Несущая пламя. Огненный ирис

Ольга Вешнева, Татьяна Боровская. Несущая пламя. Огненный ирис

Глава 1. Пророческие сны

Ирисия

Из раза в раз один и тот же кошмар преследовал меня и не давал покоя. В нем ночное звездное небо над великим королевством Алиндор озарялось огненными всполохами. Кроваво-красные с желтыми хвостами вспышки появлялись одна за другой, становясь все ярче и ярче, пока в один момент небеса не разверзлись и не явилось нечто… Испуганные люди, наблюдавшие за невероятным и пугающим знамением, вскидывали головы и наблюдали за двумя черными лунами с огненными кратерами: одну большую, а другую немного меньшую. Они мерцали, завораживая своей жутковатой, мрачной красотой.

Королевская гвардия направила к месту разлома боевые летучие корабли – огромные парусники на магической тяге, но не успели они приблизиться к огненным облакам, как робкие удивленные возгласы заполнивших улицы людей сменились криками ужаса, молитвенными причитаниями и стонами отчаяния. Корабли загорелись и упали, погребая под собой несчастных горожан. Из разверзнутых врат ада повалили полчища демонов. Я видела их так близко, будто сама парила высоко над землей. Свирепые порождения бездны имели настолько страшный облик, что некоторые из людей умирали только от одного их вида. Серые, как туман с гнилого болота, сверкая в ночи звериным клыкастым оскалом и бесшумно взмахивая перепончатыми крыльями, они нападали на пытающихся укрыться мирных жителей и вышедших на защиту родной страны храбрых воинов.

Твари, призванные из самой бездны, сеяли ужас в сердца людей и обрекали их на мучения. Я видела, как сгорали дотла те, кто пытался дать им отпор, как медленно оседал пепел разрушений на залитую кровью землю, и как в ночном небе догорали алые всполохи ярких шаров. Монстры не щадили никого, даже младенцев и стариков. У них не было чувства сострадания, они были теми, кто забирал жизни. И никто из ныне живущих не мог им противостоять.

Просыпаясь посреди ночи от жутких видений, я потом долго не могла уснуть. Лежала на кровати, глядя в узкое, защищенное узорчатой кованой решеткой окно, и смотрела на любимое всеми народами нашего мира славное ночное светило в небе. Когда погода не была облачной, я могла увидеть нашу родную, светлую и чистую луну: то белую, то желтую, то голубоватую, на которой не было ни тьмы, ни пламени. Мне очень хотелось верить в то, что кошмары могут быть простыми, ничего не значащими снами. Но я не могла себя обманывать. С раннего детства запомнила, если сон повторяется, это не что иное как пророческое видение.

Такие как я, святые, отмеченные многими благими знамениями с самого своего рождения, появляются на свет не каждое столетие. Они с раннего детства творят чудеса, излечивают болезни и даруют людям божественное благословение. Это великий дар и огромная ответственность. Предвидеть будущее, прозревать души людей, исцелять больных и утешать страждущих.

К девятнадцати годам я давно смирилась со своей судьбой. Понимала, что моя жизнь никогда не будет как у простых смертных. Мне даже думать не приходилось о выборе лежащего к душе ремесла, замужестве, воспитании детей и о многих приятных моментах, которые бывают у обычных людей, живущих в шумных городах или тихих селениях.

С младенчества я воспитывалась в монастыре, посвященной Аурелии, богине света и плодородия. Его старенькая настоятельница по древнему обычаю приняла после вступления на столь важный пост новое имя в честь богини, которой отныне принадлежала душой и телом. Эта милосердная женщина заменила мне родную мать, приняв младенца-подкидыша в святую обитель. Она не рассказывала мне, кем были мои настоящие родители. Оставалось лишь гадать и додумывать, почему они отказались от новорожденного ребенка. Из-за крайней нищеты, или же из-за своего распутного нрава и разгульной жизни, в которой не нашлось места воспитанию детей. Но я была благодарна богам за то, что эти люди отнесли младенца в монастырь, а не выбросили погибать где-нибудь в лесу, на растерзание волкам. А еще за то, что наделили меня удивительным даром исцеления.

Мне нравилось помогать людям, избавлять страждущих от тяжких недугов. Но пока мне не исполнилось четырнадцать лет, настоятельница не разрешала лечить прихожан храма, боясь за мое собственное здоровье и следуя древним предписаниям. Согласно священным летописям, святая дева должна точно в отведенный срок явить свой дар народу. С тех пор мне разрешалось оказывать помощь прихожанам лишь в дни церковных праздников. И всего четыре раза в год, во время великих торжеств, знаменующих начало каждого сезона, мне разрешалось посетить столицу.

Ранним утром к главным монастырским воротам прибывала посланная архиепископом прекрасная белая с позолотой карета, запряженная шестеркой крылатых коней. Трое рыцарей в сияющих доспехах были обязаны защищать нас с матушкой Аурелией, которая единственная из всех насельниц монастыря имела право сопровождать святую деву. Вместе с настоятельницей мы садились в карету и отправлялись в Латирмель, столицу государства.

На площади Семи Принцесс, где исстари по традиции проходили народные гуляния и военные парады, я с полудня до вечера принимала страждущих, стоя на каменном возвышении в окружении целого взвода воинов. Для меня устанавливали большое позолоченное кресло из ценной древесины, похожее на королевский трон. Но я стеснялась сидеть в нем, подобно немощной старушке или надменной королеве. Чувствовала себя неловко, думая о том, что это роскошное кресло словно бы отделяло меня от простого народа, превознося над ним. А ведь, не считая редчайшего дара, я была такой же обычной девчонкой, как многие из приходящих на площадь в надежде на исцеление. Люди приезжали на праздник из разных уголков страны. Как бы ни хотелось мне помочь всей их огромной толпе, но я была не в силах исцелить каждого. Называла по именам тех, на кого мне указывала богиня Аурелия. Именно она выбрала меня, приняла в число прославившихся на весь мир славными чудесами Святых Дев, до конца своих земных дней, сохранивших чистоту и непорочность.

Одним только легким, мимолетным прикосновением я избавляла взрослых и детей от тяжких недугов, которые врачи и маги-лекари считали неизлечимыми. За день я теряла так много сил, что к вечеру не могла стоять на ногах. Тогда все же приходилось воспользоваться креслом-троном. Я садилась в него, а церковные служители продолжали подводить или подносить ко мне избранных счастливчиков, которым в этот праздничный день было предначертано на небесах получить исцеление. Я почти не чувствовала изматывающей усталости, так приятно, легко и радостно было на душе от понимания того, что смогла помочь стольким людям. И только вновь оказавшись в карете, на обратном пути в далекий от столицы горный женский монастырь, я падала без чувств на заботливо подставленное плечо своей любимой приемной матери.

Не с первого страшного сна о нападении демонов я решилась рассказать о мучивших меня кошмарах матушке Аурелии. Не хотела огорчать приемную мать. Но однажды, промучившись в жутких воспоминаниях о новом сне до утренней колокольной побудки, я все же осмелилась побеспокоить настоятельницу монастыря, чтобы поведать ей о тревожных видениях. Матушка Аурелия посчитала мои страшные сны пророческими. Она рассказала о них архиепископу и попросила передать королю предупреждение о надвигающейся угрозе. Но спустя несколько дней получила ответ, что великий государь Ливеральд не поверил в предсказание. Назвал его сказочным, да и просто глупым.

“Не может быть такого, чтобы людскому взору открылись темные небеса, – возразил король. – Ни в одном пророчестве древних мудрецов нет ни намека на приснившееся девице событие. Зато в них говорится о том, что даже святые провидцы порой видят самые обыкновенные пустые сновидения”.

Настоятельницу так огорчило неверие монарха, что целый день после получения письма от архиепископа она ходила будто сама не своя. Я не знала, как ее утешить, и, словно назло, не находила ни одной подсказки в своих воспоминаниях о пережитых будто наяву кошмарах. Не знала, как предотвратить грядущее бедствие, не допустить открытия врат ада.

Вместе с матушкой Аурелией и сестрами-монахинями мы догадывались, что могло бы стать тому причиной. Отход властей от древней веры, которую многие тысячелетия бережно хранили наши предки на этих землях.

Три года назад грянула война с заморской империей Мниглор. Она была столь ужасна, что многим народам пришлось объединить усилия, дабы положить ей конец. А уж когда все беды остались позади, наши земли сотрясла новая проблема. Объединенные народы никак не могли ужиться миром и начали вести междоусобные войны. Тогда-то наш король принял странный указ. Отныне мы отвергали наших богов и должны были принять чужих. Десяток ничего не значащих для страны в угоду иноверцам.

Матушка Аурелия, так же, как и некоторые другие настоятели монастырей, лишь подписала бумаги в королевском архиве. Но были и те, кто променял истинную веру на приказ земного монарха. Немногие среди служителей остались, как и мы, верны богам своих предков: Лунару – повелителю луны, ночи и зимы, Аурелии – хранительнице солнца, дня и лета, и сыну их Крисану, властвующему над утром и вечером, весной и осенью.

Отказ людей от истинной веры привел к тому, что разверзлись врата ада. Так сказала матушка Аурелия на собрании сестер, после того как мое пророчество начало сбываться. Крылатые демоны, серые как зола, стали творить кровавый ужас на землях королевства. Некоторые из жутких тварей имели рога на голове. Ни король, ни церковники, ни маги не давали им особого названия. Вирналы. Оно пришло ко мне во сне и через архиепископа Паумелла проникло в народ.

Души людей были объяты паническим страхом. Атаки магов, мечи рыцарей, молитвы священников – ничто не могло остановить чудовищ и навредить им. Целая армия оказалась бессильна против них. Кошмарные твари нападали по ночам, утаскивая в ад людей живыми и мертвыми. Не только грешники попадались в их когти, но и всем известные праведники, невинные дети.

Не осталось на землях Алиндора укрытий надежнее древних монастырей, последних оплотов истинной веры, но их насельники не могли принять всех ищущих спасения. Ни одни монастырские стены не вместили бы тысячи людей. Я не знала, был ли на то приказ архиепископа Паумелла, или сама наша матушка Аурелия приняла трудное решение надежно затворить все ворота и никого не пускать. Я слышала, как люди в отчаянии кричали далеко за крепостной стеной, ограждающей стоящий высоко в горах каменный монастырь. Одни молили о пощаде и снисхождении, другие проклинали настоятельницу и сестер, говоря, что те предали богов, нарушили их волю об оказании помощи всем попавшим в беду.

Заливаясь слезами, я умоляла настоятельницу выпустить меня из монастыря, чтобы я могла помочь несчастным людям, облегчить их страдания, утешить добрым словом…

– Обезумевшая толпа растерзает тебя, милая моя дочка Ирисия, – с печальной улыбкой предостерегала она, придерживая меня за руки. – Страх без надежды убивает душу. Вместо того, чтобы укрепиться в истинной вере, люди в панике теряют ее остатки.

Я смотрела щиплющими от слез глазами в ее светлые очи, от которых расходились лучики морщинок, и не могла произнести ни слова. Понимала, что матушка права. Паника, ожесточение людских сердец, кровь и смерть – настоящий ад воцарился на земле.

Но ведь не должно быть такого, чтобы праведники не могли остановить извечное зло. Великая богиня отметила меня даром своей милости. А значит, нельзя мне сидеть в безопасном убежище и ждать, пока весь мир провалится в адскую пропасть. Нет! Я должна бороться со злом. Не просто так мне являлись ночные кошмарные видения, не только чтобы предупредить народ.

Да, я хотела принять бой, отринув страх. Испытать, способна ли живущая во мне сила Света победить тварей Мрака. Но матушка Аурелия лишь приказала сестрам строже и внимательнее за мной следить, чтобы я не попыталась сбежать без ее благословения.

Глава 2. Напутствие

Ирисия

Дни для меня проходили в пугающем неведении о том, что происходит в охваченном ужасом королевстве. Голубиной почтой приходили редкие письма из церковных ведомств – очень скупые по содержанию. Но матушка Аурелия, похоже, умела в них читать между строк. Я видела, как менялось выражение лица настоятельницы, когда она зачитывала вслух приказ архиепископа об отмене всех престольных праздников с народными гуляниями. Казалось бы, все тут понятно. Настали тяжелые опасные времена. Люди даже в своих домах уязвимы для врагов. Разве можно им толпами гулять по улицам? Архиепископ нам писал о страшных случаях. Вирналы выбивали окна и выламывали двери, проникали в дома и убивали целые семьи, а маленьких детей уносили с собой. Вести становились все тревожнее, не предвещая нам ничего хорошего.

После того, как белый голубь посреди ночи принес новое письмо, матушка Аурелия созвала сестер на совет. Я тогда еще удивилась, что возвестил о всеобщем собрании не малый колокол главного монастырского храма. Сестра Мерцелла обошла все кельи, разбудила спящих насельниц громким стуком в дверь. Услышав из-за двери мой отклик, она передала слова настоятельницы и повелела спешить в пещеру святого Тарсиля.

В давние времена монастырь был мужским, а не женским. Положил ему основание пророк-отшельник Тарсиль. Он поселился в горной пещере, своими руками расширил ее и превратил в маленький храм. В наши дни это место считалось неприкосновенным. Лишь сама настоятельница могла пару раз в год заходить в пещеру, чтобы прибраться там и поменять темно-синюю, расшитую звездами плащаницу, которой был накрыт серебряный саркофаг с мощами святого подвижника. Прежде никто и подумать не мог о том, чтобы собрать сестер на совет в месте упокоения пророка.

Торопливо спускаясь по каменным ступеням следом за удивительно шустрой для ее преклонного возраста сестрой Мерцеллой, я едва не вздрагивала от сильного волнения.

– Ишь ты, нарядилась, как на престольный праздник, – оглянувшись на меня, проворчала эта маленькая сухонькая старушка.

Она сама была в обычной белой рясе и простом легком платке, на которых при свете больших настенных лампад я могла разглядеть неотстирываемые пятна. Менять свое облачение сестра Мерцелла отказывалась наотрез. Берегла новые одежды для молодых послушниц, хоть с каждым днем сама все больше сомневалась, что в ближайший год таковые могут появиться в обители.

Я же и в самом деле выбрала праздничный наряд, в дань уважения святому основателю монастыря. Двухслойное платье в пол с верхом из дорогого кружева, тонкую воздушную шаль и полупрозрачную мантию с капюшоном. Все белоснежного цвета, будто сияющего во мраке длинных коридоров и узких каменных лестниц.

Ряды настенных лампад скоро закончились. Мы спускались все ниже, и теперь источниками света служили только свечные фонарики у нас в руках. Тяжелая деревянная дверь усыпальницы была распахнута. Матушка Аурелия стояла возле саркофага с мощами святого Тарсиля. Она держала в руках серебряный крест, украшенный четырьмя розовыми аметистами, который всегда лежал поверх плащаницы. Двадцать две сестры разместились в три ряда вдоль стен пещеры, отделанных, как и пол в усыпальнице, светло-серым мрамором. Сестра Мерцелла присоединилась к ним. А я, переступив мраморный порог, замерла в нерешительности. Крепко сжимала в ладонях небольшой фонарик с догорающей свечой, силы ее огонька уже не хватало на то, чтобы накалить стеклышки и обжечь мне руки. В тот миг я подумала, что наша святая обитель стала похожа на эту свечу. Она больше не может озарять грешный мир, а только тлеет, медленно и неотвратимо затухая.

– Дорогие сестры по вере и наш светоч, моя приемная дочь Ирисия, – ощутимо взволнованным, но при этом достаточно твердым голосом начала свою речь матушка Аурелия, – в эту тревожную ночь я получила прискорбные вести. Первая о том, что поздним вечером скоропостижно скончался наш добрый друг и покровитель архиепископ Паумелл. До последнего своего вздоха этот настоящий праведник, рискуя навлечь на себя гнев короля, старался защитить последние оплоты истинной веры. С его кончиной они все падут. Второе письмо успел отправить настоятель монастыря Святого Альбрема. Он сообщил о нападении на обитель отряда рыцарей. На их доспехах не было никаких опознавательных знаков, которые указывали бы на принадлежность к ордену, гвардии или войску. Но пришли они с единственной целью – убить всех монахов до последнего. Та же участь ждет и нас. Никто из сестер не доживет до рассвета. На то воля богов, и нам остается лишь смиренно принять ее. Но еще у нас есть важная миссия – помочь спастись нашей драгоценной Святой Деве. Архиепископ мне подал тайный намек на то, что Ирисию хотят уничтожить. Погасить последний лучик света, который может спасти наш мир.

– А не думаете ли вы, матушка, что его высокопреосвященство был убит? – смело предположила сестра Клотида, высокая полноватая женщина средних лет.

– Более того, я уверена, он был отравлен, – настоятельница обвела нас всех внимательным взглядом. – Но пока еще оставался в сознании, успел надиктовать своему верному секретарю письмо. В этом послании содержались известные только нам двоим зашифрованные намеки. Попади голубь не в те руки, никто бы не смог понять, что архиепископ нас предупредил о надвигающейся смертельной опасности.

– Как страшно! – воскликнула молоденькая сестра Ллонила, прижимая руки к груди.

– Крепитесь, сестры, – возвысила голос матушка Аурелия. – Все мы запомнили с начала нашего служения молитву о том, как нужно праведно жить и прилежно трудиться, чтобы нас приняли в небесное царство. Каждая из нас постаралась заслужить милость богов. Так не надо же бояться скорой встречи с ними. Времени у нас мало. Пора собирать святую деву в путь.

– Но я не могу вас покинуть, – у меня будто впервые прорезался голос. Он звучал так странно и пронзительно, что трудно было поверить: это все говорю я, а не кто-то другой. – Оставить в беде. Обречь на ужасную смерть. Вдруг дарованная мне богиней сила способна не только исцелять людей? Я читала жития святых, которые могли одним лишь словом останавливать целые армии.

– Сила тебе пригодится еще, и, верю, не раз спасет жизнь, – матушка Аурелия подняла лежавший на полу тряпичный сверток, перевязанный алой лентой.

Это был запретный цвет в стенах обители, цвет крови и блуда. Монахини могли носить лишь белые одежды, как символ непорочности, в дни праздников надевать поверх них золотые мантии, а в дни траура черные. Поднеся ко мне странный свиток, матушка развязала ленточку и, еще не открывая уголок тряпицы, в которую было завернуто что-то мягкое, пристально посмотрела мне в глаза.

– Пришло время открыть тебе тайну, которую я хранила с того момента, как впервые взяла тебя на руки, моя дорогая приемная дочь.

Веки матушки Аурелии дрогнули, она поморщилась, будто в глаз попала соринка. Всеми силами старалась не заплакать, ведь ей предстояло до самого конца оставаться рядом с обреченными на гибель сестрами и поддерживать их.

– Я внимательно слушаю вас, матушка, – я тоже разрыдалась бы, если бы дала себе волю.

Понимала, что нельзя отпускать чувства на свободу. Нужно держаться, почти как тогда, когда меня впервые представили народу на столичной площади. Тогда мне казалось, что я умру от волнения, сердце просто вырвется из груди. Но позднее тот день я вспоминала как самый счастливый в жизни. Эта ночь запомнится другой, трагической. Но у меня нет выбора. Книга моей судьбы написана на небесах.

– Это был пасмурный дождливый вечер, – глубоко вздохнув, настоятельница собралась с мыслями и стала рассказывать о нашей первой встрече. – Да еще и разразилась сильная гроза. Потому я не нашла ничего удивительного в том, что в главные ворота постучалась женщина в темном плаще. Подумала, что путница заблудилась и сбилась с дороги. Вместе с сестрой Авдистой мы пришли к воротам, впустили женщину, предложили ей нашу скромную постную пищу и ночлег. Она отказалась от нашего гостеприимства, но со слезами на глазах попросила нас принять в обитель ребенка, ее новорожденную дочь. Нежданная гостья скинула с себя промокший плащ, явила нашим взорам непристойный алый наряд и спеленутого младенца, которого прижимала к груди. Сестра Авдиста стала возмущаться, хотела прогнать непутевую мать вон из святой обители. Я остановила ее. Придержала за руку и тайно шепнула, что мы должны спасти невинное дитя. Вряд ли мать-блудница отдаст младенца в приют. Ведь она пришла из города к нам, проделала долгий путь. Получив отказ, она запросто может оставить малютку в лесу, на растерзание диким зверям и хищным птицам. Я сказала женщине, что мы возьмем девочку на воспитание, по документам оформим как подкидыша. Мать передала ребенка сестре Авдисте и упала перед нами на колени, благодарила, что вняли ее мольбе. Она сказала, что хотела бы оставить дочь при себе, но не имеет возможности, у нее даже нет своего жилища. Если ослушается хозяйку публичного дома, та может задушить младенца, ей ничего не стоит это сделать. Еще она поведала, что отец ребенка богат и влиятелен. Он попросил сохранить дочери жизнь и отдать ее на воспитание в монастырь. Сказала на прощание, что этот мужчина еще может отблагодарить монахинь, прислать ценный подарок.

– Но если мой отец был богатым и знатным, почему он не мог вызволить мою мать из публичного дома и оставить с ней ребенка? – во мне вспыхнул жар искреннего возмущения. – Будь даже он женат, все равно у таких людей есть возможность заботиться о любовницах и детях. Они как-то выкручиваются и находят способ содержать вторую семью.

– Все не так просто в мирской жизни, как пишут в красивых книжках, – покачала головой матушка Аурелия. – Порой богатые и знатные связаны по рукам и ногам куда более тяжкими оковами, чем бедняки. Чем они ближе к власти, тем труднее им живется. Нет у них и тени свободы, а каждый шаг в сторону, вопреки установленным правилам, карается смертью. По глазам твоей матери, полным непролитых слез, по тому, как дрожал ее голос при воспоминаниях о любимом мужчине, я поняла, как нелегко приходилось твоим родителям и что истинным чудом им удалось сохранить тебе жизнь.

– Как же я благодарна тебе, милая матушка, что не побрезговала моим порочным происхождением, приняла в обитель, – мой голос едва не сорвался на причитания, но я изо всех душевных сил старалась держаться. Слезами горю не поможешь, гласит древняя мудрость. – Я не помню себя такой маленькой. Каково было мое самое первое чудо? Неспроста ведь меня с раннего детства стали называть избранной великой богиней.

– Знамение посетило нас сразу же, как только мы приняли тебя в святую обитель, – мечтательно улыбнувшись, сказала настоятельница. – Твоя мать вышла за ворота, и я собралась пойти закрывать их, а сестра Авдиста поспешила отнести малютку в теплое сухое место из-под непрекращающегося ливня. Не дойдя до ворот, я обернулась на ее голос. “О, боги! Мои ноги!” – вскричала она. Я подбежала, приняла девочку из ее рук. Боялась, что сестра Авдиста может уронить ребенка. Думала, бедняжке стало еще хуже с ногами. Сестра Авдиста болела с детства. Она хромала на левую ногу, а с возрастом и правая нога стала сильно болеть, временами почти совсем отказывать. Но из уст сестры я узнала, что произошло настоящее божественное чудо. Стоило Авдисте подержать младенца на руках, как тяжкий недуг ее покинул. Она смогла ходить свободно, не испытывая боли. А вместе подойдя к главному храму, мы убедились в том, что в нашу обитель впервые за три столетия вновь явилась Святая Дева. Темно-синие ирисы, которые были высажены на клумбах у входа в храм, все как один распустились из еще маленьких бутонов. Но еще удивительнее было то, что поменяли они цвет на огненный и сияли в ночи подобно яркому пламени, которое не мог угасить проливной дождь. Все сестры выбежали из келий, дивясь знамению. Мы решили дать тебе имя Ирисия, в честь этих прекрасных цветов.

– Мой отец… Он бывал здесь? Приезжал меня навестить? – я потеребила бахромчатый краешек шали, силясь справиться с волнением, которое будто бы перекатывалось в груди горячим тяжелым комком, давя на трепещущее сердце.

Очень хотелось услышать, кем был этот человек, хотя бы узнать, как он выглядел. Был молод или стар, носил ли коричневую мантию придворного советника или седой парик чиновника по части юриспруденции.

– Я уже говорила тебе, никто из нас не верил, что твой отец однажды придет к воротам монастыря, – нахмурилась матушка Аурелия. – Дальше них мужчину все равно не пустили бы. Он и не приехал, не показался нам лично, но прислал обещанную посылку. Как только я взяла в руки обернутый гербовой бумагой сверток, мне явственно почувствовались исходящие от него волшебные чары. Это была не злая, разрушительная магия, а защитная, и потому я решила принять дар. Божий глас в моем разуме подсказал, что придет день, когда он тебе пригодится. Судя по необыкновенному подарку, твой отец был весьма могущественным магом, он владел мастерством создания иллюзий. И в тот момент мне с первого до последнего слова стало понятно тайное предсказание Преподобного Тарсиля. Пророк считал, что даже в пристанище разврата может зародиться истинный чистый свет. Он писал, настанет день, когда стены обители покинет Святая Дева в платье блудницы – единственная, кому будет дозволено вершить судьбу этого мира и принять решение: спасти или погубить его. Не мог твой отец слышать о пророчестве Преподобного Тарсиля. Много веков не покидали эти слова стен усыпальницы, и лишь сегодня были произнесены вслух. Но вот пришло время тебе принять подарок родителя.

Матушка Аурелия раскрыла тряпичный сверток, и я увидела невероятно красивое шелковое платье, ярко-алое с золотой вышивкой. В монастырской библиотеке я читала, не только церковные, но и светские книги об истории мира и укладе жизни в королевстве. Потому знала, что столь дорогой наряд могла себе позволить лишь падшая женщина, имеющая богатого покровителя. Когда содержимое свертка было полностью разобрано, в нем обнаружились еще туфли на почти плоской подошве, темно-красный плащ из плотной теплой ткани и широкий шарф, который завязывался таким образом, чтобы скрывать нижнюю часть лица. Женщинам из публичных домов закон велел выходить на улицу в алом платье, не простоволосыми и с прикрытым до глаз лицом, чтобы не вводить в искушение примерных семьянинов. За нарушение королевского указа им грозил большой штраф и тюремное заключение на двадцать суток.

У меня перехватило дыхание, когда я прикоснулась к струящейся ткани платья. Чувства переполняли, составляя кипучую смесь, частички которой было трудно даже осознать и перечислить. Радость, как будто я обрела семью, перемешивалась с горечью предстоящей невосполнимой потери, тревогой и страхом на грани отчаяния, но вместе с тем и надеждой на то, что я действительно могу спасти мир. Притом я понимала, насколько будет для меня труден первый шаг за пределы обители, которая много лет была моим домом.

И вдруг из платья выпал золотой медальон на цепочке, очень простой на вид, без роскошной вычурности. Я подняла и открыла его. Внутри увидела картинку – огненный ирис и надпись “Моей дорогой дочери”.

Но ведь тот, кто по-настоящему любит своего ребенка, никогда не бросит его. Наверное, я слишком многого не понимала в мирской жизни, кипящей в больших городах. Страшно было представить свое будущее. Отныне мне придется выживать там, куда прежде я выбиралась лишь по великим праздникам, чтобы исцелять страждущих людей.

– В посылке также был флакончик с зельем иллюзии, – голос матушки Аурели стал таким же строгим, как во время распределения работ по хозяйству между монахинями. – Я попросила сестру Ллонилу принять его. Из нас она самая младшая, почти ровесница тебе. Проверим, как оно действует.

Все взоры обратились на сестру Ллонилу, едва дышащую от переживаний. Девушка крепко зажмурилась, пытаясь сосредоточить мысли. Черты ее лица стали меняться, становиться похожими на мои. Вылезшая из-под платка прядь волос из тусклой, пшеничного цвета стала мерцающей золотистой.

– Будем верить в помощь богов и надеяться, что наша маленькая хитрость сработает, поможет обмануть присланных убийц, – печально улыбнулась матушка Аурелия. – Времени мало. Придется нам обойтись без прощальной службы. Тебе нужно спешить, драгоценная наша Ирисия, последняя надежда мира. Отдай свою одежду сестре Ллониле, а сама примерь наряд, который тебе подарили настоящие родители.

Утерев потекшую по щеке слезинку, я отошла за пыльный занавес, он отделял ту часть усыпальницы, где хранились свитки с пророчествами Преподобного Тарсиля. Поспешно переоделась и вышла к монахиням. Чувствовала себя неуютно, непривычно. Каждый шаг давался с трудом. Я смотрела на видневшуюся в разрезе платья собственную ногу с переплетенной золотистым ремешком туфли лодыжкой как на что-то непристойное, до отвращения порочное. Хотелось сбросить накидку и шарф, стянуть через голову слишком откровенное платье, порвать чуть не до боли стягивающее грудь и попу кружевное алое белье и снова закутаться в привычное белое платье в пол, закрывающее все тело, руки и плечи.

– Если в отряде карателей будет сильный маг и он сможет раскрыть наш секрет с подменой, все равно врагам трудно будет догадаться искать невинную деву под личиной падшей женщины, – матушка Аурелия указала на покрасневшую от смущения меня легким взмахом руки. – А если враги все же смогут близко подобраться к тебе, Ирисия, просто прислонись к дому или дереву и подумай о том, чтобы стать с ним единым целым. Проверь действие иллюзии. Подойди к стене.

Я послушалась настоятельницу. Прижалась к облицованной мраморными плитами стене усыпальницы, прикрыла глаза и подумала, что хочу слиться с ней. Не открывала глаза, пока не услышала удивленные возгласы сестер, а когда это сделала и посмотрела на свою руку, то поняла, что ткань плаща и платья приобрела цвет стены, даже мои пальцы зрительно стали серыми с темными мраморными прожилками. Маскировочная иллюзия исчезла, стоило мне всего на шаг отойти от стены.

Да, мой отец был искусным магом. Люди, наделенные магической силой, пользуются уважением в обществе, особенно если они благородных кровей. Что же могло помешать ему выкупить мою маму из публичного дома и создать нормальную семью? Был ли он женатым человеком, зависящим от супруги? Или все дело в государственной службе, близости к королевскому двору?

– Последние приготовления к твоему первому самостоятельному путешествию, – матушка Аурелия дала мне в руки крест Преподобного Тарсиля и кинжал с серебряной рукоятью. – Крест, оружие духовное, тебя сбережет от козней злых сил. Кинжал, оружие земное, поможет защититься от врагов. За нас не волнуйся. Мы будем сражаться достойно. Постараемся как можно дольше задержать налетчиков.

При этих словах настоятельницы все сестры обнажили принесенные ими в усыпальницу кинжалы. Выглядели они проще, чем подаренный мне приемной матерью, но в умелых руках могли стать грозным оружием. Несмотря на мирный уклад монастырской жизни, традиция древнего искусства кинжального боя сохранялась из века в век с тех давно минувших времен, когда горные края переживали набеги разбойников и сестрам приходилось защищать обитель.

– Благодарю вас, матушка и сестры, – приняв дары, я низко поклонилась всем собравшимся в усыпальнице.

Матушка Аурелия обучила меня приемам самозащиты еще в моей юности. Но во время тех уроков я не могла представить, что наступит день, когда нам придется сражаться с настоящими врагами, а не понарошку друг с другом. Мучительнее всего было думать о том, что эти женщины, ставшие для меня семьей, скоро погибнут. Стою ли я той жертвы, которую они готовы принести? Безусловно, нет. Но целый мир со всеми живущими в нем людьми и бессловесными божьими созданиями… Он достоин шанса на спасение. Ради него я должна отправиться в путь навстречу неизвестности.

Глава 3. Побег из монастыря

Ирисия

В монастырском подземелье был тайный ход в туннель, что пронизывал огромную гору насквозь и вел в густой лес, начинающийся у ее подножия. Навсегда простившись с матушкой Аурелией, я перекинула через плечо удобную дорожную сумку из овечьей кожи. В ней лежали крест, салфетки, маленькая фляжка с водой, три пирожка из ржаной муки с начинкой из козьего сыра и несколько сухарей.

Нельзя было зажигать свечу, от нее тянется пахучий дымок, да и огненный маг на большом расстоянии может почувствовать пламя. Двигаясь на ощупь в кромешной темноте, я утирала непрекращающиеся слезы носовым платочком. Боялась их попадания на зачарованную ткань плаща или платья. Вдруг навредят защитной магии, смоют ее. Перестать плакать никак не удавалось. Щемящая сердце тоска становилась все сильнее. Страх тоже рос, приближаясь к панике.

Мои ноги скользили по влажным камням, пальцы касались шероховатой стены туннеля, ничем не отделанной горной породы, то более каменистой, то более землистой. Лишь местами тайный ход был укреплен от осыпания деревянными балками, на которых размножались мхи с лишайниками. Попадалась мне и паутина. Один раз пробежал по руке паук. Не знаю, каким божьим чудом я не закричала. Горло в тот момент будто запечатало сургучом.

Не успела я хоть немного привыкнуть к непроглядно темному, казалось, бесконечному пути, как меня настигли ужасающие видения. В отличие от всех предыдущих, они не предвещали будущее. Показывали, что происходит в настоящем времени. Опершись рукой о холодную стену, я замерла. Не могла сделать ни шага вперед.

Я видела, как отважно сражаются монахини во главе с настоятельницей, и как они погибают, сраженные беспощадными налетчиками. Рыцарей приехало слишком много, наверное, под сотню. Лица у них были сокрыты под шлемами. Некоторых из них сестрам удалось сразить, но прошло совсем немного времени, и бой закончился. Невыносимо было видеть распростертые на мраморном полу храмового зала окровавленные тела людей, которые заменили мне семью. Но я не могла управлять видениями. Оставалось терпеть душевную боль и пытаться понять, зачем боги показали мне, как умирают те, кто был мне дорог. Чтобы проверить, насколько я тверда в своем решении, не устрашусь ли, не сверну ли с пути?

Командир налетчиков, отмеченный красным пером на шлеме, приподнял за волосы убитую им сестру Ллонилу под чарами иллюзии, и я услышала его гулкий крик: “Обманка! Ищите Святую Деву! Ей помогли сбежать! Переройте тут все до последнего камня! Проверьте подземелья и прочешите окрестности! К утру девчонка должна быть мертва!”

Видение прервалось, голова удивительно прояснилась. Я будто бы узрела свет где-то там, в конце только что казавшегося поистине бескрайним темного туннеля. Поправив ремешок сумки на плече, я припустила со всех ног вперед. Больше не хватаясь за невидимые скользкие стены, старалась двигаться по прямой, не боясь врезаться в горную породу при разветвлении, повороте или выступе. Подумала, что сама богиня света протянула мне спасительную ниточку, помогая как можно скорее выбраться из подземелья. Она же подсказала затормозить перед крутым поворотом и аккуратно его преодолеть.

Я больше не боялась, что красивые туфельки, предназначенные, пожалуй, разве что для танца в бальном зале, подведут: слетят с ног или так неудачно проскользят их подошвы, что я не смогу сохранить равновесие, упаду и чего-нибудь себе сломаю. Но привычные разношенные ботинки, в которых я ходила пасти коз или собирать ягоды, теперь остались только в моих воспоминаниях. Как и прекрасные белоснежные одеяния святой девы, которые по слову пророка мне пришлось сменить на зачарованный наряд блудницы.

Далеко вдали послышались мужские голоса и топот. Я помчалась еще быстрее, едва успевая дышать и почти не чувствуя собственных ног. Едва успела заметить массивную дверь перед собой. Тонкие полоски лунного света, просачивающиеся в щели между рассохшимися от времени крепко сбитыми пластами прочной древесины, дали мне понять, что я почти достигла цели. Но все же от резкого торможения ударилась плечом и локтем в эту самую дверь. Оставалось надеяться, что преследователи ничего не расслышали в топоте десятков ног. Эхо подземелий очень коварно, оно способно усиливать во много крат самый слабенький звук.

Нащупав засов, я с огромным трудом, навалившись всем своим весом, смогла отворить тяжелую дверь на заскорузлых петлях, которую никто не тревожил не один десяток лет. Вырвалась на свежий воздух, жадно хватая его ртом, сделала еще пару быстрых шагов к свободе, окидывая взглядом представшую передо мной каменистую лужайку, за которой стеной стоял темный лес, и, запнувшись об острый камешек, упала, покатилась в небольшой овражек. Вот дуреха! Надо было не по сторонам глазеть, а смотреть себе под ноги!

Встать и побежать к лесу я не решилась. Да и не успела бы. Преследователи быстро приближались. Укрывшись капюшоном, я неподвижно замерла, желая слиться с замшелым овражком. Чары иллюзии сработали. Я слышала, как рыцари выбежали из подземелья, как они ходили туда-сюда, один прошел совсем близко от моего убежища. Насекомые начали ползать по моим рукам и ногам, но я все терпела, стараясь не шевелиться. Настроила себя не вскрикнуть при болезненном укусе. Почти не дышала.

То ли все подземелье было зачарованным так, чтобы в нем не оставалось ничьих следов, то ли влага на полу размыла их, а благодаря быстрому падению я не успела примять траву на лужайке ногами. Как бы то ни было, следопыт, который даже в лес заходил, ничего не обнаружил. Рыцари ушли ни с чем, решив, что я покинула монастырь другим тайным путем.

Но и после того, как тяжелая дверь захлопнулась, а шаги обитых стальными пластинами сапог удалились и стихли, я еще некоторое время продолжала неподвижно лежать в овраге, шевеля лишь спрятанным под капюшоном кончиком носа от щекотки, которую создавали ползающие по телу насекомые. Думала, а вдруг беспощадные убийцы оставили разведчика на случай, если я тут поблизости появлюсь. Наконец почувствовав себя в безопасности, я встала на ноги. С удивлением смотрела, как тают, подобно кристалликам инея, иллюзорные побеги зеленого пушистого мха, будто прорастающие сквозь кожу. Стряхнула с себя букашек и, пару раз оглянувшись на невидимую снаружи дверь, так же щедро облепленную лишайниками, как и скала, из которой она открывалась, медленно пошла к лесу.

Погоня отняла у меня столько сил, что я просто не могла двигаться хоть немного быстрее. Только попыталась ускорить шаг, и тут же чуть не упала прямиком на острую корягу.

Луна скрылась за облаками, и стало совсем темно. Приходилось медленно двигаться вперед с большой осторожностью, придерживаясь за деревья. Молилась всем богам и святому Тарсилю о том, чтобы сильно не пораниться. Кровь почуют хищные звери и сразу же явятся за легкой добычей.

Не сразу, наверное, спустя час от выхода из подземелья, если не того больше, я начала понемногу догадываться, что густой лес, по которому мне приходилось идти, терпя комариные укусы, стал каким-то другим. Не тем, что я запомнила во время ночевок в долгих походах за редкими, самыми вкусными грибами. Облака рассеялись, и луна во всей своей прекрасной полноте вновь засияла над лесом. Изредка рыжими вспышками на краю горизонта сияли разверзнутые адские врата. Но не только их жуткие отблески меня пугали. Сам лес в эту страшную ночь словно возродился из ночного кошмара.

Собираясь провести несколько дней в зеленой чаще, мы с младшими сестрами-монахинями брали с собой плащ-палатки, которые пожертвовал монастырю древний рыцарский орден, и самодельную пахнущую терпкой пряностью мазь от кусачих насекомых. Я вспомнила, во время наших походов лес почти все время был наполнен звуками природы. Мы даже шутили, что певчие птицы, как дозорные приграничной крепости, соблюдают распорядок дня, строго по часам сменяя друг друга. Одни сладкоголосые пташки уходят на покой, но тут же другие заступают на дежурство, и снова все вокруг звенит от их мелодичных трелей.

Сейчас же гудели только назойливые комары над ухом, стараясь добраться до обнаженных участков моей кожи, прокусить зачарованную ткань они были не в состоянии. Я отгоняла их от лица взмахом руки. Не слышно было ни цикад, ни полуночных кузнечиков. А певчие птицы словно улетели в теплые края, хотя до осени далеко, лето в самом разгаре. Удивительно тихий лес казался еще более пугающим. В нем будто вымерло почти все живое. Волчьего воя я ни разу не услышала, а точно знала, что в предгорье живет большая стая.

Кусты малины гнулись к земле под тяжестью созревших ягод. Для меня это был приятный дар природы, возможность подкрепиться. Но куда подевались медведи и кабаны? Эти звери, как и люди, очень любили вкусные ягоды. Ни шороха в кустах. Мне бы впору радоваться тому, что, похоже, одной опасностью меньше: не надо бояться свирепых зверей, но внутреннее чутье подсказывало: тот, кого могли испугаться такие отважные хищники, как волки, может быть намного опаснее самых могучих жителей темной чащи.

Я ждала ниспосланных богиней видений, которые помогли бы мне понять, что делать дальше, направить на верный путь. Но, стоило притихнуть моим собственным беспокойным мыслям, и в голове сразу же воцарялась пустота: темная и пугающая, как подозрительно тихий ночной лес. И все же боги незримо присматривали за мной с разодранных адскими вратами небес. Не давая прямых мистических подсказок, помогли выйти на знакомую тропинку, по которой мы с сестрами ходили за грибами и ягодами. Я сама удивилась, что неожиданно на нее наткнулась, выбравшись из густых зарослей кустарника. Если смогу добраться по ней до лесного озера, там недалеко будет широкая дорога в город. Ею пользовались странствующие торговцы, прихожане нашего главного храма, двери которого в строго расписанные в годичном календаре праздничные часы открывались для всех людей, и странницы-паломницы. Я знала, что мне на нее выходить нельзя. Именно там поедут рыцари, прибывшие в нашу тихую обитель для кровавой расправы над невинными.

Волшебные красивые туфли после долгого хождения по лесной чащобе выглядели так, словно их просто взяли и испачкали в придорожной грязи. На них не появилось ни царапины, и они так же надежно, как сами себя, берегли мои усталые ножки от болезненных мозолей и натоптышей. Я словно все время лесных блужданий ступала не по хворосту и гнилой прошлогодней листве, а по мягким облакам.

Кто же мой отец, искусный маг? Вряд ли он обитает в маленьком небогатом городе, куда я направляюсь. А вот мама… Она вполне может быть родом оттуда. Но жива ли она еще? Падшие женщины долго не живут, их губят постыдные болезни. А вдруг я смогу ее встретить? Она меня точно узнает в наряде, подаренном ее могущественным покровителем и, я так думаю, единственным настоящим возлюбленным.

Глава 4. Чудовища

Ирисия

Увлекшись мечтами отыскать настоящих родителей, воображая, как они могли бы выглядеть, я перестала прислушиваться к странной лесной тишине. Не уловила первых еле слышных звуков: треска веток, шороха кустов. Невольно вздрогнула, когда они стали громче и словно накатили на меня оглушительной звуковой волной. Раздался треск падающего сухого дерева. Кто-то быстро приближался, проламывая себе путь в темных зарослях.

Я прижалась к огромному дубу, призывая заключенную в алом наряде магию иллюзии. И сделала это как раз вовремя. Что-то большое пролетело надо мной, между деревьями, со свистом рассекая воздух и отбрасывая черную тень в свете луны. А потом я увидела прекрасного зверя. Огромный олень с белоснежной шкурой был символом нашего королевства Алиндор. Его изображали на гербах и флагах. Он олицетворял благородство, отвагу и честь. Несмотря на приметность масти, белые гиганты с красиво разветвленными рогами не боялись природных врагов, могли дать отпор стае волков или медведю. Малыши находились под защитой родителей. Только старые или больные, отставшие от стада олени становились добычей хищников. Охота людей на этих величественных красавцев была строго запрещена королевским указом и каралась тюремным сроком.

Но этот указ был написан для людей, а вирналы не считались с законами нашего мира, который они вознамерились захватить и опустошить. Именно так я о них подумала, как о завоевателях, едва увидела выскочившего на лесную прогалину оленя. Измученный погоней зверь был весь истерзан, белоснежная шкура обагрилась кровью. Нет, не демоны, подобно коршунам, налетали на несчастное животное, нанося все новые раны, а кровожадные твари, явившиеся из чужой вселенной. Я словно прозрела в тот будто вырванный из ужасного ночного кошмара момент, когда сильнее прижалась к дубу, изо всех сил пытаясь не дрожать. Мгновенно перевернулся мой прежний взгляд на мир, а точнее, на то, что в нем происходило со дня открытия огненных небесных врат. Многое сразу же стало понятно.

Нет… Те кого я видела, были вовсе не порождениями адской бездны, не бесплотными духами, жаждущими власти над бессмертной человеческой душой. Моему взору предстали вовсе не те злобные черные тени, которых матушка Аурелия могла изгонять из страждущих одержимых людей. Вот почему крылатые чудовища не боялись крестов и молитв, нападали даже на истинных праведников.

Вирналы оказались тварями из плоти и крови, и плотью и кровью же они питались. Прервав последний вздох павшего на землю благородного оленя, крылатые хищники принялись его пожирать с неистовой жадностью. Я до боли стиснула зубы, подавляя рвущуюся из горла тошноту.

Слезинка скатилась по моей щеке, и я подумала, что она выглядит каплей росы, медленно стекающей по стволу векового дуба. Маскировочная иллюзия работала, скрывая меня от врагов. Вирналы были совсем близко, но не видели и не чуяли моего присутствия. Маскирующие чары действовали и на них, как на людей. Да, они живые, а значит, и смертные, как люди. Просто нужно понять, что их защищает: магия или же какая неизвестная нам сила, порождение иной реальности.

Во мне вспыхнул огонь жажды праведной мести, придавая сил. Я почувствовала, что могу принести неоценимую пользу людям, просто рассказав о том, что видела. Народ Алиндора должен знать истину. Его храбрые воины, жертвуя собой, сражаются не с неуязвимыми бессмертными демонами, а с иноземными захватчиками. Теми, кто посягнул на нашу свободу и безопасность, придя на наши земли, как три года назад это сделали войска империи Мниглор. Только те враги пришли с моря и были такими же людьми, как и мы, отличающимися лишь смуглым цветом кожи. А эти явились из магического портала. Две огненно-черные луны – часть небес чужого мира, видимая нами сквозь пространственную брешь. Защитники королевства должны найти способ навсегда закрыть портал и перебить всех оставшихся на нашей земле тварей.

Налеты не случайны. Вирналы посылают к нам своих воинов, чтобы сеять ужас и внушать мистический трепет. Они забирают людей не в ад, а утаскивают в свои логова, чтобы там сожрать. Коварные враги скрывают от нас истинную их природу. Они понимают, что бессмертным и бестелесным существам не нужна материальная пища. Да, вирналы боятся нас. Ведь как только люди начнут видеть в них не демонов, а смертных завоевателей, то смогут найти их уязвимые места и научатся их убивать ради освобождения родной земли.

Получается, я первая и единственная из людей, кто смог увидеть, как вирналы охотятся. И чтобы не стать последней, мне нужно стараться почти не дышать. Ни звука, ни движения. Ничто не должно выдать захватчикам, что у старого дуба есть один маленький секрет.

А еще я была первой, кто увидел вирнальских женщин. Их было всего две, при том, что мужчин я насчитала пятнадцать. Мне показалось, одна из них беременна. Если глаза меня не обманули, то злобные чужаки уже начали плодиться на нашей земле. Вот бы найти и уничтожить их гнездо.

На кровавое пиршество серые крылатые твари слетелись со всех сторон горизонта. Кроме пятерых охотников, которые загнали и убили оленя, к ним присоединились сородичи. Вирналы прилетали по двое или по трое, а не большими стаями. Женщину, которая, по всей видимости еще пока не понесла, сопровождали двое мужчин. В полете они кружились вокруг нее, как самцы болотных птиц в брачном танце, показывая красоту и силу. Улетела она с одним из них, а беременной помогли подняться на крыло двое охотников. Я слышала, как вирналы изредка переговаривались между собой то непонятными мне словами, то мерзкими свистящими вскриками, от которых в моих венах стыла кровь и между лопатками пробегал холодок страха.

Когда с поляны улетели последние, самые прожорливые крылатые хищники, оставив на залитой кровью земле обглоданные кости с клочками шкуры, небо уже начало проясняться первыми лучами – вестниками зари.

Я не сразу смогла отступить от дерева. Ноги подкашивались, руки дрожали. Хотелось сесть на корточки и долго плакать, изливая переполняющие меня боль и страх. Не могла я смириться с гибелью добрых монахинь, которые подарили мне приют и вырастили, воспитали. Переживала за родной мир со всеми его жителями, на который напали кровожадные беспощадные чужаки.

Прекрасный олень, павший в неравном бою, считался символом королевства. Но я прогоняла прочь мысли о том, что подобно ему, наша страна и вся планета обречена. Нет, я просто не могу этого позволить. Чудовища должны быть уничтожены. Они еще пожалеют о том, что явились сюда в надежде на легкую добычу!

Взглянув через плечо, я заметила повисший на тонкой ветке черный волос. Он прилип к зеленому листу и мерцал в затухающем свете уходящей на покой луны. Не иначе как божьим чудом обратила на него внимание, словно само провидение мне подсказало туда посмотреть.

Волос вирнала – сразу мелькнуло в моей голове. Человеческому там было просто неоткуда взяться. Он упал в полете с головы чудовища. Взяв этот длинный, прочный и жесткий волос двумя пальцами, я прислушалась к собственным ощущениям, но не почувствовала ничего необычного. Разве что подушечки пальцев на миг слегка кольнуло от чужеродной энергии. Да, мы имеем дело с обычными живыми существами. Смертными, а значит, уязвимыми. Волос докажет естественное, а не мистическое происхождение своего хозяина. Он должен попасть в руки опытного мага-натуралиста, и тот во всем разберется. Но чтобы такое исследование стало возможным, я должна сберечь ценный образец чужой живой материи.

Накрутив черный вирнальский волос на палец, я задумалась, куда его убрать, чтобы надежно сохранить и он нигде не затерялся. На ум не пришло ничего кроме подаренного отцом золотого медальона, висевшего на цепочке у меня на шее. Матушка Аурелия не рассказала о его волшебных свойствах, но я не верила, что их совсем нет. Ценный подарок могущественного мага просто не может быть обыкновенной безделушкой. Наверное, настоятельница просто не смогла почувствовать и понять искусно замаскированные тайные чары.

Доверяя интуиции, я положила скрученный волос чужака-завоевателя внутрь медальона, захлопнула тонкие золотые створки, и в тот же миг потеряла равновесие. Голова сильно закружилась, ноги перестали меня держать. Хорошо, я успела привалиться спиной к тому самому дубу, который помог мне спрятаться от зорких глаз иномирных хищников.

Передо мной предстал мир крылатых завоевателей. Город под темными небесами, как будто вырубленный из черных скал, у подножия которых плескались ручейки огненной лавы. Видение было коротким и быстрым. Я толком не смогла ничего разглядеть, но теперь знала, как они называют родную планету – Великий Вирн. Еще бы понять, как жутких тварей сюда занесло. Кто сумел открыть портал? Есть ли у людей способ захлопнуть магические врата обратно, причем раз и навсегда?

Хуже всего было то, что я не знала, с кем нужно поделиться сокровенной тайной, которая может решить исход войны двух миров. Подкупленные рыцари сразу же отрубят мне голову, и не подумав меня выслушать. До короля мне не добраться, да и он… Что говорить, правитель, которому люди столько лет были верны, предал всех своих подданных и даже богов. Я уже начала подозревать, не он ли сам тайно от народа приказал искоренить древнюю истинную веру и уничтожить последних ее хранителей.

