Анастасия Шерр

Жестокий 3. Искупление

Пролог

Раз… Два… Три…

Время будто замедляется. Я слышу, как щёлкает сзади предохранитель и закрываю глаза. Страх липким потом стекает по телу, пропитывая собой футболку и нижнее бельё. Вполне возможно, я описалась, но пока не чувствую этого. Я ничего не чувствую, кроме ужаса, вонзившегося в горло.

Марк рядом, на коленях. Он тоже боится, но не подаёт виду. Держится. А я нет. Я плачу и дрожу всем телом, потому что глупо это, играть в смелую и неприступную. По-идиотски это, когда тебе в затылок упёрли дуло.

– Отпусти. Отпусти его, – прошу тихо севшим голосом. – У нас ничего не было.

Проходит несколько долгих минут прежде, чем снова слышится щелчок, и я дёргаюсь всем телом. Нет… Это не выстрел. Мы всё ещё на коленях. Всё относительно хорошо.

– Встала и пошла в мою машину. Второй раз повторять не буду.

Я быстро киваю, вскакиваю на ноги, которых не ощущаю. Вообще конечности онемели, будто не мои. Но пересиливаю себя и тороплюсь к машине и, вскрикнув, падаю на землю, потому что меня оглушает выстрелом. Таким громким, будто рядом бомбу взорвали.

Обхватив голову руками, кричу, но собственный голос не слышен. Лишь противный, пронзительный писк в ушах, от которого плавятся мозги. Мне не нужно оборачиваться назад, чтобы понимать, что там случилось.

Годом ранее

– Ну, привет, племянник, – сестра вздохнула, поджала губы. Я было подумала, что всесильная сейчас разревётся, но она сдержалась. Только глаза слегка заблестели. – Блин, пиздец какой-то. Смотрю на него, а перед глазами Имран. Сволочь, и тут отметился. Ну, как так, а?

– Оставь моего сына в покое. И вообще он не похож на них. Смотри, глаза мои, – забрала я у неё малыша, а тот недовольно фыркнул и, да, напомнил мне подонка, которого я убила собственными руками.

– Да что ты? А нос Вайнаха тебя не смущает? А подбородок?

– Маш… – я устало вздохнула, откинулась на подушку, устраивая мелкого так, чтобы он мог спокойно поесть. – Хватит. Он прежде всего мой.

– Ладно, – тут же смягчилась сестра. – Извини, что напомнила. Просто… Блин, тяжко до сих пор. Я же во всём виновата. Я, понимаешь? А эти два идиота… Они тоже мудаки, конечно, но если бы я со своей местью всё не начала…

– Хватит, – оборвала я её негромко, чтобы не потревожить малыша. – У меня теперь сынуля есть. А этих… Забудь. Я же забыла.

Я вру, конечно. Ни хрена не забыла. Сложно вышвырнуть из головы двух ублюдков, исковеркавших тебе жизнь, одного из которых ты убила собственными руками, а от второго родила после того, как он тебя изнасиловал. Сложно забыть о том, что они с тобой сотворили. Столько насилия, унижений, столько боли. Мне никогда не забыть. А теперь ещё и маленький, хнычущий свёрток в моих руках… Он навсегда останется свидетельством совершённых против меня преступлений. Но я не смогла отказаться от него. Не смогла убить растущий под сердцем кусочек счастья. Он не виноват в том, что сделали со мной его биологические родственники. И он один будет любить меня.

И Машка ошибалась. Совсем он не похож на Имрана. А вот на Булата очень даже… Но и это я переживу. Я воспитаю своего малыша другим. В нём не будет жестокости и желания ломать всё вокруг. Он никогда не станет добиваться девушку силой. Он никому никогда не навредит. Я искренне верю в это. Потому что я его мать.

– Из России ничего не слышно? – вот уже много месяцев я ждала известий о том, что меня объявили в розыск или отец Имрана пообещал своим головорезам награду за мою бездыханную тушку. Но… Ничего такого. Будто меня там никогда не существовало. Будто всего того, что случилось в прошлом году, не было. Вообще. И осталось оно только в моей памяти.

Спустя пару месяцев абсолютной тишины и полного неведенья я всё же полезла в интернет и нашла статью об убийстве бизнесмена Басаева у него дома. Все подозреваемые задержаны и ведётся следствие, а самого убиенного не особо и жалели, ибо он, по слухам, был тем ещё «криминальным лицом». Лицом, которое я видела в своих кошмарах. Лицом, которое являлось ко мне каждую ночь и продолжало меня мучить и истязать.

Я ненавидела Басаева не за плен, не за издевательства и насилие. Не за то, что подложил меня под своего чокнутого братца. Даже не за побои. Я ненавидела его за то, что запятнал своей кровью мои руки. Испачкал их и теперь я не могла смыть с себя эти багровые пятна. Они въелись в кожу, разъедая её, будто кислотой. Так мерзко, так гадко… Я чувствовала себя грязной, вынашивая ребёнка и готовясь стать матерью.

А когда малыш появился на свет, посмотрела в его тёмные, карие глаза, и поняла, что, если придётся, убью ещё не раз ради него. Кого угодно. Жестоко и беспощадно.

Глава 1

С Марком Уилсоном мы познакомились спустя три месяца после рождения Даниила. Сына я назвала, конечно, Дэниэлом, дабы не нарушить нашу конспирацию, но втихаря называла его по-русски Даней. Не то чтобы я сильно скучала по родине… Нет. Я не планировала туда возвращаться. Благо, в Америке у меня всё шло более-менее гладко, да и Машка здорово помогала. Она до сих пор чувствовала свою вину и всячески пыталась её загладить. Но мне не хватало чего-то… Чего-то родного. Я любила русские имена, селёдку с огурчиками и родной язык. Но из всего этого могла позволить себе только селёдку, за которой ездила через два квартала в русский супермаркет. Мне было необходимо напоминать себе, кто я и откуда. Зачем? Понятия не имею. Наверное, чтобы когда подрастёт мой сын и спросит, откуда мы родом, я могла хоть что-то ему ответить.

Марк знал о том, что я русская. Это было трудно не заметить, особенно предавал акцент. Но я упорно училась, искореняла в себе всё, что могло бы помочь врагам найти нас. На случай, если старший Шамаев решит всё же отыскать меня и уничтожить. Я всё ещё ждала и спала со стволом под подушкой, уверенная в том, что смогу выстрелить в любого, кто ворвётся в мой дом. Домом мою небольшую квартирку было трудно назвать. Скорее это была раковина, в которой я, как моллюск, пряталась от всего мира. И прятала в ней свою жемчужину, своего малыша.

Машка не раз таскала меня в большие дома, где даже стены пропитаны той самой пресловутой «американской мечтой», один из которых и прикупила себе. Любит она жить красиво. Но я не осмелилась сделать такой шаг. Мне нравилась моя квартирка, небольшая, довольно уютная и тихая. А ещё, там, как мне казалось, будет легче защитить себя в случае чего. Все свои действия, все поступки, даже самую мелочь я продумывала именно с этой позиции – защитить себя. Себя и Даню.

Первое время я не отпускала от себя сестру. Мы колесили по миру, запутывая следы, как ошалелые, будто за нами гнались целых три месяца. Два раза меняли документы и имена, я даже причёску изменила, хотя это и казалось глупой киношной фишкой. Потом всё же осели в Штатах и начали двигаться вперёд. Но я каждую ночь вскакивала от кошмаров и жила ими даже днём. Я сходила с ума, и Машка, глядя на это, не решалась оставить меня.

Простила ли я её? Сложно ответить на этот вопрос однозначно. С одной стороны, я принимала её и силилась всё забыть. А с другой… Сложно всё это. Пиздец как сложно. Но теперь мы были в одной упряжке, с одним камнем на шее. Она помогла мне снова встать на ноги и перестать задыхаться. Моя сестра была рядом, когда мне это понадобилось по-настоящему. И я ценила это.

Да, я оставила в прошлом всё то, что она со мной сделала. Как оставила в прошлом и Булата, и Имрана. Я смогла переступить через всё, даже через убийство, которое совершила собственными руками.

Я смогла жить дальше. Она помогла мне выбраться из той непроглядной тьмы. Но нужно было двигаться дальше самой. И в одно прекрасное утро я заявила Машке, что хочу жить отдельно. Она, как ни странно, не стала со мной спорить. Помогла купить квартиру и оставила меня в покое. Теперь мы находились в одном городе, но не вместе. Так было нужно. Мне прежде всего.

Потом я стала мамой. Я даже не сразу осознала всю эту ответственность, всю тяжесть, что, казалось, должна бы свалиться на мои плечи. Я её не ощущала. Она была приятной, в отличии от того камня, что тянул меня вниз и душил, душил, душил…

Стоило мне впервые взять на руки Даню, и вся боль, все страдания ушли на задний план. Теперь имел значение только он, мой маленький комочек счастья. Да, он был похож на своего биологического отца и одновременно на дядю. Но я не видела в нём Шамаевых. Не видела в нём Басаева. У моего сынули были приятные, кавказские черты, но того зверского отражения, что видела в глазах братьев – у моего мальчика не было. Он чист и невинен, у него будет другое будущее.

Ещё до рождения Дани я начала вливаться в течение. Поначалу было трудно выходить из дома и общаться с людьми, но день за днём я работала над собой, заставляла ту испуганную, забившуюся в уголок от ужаса девочку, что жила у меня внутри, замолчать и шла вперёд. И со временем стало легче. Хотя насилия в любых его проявлениях я всё ещё боялась и вряд ли когда-нибудь стану к нему равнодушной. Я опасалась агрессивных людей и хоть в Штатах мне такие попадались крайне редко, а нет-нет, да находились. Я переходила на другую сторону дороги даже если мне навстречу шёл чересчур эмоционально жестикулирующий мужчина. Не выносила громких звуков и выключала телевизор, если там шёл какой-нибудь боевик. Я шугалась собственной тени, пока не поняла, что всё это ничто по сравнению с тем, что мне придётся пережить, защищая от всемирного дерьма моего ребёнка.

Марк помог мне начать новый этап, сделать ещё один шаг к исцелению. И шаг этот был зверски тяжёлым, хоть и большим. Переступив свой страх нахождения мужчины рядом, я вдруг поняла, что смогу всё. Всё, какую бы цель перед собой не поставила. Этот мужчина вселил в меня уверенность и вдохнул новые силы.

Мы познакомились в обычном супермаркете, где я не могла дотянуться до полки с памперсами. Он, как галантный джентльмен, достал мне пару пачек и даже помог довезти тележку с продуктами до кассы. Казалось бы, какой интерес у молодого, симпатичного мужчины может вызвать женщина с одутловатым после родов лицом, покупающая памперсы? А я заинтересовала. Заметила это сразу же. И, несмотря на дикий страх перед мужчиной, всё же была польщена. Что не говорите, а это приятно, чувствовать себя привлекательной, способной кого-то зацепить. Я уже и забыла, как оно. Чувствовать себя женщиной, а не куском мяса, которое только насилуют и пинают.

Узнав, что я не замужем, Марк попросил у меня номер телефона. Телефона, на который звонила до него лишь одна Машка. И я дала. А через неделю мы встретились в кафе, выпить по чашке кофе. Не знаю, на что я надеялась, но Марк мне был нужен. Не в плане секса «для здоровья», нет. Хотя и этот вариант я не отметала. Я всё ещё молодая женщина и когда-нибудь мне захочется мужского тепла. Я на это очень надеялась. Марк был мне нужен, потому что он поднимал мою самооценку и помогал двигаться дальше. У меня не было к нему сексуального влечения, увы. Но я верила, что эта фригидность временная и вскоре я снова смогу жить нормальной жизнью. И не ошиблась.

Глава 2

– Мы могли бы сходить на выставку, – предложил как-то Марк, рассматривая меня через запотевший бокал с вином. Я оторвала взгляд от своей тарелки, улыбнулась ему дежурной улыбкой. Американцы вообще часто улыбаются. По поводу и без. И я научилась, пытаясь ассимилироваться. Со временем поняла, к чему эти неискренние улыбки. Они помогают в общении. Даже если ты преподносишь своему собеседнику не очень приятную новость, с улыбкой она будет выглядеть не так хреново.

И Марк, кажется, понял, почему я улыбнулась.

– Ты снова откажешься, – ответил сам себе, кивнул.

– Прости, но я… Я пока не готова выходить в люди. То есть, на данный момент походов в кафе, рестораны и кино мне вполне хватает. Да и Дэниэла туда не возьмёшь, а оставлять его с сестрой мне не хотелось бы. Она пытается наладить свою личную жизнь, не хочу ей мешать. А нянькам, ты знаешь, я не доверяю.

Марк поджал губы, снова кивнул. Иногда мне хотелось влепить ему затрещину. Ну не бывает же таких понимающих и покладистых мужиков! Или я просто раньше их не встречала?

– Извини.

– Всё хорошо, Сандра. Тебе не о чем волноваться. Просто… Понимаешь, я хочу, чтобы ты скорее прошла этот трудный этап. Насилие – это сложно, и я не могу представить, что ты чувствовала тогда. Никто не сможет. Но одно я знаю точно. Тебе нужно выбираться. И я хочу в этом помочь. Если ты не хочешь на выставку, давай сходим в другое место. Не такое людное. Что скажешь?

Я сдалась. Просто не нашла причины, чтобы отказать ему. И уже на следующий день оставила сына с Машей и пошла с Уилсоном на выставку. И пожалела, потому что в павильоне, где, казалось бы, собираются исключительно творческие люди, я чувствовала себя неуютно, не в своей тарелке. Хотя сама пыталась заниматься лепкой и вроде как даже получалось. Но то дома, в своей любимой крепости, за четырьмя глухими стенами. А тут… Тут были люди. Неважно кто. Просто люди. Этого, как оказалось, достаточно, чтобы я снова впала в панику.

Контрольным выстрелом стала красная глина, так некстати напомнившая мне кровь. И снова отчётливо увидела нож в своей руке, тот последний взгляд Басаева, когда он понял, что я его прирезала. Вспомнила Ваху, помогавшего нам с Машкой бежать. Его, наверное, за это убили уже… Ещё один человек на моей совести. И ещё неизвестно сколько. К примеру, охрана Басаева. Не спустил бы Шамаев-старший такое с рук никому. Да, они все были подонками. Но тем не менее, людьми.

– Ну что ты? Что произошло? – Марк поймал меня уже на улице, куда я вылетела пулей, едва не сбив с ног официанта с подносом.

– Я не… Не могу, – судорожно выдохнула, прижала ладонь к груди, где быстро и гулко колотилось сердце. – Не могу, Марк, прости, – покачала головой, закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться, как учили психологи.

– Прости, это я виноват, – вздохнул Уилсон и прижал меня к себе, даря иллюзию безопасности. – Здесь действительно многовато народу.

– Нет, ты не виноват, что твоя подруга истеричка психованная, – прошептала я ему в рубашку, душа слёзы, чтобы они не вырвались наружу. А Марк меня сильнее сжал, в макушку носом уткнулся.

– Не говори так. Ты не истеричка и не психопатка. Психопат тот, что сотворил с тобой такое. Ублюдок, – Уилсон ругался редко, не то воспитание. Но когда вспоминал о том, кто меня искалечил морально – обычно выходил из себя. Он не знал всей истории в подробностях. Как и не знал того, что я убийца.

А я вот знала. Ни на минуту не забывала. Особенно настойчиво меня терзали воспоминания ночью. И во сне, и наяву, когда уснуть не получалось.

– Прости, но я уже не смогу сегодня развлекаться. Вызови мне такси, пожалуйста, – подняла голову, заглянула в голубые глаза Марка. А он понимающе улыбнулся, коснулся губами моего лба.

– Я сам тебя отвезу. Хочу убедиться, что ты добралась домой в безопасности.

В этом весь Марк. Ненавязчиво заботливый, какой-то родной, что ли. Мы были знакомы всего ничего, но у меня иногда возникало ощущение, что знаем друг друга с детства. Жаль, что у меня не было такого мужчины раньше. Быть может, мы уже были бы женаты, и дети у нас были бы общие…

И каждый раз, когда я так думала, мне становилось нехорошо. Потому что всё, что я пережила тошно и жутко, да… Но, если бы всего этого не случилось, у меня не было бы Даньки. Моего маленького черноволосика с капризными, пухлыми губками и тёмным, не по возрасту проницательным взглядом.

Но тогда, вероятно, у меня были бы другие дети. И я бы любила их также.

И всё равно не то. Потому что Даня уже есть. И я есть у него. Мы не одни, но мы самые родные. Никто не будет любить нас больше, чем мы друг друга.

– К сыну хочу, – прошептала зачем-то уже в машине. Марк воспринял это по-своему и прибавил газу.

– Послушай, Сандра… – начал было он, привлекая моё внимание.

– Мм? – я смотрела на пробегающие мимо огни большого города и понемногу успокаивалась.

– Я хотел бы… – он выдохнул, будто не зная, как продолжить начатую фразу, а затем быстро проговорил: – Я хотел бы остаться сегодня у тебя. Это возможно?

Я прикусила щеку изнутри, прикрыла глаза. Знала, что он смотрит на меня в этот момент и ждёт ответа. И да, я могла бы отказать, и Марк понял бы. Он ни за что не стал бы настаивать или обижаться, давить на меня. Нет. А завтра он сделает вид, что всё нормально и ничего не случилось. И продолжит ждать, как и обещал.

Но мы оба этого хотим. Марк хочет меня. А я… Я хочу просто жить. Любить и быть любимой. А если не получится полюбить, то хотя бы напомнить себе, что я женщина. Молодая, красивая баба, у которой и отношений-то нормальных не было. Так, мудачьё одно.

А Марк не такой. Он красивый, он добрый. В нём нет звериных замашек, нет злобы. Он надёжный в конце концов!

– Я согласна, – выдохнула с улыбкой и повернулась к нему. – Оставайся сегодня у меня.

Глава 3

– Ты нервничаешь, – улыбается Марк, наблюдая за тем, как я пытаюсь отпить сок из бокала, но рука так дрожит, что слышно, как стекло ударяется о мои зубы.

– А ты? Ты не нервничаешь? – смотрю на него и понимаю, что, нет. Не нервничает. Он спокоен, как гребаный удав. Как обычно. Хвалёное американское самообладание, блин. А я вот трясусь, словно осиновый листочек, и места себе никак не найду. То и дело ёрзаю на диване, будто у меня в заднице с десяток иголок.

На самом деле мне страшно. Да, именно так. До дикости, до крика. Я знаю, что Марку можно доверять, он ни за что меня не обидит и не причинит боль, но… Но. Но я отвыкла доверять людям. Особенно мужчинам. Особенно красивым мужчинам. И я всё так же боюсь близости.

– Знаешь, нам не обязательно торопиться, Сандра. Мы можем подходить к этому маленькими шагами. Позволить друг другу привыкнуть – это лучшее решение, – отставив свой бокал с вином на столик, гладит мою скулу костяшками пальцев.

– Думаешь? – немного отпускает после его слов о том, что нам не обязательно заниматься сексом прямо сейчас.

– Сандра, – вздыхает Уилсон и притягивает меня к себе. – Неужели я похож на насильника, мм? Прошу тебя, не оскорбляй меня. Я не похож на твоего… На твоего бывшего.

– Прости, я знаю. Я не сравниваю тебя с ним. И он не бывший. То есть, он вообще никто. Они.

– Они? – Марк даже дёргается от неожиданности и, схватив меня за лицо обеими ладонями, заглядывает в глаза. – Они?!

– Да… Их было двое, – опускаю взгляд, чтобы не видеть в глазах Уилсона жалость. Это явно не то, что мне хотелось бы сейчас вызывать у него.

Наверное, правильнее было бы сказать, что их было трое. Причём третьей была моя сестра. Но это уже лишняя информация. Марк не поймёт меня. Не примет то, что я простила её и впустила в свою жизнь. Да я сама не была уверена, что смогу. Слишком всё запутанно, слишком…

– И что стало с этими уродами? Они же в тюрьме сейчас?

А вот и тот самый вопрос. Он должен был задать его рано или поздно.

– Нет. Они не сидят в тюрьме. Одного я убила. А где сейчас второй, отец Дэниэла – я не в курсе.

Тишина. Такая звенящая, страшная тишина. Я понимаю, что Марк сейчас может встать и уйти, и винить его будет сложно. Не каждый спокойно отреагирует на информацию, что девушка оказалась убийцей. И я даже готова к этому. Можно, конечно, было бы промолчать или не говорить правду. Но это как-то подло по отношению к нему. Марк хороший и не заслуживает такого.

Время идёт, но он не уходит. В глаза друг другу не смотрим, каждый занят собственными мыслями. Я снова возвращаюсь к тому, что случилось, казалось бы, давно, хотя по ощущениям будто вчера. О чём думает Уилсон сложно сказать. Наверное, принимает решение для себя. И это правильно.

– И ещё, – добавляю спустя время. – Я должна тебе сказать, что их семья очень влиятельная в России. Думаю, и за её пределами они тоже способны на многое. Я не знаю, ищут ли они меня или нет… Не знаю, найдут ли когда-нибудь… Но точно знаю, что они звери. И если однажды…

– Я не дам тебя в обиду, Сандра. Здесь, в США ты защищена от насилия. То, что было в прошлом – должно остаться там. А сейчас я хочу, чтобы ты знала, – он снова ловит моё лицо в свои ладони, силой поворачивает к себе. – Ты сделала это, потому что была вынуждена. Я знаю тебя. Знаю, что тебя заставили это сделать. И не смей себя обвинять. Иди ко мне, – он усаживает меня к себе на колени и, покачивая, словно ребёнка, целует. Целует щеки, губы, виски, лоб. Но в этих поцелуях нет сексуального подтекста, и я очень благодарна за это Марку.

Так и засыпаем, обнявшись на диване, в одежде и обуви. А ночью я вскакиваю от крика Дани. Он голоден и требует грудь в своей манере – громко и агрессивно. Сегодня особенно отчаянно. Будто чувствует конкурента в доме.

Эта мысль вызывает улыбку, и я не сразу замечаю, что Марк тоже проснулся и теперь стоит в дверях детской, наблюдая за тем, как я кормлю сына.

– Прости, – смущается, когда я замечаю его. – Я думал, что-то случилось. Он очень кричал.

– Он всегда так кричит, когда хочет есть, – улыбаюсь.

– Ясно… Тогда я пойду, включу какой-нибудь фильм.

– Да, я скоро.

Данька, услышав мужской голос, беспокойно сучит ножками, больно прикусывает сосок.

– Ну-ну, тише, властный ты мой собственник, – целую его в макушку, на что сын довольно агукает и принимается за еду.

Глава 4

Утро застаёт нас на диване. Мы во вчерашней одежде, в объятиях друг друга, сонные и смешные. Ночью смотрели какой-то совершенно дурацкий фильм, а потом вырубились. Дверь в детскую открыта, но сын так орёт, что я бы услышала его, даже находясь в соседнем штате.

Пока я кормлю и купаю Даню, Марк готовит нам завтрак и кофе. И это так мило, что у меня невольно слёзы наворачиваются. Вот бывают же мужики, а. Нормальные, без закидонов, без бешенства. Мне даже не верится, что это происходит со мной. Что я, наконец, встретила хорошего парня. И не просто хорошего. Идеального!

– Спасибо, это очень вкусно. Ты же вроде юрист, а готовишь, как настоящий повар, – лести в моих словах нет. Марк, оказывается, из тех людей, которые даже яичницу с беконом могут приготовить так вкусно, что начинаешь подозревать их в колдовстве.

– То, что я юрист совершенно не мешает мне учиться готовке. Как знал, что пригодится, – улыбается своей ослепительной белозубой улыбкой, и мне в этот момент кажется, что я смогу его полюбить. Пусть не сейчас, немного позже… Но я смогу.

О вчерашнем разговоре Марк не заикается. Вообще делает вид, что ничего не произошло. И не задаёт никаких вопросов, даже отдалённо подводящих к теме моего прошлого. Я же со своей стороны очень ему за это благодарна. Мне так легче, проще выбросить из головы всё, что мешает начать жить.

После завтрака Марк спешит на работу, а я, упав на диван, раскидываю руки в стороны и улыбаюсь. Впервые за долгие месяцы улыбаюсь искренне и радостно. Мне хорошо, меня не мучает моя паранойя и не хочется сидеть дома, как обычно. Мне хочется выйти на улицу, подставить лицо солнечным лучам и просто посидеть в парке.

– Ну что, мистер Дэниэл? Пойдём гулять? – подхватываю сынишку, поднимаю вверх, чему он безумно радуется, широко ухмыляясь беззубыми, розовыми дёснами. – Ты мой сладкий! Мой красивый мальчик! – глаза Даньки загораются восторгом, словно маленький прохиндей понимает, что я говорю. А когда начинаю его одевать на улицу и вовсе заходится смехом.

Гуляем долго, пока у меня не устают ноги, а малыш не засыпает в слинге под мои неспешные шаги. В парке сажусь на зелёную травку и, достав из сумки сэндвич, принимаюсь за еду. Но кусок вдруг застревает в горле, потому что я очень явственно ощущаю на себе чей-то взгляд. Взгляд, владельца которого не вижу, но чувствую – это нехороший человек. Мурашки по коже, зудящие, неприятные. Меня всю передёргивает и чувство комфорта тут же угасает. Что-то не так…

Я оглядываюсь вокруг, но так и не нахожу того, кто бы смотрел на меня. Мимо прогуливается какая-то парочка, неподалёку сидит ещё одна мамочка с двумя детьми. Несколько рабочих убирают мусор. В общем-то, ничего подозрительного, но мне до слепой паники хочется вернуться домой и снова закрыться на пять замков.

Я понимаю, что это глупо, что нет смысла снова прятаться и скрываться. Да просто не от кого! Если бы отец Имрана хотел меня отыскать, уже давно бы это сделал. Но паранойя растёт внутри, поднимает свою безобразную голову и мне не остаётся ничего другого, кроме как вернуться домой. Что ж, я хотя бы попыталась. Возможно, мне когда-нибудь удастся задушить этот проклятый страх. Но, увы, не сегодня.

Дома уютно, хорошо, спокойно. В своих стенах мне даже самые страшные враги кажутся уже не такими ужасными. И даже если Басаев однажды выберется из ада и вернётся, чтобы удавить меня, я смогу постоять за себя. Мой дом – моя крепость. Что-то вроде того, да.

Так я себя успокаиваю. На деле же, до сих пор чувствую тот взгляд. Что это? Новый симптом моего тревожного расстройства? Или, и правда, там кто-то был. Кто-то смотрел на меня, а может следил?

– Нет. Ничего нет. Всё хорошо. Меня никто не найдёт. Я надежно спряталась, у меня другое имя, даже причёска, – невесело усмехаюсь, разглядывая себя в зеркало. – Меня никто не найдёт и не узнает.

Проходит несколько дней прежде, чем я снова выбираюсь из дома. И то, выйти одной мне не хватило смелости. Машка забрала у меня сына и потащила нас на улицу. Без разговоров и полностью игнорируя мои возражения.

– Если я тебя не вытащу, так и будешь киснуть там, – озвучивает очевидное. – И племянника моего в неврастеника превратишь.

Тут я с ней согласна. Данька не виноват, что мамаша у него шуганная на всю голову. Ему детство нормальное нужно. Что же я буду делать, когда придётся его в школу отдавать? Хотя, если честно, до того времени мне хотелось бы победить свои страхи.

– Спасибо, – без особого энтузиазма благодарю сестру. Хоть и понимаю, что она поступает правильно, а всё же…

Резко оборачиваюсь назад, потому что именно сейчас, в этот же момент я снова чувствую тот взгляд. Нет, ну это бред какой-то. Может я вообще двинулась по фазе? С ума сошла? Сзади, как и ожидалось, никого нет. Проезжает несколько машин, на встречу бегут задорно хохочущие подростки. Никого, кто бы мог ТАК смотреть.

– Что это с тобой? – Машка напрягается, улавливая мою реакцию. Знать бы ещё, на кого у меня такая реакция.

– Да нет… Ничего, – отвечаю рассеянно.

– Нет, мать, так не пойдёт, – качает головой Машка. – Ты же так скоро тронешься в своей квартире. Посмотри на себя, ты так не дёргалась даже когда мы бежали из России. Ты с психологом занимаешься?

– Да всё нормально, Маш, – отвечаю чуть громче, на что тут же реагирует сын. Поворачивает ко мне головку и пристально заглядывает в лицо. Он тоже это чувствует? – Правда, всё хорошо. Мне уже намного легче, – добавляю спокойнее, чтобы не пугать Даню. – Кстати, Марк вчера остался у меня. На ночь, – пудрю мозги сестре, чтобы она не продолжала углубляться в тему моей паранойи. Я и так в курсе, что ненормальная.

– Да ладно? – Машка останавливается посреди тротуара, округлив глаза в неверии. – Ты серьёзно? Было что?

– Так, я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь. Просто сказала, чтобы ты понимала, что со мной всё в порядке, – отмахиваюсь, на губах появляется улыбка, а страх я усилием воли засовываю поглубже.

– Так было что, нет? – нагло влезает в личное пространство Машка, прикусывая в нетерпении губу. Знаю, что она переживает за меня.

– Нет. Пока не было. Но мы к этому идём. Со временем…

– Ну ясно, – вздыхает сестра. – Нет, я, конечно, тоже долго лечилась после Булата. Имею в виду, психическое здоровье. Мне тогда казалось, что я никогда не стану нормальной, – прижимает к себе Даньку, а в глазах боль появляется. Такая знакомая… – Но это только кажется, Злат. Всё пройдёт и это тоже. Ты дай себе шанс, слышишь?

– Сандра, – поправляю её. – Я Сандра, а ты Мэриэн. А он, – киваю на сына. – Дэниэл. Запомни уже наши имена и не ори на всю улицу, что я преступница, убившая человека и скрывающаяся под другой личиной. Нам это на пользу не пойдёт, если что.

– Если что, Сандра? – вздыхает Машка и, не дождавшись моего ответа, качает головой. – Ты всё ещё ждёшь, что по наши души кто-то придёт?

– А ты нет? Забыла уже, кого я прирезала? – не сдержавшись, перехожу на русский и опять на английский. – Давай просто будем соблюдать правила.

– Ладно, я тебя услышала, – сдаётся Машка и вдруг заворачивает в кофейню. – Пойдём посидим? Кофе так с пирожным захотелось. У окна присядем?

Со вздохом следую за ней, хотя про себя отмечаю, что здесь мне будет намного легче отследить тот взгляд. Если, конечно, это не мой глюк.

Делаем заказ, Маша играет с разгулявшимся Даней, а я незаметно осматриваю всех, кто входит в кофейню. И вдруг, словно гром посреди ясного, солнечного дня, в дверь проходит он. Не проходит, нет. Врывается, как ураган. Высокий, широкоплечий, в абсолютно белом, едва ли не вызывающим слепоту костюме. Смуглый, темноволосый, но что-то в этом идеальном образе не так… Ах да, он хромает. И на виске шрам рваный, некрасивый. А в остальном… В остальном привлекательный мужик. На латиноса чем-то смахивает. Может он и есть.

За ним следует целая стая охраны. В чёрных, наглухо застёгнутых костюмах, обтягивающих горы мускулов. И мужик этот, их главный, проходя мимо нас, взгляд на меня бросает. Мурашки… И страх в глотке застрял огромным комом. И жутко писать захотелось… Да уж. Вот и не верь после такого предчувствиям.

Время будто замедляется. Словно патока тянется. И мужчина, проходя мимо, успевает осмотреть меня оценивающим взглядом.

Опасный! Страшно красивый, но жутко пугающий! Я уже видела такой взгляд. Взгляд хищника, жестокого самца. Взгляд чудовища, которое в один момент решает сломать тебя и превращает своё обещание в реальность. В страшную, жуткую реальность.

Он проходит к соседнему столику, швыряет на него лэптоп и небрежно садится на стул. Щелкает пальцами, привлекая внимание официантки.

– Двойную порцию эспрессо! И побыстрее! – голос у него очень хриплый. Словно он простужен. Жёсткий, отрывистый. Открывает лэптоп, пока его охранники устраиваются за другим столом, а посетители кофейни взирают на него, как на сошедшего с Олимпа Тора. Мужчины растерянно, кто-то с завистью. А женщины едва тёплой массой не стекают по диванчикам на пол. И я их понимаю. Понимаю, но осуждаю. Потому что они не знают, на что такие мужчины способны.

– Ничего себе, экземплярчик, – произносит негромко Машка и я резко поворачиваюсь к ней.

– Маш, давай уйдём, – прошу её тихо, на что сестра недовольно поджимает губы.

– Что, Имрана тебе напомнил? Или Булата? Уймись, Зла… Сандра, – поправляется с усмешкой. – Ты ещё много всяких разных людей встретишь. Что ж теперь, от всех бежать? Сейчас кофе попьём и неспеша пойдём, ладно? Вот и Дэни уснул. Давай посидим пока.

Я соглашаюсь с ней, потому что моя паника, и правда, выглядит по-дурацки. Машка права, мне нужно привыкать к обществу. А иначе как я буду дальше в нём существовать?

На мужчину сбоку больше не смотрю. Всячески отвлекаюсь на Машкины рассказы о том, как она обустраивает свой новый дом. Она же, пользуясь временной капитуляцией, успевает вытащить из меня обещание как-нибудь приехать, погостить. И я соглашаюсь, особо не раздумывая, потому что все мои мысли, несмотря на яростное отрицание, занимает тот, что сидит за соседним столом и допивает уже третью по счёту чашку кофе.

А когда он поднимается, громко царапая стулом пол, вздрагиваю. Вздрагиваю ещё раз, когда перед нашими лицами ложатся две чёрно-белые бумажки. Что-то вроде пригласительных. И охранник, положивший их на наш стол, склоняется к обалдевшей Машке.

– Мистер Диас желает видеть вас и вашу подругу на открытии «Диас-Плаза» в четверг. Позвоните по этому номеру, за вами пришлют машину, – на одном из пригласительных от руки написан номер. Почерк дерзкий такой, уверенный. Нет никаких сомнений, принадлежит он тому самому хозяину жизни.

– Аааэээ… – пока Машка пытается хоть что-то родить, охранник исчезает, а я поворачиваюсь назад и никого не обнаруживаю. Пусто. Будто и не было тут целой толпы во главе с широкоплечим, хромым красавцем. И лишь пустая чашка из-под кофе на столе говорит об обратном.

Глава 5

– Маш, это хреновая идея, – поджимаю губы, глядя на себя в зеркало, пока сестра поправляет на мне платье.

– Да, согласна. Ты очень худая. Платье на тебе висит. Не пробовала питаться нормально? Как ты вообще Даньку кормишь?

– Да я не об этом. Я о ситуации в целом.

– В смысле? – хмурится Машка, отступая на шаг.

– В том самом. Ну что я там делать буду? В этой плазе. Мне заняться больше нечем, кроме как туда переться.

– Да что ты? И чем же ты будешь заниматься, занятая ты наша? Сидеть и покрываться плесенью в четырёх стенах? Нет уж. Со мной пойдёшь. И я ничего больше не хочу слышать. Никаких отговорок. – вытянула вперёд ладонь, заметив, что я открыла рот, чтобы возразить. – Прекращай убиваться по прошлому, Злат. Живи сегодняшним днём. Ты посмотри, у тебя же всё есть. У тебя сынишка здоровый родился, у тебя квартира и деньги, на тебя мужчины обращают внимание. Живи да радуйся! Ну не веришь ты мужикам, не вступай в серьёзные отношения, делов-то. Но о себе не забывай! Ты же красивая, молодая, ну чего тебе не хватает? Иди, развлекись!

– Деньги не мои, а твои. Так что…

– Это все твои аргументы? – коварно усмехается сестра, понимая, что победила.

– Ладно, я пойду. Но это платье не надену. Я в нём выгляжу, как оголодавшая шлюха.

Машка хохочет и вываливает из сумки целый ворох других платьев. Ну кто меня за язык тащил?

– Капец, – вздыхаю, представляя, сколько всего теперь нужно перемерить.

– А то! – задирает подбородок Машка. – Всё для тебя, сестрица. Давай-ка принарядим тебя, пусть у этого хромого мачо челюсть отвалится.

– В смысле? – теперь уже хмурюсь я.

– В коромысле, – тут же чеканит Машка. – Пригласительные не для меня были. А для тебя, – схватив первое попавшееся платье, швыряет мне в лицо. Я не успеваю его перехватить, и тряпка шлёпается на пол. – Да, реакция нулевая, – продолжает потешаться сестра, а я грозно складываю руки на груди, выражая тем самым яростный протест.

– А с чего это ты взяла, что для меня? По-моему, охранник к тебе подошёл.

– Какая разница, к кому подошёл охранник, если наш хромоногий мачо в белоснежном костюмчике пялился исключительно на тебя. Ты не заметила?

Я этот взгляд чувствую уже довольно давно. Но то всё было предчувствием, каким-то шестым чувством. А вот его взгляд в кофейне я ощутила… Как ощутила бы пламя на своей коже, если бы меня бросили в костёр.

– Я на него не смотрела, – вот тут я честна, как никогда. Я боялась даже голову повернуть в его сторону. Этот мужик меня до паники довёл. То ли габариты у него соответствующие, то ли аура эта жуткая… То ли моя паранойя подняла голову. Любит она проснуться в самый неподходящий момент.

– Очень зря не смотрела, Злат. Там такой экземплярчик… Знаешь, такой смог бы тебя защитить.

– От кого?

– От тебя самой, от страхов твоих. За таким, как за каменной стеной, – последнюю фразу она произнесла со вздохом и лёгкой грустью.

– А у тебя с Имраном так было?

Она отвела взгляд в сторону, сглотнула.

– Да. Он меня любил. Очень долго любил. Заботился, защищал. Это он не позволил мне тогда погибнуть. Он меня жить заставил, – у Маши задрожали руки, и она принялась лихорадочно перекладывать тряпки с места на место.

– А ты? Ты его любила? – спросила я и тут же пожалела. Если она скажет, что любила, я вообще никак уже не оправдаю в своей голове его убийство.

– Нет. Не любила. Когда мы познакомились, я пахала на двух работах, чтобы хоть что-то заработать. Днём официанткой, а ночью уборщицей в том же кафе. Тяжело было… А потом он появился. Богатый, красивый, сын влиятельного папаши. Характер, правда, дерьмовый, но после бухих посетителей мне уже не страшно было, – усмехнулась. – И я подумала, что… Да почему нет? Я бы смогла вытащить тебя, дать тебе хорошее образование. И сама жила бы как человек. В общем, на бабки я его позарилась.

– Ясно, – тоже вздохнула. – Ну и хорошо, что никого не любила. Сейчас не больно. Давай следующее платье, это тоже не подходит, – я протянула к ней руку, но сестра как-то странно на меня посмотрела и присела на кровать.

– Вообще-то любила, – улыбнулась невесело. – Булата я любила, Злат.

– Чегооо? – я едва не рухнула, ноги вмиг ватными стали. И тоже на кровать осела, уставившись на сестру.

– Да, было дело. Мы с ним познакомились, когда я уже с Имраном была… Он жениться на мне собирался. Ну а ты Басаева знала. Это не тот человек, которого кинуть можно. Он бы от меня мокрого места не оставил. Да и Булат… Мне казалось, он слишком ветренный. Не тот, ради кого стоило бы всё бросать. Но тут не спрашивают, знаешь? – она ладонь к груди прижала и опустила взгляд. – Я сама виновата отчасти, что у Шамаева так крышу сорвало. Видела, же, что тоже ему нравлюсь. То флиртовала, то смеялась над ним. Вот и досмеялась.

– Чушь! – выпалила я, а Машка лицо ко мне подняла. – Вы были молодыми. И если девчонке флиртовать разрешается, то парню не разрешается эту девчонку поджигать только потому, что она ему не дала. Сволочь твой Шамаев, поняла? И не оправдывай его тут! – я вскочила, отшвырнула от себя шмотьё. Сын в кроватке тихонько пискнул и снова уснул, а мы обе замолчали. Машка заговорила первой спустя долгих десять минут.

– Я не оправдываю. Я его вообще все эти годы ненавидела. Погибели ему самой страшной, самой чёрной желала. Но сейчас… Всё как-то отлегло, знаешь? Прошло. Отболело. Устала от мыслей о мести. Да и что она мне дала? Я тебя чуть не запытала. Единственного родного человека. Всё, что произошло с нами со всеми – это моя вина, Злат. Не спорь. Я знаю, и ты знаешь. Булат знает и Имран… Знал. Всё это на мне. Огромный камень на моей шее, тянущий вниз.

А я рывком сестру к себе прижала, сильно обняв её за шею.

– Достала ты уже. Пойду я в вашу эту плазу, пойду!

И заревели, как дуры, чтобы потом целый час замазывать припухшие следы вокруг глаз и качать проснувшегося от нашего рёва Даньку.

Глава 6

– Это твой водитель? – хмурюсь, когда выходим на улицу. Похоже, чёрная, с блестящими, глянцевыми боками машина ожидает нас. Судя по тому, как выходит нас встречать мужчина в костюме. Открывает заднюю дверь, приглашая внутрь.

– Мисс Джонсон, прошу, – улыбается, похоже, Машке, но та растерянно поворачивается ко мне.

– Это не мой водитель. Может, за тобой? Ну, этот твой юрист?

– Нет, – качаю головой. – Исключено.

– О, простите, я не представился, – извиняется с прелюбодейской ухмылочкой мужчина. – Меня зовут Джей, я ваш водитель и должен отвезти вас в «Диас-Плаза».

– Ааа, – тянет растерянно Машка.

– Что за фигня? – ещё больше суровею я. – Откуда он знает мой адрес? Ты сказала?

