас сегодня охотились восемь человек. А вообще, из Царицыно сюда периодически ездили порядка тридцати светоносных разного уровня. Все они состояли в отряде Саныча. После сегодняшнего дня их количество немного уменьшилось.

Мы с Михаилом прицепили трейлер к внедорожнику, парень сел за руль, я — рядом, Надя забралась на заднее сиденье. Два трупа лежали в доме на колёсах. Тело Егора пришлось завернуть в брезент, чтобы не запачкать салон. Я же свою полевую форму, которая была забрызгана кровью, сложил в рюкзак, а сам оделся в повседневную.

Когда снялись с места, солнце уже практически спряталось за горизонт.

Мы проехали лес, рядом с которым вчера произошло сражение с аномалией, и через какое-то время выбрались на перекрёсток двух грунтовых дорог.

Не прошло и десяти минут, как в зеркале заднего вида показался военный «Слон» в камуфляжной раскраске. Он обогнал нас и преградил дорогу, вынудив остановиться. Из вездехода вышли два бойца в силовых костюмах приказали нам покинуть машину.

— Кто такие? — спросил боец с шевроном подпоручика на лбу маски. — Что тут делаете?

— Мы с Рыбаковым ездили, — ответил Миша.

— С Рыбаковым, значит? Ясно… А где он сам?

— В трейлере. Он погиб в драке с иными. Этих тварей там столько, что мы еле выбрались.

Оба защитника прошли к трейлеру и при свете фонариков осмотрели трупы.

— Как это случилось? — спросил подпоручик.

— В него иной вселился, — Миша кивком указал на завёрнутое в брезент тело, — и убил Саныча. А мы позже подоспели. Еле справились с этой гадиной.

— Документы есть? Предъявите.

Надя и Михаил неохотно полезли в карманы за паспортами, я — за удостоверением.

— А ты, курсант, что здесь забыл? — обратился ко мне подпоручик, проверяя мои удостоверение и бланк увольнительной.

— А я — за компанию.

— Так-так-так… Очень интересно, — подпоручик сложил наши документы, но обратно не отдал. — В общем, поступим следующим образом. Сейчас садитесь в машину и едете за нами. Там расскажете подробнее.

— Зачем? — насторожился Миша.

— Так положено. Вы нарушили границы периметра. Прошу за мной.

— Но ведь… мы же это… — Миша даже растерялся.

— Следуйте за нашей машиной, — повторил настойчивее подпоручик. — Я ясно выразился? Если попытаетесь сбежать, будете уничтожены.

Пришлось подчиниться, тем более, что документы нам так и не вернули.

Пока ехали, Надя молчала, хоть на лице её была написана тревога, а Миша лишь тихо матерился себе под нос. Только я был спокоен. Скорее всего, опоздаю сегодня на построение, да и плевать. И директор, и капитан знают, что я — на особом задании. Бояться нечего.

Выбрались на асфальтированную дорогу и подъехали к воротам военной части. Подпоручик вылез из машины и снова приказал нам покинуть автомобиль, после чего велел Михаилу снять силовой костюм и сдать оружие.

Миша пытался договориться, но его даже слушать никто не собирался.

Затем подпоручик и ещё один боец сопроводили нас через КПП. На территории были несколько длинных двухэтажных зданий, расположенных по периметру большого плаца. Нас отвели в самое дальнее.

Спустились в подвал, уткнулись в решётчатую дверь, которую нам открыл дежурный. За ней оказался короткий коридор с шестью глухими железными дверями. Как я понял, тут была гауптвахта.

Стоило мне спуститься, как сразу почувствовал лёгкую слабость. В подобных заведениях в стены монтировались специальные каркасы, подключённые к источнику питания. Они служили для угнетения внутренней энергетики и, соответственно, ослабления светоносного, попавшего сюда.

— Вы куда нас ведёте? Командир, мы же ничего такого не сделали, — оправдывался Миша. — Саныч ведь постоянно ездил.

— Разберёмся, — проговорил подпоручик. — Пока сидите здесь. Нужно будет, вас вызовут.

Мы оказались в пустой четырёхместной камере. Голые стены, зарешеченное окошко под потолком, стальные кровати в два яруса. Это место убивало всякую надежду. Впрочем, я по-прежнему был спокоен. Если мне и сидеть на губе, то не здесь, а в спецшколе. Да и то вряд ли, учитывая, что в красной зоне я фактически выполнял задание.

А вот почему Михаила и Надю загребли — загадка. Пётр говорил, что у него всё улажено, и что офицеры из одинцовской части никогда не препятствовали посещению пустошей.

— Куда нас посадили? — Надя оглядывала помещение. — Что теперь с нами сделают?

— Вот же говнюки, — Миша уселся на одну из нижних кроватей. — Совсем ополоумели? Что на них нашло?

— Наверное, нас полиции сдадут, — Надя присела напротив брата, а я — рядом с ней.

— Надь, заткнись, — огрызнулся Миша. — Может, и ничего не будет. Саныч тут знал всех… Он же сам тут служил.

— Эх, на вечернее построение опоздаю, — сказал я. — Но это даже хорошо. Только есть охота.

— Да-а… — протянул Миша. — Построение… Устроили нам тут «построение». Бараны туполобые.

Я откинулся на стену и наблюдал за ребятами. Миша сидел в мрачном расположении духа, обхватив голову руками, Надя глазела по сторонам.

Дверь открылась. Солдат вывел куда-то Михаила, мы с Надей остались вдвоём.

— Боишься? — спросил я.

— А ты как думаешь? — грустно сказала она. — Конечно, боюсь. Я не хочу в тюрьму. Дядя Петя обещал, что нас никто не тронет. Говорил, что со всеми договорился.

— Если так, значит, всё будет в порядке.

— Но он теперь мёртв!

— И что? Вояки всегда были в доле. Кокой толк им вас гонять? Наоборот, им выгодно, чтобы вы продолжали ездить.

— Не знаю, — Надя покачала головой. — Всё так непонятно.

— Ты хорошо его знала? Саныча, я имею ввиду.

— Нет, Миша и Ваня с ним больше общались, а я — так.

— Ваня? Это твой бывший парень?

— Да.

— Он тоже ездил?

— Ага.

Повисла пауза.

— Всё образуется, — я взял Надю за руку.

Девушка повернулась и посмотрела на меня грустными глазами:

— Тебе-то бояться нечего. А нас накажут за незаконное проникновение в красную зону. У нас ещё и лицензий нет.

— Думаю, будет всё в порядке. Попытаюсь помочь.

— Ты? Но как?

— У меня влиятельные родители.

— Погоди… Ты же, кажется, говорил, что не аристократ.

— Я — бастард.

— Вон оно, в чём дело. Я почему-то сразу так и подумала, что ты — из аристократической семьи. Но твои родители там, а мы — здесь. Не уверена, что князь или боярин захочется вызволять из темницы обычных простолюдинов.

— Посмотрим.

Надя не ответила. Мы сидели некоторое время в тишине. Я держал руку Нади в ладони, а девушка грустила, думая о грядущих тяготах. Хотелось как-то подбодрить и утешить её. Я не знал, согласится ли СКИФ помочь этим двоим, но мне казалось, что для такой организации в этом нет ничего сложного. Надо бы намекнуть.

Дверь снова открылась. Солдат привёл Михаила и забрал Надю.

— Ну? Что было? — спросил я.

— Да так… — Миша махнул рукой и уселся напротив. — Расспрашивали обо всём. Куда ездили, где были, чем занимались. Я всё рассказал, что ещё оставалось делать? Эх, что ж Саныч так подох не вовремя. Он бы отмазал в два счёта. Тьфу ты.

— Думаешь, полиции сдадут?

— Даже если не сдадут… накрылась вся наша охота теперь. У Саныча связи были везде. У него лицензия была, он знал, где товар выгодно сбыть. Что нам без него делать? В общем, спалились мы жёстко.

Дверь открылась.

— Кирилл Князев, на выход, — объявил боец. Это был унтер-офицер с тремя полосками на погонах.

— Уже? — я поднялся. — Быстро.

Унтер вывел меня из здания, и мы направились к воротам. Внедорожник с прицепом уже стоял на территории. Два солдата осматривали содержимое багажника и трейлера, вывалив всё на дорогу рядом.

— У тебя с собой были вещи? — спросил унтер.

— Были.

Мы подошли разложенным на асфальте снаряжению и ящикам. Я сразу узнал свой рюкзак, в котором лежала окровавленная форма. Забрал его, проверил содержимое — всё на месте. И тут взгляд упал на ножны с энергетическим ножом. Взял его и сунул в рюкзак. А почему нет? Саныч мёртв, ему нож больше не пригодится. Винтовку тоже присвоил бы, но её в спецшколу не дадут пронести.

Унтер вывел меня через КПП и вручил удостоверение.

— Свободен, курсант, — сказал он и ушёл обратно.

У ворот меня ждал бежевый «Буревестник» с клинообразной решёткой радиатора. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стояла Марина. Она была одета в короткий чёрный плащ, обтягивающие джинсы и высокие сапоги на низком каблуке.

— Ну что, охотник, наохотился? — спросила она. — Поехали домой.

Марина села за руль, я — рядом.

— Думал, за мной кто-то из спецшколы пришлют. Не рассчитывал на столь почётное сопровождение.

— Да вот, выдалась свободная минутка, решила проведать своего подопечного.

— Соскучилась, что ли?

Марина посмотрела на меня ироничным взглядом, и её губы тронула лёгкая загадочная улыбка:

— За тобой глаз да глаз нужен.

Она поправила перед зеркальцем заднего вида свои короткие тёмные волосы, вдавила педаль газа и выкрутила баранку, разворачивая огромный «Буревестник» через две полосы.

— Кажется, денёк у тебя выдался весёлый, — проговорила Марина. — Уровень поднял? Сколько сейчас энергии?

— Шестнадцатый уровень. Тысяча девятьсот шестьдесят две единицы энергии, — ответил я.

— Скорость потока?

— Шесть и один.

— Как самочувствие?

— Да отлично! Хоть снова на охоту.

— Прогресс идёт. Я в тебе даже не сомневалась. На двух тысячах может открыться навык, если будет хорошая скорость потока.

— Я помню.

Автомобиль плавно набрал скорость. Он мчался по пустой дороге, Марина держала руки на баранке и спокойно глядела вдаль.

— Сегодня было много выбросов. Почему Саныча никто не предупредил? Разведка плохо работает? — задал я мучивший меня вопрос.

— Да тут дело не в разведке. Работает она, как и раньше, а вот алгоритм предсказаний дал сбой. Из-за этого теперь проблемы по всему миру, не только у нас. Надеюсь, скоро придумают, как это исправить. А выбросы… что могу сказать? Это красная зона, там постоянно происходят выбросы.

Дорога прямой полосой уходила за горизонт. Вокруг — чернота, ничего не видно, и только свет фар бежал впереди, ощупывая асфальт.

Молчание затянулось. Я думал о том, что меня ждёт в будущем. Спецшкола, куда я с такой неохотой возвращался, была лишь временным перевалочным пунктом. Мне предстояли вещи куда более серьёзные. Но для начала требовалось подняться хотя бы до уровня среднего светоносного.

В старину бояре и князья лично занимались охотой, но со временем эта традиция канула в лету. Сейчас большинство из них сидят в своих роскошных особняках, а если и прокачиваются, то инъекциями. Много таким способом не добьёшься, но в купе с постоянными тренировками, уровня тридцатого достичь можно, что среди аристократов не являлся редкостью. Мне же требовалось прокачаться ещё больше, чтобы отправиться в червоточину за гипер кристаллом. Возможно, для этого потребуется не один год. Возможно, наоборот, всё случится очень быстро.

Я снова мысленно перенёсся свой отчий (а может, и не отчий) дом. Неужели я однажды вернусь туда? Если Марина не обманет — да. Но только на правах полноправного наследника. Иначе смысла нет.

— Помнишь, мы говорили про моё будущее? — нарушил я молчание. — Про то, что я получу наследство князя Скуратова, если буду работать на вас?

— Разумеется, — ответила Марина.

— Прежде я хочу узнать правду. Хочу узнать, кто я по крови. Мне нужно сделать ДНК-тест.

— Можешь заняться этим в свободное время.

— Нужно будет сравнить моё ДНК и ДНК князя Скуратова.

— Это не проблема. Получишь результат, обращайся. Вот только ты уверен, что хочешь этого?

— А почему нет?

— А если реальность окажется не такой, какой ты её желаешь видеть?

— Мне плевать. Главное, чтобы наш уговор остался в силе. Я получу наследство в любом случае.

Марина хмыкнула:

— Уговор? Такого уговора не было. Мы договаривались о другом. Ты получишь достойное вознаграждение и безбедное существование на следующие сто-двести лет, или сколько ты там протянешь. Это мы гарантируем. Но лезть в дела какого-то князька? Такими вещами СКИФ не станет заниматься без острой необходимости.

— Вот как? — я задумался. — Тогда я сам заберу то, что мне причитается.

— Это уже твоё личное дело.

Что ж, пусть так, пусть СКИФ не будет решать мои семейные проблемы. Плевать. Мне их помощь и не понадобится, когда я обрету силу и разбогатею на добыче кристаллов. Они мне и так, можно сказать, хорошо помогли.

Мы очень быстро добрались до окраин Москвы, миновали промышленную зону и оказались на дороге, ведущей в Царицыно.

— Ещё просьба, — сказал я.

— Слушаю.

— Со мной были парень и девушка. Единственные, кто выжил из нашей группы, не считая меня. Их забрали военные, посадили в камеру. Можешь их вытащить оттуда?

— И зачем мне это? — безразлично произнесла Марина.

— Например, потому что это тебе ничего не стоит, а ребятам спасёшь жизнь.

— Они занимаются незаконной охотой. Это их выбор. Они осознавали риск, на который шли.

— Какого хрена? Они помогали мне и, кстати, тебе тоже. И просто так их бросаешь?

— Нет, ты ошибаешься. С этими двумя моя организация не имела никаких дел и ничем им не обязана. Но думаю, ты напрасно волнуешься.

Что можно было сказать? Сволочь она, конечно, та ещё. С другой стороны, должна ли меня заботить жизнь каких-то местных ребят, с которыми я едва знаком? Хрен знает, что они тут творят. Я уже столкнулся с произволом здешней шпаны. А Михаил, между прочим, был с ними заодно. Надю только жалко…

— Ладно, забудь, — сказал я. — Когда следующий раз выпишешь мне увольнительную? Я уже понял, как охотиться, могу один ходить.

— Не волнуйся, всё будет. Иных в красных зонах сейчас много, успеешь. Тебе, кстати, снаряжение не помешает приобрести.

— На семьдесят рублей жалования?

— Придумаем что-нибудь.

Мы подъехали к воротам спецшколы. Был одиннадцатый час. На построение я уже опоздал, да и плевать.

— Ну вот и приехали, — сказала Марина.

— Буду с нетерпением ждать новой встречи, — ответил я. — Может быть, снова как-нибудь поужинаем вместе?

Марина снова одарила меня своей загадочной улыбкой:

— Как знать. Хочешь скрасить моё одиночество?

— Само собой.

Марина усмехнулась.

— Ладно, давай беги, а то к отбою опоздаешь. Спокойной ночи!

Я пожелал спокойной ночи и покинул машину.

Дежурный на КПП взял у меня бланк увольнительной и удостоверение. Долго изучал:

— Опаздываешь, курсант. Ты знаешь, что должен вернуться до десяти?

— Знаю. Я выполнял поручение старшего офицера.

— Какое ещё поручение?

— А это тебя касается?

— Ты за языком следи. Не дорос ещё так со старшими разговаривать, — дежурный снова уставился в моё удостоверение.

— Так я могу пройти? — напомнил я.

— Пока нет. Жди.

— Чего ждать-то? Я же сказал, поручение было.

— А я сказал, жди, — огрызнулся дежурный.

Он позвал ещё одного курсанта, что-то сообщил ему наедине, после чего вернулся и ещё раз напомнил мне, что надо ждать.

Прошло почти полчаса. За это время приехал лишь один какой-то поручик, но к нему вопросов не было. У офицеров имелись пластиковые пропуска, а курсанты проходили через турникет только по нажатию кнопки дежурным.

Прибежал незнакомый парень, сказал, что ему приказано меня сопроводить.

— Куда идём? — спросил я, когда мы покинули КПП.

— К дежурному офицеру, — ответил курсант.

— С чего такая честь?

— Ты опоздал. Надо отметить.

Ну что ж, если надо… Мне уже хотелось спать, и всей этой канителью заниматься было не охота. Идиотские порядки!

Мы дошли до общежитий и свернули на дорогу, что вела мимо обоих корпусов к офицерским квартирам. Небось дежурный и сам уже почивает. Хотя, стоп, что ему там делать? Меня охватило дурное предчувствие.