Кто мне сможет помочь? Есть ли тот, кому для меня будет безопасно довериться?

Увы, я не нашла ответа ни на один из мучительных вопросов, терзающих меня подобно жестокой пытке. Но на фоне преграждающей победный путь мрачной стены, построенной из трудностей и опасностей, для меня теперь светило ярким огоньком нечто важное… То, что вселяло светлую надежду в душу, истерзанную кошмарами наяву. Я получила знания, которые способны изменить ход событий, помочь людям найти способ одержать победу над вирналами. Вместе мы должны отомстить крылатым чудовищам за все смерти и разрушения, которые они сеяли на нашей священной земле, прославленной подвигами великих предков.

Глава 5. Город

Ирисия

Я нашла в себе силы идти дальше, в ту сторону, где должно было находиться озеро. Жуткие обрывки увиденного кровавого зрелища не оставляли меня в покое, вновь и вновь представали перед мысленным взором. Яркий дневной свет, просачивающийся золотистыми лучами сквозь лесной полог, не мог прогнать от меня эту хищную тьму, будто вцепившуюся в беспомощно трепещущую душу длинными черными когтями – такими, какие я видела у вирналов.

В какой-то момент показалось, что я сбилась с пути. Заветная тропинка заросла травой и потерялась в зарослях. Мне пришлось двигаться наугад. Понимала, если заблужусь в лесу, долго мне тут не прожить. Или я простужусь, пытаясь уснуть на холодной влажной земле, или совсем ослабну от голода и жажды. Как надолго хватит маскирующей защиты алого наряда, я не знала, но таинственное мерцание заколдованной ткани под солнечными лучами навело меня на мысль, что чары заряжаются от них.

Да, природный тип магии для меня подходил намного лучше, чем тот, который понемногу тянет энергию из владельца защитного артефакта, усиливая голод и жажду, а еще увеличивая время, необходимое для отдыха. И так я берегла, как только могла, взятые в дорогу скудные припасы, но все же вода быстро кончилась, хотя ее растягивала по маленькому глотку.

Плохо для меня было еще и то, что под сень густого леса проникало слишком мало солнечного света для полноценной магической подзарядки. Поэтому я даже представить не могла, как долго продержится маскировочная иллюзия в следующий раз. Выдержит ли зачарованный алый наряд еще одну мою встречу с врагами? А вдруг магия не сработает или ее накопленного ею заряда хватит на считанные секунды?

Я твердо знала, что не должна останавливаться, несмотря на то, что с каждым шагом все сильнее хотелось присесть на пенек или поваленное дерево. “Хоть на пару минуточек” – зудела искушающая мысль в голове. Снова и снова я гнала ее прочь. Понимала: эти самые минутки могут превратиться в часы. Нужно держаться, пока еще велик риск того, что я бессознательно сдамся в плен долгожданному покою. Как только перестану мучить ноющие ноги, которые уже едва могу переставлять, так сразу и провалюсь в забытье. Усну, не чувствуя вокруг себя ничего, кроме долгожданной, расслабляющей неподвижности. А спать ни в коем случае нельзя, если хочу сохранить жизнь.

Насколько я помнила, вирналы нападали по ночам или в густых сумерках. Означает ли это, что иномирные чудовища боятся солнечного света? Все может быть. В кратком видении Вирна я не заметила солнца в темных небесах, но все равно без единого доказательства не могла быть уверена, что наше дневное светило представляет для вирналов смертельную опасность.

Теперь даже днем в лесу не было так же шумно, как до раскрытия огненного портала. Изредка попискивали маленькие птички или зверьки. На берегу озера, до которого мне удалось добраться в середине дня, в густом камыше стояла, замерев подобно статуе, большая серая цапля с забавно встопорщенным темным хохолком. Остановившись для короткого отдыха, я увидела двух гоняющихся друг за другом белок, скачущих по стволам деревьев. Большие звери будто спрятались от опасности. Мне очень не хотелось думать, что крылатые налетчики съели всех лосей, оленей, кабанов, но худшие предположения так и преследовали, не давая испытать знакомое чувство удовольствия от лесной прогулки. Вместо любования красотой природы, я настороженно всматривалась в зеленые заросли, едва не вздрагивая при малейшем шорохе. Птичьи голоса казались встревоженными.

Решившись осторожно, кочка за кочкой, камень за камнем, спуститься по скользкому берегу, я, долго не рассматривая свое растрепанное бледное отражение, присела на корточки, чтобы зачерпнуть воды в ладони. Немного побаивалась использовать силу. Думала, что ее вспышку смогут обнаружить преследующие меня маги в отряде рыцарей-убийц.

Вода в озере была мутной и заиленной, такую нельзя пить без очищения. Глядя, как под исходящим от моих ладоней белым свечением грязная вода становится кристально чистой, я улыбнулась впервые с того момента, как покинула стены монастыря. Тонкая и мимолетная улыбка сама собой возникла на моих губах.

Промочив пересохшее горло, я продолжила нелегкий путь. Обойдя вдоль берега левый край озера, вышла на протоптанную грибниками тропинку. До города уже оставалось не так далеко, у меня появилась надежда прийти туда до темноты. Тропинка вела то вверх, то вниз, петляла и местами была сильно заросшей колючим репейником. Как только начинало казаться, что мои силы вот-вот иссякнут, я напоминала себе, что нельзя поддаваться усталости, терять драгоценное и спасительное время.

Боги смиловались надо мной. Густые сумерки еще не перешли в ночную темноту, когда мои измученные несчастные ножки ступили на проездную дорогу. Рыцари за мной не гнались, встречных патрулей не было, и вскоре я добралась до городского проспекта. Меня туда словно потянуло. Может быть, мне следовало держаться подальше от центра города, скрываться на окраинах и стараться не показываться людям на глаза. Но что если именно там в первую очередь будут рыскать убийцы. Да и падшие женщины не ищут клиентов на задворках, они кучкуются возле таверн и дорогих ресторанов.

Низко надвинув капюшон и укрыв по глаза лицо, я тихо шла по почти безлюдной улице. На меня никто не обращал пристального внимания. Изредка проезжали экипажи. Почтенные дамы, прогуливающиеся под ручку с мужьями, отворачивались, корча брезгливые гримаски, и внимательно следили за их благоверными, чтобы те не заглядывались на жрицу любви. Фонарщик в высокой остроконечной шляпе, к которой был приколот крошечный артефакт, оценивающий силу света, обходил, мерно вышагивая, свои владения, проверял, хорошо ли освещен проспект.

Мне все вокруг было в диковинку. Я любовалась коваными фонарями и ажурными скамейками. Мягкий желтый свет, льющийся из окон невысоких уютных домов, сиял отражением в камнях отполированной до блеска подковами, колесами и подошвами мостовой. Украшенные цветами балконы, полосатые маркизы над окнами и резные наличники, красочные рекламные вывески – все это завораживало мой взгляд, прямо-таки подначивая остановиться на минутку, чтобы рассмотреть получше. Я старательно боролась с искушением. Мне очень хотелось задержаться у красиво оформленных витрин магазинов одежды, посуды и игрушек, но пока хватало силы воли на то, чтобы проходить мимо. В детстве у меня не было таких прелестных кукол, похожих на живых девочек. Они могли моргать и говорить, открывая рот. Каждый бант или помпон на платье фарфоровой красавицы был настоящим произведением искусства. Моей же игрушечной подружкой, с которой я делилась первыми мечтами и секретами, была тряпичная страшненькая Матильда. Сшитая из серой мешковины и одетая в клетчатое ситцевое платьице кукла осталась в монастырской келье. Я чуть не прослезилась, поймав себя на мысли, что скучаю даже по ней.

– Эй, красотка! Как насчет приятного вечерка? – я не сразу сообразила, что захмелевший мужчина в развязанном галстуке, болтающемся на плечах, обращается ко мне.

В испуге отпрянула, не позволив к себе прикоснуться.

– Я занята на всю ночь, – раздраженно выпалила, чувствуя легкое жжение в пальцах.

Посмотрев на свою руку, я заметила сгусток белого света в ладони. Сила проявила себя для моей защиты – сама, без мысленной просьбы.

Мужчина разом протрезвел, испугавшись магической атаки. Он попятился к гостеприимно распахнутой двери таверны, из которой только что вышел. Из любопытства я глянула, что там творится. Народу в таверне собралось полным-полно, на праздничные богослужения в наш главный храм приходило меньше людей, чем набилось сюда. Мужчины и женщины разных возрастов и сословий дышали друг другу в затылок или лопатку. Еще я удивилась необычной тишине. Обычно в питейных заведениях играют музыканты. Тут же смогла расслышать лишь пыхтение, охи и вздохи. Кто-то вскрикнул от того, что ему наступили на ногу.

– Помоги-ите несчастной болящей старухе, – позади меня, замершей возле распахнутой двери таверны, раздался протяжный хриплый голос. – Пода-айте нищей страдалице на микстуру.

– Оглянувшись, я увидела совсем еще не престарелую, просто очень худую и полностью седую женщину в рваных обносках.

Ссутулившись, она протягивала покрытую язвами руку в надежде на подаяние. Богиня не давала привычных мне подсказок. Я сама подумала, что могу вылечить эту женщину. Хотела прикоснуться к ней, но нищенка взвизгнула как ошпаренная, отдернув руку.

– А ну, не смей ко мне прикасаться, бесстыдница! – завопила она, выпучив мутные глаза. – Мало мне своей болезни. Не хватает дрянь какую подцепить. Ты же всякую грязь собираешь! Все постыдные хвори носишь с собой.

Мне стало стыдно и неловко. Захотелось уйти с проспекта. Спрятаться там, где меня никто не увидит и не осудит за то, чего я не делала. Страшно было представить, как тяжело приходилось моей матери. Я нахожусь под этой личиной всего ничего, а она прожила много лет.

Глава 6. Объявление

Ирисия

Крики о болезнях заставили крайних к двери посетителей таверны озираться и толкаться. Все разом испугались заразиться страшной хворью, даже утрамбовались маленько, расчистив мне проход внутрь. Все происходящее напоминало чудесный знак свыше. Я не смогла отступить и уйти. Воспользовалась шансом свободно пройти в битком набитый зал. Была готова к тому, что облюбовавшие заведение настоящие жрицы любви выставят меня вон, хорошо еще если не побьют. Но других дам в алых капюшонах я не заметила. Если даже они находились в зале, им точно было недосуг высматривать конкуренток в толпе.

Народ чего-то терпеливо ждал. Чего именно, я поняла, когда на скрипучую деревянную сцену вышел хозяин таверны, невысокий лысеющий мужичок с выпирающим круглым пузом, опоясанным красным кушаком. Сутулясь и кряхтя, он дотащил до середины подмосток большой и тяжелый магвизор. Голубой полупрозрачный шар, заключенный в сплетение золотистых проволочек, по инерции покачивался на тонком стержне, прикрепленном к овальной подставке из синего мрамора.

Магвизор считался одним из самых дорогих артефактов бытового назначения. Далеко не каждая семья аристократов им владела. Простой народ и вовсе мог смотреть трансляции только в общественных заведениях.

Рассматривая серьезные лица собравшихся людей, я подумала, что вышел новый королевский указ или совет министров принял важный закон, касающийся каждого жителя страны.

Шар магвизора перестал качаться, остановился и замер. Свет в зале погас. Высоко под потолком, чтобы все могли узреть, развернулась яркая цветная картина. Вначале она была неподвижной, но по щелчку пальцев хозяина таверны ожила. Магвизор показал собравшуюся в столице на площади Трех Принцесс толпу народа. На широкое каменное возвышение один за другим взошли король, архиепископ и великий инквизитор. Вокруг них неподвижно замерли безмолвные стражи в начищенных до блеска стальных доспехах.

Магвизор показал вблизи мрачное лицо короля. Тот не проронил ни слова, но выглядел так, будто ему лично пришлось объявить о начале новой войны. Я понимала, почему народ так любил правителя и охотно шел за ним на поля сражений. Ливеральд показал себя подобным великим королям-воинам глубокой древности, не страшившимся смерти, не прятавшимся от опасности за высокими крепостными стенами. И сейчас его величество со своим заросшим черной щетиной загорелым осунувшимся лицом, с подтянутой крепкой фигурой, чуть ссутуленной в глубокой напряженной задумчивости, больше напоминал сурового стража пограничья, но ни капельки не походил на упитанного лощеного аристократа с напудренными щеками, одетого в расшитый золотыми нитями наряд. В который раз уже и не припомню, наш король перед своими подданными предстал в потускневших от времени доспехах, которые носил еще его прадед. Под шеей был застегнут и сколот гербовой брошью отороченный мехом темный военный плащ, свободно лежащий на широких могучих плечах.

Новый архиепископ, совсем еще молодой и явно не готовый к свалившейся на его плечи ответственности, неуверенно переминался с ноги на ногу и озирался с испугом в глазах. Я не хотела думать о том, кто и почему назначил его на высший церковный пост. Понимала, что традиционных выборов после кончины нашего доброго друга Паумелла не было, они бы не успели пройти всего за один день.

Долговязый и тонкий словно жердь глашатай в нарядной красной ливрее прокричал в медную трубу с магическим голосовым усилителем о том, что сейчас прозвучит чрезвычайно важное для народов Алиндора объявление, требующее особого внимания со стороны людей всех сословий и рода занятий. Все, без преувеличения, от мала до велика, должны будут проявить особую бдительность в связи с тем, что на свободе разгуливает настоящее чудовище, проклятая богами тварь, способная лишь сеять вокруг себя смерть и разрушение.

Я подумала, что в такой странной манере он предупреждает о заморском хищнике, сбежавшем из столичного зверинца. Каково же было мое удивление, когда, оттеснив неумолкающего глашатая, едва ли не двинув ему локтем в бок, на край каменного возвышения широкими размашистыми шагами вышел великий инквизитор мессир Григир. Огромный рост, крепко сбитое туловище, широкие ручищи в кожаных перчатках, крупное угловатое лицо с хищно заостренным горбатым носом… Весь облик этого человека, одетого во все черное, вызывал душевный трепет. А при виде его будто бы угрожающе прищуренных очей, цепко смотрящих из-под черных с проседью густых насупленных бровей, и вовсе пробегал холодок по спине. Левый глаз бывалого воина, прошедшего за свою жизнь немало сражений, пересекал белесый шрам через бровь и щеку, и радужка выглядела обесцвеченной. Потому со стороны он казался слепым, но все знали, что каким-то невероятным чудом при том ранении зрение удалось сохранить. Поговаривали, что этот самый травмированный глаз мессира Григира после магического лечения даже стал видеть больше обычного, приобрел редкую способность отличать истинное от иллюзорного. Великого инквизитора не могли обмануть ни одни чары. Его не способна была остановить ни одна магическая преграда. Сказать, что этот человек был очень опасен, значит ничего не сказать. От него попросту не было спасения. Уж коли мессир Григир почует добычу, то с яростью остервенелой гончей примется за ее поиск, и если надо будет, выкопает из-под земли или же достанет с горной вершины. Ходили слухи, что скрыться от него невозможно.

– Достопочтенные жители великого королевства Алиндор, в сей поздний и тревожный час мне выпал жребий огласить скорбную для всех нас весть, – не пользуясь магическим рупором, так и оставшимся в руках у отступившего на шаг замолчавшего глашатая, громогласно провозгласил великий инквизитор, и его хрипловатый бас разнесся над притихшей площадью. – Случилась ужасная трагедия в монастыре Пресветлой Аурелии в Лиренийских горах. В том самом за долгие века намоленном тысячами праведников особо почитаемом в народе месте, откуда, как мы все считали до недавнего времени, придет высшее спасение. Но пришла погибель. Наши лучшие надежды оказались жестоко обмануты. Так получилось по дьявольскому коварству, что мы все пригрели за пазухой ядовитую змею. Да, мои дорогие сограждане, сколь бы ни прискорбно было признавать сию горькую истину, но та, кого мы наивно считали Святой Девой, спасительницей всего мира, оказалась дочерью самого дьявола. Ей даже не пришлось продавать душу, она родилась в пекле ада. Долгое время никто не знал, откуда взялась девочка-подкидыш, которую по доброте своей приютили милосердные монахини. Мы верили подлой твари, принявшей обманчиво невинный облик, пока она нам не явила свою истинную суть. Посмотрите, какой извращенной чудовищной благодарностью порождение адской бездны отплатило сестрам-насельницам монастыря во главе с настоятельницей Матушкой Аурелией, да упокоят боги на пушистых райских облаках их настрадавшиеся души.

В тот же миг за его спиной развернулась картинка магвизора и стала медленно подниматься вверх, чтобы все собравшиеся в поздний час на площади люди смогли увидеть распластанные на каменном полу окровавленные тела невинно убиенных монахинь.

Не знаю, каким божьим чудом я смогла не выдать себя: ни шумным вздохом, ни вскриком, и не свалилась в обморок от такого известия. Я словно вся обратилась в каменную статую, не способную двигаться, дышать, а тем более говорить.

– Как нам сообщили, дьявольская тварь в обличье юной девы скрылась в лесах близ города Каньтермидта. Пока доподлинно неизвестно, на что еще, кроме единовременного убийства полусотни человек, она способна со своей разрушительной силой, и где может объявиться. Мы теперь точно знаем, что именно псевдосвятая Ирисия открыла врата ада и напустила на наши земли полчища демонов. Указом его величества Ливеральда назначена королевская награда в размере одного миллиона золотых тиграриев за голову лживого чудовища. Порождение мрака должно быть уничтожено. Любые сведения о местонахождении той, кого мы все недавно по обманчивой вере называли Святой Ирисией, также будут щедро вознаграждены из королевской казны. Прошу вас не забывать об осторожности. Помните, что мы имеем дело с очень коварным и опасным врагом, не знающим пощады и сострадания. Но также знайте, что лишь ее смерть закроет врата ада. Это единственный способ избавления нашего многострадального народа от нашествия кровожадных демонов. Да будет так! Да свершится справедливое возмездие! Пусть вновь воссияют над нашими землями чистые ясные небеса!

Магвизор показал мое лицо, и пока собравшиеся в таверне люди внимательно рассматривали ставшую неподвижной картинку, я начала пробираться к выходу. Зазвучали первые возгласы сомнения. Золотой блеск обещанной награды далеко не всем людям затмил совесть и здравый смысл.

– А я не верю господину инквизитору! – воскликнула женщина с пышными рыжими кудрями. – Святая Ирисия в прошлом году исцелила моего племянника. Спасла мальчика от смертельной болезни. Вы сами вспомните, скольким людям она помогла. Разве адская тварь способна на такое милосердие? Конечно, нет!

– Нам же понятными словами объяснили, что все эти исцеления служили для обмана, – раздался скрипучий старушечий голос откуда-то из дальнего угла. – Или ты не читала в священном писании… Сам дьявол может принимать облик сияющего ангела небесного, чтобы совратить праведников с пути истинного!

Тут у меня нашелся еще один защитник, высокий юноша с тонкими светлыми усиками, и на него чуть не полез в драку здоровенный мясник в окровавленном фартуке. Толпа пришла в движение, все начали толкаться и стараться перекричать друг друга. Воспользовавшись суматохой, я улизнула из таверны.

Глава 7. Печать смерти

Ирисия

Ночная улица совсем опустела. Пока увлеченные перепалкой посетители таверны не повалили прочь из увеселительного заведения и не озадачились моими поисками, нужно было уходить из города. Но только я совсем не знала, куда податься. Разве что мне оставалось попытаться выйти на окраину города, а оттуда направиться через поля к хуторам, многие из которых опустели после войны и вирнальских налетов. Может быть, там я смогу хотя бы ненадолго найти убежище.

Лес, о котором сказал великий инквизитор, теперь пойдут прочесывать вдоль и поперек, и не только таинственные рыцари-убийцы, но и все, кому не лень и кого манит сияние золотых монет. Да и сам мессир Григир наверняка уже в пути с отрядом воинов инквизиции, и они скоро прибудут в здешние края.

Государственная валюта королевства Алиндор делилась на три вида. Тиграрий, псарий и суркорий. На монетах были отчеканены головы животных: рычащего тигра, вислоухой мордатой собаки и степного сурка. В народе ходила поговорка: “Сурок монетки копит, пес их стережет, а тигр власть дарует над людьми”. Тиграрии делали из благородных металлов, как правило, владели ими самые богатые и знатные жители королевства, а бедняки таких монет могли за всю жизнь в глаза не увидеть. Один золотой тиграрий равнялся миллиону суркориев и пятистам тысячам псариев. Нетрудно представить, что миллион золотых тиграриев – это целое состояние, на которое его счастливый обладатель сможет купить не одно роскошное поместье на южном побережье и всю оставшуюся жизнь себе не отказывать в дорогих удовольствиях.

Я понимала, что на мои поиски бросятся не только наемники и разбойники, хотя те пойдут в первых рядах вместе со стражами порядка. Весь честной и не очень люд станет отныне присматриваться ко всем встречным женщинам, и даже мужчинам, а вдруг беглянка решит переодеться в мужской костюм. А если мой след сможет поймать великий инквизитор, вот от него меня точно не укроет зачарованный алый наряд. Мессир Григир видит сквозь любую иллюзию и разрушает сильнейшие чары одним легким мановением руки.

Мне вспомнилось, как в начале года великий инквизитор со своими верными рыцарями жестоко расправился с опасной сектой, искоренив эту ересь под ноль. Предводитель еретиков с приспешниками призывали людей к самосожжению. На собраниях прихожан самопровозглашенной церкви опаивали дурманящими разум зельями, подавляющими свободную волю. Повинуясь повелению своего “великого учителя и божественного просветителя”, почтенные главы семейств отдавали ему все имущество, а потом сжигали жен, детей и самих себя.

Магвизор показал, как мессир Григир во время казни лично зажег огромные кострища, на которых были привязаны раздетые до нижнего белья основатель секты и его сообщники.

– Что-то я не вижу радостной улыбки на твоем светлом лике, учитель Комотронд, – злорадно усмехнулся великий инквизитор.

Прищурив пересеченный шрамом светлый глаз, он поднес пылающий факел к разукрашенному ссадинами и синяками толстощекому лицу основателя секты.

– Разве не к этому ты призывал своих преданных почитателей? Не к искупительному преданию себя огню ради великого вознесения на небеса? Ты должен радоваться скорой встрече с придуманными тобой богами. А не хныкать и скулить, как побитая дворовая псина. Ну ничего, нравится тебе или нет, а участь, на которую ты обрекал даже невинных детей и беременных женщин, тебя скоро постигнет. И всю твою шайку мошенников.

Мессир Григир обошел ряд привязанных к деревянным столбам приговоренных, подпалив хворост и солому каждого кострища.

– Помните и трепещите, нечестивцы! – обратившись к народу, во весь свой зычный голос прокричал он, заглушая жуткие вопли горящих заживо сектантов. – Всех злодеев ждет бесславный конец! Ни одно преступление против веры и отечества не пройдет мимо моих зорких глаз!

Подмигнув пришедшим на публичную казнь зевакам невредимым, черным как ночь глазом, великий инквизитор удалился с площади в сопровождении верных рыцарей.

Прокрутив все это в памяти, я поежилась от леденящего душу страха и плотнее закуталась в алый плащ. Мне в кошмарном сне привидеться не могло, что меня однажды поставят в один ряд с убийцами и мошенниками. Даже говорить обо мне будут не как о человеке, а как о бешеном звере, называя тварью и чудовищем. Разве я все это заслужила? Чем я могла прогневать короля? Почему его величество ни с того ни с сего решил натравить на меня инквизицию и все народы огромной страны? Сколько бы ни напрягала мозг до пронизывающей виски боли, все равно ничего не могла понять.

Малость утешало то, что у меня нашлись защитники среди простых горожан. Те, кто верил в мою невиновность и даже за треть казны не согласился бы принести мою отрубленную голову к королевскому трону. Может быть, способность тонко чувствовать людей позволит мне найти тех, кто укроет и защитит от рыцарей-убийц, отрядов инквизиторов, наемников, разбойников и новоявленных охотников за наживой. Это была моя последняя надежда. Долго скрываться, когда меня будут искать все подряд и везде, где только можно и нельзя, вряд ли получится без посторонней помощи.

– Будь осторожна, Малка, – за скрипом двери я услышала взволнованный старческий голос.

Скосив глаза, увидела, как седой длиннобородый пекарь провожает за порог лавки молодую помощницу.

– Эх, и принесла же нелегкая проверяющих на ночь глядя, – закряхтел старый пекарь. – Кабы не они, я бы не посмел тебя задержать. Помню про твоего маленького сынишку. Но один бы до зари не разобрался со всеми этими бумагами да новыми нормативами.

– Не волнуйтесь обо мне, почтенный Беренгильт, – улыбнулась ему высокая полноватая женщина, забирая из его рук бумажный пакет с торчащим оттуда батоном белого хлеба. – Я быстренько добегу до дома. А за сыном у меня соседка присматривает. Приплачиваю ей как няньке.

Женщина пустилась почти бегом. Помахав старику, пронеслась мимо меня, не обратила на женщину в алом наряде блудницы никакого внимания. Она пребывала вся в своих мыслях, тревожащих и подгоняющих спешить домой. Уголок цветастой косынки на ее голове взлетел от ветра, и я чуть не упала от нового видения. Печать смерти, начертанная невидимым для обычных людей узором на ее затылке, врезалась мне в глаза, словно блик яркого солнца, который еще долго мелькает под закрытыми веками после того, как уже не смотришь на светило. Мистическая печать, предупреждающая о скорой кончине женщины, мерцала, то пропадая на мгновение, то снова являясь моему духовному взору. Как будто бы давала мне намек на то, что женщину еще не поздно спасти. Ее скорая смерть не была отмечена как неотвратимая, судьбу еще не поздно изменить в лучшую сторону.

Подумав об этой молодой, здоровой, полной сил женщине, у которой еще вся жизнь впереди, и о ее маленьком сыне, который не должен остаться сиротой, я приняла опасное решение. Ускорила шаг, чтобы поспевать за ней, не упускать из вида. Раз мне подан знак, я могу предотвратить то, что должно случиться с Малкой. Пока по всему городу и окрестностям не разнеслась весть о моем розыске, еще не потеряна возможность рискнуть ради спасения этой семьи. Может, разбойник, притаившийся в кустах, не станет нападать, увидев, что по дороге женщина идет не одна.

Глава 8. Боевое крещение

Ирисия

С широкой мостовой Малка свернула на узкую песчаную тропинку, ведущую к полям. На городской окраине сохранились домики как в деревне: с садами и скотными дворами. В одном из них жила эта женщина, муж которой, скорее всего, погиб при налете вирналов на город.

Малка зашла на огороженный плетнем участок соседки, чтобы забрать ребенка. Невысокая полная женщина вышла ей навстречу, забрала бумажный пакет с хлебом, передала на руки пухлощекого малыша и вернулась в обмазанную серой глиной низенькую хатку, покосившуюся без деловитого хозяина. Я подумала, что ребенку на вид года два, ну может, три не так давно исполнилось.

Призвав маскирующие чары алого наряда, я притаилась за высоким кустом и наблюдала за Малкой, стараясь уберечь от неизвестной пока угрозы для ее жизни. Мальчик уже спал, мать понесла его на руках к своему дому и, услышав странный шорох, решила заглянуть на скотный двор.

Лучше бы она этого не делала, а шла прямиком в маленький домик, сложенный из серых камней и покрытый глиняной черепицей. Я поняла, какая опасность грозит женщине, как только прежде нее увидела двух обглоданных овец, лежащих посреди загона. Уцелевшие овцы испуганно сбились в кучку. Про нападение волков я подумала только второй, неуверенной мыслью. Похоже, их стаи покинули здешние леса или были убиты кровожадными захватчиками.

Подойдя к загону, Малка закричала от ужаса. Ее сынишка проснулся и разразился громким испуганным плачем. Крик матери стал еще одной ее ошибкой, приближающей предначертанную гибель. Я увидела, что печать смерти проявилась и на голове малыша. В тот момент мое сердце как будто пронзила длинная острая игла, и я чуть не согнулась пополам от острой боли, но смогла пересилить ее и остаться неподвижной.

Притаившись в кустах, я продолжала смотреть на застеленную соломой крышу скотного двора, где после сытного ужина дремали двое вирналов. Потревоженные криками женщины и ее ребенка, они привстали, лениво расправляя крылья. Из одежды на них были только подвернутые почти до колен черные штаны с плотными нашивками-наколенниками, как у наших солдат. Обуви не было вовсе. Похлопывая по голым ляжкам и пяткам, извивались длинные серые хвосты с маленькими темными кисточками.

Заметив крылатых чудовищ, Малка взвизгнула еще громче и, крепче прижав к себе сына, попятилась назад. Боясь оступиться и упасть, она едва переставляла цепенеющие от паники ноги. Приблизившись к ступенькам крыльца, женщина резко развернулась, вбежала в дом. Я снова посмотрела на вирналов, чтобы не упустить их из вида, и услышала, как Малка заперла дверь на замок с громким щелчком, а потом, все так же не отводя глаз от захватчиков, я поняла, что хлопают навешенные изнутри деревянные ставни.

– Сиди на месте, брат, – вирнал, который выглядел постарше, придержал второго за плечо, не позволяя соскользнуть с крыши. – Не забывай приказ короля. Мы не трогаем людей… пока. И стараемся быть для них незаметными.

Я не могла поверить в то, что понимаю их язык… Каждое слово. Волшебный медальон, куда я положила вирнальский волос, работал как артефакт-переводчик?

– Она уже нас видела, – обиженно фыркнул младший. – Отпусти, или за нос цапну.

– Но мы не голодны, – напомнил старший.

– Знаешь ли, я уже достаточно взрослый мужчина, – младший передернул ушами, как встревоженная лошадь. – И у меня есть некоторые другие потребности, кроме утоления голода.

– Глупый детеныш, – брат играючи отвесил ему легкий подзатыльник. – У тебя еще рога не доросли девиц в койку тащить. Да и обстановка тут не из лучших. Завязывай ты с этой чушью. У нас другая цель.

– Тебе хорошо надо мной смеяться, – младший потрогал маленькие рожки. – За тобой летают придворные красотки. Ты у нас герой войны, достойный королевских наград. В мою сторону наши женщины даже не смотрят… А эти… человечки… по фигуре почти такие же, задом развернуть, нагнуть, и не отличишь, хвоста только нет, но и у наших не у всех он длинный вырастает. Так что, знаешь, и эта на разок-другой сгодится. Или ты думаешь, большое счастье без женщин тут время коротать?

– Не для того король подписывал указ собственной кровью, чтобы мы его нарушали. Он приказал не трогать людей и не убивать их без веского основания! Забыл, что ли? Вот когда полностью завладеем этим миром, будем делать здесь что захотим.

– Разве можно завоевать мир, прячась в пещерах от жалких людишек?

– У короля есть план, и мы должны ему следовать.

– Поверь мне, братец, королю плевать на то, чем мы тут занимаемся. Я отдам верховной жрице человеческого детеныша для жертвоприношения. Она будет довольна и замолвит за нас словечко перед повелителем Великого Вирна.

– Иди, развлекайся, – старший брат спихнул младшего с крыши, но тот не шлепнулся на землю, а успел встать на крыло и спокойно спуститься. – Но к рассвету возвращайся в нашу пещеру.

Сделав круг над скотным двором, старший вирнал улетел, а его брат пошел к дому Малки.

Стараясь не двигаться так, чтобы это мог заметить вирнал, я медленным и плавным движением руки извлекла кинжал из ножен. Собрав все самообладание, приготовившись как рыцарь перед битвой или асассин перед нападением на жертву, я вновь замерла подобно статуе, но теперь мне придавало уверенности в своих силах ощущение тисненой кожи на рукояти под пальцами.

Мне никогда прежде не доводилось сражаться по-настоящему, но я помнила две важные вещи. Первая: вирналы боятся солнечного света, а дарованная мне великой богиней сила способна его источать. Вторая: мой отец – могущественный маг. Все его подарки далеко не простые, алый наряд обладает удивительными защитными свойствами. Комары, и те не могли прокусить тонкую ткань.

Насколько хорошо усвоила преподанные в монастыре приемы самозащиты, я не узнаю, пока не испытаю переданный матушкой настоятельницей кинжал в бою. Главное – не бояться, чтобы рука не дрогнула в решающий момент. Боги дали мне знак, что я могу спасти Малку и ее малыша. Поэтому нельзя сомневаться, и тем более некуда отступать.

Вирнал без труда мог снести дверь одним ударом. У этих тварей нечеловеческая сила. Но все же они живые, смертные, а значит и уязвимые. Я убеждала себя в том, что не должна бояться. Пришло время мне встать на защиту родного мира от кровожадных беспощадных захватчиков.

Младший вирнал остановился, хлопнув по земле хвостом, когда я предстала перед ним. Он явно не ожидал, что человеческая девушка вместо того, чтобы спасаться бегством, осмелится бросить ему вызов.

Я замерла в боевой готовности. Призвала божественный свет, и он явился, окутав левую руку золотистым мерцанием. Другую руку, в которой сжимала рукоять кинжала, я прятала под плащом.

– Пошел пр-ррочь! – я рявкнула по-вирнальски каким-то не своим, изменившимся до неузнаваемости, грубым и резким голосом, напоминающим звериный рык. – Убирр-райся!

Сердце колотилось с пугающе громким стуком, жилки в висках пульсировали, как будто давя на голову тисками. Пальцы на обтянутой кожей рукояти сжались до боли. Я чувствовала защитную магию крылатого пришельца из иного мира. Она обволакивала его обманчиво уязвимое тело, покрывая невидимой глазу “второй кожей”, которая была прочнее стальных доспехов. Я точно не знала, смогу ли разрушить ее, использовав силу света.

– Кто… ты… такая? – ошарашенный вирнал хлопнул ушами.

Обнаглевший от безнаказанности юнец не мог взять в толк, откуда человек знает язык его народа. А еще я поняла, что крылатый хищник порядком струхнул, почуяв исходящие от меня потоки силы. Не на такую встречу он рассчитывал, считая человеческих женщин легкой беззащитной добычей.

– Я та, кто тебя уничтожит, – уверенно прорычала в ответ.

Признаюсь честно, мне самой было страшно вступать в поединок с вирналом. Я надеялась напугать врага и вынудить его улететь и оставить в покое Малку с ребенком. Он должен бояться солнечного сияния. Но если уловка не сработает, поединка не избежать. Я не позволю ему надругаться над женщиной и убить ее, а малыша отдать на жертвенное заклание. В четырнадцать лет я принесла богам клятву верой и правдой служить народам Алиндора. И если ныне от меня требуется не исцелять людей, а защищать их в бою с врагом, так тому и быть. Я не отступлю и не предам священной клятвы.

– Ты боишься, – отойдя от первого шока, вирнал криво оскалился, показывая ровный ряд белых зубов и заостренные клыки. – Я чую твой страх. Слышу, как трепещет маленькое трусливое сердечко. И я вырву его из твоей груди.

Он тряхнул головой, смахивая лезущую в глаз прядь иссиня-черных волос. Гладкая темно-серая кожа лоснилась в лунном свете. Я видела, как он дышит, глубоко и нервно. Вдох-выдох… Резкий выпад правой руки с хищно растопыренными пальцами, оканчивающимися острыми черными когтями…

Я тоже рывком выбросила вперед руку, и мое движение оказалось быстрее. Вирнал не ожидал от хрупкой девушки настолько стремительной атаки. Вырвавшийся из моей ладони луч солнечного света ударил ему прямо в глаза. Я почувствовала, как этот свет пробил брешь в магической защите вирнала, и та прорвалась, схлопнулась, подобно пузырю на воде. Прикрывая глаза рукой, крылатый захватчик оглушительно взревел, как смертельно раненый медведь. Кожа на его щеках загорелась. На костяшках пальцев появились язвы ожогов.

Нельзя было медлить, как и расходовать всю силу света на единственную атаку. Не дожидаясь, пока вирнал опомнится и нападет, я сделала еще шаг вперед к нему и вогнала окутанный ослепительно белым сиянием кинжал ему в грудь по самую рукоять. Точно знала, куда нужно бить, пусть и не могла услышать звук биения вражеского сердца. Для меня как будто нарисовали чуть ниже и левее черного треугольника растущих у него на груди волос хорошо заметную мишень. Подобную той печати смерти, что я заметила на затылке Малки. Хотя на самом деле, еле дыша от шока и ужаса, я не видела ничего, кроме темно-серой кожи вирнала и очертаний натренированных мышц груди и живота, просто верила той силе, что направляла мою руку. Силе, хранящейся в магическом медальоне, присланном моим родным отцом. Внутри маленького волшебного артефакта лежал вирнальский волос. Медальон впитал через него знания чужого мира и передавал их мне по мере надобности. Помогал познавать сущность врагов, понимать их речь, замечать уязвимые места.

Вирнал загорелся изнутри. Я успела выдернуть кинжал прежде, чем вырвавшееся из его пронзенной груди пламя могло бы обжечь мне руку, и отскочила, едва не потеряв при этом равновесие и не упав на землистую дорожку, ведущую к дому Малки. Сраженный враг повалился на спину. Он попытался сбить пламя крылом, но и оно вспыхнуло. Его истошные вопли разносило эхо прохладной ночи. Мелькнула мысль, что эти душераздирающие крики могут услышать все собраты горящего заживо юнца, прячущиеся в горных пещерах и лесных звериных логовах. Не говоря уже о его брате, который точно сюда вернется ради мести. Мне нужно бежать, прятаться, но куда и где?

Враг затих и больше не двигался, но его тело продолжало истлевать в огне, подобно подпаленному бумажному листку, все быстрее и быстрее. Только от сгорающей бумаги остается черный пепел, а вирнал… Он просто таял у меня на глазах, рассыпаясь яркими искрами, которые гасли, не оставляя следа. Даже кровь его пропала с обагренного ею лезвия кинжала, по нему прошелся очищающий огонь.

Глава 9. Кромешник

Ирисия

Не убирая кинжал в ножны, я запахнула плащ, развернулась и пошла к дому Малки. Надеялась на то, что женщина согласится приютить меня за спасение ее жизни, а там мы вместе постараемся отбиться и защититься, если враги не побоятся к нам сунуться. Пока что Малка вряд ли могла знать, кто я такая. Подсматривая в щель между ставнями, ей было трудно настолько хорошо разглядеть мое лицо в ночной темноте и под капюшоном, чтобы вспомнить трансляции магвизора об исцелениях в дни священных праздников.

Заметив, что я иду к ней, женщина приоткрыла ставни и махнула правой рукой. Я подумала, что меня приглашают в дом, не обратила внимание на то, каким испуганным было лицо Малки, не заметила ее округленных глаз. А ведь взмахом руки она предупреждала меня об опасности с неба…

Неожиданный порыв ветра сорвал с головы капюшон. Не успев оглянуться, я упала на дорожку от сильного удара в спину. Вирнал на лету сбил меня, и, уже встав на землю, схватил за волосы до дикой боли и потянул к себе. Попытавшись вновь призвать на помощь силу божественного света, я поняла, что истратила весь ее запас. Луч не воссиял, лишь крошечные искорки блеснули на кончиках пальцев и исчезли.

– Ты убила моего брата и заплатишь за это! – прорычал вирнал мне в лицо, обдавая жаром дыхания.

– Он сам напросился, – отвлекая его словами, я попыталась воспользоваться кинжалом, но крылатый враг успел перехватить мою руку.

Вирнал хотел забрать у меня кинжал, но как только его длинные когтистые пальцы коснулись освященного оружия, он дико взвыл от боли и отдернул руку. Все, чего удалось добиться разъяренному хищнику – обезоружить меня. Кинжал упал в траву. Он был достаточно близко, но я не имела возможности его поднять.

– Кем бы ты ни была, тварь, я все узнаю, – до дикой боли намотав мои волосы себе на руку, вирнал притянул меня еще ближе.

Я пыталась ударить его, но сил не хватало. Ободрать его грудь ногтями тоже не вышло, темно-серая кожа была слишком прочной. Я чувствовала себя беззащитной мышкой, трепыхающейся в зубах кота.

– Я тебе ничего не скажу! – плюнула ему в лицо, больше напоминавшее звериную оскаленную морду.

– Нет… Ты все мне расскажешь, – не переставая скалиться, вирнал криво усмехнулся. – Откуда знаешь про нас? Где выучила наш язык? Кто натаскал тебя сражаться с нами?

Я закусила губу, давая понять, что не намерена произнести ни слова.

– Очень скоро я услышу ответы на все свои вопросы, – прорычал вирнал. – Сперва я вырву тебе глаза, – он показал мне когти, – и сдеру с тебя эту тонкую нежную кожу. А потом начну от тебя отгрызать кусочек за кусочком, чтобы ты выла от боли на всю жалкую деревню.

– Тут город, – я смерила взглядом расстояние до кинжала и прикинула, как извернуться, чтобы его поднять.

Оставить во вражеской лапе вырванные пряди волос не так страшно, как расстаться с жизнью.

– Плевать мне, как называются ваши поселения. Мы скоро их сотрем подчистую, оставим выжженную землю, – уловив мои намерения, вирнал свободной рукой взял за подбородок, впиваясь когтем большого пальца в щеку. – А ты, жалкая дрянь, будешь истекать кровью и молить меня о том, чтобы наконец прекратил твои мучения.

Он отпустил меня, толкнул и замахнулся правой рукой, подобрав когтистые пальцы. Прицелился разодрать мне лицо, и вдруг пошатнулся как от удара в спину. Я упала и, приподнявшись, увидела, что вирнал схлестнулся в отчаянном поединке с молодым рыцарем в черных кожаных доспехах. Парень с длинными черными волосами, заплетенными в тугую косу, мастерски орудовал мечом, окутанным неестественно темным туманом. Вирналу пришлось защищаться, используя прочные костяные шипы на изгибах крыльев. Он пытался зацепить лезвие меча рыцаря между ними, чтобы выкрутить или выбить из руки соперника. Но пока у него получалось исполнить этот замысел, крылатый захватчик был вынужден отступать.

Подобрав с земли свой кинжал, я хотела кинуться на подмогу парню. Странные черные клубы не подпустили меня, встали между мной и сражающимися мужчинами преградой, которую я не рискнула попытаться преодолеть. Видела, как действует колдовской туман на крылатое чудовище. Окружая вирнала, он рассыпался на мельчайшие частицы, и те прилипали к злобной твари, пробивая брешь в магической защите. И вот все схлынуло, клубы и мелкие частички разом исчезли, забрав с собой мерцающие осколки чужеродной магии.

Темный рыцарь удачно атаковал врага, едва не снеся тому голову. Вирнал сумел отбиться, даже перейти в наступление. Но, похоже, парень только и ждал, когда враг решит, что преимущество теперь на его стороне. Ловко извернувшись, рыцарь всадил меч вирналу в живот. Будто не слыша оглушительного рева раненого чудовища, парень спокойным, уверенным движением извлек свое оружие из тела врага, пнув того для ускорения процесса, чтобы сразу же ударить прямо в сердце. Вирнал сгорел, как и его младший брат, погибший от моей руки.

Парень в кожаных доспехах не стал стоять, смотреть и дожидаться, пока дотлеют и пропадут останки поверженного врага. Быстрыми и по-хищному плавными, бесшумно скользящими шагами темный рыцарь направился ко мне. Я так и стояла посреди узкой дороги, медленно приходя в себя от шока. Мысли путались, страх не спешил отпускать свою жертву и убираться прочь. С душевным содроганием я заглянула в карие глаза парня, и едва не отшатнулась от него, когда заметила, как в них туманными клубами резвится сама тьма. Присмотревшись к его доспехам, слишком непохожим на простые солдатские, и вовсе не имеющим никакого сходства с обмундированием известных рыцарских орденов или королевских гвардейцев, я точно поняла, кто стоит передо мной.

Кромешник… Беспощадный каратель из отряда боевых темных магов… Мой палач. Тот, от кого не спрятаться, не скрыться, никуда не убежать. Тот, кто принесет мою отрубленную голову великому инквизитору. Должно быть, рыцарь Ордена Кромешной Тьмы не захотел, чтобы вирнал сожрал его добычу – слишком ценную, чтобы ею делиться, за которую он сможет получить целый мешок золотых монет.

Черный туман вновь излился мерцающими завитками от его тела, и на этот раз направился ко мне, окутывая, заключая в магический кокон-ловушку. Что самое невероятное, дарованная мне сила света и защитная магия отца вовсе не сопротивлялись этой живой и будто бы дышащей тьме. Они приняли ее как родную. Я призвала свет, пребывая в робкой надежде на то, что у меня хватит сил для разрушения чар карателя, но даже искорок на пальцах не увидела.

– Хочешь выжить – слушайся меня, – парень до боли схватил меня за руку, притягивая к себе, и зловеще прошептал в ухо. – Ни слова, ни единого звука без моего разрешения. Ты все поняла?

– Чего тебе от меня надо? – непокорно прошипела я. – К чему все эти приказы? Ты же все равно меня убьешь.

То ли на страх уже попросту не осталось сил, то ли победа над крылатыми захватчиками меня опьянила, напрочь лишая инстинкта самосохранения.

– Хотел бы – убил бы сразу же, без лишних разговоров, – парень усмехнулся – очень недобро, и все-таки не настолько мерзко, как вирнал.

Я удивилась неожиданным странным мыслям. Неужели от руки человека умирать приятнее, чем от когтей иномирного монстра?

– Говори, что задумал, – с напускной храбростью потребовала я. – Сдать меня инквизиции? Или притащить как рабыню в королевский дворец и бросить к ногам его величества?

– Ирис, ты должна довериться мне, – почувствовав сопротивление остатков моей силы, которую удалось сконцентрировать для защиты, темный рыцарь отпустил мою руку. Его голос изменился, стал более тихим, я бы даже сказала, успокаивающим. – У тебя нет другого выбора.

– Почему я должна доверять своему убийце? – придушенным голосом отозвалась я на фамильярно сокращенное имя.

– Я может, и убийца. Но точно не твой, – загадочно улыбнулся парень, и на его щеках появились симпатичные ямочки.

– Скажешь, тебе не нужен миллион золотых тиграриев за мою голову? – язвительно подколола я, почувствовав себя смелее и увереннее.

– Мне нужен тот, кто способен убивать вирналов, – неожиданно выдал темный рыцарь. – И это ты. Вот и весь сказ.

– Я не воительница, а испуганная беглянка, обвиненная в том, чего не совершала.

– С этим мы отдельно разберемся. А пока скажу о том, что видел собственными глазами. То, как ты расправилась с первым из двух монстров. Легко и непринужденно. Прямо-таки играючи.

Последние слова парень протянул с мечтательной ленцой, едва ли не зевая.

– Вот только привирать не надо, – укорила я.

– Наш магистр любит повторять простую истину, – парень посмотрел на луну, и его глаза посветлели под ее серебристым сиянием, из них развеялся магический черный туман. – Мессир Орнилл говорит, что такие люди, как мы, избранные, дороже всего золота мира. Нас и так уцелели считанные единицы. А если не останется совсем, то наш родной мир падет, и тогда все его богатства уже никому из людей не понадобятся. Ну, при условии, что в нем вообще будут жить люди.

– С ним трудно не согласиться, – признала я, не переставая смотреть ему в лицо.

Как будто бы опасалась, что если отведу взгляд и ослаблю контроль над своей защитой, то темный рыцарь тут же вонзит обнаженный меч в мое сердечко.

– Потому доверься мне и усмири, наконец, свою дикую магию, – с недовольством проворчал парень. – Прекрати сопротивляться. Позволь накинуть на тебя иллюзию. Та женщина не должна тебя узнать… Никто не должен.

Вернув меч в ножны на поясе, он сделал успокаивающий жест кистью руки – сверху вниз, будто приглаживая траву.

– Я верю тебе.

Мне было невероятно трудно произнести эти простые, и в то же время тяжелые, отдававшиеся болью на сердце слова, но я понимала, что парень прав – у меня не осталось права выбора. Не то положение, чтобы самой диктовать условия. Да, это трудно – признавать, что моя дальнейшая судьба зависит от мрачного незнакомца. Но в одиночку мне не выжить. Может, боги смиловались над своей избранной служительницей и послали надежного защитника?

В тот же миг я почувствовала, как чары чужой иллюзии ложатся на мое лицо и волосы. Взглянув на прядку, поняла, что из приметных золотистых мои волнистые локоны стали самыми обычными, тусклыми светло-русыми.

– Запомни… – темный рыцарь гипнотически заглянул мне в глаза. – Тебя зовут Райса. Ты моя сестра. Меня зови Рен. Больше тебе пока знать не нужно. Лучше помалкивай. Я сам позабочусь обо всем необходимом. А теперь иди за мной и не забывай о том, что за нами внимательно наблюдают.

Рен едва уловимым жестом указал на дом спасенной нами женщины. Я покорно кивнула ему в ответ. Мне попросту не оставалось ничего другого, кроме как довериться загадочному и немного пугающему парню. Да, я пока не могла быть полностью уверена в том, что Рену, или как там его зовут на самом деле, можно безоговорочно доверять. Но, впрочем, и не могла отрицать свершившийся судьбоносный факт. Отважный незнакомец спас мне жизнь, не бросил в когтях чудовища и не отрубил голову ради мешка золота. За все это я была ему по-человечески благодарна.

Темный рыцарь первым подошел к домику и, поднявшись на крыльцо, постучал в дверь. Хозяйка ее быстро отперла. Пугливо озираясь, Малка пригласила войти. Я последовала за парнем тихой безмолвной тенью.

– Рендир и Райса Гассправель, рыцари Ордена Кромешной Тьмы, – Рен раскрыл перед носом растерянной женщины свой медный жетон с выбитым гербом и сунул в карман так же молниеносно, как и брал оттуда.

– Прошу вас, заходите, угощайтесь, – глаза Малки бегали от сильнейшего испуга. Она явно не ожидала помощи от тех, кем в народе частенько пугали непослушных детей, да и взрослых – немногим реже. – Подам вам все, что есть к столу. Как видите, живу я небогато. Суп да каша, вот и вся наша пища. Как же я вам благодарна. Вы – наши спасители. Минуточку только подождите, – она махнула рукой, указывая на комнату, где стояла маленькая печка. – Кухня у нас там. Я только посмотрю, уснул ли сынишка.

– Вы уедете из Каньтермидта на рассвете, – перебив рассеянный поток ее слов, приказал Рен. – Собирайте свои вещи. Готовьтесь к отъезду… Немедленно. Чтобы утром и духу вашего тут не было!

С Малкой он говорил даже намного жестче, чем поначалу со мной. Смотрел ей в глаза пробирающим до мурашек взглядом, не терпящим возражений.

– Но я… Я не могу, – Малка рискнула скромно возразить, теребя пуговицу на платье.

– Надеюсь, у вас есть лошадь, – Рен будто не слышал ее. – А если нет, запряжете в телегу осла, – он указал пальцем в закрытое ставнями окно, выходящее на скотный двор.

– Ваше благородие, я… – промямлила Малка.

– И вы тоже уедете отсюда рано утром, – резко развернувшись, парень обратился к стоящей в дверях соседке. – Это приказ. Он обсуждению не подлежит.

А я и не заметила, как та пришла. Настолько вымоталась и перенервничала, что перестала чувствовать приближение людей.

– Мы не можем бросить животных и птиц, – выпалила Малка, собравшись с мыслями.

