«Завет народу и свет племенам»

Ахеменидская Персия в судьбах иудаизма

Сергей Петров

© Сергей Петров, 2022

ISBN 978-5-0051-3956-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

«Завет народу», т.е. евреям, и «свет племенам», т.е. всему остальному человечеству, – так называет основателя Персидской империи Кира Великого загадочный иудейский автор, условно именуемый библеистами Второ-Исайей (Ис. 42, 6). Он же титулует Кира помазанником (мессией) Яхве (Ис. 45, 1), что является единственным в Еврейской Библии случаем применения данного титула к нееврейскому правителю. Завоевав Вавилон, Кир разрешил иудеям, в числе других угнанных вавилонянами в плен народов, вернуться домой и восстановить своё святилище в Иерусалиме, что положило начало эпохе Второго храма.

В иудейском каноне Библия завершается Книгами Паралипоменон (Хроник). Последний стих их последней главы (а, тем самым, и всей Еврейской Библии) содержит приказ всё того же Кира, обращённый к иудеям: «Так говорит Кир, царь Персидский: Все царства земли дал мне Яхве, Бог Небесный, и он повелел мне построить ему дом в Иерусалиме, что в Иудее. Кто есть из вас – из всего народа его, да будет Яхве, бог его, с ним, – пусть идёт [туда] (буквально: поднимается – wəya‘al)» (2 Пар. 36, 23). На официальном арамейском языке империи Ахеменидов термин «Бог Небесный» обозначал Ахурамазду, отождествляемого с верховными божествами подчинённых персам народов, т.е., в данном случае, с Яхве.

Первой из трёх частей Еврейской Библии является Пятикнижие (Тора). Согласно рассказу Книг Ездры и Неемии, Тора была введена в качестве законодательного кодекса для иудеев в середине V в. до н.э. писцом Ездрой по приказу персидского царя Артаксеркса I (Езд. 7, 25—26; Неем. 8, 1—3) и является не только «законом бога твоего (т. е. Яхве)» (Езд. 7, 26) и «законом Моисеевым» (Езд. 7, 6), но и «законом Бога Небесного (т. е. Ахурамазды)» (Езд. 7, 12) и «законом [персидского] царя» (Езд. 7, 26). Внешнее (персидское) воздействие представляет собой наиболее правдоподобное объяснение хаотичного и зачастую противоречивого объединения жреческими редакторами в составе Торы трёх разных источников (Яхвистско-элохистского, Девтерономического и Жреческого).

Примечательно, что по сравнению с властью других иностранных завоевателей над Иудеей (ассирийцев, вавилонян и пр.) Еврейская Библия рассматривает власть персов в целом в благожелательном свете. О Персии не говорится как о враге иудеев и их бога, в её адрес не звучат угрозы наказания, её падение не празднуется с ликованием. Даже когда говорится об угнетённом положении иудеев в империи Ахеменидов, отмечается «милость (ḥesed) царей Персидских» к ним (Езд. 9, 9).

В нашем распоряжении имеются два романа уже эллинистического времени, рассказывающих об иудеях при персидском дворе (первая часть Книги пророка Даниила и Книга Есфирь). Хотя они не имеют никакой достоверной исторической основы, показательно отношение к власти персов, которое они выражают. В том случае, когда приближённые персидского царя оказываются врагами иудеев, сам он (Дарий Мидянин, Артаксеркс) сохраняет благосклонность к последним.

В течение примерно двух столетий иудеи как самой Иудеи, так и диаспоры, жили в пределах государства Ахеменидов, что не могло не оставить разнообразных следов на их культуре и мировоззрении, отражённых в т.ч. в Еврейской Библии. Земля «от реки Египетской до реки Евфрата», которую Яхве обещает потомству Авраама (Быт. 15, 18), соответствует Заречной сатрапии Персидской империи. Описание военного стана израильтян во время их странствия в пустыне (Числ. 2) следует порядкам персидской армии, о которых мы знаем по сообщениям античных авторов.

Реалиями персидской жизни вдохновлены описания садов («парадизов») в Песни песней и Книге Екклезиаста, а «долина сухих костей» в Книге пророка Иезекииля отражает погребальные обычаи зороастрийцев. Зороастрийский же источник должны иметь некоторые из законов обрядовой чистоты, включённые в Тору. У персидских магов иудейские жрецы заимствовали штаны, а жертвенник Второго храма в Иерусалиме имел определённые черты сходства с зороастрийским алтарём огня. В этой связи примечательно присутствие иранской мужской гаплогруппы R1a у левитов.[1]

На более глубоком мировоззренческом уровне о персидском влиянии на Еврейскую Библию свидетельствует представление о творении мира, отражённое в жреческом рассказе в Быт. 1 и хронологически более раннем сочинении Второ-Исайи, а также вера в телесное воскресение и последующее воздаяние, засвидетельствованная поздней частью Книги пророка Даниила. Однако для усвоения иудеями иранского эсхатологического дуализма потребовалось довольно длительное время, и своё полное выражение оно находит уже во внебиблейской иудейской апокалиптике, расцветающей пышным цветом в эллинистическую эпоху.

Хотя за последние десятилетия наукой был достигнут значительный прогресс в изучении персидской Иудеи, общая работа о ней пока ещё не может быть написана, поэтому читателю предлагается ряд очерков, посвящённых отдельным сторонам еврейской истории и религии персидской эпохи, с отступлениями в случае необходимости в более ранние или более поздние века.

Кир Великий и Второ-Исайя

Цилиндр Кира

12 октября 539 г. до н.э. войско персидского царя Кира (II) вступило в Вавилон. Нововавилонское царство прекратило своё существование – его правитель Набонид стал пленником Кира, а его земли вошли в состав Персидской империи. К числу наиболее примечательных мер, осуществлённых Киром после взятия Вавилона, принадлежат его действия в религиозной сфере.

Последний вавилонский царь Набонид (правил в 556—539 гг. до н.э.) отдавал предпочтение культу лунного бога Сина, которого он называл в своих надписях «царём богов небес и земли» и «божественным царём над всеми богами». Набонид строил и восстанавливал храмы Сина в своих владениях – в том числе он восстановил его главный храм в Харране, разрушенный мидянами. Поклонение лунному богу царь осуществлял в ущерб другим вавилонским богам, включая Мардука. В течение многих лет Набонид не присутствовал на празднествах в главном вавилонском храме Мардука Эсагиле, участие в которых вавилонского царя считалось обязательным. Подобная политика предсказуемо вызывала враждебное отношение к нему со стороны вавилонского жречества.

10 лет из времени своего царствования Набонид провёл в аравийском оазисе Тейма, при этом Вавилоном правил его сын Бел-шар-уцур (библейский Валтасар). Можно предположить, что в эти годы в Вавилонии активно действовали персидские агенты, стремившиеся привлечь на сторону Кира недовольных политикой Набонида вавилонян, особенно жрецов. В 543 г. до н. э. Набонид вернулся в Вавилон и занялся подготовкой к войне с Персией, но, как показали дальнейшие события, время было упущено. Весной 539 г. до н.э. персидское войско выступило в поход. Летом того же года Набонид свёз в Вавилон изображения богов из других городов Аккада, видимо, рассчитывая таким образом заполучить их поддержку. Однако, одержав несколько побед над вавилонянами, персидское войско 12 октября 539 г. до н.э. без сопротивления или почти без сопротивления взяло Вавилон, а 29 октября в город въехал сам Кир, которому была устроена торжественная встреча.

По всей видимости, лёгкость, с которой Киру удалось одержать победу над Набонидом, была в значительной степени обеспечена персидской пропагандой среди вавилонян. Ряд вавилонских текстов, составленных непосредственно после персидского завоевания, изображает Кира спасителем Вавилона от тирании Набонида и избранником вавилонских богов. Так, в надписи из Ура персидский царь заявляет: « [Я] – Кир, царь вселенной, царь страны Аншан… Великие боги вручили в мои руки все страны». Надпись из храма Эанны в Уруке гласит: «Я – Кир, царь стран, который любит Эсагилу и Эзиду (храм в Борсиппе)». Согласно табличке из Ниппура, где почитался Син, Кир был избран этим богом.

Одним из первых действий, предпринятых Киром после победы, было возвращение в их города изображений богов, свезённых в Вавилон Набонидом. Хроника Набонида сообщает: «Начиная с месяца Кислиму до месяца Аддара боги страны Аккад, которых Набонид велел привезти в Вавилон, вернулись в свои места» (3.21—22). Стихотворный рассказ о Набониде говорит о том же: «Образы богов Вавилона, женских и мужских, он вернул в их дома; богов, которые покинули свои храмы, он вернул в их обители» (6.3). Кроме того, Кир разрешил вернуться на родину пленникам, приведённым вавилонскими царями из завоёванных ими стран в Вавилонию.

Цилиндр Кира

Наиболее подробный рассказ о политике персидского царя содержит Цилиндр Кира, найденный при раскопках Вавилона в 1879 г. и в настоящее время хранящийся в Британском музее. Ввиду важности этого текста приводим его полностью:

1. [ì-nu x x x] /x\-ni-šu

1. [Когда Мардук, царь всех небес и земли, тот (…) который в своём (…) опустошает] свой (…)

2. [x x x ki-i] b-ra-a-tì

2. [(…) великий (?) умом (…) обозревает (?)] стороны света

3. [x x x] /x x\ GAL ma-ṭu-ú iš-šak-na a-na e-nu-tu ma-ti-šú

3. (…) перворождённый (?) низкий человек был поставлен во главу его страны

4. /ù?\ [x x x] -ši-li ú-ša-áš-ki-na ṣe-ru-šu-un

4. и (…) он поставил над ними подобие.

5. ta-am-ši-li É-SAG-ÍL i-te- [pu-uš-ma x x x t] ì? a-na ÚRIki ù si-it-ta-a-tì ma-ḫa-za

5. Он создал подобие Эсагилы (…) для Ура и прочих святилищ.

6. pa-ra-aṣ la si-ma-a-ti-šu-nu ta- [ak-li-im la-me-si x x x la] pa-liḫ u_4-mi-šá-am-ma id-de-né-eb-bu-ub ù /ana ma-ag\-ri-tì

6. Несвоевременные обряды, [нечистые] приношения пищи (…) без страха изо дня в день бормоталось в оскорбление.

7. sat-tuk-ku ú-šab-ṭi-li ú-l [a-ap-pi-it pél-lu-de-e x x x iš] -tak-ka-an qé-reb ma-ḫa-zi pa-la-ḫa dAMAR. UTU LUGAL DINGIRmeš i [g-m] ur kar-šu-uš-šu

7. Он прекратил постоянные жертвоприношения, он вмешивался в обряды (…), он поставил (…) в святилищах. Страх перед Мардуком, царём богов, исчез внутри него.

8. le-mu-ut-ti URU-šu [i-t] e-né-ep-pu-/uš\ u_4-mi-ša-am-/ma x x\ [x x x ÙG] meš-šú i-na ab-ša-a-ni la ta-ap-šu-úḫ-tì ú-ḫal-li-iq kul-lat-si-in

8. Он творил зло его городу изо дня в день и (…) его народ (…) игом, от которого не было спасения, он погубил их всех.

9. a-na ta-zi-im-ti-ši-na dEN. LÍL DINGIRmeš ez-zi-iš i-gu-ug-m [a x x x] ki-su-úr-šu-un DINGIRmeš a-ši-ib ŠÀ-bi-šu-nu i-zi-bu at-/ma\-an-šu-un

9. В ответ на их жалобы Энлиль богов яростно вознегодовал и (…) их край. Боги, жившие в них, покинули свои святилища (?),

10. i-na ug-ga-ti-ša ú-še-ri-bi a-na qé-reb ŠU.AN.NAki dAMAR. UTU t [i-iz-qa-ru dEN. LÍL DINGIRm] eš us-sa-aḫ-ra a-na nap-ḫar da-ád-mi šá in-na-du-ú šu-bat-su-un

10. негодуя на то, что он перенёс их в Шуанну (Вавилон). Возвышенный Мардук, Энлиль богов, раскаялся. Обо всех поселениях, которых жилища были разрушены,

11. ù ÙGmeš KUR šu-me-ri ù URIki ša i-mu-ú ša-lam-ta-áš ú-sa-/aḫ\-ḫi-ir ka-/bat\– [ta-áš] ir-ta-ši ta-a-a-ra kul-lat ma-ta-a-ta ka-li-ši-na i-ḫi-iṭ ib-re-e-ma

11. и людях земли Шумера и Аккада, которые стали подобны трупам, он раскаялся и помиловал их. Он обозрел и осмотрел все страны,

12. iš-te-’e-e-ma ma-al-ki i-šá-ru bi-bil ŠÀ-bi-ša it-ta-ma-aḫ qa-tu-uš-šu mKu-ra-áš LUGAL URU an-ša-an it-ta-bi ni-bi-it-su a-na ma-li-ku-tì kul-la-ta nap-ḫar iz-zak-ra šu-/um-šú\

12. ища праведного царя по своему сердцу. Он взял за руку Кира, царя города Аншана, провозгласил его царство над всеми землями и назвал его имя.

13. kurqu-ti-i gi-mir um-man-man-da ú-ka-an-ni-ša a-na še-pi-šu ÙGmeš ṣal-mat SAG. DU ša ú-ša-ak-ši-du qa-ta-a-šú

13. Он поверг землю гутиев и всё войско мидян ниц перед его ногами. Народом же черноголовых (т.е. вавилонян), который он подчинил его руке,

14. i-na ki-it-tì ù mi-šá-ru iš-te-né-’e-e-ši-na-a-tì dAMAR. UTU EN GAL ta-ru-ú ÙGmeš-šú ep-še-e-ti-ša dam-qa-a-ta ù ŠÀ-ba-šu i-ša-ra ḫa-di-iš ip-pa-li-i [s]

14. он правил со справедливостью и правосудием. Мардук, великий господь, питающий свой народ, взглянул с радостью на его добрые деяния и его праведное сердце.

15. a-na URU-šu KÁ. DINGIRmeš ki a-la-ak-šu iq-bi ú-ša-aṣ-bi-it-su-ma ḫar-ra-nu TIN. TIRki ki-ma ib-ri ù tap-pe-e it-tal-la-ka i-da-a-šu

15. Он приказал ему идти в свой город Вавилон. Он приказал ему отправиться в путь в Тинтир (Вавилон) и, как друг и спутник, шёл рядом с ним.

16. um-ma-ni-šu rap-ša-a-tì ša ki-ma me-e ÍD la ú-ta-ad-du-ú ni-ba-šu-un gišTUKULmeš-šu-nu ṣa-an-du-ma i-ša-ad-di-ḫa i-da-a-šu

16. Его огромное войско, которое, как воду реки, нельзя было сосчитать, в своём полном вооружении шагало рядом с ним.

17. ba-lu qab-li ù ta-ḫa-zi ú-še-ri-ba-áš qé-reb ŠU.AN.NAki URU-šu KÁ. DINGIRmeš ki i-ṭi-ir i-na šap-ša-qí, mdNÀ. NÍ. TUKU LUGAL la pa-li-ḫi-šu ú-ma-al-la-a qa-tu-uš-šú

17. Без сражения и боя он ввёл его в Шуанну (Вавилон). Он спас свой город Вавилон от беды. Набонида, царя, который не боялся его, он отдал ему в руки.

18. ÙGmeš TIN. TIRki ka-li-šu-nu nap-ḫar KUR šu-me-ri u URIki ru-bé-e ù šak-ka-nak-ka ša-pal-šu ik-mi-sa ú-na-áš-ši-qu še-pu-uš-šu iḫ-du-ú a-na LUGAL-ú-ti-šú im-mi-ru pa-nu-uš-šú-un

18. Все люди Тинтира (Вавилона), всей страны Шумера и Аккада, знать и правители, склонились перед ним, пали ниц, целовали ему ноги, радовались его царству, и лица их сияли.

19. be-lu ša i-na tu-kul-ti-ša ú-bal-li-ṭu mi-tu-ta-an i-na pu-uš-qu ù ú-de-e ig-mi-lu kul-la-ta-an ṭa-bi-iš ik-ta-ar-ra-bu-šu iš-tam-ma-ru zi-ki-ir-šu

19. Властелин, с чьей помощью они спаслись от смерти, который избавил их всех от трудностей и невзгод, они благословляли его и превозносили его имя.

20. a-na-ku mKu-ra-áš LUGAL kiš-šat LUGAL GAL LUGAL dan-nu LUGAL TIN. TIRki LUGAL KUR šu-me-ri ú ak-ka-di-i LUGAL kib-ra-a-ti er-bé-et-tì

20. Аз есмь Кир, царь вселенной, великий царь, могучий царь, царь Тинтира (Вавилона), царь страны Шумера и Аккада, царь четырёх сторон света,

21. DUMU mKa-am-bu-zi-ia LUGAL GAL LUGAL URU an-ša-an DUMU DUMU mKu-ra-áš LUGAL GAL LUGA [L U] RU an-ša-an ŠÀ.BAL.BAL mši-iš-pi-iš LUGAL GAL LUGAL URU an-šá-an

21. сын Камбиза, великого царя, царя города Аншана, правнук Кира, великого царя, царя города Аншана, потомок Чишпиша, великого царя, царя города Аншана,

22. NUMUN da-ru-ú ša LUGAL-ú-tu ša dEN u dNÀ ir-a-mu pa-la-a-šu a-na ṭu-ub ŠÀ-bi-šú-nu iḫ-ši-ḫa L [UGA] L-ut-su e-nu-ma a-n [a q] é-reb TIN. TIRki e-ru-bu sa-li-mi-iš

22. вечное семя царства, чью власть любят Бел (Мардук) и Набу, чьего царства они в радости своего сердца жаждут. Когда я мирно вошёл в Тинтир (Вавилон),

23. i-na ul-ṣi ù ri-ša-a-tì i-na É.GAL ma-al-ki ar-ma-a šu-bat be-lu-tì dAMAR. UTU EN GAL ŠÀ-bi ri-it-pa-šu ša ra-/im\ TIN. TIRki ši-m [a] /a-tiš\ /iš-ku? -na\-an-ni-ma u_4-mi-šam a-še-’a-a pa-la-/aḫ\-šú

23. среди ликования и празднества в царском дворце я установил престол правления. Мардук, великий господь, судил мне великодушие того, кто любит Тинтир (Вавилон), и я изо дня в день стремился к нему в страхе.

24. um-ma-ni-ia rap-ša-tì i-na qé-reb TIN. TIRki i-ša-ad-di-ḫa šú-ul-ma-niš nap-ḫar KU [R šu-me-ri] /ù\ URIki mu-gal- [l] i-tì ul ú-šar-ši

24. Моё огромное войско мирно вошло в Тинтир (Вавилон), и вся страна Шумера и Аккада не испытала испуга.

25. /URUki\ KÁ. DINGIR. RAki ù kul-lat ma-ḫa-zi-šu i-na ša-li-im-tì áš-te-’e-e DUMUmeš TIN. TIR [ki x x x š] a ki-ma la ŠÀ- [bi DING] IR-ma ab-šá-a-ni la si-ma-ti-šú-nu šu-ziz-/zu!\

25. Городу Вавилону и всем его святилищам я принёс безопасность. Гражданам Тинтира (Вавилона), (…) которые как бы без божественного умысла страдали под игом вопреки им суждённому,

26. an-ḫu-ut-su-un ú-pa-áš-ši-ḫa ú-ša-ap-ṭi-ir sa-ar-ma-šu-nu a-na ep-še-e-ti- [ia dam-qa-a-ti] dAMAR. UTU EN GA [L] -ú iḫ-de-e-ma

26. я облегчил их страдания, я избавил их от их оков (?). Мардук, великий господь, возрадовался моим добрым деяниям и

27. a-na ia-a-ti mKu-ra-áš LUGAL pa-li-iḫ-šu ù mKa-am-bu-zi-ia DUMU ṣi-it ŠÀ-bi- [ia ù a-n] a nap-ḫ [ar] um-ma-ni-ia

27. меня, Кира, царя, боящегося его, и Камбиза, сына, исшедшего из моего чрева, и всё моё войско,

28. da-am-qí-íš ik-ru-ub-ma i-na šá-lim-tì ma-ḫar-ša ṭa-bi-iš ni-it-t [a-al-la-ak i-na qí-bi-ti-šú] ṣir-ti nap-ḫar LUGAL a-ši-ib BÁRAmeš

28. благословил великим благословением, чтобы мы ходили перед ним в мире и благе. По его возвышенному слову все цари, что сидят на престолах

29. ša ka-li-iš kib-ra-a-ta iš-tu tam-tì e-li-tì a-di tam-tì šap-li-tì a-ši-ib n [a-gi-i né-su-tì] LUGALmeš KUR a-mur-ri-i a-ši-ib kuš-ta-ri ka-li-šú-un

29. в каждой стороне света, от Верхнего моря до Нижнего моря, что живут в отдалённых областях, (и) цари земли амореев, что живут в шатрах, все они

30. bi-lat-su-nu ka-bi-it-tì ú-bi-lu-nim-ma qé-er-ba ŠU.AN.NAki ú-na-áš-ši-qu še-pu-ú-a iš-tu [ŠU.AN.NAk] i a-di URU aš-šurki ù MÙŠ-ERENki

30. принесли свою тяжёлую дань и в Шуанне (Вавилоне) поцеловали мои ноги. Из [Шуанны (Вавилона)] в город Ашшур и Сузы,

31. a-kà-dèki KUR èš-nu-nak URU za-am-ba-an URU me-túr-nu BÀD. DINGIRki a-di pa-aṭ kurqu-ti-i ma-ḫa-z [a e-be] r-ti ídIDIGNA ša iš-tu pa! -na-ma na-du-ú šu-bat-su-un

31. в Аккад, в землю Эшнунны, в город Замбан, в город Ме-Турну, в Дер, вплоть до границы земли гутиев, в святилища по ту сторону реки Тигр, которых жилища ранее были разрушены,

32. DINGIRmeš a-ši-ib ŠÀ-bi-šú-nu a-na áš-ri-šu-nu ú-tir-ma ú-šar-ma-a šu-bat da-rí-a-ta kul-lat ÙGmeš-šú-nu ú-pa-aḫ-ḫi-ra-am-ma ú-te-er da-ád-mi-šú-un

32. богов, что в них жили, на их место я вернул и сделал для них постоянные жилища. Я собрал всех их жителей и вернул в их поселения,

33. ù DINGIRmeš KUR šu-me-ri ù URIki ša mdNÀ. NÍ. TUKU a-na ug-ga-tì EN DINGIRmeš ú-še-ri-bi a-na qé-reb ŠU.AN.NAki i-na qí-bi-ti dAMAR. UTU EN GAL i-na ša-li-im-tì

33. и богов земли Шумера и Аккада, которых Набонид к ярости господа богов перенёс в Шуанну (Вавилон), я по слову Мардука, великого господа, в целости

34. i-na maš-ta-ki-šu-nu ú-še-ši-ib šú-ba-at ṭu-ub ŠÀ-bi {ut} kul-la-ta DINGIRmeš ša ú-še-ri-bi a-na qé-er-bi ma-ḫa-zi-šu-un

34. возвратил в их обители, в жилища, любезные сердцу. Пусть все боги, которых я перенёс в их святилища,

35. u_4-mi-ša-am ma-ḫar dEN ù dNÀ ša a-ra-ku U_4meš-ia li-ta-mu-ú lit-taz-ka-ru a-ma-a-ta du-un-qí-ia ù a-na dAMAR. UTU EN-ia li-iq-bu-ú ša mKu-ra-áš {-áš} LUGAL pa-li-ḫi-ka u mKa-am-bu-zi-ia DUMU-šú

35. каждый день перед Белом (Мардуком) и Набу просят о долготе моих дней, поминают мои добрые деяния и говорят Мардуку, моему господу: Кир, царь, боящийся тебя, и Камбиз, его сын,

36. /x\ [x x x- i] b šu-nu lu-ú /x x x x x x x x\ ÙGmeš TIN. TIRki /ik-tar-ra-bu\ LUGAL-ú-tu KUR. KUR ka-li-ši-na šu-ub-ti né-eḫ-tì ú-še-ši-ib

36. (…) да заботятся о наших престолах до отдалённых (?) дней, и народ Тинтира (Вавилона) да благословляет царство. Я дал всем землям жить в мире.

«Раб Яхве»

Сравнимым по значению с Цилиндром Кира источником информации о пропаганде персов является книга так называемого «Второ-Исайи» (далее также ВИ) – анонимного еврейского пророка, жившего в Вавилоне накануне его завоевания персами (главы 40—55 библейской Книги пророка Исайи). В её составе принято выделять тексты, условно именуемые «Песнями раба Яхве» (обычно в них включают отрывки Ис. 42, 1—4; 49, 1—6; 50, 4—7; 52, 13 – 53, 12). В иудейской традиции «рабом Яхве», которому они посвящены, считается еврейский народ в целом, в христианской – Христос.

Тщательное рассмотрение этого вопроса позволяет прийти к выводу, что само понятие «Песен» является фикцией. Во-первых, потому что указанными отрывками тема «раба Яхве» у Второ-Исайи не ограничивается, а обращения к ней представлены в книге гораздо более широко, во-вторых, потому что «рабом Яхве» Второ-Исайя называет двух совершенно разных человек – персидского царя Кира и самого себя (возможно, в отдельных местах также и Израиль в целом, хотя в этих местах в качестве представителя Израиля может выступать сам Второ-Исайя):

«Раб Яхве» – Второ-Исайя

19. Кто так слеп, как раб («eḇed) мой, и глух, как вестник (mal’aḵ) мой, мною посланный? Кто так слеп, как возлюбленный (?: məšullam), так слеп, как раб Яхве?

(Ис. 42, 19)

16. Приступите ко мне, слушайте это: я и сначала говорил не тайно; с того времени, как это происходит, я там; и ныне послал меня господь Яхве и дух (ruaḥ) его.

(Ис. 48, 16)

1. Слушайте меня, острова, и внимайте, народы (ləummim) издалека: Яхве призвал меня от чрева, от утробы матери моей назвал имя моё;

2. и положил уста мои как острый меч; тенью руки своей покрыл меня, и положил меня стрелою изострённою; в колчане своём скрыл меня;

3. и сказал мне: ты раб мой, Израиль, в тебе я прославлюсь.

4. А я сказал: напрасно я трудился, ни на что и вотще истощал силу свою. Но суд мой у Яхве, и награда моя у бога (’elohim) моего.

5. И ныне говорит Яхве, образовавший меня от чрева в раба себе, чтобы вернуть к нему Иакова и чтобы Израиль собрался к нему; я почтен в очах Яхве, и бог (’elohim) мой – сила моя.

6. И он сказал: мало того, что ты будешь рабом моим для восстановления колен Иакова и для возвращения остатков Израиля, но я дам тебя светом племенам (goyim), чтобы спасение моё было до концов земли.

7. Так говорит Яхве, искупитель Израиля, святой его, презираемому людьми (nep̄eš), ненавидимому племенами (goy), рабу властелинов (mošəlim): цари увидят и встанут; князья поклонятся ради Яхве, который верен, святого Израилева, который избрал тебя.

(Ис. 49, 1—7)

4. Господь Яхве дал мне язык научающихся, чтобы знать, как словом подкреплять усталого; пробуждает он каждое утро, каждое утро пробуждает он ухо моё, чтобы я слушал, подобно научающимся.

5. Господь Яхве открыл мне ухо, и я не воспротивился, не отступил назад.

6. Я предал спину свою бьющим и щёки свои – выдирающим волосы; лица своего не закрывал от бесчестия и оплевания.

7. И господь Яхве помогает мне: поэтому я не бесчещусь, поэтому я держу лицо своё, как кремень, и знаю, что не постыжусь.

8. Близок оправдывающий меня (maṣdiqi): кто будет тягаться со мною? станем вместе. Кто мой противник в суде? пусть подойдёт ко мне.

9. Вот, господь Яхве помогает мне: кто осудит меня? Вот, все они, как одежда, обветшают; моль съест их.

10. Кто из вас боится Яхве, слушается гласа раба его?

(Ис. 50, 4—10)

14. Как изумлялись тебе многие – столь обезображен (mišḥat) паче [всякого] мужа вид его, и образ его – паче сынов человеческих!

(Ис. 52, 14)

1. Кто поверил услышанному от нас, и длань Яхве кому открылась?

2. Он взошёл как росток перед ним, и как корень из земли сухой, нет в нём ни образа, ни величия, и мы видели его, и не было вида, который бы привлёк нас в нём.

3. Презрен и умалён между людьми, муж скорбей и знающий болезнь, как тот, от кого отвращают лицо, презрен, и мы не почли его.

4. Истинно болезни наши он понёс и скорби наши взял на себя, а мы почли его поражённым, сокрушённым богом (’elohim) и уничижённым.

5. Но он изранен за грехи наши, смят за беззакония наши, наказание возмещения нашего (šəlomenu) на нём, и язвами его мы исцелились.

6. Все мы как скот заблудились, каждый на дорогу свою свернули, и Яхве взвалил на него вину всех нас.

7. Истязуемый, он смирялся и не открывал уст своих, как агнец, ведомый на заклание, и как овца перед стригущими её был безгласен и не открывал уст своих.

8. Узилищем («oṣer) и судом (mišpaṭ) был взят, и век (или срок, поколение: dor) его кто возвестит (или помыслит: yəśoḥeaḥ)? ибо он отторгнут от земли жизни, за грех народа моего поражён.

9. Положен со злодеями гроб его, и с богатым он в смерти своей, но насилия не совершал он, и не было обмана в устах его.

10. Но Яхве пожелал смять его, сделал больным; если положишь искупительной жертвой (’ašam) душу его, он увидит семя, продлит дни, и желание Яхве его рукой преуспеет.

11. От труда души своей он увидит, насытится знанием своим, оправдает праведника (yaṣdiq ṣaddiq) раб мой для многих, и беззакония их он возьмёт на себя.

12. Посему я дам ему долю между великими (или многими: rabbim), и с сильными (или многочисленными: «aṣumim) будет делить добычу за то, что обнажил (или излил: he‘era) на смерть душу свою и к грешникам причтён, а он прегрешение многих понёс и за грешников ходатайствовал (или с грешниками сошёлся: yap̄gia»).

(Ис. 53, 1—12)

«Раб Яхве» – Кир

2. Кто воздвиг от восхода праведника (ṣedeq), призвал его следовать за собою, предал перед лицо его племена и покорил царей? Он положил [их] мечом своим как прах, как развеянную солому луком своим.

3. Он гонит их, проходит спокойно дорогою, по которой не ходил ногами своими.

(Ис. 41, 2—3)

25. Я воздвиг [его] от севера, и он придёт; от восхода солнца будет призывать имя моё и попирать правителей (səganim), как известь, и топтать, как горшечник глину.

(Ис. 41, 25)

1. Вот, раб мой, которого я поддерживаю, избранник мой, которому рада душа моя. Я положил на него дух мой, и он принесёт племенам суд;

2. не возопиет и не возвысит голоса своего, и не даст услышать его на улицах;

3. тростника надломленного не переломит, и светильника курящегося не угасит; по истине принесёт суд;

4. не ослабеет и не надломится, доколе на земле не утвердит суда, и учения (tora) его ждут острова.

…

6. Я, Яхве, призвал тебя в праведника (ṣedeq), и буду держать тебя за руку и хранить тебя, и дам тебя в завет народу (bərit «am), в свет племенам (’or goyim),

7. чтобы открыть глаза слепых, чтобы узника вывести из заключения и сидящих во тьме – из темницы.

(Ис. 42, 1—4, 6—7)

28. [Яхве], который говорит о Кире: пастырь (ro‘e) мой, и он исполнит всю волю мою и скажет Иерусалиму: «ты будешь построен!» и храму: «ты будешь основан!».

(Ис. 44, 28)

1. Так говорит Яхве помазаннику (mašiaḥ) своему Киру, чью десницу я держу, чтобы покорить перед лицо его племена, и отворю чресла царей, чтобы отворялись перед лицом его двери, и ворота не затворялись:

2. Я пойду перед лицом твоим и возвышенности (?: hadurim) уравняю, медные двери сокрушу и железные запоры сломаю;

3. и отдам тебе сокровища тьмы и богатства укромных мест, дабы ты познал, что я – Яхве, называющий твоё имя, бог Израилев.

4. Ради раба моего Иакова и избранника моего Израиля я назвал твоё имя, почтил тебя, хотя ты не знал меня.

5. Я – Яхве, и нет иного; нет бога кроме меня; я препоясал тебя, хотя ты не знал меня…

(Ис. 45, 1—5)

13. Я воздвиг его в праведника (ṣedeq) и уравняю все пути его. Он построит город мой и изгнанников моих отпустит, не за выкуп и не за дары, говорит Яхве Воинств.

14. Так говорит Яхве: труд Египта и товар Куша, и Сабейцы, люди рослые, к тебе придут и будут твоими; за тобою последуют, в цепях придут и поклонятся тебе, и будут умолять тебя, говоря: «у тебя только бог (’el), и нет иного бога (’elohim)».

(Ис. 45, 13—14)

1. Пал Бел (т. е. Мардук), низвергся Набу; изваяния их – на скоте и вьючных животных; ваша ноша сделалась бременем для усталых животных.

2. Низверглись, пали вместе; не могли защитить носивших, и сами пошли в плен.

…

11. Я зову от восхода хищную птицу («ayiṭ), из дальней страны – мужа совета моего (’iš «aṣati). Я сказал, и приведу это в исполнение; предначертал, и сделаю это.

(Ис. 46, 1—2, 11)

14. Яхве возлюбил его, и он исполнит волю его над Вавилоном и мышцу его над Халдеями.

15. Я, я сказал, и призвал его; я привёл его, и путь его будет успешен.

(Ис. 48, 14—15)

8. Так говорит Яхве: во время благоприятное я ответил тебе, и в день спасения (или победы: yəšua») помог тебе; и я буду охранять тебя, и дам тебя в завет (bərit) народу, чтобы восстановить землю, чтобы унаследованы были наследия опустошённые,

9. чтобы сказать узникам: «выходите», и тем, которые во тьме: «покажитесь».

(Ис. 49, 8—9)

13. Вот, раб мой преуспеет, возвысится, и вознесётся, и возвеличится весьма.

15. Так сотрясёт (или окропит: yazze) он многие племена; перед ним замкнут цари уста свои, ибо они увидят то, о чём не было говорено им, и узнают то, чего не слыхали.

(Ис. 52, 13, 15)

4. Вот, я дал его свидетелем («ed) для народов (ləummim), вождём (nagid) и наставником (məṣawwe) для народов (ləummim).

(Ис. 55, 4)

Правильные перевод и распределение этих отрывков дают нам возможность гораздо лучше понять мировоззрение Второ-Исайи, в особенности его отношение к персам и Киру, которое способно многих удивить своей неожиданностью. К счастью, в двух отрывках (Ис. 44, 28; 45, 1) ВИ напрямую упоминает Кира (евр. Koreš), называя его «пастырем» (ro‘e) и «помазанником» (mašiaḥ) Яхве. В других отрывках Яхве устами Второ-Исайи также называет персидского царя «праведником» (ṣedeq), «мужем своего совета» (’iš «aṣati) и «своим избранником» (bəḥiri). В сложном для понимания отрывке Ис. 53, 11 под «праведником» (ṣdq) может подразумеваться тот же Кир.

Примечательно, что Второ-Исайя не видит никакого будущего у династии Давидидов. Завет, который когда-то был заключён с Давидом, теперь заключается со всем иудейским народом, чтобы он призвал Кира и персов: «Приклоните ухо ваше и придите ко мне: послушайте, и жива будет душа ваша, и заключу с вами завет вечный, милости Давидовы верные. Вот, я дал его (т. е. Кира) свидетелем («ed) для народов, вождём (nagid) и наставником (məṣawwe) народам. Вот, ты призовёшь народ, которого ты не знал, и народы, которые тебя не знали, поспешат к тебе…» (Ис. 55, 3—5).

Гений-хранитель Кира (рельеф из Пасаргад)

Яхве дал Кира не только в «свет племенам» («or goyim), т.е. неевреям, но и в «завет народу» (bərit «am), т.е. евреям. По воле Яхве Кир несёт миру своё «учение» (tora). Бог, которому поклоняется персидский царь, отождествляется с Яхве.

Любопытно, что правители, которых будет попирать Кир, называются словом мн. ч. səganim, заимствованным из аккадского языка (<акк. šaknum «наместник»).

Вышеприведённый разбор подтверждает мнение о том, что «Второ-Исайя» был персидским агентом, который вёл агитацию в пользу Кира в рядах вавилонских иудеев, был ими выдан вавилонским властям, взят под стражу, подвергнут суду, осуждён на пытки и казнён. Отрывки Ис. 42, 19; 48, 16; 49, 1—7; 50, 4—10, по-видимому, сочинены самим ВИ, а Ис. 52, 14 – 53, 1—12 – кем-то из его последователей уже после его казни и персидского завоевания Вавилона.

Обращают на себя внимание многочисленные параллели между Второ-Исайей и Цилиндром Кира:

Царь Вавилона (Набонид) оскорблял бога

«Несвоевременные обряды, [нечистые] приношения пищи (…) без страха изо дня в день бормоталось в оскорбление. Он прекратил постоянные жертвоприношения, он вмешивался в обряды (…), он поставил (…) в святилищах. Страх перед Мардуком, царём богов, исчез внутри него» (pa-ra-aṣ la si-ma-a-ti-šu-nu ta- [ak-li-im la-me-si x x x la] pa-liḫ u_4-mi-šá-am-ma id-de-né-eb-bu-ub ù /ana ma-ag\-ri-tì sat-tuk-ku ú-šab-ṭi-li ú-l [a-ap-pi-it pél-lu-de-e x x x iš] -tak-ka-an qé-reb ma-ḫa-zi pa-la-ḫa dAMAR. UTU LUGAL DINGIRmeš i [g-m] ur kar-šu-uš-šu) (ЦК 6—7)

«И теперь что у меня здесь? говорит Яхве; народ мой взят даром, властители их неистовствуют, говорит Яхве, и постоянно, всякий день имя моё бесславится» (Ис. 52, 5)

Царь Вавилона (Набонид) угнетал народ

«Он (т. е. Набонид) творил зло его (т. е. Мардука) городу изо дня в день и (…) его народ (…) игом, от которого не было спасения» (le-mu-ut-ti URU-šu [i-t] e-né-ep-pu-/uš\ u_4-mi-ša-am-/ma x x\ [x x x ÙG] meš-šú i-na ab-ša-a-ni la ta-ap-šu-úḫ-tì) (ЦК 8); «Гражданам Тинтира (Вавилона), (…) которые как бы без божественного умысла страдали под игом вопреки им суждённому, я (т. е. Кир) облегчил их страдания» (DUMUmeš TIN. TIR [ki x x x š] a ki-ma la ŠÀ- [bi DING] IR-ma ab-šá-a-ni la si-ma-ti-šú-nu šu-ziz-/zu!\ an-ḫu-ut-su-un ú-pa-áš-ši-ḫa) (ЦК 25—26)

«Сиди молча и уйди в темноту, дочь Халдеев, ибо впредь не будут называть тебя госпожою царств. Я прогневался на народ мой, уничижил наследие моё и предал их в руку твою, а ты не оказала им милосердия, на старца крайне тяжко налагала иго твоё («ullaḵ)» (Ис. 47, 5—6)

Бог раскаялся и помиловал страдающий народ

«Возвышенный Мардук, Энлиль богов, раскаялся. Обо всех поселениях, которых жилища были разрушены, и людях земли Шумера и Аккада, которые стали подобны трупам, он раскаялся и помиловал их» (dAMAR. UTU t [i-iz-qa-ru dEN. LÍL DINGIRm] eš us-sa-aḫ-ra a-na nap-ḫar da-ád-mi šá in-na-du-ú šu-bat-su-un ù ÙGmeš KUR šu-me-ri ù URIki ša i-mu-ú ša-lam-ta-áš ú-sa-/aḫ\-ḫi-ir ka-/bat\– [ta-áš] ir-ta-ši ta-a-a-ra) (ЦК 9—11)

«Радуйтесь, небеса, и веселись, земля, и восклицайте, горы, от радости; ибо утешил Яхве народ свой и помиловал страдальцев своих» (Ис. 49, 13)

Бог взял Кира за руку

«Он (т. е. Мардук) взял за руку Кира, царя города Аншана» (it-ta-ma-aḫ qa-tu-uš-šu mKu-ra-áš LUGAL URU an-ša-an) (ЦК 12)

«Так говорит Яхве помазаннику (mašiaḥ) своему Киру, чью десницу я держу…» (Ис. 45, 1); «Я, Яхве, призвал тебя в праведника (ṣedeq), и буду держать тебя за руку и хранить тебя» (Ис. 42, 6)

Бог назвал имя Кира, чтобы подчинить ему царства и народы

«[Мардук] провозгласил его (т. е. Кира) царство над всеми землями и назвал его имя» (it-ta-bi ni-bi-it-su a-na ma-li-ku-tì kul-la-ta nap-ḫar iz-zak-ra šu-/um-šú\) (ЦК 12)

«…Чью десницу я (т. е. Яхве) держу, чтобы покорить перед лицо его племена… Я – Яхве, называющий твоё имя… Я назвал твоё (т. е. Кира) имя, почтил тебя» (Ис. 45, 1, 3—4)

Кир почитает избравшего его бога

«Я (т. е. Кир) изо дня в день стремился к нему (т. е. Мардуку) в страхе» (u_4-mi-šam a-še-’a-a pa-la-/aḫ\-šú) (ЦК 23); «Мардук, великий господь, возрадовался моим добрым деяниям и меня, Кира, царя, боящегося его…» (dAMAR. UTU EN GA [L] -ú iḫ-de-e-ma a-na ia-a-ti mKu-ra-áš LUGAL pa-li-iḫ-šu) (ЦК 26—27); «…Мардуку, моему (т. е. Кира) господу…» (a-na dAMAR. UTU EN-ia) (ЦК 35)

«От восхода солнца он (т. е. Кир) будет призывать имя моё (т. е. Яхве)» (Ис. 41, 25); «У тебя (т. е. Кира) только бог (’el), и нет иного бога (’elohim)» (Ис. 45, 14)

Кир праведен

«Он (т. е. Мардук) обозрел и осмотрел все страны, ища праведного царя по своему сердцу» (kul-lat ma-ta-a-ta ka-li-ši-na i-ḫi-iṭ ib-re-e-ma iš-te-’e-e-ma ma-al-ki i-šá-ru bi-bil ŠÀ-bi-ša) (ЦК 11—12); «Народом же черноголовых, который он (т. е. Мардук) подчинил его руке, он (т. е. Кир) правил со справедливостью и правосудием. Мардук, великий господь, питающий свой народ, взглянул с радостью на его добрые деяния и его праведное сердце» (ÙGmeš ṣal-mat SAG. DU ša ú-ša-ak-ši-du qa-ta-a-šú i-na ki-it-tì ù mi-šá-ru iš-te-né-’e-e-ši-na-a-tì dAMAR. UTU EN GAL ta-ru-ú ÙGmeš-šú ep-še-e-ti-ša dam-qa-a-ta ù ŠÀ-ba-šu i-ša-ra ḫa-di-iš ip-pa-li-i [s]) (ЦК 13—14)

«Кто воздвиг от восхода праведника (ṣedeq)?» (Ис. 41, 2); «Он принесёт племенам суд; не возопиет и не возвысит голоса своего, и не даст услышать его на улицах; тростника надломленного не переломит, и светильника курящегося не угасит; по истине принесёт суд; не ослабеет и не надломится, доколе на земле не утвердит суда, и учения (tora) его ждут острова. Я, Яхве, призвал тебя в праведника (ṣedeq)» (Ис. 42, 1—6); «Я воздвиг его в праведника (ṣedeq)» (Ис. 45, 13)

Кир исполнит волю бога над Вавилоном

«Он (т. е. Мардук) приказал ему (т. е. Киру) идти в свой город Вавилон» (a-na URU-šu KÁ. DINGIRmeš ki a-la-ak-šu iq-bi) (ЦК 15); «Без сражения и боя он ввёл его в Шуанну (Вавилон)» (ba-lu qab-li ù ta-ḫa-zi ú-še-ri-ba-áš qé-reb ŠU.AN.NAki) (ЦК 17)

«Яхве возлюбил его (т. е. Кира), и он исполнит волю его над Вавилоном и мышцу его над Халдеями» (Ис. 48, 14); «Я (т. е. Яхве) послал [Кира] в Вавилон и сокрушил все запоры и Халдеев, величавшихся кораблями» (Ис. 43, 14)

Бог пойдёт вместе с Киром

«Он (т. е. Мардук) приказал ему (т. е. Киру) отправиться в путь в Тинтир (Вавилон) и, как друг и спутник, шёл рядом с ним» (ú-ša-aṣ-bi-it-su-ma ḫar-ra-nu TIN. TIRki ki-ma ib-ri ù tap-pe-e it-tal-la-ka i-da-a-šu) (ЦК 15)

«Кто воздвиг от восхода праведника (ṣedeq), призвал его следовать за собою, предал перед лицо его племена и покорил царей? … Он (т. е. Кир) … проходит спокойно дорогою, по которой не ходил ногами своими» (Ис. 41, 2—3); «Я (т. е. Яхве) пойду перед лицом твоим (т. е. Кира) и возвышенности (?: hadurim) уравняю» (Ис. 45, 2); «Я уравняю все пути его» (Ис. 45, 13)

Бог введёт Кира в Вавилон без боя

«Без сражения и боя он (т. е. Мардук) ввёл его (т. е. Кира) в Шуанну (Вавилон)» (ba-lu qab-li ù ta-ḫa-zi ú-še-ri-ba-áš qé-reb ŠU.AN.NAki) (ЦК 17); «Я (т. е. Кир) мирно вошёл в Тинтир (Вавилон)» (a-n [a q] é-reb TIN. TIRki e-ru-bu sa-li-mi-iš) (ЦК 22); «Моё огромное войско мирно вошло в Тинтир (Вавилон)» (um-ma-ni-ia rap-ša-tì i-na qé-reb TIN. TIRki i-ša-ad-di-ḫa šú-ul-ma-niš) (ЦК 24)

«Я (т. е. Яхве) отворю чресла царей, чтобы отворялись перед лицом его (т. е. Кира) двери, и ворота не затворялись… Медные двери сокрушу и железные запоры сломаю» (Ис. 45, 1—2)

Бог отдаст царя Вавилона во власть Кира

«Набонида, царя, который не боялся его (т. е. Мардука), он (т. е. Мардук) отдал ему (т. е. Киру) в руки» (mdNÀ. NÍ. TUKU LUGAL la pa-li-ḫi-šu ú-ma-al-la-a qa-tu-uš-šú) (ЦК 17)

«Я (т. е. Яхве) отворю чресла царей» (Ис. 45, 1)

Подчинённые народы придут к Киру с данью

«По его (т. е. Мардука) возвышенному слову все цари, что сидят на престолах в каждой стороне света, от Верхнего моря до Нижнего моря, что живут в отдалённых областях, (и) цари земли амореев, что живут в шатрах, все они принесли свою тяжёлую дань и в Шуанне (Вавилоне) поцеловали мои (т. е. Кира) ноги» ([i-na qí-bi-ti-šú] ṣir-ti nap-ḫar LUGAL a-ši-ib BÁRAmeš ša ka-li-iš kib-ra-a-ta iš-tu tam-tì e-li-tì a-di tam-tì šap-li-tì a-ši-ib n [a-gi-i né-su-tì] LUGALmeš KUR a-mur-ri-i a-ši-ib kuš-ta-ri ka-li-šú-un bi-lat-su-nu ka-bi-it-tì ú-bi-lu-nim-ma qé-er-ba ŠU.AN.NAki ú-na-áš-ši-qu še-pu-ú-a) (ЦК 28—30)

«Так говорит Яхве: труд Египта и товар Куша, и сабейцы, люди рослые, к тебе (т. е. Киру) придут и будут твоими; за тобою последуют, в цепях придут и поклонятся тебе, и будут умолять тебя» (Ис. 45, 14)

Бог рукою Кира вернёт народы в их земли

«Я (т. е. Кир) собрал всех их жителей и вернул в их поселения» (kul-lat ÙGmeš-šú-nu ú-pa-aḫ-ḫi-ra-am-ma ú-te-er da-ád-mi-šú-un) (ЦК 32)

«[Яхве], который говорит Иерусалиму: „ты будешь населён“, и городам Иудиным: „вы будете построены, и развалины их я восстановлю“» (Ис. 44, 26); «Он (т. е. Кир) построит город мой и изгнанников моих отпустит, не за выкуп и не за дары, говорит Яхве Воинств» (Ис. 45, 13); «Выходите из Вавилона, бегите от халдеев» (Ис. 48, 20); «И возвратятся избавленные Яхве и придут на Сион с пением» (Ис. 51, 11)

Бог рукою Кира восстановит храмы и вернёт в них их богов

«Боги, жившие в них (т.е. в храмах), покинули свои святилища (?), негодуя на то, что он (т. е. Набонид) перенёс их в Шуанну (Вавилон)» (DINGIRmeš a-ši-ib ŠÀ-bi-šu-nu i-zi-bu at-/ma\-an-šu-un i-na ug-ga-ti-ša ú-še-ri-bi a-na qé-reb ŠU.AN.NAki) (ЦК 9—10); «Из [Шуанны (Вавилона)] в город Ашшур и Сузы, в Аккад, в землю Эшнунны, в город Замбан, в город Ме-Турну, в Дер, вплоть до границы земли гутиев, в святилища по ту сторону реки Тигр, которых жилища ранее были разрушены, богов, что в них жили, на их место я (т. е. Кир) вернул и сделал для них постоянные жилища… Богов земли Шумера и Аккада, которых Набонид к ярости господа богов перенёс в Шуанну (Вавилон), я по слову Мардука, великого господа, в целости возвратил в их обители, в жилища, любезные сердцу» (iš-tu [ŠU.AN.NAk] i a-di URU aš-šurki ù MÙŠ-ERENki a-kà-dèki KUR èš-nu-nak URU za-am-ba-an URU me-túr-nu BÀD. DINGIRki a-di pa-aṭ kurqu-ti-i ma-ḫa-z [a e-be] r-ti ídIDIGNA ša iš-tu pa! -na-ma na-du-ú šu-bat-su-un DINGIRmeš a-ši-ib ŠÀ-bi-šú-nu a-na áš-ri-šu-nu ú-tir-ma ú-šar-ma-a šu-bat da-rí-a-ta… DINGIRmeš KUR šu-me-ri ù URIki ša mdNÀ. NÍ. TUKU a-na ug-ga-tì EN DINGIRmeš ú-še-ri-bi a-na qé-reb ŠU.AN.NAki i-na qí-bi-ti dAMAR. UTU EN GAL i-na ša-li-im-tì i-na maš-ta-ki-šu-nu ú-še-ši-ib šú-ba-at ṭu-ub ŠÀ-bi) (ЦК 30—34)

«В пустыне приготовьте путь Яхве, выпрямите в степи дорогу богу нашему… и явится слава Яхве» (Ис. 40, 3, 5); «Голос стражей твоих – они возвысили голос, и все вместе ликуют, ибо глаза в глаза видят возвращение Яхве в Сион… Идите, идите, выходите оттуда (т.е. из Вавилона); не касайтесь нечистого; выходите из среды его; очистите себя, несущие сосуды Яхве (kəle yhwh)! Ибо вы выйдете неторопливо, и не побежите; потому что впереди вас пойдёт Яхве, и бог Израилев будет стражем позади вас» (Ис. 52, 8, 11—12)

В последнем сопоставлении примечательно, что, несмотря на всю полемику Второ-Исайи против «идолов», как для авторов вавилонского текста возвращение богов в их святилища тождественно с возвращением туда из Вавилона их изображений, так и для Второ-Исайи возвращение Яхве в Сион тождественно с возвращением туда из Вавилона его «сосудов» (kəlim – это слово имело богатый набор значений, включая «изображения»).

Как можно видеть, Цилиндр Кира и пророчества Второ-Исайи имеют общий источник, который должен был быть персидским. Однако ВИ не просто воспроизводит персидскую пропаганду, но и использует её для своих национально-религиозных целей, а именно для утверждения превосходства еврейского бога Яхве над богами других народов. Это превосходство Второ-Исайи стремится обосновать тремя основными доводами – профетизмом (а именно способностью верно предсказывать будущее), ан (ти) иконизмом и креационизмом. Единственным обоснованием первого из этих доводов, к которому прибегает еврейский автор, является как раз возвышение Кира. Второ-Исайи утверждает, что это возвышение предсказал исключительно Яхве, но не кто-либо из других богов. Наиболее показательным в этом отношении является следующий отрывок, изображающий тяжбу (riḇ) между Яхве и другими богами. Центральное место в этом отрывке (ст. 25) отведено призванию Кира и его победам:

21. Представьте дело ваше, говорит Яхве; приведите ваши доводы, говорит царь Иакова.

22. Пусть они приведут и возвестят нам, что произойдёт, что было прежде. Возвестите, и мы вникнем умом своим и узнаем, что будет потом, или расскажите нам о грядущем.

23. Возвестите, что произойдёт в будущем, и мы будем знать, что вы – боги (’elohim), или сделайте что‐нибудь, доброе ли, худое ли, чтобы мы изумились и вместе с вами увидели.

24. Но вы – ничто (me’ayin), и дело ваше ничтожно (me’ap̄a»); мерзость тот, кто избирает вас.

25. Я воздвиг [его] от севера, и он придёт; от восхода солнца будет призывать имя моё и попирать правителей (səganim), как известь, и топтать, как горшечник глину.

26. Кто возвестил изначала, чтобы нам знать, и заранее, чтобы мы сказали: «правда»? Но никто не возвестил, никто не рассказал, никто не слыхал слов ваших.

27. Я первый [сказал] Сиону: «вот оно!» и дал Иерусалиму благовестника.

28. Итак я смотрел, и не было никого, и между ними не нашлось советника, чтоб я мог спросить их, и они дали ответ.

29. Вот, все они ничто (’awen), ничтожны (’ep̄es) и дела их; ветер и пустота (ruaḥ watohu) литые изображения их (niskehem).

(Ис. 41, 21—29)

Сходные мысли Второ-Исайя выражает и в других местах: «Я Яхве, это – моё имя, и не дам славы моей иному и хвалы моей изображениям (pəsilim). Вот, прежнее сбылось, и новое я возвещу; прежде нежели оно произойдёт, я расскажу вам» (Ис. 42, 8—9) (перед этим отрывом в Ис. 42, 1—7 идёт речь о призвании Кира, а после него в Ис. 42, 16 – о возвращении иудеев из вавилонского плена); «Возвестите и приведите, и пусть они посоветуются между собою: кто рассказал это из прежних времён, наперёд возвестил это? Не я ли, Яхве?» (Ис. 45, 21); «Я возвещаю от начала, что будет в конце, и от прежних времен то, что ещё не сделалось, говорю: Мой совет состоится, и всё, что мне угодно, я сделаю. Я зову от восхода хищную птицу («ayiṭ), из дальней страны – мужа совета моего (’iš «aṣati). Я сказал, и приведу это в исполнение; предначертал, и сделаю это» (Ис. 46, 10—11).

Закономерен вопрос, имеет ли Второ-Исайя в виду свои собственные пророчества или пророчества более древних еврейских пророков? Если судить по следующему отрывку, в котором «рабом Яхве» именуется ВИ, верен первый вариант: «Пусть все племена соберутся вместе, и совокупятся народы. Кто между ними возвестил это? пусть расскажут нам, что было прежде; пусть представят своих свидетелей и оправдаются, чтобы услышали и сказали: „правда!“. А мои свидетели, говорит Яхве, вы и раб мой, которого я избрал, чтобы вы знали и верили мне…» (Ис. 43, 9—10). Судя по тому, что в свидетели верности своих предсказаний Яхве призывает вавилонских иудеев и Второ-Исайю, речь идёт именно о пророчествах последнего, связанных с Киром.

Это заключение подтверждается и следующим отрывком, в котором ст. 16 произносится самим Второ-Исайей:

14. Соберитесь все и слушайте: кто между ними возвестил эти [события]? Яхве возлюбил его (т. е. Кира), и он исполнит волю его над Вавилоном и мышцу его над халдеями.

15. Я, я (т. е. Яхве) сказал, и призвал его (т. е. Кира); я привёл его, и путь его будет успешен.

16. Приступите ко мне, слушайте это: я и сначала говорил не тайно; с того времени, как это происходит, я там; и ныне послал меня господь Яхве и дух (ruaḥ) его.

(Ис. 48, 14—16)

Из этого можно сделать вывод, что Второ-Исайя вёл проперсидскую пропаганду в среде вавилонских иудеев довольно длительное время, начав её ещё до того, как Кир осуществил свои значительные завоевания, в противном случае он не мог быть ссылаться на эти завоевания как на подтверждение своих пророчеств.

Любопытно, что, пророчествуя о событиях после завоевания Вавилона персами (незадолго до которого он сам, по всей видимости, был казнён вавилонянами), Второ-Исайя делает две существенных ошибки. Во-первых, он предсказывает унижение Вавилона и его богов Киром: «Пал Бел (т. е. Мардук), низвергся Набу; изваяния их – на скоте и вьючных животных; ваша ноша сделалась бременем для усталых животных. Низверглись, пали вместе; не могли защитить носивших, и сами пошли в плен» (Ис. 46, 1—2; см. тж. Ис. 47). На самом деле, как мы знаем из того же Цилиндра Кира, персидский царь отнёсся к вавилонянам и их религии с уважением. Во-вторых, Второ-Исайя говорит о завоевании Киром Египта, Эфиопии и Сабы (современный Йемен), которого в реальности не случилось: «Так говорит Яхве: труд Египта и товар Куша, и Сабейцы, люди рослые, к тебе придут и будут твоими; за тобою последуют, в цепях придут и поклонятся тебе, и будут умолять тебя…» (Ис. 45, 13—14).

Гробница Кира в Пасаргадах

Первый иудейский креационист

Как уже упоминалось, наряду с профетизмом Второ-Исайя обосновывает исключительность Яхве также ан (ти) иконизмом и креационизмом. Эти три темы в книге ВИ теснейшим образом взаимосвязаны, что наглядно видно уже по их постоянному чередованию:

Ис. 40, 12: креационизм

Ис. 40, 19—20: ан (ти) иконизм

Ис. 40, 22, 26, 28: креационизм

Ис. 41, 7: ан (ти) иконизм

Ис. 41, 21—29: профетизм

Ис. 42, 5: креационизм

Ис. 42, 8—9: профетизм

Ис. 42, 17: ан (ти) иконизм

Ис. 43, 9—10: профетизм

Ис. 44, 9—20: ан (ти) иконизм

Ис. 44, 24: креационизм

Ис. 45, 12: креационизм

Ис. 45, 16: ан (ти) иконизм

Ис. 45, 18: креационизм

Ис. 45, 20: ан (ти) иконизм

Ис. 45, 21: профетизм

Ис. 46, 1—2: ан (ти) иконизм

Ис. 46, 6—7: ан (ти) иконизм

Ис. 46, 10—11: профетизм

Ис. 48, 13: креационизм

Ис. 48, 14—16: профетизм

Ис. 51, 13: креационизм

В еврейской религии ранее Второ-Исайи темы креационизма и ан (ти) иконизма, хотя и присутствовали, существенного значения не имели. Наиболее наглядно это видно по двум другим иудейским пророкам того же VI в. до н. э. Говоря, как и ВИ, о вавилонском плене евреев и их грядущем избавлении от него рукою Яхве, Иеремия затрагивает тему творения лишь вскользь (Иер. 10, 11—13; 27, 5 – предположительно поздние вставки в духе ВИ), а Иезекииль её вообще не касается. То же можно сказать и об ан (ти) иконизме (Иер. 10, 3—9 – также предположительно поздняя вставка в духе ВИ). Две эти темы начинают играть важную роль в еврейской религии только со Второ-Исайи.

Учитывая, что Второ-Исайя использует наряду с ан (ти) иконизмом и креационизмом в качестве третьего довода в пользу исключительности Яхве правильность предсказания им возвышения Кира, законно задаться вопросом, не был ли источник его первых двух доводов также персидским. Судя по тому, что мы знаем о религии ранних Ахеменидов, ан (ти) иконизм и креационизм играли в ней важную роль.

Об ан (ти) иконизме персидской религии свидетельствует современник Артаксеркса I (465—424 гг. до н.э.) Геродот (отождествляющий Ахурамазду с Зевсом): «Что до обычаев персов, то я могу сообщить о них вот что. Воздвигать статуи, храмы и алтари у персов не принято. Тех же, кто это делает, они считают глупцами, потому, мне думается, что вовсе не считают богов человекоподобными существами, как это делают эллины. Так, Зевсу они обычно приносят жертвы на вершинах гор и весь небесный свод называют Зевсом»[2] (История, 1.131)[3].

21 из дошедших до нас надписей персидских царей начинается с пролога о сотворении мира (DNa, DNb, DEa, DPd, DSe, DSf, DSt, DSab, DZc, XEa, XPa, XPb, XPc, XPd, XPf, XPh, XPl, XVa, D^2Ha, A^2Hc, A^3Pa). Древнейшей из них является надпись на гробнице Дария I в Накш-и Рустаме в 6 км севернее Персеполя (DNa) (такой же пролог с некоторыми изменениями открывает надписи Ксеркса и всех троих Артаксерксов):

baga: vazraka: Auramazdā

Бог великий Ахурамазда

hya: imām: būmām: adā

Который эту землю сотворил

hya: avam: asmānam: adā

Который то небо сотворил

hya: martiyam: adā

Который человека сотворил

hya: šiyātim: adā: martiyahyā

Который благо сотворил для человека

hya: Dārayavaum: xšāyaθiyam: akunauš

Который Дария царём сделал

aivam: parūvnām: xšāyaθiyam

Единым из многих царей

aivam: parūvnām: framātāram

Единым из многих правителей

adam: Dārayavauš: xšāyaθiya: vazraka

Я Дарий, царь великий

xšāyaθiya: xšāyaθiyānām

Царь царей

xšāyaθiya: dahyūnām: vispazanānām

Царь стран всех родов

xšāyaθiya: ahyāyā: būmiyā: vazrakāyā: dūraiapiy

Царь этой земли, великой и обширной

Рельеф на гробнице Дария I в Накш-и Рустаме

Уже по частоте, с которой Ахемениды обращаются к теме творения, можно понять, сколь важную роль она играет в их религии. Творческая деятельность является исключительной привилегией Ахурамазды. Глагол dā-, которым описывается эта деятельность, в древнеперсидских надписях применяется только к этому богу. Творение является мирным (отсутствуют какие-либо намёки на борьбу Ахурамазды в ходе него с враждебными божествами) и благим (оно включает «благо для человека»). Сотворённая Ахурамаздой земля (būmi) тождественна Персидской империи.

Древнейшая иудейская космогония воспроизводила западносемитский миф о сотворении мира Богом грозы (роль которого в иудаизме перешла к Яхве) после его победы над Морем и морскими чудовищами. Следы её дошли до нас в Книге Псалмов: «Боже (’elohim), … ты расторг силою твоею Море (yam), ты разбил головы Змеев (tanninim) над водой, ты сокрушил головы Левиафана (liwyatan) … Ты рассёк источник и поток, ты иссушил сильные реки. Твой день и твоя ночь, ты поставил (haḵinota) светило и солнце, ты установил (hiṣṣaḇta) все пределы земли, ты создал (yəṣartam) лето и зиму» (Пс. 73, 12—17); «Ты владычествуешь над яростью Моря; когда воздымаются волны его, ты укрощаешь их. Ты низложил Раава, как поражённого; рукою силы твоей рассеял ты врагов твоих. Твои небеса и твоя земля; круг земной и то, что наполняет его, ты основал (yəsadtam); Север и Юг ты сотворил (bəra’tam)…» (Пс. 88, 10—13); «Ты простираешь небеса, как полог, устрояешь над водами горницы свои… Ты поставил землю на её основах: не поколеблется она во веки и веки. Бездною, как одеянием, покрыл ты её, на горах стоят воды. От прещения твоего бежали они, от гласа грома твоего (qol ra‘aməḵa) быстро ушли… Ты положил предел, которого не перейдут, и не возвратятся покрыть землю… Он сотворил («aśa) Луну для указания времён, Солнце знает свой запад» (Пс. 103, 2—20).

Второ-Исайя обращается к теме творения не менее десяти раз:

«Кто исчерпал воды горстью своею и пядью измерил небеса, и вместил в меру прах земли, и взвесил на весах горы и на чашах весовых холмы?» (Ис. 40, 12)

«Он есть тот, который восседает над сводом земли, а живущие на ней – как саранча; он распростёр небеса, как завесу, и раскинул их, как шатёр для жилья» (Ис. 40, 22)

«Поднимите на высоту глаза ваши и посмотрите, кто сотворил (bara’) их? Тот, кто выводит числом Воинство их, всех их вызывает по имени» (Ис. 40, 26)

«Яхве, бог древний (’elohe «olam), творец (bore’) краёв земли» (Ис. 40, 28)

«Так говорит бог Яхве (ha’el yhwh), сотворивший (bore’) небеса и распростёрший их, разостлавший землю с произведениями её, дающий дыхание народу на ней и дух ходящим по ней» (Ис. 42, 5)

«Я Яхве, который сотворил («ośe) всё, один распростёр небеса и своею силою разостлал землю» (Ис. 44, 24)

«Я создал («aśiti) землю и сотворил (barati) на ней человека; я – руки мои распростёрли небеса, и всё Воинство их я уставил» (Ис. 45, 12)

«Ибо так говорит Яхве, сотворивший (bore’) небеса, он, бог (ha-’elohim), созиждивший (yoṣer) землю и создавший («ośe) её; он утвердил её (konənah); не пустой (tohu) он сотворил её (bəratah), а для жительства (lašeḇet) созиждил её (yəṣarah)» (Ис. 45, 18)

«Моя рука основала землю, и моя десница распростёрла небеса» (Ис. 48, 13)

«…забываешь Яхве, творца своего («ośeḵa), распростёршего небеса и основавшего землю» (Ис. 51, 13)

Креационизм Второ-Исайи далёк от предшествующего ему иудейского мифа о творении и очень близок к персидскому креационизму. С последним его сближает первостепенная важность темы творения, исключительность Яхве как бога-творца, отсутствие борьбы с враждебными божествами и благость творения, предназначенного для человека. Последнее видно по тому, что у ВИ земля сотворена «для жительства (lašeḇet) [людей]» (Ис. 45, 18), как в надписях Ахеменидов творение включает «благо для человека» (šiyātim martiyahyā)[4]. Настойчивое подчёркивание жреческими авторами в Быт. 1 того, что творение – благо (ṭoḇ), имеет, очевидно, также персидский источник. Второ-Исайя может быть по справедливости назван первым иудейским креационистом, который стал таковым под иранским влиянием.

Заметно определённое сходство между креационистскими высказываниями Второ-Исайи и сочинённой самим пророком Заратуштрой 44-й Ясной, входящей в состав «Гат». Она продолжает ещё индоевропейскую религиозно-поэтическую традицию (близкие сочинения имеются в «Ведах» и «Эдде») и представляет собой своего рода зороастрийский креационистский катехизис[5]:

Было бы опрометчивым утверждать, что Второ-Исайя вдохновлялся именно 44-й Ясной, однако зороастрийское влияние на его креационизм представляется несомненным. Учитывая его тесное совмещение с персидской политической пропагандой, источником такого влияния мог быть оракул, обещавший Киру власть над Вавилоном от имени Ахурамазды – Творца неба и земли.

Персидская провинция Иудея

Политическая история

После завоевания Нововавилонского царства персидским царём Киром Великим в 539 г. до н.э. вся его территория была выделена в сатрапию Вавилония и Заречье, которая стала одной из примерно двадцати сатрапий, составлявших Персидскую империю. Управлять ею был поставлен перс Гаубарува (вав. Губару, гр. Гобрий). В правление Дария I она, по всей видимости, была разделена на две сатрапии – собственно Вавилонию и Заречье. В 520 г. до н.э. в качестве сатрапа Вавилонии упоминается перс Уштану, а Заречьем в это время управлял Таттанну, упоминаемый в Книге Ездры как Таттенай (Фафнай) (Езд. 5, 3, 6; 6, 6, 13). В состав Заречья (арам. «Aḇar-nahara’) входили все земли к западу от Евфрата до границ Египта, а его столица находилась в Сидоне или Дамаске.

Провинции сатрапии Заречье

Сатрапия Заречье, в свою очередь, делилась на более мелкие провинции, в число которых входила Иудея (арам. Yəhud mədinta’ – ср. yhwd mdynt’ в Ездр. 5, 8). Границы персидской Иудеи на севере проходили севернее Вефиля, на востоке – по берегам Иордана и Мёртвого моря, на юге – севернее Хеврона, а на западе доходили до Шефелы. Таким образом, она образовывала примерный прямоугольник 40 х 50 км площадью ок. 2000 кв. км. Во главе провинции Иудея стоял наместник (евр. peḥa, арам. paḥa <акк. (bēl) pīḫātim). Наряду с ним упоминаются также «начальники» (səganim), «князья» (śarim), «старейшины» (zəqanim) и «народное собрание» (qahal).

Примерные границы персидской провинции Иудея

Нашим основным письменным источником сведений о персидской Иудее является Библия (в первую очередь Книги Ездры и Неемии, Книги пророков Аггея и Захарии и пр.). Иосиф Флавий посвящает персидскому периоду 11-ю книгу своих «Иудейских древностей», однако почти вся его информация почерпнута из тех же библейских или близких к ним источников (в основном из греческой Книги Ездры, какого-то небиблейского источника о Неемии и греческой Книги Есфирь). Его единственным важным независимым сообщением является рассказ о великом жреце Иоханане и наместнике Багавахье (Иудейские древности, 11.7.1.297—301). Ни в одном из собственно персидских письменных источников провинция Иудея не упоминается.

Библейские тексты отражают четыре разных традиции о возвращении из вавилонского плена и восстановлении Иерусалимского храма, которые приписывают руководящую роль в этом Шешбацару, Зоровавелю и Иисусу, Ездре или Неемии.

