Вредина для мажора

Глава 01

Ненавижу понедельник. Нет, он, в общем-то, неплох, если ты никуда не опаздываешь. Но я чертовски опаздывала на первую пару. И это была не просто первая пара, а первый семинар по интегрированному маркетингу с самым строгим преподавателем кафедры. Поговаривали, что от ее отношения к студенту зависело все, вплоть до автомата за семестр. А так как я была заядлой отличницей, получала стипендию, мне безумно нужен был этот волшебный автомат.

Но сегодня понедельник. Будильник не сработал, а автобус сломался буквально за четыре остановки до моего универа. И проклятый дождь. Еще и он добавлял красок к этому успешному, в кавычках, дню.

Однако промокнуть, слава всем звездам, я не успела. Дождь закончился к тому моменту, как сломался автобус. Но лужи на дорогах были приличного размера. Слишком большие для людей, и крошечные для водителей. Я остановилась в метре от пешеходного перехода – не дай Бог, какой-нибудь умник решит ускориться.

А тут еще милая бабушка лет семидесяти в лаковых туфлях и длинном темно-синем платье. Она как-то не вписывалась в общий антураж прохожих, да и пакет в ее руках тоже выбивался из колеи. И этот самый пакет вдруг выскочил из ее рук, а по асфальту покатились большие апельсины.

Бабуля вздрогнула. Светофор моргнул желтым. Апельсин покатился вперед, останавливаясь возле лужи. Никто не пошел за ним, а мне воспитание не позволило продолжать стоять. За что я, собственно, и поплатилась. Потому как стоило только нагнуться, так здравствуй, дорогая иномарка, пролетающая на мигающий желтый.

Грязная вода окатила меня с ног до головы, оставляя огромные разводы на идеально белой кофте и синих джинсах.

– Придурок! – выругалась я, стискивая челюсть. – Тут вообще-то люди стоят!

Бабушка, словно услышав мои слова, подбежала. Глаза ее изумленно расширились, осматривая грязную девчонку со стороны. Вот тебе и понедельник.

– Держите, – протянула я несчастный апельсин. Поджала губы и мысленно показала средний палец проклятому шумахеру на высоком джипе. Чтоб ему там икнулось сто раз!

– Спасибо, милая, – виноватая улыбка скользнула по лицу женщины.

– Да ерунда, – отмахнулась я. В любом случае, лучше уж меня пусть обольют, чем пожилых. Хотя оба варианта так себе. Кто только воспитывает этих водителей!

– Я… – начала бабушка, но оборвала себя. Потому что к нам, задом и на большой скорости, сдавал тот самый джип. Ничего его не смущало, даже пешеходы.

Он резко остановился прямо напротив нас. Дверь открылась, и оттуда выскочил высокий темноволосый парень, лет двадцати двух или около того. Черные скинни обтягивали его спортивные ноги, а белая широкая рубашка без воротника с двумя расстегнутыми пуговицами облегала мужественные плечи.

Вот как выглядят, оказывается, богатые детки. Вряд ли он сам заработал на эту дорогую тачку, да и на свои шмотки. Мне хотелось высказать свою обиду, но я просто не успела – и слава Богу.

– Бабуль! – воскликнул он, оглядывая женщину рядом со мной.

– Как тебе не стыдно, Роман! – покачала она головой, а потом ударила его по плечу как маленького нашкодившего ребенка.

– Да я опоздал всего на десять минут, а ты могла бы и в кафе подождать. Зачем выходить на остановку? – возмущался парень.

Я глянула на часы и поняла – катастрофически опаздываю! А ведь мне еще нужно оттереть кофту, брюки и вообще как-то привести себя в порядок. Ругаться уже смысла нет, тем более не при этой милой женщине.

– Всего хорошего, – втиснулась в разговор я. И собиралась уже уйти, как бабушка меня остановила.

– Погоди, милая!

– А?

– Ты, кажется, спешишь? – говорила незнакомка очень мягко.

– Есть такое, – честно призналась я, вновь глянув на часы. Пора бежать, иначе точно будет полный провал понедельника.

– Тогда мы подвезем тебя, – улыбнулась бабушка.

– Что? – в один голос произнесли я и этот так называемый Рома. Он перевел на меня взгляд, и я немного залипла на карамельном отливе его глаз. Они были частью выразительного лица с темными бровями, острыми скулами, идеально ровным носом и слегка пухлыми алыми губами.

– Ты облил эту милую девушку, Ромочка. Так что подвезем ее, это не обсуждается.

– Она не сядет в тачку! – возмутился парень. Я хмыкнула и хотела сказать, что сто лет мне не упало садиться в его дорогое авто, но бабушка ответила за меня.

– Тогда и я не сяду. Передай отцу, что остановлюсь в гостинице.

– Да ну, ба! Ты серьезно? – его идеально красивое лицо исказилось от недопонимания.

– Вполне!

– Я только вчера машину из мойк…

– Роман! – мягко и в то же время строго говорила незнакомка. – У тебя плохо со слухом? Либо мы едем вместе с этой… как вас зовут, милочка? – обратилась она ко мне. Я сглотнула. Вообще-то, надо делать ноги, потому что время поджимает. А с другой стороны, мне хотелось справедливости. И если запачкать авто этого самовлюбленного богатенького парня, то, вполне вероятно, чаща весов выровняется.

– Катя, – натягиваю улыбку, поглядывая в сторону Ромы. Он глухо цокает, явно понимая свое безысходное положение.

– Катерина, значит. Что ж, садись на пассажирское. Подвезем. Подвезем же, Ромочка? – женщина делает акцент на имени внука, в ответ парень взводит глаза к небу, однако больше не сопротивляется.

– Спасибо, – киваю я незнакомке.

Мы все усаживаемся в дорогой автомобиль. Вокруг кожа, много кожи и все светится, словно я попала в какую-то космическую ракету. Чувствую себя неловко. Во-первых, я грязная с ног до головы. А во-вторых, так несуразно выгляжу в своих дешевеньких шмотках в этом элитном салоне.

– Эй, – наклоняется неожиданно Рома. У него так и читается на лице недовольство. – Ни к чему не прикасайся, – шепчет.

– Хорошо, – соглашаюсь и скидываю рюкзак на коврик. Кусочек грязи отлетает прямо на бардачок, а у богатого мальчика едва челюсть не съезжает.

– Я же… – шипит он.

– Рома, в чем дело? – втискивается его бабушка.

– Да вот, – сквозь зубы рычит он. – У Катерины спрашиваю адрес. Так куда? Куда опаздываешь?

– Мне на Калинино. Мой универ там. И, да, – выдаю натянутую улыбку, мысленно показывая средний палец этому хаму. – Спасибо, что решили подвезти.

Глава 02

Машина резко срывается с места, кажется, кто-то психует. Ну и ладно, не мои проблемы. В салоне пахнет мятой, играет песня Shawn Mendes фоном, а я разглядываю в окно городские пейзажи. Хорошо все-таки людям, у которых есть свое авто. Никакой тебе толкучки в общественном транспорте, противных запахов и странных людей. В деньгах, вернее в их наличии, однозначно есть свои плюсы.

Мои размышления о прекрасном прерывает мобильный. Просто активно и крайне назойливо трезвонит в рюкзаке, намекая, что если не ответить – убьют. Тянусь за трубкой, и быстренько принимаю вызов.

– Ну, где ты там? – разлетается звонкий голос Ирки Дроновой, моя вроде как подруга университетская и по совместительству староста нашей группы.

– Скоро буду, а что, пара уже началась?

– Нет, но лучше не опаздывать. Нам с тобой уж явно, а то сама знаешь…

– Ир, я успеваю, – сообщаю Дроновой, а сама поглядываю на часы, которые активно намекают на обратное. Ладно, Роман вроде быстро едет, да и трасса свободная, можно перестраиваться из полосы в полосу. Вероятно, понедельник еще получиться спасти.

– Ну, давай, – спешно прощается Ира, и отключается. Я уже собираюсь убрать гаджет в рюкзак обратно, как Рома резко жмет на тормоз. Ранец падает, телефон тоже, да я сама едва целехонькой остаюсь. Хорошо хоть пристегнулась.

– Твою мать, – рычит парень, сжимая кожаный руль дорогой иномарки.

– Роман! – Доносится голос его бабушки, которая тоже, видимо, прибывает в состоянии шока. – Ты как водишь? Зачем так гонять?

– А еще говорят бараны на двух ногах не ходят. Вот, пожалуйста, один за рулем сидит, – продолжает возмущаться представитель золотой молодежи. Хотя, между прочим, если уж совсем честно, мы нарушили скоростной режим.

– Роман! – пищит бабуля на заднем сидении, покачивая головой.

– Бабушка, прошу тебя, пристегнись.

– Вы в порядке? – Оглядываюсь назад.

– Да, Катерина, спасибо, – любезно отвечает она мне.

– Катерина, – обращается Роман, делая едкий акцент на моем имени. – Сядь, а?

Ничего не отвечаю. У товарища итак едва пар из ушей не идет, чего на рожон лезть. Поднимаю рюкзак с пола, прижимаю его к себе и тихо выдыхаю. Все лучше опоздать на пару, чем вообще не явиться.

Минут через семь меня высаживают напротив ворот универа. Надежда Петровна, так оказывается, зовут бабушку Ромы, еще раз благодарит и зачем-то извиняется за негодника внука. Тот же лишь глаза взводит вверх, явно радуясь, что я, наконец, покидаю салон его супер дорогой и навороченной тачки.

В таких случаях, серой мышке, вроде меня, всегда охото оставаться в ареоле невидимых. Поэтому мысленно надеюсь, что мои знакомые сейчас все в корпусе на диванах, ждут начало пары. Не хочу лишних вопросов о том, кто же меня подвозил. А у нас сплетни любят. Не институт, а сплошная желтая газетенка. Лишь бы языками чесануть.

На факультет забегаю, едва не спотыкаясь на ступеньках. Грязная с ног до головы, но делать нечего. Буквально в эту же минуту открывается лифт, и из него выходит наш преподаватель. Высокая светловолосая женщина с короткой стрижкой и в длинной, до самого пола, юбке. Необычная, но довольно привлекательная.

– Ты чего такая? – изумленно таращится Ирка, взирая на мой видок.

– Долго рассказывать. Потом, – отмахиваюсь.

Заходим в аудиторию, быстренько усаживаемся за третью парту, хотя лучше бы за первую, но для этого я выгляжу слишком стремно. В зале у нас мест на восемьдесят человек, лекция на половину потока.

Ну а дальше, к счастью, мозг начинает медленно работать и впитывать порцию знаний. Вопросов особо не задают, зато писать приходится много. У меня даже мышцы на руке заболели. Блин, третий курс, а ощущение, что первый.

После пары идем с Иркой в туалет, где я, наконец, могу отмыться от грязи.

– Где тебя нечистая носила? – усмехается Дронова. Стоит себе, поправляет рыжие кудри, рассматривая отражение в зеркале. Подружились мы на обычной ноте – знания и еще раз знания. Вообще, Ира получает стипендию, как и я. Поэтому лишний раз пары не пропускает, усердно учит материал и на лекциях старается выделяться. Опять же для волшебного автомата. Разница между нами в одном: Дронова немного нервная, я более спокойная. Однако этот момент не мешает, так скажем, дружбе, если конечно, такого рода отношения можно назвать дружбой.

– Да на дороге облили, – честно признаюсь, опуская подробности.

– Придурков нынче много. Сочувствую, Кать, – пожимает она плечами, поджимая губы.

– Если бы встала раньше, то и день, вероятно, задался лучше. Но Крис с Ниной поздно вернулись домой. Пришлось дожидаться их, потому что ключи забыли.

– Я думала, что Нина у вас порядочная девушка, – усмехается Ирка. Она немного осведомлена о том, с кем я живу и кто мои соседки.

– Вообще да, но там тусовка была в каком-то крутом клубе и… вроде она туда поехала из-за парня. Вздыхает по нему уже который год. Фил какой-то. Супер красивый, и все дела.

– Ой, если я однажды буду так сходить с ума по парню, убейте сразу, – смеется Дронова. А мне вот совсем не смешно, потому что Нина почти каждый день что-то льет в уши про этого героя не ее романа. Она ради него три раза меняла цвет волос, прическу, стиль одежды, даже проколола себе бровь, потому что какое-то время парень активно зависал в компании неформальной девчонки. Правда, через две недели бросил ее, и Нинка в слезах пошла снимать серьгу. Границ в ее порыве донести свою любовь практически нет. Единственное, что она до сих пор не сделала, так это откровенно не призналась ему в любви. И слава богу, полагаю.

Нина Зябликова симпатичная. Не вау, конечно, но вполне милая девушка: невысокая, среднего телосложения, не полная, нет, но и не худая. Есть у нее за что подержаться, как говорят бабушки. Сейчас волосы короткие, а раньше были длинные. Скромная в меру, немножко даже опытная. Правда, то было два не самых удачных раза в ее жизни. Но Нинка не опускает нос. Чем уж она не угодила своему Филу – не знаю. Я его в глаза не видела, хотя девчонки дома иногда залипают на фотки парня.

– Кстати, ты заметила, я тебе кидала расписание в телегу? – прервала мой внутренний монолог Ирка.

– Нет, сейчас гляну.

Однако в стареньком рюкзаке нащупать мобильный не смогла. Обшарила все карманы, просмотрела каждый закуток. Тут у меня, между прочим, почти идеальный порядок, не типичная женская сумка.

– Ир, а позвони, а?

– Момент!

Дронова набрала мне, и мы вместе принялись ждать. Только вместо яркой мелодии, в туалете царила тишина.

– Гудки идут, – сообщила Ирка.

– Погоди… – протянула задумчиво я.

– Але, – раздался неожиданно мужской голос. И тут все встало на свои места. Дорога. Педаль тормоза. Мой рюкзак на полу и телефон там же.

– Дай-ка сюда, – выхватываю из рук подруги мобильный. Вздыхаю обреченно. Что ж за непруха такая, где в лице главной героини я.

– Привет, в общем, мой телефон выпал и кажется, тебе придется мне его вернуть. – Максимально уверенно и быстро произнесла я. На том конце послышался смешок. Проклятый мажор. Смешно ему, а мне плакать хочется.

– А где «пожалуйста», Катерина? – сколько же было сарказма в его, черт бы побрал, прекрасном голосе. И почему красивые голоса достаются каким-то придуркам, а не ботаникам с последних рядов.

– Где мне забрать телефон?

– Ну… разве что на свалке.

– Не смей! Это… – я запнулась. А вдруг, правда, выбросит. Для него это не стоит ничего, а мне придется в кредит влезть. – Ладно, хочешь «пожалуйста», будет «пожалуйста». Только верни мобильник. Скажи, куда приехать?

– Сегодня у меня нет времени, – обрывает категорично Рома. Я стискиваю зубы, потому что хочу высказать все. Просто все! Этому умнику. Но нельзя. Надо быть хорошей девочкой, иначе плакал мой мобильный, и моя зарплата.

– А когда? Это очень важно, поэтому… – максимально скулящим голоском выпрашиваю я. Может на зачатках у богатенького недоросля все же проснется совесть.

– Завтра в восемь вечера. И я сам приеду, а то мало ли, опять придется тебя подвозить.

– Завтра? – срываюсь на крик. Да он издевается. Два дня без телефона? А вдруг мама позвонит или папа, или на худой конец, менеджер кофейни. С ума сойти. Понедельник удался на славу.

– Адрес скинь смс.

– Слуш… але! Але! Эй! Черт!

Вот это да, вот это динамо. Первый раз в жизни мне так, чертовски, повезло. Свечку что ли поставить… капец.

Глава 03

Говорят, что понедельник только начинается плохо, а уж заканчивается всегда на приятной ноте. Но где-то это высказывание подвисло, потому что мой вечер понедельника закончился на драматичной ноте. Вернее эта нота попала в сердце Нинки.

Когда я вернулась, Зябликова ревела в три ручья, а Крис подавала ей сухие салфетки.

– Он просто прошел мимо! Просто взял и прошел! – то ли плакала, то ли кричала Нина.

– Ну а ты что ожидала? Что вы поедете в ЗАГС, и ты нарожаешь ему деток? – откровенно вздыхала Кристинка. Я отодвинула стул и присела рядом. На столе лежали мои любимые Мишки на севере, но как-то неудобно при горе подруги точить конфеты.

– А что случилось? – все же поинтересовалась я.

– Очевидное и ожидаемое, – пожала плечами Крис. Глянула на Нинку, у которой из носа текла вода, и негромко цокнула.

– А конкретней?

– Ну мы вчера поехали в клуб, помнишь, да? Так вот, Фил со своей компанией реально оказался там. Он был немного в дрова и… мне кажется, ему было класть, с кем коротать время.

– Что? В смысле? Нин, вы чего с ним… – хлопала глазами, прибывая в легком шоке. Зябликова вообще не из тех, кто ложится под парня в первую ночь. Она вроде как за ухаживания, прогулки по парку и цветы.

– Ну я Нинку подтолкнула к Филу, когда он сидел у стойки. Там что-то у них закрутилось в разговоре, а потом они пошли в сторону танцпола.

– Я думала, мы потанцуем, – всхлипывала Нинка.

– А в итоге в кабинке туалета придались блаженству. И разошлись благополучно.

– В кабинке туалета? – продолжала сидеть с открытым ртом я. Правильная Зябликова и секс в клубе, это что-то за гранью. – Погоди, а чего ты плачешь? Он тебя что… насильно?

– Нет! – взывала пуще прежнего Нинка.

– Просто сегодня в универе он прошел мимо нее и… сказочке конец, – подытожила Крис. (0)

– Да уж, девочки.

– А что девочки, Катюх? Фил был в дрова, плюс, ну где Нина и где он? Да они с разных планет. Он богатый, смазливый. У него от баб отбоя нет. Отношений ни с кем не водит. Ну недельку покувыркаются и расходятся. Там из стабильных только Аня. Но что-то у них вечные качели – то вместе, то не вместе. И Аня! Там Анна Блаженная. Блин, даже я ее формам завидую. Красотка, что уж. И Нинка наша. Да не смешите мои тапки.

– Ну спасибо, подруга! – в голос завыла Зябликова. Я встала, включила чайник. Крис, конечно, грубо говорит, но может в ее словах была истина. Если этот Фил не замечал Нину в обычное время, то вряд ли в клубе смог хоть что-то разглядеть.

– Да три раза пожалуйста. Нинок, ты пойми, ну не твоего поля ягода. Вы переспали? Радуйся. Будешь всем рассказывать. Кстати, а он как вообще? Хорош? Вы хоть предохранялись?

– Кристин, ты совсем! – закричала Зябликова.

– Крис, ну что ты? Ей и так плохо, а ты масло в огонь подливаешь. Она ж этого Фила который год любит. – Попыталась утихомирить соседку.

– Ну, так и я говорю! Круто же! Хочешь сказать, лучше всю жизнь вздыхать, чем один раз прогнуться?

– Жизнь – боль! – всхлипнула Зябликова. Чайник щелкнул, и я принялась разливать горячую воду в кружки. Хотелось поддержать Нину, да только как? И почему девушки влюбляются не в тех? Сердце готовы отдать на растерзание, а в ответ ничего.

– Нин, тебе хоть понравилось?

– Кристин, ну хватит! – пресекла я раздраженно.

– Он был очень ласковым, – сквозь слезы призналась Зябликова. – Я… и не знала, что оно бывает так. Очень приятно, одним словом.

– Так радуйся! Будет с кем сравнить! – усмехнулась Кристинка. Ей было проще, чем нам. Парни менялись быстро, особо не задерживались. Вообще Крис не искала вечной любви. Для нее главное, чтобы на лицо удался и в кармане кэш был. Остальное – дело десятое. Да и в целом, девчонка могла позволить себе подобное. Длинные ноги, осиная талия, пышная грудь, и на мордашку твердая пятерка. Мы с Нинкой рядом не стояли. Тут и говорить нечего.

– Какая же ты! – всхлипнула Зябликова.

– Дрянь? Ну, а ты как хотела? Зато, таких как твой Фил, могу в койку затащить. А вы вон, с госпожой зубрилкой, до конца жизни любовь на крыльях ждать будете.

– Нет, меня любовь не интересует, – отмахнулась я. В самом деле, отложила этот пункт на пару лет позже. Сейчас надо универ закончить, потом работу найти, и, в конце концов, решить жилищный вопрос. Умирать заядлой девственницей, конечно, не планировала. Но все успеется. И это в том числе.

– Не понимаю! Почему Фил прошел мимо? Мы же… да, было темно, и возможно, он запомнил мою спину. Но… – не унималась Нинка.

– Так подойди к нему, и скажи, что ты, мол, отымел меня в кабинке туалета. Теперь возьми на себя ответственность. – Откровенно стебалась Крис. Ее забавляла эта телячья любовь Зябликовой.

– Кристин, – строго покосилась я в ее адрес. – А если бы с тобой так?

– Да я бы обрадовалась! Потому что Фил красавчик, да и вон, Нинок говорит, любовник из него тоже дай бог. Так что я «за». Секс и сигареты, а утром разошлись в разные стороны.

– Идите вы! – завыла Зябликова. Подскочила со стула и ушла в комнату, пропитывать подушку слезами.

3.2

Весь вечер вторника я пялилась на часы. Нет, работы, конечно, было прилично. В кофейне всегда есть люди, которым то поболтать хочется, то напиток горячий. Однако я ждала свой телефон, вернее Романа вместе с телефоном.

Вчера скинула ему адрес, в ответ получала смайл, в виде поднятого вверх большого пальца, и на этом все. Еще и Ирка давай пытать меня: кто такой, как умудрилась потерять мобильный? Пришлось рассказать про эпичное знакомство, бабушку и наглого мажора. Дронова лишь вздохнула, но где-то в ее глазах мелькнул огонек. Ну такой, знаете, как у всех девочек.

Ладно, в чем-то мы с одногруппницей были похожи. К примеру, обе никогда не состояли в отношениях, обе мечтали о хорошей карьере и достойном заработке, закончить универ с красныс дипломом. Девушки в нашем возрасте обычно грезят удачно выскочить замуж, но мы с Иркой явно с другой планеты.

Однако вернемся на Землю. Время показывало уже половину десятого, а этого автохама до сих пор не было. Я бы и позвонила, может, напомнила про себя любимую, но не с чего. В смену обычно работает один человек. Проходимость у нас не то чтобы прям бешенная, но одного баристы хватает с головой.

Честно сказать, настроение у меня упало ниже плинтуса. Вот зуб даю, Рома забыл о своем обещании. Да и зачем ему помнить? Жизнь предоставила все блага, начиная от роскошной тачки, и заканчивая любым капризом. Может во мне и говорит сейчас зависть, да только она перекликается со злостью и негодованием. По какому принципу наверху распределяют блага? Точно. Кажется, мои родители просто все еще стоят в очереди за своим сундучком с драгоценностями.

В десять я окончательно понимаю – Роман не приедет. Но не это меня печалит, а странный мужчина, который уже минут десять поглядывает в окно кофейни. За этот год я ни разу не попадала в переделки. Девочки сталкивались с ситуациями, когда приходилось вызывать охрану, с помощью волшебной кнопочки у кассы. Меня же проносило.

Выхожу из-за барной стойки и подхожу к дверям. Окна у нас витражные на всю стенку, поэтому вид на город открывается отличный. Незнакомец, заприметив, что на него все же обратили внимание, начинает спускаться по ступенькам вниз, а потом и вовсе пропадает за углом.

Поворачиваюсь и уже думаю вернуться к машинке, как колокольчики над дверью издают легкий звук, оповещающий о том, что кто-то вошел. По спине пробегает холодок, но я гоню прочь плохие мысли.

– А где «добро пожаловать»? – звучит знакомый голос.

– Ты! – кричу достаточно громко, оглянувшись. Роман, как и в нашу прошлую встречу, одет с иголочки: потертые голубые джинсы, облегающие спортивные ноги, кремового цвета майка на выпуск, а поверх пиджак свободного кроя. Темные волосы вроде и разбросаны в хаотичном порядке, а вроде и идеально уложены, будто парень только что закончил фотосъемку.

– Отлично, с памятью у тебя проблем нет. Странное местечко, кстати, – оглядывает он стены и потолок кофейни. У нас очень лампово: гостям нравится, да и сотрудникам тоже. Коричневые тона, рисунки на стенах, прозрачные столики и мягкие диванчики. Милое и уютное заведение в центре города.

– Телефон давай, – тут же требую я. Закончить бы уже наше нелепое знакомство.

– А где «пожалуйста»?

– Ты опоздал на два часа! – восклицаю, притоптывая ногой.

– Эй, девочка, полегче на поворотах. – Уголок его губ тянется вверх, выдавая усмешку. Да, мы однозначно разные. Он в дорогих шмотках и на крутой тачке. А я работаю до одиннадцати в кафе, стараясь хоть как-то существовать.

– Эй, мальчик, телефон давай, – протягиваю ладошку. – В качестве благодарности за то, что Ваше Величество, самолично приехало, так уж и быть, сварю лучший кофе в городе.

– А если мне не понравится? Чем расплачиваться будешь? – склоняет голову на бок Рома, продолжая насмехаться надо мной. Сколько же в его глазах надменности. Будто только что спустился с Олимпа на грязную и грешную Землю.

– Зна… – хотела было ответить, как входная дверь открывается и на пороге появляется тот самый мужчина. Широкие потертые брюки, которым явно не первый год, такая же рубашка в пятнах. Грязные волосы, зачесанные назад. На вид мужику лет сорок.

– Добрый вечер, – приветствую незнакомца. Вряд ли у него хватит денег на наш кофе, но этикет никто не отменял. А если попросит воды или остатки от фруктов, то точно не откажу. Помогать ближнему – штука важная.

Рома делает шаг в сторону, разглядывая мужчину. Судя по выражению лица, запах ему не особо нравится. Ну а что делать, не все могут позволить себе даже принять душ.

– Милая, – расплывается в улыбке мужик, скользя по мне уж больно сальным взглядом. Как хорошо, что я в черной широкой майке и джинсах. Не на что тут смотреть.

– Вам чем-то помочь? – вмешивается вдруг Роман. Незнакомец обходит наглого мажора, уверенно направляясь в мою сторону.

– Эй, мужик, – хватает Рома за руку товарища со странными повадками. – Тебе чего надо?

– Любви, – выдает тот, а затем начинает смеяться. Я нервно сглатываю. Только психов мне сегодня не хватало для полного счастья.

– Любовь в другом месте, – усмехается Роман, качая головой. – Здесь только хамством воняет. Так что иди-ка лучше отсюда, а то она тебя метлой огреет.

– Бьет! – вскрикивает незнакомец, от чего я моментально дергаюсь. Ладно, весь мой запас храбрости закончился пару минут назад. Надо срочно вызывать охрану. – Значит любит!

– Ага, а забил насмерть – значит любовь до гроба. Мужик, давай-ка ты, иди уже отсюда.

– Убери руку! – откровенно злится товарищ. Однако в ту же секунду поворачивается ко мне и выдает улыбку, сверкая беззубым ртом.

Пячусь назад, и прикидываю, сколько времени понадобится охране, чтобы приехать. Девочки говорили, что обычно они моментально прибывают на точку.

– Слышишь, – Рома тянет в свою сторону мужчину, от чего тот едва не падает. В глазах его так и сверкает негодование и раздраженность. – Пойдем, воздухом подышишь, Ромео, блин. В твои-то годы не встанет ничего. Выходи, давай.

Незнакомец усмехается, а дальше все происходит, как в замедленной съемке. Он достает из кармана складной нож и замахивается им в сторону Романа.

Я только и успеваю, что визгнуть. Кажется, будто не со мной сейчас происходит ситуация, где ненормальный мужчина облачился в мантию маньяка. Однако, к счастью, у Ромы хорошая реакция. Он хватает и выворачивает кисть незнакомца. Ножик выпадает из его рук, а сам товарищ начинает орать трехэтажным.

Роман выталкивает мужика из кофейни, спуская его с лестницы. А что происходит дальше – не знаю. Сердце в груди колотит в сумасшедшем ритме. Даже дышать тяжело, и, кажется, у меня трясутся руки. Вроде двадцать первый век на дворе, жить стало проще и безопасней. Однако никогда не знаешь, где поджидает засада.

Собираю остатки сил в кулак, стискиваю зубы и делаю шаг в сторону дверей. Мало ли, Рома пострадал там. Одному Богу известно, что на уме у душевнобольных. Но богатый мальчик возвращается быстрей, чем я успеваю переступить порог кофейни. Он закрывает за собой дверь, щелкая внутренним замком. Затем отряхивает одежду и руки, будто запачкался в пыли и грязи.

– В-все нормально? – тихо уточняю, в надежде услышать положительный ответ. – Т-ты не ранен?

– Никогда еще таких активных ухажеров не видел, – отвечает Роман, и наконец, поднимает голову, устремляя взгляд на меня.

– Я не знаю его, вообще первый раз вижу, – зачем-то оправдываюсь я. Разглядываю парня, вроде цел и невредим. Ран нет. Хвала небесам, можно выдохнуть.

– Видимо ты его типаж, – усмехается мажор. Пропускаю фразу мимо ушей и подхожу к окну. Среди вечерних огоньков ночного города ничего подозрительного. Машины проезжают одна за другой, трамваи. Иногда мелькают тени прохожих студентов, но в целом тихо.

– А куда он делся? – сглатываю, оглядывая улочки через толстое стекло. На самом деле, немного страшно выйти из кофейни, страшно по пути домой встретить этого ненормального. От страха даже дыхание перехватывает, а в висках начинает пульсировать.

– Я его спровадил до следующего угла и пожелал приятного вечера. Слушай, кофе-то сделаешь? Или чай? И мобильник свой забирай.

– А? – оглядываюсь на Рому. Он протягивает гаджет, и как-то устало косится на меня.

– Да, сделаю. Что хочешь?

– Флэт уайт давай.

Пока готовлю кофе, пытаюсь привести себя в чувства. Вроде ничего страшного не случилось, а пульс до сих пор бунтует. Сколько там интересно, и не пора ли выпить пустырник. Роман же тем временем усаживается в кресло, расставляя ноги в разные стороны. Вытаскивает мобильный, и буквально залипает в него, клацая пальцем по экрану. Ведет себя настолько обыденно, будто ничего не произошло. Подумаешь, его могли зарезать, а меня… ой, даже думать не хочу, иначе точно придется искать таблеточки.

Готовый Флэт ставлю на столик, за что и элементарного «спасибо» не получаю. Ну и ладно. Лучше пусть молча пьет, чем глупости высокомерные болтает.

Забираю свой родненький дешевенький гаджет, запихиваю его быстро в рюкзак. Время близится к закрытию, а мне, если честно, уже и уходить никуда не хочется. На улице темно, возможно, этот мужик где-то слоняется. Такая себе перспектива.

– Слушай, мне закрывать кофейню надо. Ты еще долго планируешь тут сидеть?

– Уважаемого гостя выгоняешь?

– Нет, просто… мне убирать надо. – Оправдываюсь. Хотя где-то внутри я даже рада, что Рома все еще здесь. В его компании спокойней, чем одной. Особенно после случая с незнакомцем.

– Ну так убирай, в чем проблема? Если надо, могу ноги поднять.

Хочется высказать пару тройку весомых аргументов, но с другой стороны, я слишком устала и морально истощена. А на идиотов тоже требуется энергия.

Ухожу обратно к бару и готовлюсь к закрытию. Делаю музыку громче, как раз играет новый трек Драконов. Протираю столешницу, намываю мультиварку, а впереди еще машинка, и мелкие принадлежности. Обычно уборка занимает у меня минут тридцать или чуть больше. Стараюсь в течение дня соблюдать чистоту. Но порой не успеваю, и приходится торчать до двенадцати.

– Где у вас туалет? – вытаскивает меня из мыслей Рома. Оглядываюсь и указываю ему на дверь возле зеркала. До сих пор не понимаю, почему он не ушел. Делать что ли нечего? Чем вообще занимаются богатые парни?

Роман ныряет в маленькую комнатку, и именно в этот момент музыка останавливается. Треки видимо закончились.

– Какого?.. – рычит недовольно он, да так громко, что теряюсь немного.

– Себя в зеркало увидел и испугался? – кричу ему, ухмыляясь себе под нос. Однако Роман не отвечает, а минуты через две выходит с недовольным выражением лица. Кидает телефон на стол, отчего тот едва не падает. Сам же плюхается на диван, скрещивая руки на груди.

– У тебя что, биполярочка началась?

– Я смотрю, ты в стенд ап собираешься? Ну, успехи так себе. Боюсь, тебя скинут быстрей, чем закончится очередная шутка за двести. – Раздраженно отвечает богатый умник.

– Какие мы обидчивые, – бурчу себе под нос. С уборкой вопрос решился, осталось только переодеться.

Беру рюкзак, который спрятан под столом за барной стойкой, вытаскиваю оттуда кофту и скрываюсь в уборной. Пока переодеваюсь, обдумываю, как добираться домой. Иногда мне везет, и можно уехать на последнем трамвае. Это всяко экономней, чем вызывать такси. Фирма наша в этом плане не раскошеливается на доставку сотрудников. Хотя если попадаются щедрые клиенты, чаевые неплохо выручают в данном вопросе.

Cреди девчонок даже есть свои топы. Допустим, тот же директор строительной фирмы: высокий и симпатичный брюнет всегда оставляет рублей сто сверху. Говорит, за хороший кофе не грех переплатить. А еще он улыбается так, что земля уходит из-под ног. Но ему сорок, у него двое детей, и да – меня не интересуют отношения.

Однако сегодня чаевых не было, от слова совсем. Нынче частенько пользуются безналом, что удобно для клиентов и фирмы, но оставляет нас без сладенького.

Когда заканчиваю с переодеванием, замечаю в зеркале бледные губы и такие же тусклые щеки. Светлые волосы собраны в хвост, а на глазах едва виднеются тени. Видок настоящего трудяги.

Выхожу из уборной, прикрывая за собой дверь. Рома так и сидит с фейсом недовольного львенка, у которого отобрали кусок мяса. Интересно, что его расстроило. Хотя мне-то какое дело.

– Эй, я закончила. Давай-ка на выход. – Сообщаю парню. Он реагирует не сразу, приходится даже щелкнуть перед его носом пару раз.

– Что? – косится недовольно.

– На выход.

– Ага, – выдыхает. Встает, закидывает руки в карманы и вальяжным шагом направляется к дверям. Иду следом за ним. Да здравствует свежий воздух.

Пока разбираюсь с замком и сигнализацией, Роман спускается вниз, но почему-то не спешит уходить. Стоит себе, разглядывает проезжающие мимо машины. А я ловлю себя на мысли, почему он до сих пор здесь. Другой бы ушел, да я бы сама ушла. Обычно, если люди друг другу противны, то стараются поскорей распрощаться.

– Ну, бывай, – зачем-то говорю парню, поравнявшись с ним. Только сейчас заметила, какой он все-таки высокий. Метр девяносто, не меньше. Я с моим метр шестьдесят едва достаю ему до груди.

– Твой ухажер вон, – указывает он в сторону угла, где фонарь мигает. Резко оглядываюсь. Сердце превращается в натянутую струну, а в горле будто иголки затесались. Сжимаюсь вся, тело кажется каменным. Проклятый страх опять окутывает в свои сети.

– Где? – произношу почти шепотом, пытаясь рассмотреть пустую улочку.

– Только что был там, – ведет плечом он.

– Что? В смысле? Где? Блин! – уж очень эмоционально выдаю я. Отступаю и прячусь за Ромой, словно за высоким могучим деревом.

– Ладно, вечер уже провалился. Садись, так уж и быть.

– Чего? – о чем вообще этот парень. Я тут думаю, как спастись от старого извращенца, а он философствует.

– Ты мне уже засрала тачку, хуже не будет, – холодно произносит Рома.

– Рофлишь что ли?

– Так подвезти тебя или нет, Клава?

– Катя, меня зовут Катя, – цежу сквозь зубы, все еще поглядывая в сторону мигающего фонаря. Никакого мужика там нет, выдумал он что ли.

– Клава, Катя, какая разница? Садись, давай. А то у мужика там кажись отменный стояк.

– Ты не заболел? Реально подвезешь меня? Где подвох?

– Ладно, к черту. Я передумал, – махает рукой мажор, громко цокая. Вытаскивает из кармана брелок от дорогой тачки и щелкает им, от чего фары моргают. Пока я решаюсь на безумный поступок, Рома уже успевает дойти до джипа и открыть дверь.

Серьезно, если бы у меня еще утром спросили: «Катюх, вечером один богатенький мальчик решит стать джентльменом и подвезет тебя домой. Согласишься?» Я бы категорично качнула головой. Во-первых, черт знает, что на уме у богатеньких людей. Во-вторых, не охото быть у кого-то в долгу. Пусть и ерунда вроде, но все равно. Однако сейчас не та ситуация, когда можно мыслить логично и включать характер воительницы. Почему? Мне элементарно по-женски страшно. Страшно столкнуться с тем психом, страшно остаться одной на полупустой улице в ожидании транспорта.

И да, это будет самое глупое решение. Потому что я все же иду к машине Ромы, открываю дверцу и плюхаюсь на пассажирское.

– Я живу на Сергеева. Забьешь в навигатор?

Глава 04

Привычный салон сегодня мне не показался таким уж мрачным и космическим, может я просто устала. Рома забил в навигатор адрес, включил зажигание и дорогой кроссовер двинулся с места. Я задумалась, что видела такие только в журналах или в фильмах. Хотя нет, в городе тоже катались Рендж Роверы, не так много, но все же.

Я зевнула, прижала к себе рюкзак, обхватив его, словно любимую подушку. Веки показались тяжелыми, так и манили всего на секунду погрузиться в темноту. На самом деле, в последнее время сон не особо шел. Но в салоне вкусно пахло, а кожаное сидение прогревало спину. Играла приятная мелодия, успокаивающий тембр музыканта погружал в сон, и я все же поддалась порыву.

Вроде прошла минута, а вроде и меньше. Только когда я разомкнула веки, не совсем поняла, что происходит.

Машина стояла где-то… Боже! Где это мы?! Дверь распахнута, а датчики погашены. К горлу подкрался комок из всевозможных тревожных ноток. Сразу вспомнились передачи по РН-ТВ, где маньяки завозят жертву в темный лес, и поминай, как звали.

Я нервно сглотнула, стараясь успокоиться. Потянулась в рюкзак за телефоном, но тот, конечно, был разряжен. Еще бы, два дня без подзарядки.

Однако паника не успела разойтись по телу, потому что в салон вернулся Роман. Хлопнул дверью, что-то бурча себе под нос.

– Что случилось? – осторожно поинтересовалась я, хлопая ресницами.

– Да ерунда, – отмахнулся он. – Наехал на что-то. Вышел глянуть просто. Ладно, поехали.

– А где это мы? Я не помню такой дороги, – и это была чистая правда. Таких темных закутков на нашей улице нет. А здесь даже фонари не работали.

– Ну как где? На улице, в сторону твоего дома. Там еще два квартала.

– Какого моего? Я не живу в таком… темном месте.

– Савельво двад…

– Сергеева! – прикрикнула я. – Сергеева! У тебя совсем плохо с восприятием на слух, Ром?

– Ты думаешь, я глухой? – он резко развернулся, внимательно разглядывая меня. Я поежилась, уж больно пронзительный взгляд. Даже прижала сильней рюкзак, стараясь закрыть им… в общем, там может и прикрывать нечего было. Но мозгу и сердцу спокойней, когда ранец рядышком, у самого основания.

– Что? – буркнула себе под нос.

– Ничего, – в том же тоне ответил Рома.

А дальше случился конец света. Потому что иначе просто язык не поворачивается назвать данную ситуацию. Роман попытался завести его супер навороченную тачку. Но та наотрез отказалась подчиняться. Он снова попытался и снова ничего. Попытки не увенчались успехом.

– В чем дело? – испугалась я, понимая абсурдность происходящего. Стоим на каком-то пустыре, где ни людей, ни света. Вдвоем с едва знакомым мужчиной. Совру, если скажу, что не начала паниковать. Мне реально стало не по себе.

– Не понимаю, – озадаченно произнес Рома. – Этой тачке всего полгода, какого черта она не заводится.

– Может надо что-то под капотом посмотреть?

– Это что шестерка какая-нибудь? – разозлился Роман, косо поглядывая в мою сторону.

– Я просто предложила. Ладно, вызови мне такси, пожалуйста.

– Спрыгиваешь с тонущего корабля?

– Можешь вместе со мной спрыгнуть, если плавать умеешь, – откинула нечто похожее на шутку, продолжая нервничать.

Однако и здесь нас поджидал забавный сюрприз.

– Сейчас, – отозвался Рома, потянувшись к мобильному, который уже несколько минут не горел. Провел пальцем по экрану, понажимал кнопочки, но гаджет так и не подал признаков жизни.

– Только не говори… – голос дрогнул, ну потому что так не бывает. Мы же не в романтической комедии, где главные герои застревают в закоулках города.

– За все двадцать лет я никогда не попадал в такой каламбур, – выдохнул Роман, переводя на меня усталый взгляд. В машине не горел свет, но его карамельного отлива глаза переливались бликами.

– Говоришь так, будто это я виновата!

– А может ты черная кошка? Моя личная черная кошка, – вздохнул он.

– Черные кошки приносят удачу! – воскликнула я, пропустив мимо ушей притяжательное местоимение. Вот Нинка или Крис наверняка бы заострили внимание на этом. Но меня не интересовали отношения, красивые и богатые парни, в частности этот парень. Грубиян, хоть и помог сегодня. Все равно грубиян.

– То есть это все… романтика под звездным небом? – усмехнулся Рома, продолжая смотреть в мою сторону.

– Скорей под крышей навороченной машины. Слушай, а… где мы вообще? Как отсюда добраться домой?

– Без понятия, – категорично заявил он.

– И что делать? Есть идеи?

– Если честно, в темноте я плохо ориентируюсь. Так что… думаю, дождаться рассвета, а там пешком до ближайших людей или мастерской.

– До утра? – прикрикнула, хлопая ресницами. Рома протянул руку ко мне, вырывая рюкзак из крепких объятий. Затем наклонился, от чего у меня дыхание перехватило. Он с ума сошел что ли?

– Ты можешь проваливать, детка! Я не настаиваю на твоей компании.

– Серьезно? – а я думала мы стали чуточку ближе. Показалось.

Не дождавшись ответа, хотя Рома явно планировал что-то сказать, выхватываю у него рюкзак. Дергаю ручку и оказываюсь на улице. Пустой, темной, холодной улице. Поджимаю губы, едва слышно вздыхая.

Делаю шаг, затем другой.

Звуки собственных шагов пугают. В голову лезут страшные мысли. В конце концов, я же девушка. Мне может быть страшно. Особенно после того, что произошло сегодня вечером.

Оглядываюсь. Дорогая машина все также неподвижно стоит, а я здесь. Одна. Глупо, конечно. Разве он не должен меня остановить? Ну так, чисто по-мужски. Хотя еще неизвестно, где хуже, и кому хуже.

Ладно! Где наша не пропадала. Как там мама говорила? Бояться волков – в лес не ходить? Собственно, мы не в лесу. А маньяки, наверняка, уже спят. Да ут настолько темно, что и умалишённые побоялись бы устроить вылазку.

Ускоряю шаг. Чем быстрей дойду до освещенной местности, тем лучше. Сердце отбивает в сумасшедшем ритме, едва не разрывая грудную клетку. Пульс зашкаливает, ноги трясутся, но я справлюсь.

Оглядываюсь, и задаюсь вопросом: а люди в этом районе вообще живут? И зачем фонари вырубают в одиннадцать ночи. Так тихо и мрачно – отличная атмосфера для фильмов с рейтингом восемнадцать плюс. Кошмары на улице Вязов тихо курят в сторонке.

Но самое ужасное, пожалуй, то, что я с детства тяжело переношу темноту. Боюсь ее на подсознательном уровне. Когда была маленькой, мы еще жили у бабушки. Ну а как бывает у детей? Всегда тянет туда, где запретно.

Помню, мне было лет шесть. Ночь, почти двенадцать на часах, вот как сейчас. Меня вроде отправили спать, хотя кому бы спалось. Я знала, что дядя в соседней комнате смотрит ужастик с Фредди. Нужно было всего лишь проскользнуть к нему в спальню, сесть тихонечко возле спинки дивана, где меня не было видно.

Сперва мне нравилось, но после начали мерещиться страшные штуки. Однажды бабушка оставила меня одну дома. Я шила одежду кукле, как неожиданно послышался шорох. Тень от цветка упала на темную часть кресла, и мне показалось, будто оттуда торчат ножи. Ух, я тогда перепугалась. По итогу дядя получил по шее от родителей.

В школьные годы, мы с одноклассниками решили сходить в заброшенное здание. Зачем? Да кто его знает. Испытание страхом, так сказать. Домик тот был красивый, но на отшибе города, а рядом бывшее кладбище. По традиции в здании с одной стороны не оказалось окон. Куда они делись? Как вообще строили дом без окон? В итоге мальчишки жестко пошутили надо мной и еще одной девочкой. Прокрались незаметно и не своим голосом громко выдали: «Я знаю, что вы здесь». Ох, мы тогда летели, аж пятки сверкали. Потом я почти месяц спала с включенным светом. И да, сидела под домашним арестом, потому что маме не понраву было переплачивать за электричество.

Поэтому сейчас мне безумно некомфортно. Мерещатся звуки, шорохи, тени. Хотя какие уж тени в темноте? Тут глаза выколи, а ничего не увидишь. Однако выбора нет. Позади Москва, отступать поздно.

Не знаю, сколько иду так, мысленно утешая себя в благоприятном исходе. Кажется, будто прошла целый километр, но спутниковая вышка как была в радиусе видимости, так там и осталась.

А потом я неожиданно слышу хруст. Громкий, отчётливый хруст. Тело как по команде сжимается в кулачок, становясь твердым. Дыхание перехватывает, а перепонки разрываются от громкого сердцебиения.

Останавливаюсь. Опускаю голову, пытаясь рассмотреть хоть что-то под ногами. Однако там ничего, никаких веток, которые могли бы воспроизвести подобный звук. Значит, это была не я. А если не я, то… Мамочки!

Зажимаю рот ладошкой. Нервно сглатываю.

Неужели в этом районе живут маньяки? А ведь все плохие фильмы начинаются с того, что девушки идут по темным местам одни. Потом кто-то падает им на хвост. Они оглядываются и все. Нет больше человека. Ладно, я преувеличиваю. И тут еще у страха глаза велики. Но… кто-то же наступил на сук. И этот кто-то не я.

Делаю глубокий вдох. Считаю до пяти. Там никого нет. Никого. Опять.

Звук.

Глухой, но ощутимый.

По спине пробегают стаей мурашки. Я вновь сглатываю. Поджимаю губы, прикусывая щеку изнутри.

Раз.

Два.

Три.

– Эй! – мужская рука касается моего локтя и резко дергает.

– Ты! – вскрикиваю, едва не выпустив последние капли жизни.

– А ты кого ожидала увидеть? Фреди в компании с Криком? – произносит с усмешкой Рома, все еще не выпуская меня из хватки.

– Да уж не знаю, кто лучше: ты или они. В любом случае, чего хотел?

– Катерина, – наклоняется парень. Даже в такой непроглядной тьме я отчетливо вижу, как переливаются карамельного отлива глаза. – Не хватало еще, чтобы на мою душеньку повесили твою кончину. Так что пошли обратно. Я не настолько грешный.

– Ч-что? Ты… ты типа волновался за меня?

– Я? За тебя? – усмехается он. – Скорей за собак, которые на той стороне ищут хавчик. И тебя костлявую примут за бесплатный ужин.

– Что? Собаки? Где? – начинаю оглядываться. Однако Рома дергает меня, намекая, чтобы шла обратно. Ладно. В какой-то степени моя идея абсурдна. Во-первых, ничего не видно. Во-вторых, неизвестно где мы. В-третьих, у меня нет мобильника.

Лучше, и правда, переночевать в машине. А утром на свежую голову идти в поисках спасения. Поэтому я молча принимаю поражение, опускаю подбородок и волочусь следом за хамом. С другой стороны, он зачем-то пошел за мной. Значит, зачатки хорошего в нем все же есть.

Глава 05

До машины дошли молча. Я разглядывала небо, а Рома пинал камешек. И мне вдруг показалось, что ничего более странного в моей жизни не могло произойти. Застрять с едва знакомым парнем черт знает где. Ждать рассвета в его машине и надеяться, что маньяки пройдут мимо. Что может быть необычней?!

Внутри дорогого авто было прохладно – кожаный салон быстро остывал. Зато безопасно и тихо. Слишком тихо.

– Откинуть сидение? – спросил Роман, заметив видимо, что я ерзаю.

– А можно?

– Если осторожно, то все можно.

– Глянь! – воскликнула я, поддавшись вперед. Звезд на небе полно, и здесь они кажутся безумно яркими. Словно маленькие огоньки на черном покрывале.

– Что? – Рома тоже наклонился вперед, пытаясь поймать направление моего взгляда.

– Звезда упала!– радостно сообщила я. Скинула рюкзак на пол, положила руки на бардачок, создавая себе мягкую подставку. Хоть какие-то плюсы от необычного места и отсутствия освещения.

– Ты как ребенок, Рина.

– Эй, какая я тебе Рина? Забыл? Катя я! – бурчу, не отрываясь от ночного яркого покрывала.

– Катя слишком скучно и тебе не подходит. Ты… какое-то сплошное недоразумение. Катерина – Рина. Тебе больше идет.

– О! Смотри, Ром! – прикрикнула я с детской непосредственностью. Никогда не видела столько падающих звезд. Маленькие волшебные огоньки, словно вспышки света, озаряли чернильное небо.

– Загадывай желание.

– Загадываю, чтобы больше тебя никогда не видеть! – возмущаюсь, вспоминая, что он назвал меня недоразумением.

– Два загадай. За меня тоже. Не видеть в квадрате!

– Больше не падают, – поворачиваю голову, стараясь рассмотреть наглого хама. Рома облокотился на руль и тоже пытался разглядеть что-то там, в тысячах метрах от нас.

– Эй, звезды! Ну-ка быстро падайте!

– Это что тебе кофе в маке? Так не бываете. Они не упадут по твоему щелчку пальцев.

– Упала!

– Предательница! – крикнула я. Повернулась, и заметила, что Рома улыбнулся. Даже в темноте уголки губ так отчетливо выделялись на идеальном лице. И улыбка вдруг показалась теплой. Как ветер в первые месяцы весны. Когда хочется скинуть с себя верхнюю одежду, потому что солнце начинает припекать плечи.

– Что? – он перевел на меня свои большие карие глаза, и посмотрел словно в самую глубину, под кожу, туда, где люди прячут истинные чувства и снимают маски. Теряюсь на секунду. И отчего-то смущаюсь. Наверное, это атмосфера виновата. Точно.

– Ты не похож на парня, который любит смотреть на звезды.

– А что у парней, которые любят смотреть на звезды, есть отличительные черты?

– Как минимум они не обливают прохожих из грязной лужи, – вновь отворачиваюсь. Пусть думает, что хочет. Я здесь только из-за темноты, позднего времени суток и разряженного гаджета. В ином случае, мои пятки давно бы уже сверкали.

– Ты совсем не разбираешься в парнях, Рина, – говорит этот умник, опять называя меня дурацким сокращением.

– А ты в людях.

– Что есть, то есть, – вздыхает как-то даже немного грустно Рома. Я не решаюсь спросить, что он имел в виду. Да и зачем? Лезть в чужую голову, особенно в голову богатого мажора, ну уж нет. Не нужно оно мне.

Остаток ночи мы еще перекидываемся колкими фразочками, стараясь уколоть друг друга больней. Потом, правда, опускаем все это и решаем попробовать уснуть. У Романа в машине даже оказывается целых две фирменные подушки.

И я в очередной раз ловлю себя на мысли, что это самая безумная ночь в моей жизни. Никогда ее не забуду.

Засыпаю на удивление быстро. Но и просыпаюсь буквально каждые полчаса. То рука затекла, то нога, но шею потянуло. Чувствую себя бабкой-скрягой, которой вот-вот стукнет за девяносто. Роман тоже видимо спит чутко. Однако отдаю должное – не храпит. Вот уж где открытие. Если честно, мне всегда казалось, что парни обязательно издают звуки в горизонтальном положении.

Как только первые лучики солнца попадают на небо, мы с Ромой решаем пойти на поиски помощи. Ну, вернее Роман собирается искать помощь, я-то в целом планирую поймать автобус и дать деру в сторону дома, мягкой кровати и душа.

При свете дня улочки уже не кажутся такими незнакомыми, поэтому буквально минут за пятнадцать нам попадается первая остановка и круглосуточный магазинчик. Название еще такие забавное «С аппетитом». У меня аж в животе сладко уркает.

– Давай зайдем, – предлагаю неожиданно я.

– Зачем? – косится с опаской Рома, закинув руки в карманы своих дорогих брюк.

– Есть совсем не хочешь? Еще у них можно попросить зарядник.

– Нет, есть не хочу! – категорично заявляет парень. Однако его желудок тут же противоречиво издает «Еще как хочу». Рома негромко цокает, а я захожу в магазин. Маленький, но вместимый. Тут тебе и пиво, и табак, и тортики, и булочки, и самое главное – еда быстрого приготовления.

– Простите, а если у вас купить два Дошика и кофе, сможете кипяточек залить?

– Без проблем, – тучная женщина в синем фартуке любезно улыбается мне, зевая. Видимо смена у нее ночная – выглядит больно устало.

– Тогда можно, пожалуйста, вот эти азиатские. А еще у вас зарядки случайно на телефон не найдется?

– Хорошо. А зарядки нет, детонька.

Продавец ставит чайник, а я тем временем разбираюсь с ведрами, к которым приклеены палочки. Иногда поглядываю в окно, но Рома все еще там. Не ушел. А ведь мог бы. Да и я могла бы не брать на него порцию. Что за странные отношения у нас. Стоп. Чего это я объединила его и себя в волшебное «мы».

Через три минуты женщина заливает кипяток в тарелки с лапшой и помогает вынести их на улицу.

– Что это? – удивленно рассматривает Роман красные миски с палочками в белой упаковке.

– Я тоже не пробовала такое, но в корейских сериалах они частенько едят. Уверена, должно быть вкусно.

– Это же… обычный бичпакет, – кривится он.

– Не делай такое лицо, будто таракана увидел. Сначала попробуй, а потом оценивай!

– Я не буду это есть, – отмахивается Рома.

– Какие мы нежные, – хмыкаю. Пододвигаю к себе завтрак, открываю крышечку и вдыхаю запах. Химия, но желудок тут же озаряется желанием попробовать на вкус.

– И? – спрашивает Роман, наблюдая за тем, как я втягиваю длинную лапшу.

– Очаань вкушно, – говорю с набитым ртом.

– Реально? – Не верит явно. Богатым смертных не понять. Я все детство провела на таких супчиках, иногда со школы шла и тайно покупала в магазинчике. Хотелось пообедать чем-то неправильным. А мама потом ругалась. Правда то были наши отечественные за три копейки Анакомы, не вот эта дорогущая тарелочка с корейскими буквами.

– Ты никогда не ел такую еду?

– Никогда, да и зачем?

– Тогда мне больше дост…

– Ну уж нет! – решительно заявляет Рома, двигая к себе порцию лапши.

Опускаю палочки в тарелку, старательно разглядывая парня рядом. Черт, в профиль он тоже очень даже ничего. Острые скулы, пухлые губы, ровный нос – мечта фотографа. И откуда такие только берутся. Осенний ветерок треплет его короткие темные волосы, и мне вдруг тоже хочется потрепать их. Интересно, они жесткие или мягкие.

– Ну… как? – жду реакции. Почему-то хочется услышать положительный вердикт.

– Ну… – тянет он. – Даже не ожидал, что будет вкусно.

– Видишь, азиаты плохому не научат! – хмыкаю, довольная собой.

– Зато ты точно можешь научить плохому, – усмехается он.

– Говорит человек, который обливает девушек на навороченной тачке.

– Опять старая песня о главном, – Рома поворачивает ко мне голову, я тоже в этот момент смотрю на него.

– Что? – сглатываю, потому что этот парень нагло проходится непристойно красивыми глазами по моему лицу.

– Да нет, ничего, – пожимает он плечами.

Остаток завтрака проходит в тишине. Вернее под песенки птичек, которые буквально в двух метрах устроили живой концерт. Осеннее солнышко сладко припекает голову и плечи. И я ловлю себя на мысли, что это не самое плохое утро, и не самая плохая ночь в моей жизни. А еще вероятно, что Рома не самый плохой богатый мальчик.

Ехать до города решаем тоже неожиданно вместе. По крайне мере, до центра. Хорошо, хоть остановка рядом. Да и автобус не заставил себя долго ждать. Старенький, серый, с пыльными окнами и проколотыми сидениями.

Заходим в салон и усаживаемся в самый конец. Роман хмурится, едва не затыкая нос. Кресла его тоже смущают, грязные ведь.

– Я постою, – сообщает он. Но когда автобус резко тормозит и Рома чуть не падает к моим ногам, быстро меняет точку зрению. Все же садится рядом.

– Ты никогда не ездил на общественном транспорте?

Мы едем по пустым улочкам. Я рассматриваю пейзажи, а Роман нервно дергает ногой, пытаясь явно не сойти с ума от жизни простых обывателей.

– На «таких», нет.

– Из какого ты вообще века?

– Мне кажется, что их нужно сдать в утиль. Это ж не автобус, а сплошная вонючка, – продолжает бурчать представитель золотой элиты.

– Ну… это уже от нас не зависит, – грустно признаю реальность. – Думаешь, людям нравится в таких кататься? А в час-пик? Приятного мало. Но выбирать не приходится. Так что терпи.

– Можно же ездить на такси, – заявляет он вполне уверенно.

– У некоторых зарплата как твой завтрак, какое такси? Ты живешь в вакуумном мирке и не видишь, что происходит вокруг.

– Что еще можешь сказать обо мне, Катерина? – его взгляд меняется, словно обрастая колючками.

Однако ответить я не успеваю. Автобус тормозит и в салон заходит тучная женщина с двумя большими сумками в клеточку. Мама такие называла мешок-толчок. Во времена моего детства, именно в них забивали продукты на рынках.

Дама кое-как протискивается и почему-то выбирает место рядом с нами, вернее рядом с Ромой. Плюхается, поднимая гору пыли. А еще от нее знатно несет известно сладким парфюмом, которым любят душиться бабушки.

– Что это? – Роман наклоняется ко мне и шепчет на ушко. Его горячее дыхание обжигает шею, от чего я невольно смущаюсь.

– Где?

– Рядом со мной.

– Твоя будущая жена, – с каменным лицом отвечаю, пытаясь отодвинуться. Однако этот умник шутку, кажется, не заценил. Цокнул громко, скрестив руки на груди. Зато тетка заулыбалась. А глазки ее как загорелись, то и дело поглядывала на парня.

Что ж! Отдаю должное – ездить в автобусе с Ромой забавно. Каждую его реакцию можно снимать и выкладывать в тиктоке, он бы покорил медиа. Хотя уверена, что у богатого мальчика итак нет проблем с вниманием и популярностью.

До конечной остановки доезжаем молча. Выходим последними. Я бы выскочила первой, но Рома не дает. Ему, видите ли, не хочется толкаться, поэтому сидим еще минут пять. И только после покидаем душный салон.

На рынке, а именно сюда привез нас транспорт, оглядываемся. Я думаю, куда ехать: домой или на пары. Уже планирую махнуть водителю «двойки», как Роман дергает меня за локоть.

– Где здесь можно купить мобильник и симку?

– Ну… – вздыхаю задумчиво. – Вон там точно, и вон там. Выбирай любой салон. А мне пора вообще-то уже.

– Отлично. – Он резко разворачивается и, не говоря ни слова, начинает отдаляться. Будто я пустое место.

– Эй! – кричу ему в спину. Мы вместе ели, спали, как бы странно это не звучало. Можно ж было по-человечески попрощаться. Язык бы не отвалился. Что за невоспитанный богатый хам.

– До встречи в следующей жизни, – машет он мне, не оборачиваясь.

– Да чтоб они закрыты были! Все магазины сотовой связи в городе! – возмущаюсь во весь голос. Обидно стало. Хотя, чего я ожидала? Что у кое-кого проснется сердце и добродушие? Черт, да у таких людей эти качества удаляют еще в зачатках. Зачем они им, есть ведь деньги.

Делаю глубокий вдох, однако Роман неожиданно останавливается. Между нами метров пятьсот, не больше. Он поворачивается и происходит что-то максимально странное и внезапное.

Богатый мальчик улыбается. Мне улыбается. Такое мимолетное действие, словно бабочка порхнула перед носом.

Глава 06

Дома меня не спохватились. Нинка всю ночь скулила на фотку Фила и проклинала прекрасную Анну, которую я, кстати, тоже в глаза не видела. Крис же осталась у какого-то парня. Поэтому когда утром мы случайно встретились на кухне, никто никаких вопросов не задал. Разве что Зябликова громко шмыгнула носом и заявила, какой мир несправедливый.

Я думала, к вечеру сырость дома закончится. Хотелось переваривать впечатления от Романа и его странных богатых загонов в тишине. Однако нет, покой нам только снится, потому что Нине требовалась поддержка. Это мы с Крис поняли сразу, как только в шестом часу подруга переступила порог квартиры. Вид у нее был крайне печальный, а нижняя губа то и дело дергалась.

– В чем дело? – осторожно поинтересовалась я. На кухне витал запах будущего супчика, и вонь от лака, которым Кристинка пыталась замаскировать полоску на колготках.

– Лучше бы я никогда не видела этого Фила! – Нинка плюхнулась на стул, громко вздыхая.

– Ой, ма. Эта песня когда-нибудь закончится? – взвыла Крис. Не любила она женские истерики.

– Нин, ты что, еще раз с ним… – почти шепотом произнесла я, в страхе, что говорю правду.

– Да какой там! – громко буркнула девушка.

– А что тогда? Что учудил этот красавчик? – хлопала ресницами Кристинка, рассматривая с интересом Зябликову.

– Сегодня я в женском туалете стала свидетелем разговора между Аней и ее подругой. В общем… – замялась Нинка. Мы переглянулись с Крис, понимая, что там явно будет плохая новость. Теперь главное не затопить соседей океаном слез.

– И?.. – не выдержала молчания Кристина.

– Короче Фил с другом поспорил, кто из них за десять минут закроется с девушкой в туалете. Мало того, что он меня не помнит! Так еще и поспорил! Поспорил, понимаете?

– Ну и козел! – крикнула я, помешивая суп. Этот парень меня давно раздражал. Ну понимаете, когда дома постоянно болтают про супер умного, красивого, богатого принца на дорогой тачке, тут уже волей-неволей начинаешь ждать момента влепить ему оплеуху. И вот, пожалуйста, человек еще и на девушек спорит. Как такие могут кому-то нравиться. Женщины с ума сошли что ли? Где оставили свой разум?

– Не говори так, – заступилась Зябликова, шмыгнув носом. – Это я дурочка.

– Ты уж точно дурочка, – кивнула Кристинка. – Зачем ноги расставила перед ним? Чего теперь ноешь? Я кстати не слышала, чтобы кто-то в унике болтал о героических поступках Фила. Так что может Аня приукрасила.