– Вам кто дороже – ребенок или скот? Проваливайте отсюда, если хотите жить, – рыкнул на нее Рен, потеряв терпение. – До утра мы с сестрой побудем с вами. Но постоянно вас охранять никто не станет. Демоны вернутся и уничтожат обеих. Мальчика они тоже не пощадят. Считайте, мы все вместе их очень сильно разозлили.

– Я вас поняла, сир, – кивнув рыцарю, Малка обратилась к подруге. – Керинда, нам придется покинуть город. Поживем у моей сестры на хуторе в Касандровии. Скотину продадим купцу Тьранолю. Заедем к нему по пути. Вот и пригодится нам твой старый мерин. На заре пойдем его запрягать.

Соседка молчала, пытаясь переварить сногсшибательные вести, однако не решалась возразить. Сам вид карателя-кромешника повергал ее в мистический ужас. Я разумно не вмешивалась и не говорила ни слова, как просил Рен.

Мы с ним сели друг напротив друга за маленький скрипучий стол с расшатанными ножками. Соблюдая положенный святой деве пост, я отдала парню поставленную передо мной тарелку с куриным супом. Себе взяла молочную кашу в маленькой кастрюльке, то немногое, что там осталось после кормления Малкой сына. Рен посмотрел на меня очень недовольным и суровым взглядом исподлобья, но смолчал и не захотел отказываться от второй порции супа. Вытащив куриную ножку, он принялся обгладывать ее с такой хищной яростью, что мне стало не по себе. Подсохшая каша застревала в горле липкими комками. Выручил теплый чай с молоком, который сделала для нас хозяйка дома.

Глава 10. Свет и тень

Ирисия

Для ночлега Малка выделила нам комнату на чердаке. Там не нашлось нормальной постели, только два старых продавленных кресла и дырявая перина, изъеденная крысами.

Побрезговав грязными креслами, Рен уселся на перевернутый большой ящик для фруктов и овощей возле маленького круглого окошка. Лунный свет, пробиваясь сквозь темную магическую дымку, которой был окутан чердак, выделял точеные контуры лица моего спасителя. Я стояла, пригнувшись из-за низкого потолка. Не решалась присесть, хотя усталые ноги меня едва держали. Не находя, с чего начать разговор, смотрела на хмурого парня, которого мне следовало бояться, но, сама не зная отчего, я испытывала к нему странное робкое доверие. Для меня Рендир Гассправель был подобен огню, который может как спасти от холода, как и сжечь дотла. Знать бы, что выберет он.

– Присядь, – разбив стену безмолвия между нами, Рен кивком указал на ближайшее к себе кресло. – Тебе нужен отдых. До утра еще далеко… Твоя магия питается от солнечного света? Я правильно понял?

– Да, все так и есть, – произнесла я каким-то холодным и еле живым голосом, который самой было жутко и дико слышать.

– А мне придает сил ночной мрак и лунный свет, – подтвердил очевидное парень. – Нас никто не услышит, – он провел кончиками пальцев по стене, обитой кое-как обструганными занозистыми досками, по которым плясали завитки черного тумана. – Можешь наконец рассказать мне о своих…, думаю, довольно интересных приключениях. Говори, что же на самом деле случилось у вас в монастыре? Почему ты в бегах?

– Разве ты сам этого не знаешь? – от злости и обиды за все произошедшее я заговорила с опасной в данный момент яростью, не задумываясь о возможных последствиях. – Ты – убийца, каратель. Верный пес короля, готовый порвать глотку любому неугодному его величеству. Вы, кромешники, известны на всю страну кровавыми расправами. Вырезаете целые семьи тех, кто посмел сказать неосторожное слово в адрес властей. Не щадите невинных младенцев.

– Детка, полегче, – Рен приподнял руку и выставил перед нами открытую ладонь как своеобразный щит. – Тебя унесло в дебри глупых народных басен. Фантазия у некоторых идиотов поистине безграничная.

– Я тебе не детка, – огрызнулась, сложив руки на груди.

– А кто ты есть? – презрительно усмехнулся парень. – Ты как малый ребенок, не знающий настоящей жизни и верящий глупым сказкам. Убиенные младенцы… Вот ведь наплели. Да, мы казним тех, кто этого заслуживает, а их неблагонадежные семьи можем выселить из страны вместе с детьми. Да, мы защищаем короля. И ты должна понять, что не будь рядом с ним таких, как мы, преданных воинов-магов, имперцы давно бы завладели нашими землями. Им бы и война не понадобилась. Они бы просто убили нашего правителя, устроили в стране смуту, а потом возвели на престол своего ставленника. Как ты думаешь, это было бы лучше? Какая участь тогда бы ждала людей Алиндора?

– Многие погибли бы, а выжившие стали рабами чужестранцев, – я повторила запомнившуюся фразу из учебника истории.

– Знала бы ты, сколько мы уничтожили диверсантов и подкупленных предателей, – устало выдохнул Рен. – Мы караем шпионов и казнокрадов, заговорщиков и убийц. А вовсе не болтливых тетушек, что сидя возле печи ругают короля. До этих пустомель нам никакого дела нет. Они напрасно себя возвеличивают в глупых сплетнях и пугают нами невоспитанных детей.

– Вас учат убивать с детства. Это действительно страшно, – сбавив тон, я смущенно пожала плечами.

– Так и есть, – равнодушно хмыкнул Рен. – Всякое мастерство, и воинское тому не исключение, лучше постигать с малых лет. Вспомни маленьких циркачей: гимнастов и канатоходцев. Чем хуже юные рыцари? А хочешь, я расскажу тебе о самом первом своем убийстве?

Не смогла вымолвить ни слова ему в ответ.

– По испуганным глазам вижу, что не горишь желанием узнать о первом, испытательном задании юного кромешника, – темный рыцарь уловил причину моего молчания. – Но я все равно поведаю о нем.

– Значит, мне придется выслушать, – я напряженно сжала кулачки.

– Тем утром я очень волновался, – Рен уставился на потолок, погрузившись в воспоминания. – Постоянно держал в голове, что ничто в моем виде или поведении не должно насторожить, если можно так сказать, жертву. Ею стал имперский диверсант, которого выявили наши осведомители. Подосланный убийца готовился взорвать школу в центре столицы. Прикинулся библиотекарем и принес магическую бомбу, замаскированную под портфель с учебниками. Заподозрил бы хоть малейший подвох – сразу же взорвал бы ее. Мерзавец думал, что по школьному коридору идет обычный мальчишка-ученик, который опаздывает на урок. Он даже не успел понять, как умер. Просто мальчишка очень быстро и прицельно метнул маленький ножик, и он упал замертво. Думаешь, я должен был его пощадить? Позволить ему превратить школу в груду руин? Погибли бы сотни детей.

– Рен, я… Не думала о том, насколько важна ваша служба. Ты прав, я верила услышанным в храме сплетням болтливых прихожанок. Да, я пока что мало чего понимаю в обычной жизни. Мой мир был ограничен стенами монастыря, – мне стало немного стыдно перед отважным спасителем за недоверие и упреки.

– Ирис, тебе простительно быть наивным ребенком, – мягко и утешительно отозвался рыцарь. – Из-за каменных крепостных стен ты не могла видеть всего того, что было доступно моему взору. А вот я… С меня совсем другой спрос…

– О чем ты? – меня заинтриговали его слова.

– Да вот, решил кое в чем тебе честно признаться, – Рен откинул со лба волнистую черную прядку. – Сказать, какой я недальновидный дурень, при всем своем служебном опыте. Гордился выслугой и наградами, а сам так и остался юнцом несмышленым! На полном серьезе считал, что знаю все тайны королевства. Был в том свято уверен. И вот сейчас готов поклясться, что ничего не понимаю… Ровным счетом ничего… Что вообще происходит в стране? Ну, если нам не считать нашествие вирналов.

– А я только понадеялась, что ты мне все объяснишь, – вздохнула, опустившись в скрипучее пыльное кресло. К зачарованному наряду грязь не приставала, хоть какое-то утешение. – Раз уж спас меня вместо кровавой расправы. Ты ведь был послан сюда за мной?

– Ты удивишься, но нет, – Рен рассмеялся, и тут же кашлянул, нечаянно глотнув поднявшейся пыли. – Глава нашего ордена магистр Орнилл направил меня сюда охотиться на вирналов. Я могу их чувствовать и выслеживать. Их след привел меня к тебе. Ирис, я вообще не задумывался о твоих поисках.

– Разве такое возможно? – не поверила я. – Обо мне растрезвонили на все королевство, если не на весь мир.

– Не правда ли, это странно для того, кто по народной молве должен был первым тебя поймать и обезглавить? – в темных глазах парня сверкнули озорные искорки. – Что же, детка… Считай, я сегодня ночью уверовал в тебя.

– Уверовал? – повторила я, едва шевеля немеющим языком.

– Я слышал о тебе, но никогда не верил в твою святость, избранность, особенную спасительную силу, – Рен всплеснул руками, и в лунном свете над его ладонями заиграли клубы черного дыма. – Считал тебя талантливой актрисой. Думал, ты играешь роль по заданию и под присмотром церковников. Служишь этакой приманкой для сбора денег у народа. Чем-то сродни ежегодной лотереи столичного казначейства.

– Ох, – невольно вырвалось у меня.

Мир вокруг будто рассыпался красивыми яркими пятнами, обнажая гнилое нутро. А еще на душе сразу же стало как-то противно и скользко при мысли о том, что меня сравнили с базарной наперсточницей или ничего на самом деле не предвидящей гадалкой-мошенницей. Закопошилась гордыня, с которой мне надлежало вести безустанную борьбу.

– Ирис! Не смотри на меня так! – Рен стукнул кулаком по коленке. – И не говори, что ты верила, будто кто-то на самом деле в нее выигрывает.

– Да, верила, что каждый год одному счастливчику выпадает большой куш,– в моем голосе послышалась легкая обида. – Только не смейся надо мной.

– Это не смешно, а печально, – вынес вердикт Рен со строгостью окружного судьи. – Нет, просто так, в одну минуту, никто разбогатеть не может. Удивительно, как много в мире наивных и глупых людей, – заглянув в мои печальные глаза, парень, наверное, подумал, что я вот-вот разревусь, и добавил чуть мягче. – Я сейчас не про тебя говорю, а про тех, кто покупает билеты. Значит, слушай… Каждый год выбирают простака, согласного выступить на публику. Его гримируют так, что мать родная не узнает и соседи потом не спросят, почему он вместо хижины с дырявой крышей не построил белокаменный дворец. Платят показушному дурачку не миллион, а сотню-другую псариев, если даже не суркориев – точно не выяснял. Мне такое не интересно.

– Ты считал меня мошенницей? – я вытянула мученическую улыбку. – Да, наверное, это забавно. И точно лучше, чем если бы ты видел во мне угрозу для короля.

– Я допускал, что ты владеешь магией, – признался Рен. – Но не верил, будто ты можешь сделать то, что не под силу опытным целителям. Вылечить человека от тяжелой болезни одним прикосновением. Считал все постановкой, как и ту историю с убийством монахинь. Был уверен, что все они живы и здоровы, а твои поиски за вознаграждение придуманы, чтобы отвлечь народ от проблемы с вирналами.

– Увы, монахинь убили, – мне было невыносимо больно вспоминать о случившейся трагедии. – И, поверь, это сделала не я… Как бы тебе объяснить… Да я бы даже помыслить не могла о таком зверстве. Сестры были моей семьей.

– Когда я увидел, на что ты способна, то подумал: “С этой девчонкой надо быть осторожнее. А вдруг она может сразу положить сотню человек одним взмахом руки, как ходят слухи?” – по губам Рена скользнула мимолетная улыбка.

– И все равно ты понял, что я не враг? – я нервно провела пальцами от запястья до локтя и обратно.

– Всех новичков в нашем ордене первым делом учат разбираться в людях, – буднично поведал Рен. – Мы умеем чувствовать затаенное зло, чтобы вычислять шпионов и предателей.

– Спасибо и за то, что не спутал меня с жестокой убийцей.

– Ирис, ты… – задумавшийся Рен возродил недавние воспоминания, подбирая более точные слова, – выглядела и ощущалась как обычная испуганная девица, которая вот-вот грохнется в обморок от страха и шока. Я попытался тебя вывести из этого состояния. Решил для начала встряхнуть тебе нервишки, чтобы прояснилась голова, а потом внушить к себе доверие и успокоить. А когда твоя невероятная сила ощетинилась на меня, начала сопротивляться и отталкивать, тут уже мне пришлось всерьез озаботиться тем, как бы не спровоцировать тебя на магическую атаку. Понимал, что могу против нее не выстоять. Никогда не сталкивался ни с чем подобным. А еще… Не знаю, как объяснить… Я почувствовал, что в тебе нет гнильцы, яда злобы. Тебе трудно не верить. Может, это одна из особенностей твоего дара.

– Я не знаю, не могу объяснить, как действует сила божественного света на людей, кроме того, что дарует им утешение и исцеление.

– Потому я вдвойне не понимаю, почему все произошло настолько по-идиотски. Ты очень важна для жителей Алиндора. Скорее бы узнать, какой дурак, или наоборот, хитроумный предатель, мог объявить тебя злодейкой?

– Король, которому ты верно служишь, приказал избавиться от меня, – рискнула открыть ему горькую истину. – Он предал свой народ.

– Нет! – Рен вскочил и сжал кулаки от праведного гнева. – Я никогда и ни за что не поверю в то, что его величество Ливеральд мог пойти против своих подданных. Он был на войне, сражался вместе с простыми солдатами за родную страну. Это говорит о многом.

– Объясни тогда, почему король издал такой указ? Назначил миллион тиграриев за мою голову? – я не прекратила спор, не отступила.

– Что бы ты ни говорила, я точно знаю – король не из тех, кто способен воевать с невинными девами. Он верен чести и совести.

– Но на указе стоит его подпись. Он был на оглашении.

– Ливеральд – простой смертный человек. Его могли ввести в заблуждение. Ирис, я думаю, тебя подставили. Надо признать, искусно. Значит, мы проглядели предателя в высших кругах. Наш орден не лезет в дела церковного управления. Вот главная из причин, по которой я до сего дня не знал правды о тебе. Поисками сбежавшей святой девы плотно занимается инквизиция. С давних времен наши с ней полномочия разграничены по закону. Мы боремся с врагами короны, а они – с врагами церкви.

– Я думала, вы знаете все придворные тайны и за высшими церковными чинами тоже следите, – я расстроенно покачала головой.

– За всем и сразу невозможно уследить, – ничуть не смутившись, твердым голосом возразил Рен. – Сейчас главная угроза государству – вирналы. Из-за нападений иномирных тварей многие из нас покинули столицу, потеряли связь с постоянными информаторами. Да, мы могли упустить нечто важное. Может быть, гниль пошла из нового церковного управления.

– Кто-то отравил архиепископа Паумелла, – сказала я о том, чего Рен мог не знать. – Но что нам делать? Надо как-то донести правду до народа?

– Я вернусь в столицу и встречусь с королем, – решительно заявил парень. – Расскажу ему о тебе и о том, что случилось в монастыре. Про убийство архиепископа тоже упомяну.

– Он может приказать казнить и тебя, – предупредила я.

– Его величество доверяет мне. Он говорил не раз, что в долгу перед нашей семьей, – с непреклонной уверенностью ответил Рен. – Моя мать служила в его личной страже. Она закрыла Ливеральда собой во время покушения и погибла вместо него. Мы с Райсой тогда еще были маленькими детьми.

Парень хотел еще что-то сказать о сестре, но вместо слов лишь нервно сглотнул и горестно потупил взгляд. Чувствовалось, что поднявшаяся в душе боль мешает ему собраться с мыслями и обо всем рассказать.

– С твоей сестрой что-то случилось? – я засомневалась, правильно ли поступила, задав не вполне уместный вопрос.

Может, лучше мне было бы промолчать, не бередить чужую рану? Или все же следовало помочь Рену облегчить душу, чтобы он дольше не держал мучительную боль в себе?

– Я потерял младшую сестренку, – темный рыцарь вновь поднял глаза и посмотрел на меня. – Не хочу об этом рассказывать в подробностях, воспоминания не из приятных и легких. Но когда вижу тебя, поневоле начинаю думать о ней, снова и снова. Вот смотрю – и вспоминаю ее глаза, улыбку, милые ямочки на щеках. Все потому что вы с Райсой удивительно похожи. Да и сейчас были бы с ней примерно одного возраста. Я даже нисколько не удивлюсь, если это одна из причин, почему не смог отказать тебе в помощи.

– Мне жаль, что так вышло, – я печально вздохнула, не найдя лучших слов утешения: у меня язык будто присох и не желал шевелиться хоть немного живее.

Робкой мыслишкой подумала о том, что хватит пристально глазеть на парня, ведь в монастыре учили не засматриваться на мужчин. А тут вдруг все в моей жизни словно перевернулось с ног на голову. Я стала ощущать то, о чем раньше и задуматься бы не посмела. Странную симпатию, на удивление притягательное желание не отводить глаз от моего спасителя.

– Наш отец был наемником из гильдии теневых ассасинов, – Рен покрутил сгусток черного дымка вокруг пальца. – Одним из тех, чьи лица мало кому позволено видеть. Он редко бывал у нас дома. В последний раз я видел отца без маски, когда Райса только родилась и он пришел на нее посмотреть. Мне тогда только исполнилось четыре года, я не запомнил его лица. В память странным образом врезалась густая борода и черные кудри. В конце того года мама сказала, что наш отец погиб на очередном опасном задании. Пару лет спустя и она тоже навсегда покинула наш мир. Мы с Райсой остались совсем одни. Жадный дядька постарался выселить нас из дома, чтобы все наследство захапать себе. Хотел отдать детей в сиротский приют.

– Ну и мерзавец! – в негодовании воскликнула я. – Не видать ему покоя ни на этом свете, ни на том. Боги не принимают злобных скряг в райские кущи.

– Считай, возмездие его настигло. В таверне зарезали в пьяной драке.

– И гореть ему в адском пекле… Целую вечность!

– Нас с Райсой принял на воспитание глава ордена мессир Орнилл, – продолжил рассказывать Рен. – Он помог мне выдержать множество трудных испытаний. Закалиться подобно зачарованной для прочности стали. Стать тем, кто я есть сейчас. По сей день этот выдающийся человек остается на первом месте в списке тех, кому я могу доверять. Пожалуй, даже больше, чем самому себе.

– Хотела бы я верить так же, как ты… Что все будет хорошо, нам помогут. Правда, после всех переживаний и угроз, я теперь каждого шороха пугаюсь, – я посмотрела на сияющую в небе луну.

Ее свет дарил чувство покоя и умиротворения. То, чего мне так сильно не хватало в эти тревожные минуты.

Глава 11. Избранные

Ирисия

– Нам с тобой придется поехать в столицу. Другого пути попросту нет. Прибудем в Цитадель ордена и обратимся за помощью к мессиру Орниллу, – Рен сильнее нахмурился, и у него в переносице появились две складки.

Немного помолчал, сидя с суровым и задумчивым видом, подобно мудрому опытному воину, который после изнурительного и кровопролитного сражения присел на камень посреди поля битвы. Глянул на меня исподлобья, точно украдкой, еще немного помолчал и задал вполне ожидаемый вопрос:

– Ирис, а ты что-нибудь помнишь о своей настоящей семье?

– Рен, я даже не знаю, живы мои родители или нет, – тяжко вздохнула я. – То немногое, что я слышала о них, передано другими людьми.

Каждое произнесенное слово будто бы вытягивало из меня жалкие остатки сил. Ворочалось на языке тяжелым комком, подобно еще путем не оформившейся мрачной некрасивой миске из грубой, темной глины в мозолистых руках гончара.

– Но хоть что-то о них тебе известно? – не отставал Рен, глядя на меня с любопытством.

– Настоятельница матушка Аурелия рассказала, что моя мама жила в публичном доме, а отец был богатым и влиятельным человеком, – я ответила сухо и прохладно, борясь с приступом щемящей тоски. – Мой алый наряд и медальон – вот и все его подарки.

– А твой отец знал толк в магии, – одобрительно хмыкнул Рен. – Позаботился об отличной маскировке, сотворил на редкость сильные защитные чары. – Я не силен в предсказаниях. Для меня это все, как и ваши религиозные догмы – темный лес, в котором легко заплутать. Но сейчас я вижу и чувствую проявление необычных чар, а потому невольно начинаю кое-что подозревать. Не мог ли твой отец предвидеть, что однажды его дочь попадет в беду? Все выглядит так, будто бы он приложил много сил, чтобы тебя защитить от смертельной угрозы.

– Не сомневаюсь, что он предвидел, сколько испытаний выпадет на мою долю. Я очень благодарна родителям за то, что они сделали для меня, – я взяла в руки медальон и посмотрела на него, не открывая. – Мать принесла в монастырь, чтобы спасти от гнева хозяйки публичного дома. Отец прислал подарки. А я даже не могу сказать им спасибо. Потому что не знаю, кто они. Не имею ни малейшего представления о том, где их искать.

– Давай мы разложим все по порядку. Сначала тебе надо спастись от казни. А потом думать о поисках родных, – требовательный голос Рена вернул меня из красивой яркой фантазии в пугающую мрачную реальность.

Я уж было воспарила на мягких облаках радужной мечты, понадеявшись в скором времени обрести настоящую любящую семью!

– Да, ты прав, – не могла с ним не согласиться.

И тут во мне с новой силой воспылала почти угасшая надежда победить захватчиков. Чем больше людей смогут на равных сражаться с вирналами, тем лучше. Вместе мы постараемся спасти мир.

– Рен, ты говорил, только избранные могут убивать вирналов, – вкрадчиво напомнила я. – Не знаешь, таких людей много? Кто все они? Ты с ними знаком?

– И да, и нет, – мой вопрос будто бы обрадовал парня. Рен прямо духом воспрял, в глазах появился азартный блеск, а потом он вновь погрузился в пучину тоски, стоило вспомнить павших боевых товарищей. – Многих уж нет на этом свете. Они ушли слишком быстро. Вот что самое обидное!

Он стукнул кулаком по подоконнику, снова подняв пыль.

– Ты представить не можешь, сколько народу полегло, – с пронзительной болью в голосе продолжил Рен. – В первых же боях пали лучшие из лучших. Да, немногие избранные в мире пока уцелели и продолжают сражаться. Это наши рыцари, и еще знаю парней из других древнейших орденов. Но волею властей их раскидало по разным уголкам страны. А порознь противостоять врагу куда труднее, чем всем вместе. Думаю, тут особо ничего не надо объяснять. И ребенку понятно, что наша сила в единстве.

– Да, мы должны собрать всех и сражаться вместе, – мне было страшно снова представить себя лицом к лицу с отвратительным чудовищем, но я храбрилась, как только могла.

Это наш общий теперь путь, с которого не сойти, и нет иного спасения, кроме как пройти через горнило войны.

– И все равно, вот сама сейчас подумай, – Рен всплеснул руками, и от его ладоней взметнулись клубы черного тумана. – Соберем мы целое войско избранных, но против нашествия вирналов и ему не выстоять. С каждым днем таких, как мы, становится все меньше. И так мы едва справляемся с десятками мерзких тварей. Ты только представь, маленькая наивная девочка, что будет, если их сюда повалят сотни тысяч? Вот что я скажу – у нас есть всего один путь к спасению мира. Как можно быстрее нужно найти способ закрыть небесный портал и остановить большое вторжение.

– А я скажу вот что… Рен, ты говоришь так, словно вы уже давно знаете правду о вирналах, – меня возмутила его осведомленность. – Откуда вы вообще узнали, что никакие это не демоны, а захватчики-чужеземцы, подобные воинам империи Мниглор? Вряд ли они бы сами вам во всем признались. Представились по чинам и титулам при первом знакомстве. Не находишь все это странным?

– Так об этом нетрудно было догадаться! У нас-то, в отличие от известных мне наивных дев, глаза не зашорены церковными писаниями, – прорычал Рен с нескрываемой злобой. – О чем тут думать? Все и так понятно. Да, они как имперцы, прибыли на наши земли с теми же целями – захватить и разорить. Проблема в том, что иномирные твари намного сильнее и быстрее людей, а еще они могут летать и нам неподвластна их магия.

– И давно вы скрываете правду от простого народа? – гневно процедила я. – Разве это по-человечески, обманывать тех, кто не может за себя постоять?

– Мы сразу поняли, что имеем дело с прекрасно подготовленной и обученной армией противника. И чего бы добились, если бы объявили людям о вторжении захватчиков из другого мира? – Рен предпочел ответить со встречным вопросом, тем самым загоняя меня в тупик. – Посеяли бы еще большую панику! Как вариант, спровоцировали бы врага начать полномасштабное вторжение, а ведь наш мир еще к такому абсолютно не готов.

– Иногда незнание равносильно спасению, – я почувствовала, что не могу сердиться на храброго защитника.

Пламя обиды и ярости утихло, не успев разгореться. Пришлось мне признать, что кем бы простые люди ни считали вирналов, они так или иначе не могли защититься от них. Демонов хоть мистически боятся в народе, а потому не пытаются геройствовать, не ищут их в лесах, как избранные рыцари.

– Да, Ирис, как ни горько об этом говорить, – кивнул Рен, – но пока все складывается не в пользу человечества. Скажу без прикрас, мы проиграем эту войну, если не сможем изобрести новое оружие против захватчиков. Такое, которым мог бы легко научиться пользоваться любой солдат-новобранец, а не только избранный рыцарь. Нам еще повезло, что пока вирналы осторожничают, они только проводят разведку перед главным этапом вторжения. Каждый из нас получил тайное задание поймать врага живьем, но, увы, пока это никому не удалось. Неопасных ранений они просто не чувствуют, а от смертельных сгорают без остатка. Как бы ни хотелось, но мы пока не имеем возможности подробно изучить наших врагов. Да нам хотя бы узнать их слабые места!

– Я видела, как вирналы сгорают, – посмотрела себе на колени, вспоминая жуткие моменты.

– В ответ на твои претензии я хочу выдвинуть свою, – коварно усмехнулся Рен, и мне пришлось поднять взгляд.

– В чем дело? – спросила с легким испугом, не ожидая ничего хорошего.

– Тебя возмутило, что мы не говорим народу правду о захватчиках. Я, в свою очередь, хотел бы узнать, а как тебе удалось выучить вирнальский язык? Вот что действительно необычно и… весьма подозрительно. Не училась же ты у них в школе, или… – парень на меня смотрел с обжигающим интересом в темных глазах. – Все дело в том, что вирналы никогда не говорят на людях, только рычат, шипят и воют. Неудивительно, что сперва я подумал, а не заодно ли с ними эта странная девчонка. Решил понаблюдать, не вмешиваться, и все понял… Нет, не все…Так что давай, Ирис, признавайся. Я весь внимание. Готов слушать твои объяснения хоть до утра.

– Все вышло проще, чем ты думаешь. Никто меня не обучал их языку. Мне помог волшебный медальон, – я сняла подарок отца с шеи, покрутила в пальцах, не решаясь раскрыть. – В лесу я видела, как вирналы загнали и убили оленя. Осмелилась подобрать выпавший волос одного из них, положила его сюда, и меня сразу же посетило видение. Магия показала мне родной мир вирналов, а позже я стала понимать их речь, но только когда услышала ее снова.

– Что ты про них увидела? Рассказывай все!

– Увы, не так много, как хотелось бы. Все мельком и размыто. Одно могу точно сказать… Рен, вы правильно думаете, что армия вирналов очень сильна. Крылатые кровожадные твари хотят завладеть нашим миром и уничтожить всех людей. У вираналов есть свой король, а еще над ними властвует верховная жрица, которой приносят в жертву человеческих детей. Из разговора тех двух солдат я поняла, что наши враги затаились. Не знаю, как надолго и по какой причине, что они затевают. Просто слышала, что король им приказал не охотиться на людей и не показываться нам на глаза.

– Я все понимаю, – по губам парня скользнула довольная ухмылка. – Королю вирналов не понравилось, что его воины начали погибать на наших землях. Да, избранных осталось мало, но каждый из нас не сидит без дела. Один я убил полсотни мерзких тварей, да и любой мой боевой товарищ, думаю, их положил ничуть не меньше. Крылатые гады не ожидали настолько яростного сопротивления, считали себя неуязвимыми.

– Но их ждал неприятный сюрприз, – я тоже воспряла духом.

– Вот видишь, Ирис, наши шансы на победу понемногу начали расти. Да еще теперь ты можешь послужить переводчиком. Осталось поймать вирнала и под пытками вытащить из него все их тайны. Мы должны добыть информацию, которая поможет одолеть врагов и навсегда закрыть портал в их проклятый мир.

– Надеюсь, мы не пойдем утром ловить вирнала? – меня пробрал холодок страха от наметившейся перспективы.

– У-ф-ф, ненавижу повторять одно и то же сотню раз, – шумно выдохнул Рен. – Вспомни мои слова, для начала мы должны прибыть в столицу. Об охоте на вирналов нам придется думать уже вместе с магистром Орниллом. Я верю, мой наставник сможет нам помочь. И надеюсь на то, что у короля хватит благоразумия поверить в предательство кого-то из его приближенных. А пока не думай о плохом.

– Постараюсь, но это нелегко. Плохие мысли все время лезут в голову, а еще мучают страшные воспоминания.

– Ирис, тебе надо поспать. Отдохнуть хоть немного. Я побуду на страже твоего спокойного сна.

– Спасибо тебе за помощь и заботу, Рен, – откинувшись на спинку кресла, я прикрыла глаза. – Ты очень добр ко мне.

– Я просто не привык разбрасываться ценными сокровищами. Выкинуть мешок тиграриев за порог – безумие, не правда ли? – его шутка прозвучала как-то зло и насторожила меня.

По спине побежали мурашки. Слов для ответа я просто не смогла найти.

– А впрочем, мне и привыкать не пришлось, – Рен вновь смягчил тон, и его смех прозвучал легко и дружелюбно. – У меня сроду не было сокровищ. Крыши над головой – и то лишился в детстве. Я говорил, дом отобрал наш с Райсой дядя, мамин брат. Мы выросли в цитадели ордена. Скоро и ты сможешь там побывать. Будешь одной из единиц счастливчиков, которых не просто туда впускают, но еще и позволяют выйти обратно живыми и невредимыми.

У меня снова на душе воцарились угнетающая тяжесть и щемящая тоска. Я невольно призадумалась о том, насколько справедливо Рен верит своему наставнику и главе ордена. А вдруг магистр Орнилл – и есть главный предатель? Лучших рыцарей он отправил подальше от столицы, поручил им бегать по лесам за вирналами. Позаботился о том, чтобы они не узнали о готовящемся дворцовом и церковном заговоре? А какие темные делишки сам в то время проворачивал?

Несмотря на пугающие навязчивые сомнения, я могла понять Рена. Глава ордена стал для него вторым отцом, если не оказался в его жизни единственным. Ведь настоящего родителя мальчик видел настолько редко, что из внешности смог запомнить лишь кудри и бороду. В предательство настолько близкого человека поверить трудно, и даже любая мысль о том болезненна. Так что нам ничего не остается, кроме как надеяться на лучшее. Главное – отныне двое следуют пути поиска правды, а значит, у нас на двоих больше шансов докопаться до нее. Надо верить, что вместе мы сумеем вытащить зерно истины из огромного колючего стога интриг, обмана и злодейства.

Глава 12. Темный рыцарь

Рендир

Светало… Солнце пока не показалось из-за лесистых гор, но привычный и приятный мне ночной мрак уже начал отступать под ее невидимым напором. Сидя у маленького чердачного окошка, я смотрел, как небо медленно просветляется, покрываясь длинными желтыми полосами тонких облаков.

Ирис тяжко вздохнула и заворочалась в неудобном кресле. Бедная девочка не знала покоя даже во сне…

Несмотря на закрепившуюся за темными рыцарями славу беспощадных карателей, наслаждающихся чужими мучениями, я был равнодушен к пыткам и никогда не прибегал к ним без крайней нужды. Но сейчас, глядя как спасенная мной избранная пугливо вздрагивает во сне, я думал о том моменте, когда в моих руках окажется гнусный подонок, который стоит за всем этим заговором против короля и народа Алиндора. Тот, кто устроил охоту на ни в чем не повинную девицу, словно на хрупкую и трепетную лесную лань. Первое, что я хотел бы с ним сделать – пронзить ему руки острыми крюками, подвесить за них к потолку и выдрать ему глаза стальными когтистыми перчатками, чтобы не мог он больше смотреть на мир, который собирался утопить в крови.

Я искренне надеялся, что мессир Орнилл сможет нам помочь, ведь мудрому главе ордена известно намного больше, чем любому простому рыцарю. Я так и вовсе по сравнению с ним еще желторотый птенец. Да и сколько бы воинских подвигов я ни совершил, все равно лет до тридцати меня будут считать молодым и неопытным, недостойным посвящения в главные тайны королевства.

Об этих служебных нюансах я не собирался рассказывать Ирис. Не хотел тем самым ее огорчать еще больше, взращивать зародыши сомнений. Понимал, насколько трудно ей сейчас довериться мне, согласиться поехать в столицу вместе со странным и опасным незнакомцем. Уже за то, что спасенная девушка меня слушалась и не билась в истерике, я должен благодарить судьбу.

Смешно и трагично представить на ее месте избалованную аристократку. Все же в монастыре воспитание и образ жизни несравнимо суровее, чем в пансионе благородных девиц. Монахини пасли коз, занимались грубой и тяжелой мужской работой. Капризная дочка графа или князя не преодолела бы и трети того пути, что прошла Ирис. Но расслабляться не стоило, ведь предстоял нам путь еще длиннее…

В мыслях я примерялся, где смогу найти лошадь, когда полностью рассветет. Покупать нового коня было уже не на что, и так потерял двух резвых жеребцов меньше чем за неделю. Породистые скакуны пали от ядовитых вирнальских укусов. Я понадеялся, что старый трактирщик уступит мне тощую клячу, испугавшись жестокого карателя. В противном случае уведу коня с чужого двора, как разбойник. А что мне остается? Лошадей во всем городе после нападений вирналов почти не найти. Ослы кое-где уцелели во дворах, но на повозке, запряженной медлительным осликом, мы за пару месяцев не доплюхаем до столицы. А нам надо туда добраться как можно скорее.

Не хотелось будить крепко спящую девушку. Ирис намучилась, спасаясь от преследования, и потому для нее была ценна каждая минутка отдыха. Но я чувствовал, что медлить нельзя. Ведь неизвестно, какие еще злодеяния замышляет остающийся в тени предатель – тот, кому пока удается избежать справедливой кары, посылая на грязные дела подручных.

Я помнил о том, что сила избранной девы питается от солнечного света, но на виду, на открытом пространстве, нам все равно будет нельзя идти. Лучше пробираться в город через лес, чем рискнуть прогуляться по луговой дороге, залитой солнечными лучами. Главное, чтобы как можно меньше людей встретилось по пути.

Существенным подспорьем могло послужить то, что таинственный отец Ирис был по-настоящему гениальным магом и создал для дочери маскировку, которую только мог изобрести. Кроме того, рядом со мной девушке вдвойне безопаснее. У нас было идеальное прикрытие, каждый встречающий нас человек мог поверить, что я тот, кто должен ее доставить к великому инквизитору и передать на казнь. Но, несмотря на все подспорья в рискованной затее, нам нельзя терять бдительность. Обоим постоянно придется оставаться начеку и быть готовыми отразить внезапную атаку врагов.

Малка и ее подруга за ночь собрали нехитрый скарб и погрузили на телегу. Когда я выходил помочь им запрячь осла, то едва ли не каждую минуту оглядывался на дом. Знал, что вирналы сюда не сунутся до вечера, и все равно тревога не отпускала, заставляя вновь и вновь думать о том, что в моих руках и вправду оказалось настоящее сокровище. А еще это скребущее под ложечкой чувство побуждало меня сожалеть о невозможности прикоснуться к спасенной юной красотке. По древнему завету мужчине запрещено мечтать о святой деве, как о желанной женщине, а мои фантазии лишь сильнее расцветали, стоило увидеть рядом ее милое личико.

В который раз посмотрев на спящую Ирис, я поймал себя на мысли, что хочу взять ее за руку, погреть эти тонкие изящные пальцы в ладонях. А еще я мог был обнять ее стройный стан, поцеловать щеку – розовую не от здорового румянца, а от разъедающих нежную кожу слез.

Да, я хотел ее утешить, как мужчина: укутать в объятиях и дать ей почувствовать себя точно за каменной стеной. Но всякий раз осаживал, словно норовистого коня, каждую подобную мысль. Напоминал себе, что я не должен забывать о самом главном. Ирис – не обычная девушка. Если верить пророчеству, она может спасти мир. А я – лишь тот, кто должен ей в этом помочь. Надежный и верный страж, который будет рядом до тех пор, пока мир не очистится от чужеродного зла. Мы должны до времени оставаться рядом, но при этом не становиться влюбленной парой. Истина, о которой нельзя забывать, должна стать для меня подобной неизгладимому шраму.

Мои долгие одинокие скитания в охоте за вирналами привели к тому, что при виде красивой девушки начинали кружиться в голове фантазии, для которых она была слишком чиста и невинна. Я понимала, что не должен так думать об Ирис, но ничего не мог с собой поделать. Будь я истинно верующим, без изрядной доли скептицизма, наверное, мог бы смотреть на спасенную беглянку как на ожившую икону, а не как на привлекательную девушку. Почему-то мне нравилось в ней все: внешность, по-боевому стойкий и в то же время достаточно покладистый характер, сила духа, которой позавидует иной солдат-новобранец.

Наверное, вдобавок ко всему потеря младшей сестры повлияла на то, что спасенная девушка чувствовалась для меня такой родной и с ней не хотелось расставаться. Я понимал, что просто не могу себе позволить повторить прежнюю трагическую ошибку. Для меня долг чести – уберечь Ирис от смертельной опасности. Мы должны стать настоящей слаженной командой и вместе выстоять против всех врагов.

Случившаяся три года назад кровопролитная война с агрессивной империей Мниглор унесла множество жизней. Вражеские войска напали без предупреждения, в один день преодолели морскую преграду. Коварные чужаки желали захватить весь наш континент и поработить жителей. Почувствовав силу политического влияния и военную мощь крупнейшего на материке королевства Алиндор, малочисленные народы решили пожертвовать самостоятельностью, чтобы получить защиту и шанс на выживание. Несколько стран объединились под властью нашего короля, чтобы вместе дать отпор захватчикам.

Спустя больше года сражений враг был изгнан с материка, войска королевства одержали победу. Но в новом объединенном государстве возникла неожиданная проблема. На присоединенных землях жило много народов, и у каждого из века в век переходили особые верования. Чтобы никто из религиозных деятелей не мог назвать последователей своей веры в королевстве ущемленными в правах, государь Ливеральд издал указ об основании нового церковного управления и обобщенной религии, которая будет нести в себе черты основных верований, сможет примирить между собой народы и поможет людям, воспитанным в разных традициях, лучше понять друг друга. Не все жители королевства одобрили идею правителя. Рискнули выступить против и некоторые церковные чины. Но после скандальных снятий с должностей, лишений сана и казней воинствующих еретиков, первоначальная шумиха поутихла, а потом и вовсе сошла на нет.

До встречи с монастырской воспитанницей я не вникал в религиозные вопросы. Не задумывался о них настолько глубоко, как сейчас, сопоставляя все известные факты и пытаясь найти нестыковки. А теперь, после беседы со святой девой, недоумевал, почему король с удивительной легкостью согласился на смену государственной веры. Ливеральд запросто мог бы не принимать чужой религии. Без всей этой канцелярской волокиты просто созвать лидеров присоединенных народов, стукнуть кулаком по столу и рявкнуть: “А ну, быстро прекратили свои распри, заткнули рты и приняли нашу веру! Мы вас спасли от полного истребления. Не хотите, идите прочь. Я посмотрю через сколько времени прибежите обратно, когда имперские войска вновь захотят испытать вас на прочность”.

У настолько странного решения, ничуть не похожего на привычную политику его величества, должна быть железная причина. Но я пока что, сидя в напряженных размышлениях, не мог ее найти, и вопросы в моей голове только множились с каждой минутой.

Я вспомнил, что с тайного попустительства архиепископа Паумелла монахам и монахиням нескольких монастырей разрешалось остаться тайными хранителями истинной веры и служить по древнему нерушимому укладу. По словам самого архиепископа, они были благословлены жить в ожидании лучших времен, когда народ устанет от церковной смуты и поймет, что глупо ждать чудес от чужих богов, ведь те явились в наш бренный мир не благим знамением, а простым росчерком пера.

И вот его высокопреосвященство Паумелл убит. Отравлен. А я узнал о свершившемся преступлении от сбежавшей из монастыря девчонки. Не от главы ордена или других рыцарей. Связано ли покушение на жизнь архиепископа с объявленной охотой на святую деву? Уверен, что да. Осталась самая малость – узнать, кто стоит за всем этим.

Связана ли смена религии с нашествием вирналов? Могли ли найтись у них сообщники среди людей? Это кажется невероятным и неприемлемым, но… Стоит лишь вспомнить, сколько даже на моей памяти было поймано шпионов – жителей нашей страны, перешедших на сторону врага. Мог ли кто-то из высших кругов сотрудничать с вирналами и тайно влиять на короля?

Столь бы ни было прискорбно это признавать, но мы оказались неготовыми к внезапному нападению иномирных тварей. Всего за пару дней противостояния королевство лишилось более трети армии, а ведь после войны с империей Мниглор она считалась самой боеспособной и многочисленной на всей нашей планете. Знаменитый отряд воинов-оборотней из Веотерского Темнолесья пал в первые же мгновения битвы. Сопротивление было решено прекратить, чтобы не потерять в безуспешных сражениях всех воинов. Лучшие умы королевства пытались найти ответ, как победить неуязвимых демонов, которых вопреки священным писаниям не отгоняла молитва с крестным знамением и ни одно из оружий не могло нанести им хоть малейший урон. Со временем прояснилось нечто важное. До властей не сразу, но дошло, что среди людей есть избранные воины, способные убивать вирналов, и что наши новые враги – не порождения адской бездны, а смертные твари из плоти и крови. Захватчики, пришедшие из другого мира и владеющие очень могущественной магией.

Перед тем, как заснуть, Ирис рассказала мне о пророчестве Святого Тарсиля про деву, способную спасти мир. Отдаленно похожие легенды издревле жили в народной памяти. Получается, миссия хрупкой девочки намного сложнее, чем привычные для нее исцеления больных людей. Она должна спасти целую планету и все живущие на ней народы от ужасной погибели. А я… Каков мой долг? Следуя зову сердца, оберегать святую деву и помогать ей на непростом пути? Ясно лишь одно, мы вместе должны выжить и докопаться до истины.

Глава 13. Вороной конь

Ирисия

Рен разбудил меня, когда солнце уже встало и вовсю светило в чердачное окошко. Я потянулась в жестком кресле, разминая затекшую спину, и чихнула, невольно подняв пыль. Встав, подошла к окну и увидела, что Малка и ее соседка готовы уезжать. Хозяйка ждала, когда мы уйдем, чтобы она могла запереть дом. Телегу загрузили целой горой тюков с одеждой. Мне стало жаль маленького ослика, которому придется тянуть увесистую поклажу, да еще с двумя полными женщинами и ребенком.

Поторопив меня, Рен спустился с чердака, и я сошла следом за ним. Забежав на кухню, парень схватил со стола оставленные для нас хозяйкой бутерброды с колбасой и, поторопив меня жестом, вышел из дома. Я медленно сошла с крыльца, придерживая платье и край плаща. Почему-то мне казалось, вот еще секунда-другая, и зачарованная одежда слетит с меня, оставляя обнаженной на виду у людей, а главное, что у молодого мужчины. В монастыре сестрам не позволялось видеть друг друга голыми, кроме тех случаев, когда одна из них по болезни или старости уже не могла сама позаботиться о себе и другим приходилось ее купать и переодевать.

Я чувствовала себя странно и неуютно рядом с Реном, еще и потому что меня смущал каждый его взгляд, даже случайный, беглый, рассеянный. Не привыкла находиться так близко к парню, но понимала, что не могу сбежать от него, укрыться в дальнем темном уголке. Темный рыцарь подарил мне шанс на спасение, и чем дольше я о нем думала, тем отчетливее понимала, что мне нисколечко не хочется пуститься наутек, мечтая больше никогда его не видеть. Ловила себя на желании посмотреть на него первой, и порой этой тяге поддавалась. Поглядывала на симпатичного, крепкого, рослого парня еще очень робко, скрытно и немного недоверчиво – то ли к нему самому, как к надежному защитнику, то ли к новым для себя неизведанным чувствам.

Как только женщины уехали, их повозка скрылась из вида, Рен сразу же поманил меня рукой, и я пошла за ним к лесу, радуясь тому, что больше не одна в утомительных и опасных скитаниях. Парень поделился бутербродом, но я взяла только ломтик хлеба, оставив ему кусочки колбасы. Потом он дал мне сделать пару глотков из фляжки, которую наполнил в доме Малки.

Я видела, как Рен избегает лишний раз без необходимости прикасаться ко мне. Только собралась ему сказать, что в наших условиях древнее правило не так уж и важно, ведь снова настанет час, когда ему придется меня спасать от врагов, закрывать собой и прижимать к своему телу. А потом вдруг передумала и промолчала. Дар речи будто бы спрятался от моих мыслей о врагах, среди которых люди, монстры и темные силы, питающие злые колдовские чары.

Сделав глубокий вдох, я постаралась успокоиться, чтобы просто наслаждаться солнечным светом и теплом, от которого питалась дарованная богами сила.

– Мы идем в трактир, где я остановился. Дорога через лес безопаснее. Чем меньше людей нас увидит, тем лучше, – объяснил Рен и, дурашливо подбросив, закинул в рот кусочек колбасы.

– Но мы ведь не можем все время идти пешком, – вспомнив о том, какие испытания выпали на долю моих несчастных ножек в день побега из монастыря, мне стало их жаль.

– Все верно, Ирис. Нам без лошади не добраться до столицы. Попробую одолжить тощую кобылу у старого трактирщика. Надеюсь, у нее сил хватит хоть на треть пути, а там попробуем обменять на животинку порезвей.

– Я думала, у каждого рыцаря должен быть верный боевой конь, – не подумав, ляпнула я,

– Следи за языком, детка, – Рен приблизился ко мне в пару шагов и резко схватил за щеки, цедя прямо в лицо. – Хоть я достаточно сдержан по своей натуре, но точно не потерплю подколов и издевок. Что-то не нравится – гуляй одна и на свободе. Если не повезет, на собственной шкуре испытаешь ту причину и поймешь, отчего у меня нет коня.

– Рен, отпусти. Не пугай так, – промычала я, едва шевеля прижатыми его пальцами губами.

Успела десять раз пожалеть о необдуманных словах.

– Видишь ли, крошка, укусы вирналов ядовиты, – неохотно пояснил Рен, – как для людей, так и для всякого зверья. К примеру, человек погибает почти мгновенно. Конь или олень может чуть дольше промучиться.

– Да, мне крупно повезло, – я попыталась закрыть неприятную для нас обоих тему. – Ни один из тех двух монстров не успел меня цапнуть.

– Ты вообще из ряда счастливчиков, – с какой-то издевкой прошипел Рен и резко отдернул руку, словно обжегся. – Если вспомнить, какие силы, известные и тайные, были пущены за тобой в погоню… Хорошо бы нам и дальше сопутствовала удача.

– Я верю, что боги за нами присматривают и берегут, – указала я пальцем в ясное небо.

Парень нахмурился, давая понять, что не очень-то он верит в защиту богов. Я заметила, что в солнечных лучах его глаза не казались такими непроглядно темными, как ночью. У них был приятный оттенок чайной заварки, крепкой и свежей. Поймав себя на мысли, что снова нарушаю древние заветы, открыто и смело смотрю в глаза мужчине, я отвела взгляд и стала смотреть на миленькие голубые цветочки, растущие вдоль утоптанной лесной дороги.

– Молча идти скучно. Пока нет поблизости посторонних ушей, расскажи-ка ты мне, что умеешь делать, – попросил Рен. – Чему тебя обучали монахини, кроме песнопений и молитв?

Для меня стало полной неожиданностью, что темный рыцарь вдруг разбил, казалось бы, надолго повисшее между нами молчание. А я только увлеклась трелями певчей пташки. Ну вот, придется снова думать, что говорить, как смотреть на собеседника. Не будешь же отвечать на вопрос, уставившись куда-то в сторону, продолжая тупо пялиться на занятого шумной работой дятла или яркие шляпки мухоморов средь зеленой травы.

– Мне нужно понять, какие твои навыки могут пригодиться для нашего теперь общего выживания, – Рен поторопил меня с ответом.

– С чего бы начать… Наверное, с самого важного занятия для странника. Того, что тренирует выносливость. Я часто поднималась высоко в горы, когда пасла коз, – начала ему рассказывать, пробудив болезненные и горькие воспоминания о привычной жизни. – Поначалу, когда я еще была маленькой девочкой, для меня было очень тяжело пробираться по сыпучим песчаным тропинкам и острым камням. Помню, как сбивала ноги в кровь. Зато с годами я привыкла, и, можно сказать, научилась скакать по горным склонам не хуже козы. Без пастушьей закалки мне бы не удалось сбежать из монастыря.

– Вот и я, представь себе, точно так же подумал… Прямо сразу после нашей необычной встречи. Юная герцогиня не смогла бы далеко уйти, окажись она на твоем месте, – рассмеялся Рен. – На первой же кочке споткнулась бы и закатила такую истерику, что горы бы задрожали от ее оглушительных воплей.

– Да, вышла бы забавная сценка, – улыбнулась я.

– Сражаешься ты неплохо для дилетанта, – похвалил Рен. – Тебе бы опытного наставника из наших – и мог бы выйти толк.

– Меня учили защищаться от разбойников, – я проводила взглядом большую стрекозу.

Мы почти дошли до озера? Надо же, как быстро. В компании Рена время для меня полетело, как та стрекоза, наконец-то перестало ползти со скоростью улитки. Я не могла отрицать, что мне нравилось идти рядом с парнем. Какие бы ужасные слухи ни ходили в народе о темных рыцарях, кроме мрачной одежды, почти неизменной задумчивой хмурости и немного ревожащей вспыльчивости, я пока не видела в нем ничего того, что могло бы сильно напугать. Рядом с ним ко мне начало возвращаться чувство уверенности в завтрашнем дне.

– Ты можешь ездить верхом? – спросил Рен, не позволив затянуться молчанию.

– Только на нерасторопном и ленивом муле, – я заулыбалась, вспомнив упрямую и шкодливую животину. – На монастырском подворье не держали лошадей. Им было бы трудно взбираться в горы. А мулы и ослы легко проходили по узким и сыпучим тропкам.

– А чем еще ты занималась? У тебя были любимые увлечения? – Рен прищурил правый глаз.

– О-о, много чего умею. Люблю прясть, шить одежду, простыни и полотенца, вышивать красивые иконы с золотыми нитями и бисером, – хвалиться грех, но я обрадовалась шансу рассказать о привычном труде. – А еще зимой вяжу на спицах теплые вещи. Люблю печь хлеб и пироги, готовить постные блюда. Не боюсь испачкать руки, потому не брезгую ухаживать за скотом, работать в саду и огороде.

