Юлиана Южная

Влюблённый самурай

Воин должен умереть.

Восходящее солнце яркой вспышкой мелькнуло на поверхности танто[1].

Харуто затуманенным взором смотрел вдаль, на сочные зелёные холмы. Там, за горизонтом, на невидимой отсюда, залитой солнцем площади, его горячо любимая Асами, станет навеки чужой. А он совершит обряд сэппуку[2] и покинет этот мир.

Потому что путь самурая — это путь доблести и чести. Это короткий путь.

Харуто медлил. Мысли в голове то бежали со скоростью ветра, то тянулись пьяным хором. Два ёнина[3] сидели чуть поодаль на скамье и бесстрастно смотрели перед собой.

Все разговоры остались в прошлом. Только час назад они вместе пили саке и весело обсуждали последние новости. Харуто смеялся громче всех, шутил о бренности жизни и силе человеческого духа. Кайсяканин[4] пожимал ему руку и согласно кивал, смачно попивая чай из чашки. А многочисленные родственники и друзья непринужденно болтали о том о сём, прогуливаясь по саду. И только в глазах матери мелькали тени, и даже слой белил не мог скрыть её серого осунувшегося лица. Она держалась изо всех сил.

Потому что самурай, перед обрядом сэппуку, должен проявить смелость и хладнокровность, показав выдержку и спокойствие.

Потому что малейшее проявление слабости кинет бремя позора на всю его семью и тогда всему клану вовек не отмыться. И, значит, его харакири станет бессмысленным.

Самое страшное наказание для буси[5] — быть опозоренным. По сравнению с позором, сэппуку — детская забава.

Недаром в последнее время все больше детей совершают обряд даже за небольшие проступки.

А Харуто сотворил неслыханное преступление. Украсть невесту даймё[6] — это путь в один конец и он это знал.

Он справится. Их учили этому с детства. Снять кимоно, перехватить поудобнее танто, сделать надрез справа налево и вверх. Вот и всё.

Белый веер[7] ему не светит, слишком уж зол на него даймё.

Но кайсяку его лучший друг, на Керо можно положиться. Он быстр и точен, лучший в школе боевых искусств. После Харуто, разумеется.

Больше медлить нельзя.

Харуто кивнул смотрителям и обменялся прощальным приветствием со всеми участниками.

Вокруг стало очень тихо. Слышно было только как плещется вода в фонтане, да как чирикают воробьи в кустах.

Ёнин произнес последнее напутствие. Харуто скинул с себя кимоно и сел в ритуальную позу.

Взял танто правой рукой. Кинжал показался ему очень тяжёлым и холодным.

Холодный, как нежные руки милой Асами.

Её прекрасный образ возник перед глазами самурая. Чёрные и блестящие, как сталь ножа, волосы. Задорная улыбка и румянец на бледном лице… Этот образ он заберет с собой.

Харуто улыбнулся и занёс руку над животом…

В пелене красного тумана он слышал бряцание катан и топот множества ног. Потом видел прекрасную Асами, с глазами, полными слёз.

Хоруто успел подумать, что это и есть предсмертные галлюцинации. Затем всё поглотила вспышка боли.

***

Сначала он услышал её звонкий, счастливый смех.

— Смотрите, смотрите, он просыпается!

— Не тормоши его, Асами, он очень слаб ещё. — А это голос матери.

Харуто с трудом разлепил глаза и в них ударил яркий луч солнца.

— Что со мной? — Хотел спросить, но услышал только хрип.

Асами, не в силах сдерживаться, смеялась сквозь рыдания:

— О, милый, милый Харуто! Ты жив! Ты поправишься и будешь здоров!

***

Понадобилось ещё три недели, чтобы Харуто пошёл на поправку. Он то впадал в горячку и Асами с понурой головой сидела у его кровати, то приходил в себя, и она счастливо смеялась, заботливо меняя повязки на его ранах.

Но вот пришёл день, когда буси смог сесть.

Он смотрел на Асами и не верил своим глазам.

Путь самурая короток и он прошёл его до конца.

Но что это? Он жив и видит перед собой ту, что наглым образом украл у своего даймё. Ту, что у него силой отобрал отряд самураев и ту, что должна была стать женой даймё в день его смерти.

Не в силах больше сдерживаться, Харуто прошептал:

— Асами, мой цветок! Почему я жив?

Девушка молча достала из рукава клинок и положила перед ним.

— Ты что же, хотела совершить обряд, сумасшедшая женщина?! — воскликнул Харуто и тут же согнулся пополам от боли.

Асами кивнула и тихо прошептала:

— Перед свадебным ритуалом я заперлась в башне и поклялась, что если он не помилует тебя, я совершу дзигай[8]. И даймё сжалился над нами. Мы теперь свободны, Харуто!

Путь самурая благороден и короток. Но иногда происходит чудо и влюбленный самурай становится ронином[9]. А путь ронина — это уже совсем другая история.

Примечания

1

Танто — короткий ритуальный клинок

2

Сэппуку или Харакири — ритуальный обряд самоубийства

3

Ёнин — смотритель на церемонии сэппуку

4

Кайсяканин — ассистент, который завершает обряд харакири обезглавливанием

5

Буси — менее распространённое определение слова самурай

6

Даймё — местный феодал, хозяин самураев

7

Белый веер — самурай мог во время обряда выкинуть белый веер, чтобы его немедленно обезглавили, избавляя от чрезмерной боли. Но такая привилегия была дана не всем.

8

Дзигай — женская форма харакири

9

Ронин — самурай без хозяина

Content

Юлиана Южная
Влюблённый самурай

Примечания