О «князе Иудине» (hannaśi lihuda) Шешбацаре сообщается, что он возглавил первую волну возвращающихся иудеев и принёс с собой из Вавилона сосуды первого Иерусалимского храма, возвращённые иудеям Киром (Езд. 1, 8—11). Позднее о нём говорится, что Кир назначил его наместником (peḥa) (Езд. 5, 14) и что он «пришёл и положил основания дома божия в Иерусалиме» (Езд. 5, 16). После этого Шешбацар со страниц Библии исчезает. Судя по его именованию «князем Иудиным», он происходил из рода Давида, и на этом основании некоторые предполагают его тождество с сыном бывшего иудейского царя Иехонии Шенацаром (1 Пар. 3, 18).

Согласно другой версии, отражённой также в Книге Ездры, первую волну возвращающихся из Вавилона иудеев возглавили внук Иехонии Зоровавель и жрец Иисус, внук великого жреца Иерусалимского храма Сераии, казнённого Навуходоносором. Книга пророка Аггея называет Зоровавеля наместником (paḥa) Иудеи (Аг. 1, 1, 14; 2, 2, 21). Придя в Иерусалим, Зоровавель и Иисус строят жертвенник на месте разрушенного храма, совершают праздник Кущей и начинают приносить всесожжения. Во второй год после возвращения они закладывают основания нового храма (Езд. 3). Преодолев противодействие враждебных соседей Иудеи и персидских администраторов, Зоровавель и Иисус завершают строительство храма в 6-й год царя Дария и празднуют Пасху (Езд. 6, 14—22). Эта традиция отражена также в Книге Премудрости Иисуса сына Сирахова (Сир. 48, 13—14).

Дарий I (рельеф Тронного зала в Персеполе)

Судя по ряду туманных высказываний в Книгах пророков Аггея и Захарии (Аг. 2, 23; Зах. 4, 14; 6, 11—13), в обстановке смуты, предшествовавшей воцарению Дария, определённые круги в Иерусалиме могли видеть в Зоровавеле будущего царя Иудеи. Однако таким надеждам не суждено было оправдаться – после сообщения о завершении строительства храма Зоровавель, как до него Шешбацар, исчезает со страниц Библии.

Третью традицию о восстановлении храма отражают Книги Ездры и Неемии, согласно которым Ездра приводит с собой в Иерусалим вместе с другими иудеями жрецов и левитов (Езд. 7, 7) и приносит богослужебные сосуды (Езд. 19). Однако ранее сообщалось, что жрецы и левиты уже вернулись в Иерусалим с Шешбацаром (Езд. 1, 5) и с Зоровавелем и Иисусом (Езд. 2), а богослужебные сосуды были возвращены Шешбацаром (Езд. 1, 8—11). Кроме того, Ездра приносит с собой в Иерусалим закон (Езд. 7, 14; Неем. 8, 2—5), без которого, в частности, не могли бы до него совершаться богослужения в храме, и впервые со времён Иисуса Навина устраивает празднование праздника Кущей (Неем. 8, 14—17), хотя ранее упоминалось о его праздновании Зоровавелем и Иисусом. Из этого можно сделать вывод, что ранняя традиция об Ездре видела именно в нём восстановителя Иерусалимского храма.

Хотя Книга Неемии приписывает ему лишь восстановление стен Иерусалима, согласно 2-й Маккавейской книге, Неемия «построив храм и жертвенник, принёс жертву» (οἰκοδομήσας τό τε ἱερὸν καὶ τὸ θυσιαστήριον ἀνήνεγκε θυσίαν) (2 Мак. 1, 18). О Шешбацаре, Зоровавеле и Ездре в этой книге не упоминается, соответственно, здесь мы имеем дело уже с четвёртой традицией о восстановлении Иерусалимского храма.

Неемия сам называет себя «наместником (peḥa) в земле Иудейской» (Неем. 5, 14). Таким образом, из библейских текстов нам известны по именам трое персидских наместников Иудеи – Шешбацар (530-е гг. до н.э.), Зоровавель (520-е гг. до н.э.) и Неемия (ок. 445—432 гг. до н.э.). Анонимный наместник упоминается в последней пророческой книге ЕБ – Книге пророка Малахии: «И когда принóсите в жертву слепое, не худо ли это? или когда принóсите хромое и больное, не худо ли это? Поднеси это твоему наместнику (ləp̄eḥateḵa); будет ли он доволен тобою и благосклонно ли примет тебя? говорит Яхве Воинств» (Мал. 1, 8).

Ещё одного наместника – перса Багавахью – мы знаем по имени из элефантинской переписки и Иосифа Флавия. Письмо элефантинских иудеев от 25 ноября 407 г до н.э. с рассказом о разрушении их храма и просьбой о его восстановлении обращено к «Багавахье, наместнику Иудеи» (bgwhy pḥt yhwd) (A4.8.1). В нём упоминается, что ещё в 410 г. до н.э., сразу же после разрушения храма, элефантинские иудеи направили просьбу о помощи в Иерусалим Багавахье, а также «великому жрецу Иоханану, его сотрудникам – жрецам в Иерусалиме, Авастане – брату Анании и знатным иудеям» (A4.8.18—19), но не получили на неё ответа. В ответ на своё второе обращение иудейская община Элефантины в том же 407 г. до н.э. получила от наместника Иудеи Багавахьи и наместника Самарии Делайи разрешение восстановить храм Яхве, но без права совершать в нём кровавые жертвоприношения (A4.9).

«Иудейские древности» Иосифа Флавия содержат уникальный рассказ о конфликте между Багавахьей (Вагоем) и великим жрецом Иохананом (Иоанном), источник которого неизвестен: «Когда умер первосвященник Элиасив, то сын его Иуда стал преемником его по сану, а после смерти Иуды первосвященство перешло в свою очередь к его сыну Иоанну. Благодаря последнему, военачальник Артаксеркса II, Вагой, осквернил храм и заставил евреев при принесении каждой жертвы ежедневно платить в размере пятидесяти драхм за каждого ягнёнка. Причиною этого послужило следующее обстоятельство. У Иоанна был брат Иисус. Будучи в дружеских с последним отношениях, Вагой обещал ему достать первосвященство. Уповая на это обещание, Иисус затеял в храме ссору со своим братом Иоанном; последний страшно рассердился и в гневе своём убил Иисуса. Это было со стороны Иоанна гнусным преступлением, особенно же вследствие того, что убитый был его брат, и ни у греков, ни у варваров никогда не совершалось подобного гнусного и страшного преступления. Бог, однако, не оставил этого дела без возмездия, и по этой-то причине народ впал в рабство у персов, а храм был последними осквернён. А именно полководец Артаксеркса, Вагой, узнав об убиении Иисуса в храме его родным братом, еврейским первосвященником Иоанном, немедленно налёг на иудеев и гневно закричал на них: „Так вы дерзнули совершить смертоубийство в вашем храме?“ А когда он захотел войти в храм, то евреи оказали ему сопротивление при этом, на что тот спросил: „Разве я не чище убийцы в храме?“ С этими словами Вагой ворвался в святилище. Пользуясь этим случаем, Вагой в течение семи лет притеснял евреев за смерть Иисуса»[6] (Иудейские древности, 11.7.1)[7].

Сирийцы, несущие дань персидскому царю, на рельефе Ападаны в Персеполе (в число сирийцев могли включаться иудеи)

Важным источником информации о политической истории персидской Иудеи являются печати и монеты. Легенды на печатях являются разнообразными – встречаются надписи yh [w] d pḥw’ («Наместник Иудеи») без указания имени, только имена – ydw» («Иаддуй») и имена в сопровождении слова «Иудея» – yhwd ḥnnh («Иудея, Ханана»), ’wryw yhwd («Урия, Иудея»). Наиболее информативны печати с указанием имени и должности наместника – yhwd yhw‘zr pḥw’ («Йехоэзер, наместник Иудеи»), lyhw‘zr (» [Принадлежит] Йехоэзеру»), l’ḥzy pḥw’ (» [Принадлежит] наместнику Ахзайе»), l’lntn pḥw’ (» [Принадлежит] наместнику Эльнатану»), lšlmyt ’mt ’lntn p [ḥw’] (» [Принадлежит] Шеломиф, служанке наместника Эльнатана»). Упоминающаяся в последней надписи Шеломиф могла быть дочерью наместника Зоровавеля (1 Пар. 3, 19), занявшей высокую должность в администрации его преемника.

Ханана и Йехоэзер известны также по оттискам печатей на кувшинах (Йехоэзер с титулом наместника). В них же упоминается с титулом наместника Ахиав.

На основании этих данных в список персидских наместников Иудеи можно добавить Йехоэзера, Ахзайю, Эльнатана и Ахиава, точное время правления которых, однако, остаётся неизвестным. Кроме того, должность наместника могли занимать Ханана, Урия и Иаддуй, которые упоминаются на печатях без указания титула. Последний также известен по надписям на монетах. Он мог быть великим жрецом Иерусалимского храма и сыном великого жреца Иоханана, предположительно упоминаемого в надписи на уникальной монете ywḥnn hkwhn («Иоханан жрец»).

Иосиф Флавий сообщает в «Иудейских древностях», что Иаддуй был великим жрецом во время македонского завоевания. Когда Александр приближался к Иерусалиму, Иаддую во сне явился бог с приказом «не робеть, а украсить ворота города венками, открыть эти ворота, всем облачиться в белые одежды, ему же и прочим священникам встретить царя в установленных ризах и не бояться при этом ничего». Когда Иаддуй с другими жрецами и горожанами вышел за город встречать Александра, тот якобы первым приветствовал его и преклонился перед именем бога, выгравированным на табличке, которая украшала головной убор великого жреца.

В ответ на удивление своих спутников Александр заявил: «Я поклонился не человеку этому, но тому богу, в качестве первосвященника которого он занимает столь почётную должность. Этого [старца] мне уже раз привелось видеть в таком убранстве во сне в македонском городе Дии, и, когда я обдумывал про себя, как овладеть мне Азией, именно он посоветовал мне не медлить, но смело переправляться [через Геллеспонт]. При этом он обещал мне лично быть руководителем моего похода и предоставить мне власть над персами. С тех пор мне никогда не приходилось видеть никого в таком облачении. Ныне же, увидав этого человека, я вспомнил своё ночное видение и связанное с ним предвещание и потому уверен, что я по божьему велению предпринял свой поход, что сумею победить Дария и сокрушить могущество персов и что все мои предприятия увенчаются успехом»[8].

Затем Александр взял Иаддуя за руку и отправился с ним в храм, где принёс жертву. Ему была показана Книга пророка Даниила, предсказание которой о сокрушении власти персов одним из греков он отнёс на собственный счёт. На следующий день Александр подтвердил право иудейского народа жить по собственным законам и пригласил желающих иудеев вступать в своё войско, после чего покинул Иерусалим (Иудейские древности, 11.8.4—5).

Имя ещё одного персидского наместника Иудеи известно нам по нескольким монетам с надписью yḥzqyh hpḥh («Иезекия наместник»). На одной из них также имеется слово yh («Иудея»). В своём сочинении «Против Апиона» Иосиф Флавий приводит цитату из Гекатея Абдерского, упоминающую не известного по другим источникам великого жреца Иезекию. При Птолемее I (323—283 гг. до н.э.) в Египет пожелали переселиться представители многих народов, в т.ч. «иудейский первосвященник Иезекия, в возрасте шестидесяти шести лет, человек, пользующийся почтением у единоплеменников, одарённый величайшим умом, наделённый даром красноречия и как никто другой опытный в ведении государственных дел… Этот человек, достигнув такого почёта и приблизившись к нам, привлёк к себе некоторых из своих соотечественников и убедил их во всех преимуществах жизни там (т.е. в Египте); им было основано целое поселение…»[9] (Против Апиона, 1.22.187—190)[10]. Возможно, это сообщение в искажённом виде отражает память об историческом наместнике Иудеи Иезекии.

Дополнительными источниками информации о персидской Иудее являются монеты и оттиски печатей.

Монеты

В настоящее время известно несколько сотен монет персидской провинции Иудея, которые обычно датируются временем от начала IV в. до н.э. до македонского завоевания. Самыми необычными и, вероятно, самыми ранними из них являются две серебряные драхмы, известные каждая в единственном экземпляре.

Первая из них, хранящаяся в Британском Музее, имеет вес 3,29 г (что в 6 раз тяжелее обычной иудейской геры). На её лицевой стороне изображена голова бородатого мужчины в коринфском шлеме, на оборотной – бог, сидящий на крылатом колесе с птицей (орлом?) в руке, в сопровождении надписи yhd («Иудея») палеоеврейским письмом. В правом нижнем углу изображена бородатая голова другого божества.

Лицевая сторона: мужская голова в профиль; оборотная сторона: сидящий бог, голова другого бога и надпись yhd

Вторая иудейская драхма появилась в недавнее время на антикварном рынке. На её лицевой стороне изображена голова женщины анфас, на оборотной – лев, терзающий быка, в сопровождении надписи yhd («Иудея») палеоарамейским письмом.

Лицевая сторона: женская голова анфас; оборотная сторона: лев, терзающий быка, и надпись yhd

Прототипы всех изображений на двух иудейских драхмах обнаруживаются на монетах киликийского города Тарса. Технические характеристики и художественные особенности позволяют предположить, что монеты были выпущены по заказу властей персидской Иудеи каким-то из монетных дворов Филистии. Сидящее божество на монетах Тарса сопровождается надписью b‘ltrz («Ваал Тарсийский»), т.е. представляет местную разновидность Ваала Небесного. Так же его могли осмыслять филистимские монетные мастера, придавшие ему дополнительные небесные характеристики (престол в виде крылатого колеса). В Иудее, вероятно, в нём видели Яхве. Судя по тому, что женскую голову филистимские монетчики наделили причёской Хатхор, они воспринимали её как изображение какой-то местной богини, скорее всего Аштарт. Кого в ней видели в Иудее, мы не знаем (Ашеру?).

Монеты Тарса, послужившие образцами для иудейских драхм

Все прочие известные иудейские монеты были выпущены уже местным монетным двором (который находился, по всей видимости, в Иерусалиме). Основными местами их находок являются Иерусалим, Рамат-Рахель, Тель-эн-Насбе (Мицпа), Моца, Иерихон и Эйн-Геди. На большинстве монет присутствует слово Иудея в форме yhwd, yhd или yh.

Все монеты являются серебряными (золотые монеты в Персидской империи могли выпускаться только царём). Основной вес – 0,58 г (евр. grh «гера», арам. m‘h «маа») и 0,29 г (половина геры). Самым ранним и самым распространённым видом иудейских монет являются низкокачественные подражания афинским серебряным оболам, на лицевой стороне которых представлена голова богини Афины, а на оборотной – её символ сова в сопровождении надписи yhd («Иудея») палеоеврейским письмом, часто в обратном направлении.

Лицевая сторона: голова Афины; оборотная сторона: сова и надпись yhd

Со временем качество монет улучшается, а надписи на них становятся более чёткими. Появляются новые изображения – на оборотной стороне сову Афины сменяет сокол (или орёл), а на лицевой чеканятся голова персидского царя, ухо (Яхве?), лилия или рог (?).

Лицевая сторона: голова персидского царя; оборотная сторона: сокол или орёл и надпись yhd

Лицевая сторона: ухо (Яхве?); оборотная сторона: сокол или орёл и надпись yhd

Лицевая сторона: лилия; оборотная сторона: сокол или орёл и надпись yhd

Лицевая сторона: рог (?); оборотная сторона: сокол или орёл и надпись yhd

Особую разновидность представляют собой именные монеты, выпущенные чаще всего от имени наместника провинции Иудеи Иезекии в сопровождении надписи yḥzqyh hpḥh («Иезекия наместник»). Все такие монеты довольно низкого качества найдены на территории персидской Иудеи, кроме того, на одной из них имеется слово yh («Иудея»). Самые ранние монеты представляют голову рогатого хищника на лицевой стороне и фантастическое крылатое животное с человеческой головой в венце на оборотной. Позднее голова рогатого хищника на лицевой стороне сменяется головой человека в профиль, а крылатое животное на оборотной стороне начинает изображаться не с человеческой головой в венце, а с головой рогатого хищника. Наконец, голову в профиль на лицевой стороне сменяет голова анфас, а вместо фантастического крылатого животного на оборотной стороне появляется сова. Судя по тому, что поздние монеты Иезекии соответствуют не ахеменидскому, а аттическому весовому стандарту, они выпускались уже при македонской власти, с чем может быть связано и вытеснение на них персидских мотивов греческими.

Лицевая сторона: голова рогатого хищника; оборотная сторона: крылатое животное с человеческой головой в венце и надпись yḥzqyh hpḥh

Лицевая сторона: мужская голова в профиль; оборотная сторона: крылатое животное с головой рогатого хищника и надпись yḥzqyh hpḥh

Лицевая сторона: мужская голова анфас; оборотная сторона: сова и надпись yḥzqyh hpḥh

Имеются монеты двух предположительно великих жрецов, которые могли также исполнять обязанности наместников. Единственная известная на сегодня монета с надписью «Иоханан жрец» (ywḥnn hkwhn) несёт на себе те же изображения, что и поздние монеты Иезекии. Она предположительно выпущена от имени Иоханана, который упоминается в элефантинской переписке как великий жрец Иерусалимского храма в 410 г. до н.э., а также у Иосифа Флавия, рассказывающего о его наказании персидским наместником Багавахьей за убийство в храме собственного брата Иисуса (Иудейские древности, 11.7.1).

Лицевая сторона: голова в фас; оборотная сторона: сова и надпись ywḥnn hkwhn

Книга Неемии даёт следующий список великих жрецов Иерусалимского храма в персидскую эпоху: Иисус сын Иоседеков – Иоаким – Елиашив – Иоиада – Иоханан («Ионафан») – Иаддуй (Неем. 12, 11, 22). От имени сына Иоханана могли выпускаться монеты с головой Афины на лицевой стороне и совой и надписью «Иаддуй» (ydw») на оборотной. Согласно Иосифу Флавию, Иаддуй был великим жрецом во время македонского завоевания и приветствовал приближающегося к Иерусалиму Александра, чем спас город от разрушения (Иудейские древности, 11.8.4—5).

Как мы видим, на монетах персидской Иудеи, в т.ч. выпускавшихся иудейскими наместниками и (великими?) жрецами, свободно изображались люди, боги и символы богов. Это было бы невозможно, если бы в иудаизме тогда строго соблюдался принцип антииконического монотеизма.

Оттиски печатей

Ещё одним источником информации о персидской Иудее являются оттиски печатей на ручках глиняных кувшинов, которых в настоящее время известно примерно 600. Ок. 50% из них было найдено в Рамат-Рахели, ок. 30% – в Иерусалиме (25% – в Городе Давида, 5% – на Западном холме), остальные в Тель-эн-Насбе, Неби-Самвил, Гезере, Эйн-Геди, Рогем-Ганним, Иерихоне и других местах. Примерно 95% находок было сделано в пределах окружности от Тель-эн-Насбе (Мицпы) на севере до Рамат-Рахели на юге. Оттиски датируются временем от конца VI в. до н.э. до начала II в. до н. э. Точно не известно, каким целям они служили, – ими могли помечаться налоги, продукция государственных хозяйств, продукция, предназначенная для государственных нужд, и т. п.

Типы отпечатков: ранние (1—12), средние (13—15) и поздние (16—17)

Оттиски делятся на множество типов, которые можно объединить в три больших группы. Самая ранняя группа, включающая в себя несколько разновидностей, датируется концом VI – V вв. до н. э. Все надписи сделаны арамейским письмом, обычно лапидарным. Название Иудеи всегда пишется полностью как yhwd. Во многих надписях присутствуют титул pḥw’ «наместник» и имена наместников – «ḥyb (Ахиав) и yhw‘zr (Йехоэзер). В Городе Давида были найдены оттиски с надписями l’ḥyb pḥw’ (» [Принадлежит] наместнику Ахиаву») и yhwd ḥnnh («Иудея, Ханана»). В средней (IV—III вв. до н.э.) и поздней (II в. до н.э.) группах титулы и имена исчезают, пишется только слово Иудея в сокращённом виде – yhd или yh, иногда палеоеврейским письмом. Стандартизация оттисков, по всей видимости, была вызвана административной консолидацией персидской провинции Иудея в IV в. до н.э.

Рамат-Рахель: Резиденция персидского наместника провинции Иудея

В начале 1930-х гг. члены еврейского киббуца Рамат-Рахель при рытье нового канала обнаружили остатки древних построек, которые впервые привлекли внимание археологов к этому месту. Раскопки, осуществлённые здесь в 1959—1962 гг. и 2005—2010 гг., привели к одному из самых важных открытий в истории израильской археологии. Был обнаружен административный центр позднего Иудейского царства и резиденция вавилонских и персидских наместников Иудеи, о существовании которой ранее никто не подозревал.

Киббуц Рамат-Рахель («Высота Рахили»), основанный в 1926 г. на возвышенности в 4 км к югу от Иерусалима, был назван в честь гробницы Рахили, расположенной в соседнем Вифлееме. Как это место называлось в библейские времена, точно не известно. Большинство исследователей видят в нём Бет-Хаккерем (Бефкарем), т.е. «Дом виноградника», дважды вскользь упоминаемый в Библии (Иер. 6, 1; Неем. 3, 14).

Реконструкция вида окрестностей Рамат-Рахели

Административный центр Иудейского царства, основанный на полпути между Иерусалимом и Вифлеемом, располагался на холме высотой 818 м над уровнем моря, который представляет собой часть хребта, огибающего с востока Долину рефаимов. Он находился на перекрёстке стратегических путей – «Царской дороги», соединявшей Иерусалим с городами юга (Вифлеемом, Хевроном и Вирсавией), и дороги через Долину рефаимов (важный сельскохозяйственный район Иудеи) на запад в Бет-Шемеш (Вефсамис).

С холма открывался прекрасный обзор на юг (гора Гило и Вифлеем), запад (Долина рефаимов) и север (нынешняя гора Сион и западный Иерусалим). Однако Город Давида и Храмовая гора из Рамат-Рахели не были видны, поскольку их скрывал хребет Джабаль-Муккабер (на котором в 1933 г. была построена резиденция британского Верховного комиссара Палестины). С востока склон холма довольно полог, а с запада имеет крутой обрыв.

План резиденции и этапы её строительства

Археологи обнаружили, что строительство административного комплекса в Рамат-Рахели началось в конце VIII или начале VII в. до н.э. (т.е. в конце правления царя Ахаза или в начале правления царя Езекии). Первой была построена массивная башня в западной части холма, к ней с востока примыкали дворцовые здания, от которых последующие перестройки почти ничего не оставили.

О важности Рамат-Рахели как административного центра свидетельствует находка здесь более чем шести сотен оттисков печатей на глиняных кувшинах, служивших для хранения сельскохозяйственной продукции (в основном вина и масла), собиравшейся с населения Иудеи в качестве дани. В частности, в самом раннем слое было найдено 225 оттисков с надписью lmlk (» [Принадлежит] царю») и 19 оттисков печатей частных лиц.

По всей видимости, в этот ранний период Рамат-Рахель была местом сбора ассирийской дани и, возможно, резиденцией представителя ассирийской власти (асс. qēpu) в вассальном Иудейском царстве.

На втором этапе строительства, который пришёлся на последнюю треть VII в. до н.э., постройки к востоку от башни были снесены, а на их месте появился роскошный дворец в стиле bīt ḫilāni. Судя по сохранившимся элементам декора, он не имел равных в Иудее своего времени (за возможным исключением царского дворца в Иерусалиме).

Элементы архитектурного декора дворца в Рамат-Рахели

К западу от башни был разбит сад площадью не менее 1,6 га, для чего на выровненную поверхность уложили толстый слой бурой почвы. Поскольку холм Рамат-Рахели не имеет естественных источников воды, для орошения сада были выкопаны несколько прудов и создана сложная система сбора, хранения и распределения дождевой воды.

Вероятно, после падения Ассирии и краткосрочного обретения Иудеей относительной независимости Рамат-Рахель стала резиденцией иудейских царей, для которых и был построен дворец с садом. О сохранении ею роли центра сбора дани свидетельствуют находки более поздних форм оттисков на кувшинах – в виде концентрических кругов (сер. VII в. до н.э.) и розетки (кон. VII – нач. VI в. до н.э.).

Виды оттисков печатей, обнаруженных в Рамат-Рахели

Дворец в Рамат-Рахели не пострадал при завоевании Иудеи вавилонянами и, по всей видимости, стал резиденцией представителя вавилонского царя (qēpu), в то время как резиденция наместника провинции Иудея находилась в Мицпе (Массифе). В период вавилонского правления кувшины с вином и маслом, собиравшимися в качестве дани, помечались оттисками с изображением льва. Всего известно 110 таких оттисков, из них 77 были найдены в Рамат-Рахели. Оттисками с надписью mwṣh того же периода, по всей видимости, помечалась продукция поместья наместника Иудеи в Моце. В резиденции наместника Мицпе (Массифе), нынешнем Тель-эн-Насбе, найдено 30 таких оттисков, в то время как в Рамат-Рахели – всего 1.

В 2012 г., производя спасательные раскопки в связи со строительством дороги, израильские археологи обнаружили в Моце (ныне западный район Иерусалима) остатки административного здания, хранилищ и храма. Раскопки не были завершены, и научной публикации их результатов пока нет, но, по предварительным данным, храм в Моце был основан в IX в. до н.э., пережил вавилонское завоевание Иудеи и продолжал какое-то время существовать после него.

План раскопок административного комплекса в Моце (в левом верхнем углу – храм)

После перехода Иудеи под власть персов Рамат-Рахель стала резиденцией персидского наместника. Она также продолжала действовать как центр сбора дани. В персидскую эпоху кувшины с вином и маслом стали помечаться оттисками с надписью yhwd («Иудея»). Такие оттиски продолжали использоваться также в Птолемеевскую, Селевкидскую и раннюю Хасмонейскую эпохи. Из примерно 640 таких оттисков VI—II вв. до н.э., известных на настоящее время, 365 (60%) были найдены в Рамат-Рахели.

По археологическим данным, резиденция наместника была разрушена и покинута в конце персидского периода. Во II в. до н. э. Рамат-Рахель на некоторое время вернула себе роль административного центра, о чём свидетельствует присутствие кувшинов с оттисками печатей. Из 144 известных оттисков с надписью yhwd II в. до н.э. 33 (23%) были найдены в Рамат-Рахели. В раннюю Хасмонейскую эпоху появляются оттиски с изображением пятиконечной звезды и буквами слова yršlm («Иерусалим»), расположенными между её лучами. Сейчас известно 95 таких оттисков, из них 57 были найдены в Иерусалиме и 31 (33%) – в Рамат-Рахели.

Оттиски печатей ранней Хасмонейской эпохи

Персидский период ознаменовался существенными изменениями в дворцовом комплексе. С северо-запада к башне было пристроено высокое и массивное здание площадью ок. 600 кв. м. Сильно изменился и сад. Благодаря наличию в одном из искусственных прудов размером 7х7 м двух слоёв обмазки, сохранивших пыльцу растений, удалось установить состав сада в разные периоды. Оказалось, что в ранний период (с последней трети VII в. до н.э. по персидскую эпоху) сад включал только местную флору, а в персидскую эпоху он обогатился экзотическими для Иудеи растениями, привезёнными из далёких земель.

Местная флора в саду Рамат-Рахели персидской эпохи включала мирт (Myrtus communis), вербу (Salix), фиговое дерево (Ficus carica), тополь (Populus), маслину (Olea europea), виноград (Vitis vinifera) и водяную лилию (Nymphaea). Лилии росли в прудах, а водолюбивые мирт и верба должны были располагаться по их берегам.

Все упоминания мирта (евр. hadas) в Еврейской Библии приходятся на тексты персидской или послеперсидской эпохи. У Второ-Исайи Яхве обещает восстановление Израиля, которое ознаменуется водным изобилием: «посажу в пустыне кедр, ситтим и мирту и маслину» (Ис. 41, 19). Принадлежащая Третье-Исайе глава 55 также упоминает о водном изобилии (Ис. 55, 1, 10) и обещает: «вместо терновника вырастет кипарис; вместо крапивы возрастёт мирт» (Ис. 55, 13). Неемия призывает иудеев к строительству кущей для праздника: «пойдите на гору и несите ветви маслины садовой и ветви маслины дикой, и ветви миртовые и ветви пальмовые, и ветви широколиственных дерев, чтобы сделать кущи по написанному» (Неем. 8, 15). У Есфири было еврейское имя Гадасса (hadassa), т.е. «Мирт» (Есф. 2, 7).

Из экзотических растений главной сенсацией оказался цитрон (Citrus medica), который в еврейском языке называется словом иранского происхождения ’etrog (ср. фарси turunj). В Западную Азию и далее в Европу это растение попало из Персии (о чём свидетельствует и его латинское название, отсылающее к Мидии). Находка в Рамат-Рахели является древнейшим свидетельством присутствия цитрона в Леванте.

В еврейской традиции цитрон входит в состав связки из плода одного растения и ветвей трёх других растений, которой иудеи обязаны махать в дни праздника Кущей согласно предписанию Книги Левит: «В первый день возьмите себе плоды красивых дерев («eṣ hadar), ветви пальмовые и вайи дерев широколиственных («eṣ «aḇot) и верб речных, и веселитесь пред Яхве, богом вашим, семь дней» (Лев. 23, 40). В Талмуде «широколиственное дерево» отождествлено с миртом, а «красивое дерево» – с цитроном, но точное время такого отождествления не известно. Примечательно, что три из четырёх растений, упомянутых в Лев. 23, 40, определённо присутствовали в саду персидского наместника в Рамат-Рахели, что позволяет предположить, что обычаи праздника Кущей возникли в персидскую эпоху и под персидским влиянием.

Из других экзотических деревьев в саду имелись ливанский кедр (Cedrus libani), берёза (Betula spp.) и персидский орех (Juglans regia). Ближайшим к Иудее местом, где растёт берёза, является северо-восток Анатолии. В ареал произрастания персидского ореха входят север Ирана, северо-восток Анатолии и Кавказ. Его еврейское название ’egoz также имеет иранское происхождение (ср. фарси guz). В Библии это дерево упоминается единожды, в тексте, по всей видимости, персидской эпохи: «Я сошла в ореховый сад (ginnat ’egoz) посмотреть на зелень долины, поглядеть, распустилась ли виноградная лоза, расцвели ли гранатовые яблоки?» (Песн. 6, 11).

Вид на раскопки Рамат-Рахели сверху

Нет сомнений в том, что сад персидского наместника Иудеи в Рамат-Рахели был одним из знаменитых персидских «парадизов» (др.-перс. *paridaida, мид. *paridaiza, букв. «огороженное место»). В собственно персидских источниках это слово встречается единственный раз – в одной из надписей Артаксеркса II: Ima hadiš taya jīvadi paradaydām akunavam («Это дворец с садом, который я построил при жизни») (A^2Sd, 2.C-D). Однако оно засвидетельствовано заимствованиями в другие языки – элам. partetaš, акк. pardesu, евр. pardes, гр. παράδεισος. Греческое заимствование впервые встречается в IV в. до н.э. у Ксенофонта.

Еврейское заимствование встречается в рассказе Неемии о подготовке к своей поездке в Иерусалим: «И сказал я царю: если царю благоугодно, то дал бы мне письма к наместникам Заречья, чтоб они давали мне пропуск, доколе я не дойду до Иудеи, и письмо к Асафу, хранителю царского сада (šomer happardes ’ašer lammeleḵ; Септ.: φύλακα τοῦ παραδείσου, ὅς ἐστι τῷ βασιλεῖ; цсл.: стражу дубравы царевы), чтоб он дал мне дерев для ворот крепости, которая при храме, и для городской стены, и для дома, в котором бы мне жить. И дал мне царь…» (Неем. 2, 7—8).

Как в греческом, так и в еврейском это слово со временем приобрело значение «рай» (в ЕБ в таком значении оно ещё не употребляется).

Сад, сходный с «парадизом» персидского наместника Иудеи, был обнаружен, но не опознан тогда археологами в качестве такового, при раскопках в 1930-х гг. резиденции персидского наместника Самарии. Как и в Рамат-Рахели, там на выровненную поверхность был уложен толстый слой бурой почвы, в котором присутствовали осколки аттической керамики VI—V вв. до н. э. При устройстве сада ранее находившиеся на этом месте здания были разрушены. В отличие от загородной резиденции в Рамат-Рахели резиденция персидского наместника в Самарии находилась в пределах города.

Реконструкция вида резиденции персидского наместника провинции Иудея в Рамат-Рахели, VI – IV вв. до н.э.

Дворец в Рамат-Рахели был самой впечатляющей постройкой Иудеи в персидскую эпоху, а его изобильный водою сад с экзотическими растениями должен был производить на жителей провинции ошеломляющее впечатление. У нас есть полное право предполагать, что именно им вдохновлены образы сказочных садов (pardesim) в иудейских текстах персидской эпохи: «Рассадники твои – сад (pardes; Септ.: παράδεισος; цсл. садъ) с гранатовыми яблоками, с превосходными плодами, киперы с нардами, нард и шафран, аир и корица со всякими благовонными деревами, мирра и алой со всякими лучшими ароматами; садовый источник – колодезь живых вод и потоки с Ливана» (Песн. 4, 13—15); «Я устроил себе рощи (gannot) и сады (pardesim; Септ.: παραδείσους; цсл.: сады) и насадил в них всякие плодовитые дерева; сделал себе водоёмы для орошения из них рощей (ya‘ar), произращающих деревья» (Еккл. 2, 5—6).

Археологические открытия в Рамат-Рахели также пролили неожиданный свет на один из самых загадочных иудейских текстов персидской эпохи – Книгу пророка Захарии, точнее на её первую часть (гл. 1—8), условно именуемую Перво-Захарией (апокалиптические главы 9—14, условно именуемые Второ-Захарией, являются более поздним добавлением). Основной объём текста Перво-Захарии (гл. 1—6) занимают восемь видений пророка, которые датируются вторым годом правления персидского царя Дария (520 г. до н.э.). В первом из них Захарии являются всадники на разноцветных конях:

8. Видел я ночью: вот, муж (’iš) верхом на рыжем (’adom) коне стоит между миртами (hadassim), которые возле пруда (məṣula), а позади него кони рыжие (’adummim), пегие (śəruqqim) и белые (ləḇanim), —

9. и сказал я: кто они, господин мой (’adoni)? И сказал мне посланец (mal’aḵ), говоривший со мною: я покажу тебе, кто они.

10. И отвечал муж, который стоял между миртами, и сказал: это те, которых Яхве послал ходить (ləhithalleḵ) по земле.

11. И они отвечали посланцу Яхве, стоявшему между миртами, и сказали: мы ходили (hithallaḵnu) по земле, и вот, вся земля спокойна и тиха.

(Зах. 1, 8—11)

Синодальная Библия переводит слово məṣula как «углубление», производя его от корня ṣwl «глубокий». Однако, поскольку в тексте это слово определяет водолюбивые мирты, гораздо разумнее предположить, что здесь оно употребляется в значении «водоём», неоднократно засвидетельствованном для него библейскими текстами (Исх. 15, 5; Неем. 9, 11; Иов. 41, 31; Ион. 2, 3; Мих. 7, 19; Зах. 10, 11; Пс. 67, 23; Пс. 68, 3, 15; Пс. 87, 7; Пс. 106, 24). Как мы теперь знаем, мирты возле водоёма (под которым в данном случае должен пониматься искусственный пруд) в персидской Иудее имелись только в одном месте – в саду наместника в Рамат-Рахели, из чего можно заключить, что действие видения происходит именно там.

Последнее, восьмое видение имеет явные смысловые переклички с первым:

1. И опять поднял я глаза мои и вижу: вот, четыре колесницы (markaḇot) выходят между двумя горами; и горы те – горы медные.

2. В первой колеснице кони рыжие (’adummim), а во второй колеснице кони вороные (šəḥorim);

3. в третьей колеснице кони белые (ləḇanim), а в четвертой колеснице кони пегие (bəruddim), сильные (’amuṣṣim).

4. И ответил я, и сказал посланцу, говорившему со мною: что это, господин мой?

5. И ответил посланец, и сказал мне: это выходят четыре духа (ruḥot) небесных, которые предстояли пред господом (’adon) всей земли.

6. Вороные (šəḥorim) кони там выходят к земле северной (ṣap̄on) и белые (ləḇanim) вышли за ними, а пегие (bəruddim) вышли к земле южной (teman).

7. А сильные (’amuṣṣim) вышли и стремились идти, чтобы пройти (laleḵet ləhithalleḵ) землю; и он сказал: идите, пройдите (ləḵu hithalləḵu) землю, – и они прошли (wattithallaḵna) землю.

8. Тогда крикнул он меня и сказал мне так: смотри, вышедшие в землю северную успокоили (heniḥu) дух мой (ruḥi) в земле северной.

(Зах. 6, 1—8)

Исследователи склонны полагать, что этот текст при передаче подвергся искажению и что в первоначальном варианте кони четырёх разных цветов отправлялись в четыре разные стороны света (в т.ч. белые – к западу, рыжие – к востоку). В таком случае кони четырёх разных цветов первоначально присутствовали и в первом видении. Первое и последнее видения объединяет тема разноцветных коней, на которых их всадники обходят всю землю.

Образ этих всадников (названных в Зах. 6, 5 «духами небесными») может быть вдохновлён институтом персидских агентов, именовавшихся «очами» и «ушами» царя, которые были призваны следить за порядком на пространстве мировой империи Ахеменидов. Евреи предположительно называли таких агентов словом śaṭan («обвинитель»). Именно в подобном смысле это слово употребляется в Книге Иова: «И был день, когда пришли Сыны божии (bəne ha’elohim) предстать перед Яхве; между ними пришёл и сатана (haśśaṭan). И сказал Яхве сатане: Откуда ты пришёл? И отвечал сатана Яхве и сказал: Из обхода (miššuṭ) земли и хождения (mehithalleḵ) по ней» (Иов. 1, 6—7; то же в Иов. 2, 1—2). В Книге Иова инспекционное хождение сатаны по земле описывается производным от глагола halaḵ «ходить», и производными от того же глагола описывается хождение по земле всадников в первом и восьмом видениях Захарии (Зах. 1, 10, 11; 6, 7). Отсюда можно заключить, что «духи небесные» суть «сатаны» или агенты Яхве, дублирующие в небесной сфере обязанности «очей» и «ушей» земных царей Персии.

Итак, первое и восьмое видения в Книге пророка Захарии имеют местом действия резиденцию персидского наместника провинции Иудея в Рамат-Рахели и довольно точно её описывают (мирты у пруда в Зах. 1, 8; две медные горы в Зах. 6, 1 могут быть поняты как столбы ворот). Всадники на разноцветных конях, по всей видимости, вдохновлены образами персидских царских агентов, которые, несомненно, часто входили в резиденцию наместника, чтобы предстать перед ним, и выходили из неё (как в Зах. 6, 5 духи небесные выходят после того, как предстали перед Яхве).

В то же время действие в видении перенесено в небесную область. Стоящий между миртами «муж» (Зах. 1, 8) является посланцем Яхве (Зах. 1, 11), а обходящие всю землю всадники на разноцветных конях – небесными духами (Зах. 6, 5). Местом действия является небесный храм-дворец Яхве, куда его посланцы являются, чтобы предстать перед ним, а затем вновь отправиться в хождение по четырём сторонам света. Видения пророка Захарии датируются вторым годом правления Дария I, когда этот царь смог справиться с мятежами и в целом установить мир на пространстве Персидской империи. Именно по этой причине видения заканчиваются тем, что дух Яхве успокаивается в «земле северной» (Зах. 6, 8), под которой здесь должна пониматься Персия.

Персидская санкция Торы

Исходной точкой для обсуждения вопроса о роли персидских властей в появлении на свет иудейского Пятикнижия или Торы – т. наз. «персидской имперской санкции» (Persische Reichsautorisation) являются свидетельства самой Еврейской Библии. Книга Ездры цитирует указ персидского царя Артаксеркса I на арамейском языке, обращённый к жрецу Ездре, назначенному своего рода «уполномоченным по делам иудеев», который, в частности, гласит: «Ты же, Ездра, по премудрости бога твоего, которая в руке твоей, поставь правителей и судей (šap̄ṭin wədayyanin), чтоб они судили (daynin) весь народ Заречья – всех знающих законы (date) бога твоего, а кто не знает, тех учите. Кто же не будет исполнять закон (data) бога твоего и закон (data) царя, над тем немедленно пусть производят суд, на смерть ли, или на изгнание, или на денежную пеню, или на заключение в темницу» (Езд. 7, 25—26).

Книга Неемии сообщает об обнародовании Ездрой этих законов в Иерусалиме: «…Собрался весь народ, как один человек, на площадь, которая перед Водяными воротами, и сказали книжнику Ездре, чтобы он принёс книгу закона (tora) Моисеева, который заповедал Яхве Израилю. И принёс жрец Ездра закон (tora) перед собрание мужчин и женщин, и всех, которые могли понимать, в первый день седьмого месяца; и читал из него на площади, которая перед Водяными воротами, от рассвета до полудня, перед мужчинами и женщинами и всеми, которые могли понимать; и уши всего народа были приклонены к книге закона (tora)» (Неем. 8, 1—3).

Прежде чем продолжить разговор о происхождении Пятикнижия нам надлежит немного вернуться назад во времени – к моменту окончания Вавилонского пленения иудеев. Библейская Книга Ездры содержит четыре текста, представляемые как личные указы персидских царей, а именно указ Кира Великого на еврейском языке (Езд. 1, 2—4), его же указ на арамейском языке (Езд. 6, 2—5) и указы Дария I (Езд. 6, 6—12) и Артаксеркса I (Езд. 7, 12—26) также на арамейском языке. В настоящее время преобладает мнение, что окончательные тексты данных указов появились в раннеэллинистическую эпоху. В пользу этого свидетельствует как их содержание (о котором подробнее будет сказано ниже), так и их язык. Издание персидским царём указа на еврейском языке невероятно, а три арамейских указа имеют черты послеахаменидского арамейского языка (такие как местоимение dy вместо ахеменидского zy, местоименные окончания имён -kwn и -hwn вместо ахеменидских -km и -hm и др.). При этом большинство исследователей склонны считать, что в определённой степени они всё-таки отражают подлинные документы персидской эпохи.

Первым из этих документов является указ Кира Великого на еврейском языке, которым открывается Книга Ездры:

1. В первый год Кира, царя персидского, во исполнение слова Яхве из уст Иеремии, возбудил Яхве дух Кира, царя персидского, и он повелел объявить по всему царству своему, словесно и письменно:

2. «Так говорит Кир, царь персидский: все царства земли дал мне Яхве, бог небесный (’elohe haššamayim), и он повелел мне построить ему дом (bayit) в Иерусалиме, что в Иудее.

3. Кто есть из вас, из всего народа его, – да будет бог его с ним, – и пусть он идёт (wəya‘al) в Иерусалим, что в Иудее, и строит дом Яхве, бога Израилева, того бога (ha-’elohim), который в Иерусалиме.

4. А все оставшиеся во всех местах, где бы тот ни приселился (gar), пусть помогут ему жители места того серебром и золотом и иным имуществом, и скотом, с доброхотным даянием (nədaḇa) для дома божия (bet ha-’elohim), что в Иерусалиме».

(Езд. 1, 1—4)

Помимо языка этого текста его еврейское происхождение выдают упоминания Яхве, Иерусалима и Иудеи, именование Яхве «богом Израилевым» (ни в персидских, ни в греко-римских текстах дохристианской эпохи Иудея и иудеи никогда не именуются Израилем) и в целом пристальное внимание к иудейским делам, невероятное со стороны правителя Персидской империи. Об историческом зерне данного документа свидетельствуют термин «бог небесный» (евр. ’elohe haššamayim – перевод арам. ’elah šəmayya) и достоверное отражение в нём политики Кира Великого по возвращению пленённых вавилонянами народов в их родные земли и восстановлению их религиозных культов.

Главным источником информации об этой политике являются собственные заявления персидского царя, донесённые до нас, среди прочего, Цилиндром Кира: «Из [Шуанны (Вавилона)] в город Ашшур и Сузы, в Аккад, в землю Эшнунны, в город Замбан, в город Ме-Турну, в Дер, вплоть до границы земли гутиев, в святилища по ту сторону реки Тигр, которых жилища ранее были разрушены, богов, что в них жили, на их место я (т. е. Кир) вернул и сделал для них постоянные жилища. Я собрал всех их жителей и вернул в их поселения, и богов земли Шумера и Аккада, которых Набонид к ярости господа богов перенёс в Шуанну (Вавилон), я по слову Мардука, великого господа, в целости возвратил в их обители, в жилища, любезные сердцу»[11] (ЦК 30—34).

Подробнее о восстановлении храма в Иерусалиме говорит второй (арамеоязычный) указ Кира:

2. И найден в Екбатане в крепости (birta), которая в области Мидии, один свиток, и в нём написано так: Памятка (dkrwnh):

3. В первый год царя Кира царь Кир дал повеление о доме божием (bet ’elaha) в Иерусалиме: «Пусть строится дом на том месте, где приносят жертвы, и пусть будут положены прочные основания для него; вышина его в шестьдесят локтей, ширина его в шестьдесят локтей;

4. рядов из камней больших три, и ряд из дерева один; издержки же пусть выдаются из царского дома.

5. Да и сосуды дома божия, золотые и серебряные, которые Навуходоносор вынес из храма Иерусалимского и отнёс в Вавилон, пусть возвратятся и пойдут в храм Иерусалимский, каждый на место своё, и помещены будут в доме божием».

(Езд. 6, 2—5)

Согласно Книге Ездры, на указ Кира откликнулись главы домов Иуды и Вениамина, жрецы, левиты и другие иудеи, выразившие готовность вернуться в Иудею и восстановить Иерусалимский храм. По приказу персидского царя его сокровищехранитель (gizbar) Митридат передал «князю Иудину» (hannaśi lihuda) Шешбацару сосуды, которые Навуходоносор взял из храма Яхве в Иерусалиме и принёс в Вавилон: «И вот число их: блюд золотых (’agarṭəle zahaḇ) тридцать, блюд серебряных (’agarṭəle ḵesep̄) тысяча, ножей (maḥalap̄im) двадцать девять, чаш золотых (kəp̄ore zahaḇ) тридцать, чаш серебряных (kəp̄ore ḵesep̄) двойных четыреста десять, других сосудов тысяча…» (Езд. 1, 9—10).

Любопытно, что названия сосудов ’agarṭal, maḥalap̄ и kəp̄or больше в Еврейской Библии не встречаются (за исключением последнего, которое упоминается также в Езд. 8, 27 и 1 Пар. 28, 17) и не имеют семитской этимологии. По всей видимости, они являются иноязычными заимствованиями (иранизмами?). В данный текст они могли попасть из современного событиям списка храмовой утвари.

Работы по восстановлению Иерусалимского храма вызвали противодействие соседей иудеев, которые написали царю донос о том, что иудеи восстанавливают Иерусалим, чтобы отложиться от Персии. В результате этих интриг работы над храмом были остановлены до второго года царя Дария (I), когда под влиянием пророков Аггея и Захарии они возобновились.

Изображение Дария I на Бехистунском рельефе

В ответ на возобновление строительства храма Иерусалим посетили представители персидских властей во главе с наместником Заречья Таттенаем (Фафнаем). После их обращения к Дарию с просьбой выяснить, действительно ли царь Кир давал разрешение на восстановление храма в Иерусалиме, в персидском царском архиве был обнаружен приведённый выше арамеоязычный указ Кира. За этим последовал собственный указ Дария:

6. Итак, Фафнай, наместник Заречья (paḥat «aḇar-nahara), и Шефар-Бознай, с сотрудниками вашими (kənawatəhon) афарсахеями, которые в Заречье, – удалитесь оттуда.

7. Не останавливайте работы при сем доме божием; пусть иудейский наместник (paḥat yehudaye) и иудейские старейшины строят сей дом божий на месте его.

8. И от меня даётся повеление о том, чем вы должны содействовать старейшинам тем иудейским в построении того дома божия, и именно: из имущества царского – из подати Заречья – немедленно берите и давайте тем людям, чтобы работа не останавливалась;

9. и сколько нужно – тельцов ли, или овнов и агнцев, на всесожжения богу небесному (’elah šəmayya), также пшеницы, соли, вина и масла, как скажут жрецы Иерусалима, пусть будет выдаваемо им изо дня в день без задержки,

10. чтоб они приносили жертву, приятную богу небесному (’elah šəmayya), и молились о жизни царя и сыновей его.

11. Мною же даётся повеление, что если какой человек изменит это определение, то будет вынуто бревно из дома его, и будет поднят он и повешен на нём, а дом его за то будет обращён в развалины.

12. И бог, который положил там своё имя, да низложит всякого царя и народ, который простёр бы руку свою, чтобы изменить сие ко вреду этого дома божия в Иерусалиме. Я, Дарий, дал это повеление; да будет оно в точности исполняемо.

(Езд. 6, 6—12)

Как и все другие указы персидских царей в Книге Ездры, этот указ Дария несёт на себе явные следы иудейского редактирования, наиболее ярким из которых является девтерономическая идея о том, что «бог положил там (т.е. в Иерусалимском храме) своё имя» (welaha di šakkin šəmeh tamma) (Езд. 6, 12). Однако само утверждение о том, что Дарий разрешил иудеям закончить строительство их храма, звучит вполне правдоподобно в свете известной нам религиозной политики этого персидского царя. О такой политике мы знаем, в частности, из надписи на наофорной (т.е. держащей в руках божницу с изображением Осириса) статуе египетского сановника Уджагорреснета, хранящейся в Музее Ватикана.

Наофор Уджагорреснета (ок. 515 г. до н.э.)

Уджагорреснет был начальником египетского флота при фараонах XXVI династии, а после завоевания Египта персами стал приближённым царей Камбиза и Дария I. С разрешения Камбиза он восстановил храм богини Нейт в тогдашней административной столице Египта Саисе:

«Я обратился с просьбой в присутствии величества царя Верхнего и Нижнего Египта Камбиза по поводу чужеземцев всяких, которые поселились в храме Нейт, чтобы изгнать их оттуда, чтобы дать храму Нейт быть во всём его великолепии, как он был издревле. Приказал его величество изгнать чужеземцев всяких, [которые по] селились в храме Нейт, разрушив дома их всякие, нечистоту их всякую, которая в храме этом. Когда они сами вынесли [свои вещи все] за стену храма этого, приказал его величество, чтобы был очищен храм Нейт, возвращены все люди его в него. …жречество храма. Приказал его величество приносить жертвы Нейт великой, матери бога, и богам, находящимся в Саисе, как это было издревле. Приказал его величество [проводить (?)] праздники их всякие и празднества их всякие, как делалось издревле… Сделал его величество полезное всё в храме Нейт, установил он давание возлияний для владыки вечности внутри усадьбы Нейт, подобно тому как (это) делали цари все издревле… Я установил жертвы для Нейт великой, матери бога, сообразно с тем, что приказал мне его величество, навечно. Сделал я памятники для Нейт, владычицы Саиса, (снабдив их) вещами всякими добрыми…».

При Дарии Уджагорреснет был командирован из Элама в Египет, чтобы восстановить там медицинско-религиозные учреждения, именуемые «Домами жизни»:

«Приказал величество царя Верхнего и Нижнего Египта Дарий – да живёт он вечно, – чтобы я вернулся в Египет, когда его величество был в Эламе, – вот он царь великий нагорий всех и правитель великий Египта, – чтобы установить палат (ы) Дом (ов) жизни, творящие врачевание, после того как они пришли в упадок. Несли меня чужеземцы из нагорья в нагорье, доставив меня в Египет согласно тому, что приказал владыка Обеих Земель. Действовал я согласно тому, что приказал мне его величество. Снабдил я их (то есть палаты) персоналом их всяким из детей мужей, причём не было детей черни там. Отдал я их под руку знающего вещи всякого, чтобы [научить (?)] их работе их всякой. Приказал его величество дать им вещи всякие добрые, чтобы они делали работу свою всякую, (и) я снабдил их полезным (для) них всем, потребным (для) них всем, сообразно с записями, подобно тому как они были прежде. Сделал его величество это, потому что он знал полезность мастерства этого, чтобы оживить страждущих всяких, чтобы установить имя богов всех, храмы их, жертвы их, проведение праздников их вечно».[12]

Статуя Дария I в египетском стиле, найденная в Сузах

Благосклонное отношение Дария к богам покорённых народов и их святилищам распространялось, по всей видимости, и на иудеев. Книга Ездры утверждает, что восстановление Иерусалимского храма завершилось в 6-й год правления этого царя (Езд. 6, 15), т.е. ок. 516 г. до н. э. После этого в наших источниках по истории провинции Иудея наступает перерыв примерно в полстолетия – до правления персидского царя Артаксеркса I (465—424 гг. до н.э.).

Согласно Книге Неемии, в 20-й год своего правления (т.е. ок. 445 г. до н.э.) этот царь назначил наместником (peḥa) Иудеи знатного иудея Неемию. Неемия жил в «крепости (bira) Шушан», т.е. в одной из столиц Персидской империи Сузах, и служил царским виночерпием (mašqe) (Неем. 1, 11). Отметим, что занимающий такую должность человек был обязан строго соблюдать зороастрийские законы обрядовой чистоты, и это может иметь прямое отношение к заботе об обрядовой чистоте, которая неоднократно выражается в Книге Неемии.

Брат Неемии Ханани приносит ему весть о бедственном положении Иерусалима, стены которого остаются разрушенными, а ворота сожжёнными. Поражённый этим, Неемия проводит несколько дней в посте и молитвах богу небесному (’elohe haššamayim) за Израиль. В месяце Нисане в 20-й год царя Артаксеркса он подаёт царю вино и, будучи спрошен о причине своей печали, объясняет её. В ответ на это Артаксеркс посылает Неемию в Иудею с поручением отстроить стены Иерусалима, снабдив его письмами к наместникам (paḥawot) Заречья о свободном проезде и к хранителю царского парка (pardes) Асафу о снабжении древесиной (Неем. 1—2). Несмотря на разнообразные сложности Неемия успешно справляется со своей задачей и в течение 12 лет (с 20-го по 32-й год правления Артаксеркса) занимает должность персидского наместника Иудеи (Неем. 5, 14).

Предполагается, что первой административной столицей персидской (как до неё вавилонской) провинции Иудея была Мицпа (Массифа): ср. упоминание о том, что Старые ворота Иерусалима чинили «жители Гаваона и Мицпы (hammiṣpa), подвластные наместнику Заречья (ləḵisse’ paḥat «eḇer hannahar)» (Неем. 3, 7). После восстановления Неемией Иерусалима столица была перенесена в этот город (согласно альтернативной точке зрения, Иудея сначала входила в состав персидской провинции Самария, а ок. 445 г. до н.э. была выделена в отдельную провинцию со столицей в Иерусалиме).

Книга Ездры утверждает, что в 7-й год своего правления (т.е. ок. 458 г. до н.э.) тот же Артаксеркс I направил из Вавилона в Иерусалим жреца и «искусного книжника в законе Моисеевом» Ездру в сопровождении жрецов, левитов, певцов, привратников и нефинеев, чтобы «учить (ləlammed) Израиль закону и правде (ḥoq umišpaṭ)» (Езд. 7, 10). Тут же цитируется «список письма» (paršegen hanništəwan), т.е. указ на арамейском языке, который Артаксеркс дал Ездре:

12. Артаксеркс, царь царей, Ездре жрецу, писцу закона бога небесного (sap̄ar data di-’elah šəmayya) искусному, вот:

13. От меня дано повеление, чтобы в царстве моём всякий из народа Израилева и из жрецов его и левитов, желающий идти в Иерусалим, шёл с тобою.

14. Так как ты посылаешься от царя и семи советников его, чтобы обозреть (или управить: ləḇaqqara «al) Иудею и Иерусалим по закону (dat) бога твоего, находящемуся в руке твоей,

15. и чтобы доставить серебро и золото, которое царь и советники его пожертвовали богу Израилеву, которого жилище (miškəneh) в Иерусалиме,

16. и всё серебро и золото, которое ты соберёшь во всей области Вавилонской, вместе с доброхотными даяниями от народа и жрецов, которые пожертвуют они для дома бога своего, что в Иерусалиме;

17. поэтому немедленно купи на эти деньги волов, овнов, агнцев и хлебных приношений к ним и возлияний для них, и принеси их на жертвенник дома бога вашего в Иерусалиме.

18. И что тебе и братьям твоим заблагорассудится сделать из остального серебра и золота, то по воле бога вашего делайте.

19. И сосуды, которые даны тебе для служб в доме бога твоего, поставь пред богом Иерусалимским.

20. И прочее потребное для дома бога твоего, что ты признаешь нужным, давай из дома царских сокровищ.

21. И от меня, царя Артаксеркса, даётся повеление всем сокровищехранителям, которые за рекою: всё, чего потребует у вас Ездра жрец, писец закона бога небесного (sap̄ar data di-’elah šəmayya), немедленно давайте:

22. серебра до ста талантов, и пшеницы до ста ко́ров, и вина до ста батов, и до ста же батов масла, а соли без обозначения количества.

23. Всё, что повелено богом небесным (’elah šəmayya), должно делаться со тщанием для дома бога небесного (bet ’elah šəmayya); дабы не было гнева на царство, царя и сыновей его.

24. И даём вам знать, чтобы ни на кого из жрецов или левитов, певцов, привратников, нефинеев и служащих при этом доме божием не налагать ни подати, ни налога, ни пошлины.

25. Ты же, Ездра, по премудрости бога твоего, которая в руке твоей, поставь правителей и судей (šap̄ṭin wədayyanin), чтоб они судили (daynin) весь народ Заречья – всех знающих законы (date) бога твоего, а кто не знает, тех учите.

26. Кто же не будет исполнять закон (data) бога твоего и закон (data) царя, над тем немедленно пусть производят суд, на смерть ли, или на изгнание, или на денежную пеню, или на заключение в темницу.

(Езд. 7, 12—26)

Как и другие приведённые указы персидских царей, этот указ Артаксеркса содержит ряд фантастических деталей, выдающих руку поздних еврейских редакторов (огромные суммы пожертвований Иерусалимскому храму, право Ездры ставить правителей и судей по всему Заречью и т.д.), но утверждение о роли персидских властей во введении местного (в данном случае иудейского) законодательства звучит правдоподобно, поскольку такая роль засвидетельствована и другими источниками.

Так, на оборотной стороне египетской Демотической хроники сохранились фрагменты письма, которое Дарий I ок 519 г. до н.э. направил своему сатрапу в Египте, с приказом доставить к нему в Сузы «мудрых из числа воинов, жрецов и писцов», чтобы собрать и записать «законы фараона, храмов и воинов», которые действовали в Египте до его завоевания персами («от 44-го года Амасиса до того дня, когда Камбиз стал владыкой Египта»). Эта кодификация египетских законов длилась 22 года и закончилась в 495 г. до н. э. Вероятно, царь внёс в них необходимые изменения и одобрил, после чего они были записаны демотическим и «ассирийским» (т.е. арамейским) письмом.[13]

О работе Дария I над законодательным обустройством Египта упоминает также Диодор Сицилийский: «Шестым, кто обратил внимание на законы египтян, был отец Ксеркса Дарий. Дело в том, что он возненавидел то бесчестие, что было учинено в египетских храмах в правление царствовавшего до него Камбиза, и возревновал о жизни кроткой и благочестивой»[14] (Историческая библиотека, 1.95.4) (перевод А. Г. Алексаняна и Д. В. Мещанского).

Ещё одной любопытной параллелью к сообщению Книги Ездры является т. наз. «Летоонская трилингва» – стела, найденная в 1973 г. при раскопках храма в Летооне близ Ксанфа в Ликии. На трёх сторонах стелы приведены тексты на трёх языках – ликийском (41 строка), греческом (35 строк) и арамейском (27 строк), посвящённые учреждению нового культа двух ликийских божеств. Стела датирована 1-м годом царя Артаксеркса (если, как считает большинство исследователей, имеется в виду Артаксеркс IV, то это 337 г. до н.э.).

Расположенные по бокам сходные ликийский и греческий тексты излагают решение общины Ксанфа, а расположенный на лицевой стороне арамейский текст представляет собой утверждение этого решения персидским сатрапом Пиксодаром:

В месяце Сиване первого года царя Артаксеркса в крепости (byrt’) Ксанфа Пиксодар сын Гекатомна, сатрап (ḥštrpn’) в Карии и Ликии, сказал: Господа Ксанфа решили поставить жертвенник (?) богу Кавния kndwṣ и его спутнику (knwth). И они назначили жрецом (kmr’) Симия сына kdwrs. И господа Ксанфа дали богу kndwṣ дом. И каждый год город будет давать серебро, полторы мины. Этот жрец будет приносить в жертву в начале месяца овцу богу kndwṣ. И каждый год он будет приносить в жертву быка. И решено, что принадлежащее ему будет освобождено [от налога]. Этот закон написал собственник имущества (?) (dth dk ktb zy mhḥsn). И если кто-либо отнимет у бога kndwṣ или у жреца то, что обещано, да отнимут бог kndwṣ и его спутник [его самого]. И кто отнимет [что-либо] у богов Лето, Артемиды, ḥštrpty и других, да взыщут эти боги [это] с него.

(KAI, s. 78)

Летоонская трилингва в музее турецкого города Фетхие

Данный текст подтверждает, что закон местной общины в религиозной сфере санкционировался персидскими имперскими властями. Любопытно, что такой закон называется тем же заимствованным из персидского в арамейский словом dth (data), которое неоднократно употребляется и в указе Артаксеркса I (Езд. 7, 12, 14, 21, 25—26).

Преобразование (или создание) персидской провинции Иудея со столицей в Иерусалиме должно было потребовать упорядочивания её гражданско-религиозного законодательства. Из Вавилона Ездра приносит с собой не просто набор устных законодательных норм, а «книгу закона» (sep̄er tora) (Неем. 8, 1, 3, 5, 8, 18 и др.). Параллелизм евр. sop̄er bətorat moše («писец закона Моисеева») в Езд. 7, 6 и арам. sap̄ar data di-’elah šəmayya («писец закона бога небесного») в Езд. 7, 12 свидетельствует, что для автора Книги Ездры слова data и tora являются синонимами. В Неем. 9, 6—37 воспроизводится содержание чтения из «книги закона» (sep̄er tora) (Неем. 9, 3), соответствующее содержанию книг Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие, т.е. под tora в Книгах Ездры и Неемии (а тем самым и под data в указе Артаксеркса) примерно имеется в виду в целом Тора (Пятикнижие), как она известна в настоящее время.

Принесённый им из Вавилона закон Ездра официально представляет населению провинции Иудея в присутствии персидского наместника Неемии (Неем. 8, 9) в Иерусалиме: «…Собрался весь народ, как один человек, на площадь, которая перед Водяными воротами, и сказали книжнику Ездре, чтобы он принёс книгу закона Моисеева, который заповедал Яхве Израилю. И принёс жрец Ездра закон перед собрание мужчин и женщин, и всех, которые могли понимать, в первый день седьмого месяца; и читал из него на площади, которая перед Водяными воротами, от рассвета до полудня, перед мужчинами и женщинами и всеми, которые могли понимать; и уши всего народа были приклонены к книге закона» (Неем. 8, 1—3).

От иудеев, в частности, требуется, чтобы они начали соблюдать праздник Кущей, который они последний раз якобы соблюдали когда-то в своём легендарном прошлом – в дни Иисуса Навина (Неем. 8, 17). И в целом закон для иудейского народа является чем-то новым и непонятным, потому что требует тщательного разъяснения: «…И левиты поясняли (məḇinim) народу закон, между тем как народ стоял на своём месте. И читали из книги, из закона божия (torat ha-’elohim), внятно (məp̄oraš), и присоединяли толкование (wəśom śeḵel), и помогали понять (wayyaḇinu) прочитанное» (Неем. 8, 7—8).

Из сказанного следует, что Тора (Пятикнижие) была установлена в качестве закона для иудеев в середине V в. до н.э. по приказу персидского царя Артаксеркса I.

Персидский царь Артаксеркс I, даровавший иудеям Тору (рельеф на гробнице царя в Накш-и Рустаме)

«Бог Небесный» и Ахурамазда

Выражение «бог небесный» (в первоначальном арамейском виде как ’elah šəmayya и в переводе на еврейский как ’elohe haššamayim) встречается в ряде библейских текстов персидского и послеперсидского времени и в элефантинской переписке на арамейском языке V в. до н.э. как обозначение иудейского бога Яхве, в той или иной мере отождествляемого с верховным божеством Персидской империи Ахурамаздой.

Приводимый в Книге Ездры указ царя Дария I требует от персидских властей давать «тельцов, овнов и агнцев на всесожжения богу небесному (’elah šəmayya)» (Езд. 6, 9) и всё прочее нужное жрецам Иерусалима, «чтоб они приносили жертву, приятную богу небесному (’elah šəmayya), и молились о жизни царя и сыновей его» (Езд. 6, 10). Из этого сообщения следует вывод, что в Иерусалимском храме совершались жертвоприношения и возносились молитвы за здравие Ахеменидов.

Указ Артаксеркса I, данный «Ездре жрецу, писцу закона бога небесного (’elah šəmayya)» (Езд. 7, 12, 21), гласит: «Всё, что повелено богом небесным (’elah šəmayya), должно делаться со тщанием для дома бога небесного (’elah šəmayya); дабы не было гнева на царство, царя и сыновей его» (Езд. 7, 23). Хотя оба эти указа в их окончательном виде вышли из-под пера иудейских книжников раннеэллинистической эпохи, в том, что касается употребления соответствующего выражения, они, по всей вероятности, отражают подлинную практику ахеменидского времени.

За пределами царских указов Книга Ездры использует это выражение, передавая разговор иудеев с персидским наместником Заречья Фафнаем и его спутниками, на вопрос которых иудеи отвечают: «мы рабы бога небесного и земного (’elah šəmayya wə’ar‘a)» (Езд. 5, 11), а потом сообщают, что их отцы «прогневали бога небесного (’elah šəmayya)», в наказание за что тот отдал их в руку Навоходоносора (Езд. 5, 12).

То же выражение несколько раз встречается в арамеоязычной части Книги пророка Даниила в повествовании о дворе вавилонских царей, которых более поздние иудейские авторы (главы 1—6 Книги пророка Даниила написаны в III в. до н.э.) не очень отличали от их персидских коллег. После того, как Даниил обещает царю Навуходоносору дать ему толкование сна, он велит своим товарищам «просить милости у бога небесного (’elah šəmayya)» (Дан. 2, 18), чтобы он открыл Даниилу тайну. Когда тайна в ночном видении открывается Даниилу, он благословляет «бога небесного» (’elah šəmayya) (Дан. 2, 19). Даниил заявляет Навуходоносору, что царство ему даровал «бог небесный» (’elah šəmayya) (Дан. 2, 37). За ним последуют ещё несколько царств, а потом «бог небесный (’elah šəmayya) воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится» (Дан. 2, 44).

В рассказе о Валтасаре та же книга использует близкое по смыслу выражение «господь небесный» (mare šəmayya). Во время пира этот царь призывает Даниила объяснить ему смысл слов, написанных на стене таинственной рукой. Даниил заявляет, что Валтасар «вознёсся против господа небесного (mare šəmayya)» и будет за это наказан (Дан. 5, 23). То же арамейское выражение присутствует в письме элефантинских иудеев, сообщающих персидскому наместнику Багавахье, что после разрушения их храма они постятся и молятся „Яхве господу небесному“ (yhw mr’ šmy’)…» (A4.8.15). Его перевод на греческий язык (ὁ κύριος τοῦ οὐρανοῦ) встречается в Книге Товита (Тов. 10, 12).

Еврейский вариант выражения «бог небесный» употребляется в указе Кира Великого на еврейском языке: «В первый год Кира, царя персидского, во исполнение слова Яхве из уст Иеремии, возбудил Яхве дух Кира, царя персидского, и он повелел объявить по всему царству своему, словесно и письменно: Так говорит Кир, царь персидский: все царства земли дал мне Яхве, бог небесный (yhwh ’elohe haššamayim), и он повелел мне построить ему дом в Иерусалиме, что в Иудее» (Езд. 1, 1—2) (тот же текст приведён в 2 Пар. 36, 23).

Согласно Книге Неемии, когда живший в Сузах и служивший виночерпием у персидского царя Артаксеркса I Неемия услышал о бедствиях Иерусалима, он «постился и молился пред богом небесным (’elohe haššamayim) и говорил: Яхве, боже небесный (yhwh ’elohe haššamayim), боже великий и страшный…» (Неем. 1, 4—5). Перед тем, как ответить на вопрос царя о своём желании, Неемия молится «богу небесному» (’elohe haššamayim) (Неем. 2, 4); позднее в ответ на насмешки своих врагов он заявляет, что иудеям «благоспешит бог небесный (’elohe haššamayim)» (Неем. 2, 20).

Еврейское выражение «бог небесный» и производные от него встречаются также в других библейских текстах персидского или более позднего времени.

Так, в Книге Бытия (Жреческий источник) Авраам требует от своего раба поклясться именем «Яхве, бога небесного и бога земного» (yhwh ’elohe haššamayim welohe ha’areṣ), что он не возьмёт Исааку жену из дочерей ханаанеев (Быт. 24, 3), и обещает, что в его деле ему поможет «Яхве, бог небесный» (yhwh ’elohe haššamayim) (Быт. 24, 7). Иона на вопрос корабельщиков отвечает: «Я еврей, чту Яхве, бога небесного (yhwh ’elohe haššamayim), сотворившего море и сушу» (Ион. 1, 9). 135-й Псалом призывает: «Славьте бога небесного (’el haššamayim)» (Пс. 135, 26).

Перевод выражения «бог небесный» на греческий язык (ὁ θεὸς τοῦ οὐρανοῦ) употребляется в Книгах Товита (Тов. 10, 11) и Иудифи (Иф. 5, 8; 6, 19; 11, 17).