– Нин, может тебе пора его забыть? – я повернулась к подругам, качая в воздухе половник.

– Он такой… такой… такой… – воздыхала Нинка.

– О Боже! – закатила глаза Крис. – Ты определись уже, козел он или «такой».

– Это Катя назвала его козлом, а не я!

– Потому что он козлина! И заслуживает максимального наказания! – мне хотелось указать пальчиком вверх, в знак твердой позиции. Однако половник не дал такой возможности.

– Ой, у меня телефон, – сообщила Кристинка, покидая кухню.

– Нин, забей ты на него. Подумаешь красивый, – я присела рядом с Зябликовой, заботливо приобняла девушку за плечи. Как бы хотелось, чтобы она встретила того самого, а не вечные причитания и мечтания о том, кто никогда не будет рядом.

– Легко тебе говорить, Кать. Ты даже о своих волосах не печешься, вечно с хвостиком ходишь. А я… я хочу привлекать внимание мужчин.

– Ну, спасибо, – выдохнула я, поднимаясь со стула. Обидно прозвучало, что уж. Любая девушка, когда смотрит в зеркало, хочет видеть там красавицу. Даже такая как я, которая вечно откладывает помаду и утюжок на «завтра».

– Я серьезно. Тебе… тебе не понять. Ты же никогда с таким, как Фил, не встречалась. Да и вряд ли будешь. Такой как он… – она снова показательно вздохнула. Мне хотелось сказать, что Фил ее сто лет не упал для такой, как я. С другой стороны, в груди неприятно кольнуло. Будто внезапно сел в глубокую лужу.

– Катюх, – крикнула Кристинка, появившись на пороге кухне. – Ты же у нас рабочая девочка. Не сможешь подменить одну мою знакомую в клубе? Там ставка за ночь трешка. И плюс все чаевые твои. У нее какое-то ЧП, а из своих никто не может.

– А что за клуб? – я облизнула нижнюю губу. Ненавижу клубы. Ненавижу сборища пьяных людей и прокуренные места. Однако сложно отказаться, когда предлагают хорошие деньги. Даже такой правильной девочке, как я.

– Версия. Самый топчик в городе. Они работают с одиннадцати до пяти утра.

– Версия? – Зябликова едва не подпрыгнула со стула.

– Это какое-то крутое место? – озадачилась я.

– Фил там тусуется! – заявила Нинка.

– Не-не-не! – категорично махнула головой Кристинка. – Даже не думай. Сиди дома, прощайся с любовью и начинай искать новую. Кать, так что? Поможешь?

– Крис, я могу! Ну, пожалуйста! Это хоть какой-то шанс попро…

– Нет. Слышишь? Нет!

А дальше начался ад. Девчонки спорили, перешли на личности и оскорбления. Я только и успевала взгляд переводить с одной на другую. Казалось, еще немного, и нам понадобятся пожарные или огнетушитель. Однако Крис говорила правильные вещи. В клуб нужен сотрудник для работы, а не воздыхатель по клиенту.

Нина со своим фанатизмом может наломать дров. Поэтому мне ничего не оставалось, как согласиться. А ведь лучше бы я подумала. Хорошенько подумала…

Ведь кто ж знал, чем все обернется.

Уже на следующий вечер я была в этом, так называемом, самом дорогом и топовом клубе города. Открывался он в десять, а народ начинал подтягиваться к одиннадцати. Местечко, конечно, помпезное, ни дать ни взять: зеркальные полы, дубовые столы и стулья, прозрачные трубы для шестов, для девочек гоу-гоу. А цены в меню, ух – не меньше четырех ноликов.

Персонал тоже отличался, будто сюда выбирали не для работы. Ну, потому что одни только официантки все как на подбор: длинные ноги, пышные груди, пухлые губы, наращённые ресницы. Я себя сразу почувствовала лишней – девочка ошиблась адресом. Широкоплечий накаченный охранник Володя меня впускать-то не хотел. Но пришлось.

Менеджер Оксана оказалась более дружелюбной девушкой. Хотя выглядела ничем не хуже официанток, в плане очень сексуально. Она мне выдала форму, – да, тут есть форма, и не просто форма, а короткие черные кожаные шорты, едва прикрывающие задницу, и мятного цвет майки, облегающие талию. Без выреза, и на том спасибо.

– Запомни, Кать, – строго сказала Оксана. – За каждой девочкой свой столик, на руке у тебя часы, если гостям что-то будет нужно, они завибрируют. Не грубить, улыбаться, и постарайся изучить меню. Работаем мы до пяти, но обычно к четырем народ расходится. В ВИП-комнаты не ходить, их обслуживают специально обученные девочки. Твоя территория первый этаж.

– Понятно. Надеюсь, проблем не будет, – неуверенно протянула я, оглядев еще раз зал.

– Не должно быть. Сюда приходят очень богатая молодёжь..

Я кивнула и на этом попрощалась с менеджером. Другие официантки не особо шли на контакт, общались между собой, изредка косо поглядывали в мою сторону. Что ж, грудь у меня не тройка, а двойка. Да и попа не кремень, как у них. А еще губы свои и ресницы. Прям лягушка среди золотых рыбок. С другой стороны, мне было все равно. Главное продержаться до утра и заработать свои три тысячи.

В одиннадцать народ начал, как и полагалось, прибывать. Диджей с татуированной шеей уже сидел за пультом, крутил иностранные треки, и в такт качал головой. Бармен разливал коктейли, а официантки готовили столы для посетителей. Зал быстро заполнялся, и через полчаса стало шумно.

С первым заказом я немного накосячила: перепутала напитки и салат. Уж больно названия были схожи. Однако гости не обиделись, даже пошутили, а потом и вовсе оставили пятьсот рублей сверху.

Со вторым и последующими проблем не возникло. Я быстро запомнила основные блюда в меню, и старалась максимально улыбаться, подсказывать с выбором. А это, скажу вам, довольно сложно, когда вокруг орет музыка.

Ближе к часу ночи людей стало больше. За крайний столик уселись две красивые девушки и трое парней. Такие яркие, словно приехали проводить фотосессию. Если честно, где-то на подсознательном уровне, мне не хотелось подходить к ним. Не знаю почему, возможно, интуиция. И она не подвела, как оказалось.

– Добрый день, определились с заказом? – любезно поинтересовалась, рассматривая брюнетку в коротком блестящем платье. Оно едва прикрывало тело, хотя это сложно назвать «прикрывало». Парень рядом поглядывал на девушку, и явно полыхал к ней похотливыми мыслями.

– Хочу Голубую лагуну безалкогольную, – выдала брюнетка.

– Простите, но у нас только алкогольный коктейль. Могу предложить вам мох…

– Милочка, – она повернулась ко мне, закинув ногу на ногу. Туфли на высокой шпильке и тоже со стразами. – Ты тут новенькая? Я говорю заказ, а ты выполняешь. И мне плевать, что у вас есть, а чего нет.

– А чего это ты трезвенницей сегодня, Анют? – обратился к брюнетке парень, облизнув нижнюю губу. В темноте было плохо видно, но внешне он был не очень. Волосы зализаны назад, нос картошкой, широкий лоб. Нет, не страшный, однако до мистера красавчика как пешком до Москвы.

– Игорек, ты же знаешь, я мало пью.

– А мне Лонг Айленд, – втиснулась в разговор другая девушка, с рыжими кудрями.

– Мне тоже, – поддакнул парень с пирсингом на брови. – Игорь, а ты что будешь?

– Да без разницы, чего-нибудь вкусного. Организуешь, красавица? – обратился этот самый Игорь ко мне, сверкнув белыми зубами.

– Как насчет Санрайз или Бич Беррри? – предложила, вспоминая состав коктейлей.

– Супер! Любой из них. Но чтобы был такой же вкусный, как и ты.

– Прекращай, – надулась Аня, кинув на меня презрительный взгляд. Мысленно я с ней согласилась. Все эти подкаты очень раздражали. Особенно когда не можешь грубить в ответ, ведь клиент всегда прав.

– Э, простите. Насчет Голубой лагуны, – произнесла, поджав губы. – К сожалению…

– Ты еще здесь? – фыркнула брюнетка. Мне хотелось спросить, зачем делать такие огромные губы, и неужели их приятно целовать. Но в реальности пришлось заткнуться и принимать оскорбления.

– Красавица, принеси ей томатный сок, – вмешался Игорь.

– Ты не упал ли? С какого?

– Хорошо, – я улыбнулась и быстренько удалилась. Пусть ругаются между собой, мне еще работать до утра.

В баре у симпатичного бармена я все же поинтересовалась насчет Голубой лагуны. Однако парень лишь рассмеялся и сказал, что такого, конечно, нет. Это же клуб для взрослых, а не детский сад.

Пришлось обреченно вздохнуть и вернуться к столику с томатным соком. В какой-то момент я даже подумала поменяться с кем-то. Или узнать у Оксаны, как быть в таких ситуациях. Но время шло, людей было много, а на помощь мне идти никто не планировал. Поэтому пришлось стиснуть зубы и принять бой.

– Ты реально не в себе? – подскочила внезапно Анна. Мне хотелось сказать, что уж кто не в себе, так это она. Однако опять смолчала. Работа – деньги. Клиент прав. Надо потерпеть.

– Я всего лишь принесла то, что заказ ваш столик.

– Да? Пойдем-ка со мной, – Аня схватила меня за руку и силой поволокла к выходу. Я даже сообразить не успевала, что произошло. Зато отчетливо видела, как на меня косятся остальные официантки. И Оксана, которая наблюдала за всеми со второго этажа.

Глава 07

Рома

Двумя неделями ранее

– Прекрати, Ром, – ворчала Аня, качая ногой. Мы сидели в ВИП-комнате одного из ночных клубов. Музыка долбила мозг, и если честно, мне уже хотелось свалить в тишину. Домой. Забыть Аню как страшный сон и никогда не вспоминать.

– Я что личный телохранитель? – процедил сквозь зубы. В висках пульсировала боль, а костяшки отливали красным.

– Разве ты меня не любишь? – спросила Аня, придвигаясь ближе. Губы ее переливались от блеска и казались больше обычного. Раньше я смотрел с замиранием на прелести своей девушки, но в последнее время это больше походило на мигрень.

– Не знаю. Я в любовь не верю. Да и тебе явно не нужна любовь. Мы с тобой съехались три дня назад. И что в итоге? Я пришел домой, а ты… ты, твою мать, здесь. В одежде, которая едва прикрывает задницу.

Я вздохнул. Мой переезда к Анне был ошибкой. Чего ожидал – не понятно. Девушка она красивая, безусловно. И встречаемся уже второй год. Хотя это сложно назвать встречаемся. За два года мы расставались раз сто, если не больше. И постоянно я обещал себе, что больше не поведусь на эти женские уловки. Однако у Ани как-то получалось примерить нас. Она всегда шла первой на контакт. Понимала, что со мной по-другому нельзя.

Мы могли быть в ссоре месяцами, я встречался с другими девчонками, спал с ними и проводил весело время. А потом появлялась Анна, и все возвращалось на круги своя. Блаженная верно держала хвост в моем направлении, и даже во время разлуки не изменяла, хотя поводы были.

Да и расставались мы из-за этих самых поводов. Во-первых, Аня любила ходить в клубы, выпивать там и заряжать танцпол. Во-вторых, в эти самые клубы она ходила в одежде, которую у меня язык не поворачивается назвать одеждой. Естественно, мужики пускали слюну на смазливую девушку с аппетитными формами.

Сперва мне даже нравилось быть тем единственным, кто имеет права на Анну. Но чем дальше в лес, тем больше это походило на дурдом с душевно больными. Где я главный герой, а она заботливый врач со шприцем в руках.

Мы начали ругаться. Серьезно и жестко ругаться. Аня бесилась, я дрался в клубах. Уходил, хлопнув дверью. Не знаю, зачем мы продолжали эти адовые отношения.

А на днях Анна предложила съехаться. Сказала, что это поможет, и вообще, когда люди так долго вместе, им нужно что-то менять. Я согласился. Почему бы не попробовать. Думал, мы будем жить у меня, но Аня слезно просила остаться у нее. Ладно, плюнул. Уступил.

И во что это вылилось? Первый день – просмотр кино, заказ еды на дом. Второй день – я поехал в помятых шмотках и голодный на учебу. Потому что у кое-кого, оказывается, сгорел утюг, а завтрак готовить – не женское дело. Третий день – вечером я вернулся домой, а ненаглядной и след простыл. Оставила записку, что ушла потанцевать с подругами.

Есть – шаром покати. Бардак. Мои вещи почему-то на полу, и куча женских побрякушек на кровати. Просто капец. Уже тогда я решил, надо сваливать. Зачем мне это? Зачем мне нужна девушка, когда я ей не нужен.

И вот мы сидим в клубе, ругаемся. Что же еще остается?..

– Зай, ну ты чего, – Аня коснулась своими наманикюренными пальчиками моей руки, и наклонилась, чтобы поцеловать.

– Прекрати, – я дернулся и встал.

– Фил, ведешь себя как…

– Как? – крикнул.

– Как старпер.

– Ну отлично. Старпер уходит и оставляет тебя, радуйся.

Я подошел к двери и решил, что реально уйду. Не из клуба, а из этих дебильных отношений.

– Серьезно? Опять хочешь меня кинуть? – завопила она, подскочив.

– В этот раз навсегда, – усмехнулся я устало.

– Да ты сам прибежишь ко мне! Будешь бегать и умолять вернуть все! Потому что никто, слышишь, никто меня не заменит! – громко и уверенно вопила Анна. Я пожал плечами и дернул ручку.

Вышел из клуба, и будто груз с плеч упал. Ощущать себя свободным лучше, однозначно лучше. Не надо ни о чем думать. А уж тем более о какой-то девке, которая в клубе виляет задницей перед другими мужиками.

Однако Аня была права. Нет, не в том, что я не смогу ее забыть. Она просто сделала самую жесткую пакость, на которую была способна.

Через две недели я узнал, что моя бывшая девушка начала встречаться с Игорем Остаповым. На минуточку мы друг друга не перевариваем еще со школы. Драки, споры, вечное желание доказать что-то. Хотя я каким-то образом вечно умудрялся оставить Игорька с носом. Да и вообще, на подсознательном уровне мне было важно заткнуть его. Показать, кто победитель на ринге.

Наверное поэтому когда сегодня увидел фотку Ани с Игорем, сорвался и поехал в клуб. Зачем? До сих пор не понимаю.

* * *

До места икс добрался быстро, благо тачка не подвела. Хотя после той ночки с Катей, хотелось попрощаться с дорогим кроссовером. Но там оказалось все очень забавно: рядом стояла вышка, и ее сигнал сломал систему в машине. Вот тебе и умный дом на колесах.

Выскочил, громко хлопнув дверью. На входе охранник мне кивнул, даже назвал по имени. Еще бы, сколько раз я здесь махал кулаками. Мог бы уже сам работать вышибалой.

Людей сегодня было дофига. Музыка долбила по мозгам, в воздухе витал запах табака, пота и алкоголя. В углу смеялись девчонки в платьях, которые едва прикрывали их задницы. Одна из них улыбнулась мне, облизнув пухлую губу.

Я никак не отреагировал. Злился. Аня знала, что мы с Игорем в контрах. Об этом знал весь универ, не иначе. И если это не намеренная месть, не желание публично унизить меня, то я даже не знаю, как такое поведение обозвать.

В коридоре возле большого зеркала я остановился. Подумал – наверное, веду себя глупо. Как мальчишка, который прискакал по одному щелчку пальцев. Лучше уйти. Что и кому докажу в итоге? Захотела она спать с ним, ну так его проблемы.

Сделал два глубоких вдоха, и решил – поеду домой. К черту. Просто к черту.

А потом услышал знакомый голос, вернее несколько голосов. Они разносились из-за угла, у входа в нижний зал. Я сделал пару шагов, и замер. Аня наровилась дать пощечину… Кате. Той самой Кате, с которой я застрял в машине. Рядом стоял Остапов, ухмыляясь. Нет бы утихомирить Анну, но этому, кажется, нравилось.

– Послушайте, вы переходите… – пыталась противостоять Катерина. К слову, она уверенно держала поднятым подбородок. А еще на ней была форма официантки. Неужели вторая работа? Не мое дело, конечно, но когда она учится?

– Хочу и перехожу, а ты меня бесишь, – усмехнулась Аня. – Иди и скажи своему боссу, чтобы поменял мне официантку. У тебя явно проблемы со слухом. Игорек, почему я должна терпеть ее? Почему мне пришлось ее тащить сюда?

– Детка, ты чего так завелась? Эй, – кивнул Остапов в сторону Кати, которая в этот момент сделала шаг назад. Она скрестила руки на груди, и громко вздохнула. – Принцесса, не злись.

– Послушайте, мне нельзя здесь находиться. Меня могут оштрафовать за это. Если вас не устраивает сок, то можете попросить в баре, и я уверена, бармен что-то придумает.

Я усмехнулся. Давно никто не пытался поставить на место Анну. Обычно все, включая родителей, опускали голову и покорно соглашались. Даже с самыми дебильными выходками. Я был тем единственным, кто частенько спускал избалованную девчонку с Олимпа на Землю. До сегодняшнего дня.

– Оштрафуют? – Аня громко засмеялась. – Может пусть уволят? Как тебе такой вариант? Таким как ты здесь не место.

– Вы такие милые, – пускал слюну Игорь, переводя взгляд с одной девушки на другую.

– А таким как ты? Эй, Земля звонит Марсу. Здесь Корона вызывает только проблемы с легкими, – спокойно ответила Катя, однако я заметил, что ее коленки дрожат. Уверенная с виду, и пугливая внутри. Наверное, это подкупило. А еще меня серьезно взбесил Игорь.

– Что? Эй, – процедила сквозь зубы Аня. Взмахнула рукой и тут я понял, что пора бы остановить цирк. Где-то внутри щелкнуло. Конкретно так щелкнуло.

Я вышел из-за угла. Секунда, другая, и Анна бы зарядила пощечину Катерине. Но именно в эту минуту я оказался рядом и схватил ее за кисть.

– Утихомирься! – холодно произнес, загораживая Катю собой.

– Рома, – завопила от удивления Аня.

– Филатов, – вылупился Игорь.

– Совсем поехала уже? На людей кидаешься? – оттолкнул легонько Анну. Губы ее искривились то ли в улыбке, то ли в ухмылке. То еще зрелище.

– А ты что прискакал, дружище? – хмыкнул Игорь. – Тут тебе больше ничего не светит. Да, малышка?

Остапов приобнял Аню за талию. Они переглянулись, уж больно наигранно, правда. Игорь был рад своему положению. Ну и что мне оставалось? Сказать правду – не вариант. Это значит сесть в лужу и подставить щеки для ударов. А я отчетливо помню, как попадал впросак из-за этого придурка. Наверное, поэтому мне пришла самая глупая, и крайне безответственная идея.

– Заступаюсь на свою девушку, – улыбнулся. Сделал шаг назад, переводя взгляд на Катю, которая кажется, удивилась еще больше, чем я сам.

Глава 08

Сказать, что я была в шоке, значит промолчать. Сердце в груди прыгало, как баскетбольный мячик. Дышала через раз. Хотя в такой ситуации дышать сложно было. И тут Рома. Откуда-то упал на мою голову. Заступился, а потом от этого «моя девушка» меня едва не подкосило.

Аня, которая явно жаждала устроить сцену, вдруг замолчала. Глаза ее расширились, будто она услышала что-то безумное. Однако я была удивлена не меньше.

– Чего? – усмехнулся Игорь. Наклонился, пытаясь рассмотреть меня. Такой скользкий влажный взгляд был у парня, что я невольно спряталась за спиной Ромы. Пусть вон его разглядывает.

– А ты думал, мир вокруг тебя вертится? Серьезно, – хмыкнул Роман. – Спуститесь на землю, господа хорошие.

– Поэтому твоя… – Анна кивнула в мою сторону, будто заприметила кусок мусора. Признаюсь, как-то неприятно стало. Наверное, поэтому я вышла из-за широкой спины Филатова. Расправила плечи, и задрала подбородок.

– Катя – моя девушка, – пояснил зачем-то Роман. Затем вдруг по-свойски закинул руку мне на талию, и резко притянул к себе. Запах дорогого парфюма ударил в нос. Нотки цитруса, все как я люблю.

– Совсем вкус потерял, Ромочка? До такого опустился? – противным голосом произнесла Аня. И я подумала, почему бы не подыграть парню. Такую выскочку поставить на место даже приятно. Справедливость восторжествует. Да, может мне до ее форм и далеко, но кто ж сказал, что полюбить такой, как этот мажор, меня не сможет.

– Ром, – обратилась я к нему, улыбнувшись. – Ты рано приехал. У меня смена через пару часов заканчивается. Не переживай так, да и ревновать тут не к кому. Одни девушки-карпы и парни, которые текут от них.

– Что? – Аня открыла рот, и ее пухлые губы перекосились в жуткой ухмылке.

– Развлекайтесь, – сообщил Роман, будто одолжение сделал ребятам. – Да и вот еще, с моей девушкой нормально разговаривай!

– Врешь! Смешно, Ромочка, – вспыхнула Анна. Топнула ногой, от чего шпилька громко царапнул пол. Ух, аж мороз по коже прошелся от звука. Игорь, который все это время молча стоял рядом, вдруг оживился. А дальше произошла странная сцена. Парень наклонился и страстно впился в губы брюнетке. Положил ей руку на талию, скользнул вниз, сжимая бедро. Интимно. Слишком интимно для чужих глаз.

– Ром, – не знаю почему, но я подумала, надо бы уходить и уводить Филатова отсюда. Наверняка ему не очень приятно. Мне-то уж точно было неприятно. – Пойдем.

– Пошли, – кивнул он. Мы развернулись в сторону дверей, откуда доносилась громкая музыка. Рома все также держал меня за талию, и я почему–то позволяла ему это действие. А еще немного дрожала. Если честно, я не фанат подобных игр, и пререканий. Да и в словесных перепалках явно уступаю. Однако устоять было сложно.

В зале на нас сразу обратили внимание официантки, и Оксана. Косые взгляды, перешептывания. Черт, я прям в центре внимания сегодня.

– Ром, – вновь позвала парня. – Может, уберешь уже руку?

– А?

– Руку, Ром, руку, – напомнила. Он удивленно посмотрел на меня, и наконец, отпустил.

– Это вторая работа? – спросил Роман, делая шаг в сторону. Мы стояли в метре от танцпола, и явно мешали прохожим.

– Это твоя бывшая? – спросила я зачем-то, проигнорировав вопрос.

– Неважно, – отмахнулся он. – Шорты короткие, – заметил, приходясь по мне оценивающим взглядом.

– Да, отврат, – согласилась я. Потому что мне самой было дико некомфортно в этой форме. Кто придумал делать из официанток вульгарщину?..

– Добрый вечер, – откуда-то нарисовалась Оксана. Недовольно глянула сначала на меня, затем улыбнулась Роме, выпрямив спину.

– Привет, – кивнул он. – Оксан, у тебя тут сегодня тухло. Вроде девочек хватает?

– Хватает, конечно. Спасибо нашим постоянным клиентам. А что такое, Ром?

Менеджер хлопала наращёнными 4D ресницами, старательно строя глазки. Однако Филатов не реагировал. Удивительно, конечно, что они знакомы. Хотя в этом мире уже нечему удивляться.

– Катерину хочу забрать, посчитай ей за полную смену.

– Что? – выдали мы в один голос с Оксаной.

Менеджер на шпильках явно не обрадовалась такой просьбе. Да что уж там, я и сама удивилась. Но свалить отсюда было не самой плохой идеей. По крайне мере, после стычки с Аней. Уж подносить им еду с напитками теперь будет неловко.

– На секунду, – Рома подхватил Оксану под локоть и отвел на метров пять. Они о чем-то поговорили, а затем менеджер мне кивнула.

– Пошли, – сообщила Оксана, указывая на дверь в самом конце зала. Я глянула на Филатова, тот лишь пожал плечами. Мол, иди.

– Ром, – шикнула на него, поджав губы от недовольства.

– Шустрей, Рина, шустрей, – опять сократил мое имя этот умник.

Однако выбора особо не было, поэтому я пошла в кабинет. И… да, мне выдали зарплату за целую смену, хотя до окончания оставалось еще приличное количество часов. Но я же девочка правильная. Поэтому взяла лишь часть, остальное вернула.

Оксана настаивать не стала. Молча забрала деньги, закинула их в ящик и позволила мне закончить рабочий день.

– Катя, – уже у самых дверей она меня вдруг окликнула.

– А?

– Такие как этот… Рома… Они разбивают сердца, таким как ты. Поэтому держи его на расстоянии. Переспали и хватит на этом.

– Что, прости?

– Женский совет. А теперь иди, а то он мне еще выскажет пару ласковых. Без тормозов мальчик.

Продолжать разговор я не стала. Все, итак, очевидно: Роман наплел менеджеру, что мы встречаемся. И она сделала выводы не в мою пользу. Хотя в чем-то все же девушка права. Рома, действительно, напоминает ветреного парня. Наверняка у него было много партнерш. А это Аня… видать задела его самолюбие. Вот и завелся.

Я зашла в комнату для персонала, быстро сменила наряд. Хвала небесам можно избавиться от ужасных шорт. Пока переодевалась, думала, что надо бы вызвать такси. Однако меня ждал сюрприз.

Возле дверей околачивался Рома. Закинул руки в карманы джинс, и рассматривал потолок со скучающим видом. Ночь удивлений не закончится сегодня.

– Ты чего здесь делаешь? – спросила я, разглядывая парня. Все-таки он был красивым. Холеный, высокий, широкоплечий одетый с иголочки. Оксана права: такие как Роман разбивают девчонкам сердца. И как же хорошо, что я не Нинка или Крис. Иначе бы уже вздыхала по этому горе красавчику.

– Тебя жду, – сообщил сухо он, окинув меня взглядом.

– Зачем?

– Раз подыграла мне, то подыграй до конца.

– Чего? – откровенно не поняла я, хлопая ресницами.

– Пошли, по дороге объясню.

Рома и слова мне не дал сказать. Схватил за руку, не за локоть, а именно за руку. Переплел наши пальцы и у меня вдруг дыхание перехватило. Такие горячие и немного шершавые. Крепкие мужские пальцы требовательно тянули в сторону выхода.

Я дернулась. Хотела остановить Филатова, хотела дать ему понять, что не согласна играть в показушные игры. Ведь у всего есть последствия. Даже у такой маленькой лжи. Однако Рома был упрямым, наглым, бесчувственным, и плевать ему на мои желания.

Мы прошли вдоль барной стойки, танцпола и, конечно, мимо столика, где сидела эта самая Аня. Я зачем-то посмотрела в их сторону, и сразу же наткнулась на колючий скользкий взгляд брюнетки. Наверное, мысленно она меня убила и похоронила в Богом забытой пустыне.

Ладно, в маленькой лжи есть все же плюсы. Выскочку можно поставить на место. Пусть не думает, что она одна такая. Вокруг сотни красивых и достойных девушек.

Когда мы вышли на улицу, я все же освободилась из мужской хватки.

– Надеюсь, игры закончились? – спросила, громко вздохнув. Вытащила мобильный и зашла в Яндекс, чтобы вызвать такси.

– Почти. Что ты делаешь?

– Пытаюсь уехать домой.

– Я подвезу, если обещаешь, что тридцать три несчастья с нами не случится.

– Чего? – фыркнула. Да он совсем берега попутал. Никто еще не говорил, что Катя Савельева приносит неудачи.

– Пошли, – Роман опять нагло схватил меня, только теперь уже за кисть руки, и потащил в сторону своего авто.

– Эй, отпусти меня! Я с тобой никуда не поеду, – Брыкалась я.

– Другая на твоем месте прыгала бы от счастья.

– Ну, так иди и выбирай себе другую. Мне подачки от таких, как ты сто лет не сдались!

– Давай, садись, – недовольно огрызнулся Рома. Открыл дверь иномарки и силой меня впихнул в салон. Потом что-то щелкнуло и замки закрылись.

Глава 09

Мы ехали молча. Я злилась, а Рома смотрел на дорогу. Из колонок доносилась трек David Archuleta, создавая какое–то особое настроение. В окнах мелькали огоньки, неоновые вывески и здания, которым много лет. Иногда мы проскакивали на красный, нарушая правила ПДД, а иногда все же останавливались.

– Какой там у тебя номер на Сергеево? – спросил вдруг Филатов, когда мы завернули на мою улицу. Удивительно, что он вообще помнит.

– Еще два двора и направо, – буркнула недовольно я.

– Хватит злиться, – прозвучал его голос как команда смирно. Тоже мне, возомнил из себя командира.

– Ты уверен, что проблем не будет? – спросила, вспоминая о той маленькой лжи в клубе.

– В плане?

– Я про твою девушку.

– На себя намекаешь? – усмехнулся он, поворачивая в сторону моего двора.

– Упаси Всевышний, – показушно качнула головой я. Пусть он хоть последним парнем на Земле останется, не нужны мне чувства к нему. Такие только пользуются, а потом выбрасывают.

– А я думал, у нас взаимная любовь. – Машина остановилась, и Роман вдруг повернулся ко мне, нагло скользя своими, к несчастью, красивыми глазами. Рассматривал с таким интересом, будто звезду с неба увидел.

– С такими как ты любовь не вожу. И вообще… ты уверен, что проблем не будет? Ну…

– Уверен. Ты в другом корпусе учишься. Да и Аня прекрасно знает, какой я…

– Ветреный? – озвучила в слух теорию.

– Избирательный, – Рома натянуто улыбнулся, сжимая кожаный руль.

– Зачем ты ей соврал? – ненужный вопрос. Иногда мне хочется отрубить себе язык.

– Парень рядом с ней… не перевариваю его. Всего-то. А ты? Это твоя вторая работа? Совсем с деньгами туго? – прямо спросил Рома. Отчего-то сделалось неприятно. Будто ударил по-больному. Да, я не из богатой семьи. И не хочу, чтобы родители меня содержали. Все-таки взрослая девочка.

– Нет. Подработка временная. Ладно, спасибо, что подвез. Да и подружка у тебя с приветом. – Фыркнула я, поджав губы. Развернулась и потянула ручку. Выйти бы уже на воздух.

– Рина, – неожиданно зовет Рома, когда я открываю дверь.

– Ну что еще?

– Форма на тебе смотрелась круто. – Говорит он мягко, даже как-то игриво.

– Ч-чего? – показалось не иначе. Этот парень только что… комплимент мне сделал? Серьезно? Стало почему-то неловко. Щеки залились румянцем, а сердце в груди, кажется, сошло с ума: запрыгало, подобно баскетбольному мячику.

– Беги, а то поздно.

Я замерла. Старательно рассматривая в приглушенном свете лицо человека, с которым едва знакома. Он тоже смотрел, да так открыто, ничего его не смутило

– Спокойной ночи, – кое-как выдаю, затем все же выхожу на улицу. Хлопаю дверью дорогой иномарки. Иду в сторону подъезда, однако почему–то хочется оглянуться. Он же уехал? Правда? А если… нет, что за глупости. Ляпнул какую-то ерунду, а я тут же уши развесила.

Трясу головой, прикусывая щеку изнутри. Забыть и выкинуть из памяти.

Однако у самых дверей, у меня из рук падают ключи от домофона. Приседаю, чтобы поднять их и зачем–то все же устремляю взгляд в сторону машины.

Уехал.

А я чего ожидала? Что он будет смотреть мне вслед и воздыхать любовью? Бред. И забивать этим бредом мысли не надо.

Только вот почему-то стало грустно. Немного. Капельку. Но все же грустно.

* * *

Утром Нина устроила допрос. Она мне даже выспаться толком не дала, как проснулась, давай донимать. Расхаживала по комнате, скрепив руки за спиной. Важная, ну генерал не иначе.

– Ты видела Фила?

– Я не знаю, как он выглядит, – Честно призналась, валяясь в кровати.

– Он самый красивый, его нельзя не узнать! – сокрушалась Зябликова.

– Может санитаров вызовем? – поинтересовалась Крис, появившись в комнате. Она была в коротком кремовом шелковом халатике, едва прикрывающим самые интересные части тела. Даже утром Кристинка выглядела красивой, ну хоть сейчас в фотостудию. А еще мне почему-то вспомнились слова Ромы. Глупости. Одни сплошные глупости в голове.

– Вообще не смешно, Крис! Кать, ну вспомни!

– Да какая блин разница, Нин? – прикрикнула Кристина, взмахнув руками. – Тебе не все равно?

– Он с Аней вообще-то расстался. И сейчас свободен, – сообщила радостно Нинка. Я вздохнула и потянула одеяло на голову. Мне бы их проблемы. Хотя нет, сердечные загоны лучше не иметь. И без них живется не сказать, что радостно.

– Так он когда с тобой закрывался, тоже был с ней в контрах. Не? И что? Фил не помнит тебя и ваш страстный…

– Кристин! Надежда умирает последней, слышала такое? – не унималась Зябликова. Я зевнула под одеялом, и потянулась к мобильному. Взгляд моментально привлекло оповещение о новом сообщении. Я кликнула и перестала дышать.

«Привет, черная кошка. В общем, сегодня не планируй ничего. А если есть планы, отменяй. Это не шутки. Я заеду за тобой в час дня».

Я перечитала три раза. Потом еще три, а потом мне стало смешно. Какого черта Рома решает за меня? И с чего вдруг я должна куда-то с ним идти. С ума сошел что ли?! Отвечать не стала. Мне есть чем заняться в свои выходные. Редкие, на минуточку, выходные. Вон сколько книг лежит, которые давно ждут, что я их прочитаю. Филатову придется стать в очередь.

– Ты чего там зарылась? – нагрянула Крис, стянув с меня одеяло. Потянулась к телефону, но я тут же нажал кнопку блокировки. Да, мы вроде как подруги. Но делиться странным знакомством мне не хотелось. Пусть лучше Нинку обсуждают. А я в тени посижу. Невидимка – мое кредо по жизни.

– Да так, – отмахнулась. – Новости читаю.

– Так Фил был в клубе или нет? – как коршун нагрянула Зябликова.

– О, боже! – завыла Кристинка.

– Я в душ, давайте вы тут дальше обсудите своего супер Фила.

Тема Фила была просто бесконечной в нашей квартире. И не надоедало же говорить о нем Нине. Иногда мне казалось, в ней живет сталкер, вот честно. Парень не обращал внимания на Зябликову. Тут бы забыть и жить дальше, но нет. Наверное, Нинка относится к тому типу девушек, которым нравится страдать самобичеванием. Или продолжать мечтать. Точно, мы же девочки любим помечтать о недоступном.

Даже из ванны я слышала, как сокрушается Кристинка, и как страдает Зябликова от своих теорий. А потом в мыслях всплыла смс от Ромы.

Он, правда, приедет? Зачем? Зачем ему проводить время со мной? Нет. Глупость какая-то. Принцы не западают на Золушек в реальном мире. Хотя я никогда не считала себя Золушкой, да и Рома далек до принца… но все же.

Однако я подвела глаза, заплела красивый колосок и подкрасила губы. Так, на всякий случай. Мне же придется выйти и озвучить ему, что никуда не поеду. Платье надевать, конечно, не буду. Джинсы и кофта, ну или юбка. А то еще подумает, что я наряжалась для него.

– Катюх, – разлетелся голос Кристинки, стоило мне только выйти из ванной.

– Ну что еще? – вздохнула я, заглядывая ей за спину.

– Нашла! – воскликнула Нина. – Смотрите, тут отзывы, какие хорошие.

– Какие отзывы? – не поняла я. Глянула на Крис, а та лишь показушно закатила глаза. Кажется, нам обоим нужен перерыв от Зябликовой и ее бесконечных попыток завоевать Фила.

– Эта дурочка собралась идти к гадалке. Ну, ты прикинь? Приворожить его решила.

– Чего? Нин, ты серьезно?

– Он просто не знает меня. Поэтому и…

– Нин, да он видит тебя каждый день, кроме выходных. Он переспал с тобой. И что? Что изменилось? – крикнула Кристинка, качая головой. Вот уж где расходится здравый смысл с желанием завоевать сердце парня.

– Плюсую, – поддержала я. – Мне кажется, тебе надо отпустить его уже. Столько парней вокруг. И вообще, может, учебой займешься? По конфликтологии такая тетка суровая преподаёт. Она же и у нас и у вас ведет. Не понимаю, зачем нам поставили этот предмет на третьем курсе.

– Ой, она с приветом.

– Девочки! – воскликнула Нина, кидая на нас непонимающий взгляд. Что ж, а идея погулять с Ромой сейчас уже не кажется такой уж плохой. Всяко лучше, чем слушать бред про гадалок и привороты.

Наверное, поэтому я шмыгнула в комнату и быстренько натянула одежду. В коридоре разговоры не стихали, Крис пыталась достучаться до зачатков разума подруги. Они учились вместе и в принципе были ближе, чем со мной. Однако Зябликова умела достать даже Кристинку, что уж говорить обо мне.

– Кать! – Нинка влетела в комнату, плюхнулась на кровать, громко вздохнув. – Ты тоже думаешь, что я схожу с ума?

– Так все думают, – буркнула Крис. На часах было без пяти минут час и если честно, я начала думать, что Рома пошутил насчет встречи. Прикусила губу, заглядывая в зеркало на свое отражение. Надо бы румян, а то щеки бледные.

– А может это любовь?!

– А может это клиника? Серьезно, Фил красавчик. Я ничего не говорю. Но ты видела Аню? Ну рядом с ней не стать, не лечь. Даже мне.

– Она настолько красивая? – зачем-то спросила я.

– Ты на ее фоне служанка из дешевой мыльной оперы, – саркастично сообщила Крис. Умела же она находить сравнения.

– Она стерва, – фыркнула Зябликова.

– Красивая стерва! – подправила Кристинка.

– Ну и флаг ему в руки, нет? – улыбнулась я, и в этот момент телефон начал вибрировать. На часах было десять минут первого. Он все-таки приехал. Черт. Совру, если скажу, что у меня дыхание не перехватило.

– Мне пора.

– Куда? – в один голос спросили девчонки.

– Дела, – отмахнулась я. Вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Благо никаких подозрений на мой счет не было. Я не бегала по свиданкам, не сходила с ума от парней, которым до меня, к слову, то же дела не было.

Если отмотать пару лет, то можно с уверенностью заявить, Катя Савельева – невидимка. В школьные годы я думала только о будущем. Много читала, занималась, иногда бегала с подругами в кино или на концерты. В десятом классе девчонки начали встречаться с ребятами, посещать дискотеки, а я так и осталась сидеть дома, корпеть над учебниками.

Однажды в одиннадцатом классе меня пригласили на свидание. Парень с другой школы, довольно симпатичный, очень общительный. Мне он понравился, да он бы любой понравился. Но через месяц ему захотелось интима, а я была убеждена, что как-то слишком стремительно и быстро у нас происходит. В итоге расстались.

– Кать, – крикнула Крис, возвращая меня в реальность из собственных дум.

– Пока, – кинула я прощальную фразу и хлопнула дверью.

Быстро спустилась на первый этаж. У выхода из подъезда остановилась. Еще раз глянула на свое отражение в телефоне. Потом откинула глупости и вышла на улицу.

– Катенька, здравствуй!

– Надежда Петровна? – ахнула я, рассматривая улыбчивую бабушку Ромы.

Глава 10

Пожалуй, самая большая проблема у нас в семье – это полное непонимание поколений. Вечные контры между мамой и бабушкой по папиной линии. В далеких девяностых отец случайным образом отхватил кусок от завода, потом еще и дальше по накатанной. Он занимался бизнесом, бросил институт на последнем курсе, да и с родителями реже проводил время. А потом встретил маму. На момент их знакомства у отца уже была бэха и съемная квартирка в центре города.

Бабушке мама сразу не понравилась. Ей казалось, она охотится только за деньгами, а не за сердцем сына. И чем дальше развивались отношения, тем больше мать с бабкой друг друга грызли.

В дальнейшем мама предложила отцу переехать в другой город, более развитый, с перспективами. Открыть новое направление в бизнесе и завести семью. Бабушке, конечно, этот расклад не понравился. Однако она понимала, что слушать ее никто не будет, поэтому продала квартиру и уехала в деревню. С отцом не разговаривала, а про мое существование узнала только через пару лет после рождения.

На фоне внука, то есть меня, случилось великое событие – перемирие. Длится оно до сих пор, а папа старается беречь это чудо, хотя порой бывает сложно. Чудо, в плане мир с бабушкой. Не меня. Со мной он обычно не церемонится. Наверное, поэтому я уже который год живу отдельно. Ну да ладно.

Бабулю я тоже люблю, и вечно потакаю ей в любых капризах. Так уж сложилось в детстве она потакала мне, теперь приходится отплачивать обратной монетой.

Этот раз не стал исключением.

– Надежда Петровна, – громко вздыхала мама, допивая английский чай. Татьяна Андреевна, она же родительница Ани, она же подруга моей обожаемой женщины, привезла этот самый чай буквально на днях.

– А что Надежда Петровна? – качала головой бабушка. – Я приехала к вам в гости, и должна сидеть в этом дворце? Да сто лет он мне сдался. Тут даже воздуха нет, задохнуться можно.

– Насть, – вздохнул папа. Мы сидели за большим столом, что бывает крайне редко, потому что обычно отец завтракает на работе, мама избегает утренний прием пищи, а я… ну я их мало волную. Как и они меня собственно. Да и остаюсь на ночлег в шикарном, как ба выражается, дворце, крайне редко. – Прогуляйтесь с мамой.

– Витюш, я не могу сегодня. У меня маникюр в одиннадцать.

– Ну так отмени, или вечером сходишь.

– Какой отмени? Это же Милочка. К ней не попадешь так просто. Это не какая–то маникюрщица с проспекта.

– Витенька, в самом деле, острые ногти требуют обработки, – хмыкнула бабушка. Я усмехнулся. Каждый раз их перепалки перерастают в камеди шоу.

– Мам, когда вы уже поладите? Рома скоро жениться будет, а вы до сих пор разговаривать не научились.

– Стоп-стоп-стоп! – взвел ладошки к верху я. – Какой жениться, па? Я не планирую.

– А пора бы, – мать кинула на меня взгляд полный намеков.

– Девок нормальных нет, на ком он тебе жениться будет? – заступилась бабушка. Вот это я понимаю, всегда держит удар на моей стороне.

– Как нет? А Анечка? – мама Аню обожала. Хотя знала обо всех ее косяках, включая короткие платья и вечные походы в клубы.

– Упаси Господи, – перекрестилась ба, качая головой.

– Дорогие мои, – я поднялся из-за стола, намереваясь покинуть веселое семейство. – Вынужден вас…

– Рома, – обратилась вдруг бабушка. – В самом деле, я сидеть в этих стенах не намерена.

– Ну и?.. – не понял, к чему она клонит.

– Пойдем-ка со мной, внучок.

Ба тоже поднялась, схватила меня под локоть и потащила в сторону, будто планировала сообщить тайну пентагона. Ох, та еще конспираторша.

– Ну? – протянул я, когда мы уже отошли на приличное расстояние.

– Ты Катерине телефон вернул?

– Вернул.

С этим телефоном бабушка мне весь мозг прополоскала. «А когда поедешь? А почему на завтра перенес? А чего так разговариваешь?» Меня чуть не накрыло, но сдержался. Все-таки у нее возраст и старая закалка.

– Номер ее сохранился?

– Номер?

– Ну да, – кивнула она, рассматривая внимательно мое лицо.

– Сохранился. – С опаской озвучил я.

– Позвони ей и пригласи на прогулку.

– Чего? – чуть громче положенного спросил я, растягивая рот в улыбке. Вот это заявочки. Был бы стул, я бы сел, отвечаю.

– Хочу извиниться перед ней за тебя и заодно прогуляюсь. Она мне показалась милой девочкой.

– Да за что извиняться, ба? Это всего…

– Рома! – она не крикнула, нет, но прозвучало так, будто если я не подчинюсь, мне хана. Собственно, отговорки не помогли. Поэтому мы сейчас здесь – во дворе Кати. Я поглядываю на часы, а бабушка расхаживает на улице, подобно важному генералу.

Вообще у меня на сегодня были другие планы. Например, сходить в качалку, потом с пацанами поиграть в футбол, ну и позависать часок другой на бирже. Уже как год я себя обеспечиваю сам, хотя отцу все равно спасибо. Если бы не его первоначальный вклад, я бы и не биржу зайти не смог.

– Катенька, здравствуй! – послышался голос бабушки.

– Надежда Петровна? – удивленно хлопала ресницами Катерина.

– Ну садитесь уже, – улыбнулся я, стараясь не выдать свое раздражение. Хотя отдаю должное, Катя выглядела сегодня мило. И волосы так забавно уложила, глаза подвела. Неужели решила, что я пригласил ее на свидание? Умора, конечно. Такие простенькие, пусть и симпатичные, девушки не по мне.

– А куда мы…

– Садись, Катерина, – вежливо скомандовала бабушка. Девчонка потопталась на месте пару минут, но все же уселась, в этот раз назад. Рядом со мной видать не рискнула. Ну и правильно. Нечего крутить фантазии на кулак.

– Куда путь держим, дорогие мои? – поинтересовался, поглядывая в зеркало.

– Не знаю, – пожала плечами ба. Приехали. Так активно меня уламывала, а теперь строит из себя недотрогу.

– Ладно, тогда поедем туда, где вкусно и сытно, – сообщил свое категоричное решение и дал газу.

Пока мы мчали по дороге, оставляя позади многоэтажки и остановки, с кучей людей, на заднем сидении Катя с бабушкой что-то активно обсуждали. Верее ба заливала про новости и предсказания Ванги, а Рина пыталась поддерживать беседу. Отдаю должное, выдержка у девчонки дай бог каждому.

Мама такое терпеть не может. Аня, которую я тоже знакомил с бабулей, сказала, чтобы больше никаких встреч. Уж больно сложно общаться со старым поколением, и слушать их странные рассуждения о прекрасном. Однако несмотря на все это, я любил проводить время с бабушкой. В детстве только она приезжала к нам, меня же к ней никогда не отправляли. Мать была против. Поэтому когда ба появлялась на пороге особняка, начиналось веселье. В моем случае. Остальным было тяжко. Бабуля учила кухарок как правильно готовить; домработниц, как нужно убирать и складывать вещи; садовников, как поливать цветы и ухаживать за ним. Эпик – одним словом.

– Рома, – вытащила меня из воспоминаний ба. – Нам точно сюда?

– Точно, – кивнул, заглушая мотор у ресторана. «Алая Лилия» одно из помпезных заведений у нас в городе, а еще здесь делают отменные отбивные. Не знаю почему, но захотелось привести бабушку именно сюда.

Но… кажется, я ошибся с выбором. Серьезно ошибся.

– Вот это люстры, – выдала Катя, рассматривая с открытым ртом помещение. Да уж, бабок в ремонт вложили прилично. Только для гостей с хорошим кэшом в кошельке.

– А стулья какие, – прошептала бабушка.

– Ой, я ничего не буду, – сообщила Катерина, стоило только открыть меню.

– Это столько за одно блюдо? – ошарашенно спросила бабушка.

– Девочки, я же с вами, – улыбнулся, максимально дружелюбно.

– Ромочка, – бабушка закрыла папку с блюдами, чуть наклонилась вперед и тихо произнесла. – За эти деньги можно корову купить и открыть молочный бизнес.

– Ба, здесь очень вкусно готовят. Давай…

– Нет, я ничего не буду! – категорично заявила она. И я уже знал, уламывать бесполезно. Старая закалка. Как там говорят? Сложно не перестать ходить на рынок, сложно выгнать рынок из своей головы. В нашем случае именно так.

– Я тоже, – поддакнула Катя.

– Да ну, серьезно! Почему нет?

– Потому что. – Заявила обе, как по команде. А еще говорят с двумя женщинами проще, чем с одной. Фиг там! Хуже, адово хуже.

– Ну и ладно! А я поем! А вы сидите и люстры рассматривайте.

– Ром! – шикнула Катерина. С каким напором на меня посмотрела, аж в чертики в глазах забегали. Уверен, не будь здесь бабушки, она бы уже кидалась колкостями.

– Что?

– Вставай! – решительно заявила Рина. Резко поднялась, глянула на бабушку, которая, кажется, обрадовалась такому решению.

– Я не понял, это заговор?

– Вставай! – повторила Катя.

– Роман, – произнесла генеральским голосом ба. Ну все, приехали. Спелись две Клавы на мою голову. Тут уже и протестовать смысла нет.

– Ладно. Что взамен-то, уважаемая? – обратился я к Кате. Эта ее косичка, рост маленький, худенькая, как тростинка – идеальный образ Золушки, фартука только не хватает.

– Надежда Петровна, разрешите устроить вам три гастрономических свидания? Ну и тебе, Роман, как там тебя по батюшке? – вскинула она бровь, поглядывая в мою сторону.

– Викторович я. Ну поехали, посмотрим, что за гастро-приключения ты нам устроишь!

Первое место, куда мы приехали, оказалось маленькой пиццерией на отшибе города. Здание еще такое тусклое, стены грязные. Я бы никогда не подумал, что там умеют готовить. Однако за триста рублей нам принесли большую пиццу и… черт возьми, она была вкусной. Ничем не отличалась от тех, что я пробовал в дорогих ресторанах. Да и бабушка оценила. Заведение ей напомнило молодость.

Вторым местом стал Эрмитаж. Совдеп в моем понимании, еще и эти стулья с дырками на коже. Но картошка и эклеры, будто прямиком из детства. Помню, именно такие привозил отец по выходным, когда проезжал мимо кондитерской. Ба тоже заценила, даже поделилась воспоминаниями про деда и их первое свидание.

На конец Катя оставила парк. Я сперва не понял, зачем она нас притащила сюда. Погода хоть и теплая, но мы взрослые уже. Хотя я и ребенком здесь бывал нечасто.

– И что мы тут будем делать? – спросил, вышагивая вперед. Людей почти не было, зато лавка с воздушными шариками ломилась от разноцветных мордочек и зверюшек.

– Работает! – закричала радостно Рина, и побежала вперед. Будто если не ускорится, не успеет за последним… судя по всему мороженым. Деревянная будка с простеньким названием «Вкусно и сладко» не выглядела привлекательно, а уж тем более не вызывала желание оставить там деньги.

– Мягкое… это как? – поинтересовалась ба, читая меню. Мы подошли ближе, и на белой табличке рассматривали прейскурант, если это можно было так назвать, конечно. Всего три вида, не разгуляешься.

– Это очень вкусно, – сообщила Катя. – Вы любите шоколадное, как я поняла?

– Угу, – кивнула ба.

– Ром, а ты?

– Клубничное он любит, – ответила за меня бабушка. Я удивился, даже мать не знает таких мелочей. Почему-то стало приятно, захотелось улыбнуться.

– Тогда нам два шоколадных и одно клубничное, – озвучила Рина заказ. Вытащила кэш, но я снова опередил ее. Протянул карту.

– Простите, у нас только наличка.

– Вот, – настояла Катя, оставляя двести рублей в прозрачной тарелке для денег. Я замялся – ненавижу, когда девушки за меня платят.

– Давай перекину тебе, Рина.

– Забей. И прекращай меня так называть! Я Катя!

– А мне Рина больше нравится, – хмыкнул. Вдруг подул ветер, теплый осенний ветер. Солнце припекало плечи и голову, но уже не так, как летом. Я смотрел на белые облака, думал о родителях и бабушке. А потом перевел взгляд на Катю и поймал себя на мысли, что у нее красивая улыбка. Искренняя. Наивная. Как у пятилетнего ребенка.

Странно. Мне казалось, таких девушек уже и не осталось. Все пытались строить из себя принцесс, быть теми, кем не являются.

– Прошу, – произнес парень, протягивая нам мороженое.

– Спасибки, – кивнула Катерина. – Держите, Надежда Петровна. Ром, а это твое.

– Я думал, оно будет типа мягкого… – не понял я, рассматривая картонный стаканчик.

– Да нет, оно с бисквитом внутри. Это очень вкусно. Попробуй!

– Если мне не понравится… – запротестовал, хотя бы уверен, понравится. Все, что выбирала сегодня Катя, было вкусным. Хоть и выглядело не всегда аппетитно.

– Ой, какая вкуснятина, – покачала головой бабушка.

– Ром, пробуй! – настаивала Рина. И я попробовал. Мягкое, нежное, и с кусочками бисквита. Забавно, но нечто похожее мы ели в Стамбуле, когда летали туда с Ником, моим лучшим другом.

– Пойдет, – соврал, как и в предыдущие разы.

– Какой ты все-таки, – покачала головой Катя, прищурившись.

– Невероятный? – вырвалось у меня. Потом подумал, что бабушка здесь и стоит следить за языком. Рина тоже видимо об этом подумала, и быстренько переключила тему. Начала рассказывать бабушке про парк, случай из детства, ее любимую карусель.

Мы прогуливались по широкой тропинке, вдоль берез и железных лавочек. Мимо проходили люди, мамы с детьми. Словно сегодня самый обычный выходной день. Словно я с Катей и бабушкой постоянно провожу время вот так.

Глупо отрицать, что мне понравилось. Наверное, просто нужно дозировать: клубы, яхты, рестораны и иногда выбираться на воздух. Смотреть по сторонам, есть мороженое, и наслаждаться осенним солнцем. А может быть не иногда.

– О! Нифига себе, – воскликнул я, останавливаясь возле стариной карусели. – Это «Ромашка»?

– Она самая, – кивнула Катя. И я поймал себя на мысли, что в детстве хотел прокатиться на ней, да кто бы разрешил.

– Я всегда хотела попробовать, – вдруг проронила Рина.

– Ты про «Ромашку»?

– Ну, так идите, – подтолкнула бабушка нас. И снова эта ее странная улыбка, а в глазах Наполеоновские планы. Та еще интриганка.

– Да она в воздухе развалиться, – включил заднюю я. Уж больно скрипела карусель из детства.

– Струсил? – произнесла фальцетом Катерина.

– Пошли! – тут же согласился. Ну потому что Роман Филатов не приемлет понятие «струсил». Даже если эта фиговина разлетится вдребезги, пока будет крутить нас сотый раз по кругу.

– Уверен, Ро-моч-ка? – явно издевалась Катя. Кто сказал, что в девушках не живут Дьяволята? В этой жил бес. Большой и очень наглый. Отвечать я не стал, молча схватил Рину за руку и потащил к кассе. Купил нам два билета. И вот мы уже поднимаемся по скрипящим ступенькам на «Ромашку», которая еще в детстве мне казалась чем-то нереальным.

Облокачиваемся о спинки, и я думаю, что должны же нас как-то пристегнуть. Однако парень лишь улыбается, а потом сообщает, мол законы физики, ребят. Держитесь крепче.

– Ром, беру свои слова назад, – начинает Катя. Где-то внутри меня победно пляшет чертяга, привыкший к победам.

– Не дрейф, детка, – усмехаюсь. Хотя сам думаю, как продержаться две минуты, стоя, на этой железяке под песню Землян «Трава у дома».

– Какая я тебе д… – но договорить Катерина не успевает, карусель дает старт.

Глава 11

– Офигеть! – выдает Рома громогласно, спускаясь по лестнице вниз. Соглашусь с ним, потому что прокатиться на качелях из детства то еще удовольствие. На самом деле, было нестрашно, скорее голова закружилась. Я даже умудрилась споткнуться, но Филатов вовремя подхватил меня. Улыбнулся коронной улыбочкой, от которой точно пала сотня невинных дев. Карамельного отлива глаза переливались на солнце бликами. Всего секунда, а как пуля на вылет. Даже сердце отчего–то забилось быстрей. Однако я быстро отмахнула глупости из головы. Подобралась и откинула его заботливый жест. Пусть к ногам неуловимого Казановы падают дурочки, я не буду в их числе.

– Тебе понравилось? – спросил Филатов, прибывая в хорошем настроении.

– Как ты трясся от страха, мне понравилось больше, чем эта катушка, – съязвила в ответ.

– Когда это я трясся от страха? – прикрикнул он возмущенно.

– В следующий раз сниму на телефон.

– В следующий раз затащу тебя на американские горки или в комнату страха! – заявил он, вышагивая уверенной походкой.

– Еще чего!

– И спрашивать не буду! – уверенно басил Филатов.

Я оглянулась, потому что вспомнила – мы не одни. Надежда Петровна все еще была с нами, но молчала. Мне стало неудобно, однако бабушка Ромы лишь мило улыбнулась, разглядывая окрестности парка.

К моему удивлению, выходной не пропал, наоборот, приобрел яркие краски. Мне показалось, будто мы одна семья. Дружная теплая семья. Наверное, поэтому я взгрустнула, вспоминая о родителях и родном городе, мамином тыквенном пироге и папиной настойке на рябине. По праздникам к нам частенько приходили друзья отца с их женами, иногда они выпивали больше положенного и пели под гармошку. Забавно. В детстве мне не нравилось это, а сейчас не хватает.

– Это что за аттракцион недофутболера? – усмехнулся Рома, когда мы проходили мимо очередной детской радости. Картонный вратарь крутился по кругу, а мальчишка лет десяти пытался забить гол. Правда, по закону заработка денег, попасть в ворота вряд ли суждено. А если и суждено, то не все пять раз.

– Это для тех, кто умеет играть в мячик, – ответила я.

– Рома, – подала голос Надежда Петровна. – Разве ты не занимался в футбольной секции? Может, выбьешь игрушку. Смотри, какие красивые, – указала бабушка на разноцветных зверьков.

– Вряд ли получится, – честно сказала я. И кто ж знал, что мои откровенные фразы так заведут Филатова.

В итоге Рома просадил около тысячи рублей. Но это не самое забавное. Потому что к моменту пятнадцатого недогола, рядом собрались уже взрослые мужики и парни. Громко кричали, болели, давали советы.

– С ума сойти, – смеялась я. – Рома! Давай гол! – ну как не поддержать этого активиста.

– Катерина, – позвала Надежда Петровна. – Ты не смотри, что мой внук такой… неземной. У него просто мать немного с приветом. На самом деле он хороший мальчик.

– Что простите? – я смутилась.

– Надеюсь, что победный гол останется все-таки за тобой, – ответила женщина. Улыбнулась как–то многозначительно, будто знала наперед то, о чем не ведала я.

Хотя может, и правда, знала, что уже в понедельник Рома станет моей личной бомбой замедленного действия.

После игры, где Филатову вручили целый пакет резиновых браслетов, мужская часть нашей компании прибывала не в лучшем расположении духа. Бурчал, сокрушался на создателей лохотрона с вратарем. Однако не мне, ни уж тем более бабушке настроение не подпортил. Наоборот нам было смешно, уж больно забавно он возмущался.

Ближе к семи вечера меня вернули домой. Надежда Петровна даже вышла из машины, обняла на прощание. Я думала, Рома тоже выйдет. Но нет, он остался в салоне, отбивая ритм пальцами на кожаном руле.

Не попрощался. Не попрощалась и я.

Мы разошлись, как в море корабли. Вероятно, на этом должны были поставить жирную точку. Однако все, как всегда, пошло не так.

11.2

Воскресенье прошел, словно его и не было. Я зависла над домашкой, потом убирала, готовила еду, а на фоне слушала разговоры Крис про ее нового парня. Они познакомились на остановке, и продолжили общение у него дома. Правда, второго свидания, кажется, не будет. Но подругу особо этот момент не волновал.

Нинка тоже слушала вместе со мной. Иногда вставляла пять копеек про нельзя и слишком быстро. Однако в целом никто из них не спорил, не ругался, а главное кодовое слово «Фил» ни разу не мелькнуло. Удивительно, конечно.

Ближе к вечеру позвонила Ирка. Сообщила «радостную» новость – наш факультет закрыли на ремонт. Ближайшие полгода будем учиться в главном корпусе и не абы где, а в новом элитном здании. В том самом, в котором зависают мои соседки по комнате. И вместе с ними еще пять специальностей.

– Круто! – обрадовалась Крис, когда я поделилась информацией. Мы вместе сидели на кухне и гоняли чай с ватрушками. Иногда во мне просыпается повар, а потом на столе появляются булочки. Вот как сегодня.

– Вообще не круто, – приуныла я. Потому что до главного корпуса добираться дольше, плюс две пересадки или жди до пасхи маршрутку в один конец. То еще удовольствие.

– Зато у нас кондейки есть и тепло зимой, – хвасталась Кристинка. Ей новый корпус особенно нравился. Ну, потому что новый, и потому что в старых реально проблемы с отоплением.

– Лучше в куртке, чем на двух маршрутках, особенно после пятой пары. Или зачета у какого-нибудь препода с приветом. Слушайте! А если нам пары объединят? – спохватилась я. Как-то уже привыкла к лекциям, где по двадцать человек на группу. Уютно, всех знаешь, и все тебя знают.

– Могут, – кивнула Нинка. – Экономику точно. Потому что я на неделе, когда расписание смотрела, то заметила, что поменяли аудиторию. Теперь лекция будет в БЛЗ*. (большой лекционный зал).

– Реально? – округлила глаза Крис. Она экономику не переваривала, как и право, и все остальные непрофильные предметы. Я до сих пор не понимала, зачем на старших курсах изучать то, что могли пройти на первом. Но хозяин – барин, как говорится.

– Да. Фил будет с нами, это прям инфа соточка, – кодовое слово слетело с губ Зябликовой, и мы с Кристиной моментально переглянулись, напряглись. Скрестили пальцы, в надежде, авось пронесет.

– Может вместе будем ездить? – предложила Крис, переводя тему в другое русло.

– Ну нет, опаздывать не в моем стиле.

– Ой, да ладно, Катюх. Кто это опаздывает? Да, Нинок?

– Ты вечно копаешься, – выпалила Нина.

– В понедельник поедем вместе. Решено! – сообщила Кристинка, явно обрадовавшись такому раскладу.

И в самом деле, мы поехали на пары вместе. Правда, с утра успели поругаться. Но это вечная тема, потому что Крис зависает в ванне больше положенного. И нам с Зябликовой приходится стоять в очереди.

Но пиком стало такси. Кристина не захотела ехать на общественном транспорте. На этот счет тоже поспорили. Потом посчитали и решили, что выгодней вызвать машину. По крайне мере, пока нас трое. Одному точно разъезжать на такси не канает.

К счастью, пробок не было. Светофор показывал зеленый, а по радио играли веселые треки. Водитель о чем-то щебетал, и на часах оставалось целых сорок минут до начала занятий. В общем, радостная нота случилась неожиданно и приятно.

Возле корпуса, нового, светлого, с красной крышей, стояла Дронова. Заприметив меня, Ирка махнула рукой в знак приветствия.

– Привет, – улыбнулась я. – Знакомьтесь. Это Нина и Кристина. А это Ира, моя одногруппница. – Почему-то язык не повернулась сказать «подруга». Девчонки обменялись приветствиями, а затем мы все вместе вошли в здание. Сдали вещи в гардероб, который был прямо в коридоре на первом этаже. Круто, конечно. У нас он находился в подвале.

Мы уселись на железные стулья, где к моему удивлению людей почти не было. Даже наших одногруппников. На часах показывало еще волшебных двадцать минут до начала пары, поэтому я вытащила тетрадь и решила повторить материал к лекции. Лишним не будет.