– Ты что? – Машка ко мне поворачивается, и я вижу по её глазам, что не врёт. Да и зачем ей это? Она уважает мои уединение и безопасность, и никогда на них не посягает. А уж сообщать о моём месте жительства какому-то левому мужику и вовсе не станет. – Нет, конечно. Я думала, мы на такси поедем. Вон оно стоит, – кивает на жёлтую машину, припаркованную чуть поодаль.

– Меня отправил за вами мистер Диас, – поясняет водитель, заметив наше замешательство. – Прошу, присаживайтесь.

– Ну, раз мистер Диас, – вздыхает Машка, я вижу, что и ей эта ситуация не нравится. – А вообще странно как-то. Откуда мистеру Диасу известно, где живёт моя се…

– Мэриэн! – одёргиваю сестру, чтобы та не наболтала лишнего. И она тут же прикрывает рот.

Водитель на её вопрос не даёт ответа. Продолжает так же улыбаться и держать дверь. Что ж, придётся всё-таки встретиться с этим Диасом. И узнать, кто он такой и что ему от нас нужно. Неспроста он появился.

– Ну чего ты вертишься? Нормально всё будет, не бойся, – одёргивает меня Машка, пока я ёрзаю на заднем сидении, словно у меня под задницей ёж. – На, вот. Читай, – протягивает мне свой мобильный со статьёй из интернета. В самом верху я вижу фотографию того самого Диаса. Да, это действительно он.

Отец из бывших американских конгрессменов, мать – креолка, о которой известно на самом деле очень мало. Сам Диас разведён, детей не имеет. Но имеет большое влияние в Америке и Канаде. Крупный бизнесмен, меценат и так далее по порядку. Что ж, это объясняет, откуда у него мой адрес. Для таких людей нет ничего невозможного. Уж я-то знаю.

Только вот почему мой адрес? Почему он к Машке не отправил водителя? Или сестра была права, и он действительно заинтересовался мной, а не ею? А в кафе тогда не подошёл, потому что побоялся папарацци и прочего внимания? Да, скорее всего так и есть. У этих богатых вечно всё не как у людей.

Но почему я? Нет, выгляжу я уже очень даже неплохо. Наконец, начала следить за собой, за питанием, вещи опять же Машка поставляет брендовые. Но таких женщин полно. А я подозреваю, что внимание мистера Диаса пытаются завоевать многие. Так почему я?

– И всё равно… Что-то меня настораживает в нём, – возвращаю Машке телефон, а та, пожимает плечами.

– Ну, у тебя будет шанс разобраться. В конце концов не маньяк же он.

А я на неё взгляд внимательный бросаю и пропускаю на мгновение мысль, что вполне может быть. Почему нет? Такому влиятельному мужику вообще ничего не стоит скрывать свои преступления хоть всю жизнь. А в случае чего откупится.

Чувствую, что зря попёрлась. Вот не относилась никогда к элите и не следовало начинать. Нет, я, конечно, как и большинство девочек, мечтала в юности стать моделью и шляться по всем тусовкам селебрити, но то было так давно, так далеко… С тех пор утекло столько воды, что я себе сейчас старушкой кажусь.

– Слушай, ты можешь не заморачиваться? Хотя бы один вечер? – шипит на ухо Машка, хотя в этом нет нужды – нас от водителя отделяет зеркальная стенка. – Давай просто отдохнём. Один раз. И я оставлю тебя в покое на целый месяц. Будешь сидеть в своей пещере и есть мух.

Прыскаю, но не из-за того, что Машка сравнила меня с паучихой, боящейся солнечного света, а просто как-то само собой получается. Нервы собрались в тугой комок и организм требует разрядки.

– Я всё о паучонке своём думаю. Впервые с няней… Не знаю, как-то напряжно.

Машка закатывает глаза и открывает рот, чтобы убедить меня, что всё в порядке, но тут же открывается дверь и нас приглашают на выход.

Плаза горит огнями и завлекает. Действительно шикарнейшее место. И тут красная, блин, дорожка для гостей, как на каком-то голливудском сборище. А вокруг журналисты, толпа народу, все кричат, щёлкают камерами, и я застываю у машины не в силах сделать шаг. Хочу запрыгнуть обратно в салон и приказать водителю, чтобы вёз обратно, но первым в эту вычурную тачку запрыгивает парковщик и моё убежище отъезжает. Блин…

– Прошу, – мне кто-то подставляет локоть и я, не глядя хватаюсь за него, как за спасательный круг. Просто потому, что хочу скорее свалить отсюда. Из-за вспышек ничего не видно, слезятся глаза, а меня окутывает чьим-то парфюмом. Таким терпким, с примесями иланг-иланга и табака дорогих сигар. Обоняние – это единственное чувство, которым я сейчас могу пользоваться в полной мере. Когда мы оказываемся внутри, и я поворачиваю голову к ведущему меня мужчине, всё, что происходит вокруг уже перестаёт иметь значение. Теперь я понимаю, почему меня так слепило вспышками фотокамер. Разумеется, журналистов интересовала не я. А мой спутник – непонятно откуда взявшийся мистер Диас. Чтоб тебя.

– Мэриэн? – в панике оглядываюсь вокруг, но сестры нигде нет.

– Они в засаду попали, – звучит голос Диаса и я, открыв рот застываю. С его голосом что-то не так. Слишком грубый, хотя мужчина вроде не агрессивен. По крайней мере сейчас. Смотрит на меня с полуулыбкой, словно понимает, как сильно мне сейчас хочется сбежать.

– В какую засаду? – голос свой почти не слышу, по привычке шевелю губами.

– Журналисты окружили, – усмехается. Нет, вроде не маньяк. Не похож. – Не беспокойся, там мои люди. Они проводят её другой дорогой.

– Зачем мы здесь? – спрашиваю у Диаса, потому что всё, что происходит странно. Очень странно.

– Я хотел с тобой познакомиться, – отвечает незамедлительно, в глаза смотрит.

– Зачем?

– Иногда мне нравятся женщины. И я приглашаю их в разные места. Преимущественно это мои рестораны, но сегодня вот отель, – нет, он не издевается, но усмешка не сходит с его лица и мне становится неудобно. Как дура всполошилась. Ну правда же, нормальный мужик. Богатый, красивый. Немножко смуглый, но у него же мать креолка. Всё нормально, нет?

Вроде как да, всё окей. Если бы не одно «но». Знай я, что это свидание, не поехала бы сюда. Потому что у меня вроде как парень уже есть.

– Извините, но… – я замечаю вдруг в его глазах какой-то знакомый блеск. Так на меня смотрел Булат. В ту ночь, когда был зачат Даня. Смаргиваю наваждение, опускаю взгляд на его мощный подбородок. – У меня есть мужчина. И я сюда пришла не для этого. Меня, если честно, вытащила сестра и я думала, что приглашения вы подарили ей. А ещё, у меня есть ребёнок и он сейчас с няней, – выдаю всё это на полном серьёзе и должна заметить, что удивить мне его таки удалось. Потому что одна бровь мистера Диаса взлетает вверх.

– Вот как? Хммм… – делает вид, что задумался о чём-то, но я чувствую, это напускное. – Что ж, зато честно. Я уважаю честность. К сожалению, сейчас это редкое качество. Давай пройдём в зал, на нас уже смотрят и завтра твой мужчина увидит тебя во всех новостях, где тебя обязательно назовут моей новой пассией, припишут нам бурный роман и двух детей.

Я не понимаю, шутит он или говорит на полном серьёзе, но, похоже, что мои «пугалки» в виде мужчины и ребёнка на него не подействовали. Он всё-таки странный.

Глава 7

Здесь народу больше, чем было на выставке, куда мы ходили вместе с Марком. Намного больше. И да, там был Марк. А здесь этот… Мужик-скала, как я назвала его про себя. И странно, но я не оглядываюсь по сторонам, не шугаюсь от нечаянных прикосновений проходящих мимо людей. Потому что мужчина, идущий рядом, напрягает меня больше, чем все остальные. Меня волнует и сильно беспокоит то, как он себя ведёт со мной. Словно мы старые знакомые. Словно это не первая наша встреча.

Он быстро отвечает на приветствия мелькающих мимо людей, делает знак своей многочисленной охране и те провожают нас до стеклянного лифта. И я, не совсем понимая, что происходит, а точнее, ничего вообще не понимая, пытаюсь воспротивиться, но он так быстро и ловко, несмотря на свою хромоту, заталкивает меня внутрь кабины, что я не успеваю среагировать.

– Куда вы меня везёте? – в панике дёргаюсь к двери, но уже поздно – лифт поднимается.

– Тшшш, – слышу сбоку успокаивающее. – Мы просто торопились скрыться от папарацци. Раздражают эти ублюдки. Тебе ничего не угрожает, – слабо верится. Его охрана осталась внизу, а на этаже, куда нас привёз лифт не видать ни души. Только бесконечный, слабо освещаемый коридор с красной дорожкой и множество дверей.

– Пойдём в мои апартаменты. Просто поговорим, – тут же поясняет, когда я, не решаясь выйти из кабины, смотрю на него волком. – Перестань, Сандра. Если бы я хотел тебе навредить, сделал бы это без свидетелей. Сейчас все мои гости видели, как я увёз тебя на свой этаж. Думаешь, я стал бы действовать настолько недальновидно?

Убедительно. Свидетелей действительно много. И все смотрели на него, всего такого сияющего в своём белоснежном, дорогущем костюме. И видели рядом меня, тут без сомнений. Я замечала на себе эти взгляды. И хоть одета я тоже недёшево, а всё же рядом с Диасом выгляжу, как и большинство простых женщин – инородным телом.

Желая закончить, наконец, эту непонятную встречу, иду за Диасом в его апартаменты. Нас встречает стильный кабинет и никакого намёка на кровать или красную комнату с цепями, свисающими с потолка. Уже хорошо. Хотя моё беспокойство не унимается.

– Прошу тебя, присаживайся, – кивает он на диван, сам садится на второй напротив. Между нами столик с напитками и закусками. Жаль, мне нельзя пить. Не мешало бы немного успокоиться.

Осторожно опускаюсь на диван, смотрю на Диаса. А он на меня. Слегка улыбается, спокоен, каждое движение выверенное, ленивое, как у сытого кота.

– Вы не представились, – начинаю разговор первой.

– А зачем? – выгибает он чёрную бровь, из-за чего шрам на его виске приходит в движение, привлекая моё внимание. Непростой он человек. Очень непростой. И мне не следовало идти на поводу у Машки и переться сюда, где я вообще никак не защищена. А дома сын, которого я оставила почти с незнакомым человеком. Нет, няня из надёжного агентства, опытная, со всеми документами и так далее, но это не отменяет того, что я бросила маленького сына ради сомнительных развлечений. – Ты ведь уже изучила информацию обо мне. Интернет, конечно, всё не расскажет, но самое главное, включая имя, ты должна была узнать, – иронично усмехается, отчего я начинаю чувствовать себя школьницей. Шли бы вы, мистер Диас, в жопу со своими насмешками. Самоуверенный хрен.

– С чего вы взяли, что я вообще интересовалась вами? По-моему, это вы хотели встретиться наедине. Судя по тому, что моя сестра до сих пор не появилась, а мы с вами в отдельной комнате, – неожиданно я стойко выдерживаю подачу и красиво выхожу из ситуации, показывая всем своим видом, что девочкой на ночь не стану и он слегка лоханулся с выбором постельной грелки.

– Дай подумать… – тянет он, раскидывая руки по спинке дивана. Расслабленная поза, широко расставленные ноги. Ну прямо уверенный в себе самец. – Ты молодая мать, живёшь одна. Почти никуда не ходишь, не считая пробежку пару раз в неделю и прогулки с ребёнком в парке. Ты явно чего-то боишься или от кого-то скрываешься, судя, опять же, по уединённому образу жизни и походам к психологу. Ты пережила насилие и хоть сейчас тебе ничего не угрожает, ты всё же опасаешься угодить в опасную ситуацию снова. Исходя из всего вышеизложенного, вы с твоей сестрой не могли не забить в поисковик мою фамилию. Я не прав?

Чтоб тебя. Вот тебе и мистер Диас. Основательно подошёл. Так основательно, что знает обо мне больше, чем я сама. Ещё один повод послать его куда подальше как можно вежливее и больше никогда не бегать ни на какие открытия. Чем меньше богатых, властных мужиков, чем меньше проблем. Самое страшное, что он знает, где я живу и о сыне… И в случае чего может надавить, запугать, шантажировать и кто знает, что ещё. Плохо. Очень плохо.

Имя я его, конечно же, запомнила. Уэйн. Уэйн Джон Диас.

– Не слишком ли много ненужной вам информации? Или вы решили на мне жениться? – отвечаю кратко, потому что сложно не признать, он всё-таки меня уделал. И запугал. Хотя для последнего много труда не требуется, я и тени своей опасаюсь.

– Я всегда осторожно и внимательно подхожу к своей цели.

– И какая же у вас цель? – спрашиваю, сцепив пальцы в замок. Подсознательно хочется защититься от его пронизывающего взгляда. Что-то не так с этими глазами.

– Познакомиться с тобой поближе. Ты мне понравилась, – отвечает без запинки Диас.

– Странный способ.

– У меня не так много вариантов. Это, – обводит взглядом пространство вокруг. – Один из них. Сюда не проскользнут папарацци и прочие.

Молчу. Пока логично.

– Боишься меня?

– Да, – киваю.

– Почему?

– Ты мне напоминаешь одного человека. Вернее, нелюдя.

– Вот как? – вздёргивает брови. – Думаешь, я тоже нелюдь?

– Я не знаю тебя, но…

– Но?

– Ты непростой человек.

– Ну, это верно. Непростой. А тебе хотелось бы простого? Это же скучно, – снова эта насмешка во взгляде, в то время, когда лицо остаётся серьёзным. Где-то я уже такое видала. Вот же задница. Я хоть когда-нибудь перестану сравнивать других людей с Имраном?

– Мне хотелось бы тихого, семейного счастья со своим ребёнком и любимым человеком. И больше ничего. А свидания, развлечения – это не для меня.

– Ну а как ты найдёшь любимого человека? – опять наглая насмешка, и мне хочется послать его куда подальше.

– Он сам меня найдёт, – выдаю первую же пришедшую в голову пафосную глупость.

– Но ведь он захочет узнать тебя поближе. Чтобы убедиться, что ты та самая. И ты тоже должна понять, твой это человек или нет. Я не прав?

Прав. Он, конечно же, прав. Только я до сих пор не понимаю смысл этого разговора.

– К чему это всё? – мои губы трогает вежливая, но холодная улыбка. – Эти разговоры о вечном и прекрасном? Почему со мной? С девушкой, которую ты хотел бы трахнуть раз, а может два, и забыть?

Теперь обе его брови взлетают вверх, а полные губы с приподнятыми уголками трогает усмешка.

– Разве я похож на того, кто поступил бы так с матерью-одиночкой? Для этой цели имеется другой вид женщин и у меня, как ты понимаешь, с этим проблем нет.

– Нет, – спешу оправдаться. Не знаю зачем мне это, но чувствую, что должна. В конце концов, он пока не сделал мне ничего плохого, а судить о человеке по внешности или статусу – это идиотизм. Терпеть этого не могу ещё с тех пор, как Басаев меня шлюхой называл, потому что, по его мнению, все бабы такие. – Как я уже говорила, я тебя не знаю. И не могу судить о том, какие у тебя цели. Было бы неплохо, если бы ты их, наконец, озвучил более подробно. Твоё время уже подходит к концу. Через десять минут я уйду, – я снова удивляю его. Похоже, с мистером Диасом в таком тоне говорят нечасто. Но он, отдать должное, быстро справляется с шоком.

– Хорошо. Ты меня раскусила, – он делает глоток из своего стакана и не морщится. Это вода. Задерживается на мне долгим, изучающим взглядом. Опускает его на грудь, обтянутую будто второй кожей шелковистой тканью Машкиного платья. Он не скрывает того, что заинтересован мной, как женщиной. В глазах я замечаю голод и от этого становится не по себе. Приходится время от времени убеждать себя, что мы вроде как цивилизованные люди и он не станет набрасываться на меня. Свидетели внизу, опять же. Вряд ли такой человек может позволить себе замарать собственное имя ради пяти минут удовольствия. Пауза неприлично затягивается, пока Уэйн изучает мои изгибы, уже пришедшие в норму после родов. – Я должен признаться, что наша встреча в той кофейне была неслучайной. Я зашёл туда специально, чтобы увидеть тебя, – внутри что-то обрывается и в животе холодеет от тревоги. Он сейчас признался, что следил за мной? Этот вот мужик, которого хочет вся женская половина Америки и Канады? Сам лично следил за мной? Или его люди? – Я увидел тебя раньше. Ты была на выставке свободных художников, помнишь? Стояла у какой-то непонятной хрени, слепленной из глины, и смотрела на неё, как на венец творения, – его улыбка позволила мне немного расслабиться, но не так чтобы совсем. У мужика-то с головой явно проблемы. Ну или просто скучно стало.

– И что? Увидел, влюбился, начал преследовать? – я тоже усмехнулась, но наигранно и совсем не искренне. Не нравится мне всё это. Ох, как не нравится.

– Мужчина по природе своей охотник, Сандра. И я не признаю всю эту феминистическую муть, что женщина якобы должна сама выбирать себе партнёра. Это мужчина выбирает женщину. Всегда. Так заложено в нас природой.

Угу. Ясно. Натуралист херов.

И взгляды те, что я на себе чувствовала и из-за которых едва не заработала себе ещё одну паранойю – принадлежали ему.

– Ты следил за мной. Всё это время, – зачем-то произношу это вслух, хотя и так всё понятно.

– Есть у меня такая привычка. Сначала наблюдаю, потом действую.

– Охота, – кивнула я.

– Что-то вроде того, – подтвердил он.

Что ж мне так везёт на психопатов? Даже здесь, в стране равноправия, я умудрилась напороться на грёбанного неадертальца. В – ВЕЗЕНИЕ!

– Что ж, мне всё ясно. Хотелось бы прямо сейчас расставить все точки на и, и попрощаться. Мистер Диас, мне не интересны эти приключения. Как, в общем-то, и сексуальные отношения с мужчиной. Пусть даже длительные, на которые рассчитываете вы. Дело в том, что с некоторых пор я лесбиянка, – обожаю Америку! – И мне в принципе больше не интересны мужчины. У меня есть друг и…

– И у тебя с ним ничего не было. Но не потому, что ты лесбиянка. Ты просто боишься мужчин из-за пережитого в России, – закончил он и я окончательно выпала в осадок. Он знает даже это. Так, всё, хватит. Пора с этим заканчивать.

– Знаете, пожалуй, мы закончим эту встречу. Я прошу вас больше не следить за мной и никогда не появляться в поле моего зрения. Иначе, я обращусь в полицию и буду добиваться запрета на приближение. А теперь я хотела бы уйти. Это возможно? – я встала, давая понять Уэйну, что разговор закончен. Чтобы этот сраный охотник даже мысли не допустил, что ломаюсь или набиваю себе цену.

– Разумеется, – как-то подозрительно быстро согласился он. – Ты вольна уйти. Я же не насильник, – и вроде хорошо, да только не выглядит он так, как должен выглядеть мужчина его положения, потерпев поражение.

Плевать. Я ухожу. Но в спину мне вдруг прилетает:

– До скорой встречи, Сандра.

Глава 8

– Слушай, ну не знаю я, как так вышло! Правда! – Машка носится за мной по кухне, где я мечусь от кофемашины до плиты и обратно. Иногда останавливаюсь, чтобы метнуть в сестру злобный взгляд. Хорошо, что сын спит и не чувствует, как меня трясёт. – Не смотри так на меня. Я не знала, что это ловушка. Я из машины выйти не успела, как меня какой-то мужик здоровенный оттеснил, а второй под руку схватил и за угол поволок. Мол, здесь безопаснее будет, а то там журналюги и целая толпа поклонниц Диаса. Сказали, тебя тоже через запасной выход проведут. Ну откуда же я знала, что всё подстроено?

Я выдыхаю, выпуская пар, кипящий во мне, словно в чайнике, прислоняюсь к холодильнику. Прохладная поверхность немного приводит в чувство, но всё ещё дрожат руки и ноги.

– Ты должна быть всегда готова в подобному. А что, если бы это Шамаевские были? Какая-нибудь разводка, чтобы нас заманить и переубивать? Ты сама всё это дерьмо заварила, Маш, и должна понимать, что нас сейчас, вполне возможно, ищут по всей России. А когда поймут, что мы свалили из страны, начнут искать по всему миру. Тебе ли не знать, на что способны эти сволочи!

Машка отходит от меня, опускается на стул и долго смотрит в одну точку. Понимаю, что задела её, напомнив, из-за кого нам теперь приходится скрывать и дрожать от каждого шороха, но это правда, в моих словах нет ни слова лжи.

– Если нас найдут, я всё на себя возьму. Скажу, что я Имрана убила. Они не тронут вас с Данькой. Я не позволю, – произносит тихо, но уверенно.

– Ещё как тронут, – возражаю ей, садясь на стул напротив. – И мне не нужно, чтобы ты брала моё преступление на себя. Это я его убила.

– Это не преступление. Это самозащита. У тебя не было другого выхода.

Замолкаем. Разговаривать особо не о чем. Эту тему мы обсосали до косточек раз пятьсот. Всё уже случилось и теперь нет смысла спорить, имела я право на убийство или нет.

– Злат, а этот… Диас. Он что хотел от тебя?

– Да не знаю я, – нервно передёргиваю плечами. Стоит вспомнить только его взгляд, как меня окатывает паникой, словно девятым валом. – Он какой-то странный. Чокнутый. Из той же породы, что и Шамаевы. Вообразил себе, что я должна потечь от его драгоценного внимания и распахнуть перед ним ноги.

– Что, так и сказал? – недоверчиво хмыкает Машка.

– Ну, не так. Но цель понятна.

– Ясно. И ты его, конечно же, послала, да?

– Естественно, – фыркаю, вспоминая надменную, смуглую морду.

– Зря.

– Чего это зря? – хмурюсь. – Ты головой-то думай, сваха недоделанная! Одно дело с Марком на холостую встречаться, совсем другое – морочить яйца такому, как этот Уэйн! – честно, иногда мне хочется ударить её, но понимаю, что так Машка проявляет свою сестринскую заботу. Уж как умеет, так и проявляет. Сложно винить её в цинизме и расчётливости после стольких лет, проведённых рядом с семейкой монстров.

Машка вздыхает, отпивает из чашки кофе и, постукивая пальцами по столешнице, о чём-то усиленно размышляет.

– Нет, ты права во многом, Злат. С таким играть опасно. Но ты посмотри на ситуацию с другой стороны. Он же силён как бык. У него столько мощи в руках, столько власти, Злат. Он дружит с полицией, ФБР и сенатором штата, чтоб ты понимала всю серьёзность ситуации. Я тут поинтересовалась его значимой персоной, пока ты пыхтела от злости. И птички напели, что он не просто серьёзный мужик. Он зверь, Злат.

Я сглотнула, но слюны во рту не оказалось, и горло запершило от жажды. Схватила Машкин кофе и залпом опрокинула.

– Блин. А что, если он теперь не отстанет? Он же меня в пыль стереть может. А я его ещё полицией и судебным запретом на приближение пугала. Вот поржал, наверное.

– Ты опять смотришь на ситуацию неправильно. Ну вот зачем ему тебя в пыль стирать, а? – сестра через стол наклонилась ко мне. – Он что, вот так к незнакомой бабе подкатил, чтобы убить её? Или сожрать живьём? Ты ему понравилась. И если обратишь на него своё внимание, то всё может получиться. Я же не говорю тебе замуж за него выходить. Да и ему это вряд ли нужно. А вот иметь такого покровителя – это очень полезно, скажу я тебе. Ты всегда будешь под защитой. И может, наконец, вытащишь из-под своей подушки ствол.

* * *

– Мистер Диас, вы не ответили. Мне продолжать наблюдение за девушкой?

Уэйн оторвал взгляд от экрана лэптопа, перевёл его на телефон, из динамика которого звучал голос Итана.

– Да, продолжай.

– С фото?

– Разумеется.

– Мистер Диас, а что делать с Уилсоном, вы уже решили?

Уэйн покосился на экран, где на фото испуганно оглядывалась Сандра.

– Пока не трогай.

– Пока что, мистер Диас?

– Пока он не решит перейти к более серьёзной стадии отношений.

– Имеете в виду…

– Да. Именно это я и имею в виду. Секс. Если он захочет её трахнуть, позвони мне. А пока наблюдай, не привлекая внимания.

Итан прокашлялся, зашуршал какими-то бумагами.

– Она что-то подозревает. Всё время осматривается вокруг, будто чувствует, что за ней ведётся наблюдение.

– И что? Ты и твои люди ведь профессионалы, нет? Если не можешь спрятаться от девчонки, то зачем ты мне нужен?

В трубке повисла тишина. Итан испугался, чтобы знать это, видеть его не обязательно.

– Простите, мистер Диас. Разумеется, всё будет на высшем уровне.

– Отлично. Работай.

Сбросив звонок, отшвырнул от себя телефон и, придвинув лэптоп ближе, склонился к экрану. Коснулся пальцем её лица, провёл по нему до подбородка.

– Сандра. Ты теперь моя, Сандра.

Глава 9

– Ты не отвечала на мои звонки, – Марк начинает наш телефонный разговор с претензии, и я его, конечно же, понимаю. Он заботится обо мне, он терпит меня со всеми моими тараканами, хотя сам по себе парень довольно перспективный, симпатичный и добрый, он мог бы познакомиться с нормальной девушкой и завести семью, о которой мечтает. Но выбрал меня, мамашу-одиночку с проблемами и нарушенной психикой. И я могла бы вести себя не так по-скотски.

– Да, извини. Я просто…

– Опять загнала себя, да? Стоит мне только отвернуться, как ты опять впадаешь в депрессию. Послушай, может стоит сменить психолога? Мы могли бы подыскать другого.

Я виновато улыбаюсь. Хорошо, что он не видит моё лицо, иначе сразу бы понял, что я собираюсь отказаться. На самом деле это очень мило, что Марк так заботится обо мне. Но его «Мы», «Можем»… Они как бы намекают о совместном будущем, а я к этому пока не готова. Совершенно. И не знаю, буду ли готова вообще. Кто бы что ни говорил, как бы не называли мои попытки спрятаться от внешнего мира паранойей, мне всё же так проще. Спокойнее. Тише.

– Знаешь, я тут подумала и решила, что, пожалуй, откажусь от психологов вообще. То есть, я, конечно, понимаю, что у меня есть проблемы и они пока не решены, но… Я должна постараться решить их самостоятельно. Без посторонней помощи.

Уилсон вздыхает. Ему не нравится эта идея, да и я ещё помню, когда шарахалась собственной тени в прямом смысле этого слова. Но я мать, я женщина. Мне необходимо воспитывать своего сына. Не будут же делать это за меня психологи.

– Мне кажется, ещё рано, Сандра, – мягко начинает меня отговаривать Марк, но я уже приняла решение, о чём тут же ставлю его в известность.

– Я так хочу.

Снова вздох и пару секунд тишины.

– Ладно, я понял. Пообещай хотя бы, что, если тебе станет хуже и панические атаки вернутся, ты сразу же скажешь об этом мне и вернёшься к терапии. Прошу, Сандра. Ты ведь знаешь, как дорога мне.

Знаю. И это очередной повод укорять себя за то, что не могу его полюбить. Так, чтобы без памяти, чтобы голова кругом и забыть обо всём. Марк этого, несомненно, заслуживает. Жаль, я вот такая неблагодарная сволочь.

– Всё будет хорошо. Ты как, приедешь сегодня вечером? Тут недавно новый фильм вышел… – чувствую себя неловко. Ведь знаем оба, что ничего не будет и в этот раз.

– Прости, но нет. Я и звоню тебе, чтобы сказать, что вынужден уехать на несколько недель. Босс отправляет меня в другой штат.

– Ооо, – тяну бездумно, про себя бессовестно радуясь тому, что не придётся снова уворачиваться от поцелуев и чувствовать себя из-за этого неблагодарной тварью. – Что ж, тогда удачи тебе. Будь осторожен, – это всё, на что меня хватает, но Марк понимающий, Марк большего и не требует.

– Спасибо, любимая, – поначалу мне чудится, что он назвал меня любимой. А спустя пару мгновений я понимаю, что нет, не чудится. Он действительно так сказал. Вот же…

– Ну пока? – снова принимаюсь грызть ногти. Какая же мерзкая, отвратительная привычка. Сама не знаю, откуда она взялась, не было ведь раньше. Гребанная истеричка, ты даже не можешь адекватно отреагировать на признание в любви!

Злюсь на себя, когда Марк всё-таки прощается и сбрасывает вызов первым. Нет, он не обижается, не рефлексирует и ни в чём меня не обвиняет. Всё это я делаю с собой и без его помощи.

– Блин, вот же… – качаю головой, прислоняясь к стене. – Когда же я нормальной уже стану, а? – спрашиваю у тишины, но она не отвечает. Зато отвечает сын, громким воплем оповещая, что пора бы подкрепиться.

* * *

Я почти забываю обо всём. И о загадочном, мега-странном Уэйне Диасе, и о Марке, и даже о Машке, которая внезапно познакомилась с каким-то мужиком и укатила с ним к океану на несколько дней. За сестру я рада, если честно. И хоть она всё ещё стыдится своих прошлых поступков, пытается как можно больше уделять мне времени, мне это не нужно. Нам обоим следует начать новую жизнь и сделать это вместе не получится.

Ей нужна семья или хотя бы для начала любящий мужчина, который сможет залечить её шрамы. А мне нужен мой сын и никто больше. Нам так хорошо. Нам так нравится. Поэтому, когда Машка звонит мне и начинает намекать на поездку, я сразу же шлю её… К океану.

Сама радуюсь тому, что побуду с Данькой одна, без помощников и рыдательных жилеток. Удивительно, но мне этого хочется.

Первым делом я собираюсь решить свою проблему страха перед чужими людьми. Каждый день беру сына и выхожу с ним на улицу. Гуляю по торговым центрам, улицам, паркам. Первое время, конечно, сложно, но вскоре я начинаю привыкать к ежедневным вылазкам и Дане тоже нравятся наши прогулки.

Но однажды случается то, что должно было случиться, когда Диас обратил на меня своё внимание. Да, я надеялась, что прошлый отказ задел его самолюбие, не знавшее прежде посылов нахрен, но ошиблась. Настойчивый гад попался.

В этом убеждаюсь, когда выхожу из дома и ко мне тут же подкатывает чёрная машина с наглухо тонированными стёклами. Терпеть такие тачки не могу. Они пугают. И напоминают о том, чего помнить не хочу.

Разумеется, я знаю, чья это машина. И мои догадки подтверждает водитель, открывающий заднюю дверь, откуда вылезает Уэйн. Ну, конечно, ведь он знает мой адрес.

– Привет, Сандра, – нагло ухмыляется, и мне на секунду кажется, что я уже видела эту ухмылочку… Нет, чушь. Я просто параноик. Всё нормально.

– Привет, – отвечаю ему, прижимая к себе сына покрепче, отчего он начинает футболить меня ножками в слинге. Не любит тесный контакт. Как самостоятельный котёнок. – Зачем пожаловал? – не могу не отметить, что белый цвет этому нахалу идёт. Вроде бы обычная футболка и брюки… Ну ладно, не совсем обычные. Стоят они, пожалуй, дороже всего моего гардероба, тоже, кстати, недешёвого, благодаря Машке. Но на любом другом мужчине выглядели бы не так эффектно. А этот просто нереальный красавец. Высокий, накачанный, я даже пресловутые кубики могу сосчитать, так они выделяются под футболкой. Его совершенно не портит ни шрам, ни хромота. Вот вроде не идеальный мужик. Не гламурный красавчик, нет в нём сладости. Но жуть какой привлекательный.

– Решил, что отправить за тобой водителя будет ошибкой. Ты ведь его послала бы. Вот и приехал лично, чтобы пригласить тебя покататься на яхте. Что скажешь?

– А с чего ты взял, что я не пошлю тебя? – дерзко, да. Но сейчас мне совершенно не страшно. Ну не похож он на маньяка-душителя. Хотя ни один маньяк не был похож на маньяка…

– Уверен, я смогу тебя переубедить, – облокотившись на машину, опускает взгляд на Даню. – И твоего спутника. Милый малыш. Это мальчик?

Сын, что совсем уж удивительно, реагирует на чужака довольно спокойно. Помню, в первую встречу с Марком, он закатил такую истерику, что я едва с ума не сошла, решив, что сынуля заболел. А он просто соперников не выносит.

– Думаю, ты знаешь даже его имя, – парирую я. – Как и всё обо мне.

– Ну, почти всё. Некоторые детали мне по-прежнему неизвестны. К примеру, твоё прошлое. Тайна за семью печатями, да? – взгляд пронзительный снова переходит на моё лицо. А я чувствую, как бледнею. Нет, не надо. Не суйся туда. – Не бойся меня, Сандра. Я мог бы узнать всё, но не стану. Ты сама как-нибудь расскажешь мне, ведь так?

Сглатываю, отчего-то растеряв былую уверенность в своих силах сопротивляться ему.

– Не думаю, что тебя касается моё прошлое.

– Хорошо, – он выставляет ладони вперёд в защитном жесте, но защищаться из нас двоих нужно уж точно не ему. – Я подожду. Умею ждать. А сейчас хочу всё же, чтобы ты села в мою машину. Не бойся, я не посмею навредить женщине с ребёнком. Мы просто покатаемся на яхте, и как только ты захочешь домой, я сразу же вас отвезу. Обещаю. Ну же, Сандра, – добавляет с улыбкой, заметив моё смятение. – Я не обижу тебя. И да, я умею признавать свои ошибки. То, как мы встретились в прошлый раз, было моей ошибкой. Я просчитался. К тебе нужен другой подход. И я намерен его найти.

Честно. Он говорит прямо, без всяких двусмысленных намёков и у меня нет повода ему не верить. Но заводить отношения с таким мужчиной опасно. А он явно рассчитывает на что-то большее, чем одна прогулка на яхте. И у меня есть Марк. Мой верный, хороший Марк.

– Нет, я не могу. Извини. Мы вышли прогуляться и вскоре должны вернуться домой. Извини, – повторяю зачем-то и собираюсь уйти.

– Сандра, – его спокойный тон заставляет меня остановиться.

– Что? – ловлю на себе тот самый внимательный взгляд, от которого по телу рассыпаются мурашки.

– Я не причиню тебе боли. Не сделаю ничего из того, что тебе не понравится. Ты можешь мне доверять. Я прошу лишь об одной прогулке вместе. И если тебе не понравится, мы больше не увидимся. Я даю тебе слово.

– А если я психопатка? – почему-то улыбаюсь.

– О, поверь мне, Сандра, я психопат похлеще.

Смеёмся все втроём. Он, я и даже Даня.

Глава 10

Да, он действительно психопат. Ну какого нормального мужика заинтересовала бы такая, как я? Нет, я, конечно, не страшная и выгляжу вполне себе ничего. Ну, для Марка ничего. А для Уэйна слегка простовата. Нет, сильно простовата. Такие, как он, тусят с модельками и актрисами. На худой конец с мажорками. Ну а я ему подхожу, как черепаха слону.

И нет, это не льстит. Это настораживает и даже пугает. Понятно, что он не собирается причинять мне вред. По крайней мере сейчас. У него была возможность сделать это раньше, и вывозить на прогулку на яхте для этого не нужно. Значит, он преследует какие-то другие цели. И я выясню, что этому чокнутому от меня понадобилось.

Сына я с собой, конечно же, не взяла. Вызвала няню и оставила его с ней. Да и поехать, собственно, согласилась только потому, что он пообещал отстать.

И да, яхта оказалась шикарной. Нет, я не ожидала увидеть раздолбанное, ржавое корыто, едва держащееся на воде. Но тем не менее, мистеру Диасу удалось меня удивить. Огромная, величественная, белоснежная, как одежда на сопровождающем меня мужчине.

Уэйн галантно подал мне руку, помог зайти на палубу.

– Красиво, – констатировала как можно равнодушнее, на что Уэйн ответил сдержанной улыбкой. Тоже равнодушной. Привык, видать, с детства к роскоши.

Мы устроились на палубе у самого носа за небольшим круглым столиком, уставленным угощениями. В основном фрукты и кондитерка. Будто знал, гад, что я шоколад люблю. Впрочем, у такого мужика едва ли имеются трудности в общении с противоположным полом. А уж сладости – стандартный набор. Но меня почему-то восхищало в нём всё.

Манера речи с лёгким акцентом, чем-то напоминающим величественную, степенную Англию. Манера одеваться. Манера смотреть… Да, взгляд у него пронзительный, гипнотизирующий. Притягивает.

– Шампанское? – спросил Уэйн и тут же рядом нарисовался официант при полном параде. Как в каком-нибудь пафосном ресторане – в форме, с бутылкой и с полотенцем на другой руке. Да, понты, понты… Всё-таки мужики во всём мире похожи. Хотя, чего скрывать, красиво.

– Нет, благодарю.

– Почему? – Диас кивнул официанту и тот наполнил бокалы, но, похоже, сам хозяин яхты пить тоже не планировал.

– Я кормлю сына грудью, – пояснила и отчего-то ужаснулась. Казалось бы, ничего такого, природа же. Но во взгляде Уэйна что-то сверкнуло. Что-то нехорошее, тёмное. Это что? Похоть? Ярость?

– Кто его отец? – задал очередной беспардонный вопрос, а я, выдержав его нахальный взгляд, брошенный на декольте моей футболки, твёрдо ответила:

– Тебя это не касается.

Он смотрел на меня с минуту. Молча, без единой эмоции на смуглом лице. Я даже начала чувствовать себя неловко.

– Хорошо. Расскажи о себе то, что посчитаешь нужным, – опять звучит, как требование. Хотя я вроде как не позволяла ему что-то от меня требовать. Или это по умолчанию? Мол, согласилась на прогулку, будь добра ниц пасть.

– Не вижу в этом смысла. Ты и так всё обо мне знаешь. Вопрос: зачем? Какова твоя истинная цель? Прошу, не рассказывай только сказки о том, что ты случайно увидел меня на какой-то захудалой выставке и влюбился без памяти. Я в это не верю.

– Почему? – невозмутимо интересуется он, отпивая из стакана воду. Шампанское до сих пор не тронуто.

– Потому что такие, как ты, ухаживают за равными себе. Есть ещё голливудские звёзды, юные модели. А такие, как я, матери-одиночки без выдающейся внешности и приличного счёта в банке, интересуют миллионеров только в женских романах. Итак?

Он усмехается, а меня передёргивает. Я видела эту улыбку. Точно видела. Но… Сейчас его здесь нет. Только я и Уэйн. А Диас уж точно не может быть им. Может, и правда, рано я отказалась от сеансов с психологом? Убийство не проходит бесследно. Тем более для обычных людей. А я обычный человек, а не какая-нибудь миссис Смит.

– Сандра, – вздыхает. – Я не говорил, что влюбился в тебя. Это не так и было бы враньём. Но ты мне интересна. Не похожа на других женщин. Есть в тебе кое-что… тебя хочется присвоить и защитить. Да и я, знаешь ли, не простой человек. Не из тех мужчин, которых ты сейчас ставила в пример. Как считаешь, я имею право быть не таким, как все?

Он меня путает. Морочит голову. И я, блин, ничего не могу противопоставить.

– От кого ты собрался меня защищать?

– Это ты мне скажи, Сандра. От кого тебя защитить? Кого ты так боишься? – даже говорит лениво, как сытый кот. Но взгляд цепкий, острый. До самого мозга достаёт.

– Я боюсь таких, как ты. И стараюсь не иметь с ними дел, – парирую жёстко. Но его это не задевает, нет. Уверенный в себе, богатенький индюк.

– А если я дам тебе защиту? Огражу от любых неприятностей? Станешь моей?

– Твоей? – выгибаю бровь.

– Да, моей, – не собирается, видимо, облегчать мне задачу.

– И что значит быть твоей?

– Ничего из того, что тебе бы не понравилось.

– Довольно самоуверенное заявление, не находишь?

– Я хромой, а не импотент, Сандра. Мне нравятся женщины, и я умею их трахать, – от его прямоты у меня мгновенно вспыхивают щеки, будто меня по ним добрых полчаса хлестали. Не укрывается это и от внимания Уэйна. – Не смущайся. Говорить о сексе нормально. Мы ведь взрослые люди.

– У меня уже есть парень. Я тебе говорила об этом. И меня всё в нём устраивает.

– Ты лжёшь, Сандра. Марк Уилсон может и питает какие-то иллюзии по поводу ваших отношений, но для тебя он не более, чем друг. У вас нет секса. И не будет. Одна ночь в одежде на диване не считается, – усмешка издевательская, насмешливая.

А вот это уже совсем… Просто за гранью.

– Откуда ты знаешь, что происходит у нас с Марком? Ты следишь за мной даже тогда, когда я нахожусь дома? – пальцы холодеют от страха. Представляю эту картину… Как в фильмах ужасов, когда маньяк наблюдает за жертвой, стоя за окном.

– Я же сказал, я всегда получаю то, чего мне хочется. Или кого. Сандра, тебе нечего бояться. Никто не наблюдает за тобой, когда ты в душе или переодеваешься. Мой человек просто охраняет тебя.

Чтоб тебя. Да он точно психопат.

– Ты сказал, что я могу отказаться от общения после этой прогулки. Можем считать прогулку законченной?