Арамейское выражение «бог небесный» присутствует в начале письма от 25 ноября 407 г. до н.э., с которым иудейская община Элефантины обратилась к персидскому наместнику провинции Иудея Багавахье: «О благополучии нашего господина бог небесный (’lh šmy’) да заботится весьма во всё время и милость да дарует тебе перед Дарием царём и сыновьями дома бóльшую, чем теперь, в тысячу раз. И жизнь долгую да дарует он тебе, и счастливым и сильным да будешь ты во всё время!» (A4.8.1—3). Данное письмо представляет собой официальный документ, и открывающее его формальное эпистолярное приветствие, по всей видимости, отражает практику ахеменидских канцелярий.

Далее иудеи Элефантины заявляют персидскому наместнику, что «если так будет сделано и этот храм будет построен, это будет твоим праведным деянием перед Яхве, богом небесным (yhw ’lh šmy’)…» (A4.8.27—28). Из этой фразы прямо следует, что «бог небесный» тождественен Яхве, и косвенно – что он также является богом Багавахьи.

Совместный ответ наместника Иудеи Багавахьи и наместника Самарии Делайи иудейской общине Элефантины был дан «в отношении дома жертвенника бога небесного (’lh šmy’), который в крепости Элефантины построен был давно, раньше Камбиза» (A4.9.3—4). Из этого текста следует, что персидские власти признавали законность употребления иудеями термина «бог небесный» в соответствующих обстоятельствах и смыслах.

Помимо переписки с персидскими властями иудеи Элефантины использовали выражение «бог небесный» и в собственной внутренней переписке. Так, письмо Маузии сына Натана в адрес Иедании и других глав элефантинских иудеев открывается обращением: «О благополучии моих господ бог небесный (’lh šmy’) да заботится весьма во всё время и да будет бог небесный (’lh šmy’) милостив к вам!» (С38.2). Письмо было отправлено на Элефантину из Абидоса, где Маузия был задержан персидским военачальником Видрангой по делу о похищенном имуществе, но сумел освободиться «под сенью бога небесного» (bṭll ’lh šmy’) (С38.5).

Объяснить смысл последнего загадочного выражения позволяет найденный на Элефантине арамейский перевод Бехистунской надписи царя Дария I, в котором оно несколько раз встречается в форме bṭlh (в 2 случаях – bṭllh) zy ’hrmzd. Сопоставление с текстом на персидском языке показывает, что оно соответствует персидскому выражению vašnā Auramazdāha («милостью Ахурамазды»), напр.: [dryhwš mlk’ kn ’mr znh zy ’n] h «bdt bṭllh zy ’hrmzd] («Дарий царь так говорит: Вот, что я сделал милостью Ахурамазды») (fr. 21, 1) (ср. в персидском: ima taya adam akunavam vašnā Auramazdāha, в аккадском: agā ša anāku ēpušu ina ṣilli ša Urimizda).

Таким образом, употребляемое Маузией выражение «под сенью бога небесного» (bṭll ’lh šmy’) является калькой с персидского выражения «милостью Ахурамазды» (vašnā Auramazdāha), и это дополнительно свидетельствует, что в арамеоязычных текстах ахеменидской эпохи термин «бог небесный» мог служить эквивалентом имени Ахурамазды.

Зороастрийское влияние на культ Иерусалимского храма

Народам Ближнего Востока в доперсидскую эпоху штаны не были известны. Это касается и евреев, включая еврейских жрецов. Наследием этой ранней эпохи является содержащийся в Книге Исхода запрет подниматься по ступеням на жертвенник для совершения жертвоприношений. Указав Израилю соорудить ему жертвенник из земли или камня, Яхве устами Моисея требует: «…Не всходи по ступеням к жертвеннику моему, дабы не открылась на нём нагота твоя («erwatəḵa)» (Исх. 20, 26). Подобный запрет имел смысл только в том случае, если он касался иудейских жрецов, не имеющих штанов.

Однако в Еврейской Библии 5 раз встречается требование к иудейским жрецам при совершении священнодействий обязательно быть одетыми в штаны (евр. miḵnəsim). 4 раза такое требование содержится в Пятикнижии (все соответствующие тексты происходят из Жреческого источника) и ещё 1 раз – в поздней части Книги пророка Иезекииля, возникшей, как признаётся большинством современных исследователей, в кругах иерусалимского жречества персидской эпохи.

Приказав Моисею поставить Аарона и его сыновей жрецами ему, Яхве требует: «И сделай им штаны (miḵnəsim) льняные для прикрытия телесной наготы (bəśar «erwa), от чресл до голеней (Септ.: καὶ ποιήσεις αὐτοῖς περισκελῆ λινᾶ καλύψαι ἀσχημοσύνην χρωτὸς αὐτῶν· ἀπὸ ὀσφύος ἕως μηρῶν ἔσται; цсл.: И да створиши имъ надраги льняны покрывати стыдѣнiя плоти ихъ, от бедръ даже до стегнъ будутъ), и да будут они на Аароне и на сынах его, когда будут они входить в шатёр собрания, или приступать к жертвеннику для служения во святилище, чтобы им не навести на себя греха и не умереть. Это устав вечный для него и для потомков его по нём» (Исх. 28, 42—43).

В данном тексте выражение «для прикрытия телесной наготы (bəśar «erwa)» (Исх. 28, 42) представляет собой явную фразеологическую и смысловую перекличку с уже встречавшимся нам в более раннем тексте выражением «дабы не открылась на нём (т.е. на жертвеннике) нагота твоя («erwatəḵa)» (Исх. 20, 26).

Указание «это устав вечный (ḥuqqat «olam) для него и для потомков его по нём» (Исх. 28, 42—43) предполагает, что речь идёт о нововведении, которого раньше не было. Данное предположение подтверждается использованием сходного выражения «в роды ваши устав вечный (ḥuqqat «olam)» при установлении нового праздника Опресноков (Исх. 12, 17), а также при запрещении впредь совершать действия, которые совершались раньше (Лев. 17, 7; Числ. 18, 21—24). Все эти свидетельства происходят из Жреческого источника.

Жреческие штаны упоминаются в Пятикнижии ещё 3 раза: «И сделали для Аарона и для сыновей его… штаны (miḵnəsim) льняные из кручёного виссона» (Исх. 39, 28); «Пусть жрец… наденет на тело своё льняные штаны (miḵnəsim) и снимет пепел от всесожжения» (Лев. 6, 10); «Вот с чем должен входить Аарон во святилище [в день искупления]: … штаны (miḵnəsim) льняные да будут на теле его» (Лев. 16, 3—4). Ещё раз, как упоминалось, они встречаются в Книге пророка Иезекииля. Говоря о службе жрецов во внутреннем дворе храма у жертвенника и в самом храме, Яхве устами пророка требует: «Штаны (miḵnəsim) на чреслах их должны быть также льняные» (Септ.: καὶ περισκελῆ λινᾶ ἕξουσιν ἐπὶ τὰς ὀσφύας αὐτῶν; цсл.: и опоясанiя льняна да имутъ о чреслѣхъ своихъ) (Иез. 44, 18).

Итак, Жреческий источник Пятикнижия и поздняя часть Книги пророка Иезекииля вводят ранее не существовавшее требование к иудейским жрецам во время совершения священнодействий быть одетыми в штаны. Оба эти документа датируются персидской эпохой. Как уже говорилось, до прихода персов в VI в. до н.э. штаны ближневосточным народам известны не были. Этот вид одежды впервые появился на рубеже II и I тыс. до н.э. в среде кочевых иранцев южнорусских степей и был принесён на Ближний Восток мидянами и персами в ходе их завоеваний.

На рельефах ахеменидского времени в штанах изображаются представители либо иранских народов (мидяне, скифы, согдийцы, хорезмийцы, бактрийцы и пр.), либо народов, испытавших сильное иранское влияние (армяне и каппадокийцы). Поселившись в Эламе, персы приняли в быту местный эламский костюм, однако их воины и священники продолжали носить иранскую одежду, включая штаны. Отсюда можно заключить, что штаны в качестве одежды для священнодействий были приняты иудейскими жрецами в ахеменидскую эпоху по примеру зороастрийских священников.

Изображение священника зороастрийской Церкви (золотая пластинка ахеменидской эпохи из Амударьинского клада)

Происхождение еврейского слова miḵnəsim «штаны» не вполне ясно (от мишн.-евр. kns «собирать» или nkns «входить»? ). Любопытно, что Саадия Гаон (Х в.) в своём переводе Пятикнижия на арабский передаёт его персидским заимствованием sr’wyl (= sarāwīl – «ломаное» мн. ч. от ед. ч. sirwāl). Это слово используется (в арамейской форме sarbal) уже Еврейской Библией в Книге пророка Даниила в рассказе о трёх иудейских отроках при дворе Навуходоносора: «Тогда мужи сии связаны были в исподнем своём (sarbalehon) и верхнем платье своём, в головных повязках и в прочих одеждах своих, и брошены в печь, раскалённую огнём» (Дан. 3, 21); «И, собравшись, сатрапы, наместники, военачальники и советники царя усмотрели, что над телами мужей сих огонь не имел силы, и волосы на голове не опалены, и одежды их (sarbalehon) не изменились, и даже запаха огня не было от них» (Дан. 3, 27).

Арамейское слово sarbal должно восходить к не засвидетельствованному в источниках др.-перс. *salavāra (> ср.-перс. šalwār), от которого также происходит русское слово «шаровары». По всей видимости, этим термином назывались более широкие иранские штаны, известные по парфянским скульптурам со II в. до н.э.

Статуя знатного парфянина (II в. до н.э. – II в. н.э.)

Ещё одним свидетельством в пользу иранского происхождения штанов иудейских жрецов является сообщение Иосифа Флавия, который называет их заимствованным греками у персов словом ἀναξυρίδας: «Для священнослужителей были сделаны особые облачения, притом одни для всех тех, которые носят название хаанеев (khny’), и особенно для первосвященника, именующегося аравархом (khn’ rb’), что означает архиерея. Общее для всех прочих священнослужителей облачение было следующее: всякий раз, как иерей приступал к богослужению, он очищался сообразно ритуальному постановлению и затем для начала надевал так называемый менахасен (евр. miḵnəsim), что означает повязку и представляет сделанные из сученого виссона панталоны для нижней части тела; их и надевали на ноги, как панталоны (ἀναξυρίδας), и они доходили до половины тела, оканчиваясь у бедер, над которыми они крепко стягивались»[15] (Иудейские древности, 3.7.1).

Геродот при описании похода Ксеркса называет тем же словом штаны персов: «Принимали же участие в походе следующие народности: прежде всего персы, которые были одеты и вооружены вот как. На головах у них были так называемые тиары (мягкие шапки), а на теле – пёстрые хитоны с рукавами из железных чешуек наподобие рыбьей чешуи. На ногах персы носили штаны (ἀναξυρίδας)»[16] (История, 7.61).

Иудейские жрецы в персидских штанах (фреска из синагоги в Дура-Эвропос)

Показательно, что сразу же за требованием о ношении иудейскими жрецами штанов в Лев. 6, 10 следует требование о непрерывном поддержании огня на жертвеннике: «Огонь на жертвеннике пусть горит, не угасает; и пусть жрец зажигает на нём дрова каждое утро, и раскладывает на нём всесожжение, и сожигает на нём тук мирной жертвы; огонь непрестанно (tamid) пусть горит на жертвеннике и не угасает» (Лев. 6, 12—13). Поскольку еврейское слово tamid может означать регулярность, но не обязательно непрерывность, для указания именно на последний смысл дважды повторяется фраза «пусть не угасает».

Описание Книги Левит проецирует иудейскую культовую практику эпохи Второго храма в легендарные времена странствия евреев по пустыне. О том, что огонь постоянно поддерживался на жертвеннике, стоявшем во внутреннем дворе исторического храма, сообщает ряд талмудических текстов. Для этой цели в середине поверхности жертвенника находилась большая груда золы, именовавшаяся tappuaḥ, т.е. «яблоко» (m. Tamid 2.2). После разрушения Второго храма продолжением этой практики является именуемая «вечным огнём» (nar tamid) лампада, постоянно горящая в каждой синагоге перед ковчегом, в котором хранятся свитки Торы.

Алтарь Второго храма в Иерусалиме был трёхступенчатым. Это можно заключить уже из Книги пророка Иезекииля. Как упоминалось, её последние части возникли в среде иерусалимского жречества персидской эпохи. В число этих частей входят видение поля сухих костей (Иез. 37, 1—14), пророчество о двух жезлах (Иез. 37, 15—28), пророчество о Гоге и Магоге (Иез. 38—39) и видение нового храма (Иез. 40—48). Описание жертвенника эсхатологического храма (Иез. 43, 13—17), по всей видимости, в какой-то степени отражает исторические реалии персидского времени. Согласно этому описанию, жертвенник состоял из трёх ярусов – «малого выступа» («azara qəṭanna), «большого выступа» («azara gədola) и собственно жертвенника (har’el). Талмудические тексты также говорят, что жертвенник Второго храма состоял из трёх ступеней, и жрецы по пандусу поднимались на его вершину, где постоянно горел огонь.

Алтарь огня в Пасаргадах

Непрерывно горящий огонь (пехл. ātaxš <ī> hamēšag-sōz) является обязательной принадлежностью зороастрийского алтаря. Самый ранний образец такого алтаря известен в Пасаргадах – городе, построенном Киром Великим в качестве столицы своей империи. Датируемый правлением этого царя алтарь представляет собой трёхступенчатое сооружение с лестницей с одной стороны, на вершине которого постоянно поддерживался священный огонь. Учитывая, что, если верить Езд. 1, 1—2, Второй храм в Иерусалиме был построен по приказу Кира как дом «бога небесного», под которым в документах персидской эпохи мог пониматься Ахурамазда, алтарь в Пасаргадах мог послужить прямым прообразом для иерусалимского жертвенника.

Дополнение. Персидские заимствования в языке Еврейской Библии

’adrazda «твёрдо» (Езд. 7, 23) <др.-перс. *drzdra, авест. zrazda «твёрдый»

’aḥašdarpan «сатрап» (Езд. 8, 36; Есф. 3, 12; 8, 9; 9, 3) <др.-перс. ḫšaçapāvan

’aḥašteran «царский» (Есф. 8, 10, 14) <др.-перс. ḫšaça + ana-

’appeden «дворец» (Дан. 11, 45) <др.-перс. apadāna

’ariḵ «подобающе» (Езд. 4, 14) <др.-перс. ārya-ka «по-арийски»

’asparna «усердно» (Езд. 5, 8; 6, 8, 12, 13; 7, 17, 21, 26) <др.-перс. *asparna «полный»

’uššarna «облицовка» (Езд. 5, 3, 9) <др.-перс. *āčarna

genez / ganzak «сокровищница» (Есф. 3, 9; 4, 7; 1 Пар. 28, 11) <др.-перс. *ganza / *ganza + ka

gizbar «сокровищехранитель» (Езд. 1, 8) <др.-перс. *ganzabara

dat «закон» (Езд. 8, 36; Есф. 1, 8, 13, 15, 19; 2, 8, 12; 3, 8, 14, 15; 4, 3, 11, 16; 8, 13, 14; 9, 1, 13, 14) <др.-перс. data

nadan «ножны» (1 Пар. 21, 27) <др.-перс. *nidāna

ništewan «письмо» (Езд. 4, 7; 7, 11) <др.-перс. ništāvan «письмо», парф. nštw’nk «документ»

parwar / parbar «передний двор» (4 Цар. 23, 11; 1 Пар. 26, 28) <др.-перс. *paribāra

pardes «сад» (Неем. 2, 8; Еккл. 2, 5; Песн. 4, 13) <др.-перс. *paridaida, мид. *paridaiza, авест. pairidaēza

partem «знатный человек» (Дан. 1, 3; Есф. 1, 3; 6, 9) <др.-перс. fratama

pat-bag «кушанье» (Дан. 1, 5, 8, 13, 15, 16; 11, 26) <др.-перс. *patibāga

pitgam «указ» (Есф. 1, 20; Еккл. 8, 11) <др.-перс. *patigāma

patšegen / paršegen «список» (Есф. 3, 14; 4, 8; 8, 13; Езд. 7, 11) <др.-перс. *patičagnya

raz «тайна» (Ис. 24, 16 (?); Дан. 2, 18, 19, 27, 28, 29, 30, 47; 4, 9) <др.-перс. *raza

tiršata «наместник» (Езд. 2, 63; Неем. 7, 65, 69; 8, 9; 10, 2) <др.-перс. *tršāta, авест. taršta «почтенный»

В Еврейской Библии единожды встречается этноним «арий» в письме персидских чиновников Рехума и Шимшая царю Артаксерксу I в выражении ’ariḵ «подобающе» (<др.-перс. ārya-ka «по-арийски»): «Так как мы едим соль дворца, и ущерб для царя не подобает нам (l’ ’ryk-ln’) видеть, поэтому мы посылаем донесение к царю» (Езд. 4, 14).

Вефиль

Святилище в Вефиле (или Бетэле – евр. bet-’el «Дом или Храм Эла») в конце II тыс. до н.э. было главным религиозным центром племенного объединения Израиль (евр. yisra’el «Да правит Эл»), а позднее – Израильского царства, созданных на его месте ассирийских и вавилонских владений и персидских провинций Самария и Иудея. Возникнув первоначально как место поклонения главному ханаанейскому богу Элу, после завоевания пришедшими из Заиорданья яхвистскими племенами оно стало центральным святилищем отождествлённого с Элом Яхве. Впоследствии роль главного центра яхвистского культа была узурпирована у Вефиля Иерусалимом – отчасти после гибели Израильского царства в конце VIII в. до н.э. и окончательно на рубеже VI—V вв. до н.э., когда Вефильское святилище исчезает со страниц письменных источников.

В настоящее время на месте Вефиля находится арабская деревня Бетин, расположенная на оккупированных Израилем палестинских территориях в 5 км к северо-востоку от Рамаллы. Археологическими раскопками найти следы храма эпохи Израильского царства пока не удалось (вероятно, они находятся под современной застройкой). По этой причине тексты Еврейской Библии остаются единственным источником для реконструкции истории Вефильского святилища.

Современный вид Бетина

По частоте упоминаний в Еврейской Библии из всех мест Вефиль занимает второе место после Иерусалима (71 раз против 669). Впервые ЕБ упоминает Вефиль в рассказе об Аврааме. По приходе из Харрана в Ханаан «праотец евреев» останавливается сначала в Сихеме, где строит жертвенник Яхве, а потом ставит свой шатёр между Вефилем и Аем, где также строит жертвенник Яхве и призывает его имя (Быт. 12, 8). После возвращения из Египта Авраам кочует между Негевом и Вефилем (Быт. 13, 3—4).

Однако текстологический анализ свидетельствует, что связь Авраама с Вефилем является поздней и искусственной. По происхождению он является локальным героем, связанным с Негевом, Хевроном и Беэр-Шевой (Вирсавией). Хронологически самым ранним автором, упоминающим Авраама, является пророк Иезекииль (нач. VI в. до н.э.): «Живущие на опустелых местах в земле Израилевой говорят: Авраам был один и получил в наследие землю сию, а нас много; итак нам дана земля сия в наследие» (Иез. 33, 24). Следующим по времени является свидетельство Третье-Исайи (V в. до н.э.), который от имени вернувшихся из Вавилона изгнанников сетует: «Авраам не знает нас, и Израиль не признаёт нас своими» (Ис. 63, 16). Оба эти текста свидетельствуют, что Авраам изначально был автохтонным южноханаанейским героем, и в таком качестве к нему апеллировали евреи, оставшиеся в земле Израиля, в спорах со своими угнанными в Вавилон соплеменниками.

Именно в связи с этой полемикой жреческими авторами, находившимися в Вавилонии или уже вернувшимися из неё, была сочинена история о приходе Авраама по приказу Яхве в Ханаан из Ура Халдейского (т. е. Вавилонии), чтобы представить его своим собственным предтечей. На этом этапе развития истории Авраам оказался связан с Вефилем, а также, вероятно, превратился в деда Иакова. Изначально Авраам и Исаак (в первой версии легенды всё-таки принесённый в жертву отцом) не имели никакого отношения к северному герою Иакову, жизнь которого тексты ЕБ связывают с Вефилем, Сихемом, Галаадом, Мицпой, Маханаимом и Пенуэлем.

Библейский образ Иакова-Израиля, в свою очередь, объединяет в себе черты двух лиц – прародителя ханаанейского племенного объединения Израиль и прародителя слившихся с ним пришлых яхвистских племён, выводивших себя из Египта (историческим прототипом которого мог быть гиксосский царь Нижнего Египта Иаков-Хар). К прародителю ханаанейского Израиля должен восходить библейский рассказ об основании святилища в Вефиле, объединяющий в себе несколько традиций. Обманом получив отцовское благословение вместо своего старшего брата, Иаков вынужден бежать от Исава:

10. Иаков же вышел из Вирсавии и пошёл в Харран,

11. и пришёл на одно место (maqom), и остался там ночевать, потому что зашло солнце. И взял один из камней того места, и положил себе изголовьем, и лёг на том месте.

12. И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх её касается неба; и вот, посланцы божии (’elohim) восходят и нисходят по ней.

13. И вот, Яхве стоит перед ним и говорит: я Яхве, бог Авраама, отца твоего, и бог Исаака. Землю, на которой ты лежишь, я дам тебе и потомству твоему;

14. и будет потомство твоё, как песок земной; и распространишься к западу и к востоку, и к северу и к югу; и благословятся в тебе и в семени твоём все племена земные;

15. и вот я с тобою, и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдёшь; и возвращу тебя на сию землю, ибо я не оставлю тебя, доколе не исполню того, что я сказал тебе.

16. Иаков пробудился от сна своего и сказал: истинно Яхве присутствует в месте сем; а я не знал!

17. И убоялся и сказал: как страшно место сие! это не иное что, как дом божий (bet ’elohim), это врата небесные.

18. И встал Иаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его столпом (maṣṣeḇa), и возлил (wayyiṣoq) елей (šemen) на главу его.

19. И нарёк имя месту тому: Вефиль (bet-’el), а прежнее имя того города было: Луз.

20. И положил Иаков обет, сказав: если бог (’elohim) будет со мною и сохранит меня в пути сем, в который я иду, и даст мне хлеб есть и одежду одеться,

21. и я в мире возвращусь в дом отца моего, то будет Яхве моим богом (’elohim),

22. а этот камень, который я поставил столпом (maṣṣeḇa), будет домом божиим (bet ’elohim); и из всего, что ты даруешь мне, я дам тебе десятую часть.

(Быт. 28, 10—22)

Данный текст представляет собой компиляцию из двух источников – Элохиста (ст. 10—12, 17—22; подчёркнуты вставки жреческого редактора) и Яхвиста (ст. 13—16; выделено курсивом). Элохист даёт этиологию Вефильского храма и его святыни – столпа. Яхвист говорит об обещании земли, но не о храме или столпе (столпы в Яхвистском источнике вообще нигде не встречаются). Северный Элохист, в отличие от южного Яхвиста, не упоминает Яхве или «бога Авраама и Исаака», а говорит о нейтральном «боге» или даже «богах» (’elohim). Обязательство десятины предполагает, что в эпоху составления этого текста Вефильское святилище было ещё действующим.

В следующий раз Элохист упоминает Вефиль в рассказе о завершении службы Иакова в Харране у Лавана: «Посланец божий (mal’aḵ ha-’elohim) сказал мне во сне: …Я – бог Вефиль (ha-’el bet-’el), где (sic!) ты помазал (mašaḥta) столп (maṣṣeḇa) и дал мне обет; теперь встань, выйди из земли сей и возвратись в землю родины твоей» (Быт. 31, 11, 13).

Прибыв из Харрана в Ханаан, Иаков обосновывается в Сихеме. Рассказ о его последующем возвращении в Вефиль также представляет собой компиляцию из двух источников, но на этот раз – Элохиста и Жреческого источника (последний выделен подчёркиванием):

1. Бог (’elohim) сказал Иакову: встань, поднимись («ale) в Вефиль и живи там, и устрой там жертвенник богу (или Элу: ’el), явившемуся тебе, когда ты бежал от лица Исава, брата твоего.

2. И сказал Иаков дому своему и всем, бывшим с ним: бросьте богов чужих (’elohe hanneḵar), которые среди вас, и очиститесь, и перемените одежды ваши;

3. встанем и поднимемся (wəna‘le) в Вефиль; там устрою я жертвенник богу (или Элу: ’el), который ответил мне в день бедствия моего и был со мною в пути, которым я ходил.

4. И отдали Иакову всех богов чужих (’elohe hanneḵar), бывших в руках их, и серьги, бывшие в ушах у них (т.е. у богов), и закопал их Иаков под теревинфом, который близ Сихема.

5. И отправились они. И был ужас божий (’elohim) на окрестных городах, и не преследовали сынов Иаковлевых.

6. И пришёл Иаков в Луз, что в земле Ханаанской, то есть в Вефиль, сам и весь народ, бывший с ним,

7. и построил там жертвенник, и назвал сие место (maqom): Эл‐Вефиль (’el bet-’el), ибо там явились (niglu) ему боги (ha-’elohim), когда он бежал от лица брата своего.

8. И умерла Девора, кормилица Ревеккина, и погребена ниже Вефиля под дубом, который назван дубом плача.

9. И явился бог (’elohim) Иакову вновь по возвращении его из Паддан-Арама, и благословил его,

10. И сказал ему бог (’elohim): имя твоё Иаков; больше ты не будешь называться Иаковом, но будет имя тебе: Израиль. И нарёк ему имя: Израиль.

11. И сказал ему бог (’elohim): я – Эл Шаддай; плодись и умножайся; народ и сообщество народов (goy wqəhal goyim) будет от тебя, и цари произойдут из чресел твоих;

12. землю, которую я дал Аврааму и Исааку, я дам тебе, и потомству твоему по тебе дам землю сию.

13. И поднялся от него бог (’elohim) с места (maqom), на котором говорил ему.

14. И поставил Иаков столп (maṣṣeḇa) на месте (maqom), на котором он говорил ему, столп каменный (maṣṣeḇet ’aḇen), и возлил (wayyasseḵ) на него возлияние (neseḵ), и возлил (wayyiṣoq) на него елей (šamen);

15. и нарёк Иаков имя месту (maqom), на котором бог (’elohim) говорил ему: Вефиль.

(Быт. 35, 1—15)

Элохист изображает здесь приход Иакова со своими людьми в Вефиль как паломничество (предварительное очищение, «восхождение»). Как и в Быт. 28, 10—12, 17—22, ни разу не упоминается Яхве, но говорится об Эле или неопределённом боге (’el) и даже о богах (ha-’elohim), которые явились (niglu) Иакову во время первого посещения им Вефиля. Это свидетельствует об архаичности текста Элохиста, который может отражать подлинное культовое предание Вефильского святилища. Жреческий текст в ст. 9—15 представляет собой другой вариант этиологии храма в Вефиле и его столпа, который в элохистском варианте ранее был изложен в Быт. 28, 10—12, 17—22. Как и Яхвист, Жреческий источник связывает Вефиль с обещанием Иакову земли и потомства, а также утверждает, что именно там происходит его переименование в Израиля (яхвистско-элохистский текст в Быт. 32 связывает это событие с Пенуэлем). Таким образом, согласно Жреческому источнику, Вефиль – это, по сути, место, откуда происходит Израиль.

При этом общим для Элохиста, Яхвиста и Жреческого источника является положительный взгляд на Вефильское святилище и его культовую практику (воздвижение столпа, помазывание его елеем и возлияние на него вина), решительно осуждаемую четвёртым из источников Пятикнижия – Девтерономическим.

Вид Бетина в 1894 г.

В рассказах о завоевании Ханаана Вефиль упоминается лишь вскользь. Книга Иисуса Навина называет царя Вефиля в числе царей, которых поразили израильтяне (Нав. 12, 16), и сообщает, что этот город вошёл в удел сынов Вениаминовых (Нав. 18, 22). Согласно Книге Судей, он был завоёван сынами Иосифовыми (Суд. 1, 22—26). Ещё один отрывок из Книги Судей имеет отношение к Вефилю, хотя прямо его не называет:

1. И поднялся (wayya‘al) посланец Яхве из Галгала в Бохим и сказал: Я вывел вас из Египта и ввёл вас в землю, о которой клялся отцам вашим, и сказал я: «не нарушу завета моего с вами вовек;

2. и вы не заключайте завет с жителями земли сей; жертвенники их разрушьте». Но вы не послушали голоса моего. Что вы это сделали?

3. И потому говорю я: не изгоню их от вас, и будут они вам петлёю, и боги их будут для вас сетью.

4. Когда посланец Яхве сказал слова сии всем сынам Израилевым, то поднял народ голос свой и заплакал (wayyiśə’u ha-«am ’et-qolam wayyiḇku).

5. От сего и называют то место Бохим (boḵim «плач»). И принесли они там жертву Яхве.

(Суд. 2, 1—5)

Место с названием Бохим не встречается больше нигде в Еврейской Библии, но некоторые рукописи Септуагинты упоминают здесь (в качестве пояснительной глоссы?) Вефиль. «Восхождение» (wayya‘al) подразумевает паломничество, а по другим текстам ЕБ можно заключить об обычае паломничества в Вефиль из Галгала (galgal «круг» – так называлось у иудеев круглое капище из поставленных отвесно камней). В Книге Судей плач упоминается ещё только один раз, и именно в связи с Вефилем (Суд. 20, 26; 21, 2—4), причём почти теми же словами: «и подняли голос свой, и плакали» (wayyiśə’u qolam wayyiḇku) (в связи с Вефилем плач упоминается также в Быт. 35, 8 и Зах. 7, 2—3). На этом основании можно заключить, что Бохим в этом рассказе – Вефиль.

Ст. 1a и 5b в приведённом отрывке принадлежат Яхвисту и представляют теофанию Яхве в Вефиле, сходную с его явлением Иакову в Быт. 28, 13—16. Остальная часть текста принадлежит руке девтерономического автора. Выводящий евреев из Египта «посланец Яхве», тождественный самому Яхве, упоминается в Исх. 23, 20—24 и Числ. 20, 16.

Вефиль является центральным местом в рассказе Книги Судей о войне против колена Вениаминова, представляющего собой девтерономическое сочинение в последующей жреческой редакции (подчёркнутые ст. 27b-28a являются жреческой вставкой):

18. И встали и поднялись (wayya‘lu) в Вефиль, и вопрошали бога (’elohim) и сказали сыны Израилевы: кто из нас прежде поднимется на войну с сынами Вениамина? И сказал Яхве: Иуда прежде.

(Суд. 20, 18)

26. И поднялись (wayya‘lu) все сыны Израилевы и весь народ, и пришли в Вефиль, и плакали и сидели там перед лицом Яхве, и постились в тот день до вечера, и вознесли всесожжения и мирные жертвы перед лицом Яхве,

27. и вопрошали сыны Израилевы Яхве, ибо там был ковчег завета бога (’aron bərit ha-’elohim) в те дни

28. и Финеес, сын Елеазара, сына Ааронова, предстоял перед лицом его в те дни, говоря: выходить ли мне ещё на сражение с сынами Вениамина, брата моего, или нет? И сказал Яхве: поднимайтесь, ибо завтра я предам его в руки твои.

(Суд. 20, 26—28)

2. И пришёл народ в Вефиль, и сидели там до вечера перед лицом бога (ha-’elohim), и подняли голос свой, и плакали (wayyiśə’u qolam wayyiḇku) плачем великим,

3. и сказали: Яхве, боже Израилев! для чего случилось это в Израиле, что не стало теперь у Израиля одного колена?

4. На другой день встал народ поутру, и построили там жертвенник, и вознесли всесожжения и мирные жертвы.

(Суд. 21, 2—4)

Любопытно, что этот текст выглядит настоящей жреческой апологией Вефиля. Он является законным местом для жертвоприношений Яхве (всесожжений и мирных жертв), в нём служит внук Аарона Финеес, только после оракула которого остальным коленам удаётся наконец-то одержать победу над коленом Вениаминовым. В Вефиле также находится ковчег Яхве. Это противоречит девтерономическому повествованию в 1-й Книге Царств, согласно которому ковчег после завоевания израильтянами Ханаана постоянно находился в Шило (Силоме) (1 Цар. 1, 3; 3, 3; 4, 3—4), пока не был захвачен филистимлянами. Когда последние его вернули, он был поставлен в Кириаф-Иариме (1 Цар. 14, 18), а потом перенесён Давидом в Иерусалим (2 Цар. 15, 29). В истории Давида и Соломона Вефиль вообще ни разу не упоминается, поскольку девтерономисты к нему враждебны.

Ещё одним проявлением враждебности к Вефилю является девтерономический рассказ об изготовлении золотого тельца, представляющий собой проекцию в легендарное прошлое культовой практики Вефильского святилища:

1. Когда народ увидел, что Моисей долго не сходит с горы, то собрался к Аарону и сказал ему: встань и сделай нам богов (’elohim), которые бы шли (yeləḵu) перед нами, ибо с этим человеком, с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось.

2. И сказал им Аарон: выньте золотые серьги, которые в ушах ваших жён, ваших сыновей и ваших дочерей, и принесите ко мне.

3. И весь народ вынул золотые серьги из ушей своих, и принесли к Аарону.

4. Он взял [золото] из рук их, и обделал (wayyaṣar) его резцом (ḥereṭ), и сделал из него тельца, кузнечную работу (masseḵa). И сказали они: Вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской (’lh ’lhyk yśr’l «šr h‘lwk m’rṣ mṣrym)!

5. И увидел Аарон, и поставил перед ним жертвенник, и провозгласил Аарон, говоря: Завтра праздник Яхве (ḥg lyhwh).

6. На другой день они встали рано и принесли всесожжения и привели жертвы мирные: и сел народ есть и пить, а после встал играть (ṣaḥeq).

(Исх. 32, 1—6)

Таким образом, у нас имеются два повествования, связывающие Ааронидов с Вефилем: одно благожелательное, происходящее из Жреческого (предположительно ааронидского) источника (Суд. 20, 26—28), другое – девтерономическое – враждебное (Исх. 32, 1—6). Девтерономические авторы выражали интересы жреческого рода Цадокидов (Садокидов), имевшего автохтонное иерусалимское происхождение и первоначально никак не связанного с коленом Левия и Ааронидами (к колену Левия и потомкам Аарона он был приписан задним числом в послепленную эпоху). Из потомства Левия происходили жреческие роды северного, Израильского царства – Мушиды (потомки Моисея) в Дане, Элиды в Шило (Силоме) и, вероятно, Аарониды в Вефиле.

Противоположное отношение к Вефилю в Девтерономическом и Жреческом источниках может отражать ситуацию второй половины VI в. до н.э., когда после разрушения Иерусалимского храма Вефильское святилище вернуло себе роль основного центра яхвистского культа во главе с жрецами из потомков Аарона.

Вефиль, среди прочего, был важным центром пророчества в Израиле. Впервые в этом качестве он выступает в уже приведённом рассказе о пророчестве Финееса в отношении победы над коленом Вениаминовым. В сходном контексте он упоминается в рассказе о Сауле. Помазав Саула царём над Израилем, пророк Самуил приказывает ему:

3. …Придёшь к дубу Фаворскому, и встретят тебя там три человека, поднимающихся («olim) к богу (ha’elohim) в Вефиль: один несёт трёх козлят, другой несёт три хлеба, а третий несёт мех с вином;

4. и будут приветствовать они тебя и дадут тебе два хлеба, и ты возьмёшь из рук их.

5. После того ты придёшь на холм божий (giḇ‘at ha’elohim), где охранный отряд филистимский; и когда войдёшь там в город, встретишь сонм пророков (ḥeḇel nəḇi’im), сходящих с высоты (habbamah), и перед ними псалтирь (neḇel), и тимпан (top̄), и свирель (ḥalil), и гусли (kinnor), и они неистовствуют (mitnabbə’im);

6. и овладеет (ṣalḥa) тобою дух Яхве (ruaḥ yhwh), и ты будешь неистовствовать (hitnabbita) с ними и обратишься в иного человека (wənahpaḵta lə’iš ’aḥer).

…

9. И когда [Саул] повернул спину свою, чтобы идти от Самуила, обратил (wayyahap̄aḵ) ему бог (’elohim) сердце в иное (leḇ ’aḥer), и сбылись все те знамения (ha’otot) в тот же день.

10. И когда пришли они туда к холму (haggiḇə‘ata), вот, встречается им сонм пророков, и овладел (tiṣlaḥ) им (т. е. Саулом) дух божий (ruaḥ ’elohim), и он неистовствовал (yitnabbe’) среди них.

…

13. И перестал он неистовствовать (hitnabbot), и пошёл на высоту (habbamah).

(1 Цар. 10, 3—6, 9—10, 13)

В этом рассказе прямо не называется город, в котором Саул превращается в пророка, однако он открывается сообщением о трёх паломниках, идущих в Вефиль, чтобы принести там жертвы. Саул присоединяется к ним и получает от них два жертвенных хлеба. Рассказ обрывается на словах о том, что Саул поднимается на высоту, – очевидно, с целью принести эти хлебы в жертву. Отсюда следует, что городом, в котором произошло обращение Саула, был Вефиль, название которого могло быть здесь цензурировано девтерономическими редакторами.

Вефиль присутствует в жизнеописаниях пророков Илии и Елисея:

1. В то время, как Яхве восхотел вознести Илию в вихре на небо, шёл Илия с Елисеем из Галгала.

2. И сказал Илия Елисею: останься здесь, ибо Яхве посылает меня в Вефиль. Но Елисей сказал: жив Яхве и жива душа твоя! не оставлю тебя. И спустились они в Вефиль.

3. И вышли сыны пророков, которые в Вефиле, к Елисею и сказали ему: знаешь ли, что сегодня Яхве вознесёт господина твоего над главою твоею? Он сказал: я также знаю, молчите.

(4 Цар. 2, 1—3)

После вознесения Илии Елисей возвращается из-за Иордана:

23. И поднялся (wayya‘al) он оттуда в Вефиль. Когда он шёл дорогою, малые дети вышли из города и насмехались над ним и говорили ему: иди, плешивый! иди, плешивый!

24. Он оглянулся и увидел их и проклял их именем Яхве. И вышли две медведицы из леса и растерзали из них сорок два ребёнка.

(4 Цар. 2:23—24)

Елисей «поднимается» в Вефиль (так же, как «посланец Яхве» в Суд. 2, 1, Иаков и его ближние в Быт. 35, 1—3, израильтяне в Суд. 20, 18, 26 и Саул и его спутники в 1 Цар. 10, 3), т.е. идёт на поклонение. Там же он совершает чудо с медведицами. Хорошо знакомое Илии и Елисею сообщество «сынов пророческих» Вефиля могло быть одним из центров сочинения и сохранения рассказов об этих двух израильских пророках.

Рассказ 3-й Книги Царств о строительстве храма в Вефиле является по происхождению девтерономическим и имеет враждебный по отношению к нему характер:

28. И, посоветовавшись, царь сделал двух золотых тельцов и сказал им (т.е. израильтянам): не нужно вам подниматься в Иерусалим; вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской (hnh ’lhyk yśr’l «šr h‘lwk m’rṣ mṣrym)!

29. И поставил одного в Вефиле, а другого в Дане.

30. И стало это грехом, и ходил народ к одному из них, даже в Дан.

31. И сделал он дом высот (bet bamot), и поставил жрецов (kohanim) из народа, которые не были из сынов Левииных.

32. И установил Иеровоам праздник в восьмой месяц, в пятнадцатый день месяца, подобный тому празднику, какой был в Иудее, и восходил к жертвеннику; так делал он в Вефиле, чтобы приносить жертвы тельцам, которых сделал. И поставил в Вефиле жрецов высот, которые устроил,

33. и восходил к жертвеннику, который он сделал в Вефиле, в пятнадцатый день восьмого месяца, месяца, который он назначил по сердцу своему; и установил праздник для сынов Израилевых, и восходил к жертвеннику, чтобы совершать курение.

(3 Цар. 12, 28—33)

Достоверность этого рассказа вызывает большие сомнения. Нет уверенности в том, что царь Иеровоам I вообще существовал, а не является проекцией в прошлое хорошо известного правителя Израиля VIII в. до н. э. Иеровоама (II). Исторически засвидетельствованные правители Израильского царства начинаются только с Омри (Амврия) (880-870-е гг. до н.э.). Девтерономический источник утверждает, что Вефильский храм возник как младший соперник Иерусалимского, однако по другим источникам нам известно о глубокой древности святилища в Вефиле.

Достоверным в девтерономическом рассказе является то, что Вефильский храм был религиозным центром Израильского царства, а его главной святыней было золотое изваяние Яхве в виде тельца. Упоминание о «богах», которые «вывели» Израиля из Египта, в 3 Цар. 12, 28 и Исх. 32, 4 является частью антивефильской пропаганды девтерономистов, стремящихся изобразить культ Вефиля не только как идолопоклоннический, но и как многобожный. Если в 3 Цар. 12, 28 употребление множественного числа хотя бы оправдано тем, что речь идёт о двух изваяниях тельцов, в Исх. 32, 4 оно не оправдано ничем, поскольку говорится о единственном изваянии тельца, который к тому же в Исх. 32, 5 прямо отождествляется с Яхве. Первоначальный, неискажённый вариант этой фразы с «богом» в единственном числе сохранился в Книге Неемии: «…Они сделали себе тельца, кузнечную работу (masseḵa), и сказали: Вот бог твой, который вывел тебя из Египта (zh ’lhyk «šr h‘lk mmṣrym)…» (Неем. 9, 18). По всей видимости, эта фраза отражает исторически достоверный литургический возглас Вефильского святилища.

Вефильское изваяние тельца неоднократно называется в ЕБ словом masseḵa – «кузнечная работа» (Исх. 32, 4, 8; Втор. 9, 12, 16; 4 Цар. 17, 16; Пс. 105, 19; Ос. 13, 2). Термин masseḵa мог обозначать как цельнолитую статую, так и деревянный остов, обложенный металлическими листами. Об Аароне сообщается, что «он взял [золото] из рук их, и обделал (wayyaṣar) его резцом (ḥereṭ), и сделал из него тельца, кузнечную работу (masseḵa)» (Исх. 32, 4). Позднее он сам рассказывает Моисею, что «бросил его (т.е. золото) в огонь, и вышел этот телец» (Исх. 32, 24). На основании этих скудных сведений невозможно заключить, в какой технике была исполнена золотая статуя тельца в Вефиле и какой размер она имела.

Хеттские и каппадокийские культовые изображения тельцов среднего бронзового века позволяют составить представление о том, как мог выглядеть вефильский образ Яхве

Нет никаких оснований для утверждений о том, что вефильское изваяние тельца не было иконой Яхве, а лишь служило ему подножием, подобно тому, как в Иерусалимском храме ковчег и керувы служили ему престолом. Книга Исход прямо утверждает, что еврейский народ «сделал себе бога из золота (’elohe zahaḇ)» (Исх. 32, 31). В Псалмах израильтяне осуждаются за то, что «сделали тельца («egel) у Хорива и поклонились кузнечной работе (masseḵa); и променяли славу (kaḇod) свою на очертание (taḇnit) быка (šor), едящего траву» (Пс. 105, 19—20).

Любопытно, что такой же параллелизм слов «телец» («egel) и «бык» (šor), как в процитированном Псалме, встречается в арамейском тексте из папируса Amherst 63, который может отражать обычаи Вефильского святилища: «Да целуют они твоих быков, да желают они твоих тельцов, о высокий! Мы целуем твоих тельцов устами» (yšq (w) tr [yk] ˹yḥ˺mdw «glyk rm ˹n˺ [šq] [«kry] l {y} k p˹m˺) (vi 12—13). Свой бычий образ Яхве унаследовал от главного ханаанейского бога Эла, которому изначально был посвящён храм в Вефиле. Угаритские тексты многократно именуют Эла «быком» (угар. ṯr = евр. šor). Слово «телец» («egel) означало молодого быка возрастом до трёх лет. Как показывают Псалом 105 и папирус Amherst 63, в Вефиле эти слова использовались как синонимы и оба могли прилагаться к бычьему образу Яхве.

Законность этого образа никем не подвергалась сомнению – против него не возражали пророки Илия и Елисей и он не пострадал во время «антиваалистской революции» Ииуя: «Только от грехов Иеровоама, сына Наватова, который ввёл Израиля в грех, от них не отступал Ииуй, – от золотых тельцов, которые в Вефиле и которые в Дане» (4 Цар. 10, 29).

Вефиль упоминается у двух пророков VIII в. до н.э. – Амоса и Осии. Выходец из Иудеи Амос обличал социальную несправедливость, царившую в Израильском царстве (Ам. 2, 6—8; 3, 9—10; 4, 1; 5, 7, 11—12; 6, 12; 8, 4—6), но ничего не имел против его культовой практики. Даже для уроженца Иудеи Вефиль был в эту эпоху законным яхвистским святилищем, а золотой телец – законной иконой Яхве. Амос дважды видит «бога Израилева»: «Так явился он мне (hirə’ani): вот, господь (’adonay), стоящий на отвесной стене, и в руке у него отвес» (Ам. 7, 7); «Видел я (ra’iti) господа (’adonay), стоящего на жертвеннике» (Ам. 9, 1). Поскольку проповедь Амоса происходит в Вефиле, должны иметься в виду стена и жертвенник этого города.

В книге Амоса о Вефиле говорится четырежды: «…В тот день, когда я взыщу с Израиля за грехи его, взыщу и с жертвенников в Вефиле, и отсечены будут рога жертвенника, и падут на землю» (Ам. 3, 14); «Идите в Вефиль – и грешите, в Галгал – и умножайте грех; приносите жертвы ваши утром, десятины ваши через три дня» (Ам. 4, 4); «Не ищите Вефиля и не ходите в Галгал, и в Вирсавию не странствуйте, ибо Галгал весь пойдёт в плен и Вефиль обратится в ничтожество (’awen). Ищите Яхве – и будете живы, чтобы он не устремился на дом Иосифов как огонь, который пожрёт его, и некому будет погасить его в Вефиле» (Ам. 5, 5—6).

Праздник, о котором говорится в Ам. 4, 4—5, предположительно является праздником Кущей, который мог быть главным культовым событием Вефиля. Из рассказа о создании золотого тельца можно заключить, что помимо жертвоприношений вефильские празднества включали обрядовые трапезы, пение и пляски: «На другой день они (т.е. израильтяне) встали рано и принесли всесожжения и привели жертвы мирные: и сел народ есть и пить, а после встал играть (ṣaḥeq)» (Исх. 32, 4—6); «…Он (т. е. Моисей) приблизился к стану и увидел тельца и пляски (məḥolot)…» (Исх. 32, 17—19). Согласно пророку Осии, участники жертвоприношений также целовали образ Яхве: «Говорят они (т.е. израильтяне): Приносящие жертву люди тельцов («agalim) да целуют (yiššaqun)!» (Ос. 13, 2).

В ответ на обличительную проповедь Амоса вефильский жрец Амасия подаёт жалобу на него израильскому царю Иеровоаму, а самому пророку приказывает: «в Вефиле больше не пророчествуй, ибо он святыня царя (miqdaš-meleḵ) и дом (или храм) царства (bet mamlaḵa)» (Ам. 7, 13).

Книга, приписываемая традицией примерному современнику Амоса, уроженцу Израильского царства Осии, несёт значительные следы позднейшего девтерономического редактирования. В ней Вефиль встречается под своим именем дважды. Упоминая о событии, которое Яхвистско-элохистский источник помещает в Пенуэле, Осия говорит об Иакове, что он «боролся с богом, боролся с посланцем (śara ’et-’elohim wayyaśar ’el-mal’aḵ) – и превозмог; плакал и умолял его; в Вефиле нашёл его и там говорил с ним» (Ос. 12, 3—5), воспроизводя уже известное нам предание о связи Иакова с Вефильским святилищем. Пророчество о бедах израильтян Осия заканчивает словами: «Вот что причинит вам Вефиль за крайнее нечестие ваше» (Ос. 10, 15).

Ещё три раза Вефиль в Книге Осии упоминается как Беф-Авен. Данное название, означающее «Дом ничтожества» (bet-’awen), является пародийным искажением названия «Дом бога» (bet-’el), вдохновлённым цитировавшимся пророчеством Амоса о том, что «Вефиль обратится в ничтожество (’awen)» (Ам. 5, 5). Обличая преступления израильтян, Осия требует от них: «Вострубите рогом в Гиве, трубою в Раме; возглашайте в Беф‐Авене: за тобою, Вениамин!» (Ос. 5, 8). Ранее из его уст раздаётся призыв: «Если ты, Израиль, блудодействуешь, то пусть не грешил бы Иуда; и не ходите в Галгал, и не восходите (ta‘lu) в Беф‐Авен, и не клянитесь: жив Яхве!» (Ос. 4, 15). Упоминание об Иуде выдаёт здесь руку позднейшего иудейского редактора, и тем более показательно, что в этом отрывке осуждается «блуд», а не само «восхождение» в Вефиль, которого блудодействующие израильтяне недостойны, как они недостойны клясться именем Яхве.

Последнее упоминание «Беф-Авена» у Осии является очевидным vaticinium ex eventu: «За тёлок («eglot) (Септуагинта: тельца (τῷ μόσχῳ)) Беф-Авена вострепещут жители Самарии, ибо восплачет о нём народ его, и жрецы его (kəmaraw), радовавшиеся о нём, будут плакать о славе его, потому что она отойдёт от него. И сам он отнесён будет в Ассирию, в дар царю враждебному (meleḵ yareḇ)» (Ос. 10, 5—6). Израильское царство, включая его главное святилище Вефиль, было завоёвано ассирийским царём Салманасаром V (727—722 гг. до н.э.). По ассирийскому обычаю изображения богов покорённых народов увозились в качестве трофеев в Ассирию. Такая же участь должна была постигнуть и вефильское изображение Яхве в виде золотого тельца.

Однако сам храм в Вефиле не прекратил своего существования. Об этом говорит девтерономический историк, рассказывая о событиях правления ассирийского царя Саргона II (722—705 гг. до н.э.): «И повелел царь Ассирийский, и сказал: отправьте туда одного из жрецов (kohanim), которых вы выселили оттуда; пусть пойдут и живут там, и он научит их закону бога той земли. И пришёл один из жрецов (kohanim), которых выселили из Самарии, и жил в Вефиле, и учил их, как бояться Яхве» (4 Цар. 17, 27—28). Показательно, что это сообщение, которое содержится в тексте очевидно антисамаритянской направленности, тем не менее признаёт, что Вефильское святилище продолжало существовать, что оно было яхвистским и что его обслуживали законные жрецы.

В какой-то момент в VII в. до н.э. область колена Вениаминова с Вефилем вошла в состав Иудейского царства. 2-я книга Паралипоменон утверждает, что уже в X в. до н. э. Вефиль был завоёван у израильского царя Иеровоама иудейским царём Авией (2 Пар. 13, 19), однако других подтверждений данного сообщения нет, и, если оно даже соответствует действительности, этот город должен был вскоре вернуться к Израилю, потому что в IX—VIII вв. до н.э. он постоянно упоминается как его владение. Наиболее вероятным временем вхождения области Вениамина с Вефилем в состав Иудейского царства является правление Манассии (680-640-е гг. до н.э.), который мог получить их от ассирийцев в награду за верную службу.

После присоединения Вефиля к Иудее в Иерусалим должны были проникнуть вефильские предания об Иакове-Израиле, Исходе и т.п., которые из иудейских авторов впервые засвидетельствованы у Иезекииля в начале VI в. до н.э. (они могли быть принесены в Иудею уже израильскими беженцами от ассирийского завоевания в конце VIII в. до н.э., но прямых свидетельств об этом нет).

Девтерономическая история содержит рассказ о разгроме Вефильского святилища иудейским царём Иосией (4 Цар. 23, 4, 15—20), якобы предсказанном ещё царю Иеровоаму I анонимным пророком из Иудеи (3 Цар. 13). Однако этому событию посвящено всего две строки грамматически хаотичного текста, который датируется пленной или послепленной эпохой, а в Книгах Паралипоменон или где-либо ещё в Еврейской Библии о нём ни слова не говорится, поэтому его приходится признать выдумкой девтерономистов, как и вообще всю «религиозную реформу» Иосии.

В ходе вторжения Навуходоносора II и взятия Иерусалима в 586 г. до н.э. область Вениамина и Вефиль, в отличие от самой Иудеи, по всей видимости, пострадали не сильно. Начальником над новой вавилонской провинцией Иудеей Навуходоносор поставил Годолию, который избрал своей резиденцией Мицпу (Массифу) на северном рубеже колена Иудина (там была найдена печать одного из его чиновников, на которой Годолия титулуется «царём»). Из этого можно сделать вывод, что Вефиль вошёл в состав персидской Иудеи, потому что её правитель вряд ли избрал бы своей резиденцией город на самой границе.

Некоторое время спустя Годолия был убит членом прежней царской династии Исмаилом. На другой день «пришли из Сихема, Силома и Самарии восемьдесят человек с обритыми бородами, и в разодранных одеждах, и изранив себя, с хлебными приношениями и ливаном в руках для принесения их в дом Яхве» (Иер. 41, 5), большинство из которых также были предательски умерщвлены Исмаилом. Вряд ли под «домом Яхве» мог иметься в виду уже разрушенный к тому времени Иерусалимский храм, скорее местом назначения паломников было Вефильское святилище.

В вавилонскую эпоху колено Вениаминово было самой развитой областью Иудеи. По некоторым оценкам, его население составляло около двадцати тысяч человек, и такое же количество обитало в остальной Иудее. Кроме того, на колено Вениамина приходится ок. 90% всех предметов роскоши, найденных археологами в слоях вавилонской эпохи в Иудее. Согласно Книге Ездры, по окончании вавилонского пленения в Вефиль и Гай вернулись 223 их уроженца (Езд. 2, 28), а Книга Неемии даёт цифру в 123 человека (Неем. 7, 32).

Ко времени восстановления храма в Иерусалиме относится самое позднее упоминание о Вефиле: «В четвёртый год царя Дария было слово Яхве к Захарии, в четвёртый день девятого месяца, Кислева, когда Вефиль послал Сарецера и Регем‐Мелеха и людей его помолиться пред лицом Яхве (wayyišlaḥ bet-’el śar’eṣer wəregem meleḵ wa’anašaw ləḥallot ’et-pəne yhwh) и спросить у жрецов, которые в доме Яхве Воинств, и у пророков, говоря: Плакать ли мне в пятый месяц и поститься, как я делал это уже много лет?» (Зах. 7, 1—3). Этот не вполне ясный текст вызывает многочисленные толкования, но всё же с точки зрения грамматики и логики наиболее правдоподобно видеть в нём сообщение о посольстве из Вефиля в Иерусалим.

Посольство прибыло в декабре 518 г. до н.э., т.е. примерно через два года после начала восстановления храма в Иерусалиме (Аг. 1, 15) и за два года до его завершения (Езд. 6, 15). Упоминание о «семидесяти годах поста и плача» (Зах. 7, 5), последовавших за разрушением Иерусалимского храма в 586 г. до н.э., предполагает, что текст был написан после 516 г. до н. э. То, что Вефиль в течение этих семидесяти лет постился в пятом месяце (в 9-й день пятого месяца – Ава – вавилоняне разрушили храм в Иерусалиме), свидетельствует, что на момент этого разрушения Вефиль и Иерусалим имели общий культ, отправление которого после гибели Иерусалима продолжилось в Вефиле. Когда приблизилось окончание 70-летнего срока изгнания, предсказанного пророком Иеремией (Иер. 29, 10), из Вефиля в Иерусалим было направлено посольство с вопросом, надлежит ли соблюдать траурный пост и по его окончании.

После этого сообщения Вефиль исчезает со страниц письменных источников. Как прекратило своё существование некогда главное израильское святилище, точно не известно. Вероятно, это было связано с победой в Иерусалиме девтерономической партии, признававшей законным только одно место для яхвистского жертвенного культа.

В 445 г. до н.э. по поручению персидского царя в Иерусалим прибывает его придворный Неемия, после чего в городе восстанавливаются разрушенные ещё вавилонянами стены, он, подобно Элефантине, получает статус царской крепости (арам. birta, евр. bira) и становится административным центром персидской провинции Иудея. Положение Иудеи в ранний персидский период не вполне ясно – по одному мнению, она изначально была отдельной провинцией со столицей в Мицпе (Массифе), откуда в 445 г. до н.э. столица была перенесена в Иерусалим, по другому, Иудея первоначально была частью провинции Самария, из которой она была в 445 г. до н.э. выделена в отдельную провинцию со столицей в Иерусалиме.

Административные преобразования в Иудее и исчезновение Вефильского храма должны были послужить причинами появления в середине V в. до н.э. нового религиозного центра персидской провинции Самария на горе Гаризим. Самаритянская традиция утверждает, что Гаризим – это и есть библейский Вефиль.

Элефантина

Архив Иедании

В 1907 г. археологи Берлинского музея, производя раскопки на египетском острове Элефантина, обнаружили собрание текстов на арамейском языке, вызвавшее сенсацию в научном мире. Эти тексты V в. до н.э., написанные на папирусе и глиняных черепках (остраконах), происходили из иудейского гарнизона, который размещался в крепости Элефантины (и находившейся напротив неё на берегу Нила Сиены, ныне Асуан) в период, когда этот остров, как и весь Египет, входил в состав Персидской империи Ахеменидов. Элефантина, греческое название которой является калькой с египетского названия ỉbw «слон» (возможно, из-за сходства острова по форме со слоновьим бивнем), находилась возле первого порога Нила на исторической границе между Египтом и Нубией и с древнейших времён имела важное стратегическое значение.

Одной из главных причин сенсации стало то, что на Элефантине у местных иудеев был свой собственный храм бога Яхве. Кроме того, внимание исследователей привлекло полное незнакомство элефантинской иудейской общины с текстами, составляющими Еврейскую Библию. В элефантинских документах не найдено ни одного отрывка из этих текстов, ни одной цитаты из них и ни одного упоминания об описываемых в них событиях. Из этих документов «можно было бы заключить, что Моисей никогда не существовал, египетского рабства никогда не было, как не было и исхода, монархии и пророков»[17].

Несколько элефантинских документов связаны с драматическими событиями, развернувшимися вокруг храма Яхве в 410 г. до н. э. Они происходят из архива главы иудейской общины Элефантины Иедании сына Гемарии.[18] Своё письмо персидскому наместнику Иудеи Багавахье он пишет вместе со «своими сотрудниками жрецами, которые в крепости Элефантины» (knwth khny’ zy byb byrt’) (A4.7:1), а в одном из вариантов того же письма (оно сохранилось в двух вариантах) Иедания и его сотрудники жрецы обещают: «мы будем приносить жертвы (nqrb) на жертвеннике бога Яхве в твоё имя» (А4.8:24—25) (в другом варианте говорится «они будут приносить» – yhqrbwn). На этом основании можно предположить, что Иедания был верховным жрецом храма Яхве на Элефантине (хотя прямо он так нигде не именуется).

Один из документов его архива представляет собой обращение к некоему персидскому чиновнику с требованием судебного разбирательства. Согласно этому документу, на 14-м году правления царя Дария II (410 г. до н.э.), когда сатрап Египта Аршама уехал к царскому двору, египетские жрецы храма Хнума на Элефантине подкупили местного персидского наместника Видрангу, разрушили царское зернохранилище, построили стену в середине крепости и перекрыли там колодец. Как можно заключить из плохо сохранившегося окончания письма, они также устроили погром в храме Яхве:

1 […] tngn ’nḥnh rbyn dgln zy mṣry’ mrdw ’nḥnh mnṭrtn l’ šbqn

[…] мы наши начальники. Подразделения египтян взбунтовались, но мы не покинули свои стражи

2 wmnd‘m mḥbl l’ «štkḥ ln bšnt 14 drywhwš mlk’ kzy mr’n ’ršm

и не пострадали (или: никакой провинности не нашлось в нас). В 14-м году царя Дария, когда наш господин Аршама

3 ’zl «l mlk’ znh dwškrt’ zy kmry’ zy ḥnwb ’lh’ «bdw byb byrt’

отправился к царю, вот какое злодеяние совершили жрецы бога Хнума в крепости Элефантины

4 hmwnyt «m wydrng zy prtrk tnh hwh ksp wnksn yhbw lh ’yty qṣt

в согласии с Видрангой, который военачальник здесь. Они дали ему серебро и ценности. Есть часть

5 mn ywdn’ zy mlk’ zy byb byrt’ ndšw wšwr ḥd bnw bmnṣy‘t byrt yb

царского зернохранилища в крепости Элефантины. Они разрушили его и построили стену посредине крепости Элефантины.

6 wk‘n šwr’ zk bnh bmnṣy‘t byrt’ ’yty b’r ḥdh zy bnyh

Эта стена и сейчас стоит посредине крепости. Есть один колодец, построенный

7 bgw byrt’ wmyn l’ ḥsrh lhšqy’ ḥyl’ kzy hn hndyz yhwwn

внутри крепости, чтобы у войска не было недостатка в питьевой воде. Когда мы сидели в осаде,

8 bbr’ zk my’ štyn kmry’ zy ḥnwb ’lh br’ zk skrw hn ’zd

мы пили воду из этого колодца. Жрецы бога Хнума перекрыли этот колодец. Если следствие

9 yt‘bd mn dyny’ typty’ gwšky’ zy mmnyn bmdynt tšṭrs

будет проведено судьями, стражниками и послухами, назначенными в округе Тшетрес,

10 ytyd» lmr’n lqbl znh zy ’nḥnh ’mrn ’p pryšn ’nḥnh

да будет нашему господину известно согласно тому, что мы говорим. Также мы отделены

11 […] k rḥpny’ zy byb byrt’ […]

[…] что в крепости Элефантины […]

12 […] n ’nḥnh rbyn […]

[…] мы наши начальники […]

13 […] h l’ «štkḥ l […]

[…] не найдено […]

14 […] y’ lhytyh mnḥh […]

[…] приносить хлебное приношение […]

15 […] lm‘bd tmh lyhw ’lh’ […]

[…] совершать там для бога Яхве […]

16 […] m bgw lh […]

[…] внутри […]

17 […] lhn ’trwdn ḥdh […]

[…] кроме жаровни […]

18 […] «šrn’ lqḥw lnpšhwm […]

[…] облицовку взяли себе […]

19 […] hn «l mr’n ṭb šgy’ «š […]

[…] если нашему господину угодно очень […]

20 […] d ’nḥnh mn ḥyl’ […]

[…] мы из войска […]

21 […] hn «l mr’n ṭb ytšym ṭ‘m […]

[…] если нашему господину угодно, да будет дан приказ […]

22 […] ’nḥnh hn «l mr’n ṭb […]

[…] мы, если нашему господину будет угодно […]

23 […] yhgnwn lmnd‘mt’ zy ’ […]

[…] они охраняют вещи, которые […]

24 […] ’ zy ln zy ndšw l […]

[…] наш, который они разрушили […]

(A4.5)

Обращает на себя внимание обилие персидских заимствований в этом арамейском тексте: «злодеяние» (dwškrt’ <др.-перс. duškrta), «согласие» (hmwnyt <др.-перс. ham-au-nīta), «военачальник» (prtrk <др.-перс. frataraka), «зернохранилище» (ywdn’ <др.-перс. yava-dhāna), «осада» (hndyz <др.-перс. handiza), «следствие» (’zd <др.-перс. azdā), «стражник» (typty’ <др.-перс. tipati), «послух» (gwšky’ <др.-перс. gaušaka), «жаровня» (’trwdn <др.-перс. ātar-dāna), «облицовка» («šrn’ <др.-перс. āčarna). Последнее слово встречается также в Еврейской Библии в связи с иерусалимским храмом: «Кто дал вам разрешение строить дом сей и доделывать облицовку (’uššarna) сию?» (Ездр. 5, 3, 9).

В элефантинских документах встречаются и другие многочисленные персидские заимствования: поместье (bg), слуга (grd), давильщик (’bšwk), капитан (nwpt), паёк (ptp), счетовод (hmrkr), вестник (’zdkr), следователь (ptyprs), посланник (wršbr), староста (prmnkr), судья (dtbr), ремесленник (bdykr), строитель (’rdkl), ваятель (ptkrkr), рынок (rstk), сокровищница (gnz), поручитель (’drng), проверка (hndrz), сообщение (ptgm), указ (nštwn), путь (’dwn), выговор (gst ptgm), отчёт (’wdys), святилище (brzmdn), свободный (’zt), решение (’wdys <avadaisa), проклятие (nprt <ni-frīti), «хранитель седьмой [части]» (hptḥpt’ <haptaxvāpāt) и др.

Особенно любопытно упоминание слова mzdyzn «маздаясниец», т.е. «зороастриец», в плохо сохранившемся письме, адресованном Иедании и другим вождям иудейской общины Элефантины: «маздаясниец правит областью» (mzdyzn hw pqyd lmdyn’) (A4.2:6).

Предполагаемым адресатом вышеприведённого письма о злодеяниях жрецов Хнума является персидский сатрап Египта Аршама. Между 410 и 407 гг. до н.э. его не было в Египте, т.к. он находился при дворе царя Дария. Элефантинские иудеи могли направить ему письмо с требованием расследования к царскому двору сразу же по следам событий. Погром храма Яхве, о котором говорится в заключительных строках этого текста, подробно описывается в обращении иудейской общины Элефантины к персидскому наместнику провинции Иудея Багавахье от 25 ноября 407 г до н.э.:

1 ’l mr’n bgwhy pḥt yhwd «bdyk ydnyh wknwth khny’ zy byb byrt’ šlm

Нашему господину Багавахье, наместнику Иудеи, твои рабы Иедания и его сотрудники – жрецы в крепости Элефантины. О благополучии

2 mr’n ’lh šmy’ yš’l šgy’ bkl «dn wlrḥmn yšymnk qdm drywhwš mlk’

нашего господина Бог Небесный да заботится весьма во всё время и милость да дарует тебе перед Дарием царём

3 wbny byt’ ytyr mn zy k‘n ḥd ’lp wḥyn ’rykn yntn lk wḥdh wšryd hwy bkl «dn

и сыновьями дома бóльшую, чем теперь, в тысячу раз. И жизнь долгую да дарует он тебе, и счастливым и сильным да будешь ты во всё время!

4 k‘n «bdk ydnyh wknwth kn ’mrn byrḥ tmwz šnt 14 drywhwš mlk’ kzy ’ršm

Теперь твой раб Иедания и его сотрудники так говорят: В месяце Таммузе в 14-м году царя Дария, когда Аршама

5 npq w’zl «l mlk’ kmry’ zy ḥnwb ’lh’ zy byb byrt’ hmwnyt «m wydrng zy prtrk tnh

уехал и отправился к царю, жрецы бога Хнума в крепости Элефантины в согласии с Видрангой, который военачальник здесь,

6 hwh lm ’gwr’ zy yhw ’lh’ zy byb byrt’ yh‘dw mn tmh «ḥr wydrng zk

[сказали]: Храм бога Яхве, который в крепости Элефантины, пусть они уничтожат! Тогда этот Видранга

7 lḥy’ ’grt šlḥ «l npyn brh zy rb ḥyl hwh bswn byrt’ l’mr ’gwr’ zy byb

злодей послал письмо своему сыну Нафайне, начальнику войска в крепости Сиены, говоря: Храм на Элефантине

8 byrt’ yndšw «ḥr npyn dbr mṣry’ «m ḥyl’ «ḥrnn ’tw lbyrt yb «m tlyhm

в крепости пусть они разрушат! Тогда Нафайна повёл египтян с войском других. Они пришли в крепость Элефантины со своим оружием.

9 «lw b’gwr’ zk ndšwhy «d ’r»» w‘mwdy’ zy ’bn’ zy hww tmh tbrw hmw ’p hwh tr»n

Они вошли в этот храм, разрушили его до основания и разбили каменные столбы, которые были там. Также ворота

10 zy ’bn 5 bnyn psylh zy ’bn zy hww b’gwr’ zk ndšw wdšyhm qymn wṣyryhm

из камня числом 5, построенные из тёсаного камня, которые были в этом храме, они разрушили, а их стоячие створки и оси

11 zy dššy’ ’lk nḥš wmṭll «qhn zy ’rz kl’ zy «m šyryt «šrn’ w’ḥrn zy tmh

створок из меди и крышу из кедрового дерева – всё это вместе с остальной облицовкой и прочим, что там

12 hwh kl’ b’šh šrpw wmzrqya zy zhb’ wksp wmnd‘mt’ zy hwh b’gwr’ zk kl’ lqḥw

было, всё они сожгли огнём, а сосуды из золота и серебра и [другие] вещи, что были в этом храме, всё они взяли

13 wlnpšhwm «bdw wmn ywmy mlk mṣryn ’bhyn bnw ’gwr’ zk byb byrt’ wkzy knbuzy «l lmṣryn

и своим сделали. Во дни царей Египта наши отцы построили этот храм в крепости Элефантины, и когда Камбиз пришёл в Египет,

14 ’gwr’ zk bnh hškḥh w’gwry ’lhy mṣryn kl mgrw w’yš mnd‘m b’gwr’ zk l’ ḥbl

этот храм построенным он нашёл. Все храмы богов Египта они разрушили, но в этом храме никто ничего не повредил.