Однако Кристинка тарахтела над ухом, как назойливая муха. Ира пару раз косилась на меня, мол не можешь ее утихомирить. В ответ я лишь пожимала плечами. Потому что реально не могла.

– Привет, Крис, – раздался женский голос. Две незнакомки среднего роста подбежали к нам, наклонились и чмокнули Кристину в щеку. С Нинкой обменялись лишь словестными приветствиями. Вот она – популярность. В очередной раз подумала про себя, – как хорошо быть невидимкой.

– Салют гайс, – а это уже были ребята с моей группы.

– Прив… – хотело было поздороваться я, как Зябликова прошипела.

– Вот это наряд у Ани.

Народ отреагировал моментально, будто Нинка сказала не шепотом, а в рупор. Всем сразу интересно стало, что же там за Аня и что у нее за шмотки. Всем, кроме меня. Потому что перед носом лежала тетрадка с терминами, и их необходимо было запомнить.

– Ничего себя, какая, – даже Дронова не смогла сдержаться. Хотя обычно более молчаливая.

– Красотка, – отозвались мальчишки с моей группы. Кто-то присвистнул.

– Она сюда идет? – спросила Крис.

– Кажется, – неуверенно протянула Зябликова. Я вздохнула, и потянулась в сумку за наушниками. С музыкой повторять проще, чем в этом галдеже. Какая-то девушка, самая обычная, а обсуждают ее, будто Бузова ворвалась в универ на розовом кабриолете. Серьезно, нашим лишь бы языками почесать. Учеба всегда на втором плане.

– Эй, – послышался до ужаса знакомый голос. Туфли на тонкой шпильке, идеально стройные ноги, обтянутые черными колготками, короткое светлое платье по фигуре. Я подняла голову, и открыла рот, позабыв обо всем на свете.

– Вы знакомы, Ань? – спросила шатенка.

– Ну, привет, девочка Фила. Вернее подстилка Фила.

Глава 12

Казалось, тишина поглотила большой светлый коридор. Я не дышала, да и ребята вокруг тоже. Столько глаз – и все смотрели только на меня. Кто-то с удивлением, кто-то с явным недоумением, а кто-то с презрением. Пазл не сразу сложился в голове.

Аня, Фил, Рома… Фил, Филатов, Рома. Слишком простой ребус, который смог бы решить любой школьник. А я не смогла, не подумала о таком, да… какова вероятность, что Филатов Рома может быть тем самым Филом? Парнем, забравшим сердца и бессонные ночи многих девчонок этого факультета.

В горле затесался противный ком, сердце натянулось, словно тонкая струна. Невидимка по имена Катя превратилась в местную достопримечательность. Мне хотелось перевести взгляд на Ирку или Крис, но понимала, если отведу глаза, Аня победит. Затопчет. А потом остальные помогут ей. Ведь она местная Королева. Кристинка постоянно болтала про Анну, про ее авторитет и верных воздыхателей. А еще она встречалась с Ромой.

– Эй, – усмехнулась Аня, громко цокнув.

– О чем она? – шепнула Ира мне на ухо.

– Да ну? – послышалось в коридоре. – Реально что ли? Эта? Фил променял Аньку на вот это? – подчеркивали незнакомые голоса в толпе.

Я сглотнула. Влажные ладони было некуда деть, поэтому сжала края тетрадки, вернее вцепилась в них, как в спасательную жилетку.

На вопрос, что делать и как говорить, ответа не было. Однако эта высокомерная особа мне не понравилась еще в ту ночь в клубе. Снять с нее корону было бы неплохо. Уверена, есть в толпе зевак тот, кто бы согласился со мной, а может и поддержал. Но пока ты один, а против тебя целая стая – поражение неизбежно. Я чувствовала свой проигрыш, чувствовала, как на плечи ложатся унижения, оскорбления и смешки. Их было слишком много.

Плащ невидимки вдруг исчез.

Рома оказался моей личной бомбой замедленного действия. В ушах так и тикало, будто отсчитывало секунды до взрыва. Только что разорвется первым: мое сердце или выдержка?!

– И долго продлится этот цирк? – спокойно спросила я, задержав дыхание на секунду. Как же все-таки тяжело стоять на амбразуре, не упасть в грязь лицом перед целым факультетом.

– О, подстилка заговорила, – усмехнулась брюнетка. Ее пухлые красные губы, растянулись в кривой улыбке.

– Да ну, быть не может, – послышалось в холле. Кто-то даже засмеялся. Никогда не думала, что буду чьей-то тенью – а я себя ощутила вдруг именно тенью этой выскочки – настолько противно стало.

Первый раз, когда я не знала, что делать дальше. Продолжать игру Ромы, или озвучить правду. С другой стороны, признавать лживый факт отношений особого желания не было. Не тогда, когда тебя унижают и пытаются затоптать.

– По себя судить – гиблое дело, – ответила я, все еще не решив, какую выбрать тактику. Эх, Филатов, ну и создал же ты мне проблем. Убить мало за это.

– Да уж, – шептались студенты. Откуда их набежало столько. Вроде было человек пятнадцать, а сейчас уже все сорок, или больше. И все смотрят на меня. Только на меня. Будто я звезда местного ТВ.

Ладно! Признаю, смелости поубавилось. В таких ситуациях я никогда не бывала, НИКОГДА – большими буквами. Обычно конфликты проходили мимо, обычно Катя Савельева блекла где-то в центре серой массы.

Из меня словно кислород выкачивали. Медленно и жестко.

– А ты думаешь, особенная? – продолжала издевки Аня. Она поправила прядь волос, закинув ее за ухо.

Идеальная.

Пронеслось где-то на затворках разума. Фигура, лицо. Жаль только внутри пустота. Идеальная снаружи, пустая внутри. Кукла. У Филатова плохой вкус.

Я облизнула нижнюю губу, намереваясь ответить. Играть в молчанку не в моем стиле. Особенно когда получаешь удар по ребрам. Однако стоило мне только открыть рот, как в толпе послышался знакомый голос. Уверенный, ровный, немного бархатистый. С нотками сарказма. Его нельзя было ни с кем спутать.

– У тебя какие-то проблемы с моей «особенной» девушкой?

Народ как по команде обернулся. В холле повисла гробовая тишина. Казалось, муха пролетит, услышим. Да, Рома явно имел авторитет здесь, очень мощный авторитет. Он обошел всех, буквально в долю секунды оказался напротив меня. Волосы хаотично разбросаны, темно-зеленая майка с коротким рукавом, открывающая зону ключиц и накаченные руки. Потертые джинсы, облегающие спортивные ноги, и кроссы с эмблемой именитого бренда.

– Шоу закончено, – сказал другой голос, а затем его обладатель предстал перед всеми. Симпатичный высокий брюнет, в глазах которого поселилось грозовое облако.

– Какие-то проблемы? – повторил Филатов, вскинув бровь. Смотрел он на Аню с нотками призрения. Девушка поежилась, скрестила руки на груди, но отвечать не стала. Молча развернулась и пошла в сторону лифта. Однако уже возле все равно оглянулась.

– Привет, принцесса, – улыбнулся Рома той самой очаровательной улыбкой, от которой наверняка сходили с ума многие девчонки. Голос его звучал мягко, нежно, даже немного игриво. И все это мне – невидимке Кате Савельевой. С ума сойти.

Мы были эпицентром в Армагеддоне взглядов. Каждый поглядывал в нашу сторону. И Филатову этого очевидно было мало.

– При… – хотела поздороваться с ним. Но Рома сделал то, чего я никак не ожидала.

Он убил меня. Вернее мою скромную тихую жизнь. Наклонился и поцеловал в губы. Как будто бы я, в самом деле, была его девушкой.

12.2

Наверное, в этот момент у меня произошло кратковременное повышение уровня дофамина. Сердце сошло с ума, едва не разорвав грудную клетку от безумных ударов. А потом пришла злость. Раздражение. Негодование и желание врезать этому самовлюбленному придурку.

– Пошли, – прошептал Филатов, разрывая поцелуй. Не дал мне и слова сказать, схватил за руку и потащил за собой. Каким-то чудом я успела взять сумку с тетрадкой, и не растерять все это добро по дороге.

На нас смотрели. О нас шептались. Но больше не смеялись. Я медленно перевела взгляд левей и напоролось на Нинку. Глаза ее округлились: в них поселилось что-то с примесью шока и ужаса. Будто бы она увидела нелогичное, неразумное и крайне необъяснимое явление. Я сглотнула отворачиваясь. Не сейчас. Чуть позже мы обязательно поговорим. Как только разберусь с этим героем любовником.

Через минуту, когда мы оказались в полупустом коридоре, я ожила. Дернулась, пытаясь освободиться из его хватки. Офигел! Просто офигел!

– Стой! – крикнула, сжимая зубы от злости. Невозможно представить, во что выльется эта игра, этот поцелуй и знакомство с Филатовым. Я никогда не хотела быть в центре внимания, никогда не хотела быть той, о ком шушукаются на каждом углу.

– Давай отойдем, – спокойно ответил Роман, не останавливаясь. Я снова брыкнулась, но силы были неравны. Он выше на две головы, шире в плечах, в конце концов, еще и парень.

– Утихомирься, – рявкнул Фил, все же остановившись. Резко развернулся ко мне и пошел прямо, от чего я попятилась, пока не уперлась спиной в стену. Ощущение такое забавное, будто становишься загнанной мышкой в клетку. А хищник пускает на тебя слюну, представляя, как разрывает на части.

Рома отпустил меня, но тут же поставил ладошки по обе стороны. Навис, внимательно всматриваясь то ли в лицо, то ли в душу.

– Какого черта? – прошипела, смотря на него снизу вверх. Нужно было бояться или полыхать от злости, но меня отвлекал его потрясающий парфюм с нотками цитруса и хвои.

– Только не говори, что это был твой первый раз, – усмехнулся Фил, опуская взгляд на мои губы. Он ошибался, однако скулы все равно обдало жаром. Сердце бахало, вероятно, от раздражения.

– Да пошел ты, – я толкнула его в грудь, и выскочила, словно из золотой клетки. В голове кружилась тысяча и одна мысль. Что делать? Что мне теперь делать? Как объяснить всем вокруг, как вернуть себе вуаль невидимки?

– Стой, кому сказал, – прилетело мне в спину. Филатов вновь схватил за руку и резко дернул на себя, от чего я едва не упала в его объятия.

– Ты в конец офигел? – не кричала, нет. Но голос звучал раздраженно, и достаточно твердо.

– В твоих же интересах подыграть мне. – Заявил он уверенно. Как там было – если хочешь быть царем в джунглях, недостаточно вести себя как царь. Ты должен им быть. Без сомнений. Вот и Роман не сомневался в своем превосходстве. Он был главным. Первым и единственным.

– Серьезно? – мне стало так обидно. Этот богатый умник просто использовал меня. И плевать ему, что я могу столкнуться с проблемами, что мне нравилась жизнь в центре серой массы.

– Да ладно тебе, Рина, – опять эта ухмылка.

– Я не буду подыгрывать тебе. Разбирайся со своей идиоткой сам, понял? Я тебе не игрушка, и не щит!

– Кать, слу… – однако дослушивать никто не планировал. Я оттолкнула его и пошла прочь, потому что время поджимало, потому что пара важная, потому что… да как он посмел меня поцеловать?! У всех на глазах! Придурок! Самовлюбленный хам, у которого на уме непонятно что.

Однако злость быстро сменилась безысходностью. Это сначала мне казалось, что положение можно исправить, но стоило только прийти на пару, сесть на свободное место, как надежда разорвалась на тысячу невидимых осколков в моем сердце.

Одногруппники, с которыми мы неплохо ладили на первом и втором курсе, сейчас поглядывали, не скрывая призрения. Серьезно, будто я вышла на дорогу ночью в чулках и короткой юбке. Они, конечно, ничего не говорили. Не принято у нас это было, но в глазах читалось слишком много.

Единственный человек, кто продолжал до сих пор адекватно воспринимать реальность – Ирка Дронова, наша староста и вроде как моя подруга, хотя я никогда особо ее таковой не считала. Ира ничего не спрашивала, не осуждала, продолжала быть самой собой. За что я, конечно, была ей благодарна.

Однако сюрпризы не закончились.

После третей пары мы с Дроновой пошли в столовую. Большая, светлая, а главное ассортимент какой. Глаза разбегаются, и сразу хочется кушать. Я даже успела забыть обо всех проблемах. Но Анна Блаженная мне о них любезно напомнила.

Она нагло подсела к нам с Иркой за столик, когда мы уплетали котлету с пюре.

– Знаешь, милая, мы с Ромой обычно обедали вместе, – достаточно громко произнесла Аня. Клянусь, мне показалось, что в этот момент молчал весь зал. Я опять стала центром внимания, всеобщего внимания. Даже тучная тетка с красными щеками замерла, держа в воздухе ложку.

– Ты настолько не доверяла ему, что ходила везде хвостиком? – эта фраза сорвалась случайно. Наверное, мне было неприятно осознавать свое поражение. Пусть я серая, пусть и обычная, но не та, кто терпит грязь в лицо. А эта Анна только и могла кидаться грязью.

– Ребят, – она вдруг поднялась и захлопала в ладоши, привлекая к себе все взоры студентов. Народ тут же отложил приборы, и с открытыми ртами дожидался шоу. – Ставлю сотню, что через неделю Фил бросит… как там тебя? Да в общем неважно. Кто со мной?

По спине пробежал холодок. В этот момент я готова была убить Рому с его идиотской затеей и языком без костей. Но больше всего мне хотелось насолить Ане. Получается, если я не хожу на каблуках и не качаю губы, то не достойна быть с кем-то вроде Филатова? И все девушки в этом универе не достойны, так выходит?

В ушах тикало, будто вот-вот разорвется бомба. А может быть, по швам трещало терпение и выдержка. Устойчивая выдержка.

– Эн, у тебя окончательно кукушка поехала? – раздался знакомый голос. Я оглянулась, всматриваясь в дверной проем. Тот самый парень, с глазами цвета грозового облака.

– Ник, – воскликнула она, улыбнувшись.

– Серьезно, либо ешь, либо проваливай. Я не Фил, могу и по роже дать. Хотя и он может, – усмехнулся брюнет. – Такой цирк устроила, уже и не смешно.

Анна ничего не ответила. Лишь громко цокнула, а затем схватила подружку под локоть и потащила на выход. В зале вновь заговорили. Начали есть, и уделять внимание своим делам. Наш столик вмиг перестал быть эпицентром всеобщего любопытства.

– Привет, Катерина, – поздоровался Ник, усаживаясь напротив. Выглядел он совсем недружелюбным товарищем по парте. Скорее даже пугающе. В его глазах так и читалось – держись от меня подальше.

– Привет, – прошептала я. – Мы разве знакомы?

– Никита, можно Ник. – Протянул он ладонь, в качестве приветствия. Однако я не осмелилась ее пожать.

– А Фил говорил, ты не из робкого десятка, – продолжил Никита, рассматривая меня с интересом.

– Передай ему, чтобы утихомирил свою… – хотела было сказать «ненаглядную», но Ник меня перебил.

– Тебе лучше принять его предложение. Иначе эта фигня не закончится.

– Что? – спросила Ирка, переводя взгляд с меня на Никиту. Он снова усмехнулся, затем поднялся из-за стола и пошел в сторону выхода. Уверенно, будто никто и ничто ему здесь ни по чем. ___ Дорогие читатели! В связи со сложившейся ситуцией, прошу подписывайтесь на меня в вк или в телеге (в телеге: Ники Сью в поиске можно вбить). Далее буду отписываться там.

Глава 13

Остаток дня прошел тяжко. В какой-то момент я вытащила наушники и включила музыку на полную громкость. Дронова хоть и сидела рядом, но голоса по сторонам меня напрягали больше, чем возможность показаться грубой. Ира ничего не спросила, а потом тоже достала капельки.

Обо мне говорили так много и так часто, что уши и щеки не переставали гореть. Однако, к счастью, с Аней мы больше не пересекались. Но это только сегодня. Завтра у нас стояла совместная лекция первой парой. Где будет и Рома.

Конечно, я переживала. Свидетелей у нелепой выходки Филатова слишком много. А взять и сказать «мы пошутили» теперь тупо. Во-первых, Анна меня унизила целых два раза. А во-вторых, вряд ли Рома включит джентльмена. Поэтому с последствиями придется разбираться самостоятельно. И это пугало. Чертовски пугало.

После пар меня ждала работа до одиннадцати вечера. В другой раз я бы побурчала, но сегодня даже обрадовалась. Хоть смогу отвлечься. Проветрить голову, подумать, как быть дальше и что делать завтра.

Однако сюрпризы не могли закончиться так быстро. Потому что был еще один человек, о котором я забыла. И это была моя самая большая ошибка.

За полчаса до окончания смены начала наводить уборку. Протерла машинку, помыла мультиварку, тарелки, приборы. Вздохнула. Ноги гудели, хотя физическая усталость не давала пасть морально.

Плюнула на все и решила вызвать такси. Иногда можно позволить себе потратить сотку, когда руки опускаются, и хочется уткнуться лицом в подушку. Накрыться с головой одеялом и просидеть в комнате до следующего месяца. Чтобы все закончилось. Чтобы я снова стала невидимкой Катей Савельевой.

Когда вошла в подъезд, где-то внутри подкралось странное предчувствие. Недоброе предчувствие. А у дверей я вспомнила про Нинку. Как она горевала, как причитала насчет Фила. Наверняка обидится на меня, подумает, что я увела у нее любимого из-под носа. Надо было поговорить еще в универе, рассказать все, но я слишком зациклилась на своих проблемах. На людях вокруг, на голосах и Роме, которого хотелось придушить.

Что ж, видимо отдых придется отложить. Сначала разговор, подушка потом. С этими мыслями я вытащила ключ и попыталась открыть дверь. Однако замок не хотел поддаваться.

Странно.

Свет в окнах горел, так что девчонки не спят. Обсуждают, наверное. Не зря ж у меня уши горят. Сделав глубокий вдох, я нажала на звонок. Затем еще и еще. Открывать не спешили.

Странно.

Я хотела уже набрать Крис, но дверь неожиданно отворилась. На пороге стояла Нина. Глаза красные, веки опухшие. Ее будто выжали, оставили кожу да кости. Ни капли жизни.

– Нин, – испуганно спросила я. В голове сразу нехорошие картинки всплыли. Вдруг чего случилось.

– Вот, – она вытащила из-за спины чемодан. Черный, который мы дарили Крис на день рождения годом ранее.

– Что это?

– Твои вещи, и вот, – Зябликова кинула к моим ногам белый конверт. На порог она меня до сих пор не пустила. Мы продолжали стоять по разные стороны.

– Мои вещи? В смысле?

– Да без смысла, – заявила Нинка, кривя губами. Придвинула чемодан ближе, и потянула дверь на себя, явно не планируя меня пускать.

– Стой, – я ухватилась за ручку, сглотнув противный ком в горле. – Что это значит? Нин, что происходит?

– Я думала мы подруги. А ты… – она усмехнулась. Горько так, будто я совершила измену родине. – Иди раздвигай ноги перед Филом.

– Нин, это не то, что ты… – попыталась вставить хоть какой-то аргумент, но Зябликова была не настроена слушать.

– Проваливай! – крикнула она, в очередной раз, пытаясь закрыть дверь.

– Ты в своем уме? Время двенадцатый час! – воскликнула я, понимая, чем пахнет этот разговор. Они собрали мои вещи и решили выставить на улицу. Девочки, с кем я делила одну крышу и кого считала подругами. Сколько мы пережили вместе? Сколько помогали? Платьями делились, одну булочку на троих в тяжелые времена, писали друг другу конспекты. И все это выходит просто вычеркнули. Взяли и вычеркнули?!

– А ты в своем уме? – глаза Нинки округлились и сделались стеклянными.

– Что?

– Как ты могла, Кать? С Филом? Как? Убирайся!

– Нин, успокойся. Дай мне объясни…

– Шлюха ты, а не подруга! – кинула в меня куском грязи Зябликова, позабыв обо всем хорошем, что я сделала для нее. Нет, нас не связывала дружба на миллион лет и узы не разлей вода. Но мне казалось, мы близки. В какой-то степени близки. Она не раз приходила плакаться, не раз жаловалась на Кристинку и учителей. Но и поддерживала меня, говорила важные слова в нужный момент.

Я сглотнула. Не особо веря в реальность происходящего. Да такого быть не может. Хотя в ушах звенело «шлюха». Мы с Зябликовой смотрели друг на друга, и, кажется, больше никаких «мы» не было. Я открыла рот, однако на языке ни одного слова не осталось. То ли от шока, то ли от обиды, которая сковала горло. Да, ситуация та еще. Да, Нинка влюблена в Фила и я сейчас в ее глазах – предатель. Но разве почти три года можно перечеркнуть в одночасье? Разве можно отрезать веревки у моста, не дав ступить и шагу другому человеку.

С губ Зябликов слетел тяжелый вздох, а потом она захлопнула дверь. И плевать ей было, что я приехала из другого города, что мне элементарно некуда пойти.

У всего есть срок годности… а что-то изначально бывает просроченным. Как наша дружба, которой, видимо, никогда и не было.

13.2

Минуты две я переваривала услышанное. Потом пришло осознание, что ночевать придется в подъезде или в лучшем случае в каком–нибудь мотеле. Однако я была бы не я, если бы не попытала удачу достучаться до Нины и Крис. Снова позвонила в дверь, даже постучала. Написала в телеге, что надо поговорить, хотя это было унизительно.

Забликова заказала мне дорогу на панель, и слушать не стала. Плевать ей на мои чувства. Эгоизм чистой воды. Кто-то скажет, что все люди такие, их заботит только своя жизнь. Но я до последнего надеялась достучаться до зачатков разума девчонок.

Правда, минут через десять поняла – надежда умирает раньше, чем успевает зародиться. Никто мне не откроет. Им плевать. На меня, мои оправдания, правду. Важны только Нинкины чувства, ее обида и эмоции.

Я вздохнула, подняла с пола конверт с деньгами. Мы заплатили за два месяца вперед, но скидывались втроем. Так что сумма там была скромная, хоть и удвоенная. Везде просят залог и оплату за четыре недели, где мне взять столько? Куда податься?

И тут накатила волна злости. Сердце сжалось, в глазах покалывало, я едва сдерживалась, чтобы не разреветься напротив бывшего дома.

Я одна.

Никому не нужна.

Никому нет дела до меня.

Схватила чемодан и вылетела на улицу. Нужно было вдохнуть немного кислорода. Просто вдохнуть, тогда станет легче. Но легче не стало. Особенно когда смотришь на свет в окнах, где тепло и уютно, где горячий чай и твоя подушка.

Я вытащила телефон, и эмоции взяли вверх.

Пальцы сами набрали его номер. Придурок! Ненормальный! Это же убийство на живую! Больной! Псих! Да как он мог так со мной?!

– При… – послышалось на том конце, но я оборвала.

– Как же я тебя ненавижу! – закричала в трубку, прикрывая ладошкой рот. Слезы сорвались с глаз, и эти ужасные фразы, шушуканья, взгляды, полные презрения – все всплыло. Столько унижения за один день, столько грязи на мои хрупкие плечи.

– Чт… – опять попытался вставить Рома, но я не готова была его слушать.

– Ты больной на голову! Понял! Ты… где мне теперь жить? А? Весело тебе, Филатов? Очень круто! Поздравляю! – с губ сорвался всхлип. Я не хотела этого, не хотела, чтобы он узнал, что плачу. Поэтому скинула вызов.

Стало невыносимо грустно. А еще темно. На улице было очень темно, даже луны не видать на черном небе. Казалось, она пропала в бездне отчаяния вместе со мной.

Мобильный в руках завибрировал. На экране отразился номер Ромы. Но я не подняла. Сидела возле подъезда и плакала. Как дурочка. Слезы летели из самой глубины, болючие и горькие.

Телефон еще несколько раз отразил входящие от Фила, которые я не приняла. Толку от него и этих разговоров. Затем наступила тишина.

Мои всхлипы. Ночной осенний ветер. Убивающая тишина и свет в окнах нашей квартиры. Я понимала, что нужно решать проблему, а не убиваться жалостью к себе. В конце концов, никто кроме меня ничего не сделает. Сегодня поеду в гостиницу. Завтра будет новый день, что-нибудь придумаю. В общагу попробую записаться, а если нет, значит, вернусь домой. Заберу документы, и гори оно синим пламенем.

Я поднялась, вытирая рукавами зареванные щеки. Не сразу услышала шум от машины, въезжающей во двор. А потом фары ослепили мои и без того убитые горем глаза.

– Кать! – голос Ромы нельзя было спутать. Он будто вытащил меня из болота обиды и безнадеги.

– Кать, какого черта ты трубку не берешь? – крикнул Филатов, оказавшись напротив меня.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты плакала? Значит, не ослышался. Почему ты… с чемоданом? – явно не понял Фил, скользя наглыми и чертовски красивыми глазами.

– Не плакала, – соврала, отвернувшись.

– А с чемоданом почему? Что значит, тебе негде теперь жить? – не унимался он. В тишине двора слышался только мотор от двигателя его дорогой тачки, а темноту разбавляли включенные фары. Филатов даже дверь не закрыл за собой, так и оставил открытой, спешил видимо.

– Какая разница? Зачем ты приехал? Посмеяться? – прошептала я. Куда-то злость подевалась, на ее место пришла усталость. Уже полночь. Время, когда люди лежат под одеялом и готовятся ко сну. А я здесь, на улице, под открытым небом с чемоданом и мешком мыслей, которые не дают покоя.

– Тебя родители выгнали?

– Подруги, – зачем-то призналась. Хотя скрывать-то нечего.

– В нашем унике учатся? – уточнил Филатов, продолжая разглядывать мое зареванное лицо.

– Ага, – кивнула, вздыхая.

– Поехали, поздно уже, – сказал вдруг мягко Рома.

– Что? – не поняла я, поднимая голову. Почему–то ощущала себя маленькой девочкой на фоне этого высокого широкоплечего парня.

– Завтра все расскажешь, – кинул он. Схватил чемодан и потащил его в машину.

– Ром, ты…

– Поехали, Рина. Холодно.

Глава 14

Рома

Я крутил руль, изредка поглядывая в сторону Кати. Она вся сжалась, будто маленький колючий ежик. Смотрела в окно, не издавая ни звука. Злилась, вероятно.

Когда услышал ее надломленный голос в трубке сразу понял что-то не так. Обычно мне плевать на едва знакомых людей, но… сейчас почему–то было это самое «но», которое заставило меня приехать. Забрать чемодан и дать по газам в сторону своей квартиры. Катя особо не сопротивлялась, хотя и вопросов не задавала.

Глаза ее, красные и опухшие, меня окончательно добили. Я вдруг ощутил странный привкус. Привкус вины очевидно. Только за что, пока неясно. Забавно, конечно. Редко подобным страдаю.

– Куда мы едем? – неожиданно спросила Катерина, продолжая залипать в окно кроссовера. На часах уже стукнуло двенадцать, машин почти не было, а светофоры моргали горящим желтым.

– Ко мне. – Наверное, нужно было отправить ее в гостиницу. Все же я не таскаю домой девок, не проходной двор. Однако я был уверен, что у Рины не то финансовое положение для нормального номера. Отвозить в хлоповник тоже не вариант. А позволить заплатить за нее, вряд ли бы согласилась. Поэтому ничего не оставалось, кроме как дать газу в сторону хаты.

– Что? – Катя повернулась, но я смотрел исключительно на дорогу. Хотя совру, если скажу, что мне было не интересно увидеть выражение ее лица.

– Не боись, детка. Сегодня у меня уже не встанет. Слишком устал.

– Останови. Я… я в гостиницу поеду. – Запротестовала девчонка ожидаемо.

– Не остановлю, так что крепись.

– Что твои родители подумают? Я… я не собираюсь ночевать дома у парня.

– Ничего не подумают, мы живем отдельно. – Хотелось подколоть Рину на тему дома и парня, но решил промолчать. Она явно прибывает не в лучшем состоянии, куда уж оценить шутки и пошлый юмор.

– Это ты во всем виноват! – выдала Катя, обреченно выдыхая. Я остановился на красный, первый красный, который был на протяжении всей дороги. Перевел на нее взгляд и подумал, что моя дурацкая идея с подставными отношениями глубоко пустила корни. Сначала фразу ляпнул, потом поцеловал. А все Ник виноват. Его идея была, мол выручай девчонку. Назвал своей, бери ответственность. Вот и взял на свою голову.

– Твои подруги меня ненавидят? – осторожно спросил. Загорелся желтый и я дал по газам.

– Хуже, – буркнула она. Я подумал, что может быть хуже. Если только…

– Сделали мою куклу вуду и закололи ее иголками?

– Одна из них в тебя влюблена по уши. А ты… ты на спор с ней переспал! Слушай, – она резко повернулась половиной корпуса ко мне.

– Стой, я ни с кем не спал на спор, – категорично заявил. В голове ничего не было из похожих шалостей. Да за последнее время единственная девушка, с кем я постоянно контактировал, была Катерина.

– В клубе, Ром. Ты переспал с ней в туалете. Капец! Так мерзко. Какие вы парни… – она вздохнула.

– Я честно не помню, Кать. Если и так, без желания твоей подруги ничего не было бы. Я же не насильник.

– Вот именно, что ты не помнишь. Лучше бы помнил! – надула губки мисс злючка. Я повернул в сторону дворов, замечая впереди шлагбаум.

– У вас, женщин, очень странная логика.

– А у вас вообще ее нет, – буркнула Рина. Я завернул на свободное парковочное место, и заглушил двигатель.

– Приехали. Пошли.

– Не пойду, – Катя скрестила руки на груди. Она не выглядела роковой красоткой, а уж таких я поведал прилично. Но сейчас девчонка мне показалось жутко милой. Даже с черными кругами под глазами от потекшей туши.

– Пойдешь. В тачке ночевать не оставлю. Мало ли, завтра она не заведется. Ты ж черная кошка.

– Ты прав! – неожиданно переобулась Рина, задрав подбородок. – Кто виноват в моем горе, тот и расплачивается. Это будет справедливо. Пошли!

– Какая ты… – усмехнулся, выходя из машины. Катя тоже вышла. Подул холодный ветер, от чего девчонка вся сжалась. Ночи становились холодней.

Я вытащил чемодан из багажника, кликнул сигналку и пошел вперед, в сторону подъезда. У входа на сенсорном датчике ввел пароль и дверь открылась. Теплый воздух обдал тело, по спине пробежались мурашки от перемены температуры.

– Сколько у тебя комнат? – спросила Рина. Семенила у меня за спиной, разглядывая чистые белые стены в новой элитке. Хороший район, от уника недалеко, а еще людей пока мало здесь живет. Довольно тихо.

– Две.

– Давно один живешь?

– Не очень, а ты? – на втором этаже мы остановились. Я снова ввел код из шести цифр на датчике. Дверь отворилась, приглашая нас в темноту.

– С первого курса, – ответила Катя, переступая порог квартиры.

– Самостоятельная значит?

– Вроде того.

Включил свет, скинул обувь и прошел вглубь. Думал Рина последует за мной, но она смущенно топталась у входа. Такая вся правильная, аж необычно. Никогда таких не встречал.

– Долго будешь там стоять? Или особое приглашение нужно?

– Договоришься, что останусь у тебя на ПМЖ! – прикрикнула девчонка. Сняла обувь, и неуверенно подошла ближе ко мне.

– Да без проблем, – улыбнулся ей. – Так, тут кухня, – решил провести быстренько экскурсию по своим скромным хоромам. – Здесь туалет и ванная. А это моя спальня, на сегодня твоя будет. У нее дверь закрывается. В зале дверей нет.

– Понятно. Я могу и в зале… – робко произнесла Катя, опустив голову. Смутилась, кажется.

– Ну… – игриво ответил ей, блуждая глазами по невинным выпуклостям. – Базару нет. Только губы не дуй потом, что я тебя случайно в непристойном виде замечу.

– Дурак! – крикнула девчонка, заливаясь краской. Смущать ее было даже забавно. – Я выбираю спальню.

Глава 15

Катя

Роман выдал мне чистое белье, еще раз откинул пару шуточек, а потом удалился в свои покои на эту ночь. Я смущенно присела на край кровати, громко вздохнула, рассматривая большую светлую комнату. Раньше всегда казалось, что интерьер у парней должен быть другим – темным и много дерева. Однако спальня Ромы была уютной, в стиле минимализма. Мягкая кровать, пушистый коврик под ногами, шкаф с зеркалом, плазма на стене и прикроватные тумбы. Ничего лишнего.

Я плюхнулась на подушку, пытаясь осознать, на что подписалась, но осознание не приходило. Фил меня втянул в неприятности, из-за него я осталась на улице. Разве не будет справедливым переночевать здесь, в чужой квартире?! Разве он не обязан взять на себя ответственность за поступок?!

Наверное, такими аргументами я просто пыталась договориться с совестью. А ведь мне, в самом деле, было совестно оставаться у парня дома. Тем более у какого парня… это же Филатов. Мечта стольких девчонок. Уверена, кровать, на которой лежу, повидала приличное количество разбитых сердец.

Правильней было бы настоять на гостинице. В конце концов, в городе полно хостелов. Не померла бы. Только сперва меня подстегивала обида, а потом усталость. Хотелось лечь, закрыть глаза и позволить наступить завтрашнему дню.

Ладно! Убежать все равно уже не получится.

Я застелила чистое белье, а старое аккуратно сложила. Надо будет отнести его в стиралку. Вещи разбирать не стала, да и зачем. Завтра уезжать. Переоделась в пижаму, щелкнула выключатель и постаралась уснуть.

Удобный матрац, мягкие подушки, словно пушистые облака, теплота и приятный запах забрали меня в царство Морфея. Правда спала я недолго и некрепко. Просыпалась часто, видимо новое место давало о себе знать. К пяти утра окончательно сдалась. Встала, на носочках выскользнула в коридор. Хотелось принять душ, а еще кушать.

Ванная комната тоже удивила. Зеркало на всю стену, цветок около раковины, и душевая с прозрачными дверцами. Богатые живут красиво, не поспоришь.

Скинула одежду и шмыгнула под воду. Не сразу разобралась, как включается умное устройство, тыкала на кнопочки, в итоге плюнула и пробуждалась в прохладе. Волосы мыть не стала, а то еще заболею. Лучше в хостеле потом, там явно попроще будет ванна и подача кипятка.

Нанесла легкий макияж на убитое горем лицо, повязала хвост и натянула джинсы с водолазкой. В зеркале на меня смотрела блондинка, которая жаждала отдыха. От всех и всего. Эх…

К шести утра желудок напомнил о себе. Набравшись наглости, я все же заглянула на кухню, светлую и чистую. Будто здесь никто и никогда не готовил. Даже кружек возле раковины нет. Рома такой чистюля или не ест дома?.. Любопытство взяло вверх, и я сунула нос в холодильник. Удивительно, но еда там была. Много разной еды: творог, фрукты, мука – зачем-то в холоде – в контейнерах то ли салаты, то ли полуфабрикаты. Этот парень готовит? Да ну? Неожиданно, конечно.

С совестью опять пришлось договариваться. Филатов виноват в моих бедах. Так что могу ограбить его холодильник. Ладно. Приготовлю на двоих. Тогда точно смогу не подавиться трапезой.

Прикрываю дверь в кухню, чтобы не шуметь. Развожу тесто на блинчики, приходится повозиться. Не привыкла сбивать венчиком, а не миксером. Потом еще минут десять ищу сковородку. И о чудо! Нахожу как раз маленькую.

Быстро жарю десять блинов, начиняю их творогом. Пахнет вкусно, выглядит тоже. Хочется скорей закинуть в живот еду, однако решаю еще сделать омлет с ветчиной. Не себе, хозяину квартиры. Я с утра жареное стараюсь не кушать.

Так забываюсь в делах, что не слышу шагов. Ощущаю чужое присутствие только когда горячее дыхание обжигает мне шею, а знакомый голос ласково шепчет на ушко:

– Готовишь, женушка?

От неожиданности буквально теряюсь. Вилка падает из рук, и я едва не подпрыгиваю. Резко разворачиваюсь с желанием высказать все этому умнику, но его внешний вид обескураживает. У меня даже рот открывается. Потом я правда беру себя в руки, и отвожу взгляд в сторону.

– Ты всегда разгуливаешь без майки?

Да, Филатов в одних шортах. Зачем ему майка? Широкие плечи, литые мышцы, а на животе виднеются кубики пресса. От пупка вниз проходит узкая темная дорожка, скрываясь за резинкой одежды. Ладно, это ведь нормальная реакция? Залиться жаром от парня, который хорошо слажен. На моем месте любая бы смутилась. Это не потому, что Рома симпатичный. Просто…

(Дорогие читатели! Убедительная просьба, подписывайтесь на меня в соцсетях. В телеге можно найти в поиске, если вбить “Ники Сью”. На остальное ссылки в профиле. Пожалуйста, не спрашивайте ничего в комментах. Книгу за это могут забанить.)

– А ты всегда встаешь рано? – уголок его губ тянется вверх. В глазах так и бегают чертики.

– Нет, иногда встаю в десять, – зачем-то сообщаю. Делаю глубокий вдох, опускаюсь на корточки и поднимаю вилку. – Может, оденешься?

– Может и оденусь, – хмыкает этот умник.

– Это одолжение? – поднимаюсь, но не смотрю на него. Итак щеки горят знатно.

– Плата за… чем там вкусно пахнет? За это самое. Сейчас вернусь.

Филатов выходит с кухни, и я могу, наконец, выдохнуть. Однако смущение никуда не девается. Перед глазами так и стоит его величественное тело, будто созданное для искусства. Кручу головой, старательно выкидывая воспоминания прочь.

Только учеба. Никаких глупостей. Никаких симпатий.

Глава 16

Рома возвращается как раз, когда я заканчиваю с омлетом. Усаживается за стол и с опаской рассматривает завтрак, будто никогда не видел блинов с творогом. Хотя может и не видел. Он много чего пропустил мимо, стоит вспомнить только дошик и мороженое.

– Это съедобно? – разрывает тишину Фил. Я включаю чайник и сажусь на свободный стул.

– Хотела бы убить, подкралась бы ночью.

– Не думал, что девушки нынче умеют готовить.

– Это такие, как твоя Аня не умеют. – Не упускаю возможность съязвить.

– А такие, как ты на что способны? – он загадочно поглядывает в мою сторону, то ли с улыбочкой, то ли ухмылкой на лице.

– Убить тебя точно способна.

– Маньячка в доме, неплохо.

– Пробуй давай, – напираю. Фил закидывает кусок омлета в рот, затем второй, но ничего не говорит. Однако и говорить не надо. Ест он с нескрываемым аппетитом. Да и блинчики уплетает. Целых четыре штуки заточил, слова не сказал.

Мне хочется хоть какого-то отзывала или благодарности, но Рома на такие щедрости не расходится. Разве что убирает тарелку в раковину, и на том спасибо. Индюк. Самовлюбленный. Или павлин. Ну, точно не идеал женских грез.

– У нас, кстати, пара общая, – зачем-то сообщаю Филатову.

– Да это судьба, Рина, – ухмыляется этот шутник. Ухожу в комнату, еще раз оглядываю себя в зеркало, беру чемодан и везу за собой в коридор. Надо куда-то его пристроить. Может в гардеробе разрешат оставить?! На переменах поищу хостел дешевенький или квартиру. Вдруг повезет.

– Нафига ты его тащишь? – спрашивает Рома, заглядывая мне за спину.

– В универ с ним поеду. А там… не знаю, буду искать варианты.

– Боишься меня? – он делает шаг вперед, и вот мы уже стоим друг напротив друга на слишком скромном расстоянии. Филатов смотрит сверху вниз, я на его фоне чувствую себя маленькой девочкой. И не в росте даже дело, хотя и в нем тоже.

– Должна? – уверенно вскидываю подбородок, хлопая ресницами.

– Тогда оставляй чемодан. Найдешь квартиру, съедешь.

– С чего такая щедрость? – хриплым голосом спрашиваю, не веря ни единому слову. Хотя в ушах набатом бьет стойкая мысль, надо соглашаться. Во имя справедливости. Фил заварил кашу, будет правильно, если он разрулит проблемы.

– Забыла? – его правая бровь ползет вверх, будто Филатов очень удивлен.

– О чем?

– Ты же моя девушка. Весь уник теперь об этом треплется.

– Нет! Нет! И еще раз нет! – заявляю достаточно громко. Уж за эти выходки я получила по полной. Хватит того, что меня из дома выставили. Дальше строить блеющею овечку в мои планы не входит.

С другой стороны, в мире должен быть баланс. Если из–за кого ты страдаешь, значит, этот кто–то должен стать Великом Бэтменом и решить, ну или хотя принять участие в поиске выхода из сложной ситуации.

– Оставляй чемодан, Кать, – напирает Рома. – Поищешь вечером квартирку. В качестве компенсации можешь ужин сварганить. У тебя вроде неплохо выходит.

Молчу с минуту. Обдумываю, хотя и думать нечего. Нужно соглашаться. Тогда справедливость восторжествует. К тому же, где одна ночка, там и две. Вот только жить у парня, у едва знакомого парня, совсем не прельщает. Неудобно. И… мало ли он притащит девку, захочется ему любви адской.

С другой стороны, проще стоны послушать, чем в хостеле неизвестно с кем ютиться. Плюс я, в самом деле, могу в качестве благодарности приготовить ужин. Даже продукты купить.

– Через тридцать минут начнется первая пара, – вырывает меня из размышлений Фил.

– Уже? – ошарашено переспрашиваю. Лекция по мировой экономике с новым преподом, нашего поменяли почему-то, тот самый повод, когда реально стоит отложить чемодан.

– Поехали, – сообщает Рома. И не интересует его мой ответ, как и мои пожитки. Ладно. Еще одна ночка. Не больше. В конце концов, Филатов виноват в том, что меня выставили на улицу. Не полностью, конечно, но частично его вина тоже есть.

Мы выходим на парковку, садимся в машину. Я скрещиваю руку на груди. В салоне прохладно, осень дает о себе знать.

Минута другая и Рома выезжает со стоянки. Крутит уверенно руль, обгоняет одно авто за другим, иногда даже нарушает правила. И плевать ему, что на фонаре висела камера, и что горел красный. Да и на сплошную тоже плевать.

– Ненавижу таких как ты, – не выдерживаю в какой-то момент. В городе каждый день происходят аварии, некоторые погибают, а некоторые остаются с травмами на всю жизнь. И все из-за кого? Из-за таких нарушителей с пачкой денег в кармане.

– Каких? Неотразимых?! – мы тормозим перед зеброй, пропуская студентов. Еще один поворот и наш корпус.

– А у тебя отлично с самомнением.

– Да и не только с ним, – ёрничает этот умник. Пропускает бабушку у шлагбаума, затем дает по газам, от чего покрышки едва не стираются. Наверняка на земле остался отпечаток.

– По тебе ДПС плачет.

– Если только женский состав ДПС. Мужики в форме не в моем вкусе.

Буквально на въезде в парковочную зону у Филатова загорается экран мобильного, оповещая о входящем. Я успеваю заглянуть, не знаю уж зачем, видимо женское любопытство.

– Привет, ма, – здоровается бодро Роман с мамой. – Да, жив-здоров. А? Ма, у меня пары. Вообще не варик. Без меня никак? Это важная пара. Ой, давай без влажности. Вы две тетки и не можете найти общий язык? Ма! Ну прекращай. Боже! Дай мне сил это вынести. Ладно! Сейчас приеду, только не ной.

Фил скидывает вызов, но двигатель не заглушает. Потом громко вздыхает и переводит взгляд на меня, будто я последняя спасательная шлюпка в тихом океане.

– Что? – с опаской уточняю. Ожидать от этого умника можно все что угодно.

– С тебя кроме ужина еще и конспект, Катерина. Лады?

– В смысле?

– Ты не знаешь, что такое конспект? – откровенно стебется Филатов.

– С какого это я тебе конспект должна писать? Совсем упал?

– Ну я же твой… типа парень, – усмехается он. – О, через пять минут пара начнется. Имей в виду, говорят, препод по экономике тот еще огонек.

– Через пять минут? – вскрикиваю я. Тут же хватаю рюкзак и дергаю ручку дверей.

– Пароль от хаты и подъезда вместе с адресом скину смс, любимая.

– Да что бы ты… вечно жил! – кидаю ему на прощание и хлопаю от души дверцей.

Глава 17

В универе, как всегда, шумно. Нас тут целых два направления толпится в холле, а это порядка ста человек. Заняли половину второго этажа. Кто-то сидит на полу, используя рюкзак вместо подстилки, кто-то на подоконнике, особо важные персоны, вроде Анны Блаженной, занимают кожаный диванчик, – единственный на минуточку. А кто-то вроде меня с Иркой молча стоит у дверей и пытается дождаться окончания ада.

Студенты то и дело поглядывают на часы. Очередная волна надежды, что новый препод не явится и через десять минут мы дружно свалим. Первые пять уже протикали.

– Ир, – наклоняюсь к подруге. – А ты знаешь что-нибудь о нем? Ну… строгий или нет?

– Говорят, Макаров спит с экономикой. В плане очень повернутый и старый.

– Да ну, еще один историк? – вспоминаю, как тяжко пришлось на первом курсе. Там был дедок, к которому на пару нельзя было не прийти. И вообще, он считал, что сам знает на четверку. А нам тройку еще заслужить надо. В целом, активистам повезло, – получили автоматы. Я в их числе. Остальные же ходили пересдавать по пять, а то и семь раз.

– Если да, будем вешаться, – вздыхает Дронова. – Я та-то вообще экономику не перевариваю. А тут еще мировая да с уклоном в политику.

– Не говори, – вздыхаю вместе с одногруппницей.

– Эй, глянь, – в коридоре проходят две девушки. Тычут в меня пальцем, даже не стесняясь.

– Новая пассия Фила? – вроде и шепотом говорят, а ощущение, будто в рупор.

– Стрем, – взводит одна глаза к потолку.

– Не бери в голову, – утешает Ирка. А мне под Землю провалиться охота. Думала, что вчера все закончилось. Почесали языками и хватит. Неужели поговорить больше не о чем. Сглатываю, и как назло натыкаюсь на Аню. Взгляд ее, дерзкий и колючий, словно изучает каждый сантиметр моего тела.

Господи! Я словно подопытная мышка, которую рассматривают под микроскопом. Кидают сыр и ждут реакции. Потом снова кидают и снова ждут.

Хочу обратно вуаль невидимки. Проклятый Фил! Сам даже не явился на пару, просто свинтил. Устроил мне проблем и свинтил. Придурок! Да чтоб ему там икнулось сто раз.

– Добрый день, – бархатный мужской голос пролетает по коридору. Все замолкают. Рассматривают, кто такой и что хочет.

– Добрый, – отзывается парнишка, стоящий возле дверей.

– Позволите, – не спрашивает, а принудительно требует незнакомец, чтобы студент отошел от дверей.

– Кто это? – шепчет Ирка, хлопая ресницами. Этот вопрос не только ее интересует, но и большую часть студенток. Ну потому что мужчина выглядит… очень привлекательно. Высокий, поджарый, волосы зачесаны назад, как у Тома Харди в фильме Легенда. И внешне есть сходство. Разве что чуть худей, вернее подтянутей, будет наш товарищ.

– Прошу заходим.

И мы заходим. Рассаживаемся по местам. Дронова тянет на первую парту, а я отчего-то соглашаюсь. Хочется рассмотреть получше новое лицо.

– А кто вы? – игривым тоном вопрошает Анна. Походка от бедра, короткая юбка, блузка с вырезом под самое то. Парни залипают, облизывая губы. А вот молодой мужчина никак не реагирует на местную Королеву.

– Присаживайтесь.

И мы присаживаемся. Девчонки молча глазеют, а парни недовольно косятся.

– Давайте сразу к делу, – незнакомец выходит в центр аудитории. На нем темные джинсы, облегающие спортивные ноги, а поверх водолазка под горло горчичного цвета. – Меня зовут Игорь Леонидович Макаров. Я ваш новый преподаватель по МЭ. Отвечаю сразу на вопросы. Первое, – загибает он палец. – Я внук того требовательно деда, которой обычно валит всех до пятого колена. Второе, – снова загибает. – Очень люблю научную деятельность и стараюсь привлечь в нее своих студентов. Выбираю сам, смотрю на активистов и тех, у кого варит кателок. И последнее, но не менее важное. Мы с вами будем видеться два раза в неделю целый месяц. Потом начнутся семинары, и я припомню всем прогульщикам. Так что в ваших интересах не иметь у меня пропусков. Вопросы есть?

– А вы женаты? – доносится с задних рядов женский голос.

– Нет, – отвечает Макаров, не растерявшись. Видимо привык уже.

– А сколько вам лет?

– Двадцать восемь. Если вопросов по теме нет, давайте начнем. Старосты, принесите списки.

После пары, а она мне очень понравилась, однако оставила после себя много вопросов, мы с Дроновой идем на первый этаж купить воды в местном магазинчике. Он маленький, но ассортимент приличный, да и цены демократичные. А еще там работает пожилой мужчина, который всегда желает приятного дня или откидывает разные шутки. Добродушный, одним словом.

По пути Ирка, к моему удивлению, болтает без умолку о новом преподавателе. Хотя о нем болтает не только она. Девчонки позади нас тоже шепчутся. Игорь Леонидович приглянулся многим. Анне Блаженной тоже. Эта стерва в первых рядах язык распустила. Не постеснялась присесть на край стола, от чего ее и без того короткие шмотки, оголили часть бедра. Мерзко.

У Филатова отвратный вкус.

– Как думаешь, сдавать ему будет сложно? – спрашивает Дронова, когда мы заходим в магазинчик.

– Ну… – неуверенно пожимаю плечами я. В проходе толпятся три незнакомки, у одной ярко розовые волосы, и пирсинг на носу. Джинсы облегают идеальные ягодицы, а белая водолазка подчеркивает осиную талию.

– Что вам, девочки? – интересуется любезно продавец.

– Две… – хочу было попросить воду, как розоволосая перебивает меня, нагло задевая плечом. Затем поворачивает голову и бросает пренебрежительный взгляд. Словно я букашка под ее ногами. Вот тебе и начинка в красивой обертке.

– Колу без сахара, – озвучивает она. Вытаскивает телефон, намереваясь совершить оплату.

– Они первые были, – улыбается продавец.

– Да ладно уж, – отмахиваюсь я, кривя губами. – Пусть берет, мне не жалко.

– Зря, – хмыкает девушка. Однако принимает вариант остаться первой. Мужчина еще раз смотрит на меня, затем на розоволосую, в итоге отдает ей колу. Вся эта процедура длится вроде минуты две, но я чувствую себя напряженно. Спину приходится держать ровно, вздохи делать через раз. Со вчерашнего дня мне кажется, что народ вокруг видит во мне злую мачеху, которая отобрала у прекрасной Золушки туфлю местного принца.

– Готово, – сообщает продавец, когда операция по карте проходит успешно. Незнакомка разворачивается, направляется в сторону выхода, но у самых дверей останавливается.

– Эй, – кидает пренебрежительно она. – Такие, как ты даже для роли подстилки не подходят.

Глава 18

Мне хочется убить Рому. Взять что-то тяжелое и проехаться по смазливому личику. Это же пытка. Адская пытка. После случая в магазине, я еще успела услышать о себе лестности в дамской комнате. Только закрылась в кабинке, как зашли две, и давай полоскать меня. Да какая я стремная, серая, а какие вещи, что за убожество.

Невыносимо.

Слушать все это за своей спиной невыносимо. И сделать ничего нельзя. Не буду же я каждому объяснять что-то и доказывать. С другой стороны, ругаться тоже не выход. Тем более девчонки могут быть неадекватны в своей ревности, как та же Нинка. А Филатов молоток, за весь день и носу в универе не сунул. Занимается своими делами, и плевать он хотел мои проблемы.

Так раздражаюсь, что решаю – не будет ему никакого ужина. Пошел бы этот умник на все четыре. Однако пока еду в его квартиру, понимаю, что сама проголодаюсь. А для себя любимой готовить надо. В итоге все-таки захожу в супермаркет и покупаю продукты. Пакет настолько большой, что едва получается дотащить. Не знаю, зачем я все это накупила.

Только в квартире, когда разбираю покупки, осознаю, как много взяла лишнего. Вот даже лука и морковки можно было купить по одной штуке, а не целый килограмм. Для кого я это набрала? С ума сойти.

Филатова, к счастью, дома не оказывается. Поэтому я смело переодеваюсь в короткие шорты с широкой майкой, делаю дулю на голове, и шмыгаю обратно на кухню. Включаю на телефоне сериал, чтобы не скучно было, и начинаю готовить. Время летит быстро. Не успеваю заметить, как котлеты пожарила, суп сварила, и как за окном село солнце.

Ужинаю. Непривычно, конечно, одной, но что поделать. После лезу на сайты в поисках квартир и едва не падаю от условий с ценами. За скромную однушку просят залог в трехмесячную сумму, плюс оплата за первый месяц сразу. Откуда такие деньги взять?!

Думаю позвонить родителям, но откидываю эту идею. Они итак в режиме экономии, куда еще меня тянуть. Нет, как-нибудь выкручусь. В конце концов, схожу завтра и узнаю по поводу общаги. Не сахар, конечно, но лучше, чем под открытым небом.

К девяти часам меня начинают одолевать сомнения: вернется ли Роман домой. Поглядываю на кастрюлю с едой, негромко вздыхаю. Надо было готовить на себя. У него, итак, целый холодильник разных мисок непонятно с чем.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей о поиске квартире, сажусь за учебники. Повторяю материал по лекциям, учу слова по-иностранному. Иногда захожу в общую группу в телеге, где народ активно шлет мемасы. А там сплошное обсуждение Игоря. Секс-символ местный. Девчонки раздобыли его фотку и теперь пускают слюну, а мальчишки бесятся. Я тоже хочу поучаствовать в обсуждении, но потом вспоминаю свой статус и откладываю мобильный.

Ненавижу Филатова. Одно сплошное расстройство от него.

Когда на часах протикало двенадцать, я уже успела попить три раза чай, и повторить все, что можно. Вероятно, Роман не вернется домой.

А вдруг… закралась странная мысль. Вдруг с ним что-то случилось. Мало ли. На дорогах каждый день аварии происходят. Тем более Фил гоняет без тормозов. Ни знаки, ни светофоры ему не помеха. Дурак же.

Я так себя накрутила, что полезла в инсту. Полистала местные паблики, обычно туда сразу сливали фотки с мест аварий. Однако ничего. Нет, были, конечно, происшествия, но машины Ромы не заметила. Значит, с ним все в порядке. На девяносто девять процентов. В итоге я плюнула и решила пойти спать.

Щелкнула свет на кухне, и тут раздался щелчок. Дверь входная открылась. Явление с Выше соизволило прийти под собственную крышу на ночлег.

– Пришел? – спросила зачем-то, топчась в коридоре. Филатов переступил порог, глаза его, словно стеклянные, бегло прошлись по мне. Будто он забыл, что в квартире может быть Катя Савельева. Потом Рома сделал шаг, но ноги его подвели. Он едва не упал на вешалку.

– Рина, – выдал Фил, расплываясь в довольной улыбке. От него несло алкоголем и табаком. Прилично несло.

– Не убейся только, – вздохнула я. Ненавижу пьяных людей. Какая-то внутренняя антипатия к ним.

– Ты жд-а-ала ме-н-ня? – певуче протянул Роман, пытаясь снять кеды. Опять пошатнулся.

– Ага, все глаза проплакала, так ждала.

– Да ну? – мурлыкнул он, словно довольный кот, которому выдали миску свежей сметаны. Затем ступил на меня, но парня повело в сторону обувной полки. Тут-то равновесие его покинуло, и Филатов едва не упал носом в дорогущий ламинат.

– Погоди, – устало выдохнула я. Показалось, если не помогу этому пьянчуге доползти до кровати, он ляжет прямо здесь, или убьется. Глупо, конечно, жалеть человека, который тебя ни во что не ставит. Но и добивать я не умею. Добрая дурочка, как говорит мать.

– Пого-жу, – усмехнулся Фил.

– Облокачивайся, – подошла к нему, чуть приподняла правое плечо, намекая, чтобы он положил руку.

– У-у, как-а-а-я ты у м-ме-ня, – и еще что-то бессвязное. Я не стала заострять внимание на словах Ромы, человек пьяный, что с него взять. Главное дойти до раскладного дивана, кинуть его лицом в подушку, и дело с концом.

Шли мы тяжко, минут пять. Будто учились ходить заново. Филатов то и дело качался, пытался шутить, а я старалась не дышать. Несло от парня знатно. Сколько ж он влил в себя. Неужели был повод так накваситься.

– Давай, на диван садись или ложись, – скомандовала, когда мы все же доползли до места обетования этого умника. Однако Роман то ли не понял моих слов, то ли не спешил последовать совету.

– Ну давай, – повторила я, пытаясь усадить парня. Его чуть повело, и меня, соответственно, вместе с ним. Такая туша, еще бы. Ноги у нас обоих заплелись, Филатов прокряхтел что-то нечленообразное, а потом мы потеряли равновесие. Оба.

Секунда, другая, и вот я уже оказалась на диване. Чудом каким-то не на полу. Хоть не так твердо. Однако выдохнуть не успела, потому что Рома приземлился сверху. Очень удобно. Большой детина на дюймовочку.

Запах табака вперемешку с алкоголем ударил в нос, и я поежилась. Уперлась ладошками ему в грудь, но этот умник как лежал, так и продолжил лежать. Тяжелый и большой, словно медвежонок.

– Ром, вставай, – прошептала требовательно, пытаясь сдвинуть пьяное тело. И о чудо, в этот раз Фил услышал меня. Чуть приподнялся, опираясь на локоть. А дальше началось что-то… максимально неожиданно странное.

Сперва этот взгляд, который прошелся сверху до области груди. Игривый, немного нежный и полный желания. Я смутилась. А как не смутиться. Парень лежит на тебе и смотрит… нет, поедает глазами. Будто я – его собственность.

– Ром, вставай, – голос мой прозвучал немного хрипло, и неуверенно.

Губ Фила коснулась улыбка, и я снова пропустила команду SOS. Продолжала упираться ладошками в его накаченную грудь. Даже через одежду ощущала, какие там подтянутые мускулы. Очередной повод для смущения. Щеки мои горели знатно.

– Та-кая ми-лая, – усмехнулся Филатов, и вдруг наклонился, послав к черту мои сопротивления. Его нога силой раздвинула мои, и уместилась там, словно так и должно быть. Словно сейчас происходит обыденное явление.

– Ром, что ты… – прошипела я. Мужское дыхание обожгло мне шею. Он водил носом по коже, заставляя меня всю сжаться.

– Рома, – пыталась оттолкнуть его, однако ничего не получалось. А потом рука Фила опустилась вниз и коснулась моей ноги, медленно продвигаясь вверх, до самой ягодицы.

– Ты так вку-сно п-пах-нешь, – промурлыкал он на ухо. Щеки мои уже не горели, они полыхали адовым пламенем. В груди сердце сходило с ума, норовя выскочить наружу. Никто и никогда не был ко мне настолько близко, насколько сейчас Рома. И я честно терялась в собственных ощущениях. Ведь он пьяный. Это минутное помутнение. И нежность, вызванная… лишними градусами.

– Ром, слезь с меня, – то ли умоляла, то ли требовала я. Сжала ткань на его груди, но он окончательно убил меня своей следующей выходкой.

Глава 18

Коснулся губами мочки уха. Сперва провел нежно языком, потом втянул и смаковал, словно безумно вкусную конфетку.

Внизу живота заныло, и я рефлекторно начала выгибаться. Фил это явно смекнул. Тут же подстроился и… мамочки! Уперся тем, о чем я и вслух никогда не говорила.

«Какой твердый», – пронеслось в голове.

В ушах стоял гул от сумасшедшего сердцебиения, в глазах сверкали звезды, а губы пересохли, потому что дышала я ртом. Так нельзя! Так неправильно! Этот придурок бабник, который спит с девчонками и потом бросает их. Я честно пыталась заставить силу воли работать на себя, хоть как-то сопротивляться. Но с каждым новым поцелуем, с каждым касанием, аргументы теряли весомость.

– Ром, прекрати, – почти умоляла. Ладонь Фила, горячая и немного шершавая, скользила по моей ноге, и когда достигала ягодицы, слегка сжимала ее. Нет, мне было не больно. И даже нестрашно. Скорее приятно. Да, тело, черт побери, отзывалось на эти ласки. И да, Рома не лез выше, словно соблюдал границы дозволенного.

А потом в голове мелькнул образ Ани, Нинки. Как Зябликовала плакала, как Блаженная говорила, что Роман-то все равно возвращается к ней. Стало тошно. Обидно даже. Ведь у меня никогда не было секса. А дарить себя в первый раз абы кому… еще и заядлому бабнику… нет! Никогда! Мой первый парень будет любить меня, а я его.

Наверное, эта мысль и отрезвила.

– Рома, твою ж! Убью тебя! – завопила. Филатов потерял бдительность, чуть приподнялся, а я воспользовалась этим. Откуда-то и сила взялась скинуть парня на пол. Он явно ударился неплохо, но мне было все равно.

Я подскочила и пулей шмыгнула к себе в комнату. Сразу же закрылась на замок и замерла, ожидая ответных действий. В груди все еще творился ураган, а в горле стоял ком из противоречий. Женских глупых противоречий. Однако я быстренько от них избавилась. Мне страдания и воздыхания не нужны.

Минуть пять топталась у дверей. Прислушивалась. Пыталась понять, пойдет Фил следом или нет. Переживала, конечно. А как не переживать? Нет, вряд ли бы он кинулся меня насиловать. Да и ласки его больше походили на нежность, чем на жесткость. Плюс дальше моих ног Рома не пошел. Про поцелуи вообще молчу. Так не насилуют, уж точно.

Но страх все равно остался. Правда, скорее, в том, что мне может понравиться, чем то, что может случиться что-то плохое.

В итоге спать я легла почти в два ночи. Включила ночник у кровати, и поглядывала в сторону дверей. Не знаю, чем руководствовалась. Однако Фил не пришел, не стучал, видимо благополучно уснул. Чего нельзя было сказать обо мне. Спала я из рук вон плохо. То сны странные снились, будто я бегу от падающих звезд. То шорохи мерещились, будто в квартире посторонние. Настолько накрутила себя, что опять подскочила в пять утра.

Голова жутко болела, в горло пересохло. Пришлось пробираться на кухню на носочках. И таки я совершила подвиг: шмыгнула в коридор, но возле зала остановилась. Потопталась немного в нерешительности. Зайти или нет? Потом все же решила зайти. Глянуть одним глазком. Вдруг сильно ударился, или еще чего. Не знаю. Веских аргументов на свое желание не нашла. Просто захотелось и все тут.

Рома, к моему удивлению, забрался на диван. Однако раздеваться не стал, да и одеяло доставать тоже. В чем пришел, в том и уткнулся носом в подушку. А еще в комнате стояла жуткая вонь, видать алкогольные поры выходили.

