Верь мне, Ворон!

Глава 1. Я Поттер?! … А который сейчас год?

Примечание к части

Написано 25 глав, в процессе.

Будет интересно и тем, кто читал другую версию (много нового), и тем кто её не читал.

Заклинание рассекло мокрые лохмотья и ледяную кожу подступавших к Гарриет трупов, но кровь из них не брызнула. Бесчувственные инферналы придвигались всё ближе, со всех сторона к ней тянулись морщинистые руки. Отшатнувшись, Гарриет почувствовала, как её обхватывают сзади тощие, бесплотные, холодные, точно смерть, ладони… Ступни девушки оторвались от камня, инферналы подняли её, медленно и неотвратимо потащили к воде и окунули в неё с головой. Гарриет поняла: спасения не будет, она утонет и станет ещё одним мёртвым стражем осколка раздробленной души Воландеморта. Погружаясь всё ниже и ниже, Гарриет пыталась бороться, но у неё ничего не получалось. Произнести в воде заклинание было невозможно, а невербальными она владела плохо. В отчаянии ведьма схватилась за что-то на дне и тут всё закончилось. Тьма поглотила её окончательно и бесповоротно.

Странное ощущение охватило Регулуса, как будто кто-то подцепил его крючком за пупок и тянет наверх. «Куда! Я уже умер», — растерянно подумал младший из братьев Блэк, когда его выбросило под воздействием неведомой силы на остров в пещере. Он ударился оземь, попытался подняться, поскользнулся, но всё же кое-как встал, обдирая о камень руки, и, вскинув волшебную палочку, огляделся вокруг и увидел… Дамблдора, стоящего рядом с ним. Директор слегка шатался и был бледен. Их обступали кольцом инферналы.

Дамблдор возвышался над всеми. В его глазах плясали отблески огня, который он извергал из своей палочки. Пламя превратилось в огромное лассо, окружившее всех, кто находился на острове. Инферналы гибли в огне, слепо кидаясь из стороны в сторону в тщетных попытках спастись из огненного плена. Дамблдор, не говоря ни слова, жестом подозвал юношу к себе. Испуганные языками пламени нежити явно не сознавали, что их добыча покидает остров. Дамблдор провёл Регулуса к лодке, огненное кольцо двигалось вместе с ними. Впавшие в полное замешательство оставшиеся инферналы проводили их до самого края острова, а там с облегчением скользнули в тёмную воду.

Директор пошатнулся, пытаясь забраться в лодку, все его силы уходили на то, чтобы поддерживать кольцо огня. Регулус схватил его за руку, помог усесться и запрыгнул сам, после чего лодка пустилась по чёрной воде в обратный путь, прочь от острова.

— Сэр, спасибо вам, — сказал Регулус, — если бы не вы, то быть мне таким же инферналом в этом озере.

— Что и понятно, — пробормотал Дамблдор каким-то обморочным голосом, который сильно встревожил младшего Блэка. — А где твои очки, девочка моя? Остались в озере? Ты что-нибудь видишь без них?

— Очки? — удивился вслух Регулус, а разум его впал в панику: «Что??? Девочка моя?» — Я сейчас прекрасно вижу.

— Странно, очень странно, — снова пробормотал директор.

Блэк слегка наклонился над озером, чьи воды успели уже успокоиться, и чуть снова не свалился к инферналам. Из озера на него смотрело отражение юной ведьмы, совершенно ему не знакомой. Это была сокрушительная новость. Он больше не Регулус Блэк, а какая-то не опознанная им волшебница. Видимо, его душу из мёртвого тела каким-то образом забросило в эту девушку. Нужно было сосредоточиться и не забывать говорить о себе, как о леди. Дамблдор, если почует одержимость, на раз проведёт обряд изгнания его души, а Блэки от таких подарков судьбы не отказываются, тем более мёртвые. Ну и что, что ведьма — зато живая!

Когда лодка уткнулась носом в берег подземного озера, Регулус выпрыгнул из неё и быстро обернулся, чтобы помочь Дамблдору, который, наконец, прекратил поддерживать огненное заклинание и привалился к стене пещеры.

— Я ослаб… — произнёс он.

— Не беспокойтесь, сэр, — отозвался Регулус. — Я доставлю вас в Хогвартс. Обопритесь на меня, сэр.

Блэк обратил внимание, что одна из рук директора как будто обуглена, и взялся за здоровую. Перебросив её через свои плечи, он принял на себя большую часть веса тела директора и повёл Дамблдора вокруг озера.

— А защита была, в конечном счёте, придумана неплохо, — еле слышно произнёс Дамблдор. — В одиночку её бы никто не одолел. Ты хорошо справилась, Гарриет, очень хорошо.

— Не надо сейчас ничего говорить, — отозвался Регулус, которого пугало и состояние Дамблдора, и то, что за разговором могло быстро всплыть, что он никакая не Гарриет. — Поберегите силы, сэр, мы скоро выберемся отсюда.

Они пересекли внешнюю пещеру, Регулус помог Дамблдору спуститься в заполнявшую расщелину ледяную морскую воду.

— Всё будет хорошо, сэр, — снова и снова повторял Регулус. — Мы почти добрались… Я сумею аппарировать нас обоих… не тревожьтесь…

— А я и не тревожусь, Гарриет, — отозвался Дамблдор. — Ты же рядом.

Как только они снова оказались под звёздным небом, Регулус помог Дамблдору забраться на верхушку ближайшего валуна, встал вместе с ним на ноги и сосредоточился на конечной цели — Хогсмиде. Он закрыл глаза, крепко стиснул руку директора и аппарировал их на середину Верхней улицы Хогсмида.

— Мы почти на месте, профессор! — не без труда прошептал Регулус. — Как вы, сэр?

— Бывало и получше, — слабо ответил Дамблдор и, к ужасу Регулуса, осел на землю.

— Сэр, нам нужно спешить в школу, мадам Помфри…

— Нет, — резко сказал Дамблдор. — Мне нужен профессор Снейп, только, боюсь, я сейчас не могу идти.

— Конечно, сэр, но сначала давайте я сбегаю, найду какое-нибудь место, где вы сможете его дождаться …

— Северус, — отчетливо произнёс Дамблдор. — Мне нужен Северус…

— Хорошо, давайте я отправлюсь в замок за Снейпом, но где мне вас оставить?

В этот момент Регулус услышал, как кто-то приближается к ним. Это была мадам Розмерта.

— Я задёргивала шторы в спальне и вдруг вижу — вы аппарируете! Что с вами, Альбус?

Трактирщица широко раскрытыми глазами уставилась на Дамблдора.

— Он пострадал, — ответил Регулус. — Мадам Розмерта, можно, директор побудет в «Трёх мётлах», пока я сбегаю в школу за помощью?

— Одной тебе нельзя туда! Ты что, не видишь, что там?

И ведьма указала в небо над Хогвартсом. Регулус обернулся и увидел висящую над школой метку Морсмордре.

— Когда она появилась? — спросил Дамблдор и больно стиснул плечо Блэка, поднимаясь на ноги.

— По-моему, несколько минут назад.

— Нам нужно обоим немедленно вернуться в замок, — сказал Дамблдор. — Розмерта, нужны мётлы!

— У меня стоит парочка за пабом, — ответила мадам Розмерта. — Я могу сходить и принести.

— Не надо, Гарриет справится.

Регулус поднял волшебную палочку, которая нашлась у него в кармане, и произнёс:

— Акцио мётлы Розмерты.

Две метлы пронеслись по улице и остановились подле него.

— Розмерта, будьте добры, вызовите авроров, — сказал Дамблдор, садясь на метлу. — Не исключено, что в Хогвартсе ещё никто не в курсе нападения. Гарриет, накинь мантию-невидимку.

Регулус немного растерялся, но потом невербальным «Акцио мантия-невидимка» призвал из внутреннего кармана приятную на ощупь мантию из очень необычной шелковистой ткани. Он набросил её на себя и тоже уселся на метлу. Мадам Розмерта уже отправилась в сторону паба, а они с Дамблдором, резко оттолкнувшись от земли, взвились в воздух. В полете Регулус поглядывал краем глаза на Дамблдора, готовый подхватить его, если он начнет падать. Морсмордре располагалось прямо над Астрономической башней, к верхней площадке которой они и направили свои мётлы, вскоре приземлившись там. Вокруг было пусто. Дверь на лестницу была закрыта.

— Иди, разбуди Северуса и приведи его сюда, — слабо, но отчётливо выговорил Дамблдор, но больше ничего сказать не успел: за дверью раздался топот бегущих ног. Регулуса вдруг отнесло в самый тёмный угол площадки и там парализовало. Он догадался, что это был результат невербального колдовства директора. Дверь стремительно распахнулась, кто-то выскочил на площадку с криком:

— Экспеллиармус!

Регулус ничего не понимал в происходящем. Какой-то ученик обезоружил Дамблдора, и его волшебная палочка улетела за стену башни. При этом сам директор был совершенно спокоен, как будто именно так и было задумано.

— Добрый вечер, Драко, — мягко произнёс Альбус.

Юноша, похожий на младшего брата Люциуса Малфоя, только с короткими волосами, шагнул вперёд.

— Здесь есть кто-то ещё? — спросил он, покосившись на две метлы, что стояли у парапета.

— Этот же вопрос я хотел адресовать вам, мистер Малфой. Вы с помощниками или снова действуете в одиночку?

— Нет, сегодня я не один. Я провёл в школу Пожирателей Смерти. Прямо у вас под носом я провернул это дело, а вы так ничего и не заметили!

— Есть у вас, всё же, определённые таланты. Но что-то пока ваших подельников не видно. Где они?

— Они схватились с кем-то внизу, но предполагаю, что скоро все будут здесь. Я пошел вперёд, чтобы выполнить свою миссию.

— Ну что же, в таком случае, приступайте, незачем тянуть время, мой мальчик, — кивнул Малфою Дамблдор.

Наступило молчание. Регулусу всё происходящее напоминало какой-то театр абсурда. И кто этот парень, Драко Малфой? Он что-то не помнил о таких родственниках у Люциуса. Он явно был не из решительных и храбрых. В чем бы ни заключалась его миссия, он точно не рвался её выполнять.

— Драко, Драко, ведь вы же не убийца.

— Вы совершенно не знаете, на что я способен!

Из глубин замка донёсся приглушённый расстоянием вопль. Малфой замер и оглянулся назад.

— А там кто-то неплохо дерётся, — светским тоном отметил Дамблдор. — Так о чём мы с вами говорили… Вы говорили, что вам удалось тайно провести в школу Пожирателей Смерти. Должен признаться, не слишком большой тайной это было. Думаете, с кем сейчас сражаются ваши подручные? Догадались? Конечно, сегодня в школе Пожирателей ждали члены Ордена Феникса. Они и сдерживают их приход сюда. Но вы можете приступать и без них. Палочки у меня нет, защищаться я не собираюсь.

Малфой продолжил молча смотреть на директора.

— Понятно, — добродушно произнёс Дамблдор, увидев, что молодой человек и не говорит ничего, и не шевелится. — Вы боитесь действовать, пока ваши коллеги не присоединятся к вам.

— Если вы всё знали, почему вы мне не помешали? — выкрикнул Малфой.

— Честно говоря, я пытался. Профессор Снейп присматривал за вами по моему приказанию весь учебный год.

«Кто-кто присматривал? Профессор Снейп? Когда это Северус стал профессором? — растерянно подумал Регулус. — Может, у меня галлюцинации от того зелья из чаши? Наверное, я всё-таки умер, и это всё мой посмертный бред».

— Он не ваше приказание исполнял, старый вы дурак! Профессор двойной агент, и напрасно вы думаете, будто он работает на вас!

«Так-так, Ворон ещё и двойной агент. Нет, всё же это бред», — ещё больше уверился Блэк.

— Так или иначе, времени на моё убийство у вас остаётся мало. И почему-то мне кажется, что вы не собираетесь меня убивать, — сказал Дамблдор.

— Вовсе нет! Я стою перед вами с волшебной палочкой и вот-вот убью вас…

— выпалил Малфой.

— Мой милый мальчик, если бы вы собирались убить меня, то сделали бы это сразу после того, как лишили меня палочки. Драко… вы же не убийца…

В следующий момент Малфоя оттолкнули в сторону волшебники в чёрных мантиях, выскочившие из двери. Всё ещё парализованный Регулус с удивлением смотрел на знакомых незнакомцев: это были изрядно постаревшие брат и сестра Кэрроу и Фенрир Сивый, у которого по подбородку стекала кровь.

— О, Дамблдор, приветствую. Вы же знаете, как я люблю малых деток, а на десерт я мог бы закусить и вами.

— Нет! У нас приказ. Это должен сделать Драко. Давай, Малфой, действуй, — выкрикнул Амикус Кэрроу. — Ну же, Драко, поторапливайся!

Малфой с ужасом посмотрел на Дамблдора, побледневшего ещё сильнее, и поднял палочку. Однако рука Малфоя тряслась так сильно, что он не мог толком прицелиться. В этот миг дверь башни опять резко распахнулась. На её пороге возник Северус, который тоже выглядел так, как будто прожил лет пятнадцать-двадцать с момента их последней встречи. Чёрные глаза его стремительно обежали площадку Астрономической башни, ухватив всё: мертвенно-бледного Дамблдора, трясущиеся руки Драко и две метлы у парапета.

— У нас тут заминка, Северус, — сказала Алекто Кэрроу. — Мальчишка, видимо, не способен…

Её перебил голос Дамблдора, обратившегося к Снейпу:

— Северус, прошу тебя, пожалуйста…

От того, что произошло дальше, Ругулус впал бы в ступор, если бы не был уже парализован. Ворон поднял палочку, направил её на Дамблдора и чётко произнес:

— Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил Дамблдора в грудь. Регулус завопил, но голос его никому не был слышен. Немой и неподвижный, он был вынужден смотреть, как Дамблдора подбросило в воздух и он, словно огромная кукла, медленно перевалился спиной через стену башни и упал вниз.

Регулусу казалось, что это он сейчас летит, кувыркаясь в пустоте: «Зачем, зачем Сев убил Дамблдора! Это конец! Его или казнят, или пожизненно упекут в Азкабан!»

— Уходим, быстро, — приказал Северус, схватил Малфоя за шиворот и протолкнул его перед собой в дверь. Сивый и брат с сестрой Кэрроу последовали за ними. Когда они скрылись из глаз, Регулус почувствовал, что снова способен двигаться. Он вскочил, сбросил мантию-невидимку, быстро затолкал её обратно в карман и побежал вниз по тёмной лестнице: он должен был нагнать Северуса!

Проскочив последние ступени, Регулус замер: в тускло освещённом коридоре стояла густая пыль, повсюду валялись обломки потолка и стен, выбитые заклинаниями во время сражения. Впереди послышалось: «Всё кончено, уходим!», — сказанное голосом Снейпа. Регулус увидел Ворона, исчезающего за дальним поворотом коридора. Ему и Малфою каким-то чудом удалось проскочить через поле боя.

Ломанувшись за ними, Регулус попал под перекрёстный огонь с обеих сторон. Ближе всех к нему был Амикус Кэрроу, который кидался непростительным в какую-то мелкую рыжую ученицу.

— Круцио! Круцио! Долго ты так не протанцуешь, красотка…

— Петрификус Тоталус! — рявкнул Регулус ему в спину, пожалев девчонку, и побежал дальше. Он едва не упал, поскользнувшись в целой луже крови, в которой лежали лицом вниз два тела.

— Гарриет Лилиан Поттер, откуда ты здесь взялась? — крикнула ему вслед спасённая девица, но отвечать было некогда. «Северус не должен уйти, его надо догнать!» Тут всё-таки Регулус споткнулся, упал и обнаружил, что лежит на чьих-то ногах, это был какой-то бледный круглолицый парень, видимо, раненный, так как он держался за живот.

— Гарриет, там… Там Снейп, он только что проскочил здесь…

— Знаю, я как раз туда и бегу! — ответил Регулус и где-то на заднем фоне порядком воспалённого мозга отметил, что совсем недавно кто-то назвал, наконец, его полным именем: Гарриет Лилиан Поттер. Но у Поттеров был только сын, Джеймс. Кто тогда она?

Повернув за угол, юноша попал в коридор, заполненный недоумевающими хаффлами, судя по цвету их пижам.

— Гарриет! Мы услышали шум, и все говорят, что над Астрономической башней Тёмная Метка... — начал что-то объяснять ему один из них.

— С дороги! — крикнул Регулус и, проскользнув между двумя упитанными барсуками, помчался снова вперёд.

Он проскочил вестибюль и выбежал в тёмный двор замка — вдалеке еле различимые фигуры неслись по лужайке, направляясь к воротам Хогвартса, за которыми они смогли бы аппарировать. Вдруг Регулуса что-то с силой ударило в затылок. Он упал, разбив нос так, что из обеих ноздрей хлынула кровь. Это Кэрроу почему-то ударили ему в спину.

— Импедимента! — крикнул он, вставая и снова разгоняясь, и увидел, что Северус и Малфой, которого он подгонял, почти достигли ворот.

— Экспеллиармус! — крикнул Регулус, и палочка вырвалась из руки Малфоя, но до Регулуса не долетела.

Северус крикнул обезоруженному парню: «Беги, Драко!» — и повернулся к Регулусу лицом.

Снейп рассёк палочкой воздух, и словно раскалённый добела хлыст ударил Блэка, сбив с ног, ударив о землю, да еще и вдавив в неё. В глазах потемнело. На миг показалось, что он никогда больше не сможет дышать. Регулус с усилием поднялся на ноги. Палочки в руках не было. Голова ещё кружилась от удара об землю. Кровь из носа заливала лицо и грудь. Покачиваясь, он поднял растерянные глаза на все ещё стоявшего рядом с ним Ворона и произнёс:

— Зачем ты так, Сев?

Тот побледнел и вздрогнул, как будто увидел перед собой призрак. Затем тряхнул головой, резко повернулся и выскочил в ворота. Раздался хлопок аппарации.

Регулус огляделся вокруг в поисках волшебной палочки, увидел её в траве и достал, отбросив мелкие веточки. Подумал с полминуты и сам также вышел за границы Хогвартса и аппарировал домой, в Блэк-хаус.

— Кричер! — закричал он, оказавшись посередине гостиной родного дома, которая выглядела так, как будто их дом сначала ограбили, потом изрядно всё испачкали, а затем ещё и наложили на всё чары старения.

— О, недостойная полукровная хозяйка соизволила посетить свой дом, — проскрипел очень плохо выглядящий эльф в какой-то грязной наволочке.

— Кричер, что с тобой? Что за вид? Ты совсем меня не узнаёшь? Присмотрись, миленький! — и он присел перед домовиком так, чтобы тот мог заглянуть ему в глаза.

Домовик сначала пристально вгляделся в лицо Гаррет Поттер, потом в её глаза, а следом упал на колени и начал биться головой об пол, приговаривая:

— Великая Мать услышала нас! Она вернула хозяина Регулуса! Какой счастливый день! Род Блэк будет спасен!

— Кричер, прекрати это. Я пока ничего не понимаю, что вокруг происходит и как я оказался в теле какой-то мне не известной юной леди из рода Поттер.

— Да, хозяин Регулус, сейчас вы стали хозяйкой Гаррет Лилиан Поттер. Она дочь Джеймса Карлуса Поттера.

— Я дочь Джеймса??? Тогда… Который сейчас год?

— Сейчас июнь 1997 года.

После этих слов Регулус свалился в обморок. Эта новость стала последней каплей в очень нелёгком для него дне.

Глава 2. С такими друзьями враги не нужны!

— Хозяин Регулус, — звал юношу Кричер, поднося к его носу флакончик с нюхательной солью, — вам нужно вернуться в школу, пока вас не начали искать.

— Зачем? — прохрипел юный Блэк, приходя в себя.

— Опасно не вернуться, вас могут в чём-нибудь обвинить или того хуже…

— Что хуже?

— Ваши друзья — вам не друзья, я потом вам всё объясню. Сейчас нет времени. Возвращайтесь в школу прямо сейчас, а когда приедете в Лондон поездом, сделаете вид, что отправляетесь к родственникам мисс Поттер, а сами — сюда.

— Закрой от всех дом немедленно.

— Конечно, хозяин. Наконец я могу навести тут порядок. Вот вам немного пристойных вещей. Вряд ли вас обрадует гардероб хозяйки тела. Капните пару капель крови на сумку, вокруг вас слишком много... охочих до чужого добра. Вот, а теперь идите. Всего три дня, и вы вернётесь.

Регулус аппарировал к входу на территорию школы. Удивительно: ворота были открыты, и рядом никого не было. «Если бы Лорд захотел, он мог бы сейчас провести сюда всю свою армию, и никто бы не заметил, — саркастично подумал Регулус. — Мы с Дамблдором были в пещере. Видимо, он тоже ищет крестражи. Значит, у Дамблдора где-то в одежде должен быть фальшивый медальон с моей запиской. Нужно её обязательно забрать!»

И Блэк направился к основанию Астрономической башни, где он рассчитывал найти тело мёртвого директора. Он был уверен, что Дамблдор погиб, так как в тот момент с него спали наложенные директором заклятия. Подойдя к башне, он увидел учеников, которые толпились вокруг тела, не решаясь подойти ближе. Директор лежал на земле сломанной куклой, со странным положением рук и ног, которого просто не могло быть у живого.

Регулус протиснулся сквозь толпу, подошёл к телу и присел рядом. Протянул руку, поправил съехавшие с крючковатого носа очки-половинки и поднял с земли выпавший из кармана Дамблдора свой медальон. «Слава Мерлину, никто его не видел и не прочёл записки внутри него». Рядом застонал подошедший Хагрид, завыла его собака. К Регулусу подскочила та рыжеволосая девица, которую он спас от Круцио во время битвы.

— Гарриет, это ты! Где ты была? Все тебя искали! Где твои очки? — набросилась она на него с вопросами, хватая за руки.

— Я была тут недалеко, потеряла сознание. Сначала попала под Круцио, а потом под какую-то страшную плеть, — слабым голосом сказал Регулус, которому не нужно было особенно притворяться. — Очки потеряла, когда выполняла задание Дамблдора, директор наложил мне на глаза какое-то заклинание, и я теперь отлично вижу.

— Гарриет, пойдём в больничное крыло, — сказала девушка. — Это приказ Макгонагалл. Все уже там — Рон, Гермиона, Люпин, все…

В груди Регулуса шевельнулся страх. Он подумал, вспомнив об оставленных тогда в коридоре распростёртых на полу неподвижных телах: «Только бы Северуса ни в чём не обвинили. Нужно кому-нибудь сказать, что он шпион в ставке Лорда».

— Кто ещё погиб? — спросил он девушку, ведущую её к Помфри.

— Из наших — никого, не бойся.

— Но Чёрная Метка… И я слышала, как Малфой сказал, что переступил через труп.

— Он переступил через Билла, но он жив.

Однако что-то с её голосом было не так, у того Билла вряд ли было всё хорошо.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена. У него пострадало лицо, вот и всё. На него напал Сивый. Мадам Помфри говорит, что он уже не будет выглядеть, как прежде… — голос девушки чуть дрогнул. — Мы просто не знаем, какими могут быть последствия, всё-таки Сивый — оборотень, хоть он в эту ночь и не преображался.

— А другие? Там были ещё тела...

— Невилл лежит в палате, мадам Помфри считает, что он скоро поправится полностью. Ну, ещё профессору Флитвику досталось, но он тоже чувствует себя неплохо, слабость в ногах, вот и всё. Он всё требует, чтобы его отпустили посмотреть, как там его рейвенкловцы. Гарриет, если бы не твой Феликс Фелицис, думаю, нас всех перебили бы, а так всё, похоже, летело мимо…

Они уже добрались до больничного крыла, Регулус распахнул дверь и увидел на койке у входа спящим того круглолицего мальчика, который сказал ему, куда побежал Северус. Невилла. У другой койки, в дальнем конце палаты стояли потрёпанного вида мужчина, высокий рыжеволосый парень и две девушки: одна с вьющимися каштановыми волосами и карими глазами, в другой было что-то от Блэков.

«Наверное, это дочь Андромеды. Увы, не помню ни имени её, ни фамилии. А это Люпин! Надо же, где довелось встретиться».

Услышав скрип двери, стоящие обернулись. Кареглазая кудряшка подлетела к Регулусу и бросилась её обнимать, а оборотень со встревоженным видом шагнул ей навстречу.

— С тобой всё в порядке, Гарриет?

— Почти…

Регулус увидел на койке за спиной обнимавшей его девицы ещё одного рыжего — молодого мужчину, чьё лицо было страшно рассечено и разодрано так, что казалось гротескной маской.

— Дамблдору наверняка известно, как можно помочь, — сказал тот рыжий, что помоложе. — Где он? Билл сражался с этим маньяком по его приказу. Директор в долгу перед ним! Не может же он оставить брата в таком состоянии…

— Рон… Дамблдор мёртв, — произнесла рыжая, что привела Регулуса сюда.

— Нет! — взгляд Люпина переметнулся с Джинни на Блэка, словно в надежде, что он опровергнет эти слова, однако тот промолчал. Ремус рухнул на стоящий у койки Билла стул и спрятал лицо в ладонях.

— Как это могло случиться? — прошептала Тонкс.

— Не знаю, — соврал Регулус. — Меня там не было. Мы прилетели на мётлах на Астрономическую башню, потому что Метка висела именно над ней. Дамблдору было очень плохо, он послал меня за профессором Снейпом, на мне была мантия-невидимка. Что было на башне дальше, я не знаю. Профессора я встретила в одном из коридоров, и он сказал, что ему придётся уйти из школы вместе с Пожирателями, иначе он будет раскрыт как шпион.

В этот момент больничная дверь снова отворилась, и в палату вошла профессор Макгонагалл. Как и на всех остальных, на ней были видны следы недавней битвы — ссадины на лице, разодранная одежда.

— Молли с Артуром скоро будут, они летят сюда, — сказала она. — Что произошло, Гарриет? По словам Хагрида, ты была этим вечером с профессором Дамблдором.

Регулус подтвердил, что они с директором отлучались из школы по делам, и описал, что произошло после их возвращения.

— Северус в опасности, — опадая в кресло, слабо повторила Макгонагалл. — Многие удивлялись, не зная правды, почему Альбус так доверял ему.

— Снейп как никто владеет окклюменцией, — с непривычной хрипотцой в голосе произнёс Люпин. — Это его спасет.

— Вы все должны поклясться сохранить эту тайну, иначе профессор будет в огромной опасности, — потребовал Регулус.

— Конечно, — сказал ошеломлённый Люпин.

Рыжая девушка вдруг сказала:

— Тсс! Слушайте!

Где-то в темноте запел феникс. Потрясающей красоты горестный плач, который отдавался эхом, разносился над просторами замка. Вдруг мадам Помфри обратила внимание на Регулуса.

— Гарриет, ты очень плохо выглядишь! Ложись, я тебя продиагностирую!

Регулус прошёл к самой дальней кровати у стены. Медиведьма воспользовалась своими чарами и сразу запричитала.

— Да как ты ещё стоишь! Круцио, Заклинание невидимого хлыста, сотрясение мозга, ушибы, ссадины, синяки. Немедленно раздевайся и под одеяло, а я сейчас принесу зелья и мази.

— Поставьте, пожалуйста, ширму, — попросил Регулус. Разоблачившись и надев больничную пижаму, он укладывался в кровать, когда увидел, что дверь в больничное крыло снова открывается, и в неё входят постаревшие Артур Уизли и Молли Прюэтт.

— Конечно, дорогая, — всхлипнула медиведьма, закрывая её койку от всех. — Вот, выпей эти три зелья подряд и поспи. Очень надеюсь, что Северус вернётся, как я буду без его зелий…

Что было дальше, Регулус уже не знал, ибо крепко спал. А когда он проснулся, то услышал весьма занимательный разговор.

— Ты уверен, что она спит, Рон?

— Уверен. Я её звал, толкал, даже нос ей зажал — никакой реакции. Наверное, Помфри ей сонное зелье дала.

— А Билл и Невилл, Джинни?

— Спят, как убитые, Гермиона, я пощекотала им пятки под одеялом, любой бы проснулся, если бы спал без зелий.

— Хорошо. Так ты говоришь, что видела, как она бежала куда-то сквозь битву, а потом пропала на некоторое время?

— Да, она промчалась мимо меня с безумными глазами, на ходу приложив Петрификусом Амикуса Кэрроу, с которым я сражалась. Но куда, я не знаю.

— Будем придерживаться инструкций Дамблдора или разработаем свой план? Ты что думаешь, Рон?

— Я за план Дамблдора, он был поумнее нас, знал, что и для чего должно быть сделано.

— Тогда Гарриет должна обязательно до своего совершеннолетия отправиться к Дурслям, а потом Орден перевезёт её в Нору. Я к тому времени отправлю своих родителей куда-нибудь подальше и обоснуюсь в Блэк-хаусе.

— А чего это ты, Гермиона, в Блэк-хаусе, а мы дома, в Норе?

— Потому, Джинни, что не я, а твой брат — будущий супруг Поттер. Мне её в койку тащить не нужно, я буду готовиться к нашей миссии.

— Тогда давай я составлю тебе компанию. Ты будешь набираться знаний в библиотеке, а я уж найду, чем занять себя. А Рон пусть окучивает Поттер в Норе. Этот дом ни тебе, ни мне не достанется, хоть поживём пока, как люди. Так?

— Всё не так. Дамблдор обещал, что Блэк-хаус достанется именно мне. Тебе, Рон, после свадьбы отойдёт Поттер-мэнор. Так что не нужно на меня так смотреть.

Регулус ждал с нетерпением конца этой милой беседы о разделе имущества мисс Поттер между какими-то стрёмными личностями, которые, по-видимому, и были лучшими друзьями Гарриет. Разговор, к сожалению, прервался. Вошла мадам Помфри, и «друзья» замолчали.

Эльфы принесли завтрак. Медиведьма, разбудив Невилла и Билла, направилась за ширму будить и его. Регулус закрыл глаза и долго «не будился», чтобы никто не подумал, что он до этого не спал. В голове у него был полный беспорядок, так как во сне на него нахлынула информация из памяти Гарриет Поттер, но даже и в таком состоянии он теперь гораздо лучше ориентировался в людях и событиях из чужой жизни. Многое ему было непонятно, но он рассчитывал прояснить странности дома, у Кричера.

Продиагностировав Гарриет после завтрака, Помфри отпустила её, взяв обещание, что если она почувствует себя хоть чуть-чуть хуже, то сразу вернётся в больничное крыло.

Все уроки были отменены, экзамены отложены. В Хогсмид съезжались волшебники и волшебницы, пожелавшие проститься с Дамблдором. В замке разместилась делегация чиновников Министерства во главе с самим министром магии. Регулус старательно уклонялся от встречи с любым из них, но старался быть на виду у своих «друзей», чтобы не вызвать у них никаких подозрений. Рон, Гермиона и Джинни эти два дня просто ходили за ним по пятам. Дважды они навещали Билла, чьи шрамы так и не стали лучше. Регулус мог бы сварить бальзам разработки Северуса, помогающий от ран, нанесённых оборотнем, но, во-первых, это бы вызвало большие подозрения, так как Поттер была с зельями не в ладах, а во-вторых, как бы он объяснил, откуда знает такой рецепт.

Они сидели на берегу Чёрного озера, и Рон спросил у Гермионы, просматривавшей «Ежедневный Пророк», грубым тоном, заставившим Регулуса поморщиться:

— Что, ещё кто-нибудь из знакомых помер?

— Нет, — ответила девушка, — пишут, что Дамблдор скончался от полученного почти год назад неснимаемого проклятья и только благодаря искусной помощи продержался так долго.

— Так и есть, — сказал Регулус. — Он схватил где-то иссушающее проклятье Амат. Только благодаря профессору Снейпу, который, видимо, локализовал проклятье в его руке, он так долго протянул.

— А ты, Гарриет, откуда это знаешь? — с подозрением посмотрел на него Рон.

— В кабинете директора я как-то перед нашими с ним занятиями видела, как Снейп накладывал чары на руку профессора и сетовал, как мог такой опытный волшебник схватить это проклятье.

— Удивительно, как ты смогла запомнить сразу столько информации, — фыркнула Гермиона и раздражённо сложила газету.

— Интересно, Снейп вернётся до конца года? — спросила Джинни.

— Не уверен, — сказал Регулус и подумал, что нужно как-то дать знать Северусу, что ему пора быть в Хогвартсе, чтобы посетить похороны Дамблдора и развеять все сомнения, которые могли возникнуть у министерских на его счёт. — Пойду, полежу, что-то не очень хорошо себя чувствую, — произнёс он и направился в сторону башни Гриффиндора. По дороге он накинул на себя мантию-невидимку и поспешил в их с Северусом тайное логово в подземельях, надеясь, что оно всё ещё цело.

Логово было на месте, и даже пароль Северус не сменил, и то, что Регулус увидел внутри, согрело его. Там всё было, как раньше. Даже все его вещи лежали на своих местах. В специальной подставке — перо авгурея, которым Регулус в школе гордился, а Северус всегда подшучивал, что он пишет тем, что другие не могут достать в качестве ингредиента для зелий. На полке лежали его вещи: шейный платок, перчатки, булавка для галстука и фибула для мантии в виде змейки с сапфировыми глазками, такими же синими, какими раньше были его глаза. Даже его старые тетради и учебники, которые оставались в Логове, тоже все были сохранены и лежали стопочкой в углу. На столе стоял его портрет в траурной рамке.

Пыли было немного. Было видно, что сюда заходят, пусть и не слишком часто.

Регулус взял одну из своих тетрадей для записей с родовой монограммой на каждом листке и написал записку следующего содержания:

«Тебе нужно срочно вернуться в Хог. Никто не знает и не узнает, как именно умер директор. Верь мне, Ворон».

Затем он наложил на лист чары, которые они придумали сами, и текст скрылся, а на его месте появилось изображение двух птиц: большого ворона и небольшого воронёнка.

Регулус положил записку в простой белый конверт и отправился в совятню, где выбрал не полярную сову Поттер, а простую невзрачную школьную сипуху. После этого он действительно отправился в башню, лёг на кровать Гарриет, задёрнул полог и наложил на него чары недосягаемости. Кто их знает, этих гриффиндорских девчонок!

Утром следующего дня Регулус встал очень рано, чтобы уложить вещи, — Хогвартс-экспресс уходил через час после похорон, и он хотел быть готов заранее. Перебрав всё, что он нашёл у себя в сундуке, тумбочке и шкафу, Блэк понял, что брать ему особо и нечего. Все вещи были старыми, страшными, сильно заношенными и вообще неподходящего для Поттер размера. Кричер был очень предусмотрителен. Регулус собрал всё барахло в кучу, снёс его вниз, в гостиную, и сжёг Инсендио в камине.

Сундук Регулус решил оставить в Хогвартсе. Такой ему точно никогда не пригодится. Он вытащил из зачарованной сумки, что дал ему эльф, красивый дамский шёлковый брючный костюм. Слава Мерлину, не платье. К этому предстояло ещё привыкать. К нему прилагалась темно-зёленая, почти чёрная мантия с капюшоном из уютного мягкого бархата и полусапожки из мягкой кожи на низком каблучке. Всё это Регулус вполне мог носить.

В сумку вместо одежды он засунул все пожитки Поттер: дорогую спортивную метлу, что выглядела странно на фоне общей бедности девушки, граничившей с нищетой, и было ещё более странно с учётом того, насколько богат род Поттер. Туда же отправился альбом с фотографиями родителей Поттер; карта Мародёров, информацию о которой он узнал из памяти Гарриет; и мантия-невидимка. Больше брать было нечего.

Нужно было что-то сделать с волосами красивого тёмно-рыжего цвета с золотыми всполохами на локонах. Их было очень много, они были густыми и непослушными. К собственной радости, пригодились шуточные игры с Нарциссой, когда она учила его делать разные причёски своим старым куклам, пока не вышла замуж. Регулус трансфигурировал заколку из старой мыльницы и накрутил из волос длинные локоны, из которых сделал высокий «хвост».

После критически осмотрел себя в зеркало и остался доволен.

Поттер была природной красоткой с яркими зелёными глазами, шикарными колдовскими волосами и, что приятно, чистой, без веснушек, кожей и аристократическими чертами лица. Её портили шрам на лбу, который, впрочем, за эти два дня почти затянулся и обещал в дальнейшем исчезнуть почти без следа, и общая неухоженность. Ему полчаса пришлось приводить в порядок обгрызенные грязные ногти. Стыдно было протягивать для приветствия такую руку. Хорошо было бы надеть перчатки, но на улице было тепло, и он бы шокировал друзей Гарриет такой экзотикой, как летние перчатки. Они явно были не в ходу на Гриффиндоре.

Войдя в Большой зал, Регулус нашёл его притихшим. Все тоже надели парадные мантии. Есть почти не хотелось. Похожее на трон кресло, что стояло в середине преподавательского стола, профессор Макгонагалл оставила незанятым. Зато в своём кресле невозмутимо завтракал профессор Снейп, а место Хагрида, который, скорее всего, не смог заставить себя явиться на завтрак, было бесцеремонно занято министром Руфусом Скримджером.

Регулус старался не встречаться с обшаривавшими зал жёлтыми глазами министра — он испытывал неприятное чувство, что Скримджер высматривает именно мисс Поттер, но не узнаёт. С трудом признали его и подошедшие на завтрак Рон, Гермиона и Джинни.

— Гарри! Что это ты сделала с собой? — удивился Рон, чья челюсть отвисла прямо до груди. — Это, конечно, всё красиво, но ты сейчас выглядишь, как те слизеринские куклы, что сидят напротив нас.

— А я думала, что я выгляжу, как леди, собирающаяся посетить похороны великого волшебника и своим видом отдать ему дань уважения, — сказал Регулус, саркастически глядя на мятую, кое-где в жирных пятнах мантию Рона, его пыльные штиблеты и несвежий воротничок рубашки. Суженый у него был что надо!

— Да, Рон, — сказала Гермиона, торопливо оглядывая Уизли, который смотрелся на фоне облагороженной Поттер совсем неважно, совершенно не вписываясь в общую картину. — Мог бы хоть сегодня привести в порядок свою одежду.

— А Гарри мне на что? — ухмыльнулся Рон. — Следить за вещами мужа — обязанность жены. А ещё готовить еду, убирать в доме, воспитывать детей и регулярно раздвигать ноги, ублажая супруга.

— Ты ничего не попутал, Уизли? Я что-то не помню, чтобы мы были с тобой помолвлены, — произнес Регулус таким холодным голосом, что всем, кто сидел поблизости, стало зябко. — А за такие оскорбления я ведь могу тебя и на дуэль вызвать. Уверен, что ты её не проиграешь?

Рон покраснел, как свёкла, но ничего не успел ответить, так как преподаватели пригласили всех на выход через общие двери, сами следуя туда же. Мимо Регулуса очень близко прошёл Северус, который почти незаметным движением сунул ему что-то в карман.

— Я зайду освежиться перед церемонией, — сказал Регулус своим сопровождающим, когда они проходили мимо туалета, — неизвестно, сколько она продлится.

— Ты бы тоже сходил, Рон, — сказала Гермиона, выразительно глядя на юношу.

— Я поссал перед завтраком, пошли лучше займём хорошие места.

В кабинке туалета Блэк достал из кармана мантии небольшой кусочек пергамента, на котором было написано рукой Северуса: «Поттер, нужно поговорить, срочно. Послезавтра в одиннадцать утра у главного входа в Кенсингтонские сады. У меня с собой будет газета «News». Если не сможете, покачайте на похоронах головой, как увидите меня — я придумаю что-то другое».

Выйдя из парадных дверей на каменное крыльцо, Регулус понял, что все направляются к озеру, на берегу которого были рядами расставлены сотни стульев. Звучала странная неземная мелодия. В нескольких дюймах под поверхностью воды хор водяного народа пел на мермише. Музыка ясно говорила об утрате и горе. Когда она смолкла, все обратили взгляды на мраморный стол, на котором лежало тело Дамблдора, рядом с которым произносили прощальные речи волшебники. Среди деревьев стояли, опустив луки, кентавры.

Речи закончились. Полыхнуло яркое белое пламя, охватив стол, на котором лежало тело. В следующую секунду огонь погас, и на месте стола все увидели белую мраморную гробницу, укрывшую в себе тело Дамблдора. Кентавры выпустили в воздух тучу стрел и ушли в лес, водяной народ медленно опустился в глубины Чёрного озера. Все направились в сторону замка, и уже через час Хогвартс-экспресс увозил учеников в Лондон.

В поезде Регулус отвёл Уизли в одно из пустующих купе, каковых оказалось много, так как изрядное количество студентов и до, и после похорон забрали родители, и сказал:

— Рон, послушай. Не знаю, что ты там себе нафантазировал, но мы с тобой не можем быть вместе.

— Это ещё почему, — взревел парень.

— Я не могу. Я слишком молода, чтобы выходить замуж. Я не уверена, что у меня к тебе есть какие-то чувства, а устраивать свадьбу «по дружбе» просто глупо. Подождем ещё годик, а там посмотрим, вдруг искра между нами и пробежит.

Услышав, что свадьба не отменяется, Уизли приободрился и постарался быть вежливым. Видимо, страх потерять маячивший перед носом Поттер-мэнор и доступ к родовым сейфам пересиливал временами полное отсутствие воспитания.

— Может, так и лучше. Год предстоит непростой, как раз притрёмся друг к другу, при близком-то контакте, — сказал Рон и нехорошо так подмигнул. Будь Регулус в своём теле, то уже заклеил бы ему веки Вечным приклеиванием, чтобы в Мунго ему их разрезали и новые вырастили.

— Поговорили? — В купе бесцеремонно вломилась Джинни, усаживаясь напротив Регулуса. — Как думаете, Хогвартс закроют?

— Сейчас нигде не безопасно. Зачем школу закрывать? — отозвался Рон. —Ты как считаешь, Гарриет?

— Я не вернусь в школу, даже если она откроется снова, — ответил Регулус. — У меня другие планы.

— Мы будем с тобой, Гарриет, — патетически произнесла Гермиона, которая тоже присоединилась к ним.

— Со мной в доме моих дяди с тётей? — уточнил Регулус.

— Нет! — быстро возразил Рон. — Потом, когда ты приступишь к поиску того-чего-знаешь. Но сначала тебе придётся заглянуть к маме с папой.

— Это ещё зачем?

— Билл и Флер женятся, ты что, забыла?

— Да, уж такую-то свадьбу я пропустить не вправе, — сказал Блэк с иронией, которую никто не принял на свой счёт.

Когда Хогвартс-экспресс прибыл на вокзал, Регулуса никто не встречал, так как он не уведомил родственников Поттер, когда приедет. Блэк миновал барьер, зашёл в ближайший туалет на вокзале и аппарировал оттуда прямо в Блэк-хаус.

— С возвращением, хозяин Регулус, — сказал сияющий Кричер в белоснежном полотенце с гербом рода Блэк, стоящий в центре гостиной, которая выглядела в точности так, как помнил Регулус.

— Привет, Кричер. Скажи, друг мой, а где тот медальон, который я дал тебе в пещере и который ты должен был уничтожить?

Глава 3. Ритуалы, титул и новое имя

— Привет, Кричер. Скажи, друг мой, а где тот медальон, который я дал тебе в пещере и который ты должен был уничтожить?

— Простите, хозяин Регулус, Кричер не смог уничтожить медальон, но он в здесь, в безопасном месте, принести?

— Пока не нужно. А где наши? — спросил юноша, усаживаясь в кресло. — Судя по царившему тут на днях запустению, они перебрались на место жительства в Блэк-мэнор?

— Некому перебираться, — сказал эльф с несчастным лицом, — вы один остались из Блэков.

— Как некому? А отец, а мама, а Сириус?

— Хозяин Орион умер в тот же год, что вы сгинули в той пещере. Шестнадцать лет назад бедного глупого хозяина Сириуса посадили в Азкабан. Через четыре года после этого умерла ваша матушка, несчастная хозяюшка Вальбурга. Ещё через восемь лет хозяин Сириус сбежал из Азкабана, а год назад он погиб.

— Как это случилось, — спросил внезапно охрипшим голосом Регулус, — отец, ему же только исполнилось пятьдесят! Маглы живут намного дольше!

— Хозяюшка так и не добилась правды. Он был на заседании Визенгамота, а после вышел в Атриум, чтобы отправиться домой, и, не дойдя несколько шагов до тамошнего камина, упал и почти сразу умер. Прибывший из Мунго колдомедик диагностировал остановку сердца. Хозяйка Вальбурга не верила, считала, что его или отравили, или наслали проклятье. Но проверка ничего не показала.

— А мама как умерла? — стиснув побелевшими от усилий пальцами подлокотники кресла, задал страшный для себя вопрос Регулус.

— Она умерла через четыре года после гибели хозяина Ориона, несчастная хозяюшка просто выжгла себя изнутри, переживая смерти самых дорогих для неё людей: вашу и супруга, и то, что она ничего не смогла сделать для того, чтобы вытащить хозяина Сириуса из Азкабана.

— Мама, мамочка моя, как же так… — прошептал Регулус, и слёзы потекли у него из глаз. — А Сири?

— Мисс Поттер должна была об этом хорошо помнить. Хозяин Сириус сбежал из Азкабана примерно три года назад, а в июне прошлого года его убила ваша кузина Беллатриса.

— Я пока не разобрался с её памятью даже на четверть. Наверное, нужно провести какой-нибудь ритуал, я подумаю над этим. А то, что ты говоришь, это всё ужасные новости для меня, Кричер. Ничего хуже ты не мог мне сообщить. Они похоронены в мэноре?

— Ваши родители — да, а хозяин Сириус упал в Арку Смерти. Нечего было хоронить.

— Бедный Сири, как жестоко над ним посмеялась жизнь. Он так хотел быть светлым, а почти всю взрослую жизнь, что ему досталась, провёл в тюрьме. Кстати, а за что?

— Ох, хозяин Регулус, оказалось, что ни за что! По ложному обвинению в предательстве Поттеров. А их предал не он, а другой их приятель — крыса Петтигрю.

— Да кто бы в здравом уме мог даже заподозрить, что Сири предаст своего лучшего друга, когда он был ему предан гораздо больше, чем своей собственной семье?!

— Тоже тёмное дело. Хозяюшка говорила, как вы, но её никто не хотел слушать. Тем более что хозяин Сириус, даже если бы и захотел их предать, то не смог бы: он был крёстным отцом Гарриет Поттер.

— Тупые ублюдки сидят теперь и в Аврорате, и в ДМП, и в Визенгамоте, которые не знают основ магических связей. Конечно, он не смог бы — Магия бы не дала. А как у него было с Гарриет после побега?

— Сириус любил мисс Поттер, а она его просто обожала. Хозяин Сириус оставил Гарриет по завещанию всё, чем владел.

— Так я — законный наследник не только Поттеров, но и Блэков?

— Да, хозяин, только вам нужно срочно в Гринготтс. Бедная глупая хозяйка Поттер ничего не понимала в наследовании. Кричер думает, что она никогда не была даже у своего поверенного, а уж у Блэковского и подавно.

— Какая защита сейчас поднята на доме?

— Стандартные охранные чары.

— Этого недостаточно, нужно поднять Бастион. Меня будут искать всеми возможными способами, и никто не должен найти, пока я сам этого не захочу.

— Бастион нужно активировать на алтаре.

— Знаю. Сообрази мне ужин, а после я попробую пройти в родовой зал.

«Нужно всё хорошенько обдумать. Я один. Совсем один. Мама, отец, Сири — все ушли. Что мне делать? В первую очередь нужно думать о роде. Или сначала о себе? Я ещё и не жил толком. Что той жизни было — окончил Хогвартс в семьдесят восьмом году и сразу по настоянию матери пошёл служить Тёмному Лорду. А через год, в восемнадцать с небольшим, уже лежал трупом на дне того ужасного озера. А Поттер скоро семнадцать. Почти моя ровесница, и тоже... такая нелепая смерть. Зачем Дамблдор взял с собой именно её, а не какого-нибудь опытного волшебника? Никто не жалеет своих сторонников в этом противостоянии. Хочу ли я вообще снова ввязываться в это дерьмо? Метки у меня теперь нет, Тёмный Лорд надо мной не властен. Дамблдор, который не просто возглавлял борьбу против Лорда, а был её и главным идеологом, и стратегом, и тактиком, — мёртв. Кто сможет занять его место? Понятия не имею. Я даже не знаю всех его сторонников, хотя обладаю двойной памятью: своей собственной — до момента смерти моего тела, и Поттер — до дня моего переноса в неё. Зато знаю, что у директора был какой-то план на неё, то есть на меня, а особенно — на моё имущество. Так, может, просто уехать куда-нибудь подальше — на континент или вообще в Америку?»

За этими раздумьями Регулус и не заметил, как Кричер накрыл на стол.

«Надо поесть. Бастион требует уйму сил. Как и все сильные ритуалы. Из всех моих близких остался только Северус, если, конечно, он ещё считает себя таковым. А может, и не считает, и он давно женат, и у него куча детей».

Эта мысль юношу немного развеселила. Он представил Ворона в качестве отца семейства, который в воскресный день выводит на прогулку двух школьников — мальчишек-близнецов и маленькую дочурку.

«Да нет, не может быть такого. Вот встретимся, и послезавтра я всё и узнаю».

— Кричер, моя комната готова?

— Готова, хозяин Регулус. Но не хотите ли вы занять хозяйские покои?

— Нет, я должен свыкнуться с мыслью, что моих родителей уже много лет нет в живых, и только потом займу то крыло. И с портретами поговорю завтра. Не готов я сегодня, да и защита требует срочного внимания. Принеси в мою комнату льняную рубаху и всё для ритуального омовения.

Спустя полчаса Регулус спустился к родовому алтарю с большим гримуаром Блэков. Кровную защиту поднимали нечасто, в основном во время войн или объявленной кровной вражды роду, чтобы обезопасить тех членов рода, кто сам не мог за себя постоять. Он положил фолиант на алтарь, открыл нужный текст и, надрезав обе ладони, опустил руки на холодный камень с двух сторон от гримуара. Катрены занимали два полных листа. Сколько крови выпьет родовой камень за то время, что он будет читать их, Регулус не представлял. И были у него сомнения насчёт того, примет ли камень Блэков его кровь, ведь сейчас она принадлежит Поттер. Но не сделаешь — не узнаешь. Заодно и проверка — Блэк он сейчас или нет.

Как только в зале зазвучали первые ритуальные слова, Регулус почувствовал, что камень начинает тянуть из его ладоней кровь. Сначала осторожно, оценивая первые капли на соответствие эталону во всех проекциях и характеристиках. Затем, видимо, признав его кровь годной, как довольный вампир, припавший к своему истоку, длинными затяжными глотками большого объёма. На середине ритуала у Регулуса начала кружиться голова, а после того, как он произнёс последнюю строку, Блэк-хаус ощутимо тряхнуло, а сам он упал на колени у алтаря. В этот момент ледяной ветерок пронёсся по залу, затем покружил вокруг него, а после, перелистнув несколько листов гримуара, исчез.

«Ритуал слияния душ, — прочёл Регулус на открытой странице гримуара, с трудом поднявшись на ноги, — хотите, значит, слияния. Ну, хорошо».

Ритуал был простой и короткий. Начертать на лбу кровью руну Хагалаз (восстановление утраченного равновесия), на груди Ман (внутреннее я, душа), на левой руке Гебос (соединение), на правой Дагаз (единство). Лечь на алтарь, никаких катренов, просто воззвать к Родовой магии. Подготовка заняла буквально пять минут.

И вот, лёжа на родовом камне, раскинув руки, Регулус произнёс: «Teuluol hud wele fi». И больше ничего не помнил.

Пришёл в себя, а точнее, проснулся Регулус, как он выяснил, выйдя из ритуального зала, уже утром следующего дня. После проведённой на алтарном камне ночи он ощущал удивительную ясность в голове, как будто всё в его разуме нашло себе место. Он чувствовал себя потрясающе в магическом плане и как битый ногами по всем частям тела в физическом — камень есть камень, алтарный он или мостовой. Пришлось принимать ванну с расслабляющим и обезболивающим эффектом, чтобы не охать, как старый дед, во время визита в Гринготтс.

Очень довольный всем происходящим Кричер накрыл стол к завтраку с таким количеством блюд, как будто в доме ждали гостей, и не ошибся — аппетит у Регулуса был просто зверский. Ещё бы: два ритуала подряд — это не шутка!

— Хозяин Регулус, что вы собираетесь надеть на выход? Кричер может подготовить что-то из гардероба леди Вальбурги.

— У матушки был, конечно, очень специфический вкус, но в стиле Блэков. Давай что-нибудь для малого выхода. Я же не на бал собираюсь, а в банк. И начинай меня называть хозяйкой. Нужно привыкать к тому, что теперь я леди, — сказал Регулус и усмехнулся.

Кричер принёс платье из плотного тяжёлого шёлка цвета темного аметиста, расшитое цейлонитами[1], и к нему остальные предметы дамского гардероба волшебницы из благородного дома. Для облачения пришлось пользоваться помощью Кричера, так как к этим всем крючочкам и шнуровкам нужны были вторые руки. Экипировавшись, Регулус взглянул на себя в зеркало. «Н-да, никто и не узнает в этой юной леди мисс Поттер, — довольно подумал Регулус. — После ритуала слияния душ в лице явно стали проступать блэковские черты, а волосы теперь не нужно и подкручивать — они сами завились крупными локонами».

Рост и конституция пока были прежними — изящными, почти тощими.

«Надо сварить себе витаминное зелье. У меня фигура пятнадцатилетнего мальчишки, а не семнадцатилетней девушки. Как мне кажется, грудь и попа могли бы быть и побольше. Хотя... мужчины имеют разные предпочтения».

В Гринготтс Регулус прошёл камином. Была у Блэков такая привилегия, как у одного из самых богатых в Магической Британии родов. Камин в банке спокойно пропустил его, а вот охранники около него воззрились с удивлением.

— Мне нужен Ферунг, — сказал уверенным голосом Регулус.

Гоблины бегло его осмотрели и удовлетворённо кивнули, а один из них пригласил его следовать за ним.

— Наследница Блэк, я полагаю? — поинтересовался гоблин, поверенный в делах рода.

— Вы не ошиблись, уважаемый Ферунг, — ответил Регулус, — но я бы и сама хотела в этом удостовериться.

— Я ждал вас, потому что на древе Блэков утром мною была обнаружена удивительная метаморфоза, — гоблин щёлкнул пальцами, и на стене позади его рабочего стола проявился огромный гобелен, не меньше того, что был у Блэков в доме. — Вот здесь, — гоблин спрыгнул со своего стула и подошёл к самой крайней ветви, где от имён Ориона и Вальбурги отходили две веточки. Одна с именем в траурной рамке — это был Сириус, а вторая, которая должна была быть Регулуса, вела к золотому листочку с короной главы и именем Гарриет Ригель[2] Блэк-Поттер.

То, что Регулусу в теле Поттер магия сменила имя — это не удивительно, тем более что новое второе имя Гарриет было созвучно с его собственным. Странно было то, что гобелен объединил его родителей и родителей Гарриет: над ним было ещё две дополнительных веточки — Джеймс Карлус Поттер, который сам был «листочком» от веточки основного дерева — Дореи Блэк, и Лилиан Эванс-Поттер, у которой веточек то ли не было вообще, видимо, в силу магловского происхождения, то ли они были скрыты.

— Я слышал, леди, что Мерлин был ребёнком триады, но чтобы у кого-то было сразу четверо родителей — с таким я прежде не встречался, — оскалился в улыбке гоблин.

— Будем считать меня магической аномалией, — широко улыбнулся в ответ Регулус.

— Думаю, нам стоит пригласить и поверенного Поттеров. Предполагаю, что на их гобелене вы также отобразились, и он не будет удивлён.

Грипхук, поверенный Поттеров, был удивлён, что Поттер вообще пришла в Гринготтс. Сказал, что отправил ей тонны писем с приглашениями, на что Регулус его заверил, что Гарриет не получила ни одного из них.

— Плохо это всё, конечно, но поправимо, — сказал поттеровский гоблин. — Раз уж Магия короновала вас на гобелене, вам нужно срочно принять титул, чтобы к совершеннолетию вы уже были Леди рода. После будет намного сложнее.

— Я знаю, уважаемый Грипхук.

— И Блэков тоже, — проскрипел Ферунг. — Магия уже считает вас Блэк-Поттер, так что нет смысла откладывать.

— Я не уверена, что у меня сегодня есть силы сразу на два ритуала, — заметил Регулус, — так как вчера я уже проводила два и ещё не восстановилась полностью, как мне кажется.

— Ерунда, — ответил поверенный Блэков, — в этих ритуалах вы магически не тратитесь, а наоборот, получите прирост личной силы.

— Если так, то не вижу смысла отказываться, — сказал Регулус.

Гоблины немного посовещались друг с другом на гоббледуке, и Грипхук спросил:

— Вы хотите сами забрать родовые перстни из хранилищ, или мы можем их доставить сюда нашим способом?

— Сегодня у меня нет желания спускаться в подземелья. Доставьте сюда.

Через сорок пять минут Регулус уже был леди Блэк-Поттер, а гоблины пытались подсунуть ему финансовую документацию за несколько прошедших лет.

— Уважаемые, скажите мне — у нас дела в порядке? В прибыли или в убытке?

— В прибыли, но могло бы быть и лучше, — ответил Грипхук.

— Вы знаете, как сделать лучше?

Гоблины переглянулись и кивнули.

— Делайте, и будете получать лично для себя премиальный процент от обоих родов. Подробности мне не интересны, только общая информация: что сделали вы, что требуется от меня, и что мы с этого поимеем.

— Приятно иметь дело с весьма разумной и практичной леди, — заметил Ферунг.

— Дело не в моей разумности, а в том, что я буду в ближайшее время очень занята. Да и обстановка в стране, сами знаете, изрядно напряжённая.

— Вы собираетесь сражаться с Тёмным Лордом? — спросил, понизив голос и пригнувшись поближе к Регулусу, Грипхук.

— Я буду содействовать, чем смогу, его падению, но вступать с ним в схватку? Нет, не думаю. Мне ещё нет семнадцати, что я могу противопоставить тому, кто десятилетиями оттачивал своё мастерство в Тёмных искусствах и боевой магии.

— Весьма и весьма разумно, — заметил Ферунг. — Магия Блэков не ошиблась, выбрав вас для продолжения рода.

— Я хотела бы переговорить с портретами Джеймса и Лили Поттер — это возможно?

— Я не знаю, есть ли такие портреты, — честно ответил Грипхук. — Вам нужно открыть Поттер-мэнор и там выяснить, были ли они нарисованы.

— Мне нужны координаты для аппарации туда. И я бы хотела ознакомиться с полным перечнем недвижимого имущества, которое сейчас принадлежит мне, а также получить неограниченный доступ к расчётным сейфам.

— Чековые книжки или бездонные кошельки? — деловито уточнил Ферунг.

— Кошельки, с максимально высоким уровнем защиты. И ещё я бы хотела составить завещание.

— И это тоже разумно. Ваш батюшка, тот, что из Блэков, составил своё завещание в тот же день, как стал лордом.

— Значит, я вся в него.

— Но уж точно не в Джеймса, хоть так и нехорошо говорить, он был весьма непредусмотрительным молодым человеком. Деньги только тратил, а тем, как они зарабатываются, не интересовался вовсе.

— Лорду Карлусу стоило быть более строгим к своему наследнику и уделять больше внимания его воспитанию и образованию, а не полагаться на Хогвартс и Дамблдора. Они, конечно, научили Джеймса чему-то, но совсем не тому, что требуется достойному наследнику.

— Золотые слова, — заметил Грипхук. — Жаль, что вы не могли сказать их своему деду. Возможно, судьба его наследника сложилась бы иначе.

— Я сейчас пока обитаю в Блэк-хаусе, и он полностью закрыт. Я опасаюсь за свою жизнь и свободу, поэтому там поднята высшая защита. Как вы понимаете, через неё не пройдёт никто, в том числе ваши совы, которые меня и раньше-то не находили, хотя я был полностью открыт для них в Хогвартсе. И это продлится, как минимум, до моего совершеннолетия. Как мы с вами будем держать связь?

— Мы можем предложить несколько вариантов: исчезательные шкатулки, парные блокноты, связующие зеркала.

— Давайте исчезательные шкатулки. Через них можно передавать не только письма, но и документы, и разные предметы, если потребуется.

Ферунг вызвал гоблина-артефактора, который пришёл через пятнадцать минут с двумя парами шкатулок и прямо в кабинете зачаровал их кровью связываемых. Теперь никто, кроме Регулуса и его поверенных, не смог бы их открыть, как бы ни старался. Новоявленная леди Блэк-Поттер поблагодарила всех за сегодняшнюю встречу, пообещала часто проверять шкатулки и отправилась домой так же, как и пришла — через камин в холле банка.

Кричер был в восторге от того, что его любимый хозяин, вернее, любимая хозяйка стала леди Блэк-Поттер, и потянул Регулуса к портрету матушки.

— Здравствуй, мама! — сказал он незнакомому портрету матери. Видимо, его написали уже после того, как Регулус исчез. На нём она выглядела лет на десять старше, чем ей было тогда, а глаза её были слегка безумны.

— Кричер уверяет меня, что ты — мой мальчик Регулус. Так ли это? — сказала она с вызовом.

— Ты можешь не верить, мама, но это так. Я все эти годы пролежал в озере, воды которого зачарованы на стазис. И на днях туда же упала и Гарриет Поттер и умерла там. Каким-то загадочным для меня образом мою душу из уже, наверное, давно несвежего моего тела перенесло в тело юной Поттер. Вчера я прошёл на алтаре Ритуал слияния душ и теперь отображаюсь на нашем гобелене и гобелене Поттеров как Гарриет Ригель Блэк-Поттер. И ещё сегодня я стал... стала главой обоих родов.

— Значит, custos animarum всё же сработал. Не зря я отдала за него столько галеонов.

— Кто сработал, матушка?

— Твой браслет, Рег.

— Тот, что ты подарила мне на совершеннолетие?

— Да. Ты думал, что это щитовой артефакт, он так и должен был ощущаться, чтобы никто не знал его подлинную суть хранителя души. Его назначением было удерживать душу в теле, даже если оно будет мертво, пока не придёт помощь.

— В мёртвом-то зачем?

— Некроманты ещё не все перевелись. При наличии души оживить и исцелить тело — дело техники. Что думаешь делать?

— Пока ещё не решил. Я пару дней подумаю над всем, что знаю, и узнаю то, что мне пока не известно, постараюсь привыкнуть не только говорить, но и думать о себе, как о леди Гарриет, а потом посоветуюсь с тобой.

— Теперь я вижу, Рег, это ты, мой мальчик, хотя теперь — моя неожиданная дочь, — слабо улыбнулась нарисованная Вальбурга, достала кружевной платочек и разрыдалась. — А Орион умер. И Сири тоже. Я думала, всё, нашей семьи больше нет…

— Мама, не плачь, я обещаю, что узнаю, кто убил отца, и отомщу. Никто не смеет покушаться на жизнь Блэков, а уж тем более — на главу нашего рода! Сири сделаем гробницу, как положено, в некрополе. Пусть нет тела, но мы можем сложить туда его вещи, что хранят отпечаток его магии.

— О, Рег! Как мне тебя не хватало. Всё-таки один из моих сыновей — истинный Блэк!

После беседы с матушкой Регулус был усажен Кричером за праздничный стол. Да, не думал он, что когда-нибудь станет главой своего рода и ему придётся праздновать это в одиночестве, и уж подавно о том, что станет он не Лордом, а Леди.

После леди Блэк-Поттер попросила Кричера немного рассказать ему, что он знает о якобы друзьях Гарриет Поттер.

— Всё очень просто. Эти Уизли — предатели крови, а ещё — немного Блэки, как вы, наверное, помните. Мать Артура — Цедрелла Блэк, Рон и Джинни — её внуки. Цедрелла была двоюродной бабушкой ваших родителей, но её отсекли от рода, когда она вышла замуж за Септимуса Уизли.

— Да, что-то такое я помню.

— У Артура Уизли шесть сыновей и седьмая дочь — Джинни. Все сыновья не женаты. Младший, Рональд, уверен, что скоро женится на вас.

— Рональд — это тот мой друг, рыжий такой неряха Рон?

— Да, это он.

— И что, у Гарриет были с Роном отношения?

— Я бы не назвал это отношениями. Рон просто всех отпугивал от бедной глупой хозяюшки, везде ходил за ней следом, чтобы никакой другой маг к ней не приблизился, так как хотел, чтобы она стала его.

— Надеюсь, они даже не целовались? У меня нет этого в воспоминаниях, и я не хотел бы такое неожиданно ощутить.

— Нет, ничего такого!

— Про Джинни расскажи.

— Джиневра Молли Уизли завидует, что брат женится на вас. Желает быть богатой, чтобы ничего не делать всю жизнь. Беспутная девка. От нее тянутся оборванные нити многих волшебников.

— Ну и к Мордреду её. И туда же и Рона. Мало того, что он Предатель крови, так ещё и страшный, невоспитанный, жадный и злой. Нам такой не нужен, правда, Кричер?

— Конечно, не нужен, хозяин, такой — никому не нужен. Нам бы сильного тёмного мага, — вот такой подошёл бы.

Глава 4. Я — твой вороненок!

Блэк не очень хорошо знал маггловский Лондон, но в Кенсингтонских садах он бывал. Северус назначил ему встречу на сегодня на одиннадцать утра «у главного входа», но какой вход считается главным, он не знал: через кованые золочёные ворота Кенсингтонского дворца? Через мост, который соединяет их с Гайд-парком? Наверное, всё-таки Ворон имел в виду те красивые ворота, что открывают дорожку к дворцу.

— Кричер, у меня есть что-то приличное из магловской одежды?

— Сейчас, хозяин, Кричер посмотрит.

— Называй меня хозяйкой, Кричер. Хозяином в этой жизни мне уже не быть. Мне больше нравится мое новое второе имя, Ригель, а Гарриет мы оставим Поттер и её друзьям.

Через пять минут Кричер принёс синие джинсы и белую футболку с изображением Сатурна и надписью «I need some space». К ним прилагалось нижнее белье и кроссовки.

— Полагаешь, я в этом буду выглядеть прилично для магловского мира?

— Кричер не знает точно, но видел, что маглы носят такую одежду, хозяюшка Ригель.

— Ладно. Я туда не навсегда, потерплю.

Одевшись, Ригель покрутилась перед зеркалом и подумала, что футболка довольно сильно обтягивает грудь, а джинсы — попу. Не будет ли Ворон фраппирован таким внешним видом героини? Но искать что-то ещё было поздно, и девушка аппарировала насколько могла ближе к парку. Без пяти минут одиннадцать она подпирала стойку входных ворот Кенсингтонского дворца.

Ей вообще показалось, что парк закрыт, так как кроме неё там никого не было, а въездные ворота и калитка для пешеходов были заперты. Она уже было начала думать, что пришла куда-то не туда, как заметила на лавочке под деревьями недалеко от входа почтенного вида магла в светлых брюках, пуловере, рубашке с галстуком и летней шляпе, читающего газету. На вид ему было лет шестьдесят пять-семьдесят. На носу у него были очки, и он был очень увлечён своим занятием.

«Неужели это Северус?» — подумала Ригель. Но, поскольку, кроме неё и этого джентльмена с газетой, никого другого в районе входа не наблюдалось, видимо, это был он под Оборотным зельем.

Девушка «отлипла» от ворот и неспешным шагом направилась в сторону магла. Ярдов за десять стало читаемым название газеты, которую он держал в руках: «News». Как раз та, о которой говорилось в записке. Ригель подошла к лавочке и опустилась на неё рядом с джентльменом.

— Сегодня прекрасная погода, не правда ли? — спросила она газетного читателя.

— Не правда ли, Поттер. Однако вы долго соображаете, — сказал голосом Снейпа пожилой джентльмен, глядя поверх очков.

— У меня мало опыта таких свиданий, — ответила ему волшебница.

— О чём это вы, Поттер. Какое свидание?! Вы головой ударились или заболели?

— А что я ещё могла подумать? Записка, тайная встреча…

— Если вы не хотите, чтобы я прямо сейчас проклял вас чем-нибудь болезненным и очень неприятным, держите себя в рамках приличия. Я всё ещё ваш профессор, а вы — моя студентка. Я пригласил вас сюда, чтобы вы объяснили мне своё поведение в ночь гибели Дамблдора. Почему вы никому не сказали, что это я его убил?

— А вы его убили?

— А то вы не знаете. Вы же были там, на Астрономической башне, в своей мантии-невидимке. Я чётко видел две метлы, стоявшие у парапета. Не отрицайте очевидного.

— Хорошо, допустим, я там была. И что дальше?

— Вот это как раз очень хороший вопрос. Дальше вы очень странно вели себя, Поттер. Не хотите ничего мне объяснить?

— А что именно вам показалось странным?

— Сначала вы ожидаемо на меня напали, но вот потом… Почему вы никому не рассказали, что я убил директора?

— А должна была?

— Поттер, это точно вы? Как-то странно вы себя ведёте.

— Давайте пройдёмся, профессор. Зря, что ли, мы сюда пришли? — предложила Ригель, встала и пошла в сторону ворот.

Запертую дверь для посетителей Блэк, не задумываясь, открыла невербальной беспалочковой Алохоморой. Потом спохватилась, но решила, что Северус подумает, что там было открыто. Ригель зашагала в сторону знакомого озера, где, как она помнила, должны были плавать белые лебеди. Снейп шёл рядом, ничего не говоря, пока они не оказались в тенистом месте, где он с неожиданной для тела в таком почтенном возрасте силой затащил девушку за кусты под одно из деревьев и приставил к горлу палочку.

— Кто вы? И где настоящая Гарриет Поттер? — яростным шёпотом спросил он.

— Боюсь, если я правдиво отвечу на оба ваших вопроса, вы мне не поверите, профессор.

— Говорите, а я разберусь, во что мне верить, а во что — нет.

— Я ведь могу и закричать! Маглы будут очень удивлены, увидев в кустах с юной девой старикана, который явно не желает ей добра.

— Мордред с маглами, кто вы? Где Поттер?

— Гарриет Поттер в этом мире больше не существует.

— Вы убили её?

— О нет, все гораздо интереснее. Так вышло, что моя душа попала в её тело, а её, видимо, ушла за грань.

— Как это произошло?

— Дамблдор привёл её в один из тайников Лорда, который охраняли инферналы в зачарованном озере. Вот они и утащили девочку на дно. Моя жизнь оборвалась там же, но только в 1979 году. Маман надела мне на руку браслет-артефакт, удерживающий душу в умершем теле. Блэки, знаете ли, тёмный род, и не на такое способны. Так вот, Гарриет утонула и случайно упала на моё тело. Артефакт соприкоснулся с подходящим вместилищем и осуществил перенос. Так что теперь это моё тело.

— Блэки? Кто вы, отвечайте!

— Ворон, я же написал тебе записку, это я! Я — Регулус, хотя теперь Магия дала мне имя Ригель!

— Быть этого не может!

— Может, мы же в магическом мире, здесь всё возможно.

— Если, Поттер, с вашей стороны это какой-то дикий розыгрыш, то я…

— На твой шестнадцатый день рождения я подарил тебе плащ летифолда и книгу Хунфрида Нигеля с рецептами зелий, где используется этот ингредиент.

— Это ни о чём не говорит.

— На мой шестнадцатый день рождения ты подарил мне флакон зелья Феликс Фелицис, которое несколько раз выручало меня на службе у Лорда. Это было в нашем логове.

— Рег, это правда ты?

— Это правда я, Ворон. Я — твой Воронёнок. Не смотри на лицо, смотри мне в глаза.

Северус, будучи в этом образе почти одного роста с девушкой, наклонился близко к лицу Ригель, чтобы не видеть ничего, кроме глаз, и в этот момент она раскрыла перед ним свой разум, и профессор провалился в воспоминания Регулуса. Вот они вдвоём играют в шахматы, и он смеётся над тем, какой Регулус безнадёжный игрок. Вот Блэк рыдает от того, что родители заставили его принять метку Лорда, а Северус утешает юношу, как может. Вот они вместе празднуют их последний совместный Йоль, после которого Регулус утонул в озере…

Зрительный контакт разорвался, а Северус, у которого из глаз текли слёзы, а из носа кровь, стал заваливаться набок, потеряв сознание. Обхватив его за талию, Ригель аппарировала их в Блэк-хаус.

— О, моя благородная хозяйка снова притащила в дом мерзкого полукровку.

— Кричер! Язык отрежу!

— О, моя благородная хозяйка принесла домой своего друга, хотя Кричер бы и на порог…

— Голову отрежу! Помоги мне уложить его на диван и принеси влажное полотенце, стакан воды и Умиротворяющий бальзам.

В этот момент закончилось действие Оборотного зелья, и Северус вернулся к своему обычному виду. Он выглядел довольно забавно в коротких и широких для него вещах. Ригель быстро обтёрла его лицо влажной тканью, убирая следы крови, что поспособствовало тому, что мужчина пришёл в себя.

— Воду или Умиротворяющий бальзам? — спросила она Снейпа.

— И то, и другое, — ответил Северус.

Выпив воду и зелье, он трансфигурировал магловскую одежду в свой обычный чёрный сюртук и спросил:

— Где это мы?

— Как где — в Блэк-хаусе. Ты что — не узнаёшь мой дом?

— В последнее время он выглядел по-другому.

— В последнее время здесь не было хозяйки. А теперь всё будет, как раньше.

— То есть, это всё правда. Поттер ушла за грань, а ты получил её тело?

— Не совсем так. Мы, можно сказать, с ней слились. Я позавчера вечером провёла Ритуал слияния душ. И Магия дала мне новое имя. Теперь я именуюсь Гарриет Ригель Блэк-Поттер. Я предпочитаю своё второе имя. Можешь проверить на гобелене, если до сих пор мне не веришь. И знаешь, что забавно? У меня теперь четверо родителей. Мои собственные и Гарриет Поттер.

— В самой своей больной фантазии я не мог представить, что мой лучший друг окажется дочерью Джеймса Поттера.

— То есть я могу надеяться на возобновление наших дружеских отношений?

— С тех пор, как ты погиб, я больше ни с кем близко не сходился. Коллеги, приятели, но друзей больше не было. Ты должен немедленно мне рассказать, как ты погиб. Вопрос, что с тобой случилось, мучил меня восемнадцать лет!!!

— Это долгий рассказ.

— А я никуда не спешу.

— Кричер! Подай ланч в малую столовую. Я более чем уверен, что ты сегодня даже не завтракал, иначе твой обморок бы не случился.

— А ты считаешь, новость, что тот, кого, как ты думал, потерял навсегда, снова жив — для потери чувств не достаточный повод?

— Достаточный, но не для тебя.

— Хозяйка, прошу в столовую, — сказал, появляясь, Кричер.

— О, привет, Кричер! Ты тоже, как и Блэк-хаус, смотрю я, помолодел, — сказал Северус эльфу.

Тот лишь фыркнул и удалился на кухню, чтобы подготовить к подаче горячее, пока хозяйка и её гость будут есть закуски.

— Кто ещё знает, что Поттер теперь... не только Поттер?

— Только ты, Кричер, матушкин портрет и гоблины — управляющие Блэков и Поттеров.

— А Уизли и Грейнджер? И остальные твои прихвостни?

— Пока я валялась в Больничном крыле, приходя в себя от того, чем ты меня огрел, кое-что прояснилось.

— Я потом сильно пожалел. Ты выглядел точно как Лили, когда смотрел на меня после, и назвал меня так же, как она. Мне три дня снилось, что я второй раз убил её.

— Ничего, я в порядке. Так вот, пока они думали, что я крепко сплю, то строили планы раздела моего имущества. Мне кажется, это как-то не очень по-дружески...

За разговором от закусок они перешли к горячему, а от горячего — к десерту. После чего попросили кофе в гостиную, Ригель сходила к себе, переоделась «из маггловского в волшебное», и они уселись у камина.

— А ты не боишься, что кто-то из твоих друзей или орденцев возьмёт и войдёт сюда?

— Не боюсь, более того, мы с тобой можем тут укрыться от любого поиска и ритуала, даже самого сложного и самого тёмного. Над Блэк-хаусом поднят Бастион крови. Можешь быть абсолютно расслаблен, даже вызов от Лорда к тебе не пройдёт.

— Итак, рассказывай, что с тобой случилось.

И Ригель поведала ему, как однажды увидела книгу, которую читал Лорд, раскрытую на странице о крестражах, заинтересовалась этой темой и нашла в библиотеке Блэков два труда, где было больше информации, чем в той книге. И, что важно, было сказано о последствиях их создания. Затем припомнила, как однажды Лорд, вызвав Люциуса и Бэллу, дал им на хранение что-то очень важное. Бэлла говорила, что у неё в сейфе одна из реликвий Основателей. Люциус, правда, ничего не сказал, но Блэк тогда решила, что выяснит у него позднее. А тут Лорд одолжил верного Кричера, и тот чуть не умер в той пещере. Она, ясное дело, поняла, что тот медальон, что Лорд там спрятал — тоже крестраж, и велела Кричеру отнести её в то место, чтобы забрать эту вещь. Но в процессе погибла.

Когда Ригель закончила рассказ, Северус вскочил и начал бегать по комнате.

— Это, это… У меня просто нет слов! Я даже не знаю, что мне сейчас больше хочется с тобой сделать: выпороть или придушить. Как ты мог не рассказать мне всего этого? Самонадеянный щенок! Один решил Лорда победить? И как? Победил? Сгнил бы среди инферналов, если бы Поттер туда не принесло. Нет, вы только послушайте, что он говорит!..

Магия тяжёлыми волнами расходилась во все стороны от возмущённого мага. Позвякивали хрустальные висюльки на люстре и посуда в буфете, ветер гулял по шторам, угрожая превратиться в маленький смерч. Но вдруг со стороны кухни раздался стон:

— О-о-о-о-о-о-ох-х-х…

Ригель и Северус быстро отправились туда и обнаружили Кричера, сидящего на полу в обнимку с банкой муки. Он покачивался из стороны в сторону и глупо улыбался.

— Кричер, что с тобой? — спросил Северус.

— Магия друга моей благородной хозяйки такая сильная, такая тёмная, такая вкусная, но её о-о-очень много. Кричеру нужно поспать…

— Что с тобой, Кричер, — передразнила Ригель Северуса, отнимая у эльфа банку, — он ещё спрашивает. Разбушевался тут, залил всё своей магией, конечно, эльф обожрался на радостях. Иди к себе, Кричер, отдохни.

Они вернулись в гостиную и сели в кресла.

— И что прикажешь с тобой делать? — со вздохом спросил Северус.

— Простить?

— Только если ты пообещаешь, что больше никогда, слышишь, никогда ничего подобного не предпримешь, не посоветовавшись со мной. И никаких больше тайн и секретов! Полное доверие!

— А у тебя будут от меня тайны и секреты?

— А нужны тебе все эти грязные тайны, в которые я посвящён?

— Все — не нужны. Но пообещай, что если я о чём-то спрошу — ты мне ответишь правду. И если что-то будет касаться безопасности — ты мне расскажешь.

— Твоей или моей?

— Твоей, о себе я как-нибудь сам позабочусь.

— Мы ещё не договорились, а ты уже начинаешь?

— Это не я работаю на Лорда!

— Это не я троллева Девочка-Которая-Выжила и за которой охотятся все твои бывшие соратники!

— Один-один. Хорошо, мы будем заботиться друг о друге. Так подойдёт?

Северус кивнул.

— Тогда у меня к тебе вопрос. Что планировал Альбус в отношении Гарриет?

— Поттер должна была убить Лорда и погибнуть сама от его руки.

— Зачем такая жертва и как, ради Мерлина, этот девочка сумела бы убить такого могучего волшебника, как Лорд?

— Альбус уверил меня, что Поттер — крестраж Лорда, а ещё в ней есть никому не ведомая сила, которая ей поможет победить.

— Полный бред. Я дам тебе книгу о крестражах. Там чёрным по белому написано, что волшебник не может служить крестражем для другого волшебника. Его собственное магическое ядро просто сожжёт кусок, обладающий чужеродной реципиенту магией. Только животные могут становиться якорями, и то их не рекомендуется использовать.

— А как же знаменитый поттеровский шрам, который всегда болел в присутствии Лорда? И через который у неё была с ним связь?

— Не знаю, и думаю, что мы и не узнаем, разве только случайно найдём где-нибудь дамблдоровы записки, или его портрет нам расскажет.

— Почему ты так думаешь?

— А потому что вот! — сказал Регулус и поднял волосы, открывая абсолютно чистый лоб.

— А где же шрам?

— Исчез после Ритуала слияния душ.

— Так может, там был кусок лордовой души, но он слился с твоей и Поттера?

— Хм, тоже интересная идея. Но тогда он должен был быть каким-то образом закапсулирован в Поттер, ограждён от влияния её собственной магии. Сделать это не просто и не быстро. А Лорд, как я слышал, развоплотился в один миг от своей же Авады и после смерти сделать этого никак не мог.

— Это мог сделать Альбус! Поттер из Годриковой Лощины отвезли к нему. Но зачем?

— Вот его портрет в Хогвартсе оживёт, тогда и спросим, — сказала Ригель. — А может быть, нам просто взять и уехать куда-нибудь за океан? Мне кажется, ты уже навоевался на несколько жизней.

— Если бы ты согласился уехать один, я был бы этому очень рад. А я бы хотел закончить эту войну.

— Закончить её в могиле? Если тебя раскроют как шпиона, Лорд тебя разрежет на тысячу кусочков и будет пытать каждый, чтобы смерть твоя не стала случайно слишком лёгкой. Назови мне всех, кто знает о том, что ты шпионишь за Пожирателями.

— Значит, так… Кингсли Шеклболт, Эммелина Вэнс, Аластор Грюм, Гестия Джонс, Дедалус Дингл, Элфиас Дож, Римус Люпин, Минерва Макгонагалл, Нимфадора Тонкс, Артур Уизли, Билл Уизли, Чарли Уизли, Молли Уизли, Арабелла Фигг, Мундугус Флетчер, Рубеус Хагрид, Фред Уизли, Джордж Уизли, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер.

— Двадцать человек, Ворон! Двадцать! Как думаешь, сколько понадобится Круцио, чтобы Гестия Джонс или Молли Уизли указали на тебя, как на шпиона? Или, например, за сколько сотен галеонов тебя сдаст Мундугус Флетчер? О чём вы вообще думали с Дамблдором, делая твою деятельность практически секретом Полишинеля?

— Ты прав. А я не понимаю, почему эта мысль раньше не приходила мне в голову.

— Первое, что нужно сделать — заставить их всех забыть об этом.

— И как ты планируешь это провернуть?

— Есть идея. Можем начать прямо сейчас.

Ригель встала, подошла к Северусу и подала ему руку, чтобы он тоже встал.

— О, Моргана, какой ты стал высокий. Или это я такая маленькая?

— И я вырос, и Поттер невысокого роста.

Всё ещё держа Снейпа за руку, Ригель аппарировала их на границу Блэк-мэнора.

— Куда это мы попали?

— А это, мой дорогой, Блэк-мэнор, — Регулус чуть рассёк невербальным беспалочковым Секо ладонь и мазнул кровью по воротам, которые тут же открылись.

— В сам мэнор не пойдём, тут есть хитрая сторожка, которая имеет два входа-выхода. Да вот и она. А теперь вызывай кого-нибудь сюда Патронусом. К примеру, Эммелину Вэнс. Скажи, что тебе срочно требуется небольшая помощь, пусть аппарирует по координатам.

Эммелина Вэнс прибыла вместе с Гестией Джонс. То ли побоялась идти на встречу одна, то ли они просто были вместе в тот момент. Но это было даже к лучшему. Блэк со Снейпом обездвижили обеих, потом Север аккуратно выдернул у них все воспоминания о себе на собраниях Ордена, а Регулус внушил им, что им срочно нужно пройтись по Диагон-аллее и чего-нибудь себе прикупить, потому они вместе туда и аппарировали. Так они прочистили мозги ещё Кингсли Шеклболту, Дедалусу Динглу, Элфиасу Дожу, Нимфадоре Тонкс и Мундугусу Флетчеру. Минерву и Поппи Помфри (Регулус вспомнил, что о Северусе-шпионе говорили в ее присутствии) Северус обещал обработать в Хогвартсе.

Встал вопрос, что делать с Люпином, Грюмом и всем кланом Уизли. У оборотня сильная природная ментальная защита, а Грюм может изрядно покалечить, пока до его мозгов кто-то будет добираться.

— Может быть, зелье забывчивости с твоей кровью? Помнишь, то, модифицированное, что ты приготовил для Сони Монро, которая пыталась всё время влезть мне в штаны?

— Да, это выход. Завтра сварю и зайду к Уизли в гости, на чай. И медицинские чары доставки в желудок мне в помощь.

— Я пойду с тобой под мантией-невидимкой. Приготовь ещё сон-спрей, я их усыплю, чтобы тебе было с ними полегче. А никого не удивит, что они тебя напрочь забудут?

— А кто их будет спрашивать про меня? Разве что Джиневра в школе всех шокирует, что не помнит профессора зельеварения.

— А Ремус и Аластор?

— Зазову их к себе в Паучий Тупик помянуть Альбуса завтра же вечером. Огневиски не влияет на эффект зелья. А может, и твою кровь добавить? Я, правда, не исследовал, сработает ли сразу один состав для двух волшебников.

— Два раза нет. Нет, это будет совсем странно, если все эти люди забудут про меня. Тем более, не совсем ясно, забудут ли они именно про Гарриет Поттер, так как её теперь как таковой для магии не существует.

— А второе нет?

— Второе нет — нет времени на эксперименты, вдруг при наличии крови двух магов оно вообще не подействует.

— Может, Лорду тогда подлить, чтобы он про тебя забыл?

— Было бы неплохо, но нет. В таком виде, как он сейчас, на него зелья вообще должны действовать непредсказуемо, ты сам-то не заметил?

— Заметил. Некоторые вообще не действуют, другие — слишком сильно, или наоборот, слишком слабо.

— Ещё у нас там остались Арабелла Фигг и Рубеус.

— С Хагридом ничего не сделать. Великанов ничем не пронять, но и слова его на веру тоже никто не примет. Дурачок — он и есть дурачок. А с Фигг нужно что-то сделать сегодня же. Она скоро обнаружит, что тебя нет у твоих родственников, и поднимет панику.

— Тогда давай прямо сейчас к ней и наведаемся.

Через минуту они были в Литтл-Уингинге на улице Глициний, около дома старушки Фигг. Заметив визитёров в окошко и не видя в их присутствии никакого подвоха, Арабелла впустила их в дом. Северус обездвижил старушку и стёр воспоминания о себе. А затем по просьбе Ригель вложил маленькую закладочку, что её совершенно не интересуют Дурсли и Гарриет Поттер, зато очень хочется навестить подругу детства Эллу, которая давно приглашала её приехать.

— А что за Элла? Зачем ты послал её к ней в гости? — уточнил Северус.

— Да старуха мне всё детство выносила мозг двумя вещами: своими кошками и подружками из школы. Эта Элла давно уехала с мужем в Новую Зеландию и пишет ей оттуда длинные письма. Говорит, что там полно одиноких старичков и Фигг сто процентов найдёт себе кого-то. Я минимум пять писем по три раза каждое вслух читал этой бабке. Пусть уже едет и найдёт там своё счастье, всё лучше, чем тут в войнушке волшебников участвовать.

— Понял. Мне пора. Жди меня завтра после трёх.

— Конечно, я буду ждать. И называй меня Ригель, привыкай, что я теперь ведьма!

Глава 5. Немного о Грейнджер & Операция «память»

Когда «Хогвартс-экспресс» подходил к Лондону, Рон отвёл Гермиону в свободное купе и спросил:

— Тебя будут встречать твои родители?

— Конечно, они не видели меня с самой зимы и очень соскучились.

— Как прибудешь в их дом — сразу собирай вещи. Вечером отец и мать придут за тобой.

— В смысле «придут за мной»?

— А как думала? Ты теперь часть нашей семьи, хоть ты ещё и не Уизли, а Грейнджер. Мы отпускаем тебя в твой бывший дом только для того, чтобы ты собрала свои вещи. Сейчас нет свободных денег, чтобы тебя одевать. А родители будут договариваться о твоём приданом.

— О моём приданом? Разве уже назначена свадьба, а мне даже не сказали, на кого пал выбор?

— Свадьба ещё не назначена, и я не знаю, что там решили родители, но твой брачный контракт наш, и в нём указано, что твои родители обязаны дать за тобой приданое.

