Возрождение Феникса. Том 10

Глава 1 — Падение

Спасские ворота не простояли и секунды. Их снесли вместе с огромным куском стены. Против такой армии не выстоит ни одна крепость. Это мои новые Освободители планет, мои новые Фениксы.

Я ползу к гигантскому дымящемуся проему, чешуйки на хвосте цепляются за булыжники площади и звонко стучат. Вокруг дымится расплавленный камень.

— Что ты творишь, Фа-а-а-алгор?!! — рычат Монстры в голове. — Ты теперь наш! Наш! Подчинись!

— Я подчиняюс-сь, — облизываю раздвоенным змеиным языком пересохшие губы. — Но по-с-своему.

Кремлевский двор наполняют ослепительные вспышки. Твари из Ока Ужаса сражаются с земными фантазмами. Воздух дрожит от грохота разрушаемого камня. Скашиваются ушибленные взрывами башни, сыплется черепица. Высоко над руинами павильонов и здания по небу ходят громовые боги — Тор, Зевс, Ваагн, Перун. Они опираются на эхо земли в небесах. Вниз сыплются каскады молний и сжигают всё подряд. Пожары расцветают как весенние цветы.

Черные облака вращаются над головами. По дороге одна черная тварь бросается ко мне, но учуивает, кто ее господин, падает на костяные шипастые колени и бьет чудовищной головой о камень, моля о прощении. Я фыркаю. Ударом хвоста прихлопываю мерзость, и от нее остается лишь кровавое пятно на треснувших плитах.

Вползаю по расписным ступенькам Большого Кремлевского дворца. Двери уже снесены, внутри гремят взрывы. Ползу по многочисленным коридорам, оставляю позади длинные широкие палаты. Еще пара тварей попадается по дороге. Прихлопываю, не задумываясь. А еще мне встречаются Лада со Сварогом. Покровительница брака, как и Кузнец, в боевом облачении. Серебряный шлем-шишак нависает светлым куполом над прекрасным лицом, сверкающая золотом кольчуга обтягивает высокую грудь. В руке богиня держит боевой топор, запятнанный черной кровью.

— Владыка…муж мой… — при взгляде на меня Лада не выдерживает и плачет. Молча, лишь слезы бегут по нежному лицу.

Я приближаюсь к ней, нависаю — огромный, широкоплечий, вместо ног хвост, по всему телу чешуя. Касаюсь когтистыми пальцами ее щеки. Глажу мягко, спускаясь к шее, где пульсирует крупная вена. Богиня застывает. С заминкой, облизнувшись, отвожу руку.

— Где Мас-ска? — шиплю я.

— В Андреевском, — роняет массивный как гора Сварог.

— Наконец-ц, — больше не обращая внимания на богов, я ползу вглубь дворца.

Андреевский зал преобразился. Позолоченные пилоны почернели и покрылись зеленой паутиной, а престол в торце зала перекрасился в темно-багровый цвет, прямые ножки искривились, подлокотники обросли шипами. На этом безобразии сидит Анарий Маска… в моем обличие до Падения. Янтарные глаза светятся спокойствием и лживой добротой.

— Вау, Диарм! Тебя не узнать! — улыбается демон с моим лицом. Показываются ровные белые зубы, не треугольные клыки, как у меня сейчас. Всё что у нас сейчас общее — только длинные светлые волосы. — Не ожидал, что Падение превратит тебя в удава.

— Я с-совершенен, — шиплю. — А ты умрешь.

Я ползу к твари. Он с усмешкой следит за мной, а потом вспыхивает голубым свечением. Престол вмиг пустеет. Сбоку раздает стук удара и ор боли. Маска врезался головой в пилон и рухнул на пол. Оскал раздвигает мои губы.

— Что за…?! — кричит он и снова блинкает.

Очередной грохот и сдавленный стон. На этот раз он влетел в стену.

— Фантазмы, — ползу я к барахтающемуся хаоситу — Гипнос-с, бог с-сна. Я с-сбиваю тебе курс-с мороком.

— Вот оно как, — Маска кряхтя поднимается. Растрепанные светлые волосы торчат во все стороны. — Ну ты не забывай, что нынче я тоже Чемпион Хаоса.

Его лицо — мое лицо — уродуют вспыхнувшие красные полосы.

Вокруг Маски возникают призрачные стены. Барьеры! Со всей силы обрушиваю хвост на стены. Грохот сотрясает зал, эфирное стекло не выдерживает, во все стороны летят осколки. Префект шпионов припадает к полу, как волк перед прыжком. Хищные птицы чернее ночи бросаются на меня. Сверху хлынул поток лавы, расплескиваясь о мои щиты. Пилоны вдруг сходят с ума и изрыгают молнии.

— Жалкий болотопс-с-с-с-с, — шиплю я.

Мне пришлось продаться Хаосу, чтобы добраться до Анария. Сила Маски не соизмерима с моей, как бы он ни пыхтел. Мою сущность перековали и обмакнули во всех грехах. А он всего лишь слегка притронулся к ним. Ему не подвластны все фантазмы.

Я бью молниями Зевса, обхватываю Маску ветрами Стрибога, сжигаю пламенем Амон-Ра.

Крича, Анарий падает, воздвигает новые барьеры. Налетаю как неистовствующий демон — хотя почему как? — молочу по стенам хвостом.

При каждом моем ударе Анарий кашляет кровью.

Он падает на груду обломков, я наконец добираюсь до него сквозь завалы, раскидав осколки щитов. Маска стоит на четвереньках. Мой старый облик он так и не сбросил.

— Неудивительно, что ты победил, — хрипит он. — Я всё же шпион, а не пушечное мясо, как вы с Ильисом.

— Ты занялс-ся не с-своей работой, — охватываю бывшего Префекта хвостом, сдавливаю в железных кольцах.

— С чего ты взял? — усмехается он.

Мои брови взлетают.

— Хочешь с-сказать… — Может, Маска до сих пор быть Маской? Верен ли он Постимпериусу, даже после стольких лет служения Хаосу? Нет. Меня пытаются развести как болотопса?! — Ты врешь!

— Я всегда вру, я же шпион, — он не убирает ухмылки, хоть кровь и, не переставая, течет из его рта. — А удачно ты попал в Нижний мир, да? И гарнизон рядом оказался, так удобно…

— Ты пляшешь под дудку Хаос-са? — сомнения грызут мою черную душу.

— Конечно, как и ты, — лыбится этот болотопс. — Вот какой хвост отрастил им в угоду…

— Убей его! — вдруг вклиниваются Монстры в наш разговор. — Чемпион, Паладин! УБЕЙ ЭТУ МЕРЗОСТЬ!

Грохот истеричных голосов сотрясает меня. Анарий морщится, лицо его превращается в гримасу боли.

— Слышишь, как Боги неистовствуют? Поняли деды, что их провели.

— Ты называешь их Богами…

— Привычка долгих столетий, — не убавляет он ухмылки.

— Убей!!!

Спазмические конвульсии сотрясают мое змеиное тело. Сухая волна жара прокатывается внутри, нагревая кости. Сопротивление воле моих новых владык грозит мне гибелью.

— Действуй, — говорит Анарий. — Ты не можешь ослушаться. Я знаю. Я такой же.

— И притом ты шпион? — Неверие сквозит в моем голосе.

— Верно…кха-кха… — он схаркивает кровь. — А зачем еще Богам приказывать убить меня? Они только что поняли. Я провел их всех! Я по-прежнему лучший шпион! Гордись мной, брат!

Я смотрю в страдающие янтарные глаза Анария — в свои янтарные глаза.

— Пос-сле с-смерти твоя душа попадет им в когти. Тебя ждет вечный с-садизм. Бес-сконечное с-страдание.

— Я знаю, — его глаза одновременно плачут и смеются. — Поверь, я знаю.

Мгновение мы смотрим друг на друга. Мне не суждено понять мыслей Маски. Врет он или нет, я никогда не узнаю. Хотя нет — знаю. Ведь Маска всегда врет… даже если говорит правду.

— Я горжус-сь тобой, брат, — произношу. Сейчас я тоже вру, ну и пусть, ведь это уже никак не изменит его страшный конец. — Вс-стретимся в Хаос-се.

Уголки его окровавленных губ дергаются. Конечно, он всё понимает. Он на лжи болотопса съел.

— Встретимся в аду, мой добрый брат Диарм.

Я наполняю змеиные кольца огненным покрывалом, и Анарий сгорает быстро, без крика. Боль всего на миг обжигает его тело, а в следующий миг мой хвост отпускает дымящийся скелет. Черный череп смотрит пустыми глазницами. Я так и не увидел настоящее лицо Маски.

Всё. Кремль зачищен. Основная угроза снята. Отползаю к багровому трону и сажусь на него, хвост обвивает пол вокруг ножек. Мне требуется перевести дыхание перед следующим судьбоносным шагом.

— Мы ждем тебя, Чемпион, — клокочут голоса в сознании.

Да-да. Неважно, предан Маска Хаосу или нет. Ставки сделаны. Назад пути нет. Остался лишь князь Перун. Последний мой враг.

— Сеня!!!! — с порога раздается женский голос, полный ужаса и боли. — Что с тобой случилось?!

Лиза бросается ко мне, но ее хватает за руку Лада, возникшая сзади.

— Нет, «сестра», нет, — она обнимает девушку за плечи, пытаясь удержать. — Это больше не он. Не он!

— Что ты такое говоришь?! — глаза Лизы влажно блестят. — Отпусти!

Она резко дергает кисть и вырывается. Даже богиня Лада не в силах удержать старшую дочь рода Бесоновых.

— Сеня! Сеня! — прекрасная девушка подбегает ко мне, серебристые волосы растрепались. Длинные пряди упали на бледное лицо. — Это можно обратить? Можно?

Я смотрю на свою красивую жену, и в моей голове мечутся сотни извращенных садистских мыслей. Похоть непрестанно нашептывает их.

— Сделай это. Сделай, — требует Монстр излишеств и похоти.

Я не сдвигаюсь с места, только крепче вцепляюсь в подлокотники, когти вонзаются в багровое дерево, разламывая вдрызг.

— Вы с-сами с-сказали — князь Перун, — шиплю я в никуда. — Не его дочь, а с-сам князь.

— Да-а-а-!!! — приходят в неистовство голоса. — Перун! Срежь его голову! Выколи глаза! Отрежь язык!

— Мой отец? — хлопает глазами Лиза, слышавшая только меня. — Сеня, о чем ты говоришь?!

Пора. Чем дольше я медлю — тем опаснее мое присутствие для когда-то дорогих мне людей.

— Прощай, с-сладкая, — оскаливаюсь Лизе так широко, что она отшатывается. А в следующий миг я уже ползу по черным чертогам Хаоса. Повсюду мрак, зловоние и шевеление неразличимых глазу тварей. Монстры продолжали нашептывать, и я уже не мог поставить барьер их воле. Теперь я подвластен им. Исчезли рамки, в мою душу могло влиться всё, что угодно, любое грязное желание. Совершенство… не таким я тебя представлял. Лишь утратив все до конца, мы обретаем свободу. К счастью, пока что наши с Монстрами желания шли в одном направлении. Найти князя Перуна.

Я иду, точнее ползу на вспышки далеких зарниц. Всё еще бьется.

Мрак окончательно расходится и мне предстает эпическая картина. Человек в одиночку сражается с бесчисленным множеством бесформенных тварей Хаоса. Огромная лавина монстров прет и прет, а князь Перун неистово встречает их вспышками Громовых когтей, кислотными струями нафты Беумуса и еще множеством фракталов. За спиной Перуна высятся горы мертвых тварей. И это не метафора. Настоящие Гималаи из трупов вздымаются на сотни метров вверх.

Вой, извергаемый миллионами глоток, напоминает стон ветра с рокотом прибоя. Крики и визг бесчисленных глоток, сплетенных воедино в звук, подобно кипящей жидкости вливавшийся в уши.

Несколько секунд я созерцаю эту монументальную битву. Кажется, Перун вообще не устал. Несмотря на то, что построил горную гряду из трупов. Движения его размеренные, четкие, уверенные. Взмах Когтей вправо — и каскад ветвистых молний сжигает целый пласт орды, быстрый взгляд влево — и лиловая нафта из глаз топит в кислотных волнах весь подкравшийся фланг. Отец-император! Да Ричард с Лизой младенцы по сравнению с этим богом войны. Впервые вижу такого человека. Он убивает и убивает с таким видом, как будто просто делает тяжелую работу. Другой бы на его месте давно бы сошел с ума.

— Убей его! Убей! — испуганно визжат Монстры.

— Ну нет, — брезгливо смотрю на море слизи под ногами многоногих тварей. — Я туда не пойду.

— Мы приказываем, — бесятся твари.

— Ох, дос-стали, — вздыхаю и выхватываю из воздуха Черный меч. — Ладно, но потом не жалуйтес-сь.

Взмах и за мой спиной возникает светящаяся как тысяча солнц армия богов. Я взбираюсь на золотую колесницу Хорса, встаю рядом с златокудрым солнечным богом, держащим поводья.

— Вперед! — рычу я. — Громите эту мерзос-сть на нашем пути!

— Нет!!! Что ты творишь?!!!

— Вашу волю! — хохочу я в ответ.

Моя армия нападает с противоположной стороны от Перуна. Боги врываются в кишащие тварями пространства, врезаются в тысячи тысяч отдельных воющих фигур. Под ногами богов дымом исходит сама земля, хотя вокруг ничего не горит. Пока.

А в следующий миг полыхает всё. Фантазмы обрушивают землю, воду и огонь на беснующееся море тварей. Песня смерти наполняет Анреалиум. От громового нечеловеческого хора ноют зубы, бегут мурашки по коже. Колесница разъезжает по монстрам, сжигая их фонтанами, брызгающими из вращающихся спиц.

— Прекрати-и-и-и-и! — ревут Монстры. — Что ты творишь?! Убей князя Перуна! Перуна!

— Так я и иду к нему, — смеюсь я. — Разве нет, хозяева мои?! Просто убираю препятствия! Они мешают. Вы разве не видите? Выродки не дают мне пройти.

Боги убивали тварей. Пятно побоища на огромном теле орды разрасталось как язва. Вот сверкает чистым незамутненным светом клинок Кладенца. Им размахивает Белобог. Не отстает и его близнец Чернобог. А там и другие славянские боги надвигаются. Каждый взмах оружия собирает кровавую жатву.

За колесницей гороподобные боги-супруги Уран с Геей шагают прямо по слипшимся чудовищам, раздавливая их своими ступнями.

Я несусь на колеснице, Хорс уверенно направляет солнечных коней прямо к Перуну. Князь явно почуял, что орда резко ослабила на него натиск. Усмешка заплясала на его губах, в короткой бороде сверкнули зубы. Помощь идет. Помощь.

Князь шире раскрывает рот, и огромный водопад огня обрушивается на голосящих тварей. Уродливые тела разлетаются, словно головни из костра, который кто-то ударил ногой.

Орда оказывается как между молотом и наковальней. С одной стороны ее теснит армия богов, с другой чистит пядь за пядью князь Перун. Наступающие чудовища превратились в добычу.

Не знаю сколько времени проходит, как и сколько тварей мы порубили, но наконец в черном полчище проступает синий просвет. Зигзаги молний сжигают последних врагов. Князь Перун шагает прямо к моей колеснице, сожженные черепа чудовищ хрустят под его сапогами.

— Фалгор! — кричит князь, оглядывая божественное воинство. — Это ведь ты прискакал мне на выручку?! Зачем?! Очищал бы дальше Землю от Хаоса.

Он ищет меня взглядом среди богатырей в золотых доспехов.

— Ты не туда с-смотришь, княже, — мое шипение раздается со стороны колесницы.

Перун оборачивается, его косматые брови взлетают вверх. Вовсе не человека-змея он рассчитывал увидеть.

— Фалгор! — рычит он в ярости. — И как это понимать?! Женился на моих дочерях, чтобы потом сбежать в Хаос?!

— Откуда знаете про женитьбу? — мой черед удивляться.

— Фракталы дальновидения, — коротко объясняет, но взгляд его остается суровым. — Я тебя вытащил из этой жопы, встал на твое место, дрался тут хрен знает сколько времени, а ты в итоге всё равно стал хаоситом? Зять называется!

Я покидаю колесницу и ползу к князю по сожженным трупам.

— С-сами должны всё понимать, раз видели, — угрюмо говорю, перехватив поудобнее Черный меч.

Перун молчит. Отец Лизы, Астры и Ксюши выглядит могучим, как огромное дерево. Настоящий гигант. Широкие плечи, длинные руки. Лицо суровое, челюсти сжаты, серые глаза смотрят на меня строго и вызывающе.

— Понимаю, — наконец молвит князь. — Я понимаю, но это ничего не меняет. Жаль, что всё так сложилось. Правда, жаль, Фалгор.

— Не с-стоит ни о чем жалеть, княже, — отмахиваюсь я оголенным клинком. — Наши жертвы не важны. Главное, чтобы в итоге люди победили. А ты, княже, должен их вес-сти. Поэтому не с-смей гас-сить Когти.

Он оскаливается кровожадно, показывая ровные белые зубы.

— Не дождешься.

Громовые когти ослепительно вспыхивают. Князь поводит плечами, словно боец перед очередным боем. По моему знаку ближайшие боги окружают Перуна, фантазмы вскидывают копья, мечи, секиры, молоты, сам я поднимаю Черный меч.

— Битва насмерть, да, Фалгор? — рычит Перун. — Уговорил. Ну давай попробуем.

Глава 2 — Фрактал Сюрприз

Перун внимательно смотрит на воинство фантазмов. Не отшатывается от оголенных мечей и секир, которые только дерни вперед — и вспорют ему грудную клетку. В глазах князя ни страха, ни поклонения. Странный человек. Где же его благоговение перед богами, впитанное с молоком матери? Любой бы русский проникся силой Сварога и грозным обликом Велеса. Но князь не испытывает священного трепета, только спокойное уважение.

— Пожалей ребятню, Фалгор, — качает головой князь. — Мне не по нраву крошить покровителей своей страны. Неизвестно, как это перекорёжит души жителей Российской Империи.

Я по-драконьи ощериваюсь саблевидными клыками.

— Они не нападут, княже, — медленно надвигаюсь на Перуна. — Только удержат, если вдруг соберешься бежать.

Он тоже демонстрирует зубы в хищном оскале. Водит плечами, разминает шею до хруста. Затем только принимает боевую стойку.

— Плохо же ты меня знаешь, зятек, — Когти вспыхивают на поднятых кулаках. — Бесоновы не бегут. Никогда.

Вскинув Черный меч, я накидываюсь на князя. Он широким взмахом Когтей встречает удар. Во все стороны брызжут молнии и выплески черной ауры. Пара ветвистых, как крона дерева, молний попадает в богов, гигант Уран с грохотом падает на колени. Опрокидывает так же Иштар с Локи.

— УХОДИТЕ! — ору я, обернувшись к войску. И боги мгновенно исчезают, в глубинных чертогах Хаоса остаемся только мы с Перуном. Ну и горные гряды трупов. Отлично. Нет больше мешающих свидетелей. Есть лишь всесильные поединщики.

— Голову Перуна! Принеси нам ее! — Вопят неистовствующие Монстры на весь Хаос. — ГОЛОВУ НАШЕГО ВРАГА!

Ну и эти сволочи тоже тут. Куда же без них.

— Теперь ты их марионетка, — фыркает князь. Он тоже слышит визги тварей. — А могло же выйти иначе. Но ты сам выбрал этот путь.

Пустота внутри меня смеется.

— Выбрал!

Я потерял свободу, чтобы прийти на выручку князю… И затем просто пасть от его руки? Он действительно такого жалкого мнения обо мне. Ха. Трижды «ха». Нет, по крайне мере, не только чтобы сдохнуть. Далеко не только.

Я снова обрушиваюсь на Перуна. Мы состязаемся в скорости и силе. Перун не уступает. Он отбивает мои атаки, парирует выпады Когтями. Каждый удар сопровождается взрывами энергий. Снопы молний и черных эссенций летят во все стороны. Хорошо, что здесь нет людей…или богов. Они бы сгорели.

Атакую. Меч пронзает пространство. Я бью с силой Тора, уворачиваюсь со сноровкой Стрибога, проявляю воинское мастерство Ареса. Обманное движение, одновременно уклон от встречного замаха, потом сокрушительный рубящий удар. Князь-демоник отпрыгивает, отбив его.

Хаос вокруг визжит голосами Монстров. Огромные чертоги душ сотрясаются, будто каюта корабля во время шторма.

— БОЛЬШЕ СИЛЫ! — я разрываюсь криком, отступив. — ХОТИТЕ ЕГО ГОЛОВУ — ВЛЕЙТЕ В МЕНЯ БОЛЬШЕ!

Со всех сторон в мою грудную клетку стремятся черные потоки. Вихри силы впитываются в чешую, делают мое тело крепче алмаза, обращают мою сущность в самое смертоносное оружие. Перун лишь фыркает. За его спиной раскрываются железные крылья, из тела вырастают десятки скорпионьих жал. Он раскрывает рот, и обрушивает огонь Генерала-дракона Сафра. Золотые ливни пламени. Я накрываюсь с головой плащом-накидкой Никты, богини ночи, и обжигающие водопады стекают по мифической ткани, бессильные. Но в следующий миг Перун бросается в рукопашную. Жала Касара бьют по плащу. Громовые когти взметаются с нечеловеческой скоростью. Дождь из эфирных лезвий. Накидка разрывается на ошметки ткани, с уничтоженной материи сыплются разбитые звезда и кометы. Я отскакиваю, отбросив лоскуты, что держал в руки.

— БОЛЬШЕ СИЛЫ! — мой рев перекрывает плач Никты. — ЕГО ГОЛОВА ЗА ВАШУ СИЛУ!

Измерение душ сотрясает от грохота. Кости мироздания ломаются, чтобы из их останков создать новые потоки бесконечной энергии. Ливни тьмы вливаются в меня, пока я уворачиваюсь от огненных серпов, летящих со всех сторон. Хвост не мешает мне двигаться, со скоростью сверхбыстрого Стрибога я ползаю вокруг Перуна. Из моего рта льется ледяной поток Ицтлаколиуки, ацтекского бога холода. Князь отвечает золотым ливнем Сафра. Огонь и лед смешиваются на середине пути. Из трупов тварей вокруг выстреливают тысячи лиан Деметры. Их острые зеленые концы взметаются над головой Перуна, но его железные крылья вдруг взрываются на тысячи острых обломков. Снаряды попадают в лианы и рвут их в клочья.

— Р-р-р… — рычит князь. — Прекращай бегать!

Его глаза вспыхивают лиловой нафтой. Кислота Беумуса льется беспрерывным потоком. Я выстраиваю навстречу смертельной реке лабиринты Фавна. Сотни каменных стен закрывают от буйства лилового моря. Но Перун взмывает вверх — без крыльев, он просто ходит по воздуху, будто земля гремит в небо осязаемым эхом, и князь нащупал ногами эту поверхность. Новый высверк молний, а также сияние неизвестных фракталов — разных цветов и яркости, но одинаково смертельно опасных.

Атаки достигают и взрывают мои щиты. Огненной волной меня отшвыривает прочь, даже наспех надетые доспехи Молоха не спасают. Божественный металл трескается и раскалывается.

Упав и кувыркнувшись через плечо, я вскакиваю. Вытягиваюсь на хвосте. Каждый вздох отдается режущей болью. Изнеможение и опустошение, бремя старых ран.

А Перун продолжает идти ко мне по воздуху, окутанный сотнями фейерверков-взрывов. Как ему удается сражаться с фантазмами богов? Что это за фракталы такие? Меня обуревает восхищение своим врагом. Не человек, а чертов демон! Не уверен, что даже Отец-император бы выстоял в этой битве. Но я выстою, другого выхода просто нет. Мне рано умирать.

— Силу! Дайте мне силу! — рев мой полон нетерпеливой ярости.

— Тебе хватит! — Монстры воют как-то жалобно и испуганно. — Одолей его с тем, что имеешь!

— НЕТ!!! — перечу своим хозяевам. — Вы хотели смерти сильнейшего человека на Земле?! Вы думали, что будет так просто?!

— Тебе хватит силы, — визжат Монстры. — Хватит!

Летящая фигура выстреливает сверкающей молнией толщиной с осадную башню. Воздух трещит. Я выстраиваю щиты — эфирные, каменные, железные. Столкновение стихий. Треск за треском, треск за треском. Барьеры рушатся с грохотом рухнувших гор. Чертоги тонут во взрывах, и на фоне огромных языков пламени сверкает иссиня-белым мощная фигура князя-демоника.

— Почему вы выбрали меня?! — не отстаю я от своих новых хозяев. — Вы знали, что только я смогу удержать в себе вашу силу! Не Гвард! Не Анарий! Только я, Фалгор Феникс!

— Но не столько много!

— Иначе Перун не умрет! — рык мой перекрывает стрекот пламени. — Либо вы ставите всё на кон, либо ваши мерзкие задницы скоро познакомятся с Громовыми когтями! Вы окучивали меня сотни лет. Тако вот же я! Дайте мне силу, которая больше никому не по силам!

Секунда замешки длиною вечности.

— Бери, наш Демон-Принц! Наш Аватар!

Волна бесконечной мощи хлынула в меня. Клубы тьмы обвивают руки и торс. Столько силы я даже представить не мог. Понятно, почему столько легионеров повелось на Хаос. Хотя я и сам-то хорош. Тут причины-то не важны, а сам факт.

— Совершенство, — шепчут мои губы. — Ну ни хрена себе, не таким я себе представлял его.

Я взметаюсь в воздух. Чертоги мрака внизу разваливаются, превращаются в огромную волну эссенции, и вся эта бездна силы впитывается в меня. Зубы трещат, кожа шипит, мозги кипят. Главное, не лопнуть и вобрать в себя как можно больше.

Перун хмурится. Ага, шутки кончились. Он летит мне навстречу, черные Когти вспыхивают на моих руках. Я устремляюсь к своему тестю и врагу. Эфирные клинки свистят, скрещиваются, вокруг гремят эманации от отдачи ударов. Астральные кости мироздания громыхают, с трудом выдерживая нашу битву. И неожиданно Хаос сдает, не справляется. Пространство вокруг нас сжимается и резко взрывается. Всё в глазах гаснет на миг. А потом вспыхивают звездные небеса, и меня, в обнимку с Перуном, выкидывает в Москву. Я вижу приближающуюся плоскую крышу здания. Мы как кометы падаем на нее, во все стороны брызгает отделкой с кусками бетона.

Покачиваясь, встаем. Я оглядываю стоящий неподалеку Кремль. Ага, Тверская. Недалеко нас выкинуло. Прислушиваюсь к себе. Поток первозданной энергии Хаоса продолжает поступать. Отлично, еще есть смысл бороться. Я ползу по осколкам к врагу.

— Не здесь, — говорит князь. — Здесь люди.

Перун неожиданно устремляется обратно в небо, и оттуда, как комета, бросается на юго-запад. Я взметаюсь за ним. Изо всех сил пытаюсь догнать и вонзить Черные Когти в широкую спину тестя.

И догоняю. И вонзаю. Всаживаю изо всех сил. Перун вскрикивает хрипло, с надрывом, бьет меня огнем и молниями, но я держу его в небе как мясо на вилке. Молнии жгут, и это чертовски больно. Я наполняю Когти уймой силы, многомерным Хаосом, хлопок взрыва разносит тело Перуна на куски. Меня самого отшвыривает как бумажный самолетик ветром. Снова метеоритом сталкиваюсь с землей.

Поднимаюсь и оглядываю окружающие надгробия и склепы. Это что, Новодевичье кладбище? Ай, не важно.

Верчу оглушенной головой. Где же Перун?

Отказываюсь принимать, что тесть так быстро умер. Сила Хаоса продолжает течь в меня, поток тоньше, но он не останавливается, и это хорошо, это очень хорошо. Сейчас я сильнейшее существо во Вселенной.

Один из ошметков мяса начинает регенерировать с огромной скоростью. Я успеваю только раз моргнуть — и кровавый кусок уже превращается в голого массивного мужчину.

— Фрактал Эс-склопа? — шиплю я в недоумении.

— Доработанный, — рычит Перун и Громовые когти вспыхивают с новой силой. Молнии брызжут во все строны. А сам князь изрыгает бушующий огонь.

Волны жара опаляют мои щеки, поджаренная чешуя отлетает. Я жмурюсь и призываю фантазмы загробных богов. Аид, Хель, Морана, Анубис…

Вскрикивает разрываемая земля, вой наполняет кладбище, а затем могилы вспучиваются черными холмами. Они лопаются как гнойные пузыри и изрыгают оживших голодных мертвецов. Перун в удивлении отшатывается. Атака зомби превращается в безумие, размытое пятно ярости, словно сама преисподняя рвется на волю и скрежещет зубами на пороге.

Но вспыхивают Когти, и тысячи зарядов сжигают бегущие трупы. Трещат сгораемые кости, и ветер развеивает пепел несчастных.

— Что за дешевый ужастик! — рычит Перун. — «Обитель зла» пересмотрел? Фалгор, выходи сам. Меня твои «Зловещие мертвецы» только посмешили.

— С-сам так с-сам, — не спорю я.

Мы сходимся на расстоянии дальнего шага. Но это оказывается ловушкой. Я понимаю слишком поздно. Вдруг разбросанные вокруг ошметки мяса — тело прежнего Перуна — регенерируют с бешеной скоростью. И вот меня уже окружаю голые бородатые мужики, которые жаждут засадить мне Когти.

«Голытьба» набрасывается на меня. Ударами хвоста я разбиваю в фарш одного, второго, третьего рублю Черным мечом. Но один удачливый всаживает Когти мне в спину, другой в бок, третий в плечо. Всех троих я убиваю волной режущей тьмы. Но раны нанесены, горящие синие Когти торчат в моем теле. Эфирные клинки сверкают, сжигая.

Я ору и рублю все, что стоит перед глазами: толпу голых князей, руки, ноги, головы, а огонь вокруг вспыхивает всё ярче. Очередные Когти входят мне в живот, за что нудист сгорает в черном пламени.

Хрипя я падаю на руки. Лежу истыканный Когтями как еж. Половина плеча отваливается и чернеет на земле. Надо мной встает голый тесть, наверное, самый первый воскресший из ошметка плоти. Мотает над моей головой своим шлангом, того гляди, сейчас и прихлопнет, будет коронный удар рода Бесоновых.

— Фалгор, готов? — спрашивает Перун, глаза его больше не яростны, а печальны.

— К чему?! — пугаюсь, кашля кровью.

— К смерти, — теперь глаза князя наливаются лиловым цветом.

— А, к этому, — барахтаюсь я в луже черной крови, льющейся из раны. — Конечно. Я же воин.

Перун кивает с пониманием. Сам такой же. За Отчизну, за семью всегда готов сам голову сложить и помочь другим если что. Лиловая нафта брызгает потоком из его глаз. Я тону в кислотной луже, наполовину сгораю, но остатки тела держатся, не развоплощаются. В моей душе плескается сила Хаоса, и это делает меня чуть ли не бессмертным. Князю Перуну придется хорошо постараться. Ничего, мы не торопимся.

— ОТЕЦ, НЕ СМЕЙ! — раздается рассерженный женский голос.

Моя жена Лизочка выбегает из-за перевернутого могильного памятника. Облик ее суров, глаза злы, на щеках блестят дорожки засохшей соли.

— НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МОЕГО МУЖА! — вспыхивает яростно ее взор. Начинается психический шторм. Бушующие волны Яки выплескиваются во все стороны.

Она заслоняет мое полуразложившееся тело, встает в боевую стойку, готовая сражаться с непобедимым отцом, которому только что проиграл сам Хаос в лице своего Аватара. И ради кого? Ради мужа-хаосита.

— Лиза, он должен умереть, — вздыхает Перун.

— Тогда и я умру, — твердо говорит Лиза, не опуская кулаки. — В борьбе с тобой.

— Лиза, — тяжко роняет отец. — Ты не понимаешь.

— Я всё понимаю. Сеня теперь хаосит, — рычит она. — Но это неважно. Для меня неважно! Я его жена, и за ним пойду хоть в грехопадение!

— Нет, Лиза, — Перун говорит непривычно мягким голосом. — Фалгор, выбрал смерть. Я лишь его инструмент.

— Что?! — округляет она глаза и тут же яростно их сужает, готовая кинуться на отца. — ТЫ ВРЕШЬ!

— Это…правда… Лиза, — шиплю я разваливающейся челюстью.

Жена резко оборачивается, красивое лицо вытягивается, ноги чуть не подкашиваются. Она с трудом удерживается на месте.

— Хаос, Лиза, — каждое слово словно нож в лёгкое. — Я вобрал его в себя сколько мог. Я стал Аватаром… Я продал душу, чтобы умерев, отправиться прямиком в чертоги Монстров.

— Не-е-е-ет! — визжат чертовы голоса в голове. Могущественные выродки осознали свою роковую ошибку. А я лишь усмехаюсь на их нытье.

Монстры влили в меня уйму силы для боя с Перуном, она нужна им. Поэтому им придется вобрать в себя мою душу, они не смогут отказаться от нее. А очутившись в самом ядре Хаоса, оказавшись наедине со своими чудовищными хозяевами, я восстану. Это будет нелегко, почти невозможно. Но таков путь к совершенству — делать невозможное.

Лиза падает на колени у кислотной лужи. Силы покинули ее, горе взяло верх над неуязвимым телом демоника.

— Зачем? Зачем? — плачет она, протягивая мне руки. — Неужели нельзя по-другому? Сеня, пожалуйста…

— Только так можно победить Монстров Хаоса, — отвечает вместо меня Перун. — Это единственный путь. Самопожертвование лучшего из людей. Все вероятности указывают на это.

— Я не согласна! — Лиза вскидывает мокрое лицо, она хватает меня за чешуйчатый обрубок плеча. — Ты слышишь! Я сейчас сбегаю за Целителем! Тебя вылечат!

Мне больше не даются слова, слишком больно. Тело полуразложено, кислота шипит в ранах. Но я еще способен на мыслеречь.

«Прощай, моя жена — проникает мой голос в чистое незамутненное сознание девушки. На миг я поражаюсь, насколько она чиста и непогрешима. — Береги «сестер».»

— НЕТ!!! — глаза Лизы вдруг наливаются белым светом. Нет, это не лиловая нафта Беумуса. Это…

— Фрактал Бесконечности… — в шоке вскидывает брови Перун. — Лиза, не вздумай!

Фрактал Бесконечности? Та самая сила, что способна менять реальность? Что способна низвергать цивилизации и крушить планеты?

Грозный голос Перуна силится перекричать гром.

Но поздно. Вдруг небо над кладбищем застилает пелена сверкающих грозовых туч. Громыхает оглушительный раскат грома.

Лиза выпрямляется и говорит четким, сильным голосом:

— Я желаю, чтобы мой Сеня был жив.

И плотный шквал ослепительно белых молний взрывает всё вокруг. Мир исчезает в белом сиянии.

Глава 3 — Кругом

— Хлебни водички, одноножка! На еще! Миша, ты только представь! Он с моей Леськой уроки делал! Во-о-от же, скот!

Писклявый голос доносится сквозь толщу воды. Она повсюду, рвется в глотку, забивает уши, из-за отсутствия воздуха жутко горят легкие, дерет гортань. На мой затылок давит чья-то рука, не дернуться. Что это за бугай? Нет, правда, что за гигантский монстр способен на такое… минуточку, «одноножка»? «Моя Леська»?

Разум мыслит холодно, несмотря на нестандартную ситуацию, всё же, судя по запасу легких, мое резко ослабшее тело еще способно прожить семь минут, целая вечность. Услышанные слова быстро проанализировались. Чувство ностальгии не покидает меня, но ладно, с этим потом разберемся, сейчас первостепенен доступ к воздуху.

На инстинкте резко двигаю локтем назад.

Хрусь!

Вой боли глушится толщей воды, но давящая хватка исчезает, и я выныриваю. Глубоким вдохом наполняю легкие воздухом, пока глаза исследуют окружение. Увиденное не радует.

Обижают меня двое дрыщей, второй раз обижают, причем, по уже однажды пройденному точь-в-точь сценарию. Витя Свиридов и Миша Корсов собственной персоной. Первый по традиции закрывает рукой фонтанирующий кровью разбитый нос. Вокруг лесной берег и водная гладь реки. Природа под Тверью всё так же завораживает.

— Меньше всего на свете ожидал увидеть вас двоих, болотопсы молокососные, — вздыхаю, нащупывая рукой локтевой костыль, где-то он здесь валяется, если память мне не изменяет…Ага, вот он.

Кряхтя, поднимаюсь. Нога болит, да и везде на костях не мышцы, а тонкий слой разнеженного мяса. Долбанное худое слабое тело. Лиза, родная, что же ты учудила, детка? Ох, отхлестаю тебя, непослушная, ремнем, похоже, когда и разгребу завалы в этой заднице болотопса.

— Что за хрень?! — визжит Свиридов, который должен на плацу стоять в Омском кадетском корпусе, но почему-то прохлаждается на речке вблизи родных стен. — Миша, избей эту паскуду! Сломай придурку все кости!

Корсов, послушный как тупой пес, бросается на меня. Я без замаха бью кулаком в челюсть — несильно, просто чтобы оттолкнуть, да и сам он помогает, испуганно отшатывается, заходит за край причала и падает в воду с громким всплеском.

Плюх.

— Сука! А-а-а, мёрзло! — орет он, посинев. Причал высокий, достать до досок у него не выходит, поэтому суматошными гребками уплывает на берег.

Замечаю, что тело слушалось с запозданием. Будь Корсов пошустрей, хрен бы в него попал. Отстойное ощущение. Уже и забыл, каково это — быть полным нолем с кривой ногой. Живы в теле совсем мало, а жар-эфир так вообще не чувствую, даже крохи. В прошлый раз разве так было?

Так, если мне не изменяет память и если меня, правда, закинуло в прошлое, сейчас объявится слуга Свиридова.

— Ваше благородие! — легок на помине.

— Прибей калеку! — журчит разбитым шнобелем Свиридов.

Здоровый мужик в костюме с галстуком бежит до меня целую вечность — только для того, чтобы получить костылем в лицо. Нижняя челюсть выбивается из пазов. Слуга, упав на колени, хватается за поехавшее лицо. Я тут же хреначу в висок мыском туфли. Затем нокаутирующий удар в ухо. Здоровяк вырубается…Здоровяк, надо же, хех, в этой избивающей детей паскуде нет и восьмидесяти килограммов. Но всё познается в сравнении.

Следующим, по классике, должен быть Свиридов. Он, конечно, уже отложил в штаны кладку кирпичей, но отступать не собирается, не настолько сильно я ему порвал шаблоны. Ну что же, тебе же, Витя, хуже.

Парень наступает, размахивая кулаком широко, как медведь. Ну у медведя, ладно, нет рода с боевыми техниками, а ты-то что за неуч? Я наливаю живой здоровую ногу. Вот и вся подготовка. Гад подходит, и я, опершись на костыль, подпрыгиваю, даю пяткой щенку в лобешник. Он с глухим стуком падает на настил, вырубившись еще в полете. В прошлый раз я ему руку сломал, в рестарте поумней буду, чтобы Свиридов-старший не прикопался к Беркутовым и земского исправника без повода не позвал.

Не забываю перевернуть засранца со спины набок, а то с него станется задохнуться из-за перекрывшего гортань языка. Ох, снова начался детский сад. Ну нет, я на это не подписывался. Слугу же не трогаю: если задохнется, то и хрен с ним.

Прыжок с ударом мне дался с последствиями. Растянул неподготовленную мышцу, даже почти порвал. Но регенерация мигом исправляет травму.

Прислушиваюсь к себе. К сожалению, не ошибся: жар-эфира нет вообще, даже крошки. Есть магнетизм, есть регенеративные свойства души, но моя могучая сила повелевать фантазмами канула в лету. Что еще изменилось в этой реальности, а, Лиза? Может, Монстров Хаоса больше нет в помине? Было бы неплохо.

Стуча костылем по доскам, ухожу с причала. И, как по сценарию, из кустов возникает Тимофей:

— Барин…Сеня, фу-у-х, живой, — выдыхает коренастый воспитатель. — Думал, уже рыбам тебя скормили.

Он крутит головой, замечает два тела на пристани.

— Кто это их так? — очумелым голосом спрашивает слуга.

— Я, — чувствую прямо дежавю. — Ты на машине же? Вези меня домой.

Он начинает причитать, что со Свиридовыми шутки плохи, что они во власти и тд и тп, но некогда повторно слушать его стенания, я шагаю в лес на неприглядную тропу. Оттуда выскакивает Степа, мой одноклассник. Он и позвал Тимофея мне на выручку, сейчас будет извиняться и рассказывать, почему сам не влез, уже рот раскрыл.

— Ты поступил как друг, — прерываю его невысказанные извинения и нисколько не кривлю душой. Не как мужчина, конечно, но как друг тоже неплохо. — Твой поступок заслуживает благодарности делом. Скажи отцу, что он может устроиться к нам на работу. Платить будем в два раза больше, чем у Свиридовых. Ну всё, пока.

Я ковыляю мимо. Степка хлопает ртом, как рыба, а глаза округлились и прямо блестят.

— Сеня, какая еще работа? — догоняет меня Тимофей. — Ты хоть знаешь какая у его отца специальность? А если он, допустим, резчик стекол? У твоей матери завод радиотехники, и он ни к чему вообще.

— Это лишь пока ни к чему, Тимофей, — загадочно произношу, думая о своем. — Скоро завод будет заниматься не только радиодеталями, да и не один завод у нас будет, а больше, мы их даже точное число знать не будем, лишь смотреть прогрессию или регрессию для принятия стратегических решений. Как-то вот так.

Воспитатель крепко задумался, кустистые брови сдвинулись, в глазах вспыхнуло беспокойство.

— Сеня, а тебя там, на причале…головой не шибанули случайно? Ты вот мокрый весь.

Пересиливаю желание плюнуть, лишь качаю головой. Не до пустой брехни сейчас, сам всё увидит. Подходим к нашей старенькой «Волге», но сразу не сажусь, оглядываюсь на дорогу. Неподалеку сверкает новеньким кузовом «Веста», словно только что с конвейера. Перестукивая костылем по асфальту, добираюсь до машины. Наливаю кулак живой и разбиваю лобовое стекло.

— Сеня! — бухтит Тимофей. — Это же Свиридовская повозка! Сына избил, хоть и понятно за что, да еще машину вдребезги! Он же теперь с матери твоей не слезет!

— За свои поступки надо отвечать, воспитатель. Особенно дворянам, — спокойно отвечаю. Сам перегибаюсь и достаю gps-навигатор с флэш-картой. — Тут запись, из-за которой Свиридов не посмеет ничего сказать маме. Так что успокойся.

Тимофей, правда, затыкается. Видно, понял, что отрок резко поумнел. Только смотрит странно. Но скоро ему удивляться часто придется. Мы садимся в «Волгу» и уносимся из лесной гущи.

Разглядываю себя в зеркало заднего вида. Мда, Корсов со Свиридовым хорошо порезвились. Синяки и рассечение на лбу. Ничего в этом плане не изменилось в рестарте. Ну зато и на флэш-карте есть что посмотреть точно.

Я откидываюсь на спинку кресла. Погружаюсь в медитативный анализ тела. Жива-«колодцы» присутствуют, они придаток этого тела. А вот с Анреалиумом непонятно что происходит. Купола вроде нет, но и жар-эфир не течет рекой. Зато есть что-то другое внутри меня. Какое-то темное сосредоточение, вроде закрытого ящика. Я никак не могу зачерпнуть из него. Странно.

Беру телефон, задаю в поиске браузера «Бесоновы».

— Странный ты какой-то, Сень… — Тимофей отрабатывает сценарий прошлой жизни, сворачивая в город. — «Колодцы» вдруг освоил, здорового мужика из….

Он что-то говорит, я что-то отвечаю на автомате, не сильно вникая. Больше волнуют заголовки газет про Великий Дом. Мм, Перуна нет и в этом мире. Говорится, что князь в командировке в Высшем мире. Это там ведь ангелы? Интересно. Ищу новости про Лизу, но в прессе последние фото с ней появлялись полгода назад. Куда же ты делась, жена моя? Зато находится Астра — в грязной спортивной футболке, с разводами земли на лице на фоне стадиона. В Грон всё так же играет. Ксюшу тоже нахожу. Стоит на пьедестале, получает из рук судьи медальку за победу в турнире войстези.

Ничего непонятно, но очень жжет задницу. Где я, болотопса дери? В мультиверсе? То есть, в параллельной реальности? Или в своем же прошлом, но измененном? Кого спросить? Лизы нет, вот кто точно помнит меня настоящего, ведь она же дров и наломала. Кто еще? Перун? Тот в командировке. Другие Бесоновы? Вряд ли, попробовать стоит, конечно, но осторожно, ненавязчиво, а то меня могут и за хаосита принять, и свирепая Кали тут же прирежет красными Когтями.

А вообще, сперва стоит оглядеться, не привлекая внимания. Я не Маска, старый правдивый баян, но сейчас лучше попридержать коней, а не сразу гнать к Бесоновым. Всё же, если кто-то из них помнит меня, то сам прилетит в Тверь.

Эх, Лиза, Лиза. «Чтобы мой Сеня был жив», говоришь? А меня, вообще, спросила? Я, конечно, не знаю, что ты сделала, может, даже всё обернула лучше, чем было и могло быть. Но эта тьма внутри меня не внушает оптимизма.

Кстати, я же помню личности хаоситов. Бемижар вселился в сына японского дайме, Гвард тоже в азиата где-то рядышком, до Префектов, конечно, мне не добраться, но есть люди и проще. Например, Демьян, одноклассник блондинки Симоны, оказался Вороном. Надо установить слежку, проверить и прихлопнуть по-тихому.

— Сеня, чего сидишь? Приехали, — бурчит Тимофей.

А я и не заметил, как заглох мотор. Прихлопнуть, ага, размечтался, легко сказать. Людей нет, в смысле надежной дружины, моих «броненосцев» тех же, Чугун вообще пока еще в Африке лежит в люльке, надо опять собирать верных легионеров. Но сначала завод и расположение Волконского.

Да, потрепанная усадьба совсем не радовала. Ведь восстановили, ведь всё обустроили, и вот опять. Впрочем, я согласен, если такова цена победы над Монстрами. Нанять ремонтников всяко лучше, чем повторять тот кошмар.

На крыльце меня уже ждет Дося — фигуристая, вся налитая, покачивает грудями, будто сметаной наполненная. Пуговки на синем сарафане едва не лопаются.

— Фу-ух, вызволил юного барина, дядя Тимофей, — выдыхает пока еще невинная русская красавица.

— Он сам себя…

Пока они переговариваются, хочу пройти по-тихому в свою комнату. Нужно запереться, всё хорошенько обдумать в тишине и покое, провести вероятностный транс. Хотя он здесь мало чем поможет, слишком мало информации, но хотя бы подскажет что требуется разузнать первым делом.

— Барин, — Дося вдруг хватает меня за руку, когда встаю на последнюю ступеньку. Невольно останавливаюсь, мои глаза оказываются на уровне ее глаз, не по возрасту строгих, вопрошающих. — Герой вы наш, куда собрались? А лечиться? После, того как победили вражьих супостатов, необходимо раны-то заживлять.

Ох, вроде бы мы всё это уже проходили, пускай и по-иному. Некогда подобным заниматься. Во второй раз точно.

— У меня нет ран, — отмахиваюсь — свободной рукой, вырывать занятую постеснялся.

— Нету? — чистые глаза смотрят на меня строго. — А как же на лбу красное.

Она загорелыми пальцами нежно и осторожно касается моей челки, отводит в сторону.

— Сварожечки, сколько же кровищи! — возмутилась она.

Вздохнул — не отстанет же. Поэтому быстро напрягаю регенеративную функцию души. Не сильно, хромую ногу пока не вылечит, но ссадины затянет.

— Это кровь вражьего супостата, — подмигиваю красавице. — На мне ни царапины.

Дося смотрит недоверчиво, даже ручки в бока уперла, а Тимофей в стороне лыбится в усы. Видите ли, в радость воспитателю детские проказы. Я-то прекрасно понимаю в чем дело, в первый раз еще понимал, а во второй раз вообще ученый. Эта фифа вместе с Феней на пару любили смущать Сеню. Сейчас, конечно, больше искренняя забота, но не без кокетства, не без кокетства….

— Позвольте убедиться, — требует Дося. Не дожидаясь ответа, подносит пальчик ко рту, смачивает розовым язычком, а потом трогает корку крови, стирает мягко. Я послушно жду, терплю экзекуцию. Так меньше временных затрат выйдет. Глаза девушки округляются. — Ой, и правда. Простите, барин, волновалась сильно за вас.

— Ага, ничего страшного, — оставляю девушку позади и быстро сигаю в холл.

Но там меня ждет новое препятствие. Рыжая Феня только выглянула из кухни, медные пряди накрывает сверкающий белый чепчик.

— Барин, ой, мамочки! — делает она лицо буквой «О». — А чего лоб в крови?

— Брызнуло с одного по дороге, — отмахиваюсь. — Не волнуйся, уже иду умываться.

Быстро на лестницу, нырок в свою комнату. Ну еще дверь не забыл захлопнуть. Падаю на знакомую кровать и вздыхаю.

— Энергокогти мне в колени! — рычу. — И что дальше делать? А, Лиза?

Ответить жена мне не ответила. Поэтому встаю и иду умываться в примыкающей к комнате ванной. Сейчас придет мама, ей доложат о стычке со Свиридовым, нужно подготовиться.

Вскоре дверь отворяется, входит Елизавета Юрьевна. Красивая блондинка, которую я воспринимаю своей матерью, опечалена, а еще она устала, очень устала. Под голубыми глазами образовались темные мешки.

— Сеня, — бросается Елизавета ко мне, обнимает, заглядывает в лицо внимательным взглядом — ищет ушибы и ссадины. — Тимофей сказал, что ты подрался со Свиридовым и с его слугой. С тобой всё хорошо?

— Всё отлично, — хрипло выдыхаю, всё же крепко меня стиснули. — Свиридов-младший, правда, напал на меня. Вот доказательство, — беру с тумбочки флешку, вынутую из gps-навигатора. — Сейчас сделаю копию, а затем мы отправим это Анатолию Игоревичу. Пускай выплатит компенсацию в двести тысяч рублей.

— Двести тысяч? — пугается мать. — Ты думаешь, он выплатит?

— Выплатит. А если нет, по сети загуляет видео, где его сын с другом нападают на покалеченного дворянина. Это позорно и грязно. Свиридов не захочет портить репутацию.

— Что ж, это правда. Но он нас возненавидит… — под моим серьезным взглядом Елизавета выпрямляется, отводит плечи назад, яростно вскидывается. — Хотя о чем это я! На моего сына напали! Он выплатит нам компенсацию, Сеня, либо правда, пускай позорится на всю Тверь.

— Узнаю свою маму, — улыбаюсь гордо, ведь я почти не использовал магнетизма. — Кстати, завтра я еду на завод. Хочу провести проверку руководства.

— Проверку? — удивляется мать. — Ты? Сам?

— Да, я глава рода, — теперь в моем голосе бурлит море харизмы и психической воли. — Это мое право и моя обязанность — следить за собственностью Беркутовых. И за родными. Я обещаю, что скоро эта нищета кончится, мама. Скоро я верну нам весь этот мир.

— Вернешь? — шепчет ошеломленная блондинка.

Мм, неувязочка. Ну не Маска, двадцать пятый раз. Зато Феникс!

— Конечно, — киваю и вдохновляюще улыбаюсь. — Мы должны им править, просто сам мир еще не знает об этом. А начну я с завода. Скоро он получит первую прибыль, и все тверские дворяне искусают локти от зависти. Готовься.

Второй раз я здесь. Рестарт? Ну что же, главное разобраться, что изменилось и с чем мне предстоит бороться. А заодно возвысить род Беркутовых, свой род, ибо я не настолько низок, чтобы не позаботиться о матери с сестрой.

Глава 4 — Поручения

— Георгий Степанев слушает, — наконец взял трубку офицер в отставке. — Кто это?

— Твой Префект, — устало отвечаю. Потребовалось много времени и сил, чтобы найти личный номер владельца охранной организации «Псы войны». Всё же он имеет личное дворянство, и особые законы защищают конфиденциальную информацию высшего сословия. Плюс сам Степанев далеко не бедный человек и может себе позволить мониторинг интернета на наличие этой самой информации. Пришлось взломать популярную социальную сеть, где у него должен быть личный кабинет. А ведь штата хакеров у меня нет, только свои собственные руки. — Первый капитан пятой когорты Третьего гранд-батальона, доложи обстановку.

Пауза. Степанев, конечно, не торопится отвечать. Прямо вижу, как он обдумывает, подозрительно щурится, давит пробудившуюся надежду. Ведь может и хаосит так звякнуть запросто.

— Доложу, но не по телефону, — наконец отвечает. — Кафе «Матрешка» на Николаевской, через пять часов.

Ага, это кафе ему принадлежит. Он любит проводить там неформальные встречи с заказчиками и не только. А еще там официанты не простые ребята, а наемники под прикрытием. Чуть что, готовы грохнуть указанное лицо. Для этого под фартуками припрятаны Стечкины с ножичками.

— Через три с половиной, — веско произношу. Командирский гонор уже пора проявлять, пускай с самого начала привыкает подчиняться. Да ловушку долго они готовят, за пять часов можно взять на абордаж небольшую планету.

— Хорошо, — не спорит Степанев. — Приходите один, без оружия. Пожалуйста, — добавляет он, помедлив. Пытается играть, словно бы немного верит мне, но паршиво, любой Ворон его бы уже на смех взял. Эх, мои Фениксы такие же не Маски, как и я сам. По образу и подобию, как говорится.

Кладу трубку и, прихрамывая, иду к шкафу. Едва распахиваю дверцу на распашку, как меня бьет мандраж. Ох, болотопс жеваный! К такому жизнь меня не готовила. Будто заглянул в Хаос со сливающимися в отвратной оргиастической близости тварями. Гардероб у Сени был не ахти. А я и подзабыл уже, насколько он ужасен.

— Дося, заходи, — уловил я стук туфелек на пороге.

Девушка в сарафане тихонько заглядывает внутрь. На нежном личике удивление, ясные карие глаза большие, как у совенка.

— Барин, я даже стукнуть не успела, — щебечет она, как воробушек. — А вы меня что, учуяли как волк?

— Нет, услышал твои ножки, — не оборачиваясь, выбираю себе голубую водолазку и бежевые зауженные брюки.

— Ну уж скажите, барин, — обиженно протягивает служанка. — Будто я слон какой.

— Не слон точно, а скорее молодая лань. Так же отчетливо цокаешь по паркету, — мне не нужно смотреть на девушку, чтобы знать, как она польщенно заулыбалась. — Дося, а ты чего хотела?

— На обед надобно вам, — подхватывается служанка. — Елизавета Юрьевна тоже сегодня дома, так что вместе с мамой откушаете.

— Здорово, сейчас спущусь, — я оборачиваюсь и смотрю ей в глаза. — Дося, у меня для тебя просьба.

— Просьба? — опешила она.

Сенька-то стесняшка был, а тут я вдруг веду себя как уверенный маскулинный ковбой из рекламы сигарет.

— Да, отложи, пожалуйста, дела по дому, об этом я предупрежу маму. Сходи в магазин, купи мне трость и… — морщусь, глянув на шкаф. — Презентабельную одежду для деловых встреч и неформального времяпровождения. Тимофей свозит тебя по магазинам, кредитную карту отдам после обеда.

— Одежду? Я? — хлопает глазками Дося.

— Ага, — улыбаюсь и оглядываю стройную налитую фигуру в однотонном сарафане с кружевами. Девушка смущенно краснеет. — Я же вижу, у тебя отличный вкус. Или, может, тебе в тягость это будет?

— Нет! — спешно восклицает. — Конечно, я вам подберу одежку, молодой барин. Мне самой это по душе — приодеть вас покрасивше.

— Вот и славно.

Я-то уже знаю, что Дося не подведет. До рестарта она была замечательной помощницей, училась день и ночь, всегда старалась наверстать знаниями нехватку практического опыта. Да, она не в курсе о дворянском стиле, но найдет в сети нужные статьи, прочитает от корки до корки и подберет в соответствии с нынешним мейнстримом.

Дося продолжает стоять и молчать, о чем-то задумавшись. Бросаю намекающий взгляд на водолазку в руке, но она будто не видит.

— Дось, мне бы переодеться.

— Ой, точно. Простите! — с пунцовыми щечками она убегает прочь.

Переодевание, причесывание, укладка волос занимает двадцать минут. В будущем буду делать это быстрее, но тело пока еще не приспособлено. Скоро потребуется напрячь силу духа и вылечить ногу, заодно подтянуть и общую физическую форму, но пока не стоит спешить. В прошлый раз поторопился, сейчас надо быть поосмотрительнее. Ибо риск нынче огромен. У меня совсем нет жар-эфира, а жива на низком уровне. Думаю, день-два похожу калекой, пооглядываюсь.

