Академия Последнего Шанса - 2. Круто ты попал!

ПРОЛОГ

В тесной комнате удушливо пахло какими-то травами: на небольшой жаровне стоял котелок, из-под плотно прикрытой крышки которого иногда пробивались облачка серо-зелёного пара. Но хозяина комнаты это, казалось, совершенно не волновало, в отличие от его гостя, который недовольно косился в сторону жаровни, но возмущаться не решался.

– Не могу без этого отвара, – раздражённо посетовал сидящий в глубоком кресле человек, с ног до головы закутанный в тёмный плащ, хотя в комнате было достаточно жарко, – ну да что тебе мои стариковские проблемы?

Гость хотел было возразить, но хозяин остановил его властным движением руки, затянутой в тонкую, но плотную перчатку.

– Я хочу услышать о том, как продвигается наше дело, – таинственный любитель травяных отваров хрипло откашлялся, – что ты можешь сообщить мне?

– Нам удалось собрать достаточно много сведений об этой Академии, – торопливо начал отчитываться гость, словно опасаясь, что, не дождавшись ответа, человек в плаще рассердится. А злить или даже просто расстраивать всемогущего хозяина комнаты ему очень не хотелось по одной простой причине. Те, кто имел несчастье хоть чем-то прогневить старого мага, бесследно исчезали, и никто не имел ни малейшего представления об их дальнейшей судьбе.

– Значит, ему удалось не провалить поручение этого бездаря Ганелона, – проскрипел закутанный в плащ старик и продолжил, словно разговаривая вслух сам с собой, – надо же, а ведь я не обращал на мальчишку внимания. Мне казалось, что Теодор Холверт — самый обычный середнячок, хотя и с неплохими задатками. А вот ведь как вышло… Неожиданно!

– Ректор Холверт пользуется сейчас большим успехом, – поспешил добавить гость, – и не только в Терейе. Ему откровенно благоволят император демонов Аш-Рибэйл и бертринский король Георгий. То есть и Освэш, и Бертрина на его стороне.

– Вам удалось внедрить своего человека? Насколько я знаю, набор студентов ещё не окончен, – маг, казалось, не обратил никакого внимания на слова собеседника, но гость был достаточно опытным в подобных вещах и прекрасно понимал, что старик запоминает каждое его слово, чтобы потом обдумать и принять решение.

– Разумеется, – склонил голову гость, – и среди преподавателей, и среди будущих студентов есть верные нам агенты. Пока, правда, не удалось внедрить никого из своих в ближний круг ректора Холверта: туда просто так не пробраться. Пройти многочисленные проверки, о которых достоверно никому ничего не известно, чрезвычайно трудно, насколько мы можем предположить. Но мы будем работать в этом направлении.

– Работайте, – милостиво кивнул капюшоном маг и небрежным жестом отпустил посетителя, напомнив, – я жду отчёта о проделанной работе, и в ваших интересах, чтобы он мне понравился.

Низко поклонившись, визитёр исчез за дверью, а маг, дождавшись, пока стихнут, удаляясь, шаги, встал и неожиданно лёгкой походкой подошёл к окну. Он распахнул выходящие во двор створки, впустил в комнату свежий холодный ветер и глубоко вздохнул, сбрасывая капюшон плаща. Если бы его недавний посетитель сейчас увидел того, перед кем дрожал буквально пять минут назад, он не поверил бы своим глазам.

Не было никакого старого мага, нуждающегося в отваре из мерзких, отвратительно пахнущих трав. Возле окна стоял высокий, достаточно молодой мужчина с гривой светлых волос, небрежно сколотых на затылке драгоценной заколкой. Он снял плащ и положил его на подлокотник кресла, туда же отправились и перчатки, скрывавшие от глаз непосвящённых не покрытые язвами и морщинами кисти старика, как все думали, а сильные и молодые руки, привыкшие держать не стакан с отваром, а меч или шпагу.

– Ну что же… – молодой человек достал из узкого высокого шкафа бутылку вина, посмотрел на этикетку, одобрительно кивнул сам себе и наполнил приготовленный якобы для отвара кубок. – Игра началась, господин ректор, пусть ты пока об этом даже не догадываешься. И ты проиграешь…

ГЛАВА 1

– Сколько их там ещё? – Тео взял из рук Джулиана очередное заявление и с надеждой посмотрел на выглянувшего в коридор Харви. – У меня складывается ощущение, что они никогда не закончатся. И ведь это мы принимает всего по десять человек на три факультета… Теперь я начинаю понимать, почему при зачислении в университет преподаватели смотрели на нас с такой неприязнью. Там-то набирали по тридцать человек на восемь направлений. Какое счастье, что деканы факультетов алхимиков и артефакторов прибудут только через неделю. Да благословит Великая Бесконечность снегопады в северных горах!

– У нас осталось по одному месту на каждый факультет, – быстро просмотрев записи, сообщил Хасид, тоже выглядящий так, словно лично вскопал все запланированные Габриелой и Джулианом грядки в замковом саду. – И можно будет отдохнуть.

– Если Биэль попытается и сегодня отобрать у меня булочки и варенье, я вызову его на поединок, – мрачно сказал Теодор, – у меня его правильный обед уже давно провалился, а до не менее правильного ужина ещё почти два часа. Я, конечно, очень люблю мясо и запечённые овощи, но варенье — это же не для желудка, это для души.

– Ну что, – Харви посмотрел на Тео и Хасида с искренним сочувствием, – приглашаю следующего?

– Давай, – обречённо согласился Теодор, – кто нам у нас?

В кабинет вальяжно вошёл, вернее, вплыл молодой человек, рядом с которым даже Хасид в его худшие времена показался бы худеньким и хрупким. Камзол потрясающего малинового цвета, украшенный дорогим золотистым кружевом, дивно гармонировал с лиловыми бриджами самого модного в этом сезоне оттенка спелой сливы. Пухлые пальцы были унизаны таким количеством перстней, что Тео даже завис, пытаясь понять, как при этом парень ещё в состоянии делать хоть что-то. Впрочем, судя по двум подбородкам и изрядному животу, в руках держать будущий студент предпочитал исключительно столовые приборы. Ну и бокал, скорее всего. На это ненавязчиво намекали мешки под глазами и нездоровый цвет лица.

Вошедший грузно опустился в кресло, не сочтя нужным даже представиться, и, высокомерно оттопырив нижнюю губу, процедил:

– Давайте быстрее, что там у вас? И пришлите мне лакея вещи разобрать. Да поторапливайтесь, любезные.

– Какая прелесть, – мурлыкнул, глядя на будущую жертву, Кармайкл, – лорд ректор, отдайте его мне, ну, пожалуйста!

– На опыты? – буркнул Тео, сердито глядя в документы толстяка. – Представьтесь, молодой человек, – холодно сказал он, поднимая на будущего студента тяжёлый взгляд, который долго репетировал перед зеркалом вместе с Кеннетом.

– С какой стати? – так же презрительно ответил парень, рассматривая явно наманикюренные ногти. – Велите показать мне мои покои.

– Я же говорю — мой пациент, – кровожадно прищурился Кармайкл, на секунду выпустив когти, – потенциал вполне достаточный для нашего факультета, а остальное… Как говорит народная мудрость, «не умеешь — научим, не хочешь — заставим».

– Меня? – молодой аристократ перевёл на Кармайкла равнодушный взгляд, но, рассмотрев наконец-то рога и когти, несколько поубавил спеси. – О каком факультете идёт речь? Я здесь ненадолго: отец слегка остынет и велит забрать меня домой, так что я тут на пару дней.

– Мне придётся вас огорчить, юноша, – невозмутимо отложил очередную бумагу Теодор, – но вы здесь как минимум на год — до ближайших каникул. Ваш многоуважаемый батюшка подписал все соответствующие документы и радостно сообщил, что раньше чем через год мы его тут ни за какие деньги не увидим.

– Как это — через год? – на лоснящемся лице наконец-то проступили хоть какие-то эмоции кроме глубочайшего презрения к окружающему миру. – У меня билеты на премьеру, которая состоится через неделю, я не собираюсь её пропускать из-за того, что отец в очередной раз не в духе.

– Не понимаешь, но это ничего, это временно, – Кармайкл нежно, во все клыки, улыбнулся будущему студенту, но тот почему-то не проникся, а наоборот, слегка напрягся и даже сделал попытку выпрямиться в кресле.

– Но отец… Он тут всё с землёй сровняет, – попытался надавить он на присутствующих, которые мало того, что не узнали его, известного всей столице повесу, так ещё и ведут себя совершенно непонятным и непозволительным образом.

– Да что ты говоришь? – вступил в беседу Харви, словно невзначай кладя на широкий подоконник меч. – Ты поаккуратнее со словами, малыш. Не дома…

– Как вы смеете мне «тыкать»?! – сделал очередную попытку возмутиться толстяк. – Я сын Уильяма Стендриджа, казначея его величества Ганелона!

– Какой замечательный отец и какой неудачный сын, – задумчиво проговорил Кармайкл, постукивая когтями по столешнице, – тебя надо было отсеять ещё на стадии выбраковки, чтобы не портил породу. Ну да ничего, и с худшим материалом приходилось работать…

– Мне кажется, произошла какая-то ошибка! – растерянно воскликнул казначейский отпрыск, и Тео вспомнил самого лорда Уильяма, который, когда Тео озвучил ему условия обучения, сначала долго смеялся, а потом на полном серьёзе заявил, что если Академия сделает из его сына что-то, хотя бы отдалённо напоминающее нормального человека, его благодарность не будет знать разумных пределов. Но — в рамках пятизначных цифр. Золотом, разумеется…

Отказываться от обещанной казначеем премии Тео не собирался ни при каком раскладе, так как денег уходило много: на оборудование и ингредиенты для алхимиков, на оружие для боевиков, на лазарет, на библиотеку, на медикаменты, на питание, на… список можно было продолжать бесконечно. И всё это с доставкой порталами, что тоже, даже при финансировании из казны, доходах от «Гельвеция и партнёров» и спонсорской помощи императора Аш-Рибэйла, было недёшево.

Это ещё спасибо Зайке, которая с удовольствием занималась оформлением помещений. А то, если бы пришлось закупать ещё и мебель, ткани, лампы и прочее, основание академии заглохло бы на старте, так как не хватило бы никаких денег. Это сейчас средства удавалось даже выгодно вкладывать, а в начале… Тео с ужасом вспоминал те дни и суммы в выставляемых счетах.

Тем временем молодой человек — будущий воспитанник Кармайкла — кажется, начал потихоньку осознавать, что в его жизни произошли глобальные перемены. Он нервно стиснул кулаки и последовательно посмотрел на всех присутствующих в кабинете: Тео, Хасида, Кармайкла, Джулиана и Харви. На последнего он смотрел дольше всего, видимо, пытаясь понять, почему этот суровый воин со здоровенным мечом местами словно просвечивает. Придя к предсказуемым выводам, он гулко сглотнул и снова посмотрел на Теодора, безошибочно определив, кто тут, собственно, главный.

– Я Огюст Стендридж, – откашлявшись, представился он, – отец сказал, что устал терпеть мои, как он выразился, выходки, и потому отправляет меня в академию. И ещё сказал, что это мой последний шанс стать человеком, хотя эту фразу я не очень понял. Впрочем, все знают, что у отца своеобразное чувство юмора.

– Это Академия Последнего Шанса имени его величества короля Ганелона. Ты что, даже не выяснил, куда тебя отправляют? – поинтересовался Хасид, удивлённо глядя на толстяка.

– Но я же был уверен, что это ненадолго, – попытался оправдаться Огюст, – к тому же все знают, что та академия, про которую вы говорите, — миф, её на самом деле не существует.

– О как! – Джулиан переглянулся с не менее удивлённым Тео. – И что, многие так думают?

– Конечно! – убеждённо ответил сын казначея. – Все мои друзья так считают. Ведь никто не видел её, а значит, её нет.

– Какой интересный подход к вопросу, – озадаченно почесал в затылке Харви, – значит, есть только то, что видел ты лично?

– Особенно это занятно слышать из уст человека, который получил, как принято считать, достойное домашнее образование, – добавил впечатлённый Джулиан.

– И что со мной дальше будет? – подрастерявший первоначальную наглость будущий студент напряжённо смотрел на приёмную комиссию.

– Да ничего не будет, – пожал плечами Тео, – сейчас занесём тебя в списки и пойдёшь в общежитие, познакомишься с соседями. Завтра после завтрака получишь расписание и начнёшь учиться.

– В общежитие?! – толстяк неверяще посмотрел на собеседников. – Это в каком смысле?

– В самом прямом, – Харви пожал могучими плечами, – пока вас мало, у каждого будет отдельная комната, а вот со следующего года, когда будет набран очередной курс, будете жить парами. У тебя в течение этого года будет достаточно времени, чтобы понять, с кем из своих однокурсников ты сможешь и захочешь делить комнату.

– У меня что, будет всего одна комната?! – казалось, Огюст сейчас упадёт в обморок. – А где разместятся мои слуги?

– Кто? – Кармайкл насмешливо поднял брови. – Здесь слуг нет ни у кого. Полнейшее самообслуживание.

– Что, даже лакеев нет? – молодой аристократ явно отказывался верить в озвученные условия. – А кто будет заниматься моим гардеробом? Кто будет чистить мою обувь и оружие? А парикмахер, ногтевой мастер, косметолог? Они хотя бы тут есть?!

– Мне не хочется тебя огорчать, но такие специалисты не предусмотрены штатным расписанием, – с показным сочувствием сообщил толстяку Хасид, – по заявкам приглашается парикмахер, не чаще раза в месяц. Что же касается косметолога и мастера маникюра — поверь, через несколько дней их отсутствие станет самой маленькой твоей проблемой. Ну и, само собой, бытовая магия тебе в помощь.

– А также, забегая вперёд, напомню, что практически весь обслуживающий персонал академии — призраки, следовательно, их нельзя напугать, подкупить, им бессмысленно угрожать, – любезно напомнил Теодор. – И все они подчиняются исключительно капитану Сэльнуру и мне.

– Я не хочу здесь учиться, – помолчав, прошептал Огюст, – я не готов терпеть унижения, вести какое-то нищенское существование в вашей идиотской академии!

К концу фразы его голос стал резким, и он почти сорвался на визг. Сидящие в комнате переглянулись и привычно вздохнули: подобной истерикой заканчивалась практически каждая беседа с будущими студентами. Этот хотя бы оружием размахивать не начал, а вот предыдущий кандидат на обучение честно попытался проткнуть Харви мечом и страшно удивлялся, что у него ничего не получается.

Восемь девушек из девяти в конце беседы изящно упали в обморок, а одна метнула в Харви кинжал, который тот без труда поймал. Её тут же переманил Кармайкл, обменяв на одного из альвов, который и хотел на целительский факультет, но подчинился воле отца и пошёл на боевой.

– Никого не интересуют твои желания до тех пор, пока ты не докажешь, что являешься не просто бесполезным придатком к обеспеченному отцу, а хоть что-то представляешь сам по себе, – жёстко сказал Тео, глядя на Стендриджа-младшего. – Свободен!

Выпроводив за дверь совершенно дезориентированного толстяка, Кармайкл упал в кресло и тяжело вздохнул.

– Лучше бы три тренировочных боя провёл, честное слово, – откровенно сообщил он друзьям, – чем эти истерики слушать. Никогда не думал, что среди молодёжи столько никчемных… особей. Мы такими не были, мне кажется…

– Ты говоришь, как старик, – засмеялся Харви, за прошедшие месяцы тесно сдружившийся с Кармайклом. Теперь эта троица: Биэль, Харви и Кармайкл — стала практически неразлучной. Было совершенно очевидно, что призрачное состояние приятелей декана боевиков абсолютно не смущало. Ну призраки, и что с того?

– Ну что, твой факультет укомплектован? – повернулся к демону Тео и устало потянулся. – И что мы в итоге имеем? Можешь дать некую общую картину?

– Могу, конечно, – Кармайкл взял стопку листков, лежащую перед ним, – итак, десять студентов. Уровень магии примерно одинаковый, стандартный для молодых людей, не занимавшихся специально его развитием. В среднем троечка, хотя есть перспективная двойка и слабо развитая четвёрка. По расовому составу: пятеро людей, среди них одна девушка, три демона, альв и гном. Физическая подготовка только у двоих более или менее приличная, остальные — ужас, даже демоны. Про этого последнего я вообще молчу. Думаю, что намеченные нами предметы на первое время вполне будут покрывать их скромные возможности. Основной упор пока делаем на физическую подготовку, бытовую магию, историю боевой магии. Потом выясним, кому на каком оружии сделать акцент и распределим по преподавателям. Через пару месяцев планирую начать работать с простенькими боевыми заклинаниями. С теми, кто выдержит первый месяц, – подумав, честно уточнил демон.

– У тебя всё готово? – Харви посмотрел на Джулиана. – Что-то мне подсказывает, что именно ты в течение первого месяца будешь из нас самым востребованным специалистом.

– Разумеется, – улыбнулся Джулиан, – тем более что я присмотрел себе пару помощниц из тех, кого взяли на факультет к Габриеле.

– Да? – искренне удивился Тео, для которого все девицы, из которых планировалось сделать квалифицированный целителей, были на одно лицо. – И чем они тебя заинтересовали?

– Пока исключительно уровнем дара, – засмеялся сын Ганелона, – не более того. Во всяком случае, смогут, если что, хотя бы просто поддержать лечебное заклинание.

Тео посмотрел на друга и вспомнил, как долго не решался поговорить с королём на столь щекотливую тему, тем более что Джулиан очень гармонично вписался в жизнь академии и в образе травницы Юлины. Только два месяца спустя Тео, воспользовавшись благодушным настроением короля, осторожно попытался узнать что-нибудь о женщинах, которых в прошлом любил Ганелон. Неожиданно для молодого человека король охотно поддержал деликатную тему и рассказал о девушке, помощнице замкового целителя, которую когда-то любил, но она по непонятной причине бросила его, просто исчезнув однажды ночью. С тех пор король ничего о ней не слышал, хотя и пытался её отыскать. И Тео, скрестив на счастье пальцы, сказал, что нечаянно узнал, что стало с женщиной, о которой говорит король. Рассказал, что она покинула дворец, так как, во-первых, не хотела мешать жизни Ганелона с Лидией, а во-вторых, она ждала ребёнка. Так потрясённый король узнал, что у него есть сын, который не держит на отца обиды и ни в коем случае не планирует афишировать их родство и тем более — претендовать на трон.

Знакомство Джулиана и Ганелона состоялось в тот же вечер в кабинете Тео, и, к всеобщему счастью, прошло мирно и даже трогательно. С тех пор король регулярно общался с свежеобретённым сыном, искренне стараясь компенсировать тому длительное отсутствие отцовской любви. Джулиан был признателен королю и относился к нему с огромным уважением, которое, как сказала мудрая леди Матильда, когда обо всём узнала, со временем вполне может превратиться в любовь.

В Академии Джулиан уже давно ходил в своём истинном виде, но только немногие, кто входил в самый близкий круг друзей Тео — а это были те, с кем он начинал полгода назад, — знали, что уехавшая учиться травница Юлина и симпатичный молодой лекарь, заменивший её, — одно и то же лицо.

– Кстати, – вынырнув из воспоминаний, попросил Тео, – отчитайся по целителям, пока Габриела отпаивает успокоительными настойками особо пугливых и нервных. Кто там нас собой осчастливил?

– Угу, – кивнул Джулиан и быстро просмотрел лежащий перед ним список. – В общем, всё достаточно предсказуемо: девять студентов, из них восемь девиц и один трепетный альв. Девушки все люди, хотя есть две полукровки. Демоны у нас не отметились, что и неудивительно: целительство им чуждо по умолчанию, как, впрочем, и гномам. Особых способностей ни у кого пока не выявил, но надо будет смотреть. Есть у меня подозрение, что большинство из них надо было бы просто по-быстрому выдать замуж и успокоиться. Но, коль поступили, — будем учить.

– А сейчас они где? – уточнил Теодор, с сочувствием глядя на добродушного лекаря. – Кроме тех, кого пользует Габи?

– А остальные отправились заселяться в общежитие, – блестя глазами, сообщил Джулиан, а Тео подумал о том, что на ужин надо будет пробираться огородами, чтобы не стать объектом бурной «благодарности» девиц, обнаруживших более чем скромные условия проживания.

– Хорошо, – вздохнул Тео, – у меня с некромантами тоже в принципе нормально, хотя, чувствую, намучаемся мы с ними по самые уши. Они, конечно, базовым уровнем магии обладают, но о некромантии знают только то, что это «жутко романтично».

Услышав последние слова ректора, Харви насмешливо фыркнул и посоветовал:

– Так давай им на первой же неделе устроим показательный визит на кладбище для, так сказать, знакомства с выбранной специальностью. И ты сразу поймёшь, кого оставить, а с кем расстаться. А я уж со своими договорюсь, чтобы продемонстрировали наиболее впечатляющие формы. Как тебе идея?

– Я подумаю, – согласился Тео, вспомнив свой самый первый визит на кладбище, после которого он пару месяцев всерьёз задумывался, не податься ли ему в артефакторы. К счастью, страх прошёл, а интерес возрос.

– Двое осталось? – спросил Хасид у Харви, который кивнул, быстро выглянув в коридор, где ждали те, кого отобрал по результатам изучения документов, рекомендаций и прочих моментов ставший невероятно придирчивым Кеннет. Они с Хайласом пристально изучали каждую бумажку, каждое письмо и только потом давали «добро» на собеседование или отправляли домой.

Надо сказать, что, как ни странно, те, кого отправляли домой, страшно возмущались, хотя буквально накануне устраивали истерики по поводу своего предполагаемого зачисления. И Кеннет, и Хайлас уже перестали даже пытаться понять прихотливые извивы логики «золотой молодёжи».

В кабинет осторожно постучали, и Тео, глубоко вздохнув, разрешил войти. Скользнувшая в кабинет девушка была очаровательна, грациозна и скромна: потупленные глазки, скромное платьице, аккуратная причёска. Ну просто идеальная студентка, если, конечно, не обращать внимания на то, что при всей скромности платья оно очень умело подчёркивало то, на что зрителю обязательно следовало обратить внимание. Ослепительно белое кружево и чуть ли не монашески скромный воротничок невольно привлекали внимание к высокой груди. Вплетённая в спускающуюся до талии толстую косу нитка жемчуга притягивала взгляд к аппетитным очертаниям фигуры, а скромно опущенные глаза не отвлекали мужского внимания от нежных алых губ.

– Добрый день, – девушка присела в неглубоком реверансе, давая возможность приёмной комиссии как следует рассмотреть открытое неглубоким вырезом богатство. – Я леди Камилла Сеттинг, дочь председателя Королевской Юридической Палаты.

– В ваших документах сказано, что вы выбрали факультет целителей, – задумчиво сказал Тео, перебирая бумаги дочери известного всей столице своей любовью к породистым лошадям лорда Сеттинга. Его конюшни, были, пожалуй, единственными, которые могли бы поспорить с великолепными питомцами Аш-Триэров. – Вы испытываете тягу к лекарскому делу?

– Я? – леди Камилла подняла на Теодора удивлённый взгляд прекрасных голубых глаз. – Ну что вы, лорд ректор, разве может девушка из хорошей семьи что-то такое решить сама? Я, естественно, прислушалась к рекомендациям отца и старшего брата и, конечно же, согласилась с их мнением. Мужчины всегда лучше разбираются в серьёзных вопросах.

– Но ведь это ваша жизнь, – откинулся на спинку кресла Теодор, рассматривая будущую студентку и пытаясь угадать, что такого могла натворить эта скромница, что отец отвлёкся от своей страсти и спровадил дочурку в академию. – Следовательно, вам и решать.

– Ах, что вы, – девушка смущённо потупилась, и её щёчки окрасились нежнейшим румянцем, – женская судьба всегда в руках сильных мужчин, не правда ли, лорды? А здесь, если мне позволено будет сказать такое, я вижу лучших из лучших…

Произнеся это, она одарила каждого присутствующего таким нежным и в то же время призывным взглядом, что Кармайкл уважительно хмыкнул.

– Вашим деканом будет леди Габриела, а лорд Джулиан будет ведать практическими занятиями, – оторвавшись от созерцания чрезвычайно привлекательной фигурки, сказал Тео и показал на друга, который тут же был обласкан очередным смущённо-жарким взглядом. – Завтра вы получите расписание занятий и начнёте привыкать к жизни в академии.

– Благодарю вас, ректор Холверт, – небесное создание снова присело в реверансе, – позволено ли мне будет передать вам небольшой, очень скромный подарок от моего глубокоуважаемого папеньки?

С этими словами юная прелестница подошла к двери, выглянула за неё, не забыв красиво изогнуться в талии и слегка выставить из-под пышной юбки кончик шёлковой туфельки, и что-то сказала. Буквально через секунду она вернулась и со смущённой улыбкой протянула Теодору бутылку с серо-золотистой этикеткой, в которой все присутствующие сразу опознали редчайшее «Осское» – вино, которое делали из винограда, растущего в одном-единственном месте: на склоне горы Осс в отдалённых горах Освэша.

– Какая редкость! – воскликнул Кармайкл, беря в руки бутылку и глядя сквозь тёмное стекло на свет. – Это поистине королевский дар!

– О, я не знаю никого более достойного этого редкого вина, чем вы, лорды, – Камилла присела в очередном реверансе, – полагаю, оно станет достойным украшением вашего вечера! Могу я пойти устраиваться в … – она запнулась и очаровательно прикусила нижнюю губку, – общежитие? Наверняка мне всё понравится, я не сомневаюсь!

– Не спешите, леди Камилла, – вдруг остановил уже направившуюся к двери девушку Джулиан, – не лишайте нас так быстро своего прелестного общества!

Тео с удивлением покосился на друга, но промолчал, прекрасно понимая, что Джулиан неспроста это сказал и ни к чему влезать с ненужными вопросами.

– Но а как же заселение? – Камилла прижала к груди руки явно многократно отрепетированным жестом. – Мне ведь столько всего нужно сделать, чтобы стать студенткой, достойной статуса академии!

– Я ни минуты не сомневаюсь, что вы всё успеете, – Джулиан подошёл к Кармайклу и взял у него из рук бутылку.

Наверное, если бы Тео не всматривался так пристально, он никогда бы не заметил мелькнувшего и тут же бесследно исчезнувшего выражения досады на очаровательном личике. Оно так быстро набежало и растворилось, что ректор уже начал сомневаться в том, что оно вообще было. Но ведь неспроста Джулиан всё это затеял…

– Лорд декан, – негромко, не отрывая взгляда от безмятежно рассматривающей пейзаж на стене Камиллы, обратился целитель к Кармайклу, – не откажите в любезности — откройте бутылку. Мне кажется, не стоит ждать ужина.

– Как скажете, – ничем не выдал своего удивления демон, расстелил на столе лист бумаги и ловким движением выпущенного когтя подцепил скрывающий пробку сургуч. Тот осыпался крупными кусками, хотя по идее должен был бы раскрошиться в пыль: такая уж особенность была у этого материала в Освэше. Все ценители вин из империи демонов прекрасно были об этом осведомлены и именно поэтому всегда оборачивали пробку специальной салфеткой, чтобы пыль не попала в бокалы или на руки. Удивлённо изогнув бровь, демон посмотрел на сургуч и даже понюхал один из обломков.

– Позвольте, – Джулиан аккуратно взял бутылку и осмотрел пробку, затем удовлетворённо хмыкнул и перевёл взгляд на с интересом наблюдающую за ним девушку. Та ответила ему кристально честным взглядом и трогательной, даже слегка беспомощной улыбкой.

Покачав головой, Джулиан вернул демону бутылку и попросил:

– Теперь можно открыть, только пить не рекомендую…

– Неужели председатель Королевской Юридической Палаты мог передать мне плохое вино? – Тео, несмотря на усталость, сообразил, что с вином что-то не так, но поверить в такую незамутнённую наглость пока не мог.

– Наоборот, – улыбнулся Джулиан, – видимо, лорд Сеттинг настолько в восторге от ваших свершений, что решил сдобрить одно из лучших вин изрядной порцией приворотного зелья.

– Неужели я произвёл на него настолько сильное впечатление? – криво усмехнулся Тео, с осуждением глядя на Камиллу, не демонстрирующую ни малейших признаков стыда или раскаяния. – Ничего не хотите объяснить, леди Камилла?

– Не хочу, – девушка мило улыбнулась и пожала плечиками, – ну, не получилось, ничего страшного. Никто ведь не пострадал, правда? О чём тогда говорить?

– Не пострадал только благодаря интуиции и проницательности лорда Джулиана, – нахмурился Теодор, – вы понимаете, что это нарушение всех правил?

– Ну так накажите меня, – Камилла демонстративно вздохнула и слегка надула губки, быстро взглянув на Тео из-под полуопущенных ресниц. – А теперь я могу идти?

– Идите, – махнул Теодор, – но это было, поверьте, не самое удачное начало обучения.

– Посмотрим, – как-то загадочно улыбнулась девушка и выскользнула из комнаты

Когда дверь за будущей студенткой закрылась, в кабинете ещё какое-то время царило молчание, нарушенное в итоге Джулианом, который, задумчиво побарабанив пальцами по подлокотнику кресла, в котором сидел, спросил:

– Тео, ты можешь нам объяснить, почему ты эту аферистку не выгнал, а принял? Ты ведь не можешь не понимать, что если она с такого начала, то на этом не остановится…

– Никто не понимает? – Теодор обвёл усталым взглядом смущённо переглядывающихся друзей. – Тогда я попробую объяснить, хотя, как мне кажется, ты, Хасид, должен понять. Тебя ведь готовили к управлению государством, пусть и как младшего сына.

– У меня есть версии, но они мне не очень нравятся, – честно признался несостоявшийся принц, – поэтому лучше просто объясни, хорошо?

Теодор кивнул и растёр руками лицо, прогоняя накопившуюся усталость.

– Камилла — дочь председателя Юридической палаты, лорда Сеттинга, это мы с вами прекрасно знаем, верно? А теперь скажите мне, кем приходится его величеству лорд Оливер Сеттинг?

– Если мне не изменяет память, – сосредоточенно нахмурился Хасид, – он его не то троюродный кузен, не то троюродный же дядя…

– Кузен, – кивнул Тео, – то есть при большом желании в нём можно найти определённую долю королевской крови. А теперь скажите мне, к кому перейдёт власть в случае, если с его величеством, не дай Великая Бесконечность, что-нибудь случится?

– К её величеству, разве нет? – удивлённо посмотрел на него Кармайкл.

– Это по вашим законам, – покачал головой Теодор, – а по законам Терейи женщина не может править. Следовательно, власть перешла бы в руки регентского совета, а потом — к супругу её высочества Элеоноры. А кто возглавил бы совет?

– Самый близкий по крови родственник мужского пола? – проявил сообразительность Кармайкл и задумался. – А у этого Сеттинга сыновья есть?

– Нет, – Тео одобрительно кивнул демону, показывая, что тот мыслит в правильном направлении, – только дочь, которая, так уж получилось, обладает более чем приличным уровнем магического дара, но не проявляет ни малейшего желания его совершенствовать и развивать.Она предпочитает проводить время в балах и интригах, кружить головы молодым придворным и прочее. Поэтому помимо письма лорда Оливера, который хотел бы, чтобы его дочь провела в стенах академии хотя бы год, пока не уляжется какая-то очень неприятная история, в суть которой я пока не вникал, я получил небольшую записку и от его величества, который очень, я бы даже сказал, очень-очень просил не отказывать лорду Сеттингу и принять леди Камиллу.

– А ещё в академии находится королевский сын, – задумчиво проговорил Хасид, лучше остальных разбирающийся в дворцовых хитросплетениях, – если у этого сына что-нибудь сладится с дочерью Сеттинга…

– Да не нужна мне эта змея, – испуганно замахал руками Джулиан, – мне никогда такие проныры не нравились, а эта так особенно!

– А этот Сеттинг любит свою дочь? – вдруг спросил Кармайкл.

– Говорят, очень, – Тео задумчиво перекладывал листки, собирая их в стопки.

– Тогда понятно, – кивнул демон, – король пристраивает Камиллу к нам, чтобы она была под присмотром — это раз, чтобы мы попытались перевоспитать её в правильном для королевства ключе — это два, ну и чтобы иметь рычаг давления на Сеттинга — это три. Изящная комбинация, ничего не скажешь. Тогда да — мы не можем ей отказать.

– Но… – Джулиан растерянно посмотрел на друзей, – о какой свободе мы тогда говорим?

– Джулиан, дорогой, – улыбнулся ему Тео, – неужели ты предполагал, что наша академия, в которой будут обучаться дети аристократов нескольких государств, сможет остаться вне политики?

– Вообще-то да, – растерянно огляделся вокруг целитель, – это было бы правильно!

– Это несбыточная мечта, – невесело усмехнулся Тео, – другое дело, что только от нас зависит, насколько мы сможем сохранить верность своим принципам. И вот здесь в некоторых вопросах мы будем стоять намертво. К тому же эта двуличная красотка ещё не понимает, куда попала! – на лице ректора мелькнула неожиданно хищная усмешка. – Что-то мне подсказывает, что впереди непростая, но очень интересная борьба! И склонен предполагать, что она такая не одна, так что смотрите в оба!

Теодор хотел сказать что-то ещё, но в дверь уверенно постучали, и на пороге возникло нечто, закутанное в чернильно-чёрный плащ.

– Здравствуйте, – замогильным голосом провыло это что-то, скользнув к ректорскому столу и шмякаясь в кресло для посетителей, – а вот и я!

– Чудесно, – слегка ошарашенно ответил Теодор, рассматривая плащ, чёрные же перчатки и сапоги из неожиданно мягкой кожи — тоже, естественно, чёрной. – Вы, простите, кто?

– Я — будущая гордость факультета некромантии! – торжественно сообщили из-под плаща, и Кармайкл, не удержавшись, тихонько хихикнул. – И не позволю над собой смеяться!

Тут голос будущего некроманта сорвался на совершенно несерьёзный фальцет.

– То есть вы планируете поступить на факультет некромантии, – озвучил очевидное Тео, даже не пытаясь скрыть улыбку, тем более, что закутанный в плащ претендент всё равно практически ничего не видел.

– Да! – капюшон плаща решительно колыхнулся. – У меня уже есть опыт, я … да фамильные призраки в ужасе разбегаются при одном моём имени!

– Тогда вам наверняка ничего не будет стоит развеять находящегося здесь призрака, – подмигивая капитану Харви, предложил Теодор.

– Здесь? – как-то растерянно уточнили из-под капюшона. – Что, вот прямо здесь? Сейчас?

– А что тут такого? – наслаждаясь, вступил в беседу Харви. – Я капитан Харви Сэльнур, начальник безопасности академии, и я призрак. С удовольствием предоставлю себя в ваше распоряжение…

– Призрак? – гроза фамильных привидений как-то тоненько вздохнул и неожиданно обмяк в кресле.

– Тео, это кто? – с таким искренним недоумением спросил Хасид, что Харви не выдержал и расхохотался. – Кто там у тебя по документам значится? Что за гроза всех призраков?

Тео перелистал документы, вытащил большой лист, просмотрел его и с выражением прочёл, посматривая на бесчувственного кандидата в некроманты.

– Виконт Бенджамин Шелдон, младший сын графа Шелдона, – Тео вздохнул. – Вот его нам, конечно, для полного счастья и не хватало!

– Сын того самого Шелдона? – удивлённо поднял брови Хасид. – Даже в Бертрине наслышаны о его...ммм… любвеобильности.

– К счастью, у нас всего один граф Шелдон, но у него несколько сыновей, большинство из которых, кстати, выросли в очень толковых специалистов. Я учился вместе с одним из них в университете на одном потоке, только он стихийник. А это, судя по всему, младшенький…

– А что с ним? – Хасид с сочувствием посмотрел на явно пришедшего в себя, но не подающего признаков жизни виконта. – Что за странный маскарад?

– Виконт, – позвал Тео и слегка потряс за плечо облачённую в чёрный плащ фигуру, – вылезай из плаща, будущая звезда некромантии.

Чёрная куча в кресле завозилась, покряхтела, и из вороха чёрных тряпок высунулась совсем юная мордашка очень симпатичного парнишки. Точнее, она была бы такой, если бы с неё смыли толстый слой белой пудры и чёрную подводку вокруг испуганных голубых глаз.

– Ой, а это тебе зачем? – Джулиан смотрел на виконта в абсолютной растерянности. – Ты для чего лицо раскрасил?

– Настоящий некромант признаёт только два цвета, – с пафосом произнёс слегка пришедший в себя отпрыск графа Шелдона, – но чёрный цвет — он просто самый главный. Ни один уважающий себя некромант никогда не наденет ничего другого цвета!

Все присутствующие перевели взгляды на Тео, который не знал, смеяться ему или хвататься за голову.

– А как же ректор Холверт? – осторожно уточнил Джулиан у юного дарования. – Надеюсь, ты не станешь подвергать сомнению его дар некроманта?

– Ректор Теодор Франциск Холверт! – в экстазе проговорил виконт и восторженно закатил подведённые глаза. – Величайший некромант современности, победитель армий призраков, основатель уникальной академии! Разумеется, я слышал о нём, более того, я перечитал все заметки в газетах про него. Жаль только, что я опоздал на процедуру открытия и не смог засвидетельствовать этому великому человеку своё восхищение.

– Ну, тебе ничто не мешает сделать это сейчас, – с трудом спрятав ехидную ухмылку, сказал Кармайкл, стараясь не смотреть на ошарашенного Теодора.

– А вы что, можете его позвать?! – тут же подскочил в своём кресле юный Бенджамин. – Я ведь, можно сказать, ради возможности учиться у него и согласился на эту академию. Тем более что отец только и ждал… ладно, это не относится к делу… Так когда я смогу увидеть лорда Холверта?!

– Ты его уже видишь, – с явным удовольствием от неожиданного спектакля сказал Хасид, а Харви на всякий случай перебрался в затенённый угол, где его необычная природа меньше всего бросалась в глаза.

– Где?! – чуть не подпрыгнул виконт, шаря взглядом по в общем-то небольшому кабинету. Он внимательно посмотрел на всех присутствующих, и на его миловидном лице появилось выражение совершенно детской обиды, быстро сменившееся холодно-высокомерной гримасой. Надо сказать, что выглядел юноша в этот момент очень эффектно: породу, её не скроешь…

– Я лорд Холверт, – негромко сказал Теодор, спокойно глядя на виконта, – ректор Теодор Франциск Холверт.

Бенджамин молча окинул взглядом вставшего из кресла высокого молодого человека, в котором чувствовалась некая пока ещё не бьющая в глаза властность. Но он никак, по представлению виконта Шелдона, не мог быть его кумиром. Во-первых, он был непозволительно, практически неприлично молод, во-вторых, великий некромант должен обитать как минимум в замшелом склепе на кладбище, а никак не в обычном кабинете, ну и в-третьих, легендарный Теодор Холверт просто не мог быть одет с таким вопиющим нарушением канонов! Светло-серая рубашка, простые тёмные брюки, наброшенная на плечи потёртая кожаная куртка… А где чёрный камзол, где серебряное шитьё, где горящие чёрным пламенем тайных знаний глаза?!

– Но… как же… – растерянно проговорил виконт, глядя на Тео глазами, на которых выступили горькие слёзы разочарования. – Ведь я же специально последние несколько месяцев вёл себя совершенно отвратительно, так, что самому становилось противно, грубил отцу, ссорился с наставниками, разрушил два фамильных склепа… лишь бы отец рассердился и отправил меня на перевоспитание в эту академию!

– Ты своего добился, – Тео смотрел на парнишку со смесью сочувствия и недоумения, – ты в академии, для тебя есть место на факультете некромантии, деканом которого буду я. Ты хотел учиться этому виду магии — ты будешь ему учиться. Честно говоря, не понимаю, в чём проблема?

– Но… всё должно выглядеть не так! – сорвался на отчаянный шёпот юный Бенджамин. – И вы… тоже…

Тут из своего угла выдвинулся молчавший до этого момента Харви. Он посмотрел на виконта и сурово нахмурился.

– Это ты называешь себя некромантом?

– Да, а что? – задрал подбородок Бенджамин, но тут он рассмотрел, что новый участник разговора — призрак, и слегка побледнел. – А вы что, действительно призрак? Но – как?

– Полгода назад меня призвал лорд ректор и предложил службу, – пристально глядя на юношу, проговорил Харви, – до этого несколько столетий я пребывал в абсолютно призрачном состоянии и просто следил за порядком на вверенном мне кладбище. Но ректор Холверт поделился со мной силой и воплотил меня. С тех пор я верой и правдой служу ему и академии.

– Постойте, но я читал, что даже сильный некромант не может так долго удерживать воплощенного призрака, – растерянно проговорил Бенджамин, во все глаза таращась на Харви.

– А лорд Теодор может, – весомо проговорил капитан, – скажу тебе больше: он одновременно держит и подпитывает несколько сильных призраков, которые составляют кадровую основу академии. Как ты думаешь, кому это по силам?

– Только очень, очень сильному некроманту, – виконт совершенно иначе посмотрел на Тео и робко спросил, – и вы правда их держите? Но это же так трудно!

– Не очень, – устало улыбнулся Теодор, – просто нужно уметь работать с потоками некросилы.

– А я смогу этому научиться? – в глазах парнишки вспыхнул фанатичный блеск, а на Тео он смотрел уже не с пренебрежением, а с восторгом.

– Добро пожаловать на факультет некромантии, студент Шелдон, – подвёл итог беседе Кармайкл.

ГЛАВА 2

Огюст

Лёгкий тёплый ветерок едва ощутимо касался сомкнутых век, заставляя блаженно жмуриться и подставлять лицо ласковой прохладе. И, пока стоишь с закрытыми глазами, можно представить себе, что ничего непоправимого не произошло, что ты сейчас откроешь глаза и увидишь привычный, засаженный цветами замковый двор, куда долетают из оранжереи ароматы редких цветов. А на кухне стучат ножами повара, приглашённый отцом кондитер, известный всей столице, священнодействует над чем-то воздушно-кремовым, а в холодильном ларе остывает приготовленное утром мороженое… И уже, наверное, можно позвать бездельника лакея, чтобы помог господину переодеться к дневной трапезе…

Огюст Стендридж открыл глаза и со стоном постарался зажмурить их как можно плотнее в отчаянной надежде, что увиденное куда-нибудь исчезнет. Осторожно приоткрыв через минуту один глаз, молодой человек с какой-то абсолютной обречённостью понял, что чисто выметенный, но чужой двор никуда не делся. Более того, через этот самый двор к нему направлялся высокий широкоплечий воин в старинной кольчуге и рогатом шлеме.

– Студент Огюст Стендридж? – пророкотал он, приблизившись и возвышаясь над не так чтобы мелким молодым человеком. – Ступай за мной.

– Я никуда не собираюсь идти, – Огюст огляделся и, не найдя, куда можно было бы присесть, облокотился на стену. – Я не собираюсь учиться в этой тюрьме!

– Ну, не собираешься, так и не собираешься, – неожиданно пожал могучими плечами воин с странным неуловимым движением переместился ближе к дорожке, ведущей в сторону двухэтажного каменного здания. – Дело твоё.

– Где мои лакеи? – крикнул ему вслед Огюст, действительно не собираясь оставаться в этом отвратительном месте. Он выйдет, лакей найдёт для него экипаж, он доедет до ближайшего портала — вряд ли в этом мерзком захолустье есть нормальные порталы! — и вернётся домой. С отцом он договорится: он даже готов пообещать сократить расходы, скажем, на пять процентов. Это, между прочим, для какого-нибудь сиволапого крестьянина совершенно немыслимая сумма. И, возможно, он не станет покупать для Адель то потрясающее бриллиантовое ожерелье с редкими винными топазами, ограничившись простыми бриллиантовыми серьгами. Хотя крошка Адель так прелестна и так легкомысленна, что может обидеться и обратить внимание на того, кто окажется щедрее. Но где же эти бездельники?! За что отец им платит?!

– Они убыли порталом час назад, – обернулся странный рогатый воин, – или даже два часа…

– Как убыли? – растерялся Огюст и тут же вспомнил, как в приёмной комиссии, которую возглавлял сам ректор, ему что-то такое говорили насчёт того, что здесь ни у кого нет лакеев. Но это же не может быть правдой? – А мои вещи?

– Твои вещи там, где ты их оставил, – соизволил повернуться к нему воин, – насколько я знаю, господин Цезарь, привратник, убрал их в кладовку, чтобы не намочило дождём, если он вдруг случится.

– Ну так велите их принести, – приказал Огюст и ещё раз огляделся. – Где у вас ворота?

– Вон там, – невозмутимо махнул рукой воин в сторону аккуратного проёма в замковой стене, не обратив ни малейшего внимания на распоряжение Огюста по поводу лакеев, – как выйдешь — в любую сторону идти можно.

С этими словами он направился к двухэтажному особняку и, дойдя до оставшейся после недавнего дождя лужи, спокойно перешёл её… по воздуху. Огюст моргнул, не веря своим глазам, потом присмотрелся и заметил наконец-то, что воин не отбрасывает тени, то есть вообще никакой. Это что — тоже призрак? Что за странное место, в котором призраки вместо того, чтобы спокойно прятаться днём в склепах и могилах, а ночью бродить и уныло завывать, средь белого дня ходят по территории академии? Не могут же те смутные слухи, которые ходили по поводу этой академии, быть правдой? Да, ректор что-то говорил про то, что обслуга тут из призраков, но кто же в трезвом уме в такое поверит?! Уж точно не он, Огюст Стендридж.

Загадочный воин тем временем удалился в сторону двухэтажного здания и уже переговаривался там с кем-то, не обращая на молодого человека, застывшего на крыльце, никакого внимания. Это что же получается? Он что, сам должен идти за своими вещами?! Бред какой-то…

Простояв ещё минут пятнадцать, Огюст понял, что никто не спешит выполнять его распоряжения, и придётся как-то договариваться самому.

– Сейчас выйду за ворота, там наверняка стоят экипажи, чтобы отвезти желающих в город, – негромко сказал сам себе сын казначея, – можно будет прислать возницу за вещами. Но отцу о творящемся здесь безобразии я обязательно расскажу! Это где же такое видано: я, наследник одного из самых влиятельных людей королевства, вынужден сам искать того, кто перенесёт мои вещи! Немыслимая наглость!

Бормоча это, Огюст спустился с крыльца, стараясь обходить лужи, чтобы не испачкать шёлковые банты на новых туфлях. Его камердинер трижды получал оплеухи за то, что ленты по цвету были подобраны недостаточно идеально. Но наконец-то болван отыскал нужный оттенок, и он, Огюст, не собирается пачкать шёлк в лужах. Фи!

Возле ворот никого не оказалось, лишь в будке привратника что-то шуршало и позвякивало.Осмотрев ручку ворот, Огюст презрительно наморщил нос и, вытащив из кармана белоснежный шёлковый платок, положил его на ручку, чтобы только после этого дотронуться до неё. Мало ли, кто и какими руками к ней прикасался? В этом странном месте наверняка царит абсолютная антисанитария!

Створка с едва слышным скрипом — могли бы и смазать, бездельники! — отворилась, и гордый собой Огюст торжественно шагнул за ворота.

С удивлением обнаружив, что никаких экипажей не наблюдается, более того — нет даже дороги, по которой они могли бы проехать, молодой человек остановился и недоумевающе огляделся.

Вдоль стены, окружавшей замок, вилась неширокая, но вполне прилично утоптанная тропинка, и Огюст решительно шагнул на неё. Вполне возможно, что этот воин, показавшийся ему призрачным, — чего только от усталости и нервов не привидится! — просто показал ему не те ворота, например, из зависти к его, Огюста, высокому статусу. И теперь нужно просто обойти замок и выбраться на площадь или широкую дорогу: уж она-то должна быть даже в этой дыре.

Придя к таким логичным выводам, Огюст зашагал по тропинке, неспешно заворачивающей вправо. Иногда ему приходилось опираться рукой о пыльную и местами влажную стену, стало быть, с дорогими лайковыми перчатками придётся проститься. Жаль, они ему нравились, а новых нужно будет ждать — их заказывают исключительно в столице, в мастерской Лурьиса. Значит, придётся отказаться от костюмов чрезвычайно модной в этом сезоне гаммы: не может же он к брюкам оттенка ночных фиалок взять серые или бежевые перчатки. Его просто не поймут!

Занятый этими очень важными размышлениями, Огюст и не заметил, как добрался до поворота: тропинка круто уходила вправо, видимо, к той самой дороге. Поправив кружева на груди и одёрнув полы камзола, молодой человек слегка поморщился, заметив, что полностью уберечь шёлковые банты от дорожной грязи не удалось. Кое-где на лентах виднелись отвратительные мокрые и даже грязные пятна. Разумеется, их можно было бы легко удалить простеньким бытовым заклинанием чистоты, но Огюст никогда не утруждал себя изучением подобной чуши. Зачем ему — ему! — бытовая магия? Для этого есть слуги и прочий обслуживающий персонал.

Свой вполне приличный третий уровень магии он не развивал никогда, так как не планировал связывать свою жизнь с какой-либо конкретной деятельностью. Зачем, если заработанных отцом денег хватит лет на триста совершенно безбедной жизни? Нет, магические способности, конечно, штука полезная! Например, когда нужно создать простенькую иллюзию, чтобы удивить и порадовать понравившуюся барышню. Или слегка усилить блеск драгоценного камня, вставленного в новый перстень, чтобы привлечь к нему внимание приятелей. Или, например, вывести не вовремя вскочивший на теле прыщик: не вызывать же лекаря, который потом всем об этом расскажет. Но чистить одежду?! Увольте, этим он никогда не занимался и даже не планирует. И вообще…

Придав лицу приличествующее случаю высокомерно-скучающее выражение, он завернул за угол и оглядел открывшуюся перед ним панораму.

– Ой, а что это? – Огюст так растерялся, что задал вопрос вслух и чуть не подпрыгнул, когда неожиданно услышал ответ: вокруг было абсолютно пусто.

– А на что это похоже? – вкрадчиво спросил его невидимый собеседник, но молодому человеку было не до того, чтобы выискивать, куда тот спрятался.

– На кладбище, – честно ответил Огюст, обозревая уходящие в туманную бесконечность ряды могильных холмиков и чахлых деревьев, и, зябко поёжившись, добавил, – на очень большое кладбище.

– Ну, раз похоже, так, может, это оно и есть? – предложил свою версию происходящего по-прежнему невидимый обладатель голоса.

– А зачем здесь такое огромное кладбище? – дрогнувшим голосом спросил Огюст, нервно озираясь в поисках непонятно куда спрятавшегося собеседника.