Я уже думала уйти, но где-то внутри кольнула совесть. Ну что он не человек что ли? Пусть и повел вчера себя по-свински, да и до этого не лучшем образом, но хотя бы позволил мне остаться у себя. Это уже повод поблагодарить. Поэтому я, переборов все «против», подошла на носочках к шкафу, вытащила оттуда одеяло и осторожно накрыла парня.

Он сладко выдохнул, и, кажется, даже улыбнулся. В ответ я лишь качнула головой, а затем открыла окно. Пусть проветривается.

* * *

Ушла я из дома в семь. Не хотелось напороться на Филатова. Да и в целом дел много. Надо в деканат сходить, про общагу узнать, плюс чемодан на работу завести. Оставаться на еще одну ночь в квартире супер Альфы я не намерена. Вообще держаться бы от него подальше. Не Рома, а сплошные проблемы.

С чемоданом тащиться было неудобно. Пока подняла его в маршрутку, где людей немереная куча, все соки вышли. Устала так, что, кажется, день уже закончился. А ведь только утро. Еще и как назло бабки вредные попались. Давай бурчать, мол, сколько места занимает твоя огромная сумка, ехала бы на такси. Хотелось сказать им чего лестного, да мама учила пожилым не хамить. Возраст все же.

Пока доехала до кофейни, взмокла. Хоть в душ по второму кругу иди. Хорошо сменщица Людка не особо любопытная. Не стала спрашивать у меня ничего, зато предложила влажную салфетку и пудру.

В универ я попала только к половине девятого. Сразу, конечно, понеслась в деканат. Но там меня так и ждали.

– Мест нет, – спокойным обыденным тоном рушила мою судьбу секретарша, подпиливая ноготок. Белая блузка у нее немного просвечивала, демонстрируя всем темное ажурное нижнее белье.

– Ну, может к кому-то подселиться можно? – не унималась я, ругая себя, что не принесла шоколадку. Вдруг девушка была бы сговорчивей. Хотя подкупами ранее никогда не грешила.

– Общежитие забито подчистую. Увы, в этом году наплыв иногородних. Нет, ты, конечно, можешь сходить в профком, но вероятно они тебе скажут то же самое.

– А на Ленина? Там тоже мест нет? Старые же корпуса.

– И на Ленина. Какая разница: старые или новые? Говорю же, мест нет.

Я без сил плюхнулась на кожаный диванчик и устало выдохнула. На что рассчитывала собственно?..

– А что, все так плохо с жильем? – подала вдруг голос блондинка, поправляя уложенные волосы.

– Типа того, – с неохотой отозвалась.

– Ну, так пожила бы у своего парня. Или он тебя уже бросил? – я подняла голову и едва рот не открыла от удивления. Откуда сотрудницы универа знают о таких подробностях? Нет, этой девушке не сорок плюс, ей всего около тридцати, но все равно! Амурные дела студентов не касаются жизни сотрудников. Или касаются? Неужели Филатов пустил свои корни даже сюда? С ума сойти! Да у меня просто слов. Надеюсь, он там с дивана свалится. Четыре раза свалится!

– Это как-то относится к отсутствию мест в общаге? – немного грубо сорвалось у меня.

– Да нет, – отмахнулась блондинка. Затем задрала гордо нос, облизнув нижнюю губу. Вид у нее был почему-то довольный. Будто она только что узнала хорошую новость. – Эти нелепые слухи так бесят. Ясное дело, что Филатов с та… в общем, что ему немного другой типаж импонирует.

Ох, я вскипела! Грудь огнем облилась, а в ушах уже стоял незаглушимый гул. Убить мало Рому! Засранец! Придурок! Но… какого черта? Какого черта все они решили, что я не гожусь ему в пару? Да даже если бы у меня одна рука была, и то это не повод.

– Интересно, как он там, – мечтательно протянула секретарша, хлопая ресницами.

– Спит! – прикрикнула я. Поднялась с дивана, и направилась к выходу. Однако у самых дверей меня видимо ударило током. Поэтому я оглянулась и добавила: – после сладкой ночи отсыпается.

Глава 19

Мои неудачи не могли закончиться. Я будто попала в клочок сплетен, где каждый норовил оставить свое мнение. Даже англичанка! Хотя до этого у меня к ней не было антипатии. Да, странная женщина, да, не фанат преподавания. Она вообще больше любила поболтать на занятиях о всяком разном, нежели давать материал. А то, что давала, мы забывали буквально на второй или третий день. И вот сегодня стоило ей переступить порог кабинета, как первым делом она поздравила меня со статусом «девушки Ромочки Филатова». С таким ехидством главное. Хорошо хоть ребята с группы никак не отреагировали. Переглянулись молча, и развивать тему не стали.

На физре тоже весело было. Занятие проходило вместе с еще одним направлением. Я никого оттуда не знала, зато они знали меня. То и дело шушукались, посмеивались и закатывали глаза.

– Дуры они, – поддерживала Ирка. Видела, насколько это задевает и раздражает.

– Да это я дура, – буркнула себе под нос.

– Завидуют просто, – продолжала Дронова. За все время она так ни разу и не спросила ничего. Просто была рядом, за что я была безумно ей благодарна.

После третей пары мы пошли с Ирой в столовку. Выбрали самый дальний столик, где народу поменьше. Дронова меня усадила, и сказал, что сама все купит. А то я тут как местная Оля Бузова –внимание привлекаю. Однако и здесь не обошлось без сплетен. Появилась Аня с подружками, да так эффектно вошла, будто по подиуму вышагивала. Еще и платье такое короткое, хотя платьем это назвать сложно.

Потом мисс Королева заприметила меня и на весь зал публично выдала:

– Ой, опять нашу подстилку продинамили. Бедняжка! Фил совсем не уделяет ей внимания. Может позвонить ему, а, девочки?

Те в ответ закивали, посмеиваясь. Блаженная даже мобильный вытащила, начала там что-то набирать, к уху поднесла. Но спустя минуту другую убрала гаджет. Видимо никто ей не ответил.

Мне хотелось показать этой стерве средний палец и послать ее в прекрасные дали. Вообще не понятно, откуда столько раздражения. В клуб с другим парнем пошла, целовалась с ним. Какая разница с кем Роман общается? Или эту надменную даму цеплял тот факт, что новая подруга – простушка вроде меня? Тогда вдвойне обидно.

* * *

После пар я без особого настроения поехала на работу. Ощущение было, словно из меня выжали все соки вместе с жизнью. Ноги еле передвигались, сил варить кофе с чаем не было вообще. Но ничего не попишешь. Правда, стоило переступить порог кофейни, как я заметила свой чемодан. Из-за напряжённой атмосферы в универе вопрос с проживанием напрочь вылетел из головы. И это огорчило больше, чем дурацкие выходки Ани и сплетни.

Пока людей не было, я кинулась пролистывать варианты в телефоне. Искала и на авито, и просто в поиске. Глухо. Ну как глухо? Квартиры посуточно есть за тысячу или полторашку. Хостелы тоже. Но если я буду их рассматривать, никаких денег не хватит потом на депозит. В идеале бы сразу заехать на постоянку, без скитаний.

К девяти вечера я окончательно поникла. Думала уже позвонить Ирке и попросится на ночлег. Расскажу ей все как есть, поможет, хорошо. А нет, так ладно. Однако судьба меня удивила, буквально в следующий миг, когда колокольчик дернулся, и дверь в кофейню открылась.

– Добро п… – дежурное приветствие оборвалось. Надо было что-то сказать, выдать хоть какую-то реплику, но я почему-то опустила голову и развернулась к кухне. Решила, лучше протереть посуду и столешницу. Хотя понимала, это всего лишь отговорка.

– Привет, Катерина, – голос Фила прозвучал мягко и задорно. Никаких ноток вины.

Меня это поразило, прямо скажем, задело. Да, не он виноват, что Нинка с Крис выперли меня из дома. Не виноват, что я плохо разбираюсь в людях. Но в сплетнях, в плохом отношении, в… придурок он! Вот и все! И вины на его плечах достаточно. А ему хоть бы хны. Эгоист, который плевал на чувства других людей.

– Кофе-то купить можно? – закинул удочку Филатов. В напитке отказать я не могла, увы. У нас здесь камеры с микрофонами, за отказ могут и штрафануть. Поэтому через «не хочу» пришлось повернуться и выдавить давно заученную фразу.

– Конечно, какой вам? И объем назовите, пожалуйста.

– Капучино, средний, – спокойно сообщил Роман. Мы встретились глазами всего на пару секунд и это почему-то смутило. Вроде я злилась на него, а вроде вспыхнули воспоминания и жаркие поцелуи. Но я тут же перевела взгляд и отошла к машинке. Нечего на него смотреть. Нечего о нем думать. Да, красивый, и одет с иголочки. Никогда не скажешь, что вчера он еле на ногах стоял. Вон сияет весь: в серой худи, кожанке и черных джинсах с потертостями на коленках.

– Нашла место для переезда? – спросил вдруг Филатов. Рука у меня дернулась, и я едва не выронила железную миску, в которую наливала молоко.

– Нет, – честно ответила, пытаясь не обращать ни на что внимание. Выплеснуть бы это молоко ему на голову. Чтобы думать научился, чтобы о других вспоминал время от времени.

– Понятно.

Больше Фил ничего не спрашивал, ну а я и подавно. Молча сварила кофе, вылила молоко в кружку, вырисовывая по привычке сердечко. Затем накрыла это произведение искусства крышкой и подвинула вперед.

– Сто пятьдесят рублей. Карта или наличные? – сухо уточнила, пробивая по экрану продажу.

– Давай я твой чемодан в машину отнесу?

– Что? – сердце на секунду пропустило удар. Я подняла глаза и удивленно уставилась на Рому, наверное, даже слишком нагло уставилась. Он не выглядел виноватым или огорченным. Обычным, как и всегда, собственно.

– Говорю, что зря ты тащила чемодан на работу. Я бы не украл твои вещи. Они мне маловаты будут.

– Ты дурак или притворяешься? – сорвалось с губ. Ни одна венка на лице Фила не дрогнула. Как стоял уверенно передо мной, так и стоял.

– Давай прямо. Ты хочешь, чтобы я извинился?

– Чего?

– Я немного перебрал, но у меня был повод. Нервы и все такое. Не обессудь, Рина.

– Знаешь, что?! – крикнула, сжимая губы до скрежета. В голове злость разливалась подобно лаве, очень горячей и стремительной. Да как он смеет так со мной разговаривать? Как смеет так себе вести? В нем хоть капля человечности есть? Самодовольный павлин, который только и умеет, что создавать проблемы.

– Знаю, – кивнул Рома, чем в конец меня сбил с мыслей.

– Что ты…?

– Отнесу в машину, – сообщил Фил. Не стал дожидаться сокрушительных речей, а их, между прочим, было много. Схватил чемодан и пошел с ним в сторону выхода. Я и шагу ступить не успела из-за барной стойки. А Роман уже спускался по лестнице.

Глава 20

В итоге я сдалась. Нет, Филатов не кидался в меня аргументами. Что уж там, он даже не извинился. А зачем? Ведь супер Альфа ни в чем не виноват. Однако кое в чем он все-таки был прав. Ночевать мне негде, а справедливости ради, Рома должен искупить свою вину. Вот пусть и искупляет. Хотя бы так.

Не скажу, что обрадовалась вернуться к нему в квартиру. Но и страха не испытывала. Все-таки его приставания ночные не казались насильственными. Он будто бы прощупывал почву. Да, смутил меня по полной программе. И в целом, я рядом с ним начала себя ощущать скованно. С другой стороны, его кровать всяко приятней, чем диван в кофейне или койка в хостеле.

Когда мы переступили порог дома, Фил отнес чемодан в мою спальню, вернее его, но временно мою. Сам скрылся на кухне и включил чайник. Мне тоже вдруг захотелось чая, да и ноги гудели знатно.

Я переоделась опять в те же шорты, правда, сейчас они мне показались коротковатыми. Но искать среди кучи вещей другую одежду сил не было, поэтому осталась как есть. Поверх накинула широкую красную майку от колы, она мне досталась после участия в акции. Мы еще в школе тогда учились, пошли подработать. Раздавали листовки на бульваре, ну а майки нам оставили в качестве презента.

На кухню я вошла с опаской. Села на стул молча. Филатов крутился у столешницы и разглядывал какие-то миски, судя по всему, которые нашел в холодильнике.

– Какой был повод? – неожиданно для самой себя поинтересовалась. В машине мы играли в молчанку. Слушали радио, а иногда Рома возмущался, что за дураки на дорогах.

– В плане? – не понял он, разворачиваясь ко мне. Мазнул взглядом, остановился на моих полуголых ногах в шортах, о чем-то подумал, а я опять смутилась. Так странно. Вроде он просто смотрит на меня, а сердце тут же ускоряет ритм. Ненормальная реакция.

– Выпивка.

– А, ты об этом? – Филатов усмехнулся, затем прошел к столику и уселся на мягкий стул напротив.

– Угу.

– Бабушка с маманей не ладят. От слова совсем. Отец вчера смотал в командировку вечером. Эти две дамы утром умудрились поссориться. Ну и мать закатила, мол, если не приедешь, я лягу под рельсы. Утрирую, конечно. Но они реально не переваривают друг друга. Вот прям совсем.

– Серьезно?

– Да, стал бы я таким шутить. После дня в компании с ними и бутылка рома не спасет. Застрелиться сразу.

– У тебя такая милая бабушка, неожиданно как-то. – Я искренне удивилась. Надежда Петровна мне сразу понравилась. Она напоминала чем-то мою бабушку. Добродушная, скромная, и до ужаса простая женщина. Полная противоположность Филу. Другая бы не ее месте забыла обо мне, а Надежда Петровна еще три раза извинилась за внука. Божий одуван – одним словом. Как с такой можно не поладить?!

– Ты ей тоже кстати понравилась. Что как по мне крайне неожиданно. Она всех городских на дух не переносит.

– Оно и понятно, – скривилась, вспоминая Аню и весь наш факультет. Сразу настроение упало, да и желание на пары ходить. Я встала, поплелась к чайнику. Налила кипятка в кружку, громко вздыхая.

– Мне тоже нальешь? – вроде и спросил, а вроде и заявил Рома. Я прыснула на него недовольным взглядом, убить мало. Сидит тут, цветет и пахнет. А мне отдувайся за его выходки.

– Что не так? – вскинул он бровь, запрокинув одну ногу на стул. Развалился как царь на троне.

– У меня из-за тебя сплошные проблемы. Мне даже в общаге отказали!

– Из-за меня? А я при чем тут? Общага ко мне никаким боком.

– Баба там сидит, которая, похоже, неровно к тебе дышит. А может и ты с ней… аргх!

– Уймись, женщина, – перекрестился в шутку этот умник. Я взяла пакетик с чаем и специально заварила ему покрепче. Пусть бодрствует ночью.

– Она мне так и сказала: «что это твой парень не может приютить тебя? Или вы уже все…» – фальцетом выпалила я. Поставила кружку перед носом Фила, затем принялась заваривать напиток себе.

– Ну, так ответила бы, что может. Вон вся хата в твоем распоряжении. Живи не хочу. Ты сама свинтила с утра.

– Не боишься? – фыркнула я. Уселась на стул, притягивая кружку к себе.

– Тебя что ли?

– Что возьму и останусь!

– Ой, напугала, – показушно покачал он головой. Потом еще так улыбнулся, будто я сказала самую нереальную в мире глупость.

– Все! Объявляю тебя своим соседом! – заявила, достаточно громко.

– Парнем своим лучше объяви. Недельки на две. Потом сама меня бросишься. Да к тебе после этого еще пацаны штабелями повалят.

– Тебе врача вызвать? Спустись с небес, Ром. Думаешь особенный? Ха и еще раз Ха!

– Ну-ну, – усмехнулся этот дамский угодник. Мне хотелось встряхнуть его как следует. Что возомнил о себе?! После него парни повалят? Я что вещь? Ох, злость новой волной прошлась сверху вниз по телу.

– Скажи всем, что мы… – я осеклась. Идея правильная и быть девушкой Фила мне не хотелось. Вообще никогда и ни за что. Однако если он объявит об этом, то многие будут еще больше тыкать пальцем. Они и сейчас посмеиваются, мол, да она, да как, бред. Ситуация хуже некуда.

– Знаешь, Рина, ты первая девушка, которую мне приходится уламывать.

– И что? – не поняла, к чему он клонит.

– Да так, – уклонился от ответа Роман. – На кое-какие мыслишки наводит. Ладно, я спать. До завтра, вредина.

– Эй! – крикнула я. – Кто из нас еще вредина!

– Топнуть ножкой не забудь, вредина, – последнее слово Фил выделил иронично улыбаясь. Затем все же поднялся и направился в зал. Я думала высказать ему еще пару ласковых, но не решилась. Крыша над головой и теплая кровать говорят, что этот человек еще не упущен на сто процентов. Что-то хорошее в нем есть. Пусть и совсем скромный процент.

20.2

Удивительно, но этой ночью я спала хорошо. Стоило только плюхнуться на подушку, как моментально провалилась в сон. Утром открыла глаза, потянулась, вдохнула полной грудью. Да, жить в квартире Ромы мне искренне не хотелось. Более того, я глубоко убеждена, что даже справедливостью здесь не прикрыться. Он хоть и придурок, но соседок себе выбирала я сама. Где были мои глаза, когда Нинке помогала с курсовой, или когда прикрывала Кристинку на первом курсе от ее родных.

Нет, Фил, конечно, доставил проблем, однако помог открыть глаза на подруг. Хотя разве это можно назвать дружбой? В голове не укладывалось, как мы вообще могли все это время общаться? Как могли жить под одной крышей и делиться душевными переживаниями?

Откинув грустные мысли о былом, я пошла в душ. Благо кое-как разобралась уже с кнопками. Правда регулировать поток горячей и холодной воды все еще было сложно. Зачем такие навороченные кабинки? Непонятно.

После водных процедур, посушила волосы, даже вытянула их. Не знаю зачем, настроение хорошее. Вроде обещали солнечную погоду. Почему бы чуточку себя не приукрасить. Я даже глаза подвела больше обычного. Влезла в старенькие джинсы, накинула сверху широкую худи и уже планировала готовить завтрак, как в коридоре столкнулась с Ромой.

Он стоял, оперившись о дверной косяк. На плечах накинуто одеяло, словно длинная мантия, а волосы торчали в разные стороны. Я и сама не поняла, но неожиданно Филатов показался таким милым. Домашним что ли. Совсем не похожим на себя обычного.

– Утречко, – кивнула ему, все еще нагло рассматривая.

– Кать, у меня так голова болит. Ты можешь посмотреть градус? – Рома вытащил из-под одеяла градусник и протянул мне. Вид у него, в самом деле, не очень. Веки опущены, щеки слегка алого цвета, а губы бледные.

– Тридцать восемь и пять, – шокировано произнесла я. Еще раз глянула на парня, и честно сказать растерялась.

– А я думаю, что так морозит-то.

– Горло болит или… ну что-то болит вообще? – испуганно спросила. Сама я болела, конечно, всяким разным. Но последний раз такая высокая температура была в школьные годы. Сейчас если до тридцати семи дойдет, хорошо.

– Голова только и тело ломит, как у Шарика. Помнишь? – он натянуто улыбнулся, а затем поплелся обратно в зал.

Я потопталась на месте, растерянно смотря в след Роме. Потом поняла, что надо бы дать ему жаропонижающие. Только где взять его? И есть ли вообще у этого Альфы таблетки? Кинулась тут же на кухню, давай шерстить ящики. Сверху прошлась, снизу, но везде пусто. Вернулась к себе в комнату, порылась в вещах, но у меня в аптечке ничего такого не было.

Время еще как назло поджимало. Либо выходить через десять минут, либо опоздаю на первую пару. Даже если пробок не будет, что мало вероятно, все равно есть вариант опоздать. С другой стороны, Филатов еле живой. Совесть не позволит кинуть его в таком состоянии. Плохой или хороший, любой человек нуждается в помощи.

Я вздохнула, глянула в телефоне какие пары на сегодня стоят. Грамматику английского можно пропустить, не страшно, по физре придется принести доклад. Физрук у нас в этом плане почитать любит. А вот с менеджментом попадос. Заставит отработать.

Закинула телефон в задний карман джинс. Заглянула еще раз к Роме, который лежал, словно в кокон завернутый. Вид его меня не порадовал. Тем более в последнее время вирусов много ходит. Ладно! Не договорюсь же с совестью. Не позволит она мне бросит Филатова одного. Не с таким высоким градусом.

В итоге я накинула куртку и побежала в аптеку. На улице тучки находить начали, ветер поднялся. Хотя час назад было солнечно.

До аптеки добралась быстро. Она буквально через дорогу находилась. Купила целый пакетик, потом еще заглянула в продуктовый. Когда человек болеет, аппетита нет особо. Помнится, мама меня всегда куриным бульоном кормила. Вот и я взяла курочку, немного овощей, мед, малиновое варенье и лимон.

Вернулась домой, а в квартире тишина такая, аж страшно. Вдруг Роме еще хуже стало? Скинула с себя куртку, пакеты бросила у входа и с таблетками забежала к нему в комнату. Сердце сжалось в груди, натянулось, словно струна.

– Ром, – позвала осторожно, наклонившись. Филатов ответил не сразу, но все же открыл глаза, лениво приподнялся. Я коснулась ладошкой его лба, и ахнула. Кипяток.

– Горячий? – хрипло спросил он. Не смотрел на меня, глаза такие больные, поникшие.

– Сейчас воду принесу. Подожди.

На ватных ногах я все же добежала до кухни. Налила целый стакан воды, помнится в такие моменты нужно пить больше жидкости. Фил послушно и таблетку съел, и запил ее. Потом снова плюхнулся в кровать, уткнувшись носом в теплое одеяло.

* * *

На пары я так и не пошла. Какие уроки, когда дома больной мужчина? Он тут не то, что поесть, даже лекарство взять не может. Правда и температура не падала. Это меня волновало. Мы градусник проверяли через каждые два часа, а там все те же тридцать восемь.

К обеду я сварила бульон. Ничего особо туда добавлять не стала. Разбила на две части. В чистом виде принесла Роме. Он отнекивался сначала. Аппетита нет и все дела. Но в итоге выпил и уснул. Со второй части сделала супчик. Опять же для Фила, вечером может захотеть поесть.

С препаратами какая-то ерунда выходила. От парацетамола жар не падал, от ибуклина тоже. А вечером вообще поднялось до тридцати девяти. Вот тут паника накрыла меня с головой. Я уже дошла до крайней меры. Взяла полотенце с водой, уселась на край дивана, и давай протирать лоб.

К семи так отчаялась, что позвонила в скорую. Ну а что делать? Вдруг ему хуже становится? Вдруг там дикое воспаление. По телефону мне сообщили, что вызовов много. Выпейте нурафен и продолжайте прикладывать влажную тряпку, а там мы подъедем.

Пришлось снова бежать в аптеку. Я еле дошла, нервничала, прокручивала разные мысли. Он там один, а если сейчас совсем плохо сделается? Так накрутила себя, что когда вернулась, решила, не отойду от Филатова, пока лучше не станет.

Таблетку Рома выпил без особого желания. Капризничать начал, на головные боли жаловался. Да и лежать весь день устал. В сон не тянуло. От еды отказался.

– Ром, давай я окно открою? – осторожно спросила. Он лишь молча пожал плечами. Я вздохнула, но форточку отворила. Пусть воздух проходит. Сама же уселась на пол, вновь взяла полотенце. Обмакнула его в водичке, выжала и положила на лоб Филатову. Он лениво приоткрыл веки, мазнул по мне потухшими глазами и повернулся на бок. Наши лица были всего в сантиметре друг от друга. Но я слишком переживала за него, поэтому напрочь забыла обо всех нормах и прочем. Просто смотрела на Рому, а он смотрел на меня. Усталыми, больными глазами.

– Это какая-то дичь, – произнес хрипло Фил, не отводя взгляда.

– Сильно болит?

– Сейчас вечер или еще день?

– Вечер, Ром. Выпей водички. Надеюсь, таблетка подействует.

Филатов сделал пару глотков, затем лег обратно. Он то открывал, то прикрывал веки. Будто переживал, здесь я еще или ушла. Однако я никуда не планировала уходить. А потом, полагаю, это случайно получилось, Рома положил руку поверх моей ладони, которая лежала на краю дивана. Сжал ее. Некрепко, конечно.

Наверное, дико в такой ситуации думать о подобных жестах. Но я безумно смутилась. Заморгала часто, дышала через раз. Образ наглого мажора начал сыпаться по кусочкам. Фил выглядел обычным. Самым простым, даже милым. Эта мысль настолько прицепилась, что я никак не могла прогнать ее из головы.

Минут через десять позвонил телефон. Я сперва решила, это скорая, но потом поняла, звонит мобильный Фила. Он активно вибрировал, едва не свалившись с журнального столика. Рома открыл глаза, пытаясь понять, откуда идет звук. Думала, он уберет ладонь с моей руки, но нет, мы продолжали делиться друг с другом теплом.

– Дашь трубку? – спросил Филатов хрипло. Даже голос выдавал его болезненное состояние. Я потянулась к столу и передала мобильный. Вдруг стало интересно, кто ему звонит. Очередная подружка на одну ночь или Аня. С другой стороны, чего это меня вообще волнует, с кем он общается. Глупость какая-то.

– Да, – ответил Роман, проводя по экрану. – Нет. Не могу. Сами как-нибудь. Ага. Нормально. Приболел. Нет, ничего не надо. Все, давай. Пока, мам.

Не знаю почему, но где-то внутри, ну вот в самой глубине, я выдохнула. Не девушки, а мама. Ему звонила мама.

Глава 21

Ближе к одиннадцати ночи температура начала спадать. Это мы с Ромой сразу заметили. Во-первых, он захотел есть. Во-вторых, смог подняться с кровати и даже пройтись по комнате, чего целый день не делал. Голова у него продолжала болеть, правда, уже не так сильно. Я выдохнула с облегчением, однако не могла понять, почему скорая так и не приехала.

Прошло уже почти четыре часа с момента, как я звонила. И это чудо, что температура все-таки опустилась. Иначе и не знаю. Паника моя вероятно доросла бы до самой высокой башни в мире.

После ужина, хотя Филатов съел буквально пару ложек супа и выпил целый стакан воды, я снова положила ему на голову полотенце. Тридцать восемь не тридцать шесть, хуже явно не будет. Сама же без сил уселась на пол. Спиной уперлась в диван, подтянув к себе ноги. Казалось, из меня выкачали всю энергию. До самой капельки. Но я не могла уйти. Просто не могла и все. И дело не в совести. Я переживала за Рому. Искренне, из самых глубин сердца. Будто мы не пару дней знакомы, а целую вечность. Странно, конечно, как болезнь может перечеркнуть все обиды, и преграды перед людьми.

– Кать, – хрипло позвал Фил, скидывая с головы полотенец.

– Уже нагрелось? Сейчас намочу.

– Я… – он вдруг замялся. Веки его припустились, и с бледных губ слетел тяжелый вздох.

– Попробуй уснуть. – Я улыбнулась, насколько это было возможно. Рома тоже улыбнулся вымученной улыбкой. И снова замер. Я тоже замерла. Мы смотрели друг на друга, и это было так странно. Необъяснимо. Ну, словно у каждого из нас в душе включился свет. Словно среди высокой травы ты нашел прекрасный цветок. А потом я поняла, что к щекам начал прилипать румянец.

Не помню, чтобы парни настолько близко и нагло разглядывали меня. Пусть и в состоянии болезни. Глупость, конечно. О таком вообще странно думать. Тем более у Ромы до сих пор тридцать восемь. Но проклятая мысль никак не хотела покидать дурную голову. Поэтому я перевела взгляд первой. Отвернулась. Сглотнула и шумно выдохнула.

Потянулась к тарелке с водой, обмакнула полотенце. Руки немного трясло. Нервы, точно! Они во всем виноваты. И это не потому, что Фил смотрел на меня таким… нет-нет. Ничего в его взгляде не было. Просто усталость.

Я убедила себя в этом. Нашла тысячу аргументов за пару секунд, а когда повернулась, вновь растерялась. Хотя Рома уже лежал с закрытыми глазами. Но теперь и проклятую тряпку класть ему на лоб было неловко.

Однако я справилась. Вздохнула глубоко, и положила полотенце. Потом правда еще целый час сидела молча разглядывала вблизи черты лица Филатова. Такие идеальные, правильные: нос прямой, скулы острые, темные брови, пушистые изогнутые ресницы, и красивый изгиб губ. В институте каждый знал эти черты, и каждая девчонка хотела прикоснуться к ним, хоть бы разок. Уверена, Роман разбил не одно женское сердце. Нужно было отсесть, желательно в другую комнату. Но что-то внутри меня сопротивлялось, желало остаться здесь и стать одной из тех, кто попал в сети этого наглого, эгоистичного парня.

Я и не заметила, как улыбнулась, как сердце волнительно ускорило темп. И как очередная порция женских глупостей подъехала. Мы слишком много времени провели вместе. Он мне не нравится. И выходки его мне не нравятся. А еще ему не нравлюсь я. Все очевидно. Не нужно лишних эмоций. Никому.

В двенадцать приехала скорая.

К тому времени, как оказалось, температура упала до тридцати шести, головная боль сошла на нет. Фельдшер посоветовала нам пропить витамины, и обратиться к терапевту. Сама она никаких таблеток не выписала, вроде как не в ее юрисдикции. Спорить мы не стали. Рома хотел спать, слабость никуда не ушла. Да и я тоже устала.

В проеме между кухней и комнатой фельдшер остановилась, еще раз окинула взглядом Филатова, потом глянула на меня и выдала крайне неожиданную фразу:

– Берегите мужа, и не болейте сами. Доброй ночи.

Я ничего не ответила. Но отчего-то смутилась. К скулам вновь прилип румянец. Показалось, в комнате слишком жарко. Я настолько озадачилась одним простым словом, что когда закрыла дверь за врачом, с трудом вернулась в зал.

– Если что, разбуди меня, – мягко произнесла, не решаясь подойти к кровати.

– Иди, отдыхай, – хрипло отозвался Рома. Я щелкнула свет, и поплелась к себе.

Стоило только дойти до кровати, как силы меня окончательно покинули. Я плюхнулась на подушку, однако уснула не сразу. Мысли яркими вспышками мелькали в голове. И мне это не понравилось. Потому что в каждой из вспышек был Рома. Его было слишком много в моей голове.

* * *

Будильник не сработал. Первую пару я проспала. Встала, вернее, подскочила, как ужаленная. А когда увидела цифры на часах, едва не охнула. Помчалась в душ, на скорую руку сделала легкий макияж. Не планировала завтракать, однако вспомнила про Филатова. Совесть сжала грудную клетку, заскребла острыми когтями. Пришлось все-таки подойти к плите.

Быстренько приготовила яичницу, сырников и заварила новый чай в заварник. Судя по часам, шанс прийти вовремя на пару к молодому учителю экономики вполне себе велик. А опаздывать совсем не хотелось. Уж не к новому преподавателю. Неизвестно еще как он принимать будет экзамены и зачеты.

– Так вкусно пахнет, – послышалось неожиданно за спиной, когда я протирала плиту.

– Проснулся? – растерянно спросила, разглядывая Рому. Широкая майка, и такие же широкие брюки, висящие на бедрах. Волосы хаотично разбросаны на голове. Даже сейчас он выглядел привлекательно.

– Угу, на запах, – он вальяжно прошел к стулу и плюхнулся, зевая.

– Мне пора, иначе опоздаю. Если станет совсем плохо, я… – хотела сказать, приеду к тебе. Но осеклась. Зачем это говорить? Почему я должна бежать к нему? Почему вообще настолько сильно переживаю? Ему плевать на меня. Он знать не знает, какие трудности свалились на мою голову. Сколько людей возненавидели, и сколько поливают за спиной гадостями.

– Жаль, – Фил поджал губы, а затем улыбнулся. Мягко, без доли сарказма.

– Что? В смысле? В общем, неважно. Тут на плите завтрак. Не голодай. Я пошла.

Не дожидаясь ответа, я шмыгнула в коридор, натянула быстро ветровку, обувь и пулей выскочила за дверь.

21.2

На пару я все-таки успела. Запыхалась, бежала со всех ног, но успела. Буквально скользнула в аудиторию перед носом Макарова. Он зашел следом, прикрыл дверь и громко кинул свои пожитки на стол: две толстые тетради и какую-то папку.

Я прошла к первой парте, где уже сидела Дронова. Она глянула недовольно, явно намекая на время и кучу вопросов. Однако ничего спрашивать не стала.

– Убираем телефоны, начинаем лекцию, – сообщил серьезным тоном Игорь Леонидович. Выглядел он сегодня отменно, как и в прошлый раз: скинни горчичного цвета, рубашка без воротника, а поверх пиджак. Слишком модно для простого учителя. Но очень привлекательно для молодого мужчины. Девчонки глаз не сводили, по рядам так и катились шушуканья.

– Кто напомнит, о чем говорили на прошлой паре? – спросил Макаров, оглядывая аудиторию. Народ моментально замолчал, открывая конспекты.

– А какие девушки вам нравятся? – донеслось с задних рядов. Мне вдруг стало стыдно за наших, ну что это такое. Это ж пара, а не клуб знакомств. Однако Игорь Леонидович ничуть не смутился.

– Как зовут вас, милая барышня? – вроде и мягко, но в то же время серьезно прозвучал вопрос.

– Люда, – игриво отозвалась девушка. Я глянула на нее через плечо, мы не были знакомы. Да и откуда, я ведь в этом корпусе всего ничего. Симпатичная.

– Людмила, мне, как и всем мужчинам, нравятся умные девушки, которые не задают глупых вопросов. Поделитесь со мной и остальными, что характеризует мировую экономику?

– Умные? А разве мужчины не глазами любят? – влезала Анна. Они с подругой сидели возле окна на первом ряду. Меня аж передернуло, когда мы случайно пересеклись взглядами.

– Глазами, особенно когда сваливают после релакса и забывают спросить твое имя и номерок, – ответила кто-то вместо Макарова. Знакомый голос. Холодный, жесткий, но с нотками издевки. Я снова повернулась. Любопытство брало вверх.

– Как вас зовут, молодой человек?

– Никита Новиков, будем знакомы, – гордо и самоуверенно отозвался парень. Друг Филатова. Такой же наглый и судя по всему, посылающий к черту чужие чувства. Еще в прошлый раз у меня от него мороз по коже был.

– Раз вы отменно разбираетесь в женской политике, то может поделитесь и ответом на мой вопрос?

– Целостность, множественность, наличие общей цели, структурность, иерархичность, динамическое равенство, неравномерность.

Ник говорил без запинки. Каждое слово звучало твердо, словно он отлично понимает, о чем вещает. Макаров улыбнулся, явно оценив ответ. Я же удивилась. Всегда казалось, что такие парни не особо заинтересованы в учебе. Но тут полное противоречие моим мыслям.

– Бинго! На современном этапе развития мировую экономику, что характеризует? Давайте поэтапно. Кто хочет блеснуть? Дамы? Не весь мир красит красивая обертка. Иногда хочется попробовать и начинку. Так что?

Игорь Леонидович обвел зал высокомерным взглядом, однако студенты в этот раз не спешили открывать рот. Кто-то полез в тетрадку, пытаясь найти нужный ответ в конспектах, кто-то пытался опустить голову ниже, чтобы остаться незамеченным.

Я даже обрадовалась, что мы сидим на первой парте. Макаров гулял по залу, и обращал внимание на последние места, на тех, кто там строил из себя принцесс. А потом он резко развернулся и пошел к своему столу. Уверенно, словно гордая птица.

– Так что? – вновь обратился молодой педагог к народу.

Ребята молчали.

– Неужели никаких мыслей? Вот вы, – он вдруг указал на меня. Остановился у нашей парты, посмотрел так внимательно, оценивающе. Мне сразу захотелось упасть под землю, и желательно накрыть себя чем-то сверху. Вблизи Макаров выглядел красивей, но это не отменяло факта строгости во всем его облике, даже в чертах лица чувствовалась жесткость.

– Капитал, рабочая сила… эм… технологии, информация, – мямлила я, говоря наугад. Из головы напрочь вылетел материал предыдущей лекции.

– Высокая степень интенсивности международного движения факторов производства, – кивнул он. – Верно. Еще есть идеи? – напирал Игорь Леонидович, не сводя с меня глаз. Больших, миндалевидной формы, с пышными ресницами.

– Ну… Глобализация международной торговли… эм… движение капитала, трудовой миграции, валютно-финансовой сферы.

– Как насчет интернационализации производства и капитала?

Мне вдруг показалось, что в аудитории никого, кроме нас. Столько внимания ко мне одной, и этот его взгляд. По спине прошелся холодок, и вообще я вспотела. Даже ладошки стали влажными.

– Это тоже.

– Как вас зовут? – неожиданно спросил Макаров. Уголок его губ потянулся вверх, выражая довольный вид.

– Катя Савельева, – неуверенно отозвалась я, прикусывая губу.

– Катерина, запомню. – Он выдохнул, затем все-таки отошел от нашей парты. – Переходим к следующему вопросу.

Мысленно перекрестившись, я уткнулась в тетрадь. К счастью, Игорь Леонидович больше не задавал мне вопросов. Он еще немного поиздевался над народом, а потом перешел к лекции. Голос его, жесткий и холодный нагнетал. Казалось, все сидят на иголках в ожидании окончания пары.

Периодически Макаров проходил вдоль рядов, внимательно всматриваясь в лица студентов. Запомнить , что ли пытался? Если сейчас столько строгости, как будет на экзаменах? Мы будем ходить к нему до старости? Или очередное «я сам не знаю на четыре, а вы и подавно»?

Когда пара закончилась, студенты даже не подскочили. Хотя обычно некоторые, особо веселые, убегали сразу. Но не сейчас. Сейчас сидели, словно мышки, не поднимая головы. И только когда Макаров объявил «свободны», ребята начли медленно собираться.

Я тоже поднялась. Положила в сумку тетрадь, ручку и планировала вместе с Иркой уйти, как Игорь Леонидович неожиданно обратился ко мне.

– Катерина, задержитесь.

– А? – ноги мои подкосились от страха, поэтому я молча, подобно тряпичной кукле, опустилась на стул. Дронова кинула на меня растерянный взгляд. Что уж там, я и сама растерялась. Махнула головой Ире, выбора нет.

Минут через пять, после того, как дверь закрылась в кабинет, Макаров вновь подал голос.

– Катерина, мне понравились ваши ответы на лекции. Поэтому я подумал, почему бы нам не совместить приятное с полезным, – он вдруг мягко улыбнулся, а я поежилась. Какие-то странные мысли в голову полезли. Сразу фильмы про маньяков вспомнились. С другой стороны, другая на моем месте бы прыгала. Такой красивый мужчина улыбается, что-то предлагает. А у меня маньяки в голове.

– Простите, – тихо произнесла. – Но я не очень понимаю…

– Да, надо было с этого и начать. Дело в том, что мне нужен один человек для научного конкурса. Ничего сложного. Напишем проект, сделаем презентацию и отправим почтой. Если выиграете, получаете сертификат и денежный приз в размере пяти тысяч. Плюс со своей стороны обещаю быть более лояльным к вам. Например, – Макаров задумался, но явно наигранно. Губы его вытянулись вперед, в а глазах сверкнул огонек. – Зачет в конце семестра.

– Зачет?

– Да, автоматом. Как вам идея? Мне кажется, неплохой вариант.

– А почему я? – неуверенно спросила, пытаясь переварить услышанное.

– Откровенно говоря, я бы взял Новикова. Но такие как он вряд ли будут делать проект, презентацию. По ответу видно, что парень неглупый. Однако мне нужен человек, на которого я смогу положиться. И мне бы очень хотелось, чтобы этим человеком стали вы, Катя.

Глава 22

Я согласилась. И не потому, что Макаров привлекательный мужчина, от голоса которого мороз по коже. В одном он был прав: предложение взаимовыгодное. Почему бы не получить автомат за проект? Тем более, Игорь Леонидович обещался помочь, курировать, так сказать. Мы даже обменялись номерами. Вечером он должен прислать тему и немного материала к ней.

Ирка, конечно, присвистнула, когда узнала.

– Офигеть! Может он на тебя глаз положил? – выдвинула она крайне забавную теорию.

– Не говори глупостей, – отмахнулась я. Это реально глупо. Наверняка у него есть девушка. Тем более он мой педагог, да и я далека до роковой женщины. Мне почему-то показалось, что ему такие и нравятся. Явно непростые Кати с деревни.

– А чего он тогда того парня не выбрал, как же его…

– Ника?

– Ага, точно. Никита. Он к нам еще подходил в столовке. Да и кроме тебя пару человек отличились. Не знаю, мне кажется, тут что-то не чисто.

– А мне кажется, что тебе он нравится.

– Ну… – Дронова улыбнулась, сладко вздохнула, хлопая ресницами. – Кому не понравится такой? Все наши и рядом не стоят. Ну разве что твой… эм… – она замялась. Я не сразу поняла почему, а когда дошло, захотелось провалиться под землю. Филатов умудряется создавать проблемы на ровном месте. Его вроде нет, но в то же время всегда рядом.

– Макаров серьезный, а Рома… у него ветер в голове. И не мой он. Это просто обстоятельства, – выскочило у меня. Хотя я уже и не знала, должна ли хранить тайну или всем кричать об обратном.

– Так вы не…

– Нет, это… это просто Фил дурак! Больной на голову самодовольный дурак! – бурчала, вспоминая, сколько всего свалилось на меня из-за него.

– Ругаешь вроде его, а сама улыбаешься.

– Кто улыбается? Я улыбаюсь? Да ни в жизнь!

– Смотри, чтобы твой Рома не приревновал к Макарову. Мне показал, он характерный.

– Завязывай, Ир.

И Дронова бы успокоилась, ей для этого одной просьбы достаточно. Но Филатов как чувствовал, что разговор зашел про него. Позвонил. Взял и позвонил. Именно сейчас. Требовательно, до последнего гудка.

Я глянула на Ирку, она лишь многозначительно улыбнулась, отводя взгляд в сторону. Вот тебе «между нами ничего нет». Очень вовремя, Ромочка. С другой стороны, вдруг ему плохо стало? Голова сильно болит или температура снова поднялась. На меня накатила волна паники.

– Але, все в порядке? – тревожным голосом спросила, останавливаясь в коридоре.

– Привет, Рина, – зевнул в трубку Фил. – Я тебе в телеге писал, но ты молчишь и молчишь. Слушай, а что мне выпить? Кажется, температура опять поднялась.

– Так померь, градусник же есть.

– Я вроде померил, но ни черта не вижу в этих цифрах. Он отсвечивает.

– Ну… нурофен выпей, должно помочь.

Я вздохнула, и именно в эту минуту дверь из лестничной площадки открылась. Оттуда вышел Макаров. Руки в карманах, идеальная осанка.

– Кать, – позвал Рома. Я поняла, что пропустила пару реплик. Засмотрелась на красавчика-педагога. Игорь Леонидович шел еще в нашу сторону, и смотрел. Нет!. Прожигал взглядом, не Ирку, и не других студентов. Будто в коридоре кроме меня никого не было.

– Кать, ты меня слышишь? – опять напомнил о себе Фил. Я сглотнула, и опустила голову. Смутилась немного. Нет, не Рому, а Макарова.

– Слышу, теперь слышу. Что ты говорил?

– Когда ты приедешь?

– А? – я сглотнула. Отошла немного дальше к подоконнику, напротив дамской комнаты. Людей здесь не было, можно выдохнуть.

– Ты тоже заболела? Эй, мне начинать волноваться? – уж больно игриво произнес больной негодник в трубку.

– Зачем я тебе нужна? У меня еще пары, потом работа.

– Какая работа? А я? – спросил нагло Филатов. У меня едва челюсть не упала от столь прямого вопроса. И ему еще хватает совести намекать на подобное? Хотя, конечно, я волновалась. Болеет же.

– Ром, ты же взрослый мальчик. И судя по голосу, чувствуешь себя лучше. Тем более, – я чуть понизила тон, переходя на шепот. Почему-то не хотелось, чтобы кто-то услышал нашу с ним тайну. С другой стороны, лучше бы все знали про «нет никаких нас», чем эти вечные переглядывания и шушуканья.

– Бессердечная! – фыркнул он, а затем тупо сбросился. Взял и скинул вызов.

Я глянула на экран, хлопая ресницами.

– Вот же! Да ты в конец…

– Что такое? – голос Ирки вернул меня в реальность. Я тут же убрала телефон в карман, улыбнулась натянуто, и постаралась больше не думать про дамского угодника. Ну это ж надо! Сколько в нем наглости! О других не думает. А зачем? Ему же там плохо. Однако каким боком здесь я? Если мой чемодан стоит под его крышей, это еще ни о чем не говорит.

* * *

В универе слухи о новом преподавателе разлетались быстро. О нем говорили даже в столовой. Казалось, на устах только Макаров. Девчонки мечтательно вздыхали, а парни бубнили, нафига им сдалась мировая экономика. Про меня даже не вспоминали. Вот что удивительно. Тема «Катя/Фил» заглохла. Мы перестали быть в топе обсуждений. Никому не интересна жить местного богатого бабника и его новой подружки.

Однако когда в коридоре у стенда с расписанием я встретила Нинку с Крис, те показушно задрали носик и прошли мимо. Мне хотелось снять кроссовок и кинуть в них, да посильней. Обида душила горло, сжимала, впиваясь иголками.

Забавная штука дружба. Вроде ты веришь в нее, вроде помогаешь кому-то. А потом однажды монета падает другой стороной. И вот уже оказывается, что нет никакой дружбы. И не было никогда. Все это лишь иллюзия. Угода собственным интересам. Нет интереса – нет дружбы.

Хотя Ирка меня приятно удивила. Она продолжала быть со мной. Поддерживала, не упрекала. Наверное, я не в ту сторону смотрела, когда искала дружбу.

После пар поехала на работу. Нет, не работать, а отдать ключи. В итоге совесть взяла вверх. Переживать за Филатова мне не нравилось. Но и думать, что он там один, что ему плохо, что может стать хуже… я не могла допустить этого. Даже если он мудак.

И это мне еще повезло, что сменщица не отказала. Вошла в положение, согласилась подменить. Так что домой я попала к пяти вечера. Без настроения, но с пакетом апельсинов. Не знаю, зачем купила. Просто подумала, витамины в таком случае – штука нужная. А еще зашла в аптеку и затарилась новыми препаратами. Вообще болезнь Ромы влетела в копеечку, так что придется ему меня терпеть. Или возмещать ущерб. Хотя, положа руку на сердце, я просто не знала, куда податься. С жильем были проблемы, при том серьезные.

Пока сидела в универе, кинула объявление на авито, что сниму квартиру с кем-то. Написала, ищу доброжелательную соседку без вредных привычек. Оставалось только ждать. Ну и уповать на Филатова, его благие намерения и совесть.

Когда позвонила в дверь, Рома открыл не сразу. Я уже начала волноваться, но тут замок щелкнул и Фил вышел собственной персоной. Без одеяла, но в куртке. Теплом пуховике.

– Ты в горы собрался? – откровенно удивилась, заходя внутрь. Поставила пакет на полку, и принялась раздеваться.

– Тебе совсем плевать, что я здесь помираю? – недовольно выдал Филатов, громко вздохнув. Будто весь мир против него, несчастного и одинокого.

– Позвонил бы своей Мисс Вселенной, которая поставила сотку, что ты меня бросишь через неделю, – выпалила я зачем-то. Осознав глупость сказанного, отвернулась.

– Обычно, когда я болею, то один.

– В смысле? А мама и бабушка? – я вновь повернулась, глянула на Рому. Вид у него был, словно у уличного кутенка, которого подобрали и принесли в теплый дом. Бровки домиком, усталая улыбка, и главное взгляд такой… добрый, невинный. Мне показалось, кислород на секунду пропал, выкачали его из меня, и из этой комнаты.

Нет! Еще раз нет! Никаких симпатий к этому наглому но, черт возьми, порой милому парню.

– Ну, когда был ребенком, да. Но как съехал, мать обычно не приезжает. А Аня… она другая. Типа, ой, я заболею сама. Тебе меня не жаль. В общем… – он отвел взгляд, поджав губы. Явно хотел сказать что-то еще, но видимо не решился. – Если ты не ужинала, давай вместе. У меня в одиночку аппетита нет.

Глава 23

Ужинали в итоге мы вместе. Я пожарила картошку, сделала салат с помидорами и даже запекла сырников в мультиварке. Рома хоть и ныл, что голова болит, что тридцать семь и семь у него, но поел с аппетитом. Однако опять никаких «спасибо». Молча встал, поставил в раковину тарелку и ушел к себе на диван.

Меня немного накрыло. Что за хамство? Кто его воспитывал? Неужели не научили благодарить? Это же элементарные нормы этикета. Психанув, я пришла к нему в комнату, загородила телек, где вещал Павел Воля. Уперла руки в бока и решительно заявила:

– Ты забыл кое-что, Ром!

Он лениво посмотрел на меня, а я вдруг смутилась. Вспомнила почему-то, как той ночью Филатов лез с поцелуями, его запах и прикосновения. Щеки обдало жаром, что за реакция у организма. С ума сойти.

– Поцеловать тебя? – ответил, наконец, Фил. Легко так, словно мы реально в отношениях.

– Спасибо сказать. Ты, правда, думаешь, что тебе все обязаны? Мне искренне жаль, что у тебя температура. Но хотя бы до благодарности снизойди.

– Это же ерунда. Всего лишь глупое слово. Оно тебе что-то даст?

– Да! И оно не глупое. Оно важное, оно показывает, что… ты относишься к человеку с уважением.

Рома молчал довольно долго. Минут пять, не меньше. Я уже успела прийти к выводу, что зря затеяла эти воспитательные меры. Почувствовала себя дурой. Стою здесь, требую благодарностей. Живу под его крышей и требую.

Мысленно поругала себя. Развернулась, и направилась в коридор. Но тут Фил поднялся с дивана, схватил меня за руку. Дернул на себя, да так резко, что я едва не упала. Мы поравнялись. Хотя это сложно назвать «поравнялись». Рома выше на две головы, шире в плечах и вообще на фоне него я дюймовочка.

– Что? – спросила, смотря на Фила из-под опущенных ресниц. Он чуть наклонился, опыляя горячим дыханием кожу. По спине моментально пробежал табун мурашек, а скулы накрыл румянец. Я отчетливо слышала, как сердце участило ритм, как прыгало до самого горла.

– Спасибо, – прошептал на ушко Рома. Нежно. Ласково. В его голосе не было ноток игривости или сарказма. Мне показалось, он был искренен. И это смущало. Как вчера, когда мы замерли, друг на друге больше положенного времени. Как тогда, когда он пьяным пытался приставать.

– П-пожалуйста.

Фил отдалился, но продолжал нагло рассматривать меня. А я не могла головы поднять. Под его напором терялась. Куда-то пропала уверенность, отвага и… еще что-то важное. Наверное.

– Чем будешь заниматься? – разорвал он тишину.

– Домашку делать, – выпалила молниеносно я. Развернулась на сто восемьдесят и пулей выскочила в коридор.

* * *

Остаток вечера мы не пересекались. Сперва я думала, что Рома смотрит телек или чем-то занят, но потом, когда выходила на кухню, заметила: он лег спать. Видимо организм еще не до конца оправился.

В субботу у нас не было пар, зато у меня была работа. Как и в воскресенье. Поэтому утром я встала раньше, приготовила еды себе, и Филатову заодно. Не жалко. Картошку потушила, мясо пожарила, овощи в мультиварке запекла. В общем, полтора часа убила не просто так.

Положила себе обед и ужин в лоточки, остальное оставила Роме, который благополучно спал. Осторожно прикрыла за собой дверь. Работа не ждет.

В кофейне до обеда людей не особо много было. Ходили через раз. Но я то чаи варила, то с десертами возилась. В телефон даже не заглядывала. А потом неожиданно к нам пришел гость, которого я ну в принципе не ожидала увидеть.

Макаров.

Собственной персоной. У меня аж ноги подкосились. Он тоже кажется немного растерялся. Выглядел, правда, круто: волосы назад уложены, пуловер бордовый и черные брюки, облегающие спортивные ноги. С иголочки, одним словом.

– Добрый день, – улыбнулась я настолько, насколько это было возможно.

– Катерина, не ожидал, – Игорь Леонидович тоже улыбнулся. Черты его лица изначально казались мне грубыми, но сейчас в них проскользнула мягкость. Он подошел к барной стойке, поднял голову, внимательно изучив меню за моей спиной. У нас там висела черная доска с наименованием и ценами. Затем перевел взгляд на меня и произнес:

– Эспрессо можно? Не сильно горький будет?

– Можно, конечно. Надеюсь, понравится.

Я пробила на кипере заказ и принялась делать.

– Подрабатываете? – спросил Макаров обыденным тоном. Он почему-то продолжал стоять у барной стойки, хотя все столики были свободными. В зале не было людей.

– Вроде того.

– А я вот, когда учился, официантом подрабатывал, – неожиданно признался молодой педагог.

– Не думала. – Сорвалось у меня.

– Почему?

– Просто… – сложно было говорить с Игорем Леонидовичем. Мне будто шептали на ухо: он твой учитель, держи марку, не ляпни лишнего.

– Я не выгляжу, как человек, который мог работать официантом? – он усмехнулся.

– Типа того.

– Я из обычной семьи. А вы, Катерина, любите кухню?

– Готовить люблю. Но так… на уровне обычного смертного.

Я взяла маленькую кружку и залила туда кофе. Потом опомнилась, что забыла спросить, где он будет пить. Может, надо было в картонный стаканчик.

– Простите, – виновато произнесла, подвигая напиток. – Я… я не поинтересовалась…

– Я планировал посидеть здесь. Кстати, есть минутка, Катя?

Мне хотелось сказать, что никакой минутку у меня нет. И вообще, когда Макаров назвал меня «Катя» звучало это как-то… слишком странно. Словно мы с ним в дружеских отношениях. Он даже интонацию поменял.

– Ну, если только минутка. У нас камеры, Игорь Леонидович.

– Понимаю. Вы… то есть, можно на «ты»?

Вот это меня окончательно смутило. В универе многие педагоги общались исключительно в официальном стиле. Никаких исключений. А те, кто переходил на «ты», чаще всего изначально всем «тыкали».

– К-конечно, – тихо прошептала, почти себе под нос. Вышла из-за барной стойки, смотря снизу вверх на мужчину напротив. Он положил одну руку в карман, а другой держал кружку с кофе. И разглядывал меня. Бессовестно нагло разглядывал.

В голове пронеслась глупость: вот когда Рома на меня так смотрит, я тоже смущаюсь. Но испытываю более приятные эмоции. Сейчас же смущения вызывают у меня скованность.

– Я не написал тему, долго думал. Как тебе такой вариант: эффект переноса обменного курса в Российской экономике?

– Не знаю, – честно пожала плечами. Потом все же набралась наглости и посмотрела на Макарова. В его глазах читалась мягкость. На парах я наблюдала только строгость и жесткость. Сейчас будто бы передо мной был другой человек.

– Целью возьмем эффект переноса колебаний обменного курса рубля в цены товаров и услуг в российской экономике. Знаю, может, звучит сложно, но это интересно. Не переживай, я помогу тебе.

– Вам, наверное, все же нужно было Никиту попросить…

– Не говори ерунды. Верь в себя, уверен, у тебя большой потенциал.

Я опять смутилась. Приятно, конечно, когда тебя хвалят. Вернее хвалят твой потенциал. Но все-таки обстановка неформальная, а Игорь Леонидович молодой мужчина.

– Спасибо за доверие, – пролепетала, переводя взгляд. Колокольчик звенькнул и в кофейню вошла тучная женщина. Одна из наших постоянных клиенток.

– Добрый день, Катенька, – улыбнулась она.

– Добрый. Вам капучино, как всегда? – я тоже улыбнулась. Одно из правил в общепите, улыбаться даже в плохое настроение. Маски – наше все.

– Да, пожалуйста. А вы берете? – дама в красной блузке и черных брюках обратилась к Макарову. Глазки ее сверкнули, словно янтарные камешки.

– Уже взял.

– Не знаю, как вам, а мне очень нравится местный кофе. Катенька такая милая.

– Это точно, – кивнул Игорь Леонидович, а у меня кружка чуть из рук не выпала.

Глава 24

К счастью, Макаров не задержался надолго. Но тут спасибо клиентке, она присела на уши и ему, и мне. Болтала женщина о всяких политических глупостях, в которых явно ничего толком не понимала. Спорить с ней никто не стал. Однако и слушать тоже. Наверное, поэтому Игорь Леонидович спешно попрощался и покинул кофейню. Зато мне пришлось еще полчаса слушать различные теории.

Как только клиентка ушла, я выдохнула. Пошла за едой, думала, спокойно пообедаю, но не тут-то было. Хотя сама виновата. Зачем полезла в телефон? Там обнаружилось десять пропущенных и пару сообщений. От кого?

Все от Филатова.

Р.: «Ты где?»

Р.: «У тебя сегодня пары?»

Р.: «Ого! Ты мне приготовила завтрак. Вот это да».

Р.: «Было вкусно. Спасибо, Рина».

Читая последнее смс, я невольно улыбнулась. В груди разлилось теплом что-то необъяснимое, но очень приятное. Надо было бы откинуть эти чувства, однако я сделала хуже: ответила Роме.

К.: «Понравилось?»

На душе стало тревожно. Хотелось уже включить заднюю, но тут появился карандашик. Я сглотнула, не сводя глаз с экрана. Никогда не переживала, и не ждала чей-то ответ. Но сейчас почему-то нервничала.

Р.: «Не боишься, что я привыкну?»

Я не думала об этом в подобном ключе. И не о страхе Филатова речь, а о моем. Ведь и я могу привыкнуть. К нему. К его вниманию. Даже к этим дурацким шуткам.

К.: «У меня клиенты, до вечера».

Больше в телефон я не лезла. Руки чесались, конечно. Однако боролась с собой. Ну и клиенты помогали. Иногда залетали прям болтливые, рассказывали истории из жизни, анекдоты. Одним словом – помогали, как могли.

Перед закрытием меня снова потянуло к мобильному. Но там ничего не было. Вот совсем. С другой стороны, чего бы Филу писать и звонить мне? Надо радоваться, да только наоборот грустно стало. Будто вернулась в реальность.

Домой я ехала без настроения. Еще и трамвай пришлось ждать минут десять. На такси зажала деньги. А зря. Уже бы лежала в кроватке и отдыхала. Да и по темноте шастать то еще удовольствие.

В квартиру вошла на цыпочках. Аккуратно прикрыла за собой дверь, скинула обувь. Света не было. Сперва решила, Рома ушел. Поправился и взбодрился. Но когда заглянула к нему в комнату, даже умильнулась. Спит себе зубами к стенке. Правильно говорят, спящие люди милые.

* * *

В воскресенье меня тоже ждала работа. Опять пришлось встать раньше, приготовить еды. Не только для себя. Хотелось, конечно, спросить, как у Филатова самочувствие. Но не будить же его. Поэтому я сделала сырников и оставила их на столе, вместе с витаминками. Рядом записку положила: «не забудь выпить, а то никогда не поправишься».

Ушла молча, стараясь не шуметь. Пока ехала в полупустом трамвае подумала, зачем написала записку? Ну что за глупости? С ума сошла в конец?

На работе, к моему удивлению, утром активно шел народ. Я до часу присесть толком не успела. Крутилась возле машинки, чаи варила. Директор еще заколебал, то ему фотку десертов пришли, то переставь их, то тарелки поменяй. Тоже видать с той ноги встал.

Замоталась, конечно, знатно. К шести вечера зевала, ноги гудели. Ни о каких поисках квартиры речи не было. А надо бы. Итак, слишком долго живу у Ромы. Неправильно как-то. Еще и домашку готовить. Там задали прилично, но к счастью, не все на завтра. Будет время. Если не днем, то ночью.

В десять я поглядывала на часы. Людей не было, а усталость брала вверх. Кажется, когда из тебя соки выжимают, никаких мыслей в голове не должно быть. Но у меня почему-то были. Проклятый Фил. От него сегодня никакой весточки. Даже дурацкого сообщения.

Я стояла спиной к дверям, разминая шею. Массаж не помешал бы. Колокольчик дернул, и с моих губ слетел тяжелый вздох. Ну, кого там нечистая принесла. Кофе пить на ночь вредно.

Повернулась и замерла.

- А я за чаем и десертом, - улыбнулся Рома, проходя мимо. Выглядел он в разы лучше. Бледность куда делась. Словно не болел вовсе.

- А что ты… зачем приехал? – откровенно не поняла я, разглядывая его. Белая майка, потертые голубые джинсы, поверх какая-то олимпийка и найки.

- Эй, я заразил тебя что ли? – Фил неожиданно подошел, да настолько близко, что я просто среагировать не успела. Он наклонился, и коснулся ладошкой моего лба.

Кажется, в легких опустело. Кажется, земля поплыла.

- А? – я посмотрела из-под опущенных ресниц на него, пытаясь не сгореть от дикого смущения.

- Вроде не горячий, - ответил Рома, нагло рассматривая меня. Его карамельного отлива глаза переливались чем-то теплым.

- С у-ума сошел? – спустя секунду сознание вернулось, и я все же смогла оттолкнуть Филатова. Однако скулы не перестали гореть. Я опустила голову и поплелась за барную стойку.

Это Вселенная так издевается? Сердце, прекращай отбивать безумный ритм. Это же Рома. Тот самый придурок, который создал мне море проблем. Только сердце почему-то не хотело слушать.

- Сделаешь мне чай? – напомнил Филатов, усаживаясь на диванчик.

- Мы скоро закрываемся, - буркнула себе под нос.

- Ну и отлично.

Я ничего не ответила. Взяла термос в виде чайника, куда мы сливали горячий пунш. Он хорошо держал температуру, до десяти часов. Налила напиток в картонный стаканчик и глянула в сторону холодильника с десертом. Там осталось три вида: клубничный чиз, муравейник и наполеон.

- Какой тебе? – уточнила, открывая прозрачную дверцу.

- На твой вкус, - лениво протянул Филатов. Сидел себе, словно Лев в саванне: уверенный, характерный и довольный собой.

- Тогда будет чиз, он не особо сладкий.

Я принесла к столику десерт с чаем. Поставила перед ним, а сама вернулась за стойку. Начала мыть приборы, мультиварку, разбирать фрукты. Хотя все это делать было непросто. Даже спиной ощущала, как Филатов смотрит в мою сторону. Прожигает взглядом. В какой-то момент, набралась смелости и глянула через плечо. А ведь правда – смотрит.

В глазах его мелькали противоречивые искры: от нежности, мягкости, до колючих игл. Таким верить нельзя. Такие умеют предавать. Затянут в бездну, и поминай, как звали.

- Долго ты еще планируешь сидеть? – спросила тихо. В зале играла приглушенная музыка, один из ста треков, которые звучат на репите каждый день.

- А ты?

- В смысле? – повернулась, держа в руках тряпку.

- Ну я здесь ровно до того момента, пока здесь ты. Мы ж типа вместе живем. Забыла? Или готова променять кожаный салон моей ласточки на холодные стулья трамвая?

- Только не говори, что ты приехал встретить меня с работы. Слишком мило для кого-то вроде тебя, - сорвалось с моих губ. Я еще и улыбнуться успела, и вообще уж больно игриво прозвучала фраза.

