Тирнан Кейт

Расплата

Пролог

15 октября 1888

Прошло два дня с тех пор, как умерла мать. Соседи не зашли, чтобы проститься с ней. Я видела, как они спешно покидают дом и дрожат, как будто страдание здесь было подобно холодной руке, выталкивающей их через парадные ворота.

Все мои мысли оставались сосредоточены на той роковой ночи. Она отпечаталась у меня в мозгу как кошмар, слишком ужасный, чтобы могла быть позабыта хоть одна деталь.

Дома было тихо. Все было так спокойно и умиротворенно, что я могла чувствовать мягкую пульсацию волн, набегающих на берег почти в четверти мили отсюда. Кошки спали у огня. А потом мать стемительно ворвалась. Она была не одета и с растепанными волосами.

"Мэйрин", прокричала она. Ее глаза блестели "Я это сделала"

У меня было слишком много странных ночей с тех пор как Мать заболела, чтобы быть полностью шокированной. Спокойно, так, чтобы не спугнуть ее, я пересекла комнату, чтобы накрыть ее. Однако, когда я приблизилась к ней, я увидела, что обе ее руки были в крови. Ее большие пальцы были проколоты на обеих руках, и кровавые пятна были по всему телу. Быть обнаженной и показывать признаки кровопускания — признаки темнейшей магии. Я никогда не сталкивалась ни с чем подобным.

"Что ты сделала?" спросила я, тяжело дыша.

Вместо ответа, она приблизилась и начала гладить мое лицо. Когда я попыталась натянуть одеяло ей на плечи, она убежала от меня, вверх по лестнице. Она двигалась с неестественными силой и скоростью. Я услышала, как она выкрикивает во время бега. Она колдовала, я это знала, но ее голос был голосом сумасшедшей и был неразборчив.

У меня не было времени, чтобы взять лампу, и я, спотыкаясь на темных ступеньках, побежала следом за ней. Я нашла ее на "вдовьей площадке", на коленях, взывающей к луне словами, которых я не знала. Когда я подошла к ней, она обмякла, и, казалось, потеряла всякий интерес к тому, что она делала, и у меня появилось страшное ощущение, что ей как раз хватило времени, чтобы закончить то, что она делала, что бы это ни было. Я снова попросила ее сказать, что она сделала.

"Скоро," сказала она, "скоро ты узнаешь."

Она позволила провести себя обратно вниз по ступеням, где я смыла с нее кровь и одела в ночное платье. Она продолжала снова и снова выкрикивать свое имя, "Уна… Уна…," растягивая слова в жалобном стоне, пока повторения не утомили ее.

Вернувшись в гостиную, проходя мимо стекла, я увидела свое отражение. На моем лице был набросок, выполненный кровью. Это были знаки заклинания — вот что она делала, когда гладила мое лицо. В ужасе, я побежала к раковине с морской водой, которую хранила на кухне, для гаданий, и смыла кровь с лица как можно быстрее. Полночи я провела в попытке развеять наложенные ей чары, чем бы они были. Я сожгла розмарин и произнесла каждое очищающее и отражающее заклинание, которое знала.

На следующее утро ее кровать была пуста.

Рыбак нашел ее вчера. Ее выкинуло на берег в полумиле от дома. Она вышла ночью и вошла в воду. На ней все еще было ночное платье.

Теперь дом содрогается. Этим утром окна разбились без видимой на то причины. Зеркало в гостиной треснуло.

Могущественная Богиня, направь ее дух и сжалься надо мной, ее дочерью. Да сломаю, или потеряю навсегда я свой голос, плача над умершей. Моя мать, Уна Дойл, из Ройсила, мертва, и нечто темное заняло ее место.

— Мэйрин.

1. Предзнаменования

14 июня 1942

Призраки злы сегодня. Они разбили вазу в гостиной и опрокинули лампу. Лампа едва не задела нашего кота, Тэйди. Он убежал и спрятался под диваном. Мать сказала, что мы должны быть храбрыми и не должны плакать, и я стараюсь изо всех сил. Я не заплакала ни разу, даже несмотря на то, что призраки начали сильными ударами открывать и закрывать дверь моей комнаты. Моя младшая сестра, Тиома, не столь же храбра. Она спряталась в чулане и всхлипывает. Она не понимает, что мы должны доказать призракам, что не боимся. Только так мы сможем заставить их уйти.

— Ивана.

Наконец-то, немного тишины и покоя.

Хилари, девушка моего отца, беременна. С тех пор как она переехала к нам жить, со мной обращаются как с домашним животным или как с мебелью, как с чем-то, с чем приходилось иметь дело в то время как они готовились к появлению "настоящего" ребенка.