— О чём ты вообще думаешь?! Я маглорожденная, и адрес моих родителей не великая тайна. Их в любой момент могут поймать, пытать, убить. А ты думаешь о приданом?

— Ты опять? Сколько раз повторять — контракт магический, неразрывный, тебе всё равно придется его выполнять. Так что собирай вещи, невеста рода Уизли, и жди к вечеру родителей.

Гермиона зыркнула на него злыми глазами и пошла в их купе собираться на выход.

С весенних каникул, которые совпадают с Остарой, а отнюдь не с Пасхой, которую волшебники вообще не празднуют по понятным причинам, но Дамблдор упорно именовал эти каникулы пасхальными (как и йольские — рождественскими), с тех самых каникул жизнь её совершила головокружительный кульбит. Ещё восемнадцатого марта Гермиона думала, что она сама сможет определять своё будущее, а девятнадцатого выяснилось, что за неё подписан магический брачный контракт, который невозможно отменить. И поскольку сама она уже достигла магического совершеннолетия ещё в сентябре, этим летом будет её свадьба с одним из сыновей Молли и Артура. Оказалось, что Дамблдор, как её опекун в Магическом мире, подписал брачный контракт, ещё когда она училась на первом курсе.

Гермиона возмущалась и требовала объяснений. Альбус ей всё и объяснил. Он сказал, что, как её полный опекун, он имел право до её совершеннолетия от её имени на любые действия. Все маглорождённые студенты действительно учатся в Хогвартсе без оплаты, но они все подписывают контракт, обязывающий в последующие десять лет работать там, куда их пошлют, за сущие гроши. Или разом оплатить стоимость всего обучения, а это, ни много ни мало, а по тысяче галеонов за полугодие. За все семь лет получается четырнадцать тысяч галеонов, или 70 000£. «Да за эти деньги можно было отучиться четыре года в бакалавриате Кембриджского университета и ещё два года в магистратуре! Мощно они ценят диплом Хогвартса», — подумала Гермиона. А Дамблдор продолжал ей вещать о том, что он её от такой кабалы избавил, так как, если маглорождённая студентка выходит замуж за чистокровного волшебника, её контракт считается исполненным и никакой отработки с неё не требуется. На что она ему заявила, что уж лучше бы она отрабатывала свою учёбу самым тяжёлым трудом, но знала, что через десять лет она будет свободна, а он, Дамблдор, отдал её в вечное рабство. «Ну что ты, моя девочка, какое рабство? Один из мальчиков Уизли будет тебе отличным мужем, увидишь, ты будешь счастлива», — увещевал её Альбус.

После она уехала домой на каникулы и попыталась всё рассказать родителям, но те повели себя странно. Они согласились с тем, что замужество — лучший выход в такой ситуации, тем более что брак — это не тюрьма. Никто не запретит ей делать карьеру, будучи замужем. Этого от родителей она никак не ожидала. Моника и Венделл Грейнджеры всегда выступали за то, что сначала нужно закончить образование, а уже потом думать о семье и детях. А тут такая реакция?

Гермиона всю неделю, что была дома, пыталась как-то повлиять на родителей, но те были непреклонны. «Уж не под Империо ли они?» — в страхе подумала девушка. А если это было бы правдой, то в школу ехать ей совершенно расхотелось. Но делать было нечего. Она узнала всё о магических контрактах ещё на четвертом курсе, когда Гарриет попала на Турнир трёх волшебников. Не то чтобы она собиралась ей помочь, просто стало интересно, что это за такой особый вид контрактов. Поэтому она не лишится магии за его неисполнение.

В Хогвартс-экспрессе к ней, естественно, подсел Рон Уизли, так как Гарриет на каникулы оставалась в школе.

— А у вас и на Гарриет контракт заключён? — равнодушно поинтересовалась Гермиона.

— Если бы, — хмыкнул Рон. — Там все гораздо сложнее. Она наследница двух родов, а директор распоряжается только контрактами маглорождённых. Так что придется подключать собственное обаяние и неотразимость.

— Мне кажется, что Билл или Чарли тут бы лучше подошли, — не смогла она не уколоть раздутое самолюбие младшего сына Уизли.

— Много ты понимаешь, — завёлся с пол-оборота Рон. — Небось, никогда не целовалась даже ни с кем.

— Я? Очень даже целовалась. А может, и больше, — ухмыльнулась Гермиона, и сделала она это зря.

— Да? Что же ты раньше-то молчала, — скабрезно улыбнулся Рон, встал и запер дверь в купе, явно намереваясь весело провести время с будущей женой одного из своих братьев.

— Даже не думай! — одним взмахом палочки Грейнджер ударила по Уизли Ступефаем, а вторым — распахнула дверь, схватила свои вещи и выбежала в коридор в поисках другого купе.

Как она узнала потом, Рона нашла Джинни и примерно догадалась, что меж ними произошло, когда Гермиона даже смотреть на Рона перестала. Даже тогда, когда они обсуждали общие планы.

И вот теперь, сойдя на платформу, Грейнджер решила, что должна срочно отправить своих родителей куда-нибудь подальше отсюда. Они оказались в опасности не только потому, что их дочь была лучшей подругой Девочки-которая-выжила, но и из-за алчности Уизли. Ей бы не хотелось, чтобы её родители превратились в такие же овощи, как мать и отец Невилла. А если к ним всё время будут применять ментальную магию, то возможен и такой вариант. Визит четы Уизли может быть более травматичен для Грейнджеров, чем гипотетическая встреча с Пожирателями Смерти.

Дома она пообедала с родителями, наслаждаясь последними часами общения с ними. А потом внушила им, чтобы они уезжали в Австралию, к дяде Джайлсу, который их давно звал и говорил, что у них совсем плохо со стоматологами. А для этого, сейчас быстро взяли документы и всё необходимое из дома и уехали в Лондон в какой-нибудь отель, а с утра пошли в банк, сняли все деньги со всех своих счетов и улетели первым же рейсом, не важно, сколько пересадок придётся сделать. А за неё волноваться не нужно, она приедет к ним следующим летом или ещё через год. Писать и звонить ей нельзя, так как волшебный мир — это тайна.

Родители собрались тотчас и, радостные, что, наконец, решились на отъезд, обняли на прощание Гермиону и сели в вызванное такси. После чего девушка тоже пошла собирать свои вещи. Ровно в семь раздались хлопки аппарации на лужайке перед домом. Это прибыли родители Рона. Они были неприятно удивлены новостью, которую им сообщила Гермиона: родители улетели час назад в Австралию навсегда, чтобы жить там.

— Я сама не знала, они хотели сделать мне сюрприз. Я тоже должна была сейчас лететь с ними, еле-еле отпросилась.

— А этот дом? Они продали его?

— Нет, они оставили его мне.

— Ну, хоть что-то. Тогда мы заберём кое-что из вещей, а дом потом продадим. Это и будет твоё приданое.

Забирая «кое-что» из вещей, Артур и Молли не стесняли себя. Будущая свекровь уменьшила и сложила в коробку абсолютно всю посуду (как для готовки, так и для сервировки), опустошила шкаф с постельными и ванными принадлежностями. Затем она пошла в родительскую спальню и забрала оттуда кровать, сказав, что эту они с Артуром возьмут себе, а им с женихом отдадут свою, «которая ещё очень даже ничего». Артур зачем-то посворачивал ручки из псевдобронзы с дверей, снял с забора красивый красный почтовый ящик со значком английской почты и прихватил с заднего двора комплект для жарки барбекю и приготовления ростбифа. Молли с удивлением обнаружила в кладовке запасы овощей, круп и прочей бакалеи, а также полные еды холодильник и морозилку. Попричитав о сумасшедших маглах, она сграбастала всё, что было съестного в доме. И это было понятно — кормить такую ораву стоит бешеных денег при нынешних ценах на еду.

— На этом пока остановимся, — сказала Молли, — а то поздно совсем. Потом ещё как-нибудь наведаемся.

Гермиона закрыла дом на все замки, а сверху навесила ещё пару запирающих заклятий, грустно посмотрела на него, прощаясь, и Артур сильно прижал её к себе, аппарируя в Нору. Рон и Джинни, которые ждали их во дворе, были сильно возмущены тем, что семья не получит денег в приданое, но немного успокоились, когда им сказали, что есть дом, за который можно будет выручить неплохие деньги, но который сейчас невыгодно продавать.

Что ещё говорили Уизли, Гермиона не узнала, так как Молли послала её на кухню чистить и варить картофель. Сама же свекровь занялась приготовлением манчестерских колбасок, взятых из холодильника Грейнджеров, которые так любила девушка и которые мама, видимо, купила к её приезду. На кухне знакомо запахло гвоздикой, мускатным орехом и белым перцем. Гермиона едва удержалась, чтобы не расплакаться, так ей стало тоскливо от всего.

За ужином собралась вся семья, кроме Перси, который был предан семейному остракизму. Билл в Норе не жил, но заходил на ужины, как и близнецы, видимо, скучавшие по материнской стряпне. Почему-то Чарли не был в Румынии. Что он делает тут — Гермиона понятия не имела, а ей не говорили. Когда все покончили с чаем и ревеневым пирогом, Рон и близнецы собрались играть Exploding Snap, Чарли и Билл спорили о цене на какие-то ингредиенты, что брали у мертвых драконов. Артур читал газету. Молли велела «девочкам» идти спать. Грейнджер ожидаемо снова поселили с Джинни, но в этот раз она была рада компании. Мало ли, кто из братьев ночью тоже мог захотеть попробовать, какова она, невеста рода.

Весь следующий день прошёл в хозяйственных трудах. Складывалось такое ощущение, что Молли специально накопила море дел, чтобы озадачить ими именно Гермиону, так как Джинни целый день валялась в гамаке, ела вишню, которую она «добыла» в саду у ближайших соседей-маглов, а её косточками «стреляла» в садовых гномов, которые забавно подскакивали от этого и грязно ругались.

Перед ужином сова принесла Артуру записку от профессора Снейпа, в которой говорилось, что ему нужно завтра, в воскресенье, встретиться по очень важному вопросу обязательно со всеми Уизли. Будет ли удобно, если он придёт после обеда, часа в четыре. Молли кивнула мужу, и Артур написал утвердительный ответ.

— Интересно, что нужно этой сальноволосой летучей мыши от нас? — осклабившись, спросил Рон.

— Возможно, у него есть какая-то информация, которую ему оставил Альбус и велел нам передать после его смерти, — проговорила Молли задумчиво.

Звучало это достаточно правдоподобно, а прояснится уже завтра, так что гадать смысла не было.

***

Ригель провела половину дня в заботах. Сначала она выбирала саркофаг Сириусу для семейного некрополя по каталогу, присланному гоблинами. А затем они с Кричером искали в комнате брата вещи, сохранившие его магию. Во время поисков в руки волшебника попало второе сквозное зеркало из той пары, первое из которой Сириус отдал Гарриет Поттер. Ригель забрала его себе, чтобы потом передать Северусу для быстрой связи.

Из вещей Сириуса особенно были насыщены магией его старый школьный фотоальбом, который он, видимо, часто перелистывал в последний год жизни, и коробка с разной памятной ерундой, типа школьных записок друзей, открыток ко дню рождения, мелких сувениров, подаренных, наверное, ими же, которые брат в тот же период перебирал. Ни одежда, ни книги не несли сильного магического отпечатка. Но и этого было достаточно для формального захоронения.

В три часа дня сработал камин. Это пришёл Северус.

— Я договорился о визите к Уизли в четыре пополудни. Каким будет наш план?

— Заходим вместе. Я под мантией, ты открыто. Собираем весь клан в столовой — там у них большой стол. Ты что-нибудь им расскажи такое, чтобы они прямо во все глаза смотрели на тебя и больше никуда. Что угодно, они всё равно это забудут вместе с тобой через пять минут. Даёшь мне какой-нибудь знак, мы задерживаем дыхание, и я распыляю сон-спрей. Пока Уизли «плывут», прикрываемся Головным пузырём и вводим им прямо в желудки зелье забывчивости с твоей кровью. Когда последний будет «готов», аппарируем оттуда. Сколько времени действует сон-спрей?

— Пять-семь минут, не больше. Я специально не стал делать большую концентрацию, чтобы они не заметили, что спали. Я проверял, если усыплять сон-спреем на это время, то людям, когда они приходят в себя, просто кажется, что они на секунду закрыли глаза, так как они впадают в поверхностный сон, а если на более длительное время, то сон переходит в более глубокий, и пробуждение от него ощущается именно как просыпание.

— Нас двое, мы всё успеем. Какой ты мне подашь знак, что пора распылять спрей?

— М-м-м, — Северус задумчиво постучал пальцем по губам. — Вот, придумал! Когда я скажу «и что вы об этом всём думаете».

— Ты там аккуратнее, не расскажи чего-нибудь этакого, чтобы они тебя не заавадили до того, как ты это произнесёшь. А среди них есть такие, кто сначала делает, а потом думает.

— А как же — получить моральное удовлетворение за все годы, что я их учил? Одни близнецы чего только стоили.

***

Ригель и Северус аппарировали не прямо к дому Уизли, а чуть в стороне от него, чтобы не было слышно двух хлопков прибытия, и немного прошлись пешком, подойдя к дверям Норы Уизли ровно к четырём, как и было договорено. Дверь Северусу открыла Джинни и сообщила, что все уже собрались. Уизли, так же как и Регулус, решили, что удобнее всего будет разговаривать за столом, вокруг которого они все уже сидели. Не было только Перси.

— Северус, рад видеть, — сказал Артур, вставая и пожимая руку зельевару. — Садись и расскажи, наконец, зачем ты нас всех хотел видеть.

— Дело в том, что Альбус ещё за несколько месяцев до своей смерти знал, когда, примерно, он умрёт, так как прошлым летом получил одно очень неприятное и необратимое проклятье. Вы же все видели его руку?

Уизли энергично закивали, заинтригованные началом.

— Так вот, он попросил меня вам кое-что передать. Кто из вас видел когда-нибудь портрет Альбуса в молодости?

Все переглядывались и разочарованно качали головами.

— Так я и думал. Увы, у меня с собой сейчас нет его, чтобы показать. Придётся вам пока поверить мне на слово. Альбус был таким же рыжим, как и вы все. Ты, Артур, вовсе не Уизли! У Дамблдора была интрижка с Цедреллой Блэк, и ты его единственный родной сын. А вы все, — и тут Северус театрально широко развёл руки в стороны, — вы все его внуки. Вы — Дамблдоры!

Выражение лиц у всех присутствующих было непередаваемым. Особенно у Артура. Ригель искренне жалела, что все они скоро позабудут эту ошеломляющую новость.

— Вам теперь нужно всем будет сменить фамилию и имена, согласно завещанию Альбуса. Артуру — на Варахиила, Уильяму — на Селафиила, Чарльзу — на Иегудиила, Фредерику — на Уриила, Джорджу — на Рафаила, Рональду — на Гавриила, Джиневре — на Сепфору, Молли — на Иохаведу, а Гермионе, когда она войдет в семью, — на Фамарь. И что вы об этом всём думаете?

Пока Уизли сидели, открыв рты и выпучив глаза, Ригель аккуратно распылила Сон-спрей, накинула Головной пузырь на них с Северусом и, сбросив капюшон мантии-невидимки, начала хохотать.

— Откуда, ради Мерлина, ты взял эти имена? Когда ты им сказал, что они Дамблдоры, я думала, у них глаза распахнулись на максимальный возможный уровень, но когда они услышали, как их теперь будут звать, они перекрыли все физиологические возможности естественного широкоглазия.

— Мужские имена — это архангелы. Очень символично для лидера света назвать детей их именами. А женщины — библейские персонажи. Иохаведа — мать Моисея, Сепфора — его жена, а Фамарь — невестка Иуды.

— Очень жаль, что именно сейчас ты им вот это всё рассказал, и они это забудут вместе с тобой. Придумано просто отлично. Если понадобится в будущем их всех чем-то отвлечь, нужно будет ещё раз им эту историю рассказать. Пусть побегают, поузнают, правда это или нет.

Закончив с переносом зелья в последнего Уизли, Северус аппарировал Ригель в свой дом в Паучьем тупике.

— Так вот как ты живёшь, — сказал Ригель.

— Что? Не нравится? — с вызовом спросил Северус.

— Не нравится, но не потому, что небогато, а потому, что мрачно и тоскливо. Тебе здесь нельзя быть. Здесь и счастливый человек проникнется отчаяньем.

— Поговорим об этом после того, как Лорд сдохнет окончательно, а теперь спрячься в спальне и не выходи, пока я не позову. Ты должна знать из памяти Гарриет, что Грозный Глаз видит сквозь поттеровскую мантию-невидимку. Обещаю, что они недолго продержатся.

Первым пришёл Грюм. Аластор уселся в кресло в гостиной у разожжённого камина и спросил:

— Где Люпин-то?

— Должен вот-вот быть, — ответил Северус, доставая из бара бутылку тридцатилетнего огневиски и три бокала.

— О, как ты нас сегодня балуешь. Откуда такая редкость?

— Родители студентов подарили на день рождения.

Тут зашумел камин, из которого вышел Ремус.

— Извините, в «Дырявом котле» была очередь к камину. Но, вижу, я ещё не опоздал?

— Садись, волк, — сказал Северус и разлил виски в три стакана. — Выпьем за Альбуса, чтобы ему там за Гранью было не скучно без его земных интриг.

— За Альбуса! — гаркнул Аластор.

— За Альбуса, — мягко и грустно повторил Люпин.

Все сделали по глотку, и гости мгновенно отключились.

— Ригель, сюда! — прокричал Снейп.

Пока та спускалась, зельевар уже поместил зелье забывчивости в своих гостей.

— Чем ты их нейтрализовал?

— Настойкой Морфея. Модифицированной. Не является вредным для здоровья зельем, потому не определяется в напитке ни заклинанием, ни артефактами. Теперь бери Люпина и аппарируй за мной по следу, — сказал Северус, запихивая в карман бутылку виски попроще и без всяких зелий в составе.

Регулус вышел из воронки аппарации рядом со Снейпом у какой-то хилой лачуги.

— Где это мы?

— Это логово нашего оборотня. Сейчас мы их посадим там за стол, разольём виски по стаканам и быстро уйдём.

Так они и сделали, а Грюм и Люпин пришли в себя спустя пару минут. Поскольку у каждого из них в руке был стакан с огневиски, они не удивились, увидев друг друга, а если что и подумали, то виду не подали, чтобы не показать собеседнику, что ненадолго отключались посреди разговора.

Глава 6. Тайны семейства Уизли & «Ведьма, которая смогла»

Спустя минуты три после того, как Ригель и Северус покинули Нору, Уизли вышли из быстрого сна. Молли слегка недоумевающим взглядом обвела полный состав семейства, собравшегося за столом в дневное время. Не найдя иной причины, зачем бы это могло быть, она прикрикнула на Гермиону:

— Что ты на стол не собираешь? Давай, расставляй чашки, режь пирог, а я воду согрею.

После этих слов каждый испытал облегчение от того, что «вспомнил», зачем он тут сидит, но не показал этого другим.

После чая Билл позвал Чарли на речку купаться. Рон, Джинни и близнецы пошли полетать и покидать квоффлы в кольцо, висящее на самом высоком дереве в окрестности. Гермиона тоже решила пойти искупаться, раз она была предоставлена сама себе. Поскольку она не знала, где поблизости от Норы есть река, так как в предыдущие её визиты к Уизли её купаться не приглашали, то она проследила, по какой тропинке ушли старшие братья Рона. Затем убрала со стола, помыла посуду, взяла купальник и полотенце и поспешила к воде.

Через минут двадцать прогулки по живописной местности, когда дорожка вынырнула из очередных кустов, Гермиона чуть не наткнулась на сидящих на берегу реки Билла и Чарли. Братья, видимо уже накупавшись, сохли на травке и разговаривали.

— Билли, зачем ты женишься на ней, зачем?

— Чар, уже всё договорено, да я и не влюблён в неё безумно, но её отец сделал мне очень щедрое предложение. Скоро наследником Уизли станешь ты, а я войду в род Делакур. И, брат, скажи мне, а вот ты что делаешь дома?

— Мать велела провести время до твоей свадьбы с семьёй. Ох, чувствую, придётся мне везти с собой в Вынэторь Нямц¹ подругу Рона. Помнишь мой домик, он тебе нравился. Будем жить теперь там вдвоём. Быт там простой, моей зарплаты хватит.

— А что в твоём домике будет делать молодая жена? Готовить обед? Мне кажется, она из тех, для кого самореализация важнее дома. Не заметишь, как она станет управляющей заповедника, а готовить обеды будешь ты.

— Не смешно. Я был бы рад вернуться к себе холостым. Хорошо бы, Фред или Джордж подошли ей лучше. И вообще я не понимаю, зачем родители ввязались в это? Ради приданого?

— Я их давно не понимаю.

«Уйти или наоборот, пошуметь и выйти на берег, вроде как я только что пришла, — задумалась было Гермиона, затем скастовала невербально заглушающие чары, чтобы братья не услышали, как она топает и шуршит кустами, развернулась и пошла по тропинке в обратную сторону.— В другой раз искупаюсь».

Когда девушка вернулась к Норе, то обнаружила Джинни, сидящую в одиночестве во дворе. Куда делись остальные братья, было непонятно.

— Джин, у меня есть к тебе очень важный вопрос. Где мы можем поговорить, чтобы нас никто не услышал?

— Пойдем, прогуляемся до старого дуба, там мне отец в детстве качели смастерил, покачаемся, спросишь, что хотела.

Идти до дуба оказалось недалеко. Качелями были две веревочные петли и доска, на которую тут же уселась Джинни.

— Скажи мне, ты знаешь, с кем хотят поженить меня твои родители?

— Папе, думаю, всё равно. Он у нас сторонник браков по любви. А я так думаю, чего в них хорошего? Вот родители поженились по огромной любви, а живут как? Мамулю сразу из рода турнули, а у папули из имущества только Нора и была. Живем тут, как флоббер-черви у Снейпа в банке. Вот оно, счастье.

— А Молли?

— Мама всё мечтает зажить, как в детстве: в богатом мэноре, с домовиками и кучей золота в сейфе. Но пока все её планы в процессе. Надеюсь, что хоть что-то выгорит. Про тебя не слышала. Когда Чарли приехал, я подумала, что она вас будет с ним сватать, но что-то никакой активности не видно. Неужели близнецы?

— Что, оба сразу???

— Это мир Магии, девочка моя, тут и не такие браки возможны, — Джинни очень похоже спародировала Дамблдора, и Гермиона не выдержала и засмеялась, хотя смысл фразы её встревожил.

— Действительно, можно заключить брак втроём?

— Это называется триада. Больше не рекомендуется, но случались и квартеты, и даже квинтеты. Был случай, один маг подал заявку на секстет, так Министерство не пропустило. Рекомендовало ему переехать куда-нибудь на восток и завести там гарем, а у нас государство европейское, хоть и толерантное, но до определённого предела.

— А зачем вообще Дамблдор заключил такой контракт? Я же не Гарриет. У меня в магической Британии ничего нет: ни домов, ни сейфов, ни связей.

— В Магической Британии из чистокровных никто не отдаст дочь в наш род. Думаешь, почему маму Прюэтты отсекли от рода? Вопрос влияния родственных связей с Предателями крови до конца не изучен. Мама тайно за Артура вышла. Если бы спросила — родители бы ей всяко рассказали, отговорили и, если бы упрямилась, то запретили. Поэтому Билл и женится на француженке.

— Наверное, радуешься, что ты девушка?

— Чему? Что на мне женится только какой-нибудь маглорождённый дурачок? Это с моим-то низким потенциалом. Придется открыть какой-нибудь гадательный салон у маглов и дурить им там голову.

— А как Уизли стали Предателями крови? Расскажи!

— Дело было примерно так. В конце XVII века один из Уизли овдовел. У него было два сына. Но они переболели какой-то болезнью, так что не могли иметь детей. То есть работать у них всё работало, но вхолостую. Их отец решил снова жениться. Бедным наш род тогда не был, но и большим богатством похвастаться не могли. Зато были стопроцентно чистокровными. А у Малфоев одна из дочек родилась сквибкой. Они за ней давали богатое приданое. И наш предок, желая родить новых наследников, польстился ещё и на деньги Малфоев. Вот он на ней женился, а что может сквибка среди магов? Да ничего. И как-то после охоты было застолье, на котором все изрядно напились, и как уж там что вышло — никто не знает, но сыновья вместе с отцом отправились в спальню к молодой мачехе и исполняли вместе с отцом его супружеский долг. И так им это дело понравилось, что они решили, что так и будут жить. Но продлилось это недолго. Женщина та была уже беременна. И как только родила, то ночью зарезала своего мужа и сразу на себя руки наложила. А как Малфои узнали всю эту историю, то воззвали к Магии, и роду Уизли прилетел откат и Печать предателей крови. Но Малфои тоже пострадали за то, что не уследили и не предприняли ничего раньше сами. Больше дочки у них не рождаются. Только один ребёнок, мальчик. Захочешь воззвать к Магии — сначала подумай, а так ли ты сам чист перед ней.

— А Рон так уверен, что Гарриет согласится стать его женой? Потому что она до сих пор верит в сказки о вашей любви к маглам?

— Думаю, что верит. Если бы Гарриет не росла в семье маглов с очень консервативными взглядами, Рон давно бы развел её на секс и сразу за этим на брак. Но она прямо кремень оказалась в этом вопросе. Даже ни разу с ним не целовалась. Если так дело пойдёт, придется Амортенцию в ход пускать, но когда она в крови, магический брак не получится заключить, только министерский.

— А что, есть разница?

— Огромная. Если они поженятся магическим браком, то Гарриет так и останется Поттер, а Рон будет отсечён от Предателей крови Уизли и войдёт в род Поттер, а затем станет Лордом-консортом Поттером, когда Гарриет станет Леди.

— А если министерский?

— Тогда Гарриет станет миссис Уизли, а Рон так и останется Уизли. Она войдёт в наш род, и её тоже затронет печать. Стать леди Поттер она уже не сможет, только кто-то из её детей, если на то будет благословление Магии.

— Да, это серьёзная разница. Но, прости, Рон выглядит порой так, что его не только целовать не хочется, а даже трогать. А уж что он несёт… Вам нужно привести его в порядок до приезда Гарриет, иначе не видать вам благословления Магии на брак.

— Ишь ты, умная какая стала. Они поженятся. Мама так ей мозги прополощет, что она не заметит, как будет говорить у алтаря «да». А там пойдёте в ваш поход, сделаете, что вам поручил директор, и Гарриет героически погибнет, спасая Британию от Тёмного Лорда, а Рон станет безутешным очень богатым вдовцом.

Гермиона не так давно была вовлечена в директорские интриги. Только с шестого курса. А до этого она пребывала в таком же неведении обо всём, как и Гарриет. Директор убедил её, что Гарриет нужно оградить от непроверенных знакомых и особенно от «растлевающего чистую душу грязного золота». Сначала она приняла все его слова за чистую монету. И только спустя некоторое время поняла, что бедную Поттер давно записали в расход, а все капиталы её семьи уже поделили. Рассказать об этом Гарриет она не могла. Сначала мешала клятва, которую с неё взял директор. А с последнего времени ещё и добавилось слово главы рода Уизли. Так что она смирилась, будучи сама в незавидном положении, может быть, чуть лучшем, чем у Гарриет. Никто хотя бы не планировал её смерть. А Поттер и сама могла бы присмотреться и прислушаться, что вокруг неё происходит.

— Давай возвращаться. Мама заметит, что мы с тобой тут шушукаемся — будет нас подозревать невесть в чём.

***

Ригель была расстроена. Северуса вызвал Лорд, и он прислал записку, что его там задержали для варки зелий до завтрашнего вечера. Узнав об этом, Блэк-Поттер решила не терять времени и разобраться со своими записями о крестражах, чтобы потом обсудить всё с Вороном, а ещё составить вопросы к планированию. Ригель перенесла из своей комнаты все сделанные ещё в конце семидесятых записи, нашла книги, которые тогда читала, взяла перо и пергамент и стала писать.

1. Сколько всего крестражей?

Один в медальоне, один у Беллатрикс, один раньше был у Люца, а потом тот зачем-то отдал его девчонке Уизли (та тетрадь, что фигурировала в воспоминаниях Поттер за второй курс), голова Гарриет, возможно, что-то ещё.

2. Нужно ли их уничтожать поочерёдно или сначала собрать все вместе?

Нет точной информации, почувствует ли хозяин уничтожение своих крестражей, так как, кроме Лорда, никто столько их не делал. Надо как-то узнать, не происходило ли с Лордом странного в день, когда Поттер утонула, а я возродилась в её теле.

3. Нужны ли нам союзники?

Да, нужны. Одним будет не просто. Тем более, что моя судьба как Поттер вообще непонятна.

Нет, не нужны — продадут, предадут, испугаются, сбегут.

Если да, то кто? Люц? Возможно. Лестрейнджи? Не уверена, Азкабан мог сказаться на мозговой деятельности крайне отрицательно. Тогда кто?

4. Что делать с Гарриет Поттер? Открыться Лорду? Плохой вариант, не станет слушать, заавадит. Просто вызвать его на переговоры, не сообщая, что я — не я, и предложить мой нейтралитет в обмен на неприкосновенность? Сомнительно, но при определённых условиях может сработать. Надо убедить его, что пророчества не было, что это всё придумал директор. А как?

5. Что делать со светлой стороной и планами Дамблдора?

Для начала узнать, в чём они состоят, а потом уже думать, что с ними делать.

6. Что делать с Хогвартсом?

Поттер закончила только шестой курс, учиться год в школе категорически не хотелось, но NEWT …

И тут к Ригель пришла отличная, как ей показалось, идея. Она написала записку и позвала Кричера.

— Друг мой Кричер, скажи, ты знаешь, где проживает Гризельда Марчбэнкс?

— Кричер знает.

— Отнеси ей, пожалуйста, записку и подожди ответ.

Через полчаса Кричер явился с ответом. На небольшом пергаменте было написано:

«Завтра в одиннадцать в Комитете Оценки Качества Образования.

Заинтригована.

Гризельда Марчбенкс».

— А что так долго, Кричер?

— Эта старая волшебница кричала через камин мистеру Тофти, что есть студентка, которая после шестого курса утверждает, что может сдать экстерном не меньше двенадцати NEWT. Тот не хотел верить, но она его уговорила.

— Вот и чудно. Завтра попробую. Для меня это было совсем недавно, я всё отлично помню.

Далее Ригель попросила Кричера подать какой-нибудь лёгкий ужин, чтобы лечь спать пораньше и быть утром свежей и бодрой для сдачи экзаменов.

***

Ровно в назначенные одиннадцать часов Ригель постучала в дверь, на которой висела табличка КОКО, что означало «Комитет Оценки Качества Образования».

— Входите, — было громко сказано уверенным, но не молодым женским голосом.

В кабинете стоял большой экзаменационный стол и два ряда по три небольших стола для желающих сдать или пересдать OWL или NEWT. За столом экзаменаторов сидели Гризельда Марчбэнкс и профессор Тофти.

— Так вот кто у нас тут юное дарование, — удивлённо заметил профессор Тофти, — Гарриет Поттер, доброго вам утра, заходите-заходите.

Сколько лет было Гризельде Марчбэнкс, пожалуй, никто не мог сказать. Она принимала экзамены ещё у Дамблдора. Госпожа профессор ещё застала то время, когда предметов было много, уровень занятий был сложным, а требования — высокими. Профессор Тофти тоже был очень старым, лысоватым и носил пенсне. Они уставились на Ригель в ожидании того, что она им скажет.

— Я хотела бы досрочно сдать NEWT по предметам, изучаемым мною в Хогвартсе, плюс ещё несколько дополнительно.

— И какие же предметы вы выбрали, юная леди? — поинтересовалась Гризельда.

— Вот, я тут список написала, — сказал Ригель и подала госпоже Марчбэнкс пергамент.

— Так-так, посмотрим, что у нас тут… Но это же, это же четырнадцать предметов! Вы ничего не перепутали, милая моя?

— Нет, всё именно так, как я написала.

— Позвольте, — и профессор Тофти потянул на себя список. — Арифмантика, Артефакторика, Астрономия, Гербология, Древневаллийский язык, Древние руны, Заклинания, Зельеварение, ЗоТИ, История магии, Латынь, Магическое право, Магозоология, Трансфигурация. А сможете?

— Я могла бы ещё сдать Ритуалистику и Кровную магию, но, боюсь, они сейчас не в фаворе у Министерства.

— Да, не стоит их сейчас трогать. А вы точно Гарриет Поттер? — спросила, глядя на ведьму задумчивым взглядом, Гризельда.

Ригель достала палочку и произнесла:

— Магией клянусь, что я та, кого все знают под именем Гарриет Поттер. Люмос. Нокс.

— Вот как? А у вас, значит, другое имя.

— Немного другое, но я бы не хотела делать его достоянием гласности. Врагов, знаете ли, много, ни к чему им знать моё настоящее полное имя. Я вам его назову для выписки диплома, но хотела бы, чтобы вы этой информацией ни с кем не делились.

— Конечно-конечно. На этом зале стоят чары конфиденциальности, чтобы никто не мог потом выдать кому-то результаты экзаменов других экзаменующихся. И мы их никогда не снимаем, — сообщила госпожа Марчбэнкс.

— Моё полное имя — Гарриет Ригель Блэк-Поттер, леди Блэк-Поттер.

— Ну что же, уважаемая леди Блэк-Поттер, приступим? Начнём прямо по алфавиту, с арифмантики. Присаживайтесь рядом с нашим столом, будем беседовать. Как у вас с китайской нумерологией?

— Спрашивайте.

— Расскажите о триграммах.

— Восемь триграмм — этап исходного космогенеза. Восемь триграмм гуа представляют фундаментальные принципы бытия. Триграмма — особый знак гуа, состоящий из трёх яо — линий, сплошных или прерывистых. Все возможные комбинации трёх яо образуют восемь триграмм.

— Шестьдесят четыре гексаграммы гуа.

— Ещё называются гексаграммами Люшисыгуа. Шестьдесят четыре гексаграммы гуа — завершающая часть исходного космогенеза; следующий за этапом «восьми триграмм гуа» этап возможных комбинаторных ситуаций гексаграмм гуа из шести черт яо. Каждая гексаграмма гуа может рассматриваться как сочетание двух триграмм гуа — нижней и верхней, либо как сочетание трёх диграмм, также образованных из яо. Существуют шестьдесят четыре таких комбинации — графические фигуры с афоризмом при каждой из них, разъясняющим её значение.

— Изопсефия?

— Арифмантическая практика сложения числовых значений букв слова для нахождения итоговой суммы. Термин происходит от слов «галька» и «камешки» — предметов, которые употреблялись древними греками для изучения арифметики и геометрии. В латинском языке подобные камешки именовались calculi, откуда calculare — считать. Есть аналогичные системы: абджадия в арабском языке, акшара-санкхья в деванагари, гематрия в иврите.

— Перейдём к артефакторике. Назовите пять камней, которые наилучшим образом подходят для артефакта, защищающего от энергетического вампиризма.

— Гранат, обсидиан, аквамарин, цитрин, лабрадор.

— На какие три группы можно разделить магические свойства металлов?

— Магодинамические, магостатические и специфические свойства.

— Расшифруйте нам понятие магической степени в артефакторике.

— Магическая степень — это показатель соотношения объёма магической структуры к объёму материального носителя этой структуры.

— Магическая пластичность?

— Показывает, насколько сильно может отличаться форма магической структуры от формы материального носителя без потери эффективности и свойств.

— Отклик материала?

— Характеристика, определяющая поведение материала при протекании по нему магической энергии. Например, материал может изменять свою температуру, накапливать магический заряд…

***

Гризельда Марчбэнкс и профессор Тофти закончили экзаменовать Ригель только в три часа пополудни. Никто из них троих не заметил, как пролетело время. Правда, несколько раз эльфы приносили им чай, кофе и бутерброды. Экзаменаторы были в восторге от знаний юной леди, но всё спрашивали её и спрашивали, просто получая удовольствие от такого глубокого понимания столь широкого диапазона наук. Зельеварение ограничили теорией, практику проверили по чарам и ЗоТИ, причём профессор Тофти, возжелавший ещё раз посмотреть на Патронус Поттер, который он видел при сдаче OWL, был снова удивлён, так как вместо оленя получился большой ворон.

— Гарриет, надеюсь, я могу пока вас так называть, — сказала Гризельда, — мы оцениваем ваши знания по всем четырнадцати предметам на «Превосходно». Это феноменальный результат, и все должны знать о нём, чтобы понимать, к чему нужно стремиться. Если мы не назовём вашего настоящего полного имени, а укажем его как Гарриет Поттер, можем ли мы опубликовать информацию о таком вашем успехе в «Пророке»?

— Да. В таком варианте, пожалуй, да.

— Я сама напишу статью, и пусть только Варнава Кафф попробует не разместить её на первой странице.

— Вот ваш диплом, — сказал профессор Тофти, который за время разговора Ригель с Марчбэнкс, оказывается, его заполнял, — Гризельда, поставьте вашу подпись. Вот так, и теперь печать. Поздравляю вас, леди Блэк-Поттер, с наиуспешнейшим досрочным окончанием Хогвартса.

Довольная собой Ригель отправилась домой, предвкушая, как она приведёт в восторг Северуса тем, что ей не нужно будет возвращаться на учёбу в Хогвартс.

Вечерний номер «Ежедневного пророка» порадовал на передовице большой колдографией Ригель, видимо, сделанной из воспоминаний Марчбэнкс, и статьёй:

«Ведьма, которая смогла»

Сегодня был один из самых радостных дней в моей жизни. Мы с профессором Тофти приняли у Гарриет Поттер, которая только что закончила обучение на шестом курсе Хогвартса, досрочные NEWT. Эта юная ведьма смогла меня поразить своими глубокими и широкими знаниями, сдав на все «Превосходно» 14 NEWT и установив новый рекорд за все годы существования этого экзамена. Вот на кого нужно равняться! Эта ведьма не ждёт, что ей в жизни всё принесут на блюдечке с голубой каёмочкой, а усердно работает над собой. Я бы хотела, чтобы она продолжила своё блестящее образование в Британии, но сможем ли мы предложить ей что-то достойное? Не уверена. Я не удивлюсь, увидев её имя в сентябре среди поступивших в НВАМ или Магическую Сорбонну. Стоит задуматься, а так ли у нас всё хорошо с образованием?

А мы с профессором Тофти ещё раз поздравляем Гарриет Поттер с отличными результатами.

Председатель экзаменационной комиссии Гризельда Марчбэнкс.

В учительской Хогвартса.

— Филиус, вы это прочли? — спросила Минерва Макгонагалл. — Что думаете?

— Минерва, я в замешательстве. Нет никаких причин подозревать Гризельду и Тофти в предвзятости. Получается, Гарриет по какой-то причине морочила всем нам головы. Она, конечно, что-то показывала на уроках, но четырнадцать NEWT… Мне очень интересно — какие?

В Норе

— Да быть этого не может! — крикнул Рон, бросая газету на стол.

— А что там такое? — заинтересовалась Гермиона. — Как? Как она это сделала? Не могу поверить!

— Да что там такое, расскажите, — потребовала Джинни.

— Гарриет сдала досрочно NEWT в Министерстве. И не просто сдала, а на все «Превосходно».

— Это, конечно, удивительно, но почему об этом пишут в «Пророке»? — поинтересовалась Молли.

— Она рекордное число с рекордным результатом сдала — четырнадцать NEWT на «Превосходно».

— О, на два больше, чем Перси!

— Я не понимаю — как? — возмутилась Гермиона.

В Блэк-хаусе

Ригель не ужинала, ожидая Северуса. Около восьми тот вывалился из камина, размахивая номером «Ежедневного пророка».

— Что это такое?

— Это? Газета!

— Я тебя спрашиваю, что ЭТО такое? — повторил Северус, тыча пальцем в статью про результаты NEWT.

— Это сюрприз для тебя, чтобы тебя порадовать.

— О, я так порадовался, когда Лорд только что меня вызвал и задал мне тот же вопрос, что и я тебе. А затем уточнил, почему ему раньше никто не сказал, что Девочка-которая-выжила — гений.

— Да, этого я не учла.

— Ригель, что это за гриффиндорское поведение?!

— Ну почему «гриффиндорское». Наоборот. Я подумала, что мне не стоит ехать в Хогвартс на следующий год, это будет опасно. Вот и решила получить диплом досрочно. Я же не знала, что мой результат будет таким высоким.

— Лорд потребовал список твоих NEWT, будь любезна мне его озвучить.

— Арифмантика, Артефакторика, Астрономия, Гербология, Древневаллийский язык, Древние руны, Заклинания, Зельеварение, ЗоТИ, История магии, Латынь, Магическое право, Магозоология, Трансфигурация.

— О, Мерлин… Древневаллийский… Ты бы ещё Кровную магию выбрала.

— Мы обсудили возможность сдачи NEWT по Кровной магии и Ритуалистике и решили…

— Давай-ка, стягивай с себя эти магловские джинсы.

— Зачем это?

— Я говорю, штаны снимай, пороть тебя буду.

— Северус, ты зря это придумал, нет, это никак не подходит.

— А что подходит? А если бы эта чокнутая старуха приняла у тебя Кровную магию? Ты представляешь, что бы было? Как бы я это объяснил Лорду? Где и когда ты могла бы этому научиться? На переменках в Выручай-комнате? Или, может, на каникулах у Дурслей? Посмотри на меня и дай клятву, что ты больше никогда и ничего не предпримешь, не посоветовавшись со мной.

— Это очень, знаешь ли, расплывчатая формулировка. А если я захочу сходить в магазин? Я тебе не молчаливая покорная восточная жена, ведущая скучную и однообразную жизнь дома! Я тебе вообще никакая не жена, а друг! Вернее, подруга. А если я решу сделать тебе другой сюрприз?

— Да, сюрпризы тебе очень удаются, это я уже понял...

Глава 7. Удивление Шеклболта & Подарок для Тёмного Лорда

Прочитав в «Пророке» о том, что Гарриет Поттер, которая должна была безвылазно находиться под наблюдением в доме родственников, оказывается, сегодня весь день провела в Министерстве, Кингсли Шеклболт встревожился. Он отправился в Литтл-Уингинг, узнать у Арабеллы Фигг, которая там проживала постоянно, и Мундунгуса Флетчера, который сегодня должен был там дежурить, как это могло произойти. Зайдя в дом на улице Глициний, где проживала старушка Фигг, Кингсли застал её за сбором вещей.

— Арабелла? Куда собралась? — поинтересовался у Фигг Шеклболт.

— А, Кингсли, это ты. А я вот уезжаю в Новую Зеландию.

— Куда? Зачем? Почему???

— Давно хотела, подружка моя школьная, Элла Фицджеральд, всё звала меня, звала. Да перед Альбусом неудобно было. А теперь он помер, я и решила ехать.

— А кто будет следить за Гарриет? Это же твоя миссия?

— Ну какая миссия, Кингсли, побойся бога. Я тут как пень приросла на шестнадцать лет, хватит. Девочка ваша уже выросла, сама скоро мамкой станет, а всё за ней присматривай? Нет, пора мне заняться своей личной жизнью, так сказать, попытаться вскочить в последний вагон уходящего поезда любви.

— И тебе всё равно, что случится с Магической Британией?

— Пожалуй, да. Магической Британии плевать на меня, почему я о ней должна волноваться? Я подозреваю, что та Британия даже не подозревает о моём существовании.

— Но долг каждого гражданина…

— Долг? Когда это я успела задолжать? А даже если что там за мной и числилось, то за шестнадцать лет круглосуточной вахты я ей всё выплатила. Пусть другие теперь послужат.

— А ты…

— А я скажу уже сегодня «Kia Ora, Элла»[3]. Сегодня в десять вечера у меня сработает порт-ключ. Дом этот не мой, записан на брата Альбуса Аберфорта, можете утром заселять сюда новых соглядатаев. Давай, Кингсли, иди, не мешай мне собираться.

Пройдя от дома Фигг к Прайвет-драйв, четыре, он обнаружил спящего на лавочке под дезиллюминационными чарами Мундунгуса.

— Флетчер, хватит спать!

— А, что, кто… А, это ты, Кинг? Чего тебе?

— Ты спишь на посту и спрашиваешь, «чего мне»? Расскажи, как сегодня тут обстановка? Как Гарриет?

— Да тихо всё, Поттер из дома не выходила.

— Не выходила, говоришь, а тогда как ты объяснишь это?

И Шеклболт сунул ему под нос вечерний выпуск «Пророка».

— Понятия не имею. Может, она прямо из дома аппарировала?

— У неё, вообще-то, нет лицензии на аппарацию!

— Если она умеет аппарировать, что ей та лицензия...

— Ты, Флетчер, не спи и смотри в оба. Кто тебя сменяет?

— Тонкс должна быть к полуночи.

— Это хорошо.

Из Литтл-Уингинга Шеклболт аппарировал в Селхерст, где по адресу Сандли-роуд, тридцать пять, посередине типичного магловского района лондонского предместья проживал Аластор Грюм. На удивление, в окнах дома Грозного Глаза горел свет, а из открытого окна были слышны голоса и тянуло… Запахом какой-то вкусной домашней еды? «Может, я ошибся адресом?» — подумал Кингсли, но этого не могло быть, так как внешне дом выглядел так же, как и прошлый раз, когда он тут был. Вот он, столб, вот мусорные баки. Решив, что разберётся на месте, Шеклболт решительно постучал. Ему открыл Ремус Люпин, улыбающийся, в очках и с газетой в руках.

— О, Кинг, ты к нам? Как раз к столу, проходи-проходи, присаживайся, Аластор сейчас подойдёт.

В обычно мрачной и холодной столовой-гостиной Грюма в камине пылал яркий огонь, всё было вымыто, вычищено и натёрто. Стол накрыт скатертью и сервирован на двоих. Люпин подошёл к буфету и достал оттуда ещё одну тарелку, бокал и приборы. Испытывая ярко выраженный когнитивный диссонанс, Кингсли спросил:

— А откуда подойдёт Аластор?

— Так он в кухне, должен принести пастуший пирог[4]. А вот и он!

Из дверей, ведущих в кухню, показался Грюм с пирогом на блюде. Аврор в отставке выглядел весьма необычно — на нём была светлая рубашка с галстуком «верёвкой» и бархатный тёмно-коричневый жилет с чеканными золотыми пуговицами.

— Сходи, принеси соус, там на столе остался, — обратился Грюм к Люпину, — а что же ты не крикнул мне в кухню, что у нас гости? Я бы три соусника налил.

— Я отдам ему свой, совершенно спокойно могу поесть и без соуса, — ответил как ни в чём не бывало Ремус.

Аластор, перед тем как сесть за стол, накинул сверху бархатный коричневый сюртук на тон светлее жилета, а Люпин остался в жилете и рубашке, при этом ловко порезав и разложив всем на тарелки куски пирога, а затем разлив вино, которое он успел принести ранее и открыть.

— За неожиданного гостя в такой прекрасный вечер. Cheers!

Отпив из своего бокала и съев несколько кусков пирога, Кингсли спросил:

— И давно это у вас?

— А, ты интересуешься, давно Аластор пригласил меня пожить у себя? — довольно резко уточнил Люпин, взбешённый намеком. Кингсли молча кивнул, обрадовавшись, что его соратники просто съехались как товарищи по Ордену.

— Пару дней назад. Узрел ужас моей берлоги и решил пригласить меня в свою. А я уж тут навёл порядок. Никто не может назвать меня неблагодарным, — снова ответил за двоих Ремус.

— А как… — начал было задавать новый вопрос Шеклболт, но Люпин его прервал.

— А вот это тебя не касается.

Собственно, даже если бы и касалось, рассказывать было особо нечего. Позавчера они выпивали у Люпина и как-то неожиданно осознали, что оба очень одиноки, и Аластор, неожиданно для себя самого, предложил Люпину заехать к нему в дом жить. Тот сначала отказывался, но потом, когда Грюм согласился, что тот в качестве компенсации за неудобства будет вести хозяйство, согласился. Люпин, как оказалось, мастерски владел любыми бытовыми чарами. Полдня работы, и дом заиграл другими красками, в нём запахло вкусной едой и уютом. Когда Аластор увидел себя в вычищенном зеркале на фоне своей сияющей чистотой спальни, то решил, что и он немного приведёт себя в порядок. Стало немного стыдно перед оборотнем, который тоже всегда выглядел потасканным, а в душе оказался таким чистюлей. Сегодня новоявленные соседи собирались отметить новоселье волка, на этот праздничный ужин и попал Кингсли.

— А ты чего пришёл-то? — наконец подал голос Аластор, явно недовольный любопытством Кингсли.

— Вы читали вечерний выпуск «Пророка»?

— Ещё нет, а что там?

— Поттер сегодня в Министерстве досрочно сдала NEWT.

— Ну и молодец, девка, — одобрил Грюм. — Понимает, что дальше ей не до учёбы будет.

— Но она не должна была покидать дом своих родственников!

— Раз сходила так, что её никто не заметил, то и ладно. Победителей не судят. Но на будущее стоит её предупредить, чтобы больше так не делала, — заметил Аластор.

— А сколько она сдала и с какими результатами ты, Кинг, случайно, не знаешь? — спросил Люпин.

— Вся Британия знает — четырнадцать NEWT на «Превосходно», — и он вытащил из внутреннего кармана свёрнутый в трубочку «Пророк».

— Не ожидал, но приятно, — сказал Люпин, читая статью и разглядывая колдографию Гарриет, — а какая красавица стала. Парни, наверное, за ней толпами бегают.

— Да тут и не только парни забегают, но и взрослые маги, после такой-то колдофотки в «Пророке», — подмигнул Грюм.

— Вы чего тут, так пирога накушались, что думать не можете? — разозлился Шеклболт. — Наша Избранная шляется неизвестно где, сама себе предоставленная, а всем всё равно. Надо её определить к кому-то под надзор, пока её не нашли Пожиратели.

— И куда ты предлагаешь её определить?

— Блэк-хаус закрыт, я уже пробовал. А я надеялся её туда отправить и вас с ней поселить или кого-то из Уизли.

— И с чего ты, друг наш Кинг, решил, что Гарриет будет соглашаться с тобой? Кто ты ей, чтобы управлять её жизнью? — задал неожиданный вопрос Люпин. — Ей скоро исполнится семнадцать, она станет совершеннолетней, займёт места Поттеров в Визенгамоте, а, возможно, и Блэков. А ты, Шеклболт, на основании чего собираешься ей руководить?

— Что это за вопросы? Орден ей должен указать, как следует поступать.

— Орден? Но Гарриет не член Ордена, да и кто сейчас его возглавляет? Ты? — иронично усмехнулся Ремус.

— Я бы не отказался, но следует провести собрание.

— Так собери людей, поговорим о планах, выберем нового руководителя, — гаркнул Грюм, — а не требуй тут от нас не пойми чего.

— А где же его собирать?

— Сходи к Молли, она не откажется от одного собрания у них в Норе, тем более, что речь пойдёт о Гарриет.

— А теперь двигай отсюда, — грубо сказал Аластор, — пирог съел, вопросы задал, ответы получил. Ночь на дворе уже, пора тебе.

Внутренне возмущённый такими проводами, внешне Кингсли постарался не подать виду, что его задели слова Грюма, встал и, попрощавшись, как ни в чём не бывало аппарировал к себе домой.

***

Утро в Блэк-хаусе было напряжённым. Северус рано лёг спать, так как предыдущие сутки практически не сомкнул глаз, а после завтрака ему снова нужно было быть в Малфой-мэноре — именно там сейчас жил Лорд, который ждал от него информации. А перед этим ему нужно было забежать в Хогвартс, чтобы успеть скорректировать память Макгонагалл и Помфри, пока они, как надеялся Снейп, ещё не успели пообщаться ни с кем из Ордена.

— Вот та книга, о которой мы вчера говорили, и моё письмо.

— Ты уверена, что Лорду всё это действительно будет интересно?

— Уверена. Я заложила страницы, где описаны последствия такого множественного разрыва и возрождения через один из осколков. То, что ты рассказал про кольцо, от которого Дамблдор получил проклятье, говорит о том, что это был крестраж. То есть, та оставшаяся часть души, из которой он возродился, должна была, по идее, поглотить уже два крестража. Лорд должен стать как минимум более разумен, чем он был в тот день, когда вышел из котла на кладбище в Литтл-Хэнглтоне и предлагал мне, то есть Поттер, сразиться с ним на дуэли.

— Поттер сражалась с Лордом на дуэли? Не знал.

— Она сражалась с ним на первом курсе, когда он сидел в голове у Квиррелла, на втором, когда он был призраком из тетрадки и натравил на неё василиска, которого Гарриет пришлось убить…

— Так это не байки? Поттер действительно убила василиска?

— Мордред, Северус, он был огромный, как Хогвартс-экспресс, какие, к драклу, байки? Я залезла в память Поттер — это был ужас, полнейший кошмар! Если бы не её отчаянный гриффиндорский героизм, там бы она и осталась навсегда.

— Так там, в Тайной комнате, лежит целый василиск?

— Мы сейчас о дуэлях Поттер с Лордом говорить будем или о ценном василиске, который какого-то тролля до сих пор не разделан и не продан?

— А можно о том и о другом?

— Так вот. На четвёртом курсе Гарриет, как я уже сказала, сражалась на кладбище, на пятом — в Министерстве. Вот в этом году ещё не довелось встретиться.

— Надеюсь, этот список больше не станет пополняться. Так, а что василиск?

— Сейчас самые срочные дела переделаем, а потом проведёшь меня в замок, спустимся и посмотрим.

— А ты уверена, что всё ещё владеешь парселтангом?

— Давай свой змеиный вызов скастуй — посмотрим.

— Серпенсортия! — Северус взмахнул палочкой, и на пол из воздуха вывалилась большая зелёная гадюка.

— Хххтоооо посссссмеллл, уууукууушшшшшуууу…

— Не куууусссссааааай, ссссеееееейчааааасссс дооооомооой отпрааааавим… По-моему, опыт удачный, убирай, она злится.

— Випера эванеско!

Змея исчезла, а Северус остался доволен реальной перспективой похода к василиску.

— Давай вернёмся к началу. Вот книга и вот письмо, которое мы вчера сочинили. Надеюсь, Лорд тебя не заавадит за них.

— Мы сейчас попросим Кричера запаковать всё это, и ты наложишь чары сокрытия от всех, кроме Лорда. Только какое же имя мы укажем как адресата? Воландеморт? Тёмный Лорд?

— Риддл, Том Риддл. Это его настоящее имя.

***

Пройдя из Блэк-хауса камином в покои декана Слизерина, Северус через камин вызвал кабинет Минервы, но там её не оказалось. Тогда он на пробу вызвал кабинет директора, вот там Макгонагалл и нашлась.

— Северус, зайди весь, не люблю говорить через камин, — сказала Минерва.

Когда Северус вошёл, он увидел её сидящей за столом Дамблдора и, не удержавшись, спросил:

— Минерва, тебя уже можно поздравить с назначением?

— Северус, не ёрничай, я просто разбираюсь с бумагами как заместитель директора. Лучше скажи мне, ты читал вчерашний вечерний выпуск «Ежедневного пророка»? Что ты скажешь по этому поводу?

— Читал. А что я должен сказать? По ЗоТИ Поттер реально могла сдать NEWT на «Превосходно», я не удивлён. И, судя по восторгам Горация, в зельях она тоже в этом году сильно преуспела. Что мешало ей подготовиться и по другим предметам?

— Но почему она это делала тайно?

— Может быть, потому, что вы все в неё не верили? Или считали её дурочкой? Или думали, что ей это всё не нужно, раз она всё равно умрёт от руки Тёмного Лорда?

— Что ты несёшь? Как я могла так думать?

— Ну, Альбус же так думал, а ты его ближайшая соратница.

— А почему ты считаешь, что он так думал?

— Так он мне сам сказал: «Поттер должна умереть от руки Воландеморта в последнем сражении», — очень похоже сымитировал голос Альбуса Северус.

— Ты ничего не путаешь?

— Ты тоже это знаешь, но Дамблдор заблокировал это в твоей памяти и велел мне после того, как он умрёт, прийти и снять блок, и ты сразу многое вспомнишь. Ты позволишь?

— Ну, если Альбус так сказал… Где тебе будет удобно?

— Пойдём на диван сядем. Смотри мне в глаза и не бойся.

Снейп аккуратно изъял все воспоминания о своём присутствии на собраниях Ордена, где Минерва, слава Мерлину, бывала редко. Подчистил её мысли о себе как о шпионе в ставке Лорда, оставил только уважение и доверие. Подумал-подумал и поместил небольшую закладочку: не доверять словам портрета Дамблдора, считая его, в зависимости от того, что он скажет, либо смешным чудаком, либо опасным сумасшедшим.

— Ну, вот и всё, голова больше не болит?

— Нет, не болит, — слегка неуверенно ответила Минерва.

— Обращайтесь, если снова разболится, всегда буду рад помочь. Я хотел сообщить, что закончил все отчёты по факультету, а также провёл инвентаризацию хранилища ингредиентов. Мне их вам сдать или подождём назначения директора?

— Давайте подождём назначения.

— Тогда я удаляюсь на отдых. Если что-то понадобится — присылайте Патронус или сову. Хорошего вам лета, Минерва!

— Хорошего лета, Северус, — сказала Макгонагалл и позавидовала тому, что он теперь свободен, а ей и со школой разбираться, и ещё же Альбус велел Орден и Поттер не бросать. Хотя что делать с девочкой теперь — вообще не понятно. Гарриет сейчас станет совершеннолетней. Диплом у неё уже на руках. Что для неё может сделать Минерва?

***

После разговора с Макгонагалл Северус наведался в Больничное крыло и пообщался с Поппи. Теперь она тоже ничего не помнила о его шпионской деятельности.

***

Эти двое, появившись словно бы ниоткуда, пару секунд простояли в нескольких шагах друг против друга на узкой тропе. Стояли, не шевелясь, машинально наставив один в грудь другого волшебные палочки. Затем, когда каждый понял, кто перед ним, палочки были убраны. Маги кивнули друг другу и торопливо двинулись в одном направлении.

— Есть новости? — спросил Корбан Яксли.

— Есть, — ответил Северус Снейп.

— Я уж боялся, что опоздаю, — сказал Яксли. — Добраться оказалась труднее, чем я ожидал. Впрочем, надеюсь, Милорд будет доволен. Вы и вправду думаете, что нас ожидает хороший приём?

Снейп кивнул, однако в подробности вдаваться не стал. Их тропа оборвалась у высоких кованых ворот, преградивших двум волшебникам путь. Однако они не замедлили шага: оба молча подняли в подобии приветствия левые руки и прошли сквозь тёмный, словно обратившийся перед ними в дымку тумана, металл.

В конце прямой дорожки вырос из темноты большой красивый загородный дом. Когда Снейп и Яксли подошли к его парадным дверям, они распахнулись сами собой. Маги вошли, пересекли холл и на миг остановились у тяжёлой деревянной двери, ведущей в зал. Снейп посмотрел на Яксли и повернул бронзовую ручку. Они зашли, немного помедлив на пороге.

— Яксли, Снейп, — произнес голос того, кто сидел во главе стола с голым, змееподобным лицом, с узкими прорезями вместо ноздрей и блестящими красными глазами с вертикалями зрачков. Он был настолько бледен, что казался светящимся, точно жемчуг.

— Северус, сюда! — приказал Воландеморт, указывая на кресло справа от себя. — Яксли — рядом с Долоховым, — двое мужчин заняли названные им места.

Большинство сидевших за столом провожали глазами Снейпа — к нему первому и обратился Воландеморт:

— Итак?

— Мой Лорд, я принёс, как вы и просили, список NEWT, которые сдала Поттер.

— Посмотрим, посмотрим, что у нас тут… Арифмантика, Артефакторика (неожиданно!), Астрономия, Гербология, Древневаллийский (ого!), Древние руны (какая умная девочка!), Заклинания, Зельеварение, ЗоТИ, История магии, Латынь (браво!), Магическое право (отлично!), Магозоология, Трансфигурация. Люциус, сколько NEWT планирует сдать твой отпрыск?

— Он думал о семи, максимум — восьми.

— А почему он мне рассказывал всё время, что Поттер — необразованная дурочка? Такая, какой я её представлял по рассказам Драко, никак не могла сдать четырнадцать NEWT на «Превосходно». Включая такие редкие, как, например, Древневаллийский. Артефакторика — понятно: это родовой дар Поттеров, но почему-то мне никто не сказал, что она его развивает. А зелья?

И тут все посмотрели на Северуса.

— Последний год я преподавал ЗоТИ, как вы знаете, и докладывал вам, что девушка очень сильна и хорошо подготовлена как боевой маг. А Слагхорн неоднократно восхищался талантом Поттер в зельеварении в этом году. Она действительно неожиданно проявила себя в этом предмете после моего ухода, как одарённая в этом направлении волшебница.

— И такую умную, сильную, перспективную ведьму как прикажете убивать? Да ещё она очень хороша собой, в чём убедилась вчера вся магическая Британия, — и Воландеморт постучал своим страшным тонким белым пальцем с длинным ногтем по колдофото во вчерашней статье.

— Я ещё не всё сказал. Поттер кое-что передала для вас лично.

— Для меня? Поттер? Ай, как любопытно! И что же это?

— Не могу знать, это зачаровано на ваше подлинное имя, как она сказала.

— Она знает моё настоящее имя? Откуда?

— Она не делилась со мной никакой информацией. Просто попросила передать вам вот это и сказала, чтобы вы сначала прочли то, что она заложила в книге, а потом её письмо.

Воландеморт на грани слышимости прошептал: «Том Риддл»

— Герпий Злостный «Волхование презлейшее. Часть вторая. Практическая». Северус, откуда у миссии Света настолько тёмные книги, что даже я такой не читал?

Риддл открыл заложенную страницу и прочёл про себя следующий текст:

«И было мною подтверждено, что разбивший душу никогда не получит перерождения. Ибо сие действие есть страшный грех перед Магией, так как душа — венец творения Ея. А, восстав из крестража, жить будет личем и умрёт, не прожив и пяти лет. А каждое последующее возрождение будут ещё более уродливым, мучительным и коротким. Способ, мною описанный в первой моей книге, более не считаю приемлемым, а много вредным и убийственным для любого мага».

— Нет, этого не может быть, — закричал Воландеморт, вскочив так резко, что опрокинул стул, на котором сидел, потом схватил книгу и письмо от Поттер и выбежал из зала.

— Что там Милорду передала наш умненькая ведьмочка? — сладким голосом поинтересовался Люциус.

— Судя по его реакции — ничего хорошего, — ответил Северус, внутренне довольный, что всё идёт именно так, как они с Ригель и запланировали.

Глава 8. Орден Феникса & Женюсь на Поттер! — подумал Тёмный Лорд

Члены Ордена Феникса разместились за большим столом в столовой-гостиной семейства Уизли, а те, кому не хватило места, сели где придётся. К примеру, Грюм устроился в большом потрёпанном кресле, на подлокотнике которого примостился Люпин. На Ремуса неодобрительно поглядывали двое — Кингсли Шеклболт, севший в торце стола, напротив главы семейства Артура Уизли, и Нимфадора Тонкс, которая заняла оборотню место за столом рядом с собой, но он почему-то её призывные жесты проигнорировал, и на свободный стул подле неё плюхнулся Мундунгус Флетчер.

Также за столом расположились Минерва Макгонагалл, Эммелина Вэнс, Гестия Джонс, Дедалус Дингл, Элфиас Дож, Билл, Чарли и Молли Уизли. Фред и Джордж Уизли сидели на диване, рядом с ними — Гермиона и Рон.

— Итак, почти все в сборе, — сказал Шеклболт.

— Хагрида не будет, он занял бы слишком много места и всё равно толком бы ничего не понял, — сообщила Минерва. — Я сама потом ему всё растолкую, что мы тут сегодня решим.

— Понятно, — заметил Кингсли. — Арабеллы Фигг тоже не будет. Она навсегда покинула Орден и вчера убыла в Новую Зеландию, так сказать, для устройства личной жизни.

— Во даёт, бабуленция! — присвистнул кто-то из близнецов.

— А кто же теперь будет присматривать за Гарриет? — забеспокоилась Макгонагалл.

— Этот вопрос, как и ещё несколько, мы сегодня и решим. Для начала давайте проясним два вопроса: кто возглавит Орден вместо Альбуса и, как я понимаю, исходя из присутствия здесь мисс Грейнджер и Рональда Уизли, вопрос о принятии новых членов. Кто-то возражает против принятия Гермионы и Рона в Орден? — уточнил Шеклболт. — Нет? Значит, считаем, что они приняты единогласно.

— А Гарриет Поттер вы не хотите принять в Орден? Всё же она ключевая фигура в этой войне, а не эти молодые люди, — поинтересовалась Эммелина Вэнс, и Гестия Джонс согласно ей закивала.

— Но мы же не можем принять Гарриет в её отсутствие и без её согласия, — высказался Люпин. — Тому, кто собирал это собрание, стоило бы подумать о том, чтобы пригласить и мисс Поттер. Полагаю, она не будет довольна тем, что её снова отстраняют от общих дел. Как у Гарриет вообще настроение, кто последний дежурил у её дома?

— Я дежурила, — сообщила Тонкс, — ни разу Поттер не видела за сутки. А передо мной Дуг дежурил.

— Я тоже её не встречал, — прокаркал Флетчер.

— Зато она тайно побывала в Министерстве, — отметила Гестия Джонс. — И успела удивить всю Магическую Британию.

— Так, может, её и нет там, в Литтл Уингинге, коли Поттер там никто не встречал? — поинтересовался Элфиас Дож, волшебник почтенного возраста, однокурсник Альбуса Дамблдора. — Кто-то видел Гарриет после того, как она сошла с Хогвартс-экспресса?

Все запереглядывались и отрицательно покачали головами.

— Что и требовалось доказать, — хохотнул Дож, — просрали героиню!

— Элфиас, попридержи язык, здесь дамы! — возмутилась Минерва.

— А как ни скажи — смысл один. Упустили мы Поттер-то, а?

— Я сейчас проверю, — вскочила Тонкс и аппарировала от входной двери по адресу Гарриет.

В Литтл Уингинге она вскрыла Алохоморой дверь в очень ей хорошо знакомом доме и обнаружила, что там вообще никого нет. Полированный комод в гостиной покрывал небольшой слой пыли. Холодильник на кухне был пуст и отключён. Ни в одной из комнат не было ни сундука, ни метлы, ни вообще каких-либо следов пребывания здесь волшебницы. Выругавшись, она аппарировала к Норе, не выходя из дома Дурслей.

— Ну, что ты нам расскажешь, Нимфадора? — тревожно посмотрела на Тонкс Минерва.

— Её там нет и, как я думаю, не было в этом году. Никаких следов. И Дурслей тоже нет. Дом пуст.

— А где же Гарриет? И почему она нам-то ничего не сказала? — удивлённо-обиженно проговорила Гермиона.

И тут со стороны кухни раздался грохот, и в распахнувшуюся дверь ввалилась Джинни.

— Так я и знала! Одни недотёпы и лопухи — Орден, называется! Нужно немедленно её найти!

— Я так понимаю, ваша младшая дочь тоже сейчас вступила в Орден, а вернее, в него упала? — направила в Артура ехидную стрелу Эммелина Вэнс, и Гестия Джонс снова её поддержала.

— А хоть бы и так! — ответила Молли за Артура. — По крайней мере, девочка проявляет инициативу и бдит, а не спит на дежурстве!

— Я не спала! — возмутилась Тонкс. — На дом наложены какие-то чары. По вечерам там горел в окнах свет, двигались тени и слышались голоса.

— Да-да, девочка всё верно говорит, — проворчал Флетчер.

— Какова, а? — весело толкнул Грюм в бок Люпина.

— Чего-то такого я от неё и ожидал, — ответил ему Ремус.

— Вас, вижу, совершенно не волнует, что мы не знаем, где Гарриет? — изумлённо посмотрела Аластора и Ремуса Минерва.

— Почему же не знаем. Я уверен, что она в Блэк-хаусе, — ответил Грюм.

— Но Блэк-хаус закрыт! — рявкнул Шеклболт.

— Закрыт от тебя, но не от своей хозяйки, — снисходительно уточнил Люпин. — Ты как пробовал в него попасть, через камин?

— И через камин, и с улицы. Камин просто не среагировал на названный адрес, а на прежнем месте я дома не увидел.

— Конечно, не среагировал и не увидел. Поттер подняла родовую защиту. Пока она не захочет сама, её никто не найдёт.

— Как он могла поднять защиту Блэков, если она Поттер? Блэк здесь только я, — саркастически заметила Тонкс.

— Может быть, потому, что она и Блэк тоже? Её бабушка была Дорея Блэк, её отец по магии — Сириус Блэк. Она — Блэк, как бы ты, Тонкс, против этого ни выступала. Твоя мать отсечена от рода, и ты уж точно не Блэк, — покачал головой Люпин.

— Хватит! — хлопнула ладонью по столу Молли. — Блэк, не Блэк — нужно выманить девицу оттуда. Придумала водить нас всех за нос.

— А тебе что за дело до неё, Молли? Гарриет эмансипирована аж с четвёртого курса, а скоро станет полностью совершеннолетней и вольна сама распоряжаться собой и своим имуществом, как ей угодно.

— Ты пойди ещё и расскажи ей всё это, — и миссис Уизли посмотрела на оборотня с угрозой.

— Что-то мне подсказывает, что она в курсе всего. Иначе зачем бы ей закрываться в Блэк-хаусе?

— Я сейчас пошлю ей Патронус, и вы увидите, что всё это не так, — заявила Джинни, вызвала вислоухую кобылу с короткими и кривыми ногами и наговорила ей сообщение: «Гарриет, мы все волнуемся за тебя. Сообщи своё местонахождение». Кобыла кивнула и уплыла, как-то пошло виляя задом.

Все стали ждать результата. Не прошло и пары минут, как уизлева кобыла вернулась обратно и проговорила своей хозяйке её же сообщение.

— Что и требовалось доказать, — хмыкнул Люпин.

— Что это значит? — насупилась Джинни, считавшая Патронус безотказным способом связи.

— Это значит, сестричка, — ответил Билл, — что Гарриет находится в месте, закрытом защитой класса ноль-абсолют, которую в последнее время в Британии не поднимают, так как она основана на Кровной магии. Зато она делает жилище мага полностью недосягаемым. Абсолютная безопасность. Круче, чем у Гринготтса, и уж точно, чем у Хогвартса.

— Но зачем это ей? — спросил озадаченный поведением своей почти невесты Рон.

— Наверное, чтобы её не достали Пожиратели, — предположил кто-то из близнецов.

— Но как она могла? Кровная магия… — с сомнением покачала головой Гермиона.

— А как она сдала четырнадцать NEWT на «Превосходно»? — усмехнулся Билл. — Получается, плохо вы за ней следили. Я утром на работе случайно услышал, как управляющий Блэков рассказывал управляющему Поттеров, какие именно она сдала NEWT. Это Арифмантика, Артефакторика, Астрономия, Гербология, Древневаллийский, Древние руны, Заклинания, Зельеварение, ЗоТИ, История магии, Латынь, Магическое право, Магозоология, Трансфигурация. Нехилый списочек, да, Гермиона? Ты-то сколько OWL сдала, самая умная ведьма поколения?

— Десять. Девять на «Превосходно» и один — «Выше ожидаемого».

— Поттер не Магловедение, а Древневаллийский сдала на «Превосходно», а он используется исключительно в Ритуалистике, а там половина ритуалов — кровные. Наверное, она что-то смыслит и в Кровной магии.

— Таки я прав, — хохотнул снова Дож, — Просрали героиню! Во всех смыслах!

— Элфиас! — хором крикнули Минерва и Молли.

— Извините, что прерываю ваше увлекательнейшее обсуждение жизни Гарриет Поттер, — неожиданно подал голос коротышка Дедалус Дингл. — Но я несколько ограничен во времени, потому не могли бы мы перейти к выбору руководителя и обсуждению планов на ближайшее время? Лично я предлагаю занять место Альбуса Аластору Грюму. У него и опыт, и авторитет.

— Я тоже за Грюма, — поднял руку Дож.

— И мы за Аластора, — пропели как сестрички-близнецы Эммелина Вэнс и Гестия Джонс.

Шеклболт, не ожидавший такого поворота, выжидательно посмотрел в сторону многочисленных Уизли.

— А я предлагаю Артура, — неожиданно проговорила Молли. — И думаю, что все мои дети меня поддержат.

— Я выдвигаю кандидатуру Кингсли, — заявил Грюм.

— Поддерживаю, — согласился с ним Люпин. — А вы, Минерва, за кого?

— Альбус, вообще-то, оставил управление Орденом мне, — скромно потупившись, сообщила Минерва. — Но я бы хотела переложить эту обязанность на Аластора или Кингсли. Артур, ты уж прости, Молли, не обладает, как мне кажется, нужными для руководителя качествами.

— Кингсли! — поддержала коллегу по работе Тонкс и пнула своего дремавшего соседа.

— Поддерживаю! — каркнул в ответ на пинок Мундунгус Флетчер.

— Я беру самоотвод в пользу Шеклболта, — сказал Грюм. — И передаю ему мои голоса. Итого мы имеем: Шеклболт — я, Люпин, Вэнс, Джонс, Дож, Дингл, Дуг, Тонкс и Минерва идёт за два голоса — за себя и за волю Альбуса. Всего десять. Артур Уизли — Молли, Билл, Чарли, Фред, Джордж, Рон и Джинни. Всего семь.

— А ещё я! — подала голос Гермиона.

— Значит восемь.

— Общим голосованием решено: Орден Феникса с сегодняшнего дня возглавляет Кингсли Шеклболт, — резюмировал Люпин. — Какой план наших действий на ближайшее время?

— Нужно как-то узнать планы Пожирателей смерти, — произнёс Кингсли.

— Нужно, — согласился Люпин, — но как?

— Минерва, а Альбус тебе не говорил, как он узнавал о том, что происходит в ставке Тёмного Лорда? — поинтересовался у Макгонагалл Шеклболт.

— Как-то мы эту тему с ним не затрагивали, — растеряно проговорила Минерва, — а я и не подумала спросить, считала, что кто-то из вас там шпионит.

— Кто же это может быть? — спросил Грюм, окидывая всех подозрительным взглядом здорового глаза и сканируя «оком».

Все промолчали, не выказывая никаких признаков беспокойства. Шпиона Альбуса среди них не было.

— Нужно попробовать кого-то внедрить туда, — неуверенным голосом предложила Молли.

— Интересно, кого? — усмехнулся Грюм. — Может, сынка твоего? А что? Он чистокровный, палкой в сражении махать умеет, значит, годен для пожирательской службы.

— Даже не думай! — рявкнула Молли. — Альбус доверил мальчику важную миссию, он будет всё время занят!

— Но это ты же предложила. Тогда твою дочурку? Хватит ей по углам юбки задирать — пусть поработает на дело Ордена. Например, младшего Малфоя соблазнит.

— Ты что несёшь, Аластор! Моя девочка — чистая!

— Ага, как мои кальсоны после недели в засаде. Ты сама посмотри на неё аурным зрением.

— Мне это не дано! — разозлилась Молли. — Билл, ты можешь?

— Могу, — сказал Уильям, доставая из внутреннего кармана очки артефактора. — О, мама, боюсь тебя разочаровать, но мистер Грюм прав. Что же ты так, сестрица, себя ведёшь-то, а замуж?

— Кто меня полюбит, тот любую возьмёт, — гордо задрала носик Джиневра.

Люпин и Грюм переглянулись и начали громко смеяться, к ним присоединились хихикающие Эммелина Вэнс и Гестия Джонс.

— Ну и самомнение у тебя, деваха, — сказал, утирая слёзы Грюм, — ты свою жопастую и кривоногую кобылу видела? Говорят в юности, до первой любви, Патронус отражает суть мага.

— Это не жопастая кобыла, а благородный арабский скакун!

После этого крика души хохотали уже все не Уизли, даже Минерва хихикала в платочек, да и Билл, Чарли, Фред и Джордж едва удерживались от смеха. Только старшие Уизли и Рон с Гермионой, да сама Джинни совсем не смеялись. Артуру было жаль наивную девочку. Молли обижалась на Аластора, что он вообще поднял этот вопрос. Рон злился на Джинни, что она, подавая дурной пример Гарриет, могла нарушить все их планы. А Гермиона сидела и думала, что она вообще здесь делает.

— Как я понимаю, вопрос со шпионом в ставке Лорда по-прежнему открыт? — уточнил Дож.

— Джинни не будет соблазнять Малфоя ради информации, — твёрдо заявила Молли.

— А почему ты за меня решаешь, мама? — взвизгнула Джинни, которой такое задание показалось очень даже привлекательным, с учётом того, что в Норе ей предстояло сидеть безвылазно аж до свадьбы Билла, назначенной на первое августа.

— Потому что ты несовершеннолетняя, дочь! — ответил серьёзно Артур.

— Да и сомнительно, что Драко на неё польстится, — вставила свои пять кнатов обиженная на Люпина, которому она уже который месяц строила глазки, Тонкс. — А если и переспит, то вряд ли что расскажет — он же не совсем тупой, сразу поймёт, зачем она к нему в штаны лезет.

— Есть другие предложения?

— Я могу попробовать вступить в их ряды, — неожиданно даже для самой себя вдруг заявила Нимфадора. — Что бы вы там ни говорили, но моя мать — сестра Беллатрисы Лестрейндж и Нарциссы Малфой. Кому, как не мне, там будут рады.

— А что по поводу маглорождённого отца? — уточнил Кингсли.

— Делов-то, скажу, что я его ненавижу, — сказала Тонкс и подумала, что это не так уж и далеко от правды. Каждый раз, когда она бывала в Блэк-хаусе, она проклинала день, когда её мать, Андромеда Блэк, вышла замуж за эту тряпку Теда Тонкса. Что она в нём нашла?

— Тогда мы можем только поприветствовать твоё стремление и пожелать тебе удачи! — сказал Кингсли, чуть было не добавив в конце «моя девочка», как это обычно делал Альбус. — И пока на сегодня всё. Тонкс будет работать по своему плану, а мы все собираем информацию о Поттер, кто где может, и встречаемся здесь через неделю.

***

Тёмный Лорд трижды перечёл письмо Гарриет Поттер. Всё сходилось, да и врать ей не было никакого резона. Действительно, прошлым летом он после возрождения чувствовал себя преотвратно, и вдруг наступило улучшение. Но он списал это на действие нового комплекса зелий, которые и вправду были хороши и весь этот год поддерживали его. Но только поддерживали. А в день смерти Дамблдора, ещё до того, как его люди отправились в Хогвартс, действительно, у него вдруг прояснились мысли. Как раз в тот момент, о котором пишет Поттер, а она об этом знать не могла, так как он сам никому об это не говорил. Но ведьма знала про крестражи. Знала про кольцо. И пишет о том, что сама была крестражем — для чего Альбус её с ним и стравливал, путём пропаганды ложного пророчества. ЛОЖНОГО! А ведь действительно, если подумать, Трелони ни до, ни после не произнесла ни одного сколько-нибудь значимого пророчества. С чего он решил, что она сделала это тогда? Сделала, а не сам Альбус его сочинил? Как он мог не рассмотреть такой вариант? Хотя, в то время он уже столько раз расколол свою душу, что почти ничего толком не соображал.

Лорд встал и пробежался по своему кабинету туда-сюда.

Нужно что-то предпринять. Он не собирается быть личем и мучиться каждое возрождение. Определённо, нет. Нужно снова вернуть целостность душе. А как омолодить тело — он придумает. Это, как раз, не проблема. К примеру, женится на сильной и молодой ведьме. Такой, как Поттер. Точно! Ему нужна Поттер в качестве супруги! Она умная и имеет большой потенциал. Будет с кем обсудить рунные цепочки и кровные ритуалы на древневаллийском, не зря же она его изучала, не из академического же интереса.

Лорд с треском распахнул двери кабинета и полетел по направлению к большому залу, где, как он был уверен, продолжали сидеть его самые верные слуги. «Слуги»… Мордред, кем он себя вообразил? Превратил своих друзей и их детей в слуг. Это нужно будет тоже исправить.

Вбежав с грохотом в зал, он уселся на свой стул и заявил:

— Запрещаю кому-либо причинять любой вред мисс Поттер. Если случайно встретите её — относитесь бережно, как к хрустальной вазе.

— А если она сама нападёт — защищаться можно? — уточнил Крэбб.

— Нельзя. Даже палочек не доставать! Просите её не атаковать и показываете пустые руки, я сказал!

Поражённые такой новостью Пожиратели опустили головы в согласном поклоне.

— А других орденцев можно трогать? — снова спросил Крэбб.

— Других — нужно, — ответил Тёмный Лорд. — А теперь все свободны, а тебя, Северус, я попрошу остаться.

Пожиратели расходились в недоумении от новой установки Лорда, а некоторые, такие, как Малфой, ещё и с завистью к Северусу, которого их руководитель неожиданно к себе приблизил.

Глава 9. Кровные родственники & Перелётная Джинни

— Северус, пойдём в кабинет, — позвал Снейпа за собой Тёмный Лорд. Там он сел в одно из двух кресел перед камином, а на другое махнул зельевару. Северус, привыкший всё больше стоять в поклоне или на одном колене, аккуратно опустился в другое с таким видом, как будто пытался сесть на воздушный шар и не раздавить его.

— Расскажи мне всё, что ты мне ещё не рассказывал о Поттер.

— Что именно вы имеете в виду, мой лорд?

— Какая она на самом деле? Чем любит заниматься в свободное время, что предпочитает из еды, какие подарки ей нравятся?

— Простите, мой лорд, но зачем вам эта информация?

— Решил — я женюсь на ней, а надо же знать, как за ней ухаживать.

После такого заявления у Северуса перехватило дыхание — такой реакции Волдеморта они с Ригель предугадать не могли. Они обсудили разные варианты, и как в каком случае поступать, но матримониальные не рассматривали. Придётся импровизировать…

— Мой лорд, позвольте перед тем, как вы начнете реализацию этого замечательного плана, обратить ваше внимание на один факт, который может вам помешать жениться на мисс Поттер.

— Да, я слушаю тебя, Северус, — Тёмный Лорд заинтересованно посмотрел на Снейпа.

— С чего вдруг, ради Мерлина, ребёнок Поттеров — змееуст? Тот бред, что вещал Дамблдор о том, что вы с Авадой передали ему эту способность, не стоит и кната.

— Ты на что намекаешь, Северус? — прищурил левый глаз Воландеморт. — Что я трахнул твою рыжульку, и Гарриет моя дочь? Исключено. Когда она вошла в детородный возраст, я уже поднялся, или спустился, Мерлин его разберёт, до такого уровня, когда всё плотское меня не интересовало.

— Простите, мой лорд, но ваш возраст, он…

— Что мой возраст?

— Он допускает возможность, что вы, так сказать, оставили семя не в том поколении, о каком думаете. Лили — единственная ведьма в семье Эванс. Рыжие волосы были только у неё, а эти зеленые глаза Салазара…

— Мордред! Если это так — я убил свою дочь! И внучку, кровь от крови моей, хотел заавадить! — Тёмный Лорд замер с трагическим выражением лица.

— Подождите вы так расстраиваться. Нужно сходить к гоблинам. Помните? Гоблины всё знают, а если чего не знают сейчас, то могут узнать.

— Точно, гоблины! Но, о Морриган, тогда понятны эти результаты NEWT, это моя девочка, я чувствую. Северус, отправляйся в Гринготтс, Люциуса с собой возьми, договоритесь о приватной встрече для меня. Пообещайте что угодно — что я никогда на них не нападу. Чтобы они приняли меня в ближайшие дни! Завтра! А лучше сегодня!

В целом идея оказалось удачной, чтобы отвлечь Лорда от мысли о браке, но его энтузиазм в отношении предполагаемого родства был слишком уж высоким. Когда выяснится, что это всё Северус сочинил только что, Воландеморт будет очень, очень разочарован…

***

— Мама! Что мы будем делать? — насел Рон на Молли, когда все орденцы покинули Нору и остались одни Уизли.

— Нужно обязательно найти Гарриет, надо только придумать, как.

— Может быть, мне самому попробовать пройти на Гриммо? Или Гермионе?

— Можно проверить. Возьми-ка дымолетный порошок, попробуй — брось в камин и скажи «Блэк-хаус».

Рон попытался, но пламя не вспыхнуло. То же ожидало и Гермиону.

— Эх, надо было Люпина попросить попробовать, он единственный, кто остался из близких ей людей.

— Не думаю, что Гарриет держит камин открытым хотя бы для кого-то, — заметил Билл, — но точно знаю, что она встречалась со своими поверенными в Гринготтсе. Может быть, стоит присматривать за входом в банк?

— И что нам там, всё лето сидеть? — буркнул Рон.

— А если кровный поиск? — предложила Молли. — У нас есть немного крови Гарриет.

— Мы и так с большой вероятностью знаем, что она в Блэк-хаусе, — заметил Билл. — Можно попробовать ритуал «Вениус-восиус». Цедрелла и Дорея были двоюродными сёстрами. Есть большой шанс, что он сработает при наличии крови Поттер.

— Что это за ритуал? — потребовала объяснений Молли.

— Этот ритуал позволяет перенестись к кровному родственнику, что-то вроде «Иду к тебе». Но сработает только на одного человека. Если вообще сработает, с учётом нашего родового проклятья.

— Я пойду, — заявил Рон.

— Тебе нельзя, — подала голос Гермиона, — ты вспыльчивый. Гарриет что-нибудь не так скажет, и ты начнёшь на неё орать, а она возьмёт и вышвырнет тебя из дома. Пусть идёт Джинни и позовет Поттер в Нору. Если она там, конечно, одна, скорее всего ей скучно.

— Что значит «если»? — грозно надвинулся на Гермиону Рон. — Ты что-то знаешь?

— Ровным счётом ничего, кроме того, что Гарриет почему-то не пытается связаться ни с кем из нас, и с тобой тоже, хотя вы вроде как встречаетесь.

— Рону действительно не стоит участвовать в обряде, но по другой причине — заметил Балл. — Он молодой мужчина, а родовом доме — одна молодая леди, без защитников и старших родственниц. Его тонким слоем по защитному куполу размажет, приняв это как покушение на честь Леди рода.

— Значит, решено, — отрезала Молли. — Проведём обряд в девять вечера над Джинни.

***

Северус нашёл Малфоя в его кабинете.

— Люц, милорд послал нас с тобой в Гринготтс.

— Зачем?

— Договориться о его визите к гоблинам. Хочет проверить свою родословную.

— Северус, что за интригу ты затеял? Что-то происходит, но я не могу понять, что…

— Я точно знаю, что в ближайшее время милорд попросит тебя вернуть одну вещь, которую он тебе дал на хранение, и будет очень-очень недоволен тем, что у тебя её больше нет.

— Мордред, дневник! Что мне делать, Сев? Он меня заавадит. Когда отдавал мне эту тетрадку, сказал беречь больше собственной жизни. Но я же не знал, что он возродится!

— Это он ещё не знает, что благодаря тому, что ты так ловко пристроил тетрадку к Уизли, Поттер грохнула василиска Салазара.

— Так это правда?

— С чего бы мне шутить?

— О нет, о нет, — мне точно конец. Спрячь где-нибудь Драко и Нарциссу!

— Возможно, я смогу тебе помочь иначе, но об этом не здесь и не сейчас. А теперь встал и пошёл со мной в Гринготтс. Нужно договориться прямо на сегодня, чтобы ОН был доволен нами.

— А что Лорд хочет узнать нового о себе?

— Он думает, что Поттер его внучка. Молись, чтобы это было не так. И ты на неё нападал, а уж Драко-то сколько всего понаделал…

— Что за день! Нет, этого не может быть. Чем быстрее мы всё это узнаем, тем легче всем будет.

***

В Гринготтсе удалось договориться на удивление быстро. Малфой попросил аудиенцию у директора банка Рагнока, а Снейп озвучил предложение Тёмного Лорда о ненападении.

— А чего конкретно хочет господин Риддл?

— У него появились некоторые сомнения относительно родства с одной волшебницей, он хочет их побыстрее разрешить.

— Вот тройной порт-ключ ко мне в кабинет. Я приму его лично в вашем сопровождении, но более никого чтобы не было.

Обрадованные маги тут же вернулись в Малфой-мэнор и сообщили Лорду, что можно отправляться в Гринготтс — его там ждут.