Когда спускаюсь в столовую, первое что бросается в глаза — тревога на материнском лице.

— Свиридов что-то сказал? — других поводов о беспокойстве и не может быть в этом временном промежутке.

— Он хочет личной встречи наедине. Зовет в ресторан завтра, — вздыхает мать.

— Я схожу, — присаживаюсь за стол. Феня ставит передо мной дымящуюся тарелку супа. Ум, слюнки так и бегут.

— Ты?! — удивляется Елизавета. — Это же Свиридов! Он тот еще змей! А тебе еще и в школу надо в это время!

— Мам, я обещал разобраться с нашим финансовым состоянием, — охватываю женщину облаком магнетизма. — И разберусь. Не волнуйся. Свиридов меня не съест.

Успокаивающие психические волны выкачивают из блондинки ощущение усталости, устраняют тревогу, эмоции выглаживаются, психосоматика корректируется. Психомассаж помогает. Она выпрямляется, плечи расправляются, голубые глаза удивленно смотрят на мир вокруг — на рыженькую Феню, на меня, на тарелку под носом. Женщина приходит в недоумение. Всё такое яркое, цветное, живое, у нее красивые дети, вот сынок сидит — светловолосый и стройный, так почему же она только что грустила?

— Договорились? — мягко спрашиваю.

— Я с тобой пойду, — настаивает мать и, помешкав, спрашивает: — Хорошо?

Ну, потихонечку она понимает, кто в доме хозяин.

— Хорошо, — улыбаюсь благодушно.

— А школа? — спрашивает Елизавета. — Хоть послезавтра-то сходишь?

— Конечно, — зачерпываю ложкой суп, кладу наваристый бульон в рот, взгляд падает на часы на стене. — Мама, у меня сейчас встреча с другом в Торжке. Погуляем там, посмотрим дома. Не теряй.

Тимофей довозит меня до вокзала. Билет, конечно, покупаю ни в какой ни Торжок или другой город под Тверью, а в столицу. Скоростной поезд доставляет в Белокаменную за час. Затем в такси еще пятнадцать минут стоим в столичных пробках, успеваю полистать новости о Бесоновых, ничего примечательного не нахожу, Ксюша выиграла какой-то знаменательный среди юниоров бой, а моя коварная теща София опять отобрала у кого-то очередной завод.

В «Матрешку» прибываю вовремя. Здесь тоже без изменений. Подтянутые офицеры в накрахмаленных рубашках, армейская чистота, интерьер без изысков, ни одной девушки в обслуге. Непонятно почему ресторанчик так называется. Ему бы больше подошло — «Казарма».

Степанев пришел раньше. Сидит первый капитан насупленный как филин. Возле руки на столе дымится нетронутый эспрессо.

— Мне прохладный морс, — бросаю официанту, усаживаясь.

Бармен за стойкой не сводит с меня глаз. Он будто бы протирает бокалы, но у него там под стойкой, рядом со Стечкиным, размещен экран, на который транслируется видео со скрытых камер. А за дверью на кухню, наверняка, притаился целый наряд.

— Ну, Норвс, как поживаешь? — подмигиваю своему первому капитану, чем нехило удивляю его — Как дети? А жена?

Тот не сводит с меня глаз. Специально придерживаю ауру магнетизма, хочу посмотреть на своего элитного офицера в нестандартной обстановке. Мой дух пока слабо прикрепился к телу, и это не составляет большого труда. Харизма, конечно, шпарит, но по ней меня не опознать.

— Знаете мое легионерское имя? — опешил Степанев, поджимает губы и резко спрашивает. — А по дороге сюда мимо не проползал броненосик?

Хмыкаю:

— Нет, только кастоклювик. Большой и золотой.

Степанев облегченно выдыхает — будто бы. На самом деле это показуха. Первый капитан прекрасно понимает, что пароль можно выпытать у другого Феникса или Освободителя планет.

— Значит, это вы милорд? — спрашивает он с фальшивым воодушевлением.

— Ладно, Норвс, давай прекратим этот детский сад, — я напрягаю волю и окутываю ресторан магнетическим облаком. Оно, конечно, недостаточно сильное. Тело еще мне в новинку, и я не могу даже на ментальном уровне реализовать половину своего потенциала. — Узнаешь теперь?

Степанев оторопел, затем трясет головой, восхищенно цокает языком.

— Милорд… это, правда, вы! — он вскакивает, склоняет голову, апотом в его глазах вспыхивает недоумение. — Вас сложно не признать, ведь вы сияете, но как так вышло насчет меня?

— Долгая история, Норвс, — отмахиваюсь. — Сядь и слушай меня внимательно.

Степанев падает обратно на стул и подается ко мне навстречу.

— Я попал в тело ущербного аристократа Арсения Беркутова, и мне требуется в ближайшие дни заняться благоустройством его жизни. Но дела не ждут, Хаос не дремлет… — тут я запинаюсь. Не знаю, живы ли вообще Монстры в рестарте, но ладно. — Поэтому вот тебе список поручений. Первое: найди моего адъютанта Серану. Она попала в тело принцессы Егенцитуса Марии Нуньес по прозвищу Пантера. Сейсас она занята битвами с братьями за титул наследника. Пусть бросает это сражение, отрекается от всех прав и прилетает ко мне.

— Так точно, милорд, — кивает первый капитан.

— О, и выдели мне группу слежения в Тверь, — вспоминаю о крысе на своем родовом заводе. — Нужно несколько дней круглосуточно прослушивать одного гендиректора. Собираю на него компромат. Зовут Павел Афанасьевич Гиврин. Повторяю: нужна полная слежка.

— Ясно.

— Так, что еще, — задумываюсь. — Есть список потенциальных хаоситов в России. Я пришлю его тебе на телефон. За ними тоже нужна слежка… Хотя нет, выкрадите их тайно по одиночке и допросите.

Я не знаю, есть ли в этом мире хаоситы. Жар-эфира ведь ни-ни. Но на того же Демьяна, одноклассника Симоны, стоит внимательно посмотреть.

Еще одним пунктом я называю поиск двух техножрецов: Доми Магнуса и француза-генетика. Они пригодятся на заводе, чтобы мне самому не заниматься изобретением «колеса» из палок и болотопсовского навоза.

— Подключай своих самых доверенных заместителей. Объясни им всю подноготную. Один не управишься, а каждое поручение необходимо выполнять быстро.

— Понял, милорд.

Что еще, что еще… Ну, Чугун подождет. Ему еще надо осознать себя в теле младенца, да и на бешеную акселерацию минимум неделя уйдет. А змей, которых ему мачеха подбросит в люльку, он и сам придушит.

— Есть еще наши братья, — перехожу к вопросу о других Фениксах. — Я тоже пришлю список на почту, кстати дай мне ее.

— Конечно, милорд, — тут же мне протягивают визитку.

— Ими занимайся, как сделаешь всё первоочередное.

— Понял.

Жанна Жировитовна, прости, но придется тебе немного подождать встречи с собратьями. Да и стыдно мне появляться в подобном виде: дрыщ, да еще хромой. Через недельку обрету форму, тогда и поговорим.

— Ну в общем-то всё, — я встаю.

— Уже уходите? — расстраивается суровый наемник.

— Извини, Норвс. Но дела, — вздыхаю. — Мама выбила с меня посещение школы, а я еще даже уроки не сделал…

Резко замолкаю, потому что у Степанева, похоже, произошел когнитивный диссонанс.

— Простите, но мама, милорд? — выдавил он в удивлении.

— Придатки наших личностей. У тебя жены, а у меня мама, — я вспоминаю о своих, теперь уже будущих, женах. — Так же в срочном порядке разузнай о дворянках Дарико Беридзе, Алесе Боровой и Людмиле Гудновой. Мне важно, чтобы с ними всё было в порядке.

Про Бесоновых и Анфису информация есть в сети.

— Я прослежу, — кивает Степанев.

На этом я покидаю первого капитана. Дорога домой проходит в раздумьях. Очень важно узнать, есть ли в рестарте хаоситы и Анреалиум вообще. Но, с другой стороны, не мог же сгинуть целый Океан душ? Куда тогда уходят умершие?

Ладно, вопросы потом. Сначала развиваем тело, улаживаем ссору со Свиридовым. А также убеждаемся, что с женами всё в порядке. А там уже и переезжаем в Москву и подбираемся к Бесоновым. Допустим, София меня не помнит, и неизвестно, скажет ли Перун совей жене, что я его союзник. В рестарте она может не знать имя Фалгор, раз Хаоса нет и не с кем бороться. Тогда нужно завоевать доверие княгини. А как? Ммм, показать себя гением? Или перспективным бойцом? Одолеть Аяно в поединке мечей? Снова надавать лещей Ричарду? Последнее самое простое.

Дома вечер проходит в медитациях и легком физическом оздоровлении. Укрепил связки, наполнил силой мышцы, наполнил радужку глаз янтарем. Ногу пока не вылечил, лишь нарастил удаленную когда-то мышцу, но без функционирования. А еще сказал матери, что кажется хромота начала проходить. Она удивилась. Я показал мышцу, мол, вылезла после утреннего пробуждения «колодцев». Мама обрадовалась. Поискала в интернете, нашла, что, правда, с пробуждением бывало всякое. Ну под эту же причину я подвел и янтарные глаза.

Дося поработала хорошо. Накупила приличной одежды, а также нашла элегантную деревянную трость, с такой не стыдно и показаться. Локтевой костыль летит в мусорку, да здравствует новый стиль.

На следующий день мы с мамой едем на встречу со Свиридовым. Небольшой ресторанчик в центре Твери, посетителей немного. Анатолий пришел вместе со старшим сыном Павлом. Оба натягивают улыбки, но взгляды злые. Действует мой магнетизм. Ну ничего. Ух, я вас еще огрею.

— Елизавета Юрьевна, мы получили ваше шантажное требование, — супит брови Анатолий. — Вы считаете это правомерным?

— Правомерным будет пожаловаться в Земский суд, — спокойно говорит мама. — За избиение моего сына.

— Вы же знаете, решения земства носят рекомендательный характер, — вскидывает бровь Анатолий.

— Скорее, полурекомендательный, Анатолий Игоревич, — вставляю и я свои пять копеек. — Сторона либо исполняет решение, либо нет и тем самым соглашается на решение иным способом. Например, войной родов.

— Итого, иск в земство стал бы летальным для вашего рода, — довольный Павел едва руки не потирает. — У вас нет ни дружины, ни нормального оружия.

— К счастью, нет, не летальным, — чуточку усмехаюсь. — Наш князь не приемлет войн внутри Дома. Поэтому вопрос бы просто пошел выше — на рассмотрение Княжеским судом.

Свиридов мрачнеет, а его сын так вообще чуть ли не гримасничает.

— Значит, всё-таки шантаж? — смотрит он на Елизавету.

Мама не меняет равнодушного выражения лица. Она ничего не говорит, давая мне право ответить. Ведь я уже показал себя неплохо.

— Вы смотрите однобоко на ситуацию, уж простите, — я смотрю прямо в глаза Анатолию. — Вы думаете, что виной нашего жесткого поведения всего лишь школьные разборки?

— Тебя топили в реке! — рычит Павел, не выдержав. — Конечно, ты злишься, щен…

— Паша, — одергивает сына Анатолий, и тот замолкает пыхтя, как животное. — Ну молодой человек, расскажите и чем же мы вызвали ваш гнев?

— Тем, что подсунули нам на завод крысу, — я меняю тональность. Теперь мой голос резок и буквально рубит слух.

Лицо Анатолия вытягивается. Ага, старый лис, закончилось время пить соки из Беркутовых. Теперь твоему кошельку пора пустеть.

Мама удивленно смотрит на меня, глаза круглые-круглые и в то же время восхищенные. Вроде я сказал странную вещь, но как уверенно и твердо!

— Это очень серьезное обвинение… — медленно произносит Свиридов.

— И да, вы правы, — не слушаю старика. — Этим недостойным поступком был разбужен гнев Беркутовых. Этот гнев успокоит только кровь. И она прольется уже сегодня-завтра.

Глава 5 — Наказание

Тишина.

Мама смотрит на меня, ничего не понимая, но слушает самозабвенно, с упоением. Говорю ведь полную бессмыслицу, по ее мнению, но зато как жестко, как яростно, голосом истинного главы рода.

Свиридовы оба злы, но Анатолий еще и обескуражен. Он вздернул брови. На узком лице проступила некоторая задумчивость. Он внимательно изучает меня, в карих глазах растет удивление.

— Юноша, я не знаю, как вы узнали, но лучше бы вам было не вступать со мной в противостояние. Вы неопытны и чем больше будете упорствовать, тем больше проиграете.

— И что же вам нужно от нас? — не понимает мать.

— Завод, конечно, же, — отвечаю. — А точнее, земля под ним. Волконские скоро построят рядом коттеджный поселок, сами переедут и вассалов за собой потянут. Вот Анатолий Игоревич и хочет воздвигнуть на наших владениях премиум-гипермаркет. Соответственно, в его планах заняться рэкетом, да он уже, по сути, им занялся.

— Что?! — восклицает мать.

Свиридов аж отшатывается, в глазах шок и неверие. Еще больше эмоций проявляет его сын. Павел вскакивает и орет:

— Щенок! Да как ты смеешь гнать на моего отца!

Я фыркаю. Самое интересное во всей этой ситуации, что Павел, как наследник рода, в курсе о плане Анатолия. Но человеческая психика — гибкая вещь. Вот и Паша искренне верит, что я вру, ведь это никакой не рэкет, а почти честный захват земель. Почти — ключевое слов.

— Я вру, значит? — приподнимаю бровь. — Серьезное обвинение. Ну что ж, дуэль нас рассудит. Как считаете, Павел Анатольевич?

Анатолий молчит, не вмешиваясь. Мать же вскрикивает:

— Сеня! Дуэль?! Свароже, нет!

Я успокаивающе кладу руку поверх ладони Елизаветы.

— Всё хорошо, мам. Мы же не до смерти, а до первой крови. Согласны, Павел Анатольевич?

— Да плевать, — теряется он от моей спокойной смелости. — Пускай до первой крови. Рукопашный бой.

— Хорошо, — признаю за ним выбор оружия, как за вызванным. — Через четыре дня. Можно у вас в поместье?

— Можно, — разлепляет губы Анатолий. — Будем рады гостям, Арсений Всеволодович.

Я киваю и медленно встаю.

— Думаю, разговор закончен. Каждый сказал что хотел, — мама с замешкой поднимается следом, я же смотрю сверху вниз на Свиридова. — Компенсация за мое избиение Виктором не отменяется, Анатолий Игоревич.

— Скоро ты будешь разукрашен еще сильнее, — рычит Павел. — Никаких тебе дене…

Но Анатолий прерывает сына:

— Да, Арсений Всеволодович, сумму переведу завтра.

Другого не ожидалось. Старый пес не захотел рисковать репутацией младшего сына, да еще Корсова заодно. Лучше отделаться небольшой суммой. Тем более, что второй сын мне скоро отомстит.

На этом уходим. В машине мама взволнованна и напугана. Мне приходится поднапрячься и окутанным филигранными психоволнами голосом объяснить, что ничего со мной не случится, это обычная драка на кулаках, пройдет быстро, до первой разбитой губы.

— Ладно, Сеня, я доверюсь тебе. Но что с предателем? — спрашивает Елизавета.

— Это Гиврин, — отвечаю. — Доказательства скоро будут.

— Мой гендиректор? — в шоке восклицает мать.

— Бывший гендиректор, — небольшая поправка. — Позволь мне самому его уволить. Я всё равно еду сейчас на завод.

— Я не могу сейчас, у меня дела, — пунцовеют щеки матери. Видно, что-то по женской части, может, поход к гинекологу.

— А тебе и не надо, я же уже был там и не раз, помнишь? — успокаивающе беру мать за руку. Она смотрит с нежностью:

— Ты точно мой Сеня? Был нежным мальчиком, а вдруг стал таким твердым и решительным.

— Ситуация обязывает, — произношу с улыбкой. — Видишь, что чудят Свиридовы? Хотят нас нагреть. Но мы так просто не сдадимся. Обещаю.

Мама успокаивается, кладет белокурую голову мне на плечо. После прибытия домой я отправляюсь с Тимофеем на завод. Ехать пятнадцать минут, медитирую, наращивая «колодцы». Пока я только могу применять усиление и ускорение тела. А нужен еще хотя бы ментальный доспех. Без него не так весело будет в дуэли с Павлом.

* * *

Павлу Гиврину, генеральному директору завода Беркутовых, поступил звонок, который он не мог пропустить.

— Где ты? — коротко спросил Свиридов.

— Ваше благородие, на работе, конечно… Отстань, дура, — тихо сказал Гиврин, отодвигая голую любовницу и переворачиваясь на шелковой постели. — А что-то случилось? Всё идет по вашему плану. Прогнозы больше, чем на семьдесят процентов неверные, филиальные склады забиты под завязку неликвидным товаром. Ранее, чем через полгода завод разорится.

— Беркутов тебя разоблачил? — резко говорит дворянин.

— Елизавета Юрьевна? Нет, ни в коем случае.

— Не она. Мальчишка. Он знает, что на заводе крыса.

— Крыса? — охреневает Гиврин от такой лестной оценки своих стараний.

— Мой агент, — произносит дворянин. — Так что насчет мальчишки?

— Сын Елизаветы? — опешил Гиврин. — Да нет, не может быть. У него нет подобных возможностей, он обычный подросток. Возможно, попался кто-то другой, о ком я не знаю?

— Операцией по разорению Беркутовых руководишь ты, Гиврин, — недовольно произносит Свиридов. — Ладно, но будь начеку. Мальчишка что-то знает. Он был чертовски убедителен.

— Хорошо, Ваше Благородие.

Трубку положили, и Гиврин тут же принялся одеваться.

— Куда ты, котик? — коснулась его плеча любовница. — Не оставляй свою мышку.

— Отстань, — отмахнулся от нее Гиврин. Желания развлекаться не было, да и тем более рабочий день в разгаре, надо разобраться, посмотреть что да как. Слова Свиридова пробудили в гендиректоре затаенный страх. Скорее всего, это какая-то глупость, но разобраться надо. Попасться на саботаже против дворянина опасное дело. Смертельно опасное.

Под окнами многоэтажки, где живет любовница Гиврина, стоит серый неприметный фургон «Газель». Внутри за спецтехникой сидят в наушниках четверо «Псов войны». Наемники используют современнейшие методики подслушивания: «радиопули», модуляции лазерного луча оконным стеклом, перехват побочных излучений бытовой радиоаппаратуры, бесконтактная активация пассивных микроволновых излучений…

— Компромат есть, — кивает довольно глава группы, сняв наушники. — Сейчас отпишусь главному. Ну и заказчику тоже. Переформатируйте звук в РСМ, заодно отправим файл, пусть прослушает. Может, заказчику хватит, и эта командировка закончится. — он усмехается. — Мне тоже хочется навестить свою «мышку».

* * *

На заводе я поднимаюсь на шестой этаж административного здания. Это этаж руководства, здесь приятная глазу отделка из красного дерева и матового стекла. Прохожу мимо кожаных диванчиков и попадаю в приемную гендира.

— Ой, здравствуйте, — подскакивает с места его помощница Тоша. Длинноногая блондинка только что смотрелась в зеркало, проверяя подводку глаз. Глупая фифа, как в постстарте потом выяснилось, Гиврин держал ее у себя только для развлекушек на работе. Он еще тот секс-гигант. — Арсений Всеволодович, да? А вы чего здесь? — глуповато улыбается она, одновременно поправляя пуговки блузки на слишком глубоком декольте. — Павла Афанасьевича нет, он на деловой встрече.

— Да-да. Знаю даже на какой, — подхожу к дверям кабинета. — Я займу его кабинет. Гиврину он всё равно без надобности. Ах да, Антонина, позови, пожалуйста, Лизоблюдову Екатерину Игоревну в мой кабинет.

— Хорошо, — улыбается блондинка.

Кабинет у Гиврина неплохой. Большой, угловой. Мебель со стеклянной столешницей отлично впишется в современный интерьер в стиле хай-тек. Я усаживаюсь в директорское кресло за столом.

Через пять минут раздается стук в дверь. Заглядывает радость души моей. Катя всё такая же стервозно сексуальная. Красивый полураскрытый рот, пухлые губы в алой помаде, огромные хитрые глаза. Она даст сто очков форы той же Тоше, но умнее, намного умнее.

— Арсений Всеволодович, и правда вы, — удивляется брюнетка, оглядывая кабинет Гиврина и не понимая, что в нем забыл покалеченный дворяненок. — Мне сказали, вы хотели меня видеть.

— Хотел, и сейчас наконец-то наша встреча состоялась, — улыбаюсь приветливо. — Садитесь, пожалуйста. Хочу обсудить с вами дела завода.

Катя была бы не Катей, если бы не зашла походкой от бедра. Черная юбка обтягивает выпуклые ноги, блузка едва не лопается на пышной груди, стреляя пуговицами во все стороны, будто картечь гранаты. Да эта чертовка умела соблазнять одним своим видом. А еще она был мне почти родным человеком, пускай в рестарте этого не знала.

Девушка, конечно, заметила впечатление, которое произвела на знатного юнца. Оглядывает мое лицо, волосы. В карих глазах появляется масляный блеск. Она сама попала под воздействие магнетизма. И поэтому решает рискнуть:

— Возможно, будет лучше, если я сяду рядом с вами, — даже не спрашивает, а просто катит кресло на колесиках ко мне за стол. Садится, слегка коснувшись меня загорелой коленкой в колготках.

— Так что вас волнует, Ваше Благородие? — хриплым, даже томным голосом спрашивает Катя. — Ассортимент продукции? Количество людей на заводе? Может быть, наши клиенты?

— Нет, Катя, меня волнует прибыль, — смотрю ей прямо в глаза. — А точнее, ее отсутствие. Как следствие, хреновые прогнозы меня волнуют. А тебя нет, заместитель гендиректора?

Она удивленно отшатывается. Как это знакомо. Тогда она тоже думала совратить пацана, и игрался с ней я подольше.

Я, конечно, мог бы поиграть в глупого мальчишку с краснеющими от смущения щеками. Но некогда. Мне уже прислали смску о выезде Гиврина. «Псы войны» следят за предателем, и он наконец созрел поработать.

— Хреновые прогнозы? — удивленно переспрашивает брюнетка.

— Паршивые даже, — фыркаю. — В общем, так, Кать, у меня мало времени. А посему слушай внимательно. Гендиректор у нас на заводе меняется. Ты новый гендиректор, — она едва не падает со стула. — Ну, формально. Подчиняешься мне. Первое, что делаешь — налаживаешь сбор данных для прогнозов и сокращаешь объем складов. Подробности посмотришь на почте.

— Арсений Всеволодович, — она растерянно хлопает глазами. — Что вы такое говорите…

— Даю поручения. Ты меня слушала?

— Да, но…

Дверь резко распахивается, на пороге стоит удивленный и злой Гиврин.

— Арсений Всеволодович, — протягивает он. — А что вы делаете в моем кабинете на моем месте? — взгляд в сторону Кати. — С моим заместителем.

Катя вертит головой, ничего не понимая. Впрочем, как и Гиврин.

— Паша, я… — растерянно мямлит брюнетка.

— Назначаю нового гендиректора, Павел Афанасьевич, — пожимаю плечами. — А что не так?

Катя второй раз чуть не падает со стула. Ротик приоткрывается, огромные глаза на пол-лица. Мужчина теряет дар речи, супится, переваривает информацию. Настороженно озирается: нет ли поблизости бугаев из охраны, которые свернут ему шею за предательство. Но никто его за шиворот не хватает, наручники на запястьях не сцепляет, и он приободряется, мальчишка явно тупой и вообще недееспособный слюнтяй, Гиврин о нем уже узнавал и опасности в этом покалеченном щенке не видел. Надо пожаловаться Елизавете Юрьевне. Пускай надает ему ремнем.

— Понятно-понятно, — не спорит Гиврин. — Ну я побуду пока в своем кабинете, вы не против? Поприсутствую, так сказать. Не бойтесь, я посижу в уголке, послушаю.

Катя бледнеет, прекрасная высокая грудь дрожит. Ссориться с начальством она совсем не горит желанием.

— Я уделю вам больше внимания, Павел Афанасьевич, — усмехаюсь. — Вы у нас влиятельная личность, общаетесь с важными людьми, с цветом тверского дворянства, так что игнорировать вас будет невежливо.

Гиврин замирает соляным столбом.

— Арсений Всеволодович, — медленно произносит он. — О чем вы? О каком «цвете дворянства» речь?

— О Свиридове Анатолии Игоревиче, конечно, — делаю удивленное лицо. — О ком же еще?

— Я…я… — не находится он, что сказать.

— Не помните? Освежить вам память? — кладу телефон на стеклянную столешницу, нажимаю кнопку проигрывателя плеера, затем скрещиваю пальцы перед собой. — Пожалуйста.

Играет запись двух голосов:

— Беркутов тебя разоблачил?

— Елизавета Юрьевна? Нет, ни в коем случае.

— Не она. Мальчишка. Он знает, что на заводе крыса.

— Крыса?

— Мой агент…

На лице Гиврина уже поблескивает пот. Катя как-то резко успокаивается, хоть и не совсем, но бросает на меня полный уважения взгляд. Хотя и тревоги в нем хватает.

— Екатерина Игоревна, зайдите ко мне минут через пятнадцать, — я смотрю точно в глаза гниде. Как удав на обреченного кролика. Гипнотизирую, так сказать, силой воли, чтобы не сбежал. — Дообсудим ваше новое назначение.

— Хоррошо, Аррсений Всеволодович, — голосок дрожит, всё-таки переволновалась.

Она спешно уходит, прикрыв бесшумно дверь. Я же встаю и направляюсь прямо к Гивирину, по-прежнему смотря ему в глаза.

— Последнее слово, мерзавец.

Он молчит. Отступает спиной назад, смертельно бледный, пока не утыкается спиной в дверь.

— Я жду, — требую.

Солнце играет на стеклянной поверхности шкафа справа. Отблески света играют в догонялки друг за другом, круглые и желтые, почти золотые. Гиврин смотрит на них, слезы бегут по его щекам. Наверное, осознал какого прекрасного мира сейчас лишится. Ведь это конец. Договорной вассалитет попран, за это преступление допустимо только одно наказание. Смерть.

— Прошу, — плачет подлец. — Пощадите, я выдам вам Свиридова, всё что делал для него. Всё! Обещаю.

— Этот мир красив, — киваю. Мы стоим на расстоянии двух шагов друг от друга. — Но не настолько, чтобы ради него совершать два подряд предательства.

Резкий удар рукой в основание горла. Трахея с хрустом рвется, и мертвое тело Гиврина падает на пол.

Отлично. Крыса мертва. Я не позволил ей пачкать мир своим еще одним предательством. Второй раз не позволил.

Подойдя к рабочему телефону, набираю охрану завода.

— Уберите тело Гиврина, — сообщаю. — И вызовите Управу благочиния. Да, сообщите, что дворянин убил предателя, требуется запротоколировать.

Ох уж, эта бюрократическая волокита. Но необходимо объяснить полицейским свой поступок. Потом еще выступить в формальном суде. Обычно принято подавать заранее иск на нанрушителя вассалитета, но нередко и постфактум проходят разбирательства.

Охранники задерживаются на пять минут. Когда же наконец тело в черном мешке выносят, на пороге кабинета появляется Катя. Она в ужасе смотрит на завернутого Гиврина.

— Вы убили его, — выдыхает брюнетка.

— Он пил кровь из моего рода, — пожимаю плечами. — Мне жаль, что вы увидели труп, я рассчитывал, что к вашему приходу его уже здесь не будет. Но, к сожалению, вышло как вышло. Присаживайтесь.

Она торопливо слушается, падает на ближайший стул. Я наливаю из графина воду.

— Пейте, — она пригубливает стакан и делает спешный глоток, не отрывая от меня взгляда. — Так вы подумали над своими обязанностями?

— Вы серьезно? — оторопело спрашивает.

— Вы еще не поняли, насколько я серьезен? — фыркаю.

Она косится на распахнутую дверь, куда только что унесли тело.

— Поняла, простите… господин, — кивает она, голосок ее ломается, но тут же берет себя в руки и говорит решительно. — Я не подведу вас, обещаю.

— Это и требовалось услышать, — позволяю себе мягкую улыбку, моя рука касается плеча девушки, она вздрагивает, но не отшатывается, а наоборот подается ближе, тяжело дыша. Что ж, Кате всегда нравились сильные жесткие мужчины. Не знаю, буду ли спать с ней в рестарте, но торопиться точно не буду, хочу дать ей время переждать влюбленность и самоопределиться. — Мы выведем фирму из убытков и долгов, а затем захватим новые горизонты.

Мощная реплика захватывает девушку. Близость к месту смерти усиливает реакцию. Адреналин в Кате бьет ключом, глаза горят.

А я нисколько не лукавлю. Степанев скоро заберет техножрецов. А значит, лучшие инженеры Земли скоро прибудут.

Глава 6 — Интенсив

Первый и, надеюсь, последний день в школе. Скучная математика тянется и тянется до бесконечности. Элементарные формулы, банальные теоремы, простейшие аксиомы….уж простите, но это слишком скучно для Префекта. Тем более, что прохожу эту примитивщину во второй раз. Лиза, неужели я был тебе плохим мужем? За что ты так со мной?

Конечно, земляне умнее зеленомордых, у тех настолько всё плохо, что приходится таскать с собой счетные кости — обычно обглоданные человеческие ребра, — но до школьной программы Валинора еще расти и расти.

Сижу за партой и едва не зеваю, челюсть ломит неимоверно. А в это время на моей персоне перекрещиваются взгляды одноклассников. Алеся поглядывает влюбленно, не менее горячими взглядами меня одаривают Витя Свиридов и Миша Корсов. Я успел к самому звонку, поэтому пока еще не успел перекинуться парой слов с одноклассниками. Но, чувствую, пламенных диалогов не избежать. Со Свиридовым и Корсовым всё понятно. А вот Леся уже приметила мои изменившиеся глаза. Да и держусь я по-другому — выпрямившись, расправив плечи, глаза живые, острые. Да, решил быть в рестарте менее приметным, чем в прошлый раз, но всё же не Маска. От трости пока не избавился, но ногу чутка подлечил, хромота уже не так заметна. За волосами, каюсь, просто не уследил, вот во время лайт-лечения локоны и приняли золотистый оттенок. Ну и уложил их покрасивше. Феникс я или кто?

Звонок с урока. К моей парте сразу подскакивают все четверо — два драчуна и Алеся с подругой Ирой Груздевой.

— Я смотрю, ты линзы вставил, одноножка, — рычит Свиридов. — Надеешься, поможет тебе девчонок клеить?

Не обращая внимания, собираю учебник в портфель.

— Ты, Свиридов, сам слепой что ли? — накидывается на моего «обидчика» Алеся. — Никакие это не линзы. Не отблескивают. Так что завидуй молча.

— А он сам ответить не может? — пристыженно бурчит Витя. — Эй, Беркутов, за тебя уже девушки заступаются. На меня смотри! — кричит он, так как я уже двинулся в следующий класс, так и не одарив сосунка своим внимание.

Но тут же оборачиваюсь. Вдавливаю взглядом невежду в пол, что он весь сжимается.

— Что я, лающих псов не видел? — цежу я. — Есть претензии — вызывай на дуэль или проваливай.

У Алеси аж глаза загораются, так мою женушку впечатлил ответ. Эх, Леся, я тебя потом приголублю, но сначала надо выяснить можно ли обратить вспять рестарт Лизы. Или мне заново жизнь строить? А что? Хаоса нет, так чем этот мир плох? Жен верну, род возвышу, «Крылья Феникса» построю, и улечу всей семьей в Постимпериус.

Подруга жены тоже по-другому на меня посмотрела. Мои оппоненты же яростно скалят зубы.

— С инвалидами не дерусь, — напыщенно заявляет Свиридов.

— Ага, только лещей от него на пристани получаешь, — усмехаюсь. — Но нет так нет. Гуляйте тогда, я разрешаю.

— Ах, ты, наглый калека! — стискивает кулаки Корсов, кожа заскрипела. — Да, я вызываю тебя! Я! Сегодня понял? Ищи секунданта, отшельник хромоногий!

— Я буду, — с готовностью отвечает Алеся.

Оборачиваюсь к девушке и улыбаюсь, так что у нее щечки пунцовеют.

— Спасибо.

Свиридов пыхтит за Корсовым, багровый как помидор. Его возлюбленная объединилась со мной. Худшего это ничтожество и представить не мог.

— Мой секундант — Витя, — бросает Корсов. — Встретимся на школьной арене, Беркутов.

Ну хоть поучиться теперь дадут, щенки неотесанные. То есть помедитировать, там, расширить «колодцы», укрепить меридианы. Пора доспех формировать, вот-вот выйду на новый уровень, еще денек потренироваться бы.

Уроки проходят почти незаметно. На музыке разве что приходится включиться и петь хором. Но я не выпендриваюсь, давлю свой мощный голос как могу, даже местами фальшивлю, ох, дается это с трудом, чтобы Феникс, да обезображивал искусство? Но куда деваться? Такова работа над ошибками.

Красавица учительница Оксана Тимуровна поглядывает на меня обеспокоенно и задумчиво, но отмалчивается. Я мысленно пожимаю себе руку. Оксана, конечно, симпатичная и фигуристая, но веселиться с учительницей в рестарте некогда. Конечно, спасу ее от Гончей и Лобова, по-другому нельзя, но не высовываясь, мимоходом. К счастью, в этот раз показал себя обычным школьником.

После урока она всё же подзывает меня к учительскому столу.

— Мне, кажется, у тебя талант, Арсений, — хмурит она гладкий лобик. — Просто не доведен до совершенства. Нужна небольшая огранка твоего голоса, и твой вокал станет идеально чистым.

Ну вот, а я уже себя поздравлял с удачной маскировкой. Не Анарий, да.

— Оксана Тимуровна, спасибо, но нет, — отвожу лицо к окну, еще и делаю такое выражение, будто взял в рот дольку лимона. — Мне не нравится петь. Совсем. Душа не лежит.

— Ох, как так, — расстраивается молодая учительница. — Ну что ж, если не лежит, ничего не поделать. Надо заниматься любимым делом, конечно же.

Хочется ее утешить, погладить по каштановым волосам, да как задать элегический романс, мощно, с огоньком, чтобы она счастливо заулыбалась да в ладоши захлопала, будто озорная девочка. Но это мысли от лукавого Хаоса…или кто в рестарте его заменяет. Так что, уныло покивав, будто вовсе и не Феникс, ухожу из кабинета.

Еще один урок и пора на школьный ринг. Алеся с Ирой меня сопровождают, щебеча как цесарки.

— Сеня, а ты, правда, справишься? — волнуется моя жена, которая пока что не знает своего статуса. Она поглядывает на мою трость. — Это же Корсов. Он достиг недавно Воина. А значит уже развил ментальный доспех.

— Справлюсь, — уверенность так и звенит в моем голосе бронзовыми колокольчиками. — Это не составит труда. А тебя, Алеся, я от души благодарю за то, что согласилась быть моим секундантом. Даже сама вызвалась.

— Пустяки, — слегка розовеют щечки моей женушки. — Это вовсе не ради тебя, ты не подумай. Я просто сама хотела из первых рядов посмотреть за боем. Там же сейчас натуральное столпотворение. Не каждый же день дуэли.

— Что ж, я рад такой милой болельщице, — усмехаюсь, чем ввожу девушку в еще большую краску. Гормоны, они такие.

— Хм, голубки, вам на арену пора, — фыркает Ира, покосившись на подругу.

Точно, мы уже пришли в спортзал войстези. Подле стеклянной коробки скопилась небольшая толпа. Я снимаю пиджак и отдаю вместе с тростью Алесе. По дороге закатываю рукава рубашки, расстегиваю ворот.

На арене отхожу к стене. Алеся же со Свиридовым подходят к судье и обсуждают технические моменты: дуэль по правилам рукопашки, драка до сдачи или потери сознания. Всё как обычно. Я будто бы прохожу компьютерную игру во второй раза.

Секунданты выходят за барьер арены.

— Бойцы, — подзывает на с Корсовым судья.

Мы с противником встаем друг против друга.

— Правила стандартные, — отмечает старшекурсник, выполняющий обязанности арбитра. — Не бить в глаза, между ног, по позвоночнику, в трахею. Любое из перечисленных нарушений означает автоматическую дисквалификацию. Готовы?

— Да, — одновременный ответ.

— Отойдите к краям арены. В бой!

Корсов несется на меня, метит кулаком в челюсть. Без труда уклоняюсь. С удвоенной силой взмахи школоты пытаются сбить с ног. Отступаю, симулируя усталость, показывая ложный испуг из-за близкого проигрыша.

— Тебе хана, одноножка! — рычит обрадованный Корсов.

Жалко, у меня больше нет жар-эфира. Пустил бы Рарогов гаду в харю, и дело с концом.

Вообще, в этой недодраке я хотел поднапрячь «колодцы», но не знаю, получится ли, Корсов двигается как улитка. Так, разгоняем живу. Еще и сделаем пугливое лицо для мотивации противника.

Пацан крякает и удваивает натиск. Я отражаю серию костедробящих ударов, доспех всё-таки. Отклоняю взмахи, будто бы из последних сил. Протягиваю руку, хватая парня за правое запястье, дергаю на себя. Корсов налетает, бьет в грудак, точно в то место, куда мне надо. У меня аж звезды посыпались из глаз. Ух, хорошо вдарил. Ничего не сломал, я же не мазохистский хаосит, чтоб себя калечить. Зато адреналин аж забурлил в юном теле, злость вдарила в мозг.

Я отшатываюсь назад, дважды пинаю Корсова по ребрам. Он качается как статуя, вреда никакого, только лыбится. Как и должно, для моей мотивации.

Мое юное тело легко реагирует на внешние триггеры. Поэтому я пытаюсь самообмануть себя, наполнить тело мнимым страхом, злостью, слабым подобием отчаяния, дабы пробудить резервы организма. И что-то такое нащупывается, осталось еще немного. Не зря, не зря я копаюсь в этой детской песочнице.

Подхожу к Корсову. Гаденыш усмехается, делает выпад, бьет. Специально не уворачиваюсь. Я смотрю, как кулак летит в лицо. За миг до удара ставлю прямой блок. Раздается сухой треск, будто столкнулись два цепных меча. Коросва отбрасывает, как клинок от щита. На его лице растерянность.

Зал удивленно ахает.

— Беркутов что, освоил доспех? Когда?

— Смотри, да и он почти не хромает! Неужели «живизация» так подействовала?

— Всякое бывает…Слышал, как один глухой даже обрел слух.

Я кровожадно усмехаюсь. Время платить за все мои пережитые эмоции. Пусть я их сам нагнал на себя, но тот же искусственный страх перед мелким крысенышем не очень солиден для Феникса, знаете ли. Подшаг ближе и удар в лицо. Корсов пытается дернуться назад, тут же делаю подсечку и сбиваю с ног.

Гаденышу хватает сноровки перекатиться на ноги, даже бросается в атаку. На удивление неуклюжую. Я отбиваю жалкие взмахи прямыми блоками, ловлю Корсова за шею и за пояс сзади и пихаю его в направлении, противоположном тому, откуда он двигался, прямо к барьеру. Когда Корсов пытается вскочить, вбиваю его головой в стену.

Бум.

За стеклянной стеной торчат вытянутые от удивления лица школьников.

Новые удары, пока Корсов не превращается в бешеного затравленного шакала, — он судорожно хватает воздух ртом, машет руками, наказанными бесчувственностью.

Я бью его еще раз, сильно, и Корсов обмякает, приложившись головой о барьер. Кровавая отметина расцветает на стекле.

— Бой окончен! — гаркает испуганно судья. — Беркутов, быстро отойди от него. Санитары!

Он даже подбегает и отталкивает меня от стены, боясь, что я в горячке боя прихлопну гаденыша. Санитары спешно вбегают на арену.

Я же фыркаю. Было бы из-за чего так суетиться. Всего лишь кровоподтек, череп цел. Ну и сознание потерял от ушиба, бывает.

Корсова уносят, санитар кивает, мол, живой, в порядке, и успокоившийся судья поднимает мою руку:

— Победитель Беркутов!

Школьники рукоплещут. Глазки Алеси восторженно сияют. Не успеваю выйти за барьер, как моя жена накидывается на меня с расспросами.

— Сеня, когда же ты научился так драться? Неужели тренировался в тайне? А давно? А хочешь…

— Пойдемте, сударыня, лучше на воздух? — принимаю пиджак с тростью. — Здесь жарковато.

— Конечно-конечно, — кивает девушка.

На улице мы отходим за здание. Вдалеке я замечаю зеленое поле Грона. Занимаются ребята, мои бывшие товарищи по ватаге в средней школе. Синеволосая Агафья, малютка-терминатор Руслана… Эх, славные времена, конечно, но в рестарте незачем повторять пройденный путь. Нужно обрести силу и найти Лизу.

— Сеня, так давно ли… — опять начинает щебетать Алеся.

— Мне вы нравитесь, сударыня, — смотрю прямо ей в глаза. — Будьте моей женой.

— Что-о-о-о-о-о-о?! — раздается писк из розового ротика. Мгновенно барышня вспыхивает, как закат. Красивые карие глаза смущенно уставились под ноги. — Что ты такое говоришь, Сеня?!

— Правду, — улыбаюсь. — Ты в моем сердце, Алеся. Подумай об этом и реши.

Я уже отвернулся, чтобы дать ей время осмыслить услышанное, подумать, ну и пофантазировать насчет нашей свадьбы, хе.

— Сеня, стой.

Снова смотрю на нее. На щеках румянец, в глазах совершенно стеснение, но смелости ей не занимать. Выдерживает мой взгляд и отвечает:

— Ты тоже в моем сердце, Сеня. Давно уже, — она мнется. — Насчет свадьбы не знаю, тут многое от батюшки зависит, но я …хочу…очень хочу с тобой под венец! — горячо заявляет.

Я умиляюсь, глядя на барышню. Сочетание ангельской нежности, наивной простоты и жаркого сердца.

— Главное — наши желания, — киваю. — А сопутствующие вопросы я решу. Не волнуйся.

Бросаю взгляд на часы на запястье.

— Мне пора, Леся. Скорее всего, в школе меня долго не будет, дела рода, но знай, ты обязательно станешь моей невестой, Алеся Прохоровна, а значит, моя защита распространяется на тебя.

Смешно, наверно, слышать обещание защиты от вчерашнего инвалида, но Алеся даже не улыбается. А только кивает согласно:

— Хорошо, Сеня. Я буду ждать тебя.

Я протягиваю руку и касаюсь ее пальцев. Она вздрагивает, будто испуганно, но ответное пожатие следует незамедлительно. А потом Алеся неожиданно прижимается к моему плечу и чмокает в щеку.

— Не забудь, чего наобещал мне, Арсений Всеволодович, — улыбается барышня и довольная выскакивает на тропинку за клубом войстези.

Провожаю взглядом её худенькую попку, скрывшуюся за углом здания, усмехаюсь и двигаюсь к парковке.

Дома я переодеваюсь в купленный Досей вечерний костюм шоколадного цвета к клетку. А потом просто жду «Псов войны». Медитирую, гоняю живу по мередианам. Пытаюсь заглянуть в черный «ящик» внутри, но он не поддается, даже «крышка» не дергается. Лиза, что же ты в меня запихнула?

Люди Степанева приезжают через час. С собой они привозят и Доми Магнуса, моего техножреца-конструктора. Здесь его зовут Раулем.

Я выхожу встречать его на крыльцо. Рауль только вышел из машины. На французе тоже надет костюм — бежевый с жилеткой.

— Ну здравствуй, Доми, — с улыбкой произношу. Ауру магнетизма не скрываю, психические волны плещутся вокруг.

Он поднимает на меня полный восторженности и удивления взгляд.

— Милорд Феникс, вы знаете меня, ничтожного рядового брата?

— Конечно, знаю, — подхожу и приобнимаю парня за плечо. Он едва не отбрасывает копыта от счастья. Ноги подкашиваются, приходится напрячься, чтобы поддержать. — Мы с тобой достигнем огромных высот, мой друг.

— Милорд… — смущается он как лицеистка. Похожее выражение было сегодня у Алеси, когда я позвал ее замуж, хе.

— Вы свободны, — бросаю наемникам, тоже покинувшим машину. Они кивают, садятся в салон и отъезжают к воротам. — Пойдем, мой друг. Кстати, где твой багаж? Ты уже где-то остановился?

— Да, в отеле в городе, ми…милорд, — он едва не теряет сознание.

Убираю руку с его плеча, а то еще, правда, инфаркт кокнет и что делать?

— А, хорошо, ну пойдем.

В холле белокурого француза замечает выглянувшая мама.

— Ой, а у нас гости? — удивляется Елизавета Юрьевна и прилипает взглядом к лицу техножреца.

— Да, знакомься — наш новый главный инженер Рауль из Парижа. А это моя мать — Елизавета Юрьевна.

— Очень приятно, — мямлит Рауль.

— И мне, — почему-то смущенно отвечает мать.

До меня почти сразу доходит, но как-то не верится. Да ладно! Не может быть! Хотя, почему нет? У мамы давно никого не было, а тут модель-няшка с красивым ястребиным носом, светлой аккуратной бородкой, глаза большие и невинные. Мм, делаю зарубку потом их свести. В постстарте я этим не озаботился, сейчас надо наверстывать.

Мы с Раулем проходим в гостиную. Там я наспех объясняю обязанности. Заодно угощаемся чем с печеньками — Феня сам принесла, даже не просили. Рыжая кокетка еще вильнула на прощание бедрами, прежде чем уйти.

— Отныне ты руководишь инженерами завода, придумываешь и внедряешь простые технологии для заработка денег. Для начала сделай беспроводную дистанционную систему безопасности на аккумуляторах.

— Понял, милорд, — для него это раз плюнуть.

— Официально оформим тебя завтра. А сейчас поедем развлечемся.

— Развлечемся? — хлопает он глазами.

— Ага, — усмехаюсь. — Ты любишь картины, Доми?

Глава 7 — Пейзажи и натюрморты

— Мы едем в картинную галерею, милорд? — удивляется по дороге Рауль.

«Волгу» ведет Тимофей. Воспитатель с любопытством поглядывает на будущего мужа моей матери. А что? Чем дольше об этом думаю, тем больше по душе мне эта идея. Под моим контролем Доми Магнус не обидит Елизавету уж точно. Да и сам он по характеру мягкий, спокойный.

— Да, на Трехсвятской проходит выставка художника Краснова, — киваю. — Нам там стоит показаться, Доми.

— Понятно, — судя по его круглым глазам, французу решительно ничего не понятно. Скоро сообразит, когда работы ему подкину.

Вечерний город раскрывается во всей красе. Блестят под фонарным светом гладкие тротуары, сверкают хромом и стеклом пока еще далекие высотки. Мы подъезжаем к торговому центру Волконских. Тимофей заворачивает на подземную парковку, оттуда мы с Раулем поднимаемся на лифте на третий этаж.

— Эм, милорд, — француз смотрит на плакат с рекламой выставки. — Картины показывают на втором этаже.

— Не волнуйся, мы туда еще заглянем, — ободряю парня. — Самого ценного полотна там уже нет. Оно на третьем. Заодно покажу тебе отличное кафе с замечательным мороженым.

— Вот как, — теряется бедный техножрец. Он-то думал, его привезли разрабатывать оружие против хаоситов, а нет, по выставкам гулять да мороженым лакомиться.

В кафе народу набито битком. Мы проходим мимо аркадного автомата, к которому уже выстроилась очередь. Я замедляю шаг и киваю Раулю на автомат:

— Обрати внимание, Доми. Я бы посоветовал тебе одним из своих новых проектов сделать уменьшенную модель этого автомата.

— Понял, — француз в удивлении смотрит на эту допотопную машину.

— Обязательно поиграй в свободное время в «Космических захватчиков», — замечаю. — Это приказ. Иначе ты можешь не угадать с вкусовыми качествами потребителей. Конечно, у тебя в штате набраны продуктовые менеджеры и прочие аналитики, которые выставят и согласуют бизнес-требования на разработку. Но ты должен понимать, что и для кого производишь.

— Э-э… — Рауль выпадает в осадок. Термин «вкусовые качества» звучит для него непонятным термином, он-то привык трудиться над эффективными вещами, там, тяжелым артиллерийским снарядом, накрывающим взрывом сотни километров, или подвижным шасси для танкохода. А тут требование дано не в количественном измерении, а в качественном. — Я постараюсь, милорд.

— У тебя будут для этого продуктовики, не пугайся, — хлопаю техножреца, а то я тоже хорош, запугал беднягу. — А теперь пошли познакомимся.

В это время с нижнего этажа раздается сирена. Как по часам, ровно в 20–25. В полицейском протоколе именно это время и зафиксировано. Хорошо, что я прочитал его, хотя сильной надобности и не было, просто интересно было.

Посетители вокруг волнуются. Громкоговорители на стенах объявляют, что двери ТРЦ блокируются на промежуток не более часа. Просят людей не беспокоиться и подождать.

Но люди, конечно, беспокоятся еще больше. Озираются, вертят головами. Кроме одного парня в плаще в углу. Сидит, угрюмо опустив взгляд в стол, попивая кофе.

— Милорд, там что-то случилось, — говорит очевидное Рауль. — Безопасно ли находиться здесь?

— Да, мы здесь именно по этому поводу. Пойдем к тому молодому человеку, за его столом как раз свободны два места.

Мы приближаемся к столу в углу, парень не поднимает глаз. Посетителей полно, все тут шастают, выглядывая свободные места, так что на нас парень не сильно обращает внимания. Вот если бы мы в форме охранников были, тогда да.

— Простите, мы сядем? — спрашиваю, кладя ладонь на спинку свободного студа.

Он неприязненно смотрит.

— Занято, сейчас подойдут.

— Понятно, — я хватаю его за затылок и резким движением врезаю головой об стол. Дерево трескается, кружка с кофе, подпрыгнув, разливается, посетители вскрикивают.

— Что вы творите?! — взвизгивает какая-то полная дама и вдруг швыряется в меня тарелкой с мороженым, только почему-то попадает в Рауля. — Почему вы напали на молодого человека?! Сидел, никого не трогал.

Француз в ужасе смотрит на белое пятно на своем рукаве. Дамочка хватает уже новый снаряд — миску с эскимо. Рауль бледнеет, обреченно закрывает глаза.

— Это задержание, мы из полиции! — рявкаю я, отбивая у дамы желание реализовать второй бросок. Она тут же ставит миску обратно и отворачивается, будто не причём.

Пришлось соврать, чтобы спасти костюм Рауля. Нужно быть на стиле. Нам еще высокоблагородным дамам показываться. Нехорошо мараться.

Неожиданно парень, лежащий на сломанном столе, исчезает.

— Как так?! — вскрикивает всё та же полная дама. Отвернуться отвернулась, а всё видит, вот что значит хорошее периферийное зрение.

— Тихо, дамочка! — рявкаю и прислушиваюсь в наступившей тишине. Мой крик заставил затихнуть всех.

Слух Префекта напрягается, совсем рядом раздается сиплое дыхание. Вдохи-выдохи есть, а человека не видно, только пустое место. Ну вот и попался. Взмахиваю тростью, слышится хруст кости и истошный ор.

Невидимость демоника пропадает, сломанная нога подвернулась, и вор падает на пол. Поднимаю левую ногу и бью. Всей подошвой, со смаком. Вор вбивается головой в пол и затихает. Под продолжающееся молчание посетителей я наклоняюсь к нему и достаю из внутренних карманов длиннополого плаща два свертка. «Утро в лесу» и «Тройка».

— Вор картин Ее Сиятельства попался! — громко заявляю на весь зал. — Служебный персонал данного заведения, прошу вас сообщить охране о поимке зловредного нарушителя.

Один из официантов кивает и бросается за двери. Вскоре приходит целая группа безопасников. Картины у меня изымают, самого отводят в сторону и допрашивают. Рауля тоже один бугай осыпает расспросами.

— Как вы поняли, что у вора картины? — спрашивает меня безопасник, ощупывая подозрительным взглядом.

— У него торчало полотно из кармана, — пожимаю плечами. — А когда громкоговорители объявили о пропаже картины, я состыковал одно с другим. Подошел к молодому человеку уточнить, но он вдруг закричал и стал невидимым. Вот я его и задержал.

— Сломав ногу? — скептически изгибает бровь безопасник.

— Так получилось, — делаю невинное лицо. — Он же был невидимый, я не видел куда бил.

Безопасник еще что-то хочет спросить, но тут раздается хриплый старческий возглас:

— Где он? Где спаситель моего «Утра»? — в кафе едва не вбегает Галина Константиновна, таща за собой девушку-поводыря, хотя должно быть ровно наоборот. Подслеповатые глаза щурятся.

— Вот сюда, Галина Константиновна, — говорит служанка, перехватывая инициативу у своей строптивой подопечной. — Вот этот господин. Ведь так? — спрашивает безопасника.

— Так, сударыня, — хмуро отвечает тот.

— Ага, — кивает слепая княгиня. — Представьтесь, пожалуйста, спаситель.

— Арсений Всеволодович Беркутов, Ваше Сиятельство, — с готовностью отвечаю.

— Молодой! — удивленно восклицает княгиня.

— Бабушка! — в это время в кафе входят две мои женушки — ненаглядные Анфиса и Люда. — Куда ты так убежала?

Мое сердце начинает стучать как дятел. Появление сразу обеих жен вызывает умиление и сладкую истому в груди. Да, они красивы. Нежные лица, здоровая кожа, статные фигуры впечатлили бы любого. Но для меня единственное значение имеет то, что это родная красота. Красота, на которой я женился. И теперь мне снова нужно завоевать СВОИХ женщин? Как это странно.

— Фиса, Люд, знакомьтесь, это юный Арсений Беркутов, — княгиня подтягивает внучку с подругой к нашей беседе. — Он спас «Тройку» с «Утром».

— Вот как! — удивленно вскидывает брови Анфиса, Люда же смотрит на меня более благосклонно. — Спасибо вам, Арсений.

— Слишком много благодарности за обыкновенный поступок, — улыбаюсь. — Эти шикарные произведения искусства должны радовать глаза на выставках, а не прятаться от людских глаз в наворованных коллекциях.

— Любите картины? — княгиня хватается за мои слова. — Пойдемте тогда вниз, полюбуетесь на шедевры Краснова.

— Премного благодарен. Мы с моим другом Раулем как раз хотели после кафе, но не успели.

— Тогда сейчас наверстаете, — Галина Константиновна цепко берет меня за локоть и тянет к выходу. — Фиса, Люда, пойдемте. Ну и друг ваш пусть двигается с нами.

Барышни следуют за нами, с любопытством поглядывая на меня. По пути окликаю Рауля, и француз торопится к выходу. Представляю техножреца княгине, она кивает, а когда приходим в галерею, указывает рукой вокруг:

— Прошу обозревайте, юный Беркутов. Ну? — спрашивает она жадно. — Как вам мои сокровища культуры?

— Ужас! — в моем голосе звенит неподдельная боль пополам с отчаянием. Ну относительно неподдельная. Конечно, играю.

Барышни позади меня ахнули. Княгиня хмурится.

— Простите? — в ее голосе звучит раздражение.

— Картины замечательные, это шедевры, но нет никакой охраны же! Ни датчиков, ни сигнализации! Я извиняюсь, но как можно допустить, чтоб достояние Волконских никак не охранялось?! Неудивительно, что сегодня украли целых два полотна. Рауль, — подзываю француза, и он спешно подходит. — Будь любезен, предложи княгине нашу новою беспроводную систему безопасности. Галина Константиновна, — снова обращаюсь к княгине. — Настоятельно рекомендую обезопасить эти творения.

— А у вас есть нужная система, значит? — понимает княгиня.

— Два дня и она будет установлена, никто больше не сможет незаметно украсть полотна, — твердо заявляю.

— Ну на два дня мы можем задержать выставку, — кивает княгиня. — Фиса, дай пожалуйста нашему спасителю мою визитку.

Моя жена послушно достает из сумочки кусочек картона и протягивает мне. Я ловлю ее заинтересованный взгляд. Люда тоже любопытно сверкает глазками.

— Звони как только сможешь установить свою систему, — произносит Галина Константиновна и неожиданно отпускает мое плечо. — Ну а теперь походи, посмотри картины. Ты заслужил. За спасение моих «красавиц» вот тебе индивидуальная выставка.

— Благодарю, — чуть кланяюсь и шагаю к первой картине.