– Я соврал, Сандра, – улыбается он, сверкая до тошноты белыми зубами. – Нужно же было как-то заманить тебя. Не тащить же силой. А теперь расслабься. Давай просто приятно проведём время. Поверь, это нормально – отдыхать и наслаждаться прекрасным, солнечным днём. Ешь фрукты, тебе полезно.

Глава 11

Свежий, влажный ветер растрепал и бросил мне в лицо волосы. Губ коснулся запотевший стакан с ледяной водой, и я, подняв взгляд на восседающего напротив Уэйна, оторопела. Его глаза были прикованы к моим губам, а грудь вздымалась вроде спокойно, но одновременно как-то тяжело.

– Я хотел бы пригласить тебя в гости в свой дом. Завтра вечером. Что скажешь?

– Я против, – отвечаю ему, поставив стакан на стол. Над нами прислуга открывает навес, чтобы укрыть от солнца, и в тени взгляд Диаса кажется мне знакомым. Но цвет глаз другой. Я в который раз напоминаю себе, что Уэйн не может быть Имраном.

– Почему нет? – спрашивает он на голубом глазу. Нет, серьезно?

– Потому что я не собираюсь прыгать к тебе в постель. Такой ответ устроит?

– Нет. Я плохо воспринимаю отказы.

– Это угроза?

– Это предупреждение, Сандра. Ты же не заставишь меня похищать тебя?

Не знаю, что больше меня раздражает в нём. Эта титаническая самоуверенность или повадки неандертальца. В любом случае страха перед огромным, грозным мужиком больше нет, зато появилось неуёмное желание поставить этого представителя семейства козлиных на место.

– И что же мы будем делать в твоём доме вечером? – мой голос сочится сарказмом, потому что вопрос на самом деле не требует ответа. Я и так понимаю, зачем он тащит меня к себе. Сначала покорит наивную, русскую дурочку своим шикарным, помпезным дворцом, а после трахнет её на кровати из слоновой кости. Два раза «ХА»!

– Не то, о чём ты подумала, – ухмыляется язвительно. – Разумеется, если не передумаешь и сама не попросишь. А так, я хотел с тобой поужинать, не более.

– Я могу подумать? – пытаюсь оттянуть время, всё ещё делая вид, что от меня и моего ответа тут хоть что-нибудь зависит. А вообще не удивлюсь, если он забросит меня на плечо и утащит в своё логово. Хорошо, если перед этим дубинкой по макушке не огреет.

– Разумеется, – кивает самодовольно и поднимается во весь свой исполинский рост. Ну и великанище. Что ж мне везёт-то на таких? Никогда не была фанаткой высоких качков, да ещё и татуированных. А у этого вся рука разрисована и, похоже, добрая половина тела.

Снова перед внутренним взором восстаёт Имран и мне становится не по себе. У того тату были другими, но расположены примерно также. Тем временем Уэйн стаскивает с себя поло, швыряет на стул и принимается за брюки. А я, ошалело открыв рот, наблюдаю за сим действом, как контуженная.

Да и что тут делать? Встать и бежать? А куда? Мы же не по луже плывём.

Оглядываюсь на прислугу и бодигардов, рассредоточившихся по своим местам, и понять не могу, что тут происходит.

– Пойдём, – Диас, оставшийся в одних боксерах, подаёт мне руку, на которую я опускаю всё тот же потерянный взгляд.

– Куда?

– В каюту. Трахну тебя, – а спустя пару секунд прыскает. – Видела бы ты своё лицо. Искупаемся пойдём.

Идиот. И я тоже та ещё… Ну, конечно же, он купаться собрался. Навоображала уже себе.

Руку ему подала и тут же пожалела об этом, когда пальцы попали в плен горячей ладони. На улице сегодня и так жарко, а тут ещё это.

– Что тебя пугает во мне? – он остановился у самого края правого борта, притянул меня ближе. Так, что я плечом коснулась его голого торса. Сглотнула и предусмотрительно отодвинулась. – Татуировки? Не обращай внимания. Это ошибки молодости.

Я резко отвела взгляд в сторону. Предплечье. Я точно помнила тату на предплечье Имрана. Там было какое-то витиеватое растение с колючками, будто вонзившимися в кожу. На предплечье Уэйна была змея. И чёрные, жуткие крылья на спине. Тату, в принципе, разные. Но чем-то похожи. И мне тут же подурнело. В прямом смысле слова. Я покачнулась, едва не свалившись за борт. Диас подхватил меня под руку, второй я схватилась за поручни. И сглотнула, закрывая глаза.

– Да у тебя морская болезнь, – со знанием дела констатировал Уэйн. – Как себя чувствуешь? Тошнит?

Я отрицательно мотнула головой.

– Нет, это… Другое. Просто ты напоминаешь мне его.

– Кого? – последовал ожидаемый ответ.

– Одного зверя из моего прошлого.

– Что ж, я не он.

– Хорошо.

Мы долго стояли рядом, глядя на водную гладь, которая от каждого дуновения ветра начинала волноваться. На губах я чувствовала привкус соли. Наверное, из-за слёз, стекающих по моим щекам.

Он не беспокоил меня. Не говорил, не трогал. Лишь продолжал держать за руку, а я почему-то не торопилась убрать её.

– Ты тоже зверь, – заговорила я первой.

– Думаешь?

– Чувствую.

– Дай мне шанс, Сандра. Один шанс. Я большего не прошу.

– Зачем мне это?

– Я могу дать тебе защиту. Спрятать тебя от всего мира. Ты ведь хочешь этого, я знаю, – он приподнял моё лицо кверху, поддев пальцем подбородок. – Ты и твой сын будете в безопасности.

– Все миллионеры так жаждут отцовства? – опять сарказм, да. Потому что его интерес к женщине с ребёнком от другого мужчины весьма странный.

– А я похож на того, кто испугается грудного младенца? – отвечает мне на той же ноте.

– Дело не в этом, просто…

– У тебя не бывает просто. Как и у меня. Давай искупаемся, Сандра. Ты ведь умеешь плавать? – поддевает мою футболку и поднимает вверх, а я, испуганно дёрнувшись, пытаюсь удержать её руками.

– Эй! Ты что делаешь?!

– Хочешь прыгать в одежде? Тогда оставь хотя бы телефон на палубе. А то как ты потом позвонишь няне, чтобы узнать, как дела у сына?

А я бью его по лицу. Пощёчина получается так себе, потому что перед тем, как моя ладонь встретилась с его щекой, я притормозила. Видимо, начало доходить, что глупость спорола. Жаль, остановиться не успела. И он пропустил удар, потому что вряд ли ожидал.

Что ж, может и правильно. Это вам, мистер Диас, не ошалелых от страсти фанаток тискать.

– Ладно, – произносит он негромко, а потом хватает меня на руки и перекидывает через борт. Я понимаю, что произошло, лишь когда в свои объятия меня принимает прохладная вода, заглушив испуганный вопль. А затем всплеск, шум и сильные руки прижимают меня к крепкому мужскому телу, помогая вынырнуть. – Вот так, Сандра! – слышу возбуждённый шепот на ухо, что в купе с его хриплым голосом заставляет низ живота сжаться от похоти. Ох ты ж… Если бы не вода, охлаждающая тело, я бы закипела.

– Ты… Ты что? Ты идиот?! – кричу на него, ударяя по твёрдым, словно камень плечам. Откашливаюсь от воды, снова бью. На этот раз Уэйну прилетает по груди. – Сумасшедший! Ты что сделал?!

– А разве тебе не нравится? – смеётся он мне в лицо и, поймав за затылок, требовательно врывается своим языком в мой рот.

Глава 12

Так не целуют. Так пожирают. Он меня пожирает. Будто все соки из меня выпить хочет, всю энергию. Как какое-то изголодавшееся чудовище. В грудной клетке всё огнём полыхает, будто там костёр развели. Воздуха катастрофически не хватает, а Уэйн, судя по блуждающим по моём телу рукам, не собирается оставлять меня в покое. Я не представляю, как мы ещё не утонули. Он будто не человек, будто ему не нужно дышать.

С силой упираюсь в его грудь, когда от нехватки кислорода начинает кружиться голова и он, наконец отпрянув, скалится, словно голодный ягуар. Почему-то именно с этим животным я ассоциирую Диаса. Татуировки эти… Ещё и манера нападать, как хищник. Кошки, кстати, как и люди, охотятся не ради пропитания, а ради удовольствия. Вот он истинный представитель коварного и хитрого хищника. Хотя нет. Уэйн Джон Диас опаснее любого животного.

Сумасшествие какое-то. Его энергетика меня душит, подавляет. Даже слова не могу ему сказать. Хочу ударить этого мерзавца по его самоуверенной харе, но не в силах даже руку взметнуть, спасибо на воде ещё кое-как держусь. Промокшая, дрожащая от страха перед этим зверем и… Возбуждения. Да, я теку, как гребаная извращенка. Будто мало мне было отношений с властными психами. Даже представить не могу, как ему за пять минут знакомства удалось то, что не удавалось Марку за долгие месяцы. Да ещё и так грубо, напористо, словно дикарь, а не цивилизованный миллионер. Страшно представить, как он эти миллионы зарабатывает. Если с такой же хваткой и рвением топтать и раздербанивать всё на своём пути, как вот сейчас, то мне уже жаль его соперников. Искренне жаль всех, кого он однажды решит уничтожить. Потому что он может. Он страшный человек.

Я понимаю это, глядя в его глаза, ставшие тёмно-синими от похоти. Они скользят по моей промокшей майке, где от прохлады маленькими, твёрдыми бугорками топорщатся соски. Вода ничего не скрывает, увы. Так жадно смотрит, что кажется, вот-вот у него вырастут клыки и с них на меня закапает слюна.

– Я… – мой голос похож на шорох увядшей листвы. Слабый, тонкий, почти неслышный. Дрожащий и жалкий. Я вся трясусь и дышу, как загнанная в клетку мелкая зверушка. С этим неандертальцем всё ощущается так странно… Я испытываю перед ним какой-то благоговейный и в то же время жуткий трепет. Не в силах сопротивляться исходящим от него силе, драйву, жёсткости. – Я замёрзла. Мы не могли бы подняться на палубу?

Он дышит шумно через ноздри, отчего те ежесекундно раздуваются, словно у разъярённого быка, и я понимаю, что Диас заведён. Мне кажется, что он сейчас снова бросится на меня и я не смогу ему помешать. Изнасилует прямо в воде, а я даже шевельнуться не смогу из-за сковавшего тело ужаса.

И в то же время мне хочется этого… да, я знаю. Я окончательно выжила из ума. Но мне хочется снова ощутить на себе его руки. Они такие сильные, такие мощные, с этими толстыми венами и жилами, змеящимися под кожей.

Мокро. У меня мокро в трусах и это не вода.

– Да, иди сюда, – он уже спокойнее притягивает меня к себе и утаскивает к лестнице яхты, уже ожидающей нас. Странно, но когда мы поднимаемся на палубу, я не обнаруживаю здесь ни единой живой души. Вся прислуга и охрана будто испарились.

– А где все? – задаю глупый вопрос.

– Они ушли, чтобы не мешать нам. Всё нормально, Сандра, ты можешь не бояться меня. Я могу держать себя в руках, хотя с тобой делать это трудно, – Уэйн подаёт меня большое, мягкое полотенце, сам накидывает на бёдра другое. И вроде как даже уже спокоен, но его огромная эрекция говорит о том, что он-таки не врёт. Странно опять. Неужели такому мужику некого трахнуть? Или это я настолько его возбуждаю? Что ж, льстит.

– Всё хорошо, Сандра? – он приподнимает моё лицо за подбородок, а второй рукой сдавливает шею сзади. Какая-то немыслимая забота на грубости и контроле. Да, этими прикосновениями, такими уверенными и властными, он проявляет заботу. Что же за человек такой? Как мне его разгадать?

– Ты не отстанешь, да? – заглядываю в просветлевшие глаза. В них уже нет грозовой синевы, лишь насмешка и любопытство. Уэйну нравится за мной наблюдать. Как за своей игрушкой. Как за забавным домашним питомцем. Изучает, пробует на вкус мои эмоции. Именно поэтому я чувствую себя сейчас высосанной досуха. Не осталось во мне сил.

– Нет.

– Почему?

– Хочу тебя.

– А если я не хочу?

– Захочешь.

Вот и всё. Разговор закончен. Как обычно у таких вот хозяев.

– А если я стану сопротивляться?

– Не станешь. Ты уже моя. Просто пока этого не знаешь.

– Уже знаю. Я могу уехать к сыну? Сейчас? – в промежности огнём горит от неудовлетворения. И мне кажется, что он это чувствует. Бред, конечно. Хотя…

– Ты так хочешь уехать? – его взгляд меняется, становится нечитаемым. А руки всё так же касаются моей кожи. Поглаживают, но как-то напряжённо. Всё-таки желает меня поиметь. И сильно.

– Да.

– Я тебя снова испугал? – склоняется, приближает своё лицо к моему. Я чувствую его дыхание, такое горячее, опаляющее. Запах его тела ещё вкуснее, чем запах парфюма. И мне опять чудится, что я его уже ощущала когда-то.

– Немного. А ещё, ты меня намочил. Не представляю теперь, как доберусь до дома, – тут я уже выпендриваюсь. Представляю.

– Это не проблема, Сандра. То, что ты намокла. Иди в каюту, сними всё это с себя и накинь халат. Скоро будет сухая одежда.

Что? Когда он успел? Впрочем, чему я удивляюсь.

– Спасибо, – благодарю по глупости и тут же жалею об этом. Это ведь из-за него я сейчас похожа на мокрую курицу. И телефон ещё похерила… – А вообще знаешь что?.. – но закончить начатую тираду эта сволочь мне не позволяет, заткнув рот поцелуем. В этот раз он более откровенный. Влажный, горячий. А большая рука зарывается в мои волосы, и я стону от того, как сильно Уэйн прикусывает мою губу. Кажется, даже привкус крови почувствовала.

Отстраняется он быстро. Словно боится, что не сдержится. Стонет, запрокинув голову вверх, выдыхает. С его хриплым голосом это звучит так сексуально, что у меня едва колени не подгибаются. Нет, с этим мужиком что-то явно не так. Надо же. Никогда бы не подумала, что буду течь от какого-то избалованного миллионеришки.

– Сними одежду. Я не хочу, чтобы ты заболела, – часто и тяжело дыша, отходит к столу, пьёт воду большими, жадными глотками. А я его широкую спину рассматриваю. Он не перекачан, нет. Просто сам по себе здоровый мужик. Хромота, как ни странно, совсем не портит его уверенную, твёрдую походку. А крылья… Чёрные, огромные крылья на спине заставляют меня вздрогнуть.

– Почему крылья? – снова вопрос, который вылетает из моего рта спонтанно. Когда же мой язык уже начнёт советоваться с мозгом? Хоть иногда. Хоть для приличия.

– Когда-то давно я многого хотел добиться. И мне казалось, что для этого человеку нужны крылья.

– И как? Добился всего, чего хотел?

– Почти. Только не крылья мне помогли, а деньги, – хмыкает.

Больше я ни о чём не спрашиваю, и он тоже молчит. Пока я переодеваюсь в каюте, привозят одежду. И новенький телефон известного бренда. Поднявшись на палубу, потерянно рассматриваю покупки, а потом поднимаю взгляд на Уэйна.

– Щедро.

– О, я тебя прошу, Сандра, не принижай мои возможности, – усмехается он и с сожалением скользит наглым взглядом по длинному, мужскому халату. На мне он и вовсе, как балахон. Уверена, в мокрой майке я Уэйну больше нравилась, но не всё ж коту масленица.

Снова спускаюсь в каюту, чтобы переодеться, но как только сбрасываю халат, дверь распахивается и на пороге возникает Уэйн.

Глава 13

Я не успеваю среагировать на его появление вовремя, и поздно прикрываюсь руками. Но он, конечно же, всё рассмотрел. Думаю, даже в подробностях.

– Ты… Что? – выдыхаю испуганно, а Уэйн за считанные секунды преодолевает разделяющее нас расстояние и сгребает меня своими большими ручищами.

– Тихо. Не бойся, – ловит за лицо всей пятернёй. Взглядом по моим губам мажет, а потом языком по их контуру проводит. Пошло, развязно.

– Уэйн, ты же обещал, – шепчу тихо, опасаясь разбудить в этом психе зверя. А он на краю уже, я это понимаю. Чувствую, как сильные пальцы второй руки сжимаются на моей ягодице.

– Я помню, – отвечает мне терпеливо, накрывая широко открытым ртом мои губы. Проникает языком внутрь, и мне кажется, я слышу стон. Не мой, конечно. Его.

Я же не могу от ужаса даже шевельнуться. Ступор какой-то. Он насиловать меня сейчас будет, а я даже мяукнуть не могу.

Диас пользуется моим состоянием и заваливает нас на кровать, оказавшуюся так некстати совсем рядом. Всё происходит так быстро, что я даже пикнуть не успеваю. Или мне так кажется…

Миг, и он опять целует меня, одновременно стаскивая со своих бёдер полотенце. И меня прошибает желанием, сгустившемся внизу и опаляющим промежность.

Последним у меня был Имран. Давно. Так давно, что кажется, это происходило лет сто назад.

Да, всё объяснимо. Я просто здоровая женщина, соскучившаяся по сексу. Это нормально и ничего плохого в моей реакции нет.

Тем временем Диас опускается с поцелуями ниже, к шее и груди. А пальцы ловко протискиваются между моих сжатых бёдер и безошибочно находят половые губы. Ласкают клитор, поглаживают там, где уже влажно и горячо. Между складочек пылает всё от желания, и это подтверждает мой стон.

– Уэйн, нет, – нахожу в себе силы, чтобы воспротивиться, но он уже оглох и ослеп. Жадно лижет соски, чуть оттягивает их зубами. Из одной груди выделяется капелька молока и он, приподняв голову смотрит на неё каким-то сумасшедшим взглядом. А потом накрывает ртом сосок и слизывает молоко с влажным, причмокивающим звуком.

– Я помню, что обещал. Если ты не захочешь, ничего не будет, – его голос совсем сел. Стал низким, ещё более хриплым. Только теперь не слышно грубоватых ноток. Они стали ласкающими, приятными. А пальцы Уэйна вторгаются в моё влагалище и совершают сильный толчок. Такой, что у меня искры из глаз вылетают. Словно не пальцами, а членом меня трахает. – Если скажешь остановиться, я прекращу, – доносится его голос, но у меня от возбуждения так сильно кружится голова, что я почти ничего не слышу.

– Уэйн… – стоном ему в губы, пока Диас рассматривает моё лицо, продолжая трахать пальцами.

– Что? Мне остановиться?

– Да, – не знаю, как смогла это произнести. И Уэйн тут же убрал руку, падая рядом на спину.

– Сука.

Да, знаю. Подленько. И не только по отношению к нему. Мне теперь тоже не сладко. Низ живота неприятно тянет от неудовлетворения, ноют чувствительные соски и побаливает переполненная молоком грудь. У меня столько не было даже в первые дни после рождения Даньки.

– Я же говорила. Ничего не будет, – задыхаюсь от того, как сильно колотится сердце. Опускаю взгляд на его боксеры, где очертания здоровенного члена обещают незабываемый секс. Который теперь не случится. Прикрываюсь руками, сажусь на кровати. – Никогда.

– Это мы ещё посмотрим, – тяжело вздыхает он, шуршит позади одеждой. – Если хочешь, тебя отвезут сейчас домой.

Облегчённый выдох и некое подобие чувства превосходства. Ну а что? Это, и правда, приятно, когда тебя так хотят, но при этом боятся применить силу. Я скучала по таким мужчинам. Жаль, Диас первый. Первый, кто не ломает, не калечит душу, не насилует.

– Спасибо, – быстро одеваюсь, пока наш рыцарь не передумал и не трахнул меня.

Диас тоже накидывает сухую рубашку, брюки, но остаётся босиком. И это так красиво. Я невольно любуюсь им, пока поднимаемся на палубу. Белое ему идёт. Этому подлецу вообще всё к лицу. Но мне почему-то кажется, что в чёрном он смотрелся бы более внушительно. Или это память снова играет со мной в свои дурные игры.

– Он любил чёрную одежду. Как ты белую, – произношу, подходя к перилам и устремляя взгляд к причалу, который становится ближе с каждой минутой.

– Что ещё он любил? – Уэйн подходит сзади, руки ложатся мне на живот и сцепляются в замок.

– Коньяк, шлюх и насилие.

– А тебя? Любил?

– Не думаю.

– Почему?

– Он не умеет любить. Вернее, не умел.

– Что с ним случилось?

– Я его убила.

Диас молчит, но руки не убирает. Долго молчит. Охренел, видать. А я ни грамма не страшусь своего признания. Я честна. И мне не стыдно за то, что я сделала.

– Я защищалась. Защищала себя и своего ребёнка, – и всё же пытаюсь объясниться. Зачем? Понятия не имею. Ведь будет лучше, если он сейчас решит, что я какая-то чокнутая маньячка и больше не появится в поле моего зрения. Ведь так?

– Тебе удалось? Защититься?

– Не знаю. На тот момент да.

– Тогда ты всё правильно сделала. Так как насчёт ужина? Завтра? У меня дома. Обещать, что не буду приставать не могу. Но насилия с моей стороны не будет. Всё только по обоюдному желанию.

Нет, он точно психопат. Я только что призналась, что убила человека!

– А не боишься? – хмыкаю саркастически, а потом невольно вздрагиваю, когда его дыхание касается моей шеи.

– Я люблю темпераментных женщин. С правильными девочками скучно в постели.

Глава 14

Глядя на себя в зеркало, не верю, что на самом деле собираюсь на ужин с этим странным мужиком. Он же пугает меня до дрожи. Но тянет. Тянет почему-то к нему, как магнитом. И точно не из-за денег. Корыстной никогда не была, хотя и трудно не признать, роскошь мне нравится. Какой женщине она не понравится?

Дааа, я помню о Марке. О моём хорошем, правильном, честном Уилсоне. Но он мальчик взрослый, умный. Поймёт. Я-то, дура, думала, что это со мной что-то не так. Что я после Басаева не смогу на мужчин без содрогания смотреть. А оказалось… Пока сложно всё осознать. Просто Марк не мой мужчина. Теперь, когда ощущаю требовательное желание между ног только от одного голоса Диаса, понимаю, что со мной всё нормально. Я всё ещё умею хотеть…

– Сандра? Ты готова?

– Я… Да, – ну почему же я теряюсь перед ним, как девочка? И это только телефонный разговор. – Почти. Мне потребуется ещё немного времени.

– Отлично. Я уже в пути, – сбрасывает он звонок, а я с грохочущим в груди сердцем, опускаюсь на стул. Нетронутый кофе остывает на столе, у меня резко пропал аппетит. Всегда так, когда волнуюсь.

Пока жду няню, набираю номер Марка, но он почему-то недоступен. Видимо, работает бедолага. В то время как та, кого он считает своей девушкой, собирается на свидание с другим.

И мне не стыдно. Вроде как должно бы быть, но нет. Наверное, я просто устала корить и истязать себя. С этим неплохо справляется моя совесть. Но сегодня у неё выходной. Хватит жить для кого-то. Пора пожить для себя.

Сын довольно быстро засыпает. Намного быстрее, чем обычно. Словно даёт мне карт-бланш. Мол, иди, мамуля, отдохни, а я мужик уже большой, сам тут разберусь.

Невольно улыбаюсь, глядя на своего крохотульку. Сладкий он такой. Милый. Безумно красивый ребёнок. Такие обычно от большой любви на свет появляются. И не скажешь, что от насилия родился.

Спустя полчаса передаю своё сокровище в надёжные руки уже проверенной няньки, и выхожу из дома. Не скажу, что очередная встреча с моим личным триггером не заставляет понервничать, но в этот раз я справляюсь лучше.

– Привет, – неловко переминаюсь с ноги на ногу, пока Уэйн, склонив голову набок, рассматривает меня, словно музейный экспонат. Хотя так скорее смотрят на экран телевизора, где по кабельному вещают задорную порнушку.

Диас хочет меня и не скрывает этого. Наоборот, даёт понять, что при малейшем удобном случае трахнет и глазом не моргнёт. Но самое стремное не это. А то, что я не против. Стою перед ним и в глаза смотрю наглые. А он губы кривит в ухмылочке похотливой.

– Выглядишь отпадно, Сандра.

– Спасибо.

– Поедем? – кивает на дверь, которую приоткрыл для нас его водитель. И мне нравится. Вот это холопское, заискивающее выражение на лице подчинённого Уэйна. Тачка красивая. Чёрная, как пантера. И едет так же бесшумно, словно охотится. Ну и да. Уэйн мне тоже нравится. Не знаю, где делают таких мужиков, но выглядит этот мерзавец сногсшибательно.

Сегодня Уэйн, правда, изменил своему стилю и надел чёрную одежду. Меня поначалу передёрнуло и пришлось снова напомнить себе, что с прошлым покончено. Теперь только настоящее и будущее.

– Так мы в твой дом едем? – интересуюсь по дороге.

– Да. Украду тебя и запру в своём логове, – усмехается он.

– Меня невозможно удержать против воли.

– Что сделаешь? Убьёшь? – взгляд его темнеет, а рука нахально ложится на моё колено.

– Если потребуется, – отвечаю ровно, убирая его ладонь.

– Думаешь, получится? – снова кладёт лапищу на моё колено, сжимает. А меня от его уверенного захвата в дрожь бросает. Басаев тоже так делал. Никогда не спрашивал у меня разрешения. Никогда не обращал внимания на мои протесты и несогласие.

Наверное, я побледнела или вздрогнула. Потому что Уэйн, склонившись к моему лицу, взял за подбородок.

– Что случилось, Сандра? Тебе нехорошо? Укачивает? – взгляд такой… Заботливый. Да, именно заботливый, сочувствующий! Совсем на него не похоже, но я не ошибаюсь.

Я мотнула головой, закрыла глаза. Показалось даже, что почувствовала запах Имрана. Задышала чаще, вмиг стало жарко, хотя в салоне работает кондиционер.

– Всё нормально.

– Нет, не нормально. Не ври мне никогда. Скажи, как есть. Боишься. Напоминаю тебе его. Того, кого ты убила.

Отрывисто киваю.

– Что я могу сделать для тебя? Как мне прогнать твои страхи?

– Я не знаю, – вздыхаю, невольно закрывая глаза, когда его пальцы проходятся по моей шее, поглаживая, успокаивая. – Просто… Защити меня.

Да, это глупость. Просить у хищника защиты от другого хищника? Идиотизм. Но мне в этот момент так хочется почувствовать себя в безопасности, что я срываюсь и теряю вмиг всё свою напускную силу. Мне хочется сейчас побыть слабой. Беззащитной и ранимой. Ощутить на себе его руки, его сильные, властные прикосновения прочувствовать. И отдаться этим рукам хотя бы ненадолго.

Уэйн будто чувствует меня. Словно знает, чего я так желаю в это самое мгновение. И, поймав мой взгляд, не отрываясь, целует в губы. Мягко, влажно. Вкусно. От него приятно пахнет, хоть и кажется всё ещё, что рядом Имран сидит. Кто бы мог подумать, что мой триггер будет так возбуждать.

Меня током прошибает, в дрожь бросает. И такое знакомое чувство предвкушения заставляет застонать. Прямо ему в рот.

Уэйн отстраняется. Горячее дыхание опаляет влажные губы, горит кожа на лице от прикосновения его жёсткой, короткой щетины.

– Знаешь, как я называю тебя про себя? – пытаюсь разрядить обстановку, пока он не оприходовал меня прямо здесь, на заднем сидении. И хоть мы скрыты от взора водителя за стальной, зеркальной перегородкой, я чувствую себя всё же неловко.

– Как?

– Неандерталец, – смеюсь. Он тоже улыбается.

– Я настолько груб? Неотёсан?

– Не то чтобы… Но да, есть немного, – признаю наигранно-печально. – Есть в тебе что-то звериное.

Он хохочет, запрокинув голову и очередной приход воспоминаний бьёт меня по голове. Похоже, Басаев решил свести меня с ума. Не оставляет даже сейчас, когда нет уже его…

– Я обещаю, моя звериная натура доставит тебе много удовольствия, – произносит вкрадчиво он, и я почему-то верю.

Глава 15

Его дом меня удивляет. В том плане, что он не пафосный, как я ожидала, хотя и не маленький. По-американски удобный, комфортный, современный. В него вложили немало труда. Ну и да, техника, мебель – моя мечта. Но я такие могла только на картинках в интернете видеть. Не то чтобы я была стеснена в средствах. С недавних пор начала подрабатывать фрилансом, попутно доводя свой английский до совершенства, да и Машка дама не нищая, поможет, если буду нуждаться. Но до уровня миллионера Диаса мне, конечно, далеко.

– Ну как? – интересуется он, рассматривая меня у порога. Так, словно ему, и правда, интересно моё мнение.

– Ну… Я ожидала вензеля и золотые унитазы. Рада, что ошиблась.

Смеётся. Какие же зубы у этого негодяя белые. Невольно провела языком по своим, проверяя дёсны на наличие какой-нибудь застрявшей зелени.

– О, нет, я не поклонник пафоса и романтизма. Хай-тек наше всё.

– Да, очень современно, – неловко топчусь на месте, ожидая, что хозяин дома спохватится и пригласит меня внутрь, но он продолжает нагло рассматривать меня, возвышаясь над головой, как титан.

– Тебе не обязательно дожидаться приглашения, Сандра. В этот дом ты вольна входить, когда захочешь, – произносит он тихо, словно услышав мои мысли.

– Вот как?

– Именно так, – подтверждает.

– Ну, тогда подскажи, где у тебя ванная? Руки помыть хочу, – да что угодно лишь бы ненадолго убежать от него и перевести дух.

– Элайза! – позвал он, не отрывая от меня глаз. Тут же из-за угла, будто из ниоткуда, возникла женщина в униформе. – Проводи мою гостью в уборную.

– Прошу вас, мисс, – улыбнулась мне Элайза, и я последовала за ней.

А по возвращении застала Уэйна стоящим спиной к бару. Странно, но я не увидела алкогольных напитков. Значит ли это, что он совсем не пьёт? Хорошо бы. Хоть какое-то отличие от чудовища Басаева. А то они у меня в голове уже братьями-близнецами стали.

По привычке, которой подвержены все мамочки, я прошла в гостиную очень тихо, стараясь не стучать каблуками. И удивлённо застыла по правую руку от Уэйна, когда тот бросил себе в рот две зелёные капсулы и запил их водой. Удивило, конечно, не это. Мало ли, от чего человек может принимать лекарства. Голова болит или изжога замучила. Всякое же бывает.

Меня поразил его вид. Уэйн в этот момент будто переживал что-то очень неприятное. Так выглядела я во время панических атак. Кожа его побледнела, на висках заблестели капли пота. И это вряд ли связано с физической болью.

– С тобой всё в порядке? – подала голос я, а он шумно вздохнул, словно его застукали за чем-то неприличным, с грохотом поставил на столик стакан. И повернулся.

А я дёрнулась, как от удара. Взгляд Уэйна тут же изменился, стал мягче, спокойнее, но в первую секунду я заметила что-то… Словно Имрана тёмные глаза увидела. Но нет же. У Уэйна они другого цвета. Синие. Как тучи грозовые. Безумно красивые.

– А с тобой? – усмехнулся Диас. – Ты снова увидела во мне призрака? – он выглядел уже нормально. И я подумала, что стоит возобновить походы к психологу. Пожалуй, да.

– Нет. Просто… Что это за таблетки? – соскочила я. Наверное, это некрасиво, вот так в лоб задавать вопросы. Но имею же я, в конце концов, право знать, что с ним не так. Раз уж я здесь, в его доме, и выбора мне не предоставили.

– Транквилизаторы, – ответил он неожиданно честно. – Иногда у меня бывают проблемы с самоконтролем, – добавил Уэйн, окончательно добивая моё слабенькое чаяние, что он-таки нормальный. Увы и ах. Всё же психопат. Хотя я и сама не далеко ушла. Меня от транквилизаторов спасла беременность, но в остальном… Чем-то мы с ним похожи.

– И что это за проблемы? Как они проявляются? – продолжаю гнуть свою линию, потому что вопрос не праздный. От этого зависит моя безопасность.

– Не волнуйся. Тебе ничего не грозит. Я иногда выхожу из себя, но это довольно быстро проходит. К тому же, я сказал, что есть проблемы с самоконтролем, а не проблемы с его отсутствием, – спокойно поясняет он. Так спокойно, что я почти верю.

– То есть, ты всё же в состоянии себя контролировать?

– Именно, – кивает он. – Не бойся меня, Сандра. Я не причиню тебе вреда.

Мда… Хотелось бы верить.

Во время ужина он то и дело поглядывает на меня с интересом и, кажется, изучает, что мне нравится из еды. Я с иронией думаю, что был бы таким заботливым Имран, вполне возможно, я бы в него влюбилась.

Булат вот был какое-то время. И мне даже нравилось. Если бы в одну прекрасную ночь он меня не изнасиловал пока я безмятежно спала.

Или Антон… Мой муж, из-за которого я когда-то вляпалась в дерьмо под названием семейка Шамаевых-Басаевых. Он ведь никогда не заботился обо мне. Да и после того, как меня взяли в плен из-за его долгов, он даже пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то мне помочь.

Егор… Да, он пытался вытащить меня. Спасти. Увы, не смог. Ни меня не освободил, ни себя.

Марк? Он хороший. Заботливый. Но с ним я не чувствую себя в безопасности. И было бы нечестно поганить своей вечной паранойей жизнь и ему. Он такого не заслужил.

Мне не хватало мужчины, который бы просто позаботился. Защитил, обогрел. Спрятал за своими широкими плечами. Банально до смеха, но ведь это женщинам и нужно. Защита, внимание, беспокойство.

И плевать, что он псих. Кто из нас нормален? Я? Или может Машка? Мы все морально искалечены. Искорежены, поломаны.

– Ты любишь сладкое, – улыбается он, когда я расправляюсь с очередным пирожным. Сегодня я не стесняюсь, ибо голодна, как волчица, а он не обеднеет.

– Люблю, – промокаю губы салфеткой. – А ты, похоже, поклонник мяса?

– Ну, я же неандерталец, – поясняет на полном серьёзе, хотя в синих глазах я замечаю лукавые искорки.

– Я уже жалею, что рассказала тебе, – не сдерживаю улыбку.

– Ну почему же? Мне нравится. Ты видишь во мне не только мужчину, но и защитника. Открою тебе секрет, Сандра. Мужчинам нравится защищать слабых, хрупких, невинных девочек.

Только от тембра его хриплого голоса у меня начинает тянуть низ живота. Требовательно так, словно моё тело рассчитывает на большее, чем просто ужин.

– Допустим, я не хрупкая девочка. И не невинная. У меня ребёнок есть, если помнишь.

Он смеётся беззвучно одними губами.

– Ребёнка может родить даже тринадцатилетняя девчонка. Но это не значит, что она уже взрослая. Да и невинность теряют по-разному, Сандра. Почему-то мне кажется, ты свою сохранила до сих пор. То, что тебя трахал какой-то мужик – не показатель того, что ты можешь со всем справиться. А то, что ты сделала ради того, чтобы защитить себя – всего лишь реакция испуганной девочки. И это нормально. Любой человек способен на убийство. Всё зависит от обстоятельств.

И опять всю мою напускную браваду изничтожил всего несколькими словами. А я, растеряв свою гордость, опустила глаза в тарелку.

– Так что, защитить меня хочешь?

– Хочу, Сандра.

– А взамен я должна лечь под тебя, – это уже не вопрос. Мы оба взрослые люди.

– Да, – прямой, как дверь, ответ.

Я молчу, жую нижнюю губу. Не знаю, что сказать. Наверное, я уже дала согласие своим присутствием здесь, и он это понял.

– Не стоит грустить, Сандра. Я не самый плохой вариант, – слышу, как он встаёт и приближается ко мне. Рывком разворачивает стул вместе со мной, будто я вешу не больше кошки.

Поднимаю голову и столбенею, когда мистер Диас опускается передо мной на колени. Чего это? Совсем того, что ли? Или у него «проблемы с самоконтролем» так начинаются? Может транквилизаторов ещё предложить?

Ноги широко расставлены, поза расслабленная, ленивая. Словно хищник, который прилёг на передние лапы перед прыжком.

– Ты очень красивая, знаешь об этом, да? – кривит губы в усмешке. – Конечно же, знаешь. И пользуешься этим так бесстыже. Сандра, я получу тебя. Любой ценой. Покорись мне.

Хотела было съязвить по поводу его позы, но заткнулась, когда горячая, как пламя, ладонь легла на моё бедро.

Ошарашено вытаращила на Уэйна глаза, а пошевелиться не могу. Тот же ступор, что и тогда на яхте. А этот подлец даже на коленях умудряется выглядеть так, словно весь мир у его ног. Примерно так оно и есть.

– И что дальше? – я в предвкушении. И это чувство приятно до головокружения.

А подлец, будто специально, порывисто расстёгивает одной рукой рубашку почти полностью, оголяя свой слюнособирательный торсище. Ах ты ж… Гад какой.

– Сейчас узнаешь, – обещает.

Вторая его рука залезает под моё платье, нащупывает резинку чулок и без колебаний поднимается выше. Говорят, если у женщины на свидании цвет трусов и лифчика совпадает, то она уже решила, что сегодня у кого-то будет секс. А если ещё и чулки надела…

Хм, была ли у меня такая мысль? Потрахаться с ним сегодня? Вряд ли. Я просто хотела выглядеть эффектно. Но теперь понимаю, что уже на многое готова.

С ума сойти. То, что не удалось психологам за целый год, этот негодяй сделал всего за пару дней.

Разводит мои ноги в стороны и, склонившись к промежности, отодвигает пальцем трусики. А в следующее мгновение язык Уэйна проходится по половым губам. Дерзко, нахально. Я не успеваю даже воспротивиться. А потом… Потом уже не хочется.

– Ого, – по телу проходит сладкая судорога и возглас вырывается сам собой.

Уэйн приподнимает голову, ухмыляется влажными губами. Скотина. Но какая же сексуальная скотина. Безумно привлекательная и волнующая скотина. Уверена, если бы он сейчас вытащил свой член и сунул мне в рот, я бы даже не пикнула.

И он это, похоже, понимает. С яростным рыком (честное слово, неандерталец!) хватает меня за ноги и запрокидывает их себе на плечи. А затем языком бьёт по клитору, царапает зубами, будто вгрызаясь в мою плоть. И мозг мгновенно отключается.

Глава 16

Падаю на что-то мягкое и, приподнявшись на локтях, пытаюсь осмотреться. Интересно взглянуть на его спальню. Мне почему-то кажется, что здесь бывают далеко не все, кого Уэйн трахает. Но он не даёт мне такой возможности, накрыв сверху своим совершенно не миниатюрным туловищем.

Не позволяет остыть и передумать, действует порывисто и уверенно, словно каждый день невинных дев под себя укладывает. Со знанием дела.

Я запрокидываю голову и широко распахиваю глаза и рот, потому что в этот момент Уэйн снова накрывает ртом мою промежность. И это жуть как приятно. Меня подбрасывает от сладких судорог, а потолок надо мной начинает кружиться.

Его язык порхает дразняще, ласково и жёстко одновременно. Вылизывает даже внутри, где я истекаю влагой, как последняя дрянь. Вонзаю ногти в кожу его плеч, а сама насаживаюсь на язык, приподнимая бёдра и сжимая ногами его голову. Перед глазами красные сполохи и облако похоти поглощает меня, окутывает собой. Я теряю слух, обоняние, сфокусирована полностью на мокром, горячем языке и колючих щеках, которыми он царапает мои бёдра.

Кончаю быстро, жадно как-то. Толком не успев понять, что произошло. Лишь вижу над собой уже не потолок, а синие глаза красивого мужика, который только что мне отлизал.

Затуманенным взглядом он рассматривает моё лицо во время оргазма и, судя по шумному выдоху через сжатые зубы, ему нравится то, что он видит.

– Сандра… – произносит моё имя так, словно сейчас испытывает сильнейшую боль. И я, кажется, понимаю, в чём дело, когда он рывком расстёгивает свои штаны и достаёт оттуда немалых размеров, налитый кровью и желанием член. Я пока плохо вижу и что-либо соображаю, пытаюсь сфокусироваться, но чётко разглядела мощную, тяжёлую мошонку. И да, дубина, которую он пытается в меня засунуть, уже требовательно тычется между половых губ.

– Нет, – меня хватает только на это. Выдохнуть и отползти назад, пока возбуждённый, как животное, Уэйн не очухался и не подмял меня под себя окончательно.

– Нет? – он будто даже не верит собственным ушам. Да уж, облом тот ещё. Но это не моя проблема. И пока она не стала моей, я быстро соскакиваю с постели, успев заметить, что постельное на ней шелковое и чёрное… Это, видимо, и отрезвило, вернув мне утерянное сознание. Выбило меня из нирваны, вырвало из тумана забвения.

Голова немного кружится, пока я собираю содранные с меня вещи, чтобы впопыхах одеться и свалить отсюда подальше.

– Что значит нет?! – повышает он голос, жёстко разворачивая меня к себе за плечо. Руку не убирает, надавливает сильно, требовательно. Показывая всю свою мощь. И что со мной может случиться, если я сейчас же не паду перед ним ниц. Но этого, конечно же, не будет. Придётся мистеру Диасу смириться.

– То и значит. Я не хочу продолжения. Сейчас не хочу, – я звучу твёрдо, уверенно. Смотрю ему в глаза. А Уэйн, похоже, в ярости.

– Сандра!

– Ты же сказал, что не будешь меня принуждать. Помнишь? Так вот, я не хочу сегодня. В следующий раз, – добавляю уже более миролюбиво. Вот так-то, товарищ. Знай наших.