Рагнок принял Тёмного Лорда совершенно спокойно, так же, как принимал бы любого другого волшебника. Предложил ему подписать с Гринготтсом магический контракт, по которому Банк обязуется обслуживать его как особого клиента, предоставляя индивидуальный порт-ключ в закрытую от посетителей зону, оказывая все возможные услуги, а он, в свою очередь, не предпринимает нападений на банк, а в случае прихода к власти будет согласен провести новые переговоры по условиям сотрудничества. Соглашение было неплохим, Малфой прочёл его, изучил на предмет скрытых ловушек в формулировках, остался доволен текстом и содержанием, и Риддл подписал его.

— Теперь, что касается проверки родства. Если бы ведьма была здесь…

— Она вряд ли придёт, а без неё? — уточнил Лорд.

— Сделаем расширенную проверку вашей крови, возможно, её имя где-то всплывёт.

И конечно, оно всплыло. Да ещё и не один раз. Во-первых, Гарриет и Риддл действительно оказались родственниками. Эванс была усыновлённым ребёнком, а её предки — сквибами из рода Слизерин. Воландеморт приходился примерно троюродным дедом Поттер. Но это было ещё не самым интересным! Поскольку это тело Риддла было создано с участием крови Гарриет, у них образовалась кровная связь неопределённого вида. Как объяснил Рагнок, неопределённого, потому что одни данные противоречили другим. По крови Тёмный Лорд должен был быть сыном Поттер, а по возрасту — её отцом или дедом.

— Вам нужно с юной Блэк-Поттер признать родство перед Магией. Иначе в дальнейшем могут быть разные неожиданные последствия, нехорошие в том числе.

— Но я не могу признать себя её сыном! Это будет, как минимум, странно!

— Попросите леди Блэк-Поттер признать вас дедом, дядей, кузеном — роднёй не далее второй степени, а лучше первой. В идеале отцом или старшим братом.

— А если брак?

— Брак исключён — вы же близкие кровные родственники.

— Вы можете организовать на вашей территории нашу встречу для переговоров? Боюсь, что иначе она не захочет со мной увидеться.

— Я сообщу леди Блэк-Поттер о вашем желании и, как только от неё будет получен ответ, сразу же свяжусь с вами. Но, в первую очередь, я бы вам посоветовал заняться вот этим, — и гоблин постучал длинным когтем по словам «Проклятье разорванной души», которое числилось за Лордом. — Если вы всё исправите, а также урегулируете вопрос виры с леди Блэк-Поттер, то можете затем пробовать принять титул лорда Гонта, а то и замахнуться на Слизерина.

— Я понял вас. Спасибо за консультацию, — сказал Тёмный Лорд, сворачивая в рулончик пергамент со своей родословной. — Я буду ждать от вас информацию о леди Блэк-Поттер.

— Можете пройти к себе, воспользовавшись моим камином, — любезно предложил Рагнок.

Все трое через минуту стояли в Малфой-мэноре.

— Мне нужно всё это обдумать, — сказал Лорд и ушёл в отведённые ему апартаменты.

— Северус, — схватил за плечо собравшегося уйти к себе камином зельевара Малфой, — ты сказал, нам нужно поговорить.

— Давай завтра у меня, время сообщу дополнительно.

— Хорошо, договорились.

Чтобы никто не услышал, что он идёт в Блэк-хаус, Северус сначала переместился к себе в Коукворт, а уже оттуда в дом Блэков.

— Что-то ты долго, — сказала, вставая из кресла, в котором она читала книгу, Ригель. — Как всё прошло?

— Как прошло? Тёмный Лорд решил на тебе жениться. Сказал, что ты ему подходишь: умная, родовитая, богатая и красивая.

— Он считает меня красивой?

— То есть, ты только это услышала?

— Ну, ты же не допустишь остального, зачем акцентироваться на том, чего не будет, — сказала Ригель, подходя к Северусу, и приобняла своего друга. — Ты, наверное, переволновался, надо тебя вкусно накормить и немножко напоить. Кричер!

— Кричер всё понял, ужин будет через полчаса.

***

Поскольку родового камня у семьи Уизли не было, обряд решили проводить на улице. Каждый из семьи взял свечу и напитал её своей магией. Затем члены семьи расставили их по кругу и отошли. Молли и Джинни совершили омовение в специальных отварах трав и надели новые полотняные рубахи. Сначала в круг встала Молли, как матриарх семьи и дочь Лукреции Блэк. Артуру ритуалы не давались из-за его проклятой крови. Молли зажгла все свечи и прочла катрен благодарения магии и вышла из огненного круга, куда зашла Джинни. Она прочла катрен «Отдаю себя на волю Магии» и улеглась на землю. Молли снова вошла в круг и начертила кровью Гарриет на лбу Джинни руну Гебо, которая соединяет двух людей, а также связку Перт-Тейваз, осуществляющих поиск. После этого Молли снова вышла из круга, а все Уизли взялись за руки и начали читать выученный ритуальный катрен.

Родная кровь не водица.

Нельзя от родных утаиться.

Нужно найти того, кто потерян.

Деве семьи поиск доверен.

Прошу магию эту кровь найти

И туда эту деву перенести!

Когда прозвучало последнее слово, неведомой силой тело Джинни приподнялось над землей и стало вращаться внутри круга, постепенно ускоряясь. В момент, когда девушка, видимо, испугавшись происходящего, закричала, прозвучал хлопок, и она исчезла.

— Надо было дать ей с собой волшебную палочку, — заметила Гермиона, — неизвестно, куда она попадёт, хоть бы на помощь позвала.

— В ритуале указано, что кроме рубахи у переносимого ничего не должно быть, — ответил Билл, — могло сработать с ошибкой, если не соблюдать условий.

— Раз Джин переместилась, значит, ритуал сработал. А теперь уже будет зависеть от неё, как она там Гарриет настроит, — ответила совершенно не обеспокоенная Молли, уверенная в том, что её дочурка не подведёт.

***

После вкуснейшего ужина Ригель и Северус устроились со стаканчиками шерри в гостиной, которая и после ремонта и уборки была мрачновата, — что поделаешь, это стилистика Блэков.

— Что думаешь делать с признанием Лорда?

— Поставлю ему условием сборку души в единое целое. Никаких крестражей.

— А кем ты его видишь?

— Может, дедушкой? Было бы неплохо, если бы у моих детей, которые в перспективе появятся, был такой могущественный прадед.

— А ты не боишься, что он решит выдать тебя замуж за кого-нибудь из своих приближенных?

— Это, конечно, слабое место. Но магия и так, как только мне исполнится семнадцать, начнет торопить меня с замужеством и рождением наследников. Мне этого, увы, не избежать. Но стать супругой младшего Лестрейнджа или сына Малфоя, которого я имела честь наблюдать на Астрономической башне, мне бы не хотелось.

— Торфинн Роули холост и Макнейр.

— Это ты меня так напугать решил перед сном? Я лучше за тебя замуж выйду, чем за кого-нибудь из этих.

— За меня? — неожиданно хриплым голосом переспросил Северус, который только-только свыкся с мыслью, что его лучший друг юных лет оказался в теле Гарриет Поттер, которая была точной копией Лили, но представить их в супружеской постели он не мог. Вернее, очень даже мог, но считал это чем-то... ненормальным.

— Я недостаточно хороша для тебя? — прищурилась Ригель.

— Нет, как раз наоборот. Я не слишком хорош. Уверен, что Лорд одобрил бы наши с тобой отношения?

— А чего бы их ему не одобрить? Сам хотел на мне жениться, а ты его близкий сторонник.

— Но я полукровка.

— А он кто? Такой же полукровка. Его отец магл, я слышал, как лорд Лестрейндж говорил лорду Нотту. Да и Дамблдор что-то такое вещал Гарриет.

— Надо же, я действительно не знал.

— Или, может, пусть Лорд будет моим дядей? Тогда у детей будет двоюродный дедуля.

— Да что ты всё у детей, да у детей…

— А ты что — против детей?

— Ригель, ты юна, какие дети?

Ригель собралась ответить, но успела. Вдруг дом тряхнуло, и перед ними возник сначала Кричер с воплем:

— Кто-то ломает защиту кровным ритуалом, что делать, хозяйка?

А потом рядом с Кричером материализовалось какое-то рыжеволосое, простоволосое и босоногое тело в ритуальной рубахе.

— Инкарцеро, — тут же среагировал Северус. — Ты что, не видишь? Это Джиневра Уизли.

— А, сестрица несостоявшегося лорда-консорта Блэк-Поттер? Точно, это она!

— Гарри, кто это с тобой? Немедленно сними с меня это! — заверещала связанная девушка.

— Прошу прощения, мисс, вы хотите остаться голой? На вас нет ничего, кроме ритуальной рубахи, — уточнила Ригель.

— Верёвки сними! Почему ты называешь меня «мисс»? И кто этот носатый мужик с тобой?

— О! Сразу требования и куча вопросов. Никакого воспитания.

— Вы как сюда попали, мисс Уизли? — спросил Северус.

— Это не ваше дело! Гарриет, развяжи меня немедленно!

— У неё на лбу руны, Сев, они провели какой-то ритуал типа воссоединения семьи, мы же состоим в родстве, я права, мисс?

— Да что с тобой такое, Гарриет! Я же твоя подруга и сестра твоего жениха! Немедленно освободи меня!

— Мне кажется, вы немного ошибаетесь по поводу своего статуса, но это стоит обсудить подробнее. Кричер, ещё шерри, чувствую, это надолго…

Глава 10. Сексус контактус & Хитрый змей Северус

— Итак, мисс Уизли, в нашу последнюю поездку на Хогвартс-экспрессе я ясно дала понять вашему брату, что у нас ничего с ним не будет, верно?

— Откуда я могу знать? — недовольно посмотрела на Ригель Джинни.

— Достаточно того, что я это знаю точно. У меня есть определённые планы на жизнь. Никто из Уизли в них не входит.

— Но как же так, Гарриет! Вы же вместе… он же… а свадьба?

— Какая свадьба, уточните, пожалуйста.

— Директор обещал, что вы поженитесь!

— Ну, если директор обещал, тогда конечно. Я прямо сейчас отменю все свои планы и срочно выйду замуж за конопатого тупого бездельника, невоспитанного хама, который лучше всего в жизни умеет две вещи: жрать и спать. И вам бы самой, мисс Уизли, я бы настойчиво рекомендовала умерить активность в интимном плане, иначе вы плохо кончите. Учитывая вашу внешность и «послужной список», брак уже вам практически не светит, а…

— Да как ты смеешь? Я не потаскуха! И я красивая, все это знают! Немедленно развяжи меня!

— Сексус контактус, — произнёс Северус, взмахнув в сторону девчонки Уизли своей палочкой.

Над Джинни стали мелькать зелёными светящимися буквами имёна: Дин Томас, Майкл Корнер, Захария Смит, Винсент Крэбб, Грегори Гойл. Последним появилось имя бывшего капитана слизеринской сборной по квиддичу Маркуса Флинта и осталось висеть над ней.

— Не ожидал встретить в этой компании слизеринцев, — заметил Северус. — Деньги с них брали?

— Гарриет, это всё неправда, этот носатый специально так сделал.

— Мисс Уизли, любой предусмотрительный родитель знает это заклинание и периодически проверяет им своего ребёнка, чтобы тот знал, что, если он будет вести себя неподобающе, это сразу станет известно. Молли, видно, забыла, что, кроме сыновей, у неё есть дочь.

Джинни жалобно завыла и заплакала.

— Что будем с ней делать? — вздохнув, спросила Ригель. — Отправим в Нору?

— Мисс Уизли, вы хотели бы выйти замуж, не за самого красивого, но вполне родовитого и богатого юношу с перспективой в будущем занять место настоящей леди рода?

— Но вы же сказали…

— И это правда. У вас минимум шансов выйти замуж за чистокровного мага, а уж за наследника — просто ноль. Но есть единственный вариант.

— Какой? — почти хором спросили Джинни и Ригель, причем вторая была удивлена сильнее, чем первая.

— Вот этот, — и Северус указал на имя Маркуса Флинта, так и висящее над головой Уизли, — надо связаться с Татионом. У Флинтов есть определённые родовые выверты магии, и я думаю, что знаю, как им можно помочь, одновременно решив вопрос с вашим замужеством. Так вы хотите стать супругой наследника рода Флинт?

Джинни на несколько секунд замерла и потом кивнула.

— Я отойду минут на десять — не скучайте тут, девочки, — усмехнулся Северус и, кивнув Ригель, шагнул в камин.

***

— Северус? — удивился выходящему из его камина Снейпу Татион Флинт. — Что-то случилось?

— Есть важный разговор. Маркус дома? Позови его!

Когда наследник Флинт присоединился к старшим магам, Северус ещё раз внимательно оглядел его: высокий, широкоплечий, непропорционально длинные руки, коротковатые ноги, грубые черты лица, крупные, чуть скошенные выступающие зубы, маленькие, не слишком умные глаза, толстые, как проволока, чёрные волосы.

— Маркус, ответь мне честно, ты, когда вступил в связь с девой из рода Уизли, это ты пытался добиться прироста магии? — спросил Северус, и Флинт-младший кивнул, опасливо косясь на отца.

— Какой ритуал? Потенциус виргус? И вышло неудачно?

Маркус продолжал молча кивать на все вопросы.

— Я знаю, как решить вашу семейную проблему. Истребуете Джиневру по праву первой ночи, затем я вам помогу провести ритуалы её отсечения от семьи и полного очищения. После — брак с введением в род. У неё правильное, красивое и крепкое тело, а также наследственная плодовитость Прюэттов. Уровень магии, правда, посредственный, зато практичные мозги, а на данном этапе важно исправить физиологию и умственные способности потомства. А уже с внуками будешь работать на прирост потенциала, — обратился Снейп к Флинту-старшему.

— Так кто же нам её отдаст-то? — с недоверием посмотрел Татион на Северуса.

— По счастливой случайности девчонка Уизли провела один кровный ритуал, который занес её в дом Гарриет Поттер. Забрав её, ты окажешь ей небольшую услугу. А мы же все помним, что Лорд велел к этой ведьме относиться по-другому. А ты, Маркус, не возражаешь жениться на Уизли?

— Нет, — довольно улыбнулся Флинт-младший всеми своими большими зубами. У него были проблемы с магическим потенциалом, строением тела и внешней красотой, а вот с потенцией как раз наоборот: не зря говорят, что сила у магов не исчезает, она перераспределяется в другие формы.

— Тогда идёмте со мной, заберёте невесту.

***

Когда Снейп ушёл камином, Ригель снова села и взялась за отставленный бокал с шерри.

— Ты не Гарриет, — вдруг произнесла Джинни. — она бы никогда так со мной не поступила.

— Спроси меня о том, о чём знаем только ты и я.

— Как мы выбрались из Тайной комнаты?

— Нас вынес феникс Дамблдора.

— С кем я ходила на Святочный бал на четвёртом курсе?

— С Невиллом Лонгботтомом.

— Какую травму я получила в Отделе тайн?

— Ты сломала лодыжку.

— Но тогда я не понимаю, Гарриет, тебя опоили зельями или околдовали чарами?

— А вариант, что я повзрослела и поумнела, ты не рассматриваешь? Думаешь, я такая дурочка и не вижу, как вы около меня вьётесь со своими планами на моё наследство?

— Да с чего ты это решила? — притворно возмутилась Джинни, при этом покраснев.

На этот вопрос Ригель уже ответить не успела, так как в камине загудело пламя, и оттуда вышли Северус, Маркус Флинт, чья подпись светилась над Уизли, и его отец, лорд Флинт.

Джинни, судя по её выражению лица, изумилась и слегка испугалась. Никто ничего не говорил, и только Северус написал что-то на небольшом пергаменте и подал его Маркусу.

— Положи ей руку на голову и скажи эти слова.

— Ius primi hominis, — послушно прочёл Флинт-младший, обхватив своей пятернёй голову девушки.

Серебристый мерцающий туман растёкся из-под руки Маркуса по голове Джинни, а оттуда и по всему её телу. Лорд Флинт довольно наблюдал за процессом.

— Дело сделано, забирайте невесту, — ухмыльнулся Северус. — Процветания вам и вашему роду!

— Поздравляю с помолвкой, процветания вам и вашему роду! — повторила ритуальное поздравление Ригель.

— Как, с помолвкой? Вы не говорили, что помолвка состоится прямо сейчас! — вскрикнула испуганная Джиневра.

Она дала согласие на брак, но думала, что это будет, как принято: ухаживания, потом спустя полгода или год — помолвка. Она действительно не возражала против того, чтобы выйти за Маркуса. Хотя за свой первый сексуальный опыт она получила пятьдесят галеонов, он был лучше, чем последующие. Дин Томас и Майкл Корнер были ее официальными бойфрендами, Захария Смит случился неожиданно, когда она была зла на братьев, Винсент Крэбб и Грегори Гойл спонсировали покупку красивого и дорогого платья, которое мама ей никогда бы не купила. Все они были девственниками, которые совершенно не представляли технологии процесса. А Маркус был намного всех старше и явно имел большой опыт, и не только это. Но неожиданно узнать, что ты невеста?

— Старинный обычай, «право первой ночи», — пояснила ей Ригель, — для заключения брака не требуется ни согласие ваших родителей, ни ваше. Вам ещё нужно провести несколько обрядов.

— Каких обрядов?

Ответа на вопрос ведьма не дождалась. Повинуясь распоряжению отца, Маркус взвалил Джинни, не развязывая, на правое плечо, задом кверху, крепко обхватил за ноги и, предвкушая прелести семейной жизни, радостно шагнул через камин домой. Лорд Флинт поблагодарил Ригель и Северуса и тоже убыл.

— Ты уверен, что мы поступили правильно? — спросила Ригель, когда камин погас.

— А что плохого мы сделали? Дали шанс почти падшей женщине очиститься и стать достойной ведьмой и помогли угасающему роду влить здоровую кровь. Уизли как Предатели крови — парии британского брачного рынка. Флинты — семья чистокровных волшебников, и не просто чистокровных, а из списка «Священных двадцати восьми», где номинально до сих пор числятся и Уизли. Для Джиневры этот брак равнозначен выигрышному лотерейному билету. Да, она получит немного не такую жизнь, как она себе нафантазировала, просто потому, что не имеет никакого представления о жизни наследницы рода. У неё будет всё, что положено супруге наследника. Поверь, никто не собирается её обижать или в чём-то ущемлять. Она же мать будущих наследников! Её свекровь, Карсавия Флинт, научит её, как нужно себя вести, как правильно заботиться о муже и управлять мэнором, как хозяйка. Считай, мы сделали благое дело. Завтра схожу, помогу им с ритуалами, а они уже пусть сами оповестят клан Уизли о том, как повезло их дочери.

***

Утром за завтраком в Малфой-мэноре Тёмный Лорд обратился к Белле и Люциусу с просьбой вернуть ему те вещи, что он передал им на хранение.

— Сразу как закончу, отправлюсь за чашей, милорд. Это не займёт много времени, — ответила Белла.

— Мой Лорд, видите ли, по поводу вашего дневника… — неуверенно начал Малфой.

— Что «по поводу дневника», Люциус? Говори нормально, когда ты сможешь его вернуть мне?

— Боюсь, что никогда, — обречённо произнёс волшебник, приготовившись к разным карам, которые падут на его голову.

— А что с ним сталось?

— Я… Это долгая история и её лучше вам расскажет Северус, который был очевидцем событий, которые были связаны с вашим дневником, но он тогда понятия не имел, что та вещь принадлежала вам. Я один виноват в её утрате.

— Пока я ничего не понял. Вызови Снейпа сейчас же и ждите меня в твоём кабинете.

Северус прибыл достаточно быстро и сразу догадался, что от него хотят услышать.

— Эти события произошли на следующий год после того, как вы покинули Хогвартс, будучи Квирреллом, когда Гарриет Поттер училась на втором курсе.

И Северус рассказал о кровавых надписях, об окаменевших детях, кошке и призраке. Затем о том, что когда выяснилось, что Поттер — змееуст, все стали считать её наследницей Слизерина. Как Поттер со своими приятелями провела расследование и выяснила, что в Тайной комнате находится василиск. И как потом, спасая младшую Уизли, победила «дух из тетради» и заодно василиска. Так вот и был уничтожен дневник.

— Люциус, а зачем ты вообще всё это сделал? Хотел избавиться от моей вещи?

— Уизли всё время инициировал обыски в мэноре на предмет поиска тёмных артефактов. Я хотел отомстить ему, чтобы у его дочери при приезде в Хогвартс обнаружилась тёмномагическая вещь. Но, видимо, чары оповещения не сработали.

— Чары сработали, — возразил Северус, — но Альбус воспользовался удобным случаем для организации очередного героического приключения для народной героини.

— Всё же старик был не очень здоров на голову. А если бы василиск вышел из-под контроля и начал убивать? Сколько жертв он бы посчитал достаточными, чтобы закончить эту историю? — покачал головой Тёмный Лорд. — Останешься жив, Люциус, но виру за неисполнение воли сюзерена с тебя возьму, какую — ещё не знаю.

Малфой склонил голову, а Волдеморт продолжил:

— Северус, можешь мне принести одну вещь из Хогвартса? Я расскажу тебе, где она находится.

— А что за вещь?

— Диадема Ровены Рейвенкло.

— Умеете вы удивлять, мой Лорд. Буду рад помочь, но могу я это сделать завтра? Сегодня я обещал помочь Татиону с некоторыми ритуалами.

— Какими ритуалами? Может быть, я помогу? Думаю, на данный момент я — лучший ритуалист в Англии.

— Вчера произошла такая история… — и Северус кратко пересказал историю появления Джинни в доме Поттер и чем она завершилась.

— Очень интересно, — задумчиво произнёс Тёмный Лорд, — всё это очень интересно, а особенно мне интересно, что ты делал вечером в доме у Поттер! — неожиданно вскипел к концу фразы Волдеморт.

Почему-то к ответу именно на этот вопрос Северус не был готов. А поскольку он постоянно возвращался к словам Ригель, что она готова выйти за него замуж, то он неожиданно для всех, в том числе и для себя, тихо произнёс:

— Я ухаживаю за Поттер.

— Я что-то плохо слышать стал. Что ты делаешь? — переспросил Тёмный Лорд.

— Ухаживаю. Но вы не подумайте — ничего такого, она же несовершеннолетняя, я бы никогда…

— Ах-ха-ха, — рассмеялся Лорд, — кто бы другой рассказал — я бы ни за что не поверил. Ты же её ненавидел?

— Сами знаете, от ненависти до любви…

— Знаю. Мы теперь с ней родственники, значит, ты со мной породнишься?

Перспектива была не самая радужная, но очевидная.

— Да, мой лорд.

— Имей в виду: обидишь Поттер — будешь иметь дело со мной. Теперь понятно, откуда эти письмо и книга. Тихушник ты, Северус. И давай там, чтобы всё как положено было. Я ещё подумаю, разрешать вам помолвку или нет.

Люциус сидел, боясь пошевелиться, одновременно радуясь, что Лорд про него забыл, и сильно удивляясь таким новостям. Вот хитрый змей Северус, когда только успел подсуетиться? Леди Блэк-Поттер — это самая завидная невеста Британии, а, возможно, и Европы. Эх, надо было Драко отправить налаживать отношения с ней. Это какая перспектива! Стать родственником сюзерена, прибрать к рукам богатства Поттеров и Блэков! Просто дух захватывает. Поттер совершенно не искушена и в родовых делах, и в сердечных, раз уж ей и Снейп хорош. Молодой красавчик Драко уж точно выигрывает по сравнению с битым жизнью зельеваром. Надо срочно придумать какой-нибудь раут, чтобы выманить на него Поттер…

***

Утро в поместье Флинтов началось шумно. Татион вечером не стал будить супругу, которая рано отправилась спать, чтобы рассказать о новостях. И теперь Карсавия бушевала по поводу такого скоропалительного решения, не слушая разумных аргументов мужа. В этом состоянии лёгкой войны их и застали Лорд и Северус, которые пришли для проведения ритуалов.

— Вы совершенно напрасно расстроились, леди — обратился к Карсавии Северус. — После отсечения от рода вы можете сами, как мать рода, дать ей новое имя, которое никому не напомнит о том, в каком роду она родилась.

— А после полного очищения она станет чиста, как новорождённая дочь Магии, — включился Тёмный Лорд. — А магический брак с наследником даст вам возможность воспитать из этого материала идеальную жену для сына и мать для будущих детей.

— Ну, хорошо, будем считать, что вы меня уговорили.

— Детей я велел не кормить, — сообщил Татион Флинт, обрадованный, что ему помогли вразумить супругу. — Сейчас распоряжусь домовикам, чтобы провели ритуальное омовение жениха и невесты и надели на них чистые рубахи.

***

Джинни лежала в постели с похрапывающим Маркусом, свернувшись клубочком, и думала о том, что ещё вчера вечером она всерьёз собиралась затащить Гарриет в Нору, чтобы её семья использовала Поттер, и даже желала её смерти. Если бы родители ей рассказали хоть что-то об этом «праве первой ночи», она бы никогда, никогда…

Флинт, конечно, тот ещё тролль, но честный. Предложил ей сделку: деньги в обмен на девственность. Тогда ей это показалось удачей. Она уже всё равно думала о том, что пора бы познать ту сторону жизни, о которой часто шептались старшекурсницы в гостиной Гриффиндора, а тут ещё и деньги. А на них можно было купить много вещей, которые она видела у маглорождённых девочек, а мама ей не покупала: кружевное бельё, купальник-бикини, короткие маечки с блёстками и джинсы в обтяжку. Приближалось лето, и хотелось выглядеть привлекательно, а в одежде «от Молли Уизли» это было проблематично.

Флинт привел её в какое-то странное помещение вроде будуара в подземельях ещё до ужина, а отпустил перед самым отбоем. За четыре часа она отработала каждый галеон. И сегодня Маркус подтвердил, что случившееся тогда было для него нормой. И вот теперь она невеста Флинта. Может, как-то ещё обойдётся?

Но не обошлось. Размышления Джинни прервали домовики, которые мгновенно наполнили ванну с какими-то зельями и уложили её в эту воду. Потом вытащили, высушили волосы и вытерли тело, а в ванне уже отмокал её жених. Когда и его извлекли из воды и вытерли, на них надели чистые льняные рубахи и перенесли в какое-то помещение в доме, где оказался тот носатый гад, что был с Гарриет, отец Маркуса, незнакомая ведьма, видимо его мать, а ещё Воландеморт.

От ужаса Джинни захотелось писать, и она бы, наверное, опозорилась, если бы до того домовики не очистили им с женихом кишечники и мочевые пузыри. Затем все они вошли в небольшое помещение, посреди которого высился большой чёрный камень, на который ей велели лечь. Дальнейшее было всё как в тумане. Ей что-то писали на лбу, руках, ногах. Все присутствующие пели, ходили вокруг камня. Потом Джинни стало больно в груди, а затем тепло и легко. Потом опять что-то пели, куда-то ходили…

Очнулась она от того, что её сняли с камня и поставили рядом с Маркусом, дали что-то выпить и надели кольцо, которое огнём обожгло палец, впиваясь в него навечно.

— Повторяй за мной, — произнес чей-то властный голос. — Я, Клитемнестра Элвисия Бесфамильная…

— Мама, что за имена такие ужасные? Язык сломаешь…

— Очень даже хорошие, сын, имена: Клитемнестра — достойная похвалы, а Элвисия — очень здоровая. А теперь не мешай. Итак, я, Клитемнестра Элвисия Бесфамильная, отдаю всю себя, своё тело, душу и магию в род супруга моего Маркуса Татиона Флинта…

***

Уизли сегодня обедали рано. Вернее, для Гермионы, Чарли и Молли это был ранний обед, а для только что проснувшегося Рона — поздний завтрак.

— Как вы думаете, Джинни там Гарриет уже хорошо обработала? — спросил Рон.

— Не думаю, что это будет так просто, — ответила Гермиона.

— Но не выгнала же она её вечером обратно, — пробубнил с набитым ртом Рон.

— Да тут могло много чего произойти, к примеру, они могли…

В этот момент в раскрытое окно влетел большой важный филин, скинул свиток с печатью перед Молли и, не задерживаясь, улетел восвояси. Молли проверила свиток чарами, а после, развернув и быстро пробежав глазами, вскрикнула:

— Да как они могли! Нужно срочно сообщить отцу, пусть отправляется туда с аврорами и…

«Бздыньк» — с таким звуком отскочила от семейных часов стрелка с именем Джинни, и Молли поняла, что останавливать что-то уже поздно.

— Мама, что произошло? — обеспокоенно спросил Рон.

— Вот читайте, — сказала Молли, ударившись в слёзы и протягивая свиток Рону с Гермионой. Последняя его развернула и стала читать вслух.

«Настоящим извещаем вас, что та, что была рождена Джиневрой Уизли, истребована родом Флинт в супруги наследника по «праву первой ночи». Перед бракосочетанием, дабы предотвратить распространение печати Предателей крови, она будет отсечена от рода. С этого момента ваши попытки общения с нею нежелательны и будут восприняты как оскорбление супруги наследника.

Татион Лазарус Флинт, лорд Флинт».

— А что это значит? Я не совсем поняла. Джинни вышла замуж за Флинта? Но зачем? — уточнила Гермиона.

— Они истребовали её по древнему закону. Джин первым переспала с сыном лорда Флинта, и лишивший её девственности, если он пожелает, может на такой девице жениться без чьего-либо согласия. И её, в том числе, — пояснил Чарли.

— Допрыгалась, драклова шлюшка, а я её предупреждал! — подскочил Рон. — А нельзя это как-то отменить?

— Ты же видел — стрелка с часов отвалилась. Она больше не Уизли и, думаю, сейчас находится на своей свадьбе, — сказал Чарли. — Мне только интересно, как она попала к Флинтам вместо Поттер?

— Бабка Флинта тоже была из Блэков, — ответила рыдающая Молли, — наверное, что-то пошло не так.

— Нам нужен новый план, — сказал Рон, снова усаживаясь на стул.

Глава 11. История Андромеды & Планы Нимфадоры

— Лорд собирает крестражи, чтобы объединить душу перед встречей с тобой и ритуалом признания родства.

— Может, тогда стоит вернуть ему медальон Салазара?

— Конечно, нужно вернуть, иначе он нас всех погонит на поиски медальона, когда обнаружит, что его нет в пещере. А как ты объяснишь, откуда он у тебя?

— Скажу почти правду. Что взяла его в пещере, но только не тогда, а сейчас. В ту ночь, когда Дамблдор умер, мы же там были, пусть проверяет, если что.

— Я сказал Лорду, что я за тобой ухаживаю, — произнёс Северус, глядя мимо Ригель куда-то в стену.

— Ты что делаешь? Постой-постой, ты ухаживаешь за мной? И зачем ты это ему сказал?

— По-дурацки вышло. Не могу понять, как я это не просчитал. Всегда же, всегда был готов к ответам на все вопросы, а если нет — легко импровизировал, а тут, как в ступор впал. А всё ты, со своим «лучше за тебя замуж выйду»… Второй день в голове крутятся эти слова.

— Неожиданно, но всё же, что там Лорд?

— Я сказал, что мне нужно к Флинтам, помочь с ритуалом, а Лорд решил, что тоже хочет поучаствовать. Пришлось объяснять, что за ритуал, и как вообще всё произошло. Все так было гладко, а он возьми и спроси неожиданно, что я делал у тебя дома вечером, когда Уизли сюда попала. И я не смог быстро придумать ничего. Не зельями же мы поздними вечерами занимаемся. Я и сказал, что ухаживаю за тобой.

— А Лорд?

— Рассмеялся, одобрил, пригрозил.

— Возможно, так даже лучше, посмотрим, как он будет к нам двоим дальше относиться, — весело подмигнула Ригель.

— Двоим?

— Не делай такое лицо. Можно подумать, это я отправилась к Лорду и сообщила, что ты за мной ухаживаешь. Придётся теперь тебе меня везде сопровождать. И про подарки не забудь!

— Подарки? Ты хочешь подарки?

— Ох, всё время забываю о твоём детстве. Волшебник, ухаживающий за ведьмой, должен делать ей подарки. Что-то не слишком личное, но выбранное специально для предмета ухаживаний. В идеале, сделанное своими руками, но это уже для совсем консервативных.

— Своими руками? Зелье роста подойдет в качестве подарка? А то ты мне и до плеча не дотягиваешь. Всё время приходится говорить вниз, как в школе с детьми. А у меня от таких разговоров изжога.

— Тогда я подарю тебе всю серию средств Флимонта Поттера для волос «Просто блеск»: шампунь, ополаскиватель, маска и средство для укладки. И мне ты не соврёшь, что «целый день стоишь над котлами и покрываешь волосы специальным бальзамом».

— Но ведь это правда!

— Но не вся. Забыл? Ты сам мне варил такой же бальзам, когда тренировал меня по зельям на сдачу экзамена. И сам сказал, что вечером, если лень или нет времени, можно его не смывать, он безвредный, только волосы будут выглядеть грязными. Я как твоя потенциальная невеста выражаю желание, чтобы ты им пользовался только в зельеварне.

— Ну почему в тот день Дамблдор взял с собой Поттер! — воскликнул Северус, подняв голову, обращаясь к кому-то то ли на верхнем этаже, то ли на небесах. — Специально, чтобы надо мной поиздеваться побольше? Не мог прихватить какого-нибудь мага, желательно повзрослее, чтобы душа Регулуса вселилась в него, и мы бы просто дружили, как раньше…

— Не хочу тебя разочаровывать, Ворон, — сказала Ригель, слизывая крем с ложечки, которой она ела пирожное, — «как раньше» уже не будет, и «просто» тоже не будет. Это точно!

***

Нимфадора Тонкс была крайне недовольна тем, что ей ничего не досталось из наследства Блэков. Их и было-то всего трое — тех, кто мог на что-то претендовать: сын Нарциссы Драко, она как дочь Андромеды и Поттер как внучка Дореи и магическая дочь Сириуса. Сириус написал завещание в пользу Гарриет, и Магия приняла его. А ведь дядю выжгли с гобелена так же, как и её мать. Тонкс ещё при жизни Сириуса ходила в Гринготтс и консультировалась насчёт наследования.

Ферунг, поверенный Блэков, сказал ей, что на тот момент она в список наследников не вошла и вряд ли в него попадёт, так как первым в очереди наследования стоит Поттер — признанная магическая дочь Сириуса, старшего мага из главной линии рода, хоть и с поражением в правах, а также внучка Дореи Блэк. Таким образом, Поттер считалась Блэк и по магии, и по крови. Если с Поттер что-то случится, то наследником станет Драко Малфой, сын девы, рождённой в побочной ветви рода Блэк, при условии, что он примет двойное титулование, так как у Малфоев давно рождается всего по одному ребёнку и разделить между наследниками рода́ Малфой и Блэк не получится.

Вот если что-то случится и с Поттер, и с Малфоем, тогда уже возможны варианты. Из всех трёх ныне живущих сестёр Блэк Магия сначала будет смотреть на соответствие кандидаток предполагаемому статусу, а уже потом — на наличие детей. Первой кандидаткой на роль Регента рода, а женщины наследовать по кодексу Блэков не могут, будет Нарцисса. Она должна будет развестись с Люциусом, выйти замуж за другого чистокровного мага и родить сына, который и станет лордом Блэком.

Беллатриса и Андромеда имеют примерно равные шансы, очень низкие: первая носит рабское клеймо, что недопустимо для Леди рода, вторая — выжжена с гобелена и замужем за маглорожденным. У Андромеды есть плюс — ребёнок. Она, Нимфадора Тонкс. Но этот ребёнок женского пола, увы. Вероятным наследником может стать её ребёнок, рождённый в браке с чистокровным волшебником. В идеале его матерью по магии должна согласиться стать Нарцисса Блэк. Тогда Нимфадора сможет при сыне стать Регентом рода. Это единственный вариант, при котором она могла бы получить доступ к богатствам рода.

После такого подробного разъяснения Нимфадора отправилась к матери и высказала ей претензии, общим смыслом коих было: «какого дракла ты вышла замуж за Тонкса». Андромеда устало вздохнула и грустно посмотрела на дочь:

— Видишь ли, дочь моя. Я, собственно, не собиралась этого делать. Это идиотское замужество — результат странного стечения обстоятельств, обмана и коварства.

— А поподробнее?

И Андромеда рассказала странную историю. Когда она училась в Хогвартсе, была она девушкой серьёзной, умной и хорошо успевающей. Никто никогда к ней не приставал ни с какими романтическими намерениями, ибо все знали, что у Блэков с растлителями разговор короткий, — хорошо, если Авада в лоб, а то цепями к стене и проклятье гниющей плоти. С самого детства она была помолвлена с Лэндоном Селвином, старшим сыном лорда Селвина, который был старше её на пятнадцать лет, но уродом не выглядел, и характер имел вполне себе обычный. Другим вариантом помолвки был лорд Талбот, который овдовел в том году, что она родилась. Потому она, Андромеда, была рада, что родители её обручили приемлемо, и ни на кого из мальчиков внимания не обращала.

На йольском балу седьмого курса её пригласил на танец коротышка и пухляш Тонкс, маглорождённый хаффлпаффец. Она собиралась ему отказать, но заметила, что на неё очень пристально смотрит директор школы, и решила, что от одного танца от неё не убудет, хотя на каблуках она была выше Теда на целую голову. Тот покружил её по залу, а потом ей вдруг стало нестерпимо душно и жарко, парень заметил это и вывел её на балкон. Где, после того, как ей стало лучше, попытался потискать и поцеловать. Естественно, она его отшила и поспешила вернуться в зал, чтобы не компрометировать себя нахождением в такой крайне неподходящей компании.

На следующий день все разъехались на каникулы. В Блэк-мэноре проходил целый ряд праздничных мероприятий. Одним из них была охота на лис — больше, скорее, традиция и спорт, чем собственно охота для мужчин, и повод покрасоваться верхом в шикарных амазонках для женщин. Был среди гостей и её жених. Он составлял ей компанию большую часть охоты, а перед её окончанием куда-то пропал, а потом снова появился и пригласил ехать за собой, вроде как там ждет её сюрприз. Они спешились у небольшого лесного домика, где был накрыт горячий обед, что для изрядно холодной погоды было очень актуально. Что-то было, видимо, добавлено в еду или питье, потому как после обеда Лэндон уложил её в постель, а она, почему-то, не сопротивлялась этому. В один из интимных моментов вдруг распахнулась дверь, и вбежал ещё один Лэндон с криком «что тут происходит». У первого Лэндона в руке тут же оказалась палочка, которой он обездвижил второго, затем наложил на него Конфундус, Обливиэйт и Империо с указанием продолжить прерванное. Андромеда тоже получила Обливиэйт и не заметила рокировки. Память она вернула потом, спустя несколько лет, с помощью магистра менталистики. А тогда она была уверена, что во всём виноват Селвин, в постели с которым её обнаружили родители, поднявшие панику в связи с пропажей дочери.

Никаких путных объяснений произошедшему подвергшиеся ментальному воздействию Лэндон и Андромеда дать не смогли. Родные назначили срочную дату свадьбы на Имболк, но спустя несколько дней Тед Тонкс, встретивший Лэндона Селвина на Диагон-аллее, вызвал его на дуэль, якобы в защиту чести девушки. Вызвал и убил. Как это ему удалось — одна из загадок этой истории. Честно, он бы никогда не смог этого сделать — что может хаффлпаффец среднего уровня противопоставить сильному тёмному чистокровному наследнику рода?

Дальше — больше. Андромеда оказалась беременна, и не от Селвина. На гобелене Блэков, к всеобщему ужасу, отразилась щекастая физиономия Тонкса. Нужно было либо рожать бастарда и отдавать его в приют, либо выходить замуж за Тонкса. В тот момент Андромеда была не в лучшей психической и эмоциональной форме после всего произошедшего с ней и решила, что раз её жених погиб, она спасёт хотя бы ребёнка. В будущем, конечно, она думала развестись и выжечь кровь Тонкса у того, кто родится. Но родственники ничего не желали слышать. Подстёгиваемые, понесшими большую утрату Селвинами, они выжгли её с гобелена. Впав после этого в некую прострацию, она не заметила на церемонии бракосочетания, что их с Тедом поженили полным нерушимым магическим браком, и все планы пошли прахом.

— Получается, мой отец — негодяй!

— Ну почему же. Это магический мир, тут и не такое вытворяют, чтобы заполучить ту невесту, которую хотят. Магия же подтвердила наш союз, значит, он искренне любил меня в тот момент. Но то, как он меня заполучил, наложило отпечаток на всю нашу жизнь. У меня нет к нему ни любви, ни уважения, ни даже сочувствия.

— Но ты же жертва! Если бы не Тед, ты вышла бы замуж за Селвина, и я бы родилась в богатстве и достатке.

— Ты бы вообще не родилась, а родился бы кто-то другой. Посмотри на себя в зеркало со своим настоящим лицом и волосами. Половина там от Теда. Его лопоухость, мелкие зубы и широкая кость. Этого никогда не было у Блэков. И если ты бросишь активную работу аврора, я уверена, что тебе придётся сидеть на зельях стройности до беременности, так как ты явно унаследовала его склонность к полноте.

— А есть ли у меня шанс на брак с чистокровным?

— Вполне. Хоть меня и выжгли с гобелена, но кровь во мне осталась, потому ты смогла раскрыть в себе дар метаморфа. Магловская кровь Теда, на самом деле, тоже плюс. Она будет хорошим предложением для тех, кто давно не обновлялся. Флинты, Гойлы, Крэббы, Кэрроу, Гиббонсы — с любым из них у тебя будут хорошие шансы.

— Одни Пожиратели, мама!

— Хочешь выйти замуж за кого-то из Ордена? За Уизли? Ты, надеюсь, помнишь, что означает Предатели крови? Или, может, тебе оборотень нравится? Хотя Шеклболт тоже чистокровный, но здоровенный чернокожий? Я, конечно, стараюсь быть толерантной, но это чересчур.

— Я поняла, надо искать женихов на той стороне. Мне, кстати, пора на работу. Рассказ был содержательным и поучительным. Прости, мама, что думала о тебе плохо.

— Ничего, дочь, следи сейчас за собой, чтобы не оказаться в таком же дерьме, как я.

Покидая дом, Тонкс подумала: «Хорошо, что назревает война. Просто отлично, что Поттер в ней ключевая фигура, а Малфои — активные участники. В мирной жизни смерть Гарриет, Драко и Нарциссы вызвала бы большие вопросы. А война характерна тем, что люди на ней погибают…»

***

После последнего собрания Ордена Нимфадора решила совместить шпионаж с устройством личной жизни. А там, глядишь, Воландеморт укокошит Поттер, а Малфой может неудачно где-нибудь упасть или шальную Аваду поймать. Зайдя в Аврорат и покрутившись там, чтобы все видели, что она пришла на службу, Нимфадора (она после того разговора с матерью решила сама себя называть только по имени) отправилась к начальнику Отдела транспорта Корбину Яксли, который, как все знали, был сторонником Волдеморта. Яксли с удивлением посмотрел на авроршу и спросил вежливыми словами, но грубым тоном:

— Чем обязан?

— Мистер Яксли, у меня к вам приватный разговор, мы можем говорить в вашем кабинете без опасений, что кто-то нас подслушает?

Корбан был уверен, что у него в кабинете абсолютно точно имеются следящие чары, а потому с совершенно честным лицом ответил:

— Ну что вы, конечно, у меня в кабинете можно говорить о чём угодно.

Яксли был уверен, что Тонкс пришла, чтобы устроить какую-то провокацию, а потому хотел, чтобы Служба внутреннего контроля безопасности — новое подразделение, только что созданное новым же министром Руфусом Скримджером, — слышала каждое слово из его беседы с девушкой-аврором. Он предложил Нимфадоре кресло и кофе и сам сел, всем своим видом демонстрируя готовность слушать.

— Мистер Яксли, не знаю, в курсе ли вы, но мою мать зовут Андромеда Блэк, она родная сестра Беллатрисы Лестрейндж. И у меня возникла проблема. Поскольку мой отец — маглорождённый, мне никак нельзя выйти замуж за кого-либо другого, кроме как за чистокровного волшебника. А свободных среди них крайне мало. А тех, кому не будет помехой, а наоборот, принесёт обновление кровь моего отца — ещё меньше. И все они находятся на вашей стороне.

— Простите покорнейше, уточню: на моей — это в Министерстве?

— Думаю, вы и так поняли. Я же, напротив — член Ордена Феникса.

— И? Зачем мне вся эта потрясающе интересная информация?

— Я хочу сменить сторону, чтобы правильно выйти замуж.

— А я что — похож на сваху?

Не слишком молодой волшебник с морщинистым недобрым лицом на сваху никак не тянул, это факт.

— Мне сваха и не нужна, мне нужна протекция. А лучше — личное представление.

Корбин уже успел пожалеть, что ведёт этот разговор под чарами, так как он принимал действительно интересный оборот. Девчонка могла и быть шпионом в Ордене, безусловно, но куда больший интерес она представляла как полукровка из Блэков. Такую, да, многие взяли бы в род невесткой. На счастье, в дверь постучали, заглянул аврор Праудфут.

— Вот ты где, Тонкс! Хорошо, что Амос видел, как ты сюда зашла. Поторопись, у нас сейчас собрание будет.

— Поговорим позднее, — сказал Яксли, быстро написал несколько слов на маленьком пергаменте и сунул в руку девушке, которая понимающе на него посмотрела и вышла из кабинета следом за Праудфутом.

Сам же Корбан стал строчить письмо Торфинну Роули — высокому, крепко сбитому светловолосому и достаточно приятному на лицо магу, который имел два недостатка: скверный и очень вспыльчивый характер, а также недалёкий ум. Родители его умерли, а они были близки Яксли, потому он в некоторой степени опекал этого мага. Корбан назначил ему встречу на сегодняшний вечер, и он будет не он, если не убедит его жениться на этой резвой полукровке Блэк.

***

Все Уизли собрались за ужином, чтобы после обсудить дела семьи, произошедшие перемены и планы.

— То, что произошло с Джинни, это твой недосмотр, Рональд, — сказал Билл. — Ты был всё время в Хогвартсе, рядом, и обязан был проконтролировать поведение младшей сестры.

— А вы думаете, я не пытался? — зло выкрикнул Рон. — Но эта курва мне заявила, что наша мама дала ей добро на обретение большого и разнообразного сексуального опыта, чтобы «нагуляться» до брака и уметь доставить мужу удовольствие.

— Молли, это правда? — устало спросил Артур.

— А почему нет? При полном отсутствии приданого, — миссис Уизли выразительно посмотрела на супруга, — да еще и с печатью Предателя крови шансов сговорить её в приличную семью не было. А через постель — вполне. Думаете, ваш отец меня подкупил пленительной жизнью в Норе? Просто в постели…

— Мама! — воскликнул Рон, не желающий слушать интимные подробности жизни своих родителей.

— Вот как? Если так, отчего ты потом, Молли, подолом махала в браке только так, — фыркнул Артур. — Я уверен, что Персиваль — не мой сын. Не ощущаю я с ним такой же связи, как с другими нашими детьми. Странно, правда?

— А сам? Думаешь, я не знаю, что у тебя там за неоплачиваемые сверхурочные?

— Родители, — громко сказал Чарли и постучал ложечкой по чашке, — давайте, вы потом обсудите, кто из вас с кем, когда и сколько раз. Мы тут чего собрались, не подскажете?

— Я скажу. Многие перспективы были завязаны на предстоящий брак Рона и Гарриет Поттер, который сейчас под угрозой. Встал вопрос: как нам исправить ситуацию, а если она не исправится, подумать над тем, сможем ли мы прибрать её состояние другим путём?

— Так если Рон ей не нравится, то пусть близнецы её окучивают. Они ей явно симпатичны, раз она проспонсировала открытие их магазина. Чем не идеальная триада? — высказался Чарли.

— А чего ты сам на ней не женишься? Ты у нас красивый, брутальный и холостой — чем не жених? — подмигнул брату Фред.

— Перед тем, как говорить о чём-то, мы могли бы с ней встретиться. Мы можем позвать её к нам в магазин, она же, как ты, Чарли, только что напомнил, наш партнёр по бизнесу, — сказал Джордж.

— Она точно придёт, у нас с ней действительно хорошие отношения. Мы можем попробовать прощупать почву, какие у неё успехи в личном плане, может быть, ей кто-то другой нравится.

— Сильно только не щупайте, а то спугнёте! — хохотнул Рон.

— Не тебе нас учить, неудачник! — фыркнул Фред. — Мы аккуратно, но как с ней связаться?

— Можно послать письмо через гоблинов, — предложил Билл. — Они сто процентов держат связь с Гарриет.

— Тогда давайте сейчас и напишем. Тут нужно за каждым словом и запятой следить, чтобы всё было убедительно и не подозрительно, — сообщили близнецы и пошли за пером и пергаментом.

***

Всё совещание в Аврорате Нимфадора разглядывала Кингсли Шеклболта, вспомнив, что мама говорила и о нём. Чернокожий гигант сидел сразу на двух стульях, вытянув ноги в проход, так как они перед ним не помещались. Он, как всегда, был одет в яркие африканские тряпки и смешную шапочку на лысой, как шар, голове. Тут Нимфадора, как истинная хаффлпаффка, вспомнила все приметы, приносимые в мир Магии маглокровками, касающиеся внешности мужчин, которые обсуждали её софакультетницы. Лысые мужчины имеют повышенные сексуальные аппетиты. Судя по блестящей, как шар, и голой, как коленка, голове Кинга, сексом он мог заниматься круглосуточно. Руки у него были как лопаты, а чем шире ладонь, тем больше обхват и длина мужского достоинства. Значит, и член там внутри, под халатом о-го-го. Ещё он чистокровный, и их род каким-то образом попал в Священные двадцать восемь.

Родовитый, чистокровный, да еще и лысый с большими руками, — прямо иди и бери такого тёпленьким.

Кингсли тоже особо не слушал выступавшего, так как боковым зрением следил за Тонкс, которая осматривала его странным плотоядным взглядом. Как будто хотела разглядеть, что у него под одеждой. От этого взгляда он слегка вспотел, и у него началась нешуточная эрекция. Она вообще у него часто бывала, стоило ему посмотреть на чью-то большую грудь или пышный зад, или когда дамы притирались к нему в лифте Министерства.

Отец давно настаивал на женитьбе. Спрашивал: не нашел ли он сам себе невесту? Особенно на Кинга никто не зарился. Третий сын в семье, крупный и с ярко выраженными африканскими корнями, — на брачном рынке он котировался не слишком высоко. Отец периодически показывал ему колдофото то шаманки вуду с Гаити, то малолетней внучки ньянго Абиделя из ЮАР, но Шеклболт хотел жениться на британке.

«А Тонкс ничего так. А ещё и метаморф, что может быть занятно для супружеских обязанностей. Интересно, она что угодно может у себя отрастить? Птичий клюв и свиной пятачок наверняка не предел её возможностей? Надо отцу предложить, чтобы он рассмотрел вариант с Тонкс… Скорее бы уже совещание закончилось, одно мучение здесь сидеть!»

Глава 12. Неожиданное открытие & Инициативные близнецы

Северус отправился в Хогвартс, чтобы найти там по подсказкам Лорда диадему Ровены Рейвенкло. Шел он туда спокойно, в хорошем настроении: Минерва — не Дамблдор, разве что полюбопытствует о причинах визита, но ничем ей помогать не заставит, а о его участии в Ордене Феникса она не помнит.

Как же хорошо, что Ригель предложила стереть всем память о нём! Он даже и мечтать не мог, чтобы его не помнил Грюм, этот фанатик борьбы с Пожирателями смерти. Для бывшего аврора даже работа шпионом в ставке Лорда не делала его, Северуса, менее подозрительным, чем остальные тёмные маги. Опять же Люпин — как же приятно знать, что и волчара тебя не помнит. Надо Петтигрю ещё как-нибудь случайно прибить — и всё: никаких Мародёров в его биографии!

Чтобы у Макгонагалл не возникло даже тени каких-то подозрительных мыслей, Снейп решил прежде зайти к ней и предупредить, что он прибыл в замок часа на два-три. Вроде как вспомнил о том, что не проверил наличие ингредиентов для «Продвинутых зелий» у шестого и седьмого курсов, и перед тем как уходить, он занесёт ей перечень необходимого.

— Доброе утро, Минерва!

— Северус?! Что привело вас сегодня в Хогвартс?

— Неспокойная совесть. Вдруг вспомнил, что не сделал заказ на ингредиенты для занятий старших курсов. Пойду, посмотрю, что есть, чего нет. Как закончу — занесу вам заказ.

— Это хорошо. Лучше сделать всё заранее.

— А вы как? Справляетесь?

— Если честно, мне не хотелось бы становиться директором Хогвартса. Слишком уж много ответственности. У меня и других забот хватает. А так придётся искать, кроме преподавателя ЗоТИ, ещё и профессора трансфигурации и думать, кого назначить деканом Гриффиндора.

— О, ты здесь, Северус, мальчик мой, — неожиданно ожил портрет директора Дамблдора.

— Директор Дамблдор, я и при жизни просил вас не называть меня своим мальчиком, а уж после вашей смерти так просто запрещаю! — серьёзно произнёс Снейп и достал волшебную палочку.

— Что ты, Северус? — испугался портрет Альбуса.

— Я, Северус Снейп, декан дома Слизерин, запрещаю портрету директора Дамблдора обращаться ко мне иначе, как «господин декан» и по любым иным вопросам, кроме тех, что касаются обучения, поведения и проживания студентов в Хогвартсе. Я сказал!

Магия Хогвартса отозвалась на призыв декана, собралась на кончике его палочки серебристым свечением и оттуда ударила в портрет Альбуса Дамблдора.

— Господин декан, — возмущённо сверкнул глазами портрет, — я…

А дальше он ничего не смог сказать, открывая и закрывая безмолвно рот, как рыба.

— Ну, зачем же вы так, Северус, — покачала головой Макгонагалл, — это же всего-навсего портрет.

— Вот именно — портрет. Альбус и живой меня достал своими «мальчиками» и пустыми разговорами, а от разрисованного холста я точно этого терпеть не намерен. Рекомендую вам заглянуть в Устав и просмотреть там пункты, связанные с назначением директора, чтобы не попасть впросак. Его полный текст хранится где-то здесь, в кабинете директора.

— Точно, как-то я не подумала, а где именно?

— Узнаете у Альбуса, а я, с вашего позволения, пойду, займусь делами.

«Каким ответственным стал Северус, а каким талантливым оказался. Да, он резок, зато у него на уроках и дисциплина отменная, и травм минимум при таком опасном предмете», — подумала Минерва, провожая взглядом уходящего зельевара.

Северус сначала открыто спустился в свои подземелья и быстренько там написал заявку на нужные ингредиенты, так как что будет требоваться и чего у него не хватает, он знал наизусть. Не факт, что он вернётся к работе в Хогвартсе, но, по крайней мере, у его преемника будет всего в достатке. Затем он надел мантию-невидимку Поттер и отправился на восьмой этаж, к гобелену Варнавы Вздрюченного с троллями в балетных пачках. Трижды прошёл вдоль стены с мыслью «мне нужно место, где всё спрятано», вошёл в появившуюся дверь и, пользуясь данным ему Лордом указателем, сделанным из магловского компаса, быстро нашёл диадему.

Выглядела она, прямо скажем, неважно. Если бы не всем известная надпись на ней, то он сам бы никогда и не подумал, что эта потемневшая и погнутая драгоценность, в которой не хватало части камней, и есть знаменитая диадема Ровены Рейвенкло. Положив её в подготовленный футляр, Снейп так же невидимым спустился в подземелья, откуда сразу вышел со списком в руке, снова направляясь в кабинет директора. Подойдя к незакрытой двери, он услышал голос Макгонагалл.

— Альбус, ты уверен в том, что говоришь? Я не помню, чтобы Северус хоть как-то был связан с Орденом. Если бы он был его членом — он бы присутствовал на собраниях. А его никогда не было, и никто его даже не упоминал. Ты что-то путаешь!

— Минерва, это ты что-то путаешь! Северус ещё с Первой магической был нашим шпионом у Неназываемого! И почему он свободно ходит по школе? Он же меня убил! Его должны преследовать власти!

— Хорошо, хорошо. Шпион — так шпион, убил — так убил, — успокаивающе произнесла Минерва, думая о том, что всё-таки разума как такового у живых портретов нет: Альбус был умнейшим магом при жизни, а сейчас нёс полный бред.

Северус резко вошёл в кабинет и произнёс:

— Случайно услышал ваши последние реплики. Большей чуши я никогда не слышал. Властью, данной мне Основателями, я запрещаю вам высказывать своё мнение насчёт всех сотрудников и учеников Хогвартса. Выполняйте возложенную на вас функцию: отвечайте на вопросы, касающиеся деятельности директора, регламентированной Уставом. И более ничего, если вас не спросят об этом специально. Я сказал!

В портрет снова ударила магия замка. Видимо, это было как-то ощутимо болезненно для него, так как в этот раз Альбус на картине поморщился и схватился за бок.

— Вот видите, даже Замок вами недоволен. Минерва, вы что-то хотели у него узнать? Спрашивайте прямо, и он ответит на все ваши вопросы, а если нет — магия Хогвартса его снова накажет.

— Где Устав, Альбус, ты так мне и не сказал.

— На моём столе закреплена золотая фигурка дракона, нажмите на её хвост, откроется скрытое хранилище, — сказал Альбус на картине, выпучив глаза в попытке сопротивления магии замка и пытаясь зажать себе рот рукой.

Минерва последовала его указаниям, и один из книжных шкафов отъехал в сторону, оказавшись дверью в небольшое тайное помещение, все стены которого были заняты полками с книгами, какими-то артефактами, ёмкостями с зельями, флаконами с переливающимися в них воспоминаниями.

— Надо же, — удивлённо сказал Северус, снимая с одной из полок зелёную папку с завязками, — мои наработки по универсальному обезболивающему зелью. А я думал, они пропали тогда, в 1981-м, во время аврорского обыска. О, да тут почти всё, что у меня якобы забрали авроры. Не возражаете, Минерва, если я верну своё?

— Не возражаю, — задумчиво произнесла Минерва, глядя на полку, где стояли книги, корешки которых были помечены вензелем рода Поттер, — похоже, тут не только ваши вещи. Надо сообщить Гарриет, чтобы зашла и забрала, что тут есть из её библиотеки, а может, и из артефактов.

— Вот Устав, Минерва, — Снейп указал на огромный фолиант на высоком пюпитре. — И я бы проверил все зелья, которые тут присутствуют. На первый взгляд, я вижу, как минимум, пять запрещённых на территории Магической Британии.

— Северус, может быть, вы мне хотя бы немного поможете? Как декан и как зельевар.

— Только не сегодня. Напишите записку для Поттер, я передам ей через гоблинов, чтобы связалась со мной, и мы придём к вам завтра, чтобы помочь тут всё осмотреть. А до того — никому! Случайно может всплыть что-то вот такое, — и он показал Макгонагалл свои разработки и книги Поттеров, найденные в этом хранилище, — потом не отмоем нашего любезного Альбуса.

***

Из Хогвартса Северус сначала отправился в Блэк-Хаус. Показал Ригель диадему и рассказал о найденном тайнике Дамблдора, выгрузив свои записи и книги, которые под шумок обысков спёр у него Альбус.

— Там точно есть книги и артефакты как Поттеров, так и Блэков. Вот тебе приглашение от Минервы, я вроде как передал его через гоблинов. Завтра пойдём, всё там осмотрим.

— А как Макгонагалл — не заподозрила тебя ни в чём?

— Нет, она абсолютно ничего не помнит, а мои закладки о недоверии портрету Дамблдора очень хорошо работают. Покормите с Кричером меня обедом, и я отправлюсь на встречу с Лордом.

— Хозяйка, вам сообщение от гоблинов, — проговорил Кричер, подавая на серебряном блюде большой конверт.

— Посмотрим, чего они от меня хотят, — сказала Ригель, вскрывая банковский конверт, откуда достала письмо и конверт поменьше. — А, так это не гоблины, Ферунг сообщает, что Билл Уизли оставил у него для меня письмо. Чар на письме нет, ну, их и не могло быть, Билл-то должен знать, что произошло бы, передай он письмо «с сюрпризом».

— А что бы произошло? — поинтересовался Северус.

— Ну, подумай сам: какие-то голодранцы передают через гоблинов письмо, допустим, с чарами принуждения, богатейшей ведьме Британии, делая их таким образом соучастниками своего преступления, ведь по нашему законодательству любые манипуляции с почтой — это преступление. Передавая такое письмо, гоблины бы нарушили конвенцию, совершив преступление против волшебницы, да ещё какой. Так что тот, кто такое письмо передал бы, стал бы врагом гоблинов. А враг гоблинов — это в большинстве случаев смерть, или как минимум пожизненная отработка в их подземельях.

— Да, это тебе не каникулы в Азкабане.

— Это точно. Ну, что? Прочтём, что мне пишут Уизли?

«Привет, Гарриет!

Это мы, Дред и Фордж! Что-то ты забыла дорогу в наш магазинчик, уважаемая леди инвестор. Мы бы похвастались тебе новыми разработками, да и просто поболтали. На Диагон-аллее всё спокойно, можешь приходить и не волноваться. Кроме нас здесь из семьи никто не бывает, так что лишних не встретишь.

Ждём тебя в ближайшее время.

Твои компаньоны»

— Не знал, что у тебя общий бизнес с близнецами Уизли.

— Сама только что узнала. Но теперь «вспомнила». Поттер отдала им свой выигрыш на Турнире трёх волшебников. Хорошо, что у неё вещей не было приличных. Эти Уизли бы и их из сундука таскали, если бы они чего-то стоили. Мне её жалко. Девочка ничего в жизни не видела хорошего, даже друзья все дерьмом оказались, и умерла ни за что.

— Ну, она не совсем и умерла. Ты же провела ритуал единения душ. Живи теперь и за неё тоже. Пойдёшь к ним в магазин?

— А, наверное, схожу, узнаю, чего вдруг я им понадобилась.

***

На Диагон-аллее действительно было совершенно спокойно и малолюдно. Письма из Хогвартса ещё никому не приходили, учебный год закончился совсем недавно, и до предшкольного ажиотажа было ещё далеко. Хозяева и продавцы многих магазинчиков и лавок стояли на улице или в дверях и перекрикивались новостями.

— Эй, Перкинс, ты слышал, что Джулиан Смоулт обручился с Мери-Кларенс Кронбаум?

— Нет, но теперь в курсе. А ты, Дрю, слышал, что…

В кафе Флориана Фортескью было много пустых столиков. Ригель решила зайти туда на обратном пути от магазина «Weasleys' Wizard Wheezes», съесть своё любимое мороженое и захватить с собой для Северуса. Ворон никогда в жизни не станет тут сам сидеть на виду у всех, но мороженое, это точно знала Ригель, он обожает. Особенно мятное, посыпанное крошкой из тёмного шоколада.

Витрина магазина близнецов Уизли, что называется, «била по глазам», словно фейерверк. Она сверкала невероятным разнообразием товаров, которые подскакивали, вертелись, светились, прыгали и пищали. Даже больно было смотреть на эту пестроту. Практически все прохожие останавливались перед ней хотя бы ненадолго, словно зачарованные, не в силах отвести глаз. А потом, уходя, ещё несколько раз оглядывались.

Как только Ригель зашла внутрь магазина, к ней с разных сторон поспешили близнецы.

— Смотри-ка, Дред, кто нас сегодня посетил!

— Вижу-вижу, брат Фордж, — редкая гостья! Сама Гарриет Поттер осчастливила нас своим присутствием!

— Проходите, уважаемая леди инвестор, хотите, мы вам расскажем о нашей новой продукции?

— Кончайте валять дурака, а то я обижусь и уйду, — заявила близнецам Ригель, которая терпеть не могла фамильярных шуточек. — А продукцию покажите. Это интересно.

— Это висельник многоразового использования (Reusable Hangman), представляет из себя игрушечного человечка, обречённо взбирающегося на крошечный эшафот. Если вы пишете с ошибками, он закачается в петле.

— Это драчливый телескоп (Boxing Telescope) — розыгрыш, дающий гирькой на пружинке в глаз каждому, кто попытается в него посмотреть или хотя бы слишком сильно сдавить его в руке.

— Это встряска электрическим шоком… кусачая кружка… забастовочные завтраки… блевательные батончики… кровопролитные конфеты… обморочные орешки… канареечные помадки… ириски «Гиперъязычки»… набор начинающего негодяя… великолепная взрывчатка… набор «Чудо-ведьма»…

Целый час водили Уизли Ригель по своему магазину, а та удивлялась их безграничной фантазии, а также готовности волшебников тратить средства на приобретение всякой ерунды.

— И что, это всё кто-то покупает? — усомнилась юная ведьма.

— Ещё как покупают! Если хотя бы год мы будем продавать столько же, сколько сейчас, то в следующем году купим лавку Зонко в Хогсмиде и монополизируем рынок розыгрышей и развлечений.

— Поразительно, просто поразительно, — произнесла Ригель, думая о покупателях, а Фред и Джордж приняли это на свой счёт, в качестве удивления от того, как хорошо идут дела.

— Мы стараемся оправдать твоё доверие. Та тысяча галеонов стала нашим стартовым капиталом. Если бы не ты — не известно, когда бы мы смогли дойти до собственного магазина, — сказал один из Уизли.

— А ты как сама, Гарриет? Чем занимаешься?

— Есть кое-какие семейные дела.

— И что, целыми днями в делах? Тебе, наверное, скучно и одиноко. А поразвлечься? Желаешь оттянуться в местном кабачке «Весёлый тролль»? Мы угощаем!

— Спасибо за приглашение, конечно, но нет. И с чего вы взяли, что мне скучно и одиноко? Я вовсе не одинока, у меня есть близкий мне маг, с кем я провожу своё свободное время.

— И кто же это? Мы его знаем?

— Кого его?

— Того волшебника, с которым ты, Гарри, проводишь всё своё время.

— Не уверена, что вы знакомы.

— Он не учился в Хогвартсе?

— Учился, но до того, как туда поступили вы.

— А, так тебе нравятся мужчины постарше?

— Не ваше дело, кто мне нравится: молодые юноши или пожилые леди. О таком вообще не принято спрашивать. Вас извиняет только ваше воспитание, а вернее, полное его отсутствие.

— Ого, как ты заговорила, прямо как аристократка.

— А я и есть аристократка и уверена, что вы в курсе этого.

— Не обижайся, Гарриет. Ты бы как-нибудь зашла в Нору, там Рон и Гермиона. Мама, опять же, будет рада тебя видеть.

— Не сомневаюсь в их радости. Я подумаю над этим, а теперь мне пора.

Ригель вышла из магазина близнецов и направилась к Фортескью. Она передумала там оставаться, а просто взяла две большие порции навынос — малину с ананасом для себя и мяту с шоколадом для Северуса. Расплатилась и аппарировала домой.

— Видел, Фордж, она купил два разных мороженых. У неё точно кто-то есть.

— А может, Дред, она просто очень любит мороженое?

— Может и так, но мне кажется, что первое более вероятно.

Глава 13. Коварные шпионские планы & Разочарование Клитемнестры Элвисии

Пока Ригель общалась с близнецами Уизли, Северус поспешил к Тёмному Лорду, чтобы отдать ему диадему и медальон. По прибытии в Малфой-мэнор он сразу отправился в покои милорда. Рабочему кабинету предшествовало помещение, выполнявшее функцию приёмной, но по антуражу больше похожее на будуар, в котором всегда находился кто-то из Пожирателей Ближнего Круга. Сейчас там на золотоногой козетке, обтянутой бирюзовым парчовым атласом, положив ноги на кофейный столик в позднем викторианском стиле, полулежал Рабастан Лестрейндж, что-то увлечённо читая.

— Привет, Басти. Доложи Его Темнейшеству, что я выполнил его поручение и горю желанием отдать ему то, за чем он меня посылал.

— Привет, Север. А просто постучать и зайти — не судьба?

— А ты тогда чего тут зад греешь?

— Я тут для того, чтобы кто попало к милорду не совался. Ты-то по делу. Тем более, как мы все поняли, Лорд сейчас к тебе благосклонен, — и Рабастан как-то двусмысленно ухмыльнулся.

— Чтоб вы знали, сплетники несчастные, я в данный момент с серьёзными намерениями ухаживаю за одной леди, мы подумываем о помолвке. Вот расскажу милорду, о чём вы у него за спиной судачите…

— Не вздумай, Север, ты что! Уж и пошутить нельзя. Да ты последний человек, на кого бы мы подумали, что ты вдруг…

— Что я вдруг что? Договаривай. Что-то мне подсказывает, что ты сейчас снова меня пытаешься оскорбить.

В этот момент распахнулась дверь, и в будуар шагнул недовольный Тёмный Лорд:

— Что тут за шум?

Басти от неожиданности попытался одновременно скинуть ноги со стола и поднять зад с козетки, вышло у него это откровенно плохо, и он шлёпнулся на пол ногами кверху, а на него упала толстая книга, которую он читал.

— «Одиссея капитана Блада», — прочитал название книги Лорд. — Увлекаемся магловской литературой?

— Магловской? — побледнел Лестрейндж, думая, что за это его сейчас несколько раз приласкают Круциатусом. — А я не знал. Я в библиотеке взял, время скоротать...

— Да не бойся ты, Рабастан. Книга интересная, я сам в юности читал. Не падай больше. Северус, проходи!

Снейп зашёл следом за Лордом, закрыл дверь и встал около кресла, в которое сел Воландеморт.

— Чего стоишь — садись, — Северус аккуратно сел в соседнее кресло и достал футляр с диадемой.

— Был сегодня в Хогвартсе, нашёл, руководствуясь вашими инструкциями.

— Отлично, а я сегодня как раз ритуал нашёл, Белла чашу принесла, осталось ещё кое-что забрать, и можно будет проводить единение.

— У меня тут ещё кое-что для вас, мой Лорд. Гарриет передала, — Северус протянул Лорду шкатулку с медальоном.

— Это же.… А как он к ней попал?

— Гарриет сказала, что в тот день, когда наши напали на Хогвартс, она с Дамблдором в какую-то пещеру на море лазила, там они этот медальон и взяли. Она считает, что это ваше.

— Передай мою глубочайшую благодарность леди Блэк-Поттер. И можешь звать меня Марволо. Всё-таки родственниками скоро станем.

— Спасибо, мой… Марволо.

— Вот, так гораздо лучше. Ты тоже сделай проверку в Гринготтсе. Чтобы у меня не было никаких сомнений насчёт вашего с Гарриет счастливого будущего. Жалко, я сам на леди Блэк-Поттер жениться не могу. Мерлин его знает, найдётся ли ещё такая леди для меня. А по поводу Альбуса… Завидую, что ты упокоил этого мерзавца. С его подачи вся история началась. И с его смертью, я очень надеюсь, она закончится.

— Я бы не был так уверен, Марволо. Орден Феникса, как я слышал, пару раз собирался. Но со смертью Дамблдора я предпринял кое-какие шаги, и большинство его нынешних членов меня вообще не помнят, а те, что помнят, не знают, что я как-то был связан с этим клубом по интересам.

— Получается, у нас там никого нет сейчас? А как мы узнаем, что они затевают?

— Два варианта. Первый: похитить кого-то из членов и либо наложить Империус, и пусть стучит, либо запугать чем-нибудь, компромат, возможно — и пусть тем же самым занимается. Второй вариант: кого-нибудь туда внедрить. Можно под Оборотным. Например, захватить кого-нибудь из гриффиндорцев, поселить его тут в подземельях, а я наварю модифицированного Оборотного.

— Наверное, второй вариант лучше. А кого из гриффиндорцев посоветуешь?

— Думаю, Анджелина Джонсон подойдёт. Симпатичная негритянка, фигуристая, под её личиной вполне можно кого-то из наших под Кингсли Шеклболта подложить. Лучше даму.

— Даму? Это кого же? Беллатрикс, что ли?

— Нет, мы же не убивать Кингсли собираемся. Алекто Кэрроу подойдет. В последнее время она не вполне адекватна. Серьёзное задание мобилизует её разум, но для надёжности вы лучше вложите ей в мозг закладки: не забывать пить Оборотное, шпионить для нас, соблазнив Шеклболта.

— Думаешь, она ещё помнит, как кого-то соблазнять?

— Мой Лорд, он — маг, она — ведьма. Лёгкое зелье приязни в сочетании с возбуждающим — и постельные подвиги обеспечены.

— Не Амортенция?

— Ну, мы же не звери. Сама настоящая Анджелина-то ни в чём не виновата.

— А адрес этой Джонсон ты знаешь?

— Он нам не нужен. У нас есть белая сова Поттер. Пошлём ей письмо «от Гарриет» с просьбой о встрече. И аккуратно её изымем. Но Орден сам по себе не такая уж серьёзная угроза. Меня волнует Дамблдор. Его портрет проявляет большую активность и настойчивость. Я нейтрализовал тот, что в Хогвартсе, но кто знает — возможно, где-то ещё есть лики Светлейшего. А он отличный и тактик, и стратег. Может нам руками безмозглых пешек серьёзную пакость сотворить.

— А ты не знаешь, он сам о крестражах не думал? Ведь создание одного — оно почти полностью безопасно. Не мог старик просто так легко уйти со сцены, пока игра ещё не доиграна.

— Не слышал от него ничего такого. Вот отправим к ним «Анджелину», пусть разведает насчёт других портретов.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Зайди, — сказал Воландеморт, жестом указывая Северусу остаться.

— Тут Яксли пришёл, говорит, у него есть, возможно, важная информация.

— Пусть зайдёт.

Корбин Яксли в пожирательском плаще вошёл в кабинет и встал на одно колено.

— Вставай, Корбин, хватит этого! Говори, чего пришёл.

Яксли поднялся, зыркнул глазами на Снейпа и произнёс:

— Может быть, мы поговорим наедине?

— Я буду решать, как нам говорить. Излагай.

— В общем, так. Вчера ко мне на работе пришла в кабинет аврорша Тонкс. Сообщила, что её мать зовут Андромеда Блэк, та, которая родная сестра Беллы. Сказала, что желает перейти на нашу сторону, и что она хочет, чтобы я её представил, видимо, вам.

— Зачем ей это? Как-то странно, — и Марволо переглянулся с Северусом, подумав сразу об одном и том же: Орден пришел к таким же выводам, что и они, — им нужен шпион среди его сторонников.

— А причины простые, она объяснила. Хочет выйти замуж за чистокровного, чтобы дети были нормальными волшебниками.

— Милорд, — вступил в разговор Северус, — думаю, надо её пригласить. Даже если у Тонкс есть какие-то скрытые мотивы так поступать, мы узнаем. А кровь её в любом случае пригодится. Сколько у нас приличных парней холостых.

— Ты, Снейп, погоди её пристраивать. Она ко мне пришла, я уже присмотрел, кому она подойдёт, и переговорил с мальчиком. Он не возражает, — возмутился Корбан.

— С мальчиком? — удивился Воландеморт. — Это ты о ком, Яксли?

— Я о Торфинне Роули.

— Этот крепыш на мальчика никак не тянет, — усмехнулся Лорд, — пусть будет Роули. Давно ему пора подумать о детях. Завтра аппарируй её сюда, но сначала возьми расширенную клятву: о не причинении вреда, о сокрытии информации и места встречи — в общем, обо всём. Это всё?

— Да, я могу идти?

— Да, Корбан, ты свободен. Что думаешь, Северус? — спросил Лорд, когда Яксли ушёл.

— Пока не могу сказать обо всех её планах, но она точно сюда идёт не только за женихом. Я пойду, займусь письмом для Джонсон. Когда место и время будет назначено — сообщу, куда прислать пару людей посообразительнее.

***

— Ригель, сова Поттер тут? — спросил, выходя из камина, Северус.

— Да тут, наверное, куда ей ещё лететь. Кричер!

— Сова, хозяйка Ригель, в совятне, — сообщил откуда-то сверху, не появляясь, домовик.

— Мы сейчас с тобой должны сочинить письмо для одной гриффиндорки, Анджелины Джонсон, и отправить его совой Поттер.

— А что за письмо?

— Приглашение на встречу, — ответил Северус и кратко рассказал о плане внедрения шпиона в Орден.

— Идея неплохая. Но Кэрроу? Зачем ты её предложил — она же тупая!

— А кого было отправлять? Беллу? Нарси? Там умная и не нужна, главное — ведьма, и чтобы память была. Лорд вложит ей сейчас нужные закладки, и она будет работать чётко по ним.

— Да к чему это всё вообще? Можно подслушки наставить у всех дома и всё. Ты думаешь, они будут что-то серьёзное предпринимать?

— Думаю, да. Меня очень встревожил сегодня школьный портрет Альбуса. У него явно есть какой-то план дальнейших действий, и он был просто взбешён поведением Минервы, которой я внушил относиться к портрету с недоверием. Пришлось лишить его права голоса. Но могут где-то быть и другие его портреты. А, кроме того, мы случайно нашли с Минервой тайное хранилище Дамблдора и завтра с тобой вместе идём его разбирать, так как Макгонагалл обнаружила там книги Поттеров. Думаю, там есть и другое имущество Поттеров и Блэков. А могут найтись и иные важные вещи. Надо внимательно всё осмотреть.

— Осмотрим. Это всё, что тебя тревожит?

— Марволо выдвинул предположение, что Светлейший мог создать свой крестраж.

— Это звучит реалистично. А кто такой Марволо?

— Лорд велел мне так его называть.

— Ах вот как. Я тут ему мороженое у Фортескью покупаю, а он там с Лордом любезничает, — и Ригель шуточно стукнула Северуса по руке. — Блэки все очень и очень ревнивые, не забывай это, Ворон!

— Давай отправим Джонсон приглашение, и я с удовольствием съем твоё мороженое.

Через пять минут сова была отправлена, а через полчаса получен ответ, что да, она может встретиться сегодня, проживает Анджелина в Сент-Олбанс, рядом с Кларенс-парк. На углу парка, где Кларенс-роуд пересекается с Хартфилд-роуд, есть итальянский ресторанчик Verdi's Trattoria, в шесть часов она там будет сидеть на веранде за крайним левым столиком.

— Отлично, — сказал Северус и переслал всю эту информацию письмом через камин в Малфой-мэнор. — А теперь мороженое?

— Сначала ужин, — ответила Ригель. — А там посмотрим на твоё поведение, а то пусть Марволо тебя кормит десертами.

***

Клитемнестра Элвисия Флинт сидела за столом справа от своего супруга, наследника Флинта.

— Спина, плечи, локти, подбородок, — корректировала её посадку и осанку леди Карсавия Флинт.

Она делала это просто на автомате, без цели унизить, а с намерением привить. К Клитти, как её прозвал Маркус, здесь все относились очень хорошо. Накупили ей одежды в Твилфитт и Таттинг, о чём она всегда мечтала. Подарили несколько комплектов драгоценностей, достойных супруги наследника. Утром приходил целитель и сообщил радостную для всех Флинтов новость — наследница беременна! После этого её обвешали драгоценными защитными артефактами и провели все вместе обряд Благодарения Магии.

— Может быть, мы сходим на Диагон-аллею и начнём там присматривать детские вещички? — предложила Клитти Маркусу. Ей хотелось вырваться из мэнора и из-под постоянного контроля леди Карсавии.

Отец и сын Флинты переглянулись и ничего не сказали, а слово взяла Карсавия.

— Это хорошо, что ты заговорила о детских вещах сама. Я отведу тебя после ужина кое-куда и много чего покажу, — с улыбкой пообещала леди Флинт невестке.

Этим «кое-куда» оказалась большая комната под крышей одной из башен мэнора. Там стояли большие столы, заваленные чем-то белым, а ещё какие-то непонятные сооружения и приспособления.

— Вот это, — махнула рукой на один из столов Карсавия, — пуховый подшёрсток книзлов. А это прялка. Все леди сами прядут из него нитки и вяжут для своих детей носочки, пинетки, кофточки, шапочки — всё, что нужно для гардероба новорождённого мага.

Она прошла дальше и указала на второй стол и какой-то деревянный агрегат.

— А вот это — шерсть единорога. Мы ткём из неё полотно, а потом шьём из того, что получится, распашонки и рубашечки для малыша. Я научу тебя, как правильно вышить на них рунные цепочки, которые будут оберегать ребенка от дурного и делать его счастливым и здоровым.

— Но зачем? Вы же так богаты — это всё можно купить за десять минут!

— Настоящая леди всегда всё делает для детей своими руками. А также ещё и для мужа шьёт нижние рубахи и вышивает их рунами.

— Но я ничего этого не умею!

— Я тебя научу. А пока ты будешь работать руками, я буду читать тебе историю рода Флинт, чтобы ты её хорошо запомнила и рассказывала детям ещё с колыбели. И больше никаких просьб о выходе из мэнора. Пока ты беременна и потом, пока ребёнку не исполнится год, ни ты, ни он не выйдете за пределы поместья. Таковы традиции всех родов, направленные на безопасность. Очень легко проклясть беременную женщину или младенца. А это — трагедия для рода. Так что привыкай.

Клитемнестра всхлипнула от разочарования. Жизнь леди оказалась совсем не такой, какой она ее себе представляла.

— Ну, будет, будет. Завтра после завтрака проведём следующий урок этикета, а после поднимемся сюда, и ты начнёшь учиться работать с прялкой. Когда у тебя начнёт хорошо получаться, я подарю тебе поясок из селенита с агатами. Эти камни помогают выносить и родить здорового ребёнка. Он очень красивый, совсем не тяжёлый и будет расти вместе с твоим животиком.

Наследница Флинт, которая ещё совсем недавно была Джинни, поднялась в их с Маркусом супружескую спальню, села перед туалетным столиком и посмотрела на себя в зеркало. Она получила всё, что хотела: мужа из богатого рода, жизнь в мэноре, дорогую одежду и драгоценности. Её никто не обижал, даже наоборот, все старались помочь в возникающих затруднениях. Даже Маркус оказался совершенно не злобным. Просто он не красавец и не особо умён, потому производит такое обманчивое впечатление на людей. Она получила всё, чего желала, но не так, как хотела. Наверное, нужно было чётче представлять свои желания.

***

Анджелина Джонсон облажалась. «Вот она только что присела за столик в траттории в родном Сент-Олбанс, и кто-то за спиной крикнул: «Анджелина!», — она обернулась на голос — и всё, дальше темнота. Сколько раз она себе говорила, что нужно быть осторожнее. Вот с чего она сразу поверила, что ту записку ей написала Поттер? Потому, что её принесла полярная сова, похожая на ту, что была у Гарриет? Ведь, читая строки, она ещё удивилась, каким красивым неожиданно у той стал почерк. Вообще, хватит себя ругать. Нужно открыть глаза и осмотреться».

Джонсон находилась в чистой и аккуратной камере. Крошечное окошко с решёткой под потолком. Кровать, правда, застеленная нормально, как в Хогвартсе. Небольшой стол и даже полка с книгами. Интересная такая камера, класса люкс, наверное. С хлопком перед Анджелиной появился домовой эльф и спросил, не болит ли у неё ничего.

— Вроде не болит, а ты кто?

— Я — Джилли, домашний эльф. Я буду вас обслуживать. Хотите поесть? Или чего-нибудь ещё?

— Джилли, а где я?

— Джилли не может отвечать на вопросы, он может только исполнять поручения.

— А ты можешь привести того, что может отвечать на вопросы?

— Джилли попробует.

Через десять минут в камеру к Анджелине пришёл мужчина лет сорока, может, чуть моложе. С каштановыми с рыжиной волосами и красивыми ореховыми глазами. Одет он был дорого, но не вычурно.

— Что вы хотели бы узнать, юная ведьма? — спросил он вежливо.

— Зачем меня похитили и где я?

— Зачем — не могу сказать, но готов заверить, что вам это не принесёт никакого вреда. Просто до конца каникул придётся тут пожить. Может быть, дольше. Обижать вас никто не собирается: ешьте, пейте, спите, читайте.

— Вы Пожиратели смерти, да?

— Ну почему сразу Пожиратели? Откуда вообще вы все взяли это название? Мы Вальпургиевы рыцари.

— Вы что-то против Гарриет задумали?

— Поверьте, вашей Поттер ничто не угрожает. Лорд больше не считает её врагом. Более того, он велел мне передать, что раз вы нам оказываете услугу, находясь в гостях без собственного на то желания, то мы тоже можем для вас что-нибудь сделать. Что вам нужно?

— Что мне нужно? Домой, как я поняла, вы меня не отпустите. Тогда вот что. Вы же все могучие маги — найдите моего отца!

— Запросто. Как его зовут?

— Если бы я знала — я бы сама нашла.

— Ага, задание с подвохом. Ну, придётся выполнять. Только будьте готовы, что для его исполнения могут понадобиться не совсем светлые ритуалы.

— Да хоть совсем тёмные. Хочу посмотреть этой падле в глаза, если он жив, или плюнуть на его могилу, если он мёртв.

— А что так?

— Да вот так. Он моей матери всю жизнь испоганил одной своей весёлой ночкой. Думаете, просто магле выносить, родить и воспитывать волшебника одной? Да она вся измучилась, пока я в Хогвартс не поступила, работая на трёх работах. Вы хоть ей записку от меня передайте.

— Записка не нужна. Она думает, что вы проведёте лето у подруги. Мне нужно проконсультироваться с коллегами насчёт поиска. Как буду знать, что делать — сразу вас навещу.

Глава 14. Внедрение шпионок & Украденные ценности

— Так, Алекто, — сказал Тёмный Лорд, — выглядишь ты отлично.

Перед ним стояла темнокожая девушка с кучерявой чёрной головой, пухлыми ярко-розовыми губами, карими глазами, высокой грудью, обтянутой нежным белым джемпером, в чёрных брюках, которые обтягивали её крепкий задок, как вторая кожа. Он бы и сам такую с удовольствием уложил к себе в постель. Говорят, эти полукровки-африканки очень страстные и ненасытные. Хотя сведения исходили от Долохова, а тот вполне мог и приврать.

— Задание тебе ясно? Иди, выполняй, а у меня других дел полно.

Благодаря внесённым в сознание закладкам Алекто Кэрроу была чрезвычайно горда полученным ею заданием — стать шпионкой-любовницей чернокожего аврора Кингсли Шеклболта. Был один момент, который немного смущал Алекто. Её оригинальная внешность была, мягко скажем, далека от совершенства. Наследница Кэрроу была невысокой коренастой, местами полноватой женщиной с хриплым голосом. У неё были сутулые плечи, короткие пальцы, рыхлое невыразительное лицо и жидкие рыжие волосы. Кроме того, на предплечье чернела Темная метка, подтверждающая, что её владелица — Пожиратель Смерти. С такими данными найти себе жениха было непросто. Да что жениха, хоть любовника! Тони, жалкий кастрат книзла, спьяну как-то брякнувший, что «не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки», на предложение напиться и переспать с ней обидно ответил, что столько ему не выпить. В общем, имея среди сторонников Лорда репутацию решительной и весьма жестокой ведьмы, в интимных вопросах Алекто была девственна и стеснительна.

Шеф закачал ей в голову воспоминания, скопированные из сознания настоящей Анджелины Джонсон. Они ей очень нравились — в них темнокожая ведьма периодически занималась сексом с близнецами Уизли. Иногда с кем-то одним из них, а бывало, после бурных вечеринок, так сразу и с двумя. Алекто часто представляла себя в своих мечтах именно такой, раскованной и сексуальной, но практики совершенно не доставало. Да и тело Анджелины изменило её лишь поверхностно. Алекто как была девственницей, так ею и осталась.

Выйдя из Малфой-мэнора ближе к вечеру, Алекто отправилась прямиком в Министерство Магии, а там спросила, как ей разыскать Шеклболта. Дежурный посмотрел на неё, видимо, решил, что раз она тоже «чёрная», то, наверное, родственница, и написал ей на клочке пергамента этаж и номер кабинета. Перед указанной дверью Алекто щедро полила себя из спрея специальной аэрозольной модификацией смеси зелий доверия и приязни и зашла внутрь.

***

Кингсли после вчерашних взглядов Тонкс был вынужден самоудовлетворяться в кабинке министерского туалета. И вечером, а также сегодня весь день он крепко думал о том, что ему требуется регулярный секс. Сейчас он работал над каким-то проходным делом. Ничего интересного, с тех пор, как умер Дамблдор, не происходило. Казалось, что Воландеморт со своими Пожирателями где-то все уснули и ничего не предпринимают. Это было странно. В дверь постучали. К нему в кабинет зашла симпатичная юная ведьмочка. Кинг пригласил её сесть поближе. На небольшом расстоянии девушка оказалось более чем симпатичной. Захотелось помочь ей с любой проблемой, с какой бы она ни пришла.

— Я так волнуюсь, — с придыханием сказала посетительница, — вы не предложите мне чашку чая? Мы могли бы выпить его вдвоём.