Выставка, конечно, проходит отнюдь не индивидуальной. Галина Константиновна почти сразу уходит под предлогом утомления из-за переживаний, служанка-поводырь уводит знатную старушку, но остаются Люда с Анфисой, не считая Рауля, который мнется в углу, может, прикидывает куда датчики поставить. Барышни держатся рядом со мной. Анфиса помалкивает, с любопытством поглядывая на меня, а Люда вдруг спрашивает:

— Арсений Всеволодович, а какая ваша любимая картина у Краснова?

— Вообще «Девочка со сливами», — усмехаюсь, вспомнив предыдущий поход сюда до рестарта. — Но эта картина меня заинтересовала не меньше. Можно сказать, я влюбился в нее.

Указываю на пейзаж березовой опушки, разрезанной пополам извилистым ручьем.

— Влюбились?! — прорезается голос и у Анфисы, на что и был мой расчет. Польщенная художница расцветает, но пытается скрыть свое довольное состояние. — А вы знаете, что это не Краснов?

— Прекрасно вижу, художник явно более юный, — киваю будто в неведении, кто написал картину. Княжна смотрит на меня обвинительно, и подслащиваю пилюлю. — Но талант его бесспорен. Пейзаж вышел естественным и живым, я будто смотрю в окно сквозь прозрачные занавески.

— Спасиб…то есть, подождите… — спохватывается Анфиса. — А причем тут занавески? Что-то не так, значит?

Вздыхаю. Но княжна смотрит с такой надеждой, что приходится тщательно подбирать слова, но и соврать в лицо жене я не могу.

— Посмотрите вот сюда, — указываю на листву, подставленную солнцу, — чуть более насытить краски — и кроны заиграют новой жизнью. А вот здесь, наоборот, не хватает тени, судя по геометрии расставленных деревьев, следовательно листья должны быть чуть темнее, менее насыщенными. Что думаете? Ведь я могу ошибаться, ведь я младше и не так опытен, — ну по крайней мере в этом теле точно.

Анфиса подходит к своей работе почти вплотную. Вглядывается пристально, вертит головой, чтобы посмотреть под разными углами.

— Да, вы правы, — нехотя признает упавшим голосом. — Есть недостатки.

— Уверен, ваши следующие работы будут еще лучше, — подбадриваю, одновременно пуская волны обаяния. — Ведь для мастера нет ничего ценнее, чем каждым своим творением превосходить прошлого себя. А вы уже увидели путь к этому, и вам большее совершенство дастся почти со сто процентной вероятностью.

Задумавшись над моими словами, Анфиса подбадривается.

— Возможно, вы и правы, Арсений, — смотрит она заинтересованно на меня. — Очень возможно.

— Умны не по годам, — замечает Люда. — Интересуетесь искусством?

— В том числе, — улыбаюсь, оглядывая прекрасных девушек. — А вообще всем, что возможно довести до совершенства.

Подруги переглядываются. Эти слова прозвучали немного провокационно, но больше интригующе. Губы девушек вспухли, стали пунцовыми, яркими, влажными. Они явно захотят провести со мной вечер подольше.

* * *

— Доспех? — изгибает бровь Свиридов. — Беркутов одолел Корсова?

— Легко, — мрачно сообщает младший сын Витя. — Тот даже ни разу не ударил этого инвалида. А Миша ведь войстезей занимается, на соревнования ездит, на городских выбил место в первой десятке.

— Грустно-грустно, — Анатолий переводит взгляд на Павла. — Получается по рангу он равен тебе.

— Он сопляк и инвалид, — рычит Павел, но видно, что он волнуется. — Я его сделаю за несколько секунд.

— Ты хоть тренируешься? — строго спрашивает отец.

— Конечно, — бурчит наследник под тяжелым взглядом Анатолия. — Я всегда тренируюсь. Каждый день.

Анатолий ничего говорит, только лишь качает головой.

— Тренироваться можно по-разному. Отдаваясь полностью упражнениям или тяп-ляп. Толку от последнего немного.

— Так какой план с заводом? — переводит тему Павел.

— Пока никакого, — задумывается Свиридов. — Беркутовы провели чистку, всех шпионов выгнали, а самого главного убили. Тем более они знают о строительстве в будущем коттеджного района. А недавно, — он морщится. — Беркутов поймал вора, обокравшего мать Волконского.

— Так неужели мы отступим? — вскидывается Павел.

— От твоего поединка всё зависит, — отвечает Анатолий. — Если у мальчишки хватит яиц тебя одолеть, то он чего-то, да стоит, и я подумаю над союзом с ним. Врагов у меня и так хватает. Но лучше тебе победить, — взгляд Свиридова жесток. — Ему нет и семнадцати, он инвалид. Проигрыш такому будет означать позор. Ты понял?

— Да, — с натугой произносит Павел.

* * *

Тимофей везет меня с завода. Фонари освещают мокрое после дождя дорожное полотно, но за пологом света простирается лишь чернота леса. Черные тучи застилают небо.

Только что я познакомил Рауля с его подчиненным коллективом. Катя тоже присутствовала. Как и мама. Она осталась на заводе под предлогом работы, но я-то видел, что ее очень сильно заинтересовал француз. Глаз не отрывала от его кудрявой шевелюры и ястребиного носа. Что ж, дай Сварог, им пообщаться и найти общий язык.

Невольная усмешка пробегается по моим губам. Вспомнилось, как Катя пыталась задержать меня, якобы, тоже по рабочему поводу.

Господин, точно ли нужно сокращать объем склада в Дубне на двадцать процентов, а не на двадцать пять? Хотелось бы обсудить в кабинете, наедине, за чашечкой кофе — белого сухого или красного сладкого…

Но я сказал «без разницы» и удалился. Пускай еще промаринуется красотка. Возможно, ее расшалившееся либидо успокоит обычный земной мужчина, и Феникс ей станет вовсе не нужен. Посмотрим.

Неожиданно из-за деревьев на перекресток впереди выскакивает фургон. Резко тормозит прямо посередине дороги. Завизжали горящие покрышки. Двери отъезжают в сторону, показываются дула автоматов.

— Сеня! — кричит Тимофей, дергая руль в сторону. — Ложись!

Вороненые стволы разряжаются выстрелами.

Глава 8 — Поставить на место

Автоматы разряжаются выстрелами. Гром и треск.

— Сруливай! — кричу я.

Тимофей резко дергает руль в сторону, машина падает в кювет, бахнувшись бампером о ствол упавшей сосны на склоне.

Болотопс жеваный! Хорошо, что пристегнут. Доспех, понятно, уже включен, но полетал по салону я бы знатно.

Уф, адреналин кипит в крови. В ушах какой-то звон. Странно! Ситуация-то стандартная…ну почти. Подумаешь, пальнули из пукалок.

Заглядываю внутрь себя и охреневаю.

Ох, болотопсовская мать! Черный ящик разросся и, кажется, пустил щупальца мне в душу. В руках чувствуется неимоверная сила. Больше, чем могла бы дать мне жива.

— Сеня… — раскрывает рот воспитатель, доставая пистолет из бардачка.

— СИДИ ТИХО, — обрываю его, волны магнетизма наполняют машину, и Тимофей замолкает, оглушённый психическим бушеванием.

Сзади на склоне чернеют спускающиеся с дороги тени. Пять уродов. Наверняка, «кабаны», прихвостни Свиридовы.

Выжидаю, пока первый поравняется с задней дверью. Резко выбиваю ногой дверь, придавливая смятой железкой «кабана». Хватаю следующего за ним налетчика за шею, дергаю к себе в салон. Доспех под рукой не чувствуется, и это отлично, сейчас резким ударом сверну гаду шею и возьмусь за следующих.

Только подумал — как «кабан» сам откинулся назад, глаза закатились, пульс под пальцами стих, как у мертвого. Хотя да, он и правда умер. А в меня будто впиталось что-то обжигающее и холодное одновременно.

Ничего не понимая, мельком заглядываю в астральное тело. Отец-император! Я только что поглотил душу «кабана». Одним чертовым касанием. Да еще мой живот довльно заурчал, будто я его вживую сожрал.

Грохочут выстрелы. Пули залетают в салон, рвут обшивку, отскакивают от моего и Тимофея доспехов, потрошат тело «кабана»…

— Раньте гребаного пацана! — орут бандиты снаружи. — И вытащите Комара!

Я фыркаю. Придурки. Комару уже давно мозг прошила не одна братская пуля.

— Наружу! — кричу воспитателю.

Мы выскакиваем одновременно. Машина пока не загорелась, но кто ее знает, попадет пуля в бензобак, и прости-прощай. «Кабаны» совсем рядом стоят. Я подбегаю к одному, чувствую, как мои глаза застилает кровавым туманом несвойственной мне ярости. Прямо как у бешеного зеленомордого! Но остановиться, прийти в себя не успеваю. Мой кулак взметается навстречу лицу «кабана». Легкое сопротивление доспеха, и голова бандита взрывается как арбуз.

Не успеваю даже удивиться — багровый туман овладевает сознанием, на губах пузырится пена, в голову бьет яростью от запаха чужой крови. Весь мир становится полем боя…

— Сеня! Сеня! Сварог тебя помилуй! — орет Тимофей, схватив меня за плечи. — Ты с ума сошел! Утихомирься! Всех же перебил!

Поморгав, оглядываюсь. Мда, дела. Руки по локоть в крови, костюм тоже запачкан, словно фартук мясника. «Кабаны» все мертвы, мягко говоря. Каждый превратился в рваный ошметок, будто набросились хищные звери.

Воспитатель смотрит на меня ошалелым взглядом.

— Сеня, ты вообще нормальный? — забывшись, спрашивает он.

Я смеряю его холодным взглядом, и Тимофей затыкается, поняв, что сморозил.

— Вызывай полицию и эвакуатор, — хмуро распоряжаюсь. — Мне домой надо…уроки делать.

Тимофей, кивнув, бегом спешит к машине за мобильником. Я же заглядываю внутрь себя. Ага, пять душ кружится вокруг ящика. Причем, его щупальца пытаются втянуть в себя «кабанов», но не получается, и они в диком бессильном визге летают вокруг, пытаясь вырваться в загробный мир.

Ну отлично, я стал каким-то пожирателем душ. Будто в меня вселился Монстр Жадность…

Минуточку!

Снова смотрю на растерзанные трупы. Жуткие подозрения и факты складываются в цельную гипотезу. Когда рвал этих упырков, то я словно погрузился в безумную пучину ярости. Неужели это Монстр Гнев шалил?

То есть, в ящике сидят целые Монстры Хаоса? Бедняги. Тесно им должно быть…Хм, но ящик явно закрыт, и мне достаются только слабые эманации сил Монстров. Ох, лучше бы его и не открывать, а то ж меня разорвет.

Я поднимаю взгляд на темное вечернее небо. Мурашки пробегают по коже. Лиза, Лиза, моя жена, где же предел твоей силы? Взяла Монстров, живые Воплощения вожделений и страхов смертных, и запихнула их в коробку. Славно, конечно, но почему эта гадость лежит во мне? Не нашлось места получше?

Через десять минут подъезжает полиция, а также такси. Пару минут трачу на разговоры со следователями, их больше интересует не нападение «кабанов», а что за зверь пробегал мимо и устроил настоящую мясорубку. Приходится покаяться в эффектных мерах самообороны, на том и прощаюсь. Уезжая, позевываю. Уф, устал, неимоверно хочется спать. Может Лень дыхнула? В любом случае не помешает хорошо выспаться. Завтра наведаюсь в гости к Свиридовым.

* * *

— Беркутов? — удивляется Аркадий Валерьевич Волконский. — Мама, это правда? Он спас картины и проявил такую смекалку в будущей системе безопасности?

— Верно, Аркаша, — кивает Галина Константиновна. — Юный Беркутов показал себя только с лучшей стороны. А еще он обворожил Анфису, я это точно видела.

Князь смотрит на мать.

— Мам, извини за бестактность, но ты же слепая.

— Не глазами, — вздыхает княгиня. — В общем, присмотреться бы тебе к нему. Да-да, — спешит она сказать, словно почувствовав, как сын хочет возмутиться. — Я знаю о твоей нелюбви к Беркутовым из-за ошибок Всеволода. Просто говорю о том, что юноша способен искупить вину родителя и сделать даже большее.

— Посмотрим, — не спорит Аркадий. — Пока он делает слишком горячие поступки.

— О чем ты? — княгиня склоняет голову чуть набок.

— У него завтра дуэль с наследником Свиридова. Моська тявкает на слона, — замечает Волконский. — Я решил прийти к Анатолию в гости поглядеть на этот бой юнцов. Уверен, хромой школьник не продержится против Павла и минуты.

— А откуда ты знаешь о дуэли? — удивленно спрашивает Галина Константиновна. — Неужели Свиридов сам тебя позвал смотреть, как его сын якобы изобьет калеку ребенка? Это же позор, срам.

— Нет, конечно, не Свиридов, — Волконский качает головой. — Просто они встречались в ресторане, который находится под надзором моей СБ.

— Хитрый мой сын, — усмехается княгиня.

— Ага, — самодовольно кивает Волконский. — Вассалы часто там треплются о своих секретиках, даже не подозревая, что находятся под колпаком. В этом случае камеры записали, как Беркутов вывел Павла Свиридова из себя. И хоть юноша вел себя уверенно и даже красиво, но с вызовом на дуэль он сильно погорячился. Щенок, одним словом.

— Или же нет, — загадочно говорит княгиня. — Или он настоящий юный волк.

* * *

— Что ты такой напряженный, Тимофей? — смотрю на будто окаменевшего воспитателя за рулем. Он отмалчивается. — Боишься, что снова нападут? Расслабься. Больше некому.

Мама Елизавета с удивлением смотрит на меня.

— Знаю, что некому, — бурчит Тимофей. — Ночью базу «кабанов» взорвали, а всех бандитов переубивали. Всех до одного, — повторяет. И с подозрением смотрит на меня через плечо.

А я что? Делаю удивленное лицо.

— Прямо всех? Надо же, — и киваю вперед. — За дорогой-то следи.

Тимофей тут же отворачивается, пропустив летящий мимо минивэн.

Кстати, ночью постарались «Псы войны» Степанева. Гильдии наемников не составило труда зачистить базу бандитов. Сам я не участвовал непосредственно в операции. Второй раз не горел желанием, поэтому решил поспать.

— Как хорошо, сынок — выдыхает Елизавета, сидящая рядом со мной, — что этих сволочей не стало. — Мать обеспокоенно смотрит на меня. — Сеня, ты уверен, что нам всё же стоит ехать к Свиридовым? Ты можешь отказаться от дуэли или, на худой конец, перенести ее на нейтральную территорию по праву вызывающего. Это ведь Свиридовы устроили покушение на тебя вчера! Больше некому!

— Мама, мы должны показать Свиридовым нашу силу и уверенность, — беру блондинку за руку и стараюсь говорить как можно более убедительно. — Иначе они не отстанут. Вчера я убил напавших бандитов, ночью нам кто-то добрый случайно помог и уничтожил гнездо мерзавцев. Мы, конечно, не будем забирать чужие лавры, но и отказываться не станем, если спросим. Пускай Анатолий поостережется в следующий раз.

Мы как раз едем к Свиридовым в поместье на пресловутую дуэль. Солнце светит высоко, деревья шелестят листьями под сильными порывами ветра.

— А ты, сынок, хочешь, чтобы мы, в свою очередь, их простили? — вдруг глаза матери загорают яростным огнем. — Свиридов посмел поднять руку на моего ребенка! Да я его сама вызову на дуэль!

Ох, этого еще не хватало. Мама, конечно, Кмет стиля Ярилы-Царя и может задать жару любому, но растягивать вражду со Свиридовыми мне не шибко хочется, да и некогда. Пора в Москву, пора к Бесоновым в гости. Так что весь этот конфликт закончится сегодня.

— У тебя нет повода, мам, — говорю с искренним сожалением. — Нет доказательств, что «кабаны» действовали по поручению Свиридова. Но не волнуйся, после победы в дуэли я вытребую с него отступные.

Мать обескураженно смотрит мне в глаза, потом на трость, прислоненную к сидению.

— Теперь я верю, что ты победишь, — кивает Елизавета. — Раз смог от бандитов с автоматами отбиться. До сих пор я поражена, что ты, сынок, один сразил пятерых.

— Кхммм, — пожевал губами воспитатель, не отрывая взгляда от дороги.

Подробности доклада маму обошли стороной. Нет, ей, конечно, сказали полицейские, что «кабанов» убили с особой жестокостью, но протокольный язык скрыл всю экспрессию произошедшего побоища. Ну и Тимофей не стал при матери описывать в красках.

Мама же, конечно, решила, что «кабаны» очень даже заслужили «особую жестокость». Она бы их сама порвала на клочья, без всяких ящиков с Монстрами.

Подъезжаем к усадьбе, автоматические кованые ворота распахиваются, и Тимофей, повернув по дорожке, останавливается почти у самого крыльца. Выходим. На крыльце уже ждут все Свиридовы: Анатолий с сыновьями, а также гостящая у них Мария, девушка с веселыми глазами и русой вечно непослушной челкой, которая падала ей на эти самые глаза. Мать же больше удивилась присутствию князя Волконского.

— Ваше Сиятельство, — кланяется Елизавета Аркадию, ну и я следом.

— Здравствуйте, Елизавета Юрьевна и Арсений Всеволодович, — кивает Волконский и бросает на меня быстрый взгляд. — А я тут к Анатолию Игоревичу в гости заглянул и, как оказывается, удачно! Вы тоже погостить пришли или по делу?

Свиридов тоже поглядывает на князя растерянно. Неожиданно к нему в гости заглянули, это да.

Для меня же не было удивительным его присутствие. Ресторанчик, где мы огрызались со Свиридовыми, полностью прослушивался княжескими безопасниками. Это я знал еще до рестарта. Конечно, уверенности в приходе князя у меня не было, но такую возможность вполне допускал.

— По делу, Аркадий Валерьевич, — торопливо говорит Свиридов. — Но оно подождет, там ничего спешного.

— Мы приехали на дуэль Арсения с сыном Анатолия Игоревича, — разоблачает этого жука Елизавета. — И мне бы не хотелось оставаться здесь дольше необходимого.

— Вот оно как, — без удивления произносит Волконский. — Но я тогда поприсутствую, если никто не против.

— Не против, — Свиридов отнюдь не радостен. Неважно какой будет исход, но репутацию он себе подпортил. — Прошу в сад, поединок можно провести там.

Все вместе отходим за дом на полянку между цветущими фруктовыми деревьями.

— Где ваш секундант, Арсений? — Свиридов меряет мою фигуру хмурым взглядом.

Тростью я всё еще пользуюсь, но уже больше для импозантности. Почти не опираюсь на нее, а сейчас вообще перехватил ниже набалдашника и держу как декоративный элемент.

— Я без него, — улыбаюсь. — Простите, никого не нашел.

Князь не проявляет эмоций, лишь спокойно наблюдает за происходящим.

— Простите, но мне бы хотелось проводить на своей земле дуэль как положено, — возмущается Свиридов. — Без секунданта это невозможно.

Тут у цветочной арки возникает слуга.

— Простите, барин. Но к воротам прибыла с кортежем знатная дама, говорит, что явилась к Арсению Всеволодовичу Беркутову и намеряна увидеть его немедленно. Она очень категорична, — вздыхает слуга.

Все удивляются, особенно мама.

— Что еще за дама пришла к моему сыну? — она глянула на меня. — Кто-то из тверских?

— Отнюдь, — возражает слуга. — Даже не из российских. Она назвалась…, — он смотрит на ладонь, на которой ручкой написано заковыристое имя. — Принцессой Марией Нуньес по прозвищу Пантера из Егенцитуса.

— Из Бразильского королевства? — опешил даже сам Волконский. — Принцесса? К Беркутову?

— Могли бы вы ее впустить? — обращаюсь к Свиридову. — Вы хотели секунданта? Вот она и прибыла.

Серана успела вовремя, как по расписанию. «Псы войны» должны были привезти ее в это время. Я ведь знал, что Свиридов упрется и попытается избежать дуэли под предлогом отсутствия секунданта. Вот я и решил так эпатажно воссоединится со своим адъютантом.

— Да, впустите, эту знатную даму, — поджимает губы Свиридов.

Когда в сад чуть ли не вбегает горячая знойная бразильянка, Свиридовы с Волконским чуть не выпадают в осадок. Серана потрясает. Шикарные формы и горячие изгибы тела прикрыты легким бежевым платьем, сливающимся с темной кожей.

Еще больше офигевают дворяне, когда Серана, пробежав по плиточной дорожке, бросается ко мне. Резко опомнившись, она застывает, но не может отвести от моего лица горящих карих глаз. Своего возлюбленного лорда она не могла не узнать. Я ведь даже чуточку повысил градус магнетизма в окружении.

— Мария Нуньес, — хриплым возбужденным голосом представляется бразильянка. А глаза горят лучистым светом, будто два южноамериканских солнца. — К вашим услугам, Арсений Беркутов.

Все мужчины разом ахают. Стройная Мария Свиридова осматривает завистливым взглядом пышные формы латинки.

— Сын! — строго спрашивает мать. — Я чего-то не знаю? Кем приходится тебе эта женщина?

— Сейчас моим секундантом, — я строго смотрю Елизавете в глаза. — А остальные моменты мы обсудим с вами, мама, позже.

Требуется ровно секунда, чтобы мать засмущалась и отвела вспыхнувшее лицо, осознав, что мы находимся не в детском саду, а фактически в стане врага, который, возможно, вчера еще покушался на ее сына.

— Да-да, конечно. Как скажешь, Арсений, — покорно произносит она.

— Павел Анатольевич, — оборачиваюсь к старшему сыну Свиридова. — Начнем?

— Я буду судьей, — неожиданно вызывается Волконский, бросив взгляд на знойную Серану. — Раз уж оказался на таком экзотическом мероприятии.

Князь отходит в центр поляны, за ним идем и мы с Павлов.

— Какие условия дуэли? — спрашивает Волконский меня.

— Рукопашка до первой крови.

— Ага, ну что ж, тогда отошли к противоположным краям поляны и приготовились к битве, — мы послушно отступаем к стриженным кустикам и встаем в боевые стойки. — Готовы оба?

— Да! — одновременный ответ.

— В бой! — взмахивает ладонью Волконский, отходя к ближайшим клумбам.

Павел сразу бросается на меня, широко размахивая рукам. Движения резкие, дерганные, и раздражают неимоверно. Это приводит к очередному всплеску в ящике. Глаза снова застилает кровавым туманом, но в этот раз я успеваю сохранить какую-то ясность сознания.

Сила во мне так и плещет. Небывалая мощь вырывается наружу и выражается в молниеносных джебах и лоу-киках. Град ударов обрушивается на Павла.

— Аррр! — он с разбитым в хлам лицом и сломанной ключицей летит в траву.

— Битва окончена! Победил Беркутов! — провозглашает довольный Волконский.

Маша Свиридова кидается лечить Павла. Девушка оказалась Целителем. Ко мне же бросаются мои женщины — мать с адъютантом. Обе кидаются мне на шею.

— Сынок, ты такой сильный!

— Милор…Арсений, это было потрясающе! — возбужденно хрипит Серана, зарываясь носом мне в шею.

Я глажу девушек по спинам, а потом мягко отстраняю. Шаг в сторону обомлевшего Свиридова.

— Ваш сын получил по заслугам, — яростный рык вырывается из моего горла, так что Анатолий отшатывается. Кажется, это дает о себе знать эманация Гнева. — Ваши прихвостни «кабаны» также этой ночью заплатили по счетам, все до единого заплатили. Больше не переходите черты — и мне не придется отвечать на удар множеством смертей.

Свиридов бледнеет. Князь Волконский смотрит на меня с невольным уважением, мать счастливо улыбается от гордости за храброго сына, а Серана, кажется, сейчас запищит от восторга.

У меня больше нет фантазмов, но я по-прежнему остаюсь Префектом Фалгором. Я по-прежнему Феникс.

Глава 9 — Москва

— Кхм-кхм…Прихвостни «кабаны»? — вдруг доходит до Волконского. — Я чего-то не знаю?

Лицо Свиридова вытягивается как у коня. Он смотрит на меня умоляющим взглядом.

— Арсений Всеволодович, явно что-то перепутал или поспешил с выводами.

Я задумываюсь. Может, бандитов и, правда, натравил на меня не Анатолий. В прошлый раз это был Павел. Сценарий мог повториться.

— Возможно, и поспешил, — пожимаю плечами. — Не суть. Думаю, не стоит разжевывать мой посыл.

— Не стоит, — кивает Свиридов. — Вы доступно объяснили.

Волконский глянул на него, потом на меня, но не стал погружаться в ситуацию. Князь, наверняка, знал, что Свиридов иногда пользовался услугами «кабанов». Так что всё ему понятно и так. Даже «Псы войны» не могли попасть в Тверь без его ведома. Но Волконский не вмешался, значит, уничтожение «кабанов» было ему выгодно. Все-таки одним криминальным элементом в городе меньше.

— Что ж, тогда я прощаюсь, — Волконский кивает мне. — Хороший бой, Арсений, — затем смотрит на Серану и, порывшись в кармане, выуживает визитку. — Принцесса Мария, двери моего дома открыты для вас. Заглядывайте в гости. Мне любопытно послушать о том, как зародилась ваша дружба с моим вассалом.

— Благодарю, Ваше Сиятельство. Обязательно буду, — Серана забирает бумажный квадратик. Волконский оглядывает фигуристую бразильянку и шагает дальше по тропинке.

— Я вас провожу, — бросается за князем Свиридов и по дороге зыркает на меня: — Арсений Всеволодович, не могли бы вы задержаться? И вы, конечно, тоже, Елизавета Юрьевна?

Мама смотрит на меня. Я киваю. Старый пес признал меня как равного, а значит, пришло время деловых переговоров, а не глупого запугивания.

Между тем Павел с Витей торопятся покинуть место своего позора. Маша, бросив волнительный взгляд на Серану, удаляется. А бразильянка с трудом удерживает себя на месте. Ее горячее тело чуть ли не вибрирует, норовя броситься ко мне. Мать уже отошла от восторга победы и с удивлением смотрит на эту знойную красавицу. Но пока помалкивает. Всё же мы не на прогулке, а в саду врага.

— Принцесса, вы спокойно смогли покинуть родину? — спрашиваю своего адъютанта. — Вас не удерживали?

— Нет, — усмехается Серана. — Отец даже обрадовался, что я отвалилась из претендентов на престол. До этого на тренировках я неслабо попугала братьев своим мастерством фехтования. В Королевском турнире за трон никто из этих слабаков не справился бы со мной.

— Что ж, хорошо, — киваю. — Престол Егенцитуса вам больше без надобности. Здесь полно занятий.

— Как скажете, Арсений Всеволодович, — хриплым голоском произносит бразильянка, и от ее сопрано у меня сразу потяжелело в штанах.

Шелестят листья кустов. Это возвращается Свиридов со слугой.

— Арсений Всеволодович, мы можем поговорить с вами наедине? Ваших дам проводят в гостиную и угостят чаем.

— Согласен, — киваю. Заодно мама чуть привыкнет к Серане, все-таки бразильянке теперь с нами жить. — Только чая недостаточно, — строго говорю. — Не забудьте печеньки с эклерами.

Свиридов вылупляется на меня, потом догоняет шутку и усмехается.

— Конечно-конечно, мы ничем не обидим ваших спутниц.

Мои женщины уходят, Анатолий же со вздохом смотрит на клумбу с тюльпанами.

— Я недооценил вас, Арсений Всеволодович.

— Верно, но еще не поздно исправиться.

— Хм, если не секрет, откуда у вас деньги на целую армию наемников? «Псы войны» элитные бойцы.

Ага, так я тебе и разболтал.

— Это как раз секрет, — отвечаю. — Скажу лишь, что дело далеко не только в деньгах.

— Понятно, — кивает Свиридов, хотя ничего ему непонятно. Помешкав несколько секунд, он выдает: — Арсений Всеволодович, я вас недооценил. Вы проявили глубокую эрудицию в финансовых и управленческих делах. Я уже молчу про обладание конфиденциальными сведениями.

— Вы про коттеджный поселок что ли? — усмехаюсь. — Ничего особенного. И давайте забудем про комплименты. Кто нанял «кабанов» убить меня? — мой взгляд суровеет. — Вы?

— Нет, — невольно отступает на шаг Свиридов.

— Тогда кто-то из ваших детей, — утверждаю, а не спрашиваю. — Павел?

Он молчит.

— Витя, — сразу приходит ко мне понимание. — Ну и что делать будем, Анатолий Игоревич? Это же покушение на убийство. На мое убийство.

— Арсений Всеволодович, — вздыхает Свиридов. — Я сам накажу сына. Отправлю его в Омский кадетский корпус, там парня перевоспитают. Больше вы его не увидите.

— Вдобавок выплатите контрибуцию в размере миллиона рублей, — продолжаю давить. — Тогда я попробую забыть свой долг крови перед вашим сыном.

— Он же нанимал «кабанов» не убивать тебя, только запугать.

— И потому всего лишь миллион.

— Хорошо, — сдается Анатолий. — Миллион, ссылка Вити в Корпус и забудем нашу вражду?

— Что вы хотите?

— Я предлагаю бизнес-партнерство. Во многих сферах, не только в строительстве гипермаркета, — заверяет Свиридов. — Вдвоем мы завладеем большим куском промышленности в Твери.

Мне даже думать нечего. Если пристально следить за Анатолием, он проявляет себя как дельный человек.

— Согласен, но участие в каждом проекте будет рассматриваться моим гендиректором отдельно. Я его недавно сменил, вы должны быть в курсе, — усмехаюсь.

— В курсе, — морщится Свиридов. — Ты его убил и был в своем праве.

— Тогда мы договорились, — я собрался уже пойти к парковке.

— Арсений, — услышал вдруг за спиной. — А как тебе наша Маша?

Ох, вашу за ногу. Обстановка другая, а вопросы всё те же самые.

— Порядочная барышня, — оборачиваюсь. — Вежливая, опрятная, симпатичная. Близко не знаком, к сожалению.

— Раз мы теперь партнеры, то нам не помешает закрепить отношения, — намекающе улыбнулся Свиридов. — А Маше ты тоже нравишься.

Прямо дежавю стучит по голове отбойным молотком.

— Обсудим это после моего совершеннолетия, — отказываюсь. — Долгоиграющие проекты сейчас ни к чему рассматривать.

— После так после, — легко соглашается Анатолий. Как он считает, удочку закинул, а выудить можно и потом. Ну успехов.

Через пять минут мы едем с мамой вдвоем в салоне, за нами следует кортеж Сераны.

Кратко рассказываю Елизавете итоги переговоров со Свиридовым. Она слушает, не перебивая, а затем резко спрашивает:

— Сын, я наконец услышу, кем тебе приходится эта женщина?

Ох, да что ей ответить? Я не подготовился.

— Мама, да мы просто в соцсети познакомились.

Она смотрит, вытаращив глаза:

— В соцсети?! С принцессой?! Ты что, меня за дурочку держишь, сынок?!

— Зря ты так, — пускаю ноты обиды в голос. — Правда, в «Болталке» списались, а потом и в Москве виделись, когда там она по обмену училась. Ей же всего девятнадцать, а мне почти семнадцать. Почему нет?

— Но она же принцесса… — неуверенно произносит мать.

— Мам, ну какая Мария теперь принцесса? Во-первых, Егенцитус карликовое королевство не больше нашего княжества. Во-вторых, Марию родня не любит, гнобит всю жизнь, а несколько дней назад она вообще отреклась от родственных связей с королем и, считай, в изгнании. Ни кола ни двора.

Мама ахнула.

— Да ты что? — подняла она руки к лицу. — Вот бедняжка! Как же так можно с родной дочерью?! Изверги какие-то!

— Можно, она у нас поживет? — спрашиваю осторожно. — Я просто ее единственный друг в России.

— Просто друг? — не поверила Елизавета.

— Ну, не просто, — притворно замялся. — У нас еще с Москвы романтические чувства друг к другу.

— Так, пожить она может, — строго произносит мать. — Но только пожить. Никаких гуляний друг к другу по ночам. Вы оба благородные и должны блюсти честь. Ты же Беркутов!

— Ма-ам, обижаешь! — возмущаюсь. — Конечно, ничего такого. Даже не думал. Мария только погостит, пока не придумает, куда дальше ей деваться.

Но, как говорится, мы предполагаем, а Отец-император располагает. Хотя тут я преувеличиваю. Ведь всё произошедшее в дальнейшем было очевидно с самого начала.

Уже этой ночью, едва грянула полночь, ко мне в комнату заявляется Серана. В неглиже. Луна играет бликами на обнаженной бронзовой коже, мелькающей в полураспахнутом халате. Полупрозрачный розовый шелк волшебно мерцает, поясок расслаблен, плечи и часть груди оголены.

— Серана, что-то случилось? — спрашиваю, садясь на постели. — Почему ты не в своей комнате?

— Милорд, — она садится мне в ноги, на темном лице сверкает белозубая улыбка. — Наконец я могу вас так называть. Мой милорд, милорд, милорд… — шепчет она томно, избавляясь от пояса.

— И сколько тебе нужно времени, чтобы утолить грусть по разделявшей нас разлуке?

— Всей ночи будет мало… Но хотя бы ее вы подарите мне? Прошу вас.

— Кхм, — я подумал о маме и ее наказе…Стоп! Да какого болотопса! Неужели из-за такой глупости я обижу своего адъютанта? Однозначно нет. — Эта ночь полностью твоя, Серана. До самой-самой зари. Наслаждайся, — произношу, скидывая пижаму.

— О, ми-илорд! — хриплый возбужденный шепот наполняет спальню.

Неудивительно, что утром встаю не выспавшимся. Мама за завтраком посматривает на нас Сераной осуждающе, но ничего не говорит. Только когда мы остаемся с Елизаветой наедине, она тяжко вздыхает:

— Я поняла уже, что вас не остановить. Но, надеюсь, будет без последствий?

— Конечно, ма, — беззаботно закидываю в рот кусок яичницы. — Я же говорил, отец Марии отрекся от нее.

— Я не об этом, а о беременности, — слегка краснеет мать. — Вы же предохраняетесь?

— И с этим тоже всё в порядке, — заверяю и даже добавляю магнетизма в голос, чтобы, наконец, успокоить мать.

Она опускает плечи, мысли принимают спокойное течение.

— Мама, завтра я еду с тобой в Москву, — объявляю очередную новость.

— Уже завтра? — опешила она.

— Да, дела со Свиридовым улажены. Можно переводиться в Москву. Там же твой ресторан без присмотра, Лена, да и много что еще, — заканчиваю, думая о своем.

— Хоррошо, Сеня, — произносит мать. — Раз ты так говоришь.

Затем бегом на завод — проверить как справляется мой техножрец. Оказывается, напрасно волновался. Рауль уже изобрел опытные образцы разных улучшающих жизнь решений. Помимо безмонтажной системы безопасности и моделей аркадных автоматов, руки у него также дошли и до одноразовых батарей для телефона с USB-входом, улучшенных телескопов и усилителей радиосигналов. Весь этот набор отправлен в производственные цехи и скоро должен принести уйму денег.

— Завтра я отправляюсь в Москву, — огорошиваю Катю, когда прихожу в ее кабинет.

— Что? — теряется брюнетка. — Господин, но как же…

— И ты тоже скоро присоединишься ко мне, — прерываю. — Как только поделки Рауля принесут первые десятки миллионов, начнем расширяться в столице. По моим прогнозам, это будет где-то через месяц.

— Десятки миллионов? — хлопает Катя глазами.

— Главное, не забудь про агрессивную маркетинговую стратегию, — замечаю. — Не жалей бюджета на рекламу. Товар точно расхватают, но покупатели должны знать о нем.

— Вы так уверены… — мнется брюнетка.

Я беру ее руку и нежно сжимаю наманикюренные пальчики. Мягко массирую фаланги.

— Что вы делаете? — тихим шепотом спрашивает Катя, расслабляясь и откидываясь на спинку кресла. Магнетические волны нежат девушку, качая словно в люльке. Она импульсивно вздрагивает, а потом резко успокаивается, полуприкрывает глаза.

— Передаю тебе свою уверенность, — улыбаюсь. — Всё получится. Главное, действуй по намеченной нами стратегии.

— Хорошо, — шепчет брюнетка, крашеные уста раскрываются. Мне приходится сдержаться, чтобы не поцеловать их. Но спасибо ночному визиту Сераны, это дается довольно просто.

На этом прощаюсь со своим гендиректором и отправляюсь домой. Дося обещала собрать чемоданы, но нужно убедиться, что ничего важного не забыто. Речь, конечно, о тех изумительных кожаных туфлях с замшевыми боками.

Дома в холле меня встречают уже спущенные чемоданы — мои, мамы и Сераны. Дося и Тимофей тоже с нами летят.

Сам полет занимает менее получаса. Столько же ожидали рейс в аэропорту. Заезжает за нами кортеж Степанева: две машины, чтобы все влезли. В одной слуги, в другой дворяне. Сразу отправляемся в нашу московскую мини-усадьбу. В рестарте она еще не реконструирована и не расширена и выглядит как небольшой опрятный коттедж.

В машине Серана сидит рядом со мной, то и дело норовя коснуться моей руки. Мама это замечает, но не подает виду. Только когда приезжаем и выходим, слышу позади тяжелый материнский вздох: «Ох дети, дети мои». Наверное, представила смугленьких внуков, хех.

Для вида я еще пользуюсь тростью — стучу по плитке садовой дорожки в такт шагу. Но надобности в ней нет, можно выкинуть. Скоро так и сделаю, после одного дела.

Распаковка вещей у слуг занимает полдня. Степанев прислал Досе пару помощниц, сама она только руководила процессом, следила, например, чтобы не помялись мои летние льняные костюмы и прочее в том же духе.

Серане выделили соседнюю с моей комнату, чему бразильянка несказанно обрадовалась и даже одарила меня многообещающим взглядом. Ее большие распутные глаза будто говорили: «И эта ночь тоже моя, милорд». В целом-то я не против, жены меня не помнят, с Катей до интима пока не дошло. Но всё же задумчиво посмотрел на мать.

— Ма, ты чего?

А она сразу поняла:

— Чего— чего…Всё равно же будет к тебе бегать, либо ты к ней, — мудро рассудила опытная женщина. — Так хоть делайте так, чтобы в коридоре не шуметь. Два шага по половицам и уже в пункте назначения. И не забывай предохраняться.

— Не забуду, — клятвенно пообещал, даже коснулся ладонью груди, будто легионер на плацу.

Время до вечера провожу в медитации. Нужно постоянно укреплять дух. Не только Жадность с Гневом, остальные Монстры тоже сильны. Ночью вот Похоть разгулялась. Серана, конечно, довольна, но мне от этого не легче. Феникс не должен снова пасть.

Когда начинает смеркаться, приходит «смс» от людей Степанева.:

«Цель «Ц» найдена. Она в клубе «Эдем»».

— Серана, одевайся, — громко говорю, прекрасно зная, что верный адъютант услышит. — Сегодня мы идем танцевать.

Полчаса на сборы и вот уже Тимофей везет нас с бразильянкой в столичный клуб. Я-то оделся быстро. В основном ждал Серану. В легионерские латы она быстро облачалась, но женский наряд с косметикой — процесс намного более филигранный. Зато небольшое ожидание стоило того. Красное платье обтягивало фигуру латиноамериканки и приятно будоражило воображение. На пухлых губах горела, как кровь, алая помада, подведенные глаза сверкали в полумраке салона словно у кошки.

— А кто наша цель, милорд? — спрашивает Серана. — Хаоситы?

— Нет, хаоситов нет на этой планете, — качаю головой.

— Как нет? — удивляется адъютант с ошеломительным декольте.

— Вот так, были у меня на примете подозрительные личности. — Действительно, были. Тот же Демьян, одноклассник Симоны из «Грома просвещения». Но подозрения оказались напрасными. Проверки ничего не дали. — Степанев проверил их, это обычные люди. В этот раз хаоситов с нами нет.

— В этот раз, милорд? — хлопает накрашенными глазами Серана.

— Да, на Земле, — отмахиваюсь. — Хаос словно исчез. Ни фантазмов, ни хаоситов.

Что касается Демьяна, то несколько дней назад он умер, свернув шею. Вот так просто упал на ровном месте, неудачно приземлился и умер. И его не спас вселившийся хаосит. То же самое касается и Хенеси Нобунаги в далекой Японии. Незаконнорожденный сын дайме скончался от болезни, а Бемижар Жаворонок и не подумал занять освобожденное тело. С другими реципиентами хаоситов всё так же. Они все мертвы. Живы только реципиенты Фениксов и Освободителей планет. Такая вот загадка.

— Тогда кто же наша цель? — спрашивает бразильянка.

— Британский принц и сын сильнейшего демоника, — усмехаюсь. — Его Величество Ричард Тюдор-Бесонов.

Глава 10 — Союзник

«Эдем» всё тот же. Здесь также играют в разных стилях, начиная с RB и заканчивая джазом. Третий зал выполнен в стиле типичного ночного клуба со своей изюминкой: клетки с танцующими в них девушками в бикини.

В обычной ситуации меня впустили бы без очереди благодаря паспорту дворянина. Но проблема в том, что образовалась вторая очередь из «безочередных». Очень популярный клуб, вот и притягивает столичную и провинциальную знать как мух.

Но мы, конечно, не встали в конец очереди. Серана держала меня за локоть, прижимаясь бюстом к моему плечу, и я провел бразильянку сразу ко входу. Там вздымались огромные вышибалы, на фоне которых торчал щуплый администратор.

— Уважаемые сударь и сударыня, — обратился он к нам. — Могли бы вы пройти вон туда, — указал рукой чуть ли не в конец улицы, где в ночном полумраке терялся хвост очереди.

Я посмотрел на него как на навоз.

— Вы хотите заставить ждать Ее Высочество ради посещения какого-то клуба?

Администратор вытянулся лицом.

— Ее Высочество? — проблеял он испуганно.

— Именно. Принцессу Егенцитуса Марию Нуньес, — напыщенно ответил я, и Серана гордо вздернула подбородок. — Так хотите?

— Что? — не понял администратор.

— Чтобы мы ждали? — усмехнулся я, но от моего ледяного тона вздрогнули даже живые шкафы-секюрити.

— Простите, я сию минуту, — пробормотал администратор.

Он отошел на шаг и быстро заговорил по рации. Прекрасно понятно, что он делал: велел сверить лицо Сераны с фото принцессы на новостных сайтах. Заняло это, правда, не больше минуты. Явно у секюрити была налажена подобная процедура. И неудивительно — подобные конфузы могли происходить часто, ведь клуб, правда, известный.

— Прошу прощения за мою оплошность, — затараторил вернувшийся администратор, низко кланяясь. — Ваше Высочество, Ваше Благородие, конечно, вы пройдете без очереди. Это даже не обсуждается!

Серана улыбнулась, глядя на меня, а я с суровым лицом произнес:

— Надеюсь, этого больше не повторится.

— Конечно-конечно, — закивал он. — Ваше Высочество, Ваше Благородие, прошу за мной.

Он убрал перегораживающую проход ленту, и мы двинулись за ним в сверкающий холл, затем по винтажной лестнице в вип-зону.

— Забавно, — отметил я.

— Милорд? — уточнила Серана.

— Пробили не только тебя, но и меня.

— Немудрено, милорд, — улыбнулась бразильянка. — Вы держались как настоящий повелитель. Безопасники это почувствовали и на всякий случай уточнили вашу личность тоже, чтоб отнестись к вам должным образом.

— А я оказался обычным дворянином из Твери, — тоже не смог сдержать ухмылку.

— Вот они, должно быть, удивились, — засмеялась Серана.

Мы оба знали, что мое положение ненадолго. Феникс если и опускается на землю, то только чтобы поклевать змей.

— Прошу вас, располагайтесь, — указал администратор на свободный столик.

Вип-зона находится на втором этаже. Прозрачная стена огораживает ее от танцпола, где сверкают клубные огни и танцуют сотни людей в пьяном экстазе. Какое-то время мы с Сераной пьем безалкогольные коктейли и беззаботно разговариваем, вспоминая прошлые времена.

Наконец впереди появляется принц Ричард. Синие волосы прилизаны, черный клубный пиджак подчеркивает его широкие плечи. Заявляется принц в окружении стайки девиц на шпильках. Сразу становится очень шумно. Девицы звонко смеются на каждую шутку Ричарда, он громко заявляет, что угощает всех в вип-зоне коктейлями. Люди кричат браво, аплодируют Тюдору-Бесонову. Еще с принцем вместе пришли Митя Бесонов и британец в вельветовой рубашке по имени Джонатан. В прошлый раз из-за его глупой наглости и разгорелся конфликт с Ричардом. Почему бы не повторить уже пройденное? Ведь я уже знаю последствия.

Так-так… прикидываю как всё провернуть. Тогда вместе со мной в «Эдем» пришла Леся. Ричард на нее запал и попросил Джонатана привести свою сердечную зазнобу. Сейчас нежной Леси нет, зато есть знойная Серана. Принц на нее точно не польстится, не в его вкусе сильные опасные амазонки, ему по душе хрупкие ранимые ангелы с толикой наивности. Но я уверен, никто не останется равнодушным, если шикарная латинка пройдет мимо, да еще окажет знаки внимания. И пускай Ричард удержится, но его вассал слюнями истечет.

— Адъютант, как тебе тот парень в вельветовой рубашке?

Серана бросила равнодушный взгляд на толпу парней и девушек:

— Слабак. Двумя пальцами можно прибить, — вынесла вердикт. — Милорд, он вам мешает?

— Нет, адъютант, прибивать его не нужно, — усмехаюсь. — Наоборот, прояви женскую кокетливость. Пройди мимо него к барной стойке. По дороге призывно улыбнись, потереби подол платья. Хорошо?

— Вы хотите, чтобы я подцепила этого слабака своей внешностью? — догадалась бразильянка. — Но достаточно ли будет простой улыбки?

— Этому достаточно, поверь, — киваю.

Джонатана я помню еще до рестарта. Слабовольный человек, а Серана даст сто очков любой барышне в клубе. Красива, горяча, изящна. Плюс экзотическая смуглая кожа и бразильская попка, оттопыривающая платье. Любой пес облизнется.

Девушка встает и обольстительно виляя бедрами проходит мимо принца со свитой. Ричард скользит взглядом по ошеломительной фигуре в платье, на миг глаза его загораются, но он тут же отворачивается. Помнит о своих вкусах и не поддается мимолетному искушению, лучше уж поищет нежных ранимых барышень, которых обожает. Митя тоже замечает Серану и весь напрягается, но не торопится подойти. Понятно, загорелся, но княжичу мешает воспитание и тактичность. Сначала он узнает со спутником ли девушка, а потом уже пойдет на приступ, если крепость еще не занята. Всё-таки Бесоновы хорошо растили своих детей.

Ну а Джонатан повертел головой, увидел, что ни принц, ни княжич не дернулись следом за красоткой, и сам приспустил к барной стойке. Слух Префекта позволяет мне услышать подробности его подката:

— Потанцуете со мной?

— А вы удержите меня? — по-волчьи усмехается Серана.

— Уверен, вы легкая, — лыбится британский щенок.

— Но сильная, — продолжает флирт Серана, глянув в мою сторону. — И, возможно, не одна.

Я медленно встаю и двигаюсь по полукругу к барной стойке. Британец же оборачивается и прослеживает за взглядом бразильянки. Увидев пустым наш стол, он расслабляется.

— Возможно? — фыркает Джонни, решив, что латинка свободна. — Я готов рискнуть.

— Ох, мальчик, лучше бы ты шел домой, — вздохнула Серана, резко потеряв к нему интерес.

Но британец уже заглотил наживку ее красоты. Его рука смело ложится бразильянке на талию.

— Я уйду только в твоей компании, — жарко шепчет он, чуть ли не вплотную приблизив лицо к губам Сераны.

За что получает тычок в грудь. Вскрикнув, он улетает назад и бахается на пол мне под ноги. У Сераны, правда, тяжелая рука. Не стоило ее злить.

Все оборачиваются на ползающего Джонатана. Ричард угрюмо смотрит на бразильянку: как это она посмела прилюдно унизить его вассала.

Джонатан же барахтается на спине. Вся гламурная рубашка испачкалась в пыли. Я нависаю над британцем. Он смотрит снизу-вверх на меня, рычит недовольно:

— Чего встали? Хотите подать мне руку?

— Упаси Сварог, — фыркаю. — Вы же не дама. Я подошел уточнить, зачем вы лапали мою спутницу. Расскажете?

Он удивленно оглядывается на Серану. Адъютант вскинула подбородок с оскорбленным видом.

— Молчите? — произношу я и смотрю прямо на Ричарда. — Не ожидал такого поведения от вассала Его Высочества. Это ведь вы за него в ответе?

Ричард поджимает губы, соображая как выйти из этой ситуации. Но Джонатан уже сам решил как.

— Она сама…сама напрашивалась! — взрычал британец, поднявшись.

— Детский злой лепет, а не аргументированный ответ, — хмуро бросаю. — Как же низко пал цвет британской нации! Накинуться на даму и нести такую чушь…

— Довольно! — громыхает Ричард, и люди в ужасе бледнеют. — Вы забываетесь!

Яка, ну конечно же Яка.

— Забываюсь? Почему, Ваше Высочество? — с интересом спрашиваю.

— Он мой приближенный, — заявляет принц. — А вы кто такой?

— А я тверской дворянин Беркутов Арсений, — замечаю, вскинув трость и свободную руку в приглашающем жесте. — Рад знакомству!

— Тверской? — Ричард смотрит на красноволосого Митю. — Что это значит?

— Тверь — один из крупных городов, — отвечает княжич. — Есть такое княжество.

— Значит, провинция Российской Империи? — замечает принц. — И вы, какой-то провинциальный дворянин…

— Честь не имеет территориальных границ, — прерываю. — Неважно, откуда ты, главное кто ты, разве не так?

Лицо Ричарда становится багровым.

— Прерывать меня вздумали? Смотрю, манеры вам незнакомы.

— Я хороший ученик, а ваш вассал — замечательный учитель, — спокойно отвечаю. Мне его Яка до лампочки. — Он первым проявил бескультурие, я лишь хочу наказать виновного.

— У вас скоро представится такая возможность, — не задумываясь отвечает Ричард. — Дуэль. Сегодня. Со мной. Согласны?

— Конечно, — позволяю себе легкую улыбку. — Спасибо, Ваше Высочество, за возможность.

Все гуляки посмотрели на меня как на смертника. А Серана точно таким же взглядом одарила Ричарда. Все были довольны, кроме двух персон.

— Рич, это что еще за эпатаж? — оборачивается к брату Митя. — Нет, я понимаю, если Джонатан пошел бы разбираться на арену. А ты тут каким местом вообще?

— Этот тверчянин слишком многое себе позволяет, — Ричард скрещивает руки на груди. — Он прерывал меня и грубил.

Я молчу. Конечно, прерывал. Мне нужна дуэль с принцем, а не с его песиком.

— Ваше Высочество, — Джонатан тоже не рад, что за него вступаются как за ранимую барышню. — Я сам могу за себя постоять.

— Поздно, — отмахивается Ричард и насмешливо смотрит на меня. — Ну что, тверчанин? Сейчас поедем в усадьбу Бесоновых, там удобная арена, ну и Целитель найдется, если что.

— О, конечно! Целитель будет очень кстати, — киваю радостно. — Я не хотел бы, чтобы Его Высочество пострадали.

Молчание. Меня одаривают неодобрительными взглядами. Один Митя коротко усмехается.

— Слышал, брат? Твой оппонент заботится о твоем здоровье. Может все-таки пожмете друг другу руки и разойдетесь мирно?

— Только после дуэли, — поджимает губы Ричард. — Едем немедленно. Господин тверчанин, можете взять свою даму. В лимузин поместятся все.

— Да, моей спутнице будет интересно понаблюдать за дуэлью в ее честь, — киваю.

Серана подходит и берет меня за подставленный локоть. Джонатан чуть ли не дымится, но на него бразильянка даже не смотрит.

— Ну, идемте, — вздыхает Митя. — Господин Беркутов, только учтите, мы вас не неволим. Вы вправе отказаться от дуэли и ничего вам за это не будет. Даю слово.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, но давайте уже закончим наш вопрос, — улыбаюсь. — Мне еще мою спутницу домой отвозить.

Джонатан стискивает кулаки, Ричард фыркает на мою самоуверенность. Митя лишь сокрушенно качает головой.

— Идемте.

Мы впятером следуем за княжичем. Ни он, ни принц не взяли никого из дам. Видимо, настроение испортилось, и не до девушек.

Спустя несколько минут все вместе несемся в огромном черном лимузине за город. Из черноты леса резко вырастает огромная белая усадьба Бесоновых, будто она рухнула откуда-то сверху.

Ворота отворяются пред самым бампером, лимузин проезжает на огромную территорию и паркуется прямо у крыльца спортивного комплекса.

Высыпаем из машины и спешим в задние. Ночь уже поздняя, и надо поскорее закрыть вопрос. Митя толкает двустворчатую дверь, открывается большой зал с кучей разных тренировочных арен. Боксерские ринги и татами Ричарда, конечно, не интересуют. Он сразу двигается к стеклянному аквариуму.

— Переодеваться будете? — спрашивает меня Митя. — Могу вам одолжить форму наших безопасников.

— Нет, спасибо, — я снимаю пиджак и вместе с тростью отдаю его Серане. — Я не думаю, что дуэль займет много времени.

— Вы правы, — Митя вздыхает с сочувствием. — Вы точно можете драться? — кивает он на трость в руках бразильянки.

— Эта палка чисто для красоты, — улыбаюсь. — Молодости свойственно позерство.

— Как скажете, — кажется, Митя уже похоронил меня. Он достает мобильник. — Я позову дежурного Целителя.

Вскоре приходит безопасник со стилем Целителя. Он встает начеку у самого аквариум, а мы с Ричардом и Митей проходим внутрь.

— Я буду судьей, — объявляет княжич. — Правила стандартные. Запрещено бить в глаза, сзади по позвоночнику, в пах и гортань. Деретесь, пока один из вас не сдастся или не пролежит в бессознании десять секунд. Готовы?

— Да.

— Конечно.

— В бой!

Ричард сразу обрастает своим стандратным суповым набором — красной клешней на правой руке и скорпионьим жалом. Ну а я покрываюсь доспехом и сразу влупляю хай-кик к подскочившему принцу. Удар голенью приходится по лицу. Принц отшатывается, секунду глаза удивлены, но сразу аристократичное лицо принимает яростное выражение.

И ту же получает второй ногой в ту же щеку.

— Кха-а-а, — крякает пораженно принц.

А я не даю ему зевать. Накидываюсь на Ричарда. Мои руки и ноги превращаются в вертолетные лопасти. С такой бешеной скоростью они вращаются. Боковой в висок, удар локтем в челюсть, фронт-кик в грудь, подскок, снова боковой в висок. Скорпионье жало пытается меня размазать по полу, но я отпрыгиваю вбок и снова наношу хай-кик в челюсть.

Бах.

Принц грохается на пол.

— Раз-два… — тут же начинает отсчет Митя.

Но Ричард, конечно, встает до десяти. Знаем, уже проходили. Регенерация не позволяет ему отключиться. Тогда я набрасываюсь снова. Всё мое тело превращается в молнию. С меня сходит десять потов, мускулы сводит судорогой от сверхъестественного напряжения, но своего я добиваюсь.

Бах.

Принц лежит опрокинутый.

— Как это возможно?! — кричит за барьером Джонатан.

— Раз-два… — Митя старается быть невозмутимым и честно исполнять долг судьи.

На счете «семь» Ричард просыпается.

— Что случилось? — моргает он сонными глазами.

— Брат, ты проиграл, — сообщает ему Митя.

— Фак ю! — вскакивает принц на ватные ноги. — Ни хрена! Я встал до отсчета!

— Я устал, принц, — зеваю. — Думаю, моя спутница тоже. Уже поздно. Будьте милостивы. Сжальтесь!

Он только губой дергает, жало над головой выпрямляется.

— Потерпишь, — рычит принц. — Митя, командуй.

— Да сколько можно тебя валять! — орет княжич.

— Сколько придется, сводный бррат! — Ричард вскидывает кулак к потолку, а я подхожу поближе — чувствую, Рич завелся, а значит, сейчас начнется. — Не забывайся! Я — принц Британии, и не тебе так со мной разговаривать! Не тебе!

Синяя молния выстреливает вверх. А затем еще одна — в стену аквариума. Барьер трескается, трещины разбегаются по стеклу.

— Громовые когти?! — вскрикивает Митя.

Они самые. Теперь главное проконтролировать ситуацию и вовремя вырубить Ричирда.

Синева бушует, молнии сыплются во все стороны. Я хватаю Митю за плечо:

— Уводите всех, княжич! — толкаю его к двери. — Иначе сгорят же!

— Что? Почему я? Сам уводи!