15 wkzy kznh «byd ’nḥnh «m nšyn wbnyn šqqw lbšn hwyn wṣymyn wmṣlyn lyhw mr’ šmy’

И с тех пор, как это было сделано, мы с нашими жёнами и детьми носим вретище, постимся и молимся Яхве господу небесному:

16 zy hḥwyn bwydrng zk klby’ hnpqw kbl’ mn rglwhy wkl nksyn zy qnh ’bdw wkl gbryn

Отомсти за нас (?) этому Видранге, пусть псы (?) вырвут ему кишки (?) между ног, пусть все ценности, что он приобрёл, погибнут и пусть все люди,

17 zy b‘w b’yš l’gwr’ zk kl qṭylw wḥzyn bhwm ’p qdmt znh b‘dn zy z’ b’yš t’

которые замышляли зло против этого храма, все будут убиты, а мы чтобы на них смотрели! Также ранее, когда это зло

18 «byd ln ’grh šlḥn mr’n w‘l yhwḥnn khn’ rb’ wknwt’ khny’ zy byrwšlm w‘l ’wstn «ḥwhy

было сотворено против нас, мы послали письмо нашему господину (т. е. Багавахье), великому жрецу Иоханану, его сотрудникам – жрецам в Иерусалиме, Авастане – брату

19 zy «nny wḥry yhwdy’ ’grh ḥdh l’ šlḥw «lyn ’p mn yrḥ tmwz šnt 14 dryhwš mlk’

Анании и знатным иудеям. Никто из них не послал нам письма. И с месяца Таммуза 14-го года царя Дария

20 w‘d znh ywm’ ’nḥnh šqqw lbšn wṣymyn nšy’ zyln k’rmlh «bydyn mšḥ l’ mšḥyn

до сего дня мы носим вретище и постимся. Наши жёны сделались как вдовы. Мы не помазываем себя

21 wḥmr l’ štyn ’p mn zky w‘d ywm šnt 17 dryhwš mlk’ mnḥh wlbwnh w‘lwh

и не пьём вина. И с этого времени до нынешнего времени, до 17-го года царя Дария, хлебные приношения, воскурения и всесожжения

22 l’ «bdw b’gwr’ zk k‘n «bdyk ydnyh wknwth wyhwdy’ kl b‘ly yb kn ’mryn

не совершаются в этом храме. Теперь твои рабы – Иедания, его сотрудники и все иудеи – граждане Элефантины так говорят:

23 hn «l mr’n ṭb ’t‘št «l ’gwr’ zk lmbnh bzy l’ šbqn ln lmbnyh ḥzy b‘ly

Если угодно нашему господину, да уделит он внимание строительству этого храма, ибо они не позволяют нам его строить. Окажи заботу своим благо-

24 ṭbtk wrḥmyk zy tnh bmṣryn ’grh mnk yštlḥ «lyhwm «l ’gwr’ zy yhw ’lh’

желателям и друзьям здесь в Египте. Письмо от тебя пусть будет послано им касательно храма бога Яхве,

25 lmbnyh byb byrt’ lqbl zy bnh hwh qdmyn wmḥt’ wlbwnt’ w‘lwt’ yhqrbwn

чтобы он был построен в крепости Элефантины, как он был построен раньше. Тогда хлебные приношения, воскурения и всесожжения будут приноситься

26 «l mdbḥ» zy yhw ’lh’ bšmk wnṣlh «lyk bkl «dn ’nḥn’ wnšyn wbnyn wyhwdy’

на жертвеннике бога Яхве в твоё имя. И мы будем молиться о тебе во всё время – мы, и наши жёны, и наши дети, и иудеи

27 kl zy tnh hn kn «bdw «d zy ’gwr’ zk ytbnh wṣdqh yhwh lk qdm yhw ’lh

все, которые здесь. Если так будет сделано и этот храм будет построен, это будет твоим праведным деянием перед Яхве, богом

28 šmy’ mn gbr zy yqrb lh «lwh wdbḥn dmn kdmy ksp knkryn 1 lp w‘l zhb «l znh

небесным, бóльшим, чем если бы кто принёс ему всесожжения и жертвы на тысячу талантов серебра и золота.

29 šlḥn hwd‘n ’p kl’ mly’ b’grh ḥdh šlḥn bšmn «l dlyh wšlmyh bn’ sn’blṭ pḥt šmryn

Это мы послали для извещения. Также письмо обо всём этом деле мы послали от нашего имени Делайе и Шелемие – сыновьям Санаваллата, наместника Самарии.

30 ’p bznh zy «byd ln kl’ ’ršm l’ yd» b 20 lmrḥšwn šnt 17 dryhwš mlk’

А Аршама не знал обо всём том, что было сделано с нами. В 20-й день месяца Мархешвана, в 17-й год царя Дария.

(A4.8)

Письмо элефантинских иудеев к Багавахье

Таким образом, сразу же после разрушения их храма в 410 г. до н.э. главы элефантинской иудейской общины послали письмо с просьбой о поддержке персидскому наместнику Иудеи Багавахье, а также «великому жрецу Иоханану, его сотрудникам – жрецам в Иерусалиме, Авастане – брату Анании и знатным иудеям», но не получили на него ответа. После возвращения Аршамы в Египет в 407 г. до н.э. иудеи Элефантины направили тем же адресатам новое письмо.

Багавахья (Вагой) и внук современника Неемии Елиашива (Неем. 12, 22) Иоханан (Иоанн) упоминаются Иосифом Флавием в рассказе о том, как персидский наместник принудил иерусалимского первосвященника в течение семи лет платить пеню в наказание за убийство им в храме своего брата Иисуса (Иудейские древности, 11.7.1).

Брат Авастаны Анания («nny) может быть тем же человеком, что и Анани («nny) – последний Давидид, упоминаемый в Еврейской Библии (1 Пар. 3, 24). Примечательно, что его брат, бывший, по всей видимости, светским главой иерусалимских иудеев, носил персидское зороастрийское имя. Письмо, сходное по содержанию с письмом в Иерусалим, элефантинские иудеи направили сыновьям персидского наместника Самарии Санаваллата – Делайе и Шелемие.

Эти два обращения возымели своё действие. В архиве Иедании был найден датированный тем же 407 г. до н.э. совместный ответ Багавахьи и Делайи иудейской общине Элефантины:

1 zkrn zy bgwhy wdlyh ’mrw

Памятка: То, что Багавахья и Делайя сказали

2 ly zkrn lm yhwy lk bmṣryn lmmr qd

мне: Пусть это будет тебе памяткой в Египте, скажи так

3 qdm ’ršm «l byt mdbḥ» zy ’lh

перед Аршамой в отношении дома жертвенника Бога

4 šmy’ zy byb byrt’ bnh

Небесного, который в крепости Элефантины построен

5 hwh mn qdmn qdm knbwzy

был давно, раньше Камбиза,

6 zy wydrng lḥy’ zk ndš

который этот злодей Видранга разрушил

7 bšnt 14 drywhwš mlk’

в 14-й год царя Дария:

8 lmbnyh b’trh kzy hwh lqdmn

Пусть он будет построен на его месте, где он был прежде,

9 wmnḥt’ wlbwnt’ yqrbwn»l

и пусть хлебные приношения и воскурения приносятся на

10 mdbḥ» zk lqbl zy lqdmyn

жертвеннике так же, как раньше это

11 hwh mt‘bd

делалось.

(A4.9)

Заметим, что этот ответ, видимо, записанный со слов гонца из Иерусалима, называется словом «памятка» (арам. zkrn), и тем же самым словом (евр. dkrwnh) в Книге Ездры называется повеление царя Кира о восстановлении храма Яхве в Иерусалиме (Ездр. 6, 2). Иудейской общине Элефантины было разрешено восстановить «дом жертвенника Бога Небесного» (byt mdbḥ» zy ’lh šmy’) с тем условием, что они будут совершать там только хлебные приношения и воскурения, но не всесожжения. Причина запрета на кровавые жертвоприношения неизвестна – ею могло быть возмущение египетских жрецов бараноголового бога Хнума тем, что по соседству с их храмом приносятся в жертву овцы, либо же требование иерусалимского жречества, стремившегося в девтерономическом духе запретить жертвоприношения в адрес Яхве за пределами храма в Иерусалиме.

Любопытно, что еврейская параллель «lwh zbḥ выражению «всесожжения и жертвы» (арам. «lwh wdbḥn), которое элефантинские иудеи используют в письме к Багавахье (А4.7:28), встречается в Еврейской Библии 19 раз, из них чаще всего в Нав. 22, 23—29, где колена Рувима и Гада и половина колена Манассии доказывают остальным израильским коленам, что сооружённый ими жертвенник не предназначен для кровавых жертвоприношений.

Решение наместников Иудеи и Самарии, вероятно, имело рекомендательный характер, и последнее слово в вопросе о восстановлении храма Яхве на Элефантине было за сатрапом Египта Аршамой. По всей видимости, именно ему (именуемому «наш господин» – mr’n) адресован последний документ из архива Иедании сына Гемарии, относящийся к тому же 407 г. до н.э.:

1 «bdyk ydnyh br gmryh šmh

Твои рабы – Иедания сын Гемарии имя его,

2 m‘wzy br ntn šmh

Маузия сын Натана имя его,

3 šm‘yh br ḥgy šmh

Шемая сын Хаггая имя его,

4 ḥwš» br ytwm šmh

Хошеа сын Иатома имя его,

5 hwš» br ntwn šmh 1 kl gbryn 5

Хошеа сын Наттона имя его – всего 5 человек,

6 swnknn zy byb byrt’ mhḥsnn

сиенцы, владеющие имуществом в крепости Элефантины,

7 kn ’mrn hn mr’n […]

так говорим: Если наш господин […]

8 w’gwr’ zy yhw ’lh’ zyln ytbnh

чтобы храм Яхве бога нашего был построен

9 byb byrt’ kzy qdmn bnh hwh

в крепости Элефантины, как он был построен прежде,

10 wqn twr «nz mqlw l’ yt‘bd tmh

овцы, быки и козы не будут приноситься во всесожжение там,

11 lhn lbwnh mnḥh

но только воскурения и хлебные приношения.

12 wmr’n ’wdys y‘bd […]

Если наш господин примет решение […]

13 ntn «l byt mr’n k […]

мы дадим дому нашего господина […]

14 š‘rn ’rdbn ’lp

тысячу ардабов овса.

(A4.10)

Таким образом, иудеи Элефантины согласились с тем, что в восстановленном храме Яхве будут совершаться только воскурения и хлебные приношения, но не всесожжения (mqlw <акк. maqlû) овец, быков и коз, и с целью побудить своего адресата к принятию решения о восстановлении посулили ему крупную взятку.

Современный вид южной части острова Элефантина

Храм Яхве на Элефантине

В иудейских документах храм Яхве на Элефантине определённо упоминается 15 раз, из них 11 раз он называется ’gwr (»), 3 раза – byt yhw и 1 раз – byt mdbḥ». Слово ’gwr было в новоассирийскую эпоху заимствовано в арамейский язык из аккадского (акк. ekurru, в ассирийском произношении egurru) и в конечном счёте восходит к шумерскому É. KUR «дом горы». Так назывался храм бога Энлиля в Ниппуре, бывший главным храмом Шумера. (Заметим, что и еврейское слово heḵal «храм» является по происхождению шумерским и восходит к É.GAL «храм» или «дворец», буквально «большой дом». ) Тем же словом ’gwr, судя по надписям с горы Гаризим, называли свой находившийся на ней храм самаритяне. Оно также засвидетельствовано в вавилонских магических текстах на арамейском языке и у мандеев. Элефантинские иудеи применяли этот термин и к храмам богов Египта – ’gwry ’lhy mṣryn (А4.7:14).

Выражение byt yhw («дом Яхве») является обычным обозначением Иерусалимского храма в Еврейской Библии. Название Элефантинского храма byt mdbḥ» («дом жертвенника») встречается единственный раз – в ответе Багавахьи и Делайи. Сходное выражение bet zaḇaḥ «дом жертвоприношения» также единственный раз используется в Еврейской Библии – в рассказе 2-й книги Паралипоменон о завершении Соломоном строительства Иерусалимского храма: «И явился Яхве Соломону ночью и сказал ему: Я услышал молитву твою и избрал себе место сие в дом жертвоприношения» (2 Пар. 7, 12). Его арамейское соответствие byt dbḥ» встречается в надписях с горы Гаризим как обозначение самаритянского храма.

Храм Яхве может также иметься в виду под словом msgd’ «место преклонения», которым в числе прочего в судебной записи о присяге Менахем сын Шаллума клялся Мешулламу сыну Натана (B7.3:3).

Своих жрецов элефантинские иудеи называли словом khn (евр. kohen) (6 случаев употребления), которым назывались и жрецы Иерусалимского храма. 19 раз в элефантинских документах встречается название младшего храмового служителя lḥn (также единожды оно употребляется в женской форме lḥnh). Это слово было заимствовано в арамейский язык из аккадского (<акк. alaḥḥinu) и могло означать аналог иудейского левита. Один раз оно встречается в Словах Ахикара (С1.1:178), один раз им называется арамей Шарах, в остальных случаях оно применяется к иудеям – Азарии и его сыну Анании. Так, в одном из документов, который датирован 13 декабря 402 г. до н.э., Анания именуется служителем (lḥn), а его жена Тапемет – служительницей (lḥnh) бога Яхве (В3.12:2). Тапемет (судя по имени, египтянка), была куплена Ананией сыном Азарии в жёны у другого иудея Мешуллама сына Заккура, который оформил её продажу фразой: «свободной я тебя (т. е. Тапамет) отпустил» (’zt[19] šbqtky) (B3.6:4). Отсюда следует вывод, что у элефантинских иудеев не было запрета на участие иноплеменников в культе Яхве.

Семейный архив Анании сына Азарии свидетельствует в пользу того, что после получения элефантинскими иудеями положительного ответа Багавахьи и Делайи и их обращения к сатрапу Аршаме в 407 г. до н.э. храм Яхве на Элефантине был восстановлен. В упомянутом выше документе от 13 декабря 402 г. до н. э. Анания именуется «служителем (lḥn) бога Яхве», а его жена Тапемет – «служительницей (lḥnh) бога Яхве» (В3.12:2). «Служителем Яхве» Анания именуется также в документах от 25 ноября 404 г. до н.э. и 9 марта 402 г. до н. э. В документе от 13 декабря 402 г. до н.э. речь идёт о продаже Ананией и Тапемет своему зятю дома, в качестве западной границы которого указан храм Яхве: «на запад солнца от него – храм Яхве, а царская улица – между ними» (m «rb šmš lh ’gwr’ zy yhw wšwq mlk’ bynyhn) (В3.12:18—19). Из этого можно сделать вывод, что к 402 г. до н.э. (и, может быть, уже к 404 г. до н.э.) храм был восстановлен. Восстановление его священных изображений затянулось на более продолжительный срок, поскольку список пожертвований на них датирован предположительно 400-м г. до н.э.

Письменные данные подтверждаются свидетельствами археологии. В ходе раскопок, которые с 1969 г. ведут на Элефантине немецкие и швейцарские археологи, были обнаружены остатки как первого, так и второго храмов Яхве. Храмовый участок был вытянут по оси с юго-запада на северо-восток, юго-восточнее его находился «город бога Хнума» (tmy zy ḥnwm ’lh’) (B3.4:8, B3.5:10), отделённый от него «царской улицей» (šwq mlk’).

План раскопок храма Яхве

От второго храма, построенного после 407 г. до н.э., сохранились остатки мощёной площадки, расположенной над слоем пожара, северо-западной и юго-восточной стен храма, внешних стен участка и стены во дворе, располагавшейся между северо-западной стеной храма и стеной участка. Стены храма, сложенные их трёх слоёв обожжённого кирпича, имели толщину 1,2 м.

От первого храма сохранились остатки северо-западной стены участка, стены самого храма и глиняного пола. Внутри храм был разделён стеной на два помещения – ср. сходное деление иерусалимского храма на собственно храм (heḵal) и святое святых (dəḇir). Первый храм находился на 2 м дальше к северо-западу, чем второй, строго по центру участка, на котором не было дополнительной внутренней стены. Кроме того, юго-восточная стена участка первого храма находилась на 1,5 м дальше на юго-восток по сравнению с вторым, вследствие чего между ним и участком Хнума оставался проход шириной всего 0,5 м.

Поскольку юго-западная часть исследованной археологами территории разрушена оползнями, установить длину храмового участка и самого храма невозможно. В ширину участок имел 20 м, храм – 6 м, т.е. был ненамного меньше иерусалимского «храма Соломона», который, если верить библейскому описанию, без учёта притвора имел размеры 20 х 60 локтей, т.е. 10 х 30 м (3 Цар. 6, 2—3). Мы не знаем точно, как долго просуществовал Элефантинский храм Яхве после восстановления, известно только, что сначала он был обращён в конюшню (археологи обнаружили слой конского навоза), а затем, в правление фараона Нектанеба II (360—343 гг. до н.э.), разрушен, и на его месте египтяне построили большой храм своего бога Хнума.

Иудейское войско (ḥyl’ yhwdy’) Элефантины включало в себя 4 (позднее 3) подразделения (dgl, букв. «знамя»), каждое из которых состояло по меньшей мере из двух сотен (m’h). Если принять количество воинов в сотне за 80, общее количество воинов в войске должно было быть не менее 600. С членами семей и рабами иудейское население Элефантины достигало 3000—3500 человек. Это означает, что в конце V в. до н.э. иудеев на Элефантине жило столько же или даже больше, чем в Иерусалиме, население которого, согласно Книге Неемии, составляло в это время 3044 человека (Неем. 11, 1—19). Уже это опровергает представление об Элефантинском храме как о каком-то маргинальном явлении в истории иудаизма. Добавим к тому же, что он был единственным местом (возможно, были и другие, например, Вефиль, но о них у нас нет прямых данных), где яхвистский жертвенный культ отправлялся в период между 587 и 515 гг. до н.э., когда Иерусалимский храм лежал в развалинах.

Остатки храма Хнума, построенного на месте храма Яхве в середине IV в. до н.э.

Происхождение иудеев Элефантины

Единственным свидетельством о происхождении элефантинских иудеев в их документах является упоминание в письме наместнику провинции Иудея Багавахье от 25 ноября 407 г. до н.э. о том, что они и их храм Яхве присутствовали на Элефантине ещё до персидского завоевания в 525 г. до н.э.: «Во дни царей Египта наши отцы построили этот храм в крепости Элефантины, и когда Камбиз пришёл в Египет, этот храм построенным он нашёл» (wmn ywmy mlk mṣryn ’bhyn bnw ’gwr’ zk byb byrt’ wkzy knbuzy «l lmṣryn ’gwr’ zk bnh hškḥh) (A4.7:13—14). Поскольку этот факт должен был быть хорошо известен персидским властям, данному утверждению можно доверять.

Наиболее вероятным временем прихода в Египет предков по крайней мере части элефантинских иудеев является правление иудейского царя Манасии (687—642 гг. до н.э.). По вступлении на престол ассирийского царя Ашшурбанипала (669—627 гг. до н.э.) от Ассирии отложился Египет, ранее завоёванный отцом Ашшурбанипала Асархаддоном. В Египет вторгся кушитский царь Тахарка, который правил им до ассирийского завоевания, после чего к нему примкнуло большинство вассальных Ассирии египетских правителей. В ответ на это в 667 г. до н. э. Ашшурбанипал направил в Египет своё войско. Согласно описанию этого похода в надписи на Цилиндре Рассама, в нём участвовали вассальные Ассирии сиропалестинские цари: «На моём пути 22 царя побережья, островов и материка, принадлежащие мне рабы, принесли мне большую дань и поцеловали мои ноги. Я заставил этих царей сопровождать моё войско по земле и по морю со своими войсками и судами». В числе этих царей упоминается «Манассия (mi-in-si-e), царь Иудеи (ia-ú-di)» (Cyl. C, i 25).

Антиассирийское восстание отца Манассии Езекии в 701 г. до н.э. закончилось поражением, и он был вынужден вновь признать над собою власть ассирийского царя. Сам Манассия всё своё долгое правление оставался верным вассалом Ассирии. На Призме В Асархаддона (680—669 гг. до н.э.) «Манассия (me-na-si-i), царь Иудеи (ia-ú-di)» упоминается в числе «царей Хатти и Заречья», которые доставляли строительные материалы для дворца Асархаддона в Ниневии (v 54 – vi 1). Высказывается правдоподобное предположение, что в награду за свою верность Манассия получил от ассирийцев южную часть бывшего Израильского царства с Вефилем (согласно девтерономистам, этот город позднее был захвачен Иосией, который разрушил его святилище). Участие в египетском походе Ашшурбанипала войска с этой территории могло бы объяснить некоторые религиозные традиции элефантинских иудеев, восходящие к святилищу в Вефиле.

Ашшурбанипал вернул Египет под власть Ассирии и поставил править им в качестве вассального фараона Псамметиха I (664—610 гг. до н.э.). Он также посадил в ключевых египетских крепостях ассирийские гарнизоны, в состав которых должны были входить и войска вассальных правителей, пришедшие в Египет вместе с ассирийцами, включая иудеев.

Эти события, по всей видимости, являются исторической основой 19-й главы Книги пророка Исайи: «Пророчество о Египте. Вот, Яхве скачет на облаке быстром и грядёт в Египет… И предам Египтян в руки властителя жестокого, и царь свирепый будет господствовать над ними, говорит господь, Яхве Воинств… Земля Иудина сделается ужасом для Египта; кто вспомнит о ней, тот затрепещет от определения Яхве Воинств, которое он постановил о нём. В тот день пять городов в земле Египетской будут говорить языком Ханаанским и клясться [именем] Яхве Воинств; один назовётся городом разрушения («ir haheres). В тот день жертвенник Яхве будет посреди земли Египетской, и столп Яхве (maṣṣeḇa lyhwh) – у рубежа её. И будет он знамением и свидетельством (lə’ot ulə‘ed) о Яхве Воинств в земле Египетской… В тот день из Египта в Ассирию будет большая дорога, и будет приходить Ассур в Египет, и Египтяне в Ассирию…» (Ис. 19, 1, 4, 17—20, 23).

Под «городом разрушения (heres)» должен иметься в виду «город солнца (ḥeres)», т. е. Гелиополь-Он. Иеремия (43, 13) называет его bet šemeš («Дом или Храм Солнца»), а Иезекииль (30, 17) – ’wn (’awen) (<егип. ỉwnw «Столбы»). Гелиополь также упоминается как ’n (’on) (Быт. 41, 45) или как ’wn (’on) (Быт. 41, 50) в рассказе об Иосифе, женой которого была «Асенефа, дочь Потифера, жреца Илиопольского». Пятью городами, говорящими языком ханаанским, могли быть крепости, гарнизоны которых включали иудеев. В таком случае в месте у рубежа (gəḇula) Египта с культовым присутствием Яхве (его «столпом») разумно видеть Элефантину и её иудейский храм.

Ядром 19-й главы Книги пророка Исайи должны были послужить слова придворного пророка царя Манассии. Любопытно, что иудейская традиция обвиняет Манассию в казни Исайи, а в Еврейской Библии все события его правления строго цензурированы. Тем не менее, как оказывается, высказывания кого-то из его пророков дошли до нас, будучи приписанными самому Исайе.

После начала смуты в Ассирии Псамметих I из статуса её вассала перешёл в статус её союзника, вследствие чего, по всей видимости, под его командование перешли и посаженные ассирийцами в египетских крепостях гарнизоны. Гарнизон Элефантины при Псамметихе упоминает в своём сочинении Геродот: «Во времена царя Псамметиха египтяне выставили пограничную стражу в городе Элефантине против эфиопов, в Дафнах, что в Пелусийской области, – против арабов и сирийцев и в Марее – против ливийцев. Ещё и в наше время стоит персидская стража в тех же самых местах, как и при Псамметихе. И действительно, и в Элефантине, и в Дафнах находится персидская пограничная охрана. И вот, когда эти египтяне три года провели там, неся стражу, и никто не пришёл их сменить, они сообща решили тогда отпасть от Псамметиха и переселиться в Эфиопию»[20] (История, 2.30). Покинувших Элефантину египетских солдат могли сменить иудеи.

Об участии иудеев в войне Псамметиха против Эфиопии сообщает автор апокрифического Письма Аристея (II в. до н.э.): «… [Иудеев] много и раньше прибыло [в Египет] с персидским царём, а до этого и иные были отправлены на помощь Псаммитиху, чтобы сражаться против эфиопского царя, но их прибыло не так много, как переселил Птолемей, сын Лага»[21] (13) (перевод В. Ф. Иваницкого).

К правлению фараона Априя (589—567 гг. до н.э.) относится найденная на Элефантине стела «начальника над дверями южных чужеземных стран» Эсхора (Несухора) с упоминанием в составе элефантинского гарнизона азиатских наёмников «ʔmw и sttyw, под которыми могут иметься в виду иудеи и арамеи. Демотический папирус из Элефантины конца правления фараона Амасиса (530 г. до н.э.) сообщает о походе в Верхнюю Нубию, в котором принимали участие две группы азиатов – rmt n ḫr и rmt n ỉšwr. Слово ḫr (Хурри) является старым египетским названием Сиропалестины, а словом ỉšwr египтяне называли Ассирию, но оно могло обозначать и арамеев (ср. егип. sḫ ỉšwr «арамейское письмо»).

В начале VI в. до н.э. пророк Иеремия знает об иудейской диаспоре в Южном Египте: «Слово, которое было к Иеремии о всех иудеях, живущих в земле египетской, поселившихся в Магдоле и Тафнисе, и в Нофе, и в земле Пафрос…» (Иер. 44, 1); «И отвечали Иеремии все мужья, знавшие, что жёны их кадят иным богам, и все жёны, стоявшие там в большом множестве, и весь народ, живший в земле египетской, в Пафросе…» (Иер. 44, 15). Название Пафрос (евр. patros) происходит от егип. pʔ tʔ-rsỉ «южная земля» и обозначает южную часть Египта, в которую входила в т. ч. Элефантина (др. упом.: Ис. 11, 11; Иез. 29, 14; 30, 14).

Сама Элефантина в Еврейской Библии ни разу не упоминается, в отличие от соседней с ней Сиены. Пророк Иезекииль дважды (29, 10; 30, 6) упоминает Сиену (swnh <егип. swnw) как южную границу Египта. В книге Второ-Исайи (2-я пол. VI в. до н.э.) содержится пророчество о возвращении евреев из рассеяния: «Вот, одни придут издалека; и вот, одни от севера и запада (yam), а другие из земли Синим (’rṣ synym)» (Ис. 49, 12). По смыслу «земля Синим» должна быть крайней южной точкой иудейского рассеяния, т. е. Сиеной, однако отличие в написании не позволяло говорить об этом с полной уверенностью. Сомнения развеяла находка кумранского Свитка Исайи, в котором соответствующая фраза звучит как ’rṣ swnyym «земля сиенцев» (1QIsaa206). «Сиенцами» (swnknn) иногда называли себя и сами элефантинские иудеи (А4.10:6). Таким образом, Второ-Исайя знал о существовании еврейского населения в Сиене (т.е. на Элефантине) и считал его полноправной частью иудейской религиозной общности.

Многобожие иудеев Элефантины

Главным богом элефантинских иудеев был Яхве, которого они в письме Аршаме именуют «наш бог» (yhw ’lh’ zyln) (A4.10:8). Более 70% их имён содержали имя Яхве в качестве компонента. Ему был посвящён храм на Элефантине, поэтому он назывался «богом Яхве, живущим в крепости Элефантины» (yhw ’lh’ škn yb brt’) (В3.12:2); ср. сходные идеи в Еврейской Библии: «Яхве Воинств, живущий на горе Сион» (yhwh ṣb’wt hškn bhr ṣywn) (Ис. 8, 18); «Я – Яхве, ваш бог, живущий на Сионе, моей святой горе» (’ny yhwh ’lhykm škn bṣywn hr qdšy) (Иоил. 4, 17).

В элефантинских документах имя Яхве упоминается 19 раз в форме yhw и 11 раз – в форме yhh, причём на остраконах присутствует исключительно форма yhh, а в папирусах – почти всегда yhw (yhh встречается только 2 раза). Третья буква в этом написании представляет собой mater lectionis, означающую гласный о, таким образом, элефантинские иудеи произносили имя своего бога как Yaho. В начале и в конце теофорных имён это слово всегда пишется как yh.

В надписях на трёх остраконах (Clermont-Ganneau 167cc1, 186cc1—2, 175 = J8cc,9) встречено выражение yhw ṣb’t, соответствующее хорошо известному по ЕБ выражению yhwh ṣəḇa’ot – «Яхве Воинств», которое традиционно передаётся в русском языке как «Господь Саваоф». Впервые оно засвидетельствовано надписью из Хирбет-эль-Ком предположительно VIII в. до н.э., которая ныне хранится в иерусалимском Музее библейских стран, содержащей призыв «да проклянёт Яхве Воинств!» (’rr yhwh ṣb’t).

Кроме того, на остраконах 10 раз засвидетельствована клятва ḥy lyhh («жив Яхве!»), также известная по Еврейской Библии в форме ḥay yhwh. Судя по неоднократному употреблению этого выражения в повседневной переписке, отражающей живую речь, имя Яхве у элефантинских иудеев ещё не было табуировано, как в позднейшем иудаизме.

Наряду с Яхве элефантинские иудеи признавали множество богов. Это видно уже по их частной переписке – из 11 писем на папирусе от иудеев иудеям 6 открываются приветствием «боги да заботятся (букв. спрашивают) о здоровье такого-то», причём в 3 из этих 6 случаев говорится о «всех богах». Например, письмо от Хошеи Шальве (А3.7) начинается словами «боги все да заботятся (букв. спрашивают) о твоём здоровье во всё время» (’lhy’ kl yš’lw šlmk bkl «dn). Речь не может идти о «множественном величия», потому что, во-первых, упоминаются «все боги» (’lhy’ kl), во-вторых, глагол «спрашивать» использован во множественном числе (yš’lw). Сравним это со сходной фразой из письма Хошая сына Натана своему брату Пилти (А3.6), в которой речь идёт о единственном божестве: «о здоровье твоём бог небесный да заботится (букв. спрашивает) во всё время» ([šlmk ’l] h šmy’ [y] š’l bkl «dn).

Наиболее любопытно использование такого политеистического приветствия в датируемом 419 г. до н.э. письме Ханании иудейской общине Элефантины, устанавливающем правила празднования Песаха (Праздника опресноков): «Моим братьям – Иедании и его сотрудникам, иудейскому войску, ваш брат Ханания [говорит]: О здоровье моих братьев боги да заботятся (букв. спрашивают) во всё время!» ([’l «ḥy y] dnyh wknwth ḥ [yl’] yhwdy’ «ḥwkm ḥnn [y] h šlm «ḥy ’lhy’ [yš’lw] [bkl «dn]) (A4.1:1—2).

Иногда другие божества упоминаются по именам. Так, имеется письмо на остраконе, в котором один иудей приветствует другого вавилонскими богами: «Моему брату Хаггаю твой брат Ярху. Мир моему брату от Бела, Набу, Шамаша и Нергала (bl wnbw wšmš wnrgl)» (D7.30:1—3). В другом письме на остраконе слуга Гиддель благословляет своего господина Микаю «Яхве и Хнумом» (brktk lyhh wlḥnwm) (D7.21:3). Член элефантинской иудейской общины Маузия сын Натана в отправленном из Мемфиса письме напоминает своим собратьям, что «Хнум против нас (ḥnwm hw «lyn) с того времени, как Ханания в Египте до настоящего времени» (А4.3:7). В судебном документе от 440 г. до н.э. иудейка Мибтахия клянётся именем египетской богини (’lhh) Сати (Сатет) (В2.8:5).

Имеются упоминания «богов Египта» (’lhy mṣryn) (A4.7:14) и «богов египтян» (’lhy mṣry’) (A4.8:13). Таким образом, египетский бараноголовый бог Хнум (ḥnwb ’lh’) (A4.7:5) обладал для иудеев Элефантины точно таким же онтологическим статусом, что и их собственный иудейский бог Яхве (yhw ’lh’) (C3.15:1). Любопытно, что столь же реальными египетские боги были и для примерных современников элефантинских иудеев – иерусалимских авторов Жреческого источника, вошедшего в состав Пятикнижия: «А я в сию самую ночь пройду по земле Египетской… и над всеми богами Египетскими (kol ’elohe miṣrayim) произведу суд. Я – Яхве» (Исх. 12, 12). Речь здесь идёт именно о богах, а не об изображениях, и производить суд над тем, чего нет, Яхве не мог бы.

Как и собственный храм Яхве, иудеи называли египетские храмы словом ’gwr’ (A4.7:14, А4.8:13).

Терминологические различия отмечаются в именовании священнослужителей. Своих собственных жрецов элефантинские иудеи называли словом khn (евр. kohen) (6 случаев), а жрецов других народов – словом kmr (евр. komer). Последнее встречается 12 раз, из них в 8 случаях речь идёт о египтянах, в 2 – об арамеях, ещё в 2 – непонятно о ком. 4 раза имеются в виду жрецы Хнума, 1 раз – Изиды и 1 раз – Набу.

В современном еврейском языке слово kohen означает «иудейского священника», а слово komer – «языческого жреца» (им иудеи называют в т.ч. христианских священников), однако такое словоупотребление не является изначальным. Употребление этих терминов в Еврейской Библии ещё не является строгим – словом komer она называет иудейских жрецов Ваала и других божеств (4 Цар. 23, 5; Соф. 1, 4), а также жрецов Вефиля (Ос. 10, 5) (предположительно, яхвистских). При этом словом kohen она может называть и незаконных с её точки зрения «жрецов высот» (4 Цар. 23, 8, 9, 20), включая жрецов того же Вефиля (3 Цар. 12, 31; 13, 2; 4 Цар. 17, 28; Ам. 7, 10).

Слово kmr в Египте персидской эпохи не несло никакого отрицательного смысла – оно было обычным названием для жреца. Оно встречается, например, в надписи на гробнице в Южной Саккаре: « [гробница] Шеила, жреца Набу, вечно пребывающего в Сиене» (lš’yl kmr’ zy nbw ytb tqm’ bswn) (D18.1), и на памятной стеле жреца Ваала в Мемфисе: « [стела] Анана сына Элиаша, жреца Ваала, супруга Анат» (l’nn br ’lyš kmr’ zy b‘l b‘l «nwt) (D21.17). Называя египетских и арамейских жрецов словом kmr, иудеи Элефантины просто следовали арамейскому словоупотреблению.

Особое место в религиозном мире иудеев Элефантины занимали арамейские по происхождению божества – Херем-Бетэль, Эшем-Бетэль и Анат-Бетэль, она же Анат-Яхве. Родным языком для элефантинских иудеев был арамейский, они постоянно взаимодействовали с арамеями на военной службе и в повседневной жизни, что приводило в определённых ситуациях к их идентификации себя как арамеев. Документами засвидетельствовано 5 или 6 случаев, когда иудеи определяли себя также как арамеев. Так, элефантинец Махсея сын Иедании именовал себя то иудеем (yhwdy) (В2.4:1—2), то арамеем (’rmy) (В2.7:1—2). Одним из проявлений таких связей был религиозный синкретизм, восходящий ещё ко времени проживания предков элефантинских иудеев на территории бывшего Израильского царства.

Среди элефантинских папирусов имеется датируемый примерно 401 г. до н.э. документ о судебном разбирательстве, возбуждённом персом Артафрадой, который обвинил иудея (именуемого здесь арамеем) Малкию сына Йашобии, «владельца собственности на Элефантине» (mhḥsn byb), во вторжении в свой дом. Суд потребовал от Малкии «воззвания к богам» (mqry’ «l ’lhn), т.е. клятвы, в ответ на что тот поклялся: «Я, Малкия, взываю против тебя (т. е. Артафрады) к богу Херем-Бетэлю среди четырёх свидетелей» (’nh mlkyh ’qr’ lk «l ḥrmbyt’l ’lh’ byn [m] qmn 4) (В7.2:7). Вероятно, обвинитель мог потребовать от обвиняемого клятвы определённым божеством, а поскольку Херем-Бетэль точно не был богом перса Артафрады, он должен был быть богом, которого почитал иудей Малкия.

Слово ḥrm, означающее буквально «заклятие» (от него происходят, в частности, слова харам и гарем), всего в арамейских документах из Элефантины и Сиены встречается 13 раз – 1 раз в сочетании Херем-Бетэль, 1 раз предположительно отдельно, 7 раз в имени Херемнатан и 4 раза в имени Херемшезиб. Последние два теофорных имени, означающие буквально «Херем дал» и «Херем произвёл», свидетельствуют, что у арамеоязычных обитателей Элефантины и Сиены Херем был божеством, ср. образованные по той же схеме имена Херемнатан («Херем дал») (В6.4:9) и Йахонатан («Яхве дал») (В6.4:10).

Упомянутое предположительное отдельное упоминание имени Херем присутствует в судебной записи о присяге, которую Менахем сын Шаллума принёс Мешулламу сыну Натана (оба, судя по именам, были иудеями): «Х [еремом бого] м, местом преклонения и [богиней] Анат-Яхве» (bḥ [rm ’lh] ’ bmsgd’ wb‘ntyhw) (В7.3:3). Помимо вероятного, но всё же гипотетически восстанавливаемого упоминания в этой клятве «бога Херема», в ней упоминаются богиня Анат-Яхве (о которой пойдёт речь далее) и некий объект, именуемый словом msgd’. Это арамейское слово произведено от глагольного корня sgd «преклоняться», означает, таким образом, «место преклонения» и является точным соответствием (и вероятным источником) арабского слова masjid «мечеть».

Термин msgd’ больше ни разу в элефантинских и сиенских документах не встречается, но разумно предположить, что обозначаемым им «местом поклонения», которым один иудей клялся другому, был храм Яхве на Элефантине. Предлог b теоретически может означать и то, чем клянутся, и место, где клянутся, но поскольку в следующем компоненте присяги b‘ntyhw (» [богиней] Анат-Яхве») он означает то, чем клянутся, и в выражении bmsgd’ речь должна идти о предмете, а не о месте присяги. Клятвы храмом хорошо известны у позднейших иудеев, ср.: «Горе вам, вожди слепые, которые говорите: «если кто поклянется храмом, то ничего, а если кто поклянется золотом храма, то повинен»» (Матф. 23, 16).

Наиболее любопытным документом, свидетельствующим о политеистической религии иудеев Элефантины, является т. наз. «список пожертвований» (С3.15), датированный «3-го [дня месяца] Фаменофа, 5-го года». Имя царя, 5-м годом правления которого датирован список, не указано. Им мог быть либо Дарий II, и тогда документ был составлен в 419 г. до н.э., либо первый фараон XVIII династии Амиртей II (404—399 гг. до н.э.), и тогда год составления документа – 400. Большинство исследователей склоняются ко второму варианту, т.е. относят «список пожертвований» ко времени восстановления элефантинского храма Яхве.

Документ открывается заголовком: «Вот имена [людей из] иудейского войска, которые дали серебро богу Яхве, каждый человек серебро, [по 2] сикля» (znh šmht ḥyl’ yhwdy’ zy yhb ksp lyhw ’lh’ lgbr lgbr ksp š […]) (С3.15:1). Далее следует список из более чем 120 мужчин и женщин, каждый и каждая из которых жертвует по 2 сикля. Данная сумма единовременного пожертвования является весьма внушительной – в Иерусалиме в это же время сбор на храм составлял треть сикля в год (Неем. 10, 32). В конце документа подводится итог:

1 ksp’ zy qm ywm’ hw byd

Серебро, которое получил в этот день в руку

2 ydnyh br gmryh byrḥ pmnḥtp

Иедания сын Гемарии в месяце Фаменофе:

3 ksp kršn 31 šqln 8

серебра 31 карш и 8 сиклей

4 bgw lyhw k 12 š 8

из них для Яхве – 12 каршей и 8 сиклей

5 l’šmbyt’l kršn 7

для Эшем-Бетэля – 7 каршей

6 «ntbyt’l ksp kršn 12

для Анат-Бетэль – серебра 12 каршей.

(С3.15:123—128)

«Список пожертвований»

Таким образом, общая сумма, которую получил глава элефантинской иудейской общины (и предположительно старший жрец храма Яхве) Иедания, составила 318 сиклей серебра, из которых 126 предназначалось для Яхве, 120 – для Анат-Бетэль и 70 – для Эшем-Бетэля. Правдоподобно звучит предположение, что эти пожертвования были сделаны на восстановление в новом храме изображений этих божеств, уничтоженных погромщиками в 410 г. до н. э. Хотя в письме, адресованном наместнику Иудеи Багавахье, такие изображения напрямую не упоминаются, они могут подразумеваться под «прочим» («ḥrn) и « [другими] вещами» (mnd‘mt’), находившимися в храме (А4.7:11—12). Зная, что культ храма Яхве в Иерусалиме к этому времени уже был неиконическим, элефантинские иудеи могли в письме в Иудею благоразумно умолчать об иконическом характере собственного культа. Три изображения, вылитые из 318 сиклей серебра, имели бы небольшой размер, но, если предположить, что они представляли собой деревянные основы, обложенные серебряными листами (евр. pesel umasseḵa – ср. Суд. 17, 1—5), их размер должен был быть весьма внушительным.

Также нельзя исключить, что роль культовых изображений играли каменные «столбы» («mwdy’), уничтожение которых упоминается при описании разрушения элефантинского храма: «Они вошли в храм, разрушили его до основания и разбили каменные столбы, которые были там» («lw b’gwr’ zk ndšwhy «d ’r»» w‘mwdy’ zy ’bn’ zy hww tmh tbrw hmw) (A4.7:9). Обычным названием для культового столба в еврейском языке было maṣṣeḇa. Напомним, что в Книге пророка Исайи упоминается «столп Яхве (maṣṣeḇa lyhwh) у рубежа земли Египетской» (Ис. 19, 19), т.е., вероятно, на Элефантине.

Еврейское соответствие арамейскому слову «столб» («ammud), возможно, используется в Еврейской Библии как синоним слова maṣṣeḇa: «И встал (wayya‘mod) царь (т. е. Иосия) перед столбом («al-ha‘ammud) и заключил завет перед лицом Яхве (lip̄əne yhwh)» (4 Цар. 23, 3). Однако предлог «al имеет значение не только «перед», но и «на», поэтому Синодальная Библия переводит этот отрывок следующим образом: «Потом стал царь на возвышенное место и заключил пред лицом Господним завет». Ср. тж.: «И вывел он (т.е. первосвященник Иодай) царского сына, и возложил на него царский венец и украшения, и воцарили его, и помазали его, и рукоплескали и восклицали: да живёт царь! И услышала Гофолия голос бегущего народа, и вошла к народу в дом Яхве. И видит, и вот, царь стоит («omed) перед столбом («al-ha‘ammud), по обычаю (kammišpaṭ), и князья и трубы подле царя; и весь народ земли веселится, и трубят трубами» (4 Цар. 11, 12—14) (в синодальном переводе вместо «царь стоит перед столбом» – «царь стоит на возвышении»).

К сожалению, на основании доступных данных нельзя сказать с полной определённостью, был ли яхвистский культ Элефантины иконическим, но всё же вероятность этого высока.

Помимо «списка пожертвований» слово Эшем встречается 13 раз как теофорный элемент в личных именах, засвидетельствованных в арамеоязычных документах из Элефантины и Сиены: Эшемрам (9 раз), Эшемшезиб (2 раза), Эшемзабад (1 раз) и Эшемкудурри (1 раз). Подобное употребление свидетельствует, что Эшем было именем божества. В тех же документах имя Анат засвидетельствовано 4 раза – по одному разу в композитах Анат-Яхве и Анат-Бетэль и 2 раза в женском имени Анати («nty – «Принадлежащая Анат»).

В «списке пожертвований» имена Эшема и Анат сопряжены с именем Бетэля, который, по всей видимости, был верховным божеством одной из двух общин сиенских арамеев, происходившей из Сирии (другая община происходила из Вавилонии, и её главными божествами были Набу и его супруга Банит, она же Нана). Имеется письмо, отправленное одним арамеем другому из Гермополя в Сиену, которое открывается приветствием: «мир храму Бетэля и храму Царицы Небесной» (šlm byt bt’l wbyt mlkt šmyn) (A2.1:1). Отсюда ясно, что в Сиене имелись связанные между собой храмы Бетэля и Царицы Небесной (арам. mlkt šmyn), в которой, исходя из теонима Анат-Бетэль, надлежит видеть Анат (именуемую уже в угаритских текстах «Госпожой Небесной» – b‘lt šmm) как супругу Бетэля. Судя по параллельному теониму Анат-Яхве, элефантинские иудеи тоже поклонялись Анат, которую они считали супругой Яхве, отождествляемого ими с арамейским Бетэлем.

Культ Царицы Небесной (евр. məleḵet haššamayim) засвидетельствован Книгой пророка Иеремии уже в VI в. до н.э. у иудеев в самой Иудее (Иер. 7, 18) и в Египте: «И отвечали Иеремии все мужья, знавшие, что жёны их кадят иным богам, и все жёны, стоявшие там в большом множестве, и весь народ, живший в земле Египетской, в Пафросе, и сказали: Слова, которое ты говорил нам именем Яхве, мы не слушаем от тебя, но непременно будем делать всё то, что вышло из уст наших, чтобы кадить Царице Небесной и возливать ей возлияния…» (Иер. 44, 15—17) (Пафрос – Южный Египет, в котором находилась Элефантина).

Та же Книга пророка Иеремии свидетельствует о почитании израильтянами бога Бетэля (Вефиля): «И постыжен будет Моав ради Хамоса, как дом Израилев постыжен был ради Вефиля, надежды своей» (Иер. 48, 13). Поскольку Хамос (Кемош) был верховным богом Моава, под Вефилем (Бетэлем) должен пониматься верховный бог Израиля, т. е. Яхве. По всей видимости, Иеремия переносит в эпоху существования Израильского царства реалии своего VI в. до н.э., когда под влиянием миграции арамеев на израильскую территорию произошло отождествление арамейского Бетэля с еврейским Яхве. Существенно способствовать подобному отождествлению должно было то, что главное израильское святилище Яхве называлось Бетэль (Вефиль): ср. в легенде о его основании исходящую из уст Яхве фразу ’anoḵi ha’el bet ’el (Быт. 31, 13), которая с точки зрения еврейской грамматики может быть понята только как «Я – бог Бетэль (Вефиль)».

Культ Бетэля у арамеоязычных жителей Сиены и Элефантины в V в. до н.э. засвидетельствован в т.ч. теофорными именами, такими как Бетэльнатан, Бетельшезиб, Бетэльнури и Бетэльраи. Подобные имена давали своим детям и иудеи. Так, в брачном договоре между иудеями Хошаей и Шаллуах один из свидетелей носит имя Бетэльнатан сын Йахонатана (byt’lntn br yhwntn) (B6.4:10), из чего следует, что его семья почитала (и, возможно, отождествляла) Бетэля и Яхве.

Божественная чета Бетэль и Анат-Бетэль впервые упоминается в заключённом ок. 676 г. до н.э. договоре царя Ассирии Асархаддона с царём Тира Ваалом I. В списке богов, которые должны наказать нарушителей договора, присутствуют, среди прочих, dba-a-a-ti-DINGIR.MEŠ (=īlī), т. е. Bayt-el, и da-na-ti-ba-a-[a-ti-DINGI]R.MEŠ (=īlī), т. е. Anat-Bayt-el (ANET 534). Они названы богами «Заречья» (e-ber-ÍD), т.е. арамейских земель к западу от Евфрата в Северной Сирии. Та же чета упомянута в числе божественных свидетелей договора о наследовании Асархаддона, заключенного в 672 г. до н.э. (VTE 467).

Первоначальным местом почитания этих божеств мог быть город Бетэль, впервые упоминаемый в VIII в. до н.э. в найденном в Сафире близ Алеппо арамеоязычном договоре, который заключили между собой Матиэль и Бар-Гайа – правители вассальных Ассирии мелких сирийских царств (Sfire IA 34). Он предположительно отождествляется с современным городом Бет-Лаха, расположенным в 30 км к западу от Алеппо.

Ещё в III в. н.э. в грекоязычной надписи из Калат-Калота возле Алеппо упоминается бог Зевс Бетэль, а в грекоязычной же надписи того же времени, найденной в Дура-Эвропос, Зевс Бетэль называется «отцовским богом живущих вдоль Оронта».

В составе западносемитских теофорных имён компонент Бетэль появляется примерно с 600 г. до н. э. В месопотамских текстах VI в. до н.э. встречаются такие их примеры, как dÉ. DINGIR-ZALAG_2 (byt’l-nwry, т.е. «Бетэль – мой свет»), É.DINGIR.MEŠ-da-la-’ (byt’l-dlny, т.е. «Бетэль спас меня») и др. 570-м годом до н.э. датирован долговой документ на арамейском языке, найденный в Сафире (25 км к юго-западу от Алеппо), в котором имена кредитора, должника и всех свидетелей имеют компонент Бетэль (KAI 227).

После завоевания Израильского царства ок. 722 г. до н.э. ассирийцы поселили на его территории людей из других завоёванных ими земель, в т.ч. из Сирии: «И перевёл царь Ассирийский людей из Вавилона, и из Куты, и из Аввы, и из Емафа, и из Сепарваима, и поселил их в городах Самарийских вместо сынов Израилевых. И они овладели Самариею, и стали жить в городах её» (4 Цар. 17, 24). Следствием таких переселений стало возникновение на этой территории религиозного симбиоза: «Яхве они чтили, и богам своим они служили по обычаю народов, из которых выселили их» (4 Цар. 17, 33). В подобной обстановке и могло произойти усвоение иудеями арамейских божеств и отождествление ими своего бога Яхве с Бетэлем.

Как бога выходцев из сирийского города Эмафа (Хамата на Оронте), которому они стали поклоняться на своём новом месте жительства в Израиле, Еврейская Библия (4 Цар. 17, 30) указывает Ашиму (’ašima’ / «šym’), которого можно отождествить с известным нам по элефантинским текстам Эшемом («šm) или Эшем-Бетэлем («šmbyt’l). Об устойчивости его культа в Сирии свидетельствует греческая надпись III в. н.э. из Кафр-Набо возле Алеппо, в которой адресатом посвящения является «отцовский бог» Συμβέτυλος, т.е. тот же Эшем-Бетэль.

Имя Эшем, по всей видимости, представляет собой слово «имя» с протетическим алефом (šm> «šm), а композит Эшем-Бетэль («šmbyt’l), таким образом, означает «Имя Бетэля». Традиция называть одно божество «именем» другого хорошо засвидетельствована у западных семитов. Так, в угаритских текстах бог смерти Мот называется «именем Эла» (mtm šm ’il) (KTU, 1.22.B.6). В псалме из Кунтиллет-Аджруд имеется эпитет «имя Эла» (šm ’l), который предположительно означает Ваала. В угаритских и финикийских текстах «именем Ваала» называется его сестра-супруга Аштарт («ṯtrt šm b‘l) (KTU, 1.2.I.8). В ЕБ имя Яхве носит его божественный посланец (Исх. 23, 21).

Называвшиеся «именем Эла» Мот и Ваал были его сыновьями (Мот – прямо, Ваал – косвенно). На этом основании допустимо предположить, что называвшееся Именем Бетэля (Эшем-Бетэлем) божество тоже считалось его сыном. В элефантинском «списке пожертвований» для Яхве предназначалось 126 сиклей серебра, для Анат-Бетэль – 120 и для Эшем-Бетэля – 70. Отсюда можно сделать вывод, что в иудейском храме на Элефантине имелось три священных изображения – примерно одинаковые по размеру образы божественной четы Яхве и Анат и примерно в два раза меньшее изображение их отпрыска.

На одном из элефантинских папирусов V в. до н.э. был найден самый древний из известных текст арамейского сочинения «Слова Ахикара», получившего впоследствии большое распространение (оно было известно и в средневековой России как «Повесть об Акире Премудром»). Это сочинение состоит из двух частей – рассказа о мудром придворном ассирийского царя Синаххериба Ахикаре (любопытно, что в более поздней Книге Товита он превратился в еврея из Самарии и племянника Товита) и сборника пословиц. По всей видимости, оно было создано в среде арамеоязычного населения Новоассирийской державы ок. VII в. до н. э. Религиозная картина «Слов Ахикара» политеистическая, в них упоминаются боги (’lhn), Эл (’l), Шамаш (šmš), Господин Святых (b‘l qdšn) (Ваал-Хадад?) и предположительно обожествлённая Мудрость, о которой говорится, что «на небесах она поставлена, ибо Господин Святых возвысил её» (79).

В элефантинских текстах встречается единственное за пределами Еврейской Библии упоминание иудейского загробного царства Шеол. Оно найдено в тексте из двух фрагментов, рассказывающем историю о некоем Горе сыне Пунеша, который во главе войска победил врагов (египетского?) царя. Обращаясь к нему, царь заявляет: «твои кости не сойдут в Шеол, и твоя тень» (wgrmyk l’ yḥtwn š’wl wṭllk) (15).

В одном из элефантинских документов первой четверти V в. до н.э. (D7.29) говорится о серебре для обрядового сообщества (евр. marzeaḥ), которое также дважды упоминается в Еврейской Библии. Пророк Амос заявляет, что, когда израильтяне пойдут в плен, кончится «ликование изнеженных» (mirzaḥ səruḥim) (Ам. 6, 7), а пророку Иеремии Яхве приказывает: «не входи в дом сетующих (bet marzeaḥ) и не ходи плакать и жалеть с ними» (Иер. 16, 5). Сообщества под таким названием, помимо Израиля и Элефантины, известны в Эмаре, Угарите, Финикии, Набатее и Пальмире и являются, таким образом, обще-западно-семитской традицией. Они устраивали пиры, которые, по крайней мере в некоторых случаях, были связаны с культом мёртвых.

Элефантина и происхождение шаббата

В арамеоязычных письменных памятниках из Египта персидской эпохи засвидетельствованы три человека арамейского или иудейского происхождения, носивших имя šbty (Шаббетай), вероятно, в честь рождения в субботний день. Один из этих людей был похоронен в саркофаге, найденном в 200 м от храма Изиды в Сиене. Саркофаг был выполнен в египетском стиле, включая изображения Аписа и Анубиса на крышке, а имя похороненного было на нём написано по-арамейски. Показательно, что в иудейских эпиграфических источниках и в Еврейской Библии имя Шаббетай появляется, как и в Египте, только в персидскую эпоху.

Прямое упоминание субботы (шаббата) встречается на двух элефантинских остраконах, представляющих собой письма, написанные, по всей видимости, иудеями. Первое письмо, автор которого благословляет своего адресата именем Яхве, содержит в неясном контексте фразу «до дня субботы» («d ywm šbh) (D7.35:7). Автор второго письма, обращаясь к женщине по имени Ислах, сообщает ей об отправке овощей и просит её: «встреть лодку завтра в субботу» («rqy ’lp’ mḥr bšbh) (D7.16:2). Из этого текста можно заключить, что у элефантинских иудеев запрета на работу в субботний день не было. Данный вывод подтверждается и датировками элефантинских документов, ряд из которых были составлены в субботу.

Его косвенным подтверждением служит и само слово šbh, которым на своём арамейском языке называли субботу иудеи Элефантины. Отметим, что такая же форма этого слова использовалась и в палестинском арамейском языке (например, в письмах Бар-Кохбы). По происхождению слово šbh, вероятно, представляет собой гиперкорректное абсолютное состояние от сопряжённого состояния šbt’. Такого рода образование свидетельствует, что элефантинские иудеи никак не связывали название субботы с глагольным корнем šbt «прекращать». Первоначально такая связь отсутствовала и в религии евреев Иудеи.

Источником еврейского слова šabbat, по всей видимости, является аккадское (ассиро-вавилонское) šabattu. В вавилонском лунно-солнечном календаре было 12 лунных месяцев, каждый из которых начинался новолунием. Поскольку лунный месяц короче солнечного, для синхронизации с временами года периодически вставлялся дополнительный месяц. Словом šabattu вавилоняне называли 15-й день лунного месяца (т.е. день полнолуния), а также каждую из половин лунного месяца – до полнолуния и после (соответственно šabattu maḫrītu и šabattu arkītu). Каждая из половин, в свою очередь, делилась на 2 части по 7 дней.

О том, что древнейшим значением еврейского слова šabbat было именно «полнолуние», свидетельствует уже то, что в допленную эпоху оно всегда упоминается вместе со словом ḥodeš «новомесячие». Таких случаев в Еврейской Библии четыре. В рассказе о поездке женщины-сомнамитянки к пророку Елисею говорится: «Она позвала мужа своего и сказала: пришли мне одного из слуг и одну из ослиц, я поеду к человеку божию и возвращусь. Он сказал: зачем тебе ехать к нему? сегодня не новомесячие и не суббота (lo ḥodeš wəlo šabbat)» (4 Цар. 4, 22—23).

Три другие случая встречаются в обвинениях, которые Яхве через своих пророков предъявляет жителям Израиля и Иудеи: «Вы, которые говорите: „когда-то пройдёт новолуние, чтобы нам продавать хлеб, и суббота, чтобы открыть житницы“» (Ам. 8, 5); «И прекращу у неё всякое веселье, праздники её и новомесячия её, и субботы её, и все торжества её» (Ос. 2, 11); «Не носите больше даров тщетных: курение отвратительно для меня; новомесячий и суббот, праздничных собраний не могу терпеть» (Ис. 1, 13).

Из этих упоминаний можно заключить, что в допленной еврейской религии дни новомесячия (ḥodeš) и полнолуния (šabbat) (две основные точки лунного месяца) считались благоприятными для общения со святыми людьми и в них запрещалась торговля зерном, однако о запрете на работу речи не шло. Только в послепленный период жречество Иерусалимского храма сделало šabbat последним днём семидневной недели, не связанным с лунным месяцем, и днём отказа от работы. Последнее было обосновано искусственной связью его названия с глагольным корнем šbt «прекращать» и мифом Жреческого источника о семидневном творении мира: «И совершил бог к седьмому дню дела свои, которые он делал, и прекратил (wayyišbot) в день седьмой все дела свои, которые делал» (Быт. 2, 2).

Элефантина и происхождение Песаха

Слово psḥ» (Песах, Пасха) встречается на двух остраконах из Элефантины, обычно датируемых началом V в. до н. э. Одна из строк очень плохо сохранившегося текста, в котором автор сообщает о своём намерении прибыть в Сиену, содержит фразу «на Песах» (bpsḥ») (D7.24:5). Автор другого, гораздо лучше сохранившегося текста, обращается к некоему Хошее, который, по всей видимости, в его отсутствие заботится о его детях, в частности, прося у него: «сообщи мне, когда вы будете совершать Песах» (šlḥ ly ’mt t‘bdn psḥ») (D7.6:8—10). Из этих скудных данных можно заключить только то, что в начале V в. до н.э. элефантинские иудеи знали Песах, который был у них, по-видимому, семейным праздником без точно установленной даты.

Чрезвычайную важность для вопроса о происхождении пасхальных обычаев не только у элефантинских иудеев, но и у иудеев в целом, имеет письмо, найденное в составе архива Иедании. Оно было направлено в 419 г. до н.э. иудеям Элефантины их «братом» Хананией (ḥnnyh). Последний должен был быть высоким чиновником в персидской администрации, возможно, «уполномоченным по делам иудеев» в Египте, подобно Ездре в Иудее. Он может быть тождественен брату Неемии Ханани (ḥnny) (Неем. 1, 2; 7, 2) или начальнику крепости (śar habbira) Иерусалима Ханании (ḥnnyh) (Неем. 7, 2). От имени персидского сатрапа Египта Аршамы, действующего, в свою очередь, по воле царя Дария, Ханания приказывает элефантинским иудеям:

1 [’l «ḥy y] dnyh wknwth ḥ [yl’] yhwdy’ «ḥwkm ḥnn [y] h šlm «ḥy ’lhy’ [yš’lw]

Моим братьям – Иедании и его сотрудникам, иудейскому войску, ваш брат Ханания [говорит]: О здоровье моих братьев боги да заботятся (букв. спрашивают)

2 [bkl «dn] wk‘t šnt’ z’ šnt 5 drywhwš mlk’ mn mlk’ šlyh «l ’rš [m]

во всё время! В этом году, 5-м году царя Дария, царь послал к Аршаме

3 […] y’ k‘t ’ntm kn mnw ’rb [‘…]

[…] вы должны считать так: четыр […]

4 [ywmn lnysn … «b] dw wmn ywm 15 «d ywm 21 l […]

[…] и от 15-го дня до 21-го дня

5 […] dkyn hww w’zdhrw «bydh ’ [l t‘bdw]

[…] будьте чисты и работы не делайте

6 […] ’l tštw wkl mnd‘m zy ḥmyr ’l [t’klw]

[…] не пейте и ничего квасного не ешьте

7 [… b] m‘rb šmš“ „d ywm 21 lnys [n …]

[…] при заходе солнца до 21-го дня Нисана

8 [… h] n‘lw btwnykm wḥtmw byn ywmy’ [’lh]

[…] внесите в ваши покои и запечатайте на эти дни

9 […]»

10 [’l] «ḥy ydnyh wknwth ḥyl’ yhwdy’ «ḥwkm ḥnnyh b [r …]

Моим братьям – Иедании и его сотрудникам, иудейскому войску, ваш брат Ханания сын […]

(A4.1)

Письмо Ханании

Хотя в сохранившейся части текста названия праздника нет, его с определённостью можно отождествить с Песахом, как он описан в Еврейской Библии (Исх. 12, 1—28; Лев. 23, 5—8; Втор. 16, 1—8). Совпадают требования праздновать от заката солнца в 14-й день месяца Нисана до заката солнца в его 21-й день, не работать (в 15-й и 21-й дни) и не есть в течение этой недели ничего квасного. Квасное в письме Ханании называется арамейским словом ḥmyr. В ЕБ оно называется еврейским словом śə’or, однако в арамеоязычных еврейских текстах (в т.ч. в таргумах на Исх. 12, 15) оно переводится тем же арамейским словом ḥamir (a).

Однако между предписаниями письма Ханании и Еврейской Библии есть и различия. Ханания требует от иудеев внести квасное в свои дома и запечатать его на пасхальную неделю, а ЕБ – удалить (tašbitu) его из домов в первый день праздника (Исх. 12, 15). Аналогия к требованию Ханании «не пить» (по всей видимости, сбраженные напитки) обнаруживается лишь за пределами ЕБ – Мишна запрещает евреям пить на Песах египетское овсяное пиво (m. Pesaḥ 3.1). Ближе всего к требованию «будьте чисты» оказывается сообщение об очищении жрецов и левитов перед пасхальным жертвоприношением для вернувшихся из вавилонского плена иудеев в Езд. 6, 20.

По происхождению иудейская Пасха представляет собой сплав двух изначально различных праздников с разными названиями – Песах (евр. pesaḥ) и праздник Опресноков (евр. ḥag hammaṣṣot или просто hammaṣṣot). Первый из них восходит к магическому ритуалу кочевников, которые мазали входы в свои шатры кровью свежезарезанного ягнёнка для защиты от злых сил, в то время как второй представляет собой весенний праздник земледельцев, избавлявшихся от старой закваски накануне нового урожая. Объединены в один праздник они были только в послепленную эпоху жрецами Иерусалимского храма, которые также искусственно привязали к ним миф об исходе евреев из Египта. Элефантинские данные позволяют датировать ключевой этап этого процесса 4-й четвертью V в. до н.э. и свидетельствуют о важной роли в нём персидских властей.

В архиве Иедании сохранилось не имеющее даты письмо, которое написал вождям иудейской общины Элефантины знатный иудей Маузия сын Натана из Абидоса, где он был арестован Видрангой по ложному обвинению в краже. Письмо, в частности, сообщает, что «Хнум против нас (ḥnwm hw «lyn) с того времени, как Ханания в Египте до настоящего времени» (А4.3:7). Из этого следует, что именно прибытие Ханании испортило (или, по меньшей мере, обострило) отношения между элефантинскими иудеями и местным египетским жречеством. Причиной могло послужить официальное признание персидскими властями иудеев Элефантины как религиозной общины или введение Хананией пасхального жертвоприношения ягнят, что должно было быть враждебно воспринято жрецами бога Хнума, изображавшегося с бараньей головой.

Элефантинские иудеи после Элефантины

Последний датированный еврейский документ с Элефантины относится к 399 г. до н.э. и упоминает восшествие на престол фараона Неферита I. Этот правитель был преемником Амиртея, при котором в 401 г. до н. э. Египет освободился от персидской власти и на шесть десятилетий стал независимым государством. После этого сведения об элефантинских иудеях исчезают. Как уже упоминалось, около середины IV в. до н.э. на месте их храма возводится новый большой храм египетского бога Хнума. По всей видимости, власти независимого Египта упразднили военные колонии иудеев на Элефантине и арамеев в Сиене. Об их дальнейшей судьбе нам было бы ничего не известно, если бы в нашем распоряжении не имелся уникальный документ – папирус Amherst 63.

Этот документ представляет собой свиток длиной ок. 3,5 м и шириной 30 см, содержащий 23 колонки и 434 строки текста. Он был куплен в Египте в 1890-х гг. английским лордом Амхёрстом и со слов продавцов найден вместе с несколькими другими документами в глиняном кувшине возле Фив. В настоящее время основная часть папируса хранится в Библиотеке Моргана в Нью-Йорке, а фрагменты его колонок iv, v и xxiii – в Университете Мичигана.

Папирус Amherst 63

Одна из уникальных черт папируса Amherst 63 заключается в том, что он написан на арамейском языке, но египетским демотическим письмом. Известен ещё только один написанный тем же письмом арамейский текст – заклинание против скорпионов из Вади-Хаммамат. То, что языком папируса Amherst 63 является арамейский, было определено только в 1944 г., первые отрывки из него в английском переводе появились в 1980-х гг., первый полный перевод на английский язык был опубликован в 1997 г., а его первое научное издание увидело свет только в 2017 г.

В настоящее время большинство исследователей датируют написание этого текста IV в. до н. э. Место его появления неизвестно, однако упоминаемое в нём единственный раз название Элефантины (ỉbʔ) написано при помощи мультиконсонантного знака, обозначающего алеф. Такое написание является необычным и встречается ещё только в нескольких демотических текстах из Сиены. На этом основании можно предположить в качестве места создания папируса Amherst 63 регион Сиены и Элефантины.

Главная сложность для понимания этого текста заключается в том, что демотическое письмо очень приблизительно передаёт фонетику арамейского языка, и это создаёт почву для множества разночтений. Однако к настоящему времени в результате нескольких десятилетий упорных усилий специалистов значительная часть папируса Amherst 63 может быть довольно надёжно понята. Он представляет собой сборник разнородных текстов, включающий по меньшей мере 35 первоначально отдельных сочинений.

Последние 6 колонок папируса содержат рассказ о вражде двух братьев – царя Ассирии Ашшурбанипала и царя Вавилона Шамаш-шум-укина. Содержание первых 17 колонок является культовым и включает молитвы, благословения, стихи и гимны в адрес ряда богов. Большинство из них имеет арамейское происхождение, но присутствует и три иудейских сочинения. Иудейский след очевиден во введении к тексту о священном браке между богиней Наной и не называемым по имени богом в колонке xvii, которым завершается литургическая часть папируса. В тексте, по всей видимости, говорится о поступлении отряда иудейских воинов на службу к иноземному царю (египетскому фараону Псамметиху?):

1 … [b] trty «yny g˹y˺ [s]

…Двумя своими глазами войско

2 s˹k˺ (h) (») t (h) ’nš s [y»] t šmr {˹r˺} [y] n gšt bmr (y) mlk [»]

я наблюдал. Пришли люди. Отряд самаритян искал моего господина царя.

3 mn˹’n˺’ <t> ġlm’ mn’n [“] m (m) mllk ’ [n (h)] ˹mn˺– [y] hwd ’t (h) „ḫy mn-šmry˹n˺

Откуда ты, юноша? Откуда народ твоего языка? – Я из Иудеи, мой брат – из Самарии

4 m {m} y˹t˺ (y) pk‘t ’dm ˹m˺sq «ḫty myrwšl {l} m

приведён, и теперь мою сестру ведут из Иерусалима.

В числе других арамейских и вавилонско-арамейских божеств (Мар, Мара, Нана, Набу, Бел (Мардук), Белит, Бетэль, Хадад, Ваал, Ваалат, Эл, Пидрай, Шахар) в папирусе Amherst 63 упоминаются арамейские боги Анат, Херем-Бетэль и Эшем-Бетэль, которых (наряду с отождествляемым с Бетэлем Яхве) почитали элефантинские иудеи. Имя Анат встречается только один раз в тексте о поклонении ряду богов в призыве sgd l‘nt «поклонись Анат» (viii 9). Херем-Бетэль (ḥr (m) -b˹y˺t (») l) упоминается также единственный раз в литургии священного брака Наны как тот, кто должен отнести новобрачную на постель (xvii 14). Возможно, он выполняет здесь роль дружки невесты (акк. susapinnu> арам. šwšbyn). Из этого текста можно заключить, что и на Элефантине Херем-Бетэль был божеством, а не священным имуществом храма, как иногда предполагается.

Эшем-Бетэль (дем. «šbytrd в xvi 1, 15, «š’bytrd в xvi 14) упоминается в очень неясном контексте в xvi 1 и в отдельном посвящённом ему гимне:

13 ḫyl twr- (») l ḫylk

Мощь божьего быка – твоя мощь,

14 «ḥr «š (m) -byt- (») l ḫyl twr- (») l ḫylk ˹ḥmt˺ k k˹t˺nnn qštk bšmyn ’t (h) -mr t˹ṭ˺ {»} ḫ (y)

(?) Эшем-Бетэль, мощь божьего быка – твоя мощь! Твой яд – как [яд] змеев! Твой лук – в небе! Ты, господь, выстрели!

15 ngd (h) «š (m) -byt- (») l b (») ybyk

Порази, Эшем-Бетэль, твоих врагов!

(xvi 13—15)

Здесь Эшем-Бетэль представлен как воитель, поражающий своих врагов отравленными стрелами, ср.: «Стрелы Шаддая во мне; яд их пьёт дух мой» (Иов. 6, 4). Он также сравнивается с быком, что неудивительно, поскольку на Элефантине этот бог предположительно был сыном Яхве (почитавшегося в Вефильском святилище в виде тельца) и Анат (которую угаритские тексты именуют тёлкой).

Память о Вефиле может отражать плач о поражённом засухой городе, открывающий собственно иудейский раздел папируса Amherst 63 в колонках xii-xiii: mḫ (y) q (h) – (h) y qry (h) d-bty šn mly (h) «Поражён город, полный домов из слоновой кости» (xii 9), ср.: «Ибо в тот день, когда я взыщу с Израиля за преступления его, взыщу и с жертвенников в Вефиле… и погибнут дома из слоновой кости (bty hšn)…» (Ам. 3, 14—15; ср. тж. о засухе в Ам. 4, 6—8). К обычаям Вефильского святилища может восходить текст: yšq (w) tr [yk] ˹yḥ˺mdw «glyk rm ˹n˺ [šq] [«kry] l {y} k p˹m˺ «Да целуют они твоих быков, да желают они твоих тельцов, о высокий! Мы целуем твоих тельцов устами» (vi 12—13), ср.: «Говорят они (т.е. израильтяне в Вефиле): «Приносящие жертву люди тельцов да целуют (yiššaqun)!»» (Ос. 13, 2); «Я (т. е. Яхве) оставил в Израиле семь тысяч; всех сих колени не преклонялись перед Ваалом, и всех сих уста не целовали (našaq) его» (3 Цар. 19, 18).