- Ну, я же твой парень. Как иначе? – Филатов усмехнулся, выгибая бровь.

- Неужели ты настолько сильно любишь эту Аню?

- Аню? – он спросил так, словно не понял о ком речь.

- Разве не из-за нее так печешься?

- Таких, как Аня сотни. Слушай, нальешь мне еще чай?

Больше задавать вопросы я не стала. Наверняка, если бы хотел что-то сказать, сказал бы. Поэтому молча налила чай Роме, затем сделала музыку чуть громче. В колонках играла «Rich Love» от OneRepublic, и я невольно подергивала в такт бедрами. Забылась. Ушла в уборку, в собственные мысли, в ритмы песни. Музыка помогала, расслабляла. А еще поднимала настроение.

В такие минуты я вспоминала детство. Когда ты маленький, ничего не стесняешься. Хочешь танцевать, танцуешь. Хочешь петь, поешь. Хочешь есть сладкую вату, ешь. Жизнь глазами ребенка прекрасна. А мы взрослые частенько забываем о таких мелочах. Вот даже сейчас, мое тело двигается, словно плывет по волнам. Редко я позволяю себе подобное. Может и зря, конечно.

В какой-то момент, случайно кручусь на одной ноге, пытаясь уловить равновесие. И замечаю взгляд Ромы. Он подпер ладошкой подбородок и наблюдает. За мной. Наблюдает. От дикого смущения, и еще чего-то, переполняющего грудную клетку, тряпка выпадает из руки. Но, черт возьми, отвести глаз от Ромы просто невозможно.

Все-таки Филатов красивый. Ни дать ни взять.

- Рина, - подает голос он. – А ты лучше любого фильма. Продолжай, - жестом показывает улыбаясь. По-доброму. Без всякого сарказма.

С ума сойти. Остановите землю, я сойду. Куда делся высокомерный Рома, и кто этот парень напротив. Мы вообще знакомы.

- Обойдешься, - прикрикиваю. Скулы вновь полыхают.

Мамочки. Куда я качусь?! Так и до влюбленной дурочки недалеко.

- Жаль, - игриво отвечает Филатов, откидываясь обратно на спинку дивана. В конец, распушил хвост.

Глава 25

Рома

Пока ехали домой, поймал себя на мысли, что у меня чертовски хорошее настроение. Сделал музыку чуть громче, постукивал по рулю в такт, а Катерина разглядывала пейзажи в окно. Вообще как-то у меня все к ней противоречиво.

Вот даже забота. Ерунда, с одной стороны, но кто бы так стал прыгать ради едва знакомого человека. А она сидела рядом, пока я прощался с жизнью и проклинал все вирусы на свете. Капризничал, потому что голова гудела знатно. Но Катя терпеливо принимала мои загоны, прикладывая полотенце на лоб.

Я хоть и был в каком-то коматозном состоянии, однако все заметил: глаза янтарного отлива, с темной радужкой, губы алые, тонкие пальчики и ямочки на щеках. Вроде обычная. Ну как любая другая. Не страшненькая, но и не красавица. Сколько у меня таких было? Одноразовые. Переспал и забыл. Но… вот с этим «но» возникают проблемы.

А записка ее? А завтраки? Аня за все время наших отношений ни разу меня подобным не удосужила. Что уж там, мать дома тоже не готовила. Одним словом, поведение Кати для меня немного необычное, даже дикое. Правда, в этом что-то есть.

Цепляющее.

Говорят, не огранённый алмаз прекрасен. Только найти его может не каждый. Интересно, у меня дома поселился алмаз? Или это болезнь поломала систему?..

Надо подумать об этом чуть позже.

Спать я лег в отличном настроении. А вот утром ждал сюрприз. Мы с Катей собирались в универ вместе. Она приготовила завтрак, который я с удовольствием уминал. Так можно и привыкнуть, не только к Рине, но и к ее еде. Все-таки девушки, которые умеют готовить однозначно в топе. Как им можно отказать?!

А когда мы почти закончили прием пищи, в дверь позвонили. Я поплелся открывать, Катерина ж наоборот напряглась. Запереживала. Однако в коридор не вышла. Сидела себе скромненько на кухне, прижимая к груди кружку с горячим чаем.

- Мама? – откровенно удивился я, открыв дверь. Родительница стояла на пороге с какими-то пакетами, и пиджаком нараспашку. Влетела пулей, едва не сбив меня с ног. Сразу шмыгнула на кухню. Послышался глухой звук: видать пакеты упали.

Маманя в шоке. Она ж думает, что у нас с Аней любовь и все дела. Черт.

- Добрый день, - тихо поздоровалась Катя, смущенно припуская ресницы. Надо бы в такую минуту думать о том, как выкрутится, а я почему-то залип. Что, в конце концов, происходит? Почему так заглядываюсь на простушку с янтарными глазами?

Клиника. Это точно клиника. Витамины в помощь. Или алкоголь.

- А вы… - мама помедлила, затем перевела на меня взгляд. На лице ее крупными буквами читалось: ты не офигел, сынок. Я и сам об этом подумал, но не в том контексте, в котором думала мать.

- Это Катя. Рин, а это моя мама, Анастасия Александровна. Знакомьтесь.

- Очень пр… - хотело было кивнуть Катерина, но маман перебила. Зыркнула недовольно в мою сторону, губы поджала.

- Я думала, ты болеешь, сынок. А ты… - она качнула головой, ну словно реально переживала. Хотя может и переживала, но долго ехала однозначно. Если бы не Катя, вероятно, я бы уже в прекрасном пушистом облаке встречал новых друзей.

- Болею, Рина меня лечит.

- Где Анна? – жестко спросила мать.

- Понятия не имею. Мам, если ты Аню приехала искать, то адресом ошиблась.

Катя поднялась, и практически на цыпочках выскользнула из кухни. Я не стал ее останавливать. Реально, лучше пусть подождет в спальне, а то маман бывает заносит.

- Это вот… - родительница многозначительно вздохнула, явно делая акцент на личности Катерины.

- Ма, в чем дело? Смотри, - я раскинул руки в разные стороны. – Твой любимый сын в полном здравии. Спасибо, Рине.

- У тебя что-то… - мать перешла на шепот. – С этой девкой? Вы с ней…

- Мам, я начинаю ревновать, - попытался отшутиться. Маме, конечно, не понравилось. Она вообще мыслила однотипно: свадьба, дети, внуки. И все это добро сводила только к Анне. Не, я понимал, откуда такая позиция. Все-таки маман дружит с матушкой Блаженной. Отсюда и бесконечная любовь к «Анечке», но, в конце концов, не перегиб ли это?.. Я ведь никому и ничего не обещал. Уж тем более женитьбу и деток.

- Ромочка, эта… ты должен понимать, что девочки нынче не просто так обхаживают богатых ребят. Там даже схемы есть.

- Мам, ты Малахова пересмотрела что ли? – откровенно усмехнулся я. А вот она, кажется, искренне верила в ту чушь, которую несет. Женщины, что с них взять.

- Прекрати ерничать. Я тебе о серьезных вещах говорю.

- Чай хочешь?

- Рома! – крикнула мать, раздражаясь. Не нравилось ей, что я технично пытаюсь съехать с темы.

- Ну а что? У нас тут сырники есть. Катя, знаешь…

- Такие, как она на таких, как ты, дома строят! – завопила мама. И вот тут мне уже стало не по себе. Нет, любовь к Ане границ не знает. Однако ж делать выводы, что Катя хочет меня ограбить, это прямо скажем бред с большой буквы.

- Мам… - вздохнул. – Не кричи, пожалуйста.

- А что не кричи? Пусть знает! Да мне одного взгляда хватило, чтобы понять – золотоискательница! – понесло мать. К моему большому сожалению, на вой вышла Катя. Появилась в проходе, открыла рот, но ничего сказала. Зато я все понял. По глазам ее понял. В них так и застыло что-то граничащее с обидой, злостью и недопониманием.

Никогда прежде мне не было так стыдно и мерзко одновременно. За мать, за ее колкие фразы, за беспочвенные выводы. Сколько себя помню, подобного не было. Да, маму заносило. Да, могла ляпнуть глупость. Но чтобы настолько, чтобы поносить человека просто так… Я не узнавал маму. Более того, не знал, как ее обуздать. И Катя с ее взглядом. Потухшим. Туманным. Словно стекло, которое покрылось пленкой от сильных морозов. Вдруг показалось, что я потерял нить, ведущую к теплу. И от этого сделалось не просто тоскливо, а дурно.

- Всего доброго, Анастасия Александровна, - почти шепотом произнесла Катерина. А затем я услышал, как закрылась входная дверь.

- Рома! – не переставала мама.

- Как тебе не стыдно? – не выдержал я, сжимая руки в кулаках. Обида накатила. На мать, на ее чуткое внимание к моей персоне. И на то, как она хамски себя повела с Катей.

- Что? – опешила родительница.

- Где ты была, когда я тут валялся с температурой? Где была, когда скорая ехала пять часов? И как ты можешь так говорить о человеке, которого не знаешь? – крикнул, не сдержавшись.

- Я разве не вижу? Ты посмотри на ее вещи? Сколько стоят эти тряпки? Сынок! Пойми, такие девочки ищут добычу для будущего. Для кармана. Никакой любви здесь нет! – несла откровенную чушь мама.

- Да мне плевать в чем она ходит. Она была рядом, когда тебя и твоей долбанутой Ани не было. Она готовит мне завтрак, она оставляет мне записки, чтобы я не забыл принять витамины. Она, черт побери, заботится обо мне. За просто так! Поэтому иди домой, мам. Обдумай все те гадости, которые наговорили. Я хочу, чтобы ты извинилась перед Катей. Она не достойна такого отношения.

- Завтраки готовит? – глаза родительницы расширились еще больше прежнего, она подбежала к плите, открыла кастрюльку. Давай нюхать там что-то.

- Ма…

- К бабке надо сходить. Мало ли подсыпала чего.

- Так у меня пары. Давай, пошли. На выход. – Я положил руки на плечи маме, пытался выпроводить ее. А она продолжала нести ахинею про привороты. Если честно, никогда не думал, что моя мать дойдет до подобного. Уж кто, а образованные люди должны мыслить здраво. По законам логики. Правда, моя маман кажется, о них напрочь забыла.

Глава 26

Катя уехала без меня. Даже на звонок не ответила. Сбросила. Обиделась не иначе. Да я и сам разозлился. Выволок практически силой мать за дверь, пожелал ей всего хорошего и прыгнул в машину. Она, конечно, офигела, губы надула. Но мне уже было плевать. Так нельзя и точка.

По пути набрал Нику, попросил подождать меня на первом этаже. Он обычно не особо послушный, но сегодня покорно высидел. Окинул меня, правда, недовольным взглядом. Вообще Новикова многие побаивались. Слухи о нем распускали разные, но то скорей от обиды, зависти и прочего.

Никита в принципе был той еще темной лошадкой. Но только не со мной. Мы познакомились в шестнадцать. Я тогда с пацанами забился, что буду участвовать в нелегальных боях без правил. Буря в голове играла. Что-то доказать хотел, хрен знает кому. Соперником моим оказался Ник.

Он уже тогда был высокий, подкаченный, уверенный в себе. Костяшки рук разбиты, в уголке губ застывшая кровь. Ни капли страха. Уложил Новиков меня быстро. Шустрый, зараза. Холодный расчет, никаких эмоций. Ну, я и подкатил к нему после спарринга. Давай клянчить, мол, научи. Ник, конечно, меня бортанул. Сто лет я ему упал со своими просьбами. Это после уже как-то сдружились, по воле случая так сказать. Но изначально, Новиков нос воротил.

На боях Никита бабки зарабатывал и избавлялся от эмоций. Вечно у него траблы с отцом были. Хотел свалить от своих, искал возможности. Папаня у него тоже веселый типок. А вот матери у Ника нет. Умерла при родах. Наверное, поэтому Новиков не знает понятия ласки, милоты и цветущего одувана. Но зато он верный, честный, порядочный, а главное никогда не бросит в беде. Это мы тоже уже проверили, было дело.

На пару по мировой экономике шли вместе. Я вещал про Катю, про болезнь, про мать. Ник выслушал и по итогу заключил.

- Я бы на месте Катерины тебя на хер послал.

- Да ты меня любишь больше всех на свете, - покосился на него. В ответ Новиков улыбнулся. Редкое явление, когда от нее веет теплом. Чаще вредностью.

У дверей мы остановились, я дернул ручку и нагло вошел в кабинет. Взгляд сразу упал на Катю, которая что-то писала в тетрадке. Внутри все сжалось, в тугой узел. Надо поговорить с ней. Извинится за маму. Глупо получилось.

- Добрый день, - поздоровался молодой препод. Только сейчас заметил, что ранее никогда не видел его. Высокий, холеный. Одет с иголочки.

- Добрый, - поприветствовал я.

- Для каких целей пожаловали? – мужик глянул на часы, явно не дешевые. Потом перевел взгляд на нас, намекая на время. Вернее, на опоздание.

- Для создания производства, - спокойно ответил Новиков. Да, мой лучший друг весьма подкован. Много читает.

- Да ну? О каких ресурсах речь? – препод выгнул бровь, а народ в кабинете молча поглядывал на нас. Все поглядывали, кроме Рины. Она старательно не поднимала голову. И меня это печалило. В какой-то степени.

- Труд, инновации, - произнес я.

- О, да вы я вижу знаток. Тогда как насчет факторов МРТ? – не унимался мистер экономический умник. Я лениво перевел на него взгляд. Это так каждый раз он будет устраивать публичные порки что ли?

- Земля, НТР, капитал, рабочая сила. Кажется, мы это уже обсуждали, - ответил за меня Новиков. Затем обошел и нагло последовал к своей парте. Никакого чувства такта. Хотя, о чем это я? Мы ж одной крови. В моей тоже с манерами проблемы.

- Никита, таки вы напрашиваетесь на научную работу, - переключил внимание молодой и активный. Я тоже пошел к парте. Возле стола Кати, правда, остановился. Глянул на нее, вздохнул, затем отправился дальше.

А вот потом началось что-то забавное. И нет, дело не в супер интересной лекции, а в том, что Макаров (это я уже от Ника узнал подробности ФИО), достаточно часто останавливался рядом с Катериной, поглядывал на нее, задавал какие-то вопросы. Рина терялась, голос ее порой дрожал. Однако ответы выдавала правильные.

- Чего он к ней докопался? – шепнул я Новикову. Мы сидели за последней партой, у окна. Игорь Леонидович стоял у первой.

- Он ее оставлял до этого после пары. Так думаю, обсуждали что-то. Ревнуешь? – откровенно усмехнулся Ник.

- К кому? К мужику за тридцать?

- А что ты думаешь, возраст играет значение в ублажении баб? – в глазах Никиты читалась издевка.

- Бред, - отмахнулся я. – Не в этом случае.

- Да ты, кажется, плохо разбираешься в женщинах, друг мой.

- Это ты, - акцентировал я, - друг, забыл, что он не просто мужик. Важный момент.

- Забьемся? – Новиков протянул ладонь. Иногда хотелось дать ему подзатыльник. Разжигает на ровном месте.

- На что?

- Думаю, не ровен час, что он тра*нет кого-то из студенток. Может и твою ненаглядную.

- Слышишь, - мне вдруг стало противно. Почему? Да черт его знает. Представил, что Макаров обнимает Рину, а она улыбается ему. Это ж попадос по всем фронтам в плане репутации. Ладно бы Катя меня официально бросила, ради студента. Но не ради ж этого павлина. С такой-то рожей.

* * *

После пары я направился к Рине. Народ медленно собирался, Леонидович сидел на краю стола, что-то записывая в свой блокнотик, девчонки мило на него поглядывали, но на нас с Ником тоже активно залипали.

Возле стола Кати, я остановился. И это моментально привлекло внимание. Показалось, ребята замерли, с интересом наблюдая за тем, что же будет дальше.

- Долго ты еще? – спросил я. Рядом с ней сидела девчонка, видать подруга. Она с опаской глянула на меня, затем на Катерину. Вздохнула и проскользнула мимо меня, в сторону выхода.

- Ир, - кинула Катя, видимо не особо понимая, почему девчонка ее покинула.

- Слу… - хотел было сказать, как Макаров перебил.

- Катя, если есть возможность, задержись.

Вот тут меня немного накрыло. Во-первых, я отчетливо слышал, что Игорек наш всем выкал. Но с Риной на «ты». Во-вторых, какого черта ему приспичило. Все вопросы и проблемы обсудили на паре. Зачем он ее просит задержаться? И до этого, зачем просил? Что за дела? Мужик забыл, где находится? Это на минутку универ. Преподы здесь учат, а не к студенткам подкатывают.

- Ка… - опять открыл рот, но мне его благополучно закрыли.

- Да, я не спешу.

Она мило улыбнулась Макарову, а на меня даже не посмотрела.

- Филатов, верно? – обратился молодой и активный.

- Верно, - недовольно буркнул я, прожигая глазами Катю. Специально она что ли? Думает, время оттянуть? Да и вообще, что такого произошло? Я за ней бегать, что ли должен? А не попутала ли девочка берега?..

- Можете идти, - намекнул Макаров.

- Да ну? Разрешаете? – съязвил. В груди резало, полыхало и кипело неистово какое-то непонятное чувство.

Кажется, это была злость.

Глава 27

Рома

Я не стал ждать Катю. Пусть вон своему Макарову в уши льет. Ненормально. Вести себя так со мной просто ненормально. Да, мать перегнула. Но не я же говорил эти фразы, не я такого мнения. Какая разница, что думает моя мама? К чему эти обидки? Детский сад какой-то.

Ник еще подкалывал.

- Смотри, уведут твою барышню.

Меня эти его приколы бесили, подстегивали. Я огрызался, бурчал, в коридоре даже с каким-то первоком зацепился. Чуть до драки не дошло, хорошо Новиков, вовремя растащил нас.

- Иди и поговори с ней, - заявил он вдруг.

- Чего? – откровенно не понял, засовывая руки в карманы джинс. Облокотился спиной о стенку на лестничной площадке. Народ проходящий мимо, откровенно поглядывал на нас с любопытством.

- Скажи, что подаришь ей всю эту гребаную Вселенную, если она заговорит с тобой.

- Ты бредешь?

- Кажется, бредешь ты, друг. Не представляю, как Катя тебя терпит. Я бы уже по роже дал.

- Иди к черту.

Целых две пары я вытерпел в моральном напряжении. Не мог толком сконцентрироваться. Не знаю, почему и все тут. Без логичных умозаключений. Я же хотел поговорить. Какого лешего она меня бортанула?

После английского мы с Ником пошли в главный корпус. Он планировал купить кофе, а меня потащил с собой, как собачонку на привязи. Опять стебал. Забавлялся, зараза.

В шумном холле каким-то необычным образом я выцепил Катю. Она была с той самой подругой. В канцелярском рассматривала тетрадки. Маленькая, худенькая, кажется, дунь и рассыплется. И джинсы на ней смотрелись круто, и задница у нее вполне себе.

Я сам не понял, как залип, разглядывая свою соседку по квартире.

- О, пошли к ней. Сломаем систему, - вклинился Ник в мои гляделки. Закинул руку мне на шею и нагло потащил в сторону Рины.

- В конец офигел?

- За твою падшую душунку волнуюсь. А то еще грохнешь кого-нибудь, заставишь помогать прятать труп.

- Слышишь, - однако, договорить я не успел. Катя меня заметила. В глазах ее мелькнуло напряжение. Ну и обида. Это было настолько очевидно, как, скажем, увидеть луну в темное время суток или солнце в ясную погоду.

Нужно поговорить.

Желание перечеркнуло мою злость. Кажется, Рина имеет полное право злиться. А я… я просто дурак. Чего вообще взъелся?

- Привет, - поздоровался Ник, подводя силой меня ближе. – Оставляю этого придурка на твою душу, Катерина. Сделай из него человека.

- Вали отсюда, - прошипел я, отталкивая Новикова. Он усмехнулся этим его саркастичным смехом, развернулся и пошел обратно к магазину с кофе. Подруга Кати тоже смекнула, скрылась в лавке с тетрадками.

В итоге мы остались вдвоем. Один на один. Ну, относительно. Минус сто пятьсот человек в округе, но в целом, никто помешать вроде как не мог.

- Я звонил тебе, - хрипло произнес откашливаясь.

- Зачем? – она сложила руки на груди. Вот тебе и поза номер один – человек не хочет идти на контакт.

- Мама перегнула.

- Это я перегнула.

- В смысле? – не понял. Катя поджала губы, вздохнула. Она мне вдруг показалось такой уязвимой.

- С проживанием. Ты не обязан меня терпеть. Я сегодня же съеду. Ира обещала пустить на ночлег. А там…

- Ничего я не терплю. В плане… никаких сложностей. Я же говорил, живи сколько нравиться. Меня все устраивает. Ну и… готовишь ты обалденно. Спасибо. Завтрак был вкусным.

Рина подняла свои янтарные глаза, в которых поселилось солнце. Уголки ее губ дрогнули, и я понял: она смутилась. Или же это плод моих фантазией. Но глаза у нее все равно чертовски красивые. И почему я раньше не замечал?

- Да нет, Ром. Я задержалась. Ты, конечно, виноват во многом. Но твоя мама… - она говорила медленно, однако голос выдавал тревогу. Уверен, Катя нервничала. А еще теребила края мятной толстовки.

- Мама извинится. Она несла чушь! – как-то уж больно резко заявил я. Не уверен, что мать опустится до извинений, разве что надавить… через отца. С другой стороны, если бы не молчал на кухне, если бы пресёк это вначале, никаких обид со стороны Катерины не было бы. А мама… она отходчивая.

- Ты тоже думаешь, что… - Рина опустила голову, словно не могла произнести вслух те самые слова.

- Конечно, нет, - мягко произнес. Подошел чуть ближе, нагло положил руки ей на плечи. Катя вздрогнула от неожиданности. Уставилась на меня из-под опущенных ресниц.

Милая.

Вот и все аргументы. Простая, не красивая. Не модель.

Но очень милая. Домашняя.

Где-то случился баг в системе. Я залип. Скользнул ниже, задержавшись на губах Рины.

- Я перед тобой в долгу, - выдал первое, что пришло на ум. Не знаю, зачем отговаривал Катю от переезда. Хотелось, чтобы она осталась. Без всяких «но». И губы у нее красивые. Слегка припухшие, алые как розы. Только хозяйка их покрыта шипами.

- Ты? – она усмехнулась. Скинула мои ладошки. Кажется, напряжение между нами пропало.

- Тебе чертовски повезло, - игриво произнес, замечая блики в янтарных глазах девчонки. – Самый лучший и прекрасный мужчина на свете перед тобой в долгу. Пользуйся, пока я добрый.

- Самый скромный главное, - ее губ коснулась легкая улыбка. Мимолетная, как радуга после дождя. Вроде только поднял голову, заметил ее, а потом все – остались лишь облака.

- Ты уже обедала? – спросил, пытаясь прийти в себя и перевести тему. Что-то со мной не так. Слишком много думаю об этой девчонке.

- Нет, а ты?

- И я нет. Пообедаем?

- Вместе? – кажется, Катя смутилась. А может это у меня в голове очередные баги дали о себе знать. Система разрушается по кубикам.

- Разве мы не привыкли делать это вместе?

- Ну… - она отвела взгляд. И мне показалось, что фраза прозвучала немного двояко.

- Пошли!

* * *

Домой мы с Риной поехали тоже вместе. Не специально. Я поймал ее у выхода из главного корпуса. Спросил, куда держит путь. Затем предложил поехать со мной. На улице как раз тучи набежали, дождик видимо планировался. Катя спорить не стала. По дороге болтала, рассказывала про преподов, а меня подмывало спросить за Макарова. Однако промолчал.

Подумал, сто лет мне упало за него спрашивать. Даже если он решил приударить за Риной, его проблемы. Вряд ли такая как Катя обратит на него внимание. С другой стороны, конечно, где-то коробило. Слишком любезничала с Леонидовичем девчонка. А еще он ей «тыкал». Вот это уже совсем перебор.

По пути домой, к моему удивлению, мы заехали в супермаркет. Оказывается, холодильник немного опустил. Никогда не ходил за покупками с девчонками. Ну, с Аней разок было, только мы тогда пиво с чипсами брали. А тут целая артиллерия: мясо, овощи, какие-то специи.

Я остановился возле фруктов, рассматривал манго и прозрачные коробочки с вкусняшками из Таиланда.

- Что это? – спросила удивленно Рина, поглядывая на мохнатый фрукт.

- Рамбутан, - прочитал я название с этикетки. – Вкусная штука. Сладенькая. Хочешь купим?

- Нет, - она махнула головой, так словно я предложил что-то странное. – Вот это у него ценник. Проще мяса купить, чем такое.

- Ба тоже вечно сравнивает все с мясом. Наверное, поэтому ты ей понравилась. Так что насчет Рамбутана?

- С ума сошел? – реакции Рины забавляла. Обычно девчонки на все соглашаются. А эта на цены смотрит.

- Иди, мясо бери. Мясоедка!

- Дурак. Вот будешь есть свои фрукты за… сколько там они стоят? Приятного аппетита.

- Стой! В смысле? Эй! Что за заявочки? Рина! Вернись! Эй! Вернись, женщина! Я пошутил. Рина!

Домой в итоге ехали с полными пакетами. Спорили на тему цен, капец! Где я и споры на тему цен! Дожился.

Глава 28

Рома

Катя готовила на кухне и читала конспект. Я просматривал графики на бирже, заглядывал в чаты со знакомыми, листал новости. Если не хочешь пролететь с бабками, нужно следить за ситуацией в мире.

Запах еды меня вынес из комнаты. Я уселся покорно за стол, дожидаясь своей порции. Рина продолжала баловать вкусняшками. Сегодня у нас были свиные ребрышки, салат с капустой и огурцами, жареная картошечка и фрукты. Я их таки купил. Хотя кое-кто активно бурчал.

– Ром, – Катя положила себе салат, ковыряясь вилкой в тарелке. – Я сегодня просматривала варианты квартир. Нашла один с соседкой, но голос у нее такой хриплый. – Она сморщилась.

– Я тебя выгоняю? Или требую плату? Говорю же, живи сколько хочешь. У нас с тобой баш на баш.

– В смысле?

– Взаимопомощь.

– И сколько продлится эта взаимопомощь? Давай определим сроки. Я не хочу навязы…

– Ты не навязываешься, – вздохнул. Положил аппетитное ребрышко. Разговор во время еды – не лучшая идея.

– Твоя мама…

– Это ее проблемы, не твои. Она не живет со мной.

– А Аня? Думаешь, ей приятно? – вот тут я реально не понял. Девушки порой соединяют линии, которые никогда не должны были соединиться.

– Меня она не интересует, меня интересу… – я осекся. Хотел сказать «ты». Неосознанно. И от этой мысли внутри аж вздернуло. Реально? Меня реально интересует Рина? Бред. Она милая, не больше.

– Ой, телефон, – Катя взяла гаджет со стола, провела по экрану пальцами. Минута, другая, и ее лицо озарилось улыбкой. Она хихикнула, напечатала ответ. Улыбка ей шла. Осветляла. Хотя Катерина всегда ассоциировалась с чем-то светлым.

– Кто пишет?

– Да-а… – протянула Рина, прикусывая задумчиво нижнюю губу.

– Мемас какой-то? – полюбопытствовал я, придвигаясь. – Покажи.

– Не… – сказать Катя не успела. Потому что я уже сунул нос в экран, но лучше бы воздержался. В переписке были стикеры и фраза, которая бросилась в глаза.

«Ты справишься, Катя. У нас все получится».

Но передернуло меня не от сообщения, а от отправителя данного послания. Игорь Леонидович Макаров. Чтоб он перевернулся три раза. Какого черта? Какого черта эти двое любезничают в телеге? Препод посылает стикеры своей студентке? А она ломает голову, как бы ответить.

Во мне что-то вскипело. Горючая смесь прошлась по венам, обжигая кожу. Я сам не понял, почему взъелся. Почему сжал челюсть до хруста. Выхватил телефон из рук Кати, она и моргнуть не успела.

– Ром, ты чего?

– Макаров тебе смайлики посылает? Ты серьезно? У вас с ним что… того? – не своим голосом спросил. Смотрел на Рину, в ее янтарные глаза, и не мог понять, что со мной творится.

Да, черт побери! Я знал это чувство очень хорошо. Как никто, наверное. И последствия знал. Но не мог понять, где находятся точки соприкосновения.

Я и Катя – это нереально.

Я и Катя – это разные планеты.

Не может быть. Просто не может и точка.

– Глупости говоришь, – отмахнулась Рина, протягивая ладошку. Хотела, чтобы я вернул телефон.

– Смахивает на обратное.

– Я пишу у него что-то вроде научной работы. За это он обещал поставить автомат на зимней сессии. Грех было отказываться, согласись? – она говорила это с такой уверенностью и наивностью, что я моментально поверил. Вот когда Аня мне заливала в уши, пытаясь строить ангелочка, никогда не верил. Ругался. Дрался. Мы расставались. Но в словах Катя не было ничего, кроме банальной правды.

Наверное, поэтому меня отпустило, и я вернул ей мобильный.

– Странное у вас общение. Он вообще-то препод, – уже более спокойно сказал, возвращаясь к ужину.

– Ну не знаю, – пожала она плечами. – Зато у меня автомат будет.

Тема с Макаровым улеглась сама собой. А на следующий день я понял, что ничего не улеглось. Абсолютно.

После второй пары мы шли с Ником по коридору, обсуждали вечерний поход в бар, ну и в качалку. Новиков рассказывал про отца, про их очередные терки. Папаня для Никиты личный триггер. Вечно оставляет порезы в его и без того не особо теплом сердце.

Свернули мы за угол к воздушному переходу. И я замер. Ноги приросли к полу, становясь тяжелым, подобно двум неподъемным гирям. Ник сразу смекнул в чем дело. Он неплохо читает мои эмоции и душевное состояние. Иногда мне кажется, нас связывает больше, чем дружба.

– Думаю, они неплохо ладят, – заключил Новиков, разглядывая забавную картину. Катя в шерстяном платье чуть выше колена, светлые волосы лежали на тонких плечах. Я не видел утром, как она ушла, но на завтраке ощутил очередной прилив непонятной нежности к этой янтарной девчонке.

И вот она стоит, держа в руках книги. Иногда смеется, прикрывая смущенно рот ладошкой. А напротив Макаров. Смотрит прямо, улыбается. Расслабленный. В одной руке телефон, другая на поясе. Потертые джинсы и рубашка – вид отпетого парнишки, который не отгулял свое, но уже пришел учить уму-разуму деток.

Я снова завелся.

– Пойдем, поздороваемся, может? – спросил Ник, переводя взгляд на меня.

– Не хочу.

Хотел или нет, так и не понял. Но происходящее внутри грудной клетки мне однозначно не нравилось.

* * *

Вечером мы с Никитой, пошли в бар, планировали немного расслабиться, познакомиться. И оно как-то случилось само. Подкатили к нам две девчонки: высокие, с пышными бюстами, тонкими ногами и смазливыми лицами. Слово за слово, и дело приняло развлекательный оборот.

При баре был отель, куда мы и потащились. Моя спутница оказалась очень болтливой, но и в делах интимных опытной. Сразу усадила меня на диван, села на коленки напротив. В глазах ее читался азарт, а в моих – абсент. Она была такой, коих тысяча на улице. О них забываешь после первой и единственной ночи. За ними не скучаешь, с ними не планируешь совместный отдых.

В голове мысли превратились в туман. Ничего не видно, ничего не понятно. Вокруг тишина, тени, только звуки причмокивания возвращали в реальность.

Наверное, это был самый конченый секс за всю мою жизнь. Я не мог понять, почему не расслабляюсь, почему хочу закончить начатое, сбежать из этой проклятой комнаты.

Домой вернулся около трех ночи. Вошел тихо, положил ключи на полку. В коридоре витал сладкий запах яблок. У порога стояла Катина обувь, а на вешалке висела тонкая ветровка. Странно, конечно, заострять внимание на таких незначительных вещах.

Но… в этой квартире никогда не пахло другим человеком. Человеком, которого я практически не знаю, но который продолжает готовить мне завтрак, обед и ужин. Улыбаться. Спорить. Демонстративно избегать моего взгляда. А порой просто смотреть так, что перехватывает дыхание.

То ли горький привкус полыни виноват… То ли я отказываюсь признать, что колесико запустило свой ход.

Будильник разбудил меня в семь тридцать. А в восемь я услышал, как Рина разговаривает по телефону. Она говорила тихо, но мне было слышно. Ее приторный голос, робеющие интонации. А потом имя человека, которого, кажется, я начинаю ненавидеть.

Макарова стало слишком много.

Глава 29

В четверг в универе ко мне подошла девушка. Невысокая, с огненно-рыжими волосами. Она сказала, что ищет соседку для аренды квартиры, а про меня от Ирки узнала. Радости моей не было придела. Марина, так ее звали, училась на четвертом курсе. Привычек вредных не имела, тусовки проводить не собиралась, парня у нее не было. В целом, идеальный тихий сосед. То что надо.

Марина показала вариант квартиры, который она приметила пару дней назад. Залог там за два месяца, зато плата невысокая. Далековато, конечно. Придется с двумя пересадками ездить. Однако лучше так, чем с Ромой.

Нет, мне нравилась квартира Филатова. И сам он… иногда становился до жути милым, теплым. Домашним что ли. И готовить ему нравилось, и чаи гонять перед сном. Фил неприхотливый, только вечно жить с ним не получится. Много на то причин, но самая важная – привычка.

Когда к людям привыкаешь, уходить от них сложно. Тоскуешь. Без их голоса рядом становится одиноко. А мне не хотелось познать это чувство.

Не хочу привыкать к Роме.

Так что я согласилась. Переезд назначили на субботу, со всеми вытекающими.

Роме об этом, правда, не сказала. Думала, при личной встрече объявлю. Даже речь заготовила. Волновалась, не знаю почему. А он не приезжал. Я все углы обошла, в окна глядела. Мусолила в голове наш диалог. Вроде ерунда какая-то – переезд. Но на душе кошки скребут.

Вечером позвонила Ирка. Голос у нее был радостный, взволнованный, как и новость.

– Завтра на ГСУ дискотека! – сообщила Дронова. Уж от кого, а от нее я не ожидала подобных возгласов. Дронова не ходила на такие мероприятия. Книги, библиотека, кафе или скверы, а не помещение с громкой музыкой. Поэтому я искренне удивилась.

– И?..

– Говорят, что одним из смотрителей будет Макаров!

– А-а-а, – протянула я. Ирка в последнее время не слезала с темы Игоря Леонидовича. В глаза не признавала, что он ей нравится. Говорила, научный интересней, не больше.

– Давай сходим? Мне больше не с кем, да и начало в восемь. Часик или два побудем, потом уйдем.

– А Макаров каким боком к ГСУ?

– Не знаю, но мне безумно любопытно.

– Думаешь, он будет отплясывать чечетку?

– Нет, вряд ли, – замялась Ирка. – Просто…

– Ладно, давай сходим. Только что бы надеть, – задумалась, проводя указательным пальцем по губам. На часах было почти восемь, а Ромы до сих пор не было. Я так привыкла, что он всегда здесь. Так странно. Непривычно.

– Помнишь, ты зимой на новогодний концерт приходила в черном обегающем платье? Там еще плашка такая под грудью была. Ну и вырез. Иди в нем. Я скорей всего остановлюсь на том, в котором ходила на награждение. Красное, с рукавами фонариками.

– Ой, оно короткое, – спохватилась я, припоминая о каком платье речь.

– Зато ты в нем выглядела круто. Мне понравилось. Да и мы же на два часа всего. Может, и раньше уйдем.

– Ладно! А давай я с собой возьму одежду завтра, чтобы домой не возвращаться? Посидим в библиотеке до часа «икс».

– Отлично! – радостно воскликнула Ирка.

После разговора я все же полезла в чемодан. Нашла платье, примерила. Коротковатое, вырез на груди приличный, сразу в глаза бросается. Однако очень красиво, словно под меня сшито. Я пару раз покружилась перед зеркалом. Почему-то подумала о Роме, как бы он отреагировал на мой наряд? Ему бы понравилось?

Глупая мысль так засела в голове, что я не сразу смогла от нее избавиться. Даже платье сняла только через час. Все ждала. Чего, правда, непонятно.

Ночевать Филатов вернулся очень поздно. Я легла в час, его еще не было. Зато утром, когда заглянула к нему в спальню, почувствовала стойки запах алкоголя. Любитель выпить. Стало немного обидно. Кольнуло. Мог бы и предупредить, я ведь волнуюсь. А если случилось чего. Если в аварию попал или… да много всякого.

Катя, ты дура!

Единственный вывод, который крутился на языке. Роме плевать на меня, на мои чувства и чувства других людей. Он живет в свое удовольствие, во благо личных хотелок. А мимолетные переглядывания, касания, и красивые слова ни о чем не говорят. Уж не из уст бабника.

В универ ушла рано. Не завтракала, и Филу ничего не готовила. Пусть есть там, где пьет. И эти его взгляды… пусть кидает их тем дурочкам, которые готовы упасть к его ногам. А я съеду. Завтра.

Жизнь наладится.

Без Ромы.

Кому он нужен?

Ха! И еще раз ха!

С Иркой мы почти весь день обсуждали задания. Тема Макарова особо не поднималась, но стоило ему мелькнуть в коридоре, как Дронова тут же опустила голову. Типа повторяла активно материал. Забавная.

– Добрый день, – Игорь Леонидович зачем-то подошел к нам, улыбнулся. В последнее время он часто замечал меня, а я его. Мы могли переписываться в телеге, по теме работы, конечно. Ну и в коридоре останавливались. Изначально Макаров казался мне строгим. Холодным, колючим педагогом. Сейчас наоборот милым.

Одевается он круто, классика ему к лицу однозначно. Синие брюки, облегающие спортивные ноги, рубашка кремовая поверх пиджак. Без галстука. Волосы короткие, заправленные назад. Глаза обаятельные. Уверена, отбоя от женщин нет.

– Добрый, Игорь Леонидович, – ответила я, щепая Ирку за руку. Она тут же подняла голову, глянула сперва на меня, затем на него. Припустила ресницы и мило улыбнулась.

– Вы сегодня будете заведовать вечеринкой? – осторожно спросила Дронова.

– Вечеринкой?

– Ну да, на ГСУ, – кивнула Ира.

– А, это, – припомнил Макаров. – Вы собираетесь пойти? – взгляд мужчины изменился. В нем словно зажегся огонек любопытства.

– Да, – ответила, опережая подругу. – Планируем.

– Что ж, тогда обязательно встретимся. Мне уже пора. Катерина, не забудьте про материалы.

В ответ я кивнула. Вообще так странно: в переписках и наедине Макаров обращается ко мне на «ты», а в общественных местах, вернее, когда рядом кто-то еще, переходит на «вы». Необычно, однако.

После всех пар, мы с Иркой сходили в столовую, даже взяли с собой пару булочек. Мало ли, проголодаемся. Иногда я поглядывала в телефон, вздыхала, и засовывала его обратно. Не знаю, чего ждала.

Хотя… вру. Где-то внутри меня цепляло все, что касалось Ромы. Словно кипятком по открытой ране. Можно не признавать очевидного, долго отнекиваться. Но однажды осознаешь – человек уже поселился в твоем сердце. Пустил корни. И с этим ничего не поделать.

В библиотеке мы с Дроновой сидели до шести, шерстили книги. Я выписывала термины, делала пометки в конспекте, а Ирка учила слова по английскому. Людей с каждым часом становилось меньше, за окном медленно темнело. Честно сказать, шея и плечи у меня затекли. Уже и дискотека казалась не радужной. Зачем на нее идти, когда тело болит, настроение возле плинтуса, и дождь срывается на улице.

Однако когда мой мобильный неожиданно завибрировал, и на экране высветилось имя Филатова, я едва не свалилась со стула. Сердце подпрыгнуло, и губы сами собой растянулись в легкой улыбке.

– Привет, – робко произнесла, мысленно ругая себя за смущение.

– Ты домой не планируешь? – без всякого приветствия спросил Рома.

– Соскучился что ли? – а вот это уже произошло произвольно. На автомате. Без моего контроля. Фил усмехнулся в трубку, затем ответил:

– Ужасно.

Всегда одно слово, а у меня словно из легких вышибло воздух.

– Сегодня дискотека на ГСУ, – немного растерянно пролепетала я. В ушах так и звенело его «ужасно», от чего к скулам прилип румянец. Это же шутка. Тупая шутка, Катя! Спустись на Землю. Рома просто развлекается.

– Да? И… ты собралась идти? – мне показалось, он удивился. Да что уж там, я сама была удивлена. Дискотеки не для меня, вернее я совсем не фанат громкой музыки.

– Ага. Мы с Ирой идем. Там Макаров будет курировать. Странно, скажи?

– Во сколько начало? – резко произнес Рома. Тон его голоса, который звучал до этого мягко и вальяжно, вдруг принял более резкий оборот.

– Через… час.

– Тогда до встречи через час.

Глава 30

После разговора я вся извелась. Мысли перемешались, какие уж тут знания, ничего в голову не лезло. Дронова осторожно спросила, что меня так разволновало. Ну, я и выдала, не тая. Хотелось с кем-то поделиться.

– Может… у вас взаимная симпатия? – заключила Ира.

– Вряд ли. Ты видела его бывшую? Да и… это временное помутнение. – Тут я лукавила. Даже себе. Потому что сердце сжималось так, словно корни никакие не временные. Словно моя симпатия мчит на серьезных оборотах. И это чертовски пугало.

– Пошли, приведем себя в порядок. Пусть твой Ромео упадет от того, какая у него красивая соседка. С ума сойти! До сих пор не верю, что вы вместе живете.

По пути в дамскую комнату, где мы планировали переодеться и подкраситься, Ира разговорилась. Рассказала о своей первой любви, о школе и парне, который ее предал: признавался в чувствах, готов был горы свернуть, в итоге бросил Дронову, потому что она отказала в сексе.

Я посочувствовала Ирке. Парни ради постели могут быть теми еще козлами. А мы потом страдай. Ну, уж нет. Пусть они страдают.

С таким настроением мы поменяли наряд, подкрасили губки, и даже распустили волосы. Дронова притащила с собой утюжок, лак, расчески. Подготовилась по полной. Настояла сделать мне легкие кудри. Я сперва отнекивалась, но потом загляделась на себя в зеркало. Волны на тонких пшеничных волосах смотрелись отменно.

– Да ты роковая красотка, – усмехнулась Ира. Себе она вытянула и подколола красивой заколкой прядь возле ушка.

– Мне тоже нравится, – одобрительно кивнула, разглядывая образ в зеркале. Глаза с помощью теней и подводки стали более выразительными, а алый тинт придал губам припухлость. Получился контраст на фоне белого оттенка щек.

– Ты похожа на Снежную Королеву, – выдала Дронова.

Мы вышли в десять минут восьмого. Обе при параде. Вышагивали в одну ногу, смеялись и чувствовали себя на удивление уверенно. Как все-таки много значит красивый образ. Да, короткое черное платье с большим вырезом на груди меня смущало, но в то же время придавало мужественности.

Когда мы с Ирой вошли в огромный холл, где уже вовсю играла музыка, то сразу поймали на себе взгляды нескольких ребят. Очередной повод гордиться собой. Вернее осознать, что мы все-таки девушки. Обаятельные девушки.

Дронова подхватила меня под локоть и потянула в сторону окна. Тусклое освящение, басы из колонок, стенки, украшенные дождиком, и танцующие студентки в центре. Кажется, Новый год пришел раньше времени на ГСУ.

– Людей маловато, – шепнула Ира, оглядывая зал.

– Может рано еще?

– Да вроде восьмой час. Должны уже.

Ребят, в самом деле, было мало. Человек тридцать от силы на зал размером в двести квадратов. Шар с цветомузыкой крутился, от чего маленькие яркие зайчики бегали по полу. Я засмотрелась на него, задумалась. О всяком разном, но больше о Роме. Интересно, он придет? Узнает меня? Подойдет ли?

Ну что за глупости в голове. Какая разница. Пусть не приходит.

– Добрый вечер, – послышался знакомый голос. Мы с Дроновой как по команде повернулись и замерли. Макаров стоял напротив… и походил больше на студента, чем на преподавателя. Джинсы потертые, кеды, серая майка, разве что пиджак выделял его.

– Добрый, – кивнула я, а затем Ирка.

– Людей маловато, – произнесла достаточно тихо Дронова, теребя кончики платья. Смущалась видимо.

– Думаю, скоро подтянутся.

– Да, на… ой, извините.

Ира показала на мобильный, который активно оповещал о входящем, и удалилась. А мы с Игорем Леонидовичем остались вдвоем стоять в шуме разлетающихся звуков. Он держал руки в карманах, сместив груз тела на одну ногу: вразвалочку. Смотрел на меня, без доли стеснения. Скользил взглядом, начиная от лица и заканчивая грудью.

И я вдруг поняла, что одета слишком… откровенно. Но не скрещивать же руки на груди. Где там моя вуаль невидимки?..

– Хорошо выглядишь, Катя, – произнес Макаров, спустя несколько секунд молчания. Хотя показалось, мы молчали вечность. В его глазах мелькнул огонек, а может это всего лишь освещение.

– Спасибо, – я чуть опустила голову. То ли в зале стало слишком душно, то ли мне не хватало воздуха.

– Я бы пригласил тебя потанцевать, – произнес он вдруг. – Но сама знаешь, меня за это могут уволить.

– Да мы буквально на час, – выпалила полнейшую глупость я, ощущая, как скулы покрывает румянец. Глянула в сторону, куда удалилась Ирка. А ее словно след простыл.

– Такие мероприятия обычно заканчиваются подпольным алкоголем и продолжением в другом месте.

– Что, простите? – не совсем поняла, к чему он клонит. Подняла голову, пытаясь выглядеть чуть уверенней. Прядь волос, как назло, упала на лицо, и я потянулась поправить прическу. Однако Игорь Леонидович тоже потянулся ко мне. Наши руки замерли в нерешительности продолжить начатое.

Сердце мое подпрыгнуло. Я не дышала вовсе. Хлопала ресницами, рассматривая симпатичного мужчину напротив. И нет, это было совсем другое волнение. Без доли трепета, без тряски в ногах. Я смутилась. Вероятно, больше от неожиданности, чем от чего-то иного.

А потом случился Филатов. Во всех смыслах. Он вывернул, и буквально встал передо мной. Его широкая спина загородила весь обзор, однако я в была благодарна ему. Он спас меня от неловкости.

– Добрый вечер, – произнес Рома, обращаясь к Макарову. Лиц обоих я не видела.

– Добрый, – спокойно ответил Игорь Леонидович.

Фил глянул на меня через плечо, поджав губы. Желваки на скулах парня активно бегали, выдавая раздражение. В его глазах читалось нечто странное, словно он недоволен. Чертовски недоволен.

В зале неожиданно заиграл медляк. И не какой-то там, а именитый «My Heart Will Go On». Я мечтательно вздохнула, разглядывая свое черное платье. С детства люблю саундтрек к Титанику. Сразу хочется танцевать.

– Потанцуем? – словно прочитал мои мысли Рома. Я растерялась, не сразу сообразила, что он хочет потанцевать именно со мной. Филатов выждал положенных пару секунд, а потом нагло взял меня за руку и увел от Макарова в центр зала.

Клянусь, пока мы шли на нас многие смотрели. Огоньки от цветомузыки мелькали на одежде и волосах Ромы, под ногами парил белый дым. Когда его запустить успели?! Несколько пар уже раскачивались в такт музыке. А я думала о том, какая у Фила горячая ладонь.

Мы остановились в самом центре. Рома повернулся, сделал шаг навстречу. Его рука коснулась моей талии. Его запах заполнил мои легкие, а карамельного отлива глаза, которые казались нереально глубокими и неземными, смутили до чертиков.

– Не обнимешь меня? – спросил Фил, чуть наклоняясь. По спине моментально пробежался табун мурашек. Я отвела взгляд, пытаясь вернуть себе былую уверенность, но ничего не получалось. Кажется, оборона пала раньше времени.

Музыка разливалась по залу, словно порхающие бабочки: яркая, нежная, с нотками грусти и невероятных грез. Точно, в этой песне было слишком много желаний. Неосуществимых, женских желаний. Наверное, поэтому я все же решилась: обвила руками вокруг шеи Филатова.

– Кажется, я помешал вам? – Рома вдруг прижал меня, уткнувшись носом в распущенные волосы. Он вел себя расковано, будто мы парочка. А я молилась всем Богам, чтобы Фил не услышал сердце, которое сошло с ума. Как же громко оно тарабанит по легким. Простое объятие, а я так смущаюсь. Нет, не смущаюсь. Это граничит с радостью, парящей в облаках.

Хочу по-настоящему.

Мысль проскользнула внутрь, сжимая каждую клеточку в теле. Кажется, моих губ коснулась улыбка.

– Ревнуешь что ли? – спросила, стараясь не выдать волнения. Пусть не думает, что я таю. Хотя, черт возьми, я действительно таю рядом с ним.

– А есть повод? – игриво произнес Рома, едва не касаясь моего ушка. Его дыхание обжигало кожу, близость пробуждала мурашки. Со мной творилось что-то необъяснимое.

– Кто знает, – продолжала открыто… флиртовать. Кто бы сказал, что я на такие штуки способна, ни за что бы не поверила.

– Ты необычно выглядишь, – он опустил голову, и наши носы соприкоснулись. Музыка разливалась по залу, а у меня в груди буянила лихорадка.

– Это комплимент или оскорбление? – я смотрела на Рому из-под опущенных ресниц. Сохранять холодный ум становилось сложней, ведь он тоже смотрел. Слишком прямо, слишком свободно.

Красивый.

Вот и все, что творилось у меня в голове. Я настойчиво твердила себе: не мой и никогда моим не будет. Игры в любовь – плохая штука. Особенно для девушек.

– Надеюсь, это не для Макарова, – сказал он вдруг. А потом снова наклонился, прижимаясь ко мне горячей грудью. Его руки скользили по талии, заставляя верить в магию, в то, что могу действительно ему нравиться. По крайне мере сейчас.

Я закрыла глаза и позволила себе маленькую шалость – насладиться этой минутой, этим танцем, этой близостью. Тело плыло, а грудь наполнялась чем-то теплым. Над головой сверкали звезды, под ногами парил дым, словно мы в далеком Космосе, словно стоим на краю Вселенной. Вселенной, которая никогда не будет нашей.

Сердце билось в невероятном ритме. Когда Рома выдохнул в области уха, по спине прошелся табун мурашек. Я невольно прикусила губу, радуясь, что могу скрыть свои эмоции.

Этот танец намекнул мне, хотя нет… сказал прямым текстом: Катя, тебе нравится Рома. Очень нравится. И от этого нужно бежать, спасться, прятаться. Потому что с каждой секундой, с каждым движением рук кареглазого короля, желание и силы покидали.

Я испугалась. Себя, чувств, боли, которая наверняка поджидает за углом.

Лирическая песня медленно затухала, забирая с собой частичку магии, частичку Вселенной, звезд и чего-то невероятного, что захватило меня.

– Закончилась, – произнесла я.

Рома не спешил отходить, будто не слышал, будто трек до сих пор играет, и мы можем продолжать парить в мире, который внезапно испарился, оставляя после себя белый дым под ногами.

Я вздохнула, и вырвалась из его крепких объятий. Грусть сжала легкие, а еще из них пропал кислород. Горло сковало спазмом. Я вдруг почувствовала себя Золушкой: часы пробили полночь, пора знать меру. Магия рассеялась. Наверное, поэтому отступила от Филатова, развернулась и пошла прочь. Рома хотел что-то сказать, но музыка звучала слишком громко.

Я шла быстро, опустив голову. Обходила танцующих, часто моргала. В глазах щепало то ли от реальности, то ли от обречённости. Глупые шутки задели. Глупые слова Филатова. Глупые! Глупые! Какая же я глупая.

Уже возле дверей заметила Рому. Оказывается, все это время, он шел следом. Зачем только – непонятно.

Я шмыгнула в коридор, завернула за угол, и хотела скрыться в холле, но Фил нагнал раньше. Схватил резко за руку и дернул на себя.

Глава 31

Приглушенный свет, ветер из открытого окна, и запах парфюма, который я успела выучить наизусть.

Принц не должен был догнать Золушку, иначе бы узнал, что она влюбилась в него до беспамятства. Но так бывает в сказках. В жизни редко получается скрыться в сумерках пустых коридоров. Вот и мне не удалось.

– Убегаешь от меня? – спросил Рома, рассматривая мое лицо. Щеки полыхали, губы горели, в груди разливалось пламя. Настоящий пожар. Однако я из последних сил выдернула руку и сделала шаг назад. Расстояние, между нами должно существовать, иначе бороться с собственными желаниями будет крайне сложно.

– Нет, с чего бы? Просто голова закружилась. Захотелось воздуха. А вообще лучше домой, время уже.

– Плохо себя чувствуешь? – игривость, и легкость в голосе Фила сменилась тревогой. Глаза его округлились. В них мелькнуло нечто яркое, теплое, похоже на заботу. Так, словно он переживал за меня по-настоящему.

– Да нет, все нормально. Видимо там было душно. Сейчас лучше.

– Точно?

– Угу, – я натянуто улыбнулась. Завела руки за спину, сжимая пальцы как можно сильней. Ногти впивались в кожу, боль отрезвляла.

Рома играет со мной. Чувства других людей для него ничего не значат.

– Поехали домой? – спросил неожиданно Фил. Позади открылась дверь и, судя по звуку каблучков, к нам приближались девушки. Они смеялись, обсуждали дискотеку. А потом видимо увидели Филатова.

– Ромка! – крикнула заливистым голоском одна из незнакомок. Девушки подошли ближе, поравнявшись со мной. Я глянула на них, мы были разного роста, даже разного телосложения. Обе дамы при формах, особенно грудь. Наверняка девчонки гордятся своими прелестями.

– Привет, – ответил без особого энтузиазма Фил. Мазнул по ним мимолетным взглядом, затем вновь вернулся ко мне. Где-то внутри я оценила свою значимость. Даже мысленно улыбнулась.

– Пошли танцевать, Ромка? – флиртовала шатенка. Она протянула руку и ее длинный пальчик с французским маникюром едва не коснулся груди Филатова. Однако он резко оттолкнул незнакомку.

– Иди проспись, Лапина. Если и пойду танцевать, то своей девушкой, которая, между прочим, стоит рядом с тобой.

Совру, если скажу, что мне неприятно. Девчонки хмыкнули, я же сделала шаг к Филу. Почему-то захотелось показать всем вокруг, что я не какая-то. Впервые хотелось, чтобы меня заметили. Да, в невидимости есть свои плюсы, но не сейчас. Не когда тебя задвигают, как ненужную вещь.

Наверное, поэтому я приобняла Рому, встала на носочки и чмокнула его в щеку. Фил глянул на меня с неподдельным удивлением и чем-то еще.

– Вы типа… реально вместе? – осторожно уточнила блондинка.

– У нас типа… любовь, – ответил той же интонацией Филатов. Теперь был его черед играть роль. Но стоило только его ладоням коснуться моей спины, как внутри лавой прокатилось смущение, желание и стыд.

Что ты творишь, Катя?!

Единственный вопрос, который крутился на языке.

– Пошли, – хмыкнула шатенка. Схватила под локоть подругу, и они быстро удалились, оставляя нас вдвоем. Одних. В обнимку. В пустом коридоре.

Время текло в единичном направлении. Оно позволяло услышать чужое сердцебиение, почувствовать тепло мужских рук. И я вдруг подумала, возможно, это в последний раз. Завтра съеду в новый дом, не буду готовить Роме завтраки и иногда желать добрых снов. Мы больше не поедем вместе в университет и не пройдемся по магазинам в поисках продуктов. Не будем спорить о ценах, мясе и фруктах.

Моменты бесценны, их невозможно прожить дважды. Однажды Фил ворвался в мою жизнь, окрасил ее в цвета радуги, теперь также неожиданно исчезает. Для него вряд ли эти дни что-то значили. Но для меня… в моем сердце успел поселиться маленький огонек. Теплый, бесконечный, и очень яркий.

В эту минуту, когда Филатов обнимал меня, я отчётливо поняла – нужно улыбнуться и позволить себе жить дальше. Даже если немного грустно.

– Эй, ты уснула у меня на груди? – усмехнулся Рома, убирая ладони с моей талии.

– Почти, так… ты хотел отвезти меня домой?

– Поехали.

* * *

В машине меня немного укачало то ли от нахлынувших чувств, то ли потому что Фил вилял по дороге. Мы пожелали друг другу приятных снов быстро и разошлись по комнатам. Рома смотрел мне вслед, а я лишь устало улыбалась.

Он вообще неидеальный. В нем столько недостатков, но… почему-то рядом с ним комфортней, чем со многими, чем одной.

Засыпала я тоже с мыслями о Филатове. Смотрела в потолок, разглядывая каждую деталь его комнаты. Грусть никуда не уходила. Более того, она накатила больше, и с глаз упали слезы.

Иногда думаешь, что можешь держать все под контролем, включая глупое женское сердце. Но когда поезд мчит на полной мощности, невозможно резко дать по тормозам без последствий.

Интересно, в какой день я умудрилась настолько пропитаться к нему симпатией?!

31.2 Рома

Вчера что-то сломалось окончательно. Я смотрел на Катю, на ее робкую улыбку, на щечки, которые то и дело покрывал румянец. А как она прижалась ко мне, как назло другим девчонкам чмокнула в щечку. Ух, у меня аж спину жаром обдало. В ту секунду все стало слишком очевидно – Катя мне нравится. Нет, не просто нравится, как одноразовая девчонка. С Риной хотелось чего-то большего, может даже жить под одной крышей.

Утром я проснулся с решительной идеей: добьюсь эту солнечную девушку. Приглашу на свидание, скажу о симпатии. Уверен, я ей тоже небезразличен. Реакция говорит сама за себя. Ну а если ошибаюсь, то это вопрос времени. Не сегодня, так завтра она даст зелёный свет.

Однако утром что-то пошло не так. Началось с телефона, который грохнулся от моих метаний из стороны в сторону. Потом я наступил на зарядку, которую вчера выдернул и забыл убрать. А дальше совсем грустно: в коридоре меня ждал чемодан.

– Катя, это что? – спросил, поглядывая в сторону спальни. Рина выскочила сразу. Одетая в тёмные джинсы и майку, которая обтягивала её осиную талию, ухоженная, словно готовилась отчалить с минуты на минуту.

– Чемодан. Я… Ром, я хотела сказать ещё в четверг. Но ты поздно вернулся, а вчера…

– Что сказать? – я облокотился о стенку, закинув руки в карманы домашних чёрных шорт. В груди назревало нехорошее предчувствие.

– Я… – Катя сглотнула, опустив голову. Мне показалось, она волнуется. Черт, да я сам волновался. Дышал порывисто, ладошки начали холодеть.

– Я съезжаю сегодня, Ром. Нашла квартиру.

– Квартиру? – не своим голосом переспросил. Во мне что-то надломилось от этой фразы. Бахнуло в самый низ, оставляя царапины.

– Ага, – она поджала губы, а затем все–таки улыбнулась.

– Вот как? – хрипло произнес. Мне показалось, в ту секунду из лёгких выкачали кислород. Какое-то странное чувство: непонятное, необъяснимое.

– Прости, что не сказала раньше. Я, правда, хотела. В общем, меня такси ждёт. Хозяйка приедет к десяти с документами. Мне пора, Ром.

– Понятно.

Я не знал, что должен ответить, как надо себя вести. У меня никогда такого не было. Обычно бежал от девушек, а сегодня девушка уходила от меня.

Красивая, очень теплая и нежная девушка.

Катя прошло мимо. Присела, чтобы надеть кроссы. Затем коснулась чемодана. Я молча наблюдал за этим, словно смотрел кадры нелепой мелодрамы.

Неужели она уйдёт сейчас? А если уйдёт, то, как дальше… что будет потом?

Я снова сглотнул. В горле затесалось растерянность. Катя накинула куртку на худенькие плечи, повернула ключ в дверях. Уж больно громко отозвался замок. Перед глазами вспыхнул момент нашего знакомства, перепалки и как она первый раз пришла ко мне домой. Вернее, я притащил ее к себе по наставлению совести.

Кто бы тогда сказал, что мне понравится жить с девушкой, что не захочется ее отпускать, не поверил бы. Да и как поверить, ведь мы с разных планет. Только баги в груди говорят об обратном.

– Кать… – произнес все тем же хриплым и до ужаса неузнаваемым голосом. Она оглянулась, стоя между квартирной и лестничной клеткой.

Волосы заплетены в две толстые косички, на пухленьких губах нет помады. А в глазах поселилось лето. Смотря на нее сейчас, я отчетливо понял, как сильно заблуждался. Насчет всего: себя, своих ощущений, и разности.

– Спасибо за все, Рома. Ещё увидимся, да?

Я перевел взгляд. Потому что видел то, что не должен был. Мне показалось, в янтарных бликах сверкнула грусть.

– Конечно, увидимся. – Сухо ответил, продолжая рассматривать белую стенку.

Дверь хлопнула.

В воздухе повис запах манго.

Это её жидкое мыло, которым я тоже начал пользоваться. А на крайнем крючке вешалки обычно висела её куртка. Теперь там пусто. Внизу на коврике стояла Катина обувь. Всего одна пара, но занимала целое место, целый коврик.

Я оглянулся и вдруг отчетливо осознал: Рина не просто ушла из моей квартиры. Она словно ушла из моей жизни. Навсегда. От этого осознания сделалось тошно.

Глава 32

Пока доехала до нового места, извелась вся. Маринка звонила раз пять, спрашивала, ну где, ну когда, хозяйка уже здесь. Еще и авария, как назло, на дороге. Поехали в объезд вроде, а путь удлинили.

Квартира оказалась в небольшом дворе в ТК «Озерный». Рядом городское озеро, где летом можно искупаться и нарваться на пьяных людей. А зимой прогуляться и подышать чистым воздухом. Правда, топать туда минут двадцать, но в целом не очень далеко. Через дорогу от дома трамвайная остановка, маленький супермаркет и хлебный ларек. Уютно, тихо, и не близко к работе с учебой, зато бюджетно.

До четвертого этажа чемодан я еле дотащила. На пороге бросила его и пошла разглядывать новое место жительства. Комнат в квартирке оказалось две, но очень маленькие. Тут всего тридцать квадратов, с учетом кухни, туалета и ванной. Ремонт свеженький, мебель относительно новая. На подоконниках цветы есть.

– Еще раз, девочки, – обратилась Тамара Ивановна, хозяйка дома. Высокая светловолосая женщина в очках и длинной юбке, до самого пола. Острые черты лица так и говорили о строгости. – Никаких сигарет, животных, массовых скоплений людей и мужчин. Ясно выражаюсь? Это не притон, сами видите состояние квартиры.

– Да, мы все поняли, – ответила за нас Маринка. – Цветы поливать будем, в гости всегда ждем.

– Ой, какая, – то ли хмыкнула, то ли одобрительно улыбнулась Тамара Ивановна. Она еще немного почитала моралей, а затем вручила нам договор на полгода. Подписывала его Марина, как главный съемщик. Я же передала часть денег. Последний кусок заначки.