Ещё больше оно усилилось, когда из-за угла второго корпуса нам наперерез вышли пятеро курсантов. Я сразу же узнал двоих: унтер-офицера с широкими сросшимися бровями и моего старого знакомого — высокого парня, которому при первой встрече отбил ногу.

— Ну что, шуруп, далеко собрался? — приветствовал меня унтер. — Добегался?

Я хмыкнул и укоризненно покачал головой. Вот, значит, ради чего затевалось это представление. Никак эти гады не угомонятся…

Глава 20

Была уже ночь, когда Марина вернулась в служебную квартиру. Заварила кофе, открыла ноутбук, проверил изменения в красной зоне. За эти пару часов мало что произошло — было три выброса за Можайском, куда даже защитники обычно не забредали, и больше ничего. Активность пошла на спад.

За воскресенье в Можайском округе случилось двадцать семь выбросов, причём пять из них — у границы красной зоны. Давно не наблюдалось ничего подобного. Да и вообще, последняя неделя выдалась напряжённой: каждый день фиксировалось по два-пять выбросов, в жёлтой зоне стали появляться аномалии. Такая активность могла служить предвестием шторма, а могла закончиться и ничем, как часто бывало. Оставалось лишь наблюдать и ждать, что будет дальше.

А вот гибель Пустынника стала плохой вестью. С этим охотником уже давно была налажена связь, иногда его услуги оказывались весьма полезны, как, например, сегодня. Но его больше нет, а значит, придётся работать с кем-то другим. Марина вынашивала идею взять местную группировку под личный контроль на некоторое время. Может пригодиться для разведывательных мероприятий. Осталось только сделать запрос руководству. Как минимум, она намеревалась выкупить всё имущество Пустынника. Трактир, дом, машина и куча старого хлама, с которой эти бедолаги ходили на охоту, стоили сущие копейки.

Зачем это всё? Пригодится. Скоро здесь будет жарко. Участившиеся выбросы привлекут десятки охотников за энергией, и неплохо бы держать руку на пульсе. Не будет ничего удивительного в появлении светоносной графини, которая, как и многие другие, решила попытать счастье и прокачать уровень-другой в красной зоне.

А вот что порадовало, так это значительный прогресс у Кирилла. Отправляя его сегодня на охоту, Марина даже не предполагала, что он поднимется сразу на два уровня. Правда, под конец выжившую группу поймали военные, но это не стало серьёзной проблемой. Один звонок командиру части — и пленники на свободе. Кирилл зря боялся за своих друзей: долго держать их никто не собирался.

В любом случае, парень оказался способным, а значит, нагрузку можно смело увеличивать. Марина даже задумалась, а не отправить ли Кирилла к месту силы, но потом решила, что рано. Угробить подопечного на начальной стадии — позорнейший провал. Опытный агент не мог такого себе позволить.

Марина закрыла ноутбук. Отчёт можно написать завтра, а сегодня предстояло ещё одно важное дело. Марина не хотела, чтоб праздник прошёл без неё. Скоро защитники устранят последствия выбросов, а пока есть возможность насытить иного, который, почуяв добычу, всё чаще давал о себе знать.

Силовой костюм хранился в соседней комнате. Марина переоделась, зарядила «Путешественник» и взяла с собой подсумок с двумя десятками батарей — прибор для телепортации сжирал гигантское количество энергии, на один прыжок требовалось три полные батареи. Надев «Путешественник» на предплечье, она набрала во всплывшем перед глазами окне координаты точки А135, и в следующий миг оказалась в пустыне неподалёку от полуразрушенных зданий.

Можайск — место, куда рисковали ходить лишь самые отчаянные смельчаки. Но для светоносного с высоким уровнем даже здесь прокачаться было не так-то просто. Однако иной в голове требовал пищи…

* * *

Намерения курсантов были очевидны. Один желал мне отомстить, остальные — «наказать» за то, что я поднял руку на их друзей. Мы стояли на пустой дорожке. Слева — двухэтажная столовая, соединяющая два общежития, справа — берёзки, за которыми виднелись редкие светящиеся окна учебного корпуса. Вокруг ни души.

На этот раз никто мне не поможет. Да и на фиг не надо. Говнюкам пора объяснить в доходчивой форме, что пора прекратить заниматься ерундой, и лучше всего, сделать это самому.

Их шестеро. Два — относительно сильные, четыре — середнячки. Но даже самый сильный из них вряд ли имеет уровень выше шестнадцатого.

Компания подошла, встав полукруг, и только парень, который привёл меня сюда, остался немного в стороне.

— Попался, сучёныш? — проговорил высокий курсант. — Задолбал уже бегать. Я тебе сам ногу сломаю, а лучше обе.

— Так и быть, убивать не будем, — пообещал унтер с широкими бровями. — Пока не будем. Но мозги тебе вправить придётся. Ты хоть знаешь, на кого полез?

Унтер находится на расстоянии удара. Либо он меня, либо я его. Разговаривать смысла нет.

В диалог не вступаю. Сразу пробиваю ему ногой в грудь. Унтер не ожидает столь внезапной атаки и падает. Хук в голову парню справа и ногой с разворота — тому, что слева.

Нападает высокий. Отклоняю его руку предплечьем и кулаком — в нос. Пригибаюсь от атаки следующего курсанта с одновременным ударом в живот, резко выпрямляюсь и апперкотом сбиваю с ног.

Всё это происходит столь стремительно, что парни даже сообразить толком ничего не успеваю. Все пятеро получили леща, трое из них валяются на дороге, а один — тот, который меня сюда привёл — лишь пятится, не зная, что делать. В драку вступать он определённо не жаждет.

Один из сильных курсантов хватает меня за одежду, ловлю занесённую руку, делаю бросок — парень на земле. Припечатываю его пяткой в нос.

На меня с кулаками бросается унтер. Отклоняю корпус в сторону с одновременным длинным хуком. Ударом ноги назад с разворотом валю противника на дорогу. Пробиваю апперкот ещё одному, и тот падает на унтера. Бьёт следующий. Уклоняюсь и сбиваю лоукиком.

Второй сильный курсант накидывается на меня, обхватывает поперёк туловища, пытается повалить. Принимаю стойку пошире, далеко отставив заднюю ногу, и луплю кулаком по голове, а затем, улучив момент — поленом в живот.

Сзади набрасывается ещё один, но получает локтем в нос. Начинаю молотить борца локтями по спине. Как только его хватка ослабевает, отшвыриваю прочь. Следующий падает от хука.

Набрасывается унтер. Опять борьба. Я попадаю ему кулаком в нос, захватываю руку, бью коленом. Против никак не отцепляется, а я продолжаю его долбит, удерживая руку в захвате, а затем кидаю через себя.

Удар ногой в челюсть опрокидывает одного из нападающих. Высокий снова получает лоукиком в бедро и валится на асфальт, схватившись за повреждённую конечность и завывая от боли. Следующий сгибается от удара в солнечное сплетение и ложится от апперкота.

На ногах остаются два сильных бойца и парень, которые так и не вступил в бой. Унтер и второй сильный курсант получили много ударов, но всё ещё держатся. Дерутся они плохо, да и реакция хуже, чем у меня, но энергии полно, возможно тоже уровень пятнадцатый-шестнадцатый.

Нападать они не торопятся, ходят по кругу, выбирают момент для атаки.

Унтер делает выпад. Бью на упреждение ногой в грудь и тут же — назад. Попадаю второму в нос. Хватаю унтера за шею и затылок, пробиваю коленом в живот и в челюсть. Унтер падает. Второго встречаю вертушкой. Он еле удерживает равновесие и отходит. Вторая вертушка — и парень валяется на дороге.

Унтер встаёт, принимает боевую стойку, но атаковать не торопится. Делаю подшаг и лоукиком валю его. Хватаю за руку, выворачиваю, наступаю на лопатку.

— Ну что, хватит или продолжить? — спрашиваю.

— Ты не жилец, — угрожает унтер сквозь зубы. — Ты сдохнешь, выродок.

— Да-да, десять раз, — я сильнее выворачиваю руку, но она не ломается. Мой противник пока ещё крепок.

Чувствую, что придётся повозиться, а времени нет. На дороге в любой момент может кто-нибудь появиться, в том числе кто-то из офицеров.

— Не с теми связался, — пыхтит унтер. — Салага тупорылый.

— Захочешь ещё леща получить, приходи, — я отпустил его руку. — А сейчас мне спать пора.

— Доболтаешься, падла.

— Да я с тобой даже болтать не собираюсь. На хрен ты мне нужен.

Второй сильный курсант всё же встаёт на ноги, но тут же снова валится, сбитый ударом в бедро, и изрыгает трёхэтажный мат.

Пятясь, я отхожу к углу корпуса, контролируя взглядом компанию, чтобы никто не напал исподтишка. Но они даже не пытаются. Трое лежат травмированные, а двое сильных, видимо, понимают, что продолжать смысла нет.

Дохожу до угла, сворачиваю и быстро шагаю к крыльцу корпуса.

Нападение отбито — хорошо. Очень кстати я прокачал два уровня, иначе пришлось бы повозиться. Теперь одно из двух: либо эти уроды поймут, что лезть ко мне не стоит, и отвалят, либо попытаются убить. Всё зависит от степени отбитости этой компании и от того, какими силами она располагает.

На следующий день на построении никто даже не вспомнил о моём вчерашнем опоздании, хотя дневальный видел, как я заходил после отбоя, и должен был доложить дежурному. Но ни наш классный наставник, ни капитан словом не обмолвились. Даже соседи по комнате не стали заострять на этом внимание. После нашей прошлой беседы на тему моих внезапных увольнений ни Серёга, ни тем более, Никита больше не пытались выведать, чем я занимаюсь на выходных.

Сами же они в субботу выезжали на стрельбы на полигон за озером, а в воскресенье Гаврюшин их снова запряг заниматься хозяйственными работами.

Я немного отдохнул на уроках. Спать, конечно, не получилось бы при всём желании, но даже просто спокойно посидеть за партой после дня скитаний по пустыне было в радость. Затем, как обычно, шли физические упражнения, обед, и опять теоретические занятия…

Я с нетерпением ждал вечера. Сегодня первый раз решил сделать звонок с территории спецшколы. Без разрешения наставника это запрещалось, но мой мобильник спокойно лежал в шкафчике под стопкой одежды, прячась от глаз командования. Пусть это и являлось нарушением, но я считал, что никого не должно волновать, кому и когда звоню. Государственных тайн я выдавать не собирался (да и не знал их), а остальное — моё личное дело. Тем более многие хранили у себя электронные устройства, несмотря на формальный запрет.

Придя с ужина, я сунул телефон в карман и поспешил на набережную. Народу здесь было немного. Несколько курсантов поливают газон, два парня общались у перил, а больше никого.

Найдя уединённое место, с замиранием сердца набираю номер Нади. Хочу узнать, отпустили их с братом или нет. Жду, что сейчас раздадутся короткие гудки, но нет, дозвон проходит, а вскоре слышится знакомый голос, и я сразу успокаиваюсь.

— Алло, — отвечает Надя.

— Привет, это я, Кирилл. Звоню спросить, как дела?

— А, привет! Это ты? — в голосе Нади нет и тени вчерашней тревоги, наоборот, чувствуется, что она рада меня слышать. — Всё хорошо, я сейчас дома.

— Вас отпустили?

— Да. Меня допросили, а потом нам вернули паспорта, машину и оружие и велели уезжать. Только собранную энергию не отдали. Сказали, чтобы в ближайшее время мы не ходили в красную зону, потому что сейчас там опасно. И всё, мы поехали домой. А тебя тоже отпустили?

— Конечно. Из спецшколы приехали, забрали.

— Наверное, сильно наказали?

— Да не, не слишком. Ерунда.

— Ну… рада, что всё в порядке. Миша, правда, всю дорогу ругался, что нас мурыжили столько времени, что энергию забрали. Но главное, мне кажется, что нас не сдали полиции. Энергию можно ещё добыть… наверное. Даже не знаю, когда теперь на охоту пойдём. Дядя Петя всё организовывал, а его больше нет.

— Да, это печально. Но я тоже рад, что с тобой всё в порядке. Может, встретимся как-нибудь? Ты, помню, открытки обещала мне показать.

— Ах, да, точно. Ну давай, заходи, как будет время. Только позвони вначале, а то я на работе обычно торчу.

— Надеюсь, что в ближайшее время вырвусь отсюда. А то у нас засада. Даже в выходной не всегда получается отпроситься.

— Понимаю, — Надя вздохнула. — Ну как будешь свободен, звони.

В общежитие я вернулся в приподнятом настроении. Да, вояки — те ещё уроды, ограбили ребят. Но лучше так, чем в полицию их сдали бы. Опасность Наде не грозила, значит, пока можно успокоиться. А на следующие выходные надо попытаться выбить себе увольнение.

Теперь передо мной стояла ещё одна задача: надо встретиться с Соней.

Мы могли пересечься или во время строевой подготовки, или в спортзале. В крайнем случае, найти друг друга на перемене, хотя её класс обычно занимался в противоположном крыле учебного корпуса.

Во вторник во время строевой встретиться не получилось. Перерыва не было, после занятий нас сразу погнали в общагу. Да и вечером в спортзале Соню я не обнаружил. А на следующий день снова пришлось стоять дневальным, но теперь не в качестве наказания, а потому что моя очередь настала. Торчал на страже вместе с Михой из нашего отделения: четыре часа — он, четыре — я.

В среду утром мы узнали, что спецшкола послала в красную зону боевую группу. Сообщил об этом на построении капитан. Сказал, что скоро (то есть, через год-другой) мы тоже отправимся на задание, по крайней мере, самые сильные и способные из нас. В своей обычной назидательной манере он призвал хорошо учиться и тренироваться, чтобы стать достойными защитниками земли русской.

Было немного досадно, что мне приходится торчать здесь, пока другие охотятся. Но потом подумал, что при выезде в красную зону в составе подразделения вряд ли получу много. Насколько я знал, энергию курсантам вообще никто не даёт. За участие в вылазках выплачивают надбавку к жалованию, а тем, кто послабее, делают инъекции, чтобы к выпуску докачать хотя бы уровня до десятого. Одному охотиться выгоднее.

В этот же день мы встретились на перемене с девчонками. Никита и Серёга, несмотря на неудачный поход в женскую казарму, продолжали общаться с Юлей из Нижнего и Леной из Верхнеудинска, ну а я заодно увиделся с Соней, и мы договорились встретиться вечером в спортзале.

Вот только когда я пришёл туда после ужина, Соню не нашёл. Зато встретил Колю Якута и его приятеля Лёху. Якут сказал, чтобы перед отбоем я забежал к нему в кабинет, поскольку есть серьёзный разговор.

Придя в назначенное время, я обнаружил в тренерском кабинете самого Якута и прапорщика Бурдюкова. Прапорщик сидел за столом, Якут развалился на кресле и жевал хрустящую картошку.

Я устроился на диване.

— Ну что, Князев, поговорим? У меня к тебе вопрос один есть, — сказал прапорщик.

— Конечно, спрашивай, — ответил я, подумав, что из меня попытаются вытянуть информацию о моих тайных поездках в выходные. Я конечно, сказал прошлый раз, что это не их дело, но как знать, вдруг не дошло?

— Мы тебя знаем уже почти месяц, — продолжал Бурдюков. — Вижу, что человек ты целеустремлённый, тренировкам времени посвящаешь много. Поэтому я подумал и решил: пусть ты только на первом курсе, но вполне достоин, чтобы стать одним из нас. Клан Дракона готов принять тебя в свои ряды.

Быстро они сообразили. Наверное, всё дело в моей силе. У первокурсников четырнадцатый уровень здесь редко бывает, а шестнадцатый — и подавно. Третьекурсники — и те далеко не все так хорошо прокачаны. Вот только зачем оно мне? Членство в любой организации подразумевает некоторые обязанности. А мне их и так хватает и новые взваливать на себя желания нет.

— Благодарю за оказанную честь, — сказал я. — Но зачем мне в ваш клан вступать? Какой смысл?

Прапорщик и фельдфебель удивлённого переглянулись. Наверное, думали, я сейчас обосрусь от счастья.

— Тебе разве не нужны друзья? — спросил Бурдюков.

— Так у меня есть друзья, — сказал я. — Пока хватает.

— Но есть и враги, и довольно сильные.

— Не без этого. Как раз недавно встретились, я им объяснил, что не стоит больше выкобениваться. Но это мой личный конфликт. Зачем вам за меня впрягаться?

— О! Так вот почему те трое в медблок попали, — воскликнул Якут. — Хорошо ты с ними поговорил. Но они не успокоятся. Наоборот, ты их только сильнее разозлил. Клан Филина обиды не прощает.

— Клан Филина тут ни при чём, — перебил фельдфебеля Бурдюков. — Мы все объединены общей идеей. Каждый из нас идёт по пути силы. Это великий труд, он требует много времени и стараний. Я вижу, что тебе это тоже интересно, что твои устремления близки нам. Поэтому предложил. Ты сможешь больше времени посвящать тренировкам, и меньше — повседневным обязанностям. Но если не хочешь — дело твоё. Уговаривать не буду.