Играю с огнём. Танцую на граблях, которые с легкостью могут раскрошить мне черепушку. Но выхожу победительницей, когда Уэйн, сопящий расширенными ноздрями, словно дракон, отступает, отпуская моё плечо, на котором теперь обязательно проступит синяк. Как и на бёдрах, где остались следы его зубов и так мокро, что влага по ногам течёт. Я сейчас, наверное, похожа на шлюшку, которая корчит из себя девственницу. Ни дать ни взять, сплошная невинность. С ног до головы.

– Ты пожалеешь об этом, когда я доберусь до твоего тела, – обещает мрачно и зло он. И я верю, знаю, что не шутка.

– Это случится не сегодня.

– Сандра… Что за нахрен? – на сей раз моё имя из его уст звучит, как какое-то ругательство. И Уэйн, психуя, застёгивает свои брюки. Фух… И немного жаль, что уж.

– Отвезёшь меня домой?

Его верхняя губа дёргается, будто в оскале.

– Водитель тебя отвезёт, – бросает резко, распахивая дверь, в которую занёс меня чуть ранее на руках.

Что ж, понимаю. Хотя и обидно немного. Не получил секса, и куда подевалась вся забота. Но насрать.

Выхожу из его спальни с высоко поднятой головой, поправляя на себе одежду.

– Спасибо за ужин, – улыбаюсь, делая контрольный выстрел в голову его терпения.

– Сучка! – тяжело шагает за мной.

– Есть такое, мистер Диас. Хорошей вам ночи.

Глава 17

Он хотел её до крошева зубов. До помутнения разума. И транквилизаторы не помогут сейчас. Даже если выпить всю упаковку. Сжав зубы, смотрел ей в след, а сучка, повиливая бёдрами, шагала с улыбкой к водителю. Он не видел её лица, но чувствовал, что смеётся. Над ним потешается.

Хотелось догнать её, схватить за волосы и оттащить обратно в дом. Швырнуть дрянь на пол и отыметь, как животное, на четвереньках. Чтобы она скулила и просила отпустить, чтобы сжималась вокруг его окаменевшего члена и царапала ногтями его руки, которыми он будет сжимать её волосы.

Сука. Дерзкая, невоспитанная сука.

Захлопнул дверь, прислонился к ней лбом. Сейчас никакие таблетки не помогут. Не спасёт ни ледяной душ, ни тренировка. Нужно снять напряг, расслабиться хоть немного, чтобы мышцы вновь начали слушаться.

Быстро достал телефон, приложил к уху.

– Привези мне Валери. Сейчас.

Через пятнадцать минут она стояла у двери, настороженно осматривалась по сторонам.

– Уэйн? Ты здесь? – прошла к бару, остановилась и резко повернулась на каблуках.

В чёрных чулках и строгой юбке, волосы крупными локонами разбросаны по плечам. Она знала, зачем её позвали и как нужно выглядеть. Увидела его, прислонившегося спиной к стене и потягивающего коньяк. Взгляд тут же изменился, Валери завладел страх.

– Уэйн, тебе же нельзя…

– Закрой рот, – тихий приказ, и она тут же его выполняет. Сейчас ему не нужен психиатр. Сейчас ему нужно кое-что другое. – На колени.

Она плавно опускается, пытаясь унять дрожь. Боится.

– Она была здесь, да? Сегодня? Ты поэтому снова такой?

– Закрой рот, сказал.

Глаза подняла, а он уже над ней возвышается. Не дожидаясь следующих указаний, сама потянулась подрагивающей рукой к ширинке. Освободила из брюк налитый, обрезанный член, пока он допивал остатки из бокала, а потом, швырнув пустой стакан на пол, схватил её за волосы.

– Сегодня хочу жёстко. Готова?

– Ты же знаешь, что да, – вобрала в свой рот побагровевший от прилившей к нему крови пенис, скользнула влажными губами и языком по стволу вниз. И шумно втянула воздух ноздрями, когда Уэйн вогнал член ей в горло.

Никакого разгона, никакого подобия нежности. Только сношать, драть так, чтобы скулила. Натягивая её голову, чтобы губы касались мошонки.

Валери сосала хорошо. Настолько хорошо, что было трудно представить на её месте другую. Но он представил. И тут же к яйцам подкатила разрядка. Кончить быстро не вышло. Лишь когда Валери начала задыхаться, а он, закрыв глаза, нарисовал в подсознании её…

Оргазм получился болезненным, ноги даже ослабели. И Валери тут же стала неинтересной в роли постельной куклы. Излившись ей в рот, вытер головку члена об её губы, размазывая остатки спермы, и застегнул штаны.

Вернулась способность соображать.

– Теперь мы можем обсудить твоё состояние? – поинтересовалась Валери, вытирая рот, и, как ни в чём не бывало, присела в кресло.

Уэйн бросил взгляд на её длинные ноги, поднялся выше.

– Да, она была здесь, – налил себе коньяка и махом выпил. – Я хотел её трахнуть, но она ушла.

– Из-за этого ты так психанул?

– Да.

– Так сильно хочешь её?

– А ты как думаешь?! – рявкнул, швыряя в стену и второй стакан. – По мне не видно?!

– Прости. Может тебе какое-то время не видеться с ней? Чтобы немного прийти в себя?

– Не могу. Я хочу её видеть. Каждый день хочу, – закрыл глаза, по виску стекла капля пота. – Мне без неё ещё хуже.

Валери поджала губы.

– Ну, ты же не заставишь её быть с тобой силой?

– Если потребуется. Если другого выхода не будет, мне придётся.

– Уэйн, это очень плохая идея. И ты сам всё понимаешь. Не повторяй старых ошибок, иначе не сможешь освободиться от этой одержимости. И в итоге она выльется сумасшествием. Мы ведь с тобой этого не хотим? Кстати, ты принимал сегодня свои лекарства?

– Валери, уйди, – оперевшись о барную стойку, закрыл глаза. – Оставь меня в покое. Сегодня я не хочу говорить.

Глава 18

Я не верила тому, что мне удалось отказать ему. И не только потому, что Уэйн мог не сдержаться и изнасиловать меня, а я видела по потерявшему человеческий облик лицу – он мог. Но и потому, что сама смогла остановиться. Почему-то с ним всё намного сложнее. Так, как ни с кем до него.

Я думала, что такое влечение придумали сценаристы фильмов о маньяках, но, судя по всему, я ничего не знала о страсти раньше.

Когда кружится голова и ты теряешь разум, когда совершенно не понимаешь, что с тобой происходит и готова ко всему. Даже если тебя станут терзать и рвать на куски.

Это страшно. Не владеть собой, не понимать, что творит твоё тело и зависеть от этих странных, пожирающих душу чувств.

Но я нашла в себе силы остановить этот танк, прущий напролом. И «Танку» это очень не понравилось. Но он сдержался, хоть и был на грани. Не могу сказать, что это прибавило доверия, но… Всё же теперь я его не боюсь так сильно, как при первой встрече. Теперь я знаю, что он услышит меня, если скажу «нет». И это вселяет уверенность в себе в первую очередь.

Долго укачиваю сынишку, отчего-то разбушевавшегося на ночь глядя. Он, словно маленький зверёныш, чувствует на мне запах более сильного и крупного хищника, оттого и сходит с ума. Мой маленький ревнивец.

Улыбаюсь, глядя на своего проказника, пока тот, причмокивая, сосёт грудь.

– Я ни о чём не жалею. Слышишь? Ни о чём. Всё, что я сделала, я сделала ради тебя. И теперь мне никто не страшен, потому что у меня есть мой маленький мужчина, – целую кроху в лоб, а тот, сонно моргая, зевает и выпускает изо рта сосок.

– Ни о чём не жалеешь? А о том, что меня убила тоже не жалеешь? – слышу голос позади себя и каменею от ужаса.

– Имран? – обернуться страшно. Как и сидеть без движения. Пытаюсь подняться с кресла, но меня к нему будто приковали.

– Думала, я тебя не найду? – слышу его шёпот над ухом и вскакиваю на постели, обливаясь холодным потом.

Рядом всё ещё посапывает Даня, а за окном близится рассвет.

– Сволочь, – падаю обратно на подушку. – Сколько ещё ты будешь меня мучить?

Имран не отвечает. Днём его не бывает рядом. Его время ночью. Тогда он может пользоваться тем, что я одна и являться мне во снах, напоминая о том, что я убийца.

И вдруг в моей голове появляется совершенно сумасшедшая мысль… А что, если я буду не одна? К примеру, рядом будет лежать Уэйн? Тогда Басаев не придёт, чтобы снова терзать меня?

Утро встречаю за чашкой ароматного кофе. Сын уже накормлен смесью и ползает в манеже, а я нежусь в лучах солнышка и отчего-то улыбаюсь. Первое утро без нервов, несмотря на жуткий сон. И мне не страшно, не хочется забиться в угол и ждать там воздаяния за свои чудовищные поступки. Мне просто хочется дышать, гулять и… возможно, любить. Пусть для начала только себя.

Звонок от Марка не то чтобы неожидан, но заставляет напрячься. У нас с ним ничего не получится, я уже знаю это. Но как сказать ему – понятия не имею. Мне не хочется причинять боль этому замечательному во всех смыслах человеку.

– Привет, – выдыхаю взволнованно, а Марк, судя по всему, воспринимает это по-своему.

– Привет. Соскучилась?

– Эээ… Как дела? – игнорирую его вопрос, и мой идеальный Уилсон, как обычно, не настаивает. И почему меня не заводят такие мужчины? Чего мне не хватало?

Вспоминаю крупную, тяжёлую мошонку Уэйна, его ручищи, которыми мял моё тело, как пластилин, его губы и язык, по-звериному вылизывающий мою промежность, и вопрос отпадает сам собой. Потому что Марк так не умеет. Брать, трахать, иметь. Защищать… А мне хочется этого. Быть слабой и нежной. Быть просто женщиной. Но любимой. А уже этого не может дать мне Уэйн. Потому что такие, как он, не любят. Такие только сношают, дерут во все дыры, а после оставляют после себя выжженную пустыню и развороченную грудную клетку. И тем не менее, меня это знание не останавливает.

– По тебе сильно соскучился. Хочу скорее вернуться. Но пока нет такой возможности.

– Ясно, – вздыхаю, чувствуя себя последней сволочью. У меня так и не хватило духу признаться ему. – Слушай, ты извини, мне нужно Дэни кормить.

– Стой! Скажи хотя бы, как ты? Кошмары больше не мучают?

– Всё хорошо, Марк. Правда. Мне… нормально. Лучше, чем было.

– Что ж, я рад. Не знаю, есть ли в этом и моя заслуга, но я очень рад за тебя. Я люблю тебя, Сандра.

Да что ж такое? Ну почему я не положила трубку раньше?

– Марк, мне пора. Давай позже созвонимся, ладно? – не уточняю когда, просто сбрасываю звонок. Марк не идиот. Он всё поймёт. Я очень хочу, чтобы так и было. Пусть он избавит меня от лишних объяснений и разговоров.

Негромкий стук в мою дверь заставляет вздрогнуть. У меня даже звонка нет, я его с корнями выдрала. Ко мне никто не приходит в гости. Даже курьеры. Никто не знает моего адреса, кроме Марка, Машки и… Нееет. Это же не Уэйн? Или его водитель? Мистер Диас там, наверное, до сих пор зализывает раны, нанесённые его раздутому эго. А больше и некому.

Вытираю вмиг вспотевшие ладони об халат и иду к двери. Припадаю к глазку и сердце подпрыгивает аж до горла. Всё же Уэйн.

– Сандра, я знаю, что ты дома. Открывай, – слышу его голос с нотками смеха. Вот же…

Отворяю все свои замки, нажимаю на ручку двери и застываю оторопело. Мне в нос тычется длинная роза с ярко-алым бутоном.

– Ты зачем пришёл? – спрашиваю его, про себя отмечая, что выглядит засранец просто отпадно. Как всегда, в общем. И снова в чёрном. Это такая попытка мне понравиться? Зря я рассказала о Басаеве. Ох, зря.

– Принёс тебе цветок.

– Только один? – изгибаю насмешливо бровь.

– Думаю, обычными цветами тебя не сразить.

– Вот как? А чем же, по-твоему, сразить?

– Об этом чуть позже. Пустишь меня в свою квартиру, пока ты будешь звонить няне?

Глава 19

– Уверен, что я соглашусь? – вздёргиваю брови и, отложив цветок, складываю руки на груди в протестующем жесте, пока Уэйн осматривается в моей квартире. Изучает дверь, количество замков на ней. Да, я параноик. Но это не его дело.

Бросает косой, ничего не значащий взгляд на меня, и снова на замки.

– Дерьмовая дверь. Тебе нужна другая.

Вздыхаю, давая понять, что жду ответ на свой вопрос. Хотя где-то глубоко внутри уже знаю, что поеду с ним. Я слишком долго отказывала себе в самых мелких радостях. И теперь это всё требует выхода, душа желает праздника. А тело Уэйна.

– Я уверен, что ты согласишься. В противном случае мне придётся самому вызвать няньку и унести тебя на руках.

Да, ответ, как и ожидалось, в стиле мистера Диаса. Мне бы ещё поломаться для приличия, но я слышу визг Дани и спешу к нему, оставляя своего незваного гостя у двери. Уверена, Уэйн не будет чувствовать себя неловко в одиночестве в чужом жилище. Такие, как он, в принципе лишены подобной эмоции.

Пока укачиваю Данечку, а тот, довольно агукая, улыбается мне беззубым ртом, слышу голос Уэйна. Кажется, с кем-то говорит по телефону. Сын начинает смешно надувать пузыри и я, разглядывая его, хихикаю. Целую кроху в лоб, укладываю в кроватку. Малыш сонно зевает, а я склоняюсь, чтобы ещё разочек вдохнуть запах молока.

– Мой сладкий мальчик. Я тебя безумно люблю, слышишь? Спи, мой малыш. Ты проснёшься, а мама уже рядом, – забыв об осторожности, обращаюсь к сыну по-русски. А выровнявшись, испуганно моргаю.

Уэйн стоит совсем рядом. Не представляю, как он так тихо подобрался со своей хромой ногой. Смотрит не на меня. На Даньку. Тяжело так смотрит, мрачно. Будто не на ребёнка, а на врага злейшего.

Глупость, конечно. Ему незачем ненавидеть моего сына. Хотя и близкими друзьями они точно не станут. Не знаю почему, но я уверена, что Диас не любит детей. И уж точно не примет чужого ребёнка. Хотя о таких отношениях у нас речи и не шло.

– У тебя есть дети? – разрушаю сгустившуюся плотным облаком тишину.

– Нет, – Уэйн поднимает на меня глаза. В них больше не прочесть ничего, темно там как будто. Плотный занавес. – Я буду ждать тебя в машине. Оденься теплее, – окончательно дезориентирует меня, разворачивается и уходит. Я успеваю лишь перехватить ещё один взгляд, брошенный на Даньку, но там больше нет ненависти. Скорее всего её и не было. Мне просто показалось. Это настороженность. Большие, грозные дядьки, оказывается, очень боятся малышей.

– Странное место для позднего завтрака, не находишь? – делаю вид, что мне абсолютно не страшно стоять почти на самом краю, пока прохладный ветер треплет мои волосы. На смотровой площадке мы одни, хотя обычно здесь бывает довольно людно. Рядом накрыт столик, шампанское, клубника, закуски. А внизу машины, размером с горошинку. Высоко и страшно, и дух захватывает.

– А тебе не нравится? – его шёпот на ушко заставляет тело вздрогнуть в какой-то немыслимой, почти болезненной судороге, по коже тут же бегут мурашки. Большие руки уверенно ложатся на мой живот. И страх высоты неожиданно проходит. Так, словно я уже доверилась обнимающему меня мужчине и уверена в том, что он не толкнёт меня вниз.

– А тебе мой сын? – задаю встречный вопрос. Можно сказать, удар под дых. Но Уэйн, отдать ему должное, держится мужиком и делает вид, что вопрос не понял.

– О чём ты?

– Не о чём, а о ком. О моём сыне.

– С чего ты взяла, что он мне не нравится?

– Ну ты ведь попросил вызвать няню, – почему-то не решаюсь сказать, что мне показалось, будто он ненавидит моего Даню. Даже звучать будет бредово.

– Лишь потому, что было бы глупо тащить сюда ребёнка. Здесь ветрено и ты сама не захотела бы. Я не прав? – в его словах есть логика, но мне по-прежнему неспокойно. Всегда ухахатывалась над такими очумелыми мамашками, а теперь сама развела паранойю на пустом месте.

– Скажи прямо, тебе нужен секс без обязательств. Как это называется? Ах, да. Свободные отношения.

Позади слышится вздох и макушку обдаёт тёплым дыханием.

– Сандра…

– Я согласна.

– Что? – он, похоже, не ожидал услышать от меня такое. Я и сама от себя не ожидала. Но считаю это лучшим решением. Раз я ему нравлюсь, и Уэйн мне тоже, к тому же, ему удалось разбудить во мне женщину, то почему нет?

– Не спеши радоваться. У меня есть условия. Ты ведь деловой человек, привык к договорам.

Ожидаю услышать смешок, но он, кажется, даже дышать стал тише. Сама серьёзность.

– Я слушаю тебя, – голос непривычно мягкий и вынужденная хрипота звучит довольно приятно.

– Ты говорил, что можешь меня защитить. Помнишь?

– Помню. И я не отказывался от своих слов, – тут он меня разворачивает за плечи, приподнимает лицо, взяв пальцами за подбородок. Вторая рука по-хозяйски ложится на талию. – Ты уже защищена, – короткий выдох и то самое предательское волнение, вибрирующее внизу живота. Так, чего доброго, влюблюсь в неандертальца. – Что ещё?

– Ты больше не будешь появляться у меня дома. Это главное условие.

Ему оно не нравится. Я замечаю это по вмиг нахмурившимся бровям. Гоню вон ненужное сравнение с Басаевым, который делал точно так же.

– В чём проблема?

– Ни в чём. Просто наш с сыном дом – это наша крепость. Мы там вдвоём, понимаешь?

Нет, он не понимает. Упрямый взгляд и захват на талии становится более агрессивным.

– Ты приглашала туда Марка Уилсона, – сразу с козырей начал. Что ж…

– Да, его приглашала. Он, как бы это сказать… Он простой парень. В нём нет агрессии, и он не принимает транквилизаторы, – вижу, что опять не понимает. Вернее, не хочет принимать мой ответ. – Он адвокат, любит барбекю по выходным, телепередачи, а по понедельникам вечером готовит итальянскую пасту. А ты…

– А я неандерталец, – сейчас не понимаю, он серьёзен или шутит. На лице ни единой эмоции.

– И это тоже. И я не хочу, чтобы мой сын видел моих любовников.

Отчётливо слышу скрип зубов. Скрежет даже. И взгляд синих глаз впивается в мои губы. Я же ощущаю лёгкое покалывание, будто он уже меня целует.

– Тогда и у меня есть одно условие. У тебя больше не будет других мужчин. Только я, – я открываю рот, чтобы ответить, но он тут же добавляет: – Всегда. Только я.

Глава 20

Завтрак удаётся на славу. Впрочем, как и всё, к чему прикладывает руку этот мужчина. Да, он мне нравится. И дело даже не в его возможностях и уж точно не в деньгах. Я ни в чём не нуждаюсь. Ну, если только в мужчине рядом. Чтобы он просто был. Чтобы заставлял биться сердце, как сейчас. Дело в его харизме, в той одурманивающей притягательности, которой я окружена, словно облаком. В его глазах, которые мне кажутся знакомыми, но их взгляд не вызывает бесконтрольного страха и желания бежать. Уже нет.

– Креветки, круассаны с шоколадом и зелёный чай, – улыбается Уэйн, расслаблено раскинув руки на подлокотники плетённого, уютного кресла. Да, этот гад, как никто, угадывает мои желания.

– Да. А ты что любишь?

– Я люблю красивых женщин, – странно, но даже такой банальный комплимент не кажется мне пошлым из его уст.

– А ещё? Я заметила, что ты не пьёшь алкоголь. Но тогда зачем он стоит каждый раз на твоём столе?

Уэйн кривит губы в подобии улыбки, но как-то невесело.

– Так я тренирую свой дух, Сандра. А пью мало и редко, потому что были с этим проблемы.

– С алкоголем? – в который раз поражаюсь его прямоте и бесстрашии отвечать на любые вопросы.

– И с ним тоже. Как и с агрессией, и с наркотиками.

Вот тут уже я удивляюсь неслабо. Не похож он на наркомана, даже на бывшего.

– Серьёзно? И ты смог завязать?

– Ну, я не сидел на игле, если ты об этом. Но моя прежняя жизнь была несколько… – он призадумался, видимо, размышляя, стоит мне рассказывать такие интимные подробности или нет. – Шальной. И весьма опасной.

– А теперь? Ты исправился, начал новую жизнь. Помогаешь бездомным людям и фондам, занимающимся животными, – это я почерпнула из интернета. Кстати, о разгульном поведении сего персонажа я тоже как-то заметила пару статей, но особо не заострила на них внимания, посчитав обычными сплетнями. – Вроде как искупление, да?

Он усмехнулся, но, опять же, нерадостно.

– Типа того.

– Что ж, ты крут, если смог завязать со всем тем…

– Дерьмом, – заканчивает он за меня.

– Да.

Повисла неловкая тишина, и я подумала, что пора бы уже и попрощаться, но он, будто почувствовав это, склонился над столом и взял меня за руку.

– Сандра, я хочу забрать тебя к себе на ночь. Что скажешь? – я снова оторопела. Привыкла я к американцам. Они всегда тактичны и не пытаются давить своим авторитетом в разговоре. Уэйн же, словно ураган. Сметает всё на своём пути, забирает всё, что ему хочется в этот конкретный момент. И я под его напором не выдерживаю.

– А ты не любишь ждать, да? – пытаюсь сгладить неловкий момент и скрыть своё замешательство за улыбкой.

Я, и правда, немного волнуюсь. Словно секс у меня будет впервые.

– Не люблю, – качнув головой, вонзается взглядом в меня. – Ты согласна?

– Не сегодня, Уэйн. Дай мне время, – убираю свою руку, потому что поглаживание его большого пальца становится интимным. Или это я сверхчувствительна.

– Нет, – обрывает он последнюю нить, что держала нас на расстоянии друг от друга и, поднявшись с кресла, подаёт мне руку. – Я не согласен ждать.

Я в плену его рук и глаз. И вырваться уже невозможно. Не успеваю даже возмутиться и запротестовать, а может не хочу.

Диас целует меня в губы. Не так, как делал это раньше, без агрессии и давления. Но всё так же уверенно и без сомнений, что я оттолкну. Ему вообще нет дела до моего противостояния, если такое предвидится.

Влажный ловкий язык настойчиво пробирается в мой рот, а я отвечаю. Немного растерянно, но мне этого хочется. Ёлки, Златка… Неужели влюбилась? Только этого мне не хватало.

Когда Уэйн отрывается от меня и усаживает на стол, я замечаю краем глаза, что персонал, обслуживающий нас, и охрана удалились. Мы на смотровой площадке одни. Совершенно. Хотя я сильно сомневаюсь, что Уэйна остановили бы свидетели.

Слышу, как падает со стола посуда, потому что Диас сметает её рукой, и, укладывая меня, как лягушонку, расстёгивает свои джинсы и спускает их до бёдер вместе с трусами. То же проделывает и с моей одеждой, только я остаюсь полностью голой, потому что его не устраивает обнажённый низ. Он стаскивает и футболку, и топ. Накрывает одну грудь широко раскрытым ртом, а вторую сжимает ладонью.

Не замечаю, откуда он так быстро достаёт презерватив, недовольно подаюсь навстречу, когда он отрывается от меня, чтобы надеть резинку. Ловко раскатывает её по стволу и тут же толкается в меня сильно, яростно, дико. Вдирается в промежность, как гребанный завоеватель, повергая в шок и трепет. Я не ожидала. Не ожидала, что всё случится вот так. Быстро, прямо на столе, где мы только что завтракали. Под открытым небом. А подо мной белоснежная скатерть и вилка, так и норовящая вонзиться в задницу. Но все эти мелочи размываются в резко нахлынувшем желании и приятной боли, которую доставляет большой, эрегированный орган во мне. Он движется быстро, словно поршень, а бёдра Уэйна с влажными шлепками бьются о мои.

Я так давно не была с мужчиной, что кажется, будто его член непомерно огромный для меня. Смотрю туда, где соединяются наши тела и понимаю, что так оно и есть. Он входит в меня быстро, часто, но лишь наполовину, видимо, давая к себе привыкнуть.

– Вот так, – выдыхает горячо мне в губы и очередной шлепок заставляет вскрикнуть. – Вот так, Злата, – и глубже, полностью. До отказа. Моё сознание упорно хватается за что-то, кричит об опасности, но я его не слышу. Не хочу слышать. Мне так хорошо, как не было уже давно. Да и было ли вообще, тот ещё вопрос.

Теперь Уэйн входит на всю длину. Припечатывает меня к столу каждым сильным ударом, а я, вонзаюсь в его жилистые, накачанные руки, которыми он удерживает меня за талию, и раздираю их ногтями до крови.

Диас сдавленно стонет, а может рычит. Я плохо вижу его лицо, лишь солнце, что светит мне в глаза и ужасно быстрые толчки упругого, твёрдого члена, толстые вены которого я чувствую стенками влагалища.

Я бы попросила его не трахать меня, как отбойный молоток, и дать немного отдышаться, но вместо слов из горла вырываются лишь жалобные стоны, а Диас, кажется, потерял всякий человеческий облик и превратился в свирепое животное.

Между моих ног пошло чавкает, а из его груди вырывается утробный рык и снова очередь, прибивающая меня к столу, что вот-вот развалится от тяжести наших тел.

Мне хватает всего нескольких минут, чтобы кончить и забиться под ним в экстазе, запрокинув голову и хватая так недостающий воздух широко открытым ртом. Голова кружится, а глаза слезятся от яркости неба и острого оргазма, пронзающего всё тело сладким разрядом.

Большая, тёмная фигура надо мной застывает, и Уэйн касается моих губ пальцами. Его рука подрагивает от напряжения, как и член во мне. Он тоже готов кончить, но сдерживает себя, желая растянуть удовольствие. Или просто затрахать меня до потери пульса.

Когда мои спазмы прекращаются, он снова начинает двигаться, только теперь тягуче медленно, лениво. Но, заглянув в его лицо, вижу там какую-то ярость. Гнев. Он будто зол на меня. Челюсти плотно сжаты, а толчки становятся глубже и жёстче. Вскоре они достигают такой скорости и силы, что меня едва не сносит со стола. Но он удерживает. Теперь уже не за талию. За волосы. Оттягивая мою голову в сторону и впиваясь болезненным поцелуем в мою шею. Туда, где быстро-быстро бьётся венка. Мне кажется, что сейчас он вцепится в неё зубами и жадными глотками начнёт пить мою кровь. А когда вторая рука сжимает горло, а сам Уэйн приподнимается с горящими от возбуждения глазами, я испуганно дёргаюсь и застываю, потому что понимаю: не вырваться.

Толчки становятся болезненными, выбивающими дух из тела. Я жалко скулю под ним, трепыхаюсь, как бабочка, которую жестоко пришпилили к доске, и тихо прошу:

– Остановись…

Он кончает, вонзившись в моё лоно по самые яйца и грубый стон звучит, как угроза продолжить пытку. Но рука отпускает горло, позволяя кислороду вновь проникнуть в лёгкие. А я, обмякнув, закрываю глаза. Приход от оргазма длится ещё несколько секунд, и я испытываю невероятное облегчение, когда Уэйн выходит из меня, стаскивая презерватив.

Глава 21

– Всё хорошо? – ловит меня за шею сзади, заставляя напрячься. Его касания не несут в себе никакого агрессивного подтекста, но я сейчас очень чувствительна, а потому воспринимаю их именно так. Как опасность. Как наш мозг воспринимает близость к открытому огню. Когда не можешь оторвать глаз от пляшущего пламени, но и подойти ближе страшно.

– Да, всё нормально, – скупо улыбаюсь, заканчивая поправлять одежду. Ну или то, что от неё осталось. Уэйн не стеснялся, драл меня, как кошку по весне. Между ног всё ещё саднит, а внутри… Я не знаю, что чувствую. С одной стороны облегчение и удовольствие, а с другой, какой-то напряг. Словно я совершила страшную ошибку.

– Не похоже, Сандра, – ловит меня за руку, губами в мои губы. – Я причинил тебе боль?

– Нет. Я понимала, что ты не пушистый зайчик в постели, – усмехаюсь криво. О, нет. Точно не зайчик. Скорее тигр, если уж сравнивать с животным. Он и есть животное. Но я упорно шагаю к нему в пасть, как слепая идиотка. Как тот самый зайчик прямиком в зубы к хищнику.

– Тогда в чём дело? – прикусывает мою нижнюю губу, чуть оттягивает. Внизу живота вновь приятно потягивает, но я запрещаю себе рассчитывать на что-то большее.

– Мне нужно разобраться в себе. И я устала. Отвези меня домой.

Диас вздыхает. Ему не нравится то, как я себя веду после секса, а я… Я не хочу сейчас переубеждать его, что всё окей. Потому что что-то упорно заставляет меня нервничать.

Мне нужно побыть подальше от него. Хотя бы какое-то время.

– Поехали, – бросает он водителю и, нажав на кнопку, закрывает перегородку. Я смотрю в зеркальное отражение, судорожно облизываю искусанные им губы.

– Ты после секса выглядишь умопомрачительно, – ловлю в отражении и его улыбку. Но даже этот комплимент воспринимаю, как оскорбление. Словно он говорит, что теперь всё нормально, а до этого я была похожа на нетраханную овцу.

– Спасибо, – отвожу взгляд.

Уэйн берёт меня за руку, проводит большим пальцем по запястью, что мгновенно отзывается мелкой дрожью во всём уставшем теле.

– Сандра, я никогда не имел отношений с женщиной. Вот таких, обычных. У меня была девушка, но… – морщится, вздыхает. – Там было всё крайне просто. Она любила мои деньги, не меня. В итоге это ни к чему не привело. И я забыл каково это, когда рядом с тобой не одноразовая партнёрша, а женщина, с которой ты планируешь будущее. Так что, если я делаю что-то не так, ты должна мне говорить об этом, – он лишает меня своих прикосновений, откидывается назад, на спинку сидения. И я от этого испытываю дискомфорт. Отлично, Злата. Ты ещё и на тепло его рук присела, как на иглу.

– А ты? – задаю вопрос, ответ на который я не найду в вездесущем интернете. Едва ли он делился настолько личным с посторонними людьми. – Ты её любил?

Минута тишины, и мне кажется, что не ответит. Но проходит ещё несколько секунд, и он поворачивается ко мне.

– Да. Любил. Наверное.

– Ясно, – почему-то теперь мне хочется этого не знать. Хотя, конечно, глупо было думать, что я у него первая. Смешно даже. Да и о любви в нашем случае никто не говорил.

Кто-то звонит Уэйну и пока он отвечает на звонок, я устремляю взгляд в окно. Вижу целующуюся парочку, невольно улыбаюсь. Когда-то и мы с Антоном были такими же. Влюблёнными и наивными. Верили, что это навсегда. Что наш гребаный корабль не раздолбает о скалы быта и его непрерывной пьянки. Три раза «ХА»!

Вздыхаю, поворачиваюсь к Уэйну, который всё ещё говорит по телефону, и нервно дергаюсь от его пристального внимания. Оказывается, всё это время он наблюдал за мной.

– Хорошо. Мы уже подъезжаем, – отвечает он своему собеседнику и сбрасывает вызов, а я вопросительно приподнимаю брови. О чём это он? Куда подъезжаем? – снова в окно смотрю. Это моя улица, ничего такого. А Уэйн, уловив мой испуг, спешит пояснить:

– Я привёз тебя домой, Сандра. Нечего бояться.

Машина тормозит, он выходит первым, не дожидаясь водителя, и подаёт мне руку. Непонимающе хмурюсь, когда перед нами возникает красивый седан известной, но неприлично дорогой марки.

– Это тебе. Ты ведь умеешь водить? – непринуждённо интересуется Уэйн, а я вскидываю на него ошалевший взгляд и глупо улыбаюсь.

– Мне?

– Тебе, Сандра. Ты видишь здесь ещё одну мою женщину? Твою дверь, кстати, тоже заменили. Теперь будет достаточно всего одного замка, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. И даже если забудешь запереть квартиру, тебе ничего не грозит. Будь уверена в этом.

Глава 22

– Спасибо, Уэйн, но я не могу принять такой подарок, – спешу вернуть ему ключи, которые Диас вложил в мою ладонь. – Он слишком дорогой, к тому же я…

– Я не хочу ничего слышать, – ключ от новенькой, красной красавицы он не принимает. Как и мой отказ. – Тебе придётся принять этот подарок и много других. Потому что я так хочу, – улыбается мне снисходительно, но в его глазах я читаю угрозу. Мол, ты, милочка, не ерепенься, а бери и прыгай от радости. Ну, так я его сейчас чувствую.

– Уэйн, нет, – передаю ключи рядом стоящему водителю, а тот потерянно глядит на своего шефа. – Я не могу принять машину. За дверь спасибо, хотя тоже не стоило, – дверь-то мне уже никак не вернуть, не побегу же сейчас снимать её. Хотя забота его приятна, что уж там.

Ему мой взбрык не нравится. Отчего-то мистер Диас решил, что раз я раздвинула перед ним ноги, то теперь он стал моим полноправным хозяином. А я на это отвечу: хрена с два. Были уже хозяева. Хватит. И связывать себе руки его подкупами я не намерена.

Уэйн забирает ключи у водителя, еле заметно кивает тому головой, мол, вали. Тот и сваливает, оставив нас вдвоём.

– Ключи останутся у тебя. Машина тоже. Я не забираю свои подарки назад, Сандра, – взяв мою руку, силой поворачивает ладонью кверху и кладёт на неё брелок. А я улавливаю в его ровном тоне что-то отдалённо напоминающее раздражение. Он не понимает меня. Не привык к отказам, к тому, что его широкие жесты не вызывают слепого, детского восторга.

Вызывают. Ещё как. Мне раньше и цветов-то не дарили, что уж о машинах говорить. Но я стараюсь всё же держать челюсть на месте. Не хочу растечься перед ним лужицей. Достаточно с него и секса. Животного, грязного секса прямо на столе… Только от одного воспоминания подкашиваются ноги.

Густо краснею, когда на его губах вдруг появляется усмешка. Он что, и мысли читать умеет?

– Уэйн, это неправильно. Мы ведь договорились – отношения без обещаний и обязательств. По-моему, ты слишком форсируешь события.

– До вечера, Сандра, – ловит меня за талию, абсолютно игнорируя мои жалкие попытки противостоять ему. Целует в губы прямо посреди улицы, а я, пока его язык нахальнейшим образом проникает в мой рот, думаю, что где-то рядом могут находиться папарацци с камерой и уже завтра моё лицо будет украшать все первые полосы газет, журналов и новостных сайтов-сплетников. Этого ещё не хватало.

Хотя… Он же пообещал мне защиту. Отвечаю на кружащий голову и выделяющий слюни во рту поцелуй. У этого негодяя обалденный вкус. Да, он вкусный.

До вечера? Он сказал до вечера? Тупо смотрю вслед уходящему Уэйну, такому широкоплечему, большому красавцу (и плевать, что хромает), и никак не могу собрать мысли в кучу.

Водитель уходит вместе с ним, а я остаюсь стоять рядом с красной машиной и ключами от неё. Смачиваю губы, обхожу красавицу по кругу. Дорогая. Нереально дорогая. Я даже просто сесть в неё побоюсь. Да и к чему мне машина? Я не так часто покидаю стены своего дома, а на такие случаи есть такси.

Но внутри поднимается детская, наивная радость. Слепая и доверчивая, как уличный котёнок, которому так необходимо почувствовать человеческое тепло. Вот и трётся он об ноги прохожих в надежде поймать хоть частичку чьей-то ласки. Так и я… Порхаю на огонь, понимая, что запросто могу сжечь крылья, а ведь они только-только отросли.

Кусаю губы, переминаясь с ноги на ногу, бросаю взгляд на часы. У няни ещё есть полчаса, да и Данька в это время спит. Я всего лишь сяду в салон, немного посижу.

А нырнув внутрь красавицы, закрываю глаза от наслаждения. Здесь пахнет кожей, деньгами и… Уэйном. Хотя, скорее всего, его запах источаю я. Запах дикого секса, влажных фантазий наяву и грубых поцелуев.

Низ живота сводит судорогой, и я, кусая нижнюю губу, закрываю глаза. Откидываюсь на мягкий подголовник, медленно выдыхаю. Внутри лона всё ещё присутствует ощущение растянутости и заполненности. Им. Но уже так хочется почувствовать снова его в себе. На мне. Или сзади. Интересно, ему нравится трахать женщину на четвереньках? Почему-то мне кажется, что да. Ему бы шло. Эдакий огромный, яростный зверина сношает свою самку.

Свою… Блядь, о чём я только думаю?

Но уходить не тороплюсь. Ещё немного посижу, приду в себя. А рука сама тянется к промежности. Расстегиваю штаны, ныряю рукой в трусики, и тут же меня подбрасывает от касания к пульсирующему желанием, влажному клитору. Боль в прокушенной губе отрезвляет, но не настолько, чтобы я взялась сейчас за ум и перестала заниматься непотребством прямо в машине посреди белого дня. Благо, всем плевать на меня и на то, чем я тут занимаюсь.

Снова надавливаю на бугорок вожделения, тишину салона разрезает мой стон. Я не узнаю его. Чужой. Не мой. Круговыми движениями размазываю по клитору собственную влагу. Её так много, что промокают трусы и, наверное, даже джинсы. Кончаю быстро, но так сладко, как не было уже давно с вибратором.

Открываю глаза и врезаюсь взглядом в Уэйна. Сначала мне кажется, что это плод моих пошлых фантазий, но нет. Синие глаза настолько близко, что я ощущаю дыхание Уэйна на своей коже.

– Жаль, ты не пригласила мне помочь тебе, – ласкает взглядом сумасшедшего маньяка моё лицо, проводит по скуле тыльной стороной ладони. Рука чуть подрагивает, а зрачки расширены до предела. Так понравилось то, что увидел? О, да. Не сомневаюсь даже. – Но я всегда к твоим услугам, – он говорит тихо, голос сухой, возбуждённый. – Вот теперь до вечера, Сандра, – с трудом оторвав от меня руку, быстро покидает салон, а я потерянно взираю ему в спину, пока Диас уверенной походкой шагает к своей машине.

Что это вообще было?

Глава 23

Вечер застаёт меня за чашкой горячего кофе на своей уютной кухоньке. За окном дождь и ветер, и мне почему-то холодно, хотя температура вполне нормальная даже для Даньки, растянувшегося в своей кроватке. Вместе с грустью голову посещают воспоминания. Нехорошие, злые. Обиды, которые до сих пор не покинули душу. Ярость, которая так и не погасла в груди…

И страх. Ну, конечно. Куда же без него. За окном начинается осень, а внутри меня поднимает свою уродливую голову очередная депрессия. Я уже знаю, как она начинается и что будет дальше.

Снова походы к психоаналитикам, возможно даже к психиатрам. Интересно, какими транквилизаторами закидывается Уэйн? Может поделится?

И тут же по телу проходит волна жара, а взгляд падает на лежащий рядом телефон. Облизнув пересохшие губы беру его в руку, ввожу пароль блокировки и застываю взглядом на синем экране. Ничего. Ни пропущенных звонков, ни сообщений. Обидно даже.

Разозлившись на себя за такую глупую реакцию, отшвыриваю мобильный. Пошёл он нахрен. Тоже мне… Залпом допиваю свой кофе без кофеина и иду кормить сына.

Малыш уже проснулся, улыбается мне беззубым ртом. Беру его на руки, сладко целую в пухлую, пахнущую молоком щечку.

– Какой же ты у меня красивый мальчик, – воркую с ним, усаживаясь в кресло-качалку. – Проголодался, да?

Даня обхватывает губами сосок, с наслаждением причмокивает.

Закрываю глаза, проваливаясь в поверхностную дрёму. Я слышу в такие моменты всё, даже если рядом пролетит муха. Время, когда я засыпала беспробудным сном уже давно кануло в лету.

Но я не слышу, что в квартире уже не одна. Скорее чувствую. Это как невидимое прикосновение, от которого тут же вспыхивает кожа. И я уже знаю, кто находится рядом, ещё даже не открыв глаз. Ощущаю его на ментальном уровне. И запах его туалетной воды действует на меня, как укол адреналина прямо в сердце.

Смотрю на него, а он на меня. Стоит у двери, наблюдает за тем, как Даня сонно посасывает мою грудь и мне кажется, вижу в этот момент Уэйна настоящим. Совершенно сумасшедший взгляд. Удивлённый, поражённый. Словно впервые видит подобную картину.

Я тихонько поднимаюсь, аккуратно кладу сына в кроватку и иду к нему. Уэйн шагает в коридор, а я плотно прикрываю за собой дверь.

– Ты не сказал, что вместе с новой дверью заселил сюда ещё одного жильца, – начинаю наступление. И опять-таки не знаю, что чувствую сейчас. Глухую, по-детски дурацкую радость, что он всё же пришёл, или раздражение от того, что припёрся, несмотря на нашу договорённость.

– Я забыл отдать тебе запасные ключи, – бессовестно врёт, надев на лицо свою привычную улыбку.