— Конечно, — согласился Шеклболт и сам тут же на маленьком столике приготовил две чашки чаю, потом вспомнил, что у него нет молока, и вышел на минуту, чтобы одолжить в соседнем кабинете у секретарей.

Пока Кингсли отсутствовал, Алекто подлила в его чашку возбуждающее зелье. Когда хозяин кабинета вернулся, распивая чай, девушка начала нести какую-то чушь о том, что она вот уже выпустилась из Хогвартса, а так пока ещё себя и не нашла в жизни и хотела бы пойти работать в Аврорат, но не знает, к кому с этим вопросом обратиться. А Шеклболт «плыл». Сначала глаза его загорелись каким-то странным светом, потом он начал потирать руки и облизывать губы, а когда Кэрроу замолчала, сказал:

— Не нужно тебе в Аврорат. Ты такая сладкая нежная девочка, а у нас тут сплошь грубые и неотёсанные мужики.

— Такие, как вы, — произнесла Алекто, взяв Шеклболта за руку и проникновенно глядя ему в глаза, — сильные и мужественные.

— Такой, как я — я один. И ты такая одна-единственная.

После этих слов Кингсли одним движением каким-то образом и вышел из-за стола, и успел прижать к себе лже-Джонсон. Оглядев её лицо бегающими, слегка безумными глазами, он впился в рот Алекто страстным поцелуем. Кэрроу, которую никто никогда не целовал, обомлела от нахлынувших новых ощущений и застонала в рот аврора от удовольствия.

— Мы можем прямо сейчас отправиться ко мне домой? — спросил Шеклболт, покрывая лицо Алекто поцелуями.

— Можем, но я никогда ещё не была с мужчиной и не знаю, что и как должна делать, — искренне смущаясь, заявила Алекто.

— Так ты девственница, о Йоруба Ошун![5] Тебя мне послало небо за все мои страдания. Идём скорее, я буду тебя любить, а тебе ничего делать и не нужно — просто получай удовольствие.

Когда дома у Кингсли хозяин сначала раздел Алекто, а потом, наслаждаясь видом молодого красивого тела, быстро скинул с себя одежду, Кэрроу испугалась, увидев очень внушительное достоинство чернокожего аврора. Оно было как минимум в два раза больше члена её брата, который она видела, частенько раздевая Амикуса, чтобы подлечить после рейдов или освежить после пьянки. Брат имел любовниц, и все они были довольны его параметрами.

— Смотришь на моего акуко нла?[6] Нравится?

— А этот «кукан» не слишком большой для меня?

— Твой ошо дуду[7] умеет сделать так, что тебе не будет больно, а только приятно. Расслабься, ифеми,[8] сейчас я буду тебя любить.

И отлюбил её пять раз, практически не останавливаясь. Что сделал этот чернокожий шаман с её телом, Алекто так и не поняла. Но благодаря его заклинаниям она испытала лишь легкий дискомфорт, когда Кингсли сделал её женщиной, а её девственное лоно вместило в себя акуко нла Шеклболта под самый корень, даря волны наслаждения неискушённому магией секса разуму. Габаритный любовник гнул юное тело Джонсон, как ивовую ветку, заставляя Алекто стонать от каждого прикосновения. Когда же измученные сексуальным марафоном любовники уснули в объятьях друг друга, стало понятно, что первая часть плана — внедрение соблазнением — прошла успешно.

***

Северус и Ригель сразу после завтрака отправились в Хогвартс. Минерва встретила их в своём старом кабинете заместителя директора.

— Что-то мне, Северус, не комфортно в кабинете Альбуса. Все эти артефакты и портреты плохо действуют на меня. Вы с Гарриет без меня сегодня там управитесь?

— Конечно, Минерва, постараемся разобрать, что сможем, и потом дадим вам отчёт.

— Спасибо! Пароль к двери «меч Годрика».

— О! И не сливочные тянучки? И не шоколадные ириски?

— Идите, молодые люди, а то у меня сейчас от ваших предположений зубы заболят, — грустно улыбнулась Минерва.

***

В кабинете Дамблдора было тихо. Ничего больше не крутилось, не свистело и не выдыхало пар. То ли со смертью Светлейшего ушла его магия, если это она поддерживала это перманентное безобразие, то ли Макгонагалл, устав от такого мобильного перфоманса, как-то его успокоила.

— О, леди Блэк, рад приветствовать вас здесь! Какими судьбами? — обратился к Ригель Финеас Найджелус Блэк, один из предыдущих директоров Хогвартса.

— Доброе утро, директор Блэк. Вот, декан Снейп сообщил, что они с деканом Макгонагалл обнаружили тайное хранилище Альбуса, и там предположительно находятся вещи родов Поттер и Блэк. Пришла посмотреть.

— Альбус! Альбус, старый ты козёл! Выходи и объяснись! — грозно прокричал портрет директора Блэка пустой раме портрета Дамблдора.

— Похоже, что у нашего дорогого Альбуса в наличии не один портрет. Интересно, где висят другие? Это можно как-то установить? — спросила Ригель, обращаясь одновременно к Северусу и к портретам.

— Портрет точно не один, а вот где другие, я лично понятия не имею, — ответствовал Финеас Найджелус, и остальные портреты стали пожимать плечами.

— Пойдём, осмотрим хранилище, — предложил Северус. — Может, к тому времени, как вернёмся, и Альбус найдётся, его и спросим.

— И как тут что искать? — растерялась Ригель, осматривая стеллажи высотой до потолка, забитые всем подряд.

— Попробуй манящие чары. Только призывай отдельно вещи Поттеров и Блэков, чтобы список составить и Макгонагалл предъявить.

«Акцио вещи Поттеров» порадовало парой десятков книг, двумя гримуарами и десятком артефактов непонятного назначения. «Акцио вещи Блэков» принесло более богатый улов. Больше тридцати книг, причем всё очень старые фолианты, несколько пергаментных свитков, стопка исписанных тетрадей в кожаных переплётах и приличного размера шкатулка. При открытии она оказалась ларём с расширенным пространством, в одном из отделений которого лежали мешочки с золотом по сто галеонов в каждом, в другом — теснились какие-то зелья, разлитые по хрустальным фиалам, а в третьем лежали разные украшения: колье, браслеты, серьги, кольца и даже золотой орден Мерлина I степени.

— Это же когда он всё утащил? Когда Сириус, полубезумный и вечно пьяный, по дому шатался?

— Скорее, это Уизли собрали, а он у них изъял под каким-нибудь предлогом. Слабо верится, что Альбус стал бы по ящикам собирать колечки.

— Уж орден Арктуруса Блэка III наверняка бы не тронул, хотя... кто его знает… Я уже ничего не понимаю. Постой, ты говоришь, нашёл тут и свои вещи, а если так: Акцио вещи Томаса Марволо Риддла!

На призыв отозвалась небольшая чёрная тетрадь с дырой посередине, бывший крестраж Воландеморта, и красный бархатный футляр для кольца.

— Надо же, — сказал Северус, открывая коробочку, — это то самое кольцо, которое иссушило Дамблдору руку. Он говорил, что Лорд его проклял.

— Надо вернуть ему и тетрадь, и кольцо. Может, у него какие-то воспоминания с ними связаны. А что делать с остальным?

— Это пусть Минерва решает. Тетрадку и колечко припрячь, не будем их ей показывать, а остальное сейчас кратко перепишем и позовём её засвидетельствовать изъятие.

***

Минерва со вчерашнего дня чувствовала себя странно. После ухода Снейпа она манящими чарами призвала свои собственные вещи и обнаружила дорогой её сердцу родовой артефакт клана Макгонагалл: набор, состоящий из пледовой броши и килтпина[9] в форме меча из старинного чернёного золота с изумрудами. Меч придаёт носящему силу, достоинство, свет, мужество, стойкость, смелость, а брошь представляет собой щитовую защиту от проклятий и сглазов. Там же нашлась и её шляпная заколка в виде чертополоха с цитринами и аметистом — артефакт ментальной защиты. Как, ради Мерлина, её вещи попали к Альбусу? Почему она сама о них даже не вспоминала? Сколько ни старалась она припомнить, когда в последний раз видела или надевала эти артефакты, — так и не смогла. Видимо, очень давно. Тогда она решительно достала из ящика своего стола небольшой портрет Альбуса и потребовала у него объяснений. Но тот прикинулся спящим и разговаривать отказался. Тогда она отправилась в директорский кабинет, чтобы расспросить большой портрет, — но, увы, его полотно оказалось пустым. Опустело и полотно первого портрета. Видимо, где-то ещё была одна рама, где директор мог спокойно переждать волну возмущения своей бывшей заместительницы.

Декан Снейп и Гарриет Поттер показали ей найденные родовые вещи Поттеров и Блэков. Минерва уже ничему не удивилась, только кивнула головой, а потом вдруг спросила:

— А вещи своих матерей вы проверяли?

На «акцио вещи Лили Эванс» прилетела только заколка-артефакт.

— Я помню, как дарил её Лили на день рождения на четвёртом курсе. Он у неё 30 января, и я все йольские каникулы потратил на зачарование. Заколка предохраняет от воздействия на разум, — грустно сказал Северус, а потом махнул палочкой и произнёс: — Акцио вещи рода Принц!

На этот призыв прилетел пухлый конверт с какими-то документами. Причём он был адресован самому Северусу.

— Я, наверное, изучу это дома, если вы не возражаете, — сказал он Макгонагалл. — Мы и так тут полдня провели. Если хотите, я позову старшего эльфа, и мы поручим разбор всего, что там есть, домовикам. А я буду приходить, если понадобится моя помощь?

— Вы меня очень обяжете. У меня и без этого склада полно дел. Вот прямо через пять минут назначена встреча по вопросам утверждения сметы на питание на следующий год.

— Идите, Минерва, работайте, мы всё сделаем, — сказал Северус.

Когда Макгонагалл ушла, он вызвал старшего эльфа Теура и оставил ему чёткие инструкции. Если у каких-то вещей есть метка владельца — сгруппировать их на полках и составить опись. Остальное, где хозяин не определяется, рассортировать по видам: отдельно книги, отдельно артефакты, отдельно зелья и ингредиенты для них и так далее. Если на чём-то будут обнаружены проклятия — складывать отдельно. Когда закончат, пусть скажут Макгонагалл, она за ним пришлёт.

— Теуру будет дозволено задать вопрос?

— Спрашивайте, уважаемый Теур.

— Когда будет назначен новый директор? Что-то странное происходит с магией Замка.

— А что именно?

— Замок одновременно считает, что директор мёртв и что он жив. Нужен новый директор и полный ритуал принятия, чтобы эманации старого директора больше не контактировали с ядром Замка. Он недоволен.

— Кто недоволен, замок?

— Естественно. Вы думаете, Хогвартс — это просто камни и деревяшки? Хогвартс — это огромный псевдоразумный артефакт со своим магическим ядром. Леди Ровена создала таких два: Распределяющую шляпу и сам Замок. Но шляпа, в отличие от Замка, может общаться вербально, а Замок — нет.

— Я узнаю, Теур, насчёт нового директора. Это действительно важно, как я вижу.

***

Нимфадора Тонкс, которой Яксли при их первой встрече сунул в руку записку, зашла к нему на следующий день, и он велел ей быть готовой к встрече сегодня в пять вечера. Девушка обстоятельно подошла к выбору наряда, понимая, что в том, в чём она обычно ходит, произведёт не то впечатление, которое нужно. Чтобы выглядеть более-менее достойно, Нимфадора позаимствовала у матери одно из её старых платьев, немного его обновив и подогнав по фигуре, а также не стала никак изменять свою оригинальную внешность, которая делала её очень похожей на мать и на Беллатрису Лестрейндж. Сверху она надела плащ с глубоким капюшоном. Прибыв в назначенное место, она увидела Корбана, который спросил:

— Нимфадора?

Она кивнула, Яксли взял её за руку, и Тонкс поглотила тьма.

Не доверяя никому, а особенно — таким неожиданным визитёрам, которые объясняют свои поступки сомнительной мотивацией, Тёмный Лорд сразу же провёл с девушкой сеанс глубокой легилименции и был одновременно удивлён её дерзостью и самонадеянностью и возмущён планами захвата наследства Блэков, ведь Леди уже стала Гарриет Поттер. Вместо того чтобы привести девушку в сознание, коего она лишилась в процессе просмотра глубин её разума, Марволо, наоборот, наложил на неё Чары сна и решил поговорить сначала с Яксли.

— Корбан, ты уверен, что Роули нужна эта девушка? Она не так проста, как хотела казаться. И интерес её тут не в чистокровном браке, вернее, не только в нём. Она собиралась у нас шпионить для Ордена, а мужа хотела чистокровного, чтобы сделать с ним ребёнка, подходящего для наследования Блэкам. Нужно ли тебе объяснять, что в жизни нынешней леди Блэк она не заинтересована?

— А она вообще знает, что за такие дела она может и магии лишиться?

— Не думаю, что магия Блэков считает её членом рода, но она как-то собиралась обойти в дальнейшем этот вопрос при признании своего ребёнка наследником. Что-то, видимо, знает.

— Торфинн будет разочарован, он уже настроился на свадьбу.

— Да ради Мерлина, пусть он женится на ней, но только сначала пускай поближе с ней познакомится. Мы сейчас ей память немножко подправим, чтобы она не смущалась от того, что все её планы и помыслы нам известны, и пусть действует, а мы понаблюдаем!

Нимфадору заново отлевитировали в приёмную, где она якобы пришла в себя после быстрой парной аппарации, и теперь её ждала аудиенция с Воландемортом. Надо сказать, что вблизи он произвёл на девушку ещё более омерзительное впечатление, чем издали, когда она видела его во время сражения с Дамблдором в Министерстве. Она рассказала ему о себе, о своих возможностях. А эта безносая красноглазая тварь всё сидела и слушала, никак не реагируя и ничего не говоря. Молодая аврорша уже начала беспокоиться, что зря она понадеялась на ценность крови Блэков и что с минуты на минуту ей прилетит в лоб Авада Кедавра, так как глаза на морде (а лицом это назвать было определённо нельзя), казалось, горели искренним гневом. Но чем она могла прогневать это чудовище, Нимфадора не понимала.

— Яксли, — произнёс громко Тёмный Лорд.

В кабинет вошёл Корбан и почтительно склонил голову.

— Отведи невесту к жениху, пусть начинают знакомиться. А потом пусть она напишет всё, что считает сейчас ценным для нас, о деятельности Ордена.

Яксли пнул Нимфадору в лодыжку, та быстро вскочила и вышла вместе с волшебником из кабинета.

— Кажется, всё прошло удачно? — спросила девушка у Пожирателя.

— Более или менее, — ответил он.

Глава 15. История Принцев & Шеклболт и портрет

Дома Ригель сразу же потащила Северуса в кабинет, усадила за стол главы рода, а сама скромно присела в кресло у окна.

— И каков смысл нашего пребывания в кабинете, да ещё с такой интересной рассадкой? — поинтересовался Северус.

— Доставай конверт и читай. Судя по тому, насколько он толстый, там, скорее всего, не один документ. За столом тебе будет удобнее, — слегка улыбнулась Ригель. — Хочешь кофе?

— Кофе хочу, а читать, что там, в конверте — нет!

— Трусишь. На конверте печать Принцев. Это письмо, скорее всего, от твоего деда. Посмотри — на конверте есть дата?

Северус повертел письмо в руке.

— Нет ничего, но и чернила, и бумага явно подверглись влиянию времени. Исходя из того, что света в той каморке, где хранился конверт, практически нет, то в такой вид они пришли бы лет за десять-пятнадцать, а то и больше.

— Вот видишь? Дамблдор украл у тебя его давно. Возможно, что ты вообще напрасно обижался на родственников — кто знает, сколько твоей корреспонденции он умыкнул? Судя по тому, что Поттер ни разу не получила ни одного самого маленького письма из Гринготтса, Альбус явно контролировал доставку корреспонденции в замке интересующим его персонам.

Кричер бесшумно подал кофе, Северус сделал пару глотков и сказал:

— Будем считать, что ты меня убедила.

Он взял письмо и нож для бумаг со стола, но печать ножом открываться не желала.

— Погоди, возможно, письмо зачаровано. Наверное, перед смертью Октавиус пришёл к таким же выводам, как и мы, и решил защитить важную для него и для тебя информацию. Передать тебе слово-ключ он не мог, а из общего у вас была только кровь. Я думаю, тебе нужно капнуть на сургуч пару капель твоей крови.

Северус ничего не ответил, но слегка надрезал палец тем же ножом для бумаг, которым не смог вскрыть письмо. Этот нож, по его мнению, для своего предназначения был слишком опасен, имея остро заточенное лезвие. Но поскольку вещь принадлежала Блэкам, то можно было и не удивляться, что у них даже канцелярские принадлежности при необходимости можно было использовать как оружие.

Когда на подушечке пальца выступила пара капель крови, Северус размазал её по печати, которая тут же сама распалась на две части, и конверт открылся.

Внутри находилась копия завещания Октавиуса Сервиуса Принца, из которой стало ясно, что дед Северуса ввёл его в род практически сразу после рождения, и он всегда был признанным наследником Принцев, только почему-то не знал об этом. По завещанию, всё имущество Принцев, титул и род, соответственно, переходили Северусу, который вторым именем имел имя деда — Октавиус, а фамилию Принц. Вторым документом оказалась копия уведомления о смерти главы рода и приглашение наследника на встречу с управляющим делами в Гринготтс. Третьим документом было что-то вроде свидетельства о рождении, где отцом Северуса был записан Октавиус, а вместо имени матери стоял прочерк. Стало ещё интереснее.

Всё объяснило письмо, написанное собственноручно Октавиусом и нашедшееся в том же конверте.

Здравствуй, дорогой Северус!

Надеюсь, хотя бы моё последнее письмо дойдёт до тебя.

Мать твоя окончательно помешалась на своей идее стать маглой. Она не даёт мне увидеться с тобой, не берёт денег, хотя бы для твоего содержания, и не передаёт мои письма.

Один-единственный раз мне повезло, когда Эйлин оставила тебя со своим мужем, уехав в соседний с вашей дырой Галифакс, где должна была заночевать, а тот напился как сапожник и спал беспробудным сном. Я очень ждал такого случая, потому за домом велось круглосуточное наблюдение, и как только стало возможным — я забрал тебя в родовой дом Принцев и провёл очень старый, многими забытый ритуал primus sanguis, когда у ребёнка выжигается кровь первого поколения, то есть его родителей, и он становится ребёнком своих дедушки и бабушки. Но поскольку на момент проведения ритуала моя горячо любимая супруга уже давно была мертва, я стал твоим единственным родителем, а ты — чистокровным волшебником и моим наследником.

Этот ритуал — далеко не безобидный. Он забирает годы жизни как у выжигаемых родителей, так и у обретённых. И, естественно, он запрещённый. Мне бы дали не менее двадцати лет Азкабана, если бы кто-то узнал, что я воспользовался им.

Я не собирался возвращать тебя Эйлин, но она, как только вернулась в ваш дом, сразу поняла, что это я тебя забрал. Мгновенно вспомнив, что она волшебница, моя дочь аппарировала прямо в родовой особняк и сказала, что если я сейчас же не отдам тебя ей, она заявит о похищении её родного сына, причём не только в Аврорат, но и в магловскую полицию, так как твой отец — магл и живёте вы в магловской дыре. А ещё даст интервью в прессу и устроит большой скандал.

Моей ошибкой было то, что я постарался не поднимать шума и вернул тебя ей, как я тогда думал, на время. Если бы началось разбирательство, то обязательно всплыло бы то, что ты определяешься магией, как мой сын, а не Эйлин и того магла. А такое возможно было устроить только запрещёнными способами. А если бы меня в этом уличили, то тебя всё равно бы отдали ей, а меня бы, возможно, отправили в Азкабан.

Я не знаю, как и когда Эйлин стала такой. Она всегда была немного странной, я даже тайно показывал её Янусу Тики, под предлогом общего обследования здоровья. Целитель душ сказал, что её мозг работает по-особенному, что, возможно, результат близкородственных браков в роду моей супруги. Такое случается. Лорд Гаррингтон, рождённый от брака двоюродных сестры и брата, воображал, что мысли вылетают у него изо рта в виде пчёл и птиц, и хватался за веник, чтобы их разогнать. Леди Ботсвелл периодически считала себя королевой Джиневрой и требовала вызвать к ней Ланселота. Но ты можешь быть спокоен за себя и своих детей — у Принцев таких браков никогда не было, а крови твоей матери тебе не досталось. Но с Эйлин было всё нехорошо...

После окончания школы Эйлин отказалась заключать помолвку, которую я ей предложил. Она заявила, что магия — это мировое зло, и что она собирается вести жизнь как обычная магла, без волшебства. Я собирался на следующий день положить её на пару недель в больницу Святого Мунго для более глубокого обследования, но не успел — она сбежала.

Я нашел её через месяц, но к тому времени она уже успела выйти замуж за Снейпа и забеременеть. Пришлось оставить всё, как есть. Как и после твоего к ней возвращения.

Так что та жизнь, которой она жила сама и заставляла жить тебя — это её собственный выбор. Никто её из дома не выгонял и поддержки не лишал. Мне кажется, ей доставляло удовольствие то, что я знаю, в каких ужасающих условиях ты растёшь. Не знаю, проявляла ли она к тебе любовь, если нет, то, возможно, это тоже были последствия ритуала, так как ты был ей уже чужим, но она этого не знала.

Я не мог поступить иначе. Не сделай я тебя наследником — род бы прервался, а благо рода — оно превыше всего.

Единственное, о чём я жалею, что у меня не хватило душевных сил забрать тебя у Эйлин силой и уехать куда-нибудь подальше, хотя бы в ту же Францию или Италию. Но мне было её просто жаль. Какая бы она ни была — она была моей дочерью. Без тебя, возможно, она умерла бы ещё быстрее. Но как вышло — так вышло.

Прими наш род и возроди его!

С надеждой на твоё прощение,твой одновременно отец и дед,Октавиус Сервиус Принц

Северус после прочтения долго молчал. А Ригель попросила Кричера принести бутылку огневиски. После таких новостей стоило выпить.

— Это письмо, судя по стоящей в приглашении на встречу дате, было отправлено, когда я учился на последнем курсе. Мать тогда была мертва уже полтора года, а отец — семь месяцев. Мне было уже семнадцать. Я мог стать лордом Принцем уже тогда. Зачем Альбус так поступил со мной?

— Может быть, затем же, зачем отправил жить к маглам Гарриет Поттер? Подсунул Марволо неполную информацию по крестражам?

— Ты думаешь, он преследовал какие-то свои цели?

— Думаю, да. И нам стоит разузнать о них побольше. Пока ты читал, я вспомнила, откуда мне знаком рисунок на камне кольца Марволо. Это знак Даров Смерти.

— Каких таких «Даров Смерти»?

— Северус, ты что, не читал «Сказки барда Бидля»?

— А что, прямо обязан был?

— Наверное, ты единственный чистокровный волшебник во всей Магической Британии, который их не читал. Собственно, всё читать не обязательно, важна «Сказка о трёх братьях». Могу кратко тебе пересказать. Однажды трое братьев путешествовали. И, переходя реку по мосту, который они сами наколдовали, встретили Смерть, давшую им подарки. Старшему — самую могущественную на свете волшебную палочку, такую, что её хозяин мог бы победить в поединке любого соперника. Среднему — камень, которым он мог возвращать мёртвых. А младшему — мантию-невидимку, делающую его абсолютно не находимым. Смерть скоро прибрала старших братьев, а младшего так и не смогла найти — он постоянно прятался от неё под мантией-невидимкой. В конце концов, он состарился и отдал мантию своему сыну и ушёл со Смертью добровольно, как старый знакомый.

— И к чему ты это всё рассказала?

— Считается, что тот волшебник, что соберёт все три Дара Смерти, станет повелевать ею.

— А если хорошенько потереть старую медную лампу, то из неё вылезет джинн и будет исполнять твои желания.

— Это точно сказка, а вот Дары Смерти — нет. Ты знаешь, как звали тех братьев?

— И как же? Поведай мне, о наиосведомлённейшая, — дурашливо воздел руки в просительном восточном жесте Северус.

— Антиох Певерелл — старший брат, первый владелец Бузинной Палочки. Кадм Певерелл — средний брат, первый владелец Воскрешающего камня. Игнотус Певерелл — младший брат, первый владелец Мантии-невидимки.

— Допустим, и что?

— Линфред Стинчкомбский, по прозвищу «Копуша» («Potterer»), был отцом семерых сыновей. Его старший сын Хардвин, называемый уже Поттер, женился на Иоланте Певерелл, внучке Игнотуса Певерелла. Обладательнице той самой Мантии-невидимки, хранящейся с тех пор в нашем роду.

— То есть, ты хочешь сказать, что у тебя есть один из Даров Смерти?

— В данный момент два. Перстень Марволо — в нём, скорее всего, Воскрешающий камень.

— До полного всемогущества не хватает только палочки? Я правильно понял? — усмехнулся Северус.

— Зря ты так к этому относишься. Я думаю, стоит повременить с возвращением кольца Лорду. А то вдруг он сам захочет собрать все Дары Смерти, и я снова тогда могу оказаться в роли жертвы.

— Мне кажется, ты слишком серьёзно всё это воспринимаешь, — с сомнением покачал головой Северус.

— Я займусь изучением этого вопроса, а ты, пожалуйста, займись делами Принцев.

— Тебе так хочется, чтобы я стал лордом?

— Конечно, хочется. Когда мы поженимся, я буду называть тебя в постели «мой Лорд» и целовать край твоих трусов, — с эротическим придыханием прошептала Ригель.

— Дурочка малолетняя, — возмутился Северус, отбрасывая от себя руку Ригель, которая нахально пыталась проникнуть под его сюртук. — Схожу-ка я лучше в Гринготтс.

— Не забудь по дороге домой купить хотя бы одну пару новых трусов! Целовать старые трусы профессора Снейпа я не согласна! — прокричала ему Ригель, убегая в сторону библиотеки и уворачиваясь от серии жалящих заклинаний.

***

В Гринготтсе Северус общался с поверенным Принцев Ситхурром.

— Очень хотелось бы знать, почему мне, сотню раз посетившему банк, никто ни разу даже не намекнул про мой статус и наследство? — спросил он страшно-спокойным тоном у гоблина.

— К сожалению, наследник Принц, я всего два месяца как занимаю этот ответственный пост, а до меня поверенным рода был мой коллега Гаддрах, который нарушил главное правило гоблинов о невмешательстве в дела волшебников не только в отношении вас. Вскрылось это случайно. В связи с огромнейшей виной банка мы готовы компенсировать каким-то образом понесённые вами неудобства.

— Неудобства? Вы называете жизнь в унижении и бедности неудобствами? — переспросил Северус.

— Простите, наследник Принц, я не владею информацией о том, как вы устроены в жизни. Я отправил вам письмо буквально через два дня, как я принял эту должность, но вы мне не ответили.

— За всю жизнь я не получил ни одного письма как наследник Принц. А как профессор Снейп — сколько угодно. Несколько настораживает, не правда ли?

— Я буду во всём этом разбираться. Для начала давайте проведём ритуал принятия рода?

— Ритуал — да. Обо всём остальном, в том числе и о компенсации, которую я потребую с Гринготтса, будем говорить во время моего следующего визита. И я хотел бы взять с собой копию реестра имущества Принцев и копии выписок о движении средств с момента смерти моего отца, если такое происходило.

***

В Блэк-Хаус уже вернулся не Северус Снейп, а лорд Северус Октавиус Принц, который нёс с собой объёмистую папочку с документами.

— Вижу по кольцу, твой визит в банк прошёл удачно? — спросила Ригель, усаживая Северуса на диван в гостиной.

— Можно сказать и так, — ответил маг и рассказал, о чём он беседовал с новым поверенным рода.

— А ещё я получил очень интересные документы. Мой отец по крови и магии, как только я родился, открыл ученический сейф на моё имя, куда каждый год перечислял определённую сумму. До того, как умер Октавиус, никто этих средств не трогал. А за те несколько месяцев, что оставалось мне учиться в Хогвартсе с момента смерти отца, все деньги были изъяты. Не поверишь, кем? Моим опекуном!

— Прости, кем-кем?

— Вот это-то и интересно! Оказывается, что, поскольку по обряду ни Эйлин Принц, ни Тобиас Снейп более для магии не являлись моими родителями, я стал сиротой. Но в январе я уже был совершеннолетним, какой, к Мордреду, опекун? Ан нет! Оказывается, наш любезнейший светлейший маг Альбус Дамблдор ещё в восьмидесятые годы протащил совершенно никем не замеченный закон, в котором говорилось, что, если сирота достигает совершеннолетия, учась в Хогвартсе, опека ему требуется до момента окончания им школы. Отец и Снейпы умерли все, один за другим. И я знал, что я сирота после смертей Эйлин и Тобиаса, но никому об этом не рассказывал, так как до совершеннолетия мне оставалось совсем чуть-чуть. А вот когда умер Октавиус Принц и я для Магической Британии осиротел официально, директор был оповещён о моем статусе и о том, что я до конца моего нахождения в Хогвартсе стал его подопечным.

— Так это Дамблдор тебя обчистил? — удивилась Ригель. — Не думала, что он может пойти на прямое воровство.

— А это не воровство. Он был опекуном и хотел помочь мне удачно инвестировать деньги с помощью предателя гоблинских традиций Гаддраха. Инвестиции, якобы, вышли неудачными, а пополнять сейф возможности уже не было — я уже был совершеннолетним и закончил Хогвартс.

— Много украли?

— Да уж немало, особенно с учётом того, что у меня не было порой ни кната за душой, так как всё, что я зарабатывал, я тратил на ингредиенты и книги.

— Почему я об этом не знала? — тихо и грустно спросила Ригель. — Деньги никогда не были проблемой для Блэков.

— Я хотел сам встать на ноги, а потом ты пропала. Я был просто убит этим. Мне было всё равно, сыт я или голоден, есть мне что надеть или нет. Я сидел в своём магловском доме, как рак-отшельник, ждал и надеялся получить хоть какую-то весточку от тебя. Потом меня оттуда насильно аппарировал твой приятель Барти. И прямо к Лорду под алые очи. А тот назвал меня идиотом, отхлестал по щекам и велел эльфам кормить, поить и следить. Даже без Круцио обошлось. Не хочу больше об этом вспоминать, а то мне сразу приходит в голову мысль о том, что стоит вступить в сговор с Кричером и запереть тебя здесь, чтобы мы оба были уверены, что с тобой больше ничего не случится.

Ригель, у которой в глазах подозрительно что-то блестело, вздохнула.

За диваном вздох повторил Кричер: если бы хозяйку действительно можно было запереть в доме, он бы ни за что не отказался от такой идеи.

***

— Кингсли, расскажи, что сейчас происходит в Министерстве и в Ордене. Что вы планируете предпринять в ближайшее время, мой мальчик?

— Вообще-то, Альбус, с тех пор, как ты умер — полное затишье. Руфус Скримджер показывает себя неплохо на посту министра Магии. В данный момент готовит реформирование Аврората. Те, кто уже учатся на курсах, к августу будут выпущены по ускоренному плану и зачислены в штат. Также идёт расширенный набор новобранцев на сокращённый полугодовой курс обучения. Создали оперативную группу зачаровывателей, которые устанавливают защиту и сигнальные чары на дома маглорождённых волшебников и тех, у кого нет достаточно знаний или сил, чтобы это сделать самостоятельно.

— А много ли жертв?

— Жертв чего? Зачаровывания?

— Жертв приспешников Воландеморта, мальчик мой!

— Так тихо всё. Нет никаких кровавых злодейств, и вообще ничего не происходит. Народ не особо верит в новую войну, да и активная деятельность Скримджера всех успокаивает.

— А чем занимается Воландеморт?

— Не в курсе, он нам почему-то не докладывает, — усмехнулся Шеклболт, которому начинал надоедать этот настырный портрет.

— А Северус что, вам ничего не сообщает?

— Северус? Кто это?

— Как «кто это»? Северус Снейп, наш шпион в ставке Воландеморта.

— Альбус, ты уверен, что декан Слизерина на досуге подрабатывает шпионажем у Пожирателей Смерти?

— Я абсолютно уверен, мальчик мой, но не могу понять, почему никто из вас этого не знает. Минерва тоже смотрит на меня, как на сумасшедшего, — сверкнул нарисованными глазами Дамблдор, и Кингсли на мгновение показалось, что они настоящие, потому как, ну не может краска так блестеть!

— Как я понял, ты возглавил Орден. Поэтому твоя задача, мой мальчик, управлять ситуацией. Нельзя замирать, нужно действовать. Я думал, Том разберётся со Скримджером, когда решит подмять под себя Министерство. Но почему-то он этого не делает. Такой министр — помеха нашему делу. Его нужно убрать, но так, чтобы все были уверены, что это сделали сторонники Воландеморта.

— Альбус, мне кажется, ты неверно оцениваешь обстановку. Чем нам мешает Скримджер? Он, наоборот, сумел быстро всё взять под контроль и не дать народу удариться в панику.

— Не Скримджер должен возглавить борьбу со злом, а Гарриет Поттер и Орден Феникса. Кстати, о Поттер. Приведи девочку ко мне в ближайшее время.

— Боюсь, это невозможно. Никто не знает, где она живёт. Вернее, мы думаем, что знаем, но нам туда не попасть.

— Разве она не у своих магловских родственников проводит лето?

— Нет, она у них даже не появлялась. Гарриет в Блэк-хаусе и подняла над ним родовую защиту.

— Но почему, Кингсли, мальчик мой? Она должна была до дня рождения сидеть у своей тётки, потом направиться к Уизли, а оттуда на выполнение своей миссии! Что изменилось?

— Альбус, я не знаю, о какой миссии ты говоришь, и понятия не имею, почему спряталась Поттер. Хотя, возможно, это связано со сдачей NEWT?

— NEWT? Но Гарриет не сдавала в этом году NEWT, она же только шестой курс окончила.

— Ты будешь удивлен. Поттер недавно установила своеобразный рекорд, сдав четырнадцать NEWT на «Превосходно» и досрочно закончив Хогвартс.

— Это не может быть Поттер. Кто-то её подменил на сдаче под Оборотным.

— Она сидела там много часов, постоянно находясь на глазах у Марчбенкс и Тофти — они бы заметили.

— Наверное, я неправильно так рано ушёл. Сразу всё пошло не так, как должно было быть! А я был уверен, что всё просчитал…

— Так ты сам сиганул с башни? А мы думали, что тебя кто-то из Пожирателей приложил.

— А разве Гарриет не рассказала, кто меня убил?

— Нет, она сказала, что не видела, как ты упал.

Дамблдор задумался. Было похоже, что с Поттер что-то произошло, да и не только с ней. Ещё со Снейпом и Макгонагалл, а Кингсли, судя по всему, не был заинтересован в обретении славы для себя лично и не собирался раскачивать лодку. Альбусу нужен был очень заинтересованный соратник, чтобы изменить настрой в обществе и расклад сил.

— Понятно. Раз с Поттер я не могу поговорить, пригласи, мой мальчик, пожалуйста, ко мне Молли Уизли. Мне нужно ей кое-что рассказать.

— Хорошо, Альбус, я приглашу. А теперь я уже очень спешу.

Конечно, он спешил домой, к своей ифеми. Кинг был так рад, что Воландеморт куда-то спрятался и не подаёт признаков жизни, а Аврорат настроен на борьбу с ним своими силами. Это означало, что у него будет много свободного и мирного времени, которое он сможет провести в удовольствиях с обретённой нежной и горячей любовницей, а не стоя и выслушивая указание портрета старика. Надо же выдумать такое — декан Слизерина шпионит у Тёмного Лорда! Тогда что, Флитвик — агент гоблинов, а Хагрид — резидент великанов?

***

Нимфадора Тонкс вот уже час общалась с одним из Пожирателей по имени Торфинн Роули, которого ей тут определили в женихи. Он был чистокровным волшебником в n-знает каком поколении и, если бы не членство в данной организации, то был бы очень востребован на брачном рынке как последний в роду, относящемуся к Священным двадцати восьми. Сильно умным высокий и крепкий блондин не был. И это для планов Нимфадоры было очень даже хорошо. Минусом было не слишком большое состояние, но это её не особенно волновало, так как их сын унаследует миллионы Блэков, а родители будут Регентами рода до его совершеннолетия. Зато у предполагаемого жениха было небольшое родовое поместье Роули-мэнор[10] в Восточном Йоркшире, как сказал Торфинн, построенное ещё в XVII веке. Если этот Роули не был извращенцем или садистом, — лучшего кандидата в мужья было не найти.

Затем за Нимфадорой прислали, и она оказалась в комнате, напоминавшей что-то вроде курительной или гостиной для мужчин, где трое незнакомых с виду Пожирателей устроили ей допрос о состоянии дел в Ордене Феникса, о планах действий его членов, а также о том, что происходит в Аврорате. Поскольку за последнее время в Ордене было всего одно собрание, о нём Нимфадора и рассказала: о чём там говорили, что делали. В Аврорате шёл активный набор кадров, Скримджер также выделил финансы на переоборудование тренировочных залов и увеличил часы обязательных тренировок для всех действующих авроров с двух в неделю до восьми. «Старички», отвыкшие от полевой работы и обзаведшиеся брюшками, по этому поводу дружно стонали, но поделать ничего не могли.

Девушку выслушали молча, затем за ней снова зашёл Яксли и отвёл в комнату, где из мебели был лишь стол, стул и небольшой диванчик. На столе лежала стопка пергаментов и стояла чернильница с пером.

— Ты же помнишь, что велел Лорд? Садись и пиши. От того, насколько ты будешь честна, будет зависеть дальнейшее развитие событий. И имей в виду, мы владеем практически полной информацией о вашей тёплой компании, поэтому врать и утаивать не рекомендую.

А Нимфадора и не собиралась ничего скрывать. Для того чтобы добиться поставленной цели, она была готова пожертвовать многим, уж точно, судьба орденцев её не волновала.

***

Вечером Молли получила от Шеклболта Патронус, который передал, что ей следует посетить трактир «Кабанья голова», где хозяйствует брат Дамблдора и где висит портрет Альбуса, который очень жаждет с ней пообщаться.

«Ну, наконец, — потёрла свои пухлые ладошки миссис Уизли, — наконец-то она сможет рассказать, что тут без директора наворотилось, и получить умный совет, что теперь следует делать, особенно с Гарриет».

Глава 16. Отец Джонсон & Агент Молли

Волшебником, который пообещал Анджелине Джонсон найти её отца, был Рудольфус Лестрейндж. Выполняя различные поручения Тёмного Лорда, он так пока и не приступил к поискам отца юной ведьмы. Он и вообще бы не стал его искать, так как весьма не одобрял связи магов с маглами, особенно, если они давали плоды в виде детей-полукровок, если бы не приказ милорда, чтобы девушка жила спокойно и была всем довольна. Сейчас он был временно свободен от дел и решил заняться выполнением своего обещания.

— Люци, как мне найти отца девушки?

— Попроси Северуса сварить поисковое зелье, только оно дорогое по ингредиентам и сложное в варке. Можно попробовать другой вариант, вообще без зелья, ты легилименцией владеешь?

— Нет, только окклюменцией.

— Тогда всё равно нужен Снейп. Попроси его вскрыть мозг маглы-матери и тупо посмотреть, с кем она переспала. Может, лицо знакомое будет.

Руди написал записку Снейпу с приглашением к себе, так как нужно поговорить. Тот пришёл в Лестрейндж-мэнор спустя час.

— Не боишься тут находиться? — уточнил Северус. — Или авроры не беспокоят?

— Они никогда здесь не были, даже после того, как нас арестовали. Мы дураки, что ли, с Басти — давать кому-то сюда допуск.

— Белла тоже здесь?

— Белла? Шутишь? Разве её оттащишь от Лорда дальше, чем на сто ярдов? Но я не по поводу Беллы хотел с тобой поговорить, хотя вопрос с ней нужно тоже как-то решать. Эта девушка в подземельях хочет, чтобы мы разыскали её отца. Ты можешь покопаться в голове у матери и посмотреть, кто ей сделал этого ребёнка?

— А ты в курсе, что этим мы нарушим целых два пункта закона о практике применения ментальных воздействий? Не применять легилименцию без согласия объекта применения и не применять легилименцию к маглам?

— Я вообще собирался её сюда аппарировать, чтобы ты спокойно мог с ней поработать.

— Тогда вели мне подать кофе, сэндвич и трактат Татиона Лестрейнджа «Нестандартное применение энфефаляр-тоса в зельеварении» и не забудь узнать точную дату рождения Анджелины Джонсон — не будем же мы целый год воспоминаний просматривать!

***

Мать Анджелины оказалась довольно миловидной большегрудой мулаткой. Она безучастно сидела на стуле в комнате, куда через час после их разговора привёл Северуса Рудольфус.

— Империо? — уточнил зельевар.

— Ну, ты же не хотел бы, чтобы она тут орала и кусалась, пока мы всего-навсего будем смотреть её воспоминания. Мне сложно что-то объяснить маглам, проще так. Она родила дочь первого апреля 1978 года.

— Значит дата зачатия где-то с 19.06.1977 по 26.06.1977. Что же посмотрим-посмотрим.

Отцом Джонсон совершенно неожиданно оказался скромный Августус Руквуд, который в молодости выглядел очень даже ничего. Он пересёкся с матерью своей будущей дочери в Tintagel Castle[11], где будущая мать Анджелины проводила студенческие каникулы. Они случайно столкнулись на тропе к пещере Мерлина, после чего провели вместе оставшийся день и последующую ночь в палатке девушки в местном кемпинге. Утром девушка проснулась, а её симпатичный знакомый исчез. Она подождала до обеда, потом рассердилась на себя за свою доверчивость, собрала палатку и уехала к родителям в Лидс.

Что там было дальше, Снейп смотреть не стал. Он выдернул основные воспоминания, поместил их в фиал, любезно поданный Лестрейнджем, и сказал:

— Перед тем, как оповещать Джонсон, кто её отец, поговори с Августом. Не мог он так просто сбежать утром, что-то там наверняка случилось.

— Спасибо, Северус!

— Да что там... Хорошо бы они поладили между собой. Анджелине не помешает отец-маг, а Августу очень кстати придётся почти взрослая дочь — будет о ком заботиться.

Руквуд спокойно воспринял новость о существовании у него дочери. К истории он добавил вот что. В Tintagel Castle Августус проверял, хорошо ли работают маглоотталкивающие и скрывающие чары над уцелевшей частью замка. На тропе он чуть не сбил симпатичную девушку, которая оказалась ещё и очень умной, несмотря на то, что была маглой. Работы у Руквуда больше не было, и он решил, а почему бы ему немного не отдохнуть от своей изрядно напряжённой жизни в приятном обществе? Утром Руквуд по вызову экстренно отбыл на собрание Пожирателей, думая, что успеет вернуться до отъезда девушки. Но после собрания он попал в рейд и в Корнуолл вернулся только поздним вечером, когда ни палатки, ни его новой подруги там уже не было. Он искал её, но безуспешно. Дальше у рыцарей начались чёрные дни: Лорд, который стал настоящим безумцем, постоянно гонял их по стране в поисках Поттеров, а там и уже роковой Самайн случился, а затем заключение Руквуда в Азкабан. Так что счастливый отец даже не подозревал о наличии у него взрослой дочери.

Рудольфус, довольный тем, как хорошо ему удалось выполнить задачу, прихватил малфоевский Омут памяти, два фиала с воспоминаниями матери девушки и рассказом Руквуда и отправился к Анджелине. Юная ведьма просмотрела информацию в Омуте.

— Вам, мисс Джонсон, мне кажется, стоит познакомиться со своим отцом. Как вы видите, он не бросал вас специально, это было очень неудачное стечение обстоятельств, а затем долгий срок в Азкабане. Он даже не знал, что у него есть дочь.

— А нужна ему такая дочь, как я?

— Я полагаю, что да. Он зайдёт к вам ближе к ужину. Не обижайте его сразу.

***

Как только Кингсли Шеклболт отбыл в Министерство, Алекто Кэрроу поспешила с докладом к Лорду, так как, наконец, у неё появилась важная информация.

— Значит, Шеклболт говорит, что портрет старика требует убийства министра Скримджера, да ещё и «нашими руками»? — задумчиво сказал Воландеморт. — Очень интересно.

— Кинг очень этим удивлён и недоволен, так как считает, что Скримджер неплохой министр. А ещё он был удивлён, зачем Дамблдору понадобилась Молли Уизли — не рецепт пирожков же он у неё собирается узнать, так он сказал, — добавила Кэрроу.

— Молли Уизли может быть связной с кем-то, например, с её старшими сыновьями, которые вполне могут реализовать идею Дамблдора, — заметил Тёмный Лорд. — Вечером подкинь Шеклболту идею о проведении собрания Ордена и попроси взять тебя с собой. Скажи, что хочешь вносить посильный вклад в борьбу. И ещё намекни, что на собрании стоит потребовать отчёта от Молли о разговоре с портретом старика. Шеклболту стоит рассказать Ордену, что портрет требует от него, Кингсли, убийства министра, и пусть они всем коллективом эту идею либо поддержат, либо отвергнут. Если поддержат, естественно, мне будут нужны подробности.

— И ещё, мой Лорд, возможно, это важно. Кинг сказал, что там, в «Кабаньей голове», сначала был портрет не Дамблдора, а какой-то девушки, которая потом куда-то ушла, и вместо неё пришёл старик. Разве такое возможно вне Хогвартса или родового дома? Я не думала, что портреты могут вот так перемещаться куда хотят, считала, что они связаны только со своими же портретами.

— Это действительно интересно. Люди, изображённые на портретах, могут, как ты правильно заметила, перемещаться между собственными портретами, а также переходить на любые другие волшебные картины, если только они висят рядом с этой картиной. К примеру, Виндиктус Виридиан, чей портрет висит около Парадной лестницы, рядом с аркой в Зал наград, не сможет перейти в портрет Даммары Доддеридж, что скрывает проход в Часовую башню. Спроси у Шеклболта: были ли рядом с тем портретом другие картины. Кто знает этого сумасшедшего старика? Вдруг рядом висел пейзаж, где он мог притаиться за деревом или камнем.

***

— Здравствуй, Молли, хорошо, что ты пришла, моя девочка! — произнёс Дамблдор с портрета, к которому миссис Уизли проводил Аберфорт. — Расскажи мне, как обстоят дела на самом деле. Я вчера беседовал с Шеклболтом и был удивлён его отношением к происходящему.

— Ох, Альбус! Дела — хуже некуда! Очень мало что удалось сделать по нашим планам.

— Что именно не удалось?

— Мы не смогли получить приданое за Гермионой — её родители, как оказалось, переехали жить и работать на другой континент, куда-то очень далеко.

— В Америку? В Африку? В Австралию?

— Вот-вот! В Австралию, именно.

— Это не самая большая потеря, хотя, конечно, существенная — ведь эти деньги должны были финансировать все ближайшие мероприятия, девочка моя.

— Да! В том числе свадьбу Билла и Флёр! Она приближается, а на какие средства её устраивать — я понятия не имею.

— Что-нибудь придумаем. Нам нужно привязать к себе французов. Делакур занимает высокий пост и входит в МКМ от Франции. Это важно. А как настроен Билл?

— Билл сказал, что ему всё равно, Флёр или какая другая девушка. Меня беспокоит контракт Гермионы. Я планировала выдать её за Перси, но тот каким-то образом имеет возможность не подчиняться приказам главы семьи и отказался от этого брака, несмотря на прямое распоряжение Артура.

— А когда родился Перси?

— 22 августа 1976 года.

— Значит, зачала ты его во вторую неделю ноября 1975 года. Ты тогда ни с кем больше не развлекалась?

— О, Мордред и Моргана, ты думаешь, что он не Уизли?

— А другого варианта нет. Либо Персиваль провел отречение от рода, и он больше не Уизли, либо никогда им и не был.

— Да не помню я, может, что и было тогда с кем.

— А ты его в Гринготтс не водила для проверки даров?

— Какие дары, Альбус, ты смеёшься? Мы же Предатели крови.

— Ладно, вспомнишь — сама разберёшься. Пусть тогда на Грейнджер женится Чарли. Если не хочет магическим браком — может министерским, если вы не хотите сильных детей для семьи. Она нужна нам на ближайший год, возможно, два, а там как хотите. Что ещё, моя девочка?

— Гарриет совершенно не интересуется Роном. Не бывает у нас в гостях, не пишет писем. Я думала, что Джинни образумит её, но эта дурочка выбыла из нашей семьи. Как оказалось, она разделила ложе своей первой ночи с Флинтом, и они истребовали её.

— Молли! С этого надо было начинать! Это же ставит под угрозу весь мой план!

— Возможно, Гарриет попробуют заняться близнецы. Они встречались с ней недавно. Поттер сказала, что у неё уже есть человек, который ей нравится, с которым она проводит свободное время. Никаких данных об этом человеке нет. Всё, что мы знаем, это то, что он прилично старше Гарриет и учился в Хогвартсе до того, как туда поступили близнецы.

— Молли! Как Гарриет могла завязать с кем-то романтические отношения, если она всё время был под присмотром твоих детей?

— Джинни теперь не расспросишь, а Рон клянётся, что ничего такого не могло быть.

— А что говорит Гермиона?

— А она ничего не говорит. С тех пор, как узнала, что она по контракту — невеста Уизли, она всё время всем недовольна. Через шаг приходится прибегать к приказам главы семьи, чтобы заставлять её делать что-то полезное. А когда она подчиняется, а с магией приказа не поспоришь, она это делает с лицом мученицы и ненавистью в глазах к нам всем. Один раз мне это надоело, я приказала ей подавать всем еду и улыбаться. Так она улыбалась таким оскалом, что у всех пропал аппетит.

— С семьёй я понял. Что с Орденом?

Молли кратко рассказала о последнем собрании.

— Нужно разработать план убийства Скримджера. Если, как ты говоришь, Тонкс внедрилась к Пожирателям, пусть раздобудет там волос кого-нибудь из самых приметных — Малфоя, Лестрейнджей, Долохова. Сваришь оборотку, и пусть Билл и Чарли его упокоят поэффектнее на глазах у общественности.

— А почему сразу мои мальчики? Пусть, вон, Грюм и Люпин идут, а то они только язвят и критикуют всё с тех пор, как съехались.

— Грюм и Люпин живут вместе? Как супруги?

— Да не дай Мерлин! Как друзья-соседи живут они. Отсутствия одиночества обоим пошло на пользу. Оба стали выглядеть хорошо, поправились, одеваются прилично. На последнем собрании они голосовали за Шеклболта. Потом ушли и ничего не сказали, будут они что-то делать против Пожирателей или нет.

— Пригласи их в Нору и скажи, что я распорядился насчёт устранения Скримджера. Если не поверят — можешь сюда привести.

— А ты сам не можешь прийти на картину в Нору? У меня там есть пейзаж с прудом и уточками на стене в столовой.

— Молли, девочка моя, портреты не могут далеко перемещаться, только на свои же портреты.

— А тогда как ты попал сюда? Это же не твой портрет?

— Это просто особая картина, с другими так не выйдет.

— Так, может, собрать Орден здесь?

— Прямо здесь — нет, а вот внизу, в трактире, возможно, было бы хорошо. Поговори об этом с Аберфортом. И, кроме Скримджера, твоя вторая задача — привести сюда Гарриет. Как хочешь — или под Империо, или обездвиженную, или уболтай её — но она должна быть здесь в один из дней!

***

Вернувшись от Лестрейнджа, Северус рассказал Ригель грустную историю появления на свет Анджелины Джонсон.

— Зато теперь у Анджелины будет гораздо больше возможностей в магическом мире, хотя она этого ещё и не осознаёт. А в Гринготтсе ты был?

— Ещё не был. Нужно сначала подготовиться, прежде чем туда идти.

— А я вот искала материалы по Дарам Смерти и кое-что обнаружила.

— Что именно?

— В данный момент у меня действительно нет только Бузинной палочки. Я просматривала в библиотеке все издания, связанные именно с изготовлением и историями разных известных волшебных палочек. Про Старшую везде только упоминалось, что, мол, она такая есть, имеет чудовищную силу, ну и всё в таком роде. Где она находится, кто в последний раз ей владел — нигде ничего, пусто и тихо.

— Но ты же не просто так мне всё это рассказываешь?

— Естественно. И вот на какой-то дальней полке обнаружила я тоненькую брошюрку на староваллийском под названием «Wand o dynged», что в переводе означает «Жезл Судьбы». В ней рассказывается часть сказки о братьях и упоминаются некоторые доказанные владельцы Бузинной палочки. Но это не главное, здесь есть её изображение, как только я его увидела, многое стало понятным. Смотри! Та-дамм! — Ригель протянула Северусу тонкую затёртую книжечку в мягкой обложке, где на открытом развороте был рисунок палочки, которую он видел каждый день в течение почти трёх десятков лет.

— Это же палочка Альбуса!

— Ну, давай, хвали меня!

— Перебьёшься пока. Что-то мне подсказывает, что это ещё не вся информация, так?

Ригель картинно обиделась, вздёрнув подбородок и махнув гривой волос. Но потом скосила глаза на Северуса, который спокойно сидел в кресле и ждал информацию, потому быстро «оттаяла» и продолжила.

— Чтобы стать подлинным хозяином палочки, не достаточно её, скажем, украсть или купить. Власть даётся через «buddugoliaeth dros y perchennog», как тут написано: надо её завоевать, а предыдущего хозяина победить.

— И что мы имеем? Теперь никто не сможет стать её хозяином: Альбус-то умер?

— Логично было бы предположить, что ты её хозяин, но увы… До того, как ваша живописная группа выбежала на вершину Астрономической башни, Драко успел обезоружить Дамблдора.

— Драко Малфой — хозяин палочки?

— Слава Мерлину, нет. Помнишь, ты огрел меня волшебным хлыстом у ворот.

— Да, действительно, я тогда тебя чуть не убил! — Северус широко распахнул глаза, вспомнив, что он сделал в тот день.

— Это ничего, а что было за полминуты до этого? Почему ты приказал Драко бежать, а сам встал передо мной?

— Ты обезоружила его!

— Совершенно верно! Приятно знать, что с возрастом твой ум по-прежнему гибок, а память ещё не страдает от…

И тут Ригель сначала получила в ухо диванной подушкой, а потом на неё сверху навалилось тело Северуса, который прижал обе её руки жёстким захватом над головой к поверхности дивана и проговорил «особенным» тоном:

— Сейчас мы проверим, что сохранилось у тебя, а что пострадало от времени!

— О, профессор, давайте, давайте проверим! Боюсь, только теории будет недостаточно. Мы пойдём эмпирическим путем и проведём серию экспериментов, которые подтвердят или опровергнут мои и ваши теории, — произнося эту маленькую речь, Ригель под Вороном извивалась всем телом, чтобы выскользнуть из плена. Эти ее движения вызвали недвусмысленный отклик тела Северуса. Почувствовав нарастание заинтересованности в определённом месте у мага, прижимавшего её к дивану, Ригель испуганно замерла, широко распахнув глаза.

— Вижу, что опыт дал неожиданный для тебя результат, — насмешливо поднял бровь Северус. — Так мы продолжим исследование и будем дальше углубляться или остановимся пока на этом?

— Давай остановимся? Что-то я пока не готова к дальнейшим... экспериментам.

— То-то же! — хмыкнул Ворон и на секунду прижался к губам юной ведьмы целомудренным поцелуем. — И впредь думай перед тем, как что-то такое затевать. Я ведь мог и продолжить, не спросив тебя, раз уж ты сама это предложила.

Глава 17. Немного о Чарльзе Уизли и планах Молли

Ремус Люпин был необычайно доволен жизнью. Впервые с детства, со времени, когда он еще не был укушен Сивым, он не чувствовал себя одиноким. Кто бы ему раньше сказал, что он найдёт дружескую поддержку, даже некое подобие семьи у резкого, битого жизнью аврора — сам бы не поверил. А сейчас они с Аластором мирно завтракали перед тем, как обоим отправиться на работу. Да, да! Именно на работу. Нынешний министр Скримджер привлёк Грюма к подготовке ускоренного выпуска новобранцев. А Аластор уже сам попросил Руфуса включить Люпина в оперативную группу зачаровывателей, работавших над установкой защиты и сигналок на домах обеспокоенных граждан. Так что после смерти директора жизнь у Ремуса, можно сказать, пошла в гору. У него появилась интересная и хорошо оплачиваемая работа, где его уважали, несмотря на то, что он оборотень, и уютный тёплый дом, где он разделил свои одинокие вечера с Грюмом за интересными беседами, чтением газет и игрой в шахматы.

Аластор, судя по его довольному внешнему виду, тоже на жизнь не жаловался. Он даже сменил причёску и стал пользоваться мазью для рассасывания шрамов на лице, чтобы меньше шокировать новобранцев и мирное население. В итоге спустя только неделю, как Люпин поселился в его дому, Грюм стал выглядеть минимум лет на десять моложе. Ремус, одобряя новые стремления своего друга, принёс для него магловский каталог ножных протезов. Любая из его моделей позволила бы отставному аврору выглядеть, как любой другой волшебник, и отказаться от этой жуткой жути, которую Аластор таскал сейчас. А ещё Грюм обнаружил у себя скрытый талант кулинара. У него, в отличие от Люпина, рабочий день заканчивался чётко в шесть, потому к приходу оборотня хозяин дома всегда успевал приготовить ужин.

В один из обычных уютных вечеров в дом к друзьям заявился Кингсли Шеклболт и стал рассказывать невероятные вещи о планах Дамблдора, которые пытается продвинуть в жизнь его портрет, находящийся у Аберфорта.

— То есть директор хочет, чтобы Орден Феникса устранил Руфуса Скримджера? Но зачем? — изумился Люпин.

— Я тоже задал ему именно этот вопрос. И он ответил мне, что, во-первых, имитируя его смерть от рук Пожирателей Смерти, мы столкнём ситуацию с мёртвой точки, так как затишье, по мнению Альбуса, это почему-то плохо, а во-вторых, «Гарриет Поттер и Орден Феникса, а не Министерство и авроры должны победить Воландеморта, мальчики мои», — закончил объяснения Шеклболт, пародируя голос и манеру выступлений Дамблдора.

Аластор и Ремус переглянулись, и Люпин сказал:

— Мы не станем в этом участвовать. Я впервые лет за тридцать зажил нормально: работу нам Руфус дал, тихо по ночам, не вскакиваешь от каждого шороха, не ждёшь, что за тобой вот-вот придёт кто-то. Ты уж прости, Кинг, но мы против этого безумства.

— Я тоже против. И у меня жизнь налаживаться стала, не только у вас одних. Но Альбус потребовал прислать к нему Молли, что не может не тревожить. Эта семейка имеет какие-то тесные связи с Альбусом. От них можно ждать чего угодно.

— О, Кинг! Да ты, кажется, прозрел, — ухмыльнулся Ремус.

— У меня кое-кто появился, кого я не хотел бы потерять, — ответил Шеклболт.

— Тогда, возможно, стоит предупредить Руфуса? — предложил Грюм.

— Это обязательно, но для начала собери-ка ты Орден, Кинг, — задумчиво сказал Ремус. — Надо бы узнать, что там Альбус насвистел Молли в уши.

***

— Ну что, мама? Как ты сходила к Дамблдору? — поинтересовался Рон.

— Обещал разобраться со всеми проблемами, но хочет, чтобы мы как-то исхитрились и привели к его портрету Гарриет, чтобы он вернул её в нужное нам русло.

— В нужное русло: это ко мне?

— Сейчас, Рон, я сомневаюсь, что ты подходящая кандидатура для брака с Поттер. Не можешь ты с ней справиться, признай это, сын!

— Да я лучше всех её знаю! Думаешь, Чарли, Фред, Джордж или Перси смогут её контролировать?

— Чарли женится на Грейнджер. Перси вряд ли вообще станет участвовать в наших планах. Я подумываю о триаде Гарриет с близнецами. Вдвоем они её обломают под себя и под наши нужды.

— Сомневаюсь, что она захочет такого брака. Гарриет выросла у маглов, где триады не практикуются.

— Тогда это будет Чарли. Он старше, и внешностью его мать Магия не обидела.

— А как же я?

— А что ты, Рон? У тебя было столько времени в Хогвартсе, чтобы влюбить в себя Поттер, но ты так этого и не смог.

— Так Дамблдор поможет, ты сказала сама!

***

Чарли Уизли считал драконов самыми прекрасными существами на свете. Его, собственно, в жизни и интересовали только драконы. Весь этот спектакль вокруг девочки-которая-выжила в исполнении якобы воинственного Ордена Феникса как при жизни главного актёра и режиссёра, так и после его смерти Чарли не интересовал. Он был не прочь помочь семье повысить её благосостояние, если это ему не будет ничего стоить. Но напрягаться ради людей, которые вспоминают о нём только в День подарков[12], или чтобы попросить у него денег, или что-то сделать для семьи, он не собирался.

Чарли вообще всё происходящее дома, в Норе, казалось каким-то театром абсурда, где каждый ежедневно играл определённую ему роль. Конечно, на многое влияла печать Предателей крови, но вроде бы раньше это не сказывалось на мозговой деятельности всех членов семьи, тем более не рождённых в их роду, таких, как Молли. Но именно мать вела себя страннее всех.

Ещё с тех пор, как он учился в Хогвартсе, Чарли запомнились постоянные визиты к ним директора Дамблдора и странные разговоры его с матерью, которые потом превращались в не менее странные рассказы, коими Молли потчевала младших детей. В них постоянно фигурировало имя Гарриет Поттер. Тематика и сюжет рассказов постоянно менялись, неизменными были только две вещи: Рон непременно во всех рассказах становился прекрасным принцем, который спасал героиню Поттер от каких-то опасностей и в конце каждой истории обязательно женился на Гарриет. А Джинни отводилась роль наперсницы и лучшей подруги принцессы Поттер.

Чарли несколько раз пытался поговорить с матерью о том, что это неправильно, но толком ему не удалось провести нормальный разговор. После пятого курса он не остался в Хогвартсе, а спешно уехал в Румынию, так как в ответ на его запрос ему пришло письмо, что вот прямо сейчас у них появилась вакансия младшего драконолога, которая предполагает и работу, и обучение со сдачей экзаменов, аналогичным британским NEWT. Чарли давно рассказал Биллу, единственному из семьи, с кем он нормально общался, что будет искать место в драконьих заповедниках, чтобы поскорее покинуть Нору. Билл, конечно, этот план одобрил, так как сам уже получил работу в Египетском отделении Гринготтса, куда и переехал из родительского дома.

Так братья и жили за границей Магической Британии, и были вполне себе счастливы, пока вдруг о них не вспомнили то ли сама Молли, то ли добрый дедушка Дамблдор. Началось всё это три года назад, когда Чарли послали в Хогвартс с драконами, предназначенными для первого этапа Турнира трёх волшебников. Ох, как он не хотел ехать, предчувствуя, что это всё не просто так и добром не кончится.

Чарли жалел драконов, которых привезли и держали в клетках, а потом ещё и заставили защищать свои настоящие яйца от похитителей. Он жалел Гарриет, которую явно заставили участвовать в этом шоу. А ещё Чарли жалел себя, которого мать и директор прессовали на предмет установления романтических отношений с Флёр Делакур. Но тут повезло, как ему показалось вначале. Полувейла не прониклась к нему симпатией, а такую девушку Амортенцией не опоишь. Счастливый, после окончания первого тура он отбыл вместе с драконами в свою драгоценную Румынию.

Но вскоре пришли неожиданные новости. Билл написал ему, что перед последним турниром Молли в приказном порядке заставила его взять отпуск и приехать в Магическую Британию, а точнее, в Хогвартс, в качестве члена группы поддержки Гарриет Поттер. Его тут же познакомили со старшей дочерью Делакуров. Вот он-то ей приглянулся. Билл пытался сопротивляться, но против приказа Главы рода, которому все уши исшептала мать, не пойдёшь. Билл нехотя, медленно стал готовить документы на перевод в Лондонское отделение Гринготтса, где собиралась с осени работать Флёр, и улыбаться француженке, делая вид, что счастлив. Чарли очень переживал за брата и поражался такой большой подставе со стороны собственных родителей и полному равнодушию остальных членов семьи.

Вот тогда-то Чарли и решил, что он пальцем о палец ни для кого больше в этом доме не ударит. Эти люди не достойны его расположения. Он не был виноват в том, что родился в проклятой семье Предателей крови, но старался жить с этим, не причиняя другим забот и неприятностей. А все остальные делали вид, что в их проклятье нет ничего особенного, и, будучи сами ущербны душой, строили планы, как подчинить других своим корыстным планам.

И вот сегодня Молли позвала его вниз, в гостиную, «кое-что обсудить».

— Чарли, пришло твоё время тоже послужить роду.

— Послужить роду? В смысле послужить проклятому роду Предателей крови Уизли? За что же вы меня так ненавидите, мама?

— Почему ты так со мной разговариваешь, Чарльз?!

— Потому что вы этого заслуживаете! Разве не так?

— Ты должен уже давно взять себя в руки. Вопрос с Делакурами был разрешён Уильямом. Сейчас мы обсуждаем твою судьбу.

— Ага! Присмотрели ещё одну жертву? И кто же на этот раз?

— Не паясничай! Мы с отцом решили, что ты должен жениться на Гермионе Грейнджер.

— Так просто? Жениться на юной ведьме, с которой я ни разу даже лично не общался, а только сталкивался за общим семейным столом? Зачем это вам, мама?

— Я сказала — это в интересах рода. Но если ты так категорично настроен против Гермионы, что скажешь про Гарриет Поттер?

— Гарриет Поттер? Вы это серьёзно?

— Зачем бы я стала с тобой тут сидеть и шутить?

— Боюсь, мне придётся отказаться от обоих ваших предложений. Даже если вы лишите меня столь почётного звания члена рода Уизли.

Но продолжить столь интересную беседу они не успели. Перед Молли возникла большая рысь и голосом Кингсли Шеклболта сказала, что он будет у неё через пять минут. Воспользовавшись тем, что мать отвлеклась на данную информацию, Чарли ушёл к себе наверх, чтобы обдумать, что он может предпринять, чтобы избежать выполнения нежелательной миссии.

***

— Молли, я думаю, нам стоит провести собрание Ордена. Я расскажу, о чём я беседовал с Дамблдором, а ты расскажешь, что говорил он тебе.

— Да-да, он как раз сказал мне переговорить кое с кем по поводу одной миссии. Но встречаться будем не в Норе, а в Хогсмиде, в трактире у Аберфорта.

— Почему?

— Альбус так сказал, чтобы он был рядом и мог поговорить, с кем ему нужно. Ты, кстати, думал о том, как завлечь Гарриет Поттер на собрание Ордена?

— А как — никак. Или у тебя есть план?

— Плана пока нет, но Альбус приказал обязательно привести её к портрету.

— Кому приказал — тебе? Мне он ничего не приказывал.

— Ну, не приказал, а настойчиво попросил.

— А то я подумал, что у нас портрет будет руководить Орденом. Или как, Молли?

Оставив реплику Кингсли без ответа, Молли сказала:

— Я предлагаю встретиться послезавтра вечером, когда все, кто работают, уже освободятся. В восемь, нормально?

— В восемь, так в восемь. Пусть Рон и Гермиона всех оповестят Патронусами. Скажи им — это задание Ордена.

***

Ригель и Северус сидели после ужина у камина и обсуждали, стоит или нет доставать из гробницы палочку Дамблдора.

— Наверняка кто-нибудь заметит, когда мы будем ломать его саркофаг, — заявил Северус.

— Да не заметит никто. Кто там сейчас в школе: Хагрид, Минерва и Филч? Не думаю, что они целыми днями сидят у гробницы и скорбят, — заметила Ригель.

— Хагрид может, ты зря сбрасываешь его со счетов, — парировал зельевар.

— Если он там и сидит — то сильно нетрезвый. Возьмём с собой бутылку огневиски со снотворным для крупных магических существ и напоим лесника, — предложила Ригель. — А если следы какие-то и останутся от разрушений, он ещё потом подумает, что это он, когда был пьяный, гробницу и повредил.

— Хорошая, кстати, идея. Можно даже, если его там нет, привести Хагрида к гробнице специально «помянуть великого человека Дамблдора» и там его потом оставить, — кивнул Северус.

— Мы подлые, ты знал об этом? — хмыкнула рыжеволосая ведьма, тряхнув шевелюрой.

— Мы подлые, гадкие и мерзкие слизеринцы. Какой с нас спрос? — слегка улыбнулся Снейп. — Хотя теперь-то ты у нас героическая бесстрашная гриффиндорка.

В этот момент в комнате оказалось сразу два Патронуса: терьер и выдра. Первый протявкал: «Гарриет, милая, послезавтра в восемь вечера в трактире «Кабанья голова» собрание Ордена. Будь! Будь!» А выдра продолжила: «Гарри, обязательно приходи, все хотят тебя видеть, особенно Дамблдор. Это в Хогсмиде, где мы собирали собрание перед ОД».

— Мордред, как они прошли через защиту? Не должны были. Кричер!

— Не знаю, хозяюшка Ригель, может, прошлые были со злым умыслом, а эти — нет?

— Эх, надо ещё укрепить «Бастион». А что думаешь по поводу собрания, Северус?

— Я бы не пошёл, хотя нужно у Лорда спросить, не было ли какой информации от Кэрроу — что за причина этого срочного собрания.

— Ты зри дальше. Хогсмид — он где? Рядом с могилой Дамблдора. Можно два дела сделать одним визитом. И ты меня подстрахуешь где-нибудь неподалёку, — предложила Ригель.

— Но всё равно — сначала получим информацию, а потом решим, пойдёшь ты на это собрание или нет.

Тут в комнате появился ещё один патронус в виде небольшой виверны и сказал приятным голосом: «Гарриет, мы с вами почти не знакомы, это Чарли Уизли. У меня есть важная информация по поводу планов моей семьи, которой бы я хотел поделиться с вами. Завтра в три часа у Фортескью».

— А вот это уже интересно. Чарли был хорошим парнем, совсем не таким, как большинство Уизли. Нужно с ним поговорить, но мы пойдём вдвоём.

— Не возражаю. Тогда к Фортескью, к Лорду и за Старшей палочкой.

— Так не терпится стать Повелительницей Смерти?

— Да ну тебя, Ворон. Я хочу спрятать и палочку, и камень в Гринготтсе. Незачем им ходить по рукам и смущать умы волшебников.

***

Ригель отправилась к Фортескью с красивым крупным вороном на плече. Они с Северусом решили, что как на этой встрече, так и на завтрашней сходке членов Ордена Феникса он будет присутствовать в анимагической форме: удобно следить за безопасностью, разглядывать каждого, не скрываясь, и, опять же, в случае нападения птицу точно никто в расчёт не примет.

Чарли Уизли уже поджидал девушку на открытой веранде, поедая новинку сезона, вишнёвый Какигори — популярный японский десерт, который делают из мелкой ледяной стружки, приправленной сиропом. Увидев Поттер, Чарльз приветственно махнул ей рукой и улыбнулся. Ворон на плече Ригель недовольно взмахнул крыльями, а потом слегка прикусил «хозяйку» за мочку уха.

— Мне кажется, Север, ты рано начал ревновать. Человек просто рад меня видеть.

Ригель профланировала между столиками и плавно опустилась на стул напротив Уизли.

— Здравствуйте, Чарльз. Заинтриговали вы меня своим сообщением, потому я решила прийти.

— Будете что-нибудь заказывать? — спросила подошедшая официантка.

— Кофе по-ирландски сейчас, а к тому моменту, как я буду уходить, два больших мороженых с собой: малина с ананасом и мята с шоколадом.

— Да-да, я запомнила ваш выбор в прошлый раз! — очаровательно улыбнулась милая девушка, и ворон снова куснул многострадальное ухо Ригель.

— Север, прекрати это, — засмеялась девушка.

— Хотите, я ему склею клюв, чтобы он вас не доставал во время беседы, — предложил Чарли, доставая палочку.

— Уберите свою палочку туда, где она была, и не смейте применять колдовство к моему фамильяру! — тихо, но ощутимо серьёзно произнесла рыжеволосая ведьма, сверкнув знаменитыми на весь магический мир изумрудными глазами и слегка придавливая Чарльза магией к стулу.

«А это Гарриет не так и проста, как все считают. А до чего хороша!» — восхищённо подумал Уизли и медленным движением, чтобы не беспокоить Поттер и её птицу, убрал палочку в кобуру.

— Лучше расскажите, что там с планами вашей семьи?

— Хотя я не часто бываю в Англии, но сейчас, дожидаясь дня свадьбы Билла, прожил в Норе уже больше месяца и был удивлён, насколько ваша, Гарриет, личность пользуется популярностью в нашем доме. О вас всегда много говорят, и до последнего времени все были уверены, что в августе вы сочетаетесь браком с моим младшим братом Рональдом.

— Кар! — сказал ворон на плече Ригель, а после затряс головой и два раза стукнул правой лапой по плечу «хозяйки».

— Тебе тоже смешно, Север? И я смеюсь. Почему же вы так решили? У меня были некие подозрения насчёт матримониальных планов Рона, и, дабы он ими не обольщался, я побеседовала с ним на обратном пути из Хогвартса, уверив, что между нами ничего нет и быть не может.

— За то время, что прошло после начала каникул, стало ясно, что вы не стремитесь поддерживать контакт с Рональдом. Но, увы, планирование вашей свадьбы не остановилось.

— И как вы собираетесь это устроить? — поинтересовалась Ригель.

— У нас же полный дом женихов, — поиграл бровями Чарльз. — Тот, кого выберут, переспит с вами, это не так уж и трудно устроить, а после женится, как благородный волшебник.

— И с кем же теперь у меня намечен брак? — спросила рассерженная ведьма, а ворон на её плече уставился на Чарли так, что тот был готов поклясться, что никакой это не ворон, а волшебник-анимаг, столько в этом взгляде было ненависти и явного желания убить, что фамильярам вообще-то не свойственно. — Уж не на вас ли пал выбор, Чарльз?

— Именно так. Вчера Молли озвучила мне эту идею, потому я и поспешил встретиться с вами, так как совершенно не имею желания участвовать в этом безобразии.

— Занятно. А вы не пробовали просто отказаться? Вы же совершеннолетний волшебник.

— Приказ Главы рода ещё никто не отменял, — грустно сказал Чарльз и вздохнул. — Что мы будем делать?

— Ничего. Вы никоим образом не сможете на мне жениться. Я Леди двух родов, а вы, уж простите за напоминание, сын рода Предателей крови. Мне даже сейчас сидеть тут рядом с вами невместно. Но поскольку мой статус пока не оглашён, никто из тех, кто нас сейчас видит, пока не обратит на это внимание.

— Мама не оставит вас в покое. Если не я, то у неё в запасе ещё есть близнецы для триады, которые не против такого варианта. Она будет использовать весь арсенал: зелья, чары, артефакты, возможно, похищение. Даже не знаю, на что она ещё может решиться. Я думал, мы объявим о фиктивной помолвке, чтобы потянуть время до свадьбы Билла и после неё. Я бы в августе уехал обратно в Румынию, а вы бы публично «расторгли» наши отношения. Но ваш статус делает мой план неприемлемым.

— Чарльз, спасибо за предупреждение. Я хочу также предупредить и вас: пока вы проживаете в Норе, беспокойтесь о себе. Империо, подчиняющие зелья и артефакты могут сделать из лояльного союзника самого ужасного врага. Обо мне печься не нужно, я и сама могу за себя постоять, да ещё у меня есть кое-кто, кто меня всегда защитит. Но спасибо, что предупредили.

— Это был мой долг, — ответил Чарли.

Ригель встала, кивнула Уизли, забрала свой заказ и поспешила прочь лёгким плавным шагом. Солнце, именно в это момент выглянувшее из-за облачка, заиграло искорками пламени в её огненных волосах. «Как же она стала хороша! Но эта ведьма явно не для него. Стоит присмотреться поближе к Грейнджер. Молли так уверенно распоряжается судьбой этой юной ведьмы… Неспроста это! Надо поговорить с Гермионой. Возможно, она сама против всего этого, и он, Чарли, мог бы её спасти, забрав с собой в Румынию в качестве супруги», — подумал Чарли и потянулся, разминая мышцы после долгого сиденья в кафе. Надоели ему и Нора, и Лондон, и Британия. Очень хотелось вернуться к своей обычной работе в заповедник. Драконы, конечно, не самые милые существа, но зато они никогда не врут и не используют своих детей ни в каких авантюрах.

***

Дома Северус, едва обернувшись обратно, сразу крепко прижал к себе Ригель.

— Никому, ты слышишь, никому не отдам тебя! Я, возможно, не самая завидная партия для такой волшебницы, как ты, но я много думал о том, что произошло. Мне кажется, что Магия вернула мне тебя, смилостившись, глядя на моё многолетнее одиночество. И если она вернула мне тебя ведьмой, то, видимо, по её замыслу мы сможем стать друг для друга чем-то большим, чем просто друзьями, как прежде. А теперь кто-то тянет к тебе свои загребущие руки!

— Тш-ш-ш, никто не сможет меня забрать. Я что — вещь какая-то? Или ты думаешь, что эта свадьба Уизли будет подобна празднику в Силоме[13]? И меня во время танцев умыкнут в качестве невесты?

— Никогда не шути так!

Ночью Северусу не спалось. Он стоял у окна и думал, что завтрашний их поход — это чистой воды авантюра. Как он мог вообще согласиться на такое? Совершенно расслабился, мозг растёкся от счастья осознания того, что он больше не один. Нельзя, нельзя — ещё рано, ещё столько дел не сделано!

— Партнёр хозяюшки не спит, может, он чего-то желает? — проскрипел Кричер, тихо появляясь рядом с Северусом.

— Кричер, ты вовремя! Я как раз думал о тебе. Каждый раз, когда будешь готовить одежду для хозяйки, прикалывай где-нибудь в незаметном месте вот эту булавку с бусиной. Это не вредная вещь. Это маяк, чтобы, если хозяйку куда-то кто-то заберёт, я бы смог её найти.

— Кричер чувствует магию партнёра хозяюшки, он будет прикалывать каждый день эту вещь — безопасность Леди рода превыше всего!

Глава 18. Провальное собрание Ордена Феникса

Утром Северус отлучался к Лорду, а потом днём «пытал» Ригель вопросами и наставлениями.

— Что ты должна сделать, если почувствуешь, что к тебе кто-то применяет магию?

— Сразу активировать порт-ключ.

— Если не получится?

— Подать тебе сигнал, громко сказать, «что-то этот вечер меня уже утомил», ну правда, Север, хватит уже? Мы как будто собираемся пробраться в штаб Гриндевальда, чтобы убить его.

— Цель миссии, объект и место не имеют значения, важна только твоя безопасность.

— Так мне соглашаться поговорить с портретом?

— Соглашаться, но только со мной вместе. Важно, чтобы я тоже на него посмотрел. Мы с его Темнейшеством думаем, а не крестраж ли он?

— Нет, тут что-то другое, и мне оно попадалось, когда я искала информацию о крестражах, вот только где и что именно — не помню. Крестраж — это не самостоятельная личность, он только филактерия души, заключённая в сосуд. Тот дневник в школе, с которым общалась Гарриет, тоже был странным. Мне кажется, не только Лорд над ним поработал. Он был больше похож на этот странный портрет Альбуса, чем, скажем, на крестраж в медальоне или диадеме. Надо показать Марволо мои воспоминания о его дневнике и спросить, что за чары он использовал для такого «оживления» крестража. А вот если он скажет, что ничего такого не делал, тогда…

— Тогда тебе нужно будет очень постараться вспомнить, где ты читала про такую посмертную активность и что она из себя представляет. И я бы тоже посмотрел эти воспоминания. «Марволо» Лорд разрешил называть себя мне, а не тебе.

— Мне или тебе — какая разница? Считай, мы с тобой как одно целое. А насчёт воспоминаний — нет проблем, я вечером вытяну, ты утром возьми их и посмотрите вместе, уж Омут у Малфоев всяко есть.

***

— Ты виски прихватил, на случай появления Хагрида? — уточнила по дороге от Хогсмида к Хогвартсу Ригель.

— Взял, но надеюсь, что он нас не заметит.

Гробница Дамблдора выглядела так же, как и в день его похорон, которые тут же вспомнились обоим магам.

— Ты не считаешь, что идея захоронения волшебника на территории школы вообще-то не так уж и хороша? — спросила Ригель у Северуса.

— Плохая идея, конечно. Но вышел казус — у Дамблдоров не оказалось собственного некрополя. Его отец умер в Азкабане, трупы оттуда не выдают, хоронят на месте. Мать и сестру похоронили на кладбище в Годриковой Лощине, неподалеку от Поттеров, которые непонятно что там делают, когда им место в некрополе Поттер-мэнора. Но к этому мы вернёмся. Там банально не оказалось достаточно места. Хоронить его с более старшими предками в Насыпном Нагорье? Там не кладбище, а так, одно название. Для пафосного захоронения точно неподходящее. А я так понял, что Альбус подробно расписал свои похороны и даже приложил эскиз этой вот гробницы и сам указал, не предложил, а именно указал, что его следует похоронить на территории школы.

— Надо, когда всё закончится, подумать, куда его перенести, — задумчиво сказала Ригель.

— Если всё закончится нормально, возможно, и думать не придётся, народ сам выкинет его отсюда куда подальше, — ответил Северус, снимая заклинанием тяжёлую крышку саркофага и осторожно опуская её на траву. — Можем наблюдать яркую картину подтверждения того, что к святым после смерти Альбус причислен не был.

— Да уж, это точно, — подтвердила Ригель, заглядывая внутрь гробницы и наблюдая характерную для прошедшего времени степень разложения тела директора.

Бузинная палочка лежала у него на груди, меж положенных одна на другую рук.

— Ты перчатки взял? — почему-то шёпотом спросила девушка у зельевара. — Как-то мне не хочется пока её касаться собственной кожей, да и трупа Альбуса тоже.

— Я без них из дома не выхожу, — хмыкнул Северус и извлёк из своей необъятной мантии не только перчатки, но ещё и обычный маггловский полиэтиленовый пакет с логотипом «Tesco».

— Ты собираешься положить Бузинную палочку в это? — ужаснулась Ригель.

— А ты предлагаешь мне сунуть её в карман грязной? Или наколдовать мешочек из золотой парчи? Полиэтилен, усиленный чарами неразрушимости, очень хорошо защитит нас от трупного яда, остатков жизнедеятельности разного рода бактерий и их самих.

— Альбус бы расстроился, узнав, что его палочку сунули в пакет из-под картошки.

— Не было в нём никакой картошки! — огрызнулся Северус. — Это совершенно новый пакет. А на чувства Альбуса мне глубоко плевать, и тебе кстати, тоже — или я чего-то не знаю?

— И правда, чего это я? Дай перчатки, я сама её достану!

— Нет, доставать буду я. Вдруг, как только ты к ней прикоснёшься, то на месте превратишься в какого-нибудь Жнеца? Или Бледная Госпожа сойдёт сюда к нам? Да мало ли что может произойти при обретении третьего дара Смерти. Так что ты пока её лучше не трогай, — Северус нагнулся и выдернул палочку, зажатую руками директора, потряс ею в воздухе, положил в пакет, который скатал вокруг неё трубочкой, наложил какое-то заклинание и сунул в карман мантии.

— Крышку вернёшь на место или опять мне её левитировать? — спросил зельевар у Ригель.

— Давай я, а то уже темнеет вовсю. Надо успеть поесть, чтобы там в рот ничего не тянуть.

— Дома поешь, после собрания, — резко оборвал планы молодой ведьмы Северус. — Сейчас дойдём до опушки леса, я там обернусь, и ты дальше пойдёшь уже с вороном. Кто знает, не следят ли они за дорогой в Хогвартс.

***

Ригель не сразу и вспомнила, где в Хогсмиде находится эта «Кабанья голова», даже спросила туда дорогу у какого-то волшебника. Тот, оглядев девушку и отметив её дорогую одежду, приличный внешний вид и вежливость, попробовал отговорить Ригель от визита в это «заведение не с самой лучшей репутацией, где приличным молодым ведьмам точно не место». Пришлось грустно улыбнуться и сообщить, что у неё там назначена встреча, потому визита туда, увы, не избежать. Волшебник вызвался немного проводить Ригель, беседуя с ней о житейских пустяках, и, когда паб стал виден, он указал на него и отправился по своим делам. Дорога с разговором заняла чуть больше времени, чем планировала Ригель, потому она, видимо, вошла в «Кабанью голову» последней из приглашённых, так как за ней дверь захлопнулась и запечаталась чарами.

— Гарриет — это ты? — недоверчиво произнесла Гермиона, глядя на красивую, ухоженную, элегантно и дорого одетую девушку, с большим вороном на плече.

— Да, Герми, это я. А что, не похожа?

— Вот теперь, когда ты заговорила, стала похожа. А что за ужас у тебя на плече?

— Это не ужас, это мой новый фамильяр. Его зовут Север. Он сейчас везде со мной, чтобы наша связь как следует закрепилась, так что придётся его потерпеть.

—Гарриет, дорогая! — подскочил к Ригель нахальный Рон Уизли, явно собираясь заключить её в свои крепкие объятья, но девушка быстро увернулась, а ворон успел больно клюнуть Рона в руку, которую он тянул к ней.

— Мне больно! Что творит твоя птица! — обиженно крикнул Рон.

— Защищает меня от твоего нападения. Твои намерения птице были не ясны. Вот Север и принял тебя за атакующего врага.

— Хватит там уже у входа держать Гарриет, мы все хотим с ней пообщаться, — крикнул Люпин из глубины паба.

— Проходи-проходи, Гарриет, вот тут есть свободное место рядом с Чарли, — засуетилась Молли.

— Спасибо, миссис Уизли, — ответила ей Ригель, наколдовывая из воздуха высокий барный стул и устанавливая его рядом с оборотнем. — Я тут посижу, рядом с Ремом.

Не давая больше Молли что-то говорить, Кинг произнёс:

— Все, наконец, в сборе, нам нужно обсудить очень важные вещи…

Орденцы сидели за несколькими сдвинутыми столами, причём в очень интересной диспозиции. Всё правое крыло, то, что ближе к барной стойке, занимал клан Уизли в полном составе, исключая Джинни и Персиваля. На границе с «левыми» с одной стороны сидел Кингсли Шеклболт, а напротив него — Аберфорт Дамблдор. Левое крыло состояло из Минервы Макгонагалл, Эммелины Вэнс, Гестии Джонс, Дедалуса Дингла, Нимфадоры Тонкс, Элфиаса Дожа, Люпина и Грюма. Мундунгус Флетчер за столом не сидел, а устроился на пустой бочке, стоявшей в углу, объясняя это тем, что у него есть желание покурить, а дымить в лицо он никому вроде как не хочет. Ригель со своим барным стулом тоже оказалась на левой стороне, возвышаясь за спинами Люпина и Грюма.

— Предлагаю начать обсуждение наших дел, — сказал Шеклболт.

— А не стоит ли сначала обсудить вопрос принятия новых членов? — подала голос Гестия Джонс. — Не следует обсуждать дела перед посторонними.

— Если вы имеете в виду меня, то я могу уйти, — скромно сказала Ригель, — я, собственно, и не очень-то хотела приходить, просто некоторые настаивали.

— Я имею в виду тебя, Поттер, и Аберфорта Дамблдора, который, насколько я знаю, никакого отношения к делам Ордена никогда не имел.

— Давайте просто проголосуем: кто за, кто против — и всё! Чего время зря тратить? — буркнул Рон.

— Секундочку! — Ригель подняла вверх руку, привлекая к себе внимание. — Я не собираюсь вступать ни в какие тайные организации, включая этот Орден покойного директора. И потому ещё раз повторяю, что готова сию минуту покинуть данное собрание, дабы не нарушать его секретность.

— Ты что, Гарриет? Как не собираешься? Мы все в Ордене, а ты нет? — возмутился младший Уизли.

— Скажи, Рон, если я себе на ягодице сделаю татуировку «ненавижу брокколи», ты сделаешь себе такую же?

— Фу, зачем мне это делать?

— А мне предлагаешь вступить в какой-то Орден потому, что ты вступил. Вот и у меня вопрос: зачем?

— Как зачем? Чтобы бороться с Воландемортом!

— А без членства в тайной нелегальной организации этого делать нельзя? Вдруг вы завтра решите напасть на Министерство? Я что, должна буду садиться заодно с вами в Азкабан только потому, что имела глупость вступить в этот Орден?

— Что ты такое говоришь, Гарриет, — с упрёком сказала Гермиона.

— Я говорю о том, что членство в тайных нелегальных организациях может очень плохо сказаться на твоей будущей карьере, Герми, не говоря о том, что, участвуя в незаконных боевых операциях, ты рискуешь быть раненной, убитой, арестованной действующими властями.