— Слушай, ну серьёзно, ты от такого отказываешься?! — добавил Якут. — Мы к тебе со всей душой…

— Да погоди ты, — остановил его Бурдюков. — Пусть человек подумает. День даю. Завтра вечером скажешь.

— Вот именно, — сказал я. — Подумать надо. А то слишком неожиданно. Что я должен делать, если вступлю в клан? Давайте начистоту только.

— Правила у нас просты, — проговорил прапорщик. — Мы — семья. А в семье принято помогать друг другу и, если возникнет необходимость, защищать своих братьев и свои идеалы. Если ты имеешь ввиду незаконную деятельность, то такое мы не практикуем и не поощряем.

— И чем я могу помочь? Я здесь никто. У меня нет ни должности, ни власти.

— Ну вот смотри, — сказал Якут. — Будешь, допустим, на КПП дежурить, а кому-то из клана понадобится пойти куда-нибудь вечером или вернуться попозже. Ты будешь докладывать дежурному по части? Ну вот. А если кто-то из наших будет сидеть на КПП, то и про тебя не доложит. Едрён олень, тебе таки простые вещи объяснять надо? Взаимовыручка, понимаешь? Тут без неё никак, если хочешь нормально жить, а не за…ываться каждый день.

— Всё равно надо подумать, — ответил я.

— Сутки даю на раздумье, — повторил Бурдюков. — Можешь идти.

— Хорошо. И насчёт соревнований, — вспомнил я. — У меня уровень поднялся до шестнадцатого. Это шестая категория, а не пятая. Исправь.

— Чего?! — у Якута аж глаза расширились. — В смысле?! Когда?

— На выходных.

— Едрён олень…

— У нас из шестой категории только офицеры несколько человек, — Бурдюков сделал вид, что новость его ни капли не удивила. — Но раз такое дело, то тебя тоже запишем. Якут, поменяй категорию.

— Понял. Поменяю, само собой.

— А я пойду, — сказал я. — Отбой скоро.

Едва покинул кабинет, как столкнулся с Соней. Она тоже направлялась к выходу.

— А я думал, ты сразу после ужина придёшь, — сказал я.

— Да я хотела. Опять ничего не получилось. Ты домой?

— Конечно.

— Пошли. Мои девки никак не научится автомат собирать. Маникюр, блин, мешает, что ли… — с досадой проговорила Соня. — А я должна за всю группу… то есть, отделение отдуваться. Две криворучки не справляются, а я сиди с ними после ужина.

Мы вышли на улицу и быстро зашагали к общежитиям. Близился отбой, и гулять было некогда.

— Хворостова донимает? — догадался я.

— Она самая… Какая же она стервозная. Только и делает, что гоняет нас. А ты где бегал все выходные?

— Извини, но об этом я говорить не могу. Старшие офицеры мне дают некоторого рода поручения, но информацию разглашать я не должен. Подработка.

— Надо же как… Ну ладно, если это тайна, тогда не буду спрашивать. А у нас стрельбы были. До обеда стреляли, а потом вернулись, кино смотрели. Вчера в Москву съездила. Ну и город тут. Ужас просто. Захолустье. Никогда бы не подумала, что в России есть такие города. У нас-то в Нижнем красиво, особенно на набережной, возле кремля. В Екатеринбурге я была — там тоже хорошо. А ты в Нижнем бывал?

— Нет, ни разу…

Мы очень быстро добрались до женского общежития. Тут всё находилось рядом. До одиннадцати оставалось пять минут. Фонари освещали небольшой плац перед крыльцом, вокруг никого не было.

— Ну всё, надо прощаться, — сказала Соня. — Побегу, надеюсь, успею. А ты, наверное, опоздаешь.

— Завтра потренируемся вместе?

— Да я бы с радостью. Надеюсь, получится.

Мы стояли лицом друг к другу, я взял Соню за руку и наклонился к её губам.

— Ты не против?

Не говоря ни слова, Соня подалась ко мне и наши губы соприкоснулись.

— Подожди, давай не здесь, — Соня прервала наш короткий поцелуй. — Тут офицеры иногда ходят. Мы же у всех на виду.

— Значит, завтра прогуляемся в более уединённом месте.

— Ага…

— Так, это что такое? — раздался окрик. От крыльца к нам направлялась унтер-офицер Хворостова. — Капрал Куракина, ты что тут устроила? Отбой через пять минут. Бегом в расположение.

Принесла нелёгкая. Эта мегера словно специально нас караулила.

Глава 21

Подпоручик Козлов караулил прапорщика Бурдюкова возле подъезда. Они жили в соседних дома и часто виделись. Но сейчас Бурдюков совсем не ожидал встретить Козлова. Время было позднее, да и никакие совместные дела обсуждать не требовалось. Но поскольку подпоручик Козлов возглавлял клан Филина, то Бурдюков сразу понял, что речь пойдёт о неких разногласиях, о которых обе группировки уже давно старались не вспоминать во избежание никому не нужных конфликтов. Уже больше года клан Филина и клан Дракона соблюдали перемирие.

— Добрый вечер, прапорщик, как поживаете? — приветствовал Бурдюкова Козлов.

— Добрый вечер, подпоручик. Не жалуюсь, — ответил Бурдюков. — А у вас, вижу, ко мне имеется некое дело?

— Есть к вам дело, верно. Давайте пройдёмся.

Они медленно зашагали по дороге между двумя рядами домов.

— Недавно к нам в школу курсант один поступил, Кирилл Князев, — проговорил подпоручик Козлов. — И стало мне известно, будто ваш клан его опекать начал. Однако курсант этот сильно навредил моим людям, а потому хочу предостеречь вас и попросить не защищать его. А если захотите его в свой клан принять, то этого и вовсе не стоит делать. Поскольку у нас к Князеву имеются претензии, ваше заступничество, в этом случае, может привести к непредвиденному столкновению между моими и вашими людьми.

Бурдюков прекрасно понимал, что клан Филина имеет зуб на Кирилла Князева, однако считал, что вмешиваться в дела клана — верх наглости, а особенно — указывать, кого можно принимать в клан, а кого нет.

— Кого принимать в клан, решается внутри клана, — ответил Бурдюков.

— В данном случае, это не только ваше дело. Я бы даже сказал наоборот. Конфликт с Князевым у нас возник раньше вашего с ним знакомства. А потому ваше заступничество я могу расценить, как вмешательство в наши дела.

— Если однажды Князев станет членом клана Дракона, вам придётся оставить его в покое.

— Новый конфликт не нужен ни нам, ни вам, ни вышестоящим офицерам. Стоит ли ссориться из-за какого-то первокурсника? Подумайте над этим.

— Вот и я задаюсь таким же вопросом. Стоит ли?

Бурдюков не верил, что Козлов решит развязать очередную войну. Причина была настолько несущественной, что даже разговаривать о ней казалось глупо. Возможно, Козлов считал, что удастся надавить, но он ошибался, если так думал. Позиция Бурдюкова оставалась неизменной: никто не имеет права вмешиваться в дела клана.

— Я в ваши дела не вмешиваюсь, так будьте добры, не лезьте в наши. Таков был уговор, и мы его соблюдаем, — напомнил Бурдюков. — Ещё раз повторяю: кого принимать в клан — это внутреннее дело клана.

— Таково ваше последнее слово?

— Да, таково моё последнее слово. Больше я это обсуждать не намерен.

— Что ж, я предупредил. Тогда всего хорошего, прапорщик, — попрощался Козлов, развернулся и быстро зашагал прочь.

* * *

Унтер-офицер Хворостова опять обломала нам с Соней всю романтику. Как будто специально. И почему она всегда появляется в самый неподходящий момент?

— Блин, нас застукали, — шепнула Соня, — не надо было здесь… Ладно, пока. Я пойду… Есть, в расположение, — вытянулась она по струнке и побежала к подъезду.

Хворостова упёрла руки в бока:

— Та-ак, — протянула она. — Курсант Князев, да? Опять глаза мне мозолишь?

Вначале я хотел, как прошлый раз, вывести её из себя в отместку за испорченный вечер, но потом пришла мысль получше.

— Всего лишь прогуливаюсь перед отбоем, госпожа старший унтер-офицер, — проговорил я нарочито вежливым тоном.

— А почему, интересно, это происходит здесь, возле чужого общежития, а? — Хворостова подошла совсем близко и угрожающе уставилась на меня своими большими карими глазами.

— Так ведь не в самом общежитии. А здесь, насколько мне известно, ходить не запрещено.

— Я тебя предупреждала, чтоб мне на глаза не попадался? Предупреждала.

— Госпожа старший унтер-офицер, к чему столько экспрессии? Недовольный вид вам совершенно не к лицу. Может быть… решим наши разногласия в более приватной обстановке?

— Ты у меня дошутишься, — проговорила Хворостова. — Я тебе устрою весёлую жизнь.

— Так я вовсе не шучу, я абсолютно серьёзен. Вам кто-нибудь говорил, что у вас красивые глаза?

— Ты что себе позволяешь, курсант?

— Простите мою дерзость, но я просто не мог это не отметить. Вам не нравятся комплименты? Меня, кстати, Кирилл зовут. А вашего имени я до сих пор не знаю, хотя мы уже давно знакомы. Конечно, наше знакомство началось не лучшим образом. Но мы ведь можем начать всё заново, с чистого листа.

— Послушай меня, Князев. Я тоже говорю абсолютно серьёзно. Прекращай эти игры. Чтоб я тебя здесь видела в первый и последний раз.

Хворостова по-прежнему делала грозный вид, но теперь у неё это плохо получалось.

— Может быть, обсудим этот вопрос за столиком в местном кафе за чашечкой кофе? Я угощаю, — продолжил я наступление, чувствуя, что оборона «противника» трещит по швам.

— Какое кофе? — Хворостова еле сдержала улыбку. — Уже десять часов. Кафе закрыто, вообще-то.

— Тогда можем в другой раз.

— Так… знаешь что… иди давай.

— Хоть имя своё назовёте?

— Я сказала иди. Не нарушай распорядок.

— Хорошо, — я улыбнулся. — Приятно было побеседовать.

Унтер-офицерша растаяла быстро. Думал, продержится дольше. А забавно будет, если удастся её завалить в постель. Девчонка ничего так, внешность не модельная, но вполне симпатичная. Злая только, как собака. Но это мы исправим. Хотя Соня мне тоже нравилась. Выбор был не из простых.

Но гораздо больше меня сейчас заботило совсем другое. Предложение вступить в клан было весьма заманчивым. Если это даст мне определённую свободу действий (а из слов Якута выходило, что клан даже самовольное отлучение из школы может прикрыть), то мне оно только на руку. Вопрос лишь в том, что потребуют взамен?

После некоторых раздумий я решил согласиться. Не знаю, что получится на практике, но в теории данное сообщество мне вполне подходило. Если благодаря моим новым друзьям освободится больше времени для тренировок и отдыха, это будет только плюс.

Когда я пришёл в зал, Бурдюкова не было, и только Коля Якут торчал в своём кабинете. Я сказал, что в клан вступить согласен, но при одном условии: мои тайны останутся при мне. Якут обещал передать мой ответ прапорщику и велел дожидаться, когда меня позовут на церемонию.

В субботу нас подняли раньше обычного. Полпятого прозвучал сигнал тревоги, мы все вскочили с кроватей и, натянув полевую форму, выбежали в коридор. Дежурный открыл оружейку, мы похватали снаряжение — и на улицу. Перед крыльцом ждала колонна грузовиков.

Никто не понимал, что происходит. Все думали, напали иные.

Роты погрузились в машины и поехали на полигон. Тут при свете восходящего солнца нас погнали на полосу препятствий, где мы все вывалялись в грязи; здесь же, в поле, позавтракали и отправились на стрельбище. Никаких иных в помине не было — обычные учения. В общем, весёлый день нам устроили.

В школу вернулись к обеду. После приёма пищи всех повели в мед блок на измерение энергии. Теперь в моём личном деле вместо двенадцатого официально значился шестнадцатый уровень.

Когда дела закончились, всему первому курсу устроили в клубе пока фильма. Это было документальное кино про вторжение иных. Мы и так изучали данную тему на уроках истории, но взводный сказал, что это — для закрепления материала. В любом случае, смотреть на экран было интереснее, чем слушать скучные лекции.

Парни расположились по одну сторону от центрального прохода, девушки — по другу. Заметив Соню, я жестом сигнализировал ей, чтобы она села поближе. В итоге, мы оказались метрах в двух друг от друга, но нормально поговорить здесь всё равно не получалось.

Прошло полчаса. Я поднялся с места, шепнул Соне, чтобы она подождала пару минут и следовала за мной, и вышел из зала, якобы по нужде. Встретились в холле. Здесь уже можно было общаться свободно, не мешая окружающим и не привлекая внимания унтеров.

— Как денёк? — спросил я.

— Да жуть просто. Когда нас подняли по тревоге, думала, что-то случилось.

— А у нас все думали, что иные напали. А оказалось, нас командование решило в грязи вывалять.

— Да уж, — хихикнула Соня.

— Ты свободна сегодня после ужина? Погуляем? — перешёл я к главному вопросу.

— Ну я, вроде как, свободна. Давай погуляем, только где? На набережной у памятника можно встретиться.

— Ага, самое то. Договорились.

После ужина я, разумеется, сразу же отправился в условленное место, но Сони не было.

Сел на скамейку, стал ждать. Наблюдал, как мимо проходят курсанты, некоторые парами — парни с девушками, но эти были, скорее всего, со старших курсов. Рядом два пацана вешали объявления на стенд.

— Ждёшь кого-то? — раздался позади знакомый женский голос, но вовсе не тот, который я ожидал услышать.

Я обернулся и встретился глазами с Хворостовой, которая стояла, уперев руки в свои крутые бёдра. Ворот куртки был расстёгнут, кепи сдвинута на бок. Опять она. Преследует меня что ли? Как она вообще узнала, что мы с Соней здесь встретиться собрались?

Планы резко менялись.

— Просто так сижу, отдыхаю, — соврал я.

— Конечно, так я тебе и поверила. Опять моих курсанток охмуряешь?

— Ну как можно? Почему же только курсанток? Некоторые унтер-офицерши тоже в моём вкусе.

— Наглеешь, Князев. Доболтаешься однажды, — угрожающе проговорила Хворостова, хотя сегодня она была явно в более благодушном настроении, чем обычно.

— Можно просто Кирилл. Так ты назовёшь своё имя или это военная тайна?

— Что за вольности? Для тебя я — госпожа старший унтер-офицер.

— Ну хорошо, госпожа старший унтер-офицер. Не хотите ли выпить чашечку кофе? Я угощаю.

— Какой же ты настырный.

— Да ну? Кто бы говорил. Кто появляется у меня на пути четвёртый раз подряд, а?

— Ты на что это намекаешь?

— Да ни на что. Просто констатирую факт. Мы уже четвёртый раз встречаемся, значит, это — судьба. Нам обязательно надо сходить в кафе.

Хворостова усмехнулась.

— Ладно, чёрт с тобой. Пошли пить кофе, — внезапно согласилась она.

Мы направились к продуктовому магазину. Поскольку там были столики, он по совместительству являлся столовой или кафе.

— Князев, твоё нахальство однажды выйдет тебе боком, — не унималась унтер-офицерша.

— Может, всё-таки познакомимся по-человечески. Мы же не в строю, — предпринял я очередную попытку.

— Лидия. Лидия Хворостова.

— Очень приятно. И давно ты здесь, в школе?

— Шестой год. Три года учёбы, два — в роли наставницы.

— А почему не на периметре?

— Куда отправили, там и служу.

— Ты из аристократической семьи?

— Нет. И ты, судя по фамилии — тоже. Или ублюдок какой-нибудь, да?

— Почти. Отец лишил меня фамилии. Но вообще, я — Скуратов.

— Можешь даже не пытаться. Мне плевать на все ваши фамилии. Они здесь не значат ровным счётом ни хрена. Будь ты хоть сам Романов, это ничего не изменит. Ты — простой курсант, пока не получишь статус «витязя».

Лида говорила резко, то ли с презрением, то ли с неприязнью. Чувствовалось, к аристократам у неё отношение не самое доброжелательное.

— Не любишь аристократов?

— У вас гонора полно, а толку мало, — ответила она. — Мните из себя чёрт знает кого. Вот только на периметре ценится лишь твой характер, остальное всё — полная хрень. Будь ты на большой земле хоть князь, хоть граф, здесь это никого не волнует.

— Да понял я, понял. На самом деле, я с тобой согласен, — решил я подыграть, тем более, что тоже терпеть не мог аристократическую заносчивость. В своей семейке вдоволь этого дерьма нахлебался. — От фамилии мало толку, если сам ты — говно.