– Ну так давай, – протягиваю ладонь, а он, взяв её в свою целует внутреннюю сторону.

– Ты очень красивая, знаешь об этом? – в его глазах вспыхивает искра возбуждения, когда они опускаются на моё декольте. Я в домашней рубашке, расстёгнутой полностью и майке для кормления. Чувствую, как от его взгляда начинает поднывать грудь.

– Ключи, Уэйн, – требую серьёзно, а он, оттянув чашечку майки, освобождает один сосок. Из него, как назло, сочится капелька молока, которую бессовестный маньячила тут же слизывает своим языком. А затем врезается в мой рот грубым, слегка болезненным поцелуем.

– Ты вкусная, знаешь? – отрывается, тяжело и шумно дыша, и эрекция, вжимающаяся мне в живот, говорит о его состоянии не хуже.

– Уэйн, ключи, – на последнем слоге мой голос предательски ломается, а в следующую секунду Диас подхватывает меня на руки, заставляя обвить его талию ногами и куда-то несёт.

Спотыкаемся обо что-то, падаем на диван, где он тут же наваливается сверху. Мои домашние шорты летят куда-то в сторону вместе с трусами, а любимая майка трещит по швам.

Звук расстёгиваемой ширинки на его брюках, и мне приходится голодно елозить под ним задом, пока Уэйн надевает презерватив.

– Красивая и вкусная, – рычит мне в губы, толкаясь сразу на всю глубину, отчего меня изгибает и подбрасывает на диване. Заглушаю собственный стон ладонью, чтобы не разбудить Даньку, но Диас отбрасывает мою руку. – Хочу слышать тебя.

Приходится себя контролировать. Но получается хреново. Пока он втрахивает меня в диван, пытаюсь думать о чём угодно, только не о том, что меня сейчас пялит здоровенный мужик в татуировках. Да так сладко пялит, что хоть кричи.

Кусаю губы, оставляя на них кровавые отметины и точно такие же дарю ему, полосуя ногтями плечи, обтянутые чёрной футболкой. Он приостанавливается, сдирает её с себя, швыряет на пол. И снова толчок, ещё один, ещё… Целая серия сильных, почти яростных движений, от которых мутнеет рассудок и горло превращается в засушенную пустыню, полную песка и жара.

Он, вспотевший, как жеребец, входящий в меня с бешеной скоростью, и я… распластанная под сильным туловищем, не имеющая возможности прекратить эту скачку.

Успеваю схватить воздуха, когда он неожиданно останавливается и, выйдя из меня, берёт за руку. Помогает встать с дивана, давит на плечо, недвусмысленно давая понять, какое именно продолжение видит в своих мыслях. И я, уловив это желание, опускаюсь перед ним на колени. Секунда, и я смотрю на его бритый пах с мощной мошонкой и стоячим колом, увитым толстыми венами, ровным, обрезанным членом, с которого он стаскивает презерватив с моими следами. Сглатываю, поднимаю глаза вверх.

– Открой рот, Сандра, – тембр его голоса теперь не просто знаком. Я его узнаю. Как и это тело. Как и прикосновение большой руки к моей шее. Я уже однажды стояла перед ним на коленях… И помню тот вечер до мельчайших подробностей.

– Хочу, чтобы ты отсосала у меня. Вот этими губами. Чтобы языком мне яйца облизала.

Я с ужасом представляю эту картину и усиленно пытаюсь задавить в себе мандраж от его прикосновений. А он продолжает поглаживать, опускаясь ниже, словно прощупывает границы дозволенного. Чушь, конечно. Ему не нужно разрешение. Он сам возьмёт, что захочет.

– Я пока не получила ничего из того, о чём мы договаривались, – получается сбивчиво и по полуобнажённой груди видно, как сильно колотится моё сердце.

Он всё так же сидит в кресле, широко расставив ноги, между которыми стою я, только теперь всем корпусом повёрнут ко мне. Тяжелый стол отодвинут его свободной рукой, а глаза скользят по мне с жадным, немного сумасшедшим блеском. Ему нравится моё тело, без сомнений. Но я всё ещё помню, кто сидит передо мной. Ни на секунду не забывала и никогда не забуду.

Он останавливается. Рука на моём животе застывает, а в следующую секунду начинает скользить вверх к шее.

Я стою перед ним абсолютно беззащитная. Маленькая, худая, жалкая. Пытаюсь противостоять большому, злобному дядьке, как наивная дурочка.

– Ты, маленькая сука, думаешь, что сможешь выкрутить мне яйца? – усмехается, чуть прихватив пальцами горло, будто показывая, что стоит ему немного сжать и мне конец. Вторая рука дёргает застёжку лифчика, лямки сползают по предплечьям. Бельё падает на пол, а его большая ладонь сжимает мою грудь. Поигрывает с соском, еле ощутимо пощипывает. – Ошибаешься.

Отшатываюсь, падаю на задницу и на руках отползаю назад.

– В чём дело? – голос Имрана пронзает слух, резонирует и отбивается эхом от стен. А я смотрю на него во все глаза и не могу поверить…

– Кто… Кто ты? – спрашиваю онемевшими губами, а его взгляд темнеет.

Глава 24

– Что с тобой? – хмурится, делая шаг ко мне, а я качаю головой, провожу ладонью по лицу. Видение не исчезает. – Сандра, посмотри на меня, – он ещё ближе, вытягиваю ладонь в защитном жесте.

– Нет. Не подходи, – я сейчас не могу подпустить его к себе. Слишком слабая. Обнажена. И не физически. Душа голая перед ним.

Меня никто не видел в таком состоянии. Ни Марк, ни даже Машка. Я всегда переживала приступы паники одна. А теперь я даже не уверена, что это приступ. Никак не проходит ощущение, что передо мной стоит Имран.

– Сандра.

– Я сказала, не подходи, – голос дрожит и срывается. А я всматриваюсь в его лицо и не понимаю… Не понимаю, что происходит. Это всё только в моей голове? Паранойя переросла в психическое отклонение? Или…

Уэйн хватает свои штаны, быстро надевает их, пряча стояк и мучительно вздыхая. Хватает с дивана плед, идёт ко мне.

– Нет! Не трогай! – срываюсь на визг, но Диас игнорирует мои попытки отползти, накидывает на плечи плед, приседает на корточки, сжимая мои плечи. Больно. Его пальцы подрагивают, а в глазах появляется что-то такое, от чего становится ещё хуже. Разрядом тока в мозг шибает дежавю.

– Успокойся. Слышишь? Всё хорошо.

– Ты… Ты не тот, за кого себя выдаёшь, – шепчу, глядя на него с ужасом и горьким осознанием, что ошибалась. Всё это время я ошибалась.

– И кто же я? – спокойно рассматривает моё лицо, но я замечаю, как сильно сжимаются его челюсти. Кладёт ладонь мне на щеку, проводит пальцем по подбородку, губам. Интимная ласка. Опасная. Мне хочется закрыть глаза и отдаться ей, но это всё его игры. Я знаю. Слишком хорошо знаю своего личного монстра.

– Я не знаю.

Он усмехается, но усмешка эта говорит о веселье меньше всего. Впервые за всё время нашего знакомства, я вижу в его глазах тревогу.

– Сандра, я хорошо знаю, каково это, когда едет крыша. Переживал подобное и не раз. Я помогу тебе. Просто положись на меня, хорошо? – и, не дожидаясь моего ответа, подхватывает на руки, отрывая от пола, с которым я почти срослась. – Иди ко мне, малышка. Всё хорошо. Я рядом. Я помогу тебе, – успокаивающе шепчет мне в висок, пока несёт до дивана. Я же глубоко дышу, пытаясь справиться с накатившей истерикой. За стеной мой сын. А я… Я в абсолютном раздрае и уже не понимаю, где правда, а где очередная жестокая игра моего подсознания. Или не его…

– Посмотри, – посадив меня на диван, опускается на колени, широко расставив ноги. – Посмотри на меня, Сандра.

А я боюсь поднять глаза, потому что не верю. Не верю даже себе.

– Я сказал, смотри на меня, – звучит уже более жёстко, а пальцы крепко сжимают подбородок и силой поднимают моё лицо. – Кого ты увидела во мне?

– Имран, – имя моего страшного врага звучит пугающе. – Это ведь ты.

– Разве ты не помнишь, как он выглядел? – пытает безжалостно, заставляя возвращаться туда, куда возвращаться никогда не хотела бы.

– Помню, – и никогда не забуду. Его лицо врезалось в мой мозг незаживающей, гноящейся татуировкой.

– Тогда в чём дело? Мы настолько похожи? – насмешки в голосе нет, но это ничего не значит. Басаев опытный кукловод.

Я изучаю каждую чёрточку, каждую морщинку на его лице, и чувствую, что вот-вот действительно чокнусь.

– Не похожи. Ты и есть он.

Он резко отпускает меня, поднимается с колен и уходит на кухню. Смотрю через арку, как наливает воду в стакан, а затем бросает в рот таблетку и запивает её водой. Некоторое время стоит, уперевшись руками в барную стойку, а я изучаю крылья на его спине и длинный, тонкий стилет между ними. Что было набито у Имрана на спине? Почему я не запомнила?

Испуганно моргаю, когда перед лицом возникает стакан.

– Выпей.

Молча глотаю воду и, выпустив из лёгких раскалённый воздух, тихо прошу:

– Уходи, пожалуйста, – слышу скрип зубов, сильно смыкаю веки. – Кем бы ты ни был, уходи.

Он рассматривает меня какое-то время, я чувствую на себе блуждающий взгляд, считаю секунды до того, как услышу шаги, но Уэйн не уходит. А я с каждой секундой все больше убеждаюсь, что никакой он не Уэйн. Я знаю, кто он. И хоть объяснить это практически невозможно, меня уже не переубедить. Я готова поверить в мистику, в приведений, да хоть в день сурка. И чем дольше всматриваюсь в лицо этого человека, в его силуэт, в глаза (пусть даже другого цвета), тем больше вижу в нём Басаева.

– Я останусь здесь. Или ты поедешь со мной, – произносит спустя некоторое время. Ставит в известность, не более. Это даже не выбор, это факт. Он снова спокоен и сосредоточен, но это не отменяет того, что передо мной психопат. А в детской спит Даня. – Я лягу на диване. Можешь закрыться в спальне, но это ни к чему. Я мог убить тебя, изнасиловать, изрезать на куски ещё при первой нашей встрече. Если бы у меня были такие намерения, дверь тебя не спала бы. Но я понимаю, тебе сейчас необходимо личное пространство. Иди спать, Сандра. Тебе нужно отдохнуть.

И снова этот снисходительный взгляд, другой голос. Спокойное и размеренное дыхание – его, не моё. Он уверен в том, что я свихнулась, а я более чем уверена в том, что Уэйн Диас выдуманный персонаж в моей жестокой, страшной сказке.

– Что с тобой? – хмурится, делая шаг ко мне, а я качаю головой, провожу ладонью по лицу. Видение не исчезает. – Сандра, посмотри на меня, – он ещё ближе, вытягиваю ладонь в защитном жесте.

– Нет. Не подходи, – я сейчас не могу подпустить его к себе. Слишком слабая. Обнажена. И не физически. Душа голая перед ним.

Меня никто не видел в таком состоянии. Ни Марк, ни даже Машка. Я всегда переживала приступы паники одна. А теперь я даже не уверена, что это приступ. Никак не проходит ощущение, что передо мной стоит Имран.

– Сандра.

– Я сказала, не подходи, – голос дрожит и срывается. А я всматриваюсь в его лицо и не понимаю… Не понимаю, что происходит. Это всё только в моей голове? Паранойя переросла в психическое отклонение? Или…

Уэйн хватает свои штаны, быстро надевает их, пряча стояк и мучительно вздыхая. Хватает с дивана плед, идёт ко мне.

– Нет! Не трогай! – срываюсь на визг, но Диас игнорирует мои попытки отползти, накидывает на плечи плед, приседает на корточки, сжимая мои плечи. Больно. Его пальцы подрагивают, а в глазах появляется что-то такое, от чего становится ещё хуже. Разрядом тока в мозг шибает дежавю.

– Успокойся. Слышишь? Всё хорошо.

– Ты… Ты не тот, за кого себя выдаёшь, – шепчу, глядя на него с ужасом и горьким осознанием, что ошибалась. Всё это время я ошибалась.

– И кто же я? – спокойно рассматривает моё лицо, но я замечаю, как сильно сжимаются его челюсти. Кладёт ладонь мне на щеку, проводит пальцем по подбородку, губам. Интимная ласка. Опасная. Мне хочется закрыть глаза и отдаться ей, но это всё его игры. Я знаю. Слишком хорошо знаю своего личного монстра.

– Я не знаю.

Он усмехается, но усмешка эта говорит о веселье меньше всего. Впервые за всё время нашего знакомства, я вижу в его глазах тревогу.

– Сандра, я хорошо знаю, каково это, когда едет крыша. Переживал подобное и не раз. Я помогу тебе. Просто положись на меня, хорошо? – и, не дожидаясь моего ответа, подхватывает на руки, отрывая от пола, с которым я почти срослась. – Иди ко мне, малышка. Всё хорошо. Я рядом. Я помогу тебе, – успокаивающе шепчет мне в висок, пока несёт до дивана. Я же глубоко дышу, пытаясь справиться с накатившей истерикой. За стеной мой сын. А я… Я в абсолютном раздрае и уже не понимаю, где правда, а где очередная жестокая игра моего подсознания. Или не его…

– Посмотри, – посадив меня на диван, опускается на колени, широко расставив ноги. – Посмотри на меня, Сандра.

А я боюсь поднять глаза, потому что не верю. Не верю даже себе.

– Я сказал, смотри на меня, – звучит уже более жёстко, а пальцы крепко сжимают подбородок и силой поднимают моё лицо. – Кого ты увидела во мне?

– Имран, – имя моего страшного врага звучит пугающе. – Это ведь ты.

– Разве ты не помнишь, как он выглядел? – пытает безжалостно, заставляя возвращаться туда, куда возвращаться никогда не хотела бы.

– Помню, – и никогда не забуду. Его лицо врезалось в мой мозг незаживающей, гноящейся татуировкой.

– Тогда в чём дело? Мы настолько похожи? – насмешки в голосе нет, но это ничего не значит. Басаев опытный кукловод.

Я изучаю каждую чёрточку, каждую морщинку на его лице, и чувствую, что вот-вот действительно чокнусь.

– Не похожи. Ты и есть он.

Он резко отпускает меня, поднимается с колен и уходит на кухню. Смотрю через арку, как наливает воду в стакан, а затем бросает в рот таблетку и запивает её водой. Некоторое время стоит, уперевшись руками в барную стойку, а я изучаю крылья на его спине и длинный, тонкий стилет между ними. Что было набито у Имрана на спине? Почему я не запомнила?

Испуганно моргаю, когда перед лицом возникает стакан.

– Выпей.

Молча глотаю воду и, выпустив из лёгких раскалённый воздух, тихо прошу:

– Уходи, пожалуйста, – слышу скрип зубов, сильно смыкаю веки. – Кем бы ты ни был, уходи.

Он рассматривает меня какое-то время, я чувствую на себе блуждающий взгляд, считаю секунды до того, как услышу шаги, но Уэйн не уходит. А я с каждой секундой все больше убеждаюсь, что никакой он не Уэйн. Я знаю, кто он. И хоть объяснить это практически невозможно, меня уже не переубедить. Я готова поверить в мистику, в приведений, да хоть в день сурка. И чем дольше всматриваюсь в лицо этого человека, в его силуэт, в глаза (пусть даже другого цвета), тем больше вижу в нём Басаева.

– Я останусь здесь. Или ты поедешь со мной, – произносит спустя некоторое время. Ставит в известность, не более. Это даже не выбор, это факт. Он снова спокоен и сосредоточен, но это не отменяет того, что передо мной психопат. А в детской спит Даня. – Я лягу на диване. Можешь закрыться в спальне, но это ни к чему. Я мог убить тебя, изнасиловать, изрезать на куски ещё при первой нашей встрече. Если бы у меня были такие намерения, дверь тебя не спала бы. Но я понимаю, тебе сейчас необходимо личное пространство. Иди спать, Сандра. Тебе нужно отдохнуть.

И снова этот снисходительный взгляд, другой голос. Спокойное и размеренное дыхание – его, не моё. Он уверен в том, что я свихнулась, а я более чем уверена в том, что Уэйн Диас выдуманный персонаж в моей жестокой, страшной сказке.

Глава 25

Я не смогла сомкнуть глаз. Даня посапывал рядом в моей кровати, а я сидела и тупо пялилась на дверь, за которой находился он. Человек, чьё присутствие ощущаю даже сквозь стену.

Бояться бессмысленно. Он прав. Захотел бы, убил бы уже давно. Да и тот мизерный процент, что я всё-таки двинулась по фазе, полностью отрицать нельзя. Может всё-таки галлюцинации? Честно говоря, я была бы им рада больше, чем Басаеву.

Разблокировала экран планшета, открыла вкладку поисковика. И хмыкнула про себя от идиотизма ситуации и желания забить в яркую строку слово «привидения». Нет, я пока не настолько сошла с ума. Хоть всё чаще и кажется, что Уэйн одержим страшным существом, имя которому Имран.

«Уэйн Джон Диас, личная жизнь» – стукнула по красной лупе для поиска и принялась мониторить просторы интернета на предмет хоть какой-то информации кроме той, которая мне уже известна. На паре сайтов нашла несколько сплетен. Загадочного мистера Диаса, оказывается, отождествляют с супергероем. Он, мол, весь такой замечательный, помогает приютам и бездомным. А я, читая эти строки, никак в толк не возьму, почему вижу в нём совершенно другого человека. Умного, опасного, продуманного, расчётливого хищника, но никак не добродетеля, мецената и филантропа. Неужели я одна среди толп поклонниц Диаса и кучи подражателей вижу его другого? Настоящего?

Ещё одна статья гласила, что Уэйн имеет жену. Я нахмурилась, перечитала ещё раз и ещё, намеренно не пролистывая вниз, где должны быть фотографии. Почему-то было страшно. Не знаю, что именно меня пугало. Возможность увидеть женщину, о существовании которой я даже не слышала раньше или убедиться в том, что в моём доме сейчас находится совсем другой человек. Не тот, о котором я сейчас читаю. Ощущалась жёсткая подстава… и ревность тоже. Если Уэйн действительно Уэйн, а я чокнутая истеричка и поехавшая дура, то почему этот ублюдок не сказал, что у него есть жена перед тем, как засунуть в меня свой член?!

Сцепив зубы, провела пальцем по экрану, открывая галерею эксклюзивных снимков (судя по приписке журналиста, сделавшего их), счастливой супружеской пары.

– Что за… – вопрос так и остался не озвученным, потому что даже дыхания лишилась. Оно застряло где-то в горле. Лишь стук сорвавшегося с цепи сердца и протяжный, тихий стон.

На фото были они. Красивая брюнетка с короткой стрижкой и широкой, счастливой улыбкой. И он. Человек, которого я должна была узнать, потому что он копия Уэйна Диаса. Да, та же внешность. Вот только я видела совершенно другого человека. Взгляд, выражение лица, улыбка… Всё это другое. Иное. И тату… На одном из снимков на тыльной стороне ладони Уэйна, лежащей на талии его жены, не было татуировки. А сейчас есть. Взглянула на дату. Фото загрузили на сайт всего год назад. Уэйн же говорил, что татуировки сделаны ещё в юности… Жаль, на всех фотографиях он одет, не рассмотреть остальные наколки.

Тихо прикрыв за собой дверь в комнату, завязала потуже халат, на цыпочках прошла на кухню. Вытащила из органайзера самый большой нож, и так же тихо пробралась в гостиную, где Уэйн восседал на диване, широко расставив ноги и глядя прямо перед собой. Телевизор выключен, он расслаблен и спокоен. О чём он думает?

– Проходи, Сандра. В конце концов, это твой дом. Бояться нечего.

Прикрыла глаза, выругавшись про себя. Какая же я овца. Он увидел моё отражение в тёмном экране плазмы.

Обошла диван по кругу, остановилась напротив, выставив нож вперёд.

– Только вздумай шелохнуться, и я тебя прирежу, понял? – понял он или нет, мне совсем не ясно, потому что выражение его лица не изменилось. Лишь взгляд скользнул похотливо по лодыжкам. – Уэйн, ты меня понял? – поднимает глаза выше. Всё так же молчит. – Я хочу думать, что ты не идиот и не станешь провоцировать меня. А если считаешь, что я не смогу ударить тебя ножом, то сильно ошибаешься. Единственный человек, которого я боюсь потерять находится в этой квартире, и если ему что-то будет угрожать, моя рука не дрогнет, – тут я не блефую. Однажды я уже убила за своего сына. Сделаю это и во второй раз.

– Полагаю, я не тот, за кого бы ты сражалась, поэтому верю тебе, Сандра, – произносит этот псих ровным тоном, чуть склонив голову набок. – Но я уже говорил тебе. Мне нет смысла тебя обижать. И уж точно я не стану бросаться на твоего ребёнка. Предпочитаю взрослых противников.

Вглядываюсь в его лицо и никакой эмпатии. Даже примерно не чувствую, о чём он сейчас думает и что предпримет в следующую секунду.

– У тебя есть жена, – не спрашиваю, обвиняю. И он даже не удивляется.

– Это не проблема для нас, Сандра, – болезненный укол в сердце, нервно прикусываю нижнюю губу.

– Почему ты не сказал мне, что женат?

– Ты не спрашивала, – парирует спокойно.

– Я спрашивала, грёбанный ты урод! – шипя сквозь зубы, подхожу к нему ближе, забыв о мерах предосторожности, и обвиняюще тычу лезвием ножа в его сторону.

– Уверена? – вздёргивает брови, выводя меня своим титаническим спокойствием из равновесия. Интересно, кто из нас двоих более сумасшедший? – А может ты спрашивала о детях? Или о девушке?

Подонок… Какой же мудак! Даже сейчас он мной манипулирует. Играет.

– Плевать. Снимай футболку, – приказываю, стараясь следить за его руками. Не думаю, что он станет нападать, но всё же…

– Ты же сказала не шевелиться, – тот же равнодушный взгляд, только теперь с усмешкой.

– Снимай свою футболку! – рычу.

Уэйн резко встаёт на ноги, отчего я пячусь назад. Шаг, и он уже рядом. Ощущаю его дыхание на своей щеке, куда он склонился и шумно втянул воздух, будто впитывая мой запах. Поднял руки, мол, сдаюсь, и снял футболку.

– Как скажешь, Сандра. Штаны тоже снять? Поможешь мне унять там пожар, который сама и разожгла, а?

Прижав лезвие ножа к его шее, щурюсь, чуть подаюсь вперёд, чтобы рассмотреть тату на груди. Вернее, шрам, который жутко боюсь обнаружить под татуировкой. Нет. Ничего нет. Но если Имран смог настолько изменить внешность, то что ему стоило свести какой-то там шрам?

– Что ты ищешь? – спрашивает меня, проводя пальцами по ключице. Я отшатываюсь от этого прикосновения, и Уэйну это не нравится.

– Не трогай меня. Я серьёзно.

Улыбается. А в следующий момент хватает меня за запястье, заставляя выронить оружие, и вбивает моё дрожащее тело в себя.

– Кто мне запретит? Мм?

Я открываю рот, чтобы послать его куда подальше, но тут рука нащупывает что-то на его твёрдом животе… Словно кожу смяли и она так и осталась. Шрам. Бугристый шрам от ожога.

Глава 26

– Это ты… – на самом деле я не знаю, к кому обращаюсь. И у Имрана, и у Булата были шрамы от ожогов. Грёбаные психи жарили друг друга, словно сосиски на гриле. Но теперь я точно знаю, что это кто-то из них.

Пытаюсь вырваться. Глупо, знаю. Мне не уйти отсюда. Хотя бы потому, что в спальне спит Даня, которого я ни за что не оставлю одного. И Уэйн это, конечно же, знает.

И всё равно не отпускает. Одна его рука скользит по моей спине, останавливается на ягодице и сильно сжимает её. Вторая ласкает пальцами ключицу, шею, щеку. И снова вниз, туда, где быстро и громко колотится сердце.

– Кто, Сандра? Имран? – всё та же маска безразличия, которую мне хочется содрать с его лица ногтями, чтобы, наконец, увидеть истину, скрывающуюся за этим тюнингованным фасадом. Кто там внутри? Кто?

– Ты мне скажи. Кто ты? – звучит не к месту хрипло. Я всеми силами держусь, чтобы не расслабиться и не отдаться его объятиям. Но тело подводит, не хочет слушать доводы разума. И страх меркнет на фоне других чувств. Таких не нужных сейчас, таких глупых и необузданных.

– Что изменится для тебя, если скажу, что я – это он?

Сложный вопрос, да. Изменится всё. В первую очередь я смогу отказаться от него. Я не смогу любить врага. А вот Уэйна… Его очень даже смогла бы.

– Я прогоню тебя, – отвечаю, совершенно не веря собственным словам.

– У тебя не получится. Я сильнее.

Какое-то время смотрим друг другу в глаза, я отвожу взгляд первой.

– Отпусти меня. Пожалуйста.

– Если ты не прекратишь эту истерику, я буду вынужден помочь тебе, – всё так же горит кожа на скуле. Он прожигает меня своим взглядом едва ли не буквально.

– И как ты это сделаешь? – изучаю татуировку на шее. Теперь, когда всё в голове смешалось, мне начинает казаться, что я уже видела все эти рисунки на теле Басаева. Но чем дольше Уэйн удерживает меня рядом, тем сильнее я сомневаюсь в собственных догадках.

– У тебя тревожное расстройство, Сандра. И, судя по всему, затяжная депрессия. Поверь психу, за которого не решились взяться лучшие психиатры, тебе нужна помощь.

Поднимаю глаза, вонзаюсь взглядом в его лицо. Оно по-прежнему мало о чём говорит. Но теперь я могу различить сочувствие.

Да. Жалость – это именно то, что любой молодой женщине хотелось бы вызывать у обожаемого тысячами миллионера. Жуть какая-то.

– Мне не нужна ни твоя помощь, ни чья-либо ещё. Я прекрасно себя чувствовала до того, пока на моем пути не возник ты. Так что, причина не во мне, а в тебе.

– Как скажешь, – его пальцы разжимаются, но только для того, чтобы подхватить меня на руки. Автоматом обнимаю Уэйна за шею, а тот, впившись в мой рот озверевшим поцелуем, врезается в стену. Распластывает меня по ней, подхватывает под ягодицы. Полы халата распахиваются, а трусики, которые я успела надеть, отодвигаются в сторону, и я вскрикиваю от мощного толчка, заполняющего лоно до предела.

– Тебе не избавиться от меня, – вонзается сильными пальцами в мои щеки, грубо сдавливает. – Что бы ты не придумала, я всегда на шаг впереди. Всегда, – а дальше следует очередь толчков, от которых из моей головы вылетают все мысли. Все, кроме одной…

Я всегда на шаг впереди… Всегда.

Тихо выдыхаю, когда спазм внизу живота начинает стягивать внутренности в узел и, судорожно всхлипнув, кончаю на его члене. Наши взгляды направлены друг на друга и в глазах чудовища, терзающего мои тело и душу, я вижу ответ на все свои вопросы. А после он прижимается своим лбом к моему, и со стоном обильно изливается внутрь.

Моё тело обмякает, становится желейным. Взгляд, брошенный на оставшийся на полу нож тут же гаснет. Нет смысла. Я в его руках. Безоружная, беззащитная, голая и оттраханная. Им.

– Отпусти, – произношу севшим, надорванным голосом, и он опускает меня на пол. Ступни касаются мягкого ковра, а я, медленно выдохнув, прислоняюсь к стене. Не устою. Рухну прямо к его ногам.

Он тяжело выдыхает, застёгивает штаны, поправляя всё ещё стоячий член. Хватает меня за руку, тащит к дивану. Всё это молча, словно робот. Без единой эмоции.

А у меня нет сил сопротивляться. Да и что толку бороться с таким бугаиной. В любом случае проиграю. Уже проиграла, когда снова позволила себя отыметь.

– Всё хорошо. Я рядом. Тебе нечего бояться, – почти целомудренно целует меня в висок, прижимает к себе за шею. Я слышу, как сильно и быстро стучит его сердце, а прикосновения такие мягкие, осторожные, что снова начинаю сомневаться в своей адекватности. Хотя, о чём это я? Кто из нас нормален.

Сон накрывает тяжёлым покрывалом, отключая меня от реальности. Проваливаюсь в тёмную пучину без видений и мыслей. А через несколько часов резко открываю глаза и сажусь на диване. Мягкий плед сползает с обнажённого тела, и я поднимаюсь, отыскивая глазами халат. Быстро накидываю его, спешу в спальню, где всё ещё тихонечко посапывает Даня. А рядом с ним Уэйн. Полусидя, спит на моей кровати, рядом с моим сыном. Полностью одет и выглядит так свежо, словно только задремал.

– Что ты здесь делаешь? – голос звучит настороженно, глухо. Уэйн открывает глаза, взирает на меня долгим тяжёлым взглядом.

– Он плакал. Я накормил его. Взял твоё молоко в холодильнике и разогрел в микроволновке.

Ошарашенно хлопаю ресницами.

– Я всё правильно сделал, Сандра?

– Дда… Правильно.

– Отлично, – встаёт, даже не бросив взгляд на захныкавшего Даню. – Мне пора. Вечером заеду за тобой. Будь готова. Возьми тёплые вещи для себя и ребёнка.

Глава 27

Сын весь день капризничал и только к вечеру соизволил уснуть, а потому я, вымотанная и уставшая, потерявшая счет времени и злая как цепная псина, не сразу понимаю, что стучат в мою дверь. В мою новую дверь, ключи к которой всё ещё у него…

Значит, не Уэйн. Он бы вошёл без спроса, как делает обычно. И убеждаюсь в своей догадке, когда отворяю.

– Марк, – шепчу растерянно, а он, улыбнувшись, раскрывает для меня объятия.

– Сюрприз!

– Ооо… – не нахожусь я с ответом, вяленько улыбаюсь и всё же обнимаю его. – Ты уже вернулся?

– Да, закончил все дела и к тебе, – улыбка шальная, мальчишеская. Радостная. Вот от кого не приходится ожидать чего-то плохого. Хороший парень, добрый, милый. А я о нём совершенно забыла. Как о ненужной вещи.

Становится стыдно. Опустив глаза, отхожу в сторону. И, надо заметить, вовремя. Марк как раз склонился, чтобы меня поцеловать.

– Проходи. Кофе будешь? Я бы взбодрилась.

– Отличная идея. А что с твоей дверью, что-то случилось? Надеюсь, не грабители? – вот как можно быть таким внимательным и заботливым? Таким идеальным?

– Нет. Не грабители, – с моей дверью случился Уэйн. Ну, или тот, кто играет его роль. Этого я, конечно же, не скажу Марку. Убегаю на кухню, перевожу разговор в другое русло. – Ты давно вернулся?

– Пару часов назад, – обаятельно улыбается Уилсон, вызывая у меня очередную волну стыда. – Соскучился по вам. Как Дэни? Спит?

Я оставляю в покое кофейную машину, которая никак не хочет включаться и, вздохнув, сажусь напротив.

– Марк, нам нужно поговорить, – решительно смотрю ему в глаза. Этот разговор должен состояться. Сейчас. Не хочу водить за нос единственного нормального мужчину в своей жизни. Не хочу его обманывать. Кого угодно, только не Марка. Он не заслуживает подобного отношения. И пусть даже с Уэйном у нас ничего будет, с Марком я тоже себя не вижу себя в будущем… – Знаешь, я тут долго думала… – пытаюсь подобрать правильные слова, но в голову, как назло, ничего не лезет.

– Сандра, я тоже думал о нас с тобой. Позволь, я скажу первым, – выравнивает плечи он, а я напрягаюсь. – Вообще-то я хотел подобрать для этого случая более романтическую обстановку, но… Боюсь, ты не захочешь сейчас в ресторан. А ждать ещё я не вижу смысла. Я уверен в себе и в тебе.

Нет… Нет, нет, нет, нет! Нет! Да нет же! Не говори этого, пожалуйста!

– У меня… – начинаю я спешно, уже не особо заботясь о его душевном состоянии. Но Марк в этот момент тоже говорит.

– Выходи за меня замуж, Сандра.

– …появился мужчина.

Смотрим друг на друга ошалевшими взглядами. Марк застывает на моих губах, а я нервно их покусываю.

– Прости, Марк. Но у меня появился другой мужчина, – повторяю тупо, глядя, как он лезет в карман и достаёт оттуда красную, бархатную коробочку. Нет никаких сомнений, что в ней кольцо. – Пожалуйста, прости.

Теперь корю себя за то, что не сказала ему раньше. Позволила заботиться о себе, думать, что у нас может получиться… Обнадёжила, а теперь чувствую себя предательницей.

Марк кладёт коробочку передо мной на стол, молча поднимается и уходит. Слышу, как тихо прикрывает за собой дверь и закрываю лицо руками. Какая же я сволочь.

После его ухода долго смотрю на коробочку, не решаясь её открыть. Там его вера в то, что у нас всё получится. Там его доверие, которое я растоптала своими ногами. Там его любовь. Искренняя и правильная. Не больная, не сумасшедшая, не одержимая. Ничего из того, от чего я бегу уже второй год. А мне всё равно не больно. Не больно и не жаль, что он ушёл. Я даже рада, что не пришлось объясняться. Только что теперь делать с этим кольцом?

* * *

– Мне нужны транквилизаторы, – объявил сходу, усаживаясь в кресло и устремляя прямой взгляд на женщину.

Она вздрогнула от неожиданности, быстро заглянула в свой блокнот.

– Опять? Ты же только на прошлой неделе взял.

– Ты оглохла, Валери? Мне нужны таблетки.

Она поправила выбившуюся из причёски прядь волос, нервно облизнула губы.

– Я же просила тебя не превышать дозу. Опять гнев?

– Я сюда прихожу не для того, чтобы трахать тебя. Да, я гребаный психопат и мне необходимы транквилизаторы, чтобы никого не убить.

Валери сглотнула, отложила свой проклятый блокнот и потянулась к шкафу с лекарствами.

– Послушай, это всё. До конца месяца я больше не дам тебе таблетки, – поставила на столик между ними баночку, которую Уэйн тут же забрал. – С ними нужно быть осторожнее, понимаешь?

– Если мне понадобится, дашь. Иначе я просто заменю тебя, а ты лишишься моих денег.

Валери отвела взгляд, выдохнула.

– Хорошо. Давай поговорим. Ты ведь хочешь поговорить о ней, так?

– Зачем мне говорить о ней с тобой? Лучше отсоси мне, а я представлю, что трахаю её. Я кончу, ты получишь деньги за сеанс, все останутся довольными и сравнительно целыми.

– Вообще-то, ты пришёл без записи, Уэйн, а у меня за дверью ждут своей очереди несколько человек, – начала было мягко Валери, но, уловив что-то нехорошее в его взгляде, поднялась, обошла стол и, присев на него, слегка раздвинула ноги. Любит эта сука трахаться. Уэйн знал, она уже течёт. Прямо сейчас. В свои кружевные трусы. Если, конечно, они на ней. Пару раз он заставал её на работе без белья. – А ты не хотел бы найти постоянную любовницу? Ну, если с твоей Сандрой не получается? Для того, чтобы снимать напряжение без помощи таблеток? – сняла очки, отложила их на стол.

– Так ты отсосёшь или как? – скользнул взглядом вниз, между длинных ног, под юбку. Так и есть. Она уже мокрая, как течная сука.

– Ты же знаешь, что да, – сползла со стола, опустилась на колени. – Но только если ты ответишь на мои вопросы и разрешишь тебе помочь, – расстегнула молнию на брюках, затем пуговицу. И, освободив налитый член, умело сжала его ладонью. – Так что скажешь?

– Мне не нужна любовница. Мне нужна она, – ответил, оскалившись, когда Валери лизнула кончиком языка побагровевшую от похоти головку. Выдохнул шумно сквозь сжатые зубы. – Все они рано или поздно начинают требовать большего. А я большего хочу с ней.

Валери вобрала головку в рот, заглотнула ещё больше, едва не до яиц. Заскользила вверх и снова вниз. Оторвалась от его члена, подняла голову, провела языком по влажным от смазки и слюны губам. Член призывно дёрнулся, а Валери усмехнулась.

– Я могла бы тебе помочь в этом плане. Чего-то большего, чем просто секс я не попрошу, ты же знаешь.

– Я и так тебя трахаю, – выдернув заколку из её причёски, рассыпал длинные волосы по плечам, а потом, намотав их на руку, притянул рот Валери ближе и затолкал в него член силой. До самого горла, так, что сука захрипела. – А теперь заткнись и работай.

Глава 28

Её запах ощущается даже сейчас, когда они не рядом. Он чувствует его везде. В машине, в своём доме, на улице. Даже когда ему отсасывает другая женщина. Даже когда смотрит на другую, видит её…

Сука. Какое же это сумасшествие. Какая паранойя.

– Может увидимся сегодня вечером? – Валери поправляет свою блузку, вытирает рот салфеткой. Выглядит обыденно, будто каждому своему пациенту отсасывает, стоя перед ним на коленях, пока тот рассказывает о своей шизе.

Смешно. Было бы. Если бы не было так паршиво.

– Ты же говорила, что не попросишь большего, – усмехнулся презрительно.

Поправил ремень на брюках, встал с кресла и достал бумажник.

Валери испуганно обернулась, повела плечом.

– Ну, я же не предлагаю тебе на мне жениться. Просто секс и ничего больше.

– Валери, ты мне надоела. Понимаешь? Больше не заводишь. Даже если я надену на тебя парик, и ты прикинешься ею. Спасибо за работу, ты мне очень помогла, – на стол упал чек с внушительной суммой, но Валери даже не взглянула на него.

– Что? Ты больше не придёшь?

– Приду. За транквилизаторами. Или пришлю кого-то.

– Подожди, но… Что ты решил? С этой своей Сандрой?

– Тебя это больше не касается. Мы закончили наши сеансы.

– Уэйн, стой! Подожди! – Валери торопилась за ним, стуча каблуками, пока он направлялся к выходу, а после остановилась, хлопнула дверь.

Он устал. От своей болезни, от себя. От того, сколько дерьма сотворил и сколько ещё может сделать. Устал заменять её другими женщинами, к которым не чувствует больше ничего. Никакого морального удовлетворения после секса с ними. Лишь ощущение, что испачкал член в грязи.

– Мистер Диас? – водитель взглянул на него в зеркало заднего вида. – Куда едем?

– К Сандре.

Машина тронулась, а Уэйн закрыл глаза, откидываясь на спинку сидения. Перед внутренним взором возникло её лицо. Глаза. Губы. Тело, по которому так сильно соскучился. Вопреки всем законам мужского организма, в штанах ни с того, ни с сего вздыбился член. Валери не помогла. Больше никто не помогал. Даже самая искусная шлюха.

– Мистер Диас, мы приехали, – услышал голос водителя, но глаз не открыл.

Он просидит так несколько часов, пытаясь побороть внутреннего зверя. Закинется таблетками и ещё посидит. Нельзя её пугать. Нельзя выходить из себя. Он долго держался, сможет ещё. Он сделает всё, чтобы заполучить её.

– Джек?

– Да, мистер Диас? – отозвался водитель, тут же выпрямив спину. Снаружи уже давно стемнело, и он задремал.

– У тебя есть жена или подруга?

– Да, есть. Жена. Сын недавно родился, – усмехнулся Джек, вспомнив о семье.

– Каково это?

– Что именно, мистер Диас?

– Иметь их. Жену, ребёнка. Что ты чувствуешь, когда смотришь на них?

– Это сложно выразить словами, – Джек пожал плечами. – Это нужно чувствовать.

– И всё же?

– Когда жена встречает меня после работы, я чувствую себя нужным. Любимым. Необходимым. А когда сын улыбается мне, я понимаю, ради чего родился. Чтобы дать жизнь ему. Чтобы любить их, защищать. Чтобы потом мой сын дал жизнь моим внукам, а те моим правнукам. И это самое прекрасное чувство, мистер Диас. Когда-нибудь, я уверен, вы меня поймёте. Я хотел бы, чтобы вы это ощутили. Потому что никакие слова не поведают об этом.

Уэйн перевёл мрачный взгляд на окна её квартиры, медленно выдохнул.

– Уезжай к своей семье, Джек. А утром жди нас здесь. Пусть подготовят джет.

– Как скажете, мистер Диас. Хорошей ночи!

* * *

Он пришёл ночью. Коснулся моего плеча, провёл по обнажённой руке тыльной стороной ладони, вернулся назад и пальцы коснулись ключицы. Я открыла глаза, уставилась в темноту. Сын спал в своей кроватке в детской, а я присела на диван и, похоже, вырубилась на какое-то время.

– Тшшш, – надавил на рёбра, принуждая лечь обратно и сам лёг рядом, утыкаясь носом в мой затылок. – Не вставай. Давай просто полежим.

От его запаха кружится голова и потеют ладони. Сердце тут же начинает колотиться. Ещё немного, и тахикардия станет хронической. Его вкус у меня во рту, хотя я ещё даже не говорила с ним. А рука, нагло заползшая под мою майку, уже ласкает живот. Большая, горячая, сухая. И такая волнующая, чтоб её… Как это выдержать?

– Зачем ты пришёл? – я звучу недовольно и грубо, но возбуждение выдаёт хрипотца, появившаяся в голосе.

– Я опоздал. Простишь меня? – целует в шею, оставляя там влажные следы и покалывание от его жёсткой, короткой щетины. Я закрываю глаза, радуясь тому, что не оставила включённым свет. Иначе бы он увидел, как опалило мне щеки. Но, думаю, он слышит моё сердцебиение.