А минут через двадцать мы начали обживаться на новом месте. Поделили комнаты: моя подальше от кухни, Маринкина поближе. Занялись уборкой, раскладыванием вещей. Сходили в магазин, прикупили продуктов на двоих. Скинулись на бытовые общие штучки, типа химии, тряпок, ну и чай с сахаром. Остальное каждый взял себе по желанию.

Крутились почти до захода солнца, а после плюхнулись без сил в кровати по разным углам. Тут на меня и накатила тоска. Пока в делах была, как-то не замечалось, не думалось. Но дела закончились и подъехали мысли о Роме. Много мыслей. Грустных и серых. Я потянулась к телефону, не знаю зачем. Мало ли, он прислал сообщение, спросил, как проходит переезд. Однако во входящих ничего.

Рома как будто испарился из моей жизни. Так бывает, когда видишь искру в небе. Яркую, безумно притягательною. Только искра на то и искра, что исчезает слишком быстро, оставляя после себя странное послевкусие.

Зато в телеге прилетело сообщение от Макарова. Ссылка на статью, размышления моего научного руководителя касательно информации в этой ссылке. А потом он вдруг написал:

М.: Катя, все нормально? Весь день на связь не выходишь. Ничего не случилось?

Я вздохнула и поняла – ничего не нормально. Игры в любовь привели к плохим последствиям. Что теперь делать, вот загадка. Однако ответила иначе:

К.: Да, простите. Сегодня переезжала, не было времени ответить. Я ознакомлюсь со статьей. Спасибо, Игорь Леонидович.

М.: Парень, который вчера пригласил на танец, тебя не обидел? Он выглядел агрессивно настроенным.

Наверное, это нормально, когда преподаватель переживает за своих студентов. Наверное…

К.: Не обидел. Мы хорошие знакомые.

Я набрала текст сообщения и не знала, отправить или нет. Как обозвать нас с Ромой? Кто мы друг для друга? И зачем я думаю об этом? Все закончилось. Фил уже забыл обо мне, отдыхает, может с какой-то девчонкой зажигает. Выпивает.

Только мысли в подобном ключе царапали. А уж картинки в голове, которые вспыхнули, пронзили насквозь. Неужели Рома настолько мне нравится, что я, будучи проигравшей, ревную его… Вот уж действительно глупость.

С Макаровым мы обменялись еще двумя сообщениями, затем он пожелал хорошего вечера и больше ничего не писал. Я же принялась читать статью по экономике, потом слушала музыку в наушниках. Ближе к десяти за окном пошел дождь. Сильный, громкий, отбивающий ритмы по подоконнику.

Молния сверкала, освещая весь двор. Запах свежести доносился из открытой форточки. Идеальная атмосфера для сна. Правда, уснуть этой ночью получилось не с первого раза.

* * *

Утром, часов в семь, раздался звонок. Я даже не сразу поняла, где и что происходит. Думала, в дверь звонят. Но когда перекатилась с одной подушки на другую, ближе к прикроватной тумбе, поняла – это мобильный. Входящий вызов. Я зевнула, и, не смотря в экран, провела пальцем.

– Але, – сонно произнесла в трубку. Положила телефон на ухо, а сверху накрылась одеялом. В комнате было довольно прохладно.

– Кать, привет, – раздался бодрый голос Филатова. Я моментально пробудилась, схватила гаджет, глянула на экран. Мало ли, галлюцинации начались. Но нет, реально Рома.

– Что-то случилось? – тревожно спросила. Вряд ли бы человек, вроде него, стал звонить в такую рань в воскресенье. Сердце в груди сжалось, забилось быстро. Дыхание перехватило.

– Мы можем, увидиться?

– А? К-конечно, – растерянно промямлила. – Ром, все нормально?

– Я приеду через час. Успеешь проснуться? Не завтракай, поедим где-нибудь вместе. Хорошо?

– Х-хорошо. У тебя точно…

– Не переживай, цел и невредим. Ладно, давай. Жди меня! А, стой! Куда жди, я же адреса не знаю. Скинешь смс?

– Д-да, сейчас.

Рома сбросил вызов, я скинула ему точку с местом и попыталась прийти в себя. Сердце чуть поуспокоилось, однако мысли никуда не делись. Зачем он позвонил? Почему едет ко мне? И… что происходит?

Со всем этим добром поплелась в ванну. Быстренько облила себя прохладной водой, ну, потому что с горячей тут проблемы возникли, напор слабенький. Пришлось на скорую руку освежаться. Затем покрутилась перед зеркалом, накрасила глаза тушью, щеки румянами. Не знаю зачем, хотелось выглядеть привлекательно.

Я даже вместо джинс натянула кожаную юбку выше колен, правда с толстыми колготками, но все равно. Поверх выбрала худи розовую, и ветровку теплую. Вроде не должна замерзнуть. Заплела два колоска, губки подкрасила морковным тинтом. Черт, я так на свиданки не собиралась, как на встречу с господином Филатовым. Хотя, когда я последний раз была на свидании? И можно ли те мимолетные встречи назвать свиданиями?

Кажется, в душе пели бабочки. И кажется, это плохой звоночек. Если я сейчас так прыгаю от одной мысли о Роме, что будет потом? В депрессию впаду? Ой, нет. Не надо таких каруселей.

К восьми, не минутой позже, приехал Филатов. Я не стала будить Маринку, тем более у нас два ключа. Аккуратно прикрыла за собой дверь, спустилась на улицу и мягко говоря, удивилась. Рома стоял, облокотившись о свой дорогущий джип. Темные джинсы, облегающие спортивные ноги, найки, поверх белая рубашки и кожанка. Он выглядел чертовски привлекательно. Словно модель из глянцевого журнала.

Заприметив меня, Фил улыбнулся и махнул рукой в качестве приветствия. А я смутилась.

– Привет, – начала первой, пытаясь не разглядывать его столь прямо и нагло, хотя это было сложно.

– Привет, – мягко произнес Рома, скользя по мне теплым и крайне нежным взглядом. Вообще в последнее время он частенько вот так поглядывал в мою сторону. Но я списывала, и до сих пор списываю это на наши с ним якобы игры в «отношения».

– Эм… почему так экстренно и так рано? – спросила, стараясь побороть смущение.

– Иногда, чтобы решиться на отважный шаг, нужно делать его с восходом солнца. Китайская мудрость.

– И на какой же ты шаг решился? – опять этот игривый тон, порой я сама себя не узнавала.

– Узнаешь, поехали!

Глава 33

И мы поехали. Сначала завтракать. В самую уютную в мире кофейню. Честно говоря, я никогда не была в этом месте. Хотя оно и понятно, на окраине города, куда без машины не добраться. Зато с видом на горы, величественные и безумные красивые. Сели мы на улице, девушка выдала плед, на случай если замерзнем. Я укуталась, потому что ветер пробивался под одежду, а Рома положил рядом, на соседний стул.

– Нам чайник с облепиховым чаем и… как же, – он вдруг полез в телефон, словно пытался найти там ответ. С таким важным лицом я его еще не видела. Забавный.

– Может порекомендовать что-то?

– Вафли… как же…

– Венские вафли с банановой начинкой в шоколаде? – уточнила официантка, улыбнувшись.

– Точно! Вот их нам. Спасибо!

– Хорошо, – девушка кивнула и удалилась в сторону стеклянного домика. Вокруг него были раскиданы маленькие тыквы, и сено. Необычный антураж. Но меня не он привлекал, а горы, от которых невозможно было оторвать взгляд. Вроде видишь что-то каждый день, вроде оно постоянно рядом. А стоит однажды остановиться, и обыденное кажется волшебным.

– Как тебе место? – спросил Фил, закидывая ногу, как какой-то вояка, пяткой в сторону соседнего стола. Он облокотился на спинку стула, сжимая ручки.

– Классное. Наверное, ты сюда своих подружек на свиданки водишь, а потом они моментально говорят да? – от мысли, которая вырвалась, мне сделалось не по себе. Зачем только вслух сказала.

– Я здесь первый раз, – ответил немного обиженно Рома. В сердце мелькнула радуга, и женская глупая надежда заставила меня улыбнуться.

– А как ты тогда о нем узнал? И про вафли тоже.

– Гугл творит чудеса, детка. – Усмехнулся нагло Филатов.

– А я думала, это Фил творит чудеса. Оказывается, дело в гугле, – как-то уж больно игриво ответила, припустив ресницы. То ли ветер стал холодней, то ли щек моих коснулся румянец.

– Мои чудеса тебе понравятся больше, чем какой-то ИИ, – теперь уже и Рома улыбнулся. Искренне, мягко. В нем не было ни капли пошлости, хотя фраза прозвучала с подковыркой.

– Не хочешь сказать, зачем мы здесь? Зачем ты меня поднял в такую рань? – я решила перевести тему.

– Пока не время. Чуть позже, как стемнеет.

– Что? В смысле?

– У нас масштабная программа. Тебе придется смириться и принять это как факт.

– Ты решил провести со мной весь день? – откровенно шокировалась я его заявлениями. К нам подошла девушка с подносом. Она аккуратно поставила чайник и вафли. Запахи парили нереальные, у меня аппетит разыгрался.

– Да ладно, Рина. Будь паинькой, дождись эпичного завершения. Я ведь готовился.

– В смысле? К чему готовился?

– Попробуй, в отзывах писали, что это нереально вкусно.

Рома протянул вилку, явно не планируя отвечать на вопрос. Мне ничего не оставалось, кроме как молча следовать желанию этого наглеца.

– Ну как? – не выдержал Фил, с любопытством наблюдая за мной.

– Я экспериментальный кролик?

– Конечно, – засмеялся он. А потом все же отрезал кусок вафли и закинул себе в рот.

– Ну как? – повторила его интонацией.

– Зачет! Если ты не будешь, я съем! – заявил Филатов. Приподнялся и потянулся к моей тарелке. Однако кто бы отдал. Сдаваться так просто я не планировала.

– Ага, аж десять раз. Ну-ка убери руки!

– Ты же не кролик, – кривлялся Рома, продолжая попытки захватить мою тарелку.

– После тебя можно. Убери!

Шутили мы не долго, минут пять еще. Потом принялись уплетать завтрак, ну и разговаривать, куда без этого. Фил много болтал, даже с набитым ртом.

– Мечтаю покорить Эверест! – делился он с сияющими глазами. Ну, ребенок ей Богу.

– А я на море хочу, но не летом, а осенью. Вот сейчас или в ноябре. Запах моря почувствовать.

– А хочешь, поедем?

– С кем? С тобой? Ха! – засмеялась я, наливая в кружку чай. Ветер задувал, и только горячий напиток спасал ситуацию.

– Ну, все, теперь точно поедем. Это уже дело принципа.

Конечно, я не стала воспринимать всерьез очередные шуточки. Порой непонятно, где Роман серьезен, а где строит из себя стендапера. Однако это никак не мешало ощущать сладкое послевкусие от разговоров.

После кафе мы поехали на другой конец города, заодно я согрелась в машине. Попросила Фила врубить печку, он не отказал. Пока ехали, солнышко вышло, ветер поутих, чуть распогодилось.

Это был странный день, больше похожий на свидание. Хотя я и не помню, какие должны быть свидания. Как нужно вести себя, как говорить и на чем заострять внимание.

В парке, куда мы завернули, оказалось красиво. Высокие пышные ели, сад с розами, которые еще не отцвели. Мостик, покрытый лианами. Некоторые вешали туда замочки и загадывали желания. А рядом с тканевым чучелом активно выстроилась очередь из туристической группы для фотосессии. На нем еще такая забавная табличка висела «обними меня, и мир подарит тебя солнце».

– Скажи честно, – аккуратно решила закинуть удочку я, вышагивая по узкой тропинке, сделанной из уличной плитки. – Где-то здесь будет Аня, и ты очень хочешь ей насолить?

– Я на дурочка похож? – Филатов глянул на меня так, словно я сказала самую большую в мире глупость. В одной руке он теребил брелок от машины, а другую держал в кармане брюк.

– Ну…

– Я сделаю вид, что этого не слышал. Может сфоткаемся? – он показал на сердце, сделанное из чего-то железного, но обвитое растениями.

– Ты смертельно болен?

– Какая ты вредная! – буркнул Фил. Неожиданно схватил меня за руку и потащил к этому самому сердцу. Я едва поспевала за ним, но вырываться не стала. Не знаю почему. Хотя уверена, сегодняшний день происходит неслучайно. Все имеет последствия.

– Становись, – скомандовал Рома, когда мы подошли к скульптуре. Вблизи она оказалась обычной, а вот издали напоминала волшебную рамку из мира грез.

Филатов вытащил телефон из кармана, провел пальцем по камере и подошел чуть ближе. Склонил голову в мою сторону, вытянул руку и улыбнулся. Надо было смотреть в ту маленькую точку на смартфоне, но я почему-то смотрела на Рому. В груди лихорадило сердце, а по телу разливалось тепло. Так бывает, когда начинается сезон бабочек.

– Не боишься? – игриво произнес он, переводя на меня взгляд. Карамельного отлива глаза переливались бликами.

– Тебя?

– Я ведь могу решить, что ты в меня влюбилась, – выдал он вполне серьезно. Я едва не потеряла устойчивость от столь наглого заявления. Смутилась до чертиков, заморгала быстро. Неужели выдала себя? Нет! Нет! Только не это. Рома ж решит, что я очередная дурочка, которая пала под его чарами. Обсмеет. Потешит свое самолюбие.

Сглотнув нарастающую панику, я пнула его в бок и кое-как отвела взгляд. Щеки горели, обжигающе горели.

– Не боюсь. Ты же знаешь, что это невозможно, – максимально уверенно выдала я. Палец Фила дрогнул, и камера пустила птичку. На той фотографии мы смотрели друг на друга, будто влюблены, будто встречаемся и ждем каждую встречу с замиранием. Глупая фотка.

Рома так ничего и не ответил, однако пропала бодрость и яркость, которая была с утра. Он вроде говорил что-то, рассказывал истории, поддерживал беседу, но больше никаких шуточек на тему отношений или симпатии. Из него словно выбели заряд надежды.

После парка мы никуда не поехали. Хотя изначально Филатов грозился вернуть меня к вечеру. Теперь же молча вез в сторону дома. Изредка поглядывал, но как-то уж больно разочарованно. Я терялась в догадках, чем умудрилась задеть или обидеть. Но смена настроения явно имела почву.

Уже возле подъезда набралась смелости. Пусть прямо скажет, что не так. Если я виновата, извинюсь. А если нет, его проблемы. Хотя волнительно такое спрашивать, особенно сейчас, когда осознаю, насколько сильно мне нравится парень, сидящий рядом.

– Ром, скажи, ты на меня обиделся? – хрипло произнесла севшим голосом. Видимо нервы дали свое. Филатов заглушил мотор, и повернулся ко мне половиной корпуса.

– Нет, с чего такие выводы?

– Ты просто… не знаю, как объяснить, – я сглотнула. На языке крутилось столько слов, а связать их воедино не получалось.

– Слушай, а тебе Макаров нравится?

– Чего? – теперь уже и я повернулась к нему, хлопая ресницами. Вытаскивала и засовывала телефон из чехла, пытаясь немного успокоится.

– Ну как парень, мужчина, в этом смысле.

И, как назло, именно в эту минуту телефон пиликнул. Потом снова и снова. Я глянула на экран, Рома тоже глянул. А там входящее в телеге от Игоря Леонидовича.

– Легок на помине, – уж больно раздраженно произнес Фил.

– Я… почему задаешь такой вопрос? – растерялась. Сердце сжалось в тугой узел, пальцы стали влажными.

– Просто скажи да или нет.

– Это так важно?

Рома отвернулся, положил руки на руль. Вцепился в него, глубоко вдохнув. Казалось, он собирается с мыслями.

– Р…

– Да важно! Я не хочу, чтобы девушка, которая мне нравится, обращала внимание левого мужика!

Глава 34

Катя

Я опустила голову, не особо понимая, что услышала. Кто нравится, кому нравится. И вообще хорошо, что мы в машине сидели, иначе боюсь, земля бы поплыла под ногами.

С минуту другую Рома тоже молчал. Он будто сам не понял, что сказал. Сжимал руль, не смотрел на меня. Дышал громко. Грудь его то и дело взымалась, а я боролась с желанием переспросить. У меня вообще землетрясение случилось. Казалось, здесь где-то скрытая камера или фраза не мне предназначалась. Не знала, радоваться или плакать. Я растерялась. Никогда настолько неловко себя не ощущала, как сейчас в машине Филатова.

Обхватив пальцами крепко мобильный и досчитав до десяти, я все-таки глянула на Рому и спросила:

– Это шутка? Ты… я…. Не совсем поняла, что ты имеешь в виду.

– Ну а что тут непонятного? – теперь уже и Фил повернулся. Убрал руки с руля, и посмотрел на меня так, что я окончательно потерялась. Он словно чего-то ждал, какой-то реакции, а я не могла вразумить, как должна ответить. Только теребила телефон в ладошках, и ловила губами воздух.

– Катя, – Рома неожиданно подался в мою сторону. Я замерла, не в силах пошевельнуться. Сердце колотилось, в глазах темнело и плыло. – Нелепо как-то, но пусть уже будет так. Ты мне нравишься. По-настоящему. И я бы хотел попробовать понравится тебе. Ты мне дашь шанс? Шанс стать твоим парнем?

– А как же Аня? – с хрипом вырвалось у меня.

– С тех пор, как ты появилась в моей квартире, я ни разу о ней не вспомнил. Меня вообще на других не тянет. Только на тебя. Вот такие дела…

Между нами было маленькое расстояние, я смотрела на Рому, он смотрел на меня. Время остановилось. Я не верила в то, что происходящее реально и в его признание. Смутилась, однако, улыбка без разрешения коснулась моих губ. Наверное, так бывает, когда парень, который тебе нравится, говорит о своих чувствах.

Фил снова наклонился. Его движения говорили об одном – сейчас поцелует. Я это отчетливо ощутила. Однако разве в реальности Принц будет искать повода стать второй половинкой для Золушки? Зачем она ему, когда есть тысяча доступных. Зачем пытаться построить дом, если за спиной город из шикарных особняков. Наверное, поэтому я из последних сил отодвинулась. Может, пожалею потом, но сдавать баррикады раньше времени не готова. А вдруг это все шутки или так, для хорошего вечера: поиграется и бросит?! Нет. Не со мной. Я не такая. Как бы не полыхало сердце от счастья, как бы не порхали бабочки в животе, отвечать молниеносным «да» не буду.

– Это отказ? – спросил Рома, замечая мою оборону. Скольких усилий мне потребовалось, чтобы сдержаться. Ведь тело тянулось, душа лилась. Все мое нутро уже согласилось на любое предложение Филатова.

– А ты привык к тому, что после признаний девушки прыгают к тебе сразу в кровать? Нет, Ром. Я не из этой оперы. Тебе не понравится со мной.

– Чушь, – молниеносно выдал Фил. Чуть отдалился, не сводя с меня глаз. Словно пытался разглядеть что-то, что я активно прятала в сердце.

– Ты так уверен во мне?

– Я уверен в себе.

– И?..

– Ты мне нравишься. – Рома улыбнулся, а я смутилась. В его глазах горели огоньки: маленькие звезды искренности. Нутром чувствовала, он не врет. А согласиться все равно не могла. Хотелось дать себе немного времени, отогнать страхи. Хотя какие уж тут страхи? Я плакала, когда уезжала от него, ночью думала о нем. Успела соскучиться, попрыгать от счастья и снова погрустить. Водопад разнообразных чувств разливался по телу, втягивая меня в водоворот невозвратной точки.

– Если так, то я подумаю. Ладно?

– Да хоть десять лет на раздумья. Только я буду рядом, окей? Например, как насчет завтра? Поедем вместе в универ? Я заеду за тобой, а потом могу отвезти домой. Мы можем вместе пообедать и даже поужинать.

– Мне к первой паре, а потом на работу, так что…

– Еще лучше! Я заберу тебя с работы, идет? Соглашайся, моя ласточка всяко удобней.

– Подумаю. Ладно, мне пора. Дома еще дела есть. Так что… до завтра.

– Кать, – Рома произнес мое имя настолько нежно, что по коже осыпался табун мурашек. Он снова наклонился, только в этот раз сил сопротивляться у меня не было. Если сейчас захочет поцеловать, не отвернусь, не дернусь. Отдамся и поминай, как звали.

Пусть это неправильно. Но как же хотелось попробовать его губы на вкус.

Однако Фил спас от внутренних терзаний. Он коснулся моей щеки, не губ. Легкий поцелуй на прощание. И безумный жар, опаляющий каждую клеточку тела.

Со мной такого никогда не было. Непередаваемые ощущения, словно смотреть на большую яркую луну, словно желать коснуться ее и вот оно – твое желание исполнилось. Хотя если уж совсем честно, Рома был больше, чем Луна. В моем сердце он занял слишком много места.

– До завтра, – прошептал Филатов, улыбаясь.

– До завтра, – с трудом выдала я, а затем выскочила из машины.

* * *

Маринка сразу заметила, что со мной что-то не то. Я не могла перестать улыбаться, а когда переставала, замирала с задумчивым видом и от этого казалась еще странней. Одним словом витала в облаках. Можно было бы поделиться новостью, но не хотелось. Пусть будет только со мной, у самого сердечка. Ведь не факт, что у нас с Ромой реально что-то получится. А так… помечтать никто не запрещает.

С заданиями тоже не ладилось. Я не могла сконцентрироваться на материале. Читала по три раза, но толку ноль. Я даже забыла ответить на сообщение Макарова. Он там спрашивал про статью очередную, но какие статьи? Мои мысли занял Филатов и уходить из них не планировал.

Потом Рома перешел из мыслей в реальность. Вернее прислал стикер в телеге. Сперва махающий рукой, потом сердечко, а дальше перешел к словам.

Р: Чем занимаешься?

К: Пытаюсь учиться, а ты?

Р: Мы с Ником на картинге дрифтуем. Он отошел по телефону поговорить, а я тебе решил написать.

К: Весело там у вас. Осторожней, говорят можно вылететь, если ехать на большой скорости.

Р: Хочешь к тебе приеду? Машинки меня интересует меньше, чем ты.

Я ничего не ответила. Прижала телефон к груди, и раскачивалась в разные стороны, как дурочка. В это время еще Маринка зашла в спальню, глянула на меня с удивлением, спросила нормально ли все. А я и сама не знала, нормально или безумно хорошо. Кажется, бабочки в животе сошли с ума. Кажется, я сошла с ума вместе с ними.

– Марин, не хочешь отметить новоселье? Тортик может или чего-нибудь вкусное? – неожиданно предложила. Усидеть на стуле было сложно, да и материал все равно не хотел усваиваться. Толку над ним корпеть уже.

– А давай. Я за! Может, Иру пригласим?

– Давай!

34.2 Рома

Я разглядывал экран телефона, расхаживая из стороны в сторону. В груди разливалось что-то теплое, радужное. Короче, лагал по полной. Ник, конечно, не удержался, постебал меня. Но потом я его сделал на втором круге и заявил громкое «выкуси».

– О, Ромео, ты уже весь в своей Джульетте, – заявил Новиков, натягивая перчатки на руки.

– Вот ты бы спросил лучше, как все прошло, как я оплошался, а не…

– У тебя все на фейсе написано. – Усмехнулся он, усаживаясь на подоконник. Мы стояли возле разбитого окна, в старой заброшенной этажке. Картинг здесь организовал один местный тип, художников пригласил, чтобы те стенки расписали в забавные надписи. Атмосферное место, прокуренное, чистое мужское. Короче в стиле Новикова.

– Знаешь, это такой адреналин. Я никогда не волновался так. Да, получилось не очень, по-другому хотел, – честно признался. По плану мы должны были поехать в кафе, потом погулять в парке, пообедать и остаток дня провести на набережной. Я даже утром заехал в круглосуточный магазинчик всяких взрывалок, чтобы бахнуть красоту в небо, а там уж предложить встречаться. Но Катя в момент подрезала мне крылья. Заявила, мол, в такого как ты не влюблюсь и все дела. Задело, конечно. Обидно стало. Ревность накатила, непонимание. Я перед ней душу изливал, а она пресекла мои попытки. Тут еще и Макаров. Короче где-то щелкнуло. В груди заныло от одной мысли, что эта солнечная девчонка будет обнимать другого, целовать его и говорить милые глупости. Наверное, поэтому я и выдал про симпатию и отношения.

Нервничал жутко, руль сжимал. Пять раз поругал себя, ну а когда дошло, что обратного пути нет, решил дать по газам, терять все равно нечего. И каким-то чудом Катерина меня не отшила. Ник, кстати, тоже склоняется к версии о чуде. Что ж, пусть так. Пусть Рина будет моим личным чудом. Я не против.

– Ты идешь со мной на повторный круг или будешь дальше телефон гипнотизировать? – голос Новикова вытянул меня из воспоминаний.

– Слушай, а это нормально, что прошло двадцать минут, а она не отвечает? – озадачился я, разглядывая проклятые двойные галочки, на экране.

– Пора набирать сто двенадцать, – качнул головой Ник. Спрыгнул с подоконника, подхватил меня за локоть и потянул в сторону трассы.

Мы проехали еще пару кругов, на одном Новикова конкретно занесло. На нас даже шеф наехал, мол, жить надоело. Однако Никиту никогда не останавливала опасность. Казалось, он не знает о страхе, не пробовал его на вкус.

После решили пройтись по ночной набережной. Вернее Ник решил, ему нравилось разглядывать луну в озере. Короче, загоны бывают у моего лучшего друга. Но тут и меня переклинило. Озеро в районе дома, где сейчас Катя живет. Хотелось свернуть, к ней сходить. Спросить, почему не отвечает, нормально ли все.

– У тебя башня поехала, друг, – окрестил Ник, потешаясь с моего состояния.

– Посмотрю на тебя, когда будешь ждать звоночка от любимой. Сотку ставлю, что ты побежишь к ней по первому зову!

– Бредишь, Ром. Я? Побегу? По первому зову? Смешно.

– Побежишь. Не, полетишь. – Уверенно заявил. В шутку, конечно. Маловероятно, что Никита влюбится в обычную девчонку, вроде моей Кати. Я-то с Аней серьезно пытался до этого. И в принципе ничего не имею против длительных отношений. А Ник категоричный свободолюб. Ему нравится жить и ни в чем себе не отказывать. Да и с девчонками он водится только тогда, когда ему хочется. Так что к категории бабников Новикова отнести нельзя.

– Вызовешь сто двенадцать, если я однажды сойду с ума.

Мы шли по тропинке, дышали запахом осенней прохлады, слушали вой ветра. Иногда поглядывали в сторону озера, где, в самом деле, отражалась Луна. И я вдруг подумал, что именно сейчас хочу услышать голос Кати. В идеале бы привезти ее сюда, взять за руку и показать ночную красоту. Но она еще не сказала волшебное «да», поэтому придется быть паинькой и добиваться своего.

– Отпустите! – послышался женский вой в стороне пирса. Мы с Ником переглянулись, а потом заприметили откуда шел звук. Там стояла девушка, а рядом трое парней. Пьяных в доску, судя по всему. Один покачивался, у другого в руках бутылка пива. Третий держал девчонку.

Не сговариваясь с Новиковым, пошли туда – прямо по длинному пирсу. С каждым шагом голос незнакомки походил на истеричный вопль, а парни громко ржали. Я понимал, без драки не получится. Такие не отступают. Но трое против нас двоих – ерунда. Правда, за девушку переживал. Вдруг ей тоже достанется. Кто знает, что в головах у пьяных оборванцев.

– Эй! – крикнул Ник, не доходя метров десяти. – Игры в любовь дома устраивать надо, по обоюдному.

– Помогите! – завопила незнакомка, пытаясь вырваться. Ветер игрался с ее темными волосами, длинными, словно у русалки.

– Идите куда шли, парни, – хмыкнул тот, что с бутылкой.

– Пожалуйста, – умоляла девчонка, дергаясь.

– Эй, отпустите ее, – крикнул я, сжимая руки в кулаках. А вот Ник наоборот был абсолютно спокоен. Порой мне казалось, драки его забавляют.

– Давайте поиграем? – усмехнулся Новиков. В свете яркой луны его улыбка походила на Дьявола темного подземелья. В такие минуты даже я побаивался этого обезбашенного парня. – Я говорю «раз», и вы убираете руки от девушки. Говорю «два», и вы отходите от нее. Говорю «три», и вы убегаете.

– Чувак, ты с катушек слетел? – заржал тот, что едва стоял на ногах.

– Пожалуйста, – шмыгнула носом девушка, оглядываясь на нас.

Глава 35

Рома

35.1

Домой я притащился почти к трем утра. Во-первых, мы таки подрались. Но ладно бы драка, один пьянчуга завалился в озеро. Оказалось, он не умеет плавать. Орал благим матом, пришлось спасать. Ник разбирался с двумя оставшимися, а я полез. Не оставлять же человека. Во-вторых, на шум откуда-то вывернули полицаи. Выяснять не стали, всех скрутили и в участок.

Спасибо незнакомке. Ее, кстати, Алина звали. И она, судя по влажным взглядам, запала на Никиту. Глаз не сводила с него, пока сидели в участке. Тут и батя ее приехал, он местный следователь. Нас отмазал, руку пожал, в гости давай приглашать. Новиков сразу отказался, не любитель он подобного. А я любезно находил отговорки.

В итоге отпустили нас в два часа ночи. Мы попрощались и разъехались. Дома я плюхнулся спать, даже не раздеваясь, сил не было. Участок вымотал больше, чем драка. На фоне этого вонючего места приятности за день испарились.

Утром, в семь тридцать, будильник вытащил из теплых снов и подушки. Я сперва выключил его и думал, лягу спать дальше, но потом вспомнил про Катю. Обещал ведь. Поплелся в душ, привел в порядок лицо и волосы. Прыгнул в тачку и помчал к своей ненаглядной. Написал ей сообщение, чтобы ждала верно, и преданно. В этот раз Рина прислала весточку. Смайлик. Ерунда, а в груди аж соловей запел.

По пути я заприметил старушку с цветами. Домашние, полевые, то ли фиалки, то ли еще что-то. Не особо разбираюсь в сорте. Остановился. Купил. Раз уж вчера из меня не вышел романтик, то пусть сегодня выйдет. Да, цветочки простенькие, но хоть настроение создадут. Правда, когда завернул во двор к Кате, в голову стукнула другая мысль: вдруг она вообще не любит цветы. Или как многие девчонки предпочитает только розы. А я дурак-романтичный притащил ей с огорода. Глупо выйдет, конечно.

Не доезжая до нужного подъезда, остановился. Вышел и решил, выброшу. Ну, нафиг. Что позориться. Лучше куплю букет роз. И я бы выбросил, но знакомый голос опередил.

– Что ты делаешь, Ром? – мягко спросила Катя. Выглядел я, в самом деле, забавно: в руках недобукет, сам сижу на корточках, возле огорода какой-то бабки. Фиаско по всем фронтам.

– Ну… – замялся. – Зарядкой занимаюсь. – Пришлось встать, а затем сесть обратно. Блин! Более глупо я в жизни не выглядел, как сейчас.

– Может зарядкой лучше без цветов заниматься? – улыбнулась она. Но без всякой издевки или сарказма. Такая нежная, теплая, словно само солнышко. Захотелось обнять ее, прижаться крепко-крепко. Кажется, эта девчонка нравится мне больше, чем я мог представить.

– Ну да, лучше без них.

– А если серьезно, где ты их взял? – Рина подошла ближе. Сегодня она выглядела необычно женственной: в юбке чуть выше колена, кроссах, белой водолазке и плаще, который едва прикрывал бедра.

– Нет, ты не подумай. Я их не рвал. Я купил их. Честно купил у бабульки над трассой.

– Купил? Зачем?

– Тебе хотел подарить, но потом… – я опустил голову, ощущая, как к щекам прилипает испанский стыд. Никогда перед девчонками не робел, а тут просто клиника. Слова толком сказать не могу, а если и могу, то ерунда выходит. Хочется быть в ее глазах героем, в итоге превращаюсь в юнца без опыта.

– Жаль, что передумал. Они очень красивые.

– Кто передумал? – сердце бухнуло и взлетело к самому горлу. Я сам не понял, как переступил через клумбу, как улыбнулся и протянул полевые цветы Катерине. Она смущенно припустила ресницы, щечки ее покрылись легким румянцем. Однако букет взяла, ну вернее, подобие букета.

– Вот негодники! – разразился женский голос над моей головой. – Бессовестные! Я сейчас полицию вызову! Цветы воруете! Где моя швабра!

Бабулька вылезла в окно, едва не всем телом. Вроде возраст такой, а энергия бьет ключом.

– Я не… – хотел сказать, не рвал и не топтал, только женщина за шестьдесят слушать не планировала. Вытащила яблоки! Яблоки, карл! И не жалко ж! А потом просто с окна начала кидать в нас. Подобного я еще не видел. Они в возрасте все веселятся, так что ли?

– Ром, пошли, – Катя неожиданно схватила меня за руку и потащила к машине. Со второго этажа высунулась еще одна мадам, да и с третьего. Кажется, в этом подъезде живут одни пожилые.

– Стыд потеряли совсем! – вопила видать подружка сверху.

– Детей отвадили, и этих отвадим! Тонька, звони Васильевне! – перекидывались тетки между собой. Тем временем мы с Катей успели шмыгнуть в машину. К счастью, успели. Потому что в эту минуту на капот прилетело яйцо.

– Офигеть, – выдал я, включая заднюю передачу.

– Кажется, в следующий раз зарядкой лучше заниматься в спортзале, – усмехнулась Катя. Я вывернул руль, разворачивая тачку.

– Очень странный район. Ты уверена, что хочешь жить здесь? – на полном серьезе спросил, выезжая на трассу.

– Теперь точно хочу, – засмеялась Рина, по-детски наивно, заливаясь смехом. Прикрыла рот ладошкой, и поглядывая в мою сторону. А мне и самому захотелось улыбнуться. Бывает же так.

– Думаешь, я испугаюсь и больше не приеду к тебе? – игриво произнес. Взять бы ее за руку, но мы же типа в стадии «пока думаю». Надо хотя бы денек выдержать, а потом можно рисковать.

– А ты чего-то боишься? Я ведь тебя совсем не знаю, – выдала Катя. Ее улыбчивое лицо вмиг сделалось серьезным.

– Ты знаешь меня больше, чем все девушки на этой огромной Вселенной. Хотя вру! Бабушка побьет рекорды. Кстати! – я остановился на светофоре, и повернулся к своей солнечной девчонке. Черт, забавно так. Моя. Надеюсь, это не сон. Никогда не кайфовал настолько от подобного мысленного заявления.

– Что?

– Завтра вечером прощальный ужин, бабушка уезжает обратно. Давай вместе поедем?

– В-вместе? – смутилась Рина. Загорелся желтый и я дал по газам, оставляя позади колонну машин. По радио играла энергичная музыка, захотелось чуть погонять, поэтому я начал вилять из полосы в полосы, обгоняя иномарки.

– Ты и я равно вместе. Вот урод, – буркнул, когда перед моим носом вывернул солярис. Загородил дорогу и плетется. Ненавижу таких. Мог бы прекрасно в своем ряду исполнять роль черепахи.

– Это будет странно, нет? Да и в качестве кого я…

– В качестве моей ненаглядной. Бабушка будет рада тебя видеть. Она от тебя в восторге. Ну, как и я, собственно говоря.

Катя опустила голову, облизнув нижнюю губу. Отвернулась к окну, но я-то заметил, что смутил ее. Такая мелочь, девчонки обычно не краснеют от подобных фраз. А Рина другая. И, черт возьми! Это поджигает фитиль у меня в груди.

35.2

Пока ехали до универа, я продолжал уговаривать Катю. Она пыталась отказаться. Искренне пыталась. Но в итоге сдалась. Еще бы! С моим-то напором. На парковке правда напор дал сбой. Стоило мне остановиться, как моя солнечная девочка помахала ручкой. Вроде как опаздывает, однако на часах еще полно времени.

Я кликнул сигналку и тоже пошел в сторону корпуса. По пути встретил знакомых, поздоровался, но задерживаться с ними не планировал. Нагоню Катю. Эта мысль пластинкой крутилась в голове. И таки я нагнал ее. Но не в холле, а возле стенда с расписанием. Рядом с ней стояли две девчонки: одна высокая, в короткой кожаной юбке, другая пониже, но одета проще. Кажется, видел их раньше.

– Да ладно тебе, Катюх, – говорила высокая, явно не замечая меня. Хотя я остановился в метрах трех от них. Облокотился плечом о стенку, прислушиваясь. Не знаю зачем, думал Рина обернется – сюрприз будет.

– Прохладно, Кристин.

– Я была не права, – выдала девчонка по проще. Обычная, каких тысячи.

– Очень хорошо, что ты это понимаешь, Нин. Мне пора. – Показывала зубки Катя.

– Нин, пойдем, – попыталась оттащить подругу та, что Кристина. Но девчонка хмыкнула недовольно.

– Кать, я дура, признаю. Ревность глаза забила. Надо было поговорить и все дела. А я… в общем, Аня Блаженная ведь такая… куда уж тебе против нее. Я просто дура, что поверила.

Тут уже и я напрягся. Что за стремные сравнения? Да и где Катя, а где Аня. Уж мне ли не знать. Блаженой только клубы, секс и выпивку подавай. Сейчас отчётливо понимаю – она девочка для развлечения. Да, раньше мне такие нравились, но после знакомства с Риной произошло озарение что ли. Не зря ж говорят – и в здравии и в болезни.

– Ты дура, Нин, не по этому. Далеко не по этому.

– Ну что из-за мужика будете сраться? – выпалила Кристина. В голове у меня начали, появляется пазлы. Так, полагаю, эти дамы жили вместе с Катей. А потом благополучно выгнали ее. И… со слов Рины, с одной из них я переспал. Черт, с кем интересно и когда.

– Дайте пройти, – голос у моей солнечной девочки звучал жестко и требовательно. Она не видела меня, потому что Кристина загородила весь обзор.

Я обошел их, оказываясь позади Кати. Приобнял ее со спины, скрестив руки на талии. Чуть наклонился и нагло чмокнул в щеку. Эффектное появление порой бывает крайне полезной штукой.

– А? – Рина дернулась, смутилась, хлопала ресницами, но не оттолкнула.

Милая.

Вот и все, что крутилось в моей шальной голове. Жаль, поцеловал не в губы.

– Я догнал тебя, – сказал громко, но в то же время игриво. Бывшие соседки Катерины переглянулись. Клянусь, лица их перекосило то ли от удивления, то ли от чего-то еще. Они побледнели. Особенно та, что ростом ниже. Впилась в меня глазищами, словно увидела ожившую статую. Я аж поежился. Не люблю, когда так нагло разглядывают.

– О, вижу все сложилось? – раздался голос позади. Я оглянулся, замечая Новикова в проходе. Он со своим постоянным покерфейсом подошел к стенду с расписанием.

– Твоими мольбами, – ответил в его стиле.

– Катенька, милая, – Ник с присущим ему высокомерием обратился к моей девушке. Я уже знал, будет очередной подстеб. Не просто так он завел это «милая».

– Что? – не особо поняла Рина, высвобождаясь из моих объятий. Черт, а было тепло и приятно. Подруги ее до сих пор переглядывались: то ли плохо соображали, то ли не верили в реальность происходящего.

– Ты вчера почему на сообщение не ответила? Ромео извелся весь…

– Рот закрой! – крикнул я, замахиваясь в шутку. Новиков, конечно, увернулся. Однако рот не закрыл. Предатель.

– Нам даже пришлось подраться, так извелся парень. У-у! Не жалеешь ты е…

– Ник, ты договоришься, – прорычал я.

– Ром, ты подрался? – взгляд Рины в момент изменился. В ее янтарных глазах мелькнула тревога. И я тут же перестал злиться на друга.

– Да ерунда, Катюш! Смотри, я цел и невредим.

– Временно. Кать, может подправим ему фейс? Бесит жутко.

За этими шутливыми препираниями я и не заметил, как Рина засмеялась, как ее бывшие соседки отчалили и как мы благополучно опоздали на пару к Макарову.

Глава 36

Если честно, в какой-то степени мне было приятно, когда Рома подошел при девчонках. Они побледнели, смотрели на меня, словно я враг номер один. Словно видят что-то нереальное. Еще бы! Как там Нинка говорила, где я и где Фил? Нам не суждено было никогда заметить друг друга. Но мы как-то заметили. И, кажется… больше, чем заметили.

А потом Рома просто взял меня за руку, улыбнулся и потянул за собой. Он говорил о чем-то, спорил с Никитой, тот лишь периодически подтрунивал, но в целом сегодня выглядел более дружелюбней. Хотя все равно от него веяло чем-то, ну не знаю, опасностью что ли.

На нас поглядывали, перешептывались. Сперва я заморачивалась на этот счет, не привычно все-таки. А потом подумала, какая разница. Филатов выбрал меня, надо быть уверенней. Я ничем не хуже остальных. Рядом с ним почему-то ощутила себя именно так. Не королевой, конечно. Но крылья за спиной выросли.

На пару мы опоздали. Рома вошел первый, не отпуская мою ладонь. Нагло. Кажется, этой черты у него не отнять. Следом шмыгнул Никита, закрывая за собой дверь.

- Простите за опоздание, Игорь Леонидович, - искренне извинилась я. Макаров вздохнул. Может мне и показалось, конечно, но взгляд его скользнул на секунду на наши с Филом сцепленные руки.

- Проходите, - произнес Игорь Леонидович. И мы прошли мимо него, мимо парт и под прицелом семидесяти пар глаз.

Внутри у меня бурлил адреналин. Столько людей разглядывали, будто я и Рома – нечто нереальное. Клянусь, лицо Ани перекосило, а ее подруга то и дело открывала и закрывала рот, пребывая в каком-то шоковом состоянии.

Мир сошел с ума. Я сошла с ума вместе с ним.

Рома усадил нас за парту напротив окна, а Никита уселся сзади. Думала, он обидится, что я заняла его место. Но нет, кажется, ему было все равно.

Лекция пролетела незаметно. Хотя слушала я в пол уха, да и Филатов, судя по всему. Он, конечно, с важным видом выводил ручкой слова в тетрадке. Однако умудрялся то невзначай коснуться меня, то ногой задеть, то просто повернется и разглядывает, словно диковину какую-то. Мне хотелось сказать ему «отвернись». Потому что щеки, итак, знатно полыхали, а сердце в груди отбивало чечетку.

После пары, волшебная близость испарилась. Потому что мне надо было на второй этаж, а у Ромы вообще физра стояла.

- Не обедай без меня, - сказал на прощание Фил, не сводя своих карамельных глаз.

- Посмотрим, - ответила, стараясь побороть смущение. Необычное ощущение, однако, когда ты для кого-то центр Вселенной.

- Может, обратно съедетесь? – предложил Никита.

- Может и съедемся. Тебе-то что? Ты все равно решил остаться на всю жизнь холостяком. Хотя! Уж я-то знаю, что однажды тебя приструнят… в общем, Кать, до обеда. Пошли, бурчащее создание.

* * *

Обедали мы вместе: вчетвером. Весело, громко и необычно. Ирка, правда, то и дело поглядывала на дверь. Ждала видимо Макарова.

После пар я убежала на работу. Рома обиделся, он-то хотел отвезти меня. Однако быстро остыл и заявил, что просто приедет раньше. Будет выполнять функцию личного телохранителя. Когда слышишь такие вещи, невольно краснеешь. До сих пор не верю, что мы вроде как… вместе. Хотя заветное «да» пока озвучено не было, но кое-кому оно, судя по всему, неважно.

На работе людей было на удивление много. Я закрутилась с напитками, чаем, уборкой. Народ еще активно требовал поболтать с ними, выслушать насущные проблемы. Не отпускали по десять, пятнадцать, а то и двадцать минут. Шеф даже разозлился немного. Ему ж там фотоотчет надо.

К восьми поток утих, и я смогла присесть на кресло. Налила себе травяного чая и ковырялась в телефоне. Свободную минутку никто не отменял. Колокольчик издал звук, я подняла голову и невольно улыбнулась. Рома стоял на пороге, держа в руках коричный пакет. Черт, не думала, что буду так радоваться его появлению здесь.

- Привет, труженица. – Он подошел, усаживаясь рядом. Чуть наклонился, чмокнув в щечку. Такое простое движение, а спину мурашками осыпало. Пульс зачастил, робость сковало тело.

- Ты так всегда будешь делать? – спросила смущаясь. Старалась говорить уверенней, но явно получалось так себе.

- Целовать тебя? А что нельзя?

- Я ведь еще не сказала “да”.

Рома положил пакетик на столик.

- Ну, так и я еще не переходил на сторону запретных дел, - развел он руками в стороны, играя бровями.

- Какое благородство, - пыталась шутить я.

- Тебе со мной вообще повезло. Кстати, я тут вкусняшку притащил.

Фил потянулся к пакетику, открыл его и запах жареного мяса разлетелся по маленькой кофейне. Желудок сладко заурчал, взывая к трапезе.

- Шашлык?

- Ну, ты же у меня мясная девочка.

Телефон, который я положила на столик, пиликнул, оповещая о входящем сообщении. Мне было все равно, кто там пишет. Ведь Рома здесь, сидит напротив, не сводит глаз. В груди парили бабочки, теплые, весенние, с красивыми крыльями.

- Опять он? – Фил мыслил иначе. Он наклонился, заглянув в экран мобильного. На скулах его забегали желваки, показывая раздражение. Я не сразу поняла, в чем дело, но потом заметила имя отправителя – Макаров.

- У тебя странная реакция на нашего препода, - осторожно произнесла, вытаскивая тарелочку с мясом из пакета.

- Зачем он тебе пишет? Это ненормально, не находишь?

- Через пару недель мы сдадим проект, и писать не будет. Времени мало, переживает, может. – Я закинула кусочек шашлыка. Сочный, безумно вкусный, даже горячий еще.

- Переживать о тебе есть кому, - нахмурился Фил, отворачиваясь.

- Вы с ним что-то не поделили? – без задней мысли спросила, облизывая губы.

- Да, - категорично заявил он. – Тебя.

Тарелочка с едой выскользнула из моих рук, но к счастью, упала на стол, а не на пол.

- Ты чего? – спросил Рома, растерянно рассматривая кусочки мяса, которые валялись на прозрачном столике.

- Руки влажные, видимо поэтому, - постаралась найти хоть какой-то аргумент нахлынувшим эмоциями. Наверное, здесь сказывается отсутствие опыта. Но мальчишки никогда не ревновали меня. Даже ни намека. Да, девчонки рассказывали, а я… ну пожимала плечами, и вытаскивала учебник. Теперь вот сижу – робею. Приятно, конечно, улыбка тянется к губам, но реагировать надо как-то иначе, а то совсем стремно выходит.

- Забавляешься смотрю? – выгнул бровь Филатов, чуть наклонившись вперед. Мы сидели так близко, что я могла разглядеть каждый сантиметр его лица, но заострила внимание почему-то на глазах и пушистых изогнутых ресницах.

- Не понимаю, о чем ты.

- Серьезно? – Рома неожиданно придвинулся, опыляя своим дыханием мои губы. Сердце сжалось, разбежалось и готовилось совершить кульбит. Но тут, к счастью, или в грусти, колокольчик дернулся, и в помещение вошла клиентка.

Девушка глянула на нас, мило улыбнувшись. Высокая, худенькая, с пышной копной волос. Такие, наверное, могут смело претендовать на фотосессию в каком-нибудь женском или мужском журнале.

Я поднялась, и направилась за барную стойку. Работу никто не отменял. Клиентка заказал капучино, расплатилась и уселась на свободный стул. Не рядом с Ромой, но достаточно близко. Кофе варить стало сложней. Я никак не могла сосредоточиться. Все хотелось глянуть, что там происходит за машинкой.

- А мы с вами не встречались ранее? – подала голос незнакомка, обращаясь к Филу. Он лениво глянул на нее, пожал плечами и отвернулся. Видимо дулся за Макарова, ну да пусть дуется. Главное по сторонам не смотрит. Но Рома будто прочитал мои мысли. Развернулся вдруг, закинул ногу на ногу и с присущей ему харизмой, да признаю, было в нем-то что-то чертовски обаятельное, заговорил:

- А вообще мир тесен, все может быть. Вы часто ходите за кофе?

- Вообще я чай предпочитаю, - девушка подставила локоть на рукоятку стула, и подперла ладошкой подбородок. В этот момент у меня снова случился казус. Я передержала молоко, и пальцы обдало жаром. От внезапной боли, железный ковшик выскользнул и с треском полетел на пол. Брызги молока разлетелись по кухне, попадая и на меня, в том числе.

Дальше я уже не смотрели на Филатова, хотя мысленно ругала и себя, и его, и клиентку. Никогда подобного не было. Не первый день работаю. Даже на стадии обучения, когда молодой и активный Сережа крутился рядом, я не терялась. А ведь многие новички побаиваются, переживают. Но не я, не со мной. Наверное, поэтому Сергей быстро продвинул меня по лестнице до баристы, а потом и до старшего баристы. Увидел бы он сейчас вот это все, явно бы удивился.

Я присела, подняла ковшик. Потянулась за тряпкой, стараясь перестать злится. Однако тут Рома нагло зашел за стойку, хотя у нас строго – посторонним нельзя. Тоже уселся на корточки, схватил меня за руки и на грозовом небе появился радуга.

- Ты не обожглась? Господи, Кать, нигде не болит? – он заботливо разглядывал мои пальцы, а потом и вовсе начал дуть на них. В глазах вспыхнуло воспоминание из детства. Мама оставила нас одних с папой на день. Он пытался приготовить пельмени, а я крутилась рядом. Попросилась помогать, ну а отец не отказал. Мы вместе дождались, когда вода закипит, добавили соли и по команде начали закидывать пельмешки. Брызги попали мне на щеки и ладошки. Я отскочила, заплакала. А папа давай разглядывать меня, дуть на, как ему казалось, ожоги.

В моем маленьком мире повеяло уютом. Рома, сидящий напротив, почему-то показался таким домашним, как никто и никогда. Как ни один парень до этого. Он напомнил мне отца.

- Уже не болит, спасибо, - произнесла, не сводя с него глаз.

- Вы в порядке? – спросила клиента, которая видимо тоже испугалась.

- Да, все нормально. Первый раз со мной такое, - умирая от стыда и смущения, ответила я. Вырвала руки, поднялась, куда себя деть не знала. Неудобно, конечно.

- Знайте, а давайте лучше чай, не кофе, - произнесла девушка.

- Вы извините за доставленные неудобства, - любезно произнес Филатов. Он уже тоже поднялся, однако к кассе не подходил. – Сейчас будет чай. На самом деле, моя Катя варит просто потрясающий кофе. В следующий раз обязательно заходите.

Рома развернулся, быстро нашел чайник, стаканчик. Меня отодвинул к раковине, с намеком, чтобы обдала холодной водой пальцы. Сам же и чай налил, и отдал его, и даже еще раз извинился. Будто понимал, что за плохие отзывы могут уволить.

Клиентка в итоге оставила чаевые. Я думала Филу, но нет, как оказалось, мне. На прощение она шепнула забавную фразу. Хорошо, кое-кто не услышал ее.

- Вы красивая пара.

- С-спасибо…

Глава 37

37.1

Домой мы приехали почти к двенадцати. Прокатились по городу, даже сделали пару остановок. Прошлись вдоль полупустой аллеи, посмотрели на большую серебряную Луну. Не знаю как Роме, а мне не хотелось расставаться. Иногда время словно замирает, а порой, летит быстрей любого самолета.

Возле моего подъезда Фил заглушил двигатель. В наших окнах горел свет, кажется, Маринка еще не спала.

- Кать, я… в общем, насчет той девушки в кафе, - неожиданно заговорил он, проводя рукой по рулю. – Я хотел намекнуть тебе, что… ну…

- Ты с каких пор стал таким неуверенным? – улыбнулась, понимая и без того, к чему он клонит. Хотел вызвать ревность, а может и показать, как бывает неприятно ревновать.

- Это как засыпать.

- Засыпать?

- Ну да. Ты вроде такой крутой, готов ко всему, но сон всегда происходит внезапно. Наверное, люди тоже могут внезапно стать неуверенным. Хотя постой. Я самый уверенный в себе человек на всей это, как бы сказал Ник, чертовой планете.

- Значит, мы спим? – улыбнулась я, разглядывая парня напротив, и неслышно хихикая. Забавно. Кажется, эта та сторона Ромы, которую я еще не знаю, но очень хотелось бы узнать.

- Герой какого-нибудь американского мыла, сказал бы что-то ванильное. Типа: «если это сон, то я не хочу просыпаться». Но у меня почему-то в голове совсем другие мысли, когда смотрю на тебя. Кстати, о других мыслях. – Лицо Фила сделалось вдруг серьезным, и магия его харизмы растворилась, словно волшебная пыль. – Мы завтра едем к моим. Не забыла? Бабушка офигеет.

- Что? Подожди… мм… - откровенно говоря, я напрочь забыла про эти званые посиделки. А зря. Потому что мама Ромы еще при первой встрече как-то негативно настроилась ко мне. И эти ее высказывания, в общем, приятного мало. Да, бабушка у Филатова потрясающая, божий одуван. Но мама… вряд ли она обрадуется, если увидит меня со своим сыном. Теория «совращения богатого мальчика» приобретет более яркий окрас в этом случае.

- Да не переживай, все будет путем. Там будет папа, ну и я. Главное – это я. Остальные так, как дополнительное приложение ко мне.

- Ром, я…

- Кать, - Фил наклонился, да так близко, что я моментально растеряла слова, мысли и все, что крутилось в голове. Казалось, вокруг нас зажглись звезды. Казалось, в груди перестало биться сердце.

- Что? – прошептала, теряясь от столь неожиданной близости.

- Можно я тебя поцелую?

- И что ты хочешь услышать?

Он не ответил. Коснулся пальцем моих губ, проводя медленно, словно изучая каждый миллиметр. По спине пробегали мурашки, щеки опыляло жаром, но я продолжала стойко выдерживать взгляд Ромы и его игривые прикосновения.

- Ты пахнешь солнцем, - произнес он. Но так и не поцеловал. Отдалился.

- Мне домой пора, - на последнем выдохе сказала я, ощущая себя немного разочарованно. Что нам мешает поцеловаться? Мои страхи или страхи Филатова? Должны ли мы переступить этот порог? Значит, ли поцелуй хоть что-то для Ромы? Значит ли он то же, что для меня…

- До завтра, - ответил Фил. В его карамельных глазах отливали блики теплоты. Я улыбнулась. Скорей немного грустно, чем радостно. Дернула ручку машины и направилась домой.

37.2

Завтра наступило слишком быстро. Утром мы с Ромой вместе поехали в универ, зашли, держась за руки. Сегодня на нас уже не глазели как вчера, однако без внимания все равно не оставили. Особенно со стороны Ани и ее подруг. Нинка тоже поглядывала с Крис. Я старалась не думать о них, улыбалась, а Рома лишний раз этому помогал: то в щечку чмокнет, то сок притащит с шоколадкой, то волосы поправит мне. Никита при виде нас закатывал глаза и вытаскивал наушники из рюкзака.

После пар, Филатов подбросил меня до дома, сообщил - через три часа вернется. Тут-то и началась суматоха. Я долго выбирала одежду, меняла прическу и даже помаду. Все казалось не таким. Крутилась перед зеркалом, а Маринка рядом посмеивалась, мол, какая ты забавная. Ага, забавная. В итоге она мне одолжила платье: черное, чуть выше колена, приталенное, с маленьким вырезом и полчетверти рукавом.

Волосы я решила распустить, глаза чуть подвела, в целом выглядела с одной стороны скромно, с другой вроде как элегантно. По крайне мере, Марина так охарактеризовала мой вид.

Рома приехал за десять минут до назначенного времени. Он в отличие от меня даже наряд не сменил, так и остался в джинсах.

- Уверен, под плащом тоже очень ничего, - откинул комплемент Филатов, разглядывая мой боевой набор.

- Спасибо, уважаемый ценитель, - закатила глаза, усаживая в машину. – Слушай, давай заедем в магазин, может, тортик купим или…

- Я уже купил. На заднем сидении тортик.

Мы выехали на трассу, болтали, слушали музыку. Филатов рассказывал истории из детства, про бабушку и родителей. Пытался подбодрить, окутать теплом. Сперва думала, у него получилось, но, когда мы завернули в сторону его большого особняка, весь настрой сдулся.

Честно сказать, я не думала, что люди в реальности могут жить в таких домах. Нет, конечно, всякие там звезды или политики, однозначно живут. Но чтобы простые смертные… Хотя, о чем это я? Разве парень, который разъезжает на дорогой машине относится к обычным обывателям этого города? Глупо было об этом забывать.

Мы остановились напротив высоких железных ворот, а через секунду они отворились, предоставляя нашему вниманию целое поместье. Не иначе! По-другому и не назвать. Въездная дорога по ширине и длине больше походила на городское шоссе, которое окружили лужайки, деревья и зеленые кусты.

Я прилипла к окну, позабыв обо всех приличиях: нагло разглядывала двухэтажное массивное здание с фонтаном у входа. Сланцевая мрачная крыша, окна в длину стен так и кричали – здесь живут очень богатые люди.

- Приехали, - сообщил Рома, заглушая мотор. Глянул на меня, тепло улыбнулся, словно говоря глазами: «ничего не бойся, я с тобой». А я может и не боялась бы, если бы не помнила его маму. Интересно, ей вообще реально понравится?! Или девушке вроде меня сразу заказан путь обратно…

Я открыла дверь, собираясь вылезти наружу, но тут Филатов подскочил. Обошел машину, протянул руку, словно принц из волшебной сказки. Я неуверенно коснулась его ладошки, смущенно опуская ресницы. Щеки обдало легким жаром, а по спине побежали мурашки. Никак не могу привыкнуть к этим прикосновениям. Нет, они безумно приятные, просто очень смущающие. Хотя я бы не отказалась и от других прикосновений. Однако от этих фантазий даже уши покрываются алым цветом.

Мы вошли в дом: светлый, с высокими потолками, и винтажной мебелью. Нас никто не встретил, как обычно, бывает. Вот мои бы родители стояли на пороге с караваем и солью, не иначе.

Я сняла плащ, Рома тоже скинул верхнюю куртку. Скользнул по мне оценивающим взглядом и потом как-то уж больно нагло присвистнул.

- Эй, - пнула его в бук.

- Ты милашка, ни дать ни взять, - сообщил он, играя бровями. Подхватил меня за руку и потащил вдоль коридора.

- Я начинаю сомневаться, что мы приехали на званый ужин, - улыбнулась, стараясь держать ровной спину. В этом доме чувствовала себя некомфортно, будто Золушку притащили на балл без платья и тыквы.

- Кто знает, может так и есть. Боишься?

- Надо начинать? – на удивление шутки Филатова помогали: отвлекали от переживаний.

- Теперь я тоже боюсь, - мы вдруг остановились. Рома наклонился, и чмокнул меня в щечку. Настолько обыденно у него это вышло, словно такое происходит каждый день много лет подряд.

- О! Катенька! – послышался знакомый голос. Я моментально отпрянула, смутилась и опустила голову. Надежда Петровна вихрем подлетела ко мне, оттолкнула Филатова и стиснула в своих теплых объятиях. От нее пахло ванилью, как от моей бабушки. И вообще она вдруг показалась мне настолько своей, родной. Странное ощущение.

- Рада вас видеть, - ответила, пытаясь не задохнуться.

- И я. Хоть одно приятное лицо в этом доме, этого ж не дождешься. Да, Ромочка?

- Ой, ба, ну что ты сразу, - Фил положил руки нам на плечи и повел в сторону кухни, где уже был накрыт стол и сидела… его мама с отцом.

- Всем привет, - поздоровался Рома, подводя нас с бабушкой ближе. Надежда Петровна нахмурилась, отпустила меня и отодвинула стул.

- Добрый день, - произнес низким баритоном, судя по всему, отец Филатова. Теперь понятно в кого сын такой симпатичный. Они были просто копией, вот даже форма губ и глаз. А еще в отличие от мамы, от него не веяло холодом.

- Добрый… - произнесла та самая женщина, которая некогда окрестила меня золоискательницей. Сегодня она выглядела превосходно, волосы собраны в прическу, платье, обегающее стройную фигуру, а тонкие пальцы с кольцами отбивали забавный ритм по столу. Откровенно говоря, на лице мамы Ромы все было написано, и говорить ничего не надо. Что я здесь делаю, как посмела переступить порог этого особняка, и все остальное. Приятного мало.

- Родители, бабуль, официально хочу представить Катю! – сообщил Фил, обводя всех радостным взглядом. Надежда Петровна даже улыбнулась, глазками захлопала, словно приятно удивлена.

- Официально? – уточнила его бабушка.

- Это Катерина Савельева – моя девушка! – сообщил Филатов.

Глава 38

Рома

Откровенно говоря, я не переживал насчет званого вечера. Ну, подумаешь, мама с Катей в контрах. Когда это было. Да и бабуля здесь, она в Рине души не чает. А это, на минуточку, большая редкость.

– Девушка? – переспросила мама, сверля меня взглядом. Ух, сколько в нем огня, пулемет не нужен.

– Правда? – бабуля подскочила. Вот кто рад за меня по-настоящему. Давай обнимать Катерину снова, даже в щечку чмокнула. Рина, конечно, засмущалась, плечи опустила, но стойко выстояла, молодец. Папа тоже поднялся с коронного места. Подошел к нам, протянул руку и официально представился.

– Виктор Дмитриевич, будем знакомы, Катерина. А это моя жена, Анастасия Александровна.

– Взаимно, – Катя кивнула, но жест приняла стойко. Губки ее растянулись в обаятельной улыбке, и мне вдруг стало жаль, что я еще не успел попробовать их на вкус.

– Ром, ты бы хоть нас с матерью предупредил. И бабушка в шоке сидит.

– А что бабушка? Бабушка в приятном шоке. Катюша же солнышко, я все одобряю, – засмеялась ба.

– Присаживайтесь за стол, – скомандовал отец. Мама, правда, так и не поднялась. Зубки показывала. Ну, ничего, это дело поправимое. Сейчас слово за слово разговорится, потом не оторвать будет.

Бабуля настояла, чтобы мы с Риной уселись рядом, вроде как ей так разговаривать удобней. Мы сопротивляться не стали, да и Катя, судя по всему, с бабушкой чувствовала себя уверенней.

Минут через пять на стол подали горячее: мясо, пару салатов, и блюдо с рисом. Я положил себе, потом дамам, которые сидели по оба локтя от меня. Что ж, роль джентльмена сегодня достается Роману Филатову.

– Сынок, как учеба? – подала голос мать, разрезая на тарелке и без того маленький кусочек картошки на две части. Манеры – лицо высшего общества.

– Пойдет. Кать, я ж хорошо на парах себя веду?

– А, – Рина смущенно положила вилку на стол, глянула на меня, хлопая ресницами. Затем выдохнула и ответила: – Конечно. Конспекты хорошо записываешь.

– Вот, видите! Если отличницы меня хвалят, то какие могут быть разговоры?