— Как-то я в таком аспекте никогда членство в Ордене не рассматривал, — задумчиво сказал Люпин, внимательно посмотрев на Грюма. Им обоим, состоящим на службе в Министерстве, стоило подумать об этом. Очень хорошо подумать.

— А ты, Аберфорт, что скажешь? Почему мы собрались у тебя в кабаке и что ты делаешь на собрании? Давай, объясняй, — гаркнул Грюм.

— Я всегда был в курсе всех дел Ордена, но открыто в него не вступал, чтобы никто не знал о моём членстве, — проговорил уверенным голосом Дамблдор-младший. — Если вы считаете, что для участия в последующих планах и делах я должен стать его действительным членом — я не возражаю.

— Предлагаю поступить следующим образом, — предложила Минерва. — Пусть Аберфорт вступает в Орден, раз он не возражает. А Гарриет пусть даст клятву о неразглашении информации и останется, чтобы посмотреть, что планирует Орден. Может быть, её заинтересуют дела, и она изменит своё мнение о вступлении в него.

— Не возражаю, — с готовностью согласилась Ригель. Она могла никому ничего и не рассказывать, Северус сделает это сам, во́рона её клятва никак касаться не будет.

На том и порешили. Аберфорт вступил в Орден, а Гарриет дала клятву. После этого Кингсли взял слово.

— Портрет Альбуса требует от нас активных действий. В том числе, он предложил провести одну операцию, с которой я лично не согласен.

— Что за операция? — уточнил Дедалус Дингл.

— Он требует убить министра Магии, причём так, чтобы все подумали, что это сделали Пожиратели Смерти.

— А больше он ничего не хочет? — зло ухмыльнулся Грюм. — Я резко против. Скримджер очень неплохо справляется со своей работой. Аврорат сейчас находится в процессе реформирования, идёт активное обучение новых авроров. Гражданам стало спокойнее: работают несколько групп, занимающихся установкой охранных и сигнальных чар на домах простых граждан. Министерство функционирует в рабочем режиме. Нигде нет никаких беспорядков. Его убийство разрушит всё это.

— Так Альбус этого и добивается! — воскликнула Молли. — Нужно всколыхнуть болото Магической Британии и заставить их обратить внимание на деятельность Тёмного Лорда.

— На какую именно деятельность? — невинным голосом спросила Ригель.

— На всю их деятельность! — недовольно посмотрела на Блэк-Поттер матриарх Уизли.

— А могли бы вы, Молли, всё-таки конкретизировать, какую деятельность сейчас ведут Пожиратели Смерти?

— А я почём знаю? Наверное, как обычно: пытают и убивают магглов, — буркнула Молли.

— То есть, вы не знаете, ведут ли они какую-то деятельность, и хотите обратить внимание на то, чего, скорее всего, нет, убийством очень неплохого человека. Я уж молчу о том, что убийство министра будет квалифицироваться как террористическая деятельность, направленная на причинение вреда государству, и поцелуй дементора за это будет положен не только непосредственному исполнителю, но и всем вам как его пособникам, если вы решитесь это сделать.

— Да врёшь ты всё! — вскочил с лавки Рон. — Она нарочно это говорит, чтобы вы маму не слушали!

— Зачем мне врать? Свод законов Магической Британии, том второй, «Защита государства и государственных служащих от терроризма и иных угроз». Статья 236, «Солидарная ответственность за убийство государственных служащих». По части второй этой статьи, а именно «Солидарная ответственность за причинение тяжкого вреда здоровью государственных служащих», были осуждены Лестрейнджи и Барти Крауч за нападение на авроров Лонгботтомов. Степень вины каждого не рассматривалась. Даже если Барти бы не пошёл с Лестрейнджами, но знал о том, с какой целью они туда отправились, он всё равно получил бы одинаковый срок с ними в Азкабане. То же самое произойдёт и с вами.

— Грюм, Кинг — что, есть такой закон? — спросил Артур Уизли.

— Абсолютно точно есть. Слава Мерлину, хоть в Аврорате не отменили изучение Магического права. Я говорил Альбусу, что зря он его из школьной программы убрал, — ответил Аластор.

— Я против убийств в принципе, — сказала Макгонагалл, — и Скримджер произвёл на меня весьма благоприятное впечатление, когда я с ним встречалась по делам Хогвартса. А портреты Альбуса в последнее время ведут себя очень странно. Несут всякую чушь. Не говоря о том, что у меня накопилось очень много вопросов к покойному Дамблдору!

— Это ты сейчас о чём, Минерва? — уточнил Аберфорт.

— Это я о том, что в Хогвартсе, в кабинете директора, был обнаружен тайник, склад украденных у разных волшебников вещей. Гарриет видела его своими глазами. Она приходила за книгами и артефактами, которые теперь принадлежат ей. Мне ещё краснеть и краснеть, раздавая вещи хозяевам и пытаясь объяснить, откуда я их взяла.

— Это действительно так? — грустно спросил друг детства Альбуса Элфиас Дож.

— Да, так и есть, — кивнула Ригель. — Я приняла принадлежащие Поттерам и Блэкам книги и артефакты. И хочу всех предупредить, что если кто-то присвоил какие-то вещи из Блэк-хауса и поместья Поттеров — верните их по-хорошему, так как я буду проводить ритуал «Проклятья рода», который коснётся каждого, кто что-то украл, включая то, что он взял якобы на время, посмотреть, почитать, попробовать. Вполне возможно, что какой-то род уже такой ритуал проводил — оттого у директора и почернела и иссохла рука, а потом и смерть к нему пришла.

— Ты теперь тёмная колдунья?! — спросила, глядя на Ригель в упор, молчавшая до сих пор Гермиона.

— Я открою тебе страшную тайну, Герми. Я с рождения тёмная волшебница. Ты же помнишь — я говорю на парселтанге, а это дар тёмных. Что вы все так смотрите на меня? Вы что, не знали? Реально?

— Поттеры были светлыми магами! — сдавленным голосом произнесла Грейнджер.

— Это тебе Дамблдор сказал? Поттеры — они Певереллы, наитемнейшие некроманты. Мой отец, Джеймс — был серым. А дедушка Карлус и бабушка Дорея — оба тёмные маги. Но к чему мы тут вдруг начали обсуждать цвет моей магии? Кингсли, вот, тоже тёмный маг, и что?

— Это правда? — выдохнула изумлённая Гермиона.

— Грейнджер, ты дура, что ли? — громко сказала Нимфадора Тонкс, которой надоел этот концерт. — Цвет магии — он на политические убеждения не влияет. Я тоже тёмная, дальше что? Здесь вообще напряжёнка со светлыми магами, А Ремус, вон, вообще тёмная тварь. По твоим убеждениям, я, Кинг, Гестия и Поттер давно должны были тебя пытать прямо тут, а Люпин — ждать подходящего момента, чтобы перегрызть тебе глотку. Мы же все тёмные.

Тирада Тонкс произвела на Гермиону достаточно большое впечатление, а одна фраза её обеспокоила:

— А что ты имела в виду, говоря, что со светлыми магами в Ордене напряжёнка?

— Она имела в виду реальную ситуацию в вашей компании. Светлые маги среди вас только Аластор, госпожа Вэнс, мистер Дингл и мистер Дож. Госпожа заместитель директора — серая, Флетчер — серый.

— А Уизли?

— А ты что, не в курсе? Ну вы даёте, Уизли! Вы ей не сказали? — ухмыльнулась Ригель.

— Заткнись, это не твоё дело!

— Почему же не моё? Разве Грейнджер не была моей подругой все годы, что мы учились вместе в школе? Герми, скажи, ты знаешь что род Уизли проклят?

— Да, мне Джинни рассказала.

Выражение лиц клана Уизли было сильно удивлённым, видимо, они не были в курсе просветительской деятельности своей дочери и сестры.

— Тогда ты должна знать — у проклятых магия не имеет цвета. Им недоступны внешние источники для подпитки собственного ядра. Поэтому, пока их собственное ядро не разовьётся до взрослого уровня, они паразитируют на магии тех волшебников, до которых, в буквальном смысле, могут дотянуться. А став взрослыми, когда их ядро замыкается само на себя, они весьма ограничены в силе волшебства, поэтому и выбирают подходящую для их случая работу. Ты стала донором силы для Рона и Джинни на всё время учёбы в Хогвартсе и сейчас продолжаешь его питать, так как его ядро ещё минимум года два будет формироваться. Поэтому их магия и не имеет цвета. И еще раз напомню: тёмные, светлые, серые маги — условное обозначение, никто из нас никаким цветом не обладает, это просто название вида личной магии по способу взаимодействия с внешними источниками.

— Спасибо, Гарриет, за просвещение моей студентки. Это было моё упущение, — покачала головой Макгонагалл. — Я должна была с первого курса разъяснять такие моменты магглорождённым студентам.

— Неплохо было бы селить проклятых отдельно от других детей. Как вы вообще допустили такое — сон в общей спальне с детьми, которые понятия не имеют, что их магию по-тихому откачивают вот такие вот субъекты? — заявила Нимфадора.

— Это было распоряжение Альбуса. Но, слава Мерлину, Рон последний в школе проклятый, и он с сентября будет жить в семейной комнате с женой, — смутилась Минерва.

— Но почему я? — спросила шокированная Гермиона. — Почему не ты, Гарриет?

— Потому что «присосаться» к ядру маглорождённой ведьмы очень просто, а к наследнице Рода — почти невозможно, даже если её, как меня, отправили в Хогвартс «голой», не выдав положенные родовые артефакты.

— Может, вы все закончите уже обсуждать нашу семью? — жёстко произнёс Билл.

— Действительно, что-то мы отклонились от темы, — сказал Аберфорт голосом, который немного походил на директорский, но был более низким и хриплым.

— Кто-то ещё хочет высказать своё мнение насчёт предполагаемого убийства министра Магии? — спросил Шеклболт.

— Я против, — произнёс Люпин. — Мне нравится его программа, меня устраивают его действия, да и сам Руфус тоже вполне неплох.

— Я тоже возражаю, — сказал Грюм, — а также хочу сказать, что, если вы решитесь на этот план, то мы с Люпином сразу покинем Орден, так как мы работаем на Министерство и не собираемся участвовать в акциях против него.

— Я всегда поддерживал все планы Альбуса, даже если не очень понимал их смысл или сомневался в том, стоит ли делать то или это. Поэтому я, пожалуй, поддержу его требование. Мой покойный друг всегда смотрел дальше, чем я, и видел скрытое, — высказался Элфиас Дож.

— Мы с Эммелиной против, — высказалась за обеих Гестия Джонс. — Я доверяю мнению Кинга и Аластора. Если они говорят, что министр делает всё правильно — зачем его убивать? И да, если большинство решится на убийство — мы тоже выходим из Ордена. Нам не хотелось бы целоваться с дементорами за чужие дела.

— Я поддерживаю Эммелину и Гестию по обоим вопросам: я против убийства и выхожу из Ордена, если остальные «за», — заявил Дедалус Дингл.

— Молли, вы как будете голосовать: каждый отдельно, или вы все «за»? — уточнил Кингсли.

— Все «за», — ответила Молли, — восемь голосов.

— Семь, — чётко произнесла Гермиона, — я не буду голосовать за убийство кого бы то ни было.

— Приказ матриарха Рода, в который ты отдана по контракту, — ухмыльнулась Молли, — восемь. Давай, девочка, возрази мне.

Гермиона попыталась что-то сказать, но лишь схватилась за горло. Посмотрела с ненавистью на миссис Уизли, встала и пересела от стола к барной стойке, где налила себе стакан воды из стоявшего там кувшина.

— Дуг? Ты что скажешь? — спросил Кингсли.

— Я воздерживаюсь. Буду, как большинство, — ответил Флетчер.

— Нимфадора?

— Тоже воздержусь. Хоть я и работаю на Министерство, но есть сомнения, что я не вижу всей картины, чтобы оценить вред или пользу от этого убийства.

— Аберфорт?

— За, хоть мне не всегда нравились планы брата, но он всегда знал, что делает.

— Итого мы имеем семь голосов «против», два голоса воздержавшихся и десять голосов «за». Я голосовал «против», слагаю с себя полномочия главы Ордена и выхожу из его состава. Перед этим спрашиваю: Эммелина Вэнс, Гестия Джонс, Дедалус Дингл, Ремус Люпин, Аластор Грюм — вы подтверждаете свой выход из ордена?

— Кинг, ещё я! — вскинулась Минерва, которая пребывала в шоке от сегодняшнего собрания.

Все перечисленные подтвердили свой выход из Ордена, а так как клятва члена Ордена включала в себя соблюдение тайны информации, озвученной на собраниях, то они встали и начали уходить. Ремус задержался рядом с Ригель и дал ей записанный на листке адрес Аластора, сообщив, что он теперь живёт там.

— Приходи в гости, только заранее нужно договориться, так как мы оба сейчас работаем на Министерство.

— Рада, что у тебя налаживается жизнь, — искренне ответила Ригель, потому что она всегда радовалась, когда у людей, хоть и почти посторонних ей, всё было хорошо.

— Гарриет, Гарриет! Не спеши уходить! — бросилась к Ригель Молли. — С тобой кое-кто хочет поговорить!

— И кто же этот кое-кто? — постаралась натурально удивиться Ригель.

— Дамблдор с портрета, который находится тут. Это особый портрет, не такой, как в Хогвартсе.

— Ну что, Север, стоит нам с тобой пойти поговорить с директором? — спросила Ригель у Северуса.

— Кар! — ответил ворон, что означало «да», так как, если бы было «нет», то он бы промолчал.

— Ну идёмте, миссис Уизли, узнаем, что хочет сообщить мне портрет усопшего директора.

Глава 19. Ригель и Дамблдор & У мастера Галлогласса

Когда Ригель начала подниматься на второй этаж, Молли попыталась проследовать за ней, но, получив от юной ведьмы очень выразительный взгляд, остановилась на первой же ступеньке. Зайдя в комнату, Ригель запечатала дверь связкой из трёх видов запирающих чар и наложила родовое заклятье отсечения пространства. Это не давало возможности подслушать разговор как магическими способами, так и обычными магловскими, так как временно между дверью и комнатой возникал разрыв пространства, дающий эффект того, что коридор за дверью и комната внутри находились как бы в совершенно разных местах. Так что даже Удлинители ушей близнецов для подслушивания и гоблинские штучки Билла для взлома чар и заклинаний будут бесполезны.

Ригель ещё при первом взгляде на картину, пока занималась чарами, обратила внимание на то, что Дамблдор на портрете не сидел в кресле, не стоял спокойно, как другие директора Хогвартса, а нервно прохаживался внутри рамы туда-сюда. Увидев, кто оказался в комнате, Альбус сразу подошёл ближе к краю и произнёс:

— Гарриет, девочка моя, как я рад тебя видеть!

— Не могу ответить вам тем же, — проговорила Ригель. — Скажите коротко, что такого важного вы хотели мне сообщить, да я пойду.

— Я хотел узнать, когда ты собираешься начать поиск крестражей?

— Я приму решение о времени поиска, как только у меня улучшится изрядно подорванное вашими усилиями здоровье и стабилизируется магия.

— О чём ты, девочка моя? В чём ты меня обвиняешь?

— Если коротко, то во всём: от смерти моих родителей до накачки меня зельями семейкой Уизли под вашим чутким руководством.

— Что ты! Откуда ты взяла эту чепуху, девочка моя?

— В Гринготтсе взяла, у гоблинов. Будете дальше играть в Фазе Кристмаса, или поговорим, как нормальные взрослые люди?

Известие о том, что Поттер побывала в Гринготтсе, явно Альбуса не обрадовало. Его лицо сначала перекосилось, а затем приобрело жёсткое выражение, которое скорее бы подошло магу с внешностью бойца, чем Доброму Дедушке Дамблдору.

— Ну, изволь, — произнёс Альбус новой формации. — Как я понимаю, ты приняла род в Гринготтсе?

— Правильно понимаете, портрет директора Дамблдора, но это, в целом, вас не касается. Ещё раз спрашиваю вас: что вы хотели мне сообщить? Если хотите говорить — говорите сейчас, если нет — я ухожу.

— Ты в курсе, что ты сама тоже крестраж?

— Была, сейчас уже нет. Очень повезло, что я почти утонула в той пещере. Видимо, в какой-то момент я пережила клиническую смерть, и крестраж самоубился и исчез. Как вы можете видеть, даже шрама практически не осталось. Что-то ещё?

После этого вопроса Ригель ощутила прикосновение ментального щупа к щитам на её разуме. Ворон на плече сидел тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, и оценивал разговор. Поскольку Северус не проявлял никаких признаков беспокойства и не требовал уходить, Ригель решила подать ему сигнал о том, что портрет пытается на неё воздействовать.

— Альбус, что вы молчите? Что-то этот вечер меня уже утомил.

Ворон, услышав «кодовую фразу», очнулся от задумчивости и цапнул Ригель клювом за ухо, намекая на порт-ключ. Девушка решила не испытывать судьбу, прорываясь с боем через семейный кордон Уизлей. Она схватила птицу, прижала к себе и «ушла» прямо от портрета в Блэк-хаус.

***

Оказавшись посередине гостиной, Северус сразу обратился в свой обычный вид, а Ригель расхохоталась.

— Чего веселишься, глупый ребёнок?

— Да смешно потому что. Как думаешь, сколько Уизли там просидят, пока не поймут, что что-то пошло не так?

— Не знаю, — ухмыльнулся Северус. — А что, зайти они не смогут?

Ригель кратко описала, какие чары она наложила на дверь, и Северус наконец понял, что именно так развеселило Ригель.

— То есть, только ты сможешь вернуть коридор и комнату снова в одно пространство?

— Почему только я? Они могут попросить Беллатрикс или Цисси. Возможно, они тоже владеют этим заклинанием, хотя стопроцентной уверенности у меня нет.

— Это, конечно, смешно, но не особенно. Пока ты там препиралась, я пытался проанализировать поведение Альбуса на портрете. Всё же я столько лет прожил в Хогвартсе, где кругом одни волшебные портреты, и целый учебный год наблюдал за изображениями директоров. Этот портрет вообще не похож ни на одну из виденных мною живых картин.

— А что именно тебя насторожило?

— Вот смотри — ты тоже всю прошлую жизнь прожила среди портретов. У тебя в этом доме есть какие-то родственники, чьим изображениям ты особенно благоволила в детстве?

— Зельеварша Ликорис Блэк, к примеру. А что?

— Скажи мне быстро, как выглядит застёжка её платья на спине?

— Откуда я знаю — она же портрет, она всегда… Да, точно! Портреты двигаются, разговаривают, но они всегда обращены к нам той стороной, которой они были нарисованы!

— Да, да! Портреты совершают определённые движения, но полностью развернуться они не могут по одной простой причине — художник просто этого не нарисовал. Альбус же на картине двигается, как ему угодно. Либо он позировал для своего портрета, вращаясь на гончарном кругу, постоянно оборачиваясь вокруг себя, либо это никакой, к Мордреду, не портрет!

— А что же это, Север? Окошко в иной мир, что ли? Или Альбус там живой в стене сидит за стеклом? Или…

— Заканчивай фонтанировать безумными идеями. Альбус получил мою Аваду в грудь, да ещё и упал вниз с Астрономической башни. Любого одного из этих двух обстоятельств хватило бы, чтобы дух покинул его бренное тело. Этот портрет — это что-то магическое. Ты руки этого Альбуса видела? Никаких следов проклятия. Он что, свой портрет заказал перед тем, как надел кольцо с крестражем на руку? Если да, то всё, что мы видим, — это заранее подготовленный план!

— Точно, рука в полном порядке, а я видела её незадолго до смерти директора — она была один в один, как руки Гебелейнских мумий[14] в Британском музее — жуть!

— Ты была в Британском музее?

— А что — не имею права? Я интересовалась египетскими защитными чарами и проклятьями, которыми они оберегали усыпальницы фараонов. Почему бы мне было не сходить для общего видения картины и в Британский музей?

— Извини, я сказал, не подумав. К Мордреду мумии. Этот портрет пытался колдовать, как я понял из твоего сигнала?

— Да, он пытался пройти через мои щиты своим ментальным щупом.

— Ещё одно подтверждение того, что это никакой не портрет. Они ни при каких условиях не могут колдовать, так как не имеют собственной магии. Может, это такой активный крестраж? Ты рассказывала, как Гарриет сражалась с призрачным Тёмным Лордом, воплотившимся из крестража в дневнике.

— Нет, то было совершенно другое. Да, тот Том из дневника имел вид призрака, возможно, более плотного, чем Барон или Безголовый Ник, но всё же призрака. А этот Альбус выглядит живее всех живых. Такое ощущение, что он сам спрятался там за стеклом.

— Надо с Марволо переговорить. Может, он знает, что это такое может быть?

— Точно! Он же у нас специалист по бессмертию.

— Альбусу придётся немного поскучать в одиночестве. Мне даже интересно, сможет Билл вскрыть мои чары или нет? — ухмыльнулась Ригель.

***

Когда Молли была остановлена Ригель на лестнице, она постояла там ещё немного и сошла вниз, сказав:

— Джордж, Фред! Поскольку вы промолчали всё собрание, идите и послушайте, о чём Альбус будет говорить с Гарриет.

— А как мы…

— Да все в курсе про ваши Удлинители ушей, — буркнул Рон.

Близнецы ушли на второй этаж, а Рон сказал:

— Какая-то эта Гарриет не такая, как была раньше. Манерничает, как Малфой, и разодета, как аристократка. Ещё птица эта дурацкая…

— А ты думал, что она так и будет вечно ходить в поношенных магловских вещах, это при её-то деньгах, — покачал головой Билл. — Я вообще удивлён, как ей раньше не пришло в голову переговорить с гоблинами. А теперь уже чего там…

Близнецы сбежали вниз и сообщили, что их изобретение не проходит сквозь чары, которые, видимо, наложила на дверь Гарриет, так как больше никого там не было.

— Да что за чары там могут быть? — проворчала Грейнджер, которую раздражали неизвестно откуда взявшиеся в голове у Гарриет знания. — Я пойду и сниму их.

— Лучше сразу я пойду, — сказал Билл, встал и отправился наверх.

— А что нам делать, когда Гарриет спустится? — спросил Рон. — Пригласить в Нору?

— Сначала усадим её выпить чаю. Я как раз сейчас заварю и кое-что ей в чашку добавлю.

— Мама, не хочу тебя расстраивать, — подал голос Чарли, — но Гарри вряд ли будет пить твоё «кое-что». У неё на руках родовые кольца, которые сразу дадут знать, что в чай что-то добавлено.

— Мерлиновы кальсоны, придётся тогда ждать свадьбы Билла и Флер. Чарли, я сварю самую надёжную Амортенцию, а ты передашь её Гарриет через поцелуй.

— Может, лучше свяжем её и сделаем клизму? Потому как целовать меня она точно не станет. У неё кто-то есть, это же очевидно! Не считая того, как Гарриет похорошела, вы посмотрите, как блестят у неё глаза, да и она сама почти светится.

Тут эту интересную беседу прервал вернувшийся Билл. Выглядел он очень довольным.

— Ну, что — вскрыл защиту?

— Не смог, — улыбнулся Билл. — Я такого не встречал даже в пирамидах. Эта Поттер ох как не проста. Вы знаете, что она сделала? Разъединила пространство коридора и комнаты за дверью по линии стены и изъяла этот фрагмент из нашего пространства. Комната стала полностью недосягаема отсюда. Возможно, удастся проникнуть туда через окно.

— Ну, выйдет же она когда-нибудь оттуда? — сказала Гермиона, которую злило то, что Поттер научилась таким вещам, с которыми даже специалист из Гринготтса не может справиться.

— Выйдет, если она ещё там, — усмехнулся Чарли.

— А где же ей быть? — не понял Рон.

— Я думаю, что Гарриет уже у себя дома. Мы тут сидим сорок минут. Как вы полагаете, сколько можно беседовать с портретом?

— Если портрет директора полностью отражает сознание Дамблдора — то можно и час, и два, — вздохнули близнецы, которые рассчитывали сегодня поужинать и заночевать в Норе.

Позвали Аберфорта. Он сначала раскричался, потом сам пошёл и попробовал вскрыть дверь, естественно, неудачно. Тогда он вынес метлу и велел кому-нибудь из Уизли подлететь к окну гостиной и заглянуть в него. Вызвался Рон, он ушёл, буквально через пять минут вернулся и сообщил:

— Там действительно никого нет. В комнате пусто. Ну, Поттер, — разозлился Рон, которому давно уже надоело тут сидеть и вот уже час как хотелось есть. — Свалила домой, даже не предупредив!

— Пошли ей из дома вопиллер! — посмеялись близнецы. — Только боимся, он не найдёт адресата!

***

На следующее утро Северус отправился в Малфой-мэнор, где сначала рассказал Марволо о странном портрете Дамблдора, а потом и показал ему в Омуте памяти свои воспоминания. После этого пересказал их с Ригель дискуссию и к каким они пришли выводам.

— Могу однозначно подтвердить — это точно не крестраж. Но что это такое, я тоже не знаю. Надо порыться в специфических библиотеках, а ещё лучше — переговорить с каким-нибудь опытным некромантом, да только где его взять?

— Мы с Поттер начнём с библиотеки Блэков, а ещё поговорим с портретами. Были в роду Блэков и некроманты. Есть ещё библиотека Принцев, и ещё одна, но та уже на самый крайний случай...

***

Ригель, вернувшись домой, засела в библиотеке, как и Северус после возвращения из Малфой-мэнора. Но если Снейп просматривал разделы, связанные с менталистикой, некромантией и загробным миром, то Блэк-Поттер рылась в литературе, посвящённой разного рода артефактам, всё время что-то бормоча себе под нос. Видимо, какая-то идея её очень увлекла. Заставить её поужинать смогли только общие усилия Северуса и Кричера, а спать она согласился пойти только после того, как ей дали отправить какое-то письмо.

За завтраком Ригель с нетерпением ожидала почту и, когда вместе с «Ежедневным пророком» получила, судя по всему, ответ на своё послание, то очень обрадовалась, тут же его прочла и сказала Северусу:

— Мы сейчас отправимся с тобой к одному мастеру, будь, пожалуйста, вежлив, мне предстоит плотно работать с ним. Он, возможно, подтвердит одну мою теорию по поводу того, что из себя представляет тот загадочный портрет Дамблдора.

— И где находится твой мастер? Где-то в Европе? Или в Америке? — уточнил с опаской в глазах Снейп.

— Всё намного прозаичнее: мы идем на Диагон-аллею, — улыбнулась Ригель.

Диагон-аллея встретила их хорошей погодой и небольшой оживлённостью. Детям к школе закупаться было ещё рано, взрослые обычно подтягивались ближе к обеду, а часть из них, запуганная заявлениями Дамблдора и отсутствием определённости в ситуации с Тёмным Лордом, предпочитала вообще не появляться в публичных местах.

Ригель уверенно вела Северуса от входа в «Дырявом котле» мимо «Флориш и Блоттс», мимо телескопов Блингхорна и детских товаров Петтичапс. Миновали они «Прадико Предико», где продавались различные артефакты, а также всё, что требуется для ихтиомантии, и, наконец, поднялись по лестнице в лавку волшебных зеркал мастера Януса Галлогласса, который, как оказалось, их ждал.

— Вот наконец-то и вы, леди Блэк-Поттер.

— Простите, мастер, раньше не было возможности прийти, да и не знала я о наших с вами совместных проектах. Меня вообще мало о чём информировали. Можно сказать, наоборот, старались скрыть любую информацию о моём наследстве.

— Примерно что-то такое я и думал, — сказал мастер Галлогласс. — Давайте выпьем кофе или чаю и потолкуем о том вопросе, о котором вы мне написали, а коммерческие дела обсудим позднее.

Все выбрали чай и не ошиблись. Чай у мастера Януса был явно из каких-то редких трав и цветов, запах и вкус имел просто умопомрачительный, и заваривал его хозяин лично.

Внешность мастера Галлогласса была весьма примечательной. Он был высок, строен, имел длинные прямые, чёрные, как безлунная ночь, волосы и необычные фиалковые глаза. Если бы у него заострялись уши, он бы походил на высшего эльфа. Возраст, как у всех нормальных волшебников, определению не поддавался, но выглядел он старше Ригель, а с Северусом, наверное, был примерно одного возраста или даже помладше.

— Итак, вас интересуют «Семь волшебных зеркал», я правильно понял? — уточнил мастер.

— Именно так, — ответила Ригель. — Я кое-что нашла о них в библиотеке Блэков, но очень мало. Могли бы вы рассказать о них всех, и поподробнее — о том зеркале, которое я вам описала?

— Вам, как внучке моего любимого партнёра Флимонта, расскажу. Но попрошу никому не сообщать, откуда вы получили эту информацию. Мне не нужно лишнее внимание. Совсем не нужно.

— Конечно, мы сохраним всё в тайне, — пообещала Ригель. — Если требуется, то можем и клятву дать.

— Клятвы не нужно — мы же с вами должны доверять друг другу. Пока я вам верю, а вы верьте мне, иначе мой рассказ не будет иметь смысла.

Рассказ Януса Галлогласса

Эта история началась в те давние времена, когда Сыновья Миля или, как их ещё называют, гойделы, победили в сражении при Таильтиу Туата Де Дананн. Тогда погибли три короля и королевы, а оставшийся народ туатов скрылся под холмами, унеся с собой свои четыре знаменитых артефакта: копьё Луга, которое всегда даровало победу своему обладателю; котёл Дагды, с которым «не случалось людям уйти от него голодными»; меч Нуаду, чей удар невозможно было отразить; и Фаль, камень судьбы, который безошибочно определял истинного правителя. Гойделам, или, как потом их стали именовать, гэ́лам, всё же кое-что осталось от сидов. Например, «Семь волшебных зеркал», которые создал мастер Туйи Тортбуйлех: Зеркало Еиналеж, Зеркало Сarchar, второе название которого Столетняя тюрьма, Зеркало Хатхор, или Призрачное зеркало, Зеркало Мира, известное также как Зеркало Сlecs, или Сплетник, Зеркало Грядущего, которое мы знаем под названием Око Ра, Зеркало Gwir, которое ещё называют Зеркало Истины, и то, которое, скорее всего, нужно вам, — Зеркало Еneidiau, или Зеркало Души. Но гэлы не знали назначения этих зеркал и как с ними правильно обращаться. Смельчаки принялись исследовать их, но для всех них это плохо кончилось: кто-то погиб, кто-то сошёл с ума, кто-то утратил интерес к жизни, а были и те, кто таинственным образом пропал. После череды неудач эти зеркала были убраны в подвалы и завешены тряпками, чтобы не привлекали к себе внимания.

Шли годы, десятилетия. Века сменяли один другой, но о тех зеркалах не было слышно ничего. Гойделы окончательно превратились в гэлов, или хайлендеров, как они сами стали себя называть. Они утратили большинство своих земель, оставив за собой только территории на северо-западе Шотландии и Гебридские острова. Первое новое упоминание о Зеркале Души относится к 1259 году, когда Аэд О Кончобхаир[15], король Коннахта[16], получил в приданое за дочерью Дубгалла мак Руайдри[17], короля Гебридских островов, 160 шотландских воинов и много всякого добра. В том числе в списках значилось одно проклятое зеркало.

Аэд на нГалл Кончобхаир — легендарная личность. В Анналах Коннахта[18] о нём была сделана такая запись: «В течение девяти лет этот Аэд Энгах защищал семью Тары[19]. Он силён и не предавал против Галла и Гаэля». Но у Аэда не было сыновей, а значит, и явного преемника. Его королевство после смерти монарха погрузилось в хаос. Тринадцать королей Коннахта быстро сменяли один другого, редко умирая своей смертью (девять из них были убиты рукой родных братьев), пока к власти не пришёл в 1439 году Тейрдельбах Кончобхаир, который до того никак особо себя не проявлял, а в один прекрасный день стал очень похож своим поведением, умом, смелостью и воинскими талантами на Аэда на нГалла и сам стал называть себя Аэд мак Тейрдельбах Кончобхаир. Как утверждали его сестра и мать, это изменение случилось с ним после того, как он нашёл где-то в замке то самое Зеркало Души и стал с ним часто уединяться, на что никто не обратил внимания. Затем в один день он преобразился, а зеркало то спрятал. Куда — никому не сказал.

Далее следы зеркала были утеряны. Сохранилось лишь упоминание, что во время завоевания Ирландии Тюдорами кто-то из высшего дворянства короля Якова I вывез его в Британию. Ходили слухи, что добрая королева Бесс[20] подарила зеркало Роберту Дадли[21], после смерти которого, со всем имуществом, его унаследовал его сын, лорд Денби, граф Лестер, чья супруга Маргарет Кавендиш была слабой волшебницей, а их старшая дочь — настоящим магом. Элис получила приглашение в Хогвартс, где познакомилась с Лордом Блэкуотером, за которого вышла замуж. Странное зеркало она привезла с собой в замок супруга. Таким образом, оно вновь вернулось в руки волшебников, только силы его уже никто не понимал.

Лет пятьдесят назад ко мне обратился странный волшебник, назвавшийся фальшивым именем и имевший чужую внешность. Он очень хотел узнать о тех «Семи волшебных зеркалах» Туата Де Дананн. Я не стал с ним разговаривать, сказал, что сообщу информацию только тому, кто является владельцем хотя бы одного из тех зеркал. И каково же было моё удивление, когда он просто взял и принёс сюда то самое Еneidiau, Зеркало Души. Пришлось мне исполнять обещание и описывать суть предназначения каждого зеркала, но тонкости работы с ними я утаил. Тот волшебник был, конечно, разочарован, но полон энтузиазма проникнуть в тайну управления своим зеркалом. Он приходил ко мне ещё раз совсем недавно. Хоть личина и имя снова были другими, я узнал его по знакомой ауре. В этот раз он интересовался возможностями Зеркала Erised, или Зеркала Еиналеж. При этом больше всего его интересовал пространственный карман внутри зеркала, а не его магия.

— Не помните точно, когда это было? — уточнил Северус.

— Помню, это было летом 1991 года, примерно в начале июля, — ответил мастер.

— Ты понял, да, Сев? — радостно потёрла ладошки Ригель.

— Я понял, но ведь это зеркало, а у нас — картина, — скептически покачал головой Снейп.

— А чем, уважаемый мастер-зельевар, по-вашему, зеркало отличается от картины?

— Зеркало — это стекло, покрытое с обратной стороны специальной плёнкой, которая даёт ему возможность отражать находящиеся перед ним предметы. А волшебный портрет — это покрытый красками холст, который изображает кого-то.

— А тот портрет, о котором вы оба говорите, он был за стеклом?

— Погодите-ка… Да! Он был за стеклом! — воскликнула Ригель, быстро представив себе предмет разговора. — И знаешь, Северус, не было похоже, что он нарисован красками. Он был больше похож на колдофото или…

— Или отражение в зеркале, — тихо добавил Снейп. — Так в чём магия этого Зеркала Души, мастер?

— Это зеркало-контейнер, вместилище для души умершего мага. Не часть, как в хоркруксе, не слепок, как в живом портрете. Целая душа, сущность, una anima, дух, фэа — любое слово будет верно. Душа в зеркале для тех, кто не знает сути этого артефакта, выглядит подобно живому портрету, а само зеркало в этот момент являет собой как бы тело мага и может даже быть проводником для его магии. Внутренняя сущность, хоть и выглядит копией умершего, всё же не материальна, и видимый образ иллюзорен, таков, каким маг отражался в нём. И этот артефакт работает в обе стороны. Душа из зеркала может выйти и занять чьё-то тело. Это, конечно, непросто, но возможно.

— А если этот переход произойдёт, можно будет как-то обнаружить нового носителя? — спросил Северус.

— Самое простое, конечно, это гоблинские ритуалы — от них не скрыть ничего. Магически — невозможно.

— А заклинание определения сущности? — уточнил Северус.

— Оно ничего не покажет. Душа принимающего будет полностью вытеснена новой душой. Результат будет такой же, как у любого другого мага: одно тело, одна душа. Тут придётся только полагаться на обычную наблюдательность. У каждого из нас есть особые жесты, привычные позы, любимые словечки, наработанные привычки — от всего это невозможно избавиться разом.

— То есть, если мой сосед начинает почёсывать живот или другие части тела, как делал его прапрадед, умерший сто лет назад, а также говорить на старом английском языке, то стоит побеспокоиться о гоблинском ритуале. Так, грубо говоря? — предположила Ригель.

— Именно так, — улыбнулся Галлогласс.

— Мы можем рассказать вашу историю об этом зеркале и его свойствах ещё одному волшебнику, не упоминая, откуда мы знаем эту информацию? Поверьте, мастер, это важно! — серьёзно сказал Северус.

— Кто-то, чувствую, воспользовался им, и не с самыми хорошими целями, да?

— Мы так думаем и предполагаем, что не далее, как вчера беседовали с заключённой в нём душой, — тихо сообщила Ригель. — И это душа такого мага, который ни перед чем не остановится и обязательно захватит тело какого-нибудь наивного волшебника. Мы не хотим дать этому произойти.

— Тогда, конечно, если тот маг, с которым вы хотите поделиться этой информацией, поможет вам в этом деле, то, безусловно, расскажите ему всё. А о делах, леди Блэк-Поттер, поговорим, как у вас появится время.

— Зовите меня просто Ригель. Мое полное имя Гарриет Ригель Блэк-Поттер, но я предпочитаю использовать второе.

— Разрешаю вам, юные маги, обращаться ко мне «мастер Ян», так будет ближе к моему истинному имени.

Когда гости вышли от зеркальщика, Северус проговорил:

— Он назвал меня юным магом, как и тебя! И что он имел в виду, сказав, что «так будет ближе к истинному имени».

— Не бери в голову, Сев. Это очень ценный мастер, не стоит копаться в его секретах.

— Ну, мне-то ты можешь сказать?

— А ты подумай сам. Откуда он знает подробности такой давности, которые нигде не записаны?

— Ты так мне намекаешь, что он сам из… из тех самых? — и Северус качнул головой куда-то влево и вниз.

— Все семьи коренных британских волшебников произошли от тех самых, о которых ты думаешь. Мы, конечно, не говорим о Малфоях, Лестренджах, Принцах и прочих родах, которые въехали в нашу историю на плечах Вильгельма Завоевателя или просто в разное время по разным причинам переехали в Британию. Можно сказать, что мы с мастером Яном родственники в определённой степени. С другими он бы вообще не стал разговаривать.

Северус и Ригель вернулись в Блэк-хаус, пообедали, после чего Северус отправился к Марволо, а Ригель снова зарылась в библиотеке, теперь в разделе истории, разыскивая Анналы Коннахта или что-то похожее на них, где можно было бы почитать об истории Аэда на нГалла.

***

Северус пересказал Тёмному Лорду историю Зеркала Души и то, что они с Гарриет Поттер предполагают, что Дамблдор воспользовался им как транзитным контейнером для переноса своей души в подходящее тело.

— Не знаю, в чьё тело он предполагал заселиться изначально. Точно не в Поттер, так как она должна была погибнуть в схватке с вами. А теперь он явно заинтересовался телом Гарриет, так настойчиво зазывал её в гости, даже пытался ментально прощупать, — сказал Снейп.

— Северус, вы должны быть предельно осторожны! И, вообще, нам нужно изъять этот артефакт и спрятать куда-нибудь, а лучше — уничтожить. Даже я, кто был одержим идеей бессмертия, вижу, что ничего полезного в нём нет. Кому время уйти на перерождение — должны уйти. А выбивать молодые души из тел, чтобы заселить в них свою — это дело, противное Магии. Я просто уверен в этом, — заметил Марволо.

— Надо подумать, как это сделать. Дамблдор всегда был очень подозрителен. Если ему придёт в голову мысль, что Поттер как-то может догадаться о сущности «портрета», он прикажет спрятать себя в другом месте. И нам придётся тратить время и усилия, чтобы его разыскать, — проговорил Северус.

— А откуда вы вообще узнали об этом зеркале? Насколько уж я сведущ в артефактах, но про такое никогда не слышал.

— А о «Семи волшебных зеркалах» что-нибудь слышали?

— Семь зеркал, семь зеркал — что-то такое вертится в голове…

— Вы с одним встречались вместе с Поттер на её первом курсе. Зеркало Erised, или Еиналеж.

— Точно! Семь проклятых зеркал сидхе! Но, Северус, никто не знает, какие именно это были зеркала. Откуда у вас такая ценная информация?

— От родственника Поттер, он пожелал остаться неназванным и взял с нас клятву не ссылаться на него.

— Хорошо, пока я приму этот ответ, но мы ещё вернемся к этим зеркалам. Они меня очень интересуют! Погоди, мысль у меня появилась интересная. Эй, кто там есть?

В кабинет зашёл Рейнард Мальсибер.

— Алекто Кэрроу случайно не здесь сейчас?

— Здесь, милорд, позвать её?

— Да, пусть придёт как можно быстрее.

Не прошло и пяти минут, как явилась Кэрроу. Выглядела она какой-то несчастной и даже нездоровой. Но Тёмный Лорд, увлечённый разгадыванием секрета портрета Дамблдора, не заметил этого, а Северус, наоборот, обратил внимание и решил, что поговорит с ней после беседы с Марволо.

— Алекто, достань мне воспоминание, где Шеклболт рассказывает тебе о разговоре с портретом Дамблдора, — сказал Тёмный Лорд, пододвигая к ней Омут памяти, который он узурпировал у Малфоя.

Кэрроу покорно вытянула нити нужного воспоминания, опустила в Омут и спросила:

— Я могу идти, милорд?

— Да, да, иди-иди, — машинально ответил предвкушающий интересный просмотр Марволо.

— Я зайду к тебе, когда меня отпустят, будь у себя, — тихо сказал волшебнице зельевар.

— Что ты там застрял, Северус, иди смотреть! — прикрикнул Тёмный Лорд, и Кэрроу быстро ретировалась за дверь: в последнее время их предводитель перестал наказывать своих соратников болезненными проклятиями, но кто знает, сколько ещё это продлится.

=Флешбэк=

Кингсли Бруствер сидел в живописном шёлковом халате с миской винограда, который он ел сам и им же кормил свою любовницу.

— И что там было дальше? — спросила Алекто в образе Анджелины Джонсон.

— Мы поднялись на второй этаж. Там над камином висела большая картина в массивной, явно очень старинной раме. Это был портрет светловолосой девушки, почти девочки. Аберфорт, тот, который брат Альбуса, сказал ей: «Ты знаешь, что делать». Она ему мило улыбнулась и ушла внутрь картины, вроде как бы в какой-то туннель, и там скрылась из виду. А потом оттуда же, из этого туннеля кто-то пошёл мне навстречу, и этим кем-то оказался Дамблдор. Очень странная картина, никогда такой не видел. Девушка на портрете одета в одежду конца прошлого века, а рама, я бы сказал, антикварная. Такое ощущение, что её портрет вставили в эту раму недавно. Интересно, чей портрет там был раньше?

— Это всё, что тебе показалось странным?

— Не всё. Альбус тоже был странный. Все живые портреты, хотя они двигаются и разговаривают, но, если стоять к ним очень близко, то видно, что это всё равно картины, а не живые люди «в окошке», а Альбус, как раз наоборот, производил впечатление абсолютно живого волшебника. Вообще-то я мало общался с живыми портретами, может, это и нормально.

— А теперь расскажи, о чём вы говорили…

=Флешбэк=

Тут Северус почувствовал, что его вытягивают из Омута, в глазах всё заклубилось. Мгновение, и вот он снова стоит в кабинете Малфой-мэнора.

— Какие мысли у тебя есть, Северус? — спросил Марволо. — У меня так ни одной. Кто эта девушка? Они что — вдвоём сидят в этом зеркале с Альбусом?

— Да, что-то всё ещё больше запуталось. Думаю, мы сегодня ещё раз наведаемся к мастеру, возможно, он нам объяснит эти странности.

— Я пошлю людей присматривать за «Кабаньей головой», чтобы клевреты старика не вынесли оттуда такое интересное зеркало. С Альбусом внутри оно или нет — это очень необычный артефакт, у меня прямо руки чешутся от возможности поработать с такой древностью.

— Мой Лорд, вы же самый настоящий учёный. Вот скажите, зачем вы полезли в политику?

— Хотел перестроить мир, сделать его лучше. В общем, молодой был, дурной. Теперь-то я знаю, что мир так просто не изменить. Сначала нужно людей подготовить, а потом действовать, а то снова станешь врагом государства.

***

Выйдя от Марволо, Северус направился в комнату, где жила Алекто Кэрроу, и нашёл её на месте, лежащей на кровати и грустно смотрящей в потолок.

— Что-то случилось у тебя? Выглядишь хреново, — сказал Северус.

— Спасибо, что напомнил, — ответила Кэрроу и, неожиданно всхлипнув, отвернулась к стенке.

— Прости, если обидел. Я хотел сказать, что мне кажется, что ты себя неважно чувствуешь. Я могу чем-то тебе помочь?

— Никто мне не поможет, счастье мелькнуло на момент и пропало.

— Да что случилось-то, расскажи!

— Иди, куда тебя послали, оставь меня в покое.

— Хорошо, но я ещё зайду!

Перед тем, как выйти к аппарационной площадке, Северус поймал в коридоре Малфоя и велел ему присматривать за Кэрроу, как минимум пару раз зайти к ней сегодня и проверять, не случилось ли с Алекто чего, а если что-то пойдёт не так, то вызвать его в мэнор.

— А что случилось-то с ней?

— Пока не в курсе, но её состояние и настроение мне очень не понравились.

Примечание к части

Мастерская Януса Галлогласса на Диагон аллее

https://images.boosty.to/image/17a44468-90b2-455a-a798-2072b5ba4a7b?change_time=1638212796

Это полная картинка, откуда взят фрагмент с зеркальной мастерской

https://i.pinimg.com/736x/41/4a/22/414a220b9911dff94a3ad3264c55df21--diagon-alley-art-and-illustration.jpg

Глава 20. Тайны «Зеркала Души»

— Ригель! Нам нужно ещё раз посетить мастера Яна! — произнес Северус, выходя из камина в гостиной Блэк-Хауса.

— Появилась какая-то дополнительная информация? — загорелись огнем любопытства зеленые глаза рыжеволосой ведьмы.

— Вот именно. И мне кажется, он не был с нами до конца откровенен, — многозначительно поднял бровь Северус и пересказал то, чем поделился со своей любовницей Кингсли.

— Да, это действительно очень интересно, потому как, когда там были мы с тобой, никакой девушки за стеклом не было. Пойдём, действительно, прогуляемся к мастеру Яну и ещё раз с ним поговорим.

В зеркальном магазине никого не было, ни хозяина, ни посетителей. Ригель заглянула в дверь, что была за прилавком — за ней оказалась мастерская, где и нашёлся мастер Ян, полировавший небольшое карманное зеркало. Он абсолютно не удивился их визиту.

— Так и думал, что вы вернётесь. Чаю? — произнес он с таким видом, как будто эта парочка выходила на минуту на улицу подышать свежим воздухом.

— Не откажемся, и нужно поговорить.

Мастер Ян прошёл в магазин, выглянул наружу и повесил на двери табличку «Временно закрыто». После этого он пригласил гостей на второй этаж, в большую гостиную с удобными креслами и чем-то вроде лежанки с большим количеством подушек различных форм и размеров. Галлогласс усадил гостей в кресла и приготовил им две чашки чая, а сам завалился на лежанку и сказал:

— Рассказывайте.

Северус ещё раз повторил то, что узнал сегодня утром, после чего мастер Ян нахмурился.

— Вот, значит, как. Это нехорошо, очень нехорошо. Надо это зеркало изъять, а лучше всего — уничтожить.

— А что именно нехорошо? — поинтересовалась Ригель.

— Придётся мне раскрыть вам кое-какие подробности, чего я в прошлый раз делать не хотел. Думал, что вы и так, когда зеркало это заберёте, принесёте его ко мне для консультации, но чувствую, что всё будет не так просто, как я предполагал, — проговорил мастер Ян.

— С нетерпением ждём объяснений, — сказал Северус, с трудом удерживаясь от сарказма: он терпеть не мог, когда его водили за нос, и был рассержен на мастера.

— Вы видели, как умер тот человек, что попал в зеркало?

— В него попало смертельное непростительное, а затем он упал с высокой башни, — сообщила Ригель. — Я видела это своими собственными глазами.

— То есть вы видели, что в момент его смерти не проводилось никаких обрядов, рядом не стояло это зеркало, никто не переносил туда его дух? — уточнил мистер Галлогласс.

— Да, действительно. А как же он туда попал? — удивился Северус.

— Всё дело в связанном с этим зеркалом артефакте. Ваш директор... он должен был носить на шее кулон в виде кельтской бабочки с вязью трискелей на крыльях. Узор трискель, или трискелион, означает контроль времени, абсолютную гармонию и бесконечность вселенной, а сама бабочка… Бабочка у кельтов является символом души, олицетворяет перерождение, которое помогает становиться кем-то новым. Вы тело его не осматривали? — спросил мастер Ян, глядя на Северуса своими нечеловеческими аметистовыми глазами.

— Кто бы нам дал? Мы не его родственники и не служащие Аврората или ДМП, — тяжело вздохнув, ответил Северус. Лично у него не было такой возможности, так как он бежал из Хогвартса вместе с напавшими на школу Пожирателями, спасая Драко, да и себя самого: ведь он был уверен, что Поттер немедленно объявит прямо с Астрономической башни, что это он упокоил Дамблдора Авадой. Кто знал, что всё обернется таким удивительным образом. Нужно будет заглянуть в протокол, который должны были составить авроры, наверняка вызванные по случаю смерти директора.

— В любом случае, сейчас кулон точно надет на его предыдущее тело, иначе бы он не смог переселиться в зеркало. Но там никак не могло быть второй души, такого варианта магия зеркала не предусматривала. Получается, что тот, кто приходил ко мне с зеркалом, сделал второй медальон, и сейчас он надет на тело мёртвой девушки, которая постоянно находится у зеркального полотна, изображая картину, а тот, кто всё это затеял, таится где-то в глубине. Не думал я, что кто-то когда-то изменит суть зеркала. Возможно, он сделал из него портал в мир мёртвых. Вы говорите, что на девушке старомодная одежда, так?

— Вероятнее всего — конца прошлого века.

— Значит, она умерла давно, а тот, кто работал с магией зеркала, желал видеть её, как на живом портрете, — задумчиво произнес мастер Ян. — Но я могу предположить, что всё ещё хуже: он хотел переселить её душу в живое тело, но что-то ему помешало, и он изменил план. Спрятавшись в зеркале, он собирается занять чью-то физическую оболочку, а впоследствии, я так думаю, планирует найти тело и для девушки.

— А как происходит процесс вселения в тело другого человека? — задала вопрос Ригель.

— Он должен уговорить кого-то снять медальон с его тела и надеть на себя. Носить его нужно не меньше месяца, чтобы магия амулета сживалась, сращивалась, смешивалась — не могу дать точного определения — с магией будущего носителя души. Когда времени пройдёт достаточно, тот, кто носит медальон, должен подойти к портрету и, не снимая цепочки, вложить бабочку в специальное углубление на раме, связывая себя с зеркалом. Если маги равны по силе, то принимающий душу должен делать это исключительно добровольно. Если вселенец сильнее, то он может занять тело без согласия его хозяина. Принимающий душу даже может быть без сознания — главное, чтобы бабочка связала его тело с зеркалом, и процесс пройдёт независимо от его желания.

— О, Мерлин! Какое счастье, что это зеркало долгое время было в забвении. Всегда бы находились маги, желающие прожить не одну жизнь, путешествуя из тела в тело.

— А кто сказал, что этого не было? Тот же Мерлин, которого вы помянули, с его силой, мог прожить столько жизней, сколько хотел. Но мы отвлеклись. Вам нужно заглянуть в некрополь и проверить, есть ли на теле умершего кулон. Если он там — просто заберите его. Если его там нет — ищите того, кто его носит. Он может и не знать, для чего служит этот амулет.

— Мордред, опять лезть в гробницу! — ругнулся Северус и хмуро спросил мастера Яна: — А если мы не найдём его там?

— Можно просто уничтожить зеркало, но найти её кулон предпочтительнее. Ваш вселенец, видимо, очень дорожит этой девушкой, и вы можете потребовать раскрыть информацию, кто носит его артефакт, в обмен на кулон девушки.

— А что, для её переселения он своим кулоном воспользоваться не сможет? — спросила Ригель.

— С этой девушкой вообще всё непонятно. Когда он приходил ко мне с расспросами, он явно ещё не производил никаких манипуляций с магией зеркала. Но девушка умерла гораздо раньше срока, когда этот артефакт попал в руки вселенца. И это нам говорит о том, что он сотворил с зеркалом что-то такое, что смог вызвать в него душу из-за грани. И я не представляю, как он это сделал. Даже если он надел бабочку на тело, положил на её останки — её души там давным-давно уже не было. Либо он провёл какой-то некромантический ритуал, вызвав временно её дух из-за грани в то, что осталось от тела, и тогда связал его с зеркалом бабочкой, либо он изобрёл что-то, о чём мы можем только гадать.

— А если бы у него был крестраж той девушки? — сказал Северус. — Мог он просто перекинуть душу из её сосуда, где она хранилась, в зеркало?

— Хм, интересный вопрос. Теоретически, наверное, мог. А есть вероятность, что он знал о возможности создания крестражей?

— Очень серьёзная вероятность. Я бы назвал её стопроцентной. Он этими крестражами свёл с ума одного сильного перспективного молодого мага, направив его по этому ложному пути бессмертия, — ответил Северус.

— Давайте поступим так, — мастер Ян легко и изящно поднялся со своего роскошного ложа, подошёл к окну и отрешённо посмотрел на небо, при этом цвет его глаз стал светлее и больше походил на фиалковый: — Вы начните с могилы этого мага. Если бабочка там — то всё будет очень просто. Но я бы на это не рассчитывал. Поэтому настраивайтесь на то, что бабочки там уже нет. И тогда вам нужно определить круг лиц, в кого бы хотел вселиться этот ваш маг, и круг лиц, общение с которыми ему доступно. Где-то на пересечении этих двух кругов и будет наш вероятный кандидат на вселение.

— А как мы определим тех, кем бы он хотел стать? — заинтересовалась Ригель.

— Очень просто, — ответил ей Северус, — зная носителя, можно смело отсечь всех ведьм, а среди магов — бедных, слишком молодых, слишком старых, не имеющих достаточной магической силы, чем-либо ущербных, по каким-то причинам имеющих негативную репутацию в обществе. Про портрет знают не так уж и много магов, так что я уверен, мы найдем того, на ком сейчас кулон Дамблдора.

— А я буду думать о том, что он мог изменить в зеркале и как. Я многое слышал о директоре Хогвартса, но никто и никогда не упоминал о его способностях в артефакторике.

— Так вы всё время знали, о ком идёт речь? — почти не удивилась Ригель.

— Естественно. Я узнал его ещё тогда, когда он приходил ко мне пятьдесят лет назад. Если бы не мои глупые обеты, данные Морриган знает когда, я бы забрал его ещё в тот его визит. Но, увы, я не могу этого сделать. А вот вы — можете.

— Хорошо. Мы прямо от вас отправимся в Хогвартс, чтобы не терять времени и убедиться, где находится его связующий медальон, — сказал Северус, поднимаясь.

Ригель кивнула мастеру Яну и последовала за Снейпом. Она сказала ему, когда они вышли на Диагон-аллею и отошли от зеркальной мастерской на некоторое расстояние:

— Пока ты был у Марволо, я нашла в библиотеке кое-что интересное. Ты знаешь, что «Туата Де Дананн» в очень старых переводах переводилось, как «люди науки, которые были богами»?

— И? — поднял свою гибкую бровь Северус.

— Они были фейри или эльфами, точно не ясно, которые обладали телесной сущностью и бессмертием. Помнишь, как звали мастера, создавшего семь проклятых зеркал?

— Что-то такое очень сложное для моего языка.

— Мастер Туйи Тортбуйлех, а его полное имя — Туйи Янлийль Аэд Тортбуйлех.

— Ты намекаешь на то, что наш мастер Ян… Да не может этого быть! — тряхнул головой Северус, как бы отгоняя такие смелые мысли.

— Вот и я тоже: то думаю, что не может быть, а потом, что, возможно, и может. Но пока не стоит об этом даже задумываться.

— Точно, давай отправимся в Хогсмид прямо отсюда. Пойдём, проведаем директорское тело, а то оно без нас там скучает.

— Да, что-то мы зачастили к нему . Если нас кто и в первый раз видел, и сегодня снова заметит, подумает, что мы с тобой некроманты или некрофилы.

— Про некромантов я знаю, а некрофилы — это кто такие? — осведомился Северус.

— Это мне от Поттер осталось в памяти, чёрт, что она там читала у себя в Литл-Уингинге? Откуда скромная девочка могла знать про такое? Мерзость какая… — в отвращении сморщила лицо Ригель.

— Если смысл равен этимологии, пусть тот, кто меня в этом заподозрит, сразу сам себя заавадит, так как я не дам ему умереть лёгкой смертью. Вожделеть несвежий труп старика Дамблдора? Что ты наделала, Ригель! Я теперь не смогу спокойно смотреть на его останки! Меня на них стошнит!!!

— Это не я, это всё магловские фантазии, неужели среди них действительно есть такие, кто…

— Замолчи, просто замолчи! А то по прибытии будешь удовлетворяться с телом Дамблдора под Империо.

— А ты будешь смотреть? Да? Любишь подглядывать? — с эротическим придыханием произнесла проказница-ведьма. — Хочешь, я сегодня дома сама с собой кое-чем займусь и позову тебя посмотреть? Сначала я буду медленно расстёгивать каждую пуговку на своём платье…

— Я знал, конечно, что у Поттер с головой было не всё в порядке, но чтобы настолько… — буркнул Северус, награждая разошедшуюся волшебницу невербальным Силенцио.

— Это наше с ней общее желание, — проговорила томно Ригель, сбрасывая заклинание Снейпа. — Так что? Я вечером жду тебя, это будет возбуждающе. Стоп — у тебя встал!

— Совсем нет!

— А я говорю — да, чувствуется по походке.

— Тебе показалось.

— А дай-ка я проверю!

— Руки убери, все и так на нас смотрят! Не знал, что юношеские подростковые гормоны будут работать и в женском теле! Всё, веди себя, как добропорядочная леди! Мы, между прочим, на аппарационной площадке — встретимся в Хогсмиде!

— Се-е-е-ев!

***

Матриарх Уизли снова вызвала к себе в спальню Чарли для серьёзного разговора.

— Сын, поскольку с Поттер ничего не получается, тогда ты в самое ближайшее время женишься на Гермионе и сразу после свадьбы должен заделать ей ребёнка. Если эта паршивка Поттер права и, не дай Мерлин, что-то с планом Дамблдора пойдёт не так, она должна быть беременна, если нас всех будут арестовывать. Беременную волшебницу точно никто не казнит и не отправит в Азкабан. А ваш ребёнок продолжит род Уизли. Конечно, этого всего не случится. Но мы должны подстраховаться.

— Билл скоро женится на Флёр. У неё вейловские гены, она легко залетит, так что и без моей женитьбы будет кому продолжить род Уизли.

— Как бы не так. По брачному контракту все дети, рождённые в этом браке, войдут в род Делакур. Таково было условие родителей невесты, иначе они не давали согласия на брак. Сегодня за ужином я сделаю объявление. Мы сэкономим кучу денег, сыграв две свадьбы в один день.

Чарли зло посмотрел на мать и быстро вышел из дома, хлопнув дверью.

«Характером весь в меня, — с гордостью подумала Молли, — не в отца же, тряпку».

Тут ей в голову пришёл немного странный разговор с Дамблдором о наследственности. Молли вспомнила, от кого она могла зачать Перси, и это ей совершенно не понравилось. Один раз, случайно, она переспала с Рудольфусом Лестрейнджем, в роду которых тоже встречались рыжие. Руди как раз был из них, имея почти огненную, медную шевелюру.

Дело было так. Маг был пьян в стельку, когда встретил Молли на Диагон-аллее как-то вечером, и принял её за шлюху. Что уж ему там ему виделось в алкогольном угаре, не ясно, но он аппарировал ведьму в какой-то маленький домик в лесу и бросил на постель. Она кричала и сопротивлялась. Но Руди наложил на Молли чары, похожие на Империо: ведьма стала подчиняться всем командам Лестрейнджа, но при этом её сознание не отключалось, как под воздействием подвластного заклятия. Она осознавала всё, что с ней происходило.

Лестрейндж, надо отметить, оказался выносливым и страстным любовником. А может, жена отказывала ему в близости, потому он был жаден до женского тела и бурно финишировал три раза подряд. Да ещё и денег щедро отсыпал, которых Уизли всегда не хватало. Молли догадалась, что если она заявит о произошедшем в Аврорат, мешочек с галеонами у неё отберут в качестве доказательства, Лестрейндж всё равно откупится от обвинения, а она сама будет опозорена на всю Магическую Британию. Потому волшебница не стала никому ничего рассказывать. От неё не убудет, уж давно не девица, а денег Рудольфуса хватило на очень нужные покупки для маленьких Билли и Чарли. Вот почему на Перси не было печати Предателей крови. Он просто не был Уизли.

Когда, наконец, после собрания они смогли пробиться к портрету директора, тот стал расспрашивать Молли, как у Перси дела в Министерстве, не уволили ли его, на хорошем ли он счету. А после осведомился, вспомнила ли она, кто может быть его отцом. Тогда она со страхом призналась, кто отец Персиваля. Альбус же почему-то совсем не расстроился, а даже обрадовался.

— Девочка моя, вот что ты должна сделать…

После чего последовал ряд очень странных указаний: взять кельтский медальон в виде бабочки, который он просил достать из его гробницы в Хогвартсе ещё при их первом разговоре. Затем под любым предлогом встретиться с Перси, надеть на него этот медальон, сделав его невидимым, и стереть парню память обо всём этом. Так, сказал Альбус, она оградит своего сына от Тьмы, и никто из его родственников не сможет узнать в нём кровь Лестрейнджей.

Хогвартс Молли тогда посетила вместе с Чарли. Её второй сын сильно удивился тому, что портретному директору понадобилось что-то из его настоящих вещей, причем из тех, что остались в гробнице. И директор этим медальоном ещё не интересовался, а вот сегодня про него вспомнил, а заодно уточнил, на месте ли там его палочка, и ещё более обрадовался тому, что палочка там, на месте, где её и оставили на похоронах.

На вторую часть поручения Молли взяла с собой старшего сына. Она очень сомневалась в том, что сможет подчинить непокорного сына с помощью магии, а потом ещё и заставить его забыть это. Билл согласился только после того, как внимательно осмотрел медальон в виде бабочки и не нашёл на нём никаких злонамеренных чар или проклятий. Он обнаружил лишь какие-то слабовыраженные каналы связи, которые не несли ничего опасного для того, кто будет носить этот медальон.

Управились они быстро. Вызвали Персиваля домой фальшивой запиской о том, что отец сильно болен. Билл его оглушил, Молли надела амулет, Билл сделал его невидимым и невесомым, после чего наложил на брата Обливиэйт, внушив ему, что он сам зашёл только что узнать у них насчёт свадьбы.

Когда Перси пришёл в себя, он где-то с минуту пытался понять, как он попал в Нору, потом подвергшийся внушению мозг подкинул ему ответ, за который он ухватился и стал расспрашивать Билла о предстоящем торжестве.

— Леди Блэк-Поттер будет среди приглашённых? — спросил он старшего брата.

— Я её пригласил и очень надеюсь, что она придёт, — ответил Билл.

— Было бы хорошо с ней переговорить. Министр имеет на неё определённые виды и попросил меня провести с ней предварительные переговоры, так что я точно буду.

***

Дамблдор едва удержался от того, чтобы не потереть руки от радости, когда дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Неожиданные метаморфозы, произошедшие с Гарриет, сначала расстроили его. Но вариант с Перси был даже более предпочтителен хотя бы тем, что он был магом, а не ведьмой. Лестрейндж, конечно, не Блэк-Поттер, но состояние у них весьма и весьма приличное. Есть место в Визенгамоте и нет никаких наследников, кроме Рабастана. Достаточно задержать беглых Рудольфуса, Рабастана и Беллатрикс, поспособствовать приговору с поцелуем дементора, — и можно являться к гоблинам за списком родового имущества. Хорошо, что Молли — урождённая Прюэтт. Перси, хоть и бастард рода, зато полностью чистокровный. Лорд Лестрейндж ухватится за такого внука не только руками, но и ногами. А сам он уже давно не молод… Так что, леди Блэк-Поттер, неожиданно ставшая слишком умной, обойдёмся и без вас.

***

Вскрывали гробницу Дамблдора уже привычными движениями. Бабочки внутри, ожидаемо, не оказалось.

— Думаю, имеет смысл навестить тайник в кабинете директора, — предложил Снейп. — Для хранения чего-то ценного и такого, что Альбус не хотел бы, чтобы нашли, это очень подходящее место.

— А Макгонагалл что скажем? — поинтересовалась Ригель.

— Скажем, что одна из семей обратилась к нам с просьбой проверить, нет ли в вещах покойного директора такого медальона, что они, мол, подозревают, что Дамблдор его забрал. Минерва так разочарована Альбусом и так щепетильна, что не станет даже подробностей выспрашивать: кто именно просил, что это за медальон, — ответил Северус.

— Можно ещё у неё спросить, что за девушка в конце прошлого века могла быть дорога директору. Всё-таки они столько лет работали вместе, возможно, она слышала от него какую-нибудь историю из его жизни, — предположила ведьма.

— Альбус никогда не отличался склонностью ни к откровениям, ни к воспоминаниям, но вдруг она что-то и знает. Стоит спросить в любом случае, — согласился Снейп.

Минерва Макгонагалл разыскалась в своём старом кабинете, занятая чтением каких-то бумаг. Она была рада видеть и Северуса, и Ригель. На вопрос, не знает ли она в жизни молодого Дамблдора какой-то молодой девушки, давно умершей, память о которой ему была бы очень дорога, глубоко задумалась, а потом сказала:

— Вы, скорее всего, слышали о том, что бывший директор не уделял в своей жизни внимания женскому полу.

— Я предполагал что-то такое, но точно не знал, — кивнул Снейп.

— По этой причине у Альбуса в жизни было всего две женщины, которые ему были дороги по-настоящему: его мать Кендра и его младшая сестра Ариана. Мать Дамблдора умерла, если мне не изменяет память, в тот год, когда Альбус окончил Хогвартс, а это было в 1899 году, и вскоре погибла сестра. Причин смерти обеих я, увы, не знаю, но то, что обе — мутная история — это точно. Вам стоит переговорить с его соседями в Годриковой Лощине. Начните с Батильды Бэгшот. Она была кем-то вроде друга семьи.

— Спасибо за рекомендации. Нам бы ещё хотелось заглянуть в то хранилище Альбуса, что мы нашли. Есть идея по поводу одной из найденных там вещей, — сказал Северус.

— Конечно, идите, проверяйте. Нужно всё, что там ещё осталось, разобрать и вернуть хозяевам, да руки не доходят. И, если честно, я не знаю, с какой формулировкой производить возврат. «Было обнаружено среди вещей Альбуса»?

— Давайте поступим так: пока ничего не трогайте, а я придумаю, как нам это сделать без ущерба для репутации Хогвартса, — произнёс Снейп.

— Вы очень меня этим обяжете, Северус! — с надеждой в голосе ответила Минерва.

***

В кабинете директора Хогвартса было тихо. Портреты бывших руководителей школы дремали, а больше шуметь тут было некому. Зайдя в тайное хранилище Дамблдора, Северус и Ригель сначала окинули взглядом полки, а потом посмотрели друг на друга.

— Акцио? — предложила юная ведьма.

— Акцио «что именно»?

— Можно попробовать «медальон бабочка», «медальон зеркала», «медальон Арианы».

Северус попробовал все три варианта. Сработал последний. Кулоном оказалась достаточно крупная бабочка, размером с детскую ладошку, сделанная из толстой золотой проволоки. Висела она на толстом чёрном шёлковом шнуре.

— Вот, предмет для торга у нас есть. Теперь нужно обдумать, кто может быть подходящим кандидатом для Дамблдора, в кого бы он желал вселиться, — сказала Ригель.

— А это у нас тут что? — спросил Северус, заметив на одной из полок колдографию, где два молодых волшебника обнимались, посылая в камеру улыбки и воздушные поцелуи. — Один их них — точно Альбус, а вот кто второй? Лицо знакомое, но не могу вспомнить, кто это. Посмотри, ты узнаёшь второго?

— Ага, как интересно, весьма пикантная ситуация. Это ведь не кто иной, как Тёмный Лорд Геллерт Гриндевальд в молодости. Чего же тогда стоит знаменитая победа Дамблдора? — удивилась волшебница.

— Не знаю, что и думать…

Забрав с собой медальон Арианы и найденное колдофото, Северус и Ригель отправились к границе защитного купола, откуда аппарировали в Годрикову Лощину, где первый же встреченный ими волшебник указал на дом знаменитого историка волшебного мира.

Уже вечерело. Им пришлось пройтись по улочке, которая спускалась немного вниз, оправдывая тех, кто называл это место лощиной. Вокруг было очень живописно. Вдоль улочки стояли старые английские дома, сложенные из дикого камня и крытые деревянной черепицей. Они все были похожи один на другой, но им подсказали, как отличить дом Батильды — кроме плюща, которым были увиты здесь все дома, по обеим сторонам от двери рос вьющийся розовый клематис. Такой дом здесь был один, и когда Северус и Ригель до него дошли и постучали в дверь, им открыла типичная английская леди старшего возраста, которая даже дома носит не халат и тапочки, а домашний костюм и туфли.

— Добрый вечер, что привело в мой дом такую интересную пару? — поинтересовалась мадам Бэгшот.

— Вот эта колдография, — сообщил Северус, вежливо раскланявшись с дамой и протягивая находку.

— Всегда знала, что когда-нибудь этот день настанет, — сказала Батильда. — Проходите, долгожданные гости, есть многое, о чём я хочу вам поведать!

Глава 21. Тайны Дамблдора & Встречи, беседы и поиски

— Так кого я имею честь принимать у себя? — поинтересовалась Батильда, предложив гостям сесть и озадачив домовушку чаем.

— Леди Гарриет Ригель Поттер-Блэк, — представил свою спутницу маг и представился сам: — Лорд Северус Октавиус Принц.

— О, делишками Альбуса наконец заинтересовались древние рода. То, что поздновато, так к вам у меня претензий нет, ибо вы очень молоды, до вашего рождения оставалось более полусотни лет, когда он уже вовсю проявлял свои дурные наклонности. Какую бы вам хотелось услышать историю — короткую или длинную?

— Мадам, как вам удобно, — ответил Северус. — Но чем полнее будет история, тем больше вероятность того, что мы предотвратим последствия неких поступков директора, которые могут иметь весьма неприятный результат.

— Тогда начнём издалека…

История, рассказанная Батильдой Бэгшот

Начнём с того, что никакого рода Дамблдор в Британии никогда не существовало. Были мелкие французские дворяне D'Umé, которые жили в местечке Пор-ан-Бессен-Юппен на берегу Ла-Манша. Если вы знакомы с творчеством месье Готье, то можете живо себе представить руины их имения по аналогии с замком последнего барона де Сигоньяка[22], только время было более раннее, когда вовсю шли гонения на магов. За каждого выявленного волшебника можно было получить недурственное вознаграждение, чем и воспользовался Joël D'Umé. Но, как часто это бывает, тайное стало явным, и предателям своих собратьев пришлось бежать. Кроме расплаты от стремящихся их покарать волшебников, D'Umé понесли наказание и от магии, забравшей практически весь магический потенциал у детей предателя Жоэля. Он поселился в Уэльсе рядом с Каирн Брин Кейдер Фанер[23], одним из валлийских древних мест силы, волшебным входом во владения обитателей валлийских холмов Тилвит Тег. Когда сын Жоэля вырос и стало понятно, что с магией у него большие проблемы, они не нашли ничего лучше, как украсть на ярмарке в Лланфэр, которую посещали Дети Холмов, одну из них и насильно сделать женой сына, чтобы дети получили прирост магии. Фейри привязали к семье предателей волшебными артефактами, и она умерла от тоски по дому и лесу сразу после родов своего единственного ребёнка с удивительными рыже-золотыми волосами. Вébé blé doré, звал его дед[24]. Со временем малыш стал мужчиной рода Dum, как назвались в Британии беглецы, а прозвище так и осталось. Деревенские малограмотные крестьяне стали звать волшебника сначала Dum blé doré, а потом и просто Dumbledore. Так предатели крови D'Umé превратились Дамблдоров.

Фамилия-то у них изменилась, а вот прироста магии у фейри-полукровки не получилось. Дамблдоры получили от Тилвит Тег красивый цвет волос и полное равнодушие и пренебрежение к жизням людей и магов, свойственное всем жителям холмов. Это сильно отразилось на жизни потомков. Прадедушка Альбуса, Йестин Дамблдор, увлекался кровавыми ритуалами и, когда его в этом заподозрили, перевёз семью в Насыпное Нагорье. Дед Дамблдора, Дилуэн, говорят, проводил какие-то опыты на людях. Но всех переплюнул отец Светлейшего Персиваль, убивший шестерых маггловских подростков, которые, по его мнению, напали на его дочь Ариану, сестру Альбуса. Когда его судили, на вопрос, раскаивается ли он в содеянном, тот ответил, что нет. И если бы он пережил этот день второй раз, то поступил бы точно так же: эти люди были опасны для его дочери, их нужно было устранить.

После того как Персиваля осудили, его жена Кендра перебралась с тремя детьми сюда, в Годрикову Лощину. Альбус учился в Хогвартсе, а вот Аберфорт и Ариана были на домашнем обучении. Аберфорт, которого я видела чаще других детей, производил странное впечатление ребёнка, полностью лишённого каких-либо эмоций. Ариана редко выходила из дома, а если и появлялась, то только с матерью и ненадолго. Кендра тоже имела интересный цвет волос. Я, когда узнала о крови жителей Холмов у Альбуса, заподозрила, что есть она и у Кендры, которая была ирландкой, потому у её детей произошло усиление наследственности. У всех это проявилось по-разному: Альбус никогда не жалел жертв своих планов, считая это просто необходимыми потерями; Аберфорт, равнодушный ко всем живым существам, стал неплохим трактирщиком, которому плевать, кто платит за выпивку — оборотень или волшебник, вор или убийца, лишь бы это давало доход; Ариана тоже не была ангелом. Я как-то слышала, как девочка что-то апатично выговаривала матери. Спустя три дня Кендры не стало. Причины её смерти так и не были установлены. Это произошло в тот год, когда Альбус закончил Хогвартс и строил свои планы на жизнь, в которые точно не входила забота о младших сестре и брате.

Незадолго до возвращения Альбуса ко мне на лето приехал мой двоюродный племянник из Германии, ныне всем известный как Тёмный Лорд Геллерт Гриндевальд. Он был очень красивым юношей с большими амбициями и планами. Альбус, который стал главой своей небольшой семьи и владельцем их дома, как-то пересёкся с Гели и пригласил его к себе домой. Они быстро стали близки во всех смыслах: разделили жизненные планы, интересы и постель. Альбус так крутил перед ним задом, что и святой не удержался бы. Я предполагаю, что, если бы всё не сложилось, как сложилось, Дамблдор остался бы сподвижником Геллерта. Всё перечеркнуло роковое стечение обстоятельств: Ариана застала юных волшебников в хозяйской спальне в однозначном виде и выдала сильнейший магический выброс, который Геллерт принял за нападение. От неожиданности он убил девушку первым пришедшим ему в голову атакующим заклинанием.

Аврорат не стал возбуждать дела, так как вся история Арианы, с момента нападения на неё магловских подростков, была мутной и тёмной. Девушка вполне могла быть обскуром или, как минимум, имела проблемы с контролем магии, иначе не было ясно, отчего мать почти не выпускала её из дома.

Геллерт был страшно зол на Альбуса за то, что он не предупредил его об особенностях своей сестры, и за то, что не защитил, как положено, комнату, где они были. Он высказал всё это своему Дамблдору и до истечения срока, который положил себе на жизнь в Британии, отбыл обратно в Германию. Встречался ли он с Альбусом ещё до того момента, как тот вызвал его на дуэль? Не знаю, мать Гели упоминала в письмах, что какой-то молодой англичанин часто писал её сыну, да тот не читал тех посланий. Аберфорт тоже обвинил Альбуса в смерти сестры и даже перестал с ним общаться на несколько десятилетий. Что чувствовал сам Альбус — не известно.

Когда Дамблдор узнал о смерти матери, то он просто взбесился от мысли, что теперь на нём, как на старшем брате, повисла ответственность за сестру. Любил ли он её? Не знаю. Дамблдоры, похоже, никого не любили, кроме себя самих. Даже чувства к Геллерту, скорее, были обидой и желанием сначала вернуть строптивого аманта, а потом, когда тот отказал ему, а затем ещё и стал могущественным и известным на весь мир, — стремлением отомстить Гриндевальду.

Зная всё это, когда мне говорили, как Альбус заботится о маглах и как он любит детей, я всегда сдерживала смех. Альбус любил исключительно себя самого и своё величие, им же и созданное, а на остальных ему было глубоко плевать. Если бы ему сказали, что для достижения его целей нужно отправить на смерть сотню детей, он сделал бы это, не моргнув глазом. А потом бы сокрушался на публике и жалел их. Вот такая, мои юные друзья, история, — закончила свой рассказ Батильда.

— А где похоронена Ариана Дамблдор? — спросил Северус.

— Так тут и похоронена, на кладбище в Годриковой Лощине, недалеко от супругов Поттер. Вы ведь та самая Девочка-которая-выжила? — уточнила мадам Бэгшот.

— Она самая. Только теперь я Девочка-которая-очень-хочет-докопаться-до-правды, — ответила Ригель.

— Похвально. Когда будете владеть какой-то интересной информацией, прошу, если это будет не сложно, поделиться ею и со мной. Я бы тоже хотела узнать всю правду до конца. Всё же я была свидетельницей большей части этой истории.

Когда гости вышли от Батильды Бэгшот, Ригель уточнила: — Нам ведь теперь нет никакого смысла идти искать могилу Арианы, так как её медальон уже у нас?

— Пожалуй, соглашусь, — ответил Северус. — Нам желательно побыстрее отправиться домой, поужинать и определить состав тех самых кругов, кто имел или сейчас имеет доступ к зеркалу, а также тех, в ком может быть заинтересован Альбус, как в подходящем реципиенте для вселения.

— Так и поступим, — резюмировала Ригель, и они отправились в Блэк-хаус.

***

Нимфадора сегодня была приглашена её предполагаемым женихом в Роули-мэнор к обеду. Торфинн встретился с ней, чтобы передать порт-ключ в мэнор. Порт-ключ оказался красивым браслетом, который предполагаемый будущий муж, с разрешения мисс Тонкс, собственноручно защёлкнул на её руке. Девушка не особенно интересовалась программой визита, хотела просто посмотреть на родовое гнездо, где в случае супружества ей придется прожить некоторое время, пока она не найдёт возможность устранить Поттер. А там, когда она получит состояние Блэков, уж она выберет, в каком из домов Рода ей жить.

Роули-мэнор располагался на Роули-роуд, в Литтл Вейтоне, Коттингхэм. Он был сложен из традиционного для многих британских домов красного песчаника и имел весьма простую архитектуру. Внутри дом также был отделан добротно, обставлен довольно дорогой мебелью, но на роскошь не претендовал.

«Молодых» встретили две тётушки Торфинна — Анна Бет Роули и Джастина Лайла Роули. Обе были волшебницами, но в Хогвартсе не учились, не имели никаких связей и нормального приданого. Мать и отец их погибли во время войны с Гриндевальдом, а старший брат — на войне с Дамблдором, и в суете тех дней никто не озаботился подбором для них женихов. Поэтому тётушки занимались тем, что растили сироту Торфинна, и души в нем не чаяли. Таким образом, эти две старые девы были единственной семьей сэра Роули, не считая Корбана Яксли, который дружил с его покойными родителями и опекал молодого Торфинна.

Тётушки Роули за обедом, как и полагается во всех семьях, где насчитывается более десятка поколений, сначала говорили о предках Торфинна. В основном о знаменитом Дамокле Роули, втором министре Магии, который был преемником Улика Гампа и которым семья гордилась из-за его позиции жёсткого отношения к маглам. Собственно, это и послужило поводом к осуждению со стороны МКМ, которая, оказав на министра давление, заставила его уйти в отставку. Единственное, о чём не говорилось, так это что по некой иронии судьбы именно Дамокл Роули принял судьбоносное решение, касавшееся волшебных тюрем. Вместо десятков мест заключения по всей стране он постановил ссылать всех арестантов в уединённую крепость Азкабан на острове в Северном море, где потом, значительно позже, сидели многие Пожиратели Смерти.

Нимфадору дамы расспрашивали в основном о её отце, так как Андромеду Блэк тетушки Роули и так отлично знали. Девушка не стала им рассказывать историю Теда Тонкса. То, что её отец маглорождённый, и так её не украшало, не обязательно им было знать, что он ещё и негодяй. Поэтому она обошлась общими фразами, не забыв подчеркнуть, после того, как тема отца себя исчерпала, что у неё проявился родовой дар Блэков — метаморфизм. Анна Бет и Джастина Лайла переглянулись и предложили перейти пить чай в гостиную без Торфинна, которого послали в комнаты отдохнуть после обеда (и когда этот здоровяк мог утомиться?), чтобы «посекретничать о женских делах». В чай, видимо, были добавлены какие-то слабые травки, развязавшие Нимфадоре язык, но не до такой степени, чтобы она выболтала что-то, что её саму опозорит.

Тетушки Роули узнали, что Нимфадора специально ищет чистокровного мужа, чтобы родить от него ребенка, который станет возможным кандидатом на главенство в роду Блэк и, соответственно, получит в свои руки огромное состояние. Это было даже лучше, чем они ожидали. Их мальчик может стать отцом одного из самых богатых и влиятельных лордов. История снова будет благоволить Роули!

Травяной чай сморил Нимфадору. Анна Бет Роули и Джастина Лайла велели домовикам перенести спящую ведьму в гостевые покои, а к ним прислать Торфинна.

— Ну, что сказать, — проговорила Анна Бэт Роули, — внешность из-за метаморфизма полностью оценить сложно, но зная, кто её мать, я думаю, что она выглядит достойно. Сложена неплохо. Таз широкий, грудь перспективная — будет легко рожать и сможет сама кормить наследников. Точнее скажет целитель, которого мы пригласим для осмотра перед помолвкой.

— Манеры оставляют желать лучшего, но ведьмочка умна и расчётлива. Такая супруга пойдёт на пользу нашему роду, — подмигнула Джастина Лайла медленно соображающему Торфинну.

— Теперь нужно дождаться, когда эта девочка проснется, и сразу заключить с ней магическую помолвку. Андромеда отрезана от рода, потому лучше одна из нас будет представлять её мать на обряде. Также позовем Корбана, чтобы исполнил роль отца невесты. Нам нужен ещё один волшебник, на место отца нашего мальчика. Кого можно пригласить?

— Напишем Корбану, что ещё нужно взять с собой Уолдена Макнейра. Он сотрудник Министерства и приятельствует с Яксли.

***

— Итак, — начала Ригель, — кто у нас имеет или имел до последнего собрания доступ к роже, простите, к изображению или, точнее говоря, к зеркалу с душой Альбуса?

— Записывай: его брат Аберфорт, все Уизли, Грюм, Люпин, Шеклболт, Тонкс, Флетчер, Минерва Макгонагалл, Эммелина Вэнс, Гестия Джонс, Дедалус Дингл, Элфиас Дож. Всё.

— Давай обсудим, в ком Альбус мог быть заинтересован.

— Сразу вычёркивай всех женщин. Уверен, что директор не хотел бы иметь проблемы с критическими днями и возможными беременностями.

— Это точно, — хохотнула Ригель.

— Вычёркивай также Дедалуса Дингла и Элфиаса Дожа. Они немолоды, не имеют никакого веса в обществе, а также шансов его приобрести. Ещё туда же Флетчера, Грюма и Люпина. Вором, инвалидом и оборотнем он тоже не станет. Кто у нас остаётся?

— Шеклболт и Уизли: Артур, Билл, Чарли, Персиваль, Фред, Джордж и Рональд.

— Кингсли — весьма вероятный кандидат. Магически силён, физически здоров, умён, работает в Министерстве, есть возможность сделать карьеру. Сильнее его из тех, кто предан Альбусу, только сам директор. Нужно его проверить, поручим это Кэрроу.

— Что скажешь про Артура Уизли? — спросила Ригель.

— Я полагаю, Альбус нацелился не на него. Все сотрудники Министерства Магии и многие жители Магической Британии, читающие «Ежедневный пророк», воспринимают Артура как эдакого забавного чудака, маглы назвали бы его городским сумасшедшим. Такой карьеры не сделает. Даже если он выйдет один на дракона и заавадит его на глазах у изумлённой общественности, все подумают, что это одна из его милых причуд.

— Что насчёт Билла?

— Уильяма и Чарльза можно отбросить. Они неглупые волшебники и не станут надевать на себя непонятные артефакты, поскольку и так уже увешаны ими с ног до головы благодаря службе у гоблинов и работе с драконами. Кроме того, места их работы совсем не подходят для старта политической карьеры. Так же, как и магазин шуточек (многие из которых весьма пошлые или обидные) Фреда и Джорджа. Кроме этого, в двоих Альбус вселиться не сможет, а подмену души одного близнеца второй вычислит за несколько минут. Рональд мог бы подойти, но идеальным кандидатом я вижу другого, это — …

— Перси!

— Именно. Его не жалуют в семье, потому могли спокойно повлиять на него каким-нибудь образом и накинуть на шею амулет Дамблдора.

— И мы о нём почти ничего не знаем, что плохо.

— Прилежный ученик, староста Гриффиндора, затем староста школы. Встречался на серьёзной основе с Пенелопой Кристалл. После Хогвартса поступил на службу в Министерство и показал себя неплохо, стал за пару лет младшим помощником министра Магии.

— Нужно его проверять. Причём тщательно. Он пока основной кандидат.

— Тогда думаем, как проверить Перси.

— Что насчет Аберфорта?

— Не думаю. Хозяин далеко не самого лучшего паба с весьма сомнительной репутацией. Немолод, бесперспективен. К тому же тоже имеет фамилию Дамблдор, только одно звучание которой у многих вызывает идиосинкразию.

— Ой, мы забыли ещё Хагрида!

После такого заявления Северус откровенно заржал.

— Мало того, что он туповатый, необразованный полувеликан, лишённый палочки, так ещё ходят слушки по кромке Запретного леса о его слишком близких отношениях с кентаврами, которые терпеть не могут всех, что не они.

— Зачем ты мне это сказал? Теперь, как только я увижу лесника, сразу буду рядом с ним представлять Бейна или Флоренца. Не зря Альбус пригласил последнего на работу, ох, и не зря!

***

Семья Тонкс жила в Большом Лондоне в районе Кройдон, который до недавнего времени был отдельным городом и только в начале XX века вошёл в состав столицы Соединенного Королевства. Кройдон — небогатый район. Во-первых, дома примыкают к железнодорожным путям, во-вторых, садики при них просто микроскопические — лишь небольшая полоска земли шириной с маленькую комнатку. Ещё менее престижны тесные жилища — как правило, это очень маленький дом «на две семьи», представляющий собой по сути две вертикально расположенные квартиры с отдельными входами. На первом этаже каждой из них находится многофункциональное помещение: гостиная-столовая-кухня, на втором — спальня, в мансарде обычно живут дети[25].

Андромеда Тонкс совершенно не волновалась о том, где находится её взрослая дочь, работающая аврором, до тех пор, пока у неё на крыльце не возник Кингсли Шеклболт с сообщением, что Нимфадора не появилась на работе, и её не могут найти ни совы, ни Патронусы.

— Что значит, вы не знаете, где она? — разволновалась Меда. — Возможно, это дамблдоровский Орден куда-то её отправил?

— А, так она не сказала тебе. На прошлом собрании бо́льшая часть членов Ордена покинула его, не согласная с планами остальных.

— Дора тоже?

— Она как раз осталась. Ушли Эммелина Вэнс, Гестия Джонс, Дедалус Дингл, Ремус Люпин, Аластор Грюм, Минерва Макгонагалл и я.

— Мерлин, а кто же там остался?

— Весь клан Уизли, Грейнджер, брат Альбуса Аберфорт, Мундунгус Флетчер и Элфиас Дож.

— Про́клятый род, брат Дамблдора, друг детства Дамблдора и вор. Отличная компания! Ты видел Дору после собрания?