– Но самое полезное сейчас для нас – твое владение кинжалом, – подчеркнул Рен. – Умение держаться в седле тоже пригодится. Вряд ли нам уступят двух лошадей или коня с повозкой. Надеюсь, разрешишь тебя посадить впереди и придерживать. Или любое прикосновение к святой деве под строгим запретом?

– Так было до моего бегства, – я расстроенно повесила голову, пожала плечами. – Народ меня считает исчадием ада. К тем, правда, тоже не следует прикасаться, но… Рен, я могу свалиться с ретивого скакуна.

Будто в ответ на мои слова из леса донеслось конское ржание, а потом послышался топот копыт по дороге. Мы с Реном спрятались в кустах и стали ждать, кто проедет мимо. Из-за крутого поворота выскочил оседланный вороной конь без всадника. Весь взмыленный, с багровыми глазами и пеной у рта. Не удержавшись на ногах, он упал и подняться не смог. Так и лежал, судорожно суча ногами и изрыгая пену, когда мы с Реном подошли к нему.

– Конь отравлен, – темный рыцарь склонился над головой несчастного животного, держась подальше от копыт. – Укус вирнала? – неуверенно предположил он. – Но эти монстры днем спят. По светлому они не охотятся.

– Смотри, – я заметила торчащий из крупа дротик со сломанным древком и указала на него пальцем. – Думаю, ты сможешь вытащить. Тебя же учили обрабатывать раны? А я постараюсь исцелить коня.

– Ирис! Не трогай! – взволнованно крикнул Рен. – Он может укусить или лягнуть. Мы не знаем, что это за яд. А вдруг конь бешеный?

– Таков мой долг перед богами – спасать тех, кому я могу помочь, – оттолкнула его руку, не дав себя придержать и остановить. – Пусть даже передо мной будет не человек, а животное или птица, я все равно не имею права равнодушно пройти мимо и оставить божью тварь умирать.

Я присела на корточки возле головы затихающего коня, который выглядел породистым и ухоженным. Приложив ладонь к горячему лбу отравленного животного, я взмолилась богине Солнца, чтобы она ниспослала мне свое благословение и целительную силу. Золотистый свет начал разливаться от кончиков моих пальцев, проникая под шкуру коня. Тот успокоился, совсем притих, повинуясь исцеляющей силе. Взглянув на Рена, я увидела, как парень проводит, должно быть, привычную для воина маленькую операцию, делая метательным ножиком разрез, чтобы извлечь наконечник дротика.

Не скажу, сколько минут прошло, пять или больше. Мне показалось, мы с Реном быстро управились каждый со своей задачей, и теперь могли созерцать плоды благих трудов. На месте раны от попадания отравленного дротика виднелся лишь розовый шрам, пока не заросший шерстью. Спасенный конь встал на ноги и, мотнув головой, заржал уже бодренько, не страдальчески.

– Его всадник убит, – я прикоснулась к седлу, потом взялась за уздечку. – Отчетливо чувствую смерть. Наверное, тот человек был богатым дворянином. Видишь, какая дорогая упряжь со стальными заклепками… Кто же на него напал? Разбойники? – я обратила полный тревоги взгляд на задумчивого парня, и наши глаза встретились. – Или…

– Да, или, – в переносице Рена вновь появились морщинки. – Есть у меня одно подозрение. А не те ли это странные рыцари, которые убили монахинь и пустились за тобой в погоню? Всадник точно не мог ехать без оружия. Посмотрю сюда. На седле знак графского рода Лиреколей.

– Значит, на нем ехал граф? О, боги! – мне стало страшно представить, что могло случиться с хозяином вороного коня.

– Скорее, кто-то из поместных слуг или стражи, – Рен мельком глянул на меня, подтягивая подпругу. – Граф увлекается разведением скаковых лошадей редких пород. В здешних краях никому другому такой красавец не по карману, – проверив, крепко ли держится седло, парень потрепал коня по холке. – Поместье Лиреколей тут недалеко, по другую сторону гор в местечке под названием Торонек. Надеюсь, ты не против небольшой поездки в гости?

– Разве я стану возражать? Там могут быть люди, которые нуждаются в помощи.

– Ну а вдруг будешь всю дорогу мне ныть, что как твой телохранитель, я поступаю не очень правильно, – усмехнулся Рен. – Вместо того, чтобы беречь святую деву от любой беды, предлагаю ей отправиться вместе со мной навстречу новой опасности. Я ведь не могу бросить тебя здесь одну и умчаться в поместье.

– Не криви душой, все ты понимаешь, – я примерилась взглядом, как бы взгромоздиться на коня, казавшегося настоящим великаном. – Знаешь, что я не могу бросить людей в беде. Нам нужно ехать туда и посмотреть, что случилось.

– Значит, полезай первой на коня, я сяду сзади, и едем вместе в графскую усадьбу.

– Да, едем, – я согласно кивнула, передав уздечку в его руки. – Может, успеем кого спасти.

– Нельзя терять время. Поехали, – Рен подал мне руку, чтобы помочь взобраться на коня. – Карнилла Лиреколь была фрейлиной королевы и подругой моей матери. После кончины ее величества она уехала из столицы вместе с мужем в его родовое поместье. Графиня знает много тайн. Возможно, кто-то хочет, чтобы она их унесла в могилу. Держись крепче, нам надо спешить.

Рен сел позади меня и придержал рукой за талию. Меня пробрал легкий озноб от прикосновения, но было ничуть не противно и не страшно чувствовать тепло его пальцев. Они были бы еще горячее, не надень парень перчатки. Не успела я перевести дух, как Рен с ходу пустил коня в галоп. Чтобы не упасть, мне пришлось плотнее прижаться к нему спиной.

Я старалась не думать о том, насколько для меня это неприлично и непозволительно – ехать верхом на лошади, при этом находясь в объятиях мужчины. Для мирских дам в том нет ничего зазорного, а для меня все это недавно было под строжайшим запретом. И теперь никто из людей не мог сказать, а боги безмолвствовали, не посылая новых видений, как далеко я могу зайти от прежних устоев на пути к спасению мира. Точно я знала одно – ни в коем случае нельзя поддаваться искушению: увлекаться мыслями о том, как мне нравится этот парень, и тем более соглашаться на близость с ним. Если я потеряю девственность, то лишусь дарованной богиней силы и стану самым обычным человеком, не способным противостоять нашествию вирналов и найти ключ к спасению от них всего нашего мира.

Глава 14. Черный тюльпан

Рендир

Придерживая Ирис, я рискнул пустить коня вскачь. Извилистая дорогая становилась все уже и каменистее, поднимаясь в гору. Девушка сразу же собралась, испугавшись, что может упасть, несмотря на мою подстраховку. А так бы просто висела как куль с овсом, трясясь на идущем рысью коне. В отличие от развязных девиц, у которых хватало смелости на знакомство с “кровавым палачом”, монастырская воспитанница при каждом моем прикосновении вздрагивала и тут же цепенела, словно превращаясь в набитую соломой деревенскую куклу. А я старался держать ее осторожно, чтобы не сделать больно. Поневоле копил в памяти непривычные впечатления.

Почуяв след очень слабой, почти рассеявшейся магии, заглушающей любые звуки, я спешился и аккуратно ссадил девушку с коня на дорогу.

– Там дальше может быть опасно, – предупредил шепотом. – Я пойду на разведку, а ты привяжи коня к дереву и стань невидимкой.

Ирис приоткрыла рот, мило и забавно округлив розовые губки, но передумала что-то сказать. Побоялась, что ее голос от волнения прозвучит слишком громко и привлечет внимание разбойников.

Она сделала все, как я сказал, и меня в очередной раз порадовало ее послушание. Монахини научили ее кротости и смирению, редким качествам для девушек нашего времени. Ирис могла бы стать идеальной женой. Готовила бы для мужа вкусные яства, шила рубашки со штанами, а к зиме вязала теплые шарфы и носки. Я улыбнулся, представишь наш семейный уют, и сразу прогнал странную, но заманчивую мысль. Когда ты пробираешься кустами к опасному месту, фонящему боевой магией, тебе лучше не витать в облаках. Еще и нельзя забывать – наверное, эта девушка принесла обет безбрачия. А если так, то ее любовь не для меня, да и вообще не для кого-либо в смертном мире.

Выйдя к крутому горному обрыву, я увидел лежащих повсюду мертвых воинов графской стражи и их коней. Выжженные следы от магических огненных шаров, сломанные взрывной волной тонкие деревца. Все признаки подтвердили мою самую первую версию. Поработали те же прекрасно подготовленные бойцы, что вырезали насельниц монастыря. Судя по угасающим магическим следам, они уехали с места преступления не меньше часа назад. Если вообще не воспользовались перемещающим порталом, наплевав на запрет их применения с началом вирнальского вторжения.

Я подошел к неровному и грозящему в любой момент осыпаться краю обрыва. Заглянул вниз и увидел рухнувшую с дороги разбитую черную карету, она лежала на боку, и на ее отломанной дверце блестел золотистый фамильный герб Лиреколей.

– Ирис! Бегом сюда! – заорал я во весь голос, зная, что вокруг чисто, врагов рядом нет.

Девушка примчалась и вскрикнула от ужаса, широко распахнутыми глазами обозревая место жестокого побоища.

Присмотрев удобное для спуска места, богатое травяными кочками и камнями, на которые удобно ставить ногу, я подвел к нему Ирис, взяв за руку, и потянул за собой. Спустилась она и вправду легко, быстро, как горная козочка. Откинув мешающую дверцу, я заглянул в карету. Глава семейства, граф Полинарис Лиреколь был мертв. Из его виска торчал отравленный дротик, седая борода окрасилась кровью. Безжизненно бледная Карнилла была вся в крови, пропитавшееся ею синее платье казалось бурым, выбившиеся из высокой прически светлые локоны слиплись и были заляпаны темными пятнами. Не передать словами, как я обрадовался тому, что женщина еще дышала. Похоже, нападавшие спешили убраться из этих гор, а потому не проверили пульс и сочли графиню мертвой.

– Исцели эту женщину! – приказал я, втолкнув замершую от шока девушку в карету, вернее, в то, что от нее осталось.

Ирис приподняла неподвижную руку графини и отпрянула, побелев почти до цвета школьного мелка.

– Рен… Я не могу… Я не спасу ее. Это невозможно, – залепетала она дрожащим голоском.

– Все ты можешь. Не прибедняйся, – я схватил ее за руку, не дав отступить. – С отравленным конем у тебя все прекрасно получилось. Давай! Приступай! И чтобы через пять минут Карнилла Лиреколь стояла тут рядом с нами в полном здравии.

– Рен, ты этого не видишь и не понимаешь. Того, что вижу я, – Ирис замотала головой. – Смерть уже не просто поставила на ней свою печать, она крепко схватила графиню в костлявые объятия и не намерена отпускать добычу. У меня нет той силы и власти, которая могла бы ее вырвать из них и вернуть к жизни.

– Что за бред ты несешь? – я едва держал себя в руках, чтобы не встряхнуть эту идиотку. – Какие печати и штампы? Не хочу слушать всякую ерунду! Делай, что тебе говорят!

– Я не могу… – продолжала скулить девчонка. – Не могу, и все.

– Коня ты, значит, спасла, а живого человека не можешь? – зарычал я, схватив ее за руку. – Чертова дура! Так и знал, что от тебя никакого проку. Только и умеете, что своими богами прикрываться!

Глядя на ее растерянную, испуганную мордашку, я почувствовал жгучее отвращение. Мне захотелось ей врезать за вранье, но я сдерживался из последних сил. Напоминал себе, что рядом не сестра, с которой мы друг друга от всей души дубасили на тренировках. Надеялся все решить без крайностей.

– Не поминай нечистого, – взвизгнула она и попыталась выдернуть свою руку. – Это великий грех.

– Кто бы говорил о грехе! – я отпустил девчонку, отшвырнув в сторону, так что она едва удержалась на ногах. – Хватит строить из себя святошу! Такая же шарлатанка, охочая до денег, как и все ваши церковники! Честно скажи, что потратила слишком много силы на лечение коня, и теперь боишься, что ее не хватит для того, чтобы спасти графиню.

– Послушай, Рен, – жалостно промямлила Ирис, молитвенно сложив руки.

– Нет, это ты слушай меня! – у меня кончалось терпение, да и времени на пустые споры не оставалось. – Я не позволю тебе просто так стоять и хлопать невинными глазами, пока человек умирает. Кончай врать! Эта женщина – одна из самых достойных людей во всем королевстве. А ты считаешь, что можно взять и променять ее спасение на жизнь глупой скотины? Нет, не выйдет. Это приказ – и ты его выполнишь! Сейчас же! Или я тебя прибью!

– Рен, пойми, не все в нашей власти, – испуганно пролепетала несносная девчонка, понимая, что я на грани срыва и едва владею собой.

И правильно боялась. В этот раз я не смог отринуть яростную пелену, застилавшую разум. Врезал белокурой врунишке по ее кукольному личику, да с такой силой, что девчонка упала и взвизгнула еще раз, рассадив руку об острый камень.

– Ну уж нет! Эта женщина для меня как вторая мать. Мне плевать, пусть ты тут сама сдохнешь, но ее вернешь к жизни!

Схватив разревевшуюся от боли и страха девчонку за волосы, я потащил ее к графской карете.

– Умоляю тебя, Рен… – стонала эта святоша. – Пойми же ты, я не всемогущая богиня, а всего лишь ее смертная служительница.

– Заткнись и делай что должна, – я толкнул девчонку в карету, и она упала на колени возле умирающей графини. – Чтобы я даже не слышал, что ты ничего не можешь сделать… Лечи ее, или придушу!

Заметил, что пальцы правой руки графини слегка шевельнулись. Несносная святоша тоже это увидела и взяла женщину за руку. Я замер, едва дыша от переполняющего меня восторженного предчувствия. Радовался тому, что успел, все правильно сделал, не позволил себя обмануть. Но приятное чувство испарилось в тот же миг, как я увидел, что истекающие от рук девчонки золотистые искры гаснут, не сумев проникнуть под кожу графини. Все выглядело так, словно их отталкивала и гасила некая могущественная сила, которой никто из нас двоих и в самом деле не мог противостоять.

– Ты видишь, я пытаюсь, но… Ничего не выходит. Мы не можем бороться со смертью, – хлюпая носом, простонала Ирис.

Мелькнула мысль сожаления о багровой полосе, оставленной на ее щеке, о разобранной об камень ладони. Да, я ошибся и немного перегнул палку. Всякое бывает. Но что же делать? Что???

– Сгинь с глаз моих, – я отпихнул девчонку.

– Ре-е-ен, – простонала очнувшаяся Карнилла. – Подойти ко мне.

– Я здесь, миледи, – отозвался сдавленным голосом.

Склонился над умирающей женщиной и, бережно прижимая ее к себе, прикоснулся к безжизненно холодным пальцам. Карнилла была замечательным человеком и лучшей подругой моей матери, а судьба так жестоко над ней пошутила. Я сгорал от досады за то, что женщина, которая много сделала для нашей семьи, вот-вот уйдет за грань бытия, а я мог лишь сидеть и наблюдать за этим, не зная, как поступить.

– Мальчик мой… Как ты вырос и возмужал, – тихим слабым голосом промолвила графиня, приоткрыв глаза. – Времени мало… Ты со своей избранницей должен спешить в королевский дворец.

Я не стал спорить с умирающей женщиной и объяснять ей, кто такая Ирис и почему она не может стать моей невестой. Карнилла, собрав последние силы, начала шарить рукой, пытаясь что-то достать из складок платья. Помогая ей, нащупал потайной карман и вынул… Сперва я подумал, что это кинжал, ощутив острую холодную сталь, но, когда вытащил полностью и поднес к солнечному лучу, чтобы получше рассмотреть, понял, что держу в руке искусно сделанный цветок из матового черного металла, похожего на редчайший ноизил.

– Черный тюльпан… – еле слышно простонала Карнилла, протягивая ко мне руку. – Он расцветет в руках истинного принца.

Графиня попыталась сказать еще что-то, но ее рука упала, глаза закатились. Издав последний вздох, женщина затихла навсегда.

Я встал, обернулся и встретился взглядом с Ирис, и та испуганно вздрогнула, роняя слезы.

– Извини, я погорячился, – процедил через силу. – Этот человек был мне очень дорог.

– Мне тоже искренне жаль эту женщину, – робко пролепетала раскрасневшаяся девчонка. – Я утешаю себя верой в то, что они с мужем отправились в небесную обитель праведников.

– А я ни о чем не хочу думать. Мне с каждым днем все труднее верить людям. Вот и все.

– Поверь мне, я бы не стала тебе лгать. С детства презираю ложь, – Ирис умоляюще заглянула мне в глаза, перестав плакать. – Никогда бы не согласилась переодеться блудницей, если бы не пророчество о спасении мира.

– В пророчества мне тоже верится с трудом, – буркнул я.

– Но теперь ты понимаешь, что даже если бы мы не спасли коня, то все равно я не смогла бы исцелить графиню. Срастить ей все раздробленные кости, залечить плоть и восполнить потерю крови. – девчонке хотелось оправдаться в моих глазах. Наверное, она боялась, что я брошу ее в горах и вернусь в столицу один. – Мне жаль, но значит, так было суждено.

– Идем, – я махнул рукой, указывая наверх. – Нам тут больше нечего делать. Еще принца придется искать.

– Принца? – удивилась она. – Я приняла эти слова графини за предсмертный бред. Ведь у королевы Бирениллы не было детей.

– Да, ее величество страдала от болезни, которая вызывает бесплодие, – раздраженно скрипя зубами, объяснил я. – Несмотря на это, король не бросил ее и не лишил титула. Мог бы обвинить в неспособности родить ему наследника и выслать прочь из столицы, как поступали многие его предшественники с супругами, которые не оправдали их надежд. Но Ливеральд любил жену и считал, что такое отношение к ней будет неправильным. Он не хотел подвергать ее публичному унижению. Говорил, его супруга не виновата, что так распорядились боги, не даровали ребенка. Но в придворных кругах давно ходят слухи, что у короля есть сын от любовницы. Графиня была посвящена в эту тайну и знала имя бастарда. Жаль, она не успела сказать мне.

– Нам придется искать того парня, чтобы передать ему черный железный цветок? – девушку не порадовала наша новая задача.

В тот момент я прекрасно понимал ее: убегать от инквизиции, при этом самим гоняться за неизвестным бастардом – веселенькая трата времени. Тут и добавить, и возразить нечего.

– Мы приедем в столицу. Встретимся с магистром Орниллом. Думаю, его точно известно имя будущего принца, – я постарался унять будто вставшие на дыбы нервы. – Но мешкать нельзя. Пора снова в путь.

– Погоди немного. Дай мне пару минуток.

Достав из тряпичной сумки церковный крест, украшенный драгоценными камнями, Ирис поочередно приложила его ко лбу графа и графини и начала читать над ними заупокойную молитву.

Я отошел в сторону и через магический связующий кристалл в служебном жетоне поговорил с магистром Орниллом. Ни словом не обмолвился про спасенную святую деву, способную противостоять вирналам. Поведал об убийстве супругов Лиреколей, о черном тюльпане для бастарда, и получил в ответ краткий и четкий приказ – немедленно вернуться в цитадель. С местным городским следствием должны были связаться дилеки, низшие подручные магистров, которые обязаны по приказу следовать за своими господами и быть их молчаливыми тенями до самой смерти.

Нас больше ничто не держало в Лиренийских горах, которые после двух трагедий впору было прозвать Кровавыми. Охоту на вирналов мне пока придется отложить, ради сразу двух дел наивысшей важности.

Я решил не возвращаться в городской трактир, где останавливался. На пути в столицу будет немало придорожных заведений. Спросил девушку, сможет ли она потерпеть без еды до вечера. Ирис ответила, что да, и вспомнила о засохшем монастырском хлебе в ее сумке. Предложила поделиться со мной, стараясь не показывать обиды. Пораненная рука зажила благодаря ее собственной целительной силе, и след от удара на щеке стал почти незаметным, тоже проходил, слившись с румянцем. Но осадок на душе остался – и у меня, и у нее, а потому общаться нам стало труднее. Впрочем, и без того было не до приятельских бесед.

По странной иронии судьбы нам вскоре пришлось спасать еще одну лошадь. Гнедая кобыла не была отравлена, в нее не попали дротиком при стрельбе, но она вывихнула ногу, подвернувшись на крутом склоне. Ирис успокоила ее внушением, избавила от боли, а я вправил ногу. Две лошади все же лучше, чем одна – тем более ухоженные и холеные, из графской конюшни, а не с захудалого хуторка.

Глава 15. Таверна

Ирисия

Мы с темным рыцарем сидели за столиком в придорожной таверне и угрюмо молчали, ссутулившись в ожидании, когда пухлая немолодая подавальщица принесет нам заказанный ужин. Чары иллюзии Рена зрительно превратили меня в черноволосую смуглянку, алый наряд остался неизменным. Мы избегали встречаться взглядом. Рен отрешенно смотрел в полупустой зал, посреди которого, взгромоздившись на высокую табуретку, противно блеял рыжий плешивый бард, а я уставилась на салфетницу и маленькую вазочку с сухоцветами. Оба до сих пор не могли оправиться от неприятной ссоры между нами в горах. Да и кровавые картины трагедии, которая произошла с супругами Лиреколь и их свитой, то и дело всплывали в памяти, еще сильнее отравляя без того препоганое настроение.

Стоило прикрыть усталые глаза, как перед ними в темноте всплывал образ покойной графини. Леди Карнилла в молодые годы явно была очень красивой, она и в возрасте “за пятьдесят” не выглядела сухой увядающей розой. Редкие морщинки будто лишь подчеркивали ее элегантность, ничуть не портя светлокожее лицо с тонкими чертами. Я переживала всякий раз, когда понимала, что вот этому человеку ничем не смогу помочь, но близящийся к завершению день прошел для меня особенно тяжело, вряд ли намного легче ночи побега из монастыря. Снова кровавая бойня, гибель невинных людей. Когда же все это закончится? О, если бы только я знала, как поскорее прекратить творящийся наяву кошмар! Но, увы, пока не оставалось мне ничего другого, кроме как верить ниспосланным богами знакам и следовать им.

Удивительно, что защитная магия не попыталась остановить Рена в яростном запале. Сила божественного света как будто бы поняла и приняла его душевную боль. Ранки зажили, и на щеке не осталось следа, но то место еще слегка жгло, не давая забыть о случившемся. Невозможно все время дуться друг на друга, когда приходится путешествовать вдвоем. Да, я чувствовала жгучую обиду, но все равно не выходило полноценно злиться на сорвавшегося от горя парня. Гораздо страшнее было представлять себя одной в неприветливом и опасном мире, чем рядом с ним.

– Почему ты не сказал хозяину таверны, что я тоже из вашего ордена? – не выдержав томительного молчания, шепотом спросила я.

Мне было немного тревожно от понимания того, что Рен меня почему-то не представил, как в доме Малки, своей младшей сестрой.

– Молчи лучше, придержи свой болтливый язык, – Рен взмахнул рукой, окутывая нас магическим коконом-заглушкой. – Рыцарь, который желает снять комнату, чтобы провести ночь с девицей легкого поведения, не вызовет столько подозрений, как двое кромешников на службе. А вдруг те прибыли с ревизией?

– Да, я помню. Нам ни к чему лишнее внимание, – мне пришлось признать, что парень в очередной раз оказался прав.

– Сама должна соображать, уже не маленькая, – Рен придвинулся ко мне, опершись локтями на стол. – Вот я представил бы тебя сестрой, и нам бы выделили разные номера. А тебя можно оставить без присмотра? Ну, давай, посмотри по сторонам. И посчитай, сколько тут мутных типов. На хмельную голову их вряд ли остановит мрачная репутация нашего ордена.

– Зачем тебе надо было сюда идти со мной? Ты мог бы принести еду, одеяла, и мы бы заночевали в лесу.

После слов Рена о мутных типах мне стало страшно находиться в таверне. Хоть люди не заостряли на мне внимание, но я все же боялась, что кто-то обладающий даром видеть сквозь магическую иллюзию сможет узнать беглянку из монастыря.

– Не забывай, кто летает ночью по лесу, – напомнил Рен о крылатой угрозе. – Один и на задании я бы от них не прятался. Наоборот, сам бы искал. Но теперь я должен защищать тебя. Это раз. Мы вместе должны привести черный тюльпан в столицу и передать наследнику престола. Это два.

– Которого еще надо найти, – я закусила губу, убеждая себя молчать и не развивать наметившийся спор.

– Найдем, никуда он от нас не денется. Уверен, имя бастарда знала не только графиня Карнилла Лиреколь.

– А если всех остальных, кто посвящен в тайну, тоже убьют?

– Тогда им придется добраться и до самого короля, – Рен сердито хмыкнул, поймав мысль, которая ему очень не понравилась. – Поэтому нам надо спешить. Надеюсь, хоть это ты в состоянии понять, и без моих долгих объяснений, что ждет нашу страну, если король умрет, не оставив законного наследника.

– Да, я не дурочка. Все понимаю. Начнется война за престол, – меня больно зацепил его пренебрежительный тон.

Можно подумать, я выросла не в монастыре, где была огромная библиотека, а на диком острове.

– И страна может погрязнуть в пучине великой смуты, – продолжил мысль Рен. – По всем признакам, такого исхода кто-то старательно добивается. Но я скажу, только этого не хватало Алиндору в преддверии нашествия вирналов. Да и ответь мне, как ты себе представляешь нашу жизнь в лесу?

– Ночью нам будет холодно, а в дождливую погоду сыро, – на самом деле мне было трудно представить нас вдвоем сидящими на сырой траве под каким-нибудь старым дубом.

– Если начнем скитаться по лесам, избегая больших дорог, то потеряем время. В былые дни я мог бы не заезжать в таверны, прокормиться охотой. Но ты каждый раз будешь мне закатывать истерики.

– Почему? – я удивленно вскинула бровь.

Передразнивая меня, парень визгливо заверещал:

– Рен! Как ты посмел убить этих несчастных, ни в чем не виноватых зайчика и рябчика! Совершил страшный грех! За непростительное злодеяние гореть тебе в аду! – и добавил, перейдя на свой обычный голос. – Разве не так все будет?

– До такой глупости я бы точно не дошла, – меня рассмешила скорченная им рожица.

– Нам не помешает горячая еда и нормальная постель, – Рен о чем-то призадумался. – Лошадям тяжело проводить целый день в пути, от рассвета до заката. Им тоже нужна сытная пища: овес, ячмень, а не только лесная трава, и не мешает отдохнуть в сухом теплом стойле.

Темный рыцарь снял магическую заглушку, заметив, что к нам идет подавальщица с подносом.

– Ваш ужин, – буркнула неопрятная женщина в грязном фартуке, ставя перед нами тарелки супа.

Когда она ушла, Рен снова развернул заглушающие чары, а я принялась изучать поданную снедь. Нарезанная круглыми ломтиками картошка и свиные ребрышки. Будь все это раздельно и без наваристого бульона, я бы смогла перекусить. А так… Сплошной грех, а не угощение.

– Рен, я не могу это есть, – брезгливо сморщив носик, я подвинула к нему наполненную до краев тарелку и ненароком чуть не плеснула на засаленную желтоватую скатерть. – По священному завету я соблюдаю пост. Мясо не употребляю в пищу.

– Вылови картошку, – парень ткнул указательным пальцем в тарелку, но не обмакнул его кончик в супе.

– На ней останется жирный мясной бульон, – указала ему на очевидное, вынудив посмотреть на белые кружочки, плавающие поверх супа. – Его я тоже не могу есть как частичку забитой свиньи.

– Слушай, Ирис! – прорычал Рен, пронзая меня свирепым взглядом, и стукнул кулаком по столу, так что тарелки чуть подпрыгнули, и капли супа брызнули через край. – Ты меня уже достала своими закидонами! Это я не могу, то не делаю. Тут грех, а там орех! Все! Мое терпение лопнуло! Я больше не стану терпеть эту дурь!

– Но я… – не могла подобрать нужных слов, чтобы донести до него важность соблюдения заветов.

– Десять раз повторять не стану! Или ты прямо сейчас прекратишь строить из себя оскорбленную невинность, или я перестану тебе помогать! Не хочу пойти вместе с тобой на плаху или на костер инквизиции.

– Рен, пойми, я не могу нарушить заветы богов, – я снова попыталась достучаться до его разума.

– Нет, Ирис. Я как раз все понимаю, а ты… – парень смотрел на меня с яростью цепного пса. – Думаешь, если продолжишь странно вести себя на людях: сидеть с кислой миной, отказываться от мясных блюд, молиться перед едой и прочее, никто не узнает в тебе беглую святошу? Нет, моя маленькая глупышка, заветы и правила у нас теперь одни на двоих. Те, что помогут нам уцелеть. Не забывай, мы должны выжить и добраться до столицы.

– Да, но…

– Больше никаких “но”, “если”, “зачем” и “почему”. С меня хватит идиотских выкрутасов. Мое терпение лопнуло! Ставлю жирную, как этот бульон, точку, – Рен вернул мне тарелку супа. – Тебе, может, жизнь не так дорога, как мне. Ты утешаешь себя мыслью, что попадешь в рай. А меня туда вряд ли пропустят. Да и с земным бытием я прощаться не тороплюсь. Уж точно не собираюсь подыхать из-за твоих глупостей.

– Я тоже хочу жить, – честно сказала ему.

– Не хочешь бегать по лесам одна, а потом угодить в лапы инквизиции – будешь во всем слушаться меня. В тавернах уплетать мясо за обе щеки, чертыхаться, грязно ругаться, и, если надо будет, то целоваться и обниматься со мной. Только так мы сможем спастись. Помни, если ты хорошо сыграешь свою новую роль, на нас не падет никаких подозрений. Все ясно? Не слышу ответ.

– Да, я буду привыкать вести себя по новым правилам, – кисло улыбнулась, понимая, что нет смысла продолжать спорить.

– Вот и умничка. Начни прямо здесь и сейчас, – Рен хлопнул в ладоши. – Улыбайся, смейся. Хватит сидеть с постной миной. От твоего вида комары на подлете издохнут.

– Я не могу хохотать без причины. Расскажи мне что-то забавное, – попросила его, осмелившись попробовать мясной бульон.

Понадеялась, что боги меня простят, ведь я это делаю не из праздного желания, а чтобы сохранить жизнь и спасти мир. К тому же уныние – тяжкий грех. А еще я должна ценить помощь Рена. Парень рискует жизнью, помогая мне, и мне тоже придется пойти ему навстречу, в чем-то уступить.

От горячительных напитков мы отказались, выбрав чай. Рен мне рассказывал народные байки, выбирая те, которые не покажутся пошлыми, а я впервые за прожитые в страхе и тревоге дни смеялась задорно, искренне, от всей души. Словно вернулась в беззаботное детство, где мир вокруг казался добрым и прекрасным.

Хозяин таверны проводил нас в номер на втором этаже и передал Рену ключ. Мне стало неуютно при мысли о постели, на которой придется как-то разместиться вместе с парнем. Повезет, если здесь в номере широкая кровать, и мы сможем улечься на ней, даже случайно не касаясь друг друга. А вдруг она узкая, из ряда таких, на которых можно лишь притесняться впритык?

Спальня была чистой, недавно убранной. Вопреки тревожным сомнениям, кровать меня порадовала прямо-таки королевской шириной. Она оказалась достаточно большой для того, чтобы двое могли свободно разместиться на ней, занять каждый свою половину и не соприкасаться друг с другом. Посреди ванной комнаты, если можно было так ее назвать, стояло страшное темно-серое корыто, похожее на зияющую дыру в скрипучем дощатом полу. Постоялец должен был встать туда голыми ногами, а затем облить себя чуть теплой водой из ушата.

Я первой помылась, надела ставший любимым и родным зачарованный алый наряд и заняла выбранную половину кровати, ближе к стене. Лечь у окна не позволил мой защитник. Мало ли какой злоумышленник, вооруженный луком с зачарованными стрелами, заберется на ближайшее к таверне дерево. Ставень на окнах не было, а занавески едва доходили до середины. Магию Рена я считала достаточно сильной для защиты нас обоих, но рисковать парень не советовал, хотя сам же говорил, что первые выстрелы или магическую атаку должен отразить витающий в комнате черный туман.

Мы так устали и перенервничали за день, что ни о чем не говорили перед сном, обошлись без ставших за малое время привычными споров и уговоров друг друга. Рен укрепил черный туман дополнительными охранными чарами, основанными на магии огня, которой он тоже владел. Я потушила свечу в канделябре на тумбочке и, не успев дочитать вечернюю молитву, заснула где-то на ее половине.

Глава 16. Кронпринц

Ирисия

Дни потянулись беспокойной чередой. Мы были в пути до рассвета до заката, то наоборот, чередуя возможность подпитывать каждый свою магическую силу. От непривычного режима постоянно хотелось спать, мысли частенько становились будто ватными, не позволяя надолго задумываться о тайнах королевства, горьких потерях близких людей и житейских неурядицах.

Живописные пейзажи перед моими глазами постоянно сменялись. Мы проезжали хвойные и лиственные леса, возделанные поля, дикие луга и пастбища. Попадались нам на пути жилища радушных хуторян, в гостях у которых мы могли накормить лошадей, пополнить запасы еды и купить теплую одежду. Не раз и не два приходилось ночевать прямо в лесу или поле, укрывшись непромокаемыми плащами и теплыми дорожными одеялами.

Я научилась увереннее держаться в седле, подстроилась под ритм резвой молодой кобылки, которая шла совсем иначе, чем старая самка мула с монастырского подворья. Рену больше не приходилось переживать за меня, что упаду с лошади и сильно расшибусь. Все же закалка давала о себе знать. Правильно Рен говорил, что столичная белоручка не вынесла бы и самого начала моего пути, полного опасных приключений, а я уже как будто начала к ним привыкать. Исстрадавшаяся душенька немножко успокоилась, и я вновь смогла наслаждаться красотой природы, пением голосистых лесных птиц, журчанием ручейков с прохладной, чистой и удивительно приятной на вкус водой.

Чем ближе мы подъезжали к столице, тем чаще нам на пути попадались деревни и небольшие города. Некоторые поселения приходилось объезжать стороной после неутешительного вердикта Рена. Темному рыцарю не приходилось самому заходить в город, за него разведку проводил магический туман – пролетая по городу или селу, выяснял, нет ли там искателей сбежавшей из монастыря девы, или сильных магов, способных видеть истинный облик сквозь нанесенную иллюзию, или других опасных личностей, наша встреча с которыми была чревата потасовкой.

Привлекать к себе внимание Рен тоже не стремился. Чаще всего мы прикидывались наемничьей парой, а реже – странствующими молодоженами. Однажды “превратились” в иностранцев, темнокожих южан. Тогда при знакомстве с трактирщиком мне пришлось молчать, а речь моего защитника приукрасилась акцентом, удивительно похожим на настоящий говор выходца с дальнего континента. В каждый новый для нас город мы въезжали под разными обличиями, искусно вытканными из иллюзорных чар, которые иногда меняли и масть лошадей.

Меня восхищали способности Рена. Пока я старалась во всем его слушаться, он мне больше не угрожал и не обзывался, хотя не упускал возможности подтрунить над моим монастырским воспитанием и незнанием обычной людской жизни. Рядом с храбрым защитником я чувствовала себя под надежной защитой, и с каждым прожитым вместе днем все больше привыкала к нему. Стыдливое стеснение таяло, подобно весенним снегам, и как бы я ни старалась не увлекаться мыслями о темном рыцаре, все чаще задумывалась о том, как воспринимаю этого парня, волею богов сопровождающего меня в опасном путешествии.

Кто он для меня? Как я должна относиться к нему? Как к обычному другу, не допуская ни единой мысли о том, что он может стать моим возлюбленным? Любовь для нас – запретное чувство. Но чем больше я думала о Рене, чем сильнее убеждалась в том, что вообще не понимаю, что значить просто дружить с парнем, и каково это – быть по уши влюбленной девицей. Кто бы подсказал, где находится тонкая грань между симпатией и страстью. Как разобраться в своих чувствах, если при каждом взгляде на него сердечко начинает биться чаще? А еще бы понять, как эти самые чувства усмирить, когда они уже начинают жить своей собственной жизнью, не повинуясь гласу разума…

Наверное, мне помогло бы справиться с искушением полное равнодушие или вовсе пренебрежение со стороны Рена, но ничего подобного не было. Напротив, парень с каждым днем относился ко мне все теплее, помогал больше узнать об окружающем нас мире, научиться заранее предугадывать опасности, которые могут подстерегать на пути: от ядовитого паука до притаившегося за дверью придорожной таверны разбойника с ножом. И сама порой замечала, что Рен тоже смотрит на меня с особым вниманием, а иногда, я бы даже сказала, впивается глазами, словно лучник в намеченную мишень. Но я не могла знать наверняка, нравлюсь ли ему как девушка, или он просто заботится о моем сопровождении по долгу службы. Тем не менее с каждым днем я замечала все больше странностей, которые считала признаками его особенных чувств ко мне. Как-то раз, при нашей очередной ночевке в грязном номере на постоялом дворе, парень вскочил с кровати посреди ночи и забормотал сам с собой, толком не очнувшись от сна:

– Нет, нет… Я так не могу… Только не с ней… Так нельзя.

Приставший Рен через плечо глянул на меня с непривычной тоской и сожалением, и, сообразив, что я могу не спать и тайком за ним подсматривать, раздраженно скрипнул зубами и плюхнулся на подушки.

Мне оставалось лишь гадать, что же приснилось ему и о чем он спорил сам с собой. С каким искушением боролся: сдать меня королю, променяв на мешок золота, или во сне он видел нас любовниками и хотел бы, чтобы это стало возможным наяву. Да, я пока не очень хорошо разбиралась в укладе обычного человеческого бытия, но кое-что помнила из прочитанных книг. В одной из них говорилось, что у каждого человека, воспитанного в мирском обществе, есть чувства, которые для привычного ему образа жизни нормальны и естественны. А для темного рыцаря и вовсе с детства существует минимум запретов. Поговаривают, их кодекс чести умещается в тоненькую книжонку, меньше первой раскраски для малышей.

Однако Рен вел себя более чем прилично, и это, пожалуй, меня смущало еще ощутимее, чем попытки приставаний. Привязывало к нему еще крепче. Мне было совсем не в чем его обвинить или хотя бы слегка упрекнуть. Разница между нами будто бы сглаживалась и растаивала. Мне даже не приходилось ему напоминать о том, что избранная дева должна оставаться невинной до конца ее дней. Рен и сам это помнил, хоть был далек от веры, не посвящен в тонкости церковных порядков и тайны древних пророчеств.

Быть может, это все мои додумки и пустые фантазии, что Рен смущался от собственных мыслей, мечтая обо мне, а потому порой смотрел на меня тайком, и если я замечала, тут же опускал взгляд или вовсе отворачивался. Могла ли я сама напридумывать любовных страстей, бушующих в душе молодого здорового парня, который был вынужден изо дня в день видеть и чувствовать рядом с собой привлекательную девушку и при этом старательно сдерживать порывы и инстинкты? Облегчением для меня стало бы признание Рена, но мой защитник продолжал делать вид, что мы с ним лишь вынужденные попутчики. Возможно, я выдавала желаемое за действительное, слишком много возомнив о себе. Не удавалось узнать, какие чувства на самом деле испытывает Рен. Я не могла проникнуть в его мысли – сделать то, что не раз и не два у меня получалось, когда рядом был самый обычный человек, нуждающийся в исцелении. Темный рыцарь был надежно укрыт волшебным туманом. Его душевные терзания были для меня недоступны. Я также не могла увидеть ни прошлое, ни тем более будущее Рена, а это заставляло сильнее волноваться за него. Иногда меня как будто настигали далекие приглушенные отголоски, похожие на затухающее горное эхо, что несли в себе тревогу и печаль. А еще порой я видела кажущийся беспросветным мрак, затягивающий его все глубже в темную бездну, и чувствовала острую незатухающую боль.

Однажды в дороге Рен признался, что винит себя в гибели младшей сестры. Сказал, он переживает, мол, не уберег, не сумел предотвратить беду, и сразу же попросил меня не развивать эту болезненную тему, не бередить почти затянувшуюся рану. А ведь я так хотела бы утешить его добрыми словами, но пришлось скромно помалкивать. Так мы и продолжали путь, разговаривая о житейских мелочах и храня в сердце каждый свою глубокую печаль от потери близких людей.

Маленький городок Торднемонд встретил нас необычным оживлением: народ спешил на площадь, словно в день праздника. Ведя лошадей под уздцы, мы влились в ручеек толпы, стекавшийся к ратуше. Старое здание напоминало маленький замок с остроконечными башенками, когда-то давно выкрашенное в бледно-розовый цвет, оно местами выцвело почти до белизны. Перед ратушей стоял огромный памятник рыцарю, побеждающему дракона. На его постамент взобрался толстый пожилой глашатай. Смешно раздувая щеки, бедняга надрывался до хрипоты, возвещая о начале королевского отбора невест.

Моя первая мысль была о том, что сам король на склоне лет решил обзавестись новой супругой в надежде даровать жизнь долгожданному наследнику престола. Вторая мысль принесла воспоминания о предсмертном пророчестве леди Карниллы про истинного принца и о том, что Рен говорил про тайного бастарда. Она и оказалась верной. Прослушав вступительную речь глашатая, мы оба готовы были вздохнуть с облегчением. Переглянулись и улыбнулись друг другу, радуясь тому, что одним испытанием меньше выпало на нашу долю. Не придется искать в огромном многолюдном городе бастарда, чтобы вручить ему черный тюльпан из драгоценного металла и сообщить сногсшибательную весть, что он является наследником престола.

Глашатай поведал собравшимся на площади людям о том, что его величество Ливеральд сам призвал во дворец незаконнорожденного сына, даровал ему титул кронпринца и объявил о скорой передаче власти. Коронация принца Лернея состоится сразу же после его женитьбы на победительнице грандиозного отбора невест. Первичные этапы отбора пройдут во всех больших городах страны. Впервые за всю историю Алиндора в нем смогут принять участие не только приглашенные из-за рубежа принцессы и местные аристократки, но и простолюдинки. По словам кронпринца Лернея, его невестой достойна стать девушка любого, даже самого незнатного происхождения. Главное, чтобы она была молода, хороша собой, воспитана в лучших народных традициях, имела хотя бы начальное образование и обладала хотя бы одним выдающимся талантом, который боги ей даровали в качестве награды. Владение магией приветствуется, но не является обязательным условием.

Раскрыв наладонный артефакт, близкий по свойствам к магвизору, но значительно слабее и передающий неподвижную картинку, глашатай показал портрет новоявленного принца. Люди стали вставать на цыпочки, пытаясь узреть большое, но из-за полуденных солнечных лучей нечеткое изображение. Те, кто приехал на лошади, сели верхом, либо залезли на телеги или брички. Все пытались получше рассмотреть показанного в полный рост красивого статного парня.

Принц был в парадном мундире, белом с темно-синими полосками и узорами. Длинные черные кудри обрамляли узкое лицо с немного резкими чертами. Темно-синие миндалевидные глаза смотрели строго и проницательно.

Лерней был похож на отца. Как и у короля, его облик внушал серьезность намерений. В нем виделся опытный воин, готовый к грядущей битве с кровожадными врагами и не боящийся принять на себя ответственность по управлению страной в столь непростые и опасные времена.

Дамы и девицы в толпе сразу же начали охать и вздыхать о том, как прекрасен явленный их взорам принц. Площадь наполнилась квохтаньем и стала напоминать потревоженный курятник. Со всех сторон зазвучали восторженные возгласы.

– Ты только посмотри в его глаза, Латора, – одна из женщин толкнула в бок подругу. – Ну точно зарендельские сапфиры… Жаль, что я слишком стара для отбора. Все отдала бы за один лишь поцелуй. О, эти губы… Так и манят.

– Вот уж поистине боги сжалились над нами, – Латора сложила пухлые ладошки перед грудью, благоговейно любуясь портретом. – Послали лучшего правителя как знак своей милости. Показали, что не покинули народ, не оставили демонам на растерзание. Посмотри, его лицо похоже на ангельский лик. С него только иконы писать.

Я не могла согласиться с этим кощунством. Ведь как бы ни был прекрасен молодой принц, он все же смертный человек, а не ангел небесный. Услышав скептический смешок Рена, я взглянула на него. Темный рыцарь стоял рядом со мной, крепко держа уздечку вороного коня, которому мы дали новое имя Тюльпан. Доставшаяся мне гнедая кобыла получила имя Графиня. Мы ни минутки не думали о том, чтобы назвать лошадей как-то иначе – словами, не связанными с леди Карниллой и ее пророчеством, настолько сильное впечатление произвела на нас пережитая трагедия.

Глядя на картинку из магвизора, я невольно сравнила Рена с принцем и подумала, что рядом с Лернеем он выглядел бы самым обычным парнем. Ничем не примечательным. Не сияющим сапфировыми очами. Не поражающим неземной красотой.

Без рыцарских доспехов, в широких коричневых штанах с рубахой навыпуск, Рен выглядел простым работягой. Короткое лицо с выступающими острыми скулами. Широко расставленные темные глаза, кажущиеся злыми из-за вечно насупленных бровей. “По-деревенски” крупный нос. В принце же сразу чувствовалась королевская кровь. Но почему-то, на миг представив себя обычной девушкой, без написанного богами в книге судеб высшего предназначения, я подумала, что не погналась бы за принцем. Выбрала бы Рена в мужья, не соблазнившись властью над целой страной. Не впала бы в истерику, как все те девицы на площади. Еще не попав на отбор невест, они уже готовы были волосы друг другу выдрать да лица исцарапать за коронованного красавчика.

Наверное, Рен подумал, что я бы тоже не отказалась от свидания с Лернеем, несмотря на все запреты. Уловила эту мысль по его беглому недовольному взгляду. Впрочем, взгляд темного рыцаря мало когда хоть чуточку походил на милый и любезный. Сейчас же Рен и вовсе был мрачнее тучи.

Тем временем глашатай объявил о начале набора в новую королевскую гвардию. На добровольной основе призывались мужчины от восемнадцати до тридцати пяти лет, при этом боевой опыт не ставился обязательным условием. Гвардейцам обещалось повышенное жалование и различные льготы.

Глава 17. Отборы

Ирисия

Обо всем, что ждет желающих вступить в королевскую гвардию, мы слушать не захотели. Побрели в сторону обозначенной на дорожном указателе гостиницы. Рен не стал скрывать от меня причину недовольства. Высказал все, что думает об отборах королевских невест и гвардейцев.

– Глупость! Обман для народа. Такой же, как ежегодная лотерея, в которой никто никогда не выигрывает, – громко выпалил парень, не обращая внимания на прохожих. Его явно не интересовало, согласятся ли те с его мнением. – Чистое вранье!

– Рен, не кипятись, – я попробовала остудить жар его негодования. – Нельзя во всем видеть обман. Понимаю, у тебя служба такая, – перешла на еле слышный шепот. – От нее привычка везде искать коварный подвох.

– Служба тут ни при чем, – со злостью прошипел Рен. – Все дело в простейшей логике, а еще в знании главных законов и порядков. Мне известно, по каким правилам живет народ, а по каким королевская семья. Меня этому с детства учили. И, видишь ли, они очень сильно разнятся.

– Можешь говорить проще? – я пожала плечами. – Мы не на лекции. Я не понимаю, что ты этим хочешь сказать.

– А тут и понимать особо нечего, – Рен затащил меня за угол дома, как уличный вор случайную жертву, и прорычал прямо мне в ухо. – Кронпринц не женится на простолюдинке. Такое по сути своей невозможно. Никогда еще в истории нашего мира ничего подобного не бывало, и никогда не будет. Уж поверь мне, маленькая наивная девочка, мечтающая о прекрасном принце на белом крылатом коне.

– Я ни о ком и ни о чем не мечтаю, – фыркнула ему в лицо. Неужели Рен ревнует? – Кроме божьей благодати и помощи в спасении мира от вирналов я ничего не смею желать. Если ты еще не понял, кого спасаешь, то я объясню где-то подальше от любопытных ушей.

– Не может стать королевой прачка-замухрышка. И в элитную гвардию не пойдет служить пахарь, – Рен не ответил на мой намек. Сделал вид, что не заметил его. – Вот и вся простая истина, которую пытаюсь тебе втолковать.

– Подумай иначе, – я придержала и его коня, выглянув из-за угла. – Со стороны народа, а не придворной знати.

Пока что поблизости никто не ходил и не стоял. Вдали от нас люди толпились на широкой улице дружескими кучками, обсуждая, как пристроить дочерей и сыновей на отборы.

– Это как? – не понял Рен, и, судя по его сердитому виду, не хотел понимать.

– Глашатай ни слова не сказал о матери принца. Может, она была служанкой во дворце, когда познакомилась с королем, – я предложила занятную версию, между прочим, очень даже похожую на правду.

– Вряд ли его величество мог соблазниться горничной, – с сомнением покачал головой парень.

– А если вдруг, то… Ты сам представь… Лерней вырос в простой семье. Не среди аристократов. Потому он хочет взять в жены девушку из народа, себе под стать. Скромную и трудолюбивую. Зачем ему нужна капризная заносчивая лентяйка из богатой и знатной семьи?

– Звучит все это глупо. Ты ничего не смыслишь в жизни при дворе.

– Но разве не справедливое желание? Ответьте мне, о, господин знаток.

– Поверь мне, о, сама наивность, – я не любила, когда Рен вот так меня передразнивал с обидным укором. – Признанный бастард ничего не решает сам.

– Он теперь кронпринц. А это многое значит.

– Ровным счетом ничего. Нет у него власти. Неважно, где вырос Лерней: в графском поместье или утлой хижине, да хоть в подворотне. Принц играет роль в спектакле, написанную для него кем-то другим. И я очень хочу знать, кто все это придумал, а еще от чего он старается отвлечь народ?

– Опять ты со своими подозрениями, – упрекнула я. – Плаваешь в них, как лягушка в мутном болоте, и не хочешь выглянуть на свет.

– На мысль короля идея ничуть не похожа. Ливеральд более прямолинеен, – Рен предпочел меня не слышать, лишь бы не вылезать из уютного болотца.

– Принц сам придумал условия отбора, чтобы найти жену себе по вкусу, – я устала спорить с ним.

– Кто бы еще позволил ему выбирать? – недобро усмехнулся Рен. – Уверен, там уже все решено, заранее известно имя победительницы. Не удивлюсь, если ею станет иностранная принцесса, это стратегически выгодно для страны на грани новой войны. Или наследница одного из великих родов. Но точно не простолюдинка.

– А почему нет?

– Да потому, что принца сразу же убьют, как только он посмеет назвать своей невестой прачку или кухарку. Никто такую не допустит в королевы. Аристократия придет в ярость, и Лерней не взойдет на престол. Его прирежут где-нибудь на винтовой лестнице башни или отравят. Да сам отец снесет башку его дурную раньше, чем подсуетятся герцоги с баронами.

– Значит, все как в старой народной песне, – огорчилась я, – принцы по любви не женятся.

– Рад, что до тебя наконец дошло. Древние порядки нерушимы. Если Лерней хочет стать королем, ему придется с ними считаться.