— Твоя подружка — такая же заносчивая. Считает, раз она — княжна, так ей всё позволено. Здесь мы из таких выбиваем всю дурь.

— А мне так не показалось.

— Да плевать, что тебе показалось. Я говорю, как есть.

— Хорошо, — пожал я плечами.

Мы поднялись на крыльцо и вошли в небольшой зал. За тремя столиками сидели парни с девушками, за одним — четыре курсанта, ещё за одним — какой-то поручик, ужинающий в одиночестве. Были и свободные места. Заведение выглядело опрятно — не ресторан, конечно, но вполне сойдёт, чтобы провести время в непринуждённой обстановке. За прилавком стояла полная женщина средних лет, одетая по-военному. Не первый раз её здесь видел. Приветливостью она не отличалась.

Я хотел заказать два кофе, но Лида остановила меня.

— Себе я заказываю сама.

— Да ладно, я угощаю. Расслабься.

— Нет. Ты платишь за себя, я — за себя.

— Как пожелаешь, не буду настаивать, — согласился я.

Мы взяли кофе и по пирожку с яблоком. Уселись за столик у стены, украшенной изразцовой деревянной панелью.

— Ты откуда сам? — спросила Лида.

— Из Екатеринбурга.

— Столичный, значит? А уровень какой?

— Шестнадцатый.

— Ты чего гонишь? Какой шестнадцатый? — девушка недоверчиво поморщила лоб.

— Только сегодня измеряли. Не веришь, спроси у нашего взводного.

— Не, серьёзно? Шестнадцатый? Почему тогда тебя засунули сюда, а не в какое-нибудь благородное заведение?

— Да потом что папаша никогда не питал ко мне тёплых чувств. И фамилия не та, чтобы в благородное идти. А ты как сюда попала?

Лида, казалось, не горела желанием рассказывать свою историю, но мне удалось вытянуть кое-какую информацию. Хворостова родилась в Твери. Отец был рабочим на заводе, мать — конторщицей. В детстве у неё заметили активную энергетику и отдали в гимназию для светоносных. А уже там надзорные органы склонили родителей отправить Лиду в спецшколу.

— Вот меня и спихнули сюда, — подытожила Лида. — Но скорее всего, их принудили. Я как-то раз двух мудаков в больницу отправила. После этого с родителями урядник разговаривал. Наверное, тогда и решили. Мне никто ничего не объяснял.

— Ты такая драчунья, значит?

— С чего это вдруг? — Лида нахмурилась. — Просто не привыкла всякое дерьмо терпеть.

— И как тебе тут? Нравится?

Она пожала плечами:

— А что тут хорошего?

— Ну как же? Говорят ведь, служить в защитниках — это великая честь.

— Только я не в защитниках служу, а с салагами мучаюсь, которые не умеют ни черта.

— А уровень какой?

— Четырнадцатый.

— Четырнадцатый уровень. Дослужилась до старшего унтер-офицера. Думаю, у тебя всё впереди.

— А то я не знаю, — Лида одним глотком опрокинула в себя остатки кофе из картонного стаканчика. — Пошли уже. Мне пора возвращаться.

Мы поднялись из-за стола и покинули заведение. Вечер получился не совсем таким, как я ожидал. Думал, проведём его с Соней, а вместо этого подружился с унтер-офицершей, которая мне уже целый месяц кровь портила. Характером она действительно была не сахар, но, как ни странно, поладить можно.

Мне стало интересно, получится ли её уломать пустить меня к ней в общагу? Унтер-офицеры и некоторые третьекурсники, как я слышал, бегали туда, как к себе домой. Им позволялось многое из того, что запрещалось правилами. Первокурсников за каждый чих наказывали, а старшим всё сходило с рук. Но если подружиться с унтер-офицерами, ситуация могла измениться уже сейчас.

Одно меня смущало. Похоже, Лиде не очень нравилось, что я дружу с Соней. Но почему? Она как будто пыталась нам мешать. Это казалось странным.

Мы шли по освещённой фонарями дорожке мимо общежитий. На улице захолодало. Чувствовалось наступление осени.

— Провожать меня собрался? — спросила Лида.

— А что, нельзя? Не по уставу?

— Лучше к себе иди. Скоро построение.

— Может быть, встретимся как-нибудь ещё? Например, после отбоя? — предложил я.

— Ты сильно-то не наглей.

— Иногда бывает полезно.

— Не надо нарушать распорядок. Или тебе мало прошлого раза?

— Вовсе нет. Как раз из-за тебя мне целый месяц запретили ходить в увольнение. Поэтому за тобой должок.

— С чего это вдруг? Получили, что заслужили. Нечего нос совать, куда не следует.

— Не-не-не, даже не думай отвертеться.

— Да иди ты… — хмыкнула Лида.

— В любом случае, встреча эта не последняя.

— Очень надеюсь, меня отправят, наконец, на периметр, чтобы не торчать тут до старости. Но, похоже, не в этом году. Так что, да.

Мы с Лидой расстались на дружеской ноте. Больше она не угрожала устроить мне весёлую жизнь, если ещё раз попадусь ей на глаза. Кажется, даже наоборот, была не прочь продолжить общение.

После построения, когда курсанты разошлись по комнатам, я спросил у Серёги, не нашли ли они с Никитой способ попасть в женскую казарму. Они продолжали общаться с девчонками и, я подумал, может быть, у них появилась какая-нибудь идея.

— Пока облом, — сказал Серёга. — Видишь, какое дело, у них наставница очень злая. Никому вздохнуть свободно не даёт. Может быть, что-то придумаем, но не сейчас. Надо искать другие варианты. Здесь много есть мест, где можно уединиться, но, видишь ли, везде дежурные, придётся договариваться.

— Мы, между прочим, с унтер-офицером Хворостовой сегодня мило побеседовали, — похвастался я.

— Правда, что ли? — усомнился Никита. — И сколько тебе на этот раз нарядов вне очереди выписали?

— Я не шучу. Мы в столовую сходил, попили кофе. Может быть, получится договориться насчёт посещения.

— Хорошо прикалываться, — сказал Серёг. — Только душу травишь.

— Допустим. А если я, в самом деле, договорюсь, что мне будет? — спросил я.

— А что хочешь? — спросил Никита.

— Например, больше никаких дежурств по комнате.

— По рукам. Если договоришься, если нас пустят туда и всё пройдёт гладко, то сортир мыть больше не будешь.

Я не был уверен, что план сработает и Лида пойдёт на уступки, но есть ради чего постараться.

В воскресенье нас отправили красить стены в одной из хозяйственных построек. А вечером я опять позвонил Наде. Хотелось, конечно, встретиться в живую, но пока приходилось довольствоваться только общением на расстоянии.

Надя всё так же пахала каждый день с утра до вечера, как и раньше. Единственное, о чём она беспокоилась, так это как бы ни закрылся трактир. Сын Петра Саныча, приехавший из Екатеринбурга разбираться с наследством, не хотел вести дела в таком захолустье и намеревался продать заведение. Кому и когда, Надя не знала.

Как и прошлый раз, я разговаривал по телефону на набережной, подальше от посторонних глаз. Происходило это перед самым построением, и на улице никого не было.

Завершив звонок, я отключил телефон и сунул во внутренний карман куртки. У меня было ещё десять минут. Я не спеша дошёл до общежития, поднялся на свой этаж.

— Эй, Князев, — окликнул меня Гаврюшин, который околачивался рядом с оружейной. — Пойди сюда.

Он отвёл меня к окну подальше от всех.

— В общем, смотри какое дело. Сегодня после отбоя одеваешься в парадную форму и через дверь возле сушилки идёшь на первый этаж. Полдвенадцатого ждёшь меня у нашего спортзала внизу. Знаешь, где это? Вот и хорошо. Не опаздывай.

Глава 22

Ровно полдвенадцатого я спустился вниз по лестнице возле сушилки. На первом этаже не было ни души. Здесь царил полумрак, и лишь три тусклые лампы освещали длинный коридор.

Ждать пришлось недолго. Буквально через пять минут по ступеням застучали шаги, и передо мной предстал наш классный наставник старший унтер-офицер Гаврюшин, одетый, как и я, в парадную форму.

Парадка, как и повседневная форма, состояла из чёрных брюк и кителя цвета хаки, но имела при этом красные воротник и выпушку и золотые пуговицы. Талию стягивал позолоченный ремень, а вместо невзрачной кепи голову венчал гордый чёрный берет с массивной кокардой.

— Готов? — спросил Гаврюшин.

— Готов, — ответил я, прекрасно понимая, о чём идёт речь, хоть про это не было сказано ни слова.

Гаврюшин достал из кармана ключи и отпер ближайшую дверь, что вела на улицу. Мы покинули общежитие и зашагали к центральному плацу.

— Тебе зададут вопросы, — предупредил Гаврюшин. — Отвечай коротко, два-три слова. Только вначале хорошо думай. Если члены клана сочтут тебя идиотом, они проголосуют против.

— Что за вопросы? — спросил я.

— Узнаешь.

Церемония, как я понял, должна была проходить в клубе. Мы зашли туда через чёрный ход и минут пятнадцать торчали на кухне. Я пару раз пытался завести разговор, но это было бесполезно. Гаврюшин сидел, подперев голову, и зевал. Кажется, ему не сильно-то нравилось, что его запрягли сопровождать меня.

Наконец, стрелки часов подобрались к двенадцати.

— Пора, — сказал Гаврюшин. — Следуй за мной.

Мы прошли по коридору. Остановившись возле одной из дверей, взводный достал из кармана широкую полоску фиолетовой атласной ткани и завязал мне глаза, после чего велел входить.

В помещении, где мы оказались, было тихо, но шорох одежды и покашливание выдавали присутствие здесь людей.

— Стой, курсант, — голос принадлежал прапорщику Бурдюкову. — Налево!

Я остановился и повернулся.

— Представься, — приказал Бурдюков. — Имя, фамилия, статус, должность, уровень.

— Курсант Кирилл Князев. Бастард из рода Скуратовых. Шестнадцатый уровень.

— Курсант Кирилл Князев, — Бурдюков говорил монотонно, при этом в его голосе слышались торжественные нотки. — Сейчас ты стоишь перед старшими членами клана. Ты должен ответить на три вопроса. Отвечай честно и искренне. Это понятно?

— Да.

— Какова цель твоего жизненного пути?

Вопрос оказался философский, но ответить следовало коротко. Что от меня ожидают услышать? Самосовершенствование? Прокачка уровня? В настоящий момент это была практически единственная моя серьёзная цель, если не брать во внимание наследство князя Скуратова.

— Постижение силы, — ответил я.

— Твой главный принцип.

Тоже сложный вопрос. На самом деле я никогда не задумывался над этим, просто жил, как живётся. Разумеется, меня воспитывали в аристократических традициях: кодекс чести и всё такое, но подобные вещи я едва ли воспринимал слишком серьёзно, как и большинство ребят моего возраста.

— Встречать опасность лицом к лицу, — выдал я то, что мне показалось актуальным.

— Назови то, ради чего ты готов умереть.

Э, стоп, я вообще-то умирать пока не собираюсь… в ближайшие лет эдак двести. Эта тема была явно не той, на которую я предпочитал размышлять на досуге. Но ответить что-то надо и желательно быстро.

— За свою честь! — выпалил я.

Этому меня учили с детства и это был самый правильный ответ для аристократа, пусть аристократом я, возможно, и не являлся.

— Господа, вы увидели кандидата, — проговорил Бурдюков. — У кого-то есть возражения против того, чтобы курсант Кирилл Князев, бастард из рода Скуратовых, стал членом нашей семьи? Прошу поднять руку.

В зале царило молчание. Я не знал, сколько людей выразило протест против того, чтобы принять меня в клан.

— Хорошо, — подытожил Бурдюков. — Я так же не вижу препятствий. Кирилл Князев, — обратился он ко мне. — Члены клана вынесли своё решение. Ты должен принести клятву. Старший унтер-офицер Гаврюшин, развяжи кандидату глаза.

Когда повязку сняли, передо мной предстал зал, в котором вчера мы смотрели кино. Я стоял на невысоком помосте, а на первых рядах сидели восемь парней в парадной форме. Погоны — унтер-офицерские, самый старший — зауряд-прапорщик. Заметил я и Колю Якута — он тоже присутствовал.

Бурдюков стал произносить текст клятвы, я должен был повторять за ним. В целом — ничего особенного. Я обещал вести себя достойно, не порочить честь клана ни делом, ни словом, идти по пути силы, защищать интересы клана.

Всё это почти ни к чему меня не обязывало, кроме, пожалуй, последнего пункта. Что это за такие интересы, которые надо защищать? Наверное, драться с другими группировками, если возникнет конфликт, или что-то в этом роде.

После того, как клятва была произнесена, Бурдюков пожал мне руку и поздравил со вступлением в клан. Затем подошли остальные и сделали то же самое.

Я со всеми познакомился. Это были так называемые мастера — старшие члены клана. Они имели уровни от пятнадцатого до двадцатого. Бурдюков оказался сильнее всех и обладал двадцать третьим уровнем. Некоторые из парней намеревались участвовать в соревнованиях, причём трое, как и я, были в шестой категории.

Мне понравилась эта компания. Вели себя парни адекватно, не задавались, общались друг с другом и со мной почти на равных, несмотря на разницу в званиях и, возможно, в происхождении.

Долго засиживаться не стали. Час был поздний, и все хотели спать.

— Ещё раз поздравляю, теперь ты один из нас, — сказал Гаврюшин на обратном пути. — Тебе оказано большое доверие. Смотри не подведи. Помни, в чём ты клялся: веди себя достойно и не позорь клан.

— Я воспитывался, как аристократ, — сказал я. — Меня учили тому же, но только в отношении собственной фамилии.

— Здесь даже аристократы порой опускаются очень низко. Ты сам видел. Парни из клана Филина не отличаются достойным поведением, хотя среди них тоже есть боярские сынки.

— Я видел, что они творят, и никогда не опущусь такого.

— Знаешь, я в тебя верю. Иначе, проголосовал бы против.

— Сколько человек проголосовало против?

— Это уже не имеет значения.

Выждав паузу, я спросил:

— Ты давно в клане?

— С третьего курса.

— А Бур?

— Давно.

— Почему он лидер клана? Потому что самый сильный?

— Не только. Его избрал мастера.

— А чтоб мастером стать, что надо? Офицерские погоны?

— Чтобы стать мастером, ты должен пробыть в клане минимум три года. Те, кто остаётся в спецшколе более трёх лет, чаще всего получают звание. Но главное, что для этого нужно — это, во-первых, сила, во-вторых, быть достойным человеком.

— Ну значит, к выпуску стану мастером. Правда, я не намерен долго сидеть здесь. Хочу отправиться на периметр.

— Это как начальство решит. Думаешь, я хочу здесь сидеть? Думаешь, Бур хочет? Но кто-то должен вас учить и воспитывать.

Вся это я уже слышал от Лиды. У неё были такие же настроения.

На следующий день во время самостоятельных занятий, когда старшекурсники делали, что хотели, а младшие должны были сидеть взаперти под присмотром унтера, явился Гаврюшин, велел переодеваться в спортивную форму и следовать за собой.

Мы вышли из общежития и двинулись к спортзалу. Погода была паршивая, лужи на асфальте ёжились от ветра, листва возмущённо шумела. Я втянул голову в плечи, Гаврюшин тоже поднял воротник.

В зале меня ждали Коля Якут и ещё одиннадцать парней. Все со мной здоровались, мы познакомились, хотя имена половины из них я не запомнил. Курсанты эти были относительно сильными, но до моего уровня не дотягивали. Все они собирались принять участие в состязаниях и потому попросили потренировать их. Это было несколько неожиданно. Никогда бы не подумал, что могу кого-то обучать боксу, но Якут, видевший меня в деле, посчитал иначе.

За следующие два часа я провёл с каждым участником по одному короткому тренировочному поединку, после чего указал им на ошибки. Трое ребята дрались неплохо, у других, кто боксом до спецшколы не занимался, имелись проблемы.

Теперь я понял, какая услуга требовалась клану: обучать ребят драться. Я-то был не против. Но неужели никого более компетентного не нашли?

После окончания тренировки, мы всей компанией отправились на ужин. Когда пришли, в столовой уже почти никого не было, но это не помешало нам взять подносы с едой и проторчать тут до самого построения, знакомясь и общаясь.

Следующую тренировку провели в среду. На этот раз присутствовало больше народу, в том числе, те, кого я прежде не видел. Всего же в клане Дракона, как мне сказали, состояло тридцать семь человек.

А утро четверга началось самым неожиданным образом. Капитан снова вызвал меня к себе в кабинет, вручил бланк увольнения и конверт с поручением. Я никак не думал, что это случится в будний день, но видимо, появилось некое неотложное дело. В итоге, после завтрака все отправились на занятия, а я — по указанному в записке адресу.