— Нет, и не знаю, чем оно закончилось — все, кто покинул Орден, ушли, не дожидаясь его окончания.

— Спасибо, что рассказал, Кингсли. Я буду искать её, но если у тебя появится информация — сообщи мне, пожалуйста!

***

Андромеда отправилась к Уизли. Она знала, где расположена их Нора, так как в молодости Тонкс заставлял её ходить с ним туда в гости. Слава Мерлину, потом общение с про́клятым семейством постепенно сошло практически на нет, но их каминный адрес Андромеда не забыла.

— Какими судьбами? — очень удивилась её визиту матриарх Уизли.

— Молли, Дора пропала. После вашего последнего собрания её никто не видел, — сообщила Андромеда и продолжила: — Вы ей никакого задания не давали?

— Нет, но она сама вызвалась проникнуть в штаб Того-кого-нельзя-называть и шпионить там для Ордена. Возможно, она там где-то застряла и не может пока выйти на связь?

— Что ей в голову вообще пришло. Зачем вы ей это разрешили?

— Нам нужно знать, что замышляют на той стороне, и Нимфадора сама это предложила, никто ей такого не поручал!

— Спасибо за информацию, — сказала ледяным тоном Андромеда. — Всего хорошего.

Бывшая Блэк аппарировала прямо из гостиной как можно ближе к Блэк-хаусу, даже не обратив внимания на «чудесный» вид из окон этой Норы. Ей нужно было переговорить с новым главой рода, кем бы он ни был.

***

— Хозяйка, мисс Андромеда просит её принять.

— Меда? Интересно, что у неё случилось — иначе она бы точно не пришла. Ну, давай, впусти её в особняк.

— Приветствую вас, …леди Блэк-Поттер, — проговорила взволнованная женщина, удивленная тем, кто является сейчас главой всех Блэков.

— Здравствуйте, миссис Тонкс. Что привело вас ко мне? — спросила как можно вежливее Ригель.

— У меня пропала единственная дочь, её нет на работе, и дома тоже она отсутствует, и я не могу связаться с ней.

— Понимаю вашу тревогу, но чем я могу помочь?

— Простите мою бесцеремонность. Я понимаю, что не имею никаких прав на такую просьбу, но не могли бы вы отвести меня к поверенному Блэков в Гринготтс. Я бы хотела взглянуть на расширенное Древо Рода, включающее в себя побочные линии, сквибов, а также перешедших в другие рода и изгнанных из рода.

— О, вы думаете, что она умерла?

— Я не исключаю этого, но, кроме того, у меня есть и другие подозрения. Дочь в последнее время была одержима идеей заключить брак с чистокровным волшебником, а она так своевольна и упряма, что при удачных обстоятельствах могла выйти замуж и ничего мне не сказать.

— Конечно, я отведу вас в Гринготтс. Пройдёмте туда камином, у меня прямая связь с кабинетом Ферунга.

Через минуту Ригель и Андромеда стояли перед гоблином и излагали, что им нужно. Ферунг кивнул и одним движением руки обновил гобелен, на котором появилось гораздо больше веточек с портретами и именами, чем на постоянно видимом основном.

Андромеда подошла поближе. Она помнила место, где были расположены портреты её и сестёр. Вот и сейчас правее её находился портрет Беллатрисы Лестрейндж, а место левее и ниже занимала Нарцисса Малфой с идущей от неё веточкой Драко Малфоя. Вот и она сама, записанная как Андромеда Тонкс — очевидно, что Блэк она быть перестала, её не просто выжгли с гобелена, а отсекли от Рода.

— Роули?! — воскликнула Андромеда, увидев новую фамилию своей дочери. — Что же ты наделала, девочка моя… Мне нужно вернуться домой и обдумать, как поступать далее. Я вам очень благодарна за то, что разрешили взглянуть на гобелен.

***

А в это время в Малфой-мэноре Северус посетил Алекто Кэрроу, которая так и продолжала хандрить в своей комнате.

— Давай-ка вставай и отправляйся к Шеклболту. Кинг наверняка волнуется, куда ты делась. У меня есть для тебя новое поручение.

— Поручение? — живо повернулась лицом к Северусу Алекто, до этого апатично лежащая на кровати и рассматривающая стенку.

— А ты думала — всё закончилось? Ты что, по Кингу, что ли, убиваешься?

— Когда он узнает, что я его обманывала, он меня или заавадит, или проклянёт, или просто выгонит. Я такая страшная после Азкабана! Никогда красавицей не была, а теперь — просто жуть: что кожа, что волосы, что зубы… Настоящая страхолюдина.

— Так вот в чём дело! Так ты, дурочка, сказала бы сразу. Я сварю тебе такие зелья, что ты станешь красавицей почище Нарциссы Малфой. Зубы тебе новые вырастим, фигуру подправим. А если захочешь кардинальных изменений, я сведу тебя с тёмным целителем, и он тебе может сделать новые ягодицы, грудь, нос, форму скул — что угодно!

— Север, обещаешь?

— Даю слово!

— Так, а что за поручение? — заинтересовалась воодушевлённая Алекто.

— Пьёшь Оборотное и идёшь извиняться перед Шеклболтом, а когда будете предаваться любви, ощупаешь его грудь на предмет наличия невидимых артефактов.

— Мы ищем что-то конкретное? Может быть, стоит просто спросить?

— Медальон в виде кельтской бабочки. Если он на нём, Кинг может знать об этом, а может и не знать, так как артефакт могли на него повесить без его ведома. Эта вещь грозит большой опасностью тому, на ком она сейчас. Так что приводи себя в порядок и беги, проверяй своего любимого, угрожает ему что-то или нет.

***

Ригель вышла из Гринготтса на Диагон-аллею, чтобы заглянуть к мастеру Яну, рассказать об их успехах, показать медальон и поинтересоваться его мнением.

— Хм, это, очевидно, копия основного медальона с изменёнными чарами, но тонкостей так сразу не увидеть, — сказал мастер Ян, разглядывая медальон, предназначенный для сестры Дамблдора. — Вы можете оставить мне его на несколько дней для изучения?

— Конечно, никто из нас не обладает нужной квалификацией, я так и собиралась просить вас исследовать его, — ответила Ригель. — А у меня такой вопрос: есть ли способ определить носителя медальона, скажем, находясь в шаге от него?

— Вы подозреваете кого-то конкретного?

— Да, у нас есть пара кандидатов, но если одного мы можем попросту попросить раздеться, и если медальон невидим, то и ощупать его, то со вторым такой возможности нет.

— Интересная задачка. Посидите, я поищу кое-что.

Мастер сначала рылся на полках, где у него хранились разнообразные магические предметы. Там он отыскал что-то вроде мягкого ремешка или шнурка. Затем принёс из другой комнаты толстенный фолиант, перелистал его до одному ему известного места и погрузился в чтение. Так прошло не менее десяти минут: Ригель сидела и ждала, а мастер молча читал. Далее, прервав чтение, он стал что-то бормотать над этим коротким шнурком, казалось, ничего не замечая вокруг. Тут Ригель решила окликнуть его и заодно проверить кое-что:

— Мастер Янлийль!

— Да? — поднял свои фиалковые глаза от артефакта мастер.

— Ещё долго ждать? — спросила Ригель, ликующая внутри от того, что её теория подтвердилась.

— Я почти закончил. Вот — этот шнурок. Нужно, чтобы тот, кого вы подозреваете в ношении медальона, каким-то образом коснулся его. Например, дадите ему подержать что-то, обмотанное этим шнурком.

— Скоро его брат женится, я могу обмотать шнурком букет и попросить подозреваемого минутку подержать. Какого мне следует ждать эффекта?

— Если он ничего не почувствует — медальона на нём нет. А если артефакт на нём, то шнурок достаточно существенно обожжёт кожу, и подозреваемый просто бросит его, не в силах держать в руках. И тогда хватайте несчастного и тут же переносите сюда, неважно, какой это будет час дня или ночи. Если Дамблдор успеет переселиться в него, мы уже не спасём душу того, чьим телом воспользуется директор.

Глава 22. Обновление Марволо & Инициативный Малфой

Молли Уизли проводила беседу с Гермионой Грейнджер.

— Всё решено. Ты выходишь замуж за Чарли, и вашу свадьбу мы играем одновременно со свадьбой Билла.

— Но до неё осталась всего неделя! — охнула Гермиона.

— А зачем тебе больше времени? К свадьбе Уильяма всё готово, так что никаких хлопот. Нужно только купить свадебное платье.

— Погодите, а что Чарли? Он согласен?

— Сегодня и узнаешь! Ещё купи к платью что-нибудь соблазнительное. Боюсь, у моего мальчика будут проблемы в первую брачную ночь, если ты будешь и в постели лежать с такой кислой миной и постоянно его поучать, что и как делать. Иди и купи всё, что я тебе сказала.

***

Гермиона отправилась в Лондон, где сначала приобрела белое платье с большим декольте, слава Мерлину и Богу, кто-то из них не обидел её размером груди, пышной юбкой и плотно сидящим на фигуре лифом. Платье было расшито прованскими кружевами и мелким жемчугом. К нему прилагались скромные девичьи жемчужные ожерелье и диадема. Цена этого свадебного наряда была высока, и тратить столько денег на платье, которое будет одето всего один раз, Гермиона не хотела. Добротный Конфундус позволил ей за скромную сумму взять всё в аренду сроком на десять дней. Не беда, если что-то испачкается или порвётся — в конце концов, она волшебница и всё сумеет привести в первозданный вид.

После свадебного салона, уменьшив огромный пакет, который она из него вынесла, Гермиона зашла в первый попавшийся магловский секс-шоп. Раз Молли считает, что она не может возбудить мужчину в своем естественном виде, тогда она прикупит таких вещей, что встанет и у мёртвого. Двум продавцам, что работали в магазине, девушка сказала, что поспорила с мужем, что сможет выглядеть как дорогая жрица любви, хотя тот утверждал обратное. Продавцы приняли вызов и экипировали Грейнджер как «на выход», так и «в кроватку» по полной программе. В подарок от магазина она получила чёрный кружевной чокер, который собиралась пропитать магическим афродизиаком.

В итоге к ужину Гермиона вышла в алом платье из бархатного стрейча, длиной «только, чтобы трусы не вылезали» и с огромным декольте, из которого выглядывало чёрное кружево белья, дополняя чокер на шее. На ногах были чёрные чулки и алые шпильки в тон к платью. В этом же цвете была помада на губах, а глаза подчеркивались серьёзной толщины стрелками.

Чарли сначала был ошеломлён таким вызывающим видом своей невесты, но скоро заметил, что она с видом победительницы поглядывает на Молли, значит, это был какой-то демарш. А победительницей Грейнджер ощущала себя не зря. К концу ужина каждый из сыновей Молли мысленно тащил её в свою спальню.

— Дорогая, мне кажется, тебе стоит переодеться. Хоть и лето на дворе, а вечера прохладные, — проговорил Чарли, выразительно глядя на свою будущую супругу. — И чтобы по дороге с тобой ничего не случилось, я провожу тебя до двери.

Поведение матери было странным. Она почему-то невзлюбила Флёр. А теперь вот и Гермиона, как только был определён её жених, тоже стала объектом её давления. Создавалось впечатление, что Молли не хочет, чтобы её сыновья женились вообще.

Когда утром близнецы и Рон, который помогал им в магазине, ушли на работу, Гермионе очень захотелось тоже уйти куда-нибудь из Норы, чтобы отдохнуть от Уизли. Она, к радости своей, отыскала записку, которую незаметно сунул ей на последнем собрании Люпин. Там был адрес и одно предложение: «Будет нужна помощь — приходи!»

Ссылаясь на необходимость покупки разных свадебных мелочей, Грейнджер отпросилась у Молли и аппарировала к дому по указанным координатам. Сегодня была суббота, и дома были и Люпин, и Грюм. Когда она зашла внутрь по приглашению улыбающегося Ремуса, у неё началась настоящая истерика, которую мужчины с трудом прекратили. Затем Грюм потребовал рассказать, что с ней случилось. И Гермиона рассказал историю контракта, который заключил Дамблдор, по которому она через неделю выходит замуж за почти незнакомого ей мага.

— Да, девочка, это всё, конечно, неприятно, но не трагично. Насколько я слышал, Чарли Уизли неплохой парень. Радуйся, что Альбусу не пришло в голову подарить твой контракт Хагриду, — хохотнул Грюм.

Гермиона снова расплакалась, видимо, живо представив себя хозяйкой лесной сторожки и Рубеуса в мужьях. Грюм же получил тычок в бок и укоризненный взгляд от друга, напоминающий, что перед ним юная ведьма, а не курсант Аврората.

— Неужели ничего нельзя сделать? — заломила руки в отчаянии Гермиона.

— Магический брачный контракт — это очень жёсткая привязка. Её практически невозможно разрушить, — ответил Люпин.

— Практически или совсем невозможно? — ухватилась за слово девушка.

— Есть только один вариант, но он тебе не подойдёт, — нехотя ответил Ремус.

— Скажи, что за вариант, а я сама решу, что делать! — воскликнула Гермиона, хватая Люпина за руки.

— Магический брак нерасторжим. Разорвать эту связь можно, лишь перестав быть волшебницей Гермионой Грейнджер, а став парой магического существа.

— То есть? Поясни, я не понимаю, — попросила Грейнджер.

— Например. Я — оборотень. Я признаю тебя своей парой, кусаю, обращаю в оборотня, и дальше всю жизнь проводишь со мной как моя пара. Кроме оборотня, ты можешь стать вампиром. Такие узы разрушают магический брак, так как для него ты просто перестаёшь существовать.

— Но я не хочу становиться ни вампиром, ни оборотнем! Это тёмные твари!

— Ты просила назвать способ — я назвал, — начал потихоньку злиться Люпин, которого только что походя унизила эта молодая ведьма, которая пришла просить помощи. — Решаешь ты сама.

— А если бы я попросила тебя укусить меня? — неожиданно задала вопрос Грейнджер.

— Скорее всего, я бы отказался, но мог бы отвести тебя в стаю, где нашлось бы много желающих. Решай сама. И я думаю, что тебе стоит поторопиться вернуться, так как тебя вот-вот хватятся дома.

Посмотрев на часы, Грейнджер аппарировала, даже не попрощавшись, после чего Грюм вздохнул:

— Когда вижу таких, как она, начинаю больше понимать Неназываемого.

***

Тёмный Лорд был одновременно и очень доволен, и сильно встревожен. Наконец-то всё было готово для проведения обряда снятия «Проклятья разорванной души», но, с другой стороны, не хватало двух крестражей — утраченного по вине необдуманных действий Люциуса дневника и кольца Мраксов, которое, как он понял, забрал из тайника Дамблдор. Судя по его почерневшей руке, о которой ему докладывали из Хогвартса, Светлейший поддался чарам и надел кольцо на палец, схлопотав проклятие «Иссушающей плоти», которым был защищён крестраж.

В Гринготтсе Лорда встретили гоблины, отвечающие за проведение обрядов и ритуалов, и проводили в специально обустроенный для требуемого ритуала зал. Сопровождавших его лордов Малфоя и Принца туда не пустили. Им велели уходить и возвращаться к вечеру, так как дело это не быстрое.

Марволо промучился в ритуальном кругу около трёх часов, но эффект того стоил. Душа Риддла обрела целостность, заместив утраченные участки увеличением оставшихся до положенного размера. Тело лича, в котором обитал до этого Тёмный Лорд, такой нагрузки не выдержало, и магия преобразовала его в настоящую живую плоть, вернув Марволо его прежний облик с поправкой на возраст в таком виде, в каком он сохранился бы при его могучем уровне магии. Таким образом, он стал выглядеть примерно лет на пятьдесят — тёмные с небольшой проседью волосы, аристократические черты лица и глаза цвета переспелой вишни, когда благородный бордо находится на грани перехода в карий.

Обряд был очень утомителен, потому к концу его Риддл крепко спал и был разбужен двумя солидными гоблинами. Нгондер и Лабанфор, представлявшие рода Мраксов и Слизеринов, жаждали пообщаться с претендентом на главенство в пресёкшихся родах. Ещё окончательно не пришедший в себя Марволо старался сосредоточиться на словах гоблинов. Он вычленил из их долгих и сложных речей главное — нужно пробовать принять лордство прямо сейчас, пока он сам ещё не избавился окончательно от активной магии ритуала и его ядро открыто для сканирования.

Поскольку обретение титула было одной из целей ритуала, Тёмный Лорд согласился с обоими поверенными и прямо в ритуальном зале примерил сначала кольцо лорда рода Мракс, которое, как казалось, только и ждало, когда за ним придёт Марволо и охотно приняло его, а затем — и Слизерин. Со вторым было несколько сложнее и дольше: новообретённый лорд Мракс вырубился минут на сорок, после чего очнулся уже лордом Слизерином-Мраксом, с именем Марволо Цезарис, не помня ничего о том, что с ним происходило во время принятия. С финансами Марволо решил начать разбираться завтра. Кроме того, он попросил назначить на ближайшие дни встречу в Гринготтсе с леди Блэк-Поттер для признания родства перед Магией.

На выходе из ритуального зала лорда Марволо Цезариса Слизерина-Мракса ожидали Люциус и Северус, которые были изумлены кардинальным преображением внешности Лорда и первыми поздравили его от лица родов с долгожданным обретением главы.

— Северус, сообщи Поттер, что я послал ей официальное приглашение на встречу в банке для урегулирования наших с ней отношений. Пусть подумает, в каком качестве ей будет удобно быть связанной со мной узами родства.

— Конечно, Марволо, а сам бы ты кем предпочитал приходиться Блэк-Поттер?

— Да можно оставить, как есть, наше настоящее родство через род Слизерин — я же и так её троюродный дед. Ближе, чем она, у меня родственников нет, и потому я думаю назначить леди Блэк-Поттер своей наследницей, так как очень сомневаюсь, что у меня будут собственные дети.

Принц и Малфой при этих словах испытали совершенно противоположные эмоции.

«О Мордред! — подумал Северус, — нам и так с Ригель три рода возрождать. Не хватало только Слизерина и Мракса!!!»

«Определённо нужно перехватить Поттер у Снейпа! Мои внуки смогут стать знатнейшими лордами! — загорелся азартом Люциус. — А если Драко не справится, то я сам займусь этой девочкой, Нарцисса меня поймёт».

— Милорд, позволю себе порекомендовать вам, когда вы определитесь с родством с этой леди, устроить приём с балом, на котором представить вас с оглашением титулов как родственника леди Блэк-Поттер, с указанием, что вы долгое время жили за границей и только недавно узнали о наличии у вас такой внучки и о возможности принять титулы предков. А узнав, спешно прибыли в Лондон и теперь планируете работать на пользу родов и Магической Британии, — воодушевлённо вещал Малфой.

— Я понял тебя, Люциус. Думаю, что да — так будет лучше для всех. Продумай состав гостей, место и время проведения мероприятия.

***

Северус, выйдя из Гринготтса, получил от Кэрроу сову с запиской, что у Шеклболта кельтской бабочки точно нет. Алекто расспросила Кинга про все амулеты, что висят на нём видимыми, и прощупала на предмет невидимых. Первые все были африканскими, и их аврор носил чуть ли не с рождения, а вторые она искала и проявляющим заклинанием, и просто руками — ничего лишнего не нашла.

«Получается, что объектом вселения с большой долей вероятности будет Персиваль, остаётся проверить его на наличие медальона-бабочки, — раздумывал зельевар. — И не забыть сварить зелья для Алекто — возможно, Кинг не окажется остолопом, и у них что-нибудь сложится после того, как Кэрроу признается ему в обмане. И интересно, где Ригель?»

***

А Ригель на Диагон-аллее застала сова с запиской от Ремуса, содержащей просьбу зайти к ним с Аластором вечером, чтобы обсудить кое-что важное. Ригель заглянула в Блэк-хаус, перекусила, чтобы на всякий случай ничего не есть в гостях, и отправилась в гости через камин, адрес которого был в письме.

— О, Гарриет, хорошо, что ты решила прийти, — радостно сообщил Люпин. — Дело касается твоей подруги Гермионы.

— И что с ней случилось? — достаточно равнодушно поинтересовалась Ригель.

— Она попала в очень непростую ситуацию и пытается найти выход из неё, — пояснил Люпин.

— Если вы про её брачный контракт, так я в курсе. Уизли его обсуждали в Блэк-хаусе, и Кричер мне всё доложил.

— Альбус очень некрасиво поступил с девочкой, — вздохнул оборотень.

— Альбус поступал, как хотел, со всеми, невзирая на то, как скажутся его действия на людях. Мне жаль, что Грейнджер оказалась такой же разменной монетой, как и я. Только она гадила мне все годы обучения в школе, а о браке своём узнала совсем недавно. Поэтому я не могу её жалеть. Она получила то, что заслужила.

— Гарриет, о чём ты говоришь? Что значит, «гадила все годы»? — очень удивился Ремус.

— Да, Поттер, что-то я тоже не понял твоего заявления, — насторожился Аластор.

— О, всё очень просто. Гермиона и Рон осуществляли постоянный надзор за мной, докладывали директору о каждом моём чихе, претворяли в жизнь все его планы относительно меня и постоянно поили зельями Подчинения, Доверия, Дружбы и лёгкой Амортенцией, направленной на Рона, с целью завладеть моими титулами и имуществом.

— Ты в этом уверена, Поттер? Это серьёзное обвинение! — рыкнул Грюм.

— Я слышала это своими собственными ушами. Когда они все думали, что я сплю под действием зелий в медицинском крыле, то, не стесняясь, обсуждали свои планы прямо рядом с моей койкой. Я должна была выйти замуж за младшего Уизли, а потом умереть. Они уже поделили даже мои дома — кто и где будет жить после моей смерти. Когда Молли поняла, что я сторонюсь Рона, она решила выдать меня замуж или за Чарли, или хоть за кого-то из близнецов, кто сможет привязать меня к себе. План этот будут реализовывать на предстоящей свадьбе. И Гермиона, естественно, в курсе всех их проектов, но почему-то так и не нашла времени предупредить меня. Наверное, занята собой.

Грюм и Люпин переглянулись.

— Пожалуй, зря я вообще надумал ей помогать, — вздохнул Люпин.

— С таким отношением к жизни, когда ты с малолетства играешь в подругу, предавая того, кто тебе доверился, это должно было произойти сразу же, — проворчал Аластор. — Ну и слава Магии, что мы не в ответе за неё. Пусть сама решает свои проблемы.

— Мистер Грюм…

— Зови меня Аластор, девочка. Ремус решил заменить твоего погибшего крёстного, стало быть, и я тоже буду помогать.

— Хорошо. Аластор, а вы случайно не знаете: мадам и мсье Делакур осознают, в какую семью они отдают дочь?

— Вот чего не знаю, того не знаю. Но, предполагаю, что им никто не сказал. Этот Делакур — не последний человек во Франции. Какой ему резон отдавать дочку в проклятый род? Хорошо бы ему сообщить!

— Я подумаю, как это сделать лучше, — ответила Ригель. — Вы будете на свадьбе?

— У нас есть приглашения, — неуверенно сказал Люпин, — но мы хотели отказаться, тем более, что Делакуры могут и разорвать помолвку.

— Мне важно, чтобы свадьба хотя бы дошла до начала церемонии, чтобы гости собрались. Есть одно очень серьёзное дело, которое возможно будет проделать именно среди приглашённых. Приходите на этот праздник. Любая поддержка для меня будет не лишней. Кто знает, что придёт в голову этим Уизли, если невеста бросит жениха прямо у алтаря.

— Надеюсь, ты не замыслила ничего опасного для себя, Гарриет? — задумчиво спросил Люпин.

— Это важно для выведения на чистую воду тех, кто обманывал и продолжает обманывать всех обывателей в Британии, — честно ответила Ригель.

— Вознамерилась провернуть что-то против Альбуса и его странных планов? — уточнил Аластор.

Ригель кивнула. Люпин и Грюм снова переглянулись, и оборотень сказал:

— Мы придём и поддержим тебя. Есть что-то ещё, что мы должны знать?

— У меня есть новости насчёт Тонкс, которая мечтала родить наследника Блэк и прибрать в свои руки блэковское наследство, которое досталось мне. Она пыталась стать шпионкой при Тёмном Лорде, заодно присматривая среди чистокровных себе подходящего жениха, от кого бы смогла родить ребёнка, достойного статуса наследника.

— Так вон оно в чём дело, — хмыкнул Аластор. — А я-то было подумал, какая героическая девушка. И что с ней?

— Пролезла в невесты в один из Священных родов. Теперь она леди Роули.

— Что же мать-то за ней не следила? И когда успела-то? — возмутился Грюм.

— Не знаю, что думает касательно своей судьбы сама Тонкс, но, по моему разумению, ей повезло: род Роули, хоть и небогатый, зато из Священных семей.

***

Когда Ригель вернулась в Блэк-хаус, Северус уже начал сильно волноваться.

— Я же оставила тебе записку, куда я пошла? — удивилась его волнению ведьма.

— Эти двое меня волнуют. Аластор — опасный тип. А оборотни обладают мощной сексуальной энергетикой, а ты до сих пор излишне доверчива, как Поттер, и к тому ещё и импульсивна, как Блэк.

— Мне понимать это заявление, как ревность, дорогой? Ты что думал, я выпью с ними чаю, а потом мы все втроём займёмся страстным сексом? С одноглазым воякой и волком, которые не далее как пару часов назад объявили мне, что считают меня кем-то вроде своей крестницы или дочери?

— Я понимаю, что это глупо, но мысли, они сами выстраиваются в странные линии…

— К Мордреду такие линии! Расскажи мне лучше — какие новости с той стороны, а я поделюсь своими.

Они сели, обнявшись, на диван и стали пересказывать, что удалось узнать за день и что с кем приключилось.

— Пусть так и остаётся троюродным дедом, — заметила Ригель. — Не смогу я представлять его ни на месте Ориона, ни на месте Арктуруса. У меня уже есть прямые предки, и ими же они и останутся. А вот троюродный дед лорд Слизерин — это звучит вкусно.

— Он собирается сделать тебя своей наследницей.

— Пусть делает. Мы ему найдём какую-нибудь хорошую леди и аккуратно женим, а там детки пойдут, и можно будет сбросить на них это бремя. Говоришь, он снова обрёл нормальный человеческий вид? Значит, и желания плотские скоро к нему вернутся. А уж там главное — проконтролировать процесс, — хихикнула Ригель.

— Мы сейчас говорим об одном и том же волшебнике? Том, что носит титул Тёмного Лорда? — ухмыльнулся Северус.

— Великие люди (а Тёмный Лорд, как ни крути, великий человек, только в своеобразном направлении) — они похожи на маленьких детей. Если вовремя не дать им качественную игрушку, они будут тянуть в рот всё, что само упадёт им в руки.

***

Лорд Малфой вызвал для беседы своего наследника.

— Драко, у меня к тебе очень серьёзный разговор.

— Да, отец, я слушаю.

— Я передумал относительно твоего брака с Асторией Гринграсс.

— Отец, только не говори, что снова думаешь о браке с Паркинсон!

— Нет, сын, я думаю о твоём браке с совершенно другой леди. Главное для будущего лорда Рода — это благо Рода. Наш сюзерен обрёл сегодня снова достойный человеческий вид и принял лордство в родах Слизерин и Мракс.

— О! Какая замечательная новость, отец! А как это связано с моим браком?

— Через две недели я планирую провести в Малфой-мэноре приём с балом для представления Марволо Цезариса Слизерина-Мракса и его наследницы, которой ты и должен заняться.

— У Лорда есть дочь???

— У лорда есть внучатая племянница, его родственница по линии Слизерина, которая, как и он, змееуст. Это тебе ни о чём не говорит?

— Только не Потти! Отец — этого же не может быть!

— Драко, что за вульгарность! Леди Блэк-Поттер уже сейчас — самая богатая и знатная невеста в Британии, а когда она наследует Слизерину и Мраксу, ей не будет равных по знатности и богатству и в континентальной Европе. Став её супругом, ты поднимешь род Малфой на небывалую высоту.

— Но с ней придется заключать магический брак! Я точно знаю, что Поттеры женятся только так!

— И что в этом такого?

— Ты предлагаешь мне всю жизнь провести с Потти? Думаешь, я об этом мечтал?

— Тебе будет чем заняться. Вам потребуется родить не менее пятерых наследников. Будем надеяться, что в браке с леди двух родов и наследницей ещё двух проклятие Малфоев не сработает.

— Нет, нет! Отец, не поступай так со мной!

— Сын, я должен рассказать тебе кое-что важное, перед тем как ты начнёшь сильнее истерить тут по поводу брака. Твоя мать — не моя магическая супруга, потому что она не относится к главной линии Блэк. Все Блэки, как ты знаешь, черноволосые, блондинов до неё в этом роду не было. Нарцисса — дочь Сигнуса и одной из его любовниц, а не дочь Друэллы. Она признанный бастард. Никто из Малфоев этого не знал. Но когда все расчёты показали, что твоя мать гарантированно родит волшебника в браке со мной, тут-то всё и выяснилось. Блэки дали хорошее приданое даже за министерский брак с Нарциссой. Предполагалось, что она родит ребёнка для рода Малфой, и когда я пожелаю, то могу с ней развестись.

— Но если маман — не твоя магическая супруга, то я бастард? — ужаснулся Драко.

— По законам магии — да, бастард, но узаконенный бастард. Когда ты родился, я принял тебя в Род как полноправного наследника. А по магловским законам — ты наш с Нарциссой законный сын, так как министерский брак равен по значимости юридическому браку маглов, но не равен их церковному браку, который, можно так сказать, аналогичен нашему магическому.

— И многие в курсе того, что я бастард? — спросил потухший Драко, который столько лет кичился перед всеми своим происхождением.

— Мы ни с кем не делились этой информацией специально. Но Друэлла могла рассказать кому-то из подруг. Блэки тоже не давали клятвы молчать о произошедшем. Но ты не переживай, о таком не принято говорить вслух.

— Да, но все годы учебы в Хогвартсе надо мной могли смеяться за спиной. Почему ты не рассказал мне об этом раньше?

— Чтобы ты с самого детства комплексовал и считал себя ущербным? Нет, этого нельзя было делать.

— А Поттер знает об этом?

— Не думаю, откуда бы она получила информацию о таких тонкостях. Так что вспоминай всё, что ты знаешь об этой ведьме, и готовься её соблазнять. Лучше всего, чтобы она отдала тебе свою невинность. Она же девственница, как ты думаешь, Драко?

— Уверен, что да. Мне кажется, что эта сторона жизни ей совсем незнакома.

— Это не совсем так. Ты должен знать, что у тебя есть соперник.

— Только не говори мне, что шестой из проклятых Уизли видит себя супругом Поттер!

— Если бы это был он, я бы просто его устранил. Это Северус.

— Да ладно! Крёстный же её всегда ненавидел?!

— Так ненавидел, что теперь у них, по словам Северуса, полная взаимность.

— Потти упала, ударилась головой, забыла все годы унижений и теперь сохнет по крёстному?

— Привыкай, сын, называть свою будущую супругу уважительно. Я не знаю, как и когда это произошло, но они живут вместе в Блэк-хаусе, но между ними ничего нет, как Северус клялся Лорду, и не может быть до совершеннолетия ведьмы. А почему вдруг леди Блэк-Поттер стала неравнодушна к Северусу, я понятия не имею.

— То есть Лорд одобрил их отношения?

— Он, так скажем, не возражал. Но предполагаю, что ты выигрышнее и по внешности, и по возрасту для Поттер. А отец Северуса вообще магл, так что ты имеешь все шансы обойти своего крёстного.

— Есть проблема. Она же Поттер. Ей наверняка любовь подавай!

— Значит, ты будешь её любить! И сделаешь так, чтобы она полюбила тебя! Больше я это обсуждать не намерен, я всё сказал, иди!

Дойдя до своей комнаты, Драко скинул с себя всю одежду, кроме рубашки, уселся на кровати и стал проговаривать вслух:

— Мне нужно полюбить Потти. Мне нужно полюбить Потти. Нет — никакого отклика. А если так? Потти должна влюбиться в меня. Вот, другое дело! Ты влюбишься, надо узнать у маман, есть ли какие-то способы помочь этому, исключая Амортенцию. Так, чтобы работало гарантированно, а определить было нельзя. Вообще в этом что-то есть! Будет отдавать мне супружеский долг, как миленькая, или я не Драко Малфой!

Глава 23. Две свадьбы & Спасение Перси

Утром следующего дня Ригель получила международной почтой через Гринготтс письмо от месье Делакура о том, что тот жаждет встретиться, дабы уточнить подробности полученной от неё информации, и будет ждать её в переговорном зале банка за номером четыре. Кричер пояснил, что этот зал традиционно используется для переговоров с французами, так как один из входов в него находится в лондонском отделении Гринготтса, а второй — в парижском. Ригель обратилась к Ферунгу с просьбой организовать её посещение зала тайно, чтобы работающий на банк Уильям Уизли ни в коем случае этой информации не получил.

Войдя в переговорную в назначенный час, Ригель сразу отметила, что Гаспар Делакур сильно нервничал. И это было не удивительно: узнать о семье жениха такую информацию за несколько дней до свадьбы — это настоящая катастрофа. В своём письме к нему Ригель сообщила, что семья Уизли считается в Магической Британии Предателями крови, и она может это подтвердить записями в Хрониках рода, ибо не только род Пруэтт имел с Уизли родственные связи, которых иметь, конечно же, не хотел, но и Блэки против своей воли породнились с ними через неосмотрительную и глуповатую Цедреллу. Её, разумеется, отсекли от рода, но запись в Хрониках сделали в назидание всем неразумным девицам. Письмо Ригель подписала полным титулом, по которому месье Делакур к ней и обратился.

— Леди Блэк-Поттер, глубина моей благодарности просто безмерна. На турнире вы спасли мою младшую дочь от мучительной смерти на дне озера, а теперь спасаете мою старшую дочь от ужасного брака, а весь род — от позора. Мне не рассчитаться с вами никогда.

— Простите, что перебиваю вас, месье Делакур, не нужно никакой благодарности. Долг Главы рода призывает меня защитить его честь. Хоть дева Цедрелла Блэк и отсечена от него, я все равно несу ответственность за действие её потомков.

— Это очень благородно, леди Блэк-Поттер, и очень своевременно для нашего рода. Всё же, что я могу сделать для вас?

— Я хотела бы попросить вас вот о чём: ничего сейчас не предпринимайте, пусть сторона Уизли думает, что свадьба состоится. Конечно, соберите своих приглашённых и объясните ситуацию. Им не стоит прибывать на это мероприятие. Но вы вместе с супругой и Флёр должны быть, чтобы церемония, которая не состоится, всё же началась. Не скрою, я преследую в этом и свою цель, но главное, чтобы невеста отказалась от брака прямо у алтаря и унижение Уизли было публичным. Чтобы напомнить каждой семье в Британии, почему нужно обходить за сотню шагов каждого из Уизли. Они думают, что реальные факты позабылись, и сочиняют свои истории, рассказывают сказки, что их презирают за любовь к маглам, скрывая истинную ситуацию. Репутация Флёр не пострадает, даже наоборот, все будут возмущены тем, как Уизли собирались с ней поступить, и будут на её стороне, а Билл…

— Я бы, конечно, предпочёл прямо сейчас выйти на британскую сторону, найти этого Уильяма и по-магловски отдубасить его, чтобы запомнил, как тянуть свои проклятые руки к чистым девушкам из славных родов. Но долг есть долг. Апполин и Флёр, думаю, справятся со своими ролями. Мы только сократим время визита и сообщим Уизли, что прибудем прямо на церемонию.

— Это — ради Мерлина. Никто не обязует вас приезжать за день и спать в этом жутком доме.

— Когда всё закончится, жду вас у нас в поместье, леди Блэк-Поттер. Выпьем вместе за удачно завершённое дело.

***

А в это время в Норе Молли продумывала новые детали торжества.

— Поскольку основная церемония — это свадьба Билла и Флёр, то вы с Чарли будете первыми. Скажу брачному заклинателю, чтобы провёл короткий вариант единения.

— Ого, можно и так? Экспресс-методом? — саркастически переспросила Гермиона, которая хоть и приготовила всё для собственной свадьбы, но в душе лелеяла надежду, что по каким-то неожиданным причинам ничего не состоится.

— Я бы на твоём месте уделила немного своего времени общению с будущим мужем. Чарли у себя и наверняка ничем таким важным не занят.

— Спасибо, пожалуй, я так и поступлю, — ответила совершенно искренне Грейнджер. О супруге-то она и не подумала. Он наверняка тоже против такого странного брака и может стать её союзником!

***

Чарльз Уизли был бы вторым наследником рода Уизли, входящим в список истинно чистокровных семей, получивших название «Священные двадцать восемь». Но благодаря предкам всё это теперь было... номинально. И даже случись по-другому, молодой маг не очень бы этого и хотел. Он грезил драконами столько, сколько себя помнил. Он перечитал о них все книги, которые смог найти — от магловских романов до специализированной литературы заклинателей драконов. Родители были против такого стремления сына, особенно Молли, которая видела умницу второго, старосту школы, в рядах чиновников Министерства Магии. Но Чарльз практически сбежал из дома, предварительно списавшись с руководством заповедника в Румынии, где ему предложили место смотрителя первого уровня, считай, уборщика. К нему прилагался мизерный оклад, место в общем доме обслуги и возможность бесплатного обучения на заклинателя драконов.

Три года Чарли бегал с тележкой и лопатой, убирая из вольеров ценный продукты жизнедеятельности прекрасных гигантских летающих рептилий. Ещё он помогал кормить и мыть драконов, так как там требовалось владеть несколькими специальными заклинаниями. В общем, в лице Чарльза Уизли румынский заповедник драконов приобрел верного адепта. И сейчас Чарльз уже сдал экзамен на заклинателя, приобрел хоть и маленький, но собственный отдельный домик на территории заповедника, а также значительную прибавку к зарплате. Собственно, самое время было жениться. Поразмыслив над ситуацией, второй сын Уизли решил, что в браке в Гермионой будет больше плюсов, чем минусов. Во-первых, наконец у него будет женщина в доме. А женщина — это: чистота, еда и постель. Были некоторые сомнения по поводу двух первых составляющих: все-таки она была маглорождённой ведьмой, вдруг у маглов не все женщины это умеют? Во-вторых, она была умной. Будет с кем поговорить длинными и тёмными вечерами в горах. Гермиону, при её желании, можно было бы пристроить на работу в администрацию заповедника. Нужно будет только выучить румынский язык, а вакансий всегда хватало: драконологи были в основном одиночки, а ехать жить в диких горах ведьмы добровольно не желали, так что вакансии были всегда.

Всё это, только в других словах, он рассказал Гермионе, когда она неожиданно явилась к нему в комнату и начала спрашивать, чего он ждёт от их брака.

— Обывательская семья — это предел твоих мечтаний? Я думала о тебе лучше! — возмутилась ведьма.

— А что такого плохого в моих мечтах? Главное, что ты там будешь в безопасности.

— То есть ты полностью согласился с идеей твоей матушки о нашей женитьбе и уже обогатил эту мысль своими мечтами? — рассердилась Гермиона, понимая, что жених ей не союзник.

— Да. А ты не злись, ты пока не замечаешь всей выгоды для себя. По крайней мере, ты будешь в безопасности после будущей свадьбы.

Чарли был почти полностью откровенен со своей супругой. Единственное, о чем он умолчал, что брак у них будет настоящий, магический, а так как она маглорожденная ведьма, то временно, на какой-то период, в зависимости от самой Грейнджер, он сможет управлять её поступками. Такую преференцию давала Магия, чтобы потомственный волшебник помог адаптироваться новичку. Ничего угнетающего в этом не было: если бы он, Чарли, был из маглов, то старшей в браке была бы его опытная супруга ведьма.

***

— Послезавтра на свадьбе всё решится. Либо нам удастся связать кого-то из вас, Фред и Джордж, с Поттер, и тогда мы сможем и дальше работать по плану Альбуса, только внесём туда некоторые изменения. Либо мы пойдём другим, не этим путём, если Поттер для нас станет недоступна.

***

Знаковая встреча лорда Марволо Цезариса Слизерин-Мракса и леди Гарриет Ригель Блэк-Поттер состоялась на следующий день.

— Если бы я встретил вас, леди Блэк-Поттер, где-нибудь в другом месте — я бы вас не узнал, так сильно вы изменились.

— Я бы вас тоже, уважаемый лорд Слизерин-Мракс. Где лысая голова, бледная кожа и да, о, у вас есть нос?

Марволо, как это ни странно, не разозлился и не обиделся, а рассмеялся.

— Не напоминайте, леди Блэк-Поттер, слава Мерлину, всё прошло, как страшный сон.

— Ну что, дедушка, будем пробовать мирно сосуществовать?

— Очень бы хотелось, внучка. Нас ждёт много важных дел. Хотел уточнить — что у вас со Снейпом?

— У меня с лордом Северусом Октавиусом Принцем намечается магический брак. Мне кажется — мы любим друг друга.

— И давно это у вас? И называй меня Марволо, по-родственному.

— Точно не скажу, но точно не со вчерашнего дня, — быстро ответила Ригель.

— Мне докладывали другое, что вы терпеть друг друга не можете...

— Все так и думали. Я первой влюбилась в профессора, ещё на занятиях в Хогвартсе, — вдохновенно врала Ригель, чтобы Марволо не заподозрил Северуса в корысти или в чём-то ещё таком. — А он, знаете, какой: кремень, скала! Я ему призналась, а он только ещё больше шипеть начал на меня. Говорил, что со студентами не имеет привычки романы крутить, да ещё и с несовершеннолетними. И добавил: «У вас это, Поттер, пройдёт, как блажь». И называйте меня Ригель, мне давно перестало нравиться моё первое имя, которое то и дело все полощут в грязи.

— Ригель, — вкрадчиво произнёс Тёмный Лорд. — А скажи мне, что ты нашла в Северусе?

— Как что? — удивилась Ригель. — Он такой красивый. Его глаза темны, словно египетская ночь, а волосы черны, как вороново крыло. Его прекрасные тонкие пальцы…

— Всё-всё, я понял, достаточно, — Марволо поверил в искренность новоявленной внучки, потому что так описывать мрачного страшноватого зельевара могла по-настоящему влюблённая в него девушка. — О свадьбе думаете?

— Хотели бы вскоре объявить о помолвке.

— Вот на приёме, где меня представят, и объявим.

— Только пусть это будет секрет! Не говорите никому, пожалуйста, Марволо!

— Хорошо, — усмехнулся Тёмный Лорд. — Что насчёт того, что бы стать моим наследником?

— Если вам это нужно, я не возражаю. Но не теряю надежды, что вы обзаведётесь со временем собственными маленькими Мраксиками и Слизеринчиками и снимете с меня эту почётную ношу.

— Мечтать не вредно. Тогда нужно пригласить поверенных всех наших четырёх родов и провести соответствующую церемонию...

***

В Кройдоне, в доме семьи Тонкс Андромеда только что рассказала Теду о том, что Нимфадора вышла замуж за Торфинна Роули, Пожирателя Смерти, и теперь навсегда потеряна для них.

— Как так? — разозлился мистер Тонкс.

— Тед, ты так и не понял, что магический мир — это отдельное государство, а не округ магловской Великобритании. Здесь всё устроено по-другому.

— Почему ты так спокойна?

— Во-первых, отчего ты решил, что я спокойна? Просто я переживаю иначе. Во-вторых, я была уверена, что дочь рано или поздно погибнет, так как она связалась с этой бандой дамблдоровских сторонников, да ещё и поступила в Аврорат, где во время беспорядков гибнет каждый третий сотрудник. И то, что теперь она точно проживёт долгую и спокойную жизнь, меня некоторым образом утешает. Меня, поражённую в правах отсечением от рода как вышедшую замуж за магла и родившую от него. Поскольку судьба Доры решена, теперь у нас с тобой нет общих детей, нас ничего не связывает, и я хочу получить развод.

— Ты же говорила, что магический брак нельзя расторгнуть?

— Можно, если обе стороны согласны и инициатор развода потеряет значительную часть своего потенциала. Я готова и на это.

— Я не дам тебе никакого развода! А ещё, я пойду и отберу свою Дору у этого чернокнижника, как ты сказала, его зовут?

— Его имя Торфинн Роули. Адреса Роули-мэнора я не знаю. Напиши ему письмо: вдруг он пригласит тестя в гости? — усмехнулась Андромеда, надеясь, что Торфинн убьёт Тонкса, как только тот начнёт его оскорблять. Тогда и развод не понадобится. А вдовой быть куда приличнее, чем разведённой. Можно будет обратиться к главе рода Блэк за покровительством. Она согласна была бы даже стать домоправительницей, ведь Гарриет — сирота, вряд ли её учили управлять поместьями и городскими домами, заниматься присмотром за домовиками, организацией приёмов и прочими делами такого рода.

***

Ригель в последний раз перед свадьбой Уизли отправилась к мастеру Яну, чтобы тот посоветовал ей, как поступить после того, как она обнаружит носителя медальона.

— Итак, мастер, допустим, завтра я нахожу того, кого обжигает ваш шнурок. Что делать дальше?

— Правильный вопрос. Хорошо бы, чтобы у носителя был рядом тот, на кого можно перекинуть этот медальон. Кто-то из его близких родственников, поскольку просто так, без последствий после длительного ношения медальон снять уже нельзя — он слишком сильно уже смешал свою магию с магией носителя. А новый реципиент с родственной магией сможет заместить, как бы на время, первого носителя, которого вам стоит тут же переправить ко мне, ибо для его магического ядра резкий разрыв с магией медальона может оказаться катастрофичным.

— А что будет с тем, на которого, допустим, я смогу перекинуть медальон?

— Практически ничего. Медальон уже замешан на магии другого человека. Если в этот же день кто-то попробует переселить дух из зеркала в нового носителя, то просто ничего не выйдет.

— А если это произойдёт не сразу? Скажем, через несколько дней?

— Хм, хороший вопрос. Дух, возможно, переселится, но полностью заместить сознание ему не удастся, так как в медальоне будет много чужой магии и мало магии нового носителя. Возможны два варианта: обе личности сольются в одну, причём совместиться могут как лучшие черты, так и худшие, или же у реципиента будет что-то вроде раздвоения личности, когда каждая из душ будет властвовать над телом какое-то время, сменяя одна другую. Поэтому выбирайте, кого не жалко. Неизвестно, чем всё это закончится для нового носителя.

Ригель мысленно уже назначила новым носителем Рона. Это будет символично — он был так предан директору, пока тот был жив, а сейчас служит его портрету. Он вполне достоин стать носителем его духа.

— Спасибо, мастер Ян. Завтра ожидайте меня вместе с носителем. Будем надеяться, нам ещё удастся его спасти.

***

Северус и Ригель посетили Малфой-мэнор, чтобы рассказать Марволо о том, что завтра на свадьбе у Уизли они будут проводить операцию по спасению предполагаемого мага-реципиента для духа Дамблдора.

— Как всё пройдёт — сразу сообщите мне результат, — потребовал Марволо. — Никому больше не нужен оживший Альбус. Пусть все его бредовые идеи плавно забываются.

— А что, слежка за пабом Аберфорта установлена? — уточнил Северус.

— Послали самых смышлёных из Первого круга. Докладывают, что хозяин продолжает периодически залезать в комнату на втором этаже с приставной лестницы через окно и никаких портретов ни через дверь, ни из окна не выносили. Что за чары ты применила там, Ригель?

— О, это, знаешь, Марволо, старинные фамильные чары. Я в принципе могу их снять, но зачем? Так, по-моему, интереснее, — усмехнулась молодая ведьма.

— По крайней мере, мы можем отслеживать всех, кто посещает этого старого дурака Альбуса, — подтвердил Марволо Цезарис Слизерин-Мракс, которому ну очень нравилось его новое полное имя.

Когда Северус и Ригель ушли, Тёмный Лорд устало прикрыл глаза. С момента восстановления тела и единения души его постоянно преследовал какой-то морок. Ему постоянно виделась одна картина: он занимается бурным сексом с какой-то незнакомкой. Он уже устал от этого навязчивого видения и стал думать, как бы его разок реализовать, чтобы раз и навсегда отвязаться от такого странного наваждения.

***

Назавтра в полдень Рон, Фред и Джордж стояли у разбитого во фруктовом саду огромного белого шатра. За спиной близнецов находился вход в шатёр, а за входом открывались ряды и ряды хрупких золочёных стульев, стоявших по обеим сторонам пурпурной ковровой дорожки. Столбы, на которых держался шатёр, были увиты белыми и золотистыми цветами. Точно над тем местом, где молодым предстояло вскоре стать мужем и женой, была размещена гигантская связка золотистых же надувных шариков. Снаружи над травой и шпалерами неторопливо порхали бабочки и пролетали жуки, летний день был в самом разгаре.

На дальнем краю двора одна за другой стали появляться фигуры гостей. Прошло всего несколько минут, и из них образовалась целая процессия, которая, извиваясь, двинулась по огороду в направлении шатра. На шляпках волшебниц колыхались экзотические цветы и подрагивали крыльями зачарованные птички, на шейных платках волшебников посверкивали самоцветы. Толпа приближалась к шатру, и гул возбуждённых разговоров всё усиливался, заглушая жужжание жуков.

Среди гостей были тетушка Мюриэль, бывшие и нынешние члены ордена Феникса: Аластор Грюм, Ремус Люпин, Кингсли Шеклболт, Эммелина Вэнс, Гестия Джонс, Дедалус Дингл, Элфиас Дож, Мундунгус Флетчер. Какие-то коллеги Артура по работе в Министерстве. Всех их разводили и рассаживали по отведённым местам Рон, Фред и Джордж.

Почти последним появился Перси с двумя большими букетами цветов, а также Гарриет Поттер, тоже с цветами и под ручку с каким-то мужиком, что отметили все Уизли, чьи места были в первом ряду стульев. Для Поттер место было отведено там же, но так как она пришла не одна, то заняла со своим спутником скромные места почти в последнем ряду. Впрочем, свободных мест оказалось довольно много.

Невеста Билла прибыла только в сопровождении родителей, без родственников и гостей, объяснив это неожиданным карантином из-за вспышки во Франции одной местной болезни. На Флёр было платье из органзы цвета шампанского, расшитое большими чёрными птицами: их головы располагались на груди невесты, а крылья и хвосты занимали весь фасад и уходили на заднюю часть юбки. На голове также был убор из цветов и листьев чёрного цвета. Каждый из гостей отметил странный выбор цветов для праздничного наряда невесты и то, что выражение её лица также не показывало особого счастья. Хмурыми были и супруги Делакуры.

Люпин, увидев Ригель, коротко улыбнулся ей. Рядом с Ригель и Северусом присели Полумна Лавгуд и её спутник, чудаковатый волшебник с длинными белыми волосами, в шапочке с кистью, которая болталась перед самым кончиком его носа, и в жёлтой, цвета яичного желтка, мантии, при одном взгляде на которую начинали слезиться глаза. На золотой цепи, облекавшей его шею, висела эмблема Даров Смерти.

— Ксенофилиус Лавгуд, — сообщил маг, поклонившись Ригель. — Мы с дочерью живём по соседству, за холмом. Как мило, что добрейшие Уизли пригласили нас. Впрочем, с моей Полумной вы, насколько мне известно, знакомы, — прибавил он, обращаясь сразу и к Ригель, и к Северусу.

Полумна, подобно отцу, облачилась в жёлтую мантию, к которой добавила воткнутый в волосы цветок подсолнечника. После того как глаза привыкали к яркости её костюма, он начинал казаться вполне приятным. По крайней мере, на этот раз с ушей Полумны не свисали редиски.

— Привет, Гарриет! — сказала она и добавила: — добрый день, уважаемый профессор Снейп, а вы теперь пара Гарриет?

— Добрый день, мистер и мисс Лавгуд. В каком-то роде да, — смущённо ответил Северус. Про Лавгудов они с Ригель и забыли...

В шатре зазвучала музыка. Началась первая церемония.

По проходу к платформе, на которой находился специальный брачный заклинатель министерства, прошли Гермиона и Чарли. Они хорошо смотрелись вместе.

— Леди и джентльмены, — произнёс певучим голосом маленький всклоченный волшебник, тот же, что распоряжался на похоронах Дамблдора, он и оказался заклинателем. — Мы собрались здесь ныне, чтобы соединить в вечном брачном союзе Гермиону Грейнджер и Чарльза Джеффри Уизли. Пусть те, кто против этого брака, говорят сейчас или молчат вечно. Есть ли такие среди нас?

Никто не вызвался ничего сказать. После чего заклинатель махнул палочкой, и руки жениха и невесты примотало друг к другу сияющими лентами, которые некоторое время ещё потрепыхалась, а потом развеялись красивыми искрами, оставив на руках новобрачных изящные кольца.

— Теперь вы муж и жена! Гости могут поздравить молодых.

«Действительно, экспресс-свадьба», — подумала Гермиона, которой её супруг подал руку, чтобы она сошла с помоста и заняла своё место на церемонии старшего брата и Флёр Делакур, которая явно предполагалась пышнее и длиннее. Цветы Грейнджер подарили только Персиваль и какой-то мужчина, что пришёл с Поттер.

«Даже целых два?» — саркастично оценила количество букетов Гермиона.

Тонко прозвенел невидимый колокольчик. У места для церемонии возникли Билл и его коллега по работе, оба в парадных мантиях и с большими белыми розами в петлицах. Зазвучала исходящая, казалось, прямо из золотистых шаров музыка, и все смолкли.

По проходу шли мсье Делакур и Флёр. Флёр казалась бледнее обычного, или то была заслуга чёрного цвета её головного убора и отделки платья. Она не смотрела ни на кого и словно плыла. Мсье Делакур чётко вышагивал, как на военном параде, и нёс на лице такое же сосредоточенное выражение, не очень-то подходившее моменту.

Флёр приблизилась к Биллу и остановилась подле него, а мсье Делакур занял место в первом ряду справа, что предназначался для гостей и родственников невесты, где гордо восседала в одиночестве с почти траурным выражением лица мать невесты, Апполин Делакур.

— Леди и джентльмены, — произнёс своим певучим голосом заклинатель: — Мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец. Любовь — это большое сокровище, дарованное волшебнику. Ваша жизнь — как песочные часы, два хрупких сосуда, связанные невидимой нитью времени. Эта нить соединила вас, ваши судьбы. А сегодня ваши сердца заключают союз, чтобы биться рядом неразрывно всю последующую жизнь. Пусть те, кто против этого брака, говорят сейчас или молчат вечно. Есть ли такие среди нас?

— Есть, — неожиданно громко и чётко произнёс отец невесты.

Волшебник, ведущий церемонию, видимо, столкнулся с возражениями впервые! Он совсем растерялся и не знал, что ему с этими возражениями делать.

— Как вы видите, мы прибыли сюда без родственников и гостей, потому как два дня назад узнали удивительные подробности о семье жениха нашей дочери, которые господа Уизли предпочли утаить от нас. Признаёте ли вы сокрытие того, что род ваш проклят неснимаемым проклятьем, о чём вы намеренно забыли известить и невесту, и её семью?

— Разве для истинной любви имеют значения какие-либо внутренние особенности семьи? — громко произнесла Гермиона, встав на защиту так необходимого семье брака.

— Истинная любовь не держит скелетов в шкафу, — парировала Апполин Делакур, встав рядом с мужем и дочерью. — Вы воспользовались тем, что мы иностранцы и не знали статуса вашего рода, о чём осведомлены все семьи Британии. Мы разрываем помолвку и любые контакты с родом Уизли. Мы более не друзья, не приятели и не знакомые.

— Да будет так, — торжественно подтвердил мсье Делакур, после чего все трое, видимо, воспользовавшись порталом, исчезли из свадебного шатра.

— Однако и эта свадьба была недолгой, — громко произнёс Ксенофилиус Лавгуд в установившийся звенящей тишине.

И эти слова стали спусковым крючком к мгновенно поднявшемуся громкому гулу голосов. Билл стоял с ошарашенным лицом, Чарли лениво усмехался, как если бы ожидал чего-то подобного. Фред и Джордж утешали беззвучно рыдающую Молли. Рон и Персиваль двинулись к выходу из шатра, в котором как-то сразу стало невыносимо шумно и душно. Ригель потянула в их сторону Северуса.

— Хм, Перси, Рон — можно вас на минуточку? — произнесла она уже за порогом шатра.

— Хочешь позлорадствовать, Поттер? — зло выплюнул слова Рон.

— Абсолютно нет. Перси, брось букет, он явно сегодня тебе больше не понадобится, — скомандовала Ригель среднему брату, и тот в задумчивости покорно исполнил указание. — А теперь возьми на минутку мой, — продолжила ведьма, протянув перетянутый контрольным шнурком свой букет.

— Ой! — воскликнул Перси, отбрасывая его от себя, едва к нему прикоснувшись. — Твой букет жжётся, Гарри!

— Что и следовало доказать! — сказала Ригель, обращаясь к стоящему позади Северусу, который тут же обездвижил обоих Уизли. Затем, обнаружив на ощупь на груди у Персиваля медальон, он за цепочку аккуратно стянул его через голову и накинул на шею младшему Уизли.

— Теперь, Сев, я перемещу Персиваля к мастеру Янлийлю, а ты чуть подправь память Рону и внуши ему, что этот медальон ни в коем случае нельзя снимать, пока не разрешит Дамблдор.

***

— О, Ригель, вы доставили его! Давайте скорее, кладите прямо на стол.

Мастер стал водить над грудью Перси открытыми ладонями, на них загорелся фиолетовый свет, который, мерцая, соприкасался с кожей молодого человека маленькими шипящими то ли молниями, то ли электрическими разрядами, подсвечивая чёткий отпечаток кельтской бабочки, как будто то был след от глубокого ожога. Минута шла за минутой, под действием особой магии мастера Янлийля отпечаток медальона становился всё бледнее и бледнее.

В этот момент в мастерской появился Северус и сразу поинтересовался:

— Ну как он?

— С учётом того, что с юношей произошло, весьма терпимо. Знаете, у него хорошее сильное ядро чистокровного мага, без родового проклятья. Этот волшебник рождён, скорее всего, не от Уизли. Вот почему, вероятно, на нём и остановил выбор ваш директор. Он знал какую-то его тайну. Я напишу записку гоблинам, отнесите, кто-нибудь.

Мастер Ян черкнул на пергаменте максимум слов пять и оттиснул на фиолетовом воске один из своих перстней. Ригель взяла записку и поспешила в Банк, отстоящий от мастерской шагов на сто по Диагон-аллее. Она отдала её ближайшему свободному гоблину, который, быстро взглянув, попросил её обождать пять минут, после чего выбежал из клиентского зала и вернулся с гоблином почтенного вида, у которого на плече висела довольно объёмная сумка. Тот знаком показал, что готов следовать за волшебницей.

В мастерской Янлийль и гоблин быстро заговорили друг с другом на каком-то неизвестном волшебникам языке, и это явно был не гоббледук. Гоблин уважительно кивал, а мастер что-то объяснял сотруднику банка. И в конце разговора гоблин произнёс на чистейшем английском:

— Хорошо, я сделаю всё, как вы хотите, Великий Мастер.

================

На бусти добавлена 30-я глава. Фанфик приближается к концу.

Сегодня открыла по две главы для свободного чтения ( в ознакомительных целях) в фанфиках:

Есть ты — большего мне не нужно

https://boosty.to/kass2010/posts/0391f6ca-0fe0-409c-ba77-17d14266d486?share=post_link

Шехерезиада в Хогвартсе

https://boosty.to/kass2010/posts/cb454251-80ea-46eb-820f-4d2c22d012f5?share=post_link

Глава 24. Кому сына, кому саван, а кому и брачная ночь

Гоблин, как оказалось, был призван, чтобы определить настоящих родителей Персиваля. Взяв несколько капель его крови, он провёл короткий ритуал, который показал, что его матерью является всё же Молли Уизли, урождённая Прюэтт, а вот отец — Рудольфус Корвус Лестрейндж. Это стало неожиданной новостью для всех.

— Пожалуй, мне стоит отправиться в Малфой-мэнор, чтобы поделиться этой новостью с отцом парня и Марволо. Хотелось бы, конечно, избежать встречи с Беллатрикс, так как она, полагаю, будет иметь вопросы к супругу. Ты со мной, Ригель?

— Я, наверное, лучше останусь здесь. У мастера могут быть посетители, а я в это время присмотрю за Перси.

***

Северус начал визит с Марволо. Он сообщил ему, что мага-реципиента они обнаружили. Им, ожидаемо, оказался волшебник, известный всем, как Персиваль Игнатиус Уизли.

— Что означает это твое «известный всем, как»? Он не Уизли? — уточнил Марволо.

— Гоблинская проверка, которую мы только что провели, дала очень неожиданный результат. Его отцом оказался не Артур Уизли, а Рудольфус Лестрейндж. Где и как жизнь свела их с Молли — понятия не имею. Но факт есть факт. Молодой человек совсем не похож характером на остальных Уизли — он был старостой Гриффиндора, хорошо учился и теперь делает карьеру в Министерстве.

— Не удивительно, что Альбус выбрал его, когда понял, что Поттер для него недоступна. Наверняка он знал эту маленькую тайну Молли, — произнёс Марволо. — Рудольфус, я уверен, будет рад сыну, но вот Беллатрикс…

— Если она будет категорически против, у нас есть ещё лорд Прюэтт. Вот кто точно будет рад такому внуку и без звука сделает его своим наследником, — сообщил Северус.

— Ну уж нет! Его, конечно, нужно известить. Ни один род не должен угасать без наследников, но парень должен стать Лестрейнджем! Во-первых, мне всегда нужны умные люди, а во-вторых, он уже работает в Министерстве и мог бы принести определённую пользу! Эй, кто там есть! Вызовите мне старшего брата Лестрейнджа, и побыстрее!

Рудольфус явился не позднее, чем через десять минут.

— Руди, скажи мне: отчего вы с Басти живёте с отцом, в Лестрейндж-мэноре, а Беллатрикс здесь? Она тебе жена или нет?

— По магии — жена, милорд, но жить со мной я её заставить не могу, она считает, что её место подле вас.

— Очень интересно. Но при таком раскладе ты будешь очень долго ждать наследника.

— Боюсь, что я вообще его никогда не дождусь.

— А что бы ты сказал, если бы вдруг узнал, что у тебя давно есть сын? Причём, хоть он и бастард, но чистокровный?

— Этого не может быть. С тех пор, как меня женили на Белле, я ей никогда не изменял, только бордель посещал, но это было оговорено контрактом. Неужели какая-то из проституток была чистокровной? Да быть этого не может!

— Ты доверяешь гоблинским обрядам по установлению родства? — включился в разговор Северус.

— Конечно, они никогда не ошибаются.

— Сегодня для одного молодого человека, которого мы заподозрили в том, что он не сын своего отца, мы попросили провести такой ритуал, и вот результат, — Северус протянул Руди пергамент, выданный гоблином, и у того глаза стали размером по галеону.

— Молли Прюэтт? Да я с ней за всю жизнь слов десять, возможно, сказал, а так, чтобы её прям того… — не помню такого! — усомнился Рудольфус.

— Кража линии? — предположил Марволо.

— А смысл? Молли не дура, могла представить, что Беллатриса её заавадит на месте, когда она придёт предъявлять права за сына.

— Руди, а, может быть, попробуешь припомнить? Дело было где-то в декабре 1975 года.

— Погодите, вы говорите, в декабре, это значит, зимой. Год точно не скажу, но когда-то тогда, когда вы говорите, зимой был у меня один странный случай на Ноктюрн-аллее. Пьяный я был и злой. Трахнул там какую-то бабёнку, но она не сильно сопротивлялась. Подумал, она шлюшка, я ей ещё денег сунул. Так у меня такой взрослый сын? Это ему больше двадцати лет!

— Он неплохой парень, не такой, как Уизли. Старается с ними не общаться, работает в Министерстве.

— Я должен с ним встретиться! И отцу нужно рассказать…

Раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, в кабинет Марволо ворвалась Белла.

— Мне сказали, что вы, милорд, хотите отправить меня в Лестрейндж-мэнор? — нервно произнесла она.

«Интересно, кто там сегодня дежурит и позволяет себе подслушивать, да ещё распускать язык!» — возмутился про себя Марволо.

— Нет, Беллатрикс, мы собрались совершенно по другому вопросу, — успокаивающим тоном произнёс Северус, которому эта ненормальная ведьма со своими закидонами надоела хуже недоваренной овсянки.

— Представляешь, дорогая, у меня нашёлся взрослый чистокровный сын! — радостно сообщил супруге Рудольфус. И зря!

— Ах ты, изменник! — вскричала Белла, выхватывая палочку. — Такие предатели не должны жить! Авада Кедавра!

Зелёный луч понёсся в сторону Руди. Но тот, видно, не в первый раз атакуемый супругой заклятиями, от которых нельзя закрыться магическими щитами, успел схватить со стола серебряный поднос и отбить им Аваду, луч которой сменил направление и ударил скастовавшую его ведьму. Угол отражения случайно оказался удачным. Беллатриса успела только удивлённо распахнуть глаза и схватиться за грудь, куда попало заклинание, после чего уже мёртвой рухнула на пол кабинета.

— Я всегда говорил: не разбрасывайтесь Авадами попусту, однажды случайно одна может и вернуться, — философски заключил Марволо, глядя на ведьму, распластавшуюся на полу его кабинета. — Типичный несчастный случай. Умерла от собственного неудачно направленного заклинания.

— Умерла, как и жила — быстро и глупо, — добавил Северус.

— Надеюсь, ты не сильно расстроился, Руди? — обратился к нему Марволо.

— Я вообще-то хотел обратиться к леди Блэк-Поттер за разводом, так как Белла не выполнила своих обязательств по контракту и не родила ни одного ребёнка, а также вела себя предосудительно, пороча имя рода Лестрейндж. Но так, пожалуй, даже лучше. Вдовец — звучит солиднее, чем маг, чей брак был расторгнут.

— Зайдите, кто там есть!

Из прихожей робко зашёл какой-то молодой, никому не известный Пожиратель. Увидев на полу тело Беллы, он ойкнул и побледнел.

— Да, это тебе не подслушивать своего Лорда, тут же распуская слухи. Немедленно пришли сюда Люциуса, а когда все мои гости разойдутся, зайдёшь за наказанием.

Молодой Пожиратель кивнул и быстро убрался из кабинета. Люциус явился почти сразу. Видимо, аппарировал прямо в прихожую.

— Как это случилось? — спросил он, глядя на труп свояченицы без всякого сожаления. Он бы и сам её давно заавадил, если бы мог избежать наказания за это.

— Вела себя невоздержанно, бросила в мужа Аваду, а та попала в зеркало и отразилась в неё саму, — кратко описал ситуацию Марволо.

— Сейчас тело заберут эльфы, я сообщу жене, она займётся подготовкой похорон. Руди, ты хотел бы, чтобы её похоронили в вашем склепе, или отправить её к Блэкам?

— В нашем. Всё же она умерла, будучи Лестрейндж.

Люциус ушёл, и тут же исчезло тело, которое унесли расторопные домовики.

— Сын твой пока не знает о том, что Артур не его отец, — сказал Северус и поведал Рудольфусу о ритуале, в который хотел вовлечь Персиваля Дамблдор.

— Мы с милордом давно отслеживаем действия Альбуса в зеркале. Изначально он планировал вселиться в леди Блэк-Поттер, пока она была просто Гарриет Поттер, но в связи с изменением статуса юной ведьмы, а также её отношения к Дамблдору это стало невозможно. Альбус каким-то образом прознал про тайну происхождения твоего сына, Руди, и велел его родственникам навесить на него амулет, что они и сделали без всякого сожаления, так как в семье его почти не признают, считая ренегатом.

— И этого мага большая часть волшебников Магической Британии считает непогрешимым светочем! — возмутился Руди. — Может быть, конечно, это будет выглядеть странно, но не стоит ли арестовать то зеркало, в которое заселился Дамблдор, и провести расследование о планируемом тёмном ритуале переселения души?

— Половина Британии будет смеяться, а другая половина крутить пальцем у виска, если мы арестуем «портрет» и предъявим ему обвинения, — заметил Северус. — Никто не поверит на слово, что это никакой не посмертный портрет, а старинный артефакт, в который можно вселить свою душу с целью её дальнейшего перемещения в тело другого мага.

— И мы совсем ничего не предпримем по этому поводу? — расстроился Лестрейндж.

— Ну почему же — не предпримем, — ухмыльнулся Марволо. — Работа уже идёт!

***

Ригель прислала Патронус с сообщением, что Перси пришёл в себя, и Северус отправился обратно к мастеру Янлийлю, захватив с собой Руди.

— Гарриет Поттер? — неуверенно произнёс Перси, открыв глаза, оглядевшись и сообразив, что он понятия не имеет, где находится, зато зафиксировав взглядом юную ведьму.

— Да, это я. Я перенесла тебя сюда. Не волнуйся — ты в полной безопасности.

— А что, до этого я был в опасности? — удивился Перси.

— Сейчас кое-кто придёт, и мы расскажем тебе одну почти невероятную историю, которая очень тесно связана с тобой. А пока мы ждём, не хочешь ли чего? Пить? Есть?

— Не отказался бы от чая.

Ригель, которая уже обжилась в мастерской Янлийля за время общения с ним, заварила в чайном уголке травяной напиток в большом чайнике, предполагая, что одной чашкой в предстоящем разговоре им будет не обойтись.

Первым пришёл мастер Ян, который закончил принимать заказ на большую партию волшебных зеркал для какого-то дома, из которого чистокровный маг во втором поколении планировал сделать родовой мэнор. Мастер одобрительно кивнул Ригель, занимающейся чаем, и внимательно посмотрел на Перси, который поёжился под фиолетовым светом его необычных глаз.

— Меня вы можете не опасаться, вы находитесь сейчас над моей мастерской и я как хозяин этого места даю вам слово, что с вами здесь не случится ничего плохого.

После этих слов Персиваль почему-то полностью успокоился. Возможно, мастер немного повлиял на него ментально, чтобы молодой человек спокойно выслушал новости о себе. Тут появились Северус и Рудольфус. Их пришлось представлять, так как Северуса Персиваль забыл, а с Лестрейнджем и не был знаком. Узнав имена пришедших, молодой человек остался невозмутим и лишь сказал:

— Господа, я жду объяснений всему происходящему.

Рассказ начала Ригель. Она пояснила Персивалю, как они заподозрили, что портрет Дамблдора не является портретом, как вышли на мастера Яна, какое провели расследование и какую информацию сообщил им мастер.

— Это всё очень интересно, но при чём тут я? — задал вопрос Перси.

— Если вы расстегнёте рубашку, то увидите у себя на груди уже почти незаметный след от медальона кельтской бабочки, — произнёс мастер Ян.

Перси тут же проверил это и пришёл в ужас.

— Он хотел занять моё тело?

— Да, — ответила Ригель, — изначально планировал моё, но я стала для него недоступна. Тогда он выбрал тебя, так как знал одну тайну, которая выгодно отличала тебя от других кандидатов, что остались у него под рукой.

— Уже боюсь спросить, что это за тайна? — мрачно проговорил Персиваль.

— Всё очень просто, — ответил Северус и передал молодому человеку гоблинский пергамент. — Артур Уизли — не ваш отец.

— Вот это день у меня выдался, — пробормотал Перси, читая, что показала проверка крови, а потом посмотрел на Руди и сказал. — Получается, вы — мой отец?

— Да, это так. И это сегодня для меня тоже стало ошеломляющей новостью. Надеюсь, что твоя голова не забита идеями Альбуса о всеобщем равенстве с маглокровками и маглами, и ты не откажешься войти в мой род в качестве моего сына и наследника?

Перси мог быть кем угодно в этой жизни, но дураком он точно не был. Отбросить прошлое с семьёй Предателей крови и стать полноправным наследником богатейшего чистокровного рода? Будущим лордом? Да тут и думать не о чем. Это совершенно другая жизнь и другие перспективы!

— Конечно, я не откажусь и приму ваше предложение с уважением и почтением. Буду счастлив познакомиться с семьёй, с которой был разлучён волею судьбы.

— Вот и славно, — обрадовался Руди тому, как легко сын признал его. — Семья у нас на данный момент не очень большая: я, мой брат и наш отец, твой дед.

— А как же всем известная Беллатриса? — удивился Персиваль.

— Супруга моя скоропостижно скончалась сегодня, буквально час назад. Несчастный случай, — Руди скорчил скорбную мину, которая, впрочем, никого не обманула.

— Соболезную, — с таким же выражением произнесла Ригель.

— Буду ждать вас всех на похороны, которые состоятся завтра, пока не знаю, в котором часу. Дополнительно сообщу. А ты, сын, как себя чувствуешь? Достаточно ли сил, чтобы отправиться со мной в Лестрейндж-мэнор?

— Чай у мастера Яна просто какой-то волшебный. До того, как вы пришли, я думал, что буду минимум до завтра лежать в постели, но после чашки этого чудесного напитка я чувствую такую бодрость, что готов идти туда пешком.

— Давайте я всем вам тоже налью по чашечке. День сегодня хлопотный, и поддержка не помешает, — предложил мастер Ян.

Когда все почаёвничали, Рудольфус аппарировал Персиваля сразу в родовой мэнор, который по размерам и богатству ничуть не уступал Малфой-мэнору.

— Ничего не бойся. Твой дед слывёт суровым магом, но на самом деле это только для посторонних. Он будет очень рад узнать, что у него есть такой замечательный внук.

— Надеюсь, что так, — ответил Перси, и они пошли по гравийной дорожке к входу в дом, где их ждал уже оповещённый об аппарации лорд Лестрейндж.

***

В это время в Норе происходило следующее.

Рон на некоторое время выпал из реальности, видимо, как он посчитал, находился в трансе, поражённый произошедшим событием, хотя с чего бы то было — непонятно, так как он не особенно жалел сорвавшуюся свадьбу Билла и Флёр и вовсе не радовался за Чарли и Гермиону. Придя снова в себя, Рон отметил, что гости, как ни странно, почти все сидели на своих местах и, видимо, ожидали празднования хотя бы первой свадьбы. Правда, была и часть приглашённых, что посчитала лучшим вариантом покинуть весьма сомнительную вечеринку.

— Дорогие гости, прошу всех поднять бокалы за счастье моего дорогого сына Чарльза и моей новой дочери Гермионы! — как ни в чем не бывало произнёс Артур и взмахом руки указал на фуршетный стол. Там ровными шеренгами стояли бокалы с шампанским, на тарелках громоздились разнообразные закуски, а посреди всего этого великолепия возвышался трехъярусный свадебный торт. Как только гости поднялись со своих мест, стулья сами собой перегруппировались из рядов в кружки, меж которыми возникли столы, где можно было присесть и перекусить. Центр шатра остался свободным для танцев.

Пока происходила вся эта перестройка, а младший Уизли приходил в себя, Фред и Джордж заняли угловой столик у сцены и, открыв каждый по бутылке шампанского, распивали их прямо из горлышка, заедая всем, что нашлось из угощений.

— Присоединяйся, Ронни, — пьяненько сказал успевший уже уговорить одну бутылку и перейти ко второй Джордж. — Ешь и пей побольше. Вечером дома, я полагаю, вместо ужина нас ждет грандиозный спектакль от мамы Молли!

Договорив, Джордж пьяно расхохотался своей шутке.

— Значит, поедим здесь, — согласился Рон, наваливая на свою тарелку еду и начиная поглощать её с огромной скоростью.

Гермиона и Чарли изображали вполне счастливую пару. Кто-то же должен был возглавить свадебную вечеринку в отсутствие несостоявшихся молодоженов. Их свадьба, запланированная как экономное дополнение, внезапно оказалась центральным событием.

Фужеры с шампанским постепенно сменились бокалами с ромом и виски. Настроение гостей росло сообразно градусу напитков. Они стали требовать у молодоженов первый поцелуй и первый танец. К танцу Гермиона была готова, а вот к поцелую нет. Но обстоятельства были сильнее, и Чарли приблизил своё лицо к ней, его глаза заняли всё видимое пространство, а его губы сверху накрыли её. Но что стало самым неожиданным для юной супруги, так это нахальный язык её мужа, проникнувший внутрь рта, которым ранее она пользовалась лишь для еды-питья и разговоров. И эта совершенно антисанитарная акция, с передачей чужих бактерий изо рта в рот, неожиданно вскружила голову юной ведьме, да так, что у неё подкосились коленки, и Чарли пришлось плотно прижать жену к себе за талию и прервать поцелуй.

Сомлевшая новобрачная вызвала восторг у мужской части гостей, и они стали одобрительно выкрикивать пожелания конкретного направления. Отдышавшаяся Гермиона с удивлением отметила, что ее супруг таскает в карманах что-то твердое, что прижималось сейчас к её бедру, но по тому, как это что-то беззастенчиво потиралось о её тело, она сообразила, что оно есть неотъемлемая часть её молодого мужа, и ойкнула.

— Тебе нужно немного выпить, чтобы слабость прошла, — шепнул ей на ухо Чарли, взяв со стола бокал с виски, чтобы его жена сделала глоток. Но пребывавшая в прострации мисс Грейнджер, хотя теперь уже миссис Уизли, про глоток не подумала, опрокинув в себя всё содержимое сразу. «Сойдет для бодрости и дезинфекции», — так решила она.

Танцевать первый танец и разрезать торт пришлось в ускоренном порядке, так как невеста изрядно окосела от непривычки к крепким алкогольным напиткам. Как только новобрачный, крепко держа руку новобрачной, направил нож в сердце торта, и началась его раздача гостям, он отвел свою жену в тёмный уголок и там активировал порт-ключ в Румынию. Чарльзу так всё надоело, что стало плевать, где их сегодня ждут. Все свои вещи он уменьшил и сложил в карман. Туда же последовали ящик огневиски для друзей и бисерная сумочка его жены, которая всегда была у неё на руке, и где, как знал Чарли, она хранила большинство своих вещей.

Пусть гости гуляют дальше, он консумирует брак и оставит молодую жену спать в своём домике, проставится друзьям-драконологам за свою свадьбу, кто знает, как долго они засидятся. Судя по первому поцелую, его молодая супруга совершенно не опытна, он посмотрит, насколько она отзывчива на ласку.

***

Вечерний выпуск «Ежедневного пророка» осветил события в Оттери-Сент-Кэчпоул. Рассказал об одной запланированной, но не состоявшейся свадьбе и другой, неожиданной.

«Вся общественность недоумевает над таким круговоротом свадебных событий в семействе Уизли. Что подвигло на разрыв помолвки семейство Делакур? О, да, мы все можем догадываться. А вот неожиданный брак таинственного драконолога Чарльза Уизли, который женился на маглорождённой волшебнице, лучшей подруге его младшего брата и Девочки-которая-выжила, удивил общественность. Мы задаёмся вопросом: неужели в семье Уизли ожидается пополнение, и это стало причиной скоропалительного брака? Или есть иная причина?»

***

— Вот что творится в твоей бывшей семье, Клитемнестра, — пренебрежительно заметила Карсавия Флинт, закончив вечером после ужина у камина читать статью, поразившую бывшую Джинни до глубины души. — Твоё счастье, что ты отсечена от их рода и вся эта грязь более тебя не касается.

Клитемнестра сидела на кончике стула, опустив глаза вниз и наклонив голову, кивая каждой фразе леди Флинт. Спина её была абсолютно прямая, а руки были изящно сложены на коленях. Уже целый месяц Карсавия не лупила её линейкой по спине, по рукам и коленям, так как наследница Флинт наконец научилась сидеть, как подобает настоящей леди. Клитемнестра кивала, глядя на то, как шевелятся губы свекрови, а сама напряжённо думала о том, что на самом деле могло произойти в Норе, и как так всё вышло со свадьбами.

Глава 25. Поиски Марволо & сомнения Ригель

Примечание к части

Сообщаю вам, мои дорогие читатели, что фанфик закончен. Только что завершила написание последней главы. Еще будет только маленький эпилог. Кто хочет дочитать историю прямо сегодня - она на бусти. Остальные набираются терпения и ждут)))

Закончив как запланированные, так и неожиданные, связанные с внезапно произошедшими событиями этого дня дела, Марволо громко позвал:

— Ты, там, в приёмной, зайди!

Но, как ни удивительно, на его зов никто не явился.

«Мало того, что сплетник, да ещё и трус», — подумал про себя Тёмный Лорд. Он изначально хотел наказать своего провинившегося адепта парочкой малой степени интенсивности Круциатусов, но сейчас чувствовал, что, возможно, дойдёт и до тяжёлой артиллерии. Лорд Слизерин встал и направился к двери в приёмную. Там никого не оказалось, тогда он выглянул в коридор и вот там-то увидел пробегающего мимо него молоденького Пожирателя в маске. Лорд схватил его за плечо, и в момент касания у него в голове вспыхнуло то самое видение эротического характера, что не давало ему спокойно спать. А что, если использовать этого подлежащего наказанию юношу…

Марволо скастовал определитель статуса и чуть не вскрикнул от удивления. Во-первых, юноша оказался чистокровной ведьмой, а не магом; во-вторых, колдунья достигла возраста согласия, а в-третьих, была девственницей.

Это был просто подарок судьбы. Темный Лорд не увлекался утехами в постели с юношами, предпочитая традиционные связи. Проведение одного хорошо ему известного ритуала во время лишения девственности ведьмы дало бы ему сейчас большой прирост магической энергии, что совершенно бы не помешало. Да и девушка, хоть и потеряет невинность, не останется внакладе, — если всё сделать правильно, её магическое ядро, которое, как показала диагностика, было не в лучшем состоянии, стабилизируется, излечится и получит существенный прирост магического объёма. Марволо мог твёрдо всё это гарантировать, поскольку в предыдущей своей жизни проводил этот ритуал не однажды, так что был в себе полностью уверен.

— Идёшь со мной! — оповестил свою юную адептку Марволо и, покрепче взявшись за её плечо, Лорд активировал порт-ключ в замок Слизерин, который хоть ещё и не был восстановлен, но ритуальный зал его был цел.

Переместившись неизвестно куда из Малфой-мэнора, юная ведьма начала изрядно нервничать. Чтобы не тратить свои силы на объяснение происходящего, Марволо просто наложил на неё Империо, и та стала безразлично-спокойной и беспрекословно подчинялась каждому требованию Тёмного Лорда, который чертил на ритуальном камне разные, ему одному понятные знаки. Когда Марволо закончил, он начал раздеваться и велел девушке обнажиться и лечь на камень.

Поскольку обоюдное удовольствие было одним из условий ритуала, но при этом Империо и афродизиаки не запрещались, то Марволо влил ведьме экстракт Казановы, который почти мгновенно её возбудил. Тёмный Лорд проверил на ощупь правдивость диагностики: девственность подтвердилось, и порадовало то, что девушка была внутри влажной от желания соития. Её длинные чёрные волосы разметались по камню, а маску Марволо не снял специально, чтобы не запоминать лица ведьмы. Она должна быть для него просто частью ритуала, а не определённой личностью. Он подтянул к себе бёдра девушки. Его естество, и так пребывающее в боевой готовности, к этому времени просто окаменело, и он со стоном приступил к процессу. Крепко держа за ягодицы свою неожиданную партнёршу, он одним движением снёс незначительную преграду, а затем стал таранить тело адептки глубоко и размашисто, при этом ведьмочка стонала от удовольствия и требовала хрипловатым голосом ещё и ещё. Кончили они почти одновременно. Лорд успел освободить свой член «до», и на камень пролилась лужица семени Марволо, смешанная с девственной кровью.

Возбуждение не отпускало Темного Лорда, но сил поубавилось. Тогда он сам взобрался на ритуальный камень, улёгся на него спиной, насадив ведьму на себя сверху, и велел той скакать. Было ли это результатом Империо, или действием афродизиака, но колдунья начал скакать на члене Марволо, как сексуальная маньячка, которой дали свободу действий. Закатив глаза, она ритмично опускалась на блестящий от смазки член Слизерина-Мракса до упора, а потом поднималась, почти выпуская его из себя. Ее чёрные волнистые волосы шевелились в такт её движениям, и Марволо, заворожённо смотревшему на этот процесс, вдруг на секунду показалось, что его трахает покойная Белла. От этой мысли он пропустил момент приближения собственного оргазма и в горячке схватил юную ведьму и прижал к себе, не позволяя двинуться, пока не залил в этот раз всю сперму в уже её не девственное лоно. Ведьма, почувствовав тепло, оросившее её внутри, тоже кончила со вскриком и упала на грудь Тёмного Лорда.

Марволо сказал ведьме, что ей теперь нужно как можно дольше поспать и сутки не применять никакого волшебства, чтобы её магическое ядро закрепило результат. Не будучи уверен, что девушка его поняла, Марволо одел её и аппарировал к знакомой магловской гостинице. Там он, воспользовавшись Конфундусом, снял для колдуньи номер на сутки. Поднялся с ней на руках в указанную комнату, устроил ведьму на кровати и наложил на неё Сонные чары, которые должны были развеяться завтра к обеду, чтобы та своими действиями не свела на нет результат ритуала для себя самой.

Выйдя из номера, Тёмный Лорд запер дверь простым заклинанием и наложил на неё чары отвлечения внимания и недосягаемости для маглов. Его юной адептке нужен был покой, пусть выспится, а потом Марволо придёт и подправит ей память — незачем ведьме помнить произошедшее.

Немного поспав, лорд Слизерина-Мракс направился к себе в кабинет, где обнаружил того самого молодого пожирателя, которого он собирался наказывать вчера. В глазах паршивца не отражалось никаких эмоций. Он, как ни в чем не бывало, сидел за столиком, по-мужски расставив ноги, и точно ни капли не был похож на ведьму, которую Марволо оставил в отеле. Тёмный Лорд для уверенности осторожно проник в его память и не нашел там и следов участия во вчерашнем ритуале. Так с кем тогда он вчера его проводил???

***

Лорд Корвус Лестрейндж внимательно выслушал рассказанную ему сыном историю, которую тот начал со скоропостижной кончины Беллатрикс, а продолжил неожиданным обретением сына, и изучил гоблинский пергамент. Перси старался во время разговора не делать резких движений, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания главы рода Лестрейндж, который и так то и дело посматривал на него неопределённым взглядом.

Самого Персиваля впечатлила история его собственного зачатия в результате случайного секса, где отец принял мать за шлюху, а та, как было понятно, охотно поддержала его заблуждение, да ещё и от денег не отказалась. То, что он другой, не похожий на всех остальных Уизли, Персиваль понял давно, а учась в Хогвартсе, увидел своими глазами, что их сторонятся остальные маги, и постарался не быть Уизли во всех отношениях. Теперь-то стало ясно, каким чудом он таким родился. Этим чудом был Рудольфус Лестрейндж.

— Что же, это всё неожиданно, но ничего необычного в том нет, — сказал лорд Лестрейндж, когда его сын закончил. — А мать, стало быть, Молли Прюэтт?

— Да, она, — кивнул Рудольфус.

— Лорда Прюэтта поставили в известность?

— Пока нет, но полагаю, что стоит — у него точно нет надежды обрести наследника. А там и род, и состояние, — покачал головой Руди.

— Значит, так. Ты, мальчик, отправляешься в Башню наследника. Тобой там займутся эльфы и наш семейный колдомедик. Нужно проверить состояние твоего физического тела, магического ядра, наличие проклятий и сглазов, чтобы не было никаких сюрпризов при приёме. Я встречусь с Игнатиусом Прюэттом, он должен быть в курсе ситуации. И кто, вы говорите, распознал в Уизли Лестрейнджа?

— Кто именно первый, я точно не знаю. Скорее всего, леди Блэк-Поттер, так как это она меня забрала с праздника каким-то странным способом — сначала сунула мне в руки букет, который меня обжёг, а потом вырубила и перенесла меня к мастеру Яну. Дальше я ничего не помню, а потом туда пришли вы с лордом Принцем, — сказал Перси, уже обращаясь к Рудольфусу.

— Букет? Какой-то распознающий артефакт? — посмотрел на сына лорд Лестрейндж.

— Вероятно, леди Блэк-Поттер так определяла того, в кого планировал вселиться Дамблдор. А то, что он оказался моим сыном — это уже, так сказать, сопутствующее открытие.

В этот момент из камина шагнул семейный целитель Саннерс, которому лорд Лестрейндж успел отправить письмо, и вместе с Перси удалился для проведения обследования будущего наследника.

***

Игнатиус Прюэтт был крайне удивлён просьбой Лорда Лестрейнджа о срочном визите. Они и раньше-то не были близки, а уж после гибели Фабиана и Гидеона он с ним даже не здоровался при встрече и всегда отворачивался в другую сторону. Ввиду этих обстоятельств вряд ли бы Лестрейндж стал к нему рваться просто так, поэтому Прюэтт решил принять его.