– Да как тебе сказать, – задумчиво протянул голос, и молодой человек почувствовал, как его лица словно коснулась невидимая рука, ледяная, мёртвая, жуткая…

– Не трогайте меня! – взвизгнул Огюст и замахал руками, как будто стараясь отогнать то страшное и непонятное — а оттого ещё более жуткое — нечто, которое кружило вокруг него.

– Тебя никто и не трогает, – по-прежнему с пугающей мягкостью ответил страшный голос, – а знаешь, почему?

– Нет! Я не хочу ничего знать! Я не хочу вас слушать! – крикнул перепуганный Огюст, совершенно забывший и о лентах, и о кружевах, и об эксклюзивных перчатках.

– Потому что нам нечем тебя потрогать, – прошептал ему кто-то невидимый, обдав ухо промозглой сыростью, – но зато мы можем…

Что могут страшные обитатели этого кошмарного места, Огюст слушать не стал, а побежал, поскальзываясь и спотыкаясь, по грязной тропинке обратно, к воротам, через которые вышел. Пусть там этот странный воин, пусть там идиотские правила, но там нормальные живые люди! Он согласен подождать пару дней или даже три дня, пока отец не остынет и не пришлёт за ним. Верить в то, что лорд казначей на самом деле подписал бумаги и оставил его тут на целый год, Огюст категорически отказывался. Он единственный сын, отец его любит и никогда так не поступит с наследником. Ведь не поступит же, правда?

Место, где располагались ворота, он увидел сразу же: их сложно было не заметить, так как возле створок аккуратной пирамидой были сложены его вещи. Три одёжных сундука, несессер, зеркало в футляре — старинная работа, между прочим! — и сундучок с драгоценностями. Сами ворота были прочно и однозначно заперты, а на стук никто и не подумал отозваться.

– Эй, кто там есть! – позвал Огюст, чувствуя себя совершенно по-дурацки: он, сын королевского казначея, стоит в какой-то немыслимой глухомани перед запертыми воротами под начинающимся дождём. Рядом сложены его вещи, но нет ни одного лакея или слуги, чтобы перенести их под крышу или накрыть чем-нибудь. Сундукам-то всё равно, а вот бархатный футляр для зеркала может намокнуть, да и лакированному сундучку с драгоценностями дождь явно будет не на пользу.

– Вам помочь, господин? – раздался неожиданно мелодичный голос, и Огюст, резко повернувшись, увидел удивительной красоты девушку, которая стояла по щиколотку в траве и с нежной улыбкой смотрела на него.

– Кто вы, очаровательная незнакомка? – несмотря на весь ужас ситуации, в которой он оказался, Огюст не смог не оценить того, насколько девушка была хороша собой. Платье, сшитое по моде прошлого века, ничуть её не портило. Наоборот, оно придавало ей некий тонкий, словно шлейф дорогих духов, шарм, не отреагировать на который молодой человек просто не мог.

Он отвернулся от сложенных вещей и направился в сторону по-прежнему стоящей в траве незнакомки. Мелькнула раздражённая мысль о том, что ему встретилась удивительная красавица, а он выглядит неподобающим образом: на лентах пятна, перчатки перепачканы, локоны из-за дождя намокли и наверняка обвисли…

Протянув девушке руку, Огюст проговорил:

– Леди, прошу вас, выходите — вот моя рука. Вам наверняка очень неудобно и мокро стоять в траве, я уверен, что ваши туфельки промокли.

Но красавица почему-то не торопилась принимать протянутую руку, и Огюст досадливо поморщился: разумеется, какая же леди позволит себе взяться за такую грязную ладонь. Он торопливо стянул лайковую перчатку и снова протянул девушке руку. Она странно посмотрела на него, и Огюсту показалось, что в её глазах вспыхнул и тут же погас зелёный огонёк.

– Благодарю вас, – красавица беспомощно улыбнулась и потянулась к руке, но не смогла достать, – ах, не могли бы вы подойти немного ближе? – Попросила она, глядя на него своими удивительными глазами, полными мольбы и неясных, но оттого ещё более соблазнительных, обещаний.

Молодой человек сошёл с тропинки и, чувствуя, как стремительно промокают подошвы его лакированных туфель, приблизился к попавшей в беду красавице. В его голове не было уже никаких мыслей кроме одного всепоглощающего желания помочь девушке, дать ей дотронуться до его руки.

– Стоять! – прогремело неожиданно где-то прямо над его головой, и не ожидавший этого Огюст поскользнулся на мокрой траве и рухнул на спину, очень больно при этом ударившись.

– Ты что творишь, Кармелла?! – между ним и красавицей встал тот самый воин в рогатом шлеме, с которым Огюст разговаривал во дворе и который указал ему путь к воротам. – Ты что, забыла договорённости? Путники, идущие в академию, неприкосновенны! Документ подписан ректором Теодором и королевой Лимейной!

– Но там ничего не говорится о тех, кто идёт из академии! – резким голосом ответила верзиле в кольчуге невидимая сейчас девушка, и Огюст вздрогнул, услышав этот неприятный, какой-то визгливый голос. Та красавица, к которой он шёл, говорила совсем по-другому: её голос был подобен журчанию ручейка в знойный день…

– Ты видишь, где его вещи? – строго спросил воин, и ему в ответ раздалось шипение, напоминающее змеиное: Огюст однажды слышал, как шипят змеи, когда в их замок завернул с представлением бродячий фокусник. – Он ещё не в академии, значит, он идёт в неё, а не обратно. Ты нарушила правила, Кармелла, и я вынужден буду сообщить Лимейне или Оскару.

– Ну, Биэль, – в резком голосе послышались умоляющие нотки, – пожалуйста, давай договоримся. Ты же понимаешь, что я ничего плохого этому толстяку не сделала бы, просто... ну зачем ему столько крови? Если бы он поделился ею, с ним ничего бы не случилось, а мне было бы хорошо…

Пока здоровяк, которого, как оказалось, звали Биэлем, выяснял отношения с какой-то непонятной Кармеллой, Огюст, кряхтя и потирая ушибленный бок, осторожно поднялся на ноги, стараясь даже не смотреть на то, в каком состоянии его костюм. Выпрямившись, он выглянул из-за воина, чтобы убедиться в том, что с девушкой всё в порядке и неведомая Кармелла не смога ей навредить.

Каково же было его изумление, когда он увидел, что красавицы нет и в помине: перед Биэлем стояло нечто, лишь отдалённо напоминающее ту девушку, которая так очаровала Огюста. Нежная алебастровая кожа оказалась серой, да ещё и покрытой мутно-зелёными пятнами, при виде которых Огюст почувствовал подступающую тошноту. Тонкие пальчики скрючились и украсились длинными и явно острыми когтями, а в глазах вспыхивали болотные огоньки.

– Ничего личного, мальчик, – неожиданно сказало ему это существо, – обычный естественный отбор, при котором выживает сильнейший. И это однозначно не ты, – она пренебрежительно смерила его взглядом, и Огюст впервые в жизни почувствовал себя неловко. – Сегодня тебе просто повезло: Биэль оказался рядом. Но он не будет пасти тебя постоянно, рано или поздно ты выйдешь за периметр…

Тут она улыбнулась, и Огюст почувствовал настоятельное желание оказаться как можно дальше от существа, являющегося обладателем такого впечатляющего набора острейших зубов. Кивнув на прощание Биэлю, девушка сделала шаг назад и плавно опустилась вниз, в вязкую болотную жижу, скрывавшуюся, как оказалось, под слоем травы.

– Ты зачем сошёл с тропы? – надвинулся на занервничавшего Огюста воин. – Ты зачем пошёл к ней?

– Я хотел помочь, – промямлил молодой человек, снизу вверх глядя на сурового Биэля, – я не знал…

– В чём же ты хотел ей помочь? – насмешливо уточнил Биэль, покачиваясь с пятки на носок. – Расскажи мне…

– Она… – начал Огюст и вдруг понял, что девушка совершенно не просила его о помощи, она про это ничего не говорила, желание помочь возникло в его голове само по себе, внезапно.

– И тебя совершенно не смутило, что прилично одетая девушка, явно из хорошей семьи, стоит в траве и даже не делает попыток выбраться на дорогу? Я даже не говорю о том, что тебе стоило подумать, откуда она вообще здесь взялась… Да ещё и в платьишке не по сезону…

– Я не подумал, – ещё ниже опустил голову Огюст.

– Не подумал… – задумчиво повторил за ним Биэль и Огюст вдруг с каким-то усталым изумлением понял, что на высоком воине уже нет шлема, а рога никуда не делись. Он присмотрелся и тяжело сглотнул: пожалуй, сегодня он пережил столько потрясений, сколько не испытал за всю свою предыдущую жизнь. Перед ним, сурово нахмурившись, стоял самый настоящий демон.

Нет, Огюст, конечно, встречал представителей империи Освэш в столице, но они не стремились свести знакомство с его кругом общения. Впрочем, столичные аристократы тоже не горели желанием сближаться с демонами: уж очень отличались их увлечения от привычных приятелям Огюста. Какой интерес, например, прокравшись ночью мимо стражи, угнать карету и носиться по всей столице, ежеминутно рискуя свернуть шею? Или хитростью пробраться через ворота и, поймав в лесу дикую кошку, выпустить её на центральном рынке? Или устроить публичное соревнование, кто сможет выпить больше крепкого лурильского бренди? Зачем вся эта суета, когда гораздо приятнее сидеть на террасе престижной ресторации и обсуждать проходящих мимо дам?

– Я не знал, что тут… – Огюст вздрогнул, вспомнив существо, обедом которого он чуть было не стал, – что тут так опасно…

– Ты пока ничего не знаешь об опасностях, которые окружают академию, – сказал Биэль, и молодой человек с тоской оглядел пустынные и мрачные окрестности. Из-за постепенно усиливающегося дождя они навевали какую-то абсолютную, глухую безнадёжность, и Огюсту вдруг захотелось заплакать.

– За что отец так со мной? – неожиданно для самого себя спросил он у сурового воина. – Что я такого сделал?!

– А вот это уже правильный вопрос, – слегка повернулся к нему открывающий ворота демон, – попробуй сам себе ответить: что ты сделал? Не отцу, а вообще? Чем прославился, что о тебе известно, но только именно о тебе, а не о лорде казначее.

Тут замок щёлкнул, ворота с тихим скрипом отворились, а демон добавил:

– А чтобы лучше думалось, бери часть вещей и неси их в свою комнату. Иначе они окончательно промокнут.

– Но сундуки? – непонимающе посмотрел на него Огюст. – Они же тяжёлые, я их совершенно точно не смогу унести.

– Да? – здоровяк подошёл к сундукам и играючи поднял один из них. – Ну да, тяжёлый. На первый раз можешь взять вон там в углу тачку. Комната твоя на первом этаже, по лестнице тащить не придётся, так что справишься.

– Но я даже не знаю, где моя комната, – Огюст всё ещё надеялся где-то в глубине души, что сейчас он проснётся и поймёт: всё это было лишь кошмарным сном.

– Да, тут ты прав, это я как-то упустил, – кивнул демон, – кстати, я лейтенант Аш-Арбиэль, и существует три варианта обращения: «лорд лейтенант», «лорд Аш-Арбиэль» и «господин комендант». Это понятно? Я комендант мужской казармы, – тут демон досадливо поморщился и поправился, – в смысле... мужского общежития. Твоя комната номер десять, ключ в дверях. Вопросы?

– А вещи? – робко спросил Огюст. – Мне точно никто не поможет?

– Не уверен, что кто-нибудь проявит такую инициативу, – подумав, ответил демон, – но раза за три-четыре с помощью тачки, полагаю, ты справишься. И, так и быть, я зачту тебе это в качестве сегодняшнего занятия по физподготовке.

– По физподготовке? – глупо переспросил Огюст, поправляя абсолютно промокший камзол, и зачем-то добавил. – А зачем она мне?

– Ты на какой факультет поступил? – вздохнув, спросил комендант.

– На боевой, – едва слышно ответил Огюст и не сразу решился посмотреть на демона, предполагая его реакцию. Но, к удивлению молодого человека, здоровенный воин не стал ни смеяться, ни отговаривать, ни пугать, он только тяжело вздохнул и почесал рог.

– Насколько я знаю, первое время у вас там только три учебных дисциплины: история боевой магии, бытовая магия и физическая подготовка. Её будем вести мы с капитаном Харви Сэльнуром, и мы подготовим для тебя наименее травматичный режим тренировок. На первое время, разумеется. Сейчас иди в свою комнату, обустраивайся, переноси вещи.

– А ужин когда? – рискнул спросить Огюст, чувствуя, что одновременно с тем, как разжимал когти сковавший все внутренности страх, начал напоминать о себе банальный голод. Ведь, страшно представить, в последний раз он ел часов шесть назад, перед тем как из дома отправиться сюда. И неважно, что обед был более чем плотным: привыкший организм настойчиво требовал хотя бы традиционного вечернего чая с чем-нибудь сладким.

– Ужин? Так он уже прошёл, пока ты за воротами шастал, – пожав плечами, равнодушно ответил комендант, – следующий приём пищи утром, опять же — если не проспишь. Бегать за тобой никто не будет. Впрочем, с учётом того, что ты не знал распорядка дня, я распоряжусь, чтобы тебе выдали чай и что-нибудь перекусить.

– Это было бы очень неплохо, – пробормотал Огюст и, заметив насмешливый взгляд коменданта, поспешно добавил, – благодарю вас, лорд лейтенант.

Взглянув на сложенные вещи и окончательно уяснив, что никто не собирается облегчать ему задачу, Огюст взял в руки сундучок с драгоценностями и побрёл за бодро шагающим демоном к тому самому двухэтажному зданию, на которое комендант указал ему ещё в самом начале. Сейчас молодому человеку казалось, что с того времени прошло не менее недели, а то и побольше.

– Тебе туда, – комендант махнул рукой в сторону длинного коридора с расположенными по обеим сторонам дверями. Дальше уже сам разберёшься, а тачку потом откатишь обратно туда, откуда возьмёшь. Форма и одежда для тренировок уже у тебя в шкафу, всё подогнано по размеру. Подробности вам завтра расскажет декан Кармайкл. Удачи, студент Стендридж. Завтра встретимся на тренировочном поле.

С этими словами, шагая с немыслимой для его габаритов лёгкостью, лейтенант удалился по своим делам, оставив последнего, десятого студента боевого факультета перед запертой дверью с аккуратной табличкой, на которой была написана цифра «10».

Повернув торчащий в замке ключ, Огюст вошёл в комнату, ожидая увидеть если не голые сырые стены, то что-то очень на это похожее. К его удивлению, выделенная ему комната выглядела более чем прилично. Стены, обтянутые светлой тканью, несколько небольших картин в круглых и овальных рамах, подобранные в тон шторы на сверкающем чистыми стёклами окне. Пол застлан простым, но абсолютно новым ковром, гармонирующим со всем остальным убранством. В углу разместился одёжный шкаф, возле окна — большой письменный стол и удобный стул возле него, у стены — застланная пушистым покрывалом кровать. Несколько книжных полок, пара кресел и стойка для оружия завершали картину.

На письменном столе лежало несколько листков бумаги, и Огюст хотел подойти и посмотреть, что там: не то чтобы он рассчитывал, что там лежит план того, как можно покинуть это странное место, но, может быть, там есть какая-то важная информация? Но сначала надо переодеться, и, видимо, это придётся делать самостоятельно!

Провозившись с дурацкими пуговицами и крючками чуть ли не полчаса, молодой человек наконец-то избавился от мокрой и грязной одежды и ногой брезгливо сдвинул её в угол, чтобы не мешалась под ногами. Пошарив глазами по комнате, он нашёл аккуратную дверцу, деликатно спрятавшуюся в углу и направился туда, рассчитывая найти ванную комнату. Но за дверцей расположилось скромное помещение, предназначенное исключительно для удовлетворения естественных надобностей. Никакого намёка на ванную или душ Огюст не нашёл.

Обойдя по периметру просторную, но всё-таки не безразмерную комнату, молодой человек пришёл к выводу, что ванная находится где-то в другом месте, и ему непременно нужно выяснить — где. Иначе ложиться спать придётся не только голодным, но и грязным. При мысли о еде в животе жалобно заурчало, и Огюст вспомнил об обещании коменданта распорядиться о внеплановом ужине для опоздавшего.

Следующим неприятным открытием было то, что снять-то одежду он снял, а вот что надеть — не подумал. Сундуки с его вещами по-прежнему стояли возле ворот — если их, конечно, ещё не украли! — ведь он и не подумал принести их. И вообще — почему это должно его как-то заботить?! «Потому что здесь никто этого за тебя не сделает...» – прошептал ему внутренний голос, но он небрежно отмахнулся.

Поставив лакированный сундучок на столик возле кровати, Огюст с душераздирающим вздохом открыл шкаф и с отвращением стал рассматривать скромные серые рубашки типа той, которая была сегодня на ректоре, простые брюки без лампасов, без золотой строчки… Камзолов же вообще не было: на вешалках висели три куртки из материала, напоминающего кожу. Они что, думают, будто он это наденет?!

На полках аккуратными стопками лежали полотенца, нижние рубашки и несколько одинаковых костюмов из мягкой ткани, напоминающие одежду наёмников. Именно на них, кажется, Огюст видел такие странные мягкие брюки и длинные свободные рубахи. Но он-то не наёмник! С какой стати он должен надевать всё это?

Сердито захлопнув шкаф, Огюст огляделся и понял, что вариантов у него три: либо он идёт за своими вещами в нижней рубашке и шёлковых кальсонах, либо надевает грязную одежду, брошенную в угол, либо берёт что-то из того, что висит в шкафу. Щеголять по академии в исподнем было явно плохой идеей, но надевать на себя извазюканную одежду хотелось ещё меньше. Оставалось одно…

Огюст снова открыл шкаф, потянул на себя один из комплектов и двумя пальцами поднял перед собой свободную рубашку очень внушительных размеров. Мысленно помолившись о том, чтобы никто из приятелей никогда не узнал об этом позоре, молодой человек нырнул в рубашку, оказавшуюся на ощупь, как ни странно, достаточно приятной. Не было ни пуговиц, ни крючков — только несколько шнурков, регулирующих ширину манжеты и талии… для тех, у кого эта талия была. Брюки тоже сели на удивление хорошо: они не жали в поясе, не давили ни в каком месте, а позволяли свободно двигаться. Огюст двумя пальцами поднял с пола то, что ещё утром было невероятно дорогими туфлями из лучшей кожи с шёлковыми лентами, а сейчас напоминало кусок рогожи, который кто-то долго жевал и, отчаявшись, выплюнул. Заглянув в шкаф, он извлёк оттуда пару мягких сапожек, которые оказались ему как раз по ноге.

Глубоко вздохнув, молодой аристократ открыл дверь и осторожно выглянул наружу. В коридоре было по-прежнему пусто, и он быстрыми шагами направился к выходу, но, услышав шум дождя, вернулся в комнату за курткой, которая оказалась с капюшоном, что не могло не радовать.

Свои сундуки и абсолютно промокший футляр с зеркалом Огюст обнаружил с этой стороны снова крепко запертых ворот. То, что не нужно выходить из-под защиты стен академии, тоже было неплохо: воспоминания о голосе на кладбище и о существе в болоте были ещё очень свежи.

Молодой человек задумчиво обошёл сундуки вокруг и на всякий случай попинал их ногой. Потом, вздохнув, взял в руки отвратительно мокрый футляр с зеркалом, которое, как оказалось, тоже весило немало. И зачем он его с собой потащил? Хотелось похвастаться антикварной вещью? Пожалуйста, никто не мешает — хвастайся сколько влезет. Пытаясь как-нибудь поудобнее перехватить тяжёлое зеркало, Огюст неудачно взялся за него, и тяжёлый перстень с изумрудом развернулся и больно оцарапал его ладонь. Выругавшись, молодой человек поставил зеркало на землю и снова прислонил его к сундукам, решив, что ни грязнее, ни мокрее оно уже не станет — просто некуда. Сняв массивное кольцо, он подумал и начал стягивать с пальцев остальные, оставив только фамильный перстень и пару наиболее ценных. Сгрузив драгоценности в карман куртки, он поднял зеркало и, стараясь не прислонять его к себе, понёс на вытянутых руках в свою комнату.

Уже через пару десятков шагов Огюсту пришлось признать, что он, видимо, выбрал не самый удобный способ транспортировки: руки заболели, а потом ещё и начали предательски дрожать. Опасаясь выронить зеркало — да провались оно! — молодой человек снова вынужденно опустил футляр на землю.

– Тебе помочь? – неожиданно раздалось рядом, и Огюст нервно вздрогнул. Он не ожидал, что во дворе в такую погоду окажется ещё кто-нибудь.

– Думаю… уф... в этом … уф... нет … уф… необходимости, – отдуваясь после каждого слова, проговорил он.

Тут он наконец-то рассмотрел заговорившего с ним и на какое-то время потерял дар речи: прямо напротив него стоял самый настоящий альв. Высокий, стройный, даже худощавый, с длинными, заплетённым в косу светлыми волосами и слегка заострёнными ушами. Не то чтобы альвы были такой уж диковинкой, жили они и в столице, но крайне редко и неохотно общались с людьми. А уж чтобы альв заговорил первым — о таком никто никогда даже не слышал.

– Я маркиз Стендридж, Огюст Стендридж, – представился Огюст, вспомнив, что он не безродный конюх, а аристократ, и должен вести себя соответственно. И в том, чтобы первым представиться представителю древнего народа, нет ничего зазорного.

– А я Милиен Райлин, – легко улыбнулся альв, протягивая руку, – я буду учиться на факультете целителей, а ты?

– Просто Милиен? – с искренним недоумением уточнил молодой человек, пожимая протянутую ладонь. – Райлин… Твой отец — лорд Райлин, посол государства альвов Аэлинны в Терейе, верно?

– Да, но лорд ректор сказал мне, что на территории академии не имеют значения расы и титулы, здесь все абсолютно равны и оцениваются исключительно по делам и достижениям. Здорово, правда?

– Равны? – Огюст недоумевающе покосился на беззаботного альва. – Это невозможно. Есть виконт или маркиз, а есть какой-нибудь провинциальный баронет, все добро которого стоит меньше, чем мои сапоги. И ты хочешь сказать, что мы с ним когда-нибудь будем равны?

– Конечно, – Милиен удивлённо посмотрел на Огюста, – очень странно, что ты думаешь иначе… Отец, отправляя меня сюда, сказал, что мне полезно будет пожить среди сверстников из других государств, понять, как они мыслят и как правильно выстраивать с ними отношения. Он, правда, хотел, чтобы я учился на боевом факультете, но при зачислении мы поменялись с одной девушкой.

– С девушкой? – переспросил Огюст, решивший, что он ослышался. – Ты хочешь сказать, что на боевом факультете будет учиться девушка?! Аристократка?!

– Ты завтра сам всех увидишь, – альв посмотрел на мокрый и грязный футляр с зеркалом. – А что это у тебя?

– Старинное зеркало, – гордо сказал Огюст, – я отдал за него почти пятьсот золотых. Я привык окружать себя красивыми и дорогими вещами, и если уж я вынужден жить в таких нищенских условиях, когда в апартаментах нет даже ванной, то пусть хотя бы что-то напоминает мне о моём статусе.

– А мне моя комната понравилась, – задумчив проговорил альв и спросил, – если ты так любишь красоту и стиль, почему ты позволил себе так распустить собственное тело? Или у людей так принято?

Огюст покраснел, потом побелел и возмущённо посмотрел на Милиена, который спокойно ждал его ответа. Судя по всему, он не издевался и не насмехался, а просто хотел получить информацию, так сказать, из первых рук.

– Я не воин и уж тем более не наёмник, – презрительно скривился Огюст, – к чему мне изнурять себя никому не нужными тренировками и проливать пот на фехтовальных площадках?

– Но вдруг тебе придётся себя защищать? – альв распахнул свои огромные светло-зелёные глаза, полные почти детского любопытства. – Как же ты будешь?

– Для этого у меня есть деньги, – покровительственно ответил ему Огюст, – которые позволят мне нанять менее состоятельных людей для того, чтобы они меня защищали. Всё очень просто! Деньги решают всё.

– Какая интересная жизненная позиция, – Милиен покачал головой, – я обдумаю её, может быть, ты в чём-то прав. Хотя мне кажется, что ты очень сильно ошибаешься.

С этими словами альв неспешно повернулся и пошёл в сторону здания, куда пытался добрести и Огюст.

– Подожди, – окликнул его сын казначея, – ты, кажется, предлагал свою помощь?

– Мне расхотелось, – не оборачиваясь, легко пожал плечами сын древнего народа и скользящей походкой поднялся по ступенькам, – но ты можешь попробовать найти кого-то за деньги, вдруг у тебя получится?

Проводив растерянным взглядом ушедшего альва, Огюст непонимающе пожал плечами и внимательно осмотрел двор в надежде увидеть хоть кого-нибудь, кого можно было бы озадачить перетаскиванием сундуков: лакея, охранника или конюха какого-нибудь. Впрочем, откуда в этой идиотской академии кони? И в этот момент, словно в ответ на мысли невезучего студента, раздались голоса и конское ржание.

Огюст воспрял духом, здраво рассудив, что там, где есть кони, там есть и те, кто должен за ними смотреть. Наверняка любой конюх обрадуется возможности заработать лишнюю монетку. Хотя если представить себе коней, которых может себе позволить эта провинциальная академия, в которой даже у ректора нет лакеев, — мыслимое ли дело! — то не исключено, что этим конягам и конюхи не нужны…

Дальше додумать у него не получилось, потому что из-за замка, откуда-то со стороны едва видневшегося сада, вышли кони. Нет, не так: вышли Кони… Они грациозно переступали точёными ногами, встряхивали вычесанными гривами, в которых чья-то заботливая рука заплела косички, украсив их бусинами, и косили хитрыми глазами на сопровождавших их… демонов.

С невероятным изумлением Огюст узнал на куртках ведущих коней воинов — а демоны редко бывали не воинами — герб дома Аш-Триэров, владельцев и заводчиков лучших в мире скакунов. Обладание даже одним таким красавцем считалось невероятной удачей и показателем очень высокого положения, а тут, в этом дремучем захолустье, целых пять великолепных коней! Немыслимо!

К счастью, Огюсту хватило сообразительности не предлагать таким конюхам подзаработать, иначе на боевом факультете в то же мгновение осталось бы девять студентов. Проводив взглядом весело переговаривающихся демонов, молодой человек подошёл к своим сундукам и с ненавистью посмотрел на них. Зачем он набрал с собой столько барахла? Но ведь никто даже помыслить не мог, что ему придётся самому их таскать!

Несмотря на то, что дождь прекратился, в воздухе висела противная сырость, а виднеющиеся из-за забора окрестности начали затягиваться белёсым влажным туманом. Огюст обернулся и посмотрел на здание общежития: в некоторых окнах начал загораться свет, значит, там тоже живут будущие студенты, в том числе и с его факультета. Хорошо им: сидят в тепле и наверняка даже не догадываются, как он здесь мучается. И ведь никто даже не подумает выйти и помочь будущему однокурснику. О том, что, окажись он на месте тех, кто сейчас не торопился выходить на промозглую улицу, ему даже в голову не пришла бы мысль о помощи кому-то, он не подумал.

Завтра же, нет, даже сегодня, он напишет отцу и потребует, чтобы тот забрал его отсюда. Всё должно иметь какие-то границы, тем более что его вина не так чтобы и велика. Да, он ведёт достаточно свободный образ жизни и не привык ни в чём себя ограничивать, так что же в этом такого? Кто-то рождён для работы и службы, а кто-то — для роскоши. Себя Огюст, ни на секунду не сомневаясь, относил ко второй категории.

Но проблема была в том, что до приезда отца, в котором молодой человек ни на секунду не сомневался, нужно было как-то дожить. И треклятые сундуки каким-то образом переправить в комнату. Но не тащить же их действительно на тачке, как посоветовал комендант Аш-Арбиэль!

И тут Огюст прислушался: откуда-то доносилось легкомысленное посвистывание. Некто пока невидимый пытался воспроизвести мотивчик модной в этом сезоне достаточно фривольной песенки. Вряд ли это тоже окажутся демоны или призраки, о которых, судя по всему, больше разговоров, призванных напугать будущих студентов, чем правды. Случай за воротами, вытесненный более насущными проблемами, уже казался молодому человеку чем-то вроде дурного сна.

Он повернулся в сторону, откуда доносился свист, и с радостью увидел обычного деревенского мальчишку, который бодро топал босыми ногами по лужам, поднимая фонтанчики брызг. Светлая рубаха из какого-то явно дешёвого материала — Огюст даже названий таких тканей не знал — промокла, но это, судя по всему, босяка совершенно не смущало.

– Эй, ты, поди сюда! – окликнул мальчишку Огюст. – Быстро!

– Это ты мне? – босяк с удивлением смерил его взглядом.

– Ну а кому? – молодой аристократ сморщил нос и повелительно прищёлкнул пальцами. – И как ты смеешь говорить мне «ты», наглец?!

– Ууу, как всё запущено, – непонятно проговорил мальчишка и вдруг хитро улыбнулся. – А чего надо-то?

– Не «чего надо», а «чего изволите, ваша светлость»! – Огюст наконец-то нашёл, на ком можно выместить накопившееся за день раздражение. – И пошевеливайся, мерзавец!

– Прелесть какая! – восторженно взвыл мальчишка, но разошедшийся Огюст не обратил на его странную речь никакого внимания: вот ещё! Делать ему больше нечего: только каких-то голодранцев слушать.

– Вон там, – молодой аристократ ткнул толстым пальцем в сторону ворот, – три сундука. Они должны через пять минут быть в моей комнате, ясно? Не будет выполнено — шкуру спущу!

– Шкуру — это вряд ли, она мне, знаешь ли, дорога как память, – доверительно сообщил окончательно разозлившемуся Огюсту босяк, – и потом: зачем мне столько хлопот? Ты спустишь, а мне её после этого стирать, гладить, может быть, даже штопать! Оно мне надо?

– Да ты… Да я… – задохнулся от возмущения Огюст. – Да ты знаешь, с кем говоришь?!

– А ты? – неожиданно спросил мальчишка, и Огюст с ужасом понял, что перед ним стоит, сурово на него глядя, его величество Ганелон собственной персоной.

– Ваше… – Огюст был в состоянии только беспомощно хватать ртом воздух, так как король смотрел на него с явным неудовольствием, – ваше величество? А как так? Тут же… мальчишка….

– Академия чьё имя носит? – строго спросил король, и сам ответил, поняв, что от Огюста ждать хоть каких-то внятных слов бесполезно. – Моё. Следовательно, я могу здесь появляться независимо ни от чего: ни от времени, ни от занятости. В конце концов, качественные проекции тоже никто пока не отменял.

– А… а мальчишка? Босой… тут… был… – промямлил Огюст, озираясь в поисках неведомо куда сбежавшего голодранца.

– Я отправил его по делам более важным, чем перетаскивание сундуков обленившихся студентов, – пренебрежительно ответил король и, окинув молодого человека внимательным взглядом, спросил, – какой у тебя факультет?

– Боевой, – ответил Огюст и с ужасом понял, как жалко и смешно это прозвучало.

– Да ладно! – как-то совсем не по-королевски откликнулся его величество, но тут же взял себя в руки. – Ох и намучается с тобой Кармайкл! Но вообще, – тут король доверительно шепнул, – у меня в академии есть даже психолог! Так что если что — ты со всеми проблемами к нему иди. Он ну просто очень хороший, я бы сказал, замечательный специалист! К тому же — бог.

– Простите, ваше величество, – окончательно деморализованный Огюст вытаращился на короля, – бог — это в каком смысле?

– А что тут такого удивительного? – поднял брови король Ганелон. – Это настолько уникальная академия, что здесь среди сотрудников есть даже целый бог. В конце концов, могу себе позволить! А ты иди, занимайся сундуками, а то ужин пропустишь.

– Я не могу, – еле слышно прошептал Огюст, чувствуя себя на удивление некомфортно. Вроде бы гордиться надо: с самим королём разговаривает, а внутри непривычно гложет мысль о том, что он предстал перед монархом не в самом выгодном свете. – Они тяжёлые…

– Ну так уменьши их вес, – его величество непонимающе — даже, пожалуй, слишком непонимающе — посмотрел на сына казначея. – Элементарная бытовая магия… Ты же не хочешь сказать, что не владеешь даже такими примитивными знаниями?

– Простите, ваше величество, – опустил голову Огюст, мечтая об одном: чтобы этот разговор как можно быстрее закончился. Но на периферии сознания появилась и уже не исчезала мысль о том, что было бы неплохо, если бы его однокурсники видели из своих комнат, что он, Огюст Стендридж, так долго разговаривает с его величеством. Им же там не слышно, о чём идёт речь, а факт остаётся фактом: его величество Ганелон о чём-то долго беседовал с сыном своего верного казначея.

– Значит, не владеешь, – король задумчиво, как редкую зверушку, оглядел Огюста с головы до ног. – Ладно, так и быть, помогу тебе. Но в первый и последний раз, запомни!

– Благодарю вас, ваше величество! – на этот раз совершенно искренне воскликнул молодой человек.

Король посмотрел на сундуки, прищурился и, сложив пальцы особым образом, произнёс несколько слов. Но вместо того, чтобы плавно подняться в воздух, сундуки вздрогнули и выпустили каждый по четыре аккуратных лапки, чем-то напоминающих птичьи.

– О как! Неожиданно, – задумчиво проговорил король и сдвинул на правое ухо повседневную корону, – какой интересный эффект. Никогда такого не видел…

Он подошёл к сложенным вещам Огюста и поводил над ними руками. После этих манипуляций у сундуков появились клювы и круглые жёлтые глаза.

– Ну что же, – король оценивающе кивнул, – так тоже можно… в принципе-то. Итак, поднялись и шагом марш в комнату студента Стендриджа.

Сундуки переглянулись и дружно отступили от короля на один шаг.

– Не понял, – продолжил странно выражаться его величество, – это что за неповиновение?

– Он нас пинал, – пожаловался сварливым скрипучим голосом самый большой сундук и мстительно добавил, – так что мы к нему не пойдём. Мы лучше тут останемся, размокнем, потом рассохнемся…

Тут сундуки хором всхлипнули, а у Огюста возникло стойкое ощущение, что он медленно, но очень верно сходит с ума: говорящие сундуки, странно ведущий себя король, скакуны Аш-Триэров…

– Он извинится, – твёрдо сказал его величество Ганелон, строго посмотрел на Огюста и с нажимом в голосе добавил. – Вот прямо сейчас.

– Перед сундуками с одеждой? – неверяще посмотрел на короля Огюст. – Извиниться? Я не стану этого делать, ваше величество, при всём моём уважении...

– Вот так и бывает, когда индивидуум не в состоянии преодолеть неблагоприятные обстоятельства, – король нравоучительно погрозил Огюсту пальцем, на котором тому на мгновение почудился длинный чёрный коготь, и продолжил, – тогда фрустрирующие условия становятся причиной возникновения токсичных отношений. В данном случае между тобой и твоими вещами.

– Эх, вот слушал бы и слушал, – прокомментировал один из сундуков, – но мы сейчас не об этом. Что там с извинениями?

– Студент Стендридж, – в голосе короля отчётливо звякнул металл, – извинитесь и впредь ведите себя осмотрительно.

– Приношу свои извинения, – быстро проговорил Огюст, желая оказаться как можно дальше от странной академии и творящегося в ней безумия.

– Ну, на первый раз нормально, – милостиво сказал самый маленький сундук, – но только ради… его величества.

Тут сундуки слаженно хихикнули и, шустро перебирая лапками, направились к общежитию.

– Ну вот как-то так, – довольно сказал король, – не благодари...

С этими словами его величество бодрым шагом подошёл к воротам и совершенно спокойно вышел за них, судя по всему, ничуть не опасаясь обитателей кладбища и болота. Огюст очнулся и поспешил за королём, чтобы предупредить о возможных опасностях, но, когда он выглянул за ворота, его величества уже не было, лишь в уплотнившемся тумане мелькнул чёрный шипастый хвост. Вздрогнув, Огюст быстренько сделал шаг назад, успокоив себя мыслью, что король знает, что делает.

Подходящий к двери своей комнаты Огюст был почти уверен, что сундуки устроили ему какую-нибудь пакость. Но вопреки его опасениям они скромно стояли в углу комнаты, убрав лапы и клювы, и только круглые жёлтые глаза напоминали о том, что совсем недавно эти деревянные ящики разговаривали.

– Какой бред, – тяжело вздохнув, Огюст опустился на одно из кресел, – я здесь ещё только первый день, а у меня уже впечатление, что я непременно сойду с ума, причём очень скоро…

Он не знал, к кому конкретно обращается, скорее всего, это было просто почти неконтролируемое желание проговорить свои ощущения вслух. Но в ответ на его слова неожиданно откликнулся один из сундуков, тот, который до сих пор молчал.

– Да ладно, чего ты, парень, привыкнешь, выучишься чему-нибудь полезному, глядишь, и польза от тебя какая-нибудь будет. Вот ты что умеешь делать?

– Я? – после всех событий сегодняшнего дня Огюста уже совершенно не смущало то, что он ведёт беседу с собственным сундуком для одежды. – А зачем?

– Ну хотя бы для того, чтобы хоть чем-то отличаться от десятка таких же никчемных существ, как твои приятели, – наставительно произнёс сундук. – Есть же, наверное, хоть что-то, чем ты с удовольствием занимался хотя бы в детстве?

– Разве что в детстве, – Огюст мучительно пытался припомнить, что ему хоть когда-то доставляло удовольствие. – Мне всегда нравилось помогать матушке составлять цветочные композиции. Но это было очень давно! – воскликнул он, словно сундук мог кому-нибудь рассказать о столь недостойном столичного повесы увлечении.

– Ну и чего ты говоришь об этом так, словно это главная тайна королевского двора? – сундук выпустил одну лапку и почесал ею где-то в районе замка. – Очень даже такое импозантное увлечение. Мог бы добиться известности и уважения. Как-то так называются те, кто умеет подбирать цветы и составлять их в красивые букеты… забыл…

– Флористы, – проскрипел большой сундук. – Редкая способность, между прочим.

– Да меня бы засмеяли, – Огюст на секунду представил себе, что его столичные приятели вдруг узнали бы о его любви к красивым цветам, и покрылся холодным потом. Цветы предназначены исключительно для того, чтобы дарить их красивым женщинам, а разбираться в них — для этого есть садовники и лавочники. И уж точно это недостойное его статуса увлечение.

– Ладно, мы потом ещё об этом поговорим, – самый маленький сундук повозился и откинул крышку, – выгружай давай своё барахло, а то я весь уже духами пропах, не проветриться будет.

Огюст послушно встал и направился к шкафу, но на ходу обернулся и спросил:

– А вы что, теперь такими и останетесь? В смысле — говорящими?

– Ну да, – моргнул маленький сундук, – пока Мо… пока его величество, я хотел сказать, не отменит своё распоряжение.

– Ты хотел сказать «монарх», да? – как-то с намёком проскрипел старший сундук. – Пока наш любимый монарх не развеет заклинание.

– Да, конечно, – торопливо согласился сундучок, – именно это я и имел в виду!

Поняв, что вещи за него перекладывать никто не станет, а попытка найти того, кто это сделает, чревата новыми небезопасными для рассудка последствиями, Огюст молча стал вынимать из сундуков вещи и складывать их на полки, не разбирая, где что. Запихнув в шкаф последнюю стопку рубашек, он устало опустился в кресло: все эти манипуляции ужасно его утомили. А ещё катастрофически хотелось есть…

– Интересно, а когда мне принесут еду, которую обещали? – задумчиво спросил Огюст у самого себя, но ответил снова маленький сундук: он вообще оказался на удивление разговорчивым.

– Принесёт? Тут, насколько мы успели понять, пока мокли под дождём, – Огюст предпочёл сделать вид, что не слышит упрёка, прозвучавшего в голосе сундука, – никто никому ничего не приносит. Надо тебе — иди и сам сделай. Так что, если ты хочешь есть, тебе стоит пойти поискать столовую.

– Но я не знаю, где она, – молодой человек чувствовал, как снова подступают отчаяние и раздражение: ну почему его должны волновать такие бытовые мелочи?!

– А на столе у тебя разве карты нет? – невинно заметил сундучок, и Огюст вспомнил, что собирался посмотреть лежащие на столе бумаги, но так и не посмотрел.

Он подошёл к столу и, сопровождаемый раздражающе любопытными взглядами трёх пар жёлтых глаз, стал перебирать лежащие там бумаги.

Первым ему в руки попалась копия договора о зачислении его на первый курс — их тут что, ещё и несколько?! — Академии Последнего Шанса имени его величества Ганелона. Договор был подписан его отцом, лордом Уильямом Стендриджем, и в нём черным по белому было написано, что родители обязуются в течение первого года обучения не посещать Академию кроме тех случаев, когда их пригласит лично ректор Холверт. Подпись отца Огюст знал прекрасно, и сомнений в её подлинности не было никаких. То есть отец действительно отправил его сюда на год?! На целый длинный год?!

Дрожащей рукой Огюст взял следующий лист и увидел, что это что-то, напоминающее распорядок дня. Бегло просмотрев лист, Огюст пошатнулся и практически рухнул на стоящий рядом стул. Тот жалобно скрипнул, но выдержал. Посидев немного с закрытыми глазами, молодой человек снова посмотрел на распорядок с выражением абсолютного ужаса на побледневшем лице.

Распорядок гласил:

7.00 — подъём

7.30 — утренняя пробежка, первая тренировка (лейтенант Аш-Арбиэль, капитан Харви Сэльнур)

9.00 — завтрак

10.00 — 13.00 — потоковые теоретические и практические занятия по бытовой магии (ректор Холверт)

13.30 — обед

14.00 — 16.00 — занятия по истории боевой магии (декан Кармайкл)

16.30 — дневной чай

17.00 — 19.00 — вечерняя тренировка (лейтенант Аш-Арбиэль, капитан Харви Сэльнур)

19.30 — ужин

20.00 — 22.00 — подготовка к занятиям, свободное время

22.30 — отбой

– Это что, расписание жизни в тюрьме? – севшим голосом спросил Огюст у сундуков за неимением иных собеседников. – Хотя, мне кажется, там выжить проще.

– Да ладно, – бодро ответил сундучок, хлопая жёлтыми глазищами, – это расписание на будние дни, а в выходные можно отдохнуть… наверное…

– Если я до них доживу... – мрачно откликнулся Огюст.

– Ну а куда ты денешься? – легкомысленно ответил сундучок и подобрался поближе к столу, не обращая внимания на строгое покашливание самого большого. – Давай, смотри, что там дальше?

Огюст отложил в сторону расписание, с трудом справившись с желанием порвать его на мельчайшие кусочки, чтобы и не видеть. Остановило его только то, что за нарушение режима в этом странном месте наверняка полагается какое-нибудь наказание, и каким оно окажется, учитывая извращённую фантазию местного руководства, страшно даже представить.

Следующий лист он взял со стола с такой осторожностью и опаской, словно это была ядовитая змея, готовая в любой момент ужалить. К счастью, на листе оказалась всего лишь карта Академии, и Огюст внимательно её рассмотрел, целенаправленно разыскивая волшебное слово «столовая». Искомое обнаружилось в главном здании, там же, где он сегодня проходил собеседование, хотя сейчас молодому человеку казалось, что кабинет ректора он покинул как минимум неделю назад.

Помимо столовой на карте были обозначены тренировочные площадки с номерами «один» и «два», причём та из них, что была обозначена как вторая, находилась в аккурат на кладбище. Огюст моргнул и решил, что, видимо, при перечерчивании карты что-то сбилось. Ну кто же станет устраивать полигон на кладбище? Впрочем, внутренний голос задумчиво сообщил, что он бы ничуть не удивился, но молодой человек предпочёл к нему не прислушиваться. Также на карте были указаны общежития — мужское и женское — сад, болото, лечебница, конюшня и библиотека.

Решив, что ему уже почти всё равно, Огюст не стал переодеваться и, тяжело поднявшись со стула, вышел из комнаты, провожаемый не то сочувствующими, не то насмешливыми взглядами трёх пар жёлтых глаз.

В коридоре было тихо, из-за закрытых дверей не доносилось никаких звуков, словно все обитатели комнат затаились по углам и старались не подавать даже слабых признаков жизни. Лишь за одной дверью Огюсту послышались какие-то глухие удары, но проверять, что там происходит, он не решился. Молодой человек вышел на крыльцо, накинул на голову капюшон и побрёл в сторону главного здания, в качестве которого выступал старинный замок.

Когда утром отец привёл его сюда порталом, Огюст был в такой ярости из-за отцовского решения, что даже не обратил внимания на то, куда, собственно, прибыл. Сейчас же он стоял и молча рассматривал уходящие в серое неприветливое небо шпили башен, суровый, но удивительно гармоничный облик мощного здания.

– Это старый замок, хотя, конечно, и не самый древний в Терейе, – неожиданно раздался за спиной голос, и Огюст, не ждущий уже ничего хорошего, нервно обернулся.

На него доброжелательно смотрел миловидный парнишка примерно его лет, который был ему смутно знаком: наверняка они виделись при дворе, просто вращались в разных компаниях. Имя юноши Огюст, всегда занятый исключительно своей особой, вспомнить, естественно, не смог.

– Я виконт Бенджамин Шелдон, – сообразив, что Огюст его не вспомнил, улыбнулся тот, – мы виделись несколько раз на праздниках, просто у тебя была своя компания, а у меня — своя. Но тут, судя по всему, нам придётся общаться теснее. Ты куда-то шёл?

– Я Огюст Стендридж, – в свою очередь назвал себя сын казначея, вежливо кивая Бенджамину: наконец-то он встретил хоть кого-то, равного ему по статусу. – Ты тоже будешь учиться в этой тюрьме?

– Почему ты так называешь академию? – в голубых глазах виконта плеснулось изумление. – Я сюда наоборот очень стремился, всё сделал для того, чтобы отец меня сюда отправил. Здесь же преподаёт сам великий Теодор Холверт! Учиться у него — счастье для любого некроманта!

– Так ты на некромантию сюда поступил? – Огюст с сомнением оглядел хрупкую фигурку своего собеседника. – Как-то ты на некроманта не очень похож…

– Вот и я не поверил, когда увидел лорда Холверта! – просиял юный Шелдон, – но ты себе просто не представляешь, что он может! Поддерживать одновременно несколько воплощённых призраков — это просто невероятно! Я абсолютно счастлив, что смогу учиться у него.

– А ты распорядок видел? – мрачно поинтересовался у восторженного виконта Огюст. – Это же издевательство! Я никогда в жизни не вставал так рано, – неожиданно для самого себя признался он, – я иногда в это время только ложился. И тренировки — зачем мне они? И вообще — не нужна мне боевая магия, и никакая не нужна!

– Рано вставать я тоже не люблю, – со вздохом признался Бенджамин, – я обычно по ночам или читал, или сочинял стихи. И тренировки тоже… не самая сильная моя сторона…

– А ещё… – начал Огюст, но не успел договорить, потому что внезапно на дорожке, ведущей от женского общежития, появилась девичья фигурка в пышном розовом платьице. Молодой человек смотрел на неё и не мог поверить своим глазам: он никогда в жизни не видел столь очаровательного существа. Золотые локоны незнакомки были скреплены заколкой и украшены белоснежным бантом, из-под платья виднелись маленькие ножки, обутые в шёлковые туфельки, а невероятные синие глаза сияли улыбкой.

Девушка подошла к ним и молча посмотрела снизу вверх, неожиданно внимательно и серьёзно, потом прикоснулась изящной ручкой сначала к рукаву куртки Огюста, а потом к руке Бенджамина. На мгновение прикрыв глаза, она словно прислушалась к чему-то, а потом весело улыбнулась сначала сыну казначея, а потом и виконту Шелдону. Затем это волшебное видение сделало несколько шагов в сторону и исчезло в пушистом белом облачке, которое растаяло сразу после того, как девушка в него шагнула.

ГЛАВА 3

Бенджамин

Бенджамин, задохнувшись от охватившего его восторга, смотрел, как в воздухе медленно тает пушистое облачко, в котором исчезла симпатичная девушка. Призрак! В самом центре академии, не ночью, да ещё такой плотный, словно живой! Явно очень сильный, это невооружённым глазом видно. Это же не академия, а просто сплошной праздник какой-то!

Когда виконт всеми доступными и недоступными способами добивался, чтобы отец отправил его именно сюда, он и помыслить не мог, что Академия Последнего Шанса окажется настолько потрясающей. Ему было достаточно того, что её ректором был сам Теодор Холверт — некромант, о котором юный Бенджи столько слышал от своего старшего брата. Тому выпало немыслимое, с точки зрения Бенджамина, счастье учиться в университете на одном потоке с будущим ректором. Юноша просто извёл брата вопросами о ректоре, просил по десять раз пересказывать одни и те же истории, чем довёл обычно спокойного стихийника до бешенства.

Некромантом младший сын графа Шелдона решил стать ещё в детстве, когда несколько раз от корки до корки прочёл сборник страшных историй «Ночь под кроватью», который кто-то подарил ему на праздник Середины Зимы. Призраки, нежить, нечисть, пентаграммы, зловещие слова заклятий, торжество силы некроманта над могуществом не-жизни — всё это вызывало у виконта чистейший незамутнённый восторг. Решение было принято, и юный Бенджамин начал методично обыскивать фамильный замок на предмет призраков, чтобы на них потренироваться и испытать пару заклятий, выписанных из той же самой книги со страшными историями.

Но то ли в замке Шелдонов не было призраков, то ли нездоровый энтузиазм младшего графского отпрыска их распугал, но ни одного привидения парнишка не обнаружил и мгновенно убедил себя в том, что это он — будущая звезда терейской некромантии — нагнал на них страха.

Отец сначала относился к увлечению младшего сына с иронией и определённой снисходительностью, но исключительно до того момента, как Бенджамин начал отказываться от нормальной одежды, забив шкафы в своих комнатах рубашками, брюками и плащами радикального чёрного цвета. И всё бы ничего, но паршивец повадился и к гостям выходить в таком виде, так что некоторые гостьи графа, обладавшие особенно тонкой душевной организацией, пугались и не рисковали задерживаться, что самого графа раздражало и порой злило.

Дальше стало только хуже: к чёрным одеждам добавились всевозможные странные предметы, которые томный и демонстративно мрачный виконт повсюду носил с собой. Граф был абсолютно убеждён, что ни череп какого-то грызуна, болтающийся на шнурке, ни перья чёрного ворона, торчащие из светлой шевелюры Бенджи, ни отполированная годами трость с головой какого-то чудища вместо набалдашника не являются обязательными деталями костюма молодого аристократа. К этому безобразию добавлялась щедро присыпанное белой пудрой лицо и густо подведённые чёрным глаза.