– Незнатная жена могла бы помочь ему снискать народную любовь. Его бы обожали, как ни одного правителя на свете.

– От него и так чуть в обморок не падают, – Рен взял уздечку своего коня и вышел из-за угла, кивком приглашая меня следовать за ним, – ровным счетом ничего не зная о нем. А уж как станет королем… Думаю, ему простят жену принцессу.

В голосе парня мне послышалась ревнивая досада. Не хотелось продолжать спор, и я привычно пошла за ним. Погладила по шее и морде странно занервничавшую кобылу. Рен фонтанировал плохими эмоциями, животные их чуяли. А я переживала, что не могу столь же легко успокоить парня, как эту лошадь.

Темный рыцарь привык слышать одного себя. Ну, может, еще приказы магистра Орнилла для него что-то значили. Уж точно не слова той самой девчонки из народа, которой близко не подойти к королевским покоям. Жалела, что не могла его утешить нежными прикосновениями. Напоминала себе, что нельзя поддаваться соблазну, хоть на миг уступать запретным чувствам, поднявшимся в груди приятной теплой волной. Если уж Рен сам признал, что древние заветы нерушимы, особенно дарованные людям богами, то разве я могу мечтать о простой земной любви? Разумеется, нет.

Городская гостиница сияла блеском роскоши, не шла ни в какое сравнение с придорожной таверной. Один только зал приема новых постояльцев чего стоил: красные ковры, хрустальные люстры, красивые пейзажи в толстых и резных позолоченных рамках.

Привыкший к ночной темноте Рен зажмурился от вездесущего блеска, а я испуганно подумала, хватит ли у моего защитника денег на оплату номера в настоящем дворце. Но, вопреки моим сомнениям и переживаниям, Рен спокойно расплатился. Светлокудрая девушка в форменном платье из фиолетового бархата с белым кружевным передником сказала, что сделает скидку важному господину. Не знаю, каким ревизором представился темный рыцарь или же прибегнул к внушению. Главное – уловка сработала, хоть мы были одеты как простые горожане, а не знатные богачи.

Правда, не все прошло тихо и гладко, повод для новых переживаний не заставил себя долго ждать. Мы еще не успели подняться на второй этаж, только направились к лестнице, когда в гостиницу, широко распахнув застекленные двери, вошли двое высоких мужчин в черных кожаных доспехах, плащах и широкополых шляпах, из-под которых почти не видны были их лица. Инквизиторы! Меня пробрал озноб. Я бы точно прямо в тот момент оцепенела от ужаса, но Рен, подхватив меня под руку, дернул на себя, и тем самым вывел из зарождающегося ступора. Я чуть вскрикнула от боли, и парень сразу же начал ворчать на меня, отчитывать, как уличенную в неверности жену. Дескать, он знает, что в номере наверху ждет любовник. Молодец! Выбрал самую подходящую сценку для моего бледного испуганного вида.

Крайний из инквизиторов скользнул по нам невнимательным взглядом и подошел к девушке, распределяющей постояльцев по номерам. С неохотой, из чувства долга, стал ей задавать вопросы, не пробегала ли тут приметная золотоволосая девица, похожая на сбежавшую из монастыря кровожадную еретичку-убийцу.

Тем временем мы с Реном, пререкаясь как поссорившиеся супруги, поднялись по лестнице на второй этаж. Подошли к номеру, ключ от которого нам выдала кудрявая блондинка. И тут услышали, как закончивший допрос инквизитор начал хвастаться перед напарником, что его старшая дочь достойна стать королевой и она легко пройдет все испытания отбора невест. Второй сказал в ответ, что приложит все усилия и задействует связи в высших кругах, чтобы протолкнуть младшего сына в первый, придворный отряд королевской гвардии.

Слушая их бахвальство, я признала, что не напрасно Рен говорил об отвлекающих маневрах. Как только люди узнали о королевских отборах невест и гвардейцев, для них, пожалуй, перестало существовать все остальное в мире. О ненавистных вирналах – и то никто не вспоминал. Каждый мечтал об идеальном будущем для дочери или сына. Обо мне люди тоже позабыли. В самом деле, чем гоняться за чудовищем в обманчиво хрупком девичьем теле, которое способно разом сотню человек отправить к праотцам, куда выгоднее и безопаснее посадить на трон свою кровиночку. Или же пристроить сына в личную стражу его высочества, надеясь, что с годами любимый отпрыск дорастет до ее начальника, а тому по закону причитается дворянский титул и поместье в придачу. Вот она – мирская жадность во всем своем уродливом обличье, вдали от которой я выросла в стенах монастыря.

Глава 18. Искушение

Ирисия

Гостиничный номер был похож на покои богатого аристократа. Пожалуй, даже слишком массивная, громоздкая на вид мебель сияла позолоченной лепниной яблоневых цветов и тонких веточек. В огромном шкафу мог поместиться десяток пышных бальных платьев. Из любопытства я приоткрыла самый верхний из пяти ящиков широкого толстоногого комода. Увидела в нем оклеенный красным бархатом вкладыш с секциями для шкатулок, карманных часов, перьевых ручек и записных книжек – на удивление чистый, не считая крошечного пятнышка от чернил.

По разноцветному ковру мы с Реном решились ходить только босиком, длинный мягкий ворс приятно щекотал ступни. Я прежде не бывала в комнатах, обставленных с подчеркнутой роскошью, а потому чувствовала себя лесной птичкой, угодившей в золотую клетку. Замерев около большой кровати, накрытой темно-красным одеялом с изысканной золотой вышивкой по краям, не решалась даже с краешку присесть, словно бы оставить вмятину на ней было преступлением, за которое полагалась жестокая кара по всей строгости закона.

– Уступаю тебе королевское ложе, – Рен прошел мимо, обдав мое голое плечо теплым ветерком от игривого смешка. – Сам устроюсь на большом диване.

Оглянувшись, я увидела, как парень стянул рубашку и бросил ее на спинку обитой кожей громадины в противоположном углу комнаты.

– Я просто счастлив, что тут есть водопровод и настоящий душ, – направляясь в ванную, Рен снова прошел мимо меня. – Все лучше ржавых корыт и осклизлых бадей на постоялых дворах.

Провожая его взглядом, я мысленно себя осуждала. Напоминала себе о том, что нехорошо вот так пристально рассматривать обнаженного по пояс парня, отмечая каждый квадратик на животе и едва не вздрагивая при малейшем напряжении его мышц. Стыдилась явной греховности новых, непознанных ощущений, но все равно не могла отвести глаз. Увы, у меня не хватило силы воли на то, чтобы отвернуться, и на то, чтобы после не продолжать видеть его красивое тело в мечтах. Кровь предательски прилила к щекам, сердце стучало как сумасшедшее. Стиснув кулачки, я вновь постаралась обуздать не в меру разгулявшуюся фантазию. С каждым мгновением все труднее было совладать с пробудившимися желаниями, которые по заветам богов не должны были меня касаться, а тем более приобретать надо мной хоть какую власть. Но вспыхнувшие с небывалой силой чувства легко разрушили все мысленные барьеры, что я пыталась воздвигнуть в чертогах разума, смели их, подобно вышедшей из берегов стремительной горной реке.

Далеко не впервые я смотрела на обнаженное мужское тело. Не раз проходила мимо храмовых фресок, изображающих сценки из жития святых. Древние монахи искусно изобразили, как еретики пытали и казнили праведных мучеников, прикрытых лишь набедренными повязками. Но когда я рассматривала те картины, то не испытывала ничего похожего на бурю эмоций, что сейчас меня охватила при виде раздетого темного рыцаря. Привычная иконная роспись вызывала у меня чувства сострадания и благоговения. Теперь же я испробовала на вкус запретный плод вожделения. Хотелось избавиться от томительного и терпкого послевкусия. Выплюнуть, забыть и больше никогда не вспоминать. Выбросить притягательный образ из головы. Впредь не сметь думать так… И так смотреть на него.

С огорчением представила, что может подумать обо мне матушка Аурелия, наблюдая за мной с небес. Наверное, она очень расстроится, сочтет меня порочной и недостойной высшего предназначения. Но что делать, когда искушение слишком близко и нет рядом мудрого наставника, который бы стукнул тетрадкой по голове и напомнил, что можно, а что нельзя? Как быть, если собственных усилий больше не хватает для противостоянию соблазну?

Хлопнула медленно закрывшаяся за Реном дверь ванной комнаты, отрезая меня от искушения и будто разрубая наваждение острым топором. Я решилась присесть на кровать, подобрав зачарованный наряд, который никогда не пачкался. Подумала о том, что нужно подождать своей очереди принять душ. Просто посидеть, не плавая в запретных фантазиях – это ведь совсем не трудно. И ни в коем случае я не должна идти подсматривать. Вот прямо совсем никак нельзя этого делать. Как мне вообще могла прийти в голову столь дикая мысль?

Постаравшись отрешиться от любых размышлений, поскольку все они раньше или позже, но неизбежно сворачивали в сторону Рена, я начала рыться в сумке. Надумала достать крест Святого Тарсиля, чтобы помолиться праведнику и попросить у него духовных сил для противостояния искушению. В нервной спешке уколола палец об острый лепесток железного цветка. Вынув руку, проверила, нет ли глубокой ранки. К счастью, кожу не проткнула.

Мне захотелось получше рассмотреть черный тюльпан, переданный леди Карниллой. Пустая маленькая ваза на комоде как будто ждала его. Я взяла в руки необычный искусственный цветок, встала с края кровати, подошла к комоду и поставила тюльпан в темную с серебристым лаковым налетом вазу. Ее цвет приятно гармонировал с оттенком его лепестков и нераспустившегося бутона. Подумала о мистическом даре, предназначенном для истинного принца, и представила, как темные лепестки медленно раскрываются, один за другим словно тянутся навстречу солнцу.

Замечтавшись, я не услышала скрип двери, или та раскрылась бесшумно. Увидела Рена, лишь когда он уже подошел слишком близко. Мокрые черные волосы длиной почти до поясницы липли к натренированному телу. На бедра он повязал белое полотенце. Да, Рен мог бы послужить натурщиком как для храмовых фресок, так и для творений прославленных мирских живописцев. Странно, парень даже не задумывался о том, что его вид может меня смутить и вогнать в краску. А я снова не могла отвести взгляд, оправдываясь тем, что привыкла видеть его волосы заплетенными в тугую косу. Не такими… похожими на черных змей, извивающихся на светлой коже, подолгу не бывавшей под лучами солнца, и потому не знающей загара.

– Не понимаю, как он может расцвести в руках кронпринца, – Рен вынул железный тюльпан из вазы и покрутил его в пальцах, подставив под струящийся из окна солнечный луч. – Я не вижу признаков скрытых механизмов и не чувствую магии.

– Леди Карнилла неспроста сказала те слова, – меня порадовала возможность переключить внимание на тюльпан, как повод перестать разглядывать парня. – Мы должны верить ее пророчеству.

– Только не начинай свои любимые нудные речи про божьи чудеса, – Рен скептически повел бровью. – Мне проще поверить в иносказание. Думаю, графиня выразилась образно.

– Но чудеса и вправду случаются, – напомнила я. – Не забывай, что благодаря заступничеству богов мы еще живы.

– Слышать о таком не хочу. Для меня вот что предельно ясно: я выполню задание и доставлю черный тюльпан принцу Лернею. А будет он цвести и благоухать в королевском дворце или нет – уже не моя забота, – Рен передал мне цветок и пошел за одеждой. – Убери его в сумку, не то еще забудешь, – оглянувшись, предостерег он.

– Ты далеко собрался? – спросила я, глядя, как он поспешно надевает штаны. – Оставишь меня здесь одну? А вдруг в номер заявятся незваные гости?

– Быстро схожу за едой. Постараюсь чего-нибудь для нас раздобыть, – ответил Рен.

Он собрал еще не высохшие волосы под бечевку, и в тот момент я поймала себя на мысли, что хотела бы заплести ему косу. Представила, как перебираю пальцами его черные волнистые локоны, разделяя на ровные прядки.

Схватив с дивана рубашку, Рен пошел за сапогами, которые стояли в углу за пределами роскошного ковра.

– А ты сиди тихо, запри дверь и носа из номера не высовывай, – строго наказал, посмотрев на меня. – Не вздумай выглянуть из окна. Лучше сразу закрой шторы.

– Слушаю и повинуюсь, господин, – усмехнулась я, но все же поспешила выполнить его просьбу насчет штор.

Глава 19. Роскошь и грязь

Ирисия

Рен ушел, и я постаралась как можно выгоднее использовать до обидного редкую возможность побыть наедине с самой собой. Мечта о том, как бы понежиться в горячей ванне, чувствуя себя знатной девицей в поместье, недолго прожила в моих фантазиях. Ровно до того момента, как я потрогала струйку воды из душа. Она была чуть теплой, почти холодной. Вода нагревалась где-то внизу от слабенького очага. В такой не полежишь, блаженствуя, но быстренько помыться можно – и то хорошо. Правда же, намного лучше грязных бадеек и корыт, которые хозяева трактиров будто бы отнимали у свиней в хлеву.

Белоснежный халат, оставленный в номере для постояльцев, напрасно соблазнял меня сияющей чистотой и приятной отдушкой лавандового мыла. Я не забывала о том, что нельзя надолго расставаться с зачарованным алым нарядом. Ну а вдруг и действительно в номер ворвутся мои преследователи? Тогда мне придется стать невидимкой!

Мне очень не хотелось бы, чтобы худшие предположения сбылись на самом деле. Я верила, храбрый рыцарь успеет прийти на помощь. Мой верный защитник не допустит, чтобы со мной случилось что-то плохое.

Но, как назло, Рен задерживался. Я ходила по темной из-за плотных штор комнате, нервно теребя пальцы. Понять не могла, куда он запропастился. Казалось бы, что может быть проще, чем спуститься на первый этаж и узнать, где тут подают еду и принято ли обедать в зале или разрешена доставка в номера. Устав томиться в мучительном ожидании, я начала думать, что темный рыцарь отправился на разведку, ведь чем ближе мы подъезжаем к столице, тем больше опасностей нас могут подстерегать на пути. К примеру, нужно избегать встреч с инквизиторами, неустанно рыскающими по городам и селениям.

Наконец Рен вернулся со вкусной добычей. Принес тарелку горячей овсяной каши, узенькую вяленую колбасу и кувшин морса из лесных ягод.

– Считай, тебе повезло, – улыбнулся он, вручив мне тарелку.

Поставил кувшин на маленький столик у зашторенного окна, прислонился к стене и начал очищать колбасу.

Я предпочла присеть на невысокий стул с тонкими ножками. Ложка оказалась горячей, и я вынула ее из каши, чтобы остудить. Кусочек сливочного масла таял, растекаясь по краям тарелки.

– Ешь свое любимое постное, – очистив колбасу, Рен откусил самый краешек. Попробовав добычу, он довольно промычал и продолжил делиться впечатлениями от маленькой вылазки. – Настали для тебя счастливые времена.

– Король объявил о моем помиловании? – от радости я чуть не уронила ложку на чистейший ковер.

– О, если бы, – театрально закатил глаза парень. – Пока вот только новый архиепископ, черт его дери, выдумал всеобщий строгий пост. Дескать, все жители страны должны поститься и молиться о том, чтобы боги помогли выбрать лучшую будущую королеву. Этот идиот приказал ввести налог на греховную снедь. Ну что ж, можешь быть ему благодарна, ведь теперь вся скоромная пища продается втридорога. На рыбу цены выросли в три раза, а на мясо больше чем в пять раз. Я с трудом раздобыл эту крошечную колбаску, еле уговорил продать даже по сумасшедшей цене. Масло тоже стоит дороже чем обычно. Зато вон овсом хоть объедайся, словно конь в деннике.

– Рен, ты такой смешной сейчас, – мои чуть обожженные горячей кашей губы расплылись в беззаботной улыбке. – Душу готов продать за кусочек вяленой колбасы.

– Душу, может быть, и не готов, – отмахнулся парень от моих обвинений. – А целый медный псарий выложил.

– Поверь, моя овсянка ничем не хуже твоей колбасы. Смотри, в нее положили сухофрукты. М-м-м, вкуснятина.

– Монаху или какому-нибудь канцелярскому писарю и овсянка сгодится. А мужчина-воин должен, как в древнейшие времена, питаться мясом. Для бодрости духа и пополнения сил.

– Значит, готовься расчехлить кошелек. До конца отбора невест и представления народу будущей королевы еще много времени.

– Хорошо сейчас тем, кто владеет подворьем, – позавидовал Рен. – Вот наживутся на таких страдальцах – любителей мяса, как я…

– Если у них скот не пожрут вирналы, – я перебила его с необычной для себя резкостью, не дав продолжить фразу.

– И то верно, – удивленно кашлянул Рен и перестал вгрызаться в наполовину съеденную колбаску. – Редкий случай, когда ты говоришь правильные и приземленные слова, не витаешь в облаках.

– Не хочется думать о плохом, – мне сразу взгрустнулось, и я неуютно поежилась, – но размышления сами напрашиваются… Лезут в голову очень страшные мысли, от которых мурашки бегут по спине. Понимаешь, Рен, может статься, для всего мира скоро наступит сплошной пост без мяса. И это в лучшем случае… Если вообще останется кому соблюдать посты.

Зачерпнула ложкой овсянки, но не поднесла ко рту, а стала задумчиво смотреть, как сероватая вязкая капля медленно сползает через край.

– В том и дело, Ирис, – подметил Рен и щелкнул пальцами, не давая мне повесить нос. – Мы с тобой в последнее время только и думаем о судьбе родного королевства и всего мира. Тебе вот страшно, да и мне не сказать, что приятно представлять себе нашествие иномирных выродков. Только начинаю задумываться, а что мы можем им противопоставить, удастся ли нам их остановить, и начинает болеть сердце. Потому что я пока не вижу легкой победы. Да и, честно говоря, тяжелой победы – тоже. Алиндору нужно больше воинов и новое экспериментальное оружие. Именно над этими вопросами должны ломать головы власть имущие, а не заниматься всякой ерундой! О чем они вообще думают, когда мир катится в бездну! Словно у них в головах вместо мозгов такая же постная каша, как у тебя в тарелке!

– Что же случилось? Где-то лягушки на горе запели соловьями? С чего вдруг ярый защитник властей превратился в критика? – подколола я.

– Да, я привык служить королю и без сомнений выполнять приказы, – не стал отпираться темный рыцарь. – Но это не значит, что я дурачок, неспособный самостоятельно думать! Да, я могу оценить ситуацию со всех сторон и увидеть перспективы – обнадеживающие, допустимые или отвратительные! Нет, я не святой пророк, наверное, поэтому могу предсказать только третий вариант.

– Но не может быть все так плохо. Нам нужно найти выход. Понять, как победить врагов. Давай же, Рен, говори. Скажи мне, до чего ты додумался своей умной головой, которая тебе помогала находить шпионов и всяких злодеев. Не верю, что у тебя нет запасного плана.

– В том и проблема, Ирис, что план у нас пока единственный на двоих. Признаю, что я ничего не понимаю в задумке короля, если она у него вообще имеется. Не нахожу ни капли здравого смысла в затеях наших красиво говорящих деятелей. Нам сейчас нужно всей страной…, нет, даже всем миром, готовиться к решающей битве человечества с ненасытной крылатой ордой. А что делается у нас? Вводятся дурацкие налоги на грехи. Объявляются идиотские отборы доярок в королевы и лесорубов в дворцовую стражу. Куда это годится? Зачем? Почему? Для чего? Может, ты, как святая провидица, мне объяснишь, дурню грешному?

– Рен, а знаешь, я не против доярки на троне, – я улыбнулась, вообразив такую картину. – Подумай, а ведь у нее точно есть талант. Не так-то просто найти подход к каждой из коров на огромной ферме. Может, она и с разными людьми легко поладит, и страной научится управлять.

– Что за чушь! – отмахнулся парень. – Фу! Кажется, я кого-то перехвалил.

– Нет уж, послушай, Рен, – я вошла в азарт, и настроение перестало быть уныло-мрачным. – А чем плох дровосек в королевской страже? Дай ему в руки секиру вместо привычного топора, подучи немного – и готов новый воин с уверенной твердой рукой. Сильный и закаленный в труде.

– Тут я сдаюсь. Может, ты и права… совсем немного, – увильнул Рен и снова занялся драгоценной колбасой.

– А с налогом на скоромную пищу действительно все очень странно, – задумчиво протянула я, переливая кашу из ложки в тарелку. – Невинно убиенный архиепископ Паумелл, да упокоится его праведная душа с миром, всегда говорил, что пост – личный выбор человека. К нему нельзя принуждать. Каждый должен для себя решить, готов ли он к посту по своему образу жизни и здоровью.

– Наконец и ты заметила странности, – торжествующе произнес Рен и заботливо налил мне в стоящую на столике чашку немного морса из кувшина. – Ешь, давай, пока не остыло.

– Да, надо мне доесть овсянку, – я приступила к уничтожению каши, не переставая размышлять над нестыковками.

– Варится у меня вот здесь, – управившись с колбасой, Рен постучал пальцем по виску, – одно необычное предположение. Оно единственное мне показалось разумным среди целой кучи остальных. “Постный” налог придуман для нужд армии как тайный сбор. Дровосеков и пахарей набирают на войну. Но невесты… Если молодых бездетных женщин тоже вооружат, как принято при любой заварушке на жарком Зежокском континенте, тогда появляется смысл.

– А я считаю, о таком надо говорить людям прямо. Иначе получается обман, – мне с трудом верилось в то, что Рен может оказаться прав.

– Это первое возмущение, что приходит в голову, – не стал возражать парень. – А еще столь дурацким способом не подготовить боеспособную армию. Больше половины собранных людей сбежит, как только узнает правду. Но если хорошенько подумать и допустить, что раз человек может при помощи магии выучить язык вирналов, то…

– Вирналы тоже понимают нашу речь, – сообразила я.

– Вот именно, – Рен гордо сложил руки на груди. – Мерзкие твари следят за людьми. Они затаились на время, но продолжают разведку. Может, по этой самой причине о наборе в армию и сборе денег на выпуск нового вооружения нельзя говорить открыто.

– А это значит, что король не так уж глуп, – согласилась я. – Но кто меня подставил? Кто повелел убить монахинь и леди Карниллу с мужем и стражей?

– Надеюсь, в столице мы найдем ответы на все вопросы, – Рен взял кувшин и покачал его в руке, примеряясь допить морс прямо оттуда. – А пока нам пора спать. Сегодня поедем ночью. Напоминаю, подошла моя очередь для подзарядки магии.

– Ладно, тогда на боковую, – в изнурительном путешествии я привыкла засыпать по команде в любое время дня и ночи. – Шикарная кровать – моя. Ты сам уступил.

– Не претендую. Мне хватит и дивана, – Рен подарил мне приятную успокаивающую улыбку.

С улицы донесся ужасающий вопль. Поставив кувшин с морсом на стол, темный рыцарь приоткрыл штору, осторожно выглянул и поманил меня рукой. Я встала и посмотрела, что там делается.

Из гостиничной конюшни выбежал худощавый парнишка, размахивая обожженными до локтей руками, которые побагровели и на них вздулись пузыри. Тот самый, который принимал наших лошадей и обещал позаботиться о них, насыпать лучшего овса. Сзади на нем горела длинная рубашка, развеваясь огненным “хвостом”. Кое-как неудачливый конокрад ее стянул через голову, опалив растрепанные волосенки цвета грязной соломы. Не переставая голосить от боли, он побежал в темный закоулок, сверкая большой дыркой в штанах, выжженой аккурат посередине тощей задницы.

– Люблю охранные огненные чары, – гордо подбоченившись, похвастался Рен. – Признай, они эффектнее скрытных удушающих. Тех, что сотканы из магического тумана.

– В бедняцких тавернах на распутьях дорог у нас не пытались увести лошадей, – припомнила я. – А там кругом лесная глушь, редкий путник проедет за день. Здесь же при всем честном народе, белым днем… В гостинице, похожей на дворец, работает жулье. Ну и дела… А ты удивляешься желанию принца взять в жены девушку из простой небогатой семьи.

– Поверь мне, Ирис, лучше тебе не знать, какие темные делишки подчас творятся за красивыми расписными фасадами, – хитро прищурился Рен. – Роскошь и грязь – не так далеки друг от друга, как старается представить высшая аристократия. А сколько мрачных тайн из века в век хранит королевская семья…

– Расскажи мне, ну, пожалуйста, хоть одну, самую маленькую тайну королевского двора, – я принялась его умолять с настойчивостью любопытного ребенка.

– Не время, – резким движением Рен задернул штору. – Давай мы продолжим наш разговор в пути. А сейчас пора спать. Нужно как следует отдохнуть. Впереди у нас долгая дорога без остановок в тавернах и гостиницах. До самой столицы нам лучше не показываться людям на глаза. Некоторые опытные маги способны видеть сквозь иллюзию, поэтому нам придется стать осторожнее. Так что ложись в кровать и засыпай. Приятных снов.

Он попил морса и отступил к облюбованному дивану. Я послушалась доброго совета и поудобнее устроилась на огромной кровати. Усталость давала о себе знать, и я прекрасно понимала, что должна воспользоваться теми несколькими часами отдыха, что у нас остались в запасе до захода солнца. Охранные чары Рена защитят лощадей, а меня тем более, ведь он совсем рядом… Так близко, и так далеко, что нельзя подойти, прикоснуться к смоляно-черным волосам, пропустить их сквозь пальцы, а затем погладить его по щеке…

Может быть, Рен мне приснится. Нет, и во сне тоже нельзя поддаваться искушению. Лучше думать о ком и чем угодно, кроме своего надежного защитника. Например, о короле, принце или недотепе-архиепископе, выбранном не по сану из-за чьего-то коварного произвола. Об овсянке и пряных вяленых колбасках, но только не о темном рыцаре по имени Рендир.

Глава 20. Цитадель темного ордена

Ирисия

В столицу мы пробирались через густой лес разбойничьими тропами, и все равно нарвались на патруль. Служебный жетон Рена решил проблему, я снова на несколько минут “превратилась” в младшую сестру темного рыцаря, и мы спокойно проехали мимо вооруженного конного отряда. Под покровом ночи проскакали по узким безлюдным улочкам крепко спящего большого города.

Слушая в пути рассказы Рена о жизни в цитадели, я представляла себе огромный величественный замок, готичный и мрачный, с узенькими оконцами и остроконечными башнями. Не ожидала увидеть вместо него скромное на вид невысокое здание, похожее на давно заброшенную школу. Стены из темного камня, никаких гравировок или лепнины, простая прямоугольная крыша, а окна словно вообще отсутствовали как таковые. Я заметила скругленные поверху выемки, издали их можно было принять за небольшие окошки, но на самом деле они лишь служили неким украшением фасада – весьма своеобразным и единственным.

Лошадей у нас принял безмолвный слуга в темно-сером плаще, ходящий ссутулившись. Окованные почти черным железом двери сами распахнулись, стоило Рену ступить на верхнюю ступень невысокой гранитной лестницы. Идя следом за рыцарем, я на миг замешкалась. Подумала, а не стукнет ли ближайшая из двух тяжелых створок меня по спине, как постороннюю личность, дерзнувшую пройти в обитель рыцарей Ордена Кромешной Тьмы. Обернувшись, Рен подбодрил меня внимательным взглядом, и я увереннее пошла за ним.

Пройдя на удивление просторный для небольшого здания оранжевый зал из редкого яркого гранита, добываемого на южном побережье, мы остановились перед огромнейшей лестницей, уходящей так далеко вниз, что не видно было взору, где она заканчивается. Каменные ступени были желтыми, с золотистыми прожилками, словно в королевском дворце. А я-то ждала увидеть в цитадели сплошной мрак в черных или, в самом утешительном случае, темно-серых тонах. Но здесь, внутри, оказалось на удивление светло. Высокие языки пламени бились в стеклянных колпаках длинных масляных ламп на стенах, отбрасывая красивые блики на отшлифованный до блеска гранит и мрамор.

Рен взял меня под локоть, придерживая при спуске с лестницы. Я делала шажок за шажком, а ступенькам по-прежнему не видно было конца. Подумала, что пробежка вверх-вниз служит неплохой тренировкой для рыцарей. Начала уже с легким страхом представлять, на какую же невероятную глубину может уходить подземная часть цитадели. Но тут Рен придержал меня, останавливая, и тихо сказал:

– Смотри на мои ноги и шагай одновременно за мной. Не оступись.

Он вытянул руку, и та прошла сквозь иллюзорную магическую преграду. Ступив точно в ногу с ним, я прошла сквозь нее. Мы очутились в великолепном зале, еще просторнее и роскошнее зале, чем тот, на первом этаже. Стены здесь были отделаны редким темно-синим мидрилом, удивительным по красоте камнем с переливающимися золотыми и серебряными прожилками. На полу красовалась узорчатая мозаика из кусочков разноцветного мрамора и гранита. Потолок напоминал гигантский храмовый купол небесно-голубого цвета.

– А что там, внизу? – я оглянулась на сомкнувшуюся за нами магическую преграду.

Так и не смогла понять, где реальность граничит с хитроумно придуманной обманкой. Куда уходит “бесконечная” лестница?

– Ловушка для непрошеных гостей, – Рен скользнул равнодушным взглядом по иллюзии, принявшей вид темной входной двери. – В одно мгновение убивает всякого, кто туда упадет. Поэтому я просил тебя идти осторожнее.

– Рен! Привет, дружище! – нам навстречу вышел парень с буйными каштановыми кудрями, закрывающими лоб до самых глаз.

На нем был черный кожаный доспех со стальными накладками. Не обращая на меня внимание, как будто для темного рыцаря считалось обычным делом приводить в цитадель посторонних девиц, он поздоровался с моим защитником за руку и хлопнул того по плечу.

– Дег, привет, – Рен ответил ему теми же небрежными жестами.

– У нас новенькая? – наконец-то его друг заметил меня.

– И да, и нет, – хитро усмехнулся Рен.

Выдержал томительную паузу, подогревая любопытство приятеля, и резким движением руки сдернул с меня темно-коричневый дорожный плащ с широким капюшоном.

– Деган Финефлин, – представил он друга, пока тот стоял, выпучив светло-голубые глаза и разинув рот от шока.

Я почувствовала, как кудрявый парень мечется в мыслях, будучи не в состоянии понять, что делать – хлопнуться на колени перед посланницей богов или ограничиться приветствием, полагающемся именитой леди из высшего общества. Молодой рыцарь Кромешной Тьмы или не верил в мою виновность, или считал убийство более чем двадцати человек за подвиг, достойный особого почитания.

– О святой Ирисии наслышаны все в королевстве, – с легкой издевкой, правда, не в мой адрес, представил меня Рен.

– Мое уважение, – только и сумел промямлить Деган, согнувшись в легком поклоне.

“Поздравляю с ценным уловом”, – сказали его азартно сверкнувшие глаза.

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель, – глава темного ордена приветствовал меня на манер настоятеля монастыря.

К нам по-военному размеренной поступью приближался высокий, подтянутый мужчина лет пятидесяти. Я не уловила взглядом, откуда он взялся: вышел из-за одной из широких колонн, за которыми могли скрываться потайные двери, или же явился путем магического перемещения.

Вместо парчовой магистерской мантии на нем был простой стеганый дублет, подпоясанный тонким ремнем, и чуть светлее по тону коричневые шерстяные штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги.

От волнения и ослепительного блеска у меня слегка поплыло перед глазами. В какой-то момент я могла видеть лишь блики света, которые были повсюду: в огоньках масляных ламп и свечей хрустальной люстры, на граните, мраморе, благородном мидриле, и даже на лысине магистра, у которого на голове почти не осталось волос, кроме бритых щетинок на висках.

– Не подвело меня предчувствие, – негромкий голос главы ордена прозвучал с задумчивой хрипотцой. – Все верно я сделал, что направил тебя к Лиренийским горам. Но и представить не мог, какое ты найдешь сокровище. Приведешь к нам поистине драгоценный цветок.

Сумев сосредоточить внимание на лице подошедшего совсем близко магистра Орнилла, я отметила хищный прищур его серых глаз и орлиный нос, крылья которого приподнялись, углубляя морщины возле тонких губ.

– Рада приветствовать вас, мессир, – я обратилась к нему, с трудом выдавливая каждое слово. – Благодарю за доверие… За то, что согласились принять меня в цитадели.

Чувствовала, насколько властен и опасен этот человек. Много лет он возглавлял темный орден, рыцарей которого в народе не с пустого места прозвали кровавыми карателями. Но только сейчас, кроме самого магистра, одного кудрявого паренька, на вид младше Рена, а еще безмолвных слуг, в надежном подземном убежище словно больше никого и не осталось. Наверное, так и было. Лучшие воины сражались с вирналами в разных уголках страны.

– Прошу за мной, – магистр Орнилл резко развернулся, махнув мне рукой, и зашагал к одной из правых колонн.

Правильно я догадалась, что за ней скрывалась потайная дверь – невидимая на стене, без малейшей ручки или замочной скважины. Магистр ее открыл, коснувшись указательным пальцем. Я ожидала увидеть еще один зал, но вместо гладкого мраморного пола ступила на узкую лестницу. Не прямую и кажущуюся уходящей в бездну, а извилистую винтовую. Спускаться по ней можно было только по одному, друг за другом. Я шла за магистром, Рен – за мной, а его друг остался в зале.

– Я сразу не поверил, что ты могла сделать все то, в чем тебя обвиняют, – признался глава ордена. – Принял все за отвлекающий маневр. Тем более, нас не привлекли к поискам, а просто известили об их начале. Никто не дал нам никаких подробных разъяснений. Я тогда еще подумал, насколько все это странно. Зачем устраивать цирк с шутами и раздачей мешков золота? Помнишь, Рен, ту спятившую ведьму, у которой завелась дурная привычка поджигать города? Мы ее по-тихому ловили, без огласки на всю страну, если не на весь мир.

– Мессир Орнилл, я тоже удивился объявленной охоте на юную беглянку, – поддакнул Рен. – Не поверил даже, что девушке грозит настоящая опасность.

– Ты принял правильное решение, мой ученик, – похвалил магистр. – Привез ее сюда, – остановившись на очередном повороте, он внимательно посмотрел мне в глаза. – Ирисия, тебе не нужно бояться меня. Здесь ты в безопасности, поверь.

– Я вам верю, мессир Орнилл, – я постаралась унять дрожь в голосе.

– Не раз я видел, как ты лечила людей на площади Трех Принцесс, – поведал глава темного ордена. – Чувствовал дарованную тебе целительную силу. Понимал твое искреннее желание помочь. Рад, что Рен вовремя понял, что теперь тебе самой нужна помощь. Ведь он не был знаком с тобой, вы даже не пересекались взглядом при случайной встрече. Порой для нас этого бывает достаточно, чтобы увидеть саму суть человека и понять, похож ли он на гнилое яблоко, или на сочное и здоровое.

– Видели бы вы, как эта хрупкая девушка расправилась с вирналом, – рассмеялся позади меня Рен, прыснув мне в шею. – Ей удалось произвести на меня впечатление.

– Покажи мне цветок. Черный тюльпан, – магистр Орнилл вновь остановился на изломе лестницы, протянул ко мне руку.

Я оглянулась, испрашивая разрешения у Рена. Парень одобрил кивком, и я вытащила дар графини из сумки, чтобы передать мужчине.

Магистр аккуратно взял тюльпан за стебель жилистыми мозолистыми пальцами, покрутил, внимательно рассматривая, и вопросительно посмотрел через мою голову на Рена.

– Я рассказывал вам, – парню не хотелось повторять, но пришлось. – Графиня Карнилла Лиреколь с мужем ехали из поместья в трактир. Они как-то узнали или предвидели, что я прибыл в город и остановился там. В горах на них напали. Возможно, те же неизвестные нам люди, которые убили монахинь и преследовали Ирисию. Мы поздно прибыли, не успели спасти супругов. Леди Карнилла перед смертью дала мне цветок из черного металла и произнесла странные слова. Она сказала, что черный тюльпан расцветет в руках принца.

– В руках кронпринца он, может быть, и расцветет, – медленно повторил магистр Орнилл, не двигаясь с места. Замер, как изваяние на лестнице, не отводя прищуренных глаз от бутона. – Но если вам обоим интересно мое мнение, то я так скажу… Гораздо больше пользы, на мой взгляд, этот цветок принесет в руках простого вояки, если станет частичкой лезвия его меча. Ноизил – очень редкий металл и смертельный яд для вирналов. Мы об этом случайно узнали. Обычный солдат, не из избранных, смог убить крылатую тварь. Рукоять его меча была украшена узором из ноизила. Раньше его использовали чисто для красоты из-за известной хрупкости. Но в сплаве с лучшей сталью он заработает как надо. Можно сказать, оживет для боя. И расцветет, если вам приятней это слово. Месторождений ноизила очень мало. На всех известных уже ведется добыча по моему приказу, а новые ищут маги-природники с даром чувствовать драгоценные камни и руду.

– Мы не можем пренебречь последней волей графини, – Рен, смиренно потупив взгляд, напомнил наставнику простую истину. – Черный тюльпан по праву принадлежит кронпринцу.

– Наказ леди Карниллы должны быть исполнен, тут не поспоришь, – согласился магистр Орнилл. – Но как воину мне совсем не хочется отдавать эту полезную вещицу во дворец. Зная, что там она может стать украшением галереи, а здесь помогла бы спасти множество жизней.

– Согласен с вами, – невесело улыбнулся Рен. – Постараюсь донести это до разума кронпринца при встрече с ним.

– Шеринед! – глава ордена громко позвал кого-то из подчиненных, и его зычный голос эхом разлетелся по пролетам лестницы. – Хочу я узнать мнение нашего кузнеца, – пояснил он мне, прежде чем мы продолжили спуск. – Интересно, сколько клинков мы сможем сделать ядовитыми для иномирных тварей за счет одного этого цветка? Рен, думаю, тебе пригодятся наши подсчеты для беседы с принцем Лернеем, пусть даже они выйдут самые приблизительные.

Глава 21. Звезды героев

Ирисия

Лестница привела нас в полукруглое помещение, мне оно с первого взгляда напомнило храмовый алтарь, и оттого в сердце кольнуло от болезненных воспоминаний. Справившись с эмоциями, я вышла из-за спины магистра. Передо мной предстала стена, уходящая высоко под темный сводчатый потолок. На ней сияли прекрасные янтарные звезды – медово-золотистые, с рыжими крапинками. Их была не одна сотня, и я не сразу заметила, что некоторые из них не светятся – они тусклые, погасшие.

Высоко, под самым потолком, был сложен из мозаики полумесяц со светлой тенью, отображающей его превращение в полную луну, и окруженный россыпью маленьких серебряных звезд. А еще выше был изображен Бог Лунар, он и держал в руках растущий месяц. Черты его лица, длинные серебристые волосы и густую волнистую бороду я смогла рассмотреть только до боли задрав голову. Божественный лик был сокрыт тенью. Я подумала, что далеко не каждый из приходивших сюда, хотя бы это были высокие могучие рыцари, мог узреть его, да и вообще догадаться смотреть настолько высоко, за верхние ряды тусклых, не сияющих звезд.

– Много веков назад наш Орден был основан монахами, – магистр Орнилл начал тихий и монотонный рассказ. – Они особо почитали Лунара, Бога Ночи и Зимы, проводили здесь службы. Вся цитадель в ту пору представляла собой единый храм, с надземной частью ничуть не меньше подземной. В эпоху страшных войн храм был частично разрушен. Из опасения снова привлечь к нему внимание вражеских войск верхнюю часть замаскировали под простое строение, и благодаря этому защитникам цитадели удалось сберечь сокровищницу. Тяжкие опасные времена вынудили многих насельников монастыря взять в руки оружие и пойти сражаться за родную землю. По древнему преданию Лунар даровал каждому из них частичку собственной тени. Она помогала праведным воинам становиться невидимыми для врагов и разведывать их тайны, чтобы побеждать. Дар Тени есть у каждого из нас, в народе он зовется черным туманом.

– Я видела, как Рен использует свой дар. Правда, это впечатляющее зрелище, – восхищенно сказала я, воспользовавшись сделанной им паузой.

– Вот видишь, Ирисия, мы не враги друг другу, – бледные губы магистра тронула задумчивая улыбка. – Теперь ты понимаешь, почему тебе не надо бояться нас. Мы на одной стороне и в одном боевом строю. Последние хранители истинной веры. И таковым по праву может считаться даже наш известный скептик Рен.

Я молча улыбнулась в ответ магистру и оглянулась на стоящего позади нас молодого рыцаря. Взгляд Рена был прикован к одной из янтарных звезд на стене.

– Веру предков пытаются стереть из народной памяти, – магистр поднял голову, посмотрел на божественный лик и вновь повернулся ко мне. – Но пока мы живы и рождаются новые избранные, существует и шанс на ее возрождение. Дар далеко не всегда передается по наследству, но Рену и Райсе он достался от матери.

– А что значат янтарные звезды? – полюбопытствовала я. – Почему одни из них светятся, а другие нет?

– Каждая звезда на Стене Героев обозначает жизнь одного из нас, – ответил глава ордена. – Самые верхние ряды давно погасли, это звезды отцов-основателей храма, ушедших за грань бытия, и они никогда не засияют вновь. Звезды их павших последователей гаснут не навсегда. Спустя некоторое время – месяцы или годы после кончины, на их месте загораются новые. В первые дни на вновь зажегшейся звезде видно имя и место рождения избранного. Им может быть как младенец, так и призванный в зрелом возрасте человек. Мы его находим, и если он по возрасту готов начать обучение, забираем сюда, в цитадель. Девочки рождаются намного реже, чем мальчики.

– Звезда, на которую сейчас смотрит Рен… Она его сестры? – поинтересовалась я, немного стесняясь своего вопроса.

– Да, это звезда Райсы, – подтвердил магистр Орнилл и указал мне на нее.

– Но ведь она не погасла, – воскликнула я, потрясенная увиденным. – Точнее, не совсем… Ее звезда горит, просто слабее других.

То едва заметное свечение, которое я видела, было похоже на тление затухающей лучинки в очаге. Но все же звезда Райсы не потемнела как те, что обозначали павших воинов.

– Она стала так мерцать с того дня, когда сестра Рена пропала, – объяснил глава ордена. – Мы тоже надеялись, что Райса жива. Созвали совет высших магистров, но никто из них не смог ее увидеть в мире живых. Как, впрочем, никто не смог вызвать ее дух из царства мертвых. Это дает Рену надежду на то, что однажды он сможет найти сестру.

– Но моя надежда тает с каждым днем, – вздохнул Рен. Подойдя ближе, он погладил еле мерцающую звезду сестры. – Райса не приходит ко мне даже во сне. И мать, когда снится, не говорит о ней ни слова. Она вообще все чаще молчит. Просто смотрит на меня такими печальными глазами, что я просыпаюсь с тяжелым сердцем. Вопросы в моей жизни множатся, а ответы на них не спешат появляться.

– А не мог злой колдун обратить ее в нежить? – я рискнула это сказать вопреки боязни обидеть Рена. – Тогда было бы понятно, почему ее звезда и ни жива, и ни мертва. Она тлеет. Не гаснет и не горит в полную силу.

– Избранные не могут стать нежитью, – строго возразил магистр Орнилл. – Мы все неподвластны черной магии.

– Вирналы похищают людей, – напомнила я всем известную истину. – Они их пожирают, приносят в жертву своим темным покровителям. Может, некоторых держат их в рабстве или делают с пленными что-то еще… проводят ужасные опыты.

– Звезды похищенных гаснут, – магистр Орнилл прекратил смотреть на стену и повернулся к нам с Реном. – И Райса пропала задолго до нашествия тварей из другого мира.

– Мы обыскали всю рощу, где она любила гулять и собирать ягоды, а потом и все окрестности, но не нашли следов, – Рен поднял на меня полный боли взгляд, хмурясь сильнее обычного.

– Нельзя терять надежду, – я улыбнулась ему, желая хоть немного утешить. – Пока звезда Райсы не угасла, мы должны верить в лучшее. Рано оплакивать пропавшую девушку.

Мне очень хотелось сообщить ему приятную весть о том, что сестра жива, но, к своему огромному сожалению, я ничего не увидела и не почувствовала духовным чутьем. Вернулась к стене, потрогала звезду Райсы, и пальцы ощутили только влажный холодок подземелья.

В маленький звездный зал вошли двое. Первым перед нами предстал угрюмый широкоплечий и плотный кузнец с густыми волосами и бородой цвета “перец с солью”. Я запомнила из старинной книги, что так обозначался цвет шерсти собак заморской породы. У кузнеца он получился из-за сочетания черных и седых волос.

Рядом с этим внушительного вида мужчиной в рабочей грязной одежде и фартуке, на котором были выжжены маленькие дырочки, встала высокая женщина. Лицо у нее было широкое, в темных веснушках и с заметными тонкими шрамами. Из косы выбивались каштановые кудри. Мускулатуре мог позавидовать иной мужчина. Вместо платья или блузы с юбкой на ней была серая льняная туника с коротким рукавом и широкие коричневые штаны, заправленные в короткие солдатские сапоги на шнуровке.

– Наш повелитель стали и огня Шеринед и его жена Алора, – представил магистр Орнилл. – Она у нас главная по боевым занятиям с новичками. И тебе, Ирисия, завтра преподаст первые уроки.

– Научишься шустрее управляться с кинжалом, а там, гляди, и до меча дорастешь, – Рен игриво толкнул меня в бок.

Я подумала, что Деган – сын этой пары. Если так, то он больше похож на мать. А еще в моей голове билась робкая мысль о том, что недолго я продержусь в первом учебном бою с опытной воительницей – едва ли выстою пару мгновений.

– Прикинь своим орлиным взглядом, на сколько ядовитых для врага клинков хватит угодившего в наши руки произведения искусства, – магистр Орнилл передал кузнецу черный тюльпан.

– О-о, – с восторгом воскликнул Шеринед, выпятив обветренную нижнюю губу, так что ее стало видно из курчавых зарослей усов и бороды. – Сдается мне, мессир Орнилл, мы сможем вооружить целую роту солдат. Человек сто или даже сто пятьдесят. Не будем расточительно расходовать ноизил – сделаем тонкую прослойку сплава на остриях мечей и кинжалов. Главная ведь цель – зацепить им плоть врага. При умеренном расходе и на двести воинов хватит.

– Об этом, Рен, ты будешь рассказывать на встрече с принцем. Не забудь все как следует объяснить его высочеству, – глава ордена шутливо погрозил пальцем молодому рыцарю. – Тебе был передан тюльпан. А значит, ты и принесешь его в королевский дворец.

– Магистр Орнилл, а вы знакомы с великим инквизитором? – спросила я.

– Еще как знаком! – усмехнулся глава ордена, гордо вскинув голову.

– Может, с ним поговорите обо мне. Я ведь никого не убивала… Из невинных… Вирнал был злодей и не человек.

В сердце кольнула надежда на то, что один мессир сумеет убедить другого в моей невиновности.

– Не выйдет у нас толковой беседы, – огорчил меня магистр Орнилл. – В юности, когда мы с Григиром учились в военной академии, вышел такой случай. Поссорились мы в пух и прах. Всерьез бились на дуэли. Фехтовали на шпагах. А все из-за одной легкомысленной княжны. Хороша была, заноза! Я тогда его ранил в плечо. Победил, значит, по всем правилам. Так этот упрямый остолоп до сих пор на меня дуется. Говорить со мной не хочет и слушать меня не желает. Так-то Григир славный воин. Знаю его как человека чести. Неведомо мне, кто и что ему про тебя наушничал, навел гнусную клевету. Да только что бы я ни говорил, Григир все равно мне не поверит. Вот в чем проблема.

– А кого из вас выбрала княжна? – меня обуяло любопытство.

– Да в том и забава судьбы, что никого из нас, – рассмеялся магистр Орнилл. – Жадности поддалась, за чужим богатством погналась. Выскочила замуж за гнусного старикашку. Думала, наследством завладеть. А тот все завещал сыновьям да племянницам. Вернулась она спустя пятнадцать лет ни с чем в разоренное родное поместье. Молодость почем зря сгубила. Старик живучий оказался, к тому же сильный маг, такого ни одна отрава не возьмет.

Глава ордена забрал черный тюльпан у Шеринеда, который тот отдал с заметной неохотой, провожая алчным взглядом. Кузнецу не терпелось пустить его в дело, на переплавку для изготовления смертельных для врага клинков.

– Готовься, собирайся с духом, юная избранная, – ко мне подошла Алора. – Завтра тебя ждет непростой день.

Широкая приветливая улыбка не вязалась с ее грозным обликом. Глядя в зеленые глаза этой женщины, можно было принять ее за мягкосердечную гостеприимную хуторянку. Но боевые шрамы на лице и руках, выпуклая мускулатура, воинская выправка и мужская одежда говорили сами за себя.

– Худшее испытание, чем то, через что ей пришлось пройти, даже ты вряд ли сможешь устроить, – магистр Орнилл обвел нас взглядом по кругу. – Ирисия выдержала бой с двумя вирнальскими воинами, убила одного из них.

– Я слышала, – Алора ответила ему почтительным наклоном головы к плечу. – Вы громко говорили об этом на пути к Стене Героев. – И завтра я подробнее расспрошу свою новую ученицу. А пока время позднее. Тем, кто еще не ужинал, предлагаю остывшие котлеты. Идем за мной, а потом разойдетесь по своим спальным местам.

– А что-нибудь постное у вас есть? – спросила я, последовав за ней к лестнице.

Рен пошел за мной, готовый уберечь от ловушек, сокрытых иллюзиями.

– Солдатские хлебцы, – Алора недовольно скрипнула зубами. – По вкусу – натуральная солома. Советую их размачивать в молоке. Так хоть можно съесть, не давясь.

– Спасибо, – я оглянулась на Рена.

Парень тут же спрятал улыбающийся взгляд, опустил голову. И чего смешного он нашел в монастырском уставе, предписывающем воздерживаться от мясной пищи? Хотя если вспомнить про новый закон о всеобщем посте, то сразу же в голове начинают копошиться, как пчелы в улье, очень странные и порой больно жалящие мыслишки. Несмотря на то, что наш с темным рыцарем взгляд на мир отличался, в одном я не могла не согласиться с Реном. Отборы, пост, ни слова народу об угрозе иномирного вторжения. Добавить сюда знание о том, что вирналы затаились в ожидании. Чего могут ждать кровожадные твари? Уж точно не коронации доярки или ткачихи, пусть даже иностранной принцессы. Одно утешение – найден драгоценный металл, от малейшей частицы которого вирнал отправится к своим праотцам. Всем сердцем и всей душой я желала, чтобы Рен смог убедить принца отдать тюльпан на переплавку. Может, графиня выражалась образно и тюльпан должен расцвести, пойдя на благо народу Алиндора.

Мы все вместе поужинали за длинным и кряжистым дубовым столом на тесной кухоньке, пропахшей дымом и гарью. В подземной цитадели была отличная вентиляция, иначе бы всякий, кто по дневному жребию занимался стряпней, рисковал угореть. Ни кухарки, ни повара тут не водилось и в помине, как и уборщицы. Все хозяйственные дела распределялись между оставшимися на дежурстве рыцарями, а таковых осталось немного из-за всеобщей охоты на вирналов. Магистр Орнилл, выслушав доклад Рена и мои рассказы о короле и верховной жрице Вирна и их коварных замыслах, сказал, что завтра же утром отзовет лучших воинов с полевых заданий, прикажет им возвращаться в цитадель на большой тайный совет.