Одной из загадок папируса Amherst 63 остаётся теоним «ḥrd, встречающийся только в его «иудейском» разделе (колонки xii-xiii). Этот теоним представляет собой имя египетского бога Гора (ḥr), за которым следует детерминатив «бог» и которому предшествует демотический знак, обозначающий согласный алеф (»). Первоначально его и понимали и переводили как «Гор». Однако один из трёх текстов, из которых состоит «иудейский» раздел, представляет собой по сути вариант библейского Псалма 19, и теоним «ḥrd стоит в нём в тех местах, где в библейском тексте стоит имя Яхве. Кроме того, параллельно с этим теонимом используется еврейское слово ’dny (’adonay «господь»), которое в Еврейской Библии применяется к Яхве, а в папирусе Amherst 63 встречается только в «иудейском» разделе.

В настоящее время большинство исследователей признаёт, что написание «ḥrd в папирусе Amherst 63 обозначает Яхве, однако остаётся непонятным, каким именно образом возникло подобное обозначение. Согласно одной версии, символ ’ в нём соответствует y, символ ḥr – h, а божественный детерминатив – w, и оно, таким образом, фонетически передаёт имя Яхве как yhw. Однако в других словах папируса эти символы с подобными значениями не используются. Согласно другой версии, слово ḥrd действительно является именем «Гор», но используется здесь в качестве египтограммы (аналогично, например, шумерограмме IM, которая в шумерских текстах обозначает шумерского бога грозы Ишкура, а в текстах на других языках – аккадском, хеттском и т. д. – обозначает местных божеств грозы) в значении «Яхве». Буква же алеф указывает, что читать это имя надлежит как ’adonay («господь»), и из этого следует, что запрет на произнесение имени Яхве уже действовал в среде египетских иудеев IV в. до н. э. Как бы то ни было, само соответствие теонима «ḥrd имени Яхве сомнений не вызывает.

Папирус Amherst 63

Собственно «иудейский» раздел папируса Amherst 63 включает три посвящённые Яхве псалма (xii 11—19, xiii 1—10, xiii 11—17). Как и прочие тексты этого папируса, они воспроизводятся здесь в целом в арамейской транслитерации Ричарда Штайнера.[22] Первый из трёх псалмов поддаётся расшифровке почти полностью:

11 y‘nn «ḥrd bmṣwryn

Да ответит нам Яхве в наших бедах!

12 y‘nn ’dny bmṣwryn hy qšt bšmyn

Да ответит нам господь (’dny) в наших бедах! О, лук в небесах,

13 shr (или: zhr) šlḥ ṣyrk mn (») gr rš wmn ṣpn

полумесяц (или: свети)! Пошли своего посланца из храма Раша и с Цафона!

14 «ḥrd ys‘dn ymtn ’ln «ḥrd kblbn ymtn

Яхве да поможет нам! Да даст нам Яхве по сердцам нашим! Да даст

15 ’ln mr kblbn kl y‘ṣt «ḥrd yhmly yhmly «ḥrd l yḫ

нам господь (mr) по сердцам нашим! Всякий совет Яхве да исполнит, да исполнит Яхве! Да не умалит

16 sr ’dny kl mš’l <l> bn ’l bqšt ’l bḥnt ’r

господь (’dny) всякую просьбу сердца нашего! Иные луком, иные копьём, а

17 ’nḥn mr ’lhn «ḥrd yhw trn «ymn y‘nn

мы – господом (mr), богом нашим Яхве! Яхве, наш бык, с нами! Да ответит нам

18 mḫr (») l/r (b) byt’l b‘l šmyn mr ybrk l [ḥsy]

завтра бог (?) / владыка (?) Вефиля! Ваал Небесный господа (mr) да благословит! Твоим благо-

19 dyk brktk

честивым – твоё благословение!

(xii 11—19)

Данный текст содержит в строке 17 единственное в папирусе Amherst 63 фонетическое написание имени Яхве как yhw. Напомним, что в элефантинских текстах это имя пишется на папирусе как yhw (почти всегда) и на остраконах как yhh (всегда). Во втором варианте последняя h представляет собой архаичную mater lectionis, передающую (как и w в первом варианте) гласный звук o. Таким образом, и элефантинские документы, и папирус Amherst 63 отражают произношение имени Яхве как Yaho. Подобное произношение засвидетельствовано уже в двух надписях из Кунтиллет-Аджруд рубежа IX—VIII вв. до н.э., которые могут отражать израильскую традицию. Оно же является источником для одного из греческих вариантов произношения имени Яхве – Ιαω, которое (наряду с его демотическим соответствием) обычно для египетских магических папирусов III—IV вв. н.э., но засвидетельствовано уже в кумранской рукописи Книги Левит на греческом языке 4QpapLXXLevb, которая по палеографическим данным относится к I в. до н. э. Использование варианта Ιαω не было ограничено Египтом, но, по мнению исследователей Септуагинты, произошло именно оттуда.

Очевидно сходство между приведённым текстом и библейским Псалмом 19 (в строке 8 последнего на основании свидетельств Септуагинты (μεγαλυνθησόμεθα) и Пешитты вместо nazkir «поминаем» масоретского текста восстановлено nagbir «величаемся»):

Оба текста восходят к общему источнику, которым должен был быть псалом, исполнявшийся в главном израильском святилище Яхве в Вефиле. В арамейском варианте Вефиль упоминается прямо (в происходящем из Иерусалима еврейском варианте он оказался естественным образом цензурированным), но на него указывают и косвенные данные.

Основателем святилища Яхве в Вефиле считался праотец Иаков (Быт. 28, 11—22; 31, 13; 35, 1—8; Ос. 12, 4). Оба наших текста начинаются с призыва к Яхве ответить в беде: «Да ответит нам Яхве в наших бедах!» (y‘nn «ḥrd w bmṣwryn) (xii 11); «Да ответит тебе (ya‘anəḵa) Яхве в день беды (yom ṣara), да защитит тебя (yəśaggeḇəḵa) имя бога Иаковлева!» (Пс. 19, 2). Источником этого призыва является легенда об основании вефильского святилища: «И сказал Иаков дому своему и всем, бывшим с ним: …встанем и поднимемся в Вефиль; там устрою я жертвенник богу (’el), который ответил (ha‘one) мне в день беды моей (yom ṣarati)…» (Быт. 35, 2—3).

В арамейском тексте молящиеся выражают пожелание: «Да даст нам Яхве по сердцам нашим!» (ymtn (<yntn) ’ln «ḥrd kblbn) (xii 14). Сходное пожелание выражается в еврейском тексте: «Да даст тебе [Яхве] по сердцу твоему!» (ytn lk klbbk) (Пс. 19, 5). На кувшине Б из Кунтиллет-Аджруд был обнаружен похожий текст: «Да даст ему Яхве по сердцу его!» (wntn lh yhw klbbh). На этом основании можно предположить, что общий источник двух наших псалмов бытовал в Израильском царстве уже на рубеже IX—VIII вв. до н.э.

По всей видимости, этот источник имел характер боевого гимна. Об этом свидетельствуют, в частности, строки арамейского псалма: «Иные луком, иные копьём, а мы – господом (mr), богом нашим Яхве! Яхве, наш бык, с нами!» (’l bqšt ’l bḥnt ’r ’nḥn mr ’lhn «ḥrd yhw trn «ymn) (xii 16—17). Любопытно сопоставить с этим уникальное сообщение 2-й Книги Паралипоменон о войне Авии Иудейского с Иеровоамом Израильским. Перед сражением Авия с вершины горы Цемараимской обращается к израильтянам: «…С вами («mkm) золотые тельцы («egle zahaḇ), которых Иеровоам сделал вам богами (’elohim) … Что же до нас, то наш бог (’elohim) – Яхве… И вот, с нами («mnw) во главе – бог (ha’elohim)» (2 Пар. 13, 8, 10, 12). Данные слова звучат как полемический ответ на псалом, утверждающий, что Яхве в образе быка ведёт своё войско, который израильтяне могли петь перед битвой.

В еврейском варианте вместо «лука и копья» значатся «колесницы и кони», однако первая пара присутствует в другом библейском псалме, также, по всей видимости, восходящем к израильскому боевому гимну: «Бог (’elohim) нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах (ṣarot) … Яхве Воинств с нами, защитник (miśgaḇ) наш – бог Иакова. Придите и видите дела Яхве, какие произвёл он опустошения на земле: прекращая брани до края земли, сокрушил лук (qešet) и переломил копьё (ḥanit), повозки («agalot) сжёг огнём» (Пс. 45, 2, 8—10).

Ещё одним важным различием является то, что в арамейском тексте помощь должна прийти из Раша или Араша (прародина одной из групп сиенских арамеев, идентификация которой вызывает споры) и со священной горы Ваала Цафона, в чём надлежит видеть арамейское влияние. В библейском тексте источником помощи естественным образом является гора Сион. Кроме того, адресатом помощи в еврейском псалме является царь, а в арамейском – община. Возможно, в источнике арамейского псалма речь некогда тоже шла о царе, но после падения Израильского царства царь в нём был заменён на народ в целом.

Расшифровка и перевод двух других псалмов из «иудейского» раздела папируса Amherst 63 вызывают более значительные трудности. Один из них определённо описывает жертвоприношение в честь Яхве:

1 ˹š˺m‘ny ˹’l˺ [h] y … [»] ˹mr˺y špr k [b] s (n)

2 nzbḥ lk b’lhn krtn ’lk mn-’d {»} ry»m

3 ’dny lk mn-’dry ˹‘˺m

4 ’dny ybrkk «m (») – sdrt šntk nqḥ

5 mn-kd (») rwy- (») l (y) ’pr (m) -my-gt mgdl ’b

6 mrḥ˹m˺ «ḥrd mšpry š (y) ḥ yyn mzgw bgln

7 bgln {b} ḥtyšn šty «ḥrd bṭb-’lp ṭs

8 rwy ’dny bṭb-’nšy (») yqwmn «l mr šwrn š (») r-nbl

9 š (») r-knr h (») -šr-nb <l> šr-knr (») š (t) tny

10 wḥlyyn b’dny bkryt ’dm

(xiii 1—10)

Достаточно надёжно поддаются переводу следующие отрывки: «Услышь меня, мой бог… Отборных ягнят и овец мы приносим в жертву тебе среди богов. Наш пир для тебя из сильных народа, господь (’dny), для тебя из сильных народа. Господь (’dny), благословит тебя народ. Твои годовые приношения мы несём. Из кувшина насыть себя, мой бог…» (˹š˺m‘ny ˹’l˺ [h] y … [»] ˹mr˺y špr k [b] s (n) nzbḥ lk b’lhn krtn ’lk mn-’d {»} ry «m ’dny lk mn-’dry ˹‘˺m ’dny ybrkk «m (») – sdrt šntk nqḥ mn-kd (») rwy- (») l (y)), «Испей, Яхве, от блага тысячи чаш! Насыться, господь (’dny), от блага людей! Певцы стоят перед господом (mr), играющий на арфе, играющий на лире…» (šty «ḥrd bṭb-’lp ṭs rwy ’dny bṭb-’nšy (») yqwmn «l mr šwrn š (») r-nbl š (») r-knr).

Фраза «отборные ягнята» ([»] ˹mr˺y špr) из первой строки этого псалма встречается также в библейском благословении Иакова Неффалиму (Быт. 49, 21), где арамеизм ’imre-šap̄er означает именно «отборных ягнят», которых даёт «серна стройная», а отнюдь не «прекрасные изречения», как в синодальном переводе.

Наконец, третий псалом посвящён восхвалению Яхве:

11 mn b (») lhn b (») dm «ḥrd mn b (») lhn bmlk bl mlk

12 m (y) kk «ḥrd b (») lhn mn-šwr (») t (y) -ny nqm lqryk

13 ‘˹m˺-dyry (») byn «qbn wtbn ’wnn- (n) y ltḥtyk «ḥrd

14 ltḥtyky ’dny d (») r šmyn kḥwl (») «ḥrd d (») r šmyn

15 qr (y) -’ln (“) ymrtk byn „qbn wtb ’wn˹n˺– (n) y b‘l mn-ṣ˹p˺n

16 «ḥrd ybrk qm «ḥrd l (») yln yš (w) bw ’dny «l ṣlt (y) mr

17 q˹m˺ «ḥrd tn˹ṭ˺r- (l) k kdy tnṭr mn-«tqt (») «y˹n˺k

(xiii 11—17)

Здесь достаточно надёжно переводятся следующие отрывки: «Кто среди богов, среди людей, Яхве, кто среди богов, среди царей, среди не-царей, кто как ты, Яхве, среди богов? Под тобою, Яхве, под тобою, господь (’dny), круг небес – как песок, Яхве, круг небес возглашает нам твою власть…» (mn b (») lhn b (») dm «ḥrd mn b (») lhn bmlk bl mlk m (y) kk «ḥrd b (») lhn mn-šwr (») t (y) -ny nqm lqryk ‘˹m˺-dyry (») byn «qbn wtbn ’wnn- (n) y ltḥtyk «ḥrd ltḥtyky ’dny d (») r šmyn kḥwl (») «ḥrd d (») r šmyn qr (y) -’ln (») ymrtk), «Ваал с Цафона Яхве да благословит! Восстань, Яхве, нам на помощь! Да услышит господь (’dny) мою молитву! Господь (mr), восстань! Яхве, защити!…» (b‘l mn-ṣ˹p˺n «ḥrd ybrk qm «ḥrd l (») yln yš (w) bw ’dny «l ṣlt (y) mr q˹m˺ «ḥrd tn˹ṭ˺r).

Образ Воинства небесного (арам. d (») r šmyn, букв. «круг небес», ср. угар. dr dt šmm с тем же значением), прославляющего Яхве, хорошо известен по Еврейской Библии. Кроме того, фраза «Кто среди богов, среди людей, Яхве, кто среди богов, среди царей, среди не-царей, кто как ты, Яхве, среди богов?» (mn b (») lhn b (») dm yhw mn b (») lhn bmlk bl mlk m (y) kk yhw b (») lhn) (xiii 11—12) имеет близкую параллель в одном из самых древних текстов ЕБ – приписываемой Моисею «Песни моря»: «Кто как ты среди богов, о Яхве, кто как ты прославлен среди святых?» (my-kmkh b’lm yhwh my kmkh n’dr bqdš) (Исх. 15, 11).

От элефантинских иудеев до нас не дошло никаких текстов религиозного характера, однако папирус Amherst 63 свидетельствует, что у них была собственная культовая поэзия, происходящая, в частности, из святилища Яхве в Вефиле и имеющая близкое сходство с культовой поэзией Еврейской Библии, которая в какой-то степени имеет тот же источник.

Папирус Amherst 63 также позволяет сделать некоторые предположения о судьбе элефантинских иудеев после 399 г. до н. э. Когда Египет обрёл независимость, новые власти, вероятно, перевели иудейских воинов с Элефантины и арамейских воинов из Сиены, в преданности которых у них были основания сомневаться, с пограничья куда-то ближе к центру Египта. Там иудейская и арамейская общины, и до того уже тесно связанные, ещё более сблизились, что выразилось в объединении их религиозных преданий. Влияние египетской среды привело к переходу от арамейской письменности к демотической (и, возможно, параллельному переходу с арамейского языка на египетский) и вызвало необходимость письменной фиксации священных текстов обеих общин, чтобы предотвратить их утрату, в результате чего и появился папирус Amherst 63. О последующей судьбе элефантинских иудеев нам не известно ничего определённого.

Из египетского города Эдфу, располагавшегося на берегу Нила на полпути между Элефантиной и Фивами, до нас дошёл комплекс арамеоязычных текстов местной еврейской общины в основном III в. до н.э., включающий 14 остраконов, 2 папируса и 9 надгробных стел. Члены общины носили в большинстве еврейские (и в меньшинстве арамейские) имена. Их ономастика характерна для персидского периода, из чего можно сделать вывод, что они жили в Египте ещё до македонского завоевания. Они были связаны с крепостью Эдфу (ṭbh brt’), у них были свои судьи (dyny’) и писцы (sfr’). Что особенно примечательно, в одном из папирусов коммерческого характера упоминаются два или три иудейских жреца, в т.ч. ywḥnn khn’ («жрец Иоханан») и šlm […] khn’ («жрец Шелем […]») (C3.28:113). Иудейские жрецы также упоминаются на остраконе I в. до н.э. из Эдфу (C.Pap. Jud. I.139). Вполне вероятно, что у иудейской общины Эдфу был свой собственный храм Яхве. Её сходство с иудейской общиной Элефантины очевидно. Иудеи Эдфу могли быть потомками еврейского гарнизона, существовавшего с персидской или даже ещё доперсидской эпохи. В их состав могли позднее влиться переселённые вглубь Египта элефантинские иудеи, либо же иудейская община Эдфу и возникла в результате такого переселения. В любом случае, потомки иудеев Элефантины и Эдфу в конечном счёте, вероятно, в большинстве своём стали частью еврейской общины эллинистического Египта.

Исключительная ценность элефантинских документов заключается в том, что они представляют нам иудейскую общину V в. до н.э., наследующую традиции допленного иудаизма и не успевшую подвергнуться влиянию идеологии «исключительного яхвизма», возникшей в среде иудейских изгнанников в Вавилоне в VI в. до н.э., принесённой ими в конце того же столетия в Иерусалим и в последующие века навязанной всему еврейству в качестве религиозной нормы.

Дополнение 1. Следы богини Анат в библейской Книге Псалмов

Библейский Псалом 55 имеет надписание, в синодальном переводе гласящее: «О голубице, безмолвствующей в удалении». Этот перевод следует масоретскому тексту, в котором консонантное написание «l-’ywnt ’lm rḥqym огласовано как «al-yonat ’elem rəḥoqim. Здесь слово ’elem понимается как существительное «молчание», а rəḥoqim – как «дальние» (места), т.о., буквальный перевод yonat ’elem rəḥoqim должен звучать как «голубица молчания дальних (мест)». Однако слово ’elem нигде в Еврейской Библии в значении «молчание» не употребляет, более того, оно встречается в ней всего лишь ещё один раз – в Псалме 57, где Синодальная Библия переводит его как «судьи»: «Подлинно ли правду говорите вы, судьи (’elem), и справедливо судите, сыны человеческие?» (Пс. 57, 2).

Примечательно, что в греческом переводе Септуагинты этого слова вообще нет (Εἰ ἀληθῶς ἄρα δικαιοσύνην λαλεῖτε; εὐθείας κρίνετε οἱ υἱοὶ τῶν ἀνθρώπων). Однако оно составляет элемент поэтического параллелизма, и его наличие в первоначальном тексте сомнений не вызывает. Причиной пропуска этого слова переводчиками Септуагинты должно было послужить то, что они понимали его как ’l (y) m, т.е. как «богов», которым вполне естественно во втором полустишии противопоставлены «сыны человеческие» (bəne ’adam). Таким образом, пропуск «крамольного» слова ’l (y) m в Септуагинте является следом усилий её переводчиков по «монотеизации» текста Еврейской Библии, известных и на множестве других примеров.

Канонизаторы масоретского текста, со своей стороны, в рамках сходной политики «монотеизации» поступили менее радикально, всего лишь сохранив написание слова ’l (y) m без представляющей mater lectionis буквы йод, с которой оно стандартно пишется в значении «боги». Тем самым они «устранили» богов из этого отрывка, пусть даже и ценой лишения его смысла. Синодальный перевод, следовательно, оказывается ближе всего к оригиналу, поскольку слово «судьи» является одним из традиционных вариантов иносказательного «истолкования» и «перевода» слова ’elim «боги» в ЕБ.

Теперь мы можем вернуться к Псалму 55 и заключить, что в нём слово ’elem (’lm) является дефектным написанием слова ’elim (’lym) и означает «боги». Этот вывод подтверждает Септуагинта, которая переводит «al-yonat ’elem rəḥoqim как ὑπὲρ τοῦ λαοῦ τοῦ ἀπὸ τῶν ἁγίων μεμακρυμμένου (что церковнославянский перевод довольно точно передаёт как «О людехъ, от святыхъ оудаленныхъ»). Не будем сейчас вдаваться в вопрос, откуда в Септуагинте вместо «голубицы» появились «люди» (или, точнее, «народ»). Нас в данном случае интересует не это, а то, что, в отличие от Псалма 57, здесь Септуагинта не пропускает слово ’elem, а переводит его как «святые» (ἅγιοι), что является ещё одним традиционным способом монотеизирующего «истолкования» слова ’elim «боги». Следовательно, в первоначальном тексте Пс. 55, 1 присутствовало слово «боги», что идеально сочетается со следующим за ним прилагательным во множественном числе rəḥoqim «далёкие». Таким образом, первоначальный текст соответствующей фразы можно восстановить как yonat ’elim rəḥoqim и перевести как «Голубица далёких богов».

Что касается предлога «al, который её предваряет, то в надписаниях к Псалмам он относится к мотивам, на которые соответствующие Псалмы должны были петься. Составители текста в качестве ориентира для его исполнителей указывали некоторую хорошо известную им мелодию. Соответственно, «al-yonat ’elim rəḥoqim означает «На мотив «Голубица далёких богов»». Аналогичное надписание «al-’ayyelet haššar в Пс. 21, 1 Синодальная Библия переводит как «При появлении зари». В Септуагинте даётся перевод ὑπὲρ τῆς ἀντιλήψεως τῆς ἑωθινῆς, чему на церковнославянском соответствует «О заступлении оутреннемъ» («заступление» здесь в значении «заступничество», «помощь»). Однако слово ’ayyelet в языке Еврейской Библии значит не «помощь» или «заступление», а «лань», поэтому надписание «al-’ayyelet haššar к Псалму 21 должно переводиться как «На мотив «Лань рассвета»».

При раскопках Угарита археологами была найдена аккадоязычная молитва к Иштар, в которой эта богиня именуется «светом на небосклоне» и «ланью гор». Можно предположить, что и гимн «Лань рассвета», на мотив которого должен был петься Псалом 21, адресовался к еврейскому аналогу аккадской Иштар – богине Аштарт или Анат (образы которых в I тыс. до н.э. в любом случае в значительной степени уже слились). В отношении гимна «Голубица далёких богов», упомянутого в надписании к Псалму 55, о подобном адресате можно говорить уверенно.

Птичий образ Анат хорошо засвидетельствован угаритскими текстами. Один из них рассказывает, как в поисках ушедшего на охоту Ваала «подняла крылья (tš’u knp) дева Анат, / подняла крылья и устремилась в полёте (wtr b‘p)» (KTU, 1.10.II.10—11). В поэме об Акхате она заявляет: «Среди орлов я буду летать (’arẖp)» (KTU, 1.18.IV.21), после чего сообщается: « [Среди] орлов летала (trẖp) Анат» (KTU, 1.18.IV.21). Ещё в одном тексте упоминается «Анат, птицей летящая («nt d’it rẖpt) в высоком небе» (KTU, 1.108.8).

В Еврейской Библии образами Анат и её сестры Аштарт могут быть навеяны два крылатых женских божества из Книги пророка Захарии, которые уносят Ашеру, отвергнутую её супругом Яхве, в вавилонское изгнание: «И поднял я глаза мои и увидел: вот, вышли две женщины, и ветер (или дух: ц ruaḥ) был в крыльях их, и крылья (kənap̄ayim) у них как крылья аиста, и подняли они зерновую меру между землёю и небом» (Зах. 5, 9). В Книге пророка Иеремии трижды (25, 38; 46, 16; 50, 16) встречается загадочное выражение «меч голубицы» (ḥereḇ hayyona), который Яхве напускает на своих врагов. (В Иер. 25, 38 масоретский текст даёт искажённое написание ḥaron hayyona, которое Синодальная Библия переводит как «ярость опустошителя», два других случая она переводит как «губительный меч». ) «Голубица» здесь может быть иносказательным именем неистовой воительницы Анат, а «меч голубицы» – идиомой, обозначающей яростную войну.

Особый интерес в этой связи представляет отрывок из 67-го Псалма, который в синодальном переводе гласит: «Господь даст слово: провозвестниц великое множество. / Цари воинств бегут, бегут, а сидящая дома делит добычу. / Расположившись в уделах своих, вы стали, как голубица, которой крылья покрыты серебром, а перья – чистым золотом» (Пс. 67, 12—14). От синодального значительно отличается перевод Септуагинты (Κύριος δώσει ῥῆμα τοῖς εὐαγγελιζομένοις δυνάμει πολλῇ, ὁ βασιλεὺς τῶν δυνάμεων τοῦ ἀγαπητοῦ, τῇ ὡραιότητι τοῦ οἴκου διελέσθαι σκῦλα. ἐὰν κοιμηθῆτε ἀνὰ μέσον τῶν κλήρων, πτέρυγες περιστερᾶς περιηργυρωμέναι, καὶ τὰ μετάφρενα αὐτῆς ἐν χλωρότητι χρυσίου), которому точно следует церковнославянский перевод («Господь дастъ глаголъ благовѣствующымъ силою многою: царь силъ возлюбленнаго, красотою дому раздѣлити корысти. Аще поспите посредѣ предѣлъ, крилѣ голубинѣ посребренѣ, и междорамiя ея въ блещанiи злата»).

Как было нами показано ранее[23], Псалом 67, который иногда называют самым сложным текстом Еврейской Библии, изначально представляет собой гимн в честь победы Ваала над богом смерти Мотом и силами загробного мира. Мы не будем здесь пытаться восстановить первоначальный текст стихов 12—14 (это предприятие, по всей видимости, безнадёжное), отметим лишь, что в них говорится о разгроме вражеского войска. В первом стихе «Господь» (’adon – один из эпитетов Ваала, присвоенных Яхве), вероятно, объявляет о нём через «провозвестниц» или, точнее, просто «вестниц» (haməḇaśśərot).

Угаритские тексты изображают Анат в качестве вестницы, используя при этом слова того же корня (означающего обычно добрую весть), что и еврейское məḇaśśərot. В поэме о любви Ваала и Анат последняя, родив сына Ваала, поднимается на гору Цафон и провозглашает: «Добрую весть (bšrt) приношу я, боже, добрую [весть (bšr) для Ваа] ла, / и добрую весть (bšr) для сына Дагана, / ибо вол у Ваала родился, / и тур у Скачущего на облаках» (KTU, 1.10.III.34—37). В поэме о строительстве дома для Ваала Анат от имени Эла и Ашеры («вестницей далёких богов») приходит к Ваалу на Цафон, чтобы объявить ему, что строительство разрешено: «Прими радостную весть (tbšr), о Ваал! / Радостную весть тебе (bšrtk) приношу я» (KTU, 1.4.V.26—27). На этом основании можно предположить, что Анат является «вестницей» и в Пс. 67, 12 (возможно, вместе с Аштарт).

В стихе 13 трудность представляет выражение nəwat-bayit, которое Синодальная Библия переводит как «сидящая дома». Этот перевод следует традиции, понимающей слово nəwat как имя в сопряжённом состоянии, родственное слову с корнем nwh в значении «местонахождение», «жилище». Согласно другой традиции, слово nəwat образовано от корня n’wh (с элизией алефа) и означает «краса». Именно так его понимает Септуагинта, переводя nəwat-bayit как τῇ ὡραιότητι τοῦ οἴκου. Это второе понимание предпочтительнее, поскольку сочетается с упоминаемой в следующем стихе голубицей, украшенной серебром и золотом. «Краса дома» делит добычу обращённых в бегство Ваалом «царей воинств», что позволяет видеть в ней всё ту же воительницу Анат.

Слово bayit может означать как дом, так и храм. Второе более вероятно, потому что представляющая, по всей видимости, его «красу» голубица с серебряными крыльями и золотыми перьями из стиха 14 определённо не является обычным животным. На связь голубок с храмами женских божеств указывают иконографические материалы. Согласно одному из вариантов рассказа о гибели царя Саула, филистимляне «положили оружие его в храме Аштарт (bet-«aštarot), а тело его повесили на стене Беф-Сана» (1 Цар. 31, 10). Слово «aštarot используется девтерономическими авторами в качестве общего обозначения женских божеств так же, как слово ba‘alim – в качестве общего обозначения мужских (неяхвистских) божеств. При археологических раскопках в Бет-Шеане (Беф-Сане) была найдена глиняная модель храма XII в. до н.э., в окне которого изображена богиня с птицами (вероятно, голубками) в руках. Известны модели ханаанейских храмов женских божеств более позднего времени, на фронтонах которых представлены голубки.

Модель храма из города Бет-Шеан, XII в. до н.э.

Имеются связанные с женскими божествами изображения голубок и иных видов. В израильском городе Хацор была найдена ложка из слоновой кости для елея VIII в. до н.э., на лицевой стороне которой представлена пальма, а на обратной – лицо богини, по обеим сторонам от которого изображены голубки.[24] Из иудейского города Лахиша VII в. до н.э. происходит скарабей с изображением голубки и лунного серпа. В одной из погребальных пещер в том же городе были обнаружены две терракотовые фигурки голубок. Сходные фигурки, представляющие женское божество, известны из находок в захоронениях и жилых домах Иерусалима и других мест в Иудее.

Скарабей и терракотовая фигурка из города Лахиш, VII в. до н.э.

На основании сказанного можно сделать вывод, что «вестница», «краса дома» и «голубица» в ст. 12—14 Псалма 67 обозначают богиню Анат (возможно, вместе с богиней Аштарт). Она также именуется «голубицей далёких богов» в надписании к Псалму 55 (и, вероятно, «ланью рассвета» в надписании к Псалму 21). Следовательно, авторам и ранним исполнителям 21-го и 55-го Псалмов были хорошо известны гимны в честь богини Анат, которые они считали законной частью своей религии.

Модель храма из Заиорданья, IX – VIII вв. до н.э.

Дополнение 2. Шеол – иудейская богиня загробного мира

Самым распространённым обозначением загробного мира в Еврейской Библии (всего встречается 65 раз) является слово šə’ol, которое всегда употребляется без артикля, т.е. является именем собственным, и обычно согласовывается как слово женского рода. Уже на этом основании можно подозревать в нём имя женского божества. Материалы других семитских языков оправдывают такое подозрение. По всей видимости, еврейское слово šə’ol родственно имени богини Шувалы. Впервые в письменных источниках она как dšu-a-la упоминается в документах III династии Ура (кон. III тыс. до н.э.).

В западносемитский пантеон Шувала вошла, вероятно, в эпоху позднего бронзового века (2-я пол. II тыс. до н.э.), когда она упоминается в Угарите и Эмаре. В угаритском списке даров богам (KTU, 1.81.24) её имя написано как ṯwly (окончание y – обычное для Угарита написание конечного a в именах богинь). Также Шувала присутствует как ṯwl в хурритском алфавитном тексте из Угарита (RS, 24.274.4) между хурритскими божествами Кумарби и Нубадиг. В Эмаре dšu-wa-la упомянута в двух аккадоязычных текстах об обряде kissu (385 и 388).

В арамейском варианте двуязычной аккадско-арамейской надписи IX в. до н.э. царя Гузана Хадад-йити из Тель-Фехерии (северо-восток нынешней Сирии) автор надписи угрожает тому, кто удалит его имя из храма Хадада: «да не примет Хадад, мой господин, его хлеб и его воду из его руки, да не примет Шувала, моя госпожа (swl mr’ty), его хлеб и его воду из его руки» (17—18). Язык надписи из Тель-Фехерии передаёт при помощи буквы s звук, восходящий к общесемитскому ṯ. Судя по этому отрывку, в Гузане Шувала считалась супругой бога грозы Хадада. В аккадском варианте вместо swl, т. е. Шувалы, значится dša-la (29), т. е. Шала – супруга Хадада в месопотамской традиции. Культ Шувалы у семитов засвидетельствован ещё в VII в. до н.э. именем fA-mat (d) Su-’a-la «Рабыня Шувалы».

В одном из текстов из Эмара dšu-wa-la упоминается рядом с богом загробного мира Нергалом (dU.GUR) (385,23). Далее в том же тексте встречается имя супруги Нергала – богини загробного мира Эрешкигаль. Нергал (nyrgl) упоминается после Шувалы и в арамейской версии надписи из Тель-Фехерии, но при этом отсутствует в её аккадской версии. На данном, хотя и зыбком, основании можно предполагать определённую связь Шувалы с загробным миром. Трудность для отождествления её имени с еврейским словом šə’ol заключается в том, что в первом средний согласный – w, а во втором —», но эта трудность не является непреодолимой. Гортанный взрыв, передаваемый на письме буквой алеф, мог возникнуть уже в еврейском языке на стыке двух гласных для их разделения после вокализации w. В пользу этого свидетельствует и сирийское консонантное написание слова šə’ol – š’wl, в котором присутствуют и алеф, и вав. В силу этого мы можем видеть в указанном еврейском слове имя иудейской богини Шеол, соответствующей аккадской богине загробного мира Эрешкигаль.

Такую точку зрения подтверждают сами тексты Еврейской Библии. У Шеол есть утроба или чрево (beṭen), из которого к Яхве вопиет пророк Иона: «Из чрева Шеол я возопил…» (Ион. 2, 3). У неё есть рука (yad), искупить себя из которой просит бога молящийся в Псалмах: «Бог (’elohim) искупит (yip̄de) душу мою из руки Шеол» (Пс. 48, 16). Из руки Шеол обещает искупить израильтян Яхве устами пророка Осии: «Из руки Шеол я искуплю их (’ep̄dam), у Мота выкуплю их (’eg’alem)» (Ос. 13, 14). Шеол и Мот упоминаются вместе и во многих других текстах ЕБ: «Сильна, как Мот, любовь; тяжела, как Шеол, ревность» (Песн. 8, 6). Они овладевают своими жертвами подобно охотникам: «Силки Шеол облегли меня, и сети Мота опутали меня» (Пс. 17, 5—7). Неправедные – как овцы, «назначенные для Шеол; Мот будет пасти их» (Пс. 48, 15).

В покои Мота и Шеол попадают через ворота: «Помилуй меня, Яхве, … возносящий меня от врат Мота» (Пс. 9, 14); «В преполовение дней моих должен я идти во врата Шеол» (Ис. 38, 10). У этих ворот Шеол встречает Саргона II в песни пророка Исайи о нисхождении в загробный мир этого ассирийского царя: «Шеол снизу устремилась к тебе, чтобы встретить тебя при входе твоём» (Ис. 14, 9). В отличие от прочих божеств, боги загробного мира не поют хвалу Яхве: «Шеол не славит тебя, Мот не восхваляет тебя» (Ис. 38, 18). Пророк Исайя упоминает Шеол и Мота как богов, с которыми может быть заключён завет (bərit), как он может быть заключён с Яхве: «Вы говорите: „мы заключили завет с Мотом, и с Шеол сделали договор“… Ваш завет с Мотом разрушится, и ваш договор с Шеол не устоит» (Ис. 28, 15, 18).

Угаритский эпос представляет Мота огромным чудовищем, поглощающим своих жертв: «Губа до земли, губа до небес, язык до звёзд. Да войдёт Ваал в утробу его, в пасть его да спустится!» ([špt l’a] rṣ | špt lšmm | [w] lšn lkbkbm | y‘rd [b] «l bkbdh | bph yrd) (KTU, 1.5.II.2—4); «Ты сойдёшь в глотку сына Эла, Мота, в утробу любимца Эла, витязя» (lyrt bnpš bn ’ilm mt | bmhmrt ydd ’il ġzr) (KTU, 1.5.I.6—8). Так же описывает Мота и Шеол ЕБ, употребляя при этом те же самые слова «рот» или «пасть» (евр. pe) и «горло» или «глотка» (евр. nep̄eš): «Шеол растянула глотку свою (nap̄šah), раскрыла пасть свою (piha) без меры» (Ис. 5, 14); надменный человек «растягивает глотку свою (nap̄šo) как Шеол, и как Мот он ненасытен» (Авв. 2, 5); грешники говорят про своих жертв: «проглотим их, как [проглатывает] Шеол» (Притч. 1, 12).

Таким образом, можно с полным правом говорить о присутствии в Еврейской Библии иудейской богини загробного мира Шеол, образующей с богом смерти Мотом чету инфернальных божеств, подобную аккадской чете Нергала и Эрешкигаль.

Самаритяне

Происхождение самаритян с точки зрения их самих

В настоящее время в мире насчитывается в целом около восьми с половиной сотен самаритян (в XVIII – начале ХХ вв. их численность колебалась от сотни до полутора сотен), из которых примерно половина проживает в деревне Кирьят-Луза на горе Гаризим (административно входит в Западный берег реки Иордан), а другая половина – в израильском городе Холон.

Современный план горы Гаризим и окрестностей

Самаритяне считают себя потомками Иосифа через его сыновей Ефрема и Манассию и именуют себя Израилем. Они не называют себя словом «самаритяне» (евр. šmrnym), которое к ним применяют иудеи, а вслед за последними и прочие, но полемически используют как одно из самообозначений созвучное с ним слово šmrym (šomərim) «хранители» (подразумевается – Торы), часто в сочетаниях типа «община хранителей» («dt hšmrym) или «израильтяне-хранители» (bny yśr’l hšmrym). Такое самоназвание самаритян (гр. Φύλακες) засвидетельствовано уже у Оригена (Comm. in Joh. 20.35.312; Hom. in Ez. 9.1) и у Епифания Саламинского (Панарион, 9.1).

Иудеев самаритяне признают также законными потомками Израиля, но отпавшими от истинного богопочитания и ушедшими в раскол. Единственным законным местом почитания Яхве самаритяне признают гору Гаризим, где Иисус Навин в соответствии с указаниями Моисея воздвиг каменный жертвенник (ср. масоретский текст Нав. 8, 30, где жертвенник возводится на горе Гевал) и где хранился ковчег завета. Во главе этого святилища стояли сын Аарона Елеазар и его потомки. Раскол случился, когда при великом жреце Уззии (Озии) потомок другого сына Аарона Ифамара Эли (Илий) увёл часть израильтян с Гаризима в Шило (Силом). Об этих событиях повествует ряд средневековых самаритянских хроник.

Хроника «Толида» («Родословие») была написана на еврейском и частично на арамейском языке в 1346 году на основании более древнего текста 1149 года. Она посвящена в основном обоснованию правильности календаря самаритян в противоположность календарю иудеев, которого придерживается «проклятый Иерусалим» (’rwry šlm). Раскол с иудеями упоминается лишь вскользь: «В 25-й год жречества Озии Яхве сокрыл священную скинию (mškn), которую сделал Веселиил. От Адама до времени, когда Яхве сокрыл священную скинию, 3055 лет». Это событие ознаменовало конец эпохи божественной милости (raḥuta) и начало эпохи божественного гнева (panuta). Яхве сокрыл своё лицо от людей, а ковчег завета исчез в пещере горы Гаризим.

Более подробно об иудейской схизме рассказывает «Китаб аль-тарих» («Книга истории») Абу ль-Фатха, написанная на арабском языке в 1355 году и излагающая события от Адама до Мухаммада. Потомок Ифамара жрец Эли (Илий) пожелал отнять должность великого жреца у потомков Пинхаса (Финееса). В нарушение требования Лев. 2, 13 он вознёс на гаризимском жертвеннике жертву без соли, за что великий жрец Уззия (Озия) обличил его и лишил имущества. В ответ на это Эли вместе со своими сторонниками ушёл в Шило (Силом), где построил точно такой же жертвенник, как на Гаризиме. Дальше излагается история про грехи его сыновей, известная по иудейской Библии (1 Цар. 1—3).

Хроника, условно именуемая «Самаритянской Книгой Иисуса Навина» (она же Chronicon Samaritanum), была написана на арабском языке частично в XIV в. и частично в начале XVI в. и излагает события от Моисея до Александра Великого. К описанию иудейского раскола она добавляет, что Эли был ещё и колдун. Все три средневековые самаритянские хроники согласны в том, что законным великим жрецом был потомок Елеазара Уззия и что его потомки остались законными израильскими жрецами на горе Гаризим после ухода Эли (Тулида 6ב36; Абу ль-Фатх 39, 45—40, 47; Sam Josh 40).

Иудейская Библия прямо о происхождении Илия (Эли) и о том, как его род получил должность великих жрецов, не говорит. Сыновья Илия Офни и Финеес погибли в сражении с филистимлянами (1 Цар. 4, 11). Вдова Финееса уже после гибели мужа родила сына Ихавода (Иохаведа) (1 Цар. 4, 21). При царе Сауле находился в качестве великого жреца Ахия – сын брата Ихавода Ахитува (1 Цар. 14, 3, 18). Возможно, Ахия – то же лицо, что и сын Ахитува Ахимелех, бывший жрецом в Номве (1 Цар. 22, 9, 20) (в 2 Цар. 8, 17 и в четырёх местах 1-й книги Паралипоменон Ахимелех называется сыном Авиафара, а в 1 Пар. 18, 16 к тому же его имя – Авимелех). Сын Ахимелеха Авиафар единственный спасся во время резни, устроенной Саулом жрецам в Номве (1 Цар. 22, 20), и стал великим жрецом при Давиде. В 1 Пар. 24, 3 упоминается, что «Ахимелех – из сыновей Ифамара».

Таким образом, иудейская Библия согласна с самаритянскими хрониками в том, что Илий был потомком Ифамара, а не Финееса, т.е. получил должность великого жреца в обход более старшей линии Ааронидов. Кроме того, Финеесу и его потомству за убийство спавшего с моавитянкой израильтянина, которое отвратило гнев Яхве от Израиля, был дан «завет жречества вечного» (bərit kəhannat «olam) (Числ. 25, 13). Иудейская Библия обходит молчанием вопрос незаконности получения Илием должности великого жреца и обстоятельства этого получения. Соломон отстраняет потомство Илия в лице Авиафара от первосвященства (3 Цар. 2, 26), передавая его единолично Садоку, но делает это, во-первых, за поддержку Авиафаром Адонии, а во-вторых, за преступления сыновей Илия (3 Цар. 2, 27; 1 Цар. 2, 29—36), а не за узурпацию Илием должности великого жреца.

Иосиф Флавий упоминает о переходе первосвященства от рода Финееса к роду Ифамара, но также умалчивает о его обстоятельствах: «Илий был первосвященником из рода Ифамара, второго сына Аарона. До этого первосвященство оставалось в семье Елеазара, переходя поочередно от отца к сыну: Елеазар передал его сыну своему Финеесу, после которого его получил сын последнего Авиезер, а затем оно перешло к сыну последнего, Вуки, который передал его в свою очередь сыну своему Озису. После него оно досталось Илию, о котором у нас только что была речь. Затем первосвященство оставалось в его роде вплоть до времен правления Соломона, когда оно возвратилось снова к потомкам Елеазара»[25] (Иудейские древности, 5.11.5).

Он также говорит о возвращении первосвященства в род Финееса: «Таким образом по указанной причине потомство Ифамара лишилось первосвященства, подобно тому как то предсказал господь бог ещё деду Авиафара, Илию, а первосвященство перешло к роду Финееса, именно к Садоку. А до тех пор, пока первосвященство не перешло к семье Ифамара в лице первого её представителя – первосвященника Илия, следующие лица из рода Финееса оставались частными людьми: сын первосвященника Иосафа – Воккий, сын последнего Иоафам, сын Иоафама – Марэоф, сын Марэофа – Арофей, сын Арофея – Ахитов и сын Ахитова – Садок, который первый стал во время царствования Давида первосвященником»[26] (Иудейские древности, 8.1.3) (ср. несколько иную генеалогию Садока в 1 Пар. 6, 3—8).

Таким образом, иудейская Библия и Иосиф Флавий согласны в том, что должность великого жреца при Соломоне вернулась к роду Финееса в лице Садока. Однако более вероятно, что Садокиды были местной иерусалимской жреческой династией, которой происхождение от Аарона было приписано задним числом. Но даже если признать Садокидов Ааронидами, последним представителем этого рода в должности великого жреца в Иерусалиме был эллинизатор Иасон, свергнутый в 171 г. до н. э. При этом самаритяне своих первосвященников считают прямыми потомками Аарона через Финееса по настоящее время.

Происхождение самаритян с точки зрения иудеев

Название «самаритяне» (евр. šomronim) происходит от названия города Самария (евр. šomron, конс. šmrwn, гр. Σαμάρεια), бывшего столицей Израильского царства, а потом одноимённых ассирийской, вавилонской и персидской провинций. В Еврейской Библии этот термин встречается единственный раз – в рассказе о событиях, последовавших за падением Израильского царства, депортацией его населения ассирийцами и переселением на его место народов из других областей: «Притом сделал каждый народ и своих богов и поставил в домах высот (bet habbamot), какие устроили Самаряне (haššomronim) (Септ.: οἱ Σαμαρῖται), – каждый народ в своих городах, где живут они» (4 Цар. 17, 29). Заметим, что вопреки распространённому заблуждению, слово šomronim означает здесь население города Самарии до его депортации ассирийцами (т.е. самарян), а не сменивших его переселенцев.

В Септуагинте haššomronim переведены на греческий как οἱ Σαμαρῖται. Σαμαρῖται представляет собой существительное или прилагательное во множественном числе, форма единственного числа которого имеет в мужском роде вид Σαμαρίτης, а в женском – Σαμαρῖτις. 1-я Маккавейская книга называет словом Σαμαρῖτις область Самарии (1 Мак. 10, 30; 11, 28, 34).

У Иосифа Флавия самаритяне именуются Σαμαρεῖς (мн. ч. от ед. ч. м. р. Σαμαρεύς, ж. р. Σαμαρῖτις) (49 раз) и Σαμαρῖται (18 раз); он также называет их Χουθαῖοι (хуфейцы или хуфеи, евр. kutim) (8 раз). Термины Σαμαρεῖς и Σαμαρῖται употребляются им как полные синонимы: «Этих обычаев хуфейцы (Χουθαῖοι), как они называются по-еврейски, тогда как на греческом языке они носят имя самарян (Σαμαρῖται), держатся ещё и поныне» (Древности, 9.14.3); «Когда Салманассар увёл израильтян, то он вместо них поселил племя хуфеев (Χουθαῖοι), которые раньше жили в глубине Персии и Мидии и теперь только стали называться самарянами (Σαμαρεῖς), приняв название страны, в которую были переселены» (Древности, 10.9.7). В более поздних редакциях сочинений Иосифа Флавия зачастую термин Σαμαρεῖς заменяется термином Σαμαρῖται.

В 27 г. до н. э. Ирод Великий переименовал город Самарию (Σαμάρεια) в Σεβαστή (лат. Augusta), после чего Самарией стала называться только область. Подобное словоупотребление мы встречаем в Новом Завете, который именует область Самарии Σαμάρεια, а самаритян – Σαμαρῖται (женщина-самаритянка – Σαμαρῖτις).

Ещё одним иудейским названием самаритян является кутийцы (kwtym; у Иосифа Флавия Χουθαῖοι – хуфейцы или хуфеи), произведённое от названия одного из городов, из которых, согласно девтерономической истории, ассирийцы переселили людей на место депортированных израильтян: «И перевёл царь Ассирийский людей из Вавилона, и из Куты (kwth), и из Аввы, и из Емафа, и из Сепарваима, и поселил их в городах Самарийских вместо сынов Израилевых. И они овладели Самариею, и стали жить в городах её» (4 Цар. 17, 24).

В Мишне самаритяне именуются исключительно словом кутийцы (m. Ber. 7.1; 8.8; m. Demai 3.4; 5.9; 6.1; 7.4 и пр.). Им посвящён поздний талмудический трактат Masseket Kutim, в частности, гласящий: «Почему кутийцам запрещено участие в Израиле? Потому что они смешаны («rb) с жрецами высот (bmwt). Рабби Ишмаэль сказал: вначале они были подлинными прозелитами (gry ṣdq). Почему же им запрещено? Из-за ублюдков (mamzerot) и из-за того, что они не соблюдают левиратный брак».

В ряде талмудических сочинений самаритяне противопоставляются как «львиные прозелиты» (gry ’rywt) «истинным прозелитам» (gry ’mt) со ссылкой на историю в 4 Цар. 17, 25—28 о том, как ассирийских переселенцев в область бывшего Израильского царства принудили почитать Яхве умерщвлявшие их львы.

Основная иудейская версия происхождения самаритян представлена в девтерономической истории:

5. И поднялся царь Ассирийский на всю землю, и поднялся к Самарии, и держал её в осаде три года.

6. В девятый год Осии взял царь Ассирийский Самарию, и переселил Израильтян в Ассирию, и поселил их в Халахе и в Хаворе, при реке Гозан, и в городах Мидийских.

…

24. И перевёл царь Ассирийский людей из Вавилона, и из Куты, и из Аввы, и из Емафа, и из Сепарваима, и поселил их в городах Самарийских вместо сынов Израилевых. И они овладели Самариею, и стали жить в городах её.

25. И как в начале жительства своего там они не чтили Яхве, то Яхве посылал на них львов, которые умерщвляли их.

26. И донесли царю Ассирийскому, и сказали: народы, которых ты переселил и поселил в городах Самарийских, не знают закона бога той земли, и за то он посылает на них львов, и вот, они умерщвляют их, потому что они не знают закона бога той земли.

27. И повелел царь Ассирийский, и сказал: отправьте туда одного из жрецов, которых вы выселили оттуда; пусть пойдут и живут там, и он научит их закону бога той земли.

28. И пришёл один из жрецов, которых выселили из Самарии, и жил в Вефиле, и учил их, как чтить Яхве.

29. Притом сделал каждый народ и своих богов и поставил в домах высот (bet habbamot), какие устроили Самаряне, – каждый народ в своих городах, где живут они.

30. Вавилоняне сделали Суккот-Беноф, Кутийцы сделали Нергала, Емафяне сделали Ашиму,

31. Аввийцы сделали Нивхаза и Тартака, а Сепарваимцы сожигали сыновей своих в огне Адрамелеху и Анамелеху, богам Сепарваимским.

32. Также чтили и Яхве, и сделали у себя жрецов высот (kohane ḇamot) из среды своей, и они служили у них в домах высот (bet habbamot).

33. Яхве они чтили, и богам своим они служили по обычаю племён, из которых выселили их.

(4 Цар. 17, 5—6, 24—33)

Хотя прямо это не говорится, из данного рассказа можно сделать вывод, что ассирийцы осуществили полное замещение жителей Израильского царства переселенцами. Как мы увидим далее, подобное утверждение является не более чем антисамаритянской пропагандой. Из приведённого текста явствует, что девтерономическим авторам было прекрасно известно, что религия Яхве продолжает существовать в их эпоху на территории бывшего Израильского царства, и чтобы объяснить этот факт потребовалась история об обращении в неё части переселенцев из страха умерщвления львами, которых посылал Яхве (откуда происходит одно из иудейских имён для самаритян gry ’rywt – «львиные прозелиты»).

Единственным источником о количестве депортированных ок. 720 г. до н.э. израильтян являются Нимрудские призмы D и E Саргона II, в которых ассирийский царь сообщает: «Против [жителей Са] мерины, которые сговорились [и составили заговор] с царём, [враждебным] мне, чтобы не служить службу и не давать дань [Ашшуру], и которые вышли на войну, я сражался мощью великих богов, моих господ; я причислил 27 280 человек к добыче вместе с их колесницами и богами их упования (DINGIRmeš ti-ik-li-šu_2-un šal-la- [ti-iš] am-nu). Я создал отряд из 200 [их] колесниц для моего царского войска. Я поселил остальных в сердце Ассирии» (4.25—41).

Из рассказа 4 Цар. 15, 19—20 следует, что ок. 740 г. до н.э. в Израильском царстве одних только «богатых людей» было 60 000. Если предположить достоверность этих цифр, ассирийской депортации подверглось не более 5% израильтян. Соответственно, примерно такую же долю составили и переселенцы в Израиль из других областей Ассирийской империи.

Утверждение девтерономистов о полной смене населения Израильского царства опровергается их собственным последующим повествованием, в частности, рассказом о религиозной реформе иудейского царя Иосии на бывшей израильской территории:

15. Также и жертвенник, который в Вефиле, высоту, устроенную Иеровоамом, сыном Наватовым, который ввёл Израиля в грех, также и жертвенник тот и высоту он разрушил, и сжёг сию высоту, истолок в прах, и сжёг ашеру.

16. И взглянул Иосия и увидел могилы, которые были там на горе, и послал и взял кости из могил, и сжёг на жертвеннике, и осквернил его по слову Яхве, которое провозгласил человек божий, предрекший события сии.

17. И сказал: что это за памятник, который я вижу? И сказали ему жители города: это могила человека божия, который приходил из Иудеи и провозгласил о том, что ты делаешь над жертвенником Вефильским.

18. И сказал он: оставьте его в покое, никто не трогай костей его. И сохранили кости его и кости пророка, который приходил из Самарии.

19. Также и все дома высот (bate habbamot) в городах Самарийских, которые построили цари Израильские, прогневляя [Яхве], разрушил Иосия, и сделал с ними то же, что сделал в Вефиле;

20. и заколол всех жрецов высот (kohane habbamot), которые там были, на жертвенниках, и сжёг кости человеческие на них, и возвратился в Иерусалим.

(4 Цар. 23, 15—20)

Этот рассказ ни словом не упоминает ни о каких ассирийских переселенцах. Из него следует, что на территории бывшего Израильского царства продолжают жить потомки его обитателей.

Ещё более ярко данное противоречие выступает в сочинении Иосифа Флавия «Иудейские древности». В отличие от 4-й книги Царств, он прямо утверждает, что ассирийский царь «переселил весь народ» (πάντα τὸν λαὸν μετῴκισεν) Израиля: «При этом Салманасар окончательно уничтожил царство Израильское, а весь народ переселил в Мидию и Персию. В числе прочих военнопленных в руки его попался также живьём и царь Осия. В Самарию и страну Израильскую Салманасар перевёл на жительство другие племена, а именно хуфейцев, называвшихся так по области Хуф, имя которой производится от персидской реки того же названия»[27] (Иудейские древности, 9.14.1).

Иосиф Флавий также в общих чертах повторяет девтерономический рассказ о том, как ассирийские переселенцы стали почитать Яхве: «Между тем переселённые в Самарию хуфейцы (этим именем они пользуются до сих пор вследствие прибытия своего из страны, носящей название Хуфы, находящейся в Персии, где имеется и река того же имени) принесли с собою в Самарию культ пяти отдельных божеств по числу племён и стали почитать их по своему собственному ритуалу. Этим они возбудили против себя сильнейший гнев всевышнего бога. Последний поразил их чумою, которая истребляла их во множестве, и так как они нигде не могли найти средства против этого бедствия, то им, на основании одного пророчества, пришлось прибегнуть к почитанию всевышнего, который один только мог спасти их. Ввиду этого они отправили к ассирийскому царю посольство с просьбою прислать им из числа взятых во время войны в плен израильтян нескольких священников. Когда царь исполнил их просьбу, хуфейцы научились у последних настоящему богопочитанию и стали ревностно молиться предвечному, после чего немедленно избавились от чумы. Этих обычаев хуфейцы, как они называются по-еврейски, тогда как на греческом языке они носят имя самарян, держатся ещё и поныне. Впрочем, они отличаются большим непостоянством: когда они видят, что дела иудеев идут хорошо, они называют себя их ближайшими соплеменниками и указывают на своё родство с иудеями по совместному с последними происхождению от Иосифа; если же видят, что дела иудеев пошатнулись, то уверяют, будто у них нет решительно никаких отношений к иудеям, ничего с ними ни по характеру, ни по происхождению, потому что они-де сами являются чужеземными переселенцами»[28] (Иудейские древности, 9.14.3).

Однако при описании реформы Иосии он неожиданно вспоминает об «израильтянах, которым удалось избежать ассирийского плена и порабощения»: «Совершив в Иерусалиме всё рассказанное, он отправился в путешествие по стране, разрушая все святилища, сооружённые в ней царём Иеровоамом в честь иноземных божеств, и сжигая кости лжепророков на том самом жертвеннике, который первоначально соорудил Иеровоам. Это было предвозвещено пророком, явившимся к Иеровоаму, когда тот приносил жертву, и весь народ слышал, как пророк сказал, что вышеуказанное будет сделано одним из потомков рода Давидова, человеком по имени Иосия. Так оно действительно и случилось по прошествии трёхсот шестидесяти лет. После этого царь Иосия отправился и ко всем остальным израильтянам, которым удалось избежать ассирийского плена и порабощения, и стал убеждать их оставить свой греховный образ жизни и почитание иноземных богов, приглашая их вместе с тем поклониться своему родному всевышнему божеству и примкнуть к нему»[29] (Иудейские древности, 10.4.4—5).

Утверждению о полной смене населения Израиля противоречат также сообщения девтерономистов о браках иудейских царей в VII в. до н.э. – жена Манассии и мать Амона происходила из Ятбы (4 Цар. 21, 19), а жена Иосии и мать Елиакима (Иоакима) – из Румы (4 Цар. 23, 36). Ятба и Рума находились в Нижней Галилее, следовательно, там продолжали обитать исповедовавшие яхвизм израильтяне.

Исключительно враждебно к самаритянам (хотя само слово «самаритяне» в них и не встречается) относятся Книги Ездры и Неемии (самаритянские хроники, в свою очередь, именуют Ездру «проклятым»). Об этом свидетельствует уже употребление названия Израиль. В Книгах Ездры и Неемии Израилем являются исключительно иудеи, вернувшиеся из вавилонского плена. Книга Ездры употребляет слово Иудея как название провинции и упоминает «народ Иудеи» (Ездр. 4, 4) и «жителей Иудеи» (Ездр. 4, 6), но в большинстве случаев отождествляет религиозную общность, центром которой является Иерусалимский храм, с Израилем (Ездр. 2, 2, 59, 70; 3, 1; 6, 21; 7, 7; 8, 25, 35; 9, 1; 10, 5). В Книге Неемии примерно одинаковое количество случаев именования этой общности Иудеей (Неем. 1, 2; 4, 1, 2, 10; 5, 1, 8; 6, 6, 17; 11, 4, 25; 13, 12, 16, 17, 23) и Израилем (Неем. 1, 6; 2, 10; 7, 7, 73; 8, 1, 14, 17; 9, 1; 9, 2;10, 39; 12, 47; 13, 2). Книги Ездры и Неемии ни разу не называют северных соседей Иудеи Израилем и не упоминают никакие израильские племена.

Напомним, что ни в одном неиудейском дохристианском источнике область Иудеи со столицей в Иерусалиме не называется Израилем. Это название применяется исключительно к северному Израильскому царству со столицей Самарией, а после его падения – к потомкам его населения, т.е. к самаритянам.

Таким образом, Книги Ездры и Неемии свидетельствуют для середины V в. до н.э. о стремлении определённых кругов Иерусалимской храмовой общины закрепить имя Израиль исключительно за иудеями, пережившими вавилонское пленение. Врагами этого Израиля являются как избежавшие пленения иудеи (т. наз. «народ земли» – «am ha’areṣ), так и северные, восточные и южные соседи Иерусалима, во главе которых стоят противники Неемии – «Санаваллат Хоронит, Товия, Аммонитский раб, и Гешем Аравитянин» (Неем. 2, 19). Хотя в Книге Неемии эти лица именуются уничижительными кличками, в действительности они были правителями персидских областей, граничивших с Иудеей.

Гешем (Гашму) стоял во главе племенного объединения арабов-кедаритов, под властью которого находилось в том числе и некоторое количество иудеев.

В 2002 г. были опубликованы четыре сотни остраконов с надписями на арамейском языке, хранящихся в нескольких частных коллекциях. Эти остраконы датируются 370-300-ми гг. до н.э. и, судя по тому, что в них по меньшей мере 25 раз упоминается топоним mqdh / mnqdh, происходят из района южноиудейского города Маккеда (в синодальном переводе – Макед), несколько раз упоминаемого в Библии (Нав. 10, 10, 16, 17, 21, 28, 29; 12, 16; 15, 41). Если верно его распространённое отождествление с современным Хирбет-эль-Ком, этот город располагался примерно на полпути между Хевроном и Лахишем.

Остракон AL 283 из этой публикации содержит, по всей видимости, описание поля. Его первые две строки гласят:

tl’ zy tḥt mn byt «z’

Холм, который ниже храма Уззы

wḥybl’ zy byt yhw

И полоса храма Яхве

В качестве ориентиров здесь использованы два храма – Уззы и Яхве. Арабская богиня Узза хорошо известна по многочисленным набатейским, тейманским и лихъянским надписям. Она также упоминается в Коране в суре «Звезда»: «Он действительно видел из знамений своего Господа величайшее. Видели ли вы Ал-Лāт, и ал-«Уззу, и Манāт – третью, иную?» (53.18—20). Неожиданное соседство храмов арабской богини и Яхве объясняется историей этих мест.

В 586 г. до н.э., во время разгрома Иудейского царства Навуходоносором, эдомитяне захватили южноиудейские области до Хеврона и Лахиша включительно, т.е. в том числе и область Македа. В 552 г. до н. э. Эдом в свою очередь был разгромлен Набонидом и включён в состав вавилонской провинции Аравия со столицей в Тайме. В 539 г. до н.э., после взятия Вавилона Киром, провинция Аравия стала союзным Персии Кидаритским царством, одним из правителей которого и был Гешем. На территории бывшей южной Иудеи селятся эдомитяне и арабы.

В какой-то момент в 380-360-х гг. до н. э. Кидаритское царство было упразднено персами (возможно, за участие в египетском мятеже против Ахеменидов), на его месте появилась персидская провинция Эдом. Именно к этому периоду относятся упомянутые арамейские остраконы, включая текст AL 283. В 332 г. до н. э. Эдом завоевали македоняне, потом он перешёл под власть Птолемеев, а в 200 г. до н.э. – Селевкидов. В 112—111 гг. до н. э. Эдом был захвачен Иоанном Гирканом, который насильственно обратил его неиудейское население в иудаизм. Потомком таких новообращённых эдомитян был, в частности, Ирод Великий.

Таким образом, благодаря упоминанию в остраконе AL 283 мы знаем, что в IV в. до н.э. (а, вероятно, и ранее) в Македе существовал храм Яхве, который служил религиозным нуждам иудейского населения юга бывшего Иудейского царства, вошедшего в состав Эдома. От имени этого иудейского населения Гешем, по всей видимости, и выступал в отношениях с Иерусалимом.

Уже известный нам персидский наместник Самарии Санаваллат именуется в Книге Неемии «Хоронитом». Из этого следует, что он был уроженцем Верхнего или Нижнего Бет-Хорона, которые оба находились в колене Ефремовом. Соответственно, Санаваллат имел безупречную израильскую генеалогию. Этому не противоречит его аккадское теофорное имя (акк. Sin-uballaṭ «Син да даст жизнь!»), поскольку такие имена были распространены в данную эпоху и у иудеев. Такое имя носил, например, «князь Иудин» (hannaśi lihuda) Шешбацар (акк. Šamaš-abi-uṣar «Шамаш отца да хранит!»), ставший первым наместником персидской провинции Иудея. Сыновья Санаваллата Делайя и Шелемия носили яхвистские имена. На его дочери был женат сын Иоиады, сына иерусалимского великого жреца Елиашива (Неем. 13, 28), т.е. яхвистская ортодоксия Санаваллата была вне подозрений.

Товия, которого Неемия презрительно именует «аммонитским рабом» (ha‘eḇed ha‘ammoni), был наместником персидской провинции Аммон. Он сам и его сын Иоханан носили яхвистские имена. Мы не знаем, происходил ли Товия из Иудеи или из областей бывшего Израильского царства, но он в любом случае был глубоко интегрирован в иудейское общество. Товия «был зять Шехании, сына Арахова, а сын его Иоханан взял дочь Мешуллама, сына Верехия» (Неем. 6, 18). Показательно, что Неемия не высказывал никаких возражений против этих браков. Спустя примерно два столетия, в конце III в. до н.э., члены этого рода по-прежнему имели владения в Заиорданье и находились в родстве с иерусалимскими правящими кругами: Иосиф Флавий рассказывает о сыне Товии Иосифе, мать которого была племянницей первосвященника Хония (Онии II) (Иудейские древности, 12.4.2), а 2-я Маккавейская книга рассказывает о сыне Товии Гиркане, «муже весьма знаменитом» (2 Мак. 3, 11).

Во время своего второго приезда в Иерусалим Неемия обнаруживает, что великий жрец Елиашив сделал для Товии «комнату (niška) на дворах дома божия» (Неем. 13, 7). Возмутившись этим, Неемия выбрасывает оттуда все «вещи дома» (kəle ḇet) Товии и приказывает очистить комнаты и внести в них «вещи дома божия» (kəle ḇet ha-’elohim), хлебное приношение и ладан (Неем. 13, 8—9).

В ответ на насмешки Санаваллата и Товии Неемия молится Яхве: «Услыши, боже наш, в каком мы презрении, и обрати ругательство их на их голову, и предай их презрению в земле пленения; и не покрой беззаконий их, и грех их да не изгладится пред лицом твоим!» (Неем. 4, 4—5). Призывы к Яхве не покрывать беззакония противников и чтобы их грех не изгладился перед лицом Яхве означают, что Санаваллат и Товия молятся тому же самому богу, что и Неемия. Таким образом, эта сходная языком с Псалмами молитва представляет собой косвенное признание того, что противники Неемии являются такими же яхвистами, как и он сам.

Представленный в Книгах Ездры и Неемии конфликт отражает противостояние ограничительной и расширительной точек зрения на яхвистскую религию. Сторонники ограничительной точки зрения полагали, что народом Яхве и Израилем являются лишь иудеи, пережившие вавилонское пленение. Их противники рассматривали в качестве таковых всех потомков жителей Израильского и Иудейского царств. В конце концов, как мы знаем, победила ограничительная точка зрения, но во времена Неемии её победа ещё далеко не была предрешена. Противники Неемии имели множество союзников даже в правящих кругах Иерусалима: «в те дни знатнейшие Иудеи много писали писем, которые посылались Товии, а Товиины письма приходили к ним, ибо многие в Иудее были в клятвенном союзе с ним… даже о доброте его они говорили при мне, и мои слова переносились к нему» (Неем. 6, 17—19). На стороне Санаваллата и Товии были иерусалимский пророк Шемаия (Неем. 6, 10—13), а также «пророчица Ноадия и прочие пророки» (Неем. 6, 14).

Показательно, что расширительная точка зрения на яхвистскую религию присутствует даже в таком позднем иудейском источнике, как 2-я книга Паралипоменон (кон. IV в. до н.э.). В противоположность девтерономическим историкам, её авторы утверждают, что после падения Израильского царства на его территории продолжают проживать потомки северных колен, исповедующие религию Яхве.

Когда иудейский царь Езекия решает после многовекового перерыва отпраздновать Пасху, он пишет «письма к Ефрему и Манассии, чтобы пришли в дом Яхве, в Иерусалим» (2 Пар. 30, 1) и рассылает приглашения «по всему Израилю, от Вирсавии до Дана» (2 Пар. 30, 5). Его гонцы объявляют: «Дети Израиля! обратитесь к Яхве, богу Авраама, Исаака и Израиля, и он обратится к остатку, уцелевшему у вас от руки царей Ассирийских» (2 Пар. 30, 6). «И ходили гонцы из города в город по земле Ефремовой и Манассииной и до Завулоновой, но над ними смеялись и издевались. Однако некоторые из колена Асирова, Манассиина и Завулонова смирились и пришли в Иерусалим» (2 Пар. 30, 10—11). Об ассирийских переселенцах рассказ не упоминает ни словом. В Иерусалим на празднование Пасхи прибывают люди из «колена Ефремова и Манассиина, Иссахарова и Завулонова» (2 Пар. 30, 18). Культовая реформа Езекии проводится не только в Иудее, но и в коленах Вениамина, Ефрема и Манассии (2 Пар. 31, 1).

Также и иудейский царь Иосия осуществляет свою культовую реформу не только в Иудее и Иерусалиме, но и «в городах Манассии, и Ефрема, и Симеона, до колена Неффалимова… по всей земле Израильской» (2 Пар. 34, 6—7). Для работ в храме Яхве левиты собирают серебро «из рук Манассии и Ефрема и всех прочих Израильтян, и от всего Иуды и Вениамина, и от жителей Иерусалима» (2 Пар. 34, 9). Когда обнаруживается книга закона, Иосия посылает вопросить о ней «за оставшихся у Израиля и за Иуду» (2 Пар. 34, 21). Пасху вместе с Иосией совершают «все Иудеи, и Израильтяне, там (т.е. в Иерусалиме) находящиеся» (2 Пар. 35, 18).

Говоря же о вавилонском завоевании Иудеи, авторы 2-й книги Паралипоменон, напротив, настойчиво подчёркивают её полное опустошение: «И переселил он (т. е. Навуходоносор) оставшихся от меча в Вавилон, и были они рабами его и сыновей его, до воцарения царя Персидского, доколе, во исполнение слова Яхве, сказанного устами Иеремии, земля не отпраздновала суббот своих. Во все дни запустения она субботствовала до исполнения семидесяти лет» (2 Пар. 36, 20—21). Таким образом, точка зрения хронистов практически противоположна точке зрения девтерономистов: население Израильского царства осталось в основном на своём месте, а население Иудейского царства было полностью депортировано.

Самаритяне упоминаются в заключительной части второканонической Книги Премудрости Иисуса сына Сирахова (Бен-Сиры), еврейский оригинал которой датируется временем ок. 190—180 гг. до н.э.: «Двумя народами (šny gwym) гнушается душа моя, а третий не есть народ (’ynnw «m): это сидящие на горе Сеир, Филистимляне и глупый народ (gwy nbl), живущий в Сикимах» (Сир. 50, 27—28). Присутствующий в Септуагинте греческий перевод этой книги, сделанный внуком автора в 130-х или 120-х гг. до н.э., меняет «сидящих на горе Сеир» на «сидящих на горе Самарийской» (Εν δυσὶν ἔθνεσι προσώχθισεν ἡ ψυχή μου, καὶ τὸ τρίτον οὐκ ἔστιν ἔθνος. οἱ καθήμενοι ἐν ὄρει Σαμαρείας καὶ Φυλιστιεὶμ καὶ ὁ λαὸς μωρὸς ὁ κατοικῶν ἐν Σικίμοις), что свидетельствует о дальнейшем усилении антисамаритянской тенденции.