— Мудак Джонатан только вас послушается! Быстрее! Я за вами!

Помедлив, он кивает и спешит на выход. Завеса молний закрывает его широкую спину. Я же бросаюсь к Ричарду. Действую по прошлой схеме. Подскок и пружинистый хай-кик в челюсть. Принц оседает на пол, Когти сразу тухнут. Ну и славно.

Теперь только ждать.

Некоторое время синие молнии пляшут вокруг, пока не появляются красные зигзаги. Красные токи наполняют воздух, и синие клинки гаснут, обессиленные.

— Детишки расшалились, — знакомый голос Кали.

А вот и она — в этот раз в махровом халате и бигудях. Невыспавшееся лицо свирепое.

— Ты кто такой? — смотрит она на меня.

— Беркутов Арсений, — спокойно отвечаю. — Я помог вашему сыну отключить свой фрактал.

— Вот как? — недоверчиво произносит она.

— Кха-кха, — очнувшийся Ричард откашливается от дыма. Сквозь слезы, выступившие на глазах, он с трудом узнает супругу Перуна. — Тетя Кали?

— Ага, мама Кали, — поправляет она. — Что случилось?

— Когти отца …пробудились, — блеет он растерянно, а потом его взгляд натыкается на меня. — А потом этот тверичанин напал на меня.

Кали тут же оборачивается ко мне:

— Помог значит?!

Оппа! Ну этого мы и ждали!

Она мгновенно бросается как пантера на меня. Но я начеку, по прошлому опыту. Быстро припадаю всем телом к полу, и она пролетает надо мной — прямо в пламя.

— Мама! Нет!

Вскакиваю и бросаюсь за спину вернувшемуся Мите. Кали встает, халат на ней дымится, но она будто не замечает.

— Что «нет»? — рычит княгиня. — Рич сказал, этот напал на него!

— Так за дело! — решительно произносит Митя. — Он вел себя по-свински, а потом чуть не сжег девушку Арсения вместе с залом.

Кали задумывается.

— Мама, ты горишь!

— О, точно! — она принялась не торопясь хлопать по себе, туша огонь. — Рано вам показывать голую маму. Значит, напросился…А ты, что скажешь Арсений?

Я выступаю вперед и произношу:

— Я скажу, что мне нужно поговорить с главной княгиней, ибо я — союзник вашего мужа в борьбе с Хаосом.

Глава 11 — Нежданный зять

— Зачем ты нас собрала в такое позднее время, сестра? — спрашивает София. Сереброволосая княгиня была явно невыспавшаяся. Она облачилась в домашнее платье и даже успела расчесать свои прекрасные длинные волосы. Впрочем, теща в любом состоянии выглядела замечательно, этого не отнять. — И кто этот юноша?

Бросает она безразличный взгляд в мою сторону. Похоже, правда, не узнала. Эх, а я так надеялся. Не верил, но надеялся.

Помимо меня, Кали и главной княгини, в кабинете присутствует Аяно. Японка пришла в пестром розовом халате восточного покроя. Широкие рукава скрывают тонкие аристократические кисти. Которые вполне могут держать ножи или сюрикены. Ну я сильно надеюсь, что ошибаюсь.

Аяно и София сидят, мы с Кали стоим у дверей. Мне, понятно, не положено сидеть при Их Светлостях, а Кали, думаю, не занимает свободное кресло из соображений безопасности. Если я сделаю любое подозрительное движение, она меня тут же скрутит и объясняться придется уже в подвале в мориновых наручниках. Поэтому стоим, не дергаемся, руки на виду, колени не согнуты.

Серану я отправил на такси домой. Митя и Ричард не знаю где, может, пошли спать. Джонатан, наверное, тоже дрыхнет на прикроватном коврике у своего сюзерена.

— Дети устроили заварушку в спорткомплексе, — поясняет Кали. Она уже содрала бигуди и сменила подгоревший халат на майку с джинсами. Княгиня засовывает руки в карманы джинсов и качается на носках туда-сюда. — Как сказал Митя, наш Ричард решил учинить дуэль с провинциальным дворяненком.

— Зачем? — коротко спрашивает Аяно.

— Не поделили честь Джонатана, — усмехается Кали.

— Этого молодого прислужника Ричарда? — София изгибает тонкую черную бровь. — А у него что, не оказалось достаточно храбрости, чтобы самому вступиться за свою честь?

— Там всё очень путано, — пожимает плечами Кали. — Похоже, у Ричарда просто чесались кулаки, вот он и нашел повод за что придраться.

София слегка морщится, скосив взгляд в мою сторону. Мол, не при посторонних же такое говорить, на людях Бесоновы самые честные, самые правильные, и если наши отпрыски к кому-то пристают, то значит, нужно сначала перебрать достойные причины, а потом уже браться за…недостойные. Но непробиваемая Кали намека явно не поняла.

— А вообще всё изначально случилось из-за девчонки. Джонни пристал к занятой барышне, получил по щам, и тут полез Ричард, — бросает Кали.

— Мм, может не стоит так уж категорично отзываться о нашем подопечном, — вздыхает София. — Всё же вряд ли за ночь ты провела доскональное расследование.

Кали фыркает.

— Да что там расследовать? Один за юбкой побежал, второй за ним ввязался. Вот он, кстати, — кивок на меня. — Зовут Сеня.

— Беркутов Арсений Всеволодович, — решаю представиться полным земным именем.

— Очень приятно, — София удосужилась снова посмотреть на меня, но видит она лишь подростка с тростью. Поэтому главная княгиня спрашивает Кали с недоумением. — Ради этого стоило будить нас? Если Ричард виноват, ты могла сама принести Арсению извинения от нашего Дома и выплатить компенсацию за травмы в дуэли, ну и моральный вред от прилюдного избиения.

— Пф, — снова фыркает Кали. — Какие еще травмы? Какое избиение? Нашего Ричарда раскололи как орех, его даже не спасли пробудившиеся Когти Перуна.

— Что?!! — одновременно вскидываются Аяно с Софией. Хладнокровные княгини враз потеряли невозмутимость.

— Ричард пробудил Когти? И ты молчала? — всплескивает руками главная княгиня. — С этого и надо было начинать!

— Попридержала интригу до последнего, — усмехается Кали. — Ну а то, что британского принца в пух и прах разбил тверской двряненок, ты не слышала?

— Слышала, а как же иначе, — София теперь внимательно смотрит на меня. — Кали всё нам разъяснила… Мне очень неудобно за носителя фамилии моего Дома. Арсений Всеволодович, есть ли у вас к нам какие-либо претензии?

Если кулак Кали попал бы мне в лобешник, были бы, конечно. Я бы вытряхнул с вас завод, да не один. Но это всё осталось в прошлой жизни. Сейчас не до детских игр.

— Ваша Светлость. все претензии решились в нашей с принцем дуэли, — улыбаюсь. — Я отстоял свою правоту, а значит, мне нечего вам предъявлять.

— Похвальные суждения у молодого поколения, — замечает София. Аяно молча кивает в подтверждение ее слов.

А я молчу, сохраняя вежливое спокойствие. Конечно, меня теперь просто так не отпустят. Я ведь каким-то образом свалил Ричарда, да еще вооруженного Когтями. Это надо досконально изучить, прощупать, авось я… А кем я могу быть? Хаоситов в рестарте не водится же. Хотя София найдет, кого заподозрить, сто процентов.

— Это еще не всё, — вставляет вдруг Кали. — Сеня-то спас нашего лимонника. Тот потерял контроль над Когтями, чуть весь спорткомплекс не сжег, где бы мы тогда занимались?

— Как спас? — уточняет София.

— Киком в голову, — усмехается княгиня в майке. — Проверенный способ. Я тоже бы так сделала.

Аяно кивает. Видимо, и она так же бы сделала.

— А и вот еще! — спохватывается Кали. — Парень, говорит, что он союзник Перуна.

— Неужели? Неожиданно. — София, правда, удивлена. — Надеюсь, теперь всё, Кали?

— Вроде бы всё, — усмехается та.

— Ну что ж, Арсений Всеволодович, — София оборачивается ко мне. — Присаживайтесь, пожалуйста. Простите, что сразу не предложила.

— Ничего страшного, — я падаю в свободное кресло. Кали остается на ногах. Ну конечно, всегда начеку. — А вы?

— Я постою, — усмешка не спадает с губ Кали. — Вы сидите-сидите.

— Неудобно как-то при даме… — замечаю, не делая попытки встать. — Позвольте уступить кресло?

Кали отмалчивается, продолжая усмехаться. Она сообразила, что я всё понимаю. Сейчас княгиня не дама, а сторожевой пес.

— Итак, — София проигнорировала эту часть беседы, будто ее и вовсе не было. — Арсений Всеволодович, позволите задать действительно важный вопрос?

— Конечно, Ваша Светлость.

— Кто вы такой? — спрашивает София, сощурив огромные голубые глаза.

Сделав театральную паузу — как же без нее, я отвечаю громко и зычно:

— Я — лорд Фалгор по прозвищу Огненный паладин, Префект-командующий наступательных войск Постимпериуса, а также Префект Легиона Фениксов, — замолкаю и жду.

Никакой реакции. Ну как никакой. София недоуменно переглядывается с Аяно, вот и всё.

— Постимпериус? — переспрашивает Кали. — Это что, игра какая-то? ММОРПГ навроде «Ворд оф Варкрафт»? Я когда-то давно рубилась…

— Э-э-э, ваш муж ничего не говорил обо мне? — мой вопрос относится, в первую очередь, Софии.

— А должен? — недоверчиво произносит главная княгиня.

— Думаю, не помешало бы, — поджимаю губы. — Ведь я его союзник в борьбе с Хаосом.

— Хаосом? — переспрашивает София. — Но Хаос ведь побежден моим мужем…Хотите сказать, вы участвовали в битве с ним?

— Эм, наверняка, — я чешу висок. — Я, правда, не помню, ваш муж частично стер мне память. Но без меня там просто не могло обойтись.

— Это почему? — насторожилась Кали.

— Я прибыл оттуда, из Хаоса, — осторожно произношу. — А значит, что-то да я там делал.

— Но вы не помните этого? — София не верит ни единому моему слову, это видно. — Притом откуда-то знаете, что наш муж стер вам память?

Я почувствовал, что ситуация становится опасной. Если три княгини вместе набросятся, мне не выжить. Каждая стоит батальона солдат. Аяно — жива-мутант, Кали — демоник, а София — высокоранговый жива-юзер. Ох, надо что-то делать. С тещами еще не хватало драться.

— Свяжитесь с вашим мужем, — предлагаю решение. — Пусть он уточнит.

— Это не так просто, — замечает София. — Он в Высшем мире, связь там плохая.

Еще не лучше. «Плохая», видимо, значит никакая. Просто княгиня не хочет раскрывать все карты.

— Вы можете позвать вашу старшую дочь. Елизавета Артемовна просканирует мое астральное тело на то, соответствует ли оно душе обычного землянина.

— Моя дочь отправилась вместе с мужем.

Мда, ситуация не ахти. Лиза, все мои надежды были на тебя. И что мне делать? Юлить, хитрить — не мое, разоблачат сразу. Не Маска же.

Значит, остаётся только одно.

Сказать правду. Чистую правду.

— Ладно, я сообщил не всю правду. Память потерял не только я. Мы уже были знакомы с вами, София Александровна, как и с вашими сестрами, как и с вашими сыновьями и дочерями. Более того, мы состояли с вами в родстве.

— Мм, вы о чем вообще? — недоумевают княгини.

— Фрактал Бесконечности. Думаю, два этих слова всё объяснят вам.

Княгини задумываются.

— Перун использовал Фрактал, чтобы переписать реальность? — спрашивает София.

— Не Перун. Лиза, ваша дочь, — ошеломляю я их новостью.

Княгини приходят в растерянность, но София еще и странно возбуждена.

— Именно из-за Фрактала Бесконечности Перун взял Лизу с собой в Высший мир, — сообщает она. — Так что то, что его освоила для нас не новость. Но мы никак не могли понять, почему это произошло так резко.

Княгиня замолкает, оборвав себя. Всё-таки хрен знает кто я такой, чтобы передо мной откровенничать.

— Перун, конечно, понял, — роняет Кали. — Они с Лизой какие-то странные были до отъезда.

— Потому что помнили реальность до рестарта, — проясняю я ситуацию.

— Похоже, ничего хорошего там не было? — спрашивает Кали.

— Разное было, — уклончиво отвечаю. — Но закончилось всё жестокой войной, люди гибли тысячами, стаи из Нижних миров бегали по Земле, а Хаос проник даже в Кремль.

— Неудивительно, что дошло до использования Фрактала Бесконечности, — замечает София. — Если, правда, всё так обстояло.

— Интересно, — вставляет слово Аяно. — Но вы также упомянули, что состоите с нами в родстве. Что это значит?

— Я муж ваших дочерей, — смотрю в ее удивленные, чуть раскосые глаза.

Лицо Аяно вытягивается.

— Что? — Кали аж на месте подпрыгивает. — Дочерей? Даже не одной? Это же сколько силы надо, чтобы заграбастать сердца наших крошек?

— Я думаю, дело не столько в силе, — тактично ухожу от ответа. Рассказывать, что до рестарта я обладал силой сонма богов, пока рановато, не поверят. И так всё сказочно звучит. — Сколько в удаче.

— Удаче? — не понимает свирепая княгиня.

— Да, во всем необозримом просторе галактики мы с моими женами смогли найти друг друга. Разве это не удача? Хотя это можно назвать еще силой любви, — улыбаюсь.

Кали с Аяно переглядываются. София сидит задумчивая.

— И на ком из наших дочерей ты женился? — спрашивает Аяно.

Все три княгини внимательно ждут моего ответа.

— На Лизе, на Астре и на Ксюше.

Кажется, своим ответом я ввел властных женщин в ступор.

— Даже мою Ксюшечку, надо же, — протягивает Кали. — Да и Астру…Ну Лиза самая спокойная.

— Но зато она самая сильная, — Аяно бросает на меня оценивающий взгляд. — И за воина средних талантов не пойдет ни за что. Знает цену своей крови и своим генам.

— Хм, прости, Арсений или Фалгор, но поверить в это сложно, — замечет София. — Я понимаю, ты бы не рассказывал подобную фантастическую историю, если бы не верил в нее сам. Никакой шпион не стал бы прикрываться подобной сказкой. Но мы не можем слепо тебе верить, понимаешь?

— Конечно, понимаю. Вам нужны доказательства. Но никаких вещественных улик у меня нет. Только знания, — я вздыхаю. — И опять же разные адреса, пароли, явки внутри структуры Дома Бесоновых мне не известны. Всё же я занимал положение выше обычных дружинников, да и не входил в ваш Дом, это ваши дочери вошли в мой.

— Ммм, да, но ты знаешь другое, — замечает София. — Интимные подробности своих жен, например.

Я вздыхаю. Кали с Аяно с осуждением посмотрели на «сестру», но смолчали. Да уж, мог догадаться, что до этого дойдет.

— У Астры справа на внутреннем бедре, близко к промежности родинка. Лиза любит ходить голышом по своей комнате. Ксюша без ума от красного кружевного белья.

— Надо же и, правда, знает! — удивляется Кали. — Неужели ты правда муж наш девочек!

Я молчу. Всё что нужно было уже сказал.

— Ну про родинку Астры я, к сожалению, не в курсе, — говорит София. — Но остальное похоже на правду. Твоя версия пока подтверждается, Префект Фалгор.

— А раз так, я бы хотел знать, всё ли в порядке с моими женами? — поднимаю подбородок. — Особенно сейчас меня волнует Лиза.

— Давай успокоимся, — холодно произносит София. — Мы пока лишь убедились, что ты многое знаешь про наших дочерей. Это играет на пользу твоей истории, но не является ее доказательством. И вообще что такое Постимпериус? Что такое Легион Фениксов? Прости, но очень многое нам не понятно.

Нет, не всё так просто. Что ж, придется еще потратить время на рассусоливания кто я и откуда.

Рассказ занимает не меньше часа. Княгини внимательно слушают, София иногда задает уточняющие вопросы, а остальные, к счастью, помалкивают. Наконец я заканчиваю.

— Офигеть, — Кали как всегда прямолинейна. — Галактическая империя, значит. Чего только на свете нет!

— Ты стал богом, — Софию заинтересовало совсем другое. — И наши дочери тоже. Любопытно.

— После рестарта сила фантазмов испарилась, — отвечаю. — Как и хаоситы…Вот мне интересно, где же они все?

— Умерли, — просто отвечает София. — Перун победил Хаос, и хаоситы утратили подпитку.

— А как он победил Хаос? — живо подаюсь вперед.

Княгиня морщится.

— Перун не сказал. Он почти сразу отбыл в Высший мир. Сказал, что там скоро начнутся большие неприятности, если не вмешаться. Лиза с ним ушла. Конечно, с ней ничего не случится. Она же рядом с отцом.

— Ммм, понятно, — я заглядываю в черный ящик в душе. Закрыт, по-прежнему. Ну наверное, это и к лучшему. — Я отправлюсь к ним в Верхний мир. Необходимо прояснить все вопросы.

— Не сможешь, — качает головой София. — Верхний мир доступен только сильным существам. Стоит высокий энергетический порог. Люди рангом ниже Рыкаря туда просто не способны попасть.

— Вот оно как, — я чешу подбородок. — Что ж, тогда вы дадите мне Сырье и поможете прокачаться до Рыкаря. За месяц мы должны успеть.

— Если ты настолько гениален, как нам рассказал, то, возможно, сможешь за месяц. Обычно на это требуются годы, — скепсиса в голосе Софии хоть ложкой черпай. — Конечно, всем необходимым мы тебя обеспечим: и Сырьем, и соперниками для роста.

— Благодарю, София Александровна. — Раз мы выяснили наши близкие родственные связи, то титулы больше без надобности.

— Только не обижайся, Фалгор, — вставляет София. — Но я еще не поверила тебе до конца. Это не скажется на твоих тренировках и поставках Сырья. Но прими как данность мои проверки, которые обязательно будут.

Я и не ожидал, что она примет меня в тещинские объятия. Это же София. Жди постоянных прощупываний. Но куда деваться? Это раньше я мог ей приказать как Владыка. Сейчас же я снова дворянин без титула, да и вообще несовершеннолетний подросток.

Аррр…Терпи, терпи, Фалгор, а то сейчас ненароком выпустишь Гнев и пиши-пропало.

— Не обижаюсь, — отвечаю как можно холоднее. Еще и шпарю точечно магнетизмом, пускай эта коварная женщина почувствует озноб.

Она почувствовала — быстро передернула плечами. И смотрит на меня встревоженно. Мелочь, а приятно.

— Тогда мы договорились, — встаю и направляюсь к выходу. — Завтра приеду за Сырьем и боевой тренировкой.

Беспрепятственно открываю дверь и выхожу. Честно, думал, что меня попытаются остановить. Ну обошлось. А то могли же сделать пленником до выяснения всех обстоятельств. Но всё же не зря я надеялся на разумность Софии.

Ладно, пора домой, а то там Серана извелась поди, в ожидании милорда, ха.

* * *

Некоторое время в кабинете стоит тишина. Кали задумчиво прислоняется к косяку.

— Ушел…зятек, — проговаривает княгиня. — Крутой сегодня день, нечего сказать.

— Ну и кого с ним завтра ставить в спарринг? — спрашивает Аяно.

— Ксюшу, — отвечает София и на недоуменный взгляд японки поясняет. — Мы должны проверить, правда, ли этот Фалгор является достойным мужем нашим девочкам, как он заявлял только что.

— И как же это проверить? — хмыкает Кали, скрестив руки на груди.

— Очень просто, — улыбается София. — Наши дочери должны снова полюбить Фалгора Феникса.

Глава 12 — Жёнушки

— Спарринговаться с ним? — вскидывает брови Ксюша Бесонова, моя жена, которая об этом не в курсе. Она с недоумением смотрит на меня. — Да он еле на ногах держится.

Девушка перекинула руки через канаты боксерского ринга. Стройная, упругая, немного взмыленная. Из-под задравшейся футболки показалась гибкая талия. Позади, на напольном канвасе, охают двое здоровых дружинников.

Любо-дорого было смотреть, как моя жена раскидывала массивных мужиков как пушинки. Правда, я успел только к завершению.

Мне же, правда, хреново. Пот бежит по лицу, в глазах пляшут разноцветные искры. Я уже начал программу тренировок Софии. Сегодня вместе с завтраком выпил «Лопнуть и сдохнуть», который приправил четвертью дозы «Бетономешалки». Сырьевые коктейли свели с ума организм, но я держусь, держусь… Мне нужно полностью истощиться, ощутить смертельный риск в бою, и тогда есть шанс выстрелить на новый уровень.

— Это приказ Сони, — коротко произносит Кали и усмехается по-волчьи. — Или ты, дочка, испугалась спарринга с победителем Ричарда?

— Так это он? — округляет глазки Ксюша и с интересом смотрит на меня. — А чего такой бледный?

— Арсений Всеволодович на диете.

— Не поняла.

— На Сырьевой диете.

— А! — теперь Ксюша по-другому посмотрела на меня. В ее карих глазах забегали искорки интереса. — Тогда он совсем неплохо держится. Многие другие уже валялись бы без сил. Выходит, мама Соня нашла потенциального дружинника?

— Можно и так сказать. — уклончиво отвечает Кали. — Скажем так: есть вероятность, что Арсений войдет в наш Дом.

— Хм, а какого ты ранга? — Ксюша обратилась напрямую ко мне. Правда, на «ты», но мы стерпим и даже проявим вежливость.

— Ваша Светлость, Воин, — улыбаюсь через силу. — Неофициально.

— Ммм, и мама София, правда, заинтересовалась им? — удивляется Ксюша.

Кали резко посуровела. Волчья ухмылка пропала, голос строгий.

— Прояви наконец вежливость, дочь. Не говори о нашем благородном госте в третьем лице, будто его здесь нет.

— Благородном? — Ксюша вытянулась лицом. — Так он дворянин?

— Ксения! — тихо, но веско.

— Прости, мама, — сразу вытягивается в струнку моя жена.

— Не передо мной надо, — хмуро бросает Кали.

Ксюша оборачивается ко мне.

— Прошу простить, Арсений Всеволодович, за неподобающее поведение. Раз мама София велела, я проведу с вами спарринг. — Намеренная пауза. — Не волнуйтесь, у нас есть Целитель, он подлечит ваши травмы после спарринга.

Вот же сучка! Уже в проигравшие меня записала.

Кали в этот раз не упрекает дочь, а ухмыляется довольно. Любит моя теща такие подколы. Да и я не в обиде. Сейчас покажу, чего стоит Феникс на арене.

— Премного благодарен за Целителя, Ваша Светлость, — киваю. — Мне бы не хотелось видеть ваше нежное лицо избитым.

Улыбка исчезает с губ Ксюши. Кали довольно хмыкает.

— Избитым, значит? — поварчивает звезда моего сердца. — Ну заходите, Арсений, на ринг. Уверяю, мое лицо останется без синяков. За ваше же не ручаюсь.

— Никакого ринга, — отрезает Кали. — Здесь только боксуют. Идите на нормальную арену.

— Хорошо, мама, — Ксюша пролезает между канатами, и мы направляемся в аквариум рядышком. Не тот, что разнес Ричард, а второй, напротив.

Кали остается за барьером и, скрестив руки, улыбается.

— Мама хочет, чтобы мы сами разобрались, — говорит Ксюша. — Причем, чтобы я не сдерживалась. Вас высоко оценили, Арсений.

Она взглянул на мое залитое потом, багровое, усталое лицо.

— Попытаюсь не разочаровать Ее Светлость, — широко улыбаюсь, несмотря на чудовищную боль в организме.

— Тогда начали! — Ксюша налетает как смерч.

Я реагирую мгновенно. Рывок назад и чуть вправо, моя жена пролетает мимо. Я подталкиваю ее ударом ноги в попу. Ксюша бахается лицом в твердый пол, выставив эту самую попу.

— Нападать сзади в позвоночник неспортивно! — кричит она недовольно, поднимаясь.

— А я бил по мягкому, — не теряюсь. — Продолжим?

Взрыкнув девушка атакует. В этот раз она не нежничает. Ее кулаки покрываются твердой каменной коркой. Хочет с одного удара разделаться со мной. Я уклоняюсь от ее взмахов, хлопками по предплечьям меняю траектории бронебойных рук.

Краем глаза замечаю, как к Кали присоединяется красноволосая зрительница. Эту крепко сложенную княжну в майке невозможно не узнать. Астерия, Астра, свет моих очей.

— Кто это такой ловкий против Ксюшки? — доносится до меня сильный голос красноволосой Царицы поля.

— А что? — коварно спрашивает Кали. — Понравился мальчик?

— Вот еще, — фыркает Астра. — Просто держится неплохо. Только что-то весь мокрый, будто на пределе и сейчас выдохнется.

— Он под Сырьем.

— Да ну? Правда? — удивляется княжна. — А так и не скажешь. Ощущение, будто просто вымотался. Мам, ну мам, ты что-то не договариваешь! Он же должен лежать сейчас без сил!

— Ну вот не лежит почему-то, — замечает Кали. — А почему, я и сама не знаю.

Между тем подножкой и толчком я опрокидываю Ксюшу оземь. В этот раз обхожусь без хлопков по мягкой филейной части, а то ведь может обидеться женушка, хех.

Ксюшка бахается и, перекатившись через голову, вскакивает. На личике точно такое же недоумение, как и у Астры.

— Дочка! — кричит Кали. — Так не пойдет! Ты его должна вымотать, а не валяться. Ну-ка покажи, чему тебя мама учила.

Ксюша пристыженно сжимает кулаки, но не сразу слушается.

— Мам, он же всего лишь Воин, — замечает княжна. — Нечестно будет, если я фракталы применю на полную.

Мое сердце сжимается от умиления. Ух, ты моя гордая лапочка. Не избалованная силой барышня. Сразу чувствуется порода и честь.

— Я не против, Ваша Светлость, — улыбаюсь. — Пожалуйста, используйте свои фракталы.

Они тебе все равно не помогут, крошка. Хех.

Мое разрешение рассердило ее не на шутку.

— Ну вы сами напросились! — девушка выхватывает из воздуха дымящуюся плеть Гомуса. — Получайте!

Размахивается, стегает. Но я уже сорвался с места. Короткий бег, прыжок. На лету чуть поворачиваюсь, и огненные концы плетки пролетают мимо моего лица. А в следующий миг наши тела сталкиваются, я валюсь сверху на княжну. Нещадно бью боковыми свою возлюбленную. Милая, прости, но мне во сто крат больнее, чем тебе. У тебя хоть есть ментальная защита, в отличие от моего сердца. Ксюша пытается огреть меня файерболом, но промахивается. Мне приходится хорошенько ее стукнуть об пол, чтобы она занялась контролем защиты и бросила мысли о нападении. Какое-то время Ксюша лишь терпит побои своего мужа. Конечно, не всё так жутко, я утрирую. Ментальная броня защищает ее прекрасное лицо, корпус тоже защищен. Но бить ее мне надо, а то сам получу плетью по фейсу.

— Ладно, детишки, заканчивайте, — прерывает наш бой Кали. — А то вы уже не деретесь, а неприлично третесь друг о друга.

— Мама! — краснеет Ксюша и вовсе не от горячки боя.

Я соскакиваю с княжны. Ноги ватные, лёгкие с трудом обрабатывают поступающий воздух. Всё же та кружка «Бетономешалки» была лишней. Магнетизм еще недостаточно перестроил и укрепил организм, чтобы уминать Сырье за обе щеки.

— Продолжим? — восклицает Ксюша, ее глаза странно горят. Похоже, ей понравилось проводить время со своим мужем. Ну и славно, я тоже готов растянуть это прекрасное время.

— Как прикажете, Ваша Светлость, — вскидываю я руки в бойцовской стойке.

Мы с Ксюшей смотрим друг другу в глаза. В то же время я ощущаю на себе пристальный взгляд Астры.

— Я тоже хочу с ним поспарринговаться, — неожиданно заявляет Царица поля.

— Да ты что? — будто бы удивляется Кали. — Интересное желание. Но, как видишь, Арсений не совсем в форме. Ксюша с ним не развлекается, а помогает вытренировать организм, чтобы он быстрее перешел на следующий уровень живы.

— Ваша Светлость, — обращаюсь я к княгине. — Ничего страшного, пускай Астерия Аретмовна выйдет на арену.

— Эй, но мы с вами не закончили, — запротестовала Ксюша, уперев руки в бока.

— А я этого и не говорил, Ксения Артемовна, — киваю. — Я готов уделить время обеим столь прекрасным дамам.

Наступает тишина. Княжны переглядываются в шоке, Кали фыркает:

— Сразу с двумя? Да еще под Сырьевым кайфом? А не помрешь?

— Этот молодой человек просто недооценивает дочерей Бесоновых, мама, — возмущается Астерия. — Разреши мне выйти на арену и показать, как сильно он ошибается.

Кали качает головой.

— Мне кажется это глупой идеей. Пускай Ксюша еще пять минут отработает, и Арсению хватит, ему уже пора на боковую.

— Ваша Светлость, — настаиваю я. — Вам не о чем волноваться. Я прекрасно чувствую свое тело, мой предел еще далеко.

Кали хмурится, но молчит. Опытная княгиня, несмотря на свирепый характер, осознает мое право решать самому за себя.

— Далеко, значит? А вы точно Воин? — не верит Астра. — Слишком уж круто для обычного жива-юзера.

— Главное — воля и наши желания, — отвечаю. — А вовсе не ранги.

— И какое ваше желание? — спрашивает Ксюша.

— Угодить столь замечательным барышням, — кланяюсь по-позерски. — Ну что, сударыни?

— Можно, мама? — Астра оборачивается на Кали.

Та, усмехнувшись в мою сторону, приглашающе машет рукой.

— Раз господин Беркутов столь щедр, чего бы и не да, правда? — смотрит она заинтересованно на меня. — Но вы, девочки, тоже постарайтесь уж.

— Конечно, мама, — оскаливается Астра, заходя на арену. — Я уж постараюсь.

Поведя плечами, я приготавливаюсь к бешеной встряске. На полную катушку наполняю тело магнетическим допингом. Чувствую, как мышцы взбодрились, усиливаясь. Но достаточно ли этого чтобы сравняться в скорости со смертоносными княжнами? Посмотрим.

Девушки встают напротив меня. У обеих взгляды увлеченные и полны азарта.

— Готовы, Арсений? — спрашивает Ксюша.

— Да, — киваю.

— Астра? — поворачивает она голову к единокровной сестре.

— Готова.

— Начали!

Княжны, как пружины, одновременно срываются с места и подскакивают ко мне. В этот раз ни одна не сдерживается. В руке Ксюши вспыхивает огненная плеть, Астра же отращивает огромный скорпионий хвост. Я бросаюсь к Ксюше вплотную, обхватываю ее поперек тела. Плеть повисает рядом, бесполезная на близком расстоянии. Но Ксюша тут же пытается сдавить меня в ответ. А сил-то у нее в разы больше. Фрактал Гончей всё-таки, а не болотопса жеванного.

Я ловко выскальзываю из миниатюрных рук. Быстрый перехват и бросок в подбегающую Астру. Красноволосая княжна как раз взмахнула скорпионьим хвостом.

— Ох, нет! — Астра пытается остановить удар, но поздно.

Под острое жало попадает Ксюша, укол вбивает ее в пол с такой силой, что сотрясается вся арена.

Ксюша лежит без сил и глупо моргает. Раздаются хлопки.

— Чистый нокаут, — аплодирует Кали.

— Р-р-р-а! Ну я тебя! — Астра разозлилась не на шутку.

Красноволосая княжна не кидается в рукопашку. Наоборот, я приближаюсь, она отступает. В ее руках вспыхивают мерцающие голубые сферы.

— Шары Гренбиса, — рычит Астра. — Попрыгайте теперь, Арсений!

Но я уже понял, что это за фрукт, и поспешил броситься к дальней стене арены. А Астра вслед мне метает снаряды. Да еще со злорадной усмешкой. Нет, затылком я не вижу ее, но прекрасно знаю свою жену.

Первый Шар промахивается. Сфера детонирует и во все стороны брызжет ослепительными голубыми стрелами.

Я ухожу перекатом от новых выстрелов. Шары взрываются, стрелы голубым потоком заливают арену. Ничего не видно, повсюду невыносимое голубое сияние. Но не только я ослеп. Астра тоже.

Слишком ярко. Лучше, нафиг, закрыть глаза. Под этой световой шумихой я подкрадываюсь к княжне и наношу ей…щелбан по носу.

— Ай!!!Да как ты посмел! — яростный вопль.

Княжна замахала кулаками во все стороны, пытаясь меня достать на слух. Но у меня тоже чуткие уши, и я поступаю умно — просто отступаю подальше. А она всё машет, старается, родная.

Вспышки меркнут, и мы видим друг друга. Ксюша отползает к стене и смотрит оттуда на нас. Вставать не пытается. Отчаялась или надоело? Нет, скорее любопытство гложет, что я учудю против ее мощной сестренки.

А учудю я старую добрую рукопашку. Чтобы не пулялась всякой гадостью. Мои шары всё равно крепче.

Подхожу к Астерии, пробую достать лоу-киком. Достать достаю, но даже не пробиваю. Крепкая женушка у меня.

Астра свирепеет. Всё злится за щелбан, а как же. Атака за атакой обрушиваются на меня. Я спасаюсь чередой действий на грани сил, но так долго не может продолжаться.

Вообще, мне совсем не обязательно побеждать. Эффект от Сырья никуда не денется, спарринг поспособствует, но… Проиграть своим женам? Нет уж, пускай учатся у меня, даже слабого как болотопс.

Я включаю Гнев. Совсем немного, лишь каплю. Вожжи не отпускаю. Монстр лишь впрыскивает в мою кровь безрассудство и бешеный приток адреналина. Розовая пелена застилает глаза, но это всё еще я, всё еще Фалгор Феникс.

— О-о-о-о, — удивленно вскрикивает Астра, отброшенная моим ударом.

Но я хватаю княжну за руку и резко притягиваю к себе. Она замирает, оказавшись в моих объятиях. Быстрым рывком сламываю с ее спины скорпионий хвост и отбрасываю прочь. Девушка хлопает глазами, стиснутая мной с обеих сторон.

— Ты точно Воин? — выдыхает она.

— Точно, — отстраняюсь, не забыв хитро ухмыльнуться.

И вдруг силы покидают меня. Я заваливаюсь на одно колено, в глазах темнеет, голова вдруг падает на пол.

— Стоп! — грозный окрик Кали разносится по арене. — Спарринг окончен! Астра, слышала?!

— Я не драться, я помочь, — звонкий голос княжны стучит по барабанным перепонкам.

Я ощущаю прохладные руки на своем лице. Астра бросилась ко мне? Как мило.

Но потом на несколько мгновений наступает чернота.

Я просыпаюсь в белой палате. Оглядываюсь, ага. Местный медпункт в доме Бесоновых. Как-то раз, еще до рестарта, здесь уже был, правда, не помню по какому поводу. А, точно, проведывал Астру после тренировки, тогда княжна перетрудилась, бедняжка.

Дверь беззвучно отворяется.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает Кали. Вместе с ней заходят и Ксюша с Астрой. Девушки обеспокоенно смотрят на меня. Я отношусь к их взглядам как к должному. Жены мои, как-никак. Пускай они и не знают этого, но, может, чувствуют.

— Прекрасно, — голова раскалывается, но не стоит упоминать все мои болячки.

Кали сочувственно кивает. Всё она видит. Видит, как мне хреново.

— Я не позволила Целителю лечить тебя, — поясняет княгиня. — Иначе эффект от Сырья исчез бы.

— Премного благодарен, — киваю, тяжело поднимаясь. — Вы не дали пропасть зря моим усилиям. А теперь позвольте отправиться домой.

— Вы можете переночевать у нас, Арсений, — порывисто произносит Ксюша.

— Да… по утру бы отправились, — отвернувшись в сторону, поддерживает сестру Астра.

— Мама, можно же? — Ксюша требовательно смотрит на Кали.

А моя теща только ухмыляется.

— Не можно. Нужно. Арсений, ну что? Приказать готовить тебе гостевую комнату?

По-правильному я вот даже отказаться не могу. Не по приличиям. Приглашение княгини, как-никак. А если всё же откажусь, прославлюсь в глазах своих жен варваром и невеждой.

— Премного благодарен, — мямлю.

— Ну всё, девочки, пора по комнатам, — хлопает в ладоши Кали. — Представление закончено. Арсения в гостевую отведет прислуга.

Княжны тут же суетятся и, одарив меня прощальными взглядами: Ксюша — смелым, Астра — потаенным, растерянным — упорхают. Погнав девушек из палаты, Кали тоже уходит.

Ну а вскоре за мной присылают служанку. Она провожает меня в просторные апартаменты с гигантской кроватью «кинг сайз». Жалко только мне, что некому согреть постель. Точнее есть, но мои жены пока этого не знают.

Эх, придется спать одному. Ну что ж, еще одна дополнительная мотивация быстрее вырасти в силе и поскорее отправиться к Лизе разбираться со всем этим.

Глава 13 — Грузинский волк

Наутро дома меня ожидает мама. Красивое лицо озабоченное, строгое. Думал, начнёт изображать домовладелицу, мол, почему ночуешь не в своей постели, тебя такая красивая смуглая принцесса там ждет, я даже разрешила вам не стесняться, а ты всё равно загулял, не дай Сварог, в подоле потом какая-нибудь девица принесет… Но, оказывается, я плохо знаю свою маму, потому что она про это ни словом не обмолвилась. Произносит совсем другое:

— Сеня, у тебя гости. Необычные гости.

Я прохожу вглубь дома. В гостиной меня ждет не кто иной, как Чугун. Смуглый карапуз размером с подростка, но по-младенчески пухлый и круглощекий. Он сразу бросается ко мне в объятия, сжимает пухлыми ладонями.

— Фалгор, побратим! Я твой магнетизм еще с порога учуял! Эх, дай взгляну на тебя, Феникс! — он округлил глаза. — Всё такой же блондин, только худосочный!

— На себя посмотри! — хриплю я в детских тисках. Ох, откуда в этом пухлом теле столько сил?

— Мне можно, я младенец, — отпускает меня Чугун. — И так великан среди карапузов.

На диванчиках сидят с глупыми улыбками Серана и Степанев. Так и застыли, лыбы до ушей, глаза горят умасленно. Мда, перебор. Мы с побратимом не удержались, особенно Чугун, выплеснули тонну магнетизма, вот моих верных псов и шарахнуло харизмой. Не Маски мы. Даже не Вороны.

— Чугун, ну-ка успокойся, нам еще о делах говорить!

— Да, что ж они у тебя такие хилые, — заворчал негритенок. — Дыхнуть раз по-нормальному нельзя.

Он бахается на диван, магнетизм убавляется. Я присаживаюсь в кресло, скрещиваю руки на груди и некоторое время жду, когда адъютант с первым капитаном придут в себя.

— Милорд… — шепчет Серана пухлыми губами, которые всё еще улыбаются. — Ми…

— Тссс, посидите еще пять минут. Придите в себя.

Серана послушно отводит взгляд на настенные часы, внимательно следит за отмеренным временем. Стрелки размеренно тикают, я спрашиваю Чугуна:

— Что там с твоей мачехой? Она всё так же хочет тебя убить?

— Откуда ты знаешь об этой болотопсовской кобре? — удивляется Чугун.

— Слухами Постимпериус полнится…

— Ну да, ведьма претендует на мой княжеский трон в Гане, — кивает карапуз. — А что? Хочешь подсобить мне?

— Подсоблю, конечно, — киваю. — Сейчас только Бесоновы выделят финансирование, и мой техножрец возьмется за ходоков. Тогда с одного выстрела тяжелого болтера снесем твою злобную мачеху.

— Хорошо бы, — потер карапуз пухлые руки. — Пора мне трон вернуть. Сам понимаешь, долг перед родом Корсенбуджажажа впитался в это тело с молоком матери.

— Понимаю, — снова киваю.

Всё же я тоже испытываю нечто похожее перед родом Беркутовых в общем и пред Елизаветой с Леной в частности. Оборачиваюсь к слушателям.

— Отошли? — Серана со Степаневым кивают. Улыбки исчезли, лица серьезные — Первое — мы должны позаботиться о наших соратниках. В Японии сейчас находится майор Оро в теле Акуры Киа. Она демоник и ее хотят грязно использовать токийские аристократы. Нужно спасти девочку. Капитан Норвс, найдешь нужных людей для операции? — обращаюсь к Степаневу.

— Найду, только проблема с проникновением на Японские острова.

— Здесь помогут Бесоновый, у них есть порталы в Нижние миры и обратно в любую часть Земного шара.

— Тогда больше я не вижу неприступных барьеров.

— Отлично, — я задумываюсь. — Продолжайте отрабатывать список Фениксов и Освободителей планет в штатном режиме.

— Есть.

— Серана, сегодня мы с тобой идем на светский вечер. Грузинский князь Багратион устраивает прием. Нам желательно там быть. В районе семи выдвигаемся.

— Поняла, — сдержанно отвечает бразильянка. — Я постараюсь одеться подобающе милорд.

— Уверен, ты будешь блистать, — улыбаюсь, от чего на темных щечках латинки проступает румянец. — Чугун, хочешь с нами? У меня есть лишние пригласительные.

— Ты кого-то убьешь на этом вечере? — со скукой спрашивает.

— Очень вероятно, — улыбка спадает с моих губ.

— Тогда, конечно, — карапуз вскакивает с места и потирает живот. — Пойду скажу слугам готовиться, им нужно сшить мне новый смокинг. Я подрос недавно.

Со всеми прощаюсь. Чугун со Степаневым отчаливают, Серана упорхнула в свою комнату краситься и готовиться. Она привезла с собой из Бразилии кучу чемоданов с вещами, подобрать наряд не составит труда, хотя на такой знойной фигуристой латнике даже домотканое платье будет смотреться одеянием королевы. Лишь бы было в обтяг.

— Сеня, — отрывает меня от рассуждений о моде голос матери. — Бразильская принцесса, африканский наследный князь…Откуда у тебя такие влиятельные знакомые?

— Мама, ну где ты увидела здесь влияние? — сильно приуменьшаю, конечно. — Я же тебе говорил, что в Бразилии королевства размерами с наши деревни, ну ладно, города, и в Африке то же самое. А списался с ними я по сети, мы нашли общие интересы.

— С принцессой Марией Нуньес ты их точно нашел, — вздыхает Елизавета. — Особенно по ночам.

— Ты лучше расскажи, как у тебя с Раулем дела? — быстро перевожу тему. — Списываетесь?

— С Раулем? С чего ты взял… Иногда, — со вздохом признается, увидев мой хитрый взгляд.

Хм, надо сказать техножрецу, чтоб вел себя посмелее с мамой. Разрешение на общение с матерью я ему дал перед отъездом, но что-то оно долго болотопсится. Совсем не как член Легиона, пускай и конструктор, а не боец.

— Ладно, ма, я пошел готовиться к вечеру. Меня там позвали кое-куда.

— Сеня, погоди… а где ты был ночью?

Нет, я всё-таки хорошо знаю свою маму.

* * *

И вот мы едем в арендованном «майбахе». Премиальный седан едет мягко, словно плывет по воде. Рядом сидят Чугун с Сераной. Чугун взял себе в спутницы одну из своих подданных — пышногрудую африканку с бронзовой кожей и аппетитным … всем. За окном проносится темная стена леса, иногда разрезаемая перекрестками, путепроводами, многоярусными развязками.

— С Бесоновыми, значит, сдружился? — задумчиво протягивает побратим.

Даже породнился. Правда, в другой ветке реальности.

— В Африке о них известно?

— Кха…спрашиваешь. Эта семейка имеет известность мирового масштаба.

Да, я в курсе уже. Но тяну разговор просто, чтобы растрясти Чугуна на что-нибудь, что он не считает важным, но на самом деле очень полезное.

— А что с хаоситами? — спрашиваю.

— Не видал, — отвечает негритенок. — А мне, кажется, они с нами и не попали на Землю. Только вот смущает что жар-эфира тоже ни фига нет. Может эта планетка под куполом каким, а, Фалгор?

— Не в этой реальности, — задумчиво отвечаю.

— Ну да ты прав. Среди примитивных местных никто не способен на такое, — поддерживает Чугун.

Вот тут ты не прав, дружище-негритище. Есть некий князь Перун с дочками и сыночками, которые способны уничтожить Вселенную. Но сейчас не об этом.

Мы подъезжаем к огромному небоскребу. Я выхожу первым, подаю руку Серане. Она ослепительна в своем наряде. Бразильская попка оттопыривает плотное платье в бриллиантах, на пухлых губах горит алая помада. Чугун помогает своей фигуристой спутнице, которая выше его на голову. Африканка берет побратима за руку, Серана — меня. Вчетвером двигаемся внутрь здания. В холле показываю пригласительные, ну а дальше мы на скоростном лифте поднимаемся на самый верхний этаж.

Через минуту мы уже посреди роскоши и веселья. В огромном зале аристократы танцуют, пьют, веселятся. Стайка барышень в сторонке поглядывает в нашу с Чугуном сторону. Поддались магнетизму, слабовольные птички… хм, хоть и с приличными размерами под усыпанными блестками лифами. Мы-то даже ничего не пускаем специально, лишь фоним харизмой как обычно.

Но посторонние красавицы меня волнуют в последнюю очередь. Куда более важно, где Дарико? Где моя жена? Оглядываю грузинских красавиц из кавказских родов. Нет, там нет. Надо прогуляться среди гостей.

— Ваше Высочество, позвольте мне отойти ненадолго?

— Конечно, — улыбается Серана, освобождая мою руку. — Уверена, князь Боби Арку Корсенбуджажажа меня развлечет.

— Верно. Меня хватит и на сотню красоток, — улыбается карапуз, и высокая африканка радостно смеется, внимая словам своего повелителя. Вообще, Чугун со своей пассией выглядят, как ребенок с матерью. Что, впрочем, не мешает проходящим мимо барышням одаривать негритенка заинтересованными взглядами. Чувствуют могучего Префекта в детском теле. Фонит ведь как уран.

Я отправляюсь на поиски между столами с закусками. По пути хватаю канапешку, закидываю в рот. Ммм, рокфорский сыр. Вкуснота.

— Арсений Всеволодович, — тихий окрик сзади.

Оглядываюсь, а там Астерия в красном платье, идеально сочетающимся с длинными волосами. Небольшой вырез подчеркивает достойную грудь, но без вульгарщины, прелести не оголены полностью, лишь слегка проветриваются.

— Вы тоже здесь? — удивляется княжна и моя жена.

— Как и вы, вижу, — вежливо улыбаюсь.

Ее глаза вспыхивают чуть надменными огоньками.

— Я всё же принадлежу к Великому Дому. Нас приглашают на всевозможные вечера не только кавказские князья, но и император.

— Конечно-конечно, — я усмехаюсь. — Только именно вы, Астерия Артемовна, не очень любите танцы с балами. Поэтому я и удивился, — делаю шаг к столу и среди десятков разноцветных бокалов выбираю ярко-алый с брусничным соком. — Прошу. Ваш любимый..

Она удивленно вскидывает брови.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я тоже его обожаю, — улыбаюсь и тише добавляю: — Как и играть в Грон. Удачи вам в сезоне, Царица поля.

Она хлопает глазами.

— А если вы играете…

— Нет, мне некогда играть профессионально, — отказываюсь. — Я ведь глава рода.

— Что? — неистово восклицает она. — Я еще ничего не сказала!

— Я предупредил, — подхожу ближе и шепчу ей на ушко. — Ваши желания, — тут же отстраняюсь и ухожу прочь. — До скорого, Ваша Светлость.

Княжна хлопает ротиком. Прекрасно понимаю ее чувства, всё же мне немало лет. Астра остается в растерянности, гневе и желании продолжить столь странный, но интересный разговор. Но мне сейчас не до нее. Нужно спасать Дарико от ее безумного брата.

Этот вечер устроил князь Грузии Багратион. Беридзе обязательно должны быть как вассалы. Дарико тоже приглашена. Сейчас она уже живет не в родовом поместье. Изгнана за то, что собственный брат Амиран ее избил до полусмерти. Дико звучит, но это так. Дарико решилась сама прийти на мероприятие. Потом ей достанется от главы рода Петреса Беридзе, и она больше не посмеет приходить на приемы света. Но сейчас она здесь…где-то здесь.

Я напрягаю слух. Пытаюсь уловить в буйстве оркестровой музыки хрипловатый голос своей грузинки-супруги. Хожу-брожу, вслушиваюсь, игнорируя заинтересованные взгляды барышень.

Наконец что-то улавливаю:

— Нахрена ты пришла? — бешеный рык Амирана нельзя не узнать.

— Я… имею право, — растерянно произносит Дарико.

Спешно иду на голоса. Позади остается сверкающий зал, коридоры проносятся перед глазами.

— Я тебе покажу, мля, право. Ты — не женщина, ты — овца, поняла?! Мое животное!

Дверь в подсобку. Толкаю!

Яростный рык вырывается из горла. Мне открывается мерзкая картина: Амиран прижал Дарико, — мою Дарико! — к стене. Не по-братски прижал, сученыш по прозвищу Волк. Моя супруга вся трясется, испуганно, со слезами в глазах взирая на этого бешеного выродка.

Стискиваю кулаки. Едва удерживаю себя. Ведь так просто разбить ему голову всмятку. Очень просто. Но проблему надо решать по-умному.

— Чего вам? — рычит взбешенный моим магнетизмом грузин. Он отпускает Дарико с явной неохотой, но при людях не смеет мять двоюродную сестру. Застенчивый. Застенчивый отморозок.

— Дверью ошибся, — рычу не менее взбешенно. Через силу успокаиваю нервы, и холодно произношу. — У вас ведь наверняка та же проблема, так?

— Та же, — дергает губой грузин. Этому горному шакалу успокоиться намного сложнее. Тупое бешеное животное. — Ну, вы увидели, что ошиблись? Увидели. Так проваливайте!

— У меня еще одно дело, — я вхожу вглубь подсобки и, игнорируя закомплексованного сестролюба, смотрю только на Дарико. — Позвольте пригласить вас на танец.

— Что?!!! — свирепый рык сзади.

— Вы серьезно? — опешила Дарико. — Со мной?

— Ну не с вашим братом же, — усмехаюсь и элегантно кладу руку девушке на талию. Вторая моя рука берет девушку за ладонь, хрупкую и нежную. — Пойдемте. Нам пора, сейчас играют чудесный вальс Чайковского.

Я резко шагаю прочь из подсобки, вытягивая за собой свою жену. Два быстрых, выверенных шага, и мы оказываемся в коридоре. Амиран выходит из ступора, бросается за нами. Но я толчком захлопываю дверь перед его носом. Бах! Тут же хватаюсь за ручку. Нажатие и резкий рывок.

С треском замок ломается. Убрав оторванную ручку в карман, улыбаюсь в опешившее лицо Дарико:

— Какая ненадежная здесь мебель, — беру Дарико за руку и веду за собой. — Пойдёмте же! Вальс не ждет!

Пораженная девушка следует за мной. Грохот в дверь бьет нам в спины. Амиран орет, как кастрированный кабан. Мне закладывает уши, но я не обращаю внимания.

Моя жена приходит в себя только на пороге в зал:

— Постойте! Вам не нужно связываться со мной! — попыталась она остановиться, но без сильного сопротивления, да и по дрожащему голоску было понятно, что она не против. Просто боится за меня. — Амиран…он не простит…Вам лучше оставить меня.

— Неправда. Мне лучше быть ближе к настолько красивой барышне, — усмехаюсь в ее округлившиеся глаза. — А до вашего брата мне нет дела. Ну, поехали!

Снова беру девушку за тонкую талию, хвать за ручку, мастерский шаг — и мы уже кружимся среди других пар. Мы лавируем в самый центр, не переставая вращаться. Быстрыми и выверенными движениями я кружу легкую Дарико, так что она прижимается ко мне ближе и удивленно вращает головой. Краски ярких нарядов дам, хрусталь на столе, луна за окном — всё в ее глазах смешивается в переливающуюся красоту.

Я замечаю Амирана и невольно жалею бедную дверь. Потрепанный Волк стоит на краю танцпола и давится бешеной слюной. Кружу свою жену прочь от сволочи, не забывая плеснуть в него магнетизмом от души. Пускай сотрет зубы от злости.

— Кто вы? — Дарико ловит мой взгляд.

— Арсений, — приобнимаю ее еще сильнее. — Ваш муж.

— Муж? Что вы имеете в виду? — в который раз опешила девушка.

— Имею в виду защиту, поддержку и любовь, — игриво прищуриваю взгляд. — Это всё — я. Для вас.

— Нет, я не могу, — растерянно она произносит. — Мне еще нет восем…

— Это всё нюансы, — усиливаю вращение в последние секунды композиции. — Сейчас вы должны понять, что я на вашей стороне. А значит, он больше вас не обидит, — киваю в сторону застывшего Амирана.

Дарико замечает сволочного братца и снова дрожит в моих руках. Эта дрожь скоро кончится, но меня всё равно она злит. Не должна девушка так бояться своего родича. Брат обязан защищать свою сестру, а не внушать панический страх! Я стреля. целенаправленным магнетизмом в выродка, и он едва не кидается с кулаками на танцпол. Но удерживается, что никак его не спасет.

Оркестр умолкает.

— Спасибо за танец, — но я никуда не иду, а провожаю свою юную женушку к столу с закусками. — Выпейте, вы запыхаетесь от вальса.

Подаю барышне стакан с соком. Опять брусничным, как ни странно.

— Благодарю, — она смущенно отводит взгляд и пригубливает напиток.

— Дуэ-эль! — слышу я бешеное рычание совсем рядом. — В саду за окном сразу после бала. Согласны?

О, Амиран созрел. В прошлый раз он долго собирался. Но сейчас он не знает, насколько я крут, и думает прихлопнуть меня с одного пинка.

— А хозяева?

— Я договорюсь, — сжимает грузин волосатые кулаки. — Ну?

— Согласен с одним условием, — голос мой становится тихим.

— Не тяни, белобрысый, — Волк пошел на оскорбления. — С каким еще условием?

Я не разочаровываю его:

— Сражаемся насмерть.

Яростный блеск в его темных глазах чуть потеснило удовлетворенное сияние:

— Конечно.

_______________________________________________________________________

Я стартовал новинку! Жарко рекомендую к прочтению! В ней вы найдёте таинственный мир, полный магии и монстров. Героя, который умеет приручать этих самых монстров. Прикольного слизня Булька, кокетливую крыску Зефирку и холодную и прекрасную…. Увидите сами))В общем, очень рекомендую, пишу вместе с соавтором, и получается очень круто))https://author.today/reader/271911https://author.today/reader/271911https://author.today/reader/271911

Глава 14 — Наподдать

Как это глупо — проходить уже раз прожитое по-новой.

Во мне еще теплится надежда отмотать время вспять, но в то же время я думаю — а оно мне надо? Я принял Хаос, потом умер от руки тестя, вдобавок погибли миллионы людей в той же Японии, и на этом кровопролитие бы не остановилось. Хаос посылал бы армады тварей на Землю, за князем Перуном не задержалась бы ответка. Могло бы дойти снова до применения Фрактала Бесконечности. А это слишком опасная штука, слишком непредсказуемая… От их войны могла погибнуть не то что Галактика. Вся Вселенная!

А сейчас есть надежда, что всё образумится. Надо только попасть в Высший мир, ну и, по ходу дела, сделать необходимые вещи.

— Ты о чем замечтался? — грубый голос Амирана врывается в поток моего сознания. — Молишься что ли?

Я опускаю взгляд на разъярённого грузина. Это одно из тех дел, что нужно сделать.

— Ага, молюсь, — усмешка пляшет на моих губах. — Об упокоении твоей души.

Амиран стискивает зубы. Блестящие темные глаза мечут молнии. Я представляю мысли этого Недоволка. Рыкарь-взрыватель думает расправиться со мной в несколько взрывов.

— Сначала я взорву твои руки и ноги. А голову оставлю напоследок, — торжествует его кровожадный взгляд. — Ее я расплющу ногой.

Зрители-дворяне не слышат его грозную речь. Иначе бы он был тише.

— Уже боюсь, — зеваю я, глянув на переговаривающихся секундантов.

Меня представляет Чугун, Амирана — кто-то из молодых грузин. Судьей решил выступить сын князя Багратиона Кренес Циури-дзе.

На самом деле зрителей совсем немного. Астры нет, никого из влиятельных князей тоже. Дело не в том, что никому не интересно. Просто Амиран тайно устроил нашу дуэль. Пошел втихую пошушукался с юным грузинским князем и договорился о дуэли после вечера. Ну папаша Петрес в курсе, конечно. Вот стоит насупленный, как индюк, но не вмешивается. Уверен, старший Багратион тоже знает, ну а Бесоновым я сам после расскажу.