— Добрый день, Лорд Прюэтт, спасибо, что впустили меня в свой дом. У меня очень важная для обоих наших родов новость, — и он протянул Игнатиусу гоблинский пергамент.

Прюэтт прочёл его три раза, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают, а потом спросил:

— И как это стало возможным?

— Волею случая. Причём мой сын даже этого не помнил, поэтому эта новость стала для него таким же сюрпризом, как для меня и для вас. Вскрылась эта тайна нечаянно, леди Блэк-Поттер занималась расследованием некоторых обстоятельств и, вместе с ещё одним магом, усомнилась в отцовстве Артура. Чтобы подтвердить или опровергнуть это подозрение, и была проведена проверка, показавшая то, что вы прочли в документе.

— Я полагаю, что вы пришли ко мне не просто так.

— Естественно. У нас с вами общая проблема — отсутствие наследников. Но если у меня ещё есть шанс получить их, хотя не очень и большой... Те условия, в которых пребывали мои сыновья более десяти лет, катастрофически сказались на здоровье, в том числе на способности зачать. Этот юноша показался мне весьма перспективным и непохожим на остальных отпрысков этой проклятой семьи.

— Я всегда тайно интересовался жизнью своих биологических внуков, хоть они все через Молли отрезаны от магии Прюэттов. И конечно, мне было любопытно наблюдать за карьерой того, кто вторым именем носит моё: Персиваль Игнатиус, теперь уже не Уизли. При открывшейся правде я готов немедленно принять его в род!

— Наш целитель сейчас проверяет его здоровье, а также ищет проклятия и сглазы. Предлагаю действовать так: сначала Персиваль станет Лестрейнджем, по отцу, а потом Прюэттом, если вы не возражаете. Считаю, что нам стоит отбросить прошлое и думать о будущем ради такого подарка судьбы.

— Хорошо бы нам получить по три наследника в каждый род, чтобы такая ситуация, как сейчас, больше не повторялась. Я в роду остался один, Беллатрикс, простите, я не могу считать нормальной дамой, и…

— О, забыл вас известить! Беллатрикс сегодня утром скоропостижно скончалась. Похороны состоятся послезавтра в Лестрейндж-мэнор, вы, как близкий теперь нашему роду маг, конечно, приглашены. И не ищите расстройства на моём лице, я рад не менее вас, а возможно, даже более.

— Прискорбно, любую волшебницу, как потенциальную мать наследников, жаль. Получается, что и у вас нет дам в роду в данный момент, поэтому нам будет нужна сваха. За два дня мы примем юношу в два рода, а на похоронах уже могли бы посмотреть на невест.

— Своих мальчиков я тоже хочу женить в ближайшее время. Кого вы думаете пригласить? — спросил Лестрейндж.

— Дилис Фоули, слышал, хвалят. Она устроила помолвку для Бёрков. Свяжусь с ней сегодня, если вы не возражаете.

Лорд Корвус Лестрейндж не возражал. Он бы согласился на кого угодно, так как ещё два часа назад у него не было никакого внука и надежды в ближайшее время его обрести, а теперь — целый взрослый юноша.

***

Вернувшись к себе, Ригель задумалась о помолвке с Северусом. Что-то на душе у неё было неспокойно. Она направилась в библиотеку, где вытащила фолиант о брачных ритуалах и погрузилась в его изучение. За этим занятием её и застал Северус.

— Что это ты читаешь? — поинтересовался он.

— Хочу выбрать для нас подходящий ритуал помолвки, — ответила Ригель, на что Северус почему-то промолчал. Леди Блэк-Поттер оторвалась от чтения и подняла на мага глаза, в которых отразилась боль. — Так я и знала, что грядёт какая-то гадость. Не зря у меня сердце сжималось и покалывало. Всё же у тебя нет желания вступать со мной в брак. Смотришь на меня и видишь мою матушку?

— Что ты там себе напридумывала, Ригель! Я готов к этому, моё решение очевидно. Но тебе не кажется, что мы слишком торопимся? Ты уже в достаточной мере осознала себя леди, а не моим приятелем Регулусом? — уточнил Принц.

— Реши сам. Симптомы такие: когда я вижу тебя, мне хочется прижаться к твоему телу, и чтобы ты обнял меня, поцеловал. При таких мыслях у меня возникает томление в определённом районе моего женского тела. Потом, когда ты этого не делаешь, мне хочется плакать. Как думаешь, на что это похоже? — искренне глядя в глаза Северуса, спросила Ригель, и уголки глаз её подозрительно заблестели.

— Прости, прости меня! — прошептал Северус, прижимая к себе рыжеволосую колдунью, чьи ведьмовские зелёные глаза давно взяли в плен его раненное сердце. — Я этого и боялся, что ты посчитаешь, будто, обнимая тебя, я буду думать о Лили. Поверь, это не так.

— Не так? Сейчас я почти уверена, что выдаю желаемое за действительное. Ты и Лили Поттер, и меня давно похоронил и оплакал. Всё, что было меж тобой и нами, умерло. Не оскорбляй меня, обманывая, Ворон! Я не хочу привязать тебя к себе только из-за каких-то там воспоминаний!

— Как ты можешь так говорить? — перехватив Ригель за плечи, рассерженный зельевар хорошенько тряхнул девушку, и её рыжие локоны вспыхнули, отразив свет огня из камина. — Я здесь, с тобой. Это для тебя ничего не значит? Поверь, мне всё равно, как ты выглядишь. Я любил Рега, как друга, а Лили, как девушку, простой юношеской влюбленностью. Тебя я полюбил уже здесь и сейчас, после того, как в тебе смешалось всё, что мне дорого, и образовало такой коктейль, от которого у меня всё время сносит голову.

Ригель почти ничего не слышала из сказанного Северусом. Ей было так обидно, что из глаз вот-вот были готовы политься злые слёзы. Она резко вывернулась из захвата волшебника и отошла от него на несколько шагов, встав у окна, которое выходило во внутренний дворик дома, где ещё не был наведён порядок, и высохшие лианы Дьявольских силков оплетали мёртвый ствол анчара. Да, выбор растений для зимнего сада был по-блэковски оригинальным. Отвлекаясь от душевной боли, Ригель стала думать о саде: «Нужно будет убрать эти страсти и посадить розы всех оттенков: красные — «я люблю тебя», оранжевые — «я околдован, восхищён и очарован», белые — «ты мой дорогой друг»… Кого я снова обманываю…»

На этом моменте Северус, подошедший сзади, обнял Ригель и, зарывшись носом в её волосы, прошептал:

— Я такой дурак.

— Как самокритично.

— Ты простишь меня?

— Тебе хватит своего чувства, чтобы заключить со мной магический брак?

— Ты — единственное, что держит меня в этой жизни, свет моей души, радость сердца. Я пройду с тобой любой обряд, который ты выберешь, потому что если без тебя, то мне и жить незачем!

— А если я предложу тебе обряд, который соединит нас в этой жизни, в посмертии и в семи следующих воплощениях, — ты будешь согласен его пройти?

— Первый раз слышу о таком, ты уверена, что он вообще работает?

— Я завтра кое у кого уточню и скажу тебе! — широко улыбнулась Ригель, разворачиваясь в объятьях Северуса и потянувшись губами за поцелуем, таким нежным и страстным одновременно, что они едва не высадили окно в сад, где анчар грустно покачивал своими сухими ветвями…

***

После сделанного утром открытия Марволо был полон решимости узнать, с кем вчера он проводил ритуал. Почему он не снял с ведьмы маску? Лорд вызвал к себе Люциуса, чтобы спросить, сколько молодых ведьм в рядах Пожирателей и как их имена.

— Но, Милорд, осмелюсь вам напомнить, что, кроме ныне покойной Беллатрисы, никто не удостаивался чести…

— Помолчи минуту! — распорядился Марволо и, закрыв глаза, вызвал воспоминание о ритуале. Метки на ведьме действительно не было. — О, Мордред! Тогда узнай, кто из ведьм находился в Малфой-мэноре вчера около восьми вечера. Сделай это быстро!

Лорд Малфой удалился и вернулся обратно через четверть часа.

— Люциус, я слушаю тебя! — повторил настойчиво Тёмный Лорд.

— Всего две волшебницы: моя супруга Нарцисса и Алекто Кэрроу.

Ни одна из названных на вчерашнюю колдунью никак не походила. Найти её захотелось ещё больше. Её крики и стоны преследовали лорда Слизерина-Мракса всю оставшуюся ночь. Если бы не условия ритуала, он бы вернулся в тот магловский отель и валял её по постели до утра, но, увы…

***

Андромеда Тонкс была рада, что сегодня ей не нужно было никуда идти, потому как вчерашний день она провела так, что теперь и не знала, как ей быть.

Когда Тонкс отбыл разыскивать мэнор Роули, чтобы объясниться с его владельцем, она собиралась навестить главу рода Блэк, но эту встречу пришлось отложить. Нарцисса, которая не общалась с сестрой с момента отсечения её от рода, прислала сову с письмом и маленькой шкатулкой. В письме говорилось, что их старшая сестра Беллатрикс только что погибла, умерев от своей же неудачно отразившейся Авады. Далее Нарцисса писала, что если сестра хочет попрощаться с Бель, то должна взять в шкатулке форму Пожирателя Смерти и выпить оборотное зелье. В него уже добавлен волос какой-то магловской девушки. Для неё будет открыта дверь в подземный проход в мэнор (она должна помнить, где он). Тело до девяти вечера будет находиться в её покоях, а потом его заберут Лестрейнджи.

Хотя Андромеда давно не испытывала тёплых чувств к старшей сестре, она захотела с ней попрощаться и сделала всё так, как написала Нарцисса. Её сестра подобрала личину, на удивление похожую на её собственную внешность, только по годам той девушке было лет шестнадцать-восемнадцать. Под плащом с капюшоном и маской на лице Андромеде легко удалось пробраться в овраг неподалеку от скрытой ограды парка и нырнуть там в кусты, где находился выход из подземного хода в Малфой-мэнор. Попав из него в подвал дома, она быстро поднялась на второй этаж и скрылась в покоях Нарциссы. Там с сестрой они вместе погоревали над телом Беллатрисы, немного поговорили, и Андромеда поспешила обратно домой, пока её тут случайно кто-то не обнаружил.

Но удача сегодня была не на её стороне. Хотя это с какой стороны посмотреть... В коридор внезапно выглянул маг весьма приятной наружности, возрастом около сорока пяти — пятидесяти лет, с чёрными волосами с проседью, аристократическими чертами лица и глазами цвета переспелой вишни. Он схватил её за плечо, окинул взглядом, а потом прошептал какое-то заклинание, кивнул и спокойно сказал красивым насыщенным баритоном:

— Идёшь со мной!

После он аппарировал вместе с ней в какой-то родовой зал, а дальше ведьма очень смутно помнила происходящее. Это явно был какой-то ритуал, назначения которого она не знала, но зато сохранила ощущения от потрясающего секса. Затем маг, участвовавший в ритуале, перенес её в отель, уложил спать и несколько раз повторил, чтобы она сутки не колдовала, а то для неё не будет эффекта. «Надо же, такой заботливый», — хихикнула мысленно Андромеда, ощущая себя немного странно, видимо, от принятого зелья. Хорошо, что она была под обороткой, когда начался ритуал. У нее же с Тонксом магический брак, в котором измены запрещены, и по ней должен был хлестать откат — но ничего не произошло. Потом, в процессе, оборотка спала, и второй раз уже был в её собственном теле, но и в этот раз тоже всё прошло без каких-либо последствий. Напрашивалась мысль о том, что Тед нарвался, и Торфинн его прикончил. Положение вдовы Андромеду очень бы устроило.

***

Утром сова принесла от Аберфорта записку для Молли. Он писал, что Альбус требует её для беседы. Она ответила, что будет в пабе, как только освободится. В данный момент она разбиралась с сыновьями. Молли потребовала у близнецов денег, чтобы погасить часть долгов, в которые семья влезла, чтобы оплатить несостоявшуюся свадьбу Билла. Близнецы удивили её фактом, что Поттер является совладельцем «Weasley's Wizard Wheezes».

— Мы не может дать ту сумму, что вы хотите. Мы же откладываем треть прибыли для нашего партнёра, — сообщил Фред.

— А вы оформляли какие-то документы с Гарриет? — спросил Артур.

— Нет. Она просто отдала нам свой выигрыш на Турнире Трёх Волшебников и сказала, что это её вклад в наше дело. Поскольку вкладчиков трое, мы вдвоём и она, то её доля, как мы решили, должна быть третьей частью.

— Но письменного договора об этом нет? — ещё раз уточнил глава Уизли.

— Нет, — ответил Джордж.

— Раз никакого договора нет, то нет и совладельца. Если Гарриет что-нибудь скажет, отдадите ей просто тысячу галеонов и скажете спасибо, что она их вам тогда одолжила, — подсказал Артур.

— А что, так можно было? — удивился один из братьев.

— Отец же говорит: если нет документа — нет обязательств. Вечером жду от вас деньги, — сообщила Молли, и радостные лица близнецов сразу скисли.

— А где Персиваль? — спросила Молли, подняв лицо от тетрадки, где были записаны семейные долги. — Я ему уже два раза отправила сову, возвращается обратно.

— Его нет на работе уже два дня, — добавил Артур.

— Кто-то знает, где он живёт? — Молли посмотрела на близнецов, Билла и Рона.

— Раньше он снимал маленькую квартирку в торговом квартале, а потом куда-то переехал: то ли в Насыпное Нагорье, то ли в Бадли-Бэббертон. Он говорил, что жить там дешевле, а на работу и обратно он добирается многоразовым порт-ключом, — сообщил Билл, отвлёкшись от изучения свежего номера «Ежедневного пророка».

— Подумаем, как его разыскать. А вы все — чего сидите? На работу никому не нужно? — прикрикнула Молли, и все, кроме Рона, начали вставать и собираться.

— А от Чарли ничего не было? — уточнил перед тем, как шагнуть в камин, Артур.

— От этого неблагодарного мальчишки и наглой грязнокровки? Нет, ничего, — рявкнула Молли. Она рассчитывала, что её второй сын своими деньгами поможет разобраться с долгами. В конце концов, эта свадьба оказалась его, а не Билла. Но он исчез, не дождавшись даже конца вечеринки, и прихватил с собой Грейнджер, которая могла бы до сентября продолжать помогать тут, в Норе, по хозяйству. Молли хотела отправить им вопиллер, но вспомнила, что они не проходят за границы Магической Британии. А зря!

Не теряя времени, Молли накинула поверх домашней одежды свою большую вязаную шаль и аппарировала в Хогсмид.

***

Ригель снова оказался в мастерской Януса Галлогласса.

— Есть какие-то новости? — спросил её мастер Ян.

— Пока нет. Зеркало находится под постоянным наблюдением, как только Дамблдор решит что-то предпринять, мы об этом узнаем.

— Так вы просто зашли меня навестить? Это приятно. За всю мою долгую жизнь редко кто приходил ко мне без выраженных намерений. Особенно очаровательные юные леди.

— Мне очень жаль вас разочаровывать, мастер, но, увы, у меня есть к вам вопрос. Вернее, я хотела бы посоветоваться. Но вы не думайте — я буду и так к вам заходить, но сейчас меня волнует важный личный вопрос, можно сказать, самый главный вопрос в моей жизни.

— Ригель, вы меня пугаете. О чём вы хотите спросить?

— Я хотела спросить вас о помолвке и браке.

— Меня??? Юная леди, мне несколько поздно думать о браке, да и вряд ли мы смогли бы быть счастливы вместе…

— Да нет же! Я люблю одного волшебника! — вскрикнула Ригель, но, посмотрев на Янлийля, поняла, что он над ней подшутил и улыбается, глядя, как она смущается. — Мне нужен ваш совет по ритуалу. Мы хотим связать себя в этой жизни, в посмертии и в последующих воплощениях. Я нашла один очень старый ритуал, он называется…

— Ri gu sìorraidh, «Навеки связанные». Вы понимаете, на что хотите обречь и себя, и свою родственную душу? А этот ритуал возможен, только если вы — родственные души, иначе никак. Никто никогда не сможет постичь замыслов Магии и путей множества миров. Вы можете переродиться здесь, а ваша родственная душа — в какой-то иной версии нашего мира, а то и вовсе в другом. Вы не будете помнить друг друга, но и не сможете быть больше ни с кем, потому умрёте в таком перерождении одинокой и несчастной.

— Но есть же шанс на общее перерождение?

— Есть. Он тем выше, чем сильнее ваша любовь в момент проведения ритуала. Но даже если ваши перерождения совпадут по времени и месту, вы всё равно не будете помнить друг друга, пока не встретитесь и не обновите связь. Вам это точно нужно?

— Мне — да!

— А что по этому поводу думает прекрасный черноглазый Принц? Это ведь он?

— Он тоже согласен.

— Я должен с ним сам поговорить. И есть ещё одна большая сложность. Ни один маг не сможет провести этот ритуал.

— Поэтому я и пришла к вам, мастер Туйи Янлийль Аэд Тортбуйлех.

— Я должен был сразу вас убить во имя матери-прародительницы! Милая Ригель, как только вы открыли дверь в мою мастерскую, я уже знал, что добром это не кончится. Как бы я к вам хорошо ни относился, тайна должна быть сохранена. Зачем вы стремитесь знать то, чего лучше не знать?

— Я могу дать клятву, что от меня никто ничего не узнает!

— Вы точно ни с кем не делились своими догадками? — мастер Ян уставился на Ригель своими необычными фиолетовыми глазами.

— Только с Северусом.

— Приходите завтра оба. Обязательно, — после последнего слова Ригель показалось, что глаза мастера заняли всё пространство вокруг неё, или это был какой-то фиолетовый мир, в который она на мгновение окунулась...

***

Ноги сами вынесли Ригель на улицу, где к ней подлетел Патронус в виде сороки и голосом кого-то из близнецов Уизли попросил заглянуть к ним в магазин. Ничего хорошего ни от кого из этой семейки юная ведьма не ждала, поэтому вернулась в Блэк-хаус и с радостью отметила, что Северус дома.

— Хорошо, что ты пришла, — сказал зельевар, коротко обняв Ригель и сопровождая её в столовую. — Вместе поедим. Кричер только что сокрушался, что ты бродишь где-то голодная.

— Я была в лавке мастера Яна. Расскажу за обедом.

Ригель неожиданно обнаружила, что прилично проголодалась, и, поглощая кулинарные изыски, приготовленные по секретным рецептам блэковских домовиков, потихоньку изложила Северусу подробности своего визита на Диагон-аллею.

— Почему ты пошла одна? Зачем ты раскрылась мастеру? Если ты права — он не человек и не маг. У туатов совершенно другая психология и ценности, а уж у тем более — у проживших не одну сотню, а может, и тысячу лет.

— Ругай меня, ругай. Я не подумала, каюсь, а ты такой красивый, когда меня распекаешь!

— Чувствую, мне пора переходить к розгам, или чем там в детстве вас Вальбурга порола?

— Возможно, ты мне не поверишь, но ничем. Матушка была на самом деле добрейшей душой, но не позволяла никому этого увидеть. Даже своим собственным детям. Но она никогда нас не порола. Наказывали заучиванием наизусть Кодекса Рода и Книги родовых ритуалов.

— Да, пожалуй, это даже более жестоко, чем временно больная задница. А что там с Уизли, ты говоришь? Не нравится мне такое неожиданное приглашение. Не мог никто видеть, как ты забрала Перси?

— Я уверена, что в тот момент никто на нас не смотрел, но предусмотреть всё, ты же знаешь, невозможно.

— Пойдём вместе, заодно представишь меня, как своего жениха. Посмотрим на их реакцию.

***

В магазине близнецов было немноголюдно, когда Ригель и Северус вошли в его двери. Заметив, кто пришёл, оба брата поспешили навстречу гостям.

— Гарриет, не ожидали, что ты так быстро исполнишь нашу просьбу, — сказал Фред.

— Да ещё и придёшь не одна, — выразительно поиграв бровями, произнёс Джордж.

— Привет, Форджи. Это мой жених, лорд Северус Октавиус Принц. А это Фред и Джордж Уизли, владельцы этого магазина и авторы всех изобретений, что здесь продаются.

На лицах парней отразилось удивление.

— Ты помолвлена с целым лордом? — изумился Фред.

— Ронни будет безутешен. Он так и не оставил мысли о вашем с ним союзе, — добавил Джордж.

— Чего звали-то, клоуны? — нетерпеливо спросила Ригель.

— По важному делу! — ответил Фред. — Мы хотим тебе кое-что сказать.

— От всей души благодарим, что тогда, на твоём четвёртом курсе, ты оказала нам помощь в открытии магазина и ссудила тысячей галеонов выигрыша в турнире.

— Сегодня мы хотим вернуть тебе эти деньги, и…

— Что значит — вернуть эти деньги? Вы хотите выкупить мою долю в вашем бизнесе, открытие которого я профинансировала? — удивилась Ригель.

— Какую долю? — прикинулся ничего не понимающим Фред. — Ты нам одолжила тысячу галеонов, теперь мы их тебе возвращаем.

— Когда я давала их вам, я сказала, что даю на открытие магазина, так? — уточнила волшебница.

— Вроде да, — ответил Джордж, не совсем понимающий, к чему клонит Поттер. — Но у нас нет с тобой никакого контракта!

— Да! Мы ничего не подписывали! — заявил Фред.

— С каких это пор чистокровным магам для явного выражения своей воли требуются контракты? Согласно «Уложению о регулировании договорных отношений» от 1746 года, любые сделки, в которых наличествует передача одной стороной финансов другой стороне с целью произведения каких-то действий, считаются устной формой договора. Кажется, это раздел два, пункт одиннадцать.

— Да это старьё какое-то! — воскликнул Фред. — Кому нужны эти архаичные записи в обветшалых свитках?

В этот момент дверь магазина открылась, и в него вошли трое слизеринцев с младших курсов, имён которых Ригель не знала. Они увидели через стекло витрины своего декана и зашли с ним поздороваться.

— Отлично! Господа слизеринцы, — обратилась к ним Ригель, — прошу вас о небольшом одолжении. Мне нужны свидетели для одного дела. Мистер Уизли и мистер Уизли хотят, чтобы я перестала быть инвестором их магазина. Профессор, подтвердите!

— Да, это так, — флегматично заметил Северус, изо всех сил стараясь не смеяться над растерянным видом близнецов.

— Свидетельствуем! — сказали хором мальчики, вынув свои палочки.

— Большое спасибо! — поблагодарила их Леди Блэк-Поттер и обратилась уже к Уизли:

— Завтра приготовьте всю финансовую документацию и ожидайте оценочную комиссию Гринготтса. После того как гоблины подсчитают текущую стоимость вашего бизнеса, они озвучат вам цену, которую вы мне заплатите за мою часть.

Далее, не став слушать, что ещё собирались сказать близнецы, Ригель, Северус и его студенты дружно покинули магазин.

— Ну, папа, знаток законов! — возмутился от всей души Джордж.

— Это ж сколько они завтра нам насчитают… — простонал Фред.

Глава 26. Котел полный страстей

Аберфорт окинул взглядом Молли, как всегда, одетую в какой-то балахон, называемый платьем, и молча кивнул ей в знак приветствия.

— Аберфорт, мне сразу подниматься к Альбусу? — спросила быстро гостья, у которой дома было много неоконченных дел.

— Да, погоди только, я лестницу вынесу, или ты предпочитаешь взлететь на метле? — уточнил хозяин паба.

— Какую лестницу? — удивилась Молли.

— Чтобы ты залезла в гостиную через окно. Через дверь с того собрания так ни у кого зайти и не получается. Эта дракклова девчонка Поттер такого там понаделала, никто не может восстановить обратно.

— Мерлиновы панталоны! За что мне это всё! — простонала Молли, которая и на метле летать ненавидела, да и по приставным лестницам никуда не лазила, трезво оценивая соотношение своих габаритов и требуемой ловкости для таких перемещений. — Давай лестницу!

До окна второго этажа было не менее трёх метров. Молли постучала по перекладинам, на которых ей предстояло стоять, и они показались ей довольно крепкими.

— Не бойся, я её зачаровал от поломок! — добавил храбрости женщине Аберфорт.

Молли встала на первую перекладину и с опаской переместилась на вторую. Обдумывая, как ловчее перелезть на третью, которая уже была достаточно высоко над землёй, она изрядно оттопырила зад, который попал в радиус обзора Хагрида, шедшего в «Кабанью голову» пропустить стаканчик-другой. Увидев такие округлости прямо у себя перед глазами, Рубеус не удержался и хлопнул по ним, удар получился хлёстким и звонким.

— И кто это у нас тут? — добродушно осведомился Рубеус.

От хагридова шлепка Молли шарахнулась в сторону, наступила на подол платья и, позабыв, что она стоит на лестнице, дернулась обратно, чтобы спасти свою хламиду, но на такие «танцы» лестница зачарована не была. Обе они упали. Лестница — на Аберфорта, который давился смехом, стоя неподалёку и наблюдая за происходящим, а Молли — прямёхонько на руки леснику, который, несмотря на свои габариты, оказался скорым и ловким.

— Да то ж Молли! А чего это ты по лестнице к Аби пробираешься? У вас с ним что? Того энтова? — проговорил Хагрид и покраснел.

Аберфорт при этих словах дёрнул ногой, будучи придавлен к крыльцу упавшей лестницей и получив изрядный удар ею в лоб. Лесник поставил Молли на ноги и, быстро сняв лестницу с брата покойного директора Дамблдора, водрузил её на место.

— Если чо, дык, и ко мне забегай! — подмигнул он Молли, а та, мельком представив такую перспективу, взлетела по лестнице, как опытный верхолаз.

— Альбусу привет там передавай! — крикнул ей вслед Хагрид и стал поднимать пострадавшего Аберфорта в надежде, что стаканчик ему всё равно нальют.

***

Кингсли Шеклболт был встревожен. Его возлюбленная ифеми, в магическом миру Анджелина Джонсон, в последнее время вела себя странно. Исчезала куда-то надолго и отказывалась говорить, где была. По своим каналам Кингсли установил, что юная ведьма живёт с матерью в Сент-Олбанс, рядом с Кларенс-парк. Аврор отправился туда, чтобы узнать, что происходит, но не нашёл там ни Анджелины, ни его матери. Соседи сообщили, что не видели мать минимум две недели, а дочь больше месяца. Это было странно. Очень и очень странно.

Когда его прекрасная возлюбленная была у Шеклболта в прошлый раз, Кингсли взял у нее немного крови во время сна, чтобы иметь возможность найти Анджелину, если вдруг с ней что-то случится. Хотя маг придерживался идей Света, по сути своей он был тёмным, и с самого детства под руководством деда изучал такие ритуалы, за каждый из которых ему была прямая дорога в Азкабан. Провести кровный ритуал поиска не составило для Кинга никакого труда. Пропажа отыскалась в Малфой-мэноре. Это было ещё более странно. Что бы делать дочери маглы в гнезде адептов чистой крови и служителей Воландеморта? Ничего. Сама бы он туда точно не пошла, да и не пустили бы её, если только Анджелина не была похищена и не содержалась в казематах старинного мэнора.

***

— Алекто, — сказал Тёмный Лорд, выйдя в свою приёмную и обнаружив там обновлённую Кэрроу, — отлично выглядишь, даже и не узнал тебя сначала.

Родная внешность его последовательницы действительно разительно переменилась за последнее время. Северус сдержал обещание и сварил зелья с потрясающим эффектом, а также познакомил Алекто с чёрным целителем, который немного поработал вечной трансфигурацией над её лицом и телом. В итоге Кэрроу, не потеряв природных черт своего лица (была вполне узнаваема знакомыми), выглядела ведьмой не старше двадцати пяти лет, с прекрасной гибкой фигурой, красивой грудью, тонкой талией, чистой бархатной кожей, ясными блестящими глазами и ровными белыми зубами. Кроме того, у неё появились густые волосы, которые красивыми локонами падали на плечи. О том, какие ещё по совету целителя Алекто произвёла преобразования со своим телом, она не собирался рассказывать никому, кроме Кинга.

— Неужели моё задание так на тебя повлияло?

— Можно сказать и так, мой Лорд. Ведь до него я и не думала, что у меня появятся постоянные отношения с магом.

«Так, что делать? Если снять с неё сейчас закладки и установки, что я поставил перед тем, как отправить к тому чернокожему гиганту, Кэрроу может свихнуться от внутреннего конфликта. А так смотри — такая счастливая. Хорошо бы, этот Шеклболт принял её в настоящем виде. Хоть я и не мать Тереза, но и зла своим Пожирателям не желаю».

— Пошли кого-нибудь передать Руквуду, что его дочь больше мне не нужна. Они могут поступать дальше, как им вздумается.

Алекто не была в курсе, что Анджелина Джонсон, в роли которой она стала любовницей Шеклболта, и была той, о ком распорядился Тёмный Лорд, потому передала сообщение, совершенно не думая о его последствиях.

***

— Анджелина, — сказал Августус, входя в хорошо обставленную «камеру», где проживала в последнее время его дочь, с которой удалось более-менее наладить отношения. — Повелитель тебя отпускает, ты свободна. Твою мать я перевёз в Руквуд-мэнор. Ваш адрес стал слишком многим известен, а там она в полной безопасности. Предлагаю и тебе отправиться в наш родовой особняк.

— Но у меня дома всё для школы, всякие разные памятные вещи, которые я не хотела бы терять.

— Мать твоя тоже что-то хотела там взять. Я перенесу вас туда и дам порт-ключ в мэнор, вы можете им пользоваться в любое время.

***

Кингсли Шеклболт пребывал в раздумье, как ему попасть в Малфой-мэнор, когда раздался застал сигнал оповещающих чар, что кто-то объявился в доме Джонсонов в Сент-Олбанс. Недолго думая, аврор аппарировал прямо в квартиру, чтобы успеть застать беглянку.

Анджелина Джонсон и правда была на месте. Она сидел на корточках перед раскрытым сундуком, перебирая в нём старые школьные вещи, а пояс её джинс при этом соблазнительно спустился, открывая вид на резинку белоснежных трусиков и начала межъягодичной расщелинки, отчего в паху у темнокожего аврора тут же потяжелело. Мягкой бесшумной походкой африканского охотника он подкрался к ведьме, мгновенно вздёрнул её кверху за подмышки и, развернув к себе лицом, впился в губы жёстким и страстным поцелуем. Его ифеми же повёла себя странно. Она начала изо всех сил сопротивляться, бить его руками по спине и пытаться врезать коленом в пах, одновременно кусаясь в поцелуе.

«Малышка хочет поиграть?! — довольно подумал Шеклболт, — сейчас мы это устроим». Он крепко обхватил Джонсон и аппарировал её к себе в квартиру, где обездвижил Ступефаем, раздел, привязал руки к спинке кровати, ноги развёл и привязал к ножкам кровати, а в рот вставил кляп. После чего отменил заклинание и сказал «страшным» голосом:

— Вот ты и попалась, маленькая шалунья! Думала, страшный тёмный колдун не найдёт тебя? Ха-ха-ха! Сейчас вытрахаю из тебя все твои глупые мысли!

Обнаженная и привязанная к кровати Анджелина с ужасом наблюдала, как здоровенный негр разделся и стал помахивать огромным эрегированным членом, явно собираясь использовать его по назначению. Представив, что с ней сейчас произойдёт, Джонсон стала из последних сил пытаться освободиться и забилась в веревках, как муха в паутине.

— Как я скучал по тебе, моя маленькая ифеми. Твой ошо дуду идет любить тебя! Какая ты нетерпеливая. Сейчас-сейчас…

Кингсли залез на кровать и встал на колени между разведённых ног Джонсон и протянул руки к её груди, и вслед за этим произошли сразу три вещи. Глаза Шеклболта остекленели и он рухнул на Джонсон, придавив её своим могучим телом. Анджелина, решившая, что вот он, пришёл её час, потеряла сознание от страха. Августус Руквуд, вызванный рыдающей матерью дочери и затем аппарировавший на сигнальный маячок, который он вживил в тело Анджелины, вырубил насильника Петрификусом тоталусом.

Руквуд стащил тушу того, кто собирался поиметь его дочь, и развернул к себе лицом. Это оказался аврор Шеклболт, которого, как он знал, разрабатывала Кэрроу под личиной Анджелины. Маг просто ошибся, убивать его не следовало.

— Эннервейт! — сказал Руквуд, направив палочку на дочь, после чего разом снял с неё все верёвки, вытащил кляп и завернул в простыню.

— Никогда не думала, что скажу тебе это: папа, как же я рада тебя видеть! — произнесла дрожащими губами Анджелина, а когда она заметил лежащего рядом Шеклболта, её всю затрясло так, что зубы застучали.

— Сделай с ним что-нибудь! — попросила он отца.

— Я бы забрал его и долго пытал в подземельях Руквуд-мэнора, но, увы, не могу. Он не виноват...

И Руквуд рассказал дочери про план, для реализации которого её и похитили.

— Это, значит, кто-то в моём образе трахался с этим амбалом, и тот, увидев меня, конечно, подумал, что я — это она. Тогда понятно. Я видела его раньше в Хогвартсе и знала, что он аврор, потому не ожидала, что он будет меня насиловать. А тут, оказывается, просто африканские страсти.

— Одевайся и активируй порт-ключ, а я останусь провести разъяснительную работу.

Джонсон долго просить было не нужно. Она с радостью покинула спальню, в которой пережила свой самый страшный в жизни кошмар. Августус решил, что оптимальным способом информирования станет письмо. Найдя в соседствующем со спальней кабинете письменный стол со всем необходимым, он написал Кингсли пространное послание, где в общих чертах сообщил, что с настоящей Анджелиной Джонсон тот никогда в постели не встречался, а была то одна из сторонниц Тёмного Лорда под обороткой. Затем подумал и рассказал, как Алекто страдала после того, как операция закончилась, что говорит о настоящих чувствах, возникших с её стороны. Сложив письмо в четыре раза, он положил его на грудь Кингсли, отменил наложенную на него парализацию и аппарировал в квартиру Джонсонов, чтобы забрать оттуда бьющуюся в истерике мать Анджелины.

Шеклболт открыл глаза, пытаясь сообразить, что произошло. Он лежал на своей кровати, а Анджелины снова в ней не было! «Сбежала, но почему???» Кинг собрался встать и тут заметил у себя на груди сложенный пергамент. Он быстро его развернул и прочёл. «О, Йоруба Ошун! Я чуть не изнасиловал бедную девушку! Вот почему у неё в глазах был такой искренний ужас, а я-то, дурак, подумал, это игра такая! Хорошо, что кто-то меня остановил и оставил это письмо. Так, значит, мою ифеми зовут Алекто Кэрроу, и она вроде бы меня любит. Совершенно не помню, как выглядит, но плевать, если это моя девочка, хотя по возрасту она может быть и старше меня… Отправлю ей записку — пусть приходит, поговорим!»

Получив многообещающую записку от Кинга, Алекто сначала воспарила от радости, но потом привычная неуверенность в себе снова накрыла её. А если и такой она будет недостаточно хороша для её ошо дуду? Узнав, что Северус сейчас в лаборатории мэнора, Кэрроу попросила Рабастана подменить её на полчасика и побежала к зельевару. Ещё раз горячо поблагодарив Северуса за всё, что он для неё сделал, она дала ему прочесть письмо, после чего тот спросил:

— Ну и чего же ты хочешь от меня?

— Помнишь, ты для соблазнения делал мне спрей с аэрозольной модификацией смеси зелий доверия и приязни? Можешь сделать ещё, но добавить туда какой-нибудь афродизиак?

— Да нормально и так всё будет у тебя, Ал! Ты посмотри на себя в зеркало — ты выглядишь так, что любой бы затащил тебя в койку!

— Ну, Северочек, пожалуйста!

— Ещё раз так меня назовёшь — язык отрежу!

— Не буду! Ты только сделай мне зелье!

Вздохнув, Северус достал из своих личных запасов означенные зелья и небольшой фиал с распылителем, влил их в него и добавил пару капель Слёз Клеопатры, так как весь Экстракт Казановы у него выманил Марволо. Слёзы были возбудителем женского либидо, но в спрее это не должно было иметь значение — афродизиак, он и в Африке, афродизиак.

Вечером красиво одетая, с уложенными волосами и «надушенная» зельями Алекто появилась перед заждавшимся Шеклболтом. Тот оглядел её с ног до головы и хищно улыбнулся:

— Так ты красавица, моя маленькая ифеми. Иди ко мне, я тебя поцелую, а потом поговорим.

Но никакого разговора не состоялось.

— Раздевайся, — потребовал Шеклболт у Кэрроу после страстного поцелуя, сам сбрасывая с себя одежду.

Алекто не нужно было заставлять просить второй раз. Она мечтала оказаться в сильных объятиях африканца.

…На улице уже светало, когда воссоединительная оргия наконец завершилась, и Кинг первым забылся сладким удовлетворённым сном, устроив у себя на груди голову счастливой Алекто. «Завтра принесу помолвочные кольца и попрошу Магию нас соединить. Лучше с этим делом не затягивать», — подумала последняя, тоже засыпая…

***

Пока кипели аврорско-пожирательские страсти, Молли впрыгнула внутрь гостиной в квартире Аберфорта над «Кабаньей головой», где на портрете уже заждался Дамблдор.

— Что-то ты не очень не спешила ко мне на встречу, Молли! — воскликнул возмущённо со стены бывший директор Хогвартса.

— Альбус, я просто не могла прийти раньше! Столько разных дел, а тут ещё Чарли увёз Грейнджер к себе в Румынию. Даже не знаю, что и делать!

Молли со слезами поведала ему про неудавшуюся свадьбу Билла и про то, что Поттер встречается с каким-то лордом.

— Да, интересные новости ты принесла мне, Молли. Как обстоят дела с подготовкой убийства министра?

— Пока никак. Какая там подготовка, когда такие дела… А зачем оно нужно, это убийство?

— Я обязательно расскажу тебе о них, но не сегодня. Самое срочное, о чём я хотел тебя попросить, моя девочка — приведи ко мне Перси.

— О Альбус! Забыла тебе рассказать! Боюсь, это невозможно. Сначала Перси исчез со свадьбы, потом мы не могли его разыскать, а сегодня утром его стрелка упала с часов — где-то его настигла неожиданная смерть.

— Что???!!! — практически прокричал Альбус, — Как смерть! У него был мой ценный артефакт!!! Срочно узнай, где его тело! Нужно немедленно изъять мою вещь!

— Что за артефакт? — уточнила Молли.

— Я тебе дал, помнишь? Медальон в виде кельтской бабочки, который вы надели на Перси ранее.

— А, бабочка — можешь не волноваться, Альбус. Каким-то образом он перешёл к Рону. Снять его и принести?

— Нет-нет! Снимать не нужно! Помолчи немного — я должен подумать!

«Эх, Молли-Молли, зачем обманула меня, сказав, что медальон надела на Перси. Рон магически слаб и носитель печати Предателей крови. Если я займу его тело, кстати сказать, даже внешне привлекательное, это единственный плюс, я могу провести обряд отречения от рода Уизли и вхождения в род Дамблдор по магии, так как перенос это обеспечит. Внешность немного изменю, и я смогу выдать себя за своего же собственного сына: он такой же рыжий и голубоглазый, как и я. Даже если подправить только форму носа, каждый признает его, то есть меня в теле Рона, младшим Дамблдором. А магический потенциал нарастить — дело нескольких обрядов. Какой делаем вывод? При потере вариантов переноса души в тело Поттер, а затем скрытого наследника Лестрейндж можно признать тело Рональда Уизли приемлемым, с последующей доработкой».

— Не снимай с него бабочку, а пришли сюда его самого. Я с ним поговорю и скажу, что ему нужно будет сделать с этим артефактом.

— Хорошо, — ответила Молли.

— Спасибо, девочка моя, можешь идти заниматься своими делами, — благостно пропел Альбус.

Спустившись осторожно вниз, миссис Уизли вызвала Ночного рыцаря, так как не очень любила аппарировать с её небольшим резервом магических сил, что остался после потери поддержки родовой магии Прюэттов. Молли порадовалась, что у Дамблдора наметились планы на Рона, который всё лето бездельничал дома.

***

Люциус, оставив организационные вопросы бала супруге, занимался наставлением Драко.

— У тебя будет только одна попытка. Я отвлеку Северуса одним вопросом и уведу его от Поттер во внутренние покои где-то на полчаса. Больше, боюсь, мне его там не продержать. За это время ты должен пригласить Гарриет на танец, после которого предложить освежиться бокалом шампанского. Тебе подадут специальный поднос с двумя напитками, в каждом из которых будет зелье Сердечной Радости, которое не определяется ни одним амулетом, так как не классифицируется ни как зелье ментальной направленности, ни как приворотное. Ты заранее примешь антидот, чтобы на тебя оно не влияло.

— И что мне даст это зелье?

— Поттер будет пребывать в благостном настроении и её будет легко уговорить, скажем, на поцелуи и объятья, которые дальше при твоём старании должны будут плавно перетечь в секс. Желательно заняться этим где-нибудь в таком месте, чтобы вас там можно было застать в процессе. К примеру, приведёшь её в синюю беседку в парке, куда я сопровожу Снейпа, чтобы он своими глазами убедился в происходящем, а не пытался потом уличить тебя в обмане.

— Но, отец, я прежде никогда никого не соблазнял, ведьмы сами обольщали меня.

— Я пришлю тебе книгу о науке очарования дам, почитаешь на ночь. Надеюсь, что ты понимаешь завтрашнюю ответственность твоих действий и сделаешь всё правильно хотя бы раз в жизни. Это твой самый большой шанс возвыситься над другими. А теперь давай посмотрим твой гардероб. Ты должен выглядеть очаровательно настолько, чтобы у Поттер и мысли не возникло тебе отказать.

— Возможно, несколько капель настойки Казановы на волосы и за ушами сделают меня однозначно привлекательным?

— С этой настойкой надо быть очень осторожным. Её нельзя сделать адресной, потому ты можешь стать объектом вожделения не только Поттер, но и других дам, что окажутся в радиусе её действия.

— Я постараюсь не перебрать с количеством и не приближаться к другим.

***

Примерно в то время, когда Малфои строили свои коварные планы, Регулус и Северус общались с мастером Янлийлем.

— Я бы хотел отговорить вас от того обряда, что выбрала Ригель. Он может сделать вас несчастными в некоторых перерождениях, а возможно, и во всех. Не у кого спросить, как часто совпадали во времени и месте новые воплощения супругов. Просто представьте, какие вы будете иметь шансы на встречу, если, к примеру, вы, Северус, родитесь здесь, в Британии, а вы, Ригель, где-нибудь в очень далёкой стране? Вы будете обречены на одиночество в ожидании встречи со своей парой, которая так и не произойдёт.

Северус посмотрел на Ригель, которая явно расстроилась от слов мастера, и сказал:

— Но, я уверен, вы можете предложить нам что-то более подходящее!

— Да, это так. Обряд называется «Аtyniad o eneidiau», «Притяжение душ». Отличие от «Ri gu sìorraidh», «Навеки связанные», в том, что при перерождении на вас не будет лежать никаких магических обязательств, но, если вы окажетесь вновь рождёнными в одном временном пространстве, то вас так или иначе притянет друг к другу, и, если чувства снова родятся, то вы вспомните предыдущие жизни. Если нет — то останетесь новыми личностями со свободной волей устраивать свою жизнь по собственному желанию.

— Да, это гораздо лучше! — согласился Северус. — А ты что скажешь, дорогая?

— Я согласна, я не подумала о том, что тот обряд сделает тебя несчастным, если мы не встретим друг друга. А вы можете провести помолвку прямо сегодня?

— Сегодня? Могу, но почему так срочно? — удивился Янлийль.

— Завтра состоится одно мероприятие, на котором мы могли бы объявить о нашей помолвке, чтобы никто не вздумал претендовать на моего Северуса!

Принц рассмеялся:

— Мне кажется, ты неправильно видишь ситуацию. Скорее, найдётся много желающих претендовать на тебя, и это мне стоит беспокоиться об этом.

— Вы уверены в своих чувствах и намерениях? — спросил Янлийль.

— Уверены, — почти хором ответили Северус и Ригель.

— Тогда отправляйтесь домой. Вымойтесь в трёх водах, в каждую из которых добавьте по семь трав. Затем заплетите друг другу волосы в косу, в которую вплетите по семь лент разных цветов. После этого ничего не ешьте и не пейте, кроме родниковой воды. Приготовьте две льняные рубахи без всяких узоров и украшений, вытканные из льна, собранного ночью на растущую луну на Дуннадских полях к югу от Килмартина[26].

Мастер Ян взмахнул рукой, и перед Северусом появился свиток с письменными инструкциями действий и пояснениями, какие нужны травы и ленты.

— За час до полуночи я пришлю вам порт-ключ, который перенесёт вас туда, где мы проведём нерушимый магический помолвочный обряд. До этого времени вы можете передумать и прислать мне сову с отменой сегодняшнего ритуала. Я пойму, если вы измените своё решение.

— Спасибо большое! — сказал Ригель, сияя широкой улыбкой.

— Уверен, что мы не передумаем, — сказал Северус, прощаясь, и они аппарировали в Блэк-хаус, чтобы посоветоваться с Кричером, который всегда всё знает, о том, где взять нужные рубахи и ленты, так как травы у них точно были.

Глава 27. Дары Магии & Древний обряд

Наконец-то лорд Марволо Цезарис Слизерин-Мракс переехал в собственное жильё, да ещё какое! Слизерин-Кастл, располагающийся в Северном Йоркшире, был законсервирован последние почти четыреста лет, так как род считался прерванным, ибо никакие претенденты на наследование не заявлялись. В итоге Марволо досталось поместье с красивым замком, где всё было в идеальном состоянии: от кладки стен и черепицы на крышах до мебели внутри. Да, интерьеры были в стиле шестнадцатого века, но это был скорее плюс, а не минус, так как всё было сделано основательно и из самых лучших материалов — Слизерины могли себе это позволить.

А если вы думаете, что было не очень комфортно со всякими привычными нам удобствами — так вот нет! В то время волшебники ещё были более продвинутыми, чем магглы. И при каждых жилых покоях вместо привычной вам ванны имелся бассейн, в который из крана лилась подогретая магией артезианская вода из источника под замком, и все остальные вопросы тоже были решены магически. В замке даже было что-то вроде центрального воздушного отопления: от жерла большого камина с постоянно пылающим губрайтовым огнём, что располагался в парадной столовой на двести персон, отходили специальные трубы-воздуховоды, разносившие тепло по всем помещениям строения. О Замке и его хозяине заботились двадцать эльфов, которые активизировались при снятии чар консервации.

Таким образом, у лорда Слизерина-Мракса не было никаких проблем. Вернее, почти никаких. Ему было безумно скучно — все Пожиратели вслед за ним разошлись по своим мэнорам, так как у Малфоев их удерживало только то, что их сюзерен проживал там. Насильно затаскивать к себе жить кого-то из Ближнего круга не хотелось: они уже заслужили свою собственную жизнь. Никого из более дальних вассалов Марволо толком не знал, да и приглашать вот так во владение Слизеринов не хотел. А ещё он очень хотел найти ту фею, с которой у него случился такой отличный секс во время ритуала, и предложить продолжить их отношения хотя бы на какое-то время. Спать в огромной кровати одному было неуютно.

Завтра в Малфой-мэноре должен был состояться бал. Он планировал побольше пофланировать по залу, чтобы попытаться поймать отпечаток той яркой ауры, которую он хорошо запомнил во время ритуала. Кем бы ни была та волшебница — он Лорд Слизерин, и любая должна быть польщена предложением стать его любовницей.

На улице была неплохая погода. Прекрасное тихое солнечное утро. Даже в Британии июль — лето. Завтрак для лорда домовики накрыли на большой террасе, откуда открывался прекрасный вид на вересковые пустоши, которые сейчас находились в поре цветения и походили на большой ковёр сиреневого цвета, содержащий множество оттенков — от сливово-фиолетового, как мантии членов Визенгамота, до нежного сиренево-лавандового, как ароматные цветки, давшие название краскам. Вересковые пустоши раньше в старой Англии занимали много места, но сейчас стали редкостью. Пожалуй, эти пустоши на болотах Северного Йорка, где овца может выйти из Эгтона и, пощипывая траву, дойти своими ногами до Билсдейла, не покидая равнины и возвышенности, покрытые цветущим вересковым ковром, тянущимся на много миль, — скорее исключение для современной Англии.

Марволо сидел, потягивая травяной чай и созерцая эту красоту, когда прилетели совы с почтой. Домовики сами приняли прессу и письма и подали их лорду Слизерину-Мраксу на серебряном подносе. В глаза бросилось письмо с большой печатью Гринготтса. Марволо сразу потянулся к нему, так как не ожидал в ближайшее время писем от поверенного, и ему было очень интересно, что же такого произошло, о чём сразу оба поверенных, Лабанфор от Слизеринов и Нгондер от Мраксов, решили ему сообщить, так как на конверте значились они оба. Оба гоблина настоятельно просили его срочно прибыть в Гринготтс «для консультаций по поводу зачатого наследника».

— Какого, Мерлиновы яйца, зачатого наследника? Я же ни с кем… О, Мордред! — осознав, что произошло, Марволо откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Да, не такого результата он ждал от ритуала!

***

Андромеда Тонкс с вечера как-то не очень хорошо себя чувствовала. После того, как ей был перекрыт доступ к родовой магии, за здоровьем приходилось следить особо тщательно, потому она не стала полагаться на то, что «само как-нибудь всё пройдёт», и отправилась к частному целителю, так как не желала, чтобы кто-то её заметил в больнице Святого Мунго.

Её принял целитель Крепшоу. Он конфиденциально пользовал ведьм, которые не хотели выносить из семьи малоприятные подробности жизни и приходили к нему с ранами, вывихами, переломами и проклятиями, наложенными ревнивыми или склонными к агрессии супругами. После десяти минут диагностики он произнёс с довольным выражением лица:

— Никаких проблем у вас, миссис Тонкс, я не вижу. Наоборот — можете порадовать мистера Тонкса. Он скоро снова станет отцом!

От такой новости, Андромеда поперхнулась воздухом. Они с Тэдом давно не были близки. И этот «подарок» она могла получить только от Тёмного Лорда во время их страстного ритуального секса, и только в том случае, если к тому времени Теодор Тонкс отправился за Грань, так как магический брак предусматривал зачатие детей исключительно с супругом.

— Благодарю, — произнесла миссис Тонкс, собравшись с мыслями. Она покинула кабинет целителя, еще не определившись, радоваться или огорчаться тому, что она стала вдовой. Новость о беременности её даже порадовала: Нимфадора теперь живёт в другой семье, Тэд умер, так что ребенок скрасит её одиночество. Нужно было как можно скорее переговорить с леди Блэк. Возможно, удастся уговорить её дать доступ к родовой магии хотя бы на период вынашивания ребенка. Родившись, ребенок мог бы стать первым в новой побочной ветви почти исчезнувшего рода. Магии бы это понравилось.

Пребывая в глубокой задумчивости, она не заметила, что следующей посетительницей целителя Крепшоу была Алекто Кэрроу. Возможно, она и посмотрела на ведьму, но не узнала её, так сильно та изменилась.

— Сначала нужно выяснить, что сталось с Тэдом, чтобы получить официальный статус вдовы, — произнесла вслух Андромеда, добравшись до своего домика, и стала писать письмо сёстрам Роули, которых неплохо помнила по приёмам в своём девичестве.

***

Лорд Марволо Цезарис Слизерин-Мракс прибыл в Гринготтс очень оперативно. Оба поверенных приняли его в переговорной с довольными ухмылками.

— Вчера мы зафиксировали на гобеленах появление зачатых наследников: одного для рода Слизерин и одного для рода Мракс. Но есть проблема. Носительница не связана с вами никакими узами, что негативно скажется на магическом потенциале детей. Вам нужно как можно скорее заключить брак с матерью наследников, а если она будет против этого, то хотя бы контракт на вынашивание, но это не очень хорошо.

— Могу я узнать имя носящей? — спросил мрачный Марволо.

— Как? Вы его не знаете? Не самых плохой вариант. Ни Мраксы, ни Слизерины давно не пересекались с родом девы-носительницы, тем более, что её отсекли от него. Вы смело можете ввести её в один из своих родов или в оба — это как захотите.

— Имя назссссссовитессс! — прошипел Тёмный Лорд, теряя терпение.

— Вдова Тонкс. В девичестве Андромеда Блэк.

— Так вот почему мне привиделась тогда Белла, — прошептал Марволо и понял, что ему срочно нужно выпить.

Поблагодарив своих поверенных за оперативное информирование о важных событиях, он аппарировал домой и стал напряжённо думать, кто бы мог составить ему компанию, так как пить одному — последнее дело. Решив, что больше всего ему подойдёт для этого Долохов, не обременённый семьей и хорошо относящийся к алкоголю, он написал ему записку, в которой содержалось требование немедленно прибыть к Лорду для беседы и пуговица, которую Марволо открутил от своего сюртука, пока нервно обдумывал варианты возможных собутыльников, её он зачаровал как порт-ключ. После отослал одного из домовиков в ресторан «Монплезир», что был в Серебряном переулке, где в меню была кухня разных стран, в том числе русская, приказав доставить к столу одну… Нет, две бутылки самой лучшей «vodka» и подходящие закуски на двоих.

Антонин был немного удивлён таким экстренным вызовом Лорда. А когда прибыл и узнал, зачем он его позвал, то удивился гораздо сильнее, так как был уверен, что Милорд не приемлет алкогольных напитков. Долохов вместе с другими членами Ближнего круга после очередной пьянки не раз выслушивал пространную лекцию о вреде спиртосодержащих напитков для тела волшебника и его магического ядра, подкреплённую дозированными Круциатусами. Увидев же стол, на котором стояли тарелки и керамические сотейники с такими милыми любому русскому человеку продуктами, как квашеная капуста, солёные огурчики, тонко порезанное сальце, да ещё и греча с грибами, душа его начала пускать слюнки. А уж когда он заметил в ведёрке для шампанского две бутылочки «Пшеничной», засыпанных льдом, и рядом большой кувшин холодного кваса, то удивление сменилось настороженностью.

— Мой Лорд, скажите честно — я сегодня умру? — спросил Антонин, глядя в глаза Марволо.

— Ты головой ударился при аппарации, Тони? — изумился такому выводу соратника лорд Слизерин-Мракс. — У меня кое-что произошло, и очень нужно с кем-то выпить. Я подумал, что ты — лучшая кандидатура! А ты сразу: умру… Дай мне сначала обет о неразглашении информации, а то мало ли что я тебе пьяный наболтаю, да и начнём!

У Долохова отлегло от сердца. Польщённый таким доверием своего Лорда Антонин поклялся, после, когда волшебники уселись за стол, быстро налил по сто грамм прозрачного, как слеза, напитка и сказал:

— Ну, будем! — после чего стукнул своим стаканом о стакан Марволо и, резко выдохнув, залпом проглотил всю жидкость, что была в стакане, и смачно захрустел солёным огурчиком.

Подождав, пока Антонин закончит ритуал принятия «vodka» до конца, Тёмный Лорд всё в точности повторил за ним. Напиток обжёг горло и разлился приятным теплом в груди.

— Надо повторить, — сказал Долохов и налил им ещё по столько же и обнадёжил Марволо объяснением:

— После будем кушать и разговаривать, а пить пореже.

Вторая доза алкоголя, принятая лордом Слизерином-Мраксом практически на пустой желудок, быстро довела его до готовности делиться произошедшим. Антонин, увидев, что Лорд после двухсот грамм, принятых на грудь, изрядно поплыл, наложил ему горячей гречи в тарелку и сказал:

— Покушаем немного и поговорим.

Марволо на автомате стал закидывать в себя непривычную, но довольно вкусную еду. Когда порция на тарелке ополовинилась, он больше уже не мог сдерживать в себе информацию и сказал:

— Кое-что случилась со мной, Тони…

— Что такое? Расскажите, мой Лорд! Я уверен, что всё можно решить!

Марволо кратко рассказал о проведённом ритуале, что под оборотным оказалась сестра Беллатрикс, и гоблины уверяют, что лучше всего ему будет на ней жениться ради детей, но он вообще не собирался этого делать никогда. Но это же его дети!

— Во-первых, Андромеда — не Белла. У нее совершенно другой характер. Женившись на ней, вы, скорее всего, приобретёте весьма достойную во всех отношениях супругу. Во-вторых, это вы раньше так думали. Сейчас за вами два рода. Эта беременность, возможно, не обошлась без Магии, которая спешила получить для вас наследников хоть каким-нибудь путём, — расслабленно сказал Долохов, который за разговором ещё разлил им с Марволо по соточке. — Сейчас доедим и пойдём, с Андромедой поболтаем. Неужели она не захочет стать супругой могущественного и страшного Тёмного Лорда!

— Точно! — отрезал Марволо. — Давай ещё по одной для храбрости, и идём!

***

Ригель была занята приготовлением «первой воды». Она заварила настойку из семи трав, указанных мастером, и потихоньку вливала её в воду, приговаривая:

— Мята, помоги сегодня нам во время обряда с закреплением связи, укрепи взаимные чувства, настрой на лад в семье. Розмарин, прошу просветлить ум и дать хорошее настроение на всю будущую ночь. Лаванда, очисти тела наши и души от порчи и сглаза, призови удачу, пусть будет на нашей стороне. Шалфей, защити нас от ссор, избавь от переживаний, укрой от всей негативной энергии. Эвкалипт, восстанови равновесие и гармонию души и тела. Базилик, очисти ауру, дай сил и энергии для предстоящего ритуала. Чабрец, охраняй нашу любовь, притяни энергетику счастья, обрати на нас внимание Высших сил.

С каждой фразой усиливался запах названной травы и вскоре в ванной стоял такой густой растительный аромат, что не встретишь и в зельеварне. Нехитрой трансфигурацией Ригель увеличила размеры ванны и позвала Северуса для совместного в неё погружения. Когда зельевар вошёл в небольшое помещение и вдохнул воздух, насыщенный ароматами растений, глаза его слегка затуманились, он почувствовал себя лёгким и удивительно умиротворённым, разделся, не споря, завернулся в простыню и погрузился в горячую воду, ещё более пахучую, чем пар над нею. Мысли его стали тягучими, медленно перекатывались в голове, превращаясь одна в другую. Одновременно хотелось и спать, и куда-то бежать...

На Ригель травы не оказали такого сокрушительного воздействия, так как она из дому выходила редко и не нацепляла на ауру много порчи и сглазов, а тело её было очищено в ритуальном зале Блэков. Поэтому ей пришлось помогать Северусу выйти из первой воды, после которой на дне ванны остался чёрный и вязкий, как гудрон, осадок, а простыня зельевара, сброшенная на пол, покрылась грязными разводами. Накинув на будущего супруга мягкий и тёплый банный халат, не обращая внимания на его наготу (все-таки у древних были другие понятия о морали), она усадила его в кресло, которое предусмотрительно принёс сюда из спальни Кричер, а сама занялась приготовлением «второй воды». После повторного купания осадка было значительно меньше, и он был скорее похож на тёмный песок, и разводов на простыне намного меньше. После «третьей воды» уже ничего не было.

Подсушив волосы Северуса, которые не были такими длинными, как у неё, и не годились для плетения полноценной косы, Ригель сплела семь тонких косичек, в каждую из которых вплела по ленте одного из цветов радуги, скрепив внизу их простым узлом. Никаких бантиков завязывать она не стала — такого насилия над его головой Сев бы ей не простил даже ради ритуала!

Северус, пока будущая супруга возилась с его волосами, постепенно пришёл в себя и затем соорудил у Ригель на голове что-то, аналогичное тому, что сделала ему она сама, только косы вышли полноценными и даже почти не кривыми. Затем оба надели рубахи, которые им где-то достал Кричер, страшно довольный помолвкой и гордящийся тем, кто именно будет соединять его хозяев. Род Блэк скоро обретёт небывалое величие с таким союзом!

Ровно в одиннадцать часов прямо перед лицом Ригель в воздухе материализовался продолговатый камень, похожий по форме и размеру на старинное веретено, на котором одной бесконечной линией было вырезано «кельтское сердце». Ведьма взяла камень в одну руку, а вторую протянула Северусу. Как только они соединились, порт-ключ перенёс жениха и невесту на какую-то возвышенность, над которой раскинулось чёрное звёздное безоблачное небо. Посередине довольно ровной площадки горел костёр, рядом с ним стоял Янлийль в красивой старинной одежде, которая вместе с фиолетовыми, светящимися в темноте глазами выдавала в нём представителя иной расы.

— Где это мы? — тихо спросил Северус.

— Мы на границе вашего и моего миров в Сидхе-ан-Бруга, — ответил Янлийль. — Готовы ли вы к проведению обряда?

— Да! — ответили оба, и сидхе удовлетворённо кивнул.

В руке у Янлийля оказался небольшой глиняный горшочек. Он окунул туда палец и стал выписывать какие-то знаки на руках и лицах Северуса и Ригель, постоянно что-то напевая себе под нос. Затем горшочек исчез, и мастер поставил будущих супругов спина к спине и что-то проговорил, после чего все ленты, которые были вплетены в их волосы, попарно соединились по цветам, притянув их головы затылками одну к одной. Удовлетворённый произошедшим, сидхе положил правую руку на голову Северуса, а левую — на голову Ригель и начал чтение ритуала на своём языке.

Сначала ничего не происходило, а затем Северус и Ригель почувствовали шевеление лент и волос. Ленты начали расплетаться и увеличиваться в размерах, соединяясь в одну, длинную и разноцветную, которая начала кружиться вокруг их тел. Волосы же стали бурно расти, сами собою сплетаясь в косы. Мастер читал слова, постоянно повышая голос, и когда он зазвенел на очень высокой ноте, рубахи с тел жениха и невесты исчезли, а лента распалась снова на несколько сегментов и впиталась в их тела в виде татуировок на спине, животе, запястьях и лодыжках, а также в виде колец на безымянных пальцах правых рук. Затем рубахи сами собой наделись на будущих супругов, но не по одной на каждого, а сразу одна на одну на обоих волшебников, крепко притянув их друг к другу.

— Ну, вот и всё, теперь вы «навеки связанные». Никакого дополнительного брачного обряда к этому не требуется. Можете закреплять партнёрскую связь, — улыбнулся Янлийль и растворился в воздухе, а Северус и Ригель оказались стоящими в Блэк-хаусе на том же месте, откуда их унёс порт-ключ.

— Если бы мы сейчас не торчали головами из одной рубахи, притиснутые друг к другу, как прутики в венике, я бы подумала, что всё это мне приснилось, — проговорила Ригель, ощущая своим животом, прижатым к мужскому органу супруга, признаки того, что подтверждение связи не за горами.

Северус, ощущая кожей юное и соблазнительное тело супруги, застонал. Он избавил их от тесных оков рубашек, подхватил свою жену на руки и быстро понёс в спальню. Древние обряды обладают огромной силой, способной заставить сделать то, что должно, а не то, что тебе кажется приличным…

***

Кингсли Шеклболт встретил Алекто Кэрроу с радостью. Что уж было говорить о влюбленной ведьме, которая не забыла прихватить с собой помолвочные кольца, оставив их пока в кармане мантии. Там же лежало заключение целителя, которым она собиралась порадовать своего возлюбленного.

После двух больших раундов страстного секса Кинг начал дремать, но Алекто разбудила его, всунув в руки подготовленный документ.

— Я стану отцом? — воскликнул растроганно Шеклболт.

— Да, любимый, — подтвердила со слезами на глазах и с кольцами в руке Алекто. Она не даст Кингу и шанса на отступление.

***

В спальне Блэк-хауса творилась магия закрепления связи на брачном ложе, вокруг которого клубились цветные завихрения силы, похожие на водовороты из цветных лент, навсегда связавшими супругов в обряде. Эманации рождения связи хорошенько встряхнули весь дом, обновив его снаружи и изнутри, а также ещё больше усилив и так непробиваемые щиты. Кричер впитывал в себя магию древнего ритуала и плакал, опьянев от волн любви и счастья, содержащихся в ней.

Проснувшись утром, супруги ещё раз закрепили свою связь. Могли бы и больше, но Северус строго сказал:

— Сегодня, между прочим, бал в Малфой-мэноре. Нам придется много танцевать, потребуются силы.

— Если хозяева позволят, Кричер сделает им специальную ванну и массаж после неё, — проговорил невидимый эльф.

— Появляйся и делай, что хочешь, чтобы мы к балу были в форме, — распорядился Северус.

Довольный Кричер распахнул дверь в ванную, где тут же зашумела вода и зазвенели склянки с разными снадобьями. Так начинался первый день семейной жизни лорда Принца-Блэка-Поттера и леди Блэк-Поттер-Принц.

***

Утро в Слизерин-Кастл было немного другим. Марволо проснулся и понял, что он не помнит, как закончился вчерашний день. Воспоминания его заканчивались на тот момент, когда он с Тони собирался навестить Андромеду. Дальше только темнота.

Домовик доложил что мистер Долохов ещё почивает в гостевой спальне, куда быстро отправился Слизерин, чтобы прояснить для себя то, что выпало из его памяти.

— Что же вам не спится с утра, мой лорд, — проворчал Антонин.

— Тони, сейчас же открывай глаза и расскажи мне, что мы делали после того, как покинули Слизерин-Кастл!

— А вы не помните?

— Абсолютно ничего. В памяти провал.

— Зря, было много чего, что стоит запомнить, — хохотнул Долохов. — Мне бы фиал Антипохмельного, и я всё расскажу!

***

И вот пришло время бала. Северус был одет в парадный костюм лорда, а Ригель в платье насыщенного зелёного цвета, со сверкающей пеной золотых кружев, дополненое старинным изумрудным гарнитуром с крупными камнями из сейфов Блэков. По требованию супруга, под весьма открытое платье была надета шемизетка с из полупрозрачного шелка и филигранного золота. На голове у Ригель была сложная прическа, в которую были уложены сияющие золотисто-рыжие локоны, отросшие во время церемонии ниже поясницы. Волосы Северуса теперь доходили ему до талии. Кричер пытался заплести ему косу, но маг ограничился низким «хвостом».

— Чудесно выглядишь, мой любимый муж, — сообщила Ригель, ревниво оглядывая своего супруга и представляя, как все волшебники и волшебницы до момента оглашения их партнёрской связи будут пускать слюни по лорду Принцу.

— Думаешь о какой-то ерунде! — сообщил супруге Северус, критически оглядывая декольте супруги, хоть и прикрытое прозрачным шелком, но все равно, слишком низкое, по его мнению. — Если кто и должен волноваться, так это я! Это ты у нас знаменитость, умница, красавица и леди двух самых состоятельных родов.

— Я смотрю только на тебя! А сейчас я ощущаю себя самкой дракона. Мне хочется утянуть тебя, как своё сокровище, в какой-нибудь отдалённый замок моих предков и там спрятать ото всех и любить, любить, любить.

Северус, не подав виду, насколько ему были приятны такие слова Ригель, подал ей руку для совместного прохода в камин. Ведьма вложила свою руку в его, и их прикосновение вызвало определённые воспоминания о вчерашней ночи, заставившие глаза Северуса вспыхнуть. Чтобы отвлечься от несвоевременных мыслей, он схватил горсть дымолётного порошка, крикнул: «Малфой-мэнор» и шагнул в зелёное пламя, увлекая за собой свою жену.

***

Малфой-мэнор уже был полон гостей. Ригель и Северус пришли почти последними. Кроме них, не хватало только самого Тёмного Лорда и Долохова, что было странно, так как русский маг предпочитал всегда приходить одним из первых, чтобы к явлению остальных гостей уже и поесть, и выпить вволю. Ещё более удивительным было то, что Антонин вышел из камина одновременно с лордом Марволо Цезарисом Слизерин-Мраксом, что говорило о том, что они где-то были вместе.

В бальном зале заиграла музыка, пары начали танцевать. Те, кто пока к этому не был готов, употребляли отличное шампанское, вина и крепкие напитки, что были расставлены на специальных столиках и постоянно пополнялись невидимыми домовиками.

Рудольфус и Рабастан Лестрейнджи сделали объявление о завтрашней Церемонии прощания и упокоения безвременно усопшей Беллатрисы. Несмотря на их чёрные траурные одежды, братья совершенно не выглядели расстроенными.

— Северус, давно не виделись, — протянул лорд Малфой. — Могу я отвлечь тебя на некоторое время от леди Блэк-Поттер? Хочу, чтобы ты взглянул на одну книгу по зельям, что я обнаружил в семейном хранилище в Гринготтсе.

— Иди, — ответила на немой вопрос супруга Ригель. — Я найду, чем себя занять, чтобы не скучать без тебя.

Маги ушли. Как только Северус скрылся из поля зрения супруги, рядом с ней оказался Драко Малфой, который произнёс:

— Леди Блэк-Поттер, приглашаю вас на следующий танец, окажите мне честь, потанцуйте со мной.

Приглашение было неожиданным. Был бы тут Северус, он, конечно, нашёл бы способ, как вежливо послать этого хитрого маленького слизеринца, которому явно было что-то нужно от неё. Но супруга не было, а Ригель, не найдя быстро достойной причины для отказа, была вынуждена согласиться. Танцем оказался вальс. Малфой во время танца всё время выразительно смотрел на неё и болтал о каких-то светских новостях, а Ригель ждала, когда музыка, наконец, закончится, чтобы пойти поискать своего супруга, который всё ещё не появился в зале. Ей стало даже обидно, что тот бросил свою молодую жену на балу одну почти сразу после того, как они тут появились. Потому, когда окончание музыки застало её и Драко у открытых дверей в парк, она согласилась на предложение Драко пойти туда и подышать свежим воздухом.

Тем временем в библиотеке Северус высказал своё мнение о книге Малфоя и собрался вернуться обратно, но тот достал ещё один фолиант и протянул его зельевару. Это был очень редкий сборник рецептов зелий, и он надолго привлёк его внимание, если бы не стали нагреваться его брачные татуировки. Взглянув в лицо Люциуса, Принц сразу всё понял.

— Ты полный кретин! Решил свести сыночка с Поттер? Не выйдет! Мы с ней связанные партнёры, Магия накажет и тебя, и твоего отпрыска за попытку разбить одобренный ею союз! — Северус вытянул руку и сунул в нос лорду Малфою обручальное кольцо на пальце, а затем, отогнув манжет, продемонстрировал брачную татуировку на запястье.

Люциус побледнел и бросился прочь из библиотеки, а Северус последовал за ним, подозревая, что белобрысый павлин знает, куда именно им нужно бежать. В парке он понял, что Малфой стремится к синей беседке, и обогнал его на бегу. Ещё не достигнув конечного пункта, Люциус и Северус услышали чьи-то приглушённые стоны и порыкивание. На ставших в одно мгновение ватными ногах Северус прошёл последние метры до входа, ожидая увидеть там свою супругу с Драко…

Глава 28. Насыщенный информацией бал & Андромеда узнает правду

На ставших в одно мгновение ватными ногах Северус прошёл последние метры до входа, ожидая увидеть там свою супругу с Драко…

Но картина была совершенно иной: наследник Малфой там был, он полулежал на скамейке беседки, застеленной шёлковыми покрывалами и засыпанной подушками, но вместо Ригель его бёдра оседлала Миллисент Булстроуд, у которой через неделю должна была состояться давно оговорённая помолвка с Кассиусом Уоррингтоном, который, как все знали, был от неё не в восторге.

— Что здесь происходит! — взревел Люциус, не столько требуя пояснить очевидное, сколько выплёскивая собственное негодование. Если не удастся договориться с отцами Булстроуд и Уоррингтона, Драко светит две дуэли и абсолютно точно быстрый брак с Миллисент. Не послушал, видимо, его наследник и перебрал с зельями. Вон, его будущая сноха никак остановиться не может, несмотря на то, что их уединение нарушено не только отцом партнера, но и деканом Слизерина, которого она не могла не бояться.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал с лёгким нервным смешком Северус и оставил приятеля самостоятельно разбираться с неожиданным приключением сына.

***

Бал шёл своим чередом. Только Антонин вышел из камина одновременно с лордом. Марволо Цезарис Слизерин-Мракс выглядел каким-то озадаченным или, скорее, обескураженным и время от времени обменивался со стоявшим рядом Долоховым тихими короткими фразами.

Оставив без внимания загадочное поведение дальнего родственника своей молодой супруги, Северус осмотрел весь зал в поисках её. Не найдя Ригель среди гостей, он решил вернуться в парк, но увидел жену, входящую в одну из дверей, и остановился. Ведьма, по всей видимости, тоже разыскивала мужа и, заметив его высокую фигуру, сразу начала продвигаться в нужном направлении, кивая тем, кто приветствовал её на этом пути. В момент, когда супруги, наконец, соединились, заиграл медленный вальс. Решив, что проще всего переговорить будет в танце, Северус подал Ригель руку, и они начали движение по залу.

— Драко пытался тебя соблазнить?

— Попытался, но ты же понимаешь, что меня остальные мужчины не могут ничем привлечь. Хоть я и выгляжу, как девушка, говорю о себе и думаю в женском роде, но внутри-то так и остался юношей. Пришлось применить к нему несколько приёмов, которым научил меня ты ещё в той моей жизни. Платье немного помяла, и перчатки порвались. Задержалась, наводя порядок.

— И чем же я отличаюсь от остальных, позвольте полюбопытствовать, дражайшая супруга?

— Я думала, ты догадался. Ты же у нас всевидящий, всезнающий и

всепомнящий.

— О чём я должен был догадаться?

— Ммм… Может быть, о том, что в той моей жизни Регулус был в тебя тайно влюблён? Он тогда и сам не понимал этого, но сейчас мне это стало очевидно.

— Но я бы не смог тогда ответить на твои чувства. Хотя ты и был очень симпатичным юношей, но я не…

— Да, понятно, что ты «не». Миссис Поттер застила тебе глаза полностью. Кроме меня, на тебя облизывались и ведьмы, когда ты стал нормально одеваться и следить за волосами.

— И кто же?

— Теперь тебе эта информация ни к чему. Вдруг решишь променять меня на какую-нибудь Эванджелину Фоули.

— Мы опять говорим не о том. Оглянись — весь зал смотрит только на тебя. Я очень рад, что заставил Кричера внести изменения в твой наряд. Это декольте совершенно ничего не закрывает!

В этот момент музыка закончилась, и Марволо, весь тур вальса следивший за «внучкой» в объятьях своего зельевара, сделал им приглашающий жест рукой, к себе. Нарцисса обвела глазами зал и, не найдя ни Драко, ни Люциуса, сама показала музыкантам, что нужно сделать паузу.

— Лорд Принц и леди Блэк-Поттер желают сделать объявление, — произнёс сюзерен большинства присутствующих, лорд Марволо Цезарис Слизерин-Мракс, потому, когда он заговорил, все волшебники склонили головы, а дамы присели в неглубоком реверансе. Все, кроме Ригель и Северуса.

— Я, лорд Северус Октавиус Принц, рад сообщить вам о браке, заключённом между мной и леди Гарриет Ригель Блэк-Поттер. Магия благословила наш союз. Отныне моя супруга именуется леди Блэк-Поттер-Принц, я — лорд Принц-Блэк-Поттер. О месте и времени свадебного бала мы вас известим.

— Значит, свадьба, не помолвка, — произнёс Марволо, пристально глядя на зельевара.

— Так вышло, Ваше Темнейшество, — проговорила Ригель, слегка улыбаясь и опустив глаза, исполняя приличный глубокий реверанс.

— Знай меру, внучка! — рыкнул Марволо в ответ на шуточный титул, и довольно громко, так, что всему залу стало слышно, что новоиспечённая леди Блэк-Поттер-Принц приходится Милорду внучкой. Вздохнув, Темный Лорд произнёс то, что и так было запланировано, но теперь стало необходимым: — Я, лорд Марволо Цезарис Слизерин-Мракс, объявляю леди Блэк-Поттер-Принц моей наследницей по праву кровного родства.

У него уже были зачаты прямые наследники, но объявление Поттер наследницей было признанием их родства, что делало ведьму в глазах всех неприкосновенной и оберегало не только от травм и убийства, но и от разного рода интриг.

Этот бал был просто богат на новости. Сначала смерть Беллы Лестрейндж, потом выяснилось, что Снейп — лорд Принц, который, видимо, опоил молодую красавицу леди Блэк-Поттер и женился на ней. А она оказалась ещё и внучкой их сюзерена. Какова, однако, хватка у этого вечно угрюмого мага!

В этот момент в зале появился слегка помятый хозяин бала, которого сопровождал, явно в дурном настроении, Элбан Булстроуд. За ними следовали их дети: Драко Малфой, с виноватым лицом и удивленными глазами, чей размер мог конкурировать с совиными, и Миллисент Булстроуд, чье платье было помято, а прическа немного развалилась. Дойдя до Тёмного Лорда, эта маленькая процессия остановилась.

— Милорд мы хотели бы тоже сделать объявление, — произнес Люциус, и в его голосе совершенно не чувствовалось радости. Когда Марволо кивнул, с любопытством изучая эту группу в неожиданном составе, лорд Малфой продолжил: — В ближайшее время состоится свадьба моего сына, наследника Малфой с наследницей Булстроуд.

По залу пробежал ропот, все знали о том, что Миллисент была уже обещана Уоррингтонам, чья реакция на объявление была кардинально различной: разъяренный взгляд главы рода метался от Старшего Малфоя к младшему, от Булстроуда к его дочери, а Кассиус блаженно улыбался и что-то бормотал, возведя глаза к верху, видимо воздавая благодарность Магии.

— Род Малфой компенсирует разрыв несостоявшейся помолвки роду Уоррингтон, для чего я приглашаю главу рода и наследника рода пройти со мной сейчас для переговоров.

Элбан Булстроуд чувствовал себя неуютно, каждому было понятна причина разрыва давно оговоренной помолвки и такой скоропалительный брак. Его дочь была скомпрометирована наследником Малфой в самой высокой степени, за которую ему полагалось убить Драко, но тогда Миллисент так и осталась бы с дурной репутацией, и устроить ей хороший брак уже было бы невозможно, а союз с Малфоями, пусть и вынужденный, это гораздо интереснее, чем союз с Уоррингтонами. Деньги, положение, влияние — обо всем этом он мог только мечтать.

Поскольку объявление было закончено, снова заиграла музыка, и будущие супруги, получившие тычки в спины от родителей первыми заскользили по залу. Нехорошо было так думать, но стройный Драко казался, плененным Миллисент, с ее дородной фигурой. Казалось еще пара его неуверенных фигур, и она начнет вести в танце сама.

— Не пора ли вам, мой Лорд, покинуть это увеселительное мероприятие, и отправиться домой, чтобы собраться с духом для встречи с вашей будущей супругой на похоронах ее сестры? — тихо спросил Долохов.

— Ты прав, Тони. У меня и настроения нет ни танцевать, не участвовать в ужине после танцев, составишь мне компанию?

— Отчего нет. Я велел эльфам сохранить, что осталось от вчерашнего ужина, так что с удовольствием доем родные закуски.

Лорд Слизерин, кивнув Нарциссе, которая была вынуждена остаться в зале, как хозяйка дома, но при этом едва осознавала, что происходит вокруг, так как была шокирована заявлением мужа, молча и быстро ушёл камином снова в компании Долохова, о чем сразу же засудачили жены его приближенных, а сами они многозначительно переглянулись.

В кабинете лорда Малфоя Фергус Уоррингтон, выдержав значительную паузу, произнес: — Ты же понимаешь Люц, что Касси легко прикончит твоего наследника на дуэли за честь рода?

— Понимаю, Ферги, потому, надеюсь, что мы обойдемся без этого. Я готов компенсировать ваши материальные потери, — сказал лорд Малфой и быстро написал на небольшом пергаменте сумму в галеонах, которая перекрывала их расходы на помолвку в десять раз. Он передал предложение Уоррингтону, тот прочел, медленно кивнул и добавил: — Этого не достаточно. Материальные потери не главное. Мне нужна достойная невеста для наследника. Ты устроишь нам новую помолвку с той ведьмой, которую выберет мой сын.

Вот это условие было гораздо более сложным для Люциуса, для которого деньги не являлись проблемой. Задача найти несговоренную ведьму из приличного рода, чьи родители будут заинтересованы в союзе с Уоррингтон, была гораздо труднее. Невесты из светлых родов сразу отпадали, и из темных и нейтральных никого почти и не осталось.

— Астория Гринграсс бы меня устроила, — подал голос Кассиус, которому действительно нравилась эта милая, тихая голубоглазая блондинка. Ходили слухи, что Малфои присматривались к ней.

— Думаю, что я смогу это устроить, — проговорил лорд Малфой, прикидывая в какую сумму ему обойдется согласие той стороны.

У лорда Бриана Амадея Гринграсса в данный момент, как раз, были некоторые финансовые затруднения, связанные с приданным для обоих его дочерей. Он должен был предложить хороший куш за старшую, Дафну, чтобы ее супруг согласился войти в их род и стать супругом наследницы. Сыновей у Гринграсса не было. Денег на приданое для младшей почти не оставалось. Люциус хотел видеть Асторию супругой сына в первую очередь из-за ее внешних данных, которые гарантировали рождение наследника с привычным для рода обликом. Но раз так вышло, то он заплатит за ее брак с Уоррингтонами.

Судя по крепким генам его будущей снохи, у Драко родятся дети похожие на мать. Придется ему в ближайшее время отослать Нарциссу домой, расторгнув министерский брак. Он сам женится еще раз, теперь уже по-настоящему. Найдет блондинку в Европе или в России. Тони хвастался, что тамошние ведьмы все красавицы и очень плодовиты. Отчего не попробовать сломать проклятие Малфоев таким браком и родить наследника в магическом браке. Драко явно не тянет по всем критериям на будущего главу рода Малфой.

— Давайте подпишем мировое соглашение, где укажем, какую компенсацию получает род Уоррингтон от рода Малфой, и что когда я выполню все обязательства между нами больше не будет долгов.

***

Утром следующего дня Андромеда собиралась на похороны старшей сестры и периодически возвращалась к событиям последних дней. Она осталась одна в «доме Тонксов» в Кройдоне. Её дочь и супруг покинули его навсегда, правда, разными способами.

Узнав о своей беременности, она решила узнать подробности предполагаемой смерти супруга из первых рук, побывав в Роули мэнор. Заодно, если повезёт, пообщаться там с дочерью. Анна Бет Роули и Джастина Лайла Роули быстро ответили на её письмо. Не смотря на то, что она была отсечена от рода, она оставалась в прошлом девой Блэк, а они были непредсказуемы в своем поведении, и лучше было поддерживать с матерью супруги главы рода хотя бы нейтральные отношения.

Андромеда Тонкс прибыла в поместье Роули точно в назначенное время. Сестры Роули уже ждали в гостиной на диване за небольшим столиком, накрытым к чаю.

— Я видела гобелен Блэков в Гринготтсе, — сразу проинформировала теток главы рода, чтобы они не вещали ей лапшу на уши.

— Как же это вам удалось, милая? — улыбаясь поджатыми губами, уточнила Анна Бет Роули.

— У меня хорошие отношения с нынешней главой рода. Леди Блэк-Поттер лично проводила меня к нему.

Сестры переглянулись и их лица стали намного любезнее.

— Да, твоя Нимфадора ныне законная супруга нашего Торфинна. Полный неразрывный магический брак, заключенный старым семейным обрядом. Сама понимаешь, с такой родословной — девочка младшая супруга. Без обид, — сообщила Джастина Лайла Роули.

— Какие могут быть обиды. Я рада, что Нимфа получила то, что хотела. А также тому, что вы, как я полагаю, сделаете из нее достойную леди Роули. Она воспитывалась слишком свободно для леди рода, так как я не думала, что такой брак для нее будет возможен, — кивнула Андромеда. — Я хотела узнать, не было ли в мэноре в последнее время несчастных случаев со смертельным исходом.

— В чем причина вашего интереса? — холодно спросила Анна Бет.

— Супруг мой, Тед Тонкс, — при произнесении его имени лицо Андромеды скривилось, как будто она нюхнула уксусу или зажевала лимон, — исчез при невыясненных обстоятельствах. Предполагаю, что он скоропостижно скончался. А так как он имел странные планы по вызволению нашей дочери из вашего мэнора, то я подумала, что где-то здесь он и окончил свои дни. Не думайте, что меня это волнует. Мне просто точно нужно знать, что он мёртв.

— Вы больше его не увидите, — сообщила Джастина Лайла. — И о похоронах заботиться не придется.

— Это хорошая новость, — кивнула Андромеда. — Спасибо за чай и приятную беседу. Я, пожалуй, поспешу домой. Столько всего нужно сделать теперь.

Когда вдова Тонкс проходила через двор к ограде мэнора, чтобы за ней аппарировать домой, она не смотрела назад, где в окне башни ей интенсивно махала руками и что-то беззвучно кричала девушка похожая на неё. Сестры Роули посчитали постоянную смену внешности неприличной для супруги главы рода, и надели на нее артефакт, блокирующий метаморфизм. Торфинну в первую брачную ночь все время казалось, что он занимается любовью с Беллатрикс: его супруга была очень похожа на нее по внешности и по темпераменту, пытаясь сопротивляться воле Магии, приветствующей многократное единение супругов и зачатие детей. Но куда там обычной полукровке. Род Роули очень нуждался в наследнике, и молодая леди понесла в первый же день брака. Все было, как она планировала. За исключением того, что она стала младшей супругой и ей запрещалось покидать Башню невест пока она не родит хотя бы двух наследников. Ни о каких интригах и планах в отношении наследства Блэк речи не шло.

***

Снова оказавшись дома Кройдоне, Андромеда задумалась, что же теперь ей делать. Было глупо надеяться, что Тёмный Лорд не узнает о зачатых с ней детях, а поскольку других у него не было, скорее всего, он захочет забрать этих. Нужно было бежать из Англии, если она хотела оставить детей себе. Денег у нее было совсем мало. Нужно было просить у кого-нибудь помощи. Леди Блэк-Поттер была добросердечна и щедра. Если она, Андромеда, предложит ввести этих детей в род, рассказав историю их появления, что гарантировало рождение сильных магов, для Блэков это будет хорошо.

Кто-то постучал в дверь. Наверное, одной из ее магловских соседок понадобились молоко или мука взаймы. Спокойно открыв дверь, она с ужасом увидела на своем крыльце Воландеморта вместе со страшным боевиком Долоховым. Видимо Темный Лорд решил прикончить ее, чтобы не плодить бастардов. Он сильно качнулся в сторону Андромеды, вероятно, собираясь покончить с ней голыми руками, но сияющий хищной улыбкой Долохов, удержал его на месте и сказал: — Доброго дня вам хозяюшка. А потом добавил какую-то фразу на русском языке, видимо родовое проклятье: — У вас товар, у нас купец.

Андромеда моментально выбросила вперед обе руки и произнесла фамильное проклятье Блэков, которое должно было оторвать врагам головы. Но, к сожалению, ведьма не была сильна в беспалочковой магии, и смогла только сбросить нежелательных гостей с крыльца.

Тони успел сгруппироваться, а вот Темный Лорд рухнул на двор как срубленный дуб, по всей вероятности, сильно ударившись затылком, так как потерял сознание.

— Что же вы так сразу кидаетесь проклятиями, мадам. Мы с вами даже близко не знакомы, — обиженно произнес Долохов, поднял своего сюзерена за подмышки и аппарировал со двора дома Тонксов.

***

Рон, которому до дел директора было как… в общем, абсолютно не интересно, сначала идти говорить с Дамблдором отказывался, но мать так разъярилась, что он решил не злить ее еще больше, от того, что он навестит портрет усопшего дедушки Альбуса, от него не убудет.

— Как я рад тебя видеть, мой мальчик! — расплылся в наидоброжелательнейшей улыбке Дамблдор. — Как твои дела?

Рон завис, пытаясь понять, что хочет от него услышать директор. Какие у него были дела? Дома сидел и ждал, когда, наконец, ему скажут что делать. Миссия, в которой он должен был участвовать с Грейнджер и Поттер, за отсутствием ведьм, очевидно, не состоится, а возвращаться в Хогвартс не хотелось.

— Ну, нормально всё, — ответил на его собственный взгляд очень обтекаемо Рон.

— Что-что? Прости, мальчик мой, что-то я не расслышал — подойди поближе и повтори.

Рональд Билиус без всякой задней мысли подошёл практически вплотную к портрету директора.

— Ой, Рон, у тебя на груди амулет?

— Да? — удивился юный волшебник, который не замечал совершенно, что у него что-то есть под рубашкой

Уизли быстро расстегнул пуговицы и увидел какой-то кулон из завитков, который намертво прилип к его груди.