Но последней каплей, переполнившей чашу отцовского терпения, стали регулярные визиты юного дарования на кладбище, где Бенджи, стоя на полуразрушенном склепе, с подвываниями декламировал бесконечно длинные стихи о смерти, тлене и прелестях могилы. Робкие попытки окружающих, просивших перенести эти перформансы куда-нибудь подальше от родительского замка, натыкались на ледяное презрение виконта Шелдона.

Когда граф узнал о необычной академии, которую открыл король Ганелон для, скажем так, несколько проблемных детей аристократов, он тут же задействовал все свои солидные связи, чтобы добиться включения Бенджамина в число будущих студентов.

Узнавший об этом Бенджи с воплем восторга повис у отца на шее, чего не позволял себе уже несколько лет. Счастью будущего некроманта не было предела: как же, он отправится в эту потрясающую академию к самому Теодору Холверту, который, вне всякого сомнения, не сможет не заметить его таланта! Он, Бенджи, станет лучшим учеником, а потом и… Что будет потом, виконт сказать не мог, так как настолько далеко его фантазия не залетала. Нет, конечно, он представлял себе в мечтах, как стоит рядом с закутанным в чёрный плащ ректором Холвертом, сжимая в руках магический посох, чёрный, разумеется, а перед ними падают ниц и рассыпаются в прах целые полки умертвий! Нет, не полки! Армии!!

Замок, в котором расположилась академия, полностью соответствовал представлениям виконта Шелдона о том, какой должна быть обитель некромантов: старые стены, башни, огромный сад и, главное, совершенно бесконечное, бескрайнее кладбище. Вот оно — счастье!

Несколько, правда, подпортила впечатление сама процедура поступления, но тоже только до того момента, как Бенджи понял, что уставший молодой мужчина в серой рубашке и потёртой кожаной куртке и есть тот, о ком он столько думал и мечтал: ректор Теодор Холверт, один из сильнейших, а может, и сильнейший некромант современности. Первое разочарование моментально исчезло, стоило Бенджамину понять, что раз сам лорд ректор так молод, значит, и он, виконт Шелдон, сможет добиться многого уже в молодом возрасте.

Комната, в которую привёл Бенджамина призрак демона — сам факт этого поверг будущего некроманта в состояние, близкое к экстазу, — юноше понравилась. Единственным её недостатком было обилие светлых тонов, но Бенджи почти решил эту проблему, сменив бежевые занавески на предусмотрительно привезённые с собой чёрные с элегантным узором из вышитых серебряной нитью черепов. Несколько больших плакатов, собственноручно нарисованных Бенджамином, закрыли часть светлых стен и радовали владельца изображениями могильных крестов, пентаграмм и чёрных котов. Постельное бельё виконт планировал сменить вечером: у него в сундуке была припрятана парочка очень стильных комплектов с рисунком из скелетов.

Когда Бенджамин понял, что находиться в комнате не может просто физически, он решил выйти и прогуляться по территории, полюбоваться на замок. О, эти толстые каменные стены, эти мрачные, полные тайн башни! Может быть, ему удастся даже выглянуть за ворота и посмотреть на бескрайнее кладбище, а если повезёт, то и увидеть кого-нибудь из призраков. Но, честно признался себе Бенджи, пока лучше исключительно издали. Он, конечно, великий некромант, но пока ещё в перспективе…

Параллельно с Бенджи на замок любовался какой-то толстяк в тренировочной форме академии: у самого Бенджамина в шкафу тоже лежало несколько таких. Виконт подошёл к нему и начал разговор, а когда парень обернулся, то юноша узнал в нём Огюста Стендриджа, сына королевского казначея. Они несколько раз встречались на обязательных для посещения королевских мероприятиях, но общаться им не доводилось. Компания, в которую входил Огюст, была неинтересна виконту, и это отсутствие интереса было взаимным: светским «львятам» увлечённый странными вещами сын графа Шелдона тоже был глубоко безразличен.

Поговорить толком они не успели, так как, во-первых, Огюст выглядел странно измученным и явно пребывал не в восторге от своего нынешнего положения, а во-вторых, их беседу прервало появление призрака очаровательной, совсем юной девушки, которая ничего не сказала, а просто прикоснулась к руке Огюста, а потом к его, Бенджи.

Что она хотела сказать этим жестом, будущий некромант не понял, зато ясно увидел, что его собеседник не просто удивлён появлением призрака, он потрясён, выбит из равновесия. Даже совершенно неопытный в делах подобного рода виконт Шелдон понял, что сердце Огюста Стендриджа без боя отдано прекрасной незнакомке. Толстяк стоял и с выражением абсолютной растерянности смотрел на то место, где призрак девушки в розовом платье шагнул в пушистое облачко.

– Кто это?! – хрипло спросил Стендридж, не отрывая взгляда от медленно тающей в воздухе последней маленькой туманной завитушки. – Ты знаешь, кто эта девушка?

– Точно не знаю, – честно признался Бенджи, – но могу предположить, что это один из главных призраков замка, может быть, даже его душа… Хотя вряд ли, обычно душой замка становятся воины, а не симпатичные девушки.

– Она не симпатичная, – медленно проговорил Огюст и, не успел Бенджи возразить, продолжил, – она невероятная, восхитительная, это мечта, а не девушка…

– И тебя совершенно не смущает то, что эта красавица призрак? – Бенджи с интересом смотрел на толстяка, который никак не производил впечатления человека легкомысленного и увлекающегося, скорее, наоборот.

– Но есть же некроманты, – Огюст всё ещё явно был под впечатлением, – вот ты, например, или ректор — он же некромант? А я… я всё отдам… если она только обратит на меня внимание… Но я смогу, я не последний человек в этом королевстве, у меня…

Тут молодой аристократ словно споткнулся и замолчал, о чём-то глубоко задумавшись. Бенджамин с сочувствием смотрел на него и думал о том, что если толстяк ничего не сделает с собой в плане изменения внешности, то вряд ли такая куколка в его сторону вообще посмотрит.

Бенджи вырос в доме, где разговоры о внешней красоте, модных вещах и женской привлекательности были обычным делом: его мать, графиня Шелдон, давно махнула рукой на моральный облик супруга и отправилась в южный замок на берег моря, чтобы «не видеть этот бедлам». Граф проводил супругу, помахал ей вслед белоснежным платочком и пустился во вся тяжкие.

Красивые подружки отца не воспринимали всерьёз младшего сына графа, ласково трепали его по щёчке и журили за неподобающий вид. Поэтому Бенджи прекрасно знал, что для того, чтобы привлечь внимание красивой женщины, нужно и самому быть привлекательным. Отец, например, тщательно следил за своим здоровьем, тренировался до седьмого пота с воинами, обливался ледяной водой и контролировал питание, стараясь избегать сладкого и мучного. Исключение делалось для великолепных вин, отказать себе в которых граф был не в силах.

Поэтому, глядя на толстого молодого человека, живот которого не могла скрыть никакая свободная одежда, на его пальцы со следами от колец, на три подбородка, Бенджамин понимал, что если Огюст хочет, чтобы очаровательный призрак даже просто обратил на него внимание, ему придётся очень много работать над собой.

– Как ты думаешь, у меня есть шанс? – неожиданно повернулся к нему Стендридж.

– Честно? – Бенджамин поморщился, так как всегда очень не любил говорить людям неприятные для них вещи. – Мне кажется, тебе надо немного поработать над собой. Девушки, они такие… знаешь, странные… Им обычно нравятся парни мускулистые, сильные, успешные. Отец всегда об этом говорил, а уж он-то знает, можешь мне поверить!

– Я смог бы дать ей всё… – с безумным огоньком в заплывших глазах сказал Огюст, – возможности отца практически безграничны… Я нашёл бы самого лучшего некроманта, и он оживил бы её…

– Ну, самый лучшийнекромант у тебя, можно сказать, прямо под боком, – улыбнулся Бенджи, – круче ректора Холверта нет никого! Но, мне кажется, тебе надо рассчитывать не на возможности отца, а на свои… ведь ты хочешь, чтобы она заинтересовалась не лордом Уильямом, а тобой. Разве нет?

– Ты прав, – толстяк сник и тяжело вздохнул, – в отличие от тебя я никогда не хотел здесь учиться, я вообще нигде не хотел, мне это не интересно, понимаешь? А здесь… ты видел этот распорядок?! Впрочем, я, кажется, уже спрашивал…

– Если хочешь, я попробую тебе помочь, – решился Бенджи, – мы можем держаться вместе, так будет проще. Общежитие у нас одно на всех, у меня комната тринадцать, а у тебя?

– Десять, – отозвался Огюст, – почему бы нет. Мы с тобой равны по статусу, здесь не будет ничего зазорного ни для одного из нас…

– Здесь не имеют значения титулы, ты разве не слышал ректора? – удивился Бенджамин. – В академии всё зависит только от твоих успехов.

– Странная идея, – пожал плечами Огюст, но как-то вяло, без злости, – хотя, знаешь, думаю, я обойдусь сам. Занимайся своей некромантией, виконт.

– Как хочешь, – не обидевшись, а только слегка удивившись, ответил Бенджи и пошёл к воротам, чтобы до наступления темноты всё же полюбоваться на кладбище.

Тяжёлые створки надёжно отгораживали территорию академии от того, что находилось за нею, и Бенджамин прекрасно помнил, что там — по рассказам — находится огромное, совершенно бескрайнее кладбище. На нём, по преданиям, были похоронены те, кто защищал замок когда-то давно от вероломного нападения кого-то из сильных магов. Точнее Бенджи не знал, так как об этом рассказывал отец, когда говорил об академии, а всякие военные подробности графа Шелдона никогда не интересовали.

Бенджамин задумчиво посмотрел на ворота, честно подёргал за ручку, но створки, как и следовало ожидать, даже не шелохнулись. Бенджи попробовал подпрыгнуть, но тоже безрезультатно: ворота и стена были слишком высоки. Он уже хотел, отчаявшись, вернуться в комнату, когда увидел направляющегося к воротам высокого воина, одного из тех, кто присутствовал при его зачислении, когда он так глупо пытался изобразить из себя великого некроманта. Кажется, именно этот воин говорил, что он призрак, и предлагал виконту себя развеять.

– Доброго вечера, капитан Харви Сэльнур! – Бенджамин, всегда отличавшийся отличной памятью — ну а как ещё запоминать стихи и заклинания из книжек? — легко вспомнил названное ему в кабинете ректора имя.

– Доброго и тебе, – низким голосом ответил капитан, останавливаясь возле ворот и вопросительно глядя на юношу, – что ты здесь делаешь, виконт Шелдон?

– Я хотел посмотреть на кладбище, – Бенджи и в голову не пришло врать этому широкоплечему и излучающему невероятную мощь существу, – я столько о нём слышал, но никогда не видел… Наше фамильное кладбище наверняка не идёт ни в какое сравнение с этим. А я ведь буду некромантом…

– Я понимаю, не тарахти, – засмеялся капитан, – значит, некромантом… Ну-ну…

– А вы совершенно случайно не туда направляетесь? – замирая от собственной наглости спросил Бенджи, глядя на красивое и какое-то нездешнее лицо капитана.

– Туда, причём совершенно не случайно, – кивнул тот и, сняв шлем, тряхнул головой, откидывая с лица достаточно длинные волосы. – Но зачем тебе кладбище? Да ещё и в подступающей темноте? Это небезопасно даже для будущего великого некроманта.

Бенджамин понимал, что капитан посмеивается над ним, но это у призрака получалось как-то совсем не обидно, а по-дружески, что ли… Наверное, именно поэтому виконт, глубоко вздохнув, решился и попросил:

– А возьмите меня с собой, пожалуйста! Я только посмотрю и сразу вернусь в академию. Честное слово!

– С собой? – капитан внимательно посмотрел на юношу и удивлённо поднял бровь. – Интересная просьба… Неожиданная. А впрочем…

Тут призрак прикоснулся к коммуникатору, который обнаружился у него на левом запястье и, дождавшись ответа, сказал:

– Теодор, я возьму с собой ненадолго твою будущую звезду некромантии, а то он тут взглядом уже скоро дыру в воротах протрёт. Лучше пусть под моим присмотром, чем всё равно пролезет где-нибудь сам и пропадёт. При мне-то его никто не тронет, зато если забредёт один, то кто-нибудь наверняка не удержится. А через часик верну на место.

Что ответил ректор Холверт, Бенджи не расслышал, так как изо всех сил пытался справиться с эмоциями и по-детски не запрыгать от восторга.

– Что же, виконт, раз так хочется, то пойдём, – воин снова надел шлем и приложил ладонь к замку, – держись рядом и не отходи далеко, даже если будут звать и уговаривать, ясно?

– Я всё сделаю, как вы говорите, капитан! – воскликнул счастливый Бенджамин и вслед за призраком шагнул в неизвестность.

За воротами было неуютно и мрачно: в сгущавшихся сумерках бесконечное, уходящее за горизонт кладбище казалось ещё более неприветливым. От немногочисленных покосившихся надгробий падали тени, стремительно наливающиеся чернотой. Чахлые деревца тревожно шелестели остатками ещё не облетевших листьев, а по земле передвигались тени, живущие своей собственной, не зависящей от освещения, жизнью.

Капитан Харви, тяжело шагая, подошёл к невысокому полуразрушенному склепу и, одним стремительным движением не вспрыгнув, а почти взлетев на него, расправил плечи. Вскинув руку в повелительном жесте, он прокричал какую-то команду — слов ошеломлённый Бенджамин не разобрал — и выхватил налитый темнотой меч.

Виконт, который вслед за своим провожатым пробрался к склепу и пристроился рядом, постарался максимально спрятаться за обвалившейся каменной кладкой. Как бы ни хотелось ему рассмотреть всё в подробностях, даже Бенджи понимал, что все его перформансы на фамильном погосте — это младенческие игры по сравнению с тем, что происходит здесь и сейчас.

Между тем над видимой частью кладбища сгустилось что-то, напоминающее тёмное облако, и, когда оно рассеялось, потрясённый Бенджи увидел десятки, даже сотни призрачных воинов. На большинстве из них были такие же старинные кожаные кольчуги, как и на капитане Харви, но некоторые были без доспехов, а у парочки обнаружилось какое-то подобие металлических, проржавевших насквозь, кирас.

– Приветствую вас, доблестные воины Пятого полка! – прогремел над могилами голос капитана.

В ответ от призрачного воинства пришла волна тёмной энергии такой силы, что у Бенджи закружилась голова, а во рту появился вкус крови. Он вцепился в ближайший камень, проклиная ту минуту, когда самонадеянно решил «прогуляться по кладбищу». От мысли, что могло с ним произойти, явись он сюда один, по коже пробежали ледяные мурашки.

С замиранием сердца Бенджамин наблюдал за тренировкой призрачного воинства: повинуясь командам капитана, давно умершие солдаты вставали в шеренги, неожиданно ломали строй, мгновенно перестраиваясь, и совершали ещё множество каких-то совершенно непонятных виконту действий. Отрывистые команды капитана Харви гремели над кладбищем, создавая невероятно правдоподобное ощущение боя. И всё это сопровождалось тяжёлым, давящим ощущением недоброй, тёмной магии. Она плыла над погостом, свивалась в воронки и старалась добраться до сжавшегося возле склепа виконта Шелдона.

Бенджамин прекрасно понимал, что его защищает только то, что он находится позади капитана, отгородившего его каким-то образом от бушующей на кладбище силы. В ином случае она, эта мощь призрачного войска, просто смела бы юношу, словно пушинку ураганом, и разорвала бы на тысячу маленьких Бенджаминов.

И у него ещё хватило глупости пытаться самому, в одиночку, идти на кладбище с наступлением темноты? Да хранит Великая Бесконечность капитана, который так вовремя заметил его и взял с собой. Ведь он правильно сказал ректору: Бенджи непременно попытался бы — не сегодня, так завтра — пробраться потихоньку за ворота и «прогуляться» по бесконечному кладбищу. Страшно даже представить, чем могла бы закончиться эта прогулка даже днём, когда силы призраков минимальны.

А ещё Бенджамин думал о том, что вот теперь он действительно понимает, что хочет быть некромантом: если раньше это желание основывалось на детском восхищении Теодором Холвертом и на прочитанных книгах, то теперь оно стало чуть более осознанным. Ему действительно хотелось научиться контролировать ту силу, от которой он сейчас прятался, а может быть, даже договариваться с ней.

Бенджи вспомнил, как пять лет назад, когда ему исполнилось двенадцать лет, отец привёз его, как и было положено, в столичный университет для определения магического дара. Старичок-маг велел ему положить обе ладони на магический шар и равнодушно сообщил, что у виконта в наличии две искры: наследственная, стихийная, характерная для всех Шелдонов, и более слабая, доставшаяся от дальних предков по материнской линии, — некромантия.

Отец тогда пожал плечами и сказал, что стихийников в семье и без того полно, так что если Бенджи угодно будет развивать не слишком популярную среди аристократов некромантию, то он мешать не станет, хотя восторга и не испытывает. Как-то всё же некромантия – это не комильфо! И больше они к этой теме не возвращались — призраков в замке не нашлось, на фамильном погосте было тихо и спокойно — до того момента, как Бенджи начал портить окружающим жизнь, стараясь попасть в академию.

Из задумчивости виконта вывела наступившая абсолютная тишина: стих ещё недавно завывавший ветер, перестали скрипеть деревца и, главное, исчезло ощущение давящей тёмной силы.

– Ну что, виконт Шелдон, – съёжившийся за камнями Бенджи поднял голову и увидел улыбающегося капитана Харви, – ты неплохо справился с первой в твоей жизни настоящей встречей с миром той стороны, миром мёртвых. Может, из тебя и получится толк когда-нибудь. Страшно было?

– Было, – честно ответил Бенджи, поднимаясь с земли и стряхивая с одежды сухие листья, – жуть просто, если честно! В какой-то момент мне захотелось просто исчезнуть, раствориться, только чтобы никто из них меня не заметил…

– Умение признавать свой страх тоже требует мужества, – капитан кивнул, – слишком смелый необученный некромант — мёртвый некромант. Пойдём, я провожу тебя в академию, завтра тебе рано вставать.

– Не знаю, усну ли я после такого, – шагая рядом с капитаном, сказал Бенджи, – у меня столько впечатлений, столько мыслей!

– Поверь, с завтрашнего дня такой проблемы у тебя не будет, – насмешливо фыркнул капитан и добавил, – мы с лейтенантом Аш-Арбиэлем об этом позаботимся!

– Звучит не очень оптимистично, – честно признался Бенджи, с опаской поглядывая на бодрого капитана. Интересно, а призраки вообще устают когда-нибудь? Как-то он об этом никогда не задумывался.

– Мы не устаём, – улыбнувшись краешком губ, ответил капитан, – только если остаётся совсем мало энергии.

– Вы читаете мысли? – не то чтобы виконту было что скрывать, но просто нужно же быть в курсе.

– Нет, – засмеялся капитан, – просто твои вопросы словно написаны у тебя на лице. Догадаться проще простого.

– Об этом я не подумал, – вздохнул Бенджамин, поняв, что ему, видимо, придётся учиться не только непосредственно некромантии, но и множеству вещей, о которых он сейчас даже не догадывается.

– Ты уже познакомился с будущими однокурсниками? – Бенджи покосился на капитана, но было впечатление, что тому действительно интересно то, о чём он спрашивает.

– Нет, – пожал плечами Бенджи и вздохнул, – я пока вообще встретил только одного студента, Огюста Стендриджа, но он не проявил большого желания общаться, а я не стал навязываться. И я так понял, что он будет учиться на боевом, а я на некромантии… А со своего факультета я пока никого не видел, наверное, потому что уже вечер, и все обустраиваются в своих комнатах.

– Завтра утром на пробежке и на тренировке увидитесь, – бодро пообещал капитан, но в душе Бенджамина почему-то возникла неясная тревога: физическая подготовка никогда не была его сильной стороной, разве что бегал он неплохо. Ну и с мечом обращался на том уровне, который был обязателен для юноши из аристократический семьи: то есть более чем посредственно.

Попрощавшись с капитаном, который проводил его почти до самого общежития, виконт прошёл к себе в комнату, так никого и не встретив. Переменив постельное бельё, он почему-то не почувствовал привычной радости от созерцания весёлых скелетиков на подушке и простыне. Тяжело вздохнув, Бенджамин забрался под одеяло и неожиданно для себя самого сладко уснул.

Грёзы, в которых великий некромант Бенджамин Шелдон, лучший и любимейший ученик знаменитого Теодора Холверта, умудрённый опытом, переживший бесчисленное количество схваток с нежитью, одарённый всеми мыслимыми и немыслимыми королевскими наградами, вернулся в родной замок, и отец со слезами восторга припал к его мужественной груди… были совершенно безжалостно разрушены сотрясшим стены рёвом «Казарма! Подъём!»

Бенджи, ничего не соображая, подскочил на кровати и бестолково завертел головой, с трудом понимая, где он вообще, собственно говоря, находится. Но распахнувшаяся дверь и возникший на пороге здоровяк в рогатом шлеме быстро заставили вспомнить всё.

– Подъём! – скомандовал нарушивший сон виконта высоченный и широкоплечий воин. – Через десять минут построение на улице. Опоздавшим — дополнительная тренировка. Вопросы?

– Я уже встаю… Но... – Бенджи хотел объяснить, что он так быстро не успеет, но в дверном проёме уже никого не было, а рык воина раздавался дальше, сопровождаемый грохотом распахиваемых дверей.

Бенджамин лихорадочно заметался по комнате, но вовремя вспомнил, что видел в шкафу одежду для тренировок — у старшего брата была такая же, и он страшно ею гордился, говоря, что это тренировочная форма демонов-наёмников.

Вытащив наугад первый попавшийся комплект, виконт натянул его на себя, запихнул босые ноги в мягкие сапоги, заскочил в угловую комнатку и выбежал на крыльцо, залитое утренним солнцем.

– Неплохо для первого раза, – одобрительно кивнул капитан Харви, делая пометку в какой-то таблице, прикреплённой к небольшой дощечке, – вставай в строй, Шелдон. Пока без разделения на факультеты.

Бенджи кивнул и уже спокойнее сошёл по ступеньками, оглядывая шеренгу отчаянно зевающих, растрёпанных и недовольных студентов и… студенток. В сторонке пытались привести себя в порядок несколько девушек, часть из которых была в таких же тренировочных костюмах, а часть — в платьях и туфельках. Огюста Стендриджа среди студентов не наблюдалось, чему виконт, в общем-то и не удивился.

Встав рядом с достаточно высоким парнем, одетым в тренировочную форму, Бенджи посмотрел на крыльцо и с удивлением увидел на нём не только капитана Харви, но и ректора Холверта, а также незнакомого ему крепыша, который, кажется, присутствовал при зачислении. Все они почему-то тоже были в форме наёмников. Бенджи только собрался задать вопрос своему соседу, но тут на крыльце появился разбудивший его воин, который вышел вперёд и, слегка расставив ноги, медленно оглядел студентов, стоявших беспорядочной толпой. На лице воина медленно проступило удивление, затем оно сменилось разочарованием, а потом — решительностью.

– Студенты! – голос воина заполнил собой площадку перед замком. – Сегодня ваше первое утро в академии, и в ближайшие дни вам предстоит понять, что всё, что вам рассказывали — неправда.

Студенты удивлённо запереглядывались. и раздался чей-то радостный шёпот «ну я же говорил!», но тут воин продолжил.

– Всё не так, как вам рассказывали, – повторил он и сделал театральную паузу, – всё гораздо хуже! Вы все оказались здесь по одной простой причине: от вас нет никакой пользы, и мы это положение дел исправим. В ближайший год вам предстоит доказать всем, и в первую очередь себе, что вы являетесь не просто бессмысленной нагрузкой к родительскому кошельку, а что-то представляете сами по себе. Ни один из вас в течение года не покинет территорию академии, ваши родители подписали все соответствующие документы.

– С какой стати вы распоряжаетесь нашими жизнями? – неожиданно прозвучало из толпы студентов. Все посмотрели на говорившего, и Бенджи увидел парня, которого часто встречал при дворе, когда оказывался там: это был Кайл Морриган, младший сын министра внешней торговли, известный забияка и задира. Он с вызовом смотрел на возвышающегося над всеми воина, и на его лице не было страха, а было бесконечное презрение ко всему вокруг. – Мне, – тут Кайл пренебрежительно усмехнулся, – никто не указ. Тем более — какой-то наёмник.

– Это ты мне, малыш? – мягко, даже нежно проговорил огромный воин и шагнул на ступеньку вниз. Студенты дружно отхлынули от крыльца, но Морриган, хоть и побледнел, но остался стоять там, где и раньше. – Мне? – повторил воин. – Лейтенанту Аш-Арбиэлю, наследнику древнейшей династии Освэша?

И тут Бенджи, который вместе со всеми, затаив дыхание, следил за стычкой, понял, что на воине нет шлема, а рога — это самые обычные рога… демона. Морриган ещё сильнее побледнел, но не отступил.

– Я согласен, – сказал он, и в голосе его стало заметно меньше презрения, – по статусу вы даже выше меня. Но я не признаю вашего права решать, что мне делать и как жить. Во сколько вставать и чем заниматься.

– У меня есть такое право, – лейтенант подошёл к Кайлу почти вплотную. – Это право сильного.

– Это мы ещё посмотрим! – воскликнул Морриган и гордо заявил. – Я прекрасный боец, меня никто не может победить!

– Ты? – в голосе лейтенанта было столько насмешки и пренебрежения, что Морриган побелел, а на скулах вспыхнули алые пятна. – Ты слабак. Ты силён только на фоне хилых, тех, у кого учителя были не такие хорошие, тех, кто меньше времени провёл в драках. Легко быть львом среди котят. Против настоящего воина ты не выстоишь и пяти минут. Да что там пяти — и трёх не продержишься.

– Откуда вам знать? – прошипел Кайл.

– А мне не надо знать, – невозмутимо ответил демон, – я вижу, как развиты твои мышцы, насколько сильны ноги, как ты держишь голову — мне этого вполне хватает.

Стоящие на крыльце общежития ректор и капитан Харви, а также смутно знакомый Бенджамину молодой человек переглянулись, но не сделали ни малейшей попытки вмешаться в происходящее. Внимательно прислушивающийся виконт уловил слова капитана, обращённые к ректору Холверту:

– Ставлю на полминуты, не больше. Мальчишка на первый взгляд неплох, но против Биэля у него шансов – как у тебя против Хасида в вычислениях: вроде и цифры у вас одинаковые, только у него получается баланс, а у тебя полная чушь.

– Я тоже не думаю, что он продержится больше, – согласился совершенно не обидевшийся на капитана ректор, из чего Бенджи сделал вывод, что они не только коллеги, но и друзья. – Хасид, что скажешь?

– Нашёл, кого спросить, – усмехнулся крепыш, – я исключительно в качестве зрителя. Но раз Харви говорит, значит, так оно и есть.

Между тем конфликт, который никто почему-то даже не пытался погасить, перешёл в свою следующую стадию: Кайл, задетый словами демона о его способностях, настаивал на поединке. Лейтенант не соглашался, но и не отказывался, словно ждал чего-то. Наконец Морриган не выдержал и обратился напрямую к ректору Холверту:

– Лорд ректор, – громко сказал он срывающимся от гнева голосом, – я прошу вашего позволения вызвать господина лейтенанта на поединок.

– В академии запрещены поединки, – невозмутимо ответил с крыльца лорд Теодор и добавил, глядя на вспыхнувшего Кайла, – но никто не запрещал тренировочных боёв на защищённом оружии.

– Да какая разница, как назвать, – выведенный из себя Морриган не заметил быстрой улыбки, скользнувшей по губам демона, и Бенджи вдруг понял: если бы лейтенант сам предложил тренировочное оружие, Морриган никогда не согласился бы. А так это вроде как компромиссный вариант, да ещё и озвученный самим ректором.

Капитан Харви спустился с крыльца и достал откуда-то — Бенджи показалось, что прямо из воздуха — две тренировочных шпаги, которые отличались от настоящих только тем, что острие и грани клинка у них были не такими острыми. А в остальном это было самое настоящее оружие, которым при желании можно было если и не убить, то серьёзно покалечить.

– Я, маркиз Кайл Морриган, вызываю на поединок лейтенанта Аш-Арбиэля, – голос Кайла на последних словах слегка дрогнул, но все сделали вид, что так и должно было быть.

– Я, лейтенант Аш-Арбиэль, принимаю вызов маркиза Морригана и обещаю не пользоваться преимуществами, которые даёт мне моё состояние.

– Поединок продлится до потери одним из противников оружия, – провозгласил капитан Харви, – я, капитан Харви Сэльнур, начальник службы безопасности академии, свидетельствую.

Все студенты, к которым потихоньку присоединялись опоздавшие, наивно надеявшиеся за общей суетой скрыться от бдительного ока капитана, сдвинулись, освободив центр площадки.

Кайл, взяв шпагу и сделав несколько пробных выпадов, слегка рисуясь и явно работая на публику, встал в позицию и поднял оружие, демонстрируя готовность к началу поединка. Лейтенант с улыбкой отсалютовал ему и тоже принял боевую стойку.

Первый выпад Морригана был стремительным и красивым, но совершенно не результативным: лейтенант без малейшего усилия парировал казавшийся мощным удар и отвёл в сторону шпагу противника. При этом все прекрасно понимали — даже те, кто не был силён в боевом искусстве, — что демон мог выбить оружие уже сейчас, но пожалел противника.

– Ты слишком резко начинаешь, – спокойно сказал он Кайлу, – твоё тело не успело подготовиться к бою, зачем ты так торопишься?

Морриган, вспыхнув и зло прищурившись, снова кинулся в атаку, и Бенджи про себя ахнул, так как бросок Кайла действительно был мощным и стремительным.

– Так у тебя слишком быстро собьётся дыхание, – невозмутимо продолжал лейтенант, одним небрежным движением отводя в сторону, казалось бы, неизбежный удар и, свою очередь, делая едва заметное движение кистью и останавливая острие шпаги в нескольких сантиметрах от шеи замершего противника.

Следующая атака Кайла была уже более продуманной и осторожной, обманчиво неторопливой, но не зря он так хвастался: неожиданный выпад непременно задел бы любого другого противника, но не лейтенанта Аш-Арбиэля. Он спокойно увернулся, перенеся вес на другую ногу и слегка отклонившись назад, чтобы тут же молниеносным движением выбить шпагу из рук Морригана.

Никто, включая самого Кайла, не смог понять, что произошло: только что шпага сверкала холодными гранями в руке маркиза, и вот она уже валяется на камнях двора. Тяжело дышащий Морриган растерянно посмотрел на невозмутимого лейтенанта, который тоже опустил оружие.

– Как? – с трудом переводя дыхание, спросил потрясённый Кайл. – Как вы так смогли? Это был фирменный удар нашей семьи, мне показал его отец, а ему — дед. От него невозможно уклониться!

– Я не люблю слово «невозможно», – передавая обе шпаги капитану, ответил демон, – и тебе советую как можно реже его использовать. У тебя неплохой потенциал, Морриган, но твоё тело — это пока сырьё, из которого, впрочем, можно вылепить неплохого даже в моём понимании бойца.

– Почему вы не обезоружили меня сразу? – прозвучал вслед направившемуся к крыльцу лейтенанту вопрос какого-то слегка растерянного Кайла. – Я видел, вы могли это сделать.

– Мог, – не стал спорить обернувшийся демон, – но мне гораздо интереснее делиться своими знаниями, чем просто доказывать собственное превосходство. Понимаешь?

Морриган задумчиво смотрел, как Аш-Арбиэль поднимается по ступенькам к остальным, и о чём-то напряжённо думал. Бенджи хотел пойти познакомиться с кем-нибудь, но тут наступила абсолютная тишина, в которой очень громко прозвучало сказанное кем-то из девушек «ой!».

Бенджамин повернулся и с трудом поборол желание нервно хихикнуть: в дверях общежития стоял, протирая глаза и потягиваясь, облачённый в роскошный шёлковый халат, расшитый сказочными птицами, Огюст Стендридж.

– Ну, и почему с утра такой шум? – спросил он, зевая и прикрывая рот унизанной кольцами рукой.

Через какое-то время его, видимо, заинтересовала наступившая вместо разбудившего его шума подозрительная тишина, и Огюст наконец-то соизволил оглядеться. Он медленно обвёл взглядом площадку перед крыльцом, на которой столпились замершие студенты, потом так же заторможенно повернулся к стоящим на крыльце руководителям академии, которые с искренним интересом за ним наблюдали.

– А почему все тут? – моргнув, спросил Огюст и хотел отступить назад в коридор, но за ним каким-то неведомым образом уже материализовался капитан Харви, и пути к отступлению были отрезаны.

– А у нас тут тренировка, – очень спокойно и даже доброжелательно произнёс в абсолютной тишине лейтенант Аш-Арбиэль, но от этой доброжелательности у Бенджи, да и не только у него, наверное, по спине пробежали мурашки.

Снова повисла тишина, которую нарушал только шелест падающей листвы.

– Халатик симпатичный, да? – ректор повернулся к крепышу. – И птички такие… миленькие. Как считаешь?

– Не стану спорить, – согласился тот, даже не стараясь скрыть предвкушающую улыбку, от которой Огюст как-то слегка сдулся и явно занервничал. – По-моему, это наш, бертринский, шёлк, но я не уверен: слишком много золота. Но в любом случае это, несомненно, новое слово в области одежды для пробежек и тренировок. Очень… ммм… смелое такое слово! Я бы даже сказал – революционное!

– Ну что, господа первокурсники, чего стоим? – лейтенант повернулся к студентам, которые наблюдали за то бледнеющим, то краснеющим Огюстом очень по-разному: кто-то язвительно ухмылялся, кто-то явно вздыхал с облегчением от того, что успел выбежать вовремя, но были и сочувствующие взгляды. – Три круга вокруг замка, потом собираемся здесь на тренировку. Всем понятно? Бегом марш!

Студенты с искренним недоумением наблюдали за тем, как первым отозвался на команду лейтенанта сам ректор и, легко сбежав по ступенькам, неспешно, размеренно дыша, побежал по тропинке вокруг замка. Вплотную за ним бежал крепыш, бывший, судя по всему, тем самым бертринским принцем Хасидом, который отказался от прав на корону и полностью посвятил себя финансовым делам академии. Даже до занятого своими стихами и мечтами Бенджи доходили эти слухи, но он им, естественно, не верил. Кто же, будучи в здравом рассудке, променяет трон на место наёмного работника в академии где-то на задворках королевства.

– А вы, капитан, не побежите? – спросил у подставившего лицо неяркому осеннему солнышку безопасника один из студентов.

– Я свои шесть кругов пробежал ещё до рассвета и делаю это ежедневно, – совершенно спокойно ответил капитан, – можешь утром выглянуть в окно, чтобы проверить, а можешь и присоединиться.

Спросивший парень смутился и молча побежал по тропинке, глядя исключительно себе под ноги.

– Шелдон, кого ждём? – капитан подмигнул Бенджамину. – Поверь мне, умение быстро и долго бегать — незаменимый навык в процессе обучения на том факультете, который ты выбрал.

– А что у тебя за факультет? – спросил у виконта, медленно побежавшего по тропинке вокруг замка, невысокий круглолицый парнишка, лицо которого было Бенджи смутно знакомо, как, впрочем, и многие другие.

– Некромантия, – стараясь не сбить дыхание, ответил Бенджи, – а у тебя?

– А у меня алхимия, – бегущий рядом юноша повернулся к Бенджи и, не останавливаясь, протянул ему руку, – Владислав Лестоф.

– Бенджамин Шелдон, – так же на бегу ответил виконт, пожимая протянутую ладонь. – Приятно познакомиться. А тебя сюда за что?

– За любовь к алхимии, – проворчал мгновенно помрачневший Владислав, – ну, подумаешь, побегала мачеха с синими волосами — что тут такого-то? Не лысая же, правда? А болонка её мне вообще никогда не нравилась… Тявкает, воет — шум один. А ты?

– И я за любовь, только к некромантии, – чувствуя, как начинает колоть в правом боку, ответил Бенджи, – отцу не нравилось, что я в чёрном хожу и на кладбище часто ночую, стихи там читаю…

– Никакого понимания! – вздохнул Владислав и проворчал. – Ты знаешь, как-то я набегался уже.... А это что — ещё только первый круг? А сколько надо?!

– Три, – к покалыванию в боку добавились неприятные ощущения в области пятки, становящиеся с каждой секундой всё сильнее, и Бенджи вспомнил, что второпях натянул сапоги на босу ногу, – кажется, я точно столько не одолею и наверняка умру раньше, чем пробегу даже два, не то что три.

Тут они преодолели очередной поворот и увидели невысокий помост, на котором стоял капитан Харви и отмечал время в очередной таблице. Мимо Бенджи и Владислава легко пробежали перебрасывающиеся шутками и неприлично бодрые ректор и принц и ушли на второй круг.

– Бодрее, энергичнее! Бенджамин Шелдон, что ты плетёшься, как полусонная мышь?

– Я ногу стёр, – проворчал Бенджи, останавливаясь и с трудом стаскивая сапог. На покрасневшей пятке, до которой страшно было дотронуться, красовалась чудесная, образцово-показательная мозоль.

– Правильно ли я понимаю, что ты надел сапоги прямо на босые ноги? – вкрадчиво поинтересовался капитан у вжавшего голову в плечи виконта. – Ну что же ты молчишь, драгоценный мой?

– Я торопился, – прошептал Бенджамин, которому было ужасно стыдно за собственную глупость, – но зато я успел вовремя. Огюст вон вообще в халате вышел…

Тут все трое: капитан, Владислав и Бенджи — фыркнули, вспомнив фееричное явление Огюста в халате.

– А он переодеваться пошёл? – поинтересовался пользующийся передышкой, чтобы отдышаться, Владислав.

– Зачем? – капитан старательно изобразил удивление. – Каждый бежит в том, в чём вышел на тренировку. Студент Стендридж, соответственно, бежит в халате.

– Как — в халате? – оторопел Бенджи и даже на время забыл о травмированной пятке.

– Как? Думаю, что с трудом, – капитан был серьёзен, но его глаза смеялись, – впрочем, это был исключительно его выбор, так ведь?

Бенджамин растерянно переглянулся с новым знакомым, плохо представляя, как можно бежать в халате: он же распахивается, наверное, всё время, а под ним хорошо если есть нижнее бельё. Тоже, конечно, такой себе вариант, но всяко лучше, чем отсутствие вообще чего-либо.

– Но это жестоко, – неожиданно сказал Владислав, исподлобья глядя на капитана, – над ним же все теперь смеяться будут, как ему учиться дальше?

– И ты, значит, ему сочувствуешь? – заинтересованно взглянул на парнишку капитан. – А почему? Он, как и вы все, был прекрасно осведомлён о том, что утро начнётся с тренировки. Скажи, что мешало ему подготовиться должным образом?

– Наверное, он никогда так не жил подобной жизнью, по нему же видно, – не желал уступать Владислав, – мне кажется, надо было постепенно как-то…

– Нет, Лестоф, – капитан внимательно посмотрел на студентов, – тебе неправильно кажется: с такими, как Стендридж, можно действовать исключительно методами подавления и демонстрации силы, просто потому что они не понимают другого языка. Любая поблажка воспринимается такими, как он, как слабость, как возможность продвинуть свои интересы. Поэтому правила, которые существуют в академии, едины для всех и одинаково обязательны к исполнению абсолютно каждым, включая ректора.

– Я, кстати, хотел спросить, – поднял голову рассматривающий пятку Бенджи, – а почему лорд ректор и его заместитель бегают вместе с нами?

– Потому что они придумывали эти правила вместе с лейтенантом Аш-Арбиэлем и со мной, и лорд Теодор считает, что первым обязан им подчиняться. При этом совершенно не важно, что накануне он лёг очень поздно, занимаясь делами: режим не обсуждается.

– Он и на тренировку с нами пойдёт? – заинтересовался Владислав, протягивая Бенджи руку, чтобы тот мог подняться.

– У него свои тренировки, – усмехнулся капитан, – до которых вам, полагаю, как до Освэша пешком. А вот его заместитель занимается неподалёку от вас. И хотите, я открою вам страшную тайну?

– Да! – хором воскликнули Бенджамин и Владислав.

– Полгода назад его светлость комплекцией не слишком отличался от студента Стендриджа, то есть был, мягко говоря, в теле. И опыт тренировок имел практически отрицательный. Но! – капитан сделал многозначительную паузу. – За полгода он смог привести себя в более чем пристойный вид, хотя далось ему это ох как нелегко, уж можете мне поверить. А теперь подъём и бегом дальше, я и так позволил вам отдохнуть больше положенного.

– А как я побегу? – растерянно показал на снятый сапог Бенджамин.

– Ну, – капитан сделал вид, что задумался, – у тебя два варианта: бежать в одном сапоге или бежать босиком. Выбор исключительно за тобой, Шелдон.

Бенджамин задумчиво посмотрел на сапог, потом на свою босую ногу, потом на дорожку и решительно отставил обувь в сторону, а капитан одобрительно кивнул, прокомментировав:

– В одном сапоге ты имел бы вид не намного более симпатичный, чем Стендридж в халате.

Бежать босиком сначала было неудобно, но потом виконт приноровился не обращать внимания на мелкие камешки, попадавшиеся под ноги и неприятно коловшие ступни. Владислав из солидарности бежал рядом, поэтому они одновременно увидели с трудом шагавшего по дорожке Огюста. Бежать он явно уже не мог, но и без того по его красному лицу струился пот, волосы прилипли ко лбу, он громко и тяжело дышал, с трудом делая каждый следующий шаг. К счастью, портной, шивший ему халат, явно рассчитывал на то, что клиент станет ещё толще, поэтому халат запахивался хорошо и надёжно скрывал тело. В руках Огюст нёс расшитые шёлковые домашние туфли, которые выглядели не менее плачевно, чем их хозяин.

Неподалёку от Огюста с такими же тяжкими вздохами брели две девушки, поддерживая друг друга. В свободной руке каждая из них несла по паре когда-то изящных туфелек на высоком каблучке. Подолы ставших слишком длинными платьев были жутко пыльными и грязными, кружево, украшавшее их совсем недавно, порвалось и несчастными обрывками тянулось сзади.

– Вам помочь? – скорее на уровне рефлексов, чем из желания действительно оказать какую-то помощь, спросил Бенджи, остановившись возле них.

– Себе помоги, – сердито огрызнулась симпатичная блондинка в нежно-голубом платье и покосилась на босые и покрытые пылью аж по щиколотки ноги виконта.

– Как хотите, – пожал плечами Бенджи, которого гораздо больше волновал вопрос, где взять силы на третий круг. О том, что дальше предстоит ещё и тренировка, он старался просто не думать.

Но, видимо, физическая форма первокурсников привела руководство в состояние некоторого недоумения, так как, подбежав на последнем запасе сил к крыльцу, Бенджи и Владислав увидели, что студенты стоят и смотрят на неприлично свежего и бодрого ректора: было впечатление, что Теодор Холверт даже не вспотел.

– На сегодня достаточно, – громко сказал он, с непонятным выражением лица оглядывая взмыленных и едва стоящих на ногах студентов. – По результатам контрольной пробежки в нормальной физической форме находится шесть студентов из пятидесяти, но этим они обязаны, скорее, своей расовой принадлежности, чем регулярным тренировкам.

Тут он посмотрел в ту сторону, где слегка обособленной группкой стояли молодые демоны, с лёгким пренебрежением глядящие на остальных, и один погружённый в созерцание высокого дерева альв.

Бенджи так устал, что присутствие сразу нескольких демонов его совершенно не впечатлило. Гораздо больше его беспокоила наливающаяся болью пятка и начинающие гореть и болеть ступни. Но дальнейшие слова ректора чрезвычайно удивили его.

– Я полагаю, – совершенно спокойно продолжил Теодор Холверт, глядя на студентов, – что абсолютное большинство из вас сейчас думает о том, как бы поскорее отсюда уехать. Желание вполне понятное: если ты прожил жизнь пустым местом, то редко хочется становиться кем-то другим. Но это не мои проблемы и не мои заботы. Для разговоров о вашем богатом внутреннем мире, растоптанном нами, у вас есть психолог. Расписание и часы приёма на доске в холле. Так вот, – слегка повысил голос ректор, чтобы перекрыть волной прокатившийся шёпот, – у вас есть возможность покинуть академию раньше времени и продолжить обучение в любом другом учебном заведении либо вернуться к прежнему образу жизни.

– И что это за возможность? – громко спросил Кайл Морриган, явно уставший, но пробежавший все три круга, — Бенджи помнил, как Морриган обгонял их с Владиславом.

– Вы сдаёте нормативы по физической подготовке, зачёты и экзамены по бытовой магии и по выбранной специальности. Список требований тоже висит на доске в главном холле.

– И можно будет вернуться домой? – неверяще спросила нагрубившая Бенджамину блондинка.

– Разумеется, студентка Фоул, – кивнул ректор, но Бенджамин успел рассмотреть смешинки, промелькнувшие в его глазах. – Сейчас у вас есть полчаса для того, чтобы привести себя в порядок и прийти в столовую на завтрак. Для неженок, которым необходима горячая вода, в общежитии есть несколько ванных комнат. Для тех, кто опасается не успеть на завтрак, справа от общежития есть достаточное количество кранов с холодной водой. Завтрак длится сорок минут. Не успевшие ждут обеда.

– Я к холодной воде, ты со мной? – быстро сказал Владислав, повернувшись к Бенджамину. – Насчёт ванной даже не мечтаю — там сейчас будет форменное смертоубийство и выяснение, кто круче и, стало быть, более достоин первым добраться до воды. А я хочу нормально помыться и успеть поесть. Так ты как — со мной?

Обдумав слова приятеля, Бенджамин решил, что в его словах есть определённая логика, и кивнул. Молодые люди отделились от большинства студентов и, прихватив сапоги виконта, быстрым шагом направились туда, где, по словам ректора, были краны с холодной водой. Их примеру последовало ещё несколько человек, в том числе девушка, облачённая в тренировочную форму, а не в платье.

Вожделенные краны обнаружились, как и сказал ректор, справа от мужского общежития, а девушка преспокойно отправилась дальше: судя по всему, возле женского корпуса тоже имелась аналогичная конструкция. Вода, лившаяся из крана, была обжигающе холодной, и Бенджи в первые секунды даже пожалел, что согласился отказаться от горячей ванны, но вскоре тело привыкло, а измученным ногам стало намного легче.

– Только вот как мне теперь дойти до столовой? – Бенджи скептически рассматривал распухшую пятку, которая выглядела более чем неприглядно. – Сапог я на такую ногу точно не натяну.

Владислав нерешительно посмотрел на Бенджамина и вытащил из кармана маленькую, размером со стандартный амулет, стеклянную баночку.

– Если ты рискнёшь, – неуверенно проговорил он, протягивая приятелю склянку, – то у меня есть экспериментальная мазь от ссадин и синяков. Я никогда не пробовал мазать ею мозоли, но, чисто теоретически, должно помочь.

– А в каком смысле экспериментальная? Я от неё не повторю судьбу болонки твоей мачехи?

– Вряд ли, – засмеялся Владислав, – ты же не станешь её есть?

– Я, конечно, уже очень голодный, но, наверное, всё же не настолько! – расхохотался Бенджамин и взял склянку.

Он аккуратно открутил крышку и вокруг распространился свежий аромат мяты, эвкалипта, мёда и ещё каких-то незнакомых виконту трав. Пахло просто умопомрачительно, и если болонка покусилась именно на эту мазь, то в чём-то Бенджи её даже понимал.

Виконт осторожно взял немного мази и, морщась, смазал пятку, потом прислушался к ощущениям и с удивлением понял, что болит уже гораздо меньше, а отёк спадает прямо на глазах.

– Ты смотри, – в глазах Владислава загорелся исследовательский огонёк, – с мозолями работает даже лучше, чем с синяками. Какой неожиданный эффект… слушай, а у тебя синяка случайно нет?

– Нет, и даже ради твоего эксперимента я не готов им прямо сейчас обзавестись, – на всякий случай отодвинулся Бенджи, – и вообще, давай двигаться в сторону столовой. Ты знаешь, кстати, где она?

– В центральном корпусе, – сказал явно с трудом вернувшийся к реальности Владислав, – мне вчера показали после зачисления. И ты, к сожалению, прав: если я сейчас начну прикидывать варианты добавок, то останусь без завтрака.

Бенджи посмотрел на почти затянувшуюся мозоль и очень осторожно надел сапог: ощущение лёгкого дискомфорта было, но не более того. Шикарная мазь! Нужно будет попросить Владислава сварить такой побольше…

К залу, который действительно располагался в главном замке на первом этаже, приятели подошли, оживлённо переговариваясь и обсуждая, какие перспективы открывает обучение в академии. Ни Владислав, ни уж тем более Бенджамин не были обеспокоены проблемой отъезда: оба планировали проучиться всё предложенное время.

В большом светлом помещении, в котором были расставлены покрытые светлыми скатертями столы, было шумно: студенты разной степени встрёпанности и отмытости рассаживались по местам в ожидании завтрака. Неподалёку, но в этом же зале, стояли столы для преподавателей, за которым устраивались несколько человек, включая ректора Холверта, сменившего тренировочную форму на светло-серую рубашку и брюки, заправленные в мягкие короткие сапожки.

Внезапно над присутствующими поплыл великолепно поставленный бархатный мужской голос:

– Господа студенты! Господа преподаватели! Все вы прекрасно осведомлены о том, что здоровый дух может быть исключительно в здоровом теле, получающем необходимое количество питательных веществ и всевозможных микроэлементов. Питание в академии построено на принципе сбалансированности и тщательно выверенном соотношении белков, жиров и, не побоюсь этого слова, углеводов!

Тут голос замолчал, а потом продолжил уже не так торжественно, зато от души:

– В общем, вы или едите то, что дают, и оздоровляетесь, или не едите. Другую еду можно добыть только в Яблоневке, а это двадцать верст через дикий лес. Так что приятного всем аппетита.

Не успели студенты осознать всю глубину произнесённого монолога, как перед каждым на столе появился поднос, на котором стояла тарелка с кашей, которую украшали ягоды малины, лежало большое яблоко, кусок ветчины, положенный на ломоть свежего хлеба, и стоял стакан чая.