* * *

Коттеджный микрорайон находился вдали от дороги. Здесь было довольно зелено, росли берёзки, и даже имелся небольшой пруд, заросший камышом. В месте этом жил народ побогаче: мелкие предприниматели вроде покойного Рыбакова, и возможно, кто-то из руководства завода, который дымящей махиной раскинулся недалеко от посёлка, портя воздух и вид.

До Царицыно я добрался на попутке, а дальше — пешком. От цента посёлка идти было недалеко.

Быстро нашёл нужный адрес. Это оказался двухэтажный кирпичный дом, обнесённый высоким кирпичным забором. Не сравнить, конечно, с загородной усадьбой князя Скуратова, но для здешнего захолустья жилище очень даже неплохое. У ворот гаража стоял бежевый «Буревестник». Видимо, здесь проживала Марина.

Я нажал кнопку звонка возле железной калитки и стал ждать.

Мне открыли не сразу. Но вот защёлкал замок, и дверь отворилась. Передо мной стояла Марина, одетая в обтягивающие джинсы, блузку и кухонный фартук, совсем не сочетающийся с остальным нарядом.

— Наконец-то, — сказала кураторша вместо приветствия. — Проходи. Хотела позвать тебя раньше, но дела затянулись. Пришлось ждать, пока из Екатеринбурга приедет сын Рыбакова, пока все бумаги оформим…

Мы вошли в дом. Из кухни тянуло запахом жарящихся блинов.

— У тебя с ним тоже какие-то дела? — спросил я.

— Нет. Я лишь выкупила дом и весь хлам, который тут остался.

— А, так это дом Рыбакова? Неплохо он устроился.

— Да, а теперь он принадлежит мне.

— А тебе он зачем?

— Сейчас расскажу. Ты голоден?

— Я недавно позавтракал, но тут так вкусно пахнет, что не откажусь.

— Тогда проходи.

Мы зашли в просторную гостиную, часть которой занимала кухня. В сковородке на плите жарились оладьи. Марина достала тарелки и положила нам обоим по несколько штук. Поставила на стол сметану, варенье и сахар.

— Ты ещё и готовить умеешь? — вымыв руки, я сел за стол.

— За сто лет можно многому научиться, — Марина достала из ящика столовые приборы. — Приятного аппетита.

Она поставила вариться кофе, а я набросился на оладьи. В столовой кормили сытно, но иногда я всё-таки скучал по домашней пище. Пока ел, то и дело посматривал на Марину, которая возилась у плиты. Стройная подтянутая фигура с упругой задницей, словно магнитом, притягивала взгляд.

— У тебя отлично получилось, — я запихнул в рот очередной оладий.

— Ты преувеличиваешь, — Марина взяла турку с плиты и разлила кофе на две чашки, после чего сняла фартук и сама уселась завтракать. — Готовлю я весьма посредственно. Видимо, у твоих родителей не было нормального повара, раз ты так восхищён этой стряпнёй.

Взяв вилку и нож, она изящным движением отрезала кусочек, зацепила вилкой, макала в сметану и отправляла в рот.

— Да был повар, но… мне всё равно понравилось. У тебя аристократические манеры, — заметил я.

— Ты не далёк от истины, — сказала Марина, прожевав.

— Какая у тебя фамилия?

— Во-первых, у меня их несколько, во-вторых, это не имеет значения. Ты тоже однажды получишь фамилию какого-нибудь знатного рода. С ней больше возможностей.

— Это радует, но я бы хотел вернуть свою.

— Скуратовых? Да пожалуйста. Документы сделать можно любые. Выбирай, какую хочешь.

Обычно каждый аристократический род очень гордился своей фамилией, но Марина рассуждала об этом слишком легкомысленно, словно о несущественной мелочи.

Марина взяла чашку кофе двумя пальцами и сделала мелкий глоток:

— Раньше кофий хороший был, а сейчас, такое ощущение, что зёрна пережаривают постоянно.

— Ценительница кофе?

— Просто старая привычка.

Я быстро разделался с оладьями. Ел их прямо руками. Правила этикета надоели до чёртиков. По ним-то я уж точно не скучал. В спецшколе всем было плевать на хорошие манеры: в пустыне они не потребуются.

— Мне очень понравилось, — я прожевал последний оладий. — Спасибо большое. Но ведь ты меня не завтракать позвала, так ведь?

— Естественно. Я хотела, чтобы ты увидел этот дом. Теперь здесь будет твоя база.

— Моя?

— Да, твоя, — Марина отпила ещё глоток кофе, отодвинула в сторону тарелку и промокнула рот салфеткой. — Сказать по правде, я не ожидала, что твой прогресс пойдёт так быстро. За месяц ты поднял четыре уровня — это очень хороший результат. Поэтому поступим вот как. Обычно по субботам в спецшколе проводятся занятия на полигоне, но я подумала, что тебе, в данном случае, они не так уж и необходимы. Будет больше пользы, если субботу и воскресенье ты посвятишь охоте.

Я ушам своим не верил. Неужели меня снова хотят отправить в пустыню? Что ж, это лучше, чем ползать в грязи на полигоне. А стрелять и так научусь, только не по мишеням, а сразу по иным. Удручало лишь одно: отсутствие свободного времени.

— Я не прочь ездить за периметр, — сказал я. — Но у меня что, совсем не останется выходных?

— Зачем тебе выходные? — спросила Марина.

— Отдыхать, разумеется.

— Как знать, возможно, выдастся свободный денёк. Я только продумываю план. В любом случае, этот дом будет твоей базой. Здесь есть машина, оружие, силовой костюм, радары и прочие необходимые вещи. Вы с Рыбаковым почти одного роста. Его костюм придётся тебе как раз в пору. Это старая, но вполне годная модель. Насчёт батарей и прочих расходников можешь не беспокоиться. Предоставим.

— Тогда пошли, посмотрим моё новое снаряжение?

— Пошли.

Первым делом мы отправились в гараж. Здесь стоял большеколёсный Бэйцзин, на котором в позапрошлые выходные мы с Рыбаковым ездили на охоту, повсюду лежали канистры, бочки, инструменты, запчасти и многое другое. В углу громоздились запасные шины.

Вторая дверь вела из гаража в большую, соединённую с домом, пристройку, где хранилось снаряжение для охоты.

Силовой костюм висел в специальной зарядной рамке. Рядом стояли оружейные шкафчики. В одном хранились две модуляционные винтовки, во втором — обычная охотничья и пистолет. Кроме этого тут были большие чёрные ящики, верстак, рации, запасные части костюмов, приборы и инструменты.

Чувствовалось, Рыбаков весьма основательно подходил к делу. Да и стоило содержимое комнаты немалых денег. А теперь, по словам Марины, это всё передавалось в моё личное пользование.

— Да тут разбираться целый год придётся, — у меня глаза разбегались, глядя на это добро.

— Я приберусь, как будет время.

— Да я бы и сам покопался.

— Вначале примерь костюм и поедем посмотрим, как ты умеешь обращаться с оружием. А потом, если останется время, можешь вернуться. Кстати, держи, — она извлекла из кармана джинсов ключи и отдала мне. — Это твои, не потеряй.

В остальном доме не было ничего примечательного. Четыре жилые комнаты на втором этаже, на нижнем — кухня, совмещённая с гостиной, и ещё две комнаты. Почти все вещи отсюда вывезли, но остались куча разбросанной по полу одежды и немного мебели, в том числе кровать с матрасом.

Осмотрев дом, я вернулся в пристройку, где примерил силовой костюм.

Он состоял из эластичных, но довольно тяжёлых пластин. Надевался почти так же, как рыцарский доспех: отдельно кираса с подвижными сочленениями на животе, отдельно защита для рук, ног и головы. Пластины крепились по старинке на ремешках, но если приноровиться, костюм можно было надеть без посторонней помощи, однако я возился долго, поскольку облачался в него первый раз.

Силовой костюм пришёлся мне как раз в пору, а благодаря высокому уровню, его тяжесть даже не чувствовалась, хотя движения немного сковывал.

Пока я возился с застёжками, Марина прочитала короткую лекцию по устройству брони. Сами по себе пластины, из которых состоял костюм, были не намного прочнее обычного пластика, но напитанные энергией они защищали не только от физического воздействия, но и от прикосновения иных. Существа не могло поглощать энергию человека через доспех… зато могли поглотить энергию самого доспеха.

Моя энергетическая структура была не как у людей, а как у иных. Благодаря этому, слабые существа не могли вытянуть из меня энергию, если только их не нападёт очень много. Другое дело — сильные. С иными выше десятого уровня мне вообще не стоило встречаться, но в случае столкновения с ними, силовой костюм мог сыграть свою роль.

— Ну вот, я всё знаю, что нудно, — сказал я, когда Марина закончила меня просвещать. — Зачем учиться три года?

— Я тебе это уже объясняла. Ты должен знать теорию. В спецшколе знакомят с подробным устройством костюмов, оружия, локаторов, с тактикой ведения боя, основам первой помощи и многому другому. Всё это тебе необходимо знать, и для этого существует учебная программа. Агенты не могут тратить своё время на преподавание азбуки и таблицы умножения. Я могу рассказать лишь некие общие моменты.

— Да понял я… Ладно, что дальше по плану?

— Бери винтовки, едем стрелять.

Я высвободился из костюма, и тот вернулся на зарядную стойку. Мы погрузили обе модуляционные винтовки в багажник «Буревестника» и отправились на отдалённую заброшенную промзону, где располагался портал. Рядом с цехом была пустующая территория, вполне подходящая для наших целей.

Мы поставили на бетонные блоки банки, бутылки, канистры и прочий хлам, который удалось найти, и я принялся стрелять по ним с разными настройками модуляции. Проверил, как работают дальние и ближние выстрелы, широкая и узкая волны. Так, например, мощная широкая волна могла с двадцати шагов разворотить канистру, а узкая оставляла лишь мелкое отверстие.

Закончили в пятом часу. До конца дня ещё оставалось время. У меня был выбор: либо отправляться на «базу», либо — в гости к Наде. Проблема заключалась в том, что Надя могла находиться на работе. В этом случае, встретиться мы сможем лишь поздно вечером.

Марина сказала, что у неё дела, и предложила довезти до дома или до части. Я решил отправиться вначале на «базу», а потом действовать по обстоятельствам.

Подбросив меня до дома, Марина уехала, а я остался один копаться в барахле покойного Петра Рыбакова. О предназначении многих приборов и инструментов я даже не догадывался, другими не знал, как пользоваться. Например, большой локатор я вряд ли смог бы собрать и настроить, пусть и видел, как это делается.

Захотелось есть, но холодильник пустовал. Надо было идти в трактир. Я позвонил Наде. Она трубку не брала. Поразмыслив немного, всё равно отправился туда. Даже если не встречусь с подругой, так хотя бы поужинаю.

Глава 23

Возле трактира стоя «Буревестник» Марины. Наверное, тоже решила поужинать здесь, хотя, казалось бы, зачем? Неужели ей поесть негде?

Зайдя в заведение, я окинул взглядом зал. Марины тут не оказалось, зато за стойкой работала Надя. Она принимала заказ от двух посетительниц. Следующими на очереди была компания мужчин в поношенных куртках и плоских кепках — возможно, рабочие с завода.

Я подошёл и поздоровался. Надя, улыбнувшись, кивнула мне и продолжила вносить заказ в терминал. Народу в трактире было не сказать, что много, но больше, чем днём, и место это сейчас выглядело довольно шумным. Кто-то ел, кто-то выпивал в компании. Из бильярдной на втором этаже доносился звук стукающихся шаров.

— Почему трубку не берёшь? — спросил я, когда женщины ушли за столик.

— Да вот, работаю, — сказала Надя. — А ты звонил, да? Извини, что так получилось. Даже времени нет ответить. Подожди немного… Да-да, я вас слушаю, заказывайте, — обратилась она к компании рабочих.

Я встал в очередь, а когда компания отправилась за столик, подошёл снова:

— Ну что, накормишь?

— С превеликим удовольствием. Заказывай. Что пожелаете?

Я заказал картошку с котлетой, салат и чай.

— У тебя сегодня выходной? — Надя занесла в терминал мой заказ.

— Да, а у тебя, вижу, работы полно?

— Вечер. К вечеру всегда оживлением. И с работы кто-то идёт, и так просто.

— Отпроситься пораньше не можешь?

— Ох, даже не знаю… Меня обычно управляющий заменяет, а он, как назло, занят. Может быть, получится… попозже только, когда народ схлынет. А то сейчас, видишь, даже на пять минут не отойти.

— Не беда, я подожду.

Из двери, что вела в служебные помещения, вышли управляющий — тот самый мужчина, которого я видел за стойкой в день встречи с Рыбаковым, и Марина, одетая в узкую чёрную юбку и бежевый приталенный пиджак — настоящая аристократка.

Наши глаза на миг встретились, но Марина даже виду не показала, что знает меня, и я тоже решил её не окликать. Вдруг шифруется?

— Как скажете, ваше сиятельство, — расшаркивался перед ней управляющей. — Всё будет сделано на этой неделе.

— Главное, отчёты подготовь, — проговорила Марина холодным деловым тоном. — А потому уже будем разбираться. Работайте.

Управляющий проводил её до двери и поклонился чуть ли не в пояс.

— Это кто такая? — спросил я Надю.

— Говорят, новая хозяйка, — шепнула Надя. — Какая-то аристократка, княжна, вроде как.

— Интересно, что она забыла в этой глуши?

— Эх, сама не знаю…

— Надь, болтай, пожалуйста поменьше, — кинул, проходя, управляющий. — А то хозяйка пришла, а ты тут стоишь языком мелешь. Что она подумает?

— Да, извини, заболталась. Всё равно пока никого нет. Слушай, Захар, а можно я сегодня пораньше уйду? — спросила Надя без обиняков, словно она уже не первый раз обращалась с подобной просьбой.

— Насколько пораньше?

— Ну часов в восемь хотя бы, можно?

— Нет, я раньше девяти не освобожусь.

— Ну ладно, а в девять сменишь меня?

— Если всё доделаю, сменю. Ты давай, не отвлекайся. Вон посетители идут.

Дверь открылась, и в трактир завалились четверо хорошо одетых мужчин. Двое — молодые люди лет двадцати пяти. На одном была коричневая кожанка, судя по всему, брендовая (хотя, возможно, и подделка), на втором — короткий плащ с поднятым воротником. Другие двое выглядели старше и вид имели… не столь утончённый. Один так и вовсе лицом напоминал гориллу, да и комплекцией тоже.

Вначале я подумал, что сюда решили заглянуть конторщики с завода, белые воротнички, но когда ощутил от вошедших энергию, понял, что это — кто-то ещё, возможно, даже благородные.

Иной в моей голове сразу же зашевелился, он снова требовал пищи. Меня и самого насторожило появление светоносных. Даже курсанты в большинстве своём предпочитали отдыхать в Москве, а защитники с периметра, у которых денег водилось побольше, и подавно не совались в эту дыру.

Я отправился за свободный столик, а Надя стала принимать очередной заказ.

Парень в кожанке — белобрысый малый с длинным носом и красноватым лицом — облокотился на стойку и стал о чём-то спрашивать Надю. Она вносила заказ в терминал и качала головой на все реплики. Я сидел далеко и не слышал их разговор, но эти ребята напрягали меня всё сильнее.

Компания рассмеялась и отправилась за стол. Теперь у них в руках были бутылка водки и стаканы. Они вели себя шумно, их гогот раздавался на весь зал.

Наконец, мой заказ был готов. Я забрал поднос и вернулся на место. Компания светоносных сидела долго. Я уже поел, а они продолжали пить, гоготать и даже не собирались уходить. Особенно веселились двое молодых, старшие вели себя сдержаннее.

Вдруг длинноносый парень, у которого лицо от выпитого стало ещё краснее, поднялся и направился к стойке. Надя как раз только что освободилась, и он опять с ней заговорил. Я решил подойти и спросить, нет нужна ли помощь. Не знаю, как Надю, а меня приставания к ней этого хмыря уже раздражали.

— …что, в вашей деревне все такие гордые? — спрашивал он пьяным голосом. — Да я же чего? Я же просто подошёл, поговорить… а ты тут это… личико воротишь. Экая цаца…

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — проговорила Надя спокойными тоном. — Я на вопрос ответила, больше не имею ничего сказать.

В этот момент я подошёл к стойке:

— Какие-то проблемы?

Большеносый парень посмотрел на меня помутневшим взором:

— А тебе чего, служивый?

— Я не к тебе обращаюсь, — отрезал я.

— А я к тебе. Ты совсем дороги попутал? Ты знаешь, с кем говоришь?

— Да, я не с тобой говорю. Сядь на место.

— А ты с хера ли раскомандовался? — парень повернулся ко мне и приосанился. — Да ты… ты сейчас обращаешься к представителю боярской фамилии. Тебя не учили, как обращаться должно? А ну-ка… быстро… э… проси прощения!