Среди множества ее ужасных идей, у Хилари были большие планы по ремонту. Они включали в себя размещение большого количества ковриков, покраску стен в цвет, называемый "баклажанная мечта" (также известный как "пугающий фиолетовый") и помещение нашего дивана в нечто наподобие белого мешка. Отец позволял ей делать ремонт как ее душе было угодно, и мне приходилось отступать и смотреть, как исчезало все, что было так знакомо. Несмотря на мои протесты, она наняла меня помогать ей. Казалось, все мое свободное время уходило на помощь Хилари с покраской, с ее неустанным наполнением альбома для наклеивания вырезок и с ее свадебными планами. Я чувствовала себя, как чувствует тот, кого заставили копать собственную могилу.

Но сегодня — передышка. Они решили сходить в кино. Я жила ради таких ночей, когда их не было дома. По идее, я должна была делать домашнее задание, но для меня просто небходимо было смаковать то время, что я оставалась одна. Оно было слишком ценным, что тратить его на домашнюю работу. Поэтому вместо того, чтобы заниматься математикой, я смотрела повторы Баффи — истребительницы вампиров. Когда я услышала звук приближающейся машины, я выключила телевизор и положила книгу по алгебре себе на колени — классический трюк "Я занималась весь вечер". Он никогда не срабатывает, но каждый пробует его в любом случае.

Дверь отворилась, и вошел мой папа, сюсюкаясь с Хилари и, конечно же, та улюлюкала ему в ответ. Это, вероятно, было самым отвратительным зрелищем, которое я когда либо видела в жизни. А уж повидать мне кое-что пришлось в последнее время. Когда они обернулись и увидели, как я в ужасе таращу глаза, вид у них был неподдельно удивленный.

"Ты дома…," сказал мой отец, внезапно смутившись. "Ты не спишь."

Ну, привет! Среда, девять часов. Где по его мнению я должна была быть?

"Да," Сказала я, дотягиваясь до карандаша, который намеревалась использовать для того, чтобы выколоть себе глаза, и не быть свидетельницей этих несносных нежностей. "Просто делаю домашнее задание."

"Ты уже вынесла свои вещи из комнаты?" спросила Хилари.

''Нет''

"Ты знаешь, мы должны пойти и сделать это", сказала она, опуская свою расплывшуюся фигуру на обтянутый мешком диван и принимаясь за вязание.

Еще один болезненный укол. Потому что моя спальня была рядом с отцовской, теперь уже их, комнатой, и Хилари собиралась превратить её в детскую. А меня она хотела переселить в маленькую комнатку в конце коридора.

''Я сделаю это, когда будет время.'' сказала я, внезапно обнаружив свое домашнее задание очень увлекательным. ''У меня тест завтра.''

"Я знаю, что ты не хочешь меняться комнатами, Алиса," сказала Хилари со вздохом, "но когда появится малыш, мне необходимо иметь возможность быстро подойти к нему или к ней среди ночи. тебе это нужно так же, так и мне. В комнате в конце коридора будет менее шумно.

Она, должно быть, пошутила. Комнатка в конце коридора была чуланом с освещением. На деле, там даже не было света. Это был обыкновенный простой чулан. Там было крошечное окошко, слишком маленькое, чтобы завешивать его шторами. Это скорее была отдушина. Я посмотрела на отца в поисках поддержки, но он просто скрестил руки на груди.

''Хиллари просит тебя об этом всю неделю'' сказал он, переходя на свой строгий голос.

''Я же сказала, что сделаю это'' повторила я, стараясь не показывать злость в голосе. Алгебра никогда не была для меня более привлекательной, чем сейчас.

''Сделаешь это завтра после школы'' сказал он. ''Или будешь дома все выходные.''

Я определенно не хочу застрять в доме с Хиллари. Вместо того, чтобы ответить им что-нибудь, о чем я буду в последствии жалеть, я кивнула, схватила свои вещи, и вылетела оттуда так быстро, как могла. В этот момент альбом Хиллари по беременности упала со стола, и фотографии с газетами разлетелись по полу.

''О нет!'' сказала Хиллари, нагибаясь, чтобы поднять разлетевшееся содержание альбома. Мой папа подлетел к ней, чтобы помочь, и я вышла из комнаты. К счастью, они не знали, что я была причастна к этому. Я же не хотела сделать этого. Все это только что обрушилось на меня. Предметы падают со стен, летают по всей комнате, сваливаются со стола, когда я поблизости.

Видите ли, я наполовину ведьма.

Несколько месяцев назад я не знала о существовании настоящих ведьм. Даже месяц или около того назад я была напугана магией, Виккой, и теми, кто был к ним причастен. Но все изменилось за последние пару недель, после того, как я обнаружила Книгу Теней моей матери в доме Морган Роулендс. Я прочла ее и поняла, что моя мама была ведьмой Рованванд из Глостера, штат Массачусетс. Она как и я, боялась своей силы, и даже отстранилась от магии, чтобы вести нормальную жизнь. Она умерла, когда мне было три года, так что у нее не было шанса рассказать мне обо всем самой.