– Ты что не слышал мой вопрос?

– Я пришёл, потому что говорил, что приду. И ты должна была меня ждать. Ты ждала, Сандра? – его тихий, вкрадчивый голос вибрирует в моих висках и грудной клетке. Язык касается мочки уха, и я вскакиваю, но он снова укладывает меня обратно. Теперь уже себе на грудь. – Не убегай от меня. Я не причиню тебе зла.

Упираюсь из последних сил, потому что похотливая самка во мне требует его тела, его прикосновений, его голоса.

– Я не ждала тебя, Уэйн. И я не хочу, чтобы ты находился в моём доме. Я, кажется, уже говорила об этом, – физическое сопротивление он ломает так же быстро, как и рушится стена, возведённая мной внутри. Ещё утром казалось, она такая прочная, что не сдвинуть, а теперь просто осыпалась осколками воспоминаний и захрустела под его ногами.

– Я уже говорил, я не отказываюсь от того, чего хочу. Или кого, – мои запястья за спиной сжаты его ладонью, а вторая рука Уэйна пробирается в шорты и ловко отыскивает там самое чувствительное место. Надавливает на клитор, проникает внутрь влагалища, собирая там влагу и размазывая по губам. Снова к клитору, пара движений, и я дрожу, глотая злость на себя. – Перестань сопротивляться мне. Хватит, Сандра, – это срывается с его губ почти с угрозой. Он в ярости и явно не ожидал такого отпора, но я всё же дёргаю плечами, силясь освободиться из захвата.

– Отпусти.

Он вздыхает. Лица Уэйна не вижу, потому что в комнате достаточно темно, но чувствую исходящие от него волны раздражения.

– Перестань. Это бесполезно.

Действительно бесполезно. Бесполезно что-либо говорить ему и ставить условия. Он всё равно их не соблюдает. Поступает так, как хочется в определённый момент и плевать он хотел на моё сопротивление.

– Я сказала отпусти, – голос дрожит, выдавая моё возбуждение и страх. И боюсь я сейчас не его. Себя. Что спасую, сдамся. Снова доверюсь человеку, которого не знаю.

– Утром мы вылетаем в горы. Тебе там понравится. Возьми с собой ребёнка. Я хочу… Хочу почувствовать, каково это иметь семью, – его дыхание опаляет мои губы, а рука, орудующая во влагалище, оставляет меня в покое. Касание влажных из-за моего возбуждения пальцев к щеке заставляет дёрнуться. – Подари мне всего несколько дней. И если после возращения не захочешь меня видеть, я исчезну. Обещаю.

Глава 29

Говорить себе, что ты можешь дать отпор двухметровому мужику, у которого одна ладонь шире твоего лица, можно бесконечно. Но быть реалисткой в такой ситуации проще. Я долго обманывалась. Долго лгала себе, что мне не нужен мужчина, что я могу одна всё вынести. А теперь лежу, смотрю на его лицо, напряжённое даже во сне, и понимаю, что устала. Устала быть сильной, выносить всю боль и неприятности в одиночестве. Я хочу счастья и тишины. Тихого счастья. Да. Просто быть любимой, просто позволять себя любить. И, возможно, любить самой… Хотя бы раз. Хотя бы вот и его.

Трогаю лицо Уэйна, ищу там сходство с Имраном. Наверное, я действительно сошла с ума, потому что сейчас ничего общего не вижу. Они разные. Басаев был чудовищем. Разве мог он вот так обнимать меня, целовать… Просто рядом лежать, не посягая на мои свободу и тело. Даже если не брать во внимание совершенно другую внешность, эти двое разные. Они не могут быть одним человеком.

И да, мне всё же льстит тот факт, что Уэйн не уходит, как бы я не прогоняла его. Он не ломает меня, не заставляет прогнуться. Но не оставляет. И если у меня действительно поехала крыша, то его надо наградить медалью за отвагу.

– Я могу расценивать это, как твоё согласие? – открывает он глаза, а я не успеваю убрать руку от его лица, которую он тут же ловит, прижимает к своим губам.

– Я просто думаю, – едва выдерживаю это мгновение ласки и возбуждающее прикосновение к его колючей щеке.

– О чём?

– О том, что мы оба, должно быть, сошли с ума.

– Так и есть. Но разве это плохо? Почему бы нам не быть не такими, как все?

Сложный вопрос. Наверное, даже не имеющий ответа. Мне бы хотелось побыть ненормальной. Рядом с ним…

– Ночью ты сказал, что хочешь почувствовать, каково это, иметь семью. Но у тебя же есть семья. Родители, жена?

Он вздыхает, переворачивается на спину и долго смотрит в потолок. По рёбрам порхают его пальцы, сминают, поглаживают. Не знаю, когда мы успели раздеться, но секса сегодня ночью у нас не было. Мы просто спали. Вот так кожа к коже, вдыхая запах друг друга. А я уже, оказывается, привыкла к нему.

– С родителями… Мы не общаемся. С женой тоже. Мы разводимся, но сейчас этот процесс затянулся. Она проходит лечение в психиатрической больнице.

Я тоже уставилась в потолок. Что вокруг происходит? А может это я лежу в психушке и всё происходящее мне мерещится?

В этот самый момент испытываю острую необходимость увидеть сына, взять его на руки, прижать к себе. Убедиться, что он настоящий, что всё это не выдумка, а моя жизнь. Пусть вот такая, поломанная, исковерканная. Но моя. Настоящая.

– Мне нужно покормить Дэни, – резко сажусь на диване, но Уэйн быстро перехватывает меня за талию, тянет к себе.

– Подожди. Ты больше ничего не хочешь спросить?

– Нет. Я хочу к сыну, – отвечаю твёрдо, и рука, удерживающая меня, разжимается.

– Сделаю нам кофе, пока ты кормишь, – встаёт первым и, сверкая накачанным задом, прикрытым лишь боксерами, уходит. А я вдруг повинуюсь порыву, хотя и понимаю, что могу об этом сильно пожалеть.

– Имран! – зову его чётко и громко. Неожиданно. Обычно люди реагируют, услышав своё имя, но он лишь останавливается, поворачивает голову в сторону.

– Уэйн, Сандра. Меня зовут Уэйн. Ты снова путаешь меня с другим.

Глава 30

Кофе у него получился вкуснее, чем у меня. Что довольно странно, ведь варит его одна и та же кофемашина. Я уже всё обдумала, пока смывала с себя в душе остатки сна и его запах… Хотя последним я пропиталась, кажется, до костей.

Мне плевать на то, что он может оказаться не тем, кем его представляют СМИ и сайты-сплетники. Мне всё равно, если у него в шкафу припрятаны свои скелеты. У кого из нас их нет?

Но я должна быть уверена, что он не чудовище из моего прошлого. Иначе никогда не смогу наслаждаться его близостью. Постоянно буду сходить с ума и ломать себе психику. Нужно решить всё пока не… Пока не поздно. Хотя мне уже кажется, что я опоздала.

– Что ты делаешь? – выглядываю из-за его спины в поисках чашки, из которой он пил кофе. Она мне нужна.

Уэйн жарит бекон, яичницу, в тостере подрумянивается хлеб, и я даже забываю, зачем подошла, настолько органично это выглядит. Миллионер, который готовит завтрак на моей маленькой кухоньке. Я точно в бреду.

– Собираюсь тебя накормить, – усмехается он. И всё очарование тут же исчезает. Я вижу профиль Басаева, по коже проходит холодок.

– Ясно. Спасибо. Тогда посуду оставь, я сама всё помещу в посудомоечную машину.

После завтрака собираю тарелки со стола, незаметно отставляю его чашку в сторону. Уэйн кому-то звонит, говорит о вылете. Я слышу его голос из гостиной и тут же, пользуясь предоставленной возможностью, набираю Марка. Быть может, он не ответит. После вчерашнего я бы его поняла. Но Уилсон, такой Уилсон… Он берёт трубку, хотя голос холодный, стальной.

– Да.

– Привет.

– Привет. Если ты насчёт кольца, то я оставил его тебе. Мне оно не нужно. Можешь выбросить.

Обиделся. Ещё бы. Он мчался ко мне, чтобы сделать предложение, а я призналась, что сплю с другим.

– У меня к тебе просьба, Марк. Если откажешься, я пойму. Но… Мне больше не к кому обратиться.

– Что-то случилось? – Марк тут же забывает о своей обиде и тон становится взволнованным.

– Ничего не спрашивай. Просто помоги мне.

– Что нужно сделать?

– Я уезжаю на неделю. Ключ от квартиры оставлю у соседки. Ты приедешь, возьмёшь на столе пакет. В нём образцы ДНК. Чашка и соска Дэни. Сделай тест, Марк. Я хочу знать, являются ли носители этих образцов родственниками.

В трубке звучит тишина. Именно звучит. Резонирует со стуком моего сердца.

– Так это он? Ты с ним? С отцом Дэни? – как много вопросов, на которые я и сама хотела бы знать ответы.

– Марк, сейчас не об этом. Я объясню тебе всё, но позже. Ты поможешь?

Он вздыхает, и я представляю, как качает сейчас головой, прикрывая глаза. Знаю, я чокнутая.

– Ладно. Я всё сделаю. Куда ты собираешься?

– В горы. Это ненадолго.

– С ним?

Молчу. Марк понятливый.

– Ясно.

– Я позвоню. Позже. Спасибо, Марк, – сбрасываю вызов и с ужасом понимаю, что голоса Уэйна из гостиной уже не слышу. Не слышу, потому что он рядом. За моей спиной. Я чувствую его дыхание.

– Что хотел Марк? – спрашивает, касаясь пальцами моей шеи сзади. Поглаживает, ласкает. Такой нежный и в то же время пугающий жест.

– Я ему звонила, чтобы забрал свою вещь.

– Эту? – перед моим взором вдруг возникает коробочка с кольцом. Вчера я забыла её здесь, на кухне. А сейчас она на ладони Уэйна, которая тут же сжимается в кулак. – Верни его, Сандра. Иначе, это сделаю я.

Коробочка ложится на столешницу, и я медленно выдыхаю.

* * *

Я согласилась на поездку. Решила побыть с ним несколько дней, а потом, будь что будет. Наверное, я никогда не смогу смириться с тем, что со мной произошло. И всегда буду опасаться возвращения своих демонов, ждущих в темноте, чтобы снова затащить меня во мрак. Кошмары по ночам прекратились, но я знала – это временно. Вскоре я снова вернусь к своей паранойе.

Мне не хотелось расставаться с ним. Не хотелось терять этого мужчину. Я тоже хочу знать, каково это иметь семью. Каково это, просыпаться в объятиях сильного мужчины и чувствовать себя в безопасности не иногда, а постоянно. Наверное, я сошла с ума, но мне с ним, и правда, спокойно. Разумеется, кроме тех мгновений, когда вижу в нём Имрана.

Я должна развеять свои подозрения. Должна это прекратить. Может тогда у нас с ним что-нибудь получится? И эти наивные мечты не останутся лишь грёзами. Что-то вроде курортного романа, когда вы оба оставляете свою реальную жизнь за пределами сегодняшнего дня и просто наслаждаетесь друг другом. А потом, по истечении короткого срока, выданного на мимолётную любовь, вы возвращаетесь домой. К своим жёнам и мужьям, работе, бытовым проблемам. К серым будням, холодным и мрачным. Я не хотела возвращаться. Мне нравилось в этой сказке.

И Уэйн, судя по всему, рассчитывал на продолжение отношений. И мимолётными, несерьёзными их не считал. Мне так казалось. И это тоже сильно напрягало. Потому что не бывает так в реальности. Это только в любовных романах миллионеры в простушек с непростой судьбой и детьми от других мужчин влюбляются. Я чувствовала, понимала, что с ним что-то не так. Даже если он не Имран, не Булат или кто-то ещё… даже если он тот, за кого себя выдаёт. Я не голливудская актриса, не модель с обложек журналов. Я просто Сандра. Девушка со своими тараканами и неприятным прошлым, которых миллиарды. Его интерес ко мне нездоровый. Странный. Отпугивающий.

Я больше не хотела мучиться догадками, подозрениями. Сходить с ума, сомневаться в собственной адекватности. Я решила всё за нас. И теперь ужасно боялась узнать то, что не смогу ему простить.

А он… Мне кажется, он тоже боится меня потерять. Об этом говорят его глаза всякий раз, когда он смотрит на меня. Вот и сейчас. Я оступилась, когда мы поднимались по лестнице в салон его джета и рука, тут же обвившая мою талию, удержала. Повернулась, чтобы поблагодарить, и застыла с открытым ртом. И он замер. Смотрит на губы мои, склоняется, чтобы поцеловать.

– Дэни замёрзнет, – шепчу, прижимая к себе переноску.

– Позволишь? – забирает у меня сына, проходит внутрь.

Садимся друг напротив друга, джет набирает скорость. Я задумчиво вывожу невидимые узоры на своих джинсах, отчего-то ощущая тревогу. Наверное, боюсь летать.

Даня наблюдает за происходящим из своей переноски и, похоже, наша незапланированная вылазка в горы ему пришлась по душе.

Я на мгновение оторвала взгляд от иллюминатора, посмотрела на агукающего сына и тут же на Уэйна. Они смотрели друг на друга. Малыш улыбался, а лицо Уэйна оставалось каменным. Абсолютно нечитаемое.

– Ему нужен отец, – проговорил вдруг, возвращая взгляд мне.

– Что? – я опешила. Это он о себе, что ли?

– Твоему ребёнку нужен отец, – повторил терпеливо и кивнул стюардессе, возникшей в проходе. Та поставила перед нами напитки, хотя этого не рекомендуется делать до взлёта. Но на борту мистера Диаса, похоже, действуют свои правила. А именно – никаких правил для хозяина.

Я взяла бокал с вином, сделала глоток. Даня сейчас на смеси, а мне необходимо погасить в себе волнение, переполняющее с утра. Уэйн пригубил кофе, не сводя с меня пристального взгляда. Какого ответа он ждёт?

– Думаешь, из тебя бы получился хороший отец? – усмехнулась, сглатывая горечь. Не от вина, нет. От понимания, что всё может вдруг закончиться. И я никогда не узнаю, какой он отец.

Всё же влюбилась. Дура.

– Для того, чтобы узнать, нужно попробовать, – отвечает он, пытая меня своим взглядом.

– Я могу не отвечать сейчас? – честно говоря, ответить-то мне и нечего. Всё решит тест.

– Разумеется. Как и обещал, я дам тебе время.

Глава 31

– Здесь холодно, – укутав сына в плед, я попыталась вытащить его из внедорожника с переноской, но Уэйн опередил меня, забрав Даню. С замиранием сердца я проследила за сыном немного испуганным взглядом.

– В доме тепло, я распорядился, чтобы всё обогрели.

– Ладно, – неловко улыбнулась я, следуя за ним и наблюдая за реакцией Дани. А маленькому прохиндею будто даже понравилось на руках у большого дядьки. Заулыбался, взирая на него своими горящими интересом глазёнками, что-то агукнул.

Нас до дома провожали охранники, и мне это показалось странным. Здесь же нет никого. Горы да леса. Хотя кто их, миллионеров этих знает.

– Ты и спишь с охраной? – пошутила я, на что Уэйн повернулся, окинул своим похотливым взглядом, вгоняя им меня в краску.

– Нет, я предпочитаю спать с тобой.

– Я не это имела в виду.

– Я понял, Сандра. Если они тебя смущают, я прикажу не показываться на глаза.

– Было бы неплохо.

Уэйн кивнул мужчинам, следующим позади, и те свернули на дорожку, ведущую к небольшой пристройке дома.

– Это их крыло. Там они живут, пока я здесь, – пояснил Уэйн. – А нам туда, – указал свободной рукой на парадный вход.

В горах уже шёл снег, но здесь, судя по всему, была прислуга, потому что дорожки очищены. Дом сравнительно небольшой, но это смотря с чем сравнивать. Если с его дворцом в цивилизации, то поменьше, конечно. Но я тут же поменяла мнение, когда вошли внутрь.

– Ух-ты… – ошарашенно остановилась у порога, испытывая желание снять обувь. – Здесь так уютно, – вокруг ковры, шкуры, мягкие диванчики и кресла. Чуть дальше несколько дверей, ведущих, судя по всему, на кухню и в ванную. Между ними лестница на второй этаж.

– Я здесь жил несколько месяцев. Здесь тихо, спокойно. Можно подумать.

Я уловила почти незаметно проскользнувшую боль. Она прозвучала совсем рядом, так, словно коснулась её кончиками пальцев. Повернула к нему лицо и, встретившись со взглядом синих глаз, поняла – мне не показалось.

– Здесь ты начинал свою новую жизнь?

– Да, Сандра. Здесь мне пришлось сразиться с собственными демонами.

– И как? Ты победил?

– Нет. Победили они. Всегда побеждают.

Мне на талию легла его рука, притянула к твёрдому, сильному телу.

– Дэни уснул. Дай, я возьму его? – увернулась от поцелуя Уэйна, и он шумно выдохнул мне в волосы. Так и стояли несколько минут втроём: я, он и сладко сопящий малыш. Похоже, Даньке, как и мне, очень понравилось находиться в руках у мистера Диаса…

– Пойдём, покажу детскую и нашу спальню, – от его вибрирующего тембра внутри взвилось волнение. Приятное, согревающее.

– Здесь есть детская?

– Я приготовился к вашему приезду.

Поджимаю губы, чтобы не начать глупо улыбаться. Вроде мелочь, а так приятно. Хоть и пугающе немного. Но мне, видимо, просто нужно привыкнуть к этому мужчине.

Когда встречаешь своего человека, с которым хорошо не только в постели, но и в быту, наверное, всегда ожидаешь подвох. У меня раньше подобного не случалось. Не с чем сравнить. И потому реакция моя вполне объяснима.

Детская представляет собой небольшую, тёплую комнату, посреди которой стоит просто королевская кроватка и куча новой мебели вокруг. Стульчик для кормления, пеленальный столик, манеж с аксессуарами, игрушки в упаковках. Подготовился…

– Не стоило. Ему ещё не нужна половина всех этих вещей.

Уэйн, наконец, возвращает мне сына и я, вытащив его из вязанного конверта и пледа, осторожно укладываю в кроватку. Даня обычно спит, как танк, поэтому ему эти манипуляции совершенно не мешают.

– На будущее. Я надеюсь, что ты останешься со мной, – звучит над головой, и я не сразу поднимаюсь, не зная, как реагировать на его слова.

Уже за дверью ловит меня в объятия, прижимает спиной к себе. Жарко. Очень жарко.

– Я бы хотела раздеться.

– Я помогу, – хриплый шёпот на ухо и горячий язык, дразнящий мочку. Я взрослая девочка и, разумеется, понимала, что мы будем заниматься сексом, но сейчас почему-то меня трясёт. – Что с тобой? – он улавливает напряжение, забираясь руками под куртку. Легче не становится. Вообще. – Опять боишься меня?

Ммм… Скорее хочу.

– Забыться хочу. И ни о чём не думать.

Молния куртки расходится, падает на пол – он раздевает меня прямо в коридоре. Разворачивает к себе, сжимает пальцами скулы и впивается в мой рот остервенелым поцелуем.

Да, так сойдёт. В ближайший час я точно не буду думать, потому что мозг мгновенно отключается.

Глава 32

До его спальни мы не дошли. Вообще никуда не дошли. Так и припечатал меня к стене в коридоре.

– Подожди, – упёрлась руками в его плечи, опасаясь, что нас здесь кто-нибудь обнаружит. К примеру, прислуга.

– Здесь никого нет. Ночью они уходят в своё крыло. Тут только мы, – ответить мне не дал. Снова набросился с поцелуями, ломая любое моё сопротивление.

Наверное, я чокнутая идиотка, потому что мне нравится. С ним. Вот с таким чокнутым, похотливым психом. И ему нравится не меньше.

– Ты знаешь, что преследуешь меня по ночам? – заломив мне руки за спину, удерживает запястья одной своей ладонью. В то время как вторая жадно блуждает по моей груди.

– И как… – судорожный то ли вздох, то ли стон. Мне самой трудно себя понять в его объятиях. – Как я тебе снюсь?

– Мне снится, как ты кормишь грудью моего ребёнка, – выдыхает он мне в рот. – Никогда не видел ничего более сексуального.

Наша одежда летит прямо на пол, а я оказываюсь оторваной от пола. Обхватываю его ногами, стону Уэйну в рот, когда его пальцы глубоко проникают в меня. Трахает меня ими быстро и рвано, задыхаясь от желания. Я и сама задыхаюсь. Меня уже почти покинули здравые мысли, лишь где-то на задворках бьётся всего одна: он собирается меня поиметь без презерватива.

– Подожди, – прошу через силу, понимая, что уже скоро не смогу сопротивляться совсем. – Ты забыл презерватив.

Уэйн с недовольным полустоном-полурыком отстраняется, алчно смотрит на мои влажные губы, по которым проводит большим пальцем.

– Я хочу тебя без резинки. Чувствовать тебя. Не бойся, я чист.

– Нет, – решительно отталкиваю его, но Диас, решив, видимо, по-своему, подхватывает меня, закидывая себе на плечо. – Стой! Уэйн! – удивлённо охаю, когда через пару мгновений оказываюсь на мягкой, огромной кровати. Он быстро дошёл до спальни. Совсем не как хромой.

Освобождает себя от остатков одежды и, схватив меня за лодыжки, резко тянет, укладывая под себя. Входит сразу же на всю длину и всё та же назойливая мысль, что он не надел резинку, с каждым толчком немалого органа внутри выветривается, а её место занимает звенящая пустота. И его дыхание, горячее и частое. Обжигающее мои губы.

Сжимаюсь вокруг члена, чувствуя каждую его вену, каждый бугорок, и только от этого ощущения готова кончить.

Уэйн со мной не груб. Но его движения, кажется, лишены контроля. Вдалбливается быстро, на всю длину, буквально пронзая меня, заставляя извиваться и отползать. Будто прущий напролом танк, видящий цель и не замечающий преград.

И я, срываясь, теряю последние тормоза, царапаю, деру ногтями его грудь, плечи, руки. Слышу лишь тихий всхлип. Свой. И его хриплый стон.

Обхватив мою талию одной рукой, отрывает меня от промокшего от пота шелкового постельного белья, рывком усаживает на себя сверху, и вот я уже скачу на его члене, как обезумевшая.

От ярких вспышек и слепящих, острых ощущений его члена, таранящего моё нутро со зверской скоростью, теряю связь с реальностью.

Запрокинув голову, широко раздвигаю ноги и принимаю его в себя до самых яиц. Пульсирующую, чуть прохладную, мощную мошонку я чувствую горящей кожей ягодиц. И сильный толчок во мне, после которого лечу в пропасть и разбиваюсь там на осколки. Удовольствие взрывается во мне и девятым валом его несёт по телу. Дрожь касается конечностей, заставляя меня выгнуться и всё-таки закричать.

Лишь потом, когда судороги крышесносного оргазма проходят, а я начинаю чувствовать гладящую мою спину сухую и горячую ладонь, до сознания, наконец, доходит, что Уэйн кончил в меня.

– Ты что… Зачем? – протестовать сил не осталось, да и мне не позволяют.

Он стаскивает меня с себя и переворачивает на живот. Я понимаю, что ещё не всё, когда Уэйн взбирается сверху и снова вдавливает в моё измученное влагалище свой упругий, твёрдый, как кусок железа, член. Влажный шлепок, а затем его яростный шёпот мне в ухо и незамедлительно следующий укус.

– Я только начал, Сандра. Только начал. У нас много времени до утра. Все претензии потом.

Глава 33

Утро застаёт нас сонными и уставшими, не отоспавшимися как следует после ночи. Я бы повалялась ещё пару часов, но точно знаю, что самый любимый мой мужчина уже проснулся и ждёт прихода мамы, чтобы та его накормила. А рядом лежит тоже мужчина… И тоже вроде как мой. Любимый?

На этой мысли кусаю и без того истерзанные, припухшие от грубых ласк Уэйна губы. А ещё борюсь с желанием коснуться его колючей щеки пальцами и поцеловать.

Нельзя, Злата. Нельзя. Пока не узнаешь, кто он на самом деле – нельзя. Но что-то подсказывает, что уже поздно. Я влюбилась. Очень серьёзно влипла. Хотелось бы думать, что это всё половое влечение, потому что у меня, здоровой, молодой женщины, давно не было мужчины. И вроде как всё логично и правильно, но… Но.

Я приму его любым. Только не одним из братьев.

– Так и будешь на меня смотреть или займёмся кое-чем поинтереснее? – сонно ворчит он, а рука уже дразнит мой живот, взбирается выше.

– Извини, но мне пора, – сбегаю от него, соскользнув с шелковой простыни. Пропахшей им и нашим сексом.

Пока отыскиваю, что можно на себя надеть, слышу позади недовольный вздох.

– Я мог бы сам его покормить. Нагреть молоко может и мужчина.

Хорошо, что я стою к нему спиной и он не видит моей глупой улыбки. Пожалуй, ещё одной причиной, почему у меня никого не было после рождения Дани является страх, что чужой мужчина его не примет. Ведь это сложно, полюбить чужого ребёнка. А я бы не смогла жить с тем, кому мой ребёнок будет казаться обузой или раздражать. Если я могу стерпеть многое, то издеваться над своим сыном не позволю никому. Никогда. Кем бы этот мужчина ни был.

Тут я уже, конечно, изрядно себя накрутила. Не думаю, что миллионер Диас станет срываться на младенце, но я видала мудаков и похлеще. Так что, предосторожность не помешает.

И всё же верю, что Уэйн не такой. Он вспыльчивый, скорее всего ревнивый. Страстный, горячий, да. И я бы ещё поверила, что он может причинить боль женщине. Но не ребёнку. Не знаю, сможет ли он полюбить моего сына, но я вижу, что пытается о нём заботиться. Пусть даже в угоду мне, но это и не плохо. И я бы очень хотела…

Нет. Не думай об этом, Златка. Не мечтай. Это вредно. И страшно. И больно, если вдруг разочаруешься. Нет. Забыла. Спрятала за тысячью замками глубоко в душе и выбросила ключи.

– Молока нет. Я не сцедила… То есть… – краснею, как какая-то неопытная девчонка, и вздрагиваю, когда на плечи ложатся его тяжёлые руки. – Я покормлю.

– Хорошо. Иди. А потом поедем в горы, – касается моей шеи губами. Нежно, ласково, едва ощутимо. И так горячо, что мгновенно вспыхивает кожа.

– Куда?

– В горы, – продолжает исследовать губами шею, ключицу. Влажно и сладко так…

– Я не могу в горы. Дэни ещё маленький очень. Ему нельзя на холодный воздух.

– Мы ненадолго. А его оставишь с прислугой. Я уже распорядился. Домработница позаботится о нём.

– А ты мог бы не принимать решения за меня? – поворачиваюсь, разрывая его объятия. Уэйн смотрит мне в глаза прямо, уверенно.

– Нет. Не мог бы. Я мужчина, потому я принимаю решения за нас. Поверь, ничего страшного с ним не случится. Я отвечаю за вас. За тебя и твоего ребёнка.

– С чего вдруг, Уэйн?

– Я так захотел. Этого для меня достаточно.

Нельзя. Нельзя быть таким идеальным. Чем дольше я смотрю на него, тем больше сомневаюсь в реальности происходящего.

– Я покормлю сына, потом зайду в душ. После обсудим поездку в горы, – сбегаю, как последняя трусиха, вновь испугавшись того, что зарождается в сердце. Нельзя, Злата. Нельзя. Не думай об этом.

Закрыв дверь ванной, достаю свою косметичку, нахожу там упаковку противозачаточных. Я их купила ещё когда думала, что у нас с Марком что-то получится… И зря. Потому что в период лактации принимать их нельзя.

И, если честно, мне не хочется. Я бы родила ребёнка от Уэйна. Глупо, тупо, по-идиотски. Знаю. Но это желание становится во мне с каждым днём, с каждой минутой, проведёнными рядом с ним, всё больше. Ярче. Сильнее. Я уже почти не могу бороться с ним.

Даня встречает меня своей сногсшибательной улыбкой будущего Казановы и радостным агуканьем. Мой ласковый, сладкий мальчик. Даже не представляю, что было бы со мной, если бы не родился он. Этот маленький человечек вдохнул в меня жизнь, открыл второе дыхание. Дал понимание, что всё, через что мне пришлось пройти, было не зря.

Пока Даня сосёт грудь, с аппетитом причмокивая, я рассматриваю детскую в утреннем свете. А Уэйн не мелочился. На стенах рисунки героев из мультфильмов, детские яркие цвета и изысканная мебель, которую выбирал кто-то со вкусом. Здесь явно поработал дизайнер.

Пока малыш, покрепившись, рассматривает крутящуюся игрушку на крыше кроватки, я быстро забегаю в душ и снимаю с себя рубашку Уэйна. Надо признаться, снимаю её с сожалением, потому что мне безумно нравится запах его парфюма.

Телефон, лежащий на краю раковины, начинает вибрировать, и я застываю, словно истукан. Это Марк. Я просила его сделать срочный тест, и он, скорее всего, готов. Так быстро…

Мне страшно ответить. Страшно услышать то, после чего станет трудно дышать. Из рук выпадает зубная щетка, а я хватаюсь за прохладный мрамор, впиваясь в него влажными от волнения пальцами. Нет, это даже не волнение. Это дикий ужас.

Звонок обрывается, и я трусливо выдыхаю. Ещё немножко. Совсем чуть-чуть. Мне нужно собраться с духом. Как только звонок от Марка возобновляется, я хватаю телефон.

– Да, Марк.

– Привет, – слышится его, как никогда серьёзный голос. И это напрягает ещё сильнее.

– Привет.

– Я сделал всё, как ты просила. У меня есть знакомые в одной лаборатории. В общем, тест готов.

Губы приоткрываются, но из горла не выходит ни звука.

– Я скинул тебе на почту результаты. Можешь сама ознакомиться. Но если вкратце, то твой сын и этот… человек, они не родственники.

Мой выдох в тишине ванной комнаты послышался слишком громким. Закрыла глаза, медленно сглатывая подступившую к горлу панику.

– Это точно?

– Да. Можешь сама посмотреть.

– Это хорошо. Это очень хорошо, – щеки обжигают слёзы облегчения. Уэйн не Имран и не Булат.

– Ты сейчас с ним? С этим мужчиной? Зачем тебе понадобился этот тест, разве ты не знаешь, как выглядит отец Дэни? – Марк начинает засыпать меня вопросами, а я лишь глупо улыбаюсь и размазываю по щекам слёзы. Дура. Какая же я дура. Как я вообще могла подумать, что это Имран? Ведь они совсем разные. Они даже говорят по-разному. У них взгляды разные. Голоса. Слова. Да всё!

– Марк, я… Прости меня, пожалуйста. Слышишь? Прости. Я всё объясню тебе. Потом. Не сегодня. Прости меня за всё и… Спасибо, Марк, – отключаюсь, кладу телефон.

Нужно отдышаться. Привести себя в порядок и пойти к Уэйну. Попросить у него прощения. Извиниться за то, что вела себя, как идиотка. Представляю, как ему было неприятно. Какому мужчине понравится, когда его сравнивают с другим? Тем более, если этот мужчина Уэйн.

Смахиваю слёзы, хватаю с полки полотенце и от испуга, отскакиваю в сторону, потому что сзади стоит Уэйн и смотрит на меня в зеркало.

– Ты… Испугал меня, – улыбаюсь ему, но лицо Диаса каменное, мрачное. Злое. – Что-то случилось? – спрашиваю осторожно, хотя ответ уже знаю. Он слышал нас с Марком. Вот только непонятно, на каких словах он вошёл в ванную. Судя по тому, как вздулись вены на шее и висках, на тех, где я извинялась и обещала Марку всё объяснить. Хреново.

Мой телефон исчезает с раковины, и Уэйн опускает взгляд на экран. Вводит пароль, который знать должна я одна, заходит в книгу вызовов, а затем швыряет мобильный в стену с такой силой, что тот разлетается на мелкие запчасти.

Глава 34

– Уэйн, ты всё неправильно понял. Ты сам говорил, что я должна вернуть ему кольцо. И я именно поэтому…

– Я слышал ваш разговор, Сандра. За что ты просила у него прощения и почему должна объясняться? Разве он твой мужчина? Не я? – голос Уэйна необычайно спокоен, но это напускное. Даже по вибрациям воздуха, накалившегося вокруг нас, я чувствую, что он в ярости. Делает шаг ко мне, ловит за подбородок пальцами. – Ты ещё не поняла? Ты моя женщина. Это значит, что другого мужчины у тебя быть не может.

Звучало бы круто. Если бы в этот момент он не был похож на сумасшедшего.

Уэйна трясло. Сильно. Будто в лихорадке. А глаза горели гневом. И мне почему-то казалось, что он способен меня ударить.

– Уэйн, ты пугаешь меня, – шепчу тихо, боясь спугнуть остатки его самообладания. – Отпусти меня, пожалуйста, – касаюсь его запястья, и пальцы на моём подбородке нехотя разжимаются.

– Прекрати общаться с ним. Или я вмешаюсь. Тебе это не понравится, – он освобождает пространство, которое вдруг сжалось до крошечных размеров и едва не задушило меня. Уходит, осторожно закрыв за собой дверь, а я, смочив пересохшие губы языком, иду к ванне и опускаюсь на её бортик. Иначе просто упаду.

Спустя десять минут всё же нахожу в себе силы подняться на ноги и привести себя в порядок. Уэйн меня напугал. Но дело даже не в том, что он мог меня придушить из ревности. А в самой ревности. Будто он, сдерживая свой гнев, впустил меня на секундочку в свою душу. И я там увидела огонь и пламя. А после пепел. Чёрную золу. У него там так мрачно и страшно, что я захлебнулась этой чернотой.

Что же с ним такое? Откуда этот страх быть преданным? Ведь он сильный, могущественный мужчина. Такой не останется один даже при всём своём желании. У него столько поклонниц, столько женщин готовых броситься к ногам, стоит только щёлкнуть пальцами.

Но вцепился в меня, словно клещ, и не согласен отпустить. Даже если после возвращения домой я откажусь от наших встреч. Уверена, он найдёт способ. Быть может, даже сломает меня.

Вышла из ванной и, не обнаружив сына в кроватке, испуганно заоглядывалась по сторонам. Уползти сам он не мог, как и выбраться из кроватки без посторонней помощи.

Бросилась в комнату Уэйна, но и там никого. Внизу, на первом этаже послышались чьи-то голоса, и я, запахнув халат, поспешила туда. На лестнице едва не сшибла с ног темнокожую женщину в переднике. Та широко мне улыбнулась, склонила голову в приветствии.

– Мисс Сандра, добрый день. Спускайтесь к завтраку, там уже всё готово.

– Здравствуйте… Аа… Мой сын. Маленький ребёнок, вы его не видели?

– Дэни внизу с мистером Уэйном, – женщина всё так же улыбалась, не подавая вида, что я выгляжу и веду себя, как сумасшедшая.

– О… Ясно. Спасибо. А вы…

– Я Маргарет – домработница.

– Хорошо. Спасибо, Маргарет, – женщина кивнула мне и прошла наверх, смахивая с перил пыль пушистой щёточкой. А я, пригладив волосы, уже спокойнее направилась на кухню.

Какой-то долбанный сюрреализм. Красивая обёртка, за которой скрывается что-то страшное. Что-то, что никак не отпускает меня. Корёжит, царапает внутри тревогой. Не даёт покоя даже после того, как я узнала, что Уэйн не один из братьев Шамаевых.

Я всё же должна знать, кто он. Знать о нём, как можно больше.

Сын лежал в переноске на диване, рядом с Уэйном, потягивающим кофе из большой чашки. Я остановилась у арки, ведущей на кухню, прислонилась к стене. Маленький проказник заметил меня первый и захныкал, якобы давая понять, что он против своей воли совершил побег из детской. Не обративший внимания на моё появление Уэйн, повернул голову к Дане.

– Эй, парень, ты чего? – Даня хныкнул в ответ. – Твоя мама скоро придёт. Давай дадим ей немного времени для себя, окей? Ты ведь мужчина? Мужчины не плачут.

Слёзки малыша, набежавшие на глаза, так там и остались, будто им кто-то запретил пролиться. А Даня вдруг заулыбался беззубым ртом. Что за фигня? Он будто понял, что ему говорит Уэйн. И самое странное, был с ним заодно.

Я сделала шаг к ним, обозначая своё присутствие, Уэйн дёрнул головой, и я заметила… Улыбку? Серьёзно? Или это опять розовая ширма упала мне на глаза?

– А вот и твоя мама. Садись поешь, пока завтрак не остыл, – подавшись вперёд, протянул мне руку, приглашая к ним на диван.

– Ну, если я вам не помешаю… – промямлила, бросая косой взгляд на сына. Маленький заговорщик.

Глава 35

– Ну, как тебе? – Уэйн улыбнулся, наблюдая за моей реакцией.

– Ну… Красиво, – выдохнула я. – И высоко. А нам обязательно здесь находиться? – не фанатка я гор, если честно. В особенности мне не понравилось стоять на обрыве. Кажется, сделай один шаг, и свалишься вниз. А там уже вряд ли получится сохранить кости целыми. Не нравится мне высота, да и прекрасные виды меня больше устраивают на картинках.

– Всё ещё не доверяешь? – горячее дыхание Уэйна касается моей щеки, отчего кожа начинает пылать.

– Да нет… Просто такие вылазки не по мне. Холодно. И Дэни там… без меня, – ухожу от прямого ответа, потому что как-то неудобно. Ну правда. В чём я всё время пытаюсь его обвинить? И зачем? Хорошо же всё.

Да, Уэйн не сладкий мальчик. Нет в нём нежности и ласки, как в Марке. Ревнивый, как оказалось, и вспыльчивый. Но кто из нас нормален?

– Ты выдумываешь причину, чтобы не оставаться со мной наедине. Почему? – продолжает дожимать меня, прижимая к себе так крепко, что мне даже не комфортно. Давит. Не физически, скорее морально. Но каждое касание из-за этого кажется удушающим.

– Ты очень торопишься. Во всём. Особенно в наших отношениях. Мы знакомы всего ничего, а ты уже говоришь о детях, – решаюсь высказаться, но тут же об этом жалею, когда слышу его раздражённый вздох.

– Ты решила меня запытать своей неприступностью? Что мне сделать, чтобы ты поверила, наконец? Да, я не затягиваю с отношениями, тут ты правильно заметила. Но это не потому, что я какой-то больной сукин сын, которому захотелось поиграть с тобой. Я уже не так молод, как хотелось бы. И мне нужна семья. Я твёрдо знаю, чего хочу. И двигаюсь в этом направлении. Не вижу в желании иметь детей ничего плохого. Мне нравишься ты, Сандра. Такая, какой ты есть. И я готов принять твоего ребёнка, усыновить его и быть ему отцом. Поверь, для меня это серьёзный шаг. И прежде, чем сделать его, я хорошо подумал. Ты идеально мне подходишь. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Как видишь, самые серьёзные намерения. Или ты считаешь, что я завтра передумаю? – он, как и всегда говорит прямо, совершенно не задумываясь ни о чём. Это с одной стороны подкупает, но с другой… Наверное, это со мной что-то не так. Ведь ещё сегодня утром я готова была принять его любым, лишь бы не одним из чудовищ, исковеркавших мне пару лет жизни… И теперь, когда всё, наконец, стало налаживаться, мне снова мало. Вот как сейчас. Сколько женщин хотели бы услышать такие слова от завидного миллионера-холостяка? А мне всё не так.

Вздыхаю. Разговаривать сложно. Особенно с ним, с человеком, для которого существует лишь одно верное мнение – его. Но я согласилась выйти в горы именно для этого. Чтобы поговорить подальше от его дома, где даже стены давят.

– Ты всё очень классно придумал, Уэйн, – поворачиваю к нему лицо, касаюсь его щеки своей ладонью. Он ловит её, целует внутреннюю сторону, отчего по телу пробегает отряд мурашек. – Мне, правда, приятно слышать, что именно я стала той, с кем тебе захотелось иметь детей. Но… Я не готова. Понимаешь? Ты сказал, что я тебе нравлюсь, что я тебе подхожу. Что я идеальный вариант… По какой-то причине, мне до сих пор неведомой. Но ты не сказал главного. И я этого не ощущаю между нами, – тут я слегка привираю. Если не сказать, что сильно. Потому что со своей стороны я это, как раз очень даже чувствую. А вот с его…

– Ты сейчас о любви, да? – смотрит прямо мне в глаза, поймав взглядом и удерживая. Сам делает шаг ко мне, оказывается совсем рядом. Впритык. Берет за предплечья, сильно сжимает. Кажется, если ему не понравится итог нашего разговора, я улечу в пропасть. В прямом смысле слова. Чушь, конечно. Не станет же он меня убивать. Или станет?..

– Да, я о ней, – отвожу взгляд, потому что уже не выдерживаю. Ещё немного, и он прочтёт мои мысли.

– Знаешь, Сандра. Я плохо разбираюсь в любви. Я не уверен, что способен на это чувство. Так же, как не уверен в том, что это не оно. Я не могу сказать, что чувствую, потому что это нельзя описать. Я просто хочу, чтобы ты была со мной. Моей. И если ты не сможешь меня полюбить, я это переживу. Того, что я могу дать тебе будет достаточно для нас обоих. Так ты будешь моей? Скажи. Скажи об этом сейчас. Я хочу знать. Я устал ждать, Сандра. Я хочу семью. И мне необходим твой ответ. Для себя я уже всё решил, – ещё одно движение к обрыву, и я хватаюсь за его куртку.