Моя догадка оказалась верна. Передо мной стоял молодой аристократ, и сила в нём чувствовалась немалая, примерно как в гибриде, с которым я столкнулся в пустыне. И что он тут забыл со своими друзьями? А впрочем, какая разница? Главный вопрос: что с ним делать? Его самолюбие задето. От нас с Надей он теперь не отвяжется. Ситуация усугублялась тем, что он считал меня простолюдином.

Я не знал, выстою ли против четвёрки светоносных. Парень обладал внушительной силой: уровень семнадцатый-восемнадцатый, а может быть, и двадцатый. Драку один на один наверняка вывезу, но ведь с его друзьями тоже придётся разбираться.

На всякий случай я сконцентрировал энергию в руках, чтобы при необходимости быстро вырубить противника. Это единственное, что могло помочь в битве со светоносным более высокого уровня. Но вначале стоило попытаться уладить дело без рукоприкладства.

— А вы, сударь, обращаетесь к представителю княжеской фамилии, — сказал я. — Я — князь Кирилл Скуратов. Представьтесь, пожалуйста.

— О как… — длинноносый даже растерялся вначале, его затуманенный алкоголем мозг не сразу понял, как реагировать. — Князь… ты князь, да? Да ну! Не, — он глупо рассмеялся. — Если ты князь, то я — английская королева!

Не поверил. Это усложняло дело.

— В таком случае, ваше величество, вам придётся вернуться за столик.

— Ваше сиятельство, помощь нужна? — к нам подошёл пузатый, коренастый мужик. Видимо слуга или телохранитель, если судить по тому, как он обратился.

— Этот сапог нарывается… говорит, он — князь… Какой он на х… князь? — боярич не выбирал выражение, а язык его заплетался. — Пусть валит вон! Вышвырни его, Прошка, пока я ему башку не проломил.

— Ваше сиятельство, давайте не будем ни с кем ссориться, а просто вернёмся за столик.

— Чего?! Ты совсем сдурел? Ты что, указывать мне вздумал? Да я ему сейчас…

Парень не договорил. Мой наполненный энергией кулак вонзился ему в живот. Пьяный боярич согнулся и припал на колено, держась за живот. Сил я не жалел. Надо было вырубить противника одним ударом, и это почти удалось.

— Ах ты ж… сучья падаль… — кряхтит парень.

Пузатый мужик лезет за пазуху. Разворачиваюсь и перехватываю его руку, не позволяя вытащить пистолет, что лежит в кобуре под курткой. Только стрельбы ещё не хватало. Я-то с шестнадцатым уровнем попадание пули выдержу, а вот посетители могут пострадать.

— Спокойно! Даже не думай! — предупредил я. — Иначе я тебе этот ствол в жопу запихну.

Телохранитель пытается высвободить руку — хрен там плавал! Это я ещё не в полную силу сжал, а то и кость сломать могу. Судя по ощущениям, слуга был слабее своего господина.

Подходят остальные двое.

Низкорослый молодой человек в коротком плаще тоже похож на аристократа. Модельная стрижка, холёные руки, опрятный костюм. На шее виднеется татуировка. Его сопровождает шкаф с обезьяньей физиономией — скорее всего, тоже слуга.

— Что здесь происходит? — парень сверкнул глазами. — Драться вздумал, чернь?

Тут длинноносый боярич бросается на меня. Разворачиваюсь и ударом в челюсть сбиваю его с ног. Он шлёпается о барную стойку, падает и что-то мычит, схватившись за лицо.

Мои руки ещё полны энергии, но я знаю, что скоро придёт усталость. Надо бы поскорее заканчивать, а мне ещё с тремя противникам драться.

Пока отвлекаюсь на большеносого, оба телохранителя выхватывают оружие.

Правой ладонью отбиваю руку толстяка, и левым локтем бью с разворота ему в нос. Выстрел грохнул у меня над ухом. Бью в живот, и телохранитель сгибается пополам. Звучат хлопки. Что-то колет в грудь, шею и плечо.

Перехватываю руку амбала, выворачиваю так, что тот валится на пол. Выкручиваю изо всех сил, пока мужик не начинает орать от боли и пистолет не вываливается из его пальцев. Ногой отталкиваю оружие подальше.

Поворачиваюсь к бояричу с татуировкой на шее. Тот спокойно стоит, скрестив руки на груди, но взгляд растерянный, бегает от одного пострадавшему к другому.

Всё происходит так быстро, что посетители даже сообразить ничего не успевают. Сидят и ошарашенно таращатся на нас. Надя прячется за стойкой, а из служебного входа выскакивает управляющий с выпученными глазами.

— Ну что? — обращаюсь я к парню с татуировкой. — Зря права качаешь. Поднимайтесь и валите отсюда, пока я добрый.

— Хорошо, мы уйдём, — парень, чувствуется, нервничает, но говорить старается с достоинством, чтобы не выдать испуг. — Андрей, за мной.

— Он мне руку, кажется, сломал, — стонет шкаф, вцепившись в собственный локоть.

— Ничего страшного. Поднимайся, бери оружие и уходим.

— Скажи спасибо, что я тебе голову не сломал, — добавил я. — Заходите сюда, как к себе домой, стрельбу устраиваете. На первый раз прощаю, потому хуже будет.

Ушли. Носатый так и держался за выбитую челюсть, один слуга — за живот, второй — за сломанную руку.

В меня попали четыре пули: одна — в шею ключицы, одна в плечо, две в область сердца. Приятного мало, но главное, что крови нет, а ушибы быстро пройдут.

Динамический показатель энергии быстро падает, грозя обернуться дикой усталостью. Расслабляюсь, он замирает и начинает медленно расти.

Спустя пятнадцать минут, мы с Надей уже шли по тёмной улице, направляясь туда, где среди нищих бараков притаился дом моей подруги. В трактире пострадавших не было, но после перестрелки люди стали быстро расходиться, и только компания рабочих продолжила квасить. Я попросил управляющего отпустить Надю, и тот согласился. Час был поздний, наплыва посетителей сегодня больше не ожидалось..

— Ты зря полез в драку, — укоряла меня Надя. — Такое иногда случается. Надо просто поговорить с ними спокойно и твёрдо, и тогда они отстают и не доставляют больше проблем.

— Эти — благородные, — напомнил я. — Не отстали бы. Они считают, что мы все для них — холопы и обязаны исполнять любую их прихоть.

— И всё равно, я бы уладила дело миром. Когда стрелять начали, кто-нибудь мог пострадать. Ты, кстати, как? В тебя не попали?

— Попали, — усмехнулся я. — Но это пустяки, я даже не заметил.

— Повезло, что ты такой сильный.

— Интересно, что здесь делают эти бояре? Они же не просто так припёрлись в эту глушь?

— Да я сама не знаю. Благородные у нас — редкие гости. Может, на заводе какие дела? Или… точно, я, кажется, знаю. Скорее всего, они приехали охотиться. К западу отсюда… ну куда мы ездили, много выбросов. Видать, бояре прознали и приехали добывать энергию.

— Вполне возможно, — согласился я.

Версия выглядела правдоподобно. Если это действительно так, надолго эти два засранца со своими холуями здесь не останутся: поохотятся и уедут.

Мы зашли в тёмный двор и оказались у подъезда двухэтажного деревянного дома, где жила Надя.

— Зайдёшь? Или тебе надо обратно? — спросила она.

— Ну как я могу отказать? Школа подождёт.

— Ты уверен? — Надя зашла в полутёмный подъезд, в котором горела лишь одна тусклая лампочка.

— Абсолютно.

Поднялись на второй этаж, Надя открыла дверь, и я оказался в знакомой квартире со спёртым, пропахшем старостью воздухом.

— Мам, это Кирилл, помнишь, он был у нас? — сообщила Надя своей больной матери, которая, как и тогда, сидела в кресле-каталке и смотрела телевизор. — Он у нас погостит немного, хорошо?

— Ну пускай, пускай… — ответила безразлично старая женщина, словно даже не понимала, о чём идёт.

Разувшись и сняв курточку, я прошёл за Надей в её комнату. За последний месяц здесь не поменялось ничего.

Надя закрыла дверь. Она сняла заколку и распустила свои пышные шелковистые волосы, что спускались на плечи мягкими локонами.

— Тебе когда возвращаться? — спросила она.

— Утром, — соврал я.

— Правда что ли? Тебя на всю ночь отпустили?

— Ага, до утра я полностью в твоём распоряжении.

В увольнительном бланке было написано, что я должен вернуться до десяти вечера, но это не имело значения. Если у кого-то возникнуть вопросы, пускай задают их СКИФ. Но мне почему-то казалось, что данная организация не станет отчитываться перед директором школы в своих (а заодно и моих) действиях. Было просто глупо не воспользоваться ситуацией.

— Хорошо, — Надя взяла меня за руку, и мы сели на кровать. Заметив синяк на шее, она осторожно прикоснулась к нему. — Тебе сюда попали?

— Да. Ещё в плечо и сюда два раза, — я показал места попаданий. Только сейчас заметил в одежде небольшие пулевые отверстия.

— Очень больно? Может быть, помазать надо?

— Ерунда. Всё и так быстро заживёт.

Надя провела рукой по моей шее, её пальцы заскользили выше, по щеке. Она была совсем близко, её прикосновение возбуждало, как и аромат шелковистых волос. Ротик приоткрыт, в глазах блеск.

Одной рукой я обнял её за талию, мягко притянул к себе, и наши губы встретились…

* * *

Когда я открыл глаза, за окном серели утренние сумерки. Надя ещё спала, прижавшись ко мне спиной, а я обнимал её обнажённое тело. От холода нас спасало толстое одеяло. В доме, как и на улице, было не слишком-то тепло.

Я бы ещё поспал, но уснуть больше не мог. Знал, что скоро, уже буквально через час, надо вставать и бежать в спецшколу. Опоздаю на построение и на завтрак — но это пустяки. А вот уроки прогуливать не стоило. Марина была права: мне надо учиться.

Вот только никак не хотелось вылезать из-под одеяла, никак не хотелось выпускать из объятий её — такую тёплую и нежную, что мирно сопела у меня под боком, досыпая последний час перед тем, как будильник своим непримиримым звоном потребует подниматься и идти на работу.

Я заметил кружку на краю стола. Не знаю, чем она привлекла моё внимание. Пока в голове крутились разные мысли, взгляд сам собой зацепился за неё.

Вдруг между мной и кружкой почувствовалась некая связь, словно я держу её невидимой рукой. Ещё миг — кружка соскользнула со стола и упала. Она не разбилась, но звук разбудил Надю.

— Что случилось? — пробормотала она спросонья.

— Кружка упала, — ответил я.

— А, понятно… Сколько времени?

— Двадцать минут восьмого.

— Ты рано проснулся, — она зевнула, потянулась и, посмотрев на меня, расплылась в улыбке. — Скоро нам надо вставать.

— Я бы ещё остался.

— Я тоже. Но мне пора на работу, ничего не поделать. Я и так ушла вчера рано. Ещё не хватало сегодня опоздать. И тебе, наверное, пора, да?

— Да, и мне пора, — я поцеловал её и провёл рукой по шелковистым волосам, которые разметались по подушке.

Вот только мысли теперь были заняты совсем другим. Мне не давал покоя вопрос: как упала кружка? Что её столкнуло? Неужели у меня появился навык? Телекинез считался довольно распространённым навыком среди светоносных высокого уровня. Но у меня и энергия, и скорость потока пока не дотягивали до нужных показателей.

Надя, откинув одеяло, села и поёжилась:

— Брр, холодно как…

— Давай согрею, — я сел рядом, обнял её.

— Ты меня и так согревал всю ночь… — тихо проговорила Надя и вдруг встрепенулась. — Кстати, есть хочешь? Давай я сделаю бутерброды с чаем?

— Ещё спрашиваешь? От такого предложения невозможно отказаться.

Перекусили. Я не знал, когда приеду в следующий раз. Очень надеялся, что получится в это воскресенье. Наказание заканчивалось, и капитану ничего не мешало выписать мне увольнение в выходной день. Вот только сделает ли он это после моего суточного отсутствия посреди недели?

С другой стороны, в спецшколе тоже есть чем заняться. Было бы неплохо уделить внимание Соне и старшему унтер-офицеру Лидии. Главное, найти время и место.

Обратно я всю дорогу топал пешком. За час проехала всего одна машина, да и та не остановилась. Мысли же крутились вокруг случая с кружкой. Ничего подобного больше не повторялось, и мне начало казаться, будто всё это почудилось или приснилось, а кружка упала сама собой от какого-нибудь толчка, который я не заметил.

Синяки за ночь прошли, а оставшиеся на их месте желтоватые пятна быстро рассасывались благодаря регенерации. Она поднялась на 0,2, и на 0,1 поднялась скорость потока. Последняя за полторы недели, в общей сложности, увеличилась на 0,6. Регулярные тренировки по два-три часа в день шли на пользу. Благодаря им тело становилось крепче даже без прибавки уровня, поскольку уже имеющаяся энергия лучше распределялась по мышцам и работала эффективнее.

На КПП меня записали как нарушителя, но на этом неприятности закончились. Никто из старших даже не намекнул на моё опоздание, словно ничего и не произошло.

Когда вечером капитан вызвал меня в свой кабинет, я думал, будет задавать вопросы, но нет, он лишь достал ещё один бланк и выписал очередное увольнение на субботу и воскресенье. Похоже, Марина решила долго не тянуть и как можно скорее вытащить меня за периметр. Пора было заняться делом.

На следующий день утром возле покосившейся автобусной остановки меня ждал старый большеколёсный внедорожник Бэйдзин, принадлежавший прежде покойному Рыбакову. Марина сидела за рулём, облачённая в походные штаны и куртку тёмно-зелёного цвета, и берцы. В багажнике лежали ящики с приборами и снаряжением, а на заднем сиденье — оружие в чехлах.

— Выбросы не прекращаются, — сказала Марина, когда я забрался на пассажирское кресло. — Иных в пустыне много, а ехать далеко. Не будем терять время.

Глава 24

Обогнув южные кварталы Москвы, сплошь застроенные промышленными предприятиями, мы оказался на дороге, ведущей через окрестные пустоши к одинцовской части. Начал накрапывать дождь. Иному в моей голове было плевать на погодные условия, а вот я лучше бы переждал ненастье где-нибудь в тепле. Но об этом оставалось только мечтать. По словам Марины, у нас и так было мало времени.

— Зачем устроил драку в моём заведении? — завела она разговор после долгой паузы.

— Ты про трактир?

— Разумеется. Управляющий сообщил, что в четверг произошла драка со стрельбой при участии какого-то курсанта. Но курсанта я там только одного видела.

— А он сообщил, что конфликт начал один из посетителей? Какой-то заезжий боярич. Я его усмирить пытался, а у его холопов оказались стволы. Эти идиоты стали палить прямо в заведении.

Конечно, всего я не рассказал. Формально драку начал я, но лишь тогда, когда ситуация слишком сильно накалилась. Да и про приставания длинноносого боярича к Наде я тоже умолчал.

— Нет, управляющий не видел, что конкретно произошло, — ответила Марин.

Она, как будто, и не злилась вовсе из-за того происшествия. Или очень умело скрывала эмоции.

— Зато я видел. Получается, ты трактир купила? Зачем он тебе? — сменил я тему.

— Для прикрытия, разумеется. Скоро меня здесь каждая собака будет знать. Люди начнут задавать вопросы, что-то подозревать… И да, нам не стоит общаться при посторонних, по крайней мере, в Царицыно. Я тебя не знаю, и ты меня — тоже.

— Да я уж понял.

— В Царицыно и Москву начали стекаться охотники. Молва о частых выбросах разошлась по всей стране. Многие хотят добыть себе немного энергии. Поэтому не удивляйся, если увидишь в посёлке светоносных.

— Ага. Я почему-то так и подумал. Бояре вряд ли попёрлись бы в эту дыру без причины.

— Вот именно. А где собираются охотники, там — дебош, драки, дуэли.

— Это я тоже заметил.

— Когда-то охота на иных считалась благородным занятием, сейчас это — удел обедневших аристократов, бастардов, да бывших солдат. От них не стоит ждать хороших манер. Поэтому будь с ними осторожнее. Среди охотников встречаются очень сильные светоносные. Не хочу, чтобы ты отправился на тот свет из-за какой-нибудь глупой ссоры. Положительных гибридов — один на миллион. Представляешь, какая на тебе лежит ответственность?

— Да-да, я знаю: вам нужны мега кристаллы и нужны те, кто будут бегать за ними в бета-мир. Ты это уже говорила. И да, я постараюсь не отправиться на тот свет раньше времени. Представь себе, это и в моих интересах тоже.

— Юность горяча и неразумна. Моё дело, предупредить.