— Так насмерть, значит, — проговаривает Кренес после общения с секундантами. — Не слишком ли это…эпатажно? Уважаемый Петрес, вы не против?

Глава рода Беридзе бросает мимолетный взгляд на меня.

— Не против.

Конечно, он уже меня пробил. Знает, что я мелкий дворянин, и Волконский вряд ли впряжется за какого-то подростка. Ну, разве что, нагоняй устроит, но до войны родов не дойдет. До виры тоже — формального повода нет. Сам же согласился на дуэль, никто не тянул.

После слов Петреса в сторонке вздрагивает Дарико. Симпатичная грузиночка еще надеялась, что старшие не одобрят затею с смертельным исходом. А теперь ей остается только смотреть на меня с болью и сочувствием в глазах.

— Тогда это ваше право, уважаемые дуэлянты, — разрешает князь. — Подойдите ко мне.

Я передаю трость Дарико.

— Доверяю вам свои ноги, — улыбаюсь.

— Откажитесь, — тихо шепчет она. — Еще не поздно.

Я нежно смотрю на нее:

— Было поздно с тех пор, как он поднял на вас руку.

Она отшатывается, глаза как озёра:

— Откуда вы столько обо мне знаете?!

— Это моя обязанность знать всё о своей жене, — прищуриваю взгляд.

— Беркутов! — гремит кавказский князь. — Время!

— До скорого, — я отворачиваюсь и ухожу. — Совсем скоро мы послушаем с вами «Даиси», надеюсь вы не откажите мне в этом.

По пути к Амирану вижу, как Дарико поднимает руку к сердцу, а глаза блестят, щеки пунцовые. Ну конечно. «Даиси» — ее любимая опера. Я знаю чем побаловать своих жен.

Мы с Волком встаем друг против друга. Князь с пренебрежением смотрит на меня. Для него я уже мертвец. Я ведь младше Амирана, а тот еще и гениальный Рыкарь-взрыватель, мало кто в его возрасте достиг подобных высот в прокачке живы.

— Правила джентельменские, — говорит Кренес скучающим тоном. — Запрещаю бить в промежность, глаза, сзади в позвоночник.

— Мне не понадобится, княже, — усмехается Амиран. — Один щелчок пальцев — и он разлетится на куски..

Князь резко оборачивается к нему, глаза злые, широкие ноздри раздуваются, как крылья самолета.

— Амиран Петрес-дзе, хочешь чтобы я тебя дисквалифицировал? Где уважение к судье? Я разве давал тебе слово?

Зазнавшийся грузин отступает на шаг. Глаза испуганные.

— Простите, Ваша Светлость.

Но князь уже заартачился.

— Поздно. Никакой дуэли, я отменяю соглашение.

Я смертельно пугаюсь. Как это никакой дуэли? У меня всё пребывание в России расписано чуть ли не по минутам. Верхний мир с Лизочкой и тестем ждет. Я должен узнать, где моя Лада, раз Анреалиум пропал. Но сначала требуется позаботиться о Дарико, чтоб этот чмошник Волк не смог ее обидеть.

— Ха, — резко усмехаюсь. Наигранно кривлю лицо. — Ваша Светлость, я тоже считаю, что Амиран Петрес-дзе не умеет себя вести. Совсем выбивается из рядов воспитанных представителей грузинских родов.

Одна фразочка, и меня одаривают гневными взглядами все грузины в саду. Включая Кренеса.

— На себя бы посмотрели, Арсений Всеволодович, — процедил князь, сдерживаясь. — Поединку быть. Сейчас. Приготовьтесь, дуэлянты.

Отлично. Я противопоставил себя грузинам, а потом осмеял одного из них, и князь, уязвленный, заступился за своего «собрата», которого секунду назад хотел прогнать болтопсовскими тряпками. Как же легко манипулировать этими горячими горцами.

Мы с Амираном отходим на противоположные края площадки. Волк оскаливается счастливо. Чуть не провалился план нагреть русского выскочку, но обошлось. Я тоже рад, хе.

Застываю, щупаю ментальными пальцами ящик внутри. Ваше время пришло, Монстры хаосистские. Эх, жалко больше нет жар-эфира. Пара взмахов серпа Ярилы — и нет Волка. Только отрубленная голова.

— Готовы? — отрывисто спрашивает Кренес.

— Да, — кивает Амиран.

— Готов.

— В бой! — зычно гаркает грузинский князь.

В ту же секунду я черпаю темную сущность из ящика. Что там мне попадется? О, кажется, Жадность. Ну, посмотрим.

Одновременно мои ноги срываются с места. Позади разряжается взрыв. Ба-а-х. Амиран ударил! Во все стороны летят комья земли с травой. Я зигзагами лечу к грузину. Он же не приближается. Наоборот, отходит на несколько шагов. Хочет победить не мараясь. Ну как бы не так.

Бах. Бах. Бах. Взрывы пробуют на прочность мой доспех. Амиран не может взорвать мою кожу, кости и плоть. Будь я без защиты, тогда да, без проблем. Но ментальный доспех ограничивает досягаемость взрыв-техники. Всё что может Волк — пытаться пробить барьер.

Бах. Бах. Бах. Ударные волны сотрясают меня, по доспеху проходят колебания. Я не останавливаюсь ни на миг. Черпаю Жадность и вливаю ее в защиту. Доспех крепчает.

Миг до столкновения. Лицо Амирана вытягивается. Специально не атакую дальнобоем. Хочу показать, насколько он — гений молодого поколения — на самом деле жалок и ничтожен.

Нас разделяет три шага, два, один. Отчасти Амиран своего добивается, я взрываюсь — но не кусками мяса, а ударной связкой. Боковой в печень, прямой в челюсть снизу вверх. Хватаю за голову, дергаю вниз и бью лобешником об летящее навстречу колено.

Амиран крякает, доспех еще не развалился, но уже на грани. Я отшвыриваю грузина, как пушинку, вытягиваю руку, тужусь… как на троне любого мужчины. Да! Вдогонку Амирану летит маленький файербол. Что-то вышло. Уже неплохо.

Шарик ударяет об голову Амирана и становится последней каплей его доспеха. Защита разлетается, а остатки огня обжигают грузину лицо.

— А-а-а-а! — визжит он, хватаясь за обожженные щеки.

Ну, пора заканчивать. Подхожу и ударом ноги в шею ломаю позвонки. Да, коротким пинком, без затей. Большего эта сволота не заслуживает.

— Не-е-е-ет!!! — рев раненого льва.

Это до Петреса дошло, что его любимого сына-извращенца только что кокнули. Глава рода бросается ко мне, глаза горят бешенством, рот искривлен в жуткой гримасе. Но его удерживают другие грузины. Они сваливают Петреса, вдавливают лицом в газон.

— Не устраивайте бойню в доме моего отца! — кричит Кренес. — Иначе мне придется принять меры!

Петрес через силу успокаивается. Выражение безумной ярости на лице сменяется маской боли. Слезы капают на траву.

— Я понял, понял, — скрипит он зубами. — Простите, княже.

— Хорошо, я прощаю, — смилостивился молодой князь. — Поединок закончен! На этом всё!

Он даже не объявляет победителя. Может, не хочет снова спровоцировать Петреса, или, может, я бешу Кренеса, а может, и то и другое. Но меня лично всё устраивает.

Дарико стоит под защитой Чугуна и Сераны. Негритенок и бразильянка отгораживают ее от злобно зыркающих кавказцев. Сама же грузиночка с удивлением поглядывает на свою необычную охрану. В то же время выпуклые формы Сераны вызывают у барышни гигантское восхищение, это заметно по искоркам в глазах.

— Уходим, — говорю я, подойдя ближе. Бросаю взгляд на отряхивающегося Петреса. — Вечеринка еще не закончена, но она продолжится не здесь точно.

— Как прикажешь, милорд, — ослепительно улыбается бразильянка.

Чугун же о чем-то беседует со своей секси-африканкой. Я смотрю на Дарико.

— Сударыня, а вы пойдете с нами, если не против.

— С вами? — она вздрагивает. — Но это…это невозможно. Что подумают… — беспомощно оглядывается на злобных дворян, замечает взбешенного Петреса и сникает, как цветок в вазе.

Крошка Дарико всё понимает. После убийства Амирана Петрес не даст ей жить. Он будет винить ее в убийстве сынка, ведь она была поводом нашей с Волком стычки. А значит, при первой же возможности от Дарико избавятся.

Я подхожу ближе к барышне. Ее цветочные духи ласкают мое обоняние.

— Они подумают, что вы под моей защитой, — твердо отвечаю. — Они подумают, что я убью любого за вас, как уже убил одного пса. Они испугаются, как жалкие шакалы, и скроются подальше. Пойдемте, — я смотрю пристально ей в глаза. — Вы больше не вернетесь в жалкую лачугу, в которую вас изгнал род Беридзе.

Дарико задышала часто-часто. Грудь вздымается, щечки краснеют. Она не может отвести взгляда от моих глаз. Когда же я настойчиво подставляю локоть, она, опустив растерянные глаза в землю, берет меня под руку.

— Уходим, — коротко бросаю Чугуну с Сераной.

Нас никто не смеет задержать. Грузины расходятся, Петрес уже куда-то пропал, видимо, готовить нападение. Через десять минут мы уже едем по ночной трассе.

Луна заглядывает в окошко лимузина «майбаха» и видит, как Чугун взобрался на колени своей пышной чернокожей спутницы. Та ласково гладит своего князя по смольным кудряшкам. Карапузу пришлось потесниться, иначе все бы не влезли. Хотя в обиде Чугун явно не остался.

Смущенная и красная, как вишенка, Дарико сидит справа от меня, а фигуристая Серана слева. Грузиночка то и дело поглядывает на высокую сильную бразильянку, которая прижимается плечом ко мне. У Дарико, наверняка, вертится на языке куча вопросов по поводу наших отношений. Но я, конечно, сохраню интригу подольше.

В паре километров от города у меня звонит мобильник.

— Повязали, милорд, — сообщает Степанев. — Засаду готовил отряд из пяти человек. Четверо мужчин, одна женщина. Возглавляет один из Беридзе. Красан Тресен-дзе. Что делать с ними?

— Мужчин ликвидировать, — отдаю приказ. — Женщину заприте где-нибудь.

— Так точно.

У меня нет в планах оставлять мужчин Беридзе в живых. Поганое гнездо должно сгореть дотла. Женщин же разберут другие рода, как я Дарико.

Поговорив с первым капитаном, звоню Софии:

— Да, мой возможный зять? — слышу наигранную усмешку в голосе тещи.

— Не возможный, а единственный на данный момент, — поправляю. — Хотите поучаствовать со мной в истреблении рода?

— Это какого? — тут же заинтересовывается София.

— Беридзе, вассалы Багратиона.

— Мм, крепкий род. Повод, надеюсь, серьезный? Не подвергнется сомнению света? — Ну конечно. Беспокоится, как бы перед Багратионом потом в грязь не упасть. Что и понятно. Оправдываться за мясорубку без повода ей не очень хочется.

— Серьезный. Мои люди только что перебили группу захвата, посланную Беридзе. Есть пленная, — я добавляю мотивации сереброволосой княгине. — К тому же, посмотрите на меня в бою.

— Хорошо, поверю, зятек. Пленную потом передадите нам, — кивает София. — Подадим нашу поддержку под соусом помощи деловому партнеру. Потом оформим пару контрактов для вида, чтобы ни Багратион, ни другие не придирались.

— Конечно, присылайте моему гендиру. — Надо бы потом тоже глянуть на эти контракты. Для вида-то для вида, но София не упустит и тут поиметь выгоду. Гюрза всё-таки.

Я кладу трубку и сообщаю Дарико:

— Только что Беридзе напали и поплатились жизнями.

— Что?! — Дарико задрожала, бледное личико покрылось красными пятнами. Еще немного и ее охватит паническая атака. — Неужели они за мной?!

— Думаю, за нами двумя, — спокойно произношу.

— Но…но… — ее голосок напоминает колокольчик, звенящий на сильном ветру.

Я беру лицо девушки в ладони и едва не обжигаюсь. Алые щеки горячие, как только что выключенная турбина.

— Не волнуйся, никто тебя не тронет. Ты со мной, а значит, в безопасности. — Магнетизм струится тонкой ниткой в головку девушки. Всего несколько струек, и дрожь прекращается, а Дарико не выдерживает и обнимает меня, прижавшись носиком к шее.

Чувствую, как юные крепкие груди девушки сплющились об мою грудь. Я невольно улыбаюсь, моя ладонь поглаживает девушку по спине. Понравилась доза, вот и приникла к источнику. Бывает.

Приезжаем мы не ко мне домой. А то вдруг Беридзе не успокоятся на одном отряде. Нечего вести наемников к маме. Тем более что назад они вернутся в мусорных мешках.

Специально на сегодня арендовал виллу на окраине. Ветераны «Псов войны» расставлены по периметру, в небе мелькают беспилотники, «вишенки» постоянно проводят пеший патруль.

Дарико я провожаю в огромную спальню. Лепнины на плинтусах, зеркала на потолке, канделябры в стенах… всё сделано в венецианском стиле. Люблю я роскошь, что поделать. Феникс ведь.

— Это твой дом на сегодня, — застываю я в дверях, пропустив девушку. — Завтра ты переедешь в мой дом. Он меньше, но намного уютней.

Барышня застывает посреди огромных покоев и крутится вокруг, оглядывая обстановку.

— Женские принадлежности в тумбочках и шкафу. Платья, пижамы тоже, — напоследок говорю я, взявшись за ручку двери. — До завтра.

— Постой! — испуганно оборачивается она и робко поджимает губы. — Ты…ты оставляешь меня?

В ее карих глазах мольба остаться, даже не просто в этом доме, а в этой спальне, на этой кровати, на этих шелковых простынях, крепко сжав в объятиях ее юное гибкое тело и не отпускать до самого утра. Она знает свою слабость, и ей стыдно. Но это ничего не меняет. Впитанные с молоком матери дворянские устои не позволяют признаться вслух. Но молча, в своей робости, она готова уже на всё, лишь бы я продолжал вселять уверенность своим магнетизмом. Бедная девочка.

Один шаг разделяет нас. Я преодолеваю его, подхватываю барышню на руки и несу на кровать. Кладу на постель, мягко целую в бледный лобик. Она замирает, покраснев и закрыв руками лицо от стыда.

— Ты еще не признаешь меня своим мужем, — роняю с улыбкой. — Но сегодня ночью я приподнесу тебе подарок. Головы наших врагов.

Она вздрагивает.

— Дядю? Ты убьешь дядю?

— Верно, — улыбка исчезает.

Девушку разрывают чувства. Мне понятен источник ее смятений. Она не знает, что должна испытывать ко мне. Ведь она Беридзе…Или нет?

— Милорд, — в дверях появляется Серана в обтягивающем боевом комбинезоне. — Мы готовы выступать.

Дарико бросает взгляд на шикарную бразильянку в обтяге, хлопает ресницами раз-другой и решается. Убирает руки с лица и, потянувшись, вцепляется в мою ладонь.

— Ты правда можешь убить дядю?

— Могу, — киваю.

— Тогда…сделайте это, — она судорожно сглатывает. — И вернитесь живыми.

Я улыбаюсь.

— Обязательно, — поднимаюсь и не оборачиваюсь ухожу.

С моих губ не сползает улыбка. Дарико сделала свой выбор. Она больше не Беридзе. Она — Беркутова.

Ну, Петрес, готовься. Фениксы летят к тебе.

Глава 15 — Лагерь

В лесу, на подходах к родовому гнезду Беридзе, я встречаюсь с лучшими гвардейцами рода Бесоновых. Ими оказываются те, кого стоило ожидать.

— Аднака, с малышняй давна не хадили на задания, — оскаливается во все клыки Крокодил Али.

Слепой кот задумчиво смотрит на меня:

— Двадцать лет назад было. С тех пор многое изменилось. Мир изменился, — он поправляет затемненные очки. — Неужели опять это произойдет?

Я усмехаюсь. Да, котяра, ты даже не представляешь насколько прав. Мир уже изменился и обратился вспять.

Али качает вытянутой мордой. Зеленый гигант возвышается над Чугуном как гора.

— С такями маленкими ещя не баля.

— Эй, мне почти шесть лет, — возмутился огромный карапуз. — Следи за словами, чешуя!

— Не трожь ребенка, Али, — хмурится Кот. — Он наш соратник.

Крокодил с неохотой отступает. Агрессивный он, конечно, но тем и лучше. Правда, не для Беридзе.

Оглядываю подкрепление Софии. Гвардейцев всего десяток. Но зато каких! Одни только Али с Вендиго и Котом стоят батальона. Со мной, помимо Сераны, прибыло двадцать Псов. Я оборачиваюсь к Слепому коту:

— Вы, значит, главный? Как проведете операцию?

— Убьем всех, — пожал плечами жива-мутант. — Приказано так.

— Главу рода Петреса оставите мне, — не прошу, но утверждаю. — Остальных в расход. Мои люди огородят усадьбу и не позволят никому сбежать.

— Как хотите, — Слепой кот не возражал.

— И женщин не убивайте, — добавляю.

— Приказано всех, — тут гвардеец уже нахмурился.

— Свяжитесь с Софией и передайте мои слова, — стою на своем. — Цитата: «Лишние жертвы ни к чему. Женщин разберут другие рода».

Слепой кот отходит, достав мобильник из кармана. Пара минут разговора с сереброволосым начальством, и Кот возвращается:

— Женщине не убиваем.

Вот и славно. Начинается отлаженная работа. «Псы» разбегаются по периметру, гвардейцы Бесоновых двигаются на прорыв. Мы с Сераной идем с последними. Чугуна с собой не берем. Он хоть и Префект, но без фантазмов маломощный, ибо в теле ребенка. Жива-колодцы еще не пробудил до конца. А значит, карапуза надо поберечь.

Людям Бесоновых не нужны ни танк, ни другой бронебойный транспорт. Ворота сносит мощным огненным выстрелом один из демоников. Затем гвардейцы идут на штурм. Дружинников Беридзе они сметают ураганом. Грохочущие турели тоже не проблема. Все выстрелы Слепой кот отводит на самих дружинников. Противопоставить шальному крупнокалиберному огню им нечего. Мгновенно охрана усадьбы превращается в кровавое крошево. Затем вторжение в саму усадьбу и непосредственно бойня с членами рода. Грузины косят демоников пачками. А мы с Сераной незаметно проскальзываем на верхние этажи. Помню, кабинет Петреса где-то здесь…а, вот он.

Я киваю на дверь. Серана с ноги выбивает ее внутрь, продемонстрировав широкую растяжку и впечатляющие рельефные мышцы. Жестом останавливаю чуть было не прыгнувшую внутрь бразильянку. И сам вхожу в кабинет.

— ТЫ! — Петрес стоял у окна. — Ты заодно с Бесоновыми?! Это какая-то их схема по захвату собственности моего рода?

— Не обольщайся, — хмыкаю. — Беридзе не настолько великие, чтобы заинтересовать Великий Дом. Но настолько мерзкие и подлые, чтобы я захотел уничтожить вас.

Снизу раздается гром молний и визгливый ор умирающих кавказцев.

— Что мы тебе сделали? — ревет Петрес раненым зверем.

— Вы не ценили собственную кровь, — я делаю шаг к нему. Доспех включен, ящик Хаоса наготове. — Вы поставили хотелки вашего извращенного сына выше гордости рода. Вы жалки и духовно слабы. А за слабость кара лишь одна. Забвение.

Новые вскрики, и грузин не выдерживает.

— Ах, чертов щенок!!! — он взмахивает рукой, взрыв-волна сотрясает мой доспех. Но благодаря влитой силе Монстров, защита выдерживает. Меня не пробила атака Рыкаря, и пускай Петрес умелее своего сына, но всего лишь Кмет, и чистая огневая мощь у него меньше.

И всё же Монстры разбужены. Гнев бьет мне в голову, Зависть застилает глаза, Гордыня сжимает сердце, а Чревоугодие требует найти ближайший холодильник…

Но к болотопсу эти грязные позывы! Я прыгаю к своему врагу, вскидываю руку. Кулак обхватывают волны пламени, Кметовские техники уже доступны мне. Боковой в челюсть, сразу же бью коленом в живот. Петрес успевает блокировать, но тут же получает джеб в висок. Грузин сваливается, но падает умело — сказывается опыт — и перекатом уносится к двери. Это не сопляк Амиран, а более хитрый засранец. Он предпочел бегство смерти.

Укатиться в коридор ему не дает Серана. Бразильянка уже заскочила в проем и пинком отправляет кувыркающегося грузина обратно к окну. Он с охом распластывается. Пытается подняться, но я не даю такой роскоши. Быстрая связка сзади по позвоночнику, и он опять заваливается. Доспех слетает. Добиваю его ударом ноги в гортань. Позвонки хрустят, словно овсяное печенье.

— Болотопсам болотопсовская давка, — я замираю.

Приоткрытый ящик не сразу захлопнулся. Эманации Монстра охватили мое сердце, сжали в ядовитых объятиях. На этот раз вылезла Похоть.

Резко подхожу к бразильянке и хватаю ее за тонкую талию.

— Милорд, — удивленно раскрывает она огромные карие глаза.

Рывок к себе и брюнетка прижата всем своим телом к моему, а наши губы жадно исследуют друг друга. Языки сплелись в жарком горячем поцелуе.

— Кхм-кхм, — кашель Слепого кота отвлекает нас от удовлетворения зова Похоти.

Разрываем объятия. Я смотрю на столпившихся в коридоре демоников. Многие украдкой поглядывают на пышности Сераны, обтянутые черным комбинезоном.

— Зачищено, — сказал слепец. — Все мертвы, кроме женщин…тех, что не участвовали в боях.

— Понятно. — Конечно, кто-то из барышень полез на рожон. Без жертв и быть не могло. Это война. — Тогда расходимся. Судьбу женщин завтра будут обсуждать Волконский, Бесоновы и Багратион. Уверен, князи с княгинями договорятся, чтобы их распределили по достойным родам.

— Конечно, — без интереса говорит Кот. — Тогда операция завершена. Отступаем.

— Покеда, — махаю на прощание.

Больше не обращая внимания на гвардейцев, продолжаю прерванный поцелуй. А Серана и не против. Подается навстречу, обхватив меня за голову, страстно прижавшись губами к моему рту…

* * *

Дарико поднимает голову от подушки. На щеках соленые дорожки от слез. Всё это время она не спала. Лежала с открытыми глазами в темноте и вглядывалась в полоску света под дверью. Как вдруг дверь распахнулась и на фоне желтого квадрата возникла черная высокая фигура. Лица не видно. Лишь силуэт.

Дарико в панике садится и не обращает внимания на задравшуюся ночнушку. В голове мечется лишь один вопрос.

Дядя или Арсений?! Приход одного означал смерть другого.

Сердце бьется в тревоге, замешательство охватывает сознание. Несмотря на всю пережитую боль, она не хочет смерти дяди. Он дорог был ей, как родственник. Что же касается этого странного светловолосого юноши… Его смерти она не хотела даже еще больше, чем дядиной. Дарико с ужасом понимает это. Постыдное предательство рода? Безусловно. Значит, она предательница. Значит, так. Только Сварог, пожалуйста, пускай это будет Арсений Всеволодович!

Фигура движется к кровати, раздается четкий стук трости о паркет. Дарико с облегчением расплакалась. Арсений, Сеня, слава богам, ты живой! Живой!

Не осознавая, она приникает к груди вставшего у постели молодого мужчины. Вдыхает его сильный мужской запах, чуточку приправленный бархатистыми женскими духами. Дарико удивленно округляет глаза. Кажется, такими же духами пахла та сексуальная бразильянка? Неужели она и Сеня…? Нет, нет, это неважно. Главное, он вернулся. Главное, живой.

Она снова утыкается лицом ему в грудь. Сильные мужские руки берут ее хрупкое тело и укладываю на кровать. Он ложится рядом и не отпускает ее, ласково гладит по длинным черным волосам. А она плачет и трепетно прижимается к нему, вся сладко сотрясаясь от нежных прикосновений.

* * *

Утром я снова в гостях у Бесоновых.

— Детский лагерь? — недоверчиво переспрашиваю я Софию. Аяно и Кали тоже тут сидят, притихшие. — Как это поможет моему развитию?

— Ну ты уже Кмет, как я поняла, — с хитрой улыбкой произносит главная княгиня. — Надо усиливать тренировки. Рецепт прост. Постоянный прием Сырья и постоянное напряжение.

— Так может вы мне дадите спарринг-партнеров? — Хоть убей не понимаю смысла ее задумки. — Зачем такие сложности? Еще и эти детские игры в лесу.

— И вовсе не детские, — София будто бы обижается за свою затею. — Спарринги — дело хорошее, но узконаправленное, а тебе нужно развивать все рефлексы. Так что мы пойдем тебе навстречу. Организуем лагерь благородных аристократов. Будут там и наши дочки, Ксюша с Астрой. Кажется, ты с ними уже спарринговался.

— Всё вы знаете, — отмахиваюсь я и суплюсь, раздумывая. Отказаться или принять предложение? Ну София, понятно, хочет проверить чувства девчонок ко мне. А сам-то я заинтересован в этом лагере? С одной стороны ребячество. С другой — круглосуточный контроль диетологов Бесоновых, а также четкий прием Сырья по расписанию. Второй пункт и стал решающим. — Хорошо, давайте устроим лагерь.

— Отлично, — улыбка Софии стала чуть шире. — Я разошлю приглашения сегодня же. Срок через неделю, думаю, в самый раз.

На этом мы и расходимся. Неделя проходит в трудах и тренировках. Одним глазом слежу за родовым бизнесом, но Катя с Раулем отлично справляются и сами. Регистрируются новые патенты, выручка растет с каждым днем.

Еще поселил у нас Дарико. Мама поначалу отнеслась к этому с ужасом — о боги, сын привел незамужнюю барышню, — но потом узнала о том, что Дарико — бедная сиротка, и почти сразу успокоилась. Девочка осталась одна, и так и так придется идти под кров к незнакомым людям. В конце концов с латинской принцессой я уже живу, и юная сожительница не сильно изменит ситуацию.

Но Дарико я не трогал, несмотря на зов Похоти и Жадности. Блюл честь своей жены. Но очень хотелось. Поэтому моему адъютанту приходилось отдаваться за обеих.

Потом еще у меня был серьезный разговор с Волконским. Его несказанно удивила моя слаженная работа с Бесоновыми по устранению грузинского рода. Я не стал успокаивать князя. Объяснил лишь, что я жива-мутант, и Бесоновы заинтересованы во мне. Раз эта отмазка сработала до рестарта, почему снова не попробовать? Этой версии будет придерживаться и София. Волконский, конечно, с ней поговорит, но на конфликт не пойдет, лишь потребует делиться с ним своими планами насчет меня.

Сырье я также потреблял каждый день. Приходилось несладко. Особенно когда с разрывающейся головой махался на спаррингах с демониками Бесоновых. С Ксюшей меня больше не ставили. Я, конечно, спросил Кали, где моя женушка. Теща усмехнулась и ответила, что княжне требуется закрыть кое-какие дела перед лагерем.

Наконец настал день выезда.

Тимофей довозит меня до резиденции Бесоновых. На территории усадьбы стоят два больших красных автобуса. В сторонке тихо переговариваются водители в идеально выглаженных рубашках. Наверное, волнуются, ведь везут не абы кого, а юных баронов, графов, князей. Я сам был удивлен, когда узнал список «отдыхающих». Вот что значит «Бесоновы». Объявили лагерь через неделю, и сразу весь свет ломанулся записываться, забыв о других палнах.

Знатный молодняк, еще не зашедший в автобус, сразу заприметил меня.

— Кто это такой?

— Кажется, никто.

— Я вроде бы видел его в «Эдеме» две недели назад. Он напоролся на Ричарда.

Их разглагольствования прервало звонкое приветствие со стороны автобуса:

— Арсений! Наконец-то ты пришел! — с волчьей усмешкой ко мне шла Ксюша. Княжна приблизилась и внимательно, не отрываясь, рассматривала мое лицо. — Давно не виделись…О, ты без трости?

Толпа у автобуса выпала в осадок.

— Надобность в ней отпала, — усмехаюсь. — Я полностью излечился от недуга.

Действительно, немного поднапряг свой организм. А то трость из симпатичного атрибута превратилась в сильное неудобство.

— Рада слышать, — отвечает моя жена, и красный румянец на нежных щеках выдает искренность ее слов.

Я слышу бурлящие шепотки за спиной. Но еще больше дворяне приходят в шок, когда из автобуса быстро спускается Астра.

— О, Арсений! Мамы говорили, что ты тоже поедешь, — будто бы холодно произносит Царица поля, но пристальный горящий взгляд говорит о более жарких чувствах. — Меня оторвали от тренировок в Грон, представляешь? Сдался мне этот лагерь! У меня Лига на носу! Но нет — приказали ехать.

— Возможно, ваши мамы думают, что лагерь пригодится в дальнейшей вашей жизни, — предполагаю я с намеком, который Астра не в силах понять, но вот его почувствовать точно должна.

— Хм…странно, — задумывается красноволосая княжна и тут же забывает про это. — Ладно, что болтать? Пойдемте уже.

Я иду вслед за княжнами в салон. Внутри половина мест занято. Тут, кстати, среди прочих сидят и Боря Кайман, и Витя Долгоногий. Последний встревоженным взглядом смотрит на меня и на… Ксюшу.

— Кто это, Ксюш? — спрашивает Витя.

— Здесь не место представляться, — фыркает ему княжна. — Мы скоро тронемся. Потом, — и говорит уже мне совсем другим тоном: — Сеня, садись куда хочешь.

— Благодарю, — отвечаю, чем вызываю раздраженную гримасу Вити.

Хм, а точно. Слышал я, что когда-то Витя горел Ксюшей, но та жестко его избила и после этого граф стал бабником, ну, пока не встретил принцессу Чингу, что охотилась за мной. В рестарте момент избиения еще не настал, я встретился с Бесоновыми раньше. А значит, Долгоногий пока еще тешит себя надеждой овладеть сердцем Ксюши.

Сестры Бесоновы садятся вместе. Я же предпочитаю упасть рядом с Борей Кайманом.

— Как отец? — спрашиваю сходу.

— Нормуль. Чега эта, аднака? — поворачивает он ко мне крокодилью башку.

— Да ничего, — усмехаюсь. — Просто недавно познакомился с Али Ашотовичем. Добросовестный дружинник. Хотелось бы, чтобы у него всё было хорошо. А также много куряц.

Кайман фыркает.

В автобус входит водитель с самой княгиней Кали в облегающем походном черном комбинезоне. Тут же среди юношей и девушек поднимаются тихие вздохи удивления.

— Привет всем, — махнула Кали. — Я ваша вожатая, рада знакомству, — усмехается. — Вас ждет незабываемая неделя.

Автобусы трогаются и друг за другом выезжают за ворота. Через три часа, мы останавливаемся у большого комплекса в глухом лесу.

— Вот он лагерь имени Бесоновых, — поясняет Кали. — Раньше это была тренировочная база наших гвардейцев, но с недавних пор бюджет нашей СБ вырос и они смогли себе позволить отстроить более крутое место. Здесь же теперь будете тренироваться вы. Добро пожаловать!

От ее волчьей ухмылки все дворянчики вздрогнули. Один я зевнул. Не выспался из-за жаркой Сераны. Бразильянка старалась сегодня особенно. Всё-таки неделю не увидит своего любимого милорда.

А вообще, надеюсь, за неделю я вырасту до Рыкаря. Иначе у меня будут претензии к Софии. Лучше всё же Бесоновым меня не разочаровывать. А то у нас уже будет совсем другой разговор.

Глава 16 — Игры

— Это нечестно! — восклицает Ксюша. — Почему все сильные игроки попали в одну команду?

— Согласен с княжной! — громко говорит Витя Долгоногий.

— Рандом, — пожимает плечами Кали. Только вот волчья усмешка княгини говорит, что нифига. И никто ей не верит. Дворяне почтительно смотрят на княгиню — ведь Бесонова, а значит, во всем этом ребячестве есть большой сакральный смысл.

Я молчу, со скукой поглядываю на окружающие деревья. Листва шумит под легкими порывами ветра, где-то поет певчая птица, слышится стук дятла…

Просто мне эти детские игры побоку. И это никакая не метафора. Бесоновы устроили настоящий детский лагерь с салками, прятками и прочей ерундой. Несмотря на то, что многие дворяне совершеннолетние, а кому-то так вообще двадцать с лишним. Вот сейчас мы должны перетягивать канаты. Ясли, одним словом.

Но Бесоновы сильны, их репутация огромна, вот все терпят и надеются, что эта детскость скрывает под собой что-то крутое, какой-то, непонятный сходу, обучающий материал. Ха, я бы не рассчитывал.

Кали поделила дворянчиков на три группы. Я, понятно, оказался вместе со своими женами. Дележка вышла несправедливой. Кроме Астры и Ксюши, с нами слабенькие аристократики, многие даже не Воины. В то время как Вите достался настоящий молодой коммандос: все поголовно или демоники с пробудившимися фракталами, или Кметы. Не нравится Вите же вовсе не состав, а то, что Ксюша, предмет его влажных снов, не с ним в команде.

— Так что, мам? — подбоченилась Ксюша.

Кали заинтригованно глянула на меня, но мое лицо равнодушно. Я своих жен все равно верну. И неважно буду ли я тянуть вмести с ними этот долбаный канат.

— Ваша Светлость, мы можем вдвоем с Борей Кайманом перейти в команду Ксюши? — между тем Витя делает ход. — А взамен в нашу команду перейдут Беркутов и кто-то еще.

Продолжаю молчать. Но подает голос другой товарищ.

— А че я зразу, аднака? — завозмущался крокодилья морда.

— Потому что ты сильный, Борь, — Витя прекрасно знает подход к своему зеленому другу.

— А, этя да, — довольно закивал сынок Али.

Кали делает вид, что задумалась:

— А ты что думаешь, Ксюша?

Княжна погладила подбородок, взгляд ее быстро скользнул по мне.

— Костяк не надо менять. А я с Астрой — костяк нашей команды. Но все равно не помешает раскидать сильных игроков, конечно.

— А я считаю, что так даже интересней, — усмехается красноволосая княжна. — Хоть какая-то интрига в этом лесу. Дочери Бесоновых против оравы аристократов. Эпично.

— Ну ладно-ладно, — Кали теперь прямо смотрит на меня. — Мы услышали жалобы всего лишь рядовых членов команды. А ваш капитан отмалчивался. Что скажешь, Арсений? Делаем перетасовку?

Ах да, я же капитан своей команды. Кали назначила. Вите это сразу не понравилось. Лицо у него было ошеломленное. С чего такие почести мелкому провинциалу? Или неужто правда рандом?

— Меня всё устраивает, — спокойно отвечаю. — Наша команда победит и в таком составе.

— Неужели? — фыркает Витя. — Подумай еще раз. Перейдешь в более сильную команду. Появится реальный шанс выиграть.

— Он и так есть, — на моем лице скука. — На девяносто девять процентов.

Витя обжигает меня взглядом.

— Ха, — Кали смеется. — Капитан Арсений отказывается от замены. Значит, начинаем. Имейте в виду, победители сегодняшней игры завтра будут иметь преимущество на решающих соревнованиях.

Глаза ребят сразу загораются. Им всё чудится таинственная подоплека всего этого. Я другого мнения. София разработала план, чтобы понаблюдать меня в связке с дочерями. Остальные дворяне лишь массовка и тренажеры-измерители. В принципе, я понимаю главную княгиню. София хочет убедиться, что из моего союза с Астрой и Ксюшей выйдет толк, что мы будем слаженно работать. Настоящая мама года. Ну и пускай ее. Княгиня не разочаруется.

А мне лично ее проверки только на пользу. С утра опять принял пару коктейльчиков с Сырьем. Любая движуха разминает «колодцы», расширяет каналы, стабилизирует энергосетку. Поэтому и не обращаю внимания на проказы Софии. Она, кстати, тоже это продумала, умная теща, знает подход к своему зятю. Но я не в обиде, лишь обстановка вокруг способствовала моему развитию до Рыкаря.

Первыми канаты тянут две другие группы. Заканчивают они быстро, выигрывает та команда, где присутствуют демоники-силачи. Может, виноваты фракталы Гончих или магнофелисов. Как бы то ни было, они без труда перетягивают команду преимущественно с Воинами, и те бахаются лицами в землю за центральной отметкой. Вдобавок проигравшая команда сделала серьезную ошибку — переставляла руки на канате, дилетанты. Ладно, канаты они до этого не тягали, как и я впрочем, но физику же учили.

Кали свистит в свисток. Наступает наша очередь. За отметкой цепочкой встают наши противники. Над построением они даже не парятся. Вперед встает Витя, за ним Боря Кайман, самый сильнейший игрок по сути, и дальше по силе до самого слабого. Прямо демонстрация иерархической структуры дворянского обществ. Это ошибка. Мы будем умнее.

— Встанешь вперед? — смотрит на меня Ксюша, признавая мое старшинство. Стоило всего лишь раз побороть эту крошку вместе с сестрой, и вот боевая барышня смотрит на меня щенячьими глазками. По идее, она уже моя. С Астрой посложнее, красноволосая Царица поля постоянно изучает меня, смотрит, как действую, соответствую ли сложившемуся образу достойного аристократа.

— Нет, вперед встанет Астра, — огорошиваю всех. — Я в конец.

— Почему? — немного разочаровывается Ксюша.

Я смотрю на девушку с иронией. Плохо всё же тебя учили, моя жена. Далеко не всегда главный бой в авангарде, малышка.

— Потому что сильнейший игрок должен быть последним, чтобы он мог использовать свою силу на максимум и не боялся поскользнуться.

— Ммм, — Астра мешкает секунду и всё же решается попробовать мою гордость на зуб. — Ну тогда я встану последней, а Ксюша впереди. Мы — сильнейшие в команде.

Я хмыкаю, строю серьёзнейшую мину, а в душе усмехаюсь. Астра такая Астра. Но меня тебе не взять, солнышко. После венчания будешь еще мне тапки носить за свое озорство.

— Как капитан я рассмотрел твое предложение, Астерия Артемовна, и отклоняю его, — без эмоций произношу. — Я замыкающий. После Астры чередуем слабых с сильными. Ксения, ты в самой середине.

— Пф, — фыркает красноволосая, но это больше по привычке, взгляд у нее заинтригованный. Интересно, что из этого всего выйдет.

Я резко оборачиваюсь к ней:

— Никаких «пф». Все слушаем внимательно! От этого зависит наша победа! — говорю напыщенно, будто опять играю в Грон за кубок, а не фигней страдаю. Ну я ж Феникс и по-другому не умею. Каждая борьба, даже детская, должна пройти красиво, в ярких воспоминаниях. Зато будет, что вспомнить.

Смотрю я только на самую строптивую жену. Жестко смотрю. Астра, чуть помедлив, кивает. При этом трогает шею, которую я намыливал на арене у Бесоновых.

— Хорошо, я слушаю, — княжна хмуро поджимает губки, вдоль и поперек исцеловавшие меня в прошлой жизни.

— За канат беремся верхним захватом, — продолжаю инструктаж. — Веревку не наматываем на запястья, просто держим. Вообще про руки забудьте. Главное не тянуть канат, а отталкиваться ногами. Держите руки и тело как можно прямее. Опираетесь ногами о землю, не давая телу сдвинуться. Представьте, что лежите на кресле с откидной спинкой, — я смотрю на своих товарищей, отмечая, понимают ли они меня. Лица не по-обезьянньему тупые, значит, понимают. — Никаких широких шагов. Вся команда двигается только небольшими шагами, чтобы обе сильнейшие мышцы в теле — бедра…, — хлопаю себя по ногам. — …удерживали канат на вашей стороне.

Ребята молчат, ошеломленные.

— Ксения, Астерия, вы долго еще? — вякает со свой половины площадки Витя. Меня граф демонстративно игнорирует. Его команда уже давно ждет с канатом в руках.

Но Бесоновы не обращают на графа внимания, а с задумчивыми морщинками на лбу смотрят на меня. Кали тоже нас не торопит. Княгиня с интересом наблюдает за своими дочками. Это снова подтверждает мои подозрения — весь лагерь мишура для моей «садки» к дочкам. Так и, правда, удобнее контролировать. Уверен, и камер в лесу хватает. София ничего не упустит.

— Арсений, — Ксюша надувает губки. — А ты раньше тянул канаты?

— Никогда, — честный ответ.

Девочки переглядываются.

— А точно поможет? — хмурит бровки Астра. — Команды перед нами просто широко топали…

— Если кто широко пойдет или неправильно схватится за канат, будет наказан, — обрубаю ненужные рассуждения.

— Наказан? В смысле? — Астра прямо напрашивается.

— В смысле спарринг лично со мной, — оскаливаюсь по-волчьи, спасибо теще Кали, чей живой пример постоянно перед глазами. — Максимально приближенный к боевым условиям.

Красноволосая женушка вздрагивает. К такому ее мама София не готовила. Наш прошлом спарринге хорошо помял ей выпуклости. Воспоминания еще свежи.

Больше женушки ни слова не говорят, помалкивают. Остальные дворяне в нашей команде смотрят на меня, как на живой феномен. Не только раскомандовался, но еще угомонил самых знатных княжон во всей Империи. Что же это за провинциал такой?

А это ребятишки, дух Префекта. Но вам рано знать. А может этот мир уже никогда не узнает. А зачем? Хаоса нет, Монстры сидят во мне, бороться не с кем. Надо поскорее разбираться с тем, что начудила Лиза, и устраиваться в рестарте поудобнее — возвращать женок, строить «Крылья Феникса» и лететь всей семьей в Постимпериус на поклон Отцу-Императору. Заодно попрошу благословения у Великого. А то в прошлый раз нас женил бабник Чугун, что как-то не очень комильфо.

— На позиции, — командую, откинув ненужные мысли.

Беремся за канат. Астра впереди, я последний, остальные игроки поочередно сильный-слабый. Витя недоуменно смотрит за нашей расстановкой. Он-то, кретин, сильнейшего Борю поставил в середку.

— Готовы? — спрашивает капитанов Кали.

Мы с Витей в голос подтверждаем. Княгиня свистит в свисток.

— Поехали, — азартно добавляет.

Началось. Мы, как черепашки, принялись отталкиваться ногами. Мелкими шагами отходя от отметки. Команда Вити натужно хрипела, как лошади в сохах. Сам граф как дурак намотал канаты вокруг рук. Это я мельком заметил, так-то за противниками не следил, они мне не важны, главное, чтобы наши правильно ходили…

— Ксюша! — гаркаю. — Вытяни руки! У тебя ноги позади плеч!

— Ой…так точно, — тут же поправляет положение княжна, принимая почти падающую стойку.

Астра, молодичнка, сразу верно встала. Голые мощные плечи княжны напряглись, топик чуть задрался, обнажив полоску бронзового живота.

— Шаг за шагом! — мой голос гремит над площадкой железным куполом. — Все вместе! И раз! И два! Правой! Левой!

Стиснув канат, мы прем назад. Словно огромный змей ползет всем длинным телом.

— И РАЗ! И ДВА! — на выдохе команда повторяет за мной.

Команда Вити отчаянно сопротивляется, удерживая нас от стремительного рывка, но половину потенциала они профукали из-за неправильной расстановки игроков. Вторую половину они потеряли, двигаясь не синхронно. Канат медленно движется в нашу сторону. Мы близки к победе. Но что-то не дает нам быстро выиграть. А я хочу именно стремительной, взрывной победы.

Быстро поднимаю глаза и вижу вздувшиеся вены Бори Каймана. Крокодил силен. Ладно, чуть подсобим сами себе.

Приоткрываю ящик в душе и зачерпываю оттуда Жадности. Холодное бешенство завладевает сердцем. Это мой канат! Мой!

Вцепляюсь со всей силы, костяшки белеют. Медленно пячусь, слегка поворачивая плечи назад. Мы резко прибавляем в скорости, один из наших аж поскальзывается, но удерживается.

— Ускоряемся! — сиплю сквозь стиснутые зубы. — Немножко!

Темп общего шага поднимается, наша «змея» уже достаточно быстрая.

— Не сдавать! — орет Витя, обильно потея. — Все вместе! Оп!

Но он слишком переоценивает свою команду. Она не успевает за графом. На резком рывке Витя спотыкается. Растянувшись, на земле охает, а поверх него пробегает Боря зелеными лапищами, вбивая графа в землю.

Свисток Кали.

— Победила команда Арсения. Расходимся по комнатам, — машет она рукой.

Я выдыхаю, усмиряя Жадность. С трудом засовываю Монстра опять в неведомый ящик.

— Арсений, твоя стратегия помогла, — вынужденно признает Астра, и Ксюша молча кивает. — Только как ты смог дернуть канат в конце? Ты едва Кмет.

— Сила духа, — усмехаюсь, — не зависит от рангов. Главное, чего-то очень сильно хотеть. Ну и стараться.

— Ммм, — задумываются девушки. А я направляюсь к себе в номер — сплоснуться и спать. Побочка коктейлей совсем вымотала.

* * *

— Ну и что ты думаешь? — спрашивает Астра, закинувшись с ногами на кровать. Княжна делит номер вместе с сестрой.

Ксюша достает из тумбочки полотенце и чистое белье.

— Думаю, что я первая в душ.

— Да я не об этом!

— Тогда думаю, что тебе нужно снять кроссы, прежде чем прыгать на кровать.

— Ксюха! — ярится княжна, хлопнув ладонью по покрывалу. — Хватит увиливать. Что ты думаешь о Сене!

Ксюша, сжав кружевные трусики, застывает и смотрит в окно. Хоть вид и прекрасный: вечернее озеро, залитое лунным светом — но княжна его не замечает. Перед ее внутренним взглядом стоит светловолосый юноша с геройской ухмылкой.

— Думаю, мамы рассматривают его в качестве союзника Дома и нашего жениха.

— Что?!

— Сама посуди. Этот глупый лагерь, ради которого тебя оторвали от Грона, а меня от боев. Мы все время попадаем в команду с Арсением, он все время капитан, он все время проявляет силы, несоответствующие его рангу. А мама Кали все время смотрит на нас и непонятно лыбится.

— Думаешь, он жива-мутант? — задумчиво проговаривает Астра.

— Девяносто девять процентов — да, — решительно кивает Ксюша, потеребив пальцами кружевную розочку на трусиках. — Мама София его приметила и теперь тестирует в своей изощренной манере исподтишка. Окажется хорош — нам велят выходить за него.

Молчат, думают каждая о своем.

— Мне кажется, он окажется, — тихо роняет Астра.

— Я тоже надеюсь…тоже думаю так, — поправляется Ксюша и, на удивленный взгляд сестры, краснеет. — Всё. Я в душ.

Дверь за ней с грохотом захлапывается. Астра смотрит вслед. Стоило бы посмеяться над глупыми чувствами сестры, но княжне почему-то не кажутся они глупыми. Может потому, что у нее самой сердце сейчас стучит часто-часто?

И тут за окном раздается крик.

* * *

Крик боли в ночи. Хруст веток под ногами. Фокусируюсь на тени и с размахом пинаю в голень. Еще один крик и тень подламывается, падает оземь. Уже три тени валяются и стонут, хватаясь за поврежденные части.

Нет, это не хаоситы. Не зеленомордые. Куда там. Просто дворянчик получает лещей от Префекта Фалгора.

Витя совсем ошалел. Придумал выманить меня ночью на улицу и избить толпой. Дурак. Я даже не дал использовать им техники, зачерпнул Хаоса и быстро всех уложил. Нечего устраивать фейерверки, жен моих будить.

— Кто там?! — грозный крик Астры за ветвями. — Почему кричите…?! Сеня…Арсений, ты?!

Ох, болотопс. Разбудили всё же.

Раздвинув кусты, Царица поля застывает. За ее спиной вытаращилась Ксюша. Обе княжны смотрят на меня в обрамлении избитых графьев, князей, баронов. Бори Каймана среди лежачих, кстати, нет. Может, посчитал подлым нападать толпой на одного. Или просто поленился вставать ночью ради такой ерунды.

— Да, Ваша Светлость, — чуть кланяюсь красавицам в ночнушках. — Виктор Дмитриевич захотел со мной пообщаться, но в процессе устал и решил прилечь. Пойдемте, я вас провожу в комнату.

— Поговорить? Надо сказать маме, — хлопает глазками Астра. — Это же беспредел.

— Не нужно, я им уже всё сказал, — властно приобнимаю княжну за талию и увожу прочь. — Пойдемте.

— Но…

— Тссс. Всё хорошо, — тихо шепчу в самое ушко Астре, и она замолкает.

По дороге прихватываю за талию и Ксюшу. Девушки не сопротивляются. Вроде бы примолкли, следуют послушно, но вовсе не тихо — сердечки колотятся, как отбойные молотки. Я усмехаюсь в ночи. Так и должно быть. Жены должны подчиняться своему мужу.

Ох, быстрее бы завтра. Последний день в этом лагере. Побьюсь за дурацкий флаг и отправлюсь домой… А может вовсе и не домой. «Колодцы» достаточно распухли. Есть большая надежда, что уже завтра я выстрелю в Рыкаря. И тогда здравствуй, Верхний мир.

Глава 17 — Ждем вас!

— Капитан, база противника найдена, — докладывает Ксюша, выпрямившись и сверкая глазками. — Ты был прав. Долгоногий установил флаг у реки. Прямо на небольшом полуострове, что ты приметил.

— Там проще держать оборону, — усмехаюсь. — А также оказаться загнанными в угол. Но Витя слишком гордый и не подумал о последнем.

Я встаю с травы. Вокруг выстроились ребята из моей команды. За моей спиной воткнут в землю белый флаг — это наш. На земле лежит еще один — это уже трофейный.

Кали решила завершить лагерь Военными играми. Точнее, борьбой за флаги. Одну команду противников мы уже разгромили, еще с одной справились ребята Долгоногого. Так что остались только мы и Витек. Немного осталось.

— Итак, группа Астры налетает с правого фланга, мы с группой Ксюши — с левого, — даю распоряжение. — Остальные — охраняйте флаги, — парни и девушки кивают, а я усмехаюсь. — Осталось немного, и мы поедем домой настоящими победителями.

— Да! — радостно восклицает ребятня.

Даже немного забавно. Знатные аристократы, чьи рода владеют половиной Империи, радуются, что выиграют в детской игре. Магнетизм, конечно, немного виноват — подзадоривает и воодушевляет, но главная причина — в азарте. Воюют-то они с такими же знатными дворянчиками. Победить, разгромить того же графа Долгоногого, пускай и в салках каких-нибудь, дорогого стоит. Потом будут хвастаться на балах и светских вечерах, мол, а знаете, сударыня, однажды я самого графа сделал. А сударыня такая: Ох, Сварожечки.

Ладно, это всё лирика. Группы выдвинулись. Астра скрылась за зеленой листвой. Ксюша со своими «бойцами» двигается за мной. Оставляем лесное пространство позади, среди зелени возникают синие изгибы реки. Мы шагаем в горку, пока не попадается дозор Долгоногого. Быстро их утихомириваем, стараясь действовать без шума. Просто вырубили. Детский лагерь же.

Еще пару минут ходки и налетаем на основные силы Долгоногого. Завязывается борьба. Я тоже колочу попавшиеся головы. В ящик не заглядываю. Сейчас главное — напрячь по максимуму меридианы. Авось, тогда и прорвусь.

— Гребаный тверичанин! — набрасывается на меня Витя, брызгая слюной.

— Тверь — древняя столица Руси, — отбиваю его удар локтем. — Что за неуважение к великому городу?

Из рук Долгоногого вылетает струя пламени. Быстро уворчаиваюсь и наталкиваюсь спиной на кого-то твердого и чешуйчатого…

— Аднака! — разворачивается ко мне Боря Кайман. Скалясь, пытается достать хвостом. Отбиваю блоком, делаю шаг назад и оказываюсь напротив двух друзей — Долгоногого и Бори. А за ними развевается на ветру белый флаг. Там же лежит и их трофейный.

— Бей его, Борян! — рычит Витя.

Оба накидываются. Зубодробительные хуки Бори принимаю на предплечья и едва не улетаю в кусты. Крепок, крокодил! Одновременно пригибаю голову и заслоняюсь зеленым. Струи пламени летят мимо. Ха, Витя решил побить с расстояния.

Снова вспыхивает пламя, и я сигаю за Каймана. Увлекшийся Витя ведет струю пламени следом и опаляет Борю.

— Аррр! — сгибается крокодилина. Он наклоняется вперед, ко мне, и я тут же пользуюсь возможностью. Со всей силы, от души пинаю носком по вытянутой морде. Кайман отлетает назад и, перевернувшись, катится прочь.

— Сука! — Витя окутывает кулаки огненными сферами.

Ага, пошел в рукопашку. Я напрягаюсь, пытаюсь выплеснуть огонь. Подступивший Витя получает файерболом в рожу, крякает удивленно. Тут вступаю в ближний бой. Боковой правой, прямой левой, локтем в щеку. Долгоногий отшатывается, доспех у него прочный, ранг высокий, поэтому налетает с новой силой.

Вокруг кипит драка. Набегает Астра со своей группой, холм с флагом оказывается в тисках.

Краем глаза вижу, как ребят Вити сминают, те падают штабелями, либо сдаются, получив увечья. Астра с Ксюшей приближаются и застывают, смотрят. Их внимание распаляет во мне огонь с новой силой.

Долгоногий получает хай-кик в лобешник, но удерживается на ногах. Без Монстров из ящика мои удары просто сильные. Но я вхожу в раж. Десятки боковых с разных сторон сыплются на Витю. Сам не замечаю, как каждый «бах» сопровождается огненным всплеском.

— Аднака, я тута! — из кустов выпрыгивает Боря Кайман, весь в листьях.

Снова наседают вдвоем. Княжны хотели было помочь, но вдруг замирают. Огонь вырывается из всех пор моей кожи. «Колодцы» бешено работают, пуская живу по меридианам. Горящие ливни обрушиваются на Каймана с Долгоногим, и они с криками отскакивают. А я, наоборот, прыгаю к ним, пламя продолжает плескаться.

— Сеня уже Рыкарь! — слышу радостное восклицание Ксюши. — Сколько огня!

— Быстр! — довольно вторит ей Астра. — Думаю, он прошел проверку…

Не очень понимаю, что за проверка, да сейчас и не до этого.

Доспехи парни удерживают, но силы на сопротивление они тратят нешуточные. На усиление и ускорение уже не остается. Поэтому я без труда раскидываю их на горящую траву, а потом прибиваю ботинками под дых. Топ-топ. Сделаны.

— Победа!

Оборачиваюсь. Флаг подгорел, но Астра успела его спасти.

Тут раздается свисток. Это Кали поднимается по тропинке, объявляя окончание игры. За ней взбегает целый отряд Целителей. Они тут же принимаются за покоцанных аристократов. Боре Кайману с Долгоногим тоже достается по медику.

— Отлично порезвились, — усмехается по-волчьи княгиня. — Да ведь, Фалгор? Тебе понравилось?

Я успеваю только с укором посмотреть на Кали, когда Ксюша спрашивает с непониманием:

— Мама, а почему ты назвала Арсения Фалгором.

— Скоро узнаешь, — лыбиться свирепая княгиня. — Совсем скоро.

Похоже, теща решила всё рассказать дочкам. Ну и отлично. Лучше пусть услышат из уст матери. Мне некогда, ведь надо еще мир спасать. Ну или чем там Перун занимается в Высшем мире.

* * *

— Знакомьтесь, — София указала рукой на ослепительную блондинку на диванчике. — Это Сербина Гиллер, глава крупной корпорации в Америке, а также ангел из Высшего мира. Посланник Небесного престола.

— Очень приятно, — киваю с улыбкой.

После лагеря я пробыл дома совсем ничего, а тут уже очень нужные знакомства. Ну а чего тянуть? Я ведь Рыкарь, пора отправляться в Высший мир.

Блондинка, надо заметить, просто идеальная. Идеально ровные зубы, идеально плавные черты лица, идеальная фигура и…хм…грудь тоже идеально большая. Но меня она не прельстила. Как женщина, имею в виду. Наверное, потому что сама посмотрела на меня как-то странно. Да, точно, взгляд у нее нечеловеческий. Слишком уж чистый. Таких людей не бывает.

— А это Арсений Беркутов, так он известен в миру. По-настоящему же его зовут Фалгор, Префект далекого Постимпериуса, — продолжила представлять нас София. — Фалгор, садись, пожалуйста.

— Постимпериус, — задумчиво протянула Сербина, глянув на меня своими голубыми глазками. — Не слышала.

— Правда? — это уже София.

— Все наши входы в Средний мир находятся на Земле, — сказала ангелесса.

— Почему-то я тебе не верю, — усмехается София.

Сербина чуть смутилась, ну или притворилась, что смутилась.

— Ладно, все известные мне входы.