Мы с Реном сидели друг напротив друга. Я замечала, что парень смотрит на меня с какой-то прощальной тоской, отчего и у меня щемило сердце.

А правда, что нас дальше ждет? Пожелает ли король помиловать меня? Как встретит Рена кронпринц? Придется ли нам навсегда разлучиться? Рен отправится на войну с вирналами, а меня увезут под охраной в дальний монастырь…

Или же мне придется скрываться здесь? Прятаться в стенах цитадели, куда не проникает солнечный свет и где я потеряю дарованную богиней силу, лишившись подпитки от источника. Сколько бы ни напрягала мозги, все никак не могла понять, что из этого лучше. Ни тот, ни другой вариант мне ничуть не нравились.

Спать я легла на жесткую и узкую постель в темной крохотной комнатушке, напоминающей келью монаха, связавшего себя обетом терпеть лишения и тяготы, избегать уюта и удобства. Поймав крамольную мысль, я задала самой себе прямой вопрос – согласилась бы пожертвовать силой и даром избранной богами ради возможности остаться рядом с полюбившимся парнем?

Что бы подумали монахини, если бы прочли мои мысли? Без сомнения, возмутились бы – как вообще я посмела думать о таком бесстыдстве? Будь они живы, точно бы напомнили мне о том, что плотская любовь не для святой девы. Сказали бы, что сиюминутное личное счастье ни в коем случае нельзя ставить выше шанса на выживание многих народов. И в самом деле, что может быть ценнее, чем спасение мира?

Я думала, что никогда не поддамся искушению, не позволю ему опутать горящее божественной любовью сердце липкими путами порока. Святой деве положено быть чуждой самолюбия. А как иначе, если не алчным желанием обладать понравившимся парнем, мои наставницы смогли бы объяснить тягу к Рену? Им было бы трудно понять, насколько родным стал для меня темный рыцарь. Мысль о расставании с ним казалось мучительнейшей из всех пыток земных.

Мне снова и снова, несколько раз на дню, приходилось напоминать себе, что я должна быть сильной духом. Убеждать себя, что нужно помнить о предначертанной на небесах великой миссии и не поддаваться искушению. У нас с Реном разные судьбы и у каждого свои пути. То, что они однажды пересеклись по воле богов, не означает, что им нельзя разойтись навсегда.

Впервые в жизни я начала жалеть о том, что не появилась на свет самой обычной девушкой, которая могла бы себе позволить влюбиться в парня и мечтать о замужестве. Хотелось бы знать, понимает ли Рен мои тайные чувства. Привязался ли ко мне за время путешествия? Мог ли он влюбиться по-настоящему, из-за чего грусть поселилась в карих глазах? Ну почему, сколько бы я ни боролась с собой, а вновь и вновь ловила себя на горячем желании познать ответную любовь? Услышать из его уст, что он тоже любит меня и мечтает, чтобы мы смогли быть вместе?

Нет, я не должна так думать и мечтать. То, что предначертано свыше, нельзя изменить. Я не родилась обычной жительницей Алиндора. У меня особая судьба, мало кому из простых людей понятная. А еще нельзя забывать, что завтра мне предстоит пережить решающий и очень тяжелый день, и это испытание я должна пройти достойно. Как бы в дальнейшем ни сложились обстоятельства, я не могу предать богов и поступиться древним пророчеством.

Наверное, я бы всю ночь промучилась в словно разрывающих меня на мелкие кусочки мучительных раздумьях. Если бы усталость, ставшая моим постоянным спутником, не взяла верх над метаниями разума, погружая меня в крепкий сон.

Глава 22. Наследник престола

Рендир

Райса жива? Я хотел в это верить, и… боялся. Казалось, будто я отвык испытывать страх. Начал считать, что навсегда подавил в себе вредное чувство, которому не должен поддаваться, кто каждый день, а порой и каждый час, рискует собственной жизнью.

Впрочем, забота о том, кто слабее тебя и нуждается в защите, пробуждает страх совсем иного порядка, нежели за самого себя. Еще более мощный и разрушительный для продолжения борьбы, а иногда, наоборот, придающий сил в решающую секунду. Особенно если ты помнишь, что уже один раз не успел, не смог спасти. Как бы обидно ни было, но тогда я не справился, проиграл в безумном противостоянии с судьбой.

Тлеющая звезда Райсы дарила мне хрупкую надежду, но за два года я успел свыкнуться с тем, что начал считать неизбежным. Принял для себя как горькую истину, что навсегда потерял сестру. А теперь во мне вновь зажегся пусть слабый, но живой огонек веры в лучшее. Его разожгла Ирис. То, с какой уверенностью одаренная девушка говорила, что рано хоронить мою сестру, позволило мне вновь мечтать о том, что я однажды смогу найти Райсу и крепко обнять.

Я до сих пор жалел, что в тот роковой день отпустил сестру одну в лес за ягодами. Думал, ничего не случится. Не могу же я сопровождать ее как приставленный надзиратель везде и всегда. Для избранной в рыцари Ордена Кромешной Тьмы семнадцать лет – достаточно сознательный возраст. А если вспомнить о ее успехах на тренировках, то скорее нужно было переживать за случайного разбойника, чем за девочку, которая нашу “Скалу” Алору могла уложить на лопатки.

Въезжая на вороном коне Тюльпане в роскошные позолоченные ворота королевского Дворца Золотой Лозы, я усердно гнал прочь гнетущие мысли. Не хотел думать о возможном скором расставании с Ирис, но при этом признавал, что чувствую себя влюбленным юнцом. Лет этак шестнадцати, причем каким-нибудь сынком фермера, у которого, кроме пастьбы коров да косьбы пшеницы, никаких тяжких забот на душе. Тот про коварные интриги и жестокие убийства разве что смотрел трагедию в кочевом театре, колесящем по городам и селам.

Я надеялся, что аудиенция у короля даст мне ответы хотя бы на самые важные, судьбоносные вопросы. Те, которые мне помогут остаться рядом с любимой девушкой. Ведь если мир будет спасен и вирналы навсегда изгнаны с наших земель, то наконец я смогу признаться Ирис в терзающих меня чувствах. Но не напрасно ли я надеюсь, что избранная святая решится пожертвовать божественным даром ради простой человеческой любви? Не обманываю ли себя мыслями о том, что спасенная девушка тоже любит меня. Казалось бы, такое должно быть очевидно даже для простого трактирщика, а уж тем паче для воина, которого с детства учили видеть людей насквозь, прозревать их скрытые замыслы. Вот только я порядком запутался в планах и фантазиях, они перемешались, а потому я мог выдавать желаемое за действительное.

Спешившись возле огромной лестницы из белоснежного мрамора, я доверил Тюльпана дворцовому слуге, а сам, не торопясь, сохраняя воинскую выправку и стать, поднялся к дверям из редкого ливердейского дуба, украшенным фигурной ковкой. Привратники были мне незнакомы. Раньше ни в одной из смен не дежурили молодые лощеные красавцы с напудренными щеками и завитыми локонами. Мне они больше напомнили артистов столичного театра, чем бывалых воинов, которым можно доверить безопасность правящей семьи. Однако, несмотря на свой несерьезный, и даже в некотором роде комичный вид, пропускать меня они не торопились. Ни мой служебный жетон их не убедил, ни заверение в том, что встреча с его величеством заранее согласована по всем правилам. Разомкнули скрещенные перед дверями копья только когда одна из створок распахнулась.

Перед нами предстал придворный хозяйственный распорядитель. Толстенький низенький человечек непонятного возраста, с заплывшим конопатым лицом и нелепо торчащими рыжими кудряшками на висках. Лучше бы он сбрил их вовсе или напялил парик, чем носить на голове такое позорище.

Потирая пухлые ладошки, он известил “прибывшего к назначенному времени рыцаря” о причине, по которой аудиенция не состоится. Его величество Ливеральд тяжело болен. Придворные лекари посоветовали королю воздержаться от любых встреч и сохранять покой. Всю полноту власти монарх пока негласно передал единственному сыну и наследнику Лернею. К нему отныне полагается обращаться по всем вопросам государственной важности.

Не припомню, чтобы я отличался красноречием, скорее наоборот. Но после недолгих препираний мне удалось доказать свое право на разговор с принцем. Драгоценный цветок, предназначенный наследнику престола, убедил толстяка пропустить меня во дворец и проводить в тронный зал.

Что я ожидал увидеть, входя туда? Наверное, чинно восседающего на троне кронпринца, погруженного в глубокие раздумья. Пару – тройку стражей у дверей и вдоль стены. Поверьте на слово, уж точно не думал узреть картину, что предстала моему взору, когда я ступил за символический порожек, выложенный из красного гранита. От шока я застыл как истукан. Разом вылетело из головы все касаемое порядка поклонов и приветственных речей.

Его высочество кронпринц Лерней сидел не на самом троне. О, нет, он устроился на постаменте, откинувшись на сиденье и обнимая льнущих к нему девиц. Из одежды на нем были только черные штаны, да багряная королевская мантия, подбитая горностаевым мехом, которая не сваливалась с плеч благодаря цепочке с застежкой. На девицах я не увидел и такого намека на приличный наряд. Все трое были в шелковом белье, едва прикрывающем их прелести. Как только не примерзли к каменному полу и ступеням, на которых сидели. В тронном зале в любую погоду сохранялась влажная осенняя прохлада.

Все три девушки были гостьями из дальних стран, не иначе как прибывшими на отбор невест. Справа, положив голову принцу на колено, примостилась пышногрудая южная красотка с кожей цвета молочного шоколада, невероятными янтарными глазами и блестящими черными кудрями, вьющимися мелкой волной до поясницы. Слева, массируя принцу плечи, к нему льнула голубоглазая северянка с иссиня-бледной кожей и гладкими светлыми волосами, мерцающими на свету, подобно благородной платине. Чуть поодаль, грациозно выгибая спину, перебирала тонкими пальцами струны арфы прелестная смуглянка с огромными миндалевидными глазами и каштановыми локонами удивительной длины, похожими на шелковый шлейф.

Позавидовал ли я в тот момент принцу, созерцая приятное мужскому взору зрелище? Ничуть! Я ничего не чувствовал, кроме волны гнева, накатившего мощной волной. Разве кронпринц имеет право вести себя столь неподобающим образом? Как вообще смеет тот, в чьи руки ложатся бразды правления страной, заботиться лишь о собственных сиюминутных развлечениях?

Королевство живет в ожидании решающей битвы с коварным и опасным врагом. А этот пижон и думать не желает о защите подданных. Не беспокоится ни о должной подготовке армии, ни об извещении народа. Людям пора знать, от кого на самом деле они терпят бедствия. В страшные времена, когда всему миру нужно сплотиться против чужаков-захватчиков, наш будущий лидер увлечен отбором девиц в свою постель, а еще новых бестолковых стражников для украшения, а не для защиты дворца.

– Ваше высочество Лерней, ваш преданный слуга преклоняет колено в знак глубочайшего почтения, – пересилив себя, я опустился на пол перед нижней ступенью престола.

– Мне доложили о вашем визите, сир Рендир, – принц встал, отмахнувшись от прилипчивых красоток. – Сообщили, что вы явились во дворец не с пустыми руками. Привезли ценный и очень интересный дар. Прошу, покажите.

– Графиня Карнилла Лиреколь передала мне этот искусственный цветок перед смертью. На ее светлость было совершено дерзкое нападение, – поднявшись с колена, я вынул из-за пазухи творение неизвестного талантливого мастера. Вытянув руку, поднял как можно выше, представляя взору принца. – Леди Карнилла погибла вместе со своим супругом. Она сказала, что черный тюльпан должен принадлежать наследнику престола.

О цветении тюльпана в руках принца я не обмолвился. От закручивающихся тугой спиралью нервов у меня вылетели из головы точные слова графини. Да и язык попросту не повернулся повторить ее фразу.

Принц взял с подлокотника трона плотные черные перчатки, надел их, и только после этого взял из моей руки драгоценный цветок. Он словно боялся покушения. Как будто подозревал, что тюльпан может быть смочен редким неуловимым ядом, что мгновенно впитывается под кожу.

– Достойное украшение моего цветника, – принц повертел дар графини в тусклом, рассеянно-туманном луче света, пробивающемся сквозь высокое и узкое витражное окно, и окинул ироничным взглядом заскучавших без его внимания красоток.

– Черный тюльпан выкован из ноизила, – сказал я то, о чем Лерней и сам должен был знать.

– Да, мне доложили, – принц подтвердил мои мысли. – Я прекрасно помню о некоторых весьма интересных свойствах этого драгоценного металла. Лично давал добро на разработку трех новых месторождений ноизиловой руды.

– Рад, что вы понимаете, насколько важна для народа каждая крупица ноизила, – уже произнеся эти слова, я понял, что прозвучали они слишком дерзко и в противовес устоявшимся правилам придворного этикета.

Ничего не мог с собой поделать, и так сдерживался из последних сил. Не такому владыке я готов был служить верой и правдой… Вовсе нет.

– Не держите меня за дурака, сир рыцарь, – Лерней воспринял мой приглушенный укор как глубокое оскорбление. – Понимаю, в стране блуждают всякие нелицеприятные сплетни. То, что я признанный бастард, очень взбудоражило и без того неуемную народную фантазию. Но, уверяю вас, я не выполз из грязной лужи в подворотне, в детские годы не хлебал прокисшие щи из дырявого ботинка. Я воспитывался в благородной семье, получил великолепное образование и имею воинский опыт.

– Ваше высочество, я ни на миг не посмел усомниться в вашем здравомыслии, как и в достойном происхождении, – извиняющимся тоном заверил я.

– Однако, сир Рендир, вы позволяете себе говорить со мной в недопустимом тоне, как с равным, – отметил принц, опустив железный цветок на уровень моих глаз. – А на это удивительно прекрасное изделие вы и вовсе уставились с дикой алчностью. По глазам видно, как вам не терпится забрать себе цветок, чтобы отдать на переплавку для ковки мечей. И не мечтайте, сир Рендир. Я не отдам вам то, что по праву принадлежит королевской династии. Черный тюльпан станет истинной жемчужиной моей коллекции драгоценных диковин. Займет достойное место в дворцовой галерее.

“Бывают времена, когда простой меч ценится дороже россыпи алмазов. Мы с вами живем в такие дни”, – хотелось сказать мне, но предпочел молчание.

– Разрешите откланяться, ваше высочество, – я отступил с поклоном.

– Можете быть свободны, – Лерней смерил меня пренебрежительным взглядом, перестав любоваться железным цветком.

Иностранные красотки разразились томными вздохами, окружив его, и принялись ласкать оголенные шею, грудь и живот. Для каждой из них принц был лакомым кусочком. Девицы видели в нем неотразимого красавца с идеальным лицом и фигурой, к которому в придачу шла власть над огромной страной. А кого видел я? Того, кто был способен привести королевство Алиндор к полному краху. Лерней даже в мирные времена мог разрушить все то, что кропотливо собирал и оберегал за годы правления его отец. А что уж говорить про грядущую войну миров…

Но с кем спорить? Кому доказывать собственную правоту? Кронпринц ведет себя как избалованный подросток. Он старше меня, ему двадцать пять лет, но у него я не заметил рассуждений и поступков зрелого мужчины. Понял, что Лерней – не тот человек, с которым я мог бы поделиться своей главной тайной: рассказать, что стал защитником без вины обвиняемой и жестоко преследуемой святой девы. Я заподозрил, что таковым признанием могу лишь сильнее навредить Ирис, поставить ее жизнь под угрозу. Принц может не понять и не поверить. Жаль, что тяжкий недуг поразил его венценосного отца.

С королем Ливеральдом я смог бы говорить честнее, тот не брезговал вступить в дискуссии с низшими по рангу. Мне оставалось лишь надеяться на его скорейшее выздоровление. Но в голове, вторя пульсирующей на виске жилке, билась тревожная мысль. А что ждет страну, если король скончается в ближайшие дни? Вся полнота власти перейдет к его сыну, который и думать не желает о благополучии народа и защите родных земель от иномирных захватчиков.

При посвящении в рыцари я принес нерушимую клятву верой и правдой служить короне: кто бы ни носил ее на голове – король или королева. Я должен был покорно выполнять приказы, не задумываясь о том, насколько они правильны по нормам морали.

Выходя из роскошного дворца, я впервые в жизни почувствовал себя не преданным слугой короны, а скорее, одним из тех, кого привык считать врагами, подлежащими истреблению. Мятежником, примеряющим в уме план свержения будущего монарха.

Король Лерней погубит страну и народ. Вот только мало кто мог это понять. Проезжая верхом на Тюльпане по запруженной людьми улице, я слышал одни и те же разговоры о том, как хорош, красив и умен кронпринц и как повезло стране с будущим правителем. Жаль, они его не видели, как я, в тронном зале с почти голыми девицами, и не имели чести с ним общаться. Женщины, так вообще, едва заслышав его имя, краснели и бледнели, чуть в обморок не падали. Столь пылкой народной любви, я бы даже сказал, неистовой страсти, не удостоился его победоносный отец, который привел страну к небывалому процветанию. Не грози нам новое, еще более страшное, чем первое, нашествие вирналов, я бы мог отпустить заботу о будущем Алиндора на все четыре стороны, как не поддающегося укрощению дикого коня. Пусть бы блуждал молодой король по темным коридорам бытия, путаясь в расставленных сетях интриг высшей аристократии.

Но кто я такой для народа? У меня нет ни малейшего права на власть. Во мне не течет ни капли благородной крови, не говоря уж про королевскую. Тогда почему я чувствую себя готовым бросить вызов самому кронпринцу? У меня на это нет никакого права, ни по рождению, ни по статусу. У меня есть лишь сердце воина, и оно с каждой минутой все сильнее болит за будущее страны.

Глава 23. Затишье перед бурей

Ирисия

Первый учебный поединок с могучей Алорой дался мне тяжело. Леди-рыцарь играючи управлялась с мечом, он прямо-таки плясал в ее натренированных руках, а для меня первое испытание было сродни изнурительной пытке. Казалось, время растягивается на целую бесконечность, а ведь прошло-то всего полтора часа. Как бы ни настраивалась на боевой лад, но пока не могла овладеть сложными силовыми упражнениями. Да еще чувствовала себя неуютно в штанах и военных сапогах, ведь привыкла носить платья и мягкую удобную обувь.

Не передать словами, как у меня болело все тело. Еще и защитный корсет, надетый поверх грубой рубахи, натер в подмышках. Думалось, что руки и ноги вот-вот отвалятся, настолько сильная в них поселилась ломота. А ведь я отнюдь не была неженкой. Вон тем из городских белоручек, кому посчастливилось быть призванными по зову янтарной звезды на Стене Героев, точно не позавидуешь. Наверное, они уже после получаса изматывающих тренировок не могли стоять на ногах.

Оказалось, даже просто держать меч в вытянутой руке – само по себе нелегкое испытание с непривычки. А уж чтобы делать им замахи, целясь в уязвимые места противника, и при том не забывать самой защищаться, отражать удар за ударом… Такую задачу без должного опыта не осилишь. Вот и я сдавалась леди-рыцарю до стыдобы легко и быстро. Досадно становилось до малиновых щек, но ничего не поделать. Пасти в горах коз и рубить головы врагам в жестокой схватке – слишком разные занятия. С одного на другое за минуту не перепрыгнешь, как через праздничный костер.

Алора наглядно все объяснила, как мне повезло, что тот вирнал оказался несмышленым юнцом, недавно заступившим на службу в их армии. Будь он старше и опытнее, я бы и легким кинжалом не смогла его достать. Воистину боги тогда были очень благосклонны ко мне, и, как ценный дар, подарили встречу с Реном.

Стоило подумать о темном рыцаре, и в моей душе вспыхнул жаркий огонек. Мне захотелось поскорее снова увидеться с ним. Мышечная боль отступила, я перестала замечать ее, увлеченная приятной фантазией.

Признаюсь, я немного волновалась за Рена. Думала, как он там, на приеме у короля. Не разгневается ли его величество на рыцаря, что тот ослушался приказа и пощадил сбежавшую из монастыря деву?

Когда мой отважный защитник наконец вернулся, я сидела на каменной скамье в верхнем зале, прямо под лучом солнца. Вот уж не думала, что в подземную цитадель может проникнуть хоть один лучик света. Потому весьма удивилась, когда Алора сказала, что здесь я смогу получить нужный заряд для подкрепления силы. Леди-рыцарь показала мне, как в куполовидном потолке окрывается крошечное звездчатое окошко. Выходящая на крышу цитадели стальная трубка с линзами и маленькая круглая ставенька были частями необычного механизма, он позволял улавливать солнечный свет и доставлять в подземелье.

Купаясь в золотистых теплых лучах, я мелкими глотками отпивала пряный ароматный чай. Его для меня заварила Алора. Сказала, он снимает усталость и укрепляет мышечный тонус.

Рен явился мрачнее тучи. Увидев выражение его лица, я чуть не выронила из рук глиняную кружку. С первого взгляда поняла, что не стоит ждать хороших новостей.

Глава ордена, леди-рыцарь и кузнец вышли навстречу молодому рыцарю. Следом за ними прибежал, как обычно, растрепанный Деган, похожий на запыхавшегося гонца.

– Ты говорил с королем? – задал вопрос магистр Орнилл. – Что сказал Ливеральд?

– Ничего… Я не смог встретиться с ним, – тяжело дыша, ответил Рен, и теперь он был похож на загнанного гонца еще больше, чем его друг. – Мне сказали, король тяжело болен. Я не знаю, стоит ли нам понимать эти слова как намек то, что его величество при смерти. Но возможно все.

– А принц? Ты передал ему железный цветок? – я не посмела спросить о своей участи.

Подозревала, что ничего не изменилось к лучшему. Я по-прежнему опасная преступница для властей и народа.

– Мне позволили встретиться и побеседовать с его высочеством, – Рен опустил взгляд, не смея смотреть мне в глаза. Будто стыдился того, что ничем не сумел помочь. – Но принц… Принц.

Он пытался подобрать какое-то достаточно емкое, но при том не слишком оскорбительное слово.

– Самовлюбленный идиот, – Деган взамен него дал меткую характеристику наследнику престола.

– Да, точно, – без укора согласился Рен. – Спасибо, Дег. Ты меня выручил.

– Полагаю, напрасно я мечтал о ковке ноизиловых клинков, – раздосадовано кашлянул Шеринед.

– Он выбрал галерею, как ты и думал, – Рен подтвердил подозрения кузнеца.

– Вот же болотный выползень! – Алора стукнула друг о друга фактурные кулаки, словно готовясь обрушить удар на бестолковую голову принца.

– Скорее уж павлин в курятнике, – невесело усмехнулся Рен. – Кроме красивых девичьих мордашек его вряд ли что волнует.

– И этот сучий выродок метит на трон, – не унималась Алора. – Не знаю, как вы, а я не стану ему помогать на пути к престолу.

– У него без нас достаточно защитников, – отметил Рен.

– И прекрасно, – леди-рыцарь зловеще расхохоталась. – Считайте, нас ничуть не волнует безопасность кронпринца.

– Верно, Алора, – муж погладил ее плечо. – У нас хватает своих забот. Я, к примеру, буду голову ломать над тем, где бы поближе раздобыть достаточно ноизила для пары сотен клинков.

– Король Ливеральд, еще когда пребывал в добром здравии и обладал всей полнотой власти, направил наш орден на борьбу с вирналами. Этим мы и продолжим заниматься для защиты народа, – подытожил магистр Орнилл. – А если в королевском дворце случится восстание или покушение… Рен правильно подметил, там целую новую гвардию собирают и в нашей службе не нуждаются. Мне жаль, что Ливеральду не повезло с единственным наследником. Но если кронпринц вовремя не одумается, во что мне верится с трудом, то участь его незавидна.

– Рен, скажи мне, тюльпан расцвел в руках принца? – мне захотелось узнать, сбылось ли предсказание графини.

– Лерней не брал железный цветок голыми руками, – ответил парень очень недовольным голосом. Он будто сдерживал в себе площадную брань, стесняясь меня. – Принц надел перчатки. Должно быть, испугался, что я могу попытаться отравить его.

– Видите, он боится тайного покушения, – подметил Деган. – Думаю, и открытый мятеж пугает его высочество не меньше.

– Страх – ненадежный помощник, – магистр Орнилл в легкой задумчивости почесал кончик носа. – На него не стоит возлагать надежды, как на двойного шпиона, который не знаешь, куда может переметнуться в любую минуту.

– Значит, охотимся на вирналов, – Деган потер руки, изображая нетерпение.

– Вирналы затаились, – с отчетливым нехорошим подозрением сказал магистр Орнилл. – Они практически ничем себя не выдают. Прячутся от людей, охотятся где-то в дальней глуши на лесное зверье. Словно ждут чего-то.

– Похоже на затишье перед бурей, – отметил Шеринед.

– Не собираются же они начать вторжение в день коронации бастарда? – Алора приподняла пересеченную шрамом бровь.

– Это было бы разумное решение, – нахмурился магистр Орнилл. – Меня тревожили некоторые мысли, очень похожие на твои. Поэтому еще утром я отдал приказ всем нашим вернуться в столицу.

– Одобряю, мессир, – улыбнулся Деган. – Довольно им пропадать в лесах.

– Каждый из нас должен приложить все усилия, чтобы не позволить врагу осуществить коварный замысел, – продолжил речь глава Ордена. – Будем делать то, что умеем, и надеяться на помощь богов. Считаю добрым знаком то, что они привели к нам свою избранную, святую деву. Ирисия останется с нами, под надежной защитой.

– Мне продолжить ее обучение боевым приемам? – с нетерпением спросила Алора.

– В обязательном порядке, – ответил магистр Орнилл. – Отныне считаем эту девушку нашим новым бойцом.

– Надо признать, она способная ученица, – неожиданно похвалила меня леди-рыцарь. – Не глупенькая хилая неженка, а вполне достойный соперник. При регулярных занятиях из нее выйдет толк не меньший, чем из Райсы… Ой, Рен, прости.

Алора приложила мозолистые пальцы к губам.

– Все в порядке, – успокоил ее Рен. – Я помню, как ты обучала мою сестру. И то, что ты дала Ирисии тренировочный костюм Райсы… Раз я не обозлился на выбор одежды для нее… Стало быть, тебе не надо извиняться.

– На мне одежда твоей сестры? – я не поверила словам парня.

Оттянула левый рукав, стараясь почувствовать юную хозяйку белой рубахи.

– Да, – Рен подошел ближе. – Костюм, сапоги, все… ее. Понимаю, среди нас мало женщин. Алора взяла подходящее по размеру, но…

– Рен, послушай меня, – отпустив рукав рубахи, я потянулась к парню, но, одернув себя стремительной осуждающей мыслью, не посмела коснуться его. – Твоя сестра жива. Девушка, которая носила этот костюм, не ощущается как покойница. Я могу такое чувствовать.

– Ирис, не шути так, – Рен сделал резкий шаг назад, словно я была высоким костром, о который он обжегся.

– О смерти не шутят, – напомнила я вечную истину.

– Тогда скажи мне, где она! Где искать Райсу? – Рен шагнул обратно ко мне и схватил за руки.

Вцепился в меня, как утопающий в спасительную веревку, так что я даже вскрикнула от боли.

– Эй, парень, полегче, – кузнец хлопнул Рена по спине, и тот отпустил меня.

– Рен, я не знаю, – пролепетала, испуганная его напором и яростным блеском в глазах, где из темноты будто поднимались тонкие языки пламени. Казалось, из его ладоней вот-вот вырвется магический огонь. – Не могу сказать, где находится Райса. Но, поверь мне, она не умерла.

– То ты видишь, то не видишь! То можешь, то не можешь! – пуще прежнего разъярился молодой рыцарь. – Ирис, тебя не понять. Избранная должна знать все. Или ты скажешь, боги тебе на ушко шепчут какие-то кусочки ребуса, а дальше сама разгадывай.

– Не кощунствуй, Рен. Прошу тебя, успокойся и выслушай, что я хочу тебе сказать. Я не слышу никакого, как ты говоришь, божественного шепота. Но следы смерти чувствую очень хорошо. Помню, сестра Дакинилла умерла прямо в огороде. Никто в монастыре еще об этом не знал. Она была уже старенькая. После завтрака уходила пропалывать грядки, брала с собой маленькую деревянную скамейку и раньше обеда не возвращалась. Подошла моя очередь заняться стиркой одежды. Я только прикоснулась к ее платку, еще в руки не взяла, и сразу же увидела, как она поперек грядки лежит с открытыми глазами, а у ее ног валяется опрокинутая скамейка у ее ног. Мы все собрались и вместе с матушкой-настоятельницей пошли в огород. И правда, удар ее хватил, пришло время отправиться в мир иной.

– Так… – Рен почесал переносицу, – А когда ты трогаешь и носишь одежду Райсы, то что-нибудь видишь или чувствуешь?

– Я не вижу ее мертвой, – растерянно пожала плечами. – Больше ничего не могу сказать. Не знаю, где она и что с ней. Просто не верю в то, что твоя сестра мертва. Нет никаких признаков.

– Пойдем со мной, – Рен снова потянул меня за руку, но легче, чем прежде, не сжимая запястье. – Позвольте нам побыть наедине, – он оглянулся на магистра, потом окинул быстрым взглядом всех остальных. – Мессир Орнилл, я вас очень прошу, разрешите провести один маленький эксперимент.

– Главное, чтобы твой замысел не представлял опасности для нашей драгоценной гостьи, – предупредил глава ордена.

– Надеюсь, он ей ничем не навредит, – по губам Рена скользнула несмелая улыбка. – Мы просто спустимся в главное хранилище.

– Идите, – разрешил магистр Орнилл.

Глава 24. Связующие ниточки

Ирисия

Рен привел меня в темное место, где хранились доспехи: стальные и кожаные, прошедшие немало битв и совсем новенькие, блестящие.

– Скажи мне, кто из их обладателей жив, а кто мертв, – он подтолкнул меня к ним и отпустил.

– Он убит. Недавно, – меня будто притянуло к доспеху из темно-серой стали. – Вирнал отгрыз ему голову. Это было… ужасно.

– Его звали Бальдирм, – парень приподнял наруч, как будто собравшись пожать руку еще живому рыцарю. – Сорока лет не исполнилось. Двое маленьких детей остались без отца. Бальдирм был славный воин. Храбрец, каких поискать. А еще редкий весельчак. Стихи писал уморительно смешные. Байки травил на каждом нашем сборище. Те, кто его слушал за столом, рисковали подавиться от смеха. Нам всем будет очень сильно не хватать его.

– Хозяева всех остальных доспехов живы, – я обошла ряд, прикасаясь к каждой рыцарской броне.

– Многие полегли, – сухо процедил Рен.

– Я сочувствую, – еле произнесла уставшим голосом.

– Но тех похоронили в латах, по традиции, – пояснил парень. – А Бальдирма сожрали вирналы. От него даже костей не нашли. Погребать было нечего.

– Рен, я правда очень хочу помочь тебе найти сестру, – искренне сказала я. – Но ничего не вижу про нее. Лишь чувствую, что не ушла за грань бытия.

– И на том спасибо, – перестав смотреть на доспехи убитого героя, Рен повернулся ко мне.

Взял мои пальцы в свои ладони – так нежно, как никогда прежде. И я не нашла в себе решимости оттолкнуть его, напомнить о священных заветах и мирских правилах. Мы так и стояли, глядя на руки друг друга и не осмеливаясь заглянуть в глаза.

– Ирис, я хотел бы просто рассказать о том, как благодарен тебе, – тихо и скованно произнес Рен, поглаживая мои пальцы. – Но так не получится. Мне трудно выразить словами все, что я сейчас ощущаю.

От этих простых, плавных и неторопливых касаний мое сердце будто замирало, по всему телу разливалось приятное тепло, и на душе становилось легко и радостно. Мы с ним словно гуляли в прекрасном цветущем саду, наполненном ароматами роз и жасмина, а не стояли в хранилище лат и оружия, возле доспехов храброго воина, растерзанного безжалостными иномирными монстрами.

– Тебе не за что меня благодарить, – я чуточку растерялась, вся заметалась мысленно, но не смогла отдернуть руку. – Это ты меня спас, и все время с нашей встречи заботился обо мне. Я должна рассыпаться словами благодарности за то, что ты уберег меня от опасных врагов и не отдал преследователям. Не променял на целый мешок золотых тиграриев.

Понимала, что веду себя неправильно, поступаю вопреки священным заветам, но не могла оттолкнуть Рена. Боялась порвать хрупкую, как изысканное кружево, и потому столь же драгоценную связь между нами. Не осмеливалась разрушить то, что позволяло нам лучше понимать друг друга.

– Меня учили молча убивать тех, кто угрожает безопасности страны, а не объясняться с прекрасными дамами на балах, – признался Рен, все же решившись заглянуть мне в глаза. – Но, Ирис, у нас на двоих слишком мало времени. Мы не знаем, когда начнется вторжение вирналов. Завтра, послезавтра, а может быть, уже сегодня наступит конец мирного времени. Потому…

– Не говори больше о мерзких тварях, – взмолилась я. – Мне даже слышать не хочется об этой гадости, снова грозящей ступить на наши земли. Хочу надеяться, что раз они стали бояться людей и прятаться, то значит, мы сможем победить и окончательно изгнать их, закрыть портал.

– Ирис, послушай. Как бы нам ни хотелось, мы не сможем уйти от этих мыслей и слов, – Рен отпустил мою руку. – Мир замер на краю пропасти, и никто не знает, что будет дальше. Но ты должна знать… Я не хочу сдохнуть, так и не признавшись тебе в своих чувствах! Они не первый день меня съедают, точат мое сердце, словно черви древесину! Да, я боролся с ними, держался из последних сил. Напрасно считал, что так будет лучше для нас обоих. Нет! Ничуть не лучше! Я хочу пойти в свой, быть может, последний бой, зная о том, что ты тоже любишь меня. Это ведь так? Я правильно прочел по твоим глазам и губам? Признайся…

– Нам нельзя об этом говорить, – напомнила я, с огромным трудом преодолевая желание кинуться ему на грудь. Невыносимо хотелось обнять Рена и заплакать от счастья, что наша любовь взаимна. Каждое слово давалось настолько тяжело, словно было отлито в чугуне и неподъемным пушечным ядром скатывалось с языка.

– Долой никому не нужные запреты. Пойми, речь идет о, быть может, последних наших днях. Да, я не читал романов о любви, а потому даже в юности не умел красиво ухаживать за девчонками. Для меня все это чуждо – дурацкие пляски с букетами, стихотворными одами и серенадами под балконом. Ты лишь подумай…

– И думать тоже не нужно, – я легонько толкнула его кулачком в грудь, чтобы не смел прижиматься теснее.

– Просто выслушай меня и дай ответ, – парень и не думал отступаться, прекратить ухаживания.

А мне с каждым мгновением все тяжелее было отвергать и отталкивать его.

– Почему ты не хочешь вспомнить о том, чем отличается святая дева, избранная богами, от обычной девушки?

– Потому что ты для меня сама стала подобна богине. Я готов поклоняться тебе одной. Хочешь, паду на колени?

– Умоляю, не говори столь богохульных слов, иначе боги отринут тебя, – мое сердце будто сгорало в неугасимом огне. – Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом. Хотя бы о том, как нам вместе найти твою пропавшую сестру.

– Ирис, это все взаимосвязано, – печально улыбнулся Рен и протянул ко мне руку, не смея прикоснуться без позволения. – С самой первой нашей встречи ты подарила мне надежду. Нет, я снова говорю не так, как надо. Ты открыла для меня целое море надежд. Пожалуй, для краткости назову самые главные. Одна из них – на шанс победить вирналов. Другая – на то, что в стране на долгие годы воцарится мир и процветание народа. Третья – на то, что я отыщу сестру живой и невредимой. И четвертая – на то, что я смогу обрести простое семейное счастье. Пусть не сейчас, а ближе к склону лет, когда по закону получу разрешение добровольно уйти со службы.

– Но я не та, что может осуществить эту твою последнюю мечту, – я позволила ему легко и нежно прикоснуться к моей руке, провести кончиками пальцев по разгоряченной коже.

– Неужели ты веришь глупым народным басням? – разочарованно покачал головой Рен. – Видишь во мне бездушного карателя, источающего лишь ярость и жестокость? Не замечаешь рядом с собой обычного парня, способного на самые теплые чувства? Боишься, что я буду всю жизнь тебе изменять, в разлуке по долгу службы перебиваться случайными знакомствами с разными женщинами? Так знай, что все эти страхи напрасны. Я прямо сей момент готов принести магическую клятву любви и верности.

– Я верю тебе Рен. Не сомневаюсь в твоей искренности, но ты должен понять, что семейная жизнь не для меня, – едва хватало душевных сил на последние попытки сопротивления горячему и всепоглощающему чувству. – Всем в народе известно, что святая дева обречена на вечное одиночество. Если нам удастся победить вирналов, то после изгнания их из нашего мира, я уйду в монастырь. Не в тот, где живут общиной, а туда, где у каждой отшельницы своя пещера, где не говорят друг с другом, избегают любой беседы.

– С чему излишняя строгость? Я не понимаю тебя.

– Потому что так велят древнейшие заветы. Да и после всего пережитого я вряд ли смогу находиться среди людей. Воспоминания замучают, сведут в могилу раньше отведенного богами срока.

– Воспоминания? – удивленно переспросил парень.

– И о тебе, Рен… – призналась, я, приготовившись снова оттолкнуть его, не позволить заключить в объятия. – Да, в первую очередь я буду тосковать по тебе. Потому не надо продолжать… Не делай того, что нельзя.

– Но, Ирис, послушай! Мы можем сделать один простой выбор и не жертвовать друг другом. Необязательно приносить счастье на золотой алтарь. Можно предпочесть другой дар – самый простой, земной, но от того не менее чудесный.

– Нет, Рен, мы не в силах изменить судьбу. У каждого из нас особое предназначение. И мы должны его исполнить, думая не о своих желаниях, а лишь о спасении мира.

– Но если мы победим и пророчество сбудется, разве ты не станешь свободной от всех этих бесчисленных запретов?

– Не стану. Моя судьба предрешена с первого и до последнего дня. Как и твоя. Звезда на Стене Героев светит не напрасно. Каждый из нас должен следовать по предначертанному для него пути.

– Но наши звезды сошлись. Пути пересеклись.

– И снова разойдутся в уготованный судьбой час.

– Я не согласен с таким решением богов и готов сам сражаться за свою жизнь.

– А боги нас не спросят, чего мы хотим, о чем мечтаем. Потому лучше сразу не обманываться чувствами и желаниями.

– Но мы можем… – Рен стиснул меня в объятиях с жадностью зверя, поймавшего добычу.

– Нет, мы ничего не можем, – я замахнулась, но так и не смогла ударить парня по щеке. Его распаленное страстью лицо мне показалось удивительно красивым, в карих глазах разгорался рыжий огонь. – Вместе с девственностью я потеряю божественную благодать. Стану обычной слабой женщиной, бесполезной для спасения мира. Той, кому не под силу великие подвиги. Вот по какой причине нам нельзя быть вместе.

– Я все равно не могу тебя отпустить, – прорычал Рен, обдавая горячим дыханием мое лицо. – Это превыше моих сил.

– Как бы того ни хотелось, мы не должны поддаваться искушению, – я уперлась ладошками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя. – Иначе нас не ждет ничего хорошего.

– А может, наоборот, нам станет лучше вместе? Ирис, я не понаслышке знаю о разных изощренных способах пытки. Но, наверное, для меня худшая из них – быть рядом с тобой и не иметь возможности лишний раз, хотя бы просто невзначай, прикоснуться к тебе. Не говоря о том, чтобы обнять и поцеловать. Лишь во сне я мог себе это позволить, но больше не хочу так мучиться.

– Мы должны быть сильными и бороться с тем, что дает нам лукавый, ибо сила его в неверии, в уничтожение всего насущного и человечного. Хочешь ли ты такой судьбы, а я не могу обречь народ на веру в нечестивость и порок. Я святая, избранная богами, и не могу предать ни себя, ни небеса, – в моих глазах застыли непролитые слезы.

Не хотела, чтобы Рен увидел эти предательские капельки, выдающие мои истинные чувства к нему, потому боялась моргнуть.

– Я не прошу тебя нарушить заветы прямо сейчас! – нетерпеливо рыкнул парень. – Но, умоляю, просто скажи мне всего одно слово. Пообещай, что согласишься променять нимб святой девы на венец невесты у алтаря, если мы сумеем выжить в грядущей битве с вирналами и победить мерзких тварей. Подари мне еще одну надежду. Она поможет выдержать все испытания, выстоять и не сломаться в том кошмаре, который нас ждет за порогом цитадели.

– Рен, я ничего не могу тебе обещать. Да, мне тоже трудно соблюдать все правила. Когда ты рядом, это тяжелее в сто крат.

– Значит, ты любишь меня?

– Да, люблю, но нам нельзя поддаваться порочной страсти. Мне нужно найти способ закрыть небесные огненные врата. А тебе надо готовиться к сражению, и еще отыскать пропавшую сестру. Я тоже хочу тебя попросить. И очень надеюсь, что ты прислушаешься к моим словам… Давай пока отложим все мысли про алтарь, любовь и семью. Сейчас нет смысла думать о несбыточном. Вот если милостью богов мы победим крылатых чужаков, тогда.

– Если… Раз ты так говоришь, то значит, допускаешь наш союз. Не отрицаешь, что мы можем быть вместе, – Рен требовательно посмотрел мне в глаза и замер в ожидании ответа “Да”.

– Рен, прошу тебя… – не выдержав душевной боли, я заплакала, и слезы потекли по раскрасневшимся горячим щекам. – Я ничего не знаю. Не могу разобраться ни в жизни, ни в самой себе. Для меня все в мире ново и странно, непривычно. Прошу, не наседай. Не дави на меня.

– Я готов ждать, но… – парень разомкнул объятия.

– Просто на время оставь меня в покое, – воспользовавшись моментом, я вырвалась и бегом взлетела по узкой и скользкой лестнице.

Едва сдерживая слезы, прислонилась к холодной стене и попыталась отдышаться. Щеки пылали, все тело было словно пламенем объято. Прохлада подземелья медленно проникала в меня, вызывая озноб и помогая отрезвить неприлично разгулявшиеся мысли. Но, как бы ни старалась, я не могла смотреть на мир с прежней наивностью и невинным благочестием.

Рен стал непреодолимым искушением, навсегда изменившим мою жизнь. Этот парень, а не все пережитые ужасы и трагедии, заставил меня смотреть на мир иначе. Научил видеть в нем те стороны, как темные, так и светлые, которых я не замечала с детства. Благодаря ему я начала понимать, что и в моей жизни может быть место семейному счастью, и жалеть о том, что я лишена права на него по высшему призванию. Но так нельзя думать! Роптать на судьбу – великий грех.

Я не должна сокрушаться о том, что не предначертано мне на небесах. Нужно перечеркнуть запретные мечты, как неудачное письмо, заляпанное уродливой кляксой, скомкать с силой и выбросить вон. Забыть о том, что едва не совершила роковой ошибки. Мне просто надо сосредоточиться на исполнении миссии. Искать пути для того, чтобы пророчество сбылось и оказавшийся на грани разрушения мир был спасен. Вот, что самое главное для меня, а вовсе не карие глаза с пляшущими в них огоньками магии, и не скованная улыбка, которую не назовешь ни доброй, ни злой.

Она всегда какая-то средняя, а еще очень быстрая и, пожалуй, немного мрачная. В чем-то похожая на черный туман его силы, который может как оберегать, так и убивать. Нет, нельзя думать о том, как уютно и легко я ощущала себя в объятиях Рена, в окружении клубов того самого тумана.

Мне нужно спросить магистра Орнилла, не хранятся ли в цитадели древние свитки, которые могут содержать подсказки к пророчеству Святого Тарсиля. Поскольку здесь некогда был храм и до сих пор цела сокровищница, таковые вполне могут найтись. Займусь привычным и полезным делом – буду изучать священные писания, как в былые дни. Постараюсь не отвлекаться на мечты о слишком привлекательном для меня темном рыцаре. Нужно быть стойкой и научиться преодолевать даже такое невероятно заманчивое искушение. Вот когда спасем мир и если сами уцелеем в решающей битве человечества с иномирными захватчиками, тогда для нас настанет время думать и говорить о любви.

Глава 25. Слуга

Ирисия

Прошла неделя с того дня, как я поселилась в цитадели Ордена Кромешной Тьмы. Вызванные в столицу рыцари еще не успели вернуться из тех дальних уголков страны, где охотились на вирналов.

Рен осерчал на мой отказ ответить взаимностью на его любовь. Он демонстративно меня избегал, даже на общем обеде не садился за стол рядом или прямо напротив. Может, он ждал, что я сама подойду, начну извиняться. Да, не скрою, мне хотелось так поступить, но я боролась с собой и успешно преодолевала искушение.

Много времени я проводила за изучением древних свитков. К своему огромному сожалению, пока не отыскала ни в одном из прочитанных ничего, что могла бы отнести к пророчеству Преподобного Тарсиля или более ранним изречениям праведных мудрецов, касающихся пути избранной девы к спасению мира.

В перерывах между штудированием писаний меня ждали утомительные боевые тренировки под строгим руководством Алоры. Иногда мне в партнеры леди-рыцарь выбирала Дегана, как почти ровесника, еще не нарастившего гору мышц. Я так и не поняла, сын он ее или нет. Здесь все называли друг друга только по именам, а не “любимая” или “жена”. К магистру Орниллу обращались “мессир”, а у слуг словно вовсе не было имен. “Эй, ты” – так их скликали.

Но чувства в цитадели кипели и бурлили. Между кузнецом и его женой иногда чуть искры не сверкали. Однажды я случайно увидела, как закончив для меня урок, Алора поймала вошедшего в зал для тренировок мужа. Схватив его за длинную бороду, притянула к себе и принялась целовать с неистовой страстью. Я не могла отвести взгляд. Замерла, выглядывая из-за колонны. Чувствовала себя любопытной соседкой, которая шпионит за супругами и подсматривает в замочную скважину. Впервые в жизни наблюдала, как люди целуются. И, не скрою, мне захотелось попробовать так же с Реном. Поддавшись искушению, я вновь начала мечтать, чтобы он меня обнимал и целовал… Огорчало то, что Рен не приходил на мои тренировки. Мне было бы приятнее побороться с ним, а не с острым на язык насмешливым Деганом.

А уж сколько крепких словечек я тут наслушалась, прямо стыдно вспомнить. Кузнец с женой были явными чемпионами по дружеским и семейным перебранкам, да и Деган от них не сильно отставал. Эти люди не привыкли кого-то стесняться. Еще бы, святых дев в цитадели много столетий не водилось, а монастырское прошлое подземной обители, как говорится в народе, быльем поросло. Но когда я слышала здесь площадную брань, мне становилось обидно за эти святилище с янтарными звездами, в стенах которого давным-давно не звучали молитвенные песнопения. Тайком от немногочисленных обитателей цитадели я их сама тихонько напевала, и от того на душе становилось легче и спокойнее.

Наверное, боги оценили мою воздержанность и стойкость перед множеством искушений. А еще им понравилось мое горячее желание спасти мир, не страшась трудностей и опасностей. Иначе я не могла объяснить то, что впервые со дня побега из монастыря меня посетило пророческое видение. Мне показали то, что должно случиться в скором времени, и это было нечто страшное. Я узнала заброшенный старый дом на окраине города. Мы с Реном проезжали мимо него по пути в цитадель, и мне запомнился поросший бурьяном сад за щербатым покосившимся забором. В видении я очутилась внутри того дома и увидела, что спрятавшиеся там вирналы убивают людей. Их было много: как чудовищ, так и их жертв. Десять? Пятнадцать? Я не смогла пересчитать. Меня охватил ужас, я чуть не закричала, вскакивая с постели, на которую прилегла часок отдохнуть после тренировки.

Я побежала искать, кому рассказать о видении, но цитадель была пуста, не считая слуг, которые не могли отправиться сражаться с монстрами. Алора, ее муж, и, думаю, все-таки их сын уехали проверять открытое неподалеку от столицы месторождение ноизила. Магистр Орнилл еще с утра отбыл на какое-то высшее магическое собрание, он говорил о нем за завтраком. Рен уже не первый день наведывался в тот самый лес, откуда бесследно пропала его младшая сестра, надеялся найти зацепку, которую раньше упустил. Я не обнаружила на виду ни одного связующего кристалла, у слуг их тоже не нашлось. Промедление было в прямом значении смерти подобно. Вирналы нападут на людей вечером, а уже близится пятый час.

– Тебя зовут Контелий, – я выбрала одного из слуг – сутулого мужчину средних лет, постоянно хлюпающего носом и утирающегося скомканной тряпкой. Взяла его за руку. – Ты был призван сюда. Но недолго пробыл на почетной службе, все из-за болезни. Она разрушила твою мечту стать рыцарем.

– Госпожа! – слуга был готов упасть на колени, но я его остановила повелительным жестом. – Воистину вы само воплощение великой богини Солнца. Меня так долго не называли по имени, что я сам начал его забывать. Вы не могли знать всей правды обо мне.

– Ты получишь долгожданное исцеление и еще послужишь королевству как храбрый воин, – властно произнесла я, даруя слуге желанную, но казавшуюся невозможной надежду. – Сможешь дать отпор врагам, что явились из чужого мира. Но это пророчество свершится при одном условии: если ты согласишься мне помочь.

– Я сделаю для вас что угодно, госпожа. Все, о чем попросите. Хотите, раздобуду редкий чай с душистой травой синеликой?

– Ты должен помочь мне выбраться из цитадели. Знаю, ты дежуришь на страже и умеешь снимать магические барьеры, обходить скрытые ловушки. Проводишь меня в город.

– Но мессир Орнилл строго запретил выпускать гостью. Он придет в ярость, и тогда не сносить мне головы на плечах.

– Магистр поверит в божье чудо, когда узрит тебя здоровым. Не станет он гневаться на тебя. Не посмеет навредить исцеленному по велению богини Аурелии. Еще подумает, что ты был под внушением. Не знает он всех моих способностей. Соглашайся, Контелий. Или болезнь для тебя дороже воинской славы?

– Я… провожу вас, – слуга достал из кармана черной робы тряпицу для сморкания.

Не успел он поднести ее к красному воспаленного носу, как дрогнул от удивления. Почувствовал, что стал дышать легко и свободно впервые за многие годы. Спина его выпрямилась. Он приосанился, удивленно рассматривая свое тусклое отражение на светлом мраморе. С лица пропала красная сыпь, и нос побледнел.

– Контелий, теперь ты здоров, – подтвердила я. – Можешь показаться врачу в свой выходной день. Попросишь его дать разрешение на воинскую службу.

– Преогромное спасибо вам, святая госпожа, – раскланялся счастливый мужчина. – Подождите минуток десять. Я займу стражу настольной игрой. Всех отвлеку от второго выхода. Проведу вас тайным путем, его вам не показывал рыцарь Рендир. Ждите меня здесь, у восьмой колонны от этой двери.