– Уэйн…

– Скажи мне. Ты согласна? Ты моя?

– А что, тебя действительно беспокоит моё мнение? Мне казалось, ты уже решил всё за нас обоих.

– Скажи! – встряхивает меня, нагоняя ещё больше страху своим сумасшедшим взглядом. – Я даю тебе шанс сейчас! Скажи, ты моя?

Сглатываю, пялясь на него во все глаза, в горле жжёт от сухости, в глазах отчего-то печёт.

– Я не…

– Скажи мне сейчас. Я устал ждать. Скажи, – требует он уже спокойнее, но руки всё так же крепко удерживают меня. То ли для того, чтобы не свалилась с обрыва. То ли, наоборот, чтобы сбросить меня вниз.

– Я твоя, Уэйн. Твоя. Только давай уйдём отсюда, а то мне жутко страшно.

Глава 36

Время будто останавливается для нас с ним. Мы живём в каком-то своём мире. Идеальном мире. Он уютный и комфортный. Он спокойный. Тихо и счастливо днём. А по ночам страстно и горячо. И так до самого следующего утра. Я перестала высыпаться, но не чувствую себя уставшей. Скорее наоборот – мне хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы навсегда с ним вот так.

Я думала, что так не бывает. Не верила, что с мужчиной может быть настолько хорошо.

Уэйн показал мне, что я ошибалась. Показал лучшую сторону себя, о существовании которой я даже не догадывалась. Я не знала, что ему нравится жечь костры, готовить на гриле мясо и сидеть, укутавшись в плед на террасе, наблюдая за тем, как горы накрывает плотным, белоснежным одеялом первого снега.

– Не замёрзла? – касается моей щеки тыльной стороной ладони, чем вызывает желание зажмуриться и заурчать от удовольствия.

Улыбаюсь ему, сжимая ладонями чашку с горячим глинтвейном.

– Нет. Мне нравится здесь.

Мы слегка раскачиваемся на садовой качели, укутавшись в плед. И от Уэйна исходит жар. Тепло, приятно, немного клонит в сон. Я потеряла счёт дням и часам. Обо всём забываю, когда он рядом. Даже новый телефон, который мне привезли этим утром, так и не включила до сих пор. Мне просто не хочется возвращаться в свою старую раковину. Потому что я нашла новую… Ещё уютнее.

– Что скажешь насчёт того, чтобы стать моей женой? – спрашивает так просто, будто между делом. И я не сразу реагирую на его предложение. Улыбаюсь.

– Шутишь, да?

– Знаешь ведь, что нет. Не шучу. У меня вообще с чувством юмора не очень, если ты не заметила.

Я поворачиваю к нему лицо и при свете дня замечаю несколько мелких шрамов на подбородке. Они совершенно не портят его внешность, скорее даже добавляют мужественности и секса. Хотя куда уже мужественней и сексуальней.

– Опять давишь на меня?

– Скорее подталкиваю к тому, что и так произойдёт. Так к чему тянуть? – закинув руку мне на плечи, прижимает к себе, целует в висок. – Заметь, я делаю это без всяких сопливых банальностей, вроде свалиться на колени и предложить тебе руку и сердце.

– А может мне этого и хотелось? Чтобы ты свалился на колени и слёзно умолял, – нервный смешок, и его тёплое, приятное дыхание у щеки.

– Враньё. Если бы тебе хотелось именно этого, ты сейчас была бы не со мной, а с Марком Уилсоном. Но ты здесь. Любишь быть оттраханной до боли, помеченной моей спермой. Любишь чувствовать себя слабой и беззащитной женщиной за спиной сильного мужчины. Хотя бы иногда. Тебе не нравятся слабые слюнтяи и их сопливые сантименты. Ты из тех женщин, которых нужно покорять не сладкими речами, а поступками. Завоёвывать, преодолевать трудности на пути к тебе. Взбираться на эту вершину каждый день. Ты хочешь принадлежать мне и будешь.

Мне нечего ему возразить. Абсолютно. Однако несмотря на то, что он прав, осадить всё же хочется.

– Не надо. Не говори так о Марке. Он хороший человек. Лучше, чем мы оба вместе взятые.

– Он может и лучше. Но трахаю тебя я, – железный аргумент, что тут скажешь…

– И тем не менее, не оскорбляй его. Он помог мне выбраться, когда я уже не считала это возможным. Он поддержал меня и…

– Мы отклонились от темы, Сандра, – обрывает меня Уэйн. – Что ты ответишь по поводу моего предложения?

Я захлопываю рот, вмиг растеряв весь свой пыл. Потому что не знаю, что ему ответить. Брак – это очень серьёзно. Крайне серьёзно. И потом отмотать назад не выйдет. Точно не с таким, как Уэйн. С ним либо счастливо навсегда, либо уже никогда и ни с кем. Он меня не отпустит. И даже сейчас спрашивает согласна ли я скорее для приличия. У меня уже нет выбора.

– Я могу подумать?

– О чём тут думать? Да или нет? – продолжает гнуть свою линию, а я, отставив чашку с глинтвейном, собираюсь сбежать.

– Я дам тебе ответ, когда вернёмся в город. Обещаю. А сейчас мне нужно к сыну, его пора кормить, – выбравшись из кокона пледа, быстро сбегаю. Нет, никакая я не смелая. Всё такая же трусиха.

Уэйн не пытается меня остановить, я лишь слышу его вздох.

– Окей, Сандра. Окей.

Останавливаюсь у двери, поворачиваюсь к нему.

– И ты забыл про кольцо. Или это для тебя тоже сантиментальная чушь?

Он даже голову ко мне не поворачивает. Отпивает из своей чашки, глядя куда-то вдаль, будто может видеть сквозь плотную стену разгулявшейся к вечеру метели.

– Оно уже на твоей руке, Сандра.

– Что? – непонимающе хмыкаю я, и, опустив взгляд на левую руку, растерянно мычу что-то нечленораздельное. На моём безымянном пальце, и правда, поблёскивает колечко с россыпью бриллиантов. Изящное, красивое. Я вообще люблю кольца, потому, видимо, и не заметила присутствие ещё одного…

Что ж, я не ошиблась в своих догадках. Выбора мне действительно не предоставили.

Глава 37

Мы вернулись домой спустя две недели. Честно говоря, отдых в горах, где кроме нас с Дэни, Уэйном и его практически невидимой прислуги, никого не было, сильно меня расслабил. Настолько, что оказавшись посреди городской суеты, шума и толп народу, я снова ощутила приступ паники. То неприятное, зудящее чувство, от которого я почти избавилась, снова вернулось, причём в отяжелённой форме. Теперь я боялась не только тех, кто может меня искать, чтобы поквитаться, но и себя. Своих чувств к Уэйну. Потому что как только его водитель открыл мне дверь, я начала тосковать по своему мужчине. Безумие какое-то… Схватившись за переноску, хотела уже покинуть салон, но Уэйн схватил меня за локоть. Крепко сжал пальцами. Так крепко, как может только он. На грани с болью и сладким предвкушением.

– Стой. Не торопись. Джек проводит вас до квартиры. А я не хочу тебя отпускать, – склонившись к моему лицу, нашёл губы, накрыл их своими. – Твоя идея не видеться какое-то время мне не нравится. Не понимаю, зачем тебе это нужно? Зачем ты мучаешь меня, Сандра?

– Ты же сам говорил, что меня нужно покорять каждый день, – отшучиваюсь, хотя самой от этого решения грустно. Но по-другому никак нельзя. Когда он рядом, я не могу думать, не могу принимать осмысленные решения. Я превращаюсь в желеподобную нимфоманку, у которой лишь один инстинкт… Мне необходимо это время. Перед тем, как я прыгну с обрыва в его объятия, нужно всё ещё раз обдумать. Потом уже пути назад не найти.

И я должна провести своё расследование. Узнать о нём всё, от дня рождения и до сегодняшнего дня. Не потому, что я не доверяю Уэйну или не могу спросить его. Доверяю и могу. Только мою неуверенность в нас не успокоят слова. Факты. Мне нужны факты.

– Вот именно. Я говорил покорять каждый день. Рядом с тобой. И ты чтобы рядом со мной. А ты придумала очередной квест. Зачем, скажи? Какая мысль поселилась снова в твоей голове, женщина? – заглядывает мне в лицо, опускает взгляд на приоткрытые и жаждущие очередного поцелуя губы.

– Квест так квест, – потешаюсь над ним не без удовольствия. – Тебе придётся его пройти. А я ещё раз всё обдумаю и…

– У тебя не болит голова? – лёгкая усмешка, из-за которой в уголках его глаз бегут мелкие морщинки. Сексуальные, как и сама улыбка, когда смотрю на изгиб его губ и вспоминаю, что он умеет ими делать. И я почему-то уверена, что делал он это не со всеми, с кем спал. Наверное. Мне так кажется или я просто хочу в это верить. Хочу знать, что я для него особенная. Не такая, как те, что были до. Ведь он именно мне сделал предложение. Судорожный выдох. Да, это мне сделал предложение Уэйн Диас. Миллионер, красавчик, сексуальный мерзавец. Обольстительный негодяй, прущий к своей цели, словно танк. Как же приятно осознавать, что этой целью являюсь я.

– Голова? Почему у меня должна болеть голова? – теряю нить нашего разговора, что не укрывается от внимательного Уэйна и он кивает водителю, чтобы тот захлопнул дверь. Я всё ещё в салоне и отпускать так быстро меня никто не собирается.

– Потому что ты много думаешь. Охренеть как много, Сандра. И твои мысли не дают покоя не только тебе, но и мне. Понимаешь меня?

– Немного, – соглашаюсь, ненавидя себя за подозрительность и неумение отпускать прошлое.

– Нет, ты не понимаешь. Ты пытаешься оттолкнуть меня, теряя наше время, которое мы могли бы провести намного продуктивнее. К примеру, мы могли бы пожениться и родить детей. Ты могла бы уже быть беременной от меня, если бы не пила те долбанные противозачаточные, что лежат в твоей косметичке. Ты могла бы быть счастлива со мной, и твой сын мог бы уже иметь отца. Может я не идеален, но я смогу воспитать твоего ребёнка. И знаешь что, сколько бы ты не думала, сколько бы не избегала меня, я всё равно тебя получу, – обманчиво мягкое касание его ладони к моему лицу, и ноги начинают дрожать от предвкушения. От его властности, от уверенности в его глазах и словах. В обещаниях.

– Мне пора, Уэйн, – ни в чём разубеждать его я не собираюсь. У каждого из нас свой «квест». И каждый должен его пройти.

Глава 38

Уэйн Диас – миллионер, филантроп, владелец какой-то там корпорации… Всё это, наверное, успокоило бы охотницу за богатыми мужиками. Меня же его положение в обществе, наоборот, пугало. Как и то, что вся его личная жизнь скрывалась за семью замками. Конечно, такие люди стараются как можно реже афишировать тех, кого укладывают в свою койку. И понятно почему. Но в случае Уэйна это казалось странным. Раньше, какое-то время назад, он совершенно не стеснялся показывать прессе своих новых пассий. А менялись они с завидной частотой. И это не смущало его жену. Хотя… откуда мне знать?

Именно за этим я и собиралась её найти. Я не знала, что скажу этой женщине, не понимала даже с чего начну наш разговор. Но была уверена, что мне это необходимо. Слишком много тайн у Уэйна. И она могла бы помочь мне их развеять. Просто обозвать меня потаскухой и крикнуть в лицо, что я украла у неё любовь всей жизни. Или что он мудак, и так мне и надо. Хоть что-нибудь. Потому что всё чаще мне кажется, что Уэйн Диас ненастоящий. Что он лишь красивая картинка, которую сгенерировал мой мозг в параноидальном бреду.

Начала я с родителей Уэйна. Их было найти проще всего. Они особо и не скрывались. Но говорить со мной отказались и телефонный звонок ни к чему не привёл. Возможно, всё дело было во лжи. Я не решилась сказать им правду, и представилась сотрудницей известного интернет-ресурса, вещающего о публичных персонах, вроде их сына. Мне ответили довольно резко, чтобы оставила их в покое, и бросили трубку.

Что ж, к этому я тоже была готова. Представляю, сколько раз им звонили с подобными просьбами и вопросами. Уверена, что не только журналисты, но и чокнутые поклонницы их сына.

Отыскать жену Уэйна было сложнее. Всё, что я о ней знала из интернета ни к чему не приводило. Абсолютно. В какой-то момент они с Уэйном расстались и она исчезла с поля зрения не только журналистов, но и близких знакомых. Поговаривали, что у неё были проблемы с наркотиками, но на этом всё. Звонки ни к чему не привели, я не отыскала и крупицы нужной информации.

Словно кто-то сильно не хотел этого…

Так я провела два дня за компьютером и телефоном, делая перерывы лишь для того, чтобы поесть и покормить сына.

Идея попросить о помощи Марка пришла, когда я увидела его имя на дисплее своего мобильного. Объясняться с ним всё ещё не была готова, но ответить пришлось. Хотя бы для того, чтобы в который раз попросить о помощи.

– Привет…

– Привет, Марк, – заставила себя улыбнуться. – Как дела?

– Хорошо. Было бы. Если бы меня не бросила девушка, на которой я хотел жениться, – было слышно по голосу, что он тоже улыбается. Может не особо радостно, но стадия отрицания уже прошла. Хорошо.

– Марк, я знаю, что ты ждёшь от меня каких-то ответов, объяснений. Но вся проблема в том, что у меня их нет. Понимаешь?

– Нет, Сандра, – тяжело вздохнул, сделал небольшую паузу. – Я не понимаю. Не понимаю, откуда взялся этот человек и почему ты сразу же позволила ему то, чего не мог получить я. Я столько ждал, думал, у нас получится… А потом возвращаюсь и узнаю, что ты с другим. Я не понимаю, Сандра… Не понимаю. Почему он? Откуда он взялся? У тебя ведь никого не было, – Марка, наконец, прорвало, а я не смела перебить его. Кусала губы и думала, что на всё это ответить. – Просто скажи. Кто он, Сандра? Кто этот человек, ради которого ты меня бросила?

Закрываю глаза, медленно выдыхаю, приводя сердцебиение в норму.

– Марк, я не знаю, что тебе сказать. Не знаю, как так произошло, но я влюбилась. Понимаешь? В один миг всё случилось, и я не могу объяснить почему именно он. Его зовут Уэйн Диас, и он странный. Мы с ним оба странные… Наверное, в этом всё дело.

– Что? Уэйн Диас? Скажи, что мне послышалось или это другой человек, просто его зовут так же?

– Эм… Если ты о миллионере Диасе, то да, это он.

– Сандра, – слышу тяжкий вздох Уилсона. – Как ты могла так вляпаться?

– А что тебя смущает? – задаю вопрос и непроизвольно сжимаю кулаки. Страшно услышать что-то, о чём знают все, кроме меня. Ослепшей и оглохшей от страсти и помешательства.

– Ты хоть знаешь, что он из себя представляет? Или бросилась в пучину с головой, закрыв глаза?

Медленно выдыхаю. Начинаю звереть. Как же не вовремя Марк решил включить зануду. Будто я сама не осознаю, что всё происходящее какой-то сумасшедший сюр.

– Знаю. Он непростой человек, но…

– Но тебе плевать на себя и своего ребёнка, – заключает Уилсон.

– Не впутывай сюда моего ребёнка, Марк. Если тебе есть что сказать, говори. А на больные точки давить не надо, – отвечаю жёстко с твёрдым намерением сбросить звонок, если он продолжит в том же духе. Надоели эти нравоучения. Тоже мне. Идеальный робот. А я вот так не могу. Не умею поступать всегда и во всем правильно.

– Ладно. Извини, я не хотел тебя обидеть. Просто я… я о вас беспокоюсь. Несмотря на то, что ты меня бросила, я все же люблю вас с Дэни и…

– Марк, пожалуйста, – обрываю его. Не хочу сейчас выслушивать всё это. Ни о его любви, ни о том, какая я безответственная мать. Я всё знаю и так.

– Хорошо. Хорошо, Сандра. Я больше не буду говорить о нас. Но ты должна знать, что я всегда рядом. И если тебе понадобится моя помощь, я всё сделаю для вас. Слышишь? Всё.

– Спасибо, Марк, – устало улыбаюсь. Его искренние признания начинают меня утомлять. Наверное, я неблагодарная сука. Что ж. Бывает. – Так что там по Уэйну?

Слышится короткий, шумный вздох.

– Он не хороший человек, Сандра. Если коротко: изменял своей жене, избивал её, употреблял наркотики и неоднократно был задержан полицией за драки и вождение в неадекватном состоянии. На него подавали в суд за изнасилование, избиение девушек, даже подозревался в убийстве. Его родители от него отказались, потому что он однажды стрелял в своего отца. Он свёл свою жену с ума и поместил её в клинику для душевнобольных. Это только то, что о нём было известно журналистам. Сейчас эту информацию невозможно найти в интернете. Странно, да? Я вообще удивлён, что ты на такого клюнула. Думал, тебя не привлекают такие… Эмм… Плохие парни, – с кислой миной дослушиваю, как пыжится Марк, отчего-то испытывая к нему раздражение.

Сглатываю горечь, напоминающую желчь. Качаю головой. Сложно поверить, что все это о нём… Будто тот, о ком говорит Марк и тот, кого я знаю, совершенно разные люди. Странно, но рассказ Уилсона меня почти не трогает. Я ему не верю почему-то. Хотя и знаю, что правильный до тошноты Марк не станет мне лгать. Не станет очернять кого-то только для того, чтобы привлечь внимание к себе. А может я просто плохо его знаю. Я уже ничего не знаю. И никого. Я даже собственное сердце не в состоянии понять.

– Скажи, Марк, ты знаешь, как её можно найти? Эту его жену? Ты сказал, она в сумасшедшем доме. Чисто теоретически, можно ведь узнать, где именно? – знаю, что надо и бессовестно сейчас использую наивного Уилсона, но я, кажется, ухватилась за нить, ведущую к истине, и не могу её отпустить.

– Ты всё равно сделаешь всё по своему, да? – слышу, как усмехается Марк.

– Именно так.

– Хорошо. Ладно. Я помогу тебе. Знаю, где она находится. Там лечатся все известные люди Америки. Но адрес не скажу. Мы поедем туда вместе. Не хочу, чтобы ты одна во что-то вляпалась.

– Хорошо. Приезжай через пару часов. Я буду готова, – прежде, чем он что-либо ответит, кладу трубку. Нужно найти жену Уэйна. Бывшая она или настоящая, не суть. Я должна поговорить с этой женщиной. Будь она хоть сумасшедшая, хоть контуженная, хоть с дыркой в башке.

Смотрю на кольцо на своём безымянном пальце, кусаю губы. Почему я его не сняла? Потому что втайне желаю стать женой Уэйна? Да, так и есть. Но мне страшно стать одной из жён, которых он свёл с ума.

Глава 39

– Это здесь? Ты уверен? – из окна выглянула на большое здание с соответствующей прилегающей территорией и высоким забором по периметру. У ворот охрана, тщательно досматривающая въезжающие машины и проверяющая документы посетителей. – Серьёзное заведение.

– Да, здесь лечат свои мозги звёзды, медийные личности, политики. Попасть сюда без специального разрешения практически невозможно.

– А у нас это разрешение есть? – вопросительно изогнула бровь я. Неужели правильный Марк Уилсон нарушил закон?

– Ради тебя я на многое пойду, Сандра, – будто прочитав мои мысли, заключил Марк.

– То есть, у нас нет разрешения?

– Есть. Не забывай, что я юрист. Пришлось сделать несколько звонков и кое-что кое-кому пообещать. В общем, вот, – тапнул по экрану своего телефона, и мой смартфон оповестил о входящем сообщении на почту. – Там пропуск на твоё имя.

Я лишь поразилась тому, как оперативно у него все получалось. И как удачно всё складывается для меня. Надо же…

Хорошо, спасибо, – я потянулась к ручке двери, но остановилась. Вздохнула. Этому разговору всё равно быть. Лучше уж раньше, чем позже.

Достала из кармана злополучное кольцо, положила его на панель приборов.

– Марк… Знаешь, что бы не случилось и с какими новостями я бы отсюда не вышла, я не хочу больше обманывать ни тебя, ни себя. У нас с тобой ничего не получится. Никогда. Не потому, что ты мне не подходишь, нет. Ты идеальный. Ты прекрасный, хороший, честный, добрый… Ты замечательный, Марк. Это я тебе не подхожу. Я, со своими тараканами и проблемами. Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь лучшую женщину. Не такую, как я. Ту, с которой не будешь себя чувствовать, как на пороховой бочке. Ту, которая подарит тебе семью. Я же, кроме проблем и головной боли, не принесу в твою жизнь ничего. Прости меня, Марк. Я, правда, желаю тебе счастья. Но я не смогу тебе его дать, – взгляд не прячу. Мне не стыдно. Наверное, должно бы быть, но нет. Я не лгала ему. Ничего не обещала. И не предавала. Я просто влюбилась в другого. Но так бывает.

Марк молчит. Глядит на руль перед собой, постукивает по колену пальцами. Когда я уже не ожидаю услышать ответ, он все же заговаривает.

– Я понимаю, Сандра. И не обижаюсь на тебя. Ты вольна выбирать того, к кому горит сердце. Заставить себя любить меня ты не можешь, так к чему объяснения? Я все понял уже. Ещё тогда, когда ты уехала с ним из города. И я не эгоист. Не хочу, чтобы рядом со мной кто-то страдал или мучился. Я просто не такой человек. Тебе не за что извиняться.

Марк. Какой же он хороший. Настолько, что я даже не верю в его существование.

– Спасибо. Я пойду, – разговор окончен и он оказался не таким сложным, как я ожидала. Это хорошо.

У второго контрольно-пропускного пункта я обернулась на машину Марка, поймала его взгляд в открытом окне. И мне он показался каким-то странным… Не принадлежащим тому Марку, которого я знаю.

А вообще, очень странно, что он знал, где именно находится жена Уэйна. Откуда у него такая информация, если она является секретной? И этот пропуск. Уверена, что в подобные места не так просто попасть. И уж точно пропуск не выдают первой встречной. Что-то здесь не так. Но буду разбираться с проблемами про мере их поступления. Не думаю, что Марк станет мне как-то вредить.

На территорию клиники я вошла без проблем, хотя и присутствовал мандраж, пока мой пропуск проверяли на подлинность. Наверное, я просто привыкла не доверять всем и каждому. «Добрые» люди научили. Спасибо им.

До самой клиники меня провожал охранник, а уже в здании его заменил медицинский работник. Рыжеватый парень с усиками и смешной курчавой причёской бросил на меня ничего не выражающий взгляд.

– Добрый день. Меня зовут Эрни, я провожу вас к Энн. Вам повезло, у неё сегодня замечательное настроение. Только для начала вы должны сдать мобильный телефон и другие средства связи. Также видеокамеры, диктофоны и прочую технику, если у вас это имеется. Запрещены любые вещи, кроме того, что на вас надето. Также необходимо сдать всё, что может нанести вред кому-либо.

– Да, конечно. У меня только телефон, – отдала мобильный и прошла через рамку металлодетектора.

– Что ж, мы можем идти.

Длинные, слишком светлые коридоры, от ламп которых у меня мгновенно воспалились глаза, на каждом шагу камеры видеонаблюдения, охрана разгуливающая едва ли не у каждого кабинета. Мне казалось, даже тюрьмы так не охраняют.

У докторов, идущих нам навстречу цепкие взгляды, внимательные, запоминающие. И мне становится не по себе. Не из-за обслуживающего персонала, нет. Из-за того, что я боюсь встречи с ней. С женщиной, которая знает Уэйна намного лучше, чем я. Мне страшно увидеть в ней себя, а ещё страшнее, осознать, что то же самое ждёт и меня

– Прошу, – Эрни открывает передо мной дверь, ведущую на улицу, и я непонимающе на него смотрю. – Это выход в сад. Энн сейчас гуляет там.

Энн мы отыскали на лавочке, где она, приподняв бледное лицо, улыбалась солнцу. Светлые волосы зачем-то подстрижены максимально коротко, что сразу же бросается в глаза. Миловидное, симпатичное лицо и большие зелёные глаза. Да, она красотка. Но мне почему-то сложно представить её рядом с Уэйном. На том фото, что я отыскала в интернете, они выглядят как-то более органично. Но там он не похож на себя нынешнего.

– Здравствуйте, Энн, – подаю голос я, и она медленно поворачивается ко мне.

– Добрый день, – блаженная улыбка исчезает и она настороженно зыркает на сопровождающего. – Если это журналистка, гони её прочь.

– Нет-нет! Я не журналистка. Я к вам по личному вопросу. Это касается вашего… Мужа.

Она резко отворачивается, будто в это же мгновение потеряла ко мне всяческий интерес.

– Так ты и есть та его фантазия?

– Простите? – не совсем понимаю её, но саму Энн это мало беспокоит.

– Ладно. Садись. Поговорим, – звучит она равнодушно, чуть двигается.

– Я оставлю вас. Если что, зови меня, Энн, – обращается к нам Эрни, и та отмахивается от него, как от назойливого комара. Эрни же уходит, но перед этим бросает на неё какой-то печальный взгляд. Неужели любовь? Хотя это меня волнует на данный момент меньше всего.

Глава 40

Опускаюсь на лавочку рядом с ней, вздыхаю, собираясь с силами и не зная, как начать этот разговор. Я же, наверное, в ее понимании разлучница и мерзавка, посмевшая украсть у нее мужа, пока жена в клинике. Со стороны именно так и выглядит. Да и кто будет учитывать такие нюансы, что я не подозревала о её существовании, а потом… Потом просто не смогла отказаться. Надо же. Всегда презирала баб, зарящихся на чужое, а теперь вот одной из них стала. Супер. Каким ещё гадостям меня научит Уэйн Диас? Порочный, бессовестный мерзавец. И я недалеко ушла.

– Так это ты та самая его тайная страсть? – задаёт вопрос первой, тем самым освобождая меня от этого малоприятного шага. – Сандра, кажется?

Что ж, представляться тоже не нужно.

– А вы обо мне как давно знаете?

– Ещё раньше, чем узнала обо мне ты, – смотрю на её лицо, пытаясь отыскать там следы насмешки или ненависти. Хотя бы пренебрежения. Но ничего из этого нет. Даже странно. Я бы ревновала. Да я бы на её месте выдрала мне все патлы.

– Я хочу, чтобы вы знали… Я ни о чём не догадывалась. О том, что Уэйн женат узнала из интернета. Изначально мне ничего не было известно, а потом…

– А потом ты влюбилась в него, а он сказал, что с женой его уже давно ничего не связывает, – продолжает с лёгкой улыбкой она. В ней нет сарказма. А я поражаюсь тому, что совершенно здоровый с виду человек находится в лечебнице для душевнобольных. Чушь какая-то.

– Что-то вроде того, да.

– Что ж, он не соврал. Нас действительно ничего не связывает. По крайней мере с тем Уэйном, о котором мы сейчас говорим.

– А что, есть другой Уэйн? – о, нет, в моём тоне никакого сарказма. Я скорее нашла родственную душу. Может и мне место здесь?

– Полагаю, что да. Но кто я такая, чтобы утверждать… я всего лишь сумасшедшая, – она определённо не настроена враждебно, но и разговор этот ей не интересен. Я вижу перед собой потерянного человека. Потерянного и потерявшего. Слишком многое потерявшего.

– А вы не могли бы рассказать мне о них? О том и другом Уэйне? – наверное, если послушать нас со стороны, может показаться, чтобы обе здесь на галоперидоле сидим. Или чем тут обкалывают не совсем адекватных личностей? Но для каждой из нас есть смысл в любом из этих слов.

Наверное, Энн думает о том же, о чем и я, потому что сначала задерживается на мне долгим взглядом, а после отворачивается и прячет руки в карманах пальто.

– А какой он с тобой? Грубый, злой и агрессивный? Или сильный, угрюмый и молчаливый?

Я пожимаю плечами.

– Он разный. Наверное, тем и отличается от других мужчин. Именно поэтому я не могу его понять. Он пугает и притягивает одновременно. И у него есть какая-то тайна. Я бы хотела её разгадать.

Конечно, о том, что этой тайной может быть его прошлое я благоразумно умалчиваю. Это она должна мне помочь понять. Понять хоть что-нибудь.

– Значит, пришла за правдой, – Энн кивает каким-то своим мыслям, известным только ей одной.

– То есть, ты хочешь сказать, что…

– Я хочу сказать, что люди так просто не меняются. Не так сильно. Уэйн Диас – страшный, жуткий человек, – зашептала она, сцепив свои тонкие, бледные пальцы так сильно, что они побелели еще сильнее. Нервно облизала губы, а я обратила внимание, что они у неё сильно обветренные. – Он и раньше был подонком. Да, я его любила, но розовые очки никогда не носила. Я знала, что мой муж ублюдок. И в прямом, и в переносном смысле. Его мамаша нагуляла пацана с любовником, но её муженёк, будучи на то время конгрессменом, побоялся огласки, позора и принял ребёнка, как своего. А потом всё детство сгонял на нем зло. Уэйн был вечно избит, голоден, запуган… По крайней мере был таким до шестнадцати лет пока мы не познакомились, и я не помогла ему свалить из дома. Ну, знаешь… тусовки, наркота. Мы путешествовали по всем странам мира, объездили все сраные помойки и побывали в стольких притонах, что не счесть. Занимались таким дерьмом, что я могла бы написать книгу «На что не стоит тратить свои лучшие годы». Мы с Уэйном неплохо доили его папашу, и тот был готов на всё, лишь бы Уэйн оставался вдали как можно дольше, и никто не узнал, чем занимается сын такого уважаемого и значимого человека, – она фыркнула, видимо, вспоминая годы былой славы, а я… Я ощутила укол ревности. Когда-то он так же хотел её. И может даже любил. Может с ума по ней сходил и они кайфовали вместе и друг от друга. И может наркотики там вообще не причем и держала их вместе не страсть к загулам. – А потом мне всё надоело. Захотелось остановиться в каком-нибудь тихом городке и начать всё сначала. Чтобы клумба во дворе и качели для детишек, которые у нас родятся. Чтобы всё красиво, как у других. У нормальных людей. Я завязала с наркотой, пошла учиться… В общем, стала хорошей девочкой, насколько могла.

– А Уэйн? – интересуюсь так осторожно, как, должно быть, передвигается по минному полю сапёр. Боюсь напомнить Энн, что перед ней совершенно посторонний человек. Она, видимо, соскучилась по общению, а мне её откровенность на руку.

– А Уэйн остался Уэйном, – уголки её тонких губ поползли вверх. – Нет, сначала он согласился, что пора что-то менять. Скорее из-за меня, конечно. Вряд ли сам того хотел. Но его хватило лишь на месяц. А потом в нашем доме снова начали появляться его дружки. Поначалу он просто отшучивался в ответ на все мои претензии, потом начались скандалы. А потом он начал меня поколачивать. С каждым разом всё сильнее. Потом с кокса пересел на героин. И с каждой дозой всё меньше становился похожим на того Уэйна, которого я знала и любила.

Я зажмурилась, силясь представить эту картину. Чушь какая-то. Мой Уэйн и вдруг законченный наркоман? Нет, он, конечно, говорил, что в прошлом было много ошибок, но героин? Ну нет. Я не верю. После такого не возвращаются к нормальному существованию.

– Но ведь он же… Он бросил наркотики? – спрашиваю зачем-то, противореча сама себе.

– Нет. Не бросил. Уэйн нет. Он начал меня мучить. Запирал в кладовке, в подвале, избивал ногами и всем, что попадало под руку. Его посещали какие-то видения, где я казалась каким-то потусторонним монстром. Он так говорил. Я, его отчим и мать. К ним я, кстати, обращалась за помощью, и они даже смогли запереть его в одном реабилитационном центре, но Уэйн то и дело сбегал. У него всегда было много поклонниц, и он мог неделями отсиживаться у них, продолжая пичкать себя наркотой и трахаться с разными шлюхами. Он исхудал, сам на себя перестал быть похожим. Казалось, от него осталась одна оболочка. Он пару раз едва не убил своего отчима и тот, выгнав его из дома, запретил там появляться. Плюсом ко всему старик перекрыл Уэйну денежный поток, так что мы были вынуждены жить на мою зарплату менеджера. Этого, разумеется, на наркоту не хватало, и Уэйн однажды ограбил своих родителей. То есть, отчима. Я не знаю, что случилось в ту ночь, но он вернулся с кучей денег и весь в крови. Вернулся, а через несколько часов исчез. Я была уверена, что он сбежал, забрав все деньги. И, честно говоря, была этому рада. Я любила Уэйна, правда. Но то, чем он стал, уже мало походило на человека. И меня ждало бы такое же будущее, если бы…

– Если бы он не исчез? – я взяла её за руку, чуть сжала в своей ладони. А Энн подняла на меня удивлённый взгляд, в котором я на секунду уловила благодарность. Уверена, она ни с кем раньше не говорила об этом. И сейчас с её груди свалился камень. Помимо личного интереса я испытала вдруг к ней сочувствие. Я была такой же полтора года назад. Запуганная, замученная собственными страхами. Не знающая, как существовать дальше, на что опереться и где взять сил.

– Да. Если бы не исчез…

– Но ведь он потом вернулся, да? – продолжила я свой допрос, заметив, что пациентов начали уводить внутрь. Скорее всего им пора на обед или отдых.

– Не сразу. Через пару месяцев я сама начала его искать, – вздохнула. – Не смотри так на меня. Я не могла так просто забыть его. У нас была любовь, понимаешь? До того, как он превратился в торчка, готового придушить за дозу, я была его женой. И у нас… У нас было много прекрасных моментов.

– Я не обвиняю тебя, Энн, – поспешила заверить её. – Я вообще пришла сюда не для этого.

– А для чего? – циничная усмешка ей не удалась. Скорее жалкая какая-то, истерзанная. – Хочешь знать, что тебя ждёт? Так вот оно. Твоё будущее, Сандра, – она развела руки в стороны, являя мне себя. Ну уж спасибо. От такого будущего я, пожалуй, откажусь. – Ты его боишься. Чувствуешь, что он страшный зверь. Да? Дааа… Потому и суешь нос во всё это. А знаешь, я расскажу тебе всё. Всё, что было потом. Если ты мне поможешь. Что скажешь? – вот теперь передо мной сидела уже не затравленная девушка, а вполне себе хитрожопая баба. Что ж, я и не думала, что всё будет настолько легко.

– Что тебе нужно?

– Деньги. Много денег. Я хочу свалить отсюда, но, как видишь, – кивнула в сторону забора. – Сделать это не так-то просто. Деньги мне значительно облегчили бы этот путь.

Ясно. Весь её рассказ – некая демо-версия. Хочешь больше – плати. Ну или ложь. Чтобы свалить отсюда.

– Так, ладно, – тут уже я включила деловую стерву. – Допустим, я тебе помогу. С чего ты взяла, что сможешь рассказать мне что-то новое? Или это развод? Если хочешь меня обмануть…

– Окей. Тогда иди к нему и не задавай вопросов. Живи и дальше в банке, как насекомое. Только потом, когда попадёшь сюда, не плачь и не говори, что я не предупреждала. Если выживешь, конечно. Потому что, знаешь… – она быстро огляделась по сторонам, склонилась ко мне. – Потому что мой Уэйн и твой – это разные люди. И я сейчас не о поведении, не о пути исправления, нет. Моего Уэйна уже нет. И это сделал твой. Чтобы надеть на себя овечью шкуру. Знаешь эту сказочку? Про волка в овечьей шкуре? Подумай, Сандра. Подумай, хочешь ли ты знать правду или тебе будет достаточно лжи?

Глава 41

– Ну как? Поговорила с ней?

Я долго смотрю на Марка, пожёвывая губу и силясь собраться с мыслями. Довольно странно всё. Настолько, что я уже ничего не понимаю. Я потерялась, растеряла последние здравые мысли. Но чувствую сейчас, что стою на самом краю. Стоит сделать шаг, и я узнаю правду.

И теперь пришло время решить. Сидеть и дальше в той самой своей банке, как глупое, немое и слепое насекомое, или посмотреть правде в глаза, какой бы жуткой она не оказалась.

– Она сказала, что её Уэйн и мой – это разные люди. Как такое может быть? – вопрос задаю не Марку. Скорее себе.

– Она же не просто так в лечебнице для душевнобольных, Сандра. Это он её довёл. Тебе лучше исчезнуть из города. Я могу отвезти вас с Дэни в безопасное место. Там уже всё готово. Я знал, что так будет и заранее привёл в порядок убежище.

Я выдохнула. Почему все говорят, что мне нужно делать? Почему я не могу принимать решения сама? Почему, блин, мне нужно прятаться в каком-то убежище?!

– Спасибо за помощь, Марк, но дальше я разберусь без посредников. Останови мне у банка, пожалуйста.

– Сандра…

– И продли пропуск. Я хочу навестить Энн ещё раз.

– Сандра, позволь мне тебе кое-что рассказать.

– Спасибо, Марк! Но дальше я сама! – уже с нажимом.

Уилсон тяжело вздыхает, качает головой.

– Ты не понимаешь. Ничего не понимаешь, Сандра. Я, правда, не хотел, чтобы всё произошло именно так, и я пытался тебя спасти, – качает головой сокрушенно. – Этот ублюдок… Он тебя недостоин. Он моральный урод, понимаешь? Садист и сволочь. Он вынудил меня, заставил… Ммммм, – Марк сдавливает пальцами одной руки виски, трет их, при этом продолжает вести машину.

– Тебе плохо? Может остановишься? И что значит, вынудил и заставил? Кто к чему тебя принудил? – шестеренки в голове начинают движение. Со скрипом, тяжко. Но я уже что-то чувствую и мне становится не по себе.

Марк же, тряхнув головой, вжимает педаль газа в пол до упора.

– Прости. Я пошёл на это только ради своей семьи. Мне нужны были деньги. Очень много денег. И я согласился на эту долбаную игру…

– Что? Какую ещё игру, Марк? – я догадываюсь, что сейчас он пытается признаться в каком-то немыслимом дерьме и жутко боюсь оказаться правой в своих догадках.

– В жестокую игру Человека-призрака. Знаешь, кто он? Призрак? Это Уйэн Диас. Он меня нанял. Он диктовал правила игры. До тех пор, пока я не получил свое вознаграждение и не должен был исчезнуть из твоей жизни. Но я уже не смог. Сандра, я полюбил тебя. Понимаешь? Я спрятал свою семью, чтобы он их не достал. Теперь спрячу и тебя. Этот человек, он… Он действительно не тот, за кого себя выдаёт. И я должен был тебя убедить в этом, понимаешь? Теперь, когда жена настоящего Уэйна всё подтвердила, я отвезу тебя к его родителям. Ты поговоришь с ними и… хотя нет, лучше все же залечь на дно. Для начала.

– Заткнись, Марк! – обрываю этот поток бессвязной речи, бью по плечу, вынуждая его съехать на обочину. – Немедленно останови и объясни мне, какого хрена происходит и что ты сейчас несёшь!

Уилсон послушно останавливается, закрывает глаза. На некоторое время в салоне машины воцаряется тишина. Верю, что он собирается с силами, иначе, я просто его прибью. А ещё, хочется верить, что всё это шутка дурацкая. Что сегодняшние открытия какой-то злобный, циничный стёб Уэйна за то, что копаю под него. Лучше бы так. Но верится с трудом.

– Итак, давай по порядку, – первой нарушаю тишину. – Что ещё за человек-призрак и что вокруг меня творится? Марк, без истерик. Спокойно. Расскажи всё, чего я не знаю.

Он постукивает пальцами по рулю, словно раздумывая, рассказывать мне или нет. Только, похоже, осознаёт, что играть в тайны поздно. А я начинаю чувствовать горечь из-за потери друга. Или того, кого им считала.

– У меня есть семья. То есть… бывшая жена и дети. Сын и дочь. Джоанн всего пять, а Кену семь. С женой мы развелись около двух лет назад по моей вине. Я крупно проигрался в покер, потом заложил наш дом, машину, ну и… Хотел отыграться, не вышло. Оставил всё в казино, принадлежащее Уэйну Диасу, – болезненным, острым уколом в сердце его слова и я резко отворачиваюсь к окну. Нет, не хочу это слышать. Но я, как уже оказалось, мазохистка. Особо опасная для себя же.

– Дальше.

Марк сглатывает, а мне от его присутствия становится мерзко. В тот же самый момент, когда начинаю понимать, что меня предали. Или продали. Я еще не поняла всей сути этой истории, но по виду Марка ясно – меня опять жестко облапошили. Очередная жестокая игра в исполнении… Кого?

– Мою семью начали запугивать. Меня несколько раз избивали. Пришлось уйти из дома окончательно и прекратить встречи с детьми, чтобы они этого не видели. Жена сказала, пока не разберусь со своими проблемами, возвращаться не имею права. Да я и сам это понимал. Я не мог рисковать детьми. А потом появился он. Человек, которого я встречал и раньше, но сейчас его совершенно не узнавал. Вроде та же внешность, только взгляд… Взгляд иной. Ты не увидела этой разницы, потому что не знала его раньше, а я видел его довольно часто и не только на обложках журналов, с которых он как-то резко исчез. По роду деятельности, пока не проигрался по-крупному, я часто интересовался подробностями из жизни светских хулиганов, которых защищала адвокатская контора, в которой я работал. В том числе раздолбаев, одним из которых был Уэйн Диас. И даже как-то удивился, когда пошёл слух, что он встал на путь истины и больше не устраивает пьяные драки на вечеринках для вип-персон, не защищается в суде по делам об изнасилованиях и употреблении наркотиков и не заявляет прессе, что собирается поиметь первую леди страны в рот. Обычно такие люди не завязывают с прошлым, а идут до конца, пока их не находят в номере какой-нибудь неприлично дорогой гостиницы с передозом и пеной у рта или с простреленным виском. А тут так резко и неожиданно вдруг решил стать человеком. Но он действительно исчез из всех радаров, новости о нём стали появляться исключительно приличные, а старые проступки начали исчезать из сетей, газет и других средств массовой информации. Словно их тщательно подтирали. А потом, когда меня в очередной раз избили за долги и вышвырнули из очередной работы, пришёл он. Представляешь? Сам Уэйн Диас. Собственной персоной. Пришёл и спросил, хочу ли я избавиться от долга. Я хотел, Сандра. Очень хотел.