В зале повисла звенящая тишина, нарушаемая исключительно негромким разговором за преподавательским столом. Руководство академии с аппетитом поглощало кашу, не обращая внимания на растерявшихся студентов.

– Это что? – раздался полный изумления голос в другом конце зала.

– Это? – оторвался от своего завтрака принц Хасид. – Сбалансированный завтрак. Кстати, я бы советовал есть кашу, пока она горячая, тем более что время идёт, и скоро у вас потоковые занятия с ректором Холвертом, который будет читать вам курс бытовой магии а заодно и знакомиться с вами получше. И ещё: на доске объявлений появилась новая информация, будете пробегать — рекомендую ознакомиться.

– Но тут же нет еды… – раздался недовольный голос Огюста, который смотрел на поднос так, словно там лежала в лучшем случае лягушка. – А мясо, а пирог, а паштет? Вы же не хотите, чтобы я ел эту отраву? Мне это не по статусу, как и большинству присутствующих. Я прав?

Он оглядел задумчивых студентов, которые почему-то не торопились его поддерживать возмущёнными криками и выражали свою солидарность как-то вяло.

– То есть вы хотите сказать, что мне, принцу, эта, как вы выразились, «отрава», сгодится, а вам не по статусу? – Хасид рассматривал Огюста как редкое насекомое, с таким великолепным презрением, что Бенджи, у которого толстяк не вызывал никакого сочувствия, готов был зааплодировать.

– Нет, – тут же пошёл на попятный Огюст, – вы не так меня поняли! Я имел в виду, что этого же мало!

– Да нормальный завтрак, – неожиданно сказал Морриган и с аппетитом начал есть кашу, – хм… вкусно, кстати…

Большинство студентов молча переводило взгляды с Огюста на Кайла и обратно, а потом всё большее число последовало примеру Морригана. Бенджи бросил взгляд на большие настенные часы и решительно придвинул к себе тарелку.

Как ни странно, но, когда Бенджи допивал ароматный чай, он почувствовал, что вполне себе наелся: не было ощущения голода, но и объевшимся он себя тоже не ощущал. Неужели еда действительно была подобрана с таким расчётом, чтобы просто утолить основной голод? Удивительное дело…

Не успел он выстроить ещё пару версий, как подносы, на которых была еда, исчезли, а вместе с ними словно испарилось всё, что стояло на столах. Некоторые студенты застыли буквально с открытыми ртами, что выглядело невероятно забавно.

– Надо сказать Христофору, что его идея с перемещением еды и посуды была просто гениальной, – услышал Бенджамин негромкий голос ректора. – Но в следующий раз ребят нужно предупреждать хотя бы за пять минут, им стрессов и без того более чем достаточно.

Кто такой Христофор, виконт пока не знал, но заранее проникся к этому могущественному существу искренним уважением.

Студенты, переговариваясь, поднялись из-за столов и медленно потянулись к выходу, когда их нагнал голос ректора:

– Через полчаса жду всех в зале, расположенном в правой башне на первом этаже. У вас будет вводная лекция, а потом — занятия по бытовой магии. Для начала вести их буду я, так как хочу получше узнать студентов нашего первого набора. Итак, до встречи через тридцать минут. И да, обратите внимание на доску объявлений: вся новая информация будет появляться именно там.

С этими словами Теодор Холверт в сопровождении принца Хасида и неизвестной Бенджамину молодой женщины быстрым шагом вышел из столовой и направился, насколько смог рассмотреть через двери виконт, к себе в кабинет на второй этаж.

– Ты не хочешь посмотреть, что там на доске? – голос Владислава вырвал Бенджи из размышлений. – Пойдём посмотрим?

– Давай, – согласился он, и приятели направились в холл, где возле большой доски с прикреплёнными листами бумаги оживлённо переговаривались студенты.

Протолкавшись сквозь достаточно плотную толпу, Бенджи увидел несколько объявлений.

«Украшения, редкие артефакты, деньги и прочие ценности можно оставить на хранение в личной банковской ячейке банкирского дома «Гельвеций и партнёры». Гарантия уровня И-1. Цена договорная.»

«Дипломированный психолог гарантированно поможет справиться со стрессом, окажет эмоциональную поддержку в кризисной ситуации. Запись на сеансы ниже.»

«Поменяюсь комнатами: меняю большую светлую комнату с видом на парк на комнату напротив ванной. С доплатой. Обращаться в № 15 (мужское общежитие).»

«Меняю три больших плитки шоколада на рабочий артефакт, чистящий и сушащий одежду. Обращаться в комнату № 7 (женское общежитие).»

«Объявляется запись желающих принять участие во втором Литературном салоне. Запись у лейтенанта Аш-Арбиэля или господина Густава (кабинет «Гельвеций и партнёры», 2 этаж)».

Бенджамин со всё увеличивающимся удивлением дочитал объявления, заметив, что вся таблица с указанием временем сеансов психолога уже заполнена на неделю вперёд: видимо, многие решили, что помощь специалиста им уже жизненно необходима.

– Литературный салон? – в голосе Владислава было столько изумления, что Бенджи фыркнул. – Интересно, а кто в нём участвует, и почему уже второй? А когда был первый?

– Хочешь присоединиться? – Бенджи шутливо толкнул приятеля локтем. – У тебя ещё и литературные таланты имеются?

– Литературных нет, но я играю на виоле, говорят, неплохо, – слегка смущённо признался юный алхимик, – а ты? Вроде ты обмолвился, что стихи пишешь?

– Пишу, точнее, писал, но не думаю, что они кому-нибудь будут интересны, – вздохнул Бенджи, с некоторой ностальгией вспомнив свои перформансы на семейном погосте. – В любом случае, сейчас не до них.

– Согласен, – кивнул Владислав и обеспокоенно взглянул на часы, – слушай, давай пойдём: не хочется опаздывать на первую же лекцию. К тому же жутко интересно, что скажет ректор Холверт. Я, кстати, не думал, что он такой молодой, мне казалось, что ректор должен быть другим: солидным, с длинной бородой и в мантии со звёздами. А он совершенно не такой…

Бенджамин с энтузиазмом поддержал обсуждение практически боготворимого им ректора Холверта, и приятели направились в башню, куда то по одному, то парами или группками шли студенты.

Спешу сообщить, что внедрение прошло хорошо, назначение на оговоренную должность состоялось, с документами проблем не возникло. В академию зачислены сорок девять студентов, в том числе представители очень влиятельных семей Терейи, Освэша и сын посла Аэлинны. Войти в ближний круг ректора пока не удалось, но мной предприняты некоторые шаги для достижения этой цели. В ближайшее время постараюсь выяснить наличие гарнизона и уровень магической защиты. Свяжусь с Вами через десять дней. Да помогут нам силы Великой Лестницы.

Докладываю: поступление завершилось благополучно, пока удаётся соответствовать оговоренной роли, хотя задача оказалась более сложной, чем нам представлялось. Студенты разобщены, но недовольство недостаточно для того, чтобы они высказали его в открытую. Руководство действует грамотно, физические нагрузки серьёзные (не для меня, разумеется, но я стараюсь не выходить из образа). Можно покинуть академию раньше, сдав экзамены и выполнив нормативы. Наибольшую опасность для нас представляют ректор Холверт, его заместитель, Хасид Бертринский, а также два призрака, в природе которых разобраться пока не удалось. Жду указаний, и да поможет нам Великая Лестница.

ГЛАВА 4

Кайл

После утренней пробежки почему-то противно ныли ноги, хотя ничего запредельного в подобной нагрузке для него не было. Наверное, дело в том, что он уже несколько недель не утруждал себя тренировками ни в каком виде: не было ни настроения, ни особой возможности.

Отец после последнего скандала совсем разошёлся и приказал запереть его в доме и не выпускать вообще никуда. Тоже мне — указчик нашёлся… Кайл уже вполне взрослый и самостоятельный человек, у него, между прочим, не одна и даже не десять вооружённых стычек на счету. И сомнительная с точки зрения отца слава забияки и скандалиста ничуть не хуже, чем, например, репутация дамского угодника или ценителя хороших лошадей.

А что ему было делать? Промолчать, когда этот безмозглый Фредерик начал критиковать пение Жюстины? И ладно бы он разбирался в опере — а то сам ничего не понимает, а туда же, великого музыкального критика из себя строит. Ну и что, что он на четыре года старше? Шпагой Кайл владеет гораздо лучше, и он это доказал: этот слабак до сих пор вынужден терпеть посещения лекаря.

При мысли о шпаге Кайл невольно поморщился: память услужливо подсунула ему воспоминания о сегодняшнем провале. И чего он полез, видел же, что перед ним демон, причём не простой, а из высших. Но, проклятье, как же он владеет оружием! Это что-то невероятное… Восхищение чужим воинским мастерством на какое-то время даже вытеснило обиду и злость на себя и на лейтенанта.

Ну ничего, он ещё докажет, что не слабак, а тоже кое-чего да стоит! Отец думал, что, сплавив его в эту академию, он как-то изменит характер младшего сына? Никто и никогда не заставит Кайла отказаться от идеи стать лучшим бойцом королевства. И эта академия, похоже, не самое плохое место для оттачивания боевых навыков. Ещё бы не было дурацких лекций по никому не нужной бытовой магии — вообще красота была бы. Они что — мещане, торговцы или слуги, чтобы знать примитивные заклинания? Да ни один уважающий себя аристократ никогда не унизится до того, чтобы самому чистить себе одежду или убирать комнату.

Раздался мелодичный звон, и Кайл встряхнулся, сбрасывая остатки неторопливых размышлений, в которые погрузился, стоя в тени возле крыльца. Видимо, это был сигнал, сообщавший о начале занятий, и Кайл, тяжело вздохнув, направился в сторону башни, о которой сказал ректор.

Небольшой, но достаточно просторный для полусотни студентов зал был разделён на две части: на меньшей расположилась преподавательская кафедра и большая доска, а на второй рядами стояли столы и удобные стулья — для студентов. Большинство мест уже было занято, и Кайл, которому в принципе было абсолютно всё равно, где сидеть, занял место рядом с симпатичным парнишкой, которого он смутно помнил по дворцовым приёмам. Кажется, это был младший сын знаменитого своими похождениями графа Шелдона. Кайл всегда гордился своей прекрасной памятью на лица и обычно запоминал именно внешность, а не имена.

Парнишка о чём-то оживлённо переговаривался со своим соседом, невысоким крепышом, которого Морриган совершенно точно никогда не видел. Наверное, сын какого-нибудь провинциального дворянина, которому до столицы не добраться и за месяц.

В дальнем углу зала сидел мрачный и хмурый Огюст Стендридж, ставший местной знаменитостью после сегодняшнего утреннего явления на крыльце. Кайл тихонько хихикнул, вспомнив золотой халат и расшитые шёлковые туфли. Да уж, так испортить репутацию в первое же утро — это суметь надо!

Додумать он не успел, так как в зал быстрым шагом вошёл ректор Холверт, за ним следовала молодая и очень симпатичная девушка, высокий демон и молодой человек с приятным, мягким выражением лица.

– Господа студенты, – ректор не стал дожидаться тишины и заговорил, как только подошёл к кафедре, – я рад приветствовать вас в Академии Последнего Шанса имени его величества Ганелона. Все вы оказались здесь по разным причинам, и мы не собираемся их озвучивать, это дело личное. Но мы надеемся, что в течение первого года обучения вы выберете себе дело по душе и поймёте, что бесцельная трата времени — не самый удачный жизненный выбор. Сейчас я хочу представить вам трёх деканов из пяти: двое слегка задерживаются, так как северные перевалы накрыло лавиной, и они нужны там. Но, насколько я знаю, через два дня они уже будут здесь. Сейчас же я хотел бы представить вам декана факультета целителей, леди Габриелу Аделаиду Редьярд. Она будет читать будущим целителям вводный курс, а для более узких тем мы будем приглашать специалистов.

Миловидная блондинка тепло улыбнулась девушкам, которые яркой группкой сидели справа от входа. Кайл решил было, что она выглядит очень молодо для преподавателя и тем более для декана, но тут же подумал, что сталкиваться в коридорах и на занятиях гораздо приятнее с симпатичной девушкой, чем с какой-нибудь старой грымзой.

– Теперь представлю вам декана факультета боевой магии, – продолжил ректор, и Кайл с интересом посмотрел на шагнувшего вперёд демона, – это лейтенант Кармайкл, один из лучших бойцов империи Освэш.

Демон внимательно оглядел студентов и негромко произнёс:

– Я сделаю из вас настоящих бойцов, даже если вы этого не хотите, а если желание есть — я могу сделать из вас лучших. Есть из моих студентов те, кто хочет стать действительно лучшим?

– Я хочу! – Кайл сам не понял, как вскочил с места и выкрикнул эти слова. Одновременно с ним поднялся ещё один парень и два демона. Будущие «великие бойцы» переглянулись и кивнули друг другу, а ректор Холверт спрятал улыбку.

– Ну а факультет некромантии возглавлю я, – сказал он, и тут не выдержал сосед Кайла, который с воплем «ура!» чуть ли не подпрыгнул на месте. – Я бы не стал так опрометчиво радоваться, студент Шелдон. И последний, кого я хотел вам представить — это доктор Джулиан, наш лекарь и глава лазарета. И что-то мне подсказывает, что с ним вы будете видеться чаще, чем с остальными.

Кайл посмотрел на мягко улыбнувшегося лекаря и подумал, что чем-то он напоминает его величество Ганелона: схожие черты, похожий цвет глаз, улыбка. Надо будет при случае узнать: наверняка этот лекарь тоже, как и прадед нынешнего короля, уроженец северных предгорий. Это характерная именно для них внешность, которая отличает их от остальных жителей Терейи. А впрочем, у него достаточно забот и без того, чтобы выяснять, откуда родом этот господин Джулиан. Главное, чтобы дело своё знал хорошо, а остальное вторично.

Ректор не стал произносить пространных речей, и уже минут через десять объявил о начале первого занятия по бытовой магии. Он не обращал ни малейшего внимания на презрительные и недовольные гримасы, мелькнувшие на лицах большинства студентов.

– Итак, господа студенты, давайте начнём с того, что выясним, почему же курс обучения мы начинаем именно с основ бытовой магии? Какие есть версии?

– Это ещё один способ наказать нас, – с обидой произнесла миловидная брюнетка в ярком платье, – или даже унизить. Думаю, со мной все согласятся.

Студенты согласно зашумели, но ректор не стал никого призывать к порядку, а лишь кивнул, словно признавая её правоту. Девушка растерянно уточнила:

– То есть вы согласны, лорд ректор?

– Нет, студентка Келлинг, но я понимаю ваше возмущение. А теперь давайте смоделируем ситуацию. У вас закончились платья. Ваши действия?

– Как это — закончились платья? – девушка непонимающе посмотрела сначала на лорда Холверта, а потом на окружающих. – Платья не могут закончиться…

– То есть у вас с собой почти четыреста платьев? – выгнул бровь ректор, и в зале раздались негромкие смешки, разумеется, мужские.

– Нет, – девушка пожала плечиками, – столько в сундуки не влезло бы. Штук десять, наверное, ну и костюм для верховой езды, и форма там какая-то висела, я не посмотрела…

По выражению хорошенького личика было понятно, что девушка и не собиралась надевать предложенную ей форму.

– Значит, десять, – ректор совершенно не по-преподавательски уселся на стол и посмотрел на девушку, – представим, что прошло десять дней, и вы утром достали из шкафа последнее чистое платье. Что вы будете делать? Ведь на следующий день ничего не осталось. Горничной у вас нет, слуг нет, академия подобные услуги не оказывает. Что вы предпримете? Я не хочу вас поставить в сложное положение, мне просто интересно. Кстати, у мужской половины впереди аналогичная проблема: количество чистых рубашек, полагаю, не исчисляется десятками и тем более сотнями. Так что ваши версии тоже готов выслушать.

– Найти кого-то, кто за деньги постирает и вычистит, – предложил кто-то, впрочем, не слишком уверенно, – может, из крестьян…

– Кого-то — это кого? – с искренним любопытством спросил ректор. – Лейтенанта Аш-Арбиэля? Или капитана Харви? А может быть, госпожу Теану?

При последнем имени женская часть аудитории почему-то нервно вздрогнула.

– А вам кто чистит одежду? – рассматривая кружевной манжет, спросил кто-то, кого Кайл помнил по дворцу, но не мог бы назвать имени.

– Мне? – переспросил ректор и, неожиданно взяв со стола чернильницу, невозмутимо вылил несколько капель на рукав своей светлой рубашки. Затем сделал несложное движение пальцами, и пятна исчезли, словно их и не было. – Вот и ответ на ваш вопрос.

– То есть вы сами заботитесь о своих вещах? – спросил тот же студент, и было не очень понятно, чего в его голосе больше: удивления или тщательно скрываемого пренебрежения.

– Да, и не вижу в этом никакой проблемы, – кивнул ректор, – зато я могу сделать это в любой момент, особенно если я не дома, а, например, в походе или на практике. Я, как вы знаете, некромант, и часто бываю на кладбищах, в том числе не слишком спокойных.

При этих словах ректора сидевший слегка особняком Огюст Стендридж почему-то зябко поёжился, но Кайл не уловил связи. Неужели толстяк тоже захаживает на погосты? Но зачем?!

– После таких посещений, – продолжил ректор, – одежда редко остаётся чистой и целой. И мне, уставшему и голодному, нет необходимости продолжать работу в рваной рубашке или прожжённых брюках. Я быстро и спокойно решаю эти вопросы. Это, знаете ли, господа студенты, одна из черт настоящего мужчины: уметь самостоятельно улаживать проблемы. Даже если это всего лишь забота о собственной одежде. Если бы вы не относились к этим знаниям так пренебрежительно, у меня сейчас не было бы необходимости лицезреть такое количество мятой и не слишком свежей одежды.

Некоторые студенты смущённо переглянулись, но возразить было нечего: действительно, костюмы многих были мятыми, так как успели слежаться в сундуках.

– Сегодня мы будем с вами учиться сушить одежду, так как те тренировки, которые рассчитали для каждого факультета капитан Сэльнур и лейтенант Аш-Арбиэль, стопроцентно гарантируют вам абсолютно мокрую от пота тренировочную форму. Магического уровня для подобных заклинаний вам хватит всем, так что записываем формулу и текст заклинания.

Следующие полтора часа студенты сначала неохотно, а потом со всё большим азартом поливали друг друга водой и пытались высушить с помощью заклинания. Результаты были удручающие: более или менее прилично смогли выполнить задание лишь несколько студентов. Ректор переходил от одной пары к другой, подсказывая, наблюдая, советуя, поправляя то слова, то движение пальцев.

Кайл занимался сам, так как всегда предпочитал всё делать один, и к концу занятия даже сумел более или менее прилично высушить рубашку. Когда он с чувством выполненного долга присел на стоящую у стены скамейку, к нему подошёл один из демонов, которые тоже вскочили при предложении лейтенанта Камайкла.

– Привет, – поздоровался он, – я Флориан Аш-Триэр, а ты Кайл Морриган, я тебя помню, ты дрался с идиотом Фредериком, а потом тебя за это отец запер в замке.

– Привет, – кивнул Кайл, удивлённый как тем, что демон сам первый подошёл к нему, так и тем, что его драка с Фредериком получила такую известность.

– Слушай, – шёпотом сказал Флориан, – мы тут сегодня вечером собираемся устроить вылазку за стену, посмотреть, чего тут и как. Ты в деле?

– Конечно, – кивнул Кайл, которого тоже посещала идея выбраться на разведку и посмотреть, что тут и как, – где и во сколько?

– Правильно про тебя говорили, – довольно ухмыльнулся Флориан, – предлагаю пойти втроём, если только у тебя нет на примете ещё кого-нибудь годного.

– Не успел пока завести нужных знакомств, – сдержанно ответил Кайл, всегда настороженно относящийся к новым контактам, – а тот парень, что вместе с нами встал тогда, — про него вы что-нибудь знаете?

– Мы ему не предлагали, но ты прав, можно спросить, – подумав, кивнул Аш-Триэр, – давай тогда в девять, возле большого дерева, которое справа от ворот.

Кайл кивнул, показывая, что понял, о каком месте идёт речь, и попрощался с демоном. Тот отправился искать четвёртого участника вечерней авантюры, а Морриган двинулся на обед, надеясь, что тот окажется сытнее завтрака.

Ожидания вполне оправдались, и обед был выше всяческих похвал: помимо наваристого овощного супа было много самого разнообразного мяса, правда, тушёного, а не жареного, но вкусные приправы делали его просто восхитительным. В качестве гарнира были предложены овощи, тоже отварные или запечённые, но очень вкусные. Никакого вина, пива или иного алкоголя на столах не наблюдалось, зато в изобилии были соки, травяные отвары и простая вода.

После обеда Кайл с удивившим его самого интересом прослушал неожиданно показавшуюся короткой лекцию декана Кармайкла по истории боевой магии. Было странно и непривычно, так как рассказывал демон живо, образно и чувствовалось, что он прекрасно знает и понимает то, о чём говорит. Перед мысленным взором будущих боевиков проплывали великие битвы прошлого, звенели мечи, ломались копья, крошились вдребезги щиты, гремели заклятья, падали воины, лилась кровь. Звонок прозвучал совершенно внезапно, и Кайл с изумлением понял, что ему жаль, что занятие закончилось. Судя по лицам остальных студентов боевого факультета и временно присоединившихся к ним артефакторов и алхимиков, в своих чувствах он был не одинок.

После сытного обеда есть совершенно не хотелось, и Кайл решил не ходить на дневной чай, а прогуляться и присмотреться к месту вечерней встречи. Прохаживаясь мимо стены, он заметил, что там же, старательно не замечая друг друга, ходит ещё несколько человек, точно так же оценивающе поглядывая на стену.

Впрочем, все мысли о стене, деревьях, воротах, встречах и прогулках выветрились из его головы уже через полчаса после начала вечерней тренировки, во время которой он с какой-то детской обидой убедился в том, что его физическая подготовка находится не на нулевом уровне, а где-то в отрицательных величинах. Слегка утешало то, что даже сыновья Аш-Триэра, которые в силу расовой принадлежности были сильнее и выносливее, получив своё задание — лейтенант подготовил каждому из десяти студентов свою программу — выдохлись очень скоро. Как ни странно, чуть ли не лучше всех держалась Октавия — единственная девушка на их факультете. У неё, конечно, и упражнения были другие, но лейтенант поглядывал в её сторону с явным одобрением. В конце занятия лейтенант собрал едва передвигающих ноги студентов возле себя и сказал:

– Всё не так плохо, как я опасался, но работать вам, если вы хотите стать не просто теми, кто умеет размахивать оружием, а теми, чьё сердце бьётся в одном ритме с музыкой боя, придётся очень много. Но, пожалуй, я смогу сделать из вас нечто приличное…

– Даже из Стендриджа? – насмешливо спросил высокий черноволосый парень, которого, как запомнил Кайл, звали Саймоном. – Позвольте усомниться, господин лейтенант.

– Не позволю, – невозмутимо ответил декан и повернулся к стиснувшему зубы измученному Огюсту, – у студента Стендриджа очень неплохая координация движений, верный глаз и прекрасный глазомер.

– И двести фунтов лишнего веса, – негромко добавил братец Флориана, Вирджил, – досадная такая мелочь…

– Разумеется, – тут же повернулся к нему декан, – у вас у каждого свои проблемы. Вот у тебя, например, совершенно непростительная для демона слабость икроножных мышц и плечевого пояса, которые напоминают, скорее, кисель, а не то, что должно быть. Что? Не нравится? – Кармайкл насмешливо взглянул на покрасневшего Вирджила. – Запомните: замечания здесь могу делать только я, критиковать вас могу только я, указывать на недостатки и проблемы могу только я! Всем ясно? За нарушение товарищеской дисциплины буду наказывать не просто строго, а жестоко и с фантазией. Кто-нибудь сомневается в моём умении при желании превратить вашу жизнь в кошмар? Нет? Вот и правильно! Вы должны быть единой командой, а не стайкой комнатных болонок, кусающих друг друга.

Всё это Кайл вспомнил, когда, морщась и покряхтывая, как старик, вышел из комнаты и, спустившись во двор, направился к темневшему в сгустившемся сумраке дереву. Братья были уже там и выглядели не намного лучше, чем Кайл. Четвёртым, кого притащили Аш-Триэры, оказалась Октавия, и не успел Морриган возмутиться, как Флориан пояснил:

– Тави поможет нам перебраться через стену, она заберётся сама и сбросит нам верёвку.

– А почему мы самостоятельно не можем этого сделать? – Кайл непонимающе посмотрел на демона. – Не дело брать с собой девчонок на вылазку, мы сами пока ничего не знаем, там может быть опасно. Мы-то разберёмся, а она?

– За себя переживай, – обиженно проговорила Октавия, – а я выросла в Пустых Холмах, там скалы кругом, так что я по камням лазить научилась раньше, чем ходить.

Сказав это, девушка, слегка морщась и потирая спину, оглядела стену и легко, цепляясь за незаметные выступы и трещины, белкой взобралась на самый верх, повозилась там и скинула вниз толстую верёвку, по которой первокурсники залезли на стену. Осмотревшись и убедившись, что их никто не видел, они переглянулись и решительно скинули верёвку на другую сторону.

– Ты смотри, всего четверо рискнули, – слегка даже разочарованно проговорил капитан Харви, стоя у окна и всматриваясь в темноту. – А остальные что же? Неужели я перестарался с нагрузками на тренировке?

– Может, завтра полезут? – предположил Кармайкл, жутко довольный тем, что только его студенты нашли в себе силы выбраться за стену после первого дня занятий.

– Ты договорился со своими? – ректор устало повернулся к капитану. – Не перестараются?

– Не должны по идее, – Харви задумчиво потёр переносицу, – но на всякий случай пойду-ка я присмотрю.

Проводив капитана взглядом, Теодор повернулся к Кармайклу и спросил:

– Что скажешь про своих после первого дня? Насколько вообще верна наша идея с этой академией? Есть шанс из этого сборища избалованных и практически бесполезных мальчиков и девочек сделать хоть что-то приличное?

– Мне кажется, ты излишне пессимистично настроен, – демон с сочувствием посмотрел на уставшего ректора, – среди них есть вполне себе вменяемые ребята, и, знаешь, что я хочу тебе сказать, Тео?

– Ну? – Теодор встал и подошёл к шкафу, из которого извлёк бутылку и два бокала. – И кто сказал, что ректором быть легко и приятно? Я за сегодня словно сам лично построил замковую башню, причём предварительно сам же наломал для неё камней.

– Мне кажется, что этим ребятам, у которых было всё, не хватало простой вещи, знаешь, какой?

– Может, и знаю, но сейчас думать я уже не в состоянии, – наливая в бокалы вино, усмехнулся Тео.

– У них были деньги, роскошь, слуги, в общем, всё, кроме одного — у них не было людей, которым они действительно были бы нужны. Понимаешь? Отцы заняты делами и добыванием тех самых денег, матери — балами и светской жизнью, а слуги — они, как ни крути, чужие люди. Так что нам придётся бороться в основном с крепко сидящим в них недоверием к людям, к дружбе, к искренней, не основанной на выгоде, симпатии и нехватке любви. Это может звучать смешно, но это именно так.

– Может быть, ты и прав, даже почти наверняка ты прав, – задумчиво отозвался Теодор, – и это ещё сложнее, ведь если это не получится у нас, это не получится уже ни у кого, как бы высокопарно это ни звучало. Я услышал тебя, Кармайкл…

– А что касается моих студентов, то, хочу тебя обрадовать, безнадёжных среди них нет, даже Стендридж может кое-чего добиться. Я хочу с ним поработать отдельно, у парня удивительно точный глазомер и верная рука: он сможет добиться огромных успехов в метании ножей, к примеру. Хочу попробовать. А у тебя как?

– У меня тоже неплохо, во всяком случае, лучше, чем я опасался. Некромантов среди них потенциальных примерно половина, а часть, я думаю, постепенно переберётся к целителям или алхимикам.

– Надеюсь, у Габи тоже всё достаточно благополучно, – демон подошёл к окну, – о, началось, пойдём посмотрим! И Морти позовём, а то он нам не простит, что его не взяли, и потом будет нудить целую неделю.

С той стороны стены было странно: не наблюдалось ни дороги, ведущей к воротам, ни каких-либо иных признаков цивилизации. Кайл внимательно вгляделся в уже превратившийся в темноту сумрак, но не смог разглядеть ничего, что подсказало бы, куда вообще двигаться дальше. Где оно — самое интересное?

Буквально в десяти шагах от стены, за неширокой утоптанной дорожкой, сгущался туман, сквозь который сложно было бы хоть что-то рассмотреть. Вроде бы просвечивали какие-то невысокие, уже полностью облетевшие деревца, невысокие холмики и развалины. Ни огонька, ни звука, ни шороха — глухая, мёртвая тишина. Впрочем, насчёт шорохов Кайл, кажется, поторопился: откуда-то из тумана донёсся не очень приятный скрежещущий звук, словно открывалась давно заржавевшая дверь. Но если нет домов — откуда взяться двери?

– Чего-то мне тут уже не нравится, – задумчиво проговорил Флориан, пододвигаясь поближе к Кайлу и Вирджилу, – Тави, не отходи далеко, как-то здесь не слишком симпатично.

– Ну так правильно, – Вирджил храбрился, хотя было видно, что ему тоже не слишком уютно рядом с всё уплотняющимся и подбирающимся поближе туманом, – если бы тут всё было замечательно, не стали бы академию стеной отгораживать… Вот смотрите, возле ворот…

Тут он запнулся на середине фразы, так как в той стороне, где ещё полминуты назад были ворота, надёжные и крепкие, клубился густой туман, сквозь который невозможно было ничего рассмотреть. Ещё несколько секунд — и охотников за приключениями окутала практически непроницаемая серая мгла, в которой не было видно абсолютно ничего.

– Давайте-ка возвращаться, а? – уже почти не заботясь о собственной репутации авантюриста предложил Кайл, и ребята, вопреки его опасениям, не стали смеяться или упрекать его в трусости, а согласно закивали, мол, да, давайте-ка двигать обратно, под защиту стен.

– У меня один маленький вопросик, – дрогнувшим голосом проговорила Октавия, – а стена где?

– Там! – воскликнули братья Аш-Триэры, одновременно показав в противоположные стороны.

– Мы отошли совсем чуть-чуть, шагов на пять-шесть, – изо всех сил стараясь не поддаваться подступающей панике, сказал Кайл и, повернувшись, отсчитал шесть шагов, но стены по-прежнему не было, а под ногами стало подозрительно мягко — он явно сошёл с тропы.

– Нету? – откуда-то из тумана прозвучал голос Флориана. – А ты сам-то где?

– Нам надо обязательно держаться вместе, иначе мы тут потеряемся, а если я заблужусь одна, то… – Октавия не договорила, но всем было понятно, что если страшно даже вчетвером, то в одиночестве — просто ужас.

– Давайте возьмёмся за руки, – предложил откуда-то из серой мглы Вирджил, – идите ко мне на голос. Тави, а верёвка на стене осталась?

– Да, – отозвалась девушка почему-то с совершенно не той стороны, где, как казалось Кайлу, стояла ещё полминуты назад. – Я не подумала, что её надо снять.

– Жалко, – вздохнул невидимый Флориан, – а то обвязались бы, чтобы уж точно не потеряться. Ну да ладно, попробуем так. Все меня слышат? Идите на мой голос, и хватайте за руку. Я буду считать вслух, чтобы вы знали, где я… Раз, два, три…

Кайл осторожно, прислушиваясь к окружающему пространству, двинулся в ту сторону, откуда доносился голос Флориана. Но вдруг остановился, поняв, что уже давно должен был дойти: голос слышался совсем рядом, а теперь почему-то звучал совершенно с другой стороны… Что происходит?!

Кайл хотел было двинуться в противоположную сторону, но остановился, сообразив, что если он начнёт сейчас метаться туда-сюда, то гарантированно заплутает в сыром и густом тумане. И в этом случае его никто и ничто не спасёт: что-то ему подсказывало, что туман не так уж и необитаем, как может показаться на первый взгляд.

– Флориан, ты где? – с замиранием сердца осознав, что уже некоторое время не слышит вообще никаких голосов, ни с какой стороны, Кайл решил остановиться и вслушиваться в тишину до тех пор, пока не дождётся каких-либо понятных звуков: голосов, скрипа открывающихся ворот или чего-нибудь такого.

– Да тут я, – внезапно раздалось справа, – руку давай.

Голос был странно приглушённый, но Кайл так обрадовался, что рядом есть хоть кто-то живой, что протянул руку туда, откуда его окликнул Флориан. И тут же почувствовал, что его ладонь сжали чьи-то пальцы, но радость очень быстро начала сменяться сначала растерянностью, а потом и ужасом: сжимавшие его руку пальцы были подозрительно холодными и твёрдыми.

– Флориан? – дрогнувшим голосом спросил у непроницаемого тумана Кайл. – Это ты?

– Конечно, это я, – обладатель голоса явно издевался и уже даже не пытался делать вид, что он — один из Аш-Триэров. – Мы с тобой прекрасно проведём время, малыш. Я точно буду доволен, насчёт тебя не уверен, но это не имеет никакого значения. Ты ведь для этого вышел за ворота в темноте, да, дурашка? А ведь вас предупреждали…

– Отпустите меня, пожалуйста, – Кайл чувствовал, как от страха у него стучат зубы, и клятвенно пообещал себе и всем высшим силам, какие только смог вспомнить, что больше никогда не выйдет ночью за стену. Даже вечером, даже просто в сумерках — никогда и ни за что! Только пусть сейчас всё закончится благополучно!

– С чего бы? – искренне изумился голос, а ладонь царапнули когти. – Я тебя не для того ловил, чтобы отпустить. Странный ты, малыш… Нелогичный какой-то...

Кайл чувствовал, что ещё немного, и он сорвётся на самую банальную истерику. Ну почему, почему он даже не подумал о том, что нужно было взять с собой оружие? Тогда сейчас не пришлось бы чувствовать себя таким беспомощным.

– Привет, – из тумана неожиданно высунулась здоровенная чешуйчатая морда с изумрудно-зелёными глазами, похлопала длинными ресницами и уточнила, – тебе помощь не нужна случайно?

– Мне бы в академию, – чувствуя, как ледяные пальцы невидимого существа ощупывают его руку, словно примеряясь, откуда оторвать кусочек в первую очередь, прошептал Кайл.

– А зачем? – с неподдельным интересом спросила морда. – Там не так интересно, как тут, это я тебе точно говорю.

– Ничего, – бледно улыбнулся Кайл, – я готов поменять интересное существование тут на спокойное прозябание там, честное слово!

– Точно? – подозрительно переспросила морда. – А то я тебе помогу, а ты потом будешь возмущаться, что тебя лишили увлекательного досуга. И я окажусь виноват…

– Точно! – воскликнул Кайл, чувствуя, как к ледяным пальцам добавились зубы и даже уже слегка прикусили часть пальцев. – И если можно, то вот прямо сейчас, а то меня съедят…

– Съедят? Непосредственно в эту минуту? Тебя конкретно сейчас кусают, да?

– Да! – Кайл в очередной раз попробовал вырвать руку, но у него опять ничего не получилось.

– Как удачно! – с непонятным и, как показалось Кайлу, совершенно неуместным энтузиазмом оживилась морда. – А скажи, что ты сейчас чувствуешь? Как ты охарактеризовал бы степень своего страха по десятибалльной шкале, если один — это вообще не страшно, а десять — сейчас умру от ужаса?

– Одиннадцать! – рявкнул Кайл, чувствуя, как ледяные пальцы хватают его на плечи, скользят по шее, забираются под одежду.

– Ого! – восхитилась морда. – Это очень интересно! Ты потом расскажешь мне?

– Непременно, – клятвенно пообещал Кайл, готовый сейчас согласиться абсолютно на всё, лишь бы его отсюда забрали.

– Ну ладно, держи тогда, – из серого марева высунулась чёрная чешуйчатая лапа с длинными когтями, и Кайл невольно отпрянул. – Ой, извини, – повинилась морда и убрала когти.

Решив, что хуже уже точно не будет, Морриган взялся за оказавшуюся тёплой жуткую лапищу и уже через пару секунд стоял возле ворот. Там же обнаружились остальные участники неудавшейся экспедиции, выглядевшие не менее плачевно, чем Кайл. На лице Тави были хорошо заметны дорожки от слёз, глаза покраснели, а нос распух. Аш-Триэры были бледными, с поцарапанным физиономиями и отголосками ужаса в глазах.

– Ну что, господа первокурснички, – из ворот вышел декан Кармайкл в компании ректора, – и кто у нас тут? Ага, ну, в общем-то, как я и предполагал. Морриган, Аш-Триэры… а вот вас, юная леди, я не ожидал тут увидеть. Итак, в моём личном рейтинге вы получаете по плюсу за смелость и по минусу за неосмотрительность. Морриган, озвучьте ваши ошибки.

– Мы нарушили правила, – глядя в землю, сказал Кайл, понимая, что и тут не удастся избежать длинных тоскливых нотаций.

– Дело не в этом, через такое все прошли, – махнул рукой декан, усмехнувшись каким-то своим воспоминаниям, – ваши ошибки не в этом. Аш-Триэр?

– Мы пошли без оружия, – буркнул Флориан, тоже глядя куда угодно, только не на руководство.

– Это уже ближе, – кивнул декан, – хотя оружия, способного справиться с местными обитателями, у вас всё равно нет. Для них ваши мечи — как для меня зубочистка. Главная ваша ошибка в другом.

– Мы взяли Тави? – рискнул предположить Вирджил, и девушка обиженно фыркнула.

– Нет, – покачал головой Кармайкл. – Вы полезли в авнтюру вчетвером, не имея практики работы в команде. Этому нужно учиться, долго и упорно, чтобы знать и уметь предугадать каждое движение напарника.

– А у вас такой напарник был? – неожиданно для самого себя спросил Кайл.

– И был, и есть, – ничуть не удивившись и не рассердившись, ответил декан, а ректор только молча улыбнулся. Он вообще не вмешивался в разговор, отдав его ведение декану: это его студенты, ему с ними и работать. – Это лейтенант Аш-Арбиэль, мой лучший ученик.

– Но он же призрак, хотя демонам это в принципе несвойственно, – присоединился к разговору Флориан, жутко довольный тем, что их не стали так уж серьёзно ругать. – Как же так получилось?

– Я думаю, однажды он расскажет вам эту историю, если будет на то его и ваше желание, – сказал Кармайкл, и на его покрытое шрамами лицо набежала тень. – Можете поверить, это поучительная и очень красивая история. А сейчас идите. В качестве наказания — отработка в библиотеке или в саду. Ежедневно по два часа по договорённости с леди Габриелой и лордом Эдриеном в течение недели.

Первокурсники переглянулись, не смея поверить своему счастью: они были уверены, что не отделаются так легко. А отработка в саду или среди книг — далеко не самое ужасное, что мог придумать для них декан.

– А теперь быстро по комнатам! – скомандовал Кармайкл, и провинившиеся, но слегка успокоившиеся будущие боевики направились в сторону общежитий. Попрощавшись с Тави, которая практически бегом рванула в сторону своего корпуса, молодые люди, переговариваясь о пустяках, пошли к себе.

– До завтра, – махнул ещё не друзьям, но уже приятелям Кайл и сунул руку в карман, чтобы достать ключ. Но карман порадовал абсолютной пустотой — ключа от двери не было.

– Ты чего? – уже на пороге в свою комнату притормозил Флориан.

– Да, кажется, ключ обронил возле ворот, – недовольно нахмурился Кайл, – я слышал, как что-то звякнуло, но не обратил внимания. Не до того как-то было…

Аш-Триэр активно закивал, мол, это точно — вообще не до того!

– Пойду подберу, – вздохнул Кайл и быстрым шагом сбежал с крыльца, чтобы как можно быстрее оказаться снова под защитой стен общежития: ему теперь всюду мерещились туманные тени и ехидные голоса.

– Сходить с тобой? – крикнул ему вслед Флориан и с тайным облегчением выдохнул, увидев, что Кайл махнул рукой, показывая, что не нужно.

Во дворе академии было темно и пусто: вымотанные тренировками первокурсники уже спали, с трудом доковыляв до кроватей. Лишь в главном замке горел свет в окнах на втором этаже, где, насколько знал Кайл, располагались комнаты ректора и его ближайших помощников.

Быстрым шагом, иногда переходя на бег, Кайл подошёл к воротам и нагнулся в попытках отыскать выпавший ключ. Но на плитах двора ничего не было, хотя юноша точно помнил, что крутил в пальцах ключ, пока декан с ними разговаривал.

Может быть, пока ходили туда-сюда, его нечаянно кто-нибудь отшвырнул в траву, вон она под деревом какая густая, хорошо хоть короткая.

Обречённо вздохнув, Кайл опустился на коленки и пополз вокруг дерева, стараясь нащупать в траве ключ или хотя бы увидеть блеск металла. Он как раз был с противоположной стороны дерева, когда услышал чьи-то осторожные шаги. Не желая никому ничего объяснять, Кайл притаился в почти непроницаемой тени. Мелькнула мысль, что это может быть один из Аш-Триэров, решивший ему помочь, но он сразу её отверг: шаги были другие, и приближались они не со стороны общежития.

Человек появился на площадке перед воротами неожиданно, и Кайл удивлённо замер за деревом: неизвестный был плотно закутан в длинный плащ с глубоким капюшоном. Странно: дождя нет, ветер тоже стих, зачем ему капюшон?

Тут подошедший вытащил из-под плаща конструкцию, напоминающую арбалет, и выстрелил в сторону стены. Вылетевший металлический крюк с прикреплённой к нему прочной верёвкой надежно зацепился за верх стены. Пару раз дёрнув за верёвку, видимо, проверяя прочность крепления, странный ночной гость легко взобрался на стену и через мгновение исчез на той стороне.

Кайл в растерянности застыл за деревом: интуиция в полный голос кричала о том, что то, чему он стал свидетелем, не предназначалось для посторонних глаз. И веяло и от человека в плаще, и от каждого его движения чем-то тёмным, злым. Кайл, наверное, не смог бы объяснить, откуда у него такое ощущение, но оно было настолько чётким и ясным, что сомневаться не приходилось. У Кайла и раньше случались такие проблески: словно что-то подсказывало ему, что и как нужно сделать.

Наверное, именно по этой причине вместо того, чтобы, плюнув на поиски ключа, вернуться в общежитие и попросить дубликат, Кайл, стараясь ступать как можно тише, подошёл к стене и по верёвке поднялся ровно на столько, чтобы выглянуть на ту сторону. Что он будет делать, если владелец странного приспособления его заметит, молодой человек почему-то не подумал.

Но неизвестный, видимо, был настолько уверен в том, что его никто не видит, что, не оборачиваясь, сделал несколько шагов в сторону клубящегося и такого уже знакомого Кайлу тумана. Он явно кого-то ждал, и юноша, махнув на всё рукой, осторожно и совершенно бесшумно скользнул по верёвке и второй раз за последний час оказался «на той стороне».

Не выходя из тени, которую отбрасывали росшие рядом деревья, он подобрался настолько близко, насколько смог, и замер, обратившись в слух.

Сначала ничего не происходило, но незнакомец в плаще продолжал стоять, не двигаясь с места, а вот Кайл чуть не отпрыгнул, когда увидел, как из тумана постепенно проявилась высокая фигура. Не подходя к неизвестному, призрак — а в его природе сомневаться не приходилось — качнул головой в шлеме и прошептал что-то непонятное. Кайл досадливо поморщился: всё же он слишком далеко, чтобы расслышать весь разговор, который, в этом молодой человек даже не сомневался, очень важен. Но подбираться ближе рискованно — его наверняка услышат или даже увидят.

– … непросто… грунт оседает… не получится… душа замка… другой способ… ждёт ответа… будем готовы… уничтожить…

Кайл слышал только отдельные слова и сочетания слов, но они ему категорически не нравились: создавалось чёткое впечатление, что готовится что-то против замка и его обитателей. Молодой человек пока не успел проникнуться тёплыми чувствами к академии, но он внезапно понял, что категорически не хочет, чтобы с АПШ хоть что-то случилось. Не говоря уже о том, что все обитатели академии — и он в том числе — автоматически окажутся вовлечены в конфликт. А с их уровнем подготовки — это практически верная гибель.

– … во имя Великой Лестницы…

Сказав это, незнакомец в плаще повернулся, и Кайл практически вжался в ствол дерева, жалея, что тот недостаточно толстый. Между тем неизвестный подошёл к стене, быстро взобрался наверх и спустился во двор академии, утянув за собой и верёвку. Едва слышно звякнул металл, и наступила оглушительная тишина.

Кайл остановившимся взглядом смотрел на стену, понимая, что вот теперь он попал по-крупному.

Теперь он понимал, что и ректор, и декан, и наверняка кто-то ещё внимательно следили за их прошлым выходом «на другую сторону», страховали и не дали бы местным обитателям причинить им серьёзный вред.

А вот теперь ему действительно не позавидуешь: никто не знает, что он здесь, ведь даже видевший его последним Флориан уверен, что, найдя ключ, Кайл преспокойно вернулся в свою комнату. А друзей, которые могли бы заглянуть к нему просто так, без повода, и обнаружить пустую комнату, у Кайла не было: он вообще достаточно трудно сходился с людьми. Да и не считал это необходимой частью жизни, если уж говорить откровенно. Одному всегда проще: ни ты ничего не ждёшь от окружающих, ни они от тебя. Удобно и практично, а то что почти всегда один: да и ладно, ему и самого себя в качестве компании хватает. Зато никто не обманет, не предаст, не причинит боли — сплошные плюсы, в общем.

Отбросив неуместные философские размышления, Кайл огляделся в попытках сообразить, как же ему переждать эту ночь и остаться в живых. Мелькнула мысль залезть на стену и отсидеться там, но её пришлось отбросить как несостоятельную: во-первых, там холодный ночной ветер к утру превратит его в ледышку, а во-вторых, Кайлу почему-то очень не хотелось, чтобы ночной незнакомец даже случайно увидел его. Что-то подсказывало юноше, что тот воспользуется очень простым и очень действенным способом, позволяющим раз и навсегда избавиться от ненужного свидетеля.

Пока Кайл стоял в тени и перебирал варианты, мир «этой стороны» жил своей невероятной призрачной жизнью. В серых клубах, которые двигались абсолютно самостоятельно, не завися от порывов ветра, то появлялись, то исчезали фигуры людей, временами Кайлу виделись какие-то странные существа, напоминающие драконов и невиданных хищников. Иногда какая-нибудь размытая фигура подходила к дорожке, отделяющей туманный мир от обычного, и пыталась сделать шаг, но натыкалась на невидимую преграду и с глухим жутковатым стоном отшатывалась. Видимо, академию защищала не только каменная, но и магическая стена: вот почему ночному незнакомцу пришлось перебираться самому и подходить к невидимой границе. Наверное, тот, с кем он разговаривал, не мог перешагнуть какую-то черту.

И это вот туда они, четыре придурка, собирались сходит на экскурсию!? Кайл вздрогнул, представив на секунду, что с ними произошло бы, не догадайся руководство академии о том, что кто-нибудь из первокурсников наверняка попытается проверить окрестности. Да от них через час не осталось бы даже воспоминания!

От территории за дорожкой тянуло тяжёлой тёмной силой, и даже Кайл, стоя от неё в нескольких шагах, ощущал эту давящую мощь. И тут же мелькнула мысль: неужели ректор Холверт держит в подчинении всю эту невероятную чуждую не-жизнь? Тогда он поистине великий некромант, и слухи о его таланте не то что не преувеличены, а существенно занижены.

Тут Кайл нечаянно сделал небольшой шаг в сторону, и под его ногой оглушительно громко — во всяком случае, ему показалось, что именно так — хрустнула сухая ветка. Туман на мгновение замер, а потом прихлынул к границе, волнуясь, бурля, стремясь разрушить невидимую глазу преграду.

Из разрозненных клубов постепенно сформировалась фигура, похожая на человеческую. Она подплыла к границе и остановилась, глядя белыми туманными глазами прямо на Кайла.

– Иди ко мне, – вдруг услышал юноша не то шёпот, не то шелест, – иди, не медли, что же ты стоишь? Здесь тебе будет хорошо, я научу тебя всему, о чём ты мечтаешь, ты станешь первым среди равных, лучшим среди достойных. Иди же… До твоей мечты всего несколько шагов…

Кайл с каким-то вымораживающим ужасом почувствовал, что его правая нога сделала шаг совершенно независимо от его желания. Он обеими руками вцепился в ствол дерева, стараясь приклеиться, прирасти к нему, но только не двигаться в сторону жуткого тумана.

– Не сопротивляйся, – уговаривало туманное существо, не отводя от Кайла кошмарного взгляда, – ты всё равно придёшь к нам, иди же, мы тебя ждём…

Молодой человек чувствовал, как его сознание начинает заволакивать липкой пеленой, сквозь которую его собственной воле всё труднее контролировать тело. Вот ещё один шаг сделан в сторону оживившегося тумана, ещё один, и ещё… Кайл чувствовал, как его окутывает холод, влажный, скользкий, мёртвый… Но сил на сопротивление практически не осталось.

Но вдруг давление ослабло, и Кайл почти без сил рухнул на колени, а через минуту чьи-то сильные и, главное, живые руки подхватили его и оттащили к стене. Словно заворожённый, Кайл смотрел, как к границе подошли капитан Харви и лейтенант Аш-Арбиэль.

– Ночные прохожие не находятся под охраной академии, – проскрежетало туманное существо, слегка отступившее при виде двух воинов, но по-прежнему излучающее леденящий холод и жажду. – Он вышел за стену один, я в своём праве.

– Он студент академии, – громыхнул голос капитана, и Кайл невольно присел, столько в нём было силы и властности, – ты не мог этого не знать.

– На нём не написано, – огрызнулось существо, с ненавистью и какой-то тоской глядя почему-то не на капитана, а на Кайла, – он был один и ночью.

– Ты позволил себе ментальное вмешательство, – пророкотал Аш-Арбиэль, – ты знаешь, чем это грозит: развоплощением, окончательным и бесповоротным.

– Подождите, – неожиданно для самого себя вмешался Кайл, – я не просто вышел за стену, я следил за человеком, который разговаривал с одним из… них. И они говорили о чём-то очень странном. Может быть, – повернулся он к застывшему туманному монстру, – ты поможешь нам найти того, с кем он говорил? И мы будем в расчёте.

– О ком ты говоришь? – нахмурился подошедший ректор. – Разговаривать с призраками ночью могут очень немногие: капитан, лейтенант, и я. Даже твой декан, полагаю, не рискнул бы. Но нас тут абсолютно точно не было!