Я побежала в свою маленькую комнатку переодеваться. Не могла выйти в город, одетая в мужскую рубашку и брюки. Да и очень нужна была магическая маскировка. Облачившись в зачарованный алый наряд, я взяла с собой в сумку кинжал и крест Святого Тарсиля. Зашла в кузницу, чтобы соскрести пыль ноизила с наковальни в мешочек для сухарей. Пригодится, ведь для вирнала опасна мельчайшая крупинка драгоценного черного металла.

Контелий вывел меня через черный ход, но идти за лошадью на конюшню было слишком рискованно. И пешком добраться до заброшенного дома до наступления темноты я бы точно не успела. Ничего другого не оставалось, кроме как пойти на очередной риск, который мог стать смертельно опасным.

Глава 26. Опасная вылазка

Ирисия

Надвигалась гроза. Свирепствовал ураганный ветер, с жуткими завываниями он беспощадно терзал кроны деревьев, срывая листья. Мне приходилось держать капюшон и шарф, прикрывающий нижнюю часть лица. Остановила пролетку с раздвижной крышей, хоть сколько-то защищающей от буйных ветров. Заплатила извозчику найденными на дне сумки тремя медными монетками достоинством в десять суркориев каждая. Бородатый заросший мужик в потрепанной лопоухой шапке брезгливо поморщился, когда я высыпала монетки в его ладонь. Он посмотрел на меня очень подозрительно, так и впился маленькими темными глазенками в то, что виднелось от моего лица. Золотистые волосы я тщательно спрятала под капюшон, сделав тугой пучок, так что ни одной приметной прядки не выбивалось. Но под неприятным взглядом извозчика меня куснула беспокойная мысль. Не лучше ли отказаться от поездки с ним и бежать куда глаза глядят? Вдруг мужчина решит меня сдать инквизиции, привезет вовсе не к заброшенному дому на окраине? Что ни говори, а миллион золотых тиграриев куда заманчивее тридцати медных суркориев.

Я решила не поддаваться страхам. Боги ниспослали мне видение, а значит, есть надежда, что я смогу спасти тех людей. Как бы я могла это сделать, не добравшись до нужного мне дома? Правильно, никак. Потому не нужно бояться извозчика.

Смело забралась в повозку. Мужчина понукнул старенькую чалую лошадку, и та потрусила по мостовой, где носились сорванные ураганом листья. То и дело извозчик крепко ругался, переживая, как бы новый порыв ветра не опрокинул и без того шаткую пролетку. Но за дни, проведенные в подземной цитадели темных рыцарей, я успела привыкнуть к площадной брани, и меня не коробили его высказывания. Я пропускала их мимо ушей.

До нужного места мы добрались довольно быстро. Извозчик остановил кобылку поодаль, не рискнул приближаться к заброшенному саду. Свесившиеся за хлипкий заборчик старые, полузасохшие деревья угрожающе скрипели, раскачиваясь на ветру. В любой момент могли переломиться и рухнуть на глинистую дорогу.

Поблагодарив возницу, я аккуратно спустилась в колею, чтобы не увязнуть в глине. Разбросанные колесами отвалы доходили мне выше щиколоток. Перешагнула через пару таких препятствий и ступила на мягкую низкую травку. Идти по ней было легко, как и делать перебежки, пригнувшись, чтобы успеть проскочить под трескучими раскачивающимися деревьями.

Богиня Аурелия точно присматривала за мной с небес. Иначе как чудом я не могла объяснить то, что темные тучи, быстро несомые яростными ветрами, вдруг разошлись. В тот самый момент, когда я встала на заросшей сорняками садовой дорожке напротив низенького деревянного дома в один этаж, на небе точно раскрылась завеса из плотных штор и выглянуло ослепительно яркое солнце. Оно уже клонилось к закату и было похоже на сгусток магического пламени. Огненно-рыжее и необычно большое, оно освещало весь дом: от залатанной крыши до покосившегося фундамента. Все окна были заколочены изнутри. Я пожалела о том, что снаружи нет ставен, которые могла бы открыть, оставив притаившимся в доме вирналам меньше места для манервов.

Глубоко вздохнула, набираясь храбрости. Достала из сумки крест Святого Тарсиля, кинжал и мешочек с пылью ноизила. Стараясь ступать бесшумно, поднялась по ступенькам крыльца. Верхняя из них предательски скрипнула, оповещая тварей о нежданной гостье. Озаренная солнечным светом, чувствуя дующий в спину сильный ветер, я приготовила к бою свое первое оружие и распахнула незапертую дверь. В тот же миг услышала сзади удивленный мужской возглас: “Смотри!” Подумала о том, что ветер снес капюшон с головы и шарф с лица, но не могла отступить и сбежать. Отказаться от спасительной миссии.

Шагнув за порог, в темноту, я раскрыла правую ладошку, и порыв ветра стал моим помощником. Подхватил черные пылинки и разметал их по огромной комнате, занимавшей весь этаж. Закружил в солнечных лучах. Вирналы метнулись ко мне, кто-то из них слетел с большой лестницы, кто-то вынырнул из-под нее или выскочил из угла. Из покинутого дома хозяева вывезли все ценные вещи, зачем-то снесли дощатые перегородки между комнатами, потому он больше напоминал пустой сарай с разбросанными по полу обломками разбитой мебели.

Вдохнувшие ядовитые пылинки вирналы стали корчиться в судорогах, задыхаясь. Остальным пришлось отступить. Произнеся быструю молитву, я повыше подняла крест Святого Тарсиля и призвала на помощь всемилостивую богиню Аурелию. Солнечный свет излился от моих рук и, сосредоточившись в середине креста, приобрел невероятную мощь. В заброшенном доме засияло маленькое солнце, не оставив ни одного темного уголка. Яркий свет опалял злобных тварей, разрушая их магическую защиту, прожигал до мяса их серую кожу. Ветер кружил ядовитую пыль по дому, и все новые частички ноизила находили свою добычу. Истошно визжа, скуля и подвывая, чудовища пылали и задыхались. Корчились в муках, будучи не в силах добраться до меня, окутанной коконом спасительного света. Вот уже шестеро вирналов сгорели без остатка. Всего их было не меньше пятнадцати, от сильнейшего волнения и страха я не могла сосредоточиться, чтобы пересчитать мерзких выродков чужого мира. Не уловила взглядом, как один из них прополз по балкам потолка. Поняла, что мне грозила смертельная опасность, лишь после того, как меня вытолкнула на улицу чья-то сильная рука. Лезвие меча блеснуло перед глазами. Так я узнала, что некоторые вирналы носят при себе оружие, не полагаясь только на клыки и когти в схватках с людьми.

– Ты чего творишь? – зло прошипел мне в ухо Рен, крепко удерживая за плечо. – Глянь, сколько зевак собрала!

Обернувшись, я увидела стоящих за забором нищих странников. Поняла, что вирналы должны были растерзать их. Бродяжки хотели поселиться в заброшенном доме. А теперь они смотрели на нас круглыми глазами, те, кто помладше уже побежали кого-то звать.

Рыцарь запустил в дом черный туман и магическое пламя. Клубы тумана соединились в подобие клеток. Оказавшиеся внутри них в бушующем огне чудовища не могли пробиться сквозь черные затвердевшие решетки. Вирналы оглушительно визжали, затихая лишь когда огонь пожирал их глотки.

Рен накинул свой черный плащ мне на плечи, схватил меня за руку и потащил прочь от объятого пламенем заброшенного дома, вокруг которого начала собираться целая толпа людей. Мы бежали через сад, пробираясь в зарослях сорняков выше человеческого роста.

– Теперь все знают, что ты в столице, – на бегу ворчал Рен. – Молодец. Долго думала, прежде чем сотворить такую глупость?

– Не бурчи, как старый дед, – упрекнула я рассерженного парня. – Я должна была спасти людей. Видение. Боги показали мне, что вирналы убили бы…

– Тех оборванцев? Ну и черт бы с ними! – Рен яростно глянул на меня, обнажая белые зубы в кривом оскале.

– Нельзя так говорить, – вздохнула я, обходя большую колючую ветку.

– Работать не хотят. Последние остатки ума пропили. Воруют да побираются. Кого там жалеть? – презрительно фыркнул Рен.

– И все же они люди. У каждого в жизни есть шанс исправиться.

– Вот только эти замечательные люди сдадут нас инквизиции с потрохами.

– Они не посмеют. Своими глазами увидели, кто поджидал их в старом доме. Поняли, от кого я их спасла.

– Наивная девочка. У этих отбросов нет чувства благодарности. Спорим, у каждого из них сейчас перед глазами сверкает фонтан из золотых монет и своим блеском затмевает весь мир вокруг. Признавайся, кто еще тебя видел?

– Извозчик.

– Значит, город уже вовсю обыскивают, – Рен подтащил меня к испуганному бушующим ураганом вороному коню, который был привязан к молодому и прочному дереву.

Подсадил на него, сам сел позади, крепко прижал меня к себе, держа за талию, и пустил коня в галоп.

Глава 27. Инквизитор

Ирисия

Мы примчались к обшарпанному домишке на краю улицы. Рен первым заметил самодельную вывеску. Приколоченная гвоздями белая тряпка с красной надписью: “Пристанище для любовников” трепыхалась над щербатой дверью, привязанной за ручку на тонкую веревку. Дверь скрипела под натиском ветра, и, казалось, с минуты на минуту распахнется, если вовсе не слетит с петель.

Мы спешились. Рен привязал коня к фонарному столбу и накинул на нас волшебную иллюзию. Сам стал курносым блондином, а меня превратил в рыжеволосую девушку, у которой все тело, даже руки и ноги, покрывали веснушки. Из-за скрипучей двери выглянул седой коротышка с одутловатым багровым лицом и мясистым носом. Не проронив ни слова, Рен протянул ему горсть медяков, тот их забрал и развязал веревку. Впустив нас, хозяин, довольно звякая монетками в широком кармане засаленного халата, указал правой рукой на хлипкую лестницу, ведущую на второй этаж.

Судя по представшей моему взору грязной прихожей, в которой хорошо если мыли пол раз в год к великому празднику, а еще по мерзостному запаху, вызвавшему приступ тошноты, хозяин “Дома для тайных свиданий” чаще прикладывался к бутылке, чем брал в руки метелку или молоток. По краям ступеней лестницы и даже из балясин торчали гвозди. Хорошо, что Рен меня сразу о них предупредил. Сама я, охваченная дикой тревогой и борющаяся с тошнотой, могла бы не заметить и напороться на один из них.

– Здесь мы будем прятаться? – спросила я Рена, войдя в неприбранную комнату и посмотрев на кровать со смятыми одеялом и простыней. – Сидеть и ждать, пока опасность минует?

– Нет! – глаза Рена сверкнули в азарте, напугавшем меня до дрожи в коленках. – Сидеть нельзя. Нужно действовать. Играть роль, к которой ты не привыкла. Ирис, пойми, тебя выследили. Инквизиция знает, что ты в городе. Меня тоже видели. Неизвестно, что нас ждет, но мы должны постараться выжить в этом кошмаре.

Он скинул с меня плащ и посмотрел в глаза с такой страстью, что я почувствовала, будто проваливаюсь в адскую бездну, еще не совершив смертного греха.

– Ты знаешь, я не могу, – попятилась от него, понимая, что бежать некуда.

В окошко, и то не выпрыгнуть. В такое узкое пятилетнему ребенку не пролезть.

– И они, твои враги, тоже об этом знают. Всем в народе прекрасно известны правила жизни святой девы. Потому, Ирис, если ты хочешь, чтобы мы оба уцелели, не отправились на казнь, тебе придется нарушить самое главное из них. Другого пути нет. Хорошая игра или смерть. Не волнуйся, я постараюсь сдержаться и проследить за тем, чтобы все, что будет происходить, между нами, оставалось лишь игрой. Но вдруг… иного выхода нет?

– Выход должен быть всегда. Боги меня не оставят, – я нервно теребила сложенные перед грудью руки, будто выставив непробиваемую стену.

– Пойми… Для меня твоя жизнь дороже священного дара, – забрав у меня сумку, Рен спрятал ее под кровать и прикрыл уголком одеяла. – Я просто не могу отдать тебя на растерзание. Позволить тебе пожертвовать собой ради древних заветов. Пока мы живы, можем продолжать борьбу. Но если нас не станет, кто спасет мир? В пророчестве ничего не говорится о том, каким способом, с даром или без него, ты спасешь нашу родную землю. Не все герои обладали необычными способностями, но целые народы до сих пор живут благодаря их подвигам.

– Рен, и ты пойми, – я попыталась воззвать к остаткам его разума, по всей видимости, одурманенного страстью.

– Ирис, нет времени на споры. Хочешь ты того или нет, но я спасу тебя от инквизиции.

Решительно произнеся эти слова, Рен толкнул меня на постель. Я не смогла сопротивляться. Силу света истратила на уничтожение вирналов. А своей собственной, простой человеческой, не хватало дать отпор сильному, с детства натренированному в боях парню. Чуть не в мгновение ока Рен избавился от легких кожаных доспехов. Не дав мне возмущаться вслух, он запечатал мои губы требовательным, тягучим поцелуем. Я могла лишь мычать и брыкаться, но и такое сопротивление сошло на нет, когда темный рыцарь навалился на меня и стал поспешно избавлять от зачарованного наряда, не забывая с удивительной нежностью быстро проходиться по моей кожей кончиками пальцев – холодных, еще не согревшихся после бушующего за этими стенами урагана. Каждое их касание вызывало невероятно приятный озноб, от которого не хотелось поскорее избавиться, закутавшись в теплый плед.

Я понимала, насколько все это неправильно, что для меня это на всю жизнь запрещено, непозволительно. Но с каждым мгновением все труднее было противостоять искушению, такому сладкому и очаровательному. Рен приподнял меня, удерживая под спину и прильнул губами к обнаженной груди. Я застонала, стыдясь непривычного звучания собственного голоса, не думала, что когда-либо стану вести себя настолько пошло и бесстыдно. И в то же время понимала, что несмотря ни на какие страхи и сомнения, должна доверять своему защитнику. Совсем как в тот вечер нашего знакомства, когда он спас меня от казавшейся неминуемой гибели.

Рен обещал, что не посмеет покуситься на самое ценное, лишить меня божественного дара. Но если и этого потребуют обстоятельства, я должна быть готова ко всему. Мой любимый рыцарь прав, если мы погибнем, то и пророчество уже не сможет исполниться. Боги тоже должны это понимать и быть ко мне снисходительны. Тем более, мы с Реном искренне любим друг друга, а боги с начала времен благословляют чистую взаимную любовь их смертных подопечных.

Темный рыцарь стянул с себя рубашку и нижние штаны. Приподнявшись, опираясь на руки, я окинула взглядом его красивое тело, неизбежно охватив и то, что было ниже пупка. Да, я имела представление о мужском анатомическом строении из учебников, которые хранились среди прочей светской литературы в обширной монастырской библиотеке. Но в тот миг я все равно почувствовала жгучий стыд, а еще легкий страх, не имеющий ничего общего с настоящей паникой. Я боялась – и нет.

Стыдилась до малиновых щек, но почему-то втайне хотела испытать все то же, что и самые обычные девушки – те, кому не запрещено влюбляться и создавать семью. Наверное, Рен стал бы самым лучшим мужем, о котором только можно мечтать. Ведь он сотню раз мог отказаться от моей защиты и предпочесть собственную безопасность, но не сделал этого. Он был готов оставаться рядом со мной до самого конца. Так разве не заслужил желанную награду?

Я снова заметалась в будто разрывающих мою душу на части мучительных сомнениях о том, что хорошо, а что плохо, что правильно, а что неправильно, что допустимо, а что порочно. Мне бы, наверное, и нескольких часов не хватило на то, чтобы разобраться во всем этом и понять, чего же хотят от нас боги. Они мне ниспослали видение, которое привело к вирналам, и вновь словно затаились, наблюдая за нами и не вмешиваясь. Знать бы наверняка, чего они ждут и смогут ли простить меня за грех. Или быть со своим единственным возлюбленным вовсе не грешно, даже для меня?

Не успела я найти ответ хотя бы на один из множества вопросов, что вместе составляли запутанную головоломку, как Рен одним простым действием избавил меня от душевных терзаний. Обняв еще крепче, прижал к себе и поцеловал с такой силой и страстью, что у меня из легких вышибло весь воздух. Я не могла в те пугающе прекрасные минуты ровным счетом ничего: ни дышать, ни думать, ни тем более хоть как-то сопротивляться мужским ласкам, что становились все смелее и порочнее. Пальцы Рена уже скользнули туда, где находиться им было не дозволено…

И в этот пикантный момент я каким-то чудом сквозь собственный стон услышала шаги по скрипучей лестнице. Поняла, что Рен заметил приближение незваных гостей намного раньше меня и столь необычным способом решил от них отвлечь, а еще добавить правдоподобности в наш маленький, но яркий спектакль.

Один из спешащих к нам наверх мужчин тихо ругнулся, должно быть, напоровшись на торчащий из перил гвоздь. Но неприятная мелочь не остановила его. Он же и выбил ногой дверь, сломав хлипкую щеколду. Предстал перед нами, зажимая пальцами кровоточащую ладонь. На нем были черный плащ инквизитора с характерными широкими плечами и большая шляпа. Следом показался второй, чуть помоложе, тот предпочел заглянуть в комнату, не переступая порог.

– Что вы себе позволяете, господа?! – с непритворным возмущением вскрикнул Рен. Меня укрыл простыней, а сам принялся поспешно надевать штаны. – Не будь со мной дамы, я бы выразился покрепче. Не знал, что инквизиция у нас теперь занимается супружескими изменами? Надеюсь, обойдемся простым штрафом без доноса жене и недели в каталажке? Еще неизвестно, что страшнее – тюрьма или гнев моей благоверной.

Инквизиторы переглянулись в растерянности. На лицах у них читалось: “Нам тут делать нечего. Уходим”. Исполнить простейший замысел им не позволил некто очень могучий. Тот, кто одним махом втолкнул успевших развернуться мужчин в комнату, да с такой силой, что оба еле на ногах удержались. Рен выхватил спрятанный под одеялом меч.

– Беги, как только сможешь, – шепнул он мне и подтолкнул, чтобы спустила ноги с кровати.

Я не смогла найти туфли быстрым растерянным взглядом. Они куда-то закатились.

– Остолопы! – громогласным басом прорычал великий инквизитор, пристыживая подчиненных. – За что только магами зоветесь? Не чуете иллюзорные чары! Не видите прямо у себя под носом беглую еретичку и ее пособника.

Нахмурив густые брови и прищурив неповрежденный глаз, он смотрел на меня магически восстановленным белесым, и от этого жуткого взгляда пробирала ледяная дрожь от макушки до пят.

– Взять их! – приказал мессир Григир, но инквизиторы не спешили приближаться к нам.

Опасались гуляющих слухов о том, что я силой мысли способна сотню человек отправить в загробный мир.

– Девчонка по ночам бессильна! – рявкнул великий инквизитор, указывая на меня рукой в дорогой замшевой перчатке.

В его словах была лишь доля правды. Но, к моему огромному сожалению, в этот вечер я действительно извела всю силу света без остатка. Зато у Рена оказался небольшой запас огненной магии. Легкий взмах его руки, и огонек догорающей свечи превратился в широкое пылающее кольцо. Оградив нас, оно подпалило плащи младших инквизиторов, но у их предводителя оказалась слишком мощная защита. Огонь даже не коснулся его. Мессир Григир выхватил меч из ножен и шагнул к нам. Рен кинулся ему навстречу, клинки скрестились со страшным лязгом. Мне очень хотелось помочь Рену, вынужденному отступать под натиском громилы, но его взгляд убедил меня послушаться и бежать. Обернутая простыней, я воспользовалась замешательством двух младших инквизиторов, пытающихся освободиться от плотно застегнутых горящих плащей. Проскочила между ними за дверь и буквально слетела вниз по уродской опасной лестнице. Зацепилась краешком простыни за гвоздь и вырвала клок из своего ненадежного “платья”, с трудом удержав его за узел на груди.

Хозяин дома для свиданий попытался задержать меня, раскорячившись в дверях. Я засадила ему локтем в челюсть, спасибо урокам леди-рыцаря Алоры, и двинула коленом в пах, а потом уже с легкостью отпихнула в угол, освобождая проход. Завывания пропитого хмыря были мне как бальзам на душу. Маленькая победа вселила уверенность в том, что я в очередной раз спасусь от преследования. Вот только знать бы, как там Рен? За него моя душа непрестанно болела, даже смоченная этим сладким бальзамом. Я молилась о том, чтобы любимый рыцарь сумел отбиться от врагов.

Глава 28. Принцесса

Ирисия

Наш вороной красавец Тюльпан стоял привязанный к столбу, тревожно фыркая и прядя ушами. Ураган стихал, но ветки еще трещали над головой, да проносились с жуткими воплями перепуганные вороны, несомые стремительным ветром. Я подумала о том, чтобы отвязать от забора лошадей инквизиторов, которые были шагах в двадцати, чтобы лишить врагов шанса быстро пуститься в погоню. Но побоялась терять время, а еще вспомнила о защитных чарах, которыми могли быть окружены чужие кони.

Страх придал мне сил. Сама удивилась, с какой ловкостью вскочила в седло, даже не побоялась порезать босые ступни о железные стремена. Направила коня к спасительному густому лесу, но не по дороге, а самым коротким путем по чужим огородам. Вспомнила слова Рена о том, что графская семья занималась разведением породистых лошадей для скачек и прочих состязаний, которые любила смотреть высшая аристократия, делая ставки на победителя. Тюльпан ничуть не робел перед высокими препятствиями, ему словно доставлял удовольствие каждый новый прыжок через садовый забор или поваленное бурей дерево. Не сбавляя хода, он легко брал барьер за барьером. На своем пути мы с ним вспахивали грядки отнюдь не на радость хозяйкам. Сорванные кочаны капусты и вывернутая из рыхлой почвы спелая редиска так и летели из-под копыт.

Эта сумасшедшая скачка для меня была сущей пыткой. Ненадежный “наряд” норовил сняться с тела или выскользнуть вместе со мной из седла, ужасно натирал между ног, но приходилось терпеть. Хоть на окраине города, хоть в глухом лесу, я не могла быть голой. Слишком стыдно, даже бы если посчитать и сложить воедино все мои прегрешения со дня побега из монастыря: от мясного супа до страстных поцелуев. Такого позорища я бы, наверное, просто не пережила. Потому изо всех сил старалась и не выпустить из немеющих пальцев уздечку, и не позволить прикрывающей мое тело простыне куда-то улететь.

Оглянувшись перед крутым поворотом, уже в поле, за пределами города, я заметила погоню. За мной на гнедой лошади скакал мужчина в черном, и это был точно не Рен. Кажется, сам мессир Григир. Не было возможности долго и внимательно разглядывать преследователя. Подогнав Тюльпана, я убедилась в том, что стремена хоть неприятно жесткие и холодные, но все же они не настолько острые, чтобы рассечь ногу подобно клинку.

В небе висел низкий месяц, освещая поле и выделяя черной полосой слишком медленно приближающийся лес. Вновь оглянувшись, я поняла, что инквизитор не отстает. Теперь к погоне присоединился еще один всадник, он пока был так далеко, что я не могла его толком разглядеть.

Я поняла, что надвигается опасность не только сзади, когда тень большого летающего существа на миг заслонила свет месяца. Подумала про вирналов, но, посмотрев на небо, увидела, как быстро снижаются вороные крылатые кони. На их спинах восседали рыцари в стальных доспехах и в шлемах с серебряными птицами на лбу. Спустившись на поле, эти всадники отрезали мне путь к лесу и почти полностью окружили. Испуганный Тюльпан, прежде не встречавший крылатых собратьев, встал на дыбы. Я еле смогла успокоить коня. Один из рыцарей жестом велел мне оставаться на месте, но я и так не могла продолжать гонку на выживание. Понимала, что не справлюсь с целым отрядом воинов. О, если бы стали правдой пустые народные басни, и я смогла силой мысли пусть не убить, но хотя бы усыпить на полдня этих всадников… Увы, о столь несбыточном я могла лишь мечтать, но на фантазии не было времени.

Из-за леса вылетела сияющая золотым и серебряным литьем роскошная карета, запряженная шестеркой крылатых коней. Достигнув нашего неуютного кружка, ступили на землю кони первой пары в упряжке, затем второй, и почти сразу же третьей, мягко выравнивая посадку кареты, защищенной сияющими воздушными чарами. Дверца распахнулась, и выглянул принц Лерней. Не ожидала внимания его высочества к моей скромной персоне, но с первого взгляда узнала обрамленное черными волнистыми локонами красивое белокожее лицо, по словам дамочек всех возрастов, достойное кисти великих живописцев.

– Ваше высочество, принцесса Ирисия Дель Надир, вам не нужно бояться и избегать моего общества, – очень странно, будто бы с язвительной издевкой обратился ко мне принц.

Дель Надир? Принцесса? Это у него такие злые шутки перед отправкой главного врага страны на казнь?

– Поверьте, юная леди, рядом со мной вы будете в безопасности, – принц вышел из кареты и дал знак одному из гвардейцев помочь мне спуститься с коня. – Уж точно в большей, чем с теми двумя вояками.

Он вынудил меня оглянуться, и я увидела позади себя, за пределами образованного гвардейцами круга, мессира Григира и Рена. Они стояли почти рядом и замерли по стойке смирно перед повелителем. Рен, как и я, был босой и укрывшийся тем, что попалось под руку – дорожным плащом. Правда, на нем еще были штаны. На плече у него висела моя сумка, не смог он оставить святой крест, кинжал и алый наряд жадному забулдыге. Спускаясь на землю, я следила за тем, чтобы простыня нигде не задралась и не обнажила меня перед десятком мужских взоров.

– Мессир Григир, сир Рендир, считайте, ваш конфликт исчерпан, – Лерней обратился к моим преследователю и защитнику. – Благодарю вас обоих за верную и доблестную службу. Ждите прибавку к жалованию.

– Но, ваше высочество, я не могу понять, – без обычной резкости в голосе заговорил великий инквизитор.

– Уверяю, мессир Григир, все гораздо проще, чем вы сейчас пытаетесь домыслить у себя в голове, – властно перебил его принц. – Каждый из вас поступал по долгу чести. Вы пытались поймать и покарать опасную еретичку, а этот юноша делал все, что в его силах, для защиты невиновной девушки. Перед законом вы оба чисты. Езжайте с миром. О новой фаворитке королевского отбора невест, сиятельной принцессе империи Мниглор, я позабочусь лично.

– Принцессе? – замерев от шока, я еле смогла произнести единственное и не самое трудное слово.

Я – наследница престола вражеского государства? Да в это поверить невозможно! Просто в голове не укладывается.

– Да, моя дорогая приглашенная гостья, – сияя ослепительной улыбкой, Лерней подошел ближе ко мне. – Раскрой золотой медальон, подарок твоего несправедливо казненного отца – архимага и старшего брата императора Энногона. Легонько стукни пальцем по самой серединке, и откроется двойное дно.

Я сделала так, как велел принц. Медальон раскрылся дважды, показал мне выгравированную на самом донышке надпись.

“Мой дражайший огненный цветок! Пропадая в пучине житейских бурь, я не могу быть рядом с тобой. Но знай, что я люблю тебя и всегда буду оберегать. Клянусь магической клятвой помогать тебе даже после моей смерти. Твой любящий отец Арратам Дель Надир”.

– Как вы, надеюсь, поняли, – Лерней снова обратился к мессиру Григиру и Рену, – эту милую девушку жестоко подставили враги короны. Раньше меня и моего отца им удалось разнюхать правду о том, какое сокровище таится в стенах монастыря. Они подослали наемников убить монахинь и деву Ирисию. А когда план полностью не удался, обвинили ее в тяжких преступлениях. Ввели в заблуждение моего отца, ум которого из-за возраста уже не так остер и ясен, как в молодые годы. Одна у них была цель – не допустить участия принцессы в готовящемся отборе невест. Не позволить ей стать нашей новой королевой.

– Но, позвольте заметить, ваше высочество, имперцы всегда были нашими злейшими врагами, – удивленно возразил мессир Григир.

– Настают новые времена, когда народы должны объединиться против известного всем врага, – Лерней требовательно повысил голос. – Император Мниглора не сможет отрицать, что у него есть племянница. Магия крови покажет принадлежность этой девушки к королевскому роду. Сам Энногон Дель Надир бесплоден. По слухам, в том винят предсмертное проклятие его брата архимага. У его приемных сыновей меньше прав на престол, чем у Ирисии. Ему придется пойти сделку с нами. А нам очень пригодится военная мощь империи для противостояния иномирным агрессорам.

– Ваше высочество, а вы давно знаете о моем отце? – растерянно глянув через плечо на Рена, я посмотрела в глаза принцу.

Народная молва не лгала, они в самом деле были похожи на сапфиры. Но Рен по-прежнему мне был милее, чем прекрасный принц. Мне нисколечко не хотелось участвовать в отборе невест. Может, я и настоящая принцесса, но мой удел предначертан на небесах и он никак не связан с троном и короной.

– Признаюсь, нет, – по красиво очерченным губам принца промелькнула виноватая улыбка. – О вашем происхождении я узнал по чистой случайности – благодаря неумной наглости одной из участниц отбора, дочери мниглорского посла. Нахальная девица дерзнула выдать себя за вас. Она знала придворную легенду о тайной дочери архимага. Вот и решила воспользоваться дальним родством с императорской семьей. Зачарованный тронный зал в летней горной резиденции, известной в народе под названием Замок Хрустальной Розы, не впустил ее. Лгунья чуть не задохнулась насмерть, двери зала прищемили ей шею. Я освободил ее и устроил небольшой допрос. Девица рассказала мне легенду о принцессе. Помнила она со слов ее отца и предсмертный разговор архимага с его братом императором. Мне пришлось напрячь разведку, организовать поиски малейших зацепок. Как видишь, дело увенчалось успехом. Юная леди, вы свободны от любых обвинений. Можете лететь со мной в Замок Хрустальной Розы. Прошу вас принять мое приглашение. Помните, что от этого вашего решения зависит судьба мира.

Красавец, о котором грезили сотни девушек, подал мне руку, склонившись в галантном поклоне, а я вновь оглянулась на Рена. Тот неотрывно смотрел на меня… Нет, не с осуждением, а с глубокой растерянностью, и даже обреченностью. Мне стало жаль его… И себя… Я жалела наши чувства, которые только начали распускаться, подобно бутону чудесного цветка. Но понимала, что, как и прежде, не могу противиться судьбе. Долг перед народом – вот что самое главное в моей жизни, а не собственные мечты и желания. А еще я догадывалась, что если откажусь лететь с принцем, тем самым могу поставить жизнь Рена под угрозу. Монархам не перечат и не убегают от них к простым воякам у всех на виду.

– Ваше высочество, я искренне надеюсь, что те заговорщики вычислены и наказаны по заслугам, – почти прокричал Рен нам вслед.

Я поняла, что рыцарь хотел привлечь в первую очередь мое внимание, а не принца. Вынудить еще раз посмотреть на него.

– Вопрос со злоумышленниками решен, – безупречно красивое лицо Лернея омрачила тень раздражения.

– Полагаю, те же мерзавцы причастны к гибели графини Карниллы Лиреколь и ее супруга, – не отступал Рен.

На что он надеялся? Чего ждал? Что я оттолкну принца и побегу к нему в объятия? Он сам привык жить на службе. Должен понимать, что не всегда люди властны над своей судьбой и имеют право на выбор. Порою все заранее решено за нас, и не остается ничего другого, кроме как следовать известному пути. Неужели Рен готов снова рискнуть жизнью ради меня? Мог бы он сразиться с принцем, инквизитором и гвардейцами, чтобы меня похитить как возлюбленную невесту? Заглянув в его исполненные решимости золотисто-карие глаза, наполнившиеся искорками магического пламени, я поняла, что этот парень способен на все ради нашего счастья. Но я не могла позволить ему натворить глупостей и погибнуть в неравной схватке. Рен был слишком дорог мне. Я боялась навсегда его потерять.

– Верно мыслите, сир Рендир, – презрительно бросил принц, глядя на него через плечо. – Не беспокойтесь, с заговором покончено стараниями воинов новой королевской гвардии.

Дал понять, что правящая семья больше не нуждается в услугах рыцарей Ордена Кромешной Тьмы. Я тут же догадалась, хотя была далека от придворных интриг, почему магистр Орнилл не спешил на встречу с кронпринцем, как впрочем, и с королем. Весь орден с чего-то вдруг попал в немилость, оказался в опале. Может быть, поэтому король отослал темных рыцарей подальше от столицы, приказал им ловить вирналов по лесам и горам. Прогневался, что не смогли предотвратить назревающий заговор и вычислить врагов? Считал, что рыцари не справились с их главной задачей, на которую приносили присягу.

Больше я не оборачивалась, это для меня стало бы нестерпимой пыткой, и так сердце разболелось, грудь будто сдавили железные тиски. Лерней помог мне сесть в карету рядом с ним. Стуком в стенку он подал знак сидящему снаружи на козлах кучеру. Я подумала, что не стоит смотреть в окно кареты, провожая Рена глазами, но так и не удержалась от прощального взгляда. Любимый рыцарь стоял неподвижно, не маша рукой, и тоже смотрел мне вслед невыносимо печальным взглядом. Инквизитор ускакал, не мешкая, а Рен еще долго виднелся темным силуэтом, который становился все меньше и меньше, пока вовсе не скрылся из вида.

Глава 29. Замок хрустальной розы

Ирисия

Дорога не заняла много времени. Вышколенные крылатые кони из королевской конюшни летели плавно, паря на потоках еще довольно сильного, но уже не ураганного, попутного ветра.

Принц молчал и не сверлил меня пристальным взглядом, посматривал изредка и скромно. Он то ли давал мне время свыкнуться с неожиданной переменой в жизни и примерить на себя роль наследницы престола могущественной империи, то ли не хотел раскрывать тайны моей настоящей семьи при кучере, который, хоть и был в защищающем от холодного ветра шлеме, но мог что-то услышать сквозь него и стенку кареты. Используя связующий кристалл, принц передал дворцовой прислуге распоряжение подготовить для меня горячую ванну и лучший наряд.

Мне было холодно, но я не придвинулась ближе к молодому мужчине, чтобы согреться его теплом. Выдерживала расстояние между нами в ладонь. Гвардейский плащ, накинутый мне на плечи, согревал не намного лучше простыни. Теплая ванна и приличная одежда были заманчивым соблазном, но почему-то у меня не выходило мечтать о простых житейских радостях, когда рядом не было Рена. Точнее, когда рядом находился вовсе не мой любимый темный рыцарь. Мысли бродили по кругу, как цирковые кони. Снова и снова они возвращались к нему, не давая мне покоя, болезненно бередя свежие душевные раны.

Выплывший из пелены облаков белокаменный замок будто и вправду был сделан из хрусталя, как драгоценная роза, в честь которой он получил название. Он стоял на вершине горы в окружении елей и сосен. Лунный свет переливался на узких остроконечных башенках, серебрил неприступные крепостные стены. Крылатые кони начали неспешно и плавно снижаться, карета подлетала все ближе к замку, и моему взору открылся великолепный сад, полный белоснежных роз. На миг почудилось, что даже сквозь плотно закрытую дверцу проникает их упоительный аромат. В полной мере я смогла им насладиться, когда карета приземлилась на широкой площадке, вымощенной светлым шероховатым камнем, перед парадным входом в королевский замок, и принц любезно помог мне выйти на воздух.

Не успела я поблагодарить наследника престола, как меня буквально захватили в плен две молодые суетливые служанки. Одна из них сняла с моих плеч гвардейский плащ и взамен него накинула зимнюю мантию из пушистого белого меха. Сокрушаясь о том, как невеста его высочества замерзла и какие у нее ледяные руки, девушки повели меня в замок. Я им ничего не возражала, не признавалась в том, что отнюдь не собираюсь становиться женой будущего короля, молчала о великой миссии, предначертанной богами в книге моей судьбы. Какой был смысл с ними спорить, что-то доказывать и объяснять? Они просто прилежно выполняли свою работу.

Ванна действительно была чудесна, но долго нежиться в душистой пене мне не пришлось. Незаметно наступило утро. Звон колокольчика, разнесшийся по коридору, известил о том, что готов завтрак. Горничные помогли мне одеться, как подобает королевской невесте. Белое кружевное белье чувствовалось непривычно жестким и неудобным. Как смогу есть в тесном корсете, я не могла представить. Дышать, и то в нем было нелегко.

Белое платье из невесомой струящейся ткани с изящным шитьем в виде крупных голубых ирисов мне очень понравилось. Оно было достаточно скромным, я бы даже сказала, строгим, без глубоких разрезов, с полностью закрытой грудью и кружевным воротничком. Мне вполне подходило по статусу: как святой девы, так и имперской принцессы. Женщинам Мниглора по закону запрещены откровенные наряды. Исключения касаются наложниц властных господ, но те и вовсе могут появляться на улицах лишь в плотной накидке, из-под которой видны только кисти рук, и с лицом, закрытым темной вуалью.

Голубые туфельки из мягкой кожи удобно сели на ноги, не хлопая и не натирая. Вспомнив о подобающей благородным девицам плавной неспешной походке, я укротила свое желание пойти быстрее. Немного отстала от горничной, которая вызвалась меня проводить в пиршественный зал.

Я ожидала лицезреть толпу придворных за пышно накрытым огромным столом, но, когда передо мной распахнулись украшенные позолотой белые двери, увидела одиноко сидящего принца во главе пугающе длинного стола, причем абсолютно пустого. Пробежавшись по темной столешнице изумленным взглядом, я не нашла для себя места. Куда мне присесть? С другого края напротив его высочества? Или примоститься где-то сбоку, справа или слева, чуть дальше или немного ближе к принцу? Я не изучала сложную науку придворного этикета, потому чувствовала себя здесь очень неуютно и даже скверно, как нищенка, случайно заглянувшая на свадьбу богача.

– Рад тебя видеть, – Лерней улыбнулся мне и указал ладонью вниз. – Присаживайся.

Я поняла его намек буквально и, осторожно отставив массивный стул с высокой спинкой и мягким сиденьем, опустилась на него, подобрав обе юбки роскошного платья. Оказалась прямо напротив собеседника. Немного смущало разделяющее нас расстояние, но я быстро поняла, что так намного лучше, чем если бы пришлось сесть совсем рядом с его высочеством.

– Гинтин сейчас принесет завтрак, – принц поставил руку на локоть, опираясь на стол, и повел указательным пальцем.

В тот же миг будто бы отделились от стен двое стражей и, чеканя шаг, удалились из пиршественного зала. Не успел затихнуть звук их шагов, как вошел невысокий и очень худой поваренок в форменной белой одежде и большом колпаке. Я удивленно смотрела на его бледные впалые щеки. С детства привыкла представлять тружеников кухни пухлыми и румяными.

Тощий паренек принес два подноса, накрытых серебряными крышками в виде куполов. Каждый из них он мастерски удерживал на ладони. С невероятной ловкостью он поместил на стол сперва завтрак, предназначенный принцу, а затем подошел ко мне.

Не дожидаясь, пока парень снимет крышку, я приоткрыла ее сама. Под ней оказался красивый салат с творожной крошкой, картофельный суп с тонкими стручками перца и сливочно-ягодный десерт.

– Все постное, как ты любишь, – принц снова улыбнулся мне и хитренько прищурился, напрашиваясь на комплимент.

– Благодарю, ваше высочество, – мне хотелось сказать пару приятных слов и поваренку, но тот уже словно испарился.

– Зови меня Лерней. Не забывай, мы оба королевской крови… Понимаю, к такому известию нелегко привыкнуть. Но, главное, поверь, что все опасности позади. В этом замке тебе ничто не угрожает.

– Да, ты прав, – мне хотелось уставиться в тарелку с кудрявым салатом, но я пересилила застенчивость и посмотрела на принца.

Тот придвинул к себе плоскую тарелку, на которой покоился обильно политый красным соусом кусок жареного мяса, взял вилку и нож.

– Надеюсь, простишь мне то, что я предпочитаю мясо, – отрезав тонкий кусочек, Лерней поднес его к губам, но не положил сразу в рот. – Вот и на этот раз не смог побороть свое пристрастие.

– Мне не за что винить вас… тебя, – я замешкалась, и тем мгновением мясной кусочек все же достиг намеченной для него цели.

Я нанизала на вилку квадратик помидора и кудряшку салата. Поняла, что невежливо просто сидеть и любоваться поданным к столу кушаньем, как произведением искусства.

– Ты рассказал мне о моем отце, – напомнила я, тоже приступив к завтраку. – Известно что-нибудь о маме? Быть может, она еще жива.

– Увы, она мертва, – принц со вздохом потупил взор. – Я не мог ничего о ней говорить в присутствии великого инквизитора, темного рыцаря и гвардейцев. Ничто не должно порочить честь принцессы. Твоя мать работала в борделе. Ты понимаешь, это не тот секрет, который мы можем открыть для всего народа.

– Значит, это правда, – только и сумела произнести я.

Опустила вилку на салфетку. Не могла пока продолжать завтракать, в горле встал комок от тяжких переживаний.

– Малесия не была виновата в том, что так сложилась ее судьба. Жестокий и алчный отчим после смерти матери продал ее в рабство своей знакомой хозяйке публичного дома, куда частенько захаживал.

– Какой мерзавец! – не удержалась я.

Поздно вспомнила о том, что принца нельзя перебивать. Лерней мне простил всплеск эмоций.

– Никто не знает, от кого девушка унаследовала невероятно прекрасный золотистый цвет волос, – продолжил он рассказывать историю моей матери. – Не иначе как одна из ее прародительниц подгуляла с благородным дворянином. Но благодаря ему она пользовалась большим спросом у богатых посетителей борделя. Ее необычная красота привлекала иностранцев. Ничего удивительного в том, что ею соблазнился самый могущественный маг чужой страны.

– Я верю в том, что у моих родителей была настоящая, искренняя любовь, а не простой соблазн, не уступка мимолетной страсти, – я воспользовалась паузой, пока принц прожевал очередной мясной кусочек.

– И в этом ты абсолютно права, – не стал возражать Лерней. – Твой отец приехал к нам в столицу как обычный посол. Он влюбился в Малесию с первого взгляда, но понимал, что они не смогут быть вместе. Арратам Дель Надир не стремился занять трон, уступил его младшему брату. Он был увлечен магией, проводил сложные алхимические эксперименты. Всеми способами постарался, чтобы его любовная связь с чужестранкой осталась тайной за семью печатями. Но император Энногон смог прознать о ней, как и о том, что любовница-чужестранка родила дочь от его брата. И тогда он впал в ярость. Не пожелал прислушаться к пророческим словам Арратама. Натравил на него целое магическое войско. Лишенного сана уже бывшего архимага притащили на площадь. Он был одет ради унижения в жалкие нищенские лохмотья и весь обвешан амулетами, подавляющими магию. Когда его подвели к палачу на лобном месте, Арратам оглянулся и с осуждением посмотрел на брата, который наблюдал за казнью с высокого пьедестала.

“Позор тебе, предатель! – Энногон не выдержал этого пронзительного взгляда и воскликнул, желая оправдать себя перед народом. Он знал, что жители империи любят и почитают архимага. – Ты посеял свое семя на чужой земле. Подарил нашим заклятым врагам свою редчайшую магическую силу. Какой ты мне после этого брат? Ты предал родную семью и всю нашу огромную великую империю. А потому достоин лишь постыдной смерти путем отсечения головы”.

“Я не стану проклинать тебя, брат, – тихо ответил ему Арратам. – Не обреку тебя на мучительную кончину, а страну на кровавую смуту. Прощу твое невежество. Но знай, придет время, и из посеянного на чужой земле семени вырастет прекрасный цветок, который спасет весь мир. Не только их и наш народ, а всех тех, кто живет и дышит под этими солнцем и луной”.

Сказав так, Арратам повернулся к палачу, склонился перед ним и сам положил голову на плаху. Когда голова любимого народом архимага слетела с плеч, многие женщины в толпе разразились рыданиями, а мужчины горько вздыхали. Мало кто был согласен с решением императора. Ведь из собравшихся зевак многие сами были не прочь гульнуть на стороне, потому не считали внебрачного ребенка преступлением. Тем более, что Арратам и вовсе не имел жены, даже не держал при себе купленных наложниц, как другие знатные маги империи. Никто не знает, постигло ли Энногона тайное проклятие брата, или сами боги его покарали, но вскоре после этой казни единственный сын императора тяжело заболел и умер. Энногон хотел произвести на свет нового наследника престола, отрекся от жены и окружил себя сотней наложниц, но ни одна из них так и не забеременела. Император стал полностью бесплоден.

– Это он приказал убить мою маму? – заподозрила я.

– Твою мать и тебя долго искали имперские разведчики, – сказал принц. – Малесия правильно сделала, что послушалась совета Арратама и отдала дочь в монастырь. Уговорила хозяйку борделя отпустить ее из столицы, чтобы пристроить ребенка в хорошие руки. Та согласилась, надела на Малесию следящий браслет, чтобы совсем не сбежала, и разрешила ехать в маленький город. Твоя мать исполнила просьбу любимого мужчины и вернулась в столицу. Когда началась война и имперские войска вторглись на наши земли, посланники Энногона ее нашли. Хозяйку борделя один из них сразу же зарубил саблей, не додумался ее допросить, а Малесию долго и жестоко пытали. Она умерла от истязаний, так и не сказав им ни слова о дочери. Магия выпытывания правды на нее не действовала, должно быть, из-за мощных защитных чар, которые наложил Арратам.

– Мои родители отдали жизни за меня, – подавив рвущийся из груди тяжкий вздох, я посмотрела на тарелки. Суп остыл, с него не поднимался пар.

– Они хотели, чтобы ты исполнила свое великое предназначение, – Лерней стукнул вилкой по краю тарелки.

Намекнул, что это невежливо с моей стороны – не притронуться к поистине королевскому завтраку.

Я заставила себя заняться салатом. Тощий поваренок принес принцу бокал красного вина, а мне чашку чая. Лерней решил дать мне передышку от невеселых разговоров и предложил провести остаток времени за столом в надлежащем для трапезы молчании.

Глава 30. Тронный зал

Ирисия

После завтрака принц пригласил меня пройти с ним в зачарованный зал. Тягостные раздумья ни на миг не оставляли меня в покое. Я пыталась представить, как выглядели родители, вспомнить, не читала ли где-то и когда-то об архимаге Арратаме Дель Надире, но в голове плавали очень смутные образы, пугающе далекие и отстраненные, но в то же время до боли в сердце близкие. Одернув себя хлесткой мыслью, что не стоит огорчать его высочество унылой миной, я попробовала улыбнуться, когда Лерней распахнул передо мной двери в тронный зал. Взору предстало просторное помещение со множеством длинных и узких, красивых, но неприятно темных для меня витражных окон. В зал почти не проникал солнечный свет, теряясь в толстых цветных стеклах холодных и немного мрачноватых тонов.

– Древние нерушимые чары хранят это место, не допуская никого из тех, кого признают недостойным. В тронный зал может войти лишь особа королевских кровей, – принц сделал широкий жест, приглашая меня переступить тонкий гранитный порожек.

Я неуверенно шагнула, все же сомневаясь, а вдруг это не я – та самая принцесса и дочь архимага. Что будет со мной, если чары сочтут, что во мне недостаточно монаршей крови? Меня пришибет дверями, как ту обманщицу с отбора невест, или сразу же убьет на месте?

Сделав шаг, другой, третий по темно-синему каменному полу, я начала успокаиваться, хотя сердце в груди билось по-прежнему взволнованно: учащенно и гулко. Я слышала его стук в тишине. Мои туфельки бесшумно скользили по отполированным до блеска плитам из редкого драгоценного камня аметрела. Огромный трон был выточен из него же. Не устояла перед желанием подойти ближе и прикоснуться к резному подлокотнику. Почувствовала прохладу и легкую шершавость камня, щекочущую ладонь.

Возле трона стоял круглый столик на высокой ножке. На нем под прозрачными колпаками в тонких голубых вазах красовались хрустальная роза и знакомый мне по опасному приключению черный тюльпан. Он так и не распустился. Должно быть, принц не притрагивался к нему. Я хотела рассказать Лернею о пророчестве леди Карниллы, но тот меня отвлек, сбил с мысли неожиданным вопросом.

– А почему тебя прозвали “Огненный ирис”? Ты ведь не владеешь магией огня.

– Да, не владею, – призналась я. – Матушка Аурелия рассказала, что эти необычные цветы распустились на клумбах перед главным храмом в тот вечер, когда мама принесла меня в монастырь.

– Хрустальная роза сделана по заказу моей прабабушки королевы Варкенилы, – принц обошел вокруг столика. Поочередно коснулся кончиками пальцев защитных колпаков, но не приподнял ни один из них. – А черный тюльпан из драгоценного ноизила… Он просто должен принадлежать мне.

– Оба цветка очень красивы, – я боролась с искушением приподнять колпак и прикоснуться к изящной хрустальной розе.

– Но не прекраснее тебя, Ирисия, – принц всего в один широкий шаг оказался рядом со мной. В его глазах читалось вожделение, и меня это напугало. Хотелось отступить, но позади были ступеньки к трону. – Скоро ты сможешь заказать лучшему ювелиру свой цветок… Когда станешь полноправной королевой.

– Лерней, я должна сказать тебе нечто важное, – сделала глубокий вдох.

Приготовилась к тому, что спорить с неприемлющим отказа принцем будет даже тяжелее, чем с упрямым рыцарем.

– Не могу понять… Ты была на виду у всего народа, но никто не замечал в тебе очевидных признаков чужой нации. Ни этих глубоких карих глаз с поволокой, типичных для восточных женщин, – склонившись ко мне, Лерней впился жаждущим взглядом в мои растерянно моргающие глаза. – Ни этого необычного для жительниц Алиндора носа – не тонкого со вздернутым остреньким кончиком, а более короткого, прямого и чуть закругленного книзу. Да, я понимаю, прохожие в толпе прежде всего обращают внимание на цвет кожи и волос. Люди Мниглора смуглые и темноволосые. Но ты явила собой на редкость удачное сочетание кровей. А эти красивые губы… Их так и хочется целовать.

Принц провел указательным пальцем по линии рта, и я чуть не укусила его. Отпрянув, отступила правее, минуя ступеньку.

– Лерней, ко мне нельзя так прикасаться, – постаралась объяснить я в слабой надежде на понимание. – Запрещено божественными заветами. Не забывай, что я святая дева, избранная Богиней Солнца Аурелией.

– Ирисия, не странно ли? – принц облизнул палец, впитывая запах моих губ. – Ты позволяла себя лапать простолюдину, но шарахаешься от наследника престола.

Я почувствовала себя загнанной в угол хлева овечкой перед волком. В зале мы одни. Позвать на помощь некого. Да и кто послушает меня? Тут все повинуются принцу.

– Рен… Сир Рендир защищал меня от инквизиции. Между нами была игра, притворство, – настроение принца дало мне повод всерьез опасаться за жизнь любимого рыцаря.

– Я же готов защищать тебя от целого жестокого мира, – Лерней мотнул головой, как разъяренный бык. – И в том числе от…, не думаю, что горячо любимого дядюшки – императора. Того, кто не позволил твоим родителям создать счастливую семью и погубил их обоих. Как считаешь, пощадил бы он тебя, если бы смог добраться?