Данный отрывок полемически обращает против самаритян два текста из авторитетного и для них самих Пятикнижия. Во-первых, это отрывок из предсмертной песни Моисея: «Они (т.е. израильтяне) раздражили меня не богом (lo-’el), суетными своими (haḇlehem) огорчили меня: и я раздражу их не народом (lo-«am), народом бессмысленным (goy naḇal) огорчу их» (Втор. 32, 21). Бен-Сира отождествляет упоминаемый здесь «не народ» (lo-«am) с «не народом» (’ynnw «m), живущим в Сихеме, т.е. с самаритянами, и представляет их поведение в отношении иудеев как исполнение пророчества Моисея.

Он также применяет к самаритянам термин «глупый (в синодальном переводе – бессмысленный) народ» (goy naḇal) из Втор. 32, 21. Это предположительно самый ранний случай употребления по отношению к самаритянам данного обозначения, ставшего впоследствии у иудеев традиционным. Обоснованием для него стало использование слова того же корня применительно к жителям Сихема (бывшего, как мы знаем, во II в. до н.э. религиозным центром самаритян) в рассказе Книги Бытия о насилии над Диной.

После возвращения от Лавана Иаков селится близ города Сихема. Сын местного князя Еммора, носящий, как и город, имя Сихем, совершает насилие над Диной, а потом просит у Иакова её руки: «Сыновья же Иакова пришли с поля, и когда услышали, то огорчились мужи те и воспылали гневом, потому что бесчестие (nəḇala) сделал он Израилю, переспав с дочерью Иакова, а так не надлежало делать» (Быт. 34, 7). Сыновья Иакова притворно соглашаются на брак Дины, но требуют за это от сихемитов совершить обрезание. На третий день, когда все жители города недомогают от произведённой операции, единоутробные братья Дины Симеон и Левий убивают всех мужчин Сихема, после чего остальные братья грабят город и угоняют в плен скот, детей и жён его жителей.

Корень nbl имел в древнееврейском языке широкий набор значения – от глупости до злодеяния (Синодальная Библия переводит его производное nəḇala как «бесчестие»). Его применение к сихемитам в Быт. 34, 7 позволило иудеям отождествить последних с «глупым народом» (goy naḇal) из Втор. 32, 21, а также с современными им самаритянами.

Развитие данной темы мы находим в «Завете Левия» (одном из «Заветов 12 патриархов»), арамейский оригинал которого датируется II в. до н. э. В этом сочинении поступок Левия восхваляется (именно за него патриарх и его потомство получают завет священства), а сихемитам приписываются дополнительные грехи: «Но я знал, что решение божие было злое на Сикиму; поелику они хотели и с Саррою и Ревеккою поступить (так же), каким образом поступили с Диною, сестрою нашею, и господь воспрепятствовал им. И они преследовали Авраама, отца нашего, бывшего чужеземцем, и вредили стадам во время беременности их, и Иевлая, домочадца его, очень мучили. И вот так они поступали со всеми чужеземцами, насилием похищая чужеземок, и изгоняли их»[30] (Зав. Лев. 6, 8—10) (перевод протоиерея Александра Смирнова).

Обращаясь к своему отцу Иакову, Левий заявляет: «Ибо будет от нынешнего дня Сикима именоваться городом безумных, ибо как если кто осмеёт глупца, так и мы осмеяли их. Ибо и они безумие совершили в Израиле, осквернив сестру нашу»[31] (Зав. Лев. 7, 2—3). В греческом переводе (арамейский оригинал этого отрывка не сохранился) еврейскому naḇal из Втор. 32, 21 и Сир. 50, 28 соответствуют слова ἀσύνετος и μωρός («глупый»), а еврейскому nəḇala в Быт. 34, 7 – слово ἀφροσύνη («глупость»).

Ещё одним иудейским сочинением II в. до н.э., затрагивающим эту тему, является кумранский текст, условно именуемый «Апокрифом Иосифа»: «…Иосиф был брошен в земли, которых он не з [нал…] среди чужого народа (gwy n’kr), и они были рассеяны по всему земному кругу. Все их горы были покинуты ими… [и глупцы (nbly) …] и они сделали себе высоту (bmh) на высокой горе, чтобы раздражать Израиль. И они говорили слова […] сыны Иакова, и они ужасали [их] словами своих уст, кощунствуя (gdp) против шатра (’hl) Сиона, и они говорили [слова лжи и все …] и глаголы кривды говорили, чтобы огорчать Левия, Иуду и Вениамина своими словами. И во всё это время Иосиф был в руке инородцев (bny n’kr), которые пожирали его силу и сокрушали все его кости до времени его конца» (4Q372, fr. 1, 10—15).

Согласно этому тексту, всё население Израильского царства («Иосиф») подверглось изгнанию, на его место пришли «глупцы» (т.е. самаритяне), сделавшие себе «высоту» (т.е. храм на горе Гаризим), враждебную храму в Иерусалиме. Иосиф обращается к богу с просьбой о спасении от них и их истреблении: «Враждебный народ («m ’wyb) живёт на ней (т.е. земле) […] и открывает свои уста на всех сынов возлюбленного твоего Иакова, оскорбляя […] время их истребления со всего круга земного (tšmydm mkl tbl)…» (4Q372, fr. 1, 20—22).

Направленные против самаритян иудейские тексты II в. до н.э., не останавливающиеся перед прямыми призывами к их геноциду, дают представление об идеологическом климате, в котором ок. 110 г. до н.э. состоялось завоевание Иоанном Гирканом Сихема и разрушение Гаризимского храма.

Отголоски данной полемики встречаются и в гораздо более поздних талмудических текстах. Так, известный отрывок из трактата «Санхедрин» посвящён вопросу о том, на каком языке (еврейском или арамейском) и каким письмом (палеоеврейским или «квадратным» арамейским, оно же «ассирийское») была дана Тора: «Мар Зутра или, как говорят некоторые, Мар Укба сказал: Изначально Тора была дана Израилю еврейским письмом и на святом языке; позднее, во времена Эзры, Тора была дана ассирийским письмом и на арамейском языке. [В конце концов] они выбрали для Израиля ассирийское письмо и еврейский язык, оставив еврейское письмо и арамейский язык идиотам (hedyototh). Кто имеется в виду под идиотами? – Р. Хисда отвечает: Кутийцы» (b. Sanh. 21b). В данном отрывке используемый как обозначение самаритян грецизм hedyototh представляет собой кальку еврейского слова nblym в Сир. 50, 25 и других рассмотренных выше текстах.

Отношения самаритян и иудеев после Неемии

Хотя, как мы видели, бывший в середине V в. до н.э. наместником провинции Иудея Неемия относился к самаритянам резко враждебно, элефантинская переписка конца того же столетия даёт нам совершенно другую картину отношений между Иудеей и Самарией. В 407 г. до н.э. элефантинские иудеи обращаются за поддержкой в восстановлении их храма к наместнику Иудеи Багавахье, сообщая ему, что такую же просьбу направили «Делайе и Шелемие – сыновьям Санаваллата, наместника Самарии» (dlyh wšlmyh bn’ sn’blṭ pḥt šmryn) (A4.8.29). Разрешение на восстановление храма Яхве иудеям Элефантины дают совместно Багавахья и Делайя (последний, видимо, в качестве исполняющего обязанности наместника Самарии) (A4.9.1). Из этого следует, что наместники Иудеи и Самарии рассматривали себя в это время как представителей общих интересов яхвистской религиозной общины, в которую входили также иудеи Элефантины.

Напомним также в папирусе Amherst 63 эпизод предположительно поступления иудейских воинов на службу к иностранному царю (египетскому фараону Псамметиху?), на вопрос которого об их происхождении они отвечают: «Я из Иудеи, мой брат – из Самарии приведён, и теперь мою сестру ведут из Иерусалима» (» [n (h)] ˹mn˺– [y] hwd ’t (h) «ḫy mn-šmry˹n˺ m {m} y˹t˺ (y) pk‘t ’dm ˹m˺sq «ḫty myrwšl {l} m) (xvii 3—4). Отсюда можно сделать вывод, что после ухода Неемии с должности наместника Иудеи проводившаяся им политика конфронтации с самаритянами сменилась политикой сотрудничества. К сожалению, об отношениях между провинциями Самарией и Иудеей в последний период их существования нам ничего не известно.

В качестве персидских провинций Самария и Иудея просуществовали примерно два столетия (если принять предположение, что Иудея сразу же была учреждена как отдельная провинция, а не входила до Неемии в состав Самарии). При этом, как и в эпоху Израильского и Иудейского царств, северная провинция имела более обширную площадь, более многочисленное население и большее экономическое и политическое значение, чем южная. Сходные изменения произошли в их жизни и с началом эллинистического периода.

Римский историк Квинт Курций Руф (I в. н.э.) сообщает, что самаритяне первоначально подчинились Александру, но после его ухода в Египет в 331 г. до н.э. восстали и сожгли македонского префекта Сирии Андромаха (Hist. Alex. 4.8.9—10). Вернувшийся из Египта Александр подверг их за это репрессиям. Хотя данное сообщение является довольно поздним, оно подтверждается находкой в пещере Вади-Далиех останков примерно трёхсот знатных самаритян, по всей видимости, убитых македонскими воинами. Евсевий Кесарийский в «Хрониконе» и Георгий Синкелл утверждают, что Александр разрушил Самарию и на её месте основал колонию македонян (согласно другому сообщению того же «Хроникона» и Иерониму, это сделал Пердикка).

После распада империи Александра Самария, как и Иудея, вошла в состав государства Птолемеев. Возможно, она стала отдельной провинцией (гипархией). По всей видимости, в птолемеевский период в городе Самарии существовал храм, посвящённый Серапису и Изиде, о чём свидетельствует найденная в нём надпись ΗΓΗΣΑΝΔΡΟΣ ΞΕΝΑΡΧΙΣ ΚΑΙ ΤΑ ΠΑΙΔΙΑ ΣΑΡΑΠΙ ΙΣΙ («Гегесандр, Ксенархида и дети [посвятили] Серапису и Изиде»). Позднее его сменил храм Коры.

Судя по тому, что в двух надписях эллинистического времени с горы Гаризим упоминаются паломники с дарами из Самарии, некоторое количество самаритян по-прежнему проживало в этом городе, однако основное его население составляли греческие военные колонисты. Таким образом, самаритяне потеряли свою административную столицу и самый крупный город.

Сразу же вслед за превращением Самарии в греческий полис, в 320-х гг. до н.э., происходит возрождение пустовавшего в персидскую эпоху Сихема, который становится новой самаритянской столицей. Самаритяне превращаются в теократическое сообщество с центром в Гаризимском храме, подобно тому, как в то же время в подобное сообщество с центром в Иерусалимском храме превращаются иудеи.

Иосиф Флавий приводит любопытные данные о переселении самаритян и иудеев в Птолемеевский Египет и их отношениях: «Затем Птолемей, забрав в плен множество народа из гористой части Иудеи, из окрестностей Иерусалима, из Самарии и с горы Гаризим, повёл их всех в Египет и поселил их здесь. Когда же он узнал, что иерусалимцы отличаются особенною надёжностью в соблюдении клятв и сдержании данного слова, что видно уже из их ответа посланникам Александра после поражения, понесённого в бою с Дарием, он многих из них разместил по гарнизонам и сделал их равноправными с александрийскими македонянами, причём взял с них клятву, что они будут сохранять эту верность также его потомкам. Также немалое число и других иудеев добровольно переселилось в Египет, отчасти подбиваемые к тому превосходным качеством тамошней почвы, отчасти же вследствие щедрости Птолемея. Однако [впоследствии] у этих иудеев возникли распри с самарянами, вследствие желания первых сохранить издревле установленные обычаи, и они стали воевать друг с другом, потому что иерусалимцы считали единственно свой храм священным и требовали отсылки жертвоприношений именно туда, самаряне же настаивали на требовании отправлять эти приношения на гору Гаризим»[32] (Древности, 12.1.1).

Обострение конфликта между самаритянскими и иудейскими переселенцами в Египте произошло в правление Птолемея VI Филометора (186—145 гг. до н.э.): «Между тем среди александрийских иудеев и самарян, поклонявшихся храму, сооружённому во времена Александра на горе Гаризим, произошли распри, и они в своём религиозном споре обратились за решением к самому Птолемею; иудеи при этом уверяли, будто по законам Моисеевым построен [лишь] храм Иерусалимский, самаряне же утверждали то же самое относительно святилища на горе Гаризим. И вот обе стороны упросили царя образовать со своими приближёнными судилище, выслушать доводы обеих партий и наказать смертью неправую сторону. За самарян выступили Саввей и Феодосий, а представителем интересов иудеев явился Андроник, сын Мессалама. Последние поклялись именем господа и царя, что они будут давать свои показания по сущей истине, и просили Птолемея казнить того из них, кто нарушил бы свою клятву. Тогда царь созвал множество приближённых на совет и приготовился выслушать стороны. Александрийские иудеи очень беспокоились относительно тех мужей, которым теперь приходилось выступать на защиту прав Иерусалимского храма, потому что они были бы совершенно подавлены, если бы этот храм, столь древний и почитаемый на всей поверхности земной, не выдержал испытания. Саввей и Феодосий предоставили Андронику первому слово, и вот он начал свою аргументацию с данных закона и с преемственности первосвященника, указал на то, как каждый первосвященник получал свой сан от отца своего и стоял во главе храма, а также на то обстоятельство, что все цари Азии почтили [Иерусалимский] храм жертвенными приношениями и необычайно богатыми подарками, но никто из них ни одним словом не обмолвился о храме на горе Гаризим, как будто бы его не было вовсе. Такими доводами и целым рядом подобных соображений Андроник побудил царя признать, что святилище иерусалимское воздвигнуто сообразно постановлениям Моисеевым, и казнить Саввея и Феодосия. Таковы были дела александрийских иудеев при Птолемее Филометоре»[33] (Древности, 13.3.4).

Такого рода противостояние свидетельствует, что иудеи и самаритяне продолжали осознавать себя как некое этническое и религиозное единство (в противном случае споры о первенстве Иерусалимского или Гаризимского храмов не имели бы смысла). О подобном осознании косвенно свидетельствует и датируемое тем же II в. до н.э. «Письмо Аристея», излагающее легендарные обстоятельства перевода иудейского писания на греческий язык. Согласно этому тексту, Септуагинта является плодом труда 72 толковников, по 6 человек от каждого из 12 колен Израилевых (стр. 32, 39, 46—50), т.е. автор «Письма Аристея» полагает, что в его эпоху северные колена продолжают существовать.

Примечательно, что даже Иосиф Флавий в своём вымышленном рассказе о получении Санаваллатом от Александра Македонского разрешения на строительство самаритянского храма выражает (пусть и вложенную в уста наместника Самарии) мысль о том, что иудеи и самаритяне – один народ (ἔθνος): «Александр охотно принял его, и вследствие этого Санаваллет уже смело повёл с ним речь о своих планах и рассказал ему, что у него есть зять Манассия, брат иудейского первосвященника Иаддуя, и что многие из соотечественников этого его зятя готовы теперь приступить к постройке своего храма в подчинённой ему (Санаваллету) области. Попутно было указано, что это обстоятельство, т.е. распадение иудеев на два лагеря, может быть полезно и царю македонскому: таким образом, если даже это племя вздумает в полном между собою согласии и общими усилиями предпринять отпадение, то это не представит царям затруднения…»[34] (Иудейские древности, 11.8.4).

В 200 г. до н.э. в результате победы Антиоха III над Птолемеем V при Панионе (Баниасе) Келесирия и Финикия перешли под власть Селевкидов. Была образована гипархия Самария, которая, по всей видимости, в первые десятилетия II в. до н.э. включала в себя также Галилею и Иудею. «Самария и Галилея» упоминаются как одна территориальная единица в 1 Мак. 10, 30, а о вхождении Иудеи в гипархию Самария можно заключить по тому, что первым, кто в 166 г. до н.э. попытался подавить иудейское восстание, был Аполлоний – военачальник из Самарии, а не из Иудеи (1 Мак. 3, 10). Вероятно, в 162—161 гг. до н. э. Иудея была выделена в отдельную селевкидскую гипархию, стратегом которой стал Никанор: «Он (т. е. Деметрий I) тотчас призвал Никанора, заведовавшего слонами, и, назначив его военачальником в Иудею, послал его…» (προσκαλεσάμενος δὲ εὐθέως Νικάνορα τὸν γενόμενον ἐλεφαντάρχην, καὶ στρατηγὸν ἀναδείξας τῆς ᾿Ιουδαίας, ἐξαπέστειλε…) (2 Мак. 14, 12).

Иосиф Флавий в «Иудейских древностях» приводит письмо Антиоха III, в котором сирийский царь жалует привилегии новоприобретённому Иерусалиму и его жителям: «…Повелеваю закончить дело постройки храма, портиков вокруг последнего и всего, что бы потребовалось еще пристроить. Потребный для этого строительный материал пусть будет доставлен из пределов самой Иудеи, от других народов и с Ливана, и притом без взимания какой бы то ни было пошлины. То же самое касается и всего прочего, что могло бы способствовать украшению храма. Пусть все, принадлежащие к иудейскому народу, управляются по собственным своим законам; пусть совет старейшин, священнослужители, учёные при храме и певчие будут освобождены от подушной, казённой и всякой другой подати»[35] (Иудейские древности, 12.3.3).

Как мы знаем, при том же Антиохе III произошла масштабная перестройка самаритянского храма на горе Гаризим, вокруг которого возник обширный город. На этом основании можно сделать предположение, что такие же привилегии, какие сирийский царь даровал храму иудеев, он даровал и храму самаритян. Это было естественным, если иудеи и самаритяне входили в одну гипархию Самария и считались частями одного народа.

Мысль о том, что обитатели Иерусалима и Гаризима представляют собой один народ (γένος), выражает 2-я Маккавейская книга в рассказе об притеснениях их со стороны Антиоха IV Епифана: «Между тем он (т. е. Антиох) оставил приставников, чтобы угнетать народ, в Иерусалиме – Филиппа, родом Фригийца, нравом же человека ещё более жестокого, нежели каков был поставивший его, а в Гаризине – Андроника, и сверх того Менелая, который превзошёл прочих злобою к жителям и имел враждебное расположение к гражданам Иудейским»[36] (2 Мак. 5, 22—23).

Репрессии сирийского царя первоначально были в равной степени направлены против Иерусалимского и Гаризимского храмов: «Спустя немного времени царь послал одного старца, Афинянина, принуждать Иудеев отступить от законов отеческих и не жить по законам божиим, а также осквернить храм Иерусалимский и наименовать его храмом Зевса Олимпийского, а храм в Гаризине, так как обитатели того места пришельцы, храмом Юпитера Странноприимного»[37] (2 Мак. 6, 1—2). Хотя автор этого рассказа и воспроизводит иудейскую традицию о пришлости самаритян, он косвенно признаёт за их храмом такой же статус, каким обладает храм иудеев.

По утверждению Иосифа Флавия, самаритянам удалось убедить Антиоха, что они не являются иудеями и не участвуют в иудейском мятеже: «Когда самаряне увидели все эти бедствия иудеев, то перестали выдавать себя за их сородичей и стали уверять, что их храм на [горе] Гаризим вовсе не воздвигнут в честь всевышнего бога; другими словами, они поступили сообразно своей обычной манере, о которой мы уже упоминали, и выдавали себя за потомков мидян и персов, что вполне правильно. Вместе с тем они отправили к Антиоху послов с письмом следующего содержания: „Послание царю Антиоху Богу Эпифану от сидонцев из Сихема. На основании некоего суеверия наши предки, побуждаемые к тому различными постигшими страну бедствиями, установили обычай почитать тот день, который у иудеев носит название субботнего. Вместе с тем они воздвигли на горе Гаризим святилище без определённого назначения и приносили тут разные жертвы. И вот, так как ты воздаёшь теперь иудеям должное возмездие за все их гнусности, царские чиновники, полагая, что мы родственны евреям и потому следуем их примеру, подвергают и нас подобным же наказаниям, тогда как мы по происхождению своему сидоняне. Последнее, впрочем, видно и по государственным записям. Ввиду всего этого умоляем тебя, нашего благодетеля и спасителя, повелеть своему наместнику Аполлонию и уполномоченному своему Никанору не обижать нас применением к нам тех карательных мер, которые установлены для иудеев; ведь мы, как по своему происхождению, так и по своим обычаям, не имеем ничего общего с последними. Вместе с тем пусть будет никому не посвященное святилище наше предназначено греческому Зевсу. Если это будет сделано, то преследования наши само собою прекратятся, и мы сможем безбоязненно посвятить себя делам своим, от чего увеличатся лишь твои собственные доходы“. На эту просьбу самарян царь послал им следующий ответ: „Царь Антиох Никанору. Сихемские сидоняне препроводили ко мне прилагаемую записку. Так как в совещании, которое я устроил по этому поводу с приближёнными моими, посланные самаряне подтвердили, что возводимые на иудеев обвинения совершенно не применимы к ним, самарянам, и что последние готовы жить по греческим обычаям, мы освобождаем их от преследований и посвящаем, сообразно их просьбе, их храм Зевсу греческому“. Такой же указ царь послал и наместнику своему Аполлонию в сто сорок шестом году, в восемнадцатый день месяца гекатомбеона»[38] (Иудейские древности, 12.5.5).

Хотя это сообщение насыщено обычной для Иосифа Флавия антисамаритянской пропагандой, оно, по всей видимости, содержит зерно исторической правды, заключающееся в том, что самаритяне не поддержали иудейское восстание и сохранили лояльность Селевкидам. Такая политика принесла им временные выгоды, но в конечном счёте обернулась против них. Хасмонеям удалось закрепиться у власти, и уже Ионафан (великий жрец Иерусалимского храма с 153 г. до н.э.) ок. 145 г. до н.э. получил от сирийского царя Деметрия II Никатора во владение три самаритянских нома: «Итак, мы утверждаем за ними как пределы Иудеи, так и три области: Аферему, Лидду и Рамафем, которые присоединены к Иудее от Самарии, и всё, принадлежащее всем жрецам их в Иерусалиме, за те царские оброки, которые прежде ежегодно получал от них царь с произрастаний земли и с плодов древесных, и всё прочее, принадлежащее нам отныне из десятин и даней, следующих нам, солёные озёра и венечный сбор, нам принадлежащий, всё вполне уступаем им»[39] (1 Макк. 11, 34—35).

Племянник Ионафана Иоанн Гиркан ок. 110 г. до н.э. захватил Сихем и разрушил храм на горе Гаризим, а в 110—108 гг. до н.э. после длительной осады взял город Самарию, вследствие чего вся территория бывшей персидской провинции Самария оказалась под властью иудеев (продолжавшейся до 64 г. до н.э., когда Помпей включил область самаритян в состав провинции Сирия). Неспособность самаритян выделить из своей среды народных вождей, подобных Хасмонеям, привела к тому, что в многовековом самаритянско-иудейском противостоянии чаша весов решительно склонилась в пользу иудеев.

Сихем и Гаризим в иудейском и самаритянском Пятикнижии

По утверждению Книги Бытия, первым местом, где, придя в Ханаан, остановился Авраам (тогда ещё Аврам), был Сихем: «И взял Аврам с собою Сару, жену свою, Лота, сына брата своего, и всё имение, которое они приобрели, и всех людей, которых они имели в Харране; и вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую; и пришли в землю Ханаанскую. И прошёл Аврам по земле сей до места Сихема (mqwm škm), до дубравы Море́. В этой земле тогда жили Хананеи. И явился Яхве Авраму, и сказал: потомству твоему отдам я землю сию. И создал он там жертвенник Яхве, который явился ему» (Быт. 12, 5—7).

Таким образом, согласно этому принимаемому как самаритянами, так и иудеями сообщению Пятикнижия, первый в Ханаане жертвенник Яхве был возведён в священном городе самаритян Сихеме, где Аврааму явился Яхве и где, таким образом, началось почитание этого бога в «земле обетованной».

Вслед за Авраамом жертвенник в Сихеме после своего возвращения от Лавана возводит Иаков: «Иаков благополучно пришёл в город Сихем (wayyaḇo ya‘qoḇ šalem «ir šəḵem), который в земле Ханаанской, когда пришёл из Паддан-Арама, и расположился перед городом. И купил часть поля, на котором раскинул шатёр свой, у сынов Еммора, отца Сихемова, за сто монет. И поставил там жертвенник, и назвал его «Эл – бог Израилев» (’el ’elohe yiśrael)» (Быт. 33, 18—20).

Синодальный перевод «благополучно пришёл в город Сихем» следует иудейской масоретской традиции. Самаритянская традиция (Самаритянское Пятикнижие: šlwm «yr škm; Самаритянский Таргум: šlm qryt škm) понимает слово šlm не как наречие («благополучно»), а как название города Шалем, и переводит данную фразу как «пришёл в Шалем, город Сихемский». В пользу данного понимания говорят соображения грамматики – в значении «благополучно» слово šlm скорее было бы употреблено с предлогом (bšlm).

Самаритянское прочтение подтверждается Септуагинтой (καὶ ἦλθεν ᾿Ιακὼβ εἰς Σαλὴμ πόλιν Σικίμων; цсл.: И прииде Иаковъ въ Салимъ градъ Сикимскъ), а также Книгой Юбилеев: «И в первый год шестой седмины поднялся он в Салим, который находится на востоке от Сихема» (Юб. 30, 1). Этой традиции следует Евсевий Кесарийский в «Ономастиконе» (ок. 325—330 гг.): Συχὲμ ἡ καὶ Σίκιμα ἢ καὶ Σαλήμ, а также мозаичная карта Святой земли середины VI в. из Мадабы в Иордании: ΣΥ / ΧΕΜ / ΗΚΣΙΚΙΜΑ / ΚΣΑΛΕΜ («Сихем, он же Сикима и Салим»). По всей видимости, отсюда происходит современное арабское название деревни Sālim, лежащей у подножия горы Гаризим.

Шалем, в который пришёл Иаков, тождественен Шалему (в Синодальной Библии – Салиму), царём которого был Мелхиседек, встретивший Авраама (Аврама) после его победы над четырьмя царями: «И Мелхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино, – он был жрец Эла Вышнего (’el «elyon), – и благословил его, и сказал: благословен Аврам от Эла Вышнего, творца (qone) неба и земли; и благословен Эл Вышний, который предал врагов твоих в руки твои. И дал [Аврам] ему десятую часть из всего» (Быт. 14, 18—20).

Евсевий Кесарийский со ссылкой на (Псевдо-) Евполема передаёт традицию, согласно которой встреча Авраама с Мелхиседеком состоялась в храме на горе Гаризим: «Он (т. е. Авраам) также был принят как гость в городе Святой (или: Храм) Аргаризин, что означает Гора Всевышнего, и получил дары от Мелхиседека, который был жрецом бога и царём»[40] (Подготовка к Евангелию, 9.17).

Авраама с горой Гаризим связывал также платоник VI в. Дамаский Диадох в своём сочинении «Житие Исидора», о чём свидетельствует константинопольский патриарх Фотий: «…Преемник Прокла Марин был родом из Неаполя в Палестине, который находится напротив горы, именуемой Гаризим. Нечестивый сочинитель (т. е. Дамаский), богохульствуя, говорит: На ней находится святейший храм Зевса Высочайшего, где освятил себя Авраам, древний прародитель евреев, как утверждал сам Марин»[41] (Библиотека, 345b.21—24).

Отождествление Шалема из Быт. 14, 18 с Шалемом, в который приходит Иаков в Быт. 33, 18, устраняет из Пятикнижия единственное – даже косвенное и предположительное – упоминание о Иерусалиме.

В своей предсмертной речи, произносимой на равнинах Моавитских к востоку от Иордана, Моисей приказывает народу Израиля: «Когда введёт тебя Яхве, бог твой, в ту землю, в которую ты идёшь, чтоб наследовать её, тогда произнеси благословение на горе Гаризим, а проклятие на горе Гевал: вот они за Иорданом, по дороге к захождению солнца, в земле Ханаанеев, живущих на равнине, против Галгала, близ дубравы Море́ (mrh)» (Втор. 11, 29—30). В Самаритянском Пятикнижии в этом отрывке имеется уточняющее дополнение: «близ дубравы Море́ напротив Сихема (mwr’ mwl škm)». Такое же дополнение mwl škm присутствует в обеих версиях 10-й заповеди Самаритянского Декалога (в Исх. 20, 17 и Втор. 5, 21).

В рассказе о жертвоприношении Авраама Яхве приказывает ему: «возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа (hmryh) и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой я скажу тебе» (Быт. 22, 2). Поздняя иудейская традиция (2 Пар. 3, 1) отождествляет Морию с горой Сион. В Самаритянском же Пятикнижии этот топоним пишется как hmwrh и, таким образом, отождествляется с дубравой Море́ в Сихеме.

Завершив изложение законов для Израиля, Моисей возвращается к вопросу благословения и проклятия: «Сии должны стать на горе Гаризим, чтобы благословлять народ, когда перейдёте Иордан: Симеон, Левий, Иуда, Иссахар, Иосиф и Вениамин; а сии должны стать на горе Гевал, чтобы произносить проклятие: Рувим, Гад, Асир, Завулон, Дан и Неффалим» (Втор. 27, 12—13).

Перед этим Моисеем были даны указания об установке камней с написанным на них законом и жертвенника Яхве:

2. И когда перейдёте за Иордан, в землю, которую Яхве, бог твой, даёт тебе, тогда поставь себе большие камни и обмажь их известью;

3. и напиши на них все слова закона сего, когда перейдёшь, чтобы вступить в землю, которую Яхве, бог твой, даёт тебе, в землю, где течёт молоко и мёд, как говорил тебе Яхве, бог отцов твоих.

4. Когда перейдёте Иордан, поставьте камни те, как я повелеваю вам сегодня, на горе Гевал, и обмажьте их известью;

5. и устрой там жертвенник Яхве, богу твоему, жертвенник из камней, не поднимая на них железа;

6. из камней цельных устрой жертвенник Яхве, бога твоего, и возноси на нём всесожжения Яхве, богу твоему,

7. и приноси жертвы мирные, и ешь там, и веселись пред Яхве, богом твоим;

8. и напиши на камнях все слова закона сего очень явственно.

(Втор. 27, 2—8)

Удивление в этом требовании вызывает то, что камни и жертвенник должны быть установлены на горе Гевал, которая дважды (Втор. 11, 29 и 27, 13) обозначается как гора проклятия, а не на горе благословения – Гаризиме. Именно последнюю вместо Гевала указывает во Втор. 27, 4 Самаритянское Пятикнижие (включая «Самаритикон» – его перевод на греческий язык, фрагменты которого сохранились в «Гекзаплах» Оригена). Помимо соображений здравого смысла, в пользу самаритянского варианта свидетельствует ряд древних текстов – хранящаяся в Лионе рукопись Vetus Latina (in monte Garzin), фрагмент Втор. 27, 4b-6 кон. II в. – нач. I в. до н.э. из Кумрана (bhrgrzym), греческий папирус Giessen 19 (погиб в 1945 г., но сохранились фотографии) (εν αργαρ [ι] ζιμ) и папирусный фрагмент кон. I в. до н.э. – нач. I н.э. из Масады (hrgrzy [m]). На этих основаниях Гевал в масоретском тексте Втор. 27, 4 надлежит признать поздним иудейским исправлением.

Горы Гевал и Гаризим и город Наблус между ними

Ещё одним примечательным расхождением между масоретским и самаритянским текстами Книги Второзакония является форма глагола «выбирать» в тех случаях, когда речь идёт о выборе места для жертвенника Яхве (Втор. 12, 5, 11, 14, 18, 21, 26; 14, 23, 24, 25; 15, 20; 16, 2, 6, 7, 11, 15, 16; 17, 8, 10; 18, 6; 26, 2; 31, 11). Масоретский текст утверждает, что Яхве его «выберет» (ybḥr), а самаритянский – что он его уже «выбрал» (bḥr). Большинство рукописей Септуагинты поддерживают масоретское чтение (ἐκλέξηται). С самаритянской версией согласны меньшинство рукописей Септуагинты, Vetus Latina и бохайрский и коптский переводы. Влияние Самаритянского Пятикнижия на последние менее правдоподобно, чем позднейшая гармонизация основных версий Септуагинты с масоретским текстом, поэтому более вероятно, что самаритянское чтение является изначальным.

Законодательство о жертвеннике в 12-й главе Книги Второзакония следует непосредственно за упоминанием Гаризима во Втор. 11, 29, поэтому самаритяне считают данное законодательство относящимся именно к жертвеннику на этой горе. Оно строго оговаривает возможность существования только одного жертвенника Яхве. Ему прямо противоречит масоретский текст законодательства в 20-й главе Книги Исхода, который допускает существование множества жертвенников: «Сделай мне жертвенник из земли и приноси на нём всесожжения твои и мирные жертвы твои, овец твоих и волов твоих; на всяком месте (bkl hmqwm), где я положу память (’zkyr) имени моего, я приду к тебе и благословлю тебя. Если же будешь делать мне жертвенник из камней, то не сооружай его из тёсаных» (Исх. 20, 24—25).

В Самаритянском Пятикнижии вместо «на всяком месте (bkl hmqwm), где я положу память (’zkyr) имени моего» говорится: «на том месте (bmqwm), где я положил память (’zkrty) имени моего». Как и в Книге Второзакония, выбор места для жертвенника Яхве у самаритян уже сделан, а не предстоит в отдалённом будущем, как у иудеев, и жертвенник этот, как и в Книге Второзакония, один. Хотя прямо это не сказано, но очевидно, что его «местом» (mqwm) является «место Сихем» (mqwm škm), где жертвенник Яхве возвёл уже Авраам (Быт. 12, 6).

Наиболее значительным собственно самаритянским добавлением в текст Пятикнижия является присутствующий в обоих текстах Декалога (Исх. 20, 17 и Втор. 5, 21) самаритянский вариант 10-й заповеди, который со всей определённостью устанавливает гору Гаризим как единственное законное место для жертвенника Яхве:

whyh ky yby’k yhwh ’lhyk ’l ’rṣ hkn‘ny «šr ’th b’ šmh lršth

Когда введёт тебя Яхве, бог твой, в землю Ханаанеев, в ту землю, в которую ты идёшь, чтоб овладеть ею,

whqmt lk ’bnym gdlwt wšdt ’tm bšyd wktbt «l h’bnym ’t kl dbry htwrh hz’t

тогда поставь себе большие камни и обмажь их известью и напиши на камнях сих все слова закона сего.

whyh b‘brkm ’t hyrdn tqymw ’t h’bnym h’lh «šr ’nky mṣwh ’tkm hywm bhrgryzym

Когда перейдёте Иордан, поставьте камни те, которые я повелеваю вам сегодня, на горе Гаризим.

wbnyt šm mzbḥ lyhwh ’lhyk mzbḥ ’bnym l’ tnyp «lyhm brzl

И устрой там жертвенник Яхве, богу твоему, жертвенник из камней, не поднимая на них железа.

’bnym šlmwt tbnh ’t mzbḥ yhwh ’lhyk wh‘lyt «lyw «lwt lyhwh ’lhyk

Из камней цельных устрой жертвенник Яхве, бога твоего, и возноси на нём всесожжения Яхве, богу твоему,

wzbḥt šlmym w’klt šm wšmḥt lpny yhwh ’lhyk

И приноси жертвы мирные, и ешь там, и веселись перед Яхве, богом твоим.

hhr hhw’ b‘br hyrdn «ḥry drk mbw’ hšmš b’rṣ hkn‘ny hyšb b‘rbh

Гора эта за Иорданом, по дороге к захождению солнца, в земле Ханаанеев, живущих на равнине,

mwl hglgl «ṣl ’lwn mwr’ mwl škm

против Галгала, близ дубравы Море́, против Сихема.

Данный текст представляет собой компиляцию из Втор. 11, 29, Втор. 27, 2—7 и Втор. 11, 30 с небольшими добавлениями (выделены курсивом). Согласно данным текстологии, наиболее вероятным временем составления 10-й заповеди самаритян является рубеж II—I вв. до н.э., т.е. она, по всей видимости, стала ответом на разрушение Иоанном Гирканом I самаритянского храма на горе Гаризим ок. 110 г. до н. э. Если хасмонейский правитель рассчитывал, что уничтожение этого храма приведёт к признанию самаритянами главенства Иерусалима, то он ошибался: в действительности раскол между иудеями и самаритянами стал ещё значительнее.

Упомянем в заключение свидетельство Книги Иисуса Навина о существовании в Сихеме храма Яхве. Накануне своей смерти Иисус Навин призывает к себе представителей еврейского народа: «И собрал Иисус все колена Израилевы в Сихем и призвал старейшин Израиля и начальников его, и судей его, и надзирателей его, и они предстали перед богом (lip̄ne ha-’elohim)» (Нав. 24, 1). С Израилем заключается завет и ему даются постановления и закон: «И вписал Иисус слова сии в книгу закона божия (torat ’elohim), и взял большой камень и положил его там под дубом, который подле святилища Яхве (miqdaš yhwh)» (Нав. 24, 26).

Израильтяне также похоронили вынесенные ими из Египта кости Иосифа в Сихеме, «в участке поля, которое купил Иаков у сынов Еммора, отца Сихемова, за сто монет, и которое досталось в удел сынам Иосифовым» (Нав. 24, 32).

Самаритяне не признают иудейскую Книгу Иисуса Навина, но одна из их хроник, в окончательном виде составленная на основании более древних текстов в XIV в. на арабском языке, в целом воспроизводит те же события и условно именуется «Самаритянской Книгой Иисуса Навина».

Как мы видим, изменения в Пятикнижие в своих интересах вносили как самаритяне, так и иудеи. Наиболее значительным изменением со стороны самаритян была собственная 10-я заповедь о святости горы Гаризим в обоих вариантах Декалога, со стороны иудеев – замена Гаризима на Гевал во Втор. 27, 4.

Если мы рассмотрим Пятикнижие без позднейших иудейских и самаритянских поправок, то в споре между иудеями и самаритянами оно оказывается определённо на стороне самаритян. Сихем – это место, где началось почитание Яхве в Ханаане, где возводили жертвенники Авраам и Иаков, где во времена Иисуса Навина находилось святилище Яхве. Гора Гаризим является горой благословения, на ней при вступлении Израиля в Ханаан были установлены камни с написанным на них законом и построен жертвенник, на котором впредь должны были приноситься жертвы Яхве. При этом Иерусалим и Сион в Пятикнижии не упоминаются ни разу (во всяком случае, под своими именами).

Даже если мы будем рассматривать масоретский текст Пятикнижия (или Шестикнижия, учитывая Книгу Иисуса Навина) с позднейшими иудейскими вставками, он всё равно будет свидетельствовать о правоте самаритян. В этой связи закономерной оказывается канонизация иудеями Пророческих книг, которые в определённом смысле могут рассматриваться как своего рода попытка в споре с самаритянами дезавуировать Пятикнижие в пользу Иерусалима и Сиона.

Самаритянское Пятикнижие

Долгое время считалось, что отличия самаритянского Пятикнижия от иудейского возникли по причине внесения самаритянами изменений в текст последнего. Находки древних рукописей библейских книг в Кумране и других местах Иудейской пустыни открыли совсем иную картину.

Как оказалось, в течение нескольких столетий у иудеев не было нормативного варианта своего священного писания. Что касается Пятикнижия, то бытовали как минимум три крупных его редакции, отражённые в Септуагинте, самаритянском и масоретском текстах. Кроме того, значительное количество древних библейских рукописей не входят ни в одну из этих трёх крупных редакционных семей. Судя по всему, разные редакции имели равный статус.

Протомасоретский текст стал нормативным для иудаизма только около конца I в. н.э., уже после разрушения Второго храма в Иерусалиме. Он должен был довольно рано отделиться от других редакционных семей, о чём свидетельствует множество мелких чтений, которые присутствуют в Септуагинте, самаритянской редакции и кумранских рукописях, но отсутствуют в масоретской редакции. Примечательно, что цитаты из Пятикнижия, приводимые в I в. н.э. авторами Нового Завета и Иосифом Флавием, соответствуют немасоретской редакции.

Главным отличием протосамаритянской редакции от собственно самаритянской является наличие в последней 10-й заповеди о святости горы Гаризим. Протосамаритянская редакция Пятикнижия представлена кумранскими рукописями 4Qpaleo-Exm, 4QNumb и рядом других, в основном из 4-й пещеры Кумрана. Она также условно именуется «гармонизирующей», поскольку в ней прослеживается стремление сделать некоторые тексты Торы более соответствующими друг другу посредством вставки в них отрывков, взятых из других текстов Торы.

Основная масса подобных вставок приходится на 4 контекста – рассказ о египетских казнях в Исх. 7—11, рассказ о богоявлении на горе Синай, подробности строительства скинии и пересказ Моисеем истории Израиля во Втор. 1—3. В последнем случае Моисей пересказывает события, происходившие во времена, которым посвящены Книги Исхода и Чисел, однако некоторые из упоминаемых Моисеем событий отсутствуют в масоретском тексте этих книг (как и в Септуагинте). Они были вставлены в протосамаритянский текст, засвидетельствованный кумранскими рукописями, и унаследованы самаритянским Пятикнижием.

Целью протосамаритянских редакторов при этом было закрепить исключительный статус Моисея как пророка и достоверность всех его слов. В этой связи правдоподобным выглядит мнение о том, что протосамаритянская редакция возникла как ответ на оформление корпуса текстов иудейских пророков в среде его противников.

С уважением к авторству Моисея могут быть связаны сохранение самаритянами для своего текста Пятикнижия собственной разновидности «палеоеврейского» письма и отказ перейти вместе с иудеями на «квадратное» (арамейское) письмо.

Фрагмент самаритянского Пятикнижия (Быт. 31, 43—50)

Ещё одним важным отличием самаритянского текста Пятикнижия от масоретского является монотеизирующая тенденция. Так, в тех местах, где в масоретском тексте слово ’elohim (могущее быть понятым как в единственном, так и во множественном числе) сочетается с глаголами во множественном числе, самаритянская редакция последовательно употребляет глаголы в единственном числе: в Быт. 20.13 вместо «повели» (ht‘w) – «повёл» (ht‘h), в Быт. 31, 53 вместо «да судят» (yšpṭw) – «да судит» (yšpṭ), в Быт. 35, 7 вместо «явились» (nglw) – «явился» (ngl), в Исх. 22, 8 вместо «признают виновным» (yrš‘wn) – «признает виновным» (yrš»).

В ряде случаев самаритянская редакция исправляет антропоморфизмы масоретского текста. Так, в Исх. 15, 3 вместо «Яхве – муж войны, Яхве – имя ему» (yhwh ’yš mlḥmh yhwh šmw) масоретской редакции самаритянская гласит: «Яхве – воитель на войне, Яхве – имя ему» (yhwh gybwr bmlḥmh yhwh šmw). В Исх. 15, 8 «ветер из ноздрей твоих» заменён на «ветер от тебя», во Втор. 32, 6 «твой отец» – на «твой создатель» и т. д. В некоторых эпизодах, где в масоретской редакции действует сам Яхве, самаритянская говорит о его посланнике (Числ. 22, 20; 23, 4, 5, 16).

Учитывая, что подобная тенденция к монотеизму и отказу от антропоморфизма прослеживается и в Септуагинте, из трёх основных редакций Пятикнижия масоретская оказывается наиболее – условно говоря – языческой.

Гаризимский храм

Вид с востока на остатки самаритянского храма на горе Гаризим и город Наблус к северу от неё

Сочинение Иосифа Флавия «Иудейские древности» содержит подробный рассказ о возникновении самаритянского храма на горе Гаризим, отражающий иудейскую точку зрения. Иосиф относит это событие к эпохе иерусалимского первосвященника Иаддуя и поводом для него указывает брак между братом Иаддуя Манассией и дочерью правителя Самарии: «Когда же умер Иоанн, первосвященство перешло к сыну его, Иаддую. У последнего был брат по имени Манассия. Ему-то посланный последним Дарием в Самарию в качестве сатрапа хуфеец родом, т.е. того же племени, из которого происходят и самаряне, Санаваллет, охотно отдал в жёны дочь свою Никасо. Дело в том, что сатрап знал о могуществе города Иерусалима и о том, что жители его причиняли немало хлопот царям ассирийским и правителям Келесирии. Поэтому-то он и рассчитывал путём такого брака более расположить к себе весь народ иудейский»[42] (Иудейские древности, 11.7.2).

Когда перед Манассией встаёт выбор – развестись с женой или лишиться доступа к жертвеннику Иерусалимского храма, тесть обещает ему построить для него собственный храм на горе Гаризим и сделать его там первосвященником: «Тем временем старейшины иерусалимские, раздражённые тем, что к первосвященству имеет отношение женатый на иностранке брат Иаддуя, восстали против него (т.е. против Манассии). Дело в том, что они боялись, как бы этот брак не стал удобным предлогом для всех, кто надумал бы преступить законоположение о смешанных браках, и как бы этот случай не положил начало слишком близкому общению с иноплеменниками, тем более, что они располагали живым примером: смешанные браки с иностранками были некогда причиною их плена и различных других бедствий. Поэтому они предложили Манассии либо развестись с женою, либо не прикасаться к жертвеннику вовсе. Когда же и первосвященник сочувственно отнесся к требованию народа и запретил брату своему доступ к алтарю, Манассия отправился к своему тестю Санаваллету и заявил ему, что хотя он и любит его дочь Никасо, но он, благодаря ей, не желает лишаться священнического сана, который являлся верховным в глазах его народа и составлял постоянное достояние его рода. Однако Санаваллет не только не хотел лишать его священства, но даже обещал доставить ему сан и могущество первосвященника и сделать его верховным правителем всей области, которая была в его распоряжении, лишь бы Манассия не прекращал своего сожительства с его дочерью. Он заявил зятю, что построит для него на высочайшей из всех самарянских гор, именно на возвышенности Гаризим, такой же храм, какой имеется в Иерусалиме, и обещал сделать это с особого разрешения царя Дария. Уповая на эти обещания и возгордившись вследствие их, Манассия, в надежде получить от Дария первосвященство, остался при Санаваллете, который был тогда уже довольно пожилых лет. А так как подобные браки были заключены у значительного числа священников и [прочих] израильтян, то этот случай вверг иерусалимцев в немалое смущение, потому что все эти лица перешли к Манассии, тем более, что Санаваллет предоставил им денег и земли для обработки и наделил их участками для поселения, всяческим образом оказывая поддержку своему зятю»[43] (Иудейские древности, 11.8.2).

Тем временем, когда в Персию вторгается Александр и наносит поражение войскам Дария, правитель Самарии переходит на сторону македонского царя и получает от него разрешение на строительство храма: «Считая этот момент удобным для своих коварных замыслов, Санаваллет отпал от Дария и с восемью тысячами подчинённых прибыл к Александру. Последнего он застал как раз при начале осады Тира и заявил ему, что передаст ему приведённых воинов как представителей подчинённой ему провинции, причём заметил, что скорее готов признать над собою власть македонского царя, чем Дария. Александр охотно принял его, и вследствие этого Санаваллет уже смело повёл с ним речь о своих планах и рассказал ему, что у него есть зять Манассия, брат иудейского первосвященника Иаддуя, и что многие из соотечественников этого его зятя готовы теперь приступить к постройке своего храма в подчинённой ему (Санаваллету) области. Попутно было указано, что это обстоятельство, т.е. распадение иудеев на два лагеря, может быть полезно и царю македонскому: таким образом, если даже это племя вздумает в полном между собою согласии и общими усилиями предпринять отпадение, то это не представит царям затруднения, как это однажды уже было сделано им по отношению к ассирийским правителям. Получив соответственное разрешение Александра, Санаваллет с крайним усердием приступил к построению храма и сделал верховным священником Манассию в полной уверенности, что это будет для потомства его дочери наилучшею наградою»[44] (Иудейские древности, 11.8.4).

Попытка самаритян получить от Александра для своего храма такие же привилегии, какие он предоставил храму в Иерусалиме, кончается неудачей, однако святилище на горе Гаризим всё-таки строится и становится точкой притяжения для иудеев, вынужденных по каким-либо причинам покинуть Иерусалим: «Устроив таким образом дела свои в Иерусалиме, Александр двинулся дальше к другим городам и всюду, куда бы он ни являлся, ему оказывали радушный прием. Тогда самаряне, главный город которых был в то время Сихем, лежащий у подножия горы Гаризим и построенный отщепенцами иудейского народа, видя, как Александр отличает иудеев, решили также и себя выдать за иудеев. Как мы выше уже имели случай показать, самаряне имеют такую привычку: когда иудеев постигает бедствие, тогда они отказываются от родства с ними и говорят в таком случае правду; когда же иудеев постигает удача, они тотчас готовы примкнуть к ним, опираясь якобы на своё право и выводя своё происхождение от потомков Иосифа, Ефраима и Манассии. Таким-то образом они и теперь вышли с блеском и выражением полнейшей преданности навстречу царю, почти вплоть до Иерусалима. Когда же Александр похвалил их за это, сихемиты пришли к нему со всеми воинами, которых послал ему некогда Санаваллет, и просили его посетить также их город и почтить своим приходом и их храм. Царь обещал исполнить их желание на обратном пути. Когда же они стали просить его избавить и их от платежа повинности каждый седьмой год (ибо у них тогда не производится посева), царь спросил, кто они такие, что обращаются к нему с подобными просьбами. Когда же те ответили, что они евреи и что жители Сихема известны также под именем сидонян, царь ещё раз спросил их – иудеи ли они. Получив отрицательный ответ, он сказал: „однако эту привилегию я даровал иудеям; поэтому я, по возвращении своём и получении более точных о вас сведений, сделаю нужные в этом деле распоряжения“. Простившись таким образом с сихемцами, он повелел солдатам Санаваллета идти вместе с ним походом на Египет, где он намеревался предоставить им земельные наделы, что он вскоре и сделал в Фиваиде, велев им охранять границы страны… По смерти Александра власть его была распределена между диадохами. Храм на горе Гаризим оставался там по-прежнему. И всякий, кто среди иерусалимцев обвинялся в нарушении предписаний касательно пищи, или в осквернении субботы, или в каком-либо другом нарушении этого рода, бежал к сихемцам и уверял, что его без вины изгнали. Около того же времени умер также и первосвященник Иаддуй, и сан его перешёл к его сыну Хонию»[45] (Иудейские древности, 11.8.6—7).

Хотя в течение длительного времени сообщение Иосифа Флавия о времени возникновения самаритянского храма на горе Гаризим принималось большинством историков как достоверное, его рассказ вызывал определённые сомнения. Основной причиной сомнений является сходство этого рассказа с сообщением Книги Неемии о том, как во время своего второго приезда в Иерусалим Неемия изгнал внука первосвященника Елиашива: «И из сыновей Иоиады, сына великого жреца Елиашива, один был зятем Санаваллата, Хоронита. Я прогнал его от себя» (Неем. 13, 28).

В обоих рассказах речь идёт о том, что выходец из рода великих жрецов Иерусалима (у Иосифа Флавия – брат Иаддуя, в Книге Неемии – сын Иоиады) женится на дочери правителя Самарии Санаваллата и за это подвергается изгнанию. Однако Санаваллат Книги Неемии должен был жить на столетие раньше, чем Санаваллат Иосифа Флавия. На этом основании высказывалось предположение, что речь идёт о разных лицах и что век спустя после упоминаемого в Книге Неемии наместника Самарии Санаваллата эту должность занимал человек с таким же именем (возможно, потомок первого).

О наместниках Самарии персидской эпохи известно очень мало. Долгое время единственным источником сведений о них была Книга Неемии. К настоящему времени в нашем распоряжении имеются также элефантинская переписка, монеты, выпущенные монетным двором Самарии, и документы из Вади-Далиех.

Найденные при раскопках Самарии бронзовые украшения престола, предположительно принадлежавшего персидскому наместнику

В 1962 г. в пещере в местности Вади-Далиех, расположенной в 14 км к северо-западу от Иерихона, были обнаружены останки примерно трёх сотен человек. По всей видимости, они принадлежали знатным жителям Самарии, которые укрылись в этой пещере от воинов Александра Македонского, но были ими обнаружены и перебиты. Вместе с останками было найдено несколько десятков документов на арамейском языке, датированных 375—335 гг. до н.э., и 128 булл. Некоторые из документов упоминают имена наместников Самарии, в присутствии которых они подписывались, но из-за плохой сохранности большинство из этих имён трудно поддаются прочтению.

На основании всех доступных источников можно составить следующий список более-менее надёжно устанавливаемых наместников Самарии персидской эпохи:

Санаваллат I (сер. V в. до н.э.)

Источники: Книга Неемии; письмо иудейской общины Элефантины к персидскому наместнику провинции Иудея Багавахье от 25 ноября 407 г до н.э. (sn’blṭ pḥt šmryn) (A4.8.29)

Его сыновья Делайя и Шелемия (кон. V в. – нач. IV в. до н.э.)

Источники: письмо иудейской общины Элефантины к персидскому наместнику провинции Иудея Багавахье от 25 ноября 407 г до н.э. (dlyh wšlmyh bn’ sn’blṭ pḥt šmryn) (A4.8.29); ответ Багавахьи и Делайи иудейской общине Элефантины (dlyh) (A4.9.1); самарийские монеты с надписями DL (1 тип) и ŠL (10 типов)

Ханания (сер. IV в. до н.э.)

Источники: самарийские монеты с надписью ḤNNYH; документ 7 из Вади-Далиех от 354 г. до н.э. с надписью «Перед [Ха] нанией, наместником Самарии»; документ 9 из Вади-Далиех без даты с надписью «Перед Хан […]»

Санаваллат II (сер. IV в. до н.э.)

Источники: самарийские монеты с надписями SN и SN’BL; документ 11 из Вади-Далиех без даты с надписью « [Йеш] уа, сын Санаваллата» ([…] w» br sn’blṭ); документ 16 из Вади-Далиех без даты с надписью « […] yhw bn [sn’] blṭ, наместник Самарии (pḥt šmr [n])» ([…] yhw предположительно восстанавливается как [yš»] yhw)

Его сын Йешуа/Йешаяху (2-я пол. IV в. до н.э.)

Источники: документ 11 из Вади-Далиех без даты с надписью « [Йеш] уа, сын Санаваллата» ([…] w» br sn’blṭ); документ 16 из Вади-Далиех без даты с надписью « […] yhw bn [sn’] blṭ, наместник Самарии (pḥt šmr [n])» ([…] yhw предположительно восстанавливается как [yš»] yhw)

Монеты провинции Самария IV в. до н.э. с персидскими мотивами

Ни в каких источниках кроме Иосифа Флавия не засвидетельствован наместник Самарии с именем Санаваллат во время македонского завоевания. Сам же Иосиф не упоминает никакого Санаваллата, рассказывая об эпохе Неемии. Отсюда можно заключить, что ему был известен только один наместник Самарии с таким именем. Учитывая сходство рассказа Иосифа об изгнании родственника иерусалимского первосвященника с сообщением Неем. 13, 28, прообразом такого наместника должен был быть современник Неемии. Следовательно, Иосиф Флавий перенёс в эпоху Александра Македонского события, которые на самом деле имели место примерно столетием раньше, и, таким образом, возникновение самаритянского храма на горе Гаризим надлежит отнести к середине V в. до н.э.

В пользу этого говорят и политические события. Главным святилищем Израильского царства и ассирийской и вавилонской провинции Самария был Вефиль. Таковым он первоначально был и для населения Самарии персидской эпохи. Однако восстановление Иерусалимского храма в 516 г. до н.э. и преобладание в его общине «девтерономической» партии, которая считала Иерусалим единственным законным местом отправления культа Яхве, должны были осложнить положение Вефильского святилища, которое последний раз упоминается в Еврейской Библии под 518 г. до н.э. (Зах. 7, 1—3). В середине V в. до н.э., когда Иерусалим стал столицей провинции Иудея, а её наместником был назначен Неемия, настроенный к самаритянам резко враждебно, существование самаритянского святилища в Вефиле, находившемся политически на иудейской территории, стало окончательно невозможным.

Конкретные обстоятельства его исчезновения нам не известны, однако мы знаем, что взамен него возникло самаритянское святилище на горе Гаризим, которое самаритяне тоже называют «Вефиль» (а точнее – «Святой Гаризим Вефиль»). Таким образом, произошёл своеобразный перенос древнего религиозного центра на новое место, хотя сами самаритяне такого переноса не признают, утверждая, что Гаризим – это и есть древний Вефиль, о котором говорит ЕБ.

Следы самаритянской традиции о Вефиле могут быть отражены в апокрифической Книге Юбилеев. Согласно ей, именно в этом месте Левий и его потомство получают завет вечного священства (то же в Зав. Лев. 9, 3—4). После своего возвращения от Лавана Иаков прибывает из Сихема в Вефиль: «И он оставался в ту ночь в Вефиле. И Левий видел во сне, что он и его сыновья поставлены и определены навек ко священству для бога всевышнего» (Юб. 32, 1). В тот же день Иаков даёт десятину от всего своего имущества, и жребий Яхве из всех его сыновей падает на Левия: «Тогда он одел его в священнические одежды и наполнил руки его» (Юб. 32, 4). Иаков в течение семи дней приносит жертвы Яхве: «И Левий исполнил в Вефиле священнические обязанности пред своим отцом Иаковом, будучи предпочтён своим десяти братьям, и был там священником. И Иаков отдал ему свой обет» (Юб. 32, 10—11).

Согласно Книге Юбилеев, Иаков дал десятину Левию в последний день праздника Кущей. В тот же день согласно самаритянскому обряду праздника Кущей царь Израиля должен давать десятину жрецу «в Вефиле». В настоящее время самаритяне понимают Вефиль как Гаризим, но первоначально под ним должно было иметься в виду то же место, что и в Книге Юбилеев. Практика паломничества в Вефиль (ср. Быт. 35, 1—4) и дачи там десятины жрецам подтверждается сообщениями исторических и пророческих книг (ср. 1 Цар. 10, 3 о паломничестве и Ам. 4, 4 о десятине).

Книга Юбилеев повествует, что по завершении жертвоприношений Иаков намеревается построить в Вефиле храм: «Иаков решил обстроить то место, и обнести место стенами, и посвятить, и сделать его святым навечно для себя и своих детей после себя до века» (Юб. 32, 18). Однако в ночном видении ему является ангел и заявляет: «Ты не должен строить на этом месте и делать святыню навечно, и он не хочет обитать здесь, ибо не это его место» (Юб. 32, 24). В талмудической традиции предшественником Иерусалима как святилища Яхве является Силом (Шило), и именно на него ссылались раввины в спорах с самаритянами. Роль Вефиля как святилища в Книге Юбилеев поэтому должна отражать самаритянскую (или, во всяком случае, северную) традицию о предшественнике Гаризимского храма.

Гора Гаризим (886 м над уровнем моря) и расположенная к северу от неё гора Гевал (930 м над уровнем моря) являются двумя самыми высокими вершинами Самарии. В долине между ними находится современная арабская деревня Тель-Балата, расположенная на месте библейского Сихема, а в 2 км к западу от неё – город Наблус – древняя Flavia Neapolis, основанная в 72 г. н. э. Веспасианом на месте самаритянской деревни Мабарта.

В течение 23 лет (в 1983—2006 гг.) на Гаризиме проводились археологические раскопки, открывшие остатки самаритянского святилища. По согласному свидетельству нумизматики, керамики и радиокарбонных исследований, первый самаритянский храм был построен в персидскую эпоху – около середины V в. до н.э. (древнейшая найденная монета датируется 480 г. до н.э.). В своём первоначальном виде он просуществовал примерно 250 лет, а затем подвергся существенной перестройке вскоре после того, как Селевкид Антиох III в 200 г. до н.э. отвоевал Сиропалестину у египетских Птолемеев.

План Гаризимского святилища в персидскую эпоху

В персидскую эпоху храмовый участок имел размеры 96 х 98 м. У его западной стены находились два открытых двора, между которыми располагался храм. По всей видимости, на месте его святого святых теперь находится священное место самаритян, именуемое «12 камней». В центре северной стены археологи обнаружили ворота, а восточнее их – большое здание, где находились тысячи сожжённых костей от жертвоприношений (быков, овец, коз и голубей) и большое количество пепла. Таким образом, в этом помещении складывались остатки жертвоприношений с находившегося перед храмом жертвенника. По всей видимости, ворота имелись также в центре восточной и южной стен (в соответствии с описанием в Иез. 40), но они были разрушены позднейшими перестройками.

Протоионические капители храма персидской эпохи

Второй самаритянский храм, как уже говорилось, был построен в начале II в. до н.э. и просуществовал около 90 лет. Храмовый участок был значительно расширен и достиг размера 136 х 212 м. Его с четырёх сторон окружали стены толщиной 2,6 м. Ворота южной стены были смещены к западу, подъём к ним вёл по лестнице шириной 9 м (от неё сохранилось 7 ступеней), наверху располагались башня и другие оборонительные сооружения. С восточной стороны находились ворота для паломников, прибывающих из Сихема, к ним поднимались по широкой лестнице длиной 34 м.

Реконструкция Гаризимского святилища в эллинистическую эпоху

В центре участка находился величественный храм из белого тёсаного камня, построенный с использованием греческих архитектурных элементов. Иосиф Флавий говорит о его сходстве с Иерусалимским храмом: «такой же храм, какой имеется в Иерусалиме» (Иудейские древности, 11.8.2); «храм, выстроенный по образцу иерусалимского» (Иудейская война, 1.2.6)[46]. При раскопках археологи обнаружили десятки каменных блоков одинакового размера и формы, оставшиеся от храма, на некоторых из них имелись надписи, в т.ч.: «перед Яхве», «перед богом в этом месте», «жрец Финеес», «их братья жрецы», «то, что Иосиф пожертвовал за свою жену и своих сыновей перед Яхве в храме» и « [дом] Яхве» (палеоеврейским письмом).

Одновременно с перестройкой храмового участка на южном отроге горы был построен город эллинистического типа площадью 500 х 800 м. По всей видимости, он предназначался для проживания жрецов и паломников. Одной из самых любопытных находок на Гаризиме оказался золотой колокольчик с серебряным язычком, происходящий с ризы самаритянского первосвященника (ср. Исх. 28, 33—35).

Колокольчик с горы Гаризим

На территории храмового участка и города было обнаружено ок. 400 надписей на еврейском, арамейском и греческом языках. Из них 146 надписей были сделаны лапидарным арамейским письмом (они являются древнейшими и датируются V—IV вв. до н.э.), 183 – квадратным еврейским, 7 – палеоеврейским, 4 – самаритянским, 1 – смешанным палеоеврейским и квадратным еврейским, 2 – трудноопределимым.

Из теонимов в надписях упоминается только имя Яхве, также встречаются слова «господь» (’dny) и «бог». Находки включают серебряное кольцо с надписью по-еврейски арамейским письмом yhwh «ḥd («Только Яхве»). На солнечных часах было обнаружено посвящение на греческом языке ΘΕΩ [ΥΨ] ΙΣΤΩ («Богу высочайшему»). Гаризимская ономастика совпадает с современной ей иудейской, многие упоминаемые в надписях теофорные имена включают в качестве элемента имя Яхве. Не встречаются имена каких-либо иных богов, и в целом нет никаких признаков религиозного синкретизма.

В основном гаризимские тексты представляют собой посвятительные надписи по формулам zy hqrb («который пожертвовал») и ldkrn ṭb («доброй памяти»). В надписях 3 раза упоминается имя Елеазар (’l‘zr) и 5 раз – имя Финеес (pynḥs). Частота этих имён показательна ввиду того, что самаритяне верят в «жреческое преемство» (šalšelet hakkohanim), т.е. происхождение рода своих великих жрецов по настоящее время от Аарона через его сына Елеазара и внука Финееса. Слово «жрец» (khn) встречается в надписях с Гаризима 5 раз.

Арамейская надпись, упоминающая «жреца Финееса» и «их братьев жрецов»

Один из древнейших гаризимских текстов лапидарным арамейским письмом гласит: […] wpryn kl […] / [… db] ḥ bbyt dbḥ» […] (» […] и всех тельцов […] / […] принёс в жертву в доме жертвоприношения […]») (MGI 199). Аналогичное именование Иерусалимского храма «домом жертвоприношения» (bet zaḇaḥ) единожды встречается в Еврейской Библии – в рассказе 2-й книги Паралипоменон о завершении Соломоном строительства Иерусалимского храма: «И явился Яхве Соломону ночью и сказал ему: Я услышал молитву твою и избрал себе место сие в дом жертвоприношения» (2 Пар. 7, 12). Сходное выражение byt mdbḥ» («дом жертвенника») также засвидетельствовано как название Элефантинского храма в ответе Багавахьи и Делайи иудеям Элефантины (A4.9.3).

Надпись, содержащая написанное «палеоеврейским» письмом слово yhwh («Яхве»)

Кроме того, Гаризимский храм именуется в надписях ’tr’ («место»), mqdš («святилище»), byt («дом»), hkl’ («храм») и ’gr («храм»). Последним термином (в форме ’gwr (»)) 11 раз называется в элефантинских документах храм Яхве на Элефантине. Как и слово hkl’ (евр. heḵal), это слово имеет в конечном счёте шумерское происхождение (hkl <шум. É.GAL «большой дом», ’gr <шум. É. KUR «дом горы»).

Храм (ἱερόν) на Гаризиме упоминается в двух греческих надписях с острова Делоса, которые датируются III—II вв. до н. э. Надписи были сделаны на мраморных стелах, предположительно стоявших в самаритянской синагоге («молельне»):

1. ΟΙ ΕΝ ΔΗΛΩ ΙΣΡΑΕΛΕΙΤΑΙ ΟΙ Α

2. ΠΑΡΧΟΜΕΝΟΙ ΕΙΣ ΙΕΡΟΝ ΑΡΓΑ

3. ΡΙΖΕΙΝ ΣΤΕΦΑΝΟΥΣΙΝ ΧΡΥΣΩ

4. ΣΤΕΦΑΝΩ ΣΑΡΑΠΙΩΝΑ ΙΑΣΟ

5. ΝΟΣ ΚΝΩΣΙΟΝ ΕΥΕΡΓΕΣΙΑΣ

6. ΕΝΕΚΕΝ ΤΗΣ ΕΙΣ ΕΑΥΤΟΥΣ

«Израильтяне на Делосе, которые платят храмовый сбор святой горе Гаризим, увенчивают золотым венком Серапиона, сына Иасона, из Кносса, ради совершённого для них благодеяния».

1. ΙΣΡΑΗΛΙΤΑΙ ΟΙ ΑΠΑΡΧΟΜΕΝΟΙ ΕΙΣ ΙΕΡΟΝ ΑΓΙΟΝ ΑΡ

2. ΑΡΓΑΡΙΖΕΙΝ ΕΤΙΜΗΣΑΝ ΜΕΝΙΠΠΟΝ ΑΡΤΕΜΙΔΩΡΟΥ ΗΡΑ

3. ΚΛΕΙΟΝ ΑΥΤΟΝ ΚΑΙ ΤΟΥΣ ΕΓΓΟΝΟΥΣ ΑΥΤΟΥ ΚΑΤΑΣΚΕΥ

4. ΑΣΑΝΤΑ ΚΑΙ ΑΝΑΘΕΝΤΑ ΕΚ ΤΩΝ ΙΔΙΟΝ ΕΠΙ ΠΡΟΣΕΥΧΗ ΤΟΥ

5. ΘΕ [ΟΥ] ΤΟΝ

6. ΟΛΟΝ ΚΑΙ ΤΟ ΧΡΥΣΩ ΣΤΕ [ΦΑ]

7. ΝΩ ΚΑΙ

8. ΚΑ

9. Τ

«Израильтяне, которые платят храмовый сбор святой священной горе Гаризим, почтили Мениппа, сына Артемидора, из Гераклиона, его самого и его семью, за то, что он за собственные средства построил и содержал молельню бога […] весь и золотым венком и […]».

В одной из гаризимских надписей (MGI 11, 2) засвидетельствована фраза ṭwr’ ṭ [b] ’ («добрая гора»). Такое же обозначение горы Гаризим встречается в самаритянском богословском компендиуме IV в. н.э. «Мемар Марка» (94а, 224а).

Самаритянский храм на горе Гаризим был разрушен иудейским правителем Иоанном Гирканом I (134—104 гг. до н.э.). Об этих событиях рассказывает Иосиф Флавий: «Для отмщения Антиоху (VII) Иоханан воспользовался походом его в Мидию. В том оправдавшемся впоследствии предположении, что главные силы выступили из сирийских крепостей, он бросился на эти последние и взял Медаву, Самею с окрестными городами, затем – Сикиму, Гаризин; дальше он покорил хутеян (т.е. самаритян), живших вокруг храма, выстроенного по образцу иерусалимского, а также и не мало идумейских городов, в том числе Адореон и Мариссу»[47] (Иудейская война, 1.2.6); «Затем он (т. е. Иоанн Гиркан I) взял… Сихем, Гаризим и подчинил себе племя хуфейцев (т.е. самаритян), которые построили себе храм наподобие иерусалимского святилища. Этот храм, как мы уже выше упомянули, Александр разрешил построить своему военачальнику Санаваллету для его зятя Манассии, брата первосвященника Иадуя. Теперь, по прошествии двухсот лет, этот храм был закрыт»[48] (Иудейские древности, 13.9.1).

Иосиф Флавий датирует разрушение храма самаритян временем после смерти сирийского царя Антиоха VII Сидета (138—129 гг. до н.э.), т.е. примерно 128 г. до н.э., но археологические данные свидетельствуют, что на самом деле оно произошло ок. 110 г. до н. э. Находившийся к югу от храмового участка город не имел защитных стен, поэтому самаритянам пришлось возводить на улицах баррикады, следы которых обнаружили археологи.

Уничтожение конкурирующего храма было воспринято иудеями как настолько радостное событие, что, если на его годовщину приходится траур, Талмуд запрещает такой траур соблюдать (b. Yoma 7).