Не доезжая до одинцовской части, Марина свернула в поле, и внедорожник помчался по разбитой вездеходными колёсами, размокшей колее. Скорость замедлилась, машину постоянно трясло и мотало из стороны в сторону, но моя наставница уверенно крутила баранку, удерживая контроль над транспортным средством, словно последние сто лет только и делала, что гоняла по грязи на большеколёсных тачках.

Ехали долго. Проскочили сосновые лес и пару заброшенных деревень, которые за десятилетия запустения почти сравнялись с землёй. Пересекли вброд ручей и мелкую речку.

— Сейчас мы находимся в красной зоне, — объяснила Марина. — Здесь можно встретить как защитников, так и иных. Кое-где даже появляются аномалии. Запоминай дорогу. Скорее всего, возвращаться тебе придётся одному.

— Надеюсь, не пешком? — забеспокоился я.

— Нет, я оставлю тебе машину. Пешком здесь… далековато.

— А ты что будешь делать?

— У меня есть дела поважнее. Но ты не переживай. Там, куда мы едем, опасных существ не наблюдалось уже очень давно. А с мелкими ты справишься без посторонней помощи. Задача несложная. Ищешь локатором иных и поглощаешь их. В общем-то, всё.

В левом глазу начались помехи, как и в тот день, когда в меня вселился иной. Я сообщил об этом Марине.

— Ничего страшного, у старых моделей ИК такое случается, когда поблизости много завихрений, — объяснила она. — Тебе надо установить новый имплант с усиленной защитой. Этим мы займёмся позже.

— В день, когда в меня вселился иной, было точно так же.

— Ещё раз говорю, в этом нет ничего страшного. Поживёшь вблизи красной зоны, будешь часто такое наблюдать.

— Но ты говорила, что выбросы сейчас непредсказуемы, — напомнил я. — Ты уверена, что они не случатся, пока мы тут торчим? Прошлый раз пол-отряда из-за этого погибло.

— Ну случится, и что? Для нас они не опасны. Иной не можешь вселиться в иного. Если только машину и аппаратуру ударной волной попортит. Но всему этому старью, если уж говорить честно, и так место на свалке. Беречь смысла нет.

— Э, мне вообще-то машина нужна, чтобы обратно добраться.

— Скажи, вам в школе уже устраивали марш-броски?

— Да, было один раз.

— Ничего сложно, правда ведь?

Я усмехнулся. Конечно, ничего сложного, но на машине-то лучше.

Впереди показались заброшенные каменные строения, а левее вдали — две синие точки. Я указал на них Марине, но та ответила, что нам туда не надо.

Рядом с обмелевшим озерцом раскинулся целый архитектурный комплекс. На возвышенности стояло длинное двухэтажное здание с круглой башней над центральной частью. Слева и справа от него располагались два небольших двухэтажных дома и одноэтажное строение, напоминающее то ли хлев, то ли конюшню. Видимо, раньше здесь была усадьба какого-то богатого боярина или князя, а теперь от неё остались лишь обветшалые кирпичные стены, местами потрескавшиеся и разрушенные.

Марина остановилась перед крыльцом с колоннами. Она объяснила, что стены могут защитить, если произойдёт выброс, и сберечь оборудование, хотя стопроцентной гарантии всё равно не было. Оставалось лишь надеяться, что нигде поблизости не бомбанёт, иначе топать мне обратно пешком.

Мы стали вытаскивать из багажника вещи. Дождь к этому времени закончился, что не могло не радовать. Однако тучи по-прежнему угрожающе плавали над головой.

Марина открыла ящики и принялась собирать локатор. Кроме него в багажнике лежали ранец, набитый питательными батончиками и вещами первой необходимости, разгрузочный ремень с подсумками, две фляги и, разумеется, силовой костюм и три винтовки в чехлах: две поменьше из арсенала покойного Рыбакова, одна покрупнее. Всё необходимое было аккуратно упаковано и разложено.

У меня был при себе нож, который я прихватил в прошлый раз из вещей Рыбакова, но тут нашлось кое-что поинтереснее — тесак с чёрным матовым лезвием. Он тоже работал от батареи.

Лежали в багажнике и вещи Марины — два чёрных баула.

Я доставал из ящика части силового костюма и хотел уже облачиться в свой боевой доспех, как вдруг слева послышался шорох. Обернулся — рядом с руинами соседнего здания мелькнуло что-то серое и прыгнуло в оконный проём первого этажа.

— Там кто-то есть, — я схватил лежавший рядом тесак и стал всматриваться туда, где только что было существо.

— Скорее всего, аномалия, — безразлично произнесла Марина, бросив взгляд на пристройку. — Иди разберись.

— Слушаюсь, ваше… как вас там, сиятельство? Превосходительство?

— Не упусти, она может уйти, — Марина сделал вид, что не заметила мою иронию, и продолжила настраивать локатора. — На всякий случай, возьми ружьё. Батареи у них заряжены. Настройки не трогай.

Я извлёк из чехла винтовку — ту, с которой Рыбаков ходил на свою последнюю охоту. Она имела длинный ствол и четырёхкратный оптический прицел, могла стрелять мощными зарядами и била достаточно далеко, но сейчас, кажется, параметры был настроены на средние показатели.

Так или иначе, разбираться с настройками было некогда. Взяв ружьё в руки, я направился к строению, в котором скрылось существо. Нож и тесак оставил в машине: руки заняты, а с разгрузочным ремнём, куда можно прицепить ножны, ещё повозиться надо. Да они и вряд ли понадобятся. Если аномалия мелкая, её и голыми руками задавить не проблема.

Я подходил к руинам, как вдруг из дверного проёма выскочило существо и ринулось на меня. Это было нечто бледное, четвероногое, с головой, напоминающей человеческую. Разглядывать его не стал — вскинул ружьё и выстрелил, не целясь, несколько раз. Существо прыгнуло на меня, но я успел ухватить его за шею.

Аномалия была небольшой — ростом метра полтора. На меня смотрели два выпученных глаза и пасть, ощеренная острыми зубами. Вместо ног у существа оказалась вторая пара рук. Оно махало ими и хватало меня за одежду.

А вот силой существо не отличалось (ну или это я уже так хорошо прокачался). Удерживая тварь на вытянутой руке, я приставил к его голове ствол винтовки и нажал на спуск. Волновой импульс разворотил монстру полчерепа.

Существо обмякло, а я, не выпуская его из рук, впитал энергию. Её оказалось немного — всего двадцать две единицы. Затем отбросил опустевшую аномалию в сторону и вернулся к машине. Марина всё это время, стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала за поединком.

— Убийство аномалии порой дело муторное, — объяснила она, когда я подошёл. — Модуляционное оружие на них действует так же, как и на обычного светоносного. Если энергии много, просто так не убить. Это была мелкая, но встречаются и больше, и сильнее. Некоторые охотники предпочитают и вовсе с ними не связываться. Слишком непредсказуемое явление. Положи винтовку и иди сюда. Расскажу, что тебе делать дальше.

Локатор вращался над нами на трёхметровой мачте. На экране виднелись мелкие точки и помехи. Я уже знал, что это такое, но Марина объяснила ещё раз.

Точками обозначались энергетические объекты. Локатор, как оказалось, не мог распознавать их вид, но Марина из своих источников знала, что здесь обитают, в основном, иные невысокого уровня. Больше всего их было на западе в двух-трёх километрах отсюда. Туда-то она и советовала идти в первую очередь, а затем вернуться, переночевать в машине, и завтра отправляться на север или юг.

Я нацепил на себя силовой доспех. Поверх него надел разгрузочный ремень и ранец. Сверху к нему крепился локатор, который прошлый раз таскал на себе Рыбаков. Переносной локатор имел гораздо меньший радиус действия, нежели стационарный, но зато благодаря ему легко было определить приблизительный уровень объектов. Слабые отмечались на экране совсем мелкими точками, а кто посильнее — точками покрупнее. Это я уже знал. Сильных иных Марина тоже советовала обходить стороной, особенно если их было несколько в одном месте.

Она показала основные настройки модуляционного ружья, предупредила, чтобы я пользовался им осмотрительно, иначе можно потерять много энергии. Убитые иные быстро испарялись. Тесак был предпочтительнее, хотя мелких существ я мог и голыми руками давить.

Перевалило за полдень. Погода разгулялась. Мы перекусили, пора было отправляться в путь.

Я закинул за плечи ранец, на шею повесил винтовку, на пояс — тесак.

— Удачи, — пожелала Марина. — Если со мной что-то случится, с тобой свяжутся.

— Что с тобой может случиться? — поинтересовался я.

— Всё возможно.

— Ты куда собираешься идти?

— Как я сказала, у меня свои дела. Тебе же сейчас надо думать только о том, как прокачать уровень. Всему своё время.

Наверное, она тоже собиралась охотиться, но только в там, где требуется уровень повыше, а здесь были ясли для таких, как я.

— Ну тогда береги себя, — сказал я.

— И ты тоже, — ответила Марина.

Я развернулся и зашагал прочь. Вскоре руины усадьбы остались позади, а далеко впереди синели мелкие точки — иные, бессмысленно шатающиеся по безжизненной пустоши.

* * *

Из земли торчали стены кирпичных зданий позапрошлого века — всё, что осталось от давным-давно покинутого городка. Ветер и осадки делали своё дело. Придёт время, и тут не будет ничего, кроме мёртвой равнины.

Марина бывала здесь не первый раз. Место это находилось очень далеко от периметра. Когда-то оно кишело аномалиями, и агенты регулярно зачищали его. Со временем аномалий стало появляться меньше.

Но сейчас агенты собрались не для того, чтобы истреблять аномалии. Причина была куда серьёзнее. Вчера посреди города начала образовываться червоточина. Сегодня процесс должен был завершиться.

Марина успела как раз вовремя. Пространство между двумя полуразрушенными зданиями имело крайнюю степень искажения. Оно вытянулось вдаль конусом и грозило вот-вот прорваться.

Кроме неё здесь находились ещё четыре агента. Все они ждали раскрытия.

Агент 0808 и Агент 1680 стояли на пригорке, откуда наблюдалось явление. Они были облачены в новейшие силовые костюмы «Панцирь 16», за спинами висели модуляционные ружья и рюкзаки с провизией.

Отправляясь в бета-мир, никто не мог сказать точно, когда вернётся, и вернётся ли вообще. Для каждого поход мог стать последним. Марина не знала ни одного гибрида, кто бы помер своей смертью. Все они заканчивали жизнь в бета-мире. Но агенты всё равно ходили в червоточины, и не столько из-за приказа (хотя практическая необходимость в этом определённо имелась), сколько из-за глубокой внутренней потребности поглощать энергию, диктуемой существом, что сидело в голове у каждого. Это голод нельзя было утолить, лишь приглушить на время.

Агент 0808, Пётр Тимофеевич, был уже не молод. Он прожил более двухсот лет и выглядел сейчас седовласым стариком. Ему везло. Он очень много ходил бета-мир и каждый раз возвращался живым. Руководство уже не хотело его отправлять, но старый охотник никогда не упускал возможности отправиться в очередную червоточину, когда те появлялись на теле земли.

— Всего пятеро? — спросила Марина, подходя к двум агентам.

— Да, пятеро, — проговорил глухим басом Пётр Тимофеевич, его потухший взгляд неотрывно следил за искажающимся пространством. — Больше на данное направление не выделили.

— Что ж, пусть так. Будем надеяться, что вернётся столько же.

— Что на роду написано, того не миновать. Однажды все мы там останемся.

— Как твой подопечный? — спросил Агент 1680. — Скоро с нами пойдёт?

Спросил он, разумеется, в шутку. Для похода в бета-мир требовался очень высокий уровень, который не заработаешь ни за месяц, ни даже за год.

— Охотится, — ответила Марина. — Он уже многому научился. Иных щёлкает как семечки.

— Вот как? Я почему-то даже не удивлён. У него хорошая наставница.

— А то, — Марина скривила рот в ухмылке. Комплимент всегда был приятен, даже от бывшего. — А твой как?

— Тоже делает успехи. Отправим его в спецшколу в следующем году.

— Начинается, — проговорил Пётр Тимофеевич, заметив, что пространство исказилось ещё сильнее, а внутри конуса образовалось фиолетовое свечение.

В наушнике гарнитуры послышался голос агента, который следил за приборами, сидя в машине неподалёку:

— Всем приготовиться. Раскрытие может произойти с минуты на минуту. Как поняли? Приём.

— Агент 0808 понял, идём на позицию, — проговорил Пётр Тимофеевич.

— Агент 1680 принял.

— Агент 1541 приняла, — подтвердила Марина и надвинула на лицо глухую маску. — Пора господа.

— Пора, — кивнул Пётр Трофимович и тоже закрыл маской лицо. — Пойдёмте.

Все трое взяли в руки винтовки и зашагали туда, где пространство грозило вот-вот разорваться, впустив сюда часть чужого мира.

* * *

Иные были повсюду. Они светились синими точками посреди поросшей редкой растительностью пустоши, одни дальше, другие ближе. Не зря их называли «светлячками» — очень похожи издалека. Я и пяти километров не прошёл от места нашей стоянки, а тут такое. Марина определённо знала, где можно поохотиться.

Одно плохо: иные были сильно рассредоточены. За ними целый день пробегать можно, если каждого ловить. А стоит ли оно того?

Я направлялся к четырём существам, которые застыли словно истуканы. Когда подошёл к ним ближе, двое сорвались с места и помчались навстречу. За ними, с опозданием, двинулись остальные двое.

Мои руки были в перчатках, покрытых с тыльной стороны защитными пластинами, но это не помешало мне поглотить обоих «светлячков», которые подбежали почти одновременно. Пока это делал, наскочили следующие, стали хватать меня за голову и руки. Разделавшись с первыми, я впитали и их энергетические тела тоже.

Получил со всех сорок три единицы энергии. Общий баланс перевалил за две тысячи. Сколько понадобится для семнадцатого уровня, я не знал, но подозревал, что такими темпами прокачать его будет несложно. По моим расчётам, требовалось набрать около 2200 единиц энергии или, возможно, чуть больше.

Но потом началась полоса неудач. «Светлячки» словно поняли, что ничего хорошего от меня ждать не стоит. Минут двадцать я топал к следующей группе, но завидев меня, существа стали разбредаться в разные стороны. Тремя выстрелами подбил одного. Подбежал к нему, впитал четыре единицы энергии — всё, что осталось.

Я осмотрелся вокруг, прикинул, сколько понадобится времени, чтобы вот так гоняться за каждым, и решил двинуться дальше. Я не знал, что там впереди. Стационарный локатор имел радиус действия всего в три километра, а я уже прошёл четыре или пять.

Ещё около часа топал в западном направлении. Иных вокруг стало меньше. Появились сомнения, не зря ли пошёл сюда? Но что-то тянуло меня вперёд, и я решил: пройду ещё четыре-пять километров и, если ничего интересного не найду, вернусь и займусь теми, кого встретил по дороге. Придётся, конечно, за ними побегать, но что ещё делать?

Поднялся на пригорок. Впереди поблёскивала речка в низине, на её берегу раскинулись руины заброшенной деревни, поросшие репьём и кустарником. Здесь был оазис. Зелень травы и начавшая желтеть листва берёзок радовали глаз после безжизненной пустоши.

Локатор показывал большое скопление иных возле берега. Высвечивалась целая россыпь точек, но со своей позиции я, даже оглядев местность в бинокль, не заметил ни одного существа. Вот только локатор обманывать не мог. Он всегда фиксировал энергетические объекты, что бы это ни было: иные, аномалии или люди. На помехи это тоже не очень-то походило.

Жирных точек поблизости не наблюдалось, и я решил сходить посмотреть, что делается среди руин. Если там действительно прячутся «светлячки», это хороший шанс получить много энергии и быстро поднять уровень.

Винтовку переместил за спину, достал тесак. Таким оружием я прежде не пользовался, но мне казалось, что зарубить пару-тройку синих тварей — не сложнее, чем колбасу нарезать.

Добравшись до росших на краю оазиса берёзок, я остановился и стал наблюдать. Среди руин заметил движение — там был человек, а точнее аномалия, поскольку людей здесь находиться не могло. Он скрылся за развалинами.

А в траве неподалёку что-то светилось синевой — что-то очень мелкое, едва заметное.

Глава 25

Внимательно оглядевшись по сторонам и не обнаружив ничего подозрительного, я направился к светящемуся объекту в траве. Видимость ограничивали деревья и развалинами, и я не знал, что меня поджидает за ближайшей разрушенной избой. По крайней мере, аномалии тут точно были и могли напасть.

В траве лежал ярко-синий камешек величиной с горошину. Он-то и издавала свечение. Я осторожно дотронулся до него, поднял. Судя по всему, это был очень плотный сгусток энергии. Поглотить его не получилось, и находка отправилась в пустой карман ранца.

Я слышал кое-что о кристаллах, но никогда их прежде не видел. Возможно, это он и был. Если судить по показаниям локатора, в радиусе пятьсот метров валялось штук тридцать таких камней. К сожалению, их не удавалось поглотить, но скорее всего, можно продать. Значит, надо не полениться и собрать их. Деньги лишними не будут. Надеялся, что сделаю это быстро.