Пока Кайл, путаясь и спотыкаясь, рассказывал, как и почему оказался за стеной, лица слушающих его становились всё мрачнее.

– Ты сможешь его узнать? – без особой надежды спросил ректор Холверт, и Кайл расстроенно покачал головой.

– Он был в плаще с капюшоном. Могу только сказать, что это был мужчина, ростом выше вас, но ниже капитана, широкие плечи.

– А тот, с кем он разговаривал? – неожиданно спросил туманный из-за магической стены. – Его ты можешь описать?

– Похож на человека, в шлеме и кольчуге, как у вас, капитан Сэльнур, – сказал Кайл, – и в конце они оба сказали что-то про какую-то лестницу. Точнее, «во имя Великой Лестницы».

– Биэль, – обратился к демону ректор, – бегом к Эдриену, пусть перевернёт всё в библиотеке, но найдёт сведения о том, что это такое. У меня есть чёткое ощущение, что мы стоим на пороге огромных проблем.

Коротко кивнув, демон стремительно направился куда-то в сторону главного здания, а Кайл, чувствуя, что ноги его почему-то перестали держать, просто сел на землю.

Ректор Холверт, сосредоточенный и серьёзный, разговаривал о чём-то с капитаном Сэльнуром, и про Кайла, казалось, на какое-то время все забыли. Юноша прикрыл глаза и откинулся на стену, желая одного — оказаться у себя в комнате и упасть в постель.

– Почему ты заступился за меня? – послышался вдруг голос, одновременно скрипучий и шелестящий. – Ты ведь понимаешь, что я выпил бы тебя, и даже не задумался бы.

– Не знаю, – не открывая глаз, пожал плечами Кайл, – может, потому что я в чём-то сам виноват? Нас ведь предупреждали, что нельзя выходить в темноте за стену, а мы всё равно полезли. Нас спасли, а я опять пошёл. Я ведь мог про этого, который через стену лез, просто рассказать, но я решил, что справлюсь сам.

– Разве это плохо? – в голосе призрака послышалось удивление. – Хотеть самому всё сделать?

– Наверное, хорошо, когда ты знаешь, как, а я полез так, наобум. За что и поплатился. Это просто чудо, что меня спасли, верно?

– Не буду спорить, – в голосе туманного послышалась какая-то невероятная усталость, – я перестарался, и капитан почувствовал, что происходит что-то, чего быть не должно.

– А ты кто вообще? – Кайл по-прежнему не открывал глаза, но так почему-то было гораздо проще разговаривать.

– Когда-то давно я был десятником лучников графа Генриха, первого владельца замка, – помолчав, ответил туманный, – а теперь я даже и не знаю, кто я. Но я благодарен тебе за то, что заступился за меня. Как оказалось, мне дорого даже такое существование.

– Ты поможешь найти того, кто разговаривал с тем типом в плаще? – Кайл наконец-то открыл глаза и увидел, что туманный тоже сидел со своей стороны стены: так они и переговаривались через магическую стену и дорожку.

– Помогу, – кивнул туманный, неуловимым движением поднимаясь на ноги, – я должен тебе не-жизнь, а я не люблю ходить в должниках.

– Спасибо, – кивнул Кайл и добавил, – я пока не очень понял, почему, но я не хочу, чтобы тут, в академии, начались неприятности.

– Я тоже, – туманный отступил от границы и медленно растворился в клубах серой мути.

Какое-то время Кайл стоял и молча смотрел на то место, где исчез туманный и испытывал странное сожаление. Таким его и застал подошедший ректор.

– Я в растерянности, – с усталой улыбкой сказал он, – с одной стороны, тебя надо наказать за безрассудный и неоправданный риск, а с другой — кажется, ты предупредил нас о готовящемся заговоре, и в этом случае твоя помощь неоценима. И что мне с тобой делать?

– Отпустить меня спать? – предложил Кайл, титаническим усилием воли удерживая зевок.

– Хорошая мысль, – засмеялся ректор, и Морриган вдруг увидел, что Теодор Холверт достаточно молод, а для сильного мага вообще непозволительно юн.

– А как вы узнали, что мне нужна помощь? – уже повернувшись, чтобы идти в общежитие, спросил Кайл. – Никто ведь не знал, что я решу вернуться, я и сам не предполагал.

– Сначала к лейтенанту Аш-Арбиэлю неожиданно зашёл Огюст Стендридж, который, путаясь и страшно нервничая, сказал, что видел, как ты пробежал к воротам, но не заметил, чтобы ты вернулся. И тут же появился капитан Сэльнур, почувствовавший необычную вспышку активности на кладбище. Если ты не в курсе, то до работы в академии капитан Харви был главным над всем кладбищем, и сейчас по привычке продолжает следить за порядком. Так вот, в такой ситуации осталось только сложить два и два.

– Получается, я обязан Стендриджу жизнью? Вот уж не предполагал никогда…

– Жизнь вообще любит сюрпризы, – усмехнулся ректор, – говорю тебе как крупнейший специалист в этом вопросе. А теперь действительно отправляйся спать: утреннюю пробежку и тренировку никто не отменял. Совершенно точно могу сказать тебе, что две прогулки за стену в течение одной ночи для декана Кармайкла ни в коем разе не являются причиной для снижения нагрузок.

– Доброй ночи, – сообразив, что он-то пойдёт к себе и завалится спать, а ректор будет и дальше заниматься делами, но утром вместе со всеми побежит вокруг замка и проведёт свою тренировку, Кайл попрощался, уже на пороге вспомнив, – господин ректор, а у кого мне взять дубликат ключа?

– Уже всё сделали, пока мы с тобой тут беседовали, – подмигнул Кайлу ректор, – скоро мы с вами на бытовой магии изучим, как закрыть свою дверь без ключа. А всякие защитные заклинания — это уже потом с деканом Кармайклом разберётесь.

– Спасибо за то, что спасли меня, – ещё раз поблагодарил Кайл, на что Теодор Холверт, невесело улыбнувшись, ответил:

– Не исключено, что это ты спас всех нас, Морриган. И, прошу тебя, никому не рассказывай о том, что ты сегодня увидел и услышал: те, кто был за стеной этой ночью, знают, а остальным — ни к чему. Кому нужно, я расскажу сам.

– Понимаю, – совершенно серьёзно ответил Кайл, прекрасно сознавая, что за обладание такими сведениями можно и головы лишиться, – если что, я всем буду говорить, что ходил искать ключ и нашёл его под деревом.

– Хорошо, – согласился ректор, – и если вдруг узнаешь этого ночного любителя лазить через стены, ничего не предпринимай ни в коем случае, просто сразу найди меня. Договорились?

– Договорились, – кивнул Кайл и наконец-то отправился к себе.

ГЛАВА 5

Огюст

Из занятий с учителями Огюст смутно помнил, что в человеческом организме как-то очень много костей и всевозможных мышц, но до сегодняшнего дня он даже не предполагал, что их настолько много и что они могут так невероятно, до слёз на глазах, болеть.

А ведь так хорошо всё начиналось: он проснулся в удобной постели, в окно светило солнышко, где-то раздавался шум голосов. Наверное, приехали гости, и теперь дворецкий и слуги занимаются обустройством прибывших. Как же хорошо, что весь этот кошмар с академией, сундуками и монстрами оказался всего лишь сном. Но до чего же реалистичным! Нужно будет рассказать потом кому-нибудь, такая невероятная история вполне может заинтересовать дам, ту же крошку Адель! Но, разумеется, выглядеть он в этой рассказанной истории будет гораздо привлекательнее, чем это было в его кошмаре.

Сладко потянувшись и практически не открывая глаз, Огюст накинул халат, сунул ноги в любимые удобные тапки и поплёлся к выходу. Странно: почему он на первом этаже, когда его комната и в родительском замке, и в его доме в столице располагается всегда на втором?

Впрочем, мозг услужливо подсунул объяснение: вчера он так увлёкся сладким фалейским, что заснул в одной из гостевых спален. Ох, ну почему кто-то так громко разговаривает, да ещё и таким командным голосом?

– Ну, и почему с утра такой шум? – выйдя на крыльцо и жмурясь от яркого солнца, поинтересовался Огюст и напрягся, так как вокруг внезапно наступила абсолютная тишина, и только кто-то негромко сказал «ой!»

Медленно открыв глаза, он, постепенно холодея от ужаса, понял, что всё, что было вчера, — это никакой не сон, а самая настоящая ужасная правда. На него с разными эмоциями — от простого удивления до неприкрытого злорадства — смотрели студенты, а на крыльце, старательно пряча улыбки, переглядывались преподаватели во главе с ректором.

– А почему все тут? – наверное, вопроса глупее даже представить было невозможно, но слова вырвались у Огюста прежде, чем он успел подумать.

– А у нас здесь тренировка, – с неприкрытой издёвкой, как показалось растерянному Стендриджу, ответил спасший его от болотного чудовища демон.

Дальнейшие несколько часов превратились для Огюста в сплошной кошмар. Вынужденный бежать — бежать!! — в халате и домашних шлёпанцах, он одолел расстояние метров в двести, и на этом понял, что с трудом сможет идти, а про бег лучше даже не думать. Сердце колотилось где-то в горле, по спине бежали ручейки, босые ноги безбожно ранили мелкие камешки и какие-то колючки, глаза заливал пот, в боку кололо, а колени подгибались. С трудом преодолев один круг, ловя на себе постоянные косые взгляды других первокурсников, многие из которых были в не намного лучшей форме, он кое-как добрался до крыльца, выслушал омерзительно бодрую речь ректора и, сменив в комнате халат на форму, отправился в столовую. Единственным приятным моментом был короткий бой между комендантом общежития и этим задирой Кайлом Морриганом. Огюст тихо порадовался, что Морриган получил такой удар по самолюбию: молодого драчуна Стендридж откровенно недолюбливал.

Во время завтрака он снова попытался восстановить справедливость и потребовать нормального питания, но его никто не поддержал, а бертринский принц ещё и прокомментировал, да так, что под стол спрятаться захотелось.

Огюст с таким ужасом ждал вечерней тренировки, что даже вполне приличный обед оставил его равнодушным, а последовавшие за ним занятия по никому не нужной бытовой магии окончательно испортили и без того не очень радужное настроение.

К тренировочной площадке он подходил, заранее настраивая себя на то, что завтра же любым способом заставит отца забрать его отсюда, согласится на любые условия. Только бы вернуться к нормальной жизни и навсегда забыть эту череду унижений.

Каждое следующее упражнение вызывало у него всё больше раздражения: он не смог ни разу ни подтянуться, ни отжаться, силовые упражнения в его исполнении были нелепы и смешны. Радовало только то, что всем вокруг доставалось, и даже высокомерные Аш-Триэры выглядели достаточно бледно и беспомощно, как и выскочка Морриган.

Метание ножей было последним упражнением, и к этому времени Огюст так устал, что не мог думать ни о чём кроме возможности отдохнуть. Поэтому нож он метнул, практически не целясь и не сразу понял, что его результат стал лучшим. Декан Кармайкл попросил его повторить бросок, и Огюст, с трудом собравшись с силами, метнул нож уже более осознанно, более прицельно, и снова попал практически в центр мишени. Кармайкл снова похвалил его и предложил бросить в мишень не нож, с специальный круглый камень. Огюст заметил, что остальные первокурсники постепенно подходят поближе, видимо, заинтересованные тем, что декан может делать возле него, Огюста Стендриджа. Поэтому три камня последовательно стукнули в самый центр мишени, а Кармайкл довольно кивнул.

– У тебя явный талант, Стендридж, – сказал он, – давненько я не видел, чтобы у новичка броски ложились так ровно и метко. Не исключаю, что твоё оружие не меч и не шпага, а ножи.

Талант? У него? Да, отец тоже говорил, что у Огюста есть удивительный талант, заключающийся в умении тратить отцовские деньги. Да и не наплевать ли?

Огюст даже самому себе ни за что не признался бы, что похвала декана была ему приятна и позволила хоть как-то примириться с окружающей действительностью.

– Ножи? – услышав слова декана, пренебрежительно фыркнул высокий парень по имени Саймон, с которым Огюст никогда не пересекался, хотя, кажется, пару раз видел во дворце. – Разве это подходящее для дворянина оружие? Нож — оружие бандита в подворотне, а не аристократа.

– Надеюсь, в будущем я ни от кого из вас подобных глупостей не услышу, – декан Кармайкл подумал секунду и неожиданно кивнул своим мыслям. – Пожалуй, я потрачу минуту на то, чтобы показать, насколько ты неправ.

Первокурсники, вымотанные тренировкой, мысленно застонали, но декан не обратил на их кислые лица никакого внимания. Он жестом подозвал одного из братьев Аш-Триэров и бросил тому тренировочный меч.

– Возьми меч и нападай на меня, – велел он, проигнорировав душераздирающий вздох сыночка посла Освэша, – да не стесняйся, просто вспомни, как ты подтягивался…

Аш-Триэр — Огюст после первого дня так и не смог запомнить, кто из них Флориан, а кто Вирджил — вспыхнул и кинулся с мечом на Кармайкла, но тот сделал почти незаметное движение кистью, и меч со звоном упал на землю, а Аш-Триэр с недоумением взглянул на упавший рядом с ним небольшой метательный нож.

– Умение точно метать ножи бесценно, – прокомментировал декан, – оно может помочь обезоружить врага, если вас застали врасплох.

– Но истинный аристократ не ходит безоружным, – не успокаивался Саймон, – с ним всегда если не меч, то шпага.

– Ну разумеется, – Кармайкл подмигнул студентам, – верю, что с тобой оружие всегда, и нет ситуаций, когда ты расстаёшься с ним, правда? Помню себя студентом: как лезть в окно к хорошенькой девушке — первым делом шпагу с собой!

Будущие боевики засмеялись, а Тави фыркнула, но тоже не смогла не улыбнуться.

– Так что талант Стендриджа — это невероятная удача для всех вас, ведь работать мы будем не только индивидуально, но и в группах. Огюст, подойди ко мне завтра, мы составим план персональных тренировок для тебя и подберём пару комплектов ножей.

Огюст хотел сказать, что очень рассчитывает на то, что завтра его здесь уже не будет, но почему-то промолчал и только кивнул. Остальные взглянули на него без особой симпатии, но и без прежнего презрения. Хотя какая ему разница: пусть хоть что думают, а он завтра отсюда уедет, чего бы ему это ни стоило.

Вернувшись в комнату и обнаружив, что сил на поход в душевую у него нет, Огюст переоделся, постанывая от нарастающей боли во всём теле. Решив не откладывать на завтра разговор с отцом, молодой человек вытащил из сундучка с драгоценностями небольшую пирамидку: выданный отцом на экстренный случай переговорный амулет. Отец, вручая ему переговорник, сделал особый акцент на том, что воспользоваться им Огюст сможет только один раз, в самом крайнем случае. Но если нынешняя ситуация — не тот самый крайний случай, то что тогда?

– Ты уверен, что это надо делать? – неожиданно подал голос один из сундуков, которые за прошедшую ночь не только не лишились своих странных способностей, но и проинформировали Огюста, что готовы отзываться на имена Первый, Второй и Третий в соответствии с размерами.

– Не твоё дело, – огрызнулся молодой человек, устанавливая переговорник, – только сундука мне в советчиках и не хватало.

– Слушай, тут ведь не так уж и плохо, – не пожелал замолкнуть сундук, – всяко интереснее и полезнее, чем в столице по кабакам шастать.

– Не заткнёшься — выброшу, – с трудом повернувшись, Огюст сердито посмотрел на сундук, тот моргнул круглыми жёлтыми глазами и не удержался:

– Чтобы выбросить, надо сначала или заклинание уменьшения веса выучить, или мускулы подкачать, а ты не хочешь пока ни того, ни другого, так что не пугай — не страшно.

Решив, что пререкаться с собственными вещами ниже его достоинства, Огюст установил пирамидку и нажал на сторону вызова. Раздался мелодичный звон, стенка переговорника загорелась зелёным и запульсировала, показывая, что вызов собеседника идёт в нормальном режиме.

То, что произошло потом, с точки зрения Огюста, произойти не могло никогда и ни при каких условиях. Зелёная грань с негромким щелчком погасла, и безликий голос сообщил: «Собеседник отказался от вызова».

– В смысле? – Огюст так растерялся, что задал этот вопрос вслух, хотя в комнате был один — не считая сундуков, естественно, — и ждать ответа было не от кого.

– Не хочет он с тобой разговаривать, – озвучил очевидное Третий, самый маленький и самый разговорчивый, и сочувственно вздохнул.

– Но это же самый крайний случай, а вдруг я тут умираю? – возмутился Огюст, неверяще глядя на погасшую пирамидку.

– Если бы ты умирал, то не смог бы его вызывать, – проявил ненужное здравомыслие Второй, – а раз переговорник смог включить — значит, вполне себе здоров.

– Но я не хочу здесь оставаться! – в отчаянии воскликнул Огюст. – Не хочу!!!

– Вот тебе и ответ на вопрос, почему твой отец отклонил вызов, – соизволил вступить в беседу Первый.

– Но… что же мне делать? Я не смогу здесь выжить, я не хочу быть боевым магом, не хочу бегать вокруг замка, не хочу заниматься дурацкой бытовой магией… Не хочу!

– Но если ты покинешь замок, ты никогда не узнаешь, кто она… И уж тем более не сможешь её заинтересовать, – голосом опытного провокатора проговорил Второй.

– Откуда ты знаешь? – вскинулся Огюст, чувствуя, как неудержимо краснеет. Он весь день старался загнать мысли о невероятной девушке-призраке как можно дальше, а сейчас волшебный образ снова возник перед его мысленным взором.

– Так мы же видели, как ты на неё таращился, – удивился Третий, – но ты же хочешь уехать… Так чего зря говорить-то…

– Сходил бы ты к психологу, поговорил бы, – почти по-дружески сказал Второй, – говорят, людям помогает.

– Да я даже записался, – вдруг признался Огюст, вспомнив, как дрожащей рукой вывел своё имя в графе записи, – только уже почти передумал идти. Я же рассчитывал, что отец…

– Ну зато теперь ты знаешь, что рассчитывать не на кого, – бодро заявил Третий, – на когда там у тебя запись?

– На завтра, на вечер, – Огюст вдруг подумал, что, может, говорящие сундуки — это не так и плохо?

Ему казалось, что он уснёт ещё до того, как голова коснётся подушки, но непривычное к нагрузкам тело категорически не желало устраиваться так, чтобы ничего не болело. Огюст уже почти полчаса со стонами старался улечься поудобнее, но у него ничего не получалось. Поняв, что уснуть в ближайшее время не удастся, он встал и подошёл к окну: за стеклами было темно и не очень приветливо.

Тем сильнее удивился Огюст, заметив, как с крыльца быстрым шагом, почти бегом, спустился Кайл Морриган и решительно направился в сторону ворот. Интересно, что он там забыл? Если бы задумал перебраться через стену, то наверняка нашёл бы себе компанию таких же ненормальных. А может, у него уже свидание? Хотя когда было успеть? Огюст видел, что и Морригану сегодняшние тренировки дались непросто.

А потом за стеной, которую было не видно из окна, ненадолго вспыхнуло и рассеялось нечто, напоминающее вертикальное туманное облако, от которого повеяло такой жутью, что Огюст невольно отпрянул от окна. А ведь именно в ту сторону побежал неугомонный Морриган.

А с другой стороны: какое ему, Огюсту Стендриджу, дело до какого-то там Кайла Морригана? Он ему что — приятель или, боги сохрани, родственник?

Молодой человек пристально всмотрелся в темноту и нервно покрутил на пальце перстень. Потом, ругая и проклиная себя последними словами, он, не обращая внимания на недовольное ворчание сундуков, вышел в коридор и быстро зашагал к двери комнаты лейтенанта Аш-Арбиэля. Поднял руку, чтобы постучать, но так и застыл, вдруг задумавшись о том, как он, собственно, будет выглядеть: увидел, что однокурсник нарушает порядок и поспешил доложить? Да ему после этого руки никто не подаст… Впрочем, с ним и сейчас не так чтобы стремились общаться, так что в этом отношении он потеряет немного.

Почему он решил сказать лейтенанту о Морригане? Наверное, потому что он-то прекрасно знает, кто именно обитает там, за стеной, и какие проблемы ждут того, кто сдуру туда сунется. Сможет ли он потом спокойно жить, если будет знать, что Морриган погиб по его вине в том числе? Ещё позавчера Огюст, не задумываясь, ответил бы, что ему это глубоко безразлично. Что же изменилось сегодня? Стендридж сам не мог ответить на свой вопрос и совсем было собрался идти, как дверь распахнулась. На пороге стоял лейтенант и невозмутимо смотрел на него.

– Ты что-то хотел, Стендридж? – поняв, что первым зачем-то явившийся студент не заговорит, пророкотал демон. – Вряд ли ты зашёл пожелать мне доброй ночи, верно?

– Там Морриган… – запинаясь, начал Огюст, – он вышел… к стене, а я же знаю, что там…

– Уже вернули, – кивнув, сказал лейтенант, – и его, и Аш-Триэров.

– Когда вернули? – Огюст от удивления даже запинаться перестал. – И при чём здесь Аш-Триэры, он же один побежал… вот только что…

– Как только что? – мгновенно напрягся лейтенант. – А ну-ка, зайди…

Он буквально за руку втащил растерянного молодого человека в комнату, как две капли воды похожую на его собственную, разве что обивка стен было другого цвета.

– А теперь чётко и подробно, – велел Аш-Арбиэль, – кто, куда и когда побежал.

– Я стоял у окна, – начал Огюст, – и увидел, как Морриган побежал к стене, один, а потом…

Он не успел договорить, как в комнате лейтенанта материализовался капитан Сэльнур и встревоженно сказал:

– На кладбище странная активность, прямо зашкаливает, такое впечатление, что их кто-то не то дразнит, не то провоцирует. Я туда, ты со мной?

– Конечно, – тут же помрачнел лейтенант, – парень говорит, что туда в одиночку побежал Морриган. Не решил ли он доказать всем, что круче него нет никого?

– Опять Морриган? – удивился капитан. – Вроде только что вытащили, а он снова пошёл? Я разочарован…

– Давно это было? – повернулся к ошалевшему от происходящего Огюсту лейтенант.

– Несколько минут назад, – ответил парень, пытаясь понять, во что вляпался неугомонный задира Кайл.

– Сиди тут, никуда не уходи, – велел лейтенант и растаял в воздухе вслед за капитаном.

Коменданта общежития не было достаточно долго, и Огюст даже задремал, проснувшись от того, что лейтенант осторожно потряс его за плечо.

– Иди к себе, – сказал он, – Морригана мы вытащили, но хочу сказать, что если бы не ты, завтра на одного студента у нас было бы меньше. Так что спасибо тебе, Стендридж. Не побояться выглядеть не лучшим образом и спасти жизнь другому — это дорогого стоит. Я рад, что ошибался в тебе.

– Да я ничего такого не сделал… – пробормотал Огюст, чувствуя, что от похвалы этого сурового воина на сердце стало непривычно тепло.

– Иди спать, завтра утром пробежка и тренировка. Кармайкл сказал мне о твоих талантах. Кстати, для тебя бег пока заменяется на быструю ходьбу, потом добавим утяжелители: бегать тебе пока рано, так и суставы, и позвоночник можно повредить.

– Спасибо, – удивлению Огюста не было предела: он не думал, что кого-то волнуют такие мелочи, – думаю, пройти я смогу.

– Вот и отлично, – кивнул лейтенант, – а мне пора по делам дальше.

Огюст попрощался и медленно пошёл в сторону своей комнаты, радуясь, что в коридоре никого нет. Войдя к себе, он наткнулся на вопросительные взгляды трёх пар круглых жёлтых глаз.

– Предупредил, всё нормально, – зачем-то отчитался он и наконец-то почувствовал, что готов уснуть. Подавив стон, лёг на кровать и мгновенно отключился.

– Может, он ещё и ничего, а? – прозвучал в темноте комнаты голос Второго.

– Такие не меняются, – сварливо возразил ему Первый.

– А я бы ему помог по возможности, – Третий вздохнул и пояснил, – мне кажется, он поддаётся перевоспитанию. Но нужно обязательно, чтобы он сходил на приём к … сами знаете кому.

Ночную тишину комнаты нарушило слаженное хихиканье.

Утро принесло с собой солнечный свет, свежий воздух и жуткую боль в каждой мышце, из-за которой шевелиться не хотелось вообще. Но громогласный рёв коменданта «Казарма! Подъём!» не оставлял выбора: повторения вчерашнего позора Огюст допустить не мог. Поэтому пришлось со стонами и ругательствами вставать с постели, умываться холодной водой и влезать в тренировочную форму отвратительного мышиного цвета.

Вчерашний вечер помнился смутно, события слились в какую-то невнятную череду, и Огюст уже не понимал, правильно ли он сделал, рассказав о Кайле лейтенанту. Хоть Стендридж и не был близко знаком с драчуном Морриганом, он прекрасно был наслышан о его вспыльчивом характере. С Кайла станется представить его в глазах однокурсников доносчиком и предателем, а Стендридж, при всех своих многочисленных недостатках, им никогда не был.

Огюст вышел на улицу, стараясь не обращать внимания на нечастые, но всё же имеющие место быть, смешки. Какой-то парень, кажется, из некромантов, проходя, несильно, но ощутимо толкнул его с насмешливым вопросом:

– Что, Стендридж, сегодня ты решил не радовать нас халатом? А мы, честно говоря, очень рассчитывали!

Огюст молча скрипнул зубами, но промолчал, так как ответить грубияну ему было нечем. Сам вчера подставился так, что теперь ему этот халат будут вспоминать не один месяц.

Встав немного в стороне от остальных, он задумался о том, что к местному психологу, наверное, всё же нужно сходить, потому что один он может и не справиться с пониманием того, что оказался здесь не на два дня и даже не на месяц, а на целый год! Сам Огюст к психологам отродясь не ходил, но от матери и её приятельниц много слышал о подобных, очень модных в столице, специалистах.

Неожиданно вокруг стало очень тихо, и Огюст, очнувшись от размышлений, лихорадочно огляделся: может быть, он опять что-то пропустил и имеет шанс снова стать всеобщим посмешищем? Но дело было совершенно в другом.

К нему, не глядя на торопливо расступающихся перед ним однокурсников, медленно шёл Кайл Морриган. Он был бледным, под глазами залегли тени, но выражение лица было решительным. Огюст внутренне сжался, готовясь к самому худшему: сейчас Кайл громко объявит, что Огюст Стендридж — болтун и доносчик. И тогда оставшийся год превратится для него в настоящий кошмар…

– Огюст, – хрипловатым голосом проговорил Кайл, – я хочу, чтобы все слышали то, что я скажу тебе.

«Ну всё, – обречённо и устало подумал Стендридж, – как я и предполагал...»

– Говори, – он постарался придать голосу небрежные интонации, но у него ничего не получилось: голос предательски дрогнул, почти превратившись в шёпот.

Студенты, пользуясь отсутствием преподавателей, подтянулись поближе к месту, где происходило что-то пока не очень понятное, но явно интересное. Что хочет сказать задира Морриган этому толстому слизняку Стендриджу?

– Вчера, – Кайл откашлялся, а Огюст с какой-то неожиданной злостью подумал, что скорее бы уже, – вчера я совершил опрометчивый и, чего уж там, дурацкий поступок. И если бы не ты, сейчас я здесь не стоял бы и с тобой не разговаривал бы. Мы никогда не были друзьями, и, честно говоря, ты мне вообще был неинтересен, как, в общем-то, и я тебе. Но вчера ты поступил по-мужски, и я обязан тебе жизнью. Я умею признавать свои ошибки, и я говорю при всех, что ошибался в тебе. Ты всегда можешь рассчитывать на меня и на мою дружбу.

С этими словами Кайл протянул совершенно растерянному Огюсту руку, которую тот и пожал под изумлённый шёпот присутствующих.

– Морриган заработал огромный плюс в моих глазах, – негромко сказал Теодору внимательно наблюдавший эту сцену через окно холла Кармайкл, – он поступил правильно, достойно. Молодец. Знаешь, из них может получиться неплохая команда, как думаешь?

– Не стал бы торопиться, но не исключаю такую возможность, – задумчиво кивнул Теодор, – это было бы очень неплохо, с учётом того, что вокруг замка явно что-то затевается, а мы пока даже не представляем, что именно.

– Биэль ничего пока не узнал? – Кармайкл пытался вытащить демона из библиотеки, но тот лишь отмахнулся, закопавшись вместе с лордом Эдриеном в горы старых фолиантов, обнаруженных в подвале и приведённых бывшим магом в приличное состояние.

– Пока нет, – покачал головой Тео, – я попросил Харви порасспрашивать своих, но только тех, кого он давно знает и кому доверяет. Ведь оказалось, что некоторые призраки ведут свою игру.

– У тебя нет версий, кто это мог быть? – стоявший тут же Хасид понимал, как тяжело Теодору принять мысль о том, что кто-то из тех, кто обитает в академии, является предателем, но факты — штука упрямая. Нет никаких оснований подозревать, что Морриган всё это придумал.

– Нет, и пока Биэль с Харви не найдут хоть какую-то информацию, я даже голову этим не буду забивать. Ну что, не пора ли нам выйти к нашим соскучившимся по пробежкам первокурсничкам?

С этими словами Тео, тряхнув головой, вышел на крыльцо и легко сбежал по ступенькам. К нему тут же присоединился Хасид. Кармайкл быстро организовал студентов, которые по-прежнему без энтузиазма, но побежали вокруг замка.

– А ты просто идёшь, – сказал Кармайкл Огюсту, всё ещё не отошедшему от сцены с Кайлом, – в максимально быстром для себя темпе. Жалеть себя не надо, скорость будем потихоньку увеличивать. Задача ясна?

Огюст кивнул и быстрым шагом пошёл по дорожке, не обращая внимания на удивлённые взгляды обгонявших его студентов. Один из парней хотел что-то сказать, но посмотрел на как раз пробегавшего мимо Морригана и промолчал.

Сегодня Огюст смог пройти два круга, хотя к концу второго заметно сбавил темп, чувствуя, что начинает задыхаться. Впрочем, он был не одинок: большинство студентов не справлялось с нагрузками, так как систематические занятия спортом прежде не входили в сферу их интересов. Многие неплохо фехтовали, но, не считая это необходимостью, к тренировкам относились с небрежностью, уделяя гораздо больше внимания внешнему виду оружия: размеру и ценности украшавших его драгоценных камней или известности выковавшего его мастера.

Декан сокрушённо вздыхал, глядя на запыхавшихся после пробежки первокурсников, но неумолимо гнал их на тренировку, разделив на группы и выдав каждой определённое задание. Огюсту сегодня помимо всего прочего пришлось поднимать и опускать камни различного размера и веса, и к концу тренировки у него дрожали руки и ныли плечи и спина. О том, что будет с ним вечером, молодой человек старался даже не думать.

Когда после вечерней тренировки, которая для него состояла в том, что он метал в мишень то ножи, то камни, причём деревянный щит с нарисованным кругом постоянно относили то дальше, то в сторону, Огюст шёл к себе, его обогнал незнакомый студент и одобрительно хлопнул по плечу.

– А у тебя неплохо получается, здоровяк!

Молодой человек удивлённо моргнул и даже не успел ничего сказать: парень, держась за поясницу, уже ушёл вперёд.

Действительно, к концу тренировки уставшие и еле шевелящиеся первокурсники постепенно собрались в той части тренировочной площадки, где Огюст под бдительный наблюдением декана пытался установить, какая дальность броска является для него оптимальной на данный момент. Каждый бросок Стендриджа вызывал ту или иную реакцию, но среди свистков и выкриков не было ни откровенно враждебных, ни презрительных. Скорее, они были азартными и откровенно заинтересованными.

Чрезвычайно довольный результатами Огюста декан Кармайкл пообещал поговорить с кое с кем из обитателей и добыть для талантливого студента пару комплектов настоящих профессиональных метательных ножей.

Войдя в комнату, юноша без сил рухнул в кресло и закрыл глаза: наваливалась усталость, начинали болеть не привыкшие ещё к нагрузкам мышцы. Огюст решил, что максимум, на что он сегодня будет способен, — это дойти до ванной и вымыться. Но это уже потом, когда все разойдутся… позже… позже… поз…

– Ну и чего сидишь, как будто у тебя дел нет? – вырвал Огюста из состояния сладкой дрёмы сварливый голос. – У тебя ещё посещение психолога сегодня, забыл?

– Можно я не пойду? – простонал Огюст, но Первый был неумолим.

– Что значит — не пойду? Нет, вы только его послушайте! Ему, значит, все условия, даже психологическую поддержку, а он – «не пойду»! Ну и кто ты после этого? Мы к тебе со всей душой, а ты?!

– Да я ничего такого не сказал, – попытался защититься Огюст, но Первый не слушал, а два оставшихся сундука просто осуждающе молчали.

– Ты сказал «не пойду», – ворчал сундук, сердито моргая круглыми жёлтыми глазищами, – мы все это слышали, не отпирайся.

– Да схожу я, схожу, только не скрипи, – Огюст со стоном встал, понимая, что проще сходить, чем весь вечер и, скорее всего, всю ночь слушать возмущённое ворчание.

– Вот сразу бы так, – мгновенно успокоился Первый, – ты иди, иди… Как в холл в главном замке войдешь, так сразу направо и на второй этаж. Там дверь с табличкой «Психологическая помощь». Так вот тебе как раз туда.

Огюст кивнул и направился к двери, но вдруг остановился и подозрительно поинтересовался:

– А откуда это у тебя такая странная осведомлённость, а? Ты вроде в комнате стоишь, никуда не выходишь, а где находится психолог почему-то знаешь. Как так-то?

– Откуда знаю? – переспросил Первый и принялся лапкой счищать откуда-то прилипшее к стенке пёрышко. – Что значит — откуда знаю… Оттуда… И вообще — не приставай, а иди уже!

– Не пойду, пока не скажешь, – нахмурился Огюст, – не нравятся мне эти тайны.

– Да ничего тут таинственного нет, – бодро вступил в разговор Третий, а Первый с облегчением выдохнул, – дело было так. Стоим мы тут, значит, скучаем, на улице солнышко светит, птички поют, красота, в общем…

– Ты не отвлекайся, – Огюст оперся о стену, всем своим видом демонстрируя намерение никуда не двигаться, пока не получит ответ на свой вопрос.

– Слушай, не мешай мне рассказывать, – возмутился Третий, – так вот, стоим мы, значит…

– Я уже это слышал, – Огюст скрестил руки на груди, – птички, солнышко… Ты ближе к делу давай.

– А ты не перебивай, – Третий откашлялся, – так вот. А тут мимо окна идёт кто-то, нам-то не видно, кто, но слышим шаги. Уверенные такие, знаешь, решительные! Чувствуется — серьёзный человек идёт! Идёт он себе, значит, и останавливается в аккурат под нашим окном. Постоял и говорит: ежели, говорит, кому психолог понадобится, так я, говорит, в замке на втором этаже в комнате с табличкой. И пошёл себе дальше, а мы запомнили: вот как чувствовали, что понадобится.

– Интересная история, – помолчав, сказал Огюст и вышел из комнаты.

– Как думаешь, поверил? – обеспокоенно спросил через какое-то время Третий. – Я старался, но кто же думал, что он таким дотошным окажется?

– Главное, чтобы дошёл, – помолчав, вынес вердикт Второй, – нужно ему, чтобы хоть с кем-то кроме нас можно было поговорить, а Мортимер-то, сам знаешь, кого угодно уговорит и разговорит. Этого у него не отнимешь.

Как ни странно, дверь с табличкой «Психологическая помощь» обнаружилась именно там, где и говорил Первый: на втором этаже, если подниматься по правой лестнице. Нужно всё-таки потом выяснить, откуда у его сундуков столь специфические знания. Но это после, а сейчас нужно как-то заставить себя в эту самую комнату войти. Ведь совершенно непонятно, как там себя вести, о чём говорить… Жаловаться? А смысл? Вряд ли сидящий там психолог сможет сделать так, чтобы Огюст снова оказался в столице, в снятой для него отцом роскошной квартире, где нет тренировок, ужасных утренних пробежек и говорящих сундуков. Но раз уж пришёл…

Огюст нерешительно постучал в дверь и услышал доброжелательное:

– Входите, входите! Открыто!

Обречённо вздохнув, Огюст толкнул дверь и оказался в достаточно уютной комнате: настольная лампа с бежевым абажуром излучала неяркий свет, который создавал в комнате приятный полумрак. Два больших и даже на вид уютных кресла стояли неподалёку друг от друга: как раз на таком расстоянии, чтобы собеседники могли без проблем разговаривать вполголоса. Помимо кресел в комнате был большой письменный стол и огромный книжный шкаф, в котором поблёскивали золотом старинных переплётов толстые книги.

За столом обнаружился мужчина средних лет, с аккуратно подстриженными каштановыми волосами и небольшой бородкой, в камзоле элегантного кофейного цвета и в белоснежной рубашке. Наряд дополнялся шейным платком в тон и очками в тонкой золотой оправе. Огюст в своей пропотевшей тренировочной форме моментально почувствовал себя неуютно. Ему захотелось выйти из этого элегантного помещения, от этого стильно одетого мужчины и запереться в своей комнате, предварительно выкинув из неё сундуки.

– Добрый вечер, Огюст, – мягким, каким-то бархатным голосом проговорил мужчина, доброжелательно улыбаясь молодому человеку, – проходи, присаживайся.

– Да я, наверное, пойду… – неуверенно сказал Стендридж и замер на месте, когда человек душераздирающе вздохнул.

– Ну, иди, конечно, – мрачно проговорил мужчина, – а я-то так рассчитывал, что смогу хоть с тобой поговорить… Но если ты занят, то ступай, чего уж… Я не стану тебя задерживать…

Тут благообразный господин вынул из кармана камзола безупречно чистый носовой платок и промокнул глаза, в которых блестели самые настоящие слёзы.

Огюст немного помялся у дверей и всё же сделал пару шагов в сторону кресел.

– Ты остаёшься? Правда? Спасибо тебе, – господин в кофейном камзоле резво выскочил из-за стола и схватил юношу за руку, – тогда давай присядем, хорошо? Тебе какое кресло больше нравится: которое справа или которое слева?

– Мне совершенно всё равно, – растерянно ответил Огюст, а хозяин кабинета между тем уже как-то незаметно усадил его в кресло. Сам он расположился в другом и внимательно посмотрел на молодого человека.

– Прости, я тут со своими проблемами, а ты ведь, наверное, пришёл поговорить о своих, да? Ах, как я невежлив, прости, пожалуйста! Кстати, я не представился: меня зовут Мортимер, и я бог.

– Бог? – растерянно переспросил Огюст, припоминая, что что-то такое ему уже говорили, но не смог вспомнить, кто и в связи с чем. – Настоящий?

– Ну а какой… – вздохнул мужчина. – Самый натуральный…

– А почему тогда вы здесь? – удивлению Огюста не было предела. – Мне всегда казалось, что у богов как-то по-другому жизнь организована, разве нет?

– Знаешь… – начал Мортимер, вздохнув, и уточнил, – я не сильно отвлеку тебя, если чуть-чуть пожалуюсь на жизнь?

– Да нет, конечно, пожалуйста, – поспешно ответил Огюст, подумав, что беседа с божеством это, пожалуй, даже круче, чем длительный разговор с его величеством. И всё же, что может делать в этой академии настоящий бог? Каким-то шестым чувством он понимал, что это не шутка, и этот господин действительно тот, кем себя называет.

– Спасибо тебе, – искренне поблагодарил Мортимер, прижав к груди руку, – видишь ли, жизнь божества достаточно сложна и не так привлекательна, как принято думать. Ты наверняка тоже думаешь, что мы сидим себе на облаке и поплёвываем вниз?

– Нет, – абсолютно честно ответил Огюст, так как до сегодняшнего дня вообще никогда не задумывался о том, как проводят своё время боги. – Я никогда так не думал…

– Спасибо, – прочувствованно всхлипнув, ответил бог Мортимер, – я так почему-то и думал, что именно ты сможешь меня понять и поддержать. У нас ведь как, у богов: если ты божество, то ты должен выглядеть идеально, понимаешь? Образцово-показательно, можно сказать. Представляешь?

– Ну так вы, мне кажется, именно так и выглядите, – Огюст посмотрел на красиво и модно одетого психолога, – камзол так вообще шикарный.

– Я могу тебе доверять? – помолчав, спросил Мортимер и почему-то посмотрел на дверь. – Ты ведь никому?

– Можете, – Огюст хотел сказать, что ему кроме сундуков и поговорить-то не с кем, но промолчал.

– Это иллюзия, – трагическим шёпотом произнёс бог, – мой идеальный вид — это просто качественная иллюзия. А на самом деле… – тут Мортимер громко всхлипнул и снова полез за платком, – на самом деле я… толстый…и чешуйчатый…

– Толстый? – ошарашенно повторил за ним Огюст, – и что?

– Как что? Я переживаю по этому поводу, знаешь, как?! Надо мной остальные боги даже иногда смеются, представляешь?

– Представляю, – помолчав, тоже вздохнул Огюст, посмотрев на свои пухлые пальцы и заметный даже в тренировочной форме живот. – Я вот тоже… толстый.

– И как ты с этим борешься? – заинтересованно спросил бог, пряча платок в карман. – Поделись со мной опытом, а я с тобой. Я вот каждый день что-то делаю, но, может, ты знаешь какие-то новые для меня способы? Я был бы тебе очень признателен!

– Никак не борюсь, – прошептал Огюст, которому вдруг стало ужасно стыдно, что он не делает совершенно ничего для того, чтобы выглядеть лучше.

– Вообще никак?! – изумился Мортимер. – А я-то думал, что найду в тебе товарища по несчастью, и мы вместе начнём бороться с этой проблемой. Как жаль, что ты не хочешь… Мне одному тяжело, я не очень организованный…

– Да я не отказываюсь, – поспешно сказал Огюст, – я просто не знаю, с чего начинать надо…

– Точно не отказываешься? Как здорово! Тогда давай худеть вместе? Ты и я? Вот я тебе точно скажу: ты ещё никогда в жизни не худел в компании с богом. Верно?

– Верно, – согласился Огюст и неожиданно от души рассмеялся, впервые за очень долгое время.

– Позитивный настрой — это уже половина успеха, – авторитетно заявил Мортимер, – а тебя что, тоже дразнят? Ну, из-за веса, я имею в виду?

– Бывает, – Огюст вспомнил и пренебрежительные взгляды, которые бросали на него девушки, и шепотки за спиной, от которых не спасало ни богатство, ни связи.

– И как ты реагируешь? – заинтересованно склонился к нему психолог. – Я вот, например, всегда в таких случаях в драку лезу… А ты? Тоже?

– Я драться не умею, – неожиданно для самого себя признался Огюст, – я вообще со спортом не очень дружу, как вы можете догадаться…

– И что, тебе никогда не хотелось врезать как следует тому, кто над тобой смеялся? – в голосе Мортимера было такое искреннее недоумение, что Огюст не смог не ответить честно. Он вообще испытывал странное доверие к этому непонятному психологу-божеству, что для недоверчивого от природы Стендриджа было совершенно нехарактерно.

– Очень хотелось, – прошептал он, – но мне казалось, что я буду выглядеть нелепо и станет только хуже. Чтобы драться, нужно ведь уметь это делать. А нас, аристократов, этому не учат: фехтование, навыки владения мечом — это да, это прилично. А вот метать ножи или драться — это для простолюдинов, аристократам это ни к чему.

– А как же ты научился ножи так ловко кидать? – поинтересовался Мортимер и в ответ на удивлённый взгляд Огюста пояснил, – об этом все уже знают, о твоём таланте.

– Да я и сам не знаю, если честно, – молодой человек пожал плечами, – оно всегда так само получалось, словно руки и без меня знали, как бросать. Специально не учился никогда.

– Это каких же ты вершин достичь сможешь в этом искусстве, если тебя целенаправленно учить начать?! – ахнул Мортимер. – Ты, кстати, знаешь, что в Освэше, например, каждый год проводятся турниры по метанию ножей, и победитель получает комплект метательного оружия из рук самого императора демонов. А на рукоятке этих наградных ножей звезда — золотая или серебряная — как знак отличия истинного мастера.

– Я даже не слышал никогда, – задумчиво ответил Огюст, вдруг почувствовавший, что чуть ли не больше всего на свете он хочет выиграть этот турнир и получить из рук императора Освэша наградные клинки. И внутренний голос, к которому юноша никогда не прислушивался, ибо ничего толкового тот не советовал, явственно говорил, что такая победа Стендриджу вполне по силам. Если, конечно, позаниматься и потренироваться. Но вроде бы декан Кармайкл обещал с кем-то там поговорить и найти для Огюста наставника. Хорошо бы, если бы декан сдержал слово и действительно подобрал ему нужного преподавателя, а уж он, Огюст, не подкачает.

– А раз метание клинков не зазорно для аристократа, – вкрадчиво продолжил Мортимер, – то, может, и умение грамотно махать кулаками тоже не так уж постыдно?

– А вы умеете? – заинтересовался вдруг Огюст. – Я имею в виду: драться умеете?

– Ещё как! – воскликнул Мортимер. – Нет более удачного и правильного ответа на насмешку, чем хорошо поставленный удар левой… или правой… тут уж индивидуально. Быстро, доходчиво и чрезвычайно результативно. Проверено многократно, уж можешь не сомневаться.

– А кто вас учил? – юноша с искренним интересом посмотрел на Мортимера.

– Сначала никто, а потом я там… ну, в общем, я в детстве был не самым примерным, если честно… ну вот и прибился к не слишком благополучной компании…

– А что, у богов бывают такие? – Огюст даже не заметил, что полностью втянулся в разговор.

– Ещё как бывают, – заверил его Мортимер, – боги, они тоже, знаешь ли, разные бывают. Есть у нас, например, один, так я тебе скажу — гад, каких поискать! Ну так вот там и научился…

– А меня можете научить? – вдруг спросил молодой человек и тут же ошеломлённо замолчал, удивлённый собственной смелостью.

– Могу, – согласился Мортимер, – не сам, конечно, мне нельзя, но подобрать нужного человека мне вполне по силам. Только делать это надо так, чтобы никто не видел, иначе начнут лезть с советами, смеяться — оно нам надо?

– Можно где-нибудь в саду или вообще за стеной, – чувствуя прилив непонятной смелости, предложил Огюст.

– За стеной — не самая лучшая идея, даже днём там не самое спокойное место, да ты это и без меня знаешь, а вот про сад вполне можно подумать… Давай тогда я подыщу того, кто сможет с тобой заниматься, и вы начнёте потихоньку учиться высокому искусству классического мордобоя… в смысле — драки.

– Буду признателен, – склонил голову Огюст, – вы очень мне помогли. И разговором и вообще…

– И ты мне помог, – вернул комплимент Мортимер, – ну так что: будем худеть вместе?

– Будем, – согласился Огюст, – а что для этого нужно? С чего начинать-то?

– Для начала приводим в порядок питание: налегаем на овощи и мясо, съедаем всё, что предлагается, так как, насколько я в курсе, тут всё просчитано. Ну а потом посмотрим, какой следующий шаг нам сделать. Договорились?

– Договорились, – Огюст встал, пожал протянутую руку и направился к двери. На пороге он остановился и спросил:

– Скажите, а откуда мои сундуки вас знают? Это ведь они заставили меня сюда прийти и даже точно подсказали маршрут.

– А вот эту совершенно секретную информацию я открою тебе в день, когда ты покажешь мне свои первые клинки со звездой императора Освэша. Пусть это будет дополнительным стимулом, хорошо?

– Хорошо, – улыбнулся Огюст и, ощущая в душе странное умиротворение, отправился к себе в комнату.

На следующий день вставать было ничуть не легче, чем раньше: болело всё, что только может болеть, а что не может — то ныло и скрипело. Огюст со стонами собрался, сполоснул лицо ледяной водой и выполз на крыльцо. Как ни странно, никаких насмешек не последовало, а кто-то даже достаточно приветливо ему кивнул.

Следуя указаниям декана, Стендридж быстрым шагом двинулся вокруг замка, чувствуя, как постепенно боль в мышцах, видимо, достигнув своего максимума, начинает притупляться. Два круга сегодня дались уже немного легче, и Огюст решил, что завтра он попробует пройти все три.

– Огюст, – неожиданно окликнул его Кайл, когда молодой человек, пыхтя и ругаясь сквозь зубы, пытался подтянуться хотя бы раз, – ты неправильно делаешь, поэтому у тебя не получается. Показать тебе?

– Было бы очень неплохо, – осторожно ответил не ожидавший поддержки Стендридж, – что я делаю неправильно?

– Твои мышцы пока не готовы к полноценным подтягиваниям, – спокойно начал объяснять Кайл, – не нужно пытаться сразу сделать всё, сначала нужно подготовить руки. Вот смотри: для начала просто возьмись за перекладину и постарайся провисеть хотя бы минуту. Когда у тебя это станет получаться, можно делать следующий шаг: пытаться подтянуться, но только немного, чтобы не сорвать мышцы. И помни: здесь главное качество, а не количество…

– А ты откуда всё это знаешь? – спросил Огюст, изумлённо глядя на Морригана.

– У меня старшие братья просто помешаны на всех этих штуках, – без особого удовольствия ответил Кайл, – так что мне пришлось их тоже освоить, хотя я терпеть всё это не могу! Но ведь чтобы знать, не обязательно любить, верно?

– Тоже так, – не смог не согласиться Огюст и нерешительно спросил, – а ты можешь помочь мне их освоить? Мне кажется, сам я не справлюсь…

– Подсказать могу, – кивнул Кайл, – но заниматься сам будешь, в няньки к тебе я не нанимался.

– Вполне достаточно будет просто подсказки, – не обиделся Стендридж, – и… спасибо тебе.

– А можно и нам тоже? – неожиданно прозвучал вопрос, и обернувшиеся Кайл с Огюстом увидели трёх парней с других факультетов, с которыми до этого никак не пересекались.

– А я смогу всем помочь с заданиями по бытовой магии, у меня с ней всё отлично, – предложил один из них, – в обмен, так сказать.

– А я с алхимией, когда она у вас начнётся, вы же с боевого оба? – в свою очередь сказал второй. – А я алхимик как раз…

– Могу всех научить медитировать, – мягко улыбнулся третий, в котором Морриган узнал сына дворцового лекаря, – это не слишком сложно и очень полезно.

– А ты поучишь нас метать ножи? – спросил первый парень, обращаясь к ошарашенному Огюсту. – Мы видели, как у тебя получается. Нам так не надо, но у меня пока вообще мимо всё летит, я даже в мишень не попадаю.