Согласно археологическим данным, в I в. до н.э. на северной стороне горы Гаризим существовала хасмонейская крепость, на которую может содержаться намёк у Иосифа Флавия (Иудейские древности, 14.6.2). Впоследствии она перешла под контроль римлян. При императоре Антонине Пии (138—161 гг. н.э.) на её месте был построен храм Зевса Олимпийского, перестроенный при Каракалле (211—217 гг. н.э.). При его раскопках были найдены надписи на колонне – ΔΙΙ ΟΛΥΜ [ΠΙΩ] («Зевсу Олимпийскому») и на медной пластине – Διὶ Ὀλυμπίω εὐπλόεις καὶ ἀμύτωρ («Зевсу Олимпийскому, помощнику и защитнику»). Это здание изображено на монетах Неаполя (Сихема) II—III вв. н.э.

Монета Неаполя (Сихема) II в. н.э. с изображением храма Зевса Олимпийского на горе Гаризим (и самаритянского жертвенника?)

В начале IV в. н.э. самаритяне построили на месте Гаризимского храма свою синагогу, которая может иметься в виду под словом ΤΟΑΓΙΟΝ («святое») из найденной неподалёку надписи. Синагога просуществовала до 484 г., когда она была разрушена императором Зеноном, построившим на её месте церковь Марии Богородицы.

Самаритянская эсхатология

Главной фигурой самаритянской эсхатологии является Таэв, образ которого навеян обещанным в Книге Второзакония «пророком, подобным Моисею»: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Яхве, бог твой, – его слушайте… Я воздвигну им пророка из среды братьев их, такого, как ты, и вложу слова мои в уста его, и он будет говорить им всё, что я повелю ему» (Втор. 18, 15, 18). Имя Таэв (арам. t’bh / thbh) представляет собой действительное причастие арамейского глагола twb (= евр. šwb) «возвращать (ся)», в переносном значении также «каяться». Таким образом, имя самаритянского «мессии» (хотя такое слово сами самаритяне не употребляют) может быть понято как «возвращающийся» или «возвращающий (к богу)».

Самым ранним самаритянским текстом, говорящим о Таэве, является сочинение IV в. н.э. «Мемар Марка» («Слово Марка»). Согласно разным источникам, он будет потомком Сифа, Ноя, Иакова, Моисея или Финееса. Он придёт с востока на гору Гаризим и явит посох Аарона, манну и скинию. Его приход ознаменует конец эпохи божественного гнева (арам. pnwt’ <pnh «отворачиваться») и возобновление эпохи божественной милости (арам. rḥwt’, еврейское соответствие – rṣwn «благодать»), первый период которой продолжался 260 лет от времён Моисея до времён Эли (Илия).

С приходом Таэва возобновится полноценный жертвенный культ, хотя сам он – не жрец, а пророк. Он также будет царём (к нему самаритяне относят пророчество в Числ. 24, 17) и возглавит Второе царство Израиля. Первым царством самаритяне считают эпоху Судей, которая для них завершилась на Самсоне. Собственно Израильское царство самаритяне своим не признают, считая, что оно было основано восемью северными коленами без участия Ефрема и Манассии и все его правители были грешниками. Также грешниками были все пророки, включая Илию и Елисея. Таэв будет править всем миром, который заговорит по-еврейски. Когда он умрёт, то будет погребён вместе с Иосифом.

В ряде отрывков «Мемар Марка» Таэв связывается с телесным воскресением. Данное сочинение является самым ранним самаритянским источником, упоминающим об этом вопросе и говорящим, в частности, о «дне воскресения («mydwth) для всех людей» (iv.12). В последующем эсхатология стала нормативной для вероисповедания самаритян, ожидающих День суда (ywm nqm), в который праведники войдут в Сад Эдена, а грешники сгорят в огне. Однако отрывки в «Мемар Марка», говорящие о воскресении, вероятно, являются поздними вставками и отсутствуют в древнейших рукописях. Вера в телесное воскресение, по всей видимости, была принята самаритянами только в раннесредневековую эпоху.

В первые века нашей эры как христианские авторы (Ориген, Епифаний, Филастерий и др.), так и талмудические сочинения единогласно утверждают, что самаритяне не верят в телесное воскресение. Посвящённый самаритянам позднеталмудический трактат Masseket Kutim завершается словами: «Когда мы примем их обратно? Когда они отвергнут гору Гаризим и примут Иерусалим и воскресение мёртвых. С того времени тот, кто грабит самаритянина (kwty), будет тем же, кто грабит израильтянина» (61b).

Отсутствие веры в телесное воскресение является одной из черт (наряду с признанием святости только Пятикнижия и др.), которые объединяют самаритян с саддукеями. Показательно, что таннаи II в. н.э. (наследники фарисеев) объявляют саддукеев еретиками (minim) и исключают их из Израиля, приравнивая к самаритянам: «Дочери саддукеев, когда они следуют путями своих отцов, приравниваются к дочерям самаритян. Если они отступают [от путей своих отцов] и следуют путям Израиля, они приравниваются к израильтянам» (Niddah 4.2). Ещё решительнее по этому вопросу высказывается более поздняя барайта в Вавилонском Талмуде: «Саддукей равен язычнику» (Eruvin 68b).

Пасхальное жертвоприношение у самаритян

Самаритянское пасхальное жертвоприношение является единственным яхвистским кровавым жертвоприношением, сохранившимся с древности до настоящего времени (эфиопские иудеи фалаши приносили пасхального агнца в жертву до 1940-х гг.). Самаритяне празднуют Песах в пятнадцатый день первого месяца (Нисана), который также является первым из семи дней праздника Опресноков (Песах и Опресноки являются у самаритян разными праздниками, как это и было в древности, а не одним, как у иудеев). Если пятнадцатый день первого месяца приходится на шаббат, празднование начинается в полдень четырнадцатого дня.

Самаритяне едят пасхальных агнцев «испечёнными на огне» согласно требованию Исх. 12, 9. Четырнадцать дней перед Песахом являются «днями наблюдения» за агнцами, отобранными для жертвы. По меньшей мере часть этого срока самаритяне раньше жили на горе Гаризим в шатрах, поставленных в отведённом для жертвоприношения месте (в настоящее время самаритяне постоянно живут в построенном для них израильскими властями поселении Кирьят-Луза на вершине Гаризима, куда они переселились из Наблуса, спасаясь от преследований мусульман). Количество приносимых в жертву агнцев зависит от количества самаритян. В 1931 г., когда самаритян было 195 человек, принесли в жертву 8 агнцев, в 1977 г., когда самаритян стало 500, количество агнцев выросло до 21.

Пасхальная литургия, которую ведёт первосвященник Йицхак бен Амран[49]

С наступлением сумерек четырнадцатого дня первого месяца священники начинают читать пасхальную литургию, которая длится примерно полчаса. Тем временем агнцев несут к вырытой в земле яме, которая представляет «жертвенник из земли» (Исх. 20, 24). По завершении литургии первосвященник поднимается на камень и читает вместе с присутствующими текст Исх. 12, 1—6. На словах «пусть заколет» (Исх. 12, 6) агнцев закалывают. После этого читается текст Исх. 12, 7—12 и первосвященник благословляет общину. Кровь жертв собирают в чашу, и один из священников пучком иссопа мажет ею столбы и перекладины шатров.

Туши агнцев обвариваются кипятком и обдираются. Потом их подвешивают за задние конечности и вынимают из них внутренности. Часть внутренностей (почки, кишечник, желудок и желчный пузырь) сжигается «в приятное благоухание для Яхве» (Числ. 18, 17) на костре с северной стороны рва, остальные вкладываются обратно в туши, которые перед этим моются.

Туши надеваются на вертела длиной ок. 2,5 м. Самаритяне делают их из дерева дуба, а иудейская традиция (Pes. vii:1) требует использовать гранатовое дерево. Один из священников солит жертвы (Лев. 2, 13). От каждого агнца отделяется правое плечо как доля священников (Втор. 18, 3). Эти доли надеваются на отдельный вертел. Читается Шема (Втор. 6, 4 сл.), после чего вертела с тушами ставят в печи.

Печь (tannur)

Самаритянская печь называется словом tannur: ср. «Яхве, которого огонь (’ur) на Сионе и печь (tannur) в Иерусалиме» (Ис. 31, 9), где под печью имеется в виду, по всей видимости, тофет. Она представляет собой яму глубиной ок. 2 м, облицованную нетёсаными камнями. Обычно в одну яму ставятся 7 вертелов, которые закрепляются сверху деревянной решёткой. Поверх решётки укладываются ветки и мокрая земля. Туши пекутся в ямах около четырёх часов, т.е. обычно с восьми часов вечера до полуночи.

Пасхальная трапеза самаритянских священников

В полночь туши извлекаются из ям и переносятся в корзинах в шатёр священников, где читаются молитвы. После этого агнцы раздаются самаритянам, которые едят их по своим родам с приправами из горьких трав и опресноками. Участники трапезы должны быть обуты и подпоясаны, некоторые держат в руках посохи (Исх. 12, 11). Мясо берут правой рукой, стараясь не ломать костей (Исх. 12, 46). Трапеза занимает около получаса, за ней следуют краткая молитва первосвященника и сбор остатков. Всё оставшееся мясо, кости, шерсть, копыта, рога и опресноки сжигаются (Исх. 12, 10).

Леонтополь

Иудейский храм в городе Леонтополе в Гелиопольском номе Египта (в 30 милях к северо-востоку от Мемфиса) существовал примерно со 162 г. до н.э. по 73 г. н. э. Он был основан выходцем из рода великих жрецов Иерусалимского храма Цадокидов Онией (евр. ḥwnyw – уменьшительная форма имени Иоханан). Основным источником информации об этом храме являются сочинения Иосифа Флавия, которые, однако, содержат противоречивые сведения.

В «Иудейской войне» Флавий утверждает, что Гелиопольский храм основал великий жрец Ония III: «Во время войны Антиоха, прозванного Светлейшим (Эпифаном), с Птоломеем VI за обладание Келесирией возникли распри между иудейскими начальниками: спорили же они о власти, так как ни один из них не хотел подчиниться другому, равному себе по рангу. Ония, один из первосвященников, одержав верх, выгнал из города сыновей Товии, которые тогда отправились к Антиоху и просили его напасть на Иудею, предложив ему свои услуги в качестве военачальников. Царь, давно уже жаждавший овладеть страною, поспешил дать своё согласие. Став сам во главе могущественной армии, он вторгнулся в Иудею, взял Иерусалим приступом, убил множество приверженцев Птоломея, предоставил солдатам беспрепятственно грабить, самолично ограбил храм и остановил обычные ежедневные жертвоприношения на три года и шесть месяцев. Первосвященник Ония спасся, однако, бегством к Птоломею, с изволения которого он в гелиопольском округе выстроил городок, похожий на Иерусалим, и в этом городке – храм наподобие Иерусалимского»[50] (Иудейская война, 1.1.1).

По другим источникам нам известно, что Ония III в 175 г. до н.э. был отстранён от должности великого жреца Антиохом IV, который за взятку назначил вместо него его брата Ясона. В 172 г. до н. э. Ясона сменил выходец из колена Вениаминова Менелай, не принадлежавший к роду Цадокидов (2 Мак. 3, 4; 4, 23). Он присвоил себе некоторые золотые сосуды из храма, за что его обличил Ония, после этого бежавший в Дафну близ Антиохии. Там его в 171 г. до н.э. убил подкупленный Менелаем сирийский вельможа Андроник: «Посему Менелай, улучив наедине Андроника, просил его убить Онию; и он, придя к Онии и коварно уверив его, дав руку с клятвою, хотя и был в подозрении, убедил его выйти из убежища и тотчас убил, не устыдившись правды» (2 Мак. 4, 34). Об этом событии упоминает Книга пророка Даниила: «И по истечении шестидесяти двух седмин будет отсечён помазанник, и не станет его (yikkaret mašiaḥ wə’en lo)» (Дан. 9, 26).

По этой причине более правдоподобным выглядит утверждение Флавия в «Иудейских древностях» (написанных позже «Иудейской войны»), что храм в Леонтополе основал сын Онии III Ония (IV). Поводом для его бегства в Египет стало назначение Антиохом V в 162 г. до н.э. великим жрецом Иерусалимского храма вместо Менелая Иакима (Алкима), который, хотя и происходил из жреческого рода, не был Цадокидом и продолжал эллинизаторскую политику своих предшественников.

Однако и в этом сообщении Флавий допускает путаницу, утверждая, что Менелай также назывался Онией, принадлежал к роду Цадокидов и был двоюродным братом Онии IV: «Этот-то упомянутый Антиох вместе со своим военачальником Лисием решили сместить первосвященника Хонию, который также назывался Менелаем, и умертвить его в Берее; при этом они назначили первосвященником Иакима, происходившего, правда, из рода Ааронова, но не принадлежавшего к этому дому. Поэтому-то другой Хония, двоюродный брат покойного Хонии, называвшийся так же, как и отец его, отправился в Египет, снискал дружбу Птолемея Филометора и его жены Клеопатры и уговорил их построить в Гелиополитанском номе храм богу наподобие Иерусалимского и назначить его первосвященником. Впрочем, об этом египетском храме мы говорили уже неоднократно»[51] (Иудейские древности, 20.10).

В другом месте Флавий называет Менелая дядей Онии IV (возможно, он отождествлял брата Менелая Симона с отцом Онии III – великим жрецом Симоном II Праведным): «Когда же сын первосвященника Хония, который, как мы уже упомянули, потерял отца своего будучи ещё ребенком, увидел, что царь казнил его дядю Менелая и передал первосвященство Алкиму, не происходившему из первосвященнического рода, и что царь по совету Лисия отнял это звание от его семьи и передал чужому семейству, то убежал к египетскому царю Птолемею. Будучи последним и его женою Клеопатрою признан достойным своего сана, он получил от них участок земли в номе Гелиополя и построил тут храм по примеру Иерусалимского. Впрочем, поговорить подробнее об этом нам ещё представится возможность»[52] (Иудейские древности, 12.9.7).

Подробнее Иосиф Флавий повествует об этих событиях в 13-й главе «Иудейских древностей»: «Когда Хоний, сын первосвященника того же имени, бежавший в Александрию к царю Птолемею Филометору и, как мы уже раньше указывали, оставшийся там на жительство, увидел угнетение Иудеи со стороны македонян и их царей, то, желая снискать себе прочную славу и вечную память, решил отправить к царю Птолемею и царице Клеопатре просьбу о разрешении воздвигнуть в Египте храм, подобный Иерусалимскому, и назначить к нему левитов и священнослужителей из своего собственного рода. В этом намерении особенно укреплял его пророк Исаия, который за шестьсот с лишним лет до него предсказал, что в Египте безусловно будет воздвигнут некиим иудеем храм в честь величайшего бога. Основываясь на этом, Хоний отправил Птолемею и Клеопатре письмо следующего содержания: „После того как я с божьей помощью во время войны оказал вам целый ряд важных услуг, прибыл в Келесирию, Финикию, в гелиополитанский город Леонтополь с иудейским населением, а также в другие местности, где живут представители этого племени, я нашёл, что очень многие из них против всякого закона имеют свои святилища и из-за них ссорятся между собою, что случается и среди египтян вследствие массы имеющихся у них храмов и происходящих из-за разных воззрений в религиозных делах разногласий; я нашёл там весьма подходящее место в области, посвящённой полевой богине Бубастис, где было множество леса и обилие всевозможных священных животных; и вот я прошу тебя уступить мне это заброшенное и не имеющее определённого назначения святилище, чтобы я тут мог воздвигнуть Всевышнему храм наподобие Иерусалимского, тех же самых размеров. Туда будут во взаимном согласии стекаться все живущие в Египте иудеи и, молясь за тебя, твою супругу и детей, иметь возможность выказывать тебе свою глубокую преданность. Ведь и пророк Исаия предсказал некогда: „Господу богу будет жертвенник в Египте“. При этом он предвещал ещё многое другое относительно этого“. Такое письмо отправил Хоний царю Птолемею, который в свою очередь ответил ему посланием, могущим служить доказательством благочестия как самого царя, так и супруги и сестры его Клеопатры. Дело в том, что последние слагают с себя ответственность за всякое нарушение закона и переносят её на Хония. Вот как они ответили [ему]: „Царь Птолемей и царица Клеопатра посылают Хонию привет свой. Мы прочли твою просьбу о разрешении предоставить тебе право восстановить запущенный храм, находящийся в гелиополитанском номе близ Леонтополя и приписываемый полевой Бубастисе. Однако мы очень удивляемся и сомневаемся, будет ли угодно богу святилище, воздвигаемое в столь дурном месте, да ещё кишащем священными животными. Но так как ты уверяешь, что пророк Исаия предсказал об этом давно, то мы предоставляем тебе это право, поскольку оно не противоречит [вашему] закону, и притом с оговоркою, чтобы нас не считали ответственными за какие бы то ни было прегрешения относительно бога“. Получив таким образом в своё распоряжение указанное место, Хоний воздвиг [тут] святилище и жертвенник богу, подобные иерусалимским, хотя и поменьше и победнее. Мне не казалось необходимым останавливаться теперь на размерах и убранстве этого храма, потому что об этом уже писано мною в седьмой книге моей „Иудейской войны“. Хонию удалось также найти некоторых единомышленников из иудеев, которые собирались отправлять там обязанности левитов и священнослужителей. Однако об этом храме у нас довольно было речи»[53] (Иудейские древности, 13.3.1—3).

Леонтопольский храм Яхве упоминается также в двух источниках, происходящих из среды египетского еврейства. Первым из них является сочинение «История евреев» александрийского иудейского писателя II в. до н. э. Артапана, которое со ссылкой на Александра Полигистора цитирует Евсевий Кесарийский. Повествуя о том, как пришедшие к Иосифу в Египет братья были поселены в Гелиополе и Саисе, Артапан утверждает, что «они построили храм… в Гелиополе (ἐν Ἡλιουπόλει ἱερὸν κατασκευάσαι)» (Приготовление к Евангелию, 9.23).

Вторым источником являются Книги Сивилл:

Скажет один из жрецов, одетый в льняные одежды:

«Люди, построим святыню в честь истинно сущего бога!

Люди, ужасный обычай, от предков идущий, изменим —

Тот, по которому деды богам из глины и камня,

Шествия, жертвы, обряды творя, потеряли разсудок.

Несокрушимого бога возславив, душой обратимся,

Люди, к нему самому – создателю, сущему вечно,

Кто всеми правит, царю, справедливому мира владыке,

Душ кормильцу, отцу, великому, вечно живому!»

Так возведён будет храм в Египте, великий, священный;

Жертвы к нему понесёт народ, наставленный богом, —

Те, кому вечную жизнь господь на земле уготовил.[54]

(КС 5.492—503)

(Перевод М. и В. Витковских)

Храм в Леонтополе являлся также религиозным и административным центром иудейской военной колонии. Эта колония возникла уже в правление египетских царей Птолемея VI Филометора (180—164, 163—145 гг. до н.э.) и Клеопатры II, предоставивших Онии IV землю для храма. После смерти Птолемея VI, когда Клеопатра II боролась за власть со своим младшим братом Птолемеем VIII Эвергетом, Ония с иудейским войском прибыл в Александрию, чтобы оказать ей поддержку (Иосиф Флавий. Против Апиона, 2.5).

В 107 г. до н.э. дочь Птолемея VI и Клеопатры II Клеопатра III свергла своего сына и соправителя Птолемея IX, который укрепился на Кипре. В этом конфликте её самыми преданными сторонниками оказались сыновья Онии IV Хелкия и Анания, унаследовавшие от него командование иудейским войском: «В это же самое время дела не только иерусалимских и вообще палестинских евреев шли хорошо, но также удачно складывалась и жизнь иудейских жителей Александрии, Египта и острова Кипра. Дело в том, что египетская царица Клеопатра восстала против своего сына Птолемея Лафура и назначила правителями страны Хелкию и Ананию, сыновей того самого Хония, который, как мы рассказали выше, построил в гелиополитанском номе храм наподобие Иерусалимского. Поручив им войско, Клеопатра ничего не предпринимала без их одобрения, как о том свидетельствует и каппадокиец Страбон, выражаясь по этому поводу следующим образом: „Большинство солдат, явившихся вместе с ними и впоследствии отправленных на Кипр, немедленно передались Птолемею; верность сохранили ей одни только так называемые онийские евреи, потому что их сограждане, Хелкия и Анания, пользовались величайшим влиянием у царицы“»[55] (Иудейские древности, 13.10.4).

В 104—102 гг. до н.э. война перекинулась на земли Келесирии, где к войску Клеопатры III присоединился Александр Яннай, недавно ставший правителем Иудеи. Некоторые из приближённых египетской царицы советовали ей захватить его владения, но против этого возразил присутствовавший здесь Анания (Хелкия умер незадолго до этого): «Анания воспротивился их убеждениям, указывая на то, что царица поступит несправедливо, если лишит власти союзника своего, который вдобавок является единоплеменником. „Знай, – сказал он ей при этом, – что если ты обидишь его, то возбудишь против себя ненависть со стороны всех нас, иудеев“. Благодаря такому совету Анании Клеопатра решила не трогать Александра и даже заключила с ним дружественный союз в Келесирии, в городе Скифополисе»[56] (Иудейские древности, 13.13.2). Из этого рассказа можно сделать вывод, что несмотря на отдельный храм гелиопольские иудеи сознавали себя едиными с иудеями Иерусалима.

Храм Яхве в Леонтополе был закрыт по приказу Веспасиана в 73 г. н. э. Причиной этому послужили беспорядки среди египетских иудеев, которые вызвали у императора опасения, что храм может стать центром иудейского сопротивления римской власти: «Луп, тогдашний правитель в Александрии, поспешил известить императора об этом движении. Тогда император в том убеждении, что мятежническая страсть иудеев никогда не укротится, опасаясь также того, чтоб они, соединившись вместе, не привлекали и других на свою сторону, приказал Лупу разрушить иудейский храм в так называемом Онийском округе. Этот египетский храм обязан своим основанием и именем следующему обстоятельству. Ония сын Симона, один из иерусалимских первосвященников, бежал в Александрию от сирийского царя Антиоха, воевавшего с иудеями. Птолемей, находившийся в разладе с Антиохом, принял его дружелюбно. Тогда Ония обещал ему привлечь на его сторону всех иудеев, если он последует его совету. Когда царь согласился сделать всё возможное, он просил у него разрешения построить где-либо в Египте храм и ввести в нём богослужение по иудейскому обряду, ибо тогда, сказал он, иудеи ещё решительнее будут бороться с Антиохом, опустошившим иерусалимский храм, а ему, Птолемею, сделаются ещё преданнее и много иудеев ради свободы религии переселятся в его страну. Эти соображения понравились Птолемею. Он подарил Онии место в 180 стадиях от Мемфиса, в Гелиопольском номе. Это место Ония укрепил и построил на нём из огромных камней храм, хотя не по образцу иерусалимского, а походивший более на цитадель, вышиною в 60 локтей; жертвеннику же он придал форму иерусалимского и храм украсил такими же священными дарами, как в Иерусалиме. Только для светильника он сделал исключение: вместо стоячего светильника, он изготовил только золотую лампаду, испускавшую лучистый свет, и её он повесил на золотую цепь. Всё освящённое место он обвёл кирпичной стеной, которая была снабжена массивными каменными воротами. Царь затем принёс в дар большой участок земли, доходов с которого хватило с избытком на содержание священников и на все нужды богослужения. Намерения Онии в этом предприятии не были безукоризненны: им руководило недоброе чувство к иерусалимским иудеям, внушённое ему памятью о его бегстве, и вот он думал, что постройкой храма ему удастся отвлечь оттуда значительную массу иудеев. Впрочем, существовало ещё древнее предсказание, предвозвещённое ещё шестьсот лет назад; ибо пророк Исайя прорицал постройку иудеем этого храма в Египте. Таким образом возник храм. Правитель Александрии Луп по получении предписания императора появился в священном округе и запер храм, взяв предварительно оттуда некоторые священные драгоценности. Вскоре затем Луп умер и его преемником в наместничестве сделался Павлин. Последний взял из храма всё, что там ещё оставалось, угрожая при этом священникам жестоким наказанием за утайку чего-либо, и, воспретив иудеям посещение священного места, запер ворота и сделал храм совершенно недоступным, так что в нём не осталось ни следа богослужения. От сооружения храма до его закрытия протекло 343 года»[57] (Иудейская война, 7.10.2—4).

В действительности храм в Леонтополе просуществовал около 235 лет. Память о нём отражена в ряде трактатов Талмуда и более поздних иудейских сочинениях. Талмуд называет его «храмом Ония» (byt ḥwnyw) и помещает в Александрию (т.е. путает со знаменитой александрийской синагогой). В ряде сочинений он также сливается с самаритянским храмом на горе Гаризим.

Подробнее всего из талмудических текстов о Гелиопольском храме говорит трактат «Менахот» («Хлебные приношения»). Сначала в нём излагается точка зрения рава Меира: «Наш танна согласен с тем, кто говорит, что храм Онии не был [местом] языческого служения («bwdat kwkbym). Поскольку было преподано: В год, когда умер Шимон Праведный, он предсказал им, что умрёт… После праздника [Кущей] он болел семь дней, а потом умер. После этого его братья жрецы запретили произносить Имя в жреческом благословении. В час своей кончины он сказал им: «Мой сын Ония получит должность [великого жреца] после меня». Его брат Шимей, который был на два с половиной года старше, возревновал и сказал ему: «Пойдём, и я научу тебя порядку храмового служения». После этого он облачил его в [женское] платье (’wnqly), подпоясал его [женским] поясом (ṣylṣwl), поставил его рядом с жертвенником и сказал своим братьям жрецам: «Посмотрите, что этот человек сказал своей возлюбленной (т.е. жене) и теперь исполнил: В день, когда я вступлю в должность великого жреца, я облачусь в твоё платье и подпояшусь твоим поясом». Тогда его братья жрецы искали убить его. Он бежал от них, но они преследовали его. Тогда он отправился в Александрию в Египте, построил там жертвенник и вознёс на нём жертвы в честь языческого служения («bwdat kwkbym)».

Раву Меиру возражает рав Йегуда: «Ония не получил должность великого жреца, потому что его брат Шимей был старше его на два с половиной года». Далее он излагает сходную историю, но в ней Ония обманом облачает Шимея в женскую одежду, когда же жрецы хотят убить Шимея, последний объясняет им обман брата, после чего Ония бросается в бегство: «Он бежал в царский дом, но они преследовали его там, и каждый, кто видел его, кричал: «Вот он, вот он!» Тогда он отправился в Александрию в Египте, построил там жертвенник и вознёс на нём жертвы в честь неба (šmym), ибо сказано: «В тот день жертвенник Яхве будет посреди земли египетской, и столп Яхве – у рубежа её» (Ис. 19, 19)» (Menaḥot, 109b).

Этот и другие талмудические тексты, а также Иосиф Флавий в обоснование законности Леонтопольского храма ссылаются на пророчество в Ис. 19, 19, которое, как мы знаем, на самом деле касается основания Элефантинского храма в правление иудейского царя Манассии.

Как видно из приведённых выше мнений рава Меира и рава Йегуды, талмудические авторитеты расходились во мнениях относительно того, был ли храм в Леонтополе законным. В трактате «Авода зара» («Чужое служение») утверждается, что жрецы, которые служили в храме Онии, не должны допускаться к служению в Иерусалимском храме, то же касается и священных сосудов (AZ, 52а). Другое мнение высказывает трактат «Мегилла» («Свиток»): «Сказал [рабби] Йицхак: «Я слышал, что они приносят жертвы в храме Онии (mqrybyn bbyt ḥwnyw) в настоящее время». Он утверждает, что храм Онии не есть храм чужого служения (byt ḥwnyw l’w byt «z)» (Megillah, 10a).

Итак, в целом нам в настоящее время известно о нескольких храмах Яхве, которые существовали одновременно с Вторым храмом в Иерусалиме. Это храмы в Элефантине (сер. VII – нач. IV вв. до н.э.) и, предположительно, в других египетских городах (с некоторой определённостью можно говорить об Эдфу), в Моце (VI в. до н.э.?), в Вефиле (до 1-й пол. V в. до н.э.?), на горе Гаризим (1-я пол. V в. – ок. 110 г. до н.э.), в Леонтополе (ок. 162 г. до н.э. – 73 г. н.э.) и в Македе (IV в. до н.э.). Вполне возможно, что были и другие, не упоминаемые сохранившимися источниками (вспомним, что, например, о храме в Македе мы знаем только благодаря случайно найденному остракону).

В этой связи утверждения о единственности и исключительности храма Яхве в Иерусалиме даже и в послепленную эпоху (не говоря уже о допленной) представляются несостоятельными.

Пророчество

Еврейское слово naḇi’ «пророк» является страдательным причастием, образованным по форме qatil от глагольного корня nb’ «звать», и означает буквально «призванный», т.е. тот, кому божество поручило говорить от своего имени. Аналогичное еврейскому образование с тем же смыслом встречается в других северо-западных семитских языках и аккадском. Значение «пророчествовать» передаётся в еврейском языке глаголом возвратно-пассивной породы nip̄«al – nibba’. От того же корня образован глагол породы hitpa‘ēl (означающей обычно «вести себя как кто-либо») hitnabbe’ с буквальным смыслом «вести себя как пророк» (действительное причастие от него mitnabbe’). Судя по случаям употребления последнего глагола в Еврейской Библии, «вести себя как пророк» в древнем иудаизме означало «неистовствовать», «быть в исступлении» и даже «бесноваться». Именно последним вариантом переводит глагол hitnabbe’ Синодальная Библия применительно к пророкам Ваала в 3 Цар. 18, 29 и царю Саулу в 1 Цар. 18, 10.

Второй из этих отрывков лучше всего показывает, что указанный глагол означал именно исступлённое состояние, а не собственно изречение пророчеств: «И было на другой день: овладел (tiṣlaḥ) злой дух божий (ruaḥ ’elohim ra‘a) Саулом, и он неистовствовал (yitnabbe’) посреди дома, а Давид играл рукою своею на струнах, как и в другие дни; в руке у Саула было копьё. И бросил Саул копьё, подумав: пригвожду Давида к стене, но Давид два раза уклонился от него» (1 Цар. 18, 10—11). В рассказе об обращении израильского и иудейского царей к четырёмстам яхвистским пророкам перед войной с Сирией исступлённое поведение пророков передаётся глаголом hitnabbe’, а само изречение ими пророчества – глаголом nibba’: « [Ахав,] царь Израильский и Иосафат, царь Иудейский, сидели каждый на престоле своём, одетые в одежды свои, на гумне перед воротами Самарии, и все пророки неистовствовали (mitnabbə’im) перед ними. И сделал себе Седекия, сын Хенааны, железные рога, и сказал: Так говорит Яхве: Сими избодешь Арамеян до истребления их. И все пророки пророчествовали (nibbə’im) то же, говоря: Иди на Рамоф Галаадский, будет успех, Яхве предаст его в руку царя» (3 Цар. 22, 10—12).

После помазания пророком Самуилом Саула в царя над Израилем Самуил приказывает Саулу отправиться в Вефиль, где он должен присоединиться к сонму неистовствующих пророков, сходящих с «высоты» (bamah), т.е. местного святилища: «Ты придёшь на холм бога (giḇ‘at ha’elohim), … и когда войдёшь там в город, встретишь сонм пророков (ḥeḇel nəḇi’im), сходящих с высоты (habbama), и перед ними псалтирь (neḇel), и тимпан (top̄), и свирель (ḥalil), и гусли (kinnor), и они неистовствуют (mitnabbə’im). И овладеет (ṣalḥa) тобою дух Яхве (ruaḥ yhwh), и ты будешь неистовствовать (hitnabbita) с ними и сделаешься иным человеком (wənahpaḵta lə’iš ’aḥer) … Как скоро [Саул] обратился, чтобы идти от Самуила, обратил (wayyahap̄aḵ) ему бог (’elohim) сердце в иное (leḇ ’aḥer), и сбылись все те знамения в тот же день. Когда пришли они к холму, вот, встречается им сонм пророков, и овладел (tiṣlaḥ) им (т. е. Саулом) дух божий (ruaḥ ’elohim), и он неистовствовал (yitnabbe’) среди них» (1 Цар. 10, 5—6, 9—10).

Из данного повествования ясно, что одним из способов вызвать пророческое исступление была музыка. Подтверждает это и рассказ о походе царей Израиля, Иудеи и Эдома против моавитского царя Меши. В ответ на просьбу царей предсказать исход войны пророк Елисей требует позвать музыканта, а затем изрекает пророчество: «Теперь позовите мне гуслиста (mənaggen). И когда гуслист играл на гуслях, тогда стала на нём (т. е. Елисее) рука Яхве (yad yhwh)» (4 Цар. 3, 15).

После того, как Давид, спасаясь от царя Саула, бежит к пророку Самуилу и они оба идут в Наваф, Саул посылает туда своих посланцев, чтобы они схватили Давида, но им это не удаётся: «и увидели они сонм пророков пророчествующих (lahaqat hannəḇi’im nibbə’im) и Самуила, стоящего над ними, и стал на посланцах Саула дух божий (ruaḥ ’elohim), и они тоже неистовствовали (wayyitnabbe’u)» (1 Цар. 19, 20). То же происходит со вторым и третьим посланными Саулом отрядами. Тогда Саул отправляется в путь сам: «И пошёл он туда в Наваф в Раме, и стал и на нём дух божий (ruaḥ ’elohim), и он шёл и неистовствовал (wayyitnabbe’), доколе не пришёл в Наваф в Раме. И снял и он одежды свои, и неистовствовал (wayyitnabbe’) и он перед Самуилом, и весь день тот и всю ночь лежал нагой («arom)» (1 Цар. 19, 23—24).

Нагота в представлении библейских авторов была запретной (ср. рассказ об обнажении Ноя в Быт. 9, 21—27), но для пророков, по всей видимости, из данного запрета делалось исключение. Это подтверждает рассказ из жизнеописания пророка Исайи: «В то самое время Яхве сказал Исаии, сыну Амосову, так: Пойди и сними вретище (haśśaq) с чресл твоих и сбрось сандалии твои с ног твоих. Он так и сделал: ходил нагой («arom) и босой. И сказал Яхве: Как раб мой Исаия ходил нагой и босой три года, в указание и предзнаменование о Египте и Ефиопии, так поведёт царь Ассирийский пленников из Египта и переселенцев из Ефиопии, молодых и старых, нагими и босыми и голозадыми (ḥaśup̄ay šet), в срам («erwat) Египту» (Ис. 20, 2—4).

Во время перевозки ковчега Яхве из дома Аведдара Гефянина в город Давидов «Давид скакал (məḵarker) изо всей силы перед лицом Яхве; опоясан же был Давид льняным ефодом» (2 Цар. 6, 14); жена царя Мелхола увидела его из окна «прыгающего (məp̄azzez) и скачущего (məḵarker) перед лицом Яхве» (2 Цар. 6, 16). Когда Давид возвратился домой, «вышла Мелхола, дочь Саула, навстречу Давиду и сказала: Как прославился сегодня царь Израилев, который обнажился (nigla) сегодня перед глазами рабынь рабов своих, как обнажается (higgalot niglot) какой-нибудь пустой человек!» (2 Цар. 6, 20). В Синодальной Библии сказано, что Давид был «одет» в льняной ефод, однако масоретский текст утверждает, что он был лишь «опоясан» (ḥagur). Если бы Давид был одет, это сделало бы бессмысленным обвинение Мелхолы в обнажении, которое Давид не отрицает. По всей видимости, сродный с пророческим экстаз Давида давал ему право плясать перед Яхве обнажённым или почти обнажённым, что подтвердил сам «бог Израилев», жестоко наказав Мелхолу за её осуждение Давида бесплодием.

Исступлённое состояние пророков могло вызывать нанесение им себе ран. Библейский автор, условно именуемый «Второ-Захарией» (датируемый от V до III в. до н.э.), предсказывает, что в будущем пророчество в Иудее будет поставлено вне закона и оставшиеся пророки будут принуждены выдавать себя за других: «И скажет [пророк]: Я не пророк, я земледелец… Ему скажут: А что это за рубцы (makkot) между рук у тебя? И он ответит: Это от того, что меня били в доме любящих меня» (Зах. 13, 5—6). Из этих слов можно заключить, что ещё в эпоху Второго храма у яхвистских пророков было в обычае наносить себе раны «между рук», т.е., видимо, на груди. Этот обычай явно восходит к экстатической практике служителей Ваала, засвидетельствованной библейским рассказом об Илии: «И они скакали у жертвенника, который сделали… И они звали громким голосом, и кололи (wayyitgodədu) себя по своему обычаю мечами и копьями, так что кровь лилась по ним. Прошёл полдень, а они всё ещё неистовствовали (wayyitnabbə’u) до самого времени вечернего жертвоприношения» (3 Цар. 18, 26, 28—29).

О той же практике свидетельствует осуждение пророком Осией израильтян, которые «вопят на ложах своих и ради хлеба и вина колят себя» (Ос. 7, 14). Согласно научному консенсусу, слово yitgoraru («собираются») масоретского текста является искажением слова yitgodədu («колят»), что подтверждается Септуагинтой (ἐπὶ σίτῳ καὶ οἴνῳ κατετέμνοντο; цсл.: о пшеницѣ и винѣ сѣчахуся). О распространённости подобных действий среди иудеев говорят и запреты на них в послепленном девтерономическом и жреческом законодательстве: «Вы сыны Яхве, бога вашего; не колите себя (lo titgodədu)» (Втор. 14, 1); «не делайте надрезов (śereṭ) на плоти вашей» (Лев. 19, 28); жрецы Яхве «на плоти своей не должны делать надрезы (lo yiśrəṭu śaraṭet)» (Лев. 21, 5).

В том же отрывке из Второ-Захарии предсказывается, что пророки больше «не будут надевать на себя власяницы (’adderet śe‘ar)» (Зах. 13, 4). Обычай ношения яхвистскими пророками власяницы засвидетельствован жизнеописанием пророка Илии. Встретившие Илию посланцы царя Охозии описывают его царю следующим образом: «человек тот весь в волосах (’iš ba‘al śe‘ar) и кожаным поясом подпоясан по чреслам своим» (4 Цар. 1, 8). В другом месте упоминается ’adderet («милоть») Илии (3 Цар. 19, 19).

Транс или экстаз яхвистского пророка описывается как пребывание на нём «духа» или «руки» Яхве. В подобном состоянии пророк был способен совершать действия, невозможные для обычных людей. Например, после победы над пророками Ваала на горе Кармил Илия бежит впереди колесницы царя Ахава от Кармила до царской резиденции Изрееля (т.е. расстояние ок. 25 км): «Ахав же сел в колесницу, и поехал в Изреель. И стала на Илии рука Яхве. Он опоясал чресла свои и бежал перед Ахавом до самого Изрееля» (3 Цар. 18, 45—46).

Сверхчеловеческие способности пророков делали их естественными исполнителями колдовских обрядов. При помощи колдовства пророк Елисей обеспечивает израильскому царю Иоасу победу над сирийцами: «И сказал ему Елисей: Возьми лук и стрелы. И взял он лук и стрелы. И сказал царю Израильскому: Положи руку твою на лук. И положил он руку свою. И наложил Елисей руки свои на руки царя, и сказал: Отвори окно на восток. И он отворил. И сказал Елисей: Выстрели. И он выстрелил. И сказал: Стрела победы от Яхве и стрела победы над Арамом, и ты поразишь Арама в Афеке вконец. И сказал: Возьми стрелы. И он взял. И сказал царю Израильскому: Бей по земле. И ударил он три раза, и остановился. И разгневался на него человек божий (’iš ha’elohim), и сказал: Надобно было бить пять или шесть раз, тогда ты поразил бы Арама вконец, а теперь только три раза поразишь Арама» (4 Цар. 13, 15—19).

Вероятно, сходного рода колдовство имеет в виду заклятие из Книги пророка Михея, датируемое временем нашествия на Иудею ассирийцев в конце VIII в. до н.э.: «Когда Ассур придёт в землю нашу и вступит в чертоги наши, мы выставим против него семь пастырей и восемь вождей человеков. И они будут пасти землю Ассура мечом и землю Немврода лезвием. И он избавит от Ассура, когда тот придёт в землю нашу и когда вступит в пределы наши» (Мих. 5, 5—6). Этот текст имеет примечательное сходство с угаритским заклятием, обращённым к Ваалу: «Когда придёт сильный к воротам вашим, воитель – к стенам вашим, поднимите очи свои к Ваалу: «О Ваал, отгони сильного от ворот наших, воителя – от стен наших!» … И услышит Ваал молитву вашу, он отгонит сильного от ворот ваших, воителя – от стен ваших» (k gr «z ṯġ [r] km | [q] rd ḥmytkm | ‘ [n] km l [b] «l tšun | y b [»] lm [al t] dy «z l [ṯ] ġrny | qrd l ḥmytny <…> w šm [» b] ‘ [l] l [ṣ] lt [km] | [y] dy «z l ṯġrk [m] | [qrd] l ḥmytk [m]) (KTU, 1.119.26—36). В угаритском тексте молящийся добивается помощи Ваала посредством обрядовых действий, поэтому вероятно, что подобные действия предполагаются и в еврейском заклятии.

В силу своего экстатического состояния иудейские пророки зачастую совершали действия, которые были бы неприемлемыми для людей вне их круга, такие как уже упоминавшееся хождение пророка Исайи голым по Иерусалиму (Ис. 20, 2—4), женитьба пророка Осии на блуднице (Ос. 1, 2—4; 3, 1—5) или приготовление пророком Иезекиилем себе пищи на кале (Иез. 4, 12—15). Неудивительно поэтому, что синонимом для пророка «в духе» (ləruaḥ) (Иер. 5, 13) и «мужа, ходящего в духе» (’iš holeḵ ruaḥ) (Мих. 2, 11) могло служить слово «безумец»: «Глуп пророк (’ewil hannaḇi’), безумен муж духа (məšugga» ’iš haruaḥ)» (Ос. 9, 7). «Безумцем» (hamšugga») именуется один из «сынов пророческих» (bəne hannəḇi’im), которого пророк Елисей посылает помазать Ииуя царём над Израилем (4 Цар. 9, 11). Судя по упоминанию в Книге пророка Иеремии, в последние годы существования Первого храма в нём имелась особая должность жреца, которому было поручено присматривать за такого рода экстатиками. Иеремия цитирует письмо некоего Шемаи Нехеламитянина из Вавилона, направленное Софонии сыну Маасеи: «Яхве поставил тебя жрецом вместо жреца Иодая, чтобы были блюстители (pəqidim) в доме Яхве за всяким человеком безумным (məšugga») и неистовствующим (mitnabbe’), и чтобы ты сажал такого в темницу и в колоду: почему же ты не запретишь Иеремии Анафофскому, неистовствующему (mitnabbe’) у вас?» (Иер. 29, 26—27).

Крайне враждебное отношение жреческого официоза Второго храма к экстатическим пророкам, которые обвиняются в действиях под влиянием «нечистого духа», отражает уже цитировавшийся отрывок из Второ-Захарии: «И будет в тот день, говорит Яхве Воинств, я… удалю из этой земли пророков и нечистого духа (’et-hannəḇi’im wə’et-ruaḥ haṭṭum’a). Тогда, если кто ещё будет пророчествовать (yinnaḇe’), то отец его и мать его, родившие его, скажут ему: Тебе не должно жить, потому что ты ложь говоришь от имени Яхве, и поразят его отец его и мать его, родившие его, когда он будет неистовствовать (bəhinnaḇə’o). И будет в тот день, устыдятся пророки (hannəḇi’im), каждый видения своего (ḥezyono), когда будут неистовствовать (bəhinnaḇə’oto), и не будут надевать на себя власяницы (’adderet śe‘ar), чтобы обманывать. И скажет: Я не пророк, я земледелец… Ему скажут: А что это за рубцы (makkot) между рук у тебя? И он ответит: Это от того, что меня били в доме любящих меня» (Зах. 13, 2—6).

В конечном счёте храмовому жречеству удалось к рубежу персидской и эллинистической эпох вывести живое пророчество за рамки нормативного иудаизма, признав законными только письменные тексты прежних пророков в приемлемой для себя редакции, однако пророческая деятельность не исчезает, а принимает форму письменной апокалиптики, которая бурно расцветает в эллинистический период.

Послесловие

Древнейшее греческое[58] (и вообще нееврейское) подробное свидетельство о евреях принадлежит историку Гекатею Абдерскому и датируется временем ок. 300 г. до н.э., т.е. вскоре после окончания персидской власти над Иудеей. Оно являлось частью сочинения Гекатея об истории Египта, отрывки из которого дошли до нас в составе «Исторической библиотеки» Диодора Сицилийского. Сведения для него Гекатей собирал в ходе личного посещения Египта и бесед с его обитателями, среди которых, как полагают исследователи, могли быть и евреи:

ὅτι δὲ τοῦτο τὸ γένος Αἰγυπτιακόν ἐστι σημεῖον εἶναι τὸ περιτέμνεσθαι τοὺς ἀνθρώπους παραπλησίως τοῖς κατ» Αἴγυπτον, διαμένοντος τοῦ νομίμου παρὰ τοῖς ἀποίκοις, καθάπερ καὶ παρὰ τοῖς Ἰουδαίοις.

Знаком того, что этот народ (т.е. колхи) по происхождению египетский, является обрезание у них, как и у египтян, и этот обычай продолжается у отселившихся [из Египта], как и у иудеев.

(Диодор, 1.55.5)

παρὰ μὲν γὰρ τοῖς Ἀριανοῖς Ζαθραύστην ἱστοροῦσι τὸν ἀγαθὸν δαίμονα προσποιήσασθαι τοὺς νόμους αὐτῷ διδόναι, παρὰ δὲ τοῖς ὀνομαζομένοις Γέταις τοῖς ἀπαθανατίζουσι Ζάλμοξιν ὡσαύτως τὴν κοινὴν Ἑστίαν, παρὰ δὲ τοῖς Ἰουδαίοις Μωυσῆν τὸν Ἰαὼ ἐπικαλούμενον θεόν…

Рассказывают, что среди ариев Заратуштра утверждал, будто ему дало законы благое божество; среди именуемых гетами, выдающих себя за бессмертных, Залмоксис утверждал то же самое об их общей [богине] Гестии, а среди иудеев – Моисей о боге, именуемом Иао…

(Диодор, 1.94.2)

1 κατὰ τὴν Αἴγυπτον τὸ παλαιὸν λοιμικῆς περιστάσεως γενομένης ἀνέπεμπον οἱ πολλοὶ τὴν αἰτίαν τῶν κακῶν ἐπὶ τὸ δαιμόνιον· πολλῶν γὰρ καὶ παντοδαπῶν κατοικούντων ξένων καὶ διηλλαγμένοις ἔθεσι χρωμένων περὶ τὸ ἱερὸν καὶ τὰς θυσίας, καταλελύσθαι συνέβαινε παρ» αὐτοῖς τὰς πατρίους τῶν θεῶν τιμάς.

Когда в древности в Египте случилась вспышка чумы, простолюдины посчитали причину бед божественной, ведь при множестве всевозможных чужаков, живущих среди них и отправляющих разнообразные храмовые и жертвенные обряды, их отеческие почести богам оказались пренебрегаемыми.

2 διόπερ οἱ τῆς χώρας ἐγγενεῖς ὑπέλαβον ἐὰν μὴ τοὺς ἀλλοφύλους μεταστήσωνται, λύσιν οὐκ ἔσεσθαι τῶν κακῶν. εὐθὺς οὖν ξενηλατουμένων τῶν ἀλλοεθνῶν, οἱ μὲν ἐπιφανέστατοι καὶ δραστικώτατοι συστραφέντες ἐξερρίφησαν, ὥς τινές φασιν, εἰς τὴν Ἑλλάδα καί τινας ἑτέρους τόπους, ἔχοντες ἀξιολόγους ἡγεμόνας, ὧν ἡγοῦντο Δαναὸς καὶ Κάδμος τῶν ἄλλων ἐπιφανέστατοι· ὁ δὲ πολὺς λεὼς ἐξέπεσεν εἰς τὴν νῦν καλουμένην Ἰουδαίαν, οὐ πόρρω μὲν κειμένην τῆς Αἰγύπτου, παντελῶς δὲ ἔρημον οὖσαν κατ» ἐκείνους τοὺς χρόνους.

Поэтому коренные жители страны сочли, что, если они не устранят инородцев, беды не прекратятся. Итак, инородцы были немедленно изгнаны, и самые выдающиеся и деятельные среди них, объединившиеся между собой, как говорят некоторые, были выброшены на берег в Элладе и некоторых других местах, имея достойных вождей во главе с Данаем и Кадмом, бывшими самыми выдающимися из прочих. Однако же большинство народа было изгнано в страну, ныне именуемую Иудеей, расположенную недалеко от Египта, которая в те времена была полностью необитаемой.

3 ἡγεῖτο δὲ τῆς ἀποικίας ὁ προσαγορευόμενος Μωσῆς, φρονήσει τε καὶ ἀνδρείᾳ πολὺ διαφέρων. οὗτος δὲ καταλαβόμενος τὴν χώραν ἄλλας τε πόλεις ἔκτισε καὶ τὴν νῦν οὖσαν ἐπιφανεστάτην, ὀνομαζομένην Ἱεροσόλυμα. ἱδρύσατο δὲ καὶ τὸ μάλιστα παρ» αὐτοῖς τιμώμενον ἱερόν, καὶ τὰς τιμὰς καὶ ἁγιστείας τοῦ θείου κατέδειξε, καὶ τὰ κατὰ τὴν πολιτείαν ἐνομοθέτησέ τε καὶ διέταξε. διεῖλε δὲ τὸ πλῆθος εἰς δώδεκα φυλὰς διὰ τὸ τὸν ἀριθμὸν τοῦτον τελειότατον νομίζεσθαι καὶ σύμφωνον εἶναι τῷ πλήθει τῶν μηνῶν τῶν τὸν ἐνιαυτὸν συμπληρούντων.

Во главе отселившихся стоял человек по имени Моисей, весьма отличавшийся мудростью и храбростью. Овладев страной, он, помимо прочих городов, основал и ныне самый знаменитый из них, именуемый Иерусалимом. Он построил также наиболее почитаемый ими храм, учредил божественные обряды и священнодействия, а также составил государственные законы и уставы. Он разделил народ на двенадцать колен, потому что это число считается совершенным и соответствует числу месяцев, составляющих год.

4 ἄγαλμα δὲ θεῶν τὸ σύνολον οὐ κατεσκεύασε διὰ τὸ μὴ νομίζειν ἀνθρωπόμορφον εἶναι τὸν θεόν, ἀλλὰ τὸν περιέχοντα τὴν γῆν οὐρανὸν μόνον εἶναι θεὸν καὶ τῶν ὅλων κύριον. τὰς δὲ θυσίας ἐξηλλαγμένας συνεστήσατο τῶν παρὰ τοῖς ἄλλοις ἔθνεσι καὶ τὰς κατὰ τὸν βίον ἀγωγάς· διὰ γὰρ τὴν ἰδίαν ξενηλασίαν ἀπάνθρωπόν τινα καὶ μισόξενον βίον εἰσηγήσατο. ἐπιλέξας δὲ τῶν ἀνδρῶν τοὺς χαριεστάτους καὶ μάλιστα δυνησομένους τοῦ σύμπαντος ἔθνους προΐστασθαι, τούτους ἱερεῖς ἀπέδειξε· τὴν δὲ διατριβὴν ἔταξεν αὐτῶν γίνεσθαι περὶ τὸ ἱερὸν καὶ τὰς τοῦ θεοῦ τιμάς τε καὶ θυσίας.

Однако он не сделал для них никаких изображений богов, считая, что бог не имеет человеческого образа, но что одно лишь обнимающее землю небо является богом и господом всего. Жертвоприношения, которые он учредил, отличаются от жертвоприношений других народов, как и их образ жизни, ибо по причине их собственного изгнания [из Египта] он учредил необщительный и враждебный к чужакам образ жизни. Избрав мужей наиболее совершенных и наиболее способных возглавлять народ в целом, он назначил их жрецами. Он постановил, чтобы они занимались храмом и обрядами и жертвоприношениями богу.

5 τοὺς αὐτοὺς δὲ καὶ δικαστὰς ἀπέδειξε τῶν μεγίστων κρίσεων, καὶ τὴν τῶν νόμων καὶ τῶν ἐθῶν φυλακὴν τούτοις ἐπέτρεψε· διὸ καὶ βασιλέα μὲν μηδέποτε τῶν Ἰουδαίων, τὴν δὲ τοῦ πλήθους προστασίαν δίδοσθαι διὰ παντὸς τῷ δοκοῦντι τῶν ἱερέων φρονήσει καὶ ἀρετῇ προέχειν. τοῦτον δὲ προσαγορεύουσιν ἀρχιερέα, καὶ νομίζουσιν αὑτοῖς ἄγγελον γίνεσθαι τῶν τοῦ θεοῦ προσταγμάτων.

Их же он назначил судьями в самых важных из судов и доверил им хранение законов и обычаев. Поэтому у иудеев и не было никогда царей, а руководство народом даётся тому из жрецов, который считается выдающимся в мудрости и достоинстве. Его они называют старшим жрецом и считают вестником заповедей бога для себя.

6 τοῦτον δὲ κατὰ τὰς ἐκκλησίας καὶ τὰς ἄλλας συνόδους φησὶν ἐκφέρειν τὰ παραγγελλόμενα, καὶ πρὸς τοῦτο τὸ μέρος οὕτως εὐπιθεῖς γίνεσθαι τοὺς Ἰουδαίους ὥστε παραχρῆμα πίπτοντας ἐπὶ τὴν γῆν προσκυνεῖν τὸν τούτοις ἑρμηνεύοντα ἀρχιερέα. προσγέγραπται δὲ καὶ τοῖς νόμοις ἐπὶ τελευτῆς ὅτι Μωσῆς ἀκούσας τοῦ θεοῦ τάδε λέγει τοῖς Ἰουδαίοις.

Говорят, что именно он в собраниях и прочих сходках объявляет постановления, и иудеи в таких вопросах настолько послушны, что тут же, пав на землю, выражают почтение старшему жрецу, объясняющему эти дела. В завершении их законов приписано, что Моисей, услышав от бога, это говорит иудеям.

7 ἐποιεῖτο δὲ καὶ στρατείας εἰς τὰ πλησιόχωρα τῶν ἐθνῶν, καὶ πολλὴν κατακτησάμενος χώραν κατεκληρούχησε, τοῖς μὲν ἰδιώταις ἴσους ποιήσας κλήρους, τοῖς δ» ἱερεῦσι μείζονας, ἵνα λαμβάνοντες ἀξιολογωτέρας προσόδους ἀπερίσπαστοι συνεχῶς προσεδρεύωσι ταῖς τοῦ θεοῦ τιμαῖς.

Он также вёл войны против соседних народов и, захватив большое количество земли, распределил её, предоставив равные жребии частным людям, а более крупные – жрецам, чтобы, получая более достойные доходы, они не были бы отвлекаемы и непрерывно посвящали бы себя почитанию бога.

(Диодор, 40.3.1—7)

Как мы видим, сведения Гекатея Абдерского достаточно точно передают обстоятельства жизни иудеев и их собственное предание. Иудеи вышли из Египта во главе с Моисеем, который является их законодателем. У них есть письменный закон, полученный ими от бога через Моисея, о чём прямо говорится в завершении этого закона. Данное утверждение может быть сопоставлено с последними стихами Книг Левит и Числа: «Вот заповеди, которые заповедал Яхве Моисею для сынов Израилевых на горе Синае» (Лев. 27, 34); «Вот заповеди и постановления, которые заповедал Яхве чрез Моисея сынам Израилевым на равнинах Моавитских, у Иордана, против Иерихона» (Числ. 36, 13).

Столицей иудеев является Иерусалим, где у них имеется храм. У них нет царя, обязанности которого исполняет старший жрец храма. Иудеи практикуют обрезание и враждебно относятся к чужакам. Они поклоняются богу по имени Иао (Ἰαώ). Это первое в греческих источниках упоминание имени Яхве, переданного здесь в характерно египетской форме. Иудеи не используют священные образы и, по всей видимости, привержены монолатрии.

Противоречит иудейскому писанию (Числ. 18, 24; Втор. 10, 9; 12, 12) утверждение Гекатея о том, что жрецы владеют земельными участками. Возможно, здесь, как и во многих других случаях, Тора представляет идеализированную картину, а греческий историк отражает реальное положение дел. Рассказывая о завоевании иудеями Ханаана, Гекатей утверждает, что оно произошло под руководством Моисея, что также противоречит иудейскому писанию. Однако по внебиблейским источникам нам известно о существовании подобной традиции, которая нашла отражение в т.ч. в рассказе Книги Чисел о войне израильтян во главе с Моисеем против ханаанейского царя Арада и разрушении его городов (Числ. 21, 1—3).

Итак, согласно свидетельству Гекатея Абдерского, в начале эллинистической эпохи иудаизм – по крайней мере, в восприятии значительного числа иудеев и прочих – представлял собой монолатрическую и неиконическую религию с центром в Иерусалимском храме, а иудейское общество являлось теократией во главе с жрецами, живущей по письменному закону, полученному от бога через Моисея. Подобная картина решительно отличается от того, чем еврейская религия была до вавилонского плена.[59] Очевидно, что основные изменения пришлись на персидскую эпоху, которая, таким образом, должна быть признана важнейшим этапом в формировании иудаизма. Идеологическое воздействие Персии на религию евреев, выразившееся в усвоении ими иранского эсхатологического дуализма, проявилось в полной мере уже в послеперсидскую эпоху и требует отдельного исследования.

Библиография

Anderson R.T., Giles T. The Samaritan Pentateuch: An Introduction to its Origin, History, and Significance for Biblical Studies. Atlanta, 2012

Gerstenberger E.S. Israel in the Persian Period. Atlanta, 2011

Gomes J.F. The Sanctuary of Bethel and the Configuration of Israelite Identity. Berlin, N.Y., 2006

Grabbe L.L. Judaic Religion in the Second Temple Period: Belief and Practice from the Exile to the Yavneh. L., N.Y., 2000

Grabbe L.L. A History of the Jews and Judaism in the Second Temple Period. V. 1. Yehud: A History of the Persian Province of Judah. L., N.Y., 2004

Grabbe L.L. An Introduction to Second Temple Judaism: History and Religion of the Jews in the Time of Nehemiah, the Maccabees, Hillel and Jesus. L., N.Y., 2010

Granerød G. Dimensions of Yahwism in the Persian Period: Studies in the Religion and Society of the Judaean Community at Elephantine. Berlin, Boston, 2016

Joisten-Pruschke A. Das Religiöse Leben der Juden von Elephantine. Wiesbaden, 2008

Judah and the Judeans in the Neo-Babylonian Period. Winona Lake, 2003

Judah and the Judeans in the Persian Period. Winona Lake, 2006

Judah and the Judeans in the Fourth Century B.C.E. Winona Lake, 2007

Judah and the Judeans in the Achaemenid Period: Negotiating Identity in an International Context. Winona Lake, 2011

Kartveit M. The Origin of the Samaritans. Leiden, 2009

Knoppers G.N. Jews and Samaritans: The Origins and History of Their Early Relations. Oxford, 2013

Koenen K. Bethel: Geschichte, Kult und Theologie. Freiburg, 2003

Köhlmoos M. Bet-El: Erinnerungen an eine Stadt. Tübingen, 2006

Trotter J.M. Reading Hosea in Achaemenid Yehud. L., N.Y., 2001

Siljanen E. Judeans of Egypt in the Persian Period (539—332) in Light of the Aramaic Documents. Helsinki, 2017

Silverman J.M. Persepolis and Jerusalem: Iranian Influence on the Apocalyptic Hermeneutic. L., 2012

Silverman J.M. Persian Royal-Judean Elite Engagements in the Early Teispid and Achaemenid Empire: The King’s Acolytes. L., 2020

Van Der Torn K. Becoming Diaspora Jews: Behind the Story of Elephantine. Yale, 2019

Примечания

1

Doron M. Behar et al. The Genetic Variation in the R1a Clade among the Ashkenazi Levites’ Y Chromosome // https://www.nature.com/articles/s41598-017-14761-7.

2

Πέρσας δὲ οἶδα νόμοισι τοιοῖσιδε χρεωμένους, ἀγάλματα μὲν καὶ νηοὺς καὶ βωμοὺς οὐκ ἐν νόμῳ ποιευμένους ἱδρύεσθαι, ἀλλὰ καὶ τοῖσι ποιεῦσι μωρίην ἐπιφέρουσι, ὡς μὲν ἐμοὶ δοκέειν, ὅτι οὐκ ἀνθρωποφυέας ἐνόμισαν τοὺς θεοὺς κατά περ οἱ Ἕλληνες εἶναι· οἳ δὲ νομίζουσι Διὶ μὲν ἐπὶ τὰ ὑψηλότατα τῶν ὀρέων ἀναβαίνοντες θυσίας ἔρδειν, τὸν κύκλον πάντα τοῦ οὐρανοῦ Δία καλέοντες.

3

Здесь и далее «История» Геродота цитируется в переводе Г. А. Стратановского.

4

По всей видимости, зримым образом такого блага у персов считались сады-«парадизы».

5

Перевод И. М. Стеблин-Каменского.

6

Ἀποθανόντος δὲ τοῦ ἀρχιερέως Ἐλεασίβου τὴν ἀρχιερωσύνην Ἰώδας ὁ παῖς αὐτοῦ διεδέξατο. τελευτήσαντος δὲ καὶ τούτου τὴν τιμὴν Ἰωάννης υἱὸς ὢν αὐτοῦ παρέλαβεν, δι᾽ ὃν καὶ Βαγώσης ὁ στρατηγὸς τοῦ ἄλλου Ἀρταξέρξου τὸν ναὸν ἐμίανεν καὶ φόρους ἐπέταξε τοῖς Ἰουδαίοις, πρὶν τὰς καθημερινὰς ἐπιφέρειν θυσίας ὑπὲρ ἀρνὸς ἑκάστου τελεῖν αὐτοὺς δημοσίᾳ δραχμὰς πεντήκοντα. τούτου δὲ τὴν αἰτίαν τοιαύτην συνέβη γενέσθαι: ἀδελφὸς ἦν τῷ Ἰωάννῃ Ἰησοῦς: τούτῳ φίλῳ τυγχάνοντι ὁ Βαγώσης ὑπέσχετο τὴν ἀρχιερωσύνην παρέξειν. ἀπὸ ταύτης οὖν τῆς πεποιθήσεως Ἰησοῦς ἐν τῷ ναῷ διενεχθεὶς τῷ Ἰωάννῃ παρώξυνεν τὸν ἀδελφὸν ὥστ᾽ αὐτὸν ἀνελεῖν καὶ διὰ τὴν ὀργὴν τηλικοῦτο ἀσέβημα δρᾶσαι κατ᾽ ἀδελφοῦ τὸν Ἰωάννην ἐν τῷ ἱερῷ ὡς δεινὸν ἦν καὶ πρότερον, ὡς μήτε παρ᾽ Ἕλλησιν μήτε παρὰ βαρβάροις ὠμὸν οὕτως καὶ ἀσεβὲς ἔργον γεγονέναι. τὸ μέντοι θεῖον οὐκ ἠμέλησεν, ἀλλὰ καὶ ὁ λαὸς δι᾽ αὐτὴν τὴν αἰτίαν ἐδουλώθη καὶ ὁ ναὸς ἐμιάνθη ὑπὸ Περσῶν. Βαγώσης δὲ ὁ στρατηγὸς Ἀρταξέρξου γνούς, ὅτι Ἰωάννης ὁ ἀρχιερεὺς τῶν Ἰουδαίων τὸν ἴδιον ἀδελφὸν Ἰησοῦν ἐν τῷ ἱερῷ ἐφόνευσεν, εὐθὺς ἐπιστὰς τοῖς Ἰουδαίοις μετὰ θυμοῦ ἤρξατο λέγειν: «ἐτολμήσατε ἐν τῷ ἱερῷ φόνον ἐργάσασθαι.» πειρωμένου δ᾽ αὐτοῦ εἰσελθεῖν εἰς τὸν ναὸν ἐκώλυον αὐτόν. ὁ δὲ πρὸς αὐτοὺς ἔφη: «πῶς οὐκ ἐγὼ καθαρώτερός εἰμι τοῦ ἀνῃρημένου ἐν τῷ ναῷ;’ καὶ τούτους ποιησάμενος τοὺς λόγους εἰς τὸν ναὸν εἰσέρχεται. ταύτῃ μὲν οὖν χρησάμενος τῇ ἐπινοίᾳ Βαγώσης τοὺς Ἰουδαίους ἔτεσιν ἑπτὰ ὑπὲρ τῆς Ἰησοῦ τελευτῆς μετῆλθεν.

7

«Иудейские древности» Иосифа Флавия здесь и далее цитируются в основном в переводе Г. Г. Генкеля.

8

…«οὐ τοῦτον, εἶπεν, προσεκύνησα, τὸν δὲ θεόν, οὗ τὴν ἀρχιερωσύνην οὗτος τετίμηται: τοῦτον γὰρ καὶ κατὰ τοὺς ὕπνους εἶδον ἐν τῷ νῦν σχήματι ἐν Δίῳ τῆς Μακεδονίας τυγχάνων, καὶ πρὸς ἐμαυτὸν διασκεπτομένῳ μοι, πῶς ἂν κρατήσαιμι τῆς Ἀσίας, παρεκελεύετο μὴ μέλλειν ἀλλὰ θαρσοῦντα διαβαίνειν: αὐτὸς γὰρ ἡγήσεσθαί μου τῆς στρατιᾶς καὶ τὴν Περσῶν παραδώσειν ἀρχήν. ὅθεν ἄλλον μὲν οὐδένα θεασάμενος ἐν τοιαύτῃ στολῇ, τοῦτον δὲ νῦν ἰδὼν καὶ τῆς κατὰ τοὺς ὕπνους ἀναμνησθεὶς ὄψεώς τε καὶ παρακελεύσεως, νομίζω θείᾳ πομπῇ τὴν στρατείαν πεποιημένος Δαρεῖον νικήσειν καὶ τὴν Περσῶν καταλύσειν δύναμιν καὶ πάνθ᾽ ὅσα κατὰ νοῦν ἐστί μοι προχωρήσειν.»

9

Ἐζεκίας ἀρχιερεὺς τῶν Ἰουδαίων, ἄνθρωπος τὴν μὲν ἡλικίαν ὡς ἑξηκονταὲξ ἐτῶν, τῷ δ᾽ ἀξιώματι τῷ παρὰ τοῖς ὁμοέθνοις μέγας καὶ τὴν ψυχὴν οὐκ ἀνόητος, ἔτι δὲ καὶ λέγειν δυνατὸς καὶ τοῖς περὶ τῶν πραγμάτων, εἴπερ τις ἄλλος, ἔμπειρος… οὗτος… ὁ ἄνθρωπος τετευχὼς τῆς τιμῆς ταύτης καὶ συνήθης ἡμῖν γενόμενος, παραλαβών τινας τῶν μεθ᾽ ἑαυτοῦ τήν τε διαφορὰν ἀνέγνω πᾶσαν αὐτοῖς: εἶχεν γὰρ τὴν κατοίκησιν αὐτῶν καὶ τὴν πολιτείαν γεγραμμένην.

10

«Против Апиона» Иосифа Флавия здесь и далее цитируется в основном в переводе Г. Г. Генкеля.

11

iš-tu [ŠU.AN.NAk] i a-di URU aš-šurki ù MÙŠ-ERENki a-kà-dèki KUR èš-nu-nak URU za-am-ba-an URU me-túr-nu BÀD. DINGIRki a-di pa-aṭ kurqu-ti-i ma-ḫa-z [a e-be] r-ti ídIDIGNA ša iš-tu pa! -na-ma na-du-ú šu-bat-su-un DINGIRmeš a-ši-ib ŠÀ-bi-šú-nu a-na áš-ri-šu-nu ú-tir-ma ú-šar-ma-a šu-bat da-rí-a-ta kul-lat ÙGmeš-šú-nu ú-pa-aḫ-ḫi-ra-am-ma ú-te-er da-ád-mi-šú-un ù DINGIRmeš KUR šu-me-ri ù URIki ša mdNÀ. NÍ. TUKU a-na ug-ga-tì EN DINGIRmeš ú-še-ri-bi a-na qé-reb ŠU.AN.NAki i-na qí-bi-ti dAMAR. UTU EN GAL i-na ša-li-im-tì i-na maš-ta-ki-šu-nu ú-še-ši-ib šú-ba-at ṭu-ub ŠÀ-bi.

12

Хрестоматия по истории Древнего Востока. М., 1963. С. 166—167. Перевод О. Д. Берлева.

13

Дандамаев М. А., Луконин В. Г. Культура и экономика древнего Ирана. М., 1980. С. 135—136.

14

…ἕκτον δὲ λέγεται τὸν Ξέρξου πατέρα Δαρεῖον τοῖς νόμοις ἐπιστῆναι τοῖς τῶν Αἰγυπτίων· μισήσαντα γὰρ τὴν παρανομίαν τὴν εἰς τὰ κατ» Αἴγυπτον ἱερὰ γενομένην ὑπὸ Καμβύσου τοῦ προβασιλεύσαντος ζηλῶσαι βίον ἐπιεικῆ καὶ φιλόθεον.

15

Γίνονται δὲ καὶ τοῖς ἱερεῦσι στολαὶ πᾶσί τε τοῖς ἄλλοις, οὓς χαναναίας καλοῦσι, καὶ δὴ καὶ τῷ ἀρχιερεῖ, ὃν ἀραβάχην προσαγορεύουσι: σημαίνει δὲ ἀρχιερέα. τὴν μὲν οὖν τῶν ἄλλων στολὴν τοιαύτην εἶναι συμβέβηκεν. ὅταν δὲ προσίῃ ταῖς ἱερουργίαις ὁ ἱερεὺς ἡγνευκὼς ἣν ὁ νόμος ἁγνείαν προαγορεύει, πρῶτον μὲν περιτίθεται τὸν μαναχάσην λεγόμενον: βούλεται δὲ τοῦτο συνακτῆρα μὲν δηλοῦν, διάζωμα δ᾽ ἐστὶ περὶ τὰ αἰδοῖα ῥαπτὸν ἐκ βύσσου κλωστῆς εἰργασμένον ἐμβαινόντων εἰς αὐτὸ τῶν ποδῶν ὥσπερ εἰς ἀναξυρίδας, ἀποτέμνεται δὲ ὑπὲρ ἥμισυ καὶ τελευτῆσαν ἄχρι τῆς λαγόνος περὶ αὐτὴν ἀποσφίγγεται.