Еле размыкаю губы, чтобы выпустить застоявшийся в легких кислород. Со стороны может показаться, что впала в кому, но я все еще само внимание.

– И что же он предложил тебе взамен? Как ты должен был отработать этот долг? – хрипло, с першением в горле, словно мне туда кусок острого перца запихали.

– Я должен был находиться рядом с тобой. Быть твоим другом. Плечом, на которое ты сможешь опереться и жилеткой, в которую можешь поплакать. Только ни в коем случае не спать с тобой. Дать надежду, что у нас что-то может получиться, но не трогать. Мы говорили сквозь приоткрытую дверь, там было очень темно и его лицо я толком не разглядел, даже не сразу поверил, что это был мистер Диас. Вернее, я не был в этом уверен. Но мне так хотелось избавиться от долгов и вернуть свою прежнюю…

– Дальше! – перебиваю его истеричным тоном, не желая слушать, как тяжко было этому сраному предателю. Не интересно. Потому что никто не знает, как было и есть тяжко мне всё это время.

– В следующий раз мы встретились спустя несколько месяцев. Это действительно оказался он. Внешне. И он… Сандра, он был не просто заинтересован тобой. Казалось, он тобой болен. Одержим. Либо он тебя сильно ненавидел, либо… сильно любил. Хотя любовью я бы это не назвал. Скорее помешательство. Нездоровое и пугающее.

– Это не он ведь, да? Не настоящий Уэйн Диас? – спрашиваю тихо, хотя мне об этом орут весь день все кому не лень.

– Нет.

– А кто? Кто этот человек?

– Боюсь, настоящего Уэйна уже давно нет. А кто этот человек никто не знает. Ни одно расследование не увенчалось успехом. Но я смог поговорить с его родителями… и они тоже уверены, что Уэйна больше нет. Но это ещё не всё, Сандра. Прости меня. Если бы я не сделал этого, он бы начал искать мою семью. Пока ему это не интересно, но если вдруг станет… Им конец. Нам конец. А я люблю своих детей, понимаешь?

Понимаю. И я своего ребенка люблю. И я пошла бы ради него на многое. На всё пошла бы.

– Говори, Марк. Не тяни. У меня больше не осталось сил. Руби с плеча, – голос сел, жутко хочется разреветься. Только кого здесь сейчас тронут мои слёзы? Кого они вообще когда-либо трогали?

– Тот тест. Тест ДНК, который ты просила сделать, помнишь?

– Тшшш, – выставляю ладонь в защитном жесте, словно закрываясь от правды, которую сейчас услышу. И она нанесет мне страшную рану. А может и нет. Может я уже давно смирилась с тем, что они рядом? Те, от кого я бежала? Булат, его отец… Призрак Имрана. Может я не боюсь уже давно. – Ладно, говори. Плевать.

– Тот тест, который я тебе прислал на почту липовый. Биологические материалы мужчины и младенца показали, что они родственники. Не прямые. То есть, не отец и сын. Скорее…

– Дядя и племянник, – шепчу тихо. Закрыть глаза и прислониться к влажному, прохладному стеклу лбом.

– Вполне возможно, да.

Глава 42

Мы возвращаемся в город только для того, чтобы заехать в банк и снять там требуемую сумму для Энн. Я твёрдо решила больше не играть в эти игры. Узнаю всё, что известно этим людям и тогда уже… Я пока не знаю, каковым будем моё окончательное решение по поводу Уэйна, но точно знаю, что закрывать глаза больше не стану. Хотя мне очень хочется. Безумно.

В раковине было намного комфортнее. Туда не долетал информационный шум и собственные мысли казались не более, чем просто паранойей.

Я намеренно игнорирую звонки Уэйна, который, судя по всему, знает, где я и с кем. Я уверена в этом, ведь он всегда рядом. Он сам так говорил. Он следит за каждым моим шагом. Странно, что не пытается помешать в этот момент. И в следующий, когда мы едем обратно к Энн.

Меня снова обыскивают на входе, но личные вещи не трогают. И хорошо, потому что там наличка. В принципе, охрана может и видит пару пачек денег, но виду не подают. Всем на всех плевать. И уж тем более их не заботит, что я могла кого-то обворовать или хочу подкупить кого-нибудь из докторов, чтобы, скажем, запереть здесь свою полоумную, но очень богатую бабушку. Это всегда меня пугало в людях. Равнодушие. Оно страшнее любого преступления.

Эрни приводит Энн в сад, где мы уже общались часом ранее и снова нас покидает. Уверена, ему запрещено так делать, но кого это волнует. Да и Энн не чокнутая какая-нибудь, чтобы вцепиться мне в глотку. Хотя, честно признаться, были у меня такие мыслишки перед первым посещением.

– Это тебе, – протягиваю пакет с фруктами и сладостями, на дне которого припрятаны деньги. Она заглядывает внутрь и, похоже, остаётся довольной.

– Спасибо. Уверена, конфеты вкусные.

– Ещё бы, – хмыкаю я. Я сняла довольно приличную сумму. Этого ей хватит надолго, если, конечно, сможет сбежать и будет вести себя разумно. Кое-что оставила и для себя. Моих сбережений хватит ещё на один побег, потому что я предусмотрительная и экономная. Хоть какие-то положительные черты завалялись… – Но учти. Если ты сейчас понесёшь какую-то хрень про то, что тебе в наркотическом угаре явился дух и рассказал, что твой муж ненастоящий, я скажу, что ты меня обворовала и заберу обратно деньги. Ясно?

Она усмехается, передаёт сумку Эрни. Тому самому, которого ещё секунду назад не было и в помине. Откуда он взялся?

– Не бойся. Я не психопатка. Меня сюда заперли, чтобы не смогла разболтать о том, кто он такой. Вернее, кем он не является. А я уже ничего не хочу. Никакой правды. Лишь свалить отсюда. Эрни… он может мне помочь. Но у нас не было средств к существованию. Понимаешь? Нас найдут, если мы не уедем. ОН найдёт. Я опасна для него. Ведь я могу раскрыть его тайну всем. Они пытались меня отравить. Люди, которые здесь работают. Но Эрни влюбился в меня и помешал им. Он следит за тем, чтобы меня не трогали. Якобы взял надо мной шефство. Только это всё временно, понимаешь? Я боюсь. Они меня запугали, как и родителей Уэйна. Ты сходи к ним. Навести. Пообщайся с ними и поймёшь, что я не лгу. Ты видела их фото в интернете? Их всех? Нет? И не увидишь. Он тщательно заметает свои следы. Он скрывается, оставаясь у всех на виду. Хитрый, злой, коварный. Тот Уэйн, которого я знала, на такое не был способен.

– Так всё, – смотрю на наручные часы, высчитывая время, когда должна вернуться домой, чтобы отпустить няню. У меня есть ещё несколько часов. За это время успею поговорить со всеми, с кем нужно. – Давай конкретнее. Почему ты решила, что он не твой муж?

– А ты когда-нибудь видела, чтобы у человека после тридцати четырёх лет менялся цвет глаз? А оттенок кожи? А голос? И как у него за несколько месяцев, что мы не виделись, вырос член в два раза? Это тоже мне почудилось? Я не спала с ним после его возвращения, но какое-то время видела этого человека в нашем доме. Он там искал какие-то вещи Уэйна, что-то постоянно разузнавал, исследовал. Наблюдал за мной и за моей реакцией на него обновлённого. Это бред и чушь, знаю. Но Уэйн ко мне так и не вернулся. Вместо него вернулся этот… И ты знаешь, что я права. Пусть ты не знала настоящего Уэйна, но ты хорошо знаешь того, кто сейчас вместо него. Угадала? Ты ведь сама понимаешь, что он лжёт.

Я ушла. Просто встала и ушла. Молча, без прощаний и благодарностей. Я услышала всё, что хотела. И Энн я тоже помогла, как могла. Теперь всё зависит от её Эрни. Хорошо, если он не окажется таким же мудилой, какие вечно попадались мне.

– К его родителям, – скомандовала Марку, и тот молча тронулся с места. Зашуршали шины колёс о гравий, а я, отвернувшись к окну, заплакала.

– Что она рассказала тебе? – спросил спустя какое-то время, а я кисло усмехнулась.

– А тебе не плевать? Тебе ведь было всё равно, когда врал мне, когда обманывал с целью отработать карточный долг. Так с чего сейчас такой интерес? Откуда эта забота? – начала срываться на Уилсоне я, но вскоре поняла, что это бесполезно и замолчала.

– Это тоже какая-то часть его плана. Всё очень странно. Он позволил нам увидеться, побеседовать с Энн и поехать к его родителям. Я не понимаю этого человека, но уверен, что он ничего не делает просто так.

– И тебя подослал он. Я права? Чтобы ты раскрыл мне глаза или запутал ещё больше?

Марк замолчал, а я понимающе кивнула. Да, всё так и есть. Уэйн Диас решил раскрыть карты. Всё для меня.

Впервые за долгое время я набрала номер сестры. Машка ответила почти сразу, будто ждала моего звонка. Подняв трубку, она замолчала. Молчала и я. Прошло с полминуты, пока я не решилась задать ей вопрос.

– Ты где?

– Я… Ну я же тебе говорила. Я в Мексике.

– Ты не говорила, куда именно едешь.

– Да? Ладно… – Машка вздохнула, это я расслышала отчётливо.

– Тебя напрягает мой звонок? – говорила я по-русски и, видимо, именно это её и озадачило. Или не это.

– Нет, что ты. Просто давно тебя не слышала и растерялась. И ты по-русски говоришь.

– Ага. Маш, так а почему ты уехала? Кто тот человек, с которым ты решила укатить в Мексику? – я попала не в цель даже, а прямёхонько в лоб, потому что Машка чем-то поперхнулась.

– Ты уже знаешь, что ли?

– Ты мне скажешь, – сцепила зубы я. Странный разговор получается. Но я действительно уже обо всём догадалась. Почти.

– Что сказать, Злат? – вымученно протянула она. – Я уже месяц думаю, как тебе сказать. И ничего в голову не приходит. В любом случае будет выглядеть хреново. Как очередное предательство.

– С кем ты? Говори.

Динамик ненадолго замолчал, а потом раздался какой-то треск и шаги. Кажется, она шлёпает куда-то босиком.

– Я с Булатом. Мы… Мы начали всё сначала, Злат. Ты прости меня, слышишь? Прости и не суди строго. Я про ребёнка ему ничего не сказала. То есть, я соврала. Сказала, что он от Имрана. Ну а там уже, как ты решишь… Ты только не суди, Злат. Прошу. Он сказал, что никогда не попадётся тебе на глаза. И то, что было… Это всё из-за меня было, Злат. Он меня до сих пор любит.

Снова хмыкнула. Даже весело как-то стало. Охренеть. Меня то с огня да в пламя, то с жара да на холод. А она просит не судить её и понять. Любовь у неё там.

– А рядом со мной кто? Имран?

– Что? Ты о чём? – всполошилась Машка, и я поняла, что она ничего не знает. Или же опять врет. Что-что, а это ей удаётся лучше, чем любой голливудской актрисе.

– Уэйн! Уэйн, блядь, кто?! – не выдержав, завопила я в трубку, отчего Марк дёрнулся и озадаченно уставился на меня. Он ведь не говорит по-русски. И хорошо. Не собираюсь ни перед кем отчитываться.

– Как кто, Злат? Уэйн Диас, нет? Я не совсем тебя сейчас понимаю. Я думала ты с претензией по поводу Булата, но ты…

– Да срать мне на твоего Булата! Не вздумай ему рассказать о Даньке, поняла? Тогда точно убью вас всех! Меня интересует Имран. Где он сейчас?!

В трубке повисла тишина. Ненадолго правда, потому что я напомнила Машке о себе смачным матом.

– Его похоронили, Злат. Булат сам был там. И его отец. Имрана убил Ваха. Слышишь меня? Ваха убил, – повторила мне едва ли не по слогам. Старик Шамаев Ваху и всех, кто в ту ночь там был, в расход пустил. Только нам свалить дали. Булат постарался. Он за мной приехал, Златка. Слышишь? За мной. Он меня до сих пор любит.

Я засмеялась. Захохотала, как умалишённая. Да это не сюрреализм какой-то. Это сон обдолбанного наркомана. Бред бредом и бредом погоняет, блядь.

– Вы стоите друг друга. Совет да любовь. Если уж тебя не остановило ни то, что он пытался тебя сжечь, ни то, что изнасиловал меня. Только Имран жив. Поняла? Имран жив! А вы все идите нахрен!

Глава 43

Девушка, встретившая меня у порога, представилась Валери, а когда я попыталась назвать своё имя в ответ, вытянула руку.

– Не стоит. Я и так знаю, кто вы. И зачем вы сюда приехали тоже. Я здесь, чтобы тоже поучаствовать в беседе.

– Вот как? И кто же вы? Ещё одна жена? Обманутая девушка? – не удержалась от сарказма.

– О, нет. Я психиатр. Уэйн проходил у меня лечение. Правда, закончил его сам и от моих услуг отказался. Но мне есть что вам рассказать. Пойдёмте, – повела меня в гостиную, где на столике у дивана уже стояло несколько бокалов с лимонадом и столько же чашек кофе.

Чета Диас восседали на диване напротив и выглядели как интеллигентные, немного высокомерные люди. А может просто я им не особо нравилась. Или не я…

Я попыталась осмотреться вокруг, приглядеться к фото на стенах, но не обнаружила ничего, что бы рассказало об этом месте, как о колыбели Уэйна. Фото его, кстати, тоже не было. Ни одного. И это уже дико странно, потому что обычно американцы буквально завешивают стены фотографиями своих детей. Особенно, если ребенок один.

Здесь не было любви, не витало счастье. Лишь гнетущая тишина и страх. Страх, который я научилась определять среди тысячи эмоций.

Они взирали на меня с некой настороженностью, с недоверием. Кивком глава семьи пригласил меня присесть. Я невольно сравнила мать Уэйна с ним же и не отыскала ничего схожего. Ни единой черты. Отчим, разумеется, не был мною оценён в плане внешности. Скорее всего, Уэйн похож на отца. У матери светлые волосы и зеленые глаза. Кожа оливкового цвета. А Уэйн смуглый, синеглазый. Нет, определенно ничего общего. Если судить только по внешности.

– Итак, мисс…

– Просто Сандра, – в нетерпении перебиваю отчима Уэйна, и тому это, похоже, не нравится. Наплевать. Здесь я, как и в лечебнице с Энн, надолго оставаться не буду. – Простите меня за несдержанность, могу я задать вам несколько вопросов о вашем сыне, раз уж вы решили принять меня?

– Да, конечно. Спрашивайте, что вас интересует, – отвечает мне мистер Диас, быстро глянув на свою жену. Та, словно воды в рот набрала. Лишь взирает на меня потерянно и немного грустно.

– Я сегодня побывала у Энн… Супруги вашего сына. Она сказала, что Уэйн не тот, за кого себя выдаёт. Это так? – начинаю я без всяких предисловий. Наверное, смахиваю на бестактную журналюгу. Что ж, пусть думают так.

– Так и есть. Уэйн он… – начинает мать, но, запнувшись, заглядывает в лицо мужу, будто спрашивая у него разрешения. Тот кивает и её уже не остановить.

– Нашего сына уже давно нет. Больше года. А этот человек, которого вы называете Уэйном – не он. Кто угодно, но не он. Он пришёл, когда исчез Уэйн. Моего сына не было довольно долго, и мы уже думали, что вскоре нам сообщат о его гибели. Но полицейские так и не пришли. Зато пришёл он. Вначале я обрадовалась, думала, что он бросил наркотики и вернулся к нам с Оливером, но… Вскоре я поняла, что это кто-то чужой. Сандра, у вас есть дети? – спросила она вдруг, и я кивнула.

– Да, есть. Сын.

– Скажите, вы бы поняли, если бы вашего сына вдруг подменили?

Мистер Диас кашлянул, давая понять своей жене, что та перегибает палку. Но она уже, казалось, его не слышала.

– Да, я уверена, что поняла бы. Я понимаю, о чём вы. Вы говорите о материнском инстинкте, когда чувства превыше любых доказательств. Но скажите, вы заметили что-то в его внешности? Энн сказала, что у него менялся цвет глаз, но ведь всё можно объяснить, – о размере члена я благоразумно промолчала.

– Да. Было много всего. Уж мы-то знаем своего сына. Но почему бы вам не взять у него интервью и не спросить лично? – не удержался отчим. Видать, ему не нравлюсь не только я, но и вся эта ситуация. Что ж, он здесь такой не один.

– Я пришла, чтобы задать вам один вопрос, на который он не ответит. Скажите, а он… У вас не возникало ощущения, что этот человек, который прикидывался вашим сыном, иностранец? – я даже затаила дыхание в ожидании ответа. – Вы замечали у него акцент или какие-то странные повадки?

И снова задумчивость и опаска во взглядах обоих. Словно они не сами решились на встречу со мной, а их кто-то заставил.

– Мне кажется, что он вообще не человек. Тот, кто заменил моего Уэйна – зверь. Ты же видела его глаза? Видела их? Это глаза зверя. Не моего Уэйна. И он со мной почти не говорил. Я не знаю, кто он. Но точно не мой сын. Иностранец он или само исчадие мне неизвестно.

– Да, он иностранец, – вдруг перебил её отчим, глядя на меня исподлобья. – Не знаю, никто из нас не знает, откуда он взялся и кто такой, но он не американец. Он запретил нам говорить с ним, о нём, при нём. Но я слышал его акцент, да. Наш Уэйн учился в Англии и у него был английский акцент, но не такой. Совершенно иной говор.

– Почему вы молчали? Почему боитесь и сейчас? Он угрожал вам? – похоже, в моей душе погибает талантливая журналистка. Эх, не на то я столько времени потратила. Могла бы уже достичь небывалых высот в карьере, а не вот это вот всё.

И тут заговорила Валери. Невысокая, красивая девушка, чем-то напоминающая мне меня. Та же причёска, тот же цвет волос, глаза. Только манера одеваться другая. Она любит классику, а я спортивный стиль. И вообще непонятно, зачем я сравниваю нас, но это сходство действительно бросается в глаза.

– Он угрожал всем. А тем, кто не обращал внимания на его угрозы, он заткнул рты иначе. Мы не знаем как, и знать, если честно не хотим. Я была его психиатром. Поначалу мистер и миссис Диас думали, что у него что-то повредилось в мозгу после наркотиков. Но оказалось, что нет… То есть, не после наркотиков, потому что никаких следов наркомании у него не оказалось. Притом, что настоящий Уэйн долгие годы сидел на кокаине, а потом и на героине. Такое не проходит бесследно.

– И вы тоже думаете, что он другой человек? – спрашиваю осторожно, будто не с психиатром общаюсь, а с его пациенткой. Больно странные они тут все. Как в херовом ужастике, где все знают правду, но не говорят о ней главной героине. Мол, пусть помучается, разгадает нашу великую тайну. Как же достали они все во главе с Уэйном-инопланетным монстром.

– Мне было сложно судить на сей счёт. Ведь я не знала прежнего Уэйна. Но этот… Такой пациент был у меня впервые за семь лет практики, – она закинула ногу на ногу, пригубила кофе. Мне кажется или эта женщина оценивает меня? Не как доктор, нет. Как женщина женщину. Такой сучий взгляд. Тоже заметила наше сходство?

– И какой же? Что с ним не так? – смотрю ей в глаза, а Валери свои опускает.

– Его одержимость. С ним всё не так. Всё, что может быть. Он помешан на тебе, Сандра. Уже давно. Полагаю, вы познакомились в другой стране, так?

Я сглатываю, ставлю свою чашку с нетронутым кофе на столик. По спине холод и мурашки.

– Это я и пытаюсь выяснить… Что он говорил обо мне?

– Что безумно тебя хочет. Настолько, что готов даже сломать и на цепь посадить.

Я закрыла глаза, потому что закружилась голова. Нет, надо прийти в себя, очнуться. Это совершенно чужие люди, я их не знаю. Мало ли что они знают обо мне и чего сейчас наговорят. Пока нет никаких доказательств.

– Что ещё?

– Что тебя зовут Злата, – спокойно изрекает Валери, а я, уронив свою сумочку, вскакиваю на ноги.

Они не удивлены, просто молча наблюдают за мной. Бред. Блядский бред вокруг. Хватаю сумку, прижимаю её к животу.

– Почему вы решились встретиться со мной? Ведь когда я позвонила впервые, вы отказались от встречи? Что изменилось? – спрашиваю у отчима Уэйна, а тот вздыхает, тоже поднимается, видимо, чтобы проводить меня.

– Он приказал. Велел рассказать тебе всю правду, – берет меня под руку. – Позволишь проводить тебя? Мы рассказали всё, что знаем. Нам просто нужен покой.

Когда дверь перед моим лицом закрылась, а я выдохнула и повернулась к машине, у которой меня ожидал Марк, пазлы вдруг начали складываться в голове. Они собирались из осколков, из маленьких частичек воспоминаний. И теперь я уже знала точно, кто такой Уэйн.

– Ты тоже присела на эту адреналиновую иглу, да? – раздалось рядом. Валери.

– А ты?

– И я. Но между нами больше ничего нет. Он так захотел. Он трахал меня лишь потому, что я похожа на тебя. Трахал и называл Златой.

– Ясно, – головокружение усиливается, я хватаюсь за перила.

– Ты не сможешь от него убежать. Он везде тебя найдёт. В любой стране. В любом месте. Я работала с ним много и часто. Все его мысли лишь о тебе. Сандра ты или Злата, не имеет значения. Ты его сумасшествие, его одержимость.

Глава 44

Я захожу в свою квартиру, прислоняюсь к стене и долго смотрю в лицо Уэйна, подпирающего своим грозным туловищем стену напротив. Няни, с которой я оставила сына, похоже, нет уже давно. Вот так запросто всё у него. Захотел, ворвался в чью-то размеренную жизнь и перевернул ее с ног на голову. Захотел женщину, взял ее себе. Захотел, ворвался в чужой дом и играет с чужим ребенком.

С чужим… Этот факт, как раз очень спорный. Данька не его сын, но по крови они родственники.

– Я ждал тебя, – склоняет голову набок, рассматривая меня, будто во мне что-то изменилось. Да, изменилось. Теперь я точно знаю, кто он.

– Дождался, – отвечаю ровно.

– Твой сын спит. Я сам уложил его. Молодец я, правда?

– О, да. Не то слово, – сердце бьётся быстро, рвано. Руки дрожат. Но я не могу пошевелиться. Просто пялюсь на него во все глаза и едва ли не плачу от безысходности.

Он делает шаг первым. Приблизившись ко мне, упирает руки по обе стороны от моей головы.

– Я не смог вытерпеть. Пришёл раньше. Быть вдали от тебя для меня пытка, как оказалось. Хочется кого-то убить. С особой жестокостью, – облизывает свои губы, приближаясь к моим.

– Ты пьян, – улавливаю запах алкоголя, и он мне, как ни странно, нравится. От этого подонка всегда приятно пахло.

– Я пытался утолить жажду.

– И как, удалось?

– Нет. Всё ещё мучает, – опускает взгляд на мои губы. – Где ты была сегодня? – вопрос звучит неожиданно и слишком резко для этого момента. Я растерянно поднимаю на него глаза.

– Это допрос? – отвечаю так же нагло, что вызывает у него усмешку.

Склоняется так чтобы глаза в глаза и наше дыхание смешивается, рождает запах секса и похоти.

– Зачем мне допрашивать тебя? Ты сама расскажешь всё, – тыльной стороной согнутой ладони скользит по моей скуле, носом ведёт по моему лбу, принюхиваясь, словно зверь. – Я знаю, где ты была и с кем. Но мне интересно, что нового ты там для себя почерпнула.

– Боишься, что они рассказали слишком много? Я узнала всё, Имран.

– Ты узнала всё, потому что я позволил тебе узнать. Это я разрешил им рассказать тебе. Ты ведь всё равно не успокоишься, да? Рано или поздно всё равно снова заподозришь и начнешь копошиться в прошлом. Так знай сейчас. Да, это я, Злата. Я. Имран. Ты ведь не забыла меня. Сколько бы я не перекраивал себя, сколько бы не резал, не кромсал себя прежнего, ты всё равно меня узнаешь. Ведь так?

– Так… – шёпотом в губы и горячая, солёная слеза затекает мне в рот. Он перехватывает её своим языком, закрывает глаза, будто не пробовал ничего вкуснее.

– Тогда давай закончим. Закончим с расследованиями, подозрениями и всем тем дерьмом, что не даёт нам покоя.

– Настоящий Уэйн Диас. Он где?

На его лице не дрогнул ни один мускул, но я всё поняла еще до того, как он ответил.

– Передоз.

– Ты помог ему в этом?

– Он был сторчавшимся уродом. Таких уже не исправить. То, что с ним случилось – неизбежно.

– А мой сын? Сначала ты терпеть его не мог. И я понимаю почему. Ведь он от твоего брата. Что изменилось потом? После того, как Марк по твоей указке подсунул мне фальшивый результат? – меня уже трясёт и слезы льются абсолютно бесконтрольно. Он рядом. Он всё это время был рядом. А я принимала его за другого человека.

– Я просто изменил своё мнение. Он всего лишь ребенок. Нет причины ненавидеть его, как я ненавижу Булата, – смотрит мне в глаза и теперь я замечаю, что они не синие. Карие. У него были линзы.

– Изменил голос, внешность, цвет глаз. Полный апгрейд, да? Хромота тоже чтобы изменить походку? А связки? Ты себя изуродовал, чтобы измениться… ради чего?

– Ты ещё не поняла ради чего? Чтобы начать все сначала. Хромота, кстати, это твой подарок. Ты задела тогда нерв.

– А ты заслуживаешь это самое «сначала»? – бью его в грудь сильно, так, что едва не ломаю кулак, а потом хватаюсь за полы рубашки и раздираю её на нём. Хочу увидеть шрам, но его нет, только пара еле заметных рубцов от скальпеля, прикрытых татуировкой. – Где он? Срезал, да?

Он не убирает мои руки. Напротив, берёт их за запястья пальцами и прижимает к своей груди.

– Он внутри меня. Там остался, – я не заметила, когда мы перешли на русский язык, но теперь уже всё это не имеет значения. Передо мной Имран. Этого достаточно, чтобы сойти с ума.

– А твоя жена? Вернее, жена настоящего Уэйна Диаса? Ты внушил ей, что она сумасшедшая! Ты заставил человека поверить в то, что она рехнулась! А ведь она первая поняла, что ты не тот, за кого себя выдаёшь! И его мать? Что ты сделал с этими людьми, ты, подонок?! – бью его снова. Но Имран продолжает стоять, даже не шелохнувшись.

– Всё это с ними сделал не я. А их обожаемый Уэйн, который бил свою жену, угрожал оружием матери и воровал бабки у отчима на очередную дозу. Наверное, им стыдно признаться, но они рады тому, что Уэйна больше рядом нет. Или я не прав? Ты сегодня была там. Заметила тоску в их печальных взглядах? Нет. Там только страх разозлить меня. И всё. Они рассказали тебе правду только потому, что я так велел. А так, они бы молчали дальше, дрожа за свои шкуры. Что, Злата? Я снова неправ?

– Прав. Как всегда, подонок, ты прав.

А он целует меня так, словно хочет убить. Сильно вбивается в мои губы своими, ударяя меня затылком о стену. А потом, подняв на руки, тащит в спальню.

Разложив на кровати, долго, с оттяжкой трахает меня, удерживая лицо так, чтобы я смотрела на него. А я плачу, царапаю его ногтями, раздираю смуглую кожу до алых царапин, из которых выступает кровь и… Кончаю.

– Ненавижу тебя! Ненавижу, Имран! Как же я тебя… – он затыкает меня поцелуем, таким развратным и грязным, что меня должно было стошнить, но всё происходит с точностью до наоборот, и я кончаю сразу же ещё раз.

– Я знаю, красивая, – шепчет мне по-русски, двигаясь уже медленнее, и я понимаю, что он кончил. – Знаю. Я сам себя ненавижу. Но я такой. Ебаный урод, который хочет тебя себе. Хочет твоей крови, твоих слёз и криков. Хочет играть в тебя, пока не сломает, а после уничтожить, испепелить, растворить тебя в себе. Я хочу тебя всю без остатка. Хочу стать твоей тенью, твоим сном и явью. Твоим кошмаром. Я одержим тобой настолько, насколько может быть одержимым больной психопат. Я жестокий урод, знаю. Я кайфую от тебя, от твоей боли и страха. Но так же сильно хочу, Злат, чтобы ты меня любила, – его сперма заполняет меня, я чувствую, как её много внутри, и как вытекает из меня наружу, а его ствол всё ещё скользит во мне, причиняя дискомфорт, потому что там всё едва не разодрано до крови, так он меня трахал.

– Ты действительно больной на всю голову урод, – сталкиваю его с себя, и он, как ни странно, поддаётся.

– Не отрицаю, сказал же. Только для нас это уже ничего не меняет.

Глава 45

Вы когда-нибудь испытывали чувство абсолютного дежавю? Будто с вами уже происходило то же, что и сейчас, включая мелкие подробности?

Я, как раз, сейчас испытывала. Я убегала из дома, где затаился монстр, который рано или поздно меня найдёт.

Марк вышел из машины, забрал у меня Дэни и, усадив нас на заднее сидение, рванул прочь. Я не знала, куда еду, куда снова убегаю. Ничего не знала. И в голове было так пусто, как никогда.

Нас догнали спустя несколько километров. Довольно быстро окружили и заставили остановиться, недвусмысленно направив несколько стволов в лобовое стекло. Я заскулила и прижала к себе Даньку, а он проснулся и заворочался.

– Прости, – Марк взглянул на меня в зеркало заднего вида. Он не предал меня снова, нет. Скорее, сожалел о том, что не смог спасти. Хотя сейчас ему стоило бы позаботиться о себе.

Нас вытащили из машины молчаливые охранники Уэйна. Подъехал и он. Заспанный, ещё не отошедший ото сна. С потемневшим взглядом. Кивнул одному из мордоворотов и тот ловко забрал из моих рук сына.

– Нет! – я, не ожидавшая подобного, вскрикнула и дёрнулась к мужчине, но тот передал заплакавшего Даню другому, а тот ещё кому-то. Я же попала в кольцо охранников, во главе которого он. Уэйн? Имран? Как теперь его называть?

– На колени! – скомандовал он, глядя на меня в упор и кто-то сзади ударил по ногам меня и Марка. – Давай! – скомандовал кому-то, и мужчина рядом с нами вытащил из кобуры пистолет, зашёл нам за спины.

Я уже видела это… Когда убили Егора. Я уже переживала это.

Раз… Два… Три…

Время будто замедляется. Я слышу, как щёлкает сзади предохранитель и закрываю глаза. Страх липким потом стекает по телу, пропитывая собой футболку и нижнее бельё. Вполне возможно, я описалась, но пока не чувствую этого. Я ничего не чувствую, кроме ужаса, вонзившегося в горло.

Марк рядом, на коленях. Он тоже боится, но не подаёт виду. Держится. А я нет. Я плачу и дрожу всем телом, потому что глупо это, играть в смелую и неприступную. По-идиотски это, когда тебе в затылок упёрли дуло.

– Отпусти. Отпусти его, – прошу тихо севшим голосом. – У нас ничего не было.

Проходит несколько долгих минут прежде, чем снова слышится щелчок, и я дёргаюсь всем телом. Нет… Это не выстрел. Мы всё ещё на коленях. Всё относительно хорошо.

– Встала и пошла в мою машину. Второй раз повторять не буду.

Я быстро киваю, вскакиваю на ноги, которых не ощущаю. Вообще конечности онемели, будто не мои. Пересиливаю себя и тороплюсь к машине, но, вскрикнув, падаю на землю, потому что меня оглушает выстрелом. Таким громким, будто рядом бомбу взорвали.

Обхватив голову руками, кричу, но собственный голос не слышен. Лишь противный, пронзительный писк в ушах, от которого плавятся мозги. Мне не нужно оборачиваться назад, чтобы понимать, что там случилось.

Просыпаюсь резко, с воплем и в холодном поту. На меня взирают две пары глаз. Данечка и… Он. Причём первый на руках у второго уже доедает смесь.

– Доброе утро, – Имран (или Уэйн?) передаёт мне сына. – Соберёшь его? Сейчас позавтракаем и поедем в горы. Нам нужно привыкнуть ко всему этому. Тебе нужно. А я хочу быть рядом, – не дожидаясь моего ответа, встаёт с постели.

– Ладно, – обнимаю Даньку и смотрю вслед Имрану, уходящему в ванную комнату. Спасибо, хоть домашний костюм надеть додумался. Вид его задницы сбивает с толку даже сейчас.

Тут же вибрирует мобильный, оповещая о входящем звонке. Это Марк. Ждёт моего ответа.

– Да, – отвечаю быстро, пока не вернулся Имран.

– Ты решила? Собралась?

– Нет. Марк, я никуда не поеду. Я остаюсь с ним. А ты… Ты просто езжай к своей семье, ладно? И больше не возвращайся.

Несколько секунд тишины, я жду, что Уилсон начнёт меня уговаривать, но он лишь тихо соглашается:

– Хорошо. Удачи тебе, Сандра. Береги Дэни.

– И тебе.

В дверь постучали, и я, переложив Даню в кроватку поспешила к двери. Бездумно открыла и отпрянула, запахивая на себе халат потуже.

– Ва… Ваха?

На пороге действительно стоял он. С букетом цветов и коробкой круассанов. Всё такой же огромный, страшный и настоящий, как никогда.

– Привет. Шеф сказал, я могу уже появиться. Вот, завтрак вам принес. А это тебе, – мне в лицо ткнул веником из роз, и я потерянно его приняла.

– Спасибо… А ты почему живой?

* * *

Уставившись на себя в зеркало, почему-то улыбался. Впервые за долгое время, лет так за пятнадцать, ощущал радость. Без транков и антидепрессантов, без бухла или чего-то позабористей. Не потому, что Злата потеряла надежду сбежать от него и прямо сейчас говорила об этом Уилсону.

Потому что она не хочет больше бежать. Незачем ей. И он может больше не скрываться.

Ранее в России:

Очнулся от пронзающего мозг писка аппаратов, проводами от которых был обмотан, словно ебаная мумия. Было бы смешно. Если бы не было так больно. К физической боли ему не привыкать. После того ада в горящей машине он многое способен выдержать. Но тут боль появилась ещё и моральная. От мысли, что Злата сейчас, наверное, бежит от него. Или уже сбежала. Сучка подлая. Прямо в грудину засадила. Меж рёбер. Ещё немного и в самое сердце. Видать, промахнулась, раз он сейчас дышит.

Смешно, но Имран думал, что его у него нет. Сердца. Что оно иссохло с годами от ненависти и неразделённой любви к суке, которая этого не заслуживала.

Машка, скорее всего, тоже сбежала. Но на неё было насрать. Он уже давно смирился с мыслью, что её нет. И не нужна больше. Стала не нужна с тех пор, как появилась Злата. Прошло всё у него к бывшей. Будто и не было никогда.

– Что вы делаете? Вам же нельзя вставать! – в панике к нему бросилась какая-то баба в голубом костюме.

– Ты кто такая? – огрызнулся, отталкивая её.

– Я? Я медсестра… Подождите, куда же вы, я помогу вам подняться, осторожнее!

– Зови отца. Я знаю, он где-то здесь, – слышал пару раз его голос, когда приходил в себя. Да и понимал, что старик не оставил бы его загибаться, хоть Имран и не был никогда любимым сыном.

Отец влетел в палату, когда Имран уже повыдёргивал из себя все иглы, торчащие отовсюду, как у дикобраза. Спасибо, в жопу не поимели, пока в отрубе был.

– Где Злата? – спросил у старика, а тот, рванув его за больничную рубаху, обнял.

– Живой засранец. Живой. Я уже думал, ты раньше меня… Сын, чтоб тебя! – отстранился, осматривая Имрана с ног до головы.

– Ага. Живой. Только можно мне шмотки нормальные, мне это платье нихера не идёт.

Шамаев-старший кивнул медсестре, и та ринулась за дверь.

– Сейчас всё принесут. Ты только не вставай так резко. Посиди еще. Ты долго был в отключке. Едва в кому не впал. А суку эту я тебе привезу по запчастям, сын. Уже послал за ней людей. Ваха твой в подвале у меня сидит. Клянётся, что не знал, что эта тварь тебя ранила. Ничего. Я их всех в одном костре спалю и мясо псам скормлю.

В голове ещё туманилось от лекарств, которыми его накачали, как гребаную подопытную крысу. Мотнул головой, прогоняя головокружение.

– Не трогай её. И Ваху тоже. Никого их них.

– Ты серьёзно думаешь, что я спущу с рук этим девкам и их пособнику тот факт, что они тебя чуть не убили?

– Ну ты же спустил с рук то же самое Булату, – зло вырвал из вены иглу и зашипел от тупой, но сильной боли. Нехило его истыкали тут. Сколько он здесь? Неделю? Две?

– Булат мой сын, как и ты. А эти выблядки…

– А эти выблядки мои. И баба моя, и прислуга моя. Ясно? Отзови людей. Я серьёзно.

Пару минут они сражались с отцом взглядами, а после старик кого-то набрал, бросил: «Отбой!». И Имрану стало легче. Легче от того, что теперь она в безопасности. Если и грохнет её кто, то это будет он сам.

Он видел её во сне. В коме, в бреду, или где он там был? Похуй. Он видел её там. Видел её, ребёнка, их дом. И орал в пустоту, потому что в доме с ребёнком она была с другим. С кем-то, чьего лица он даже не рассмотрел. Но уже возненавидел эту мразь. Грохнет уёбка. На куски раскромсает. Если тот появится.

Но сначала нужно найти Златку. Отыскать, где бы она не спряталась.

– Где она сейчас? – спросил у отца, а тот упрямо сжал челюсти.

– Я за твоими шлюхами бегать не нанимался.

– Пошли за ней своих людей, но пусть не трогают, – хромая дошёл до зеркала, оттолкнул от себя суетящуюся медсестру. Попытался переодеться сам, но выходило хреново, поэтому всё же подпустил тёлку к себе. – Отец? – повернулся, так и не дождавшись ответа.

Старик вздохнул, мрачно взглянул на сына из-под густых бровей.

– Ты сам за ней поедешь. Если захочешь. В общем, тебе решать куда ехать и что делать. Здесь тебя больше нет, Имран. Я тебя похоронил.

Басаев опустился обратно на кушетку, непонимающе уставился на старика.

– В смысле?

– В прямом. Тебя нет больше. Погиб. Пожар там был в твоём доме. Ты и сгорел в нём. Теперь у тебя новое имя, новая семья и новая жизнь. Ты же этого хотел? Ведь так? Забирай. Теперь половина моего имущества твоя. Америка тебя ждёт. Хотя и не люблю я этих пиндосов, – усмехнулся. – Что смотришь? Стар я стал. Ухожу на пенсию. Куда-нибудь подальше от городской суеты. А вы с Булатом… Не хочу я больше наблюдать, как вы глотки друг другу грызёте. Уезжайте. И лучше будет, если даже он не узнает о том, что ты жив. Сучка эта твоя, кстати, в Америке.

Эпилог

Снежная метель забрала меня в свои объятия, окутала, спрятала от посторонних взглядов. Я знала, что безопасники Имрана где-то рядом, как и он сам, и Ваха, словно верный пёс, но не видела их и от этого становилось легче. Сынуля спал в тёплом доме, а я отмораживала себе руки и ноги и тихо выла в снежной канители.

Слёзы замерзали на ресницах и тут же таяли, обжигали горячим щеки и тут же леденели. А я плакала, плакала и не могла остановиться.

Конец ли это?

Не знаю.

Простила ли я его?

Не знаю.

Стало ли мне легче?

Знаю. Стало.

Ведь я теперь не убийца. Я теперь нормальный человек. Я теперь не буду видеть во снах, как втыкаю в его грудь нож, как по моим руками стекает алая кровь и как его отец ищет меня, чтобы растерзать.

Чьи-то руки коснулись щек и подарили им тепло. Большие пальцы стерли слезы боли и облегчения.

– Пойдём в дом. Ты замерзла.

– Ты сваришь мне глинтвейн? – спросила тихо, открывая глаза и глядя в его лицо.

– Да.

– И расскажешь, почему мы здесь?

– Мы здесь, чтобы начать всё сначала. Прямо сейчас. Посмотри вверх, – приподнял моё лицо, заставляя раскрыть глаза навстречу падающим, крупным хлопьям. – Что ты видишь?

– Всё бело.

– Вот с этого момента мы и начнём всё с белого листа. Как тебя зовут, – опять заставил смотреть на него, и я горько усмехнулась сквозь слёзы.

– Сандра.

– А я Уэйн. Пойдём в дом, Сандра. Я угощу тебя глинтвейном.

Конец

Content

Анастасия Шерр
Жестокий 3. Искупление

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Эпилог