– Мы можем быть полезны друг другу, – снова улыбнулся сын лекаря, – так почему бы не воспользоваться навыками друг друга?

– Не возражаю, – подумав несколько секунд, ответил Кайл, – в этом есть разумное зерно. Стендридж, ты как, в деле?

– Да, – кивнул Огюст, понимая, что, отказавшись, он совершит самую большую ошибку в своей жизни, – я сам буду учиться, если декан подберёт мне преподавателя, и вам покажу, как надо. Я, правда, никогда никого ничему не учил, но я попробую.

– Да мы все тут такие, – засмеялся алхимик, – я Дерек, это — Мартин, – он показал на парня, разбирающегося в бытовой магии, – а это Скотт, он артефактор.

Парни обменялись рукопожатиями, и Кайл продолжил объяснять, как правильно подготовить тело к подтягиваниям.

– Что, неудачники сбиваются в стаи? – раздался насмешливый голос, когда парни уже заканчивали тренировку, и Огюст, обернувшись, увидел Саймона, который в компании ещё нескольких парней с других факультетов, смотрел на их занятия.

– Чего тебе? – без малейшей любезности спросил его Морриган, ставший негласным лидером их маленькой компании. – Шёл куда-то? Ну вот и иди себе.

– Ладно этот, – Саймон пренебрежительно взглянул на Огюста, – а ты-то как к ним прибился?

– Не твоё дело, – спокойно ответил Кайл, но Стендридж заметил, как он сжал кулаки, и вспомнил вчерашние слова Мортимера о том, что ничто не помогает в таких случаях лучше поставленного удара левой или правой. И желание научиться драться, чтобы никто не мог безнаказанно оскорблять его самого и тех, с кем его связывает если не дружба, то что-то достаточно на неё похожее, стало ещё сильнее.

– Ну-ну, – усмехнулся Саймон и вместе с дружками пошёл дальше, а Огюст незаметно выдохнул: он боялся, что завяжется драка, к которой он пока не готов.

– Стендридж, – раздался громкий голос декана Кармайкла, – сюда подойди, да шевели ногами!

Огюст, кивнув своим новым приятелям, поспешно направился в сторону декана, который стоял возле уже знакомого юноше щита с мишенями. Рядом с деканом Огюст увидел невысокого щуплого молодого человека, почти мальчишку, и лишь подойдя поближе рассмотрел, что он, как и лейтенант Аш-Арбиэль с капитаном Сэльнуром, призрак.

– Это бывший сержант Родерик Стаффорд, – представил его декан, – и я не знаю никого, кто метал бы ножи так, как это умел делать он. Сержант согласился позаниматься с тобой, а ректор поддержал нашу идею и подпитал его силой.

– Вы правда будете со мной заниматься? – неверяще посмотрел на призрака Огюст.

– Конечно, – неожиданно мягким голосом ответил Родерик, – только не надо мне «выкать», хорошо?

– Хорошо, – согласился Огюст, – а ты можешь показать, что умеешь? Я не сомневаюсь, мне просто очень интересно…

– Да легко, – улыбнулся сержант, – дай мне свои ножи. Ты ведь Огюст, верно?

– Да, я Огюст Стендридж, – молодой человек протянул призраку ножи, и тот бережно взял их. – А разве призраки могут держать предметы? Я думал, вы… бесплотные…

– Когда в нас вливает силу некрос, особенно такой, как ваш ректор, то мы на какое-то время получаем такую возможность, и я передать тебе не могу, как это приятно! Ради такой возможности я кого угодно учить возьмусь, тем более мне сказали, что у тебя талант. Ты учился у кого-нибудь?

– Нет, – покачал головой Огюст, – я до недавнего времени даже не подозревал, что у меня есть к этому способности.

– Разберёмся, – кивнул Родерик и, встав напротив мишени, скомандовал, – отнесите-ка её подальше.

Кто-то из студентов, подошедших посмотреть на происходящее, с готовностью отнёс мишень туда, куда указал сержант: расстояние увеличилось почти вдвое. Родерик взвесил на ладони клинки и быстро, так, что Огюст даже не успел ничего рассмотреть, метнул их в мишень.

Те же парни, что относили мишень, притащили её обратно, и Огюст с восторгом увидел, что все семь ножей не просто попали в неё, а выстроились в форме большой буквы V.

По площадке для тренировок пронёсся коллективный вздох восхищения: сложно было не оценить стремительность и точность броска.

– А теперь попробуй ты, а я посмотрю на твою технику, – Родерик протянул Огюсту его ножи и доброжелательно улыбнулся, – это не экзамен и не проверка, просто я хочу понять, на каком уровне ты находишься.

Молодой человек с определенной опаской оглянулся и увидел, что сзади на некотором расстоянии столпилась почти половина студентов, а к декану Кармайклу присоединились лейтенант Аш-Арбиэль и капитан Сэльнур.

Огюсту ещё никогда не приходилось ничего делать при таком скоплении зрителей, и он откровенно растерялся, но, наткнувшись на ободряющие взгляд декана, постарался успокоиться.

– Глубоко вдохни и медленно выдохни, – негромко посоветовал ему Родерик, занявший место за правым плечом Огюста, – расслабься и просто представь, что ты и есть нож, и тебе очень хочется попасть в центр мишени.

– У меня так не получится, – покачал головой Огюст, но последовал совету и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Потом тщательно прицелился и метнул нож, который с громким стуком вонзился в мишень, причём достаточно близко к центру.

Зрители одобрительно зашумели, а Стендридж, стараясь не выйти из состояния сосредоточенности, один за другим метнул оставшиеся шесть ножей. В мишень попали все, но часть вонзилась в дерево достаточно далеко от центра.

– Говоришь, ты никогда специально не учился? – спросил Родерик, внимательно наблюдавший не за мишенью, а за самим Огюстом, за его движениями.

– Нет, я вообще только здесь начал это делать, – юноша слегка смущённо пожал плечами, – а раньше так — камень кинуть или… бутылку.

– Тогда я соглашусь с лейтенантом Кармайклом — у тебя талант. Ведь мало добросить нож и попасть в мишень, нужно ещё, чтобы клинок вонзился в дерево, а не просто стукнулся о щит. А у тебя с этим всё в полном прядке. Я буду тебя учить, твой декан составит график занятий, и мы начнём. Если будешь упорно работать и тренироваться, через год вполне можно будет заявляться на турнир в Освэше.

– То есть этот турнир действительно существует? – воскликнул Огюст, вполне допускавший мысль о том, что Мортимер мог просто приврать для красного словца. – И ты о нём знаешь?

– Конечно, существует и проводится уже много веков, – кивнул бывший сержант, – я даже был там один раз.

– Ты выиграл турнир императора Освэша? – глаза Огюста сверкали.

– Нет, я чуть-чуть не дотянул до призового места, – честно ответил Родерик и вздохнул, – там такие специалисты были, что мне до них, как тебе сейчас до меня. Не обижайся, но ты пока умеешь очень мало…

– Да я и не думал обижаться, – Огюст искренне замахал руками, – я вообще очень признателен тебе за то, что ты согласился меня учить.

– Тогда до встречи на тренировке, – Родерик повернулся к подошедшему Кармайклу, – ты прав, у парня просто талант, и я с удовольствием научу его всему, что знаю и умею. И мы наконец-то выиграем эти ваши ножи!

– Хорошо, – довольно усмехнулся Кармайкл, – давай попробуем, но насчёт получить ножи — это только мечта, которая мечтой и останется. Никогда, ты слышишь, Родерик, никогда ещё человек не выигрывал турнир императора Освэша.

Бывший сержант быстро взглянул на Огюста, и тот неожиданно для самого себя ему подмигнул: говорите, так и останется мечтой? Посмотрим!

Вечером, после дня, наполненного всевозможными делами, лекциями, тренировками с Родериком, которые оказались очень интересными, Огюст вернулся в комнату и рухнул в кресло. Руки болели немилосердно, но молодой человек продолжал перекатывать в ладони небольшие камешки, которые дал ему Родерик. Бывший сержант объяснил, что это необходимо для того, чтобы пальцы и ладонь становились более чувствительными и ловкими.

– Я сегодня на бытовой магии смог высушить рубашку, – помолчав, зачем-то сказал молодой человек, обращаясь к сундукам. – И тренировался с Родериком. Какой это мастер, вы себе просто не представляете!

– Расскажешь нам подробнее? – оживился Третий и даже, выпустив лапки, перебрался поближе. – А то мы тут сидим и ничегошеньки не знаем! Давай! Рассказывай!

И Огюст с изумившим его самого удовольствием, сначала не очень подробно, а потом со всё большим энтузиазмом, рассказал, как у него стали получаться заклинания по бытовой магии, и даже высушил полотенце, которое намочил водой. А о Родерике он мог говорить бесконечно, восхищаясь его мастерством.

Третий восторженно хлопал круглыми жёлтыми глазищами, безудержно хвалил его, и даже Первый высказался со сдержанным оптимизмом.

Сообщаю, что ректор Холверт продолжает поиск студентов, одарённых теми или иными талантами, и подбирает им соответствующих преподавателей, чтобы довести способности до совершенства. Попасть в число таких преподавателей пока не удалось, но веду свой поиск. Вызывает обеспокоенность то, что в библиотеке активизировались поиски какой-то информации, и это держится в полном секрете. Не исключаю утечки информации от наших сторонников, живущих за стеной. Именно с этим обстоятельством связано моё внеплановое сообщение. Постараюсь выяснить подробности. Да поможет нам Великая Лестница.

Довожу до вашего сведения, что большого недовольства среди студентов не наблюдается, многие находят себе занятие по душе. Формируются группы, являющиеся как сторонниками ректора и его команды, так и их противниками. Приложу все усилия, чтобы наладить контакт и с теми, и с другими. Ходят слухи, что группа студентов ночью выходила за стену и вернулась невредимой. Постараюсь узнать подробности. Инструкции по поводу ректора Холверта получены, буду работать в этом направлении. Жду дальнейших указаний. Да помогут нам силы Великой Лестницы.

ГЛАВА 6

Теодор

– Биэль сказал, что нашёл что-то интересное, – сказал Хасид, неспешно бежавший рядом с Тео вокруг замка. Несмотря на не очень хорошую погоду — с утра моросил дождь, а небо было наглухо затянуто грязно-серыми тучами — ни ректору, ни его финансовому советнику даже в голову не пришло, что утреннюю пробежку можно отменить. За прошедшие месяцы они настолько привыкли к тому, что любой день начинается с тренировки, что, наверное, если бы по каким-либо причинам пробежки не было, то они почувствовали бы себя некомфортно.

– Ага, – кивнул Тео, – он сказал мне, и мы договорились о встрече после завтрака в библиотеке. Всем, так сказать, «ректорским советом».

Так Тео называл тех, с кем привык обсуждать и решать важные вопросы: Хасид, Биэль, Джулиан, Харви, Кармайкл. Иногда к ним присоединялся лорд Эдриен и свободный от своих божественных дел Мортимер. Если дело касалось финансов, то звали Густава, который с удовольствием присоединялся, оторвавшись от забот, связанных с восстановлением и развитием «Гельвеция и партнёров».

Они обогнали быстро идущего по дорожке Огюста Стендриджа, который в любую свободную минуту катал в ладонях каменные шарики, выданные ему призрачным наставником.

– Честно говоря, пока именно он удивил меня больше всех, – негромко сказал другу Тео, – мне казалось, что там вообще все чувства и эмоции намертво погребены под слоем жира и высокомерия. А смотри ж ты…

– Даже друзей, или, по крайней мере, приятелей завёл, – согласился Хасид, глядя на то, как пробежавшая положенные круги небольшая группка парней, во главе с драчуном Морриганом, дождалась Стендриджа и за компанию с ним пошла вокруг замка, о чём-то оживлённо переговариваясь.

– Даже если мы вытащим из трясины безделья и бессмысленного прожигания жизни десяток, это уже будет прекрасно, – совершенно серьёзно ответил Тео, – смотри, ребята всё больше сбиваются в компании, и наша задача — не допустить конфликта группировок.

– Постараемся, – кивнул Хасид, – для этого у нас есть наш гений от психологии. Кстати, давно его не видел.

– А у него ни минутки свободной, – в голосе Тео мелькнуло искреннее уважение, – он ведь с каждым разговаривает, к каждому старается найти подход. Этот балбес тоже смог меня приятно удивить. Судя по всему, нам с ним реально повезло. Вот думаю: может, тоже сходить, а то как-то я устал.

– Ещё бы, – Хасид сочувственно покосился на друга, – столько призраков держать на подпитке!

– Дело совершенно не в этом. – покачал головой Тео, – тут наоборот. Понимаешь, некромант не может не впитывать тёмную энергию, когда она вокруг. Здесь же от кладбища столько её выплёскивается, что если бы я не вливал силу в призраков, то давно измучился бы. Пришлось бы сбрасывать, а это не всегда безопасно, особенно в таком месте. Так что тут наши с ними интересы полностью совпадают.

– О как! – Хасид покосился на размеренно бегущего Тео. – Тогда понятно, а то я всё думал — как ты их в таком количестве поддерживаешь? А усталость — просто от всего?

– Угу, – Теодор вздохнул, – навалилось, к тому же не могу отделаться от предчувствия, что мы стоим на пороге больших, очень больших проблем. Не нравятся мне эти переговоры с призраками, эти шпионские игрища. Более того, мы ведь не можем сказать наверняка, что тот, кого видел Морриган — единственный.

– Давай послушаем, что узнал Биэль, а потом уже будем думать, – предложил Хасид, и Теодор согласно кивнул.

Через час в кабинете собрался ректорский ближний круг практически в полном составе: уж слишком важен был вопрос, который предстояло обсудить. Все выжидательно смотрели на хмурого и сосредоточенного Биэля.

– Не томи, рассказывай, – Тео глубоко вздохнул и посмотрел на демона, – не зря же ты все эти дни практически не вылезал из библиотеки.

– Прежде всего я хочу поблагодарить лорда Эдриена, – сказал Биэль, – без него я ни за что не смог бы разобраться в этих старинных фолиантах. Некоторые были в таком плачевном состоянии, что их приходилось буквально по кусочкам собирать. Да и в древних языках я не силён... Так что, лорд библиотекарь, я бесконечно признателен вам за помощь.

– Пустое, – отмахнулся призрак бывшего замкового мага, – общее дело делаем, и проблема у нас будет тоже общая.

– Говори, – лицо Теодора потемнело, – чем раньше мы начнём готовиться к предстоящим неприятностям, тем лучше.

– В общем, дело обстоит так, – начал Биэль, – когда-то очень-очень давно, много веков тому назад, два друга, Генрих и Александр, во время похода захватили богатую добычу, в том числе и старинную книгу, полную загадочных историй и непонятных заклинаний. Друзья пытались их расшифровать, но прочли только часть. С остальной частью добычи книга отошла Генриху, который со временем смог прочитать записи и узнал, что есть территория, где к поверхности близко подходит некое «Место Силы». Точнее, не само место, а путь к нему. Тот же, кто сможет овладеть этим местом, получит почти неограниченные возможности и станет невероятно, запредельно могущественным. Ему даже не нужно быть магом — Сила всё сделает за него сама.

– Надеюсь, ты не хочешь сказать, что это самое место — здесь? – Теодор напоминал сжатую до предела пружину.

– Именно так, – Биэль невесело улыбнулся, – это и стало причиной того, что граф Генрих решил построить здесь замок и начал приглашать лучших из лучших, планируя создать величайшую в мире — а то и в мирах — армию. Поэтому и я стал призраком, хотя демонам это не свойственно: сила места оказалась сильнее старых законов.

– А как звали второго, того, который друг Генриха? – в полной тишине спросил Хасид. – У меня есть версия, и она мне чрезвычайно не нравится...

– Правильно не нравится, – Биэль обвёл присутствующих потемневшим взглядом. – Его звали Александр Блайвиль.

В кабинете повисла тяжёлая тишина, которую никто не решался нарушить: слишком много вопросов возникало, слишком много до этого не связанных нитей оказались спутанными в один клубок.

– Блайвиль… – медленно проговорил Тео, откидываясь на спинку кресла, – насколько я помню, именно он со своими воинами напал тогда на замок. Именно он виновен в гибели воинов, защищавших его, и в смерти Зайки. И дело здесь не в воинской доблести, а в том, что Блайвиль использовал какое-то тёмное колдовство, которое смогла победить только невероятная жертва нашей Изабель.

– Если я не ошибаюсь, то именно за потомка этого рода хотели выдать замуж леди Габриелу, – мрачно сказал Хасид, – и именно у них в замке, с её слов, творится какое-то мощное чёрное колдовство.

– И не кто иной, как Блайвиль открыл глаза Джулиану на его происхождение, – добавил Тео. – Мне и тогда, и сейчас не слишком ясна цель этого поступка.

– И не исключено, что и граф Генрих пропал не без его участия, – вставил своё слово хмурый Харви.

– Многое непонятно, но не вызывает никаких сомнений то, что Блайвилям зачем-то нужен именно этот замок и эти земли, – высказался молча слушавший друзей Кармайкл, – но я категорически не понимаю, что мешало ему захватить их за те несколько веков, когда они стояли бесхозными? Приходи да бери!

-Там есть некоторые сложности, – сказал Биэль, – я не договорил.

– Прости, – повинился Теодор, – продолжай, пожалуйста. И постарайся не упустить ни одной даже самой мелкой детали: мы не знаем пока, что может нам пригодиться впоследствии.

– Дело в том, что когда в замке никто не живёт, Сила уходит на глубину, и дотянуться до неё невозможно. Замок должен быть обитаем, только тогда можно добраться до той самой Великой Лестницы, которая ведёт к Месту Силы.

– А почему Блайвили не могли тут поселиться? Получи замок в собственность — и ищи свою Лестницу сколько влезет! – озвучил общее недоумение Кармайкл.

– А тут следующее условие, – продолжил Биэль, – эта Великая Лестница — не просто символ или предмет. Это, насколько я понимаю, некая магическая сущность, которая обладает собственным разумом и достаточно своеобразным взглядом на мир и на события. Насколько мы с лордом Эдриеном поняли, она — эта самая Лестница — покажется лишь тому, кого признает достойным. И здесь работает право сильного: победи владельца замка и докажи свою силу, тогда она, возможно, станет рассматривать твою кандидатуру.

– То есть победа над нынешним владельцем замка — обязательное условие? Причём победа в самом прямом, военном смысле этого слова? – уточнил ещё больше помрачневший Теодор.

– Мы с лордом Эдриеном поняли старинные тексты именно так, – Биэль с сожалением пожал плечами, – теперь понятно, почему Александр Блайвиль не попытался договориться с графом Генрихом, а начал этот вооружённый конфликт.

– Позвольте мне подвести промежуточные итоги, – заговорил побледневший, но спокойный Джулиан, – замок стал снова обитаем, при этом я не удивлюсь, если потом выяснится, что королю идею основать здесь академию ненавязчиво подсказали. Это просто идеальный вариант: много людей, у каждого из которых есть крупицы магии, при этом людей разобщённых, не любящих никого кроме себя, то есть тех… кто просто не станет защищать замок в случае опасности.

– А условия будут соблюдены, хотя бы формально, – подхватил его мысль Хасид, – но для чего тогда засылать шпиона? Ведь никем иным тот, кого слышал Морриган, быть не может?

– Здесь несколько вариантов, – предположил Тео, – во-первых, чем больше информации, тем правильнее можно спланировать нападение. Во-вторых, всегда нужно иметь запасной вариант, просто на всякий случай, ну и в-третьих, разве нападающим помешает тот, кто в случае крайней нужды выступит в качестве орудия убийства. Мы ведь здесь не безобидные дети…

– Да, вряд ли Блайвиль рассчитывал на то, что Тео здесь примут и начнут помогать, что он договорится с Биэлем и Харви, придёт к определённому соглашению с болотными. К тому же эта семейка наверняка знает об этой Лестнице гораздо больше, чем кто-либо из нас.

– Я знаю, кого нам стоит привлечь к поиску информации, – хлопнул себя по колену Кармайкл, – и вообще посвятить в ход дела.

– Ты про Морти? – на лету подхватил его мысль Теодор. – Да, не исключено, что он сможет разжиться какой-нибудь информацией. Кеннет, – окликнул Тео своего секретаря, – метнись за Мортимером, пожалуйста. Он коммуникатор отключает на время занятий со студентами.

– Сделаю, – как ни странно, мышь даже не стал пререкаться, а, быстро взмахивая крыльями, вылетел в приоткрытое Харви окно.

Мортимер появился практически сразу, даже не переменив облика, в котором беседовал с большинством студентов: этакий интеллигентный господин в очках и прекрасном костюме. Внимательно выслушав Биэля, он какое-то время молчал, потом вздохнул и сказал:

– Не уверен, что по своим каналам я смогу что-нибудь разведать, хотя, конечно, попытаюсь. Мало ли — вдруг кто-то что-то где-то и как-то… Но зато я точно знаю, кто нам нужен! И меня, честно говоря, ужасно удивляет, что вы не додумались до этого сами.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Хасид, а остальные просто молча уставились на невероятно довольного собой Морти.

– Нам нужен лазутчик, короче говоря, шпион в их лагере.

– Прекрасная мысль, – не стал спорить Тео, впрочем, не демонстрируя бурного восторга, – особенно здорово будет, если ты расскажешь нам, где этот самый лагерь находится и как туда проникнуть.

– Эх, что бы вы без меня делали, – приосанился Морти, – пропали бы, как есть пропали. Для начала, нужно убедиться в том, что этот шпион — единственный. Я вот, к примеру, совершенно не исключаю возможности, что и среди студентов есть и другие любители, так сказать, шастать по лестницам.

– И как нам это узнать? – растерялся Теодор, для которого мысль о том, что лазутчиков может быть несколько, была ужасно неприятной.

– Нам нужен тот, кто станет для них своим, – сообщил Мортимер, – и вольётся в их дружные ряды. Ну или в не очень дружные, но вольётся. Короче, надо вербовать студента.

– То есть открыть кому-то тайну? – недовольно поморщился Кармайкл. – Мне кажется, это очень рискованно.

– А здесь как ни сделай — всё равно опасно будет, – возразил Морти, – вопрос только в том, кого выбрать.

– Нам нужен тот, в чьё желание нам отомстить поверят все, – принимая идею Морти, проговорил Тео, – иначе нет смысла.

– Погоди, – остановил его Хасид, – ну вот, допустим, найдём мы такого студента, что, на мой взгляд, почти нереально, а дальше-то что?

– Он постепенно выведает, есть ли другие шпионы, — это раз, и узнает, где основной лагерь Блайвилей — это два. А потом уже будем думать, что делать. Надо решать задачи, так сказать, в порядке очереди. Но главный вопрос в другом.

– В чём? – все посмотрели на невероятно гордого своей сообразительностью Морти.

– Насколько я понял из записей, – начал Морти и пояснил, заметив удивлённый взгляд Кармайкла, – естественно, я наведывался в библиотеку, а как же иначе — интересно же. Так вот, эта самая Великая Лестница даст победителю доступ к некой Силе, при этом не принципиально, кто это будет — тот, кто напал, или тот, кто оборонялся. Ей, я так понял, вообще без разницы. Так вот главный момент, который мы, как мне кажется, упускаем: нам надо не только отбить нападение, нам надо однозначно победить. А это потребует серьёзной подготовки на самых разных уровнях.

– Согласен, – помолчав, кивнул Биэль, – мы один раз отбили нападение, но не победили в полном смысле этого слова, сами знаете. И никакая Лестница, ни Великая, ни самая обыкновенная, нам не открылась. Надо было добить и самого Александра, и его воинов, но Генрих не хотел смерти старому другу.

– За что и поплатился, – мрачно добавил Харви.

В комнате повисло тягостное молчание, которое нарушил тот же Мортимер.

– Так вот, – продолжил он, – я что предлагаю-то… Завербуем студента, разузнаем, что и как, а потом он, этот наш лазутчик, намекнёт кому надо, что я, например, тоже не в восторге от того, что меня здесь не ценят…

– Да за что тебя ценить-то? – привычно проворчал висящий на карнизе Кеннет, – одна сплошная головная боль от тебя.

– Ты не прав, – с упрёком покачал головой Тео, – Морти оказался очень даже на своём месте. Только я пока не понимаю, что нам это даст — то, что ты как бы недоволен.

– Я смогу тоже стать шпионом, – подбоченясь, сообщил будущий лазутчик, – и узнаю всё, что нам нужно. Стану… как же это… я читал в одной книжке… «агентом спецслужб», вот!

– Какой только ерунды ты не читаешь, – буркнул Кеннет, который периодически начинал ревновать Теодора ко всем окружающим, так или иначе становящимся к ректору ближе. Не распространялась его неприязнь только на призраков и почему-то на Хасида. – По тебе и видно…

– А хочешь, я и тебе достану почитать? – тут же предложил Мортимер от чистого сердца, – там такие истории есть — зачитаешься!

– А вот хочу, – с вызовом откликнулся мышь, – надо же понимать, какой гадостью ты себе голову забиваешь…

– Не отвлекайтесь от насущных задач, – остановил спорщиков Кармайкл, – давайте решать, что делать с потенциальным шпионом во вражеском лагере. К сожалению, демоны сразу отпадают, так как всем известно, что мы в такие игры не играем. Не по характеру нам, что уж тут говорить, так что не поверит никто.

– Опасно это, ох, опасно! – покачал головой Джулиан. – Я как вспомню взгляд того, который ко мне приезжал, так мороз по коже.

– Я подумал про Морригана, – постукивая пальцами по столу, сказал Хасид, – но он парень прямой при всех его вывертах. Не поверят нам, если он вдруг начнёт интриги плести. Такому, как он, проще своё недовольство впрямую высказать.

– Верно, – не стал спорить Тео, – мог бы Саймон Кайс, из боевиков, но уж больно он мутный сам по себе, не стал бы я ему доверять ни на грамм.

– Проблема в том, что мы пока их плохо знаем, – задумчиво сказал Биэль, – хотя мысль у меня есть. Впрочем, я почти уверен, что вы станете меня переубеждать.

– У меня тоже есть, – Морти сидел непривычно серьёзный, – и тоже, боюсь, для остальных неоднозначный. Зато беспроигрышный: уж если кому и поверят, то ему.

– Ну нет, – внимательно посмотрев на друзей, протянул Хасид, – вы с ума сошли?

– Не веришь, что он сможет работать на нас? Точнее, что согласится? – хитро улыбнулся Морти. – Значит, и у других сомнений не возникнет.

– Давайте попробуем поговорить, – предложил Тео, – в крайнем случае, сведём всё к … как ты их называешь?

– Психологические тесты, – подсказал Морти.

– Кеннет, дружок, поработай ещё раз посыльным, пожалуйста, – повернулся ректор к своему секретарю, – слетай и пригласи к нам Огюста Стендриджа.

– Кого?! – Кеннет чуть не грохнулся на стол, но вовремя затормозил крыльями и шмякнулся на плечо Теодора. – Этот-то вам зачем? Вы же не хотите сказать…

– Именно так, мой друг, именно так, – Тео почесал мыша за ухом и повторил, – слетай, пожалуйста. Он по идее сейчас у себя в комнате.

– Нет, я слетаю, конечно, раз ты просишь, – проворчал Кеннет, – но предупреждаю: мне очень не нравится эта идея.

– Она никому не нравится, – философски пожал плечами молодой ректор, – скажу тебе больше — сложившаяся ситуация вообще не предполагает решений, которые хоть кому-то могут понравиться. Здесь, как говорится, нужно из плохих вариантов выбрать наименее отвратительный.

Кеннет тяжело вздохнул, осуждающе покачал головой, но послушно вылетел в приоткрытое для него Биэлем окно. В кабинете воцарилась тишина, но, как ни странно, она не была ни тяжёлой, ни мрачной — скорее, сосредоточенной.

Через несколько минут в дверь неуверенно постучали, и Тео, переглянувшись с друзьями, негромко сказал:

– Открыто, заходи.

Огюст Стендридж, неуверенно шагнувший в ректорский кабинет, замер на пороге, с недоумением рассматривая собравшихся в нём руководителей академии. Видно было, что он искренне недоумевает, зачем его сюда позвали.

– Здравствуйте, – тем не менее проговорил он, переступая порог, – вы меня звали?

– Здравствуй, Огюст, – взял на себя переговоры Теодор как глава академии, – проходи, садись, разговор у нас будет непростой и не совсем обычный, если можно так сказать…

– Если что, – неожиданно произнёс Стендридж, – меня всё устраивает, я не прошу вернуть меня домой.

Присутствующие задумчиво переглянулись, а Огюст молча переводил взгляд с одного на другого.

– То есть тебе не хотелось бы, чтобы с академией произошло что-нибудь несимпатичное? – не удержался и влез в разговор Мортимер.

– Не хотелось бы, – помолчав, осторожно ответил Огюст, – а почему вдруг возник такой вопрос?

– Да ты проходи, садись, – Теодор показал растерянному и напряжённому юноше на свободное кресло, – в ногах, как говорят, правды нет.

Стендридж кивнул и осторожно сел в недовольно скрипнувшее под его немалым весом кресло.

– Видишь ли, дело в том, что… – начал Тео, совершенно не представляя, как вести разговор.

– Да вы говорите прямо, а то мне как-то совсем не по себе, – неожиданно сказал Огюст, стиснувший подлокотники кресла.

Теодор вздохнул и посмотрел на парня, который совсем недавно сидел в этом кресле и пытался произвести на них впечатление своим социальным статусом и богатством. Нельзя было не признать, что за прошедшие дни Огюст сильно изменился, причём не столько внешне, сколько на ментальном уровне. Пока ещё никуда не делись ни лишний вес, хотя и в этом отношении наметились изменения, ни воспитанные годами высокомерие и эгоизм, но при этом что-то в нём неуловимо поменялось. Знать бы ещё, хватит ли этих изменений для успешного воплощения их замыслов.

– Ой, Тео, ну что ты мнёшься? – не выдержал повисшего молчания Мортимер. – Давай уже я скажу, а то ты до завтра будешь тянуть и выбирать подходящие формулировки.

– Ну, попробуй, – согласился Теодор и испытал некоторую неловкость из-за чувства облегчения, что безумную идею озвучит не он.

– В общем, Огюст, – Морти потёр руки и весело посмотрел на застывшего в кресле студента, – будешь шпионом!

– Кем буду?! – ошарашенно моргнул Стендридж.

– Шпионом, – с удовольствием покатал слово на языке Морти, – ну, в смысле лазутчиком, разведчиком, агентом…

– Я??! – Огюст растерянно посмотрел на Теодора, который тяжко вздохнул и виновато кивнул. – А, я понял — это шутка такая, да? Проверка на психологическую устойчивость?

– Моя школа! – гордо посмотрел на всех Морти. – С ходу соображает, на ходу, так сказать. Но — нет, Огюст, это по-серьёзному всё.

– Тогда я не очень понимаю, – развёл руками Стендридж, и Тео заметил, что на его руках уже нет перстней, красовавшихся там совсем недавно. Огюст заметил его взгляд и как-то слегка смущённо пояснил:

– Мешают камни катать, да и слишком свободны стали: боюсь потерять.

– Давай сделаем так, – наконец-то определился Теодор, – сейчас лейтенант Аш-Арбиэль тебе коротко расскажет суть проблемы, а потом мы поговорим дальше. Хорошо?

Говорил Биэль чётко, обстоятельно, но кратко, не вдаваясь в ненужные подробности, но и не упуская важных деталей. Рассказал об обороне замка, о том, как им тогда удалось победить, о том, как юная Изабель стала душой замка. При рассказе о подвиге девочки Огюст побледнел, сжал кулаки и нахмурился, что не укрылось от внимательно наблюдавшего за парнем Теодора. Историю о Великой Лестнице Огюст выслушал, как сказку, легенду. А вот то, что в академии есть те, кто служит её врагам, его явно насторожило.

– Единственное, что мы придумали, – это внедрить в группу заговорщиков своего человека, – завершил рассказ Биэль.

– Почему я? – спросил чрезвычайно серьёзный Огюст. – Я ведь не умею ничего такого, что, наверное, нужно… От меня вообще в таких делах пользы никакой…

– Поэтому и подходишь, – не стал хитрить Мортимер, – нам нужен тот, на кого ни за что не подумают. А вот в то, что ты недоволен режимом и вообще всем, поверить могут.

– Скажите, а что будет с… леди Изабель, если заговор удастся? – слегка дрогнувшим голосом спросил Огюст и неожиданно покраснел.

– Ничего хорошего, – честно ответил ему Тео, – скорее всего, её просто не станет… как, впрочем, и всех нас.

– Я могу подумать? – через какое-то время спросил Стендридж. – Я не готов ответить сейчас.

– Разумеется, – тепло улыбнулся ему Тео, – только не затягивай, если можно, хорошо?

– Я отвечу сегодня, – неожиданно твёрдо сказал Стендридж. – Как мне известить вас о своём решении?

– Мы будем здесь долго, – переглянувшись с друзьями, сказал Тео, – просто приходи, если решишь сказать «да». Мы будем ждать твоего решения до полуночи.

Огюст встал, сдержанно поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь в кабинет. Оставшиеся в комнате переглянулись, и Теодор озвучил мысль, которую никто не произнёс вслух, но которая так и витала в воздухе:

– Мы не можем его заставить, но я хочу верить в то, что он сделает правильный выбор. Ему сложнее, чем может показаться: согласившись на наше предложение, он рискует потерять то, что только начал завоёвывать. Не сломается ли?

– Может, он ещё и откажется, – не слишком, впрочем, уверенно, предположил Джулиан, – это очень опасная игра, и он не может этого не понимать. Это Морриган крикнул бы «да!» ещё до того, как ты договорил бы. А Стендридж другой.

– Это точно, – согласился с ним Тео, – фамильное здравомыслие и расчётливость не пропьёшь и не прогуляешь. Отцовская кровь скажется… А лорд Уильям умеет просчитывать ситуации на пять шагов вперёд.

– Ему просто надо посоветоваться, – с видом знатока сообщил всем Мортимер, – и я даже знаю, с кем. Вот! А вы не знаете, но если вы меня как следует попросите, я вам расскажу…

– Мортимер, – рыкнул на него Биэль, – тоже мне, нашёл время для шуток. Кого ты ему подсунул, признавайся…

– Ну, как тебе сказать, – поднял глаза к потолку Морти, но, наткнувшись на не обещающий ничего хорошего взгляд лейтенанта, перестал дурачиться. – У него есть три советчика, их я лично ему организовал, столько сил потратил — ужас… Ладно! Ладно!! Просто вы такие серьёзные — жуть, можно подумать, от этого проблемы решатся быстрее…

– Морти, – присоединился к Биэлю Кармайкл, – ты, конечно, божество и всё такое, но не наглей, а? Что за советчики?

– Сундуки, – сообщил Мортимер и скромно потупился, – три сундука, Первый, Второй и Третий.

– Что — сундуки? – озвучил общее недоумение Харви.

– Ну, понимаете, у меня в пространственном кармане завалялся флакончик, в котором был чей-то дух, лежал он там — я имею в виду флакон — лет двадцать, наверное, может, больше… Я его ещё на первом курсе в карты выиграл и забыл про него. Когда Стендридж начал на меня орать в самый первый день, я взял и подселил в сундуки этот дух. Ой, так смешно получилось, вы не представляете!

– Прекрасно! – помолчав, сказал Теодор с непередаваемым сарказмом. – Вот только одушевлённых сундуков мне и не хватало, чтобы окончательно почувствовать себя в сумасшедшем доме.

– А я про другое подумал, – задумчиво сказал Хасид, и все посмотрели на него: говорил финансовый гений академии немного, но обычно — исключительно по делу. – Морти, давно у него эти… хм… советчики?

– Да с первого дня, – тут же отозвался Мортимер, извлёк из кармана элегантного костюма румяное яблоко, которое там точно никак не могло поместиться, с сомнением изучил его и с хрустом откусил здоровенный кусок.

– И? – Харви с интересом посмотрел на сосредоточенного Хасида. – Что ты подумал?

– И за всё это время он никому про это не сказал, – заметил принц, – не пожаловался, не стал кричать, скандалить… Может, он адекватнее, чем нам казалось?

– А ведь действительно, – удивлённо согласился Морти, – он и меня не просил, хотя он же не знает, что это я…

– Как не знает? – Теодор тряхнул головой. – Ты же сам сказал…

– Ну сказал, – заёрзал Мортимер, – ну и что? Уже и сказать ничего нельзя, что ли?

– Мортимер, я тебя очень, ну вот просто очень-очень прошу, – проникновенно глядя на жующее яблоко божество, попросил Теодор, – скажи, под какой личиной ты был, когда забавлялся с сундуками Стендриджа?

– Я его припугнуть хотел, – в голосе Морти мелькнули виноватые нотки, – а то он такой из себя важный был, высокомерный… Приказывать мне вздумал, представляете?!

– Морти, я тебя последний раз прошу, вот просто как друга, – Тео начал сердиться всерьёз, и Мортимер мгновенно это почувствовал.

– Да королём я был, – небрежно махнув рукой, но при этом внимательно поглядывая на окружающих, сказал он, – зато Стендридж сразу впечатлился.

– Великая Бесконечность, вот за что мне всё это? – спросил Тео с тяжким вздохом, но Бесконечность, как и следовало ожидать, от ответа воздержалась.

– Ну а что такого? Подумаешь, сундуки оживил, – чувствуя, что гроза, скорее всего, пройдёт мимо, проворчал Мортимер, – очень, кстати, симпатичные сундучки получились: с лапками, клювиками и жёлтыми глазками. Хочешь, я и тебе таких сделаю?

– Надеюсь, его величество никогда об этом не узнает. – вздохнул Тео и добавил, строго глядя на беспокойное божество, – но если что — сам с ним объясняться будешь, на меня не рассчитывай.

– Да не вопрос, – беззаботно отозвался довольный Мортимер, – только вы тоже того… не проболтайтесь, ладно?

– Забот у нас других нет, можно подумать, – хмыкнул Биэль, а Джулиан только покачал головой.

Морти хотел сказать ещё что-то, но не успел, так как раздался негромкий стук в дверь, и на пороге появился слегка бледный, но в целом спокойный Огюст Стендридж.

– Проходи, – пригласил его Тео и указал рукой на кресло, – присаживайся, время позднее, а день у всех был насыщенный. Что ты решил?

– Я согласен, – помолчав, ответил Огюст, исподлобья глядя на ректора, – но у меня будет много вопросов и одно условие.

– Слушаем тебя, – переглянувшись с друзьями, ответил Теодор. – Давай начнём с условия.

– Мне нужен напарник, – неожиданно сказал Сендридж, – один я не справлюсь, просто сломаюсь, когда от меня отвернутся те, с кем я только успел наладить отношения. Мне нужен кто-то, с кем я смогу об этом говорить.

Теодор с удивлением и уважением посмотрел на молодого человека, которого всего несколько дней назад ему хотелось если не убить, то выгнать и никогда больше не видеть этой высокомерной физиономии. А сейчас перед ним сидел сосредоточенный, принявший очень непростое решение юноша, и его не слишком привлекательная внешность уже совершенно не вызывала раздражения.

– Я благодарен тебе за то, что ты нашёл в себе силы и мужество принять такое решение, – помолчав, сказал Тео, и остальные поддержали его кивками, а Биэль одобрительно хлопнул парня по плечу. – И твоё условие более чем приемлемое, нужно просто подумать, кого мы можем дать тебе в поддержку.

– Меня, – тут же вылез неугомонный Мортимер, но быстро сник под скептическими взглядами окружающих, – ну а что? Я могу, и потом… Хотя да, у меня же обязательства… Но нашей договорённости это не отменяет насчёт того, ну, ты помнишь, да?

– Насчёт чего это? – моментально насторожился Теодор, подозрительно глядя на Морти, тут же принявшего вид незаслуженно оскорблённой невинности.

– Да не напрягайся ты так, – сменив гнев на милость, соизволил пояснить Мортимер, – я обещал найти для Огюста того, кто научит его драться, но не так, как положено по правилам, а так, как эффективно. Короче, грамотному грубому мордобою.

– И как, нашёл? – ухмыльнулся Кармайкл, и не подумав спорить с готовым отстаивать свою позицию Морти.

– И чего, даже ругаться не будете? – с каким-то даже разочарованием поинтересовалось неугомонное божество. – Нашёл, ясное дело. Завтра вот и начнём. Только нам бы место подходящее, чтобы не видел никто. Харви, не поможешь, а?

– Ради такого дела помогу, – подумав, кивнул капитан, – и даже приму участие в тренировках, если не возражаешь. Будем делать из тебя бойца, – добавил он, посмотрев на Огюста.

– Вы уверены, что я справлюсь? – всё же спросил парень, поборов стеснительность и неуверенность в собственных силах, потому что неожиданно поймал себя на мысли, что ему ужасно хочется, чтобы вот эти люди и не совсем люди, которые столько успели сделать в жизни, не разочаровались в нём. Ведь тот же ректор Холверт… Он же старше Огюста всего лет на десять, а сколько успел сделать! – У меня с враньём так себе…

– А врать и не надо, – Хасид, словно прочитавший его мысли, тепло улыбнулся юноше. – Твоя задача — найти того или тех, кто не просто недоволен ситуацией, а пытается создать некую если и не организацию, то группу, которая поддержит тех, кто рано или поздно нападёт на замок.

– Так кого же нам дать тебе в помощь? – побарабанил когтями по столу Кармайкл. – Может, у тебя есть предложения?

– Есть, – кивнул Огюст, – но я боюсь, что он не согласится, не по нему это дело…

– Ты про Морригана? – почему-то сразу догадался Харви.

Огюст молча кивнул, так как ему действительно, как ни странно, было комфортно с задиристым и ершистым Кайлом. Его собственная флегматичность и неторопливость словно уравновешивали импульсивность и порывистость Морригана.

– Я поддерживаю, – неожиданно сказал молчавший до этого времени Джулиан. – Кайл парень непростой, но он не болтун и не предатель.

– Меня останавливает его несдержанность и то, что те, кто его хорошо знает, не поверят в то, что Морриган участвует в каких-то интригах. – Тео задумчиво покачал головой.

– А кто из студентов хорошо его знает? – Хасид рассуждал вслух. – Все студенты представители одного социального слоя, но нам на руку в данном случае их эгоизм и равнодушие ко всем кроме себя. Вряд ли кто-то их первокурсников так уж хорошо знает других. Что скажешь, Огюст?

– Наверное, вы правы, – подумав, ответил Стендридж, – у каждого из нас есть та или иная репутация, но не более того… У меня тоже…

– И у меня есть ещё одно предложение, – снова взял слово Хасид, – если Морриган согласится, в чём я, собственно, вообще не сомневаюсь, предлагаю попросить господина Хайласа немного позаниматься с парнями. В всяком случае, дать им несколько советов весьма специфического характера.

– Гном? – удивлённо поднял брови Джулиан. – И чем он может помочь?

– Поверь, может, – Тео помолчал, – это не наша тайна, прости. Но ты совершенно прав, Хасид, я поговорю с Хайласом.

– Осталось выяснить, что думает по этому поводу, собственно, сам Морриган, – хмыкнул Биэль, и Тео повернулся к висящему на карнизе Кеннету.

– Ну, слушай, может, ты перечислишь сразу всех, кого надо звать, чтобы мне не летать за каждым, – ворчливо сказал «очень ответственный секретарь», перелетая на подоконник.

– Не ворчи, – засмеялся Тео, – лучше загляни к Христофору и скажи, что мы не отказались бы от чая и подноса его восхитительных булочек. А если некоторые, – тут ректор покосился в сторону ухмыляющегося Биэля, – будут возмущаться, то мы сбежим… не знаю… куда-нибудь.

– Сегодня не буду, – махнул рукой здоровенный демон, – лопайте ваши булки, завтра лишний круг и нет проблем.

– Хоть два, – тут же согласился молодой ректор и довольно переглянулся с принцем, – ура… булочки! Ты думаешь, этот безжалостный диктатор только вас гоняет? – Тео повернулся к ошарашенному Огюсту. – Ничего подобного! Я уже скоро забуду, как выглядит выпечка, а банка с вареньем давно превратилась в мечту.

Чтобы снять витающую в кабинете напряжённость, Тео в красках рассказал Огюсту, как Биэль полгода назад гонял их с Хасидом, как они пытались прятать варенье и плюшки, но демон всё равно их находил и расплачиваться приходилось дополнительными кругами на пробежке.

Воспоминания были прерваны вежливым стуком в дверь и появлением на пороге удивлённого Кайла Морригана. Вслед за ним бесшумно вошёл и устроился на стуле самом дальнем углу гном Хайлас.

– Вы меня вызывали, господин ректор? – явно не понимая, что происходит и что он делает поздно вечером в ректорском кабинете, спросил Кайл. Тут он увидел сидящего в кресле Огюста и слегка нахмурился.

– Не вызывал, а пригласил, – постарался смягчить витающее в воздухе напряжение Теодор. – Я, точнее, мы хотели поговорить с тобой, Кайл. Разговор не простой и не быстрый, так что присаживайся. Сразу скажу, что всё, о чём мы будем сегодня здесь говорить, независимо от того, какое решение ты примешь, должно остаться в этом кабинете.

– Господин ректор, не нагнетайте, пожалуйста, я уже в достаточной степени проникся, – кривовато усмехнувшись и пряча за бравадой истинные чувства, проговорил Морриган, садясь в кресло, стоящее рядом с Огюстом.

– Скажи, Кайл, что ты знаешь об истории этого замка? – спросил Хасид, доброжелательно глядя на юношу.

– Да то же, что и все, – пожал печами Морриган, – замок когда-то принадлежал какому-то графу, потом кто-то из соседей хотел его захватить, но не получилось. Ну а потом замок стоял пустым, так как никому из дальних родственников и даром был не нужен. Теперь по решению его величества здесь академия.

– А тебе было бы интересно услышать настоящую историю замка? – негромко, но как-то очень внушительно спросил Биэль.

– Мне всегда нравились старинные легенды, – слегка настороженно отозвался Кайл и бросил быстрый взгляд на Огюста, который только молча кивнул.

Пока Биэль в очередной раз рассказывал историю замка, Кайл слушал его молча, не задавая никаких вопросов и, что самое странное, не высказывая никаких эмоций, что для импульсивного парня было очень необычно.

– Вот оно, значит, как, – негромко проговорил он, когда демон закончил рассказ, – я не знал. Но вы ведь позвали меня не для того, чтобы поведать эту действительно интересную историю, правда?

– Правда, – переглянувшись с друзьями, ответил Тео, соображая, как лучше преподнести Морригану то, что они планировали ему сказать. Но совершенно неожиданно ему на помощь пришёл Стендридж.

– Они снова хотят захватить замок, чтобы добраться до этой непонятной Великой Лестницы, понимаешь? – хрипловатым голосом проговорил он, не глядя на приятеля. – Ты ведь понимаешь, что тогда нам всем… Кроме тех, кто уже перешёл на их сторону…

– Ой, ну какие вы все здесь нерешительные, это что-то с чем-то! – не выдержал Мортимер, поворачиваясь к Кайлу. – Сейчас я тебе быстро всё объясню, а то они тут до утра будут выискивать наиболее удачные и щадящие формулировки. В общем, так. Так как мы не знаем планов тех, кто нацелился на Великую Лестницу, то нам эти планы надо что? Правильно — их надо узнать. А как это сделать? Тоже правильно — надо внедриться в группу заговорщиков, потому что всем понятно, что их несколько. В общем, Морриган, хочешь быть шпионом?

Несмотря на серьёзность ситуации, Тео нервно хихикнул, настолько ошарашенным было лицо получившего столь неоднозначное предложение Кайла.

– А ты здесь почему? – повернулся к Огюсту Морриган. – Ты как в этом замешан?

– Я получил такое же необычное предложение, – честно ответил Стендридж, – и я согласился. Но мне одному не очень… Страшно мне одному, короче.

– Да уж понятно, что не весело, – усмехнулся всё ещё не пришедший в себя Кайл.

– Я не хотел бы тебя торопить, – вздохнул Тео, с сочувствием глядя на парня, – но ответ нужен как можно быстрее.

Кайл кивнул и глубоко задумался, остальные же, чтобы не мешать и не смущать, переключили внимание на стол, на котором чудесным образом возникли чашки, мисочки с вареньем и два больших подноса с тёплыми булочками.

– Почему ты согласился? – шёпотом спросил Кайл и Огюста. – Ты, конечно, оказался не таким, как я думал, но мне кажется, что шпионаж — вот вообще не твоё.

– Знаешь, – Огюст молчал достаточно долго, а потом поднял на приятеля очень серьёзный взгляд, – мне всегда казалось, что я спокойно проживу свою жизнь, ничего не делая. Потом, лет в сорок, женюсь, но буду заниматься тем же, чем и раньше. А здесь я вдруг понял, что могу что-то сделать сам… Понимаешь? Я, Огюст Стендридж, которого никто и никогда не воспринимал всерьёз: ни светское общество, ни отец, ни женщины. Мне сложно объяснить…

– Я тебя понял, – опасения Огюста, что Морриган поднимет его на смех, совершенно не оправдались: Кайл был серьёзен, как никогда. – Наверное, потому что и сам подумал что-то похожее. Мне нравится рисковать собой, нравится, когда внутри всё дрожит от азарта и предчувствия опасности, и если можно испытать всё это да ещё и пользу принести — так почему бы и нет. К тому же… Ладно, об этом потом как-нибудь…

Разговаривая, молодые люди не заметили, что к их разговору очень внимательно прислушивается незаметно сидящий в углу гном. Он ловил каждое негромкое слово и то одобрительно кивал, то хмурился, то недовольно морщился.

– Господин ректор, – повернулся к Теодору Кайл, – я согласен. Но, мне кажется, что какая-то подготовка всё же потребуется, разве нет? И вообще — вопросов намного больше, чем ответов, которые я могу придумать.

– Разумеется, Кайл, – с трудом скрыв облегчённый вздох, ответил Тео, – никто не планирует швырять вас в неизвестность прямо завтра с утра. Просто мы начнём целенаправленную подготовку. Господин Хайлас, что скажете?

Все моментально повернулись к незаметно сидящему в углу гному, который задумчиво поглаживал бороду и сосредоточенно о чём-то размышлял.

– Хайлас, что скажешь? – Тео за прошедшее время успел проникнуться к гному самым искренним уважением. То, как Хайлас боролся с проклятьем, неумолимо убивающим его, как грамотно организовывал работу доверенной ему канцелярии, с каким мужеством он принимал каждое сообщение Габи о том, что нужная трава по-прежнему не найдена, — всё это было достойно самого искреннего восхищения.