16

Οἱ δὲ στρατευόμενοι οἵδε ἦσαν, Πέρσαι μὲν ὧδε ἐσκευασμένοι: περὶ μὲν τῇσι κεφαλῇσι εἶχον τιάρας καλεομένους πίλους ἀπαγέας, περὶ δὲ τὸ σῶμα κιθῶνας χειριδωτοὺς ποικίλους, λεπίδος σιδηρέης ὄψιν ἰχθυοειδέος, περὶ δὲ τὰ σκέλεα ἀναξυρίδας.

17

Cowley A.E. Aramaic Papyri of the Fifth Century B.C. Oxford, 1923. P. xxiii.

18

Элефантинские документы цитируются в основном по стандартному изданию: B. Porten, A. Yardeni. Textbook of Aramaic Documents from Ancient Egypt. Jerusalem, Vol. 1 (A), 1986; Vol. 2 (B), 1989; Vol 3. (C), 1994; Vol. 4 (D), 1999.

19

Иранизм.

20

Ἐπὶ Ψαμμητίχου βασιλέος φυλακαὶ κατέστησαν ἔν τε Ἐλεφαντίνῃ πόλι πρὸς Αἰθιόπων καὶ ἐν Δάφνῃσι τῇσι Πηλουσίῃσι ἄλλη πρὸς Ἀραβίων τε καὶ Ἀσσυρίων, καὶ ἐν Μαρέῃ πρὸς Λιβύης ἄλλη. ἔτι δὲ ἐπ᾽ ἐμεῦ καὶ Περσέων κατὰ ταὐτὰ αἱ φυλακαὶ ἔχουσι ὡς καὶ ἐπὶ Ψαμμητίχου ἦσαν: καὶ γὰρ ἐν Ἐλεφαντίνῃ Πέρσαι φρουρέουσι καὶ ἐν Δάφνῃσι. τοὺς ὦν δὴ Αἰγυπτίους τρία ἔτεα φρουρήσαντας ἀπέλυε οὐδεὶς τῆς φρουρῆς: οἳ δὲ βουλευσάμενοι καὶ κοινῷ λόγῳ χρησάμενοι πάντες ἀπὸ τοῦ Ψαμμητίχου ἀποστάντες ἤισαν ἐς Αἰθιοπίην.

21

…ἤδη μὲν καὶ πρότερον ἱκανῶν εἰσεληλυθότων σὺν τῷ Πέρσῃ, καὶ πρὸ τούτων ἑτέρων συμμαχιῶν ἐξαπεσταλμένων πρὸς τὸν τῶν Αἰθιόπων βασιλέα μάχεσθαι σὺν Ψαμμιτίχῳ ἀλλ᾽ οὐ τοσοῦτοι τῷ πλήθει παρεγενήθησαν, ὅσους Πτολεμαῖος ὁ τοῦ Λάγου μετήγαγε.

22

Richard C. Steiner. The Aramaic Text in Demotic Script: Text, Translation, and Notes: https://www.academia.edu/31662776/The_Aramaic_Text_in_Demotic_Script_Text_Translation_and_Notes.

23

Петров С. «Вот б-ги твои, Израиль!» Языческая религия евреев. 2017. С. 186—195.

24

Воспроизведение см.: Петров С. Ук. соч. С. 227.

25

Ἦρξε δὲ πρῶτος Ἠλὶς Ἰθαμάρου τῆς ἑτέρου τῶν Ἀαρῶνος υἱῶν οἰκίας: ἡ γὰρ Ἐλεαζάρου οἰκία τὸ πρῶτον ἱερᾶτο παῖς παρὰ πατρὸς ἐπιδεχόμενοι τὴν τιμήν, ἐκεῖνός τε Φινεέσῃ τῷ παιδὶ αὐτοῦ παραδίδωσι, μεθ᾽ ὃν Ἀβιεζέρης υἱὸς ὢν αὐτοῦ τὴν τιμὴν παραλαβὼν παιδὶ αὐτοῦ Βόκκι τοὔνομα αὐτὴν κατέλιπε, παρ᾽ οὗ διεδέξατο Ὄζις υἱὸς ὤν, μεθ᾽ ὃν Ἠλὶς ἔσχε τὴν ἱερωσύνην, περὶ οὗ νῦν ὁ λόγος, καὶ τὸ γένος τὸ ἀπ᾽ ἐκείνου μέχρι τῶν κατὰ τὴν τοῦ Σολομῶνος βασιλείαν καιρῶν. τότε δὲ οἱ Ἐλεαζάρου πάλιν αὐτὴν ἀπέλαβον.

26

…καταλύεται μὲν οὖν ἀπὸ τῆς ἱερατικῆς τιμῆς ὁ Ἰθαμάρου οἶκος διὰ τὴν προειρημένην αἰτίαν, καθὼς καὶ τῷ Ἀβιαθάρου πάππῳ προεῖπεν ὁ θεὸς Ἠλεί, μετέβη δ᾽ εἰς τὸ Φιναάσου γένος πρὸς Σάδωκον. οἱ δὲ ἰδιωτεύσαντες ἐκ τοῦ Φιναάσου γένους καθ᾽ ὃν καιρὸν εἰς τὸν Ἰθαμάρου οἶκον ἡ ἀρχιερωσύνη μετῆλθεν Ἠλεὶ πρώτου ταύτην παραλαβόντος ἦσαν οὗτοι: ὁ τοῦ ἀρχιερέως Ἰησοῦ υἱὸς Βοκίας, τούτου δὲ Ἰώθαμος, Ἰωθάμου δὲ Μαραίωθος, Μαραιώθου δὲ Ἀροφαῖος, Ἀροφαίου δὲ Ἀχίτωβος, Ἀχιτώβου δὲ Σάδωκος, ὃς πρῶτος ἐπὶ Δαυίδου τοῦ βασιλέως ἀρχιερεὺς ἐγένετο.

27

Καὶ τὴν τῶν Ἰσραηλιτῶν ἡγεμονίαν ἄρδην ἠφάνισε καὶ πάντα τὸν λαὸν μετῴκισεν εἰς τὴν Μηδίαν καὶ Περσίδα, ἐν οἷς καὶ τὸν βασιλέα Ὠσῆν ζῶντα ἔλαβε. καὶ μεταστήσας ἄλλα ἔθνη ἀπὸ Χούθου τόπου τινός, ἔστι γὰρ ἐν τῇ Περσίδι ποταμὸς τοῦτ᾽ ἔχων τοὔνομα, κατῴκισεν εἰς τὴν Σαμάρειαν καὶ τὴν τῶν Ἰσραηλιτῶν χώραν.

28

Οἱ δὲ μετοικισθέντες εἰς τὴν Σαμάρειαν Χουθαῖοι, ταύτῃ γὰρ ἐχρῶντο μέχρι δεῦρο τῇ προσηγορίᾳ διὰ τὸ ἐκ τῆς Χουθᾶ καλουμένης χώρας μεταχθῆναι, αὕτη δ᾽ ἐστὶν ἐν τῇ Περσίδι καὶ ποταμὸς τοῦτ᾽ ἔχων ὄνομα, ἕκαστοι κατὰ ἔθνος ἴδιον θεὸν εἰς τὴν Σαμάρειαν κομίσαντες, πέντε δ᾽ ἦσαν, καὶ τούτους καθὼς ἦν πάτριον αὐτοῖς σεβόμενοι παροξύνουσι τὸν μέγιστον θεὸν εἰς ὀργὴν καὶ χόλον. λοιμὸν γὰρ αὐτοῖς ἐνέσκηψεν, ὑφ᾽ οὗ φθειρόμενοι οὐδεμίαν τῶν κακῶν θεραπείαν ἐπινοοῦντες χρησμῷ θρησκεύειν τὸν μέγιστον θεόν, ὡς τοῦτο σωτήριον αὐτοῖς ὄν, ἔμαθον. πέμψαντες οὖν πρὸς τὸν Ἀσσυρίων βασιλέα πρέσβεις ἐδέοντο ἱερεῖς αὐτοῖς ὧν ἔλαβεν αἰχμαλώτων τοὺς Ἰσραηλίτας πολεμήσας ἀποστεῖλαι. πέμψαντός τε τὰ νόμιμα καὶ τὴν περὶ τὸν θεὸν τοῦτον ὁσίαν διδαχθέντες ἐθρήσκευον αὐτὸν φιλοτίμως καὶ τοῦ λοιμοῦ παραχρῆμα ἐπαύσαντο. χρώμενοί τε τοῖς αὐτοῖς ἔτι καὶ νῦν ἔθεσι διατελοῦσιν οἱ κατὰ μὲν τὴν Ἑβραίων γλῶτταν Χουθαῖοι, κατὰ δὲ τὴν Ἑλλήνων Σαμαρεῖται, οἳ πρὸς μεταβολὴν συγγενεῖς μὲν ὅταν εὖ πράττοντας βλέπωσι τοὺς Ἰουδαίους ἀποκαλοῦσιν ὡς ἐξ Ἰωσήπου φύντες καὶ τὴν ἀρχὴν ἐκεῖθεν τῆς πρὸς αὐτοὺς ἔχοντες οἰκειότητος, ὅταν δὲ πταίσαντας ἴδωσιν, οὐδαμόθεν αὐτοῖς προσήκειν λέγουσιν οὐδ᾽ εἶναι δίκαιον οὐδὲν αὐτοῖς εὐνοίας ἢ γένους, ἀλλὰ μετοίκους ἀλλοεθνεῖς ἀποφαίνουσιν αὑτούς. περὶ μὲν τούτων ἕξομεν εὐκαιρότερον εἰπεῖν.

29

Ταῦτα δὲ ἐν τοῖς Ἱεροσολύμοις διαπραξάμενος ἧκεν εἰς τὴν χώραν καὶ τὰ κατασκευασθέντα ἐν αὐτῇ ὑπὸ Ἱεροβοάμου τοῦ βασιλέως εἰς τιμὴν τῶν ξενικῶν θεῶν ἠφάνισε καὶ τὰ ὀστᾶ τῶν ψευδοπροφητῶν ἐπὶ τοῦ βωμοῦ, ὃν κατεσκεύασε πρῶτος Ἱερόβαμος, κατέκαυσε. Ταῦτα δὲ προφήτην κατελθόντα πρὸς Ἱερόβαμον θυσιάζοντος αὐτοῦ καὶ παντὸς ἀκούοντος τοῦ λαοῦ προκαταγγεῖλαι τὰ γενησόμενα, ὅτι τις ἐκ τοῦ Δαυίδου γένους Ἰωσίας τοὔνομα ποιήσει τὰ προειρημένα. συνέβη δὲ ταῦτα λαβεῖν τέλος μετὰ ἔτη τριακόσια καὶ ἑξηκονταέν. Μετὰ δὲ ταῦτα ὁ βασιλεὺς Ἰωσίας πορευθεὶς καὶ πρὸς τοὺς ἄλλους τῶν Ἰσραηλιτῶν, ὅσοι τὴν αἰχμαλωσίαν καὶ τὴν δουλείαν τὴν ὑπὸ τῶν Ἀσσυρίων διέφυγον, ἀφεῖναι μὲν τὰς ἀσεβεῖς πράξεις καὶ τὰς τιμὰς τὰς πρὸς τοὺς ἀλλοτρίους θεοὺς ἐγκαταλιπεῖν ἔπεισε, τὸν δὲ πάτριον καὶ μέγιστον θεὸν εὐσεβεῖν καὶ τούτῳ προσανέχειν.

30

Ἀλλ» ἐγὼ εἶδον ὅτι ἀπόφασις θεοῦ ἦν εἰς κακὰ ἐπὶ Σίκιμα· δίοτι ἤθελον εἰς τὴν Σάρραν ποιῆσαι, ὃν τρόπον ἐποίησαν Δίναν τὴν ἀδελφὴν ἡμῶν· καὶ κύριος ἐκώλυσεν αὐτούς. Καὶ οὕτως ἐδίωξαν Ἀβραὰμ τὸν πατέρα ἡμῶν ξένον ὄντα, καὶ κατεπάτησαν τὰ ποίμνια ὀγκούμενα ὄντα ἐπ» αὐτόν· καὶ Ἰεβλάε τὸν οἰκογενῆ αὐτοῦ σφόδρα αἰκίσαντο. Καίγε οὕτως ἐποίουν πάντας τοὺς ξένους, ἐν δυναστείᾳ ἁρπάζοντες τὰς γυναῖκας αὐτῶν, καὶ ξενηλατοῦντες αὐτούς.

31

Ἔσται γὰρ ἀπὸ σήμερον Σικὶμ λεγομένη πόλις ἀσυνέτων· ὅτι ὡσεί τις χλευάσαι μωρὸν οὕτως ἐχλευάσαμεν αὐτούς· ὅτι καίγε ἀφροσύνην ἔπραξαν ἐν Ἰσραήλ, μιᾶναι τὴν ἀδελφὴν ἡμῶν.

32

Ὁ δὲ Πτολεμαῖος πολλοὺς αἰχμαλώτους λαβὼν ἀπό τε τῆς ὀρεινῆς Ἰουδαίας καὶ τῶν περὶ Ἱεροσόλυμα τόπων καὶ τῆς Σαμαρείτιδος καὶ τῶν ἐν Γαριζείν, κατῴκισεν ἅπαντας εἰς Αἴγυπτον ἀγαγών. ἐπεγνωκὼς δὲ τοὺς ἀπὸ τῶν Ἱεροσολύμων περί τε τὴν τῶν ὅρκων φυλακὴν καὶ τὰς πίστεις βεβαιοτάτους ὑπάρχοντας ἐξ ὧν ἀπεκρίναντο Ἀλεξάνδρῳ πρεσβευσαμένῳ πρὸς αὐτοὺς μετὰ τὸ κρατῆσαι Δαρείου τῇ μάχῃ, πολλοὺς αὐτῶν εἰς τὰ φρούρια καταλοχίσας καὶ τοῖς Μακεδόσιν ἐν Ἀλεξανδρείᾳ ποιήσας ἰσοπολίτας ὅρκους ἔλαβεν παρ᾽ αὐτῶν, ὅπως τοῖς ἐκγόνοις τοῦ παραθεμένου τὴν πίστιν διαφυλάξωσιν. οὐκ ὀλίγοι δ᾽ οὐδὲ τῶν ἄλλων Ἰουδαίων εἰς τὴν Αἴγυπτον παρεγίγνοντο τῆς τε ἀρετῆς τῶν τόπων αὐτοὺς καὶ τῆς τοῦ Πτολεμαίου φιλοτιμίας προκαλουμένης. στάσεις μέντοι γε τοῖς ἐκγόνοις αὐτῶν πρὸς τοὺς Σαμαρείτας τὴν πάτριον ἀγωγὴν τῶν ἐθῶν ἀποσώζειν προαιρουμένοις ἐγίγνοντο καὶ πρὸς ἀλλήλους ἐπολέμουν, τῶν μὲν Ἱεροσολυμιτῶν τὸ παρ᾽ αὐτοῖς ἱερὸν ἅγιον εἶναι λεγόντων καὶ τὰς θυσίας ἐκεῖ πέμπειν ἀξιούντων, τῶν δὲ Σικιμιτῶν εἰς τὸ Γαριζεὶν ὄρος κελευόντων.

33

Τοὺς δ᾽ ἐν Ἀλεξανδρείᾳ Ἰουδαίους καὶ Σαμαρεῖς, οἳ τὸ ἐν Γαριζεὶν προσεκύνουν ἱερόν, κατὰ τοὺς Ἀλεξάνδρου χρόνους συνέβη στασιάσαι πρὸς ἀλλήλους, καὶ περὶ τῶν ἱερῶν ἐπ᾽ αὐτοῦ Πτολεμαίου διεκρίνοντο, τῶν μὲν Ἰουδαίων λεγόντων κατὰ τοὺς Μωυσέος νόμους ᾠκοδομῆσθαι τὸ ἐν Ἱεροσολύμοις, τῶν δὲ Σαμαρέων τὸ ἐν Γαριζείν. παρεκάλεσάν τε σὺν τοῖς φίλοις καθίσαντα τὸν βασιλέα τοὺς περὶ τούτων ἀκοῦσαι λόγους καὶ τοὺς ἡττηθέντας θανάτῳ ζημιῶσαι. τὸν μὲν οὖν ὑπὲρ τῶν Σαμαρέων λόγον Σαββαῖος ἐποιήσατο καὶ Θεοδόσιος, τοὺς δ᾽ ὑπὲρ τῶν Ἱεροσολυμιτῶν καὶ Ἰουδαίων Ἀνδρόνικος ὁ Μεσαλάμου. ὤμοσαν δὲ τὸν θεὸν καὶ τὸν βασιλέα ἦ μὴν ποιήσεσθαι τὰς ἀποδείξεις κατὰ τὸν νόμον, παρεκάλεσάν τε τὸν Πτολεμαῖον, ὅπως ὃν ἂν λάβῃ παραβαίνοντα τοὺς ὅρκους ἀποκτείνῃ. ὁ μὲν οὖν βασιλεὺς πολλοὺς τῶν φίλων εἰς συμβουλίαν παραλαβὼν ἐκάθισεν ἀκουσόμενος τῶν λεγόντων. οἱ δ᾽ ἐν τῇ Ἀλεξανδρείᾳ τυγχάνοντες Ἰουδαῖοι σφόδρα ἠγωνίων περὶ τῶν ἀνδρῶν, οἷς ἀγανακτεῖν περὶ τοῦ ἐν τοῖς Ἱεροσολύμοις συνέβαινεν ἱεροῦ· χαλεπῶς γὰρ ἔφερον, εἰ τοῦτό τινες καταλύσουσιν οὕτως ἀρχαῖον καὶ διασημότατον τῶν κατὰ τὴν οἰκουμένην ὑπάρχον. τοῦ δὲ Σαββαίου καὶ Θεοδοσίου συγχωρησάντων τῷ Ἀνδρονίκῳ πρώτῳ ποιήσασθαι τοὺς λόγους, ἤρξατο τῶν ἀποδείξεων ἐκ τοῦ νόμου καὶ τῶν διαδοχῶν τῶν ἀρχιερέων, ὡς ἕκαστος παρὰ πατρὸς τὴν τιμὴν ἐκδεξάμενος ἦρξε τοῦ ναοῦ, καὶ ὅτι πάντες οἱ τῆς Ἀσίας βασιλεῖς τὸ ἱερὸν ἐτίμησαν ἀναθήμασιν καὶ λαμπροτάταις δωρεαῖς, τοῦ δ᾽ ἐν Γαριζεὶν ὡς οὐδὲ ὄντος οὐδεὶς λόγον οὐδ᾽ ἐπιστροφὴν ἐποιήσατο. ταῦτα λέγων Ἀνδρόνικος καὶ πολλὰ τούτοις ὅμοια πείθει τὸν βασιλέα κρῖναι μὲν κατὰ τοὺς Μωυσέος νόμους οἰκοδομηθῆναι τὸ ἐν Ἱεροσολύμοις ἱερόν, ἀποκτεῖναι δὲ τοὺς περὶ τὸν Σαββαῖον καὶ Θεοδόσιον. καὶ τὰ μὲν γενόμενα τοῖς ἐν Ἀλεξανδρείᾳ Ἰουδαίοις κατὰ Πτολεμαῖον τὸν Φιλομήτορα ταῦτα ἦν.

34

…ἀσμένως δ᾽ αὐτὸν προσδεξαμένου θαρρῶν ἤδη περὶ τῶν προκειμένων ὁ Σαναβαλλέτης αὐτῷ λόγους προσέφερεν δηλῶν, ὡς γαμβρὸν μὲν ἔχοι Μανασσῆ τοῦ τῶν Ἰουδαίων ἀρχιερέως Ἰαδδοῦ ἀδελφόν, πολλοὺς δὲ καὶ ἄλλους αὐτῷ συμπαρόντας τῶν ὁμοεθνῶν θέλειν ἱερὸν ἐν τοῖς ὑπ᾽ ἐκείνῳ τόποις ἤδη κατασκευάσαι. τοῦτο δ᾽ εἶναι καὶ τῷ βασιλεῖ συμφέρον εἰς δύο διῃρῆσθαι τὴν Ἰουδαίων δύναμιν, ἵνα μὴ ὁμογνωμονοῦν τὸ ἔθνος μηδὲ συνεστός, εἰ νεωτερίσειέν ποτε, χαλεπὸν ᾖ τοῖς βασιλεῦσιν.

35

Τελεῖσθαι δ᾽ αὐτοῖς ταῦτα βούλομαι, καθὼς ἐπέσταλκα, καὶ τὸ περὶ τὸ ἱερὸν ἀπαρτισθῆναι ἔργον τάς τε στοὰς κἂν εἴ τι ἕτερον οἰκοδομῆσαι δέοι: ἡ δὲ τῶν ξύλων ὕλη κατακομιζέσθω ἐξ αὐτῆς τε τῆς Ἰουδαίας καὶ ἐκ τῶν ἄλλων ἐθνῶν καὶ ἐκ τοῦ Λιβάνου μηδενὸς πρασσομένου τέλος. ὁμοίως δὲ καὶ τοῖς ἄλλοις, ἐν οἷς ἂν ἐπιφανεστέραν γίγνεσθαι τὴν τοῦ ἱεροῦ ἐπισκευὴν δέῃ. πολιτευέσθωσαν δὲ πάντες οἱ ἐκ τοῦ ἔθνους κατὰ τοὺς πατρίους νόμους, ἀπολυέσθω δ᾽ ἡ γερουσία καὶ οἱ ἱερεῖς καὶ γραμματεῖς τοῦ ἱεροῦ καὶ ἱεροψάλται ὧν ὑπὲρ τῆς κεφαλῆς τελοῦσιν καὶ τοῦ στεφανιτικοῦ φόρου καὶ τοῦ περὶ τῶν ἄλλων.

36

Κατέλιπε δὲ καὶ ἐπιστάτας τοῦ κακοῦν τὸ γένος, ἐν μὲν ῾Ιεροσολύμοις Φίλιππον τὸ μὲν γένος Φρύγα, τὸν δὲ τρόπον βαρβαρώτερον ἔχοντα τοῦ καταστήσαντος, ἐν δὲ Γαριζὶν ᾿Ανδρόνικον, πρὸς δὲ τούτοις Μενέλαον, ὃς χείριστα τῶν ἄλλων ὑπερῄρετο τοῖς πολίταις, ἀπεχθῆ δὲ πρὸς τοὺς πολίτας ᾿Ιουδαίους ἔχων διάθεσιν.

37

Μετ᾿ οὐ πολὺν δὲ χρόνον ἐξαπέστειλεν ὁ βασιλεὺς γέροντα ᾿Αθηναῖον ἀναγκάζειν τοὺς ᾿Ιουδαίους μεταβαίνειν ἐκ τῶν πατρώων νόμων καὶ τοῖς τοῦ θεοῦ νόμοις μὴ πολιτεύεσθαι, μολῦναι δὲ καὶ τὸν ἐν ῾Ιεροσολύμοις νεὼν καὶ προσονομάσαι Διὸς ᾿Ολυμπίου καὶ τὸν ἐν Γαριζίν, καθὼς ἐτύγχανον οἱ τὸν τόπον οἰκοῦντες, Διὸς Ξενίου.

38

Ταῦτα βλέποντες οἱ Σαμαρεῖται πάσχοντας τοὺς Ἰουδαίους οὐκέθ᾽ ὡμολόγουν αὑτοὺς εἶναι συγγενεῖς αὐτῶν οὐδὲ τὸν ἐν Γαριζεὶν ναὸν τοῦ μεγίστου θεοῦ, τῇ φύσει ποιοῦντες ἀκόλουθα, ἣν δεδηλώκαμεν, καὶ λέγοντες αὑτοὺς Μήδων ἀποίκους καὶ Περσῶν· καὶ γάρ εἰσιν τούτων ἄποικοι. πέμψαντες οὖν πρὸς τὸν Ἀντίοχον πρέσβεις καὶ ἐπιστολὴν ἐδήλουν τὰ ὑπογεγραμμένα· «βασιλεῖ Ἀντιόχῳ θεῷ ἐπιφανεῖ ὑπόμνημα παρὰ τῶν ἐν Σικίμοις Σιδωνίων. οἱ ἡμέτεροι πρόγονοι διά τινας αὐχμοὺς τῆς χώρας παρακολουθήσαντες ἀρχαίᾳ τινὶ δεισιδαιμονίᾳ ἔθος ἐποίησαν σέβειν τὴν παρὰ τοῖς Ἰουδαίοις λεγομένην σαββάτων ἡμέραν, ἱδρυσάμενοι δὲ ἀνώνυμον ἐν τῷ Γαριζεὶν λεγομένῳ ὄρει ἱερὸν ἔθυον ἐπ᾽ αὐτοῦ τὰς καθηκούσας θυσίας. σοῦ δὲ τοῖς Ἰουδαίοις τῆς πονηρίας αὐτῶν ἀξίως χρησαμένου, οἱ τὰ βασιλικὰ διοικοῦντες οἰόμενοι κατὰ συγγένειαν ἡμᾶς ταὐτὰ ποιεῖν ἐκείνοις ταῖς ὁμοίαις αἰτίαις περιάπτουσιν, ὄντων ἡμῶν τὸ ἀνέκαθεν Σιδωνίων, καὶ τοῦτο φανερόν ἐστιν ἐκ τῶν πολιτικῶν ἀναγραφῶν. ἀξιοῦμεν οὖν σε τὸν εὐεργέτην καὶ σωτῆρα προστάξαι Ἀπολλωνίῳ τῷ μεριδάρχῃ καὶ Νικάνορι τῷ τὰ βασιλικὰ πράττοντι μηδὲν ἡμῖν ἐνοχλεῖν προσάπτουσι τὰς τῶν Ἰουδαίων αἰτίας, ἡμῶν καὶ τῷ γένει καὶ τοῖς ἔθεσιν ἀλλοτρίων ὑπαρχόντων, προσαγορευθῆναι δὲ τὸ ἀνώνυμον ἱερὸν Διὸς Ἑλληνίου· γενομένου γὰρ τούτου παυσόμεθα μὲν ἐνοχλούμενοι, τοῖς δ᾽ ἔργοις μετὰ ἀδείας προσανέχοντες μείζονάς σοι ποιήσομεν τὰς προσόδους.» ταῦτα τῶν Σαμαρέων δεηθέντων ἀντέγραψεν αὐτοῖς ὁ βασιλεὺς τάδε· «βασιλεὺς Ἀντίοχος Νικάνορι. οἱ ἐν Σικίμοις Σιδώνιοι ἐπέδωκαν τὸ κατακεχωρισμένον ὑπόμνημα. ἐπεὶ οὖν συμβουλευομένοις ἡμῖν μετὰ τῶν φίλων παρέστησαν οἱ πεμφθέντες ὑπ᾽ αὐτῶν, ὅτι μηδὲν τοῖς τῶν Ἰουδαίων ἐγκλήμασι προσήκουσιν, ἀλλὰ τοῖς Ἑλληνικοῖς ἔθεσιν αἱροῦνται χρώμενοι ζῆν, ἀπολύομέν τε αὐτοὺς τῶν αἰτιῶν, καὶ τὸ παρ᾽ αὐτοῖς ἱερόν, καθάπερ ἠξιώκασι, προσαγορευθήτω Διὸς Ἑλληνίου.» ταῦτα δὲ καὶ Ἀπολλωνίῳ τῷ μεριδάρχῃ ἐπέστειλεν ἕκτῳ ἔτει καὶ τεσσαρακοστῷ μηνὸς Ἑκατομβαιῶνος ρκανίου ὀκτωκαιδεκάτῃ.

39

Ἑστάκαμεν οὖν αὐτοῖς τά τε ὅρια τῆς ᾿Ιουδαίας καὶ τοὺς τρεῖς νομούς, ᾿Αφαίρεμα καὶ Λύδδαν καὶ Ῥαμαθέμ, οἵτινες προσετέθησαν τῇ ᾿Ιουδαίᾳ ἀπὸ τῆς Σαμαρείτιδος, καὶ πάντα τὰ συγκυροῦντα αὐτοῖς πᾶσι τοῖς θυσιάζουσιν εἰς ῾Ιεροσόλυμα, ἀντὶ τῶν βασιλικῶν, ὧν ἐλάμβανεν ὁ βασιλεὺς παρ᾿ αὐτῶν τὸ πρότερον κατ᾿ ἐνιαυτὸν ἀπὸ τῶν γεννημάτων τῆς γῆς καὶ ἀπὸ τῶν ἀκροδρύων. καὶ τὰ ἄλλα τὰ ἀνήκοντα ἡμῖν ἀπὸ τοῦ νῦν τῶν δεκατῶν καὶ τῶν τελῶν τῶν ἀνηκόντων ἡμῖν καὶ τὰς τοῦ ἁλὸς λίμνας καὶ τοὺς ἀνήκοντας ἡμῖν στεφάνους, πάντα ἐπαρκῶς παρίεμεν αὐτοῖς.

40

…ξενισθῆναί τε αὐτὸν ὑπὸ πόλεως ίερὸν Ἀργαριζὶν, ὃ εἶναι μεθερμηνευόμενον ὄρος ὑψίστου· παρὰ δὲ τοῦ Μελχισεδὲκ ἱερέως ὄντος τοῦ θεοῦ καὶ βασιλεύοντος λαβεῖν δῶρα.

41

Ὅτι ὁ διάδοχος Πρόκλου, φησίν, ὁ Μαρῖνος, γένος ἦν ἀπὸ τῆς ἐν Παλαιστίνῃ Νέας Πόλεως, πρὸς ὄρει κατῳκισμένης τῷ Ἀργαρίζῳ καλουμένῳ. Εἶτα, βλασφημῶν ὁ δυσσεβής φησιν ὁ συγγραφεύς· Ἐν ᾧ ∆ιὸς ὑψίστου ἁγιώτατον ἱερόν, ᾧ καθιέρωτο Ἄβραμος ὁ τῶν πάλαι Ἑβραίων πρόγονος, ὡς αὐτὸς ἔλεγεν ὁ Μαρῖνος.

42

Καταστρέψαντος δὲ τοῦ Ἰωάννου τὸν βίον διαδέχεται τὴν ἀρχιερωσύνην ὁ υἱὸς αὐτοῦ Ἰαδδοῦς. ἦν δὲ καὶ τούτῳ ἀδελφὸς Μανασσῆς ὄνομα, ᾧ Σαναβαλλέτης ὁ πεμφθεὶς εἰς Σαμάρειαν ὑπὸ Δαρείου τοῦ τελευταίου βασιλέως σατράπης Χουθαῖος τὸ γένος, ἐξ ὧν καὶ οἱ Σαμαρεῖς εἰσιν, εἰδὼς λαμπρὰν οὖσαν τὴν πόλιν Ἱεροσόλυμα καὶ πολλὰ τοῖς Ἀσσυρίοις καὶ τοῖς ἐν τῇ κοίλῃ Συρίᾳ κατοικοῦσιν τοὺς ἐν αὐτῇ βασιλεῖς πράγματα παρασχόντας, ἀσμένως συνῴκισεν τὴν αὐτοῦ θυγατέρα Νικασὼ καλουμένην, οἰόμενος τὴν ἐπιγαμίαν ὅμηρον αὐτῷ γενήσεσθαι πρὸς τὴν ἀπὸ τοῦ τῶν Ἰουδαίων ἔθνους παντὸς εὔνοιαν.

43

Οἱ δὲ τῶν Ἱεροσολυμιτῶν πρεσβύτεροι δεινοπαθοῦντες ἐπὶ τῷ τὸν Ἰαδδοῦ τοῦ ἀρχιερέως ἀδελφὸν ἀλλοφύλῳ συνοικοῦντα μετέχειν τῆς ἀρχιερωσύνης ἐστασίαζον πρὸς αὐτόν: ἡγοῦντο γὰρ τὸν τούτου γάμον ἐπιβάθραν τοῖς παρανομεῖν περὶ τὰς τῶν γυναικῶν συνοικήσεις βουλησομένοις γενέσθαι καὶ τῆς πρὸς τοὺς ἀλλοφύλους αὐτοῖς κοινωνίας ἀρχὴν τοῦτο ἔσεσθαι. ὑπάρξαι μέντοι καὶ τῆς προτέρας αἰχμαλωσίας αὐτοῖς καὶ τῶν κακῶν αἴτιον τὸ περὶ τοὺς γάμους πλημμελῆσαί τινας καὶ ἀγαγέσθαι γυναῖκας οὐκ ἐπιχωρίας. ἐκέλευον οὖν τὸν Μανασσῆν διαζεύγνυσθαι τῆς γυναικὸς ἢ μὴ προσιέναι τῷ θυσιαστηρίῳ. τοῦ δ᾽ ἀρχιερέως τῷ λαῷ συναγανακτοῦντος καὶ εἴργοντος τὸν ἀδελφὸν τοῦ βωμοῦ, παραγενόμενος ὁ Μανασσῆς πρὸς τὸν πενθερὸν Σαναβαλλέτην στέργειν μὲν ἔλεγεν αὐτοῦ τὴν θυγατέρα Νικασώ, τῆς μέντοι γε ἱερατικῆς τιμῆς μεγίστης οὔσης ἐν τῷ ἔθνει καὶ τῷ γένει παραμενούσης οὐ βούλεσθαι δι᾽ αὐτὴν στέρεσθαι. τοῦ δὲ Σαναβαλλέτου μὴ μόνον τηρήσειν αὐτῷ τὴν ἱερωσύνην, ἀλλὰ καὶ τὴν ἀρχιερατικὴν παρέξειν δύναμιν καὶ τιμὴν ὑπισχνουμένου καὶ πάντων ἀποδείξειν ὧν αὐτὸς ἐπῆρχεν τόπων ἡγεμόνα βουλόμενον συνοικεῖν αὐτοῦ τῇ θυγατρί, καὶ λέγοντος οἰκοδομήσειν ναὸν ὅμοιον ὄντα τῷ ἐν τοῖς Ἱεροσολύμοις ἐπὶ τοῦ Γαριζεὶν ὄρους, ὃ τῶν κατὰ τὴν Σαμάρειαν ὀρῶν ἐστιν ὑψηλότατον, καὶ ταῦτα ποιήσειν ἐπαγγελλομένου μετὰ τῆς Δαρείου γνώμης τοῦ βασιλέως, ἐπαρθεὶς ταῖς ὑποσχέσεσιν ὁ Μανασσῆς παρέμενεν τῷ Σαναβαλλέτῃ τὴν ἀρχιερωσύνην οἰόμενος ἕξειν Δαρείου δόντος: καὶ γὰρ συνέβαινεν τὸν Σαναβαλλέτην ἤδη πρεσβύτερον εἶναι. πολλῶν δὲ ἱερέων καὶ Ἰσραηλιτῶν τοιούτοις γάμοις ἐπιπεπλεγμένων κατεῖχεν οὐ μικρὰ ταραχὴ τοὺς Ἱεροσολυμίτας: ἀφίσταντο γὰρ ἅπαντες πρὸς τὸν Μανασσῆν τοῦ Σαναβαλλέτου χορηγοῦντος αὐτοῖς καὶ χρήματα καὶ χώραν εἰς γεωργίαν καὶ κατοίκησιν ἀπομερίζοντος καὶ παντὶ τρόπῳ τῷ γαμβρῷ συμφιλοκαλοῦντος.

44

Νομίσας δὲ καιρὸν ἐπιτήδειον ἔχειν ὁ Σαναβαλλέτης τῆς ἐπιβολῆς Δαρείου μὲν ἀπέγνω, λαβὼν δὲ ὀκτακισχιλίους τῶν ἀρχομένων ὑπ᾽ αὐτοῦ πρὸς Ἀλέξανδρον ἧκεν καὶ καταλαβὼν αὐτὸν ἀρχόμενον τῆς Τύρου πολιορκίας, ὧν τε αὐτὸς ἄρχει τόπων ἔλεγεν αὐτῷ παραδιδόναι τούτους καὶ δεσπότην αὐτὸν ἡδέως ἔχειν ἀντὶ Δαρείου τοῦ βασιλέως. ἀσμένως δ᾽ αὐτὸν προσδεξαμένου θαρρῶν ἤδη περὶ τῶν προκειμένων ὁ Σαναβαλλέτης αὐτῷ λόγους προσέφερεν δηλῶν, ὡς γαμβρὸν μὲν ἔχοι Μανασσῆ τοῦ τῶν Ἰουδαίων ἀρχιερέως Ἰαδδοῦ ἀδελφόν, πολλοὺς δὲ καὶ ἄλλους αὐτῷ συμπαρόντας τῶν ὁμοεθνῶν θέλειν ἱερὸν ἐν τοῖς ὑπ᾽ ἐκείνῳ τόποις ἤδη κατασκευάσαι. τοῦτο δ᾽ εἶναι καὶ τῷ βασιλεῖ συμφέρον εἰς δύο διῃρῆσθαι τὴν Ἰουδαίων δύναμιν, ἵνα μὴ ὁμογνωμονοῦν τὸ ἔθνος μηδὲ συνεστός, εἰ νεωτερίσειέν ποτε, χαλεπὸν ᾖ τοῖς βασιλεῦσιν, καθὼς καὶ πρότερον τοῖς Ἀσσυρίων ἄρξασιν ἐγένετο. συγχωρήσαντος δὲ Ἀλεξάνδρου πᾶσαν εἰσενεγκάμενος σπουδὴν ᾠκοδόμησεν ὁ Σαναβαλλέτης τὸν ναὸν καὶ ἱερέα τὸν Μανασσῆ κατέστησεν, μέγιστον γέρας ἡγησάμενος τοῖς ἐκ τῆς θυγατρὸς γενησομένοις τοῦτ᾽ ἔσεσθαι.

45

Ὁ μὲν οὖν Ἀλέξανδρος ταῦτα διοικησάμενος ἐν τοῖς Ἱεροσολύμοις ἐξεστράτευσεν ἐπὶ τὰς ἐχομένας πόλεις. πάντων δ᾽ αὐτὸν πρὸς οὓς ἀφίκοιτο φιλοφρόνως ἐκδεχομένων, Σαμαρεῖται μητρόπολιν τότε τὴν Σίκειμαν ἔχοντες κειμένην πρὸς τῷ Γαριζεὶν ὄρει καὶ κατῳκημένην ὑπὸ τῶν ἀποστατῶν τοῦ Ἰουδαίων ἔθνους, ἰδόντες ὅτι τοὺς Ἰουδαίους Ἀλέξανδρος οὕτω λαμπρῶς τετίμηκεν ἔγνωσαν αὑτοὺς Ἰουδαίους ὁμολογεῖν. εἰσὶν γὰρ οἱ Σαμαρεῖς τοιοῦτοι τὴν φύσιν, ὡς ἤδη που καὶ πρότερον δεδηλώκαμεν: ἐν μὲν ταῖς συμφοραῖς ὄντας τοὺς Ἰουδαίους ἀρνοῦνται συγγενεῖς ὁμολογοῦντες τότε τὴν ἀλήθειαν, ὅταν δέ τι λαμπρὸν περὶ αὐτοὺς ἴδωσιν ἐκ τύχης, ἐπιπηδῶσιν αὐτῶν τῇ κοινωνίᾳ προσήκειν αὐτοῖς λέγοντες καὶ ἐκ τῶν Ἰωσήπου γενεαλογοῦντες αὑτοὺς ἐκγόνων Ἐφραίμου καὶ Μανασσοῦς. μετὰ λαμπρότητος οὖν καὶ πολλὴν ἐνδεικνύμενοι τὴν περὶ αὐτὸν προθυμίαν ἀπήντησαν τῷ βασιλεῖ μικροῦ δεῖν ἐγγὺς τῶν Ἱεροσολύμων. ἐπαινέσαντος δὲ αὐτοὺς Ἀλεξάνδρου οἱ Σικιμῖται προσῆλθον αὐτῷ προσπαραλαβόντες καὶ οὓς Σαναβαλλέτης πρὸς αὐτὸν στρατιώτας ἀπέστειλεν καὶ παρεκάλουν παραγενόμενον εἰς τὴν πόλιν αὐτῶν τιμῆσαι καὶ τὸ παρ᾽ αὐτοῖς ἱερόν. ὁ δ᾽ ἐκεῖνο μὲν αὖθις ὑποστρέφων ἰδεῖν ὑπέσχετο πρὸς αὐτούς, ἀξιούντων δὲ ἀφεῖναι τὸν φόρον αὐτοῖς τοῦ ἑβδοματικοῦ ἔτους, οὐδὲ γὰρ αὐτοὺς ἐν αὐτῷ σπείρειν, τίνες ὄντες ταῦτα παρακαλοῦσιν ἐπυνθάνετο. τῶν δ᾽ εἰπόντων Ἑβραῖοι μὲν εἶναι, χρηματίζειν δ᾽ οἱ ἐν Σικίμοις Σιδώνιοι, πάλιν αὐτοὺς ἐπηρώτησεν, εἰ τυγχάνουσιν Ἰουδαῖοι. τῶν δ᾽ οὐκ εἶναι φαμένων «ἀλλ᾽ ἔγωγε ταῦτ᾽, εἶπεν, Ἰουδαίοις ἔδωκα, ὑποστρέψας μέντοι γε καὶ διδαχθεὶς ὑφ᾽ ὑμῶν ἀκριβέστερον ποιήσω τὰ δόξαντα.» τοῖς μὲν οὖν Σικιμίταις οὕτως ἀπετάξατο. τοὺς δὲ τοῦ Σαναβαλλέτου στρατιώτας ἐκέλευσεν ἕπεσθαι εἰς Αἴγυπτον: ἐκεῖ γὰρ αὐτοῖς δώσειν κλήρους γῆς: ὃ καὶ μετ᾽ ὀλίγον ἐποίησεν ἐν τῇ Θηβαΐδι φρουρεῖν τὴν χώραν αὐτοῖς προστάξας… Τελευτήσαντος δὲ Ἀλεξάνδρου ἡ μὲν ἀρχὴ εἰς τοὺς διαδόχους ἐμερίσθη, τὸ δὲ ἐπὶ τοῦ Γαριζεὶν ὄρους ἱερὸν ἔμεινεν. εἰ δέ τις αἰτίαν ἔσχεν παρὰ τοῖς Ἱεροσολυμίταις κοινοφαγίας ἢ τῆς ἐν σαββάτοις παρανομίας ἤ τινος ἄλλου τοιούτου ἁμαρτήματος, παρὰ τοὺς Σικιμίτας ἔφευγεν λέγων ἀδίκως ἐκβεβλῆσθαι. τετελευτήκει δὲ κατ᾽ ἐκεῖνον ἤδη τὸν καιρὸν καὶ ὁ ἀρχιερεὺς Ἰαδδοῦς καὶ τὴν ἀρχιερωσύνην Ὀνίας ὁ παῖς αὐτοῦ παρειλήφει. τὰ μὲν δὴ περὶ τοὺς Ἱεροσολυμίτας ἐν τούτοις ἐτύγχανεν ὄντα.

46

«Иудейская война» Иосифа Флавия здесь и далее цитируется в основном в переводе Я. Л. Чертка.

47

Αὖθίς γε μὴν Ἀντίοχος ἐπὶ Μήδους στρατεύσας καιρὸν ἀμύνης αὐτῷ παρεῖχεν: εὐθέως γὰρ ὥρμησεν ἐπὶ τὰς ἐν Συρίᾳ πόλεις, κενάς, ὅπερ ἦν, ὑπολαμβάνων τῶν μαχιμωτέρων εὑρήσειν. Μεδάβην μὲν οὖν καὶ Σαμαγὰν ἅμα ταῖς πλησίον, ἔτι δὲ Σίκιμα καὶ Ἀργαρίζειν αὐτὸς αἱρεῖ, πρὸς αἷς τὸ Χουθαίων γένος, οἳ περιῴκουν τὸ εἰκασθὲν τῷ ἐν Ἱεροσολύμοις ἱερῷ. αἱρεῖ δὲ καὶ τῆς Ἰδουμαίας ἄλλας τε οὐκ ὀλίγας καὶ Ἀδωρεὸν καὶ Μάρισαν.

48

…εἷλεν ἔπειτα… Σίκιμά τε πρὸς τούτοις καὶ Γαριζεὶν τό τε Κουθαίων γένος, ὃ περιοικεῖ τὸν εἰκασθέντα τῷ ἐν Ἱεροσολύμοις ἱερῷ ναόν, ὃν Ἀλέξανδρος ἐπέτρεψεν οἰκοδομῆσαι Σαναβαλλέτῃ τῷ στρατηγῷ διὰ τὸν γαμβρὸν Μανασσῆν τὸν Ἰαδδοῦς τοῦ ἀρχιερέως ἀδελφόν, ὡς πρότερον δεδηλώκαμεν. συνέβη δὲ τὸν ναὸν τοῦτον ἔρημον γενέσθαι μετὰ ἔτη διακόσια.

49

Это самые ранние фотографии празднования самаритянами Песаха, сделанные 1 мая 1931 г.

50

Στάσεως τοῖς δυνατοῖς Ἰουδαίων ἐμπεσούσης καθ᾽ ὃν καιρὸν Ἀντίοχος ὁ κληθεὶς Ἐπιφανὴς διεφέρετο περὶ ὅλης Συρίας πρὸς Πτολεμαῖον τὸν ἕκτον, ἡ φιλοτιμία δ᾽ ἦν αὐτοῖς περὶ δυναστείας ἑκάστου τῶν ἐν ἀξιώματι μὴ φέροντος τοῖς ὁμοίοις ὑποτετάχθαι, Ὀνίας μὲν εἷς τῶν ἀρχιερέων ἐπικρατήσας ἐξέβαλε τῆς πόλεως τοὺς Τωβία υἱούς. οἱ δὲ καταφυγόντες πρὸς Ἀντίοχον ἱκέτευσαν αὐτοῖς ἡγεμόσι χρώμενον εἰς τὴν Ἰουδαίαν ἐμβαλεῖν. πείθεται δ᾽ ὁ βασιλεὺς ὡρμημένος πάλαι, καὶ μετὰ πλείστης δυνάμεως αὐτὸς ὁρμήσας τήν τε πόλιν αἱρεῖ κατὰ κράτος καὶ πολὺ πλῆθος τῶν Πτολεμαίῳ προσεχόντων ἀναιρεῖ, ταῖς τε ἁρπαγαῖς ἀνέδην ἐπαφιεὶς τοὺς στρατιώτας αὐτὸς καὶ τὸν ναὸν ἐσύλησε καὶ τὸν ἐνδελεχισμὸν τῶν καθ᾽ ἡμέραν ἐναγισμῶν ἔπαυσεν ἐπ᾽ ἔτη τρία καὶ μῆνας ἕξ. ὁ δ᾽ ἀρχιερεὺς Ὀνίας πρὸς Πτολεμαῖον διαφυγὼν καὶ παρ᾽ αὐτοῦ λαβὼν τόπον ἐν τῷ Ἡλιοπολίτῃ νομῷ πολίχνην τε τοῖς Ἱεροσολύμοις ἀπεικασμένην καὶ ναὸν ἔκτισεν ὅμοιον.

51

Πρῶτος δ» Ἀντίοχος ὁ προειρημένος καὶ ὁ στρατηγὸς αὐτοῦ Λυσίας τὸν Ὀνίαν, ᾧ Μενέλαος ἐπίκλην, παύουσι τῆς ἀρχιερωσύνης ἀνελόντες αὐτὸν ἐν Βεροίᾳ καὶ καθιστᾶσιν Ἰάκιμον ἀρχιερέα, γένους μὲν τοῦ Ἀαρῶνος, οὐκ ὄντα δὲ τῆς οἰκίας ταύτης. διὰ τοῦτο καὶ Ὀνίας ὁ τοῦ τετελευτηκότος Ὀνίου ἐξάδελφος ὁμώνυμος τῷ πατρὶ παραγενόμενος εἰς Αἴγυπτον καὶ διὰ φιλίας ἀφικόμενος Πτολεμαίῳ τῷ Φιλομήτορι καὶ Κλεοπάτρᾳ τῇ γυναικὶ αὐτοῦ, πείθει τούτους κατὰ τὸν Ἡλιοπολίτην νομὸν δειμαμένους τῷ θεῷ ναὸν παραπλήσιον τῷ ἐν Ἱεροσολύμοις αὐτὸν ἀρχιερέα καταστῆσαι. ἀλλὰ περὶ μὲν τοῦ ἱεροῦ τοῦ κατασκευασθέντος ἐν Αἰγύπτῳ πολλάκις ἐδηλώσαμεν.

52

Ὁ δὲ τοῦ ἀρχιερέως υἱὸς Ὀνίας, ὃν προείπομεν ἔτι παῖδα τελευτήσαντος ἀφίεσθαι τοῦ πατρός, ἰδὼν ὅτι τὸν θεῖον αὐτοῦ Μενέλαον ὁ βασιλεὺς ἀνελὼν τὴν ἀρχιερωσύνην Ἀλκίμῳ δέδωκεν οὐκ ὄντι τῆς τῶν ἀρχιερέων γενεᾶς, ἀλλ᾽ ὑπὸ Λυσίου πεισθεὶς μεταθεῖναι τὴν τιμὴν ἀπὸ ταύτης τῆς οἰκίας εἰς ἕτερον οἶκον, φεύγει πρὸς Πτολεμαῖον τὸν Αἰγύπτου βασιλέα. καὶ τιμῆς ἀξιωθεὶς ὑπό τε αὐτοῦ καὶ τῆς γυναικὸς Κλεοπάτρας λαμβάνει τόπον ἀξιώσας ἐν τῷ νομῷ τῷ Ἡλιοπολίτῃ, ἐν ᾧ καὶ ὅμοιον τῷ ἐν Ἱεροσολύμοις ᾠκοδόμησεν ἱερόν. περὶ τούτου μὲν οὖν εὐκαιρότερον ἡμῖν ἔσται διελθεῖν.

53

Ὁ δὲ Ὀνίου τοῦ ἀρχιερέως υἱὸς ὁμώνυμος δὲ ὢν τῷ πατρί, ὃς ἐν Ἀλεξανδρείᾳ φυγὼν πρὸς τὸν βασιλέα Πτολεμαῖον τὸν ἐπικαλούμενον Φιλομήτορα διῆγεν, ὡς καὶ πρότερον εἰρήκαμεν, ἰδὼν τὴν Ἰουδαίαν κακουμένην ὑπὸ τῶν Μακεδόνων καὶ τῶν βασιλέων αὐτῶν, βουλόμενος αὑτῷ δόξαν καὶ μνήμην αἰώνιον κατασκευάσαι, διέγνω πέμψας πρὸς Πτολεμαῖον τὸν βασιλέα καὶ τὴν βασίλισσαν Κλεοπάτραν αἰτήσασθαι παρ᾽ αὐτῶν ἐξουσίαν, ὅπως οἰκοδομήσειεν ναὸν ἐν Αἰγύπτῳ παραπλήσιον τῷ ἐν Ἱεροσολύμοις καὶ Λευίτας καὶ ἱερεῖς ἐκ τοῦ ἰδίου γένους καταστήσῃ. τοῦτο δ᾽ ἐβούλετο θαρρῶν μάλιστα τῷ προφήτῃ Ἡσαΐᾳ, ὃς ἔμπροσθεν ἔτεσιν ἑξακοσίοις πλέον γεγονὼς προεῖπεν, ὡς δεῖ πάντως ἐν Αἰγύπτῳ οἰκοδομηθῆναι ναὸν τῷ μεγίστῳ θεῷ ὑπ᾽ ἀνδρὸς Ἰουδαίου. διὰ ταῦτα οὖν ἐπηρμένος Ὀνίας γράφει Πτολεμαίῳ καὶ Κλεοπάτρᾳ τοιαύτην ἐπιστολήν: «πολλὰς καὶ μεγάλας ὑμῖν χρείας τετελεκὼς ἐν τοῖς κατὰ πόλεμον ἔργοις μετὰ τῆς τοῦ θεοῦ βοηθείας, καὶ γενόμενος ἔν τε τῇ κοίλῃ Συρίᾳ καὶ Φοινίκῃ, καὶ εἰς Λεόντων δὲ πόλιν τοῦ Ἡλιοπολίτου σὺν τοῖς Ἰουδαίοις καὶ εἰς ἄλλους τόπους ἀφικόμενος τοῦ ἔθνους, ’ καὶ πλείστους εὑρὼν παρὰ τὸ καθῆκον ἔχοντας ἱερὰ καὶ διὰ τοῦτο δύσνους ἀλλήλοις, ὃ καὶ Αἰγυπτίοις συμβέβηκεν διὰ τὸ πλῆθος τῶν ἱερῶν καὶ τὸ περὶ τὰς θρησκείας οὐχ ὁμόδοξον, ἐπιτηδειότατον εὑρὼν τόπον ἐν τῷ προσαγορευομένῳ τῆς ἀγρίας Βουβάστεως ὀχυρώματι βρύοντα ποικίλης ὕλης καὶ τῶν ἱερῶν ζῴων μεστόν, ’ δέομαι συγχωρῆσαί μοι τὸ ἀδέσποτον ἀνακαθάραντι ἱερὸν καὶ συμπεπτωκὸς οἰκοδομῆσαι ναὸν τῷ μεγίστῳ θεῷ καθ᾽ ὁμοίωσιν τοῦ ἐν Ἱεροσολύμοις αὐτοῖς μέτροις ὑπὲρ σοῦ καὶ τῆς σῆς γυναικὸς καὶ τῶν τέκνων, ἵν᾽ ἔχωσιν οἱ τὴν Αἴγυπτον κατοικοῦντες Ἰουδαῖοι εἰς αὐτὸ συνιόντες κατὰ τὴν πρὸς ἀλλήλους ὁμόνοιαν ταῖς σαῖς ἐξυπηρετεῖν χρείαις: ’ καὶ γὰρ Ἡσαΐας ὁ προφήτης τοῦτο προεῖπεν: ἔσται θυσιαστήριον ἐν Αἰγύπτῳ κυρίῳ τῷ θεῷ: καὶ πολλὰ δὲ προεφήτευσεν ἄλλα τοιαῦτα διὰ τὸν τόπον.» Καὶ ταῦτα μὲν ὁ Ὀνίας τῷ βασιλεῖ Πτολεμαίῳ γράφει. κατανοήσειε δ᾽ ἄν τις αὐτοῦ τὴν εὐσέβειαν καὶ Κλεοπάτρας τῆς ἀδελφῆς αὐτοῦ καὶ γυναικὸς ἐξ ἧς ἀντέγραψαν ἐπιστολῆς: τὴν γὰρ ἁμαρτίαν καὶ τὴν τοῦ νόμου παράβασιν εἰς τὴν Ὀνίου κεφαλὴν ἀνέθεσαν: ἀντέγραψαν γὰρ οὕτως: «βασιλεὺς Πτολεμαῖος καὶ βασίλισσα Κλεοπάτρα Ὀνίᾳ χαίρειν. ἀνέγνωμέν σου τὴν ἐπιστολὴν ἀξιοῦντος ἐπιτραπῆναί σοι τὸ ἐν Λεόντων πόλει τοῦ Ἡλιοπολίτου ἱερὸν συμπεπτωκὸς ἀνακαθᾶραι, προσαγορευόμενον δὲ τῆς ἀγρίας Βουβάστεως. διὸ καὶ θαυμάζομεν, εἰ ἔσται τῷ θεῷ κεχαρισμένον τὸ καθιδρυσόμενον ἱερὸν ἐν ἀσελγεῖ τόπῳ καὶ πλήρει ζῴων ἱερῶν. ’ ἐπεὶ δὲ σὺ φῂς Ἡσαΐαν τὸν προφήτην ἐκ πολλοῦ χρόνου τοῦτο προειρηκέναι, συγχωροῦμέν σοι, εἰ μέλλει τοῦτ᾽ ἔσεσθαι κατὰ τὸν νόμον: ὥστε μηδὲν ἡμᾶς δοκεῖν εἰς τὸν θεὸν ἐξημαρτηκέναι.» Λαβὼν οὖν τὸν τόπον ὁ Ὀνίας κατεσκεύασεν ἱερὸν καὶ βωμὸν τῷ θεῷ ὅμοιον τῷ ἐν Ἱεροσολύμοις, μικρότερον δὲ καὶ πενιχρότερον. τὰ δὲ μέτρα αὐτοῦ καὶ τὰ σκεύη νῦν οὐκ ἔδοξέ μοι δηλοῦν: ἐν γὰρ τῇ ἑβδόμῃ μου βίβλῳ τῶν Ἰουδαϊκῶν ἀναγέγραπται. εὗρεν δὲ Ὀνίας καὶ Ἰουδαίους τινὰς ὁμοίους αὐτῷ ἱερεῖς καὶ Λευίτας τοὺς ἐκεῖ θρησκεύσοντας. ἀλλὰ περὶ μὲν τοῦ ἱεροῦ τούτου ἀρκούντως ἡμῖν δεδήλωται.

54

Καί ποτε τῶν ἱερέων τις ἐρεῖ λινόστολος ἀνήρ· «δεῦτε, θεοῦ τέμενος καλὸν στήσωμεν ἀληθοῦς· δεῦτε, τὸν ἐκ προγόνων δεινὸν νόμον ἀλλάξωμεν, τοῦ χάριν οἱ λιθίνοις καὶ ὀστρακίνοισι θεοῖσιν πομπὰς καὶ τελετὰς ποιούμενοι οὐκ ἐνόησαν. στρέψωμεν ψυχὰς θεὸν ἄφθιτον ἐξυμνοῦντες αὐτὸν τὸν γενετῆρα, τὸν ἀίδιον γεγαῶτα, τὸν πρύτανιν πάντων, τὸν ἀληθέα, τὸν βασιλῆα, ψυχοτρόφον γενετῆρα, θεὸν μέγαν αἰὲν ἐόντα.» – καὶ τότ́ ἐν Αἰγύπτῳ ναὸς μέγας ἔσσεται ἁγνός κεἰς αὐτὸν θυσίας οἴσει λαὸς θεότευκτος, κείνοισιν δώσει θεὸς ἄφθιτος ἐμβιοτεύειν.

55

Κατὰ δὲ τοῦτον ἔτυχε τὸν καιρὸν μὴ μόνον τοὺς ἐν Ἱεροσολύμοις καὶ τῇ χώρᾳ Ἰουδαίους εὐπραγεῖν, ἀλλὰ καὶ τοὺς ἐν Ἀλεξανδρείᾳ κατοικοῦντας καὶ ἐν Αἰγύπτῳ καὶ Κύπρῳ: Κλεοπάτρα γὰρ ἡ βασίλισσα πρὸς τὸν υἱὸν στασιάζουσα Πτολεμαῖον τὸν Λάθουρον ἐπιλεγόμενον κατέστησεν ἡγεμόνας Χελκίαν καὶ Ἀνανίαν υἱοὺς ὄντας Ὀνίου τοῦ οἰκοδομήσαντος τὸν ναὸν ἐν τῷ Ἡλιοπολίτῃ νομῷ πρὸς τὸν ἐν τοῖς Ἱεροσολύμοις, ὡς καὶ πρόσθεν δεδηλώκαμεν. παραδοῦσα δὲ τούτοις ἡ Κλεοπάτρα τὴν στρατιὰν οὐδὲν δίχα τῆς τούτων γνώμης ἔπραττεν, ὡς μαρτυρεῖ καὶ Στράβων ἡμῖν ὁ Καππάδοξ λέγων οὕτως: «οἱ γὰρ πλείους, οἵ τε συνελθόντες καὶ οἱ ὕστερον ἐπιπεμπόμενοι παρὰ τῆς Κλεοπάτρας εἰς Κύπρον, μετεβάλοντο παραχρῆμα πρὸς τὸν Πτολεμαῖον: μόνοι δὲ οἱ ἐκ τῆς Ὀνίου γενόμενοι Ἰουδαῖοι συνέμενον διὰ τὸ τοὺς πολίτας αὐτῶν εὐδοκιμεῖν μάλιστα παρὰ τῇ βασιλίσσῃ Χελκίαν τε καὶ Ἀνανίαν.» ταῦτα μὲν οὖν ὁ Στράβων φησίν.

56

Ἀνανίας δὲ συνεβούλευσε τούτοις ἐναντία, λέγων ἄδικα ποιήσειν αὐτήν, εἰ σύμμαχον ἄνθρωπον ἀφαιρήσεται τῆς ἰδίας ἐξουσίας καὶ ταῦτα συγγενῆ ἡμέτερον: «οὐ γὰρ ἀγνοεῖν βούλομαί σε, φησίν, εἰ τὸ πρὸς τοῦτον ἄδικον ἐχθροὺς ἅπαντας ἡμᾶς σοι τοὺς Ἰουδαίους κατασκευάζει.» [355] ταῦτα δὲ Ἀνανία παραινέσαντος ἡ Κλεοπάτρα πείθεται μηδὲν ἀδικῆσαι τὸν Ἀλέξανδρον, ἀλλὰ συμμαχίαν πρὸς αὐτὸν ἐποιήσατο ἐν Σκυθοπόλει τῆς κοίλης Συρίας.

57

Λοῦπος τότε διῴκει τὴν Ἀλεξάνδρειαν καὶ περὶ τοῦ κινήματος τούτου Καίσαρι κατὰ τάχος ἐπέστειλεν. ὁ δὲ τῶν Ἰουδαίων τὴν ἀκατάπαυστον ὑφορώμενος νεωτεροποιίαν καὶ δείσας, μὴ πάλιν εἰς ἓν ἀθρόοι συλλεγῶσι καί τινας αὑτοῖς συνεπισπάσωνται, προσέταξε τῷ Λούππῳ τὸν ἐν τῇ Ὀνίου καλουμένῃ νεὼν καθελεῖν τῶν Ἰουδαίων. ὁ δ᾽ ἐστὶν ἐν Αἰγύπτῳ καὶ διὰ τοιαύτην αἰτίαν ᾠκίσθη τε καὶ τὴν ἐπίκλησιν ἔλαβεν: Ὀνίας Σίμωνος υἱός, εἷς τῶν ἐν Ἱεροσολύμοις ἀρχιερέων, φεύγων Ἀντίοχον τὸν Συρίας βασιλέα πολεμοῦντα τοῖς Ἰουδαίοις ἧκεν εἰς Ἀλεξάνδρειαν, καὶ δεξαμένου Πτολεμαίου φιλοφρόνως αὐτὸν διὰ τὴν πρὸς Ἀντίοχον ἀπέχθειαν ἔφη σύμμαχον αὐτῷ ποιήσειν τὸ τῶν Ἰουδαίων ἔθνος, εἰ πεισθείη τοῖς ὑπ᾽ αὐτοῦ λεγομένοις. ποιήσειν δὲ τὰ δυνατὰ τοῦ βασιλέως ὁμολογήσαντος ἠξίωσεν ἐπιτρέπειν αὐτῷ νεών τε που τῆς Αἰγύπτου κατασκευάσασθαι καὶ τοῖς πατρίοις ἔθεσι θεραπεύειν τὸν θεόν: οὕτως γὰρ Ἀντιόχῳ μὲν ἔτι μᾶλλον ἐκπολεμώσεσθαι τοὺς Ἰουδαίους τὸν ἐν Ἱεροσολύμοις νεὼν πεπορθηκότι, πρὸς αὐτὸν δ᾽ εὐνοϊκωτέρως ἕξειν καὶ πολλοὺς ἐπ᾽ ἀδείᾳ τῆς εὐσεβείας ἐπ᾽ αὐτὸν συλλεγήσεσθαι. Πεισθεὶς Πτολεμαῖος τοῖς λεγομένοις δίδωσιν αὐτῷ χώραν ἑκατὸν ἐπὶ τοῖς ὀγδοήκοντα σταδίους ἀπέχουσαν Μέμφεως: νομὸς δ᾽ οὗτος Ἡλιοπολίτης καλεῖται. φρούριον ἔνθα κατασκευασάμενος Ὀνίας τὸν μὲν ναὸν οὐχ ὅμοιον ᾠκοδόμησε τῷ ἐν Ἱεροσολύμοις, ἀλλὰ πύργῳ παραπλήσιον λίθων μεγάλων εἰς ἑξήκοντα πήχεις ἀνεστηκότα: τοῦ βωμοῦ δὲ τὴν κατασκευὴν πρὸς τὸν οἰκεῖον ἐξεμιμήσατο καὶ τοῖς ἀναθήμασιν ὁμοίως ἐκόσμησεν χωρὶς τῆς περὶ τὴν λυχνίαν κατασκευῆς: οὐ γὰρ ἐποίησε λυχνίαν, αὐτὸν δὲ χαλκευσάμενος λύχνον χρυσοῦν ἐπιφαίνοντα σέλας χρυσῆς ἁλύσεως ἐξεκρέμασε. τὸ δὲ τέμενος πᾶν ὀπτῇ πλίνθῳ περιτετείχιστο πύλας ἔχον λιθίνας. ἀνῆκε δὲ καὶ χώραν πολλὴν ὁ βασιλεὺς εἰς χρημάτων πρόσοδον, ὅπως εἴη καὶ τοῖς ἱερεῦσιν ἀφθονία καὶ τῷ θεῷ πολλὰ τὰ πρὸς τὴν εὐσέβειαν. οὐ μὴν Ὀνίας ἐξ ὑγιοῦς γνώμης ταῦτα ἔπραττεν, ἀλλ᾽ ἦν αὐτῷ φιλονεικία πρὸς τοὺς ἐν τοῖς Ἱεροσολύμοις Ἰουδαίους ὀργὴν τῆς φυγῆς ἀπομνημονεύοντι, καὶ τοῦτο τὸ ἱερὸν ἐνόμιζε κατασκευάσας εἰς αὐτὸ περισπάσειν ἀπ᾽ ἐκείνων τὸ πλῆθος. ἐγεγόνει δέ τις καὶ παλαιὰ πρόρρησις ἔτεσί που πρόσθεν ἑξακοσίοις: Ἡσαΐας ὄνομα τῷ προαγορεύσαντι τοῦδε τοῦ ναοῦ τὴν ἐν Αἰγύπτῳ γενησομένην ὑπ᾽ ἀνδρὸς Ἰουδαίου κατασκευήν. τὸ μὲν οὖν ἱερὸν οὕτως ἐπεποίητο. Λοῦππος δ᾽ ὁ τῆς Ἀλεξανδρείας ἡγεμὼν τὰ παρὰ Καίσαρος λαβὼν γράμματα καὶ παραγενόμενος εἰς τὸ ἱερὸν καί τινα τῶν ἀναθημάτων ἐκφορήσας τὸν ναὸν ἀπέκλεισε. Λούππου δὲ μετὰ βραχὺ τελευτήσαντος Παυλῖνος διαδεξάμενος τὴν ἡγεμονίαν οὔτε τῶν ἀναθημάτων οὐδὲν κατέλιπε, πολλὰ γὰρ διηπείλησε τοῖς ἱερεῦσιν εἰ μὴ πάντα προκομίσειαν, οὔτε προσιέναι τῷ τεμένει τοὺς θρησκεύειν βουλομένους ἐφῆκεν, ἀλλ᾽ ἀποκλείσας τὰς πύλας ἀπρόσιτον αὐτὸ παντελῶς ἐποίησεν, ὡς μηδ᾽ ἴχνος ἔτι τῆς εἰς τὸν θεὸν θεραπείας ἐν τῷ τόπῳ καταλιπεῖν. χρόνος ἦν εἰς τὴν ἀπόκλεισιν τοῦ ναοῦ γεγονὼς ἀπὸ τῆς κατασκευῆς ἔτη τρία καὶ τεσσαράκοντα καὶ τριακόσια.

58

У Геродота имеется единственное сообщение, которое может иметь отношение к Иудее: «Что до столпов, которые воздвигал египетский царь Сесострис в [покорённых] землях, то большей части их уже не существует. Но всё же мне самому пришлось ещё видеть в Сирии Палестинской несколько столпов с упомянутыми надписями и с женскими половыми органами» (αἱ δὲ στῆλαι τὰς ἵστα κατὰ τὰς χώρας ὁ Αἰγύπτου βασιλεὺς Σέσωστρις, αἱ μὲν πλεῦνες οὐκέτι φαίνονται περιεοῦσαι, ἐν δὲ τῇ Παλαιστίνῃ Συρίῃ αὐτὸς ὥρων ἐούσας καὶ τὰ γράμματα τὰ εἰρημένα ἐνεόντα καὶ γυναικὸς αἰδοῖα) (История, 2.106).

59

См.: Петров С. «Вот б-ги твои, Израиль!» Языческая религия евреев. 2017. Passim.

Content

«Завет народу и свет племенам»
Ахеменидская Персия в судьбах иудаизма
Сергей Петров

Предисловие

Кир Великий и Второ-Исайя

Цилиндр Кира

«Раб Яхве»

Первый иудейский креационист

Персидская провинция Иудея

Политическая история

Монеты

Оттиски печатей

Рамат-Рахель: Резиденция персидского наместника провинции Иудея

Персидская санкция Торы

«Бог Небесный» и Ахурамазда

Зороастрийское влияние на культ Иерусалимского храма

Дополнение. Персидские заимствования в языке Еврейской Библии

Вефиль

Элефантина

Архив Иедании

Храм Яхве на Элефантине

Происхождение иудеев Элефантины

Многобожие иудеев Элефантины

Элефантина и происхождение шаббата

Элефантина и происхождение Песаха

Элефантинские иудеи после Элефантины

Дополнение 1. Следы богини Анат в библейской Книге Псалмов

Дополнение 2. Шеол – иудейская богиня загробного мира

Самаритяне

Происхождение самаритян с точки зрения их самих

Происхождение самаритян с точки зрения иудеев

Отношения самаритян и иудеев после Неемии

Сихем и Гаризим в иудейском и самаритянском Пятикнижии

Самаритянское Пятикнижие

Гаризимский храм

Самаритянская эсхатология

Пасхальное жертвоприношение у самаритян

Леонтополь

Пророчество

Послесловие

Библиография

Примечания