— Теперь больше похоже на правду, — чуть прикрыла София веки.

— Приступим к делу, — перевела тему американка. — Зачем ты представила нас с господином Фалгором друг другу?

— Я хочу отправиться в Высший мир, — уже сам отвечаю. — Я союзник Перуна, и мне нужно посмотреть, с чем он разбирается.

— Союзник? — задумывается Сербина, поправляя юбочку на выпуклых бедрах. Причем, получился до безумия эротичный жест. В меня буквально дыхнуло природными феромонами.

Вот тебе и невинный ангел. Только на что она надеется? Да, конечно, в штанах, привстало. Но не кинусь же я, очертя голову, на ее блондинистые булки. Посижу, послушаю, а потом пойду отжигать со знойной Сераной.

— Тебя смущает молодость Фалгора? — догадывается моя сереброволосая тёща. — Вспомни Перуна двадцать лет назад.

— Нет-нет, — поднимает ладони ангелесса. — Даже не подумала про года. Мы часто являемся не теми, кем кажемся. Просто вся ситуация выглядит странной. К тому же, Небесный престол контролирует порталы. Я не могу проводить всех, кого захочу. У Перуна с Елизаветой был жесткий аргумент.

— Ха, попробовал бы Небесный престол не впустить Перуна, — усмехнулась София. — Я бы посмотрела на это зрелище.

— И всё-таки, — вздохнула американка. — Соня, пойми. Мне нужна аргументация.

София закатила глаза, но ничего не сказала. Я же глубоко задумался. Мой аргумент — это Хаос внутри меня. Думаю, ангелам очень захочется изучить этот феномен. Но вот нужен ли мне этот интерес? Я еще сам не разобрался.

Ладно, если пристанут и захотят утащить на опыты — ангелам самим не поздоровится. Да и Перун, может, подсобит, тесть всё-таки.

— Хаос, — произношу. — Слышали?

— Конечно, — хмурит гладкий лобик Сербина. — Он наш извечный враг. Был. Хаоса нет больше. Точнее, нет единой или нескольких управляющих сущностей, которых мы зовем Хаосом. У нас есть много теорий на этот счет. Преобладает та, что Хаос сам себя поглотил, то есть, из-за быстрорастущей темной массы начался коллапс и…

— Хаос заточен внутри меня, — прервал я этот околонаучный бред.

Сербина аж подпрыгивает.

— Что вы сказали? — вытарищилась она.

Да и София удивленно вскидывает брови. Я выдерживаю паузу.

— Монстры Хаоса, которых так же именуют Богами Хаоса или просто Хаос, заточены внутри меня, — смотрю в ошеломленные глаза блондинки. — Этого достаточно, чтобы пробудить интерес Небесного престола к моей персоне.

Она забывает даже моргать.

— Вы — Аватар Хаоса? — переспрашивает американка. — Как такое вообще возможно! Сила Хаоса непостижимо огромна! Вас, как и любого человека, должно было разорвать…Если только, — она внимательно оглядывает меня, задерживая взгляд на чуть топорщащихся брюках. — Вы перестали быть человеком, и вас пересобрали заново в том же виде, но из совсем другого материла. Или энергии.

Интересная теория. Но, опять же, всего лишь теория. А ящик с Монстрами существует на практике.

— Я пришлю вам свои анализы, посмотрите из чего я сделан, — отмахиваюсь. — Так что насчет Верхнего мира?

Сербина подумала-подумала и кивнула.

— Хорошо, — взгляд в сторону княгини. — Я поговорю с Небесным престолом. А вообще, под твою ответственность, София.

— Не поняла? — улыбка ее не дрогнула.

— Это же союзник твоего мужа, — пожимает плечами блондинка.

— Ах, хорошо.

Ну, похоже на этом всё. Сейчас София спровадит Сербину и захочет поговорить со мной наедине. Предупредит какие ангелы коварные, подлые, хитрые и вообще не нашенские. Отчасти я сам вижу признаки двойной игры в поведении Сербины. Не люблю я подковерные интриги. Но куда деваться? Если ангелы вздумают меня скрутить по прибытию в Верхний мир, им не поздоровится. И речь вовсе не о Лизочке, которая тоже, кстати, там тусит. Я выпущу Монстров, и Небесный престол сгорит в Хаосе. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

Блондинка напоследок кивает и удаляется, повиливая крутыми бедрами. Явно это представление не для княгини. Интересная штучка. Феромоны плюс зашкаливающее обаяние ангелессы призваны притушить бдительность мужчин. Обычным землянам сложно противостоять. А София, закатив глазки, разворачивается мне навстречу. Сейчас начнется разговор.

* * *

— Охмурила? — первым делом спрашивает Кали, войдя вместе с Аяно в кабинет Софии.

Главная княгиня сидит с задумчивым видом.

— Нет, даже наоборот, это крылатая заинтересовалась им.

— Мм, а это редко бывает что ли? — недоумевает Кали.

— Очень, — подтверждает София. — Но это неважно. Фалгор просто проигнорировал плотское влечение, внушенное извне, молодец.

— Значит? — Аяно вопросительно изгибает темную бровь.

— Да, — кивает София. — Такого, правда, в род можно. Девочки будут в надежных руках. Фалгор не поддастся набитой феромонами ангелессе, и его не уведут из семьи, не сделают марионеткой. Осталось только убедиться, правду ли он говорит насчет рестарта.

— И как это сделать? — недоумевает Кали.

— Очень просто, — ухмыляется София. — Отправить его к Перуну. Пусть муж и скажет.

— Ммм, а что с девочками? — подала голос Аяно. — Они до сих пор думают, что Фалгор их сверстник.

— Надо сказать, — решительно говорит София. — Вот этим ты и займись, Ая. Только про рестарт ни слова. Слишком уж это кардинально будет.

* * *

Ночь у Астры с Ксюшей выдалась бессонная. Обе переваривали то, что сказала мама Аяно. В конце концов Ксюша побрела к Астре и завалилась к сестре на кровать. Они обнялись, будто ища утешение в родных объятиях. Неожиданно улыбчивый юноша обратился в инопланетного генерала. Такое не просто принять.

— И что теперь делать? — спрашивает Ксюша, вздохнув.

— Да ничего, — задумчиво произносит Астра. — Что сильно-то поменялось по факту? Я узнавала: он заботится о своем роде и матери. Он такой же Сеня. Наоборот, хорошо. Он сильный и уверенный в себе военачальник.

— Галактический военачальник, — тихо произносит Ксюша и вдруг улыбается. — А вообще, классно. Хорошо, если он когда-нибудь возьмет нас бороздить космос.

— Хаха, сначала школу окончи, — Астра кидает в сестру подушкой.

Та ловит и отправляет ответочку.

— А вот и кончу! Еще вперед тебя! Экстерном! Пока ты в свой Грон будешь играть! И улечу с Сеней одна! Бе-е-е-е…

— Ах ты! — полногрудая Астра накинулась на Ксюшу и сдавила ее в своих объятия.

Какое-то время сестры боролись в шутку, а потом обе упали на подушки и громко рассмеялись. Груди их тяжело вздымались под тонкими ночнушками, улыбки раскрашивали пунцовые лица. Девушки приняли свою судьбу.

* * *

Неделя проходит буднично. Пока Сербина договаривается с Небесным престолом и готовит портал, я занимаюсь делами рода. Ну и возвращаю в ряды своих Фениксов. Благодаря отсутствию хаоситов, всё идет намного проще. Никаких дотошных проверок, никаких сражений с разоблаченными тварями. Процесс пошел на поток.

София со скрипом отдала Блика. Но отдала. Пообщавшись с демоником-телепортом, она поняла, что легионеров на Земле полным-полно.

Степанев, кстати, вернул и Акуру. Дайме-садисты уже напичкали японочку, но реабилитация должна пройти быстро. Не зря же мы нашли пару техножрецов-биологов. Пускай занимаются.

Доми Магнус наконец добрался до разработки крутых игрушек. С поддержкой Софии вышло получить небольшое количество военных госконтрактов. Слабенькие болтеры, легионерские гранаты и прочее легкое пехотное вооружение пошло на конвейер. Но это только начало, и оно положено. Дальше уже пойдут ПуДы с тяжелыми болтерами. Стоит только показать их комиссии Министерства Обороны, и заказы армии потекут рекой.

Сам я не забыл про своих жен. Анфиса с Людой вернулись в столицу, и я провел с ними пару-тройку вечеров. Старался от души. И про картины говорили, и на скрипке сыграл, и вообще завораживал как мог. Девушки писали мне поочередно, их периодичность явно была согласованной. Это хорошо. Значит, дружно пытаются завоевать сердце понравившегося юноши. Значит, влюбились. Значит, у нас есть общее будущее.

С другой стороны меня взяли в осаду Ксюша с Астрой, что тоже хорошо. Похоже, София им-таки рассказала про Легион Фениксов. Я прямо чувствовал изменение в поведении княжон в лучшую сторону. Ну и отлично. Жизнь налаживается, жены осознают свою судьбу.

А в конце недели мне позвонила Сербина:

— Хелло! — американка замялась. — Кстати, мне вас называть Арсением или Фалгором? Или, может, Сеней?

Она заигрывает? Ну совсем попутала.

— На Земле — Арсением Всеволодовичем, мисс Гиллер.

— Что ж, Арсений Всеволодович, Небесный престол одобрил вашу заявку. Так что, ждем вас в Америке!

Глава 18 — Америка

Калифорния встретила нас солнцем и влажным климатом. Нас — это меня с Софией и Сераной. Княгиня захотела лично меня спровадить. Бразильянку взял, как помощника и адъютанта, ну и еще, чтобы было с кем скоротать время по ночам. Как сказал Сербина, подготовка перехода займет какое-то время. Сколько именно, непонятно. Процесс нестабильный и зависит от баланса энергий между мирами. Она постоянно течет, меняется, и подстраивать аппаратуру под эти колебания та еще задача. На калибровку могут уйти часы или даже дни. Поэтому лучше быть рядом, чтобы, как только заработает, воспользоваться проходом.

Я понял только, что в Высший мир сложнее попасть, чем в Нижние. И уверен, ангелов это устраивало. Вряд ли Небесный престол обрадовался бы, если бы к нему зачастили с захватническими рейдами земные аристократы.

После устройства в семизвездочном отеле в центре Сан-Франциско я принял душ. В одном полотенце подхожу к панорамному окну и созерцаю небоскребы. Повсюду сине-серое стекло и современный дизайн зданий. Неплохие виды, в целом.

Сан-Франциско — столица электронных технологий и богемной интеллигенции. По крайней мере, на Американских континентах. Вообще, местные земли когда-то пытались захватить англичане, но индейцев перебить у них не получилось, у тех оказалась жива на достойном уровне, из мушкетов не положишь, зато смогли частично ассимилировать краснокожих в свою культуру. Заманили прогрессом и цивилизованным образом жизни. Поэтому в этносе Соединенных Королевств Америки преобладают скуластые индейцы. Хотя и европейцев хватает. Король у них вообще метис.

— Милорд, — заглянула в номер кудрявая головка Сераны. — Вам звонит леди Гиллер.

— Давай, — киваю.

Она подходит, при этом наслаждаясь видом моего полуголого тела. Протягивает мобильник.

— Слушаю, — продолжаю созерцать городские пейзажи южного города. Пальмы, залив, корабли в гавани. Западный край неба подернулся алыми красками заката.

— Как обустроились, Префект? Комфортно вам? — хрипло спрашивает Сербина. Улавливаю в ее голосе нотки наигранной сексуальности. Забавная блондинка. Она с каждым так заигрывает, или это мне выпала честь? Хотя, допускаю, что только с очень узким кругом мужчин. А именно, с теми, кто при виде ее ног не пускает слюни.

— Достаточно, — сам добавляю в голос жара и знойности. — Номер роскошный, кровать удобная, перина мягкая… Как-нибудь попробуйте.

Прямо слышу, как она облизывается.

— Приглашаете? — мурлычет.

— Ох, простите, — произношу с сожалением. — Но сегодня вечером я хотел посмотреть город. Мы с моей помощницей решили прогуляться.

— Хм, понятно, — ангелесса переходит на сухой тон. — Загляните тогда в «Элайзер». Известное место. Скажите, что от мисс Гиллер, ваши имена будут в списке.

— О, благодарю.

— Желаю приятного времяпровождения. Как только подготовка к переходу завершится, я вам сообщу.

— До свидания, леди.

Кладу трубку и обращаю взгляд на знойную бразильянку, которая скромно стоит рядом, притупив глазки.

— Переодевайтесь, леди Серана. Мы выдвигаемся на променад.

Перед отправкой сообщил Софии, чтобы не теряла меня. Гулять мы пошли пешком, и так остановились в центре, до того же «Элайзера» рукой подать. Дышали морским воздухом, созерцали вечернее солнце над заливом. Несмотря на протяженную городскую агломерацию, с экологией в Сан-Франциско полный порядок. Большинство автомобилей электрокары, нет дымящих труб заводов.

Затем заворачиваем и в «Элайзер». Очередей две — простолюдины и аристократы. Я с Сераной под ручку иду мимо американских дворян, за что удостаиваюсь недовольных взглядов от длинноволосых индейцев.

— Это что за кент, Джейкоб?

— Явно неместный. Блондинистый шибко.

Мы же останавливаемся у фейс-контроля.

— Я гость леди Сербины Гиллер, — громко говорю. — дворянин Арсений Беркутов.

— Проходите, ваша милость, — кивает администратор после того, как посмотрел список в планшете.

Еще в холле нас оглушает громкая музыка. Другой подскочивший к нам администратор любезно провожает в вип-зону для аристократов. Ею оказывается подвешенный в общем зале стеклянный куб. Стены, потолок, пол — всё прозрачное, но только изнутри. Снаружи же он выглядит, как переливающийся кислотными цветами в такт музыки диджея.

— Вау, — даже Серана не удерживается от восхищения, когда мы поднимаемся в куб по примыкающей ажурной лестнице.

Общий зал огромен, и мы видим сквозь прозрачное стекло кислотные огни и гигантскую танцующую толпу. Диджеи стараются на славу, люди в упоении двигают телами в бешеном ритме.

Мы усаживаемся на диванчиках в углу, заказываем по соку и наслаждаемся драйвовой музыкой. Дворяне-индейцы и европейцы поглядывают на Серану. Девушки смотрят в мою сторону. Всё как всегда.

Неожиданно раздается сердитый голос.

— Вот кого не ждал я здесь увидеть! Сука-сестра, ну здравствуй!

Серана делает ошеломленные глаза, я же, поморщившись, неторопливо поворачиваюсь в сторону наглеца. Бразилец. Черный как сажа, видимо, загорел дочерна под южноамериканским солнцем. Рядом стоит местный индеец с квадратной нижней челюстью и широкими плечами.

— Михель, — индеец делает удивленные глаза. — Ты знаешь эту леди?

— Да я ж говорю — сестра моя, Ашкий! — с ненавистью выплевывает бразилец. — Сбежала из дома, тварь, бросила род, семью, королевство! Я думал, ты в Россию удрала! Кувыркаться с медведями в снегу! — Последние две реплики относятся уже к Серане.

Я смотрю на Серану. Латинка уже успокоилась, лицо невозмутимое, даже скучающее, будто ее донимает лающая за забором шавка.

— Это тот самый? — коротко спрашиваю.

— Да, — равнодушно произносит мой адъютант.

Хм, а теперь у меня зачесались руки. К нам пристал никто иной, как Михель Нуньес, наследник короны Егенцитуса. Выродок, что пытался изнасиловать свою сестру до рестарта. Ну и здесь, наверное, он такая же скотина.

— Что вы шепчетесь?! — подскакивает бразилец близко к столу. Он нависает надо мной, пахнет от него сигаретным дымом и перегаром. — Этот тот самый русский, ради которого ты сбежала, да?! Он же совсем щенок! Москаль, ты хоть школу закончил?

Я молчу. Глаза Сераны вдруг загораются бешенством.

— Отойди от него, выродок, — порыкивающим голосом тихо произносит бразильянка. — Или я сверну тебе шею, как цыпленку, прямо здесь.

Я бы на это посмотрел, засранец явно заслуживает смерти. Но разжигать войну с Егенцитусом мне некогда.

— Не шею, Мария, — говорю Серане. — Ребра, колени, суставы, пожалуйста.

— Поняла, милорд, — кивает адъютант.

— Милорд?! Он?! Этот школьник?! — брызжет Михель. — Да какого хрена! Совсем сбрендила, дура!

Он хватает стакан с недопитым соком и выливает на голову Серане.

— Мокрая дура!!! Ха-ха-ха! — ржет болотопс сортирный, отбросив пустой стакан.

Стерпеть это я уже не могу. До этого Серана вправе была сама разобраться со своими семейными делами, но теперь выродок прилюдно унизил моего человека. Это оскорбление мне, а значит, свое он сейчас получит.

Даже его другу-индейцу становится стыдно за приятеля. Он осуждающе смотрит на Михеля.

— Михель, зачем же так? Не позорься!

— Да уже поздно, Ашкий, — гремит брат Сераны. — Гадина давно опозорила и меня, и отца, когда удрала в Россию, чтобы со школотой траха…Аххх.

Усиленный тычок под дых, и бразилец валится на пол. Доспех даже не поставил, болотопсовские мозги.

— Ах, ты! — он делает попытку вскочить.

Не вставая, я ставлю туфлю ему на голову и вдавливаю лбом в пол.

— Дуэль, мерзавец, — рык всё же вырывается из моего горла. У этой шавки оказался талант — разозлить льва. — Здесь и сейчас. До мольбы о пощаде.

К нам уже подбежал управляющий в белой рубашке и галстуке. И как раз услышал последнее предложение.

— Как же здесь, ваша милость? — зароптал он испуганно. — Здесь люди отдыхают!

Я фыркаю, не отпуская засранца из-под ступни. Тот уже включил доспех, но моя нога окуталась пламенем, и часть сил засранца стала уходить на подпитку брони, чтобы не сгореть.

— Дворян здесь много, — оглядывая встревоженных людей. — У вас должно быть необходимое помещение для подобных случаев.

— Оно есть, но не в вип-зоне, — кивает управляющий.

— Значит, туда и пойдем, — бахаю подошвой по затылку Михеля, и он охом растекается по полу. — А кого-то понесут. Этот деби…джентельмен не в состоянии сам ходить. Найдите ему носильщиков.

— Будет сделано, — закивал управляющий.

— Хватит этой ерундистики, — возмутился широкоплечий индеец. — Вы унизили моего гостя и наследника короны Бразильского королевства. Прекращайте.

— Серьезно, сэр? Мы унизили? — я вскидываю бровь под стон Михеля. — Посмотрите на мою спутницу, — киваю на Серану, которая вытирает салфеткой волосы от сока. — Вы же здесь были.

— Он просто пьян, — хмурится Ашкий. — А ваша сестра бросила род. Любой бы возмутился.

— И любой бы получил, — продолжаю его мысль. — За оскорбление чужой дамы.

Американец вздохнул.

— Настаиваете на дуэли?

— Верно, — усмехаюсь, поглаживая подошвой череп стонущего Михеля.

— Тогда драться будете со мной, — решает индеец. — Вы унизили моего гостя.

— Да как пожелаете, — не возражаю против еще одной тренировки. — Но сначала я сражусь с Его Высочеством. А потом уже с вами. Если не передумаете.

— Ни за что, — твердо отвечает Ашкий.

Убираю ногу с башки Михеля и встаю.

— Ведите в дуэльный зал, — велю управляющему и подаю руку Серане, — пойдемте, моя дама.

Бразильянка поднимается и берется за мой локоть. Мы направляемся к выходу. А под столом Михель поднимает дымящуюся голову.

— Что? Что происходит?

— Ты идешь сражаться, мой друг, — доводит до него информацию Ашкий. — Со своим обидчиком.

По пути мы заворачиваем к дамской комнате, там Серана окончательно приводит себя в порядок. Затем спускаемся в подвал.

Арена в «Элайзере» непримечательная. Просто бетонная комната без отделки. Повсюду черные опалины и трещины. Ха, а американские дворяне тоже любят поотжигать, как и русские. Под потолком, кстати, бдят видеокамеры. Это на случай летального исхода одного из участников, чтобы у его рода не было претензий к клубу.

Вскоре присоединяются и мои противники. С ними приходит американец-европеец. Михель пришел с мокрой головой. Видимо, его пытались вразумить, пополаскав под краном, но глаза у него до сих пор ничего не понимающие.

— Я буду судьей, — говорит управляющий в рубашке. — Секунданты могут обозначить условия боя? Сразу скажу: в нашем заведении запрещены дуэли насмерть.

— Бой до мольбы о пощаде, — громко говорит Серана. Бразильянка по умолчанию взяла на себя роль секунданта. — Разрешены любые стили и техники.

— Принимается, — Ашкий чешет подбородок.

— Тогда прошу участников дуэли встать друг против друга.

Я встаю у стенки. Михель неуверенной походкой приближается. Контузило его знатно, всё-таки. Но это только начало. Меня от «комплекса Амирана Беридзе» уже тошнит. Драные сестролюбы, мочить вас надо нещадно. Ладно, эту закомплексованную сволочь я не убью, а то скоро же турне в Верхний мир и совсем не хочется доставлять маме проблем напоследок.

Судья-управляющий перечисляет правила, потом коротко машет рукой:

— Файт!

Я без прелюдий набрасываюсь на Михеля. Толчок, подножка, и он падает. Плюхается, как свинья, и стонет, хотя и в защите. Тут же падаю на болотопса, сдавливаю бедрами его грудную клетку и неспеша, с растяжечкой мутужу кулаками. Сначала огненными кулаками, потом, когда доспех слетает, без них. Продлеваю удовольствие.

В хлам разбиваю рот, скулы, нос. Он что-то хочет промямлить — не даю, выворачиваю наизнанку кисть, и из разбитых губ вырывается нечленораздельный вопль. Повторяем. Просто сжимаю его пальцы в кулаке. Раздается смачный хруст, и Михель орет. А я никуда не тороплюсь. Сустав за суставом, кость за костью переламываю утырка. Без крови, так, чтобы брат Сераны не потерял сознание, а всё прочувствовал.

— Простите! — посреди развлечения кинулся ко мне судья. — Но мы заканчиваем поединок!

Я удивленно оглядываю вопящего бразильянца.

— Так он же не просил пощады.

— Мы заканчиваем его по техническим причинам, — торопливо говорит судья. — Простите, сэр.

Ну, ничего не поделать. Раз говорят «нельзя», значит нельзя. Я отхожу от изломанного Михеля, к нему тут же кидаются клубные Целители. Поднимают, отводят в сторону, лечат. Эх, жаль, что так быстро лечат. Урок слишком быстро закончился. Этому гаду полежать бы недельку в гипсе. А то так же ни хрена не исправится.

Смотрю на бледного Ашкий. У индейца чуть ли губы не посинели.

— Так что, не передумали? — спрашиваю с усмешкой.

— Нет, вас нужно проучить, — заявляет краснокожий.

Лишь пожимаю плечами. Тоже мне, учитель нашелся. Сначала бы лучше разузнал, как да что, потом бы лез.

— Управляющий, куда вы! — говорит Серана собравшемуся уходить «белому воротничку». — У милорда еще одна дуэль!

— Как еще одна?! — пугается управляющий.

— Так же, до мольбы о пощаде. Так же разрешены все стили и техники. — Серана глянула на третьего пришедшего, европейца в костюме. Он явно должен выполнять роль секунданта индейца.

— Принимается, — кивает европеец.

Индеец вздыхает, но идет к стене. Судья тоже тяжко вздыхает, совсем невеселый что-то.

— Файт!

Краснокожий срывается с места, вскидывая руки, как орел. Кулаки его стреляют водяными струями. О, так это стиль Атла. И парень, похоже, Рыкарь. Повезло так повезло.

Ухмылка сама расползается на моих губах. Поиграем.

Нивелирую струи встречными огненными вихрями. Шипит вода, пар белым облаком накрывает нас. Ашкий обрушивает горизонтальный дождь. Капли летят с бешеной скоростью. Я же окутываюсь пламенем, и водяная атака бессильно захлебывается в огне.

Вообще, водяные стили не очень популярны в России. Больше в почете ледяные и огненные. В этом все русские. Им либо всё, либо ничего. Либо гореть, либо мерзнуть.

Запускаю файерболом в лицо индейцу. Вспышка ослепляет его. Это дает мне секунды, чтобы приблизиться. Я схватываюсь с индейцем в рукопашке. Удар, уклон, лоу-кик по корпусу. Крякнув, Ашкий отшатывается. Я же, наоборот, подскакиваю ближе, чтобы со всей силы вмазать кулаком в скулу. Вспыхивает огонь. Во все стороны брызгают фейерверки.

Индеец же укатился кубарем до дальней стены. Доспех с него слетел, и американец шипит, хватаясь за обожженную кожу.

Я было снова хотел наброситься на него, но меня опередили.

— Дальше бессмысленно, — решает он, подняв руку. — Я прошу пощады.

— Ну ладно, — с неохотой отпускаю. — Значит, до свидания. А насчет вашего гостя — подумайте еще раз, с кем связались. Говорить ничего не буду. Если вы с мозгами, то сами смекнете.

Индеец стискивает зубы. Я явно бешу его. Но что он может мне сделать? Вызвать на еще одну дуэль? Ха, я не против.

— Вы высказались на правах победителя, — дипломатично отвечает он.

Ну и болотопс с тобой. Вроде сам индеец нормальный, но не зря русские говорят: «с кем поведешься…»

В общем, вечер удался. В отель мы с Сераной возвращаемся довольные и отдохнувшие. Бразильянке очень понравилось, как я отделал ее брата-извращенца, и полночи знойная брюнетка благодарила меня. Ее искушенные позы так поразили меня, что я не выдержал и спросил, на ком она тренировалась. Она обиженно надула губки:

— Милорд, как вы могли такое подумать! Я ни с кем, кроме вас!

— Так что же это…

— Интернет, милорд!

— А!

— Вам нравится?

— Да-да, продолжай, мой адъютант.

И она продолжила демонстрировать, как хорошо усвоила теоретическую матчасть с сайтов для взрослых.

А утром приходит смс от Сербины:

«Префект Фалгор, мы вас ждем. Приготовления закончены».

В добрый путь, как говорится.

Глава 19 — Высший мир

— Передавай привет дочке, Фалгор, — улыбается София. Вдруг голубые глаза княгини сверкнули, как два солнца. — И моему мужу.

Всё же любит теща Перуна. Сильнее жизни любит.

— Непременно, София Александровна, — киваю. — Первым делом, как увижу его, — перевожу взгляд на адъютанта. — Серана, позаботься о моей земной семье и жёнах… будущих жёнах, — поправляюсь я. Рестарт мне отматывать не хочется — нет миллионов невинных жертв, нет беснующихся хаоситов, — а значит, просто буду заново завоевывать сердца девушек. И определенные успехи у меня уже есть.

— Милорд, конечно! Ни один волос не упадет с голов ваших нареченных супруг! — жарко восклицает Серана, прижав руки к пышной груди, которую я мял всю прошедшую ночь.

— И проследи за Чугуном, чтобы до моего возвращения он пол-Москвы не попортил.

— Будет сделано, — с серьезным лицом кивает.

— Пора, лорд Фалгор, — повиливая бедрами, будто шагая по подиуму, подходит Сербина. — Лучше не задерживаться. Пространственные переходы — вещь ненадежная. Приходится постоянно следить за частотой потоков и регулировать ответные сигналы.

— Как скажите, мисс Гиллер, — послушно подхожу к металлической арке, заполненной синим светом. Арка подсоединена к гудящим промышленным компьютерам за стенкой. В стороне щелкают клавишами на панелях управления подручные Сербины.

Напоследок оборачиваюсь. Серана и София стоят в сторонке — прямые и стройные, одного роста. Их заслоняет пышногрудая ангелесса в деловом костюме.

— Удачи, лорд Фалгор, — улыбается пернатая.

Я почувствовал очень мощную волну феромонов и странного психического влечения. Серьезно? Решила в отместку оставить на прощание «подарок»? Чтобы я тосковал по твоим светлым кудряшкам?

Но я просто улыбаюсь.

— И вам удачи, леди Гиллер.

Просто улыбаюсь и просто обдаю ангелессу сильнейшей волной магнетизма. Ее глаза округляются, сердцебиение учащается, пухлые губы приоткрываются, и наружу рвется то ли стон, то ли хрип.

А я отворачиваюсь от дрогнувшей блондинки и решительным шагом вхожу в синеву портала. Миг даже сквозь доспех чувствую раздражающее покалывание. Мда, будь я не Рыкарь, мне бы пришлось тяжко. Не зря ангелы ввели ограничение на ранг. Усиленный живой организм спокойно переносит такие «турбулентности», но простому человеку пришлось бы тяжело.

Секунду назад я видел белоснежные волосы и голубые глаза Софии, и вдруг, пройдя портал, снова вижу княгиню. Неужели не сработало?

— Сеня! Мой муж! — она бросается мне в объятия. — Мой любимый супруг!

Стройное тело крепко прижимается, ощущаю мягкие выпуклости. Меня осыпают поцелуями. Руки сами собой стискивают прелестницу, так что она стонет — сладко, с наслаждением.

— Моя жена, — зарываюсь носом в волосы Лизы, вдыхаю ее аромат, такой сладкий, такой родной. — Вот и увиделись.

Я чувствую несказанное облегчение. Наконец я встретил человека, которому не нужно ничего доказывать. Не нужно вновь завоевывать его внимание и расположение. Не нужно демонстрировать свою настоящую сущность. Лиза и так знает, что перед ней ее муж. Что перед ней Фалгор Феникс.

Слезы блестят в ее глазах цвета летнего неба. Она сдерживает плач, ибо вокруг посторонние. Я сразу их заметил, но только сейчас обращаю внимание.

Крылатые люди в серебряных и золотых доспехах. Похожую броню носили легионеры, но эта более обтекаемая, без выпуклостей и стыков.

Мы же находимся в огромном зале с беломраморной колоннадой. Так же слышится жужжание спрятанных компьютеров, так же позади вздымается стальная арка с синевой внутри, которая медленно затухает.

— Здравствуйте, житель Среднего мира, — вперед выступает белокурый ангел. Широкоплечий воин в золотом доспехе, позади раскрыты белые крылья, как у лебедя, только больше раза в три. — Я лир Голдр, член Небесного престола. Мы бы хотели сопроводить вас на совет с Престолом.

Не отпуская Лизу, кошусь на кольцо ангелов. В руках полуторные мечи, лица напряженные. Средневековье какое-то. Только этот Голдр не вооружен, но он, похоже, в роли переговорщика и вообще важная шишка.

— Лиза, где Перун? — спрашиваю жену, разжав руки. — Почему меня встречают с мечами наголо?

Она виновато опускает голову.

— Прости, Сеня, но ты не так понял. Ангелы с мечами не твои конвоиры, а телохранители. Здесь небезопасно.

— Где здесь?

— В Высшем мире, — поясняет супруга. — Помимо ангелов его населяют и другие расы. И сейчас они воюют с Небесным престолом.

— Вот как? — перевариваю услышанное. — Ладно, потом расскажете подробнее. Где Перун?

— Отец занят. Серьезно занят. Из-за отсутствия Хаоса Междумировой порядок стал ненадежным, и отец тратит все силы, чтобы его удержать. А еще…

— Извините, леди Елизавета, — вмешивается Голдр, нервно оглядываясь. — Но нам лучше поспешить в Крепость Надежды. Ифриты могли отследить поступающую в портал энергию.

— Да, Сеня, — Лиза берет меня за руку, заглядывает в глаза. — Пойдем, пожалуйста, нам лучше обсудить все за надежными стенами Крепости.

Я киваю. У меня нет повода сомневаться в словах жены.

— Пойдем.

Шеренга ангелов двинулась вперед, за ними мы с Лизой и Голдром, а позади еще несколько ангелов. Мне было не по себе в кольце незнакомых существ с голыми клинками. Но Лиза уверенно шла вперед, и сейчас от меня требовалось верить своей женщине.

За залом начинается просторный коридор, тоже выполненный в античном стиле. Мраморные плиты под ногами, лепнины на белых стенах, местами попадаются ниши с амфорами и вазами. Окон нет.

Коридор тянется и тянется. Спустя триста метров стена справа исчезает, и за полом сразу обрывается пропасть. Я смотрю на лежащие внизу поля и леса. Дикая местность, больше ничего. Само же здание, в котором мы находимся, высится на вершине горы.

— Раз мы направляемся в крепость ангелов, — спрашиваю Лизу. — То где шагаем сейчас?

— Это место называется Гора Призыва, — отвечает супруга. — Только здесь работает портал между мирами. А до Крепости нам еще добираться полдня.

— Понятно, — бросаю, хотя ничего не понятно. Но судя по напряженным лицам пернатых лучше потом всё выяснить, хотя мне и чертовски некомфортно.

Стена уже снова возникает и коридор ныряет в толщу камня, когда сзади раздается взрыв. Оглядываюсь. В небе расцветают алые огненные бутоны. Мелькают странные летучие существа, похожие на драконов. Многих из них подбиты, ангельское ПВО попадает с одного выстрела. Но два дракона прорываются сквозь слой небесного огня.

— На захват! — рявкает Голдр.

Ангелы вокруг нас бросаются к пропасти, к тому времени два обожженных дракона врезаются в коридор. Оглушительные звуки разносятся по округе. Треск камня, грохот ломающегося мрамора.

Я удивленно раскрываю глаза. Драконы просто огромные, размером с корабль. Чешуйчатые чудовища бьются в смертельной агонии, сотрясая стены, от гигантских тел валит горячий дым. А со спин драконов скатываются синекожие гиганты в одних кожаных трениках. Лысые, бугрящиеся мускулы увиты черной вязью татуировок. В руках мерцают алые палаши.

— В атаку! — надрывается Голдр.

Но гиганты сминают ангелов как нечего делать. На моих глазах синекожий одним взмахом палаша срубает головы двум ангелам. Начинается мясорубка. Ангелов режут как детей.

— Кто это такие?! — спрашиваю Лизу.

— Ифриты, — поджимает губы княжна.

Ее глаза наливаются лиловым свечением. Кислотная нафта льется потоком на ближайшего гиганта. Он только что разбил кулаком всмятку череп одному ангелочку, того даже не спас быстро надетый золотой шлем.

— А-Р-Р-Р! — гремит великан, заливаемый лиловым потоком. Татуировки на теле вспыхивают алым светом и ненадолго дают сопротивление кислоте Беумуса. Плоть сгорает, лоскуты мяса опадают. За эти секунды он успевает добрести до моей Лизы, взметается вверх почти сгоревшая рука с горящим алым палашом.

— Хватит, — я открываю ящик с Хаосом.

Доза Гнева мгновенно брызгает в мое тело, и я, подпрыгнув, срываюсь на сверхскорости к горящему великану. Удар ноги налету, и уже синекожая голова взрывается брызгами крови и осколками черепа. А я по инерции уношусь дальше. Падаю за пределы лужи нафты, перекатом откатываюсь еще дальше от шипящего мрамора. В кувырке успеваю двинуть по колену одного из ифритов. Я укатываюсь дальше, за спиной слышится хруст кости и грохот упавшего тела. Вскакиваю, надо мной нависают двое великанов. Больше трех метров, сплошные груды мускул. Палаши размером с бензопилу.

— Сеня! — слышу сзади окрик Лизы.

— Они мои, — мой голос отдается эхом о высокий потолок.

Я не оборачиваюсь. Знаю, что жена послушает. Она помнит жизнь до рестарта. Значит, не глупая девочка, а мудрая супруга Владыки Российской Империи.

Правый великан взмахивает палашом, я просто уклоняюсь в сторону. Пускай ифриты не обладают неуклюжестью тяжеловесов, но я столько впитал Хаоса, что обгоню любого спринтера.

Огромное полотно режущей стали проносится перед глазами. Я же оказываюсь сбоку от великана и резко бью его в бочину. Кулак пробивает толстую шкуру и защиту из мускул. Татуировки вспыхивают и не дают моей руке увязнуть. Но ифрит наклоняет от бешеной боли. Тогда я просто сбиваю локтем лысый качан с широких плеч. Второй подскакивает, я выстреливаю фронт-киком на опережение, бедренная кость с хрустом ломается.

Бегу дальше, крикнув назад:

— Добей.

— Поняла, — короткий ответ Лизы.

Я же, подхватив меч разрубленного ангела, врубаюсь в кучу сражающихся. Там ангелов вовсю топчут ифриты, а тут им со спины прилетают росчерки клинка. Я крушу, рублю, рассекаю громадные тела. Великаны валятся с хрипами и стонам. Их огромные палаши пролетают мимо, каждый раз мне удается уворачиваться. А вот монстрам не здоровится. При ударах ощущается сопротивление, эти татуировки укрепляют тела. Приходится подбавить Хаоса и сила растет в несколько раз, хоть кровавая пелена Гнева и застилает глаза.

Но вот наконец последний ифрит лишается ноги, а потом и половины черепа. Застыв, я пытаюсь совладать с Хаосом. Монстры пытаются вырваться из открытого ящика. А я надавливаю волей, со всей силы своего трансформированного духа. С визгом и ором Монстры придавливаются крышкой. Фух. Не вырвались.

Ангелы застыли в шоке. Как и Лиза. Смотрят на меня, залитого с ног до головы ифритской кровью. А я с любопытством поглядываю на умирающих в спазмах драконов. Интересные существа.

— Вы использовали Хаос? — спрашивает Голдр.

— А вы, смотрю, уже в курсе, — хмыкаю.

Ангел хмурится.

— Опасно выпускать Хаос, — учит меня пернатый. — Не делайте так больше, вы подвергаете весь Верхний мир риску ужасного катаклизма.

Я смотрю на этого лощеного хмыря. Он серьезно?

— Вам предпочтительнее сдохнуть?

Он сжимает челюсти. Лиза поспешно встает между нами.

— Будем надеяться, что защита Горы Призыва справится и больше не пропустит ифритов.

Она подходит ко мне и берет за руку, заглядывая в глаза.

— Мы можем идти, любимый?

— Да, пойдемте, — щедро разрешаю.

Коридор по наклону уходит вниз. По моим биологическим часам мы идем где-то полчаса, затем вываливаемся из здания на открытое плато чуть ниже вершины. Тут замечаю, что небо не такое, как на Земле, а чуть фиолетовое. Тюльпанов взрывов среди облаков больше нет. Видимо, всех ифритов перебили.

На плато нас ждет дирижабль, ну или что-то похожее на него.

— А нас ифриты не сожрут на этом? — скептически оглядываю оболочку, наполненную летучим газом.

— Не догонят, — презрительно фыркнул Голдр.

Мы загружаемся в небольшую кабину. Голдр сам встает за штурвал. Вообще, пульт управления оборудован сенсорными экранами, которые срабатывают с помощью касаний. Но их природа не компьютерно-технологичная. Нет никаких проводов и микросхем. Скорее всего дело в материалах этих экранов и какой-либо энергии, которой ангелы напитали. Магия, можно сказать.

Дирижабль, резко взметнувшись вверх, понесся как метеор прочь. Да, драконам точно не догнать эту посудину. Я на взгляд измерил скорость ящеров. Точно не достанут.

Встав у окна, наблюдаю Гору Призыва. На вершине античное здание, там мы только что были. У подножия же крепостная стена, там суетятся воины в серебристых доспехах.

Дирижабль уже унесся в фиолетовую даль. Гора Призыва уменьшилась и исчезла. Леса с полями внизу похожи на земные, по крайней мере с высоты. Вскоре посреди зеленой равнины вырастает белый замок со стальной стеной. Видимо, та самая Крепость Надежды.

Приземляемся на внутреннем дворе. Снаружи уже ждет делегация. Ангелы. Все красивые, что мужчины, что женщины. С точеными чертами лиц, стройные, блондинистые, и за спиной у каждого торчат крылья. Сперва даже различать их сложно.

Голдр спускается вперед нас и указывает на меня, идущего следом.

— Землянин Фалгор, что стал Аватаром Хаоса.

Все ангелы пораженно охают, а я морщусь. Сам ты землянин, пернатый. Моя родина — Постимпериус. Ну да, болотопс с вами.

— Фалгор, перед тобой Еглиир, глава Небесного престола, — представляет Голдр своего начальника.

Я оглядываю указанного ангела. Вроде бы брат-близнец Голдра, разве что седина на висках.

Еглиир не тянет руку, не кланяется, не проявляет другие жесты приветствия, даже крыльями не машет. Просто молчит и зыркает на меня. Я же тоже не оказываю чести ему. Демонстративно верчу головой.

— Где князь Перун?

Еглиир выпучивает глаза, другие ангелы морщатся.

— Отца здесь нет, любимый, — поспешно говорит Лиза. — Он…в двух словах даже не объяснишь, где он. Лучше тебе сначала обустроиться. Вы же выделите моему мужу покои, лорд Еглиир?

— Кончено, леди Елизавета, — поспешно отвечает ангел. Видно, что к моей жене пернатые испытывают много уважения. В отличие от меня, Аватара Хаоса. — Ваш муж ни в чем не будет нуждаться.

Он щелкает пальцами, и из толпы выходит пышногрудая ангелесса.

— Прошу, милорд, за мной, — поет блондинка мелодичным голосом, глядя на меня глазами-озерами.

— Я приду к тебе чуть позже, дорогой, — касается моего плеча Лиза. — Сразу как ты устроишься.

Я поворачиваюсь к княжне. Беру за руку и требовательно спрашиваю.

— Лиз, почему ты сразу не пришла за мной? Почему мне пришлось договариваться сначала с твоей родней, а потом и с Сербиной?

Она мнется, виновато опускает глаза.

— Я не знала, что Хаос заточен в тебе, Сеня! Прости! — тихо произносит. — Хаос исчез, а твоя сила завязана на него, и я подумала, что ты лишился ее. Тем более здесь связь с Землей не работает. Я не могла сказать маме, чтобы они помогли тебе.

Хочется почесать голову. Так всё это сложно. Лиза создала рестарт, но сама не знала куда дела Хаос. А он оказался во мне. Как это произошло? Может, Перун знает. Но князя опять нет, когда он так нужен.

— Милорд Фалгор, провожатая вас ждет, — влезает Голдр.

Не обращая внимания, смотрю на свою жену.

— А отец говорил что-нибудь?

— Я знаю, что он связан с твоим перевоплощением в Арсения Беркутова. Больше ничего, — смотрит она своими огромными глазками. — Ему срочно пришлось идти…удерживать Кости.

Вскидываю брови. Ну про перевоплощение это уже не новость. Перун был там, когда я сражался в Анреалиуме, и, возможно, именно тогда Хаос и исчез. Что же мы там с тестем начудили? Я сражаюсь с Хаосом, потом он резко переносится в меня, а Перун отправляет мою душу в калеку Беркутова. Причем, наверняка, Перун помнит нашу жизнь до рестарта.

— Хм, понятно. Как понимаю, полное объяснение я еще выслушаю. Жду тебя.

— Конечно, — несколько раз кивает Лиза, чуть расслабившись.

Разворачиваюсь и ухожу за крутобедрой ангелессой. Качание ее пышных ягодиц немного отвлекает от беспокойных мыслей.

Глава 20 — Ангелы

Стою я у окна и наблюдаю за жизнью чужого мне мира.

Опочивальню мне выделили роскошную. Ворсистый палас, кровать с балдахином, шкафы, высеченные из цельного куска дерева…Не могу сказать, что пернатые пренебрегли гостеприимством, несмотря на прохладный прием.

До моих покоев доносится перестук тренировочных мечей — это отряды ангелов упражняются во внутреннем дворе. Рубятся они неплохо, умелые выпады, под уколы соплеменников стараются не подставляться. Стойки, атаки, защиты — всё основано на четком понимании пространственных законов движения бойца и его оружия. Видимо, здесь очень любят холодное оружие. Странновато как-то. В Постимпериусе в почете были пиломечи и энергокогти, но без огневой поддержки болтеров никто никогда не кидался в бой. Может, у местных хорошая ментальная защита, и огнестрел теряет смысл в ближнем бою?

Ясно, что ангелы далеко не отсталые варвары. В моих покоях проведен санузел, есть горячая вода и душ. Нет электричества, но искусственное освещение присутствует — его обеспечивает куб из странного камня на потолке. Свет управляется маленьким сенсорным экраном на стене. Касаешься его и куб гаснет или, наоборот, включается.

Стук в дверь. Я еще заранее услышал цокот каблуков, поэтому, не оборачиваясь, говорю:

— Открыто, леди.

Заглядывает та самая ангелесса, что показала мне покои. Она всё в том же полупрозрачном белом одеянии, только что ослабила завязки на шее, немного приоткрыв полушария грудей.

— Милорд, — томно шепчет белокурая прислужница. — Я пришла сообщить, что завтра с утра будет совет с Небесным престолом. Вас пригласили.

— Замечательно, — киваю. — И еще было бы замечательней, если бы он прошел незамедлительно после моего прибытия.

— Лорд Еглиир не может, — покаянно сказала блондинка, опустив глаза. — Он, наверняка, решает вопрос с вторжением ифритов, — она приосанилась, так что груди поднялись, словно гелевые шары. — А может я смогу скрасить вам досуг до завтра?

— Я лучше подожду свою жену, — холодно отвечаю. — Спасибо, леди. Не смею вас задерживать.

— Д-да, — испугалась девушка, белое оперение на крыльях дернулось. — Простите за беспокойство…Но, может, вы хотите поужинать? Я могу распорядиться…

— Нет, — раздражения в моем тоне прибавляется. — Не утруждайтесь. До свидания.

Она бледнеет и спешит выйти, без стука прикрыв дверь. Я же раздраженно смотрю на начинающийся закат. Солнце здесь больше, чем на Земле.

От скуки уже подумываю заняться медитацией, но в коридоре уже снова раздаются шаги. Уже знакомые. Можно сказать, даже родные.

— Дорогой, извини за опоздание, — первым делом сказала Лиза, когда вошла. — Я подумала, что мне следует переодеться в честь нашего воссоединения.

Поднимаю на супругу взгляд. Будь я действительно подростком, то не удержал бы восхищенный вздох. Лиза приоделась. Прозрачная накидка из того же материала, что был у ушедшей ангелессы, только ткани намного-намного меньше. Длинные ноги полностью голые, грудь слегка приоткрыта. На серебряных волосах золотая лента.

— Мои покои рядом, я оделась так только для тебя, — опускает жена взгляд.

Новый стук в дверь. Я так засмотрелся на свою жену, что на миг потерял бдительность и не услышал, как кто-то подошел.

— И ты, наверняка, проголодался, — Лиза сама открывает дверь, и в покои ввозят стол на колесиках, накрытый белой скатертью, которая полностью заставлена серебряными блюдами.

Слуги с крыльями подвозят стол к тахте у другой стены и удаляются, а княжна мило улыбается:

— Поужинаем, Сеня?

— Мне будет сложно удержаться, — внимательным взглядом оглядываю прелести жены. — Но, давай, попробуем.

Она смущенно краснеет, довольная похвалой.

Усаживаемся за стол, кушаем. Иноземные фрукты на вкус оказываются странными. В целом вкусно, хоть и слишком экзотически. Мясо же почти не отличается от свинины. А напиток, который я разлил по бокалам, напоминал шнапс, только безалкогольный.

— Неплохая шипучка, — пригубив бокал, даю свое мнение.

— Ангелы называют его нектаром, — засмеялась Лиза. — Они такие хвастуны. Всё у них нектар или амброзия.

— Что ты тут делаешь, Лиз? — становлюсь серьезным. — Почему не дождалась меня на Земле?

— Меня отец забрал с собой в Верхний мир, — расстроенно сказала девушка. — После того, как Хаос исчез, Верхний мир мог разрушиться, а с ним и наш, Средний. Поэтому сначала отцу требовалась моя помощь. Но недавно он ушел очень далеко, а я осталась в Крепости Надежды. Пытаюсь научиться использовать Фрактал Бесконечности, чтобы помочь отцу.

— Хм, и вы оба даже не догадовались, что Хаос у меня за пазухой?

— Даже не предполагали, пока ты не сказал Сербине, а она не передала Небесному престолу по своим каналам, — покаянно сказала Лиза. Жена поднимает расстроенные глаза, поджимает губы. — Прости меня, мой муж. Я плохая жена. Бросила тебя в догадках, ничего не объяснив.

— Видимо, опасность была серьезная.

— Да! — кивает она и сжимает пальцы в кулак. — И всё же я должна была подумать, каково тебе.

— Перестань. Я не маленький ребенок, а твой муж, — приобнимаю девушку за плечи и притягиваю к себе. — Я сам разобрался с теми проблемами. Ты же поступила как должна была.

Она прижимается ко мне, опускает голову на мое плечо, томно вздыхает.

— Я так скучала по тебе, Сеня…

— Тогда иди сюда, — целую ее в спелые губы. Она отвечает жадно, с языком…

Ночь проходит бурно. Массивная кровать не выдерживает нашего напора и разлетается вдребезги. Пришлось нам продолжать на ошметках матраса на полу. На крики Лизы пару раз прибегали ангелы, стучались, пробовали сунуться, но я, не прерывая ласки, прогонял их файерболами. Одного перантого точно подпалил, будет занать, как подглядывать.

А под утро мы лежим посреди разрушенной мебели и офигевшими глазами смотрим в потолок.

— Я скучала по тебе, Сеня, — устало шепчет Лиза, утыкаясь носиком мне в подмышку. — Так скучала по твоему запаху…

Голос ее затихает, девушка засыпает, крепко обхватив меня руками и ногами. Я тоже закрываю глаза. Надо поспать хоть чуток. Ночь не спали…

Спустя сколько-то часов нас будит новый стук.

— Уважаемые лорд и леди, простите, но Небесный престол ждет вас уже больше часа, — раздается робкое из-под двери. — Могли бы вы соизволить прийти?

Присыпаюсь, позевывая. Лиза тоже сладко потягивается, закинув ножку на меня.

— Надо вставать? — спрашивает жена.

— Ага, говорят, что ждут, — сажусь на разорванной в клочья постели и оглядываю разнесенную в хлам кровать. Мда, воссоединялись мы с женой с громом, разве что только без молний. — Собирайся, родная.

— Да сейчас, — проводит она рукой по растрепанным волосам, пытаясь прийти в себя.

— Лиза, — смотрю на ее обнаженное статное тело. — Ты знаешь, почему я один помню жизнь до рестарта? Больше ведь никто не помнит. Ну, вы с Перуном не в счет. У меня-то нет Фрактала Бесконечности.

— У меня есть теория, — задумывается Лиза. — Монстры Хаоса тоже должны были помнить дорестарт. Они очень сильные существа. А ты их поглотил, стал Аватаром Хаоса, и возможно, именно тогда к тебе пришла память о том, как ты был Владыкой Империи.

— Но почему тогда я не помню, как поглотил Монстров?

— Потому что это событие случилось в рестарте — до того, как ты оказался в этой ветке реальности.

— Мм, — я задумываюсь. — Как-то не совсем правдоподобно.

— Извини, — расстроилась жена. — Больше ничего в голову не приходит.

Чувствую, что она подавлена. Я прекрасно знаю, в чем дело. В том, что мы оба с ней лишились — нашей семьи.

Я притягиваю княжну к себе и целую.

— Хватит извиняться, Лиз. Что случилось, то случилось, — беру ее лицо в ладони. — Рестарт не так уж и плох. Здесь нет хаоситов, здесь Монстры не хозяева человеческих судеб. Мне это нравится. А что касается нашей с тобой семьи, то я почти вернул всех своих жен. Твои «сестры» скоро будут с нами.

— Правда? — загораются глаза Лизы, как два сапфира. — И Астра? И Ксюша?

— Конечно, — киваю.

— А Лада? — волнуется девушка.

— Я пока не знаю как, но обязательно верну ее. Скоро мы снова будем все вместе жить в одном большом дворце.

— Снова в Кремле? — хлопает она глазками.

Я усмехаюсь.

— Править Землей меня больше не тянет. Нет больше нужды мобилизовать империи против Хаоса. Так что в этот раз поселимся подальше от людей, а лучше полетим на нашем корабле-дворце в Постимпериус, и ты увидишь мою родину.

— Хорошо, любимый, — мурлычет княжна. — С тобой хоть на край света.

Что ж, за правильные слова нужно вознаграждать.

Я наклоняюсь и второй раз целую жену.

На сборы мы потратили где-то полчаса. Туника Лизы была полностью разорванной, поэтому я накинул на жену свой гостевой халат, и она ушла к себе переодеваться.

Я же пошел мыться. В душе совсем не торопился, женщины все равно дольше собираются. В итоге мы пришли в зал совещаний одновременно. До места встречи меня проводила все та же ангелесса в прозрачном платье.

— Сеня, позволь, — просит Лиза, потянув холеную ручку.

Я с улыбкой протягиваю локоть, жена крепко берется за него, и мы входим в зал. Там, за огромным каменным столом, битый час скучают пернатые.

— Наконец вы прибыли, уважаемые гости, — не сдерживает раздражения Еглиир. — Присаживайтесь. Нам нужно как можно скорее решить дальнейшую судьбу мироздания.

— Мироздания? Всего-то? — спрашиваю, занимая свободное место. Лиза молча садится рядом.

— Именно, — Еглиир суров как гранит. — Вы — Аватар Хаоса, лорд Фалгор, и от вашей стойкости зависит, сколько мы все с вами еще проживем.

— Да, кстати, мне очень интересно, как я стал Аватаром, — замечаю. — Вы не знаете, случайно, лорд Еглиир?

Ангел морщится, словно съел чеснок.

— Вы победили Хаос, — признает, будто с неохотой.

— Что-что? — мне показалось, что я неправильно расслышал.

Еглиир дергает губой. Как и Голдр, который тоже здесь сидит. Остальные ангелы сохраняют невозмутимые, но явно нерадостные выражения лиц.

— Вы, лорд Фалгор, победили Монстров Хаоса, — громко, с неохотой повторяет Еглиир. — Другого варианта нет. Вы победили Хаос и заточили его в себе.

Некоторое время я нахожусь в замешательстве. Нет, Фениксы, конечно, стремятся к совершенству и, в какой-то мере, даже его достигли, но не до такой же степени, чтобы одолеть весь Хаос! Даже Отцу-императору, самому совершенному из Евгениусов, это не под силу. А я смог?!

— Да ладно! — не выдерживаю.

— Уж поверьте, мы сами поражены не меньше вашего, — фыркает Еглиир. — Но наши старцы-прогнозисты перепроверили сотни раз свои гипотезы и не вывели ничего более достоверного.

— Так, — размышляю вслух. — Как понимаю, прояснить ситуацию может князь Перун. Где он? Какие Кости там чинит?

— Кости мироздания, — выцеживает Голдр с таким выражением, будто алфавит мне рассказывает.

Я холодно смотрю на ангела.

— И?

— Начнем с азов, — снова берет слово Еглиир. — Наше мироздание устроено таким образом. Творец создал три мира — Нижний, Срединный и Верхний. Хаос, или Вместилище душ, тоже был изначально задуман Творцом. Миры держатся на энергетических столбах, которые называются Костями. Хаос служил скрепами для Костей. Но Хаоса больше нет. А значит, всем мирам грозит гибель. Близится Армагеддон.

Я чешу подбородок.

— То есть, раньше конец света хотели устроить Монстры Хаоса, но теперь и без них не лучше?

— Верно, — кивает Еглиир. — Хаос обрел разум и стал стремиться в пустоту за пределами Верхнего мира. Хаос хотел свободы, поэтому и стремился уничтожить Срединный мир.

— Поэтому мы сражались с ним, — задумчиво говорю. — Что ж, насчет Хаоса всё сходится. Монстры пытались уничтожить человечество, чтобы заполучить огромный сонм душ и использовать его как трамплин, чтобы вырваться в Верхний мир и куда-то там еще дальше, так?

— Верно, — соглашается Еглиир. — И для нас большая загадка, как Хаос поместился в вас.

Хм, видимо, благодаря черному ящику. Знать бы еще что это.

— А еще мы боимся, что вы не удержите Хаос в себе, — вставляет Голдр. — Поэтому ваша свобода действий должна быть ограничена.

Это прозвучало как гром среди ясного неба. Не для меня. Для Лизы.

— Что?! — выпрямляется она. — Посадить моего мужа в клетку?! Вы думаете, мы позволим?!

Глаза Лизы загораются лиловым свечением, и каждый из пернатых мгновенно превращается в трусливую курицу. Такие они, Бесоновы.

— Лиза, успокойся, — улыбаюсь я. — Они же еще ничего не предложили. Не будем принимать резкое высказывания сэра Голдра как нечто оскорбительное. Пока не будем.

— Хорошо, дорогой, — сразу покладисто отвечает Лиза.

— Верно. Мы ни к чему не принуждаем, леди Елизавета, — вставляет дрогнувшим голосом Еглиир. Видимо, ангелы уже видели мощь княжны Бесоновой. — Но вы должны понять наше беспокойство. И вы, лорд Фалгор.