– Вы вместе учитесь? – спросил папа, делая глоток красного сухого.

– Да, – ответили мы в один голос с Катей.

– А где познакомились? – продолжал отец.

– На улице, – втиснулась бабушка. – При мне. Твой сынок облил меня и Катеньку с ног до головы грязью.

Папа аж подавился. Закашлял, взял салфетку, начал рот протирать. Это первый знак будущих нотаций. Нет, может не сейчас, но потом он обязательно припомнит.

– Прошу прощения, – произнес старик. Посмотрел на меня так, словно припечатал тяжелой гирей. По скулам забегали желваки.

– Па, – улыбнулся я, включая милого сыночка. – Это случайно получилось. Да и вообще…

– Случайно? – усмехнулась бабушка. Умеет же подливать масло в огонь.

– Ба, ну что ты… я тебя даже не задел.

– Катеньку задел! – напирала она.

– В-все нормально, Надежда Петровна, – вступилась Рина. Голос ее тоненький звучал тихо, видимо смущалась.

– Как нормально? Витя, ты ему права купил?

– Да вот не знаю уже, – хмуро отозвался отец.

– Сам сдавал! – воскликнул я, повышая шутливо интонацию. – И вообще я торжественно приношу всем извинения. Кать, ты простишь меня? – глянул на свою солнечную девочку, а она чуть стакан из рук не выронила.

– Хватит, – буркнула мама, охлаждая атмосферу. – Может, о Марине поговорим? У них ребенок родился.

– Маринке? Вот этой недалёкой дурочке? – ба возвела глаза к потолку. Она в принципе не особо любила маминых подруг.

– Надежда Петровна, она не дурочка. Очень умная и образованная женщина.

– И как назвали ребенка? – спросил, замечая, как накаляется градус.

– Себастьян, – ответила мама, прикладывая салфетку к губам.

– В честь рака что ли? – на полном серьезе выдала бабушка.

– В смысле? Какого рака? – не поняла мать, вылупив большие глазища. Зато папа усмехнулся. Что уж там, я тоже еле сдержался.

– Ой, что у вас у молодого поколения только в голове. Был мультик такой, про русалку. Там рака так звали.

– Ариэль? – подала вдруг голоса Катя.

– Да кто его знает, – пожала плечами ба. – Я ж говорю, что Маринка недалёкая. Могли бы посоветоваться, уж если все так плохо с фантазией.

– Надежда Петровна, вы серьезно? – мать подобралась вся, а мы с отцом переглянулись. Первый звоночек.

– А что? Вот, Рома, ты хочешь, чтобы тебя раком звали?

– Я? – смешок сорвался с моих губ, что явно разозлило маман.

– Господи, да что вы к этому раку привязались? Это обычное имя. Очень популярное нынче. Вот соседи наши сына назвали Гвидоном. Тоже, между прочим, в обиходе.

– В морском? – не унималась бабушка.

– А откуда вообще повелся этот Гвидон? – спросил я, больше для поддержания диалога, ну и чтобы как-то опустить накал.

– Из сказки Пушкина, – ответила Катя. – Он сын царя. Пока тот был в походе, его сына и жену посадили в бочку и скинули в море. Однако Гвидон совершает благородные поступки, наверное, поэтому мальчику дали такое имя.

– Вот именно! – поддакнула внезапно мать. Я сперва обрадовался: наконец-то чудо: сошлись на ровной ноте. Но маман спустила мой порыв на нет. Поднялась из-за стола, фыркнула, а затем, не говоря ни слова, покинула кухню.

– И так каждый день, – сообщила ба, устало выдыхая. Я думал, мама вернется. Однако время шло, мы разговаривали, ели, а мать не возвращалась. В итоге папа тоже ушел, извинился перед Катей, пообещал в другой раз уделить больше внимания.

Остаток вечера мы провели втроем. Бабуля окончательно развеселилась, вошла в раж, начала давать Рине наставления и вот это типичное: «когда дети?». Я, конечно, старался отшучиваться. Ну, потому что какие дети, когда мы еще ни разу не целовались. Зато Катерина моя смутилась, едва не под стол скатилась.

* * *

После посиделок не сразу двинули домой. Погода стояла отличная, хотелось немного свежего воздуха. Катя поддержала идею, и мы поехали на набережную. Вот где наступила особенная блаж. Людей почти не было, зато луна какая, шум ветра и вода, в которой отражаются блики города.

Мы шли медленно, держась за руки, болтая о всяком разном. Забавно. Никогда не думал, что просто гулять с девчонкой так круто. И клубы никакие не нужны.

– Все чаще думаю о море, – произнесла Катя, поглядывая на озеро. Мне хотелось сказать, «А я о тебе думаю». Однако сдержался. И так болтаю достаточно.

– Давай поедем, я серьезно.

– На море? Далеко же, и дорого, – искренне удивилась Рина. В ее невинном восприятии мира было что-то поистине особенное.

– Вообще недорого, мы же туда и обратно. На машине. Ты только выходных два возьми. А я насчет остального позабочусь.

– Нет, Ром, я так не могу. Это… – мы остановились. Вернее, я остановил нас. Встал перед Катей, взял за вторую руку. Чуть наклонился, старательно разглядывая ее янтарные глаза.

– Поехали со мной? Ну что мне сделать, чтобы ты сказала «да»?

– Ты включил харизму? – она смущенно улыбнулась.

– Эта функция включается автоматически, когда я смотрю на тебя. Вообще это моя заветная мечта – поехать на море осенью.

– Мечта? Твоя мечта Эверест покорить, я помню, – выдала Катя. Теперь был мой черед удивляться. Запомнила ж, забавно. Обычно девчонки не заостряли внимание на подобных мелочах.

– Ладно, ты меня спалила. Это не та мечта, есть другая. Вот прям сейчас родилась. Давай ее исполним.

– Какая же? – спросила Рина, а я скользнул к ее губам и залип на них. Да, пожалуй, это была заветная мечта – попробовать их на вкус.

– Соглашайся, иначе не получится.

– Ну не знаю… – слегка игриво протянула она, отводя взгляд в сторону. Мы держались за руки, а осенний ветер задувал под одежду, напоминая о предстоящих холодах. Но мне было не холодно. Казалось, кто-то надел теплый шарф, окутал солнцем. Казалось, моим шарфом была девушка с янтарными глазами. И от этого осознания еще больше захотелось прильнуть к Кате. Обнять и не отпускать.

– Тогда я буду немного наглым.

– В смысле?

– Иди ко мне, – прошептал, не в силах больше смотреть на нее. Подошел вплотную, словно под гипнозом. Подался вперед, ожидая отказа. Черт, я не волновался так при первом опыте. Однако Рина не оттолкнула, закрыла глаза, заставляя пульс в груди ускоряться на полную мощь.

Я нежно коснулся ее губ, сладких, холодных, но таких мягких. Ох, у меня аж дыхание перехватило. Наш первый поцелуй был необычным: медленным, нежным и безумно чувственным. Я водил языком по ее языку, испытывая дикое возбуждение. Раньше был уверен: девушку можно хотеть только телом. Но сейчас я хотел головой, сердцем. Я хотел Катю всю без остатка.

Глава 39

Я всю ночь не спала. И нет, дело не в бессоннице. Из головы не выходили наши поцелуи с Ромой. Губы горели, сердце буянило.

Сначала первый – нежный, легкий, словно перышко. А потом уже возле дома в машине мы снова целовались. Теперь уже иначе: жарко, разъяренно, будто в последний раз. Фил умудрился расстегнуть мне плащ, и едва не перетащить к себе на колени. Однако я тут же дала стоп-сигнал. Хотя кое-кто разошелся, и не особо понимал, почему ему нельзя дальше.

– Хочешь, поехали ко мне? – выдал он, отрываясь от моих губ. Я смутилась, потому что это было не банальное предложение: глянуть кино или смотреть на звезды с балкона. Нет, после таких поцелуев много чего хотелось, постыдного и неправильного.

– Мне домой пора, потом как-нибудь, – увильнула, выскочив из машины. Шла к дверям подъезда, а у самой спина горела. Рома не сводил глаз, я ощущала это всем телом. Каждой клеточкой.

Когда зашла в квартиру, шмыгнула к окну. Так, любопытства ради. А он там. Стоит до сих пор. Даже из окна я видела – Филатов смотрит куда-то наверх, видимо пытаясь разглядеть, где загорится свет.

Однако выдавать себя не стала. В другой раз, буду немного таинственной. А потом Рома закидывал меня сообщениями. Мы переписывались почти до рассвета. Я лежала, зевала, но никак не могла оторваться от телефона.

К: Солнце всходит.

Р: Наш первый рассвет. Черт, я думал по-другому будет. Но вообще прикольно. Давай в следующий раз встретим его на море? Серьезно, поехали.

И я сдуру написала «да». Ну а как не написать? Мне захотелось проводить больше времени с Филом, держать его за руку, смотреть на него, и целовать. Как же без этого?! От последнего пункта в живота сладко свело и заныло. Я закрыла глаза, улыбнулась и прижала мобильный к груди. Кажется, начинаю походить на влюбленную дурочку.

* * *

Поездка на море стала не только для меня, но и для Филатова волнительной и ожидаемой. Он готовился серьезно: купил пледы, термос, перевозной маленький холодильник (зачем –не знаю). Нашел гостиницу, но согласовывали ее мы вместе. Выбирали вид из окна, расположение к морю, ну и в целом, чтобы комнаты были нормальные. Последнее интересовало больше Рому.

Забронировали в итоге маленький деревянный треугольный домик. Этот гостиничный комплекс находился на диком пляже, а рядом ничего – даже бального магазинчика. Однако туристы едут, фоток ВК много, отзывов тоже. Довольно ламповое местечко. Стоимость, правда, я так и не узнала. Рома отнекивался, закатывал глаза, потом вообще выдал – дешево. Пришлось сдаться. Одно радовало – там две кровати. Одна на нижнем этаже, вторая на верхнем. Уже неплохо.

Остаток недели пролетел быстро. Исключением стал четверг, который мне особенно запомнился. Мысленно я прозвала его днем ревности.

После пар Фил отвез меня на работу, сам же поехал в зал с Ником. Заслал кучу видосов с подписями «посмотри какой я у тебя крутяшка». Потом снял майку и прислал свою фотку, как он выразился «горделивую» часть – пресс. Я смутилась до чертиков, чуть не упала под стол от столь откровенного образа. И хорошо, что мы на расстоянии. Хотя отдаю должное – Ромка физически хорошо сложен. И если в первый раз мне казалось, что не имею право поглядывать на него полуобнаженным, то теперь вроде как имею. Поэтому даже приблизила, покрутила, посмеялась. В общем, позабавилась.

Ближе к девяти, Филатов прикатил ко мне на работу. Развалился на диване, попивая кофе, который я сварила ему. Мне же он снова привез ужин: запеченные ролы и фит-салат. В каком-то ПП-шном ресторанчике прикупил.

– Привыкну, что будешь делать? – подтрунивала, уплетая вкусняшки.

– Будешь отрабатывать, – усмехнулся, наклонился и чмокнул меня в щечку.

– Это по твоей части, – смущенно ответила, поправляя прядь волос.

– Смотря, с какой стороны рассматривать этот вопрос, – продолжал свои пошлые шуточки Филатов. Пил кофе, раскачивая головой в такт музыке, играющей в зале. Кажется, у него отличное настроение.

– Со всех, Ромочка.

– У! Ромочка? Ничего себе. А мне нравится. Давай еще! Звучит-то как. Катрин, давай. Сделай это, – ерзал на месте дамский угодник. В глазах его бегали огоньки, и мне вдруг показалось, что Фил настолько милый, словно маленький ребенок. Я протянула руку и потрепала его по волосам.

– Ромочка, – улыбнулась, произнося фальцетом его имя.

– Не так! Ты по-другому говорила. Давай, а то накажу тебя. В наказаниях я страшен!

– Серьезно? Боюсь, боюсь, – засмеялась, прикрывая рот ладошкой. А потом у Ромы завибрировал мобильный. Он лежал на столе, поэтому я сразу заметила имя звонившего. Хорошее настроение в момент рухнуло, образовывая в горле неприятный ком.

– Не ответишь? – сухо спросила, замечая, что Фил колеблется. Он перевел на меня взгляд, вздохнул, но все же ответил.

– Привет, Ань.

Я встала, аппетит резко пропал. Пошла к стойке, налила себе воды.

– Да, помню такого. Ну а я каким боком? – холодно, без всяких эмоций говорил Рома. Мысленно я себя успокаивала, мало ли почему она звонит. Все-таки не первый день знакомы, может общие знакомые или дела. Однако девушки имеют свойство накручивать себя, и я не была исключением.

– Блин, ну отцу позвони или маме. Тебе что позво… ой, только не реви в трубку.

Любопытство брало вверх, но раздражение и ревность не уступали. Я держала в руках стакан, опираясь о барную стойку спиной. Смотрела на Филатова, который не смотрел на меня. Он дергал нервно ногой. Странно.

– Ну и что предлагаешь? Ань, в конце концов… ладно! – выдохнул Рома, запрокидывая голову к потолку. – Адрес скинь, сейчас приедут.

Пальцы у меня поледенели от последней фразы. Я облизнула засохшие губы, пытаясь побороть эмоции, которые рвались наружу. Вот зачем он к ней собрался, и как я должна к этому относиться? Как девушки себя ведут в подобных ситуациях?..

– Кать, – произнес спустя время Фил, поднимаясь с кожаного дивана. Подошел ко мне, пытаясь обнять, но я повела плечами, намекая, что не очень жажду прикосновений.

– Что-то случилось? – произнесла с хрипом.

– Да хрень какая-то. Говорит, что в клубе парень ее накачал чем-то, голова кружится, идти не может. С Игорем они в контрах, а позвонить типа некому больше. Сидит в туалете, ревет. Я не знаю, ну хочешь, давай вместе поедем. Если она потом матери нажалуется, та мне всю плешь проест, что я поступил по-свински.

– Теперь понятно, почему у тебя так быстро менялись девушки, – не удержалась. Оно само вылетело. Я прикусила губу, мысленно ругая себя. Поведение ревнивицы не особо красит. А может, реально всегда так было? Рома начинал встречаться с кем-то, потом на горизонте появлялась Анна. У нее что-то случалось, он мчался к ней. Ну а дальше сладкое примирение. Не очень приятно, конечно, о таком думать. Однако и не думать не получается.

– Глупости не говори. Нафига мне она? Эй, ты ревнуешь что ли? – улыбнулся игриво Рома, все же протягивая руки ко мне. Приобнял, скользя носом в области шеи. Затем и вовсе начал покрывать поцелуями, заставая смущаться. Волоски на теле встали дыбом, и в итоге я тоже улыбнулась.

– Прекрати, ну что ты делаешь? – пыталась оттолкнуть, но это было невозможно.

– Схожу с ума, что же еще.

– Эй, щекотно же! Рома! – прикрикнула, закатываясь смехом. Он провел языком вдоль шеи, а местами прикусывал кожу, слегка оттягивая ее. Скользил ладошками по моей талии, опускаясь ниже к бедрам.

– Не могу, не хочу, не буду, терпи, женщина, – заявил этот негодник. Однако его доблестным угрозам не суждено было исполниться. Колокольчик дернул, и мы отпрянули друг от друга. Раскрасневшиеся. Оба тяжело дышали, но улыбались.

И я подумала: в отношениях самое главное – доверие. Если его нет, то все становится хрупким, подобно самой дешевой хрустальной возе. Однажды кто-нибудь заденет ее, ваза упадет. Разлетится на тысячу осколков. Такие не склеить, а если и склеить, понадобится большая часть жизни. Я не хочу, чтобы наши отношения напоминали вазу.

Поэтому молча отпустила Фила к Ане. Он все равно вернется. Разве будет мужчина так пылко целовать ту, к которой не хочет возвращаться?..

Однако через полтора часа Филатов написал сообщение. Попросил не ждать его этим вечером…

Глава 40

40.1

Ночью я не спала. Извилась от мыслей. Крутилась на подушке, вертелась. Потом даже встала, умылась. Посмотрела на себя в зеркало и поняла, как глупо выгляжу. Может, там ничего такого и нет, а я тут надумала. Тем более мы уже гостиницу забронировали и оплатили. Ну, точно ерунда. Хотя от логичных аргументов лучше не становилось.

Кое-как уснула к четырем утра, а в семь уже прозвенел будильник. Маринка еще с шумом носилась по коридору, то фен найти не могла, то чайник свистел. В итоге я тоже встала раньше. Привела себя в порядок, глянула на телефон. Почему-то думала, Рома написал, пусть и поздно, но мог бы. Однако новых сообщений не было.

Первой парой у нас стояла физра. Пошли мы на улицу, в гору, бегать вокруг деревьев и вдоль лесных тропинок. Сперва была только наша группа, но потом к середине пришли ребята с другого факультета. Среди них я сразу заметила Никиту Новикова. Этот всегда на фоне остальных выделялся: высокий, спортивный, хмурый, но в глазах – огонь. Девчонки на него поглядывали, но не открыто, как на Ромку. Вообще Ник внешне мог дать фору любому на целом факультете. Однако вел себя не так раскрепощено. В этом плане они с Филатовым различались.

– Это же группа твоего Ромы? – спросила вдруг Ирка. Мы как раз приседали. Я провела взглядом по всем, кто подошел, но ни Фила, ни Аню не заметила. В груди сразу кольнуло, заныло. Вчера не вернулся, не перезвонил. Сегодня на пару не явился. И не один главное, вместе с этой Блаженной.

А потом я поскользнулась, земля влажная была, видимо ночью моросило. И упала, счесав себе ладошку. Боль выбила все мысли из головы. Теперь я думала только о том, как доковылять до универа. Нога побаливает, бедро тоже. Вроде не сильно упала, а все равно приятного мало.

– Кать, как же ты так, – подскочила Ирка. Протянула руку, но я то ли от внутреннего дисбаланса, то ли еще из-за чего-то, не смогла подняться.

– Блин, – выдохнула обреченно.

– Давай помогу, – неожиданно произнес мужской голос. Я подняла голову, замечая Никиту. Он склонился надо мной, протянув ладошку. Ребята поглядывали на нас, перешептывались, а ему хоть бы что. Вот это спокойствие.

– Спасибо, Никит, – и только я планировала принять помощь, как меня подхватили на руки, словно пушинку. Прижали к себе, окутывая заботой и теплом.

– Вячеслав Игоревич, – крикнул Филатов. Откуда только взялся непонятно. Его точно не было. Хотя дышал он быстро, видимо бежал до этого. – У меня тут жертва травматизма. Мы в мед, не обессудьте.

– Рома, отпусти, – попросила немного обиженно. Но он меня еще больше прижал, явно не намереваясь слушаться.

– Держись крепче, Рина. Донесу тебя с ветерком, – усмехнулся этот негодник. Развернулся и пошел вниз, вдоль высоких лысых стволов деревьев, под взгляды студентов.

– А если я не хочу с ветерком, – обиженным тоном произнесла. Вчера ему было не до меня, зачем сегодня проявлять внимание? Игра в двое ворот что ли…

– Без проблем, могу и медленно. Тебя какая скорость устраивает?

– Просто поставь меня на землю. Я сама могу идти.

– Зачем, если у тебя есть я? – усмехнулся Фил. Потянулся и чмокнул меня в щеку. Вроде такой милый жест, а мне хотелось волком выть. Вместо радужного настроения накатила обида. Поэтому я отвернулась, и смотрела на дорогу.

– Кать, ты чего? Ударилась сильно? – спросил спустя минуту Филатов. Заметил видимо мое недовольство.

– Чем ты вчера вечером занимался? – сорвалось с моих губ. Неудобно задавать в лоб вопросы, которые крутятся в голове. Однако и молчать не выход. Не поймет, ну и ладно. По крайне мере буду знать, что попыталась. Мы же взрослые люди, в конце концов.

– Ой, это была жесть! Какая-то частная компания забрала мою тачку эвакуатором! В восемь вечера, ты представляешь. Я выхожу из этого гадюшника, Аня, кстати, была в полном адеквате. Нафига она меня туда затащила, одному Богу известно. Так вот, моей тачки нет. Выяснилось, что ее забрали. Я поехал, а эта штраф-стоянка у чёрта на рогах. Туда часа полтора тащился.

– Забрали машину? – удивилась, внимательно разглядывая лицо Ромы. Он говорил настолько эмоционально, что… даже я начала негодовать.

– Да. Потом начали говорить, мол, не отдадим. Вы нарушили. Выписываем протокол. Короче! Ника спустя два часа мозгодельства накрыло и он толстому дяде сказал, что либо мы тачку забираем, либо он будет нашей личной лошадкой. Было орно, но домой я попал в полвторого ночи.

– Никита был с тобой? А Аня? – осторожно спросила, прижимаясь щекой к груди Фила.

– В плане? На такси домой отправил ее. Нафига она упала, тащить с собой. Мне Новикова хватило с головой. Этот умеет убивать одним взглядом.

Потом Рома засмеялся, и я тоже вдруг засмеялась. Хотя внутри немного прожигало от обиды, но я откинула плохие мысли. Он ведь не виноват, что так сложились обстоятельства. Не стоит заострять внимание на подобных глупостях.

40.2

В субботу в пять утра мы выехали из города в долгожданную поездку. Солнца еще не было, зато трассы полупустые. Рома зевал, а я разглядывала спящие улочки. На заправке, пока нас заливали горючим, Фил купил себе кофе, а мне чай с булочкой. Впереди предстояло шесть часов дороги, но расстояние нас не пугало. Эта поездка виделась мне особенной, волшебной. Даже пресная булочка казалась безумно вкусной.

Через час Рома разговорился. Иногда он открывал окно, позволяя попутному ветру залетать в салон дорогого авто. Мы часто выходили на обгон, спорили, успеем ли проскочить до конца линии разметки. Обычно Филатов выигрывал.

Пейзажи сменяли друг друга: от больших полей, до маленьких уютных домиков. Где-то нам встретились гуляющие коровы, пришлось притормозить. Где-то нашествие птиц. Я даже вылезла из окна, пытаясь рассмотреть их получше.

– Залезь обратно, Кать, а то еще выскочишь, – заботливо говорил Фил. Но я не слушалась. Продолжала наслаждаться ветром, который игрался с моими волосами. На удивление, погода стояла отличная.

А когда мы впервые увидели морской пейзаж, Рома притормозил возле обочины. Я выскочила, расправляя руки в разные стороны.

– Какая красота! – воскликнула, любуясь величием и могуществом бирюзовых вод.

– Давай сфоткаемся, – предложил Фил.

– Давай! – радостно согласилась я. Он подошел ближе, обнял меня и навел на нас камеру. Это была наша первая официальная фотография. Но такая красивая и живая, что мне хотелось прыгать от счастья.

– Зачетно смотримся, скажи? – спросил Фил.

– Есть такое, – засмеялась, чмокнув его в щеку.

– Риночка, благодарить надо по-другому.

– А это не благодарность, поехали!

Я собиралась направиться в сторону машины, но Рома дернул меня за руку. Притянул к себе, обхватив вокруг талии в надежный замок.

– Не поняла, – игриво произнесла, догадываясь какое нас ждет продолжение.

– И я не понял. Надо исправлять, Катерина, – ответил Фил, затем наклонился и накрыл мои губы поцелуем. Мы стояли над обрывом, с видом на море. Ветер кружил вокруг, а я тонула в объятиях парня, который напоминал мне тихую гавань. Словно мы оказались на пушистом облаке, парим над миром, вне времени и законов Вселенной. Кажется, это был миг под названием счастье.

Только его губы, которые так жадно сминали мои. Только его вкус, который переплетался с моим. Я отдавалась без остатка в каждом поцелуе. Водила ноготками по волосам Ромы, слегка оттягивала их, а он лишь издавал сладкие звуки.

– Все, – прошептал, не отрываясь от моих губ Филатов. – Нужно срочно вызывать скорую.

– Мы тебя теряем? – улыбаясь, спросила я.

– Почти, – засмеялся Рома. Отдалился от меня, схватил по обе стороны за щеки, как маленькую девочку.

– Ты чего, прекрати! – бурчала, размахивая руками.

– Ты такая сладкая, как я могу?!

– Я тебя сейчас!

– Эй! Не щепаться! Катя!

Фил начал пятиться и убегать, а я его догонять. Мы, в самом деле, походили на взрослых, которые неожиданно вернулись в детство.

* * *

Домик, который мы сняли, был похож на сказочный. Маленький, уютный, треугольный. А еще вокруг висели гирлянды. Они загорались, когда садилось солнце. Разделение на комнаты там не было. Два этажа, с кухней и санузлом. На втором двуспальная кровать, на первом диван, столик для обеда. Даже плазма была. А самое главное – он реально находился на берегу моря. Правда, машину пришлось оставить в десяти минутах ходьбы, подъезда не было. Но мы не расстроились, потому что место того стоило.

После заселения взяли с собой запас чая, снеки и пошли гулять вдоль пляжа, оставляя на песке следы.

– Какая красота! – взмахнула я руками в разные стороны, пытаясь уловить поток воздуха. Вокруг не было людей, только громкие чайки. Они свободно гуляли, тайно поглядывая на нас.

– Рина, смотри, – крикнул Рома, я оглянулась, а он сделал фотку.

– Эй, так нечестно!

– Мой личный запас твоих фоток, все честно. – Усмехнулся Филатов. Подошел ко мне, закинул руку на плечо и прижал к себе. Я ущипнула его под ребром, Рома недовольно покосился на меня, затем покачал пальчиком, мол, не делай так больше. Ага, конечно. За сегодня обязательно еще сделаю много раз.

Мы медленно вышагивали, болтали о всяком разном, но в целом наслаждались. Кажется, все плохое осталось где-то позади. Только я и он. Только мы и море. Наверное, счастье кроется в мелочах: слушать звуки разбивающихся волн о песочный пляж, смотреть на одинокие деревья, которые расположились высоко на скалах и держать Рому за руку. Иногда стоит остановиться, чтобы увидеть – мгновенья прекрасны.

- Знаешь, в этом однозначно что-то есть, - сказал Филатов, когда мы сидели на пледе, и распивали горячий чай из термоса.

- В чем? В чае?

- В отдыхе на море с чаем и с тобой.

- О! Решил променять клубы, музыку и напитки с высоким градусом? – усмехнулась в шутку. Травяной чай был, на самом деле, очень кстати. Согревал, а снэки придавали этому моменту сладости.

- Красиво же, - улыбнулся Фил. Наклонился и чмокнул меня в щеку. – Я всегда думал, что может быть такого в море? Ну, сидишь, смотришь. А нет! Оказывается, это чертовски кайфово. И ты чертовски кайфовая.

Я смущенно опустила голову, не скрывая улыбки. В голове мелькнуло, что более подходящего момента не будет. Может оно и неважно уже сейчас, но мне почему-то хотелось сказать.

- Ром, я согласна.

- Согласна? – не понял видимо Филатов. Посмотрел на меня внимательно, поправляя прядь волос. Ветер не на шутку игрался с прядями.

- Ага, быть твоей девушкой.

Вместо ответа Рома приник к моим губам. Его пальцы скользнули мне под куртку, жадно сжимая ткань кофты. А другой рукой он держал мой затылок, словно боялся, что я могу сбежать от него. Может быть, и надо было сбегать, но единственное о чем я думала, не сон ли это. Мы, в самом деле, сидим на песчаном пляже, и целуемся так, что искрит в глазах. Запах моря, прохладный ветер и лишь горячее дыхание, которое позволяет поверить в реальность происходящего. Кажется, это был самый сладкий поцелуй из всех предыдущих.

Глава 41

После прогулки мы заехали поужинать в забегаловку у дороги. Взяли две большие порции логмана, пару люля и салат. Филатов еще с собой пирог прихватил и сладкую выпечку, типа ночью у него аппетит просыпается.

В итоге в гостиницу вернулись к восьми вечера: уставшие и довольные. Распределили спальные места: меня наверх определили, а Рома решил спать на первом этаже. Сходили в душ по очереди и планировали посмотреть фильм, время-то еще детское. Правда, последний пункт меня немного смущал. Не знаю почему, мысли разные лезли. И ведь не просто так лезли.

На диван мы уселись рядышком, как иначе-то, обнялись и даже накрылись одним пледом. Сперва, в самом деле, пытались смотреть кино. Вернее я пыталась. Фил то шуточки откидывал, то вставал и бегал на кухню, то целоваться лез. Не наглел, ну по крайне мере, до конца фильма. А когда я собралась уходить к себе, он меня остановил.

– Поцелуй на ночь от плохих снов, – улыбнулся этот хитрец.

– Пять минут назад, что было? – усмехнулась я, усаживаясь рядом.

– Десять процентов, надо еще девяносто.

– Тогда целуй в щечку, разрешаю, – игриво произнесла, подставляя щеку. Однако Рома вместо этого поцеловал меня в шею, проводя языком вдоль мочки уха. Обхватил ее, медленно посасывая. В животе сладко заныло от его ласк, а по спине прошлась волна жара.

– М-м, – сорвалось с моих губ. Я устыдилась этих звуков, стало неловко. Филатов же положил руку мне на колено, скользя вверх, задевая ткань коротких шортиков.

– Кать, – прошептал Рома на ушко, прикусив мочку. Сколько было нежности в его голосе, сколько трепета. Мурашки пробежались табуном, забирая все противоречия из головы. Я однозначно не отдавала отчет своим действиям. Мне нравилось то, что происходит между нами.

А потом Рома повалил меня на подушку, нависая сверху. Одной рукой он оперся о диван, а другой рисовал узоры на моей ключице. Я выгнулась, расставляя ноги, позволяя ему оказаться как можно ближе к себе. Филатов прокладывал дорожку из поцелуев по моему телу: от шеи, к подбородку, мимолетно к губам. Наши поцелуи перерастали от легких в жаркие, ненасытные. Мы не могли насладиться друг другом.

Рома опустился ниже, начал целовать мою грудь, живот, и даже сквозь тонкую ткань майки я отчетливо чувствовала его горячие губы. И от этого пронзало, словно от разряда электрического тока.

Не знаю, откуда взялась, смелость, силы и воля, но я сама стянула с Фила футболку. Хотелось провести пальчиками по его рельефной груди, коснуться каждого сантиметра неизведанного тела. С моей майкой мы тоже расправились быстро. С одной стороны я смущалась, а с другой, чувствовала эйфорию, и жаждала большего.

Наш миг наполнился бесконечностью. От поцелуев Ромы, казалось, остаются ожоги на коже, заставляя выгибаться, просить продолжения. Он отдалился всего на секунду, прихватив что-то из кармана джинс, которые уже валялись на полу. Затем стянул с себя боксеры, окончательно смутив меня. Робея, теряясь от неопытности, я прикрыла глаза и просто позволила насладиться тем блаженством, что окутывало нас.

А потом меня пронзила острая боль. Я не сдержалась, то ли простонала, то ли взывала. Мы оба на миг замерли. И меня вновь накрыл стыд за свою открытость. Филатов ничего не сказал, но действия его стали более плавными, нежными. Напряжение потихоньку уходило, и сердце наполнилось теплотой, сладостью.

Магия близости продлилась недолго. Кажется, мой парень чувствовал гораздо больше, чем я говорила и показывала ему. Видимо понимал, что мне нужно немного времени. Однако целоваться мы не прекратились. Накрылись пледом, обнялись, и вдруг Рома произнес:

- Как ты, Кать? Сильно больно?

С минуту я молчала. Стыдно говорить о подобном парню. Стыдно даже в глаза ему посмотреть, но при этом, если он спрашивает, значит не все равно. Значит, волнуется. Поэтому нужно ответить честно. Откровенность – первый шаг к доверию.

- Уже нет, - прошептала, уткнувшись носом в его плечо.

- Буду на руках тебя носить, пока не пройдет. Обещаю!

- Я запомню, - улыбнулась, прижимаясь еще ближе. Рома наклонился и вновь прильнул к моим губам с поцелуями.

Это была наша волшебная ночь. Ночь, когда мы стали единым целым: Вселенной, где загорается тысяча звезд.

* * *

Утром Филатов носился со мной, в самом деле, как с ребенком. И завтрак в постель притащил – встал раньше, съездил в пекарню за булочками. Хотел даже помочь одеться, но тут я запротестовала. Тем более его эти желания потом свелись бы к чему-то большему, а мне казалось, что надо хотя бы денек повременить.

После завтрака мы пошли гулять, правда, не так активно, как вчера. Рома то и дело переживал, что я плохо себя чувствую, в какой-то момент даже на руки подхватил и нес минут десять до машины. В общем, порыв его нежности невозможно было не оценить. Он походил на принца из волшебной сказки. Только очень заботливого принца.

Домой мы уезжали без особо рвения. Но пообещали друг другу, что обязательно приедем еще. Может в ближайшее время. Потому что здорово расслабляет атмосфера, да и вместе быть подобно чему-то космическому.

В пути я уснула, а когда открыла глаза, мы уже заезжали в город. Рома зевал, периодически качая головой. Устал видимо. Мне стало неудобно. Он за рулем столько часов, а я тут прохлаждаюсь. Захотелось искупить свою вину, поэтому предложила приготовить ужин. Фил согласился моментально. Сразу приободрился, заулыбался.

Мы заехали в магазин, купили разных продуктов. Рома опять набрал иностранную ерунду, поспорил со мной, корча рожицы. Одна бабулька даже окрестила нас молодоженами. Я снова смутилась, а Филатов довольно чмокнул меня в щеку. Кажется, ему все нравилось, и такие оговорочки в наш адрес, в том числе.

Готовить ужин предстояло у Ромы дома. Он даже вызвался помогать. То и дело крутился рядом, не упуская возможности лишний раз обнять, поцеловать, откинуть милую глупую шутку.

– Где мои чипсы?

– Вот, – поставила я перед его носом тарелку с морковкой.

– Это типа правильные чипсы? – усмехнулся он, расхаживая по кухне.

– Это типа чтобы аппетит не перебивать.

– О! Слушай, а она всегда такая сладкая была? – удивился Филатов, закидывая в рот ломтик морковки.

– Не знаю, – пожала плечами, улыбаясь. Мобильный Ромы неожиданно запиликал, оповещая о входящем вызове. За выходные ему ни разу никто не звонил, поэтому я забыла о реальном мире, в котором мы живем. А теперь вот напряглась. Подумала, вдруг это опять Аня.

– Привет, мой несговорчивый друг. Угадай, что я ем? – радостно хвастался Филатов. Я выдохнула с облегчением. Глупость какая-то, переживать из-за подобной ерунды. Может, стоит поговорить с Ромой, поделиться чувствами.

– А ты рисковой. Слышишь, батя ее не нагнет потом тебя? – рассмеялся Фил, усаживаясь на стул. Я закинула макароны в кипящую воду, продолжая стоять спиной.

– Это не чипсы, идиот! Это морковка. Да не шучу. Реальная, оранжевая и очень хрустящая. Ничем я не ударился. При чем тут кролики? Ой, иди… – после опять последовал громкий смех. И без имен я уже знала, что Рома говорит с Никитой. Только с ним он общается так своеобразно. Но в этом однозначно что-то есть, даже мне хочется улыбнуться, когда слышу их.

– Все, отключаюсь. Я устал от тебя. Да! Пока. Не звони мне больше. И номер мой удали, а морковку я тебе почтой пришлю, понял?!

– Вы поругались? – осторожно спросила, когда Филатов отключил вызов.

– Не, – отмахнулся он. – Ник постоянно стебет меня. Ну, ничего, я ему мешок морковки куплю и успокоится этот умник. Так, окей гугл, где продают самую вкусную морковь.

– Рома…

– А что? Полезно же! Кто если не я позаботится о нем? – произнес он тоном старшего брата.

Мы еще долго болтали. В итоге я узнала, что Новиков обожает морковку то ли с детства, то с юности. Вечерами он частенько себе нарезает ее на тарелку. Раньше Рома смеялся с этого и отказывался пробовать сырой овощ. Но сейчас вдруг прозрел и понял – какая вкусная бывает морковь. Я никак не стала комментировать этот момент, молча умильнулась. Какие они все-таки смешные.

Время быстро пролетело. Ночевать домой тем вечером я так и не уехала.

Глава 42

Всю неделю мы с Ромой практически не разлучались, разве что на время учебы и моей работы. Хотя в кофейню Филатов приезжал часто. Выгнать его было порой невозможно. В итоге он даже пристрастился работать там: притащил с собой ноут, разглядывал биржу, попивая то чай, то кофе моего приготовления.

Ночевала я у него не каждый день. И вот в дни отсутствия мы особенно скучали. Утром возле дома Фил стискивал меня в свои объятия, и заявлял – никуда не отпущу.

Аня больше не объявлялась на горизонте. Удивительно, но ее и в универе не было, словно куда-то пропала или уехала. Поэтому вопрос о том вечере, вернее о том, что мне бы не хотелось больше опускать Рому к ней в случае чего, я отложила. Смысл поднимать тему, когда нужды нет. Тем более у нас на улице была сплошная радуга.

В субботу я осталась у Фила с ночёвкой до понедельника. Мы планировали сходить в кино после – погулять и устроить дома романтик. Однако не устроили. К нам в гости заявился Ник. Вот уж кто, а Новиков понятие появления в не то время и не то место, никак не рассматривал.

Пришлось накрывать ужин на троих.

– Угощайся, – я специально нарезала морковку на маленькое блюдце и поставила перед Никитой. Он глянул на меня удивленно, потом перевел взгляд на Рому.

– Откуда она знает про морковь?

– А что это секрет? – усмехнулся Филатов, накладывая салат в тарелку себе и мне.

– Вот же говнюк, – буркнул Новиков.

– Крутые мальчики не грызут морковку? – спросила я, улыбаясь. Ник чуть наклонился ко мне и произнес достаточно тихо.

– Обычно мы кушаем хороших девочек.

– Эй, ну-ка руки прочь от моей Кати! – крикнул Рома, стукнув ладошкой по столу.

– Кать, как ты терпишь этого зануду? – кривлялся Новиков.

– Ой, говорит мистер стендап две тысячи двести.

– Кать, подумай насчет моего предложения, – откровенно блефовал Ник, закидывая в рот морковку. Ел он ее с нескрываемым удовольствием.

– Каким еще предложением? Слышишь! – Фил оглядел стол, а потом схватил лист салата, закрутил и кинул в сторону Новикова. Однако тот вовремя уклонился, и ядерный заряд полетел на пол.

– Это было твоей ошибкой, – тоном Шварцнегера произнес Ник. Взял черри и запульнул в Рому.

– Э, ребят, – подняла ладошки я, немного удивляясь детским шалостям. В итоге они устроили войнушку едой. Это было и смешно, с одной стороны, а с другой потом пришлось убирать целый час. Парни тоже убирали. Отнекивались, особенно Никита, типа ему домой пора. Но я никого не отпустила, пока кухня не блестела. Хотя они там и со швабрами умудрились повоевать. В общем, мальчики видимо не взрослеют.

На воскресенье мы отменили все планы. Во-первых, выпал снег. Первое ноября дало о себе знать. Во-вторых, завалялись в кровати. Ночью долго уснуть не могли, кое-кто то и дело лез с приставаниями, жаркими поцелуями и пылкими речами.

– У-у! Как я могу спокойно смотреть, когда ты в таких шортиках, – заливался соловьем Рома. Он глаз не сводил с меня, заставлял смущаться и постоянно улыбаться. Рядом с ним я чувствовала себя самой красивой девушкой на свете. Рядом с ним я сияла.

– Да? Нравится?

– Знаешь, о чем я подумал, почему бы тебе не переехать ко мне? – предложил он, усаживая меня к себе на колени. Я обвила его вокруг шеи, чмокнув в висок.

– Хочешь личного повара в рабство? – игриво спросила.

– Если только в одном фартуке, – мурлыкал он, проскользнув мне под майку.

– Дурак.

Той ночью я так и не ответила на его предложение. Подумала, может это всего лишь шутка. Хотя мы были близки, и инициатором моих ночных похождений был всегда Рома. Он уделял мне много внимания, смотрел только на меня, не давал поводов для ревности. Казалось, в наших отношениях царит гармония. Поэтому порой, когда я слышала краем уха разговоры девчонок, задавалась вопросом: почему у них не так? Ведь если любишь, мир превращается в розовый водопад из серебристых капель.

А в ночь с воскресенья на понедельник, как раз когда в универе объявили четыре дня каникул в связи с праздниками и переносами, Филатову позвонила мама. Мы уже лежали в кровати, смотрели комедию по тв.

– Странно, – удивился Рома, разглядывая на экране мамину фотку.

– Вдруг случилось чего, – испугалась я, намекая, чтобы он скорей ответил. Фил поднялся, отошел к окну и наконец, провел пальцем по экрану.

– Привет, мам. А? Погоди, погоди. Давай медленней. Я ничего не пойму. Папа пьяный? Да ну… а что из прислуги никого нет? Отпустила? Ма, да все но… тц… Слушай, время позднее. Без меня никак? Соседей может… Ну что за глупости, конечно я люблю вас с отцом.

Чем дольше Рома говорил с мамой, тем больше я начинала переживать. Там явно что-то случилось, и явно нужно его присутствие. Мне, конечно, не хотелось оставаться одной на ночь. Но если бы у моих родных приключилась беда, я бы тоже поехала.

– Ма, ну успокойся, в конце концов. – Фил вышел из комнаты, продолжая говорить по телефону. Вернулся минут через десять, недовольный. Сел на кровать, вздохнул, кривя губами. Я прильнула к нему, положила голову на плечо. Хотелось помочь, но как – обычно в таких ситуациях не знаешь.

– Что-то случилось? – осторожно спросила.

– Ничего не пойму толком. Мать говорит, отец перебрал, упал на кухне, черт его знает. Она его перетащить не может, тяжелый типа. Короче фигня какая-то.

– О, господи! – ужаснулась я, прикрыв рот ладошкой. – Езжай, как же папу оставить в таком состоянии.

– Не хочу, если честно. И ты как? Если только вместе, но раз он…

– Да нет, – улыбнулась, прижимаясь к Роме. – Я дома останусь. Там и без меня весело будет.

Фил вздохнул, поморщился, выпучивая нижнюю губу, словно маленький ребенок. Мне казалось, он, в самом деле, никуда не хочет ехать. Однако родители – это святое. Их нельзя бросать в беде.

– Поезжай, позвонишь потом. Я дождусь тебя, окей?

– Ты самая лучшая и терпеливая девушка в мире. Блин, это просто трындец! Очень не похоже на отца.

Мы попрощались. Злой и недовольный Филатов вышел из квартиры, чмокнув меня в щеку. Я смотрела в окно, провожая его тень. Думала, дождусь возвращения Ромки. Включила сериал, укуталась в плед, даже свет не выключила в комнате специально. Время шло медленно, тягуче. Цифры едва передвигались. Пол первого меня начало клонить в сон. В какой-то момент я задремала. Как сидела, подтянув ноги к себе, так и уснула. Когда открыла глаза, сразу глянула на часы: было три ночи.

Я встала, заглянула в зал, мало ли Рома вернулся, просто решил не будить меня. Однако свет не горел, диван пустовал. Я налила воды, осушила горло и вернулась в кровать. Взяла телефон с тумбы, провела по экрану – пропущенных нет. Видимо что-то серьезное случилось. Утром позвоню.

С этими мыслями снова провалилась в сон. Правда, спала тяжело: кошмары снились, то я бегу, то за мной бегут, то гром, то молния. Проснулась, в общем, в холодном поту. Хорошо уже солнце взошло. Поэтому ложиться обратно не стала, сходила в душ, приготовила завтрак. За окном лежал пушистый снег, за ночь выпал. Пасмурно, свинцовые тучи, легкий туман. В такую погоду и гулять не особо хочется. А вот чай с книжкой самое оно.

В десять я не выдержала. Решила, позвоню Роме и спрошу, когда он вернется, да и в принципе, все ли там нормально. Однако телефон у него оказался выключен. Ну ладно, мало ли, зарядка села. Всякое может быть.

От скуки я полезла ВК, почитать групповой чат, ну и ленту полистать. Хоть немного отвлечься от мыслей. Без Фила в его квартире было одиноко и холодно, пусть и с отоплением проблем не было. Это душевный холод.

В чате переписка была короткой, в основном про домашку спросили пару человек. Я зевнула и полезла в ленту. Кликала по экрану, просматривая рекламные заголовки, новостные паблики, кричащие надписи. А потом случайно пролистнула странную фотку. Медленно вернула обратно, не особо понимая, что вижу перед собой.

Это была страница Филатова. Последняя новость выложена в два часа ночи. Фотография. Он лежит в кровати без майки, обнимает… Аню, на которой кроме красного кружевного белья – ничего. Внизу подпись «мы снова вместе, поздравьте нас». И куча комментов, там только слепой не отписался.

«Желаем вам счастья».

«Наконец-то, от души».

«Вы такие милашки».

Однотипные пожелания всего наилучшего. Руки у меня сделались влажными, наверное, поэтому телефон выскочил, ударяясь экраном о пол.

42.2

Я сидела в странном состоянии. Опустошенном. Будто из меня вытрясли эмоции, забрали чувства и оставили пустую коробку в груди. Перед глазами стояла эта злополучная фотка и я вдруг задумалась: в прошлый раз Рома тоже был с Аней? Он врал мне? Тогда, сейчас… Только зачем? Посмеяться хотел? Или…

В голове мелькнула дикая мысль: может это был банальный спортивный интерес. Переспать со мной, а потом выбросить? С глаз покатились слезы: медленно, оставляя ожоги на щеках. Слишком горькие, слишком болезненные.

Я поднялась со стула, ноги тут же подкосило, меня потянуло на пол. В груди все сжалось в тугой узел, словно окутало иголками. Я плохо соображала, что происходит. Плакала, неосознанно, не издавая ни звука. Сидела на холодном полу и плакала.

Потянулась к телефону, снова посмотрела на это фото.

– Ну как же… – произнесла вслух, едва слышно. – Как же…

Мне хотелось спросить у Филатова, зачем он так со мной. Почему. Мы ведь… нам ведь было хорошо вместе. Или?.. Или это было наигранное хорошо? А потом я вдруг почувствовала, что задыхаюсь. Не хочу слышать его голос. Не хочу ничего слышать. И находиться здесь. В этой квартире все кричало о нас, о наших улыбках, радостных разговорах, поцелуях и страстных ночах.

Не медля ни минуты, я подскочила и побежала в спальню. Переоделась, собрала свои вещи, а здесь их накопилось прилично. Вот даже зубная щетка стоит рядом с его гелем для душа. С глаз падали слезы без остановки, губы тряслись, сердце изливалось кровью.

Как он мог так со мной…

Подойдя к дверям, я оглянулась.

«Ты пахнешь солнцем».

Всего лишь одна фраза, а внутри меня, кажется, разорвалась граната. Остались только осколки, которыми заполнилась грудь, легкие, желудок… Я снова упала на пол, сжав ладонью рот. Облокотилась о шкаф и тихо завыла.

Слезы не заканчивались, боль не утихала. Наверное, нужно уходить, иначе задохнусь. А вдруг Рома вернется? Нет. Не хочу. Не могу. Только не сейчас. Он растоптал меня. Попользовался и выбросил, словно фантик от конфеты.

Прикусив нижнюю губу, и сделав глубокий вдох, я кое-как поднялась. Накинула куртку на плечи и переступила порог квартиры, оказавшись на лестничной площадке. Закрыла замок, разглядывая ключи. Что с ними делать? Зачем он мне их дал?

Не найдя ничего лучше, положила их под коврик у входа. Найдет, хорошо. Нет, так не мои проблемы. Еще раз глянула на дверь, внутри будто что-то резало, разрывало, с корнями, с кровью, с самыми нежными и первыми чувствами. Какая же я дура.

* * *

Домой на съемную квартиру не поехала. Не хотелось видеть никого, ни с кем говорить. Мне нужно было время, чтобы принять новую реальность, успокоиться. Поэтому я отправилась на вокзал. Купила билет на поезд, повезло, через полчаса отбытие. Родители давно просили приехать в гости. Да, может не самый удачный повод. Но где как не в отчем доме бороться со шрамами на сердце?..

Я села возле окна, подперла рукой подбородок. Слезы продолжали накатывать, сдерживать их становилось сложней. Когда они закончатся? Я вытащила телефон, думала, включу музыку, но увидела оповещение о входящем сообщении ВК. Отправитель «Н.Н». Текст сообщения не отразился в уведомлении. Я всхлипнула, к черту. Вздохнула и включила режим полета. Музыка у меня есть скаченная, да и книги тоже. Родители звонить не будут, потому что еду к ним. А остальные… неважно.

Мир вдруг потерял для меня значимость. Стал серым, одной большой свинцовой тучей. Поезд двинулся, картинки сменяли друг друга, а я тонула в собственных воспоминаниях. Слишком горьких, слишком ярких. Мне казалось, мы были счастливы.

А были ли…

Всю дорогу я держалась. Хотя это было сложно. В такие минуты грудь душит, давит, и ты задыхаешься. Наверное, чувства разбитой любви меня душили. Жаль, что нельзя повернуть время вспять. Пройти мимо бабушки Ромы. Не помогать ей, не улыбаться и не называть своего имени.

В родной город я прибыла почти к восьми вечера. Взяла такси, частника, который стоял рядом со станцией. Заплатила почти триста рублей, чтобы выслушивать нудные истории в прокуренном салоне от незнакомого дедушки. В колонках играл шансон, а у меня периодически тряслись губы. Накатывало.

Ненавидела ли я в тот момент Филатова? Не знаю… сложно сказать. Себя ненавидела больше. Сама виновата.

Таксист подвез меня к подъезду, даже дверь любезно открыл. Я сухо отблагодарила и поежилась. Холодно. В город зима пришла незаметно, как и в мое сердце.

– Катя! Дочка! – воскликнула удивленно мама, разглядывая меня на пороге. Потянула руки, внутри у меня все разорвалось, и я, прильнув к ее груди, разревелась.

– Милая, ну ты чего, – обеспокоенно спросила она.

– Катюшка, дочка, – раздался голос отца. Мама ему шикнула, а я так и продолжила упиваться от обиды, которая грызла каждую клеточку тела.

Глава 43

Рома

Я изначально не хотел ехать домой к матери. Чувствовал, что-то не так. Отец не напивался никогда до усрачки, а уж чтоб упасть на кухне пластом – это вообще не про него. Однако и не поехать не мог. Все-таки родители. Мало ли реально беда.

Катя еще такая понимающая, любящая, оставлять ее одну – вечная болезнь. В последнее время меня невыносимо к ней тянуло. Хотелось постоянно быть рядом, целовать, обнимать. Переехала бы уже с концами, но Рина каждый раз возвращалась домой. В общем, ехал я в отчий дом с мыслями о своей солнечной девочке.

И если по пути был в хорошем настроении, относительно, то по прибытию, разозлился. Мать сидела на кухне, пила чай, а отца… его просто не было.

– В смысле его нет? – не понял, усаживаясь на стул.

– Чай хочешь, сынок? – улыбнулась она так, словно мы живем через дорогу и прибежать в гости посреди ночи – плевое дело.

– Мам, где папа? – я оглядел кухню, прокручивая разговор по телефону. Мать ясно сказала, что тот лежит на полу, поднять его не может. Только здесь настолько чисто и свежо, что явно никто не лежал. Даже запаха выпивки нет.

– Уехал, – пожала она плечами.

– Пьяный? – удивился, открывая рот. Хотя звучало бредово, не в стиле отца.

– Вот, попробуй, очень вкусный, – мама подошла ко мне и поставила кружку с чаем. Я глянул на нее, потом на кружку, вздохнул и сделал глоток. Напиток оказался неплохим, да еще и жажда мучила. Так что выпил и не заметил. Потом вновь вернулся к матери и строго сказал:

– В чем дело? Где отец? Хотя сейчас позвоню ему и сам узнаю.

– Что? З-зачем? – мать потянулась к моему телефону, видимо хотела выхватить, но я резко поднял руку и недовольно покосился на нее.

– Как зачем? Чтобы знать, какого лешего я притащился сюда в такое время. Мне делать больше нечего?! – крикнул раздражаясь. Встал со стула, но от неожиданного помутнения перед глазами чуть не упал. Мобильный выпал из руки, и я коснулся пальцами висков.

– Что за… – прошептал моргая. Силуэты начали двоиться.

– Сынок, что с тобой? – испуганно или мне показалось, произнесла мать. – Пойдем-ка на диван или лучше в комнату. Господи, тебе плохо?

– Ничего не понимаю… – даже говорить стало сложно. Мама помогла, и мы кое-как доковыляли до моей спальни. Пару раз я спотыкнулся, пару раз чуть не уткнулся лбом в пол. Мать еле выдержала такую тушу на себе.

Скинула меня на кровать, сказала, мол, пойду скорую вызову. Отдыхай. Я запрокинул голову к потолку, а там все кружит и троится. Какого черта. Бред. Не фильм же или мыльная опера. Да и я чувствовал себя нормально, когда ехал. Разве за полчаса может так резко подорваться здоровье?

Веки тяжелели, я протирал пальцами глаза, а потом видимо уснул. Глубоко, крепко. Обычно просыпаюсь иногда, но тут спал как убитый. Проснулся уже с появлением солнца. Голова гудела, во рту сухость, будто наждачной бумагой прошлись. На прикроватной тумбе стояли часы, кое-как приподнялся, посмотрел на время и обомлел: на дворе обед. Однако не это меня удивило, а тело рядом. Не просто тело. Это была Аня. Лежала под одеялом, под моим, мать твою, одеялом. Без майки.

Сперва я хотел заорать, но притормозил. Начал прокручивать моменты вечера и ночи, может, упустил чего. В груди сразу заныло, неужели мы с ней… да нет. Не может быть. Во-первых, меня наотрез ни к кому не тянет. А во-вторых, я в жизни не изменял. Да и трезвый был.

Аня зевнула, я же наоборот закрыл глаза и отвернулся на бок. Решил прикинуться спящим. Заодно выиграть время. Она поерзала на кровати, а потом встала. По шагам было слышно, как подошла куда-то. Одевалась что ли. Потопталась минуту другую и вышла за дверь. Я тоже поднялся. Оглядел себя, никаких засовов или прочей ерунды не было. Зато почему-то был без майки и в одних боксерах.

Хрень какая-то. Не мог я с ней переспать. Ну не совсем же с головой поругался. Хотя ситуация из края вон странная. Вон даже тот раз, когда я в клуб к ней приехал, Блаженная была трезвой как стеклышко. Улыбалась, тянула свои лапти ко мне. Но я резко присек, наехал на нее и сказал, чтобы больше не звонила и не писала. Показательно добавил в ЧС и ткнул носом. Она еще фыркнула, гадостями кидаться начала. Дальше я слушать бред не стал, поймал ей такси и помахал ручкой. Правда, с тачкой своей провозился с Ником на пару. Однако если подумать, какие-то очень забавные совпадения.

В итоге решил спуститься на кухню. Оделся, поплелся вниз. Возле кухни притормозил. Мать с Аней чирикали, да так громко, что глухой не услышит.

– И фотку выложила уже? – радостно удивилась маман.

– Угу. Фил пароли не меняет. Так что проблем войти не было.

Я задумался. О какой фотке они говорят, и куда войти не было проблем? Что за ерунда происходит за моей спиной?

– Анастасия Александровна, без вас ничего бы не вышло. Эта девка присосалась к нему как вредитель. Таким только бабки нужны. – Верещала Аня.

– Ой, она ужасная, – покачала головой мать, рассматривая свой маникюр. – Хорошо, Анечка, что ты есть у Ромы. Не хотела бы я, чтобы моего сына любили за деньги. Ну а то, что у вас сейчас разлад, так это временное дело.

– Я скучаю по нему, – вздохнула Блаженная. – Спала сегодня рядышком, и так тепло было. Спасибо, что согласились помочь. Сама бы я не справилась. Да и Ромка носится с ней, как с писаной торбой. Представляете, в ЧС меня кинул. Ну, теперь эта выдра ни за что его не простит.

– За что не простит? – вошел я в кухню, не в силах больше слушать этот бред.

Мать от неожиданности выронила кружку с чаем. Глаза ее забегали, зато Блаженная как сидела с идеально ровной спиной, так и сидела.

– Какого черта? – крикнул раздражаясь. Подошел к столу и со всей силы ударил по столешнице. Мама подскочила, голову опустила виновато, словно боялась посмотреть на меня.

– Я спрашиваю, что вы обе устроили?

– Прощание с дояркой, – сухо произнесла Аня. Обхватила кружку, и планировала сделать глоток чая. Изящная, манерная, мать твою, дрянь.

– Да ну? – усмехнулся нервно. Подошел и выхватил кружку из ее рук, а затем запульнул в стенку. Та с дребезгом разбилась, и содержимое начало медленно стекать по белому покрытию.

– Рома, ты что творишь? – подала голос мама.

– А ты? Вы обе? – крикнул я. – Что вы сделали? Если Катя пострадает или пострадала, я клянусь, вы обе…

– Ничего мы ей не сделали, утихомирься, – произнесла Блаженная таким тоном, словно я нес откровенную чушь, и слушать это было невыносимо.

– Рома, сынок, послушай…

– Мама! – рявкнул, от чего мать побледнела и моментально замолчала. – Какого лешего эта дура была у меня в комнате, в кровати? Кто меня раздел, почему она переступила порог дома?

– А что, нельзя? – кривлялась Аня. – Больше скажу, твоя доярка тоже в курсе, что мы с тобой немного подремали. Хотя кто знает, о чем она подумала.

– В смысле? – по спине пробежался холодок. Я, конечно, предполагал, что от этой ненормальной можно ожидать чего угодно, но… о чем она вообще толкует?

– Пожалуйста, – Аня протянул телефон. Моя страница ВК и первый пост – фотка. У меня аж глаза на лоб вылезли от контента. Хорошо рядом был стол, и я смог облокотиться об него, иначе бы присел на месте.

– Это что за…

– Ты и я, – усмехнулся Блаженная. Удивление сменилось на злость. Я сжал телефон, скрепя зубами. Потом представил, какого было Кате увидеть такое. И как теперь оправдываться, кто поверит, если на моей странице фотка с девкой? Еще и мы в кровати лежим почти голые.

– Ты… – произнес я сквозь зубы, размахнулся и сенсорный гаджет полетел в сторону Ани. Она чудом успела увернуться, но по глазам видно, испугалась. Хотя мне было плевать.

– Роман! – послышался за спиной голос отца. Ага, легок на помине.

– Дорогой, ты не… – мямлила мать.

– Вставай! – рявкнул я, ощущая огонь в сердце и в жар в жилах. Никогда не бил женщин, но сейчас безумно хотелось проехаться по роже этой дряни.

– Рома! – повторил папа.

– Вставай, дура! – орал, не своим голосом. – Иначе я тебя за волосы оттащу. Будешь вымаливать прощение на коленях, поняла?

– Роман! – отец схватил меня за локоть и резко дернул на себя, но я оттолкнул его, закипая от злости. Какой-то цирк устроили. Сломали то, что собиралось по крупицам.

– С матерью поговори. Хотя после такого… не мать она мне, – в сердцах крикнул. Потянулся к Ане, сжал ее за кисть руки и силой поволок в сторону выхода. Только так Катя поверит мне. Только так я смогу доказать, что люблю ее и никогда бы не изменил. Иначе без шансов.

Глава 44

Рома

Блаженная сопротивлялась, материлась, вырывалась. Довела меня до того, что я замахнулся и едва не дал ей по лицу. Безумно хотелось, но девушка все же, хоть и дрянь. После этого она утихомирилась, села в машину и молча ждала часа икса – когда ей дадут право голоса.

Ехали мы быстро, насколько позволяла загруженность трассы. Мысленно я молил всех Богов, чтобы Катя не увидела фотку, чтобы дала шанс объясниться. Она была первой и единственной девушкой, с которой мне нравилось абсолютно все: даже торчать дома под одеялом. Нравилось смотреть на ее улыбку, слушать задиристый смех. И готовит Рина потрясающе. Рядом с ней я ощущал себя счастливым, как бы банально это не звучало.

Поэтому я не готов отказаться от Кати. За нее хочется бороться, бежать на край света, пытаться доказать что-то, даже если доказательств нет. Я понимал: любая девушка на ее месте поверит фактам. Но мысленно успокаивал себя – Катя не такая, не как все. Она другая. Она выслушает.

Когда мы въехали во двор, меня потряхивало. Страх порождал злость в сторону Ани и матери. Ладно Блаженная с головой не дружит, но мама… Вот уж от кого, а от нее не ожидал. Словно нож в спину вонзила. Любимая и родная. Как она могла так поступить со мной?

Я сжимал руль и проклинал вчерашнюю ночь. Ненависть по отношению к матери не уменьшалась. Мне вдруг стало противно даже в мыслях называть эту женщину «мамой». Может оно временно, конечно, но меня словно грязью облили. Как после такого продолжать улыбаться и общаться с открытой душой?

– Пошли! – рявкнул, когда мы припарковались.

– Она живет с тобой, ничего себе, – кривлялась Аня.

– Я тебе по роже дам сейчас, если не заткнешься.

– Какой ты грубый стал. Где твои манеры, Филатов? – язвила Блаженная. Я вышел из машины, обошел ее, открыл дверь и схватил за руку Аню. Резко дернул на себя, а она видимо потеряла равновесие и упала на асфальт, ударяясь коленками.

– Больной! – крикнула, злостно глазея в мою сторону. Я присел рядом, обхватил ее лицо пальцами, крепко сжимая.

– Это у тебя, дура отбитая, с головой проблемы. Вставай и иди, исправляй то дерьмо, которое льется из тебя. Иначе не отвечаю за себя, поняла?

Она ничего не ответила. Тогда я поднял Аню, и потащил в подъезд. Шли мы молча, без пререканий, хотя откровенно говоря, эту дрянь хотелось убить.

Возле дверей остановились. Я вздохнул и нажал на кнопку звонка. В груди накатывала тревога, но откидывал ее. Все нормально. Катя дома. Ждем меня. Просто может в ванну зашла или в туалет. Сейчас она выйдет, удивится, конечно. Но потом мы все обсудим и будем жить дальше: гулять, держаться за руки, ходить в кино, вместе ужинать.

Однако спустя пару секунд дверь так и не открыл никто. Я вздохнул, и вытащил ключи из кармана. Открыл сам, вошел, оглядывая коридор. Блаженная стояла в подъезде. Благо ума хватило молчать. Иначе клянусь, точно проехал бы по ее фейсу. Злость кипела в венах, давно я так не раздражался.

В квартире пахло едой. Словно готовили недавно, но на вешалке не было куртки Кати, обувная полка тоже пустовала. Надо было принять это и переварить, но я не разуваясь забежал внутрь. Начал звать Рину, шариться по углам.

В мыслях таилась надежда: вышла в магазин, вернется. Нужно подождать. Всего лишь подождать. Потом меня осенило – позвоню! И я позвонил. Только аппарат недоступен.

– Эй, – Аня появилась в проеме спальни. Оперлась о дверь, косясь в мою сторону. Я глянул на нее, затем схватил хрустальную вазу, замахнулся, но не кинул. Остановился, понимая, что виноват не меньше. Никто не заставлял меня ехать к матери. Мог бы остаться дома.

– Ты больной, Филатов, – прошипела Блаженная, испуганно разглядывая меня.