Застегнув карман ранца, я направился ко второму кристаллу.

С поиском следующего возникли трудности. Он лежал в разрушенной избе, и чтобы достать его. пришлось растащить гнилые брёвна и пробраться внутрь, а когда я вышел, из-за соседней повалившейся избы выскочила аномалия.

Она имела вид бородатого мужика в длинной белой рубахе. В руках он держал вилы.

— А ну пошёл отсюда, ворьё проклятое! — прорычал мужик и бросился на меня с вилами наперевес.

Я достал тесак, который лежал в ножнах на поясе. Мужик налетел на меня, пытаясь воткнуть вилы мне в живот. Я перехватил их и рубанул тесаком по голове. Клинок вошёл глубоко, но аномалия продолжала рычать и толкала вилы. Однако мои пальцы крепко сжимали древко.

Второй и третий удар разрубили голову существа до половины, и лишь тогда оно прекратило пытаться вспороть мне брюхо и без признаков жизни повалилось в траву. Я присел на корточки и поглотил его энергию — 25 единиц. Существо стало испаряться, а я поднялся, сунул тесак в ножны, осмотрелся…

Далеко на западе сверкнула яркая синяя вспышка — очередной выброс.

Я достал из чехла планшет и стал наблюдать за точками. Одна из них двигалась: значит, это — или иной, или аномалия. Но находилась она далеко, и сейчас не имело смысл беспокоиться об этом. Я убрал тесак и, ориентируясь по планшету, отправился искать другие кристалл, который валялся везде.

Дело это оказалось не такое уж и быстрое. Я облазил многие развалины и даже спустился к реке в прибрежные заросли. Собрал семнадцать кристаллов. Локатор показывал поблизости ещё несколько штук, но я засомневался, стоит ли этим заниматься дальше.

В первую очередь мне требовалась энергия, деньги — потом. А энергии я пока поглотил не так уж много.

Тем временем день клонился к вечеру, и надо было решать, что делать дальше. два варианта: либо вернуться на стоянку, по пути поймать несколько «светлячков», заночевать в машине, а завтра отправиться в другом направлении, либо пойти к месту выброса, а на стоянку вернуться завтра.

Мне казалось, что в месте выброса существ должно быть больше. Скорее всего, там есть сильные твари, с которых получу много энергии. Риск, конечно, тоже есть, но вполне оправданный. Минус лишь в том, что придётся работать всю ночь или спать на улице.

Иной в голове, разумеется, требовал отправиться туда, где больше всего энергии, но его не всегда стоило слушать.

Словно построенный специально для меня, неподалёку находился мост на другой берег — старый, каменный, частично обрушившийся, но человеческий вес, возможно, выдержит.

Конечно, был ещё вариант сходить за машиной и пригнать её сюда, но это — лишняя беготня, да и Марина могла вернуться. Вдруг у неё там что-то нужное осталось?

Присев на бревно, я перекусил брикетом из высококалорийной массы и обдумал ситуацию. Решил двигаться вперёд, а завтра вернуться. От стоянки до прибрежной деревни было не более десяти километров. Ещё примерно столько же — до места выброса. Обратно доберусь за полдня, а может, и того меньше, если побегу трусцой. Главное, дождь бы опять не начался.

После ужина я первым делом отправился в конец деревни, где локатор показывал ещё одну аномалию. Это оказался очередной бородатый мужик — длинный, нескладный, в замызганных, рваных портах и рубахе. Завидев меня, он, словно обезьяна, запрыгнул на бревенчатую стену и скрылся из виду. А когда я полез в покосившуюся избу, бросился на меня с выпученными глазами и попытался схватить.

Схватка закончилась быстро. Аномалия упала с разрубленной головой, и я вытянул из неё ещё двадцать единиц энергии. Семнадцатый уровень был всё ближе.

Затем я направился к мосту.

До моста пришлось тащиться долго. Здесь оказалась вовсе не деревня, как я предполагал изначально, а небольшой городок, растянувшийся вдоль реки, а может быть, и большой, если судить по меркам девятнадцатого века.

Недалеко от моста торчали развалины каменных домов и церковь, а под ногами виднелись остатки мостовой. Деревянные же здания, которых тоже вокруг было немало, почти все разрушились.

Пока я шёл, собрал ещё пару кристаллов, а в каком-то огороде обнаружил капусту, спокойно растущую в траве. Разумеется, это была аномалия. Мой тесак легко рассёк её на части, а я получил две единицы энергии.

Кирпичный мост выглядел очень ветхим. За сто лет он пришёл в негодность и местами обвалился. Особенно сильно пострадал средний пролёт. Я двинулся на другой берег, проверяя ногой каждый метра и держась за железные перила. Они выглядели более-менее надёжно, да и то в любой момент могли отвалиться вместе с каменной кладкой.

Здесь мне по-настоящему грозила опасность. Речка пусть и не глубокая, но в тяжёлом костюме не поплаваешь. Будет досадно с шестнадцатым уровнем так глупо погибнуть, наглотавшись воды. Поэтому у меня внутри всё замерло, когда на середине моста под ногами что-то затрещало. Тут не было куска пролёта, сохранилась лишь дорожка метра три шириной, но доверия она не вызывала.

Тем не менее, на другой берег я перебрался благополучно.

По заросшей тропе миновал оазис с берёзками, где поймал ещё пару мелких иных, которые почти ничего мне не дали, и снова оказался в пустыне.

Солнце спряталось за горизонт, сгущались сумерки. Для меня это не стало большой проблемой, ведь зрение моё неплохо адаптировалось к темноте, а светящиеся тела синих существ хорошо были видны во мраке. Но как назло, начал накрапывать дождь. Он становился всё сильнее и сильнее, и это вызывало беспокойство.

Тем не менее, локатор продолжал работать, и на экранчике планшета я прекрасно видел, что происходит в радиусе пятисот метров.

Перевалив очередной пригорок, обнаружил впереди скопления ярко-синих точек. Иных было штук пятьдесят минимум. Они медленно разбредались в разные стороны, заполонив огромное пространство вокруг.

Некоторое время я наблюдал за ними, и вскоре заметил трёх сильных существ. Те бегали по просторам и пожирали своих мелких сородичей. С толпой было опасно связываться, но иной в голове требовал поглотить их всех. Кажется, он даже злился, что пища достаётся другим, а не ему. Да и сам я понимал, что мне выдался хороший шанс поднять уровень и, возможно, даже не один.

Впрочем, решать мне ничего не пришлось. Один из крупных иных, светящихся тёмной синевой, внезапно направился в мою сторону. Я вскинул винтовку, прицелился и нажал спуск.

Импульс не остановил иного, а лишь привлёк внимание остальных, и вместо того, чтобы разбегаться в разные стороны, существа, что находились ближе всех, наоборот, потянулись ко мне. Я выстрелил ещё два раза, пытаясь ослабить иного, а затем положил на землю ружьё, скинул ранец с локатором и разгрузочный ремень и взял в руку тесак.

Возможно, настройки винтовки не подходили для борьбы с таким сильным противником. Я пока плохо в этом разбирался, да и возиться было некогда. Придётся по старинке, врукопашную. Тем более, прошлый раз у меня получалось неплохо.

Пока существо пересекало широкое поле, я спокойно успел приготовиться.

При ближайшем рассмотрении иной оказался довольно крупным, ростом метра два с половиной, и ярким. Внутри его длинного, нескладного туловища сияло тёмно-фиолетовое пламя.

Он подбегает и пытается ударить всей пятернёй. Я перехватываю её и рублю тесаком по другой руке, по корпусу, по лицу — куда придётся. Как мне объясняли, главное, повредить энергетическую структуру. Тогда существо ослабнет, и поглотить его будет легче.

Иной слабее меня. Он сопротивляется, размахивает свободной лапой, но постепенно чахнет, а его энергия начинает переходить ко мне.

На нас набрасываются мелкие. Они хватают меня и моего противника, они пытаются поглотить нашу энергию. Отмахиваюсь от них тесаком, пинаю ногами. Множество тощих синих рук, что цепляют меня за доспехи и лезут в лицо, ужасно мешают. Ещё и мою добычу жрут, сволочи.

Наконец, крупная тварь истончается, почти лишившись энергии. Бросаю его и хватаю первого попавшегося «светлячка», что настырно лезет ко мне. Одной рукой вытягиваю из него энергию, продолжая махать тесаком направо и налево. Получается неловко, неумело, но мелочь всё равно валится от моих ударов. Они падают, а другие набрасываются на трупы и сосут из них энергию.

Впитываю одного, хватаю второго. Разделавшись с ним, берусь за третьего. Кажется, уровень уже должен подняться, но пока ничего не происходит.

А иных вокруг становится всё больше. Они набрасываются либо на убитых сородичей, либо не меня. Подбегает следующая здоровенная тварь, ещё больше первой, хватает за плечо и за маску. Рублю монстра по рукам, бью ногой в живот. Тем временем, мелочь тоже не оставляет меня в покое, как, кстати, и моего противника. Но он на них даже внимания не обращает, да и я — тоже.

Мой тесак несколько раз погружается в энергетическую плоть здоровяка, и тот слабеет. Энергия вновь поступает ко мне… Вдруг перед глазами начинает рябить. Состояние такое, словно по башке треснули. Но теперь я знаю, почему так происходит: поднялся уровень.

До конца высасываю энергию из крупного иного. Мелочи вокруг остаётся не так уж много, и она начинает разбегаться во все стороны. Третьего сильного существа пока рядом не вижу. Оно слишком далеко забрело, не замечает меня или боится.

Вокруг валяется штук пятнадцать «светлячков», которых я порубил в процессе драки. Их энергетическая структура разрушена, и энергия испаряется, поднимаясь к небу синим туманом. У меня кружится голова и подкашиваются ноги. Наваливается усталость, но я продолжаю поглощать существ, что лежат рядом, хоть от многих и остались жалкие крохи.

В итоге собираю ещё шестьдесят единиц энергии и падаю без сил. А дождь продолжает лить, стуча каплями по пластинам доспеха и стёклам маски.

Смотрю параметры. Энергии 2268 единиц. Уровень, как я и предполагал — семнадцатый. Скорость потока выросла, достигну семи целых одной десятых. А вот динамический показатель упал примерно на треть. От того и усталость накрыла. Похоже, кто-то из меня всё же высосал часть энергии. Как говорила Марина, большое количество иных всегда опасно, даже если это мелочь первого уровня.

Но главное другое: мне удалось справиться со всеми, поднять уровень и выкосить почти всех существ в округе. Иной в моей голове насытился и успокоился, хотя, скорее всего, и ненадолго. А один из карманом ранца набит кристаллами, за которые, наверняка, можно выручить приличную сумму.

Дождь продолжал лить. Мне вовсе не хотелось мокнуть в ночи среди бескрайней пустоши, тем более что последняя схватка вымотала меня. Я решил вернуться к машине. Топать обратно часа три-четыре. К полуночи приду, отосплюсь в тёплом салоне, а завтра поохочусь на мелочь, что бродит поблизости. План выглядел неплохо.

Немного оклемавшись, я поднялся и потащился обратно. Капли дождя затекали под силовой костюм, от чего становилось мерзко и холодно. Я очень надеялся, что дождь прекратится, а то три часа мокнуть — это, пожалуй, слишком.

Снова на пути оказался тот же самый мост. Как и в первый раз, я осторожно двинулся по нему, держась за шаткие перила. Добрался до середины. Подошёл к узкому участку. Осторожно шагнул вперёд, как вдруг снова раздался треск под ногами, и большой кусок кладки бултыхнулся в реку.

«Нет-нет, только не это», — воскликнул я про себя, хватаясь за перила. Я уже наперёд ощутил, как лечу вниз в холодную воду. Но этого не случилось: спасли перила, а кирпичи под ногой зависли в воздухе. Я даже не сразу понял, что сам удерживаю их… силой мысли.

Быстро перескочил на более надёжный участок, и ещё один кусок кладки рухнул вниз, образовав брешь, которую теперь никак не преодолеть, если только прыжком с разбега или по перилам перелезть.

Теперь стало окончательно ясно, что у меня открылся навык. Пока я не умел с ним обращаться и целенаправленно применять его, но главное, что он был. Возможно, надо потренироваться или сообщить Марине — она подскажет, как его развивать.

Мой взгляд упал на церковь недалеко от моста. Я решил проверить, можно ли заночевать внутри, и если да, остаться здесь до утра, а с рассветом продолжить путь. Дождь даже не думал заканчиваться, а мне ещё предстояло километров десять чесать до стоянки. И ладно бы просто пройти эти десять километров по ровной дорожке, так нет же — надо лезть по буеракам и переться через поля. Даже с ночным зрением велик шанс заблудиться.

На моё счастье, в церкви оказалось сухо. Часть купола обрушилась, и сквозь дыру внутрь лила вода, но каменные своды уцелели, и под ними можно было укрыться от дождя.

Сняв силовой костюм, я устроился в углу. Броня пришла в негодность. Иные высосали энергию из нескольких пластин, и те превратились в обычные куски пластика. Да мне она теперь и не сильно была нужна. Со «светлячками» и так справлялся. Гораздо хуже, что одежда мокрая насквозь, но я надеялся, за ночь она на мне просохнет.

Вдруг за окном что-то сверкнуло. Неужели выброс? Я схватил планшет энерголокационного прибора. Изменений не обнаружил. В радиусе пятисот метров от меня, как и прежде, наблюдались лишь два десятка неподвижных точек — либо кристаллы, либо мелкие аномалии, вроде капусты или яблока, которые сами по себе не несли никакой угрозы.

Я вышел на улицу. В этот момент дождливое небо осветилось далёкой синей вспышкой, а через пять минут — ещё раз, но левее. Выбросы продолжались…

Следующие десять минут всё было спокойно, и я вернулся в свой угол. Дождь продолжал шуметь, поливая деревья и руины вокруг заброшенного храма, который этой ночью стал моим убежищем.

Несмотря на дикую усталость, уснуть не получалось. То ли холод не давал покоя, то ли мысли о выбросах. Примерно раз в час за окном опять засверкало. Один раз, второй, третий… Последняя вспышка была совсем близко.

Я снова вышел на улицу. За рекой виднелись синие точки. Четыре часа назад, когда я проходил там, их не было, а теперь появились…

Иной в голове тут же активизировался. Он чуял энергию и жаждал пожрать её. Мне приходилось затыкать его, поскольку ночью под дождём я никуда идти не собирался, но навязчивые мысли постоянно лезли в голову.

Дождь закончился лишь под утро. Едва забрезжил рассвет, я собрал вещи и отправился в путь. Раз уж тут не получается уснуть, придётся в машине.

Руины усадьбы на пригорке я заметил издалека и сразу засёк движение неподалёку. Там кто-то был. Вначале думал, Марина, но когда подошёл ближе, локатор показал впереди три сильных энергетический объекта. Я не знал, аномалии это, охотники или солдаты.

Шёл без маски, но сейчас решил надеть её. На всякий случай. По окрестностям бродят охотники. Вдруг мои знакомые бояричи объявились? Шанс, конечно, один к ста, что мы столкнёмся в столь огромной пустыне, но было ведь невероятно глупо не предусмотреть его…

В итоге, оказалось, что возле усадьбы торчат три незнакомых мужчины в силовых костюмах. Они охотились неподалёку, увидели машину и решили посмотреть, есть ли здесь кто-то. Мы перекинулись парой слов по поводу частых выбросов, и они ушли, а я залез во внедорожник и включил печку.

Меня сразу же стало вырубать. Идти никуда больше не хотелось, да и отдохнуть было необходимо. Усталость, холод и бессонная ночь доконали, а в школе хрен выспишься.

Проспал до обеда, во второй половине дня снова поохотился. Иных в окрестностях стало больше, чем вчера. Мне удалось поглотить пятерых «светлячков» и подстрелить двух, даже не отходя далеко от заброшенной усадьбы.

А когда солнце снова закатилось за горизонт, я завёл мотор и поехал обратно в Царицыно. Мы с Мариной договаривались, что я жду до семи, а потом возвращаюсь. Было уже полвосьмого, а Марина так и не вернулась. Ничего другого мне не оставалось.

Внедорожник медленно ехал сквозь тьму, освещая фарами разбитую извилистую колею впереди, а за горизонтом то и дело сверкали вспышки. Это было ненормально. В красной зоне выбросы происходили постоянно, но не по пятьдесят раз на дню. Даже бывалые охотники удивлялись этому. Надо было поскорее убираться отсюда, хотя иной тянул обратно.

Лишь когда я выехал на асфальтированную дорогу, ведущую в Москву, на душе стало спокойнее, а навязчивые мысли перестали донимать.

Продолжение следует…

Content

Amazerak
Иной. Том 1
Школа на краю пустыни

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25