— Понимаем и разделяем, — киваю. — Только предложений что-то не вижу. И мне интересно всё же, ГДЕ ПЕРУН?

Ангелы вздрагиваю, мой магнетизм их пронял.

— Дорогой, отец сейчас удерживает от разрушения Кости мира, — вставляет робко Лиза. — Это далеко отсюда. Отец сейчас, как самый настоящий Атлант, удерживает всё сущее. Но надолго его не хватит. Небесный престол занимался тем, что искал Хаос.

— И мы его нашли, — подбирается ангел с седыми висками. — Теперь нам нужно извлечь Хаос из вас, лорд Фалгор, чтобы укрепить Кости.

— Заинтриговали, — отвечаю. — И как это сделать?

— Сейчас расскажем, — кивает Еглиир. — Начну я с короткого описания нашего мира. Называется он Люменцус. В нашем мире издревле есть три расы: ангелы, амазоры и ифриты.

— Последних я уже видел, — киваю. — Вы с ними явно не в дружеских отношениях.

— Они наши враги, — не спорит Еглиир. — Дело в том, что каждый народ обладает огромным могуществом, благодаря Изначальным кристаллам Сильмам.

— Изначальным?

— Говорят их создал сам Творец, — напыщенно говорит ангел. — Все вместе три Сильма обладают мощью Творца. И они смогут извлечь из вас Хаос.

— Ммм, как понимаю, ваши соседи не горят желанием делиться с вами кристаллами?

— Именно поэтому мы и воюем с ними, — супится глава Небесного престола. — Ифриты и амазоры не понимают и не хотят понимать, что стоит на кону. Поэтому мы предпринимаем планы по захвату кристаллов, но пока они не увенчались успехом.

— Мирно живете, — подвожу итог. Я, конечно, мог бы помочь пернатым, но влезать в чужую междоусобицу, не разобравшись, не горю желанием.

Голдр повышает тон:

— И всё же, лорд Фалгор, вы должны понимать, на ваших плечах огромная ответственность.

Я тяжело смотрю на пернатого.

— Говорите уже, что хотите сказать.

— Магический анабиоз, — выговаривает Голдр. — До тех пор, пока не извлечем Хаос. Лучше погрузить вас в сон, чтобы избежать смены вашего ментального состояния.

Лиза сразу смурнеет, глаза снова светятся смертоносным лиловым цветом.

— Мой муж способен разгромить ифритов и достать Сильмы за считанные дни! — громко говорит она. — А вы предлагаете усыпить его и снова годами безуспешно воевать за кристаллы? Мой отец ждет решения с Хаосом. Нам его нужно дать как можно скорее! Ясно ВАМ?!

Звонкий голос отдает такой мощной волной Яки, что даже у меня сердцебиение учащается.

— Вполне, — бормочет Егриил. — Вы доходчиво объяснили.

Я беру слово.

— А раз так, покажите мне ваши гарнизоны и объясните, какими силами обладают ваши враги. Будем думать, как ускорить победу.

Возможно, вообще удастся договориться мирно с ифритами и амазорами. Но это я потом решу, как проникнусь огромным культурным пластом Люменцуса. Слишком много неизвестного здесь. И мне, в первую очередь, нужно под любым предлогом узнать как можно больше о здешних делах. Война — идеальный повод.

Глава 21 — Люменцус

Интерлюдия

— Милорд, неужели мы подвергнем все три мира столь огромному риску?! — восклицает Голдр. — Небесный престол призван бороться с угрозой Хаоса, а не идти на поводу у земного мальчишки.

— Фалгор — больше, чем мальчишка, — кривится Еглиир, стуча пальцами по столу в своем кабинете. Его взгляд блуждает по интерьеру. Белая обивка, белый мраморный стол, белый ворс ковра под ногами. Глава Престола обожал всё белое, потому что на нем сразу видно грязь, которую Еглиир ненавидел и за которую нещадно карал домовых слуг. — Он — древний Префект далекой галактической цивилизации в Срединном мире, в которой у нас нет филиалов.

— Звучит сказочно, — подмечает ангел.

— Доказательств нет, — соглашается Еглиир. — Сербина предоставила эту версию, но сама не знает, насколько она правдива. В то же время Бесоновы верят ему, а самая могущественная из них, как ты видел, влюблена в него и называет мужем.

— Потому вы не хотите погрузить мальчишку в сон? — догадывается Голдр. — Не желаете конфликта с Елизаветой Бесоновой?

— Князь Перун сейчас удерживает в целости Кости, — напоминает глава. — Нам не с руки с ним ссориться.

— Да, но риск освобождения Хаоса велик…

— Хватит! — рявкает Еглиир. — Я сам знаю, что ситуация шаткая. Но конфликт с Елизаветой только всё усугубит. Мы должны обеспечить безопасность Фалгору, пока не заполучим Сильмы. Ты меня понял?

— Да, — склоняет голову Голдр. — Слушаюсь, милорд.

Но из кабинета Еглиира он направляется прямиком в казармы подопечных ему воинов.

— Ваша милость, — подскакивает к высокопоставленному ангелу один из гвардейцев.

— Готовьтесь сегодня ночью на вылазку, — отдает распоряжение Голдр, нетерпеливо дернув крыльями.

— Куда, милорд?

— В Крепость Надежды, — губа Голдра дергается, приоткрывая стиснутые зубы. — В западное крыло.

* * *

— Амазоры размножаются почкованием? — удивляюсь я.

Мне только что провели краткий ликбез о жителях этого мира. И местные расы немного удивили меня. На первый взгляд, всё просто, можно не заметить отличий от многочисленных бестиморфов в галактике Постимпериуса. Но присутствуют свои нюансы. Ифриты были бы просто высокими синекожими гуманоидами, если бы не странная психическая энергия. Эту энергию генерируют все синекожие, но татуировки позволяют накапливать ее и использовать для усиления своих без того мощных тел. Отсюда и нюанс сражения с ними. В первую очередь нужно повредить татуировки, тогда ифриты не смогут направлять напор психэнергии. Вокруг головы начнут сверкать вспышки, из глаз полетят искры, а изо рта, носа и ушей потекут струйки чистой энергии. И если ифрит не найдёт способ выпустить эту накопившуюся мощь, его голова лопнет, нередко за компанию повзрывав и головы ближайших синекожих. Всё это, конечно, вызывает некоторое неудобство.

Амазорами были ангелы-женщины, что когда-то, очень давно, отделились от основной расы. Данный инцидент не нов. На Земле таким же образом появилась японская нация, отделившись от китайских племен. Вот только здесь ушли только женщины. Меня сильно интересовало, как они размножаются. И ответ поразил.

— Верно, сэр, — кивнул седобородый ангел Кельвин. — Эти мерзкие амазоры не придумали ничего лучше, чем направить прану на свои детородные органы и таким образом получить возможность создавать своих маленьких клонов.

Я фыркнул. Ничего нового. Каждый привык мыслить в рамках своей парадигмы, а все несогласные подлежат истреблению.

Праной, кстати, называлась «чистая» энергия, которой владеют ангелы.

— В общем, понятно, — киваю. — В большинстве своем амазоры и ифриты сражаются, как и ангелы, холодным оружием. Это можно использовать. Только я не вижу в этом смысла, если сперва мы не попробуем договориться. Скажите Еглииру, пускай попросит вождей обоих народов встретиться со мной.

— Думаете, мы не пытались договариваться? — скептически смотрит на меня Кельвин. Он тоже член Небесного престола и считается одним из замов Еглиира. — Эта война длится столетия. Причины я вам объяснил.

Причина же до безобразия тупая. Ангелы черпали ресурсы планеты для создания порталов в Средние миры, а ифритам не нравилось то, что их реки высыхают, а пастбища пустеют. Амазоров же сами ангелы давили из-за своей «расовой неприязни».

— Главная проблема в ифритах. Амазоров вы сами режете, — замечаю.

— Они противны Творцу, — заявляет Кельвин. — Отринули ангельскую суть, выбросили крылья и теперь называют себя другой расой.

Я закрываю глаза руками, лишь бы не видеть закостенелость и тупизм на лице ангела. Выходит, когда-то давно амазоры отделились от ангелов, а их до сих пор простить не могут. Бред несусветный.

— Сеня? — вопросительно смотрит на меня Лиза. Она тоже сидит в кабинете рядышком.

— Всё нормально, — улыбаюсь жене, затем поворачиваюсь к Кельвину уже с серьезным лицом. — Вам нужно извлечь Хаос или нет? Готовы сдохнуть из-за ненависти к тем, кто живет в сотнях лиг от вас? Пусть всё горит, к болотопсам, так что ли?!

Кельвин морщится, стискивает кулаки, но он не болван на самом деле, всё понимает. Тем более, что я добавил магнетизма в голос, заставив его прислушаться к доводам.

— Не знаю, кто такие болотопсы, но я передам Еглииру, — недовольно отвечает. — Что-то еще?

— Насчет ифритов тоже договоритесь. Я не думаю, что вам так уж нужно будет терзать планету, если победим Хаос и избежим конца света. Порталы на Землю вам в принципе не будут нужны, за редким исключением.

— Земля — наша зона влияния! — заявляет этот остолоп.

Я поворачиваюсь к Лизе и смотрю на супругу. Она всё понимает сходу. Ангелы не боятся меня, но есть кто-то для них очень страшный.

— Я передам ваши слова отцу, — говорит девушка. — И то, что вы готовы пожертвовать всем, ради глупых амбиций.

— Земля — не ваша, — добавляю. — Она под контролем Бесоновных. А вы сейчас только что подвергли сомнению их власть на их собственной территории.

Кельвин тут же идет на попятную:

— Я не это имел в виду. Прошу не принимать мои слова за волеизъявление Небесного престола. Я передам ваш совет Еглииру, и глава решит как поступить.

— Хорошо, — соглашаюсь. Думаю, Еглиир тот еще прохвост, но прохвост умный. Он согласится, аргументы весомые. По крайней мере, точно не будет трогать амазоров. Не стоят они того.

— Тогда до свидания, — Кельвин пытается поскорее избавиться от нас.

— Подождите, — поднимаю руку.

— Что-то еще? — спрашивает он с кислой миной.

— Всего лишь небольшая прихоть, — улыбаюсь. — Я хочу потренироваться с вашими воинами. Можно это устроить?

— Да, я распоряжусь, — сразу расслабляется Кельвин. — Вы можете идти во внутренний двор прямо сейчас. Там всегда занимается кто-то из отрядов.

— Благодарю, так и поступлю.

Кельвин торопится выйти, а Лиза поворачивается ко мне:

— Сеня, а можно с тобой пойти? — строит жена глазки. — Хочу посмотреть, как ты раскидаешь воинов Небесного престола.

Усмехаюсь:

— Елизавета Артемовна, что с вами случилось? — всплескиваю руки в притворном удивлении. — Раньше вы не позволяли себе такого небрежного тона в отношении кого-либо.

Она смущенно опускает глазки:

— Просто раньше я такое позволяла только наедине сама с собой.

— Что же ныне изменилось?

Она улыбается:

— Ныне я замужем, а у жены от мужа не может быть никаких тайн.

Я улыбаюсь в ответ, и мы рука об руку идем во внутренний двор крепости. Сейчас меня облачили в просторную белую одежду, и переодеваться я не вижу смысла.

Во дворе стучат мечами пернатые. Кто-то сражается в воздухе, хлопая крыльями в такт ударам, кто-то на земле рисует круги своими перемещениями. Я подмечаю достоинства и недостатки ударов. Это, конечно, не вульгарное фехтование, но до точных математических ударов еще далеко.

Нас с Лизой замечает Голдр, который, в отличие от остальных, как-то слишком лениво машет, а его соперник не пользуется удачными моментами, видимо, стесняясь свалить с ног замглавы Небесного престола. Ну или, может, соперник неумел.

— Леди Елизавета, лорд Фалгор, — слегка кланяется Голдр, подойдя к нам. — Захотелось посмотреть на тренировки рыцарей Крепости Надежды?

— Захотелось поучаствовать, — улыбаюсь. — Можно мне выделить спарринг-партнера?

— Смотрю, вы совсем не бережете сосуд Хаоса, которым является ваше тело, — фыркает ангел.

— Берегу, поэтому и постоянно упражняюсь с мечом, — отвечаю. — А раз вы, лорд Голдр, так за меня волнуетесь, то, может, лично и поспаррингуетесь со мной? Побудете моей нянькой, если хотите.

Лицо ангела вытягивается.

— Сочту за честь скрестить клинки с Аватаром Хаоса, — рычит он. — Немон, дай Фалгору…лорду Фалгору меч.

Ко мне подбегает совсем молодой ангел с полуторным мечом.

— Ваш клинок, лорд.

Вытягиваю руку. Меч достаточно сбалансированный и легкий. С таким можно танцевать танец клинков. Делаю ловкий взмах, свистит воздух. Скашиваю взгляд на недовольного Голдра. Сейчас Префект покажет, где болотопсы зимуют.

— На арену, лорд, — двумя хлопками крыльев Голдр поднимается на широкую платформу, огороженную стальными канатами.

Я же поднимаюсь по ступенькам. Встаем с Голдором друг против друга на расстоянии трех метров. Мечи подняты, позы наизготовку.

Арбитр командует:

— Бой!

Взмахнув крыльями, Голдр отталкивается от земли и бесстрашно бросается на меня сверху вниз. Я успеваю увидеть отблески ментального поля вокруг ангела. Ага, значит, файерболы бесполезны. Или нет? Ладно, насколько защита крепкая, мы еще узнаем.

Мой меч поднят на изготовку, но я не контратакую, а плавно отступаю от широкого замаха. Шаг назад, шаг вправо. Магнетизм фонит на минимуме, но ангел все равно приходит в бешенство. Он спускается на арену, глухо топнув сапогами, и пытается наседать. Я же плавно ухожу. Прежде, чем показать свое истинное мастерство, мне хочется увидеть ангельский стиль во всей красе.

Выводы приходят сами собой. Голдр неплох как мечник. Лишь неплох. У ангела отсутствует тонкое «чувство железа», помогающее предсказывать дальнейшие действия противника по мимолетным и малозаметным изменениям в позициях и движениям клинка. Это точно. Своими перемещениями я целенаправленно создаю ту ситуацию, когда его выпад или удар будут наиболее эффективными. Но Голдр ловит моменты только через раз. Ангел просто не видит возможность для удара. Ему неподвластна смертоносная математика истинного фехтовальщика.

Проделав нужный анализ, я решаю, что хватит. Больше мне нечему учиться у мечника Небесного престола. Звон, звон, звон. Два нешироких взмаха, толчок по клинку, и меч вылетает из разомкнувшихся пальцев.

Голдр отшатывается, удивленно уставившись на пустую руку.

— Кажется, я победил, — позволяю себе скромную улыбку.

Опустив меч, я уже хочу уйти с арены, но слышу в спину хриплое предложение:

— Продолжим как рукопашный бой, лорд Фалгор?

Оборачиваюсь к Голдру. Ангел пышет яростью, аристократичные пальцы стиснуты в кулаки, крылья дрожат.

— Конечно, лорд Голдр, — усмехаюсь.

В моей руке вспыхивает огненный шар. Ангел понимает это, как начало боя и выстреливает каким-то прозрачным, почти невидимым лучом. Я успеваю его разглядеть краем глаза, а рука уже бросает шар навстречу. Вспышка взрыва, нивелирующего луч. Но ангел уже разряжается новым залпом. Как и я, впрочем.

Огненные вихри сбивают непонятные лучи. Одна из отраженных атак рикошетит в пол, и в камне образуется вмятина. Хм, интересно. Значит, это не электромагнитное излучение, а луч ударной силы без нагрева.

Но для полноты анализа нужна полноценная рукопашка. Подпрыгиваю к ангелу, и лоу-киком пробую его бедро. Непонятный доспех выдерживает. Новый удар, сопровождающийся взрывом. Еще и кулаками добавляю. Бах-бах.

Годор отшатывается. Ага, больно тебе, подушка с перьями? То ли еще будет.

Ангел пытается отбиваться, но рукопашник он еще хуже, чем мечник. Градом ударов сваливаю пернатого и фронт-киком в грудь добиваю замглавы Небесного стульчака.

Ну, как, добиваю. Живой он, конечно, просто, без доспеха. Да крылья помялись, пока падал.

— Хорошо размялись, лорд — протягиваю руку тяжелодышащему ангелу.

Он зыркает яростно, но принимает помощь.

— Взаимно, лорд.

Я отхожу к скучающей Лизе. Больше нам здесь делать нечего, и мы идем обратно в замок.

— У Голдра не было шанса против тебя, любимый, — задумчиво замечет княжна. И слышится удивление в ее голосе. Прекрасно понимаю причины.

— Да, и это зам главы. А ведь я сейчас всего лишь Рыкарь. Ангелы очень слабы, по сравнению с цветом русской аристократии, да и в принципе любой другой европейской. Полковоев и Воевод ангелам никогда не победить. Теперь понятно, почему они так волнуются за свои порталы. Если земляне попадут в Люменцус, то захватят здесь всех за считанные дни.

— Что ж, ясно, — отвечает Лиза. — Но это их проблемы. Нас волнует только катаклизм, и если кто-то решит запереться в Верхнем мире во вред нашему миру, им же хуже.

— Полностью согласен, — киваю. — Уже вечереет. Пойдем на ужин. Расскажешь за едой, что ты сама знаешь об ифритах и амазорах. Может у тебя есть идеи, как договориться с ними.

Ужинаем мы в огромной столовой за одним из широких столов. Слуги в фартуках приносят десятки блюд с необычными яствами. Какое-то время кушаем молча. Затем Лиза рассказывает свои наблюдения, полученные в боях с ифритами.

— С амазорами я сталкивалась только один раз, — задумывается княжна. — Обычные ангелессы, только без крыльев. Очень яростные. Все поголовно стройные блондинки в панцирных доспехах.

— Амазонки, значит, — задумчиво произношу и удостаиваюсь странного взгляда от Лизы.

— У них наверняка есть царица Ипполита, которая ждет своего Геракла, — подзадоривает меня жена.

— Не исключено, — усмехаюсь.

— Как для нее жаль, что мой Сеня — Аполлон, а не Геракл! — продолжает шутить княжна с задорно блестящими глазами.

— Прекращайте, Елизавета Артемовна, — немного поднимаются уголки моих губ. — Мы здесь серьезным делом занимаемся. Вселенную спасаем.

— Ну хорошо-хорошо. В общем, я сталкивалась с ифритами и амазорами всего три раза максимум, — Лиза становится серьезной. — Нам ведь с отцом было все равно на местячковые войны. Цель — укрепить Кости мироздания.

— Значит, ты не знаешь насколько они сговорчивы и разумны, — задумчиво я говорю. — Ладно, ждем ответа Еглиира насчет переговоров. Дам ему время до завтрашнего утра.

Отужинав, мы поднимаемся на этаж с нашими покоями. Остановившись у моих дверей, Лиза загадочно смотрит на меня.

— Сегодня нужно помедитировать, — сразу предупреждаю жену. — Я все еще на ранге Рыкарь, мне еще расти и расти.

— Конечно, — серьезно отвечает княжна.

— Я сам приду к тебе ближе к рассвету, — предлагаю. — Если ты не против.

— Конечно, нет, — улыбается Лиза. — Приходи в любое время, мой супруг.

Она уходит, слегка повиливая бедрами, но несильно, как никак аристократка.

Войдя в комнату, первым делом отмечаю хорошую новость — мне принесли новую кровать.

Медитации проходят тяжело. В Высшем мире как-то мало живы, нет бурлящего потока. Это я не учел, когда отправлялся сюда. А теперь пожинаю плоды.

Со скрипом, но дело движется. Струйки живы стимулируют меридианы, и так проходит часа три. Затем я ложусь спать.

Хлопки за окном мгновенно будят меня. Звуки очень тихие, к тому же стекло глушит, обычный человек бы не услышал. Будто машет крыльями большая птица.

Или ангел.

Я мигом перекатываюсь по кровати в сторону двери и падаю на пол. В ту же секунду за спиной раздается грохот удара, ошметки постели разлетаются во все стороны.

Вскакиваю уже в доспехе, с горящими по локоть руками. Сердце бешено колотится. В любую секунду я готов вынуть Монстра из ящика и превратить Крепость Надежды в Склеп Отчаяния.

— И КТО ТАКОЙ СМЕЛЫЙ! — реву я.

Волны магнетизма бушуют вокруг гремящим облаком.

Глава 22 — Другие племена

Звон разбитого стекла, хруст паркета. Семь ангелов влетают в покои, спикировав как коршуны. Но под низкими потолками крылатым не развернуться. Они складывают крылья и окружают меня, стараясь преградить дверь. Сверкают в темноте оголенные клинки.

Я усмехаюсь. Наивные. Никто не собирается бежать. По крайней мере, пока.

Швыряю огненный смерч в ангела у окна, вспыхивает защитный купол, и его отбрасывает на подоконник. Сам я уже подскакиваю к пернатым, по дороге зачерпнув силы Хаоса. В этот раз мне попадается Похоть. Видимо, она как-то влияет на мой рассудок, потому что фронт-кик приходится в пах ангелу. Защита под стопой продавливается, что-то смачно сминается. Ангел выпучивает глаза.

— Скажи прощай своим хрустальным шарам, — рычу.

Взвизгнув оперным голосом, высокий блондин бахается на колени. Больше не иметь ангелочку детей. Я тут же сношу ему голову, ударив в шею ребром ладони. Остальные ангелы отшатываются, инстинктивно подняв перед собой клинки.

— Сталь вас не спасет, — фыркаю.

— Не стойте! Раньте его! — гремит властный голос от стены. — Только раньте!

Медленно-медленно ангелы сжимают кольцо.

Носком подцепляю меч мертвого опереныша и подкидываю в воздух. Поймав, оглядываю напавших. За шеренгой пернатых обнаруживается знакомое бледное лицо.

— Ба! Да это же сам лорд Голдр, — усмехаюсь. — А почему лично пришли? Почему целиком не положились на своих верных вассалов?

— Ты слишком ценен, мальчишка! — рычит член Небесного престола. — Я лично погружу тебя в анабиоз, в котором ты пробудешь до конца своей жизни! Атакуйте!

Слышу за дверь возню. Шум, встревоженные голоса, звон клинков. Похоже, нападение — чистая инициатива Голдра. Он поставил заставы в коридоре и не позволяет другим жителям Крепости вмешаться.

Ангелы между тем наступают. Без труда парирую одни удары, от других уклоняюсь. Еще успеваю и швыряться огненными вихрями — в основном, чтобы нивелировать силовые лучи. Сам рублю без остановки. Сила Похоти неистовствует во мне, мои движения становятся яростными, неостановимыми. Очень быстро битва превращается в кровавую бойню. Ангелы визжат, как стадо пернатых свиней, которых пустили под нож. Хотя почему как?

Мой клинок свистит, отрубленные головы летят одна за другой, вместе с обрубками крыльев. Крики боли раздаются по комнате, повсюду разлетелись ангельские перья. Я подхожу вплотную к шестой своей жертве, вонзаю ему клинок в низ живота. Он хрипит, из губ брызгает струя крови, пальцы ослабевают, я выхватываю из них меч. Взамен того, что остался в брюхе пернатого.

— Ваша очередь, лорд, — оборачиваюсь к Голдру, который уже озирается на окно.

Но я же не тупой болотопос. Пока рубил ангелочков, потихоньку сдвигался к окну, чтобы никто не удумал сдриснуть под шумок. Как я уже сказал — никто не сбежит.

Голдр сжимает в руках странный меч. Длинная рукоять, волнообразный клинок, как у средневекового фламберга. Видно, что оружие непростое.

— Ты…ты — самовлюбленный эгоист! — неожиданно обвиняет меня Голдр. — Бодрствуя, ты подвергаешь всех своих любимых опасности, ты вообще это понимаешь?!

— Если было бы кому доверить их, — презрительно смотрю на него. — Может быть, я бы и согласился на твой анабиоз. Но вы жалкие и слабовольные, ваш дух ничтожен, вы только и можете бить в спину. Мне тошно на вас смотреть, поэтому я убью вас.

Накидываюсь на Голдра. Он успевает вскинуть клинок. Скрежет стали, надрывный стон из уст ангела. Отдачей его отбрасывает к трупам своих приближенных, он поскальзывается на луже крови и падает лицом на отрубленную голову. Фламберг задевает труп острием, и мертвый ангел вдруг покрывается бриллиантовой коркой. Просто посреди залитых кровью покоев вырастает алмазная фигура.

— Вот значит, что такое анабиоз, — оглядываю сверкающие грани. — Изощренно, ничего не скажешь.

— Ты уснешь, гребаный урод! — Голдр вскакивает и пытается пробить меня фламбергом.

Но теперь я к этой штуке отношусь с большей опаской. Двумя блоками отражаю атаки Голдра и встречным взмахом рассекаю ему щеку. Защита легко продавилась. Он падает, подставив горло. Я тут же этим пользуюсь и делаю последний укол. Мертв.

Отбросив свой меч, беру в руки фламберг. Оглядываю сверкающее волнистое лезвие. Хм, неплохое приобретение. Почаще бы на меня так покушались. Я совсем непротив.

— Что здесь происходит?! — из коридора раздается рассерженный голос самого Еглиира. — Почему вы здесь сторожите?! Пропустите меня немедленно!

— Но лорд Голдр велел…

— Пошли вон! — рявкнул глава, и вскоре слышатся его приближающиеся шаги.

Внутрь входят Еглиир, его приближенные, ну и разбуженная Лиза. Несмотря на позднее время, волосы у княжны уложены в прическу, ночнушка вызывающе короткая. Я усмехаюсь. Жена готовилась к моему ночному приходу.

От моей ухмылки ангелы вздрагивают. Еще бы! Кругом трупы, кровь, отсеченные головы, а я стою и лыблюсь.

— Что здесь происходит?! — ошеломленно говорит Еглиир. — И включите свет!

Кто-то нажал выключатель. Тут же загорается куб на потолке.

— Ничего особенного. Просто лорд Голдр заглянул в гости, — указываю острием фламберга на труп ангела. — И подарил мне этот замечательный меч. Правда, он чудесен, милорд?

Я взмахнул фламбергом, любуясь игрой света на волнистом лезвии.

Глаза Еглиира округляются.

— Это же наша реликвия! Меч первого главы Небесного престола!

— Правда? Не знал, — улыбаюсь. — Тогда я буду вдвойне ценить дар лорда Голдра.

— Вы не можете его забрать! Лорд Фалгор, прошу — верните…

— Ничего не знаю, — качаю головой. — Мне его подарил ваш зам, так что все претензии предъявляйте ему, пожалуйста, — киваю на Голдра, что лежит со стеклянными глазами и вскрытым горлом.

Еглиир сжимает кулаки.

— Я приношу извинения, — покаянно опускает он голову. — То, что сделал мой заместитель, ужасно. Заверяю вас, это не была воля Небесного престола! Я не знал!

— Очень надеюсь, — киваю. — Смею заметить, в плане гостеприимства Крепость Надежды оставляет желать лучшего. Нужны срочные меры по исправлению ситуации. Думаю, я послежу за вашей реликвией до тех пор, пока мы с вами не выполним нашу миссию. Уверен, вы не будете против. Твое мнение, Лиза?

— Это верное решение, я считаю, — княжна яростно смотрит на Еглиира. Дернув губой, она с трудом сдерживает злые слова и обходится только: — Виновных нужно наказывать по справедливости.

— Я не могу согла…

— Теперь что насчет переговоров? — перерываю раскрывшего рот Еглиира. — Вы договорились с ифритами и амазорами?

Он молчит, затем тяжело выдохнув отвечает, зыркнув в сторону злой Лизы.

— Я пошлю им предложение утром. Но не уверен, что ифирты согласятся. Они очень неразумные.

— А вы попробуйте, — улыбаюсь. Лиза кивает вслед.

— Хорошо, — вздыхает Еглиир.

— Кстати, надеюсь мне сегодня выделят новые покои? Как видите, в этих большой беспорядок.

— Дорогой, эту ночь можешь поспать у меня, — тут же говорит Лиза.

Я бросаю взгляд на декольте эротичной ночнушки жены. Ангелы вот тоже поглядывают на княжну с восхищением. Вообще, на людях в таком наряде нехорошо ходить. Но Лиза же меня ждала, а тут вот такой переполох нагрянул.

— Да, сегодня могу у тебя, — легко соглашаюсь. Почему бы нет? Медитации на сегодня уже отработаны, а кровь в теле после сражения до сих пор кипит. Можно и дать выход небольшому стрессу. Ой, Похоть-то загнал обратно в ящик?

Быстро проверяю. Фух, всё в порядке. Крышка ящика плотно захлопнута.

Значит, это мои мысли. Ну, тогда развлечемся.

* * *

Через два дня ифриты дали наконец ответ на приглашение.

И они, барабанная дробь, согласны.

Как и амазоры.

Но те и другие захотели встретиться все вместе. Видно, между собой тоже пообщались и решили выступить на переговорах единым фронтом против общего врага.

Встречу назначили в заброшенном замке в вересковой пустоши. Этот замок называется незамысловато — Твердыня. Когда-то в нем держали оборону синекожие великаны, но их поголовно зачистили ангелы, после чего границы ифритских земель сдвинулись на сотни километров вглубь.

Я поделился с женой своим мнением на этот счет:

— Очень символично проводить переговоры с ангелами в склепе, который пернатые сами и создали. Я оценил иронию.

Лиза тоже улыбнулась. Каюсь, мы не очень сопереживали ангелам. Всё же Голдр оставил неприятные впечатления о своей нации.

Дирижабль приземляется за пределами развалившихся стен. Я и Лиза выходим вслед за основной делегацией ангелов. Небесный престол представляет Кельвин. Сам Еглиир постеснялся идти на переговоры. Видимо, побоялся покушения. Я сам не исключаю, что ифриты с амазорами устроили ловушку. Но как говорится: болотопса бояться — в болото не ходить. Нам нужны Сильмы любой ценой. Перун заждался.

По дороге к воротам я оглядываю крепость. Обвалившиеся здания напоминают средневековые арабские замки. От позолоты с обелиском, конечно, ничего не осталось. Но габариты внушают. Сразу видно, что тут жили великаны.

Среди развалин видно приземлившихся драконов или, как их называют местные, — враку. Значит, ифриты уже внутри. А вот и шестиногие лошади под названием сапфы. Амазоры тоже прибыли.

Кельвин сразу напрягся. Ага, понимаю. Похоже, что нас всё-таки ждет ловушка. А жаль. Не хотелось бы тратить время на рубку синих великанов.

Внутри, в огромном зале со стершимися рисунками, собрались ифриты и амазаоры. Первых я уже видел, а вот вторые впечатлили. Лиза скашивает на меня взгляд с выражением: я же говорила. Да, дорогая, такой наряд кожаных и веревочных бикини мне надолго запомнится.

Амазоры, правда, оказались амазонками. Мускулистыми, широкоплечими блондинками с бронзовым, почти черным загаром. В руках они держат топоры, но доспехи, видимо, презирали, по примеру скандинавских викингов, которые частенько сражались голыми и грызли зубами вражьи щиты. Вместо брони — веревочки и ремни. Очень эротично, стоит заметить. Наверно, в боях красотки мрут как мухи.

Ифриты мне уже знакомы, но среди них сейчас отличается самый огромный великан. В отличие от остальных лысиков этот зарос с ног до головы плотной синей шерстью. Снежный человек уселся на разбитый древний трон, в мускулистых руках держит здоровенный палаш. Рядом стоит тощий лысый великанчик, явно подросток. Может, сынишка? Кельвин говорил, что правящий род у ифритов обрастает сплошной шерстью, но только по достижению совершеннолетнего возраста, который у них равен пятидесяти годам.

Делегации представляются друг другу. Кельвин назвался первым замом главы Небесного престола, потом представил меня как лорда Фалгора с Земли.

Лысые великаны-глашатаи объявляют имена с титулами синего йети и великаничка. Первый — Король ифритов Тог, второй — его наследник Тогавк.

Наступает очередь блондинок. Среди них мне сразу приметилась самая высокая и широкобедрая амазора. Она и оказывается королевой племени Иглид.

— Итак, — буркает ифрит Тог. — Вы, белокрылые, хотите Сильм. Вы его не получите. Переговоры окончены? Можно вас уже убивать?

Великаны с готовностью хватаются за палаши. Кельвин, квакнув, вжимает голову в плечи.

— Погодите немного, — выступаю я вперед. — Сильмы нужны не только белокрылым. Они нужны мне.

— Пф, — фыркает великанчик, стоящий у трона.

— А еще они нужны вам, ифритам, и вам, амазорам, — смотрю я на правителей двух народов. — Ваш мир во опасности.

— Да, мы знаем, — басит Тог. — Белокрылые его губят.

— Не столько они, — продолжаю я. — Губит ваш мир, в первую очередь, катаклизм, и его можно остановить только объединив усилия. Уверен, вы сами подмечали преддверие катаклизма. Мне сказали, что в Верхнем мире он более всего заметен. Ваши энергетические источники иссыхают, их становится всё сложнее пополнять. Это только начало.

Тог с Иглид переглядываются. Пышногрудая блондинка задумчиво качает головой.

Великанчик подле трона шипит разъяренно:

— Отец! Мне кажется, этот чужак пытается играть на наших страхах!

Огромная ладонь отца-йети вдруг падает ему на лысую черепушку, покрыв чуть ли не полностью.

— Помолчи Тогавк. У тебя на лысине пока еще нет даже одного волоска. Ты еще слишком мал, чтобы оскорблять делегатов Иномирья.

Синий пацан затихает, а Король ифритов другой лапищей задумчиво чешет заросший густыми космами подбородок. Чешет он его долго, задумчиво, ускоренным движениями, и мне уже начинает казаться, что он в своей запущенной бороде ищет блох.

— Верно, признаки увядания есть, — пророкотал наконец Король. — Мы все замечаем так называемый катаклизм, особенно самые чуткие из нас. Но я не могу дать Сильм, достояние народа, чужаку.

— Аналогично, — упирает Иглид руки в бока, шикарный бюст амазоры, стянутый ремнями, качается приятно для глаз.

— Не надо отдавать, — отпираюсь. — Нужно просто провести один ритуал, — мне Еглиир подробно рассказал, что да как необходимо делать с кристаллами. — Вы может сами на нем присутствовать. Он длится не более трех часов. По завершению ритуала заберете кристаллы.

Тог внимательно смотрит на меня. Как и королева Иглид. Кажется, они поняли в чем дело.

— Ритуал из трех кристаллов? Неужели отчуждение высшей сущности? — раскрывает розовый ротик Иглид. Несмотря на мускулистое воинственное тело, личико у нее очень милое. — Над кем он будет проводиться?

— Надо мной, — спокойно говорю.

И в ту же секунду король и королева отшатываются от меня. Ого, реакция. Что у одной голубые глаза на пол-лица, что у второго прорезались в шерсти две сверкающие щелочки. Оба с трудом удерживаются, чтобы не поднять оружие.

— Кто в тебе сидит, иноземец?! — басит Тог.

Вот их проняло. С трудом сдерживаюсь от ухмылки.

Небольшая пауза для драматичности. Сам не знаю, что из этого выйдет. Еглиир ничего не говорил про то, что не следует раскрываться.

— Хаос, — слово звучит как рок. Как грохот баллистической ракеты.

— О боги! — вздрагивают буквально все ифриты и амазоры.

— Как это могло вообще произойти, — шепчет пораженная Иглид, беззащитно скрестив руки на пышных грудях, будто я могу их у нее отобрать.

Пожимаю плечами.

— Достаточно обыденно. Я победил Монстров и поглотил их.

Похоже, с каждым моим слово градус удивления и страха поднимается.

— То есть, ты — бог? — пораженно спрашивает Иглид.

— О нет, я всего лишь ношу в себе самых сильных на свете Монстров, — отмахиваюсь от незаслуженного титула. — Потому и происходит Катаклизм, потому что в структуре мироздания не хватает Хаоса. Он сейчас отрезан от мира сего, понимаете?

У ифритов и амазоров отвисли нижние челюсти.

— Вы можете мне не верить, но у меня нет причины вам врать, — замечаю. — Я ничего не приобретаю с той информации, что вам сказал. Я ничего не требую. Мне нужно лишь провести ритуал, пускай под вашим присмотром, если хотите. — Смотрю в сверкающие в шерсти щелки Тога, затем перевожу взгляд на восхитительную Иглид. — Король и королева, прошу — помогите спасти наши с вами миры.

Тишина. Я сделал всё, что мог. Речь вышла неплохая. Уроки скотины Бемижара Жаворонка не прошли даром. Да и без магнетизма не обошлось, конечно. Но теперь решения зависят только от Тога с Иглид.

Мохнатый гигант встает с трона и указывает амазорской королеве на вход в полуобвалившуюся галерею.

— Иглид, пойдем пообщаемся наедине.

— Хорошо, — кивает амазора и следует за ифритом. Я же задумчиво смотрю на ее сексуальную фигуру, почти голую, лишь перетянутую парой-тройкой ремешков

Ждем мы уединенного королевского совещания минут десять. За это время ловлю на себе заинтересованные взгляды блондинок-амазор. И не один я их заметил.

— Видно, соскучились по мужскому вниманию, — фыркает в сторону Лиза.

Наконец короли приходят. Усевшись обратно на осыпавшийся трон, Тог объявляет:

— Мы согласны, иноземец. Но у нас есть условия.

Глава 23 — Предательство пернатых

— Почему мы высадились в пустоши?! — рычу я на ангелов. — Быстро отвечайте!

Кельвин молчит, пять пернатышей за его спиной хватаются за мечи. В свою очередь глаза Лизы наполняются лиловым свечением.

Вокруг одни пустынные вересковаые поля. Из звуков — лишь свист ветра в железных снастях дирижабля, на котором мы прилетели в эту дикую местность, да карканье неземных ворон в далекой полосе леса.

А ведь всё так хорошо начиналось. Неделю назад мы договорились с ифритами и амазорами о проведении ритуала. Да, синие нудисты и свободные независимые женщины выставили условия, но ничего особенного там не было. Просто от ангелов требовалось прекратить мучать планету, а также отступить с части чужой занятой территории. На эти требования сам Еглиир потом сказал с хмурым видом, что ничего невыполнимого здесь нет и данные жертвы стоят спасения мироздания. Уже тогда мне следовало заподозрить неладное. Слишком сладко он пел, петух отбеленный.

И вот настал день Х. Мы с Лизой садимся в дирижабль, чтобы прибыть на место ритуала. А высаживают нас в безлюдной местности. Зачем? Да чтобы самим устроить облаву на ифритов с амазорами и забрать Сильмы силой, а я не смог бы помешать.

Еглиир, может, и считает себя правителем тысячелетия, но он просто глупый интриган. Так почему же я проворонил такую элементарную ходовку?

Признаю, повелся. Мне хотелось верить, что хоть в один-единственный раз всё пройдет легко и быстро. Забыл, что имею дело с ангелами. Ничему меня бриллиантовый Голдр не научил.

Конечно, ангелы ни в какую не хотели выпускать из своих рук влияние на Земле. Поэтому ни о каком отказе от порталов в Средний мир речи не могло идти. А для порталов нужно истощать Люменцус. Замкнутый круг. И никакое спасение Вселенной не могло переубедить ангелов.

— Дорогой, мне их сжечь? — просто говорит Лиза. Княжну тоже разозлила подобная вероломность.

Кельвин весь трясется, пот выступает на его висках.

Я уже опускаю руку к рукояти фламберга у пояса, нарочито медленно, когда Кельвин не выдерживает и трясущимся от страха голоса выдает:

— Это приказ Еглиира. Я ничего не могу поделать, лорд Фалгор.

— Место ритуала уже атаковано? — спрашиваю.

— Должно… — кивает Кельвин и тут же начинает уверять: — Послушайте, вам и вашей жене ничего не угрожает! Лорд Фалгор, клянусь Небесным престолом!

— Конечно, не угрожает, — фыркаю. Еглиир не просто скотина, а скотина трусливая. Связываться со мной и Лизой? Да он от страха крылья откинет.

— Я серьезно! — загомонил Кельвин, решив, что я не поверил. — Мне поручено позаботиться о вашей безопасности. Мы подождем здесь, пока всё закончится. Затем вернемся в Крепость Надежды, и там вас уже будут ждать Сильмы ифритов и амазоров. С вами проведут ритуал. У вас нет причин злиться, лорд Фалгор. Ваша договоренность с Еглииром неукоснительно соблюдается нами.

Лиза презрительно кривит губы.

— Неукоснительно?! — рычу я не сдержавшись. — Я обещал Тогу и Иглид честную сделку! Честную, вашу мать! А Еглиир подтерся моими словами и всё похерил к болотопсам?! Ты это понимаешь, Кельвин?

— Лорд Фалгор, простите, но я…я не имею представления, кто такие болотопсы… — задрожал ангел.

— Всё, достали! — резко оголяю волнистый клинок и делаю шаг к дирижаблю. — Пойдите прочь.

Пернатые воины выходят из-за спины Кельвина и перегораживают мне дорогу.

— Лорд, до вас довели приказ главы Небесного престола, — заявляет мне длинноволосый ангел с полуторным мечом. — Слушайтесь или нам придется применить силу.

От такой наглости я аж прифигел. И уже собрался пустить пернатого на гриль, как Кельвин торопливо вмешался:

— Лорд Некис, поумерь пыл! Лорд Фалгор — гость Небесного престола!

Но наглец только оглядывает меня презрительным взглядом.

— Извините, лорд Кельвин, — с усмешкой говорит будущий «чикен наггетс». — Я не могу кому-либо позволить не повиноваться воле Небесного престола. Приказ лорда Еглиира ясен.

Ангелы с мечами окружают нас с Лизой. Я пробегаюсь взглядом по лицам будущих трупов и останавливаюсь на бледном, как мел, лице Кельвина.

— Господа, не доводите до ужасного безрассудства! — взмолился он.

— Сложите оружие! — не слушая, приказывает мне Некис, потрясая сверкающим клинком. — И ждите решения лорда Еглиира по поводу вашего неповиновения!

— Кельвин, ты с ними? — лишь спрашиваю седовласого ангела. — Поддерживаешь идею остановить меня оружием?

— Конечно, нет, лорд, — качает головой ангел и пытается надавить на мечников: — Некис, я, как замглавы Небесного престола приказываю немедленно убрать оружие. Немедленно.

Но длинноволосый лишь хмыкает.

— Я не подчиняюсь вам непосредственно, милорд. Мне дает распоряжения лично Еглиир, — яростный взгляд в мою сторону. — Повторяю в последний раз: сложи оружие, человеческий лорд!

— Одно ты верно подметил, — киваю. — Повторяешь ты это последний раз… Лиза! Жги их с концами! Кроме Кельва!

— ДА! — Яка бушует в голосе жены.

Из ее глаз брызгает волна кислотной нафты. В ту же секунду сгорают два пернатыша. Осталось трое.

Вскидываю руку. Огненный вихрь сметает подскочившего к мне ангела. Под прикрытием огненного щита бросаюсь к Некису. Скрещиваем клинки. Лязг стали перекрывает шипение пламени и кислоты.

— Остановитесь! — пацифистически визжит Кельвин где-то в сторонке. — Жизнь лорда Фалгора бесценна! В нем живет Хаос! Некис, что ты творишь?!

— Он всего-то лишится рук! — ревет Некис, кружась вокруг меня. — Хаосу не повредит!

Надо заметить, этот пернатыш в разы лучше мечник, чем Голдр. Уже прослеживаются математические принципы поз в процессе атаки и обороны. Умело подмахивает сзади крыльями, придавая импульс движению тела для нападения и отступления. Конечно, все равно детский сад, в сравнении с мастерством Префекта. Но любопытно узнать, что у ангелов не всё так плохо.

А еще я слышал, что ангелам нельзя убивать и мучать живых существ. Но это в Срединном мире. На Земле нет ангельской энергии парамиты, и любой насильственный грех может отторгнуть крылья, а с ними и лишить сил. Восполнить их будет полностью нечем. Здесь же, в Верхнем мире, этой энергии в воздухе полным полно, любой «грех» зачищается потоком силы. Нет, безболезненно не проходит. То же убийство является сильным стрессом для энергоканалов ангелов. Но они научились с этим жить, а кто-то вообще получает и садистское удовольствие от духовной встряски.

Тот же Некис мне показался из таких же извергов. Глаза у него прямо горели, когда обещал мне руки порубить не за хрен собачий. Пернатыш немногим уступит в извращенности хаоситам. Что, впрочем, тоже объяснимо.

Ангелы ведь долгожители, а у недалеких умом бессмертных существ, по моему наблюдению, быстро появляется перенасыщение обычными повседневными удовольствиями и с веками их все сильнее тянет на перчик с чесноком. Сначала шлепки, удушения, побои, а потом похищение, пытки и расчлененка. Это Отец-император может тысячелетиями строить великую процветающую империю и радоваться счастью своих подданных. А духовным слабакам подавай обычные мирские радости, которые из-за однообразности быстро скатываются в извращения.

Что ж, другого я от ангелов и не ожидал.

Я не отрицаю, что Кельвин, скорее всего, нормальный. Да и Еглиир вроде хоть и скотина, но не перверт. Обоим несколько сот лет. Но это не исключает «правила большинства». В любом народе большинством всегда являются слабовольные, даже безвольные. Если есть целая раса долгожителей, то большинство из них не совладает с собой и с веками скатится в пропасть извращения. Вот и Некис, хоть и превосходный, по ангельским меркам, мечник, но та еще мразь.

— Лорд Фалгор, готовьтесь стать червем! — оскал пляшет на губах ангела.

Длинный клинок Некиса описывает сверкающий круг. Я отбиваю без сильного замаха, шаг навстречу и удар со всей силы. Фламберг пробивает ментальную броню и грудную клетку Некиса, кровь брызгает из его только что ухмылявшихся губ.

Вырываю меч из плена раздробленных костей и плоти. Упавший труп ангела обращается в бриллиантовую статую, я же оборачиваюсь. Бледный Кельвин, яростная Лиза и горящие в кислотном водопаде ангелы. Эпическая картина.

— Лорд Фалгор, прошу… — обреченно роняет Кельвин. Кадык пернатого дергается.

— Залезайте в кабину, — не дослушав, указываю клинком на дирижабль. — Вы наш знатный пленник. А еще пилот. Летим к месту ритуала.

Кельвину хватает одного взгляда на окровавленное волнистое лезвие, чтобы оставить все возражения при себе. Мы быстро погружаемся. Ангел садится в кресло пилота, два движения рукой по кристаллу-экрану, и дирижабль взметается в воздух.

К чести Кельвина, он не стал играть в неумеху. Он мог бы соврать, что не обучен управлению этим транспортом. Но, раз приняв решение подчиняться, ангел уже не стал изменять своему слову.

— Бесчестные стервятники! И это союзники моего отца! — неистовствует Лиза, недобро сверкая глазами. — Я всё ему расскажу при встрече. Папа обязательно примет меры, Сеня!

— Очень возможно, его очередь так и не настанет, — отвечаю.

— Почему?

— Мы первые разберемся с Еглииром.

Позади остаются вересковые пустоши. Вырастают причудливые лазуревые леса, вскоре их разрезает широкая дорога. Почти не петляя она ведет к дымящейся крепости. Эта крепость так и называется Твердыня. Расположена она на границе трех земель — ангелов, ифритов и амазоров.

— Садись, — приказываю Кельвину, и он послушно выполняет.

Приземляемся за каменной стеной. Других транспортных средств возле замка и во внутреннем дворе не видно. Опоздали. Перестрелка уже закончилось, и напавшие ангелы улетели на своих дирижаблях. Чего нельзя сказать об ифритах с амазорами. На земле скулит пара подстреленных драконов. Умирая, огромные чудовища плачут кровавыми слезами. Рядом сереют трупы шестиногих лошадей амазоров.

— Ни одного разбитого дирижабля. Ангелы ушли победителями, — понимает Лиза.

— Вопрос только — с Сильмами или без, — произношу тяжелым голосом. — Идем внутрь, посмотрим, что там. Кельвин, ты с нами.

В стенах старого замка обнаружились трупы уже разумных существ. Семь ифритов, шестнадцать амазор и семь же ангелов. Хоть ангелы и победили, но далеко не бескровно.

— Бедные девушки, — с грустью Лиза смотрит на убитых блондинок.

Да, красавиц полегло больше всех.

— Вероломная, нечестная война в первую очередь всегда губит самое прекрасное, — вздыхаю. — Нет ни Тога, ни Иглид, — внимательно осматриваю трупы. — Короли смогли выжить.

— Лорд Фалгор, — подает голос Кельвин. — Можете ли вы выслушать мой совет?

— Могу, — пожимаю плечами.

— Данный инцидент никак вас не касается, — тщательно выбирая слова, произносит ангел. — Столкновение в Твердыне — внутреннее дело Небесного престола со своими соседями. Вам не стоит отвлекаться на них. Более того, я настоятельно рекомендую вам вернуться в Крепость Надежды. Обещаю, к вам не будут применены никакие санкции. То, что произошло с Некисом и его гвардией… В этом нет вашей вины. Некис сам поступил неразумно и глупо. Клянусь, он не исполнял решение Небесного престола. Мое освидетельствование будет полностью на вашей стороне.

— Спасибо, лорд Кельвин, — киваю.

Ангел выдыхает облегченно.

— Тогда мы возвращаемся в Крепость Надежды?

— Нет, мы летим к ифритам. Вы же знаете, где их столица?

— Аграба? — выпучивает глаза ангел. — Примерно представляю, но, лорд Фалгор, позвольте вас отговорить от этого опрометчивого шага…

— Позволю, но уже во время полета, — я отворачиваюсь и направляюсь прочь из склепа. Лиза следует за мной. — Пойдемте, лорд Кельвин. Вы сегодня наш бессменный пилот.

Когда дирижабль поднялся в воздух, вдруг замигал большой экран на стене кабины.

— Что это? — указываю на мигание Кельвину, сосредоточенно пилотирующему. — Хотя постойте, дайте угадаю… Это прибор связи? С нами хотят пообщаться?

Кельвин опускает взгляд на экраны на приборное панели.

— Верно, звонок из Крепости Надежды.

— Примите, — разрешаю и через секунду смотрю на раздраженного Еглиира. Но почти сразу выражение его лица сменяется.

— Кельвин?! — вскидывает брови глава Небесного престола. — Почему ты за штурвальным экраном?! И где Некис?

— Мертв, милорд, — печально произносит Кельвин. — Лорд Фалгор убил его вместе со всеми бойцами.

— Что?! Лорд Фалгор, вы в своем уме…?!

— В своем, в своем, — я подхожу ближе к экрану. — Мотивация моего поступка очень проста. Любой, кто поднимет руку на меня и мою жену, умрет. Вам это, наконец, понятно?

Вижу, как Еглиир сдерживает резкое словцо.

— Если Некис напал на вас, то вам бояться нечего, — выдавливает пернатый. — Возвращайтесь в Крепость Надежды.

— Мы летим в Аграбу.

— Что?! Не смейте! Вас там убьют!! — вскидывается Еглиир.

— Почему же? — фыркаю. — Случайно не потому, что вы устроили облаву на своих без пяти минут союзников?

Еглиир выдыхает, пытается прийти в себя. На заднем фоне дрожат перья крыльев.

— Фалгор, будьте благоразумны! Заклинаю вас!

— Где Сильмы, Еглиир? Вы добыли их?

Глава Небесного престола некоторое время молчит.

— Только один.

— Чей?

— Амазоров, — он будто выпил кувшин лимонного сока.

— Ну и стоило это того?! — не выдерживаю. — Предали своих союзников, убили их больше дюжины, а Сильм все равно упустили. Вы так держитесь за свои порталы, что не готовы вести себя честно?

Вместо ответа Еглиир продолжает свою волынку:

— Какое это имеет значение?! Возвращайтесь в Крепость, Фалгор! Ифриты вас убьют!

— Ошибаетесь. Умрете только вы — из-за своей тупости, — оборачиваюсь к пилоту. — Обрубайте связь, лорд Кельвин. Мы закончили.

Еглиир еще что-то пытается сказать, но экран резко гаснет.

Какое-то время летим в молчании. Леса сменяются травянистыми холмами, которые вырастают в желтые горы. Впереди деревья и травы исчезают, вздымаются лишь голые скалы.

Неожиданно сквозь кабину пробивается гортанный крик.

— Лорд Кельвин, можете показать, что там?

— Сейчас, — он проводит рукой по экрану и на всю стену раскрывается изображение.

Упавший дракон хрипит, одно его гигантское крыло разбито и слабо шевелится. Рядом с тушей дракона бегают маленькие отсюда ифриты. Среди синих лысиков особенно выделяет волосатый йети-великан.

— Король Тог не смог улететь далеко, — задумчиво произношу. — Транспорт подвел.

— Сеня, — спрашивает Лиза. — Думаешь, дракона ранили возле Твердыни?

— Да, думаю, что еще там. До Аграбы не смог донести, упал по дороге. Хорошо, что Король ифритов уцелел.

— Что будем делать? — смотрит она на меня голубыми глазками. Кельвин тоже обернулся встревоженно.

— Спускаться, конечно, — отвечаю. — Нам ведь сильно повезло. Не надо лететь до столицы ифритов. Здесь всё и решим.

— Нас убьют, — обреченно произносит Кельвин.

Я широко оскаливаюсь.

— Как я уже сказал, лорд Кельвин, в ближайшем будущем умрет один лишь Еглиир, — подумав, добавляю. — Ну, может, еще несколько десятков его ближайших приспешников.

— Считаю это правильным, Сеня, — поддерживает меня Лиза. — Нарушители своего слова не должны править народами. А плата за предательство на таком высоком уровне всегда была самой дорогой.

— Именно, дорогая. Спускайтесь, лорд.

Со вздохом ангел покосился на фламберг в ножнах и принялся исполнять поручение.

Я же слежу за ифритами на экране. Великаны заметили спускающийся дирижабль и встали в боевую позицию. Подняли в могучих руках палаши. Король Торг вышел вперед — огромный и яростный, как синий медведь.

Ифриты решили дорого продать свои жизни. Похвальная храбрость, но сегодня такой жертвы не понадобится.

Глава 24 — Решение

Дирижабль приземлился на вершину холма. Мы с Лизой и дрожащим Кельвином выходим наружу. Пологий холм из зеленого стал синим. Ифриты бегут вверх, ревя и потрясая палашами.

Быстро пересчитываю свиту короля. Великанов уцелело ровно девять. Впереди несется Тог, мохнатую морду искажает безумная ярость. Ифриты явно отчаялись пережить сегодняшний день. Преследователи достигли их, а значит, остается только поубивать их как можно больше и самим отправиться к славным предкам. Очень эпично.

Среди бегущих отсутствует лысый великанчик Тогавк. Надеюсь, наследник жив, иначе будет уже невозможно переубедить Тога.

— Возвращайтесь в кабину и ждите меня там, — приказываю Лизе с Кельвином.

Княжна молча кивает, она верит в своего мужа и знает, что с ним ничего не случится, даже если он выступит один против полчища великанов. К моему удивлению, возражает Кельвин:

— Лорд Фалгор! Это безумие! Позвольте мне взять меч из оружейной! Будем погибать вместе, раз вы такой упертый!

Мои губы растягиваются в широком оскале.

— Похвально, лорд, но сегодня погибать не требуется.

На лице Кельвина мелькает непонимание, а я отворачиваюсь и, не торопясь, шагаю навстречу великанам.

— Пойдемте, лорд, — за моей спиной настойчиво говорит Лиза. — Нам дали приказ. Следует слушаться.

Стук удаляющихся шагов и скрежет хлопнувшей двери. Я же обнажаю клинок из ножен, свет солнца играет на волнистом лезвии, и уже приблизившиеся ифриты замечают, что враг-то один-единственный.

— Ты!!! — яростно гремит Тог, сжимая гигантский палаш. — В Твердыню ты так и не явился, жалкий трус!

— Зато сейчас я здесь, — хищно оскаливаюсь. — И что вы мне сделаете?

Великаны рычат, черные татуировки на их синих телах вспыхивают матовым свечением.

— Иди сюда, червяк! — Тог машет широким клинком, и ифриты берут меня в полукольцо. — Мы втопчем тебя в грязь, трусливая пешка Еглиира!

— Лапы не отбейте, — замечаю. — И почему сразу трусливая? Разве я не вышел один против вас всех?

— Ты гребаный трус! — брызжет слюной Тог. — Мои люди погибли из-за твоего удара в спину! Жалкий слабак, тебе не жить!

Мда, диалога сразу не получится. Глаза Королю застилает кровавая пелена ярости. И немудрено — он только что потерял людей.

Значит, первым делом опровергну действием его оскорбления. А потом уже поговорим…если будет с кем.