– Проваливай, – холодно процедил сквозь зубы, сжимая в руках вазу. Она была маленькая, прозрачная, но из толстого стекла.

– Сколько у тебя было баб, – громогласно басила Аня. – Ты… давай забудем. Ну, ошибся, поним…

– Ошибся я, когда с тобой связался. Когда матери своей верил. Убирайся. Тошнит от тебя. Или клянусь, больше не буду сдерживаться.

Она вздохнула, кривя губами. А я отвернулся. В квартире все еще остался запах Кати, ее гель для душа безумно вкусно пахнет фруктами. От тоски сердце сжалось в тугой узел. Хотелось волком выть, на стену лезть. Да толку от этого мало.

– Что в ней такого, не понимаю. Ты никогда так не вел себя из-за других баб. Ром, очнись!

– Я люблю ее, поняла? – прорычал. Видеть Аню в квартире, которая пропиталась Риной, было невыносимо. Так что я подскочил с кровати, подошел к Блаженной, схватил ее за руку и силой вытолкал в подъезд. Хлопнул громко дверью перед ее носом, и вздохнул.

Нужно найти Катю! Из-под земли достать, поговорить, объясниться.

И я попытался. Поехал к ней домой, но там Рины не оказалось. Подружку ее вызвонил, она тоже ни сном ни духом. На работу отправился. Поспрашивал. Никто ничего не знает. Пропала моя девочка. Оставалось только караулить возле дверей, чем я и занялся.

Припарковался у нее во дворе на площадке, чтобы не особо заметно было, и сидел, смотрел на тротуар. Ждал. Надеялся. Проклинал себя. Впервые мне кто-то настолько сильно понравился, впервые я готов был к серьезным шагам. Но все испортил. Бесило ожидание, а еще накатывала безнадега. Хотелось разнести вдребезги всех и каждого.

Ближе к семи позвонил Ник.

– Вообще я не хотел тебе звонить, – без всяких приветствий начал он строгим тоном.

– А нахер тогда звонишь?

– Подумал, что дуракам нужна поддержка. Скажи честно, ты реально с этой…

– Нет, – фыркнул, вспоминая ужасную фотку.

– А что тогда не удаляешь пост? И как он там оказался?

– Твою ж… я забыл совсем за фотку. Тц… Погоди!

Расстроенный и злой полез ВК, включив громкую связь. Рассказывал Новикову, и будто заново проживал каждый фрагмент. Внутри ломало, раздирало от того дерьма, которое успело приключиться со мной за ночь. А еще тосковал по Кате. Да так сильно, что хоть кожу снимай и сердце вытаскивай. Чертовски не хватало ее улыбки.

– Весело у тебя там, – вздохнул Ник в трубку.

– Где она может быть? Вот ты бы куда пошел?

– К тебе или на ринг.

– Очень полезная информация, – скривился я. Положил руки на руль, а на них голову. Телефон поставил на панель, продолжая говорить на громкой.

– Я написал твоей Кате, – сказал неожиданно Ник.

– Ты? А что написал?

– Что это взброс, чтобы не принимала поспешных выводов и что я не могу дозвониться тебе, чтобы вставить люлей. Мне твоя ненаглядная по душе, жалко ее стало. Но раз такое дело, то карауль. А я сделаю доброе дело – пробью через знакомых местоположение по номеру.

– Да ну? У тебя есть такие знакомые? – обрадовался выпрямляясь.

– Ну… кого у меня только нет. Давай, Ромашка, на связи. Не завянь там без меня.

– Ник, я… – голос мой дрогнул, видимо перебой в эмоциональном плане.

– Да знаю, что любишь. Крепись, друг. Прорвемся.

На этом Новиков сбросил вызов. Частенько оставляет последнее слово за собой. В этом весь Ник. С одной стороны грубый, высокомерный придурок. А с другой – надежное плечо и друг, который никогда не бросит в беде.

Я вздохнул и снова положил руки на руль. Продолжал смотреть на тропинку, людей и даже животных. Время шло. Медленно, тягуче. Звезды так и не появились на небе. Черное покрывало накрыло город без единого огонька. Снег начал медленно падать, а я продолжал сидеть. Не поехал домой. Хотя понимал, вряд ли Катя гуляет где-то до рассвета.

Этой ночью я особенно тосковал по ней. Много думал, прокручивал совместные моменты. Вспоминал ее голос, улыбку, вкус губ. Нам ведь было хорошо вместе. Никогда не прощу себе, если потеряю ее.

Когда Катя успела стать частью меня? Когда успела захватить мое сердце?

Под утро я задремал. Неосознанно прикрыл глаза, а открыл от трели телефона. Отец названивал.

– Мы с мамой поругались, – сообщил он хриплым голосом.

– Очень за вас рад.

– Я сказал ей, чтобы не возвращалась, пока не объяснится перед твоей девушкой.

– Что? – откровенно говоря, папа был не то чтобы прям строгих нравов. Но у него тоже есть принципы, которых он придерживается. Видимо это был один из них.

– Она не имела права влезать в твою жизнь подобным образом. Так что будет ей уроком. Ладно, мне еще работать надо.

– Па…

– Отключаюсь, – кинул на прощанье он и сбросил вызов.

Глава 45

Мама пытала меня разными способами. Но я уклонялась, просто говорила, что соскучилась, и вообще навалилось все: учеба, работа. Устать ведь каждый может. Папа поверил первым. Даже настойку предложил свою, вот уж где повеселил. Мама, конечно, отреагировала на это предложение отрицательно. Они ушли к себе в спальню, распоролись там. Кричали громко, отец у нас голосистый. Правда без обид и прочего.

Потом папа вернулся ко мне со стаканом молока. Поставил рядом с кроватью, и сказал заботливым тоном:

– Чтобы кошмары не снились, нужно теплое молоко на ночь пить.

– Спасибо, папуль, – постаралась улыбнуться, хотя улыбка вышла вымученная. В груди гулял ветер, словно оттуда вырвали сердце и оставили пустую оболочку. Думала, грусть немного отступит. Вроде не час, не два прошло. А оно наоборот, чем ближе ночь, тем больше подкатывало. Спрятаться бы в скорлупу, подобно черепахе, и нареветься. Лучше один раз, сильно, до хрипа, но чтобы хватило навсегда. Потом забыть. Хотя от одной мысли, что нас с Ромой больше нет, становилось невыносимо одиноко.

– Приготовлю завтра тебе завтрак сам!

– Ого, какая честь, – вроде шутила, а вроде вздыхала я. Папа практически не готовит дома, говорит, не мужское это дело. Иногда смахивает на неумения. Так что если уж он решился подойти к плите, это вверх заботы.

– Моя птичка домой приехала, еще бы! – гордо кивнул он головой. Затем подошел, и присел рядом.

– Не переживай, все…

– Катюшь, – вздохнул родитель. – Мне уже даже не сорок. Я не знаю, что произошло у тебя в этом дорогом и блестящем городе, где даже звезд не видно. Но порой с горяча мы не видим главного. Поверхность, бывает обманчива. Золото всегда зарыто глубоко в песках.

– Вот это философия, – усмехнулась я. Папа положил руку мне на коленку, чуть наклонился и прошептал, будто в комнате есть кто-то еще, а мы говорим о самой страшной в мире тайне:

– Твоя мама думает, что раз я книг не читаю, то дурак. Нет, милая. Не книги делают человека мудрым, а жизнь. Поэтому чтобы ни случилось, остановись лишний раз. Оглянись. Возможно, ты в чем-то ошиблась. Иногда ответы лежат на поверхности.

– Спасибо, пап.

– Кстати, что бы ты хотела на завтрак? – сменил тему родитель. Я посмотрела на него, на седые виски, морщинки под глазами. Кажется, когда уезжала, он выглядел моложе. И мне вдруг так захотелось обнять папу, прижаться к его плечу. А еще он чертовски напоминал Рому. Даже взгляд такой же, наполненный нежностью. Не понимаю. Просто не понимаю, как можно быть таким обходительным с одной девушкой, и при этом проводить ночи с другой. Это же нелепая глупость.

– Ну так что? – вырвал из мыслей отец.

– Давай омлет, – улыбнулась я.

Мы еще немного поболтали, в основном говорил папа. Рассказывал про соседа, про рыбалку и как мама ему устроила нагоняй, потому что вернулся без рыбы. Возмущался на тему цен в магазинах, поделился, что хотел бы купить новую удочку. Я слушала в пол уха, а сама улетала в воспоминания о нас с Филатовым.

И стоило только папе оставить меня одну, как слезы снова хлынули с глаз. Я выключила свет, благо уже был десятый час, и разревелась. Старалась сдерживать себя, но всхлипы не останавливались. Казалось, душа разрывалась, казалось, от нее ничего не осталось. Только осколки, которые резали без ножа.

Меня безумно тянуло включить телефон, узнать, не звонил ли Рома. С одной стороны, я была уверена – не звонил. Зачем? У него там Аня, все хорошо. С ней в кровати явно интересней будет, чем со мной, у которой опыта раз два и обчелся. С другой стороны, слова отца задели. Что если я вижу поверхностно, что если там что-то не так. Эта мысль крутилась в голове, не давала уснуть. Однако телефон я так и не решилась включить.

Страх порождает сомнения. Когда ты принимаешь реальность со всеми вытекающими, то можешь идти против ветра. Но до тех пор приходится сидеть под крышей ветхого здания и ждать чуда, подобно заблудившемуся маленькому ребенку.

Проснулась я поздно, почти в обед. Разбитая, с опухшими глазами, и полным нежеланием вылезать из кровати. А ведь завтра на работу. Хотя какая работа. Не хочу никуда идти. Возьму отгул, скажу, заболела или еще чего. Да без разницы. Мне нужно еще пару дней, чтобы прийти в себя, вернуться в строй. И в целом понять, как в универе смотреть Филатову в глаза, как пройти мимо, как вытерпеть разлуку и унижение от него. Не знаю, что убивало больше: измена и унижение или разлука.

С неохотой я встала, сходила в душ, и заглянула на кухню. Папа в самом деле расстарался: приготовил яичницу. Правда, она подгорела у него, а еще он пересолил завтрак. Однако я съела, плакала и заталкивала в себя еду. Аппетита совсем не было. Хорошо хоть дома одна. Иначе и не знаю, как объяснила бы родителям, что второй день подряд реву без остановки.

Мне даже неинтересно было, куда делось семейство. Просто молча поела и снова ушла к себе: закрылась, залезла под одеяло и разглядывала пейзаж за окном.

Раньше казалось, что зима – это сказочная атмосфера. Улицы усыпаны снежными хлопьями, под ногами хрустит снег, машины сбавляют скорость, люди перестают спешить на работу. Время словно останавливается и ты вместе с ним. Кто-то на санках катается, где-то слышен смех и радостные голоса.

Сейчас же погода за окном напоминала тоску, разочарование и одиночество. На улочках ни души, только ветер задувает в щели деревнях рам. Ночами слышен вой собак, а снег из блестяще-белого превратился в грязно-серый.

Я закрыла глаза, на душе у меня тоже был грязно-серый снег и вой, только не собачий, а мой личный, от разбитого сердца.

Каким-то чудом умудрилась уснуть. Проснулась, когда уже стемнело. Дома разносились голоса. Я чуть поднялась, голова болела, в висках вибрировало. Глянула на часы, и ужаснулась: почти восемь. Это ж сколько проспала, и даже ни разу не проснулась. С ума сойти. Надо срочно позвонить на работу, предупредить.

Наверное, я забылась, поэтому так быстро кликнула на перевод из режима полета в обычный. Мобильный тут же запиликал, оповещая о входящих, кто не смог дозвониться. Сердце у меня сжалось, превратилось в натянутую струну. Дыхание перехватило. На экране отразилась почти сотня вызовов от Ромы.

– Кать, – дверь открылась, это мама вошла. К счастью, выдернула меня из мыслей и шока. Зачем он звонил? Что ему надо?

– Катюш, пойдем на кухню. Поможешь нам составить заявление в полицию.

– В полицию? – удивилась, откладывая мобильный на кровати.

– Да, я тут женщину встретила. Ее обокрали до нитки, она плакала, сидела на лавке. Ну как пройти, – почти шепотом произнесла мама, поглядывая через плечо, в сторону коридора.

– Господи, какой кошмар. Она не пострадала сама?

– Нет, к счастью. Но дрожит вся, не знает, как быть. Я говорю родственникам позвонить, а она даже телефоны их не может вспомнить. Так напугана видимо.

– Вы в полицию не обращались? – спросила, поднимаясь с кровати. Мысли немного путались, я не могла толком сконцентрироваться. Продолжала задаваться вопросом, почему Филатов столько раз звонил. Зачем? Если у них с Аней снова любовь, то… я отказываюсь понимать его поведение.

– Пойдем на кухню, может ты что посоветуешь ей. Мы с отцом как-то по старинке привыкли.

– Ладно, идем, – выдохнула и пошла за мамой. Смотрела себе под ноги, зевала. Из меня словно силы вытрясли. Отвратительное состояние. А еще, несмотря на обиду, в сердце продолжала таиться надежда. Увидела эти пропущенные и сразу подумала, вдруг с фотографией не все чисто. Вдруг она ненастоящая или… Ну для чего-то же звонил Рома.

– Настя, это моя дочка, Катенька. Она у нас умница, сейчас поможет тебе. И заявление составите, и родственников твоих найдем. Не переживай, – успокаивала мама едва знакомую женщину. Я подняла голову, хотела уже поздороваться. Да только не смогла и слова вымолвить.

Глава 46

Это была не незнакомая женщина. Госпожу Филатову нельзя спутать ни с кем. Только выглядела она иначе. Разбитая какая-то, глаза опухшие, плечи опущенные, словно маленький побитый котенок. Мне даже стало жаль Анастасию Александровну.

К слову, она тоже удивилась, увидев меня. Тут же сглотнула, взгляд ответа, пальцы скрестила. Мама продолжала щебетать над ней: кружку с горячим чаем поставила, пирожки, которые вчера испекла. Папа тем временем звонил какому-то товарищу, пытался рассказать про кражу, где это произошло и что делать дальше.

- Милая, садись, давай, ой, - мама покачала головой, разглядывая меня. Видок вероятно был тот еще: столько плакать. Я молча опустилась на стул рядом с Анастасией Александровной. Наверное, она должна ликовать – ее сын выбрал ту самую. А меня оттолкнул, как ненужную вещь. Хотя смотря на мать Ромы, казалось, у нее на уме другие мысли.

- Здравствуй, Катя, - произнесла госпожа Филатова. Я не ожидала, что она обмолвиться, но манеры никто не отменял. Да, мы с ней не таим друг к другу любовь и водопад приятных эмоций. Однако эта женщина не виновата в том, что ее сын… такой.

- Катюш, тебя, правда, никто не обидел? Господи! Опять плакала что ли? Если не скажешь…

- Мамуль, я просто спала весь день, - натянуто улыбнулась. Не хотелось опускаться еще ниже в глазах Анастасии Александровны.

- Я… я, наверное… - неуверенно произнесла госпожа Филатова. От былой бойкости и следа не осталось. – Пойду. Спасибо, Елена.

- Куда пойдешь? У тебя ни телефон, ни денег. Сейчас Игорь поговорит с Захаром, они подскажут, как быть. Пока у нас побудешь. Не переживай.

- Ленка, - крикнул папа из комнаты, продолжая говорить с товарищем.

- Чего тебе, - мама вышла из кухни, а мы Анастасией Александровной остались вдвоем. Обе молчали, обе смотрели в пол.

- Вы в порядке? – спросила тихо я, спустя какое-то время. Не для поддержания разговора, а потому что, правда, переживала. Уж больно потерянной она выглядела. Несчастной.

- Ну… - ответила мама Ромы также тихо, словно боялась подать голос.

- Оставайтесь, - произнесла, сама не ожидая от себя. В глазах этой женщины было что-то, что мне безумно нравилось в Роме. И хотя внешне ни малейшего сходства, она напоминала о том хорошем, что было между мной и Филом. Обида никуда не делась. Да только чувства заглушить сложно.

- Я… - госпожа Филатова вздохнула, поджимая губы. – Впервые в подобной ситуации. Даже телефон не могу вспомнить.

- Позвоните с мобильного моей мамы. Номер я вам скажу. Только…. – я замялась. Глупо о таком просить.

- Только? – женщина глянула на меня, без злости или ехидства. Словно другой человек сидел напротив.

- Не говорите, пожалуйста, Роме, что вы были со мной или с моими родителями.

Ответ я ждать не захотела. Встала и уже думала выйти из кухни, как Анастасия Александровна спросила:

- Почему?

Я оглянулась. Произносить такое вслух сложно. Признаваться в собственной ничтожности безумно отвратительно.

- Не хочу падать еще ниже. Нас больше ничего не связывает. Любовь, оказывается, имеет свойство заканчиваться. – С глаз скатились слезы. Я протерла рукавом от кофты щеки и все же ушла из кухни.

* * *

В комнате меня ждала подушка и одеяло, для которых я до сих пор единственная и особенная. А еще с ними плакать удобно: уткнулся носом, накрыл голову, и реви вдоволь, пока не высушишь себя без остатка. Однако я сдержалась. Потянулась к телефону, надо же номер дать.

Провела пальцем по экрану и сердце екнуло.

Пропущенные.

Больше двадцати пропущенных.

И все от Ромы. Вибро режим не дал услышать звонок. Может оно к лучшему, что не дал. Иначе не знаю, взяла бы, наверное. Зачем он звонил. Посмеяться? Разве недостаточно той дурацкой фотки, разве на этом нельзя разорвать все.

С другой стороны… если подумать, странно. Он целует меня, не хочет уезжать, говорит всякие нежности, тянет руки за объятиями. А потом изменяет и выкладывает такой пост? Надежда тут же ухватилась за нити сомнений. Сердце сжалось, заныло, словно больная рана. Сердце хотело верить, что Рома звонит опровергнуть пост, фото и проклятые комментарии. Только разум твердил, не может быть. Так просто не бывает. Измены прощать нельзя.

Я зашла в телеграм, значок горел сверху, оповещая о новых смс. Много сообщений. Опять от Филатова. На последнем были точки. Надо было всего лишь войти в чат и прочитать, но я испугалась.

- Милая, - голос мамы выдернул из внутренних терзаний. Я отложила телефон и перевела взгляд на нее. Она вошла, присела рядом и посмотрела так, словно знала больше, чем ее глупая дочка.

- Не переживай…

- Кто он? Это же слезы не о проблемах на работе и учебе.

- Мам, - я опустила голову. Вот ничего нельзя скрыть от нее. Как только умудряется видеть, догадываться обо всем.

- Хотя бы намекни. Вдруг я смогу дать дельный совет.

- Тебя когда-нибудь подводило сердце?

- Нет, - покачала она головой. Вздохнула и коснулась моих рук. Такое мимолетное прикосновение, а словно в темноте появился лучик света. Никто кроме мамы не пожалеет так, никто не погладит по голове, не скажет, что ты самый лучший и все будет хорошо. И смотрит мама всегда по-особенному: с любовью, о которой не пишут в книгах и не поют песни. Материнская любовь не измеряется в цифрах. Она граничит с небесами. А может и выше.

- Что тогда делать? – спросила едва слышно. Глаза вновь наполнились слезами.

- Доверять сердцу. Попробуй. Уверена, оно знает ответы на все вопросы.

- Мам, - я наклонилась, а мама обняла меня, свою такую еще юную и глупую дочку.

46.2

Мы просидели так почти час. Мама гладила по волосам, а я грелась в ее теплых объятиях. В итоге меня немного отпустило, и даже рана в сердце, кажется, чуть затянулась. А может просто затупилась.

Потом я написала менеджеру, что заболела и беру отгул до конца недели. Наврала про температуру и больное горло. К счастью, мне поверили. Справку требовать не стали. Пожелали поскорей поправиться, и прислали смайлик.

Анастасию Александровну мы в итоге оставили на ночлег. Родители положили ее спать в гостиной. Выдали сменную одежду, напоили, накормили. Мама так вообще бегала, поддерживала. Я в свою очередь дала номер Ромы. Мы обменялись скупыми словами благодарности и разошлись по комнатам. Мне хотелось спросить, как она оказалась в нашей местности, почему такая потерянная и расстроенная. Однако не в моих правилах требовать от человека откровений. Если захочет, расскажет потом сама.

Ночью сон не шел, видимо выспалась днем. Телефон я убрала в ящик и отключила звук. Решила – не буду заглядывать в него. Надо, в самом деле, успокоится, взять себя в руки. Ну и найти силы прочитать сообщения от Филатова, может даже принять входящий вызов от него.

Не сейчас, так позже, мы не сможем вечно бегать друг от друга. Один университет, совместные пары, одна столовая, общие знакомые. Плевать, что люди будут тыкать пальцем и смеяться. Чужое мнение невозможно изменить. Да и зачем на это тратить время. Так или иначе, людям свойственно думать о других людях. А вот видеть Рому наверняка будет больно. И это то, что действительно тревожило меня.

В три ночи сердце окончательно взяло вверх над разумом. Изливалось от тоски, обиды и желания прочесть эти тридцать с лишним сообщений. Пусть и самых ужасных, пусть и с насмешками, но прочесть. Надо смотреть правде в глаза.

Так что я вытащила мобильный из ящика, провела по экрану, а там прибавилось непринятых вызовов и сообщений в телеге. Ну, тут уже не выдержала. Кликнула на значок, затаив дыхание. Я честно ожидала чего угодно, но…

«Кать, возьми трубку».

«Давай поговорим».

«Где ты?»

«Кать…»

«Я прошу, дай мне все объяснить. Это не то, что ты думаешь…»

«Кать, мне плохо без тебя».

«Мне никто кроме тебя не нужен, слышишь?»

«Прошу, давай поговорим».

С глаз покатились слезы. Я прикрыла рот ладошкой, листая смс. В груди лихорадочно билось сердце, которое кажется, пронзали иглы сомнений. Не знала, радоваться ли мне или реветь еще громче. Эти смс… они делали больно. Они зарождали надежду. Но в то же время я понимала – не смогу простить измену. Никогда. Настоящие отношения строятся на доверии, на желании принадлежать одному единственному. Тебя тянет только к этому человеку, другие на фоне меркнут. Если Рому тянет к другим, никакая это не любовь.

Значок в телеге вдруг поменялся, оповещая, что Филатов в сети. Три часа ночи, почему он не спит. А потом появился карандашик. Я гипнотизировала этот маленький символ, ждала, боясь сделать вдох.

Он долго писал. Кажется, минут десять. Несколько раз переставал, затем продолжал. Словно не мог подобрать слов, или перечитывал. Мне оставалось только догадываться. Я замерла. Сидела под одеялом, поджав под себя ноги. В темноте горел лишь экран моего гаджета, тишину разрывали звуки учащенного пульса.

И вдруг сообщение появилось. Длинное сообщение.

«Кать, дочитай до конца, ладно? Ты ведь в сети, так что выдели мне ничтожных пару минут. Я понимаю, ты имеешь полное право ненавидеть меня. Господи, я и сам себя ненавижу. И нет, не потому, что был нечестен с тобой. Я никогда никому не изменял, ни тебе, ни другим девушкам. Если мне отношения в тягость, я их разрываю, не хожу в другую сторону тайно. Эта фотография – она подставная. Я уснул дома, спасибо матери. Аня приехала и сделала фотку. Пароль от моего телефона она знает, как и ты. Я не менял его, хотя стоило бы. Наверное, ты решишь, что пишу чушь. Но сейчас три часа ночи. Я не ночевал дома уже два дня. Сижу в машине и смотрю на окна твоей квартиры. Не знаю, где ты и с кем. Дай мне шанс доказать тебе свои искренние намерения? Пожалуйста. Я… мне чертовски тебя не хватает. Мы можем поговорить?»

Наверное, это было глупо, но мне вдруг захотелось ему поверить. Ведь в одном Рома прав: в три часа ночи человек не будет писать тому, на кого ему наплевать. И звонить столько не будет, и просить. Однако ответила я иначе.

«Привет, Ром. Сейчас я не готова с тобой говорить. Давай дадим, друг другу немного времени…»

Когда писала это сообщение, пальцы дрожали, сомнения терзали каждую клеточку в теле. Но мама права: сердцу нужно доверять. Только оно может указать правильный путь, когда вокруг сплошная тьма, когда все звезды осыпались, оставляя черное полотно на небе.

«Где ты? Как ты? Давай увидимся. Я знаю, есть такие вещи, в которые сложно поверить. Но… разве то, что было между нами, не дает мне фору? Кать…»

Я встала и подошла к окну. Посмотрела вниз, на ночную улицу, на полупустую парковку. В нашем дворе почти нет машин, а если и есть, то в основном отечественные. Рома не знает, где я живу. Его априори не может здесь быть. Однако до дрожи в коленках захотелось увидеть его джип под своими окнами. Выбежать, посмотреть в любимые глаза и поверить в каждое слово. Я вздохнула, и спустя, наверное, минут десять, напечатала ответ.

«Я у родителей в другом городе, буду здесь до конца недели. Если ты действительно хочешь увидеть меня и поговорить, приезжай. Но если я в твоей жизни очередной проходной аттракцион, то это отличный шанс разойтись».

С замиранием сердца я отправила сообщение. Думала, Фил будет долго отвечать или вообще не ответит. Но он прислал буквально через пару секунд:

«Жду адрес».

Глава 47

Я чудом уснула почти в шесть утра. Никак не могла перестать думать, что Рома приедет. Теперь мне почему-то хотелось верить ему, и себе, своим ощущениям. Может быть он прав: между нами был трепет и тепло, которое уже дорогого стоит. Сомнений в правдивости фотографии стало больше, а еще Анастасия Александровна, которая спала за стенкой. Удивительно, почему она вообще оказалась в моем городе, у меня дома.

Часа через два мама разбудила. Без повода, просто сообщила, что надо бы позавтракать вместе. Наготовила целый стол, и блинчики, и макароны, и пару салатов, даже мясо потушила. Папа особенно обрадовался.

- Предлагаю всем оставаться у нас на ПМЖ, иначе Леночка не будет готовить столько.

- А тебя баловать вредно, где вот рыба из поездки? – покосилась мама. Отец сразу глазки к потолку, и давай разглядывать лампочку, словно не про него речь.

- Насть, так получилось дозвониться до родни?

- Сын обижен на меня, - ответила Анастасия Александровна, переводя взгляд в мою сторону. Поджала губы, ковыряя вилкой в тарелке с салатом.

- Ты посмотри. Мать в беде оказалась, а он обижен. Вот те на! – возмутился папа. Мне тоже сперва показалось это странным, а потом вспомнила сообщение Ромы, где мелькнула фраза «спасибо маме». Неужели она причастна к фотографии? Неужели хотела опорочить его в моих глазах. Но для чего? Я вызываю у нее такую антипатию, страх, что украду богатства? Меня вдруг накрыла злость и раздражение.

- За что обижен, если не секрет? – холодно процедила, не сводя глаз с госпожи Филатовой. Вот уж не думала, что мы будем завтракать за одним столовом.

- Катюш, ты чего? – удивилась мама резкому изменению в интонации моего голоса. Я положила вилку на стол, откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

- Вы знаете, Анастасия Александровна, судить людей так легко. Ломать их будущее, решать за них. Только подумайте, а сами вы не оказывались в подобных ситуациях?

- Катя, - прикрикнул отец. – Ты как себя ведешь? Твои странные перепады настроения к нашей гостье никак не относятся. Зачем срываешься на ней?

- Извините, что сорвалась на вас, - я натянуто улыбнулась и вышла из-за стола. Не знаю, кто и в чем виноват, но сейчас мне казалось, что я повела себя ужасно. Не поговорила, не выяснила ничего. Просто сбежала от проблем. Филатов хоть и с отменной репутацией, но в последние дни вел себя достойно. А я… до сих пор теряюсь в сомнениях, пусть и написала ему адрес.

Теперь мне еще больше хотелось узнать подробности той ночи. Может даже поговорить с мамой Ромы. Однако для нее - я очередная охотница за деньгами. Удивительно, как люди судят других не за что. Она с первой нашей встречи мечтала прогнать бедную девчонку из жизни любимого сына. Да, может мы бы с Ромой и не продержались долго в отношениях. Он ветреный, несерьёзный и не привык к постоянству. Но… мы бы хотя бы попытались. Это был бы наш опыт - собственный. Падать, набивать шишки, менять траекторию полета или, несмотря на попутный ветер, лететь по выбранному пути – это нормально. Никто не должен вмешиваться. Даже из лучших побуждений.

Жаль, что я задумалась только сейчас об этом. Жаль, что эмоции и неуверенность не дали трезво мыслить и довериться сердцу. Мама права: сердце всегда знает, где истина.

Минут через двадцать в дверь вдруг постучали. Я думала, родители, но нет, это была Анастасия Александровна.

- Можно? – спросила не своим голосом она.

- Входите.

- Спасибо, - кивнула женщина. Аккуратно прикрыла за собой дверцу, и прошла к кровати. Глянула на меня, будто спрашивала повторно разрешения.

- Садитесь. – Сказала я, чуть отодвигаясь. Телефон на столе загорелся, но неудобно было переводить ракурс внимания. Так что решила, перезвоню. Вряд ли госпожа Филатова зашла надолго.

Она присела рядом, скрестив ноги. Идеальная осанка. Манеры читались в мелочах, сразу видно, женщина из высшего общества. Хотя в мамином махровом халатике Анастасия Александровна походила больше на простую смертную. Никогда не скажешь, что живет она во дворце и есть красную рыбу на завтрак.

- Мой сын ненавидит меня из-за тебя, - произнесла неожиданно мама Ромы. Одна фраза, а кажется, воздух в комнате стал тяжелей. Я сглотнула, поворачиваясь к ней.

- Что вы…

- У него ничего не было с Аней. Он слишком много думает о тебе, чтобы засматриваться на других.

- Что? – севшим голосом спросила. Нет, сомнения тянулись к этому повороту. А еще сердце, оно было уверено, фотография – фейк. Но услышать такое от человека, который тебя ненавидит – неожиданно.

- Ты отчасти права. Мама Вити меня никогда не любила. Она, конечно, не делала ничего такого, как я поступила с тобой. Но любовью ко мне не плескалась. А вот тебя, Катя, почему-то сразу благословила. Я… прости меня. И моего сына, - госпожа Филатова повернулась ко мне. Губ ее коснулась виноватая улыбка. Я хотела много чего сказать, спросить, вылить свою обиду. Однако смотрела на женщину напротив и понимала – злость отпускает. Не только она одна виновата.

- Вот как… - сиплым голосом ответила.

- Эвакуатор ночью, это тоже была часть плана.

- Что?..

- Мой сын, уверена, очень переживает. Кажется, он влюбился в тебя, - повергла в шок Анастасия Александровна. Я смутилась, ощущая прилив сил и нежности в груди. А еще пришла вина. Как теперь смотреть в глаза Роме? Выходит, он ни в чем не виноват. Он пытался, я сбежала, поджав хвост. Цена таким отношениям – пыль.

- Я не поверила ему, - произнесла тихо. – Я…

- Сомневаться – это нормально. Однажды Витя не пришел домой ночевать. Мне сказали, что он остался у подруги давней. Накрутила себя, убежала, как и ты. Мы чуть не расстались.

- Как же…

- Позже узнала, что подруги дома не было. А ночевали они там вместе с другом. Тот напился с горя, у него брат в автокатастрофе разбился. И Витя не мог его бросить. Но знакомые этого не знали, мол вышел Витя утром из квартиры, в той же одежде. Я ревнивая была, да и сейчас…

- Вы не поговорили с ним? – спросила осторожно. Телефон на столе снова завибрировал.

- Нет, убежала в слезах. Факты ведь на лицо. Но Витя упертый. Ромка в него характером. Он нашел меня, слушать никакие отговорки не стал. Просто сказал, мозги включи. Улыбнулся и поцеловал. Уверена, мой сын тоже тебя не отпустит.

Я хотела ответить, но в квартире раздался звонок. Кто-то настойчиво трезвонил в дверь, словно если срочно не открыть, ее вышибут. Потом послышался шорох, видимо папа пошел открывать. Мы с Анастасией Александровной переглянулись и тоже зачем-то встали, направляясь в коридор.

Мама выскочила из ванной, накрутив на волосах полотенце. Не привыкли мои, чтобы кто-то так ломился. Сразу начинали думать, может, топят они кого-то или их кто-то. Трубы старые, да и аналогичных случаев было немало.

Однако когда папа открыл дверь, я поняла – это не соседи.

Глава 48

Рома

К Кате я не ехал, летел. Плевал на светофоры, сплошные и камеры. За эти дни так истосковался по ней, что хоть на стену лезь. Сидел как дурак под ее окнами, и ждал. Чего ждал, не знаю. Думал, подловлю, ну не может она вечно где-то прятаться от меня. А тут чудо случилось. Рина ответила на сообщение. Я в тачке едва не подпрыгнул. Обрадовался одним словом по самые гланды.

Дал по газам, запасся энергетиками и ехал. Во мне бурлил адреналин видимо, иначе уснул бы прямо за рулем. Столько не спать. Потом еще Ник позвонил. Мол адресок пробили, вплоть до номера квартиры. Я еще больше запел. Катя скинула только название города. По приезду должны были созвониться и назначить место встречи. Однако теперь подкачу к ней под окна и не уеду, пока не простит меня безгрешного.

По дороге залил в себя банок пять энергетика, чувствовал энерджайзер в груди: батарейки работали на полную мощь. Не самое лучшее занятие столько пить, но выбора не было. Ждать сутки, пока просплюсь – не вариант.

Городок, в котором обитали родичи Катерины, оказался маленьким, сереньким и в основном наполненный частным сектором. Я часа два вилял по дворам, никак не мог вразумить, где пропустил поворот. Навигатор тупил или я вместе с ним. Потом чудом остановил прохожего дядьку, выпросил у него и полетел.

К моему удивлению, родители Рины жили в многоэтажке. Их здесь не очень много, по крайне мере, я так понял исходя из собственных блужданий. Завернул во двор, дорожки узкие, машин почти нет. Припарковался кое-как, вышел и давай названивать. Надо было примарафетиться, цветы купить там, но честно сказать, не до этого. В мыслях бардак, в голове хаос. Видать батарейки садились. Я вообще стоял на издыхании.

Катя как назло трубку не брала. Раз позвонил, два, безрезультатно. Неужели передумала? Не, ну я-то не передумал. Поэтому плюнул на все нормы приличия и вошел в подъезд. Переживал, нервничал, даже немного потряхивало. Остановился возле ее дверей, потоптался не много, а затем нажал на звонок. Жал почти без остановки, так хотелось скорей увидеть мою солнечную девочку. Никуда не уйду, пока она не простит и не поверит в мою искренность.

Дверь открыли не сразу. А когда открыли, очень удивились увидеть меня. На пороге стоял мужчина под шестьдесят, в трениках и широкой майке. Честно сказать, об этом варианте не подумал. Возможно, человек напротив Катин отец. Да уж, попадос. Мне еще не доводилось знакомиться в таких обстоятельствах с родичами друзей, а уж тем более девушек.

- Здрасти, - кивнул мужик, оглядывая меня снизу вверх.

- Добрый… - я запнулся. День или вечер, или утро. Кошмар, который сейчас час-то?! А квартирой точно не ошибся. Оглянулся зачем-то, мало ли. Ладошки вспотели, давно так не волновался.

- Рома, - произнес знакомый голос. Я чуть наклонился, заглядывая за спину мужчины. Сперва заметил женщину с полотенцем на голове, затем показалось, в глазах галлюцинации.

- Мама? – сказал вслух, цепенея от шока. Как она тут оказалась? А рядом с ней… Катя. Вот это совсем нежданчик. К такому меня жизнь не готовила. Мужчина оглянулся назад, скользнул по матери, словно спрашивая, реально ли я ее сын.

- Рома, - тихо мямлила мама. Сделала шаг навстречу, но я тут же прервал эту попытку. Не к ней мчался.

- Кать, я к тебе приехал! – заявил уверенно, на одном выдохе. Родители Рины видимо окончательно потерялись в том, что происходит. Не в курсе дела, похоже.

- Я чего-то… - прошептала мама Катерины, переводя взгляд с меня на дочку.

- Что происходит? – спросил отец, показывая жестом на нас троих. Я вздохнул, не знал когда начинать оправдываться: сейчас или же мне все-таки дадут шанс на тет-а-тет. Однако Катя опередила всех. Она вышла вперед, схватила меня за руку и потянула за собой внутрь квартиры.

- Куда? – не понял ее папа. Я едва успел обувь снять.

- Мы на пару слов, а вы здесь пока чай попейте. – Ответила бойко Катерина. Вот так запросто, затащила меня в свою, судя по всему, комнату. Закрыла дверь, и усадила на кровать. Я оглянулся, вдохнул полной грудью. Запах такой же – клубникой пахнет. И вдруг тоска навалила, сжала глупый орган, который лихорадочно отбивал ритмы.

Не виделись всего пару дней, а ощущение, словно целую вечность. Катя показалась какой-то нереальной: нежной, родной и до жути необходимой. В сердце закрутились гайки, оно ускорилось, забилось быстрей.

Нужно было взять себя в руки, собраться с мыслями и словами. Хотя пока ехал, вроде речь заготовил, предложений кучу придумал. Теперь же сижу, как дурак и слово вымолвить не могу.

Намотав сопли на кулак, все-таки перевел взгляд с Кати. Начал разглядывать комнату, блуждать по сторонам. Вот столик, за которым она в школьное время явно делала уроки, читала книги. Над ним как раз книжная полка, где полно разных переплетов с иностранными и российскими именами. А еще ее фотка. Там Кате кажется лет десять, с косичками, наклонилась и держит под лапы рыжего пса. Умилительное зрелище.

Правда, ненадолго меня не хватило. Я вновь вернулась к Рине, посмотрел на нее снизу вверх, а она стояла напротив, скрестив руки на груди. Волосы завязаны в дульку, широкая толстовка и короткие шорты. Домашняя, милая, чертовски милая.

- Ром, я…

- Кать, послушай…

Произнесли мы одновременно. Рина вздохнула и вдруг села рядом, опустив голову. Положила руки на коленки, словно готовилась сказать какую-то очень важную вещь. Но я не был готов принимать вердикт. По крайне мере, пока не разложу по полочкам свою правду.

- Ром, мне…

- Со стороны выглядит ужасно, - перебил, повернувшись полубоком. Потянулся к ее рукам, пусть оттолкнет, однако попытаться стоит. Эти прикосновения необходимы как воздух. Однако Рина не оттолкнула, даже не шевельнулась, когда я коснулся ее тонких пальчиков.

- Это я дура, поверила какой-то непонятной фотографии, - говорила она, но я почему-то не слушал, вернее не слышал.

- Ничего не было, клянусь. Мне плохо стало, и мать отвела в комнату, я отключился и…

- Ром, скажу честно, я не…

- Я не могу без тебя, Кать. Не хочу и… - говорил, не замечая ее слов. Смотрел в глаза своей солнечной девочки и тонул в них. Такие они казались красивые, теплые, словно само солнышко смотрит на тебя. В них можно было спрятаться от всех бурь, и согреться в лютые морозы. Наверное, это и есть любовь, о которой поэты слагают рифму.

- У тебя правда ничего с ней не было? – спросила она вдруг, но уже другим тоном: более мягким, будто этот вопрос больше для галочки, чем для получения ответа. Я поднял ладошку вверх, и произнес:

- Сказать по-честному, у меня на нее даже бы и не встал.

Глупо прозвучало. Катерина еще так захлопала ресницами, что я решил – шутка не удалась. Хотел как-то разбавить атмосферу, вышло неудачно. Однако спустя буквально секунд пять, Рина неожиданно засмеялась. Тихо, робко. Я аж смутился от столь быстрой смены настроения.

- Ты не злишься… больше на меня? – произнес осторожно, не особо понимая, радоваться от счастья или идти за коньяком, заливать горе.

- Честно? – она перестала смеяться, но янтарных глаз не сводила с меня. И это давало надежду, за которую я активно цеплялся, как за спасательный круг.

- Когда ты однажды вечером уехал к Ане, мне было неприятно. Я знаю, вы давно знакомы и ваши родители дружат…

- Кать…

- Не перебивай, - строго сказала она и я замолчал. – Люди должны доверять друг другу, я поняла это сейчас. И я очень хочу доверять тебе, Ром. Поэтому лучше скажу сейчас, чем потом.

Рина вздохнула, будто собиралась с мыслями и решительностью. А я думал о том, что безумно соскучился по ней, и что готов отдать все, лишь бы снова прильнуть к ее губам.

- Не хочу, чтобы ты бежал по первому зову к своим бывшим девушкам, даже если вы были очень близки. Может быть это эгоистично, но…

- Я тебя понял, - перебил, потому что действительно понимал. Сам ведь бесился из-за Макарова. – Я добавил ее в ЧС, а вообще, не будет больше такого. Но…

- Но?

- Почему ты вчера ночью дала мне шанс? А сегодня так запросто приняла и говоришь со мной? Про мать свою я в принципе удивлен…

- Сперва подумала, что раз ты столько звонишь и пишешь, значит, тебе не все равно. Может, ошиблась в своих выводах. – Катя говорила медленно, опустив голову. Она выдернула руку из моих ладоней, поднялась и подошла к окну.

- А перед твоим приездом, Анастасия Александровна рассказала мне правду. Я… мне… я должна была… - голос ее дрогнул, словно надломился. Ну, дальше и без слов было понятно. Я поднялся с кровати, направился в сторону Рины. Она стояла спиной, поэтому я просто обнял свою солнечную девочку, так крепко, что она даже ойкнула. От столь простого действия, которое обычно на меня никак не действовало, по венам пробежала дрожь, охватив и тело, и легкие, и важный орган, который кажется слишком громко работал.

- Ром, ты…

- Сегодня я никуда не уеду от тебя. Я соскучился, Кать…

- Папа вряд ли… - попыталась возразить Рина.

- Договоримся, - усмехнулся я.

Глава 49

Договариваться действительно пришлось. Рома с папой закрылись на кухне и не выходили оттуда почти час. За это время мама пристала с вопросами, и тут спасибо Анастасии Александровне, потому что мне было не до ответов. Я нервно расхаживала по комнате, все еще не веря в происходящее. Фил приехал сюда, всю ночь был в пути, не спал. Мчался ко мне… Девичье сердце залилось виной за свой импульсивный поступок, а потом щенячьей нежностью.

Я даже хотела извиниться, однако Филатов слушать не стал. Вышел из комнаты и вот до сих пор прибывает с папой. Переговоры ведут.

Анастасия Александровна в свою очередь призналась моей маме и в своих грехах тоже. Извинилась, грустно вздохнула пару раз. Мама, конечно, у меня дама с характером. Подскочила, зашагала из угла в угол, уперев руки в бока. Пару раз выругалась некультурно, так ее задела ситуация. Но спустя полчаса села рядом и поразила меня своим ответом.

- Раз сын твой приехал за моей девочкой, значит, он ее любит. Мы родители не должны мешать молодым. Пусть они сами падают и набивают свои шишки. Да, наша семья не богатая, что уж там, мы и на морях были от силы раза два. Но Катенька у меня честная и порядочная девочка. Ты таких нигде не найдешь. Будешь еще Бога молить, что тебе такая навеска попалась.

- Мам! – смутилась я. Ведь мы жениться не планировали, да и какая женитьба. Впереди еще год учебы, проверка отношений на прочность. Нет, в далеком будущем, конечно, было бы неплохо. Тем более к Роме меня тянет безумно. Без него холодно, одиноко. Но о свадьбе думать все равно пока рано.

- Я только за, - огорошила Анастасия Александровна ответом. Вот где говорится, неожиданность случилась. Еще вчера считай, она меня ненавидела, а сегодня готова в семью принять. Невероятные перемены. Ну, или я сплю, тоже может быть.

Минут через десять, папа вместе с Ромой объявились в гостиной. Переглянулись и объявили, что отъедут по делам. По каким, не сказали. Развернулись и ушли. Маму такой расклад не особо устроил, но злость свою она вымесила на тесте. Приурочила к этому, кстати, госпожу Филатову. Выдала ей фартук, и давай раздавать команды.

Я тоже пристроилась, настроение поднялось, аппетит появился. Нет, если бы Рома остался, было бы в разы лучше, но он все равно вернется. Наверняка будет голодный. Поэтому готовила я с душой и сердцем.

Ассортимент у нас получился широкий: пирог яблочный, паста, тушеное мясо с овощами, два салата. Мама даже солёности открыла. Ну и в разговорах разошлись. Анастасия Сергеевна рассказывала о своей молодости, мама о своей. Я же молча слушала и иногда вставляла пять копеек, а иногда кивала головой, когда шла раздача мудрых советов.

К пяти мы закончили с едой, а к шести Филатов вернулся с отцом. Оба грязные, в резиновых сапогах, где только взяли их непонятно. А еще от обоих несло рыбой. Потом правда отец вытащил из-за спины пакет с двумя крупными особями и заявил гордо:

- Затек проверку на прочность прошел! Ночевку официально одобряю!

- Давайте-ка в душ, переодеваться, а то запах такой, - бурчала мама. Я уже не стала спрашивать о какой проверке речь, просто выдала Роме сменные вещи, пришлось одолжить у папы, и отправила в ванну. Отец тем временем хвастался на кухне добычей.

Оказывается, они ездили загород на рыбную ферму. Пока доехали туда, пока порыбачили, пока Семеныча (друга папы) вытащили из озера, он туда умудрился шлепнуться каким-то образом, потом пока рыбу поймали… В общем, дел у них было много. Мама отцу отвесила, конечно. Но в целом ужинали мы в хорошем настроении.

Ромка без умолку болтал, все хвастался, как они рыбку ловили. Папа тоже нос задрал, потом вообще достал настойку на стол.

- Выпьем за знакомство, зятек! – заявил отец, заставляя меня робеть и краснеть.

- Пап, - смущенно протянула. Мало того, что днем меня невесткой обозвали, теперь еще и Рому зятьком. Приехали.

- А давайте, - поддержал неожиданно Филатов. Глянул в мою сторону, мол, ты не против. В ответ я пожала плечами. Мы сидим рядом, вместе кушаем, о чем еще можно мечтать.

- Настюх, тебе тоже давай налью. Леночка, стаканчики. Катюш, тебе не наливаю. Трезвенник нужен в доме, хотя бы один.

- Спасибо, пап. Это так мило с твоей стороны.

- Да я само великодушие, да Леночка?

- Рыбой по голове за великодушие, - качнула головой мама.

- Рыбой нельзя, - влез Фил. – Рыбу жалко. Ей, итак, пришлось несладко, да дядя Игорь?

- Еще бы, такие муки пережить. Семеныч на рыбу грохнулся, ой бедная рыба.

Разговоры затянулись под настойку отца, так что разошлись по комнатам мы почти в девять вечера. Анастасию Сергеевну снова положили в гостиной, ну а Рома ясное дело, под шумок завалился у меня на кровати.

Я прикрыла дверь за собой, на всякий случай, щелкнула замком. Мало ли, хотя не хотелось бы, родителей столько дома, почти в двойном размере. И только стоило залезть на кровать, как Филатов охапкой стиснул в своих объятиях, утыкаясь носом в шею. Сладко вдохнул, еще немного, и казалось, замурлыкает от удовольствия.

- Ром, ты нормально себя чувствуешь? - спросила, поглаживая его по волосам. В груди сердце танцевало чечетку от радости, что мы можем снова лежать вместе, наслаждаться друг другом.

- Я так соскучился, что чуть с ума не сошел. – Губы Фила легонько коснулись моей шеи, затем чуть выше, прокладывая дорожку из поцелуев к скулам, достигая губ.

- Так плохо без меня, было? – игриво произнесла, прижимаясь ближе. Хотелось ощутить каждой клеточкой Рому. Невозможно быть еще ближе, чем мы были. Однако мне все равно хотелось.

- А ты скучала? Признавайся, - улыбнулся Филатов, не сводя с меня карамельных глаз. Мы могли сорваться и начать целоваться прямо сейчас, но почему-то хотелось поговорить, смотреть, любоваться.

- Чу-чуть, - пошутила, потому что скучала так сильно, что и слов не подобрать.

- Кать, - позвал Рома.

- Что? – улыбнулась в ответ я. Лежать в обнимку с ним – это высшая степень блаженства. В комнате горел только ночник, царила тишина. Мы под одним одеялом, звезд и моря не хватает, но если сильно захотеть, можно представить, что за окном пролетает комета. Яркая, неожиданная, как наши отношения.

- Я люблю тебя, - произнес внезапно Филатов, а потом потянулся ко мне и накрыл губы сладким поцелуем.

Глава 50

Домой мы возвращались втроем: я, Рома и его мама. Она так разошлась, разговорилась, что порой заменяла радио. Тут-то и открылась тайна бермудского треугольника. Оказывается, в моем родном городе жила одноклассница и хорошая подруга Анастасии Александровны. Только вот по приезду, она вдруг сказала, что уехала куда-то и принять гостей не сможет. Ну а дальше банально, парнишка на велике проезжал мимо мамы Ромы. Она стояла на пустыре, разглядывая район, где ее высадил таксист. Положила телефон в сумку, и думала, обратно ей отчаливать или переночевать в гостинице. В этот момент вор выхватил сумочку. Кричать толку не было, потому что вокруг ни души. Да и сама Анастасия Александровна на высоких каблуках и в шубке вряд ли бы смогла нагнать вора. Сидела она на лавке в слезах, тут моя мамуля с отцом шли из магазина. Так и познакомились.

Ромка, конечно, театрально качал головой, охал и ахал, но сочувствия не проявил. Видимо все еще дулся. Хотя вчера вечером они разговаривали за столом, но там настойка была, сейчас же на трезвую, словно стена между ними. Надо будет поговорить с ним, пусть оттаивает. Злиться долго на родителей нельзя, родители же.

В город приехали ближе к вечеру. Анастасию Александровну доставили к воротам дома, там папа Фила вышел. Встретил нас, даже официально извинился за жену. Тут я окончательно смутилась, голову опустила. Мою вину никто не отменял, хотя Рома на это не обратил внимания. Сказал, понимает, и в принципе счастлив, что я не оттолкнула.

Анастасия Александровна нас даже пригласила остаться с ночевкой, на ужин. Филатов не оценил ее жеста, а я взяла и согласилась. Как-то ж надо мерить двух обижунчиков.

- Но готовить будем вместе! – заявила мама Ромы, оглядывая своих мужчин. Те одновременно открыли рот, переглянулись, но возражать не стали. Потом правда Виктор Дмитриевич спросил у жены, давно ли она полюбила готовку.

- В этом однозначно что-то есть, - улыбнулась игриво она.

- Вот и я говорю, да Ром? – я тоже улыбнулась, поглядывая на Филатова.

- Не знаю, - качнул он головой.

- Поддерживаю, - строго ответил Виктор Дмитриевич. Все-таки они были чертовски похожи. Наверное, в возрасте Ромки его отец выглядел также. Будто клон, только на пару лет старше.

После ужина домой мы не поехали. Остались с ночевкой у родителей Фила. Прошлой ночью болтали в основном, ну а потом Рома уснул, вернее, закрыл глаза на пару секунд и не открывал до обеда.

Этой же ночью он был бодр и свеж, поэтому полез за дозой сладкого. Кажется, мы целовались до самого рассвета. Никак не могли успокоиться и надышаться друг другом. Я старалась не издавать звуков, стыдно. Родители ж за стенами. Но в какой-то момент не сдержалась. Зато утром прятала глаза. Все думала, нас слышал весь дом. Еще и прислуга так поглядывала с любопытством. Филу ничего, он себя павлином ощущал не иначе, а мне неудобно.

Уже позже, когда ехали в универ, я ему строго заявила:

- Больше у твоих родителей никаких приставаний!

- Да ага, конечно, - усмехнулся он, играя бровками.

- Я серьезно, Филатов!

- Я тоже, Савельева! – это было впервые, когда Рома назвал меня по фамилии. И прозвучало оно так, будто мы вместе уже много лет, будто такие разговорчики в порядке нормы.

- Договоришься, что я перееду в соседнюю комнату.

- Это что за угрозы с утра? Договоришься, что будем осваивать новые зоны. О! Как тебе моя ласточка?

- Дурак, - крикнула краснея.

- Поправочка! - поднял он палец вверх, когда мы остановились на красном. – Самый лучший в мире дурак.

- Самый скромный уж тогда, - усмехнулась я. Рома коснулся моей руки, переплетая наши пальцы. Посмотрел с улыбкой и, наверное, поцеловал бы, но тут мигнул зеленый. Пришлось возвращаться в реальность.

В реальности, кстати, оказалось неожиданно оживленно. Нет, не из-за того, что в универе много людей, а из-за того, что все вокруг, кажется на ушах стояли. Обсуждали, шептались, хихикали. Сперва я подумала, нас с Ромкой обсуждают. Понятное дело, фотка та могла вызвать резонанс. Однако когда через пять минут к нам подошла Ирка и протянула мобильный, я, мягко говоря, удивилась.

- Это куда выложили? – спросила, прикрывая рот ладонью. Глянула на Филатова, он тоже хлопал глазами, всматриваясь в текст поста и фотку к нему.

- Во все паблики нашего универа, - сообщила Дронова. – Не знаю уж кто постарался, но ваша Аня, думаю больше учиться, здесь не будет.

- О, вижу помидоры не завяли, трамваи не разошлись, - донеслось до нас. Мы оглянулись втроем, как по команде, и заметили Никиту. На нем были черные джинсы с потертостями, болотного цвета худи и ранец на плечах. Девчонки поглядывали на Новикова, пусть и не открыто. Он однозначно пользовался популярностью.

- Твоих рук дело, юморист? – сходу спросил Рома.

- В смысле? – не поняла я.

Никита подошел к нам, встал в центре и положил руки на плечи мне и Филатову, притягивая к себе. Словно мы дружим втроем, и вообще очень близки. От него пахло свежестью и хвоей. Да и сам Ник мне вдруг показался не таким опасным, скорее даже наоборот: довольно приятным.

- Как там, в девчачьих сказках обычно? – улыбнулся Новиков, переводя взгляд с меня на Ромку.

- И жили они долго и счастливо? – ответил Филатов.

- Зло будет наказано, - пропел Никита, качая головой в каком-то только одному ему ведомом такте. – Темной ночью, жестко и очень сексуально.

- Такого не было в сказках, - втиснулась в разговор Ирка.

- Потому что зануды пишут сказки.

- А ты типа темный кардинал добра? – смущенно спросила, переводя взгляд на экран телефона, который все еще держала в руках. В посте было штук пять фоток Ани в клубе, в разных клубах. Закрытые ВИП-комнаты, где она едва не голая удовлетворяет потребности разных мужчин. Взрослых, молодых, видимо для нее не имело значение. А сверху комментарий:

«Сегодня будет сказка про блудницу и ее похождения. Эй, гайс! Вы только гляньте, какие вещи творит наша звезда. Фотки подлинные. Любуйтесь на здоровье, товарищи. Скриньте, пока постик не подтерли. Не знаю как вы, а я разочарован. Серьезно, Анечка, шлюхам давать никакого удовольствия. Укрась наш мир своим отсутствием».

- Скорее темный кардинал зла, - произнес Рома, вырывая меня из размышлений.

- Но… почему? Зачем? А если она тебя засудит? – шепотом спросила, поглядывая по сторонам.

- Не засудит. Для этого нужны доказательства, которых у нее никогда не будет. У меня полно интересных знакомых.

- Тогда… - я не сводила с него удивленных глаз. Но Ник выглядел так уверенно и дерзко, что казалось, ему никто и ничто ни по чем.

- Скучно было, - усмехнулся он. Потом скинул руки с наших плеч и поплелся в сторону лифта, вальяжной походкой.

- Знаешь, Рома, - заговорила неожиданно молчаливая Ирка. – Не просто так про твоего друга ходят слухи.

- Какие? – в один голос подхватили мы с Филом.

- О том, что, ему лучше не переходить дорогу. Зато теперь я понимаю девчонок.

- Только не влюбляйся в этого авантюриста. Он у нас птичка одинокого полета. Мне даже интересно, кто сможет его приручить. – Засмеялся Рома. Приобнял меня и потянул за собой, в сторону за Ником.

Эпилог

Две недели спустя

- Ва, ты решила свести меня с ума окончательно? – улыбнулся я, притягивая Катю к себе за талию. Она обвила руками вокруг моей шеи и чмокнула в щечку. В последнее время мы стали вести себя раскованней в универе. Вернее Рина стала, а я в принципе никогда и ничего не смущался. Хочу – целую, хочу – обнимаю.

- Заберешь меня сегодня с работы? – промурлыкала Катя мне на ушко. В этом шерстяном платье чуть выше колен, она смотрелась чертовски сексуально. Хоть закидывай на плечо и похищай.

- Только если с ночевкой, - улыбнулся. Чуть наклонился, прильнул к ее сладким губам. Сначала нежно, медленно, а потом откуда-то взялась жажда и желание сминать любимые губы дольше, безумней. Катя, правда, умело давала по тормозам в такие моменты. Видать чувствовала, как я завожусь с пол-оборота.

- Мы же только вчера виделись, а ты уже соскучился? – Рина чуть отстранилась первой, не сводя с меня янтарных глаз.

- Очень, я ненастный волк, - усмехнулся, притягивая свою девочку обратно. Мы стояли рядом с гардеробной, где периодически мелькал народ. Две недели назад на нас еще нет-нет поглядывали, шептались, но Аня заняла собой языки всех студентов. Им было просто не до нас. Ну а потом вроде как неактуалочка.

Вообще Никита своим героическим поступком в какой-то степени спас Катю. Отвел от нее внимание, перекинув на ту, чьи кости было не жаль. Блаженную обсуждали все, даже преподы. Она была темой дня, как на парах, так и в столовой, а то в и женских туалетах. С первой обожаемой скатилась до той, кого предпочитали обходить стороной. Хотя Аня в универе после ни разу не появилась. А потом нам объявили, что родители забрали ее документы. Уже позже от матери я узнал, Блаженная перевелась в Лондон.

Видимо поняла, здесь ловить больше нечего. Да и репутация такая штука, если один раз упал в грязь лицом, отмыться сложно.

Катя вслух касательно Ани не высказывалась. Старалась обходить эту тему стороной, зато к Новикову поменяла отношение. Это было видно невооруженным взглядом. К примеру, когда я говорил, что мой дружбан завалится к нам в гости на часик, Рина тут же уходила на кухню. А к приходу Ника на столе всегда стояла тарелка с ломтиками морковки.

Новиков, конечно, этот момент просек. Он вообще довольно внимательный парень. Наверное, поэтому смягчился и стал чаще улыбаться, шутить. Мог запросто подойти к Кате в мое отсутствие, о чем-то поболтать. За эти две недели они однозначно стали ближе, порой настолько, что я начинал ревновать.

Нет, Рина, конечно, ни на кого не смотрела, как на меня. Улыбалась, трепала по волосам, угощала вкусными завтраками. Я даже задумался: какие могут быть клубы, когда прогуляться вокруг озера или поехать на море с ночёвкой в разы круче. Папа в шутку в один из дней даже сказал:

- Сынок, поздравляю. Ты попал!

Я ничего ему не ответил, молча пожал плечами. Может и правда попал, кто знает. Но к моей солнечной девочке тянуло магнитом, космически тянуло.

- Ладно, мне пора. Увидимся после пар, - улыбнулась Катя. Я чмокнул ее в щеку и отпустил, грустно поглядывая вслед.

Между предметами у меня образовалось окно, препод заболел. Можно было бы пойти к Рине на пару, но у них английский. Туда посторонних не пускают. Так что поплелся на пустующую лавку в холле факультета международных отношений. Из-за угла как раз вывернул Новиков, махнул мне рукой, намекая, чтобы поднимал свою задницу. Иногда мне кажется, мы понимаем друг друга без слов.

- В чем дело? – спросил, накидывая рюкзак на плечи.

- Пошли в главный, есть охота.

- А что сюда не хочешь?

- Хочу в главный, - недовольно буркнул Ник. Я не стал спорить, молча поплелся следом. Новиков выглядел усталым и немного помятым.

- Кстати, я пятницу с Катей был, так что…

- Да все понятно с тобой. Друг называется. Ты знаешь, что мне пришлось в общаге ночевать. – Пожаловался Новиков. Недавно в его квартире случился потоп. Он вызвал строителей, а сам съехал временно к бате. Вообще хотел ко мне, но потом сам передумал. Сказал, типа у вас тут запах секса, противно. Короче типичная оговорочка по Фрейду от Никиты.

- Ты? В общаге? Мир еще стоит на двух слонах или мы уже умерли? – усмехнулся, закидывая руки в карманы джинс. Мы прошли по воздушному переходу, оказавшись на факультете туризма. На лавках сидели пару девчонок, одна из них поздоровалась с Ником, однако он даже не заметил. Для него, в целом, это нормальное явление – не замечать тех, кто неинтересен. А неинтересных вокруг много. Новиков может потерять интерес к человеку за сутки или пару часов. Мы с ним в этом плане разные, конечно.

- Знаешь, там отвратные койки. Подкинуть им, что ли на ремонт.

- А что ты вообще делал в общаге?

- С отцом немного поконфликтовали, - ответил он без всяких эмоций, словно говорит о чем-то постороннем.

- Черт, я бы знал… - виновато произнес, заворачивая на лестничную площадку.

- У, как мило, - усмехнулся Ник в привычной ему манере: с нотками высокомерия, и долей сарказма.

- Да я вообще чертовски милый у тебя. Цени, бро! Люби и…

- Для этого у тебя Катерина есть. Я только люлей могу дать. От всей души и бесплатно, - блеснул он своей белозубой улыбкой, прищуриваясь. Я пнул его в бок, и получил ответку. А потом Ник вдруг остановился и замер. В шумном холле главного корпуса было много людей, голосов и передвижений. Однако он смотрел в одну точку, на одного человека.

Я сперва не мог понять, куда направлен его взгляд. Но приглянувшись, заметил девушку. Невысокая, худенькая блондинка в розовом свитере и джинсах. Она о чем-то говорила видимо с подругой, совсем не замечая, что на нее пялится мой ненаглядный друг. Хотя пялится это еще мягко сказано. Новиков пожирал ее глазами, словно голодный хищник в саванне, который приметил жертву на обед.

- Кто она? – спросил присвистнув. Ник никак не отреагировал, тогда я закинул руку ему на плечо, и прошептал на ушко: - Симпатичная.

- Эй, - скинул он мою руку, кривя губами. – Что ты тормозишь, там еду сейчас всю разберут.

- Я торможу?

- Пошли, иначе умру с голоду.

- Это же ты…

Договорить Новиков мне не дал. Молча двинул в сторону кафетерия. Я еще раз глянул на незнакомку и задумался. Не помню, чтобы Ник так заинтересованно на кого-то поглядывал. Интересно, за этим что-то кроется или впереди нас ждет очередная история на один день и одну ночь… Кто знает.

Конец. / Продолжение следует…

____

Дорогие читатели! Впереди нас ждет знакомство с Никитой Новиковым и той самой девушкой, в розовом свитере. Ну и конечно, Катя с Ромой обязательно появится в новом романе.

Никиту мы встретим в романе «Ты – Моя ошибка».

КОНЕЦ

Content

Вредина для мажора

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Эпилог