– Лерней, ты должен понять, что я не властна над своей судьбой. Моя участь предрешена, – я заслонилась от него руками.

Не хотелось, чтобы принц вновь прикасался ко мне.

– Правильно говоришь, – усмехнулся он. – Ты родилась принцессой, единственной законной наследницей трона могущественной империи. А значит, должна стать королевой. Я предлагаю тебе выйти за меня замуж. Что может быть дороже и желаннее? Любая из участниц отбора невест мечтает оказаться на твоем месте.

– Мне, в отличие от них, нельзя выходить замуж. Раз ты настаиваешь, я могу стать участницей отбора, но только не победительницей. Ты возьмешь на шантаж моего отвратительного дядюшку Энногона и заручишься военной поддержкой империи… Но выберешь в жену другую девушку, самую достойную, на твой взгляд. Я же тихо и мирно удалюсь в монастырь, где проведу все оставшиеся дни в молитве и посте.

– Насколько мне известно, ты не давала обет безбрачия и не принимала монашеский постриг, – Лерней поднялся на пару ступеней престола и вальяжно облокотился на подлокотник трона. – Потому я не вижу перед тобой препятствий для создания семьи.

– Но… – я подивилась его осведомленности о моей жизни в горном монастыре.

Он кого принц узнал, что я не приняла постриг? Монахинь нет в живых.

– Ты должна была изучать житие праведной Кансиллии, – Лерней еще больше удивил меня познаниями в церковной истории. – Она была такой же избранной девой, как ты, но предпочла замужество. И боги не покарали ее, не лишили дара. Наградили Кансиллию и ее мужа долгими годами счастливой совместной жизни.

– Боги признали их чистую, искреннюю, безупречную любовь, – повторила я наизусть строчку древнего писания. – А мы с тобой едва знакомы. Между нами нет тех самых чувств.

– Сразу видно – ты не воспитывалась как принцесса, – Лерней небрежно хлопнул по собственной руке, словно прибил муху, но в зале не было насекомых. – Наследницы престола с малых лет понимают, что такое политический договорной брак. В старину королевские помолвки заключали между детьми, а с наступлением совершеннолетия пара отправлялась под венец. Ни о каких чувствах и фантазиях родители не спрашивали юных принцев и принцесс. Им объясняли выгоду, и те покорно принимали условия.

– Да, для меня такое непривычно, – я сомкнула пальцы и ощутила, насколько они холодны.

От страха перед неясным будущим, или потому что в тронном зале властвует проникающая до костей прохлада? Неспроста же принц не расстается с теплой горностаевой мантией.

– Прилюдно я объяснил тебе стратегическую важность нашего союза, – с нескрываемым упреком напомнил принц. – Говорил о необходимости военной поддержки со стороны твоего дядюшки, и не только… Святая королева как никто другой сплотит народ в тяжелые времена. Мы станем идеальной парой и вместе защитим мир.

– Я должна подумать над твоим предложением, – рискнула попросить отсрочку для ответа.

– Даю тебе пять дней на размышления, – с явной неохотой уступил принц и спустился с престола, выдерживая приличное расстояние между нами. – Прикажу выдать тебе необходимые книги из королевской библиотеки. Хочу, чтобы ты изучила исторические и политические особенности страны. Это полезно для лучшего понимания ситуации. Надеюсь, они тебе помогут сделать правильный выбор.

– Я непременно их изучу, – отступила на шаг с легким поклоном.

Непростой разговор с наследником престола меня мучительно утомлял, да еще все жестче ощущался недостаток сил. Внутри замка, приятно светлого снаружи, было темно почти как в склепе. Погода тоже не радовала. Солнце не проглядывало из-за густых тяжелых туч.

– Понимаю, тебе трудно довериться мне, – принц подошел ближе и внимательно посмотрел мне в глаза. – Но знай, я буду любящим и заботливым мужем, уважающим твои желания и стремления. Поверь, Ирис, рядом со мной ты ни в чем не будешь нуждаться. Если потеряешь целительский дар, то сможешь другим путем помогать страждущим. Займешься обеспечением больниц и приютов.

– Лерней, я благодарна тебе за предложение руки и сердца, – подавленным голосом произнесла из вежливости. – Ценю твою заботу о благополучии народа.

– Мой тебе маленький совет, – принц подошел к дверям и распахнул их для меня. – Не теряй заветную мечту спасти людей Алиндора. И не забывай, каков кратчайший путь к ее воплощению в жизнь.

Лерней приказал ожидающей в коридоре служанке, чтобы та проводила меня в гостевые покои, предназначенные для иностранных принцесс, и сам куда-то удалился быстрым и простонародно развязным, не выверенным по-военному шагом.

Глава 31. Крысы

Рендир

Я скучал по Ирисии. Ни ночью, ни днем меня не оставляли в покое мысли о ней. Они приходили ко мне то блаженно упоительные, полные нежности и страсти, то бередящие незаживающие язвы на сердце, полные тревоги и печали.

Нигде я не находил себе места, ни в цитадели нашего ордена, ни на привычном ночном дежурстве. Пытаясь забыться сном, вновь и вновь представлял ее в своих объятиях, чувствовал уютное тепло ее тела, нежность бархатистой кожи. Вкушал самую желанную на свете сладость ее несмелых, но искренних поцелуев. Ощущал, как она тянется ко мне, подобно настоящему огненному ирису медленно раскрывает свой бутон, доверяясь и согреваясь жаром моей страсти.

Бесконечно злился на себя, винил за то, что посмел ее отпустить в Замок Хрустальной Розы. Как было не корить себя за то, что я уступил любимую девушку принцу… Бабнику и самодуру. Почему я не подошел к Ирис и не шепнул ей на ушко о трех полуголых принцессах, готовых Лернею ноги лизать по щелчку пальцев, как дрессированные диковинные зверушки? В решающий момент у меня словно язык отсох. Шокировали все эти слова о ее королевском происхождении, об отце архимаге. У меня в разуме от них все помутилось и перепуталось. Я перестал понимать, что правильно, а о чем даже и думать не следует.

Возможно ли, я сам невольно подтолкнул единственную возлюбленную к признанному бастарду? Не слишком ли часто я забывал, что Ирис не мне ровня, эта девушка подобна хрупкому цветку, с которым следует обращаться бережно и нежно. Я дерзил ей, насмехался и частенько вел себя грубо. Почему-то мне все время казалось, что у этого цветка очень острые и длинные шипы. Все примерялся, как бы их обломать, забывая о деликатном обращении. Став законной принцессой, Ирис и вовсе припомнит мне каждую колкость и малейшую причиненную боль, как телесную, так и душевную. К тому же принцессы выходят замуж за принцев, или, на худой конец, за кого-то из высшей аристократии. По закону место Ирис в королевском дворце. Уж точно не рядом с презренным простолюдином, которого посвятили в рыцари по высшему избранию, а не по сословной принадлежности.

Я не мог забыть то, как она смотрела на меня, садясь в расписную карету… Этот ее прощальный, исполненный страха и сожаления взгляд преследовал меня, вновь и вновь представал перед мысленным взором. В тот показавшийся вечностью краткий миг Ирис будто молила вмешаться. Не стоять, хлопая глазами, как глупый осел, а выхватить меч и взмахнуть им, ограждая ее от посягательств принца. Глупость, конечно, за такую немыслимую дерзость меня казнили бы на месте. Но зачем-то мне представлялся этот странный исход. Я видел в наивных мечтах, как принц покорно отступает к шикарной карете, а любимая девушка бросается в мои объятия, крепко-крепко хватает за шею и жадно целует у всех на виду.

Верный друг Деган, как только мог, старался меня спасти от самобичевания – отвлечь от горестных раздумий и помочь вернуться к прежней жизни. Но я был не в состоянии воспринимать его шутки или слышать советы. Подходил к концу пятый день с нашего расставания, а мне казалось, еще вчера мы с Ирис были вместе. Да я понимал, рано или поздно придется принять горькую правду и поверить в то, что у каждого из нас свое предназначение. Ирис часто это повторяла, споря со мной. О, как же не хватало мне наших забавных пререканий: о постной пище и придворных традициях! Я бы многое отдал за возможность вновь пережить эти яркие моменты.

С наступлением темноты мы с Деганом вышли на дежурство. Дождь лил не переставая, мы шли по почти что безлюдной улице, укрывшись непромокаемыми плащами. Вирналы совсем обнаглели, поселились в столице. Мы чуяли нутром, что кровожадные твари где-то рядом, но пока нам не удавалось их выследить. Как будто с потерей любимой девушки удача отвернулась от меня.

– Крысы! Мерзкие вонючие крысы! Они большие и страшные! Какой ужас! – причитая во весь голос, нам навстречу шла растрепанная старуха в грязном заплатанном платье.

Развязавшийся платок болтался у нее на шее. За собой она волочила по мостовой что-то округлое, похожее на дыню или тыкву, в тряпичной сумке с длинными ручками.

Пожилая женщина явно была не в себе. Она тянула скрюченные пальцы к редким прохожим, и те отшатывались в брезгливом испуге.

– Подойдем к ней? Посмотрим, может, ей нужна помощь? – мне стало жаль несчастную безумицу, мокнущую под холодным дождем.

Подумал отвести ее в ближайшую ночлежку для нищих.

– Рен, мы не служба по борьбе с вредными букашками и зверьками, – Деган недовольно зыркнул на меня из тени капюшона, сверкнув белками глаз. – Пусть днем обращается в нужную контору. К ней придут и выловят крыс. Раз те так замучили.

– По ней не похоже, чтобы у нее были деньги на избавление от крыс. Ты хоть знаешь, какие в таких конторах цены?

– Мы тут при чем? – хмыкнул Деган. – Или ты от своей святоши заразился вселенским милосердием?

– Не смей так говорить об Ирис! Понял? Не то поплатишься за длинный язык, – пригрозил я.

Друг замолчал, я опередил его и подошел к старушке. Та утихла, присела на скамейку и перестала кричать, лишь всхлипывала, что-то еле слышно бормоча себе под нос.

– Вам помочь? – я склонился к ней.

– Крысы! Гадкие крысы! – прошипела она, ощерив беззубый рот.

Взмахнула рукой, отпустив сумку, и я увидел кровь на ее пальцах: застывшую, не смытую дождем. Я подхватил сумку, открыл и замер, разинув рот на полувздохе. Там лежала объеденная не то крысами, не то бродячими псами, голова светловолосой девушки.

– Внученька моя! – указав на нее нерасгибающимся пальцем, старуха истерически затряслась. – Родненькая!

Мы с Деганом тщетно пытались узнать у несчастной старухи, где она нашла голову мертвой внучки и есть ли там другие части тела. Безумица лишь непрестанно причитала об огромных крысах. Повезло, что я заметил у нее на шее медный жетон, привязанный к тонкой бечевке.

“Это наша бабушка. Ей девяносто лет, и у нее не все в порядке с головой. Если она ушла далеко от дома и потерялась, просим вас отвести ее на улицу Миртовую, третий дом. Красные бегонии в саду”.

Нам вдвоем пришлось тащить рыдающую старушку к ней домой, подхватив под руки каждый со своей стороны. Сумку с головой ее внучки я нес, закинув за спину. Сад с красными бегониями мы нашли довольно быстро. Из длинного невысокого домика вышли не подозревающие о трагедии родители и младшая сестра убитой. Стали нас благодарить за то, что помогли бабушке добраться домой.

– Наш дом поделен на две семьи, и соседи с характером, – теребя фартук, объяснялась белокурая женщина. – Мы не можем удерживать бабушку дома. Когда ее не пускают гулять, она кричит во весь голос. А так ходит на свалку, приносит оттуда всякое старье. На прошлой неделе куклу тряпичную нашла, еще раньше сковородку. Увлечение у нее такое, ничего не поделать.

– У вас две дочери? – спросил я.

Всегда трудно начинать подобный разговор, подводить людей к принятию трагических известий.

– Да, а в чем дело? – мужчина заподозрил неладное. – Наша младшенькая – вот она. В народную школу пошла в прошлом году.

– А старшей нашей дочке-то как повезло, – восторженно похвасталась женщина. – Ее приняли на королевский отбор невест. Сам кронпринц Лерней пригласил во дворец. Ах, какой он красавчик да умник!

– Как вас зовут? – процедил я сквозь зубы, едва владея собой. Понимал, что нужно держаться.

– Ширтел, – первым представился мужчина, а имен женщины и девочки я не расслышал.

– Прошу вас, Ширтел, подойдите и посмотрите сюда, – я приподнял сумку со страшным содержимым. – Жена и дочь пусть остаются в стороне.

Отец убитой заглянул в сумку, и мне показалось, что он вот-вот упадет в обморок. Мужчина резко побледнел и глаза начали закатываться. Деган придержал его за руку, окутывая весь сад успокаивающей магией, и усадил на садовую лавочку рядом со старушкой.

– Чисса… Ее убили, – прохрипел безжизненно бледный Ширтел.

Его жена и дочь молча разрыдались, обнявшись.

– У вас есть лошадь? – спросил я главу семейства.

– Две у соседей, – ответил мужчина, переведя дыхание. – С той стороны дома к ним постучите. Может, уступят служивому.

– Где свалка, на которую ходит ваша бабушка?

– Там, на окраине, сразу за дубовой рощей, – отец убитой указал мне путь и тихо прибавил. – Убейте эту гниду. Этого выродка. Не принц, а…

Дальше он или постыдился бранного слова, или попросту не смог продолжать говорить, сраженный горем.

“Вирнал”. Фраза сама продолжилась в моих мыслях. Это казалось невероятным, но теперь у меня сложились части головоломки. Я понял, почему не мог почувствовать принца, как обычного человека, пронюхать, настолько у него прогнившая душа. Да потому что эта тварь человеком не была! Как только удалось ему замаскироваться, проникнуть во дворец и выдать себя за наследника престола? Зато я узнал, почему затаились вирналы и чего они ждали. Коронации!

Я должен спасти Ирис! Вырвать ее из лап чудовища!

– Дег! Вызови к ним лекаря из наших. Сам бери вторую соседскую лошадь и скачи за мной на свалку, – отдав распоряжение другу, я побежал за угол дома.

Когда я добрался до свалки, моему взору предстало кошмарное зрелище, слишком тяжелое даже для моих закаленных как сталь нервов. Крысы сновали по обглоданным костям, вгрызались в оставленные нетронутыми головы, кисти рук, ступни. Мне с первого взгляда стало понятно, что всех этих девушек и парней сожрали вирналы. Убитых молодых людей было не меньше сотни, и то не считая сожженных магическим огнем останков, превратившихся в прах. Проливной дождь потушил пламя и сохранил достаточно улик. Я узнал темнокожую иностранку с янтарными глазами. Ту, что сидела у ног принца.

Сердце у меня словно замерло и куда-то провалилось, дышать я мог через раз, и то с трудом. Отринув прежний скептицизм, готов был молиться всем известным богам, чтобы спасли и сохранили живой и невредимой мою возлюбленную. Гнал прочь так и лезущую в голову отвратительную мысль, показывающую обглоданные останки моей ненаглядной святой девы. Нет, я этого не допущу!

Отборы невест и гвардейцев оказались ловушкой. Не напрасно я чуял подвох. Знать бы, сколько тварей проникло во власть. Или королевство уже полностью им принадлежит? Для чего им понадобилась Ирис? Если принц забрал ее с собой, значит, она еще может быть жива. Самое главное, чтобы мне удалось успеть ее спасти.

Деган приехал на свалку не один. С ним были двое рыцарей из наших и слуга магистра Орнилла. Они занялись изучением улик, а я поскакал в цитадель. Понимал, что медлить нельзя. Никто, кроме наставника, не мог помочь мне проникнуть в неприступную крепость – Замок Хрустальной Розы.

Роза… Цветок… Тюльпан.

По пути я вспомнил пророчество Карниллы Лиреколь. Теперь мне было понятно, почему сделанный из ноизила черный тюльпан не расцвел в руках Лернея. Вирнал не мог взять его голыми руками, яд впитался бы через кожу.

Но кто… Кто истинный принц, бастард короля Ливеральда? Почему графиня искала меня, а не кого-то другого, чтобы передать драгоценный цветок?

Я постарался вспомнить все, что могло быть связано с черным тюльпаном и принцем, и в памяти всплыл давно забытый разговор с матерью. Тогда мы все вместе сидели у очага в нашем уютном доме: мама, я и Райса.

“Слушайте, дети, – мама мечтательно улыбнулась, глядя на пляшущие по дровам языки пламени, – когда мы с вашим папой только начали встречаться и поняли, что любим друг друга, он подарил мне черный тюльпан. Сказал мне: “Дорогая Лидиса, я увидел этот необычный цветок в королевском саду и сразу подумал, как ты на него похожа. Такая же мрачная и суровая, но по-своему прекрасная. И пусть ты далека от трепетной нежности и утонченных манер благородных дам, помни, что для меня ты дороже всех на свете. Милее белоснежных воздушных гортензий и благоухающих алых роз…”

Подумать только… Я – бастард! Истинный принц! И Райса – наследная принцесса. Возможно, ее похитили по этой причине?

Не думал, что можно так легко принять это на веру. Признать самого себя наследником трона Алиндора, и в то же время ничуть не торопиться его занять и водрузить на голову золотую корону.

Но ведь Черный Тюльпан побывал в моих руках и не расцвел. А что если никакого цветения и быть не должно? Артефакт или что бы то ни было сделан целиком из ноизила. Кто заказал его мастеру? Мог ли сам король, предвидя нашествие вирналов или уже что-то про них зная, доверить это дело фрейлине своей супруги и лучшей подруге любовницы? Выбор Карниллы Лиреколь не мог быть случайным. Графиня знала, что я внебрачный сын его величества. В тот роковой день она направлялась в трактир, где я остановился. Карнилла пыталась мне сказать правду, но не успела. Те, кто ее убил, служили лжепринцу и они же охотились за Ирис.

А я что сделал я для защиты любимой девушки? Почему не уберег Ирис, и даже сам добровольно ее отдал на растерзание монстру. Нет, я просто не выживу, если узнаю, что с ней случилось непоправимое. Оставалось лишь молиться, чтобы моя любимая была жива и я успел ее спасти. Тут не поспорить, отношения с богами у меня сложились странные. Говоря мудреными словами из толстых томов по истории страны, их можно назвать нейтралитетом, приправленным изрядной долей скептицизма. Но сейчас, как никогда раньше я молился им с искренней верой и надеждой на помощь. Помнил, как в народе говорят, – боги чувствуют настоящую, честную любовь и помогают тем, кто на нее способен. Надеялся, что они простят мое прежнее неверие и защитят свою святую избранную от кровожадного чудовища.

Мессир Орнилл ждал меня, стоя у врат цитадели и держа под уздцы серого в яблоках крылатого коня. Единственного на весь орден, и то подаренному лично ему из королевской конюшни во время войны.

– Кристалл передал мне твое послание, Рен, – наставник улыбнулся мне напутственно и ободряюще. – Ты должен спешить в Замок Хрустальной Розы. Неприступная горная крепость опутана сетями древних нерушимых чар, и для тех, в ком не течет королевская кровь, она полна смертельных ловушек. Но для истинного принца замок откроет все свои двери.

– Вы знали, что я королевский бастард? – я понял по спокойному, ничуть не удивленному голосу магистра, что тот давно хранил эту тайну.

– Да, знал, – мессир Орнилл окинул меня оценивающим взглядом, словно мысленно сличая с портретом молодого короля, искал схожие черты. – Лидиса была одной из моих леди-рыцарей, да и король в ту пору доверял нашему ордену гораздо больше, чем сейчас. Любовники просили сохранить их связь в строжайшей тайне, и я выполнил просьбу.

– Но даже вам при всей проницательности и сильном магическом даре не удалось раскусить лжепринца, – отметил я.

– Признаюсь, меня удивил выбор наследника престола, – невесело усмехнулся мессир Орнилл. – Принц Лерней будто возник из ниоткуда. Это казалось подозрительным, я распорядился все перепроверить, но никто из моих надежных осведомителей так и не смог найти ни единой зацепки. Мы посчитали, что у Ливеральда несколько бастардов от разных женщин. Но то, что под личиной принца скрывается вирнал… Ни один из сильнейших магов не смог это понять, предвидеть, почувствовать.

– Для принца-вирнала у нас есть подарок, – к нам подошел сияющий довольной улыбкой Шеринед. – Преподнесешь его ты, Рен.

Кузнец обнажил красивый меч с лезвием двух цветов: искусного сплетения темной и светлой стали. Он с гордостью полюбовался своим творением и передал мне.

– Вижу, ты не пожалел ноизила для его создания, – похвалил я, приняв ядовитое для вирналов оружие.

– Накорми им принца по самые кишки, – усмехнулся Шеринед.

– Удачи, мой мальчик, – пожелал мессир Орнилл, уступая мне крылатого коня. – Пусть ночная тьма укроет тебя от вражеской магии, а лунный свет озарит правильный путь и наполнит силой.

Прикрепив ножны с новым мечом к поясу, я вскочил на коня. Тот сразу же рванул вперед, сделал короткий разбег и поднялся на крыло. Впервые в жизни я испытал удивительное чувство полета, но мне было некогда наслаждаться необычными впечатлениями. Я должен был спешить в горную крепость, чтобы спасти любимую девушку. Раз лжепринц вирнал забрал Ирис в Замок Хрустальной Розы, значит, святая дева была ему нужна не в качестве сиюминутного развлечения и закуски. Я вспомнил слова любимой о верховной жрице Вирна. Быть может, та готовит черный ритуал перед коронацией? Мой священный долг – успеть прибыть в крепость прежде, чем случится непоправимое. Да, меня там могут поджидать полчища вирналов, но я не из тех, кто в страхе отступает и прячется в кусты. И один воин способен победить многих врагов. Главное, верить в собственные силы и быть готовым идти до конца. Тем более, в замке я буду не один против монстра и его свиты. Там Ирис, обладающая божественной силой света, и в помощь нам вечные древние чары, призванные защищать королевских потомков.

Глава 32. Обманщик

Ирисия

За пять дней принц Лерней ни разу не подошел ко мне, будто бы нарочно избегал нашей встречи, давая соскучиться по его обществу. Наверное, другая участница отбора невест на моем месте уже изнывала бы в тоске, мечтая о скором свидании с кронпринцем. Я же скучала по любимому темному рыцарю. Ни дня не обходилось без воспоминаний о тревожных, но удивительно ярких и интересных деньках, что мы с ним провели вместе в опасном путешествии. Мне хотелось, чтобы Рен снова был рядом со мной. Без него моя жизнь опустела, как без солнечного света в окошке. Я чувствовала себя слабой, пустой, невыносимо одинокой.

Да, принц был отнюдь не самовлюбленным дураком, как о нем нелестно отзывался Рен, должно быть, из простой мужской ревности. В нем чувствовался надежный будущий правитель. Уверенный в своих поступках, знающий себе цену, но при том достаточно умный и дальновидный для того, чтобы вести сложные игры на политической арене. Лерней был в точности таким, каким и должен быть король. Но только я совсем не подходила ему в пару. Лернею нужна была холодно-расчетливая королева ему под стать, а уж точно не скромная монастырская воспитанница.

Незаметно, словно бесшумно ступающий хищник в лесной чащобе, подкрался день и час, когда я должна была держать ответ перед его высочеством. Пришло время сказать решающее слово: согласиться или нет стать его женой.

Для торжественной встречи служанки выбрали мне восхитительное белое платье с вышитыми золотой нитью тончайшими узорами по невесомой полупрозрачной верхней юбке. Волосы собрали в высокую вычурную прическу, скрепили тонкими заколками и шпильками. Надели мне на голову золотую тиару и на шею массивное ожерелье. Крупные алмазы в нем сверкали, переливаясь множеством граней в свете люстр. Глядя в зеркало, я видела настоящую принцессу, но в глубине души, как и прежде, не чувствовала себя ею. Не могла себя представить стоящей на балконе дворца под руку с королем. Нет, не мое там место.

Вспомнив старинную сказку, я поддалась нереальной мечте и подумала, а вдруг Рен прилетит за мной на крылатом коне, чтобы похитить из замка. Мы с ним улетим туда, где нас никогда не найдут королевские посланники. Что-что, а прятаться мы вдвоем умеем. Жаль, но это все – несбыточные фантазии. Рендир Гассправель – верный слуга короны. Он выполнил приказ. Но вот вопрос – забыл ли обо мне? О том, как хорошо нам было вместе… В этом я очень сильно сомневалась, будто бы чувствуя на расстоянии его тоску.

Принц Лерней ожидал меня в зачарованном тронном зале. На нем вместо парадного мундира была легкая белая рубашка без пуговиц, надевающаяся через голову. Глубокий вырез ворота открывал красивую мускулистую грудь. Я поняла, так и задумано для услады девичьего взора. На ногах были черные облегающие штаны, заправленные в сапоги из дорогой тонкой кожи. Плечи укрывала длинная горностаевая мантия.

– Ирисия, ты приняла решение? – Лерней сошел с трона, приветствуя меня как свою королеву. – Все хорошо обдумала за то время, что я тебе любезно предоставил?

– Да, ваше высочество, – я не стала приседать в реверансе, ограничилась легким поклоном.

– Согласна ли ты стать моей женой? – он протянул мне руку ладонью вверх, ожидая, что я по обычаю положу на нее свою кисть руки, как невеста.

– Нет, Лерней, я не могу стать вашей женой. Это было бы неправильно, – не смогла говорить с принцем на “ты”.

Каждое слово давалось мне с колоссальным трудом, но я должна была сказать правду. Думала лишь о том, как бы не совершить роковой ошибки и не ввести в заблуждение будущего правителя Алиндора. Ведь я люблю другого молодого человека, далекого от зачарованного трона, а потому не смогу обрести счастье с наследником престола.

– И почему же, интересно знать? – красивое лицо принца скривилось в неприятной ухмылке. – Повторяю, ты не давала обет безбрачия.

– Да, но я не могу выйти замуж без любви. Вы достойны короны и власти, я уважаю вас как своего повелителя, но не могу полюбить как мужчину. Сердцу не прикажешь.

– Твое сердце принадлежит другому? Я все правильно понял? Его зовут Рен.

– Да, я люблю этого молодого рыцаря всем сердцем и всей душой. Прошу вас, как нашего будущего короля, принять мой выбор. Что бы ни писали в книгах по истории, но брачный союз без любви никому не приносит счастья. Вам нужна верная и любящая королева, достойная спутница жизни и помощница в государственных делах.

– Нет, Ирис, мне нужна ты, – Лерней больно схватил меня за руку и подтащил к себе. – И я не намерен больше спрашивать, о чем ты думаешь, чего хочешь. Мне плевать, что за глупые фантазии живут в этой хорошенькой золотоволосой головке. Надо будет – я их оттуда выбью!

– Вы не посмеете! – я дернулась назад, но принц крепко удерживал меня за запястье.

– А кто мне запретит делать с тобой все что пожелаю? – издевательски усмехнувшись, Лерней обвел взглядом огромный пустой зал.

– Богиня Солнца не позволит, – угрожающим тоном заявила я. – Пресветлая Аурелия всегда оберегает свою избранную служительницу.

– Вот только здесь, куда не проникают солнечные лучи, у нее нет власти, – презрительно рыкнул принц. – А у тебя нет силы, чтобы сопротивляться мне.

– Ты ошибаешься, – я почувствовала, как подаренный отцом золотой медальон обжигает кожу.

Порадовалась, что не сняла волшебный подарок по совету служанки, которая твердила, что эта простенькая вещица не сочетается с бриллиантовым ожерельем. Прикоснулась к нему свободной рукой и почувствовала, как пальцы искрятся силой.

Лерней заметил зарождающуюся магию и не позволил мне дать ему отпор. Вцепился в медальон, срывая с моей шеи. В тот же миг в него будто бы ударила молния, золотистым лезвием разрезая занавес магической иллюзии. Черты лица принца хищно заострились, в потемневших до черноты глазах сверкнули красные искры. Из-под волнистых локонов показались остроконечные уши. Горностаевая мантия слетела с плеч, и за спиной развернулись темные кожистые крылья с красными прожилками. Длинный хвост со стреловидным кончиком больно хлестнул меня по руке, не давая поднять упавший на пол медальон.

– Мерзкая тварь, – в мыслях у меня завертелись бранные слова, которые я частенько слышала в цитадели, но сама не могла ими оскверниться. – Как ты проник сюда? Да еще притворился кронпринцем! Как вообще тебя впустила магия древних королей?

– Видишь ли, моя драгоценная невеста, – прошипел вирнал, обнажая длинные клыки, – магия старинного замка признает королевскую кровь. Вот только ей без разницы, человеческая это кровь или нет.

– Не может быть, – объятая ужасом, я попятилась от него.

Мне было трудно поверить в то, что даже сила, оставленная давно почившими владыками, не способна защитить народ от иномирных чудовищ.

– Да, я кронпринц, и Лерней – мое настоящее имя, – монстр горделиво вскинул голову, расправив крылья. – Я – единственный сын короля Великого Вирна. Правителя не одной маленькой страны, а целой планеты. Полноправный наследник престола и Ключ от родного мира.

– Здесь ты никто. Чужак и самозванец, – огрызнулась я, преодолев страх.

– А ты, Ирисия, – невозмутимый вирнал качнул правым крылом, – Ключ от вашей планеты Илернии, которую вы зачем-то в простонародье зовете землей, в честь горсти грязной почвы под ногами. И ты нужна мне, чтобы послужить для объединения миров.

– Я лучше умру, чем буду с тобой, – посмотрела в витражное окно, за которым открывался путь в горную пропасть.

– Умереть я тебе не позволю, – Лерней несильно ударил меня крылом, отстраняя от окна. – Жаль, что первая девушка – Ключ оказалась слишком слаба. Да еще у меня самого много силы ушло на открытие небесного портала.

– Райса, – я сразу поняла, о ком он говорит. – Что ты с ней сделал?

– Принцесса Райса. Честно говоря, я ее съел. Глупая девчонка… Ее сгубило простое человеческое любопытство. Она решила посмотреть, что за круглое свечение озаряет лесную поляну. Подошла ближе, и ее затянуло в наш мир. Сила Ключа помогла открыть портал. Верховная жрица сделала зелье на крови принцессы, оно помогает поддерживать открытыми небесные огненные врата. А со мной всегда частичка ее души, заключенная здесь, – Лерней показал мне прозрачный кулон в форме ключа, внутри которого переливались голубые искорки.

– Райса была дочерью короля? – не хотелось продолжать разговор с убийцей, но я должна была услышать точный ответ.

Злилась на себя, что не почувствовала, кто много дней подряд находился рядом со мной, прикасался ко мне, обнимал и даже целовал. Не знала, что влюбилась в истинного принца – того, кому предназначался Черный Тюльпан.

Примерилась взглядом, как бы добраться до ядовитого для вирнала цветка. Как назло, жестокий монстр стоял между мной и столиком, где хранился под колпаком в тонкой вазе тюльпан из драгоценного металла.

– Твой воздыхатель – бастард короля, – подтвердил со злой усмешкой Лерней. – Скоро верховная жрица найдет применение и его составным частям. До чего же вы, люди, глупы. Не ожидал, что нам будет настолько легко скрываться среди вас. Мой отец правильно сделал – направил для вашего запугивания серых пещерников. Никто из вас не подумал, что мы, вирналы, тоже различаемся по расам, в зависимости от мест, где живем. Как и у людей, у нас бывает разный цвет кожи. Темный, светлый, есть и полосатые подвиды, живущие высоко в горах. Королевская династия происходит из равнинного народа. Немного иллюзорной магии, защитных зелий на крови человеческих младенцев, которые позволяют переносить солнечный свет, и люди готовы целовать мне ноги.

– Тайное непременно станет явным, – изрекла я древнюю истину. – Люди все поймут.

– Если останется, кому понимать. Точнее, кому сражаться против нас, – Лерней удовлетворенно потер ладони. – Глупые алчные людишки сами отдают нам сыновей и дочерей на съедение. Нам больше не приходится охотится. Свежая вкусная добыча сама к нам идет, опьяненная несбыточной мечтой о деньгах и власти. Некоторые рабыни были очень даже хороши для моего развлечения, но прожили недолго, так и не увидели наяву воплощение своей мечты о троне и короне…

– Тебе не уйти от возмездия. Страшная кара близка, – яростно прошипела я.

– Хочешь, я объясню, почему нам ничто не грозит? – издевательски рассмеялся Лерней? – Как думаешь, сможет ли воевать против нас женщина с тремя детьми или немощной старик? Мы уничтожим всех здоровых и молодых людей. Все же мой отец – величайший гений бескрайней вселенной. Он придумал идеальный план с отборами невест и гвардейцев, правда, чуть не совершил роковую ошибку, тем что захотел уничтожить избранную деву. Я сумел отговорить его, спросил совета у верховной жрицы, и та изрекла предсказание. Тебе интересно знать, какое?

– Нет. Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать. За свои злодеяния ты достоин смерти. Никакие пророчества тебя не оправдают.

– Разве ты не хочешь знать, для чего нужна мне? Понять, какова твоя истинная миссия, а не та, которую ты себе надумала, начитавшись монастырских книг.

– Я верю святым писаниям, а не мерзкому чудовищу.

– Верь чему хочешь дальше, – Лерней сложил руки на груди. – Я знаю, что прекрасен, по сравнению с гнусными жалкими людишками. Тебе придется выслушать, как все будет.

Я демонстративно заткнула уши, но вирнал ударил меня крыльями, больно царапая острыми костяными отростками, и пришлось опустить руки.

– Как будущий правитель, я никому не позволю отнять у вирналов их новый мир, – прорычал Лерней. – Мы думали, сможем легко захватить его силой, но возникли некоторые проблемы. Ваша планета нас не принимает. Зелья верховной жрицы, приготовленные на крови человеческих младенцев дают защиту тем из нас, кто владеет магией. Простые наши воины и женщины здесь начали болеть и погибать. Жрица предсказала, что у нас с тобой должен родиться сын. Ключ от обоих миров, который навеки их объединит и поможет воцариться гармонии. Между нами и людьми больше не будет войн. Да, выжившие люди станут нашими рабами. Но… Разве ты не хочешь покоя? Не желаешь стать королевой двух миров?

– Нет, не хочу, – замотала головой, как сумасшедшая, в панике пятясь от чудовища. – И даже не мечтай о ребенке. Я не позволю тебе прикоснуться ко мне. Буду защищать людей и наш мир до последнего вздоха.

– Это странно… И глупо… – Лерней взмахнул руками. – Кого ты собралась защищать? Жалкие людишки, которых ты спасла от моих воинов, тут же сдали тебя инквизиции. Для них существуют лишь деньги. Они же их и погубят.

– Пока в мире есть такие, как Рен, для кого жизнь человека дороже миллиона золотых тиграриев, он достоин спасения, – уверенно заявила я.

Воспоминания о любимом темном рыцаре придавали мне храбрости и будто бы наполняли силой.

– Рена ты скоро увидишь мертвым, – огрызнулся Лерней. – Твой верный защитник уже здесь, в замке. Прилетел спасать тебя. Но у него ничего не выйдет. Я убью его, а потом нас с тобой будет ждать брачная ночь в королевских покоях, – Лерней в два взмаха крыльев подлетел ко мне, схватил за руку и провел когтем по моей щеке.

Глава 33. Пламя истинной любви

Ирисия

Двери распахнулись с громким стуком.

– Пр-рочь от моей невесты, ур-род! – прорычал ворвавшийся в зал Рен, словно разъяренный тигр.

В его руках сверкнул меч с лезвием необычного серо-черного цвета. Я поняла, что кузнец темного ордена не пожалел ноизила для нового оружия молодого рыцаря. Лерней схватил приставленный к трону меч, и клинки с грозным лязганьем скрестились. Оглушительный звон разносился эхом по тронному залу. От панического страха мне хотелось зажать уши руками и зажмуриться до темноты, лишь бы не видеть, как удар за ударом скрещиваются мечи двух сильных противников.

Магия моего отца, хранившаяся в медальоне, сняла с Лернея защитные чары, но я помнила о том, что вирналы сильнее людей. Черный туман, который часто выручал Рена, почему-то не появлялся. Рыцарь отбивался от метких и стремительных вражеских атак только благодаря сноровке и боевому опыту. Он был весьма искусен в фехтовании, но, к сожалению, не имел крыльев. Подбежав к столику, я попыталась снять или разбить прозрачный колпак, которым был накрыт черный тюльпан, но не смогла сделать ни того, ни другого. Слишком сильны были защитные чары.

Лернею удалось выбить меч из руки Рена. Вирнал ударом клинка отбросил ядовитое для него оружие за пределы комнаты, пробив им витражное окно. Собрался выкинуть туда и Рена, чтобы тот разбился оземь, упав с огромной высоты. Я подбежала к лжепринцу и вцепилась тому в хвост, старательно дернула на себя, дабы отвлечь. Вирнал ударил меня крыльями, ободрав шипами щеку и лоб, и отбросил к неуязвимому столику-хранилищу.

Рену же хватило этих мгновений, чтобы завладеть мечом врага и пронзить того в грудь. Но, пошатываясь и едва удерживая меч в руках, в сердце он не попал, да и обычная сталь была не так опасна для вирнала, как полотно, выкованное из сплава ноизила. С диким ревом Лерней выдернул клинок из груди и занес его для удара. Свалив ударом хвоста Рена на пол, тот уже хотел пронзить рыцарю сердце, но плотный сгусток черного тумана магии рыцаря не позволил этого сделать.

Магия темного рыцаря ослабла слишком не вовремя, клинок звякнул, упав на каменный пол. Лерней не стал поднимать меч. Бросившись на Рена, он сорвал нагрудный щиток доспехов рыцаря и разодрал ему грудь когтями. Я чувствовала – еще удар, и монстр вырвет моему любимому сердце. Но не могла вновь броситься на помощь… Пока не могла.

Прозрачный колпак над моими ладонями начал трескаться, и тут еще я заметила черный туман не угасшей до конца магии Рена, который тоже начал его обволакивать, проникая в трещины. Услышав звук разлетевшегося на осколки стекла, вирнал метнулся ко мне. Тюльпан взлетел, несомый магическим потоком, пронесся быстрее молнии над головой монстра и оказался в руках Рена. Соприкоснувшись с кожей истинного принца, железный цветок… Нет, не расцвел. В нем ожил магический механизм, превращая красивую безделушку в оружие. Лепестки сложились в рукоять, а два листка и стебель – в лезвие тонкого стилета.

Рен встал, хотя у него из ран на груди не переставая сочилась кровь, и, едва держась на ногах, приготовился сражаться. Он двинулся навстречу врагу, но вирнал оказался быстрее. Выбив стилет крылом, он вонзил клыки в горло моего любимого, и я вспомнила про смертельный яд. Нет, я не могла потерять Рена. И хотя вокруг меня не было ни единого солнечного лучика, в горах властвовала ночь, мне вспомнились строки из древней священной книги. Божественный свет многие из мирских людей хранят в сердце, и свет этот – истинная любовь, чистая и искренняя.

Сложив руки в молитвенном жесте, я тихо запела, призывая на помощь всех трех богов и шепча имя любимого. И вдруг, в одно чудесное мгновение, я почувствовала, как мое тело наполняется небывалой силой, а за спиной вырастают крылья. В моих окровавленных ладонях зажегся огонь, и крылья, на которых я поднялась над полом, были сотканы из яркого пламени. В тот невероятный момент я осознала, что значило знамение в монастыре, огненные ирисы. Дарованная мне богами сила явила поистине удивительное чудо, не позволяя злу одержать победу.

Вирнал опешил. Отпустил свою жертву, не добив до конца, и вскочил, расправив крылья. Но теперь Лерней не был самым быстрым существом в тронном зале. Черный туман магии Рена, повинуясь властному слову истинного принца, подхватил стилет и принес его мне. Я взлетела под потолок и, подобно стремительной пустельге, сорвалась вниз. Налетев на врага, пронзила его грудь ядовитым острым клинком, всадила по самую рукоять. Падая, вирнал зацепил меня хвостом, и мы вместе вылетели в разбитое окно.

Враг хотел увлечь меня за собой, чтобы мы оба разбились. Считал, что он сильнее и тяжелее хрупкой человеческой девушки, а потому неотвратимо утянет ее вниз. Но настоящие чудеса очень часто противоречат логике смертных существ. Огненные крылья понесли меня вверх, к порталу. Я крепко держала начавшего медленно гореть умирающего принца вирналов, потому что интуитивно знала: ключ от чужого мира не должен погибнуть на нашей земле. Он может закрыть небесные огненные врата навечно.

Поднимаясь все выше и выше, я не чувствовала холода. Пролетала мимо облаков, таща перед собой уже не способного сопротивляться принца, стараясь не обращать внимания на его истошные крики. Не вынимала стилет из его истлевающей груди, так и держалась за рукоять. Достигнув разверзнутого портала, я толкнула туда обугленные останки Лернея, стилет высвободился сам, когда его перестала удерживать плоть. Поймав левой рукой кулон, содержащий в себе ключ с частичкой души Райсы, я раздавила его божественной силой. Искры растеклись в портале тонкими ручейками, и небесные врата в другой мир закрылись.

Спускаясь в крепость, я смотрела видения о том, как погибают вирналы в каждом отдаленном уголке нашего мира, как истлевают дотла, не оставляя после себя даже пепла. Отвратительные монстры лишились магической защиты и маскировочных чар, они сгорали заживо, пораженные мистическим огнем, очищающим наши земли.

Я влетела в окно тронного зала, и огненные крылья исчезли, но сила не ушла вместе с ними. Боги смилостивились над нами, приняли нашу искреннюю любовь и помогли мне исцелить Рена. Он уже почти не дышал, весь посинел, когда я обняла его, прижалась губами к холодной щеке. Но я почувствовала, как смерть, несмотря на все ее желание забрать душу отважного рыцаря в мир иной, не может к нему прикоснуться, отталкиваемая небесной святой волей. И в тот момент для меня не было ничего приятнее, чем чувствовать, как тело любимого вновь наполняет живительное тепло. Очнувшись, Рен привстал и провел кончиками пальцев по моей щеке, и я почувствовала, что раны исчезли, не оставив шрамов.

– Рен, – я обняла своего храброго рыцаря, орошая слезами счастья воротничок его рубашки. – Как же сильно я люблю тебя! Мне было страшно представить, что могу навсегда тебя потерять.

– Что я слышу? – отозвался Рен со своей обычной легкой насмешкой. – Ирис, ты больше не сторонишься меня? Не говоришь, как все это неправильно. Не доказываешь, что мы не должны быть вместе. Не перечисляешь причины, которых мне все равно не не упомнить.

– Ты сам увидел, какие чудеса способна творить любовь, живущая в наших сердцах, – я посмотрела в его красивые золотисто-карие глаза, вновь озаренные искорками набирающей силу магии. – Боги нас благословили. Подали нам знак, что с тобой мы выбрали правильный путь.

– Тот, что привел нас друг к другу, – улыбнулся Рен, игриво ущипнув меня за кончик носа.

– Да, и теперь мы пойдем по нему вместе, не разлучаясь, – я не могла налюбоваться своим по-настоящему прекрасным принцем, достойным короны.

– Неужели ты согласна пойти со мной к алтарю под венец, а потом и взойти на королевский престол? А как же твоя скромность, застенчивость?

– Ты, кажется, забыл, что я не боюсь бывать на людях. Вспомни, как я исцеляла людей на площади Трех Принцесс в день великого священного праздника. Думаю, научусь быть хорошей королевой, и ты мне в этом поможешь, как знаток придворных интриг.

– Я люблю тебя больше жизни, – сладко прошептал Рен мне на ушко и поцеловал в шею.

Мы спасли мир. Сделали это вместе. Хотя Рену не поклонялись, как святому, его не почитали в народе, а кто-то и вовсе привык пугал детей байками о жестоких темных рыцарей, я верила в то, что жители Алиндора по достоинству оценят его подвиг и однажды примут как своего нового правителя. Рен, как никто другой, был этого достоин.

Нам не хотелось расставаться больше ни на мгновение, но вошедший перепуганный до икоты слуга вынудил разомкнуть объятия и подняться с пола. Еле дышащий от страха парнишка, на глазах у которого дворцовые стражи обратились в крылатых чудовищ и сгорели заживо, кое-как сумел до нас донести, что мы должны спешить к его величеству. Оказалось, лжепринц заточил законного короля в подземелье замка, в сокровищнице, куда защитные древние чары не пустят никого, кроме как наследника королевской крови.

По пути в подземелье мне пришлось рассказать Рену печальную весть о гибели его младшей сестры. Отважный рыцарь принял ее стойко и мужественно, не проронил ни единой слезинки, лишь крепко зажмурился, тяжело дыша от горя. Так он и спускался на ощупь по каменной лестнице, придерживаясь за стену, не решаясь посмотреть на зажженные магическим огнем факелы.

– Дети мои! Как я рад за вас! – воскликнул король Ливеральд, когда мы с Реном освободили его из сокровищницы, что долгое время служила ему тюрьмой, и вывели из подземелья замка. – Я верил, у вас получится докопаться до правды и победить коварных врагов. Премного виноват перед вами, и все же надеюсь, что вы сможете меня понять. Эти твари шантажировали меня жизнью моих детей, заставили признать лжепринца и объявить охоту на святую деву. Я знал, что они похитили Райсу, но верил, что она жива. А еще пытался защитить Рена. Принц вирналов поклялся, что не убьет моего сына, если я буду выполнять все его приказы. Мне оставалось лишь верить древним пророчествам, молиться за вас и надеяться, что вы найдете способ спасти мир. Поймете, что происходит, прежде чем вирналы от меня избавятся. Захватчики боялись убить меня прежде коронации, они хотели получить власть законным путем и тем самым избежать магической кары.

– Ваше величество… отец мой, – Рену было трудно говорить с королем, признать их кровное близкое родство, – Мне жаль, что я не сумел уберечь сестру. Воспоминания о Райсе будут меня терзать до конца моих дней.

– Ты не должен корить себя, мой сын. В том, что случилось, немалая доля и моей вины, – печально вздохнул король. – Мне следовало лучше присматривать за вами. Но я допустил малодушие, поддался страхам и сомнениям. Первое время, когда ты только появился на свет, я не хотел огорчать тяжело больную супругу. Переживал, что весть о любовнице и ребенке сведет ее в могилу. А потом, когда жена умерла, решил сохранить тайну ради вашей с сестрой безопасности. Опасался, что среди высшей аристократии найдутся те, у кого хватит жестокости и коварства расправиться с маленькими наследниками престола. Я думал, что будет лучше оставить вас под надежной защитой и присмотром мессира Орнилла, в ордене которого служила ваша мать. Считал, что всему свое время. Втайне грезил о том дне, когда юные принц и принцесса будут представлены народу. О, если бы я мог заранее знать, что все так обернется. Прости меня, сын, если сможешь.

– Я ни в чем тебя не виню, отец, – тихим сдавленным голосом ответил Рен. – Я сам и помыслить не мог, что простая прогулка сестры в лес приведет к ужасной трагедии и едва не погубит весь наш мир. То, что Райса ненароком открыла портал и впустила сюда мерзких тварей…

– Значит, так было суждено, – утешительно произнес король. – Нужно перевернуть эту страницу и жить дальше. Главное для всех нас, что худшее уже позади. Огненный небесный портал закрыт, ни одного вирнала не осталось на наших землях, да и во всем мире. Их уничтожил карающий божественный огонь. Сама наша родная планета восстала против злобных чужаков.

– Это великое чудо не случилось бы без подвига моей возлюбленной Ирисии, – произнеся мое имя, Рен встал перед отцом на колени, и я последовала его примеру. – Мы с избранницей вместе прошли трудный путь и не хотим больше расставаться. Просим благословить наш союз.

– Да пребудет с вами, дети мои, благословение трех богов, святую веру в которых я прикажу возродить на землях Алиндора, – король распростер над нами руки и коснулся макушки каждого из нас. – Да будет семья ваша крепкой и дружной, а дни ваши долгими и счастливыми.

– Благодарим, ваше величество, – в один голос произнесли мы.

Поднявшись с колен, мы с Реном счастливо переглянулись. Отныне никто и ничто нас не разлучит.

– Вот и настало время открыть людям правду, – подозвав жестом замершего в дверях придворного писаря, громогласно заявил король. – Пора на торжественной церемонии представить истинного наследника престола и его невесту – принцессу соседней страны. По возвращении во Дворец Золотой Лозы я созову на совет высшую аристократию и сделаю публичное заявление. А пока надо уладить здесь некоторые дела и приказать готовить карету. Встретимся примерно через час в тронном зале. Прислуга поможет вам обоим принять надлежащий вид для выступления на публике. Да и, думаю, вам сейчас просто хочется немного побыть наедине.

Поблагодарив его величество Ливеральда, мы с Реном вышли на балкон встречать рассвет, алым заревом поднимающийся из-за гор. Король правильно намекнул, что нам следует привести себя в порядок, не лететь же в центр столицы одетыми в рванье, изодранное когтями монстра. Держась за руки, мы молча стояли на краю балкона и смотрели, как утренняя заря становится все светлее и ярче, наполняясь золотистыми оттенками. И вот уже краешек солнечного диска показался из-за горы, озаряя мир, очистившийся от чужеродного мрака и скверны. У нас на душе было светло и радостно от понимания того, что новый день жители Алиндора встретят с доброй надеждой на лучшее будущее. Взрослые и дети узрят ясные голубые небеса. Впервые за долгое время люди не увидят в них жуткого разлома с двумя чужими лунами.

А потом мы с Реном долго целовались, стоя на залитом солнечным светом балконе прекрасного замка. Так искренне и сладко, что, казалось, в тот момент для нас перестало существовать все вокруг. Мы будто бы остались одни во вселенной на этот прекрасный миг. Исчезли страхи и тревоги.

Подобно сказочному цветку, еще сильнее и ярче расцвела в наших сердцах любовь. Та, что помогла нам преодолеть все трудности и опасности на пути к победе над иномирным злом и обрести свое маленькое счастье. Мы верили, что ее чудесный свет будет нас озарять, согревать и хранить на жизненном пути, который у нас отныне и навсегда один на двоих.

Content

Несущая пламя. Огненный ирис

Ольга Вешнева, Татьяна Боровская. Несущая пламя. Огненный ирис

Глава 1. Пророческие сны

Глава 2. Напутствие

Глава 3. Побег из монастыря

Глава 4. Чудовища

Глава 5. Город

Глава 6. Объявление

Глава 7. Печать смерти

Глава 8. Боевое крещение

Глава 9. Кромешник

Глава 10. Свет и тень

Глава 11. Избранные

Глава 12. Темный рыцарь

Глава 13. Вороной конь

Глава 14. Черный тюльпан

Глава 15. Таверна

Глава 16. Кронпринц

Глава 17. Отборы

Глава 18. Искушение

Глава 19. Роскошь и грязь

Глава 20. Цитадель темного ордена

Глава 21. Звезды героев

Глава 22. Наследник престола

Глава 23. Затишье перед бурей

Глава 24. Связующие ниточки

Глава 25. Слуга

Глава 26. Опасная вылазка

Глава 27. Инквизитор

Глава 28. Принцесса

Глава 29. Замок хрустальной розы

Глава 30. Тронный зал

Глава 31. Крысы

Глава 32. Обманщик

Глава 33. Пламя истинной любви