Я вонзаю фламберг в землю и шагаю навстречу Королю ифритов. Мой жест обескураживает разозленных противников.

— Без меча?! — вскидывает мохнатые брови Тог. — Вздумал просить пощады?!

— Ха! Зачем? Кого мне здесь бояться? — с презрением осматриваю толпу накачанных гигантов. — Полуголых дикарей с железками?

Яростный рев поднимается над холмами. Ифриты снова злые. Отлично.

— ПОРУБИТЕ ЭТО НИЧТОЖЕСТВО!

Король взмахивает палашом, сам, кстати, не приближаясь. Впрочем, он только что объяснил почему. Не царское дело пачкать руки об ничтожного слабака-предателя. Для этого есть верные вассалы, пускай занимаются.

Я усмехаюсь. Что ж, значит, ими и займусь.

Быстро открываю крышку ящика и щедро зачерпываю сил первого попавшегося Монстра. Им оказывается Лень. Откровенно не лучший выбор, но ладно, пускай. Как-то лень менять.

Мощь Монстра разливается по венам, когда ко мне приближается первый ифрит. Он сверху вниз обрушивает свой палаш размером с плавник акулы. Хороший удар. Таким можно разрубить пополам даже Евгениуса, если только он не в керамитовой броне.

Мне лень уклоняться, лень тратить силы, лень делать резкие движения. Поэтому я плавно поднимаю руку и двумя пальцами ловлю меч за лезвие. Клинок замирает в воздухе. Ифриты вокруг выпучивают глаза, из мощных великанских глоток вырывается единый вздох удивления:

— Как?!

Замахнувшийся на меня ифрит тужится, двумя руками пытается преодолеть сопротивление двух моих пальчиков. Рукоять палаша скрипит в синих ладонях. На плечах вспучиваются бугры напряженных мускул, пот бежит по лбу великана, но эффекта ноль.

— Мало каши ел, — усмехаюсь.

Не отпуская клинок, делаю шаг ближе и быстрой оплеухой, без замаха — просто потому что лень — сшибаю ифрита оземь. Бах. Земля под ногами аж подпрыгнула. Его квадратная морда превратилась в сплошной кровоподтек. Огромный кровавый синяк. Но живой и даже в сознании. Татуировки защитили ифрита. Психэнергия создала защитное поле, и ментальный буфер уменьшил силу затрещины.

Он пытается вскочить, я тут же луплю ногой в челюсть. Два раза.

Ну всё, теперь полежит до конца дня.

Другие ирфиты не сразу отошли от увиденного, а когда отошли, как заорали:

— Р-А-А-А!

И все разом бросаются на меня. Тут, несмотря на всю мою лень, приходится уклоняться. Но несильно. Наклон головы в сторону от гигантского кулака, вильнуть корпусом прочь от палаша. Ну еще и раздавать прямые и боковые удары не стоит забывать. Уклон, удар правой, тычок локтем. Подскок и хлесткий кик ногой в воздухе, прямо в лобешник подскочившему ифриту. Тот отлетает назад, прямо к своим товарищам и сваливает двоих.

Великаны пытаются навалиться скопом, но я отступаю, заставляя их подходить по одному. Так легче их поколачивать и вбивать в пыль. Как-то неожиданно остается лишь офигевший Тог. Остальные лежат опухшими стонущими оладьями.

— Как…как…это вообще, твою роженицу! — хлопает ртом Тог.

— Запомни одно, Король ифритов, я никого не боюсь, — подхожу к мохнатому йети чуть ли не вплотную. — И я не предавал тебя.

Король мычит нечленораздельно. Он сжимает палаш совсем рядом, но, в случае чего, я успею увернуться и надавать еще воспитательных затрещин.

— Повтори, я не понимаю язык коров.

— Р-р-а… я говорю, на нас напали шавки Еглиира! Такое не забывается и стирается лишь кровью!

— Согласен, — киваю.

— Так значит — ты предатель! — он вскидывает палаш.

Не обращая внимания, я сощуриваю глаза.

— Мне послышалось или ты только что причислил меня к шавкам Еглиира? — в моем голосе сквозит такой ледяной холодок, что мохнатый ифрит даже отступает на шаг и растерянно поводит широкими плечами.

— В первый раз ты прибыл в Твердыню вместе с его прихвостнями…

— Я был союзником Еглиира так же, как и твоим, — хмуро сообщаю. — Не больше и не меньше. И он предал меня вместе с тобой и амазорами. Теперь тебе ясно?

Ифрит молчит. Он бросает взгляд на стонущих вассалов.

Я продолжаю объяснять:

— Всё, что мне нужно от тебя, Еглиира и Иглид — ритуал с Сильмами.

— Мы с Иглид были согласны дать кристаллы…

— Да, а Еглиир предал нас троих, — киваю. — Он предал меня и поплатится жизнью. Обещаю.

Некоторое время Тог смотрит на меня. Гигант уже не торопится размахивать палашом.

— Иглид ведь выжила? — спрашиваю.

— Да… С чего мы должны верить твоему обещанию? — всё же басит он.

— Ты не понял, Король. Я обещаю себе, а не вам, — фыркаю. — Я убью Еглиира и мы продолжим ритуал, — смотрю внимательно в мохнатую морду великана. — Вы с Иглид ведь не предадите меня по примеру Еглиира?

Тог задумчиво чешет бороду.

— Опасный ты иноземец, лорд Фалгор. Опасен ты не столько благодаря своему мечу, сколько дару речи. Хорошо, если ты принесешь голову Еглиира, я принесу Сильм на ритуал.

Я киваю.

— Договоришься с амазорами?

Пускай Еглиир отобрал Сильм у блондинок, но я не хочу с ними ссориться.

— Они потеряли многих в Твердыне…

— А я принесу голову их убийцы.

— Хорошо, — бухтит Тог. — Убей Еглиира — и это всё решит.

Что ж, вот и поговорили. Всё по родовым понятиям: кровь за кровь, око за око. Сначала мстя, а потом уже все разговоры. Первобытные племена так и живут.

Я отступаю к воткнутому фламбергу, когда слышу в спину:

— Иноземец! — оглядываюсь и вижу как Тог, нагнувшись, вонзает свой китовый плавник в землю. Синюю бороду ифрита разрезает хищный оскал. — А можешь и мне помять бока, а?!

Я закатываю глаза.

— Без этого никак? Очень уж лень.

— Ну чё ты сразу? — машет огромной лапенью ифрит. — Давай скрепим договор бойцовским поединком?

— Чем бы дитя не тешилось, — фыркаю и подступаю к гиганту. — Давай.

Он тут же выстреливает кулаком мне в голову. Выглядит это, как несущийся морской вал. Если прилетит — насмерть расшибет.

Встречным хлопком ладони по предплечью отклоняю удар в сторону. И сразу же вдариваю пятой в открывшуюся массивную грудь. Ботинок вминается в шерсть. С охом ифрит отшатывается. Разъяренный рев вырывается из его глотки.

Я едва не становлюсь глухим. Меня аж шатает звуковыми волнами. Наверное, это тоже какая-то атака великанов. Но вдаваться в подробности некогда. Тог обрушивает на меня свои синие наковальни. Приходится уворачиваться и бегать вокруг него, как гепард вокруг бизона. Ловлю момент, когда гигант подставляет бок и в прыжке обрушиваю туда летящий пинок. Отскочив от мохнатого корпуса, снова бегаю. Тога пробивает же и он приседает на одну ногу. Но ифрит снова вскакивает и мы продолжаем по тому же сценарию. Еще пара пинков, и Король ифритов заваливает назад. Медленно, как подбитый величественный гранд-крейсер.

— Достойно, — выдыхает он уже полулежа. — Достойно помахались. Скажи честно, иноземец Фалгор, ты у себя там в своем Иноземье тоже король?

Ха. Знал бы он, что я уже успел побыть целым живым богом, а те самые короли и императоры склоняли головы предо мной. Но это было до рестарта, так что считай и не было.

— Нет, я всего лишь Префект-командующий, то бишь, военачальник.

— Понятно, — медленно кивает ифрит. — Страшно тогда представить, какой силы твой король.

— Невиданной, — соглашаюсь и, подойдя, к фламбергу, рывком вырываю его из земли. — До встречи, Король ифритов. Помни о своем слове.

— Слово дано, — зычным голосом отвечает великан, всё еще лежа среди своих избитых вассалов.

Я поднимаюсь в дирижабль. В кабине ко мне сразу подбегает Лиза и жарко целует в губы:

— Дорогой! Ты лучший!

Ох, касание ее алых, чуть припухлых губ возбудит кого угодно.

Только один Кельвин не разделяет нашего радостного настроения.

— Вы собрались убить Еглиира?! Это безумие!

— Я смотрю у ангелов просто поразительный слух, — усмехаюсь.

Личико Лизы заливается краской смущения.

— Сеня, мы наблюдали за твоим боем с экрана, — указывает она рукой на изображение кряхтящих ифритов, что наконец начали подниматься.

— Значит, вот чью поддержку я все время ощущал, — касаюсь лебединой шейки своей жены, и она краснеет еще больше, а глаза загораются словно два солнца. — Кельвин, хочу сказать, что ваша взяла. Агроба отменяется. Мы летим в Крепость Надежды.

— Я даже не знаю, что теперь лучше, — ворчит седой ангел, усаживаясь в кресло пилота. — Лорд Фалгор, вы понимаете, что в подчинении Еглиира сотни и сотни мечей? Он — глава Небесного престола! Каждый ангел готов за него сражаться.

— Понимаю, — обнимая за талию Лизу, я наблюдаю, как холмы уменьшаются и мы отдаляемся от желтых гор. Полоса леса снова приближается.

— Тогда, позвольте спросить, на что вы рассчитываете? Как сразите всю армию Еглиира?

После его слов Лиза с улыбкой качает головой и прижимается плотнее ко мне.

— Армию? Зачем мне сражать всю армию? — удивляюсь, поглаживая жену по спине. — Я вызову Еглиира на поединок.

— Он не согласится, — бурчит Кельвин, водя пальцами по экранному штурвалу. — У главы есть огромные привилегии. Также законы чести позволяют ему не принимать вызов от каждого встречного— поперечного, уж простите за грубость.

— Всё дело в цене, лорд Кельвин. Если назначить высокую плату за поединок Еглиир согласится.

— И какую же цену вы хотите назначить?

— Самое ценное, что есть в Верхнем мире на данный момент, — усмехаюсь. — Себя.

* * *

Принял меня глава Небесного престола в главном зале и во всеоружии. Причем, Еглиир сам остался в тунике, сидит себе на белом троне и смотрит на меня враждебно. А перед ним и позади него выстроились шеренги ангелов. Каждый пернатый в полной выкладке — в золотой броне, глухой шлем прячет лицо, в золотых латных рукавицах сжимают здоровые мечи. За спиной раскрыты крылья.

Меня чуть слеза не пробивает от взгляда на эти живые танки. Очень уж они напомнили Фениксов в золотой легионерской броне. Понятно, что этим пернатым клоунам далеко до моих ребят. Фениксы не только выглядели достойно, на деле они всегда стремились к совершенству.

— Лорд Фалгор, потрудитесь объясниться, — доносится голос Еглиира из-за спин гвардейцев. — Куда вы направились на дирижабле?

Я усмехаюсь, рядом Лиза презрительно фыркает. Почему-то не отошедший от нас Кельвин виновато опускает голову.

— К нашим союзникам, куда же еще? Какие-то проблемы, глава Небесного престола? — никто мне не отвечает, только с неприязнью смотрит. Мой взгляд падает на белый трон. Вообще, этот ангельский стульчак не из дешевых. Ножки, спинка и подлокотники обвиты тонкой золотой нитью, инкрустированы целой россыпью драгоценных камней — бирюзой, турмалинами, бриллиантами. На тканом бархатном полотне выполнены растительные узоры. — Кстати, глава — это же выборная должность, так? А почему вы, лорд Еглиир, сидите на престоле?

— Это стул, а не престол, — морщится он.

— Ну-ну, — хмыкаю. — В общем, я поговорил с Королем Тогом. Он отдаст мне оставшийся Сильм в обмен на вашу голову, лорд Еглиир?

— Что?!! — у ангела на троне чуть глаз не выпадает.

— На вашу голову, — повторяю. — Подразумеваю, Короля устроит отсеченный вид. Тогда у нас будет полный комплект Сильмов и мы сможем провести ритуал. Разве не в этом наша с вами цель?

Золотая гвардия вскидывает оголенные мечи. В стороне насуплено молчат другие члены Небесного престола, кто-то задумчиво поглядывает на своего главу. Еглиир же в бешенстве: зубы стиснуты, глаза злобно сощурены.

— Это не приемлемо, — глава едва не рычит.

— Ха! Простите, но вы, лорд Еглиир, накосячили, — замечаю. — Серьезно накосячили, можно сказать, бесповоротно. Ифриты больше никогда вам не доверятся. Я же предлагаю выход. И цена невелика — голова одного косячника, — смотрю на остальных сановников ангельского государства. — Что вам неприемлемо конкретно в этом предложении?

Высокопоставленные ангелы молчат, но я вижу, что они задумались. Боятся они Еглиира, но и в то же время понимают — надо что-то делать.

— Мы не можем согласиться, — заявляет Еглиир. — Мы не жертвуем жизнями наших соплеменников.

А вот тут уже у некоторых сановников даже глаза сверкнули. Видно, врет Еглиир и не краснеет. Жертвовал он, еще как.

— Это звучало бы благородно, если бы вы говорили о другом ангеле, а не о себе, — усмехаюсь. — А так вы просто выгораживаете себя, как трусливая курица.

Лиза не сдерживает улыбки. Только она одна, остальные мрачнее тучи. Золотым «танкам» уже не терпится в бой сигануть — себе на погибель. Кельвина знатно потряхивает.

— Лорд Фалгор, извинитесь, — шипит Еглиир.

— Еглиир, ты — мясник, трус и предатель, — процедил я свирепо, обнажив зубы в кровожадном оскале. — Меня всегда воротило от этой дерьмовой смести. Но я не буду устраивать здесь мясорубку. Я дам тебе возможность выйти сухим из канализационных вод. Поединок, Еглиир. Ты возьмешь этот фламберг, — я отцепляю ножны с мечом от пояса и бросаю к ногам золотых «танков». — И попробуешь им задеть меня. Одна царапина — и я обращусь в бриллиантовую статую. Мой анабиоз даст тебе время забрать Сильм у ифритов. Я уверен, ты бы просрал и этот шанс, но сейчас речь только о его наличии.

Ряды сановников охватывает ропот.

— Это выход! — кто-то замечает.

— Действительно! — поддерживает другой пернатый. — Так мы сможем спасти миры от Хаоса!

Хитрые интриганы эти ангелы. Конечно, они зацепились за мое предложение. И в лице общественности себя не уронили, и Еглиира подтолкнули к саморасправе. Наверняка, многие метят на его место.

Еглиир злобно зыркает в их сторону, но сановники не замолкают. У них есть объективный повод — спасение Вселенной, почему же не кудахтать?

— Десять воинов, — рычит Еглиир. — Десять воинов с артефактным оружием против одного вас, лорд Фалгор, и тогда я соглашусь.

— Отлично, — я сразу соглашаюсь. А чего тянуть? С самого начала ведь знал, что эта склизкая змея с крыльями придумает какую-нибудь подставу. — Десять воинов и ты в их числе, Еглиир. По рукам.

Далее у всех была разная реакция. Интриганы заухмылялись, чуть ли не потирая ладони. Еглиир злобно дернулся. Лиза взяла меня за руку и гордо выпрямилась.

За моей спиной жалобно заскулил Кельвин:

— О нет! Что вы наделали!

Глава 25 — Сильмы

— Лорд Кельвин, честно, я думал, что впредь вы будете держаться от меня подальше, — усмехаюсь я, заходя вслед за седовласым ангелом в его кабинет. — Какой повод нашей встречи?

Кельвин, вздохнув, подошел к стене, на которой висел щит и меч. Он бережно снял меч с креплений и протянул оружие мне. Рукоятью вперед.

— Прошу возьмите, лорд Фалгор. Ножны сейчас найду.

Отказать — значит, оскорбление.

— Благодарю, — произношу, еще не зная, что взял. Манеры первостепенны.

— Это фамильный меч моего рода, — Кельвин смотрит на клинок, будто прощаясь с ним. Потом отходит к серванту в углу и начинает шариться в захламленных полках. — Где-то здесь должны быть ножны… Так да, о чем я? Артефактный меч. Сотни лет воины Кэмпбелов наполнял клинок парамитой. При правильном направленно-волевом нажатии на рукоять, меч отзывается на волю и воспламеняется.

— Вот как, — задумчиво произношу. Я действительно ощущаю в клинке что-то огненное.

— Но вам эта сила недоступна, — Кельвин наконец откапывает пурпурные ножны. Взяв тряпочку, начинает протирать их от пыли и бубнить под нос. — Для вызова пламени требуются ментальные техники Кэмпбелов. А им обучаться не один десяток лет. Но сама сталь высококачественная. Булатный клинок заточен до остроты бритвы и выдержит заточку после столкновения с артефактными мечами ваших дуэлянтов. Никакое другое оружие не подойдет.

— Я ощущаю огонь, — не отрываю взгляда от узора на литом булате. — В клинке.

— Это невозможно, — отмахивается Кельвин. — Нужны медитативные техники Кэмпбелов, чтобы вы почувствовали наш огонь в глубинах ме….

Пшшш.

Клинок вспыхивает, как факел. Взмахнув им, я любуюсь огненным росчерком в воздухе. Лезвие горит, словно облитое подожженной смолой, равномерно и одинаково. При этом нет дыма и копоти.

— Хороший меч, — утверждаю.

Кельвин выпучил глаза и уронил нижнюю челюсть, кажется, до самого пола.

— Но как!!! — вскрикивает он.

— У меня есть свои медитативные техники, — пожимаю плечами. — Но вы уверены? Если я выступлю с вашим мечом на поединке и проиграю, Еглиир этого не забудет. Что-то подсказывает мне, что у вас будет только один путь — на плаху.

Кельвин поджимает губы.

— Честь дороже жизни! — заявляет седовласый ангел, выпятив грудь.

— Красивые слова, — я снова любуюсь горящим клинком в руках. — Прямо как этот меч.

Некоторое время оба молчим, созерцая огонь и думая каждый о своем.

— Лорд Фалгор? — вдруг тихо говорит ангел.

— Да, лорд Кельвин?

— Пожалуйста, не проигрывайте поединок, — дрожащим голосом просит он.

Мои губы изгибаются в хищном оскале:

— Это в принципе невозможно.

* * *

Поединок назначен в Небесном зале. Не знаю, почему он так называется. Интерьер такой же, как и везде в Крепости Надежды: стройная колоннада, белый мраморный пол, высокие потолки с лепниной. Правда, еще голубая ваза стоит в углу, но вряд ли из-за нее название.

Прихожу я вместе с Кельвином и Лизой. Небесный престол уже в полном сборе. Как и его бессменный глава. Еглиира окружили девять ангелов в ало-золотых доспехах. Броня полностью глухая, торчат только крылья за спиной. Крылья, как я выяснил, снимаются и потом прикрепляются поверх одежды и кирасы. Они как бы часть тела, но отделенная, навроде острова у материка.

Противники вооружены мечами, но разными. У кого-то стандартные полуторные, у кого-то тонкие рапиры и сабли, а у парочки пернатых здоровяков огромные двуручники. Как сказал Кельвин, все мои противники — главы знатных ангельских родов.

Еглиир смотрит на меня, замечает меч у пояса, в его глазах появляется узнавание. Яростный взгляд в сторону Кельвина, но тот прячется за наши с Лизой спины и старается не отсвечивать.

Сам Еглиир тоже в ало-золотых доспехах. Только забрало еще не захлопнул. В руках сжимает незабываемый фламберг.

— Поединок пройдет здесь, — говорит выступивший вперед арбитр. — В центре Небесного зала. Бой будет длится либо до смерти всех участников со стороны лорда Еглиира, либо до погружения лорда Фалгора в анабиоз. Готовьтесь!

Гремящей шеренгой ангелы в доспехах проходят в центр зала. Еглиир встает позади всех. Я усмехаюсь. Трусливая ворона, другого я от тебя и не ждал.

Я выхожу перед ало-золотым строем. На мне нет железной брони, только ментальный доспех. Но большего и не нужно.

— Вы готовы, лорд Фалгор? — спрашивает арбитр.

Я вынимаю меч из ножен, клинок вспыхивает золотым пламенем. В небольшой толпе зрителей раздаются вздохи удивления: «Как?!! Он освоил пламя Кэмпбелов?!»

— Теперь готов, — киваю.

— Лорд Еглиир, вы и ваши поединщики готовы?

— Готовы, — рычит глава пернатых, вынимая фламберг из ножен. Ему совсем не понравился горящий меч.

Арбитр поднял руку и резко опустил ее:

— В бой!

Сам тут же взмахнул крыльями и отлетел к колоннам.

— Рубите руки и ноги! — взревел Еглиир, потрясая фламбергом. — Не трожьте голову и туловище!

Ага, хочет меня забриллиантить. Ну-ну.

«Танки» срываются с места, воздух наполняется тугими хлопками крыльев. Я ощущаю ветер на лице.

Взмахом руки создаю вокруг себя огненные вихри. Заслон задержит ангелов. И, если повезет, — пробиваться они ко мне будут по одному.

К тому же, я специально оставил небольшой проход в стене пожара. В него и метнулась первая жертва.

Высокий здоровяк обрушивает на меня огромный двуручник. Выстреливаю навстречу огненным клинком.

Мечи схлестнулись. Клинок двуручника вдруг оживает, изгибается и стальной анакондой оплетает мой меч. Ого, интересный артефакт.

Ну, сила Хаоса мне в помощь. Ящик открывается, зачерпываю оттуда Гнева.

Я направляю волю в заточенное в глубинах стали пламя. Наружу вырывается сила Кэмпбелов, огромный гриб пожара заглатывает голову здоровяка-ангела, и он в панике орет. Я добиваю огненным вихрем. Горящее тело падает замертво.

— Это же Столп Кэмпбелов! — радостно орет Кельвин. — Наш родовой прием!

Между тем ангелы прорвались сквозь стену и уже накидываются на меня. Я бросаюсь навстречу. Рублю направо и налево. Пламя хлещет из моих рук и клинка, словно прорвали плотину.

Богатырским замахом сношу одному пернатому плечо, другого сжигаю до состояния головешек. Меч мечется по воздуху огненной кометой. Со всех сторон раздаются визги, лезвие тут же исчезает в чьем-то животе, легко преодолев сопротивление золотого панциря. И секунду спустя ангел распластывается в луже своей же крови. Еще двое бросаются на меня, ибо я чуть приостановился, тяжело дыша, смаргивая яростную пелену из глаз. На кратчайший миг сверкает горящий клинок. Ангелы падают, распоротые почти пополам, словно звери. Кровь бьет фонтаном, как из породистых свиней.

— ВЫ ВСЕ УМРЕТЕ! — яростный приговор звучит из моих губ.

Магнетизм бушует вокруг вперемешку с огнем. Повсюду жар и кровь, фонтанирующая горячими струями. Ряды «зотолотых танков», точнее их остатки, дрогнули и отшатнулись.

— Убейте-е-е-е его! — завыл пуганым шакалом Еглиир.

— Глава! Никакого убийства! — раздается из-за завесы пламени голос одного из замов. — В нем Хаос! Будет мировая катастрофа!

Но Еглииру плевать на мир, главное его шкура здесь и сейчас. Он продолжает орать за спинами «танков»:

— Убейте-е-е-е! Убейте-е-е-е!

Меч одного из ангелов стреляет молнией, другого плюется кислотой. Вспыхнувший огненный щит закрывает меня от повреждений. Бросаюсь на врагов. Ближайший дергается, получив клинок в пузо, и смотрит на меня быстро стекленеющими глазами в прорезях забрала. Резким взмахом освобождаю меч и добиваю второго, потом третьего. Трупы рыцарей с грохотом падают.

Остается один Еглиир. Стоит и трясется, выставив фламберг перед собой.

Я медленно иду к нему, ступая по распростертым ангельским крыльям.

— Убить, значит? — спрашиваю, и кровожадный оскал сам собой расползается на моем лице. — Это можно устроить.

— Ты… — голос пернатого дрожит.

Дернувшись, он бросается на меня. Нет, это не проявление храбрости. Его вынудил всего лишь страх загнанного в угол пса.

Легко отбиваю взмах фламберга, и сам атакую. Треск пробиваемой брони. Огненный клинок вспарывает Еглииру брюхо, затем пополам разваливается печень. Из щелей забрала брызгает кровь. Еглиир падает и больше уже не встает. Никогда не встанет.

Я оглядываюсь и не нахожу глазами зрителей. Все попрятались от огня, убежали за колонны, чтобы мрамор защитил их от пожара.

Только одна Лиза стоит у самого края импровизированной арены и скучающе смотрит на трупы.

— Милый, я думала, ты быстрее справишься, — жалуется моя женушка. — Уже обед.

— Да, увлекся что-то, скоро пойдем в трапезную, — виновато киваю. — А где Кельвин?

— Со всеми прячется, — указывает она на густой лес колонн.

— Значит, меч потом отдам, — погасший клинок Кэмпбелов вставляю обратно в ножны. Потом наклоняюсь и подбираю фламберг, выпавший из мертвых пальцев Еглиира. Нельзя такую опасную штуку без присмотра оставлять.

— Пойдем? — Лиза подходит и берет меня за свободную руку. Запачканные в крови пальцы ее нисколько не смущают.

— Секунду, — поворачиваюсь к колоннам и кричу: — Голову Еглиира отрежьте и отправьте Королю Тогу вместе с посланием, что обещание выполнено! — оборачиваюсь к княжне. — А теперь пойдем, дорогая.

Лиза радостно улыбается. Очень уж нравятся ей ангельские воздушные пирожные.

* * *

На ритуал собираемся снова только через неделю. Возникли сложности и не получилось сразу. Теперь Небесный престол молчал в тряпочку и слушался как ручной. Мохнатый Тог тоже успокоился, когда получил голову Еглиира. Проблемы возникли с королевой Иглид. Король ифритов не смог договориться с блондинкой, и мне пришлось лично лететь навстречу с ней.

Вообще, я мог бы воспользоваться Сильмом амазор без разрешения Иглид. Он ведь и так у ангелов. Но мне не хотелось создавать врага на ровном месте.

Поэтому я прибыл прямо во дворец королевы. Глаза разбегались от форм архитектурного великолепия и…пышных форм самих амазор. Да и попробуй удержаться! Все здесь загорелые блондинки, все стройные, красивые женщины. Как на таких не смотреть?

Несмотря на недоверие Иглид, она решила провести со мной приватную встречу в роскошных покоях. Вдвоем мы сидели на мягких диванчиках и изучали друг друга взглядами. Она — мое лицо, я — большей частью кое-что пониже. Амазоры не страдали скромной модой: либо одежды почти нет совсем, либо она прозрачная, как сейчас на королеве.

— Спасибо, ваше высочество, за то, что согласились встретиться, — я оглядел диванчики и полулежащую на одном из них блондинку. — Тем более это вдвойне ценно в столь неофициальной обстановке и приватности.

— Я просто знаю, что вы скажете, — сердито заявила Иглид. — И поэтому не хочу, чтобы мои вассалы снова слушали ваши обещания.

— Я скажу лишь, что мне нужны Сильмы для ритуала.

— Шестнадцать! — она резко села и яростно уставилась на меня. — Шестнадцать моих несравненных амазор погибло в Твердыне!

— И я сполна отомстил за их убийство, — веско заметил.

— Я видела голову Еглиира, — отмахнулась королева. — Тог показывал. Но что это меняет? Моих девочек вы не вернете! А кто мне даст гарантии, что на следующей попытке ритуала это не случится снова? Вы? Не думаю.

Помолчали. Иглид возмущенно надувала пухлые губы. Я же обдумывал, что сказать. И сказал:

— Вы правы, я не могу дать гарантии, что ангелы поведут себя честно и в этот раз. Но я обещаю: если на ритуале умрет хоть одна амазора, я сотру Небесный престол в порошок, — Иглид удивленно обернулась, я серьезно посмотрел ей в кргуглые глаза. — Новый глава, его замы, остальные члены — все умрут. Клянусь.

Королева ошарашенно захлопала ресницами. Строгое лицо побледнело. Дыхание стало хриплым, груди под прозрачным платьем тяжело вздымались. Красотка явно не ожидала, что я настолько силен. И сейчас Иглид поняла другую, несказанную вещь — если откажет мне, то я вполне могу забрать Сильм силой.

— Видимо, так, — пробормотала блондинка. — Вы уже убили Еглиира и всё еще живы, даже не в анабиозе. Значит, ангелы вас бояться.

Я хмыкнул и демонстративно хлопнул себя по бедру, рядом с фламбергом. Увидев его, Иглид в ужасе отшатнулась. Узнала, значит.

— Артефакт Магического анабиоза?! — прохрипела она не своим голосом. — Вы забрали его у ангелов?!

В ее больших глазах горел вопрос — кто же ты такой?!!

— Я обещаю вам безжалостную кару для тех, кто тронет ваших девушек, — я встал и протянул руку. — Королева Иглид, согласны ли вы принять мою защиту?

Воинственная блондинка вздрогнула, словно овечка под волком. А потом покорно вложила ладонь в мои пальцы.

— Согласна, — прошептала она низким голосом, взглянув на меня снизу-вверх.

Сделка была заключена.

И вот три правителя снова слетаются в заброшенную Твердыню. Мохнатый как йети Тог, блондинка Иглид и … Кельвин. Ага, ангелы оперативно выбрали новым главой Небесного престола именно нашего с Лизой друга. Считаю, правильный выбор. Хватит заправлять страной всяким засранцам.

Сам ритуал проходит без каких-либо таинств и маскарадов. Я сажусь на развалившийся трон в тронном зале, три правителя кладут мне на колени три Сильма и прозрачный кристалл. Ангел-жрец что-то долго зачитывает нараспев.

Спустя где-то полчаса песнопений желтоватые Сильмы начинают светиться. По моей коже пробегают мурашки, нутро холодеет и свербит. Чувствую, как ящик внутри сжимается и вытекат наружу черной струйкой. Вытекает он прямо в бесцветный кристалл. Пока Хаос сжат, пока заточен в ящике, он должен уместиться в этом камне, который тоже не совсем камень, как и Сильмы, но мощнейший артефакт с огромным энерговместилещем.

Хрясь!

По прозрачному, уже чуть потемневшему камню пробегают змейки мелких трещин. Почти незаметных, и всё же. Собравшиеся ангелы, ифриты и амазоры удивленно переглядываются. Моя жена тоже взволнована.

— Так должно быть? — спрашивает Лиза.

— Нет, — бормочет Иглид. — Это значит, энерговместилища недостаточно.

— Невозможно! — растерянно возражает Кельвин. — Кристалл может удержать в себе энергию нескольких миров!

Я с ожиданием смотрю на них, а почти черный кристалл между тем снова трескается.

Хрясь!

— Как он устроен? — спрашивает Лиза.

— Кристалл ведет в другое измерение, куда мы и хотели поместить Хаос, — отвечает Кельвин.

Хрясь! Хрясь!

Трещины соединяются, и от граненной поверхности откалывается осколок. А из меня продолжает вытекать поток Хаос. Кристалл же явно не справляется.

— Прекращаем, — резко прерываю песнопение.

Ангел-ритуалист замолкает.

Черная нитка Хаоса обратно потекла в меня. Ящик внутри снова начал наполняться безграничной силой.

Кельвин говорит:

— Но может…

— Никаких «может», — я убираю Сильмы с колен и встаю. — Идея не удалась. А жаль, столько сил потратили.

Сильмы гаснут, а черный расколотый камень снова становится прозрачным.

Тог задумчиво чешет мохнатую щеку:

— Мда, жалко моих ребят.

— И моих девочек, — вздыхает Иглид. — Получается, в прошлый раз в Твердыне они ни за что погибли.

— И что нам делать? — вздыхает Кельвин.

— Вам — ничего, — отвечаю. — А мне пора наведаться к князю Перуну.

— К папе? — смотрит на меня Лиза. — Но он же в Междумирье! Держит Кости мироздания!

— Я помню, — подхожу к княжне и касаюсь пальцами ее нежной щеки. — Или ты за меня волнуешься? Признавайся, жена.

Она краснеет и виновато опускает взгляд.

— Прости, Сеня, за мое малодушие. Ты — мой муж и лучше меня знаешь, что надо делать тебе. Да и мне тоже, — признается она, чуть помедлив.

— Теперь я слышу правильные слова, — улыбнувшись, легко целую жену. Затем оборачиваюсь к Кельвину. — Показывайте мне дорогу к этому Междумирью. Я отправляюсь немедленно.

Глава 26 — Финал

Вокруг бесконечный мрак, глаза с трудом привыкли к темноте. Сколько я уже спускаюсь? Не знаю. Помню, как мы с ангелами сгрудились у бездонной пропасти возле подножия Горы Призыва, и я спросил Кельвина:

— Там Междумирье? В этой дыре?

— Портал, милорд, — кивнул седовласый ангел. — Верхний мир отвечает за систему мироздания, а здесь проход, ведущий на Другую сторону, так сказать, где находится пульт управления.

Я посмотрел на Лизу, и она подтвердила:

— Отец тоже ушел в эту пропасть.

Делать было нечего, и я, поцеловав на прощание жену, начал спуск. Сначала склоны круто вздымались, приходилось карабкаться руками и ногами, потом пошел пологий склон, и я уже шел на своих двоих.

Проходит неизвестно сколько часов, когда я чувствую изменение окружающей среды. Воздух другой, словно поменялся его состав. Но дышать не тяжелее, просто ощущается по-другому. Хотя обычному человеку, без сверхрегенерации, сложно было бы адаптироваться.

Вдалеке забрезжил бледный свет. Глаза не сразу привыкают.

— Пришел-таки, — раздается знакомый сильный голос с низкими обертонами.

До сегодня я совсем недолго общался с этим мужчиной. В нашу единственную встречу мы больше сражались, чем говорили, но не узнать эти грохочущие ноты невозможно.

Продолжаю идти. Тьма окончательно расступается, из земли вырастает гигантская серая скала. Только вблизи я вижу, что она создана из света и эфира. Внутренним чутьем ощущаю огромный энергоповодок, что тянется из скалы куда-то вглубь тьмы. У меня резко пересыхает горло.

— Это они? — спрашиваю невидимого человека. — Те самые Кости мироздания?

— Верно, зять, — последнее слово звучит насмешливо. — Та самая херня, что рассыпается, а я всё чиню и чиню.

Он наконец выходит из мрака. Высокий и массивный, как танк. Черноволосый, с красивым ястребиным носом, с небольшой бородой, что выглядит как небритость двухнедельной давности, глаза острые и полные сил.

— Здравствуй, княже, — чуть склоняю голову.

— Привет, зятек, — хмыкает Перун. — Ты зачем пришел-то? Чего с Лизой не остался меня дожидаться?

— Хаос заточен во мне.

Я думал, что для него это станет новостью, но он и бровью не повел.

— Бывает, — князь пожимает плечами.

Растерянно смотрю на него.

— Ты знал?

— Ну конечно!

— А Лиза не знала, — замечаю.

— Дочка еще юна, — усмехается Перун. — Многого не замечает, многого не понимает. Вот, например, ты разве не задавался вопросом, почему помнишь то, что помнить не должен?

— Ты говоришь о реальности до рестарта?

Кивок.

— Только владельцы Фрактала Бесконечности помнят старые, переписанные реальности.

Я моргаю, застыв. Ошеломительная дагадка пронзает меня.

— Только владельцы Фрактала? — переспрашиваю. — Но я не владею никакими фракталами!

— Именно, — усмехается князь. — Сейчас не владеешь.

Мои брови взлетают вверх. Только сейчас? Вот оно как, значит. Это многое объясняет.

Пару секунд князь смотрит на меня выжидательно, и я не разочаровываю его:

— Это вовсе не первый рестарт, так?

— Как посмотреть, Фалгор. Именно твой — первый.

— Мой?

— Ты сам переписал реальность, зять.

Голова идет кругом.

— Расскажи всё, княже, — прошу.

— Ха, хорошо, — усмешка Перуна становится шире. — Ну, первой реальность переписала Лиза. Ты снова оказался со своим Легионом в когтях Хаоса, на тебя снова напирали полчища тварей. И в этот раз ты сдался и отдал душу Хаоса, — быстрый взгляд на меня, но мое лицо не меняется, и он продолжает. — А потом пришел я в Хаос, в рестарте чуть опоздав и не успев вас спасти. Поэтому у меня снова начался махач с тобой… В общем, ты меня убил, — немного смущенно заканчивает.

Тут я удивленно выпучиваю глаза.

— Ну ты не совсем продался Хаосу. Как и в прошлый раз, у тебя был какой-то план, — объясняет Перун. — В общем, я немного поддался, совсем немного. Как итог — ты получил мои фракталы и сам переписал реальность.

— Ого!

— Ага, в новом рестарте я жив, а в тебе, как оказалось, сидит Хаос. Ну и еще ты почему-то отсек свои, точнее, мои фракталы и вернулся к живе. Я так и не понял, специально ты это сделал или случайно вышло.

— Живу легче пробудить, чем фракталы, — задумчиво говорю. — И по времени быстрее. Наверно, да, время сыграло ключевую роль в моем расчете, если я предвидел, что Кости мироздания будут рушиться и мне срочно нужно будет их починить… Болотопс жеваный, не сходится! Почему я не помню Лизин рестарт?

— Ты запретил себе помнить, — произносит Перун. — Ты стер те воспоминания, потому что после того, как примкнул к Хаосу, узнал что-то ужасное о Постимпериусе.

— Что?! — вскидываюсь. Сразу вспоминаются слова скотины Бемижара. Я думал, он врал, но снова червь сомнений начал грызть сердце. — Что конкретно?

— Я не знаю. Но знание об участи своей родины так тебя изменило, что ты решил стереть его из своей головы.

Не выдерживаю и рублю ладонью воздух. Еще не лучше! Один рестарт наслоился на другой! Причем один создала моя жена, а я потом стер о нем воспоминания! Не верить тестю у меня нет оснований. Только смущает опять же один факт.

— Лиза ни слова мне не сказала о двух рестартах, — замечаю. — Она ведь владелец Фрактала Бесконечности, значит, должна помнить все реальности.

— По идее да, — соглашается Перун. — Но ты должен понимать, что нынешний и предыдущий рестарты отличаются друг от друга только событиями в Хаосе. На Земле не было разницы. Лиза не ощутила перескок, ее разум не увидел нестыковок и просто не стал искать объяснений, ведь всё и так в порядке. Она заметила только одно изменение.

Я, переваривая информацию, бросаю взгляд на скалу из света и энергии.

— Это наша первостепенная проблема, — не спрашиваю. Утверждаю.

— Визуализация Костей мироздания, — говорит Перун. — Рассыпаются постепенно. Вот сдерживаю их.

Я вслушиваюсь в потоки вокруг. Ощущаются некие колебания энергии, а также крепкие скрепы, которые, впрочем, все равно не выдержат. Их, наверняка, и поставил Перун.

— Нужен Хаос для связки, — вздыхаю.

— Этого я и хочу избежать, — возражает Перун. — Монстров нельзя освобождать. Поэтому тебя и не хотел здесь видеть.

— Почему не позвал меня с Земли и всё не объяснил?

— А смысл? — фыркает он. — Мне надо Кости скреплять, жены заждались. Тем более ты в любом случае дошел бы сюда. Лиза ведь со мной пошла.

Ну да, ну да, логично. Я бы отправился бы хоть в ад, чтобы вернуть своих жен. Только от этого не легче. Мог бы и поделиться, а то я метался по Твери-Москве, не понимая, что за ерунда произошла.

Но сейчас нет обид на тестя. Я пытаюсь вслушаться в потоки внутри Костей. Затем заглядываю в ящик, ища возможность исправить разрушение основы миров. Монстры в неистовстве шипят, радуясь гостю.

— Даже не думай, — вдруг говорит Перун. — Уже Хаоса черпнул. Давай газуй назад.

Я замираю. Как он видит? Глазами Жамбы?

Вообще, ссориться с князем не с руки. Он самый могущественный человек на Земле, и даже если я его смогу угомонить, мне понадобится полностью открыть ящик, а тогда точно не факт, что смогу загнать Монстров обратно. И Хаос опять пойдет в мир.

— Ммм…это решение, согласись. Да, риски велики, но их можно отсеять.

Я смотрю в глаза Перуну. Он задумчиво молчит. Тоже ведь всё понимает, сам торчит здесь который уже день, а разрушение Костей не остановил.

— Риски, как ты говоришь, не велики, а пиздец велики, — кивает Перун, почесав подбородок. — Но меня тоже достало здесь торчать. Как там Соня без меня? Еще не устроила дворцовый переворот, не захватила императорский престол?

— Нет, София Александровна пока что держит себя в руках, — улыбаюсь. — Но сам понимаешь, княже, княгини скучают без мужа, а нет ничего страшнее всесильных и могущественных женщин. Тут даже Хаос первенство уступит.

Перун тоже лыбится в щетину.

— Ладно, уговорил. На худой конец, если с Хаосом облажаешься, опять закручу рестарт. Но уже достало это всё, понимаешь, Фалгор? — внимательно смотрит князь на меня.

— Да, — киваю. Не то, чтобы я испугался, просто самого доконали эти рестарты. Два, оказывается. Надо же. Лучше больше не ввязываться в это.

Я подхожу к скале света и снова, уже беспрепятственно, открываю ящик.

Понемногу впитываю Хаос в себя. Сразу же тело отдается болью. Но продолжаю.

Перун внимательно следит за мной. Уверен он готов в любой момент меня разрубить Грозовыми когтями.

Тогда, в Твердыне, ангельский кристалл не удержал Хаос. Слишком большой. Во мне он находится в сжатом состоянии. Ящик — словно файловый архиватор с высокой степенью сжатия данных на компьютере. Но сейчас мне надо перенаправлять поток, и я увожу струю энергии прямо в Кости мироздания. Пропускное отверстие в ящике делаю намеренно небольшим, чтобы контролировать процесс.

Сотни, тысячи эманаций проходят через меня. Обрывки религиозных культов, образы мифов и легенд, чувства, переживания людей…

Я не упускаю из внутреннего зрения никого из них. Они напитывают Кости, укрепляют их. Но вот, наконец, я улавливаю золотой блеск длинных волос и ослепительную улыбку. Тебя-то я и жду, моя жена.

«Мой господин?» — спрашивает образ самой совершенной женщины на свете.

— Это что еще за молодуха? — спрашивает Перун, наблюдая за моими действиями фрактальным зрением. — Почему ты ее удерживаешь?

— Знакомься, тесть, — напрягаю волю, чтобы перенаправить конкретно этот поток в сторону от Костей. — Моя главная жена! Лада Свароговна Рожаница!

Рядом с нами материализуется прекрасная блондинка в льняном платье. Перун поднимает одну бровь:

— Везде себе женку найдешь, Фалгор.

Красивое лицо Лады полно удивления и восхищения. Богиня смотрит на меня, голубые глаза горят двумя сапфирами.

— Кто ты, великий, который смог удерживать силу всех богов мира?

С улыбкой подхожу и целую ее в пухлые, как персики, мягкие губы:

— Я — твой муж, а остальное потом. Сейчас мы заняты, мир спасаем.

Отхожу от стройной девушки, а она какое-то время стоит, замерев, потом касается пальцами своих губ и беззвучно шагает в сторону, чтобы не мешать делать нам мужскую работу. Взгляд богини все время не отрывается от моего лица.

Тем временем «мелочевка» уже почти вся влита в Кости. Настало время Монстров. Им-то я дорогу и преграждаю. Не пускаю дальше.

— Фалгор! — вдруг кричит Перун. — Монстры пошли!

— Да, я закрыл проход! — отвечаю, стиснув зубы.

Голоса Монстров гремят в голове.

«ПУСТИ!!!»

«ТЫ НАС НЕ УДЕРЖИШЬ!»

«МЫ ВЫЙДЕМ!»

— Аррр! — рычу я, пытаясь их подавить.

Но твари Хаоса уже почуяли свободу и так просто это уже невозможно.

«ВЫПУСТИ-И-И-И!!!»

Сжав пальцами виски, я падаю на колени. Всего меня сотрясает чудовищными колебаниями. Из носа течет кровь. Лада в сторонке вскрикивает и смотрит на меня с состраданием.

Зато Перун равнодушен, молчалив и мрачен.

— Не получается, — я поднимаю на тестя взгляд. — Скоро они вырвутся.

— У тебя есть решение, — строго говорит князь, и он прав.

— Есть задумка…Что лежит за Костями? Что там, за Верхним миром?

— Пустота…

— Значит, туда я и отправлю Монстров, — закрываю глаза, чтобы преодолеть боль. — Без остального Хаоса, без его силы, они истощатся и погибнут.

Перун секунду молчит, и за это краткое мгновение меня успевает чуть ли не вывернуть наизнанку.

— Может и сработать. Пустота как вакуум, только там нет даже энергии.

— Начинаю, — я прокладываю канал в Замирье, что лежит за пределами трех Миров. Энергетическая дорожка стелется мигом, тут же ослабляю зажим на ящике, и Монстры с яростным ревом сносят его, сразу устремившись по каналу.

Словно черная лавина вырвалась из меня. Ухххх. Едва удерживаюсь в сознании. Нельзя сейчас отключаться. Только не сейчас.

— Немного осталось, — подбадривает Перун. Князь даже дыхание задержал. Чувствует финиш всей войны с Хаосом.

Напряженным усилием воли разрушаю канал. Готово. Напоследок я слышу резко развернувшихся Монстров. И их ревущие голоса полны рокового осознания:

«НЕ-Е-Е-ЕТТТ!!!»

Усмешка пляшет на моих губах.

Слишком поздно, твари.

Вы оказались в Пустоте за Верхним миром, как того хотели и добивались. Правда, без всей мощи Хаоса, вы там скоро иссякнете и погибнете. Ну да ладно.

— Удалось, — Перун подает могучую руку и помогает подняться. — Надо же.

— И всё же это временное решение, — признаюсь — Хаос остался с нами. Вся его энергия здесь. Пускай мы и отправили Монстров в безвозвратное изгнание, но рано или поздно из эманаций Хаоса вызреет сознание нового Монстра. Новый враг человечества.

Но Перун беззаботно отмахнулся.

— На это уйдут тысячи лет. Лучше не занудствуй, — он хлопает меня по плечу. — Зять, бери свою старшую жену в охапку и пошли домой.

Хлопок подталкивает меня к Ладе. Она стоит, робко улыбаясь и опустив взгляд. Пальчики теребят кончик золотой косы, перекинутой на пышную грудь.

— Лада, ты поняла, что здесь только что произошло?

Подумав, она кивает.

— Вы уничтожили страшное зло, — делает паузу и добавляет: — А еще я, кажется, обрела мужа.

— Уверена? — усмехаюсь.

— Да, — серьезно отвечает. — Ты сделал меня смертной. Отделил от потока Хаоса. Моя сила при мне, но больше нет возврата к остальным богам. Ты завоевал меня и, значит, я твоя.

Она подходит ближе, встает на цыпочки и смело целует меня в губы. Я отвечаю, а потом, чуть отдалившись и приобняв девушку за талию, киваю князю-демонику:

— Выступаем, тесть.

По ощущениям, поднимаемся мы вверх намного быстрее, словно Междумирье отторгает нас, как чужеродный элемент. Как бы то ни было, когда мы выходим на поверхность, ангелы радостно ликуют, а Лиза кидается на шею отцу:

— Папа!!! — радостно целует она князя в заросшие щеки.

А потом она хочет обнять меня, но замечает рядом со мной ошеломительную блондинку. Тут же лицо Лизы расцветает счастливой улыбкой, на глазах выступают слезы.

— Ладушка-а-а-а!!! Я так скучала! — обнимает она «сестру».

— Мы знакомы, дитя? — в удивлении спрашивает Лада, поглаживая спину прижавшейся девушки.

— Скоро будем! Ты моя «сестра»! — Лиза целует богиню в щеку и потом прыгает ко мне на шею. — Сеня! Ты выполнил обещание! Ты вернул ее!

Княжна впивается мне в губы в долгом поцелуе. Перун с умилением наблюдает за нами. Лада — с некоторой растерянностью, но в то же время и с трогательностью во взгляде.

Уже сгустились сумерки, и мы решаем отправиться на Землю завтра. Как раз ангелы подготовят портал, и если окружающие потоки энергии будут благоприятными, мы совершим переход.

Последнюю ночь в Верхнем мире мы проводим в Крепости Надежды. Я сплю в одной постели с Лизой и Ладой. Несмотря на усталость и бурное времяпровождение с женами перед сном, я просыпаюсь посреди ночи. Осторожно выбираюсь из-под стройной ножки Лизы и спускаю ноги на холодный пол.

В голове мечутся всякие беспокойные мысли. Вдруг одна настырная заслоняет прочие:

«Раз все равно не спишь, гоу ко мне в сад».

Вздохнув, накидываю на себя халат и иду на поиски тестя. Нахожу его на скамейке у фонтанчика с клумбами. Сажусь рядом и смотрю на воду.

— Ну, что дальше, Фалгор? — смотрит на меня князь.

Я хмурюсь.

— Не знаю. Всю жизнь я сражался с Хаосом. В целях борьбы я также женился и на своих женщинах до рестарта.

— Но теперь Хаос побежден, — говорит Перун. — Мы разобрались с этой зарубой. Что теперь будешь делать?

— Теперь? — я смотрю на огромную луну и осмысливую свои чувства. — Теперь я хочу вернуть своих жен. Для себя.

— Заново завоюешь своих женщин?

— Да, верну всю семью. И затем отправлюсь вмести с ней в Постимпериус.

Перун усмехается и хлопает меня по плечу, едва не скинув со скамейки.

— Хорошая цель. Одобряю.

Я потираю ушибленное плечо.

— Сделай одолжение — в следующий раз предупреждай, когда хлопнешь. Я хоть доспех надену.

— Ха-ха, хорошая шутка, зять, — и снова меня хлопает с огромной силой.

Уверен, он это специально, болотопс жеваный.

* * *

Почти полтора года спустя. Космодром Байконур.

Толпа знатных аристократов стоит на площади у челнока «Воробушек-5», последней модели воздушного парома на орбиту. Этот день войдет в историю. Впервые отправляется дальняя космическая экспедиция.

Толпа ликует, толпа радуется и одновременно горюет, провожая «великого гения Земли», как меня называют в газетных заголовках.

Сегодня Фалгор Феникс улетает на родину.

Даже отсюда видно, как под самым солнцем висит новый линкор «Крылья Феникса-2». Самый великолепный звездный корабль из всех земных прототипов. Его гигантские размеры поражают. Инкрустированные золотом бронированные пластины сверкают в дневном свете. Окружает линкор свита линкоров поменьше, зондов, судов снабжения и транспортных средств рода Беркутовых.

— Ох, внучка! Ты, главное, кушай хорошо! — Галина Константиновна поправляет воротник платья Анфисе. — О правнучке заботься!

— Хорошо, бабушка, — спокойно говорит Анфиса Беркутова, погладив свой большой живот.

— Удачи, солнышки мои! — София обнимает беременных Лизу с Ксюшей Беркутовых, пока Астру Беркутову осторожно, дабы не повредить дитя, сжимает ее мать Вика. — Растите сильных и смелых деток, как их отец с дедом!

— Обязательно! — хором отвечают бывшие княжны Бесоновы.

— Племяшечка, нагрузки при взлете точно не вызовут проблем? — с волнением спрашивает Радимир Боров у Алеси Беркутовой, тоже с большим животиком.

— Дядя, я тебе сто раз говорила: нет никаких нагрузок! — возмущается будущая мама. — Это не катапульта какая-то, а современный челнок Сени! Мы уже летали на «Воробушке». То же самое, что кататься на автомобиле. И на «Крыльях» тоже искусственная гравитация на палубе. А также сотни медиков и другой персонал.

— Ну ладно-ладно, — успокоено закивал Радимир. — Люд, ты, как старшая, последи за моей Лесей!

— Конечно, — улыбается Люда Беркутова. У нее округлость живота поменьше, но тоже намечается.

— Дорогие мои! — моя мама обнимает Дарико и Ладу Беркутовых, а потом осторожно гладит их объемные животы. — Берегите себя, красавицы!

— Конечно, Елизавета Юрьевна! — заверяет Лада, а Дарико, хлюпая носиком, со слезами на глазах обнимает мою маму.

Ко мне же подходит князь Перун. Нынче мы одного роста. Я позволил воплотиться своему генетическому потенциалу, пока не на полную катушку, но близко. Мои плечи разрослись, масса прибавилась. Золотая грива волос падает на спину.

— Фалгор, как ты умудрился почти одновременно заделать детей всем своим женам? — с усмешкой спрашивает князь.

Я лишь пожимаю плечами.

— Просто не хотел никого обидеть.

— Молодец! — он крепко обнимает меня за плечи. — Удачи, Сеня!

— И тебе удачи, тесть! — не сдерживаясь, хлопаю его по спине.

Вздрогнув, он морщится, но на ногах устоял, только бурчит недовольным голосом:

— Рад, что ты вырос.

— Еще не полностью, — усмехаюсь ему в глаза, — Еще не полностью, Перун.

И, кажется, в этот миг впервые кому-то удалось напугать сильнейшего демоника Земли.

* * *

Некоторое количество лет спустя. Космос где-то за пределами Солнечной системы.

В Триумфальной галерее «Крыльев Феникса» звучит детский смех. Мальчики и девочки носятся на перегонки. Звонко стучит под туфлями белый мрамор, высокие колонны из оникса равнодушно наблюдают за ребятней.

— Эй, это что еще такое! — возникают в конце колоннады рассерженные мамы. — Пора обедать, а вы вместе проказничаете?! Ну-ка прекращайте, пока отец не узнал и не рассерди…

— Папа, папа, прекрати! — смеется из глубины колоннады мелодичный голосок.

— Хорошо, вот только я тебя поймаю и… съем!

— Неззя-я-я! Хаха! Ой, щекотно!

Из-за красной колонны появляюсь я с маленькой Лилей в руках и кружусь вместе с ней. Я подкидываю и ловлю малютку-дочку, как вдруг замечаю удивленные лица жен. Лада, Лиза, Астра, Ксюша, Анфиса, Люда, Алеся и Дарико, застыв, хлопают ресничками.

— О, смотри — мамы! Помаши им!

Сереброволосая крошка довольно машет маленькой ручкой.

Из коридора появляется Серана вместе с Чугуном. Последний уже значительно подрос и выглядит как гигантский пятилетка. Что, впрочем, не помешало ему взять с собой на палубу десять жен и, уже в путешествии, каждой заделать ребенка.

— Милорд! Миледи! — стройная адъютант кланяется мне и женам.

— Есть новости? — смотрю на пришедших.

— Слушай, побратим, мы уже, оказывается, почти на границе Постимпериуса, — огорошивает Чугун, почесав макушку пухлыми пальцами. — Капитан отчитался, что завтра прибываем на рубежные системы.

— Ого! — улыбаюсь я. — Капитан хорошо потрудился! Достойная работа! Не ожидал такой быстрый результат!

— Я уже распорядился выделить ему в награду парочку моих наложниц, — подмигивает Чугун.

Я киваю. Недостижимая мечта засияла на горизонте полуденной звездой.

— Папа, мы идем кушать? — защебетала в моих руках Лиля.

— Да, пошлите! — поддержали другие дети, собравшиеся вокруг.

— Конечно, — улыбаюсь и смотрю на жен. — Идём же?

— Да! Мы за вами и пришли.

Все засобирались в трапезную. Я же бросаю взгляд в космическую тьму в иллюминаторе. Вдали таинственно мерцают звезды. Снова улыбаюсь. Спокойная счастливая жизнь — это прекрасно, но посмотрим, что ждет нас впереди.

КОНЕЦ!

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Возрождение Феникса. Том 10

Content

Возрождение Феникса. Том 10

Глава 1 — Падение

Глава 2 — Фрактал Сюрприз

Глава 3 — Кругом

Глава 4 — Поручения

Глава 5 — Наказание

Глава 6 — Интенсив

Глава 7 — Пейзажи и натюрморты

Глава 8 — Поставить на место

Глава 9 — Москва

Глава 10 — Союзник

Глава 11 — Нежданный зять

Глава 12 — Жёнушки

Глава 13 — Грузинский волк

Глава 14 — Наподдать

Глава 15 — Лагерь

Глава 16 — Игры

Глава 17 — Ждем вас!

Глава 18 — Америка

Глава 19 — Высший мир

Глава 20 — Ангелы

Глава 21 — Люменцус

Глава 22 — Другие племена

Глава 23 — Предательство пернатых

Глава 24 — Решение

Глава 25 — Сильмы

Глава 26 — Финал

Nota bene