– Ну что я могу тебе ответить, – неспешно начал Хайлас, – ты решил вступить в очень опасную игру, практически не зная правил. Но основная сложность не в этом, а в том, что вы все, при всём моём уважении, дилетанты. А противостоят вам профессионалы. Понимаешь меня, Теодор?

– Но что же делать? – Тео огорчённо вздохнул. – Мы же не можем сидеть и покорно ждать, пока Блайвили перейдут в решительное наступление. А в том, что за искателями Великой Лестницы стоит именно это семейство, уже никто даже не сомневается.

– Мы не будем сидеть, – успокаивающе поднял руку гном, – но будем действовать несколько иначе. Ты доверяешь мне, Теодор?

– Как себе, – практически не задумавшись, ответил Тео, взглянув прямо в глаза Хайласа, – ты лучше всех нас вместе взятых разбираешься в таких вопросах, так что мы полностью полагаемся на тебя.

– Прежде чем я стану разговаривать с ними, – гном кивнул на молчащих Огюста и Кайла, – я должен предупредить, что быстро не получится. Мне нужно как минимум три недели, чтобы хотя бы чуть-чуть подготовить их. И ещё… – гном внимательно посмотрел на присутствующих, – ни к чему нам всем быть в курсе происходящего. Ты, Кармайкл, Морти и я. Достаточно. Остальные — по мере необходимости.

– Как скажешь, – признавая правоту гнома, согласился Теодор, да и остальные спорить не стали.

– Теперь вы, парни, – гном повернулся к студентам, которые, хоть и храбрились, но чувствовали себя явно не в своей тарелке, – давайте-ка поговорим наедине, нам есть, что обсудить. Харви, организуй нам на эти несколько недель явочный пункт в каком-нибудь склепе поближе к границе. Сможешь?

– Можно склеп танцмейстера, мы ещё там салон делать хотели, помните? – предложил Биэль. – Он и недалеко, при этом в сторонке, и не слишком большой, но просторный.

– Думаю, это идеальный вариант, – согласился капитан, – я завтра провожу и сам прослежу за тем, чтобы никто лишний туда не пробрался. Ну что, парни, вы готовы круто изменить свою жизнь?

Огюст и Кайл переглянулись и синхронно кивнули, а Тео задумался.

– Хайлас, тебе понадобятся какие-то узкие специалисты? В плане подготовки? Общая задача, всякие там шпионские штучки — это на тебе, это понятно. Кто-то ещё нужен?

– Пока сложно сказать, – покачал головой Хайлас, – но вот что точно надо решить — это, во-первых, как объяснить всем то, что парни будут на какое-то время освобождены от занятий, а во-вторых, нужно оговорить канал связи: не будут же они постоянно бегать к тебе или ко мне. Нельзя считать противника глупее себя — это причина большинства провалов.

– Кеннет? – Тео повернулся к непривычно серьёзному мышу, и тот без особого восторга, но согласно кивнул.

– Нет, – неожиданно отверг этот вариант Хайлас, – мы не можем гарантировать, что никто не знает о том, что крылан — твой секретарь. И если тот, кто противостоит нам, спланировал всё давно, — а я склонен предполагать, что так и есть — то он прекрасно осведомлён о том, что Кеннет работает на тебя, Теодор. Об успехе нашей миссии тогда можно сразу забыть. Это всё равно что выдать парням по коммуникатору и всем рассказывать, что это им приз за хорошее поведение.

– Великая Бесконечность! Какое счастье, что она послала нам тебя, мой друг! – горячо воскликнул Тео, с признательностью глядя на гнома. – Боюсь даже представить, сколько ошибок натворили бы мы без твоих советов. И мальчишек погубили бы.

– Скажи, Тео, тебе сложно будет удерживать ещё двух призраков? – помолчав, спросил гном, внимательно глядя на ректора. – Я ведь знаю, скольких ты держишь…

– Здесь столько некросилы, что я могу хоть целое войско поддерживать, – кривовато усмехнулся Теодор, – так что вообще без проблем. У меня силы, скорее, в излишке, поэтому с радостью.

– Тогда вопрос к тебе, капитан, – Хайлас повернулся к Харви, – найдётся у тебя парочка сообразительных бойцов помоложе? И пошустрее?

– Подумаю, – не стал заранее обещать Харви и задумался, явно перебирая варианты.

– С местом определились, над связью работаем, – подвёл промежуточные итоги Хайлас, – теперь давайте решим, как нам освободить ребят от большей части занятий, потому что сейчас им хватит того, что постараюсь успеть дать им я. И здесь — без обид, но знать об этом будем только мы трое.

– Как скажешь, – согласился за всех Кармайкл, – какие могут быть обиды? Общее ведь дело делаем. Но я категорически против того, чтобы Огюст прерывал тренировки с ножами. Родерик говорит, что парень невероятно талантлив и скоро сможет даже его заткнуть за пояс.

– Об этом и речи нет, – не стал спорить гном, – думаю, Харви нам и полигон найдёт на своей огромной территории.

– Найду, чего ж не найти для такого дела, – улыбнулся капитан, – вот прямо сейчас и пойду искать. Заодно с кандидатами в связные поговорю.

– Тогда на сегодня, наверное, всё, – решил Тео, – а завтра с утра я объявлю вам обоим строгий выговор с обязательной отработкой в библиотеке и в лазарете. Джулиан — на тебе прикрытие. Договорились?

Все согласно кивнули и постепенно разошлись. Огюст и Кайл помолчали и, не сговариваясь, направились в комнату Стендриджа.

ГЛАВА 7

Кайл

Когда-то давно, ещё в детстве Кайл услышал от кого-то из взрослых фразу о том, что где-то там у кого-то там события покатились, как шар с высокой горки. Тогда эти слова показались ему достаточно забавными, но не более того. А вот сейчас он на себе испытал, что это значит на самом деле.

Когда вечером к нему в едва приоткрытое окно кто-то постучался, Кайл сначала решил, что ему послышалось: кому в голову может прийти стучать почти ночью в окно комнаты, расположенной на втором этаже? Но стук повторился, и, подойдя к окну, юноша увидел за стеклом здоровенную летучую мышь, глядящую на него с изрядным раздражением.

Понимая, что что-то здесь не так, Морриган тем не менее открыл окно, и мышь влетела в комнату.

– Ты Кайл Морриган? – неожиданно приятным и почему-то смутно знакомым мужским голосом поинтересовался ночной визитёр.

– Ну, допустим, – кивнул Кайл, – а в чём дело?

– Я Хантер Макферс Кеннет Скотт О’Тул Миллер, секретарь ректора Холверта, – сообщила мышь, и Кайл вспомнил, что именно этот голос он несколько раз слышал в столовой, когда делались общие объявления.

– Раз знакомству, – всё ещё не теряя надежды понять происходящее, ответил Кайл, – чем могу быть полезен?

– Тебя вызывает ректор Холверт, – сварливо буркнула мышь, недовольно рассматривая намоченные дождём перепончатые крылья, – ну что стоишь? Я непонятно сказал?

– Понятно, конечно, но не совсем, – Кайл посмотрел на часы: было без двадцати минут полночь.

– И какое конкретно из четырёх слов во фразе «Тебя вызывает ректор Холверт» тебе не ясно? – посланец недовольно фыркнул. – Что-то мне кажется, они поторопились, выбрав тебя…

– Кто? – растерялся Кайл, потому что ситуация с каждой минутой становилась всё более абсурдной.

– Слушай, ты идёшь или нет? – окончательно рассердился летучий секретарь. – Дел ещё море, а я тут с тобой драгоценное время теряю.

– Иду, – Кайл выпустил мышь в окно, закрыл его и, пребывая в полной растерянности, направился в сторону кабинета ректора. Конечно, вариантов в голове крутилось много, причём от реальных до самых невероятных, но того, что озвучил обнаружившийся в кабинете Теодора Холверта элегантный господин в золотых очках, среди них не было. Шпионом???

Но не меньшей неожиданностью, которая ждала Кайла в ректорском кабинете, было присутствие там Огюста Стендриджа: вот уж кому, по мнению Морригана, там делать было вообще нечего. Тем не менее Огюст был там и сидел в кресле со странным выражением лица: неуверенность смешалась с решимостью и непонятным упрямством.

Когда же Кайл выслушал историю, рассказанную лейтенантом Аш-Арбиэлем, которого все присутствующие — кроме Стендриджа, разумеется, — называли просто Биэлем, то все посторонние мысли вылетели из его головы. В крови забурлил азарт, захотелось опрометью кинуться в предлагаемую авантюру, но сосредоточенный и напряжённый вид всех присутствующих заставил остановиться и осознать, что это не игра и не шутка. Слова неизвестно гнома добавили серьёзности происходящему.

Разумеется, мысль о том, что от участия в предлагаемом приключении можно отказаться, даже не мелькнула в голове Кайла. Но всей масштабности того, во что он ввязался, молодой человек не понимал до того момента, как вслед за Огюстом вошёл в его комнату.

– Ну что? – тут же раздался скрипучий голос, но Кайл никого не увидел. – Договорились?

– Вроде того, – ничуть не удивившись неизвестно откуда раздающемуся голосу, ответил Огюст, устало падая в кресло и жестом предлагая Кайлу второе. – Это Кайл Морриган, он будет моим напарником… Ну или я его… Неважно, в общем, влипли мы с ним на пару.

– А ты с кем разговариваешь? – осторожно поинтересовался Кайл, так и не сумевший понять, кому ответил Стендридж. В том углу, откуда доносился голос, совершенно точно никого не было. Там был шкаф и стояли три сундука для одежды. Но ведь ни шкаф, ни сундуки разговаривать не могли, поэтому источник голоса был непонятен.

– С нами, – ответил второй голос, чуть помоложе и как-то повеселее, что ли, – совсем слепой?

– Кайл, – посмотрел на него Огюст, – я ведь могу рассчитывать на то, что всё, что прозвучит здесь, здесь и останется?

– Мог бы и не говорить, – слегка обиженно кивнул Кайл, – уж кем-кем, а болтуном я точно никогда не был.

– Думаешь, ему можно верить? – скептически проговорил их по-прежнему невидимый собеседник. – Какой-то он торопливый.

– Можно, – уверенно ответил Огюст, – тем более, что нам нужно учиться доверять друг другу, с учётом сложившейся ситуации. В общем, Кайл, этом мои… консультанты. Первый, Второй и Третий.

Кайл ошарашенно смотрел, как у сундуков проявились клювы, круглые жёлтые глаза, а самый маленький приветливо помахал ему похожей на птичью лапкой.

– Ну ничего себе, – выдохнул он, – а ты где такие взял?

Сундуки слаженно хихикнули, а Огюст неожиданно смутился.

– Сундуки у меня уже были, я их из дома привёз, а здесь они неожиданно ожили, – осторожно начал Огюст, – ну не сами по себе, конечно, им помогли.Прости, я пока не могу сказать, кто именно — это не мой секрет. Может, конечно, и не секрет, но всё равно — захотят, они тебе сами расскажут. Сначала мы ругались и ссорились, а потом начали общаться, и они… они мне помогают.

– Говорящие разумные сундуки! – Кайл пытался переварить полученную информацию. – А мне можно такие? Хотя бы один?!

– Посмотрим на твоё поведение, – откликнулся тот, которого Огюст назвал Первым, – может, и замолвим за тебя словечко.

– Спасибо, – совершенно искренне сказал Кайл и повернулся к Стендриджу, – что делать будем, напарник?

– Ты думаешь, я хотя бы приблизительно представляю? – невесело усмехнулся Огюст, – меня осчастливили не намного раньше, чем тебя.

– Слушай, ладно я авантюрист по характеру, а ты-то почему согласился? – не удержался от вопроса Кайл. – Мне кажется, мы должны понимать мотивы друг друга, раз уж нам вместе работать. Ты как считаешь?

– Наверное, потому что для меня это шанс что-то доказать не кому-то, а самому себе, понимаешь? – проговорил Огюст, глядя куда-то в тёмное окно. – Знаешь, у меня всегда всё было, и мне казалось, что это единственно верный путь в жизни. Хотя, какой там путь… я о таких вещах вообще не задумывался. Деньги есть, компания есть, всегда есть, с кем выпить, гульнуть… Девушки тоже есть, а то, что они со мной только из-за отцовских денег — ну так что в этом такого? Зачем нужно золото, если его некуда тратить?

– Понимаю, – серьёзно кивнул Кайл, с некоторым удивлением глядя на сгорбившегося в кресле толстяка, – моя жизненная позиция не сильно отличается от твоей, разве что вместо выпивки у меня драки, а так — примерно то же самое…

– А здесь я увидел людей, которые, обладая деньгами, властью, связями, делают общее полезное дело, увидел, как они поддерживают друг друга, дружат, и, знаешь, я жутко им позавидовал. В хорошем смысле… а когда выяснилось, что у меня тоже есть талант, я понял, что хочу быть как они. Понимаешь?

– Вполне, – Кайл по-новому посмотрел на неуклюжего Огюста, который нашёл в себе смелость озвучить те мысли, которые сам Кайл старательно от себя гнал.

– Поэтому я согласился, – закончил небольшую исповедь Стендридж. – И я сам попросил, чтобы в напарники мне дали тебя. Ты не в претензии?

– Ничуть, – Морриган задумался и вдруг широко улыбнулся. – Я тебе благодарен, Огги. Мы ещё покажем всем им, чего стоим на самом деле!

– Ну как, поговорили? – в комнату Огюста заглянул тот самый элегантный господин в золотых очках, который озвучил Кайлу предложение руководства. – Я Мортимер, штатный психолог академии, – представился он, повернувшись к Кайлу.

– Очень приятно, – ответил юноша, – меня вы знаете, я Кайл Морриган.

– Слушайте, парни, – тоном опытного заговорщика проговорил Мортимер, – я договорился с капитаном насчёт места, где можно поучиться драться, это сразу за воротами и направо. Давайте там встретимся завтра после обеда, посмотрим, на что вы годитесь.

– Хорошо, – пожал плечами Огюст, – только мы пока не знаем своего нового расписания.

– Ну, пришлёте связного, – легкомысленно махнул рукой психолог, – Харви наверняка вам кого-нибудь уже подобрал. И ещё… Завтра ректор будет вас страшно ругать, и вы-то знаете, что это он понарошку, в смысле — не всерьёз. Но вы непременно должны показать, как злы и обижены, нужно, чтобы соглядатаи поверили, что вас действительно наказали.

– Да уж понятно, – фыркнул Кайл, но психолог неожиданно серьёзно на него посмотрел, а за стёклами очков сверкнули ярко-изумрудные глаза. Хотя, может, это ему и показалось, так как спустя мгновение психолог уже снова мило улыбался, и глаза у него были самые обыкновенные, серые.

– Тогда я прощаюсь с вами, так как сейчас меня в любом случае выгонит ваш новый наставник, этот суровый и непреклонный Хайлас. До завтра!

С этими словами психолог подмигнул парням и словно растворился в воздухе.

– Ой, а как это он так? – растерялся Кайл, а Огюст лишь рукой махнул, мол, ты ещё чему-то удивляешься?

Тем временем в комнату вежливо постучали, и на пороге появился сосредоточенный гном. Он прошёл к свободному стулу и устало опустился на него. Казалось, что он чем-то серьёзно измучен, но, когда он поднял на студентов взгляд глубоко посаженных глаз, они сразу поняли, что силы воли и властности у этого гнома хватит на десять человек и ещё останется.

– Сегодня долго не буду вас мучить, – негромко сказал он, – режим никто не отменял, как и завтрашний подъём. Просто озвучу, чем мы с вами будем заниматься ближайшие три недели. Из-за ограниченности по времени мы отбросим некоторые чисто теоретические моменты и сосредоточимся на практике. Вам предстоит изучить многое: азы шифрования и маскировки, навыки обнаружения слежки и ухода от неё, умение обращаться с оружием, которое не принято в приличном обществе, а ещё мы попробуем научиться обманывать распознающие ложь артефакты.

– Ух ты! – не удержался от восторженного восклицания Кайл. – Ничего себе!

– Вы станете обладателями знаний, которые могут в умелых руках стать опасными, поэтому я настоятельно рекомендую вам принести ректору Холверту магически заверенную клятву верности. Это обезопасит вас в том смысле, что никто не сможет вас принудить дать аналогичную клятву врагу. Вы согласились на опасную игру, парни. Это достойно уважения, но и последствия для вас будут непредсказуемыми.

– Мы не боимся, – ответил за обоих Огюст, быстро обменявшись с Кайлом взглядами, – и мы готовы принести такую клятву. Когда и где?

– Мне нравится ваша решительность, – усмехнулся гном, но в его голосе мелькнули уважительные нотки, – завтра мы это сделаем. А сейчас спать, вам предстоит нелёгкий день. После утренней тренировки я жду вас возле лечебницы. Оттуда пойдём в склеп и начнём учиться. Вопросы?

– Пока нет, – ответил теперь Кайл, – но наверняка появятся.

– В этом я даже не сомневаюсь, – усмехнулся гном, тяжело поднимаясь на ноги, – Харви уже подобрал вам двух сообразительных парнишек, из своих, из призраков, завтра познакомитесь.

С этими словами он покинул комнату, оставив ребят осмысливать сказанное им и свыкаться с обозначенными перспективами.

– Знаешь, – помолчав, сказал Кайл, – никогда в жизни даже не предполагал, что моя жизнь может свернуть в такую сторону. Хотя, если честно, мне жуть до чего всё это интересно. Хотя, врать не стану, когда я думаю об объёме предстоящей работы, мне делается не по себе.

– Про себя я вообще молчу, – кривовато усмехнулся Огюст, – для меня всё настолько дико, что иногда начинает казаться, будто я вижу странный, но очень увлекательный сон. Просто потому что правдой это быть не может. С кем угодно, но не со мной…

Пожав друг другу руки, парни расстались: Кайл пошёл к себе, а Огюст остался в комнате.

Лёжа в кровати и будучи не в состоянии заснуть, Кайл снова и снова перебирал каждую мелочь, каждую деталь того, что произошло за этот странный вечер, перевернувший его судьбу с ног на голову. В итоге, поняв, что чем больше думает, тем меньше понимает, он закрыл глаза и, к собственному изумлению, уснул.

Утром Кайл встал, чувствуя, что начинается совершенно новая полоса жизни, а возможно, и вообще новая жизнь. Пробежал уже ставшие привычными три круга, мельком поздоровавшись с Огюстом, который быстрым шагом шёл вокруг замка.. Все уже привыкли к тому, что Стендридж не бегает, а идёт, и уже просто не обращали внимания.

После пробежки пошли на тренировку, во время которой Огюст сначала занимался с ножами, а потом вместе с Кайлом и другими парнями пытался подтягиваться и даже отжиматься. Получалось у него пока откровенно плохо, но, как ни странно, никто не смеялся. Может быть, просто потому что всем хватало и своих заданий: лейтенант Аш-Арбиэль всем выдал, как говорится, от души.

Потом все собрались возле крыльца, на которое вышел серьёзный и сосредоточенный ректор Холверт в сопровождении не менее хмурого лейтенанта Аш-Арбиэля. Он обвёл строгим взглядом собравшихся студентов, взмокших после интенсивных нагрузок, и сказал:

– Господа первокурсники! Сегодня я в первый — и очень надеюсь, что в последний — раз вынужден объявить о серьёзном наказании за проступок. Два студента нашей академии позволили себе проигнорировать требования одного из преподавателей и, более того, ответили ему в неподобающе грубой форме. Я всё понимаю, но даже моя лояльность имеет пределы. Могу предположить, что эти два человека рассчитывали на то, что после подобного проступка их отчислят, но я напоминаю: вы здесь на год, это как минимум. Поэтому я выбрал иную форму наказания: отработку в библиотеке и лазарете в течение дня, включая любые формы работы. Все учебные материалы им придётся освоить самостоятельно. Распоряжение вступает в силу с момента оглашения, то есть с этой минуты. Господа Морриган и Стендридж, я вас более не задерживаю: неквалифицированный труд ждёт вас.

– Я всё равно добьюсь того, что вы меня выгоните, – неожиданно сказал Огюст, и Кайл удивился тому, как высокомерно прозвучал его голос. – Я не привык к такому образу жизни и не собираюсь ничего менять.

И, презрительно скривив губы, Стендридж направился в столовую, тяжело ступая и ни на кого не глядя. Кайл ничего не стал говорить, молча сплюнул себе под ноги и, насвистывая что-то легкомысленное, пошёл вслед за Огюстом.

Их провожало настороженное молчание, которое не было ни враждебным, ни сочувствующим: в нём совершенно откровенно преобладало любопытство. Судя по всему, остальные студенты пока не решили, как относиться к произошедшему.

В столовой вокруг молча завтракающих штрафников неожиданно образовалось свободное пространство, словно некая карантинная зона. Кайл уловил лишь удивлённо-огорчённый взгляд младшего Шелдона, который что-то бурно обсуждал со своим приятелем-алхимиком.

Позавтракав и дождавшись, когда все первокурсники разойдутся по аудиториям, ребята встретились в коридоре и направились в сторону лечебницы, не скрываясь от возможных наблюдателей.

Пройдя через светлое и пахнущее травами и свежестью помещение, они вышли из другой двери и оказались в старой, пока ещё не слишком ухоженной части сада. Здесь их ждал Хайлас, спокойно сидящий на поваленном дереве. Гном подставил солнцу лицо и, казалось, просто наслаждался жизнью.

Увидев выходящих из лечебницы парней, он встал и неожиданно тепло им улыбнулся.

– Ну что, готовы? Тогда вперёд! Нас ждут великие дела, мои юные друзья.

За густыми кустами, перепутанные ветви которых образовывали сплошную стену, обнаружилась небольшая дверца, запертая на солидный висячий замок. Гном извлёк из кармана ключ, замок скрипнул, и через минуту они очутились за стеной. Днём при солнечном свете окружающий пейзаж выглядел если не благостно, то, во всяком случае, достаточно мирно и спокойно.

Вслед за Хайласом Огюст и Кайл перешли тропинку и шагнули на территорию кладбища. Ребята настороженно посматривали по сторонам, но к ним никто не кидался с желанием перекусить дармовой энергией, никто не пугал воем или вздохами. Было впечатление, что за ними наблюдают, но приближаться не планируют.

Буквально через пару минут гном остановился возле заплетённого плющом невысокого склепа. Дверь была приоткрыта, и Хайлас преспокойно в неё вошёл, жестом пригласив молодых людей за собой.

Кайл шагнул через невысокий каменный порожек, не в силах отделаться от ощущения, что вот именно сейчас он перешагнул последнюю черту, отделявшую его прежнего от него же нового. Судя по сосредоточенному выражению лица, Огюст чувствовал примерно то же самое.

Как ни странно, в склепе оказалось достаточно уютно, если можно так сказать, конечно: каменные стены были не сырыми, а сухими и чистыми. Маленькое окошко под самым потолком пропускало достаточно света для того, чтобы не спотыкаться и не падать. Кайл мельком удивился: для чего в склепе окно, даже такое маленькое, но потом решил, что оно предназначено для того, чтобы посетители, ежели таковые случатся, не нуждались в дополнительном освещении. Ведь никто же в трезвом уме и твёрдой памяти не потащится в склеп ночью, правда?

Вдоль стен стояли достаточно удобные на вид деревянные кресла, которые явно не предусматривались строителями этого печального сооружения: видно было, что они сделаны недавно и принесены конкретно для новых временных обитателей.

Гном тем временем прошёл в центр склепа и удобно устроился прямо на крышке здоровенного саркофага. Кайл мельком подумал, что, наверное, не худо бы поинтересоваться мнением того, кто в этом самом саркофаге обитает, но не успел. Над каменной крышкой сгустился туман, быстро принявший форму изящного высокого мужчины, одетого в старинный костюм. Призрак внимательно посмотрел на гостей, кивнул сам себе и, сказав Хайласу: «Если что — я здесь, просто зовите», растворился в воздухе.

– Итак, мои юные друзья, – гном пристально посмотрел на парней, усевшихся в деревянные кресла, действительно оказавшиеся очень удобными. – Времени у нас с вами катастрофически мало, поэтому начнём сразу, опустив теоретическую часть, точнее, к ней мы будем обращаться по мере необходимости. Сразу хочу сказать, что некоторые задания и действия могут показаться вам странными и даже нелепыми, но могу вас уверить, что если я прошу что-то сделать, то вы стараетесь это выполнить максимально прилежно. Не забывайте, парни: на ваши плечи легла колоссальная ответственность. От вас зависит жизнь и благополучие не только обитателей академии, но и во многом судьба всей Терейи.

– Мы поняли, господин Хайлас, – не менее серьёзно ответил Кайл, чувствуя, как где-то в глубине сердца медленно разгорается искра азарта, смешанного с гордостью за порученное дело. Стендридж, тоже внимательно слушавший их наставника, только молча кивнул.

– Отлично, – довольно кивнул гном и тут же перешёл к делу, – начнём мы с вами с великого искусства маскировки. Иногда, я бы даже сказал, чаще, чем хотелось бы, нам бывает нужно выглядеть так, чтобы никто нас не узнал. Это даёт возможность подойти ближе к интересующему объекту, пройти, не привлекая внимания, выдать себя за кого-то другого. Обычно этому искусству учатся годами, но у нас с вами этого времени нет. Поэтому учимся исправлять ошибки на практике. Видите две дверцы?

Кайл посмотрел на небольшие двери, виднеющиеся в стене, расположенной напротив входа, и кивнул.

– Там лежат вещи, которые вы можете использовать: одежда, парики, обувь. Ваша задача выйти оттуда не позже чем через полчаса в новом образе. Не рассчитываю на то, что у вас получится с первого раза, но с чего-то надо же начинать. Огюст — твоя правая дверь, Кайл — тебе левая. Жду вас, парни.

Озадаченный Кайл слегка растерянно переглянулся с не менее ошарашенным Огюстом: как-то он не предполагал, что слова «начнём сразу с практики» окажутся настолько приближёнными к реальности. Но тем не менее, глубоко вздохнув, он вошёл в маленькую комнатку, в обычное время служившую, судя по всему, чем-то вроде кладовки. Сейчас же все вёдра, тряпки и метёлки были куда-то вынесены, зато появился небольшой стол, заваленный разнообразнейшим барахлом, и большое ростовое зеркало.

Кайл медленно перебирал вещи, которые предоставил ему наставник, и судорожно пытался сообразить, в кого он может попытаться превратиться, используя их. Все женские предметыгардероба юноша сразу отложил, так как его не слишком хорошо выбритая физиономия, к тому же украшенная синяком, который он заработал на вчерашней тренировке, с трепетным образом не гармонировала никак.

Задумчиво посмотрев на себя в зеркало, Кайл стал прикидывать, кто вообще мог бы обладать такой внешностью, как у него. Варианты с крестьянами и слугами отпадали: черты лица были слишком правильными и тонкими для представителя простонародья. Значит, нужен кто-то, в ком могла течь благородная кровь, но в то же время не аристократ.

Может быть, какой-нибудь лекарь или торговец? Или чиновник невысокого ранга? Вот, пожалуй, это может стать подходящим вариантом: ведь не исключено, что какой-нибудь аристократ не бросил на произвол судьбы внебрачного сына от симпатичной купеческой дочки и пристроил на невысокую, но достаточно выгодную должность? Более чем распространённая ситуация…

Определившись с главным, Кайл начал перебирать лежащие на столе вещи, откладывая в сторону те, которые казались ему подходящими. Светлая рубашка с минимумом кружев, но из неплохого полотна, брюки в тон, сапоги, камзол без вышивки, перчатки. Картину завершал парик: светло-русые волосы красиво контрастировали с тёмными глазами Кайла.

Юноша оглядел себя с ног до головы и остался доволен: его ни за что невозможно узнать!

Когда он вышел из выделенной ему Хайласом комнатушки, гном по-прежнему находился в одиночестве, значит, Огюст всё ещё возился со своим заданием. Почему-то Кайлу стало приятно, что он справился первым: нет, никакое соперничество его не привлекало, он прекрасно понимал, что это будет мешать, но ничего с собой поделать не мог.

Гном поднял голову, оторвавшись от изучения какого-то листка, и внимательно, скорее, даже придирчиво оглядел Кайла и покачал головой. Жест получился таким, что молодой человек не понял, что это было: похвала или разочарование.

– Давай дождёмся твоего друга, – мягко сказал Хайлас, – чтобы уже вместе проанализировать вашу работу, разобрать плюсы и минусы.

– Конечно, – согласился Кайл, хотя ему ужасно хотелось поскорее услышать похвалу, в которой он почти не сомневался. При этом он искренне желал Огюсту удачи: толстяку совершенно необходимо было получить лишнюю порцию уверенности в себе.

Тут открылась дверь в комнатку, где преображался Огюст, и оттуда выплыла совершенно невероятная леди. Она выглядела столь внушительно, что у Кайла перехватило дыхание.

Длинное, несколько старомодное пышное платье делало её похожей на провинциалку, приехавшую в ближайший крупный город за покупками или по делам. Многослойная юбка с оборками надёжно маскировала фигуру, так что угадать, что под ней скрывается, не представлялось возможным. Лиф платья, щедро украшенный лентами, был почти полностью скрыт под яркой шалью с кистями. Завершала наряд кокетливая шляпка с вуалью, из-под которой виднелись недлинные тёмные локоны, и Кайл не мог не признать — это великолепный ход, позволяющий практически не прибегать к остальной маскировке. Вуаль надёжно скрывала лицо «провинциалки». На руках были перчатки, по цвету подходящие к платью.

– Огги, ты гений! – абсолютно искренне воскликнул Кайл. – Я вот не рискнул попробовать женский образ. Господин Хайлас, ведь правда же Огюст здорово справился?

– Для первого раза вполне неплохо, – с улыбкой согласился гном, – вы оба выполнили задание намного лучше, чем я опасался, и сделали не так уж много ошибок. Ими мы сейчас и займёмся. Огюст, начнём с тебя, так как долго таскать на себе эту гору одежды достаточно затруднительно, а тренировки на выносливость — это пусть демон с вами занимается. Итак, Огюст, рассказывай, как ты рассуждал.

– Ну, я начал с того, что у меня такая комплекция, – тут Стендридж смущённо вздохнул, – в общем, я слишком крупный для того, чтобы замаскироваться в мужчину: меня любой сразу узнает. Ведь в академии таких, как я, больше нету…

– Абсолютно логично и правильно, – одобрительно кивнул гном, – продолжай, дружок.

– Ну вот, и тогда я решил, что толстых, в смысле — полных, женщин тоже можно встретить, я сам таких видел даже при дворе. Им проще, подумал я, юбки там всякие, оборки, воланы, в общем, есть чем замаскировать лишний вес. А отсутствие нужных выпуклостей сверху, – тут молодой человек покраснел, – я решил прикрыть шалью. Так не носят, конечно, но ведь эта дама явно из глухой провинции — такие платья в столице уже лет пять как вышли из моды. Значит, и шаль ей не повредит. Ну а вуаль — а как ещё лицо скрыть?

– В принципе ты почти не сделал ошибок, – в голосе Хайласа слышалось одобрение, – но мы с вами собираемся противостоять не дуракам и не простофилям. Сам скажешь, в чём твоя ошибка? Мы пока говорим исключительно об одежде.

– Не знаю, – подумав, признался Огюст, – вроде всё нормально…

– Кайл? – гном повернулся к сосредоточенному Кайлу. – Ты тоже не видишь?

Юноша грустно покачал головой, ещё раз оглядев Огюста с ног до головы и не найдя никаких недостатков.

– Подсказываю, – начал Хайлас, – наша роскошная госпожа приехала в город, выбрав для визита всё самое лучшее. Чего не хватает?

– Я понял! – воскликнул Кайл и даже по лбу себя хлопнул. – Это же очевидно, вернее, стало очевидно. У нашей красотки нет украшений, а такая, как она, непременно надела бы что побогаче и подороже.

– Молодец, – одобрительно хмыкнул гном, – соображаешь. Огюст, посмотри на свои руки: перчатки ты надел абсолютно верно, но под ними должны быть кольца, причём с камнями покрупнее. А парочку вообще можно надеть поверх, чтобы все могли оценить. Любой наблюдательный человек обратит на это внимание, я уж не говорю о тех, кто будет присматриваться более чем пристально. Хорошо бы ещё серьги, но тут нужны специальные — не прокалывать же тебе уши. В целом — для первого раза семь из десяти баллов. И уверяю тебя, это очень достойный результат!

– У меня тоже есть ошибки? – Кайл внимательно смотрел на наставника и готов был выслушать разбор своей работы.

– Разумеется, – кивнул гном и повернулся к Огюсту, – что ты можешь сказать?

– По-моему, всё так, – Огги ещё раз окинул напарника внимательным взглядом, – вот только перчатки меня смущают. Ты ведь небогатого парня изображаешь, да?

– Ну в принципе, я хотел выглядеть как мелкий чиновник, не из самых бедных, конечно, но и не слишком состоятельный, – честно ответил Кайл, – а что не так с перчатками? Вроде в тон подбирал…

– В этом-то и дело, – гном спрятал улыбку, – такой парень, которым ты хочешь казаться, не носит перчаток вообще, они ему не по карману. А без перчаток ты сразу засыплешься — у тебя слишком тонкие пальцы и ухоженные ногти. Какой вариант решения проблемы видишь?

– А может быть, надеть такие перчатки, которые для тренировок на мечах? С обрезанными пальцами? – предложил Огюст.

– А ногти? – расстроенно возразил Кайл. – И что делать?

Парни посмотрели на наставника, который поощрительно улыбался и молчал, мол, давайте сами.

– Значит, не стоит и пытаться изображать человека другого сословия?

– Почему же, – гном усмехнулся, – чтобы спрятать руки, нужны перчатки, ты прав. Теперь вспоминай, кто из среднего класса носит перчатки?

– Наёмники! – воскликнул Кайл. – Они чаще всего ходят в перчатках, чтобы спрятать руки: кто шрамы, а кто и аристократические пальцы, как мы. То есть если бы я оделся наёмником, было бы правильнее?

– Конечно, – кивнул Хайлас, – ты тоже получаешь семёрку. С чем я тебя и поздравляю. Настоящего врага вы не провели бы пока, но для начала более чем достойно. Теперь вы видите, от каких мелочей иногда может зависеть успех или даже жизнь.

– Да уж, – одновременно вздохнули парни и переглянулись, понимая, что это — лишь самая верхушка той горы нового, что им предстоит изучить ускоренными темпами.

А Кайл подумал, что если бы ему заранее сказали, во что выльется его «ссылка» в академию, то он непременно сделал бы всё от него зависящее, чтобы сюда попасть. Он готов был работать круглые сутки, чтобы научиться всему тому, что умеет этот странный гном, а потом всему тому, что смогут ему дать другие преподаватели. Он не хотел забегать вперёд, но внутренний голос настойчиво говорил, что работа в секретной службе — это именно то, что ему, Кайлу Морригану, нужно. И наплевать, что истинные аристократы считали шпионаж чем-то недостойным истинного дворянина. Но откуда они узнают-то? Ух, как же это всё здорово!

Следующие несколько часов ребята учились по-разному комбинировать вещи, выясняли, что могут или, наоборот, не имеют права и возможности носить представители тех или иных сословий. Процесс оказался настолько увлекательным, что слова Хайласа о том, что пора отправляться на обед, застигли их врасплох.

– Что, уже? – не удержался от восклицания Кайл, а Огюст лишь удивлённо поднял брови. – А когда дальше будем учиться, ну, не только переодеваться?

– После того как выдержите экзамен, – усмехнулся Хайлас.

– Экзамен? Какой?

– Покажетесь кому-нибудь неподготовленному, и если он вас не узнает — тогда будем двигаться дальше, – пояснил гном. – Судя по сегодняшнему занятию, это будет достаточно скоро. Ну а сегодня вас ещё ждёт урок по «неправильной борьбе», если выражаться деликатно. После обеда вас будут ждать здесь же, на кладбище, но не в склепе. Капитан Харви встретит вас сразу за той калиткой, через которую мы вышли утром. Заодно познакомит вас с вашими связными.

– Спасибо, – у Кайла от новостей голова шла кругом, но он был в полном восторге.

Обед прошёл достаточно спокойно, хотя на них и косились с опаской и недоверием, как на заболевших или ставших заразными. Хотя, справедливости ради надо заметить, что кривились не все: виконт Шелдон и его невзрачный приятель-алхимик сделали пару попыток подойти и поговорить, но, наткнувшись на хмурую неприветливость, обиженно отстали.

– Идёте вскапывать грядки и сажать капусту? – нагнал их насмешливый голос, когда они уже выходили из столовой. – Тебе-то, Стендридж, конечно, размахивание лопатой на пользу, а ты, Морриган, наверняка держишь мешочек с семенами. Это должно выглядеть очень мило!

Даже не оглядываясь, Кайл узнал голос Саймона Кайса и, не оборачиваясь, продемонстрировал тому неприличный жест. Но мысль о том, что кому-нибудь придёт в голову проследить за их наказанием, Морригану очень не понравилась, и он решил обязательно поделиться ею с ректором Холвертом.

Сейчас же они с Огюстом уже почти привычно вошли в здание лазарета, ответили на приветливый кивок лорда Джулиана и вышли за стену. Калитка безропотно их пропустила — не понадобился даже ключ.

Как и было обещано, капитан Харви ждал их сразу за дорогой — в самом начале кладбищенской территории, и это было хорошо, так как ни Кайлу, ни Огюсту не улыбалось соваться туда самостоятельно, без надёжного сопровождения.

Возле капитана обнаружились два призрачных силуэта: видимо, это и были выбранные главой кладбища связные. Кайлу ужасно нравилось это слово: от него явственно пахло тайнами и авантюрами.

Вслед за капитаном ребята прошли на территорию кладбища и свернули куда-то влево: за переплетением чахлых, но разросшихся кустов была аккуратная полянка, словно самой природой предназначенная для тренировок или чего-то подобного.

– Я сам здесь тренируюсь, – пророкотал капитан, – но для хорошего дела уступлю на время, уж больно хорошо расположена. Пока ждём вашего… учителя, – тут он ухмыльнулся, но тут же принял серьёзный вид, – так вот, пока мы его ждём, я познакомлю вас с теми, кто будет осуществлять связь между вами и остальными участниками операции. Огюст, это Воробей, он будет работать с тобой.

Вперёд вылетел призрак совсем юного парнишки, хитрая мордашка которого наводила на мысль о том, что при жизни он был тем ещё шалопаем и хитрецом.

– ЗдорОво, – кивнул он Огюсту, внимательно его рассматривая, – ты, что ли, шпион будешь? Как-то не очень похож.

– Так это хорошо, что не похож, – улыбнулся Огюст, протягивая парнишке руку, которую тот осторожно пожал. – Что ж из меня был бы за шпион, если бы каждый мог об этом догадаться?

– Тоже верно, – подумав, согласился Воробей и, повернувшись к капитану Харви, кивнул. – Годится, сработаемся.

– Ну и отлично, – довольно ответил капитан и поманил к себе второго мальчишку, который настороженно посматривал в сторону Кайла. – Так, Морриган, а это твой. Его зовут Крыс, но не потому что с хвостом или сбежать может, а потом у что умный. И хитрый.

– Привет, я Кайл, – юноша доброжелательно улыбнулся призрачному мальчишке. – Спасибо, что согласился нам помочь.

– Я пока не помог, – Крыс ответил на рукопожатие и тут же снова отошёл.

– А как нам их позвать, если что? Они-то к нам прилететь смогут, если я правильно понимаю, – спросил Кайл, посмотрев на капитана.

– Правильный вопрос, – одобрительно кивнул тот и протянул будущим шпионам по небольшому камешку. – Это камень привязки. Вам нужно будет капнуть на него буквально по одной капле своей крови и произнести слова вот этого заговора. Но лучше делать это без свидетелей, очень уж это процесс такой... личный.

Капитан протянул парням по небольшому листку пожелтевшей бумаги.

– Как сделаете всё, заговор сожгите, чтобы даже случайно никто не увидел, – проинструктировал он ребят. – Ну а потом вам достаточно будет сжать камень в ладони, чтобы ваш помощник появился рядом. А о всяких условных сигналах договоритесь потом в личном, так сказать, порядке.

Все четверо — двое живых и два призрака — переглянулись и синхронно кивнули.

ГЛАВА 8

Огюст

Выйдя вместе с Кайлом за чахлые деревца, ограждающие полянку, Огюст переглянулся с напарником и они, молча кивнув друг другу, разошлись в разные стороны. Раз Харви сказал, что привязку лучше осуществлять без свидетелей, значит, так тому и быть, ему наверняка лучше знать.

Огюст достаточно скоро нашёл подходящую, как ему показалось, полянку: совсем крошечную, образованную несколькими высокими старыми памятниками, настолько древними, что надписи на них рассмотреть не представлялось возможным. Оглядевшись, он достал из кармана камешек и листок с заговором, внимательно прочитал текст и негромко позвал:

– Эй, Воробей, ты тут?

– Ну ясен пень, тут, где ещё-то? – мгновенно отозвался мальчишка-призрак, проявившись в паре шагов от Огюста. – Слушай, а ты знаешь, как правильно делать, а то чего-то сомневаюсь я.

– А ты раньше никогда такого не делал? – зачем-то спросил Стендридж, всё ещё с опаской посматривая на призрака. – Я имею в виду, что у тебя нет опыта привязки?

– Если бы был, я бы с тобой тут разговоры не разговаривал, – огрызнулся парнишка, и Огюст внезапно понял, что он тоже боится, даже гораздо больше. Оно и понятно: если он, Огюст, что-то сделает не так, то призраку наверняка придётся несладко.

– А почему?

– Да потому что привязка делается раз и навсегда, бестолочь, – явно подражая кому-то, проворчал Воробей, – отпустить меня, если что, ты сможешь, только второй привязки у меня уже не будет. Это какие-то там магические заморочки, я не вникал.

– Я не хочу как-нибудь тебе навредить, – честно сказал Огюст, а мальчишка вдруг хихикнул.

– Ты думаешь, мне можно навредить больше, чем есть? Я вообще-то мёртвый уже, так что давай, шпион, действуй.

Огюст вздохнул, постарался расслабиться и медленно, чётко проговаривая слова, прочитал недлинный заговор, сжимая в кулаке камешек.Как только юноша произнёс последнее слово, призрачная фигурка Воробья словно окуталась туманом, который потом впитался в камешек.

– И чего? – шмыгнув носом, поинтересовался мальчишка. – Всё что ли? Типа ты теперь со мной связан? А как понять?

– Откуда я знаю? – пожал плечами Огюст и невольно поморщился от боли в натруженных мышцах. – Давай проверим как-нибудь?

– Давай! – с энтузиазмом отозвался Воробей. – А как?

– Ты отлети подальше куда-нибудь, – Огюсту тоже очень хотелось проверить, как работает амулет призыва: он о них слышал крем уха, но никогда не сталкивался. Не тем он раньше интересовался, ох, не тем! – А я попробую тебя призвать.

– Ага! – охотно согласился Воробей и отлетел куда-то за дерево. – А как ты меня звать будешь?

– Не знаю, сейчас посмотрим, – пожал плечами Огюст и, дождавшись, пока парнишка отлетит подальше, сжал в ладони показавшийся тёплым камешек.

Тут же рядом возник слегка ошарашенный Воробей и с удивлением уставился на Стендриджа.

– И чего? – спросил призрак. – Как ты меня звал?

– Никак, – честно ответил Огюст, с некоторым недоумением рассматривая камешек, – я просто подумал, что хочу, чтобы ты появился. Ну… ты и появился. Как-то так.

– Здорово, – парнишка с уважением покосился на скромный камешек, – а я даже не понял ничего: раз — и я тут. А далеко он действует?

– Слушай, мне надо на тренировку идти, – смущенно ответил Огюст, которому тоже очень хотелось продолжить эксперименты с камешком, но он помнил, что его ждёт капитан и пока незнакомый учитель по «неправильной борьбе». – Давай потом продолжим, если у меня, конечно, силы останутся.

– Давай, – легко согласился Воробей, – я тогда пока просто посмотрю, как ты заниматься будешь, а потом ты меня позовёшь. Из своей комнаты, к примеру. Ты ведь один живёшь?

– Договорились, – и Огюст, повинуясь какому-то наитию, протянул мальчишке руку, – тогда до связи…

Призрак молча посмотрел на протянутую ладонь и осторожно пожал руку Огюста. Нет, не вспыхнули искры, не сверкнула молния и не грянул гром, но и молодой человек, и призрак вздрогнули и неверяще посмотрели друг на друга. Откуда-то извне пришло понимание того, что с этого мгновения они связаны навечно, до окончательного конца жизни и посмертия. И от этого понимания сладко и грустно заныло сердце.

– О как… – задумчиво и как-то очень по-взрослому проговорил Воробей, – ну, значится, так тому и быть…

– Невероятно, – прошептал потрясённый Огюст, чувствуя, что часть его души теперь навсегда отдана. Но это совершенно не беспокоило, а наоборот — это было настолько правильно, что просто не было слов!

Очнувшись, он помотал головой и решительно направился обратно на поляну, с которой ушёл совсем недавно. И чувствовал, что стал немножко другим, словно внутри у него поселился кто-то более живой, чем он сам, и этот кто-то страстно, невероятно счастлив, что всё сложилось именно так. И Огюст словно черпал в его радости новые силы.

Кайл уже был на поляне и имел такой же ошарашенный и слегка растерянный вид, как и сам Огюст: видимо, их с Крысом привязка прошла не менее удачно. Огюст искренне порадовался за друга и тихо удивился сам себе: раньше он не чувствовал эмоции так ярко, так живо. Они словно были погребены под толщей условностей и равнодушия.

От философских размышлений его отвлёк пришедший с капитаном Харви молодой мужчина смутно знакомой наружности: Стендридж сначала никак не мог вспомнить, кого ему напоминает новый преподаватель, а потом стало не до того.

– Привет! – жизнерадостно поздоровался с ними новый тренер. – Я буду учить вас удивительному, непредсказуемому и жуть до чего полезному искусству уличной драки. И нечего так кривить ваши аристократические морды, – хлопнул он по плечу Кайла, который при словах «уличная драка» пренебрежительно усмехнулся. – Там, где не помогут ни меч, ни кинжал, зачастую прекрасно справляется правильно поставленный удар кулаком в лоб. Ну или в челюсть — это смотря чего ты хочешь: вырубить или просто наказать.

– Драка — это способ выяснения отношений для простолюдинов, – согласился с Морриганом Огюст, – дворяне не используют кулаки.

– Вот и совершенно напрасно, – по-прежнему бодро отозвался тренер, – кстати, меня зовут Морти. Но я не тот Мортимер, про которого ты подумал, – тут же повернулся он к Огюсту, – я вообще другой, к тому не имею никакого отношения.

– Кхм, – значительно кашлянул капитан, строго глядя на Морти, – мы же договаривались!

– Ну я не смог придумать другое имя, – вздохнув, признался Морти, – а потом забыл. Но они же всё равно на нашей стороне, верно? Так что чего лишние тайны разводить-то? Ну и что, что бог, подумаешь! Может, это даже лучше будет мотивировать, откуда ты знаешь?

– В каком смысле — бог? – осторожно уточнил Кайл. – Настоящий?

– Ну а какой? Игрушечный, что ли? – возмутился Морти. – Самый обычный бог, приписан к миру демонов. Тут на практике, но я уже решил, что здесь останусь навсегда.

– Навсегда? – выгнул бровь Харви. – А Теодор знает об этом твоём чудесном решении?

– Нет пока, – отмахнулся Морти, – я ещё успею его обрадовать, чего заранее-то, правда? Ну так что, начнём? Нападайте…

– Двое на одного? – возмутился Кайл, делая шаг назад. – Это не по правилам!

– Забудь это отвратительное слово, – строго сказал странный преподаватель, – чтобы я его не слышал!

– А какие правильные слова? – решил уточнить Огюст.

– Все остальные, – подумав, решил Морти и повторил. – И ещё: со мной можно и нужно на «ты». Бить морды и при этом «выкать» – это странно, согласись? Нападайте. Не хотите вдвоём, можно по одному. Для начала…

Молодые люди переглянулись, и вперёд вышел Кайл, как более тренированный. Он медленно, мягко переступая, обошёл вокруг следящего за ним с улыбкой Морти, а потом резким, как показалось Огюсту — совершенно неожиданным — движением кинулся на противника. И тут же оказался на земле: Морти просто отступил в сторону и коварно ударил его под колено.

– Это нечестно! – воскликнул возмущённый Огюст.

– Разумеется, – довольно ухмыльнулся Морти, – а кто говорил про честность? Наша задача — выжить в критической ситуации и победить. Честность оставим для турниров. Давай ещё раз...

– Давай, – Кайл поднялся, потирая ушибленный бок, – но теперь ты меня так легко не поймаешь!

За два часа, которые молодые люди провели на полянке, лишь однажды Кайлу удалось достать Морти и слегка двинуть ему в челюсть. Огюст ни разу не смог дотянуться до уходящего от ударов, вёрткого и непредсказуемого противника. Но почему-то это было не обидно: наоборот, постоянные шуточки Морти и остроумные комментарии наблюдающего за дракой капитана Харви придавали тренировке нотку весёлого сумасшествия.

На практике же результаты этих странных тренировок Огюст смог реализовать только через пару месяцев. А произошло это так…

Как-то после завтрака они с Кайлом, за это время привыкшие к репутации изгоев и бунтарей, направлялись в сторону лечебницы, чтобы уже давным-давно до мельчайшего камешка знакомым маршрутом пробраться на кладбище, где их уже ждал гном Хайлас, с каждой неделей выглядевший всё хуже.

Они как раз обсуждали, чем можно было бы помочь их наставнику, когда путь им преградили несколько человек из компании Саймона Кайса, с самого начала невзлюбившего Кайла и Огюста. Причём на этот раз самого Саймона среди них не было: то ли наблюдал издали, то ли был занят более важными делами, чем нападение вшестером на двоих.

– И куда же это вы направляетесь, как два голубка? – с мерзкой двусмысленной улыбочкой поинтересовался один из парней, Огюст даже не знал его имени. Помнил только, что он — постоянный подпевала Саймона.

– Тебе-то что за дело? – неприязненно отозвался Кайл. – С дороги уйди по-хорошему.

– А то что? – глумливо расхохотался тот, оглядываясь на дружков. – У вас даже оружия нет, вы же… – тут он гадко хихикнул, – цветочки сажать идёте.

– Хочешь, чтобы мы пригласили тебя с нами? – насмешливо прищурился Огюст, мысленно прикидывая их с Кайлом шансы в предстоящей драке. А в том, что она произойдёт, не приходилось даже сомневаться.