— Что это за нахрен! — проворчал Рон, пытаясь оторвать от себя амулет, который совершенно не поддавался, а только причинял ему боль.

— Нет-нет, мальчик мой, так тебе его не снять! Посмотри на раму моего портрета — видишь, там есть выемка такой же формы? Подойди к ней совсем близко и амулет снимется сам собой!

Рон Уизли был импульсивным юношей и обдумыванием последствий своих поступков обычно себя не затруднял, потому он поступил, как велел портрет Дамблдора. И действительно, большой кулон оторвался от его тела и вложился в вырезы на раме, которые, как оказалось, полностью повторяли его форму. Шнурок же, на котором висел амулет, стал уменьшаться и притягивать Рона прямо к стеклу, за которым был портрет.

— Что происходит? — прохрипел Рон, когда шнурок впился ему в горло при попытке сопротивления.

— Не упрямиться, мальчик мой, опусти голову, — ласково пропел довольным голосом портрет директора, Уизли наклонился и лбом прижался к стеклу, внезапно осознав, что это никакие не стекло, а зеркало, так как в нём прекрасно отразились его испуганные глаза, которые тут же сменились такими же голубыми, но чужими.

Между глазами зазеркального Дамблдора и приникшего к поверхности зеркала Рона возникли световые каналы, которые не давали Рону ни отвести глаза, ни закрыть их, а всё его тело охватило оцепенение. По этим каналам ему в голову перекачивалась какая-то эфемерная субстанция. Она текла то тонкими красивыми переливающимися струйками, то проскакивала тёмными сгустками, которые делали юноше больно. Когда процесс завершился, тело Рона обессилено упало на пол. Он пролежал без памяти около пятнадцати минут, а затем встал и потянулся, сказав сам себе:

— Как же я соскучился по телу! А тем более — по молодому!

— Стоп, стоп! — ответил он себе же. — Что значит соскучился? Вы, вообще, кто?

— Как, мальчик мой? Ты что — остался здесь?

— Директор? Что значит остался? Это моё тело, я в нём живу. А вот вы здесь что делаете?

— Ты только что добровольно провёл обряд передачи мне своего тела. Так что давай засыпай, а я буду делать твою жизнь великой!

— С хе@@@ ли! Уматывайте сами из моего тела! Вы умерли, вас похоронили — вот и двигайте туда, за грань! Ай!

— Больно? Это было лёгкое жалящее, а мог бы и круцио сам на себя наложить! Как давно у тебя был этот амулет?

— Понятия не имею — я вообще его не замечал.

— Скажи, у тебя не было провалов в памяти в последнее время, чтобы ты вдруг сознание потерял и не помнил, что с тобой было?

— На свадьбе Била и Чарли, в этот день ещё стрелка Перси отвалилась от часов, хотя на церемонии он был живой и здоровый, а вот на празднике его уже не было. Это было где-то неделю назад, или чуть больше.

— Это ужасно! Нарушены условия вселения, реципиент должен был носить медальон месяц!

— Это вы меня «реципентом» сейчас обозвали?

— Не злись, мальчик мой. Я придумаю, как изменить ситуацию.

— Дайте клятву, что не будете пытаться выселить меня из моего же тела, иначе я сейчас же пойду в Аврорат!

Представив, как Уизли приходит к аврорам и орёт, что в него вселился покойный Дамблдор, Альбус прекрасно понял, что его прямо оттуда заберут в Больницу Святого Мунго в отделение к Янусу Тики, где он и окончит свои дни, так как никто не сможет переубедить этого барана, что он в своём теле один.

— Хорошо, клянусь искать только способы покинуть твоё тело, а не занять его полностью.

— Ладно. Что-то мне нехорошо.

Глава 29. Прощай, Белла!

— Что за нуар в одежде? — спросила Ригель Кричера, подавшего «одеваться» траурный наряд леди Вальбурги, в котором она в молодости хоронила мать.

— Хозяюшка, призовите эльфийку, вы замужняя дама, негоже старому домовику вам прислуживать, — прохрустел домовик.

— Не уходи от темы! Зачем здесь этот похоронный шик!

Костюм действительно, как и все наряды «на выход» у Блэков, отличался богатой отделкой. Лиф был усыпан мелкими чёрными бриллиантами, а крошечная шляпка с вуалью была украшена тремя самыми дорогими в мире перьями разноклювой гуйи, иссиня-чёрного цвета со снежно-белыми кончиками, сколотыми брошью с крупным чёрным сапфиром, обладающим сильными магическими свойствами, в том числе способностью даровать духовное очищение, что было полезно почти всем представителям рода Блэк.

— Разве хозяюшка не собирается на похороны мисс Беллы? — уточнил домовик.

— Повторяю, зачем этот похоронный шик!

— О чём спорите? — осведомился Северус, появляясь в дверях в чёрной бархатной мантии, на левой стороне которой был приколот чёрный траурный знак из атласной ленты.

— Я не считаю правильным идти на похороны Беллатрикс Лестрейндж, — сказала Ригель.

— Ты же глава рода Блэк, а она до замужества тоже была Блэк, не прийти будет ошибкой, — спокойно пояснил Северус.

— Гарриет ненавидела Беллу. Она убила Сириуса Блэка, единственного близкого ей волшебника. Если бы она и пошла на её похороны, то только для того, чтобы плюнуть на гроб. А я? Сириус, каким бы он ни был, мой родной брат! Белла — его убийца! — возмутилась Ригель.

— Но ты сейчас в первую очередь — леди Блэк-Поттер и обязана присутствовать на церемонии прощания с девой рода, пусть и бывшей, даже если бы она перерезала всех твоих близких, — мрачно сообщил супруг. — Обещаю, мы уйдём, как только это станет возможным, и тебе не придется ничего говорить, я это сделаю за нас обоих, а ты дай слово вести себя сообразно леди.

— Хорошо. Плюну на гроб позднее, когда там никого не будет.

Северус вздохнул, кивнул и вышел из комнаты, чтобы не задерживать супругу с облачением в траурный наряд.

***

Андромеда Тонкс собиралась на церемонию прощания со своей сестрой. Она испытывала двойственные ощущения. С одной стороны, ей было очень жаль старшую сестру, ту, которой она была до того, как её накрыло безумие Блэков: яркую, живую, деятельную. С другой стороны, она испытывала облегчение, что той второй Беллы, которой она стала, начав служить Темному Лорду, а особенно той, в которую ведьма превратилась после Азкабана, больше нет.

Как у миссис Тонкс, у неё не было платьев того уровня, которое нужно было надеть сегодня. Но когда в девяносто втором году умер Сигнус Блэк III, её отец, мать прислала ей полный траурный наряд с густой вуалью, чтобы как можно меньше сплетников узнали её на церемонии прощания. В него-то Андромеда облачилась сегодня, сменив вуаль на более прозрачную, так как сегодня не собиралась скрывать свою личность.

Она сегодня была хороша собой и ошеломительно напоминала покойную. Пусть все вздрогнут, когда она появится, и подумают, что дух Беллы сам явился на свои похороны.

***

Персиваль Рудольфус Лестрейндж-Прюэтт очень волновался с раннего утра. Сегодня он первый раз предстанет почти перед всем высшим обществом Магической Британии в качестве сына Рудольфуса и наследника двух родов: Лестрейнджей и Прюэттов. На церемонию прощания приглашены не только традиционно тёмные рода, но и нейтральные и даже светлые, с которыми Лестрейнджи или Блэки были в родстве или имели какие-то общие дела.

Само собой, был зван лорд Прюэтт, который был женат на Лукреции Блэк, а теперь ещё и являлся вторым дедом Перси. Ожидалось присутствие правнука Каллидоры Блэк— Невилла Лонгботтома, которого, скорее всего, будет сопровождать старуха Августа. Ждали Макмилланов, чья дочь рода Мелания была матерью Ориона Блэка. Должны были быть Бёрки, так как бабушкой действующего лорда Бёрка была Бельвина Блэк. И ещё, ещё, ещё… Блэки, казалось, были в родстве со всеми магическими родами Британии. Единственными довольно близкими родственниками, которых не пригласили, были Уизли. В этом мнения лордов Лестрейндж и Прюэтт полностью сошлись, хотя матерью Артура была Цедрелла Блэк, а Молли — родная дочь лорда Прюэтта и Лукреции Блэк. Эту семью видеть на прощании не хотел никто. Персиваль этому был только рад.

Перед выходом он ещё раз посмотрел на себя в зеркало. После ритуалов каждая черта его лица изменилась не сильно, но в их общем сочетании оно приобрело аристократическую утонченность. Тусклая рыжь Уизли сменилась на яркую медь с огненными всполохами, как у его родного отца. Можно сказать, что Перси стал красавчиком, а учитывая его нынешний статус наследника двух родов, он одномоментно превратился в одного из самых завидных женихов Магической Британии. Поправив и так идеально сидевшие на пальцах кольца наследника Лестрейндж и Прюэтт, Персиваль направился к двери. Пора.

***

«Сдержанные» было подходящим словом для описания похорон в поместье Лестрейнджей. Сдержанной была скорбь на лицах супруга покойной, его отца, брата, обретённого сына и прибывающих на поминовение и упокоение родственников и знакомых.

Фамильный склеп находился в отдалении от мэнора, за тисовой аллеей, ведущей к главным воротам поместья. Утром прошёл небольшой дождь, и этот угол владений Лестрейнджей усилиями домовых эльфов, которые, наверное, в день смерти Беллатрикс устроили на кухне пирушку, превратился в тоскливо-торжественный сад памяти.

Расставленные рядами на траве стулья, укрытые траурными накидками. Кипарисы, окружавшие небольшое строение в античном стиле, были украшены розетками из черных лент и белых лилий. После дождя в воздухе появилась свежесть, запах мокрой травы и старого камня. Часть неба оставалась пасмурной, но тучи ушли, облака проредились, и сквозь них уже начинало проглядывать солнце. Его лучи создавали восхитительную игру света: чёрный как ночь цвет траурного убранства, потемневший от времени мрамор склепа, тусклая зелень травы и белоснежные цветы.

Перед входом в родовой склеп уже стоял катафалк из полированного чёрного дерева с серебряными украшениями. Его крышу покрывали чёрные страусиные перья, разметавшиеся по ней ветром, как грива смоляных волос покойной ведьмы. Стойки были увиты белыми лилиями и чёрными лентами. Внутри — блестящий и отполированный гроб из красного дерева с чёрными прожилками, с фигурными серебряными украшениями.

Над поляной, где должно было происходить прощание, плыла тихая грустная музыка. Участвующие в скорбной церемонии степенно занимали места. Мужчины были одеты в траурные мантии с прикреплёнными по этому случаю тёмными повязками на тульях шляп, а те, кто их не носил, прикалывали траурные ленты к мантиям. Дамы были одеты в чёрные траурные наряды: платья, шляпы с вуалями, перчатки. В руках многие держали белые носовые платки с траурной каёмкой и траурные веера из чёрных перьев. Как и у магов, так и у ведьм поблёскивали украшения с чёрными камнями: бриллиантами, сапфирами, морионами, ониксами.

— Хорошо, что она померла молодой и неожиданно, — проскрипел лорд Грейсток. — Не забуду похороны выжившего из ума старика Фоули, который в посмертном распоряжении указал пускать на его похороны только в форме его любимой квиддичной команды «Уимбурнские Осы» или, как минимум, иметь деталь костюма в их цветах. «Осы», как вы помните, носят форму с чёрными и жёлтыми горизонтальными полосами и с изображением осы на груди. Естественно, в форме никто не пришёл, все ограничились шарфами, из-за чего траурная церемония напоминала вечер встречи выпускников Хаффлпаффа.

Низкой нотой прозвенел одинокий удар незримого колокола, обозначавший начало церемонии.

Лестрейнджи выстроились слева от катафалка, где с ударом колокола открылась крышка гроба, явив на обозрение тело Беллы, которая в вечном сне впервые казалась не просто спокойной, а по-настоящему умиротворённой. Стало это результатом труда похоронных специалистов, или же мятежный дух Беллатрикс, не дававший ей покоя при жизни, наконец нашёл упокоение за Гранью, было непонятно.

Лорд Лестрейндж подошёл к гробу и произнес первые прощальные слова.

— Беллатрикс вошла в нашу семью как супруга моего старшего сына. С ней дом наполнился жизнью. Она была яркой, выразительной и неугомонной. На её короткий век выпали тяжёлые испытания, которые не сломили неукротимый дух Беллы. Мне жаль, что ты ушла.

Корвус положил в гроб белую лилию, которую держал в руке, как и все Лестрейнджи, и вернулся на своё место, а к гробу подошёл Рудольфус.

— Белла была яркой, она горела всю свою короткую жизнь и теперь покинула нас. Она была удивительно целеустремленной и точно знала, чего хочет от жизни. Излишняя горячность сыграла роковую роль, оборвав в одно мгновение её жизненный путь, похожий на полёт кометы в земном небе: быстрый, блистательный, ошеломляющий. Такой волшебницы, как моя супруга, я больше не встречал и вряд ли встречу. Доброго посмертия, Белла!

Лилия Рудольфуса заняла место рядом с цветком Корвуса. К гробу вышел Рабастан, мысленно горячо благодаривший только что обретённого племянника, который написал им всем короткие траурные речи, потому как они совершенно не знали, что сказать на поминовении той, смерть которой для всех стала облегчением.

— Невестка была самым удивительным человеком, с которым меня свела судьба. Она всегда пылала, как самый яркий огонь, на который больно смотреть глазам. Она была искренней и преданной, жизнелюбивой и смелой. Мы все много потеряли, Белла, с твоим уходом. Покойся с миром.

Третья лилия украсила гроб, к которому подошёл Персиваль.

— К сожалению, я не успел даже познакомиться с супругой моего отца. Она погибла до того, как я вошёл в этот дом. Мне жаль, что я не успел узнать вас, Беллатрикс Лестрейндж.

Как только новый наследник положил свой цветок, снова ударил колокол, и очень тихо, для фона, зазвучало хоровое пение, давшее знак присутствующим, что они могут сказать несколько слов покойной или её скорбящим родственникам. Чета Блэк-Поттер-Принц поднялась первой. У леди в руках были розы, алые, как кровь. Хотя бы так Ригель напомнила о том, что ручки этой леди были замараны кровью. Северус заранее предупредил Лестрейнджей, что его супруга не станет говорить ни речей, ни соболезнований, напомнив про убийство Сириуса.

— Леди Блэк-Поттер-Принц чувствует себя не слишком хорошо для произнесения речей, потому от нашей семьи скажу я. Беллатрикс была настоящей Блэк. По крови и по характеру. Уверен, мы все её будем помнить! Покойся с миром, Белла!

Сразу за ними к гробу подошла дама, очень похожая на покойную. Она говорила с ней тихо и ласково, а после поцеловала в лоб и тут же упала в обморок. Ветер откинул вуаль, и присутствующие ахнули — это была Андромеда, младшая сестра Беллы, которую никто не видел уже много лет. Тут все удивились ещё раз. К потерявшей сознание ведьме быстро подскочил сам Тёмный Лорд, поднял её на руки и куда-то унёс.

Повисла пауза. Никто не знал, что делать дальше. Корвус выразительно посмотрел на Люциуса, который со вчерашнего дня пребывал в лёгком оцепенении. Тот тут же понял, чего от него хотят. Встал, поднял Нарциссу и повел её прощаться с сестрой, чтобы восстановить порядок церемонии.

Далее стали выходить и говорить пару слов у гроба и выражать свои соболезнования Лестрейнджам почти все присутствующие. Когда желающих больше не осталось, крышку опустили, гроб запечатали заклинанием. Затем катафалк приподнялся над землёй и вместе с гробом поплыл к дверям склепа, внутри которого был подготовлен специальный постамент. На него переместили гроб, и гости, кто хотел, проходили в двери склепа, чтобы сказать последнее «Прощай», а затем покинуть церемонию. Для желающих подкрепиться или освежиться бокалом вина был выставлен «буфет» у тисовой аллеи, где многие останавливались и сбивались в кучки с бокалами, чтобы шёпотом обсудить нового наследника Лестрейнджей или подозрительное благоволение лорда Слизерина к Андромеде Блэк. Фамилию её магловского супруга никто не помнил.

***

Альбус, вопреки данному Рону обещанию, направился отнюдь не изучать способы покинуть его тело, а в Министерство Магии, чтобы, не теряя времени, осуществить план, который почему-то до сих пор никто не исполнил, хотя он давно на нём настаивал.

У него не было возможности получить биологический материал кого-то из Пожирателей Смерти. Да и оборотного под рукой тоже не было, как и денег на его приобретение. Поэтому Дамблдор решил сделать народным мстителем Артура Уизли, которого ему проще всего было взять под Империо: тот видел в нём сына и не ждал от него такого удара. С другими магами могло и не получиться. Магический резерв младшего Уизли был близок к минимальному. Как он вообще мог колдовать с такими ничтожными силами?

Юношу свободно пропустили на работу к отцу. В его кабинете никого постороннего не было, и поэтому Альбус мгновенно взял под управление мистера Уизли, послав его караулить удобный момент в Атриуме, и сам спустился туда же, затаившись в затенённом углу.

Ждать долго не пришлось. Через полчаса в Атриуме Министерства появился Руфус Скримджер, окружённый несколькими сотрудниками. Увидев его, Артур Уизли вскинул палочку и прокричал:

— За то, что ты продался тёмным магам! Авада Кедавра!

Авроры-охранники тут же нацелили на нападавшего свои палочки, и, поскольку тот свою не опускал, то схлопотал два мощных Ступефая Максима. Отброшенный заклинаниями к Фонтану Магического Братства, Артур неловко упал, приложившись виском о парапет бассейна и проломив хрупкую височную кость. Из центра фонтана на растекающуюся кровь и всё это безобразие вокруг взирали мёртвыми глазами золотые статуи волшебника, волшебницы, кентавра, гоблина и домового эльфа.

Смерть старшего Уизли была почти мгновенной.

Артур Уизли, который никогда не был известен, как сильный боевой маг, одним непростительным заклятием точно попал в грудь министра. Руфус Скримджер умер ещё до того, как его убийца раскроил себе голову.

Не дожидаясь осмотра места преступления и воспользовавшись всеобщим замешательством, Альбус быстро покинул Министерство и отправился в свой коттедж «Сирень» в Годрикову Лощину. Вот теперь он займётся вопросом подавления личности в теле реципиента. С таким уровнем магии и такими знаниями, что были у Рональда, это не станет большой проблемой.

***

Авроры, в бешенстве от такого наглого убийства министра, который был выходцем из Аврората и всегда с вниманием относился к их проблемам и просьбам, нагрянули в Нору, чтобы расследовать преступление по горячим следам. Дома была только Молли, которая, услышав о том, что Артур убил министра Магии и сам погиб, впала в ступор, повторяя всё время одну фразу: «Во всём виноват Дамблдор!»

Служители закона обыскали странный дом и не нашли в нём ничего подозрительного, а вот то, что было обнаружено в сарае, вызывало вопросы. Потому авроры его опечатали, чтобы завтра направить сюда экспертов, после чего удалились, так и не добившись от Молли каких-либо других слов. В таком виде её и нашли близнецы, до которых быстро дошли сплетни о произошедшем.

Затем в Норе появился Билл, застав мать в шоковом состоянии и злых и расстроенных близнецов. Расстроены они были, понятно, смертью отца и злы на него же за убийство Скримджера, которое ещё больше понизит статус семьи Уизли среди волшебников, хотя ниже и так уже некуда. Ещё они злились на гоблинов, которые насчитали им такую выплату Поттер, что лет пять придётся работать почти без прибыли, отдавая ей долги.

— Ума не приложу, что делать, — сказал Билл, который с трудом заставил мать лечь в кровать и наложил на неё Сомнус. — Нужно узнать в Аврорате, когда нам выдадут тело отца. Нужно же будет организовать похороны.

— Можно сильно не стараться, — проговорил Фред, — вряд ли кто-то на них придёт, кроме нас.

— А где Рон? — вдруг вспомнил о младшем брате Билл.

— Мать ему вчера что-то говорила про то, что с ним хочет поговорить портрет Дамблдора. Он, по-моему, туда пошёл, — сообщил Джордж. — Не удивлюсь, если он больше не придёт. Сначала Перси пропал, теперь Рон…

— Да, насчёт Перси… Я должен вам сообщить, что Перси нам не совсем родной брат, а единоутробный, — сказал Билл.

— Это как, поясни! — потребовали близнецы.

— Молли тоже его мать, как и у нас с вами, но его отец не Артур. Сегодня в банке я слышал, и скоро это наверняка появится в газетах... Он сын Рудольфуса Лестрейнджа. Лорд принял его в род, а после этого его признал наследником ещё и лорд Прюэтт. Теперь он наследник Лестрейндж-Прюэтт, а не Уизли.

— Вот это поворот! Ай да Персик! — присвистнули близнецы. — Он теперь, поди, богаче Поттер! Вот кто нам поможет деньгами!

— Сомневаюсь, — скептически посмотрел на братьев Билл. — Исходя из того, о чём я слышал и что видел, после того, как вы над ним издевались, он с вами и говорить не захочет.

Лица близнецов скисли.

— Нужно в любом случае написать Чарли с Гермионой, а ещё Джинни. Она всегда была его любимицей, неужели не захочет попрощаться с отцом?

— Она полностью перешла в род мужа, даже стрелка с часов отвалилась. Не выпустят её на похороны, — зло проговорил Джордж.

— Я думаю, что скоро здесь будет полно журналистов, так как каждый хотел бы узнать жареные факты об убийстве Скримджера от нашей семьи, — заметил Фред. — Можно на время похорон закрыть Нору, отправить маму к тетке Мюриэль, а тебе, Билл, и нам перебраться в квартиру над магазином.

— Нужно бы дождаться Рона, — ответил Билл. — Отец бы не хотел, чтобы мы его бросили!

Зашумели крылья. В окно Норы влетело несколько сов с громовещателями, выражающими всяческое презрение семейству Уизли, а также экстренный выпуск «Пророка» со статьёй об убийстве министра Магии и большим портретом Марволо с крупным заголовком: «Я готов взять на себя ответственность за Британию!»

Глава 30. Как там в Румынии? & Много хлопот и разговоров

В Драконьем заповеднике Вынэторь Нямц Гермионе жилось неплохо. Чарли оказался из тех Уизли, которых юной ведьме довелось узнать поближе (а это были все, кроме Перси и Билла), самым нормальным. Первая брачная ночь оставила у девушки неоднозначные впечатления: вроде бы ей не было противно, но и особого удовольствия от близости с супругом она не получила. Устав от свадебного дня, после консумации брака, как назвал разделенное ложе Чарли, она почти сразу уснула, но заметила, что муж оделся и куда-то отправился из домика. «Дальше драконов не уйдёт», — подумала девушка, окончательно проваливаясь в сон.

Утром она узнала от соседа с интересным именем Михэицэ, жившего в соседнем домике и пригласившего Гермиону «на кофе» на свою веранду, что Чарли устроил местный постсвадебный мальчишник с коллегами, проставившись ящиком умыкнутого со свадьбы шампанского. Гермиона была благодарна супругу, что он не привлек её к участию в этой вечеринке.

— Мы зовем тваего соцюля[27] Шандор, его энглезе имя сложное. Твае совсем импосибиль. Станем звать тебя Донка, да?

Гермионе было всё равно, как её здесь будут называть. Ей нужно было срочно поговорить с Чарли, потому она спросила, не знает ли сосед, где сейчас её супруг.

— Скоро придёт! — загадочно улыбнулся Михэицэ.

И действительно, как только Гермиона вернулась в домик Чарли, тот явился туда же с большим букетом каких-то диких горных цветов, которые молча вручил своей супруге, после чего поцеловал ей руку. Никто и никогда в жизни Грейнджер не делал такого. Её решимость относительно серьёзного разговора дала трещину, но всё же не сломалась.

— Нам нужно поговорить, — строго произнесла юная ведьма, устраивая цветы в вазе, трансфигурированной из старого одинокого сапога, что нашелся в кладовке, за неимением никаких сосудов, подходящих для букетов.

Чарли вздохнул, сел за стол на веранде их столика, снял чары стазиса с чайника, который он тут оставил, уходя, и произнёс:

— Мы не можем развестись. Нас поженили магическим нерасторжимым браком. Тебе придется смириться с тем, что я твой муж на всю жизнь.

— Конечно, я не в восторге от этого, но и не в ужасе. В создавшейся ситуации есть свои плюсы и для меня, — сообщила Гермиона, общипывая выдернутый из букета цветок, похожий на ромашку. — В Хогвартс я всё равно не смогла бы вернуться, пока есть угроза прихода к власти Воландеморта. Я смогу тут спокойно подготовиться к сдаче NEWT по всем предметам, что запланировала. Возможно, даже смогу добавить какие-то ещё. Экзамены сдам в Международной сертификационной комиссии МКМ. Это гораздо более престижно, чем в Министерстве Магии Британии.

— Ты хочешь делать карьеру в Румынии? — уточнил Чарли, которого порадовало отношение его супруги к её новому положению. Она только не учитывала возможную беременность, которая наступает в 90% случаев консумации магического брака, а если супруга была маглорождённой волшебницей, так и в 99% случаев. Говорить ей, пожалуй, пока этого не стоило.

— Я ещё не решила. Как минимум, есть год до сдачи экзаменом, а там посмотрим, — серьёзно ответила девушка. — Хочу тебя предупредить, что я совершенно не умею готовить. Мои родители оба работали полный день, потому для семьи готовила приходящая кухарка, а когда у неё были выходные, мы ели где-то вне дома.

— Я заметил это ещё в Норе. Никогда не видел, чтобы овощи так варварски кромсали, — улыбнулся Чарли. — Это не проблема. У нас есть общая столовая, где мы все питаемся, примерно как в Хогвартсе. Готовят дома, как правило, для удовольствия, когда есть время, и в праздники.

— О, Мерлин, как я рада! — вздохнула с облегчением Гермиона. — С остальным как-нибудь справлюсь. Я могла бы работать, если бы для меня нашлось какое-то дело. Наверняка у тебя не самая большая зарплата.

— Я спрошу у руководства, а пока обживайся в своём новом доме. Если задумаешь, что-то изменить — скажи. Мы всё сюда заказываем по каталогам, так как находимся в горах, но поскольку ты первый раз в Румынии, думаю, нас отпустят на пару дней в Рышнов. Это очень старое магическое поселение, ему более 800 лет, оно находится между Валахией и Трансильванией, и там много магазинчиков и лавок самого разного толка. Да и просто прогуляться будет интересно...

Примерно в таком ключе прошли две недели. Гермиона начала постепенно расслабляться, забывая о том, что рвалась выполнять какие-то миссии и спасать Британию от Тёмного Лорда. Ей все больше и больше казалось, что чем дольше она находится в заповеднике, тем ей менее интересно участие в противостоянии волшебников на её родине. В одну из ночей она поделилась этими мыслями с Чарли, и они крепко запали ему в душу. На следующий день он договорился с местным целителем об анализе крови своей супруги. Гермионе он представил это как часть медицинского осмотра для всех, кто прибывает в Вынэторь Нямц для постоянного проживания.

— Шандор, как твоя супруга ещё пребывает в разуме? — удивился румынский колдомедик. — В её крови остаточные проявления зелий доверия и снижения критического мышления, а также подавитель либидо. Как у вас с ней в плане супружеского долга?

Чарли ничего не ответил, только печально хмыкнул.

— Но, тем не менее, ребеночка как-то ты смог ей заделать, потому очищающее зелье сейчас принимать ей нельзя. Строго говоря, исходя из твоих слов, её организм сам постепенно избавляется от лишнего, оказавшись вдали от тех, кто её травил. Просто нужно следить и ждать, — сообщил целитель.

— А общее здоровье? — уточнил Чарли. — Сможет она выносить и родить ребенка?

— Здорова, как молодая кобылица. Раз ты решил беременность держать от неё в секрете, где-то через месяц, максимум два, когда она сама поймет, что на сносях, я поподробнее изучу её тело, кровь и магию, чтобы быть готовым ко всему. А пока сообщай мне, если вдруг в её самочувствии или поведении что-то покажется тебе странным.

Чарли был страшно зол. Он был уверен, что это мать накачивала его жену разными зельями. Пока Гермиона не родит, они в Британии не покажутся, а в Норе ни есть ни пить более ничего не будут. Он собирался написать Биллу, чтобы сообщить об открывшемся, но не успел до того, как получил от него срочную колдограмму, отправленную через Гринготтс: «Отца убили после того, как тот напал на Скримджера и убил его. Приезжайте на похороны».

Пришлось отправлять ему такой же срочный ответ: «Не приедем. Жена беременна. Мать травит её зельями. Скорблю по отцу, но не понимаю его».

***

Андромеда очнулась на огромной кровати с резными столбиками, поддерживающими зеленый с серебром бархатный балдахин, похожий на королевский. Едва ведьма успела осмотреться, как услышала из глубины комнаты знакомый голос:

— Так, так, миссис Тонкс, выспались? Как себя чувствуете? — бодро спросил Гиппократ Сметвик, приближаясь, присаживаясь на краешек кровати и измеряя пульс волшебницы.

— Не зовите меня так. Просто по имени: Андромеда. Чувствую себя старой развалиной, — вздохнула ведьма.

— Неудивительно. Двойня — это не шутки. Детки сосут вашу магию быстрее, чем котята сиськи мамы-кошки. Вы бы ещё дольше не приходили в себя, если бы счастливый отец не поделился с детками магией, — подмигнул Андромеде целитель. — С таким потенциалом, как у него, вашей беременности ничего не грозит. Главное, чтобы лорд Слизерин-Мракс всегда был рядом с вами.

После этих слов дверь осторожно приоткрылась, и в неё бочком протиснулся тот, о ком только что говорили: лорд Марволо Цезарис Слизерин-Мракс. Увидев, что Андромеда пришла в себя, он выдохнул с облегчением и произнёс: — Нам нужно поговорить!

— Только никаких волнений для мамочки! Помните, что она носит сразу двух ваших детей. Вы должны быть предельно аккуратны и заботливы. Я, наверное, пойду. Если что — зовите! — быстро закончил свою маленькую речь Сметвик и исчез за дверью, справедливо полагая, что хозяин дома вряд ли желал бы иметь свидетелей предстоящего разговора.

В покоях установилась довольно гнетущая тишина. Никто не спешил начинать так необходимый разговор. Первой не выдержала Андромеда.

— Если вы, лорд Слизерин-Мракс, думаете, что сможете отобрать у меня детей, то крупно в этом заблуждаетесь! Блэки своего никогда не отдают!

— Не сомневаюсь в этом, потому хотел предложить союз, — аккуратно ответил Марволо, любуясь красотой ведьмы, так похожей на покойную Беллу, только без горящего безумия в глазах.

— Союз? О каком союзе идет речь? — уточнила Андромеда, которая помнила что-то о союзническом военном договоре, но более о каких союзах не знала.

— Самый простой. Он ещё называется магическим браком, — пояснил маг.

— А, это было предложение руки и сердца? — ухмыльнулась Андромеда.

— Не только сердца, моя красавица, но и остальных частей моего тела, — как можно более ласково сообщил, сдерживаясь, Марволо, магия которого требовала забрать эту ведьму себе прямо сейчас, чувствуя в ней свои продолжения.

— Должна вас разочаровать. В настоящий момент я не готова обсуждать брачные предложения. У меня в планах встреча с леди Блэк-Поттер. Хочу просить её вернуть меня в род. Я овдовела, дочь моя вышла замуж, и у меня не осталось никого, на кого я могла бы опереться или рассчитывать. Большой моей вины перед родом нет. Думаю, леди мне не откажет. Когда же я стану снова девой рода Блэк, то брачное предложение вам придется обсуждать с главой рода, — гордо произнесла Андромеда.

— Пожалуй, это даже к лучшему. С моей внучкой и наследницей мы уж как-нибудь договоримся, — улыбнулся лорд Слизерин, а у Андромеды, не вхожей в высшее общество и не знающей последних новостей, от такой информации округлились глаза.

В дверь энергично застучали. Марволо, недовольный тем, что их прервали, крикнул: — Войдите, кто ещё там!

— Простите, милорд, срочные новости, которые не терпят отлагательства! — проговорил Долохов с ошеломлённым выражением лица.

— Отдыхайте, о вас позаботятся, — проговорил Тёмный Лорд, покидая покои своей будущей супруги. — Что случилось?

— Скримджер убит! — выпалил Антонин. — Нужно срочно обдумать, как воспользоваться ситуацией в своих интересах.

— Собирай ближний круг. А кто его убил?

— Не поверите, милорд, Артур Уизли.

— Да неужели? Северуса срочно ко мне!

***

Альбус Дамблдор в теле Рональда Уизли переместился в свой коттедж «Сирень» в Годриковой Лощине, чтобы подумать, как нейтрализовать душу хозяина тела и какие шаги предпринять для своей натурализации в качестве наследника Альбуса Дамблдора. Он решил пойти по самому простому пути. Заставить Молли Уизли сделать заявление, что не только Персиваль не был сыном Артура Уизли, но и Рон был зачат не с супругом, а с ним самим, Великим волшебником Альбусом Дамблдором. А как сделать так, что это заявление сразу стало известно всем? Пригласить журналистов на похороны Артура, пообещав им сенсационные новости.

Шлюховатость, которой покроется Молли в глазах Магической Британии, Альбуса не волновала. Миссис Уизли падать было ниже некуда. Похороны явно будут не сегодня, а за два-три дня он насытит своей магией кровь мальчишки, и любая гоблинская или министерская проверка определит его по мужской части как Альбуса Персиваля Дамблдора. Вульфрика и Брайана он сам себе дописал для солидности. А то, что его сын носит имена отца и деда — так это сплошь и рядом случается. Вон, у Краучей был и отец Бартемиус, и сын Бартемиус, почему не может быть двух Альбусов?

Определившись с планом действий, Дамблдор занялся лицом Рона. Ему, магистру трансфигурации, было раз плюнуть — лишь слегка поправить черты младшего сына Уизли, чтобы его лицо одновременно было узнаваемо, как Рональд, но в то же время в нем можно было найти черты его прежнего тела. Немного опустить вниз кончик носа, поправить разрез глаз, чуть изменить форму подбородка, слегка переместить брови и по-другому их изогнуть, и voilà!

Глядя в зеркало, Альбус был доволен своей работой: Рон оставался Роном, но если знать, что искать, то в его лице явно проступали черты бывшего директора Хогвартса. Теперь следовало вернуться в Нору и, когда все уснут, поработать над разумом Молли.

План натурализации в новом теле был почти идеальным. Осталось придумать, как вытолкнуть из тела душу настоящего Рона или хотя бы бессрочно усыпить её.

***

— Нужно срочно забрать зеркало, в котором сидит Альбус! — приказал Марволо, едва Северус вошёл в его кабинет в Слизерин-касл, куда Милорд перебрался окончательно из Малфой-мэнора после скандального бала. Там намечалась чужая свадебная суета, которая лорду Слизерин-Мраксу была ни к чему. — Возьми несколько людей и отправляйся за ним.

— Мне придется задействовать и мою супругу, так как она разделила пространство в «Голове борова», лишив всех прямого доступа в помещение, где висит то зеркало, и только она может убрать это разделение. Ставлю вас в известность, чтобы потом вы не гневались, что я её привлек без вашего согласия и подверг опасности, — склонил голову лорд Принц-Блэк-Поттер.

— Головой отвечаешь за зеркало и за Гарриет! — буркнул Марволо.

— Я предлагаю сразу доставить зеркало мастеру Галлоглассу. Ни вы, ни я и никто из ваших вассалов не умеют с ним правильно обращаться, — сказал Северус, догадываясь, что рассердит этим сюзерена, мечтавшего самостоятельно в нём покопаться. — Сейчас не время для научных изысканий.

— Хорошо. Но потом ты отведёшь меня к этому мастеру, чтобы он мне всё рассказал и показал.

— Не думаю, что это будет проблемой. Я отправлюсь прямо сейчас, чтобы не терять времени.

***

Лорд Малфой на похоронах Беллы с трудом держал лицо, сопровождаемый шепотками за спиной и сочувственными или, наоборот, ехидными взглядами. Он успел до траурной церемонии позавтракать с Брианом Гринграссом и обсудить его финансовое обеспечение брака Астории с Кассиусом Уоррингтоном.

— Вы же понимаете, лорд Малфой, насколько неожиданным будет такой выбор для нашей, традиционно нейтральной семьи, — склонил голову к правому плечу лорд Брианом Гринграсс, явно намекая, что размер компенсации должен быть о-о-чень привлекательным. — Отдать дочь в Тёмный, не самый знатный род... Это непростой шаг.

— Возможно, это заставит вас по-другому оценить перспективы такого союза, — проговорил Люциус, передавая чек на сумму в три раза большую, чем та, что они оговорили с Брианом, обсуждая брак Астории с Драко.

— Да, это серьёзный аргумент, — произнёс лорд Гринграсс, едва удерживаясь от того, чтобы не потереть довольно руки. Это был настоящий заманчивый куш, на который он точно найдёт для Дафны приличного жениха, что согласится на роль консорта при леди — Главе Рода, когда он сам отойдёт в мир иной. Для него эта выходка Драко и Миллисент на балу принесла неожиданные дивиденды. А Астория была послушной дочерью. Какая разница была ей — выходить замуж за одного или за другого слизеринца? Если Шляпа определила её на змеиный факультет, она найдёт общий язык с любым супругом из этого же Дома.

Прибыв в поместье Лестрейнджей на траурную церемонию, Люциус сразу же нашёл глазами Фергуса Уоррингтона, который стоял рядом с сыном, и кивнул ему «со значением», давая понять, что вопрос с Гринграссом улажен. Тот тут же шепнул об этом сыну, и Кассиус обернулся, чтобы кивнуть Малфою с благодарностью в глазах.

Когда Малфои вернулись домой, Люциус объявил Нарциссе, что настал тот самый момент, когда она перестанет быть его супругой. Нарцисса сразу начала собирать вещи. Давно было оговорено, что, когда её роль закончится, она переедет в небольшое поместье во Франции и получит доступ к личному сейфу, в котором достаточно денег на безбедную жизнь, а может быть, и на две, смотря, как их расходовать.

— Я не хочу жениться на Миллисент! — заявил Драко, врываясь в кабинет отца и в его мысли.

— Я говорил тебе, что с афродизиаком нужно быть осторожным? Говорил. Ты сам создал ситуацию, которая в корне изменила всю обстановку. Мы не можем идти на конфликт с Булстроудами. Они, Булстроуды, чистокровный магический род, насчитывающий много поколений, входящий в состав «Священных двадцати восьми». Для тебя это просто удача, учитывая твоё происхождение. Особенно хочу отметить, что Элбан не требует твоего полного вхождения в род и занятия позиции консорта при Леди Рода. Это будет формально равный брак, и ты станешь носить двойную фамилию, но Булстроуд будет в именовании идти первой. Вы будете жить в поместье Булстроудов, и ваши дети станут наследниками Булстроуд, так как при заключении этого брака ты, увы, потеряешь титул наследника Малфой.

Всё это уже было согласовано с отцом Миллисент, согласия Драко не требовалось.

— Ты оставишь род Малфой без наследников? — истерично выкрикнул Драко.

— Это временно, я уже обратился к уважаемой свахе Дилис Фоули и получил от неё хороший вариант. Юная ведьма из чистокровного рода, с подходящей для рода Малфой статью — симпатичная натуральная блондинка.

— Не видел таких в Хогвартсе. Это какая-нибудь перезрелая нимфа с континента?

— Ты просто плохо смотрел, сын мой. Мисс Полумна Лавгуд, ей сейчас шестнадцать, самое время для помолвки и брака.

— Лавгуд? Она же с приветом!

— Она здоровая, магически сильная ведьма из чистокровного рода с подходящей внешностью. А то, что со странностями — кто без них?

— Ей всего шестнадцать! А тебе, между прочим, сорок три!

— Хватит! Не твоего ума дело, как я устрою свою жизнь. Иди в свои покои, скоро придет модельер от «Твилфитт и Таттинг», которым заказан свадебный наряд Миллисент, он подберёт для тебя костюм в том же стиле.

— Ага, в стиле попоны для гиппогрифа. Отец, сжалься! Пусть кто угодно, даже кривоносая Элоиза Миджен, но не Булстроуд! — зарыдал Драко, наконец, осознавая серьёзность последствий своего необдуманного шага.

— Не расстраивайся сын. Брак ваш будет магическим, что означает появление обязательного влечения друг к другу. Как только вы дадите клятвы у алтаря, ты заметишь, как изменится твоё отношение к Миллисент. На этом всё, ступай!

***

Северус взял с собой к Аберфорту братьев Лестрейндж, рассудив, что там нет никакой охраны, а важна только секретность, потому большой отряд не требуется. Ригель была счастлива, что, наконец, будет участвовать в чём-то интересном. Дамблдор-младший даже не успел понять, что происходит, так аккуратно его вырубил Рудольфус, едва Рабастан приоткрыл дверь в паб. Они быстро и тихо поднялись на второй этаж, где Ригель сняла свое заклятье разделения. Распахнув двери в гостиную, они обнаружили там искомое зеркало, при виде которого Ригель воскликнула: — Нет! Мы опоздали!

Северус внимательно осмотрел артефакт и понял, что так расстроило его супругу: в специальное отверстие на раме был вложен артефакт, связывающий хранимую им душу с телом реципиента — кельтскую бабочку со свисающей с неё цепочкой.

— Забираем зеркало в любом случае, оно не должно попасть в руки других волшебников, — сказал Северус. — Я заранее заказал грузовой порт-ключ в лавку мастера, так что сейчас все вместе с зеркалом и переместимся.

Лестрейнджи сняли зеркало со стены, а Северус достал длинную фиолетовую ленту и обмотал её вокруг него.

— Все возьмитесь за обвязку. Готовы? Incipimus!

Вся группа вместе с зеркалом исчезла.

Вечером Аберфорт, собираясь лечь спать, по привычке попробовал, не сможет ли он открыть дверь в гостиную. И, о чудо! Сегодня, наконец, он смог. Быстро войдя в комнату, он обнаружил отсутствие на привычном месте портрета брата. Кто-то похитил Альбуса! Но на кой Мордред и кому он сдался?

Глава 31. Сенсационные похороны & Нескучное заседание Визенгамота

Билл одним заклинанием испепелил все кричалки, а близнецы выхватили у совы газету и стали быстро её просматривать, собираясь прочесть, что пишут об отце и об их семье в целом.

— Кто такой этот лорд Марволо Цезарис Слизерин-Мракс? — спросил Джордж у старшего брата. — Что-нибудь слышал о нём в Гринготтсе?

— По-моему, он вернулся в Магическую Британию откуда-то из-за границы, чуть ли не из Тибета, — наморщил лоб Уильям. — Что пишут об отце?

— Ничего особенного. Все склоняются к мнению, что переизбыточное увлечение магловскими устройствами вызвало короткое помешательство, во время которого отец, не осознавая, что делает, и напал на Скримджера, — прочёл Фред. — Глава Аврората Гавейн Робардс сообщил, что если завтра при повторном осмотре владения Уизли не найдут ничего, что могло бы объяснить действия Артура, дело будет закрыто в связи со смертью виновника, а его тело выдадут семье для погребения.

— А они не найдут? — уточнил Джордж.

— Да нет там ничего такого, — буркнул Билл. — Ерунда одна. Я более чем уверен, что на отца как-то повлиял портрет Дамблдора. Это же он требовал убийства Скримджера.

В этот момент в доме, наконец, появился младший Уизли.

— Где тебя носит, Рон! — довольно зло поинтересовался старший из братьев. — Ходил беседовать с портретом Дамблдора? И кого собираешься теперь прикончить ты? Может быть, Поттер?

Почувствовав большой негатив, сосредоточенный на его личности, Альбус выбрал нейтральный вариант ответа.

— Вообще-то я ходил искать работу, а чего ты на меня накинулся с порога, Билл?

— Ты ещё не в курсе разве? Наш отец убил министра Магии. Теперь и те, кто хоть как-то с нами общался, отвернутся от нашей семьи.

В окно почти одновременно влетели две совы. Одна банковская, из Гринготтса, Уильям опознал её по ошейнику, а вторая — красивая, чёрная, тоже явно не из общественной почтовой совятни.

Вскрыв и прочитав оба небольших письма, Билл сообщил братьям:

— Чарли и Гермиона не приедут. У них есть веские причины этого не делать. Джинни тоже не будет. Флинты напомнили, что супруга наследника больше не относится к семейству Уизли, и попросили больше их не беспокоить, но сообщили, что она, из уважения к биологическому отцу, будет скорбеть дома.

— Будем хоронить отца впятером. Мы и мать, — мрачно проговорил Джордж.

— Когда всё будет ясно с похоронами, мы дадим объявление в «Пророк» и пригласим всех желающих, указав место и время, никого не обязывая личными приглашениями. Может быть, придут коллеги по работе или кто-то из Ордена Феникса, его действующих и бывших членов.

— Кстати, что-то давно ничего не слышно про Нимфадору, — задумчиво проговорил Билл, подумывавший, не связать ли ему свою жизнь с этой метаморфиней? Она была дочерью Андромеды Блэк, он был одновременно внуком Лукреции Блэк по матери и Цедреллы Блэк по отцу. Их дети имели бы самый высокий процент крови древнейшего и благороднейшего рода. После их рождения реально было оспорить у Гарриет Поттер главенство в роду. После скандала с несостоявшейся свадьбой вряд ли кто-то из британских невест посмотрит в его сторону. А Тонкс уже озвучила свои планы, в которых Билл мог бы ей реально помочь.

***

Нимфадора Роули смачно икнула. Кто-то, очевидно, вспоминал её, или же это было следствием токсикоза, мучившего её не первую неделю. Тетки Торфинна показали ей специальную дыхательную гимнастику, снижавшую критичность этой стороны беременности, заваривали ей мятный чай с имбирём, варили клюквенный морс. Эльфы готовили специальные блюда: овощи на пару, печёные яблоки, подавали кисломолочные продукты. Все это Нимфадора не любила и до беременности, а теперь просто возненавидела.

Сидя у окна, беременная леди Роули пыталась вспомнить, как это она так попала, согласившись сразу вслед за помолвкой заключить и брак с Торфинном. Скорее всего, ушлые слизеринки Анна Бет Роули и Джастина Лайла Роули, сёстры покойного лорда, навели на неё какие-то морочащие чары или чем-то её опоили. Муж, не отличавшийся большим умом, оказался крепок корнем и потому был очень усерден в исполнении супружеского долга, быстро загрузив её тело беременностью.

Приглашённый целитель подтвердил особое положение леди, а узнав о токсикозе, в шутку порекомендовал заменить традиционный секс оральным, заметив, что сперма мужа является отличным средством от токсикоза у беременной жены. Нимфадора уже несколько раз прокляла мысленно этого весельчака и написала ему письмо с требованием разъяснить Торфинну, что тот его этим разыграл, так как от постоянного усердия в «лечении» у неё скоро разовьётся вывих челюсти. Но тётушки, видимо, письмо перехватили, так как молодой лорд настаивал на утренних и вечерних лечебных сеансах, а брак у них был Магический, и Нимфадора была вынуждена исполнять пожелания главы рода, как хорошая правильная жена. Оставалось радоваться, что этот мордредов целитель не порекомендовал её легковерному супругу другие формы «лечения».

Анна Бет Роули и Джастина Лайла Роули непременно добавляли в имбирно-мятный чай, который Нимфадора поглощала пинтовыми кружками, специальную модификацию Умиротворяющего бальзама для беременных, которую Торфинн заказывал у нынешнего лорда Принца-Блэка-Поттера. Действие этого снадобья было просто бесподобно: эмоциональная и своевольная Нимфадора превратилась в спокойную беременную леди, которая большую часть времени проводила в созерцании природы или из окна мэнора, или сидя в кресле в его парке. Они написали магистру письмо с просьбой разработать такой же состав для кормящей матери, такой, чтобы он не действовал на ребенка. Хотелось бы сохранить спокойствие в доме до зачатия второго малыша.

***

Когда все в Норе улеглись спать, Альбус, стараясь новым неуклюжим телом не задеть ничего, что могло бы потревожить общий сон, пробрался в супружескую спальню, где, накачанная успокоительными зельями, давно спала Молли. Дамблдор потряс волшебницу за плечо, а как только она открыла глаза, наложил Империо.

— Когда на похоронах Артура придёт время сказать прощальное слово, ты извинишься перед ним за то, что скрывала другое отцовство у Перси, а потом признаешься, что и Рон — не сын Уизли. Сообщишь всем присутствующим, что ты зачала его с Альбусом Дамблдором, и что ты этого не стыдишься, а наоборот, горда тем, что подарила наследника Великому волшебнику. Ты всё поняла?

Молли со стеклянным взглядом кивнула и повторила слово в слово, что ей сказал Альбус.

— Теперь спи спокойно и веди себя, как обычно. Никто к тебе не приходил, ничего не говорил. Сомнус!

Ранним утром в Нору явились авроры вместе с невыразимцами, которые, осмотрев сарай мистера Уизли, заявили о том, что хоть хозяин и нарушал закон, придавая магические свойства магловским предметам, ничего опасного в его импровизированной мастерской не хранится. После этого все служители магического порядка отбыли, пообещав выдать тело для погребения прямо сегодня.

Уильям, взявший на себя обязанности главы семьи, отправил Молли в сопровождении Рона в дом к Мюриэл, близнецов — в их магазин работать, а сам, захватив набитую магловскими деньгами трёхлитровую банку, что была обнаружена при обыске, сел в столовой и вытряхнул всё её содержимое на стол, отсортировал и пересчитал. В переводе на галеоны по особому курсу для сотрудников банка набралось на полторы тысячи магической валюты. Это давало возможность организовать приличные похороны, и ещё останется на жизнь для Молли на пару месяцев.

Вздохнув, он взял письменный прибор и пергамент и стал сочинять объявление в вечерний выпуск «Ежедневного пророка» о похоронах Артура Уизла на магической части кладбища в Оттери-Сент-Кэчпоул в десять утра. Посетить данное мероприятие приглашались все желающие. Координаты для аппарации прилагались.

***

В зеркальной мастерской на Диагон-аллее, куда перенесли зеркало из квартиры Аберфорта, мастер Ян, увидев вложенный в раму связующий артефакт, печально вздохнул.

— Мы опоздали, друзья мои. Обитавшая здесь душа уже вселилась в новое тело. Зеркало Еneidiau вновь пусто. Если вы позволите, я хотел бы уничтожить его, чтобы более ни у кого не было соблазна творить такие вещи.

— А если не позволим? — скорее ради интереса, чем для всего остального, уточнил Рудольфус.

— Я всё равно его уничтожу, но мне придётся вас всех на время... нейтрализовать, — грустно улыбнулся мастер, и его фиалковые глаза слегка засветились.

— Мы не в коем случае не настаиваем на праве обладания этим артефактом, но я просил бы дать возможность посмотреть на него ещё одному волшебнику, который испытывает к нему глубокий научный интерес, как и ко всем древним артефактам, — сказал лорд Принц.

— Только ли научный, Северус, — снова вздохнул мастер Ян. — Зовите своего сюзерена, пусть посмотрит на зеркало, пока оно ещё цело.

Марволо явился на зов Патронуса своей внучатой племянницы буквально через пять минут. Так ему хотелось оказаться рядом с творением Туата Де Дананн. Он почтительно поклонился мастеру, догадываясь о его истинной природе, и попросил рассказать о функциях артефакта.

Мастер Янлийль не отказал, но сразу предупредил, что способ зачарования артефактов туатами волшебники воспроизвести не смогут.

— У нас с вами совершенно разные пути придания предметам магических свойств, — заметил он, после чего целых полчаса сначала объяснял принципы работы артефакта, а потом отвечал на вопросы Тёмного Лорда. Когда же они закончили, создатель зеркала одним взмахом руки превратил его в пыль.

— Я был бы признателен, если бы вы вернули мне из Хогвартса Зеркало Еиналеж. Ему тоже не место среди волшебников.

— Вернём, — твёрдо заверил Марволо. — А что с остальными зеркалами?

— Я призвал их уже давно. Зеркало Сarchar уже на острове, я чувствую его энергетику. Оно на пути ко мне, а остальные, Хатхор, Сlecs, Око Ра и Gwir, рано или поздно тоже найдут способ вернуться к создателю.

— Как бы там ни было, именно зеркала привели нас к вам и подарили возможность знакомства с великим мастером, — проговорил Северус, кланяясь Янлийлю, ставшему связующим в их с Ригель браке.

— Для меня такие знакомства тоже ценны, — ответил мастер, а потом меланхолично предложил: — Чаю?

***

Вечером многие репортеры Магической Британии получили краткое сообщение о том, что им стоит прибыть на кладбище в Оттери-Сент-Кэчпоул, чтобы не пропустить сенсационные новости. Что за новости могли быть на похоронах самого заурядного волшебника Артура Уизли, который за всю свою жизнь не совершил ни одного памятного поступка, за исключением странного убийства Скримджера перед своей кончиной, наступившей в результате трагической случайности? Все они были очень расстроены, что Артур умер, не дав никаких объяснений причин своего поведения, и кроме странного выкрика перед убивающим проклятьем «За то, что ты продался тёмным магам», никто ничего от него не услышал. Но раз зовут, то, возможно, там всплывёт какая-то дополнительная информация по убийству.

***

День похорон Артура выдался хмурым. Дождя не было, но с неба летела мелкая водяная пыль, пропитывающая влагой всё вокруг. Кроме Молли, Билла, Джорджа, Фреда и Рона, проводить в последний путь мистера Уизли пришли бывшие члены Ордена Феникса Минерва Макгонагалл, Эммелина Вэнс и Гестия Джонс, а также Кингсли Шеклболт, Ремус Люпин и Аластор Грюм. Все они осуждали поступок Артура, но знали его много лет как мягкого и слишком доброго волшебника, потому явились отдать ему последний долг.

Неожиданным для семьи Уизли было появление леди Блэк-Поттер-Принц с её супругом, почти никому из присутствующих не известным лордом Принцем-Блэком-Поттером, который был гораздо старше юной ведьмы, но смотрел на неё теплым взглядом, таким же, как и она на него. Супружеская чета принесла огромную корзину алых роз с чёрной траурной лентой и надписью «Покойся с миром». Минерва Макгонагалл обменялась с леди и лордом короткими поклонами, чем удивила всех: она знала супруга Гарриет! Эта новость могла бы стать главной, если бы далее не произошло такое…

Поскольку из родственников Артура, кроме его собственной семьи, никто не присутствовал, когда катафалк приблизился к разрытой могиле и гроб был закреплён над ней, первым сказал небольшую речь Билл как старший сын усопшего, который теперь стал главой семьи. Он вспомнил, каким добрым и отзывчивым волшебником был отец. Какой творческой и увлекающейся личностью. Выразил надежду, что расследование печального инцидента, стоившего жизни министру и самому Артуру, докажет его невиновность, насколько это будет возможно.

После вперёд вышла Молли — в чёрном платье с многочисленными оборками, расшитыми чёрными же пайетками, переливающимися даже в отсутствие солнца. Дополняли наряд шляпка с густой вуалью, украшенная чёрными с серебром пионами, и кружевные чёрные перчатки на руках, державших чёрную бисерную сумочку и ослепительно белый платок. Мюриэль, стоявшая рядом с близнецами в скромном траурном платье, поморщилась, когда миссис Уизли стала объектом всеобщего внимания. Она так и не смогла вчера убедить Молли купить менее вульгарный наряд. Ведьма посчитала, что скорбящая волшебница должна выглядеть именно так.

Сначала миссис Уизли немного попричитала, перемежая реплики «бедный Артур», «несчастный мой супруг», «многострадальный глава семьи», «заботливый отец» и «сердечный друг» с всхлипываниями, охами, аханьем и сморканием в платок. Потом её словно озарило. Она перестала картинно страдать и совершенно нормальным голосом произнесла:

— Артур, я так виновата перед тобой! Я столько лет скрывала, что не ты отец Персиваля. Ты узнал об этом буквально за несколько дней до смерти. Но это не всё, о чём я тебе так и не сказала.

Билл, Фред и Джордж, а также тетушка Мюриэль как-то нервно вытянулись, уткнувшись взглядами в Молли: что ещё за тайны собралась она открыть над гробом Артура?

— Малыш Ронни тоже не твой сын! Ещё один супружеский грех... Я зачала его от Альбуса Дамблдора. Мой мальчик так похож на своего отца! Я совершенно не стыжусь этого факта, а горжусь тем, что подарила наследника Великому волшебнику, хоть он сам об этом и не успел узнать.

Старшие братья перевели взгляды на младшего, и всем неожиданно стал заметен слегка крючковатый нос Рональда, отличный от других Уизли разрез глаз, иная форма подбородка. Если мысленно надеть на юного мага знаменитые очки-половинки, то тот становился очень похожим на покойного директора Хогвартса, а с остальными братьями и с покойником, лежавшим в гробу, не оставалось ничего общего.

Отойдя от первого шока, защелкали камерами колдофотографы, а репортёры заскрипели перьями, выкрикивая вопросы:

— Рон, как вы себя ощущаете, узнав такую сенсационную новость?

— Молли, у вас был долгий роман с Дамблдором или мимолётная случайная связь?

— Собираетесь ли вы претендовать на наследство Альбуса?

Билл усилил Сонорусом голос и громко сказал, обведя яростным взором не только представителей прессы, но и Молли с Роном:

— Прекратите этот балаган! Пока мы не предадим тело отца земле, никаких вопросов и ответов!

Мгновенно наступила тишина, в которой Фред и Джордж быстро и скомкано попрощались в отцом, а остальные от речей отказались. Гроб был спешно закрыт, запечатан и опущен в могилу, которая сама засыпалась землей.

— Домой! — резко произнёс Билл и, схватив Рона за руку, аппарировал в Нору. За ним последовали Молли и близнецы.

— Вот это номер! — тихо произнесла Ригель, глядя на Северуса. — Ты прям пророк! Осталось выяснить, что в завещании Альбус просит сына сменить имя на Варахиила.

— На Гавриила, если быть точным, — усмехнулся Северус. — По словам Молли, Дамблдор не был в курсе существования наследника, так что вряд ли упомянул его в завещании. Что-то мне всё это действо напоминает дешёвый водевиль. С чего сюда налетело столько репортёров? Явно кто-то пообещал им сенсацию. И этот кто-то точно не из семьи Уизли, ты видела, как вытянулись их лица и округлились глаза? А вот Молли уж слишком вовремя решила очистить совесть. Как раз, когда рядом столько представителей прессы, но при этом она выглядела совершенно искренней.

— Думаешь о режиссуре Дамблдора? — уточнила Ригель. — Он сейчас должен осваиваться в теле Рона, именно, чтобы на него посмотреть, мы и пришли на похороны. По моим наблюдениям, Рональд был самым спокойным из всех, кто здесь был. Следовательно, всё, что было сказано, его не удивило.

— Надо предупредить Марволо о том, что Дамблдор расхаживает на свободе в теле младшего Уизли. Не удивлюсь, если это он заставил отца напасть на Скримджера. Нужно опасаться его новых действий. В создавшейся ситуации он может быть очень скор и решителен на поступки.

***

Дамблдор взял одну из мётел, чтобы долететь из Норы до Лондона. Уизли, хоть и стал совершеннолетним, но нормально аппарировать так и не научился, и Альбус не хотел прибыть к зданию Министерства Магии не полностью. Потому ему пришлось вылетать рано утром, чтобы добраться до окрестностей магловской столицы, откуда он мог уже уверенно перенестись в нужную точку.

***

Миссис Уизли утром обнаружила отсутствие младшего сына. На столе в его комнате лежал «Ежедневный пророк», раскрытый на статье о сегодняшнем заседании Визенгамота, где будет назначен исполняющий обязанности министра Магии волшебник. Рядом были напечатаны портреты возможных кандидатов, и один из них, а именно лорд Слизерин-Мракс, перечёркнут жирными алыми чернильными полосами, как будто кровавой меткой.

— Фред, Джордж! — прокричала Молли.

— Да, мама, — по лестнице сбежали две идентичные рыжеволосые личности.

— Немедленно отправляйтесь в Министерство, найдите там Рона и заберите его домой. Мне кажется, этот дуралей сейчас там наделает глупостей!

***

Альбус совершенно спокойно попал в Министерство, объявив целью своего визита спасение Британии от Тёмного Лорда. Получив соответствующий значок, он устремился к лифту, что следовал вниз, судя по горящему указателю, и вместе с остальными пассажирами, в которых бывший Верховный Чародей Визенгамота опознал его членов, отправился на девятый уровень, где располагался Главный зал заседаний.

В зал, разумеется, его не пустили. Хоть он и заявил, что сын и наследник Альбуса Дамблдора имеет право занять его место на трибунах, охранников такими речами убедить было невозможно, и они отправили юного мага к Секретариат Визенгамота, чтобы там ему выдали допуск на заседание.

Глава Секретариата Визенгамота Амброуз Бейли[28], прошедший к этой должности путь от помощника младшего секретаря, клерка, которому доверяли только правильно раскладывать документы перед заседаниями, терпеть не мог выскочек, особенно считавших, будто они настолько важные персоны, что общие правила не для них.

— Так вы утверждаете, что вы — Альбус Персиваль Дамблдор, сын покойного директора Хогвартса, — уточнил у бесцеремонно вторгшегося к нему в кабинет юноши мистер Бейли.

— Именно так, — важно кивнул тот.

— У вас есть документ, подтверждающий это? — флегматично спросил Глава Секретариата.

— Нет, но все уже и так это знают, — снисходительно произнёс Альбус.

— Не знаю, кто такие эти «все», а Секретариат Визенгамота в известность официальными каналами не поставлен, и до тех пор, пока у меня не будет соответствующего распоряжения, вы, мистер, для меня — Рональд Биллиус Уизли, который никак не может претендовать на кресло покойного мистера Дамблдора. У покойного есть только один подтверждённый родственник, его брат. Если здравствующий мистер Дамблдор придёт заявить свои права, то с ним мы и будем разговаривать. Но коль скоро вы сможете подтвердить своё родство в качестве сына, тогда между вами и Аберфортом Дамблдором будет открыто спорное дело о правах наследников, так как по закону дети являются наследниками первой очереди, а братья и сёстры — второй.

— А почему спор, если я смогу подтвердить родство? — усомнился Альбус. — Подтверждения разве не достаточно?

— Мистер Аберфорт Дамблдор — законный сын Персиваля и Кендры Дамблдор, соответственно, законный брат мистера Альбуса Дамблдора. Вы же будете считаться его бастардом, незаконным ребёнком, рождённым вне брака. И вот когда это спорное дело завершится в вашу пользу, тогда и приходите с постановлением о вашем праве занимать кресло покойного в Визенгамоте. Предполагаю, что на все процедуры у вас уйдёт от трёх до шести месяцев.

— Что за мордредова бюрократия! — вскакивая с места, прокричал, в духе Рона Уизли, Альбус.

— Ничем не могу помочь. Начиная со вступления в должность первого маглорождённого министра Магии Нобби Лича в 1962 году, документооборот всё усложняется и усложняется. Приди вы сюда с таким требованием в первой половине века, вам понадобилось бы всего-навсего привести с собой двух свидетелей-магов из уважаемых старых родов, чтобы подтвердить вашу личность. Вы бы сразу получили допуск.

«Вот как! Оказывается, я сам способствовал усложнению процедур и развитию власти документов и чиновников над простыми волшебниками», — кисло подумал Дамблдор, выходя из Секретариата и отправляясь к лестнице, что вела на балкон для зрителей, где все лучшие места уже были заняты.

Верховный Чародей объявил повестку дня и предложил выслушать кандидатов на должность и.о. министра Магии. Первым на трибуну Визенгамота взошёл именно лорд Слизерин-Мракс, которого так жаждал увидеть Альбус. Быстро вынув из кармана уменьшенную перед входом в Министерство метлу, он вскочил на неё и спикировал с галёрки вниз, к трибуне, вскинув палочку и крича:

— Смерть Тёмному Лорду! Авада Кедавра!

Не ожидавшие такой выходки в Главном зале заседаний Визенгамота дежурные авроры никак не успели среагировать, зато жертва нападения, мгновенно оценив обстановку, упала вниз и скрылась под трибуной.

— А ну вылезай! — прокричал нападающий, в котором свидетели опознали недавнего фигуранта скандала — младшего Уизли, который вроде бы как оказался Дамблдором.

Отошедшие от первого шока авроры начали бросать в летающего преступника парализующие заклятья, не давая ему толком прицелиться. Когда одно из них, наконец, достигло цели, авроры подхватили тело нападавшего Мобиликорпусом и опустили на пол, предварительно крепко спеленав тройным Инкарцеро, отчего волшебник стал походить на окуклившуюся гусеницу.

Задержанного переместили из зала заседаний в допросную, где он, придя в себя, стал орать, что в его тело заселился умерший Дамблдор, который и творит его руками то, чего он, Рон, даже и не думал. Вызванный следователь ДМП допросил несостоявшегося убийцу, и тот рассказал невероятную историю, как его связало медальоном с зеркалом, что висит в Хогсмиде над пабом Аберфорта Дамблдора, и что из зеркала в него насильно влилась душа Альбуса с целью занять тело. Следователь слушал Уизли внимательно, и, несмотря на то, что на иоту не поверил в его рассказ, послал двух авроров проверить, есть ли там, где говорит парень, это самое волшебное зеркало.

Зеркало нашлось — но оно было самым обычным, в простой гладкой раме, и никаких медальонов и прорезей для них в нём не было. Когда об этом сообщили Рону, тот, выпучив глаза и брызгая слюнями, стал стучать по столу и требовать привести специалиста, который определит, сколько в нём душ. Вёл он себя крайне странно и агрессивно. Авроры специалистов вызвали, но не тех, что требовал обвиняемый, а тех, что работают в отделении Януса Тики. Целители выслушали всё, что им рассказал Рональд Уизли, и, кивнув аврорам, что, мол, это — наш пациент, надели на юношу смирительную рубаху и подавляющие магию браслеты, чтобы он не навредил ни им, ни себе, и сопроводили его в больницу.

Утром ошеломлённая парализующими заклятиями душа Дамблдора снова взяла верх над хозяином тела. Альбус очнулся в большой светлой комнате, привязанный ремнями к железной кровати, что была прикручена к полу. Кроме пут, на нём были ещё и браслеты, подавляющие магию. Видимо, Рон, вернув себе контроль над своим телом, вёл себя неадекватно (или как обычно, когда он злился), после чего авроры вызвали целителей.

«Целители — не авроры. Сегодня мы побеседуем, и они поймут, что я абсолютно нормален, и вернут меня в Аврорат, где я, наконец, расскажу правду о настоящей личности лорда Слизерин-Мракса и потребую немедленного его ареста. Когда же под Сывороткой правды тот сознается, что он и есть Воландеморт, я выйду на свободу, как герой».

Мысли Альбуса прервал целитель Тики, который решил лично побеседовать с новым пациентом. Дамблдор, представившийся своим сыном, поведал ему правду о Тёмном Лорде. Янус выслушал его очень внимательно, а потом ушёл, сказав, что скоро вернётся. Но вместо целителя Тики к нему пришли два здоровых медбрата, которые полностью обездвижили его правую руку, воткнули в неё иголку, связанную тонким шлангом с какой-то склянкой на подставке, и оттуда в тело потекла зеленоватая жидкость. На возбуждённую личность Альбуса сошла благодать, и он забылся в прекрасных снах, в которых его выбирают пожизненным правителем Британии.

Как только душа Дамблдора отправилась в мир грёз, Рон Уизли снова вернул себе контроль над телом и потребовал вызвать «главного», которому тут же сообщил, что его тело пытается захватить Дамблдор, злодей, всю жизнь прикидывавшийся Светлым волшебником.

***

— Диссоциативное расстройство личности, — сообщил целитель Тики рыдающей миссис Уизли. — Ваш младший сын страдает психическим расстройством, при котором идентичность не является целой, и складывается впечатление, что в его теле существуют сразу два мага.

— Но как же так вышло? Он совсем недавно был абсолютно нормален! — всхлипнула Молли.

— Такие заболевания, как правило, всегда проявляются неожиданно. Причинами этого расстройства могут служить эмоциональные травмы, полученные в детстве, к примеру, сексуальное или эмоциональное насилие. Такое состояние позволяет волшебнику защититься от избыточных, непереносимых эмоций.

— Могло быть причиной то, что он узнал о своём настоящем отце? Может быть, поэтому он воображает, что в него вселился Альбус?

— Весьма вероятно. Только это было не причиной развития заболевания, а толчком к его проявлению.

— Вы его вылечите? Его же, наверное, будут судить за то, что он устроил в Визенгамоте, — снова всхлипнула безутешная мать.

— Не могу обещать. Среди магов это очень редкое заболевание. Мы будем применять разные методики лечения, но сначала снизим уровень его агрессии. Я приду на заседание Визенгамота и дам там клятву, что мистер Уизли напал на лорда Слизерин-Мракса во время обострения впервые проявившегося у него психиатрического расстройства. Уверен, что все одобрят его принудительное лечение в моём отделении. Об этом вам не стоит беспокоиться, тем более, вы и так понесли большую утрату со смертью супруга.

— А оплата лечения? Я осталась совершенно без средств, — опустив глаза, вздохнула в отчаянии миссис Уизли.

— Лечение будет бесплатным, если вы как опекун душевнобольного волшебника подпишете контракт с больницей Святого Мунго, что разрешаете применять к его лечению экспериментальные методики и зелья, — с искреннем сочувствием в голосе и хорошо замаскированным профессиональным вожделением в глазах предложил слизеринец Тики. — В таком случае все расходы по лечению вашего сына возьмёт на себя Попечительский совет больницы. Это наша новая специальная программа.

— Конечно, я подпишу договор. Главное, чтобы Ронни получал лечение, — снова всхлипнула Молли.

— Не волнуйтесь, мы будем применять все средства, которые, возможно, помогут, и постоянно вести наблюдение за его состоянием.

Когда миссис Уизли покинула больницу, тело Рональда Уизли перенесли в самую отдалённую палату отделения — с повышенной шумоизоляцией и отсутствием окон. Его снова зафиксировали на прикрученной к полу койке, не снимая антимагических браслетов.

— Маглы используют в лечении душевнобольных электрический ток, — сообщил своим ученикам, вставшим вокруг кровати пациента, мастер-целитель Тики. — Мы же с вами попробуем заменить его Жалящими заклинаниями разной степени силы и в разном количестве. По моей теории, его многократное применение должно «изгнать подселённую душу», а вернее, усыпить тот участок мозга, который придумал историю с ментальным захватчиком. И если теория подтвердится практикой, это освободит мистера Уизли от его навязчивой идеи. Записывайте. План экспериментального лечения номер один, день первый…

***

После удаления из зала заседаний Рональда Уизли лорд Слизерин-Мракс невозмутимо продолжил своё выступление, произнеся пламенную речь о британском патриотизме, о желании сделать жизнь всех волшебников страны спокойной, не омрачённой никакими инцидентами, подобными тому, что только что они видели. Повысить уровень безопасности всей страны и благосостояния каждого.

Итоговое голосование прошло с большим перевесом в сторону лорда Слизерин-Мракса, проявившего хладнокровие и благоразумность при нападении на него.

Договорившись в перерыве с леди Блэк-Поттер-Принц о принятии обратно в род Андромеды и объяснив собственную заинтересованность в этом, он получил от Ригель согласие на это и сразу благословление на брак. Марволо попросил ведьму отправиться с ним, навестить Андромеду, чтобы развеять её возможные опасения. Северус, сославшись на дела, вернулся в Блэк-хаус.

Андромеда приняла леди Блэк-Поттер-Принц, сидя в кресле. Она была бледной и настороженной.

— Чтобы между нами не было недоверия, я хотела бы рассказать вам одну историю, но она должна оставаться тайной от всех, кроме вас.

Любопытствуя, что же такое расскажет гостья, Андромеда дала клятву сохранить в тайне то, что сейчас узнает. И спустя полчаса рыдала на груди Ригель, а вернее, своего брата Регулуса, получившего шанс на вторую жизнь в теле Гарриет Поттер. После, зная, что теперь у неё вместо пропавшего кузена есть совершенно живая кузина, Андромеда приободрилась и подобрела, согласившись на брак с Марволо.

— Но лёгкой жизни у него не будет! — заявила беременная дева Блэк, сверкнув глазами с крошечной сумасшедшинкой.

— Так без этого ему и самому будет скучно!

***

Когда дома Ригель рассказала, что Андромеда ждёт от Марволо сразу двух детей, Северус облегчённо вздохнул. Больше они не были в ответе за продолжение родов Слизерин и Мракс. Они отпраздновали это событие праздничным ужином и не менее праздничным занятием любовью. И, лёжа в объятиях супруга, Ригель сказала:

— Ты знаешь, мне кажется, что сегодня мы постарались не зря. Я уверена, что новая жизнь уже зародилась во мне. И нечего смеяться! Верь мне, Ворон, это так!..

Конец...

PS будет небольшой эпилог))

Эпилог

Спустя десять лет…

— Миссис Уизли, как отец я вас понимаю, но как целитель должен быть объективен. Годы лечения почти не принесли результата. Ваш сын продолжает попеременно считать себя различными личностями. Я не имею права выписать его на домашнее лечение, так как он может быть опасен и для окружающих, и для себя, — объяснял заведующий отделением душевных болезней Янус Тики.

— Но вы же говорили, что от длительного блокирования магических способностей его ядро было повреждено и Рон больше не сможет колдовать. Чем же он может быть опасен? А дома бы ему могло стать лучше, — всхлипнула миссис Уизли.

— Молли, давайте говорить откровенно. За всё время нахождения вашего сына в нашей больнице он при каждом удобном случае пытается нападать на наших сотрудников, чтобы сбежать. В большинстве случаев он не причинил серьёзного ущерба медиведьмам и колдомедикам, но одного мы едва спасли. И проделывал он всё это без волшебства, при помощи своих больших кулаков. Вы сами не будете в безопасности рядом с ним, что уж говорить об окружающих.

— Я понимаю, но мне так его жалко, — снова всхлипнула Молли.

— Я не могу написать в заключении для комиссии, что Рональд излечён и безопасен. За ним установлен особый надзор Министерства как за лицом, совершившим покушение на жизнь нашего уважаемого министра Магии. Пока он не излечится окончательно, мы вынуждены содержать его в больнице. Хотите его сейчас навестить?

— Нет-нет, мои визиты почему-то всегда плохо на него влияют. Вы же сообщите мне, если наступит улучшение?

— Обязательно, — кивнул целитель.

После того как миссис Уизли покинула его кабинет, Янус Тики взял со стола книгу и направился в палату, где содержался Рональд Уизли. Когда он бодрствовал без воздействия успокоительных зелий, его приходилось фиксировать на кровати ремнями, иначе он начинал буйствовать, раздирать постельное бельё на ленты, чтобы сделать из них верёвки, пытаться оторвать привинченную к полу кровать. Но постоянно держать его на зельях было нельзя, так как терапия должна была производиться на чистом от снадобий разуме.

Зайдя в палату, целитель спросил медиведьму, что сидела неподалеку от обездвиженного и лишённого возможности говорить пациента:

— Как сегодня наш юноша?

— Как всегда, зол на всех и на весь мир. Пришлось, как обычно, наложить на него Силенцио. Голова начинает быстро болеть от его болтовни.

— Сегодня дополним нашу терапию ещё кое-чем. Я принёс книгу писателя, которого великие умы современности называют знатоком человеческих душ. Русский писатель, Достоевский. Магловские специалисты считают, что он в своих книгах очень прямо говорит правду о подавленных, невысказанных страхах и мечтах. Будем читать нашему пациенту две-три главы в день вот из этого романа, — целитель Тики протянул медиведьме принесённую им книгу.

— «Преступление и наказание»? Звучит, как заголовок статьи из «Ежедневного пророка» о судебных разбирательствах в Визенгамоте.

— А что у вас сегодня по плану дальше?

— Обед, очищение организма, душ Шарко, пятнадцать минут Жалящих в болевые центры, после двухчасовой магический сон для расслабления мышц.

— Перед ужином прочтите ещё две главы. Надеюсь, что великая сила слова хотя бы уменьшит агрессию нашего пациента.

Янус Тики надеялся напрасно. Душа Дамблдора после первых трёх лет магловской терапии впала в настоящее безумие, а душа Рона зациклилась на идее сбежать и всем отомстить. Первый больше не осознавал реальность, а второй, строя в уме очередной план побега, просто не слушал, что там ему читала сиделка.

***

Ригель и Северус вернулись из поездки в Египет, где им удалось выкупить у одной местной знатной семьи Око Ра, или Зеркало Грядущего, ещё одно из семи волшебных зеркал, созданных мастером Яном. В его мастерской они сейчас и находились.

— Я так вам признателен, — сказал мастер, внимательно изучая своё давно потерянное из виду творение. — Очень хорошо, что его секрет был утерян со времён фараонов, и оно не использовалось по прямому назначению.

— Как оно попало в те места, узнать не удалось, но там ему быстро приписали новую выдуманную историю, связав его с Древним Египтом, придав, так сказать, местный мистический колорит, — произнёс Северус.

— Я надеюсь, что вы сами не пытались активировать его, чтобы узнать грядущее? — слегка обеспокоенно уточнил Янлийль.

— Зачем? Я и так его знаю, — весело ответила явно беременная Ригель.

Первенец в их семье родился почти через девять месяцев после свадьбы. Затем они сделали большой перерыв с рождением наследников. Первый, Сегинус[29] Северус, будущий лорд Блэк, с самых юных дней сдружился со своими троюродными дедами по матери, сыновьями их внучатого прадеда, всеми любимого и уважаемого министра Магии лорда Марволо Цезариса Слизерин-Мракса.

Мальчик часто проводил время в Слизерин-Кастле, в Северном Йоркшире, на природе, где леди Андромеда, супруга министра, учила его семейным Блэковским заклинаниям, пока его родители путешествовали по миру, а потом создавали для папы его собственный научный зельеварческий центр.

Сейчас семья Блэк-Поттер-Принц ожидала рождения наследника Принц, которого по общему решению собирались назвать Виктором. Северус ещё думал о дочке, но супруге пока своё желание не озвучивал.

***

Андромеда, неожиданно для себя, была счастлива в браке с бывшим Тёмным Лордом. Хотя её приятельницы, супруги его вассалов, и утверждали, что бывших не бывает. Есть те, кто просто на некоторое время отошёл от дел. Но ей было всё равно. Марволо её устраивал по всем вопросам. У них было полное взаимопонимание по воспитанию детей, супруг был внимателен к ней в жизни и хорош в постели. Ей было так хорошо в этой новой жизни, что она никогда не вспоминала о том, как жила с Тонксом.

Судьба дочери Андромеду не беспокоила. Торфинн время от времени приводил к ней внуков. Их было уже четверо. Иногда с ними приходила и Нимфадора, но поскольку она почти всегда была беременна, то бывала у матери редко. Покидать мэнор леди в положении было не принято.

Заглядывал к Слизеринам её племянник с супругой и детьми. Драко вошёл в род Булстроуд и носил теперь фамилию супруги. Миллисент оказалась из тех дам, которым беременность идёт на пользу. Будучи ещё беременной первенцем, она не располнела, как обычно это бывает, а наоборот, сильно похудела. Появившись в своём новом облике в свете, она произвела фурор, так как без лишних килограммов оказалась весьма миловидной ведьмой. Драко, похоже, сначала смирился с вынужденной свадьбой, а потом смирение постепенно переросло в любовь, так как похорошевшая Миллисент ещё обладала мягким характером и была не глупа. Она не спорила с мужем и всегда занимала его сторону, если тот был не согласен в чём-то с лордом Булстроудом. Просто идеальная жена.

***

Лорду Малфою далеко не сразу удалось убедить Ксенофилиуса Лавгуда рассмотреть его брачное предложение для Полумны. Отец настаивал на том, что его дочь выйдет замуж за того, за кого она сама захочет. А девушке нравился наследник Лонгботтом. Хорошо, что у этого рода были большие проблемы с финансами. Люциус нашёл для Невилла состоятельную невесту, за которую крепко ухватилась Августа, не желая ничего слышать о браке внука с нищей Лавгуд.

Устранив соперника, Люциус начал приручать свою будущую невесту, устраивая свидания с ней в экзотических уголках природы всего магического мира. Затем он создал в Малфой-мэноре питомник единорогов и оплатил Ксено путешествие в Гималаи, на поиски мифического существа, якобы обитающего на его склонах криптида, которого маглы называют снежным человеком.

Луна не хотела оставаться дома одна, Ксено отказался взять её с собой в опасную экспедицию, а единороги требовали ежедневного внимания. По этим трём причинам, а возможно, по ещё каким-то, только ей известным мотивам Луна согласилась выйти замуж за лорда Малфоя.

Пышную свадьбу устраивать не стали. Люциус изо всех сил старался молодиться и выглядел рядом со своей невестой очень неплохо, а Полумна, которой занимались лучшие стилисты, стала просто красавицей.

Ровно через девять месяцев род Малфой обрёл нового наследника. Люциус назвал его в честь своего отца Абраксасом. Полумна подумала-подумала и решила, что хочет ещё одного мальчика и ещё девочку, чтобы назвать их в честь Ксено и погибшей матери, Пандоры. Поскольку она понятия не имела о проклятии одного ребенка у Малфоев, то ни о чём таком не думала, прося Магию даровать их ей. Поэтому она так и не поняла, отчего Люциус разрыдался, узнав, что у них будет двойня. Сначала было непонятно, это он так обрадовался или огорчился. Но потом, когда сиятельный лорд опустился на колени, прижавшись головой к животику своей молодой жены и бесконечное количество раз повторяя «Спасибо», стало ясно, что он всё же рад.

***

Почти у всех героев этой истории всё сложилось хорошо. Даже у близнецов Уизли наладился бизнес, и они вдвоём заботились о матери, так как больше рядом ней никого не осталось. Билла уволили из Гринготтса, и он уехал работать в Североамериканский магический банк, а Чарли с Гермионой так и остались жить в Румынии. Гермиона получила диплом магозоолога и тоже работает в заповеднике. У них с Чарли двое детей и много драконов, которые требуют ежедневного внимания.

Пока не найдены ещё несколько зеркал, но рано или поздно они найдут дорогу к своему создателю, чтобы тот обезопасил мир от их влияния и со спокойной душой ушел под свои холмы.

Сноски

1

Цейлонит, или чёрная шпинель — драгоценный камень, после огранки принимает глубокий чёрный оттенок, сверкает в сумерках. Природный энергетический накопитель, является мощным оберегом, помогает сконцентрироваться.

2

Ри́гель — одна из ярчайших звёзд на небе, β Ориона. Бело-голубой сверхгигант. Древние египтяне связывали Ригель с Сахом — царём звёзд.

3

Kia Ora — «Привет!». Традиционное маорийское неформальное приветствие, относится к kiwi-english, форме английского языка, используемой в Новой Зеландии.

4

Shepherd’s Pie — пастуший пирог, представляет собой картофельную запеканку с фаршем из баранины или ягнятины (англ. shepherd обозначает овчара). Дополняется вустерским соусом и розмарином. Многие называют пастушьим пирогом любую запеканку с мясом, но это не так.

5

Йоруба Ошун — в мифологии йоруба богиня любви и пресноводных водоёмов, жена Шанго. Аналог греческой Афродиты (Йо́руба — группа родственных негроидных народов, населяющих западную Африку).

6

akukọ nla — большой член (йоруба)

7

oṣó dudu — тёмный колдун (йоруба)

8

Ifemi — любовь моя (йоруба)

9

Пледовой брошью шотландцы закалывают клановый плед на плече, а килтпином (удлинённой брошью-булавкой) — закалывают килт.

10

https://www.rowleymanor.com/

11

Замок Тинтагель (графство Корнуолл) традиционно связывают с легендами о короле Артуре: здесь его отец Утер Пендрагон под личиной чужого мужа зачал его в постели леди Игрэйны, здесь Артур появился на свет и отсюда Мерлин тайком увез младенца. https://www.english-heritage.org.uk/visit/places/tintagel-castle/

12

Boxing Day — праздник, который отмечается в Великобритании на следующий день после Рождества — 26 декабря.

13

Первое упоминание об обычаи похищения невесты встречается в Библии в описании войны между Израилем и коленом Вениамина: израильтяне поклялись было не давать своих дочерей колену Вениамина, но, смилостивившись, позволили 600 выжившим вениамитянам похищать себе невест во время ежегодного праздника в Силоме, когда девушки плясали в виноградниках (Ионафан был сыном Саула и похищенной израильтянки, которая, видимо, сама ему и навязалась, так как отец в сердцах сказал сыну «сын дерзкой женщины»).

14

https://pentad.ru/wp-content/uploads/2018/09/Gebelejnskie-mumii.jpg

15

Áed mac Felidlimid Ó Conchobair, известный как Áed na nGall (Аэд на нГалл), был королем Коннахта.

16

Королевство на территории современной Ирландии, занимавшее примерно 1/5 площади острова, отмеченное на карте Птолемея, датируемой ок. 150 г. н.э. Сейчас — одноимённая провинция Ирландии.

17

Самый известный из королей Островного Королевства XIII века, воевал с Коннахтом. В результате одной из побед его дочь вышла замуж за короля Коннахта Аэда на нГалл Кончобхаира

18

Летопись истории Коннахта, охватывающая 1224–1544 годы, которую вели писцы — члены Клана Ó Duibhgeannáin.

19

Тара считается древней столицей Ирландии, резиденцией и местом коронации Верховных королей.

20

Елизаве́та I, Королева-дева — королева Англии и Ирландии с 17 ноября 1558 года, последняя из династии Тюдоров. Дочь короля Англии Генриха VIII.

21

фаворит Елизаве́ты I

22

Батильда ссылается на самый популярный из историко-приключенческих романов французского писателя Теофиля Готье «Капитан Фракасс» («Le Capitaine Fracasse»), по которому в 1984 г. был снят советский фильм с Олегом Меньшиковым в главной роли.

23

https://megalithica.ru/kairn-bryn-cader-faner.html

24

bébé blé doré — малыш золотая пшеница

25

Такой очень тесный и компактный тип жилья часто можно видеть в английских фильмах. Например, в «Ноттинг-Хилл» герой Хью Гранта живёт в подобном со своим соседом.

26

Дунадд — древняя королевская резиденция, столица королевства Далрайдия (Дал Риата), утёс, что возвышается над равниной Кринан Мосс в пойме извилистой реки Адд.

27

мужа

28

Впервые мы встречаемся с Амброузом в фанфике «Сила намерения», где он уже Старший секретарь Визенгамота.

29

Звезда из созвездия Волопаса, оттуда же, откуда и любимая Блэками звезда Арктур.

Content

Верь мне, Ворон!

Глава 1. Я Поттер?! … А который сейчас год?

Глава 2. С такими друзьями враги не нужны!

Глава 3. Ритуалы, титул и новое имя

Глава 4. Я — твой вороненок!

Глава 5. Немного о Грейнджер & Операция «память»

Глава 6. Тайны семейства Уизли & «Ведьма, которая смогла»

Глава 7. Удивление Шеклболта & Подарок для Тёмного Лорда

Глава 8. Орден Феникса & Женюсь на Поттер! — подумал Тёмный Лорд

Глава 9. Кровные родственники & Перелётная Джинни

Глава 10. Сексус контактус & Хитрый змей Северус

Глава 11. История Андромеды & Планы Нимфадоры

Глава 12. Неожиданное открытие & Инициативные близнецы

Глава 13. Коварные шпионские планы & Разочарование Клитемнестры Элвисии

Глава 14. Внедрение шпионок & Украденные ценности

Глава 15. История Принцев & Шеклболт и портрет

Глава 16. Отец Джонсон & Агент Молли

Глава 17. Немного о Чарльзе Уизли и планах Молли

Глава 18. Провальное собрание Ордена Феникса

Глава 19. Ригель и Дамблдор & У мастера Галлогласса

Глава 20. Тайны «Зеркала Души»

Глава 21. Тайны Дамблдора & Встречи, беседы и поиски

Глава 22. Обновление Марволо & Инициативный Малфой

Глава 23. Две свадьбы & Спасение Перси

Глава 24. Кому сына, кому саван, а кому и брачная ночь

Глава 25. Поиски Марволо & сомнения Ригель

Глава 26. Котел полный страстей

Глава 27. Дары Магии & Древний обряд

Глава 28. Насыщенный информацией бал & Андромеда узнает правду

Глава 29. Прощай, Белла!

Глава 30. Как там в Румынии? & Много хлопот и разговоров

Глава 31. Сенсационные похороны & Нескучное заседание Визенгамота

Эпилог

Сноски