– О… Кто заговорил! – театрально восхитился другой парень. – Стендридж, заткнись, а то ведь и порезаться нечаянно можно.

Тут он небрежно махнул кинжалом, который вытащил из изукрашенных драгоценными камнями ножен. Было понятно, что убивать их с Морриганом не собираются, но планируют как следует отделать. Парни наверняка считали, что и Огюст, и Кайл проводят время в лазарете и в саду, так как на общих тренировках они показывались редко. Ректор «взъелся» на них, и постоянно направлял на различные отработки, естественно, подальше от мест, где занимались другие.

Саймоновские подпевалы окружили друзей, но времена, когда это испугало бы их, давно прошли, и неважно, что никто об этом не знает. Огюст, уже существенно сбросивший вес за прошедшее время, неожиданно плавно скользнул в сторону, а Кайл гибкой змейкой отпрянул в противоположную. Несколько секунд, и оба юноши оказались за спинами своих растерявшихся от неожиданного сопротивления противников. А дальше произошло то, о чём ни один из шестерых старался потом не вспоминать: двое безоружных парней буквально в пять минут уложили на землю всех. И теперь кто сидел и зажимал разбитый нос, у кого перед глазами кружились мухи после мощнейшего удара в челюсть, а кто-то пытался просто понять: что это сейчас было? Как получилось так, что они не успели даже воспользоваться оружием? Как?!

– Не суйтесь к нам, здоровее будете, – отряхивая запылившуюся рубашку, сказал Кайл и сплюнул. – Ещё один раз — и все узнают, что вы вшестером напали на двоих. Вам же в приличном обществе никто руки не подаст…

После этого инцидента и Огюст, и Кайл принялись тренироваться с Морти, который был в восторге, когда они ему всё рассказали, с ещё большим старанием.

Неделя пролетала за неделей, и в ветреный зимний день к Огюсту неожиданно подошёл Саймон Кайс в компании Камиллы Сеттинг. Их часто видели вместе, и многие считали, что их связывают романтические отношения, хотя Огюсту так не казалось. Не было между ними ни нежности, ни улыбок, ни тепла. Создавалось впечатление, что это два человека, связанные общим делом, но никак не романтическими чувствами.

– Привет, Огюст, – первым поздоровался Саймон, чем чрезвычайно удивил молодого человека: их взаимоотношения никак нельзя было назвать не то что дружескими, но даже приятельскими. – Не помешаю?

– Привет, – без особого тепла отозвался Стендридж, и в душе звякнул тревожно-взволнованный колокольчик: началось!

– Я смотрю, тебя ректор совсем замучил, – с деланным сочувствием сказал Саймон, – одна отработка за другой, наказание за наказанием! Мне кажется, это не очень справедливо.

– Да уж какая тут справедливость? – вздохнул Огюст, взглядом пытаясь отыскать Кайла. – А тебя почему это вдруг стало волновать?

– Понимаю, мы не слишком ладили, – медленно заговорил Саймон, и было видно, что он взвешивает каждое слово, – но ведь всё может измениться. Если, например, у людей появляется важная общая цель… Как ты считаешь?

– Наверное, может, – очень стараясь выглядеть равнодушным, пожал плечами Огюст, – но не вижу, что может быть общего у нас с тобой.

– А с Камиллой? – хитро улыбнулся Саймон. – С ней ведь ты не в ссоре? Вроде вы нигде не пересекались, или я ошибаюсь?

– Да как-то не довелось, – мягко проговорила девушка, окидывая Огюста нечитаемым взглядом, – но мы точно не враги. Правда, Огюст?

– Правда, – согласился молодой человек, уже предполагая, что последует дальше, и не ошибся.

– Я хочу предложить тебе больше общаться с… правильными людьми, – осторожно проговорил Саймон, внимательно отслеживая реакцию Огюста. Наверное, если бы Хайлас не гонял их все эти месяцы, молодой человек наверняка выдал бы себя, но уроки он усваивал хорошо, и Саймон увидел ровно то, что и должен был. Перед ним был сомневающийся, уставший от насмешек окружающих и прессинга преподавателей студент. Свободная одежда, в которой ходил Огюст, позволяла скрывать то, как сильно изменилось его тело, став не рыхлым, а просто большим. Свободная форма скрывала обозначившиеся мышцы, а просто похудеть можно ведь и от недостатка еды, правда?

– А кто эти правильные люди? – уныло поинтересовался Стендридж, тяжело вздыхая.

– Те, кому не очень нравится проводимая ректором и его свитой политика, – шёпотом сообщил ему Саймон, – и таких не единицы, уж можешь мне поверить!

– А ты не обманываешь меня? – недоверчиво округлив глаза и нервно озираясь, продолжал спрашивать Огюст. – Ты не смеёшься надо мной?

– Ты что! – Кайс прижал к груди руку, всем своим видом демонстрируя искреннее желание помочь и поддержать несчастного однокурсника. – Просто я ведь тоже порой слышу незаслуженные упрёки в свой адрес, и мне это не нравится. Ты-то не ходишь на общие тренировки и не видишь того, с каким пренебрежением относятся ко многим эти так называемые преподаватели.

В голосе Саймона промелькнула такая ненависть, что Огюст с трудом удержался от того, чтобы сорваться. Но справился с собой и промямлил:

– Но как мне познакомиться с ними?

– Хочешь, я сведу тебя с парнями? – Саймон так откровенно обрадовался, что Огюсту стало смешно: Хайласа на него нет, вот тот бы его раскритиковал!

– Был бы тебе признателен, – помолчав, согласился Огюст, – только, если ты не против, я бы пришёл вместе с Кайлом, нас ведь вместе с ним тиранят…

– С Морриганом? – задумавшись, нахмурился Саймон, но подумал и кивнул. – Давай, бери и Морригана, он классный боец. Я слышал, он как-то один на моих парней набросился, хотя они ничего ему не сказали. Бери, пригодится…

ГЛАВА 9

Теодор

Неужели с того момента, как он точно так же в одиночестве стоял на у окна пустого и совершенно заброшенного замка, прошло почти полтора года? Даже не верится… Ректор Академии Последнего Шанса имени его величества Ганелона, лорд Теодор Холверт, задумчиво смотрел на снующих по двору студентов, каждый из которых так или иначе проявил себя в течение первого года обучения. Тео знал и помнил каждого из полусотни первокурсников со всеми его трудностями, проблемами, удачами и ошибками. Иногда он чувствовал себя, как сам признавался Хасиду, самым многодетным отцом в мире.

Да, кто-то терпеливо отбывал свой срок обучения, ожидая, когда его наконец-то отпустят к прошлой беззаботной жизни, и таких было немало — примерно треть. Но большая часть очень изменилась: кто-то нашёл себя и теперь совершенствовал обретённые навыки, кто-то всё ещё был в поиске. И то, что жизнь хотя бы двух-трёх десятков людей пойдёт по иному, более верному пути, Тео считал самой большой заслугой академии.

И вот теперь над его детищем, его академией нависла угроза, серьёзная и более чем реальная. Тео и его команда знали о ней давно и старались хоть как-то предотвратить грядущую катастрофу. Но никаких доказательств того, что за заговорщиками стоит граф Блайвиль и его сын Джайлс, у них не было. Зато были косвенные улики, подозрения и смутные опасения. Они даже внедрили в ряды заговорщиков двух студентов — Кайла Морригана и Огюста Стендриджа, но никаких секретов ребятам вызнать не удалось: им просто пока не слишком доверяли.

При мыслях об Огюсте Теодор невольно улыбнулся: это просто удивительно, как толстый и высокомерный аристократ за год превратился в неплохого воина, талантливого шпиона и просто интересного парня.Если от Кайла ректор ожидал чего-то такого, то Огюст сумел его по-настоящему удивить.

– О чём задумался? – голос Хасида, неслышно вошедшего в кабинет, разрушил вязкую тишину, и Теодор даже с некоторым облегчением обернулся к другу.

– О пролетевшем времени, – признался он, опускаясь в кресло, – думал о том, как поступить. Что тебе удалось сделать?

– Значит, так, – бывший бертринский принц открыл толстый потрёпанный блокнот, – все активы выведены в новые филиалы «Гельвеция», здесь оставлена минимальная сумма. Кстати, не хочешь поинтересоваться, сколько у нас денег?

– Зачем? – Тео с дружеской насмешкой посмотрел на друга, на того, кто встал с ним рядом плечом к плечу буквально с первых дней. – Для этого у меня есть ты. Но там наверняка что-нибудь интересное, раз ты об этом заговорил. Я не ошибся?

– Ты никогда не ошибаешься, – фыркнул Хасид, – но тем не менее суммы действительно достойны внимания. Итак, небольшое введение специально для ректора, который не интересуется финансовыми вопросами вверенного ему учебного заведения.

– Да мне уже стыдно, можешь не стараться, – засмеялся Тео, чувствуя, как в сердце тает противный комок льда, засевший там несколько дней назад. – Итак, начни со вступления для нерадивых руководителей.

– Так вот, – Хасид увидел, что глубокие морщины на лбу Тео разгладились и мысленно утёр трудовой пот: цель была достигнута, Тео пусть слегка, но расслабился. – Общий баланс составляет, – тут он сделал театральную паузу и предложил, – угадаешь?

– Даже пытаться не буду, – замахал руками Тео, но Хасид выжидательно выгнул бровь, – ну хорошо, пусть будет… пятьдесят тысяч.

– Сколько? – непритворно удивился главный финансист академии.

– Ну хорошо, хорошо, – тут же пошёл на попятный ректор, – сорок тысяч. Это с учётом денег студентов, да?

– Не угадал, – безмятежно рассматривая потолок, ответил бывший принц, – думай….

– Тридцать?

– Триста, – невозмутимо сообщил Хасид, с удовольствием любуясь на вытянувшееся лицо ректора. – Триста тысяч золотых.

– Кхм, – Тео закашлялся, – прости, а откуда у нас такие сумасшедшие деньги?

– Оттуда…

– Очень информативно, – обиженно ответил Теодор и с упрёком посмотрел на друга. – Мне же интересно! И вообще — надо мне быть в курсе или где?

– Или где, – ответил Хасид и засмеялся, – эта сумма, дорогой господин ректор, складывается из платы за обучение, из средств, полученных от реализации алхимических препаратов и лекарственных сборов…

– Ты хочешь сказать, что мы продаём лекарств и амулетов на сто с лишним тысяч? – скептически уточнил Теодор.

– Нет, всего тысяч на пять-шесть, – согласился Хасид, – но ты забываешь, что именно на территории академии расположена головная контора банка «Гельвеций и партнёры», который платит нам ежемесячно очень достойную арендную плату, составляющую всего каких-то несчастных пять процентов от их прибыли… А так как Густав ворочает миллионами, то и арендная плата выглядит очень симпатично. Ну и авансы от желающих на следующий год поступить к нам учиться.

– А большой аванс? – спросил Тео, практически загипнотизированный прозвучавшими суммами.

– Пустяковый, – отмахнулся Хасид, – несчастные шестьсот золотых…

– Ты монстр, – с уважением глядя на друга, произнёс Тео, – а помнишь, как мы просили дать нам сто золотых на обустройство?

– Эх, славные были времена, – мечтательно вздохнул Хасид.

– Зато теперь… – снова помрачнел Теодор, – что слышно нового?

– Пока ничего, – моментально отбросил шутливую интонацию Хасид. – Со стороны денежных потоков всё спокойно и не предвещает серьёзных событий: деньги никто — ну, кроме нас — не выводит, ценности из хранилища не забирает.

– А Кайс с подружкой? Тоже ничего?

– Ничего, – Хасид пожал плечами, – абсолютное спокойствие и тишина. Но у меня на сердце камень размером примерно с валун возле ворот.

– Понимаю, – вздохнул Теодор, – знаешь, наверное, было бы легче, если бы они уже как-то проявились, эти поклонники Великой Лестницы. Это ожидание начинает сводить меня с ума, веришь?

– Верю, – Хасид с сочувствием посмотрел на друга, – парни делают всё, что могут, но их пока не допускают до серьёзных разговоров. Так, общие фразы… Присматриваются, видимо…

– Это логично, – невесело откликнулся ректор, – но то, что они в принципе пригласили их, — это уже большая удача. Знаешь, я читал в какой-то книге, что такой специально затянутый вступительный период — тоже проверка. Если человек засланный, скажем так, то он начнёт торопить события и стараться узнать побольше. Так что передай парням, чтобы никаких лишних слов и телодвижений. Спокойно ждут.

– Передам, – серьёзно кивнул Хасид, признавая правоту Теодора. Он хотел добавить ещё что-то, но тут в кабинет без стука, что было для него совершенно не характерно, вошёл Биэль. Красивое и обычно невозмутимое лицо демона было встревоженным, и в голове Тео мелькнула мысль: «Накаркал. Началось!»

– Тео, – пророкотал Биэль, – у меня неприятные сведения. Один из наших, – Теодор понял, что демон имеет в виду призраков. – услышал сегодня ночью разговор. Кто-то в плаще разговаривал с одним из стрелков, и говорили они о Великой Лестнице и о том, что в ближайшее время будут сделаны первые шаги.

– Он не рассмотрел, кто это был со стороны академии? – Теодор так и не смог выяснить, кто из сотрудников помогает заговорщикам, и это его ужасно беспокоило. Кайлу с Огюстом тоже пока не удалось это выяснить: Саймон лишь обмолвился, что их поддерживают некоторые сотрудники, но имён не назвал.

– Нет, но парень понял так, что уже в ближайшие дни, может быть, через неделю, можно ждать каких-то событий. Что будем делать?

– Зови всех, – распорядился Тео, взглянув на карниз, где устроился верный Кеннет, – и побыстрее.

Мышь, не став даже спорить, сорвался с карниза и стремительно исчез за окном, только крылья хлопнули. И уже через четверть часа в кабинете ректора собрались все, кто сердцем и душой сросся с академией, кто отдавал ей все силы.

– У нас проблемы, – озвучил и без того понятный всем момент Теодор, – и мы должны решить, что делать дальше. Наша главная проблема — студенты: мы не можем рисковать их безопасностью, а предугадать, на что решатся наши таинственные противники, мы не можем. Какие будут предложения?

– Я бы рассказал всё, как есть, – решительно предложил Мортимер и даже рукой махнул от избытка чувств, – и мы все вместе отобьём любое нападение. Что, не так разве?

– Ты исходишь из того, что все студенты захотят участвовать в обороне замка — это раз, – начал перечислять Биэль, – а это совершенно не факт. Ты же знаешь про заговорщиков.

– Да, про них я как-то не подумал, – сник Морти и снова погрузился в размышления.

– Даже если бы все захотели, – остановил друзей Тео, – мы не имеем права рисковать ими: они студенты, а не сотрудники. И этот вопрос не обсуждается.

– Значит, нужно сделать так, чтобы студенты покинули академию, – пожал широкими плечами Хайлас, который сегодня, благодаря очередному зелью Джулиана, выглядел более или менее прилично.

– Придётся, – помолчав, согласился Тео, – какую причину озвучим?

– Джулиан придумает какое-нибудь зелье, которым мы слегка отравим всех, а потом закроем академию на дезинфекцию, – выдал очередную гениальную идею Мортимер. – Дёшево и сердито.

– Ага, дёшево, – фыркнули хором Хасид и Густав, – да мы потом разоримся на взятки министерству целителей и образования. Нет уж, давайте искать другой способ.

– Призраки взбунтовались? – предложил Харви, нахмурившись.

– Ага, и нас тут же прикрывают навсегда, – возразил Тео, – я, знаешь, сколько бумаг подписал, что здесь безопасно? И, между прочим, поручился собственным именем, что так и есть.

– Нда, – вздохнул Харви, – не подумал, прости.

– Предлагаю сказать, что в связи с… с чем-нибудь недоказуемым, – начал Густав, и все внимательно посмотрели на него: на советах ражди говорил очень редко, в основном по финансовым вопросам, поэтому все обратились в слух, – были повреждены фундаменты корпусов общежитий. В связи с чем студенты распускаются на каникулы на месяц раньше срока. Никакой паники — простая строительная неурядица. Родители спокойны. Студенты, заговорщики в том числе, радостно убывают домой.

В кабинете повисла тишина, а потом Теодор с чувством произнёс:

– Я всегда говорил, что ты гений, Густав. Это именно то, что нужно: в меру логично, в принципе безопасно и, главное, никто проверить не сможет.

– А мы откуда узнали? – уточнил Хасид.

– Мы? Сейчас подумаю, – Тео замолчал на несколько секунд и ответил, – а нам Христофор сказал. Да?

– Могу и сказать, я же в подвал хожу, вот и заметил нелады, – солидно согласился Христофор, оглаживая бороду.

– А если всё это окажется просто слухами? – на всякий случай уточнила Габи.

– Тогда я первый признаюсь в том, что ошибся, – вздохнув, ответил Тео, – но что-то подсказывает мне, что такой возможности у меня не будет. Итак, собирайте студентов.

Все разошлись, переговариваясь, а деканы факультетов во главе с самим Тео отправились собирать своих студентов. Через полчаса на площадке перед крыльцом собрались взволнованные первокурсники.

– Дорогие друзья, – откашлявшись, произнёс Теодор, – должен сообщить вам новость, с одной стороны неприятную, а с другой — очень даже радостную. Неприятная состоит в том, что в связи с произошедшим в горах обвалом у нас появились трещины в фундаментах зданий общежитий, которые чреваты обрушением корпусов. Поэтому мы вынуждены принять меры для обеспечения вашей безопасности. И тут вторая, радостная, новость — мы отпускаем вас на каникулы на месяц раньше. Нам тоже нужно от вас отдохнуть, и я, например, планирую небольшой отдых на море. Экзамены будут ждать вас через месяц после начала второго курса. Это, разумеется, имеет отношение только к тем, кто планирует продолжить обучение в академии. Поэтому, друзья, собирайте вещи, забирайте из хранилища портальные пирамидки и до новых встреч! У вас есть два дня, потом служащие начнут освобождать корпуса от мебели и вещей. Хороших всем каникул!

С этими словами Теодор, стараясь не обращать внимания на непонимающие взгляды некоторых студентов, повернулся и ушёл в кабинет.

Следующий час он провёл у окна, глядя, как один за другим вспыхивают и гаснут портальные окна, как всё меньше и меньше студентов остаётся в академии.

– Они поймут, Тео, – негромко сказал стоящий рядом Хасид, – поймут и не станут держать обиды.

Тео без пояснений понял, что друг имеет в виду Кайла и Огюста, которые смотрели на него с непониманием и обидой. И он, увы, ничего не мог им сказать, потому что глупые мальчишки непременно захотели бы остаться.

ЭПИЛОГ

В огромном доме Уильяма Стендриджа, казначея его величества Ганелона, второй день царила суета: ожидалось возвращение из Академии Последнего Шанса хозяйского сына, Огюста. В связи с этим в комнатах отсутствовавшего почти год молодого человека убирали, чистили, меняли постельное бельё, магией приводили в порядок костюмы и полировали обувь. Сосредоточенный камердинер молодого Стендриджа лично перечистил все кольца, кулоны и подвески, аккуратно разложил их по футлярам и расставил в специальном шкафчике.

Все ждали хозяйского сыночка где-нибудь в районе полудня, так как любовь младшего Стендриджа к долгому процессу пробуждения была известна всем в доме. Мысль о том, что он мог от этого отвыкнуть, вызвала бы у знающих Огюста лишь скептическую усмешку. Поэтому рано утром никому и в голову не пришло, что сигнал об открытии портала мог быть как-то связан с возвращением молодого господина. Вышедший на крыльцо управляющий был уверен, что это из столицы доставили какие-то редкие кушанья к столу: Огюст славился своим хорошим аппетитом и отец наверняка решил побаловать наследника чем-нибудь эдаким.

Поэтому появление из портального окна высокого широкоплечего молодого человека управляющий, человек немолодой и солидный, воспринял с изрядной долей удивления. Тем временем незнакомец отошёл в сторону, и из портала за ним выпрыгнули три одёжных сундука. И вот тут-то управляющий замер и, внимательно вглядевшись в молодого человека, громко ахнул.

– Здравствуй, Филипп, – тепло улыбнулся Огюст, и старик практически потерял дар речи: чтобы хозяйский сынок сам первым поздоровался — это было совершенно невероятно! Да и выглядел юноша странно, непривычно: ни яркого камзола, ни кружевной рубашки, ни модной обуви. На нём была непонятная, очень простая серая рубашка и такие же свободные брюки. На ногах можно было рассмотреть короткие мягкие сапожки.

– Ох, господин Огюст, да вы ли это? – управляющий неверяще смотрел на крупного молодого мужчину, которого ни у кого язык не повернулся бы назвать толстым. Крепкий — да, мощный — да, сильный — несомненно, но ни в коем случае не толстый.

– Я, Филипп, я, – Огюст с улыбкой, что уже само по себе для знавшего казначейского отпрыска с рождения управляющего было диким, оглядывался, словно впервые увидел дом, парк, конюшни… – А отец ещё спит?

– Конечно, ваше сиятельство, утро же ещё, рано… – старик растерянно посмотрел на солнце, только недавно выглянувшее из-за верхушек парковых деревьев.

– Хорошо, – Огюст с видимым удовольствием глубоко вздохнул свежий утренний воздух, – тогда не стоит его будить, пусть спит, а я пока позанимаюсь.

Повернувшись к сундукам, юноша скомандовал:

– В комнаты шагом марш! Дорогу знаете!

К изумлению управляющего, сундуки выпустили лапки, похожие на птичьи, козырнули и бодро потопали в сторону крыльца, а Огюст с улыбкой смотрел им вслед.

– Ох ты ж батюшки, – всплеснул руками старик, – да вы никак и магии научились, ваше сиятельство? Сундуки-то заколдованные…

– Научился, Филипп, – кивнул Огюст, – не беспокой никого, я скоро вернусь.

С этими словами он повёл плечами, с хрустом потянулся, встряхнулся и удивительно легко для обладателя столь крупного тела побежал по дорожке парка, мягко отталкиваясь от земли. Не в силах справиться с любопытством, управляющий торопливо посеменил следом за изменившимся до неузнаваемости хозяйским сыном и не пожалел.

Легко пробежав по песчаной тропинке вокруг пруда и даже не запыхавшись, юноша добрался до небольшой полянки, удачно скрытой деревьями, остановился и, легко подпрыгнув, ухватился за нижнюю ветку старого дуба каким-то странным, замысловатым образом. Увидев, как Огюст подтягивается, а потом, спрыгнув на землю, отжимается и выполняет какие-то странные и явно достаточно сложные упражнения, управляющий несколько раз ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что не спит.

Судя по тому, как заболела рука, всё это происходило на самом деле, но старик никак не мог поверить в то, что видел. Вместо того, чтобы устроить скандал по поводу плохо подобранных перчаток или недостаточно пышных кружев на рубашке, Огюст занимался пробежками и непривычными упражнениями! И одет был в костюм, который раньше велел бы выбросить, да ещё и наказал бы нерадивого лакея за то, что тот такое убожество ему принёс.

Тем временем Огюст закончил комплекс упражнений и, отойдя от дерева на достаточно большое расстояние, снял с пояса перевязь с метательными ножами. Затем молодой человек извлёк из кармана тканевую ленту, завязал себе глаза и стал бросать ножи в ствол, при этом с каждым разом делая шаг назад. Филипп с изумлением увидел, что ни один нож не пролетел мимо дерева, более того, они вонзились в ствол так, что составили простенький узор.

Со стороны дома послышался шум, и старый управляющий поспешно направился туда, уже предвкушая, какой фурор произведёт среди слуг его рассказ.

На крыльце обнаружился лично казначей его величества, лорд Уильям Стендридж, поспешно вышедший из своих покоев и потому лишь набросивший халат на домашний костюм. Он оглядывался, видимо, пытаясь увидеть сына, который так долго отсутствовал.

– Филипп, мне доложили, что прибыл Огюст, но я его не вижу, – лорд Уильям недовольно нахмурился. – Он уже ушёл в свои комнаты? Тогда вели позвать его.

– Нет, ваше сиятельство, – управляющий поклонился, – лорд Огюст изволят тренироваться…

Повисла пауза, во время которой лорд казначей честно пытался осмыслить то, что только что услышал. Судя по всему, получалось у него не очень хорошо, потому что он переспросил:

– Что он делает? Я не расслышал, Филипп…

– Ваш сын, лорд Уильям, недавно закончил пробежку и тренировку, а теперь занимается метанием ножей, – повторил управляющие и добавил, – узнать его просто невозможно!

Он хотел сказать ещё что-то, но не успел, потому что в поле зрения говорящих показался Огюст. Он легко шагал, коротко подстриженные волосы были влажными от пота, на лице горел румянец. Лорд Уильям поперхнулся заготовленной фразой и неверяще уставился на сына.

– Доброго утра, отец, – улыбнулся Огюст и легко взбежал по ступенькам. – Я запретил Филиппу тебя будить, тем более что мне было чем заняться.

– Боги! Огюст! – лорд Уильям, наверное, впервые в жизни не знал, что сказать. Он с изумлением смотрел на широкоплечего молодого человека, одетого в костюм освэшского наёмника, и изо всех сил пытался осознать, что этот крупный, но абсолютно не толстый молодой мужчина — его сын. – Это ты?!

– Я, отец, – сверкнул белозубой улыбкой Огюст, – неужели я так сильно изменился?

– Изменился — это не то слово! – воскликнул потрясённый до глубины души лорд Уильям. – Я просто не узнаю тебя… Нет, это решительно невозможно!

И казначей обнял сына, чего, наверное, не делал ни разу с того момента, как Огюст вышел из детского возраста.

– Наш-то… Наш-то — ну чисто орёл! – прошептал Третий, обращаясь к Первому и Второму, и сундуки, убедившись, что встреча хозяина с родителем прошла так, как надо, неспешно двинулись в комнаты, откуда почти год назад отправились в Академию.

– А ведь это всё мы, без нас ничего бы не было… – довольно бормотал Второй, шустро перебирая лапками.

– Да уж ясное дело, – солидно соглашался с ним Первый, – ну разве что этот, ну, сами знаете, кто, помог немножко.

– Да что он там помог-то, совсем чуточку, – ревниво отозвался Третий, – а так мы же сами всё.

Согласившись, что преображение Огюста — это исключительно их рук, точнее, лапок, дело, сундуки поднялись на второй этаж и остановились возле дверей в покои своего хозяина.

Тем временем сам виновник переполоха, с трудом вырвавшийся из объятий сначала отца, а потом прибежавшей на шум матери, пытался одновременно ответить на десятки вопросов, сыпавшихся на него со всех сторон.

Да, он очень много времени уделяет спорту…

Нет, ему не сложно, хотя поначалу было тяжеловато…

Да, у него появились друзья, которые сейчас отправились по домам, но потом непременно его навестят…

Нет, ему не нужны новые украшения, он эти-то не знает, куда девать…

Нет, парикмахер тоже не нужен…

Да, завтрак — это прекрасно, но что-нибудь белковое, лучше мясо…

Да, бытовая магия ему теперь даётся не в пример легче, порой он даже не задумывается над своими действиями…

Да, ректор Холверт — совершенно потрясающий человек и некромант уникальной силы...

Нет, он не хочет отдохнуть…

Когда управляющий, пообещавший слугам рассказать всё-всё-всё, объявил о том, что завтрак накрыт в малой столовой, Огюст с огромным облегчением прервал отчёт о своём пребывании в академии и, поддерживая под локоток то улыбающуюся, то плачущую от избытка чувств леди Стендридж, направился в столовую.

После достаточно сытного, но всё же не слишком разнообразного академического рациона, к которому он привык за год, при виде невероятного продуктового изобилия Огюст даже слегка растерялся.

Он положил себе на тарелку немного овощей и большой кусок окорока, в очередной раз вспомнив слова Кармайкла о том, что утро нужно начинать с солидной порции мяса. При мыслях о суровом, но справедливом демоне он вздохнул, так как пока плохо представлял себе, как будет существовать на каникулах без ежедневных занятий с ним, с Хайласом, с Родериком. А Воробей? Огюст настолько привык к неунывающему парнишке, что воспринимал его как неотъемлемую часть своего существования. Неужели год назад он мог стремиться как можно скорее покинуть академию? Глупец! То, что отец отправил его к Теодору Холверту, — это самая большая удача, которая только могла с ним произойти. И какое счастье, что он это понял, точнее, что ему дали возможность это понять.

– Огюст, – вырвал его из размышлений голос отца, – какие у тебя планы на ближайшее время?

– Мне нужно… – Огюст задумался, вдруг сообразив, что не знает, но потом вспомнил, что хотел сделать в первую очередь, – я хотел попросить тебя, отец, чтобы ты поделился со мной одним из специалистов, выход на которого у тебя есть, я точно знаю.

– Тебе нужен ювелир, Огги? – тут же откликнулась леди Стендридж, которая всё ещё никак не могла осознать, что ювелиры её сына интересуют уже гораздо меньше, чем раньше. Точнее — совсем не интересуют.

– Нет, мне нужен оружейник, причём самый лучший, – ответил Огюст, внимательно глядя на удивлённого лорда Уильяма. – Ты можешь организовать для меня такую встречу?

– А что конкретно тебе нужно? – всё же решил уточнить лорд казначей, в сознании которого его сын никак не сочетался с оружием и оружейниками. – Может быть, в оружейной что-нибудь найдётся подходящее?

– Мне нужно два комплекта вот таких клинков, – с этими словами Огюст снял с пояса специальную перевязь с ножами и протянул отцу.

Лорд Уильям вытащил один клинок, посмотрел на него и поднял изумлённо-недоверчивый взгляд на сына.

– Чьи это ножи, Огюст? – спросил он, осторожно вкладывая вынутый клинок в предназначенное для него гнездо.

– Мои, – с лёгкой улыбкой, которая не имела ничего общего с прежними самодовольными ухмылками, ответил юноша.

– Но это не могут быть твои клинки! – воскликнул лорд Уильям.

– Почему?

– Да потому что на них стоит бронзовая звезда — личное клеймо императора Освеша, вот почему!

– Именно поэтому мне нужны запасные комплекты, – объяснил Огюст, – этот для меня слишком ценен. Его императорское величество лорд Аш-Рибэйл подарил мне его, когда я смог победить моего тренера, господина Родерика.

– Ты общался с императором демонов? – воскликнул окончательно деморализованный лорд казначей. – Лично?!

– Да, он высоко оценил мой потенциал и пригласил участвовать в следующих соревнованиях в Освэше, – с совершенно оправданной гордостью сказал Огюст, – он считает, что я вполне могу получить серебряные звёзды на клинки, а через пару лет — даже побороться за золотые, хотя люди пока ещё ни разу не становились обладателями ни серебряных, ни золотых звёзд. Лорд император говорит, что у меня настоящий талант, и я не хотел бы его разочаровывать. К тому же это была бы лучшая благодарность моему наставнику — сержанту Родерику, который научил меня всему и заставил в себя поверить.

Казначей его величества Ганелона с изумлением смотрел на собственного сына, на которого давно махнул рукой, и не мог поверить, что это он: глаза горят, на обозначившихся скулах горит здоровый румянец, в бокале простая вода вместо вина… Боги, неужели этот юноша — его бестолковый сын?! Да он готов практически всё своё состояние пожертвовать этой академии и Теодору Холверту за то, что они вернули ему сына.

– Разумеется, уже завтра ты сможешь увидеться с лучшим оружейником столицы! – с энтузиазмом откликнулся лорд Уильям. – А я прямо сейчас хочу поблагодарить лорда Холверта за то, что он совершил невозможное!

Огюст широко улыбнулся, так как даже за несколько часов успел соскучиться по академии, по преподавателям, по друзьям. Поэтому он встал из-за стола, вежливо поблагодарив слуг за завтрак, чем вызвал практически коллективный обморок, и отправился за отцом в его кабинет.

Лорд Уильям, счастливо улыбаясь, включил переговорный артефакт, настраивая его на академию. Через несколько минут пирамидка посветлела и развернулось окно, показав встрёпанного Теодора, который был явно чем-то озабочен. Тем не менее он вежливо поздоровался с обоими Стендриджами, дружески улыбнувшись Огюсту.

Юноша же внезапно почувствовал, как тревожно забилось сердце: он услышал на заднем плане звуки команд и лязг оружия.

– Лорд Теодор, – воскликнул Огюст, перебив произносящего слова благодарности отца, – что происходит? Вы говорили, что тоже уедете отдыхать, но мне кажется, что на этот раз вы сказали нам неправду.

– Огюст, друг мой, – устало улыбнулся Тео, – не происходит ничего незапланированного, поверь мне. Когда вы после каникул вернётесь, всё будет по-старому.

– Я вам не верю, – решительно ответил Огюст, внезапно понявший, для чего их всех так срочно отправили на каникулы, не дав даже завершить экзамены. И дело совершенно не в ремонте, о котором говорил ректор. – Они начали раньше?

– Огюст, отдыхай и ни о чём не волнуйся, – едва заметно потемнел лицом ректор, – лорд Уильям, я рад, что Огюсту удалось вас порадовать. Следите, чтобы он не прекращал тренировки, а через два месяца мы ждём его обратно, на второй курс.

И, быстро попрощавшись, Теодор отключился, но Огюст успел в уже гаснущем окне увидеть, как в кабинет вошёл Кармайкл в полном боевом облачении.

– Отец, – юноша решительно повернулся к отцу, – ты можешь открыть мне портал в академию?

– Зачем?! – воскликнул ничего не понимающий казначей. – Ты ведь только приехал!

– Я должен быть там! – воскликнул взволнованный Огюст. – Ты не понимаешь! Я нужен им, я много могу, к тому же… я не могу тебе всего объяснить, это не моя тайна, да и опасно это… Но мне нужно туда! Прошу тебя!

Лорд Уильям пристально всмотрелся в лицо сына и тяжело вздохнул: было совершенно очевидно, что если он откажет, этот — новый и незнакомый — Огюст найдёт способ добиться своего. И в сердце лорда Уильяма вспыхнула гордость за его мальчика, который оказался способен принимать взрослые непростые решения.

– Хорошо, – дрогнувшим голосом ответил он, – тебе нужно что-то кроме того, что у тебя есть?

– Да, – моментально отозвался Огюст, – артефакты, какие есть, там с этим непросто, особенно переговорные. Порталы, сколько не жалко.

– Сейчас принесут, – лорд казначей тронул колокольчик, и в кабинет вошёл лакей, с любопытством уставившийся на Огюста.

Через полчаса, пообещав расстроенной до слёз матери, что вернётся уже совсем скоро, Огюст вышел на крыльцо в сопровождении отца и верных сундуков. Они тоже были встревожены и даже не балагурили, как обычно.

– Береги себя, сынок, – помолчав, проговорил лорд Уильям, глядя на сосредоточенного и напряжённого Огюста, – и помни: я тобой горжусь!

И он протянул ему руку, как равному, крепко пожал ладонь, на которой чувствовались твёрдые мозоли от меча и ножей, и только потом крепко обнял.

– Всё будет хорошо, отец! – сверкнул улыбкой Огюст и, пропустив вперёд сундуки, шагнул в развернувшуюся воронку портала.

***

Кайл Морриган шагнул из портала и предсказуемо оказался во внутреннем дворе родительского замка, в котором в связи с утренним временем было пустынно и тихо. Но это молодого человека ничуть не огорчило, так как встречаться с кем-либо из своей семьи он совершенно не стремился. Отец наверняка ещё спит после очередной гулянки, мать никогда раньше полудня из своей спальни не выходит, братья и сёстры все в пансионах. Это только их так рано распустили на каникулы: остальным учебным заведениям предстояло ещё почти месяц терпеть своих обитателей.

Кстати, эти внезапные каникулы чрезвычайно сильно беспокоили Кайла: он вообще не слишком любил всякие недоговорённости и ложь, предпочитая открытый конфликт. И то, чем он занимался последние несколько месяцев, порой — хотя и достаточно редко — вызывало жгучий протест. Лишь природный азарт и понимание того, что всё это делается ради конкретной правильной цели, позволяло молодому человеку преодолевать мучительное внутреннее сопротивление. Но решение посвятить себя секретной работе никуда не пропало, пожалуй, став только более осознанным.

И в том, как быстро всех студентов отправили из академии, с точки зрения Морригана, было очень много неправильного. Информация же о том, что из-за каких-то природных катаклизмов оказались повреждены фундаменты корпусов, вообще выглядела странной. Чем они все могли помешать ремонтным работам? Тем более, что весь персонал академии более чем в ладах с магией, да и леди Изабель можно попросить.

Кайл был прекрасно осведомлён о сердечной тайне своего друга Стендриджа и понимал, что у того нет ни малейших шансов против лейтенанта Аш-Арбиэля, но разве мог Огюст заставить своё сердце не биться сильнее при виде золотых локонов и синих глаз?

Забросив свои вещи в комнату, которая за год отсутствия хозяина не изменилась совершенно, и сказав лакею, чтобы его не ждали к обеду, Кайл подумал и направился в ресторацию, в которой раньше проводил достаточно много времени. Именно там обычно сидели его приятели, болтали, обсуждали новых красоток, появившихся в столичных театрах…

Вот и сегодня, войдя в зал, Морриган увидел несколько знакомых лиц: молодые повесы сидели за столом, на котором, несмотря на ранее время, можно было заметить бутылки с вином.

– Вы только посмотрите, кто пришёл! – увидев Кайла, закричал один из его наиболее частых компаньонов по проказам, Дерек Сайфлен. – Неужели к нам вернулся Кайл Морриган! Ну, теперь наконец-то повеселимся, а то без тебя совсем тухло было. Никто не задирался, не ввязывался в дуэли — тоска смертная!

Остальные тоже одобрительно зашумели, приветствуя Кайла выкриками разной степени приветливости. Некоторые, впрочем, переглянулись без особой радости, но Кайлу, как ни странно, было на это совершенно наплевать. Он с удивлением понял, что ему стали безразличны косые взгляды и перешёптывания за спиной: в его жизни, имевшей мало смысла в прежние времена, неожиданно появилось дело. Причём такое, которое требовало от него внимания, порой напряжения всех физических и моральных сил, и которое ему безумно нравилось. Всё время балансировать на грани, опасаясь разоблачения, помогать тем, кто протянул ему руку и признал в нём равного, достойного… Что может быть лучше? Правильнее…

– … и она гораздо красивее Сильвии, представляешь? Ты бы её видел, Кайл! Какие ноги, какая талия, а грудь какая — выше всяческих похвал! И вовсе не капризная, не то что Жюстина… или ты уже не застал её? – ворвался в размышления Кайла жизнерадостный голос Дерека. – Эй, ты чего задумался? Думать вредно, от этого на лбу появляются морщины.

И молодой человек сам громче всех расхохотался над собственной, ужасно глупой, по мнению Кайла, шуткой.

Разве так шутили лорд Теодор, капитан Харви, Бенджамин, сундуки Огюста, Мортимер, лейтенант Биэль, Хайлас, принц Хасид? А Крыс?! Связной-призрак своими хохмами частенько доводил всех окружающих до абсолютно неконтролируемого хохота.В их шутках не было ничего глупого, наносного, ненатурального. Кайл невольно мысленно сравнил свой прежний круг общения с теми, с кем свела его академия, и сам удивился: как он мог чувствовать себя комфортно с этими ничего не представляющими из себя людьми, цель которых — лишь удовлетворение своих сиюминутных потребностей? Неужели он сам был таким же?!

– Ну так что, Кайл, ты вечером с нами? Мы тебя с такими красотками познакомим — пальчики оближешь! Ты в своей академии… или где ты там околачивался… таких наверняка не видел!

А Кайл подумал, что даже смешливая Октавия была для него теперь гораздо интереснее, нежели все эти продажные певички и актрисы.

– Не знаю пока, – отговорился он и объяснил, – я ещё с отцом не виделся, может, у него на меня какие-нибудь планы. Всё-таки меня не было целый год…

– Ну понятно, – не смог не согласиться Дерек, – но если надумаешь, мы сегодня в варьете намерены заглянуть и гульнуть там как следует.

– Договорились, – кивнул Морриган и с невероятным облегчением покинул ресторацию, словно сбежал от чего-то крайне неприятного и обременительного.

Дома, куда он вернулся, уже началось движение, и встретивший его в холле старший лакей с важностью сообщил, что лорд Морриган работает у себя в кабинете.

Походя к двери и обдумывая, как и о чём разговаривать с отцом, Кайл услышал голоса: один совершенно точно принадлежал отцу, а вот второй он слышал впервые. Молодой человек вслушался в слова и похолодел.

– Насколько я знаю, там остались только преподаватели, – говорил отец Кайла, – во всяком случае, мой сын должен был приехать сегодня утром. Лорд Кайс, вы уверены, что наш… руководитель мел в виду именно ближайшее время? Ведь изначально речь шла о более длительной подготовке.

– Уверен, тем более что речь пока идёт только о предварительных мероприятиях, – ответил незнакомец, который, судя по имени, был отцом или близким родственником Саймона Кайса, возглавлявшего группу студентов-заговорщиков. – И у нас очень мало времени, лорд Морриган. Когда ваш сын приедет, постарайтесь аккуратно узнать у него побольше подробностей об академии: количество обслуги, наличие оружия и так далее. У нас, конечно, есть данные, но хотелось бы лишний раз убедиться в их достоверности.

– Непременно, – согласился отец Кайла, – да хранит нас Великая Лестница.

Услышав последние слова, молодой человек тенью метнулся в сторону и замер за массивной напольной вазой высотой в его рост. Умение замирать и превращаться практически в собственную тень Хайлас вбил в него намертво, а тренировки с демонами отточили это умение. Поэтому лорд Морриган, проходя мимо, не заметил стоящего совсем рядом в тени сына.

Кайл закусил губу до крови, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и принять правильное решение. У него не было права на ошибку: второго шанса у него просто не будет. Что-то подсказывало Кайлу, что отец, оказавшийся в числе заговорщиков, легко пожертвует жизнью непутёвого сына во имя великой — как ему кажется — идеи.

Решение пришло быстро, и Кайл удивился, почему так долго мучился, ведь всё очевидно. Он на цыпочках, так, что не скрипнула ни одна паркетная плашка, прошёл к двери в отцовский кабинет, осторожно нажал на ручку и тенью скользнул в помещение.

Кайл быстро прошёл к сейфу, молясь всем богам, чтобы отец не успел сменить пароль. К счастью, лорд Морриган, видимо, успокоенный отсутствием сына, пароль не сменил, и уже через несколько ударов сердца юноша стоял, сжимая в руке пирамидку разового портала.

Он должен предупредить ректора Теодора и всех тех, кто стал ему дорог, о грозящей опасности, иначе он никогда не сможет уважать себя. А зачем жизнь, если тебе стыдно смотреться в зеркало?

С этими мыслями молодой человек вышел в коридор, быстро пробежал по лестницам и оказался у себя в комнате. Торопливо взяв недавно брошенный на кровать рюкзак, подхватив перевязь с мечом и уже слыша в коридоре торопливые шаги нескольких человек, Кайл сжал пирамидку и шагнул в развернувшееся портальное окно.

***

– Вот, добро пожаловать! – с улыбкой провозгласил Бенджамин, шагнув из портала и отходя в сторону, чтобы дать возможность выйти Владиславу, которого уговорил погостить хотя бы пару недель. – Счастлив приветствовать тебя в замке Шелдон! Надеюсь, то время, которое ты прогостишь у нас, покажется тебе не самым скучным!

Владислав с искренним интересом оглядывал просторный и какой-то очень светлый двор замка, украшенный красиво разбросанными в прихотливом, но очень гармоничном порядке небольшими круглыми и овальными клумбами с яркими цветами. Высокие стены замка устремлялись в синее небо, тёплый ветер трепал сине-зелёный вымпел на шпиле, давая понять всем желающим, что владелец замка находится дома.

– Бенджамин! – раздался со стороны широкого крыльца удивлённо-радостный возглас, и по ступенькам легко сбежал очень привлекательный мужчина, издали показавшийся Владиславу чуть ли не их с Бенджамином ровесником. И лишь когда мужчина подошёл ближе, Владислав рассмотрел, что он намного старше, просто прекрасно сохранился. Светлые, как у Бенджи, волосы были тщательно уложены, великолепная фигура вызывала заслуженное восхищение, в голубых глазах, таких же, как у его друга, плескалась совершенно искренняя радость.

– Отец! – Бенджи с нежностью обнял отца, так как давние детские обиды уже позабылись или были вытеснены новыми бурными событиями. – Как я, оказывается, скучал по дому! А где все? Кстати, познакомься, это мой друг — Владислав Лестоф, он совершенно потрясающий алхимик! Ты просто не представляешь, что он умеет!

– Не тарахти, – с мягкой улыбкой, сделавшей его абсолютно неотразимым, попытался успокоить сына граф Шелдон, – я очень рад видеть в замке и тебя, и, конечно же, твоего друга. Добро пожаловать в Шелдон, Владислав. У нас не так часто бывают гости, но для друга Бенджи всегда найдётся уютная комната.

– У нас всё больше гостьи, знаешь ли, – хихикнул юный некромант, подмигивая другу. А Владислав вдруг почувствовал, что вопреки опасениям, ему очень хорошо в гостях у друга. Было в окружающей его обстановке и в том, как относились друг к другу члены семьи, что-то удивительно умиротворяющее, тёплое. То, чего так не хватало ему в их собственном доме.

– И что в этом дурного? – ничуть не смутился граф, поправляя и без того идеально расправленный кружевной воротник. – Жизнь прекрасна именно своим разнообразием, знаешь ли!

Так, перешучиваясь, они дошли до большой столовой, где вновь прибывших ожидал сытный завтрак, на который молодые люди набросились со свойственным юности аппетитом. Граф лишь снисходительно посмеивался, слушая сына, пытающегося одновременно есть и рассказывать обо всём.

Сидящая за столом ослепительно красивая девушка, представленная графом как леди Нора, лишь растерянно переводила взгляд голубых кукольных глаз с отца на сына, потом на гостя и обратно.

После завтрака молодые люди отправились на прогулку по окрестностям: Бенджамину не терпелось показать другу фамильное кладбище, на котором он провёл столько времени. Да и самому хотелось проверить, действительно ли всё так, как ему помнилось и представлялось.

Бенджи уже давно избавился от прежних иллюзий, касающихся его наивных представлений о некромантии: занятия с ректором Холвертом не прошли напрасно, и теперь Бенджамин понимал, как сильно рисковал, когда приходил на погост и пытался пробудить хоть кого-то. И какое счастье, что у него тогда не хватило ни сил, ни знаний. Иначе сейчас на одну могилу тут было бы больше.

Владислав с удовольствием слушал болтовню друга, а сам присматривался к растущим вокруг в изобилии травам: вдруг обнаружится что-то, чего нет в других местах. Тогда можно будет придумать что-нибудь поинтереснее, чем средство от ушибов и прочих травм. Хотя именно оно пользовалось у студентов неизменной популярностью. Вон, даже ректор попросил перед тем, как Владислав уедет на каникулы, сварить для него побольше этой мази. И тут Владислав застыл, как громом поражённый.

– Бенджи, – прервал он своего друга на середине фразы, когда тот расписывал прелести какой-то очередной могилы, – скажи, а кто остался в академии?

– Что? – Бенджамин споткнулся на середине предложения. – Преподаватели остались, ну и строители какие-нибудь, наверное: надо будет фундаменты укреплять, ты же слышал.

– Вот именно, – Владислав смотрел перед собой, но не замечал ни красоты летнего дня, ни встревоженного лица ничего не понимающего Бенджамина. Он чувствовал, как в груди разливается непонятная тревога, словно приближается что-то чрезвычайно неприятное и опасное. – Если там остались только преподаватели, зачем им столько моей мази от ран? От строителей отбиваться?

Бенджи застыл, растерянно глядя на друга, а потом в голубых глазах начало появляться понимание, медленно сменившееся тревогой, а потом и ужасом.

– Ты хочешь сказать, что никакого ремонта не будет, а начнётся то, о чём мы с тобой только догадывались? То, во что впутались Кайл и Огюст?! Но они ведь тоже ушли домой вместе со всеми… Ты ведь сам видел!

– Нам надо вернуться, – решительно сверкнул глазами Владислав. – Особенно с учётом того, что и Морриган, и Стендридж уехали. Хотя что-то мне подсказывает, что не только мы с тобой сумеем сложить два и два.

– Тогда, если ты прав и нас просто отослали, чтобы уберечь, то обязательно надо вернуться, Влад! Ты сможешь помочь лорду Джулиану, а я — лорду Холверту. Пусть мы мало пока умеем, но всё-таки уже не такие беспомощные неучи, как год назад.

– И как вы собираетесь это осуществить, мне интересно? – внезапно раздался голос Шелдона-старшего, который вышел из-за здоровенного памятника какому-то дальнему предку. – У тебя есть портал, Бенджи?

– Нет, – расстроенно проговорил виконт и тут же с надеждой взглянул на непривычно серьёзного отца, – но ведь ты поможешь, правда?!

– Помогу, – неожиданно согласился граф, – но при одном условии. Я пойду с вами.

– Ты?! – воскликнул потрясённый Бенджамин, а Владислав просто рот открыл от удивления, как какой-нибудь селянин. – Но почему?!

– Если ты напряжёшь память, – с иронией ответил граф Шелдон, – то вспомнишь, что я не только любитель прекрасного пола, но и очень неплохой целитель. Это ты у нас некромант, а так-то Шелдоны веками практиковались именно в целительстве. Ну, ещё твой братец в стихийники попал, хотя у него и к целительству неплохие способности.

– Но какое тебе дело до академии? – никак не мог найти объяснение отцовскому решению Бенджи. – Тебе это зачем?

– Поверь, мне есть что предложить ректору Холверту, – не слишком понятно ответил граф, но ни у Бенджи, ни у Владислава не возникло даже тени сомнения в том, что он говорит правду. – Когда вы готовы отправляться?

– Да хоть сейчас, – молодые люди переглянулись, – мы ещё даже вещи не разбирали…

– Вот и прекрасно, – тряхнул светлыми волосами граф, – пойду попрощаюсь с Норой и возьму портал. Встречаемся через полчаса на площадке перед замком.

Спустя тридцать минут граф, торопливо поправляющий небрежно застёгнутый камзол, сбежал по ступенькам, и, подмигнув юношам, сжал пирамидку портала. Бенджи первым шагнул в развернувшееся окно, за ним прошёл Владислав, а затем в неизвестность ступил граф Шелдон.

Конец второй книги

Content

Академия Последнего Шанса - 2. Круто ты попал!

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ЭПИЛОГ