Кровная ведьма это ребенок двух ведьм — потомков Семи Великих Кланов Викки. Так как мой папа не был ведьмаком, я была лишь полукровкой. Технически это означало, что у меня не должно было быть силы. Но по какой-то причине у меня ее было в излишке. Впридачу я представляла собой чудовищно тяжелый случай неконтролируемого телекинеза. Даже по ведьмовским меркам я была действительно странной. Именно из-за того, что я была таким нестандартным случаем, я смогла устоять перед серьёзными последствиями от заклинания темной волны, которое обратили против нашего ковена Китик, несколькими днями ранее. В то время, как наши ведьмы все страшнее заболевали, я отделалась легкой головной болью. И я оказалась достаточно сильной для того, чтобы создать заклинание, отразившее волну, которая могла убить всех членов ковена и их семьи.

Мой папа ничего не знал об этом, и он определенно не поверит мне, если я все расскажу ему. Он вероятно отведет меня к врачу, и будет утверждать, что я говорила ему это для привлечения внимания.

Оказавшись в укрытии в своей комнате, я включила компьютер, чтобы проверить почту. Меня ожидало письмо от Мэри Кей, младшей сестры Моргана и моей хорошей подруги.

Привет Алиса.

Чем ты занимаешься все это время? Кажется, ты вообще не в себе в эти дни. Что-то не так? Надо пересечься. Звякни мне или черкни строчку.

— Мери Кей.

Некоторое время я думала, как же поступить с Мэри Кей. Она католичка и абсолютно нетерпима к викке. Буквально несколько недель назад я пыталась помочь ей убедить Морган оставить магию в покое. Но теперь все изменилось. Я была ведьмой; и я обладала силой. К тому же я видела, что хорошего может принести магия, как она может быть использована в борьбе со злом.

Я знала, что должна рассказать ей правду, по крайней мере, о том, что вернулась в Китик, что я викканка, что я кровная ведьма. Мэри Кей с ума сойдет, в этом нет никакого сомнения. Но в любом случае, мне необходимо сделать это. Я отправила ей сообщение с предложением встретиться завтра после школы и потусоваться у нее дома. Естественно, это была хитрость. Взять отсрочку. Мне требовалось придумать, как вывалить на нее всю правду, когда наступит час.

Я выключила компьютер и забралась в постель. Затем достала мамину Книгу Теней и собрание писем, написанных ей ее братом Сэмом. Я пролистывала их каждую ночь перед сном. Это было обнадеживающе. Здесь была заметка о Сэме, затащившем ее велосипед на «вдовью площадку» на крыше дома. Запись о любовании цветами сирени на окне цветочного магазина и еще одна о сдаче экзамена на вождение автомобиля. Не считая магических составляющих, жизнь моей мамы казалась такой милой и нормальной, такой веселой… до тех пор, пока не появляются более поздние записи книги о том, как ее брат наложил заклинание, которое случайно вызвало смертельный шторм. Я обычно не читала дальше. Я оставалась где-то в начале.

Вздохнув я положила книгу и письма в стопку рядом с кроватью и повернулась, чтобы заснуть. Странный сон мгновенно настиг меня.

Небо было желто-зеленое, пульсирующее энергией, которая пыталась вырваться. Я была на скалистом берегу. Сзади меня были здания. Это город, не пустынный берег, тянувшийся вдоль воды. Как-то я сразу поняла, что это был Глостер, штат Массачусетс, родина моей матери.

Буря привела океан в бешенство. Высокие, опасные волны с грохотом обрушивались всего в нескольких шагах от меня. Любая из них могла бы схватить меня и унести в воду, убив в долю секунды. Однако, вместо того, чтобы убежать в укрытие, я всматривалась в нечто удивительное вдалеке побережья — женщину, спокойно сидящую на большом скалистом камне, машущую мне рукой. Я направилась к ней, и в то время как подходила ближе, я была в состоянии сказать, что она не обычная женщина. Верхняя половина ее тела была нормальной, хотя обнаженной. Нижняя половина представляла собой стальной чешуйчатый хвост, который хлестал в разные стороны и подергивался всякий раз, когда вода настигала его. Она была русалкой.

Расстояние между нами иногда увеличивалось, когда я должна была приближаться к ней. Наконец, я была достаточно близка к ней, чтобы видеть ее лицо, но она отвернулась, чтобы закрыть себя своими длинными волосами, и нырнула в воду, скрываясь от моих глаз. В тот же миг волна повисла над моей головой, готовая обрушиться на меня.

И я проснулась. Мой будильник был отключен.

Дрожа я с трудом добралась до ванной, чтобы принять душ. Вода напоминала потоки дождя на побережье, и я могла поклясться, что все еще была способна ощущать холодный песок пальцами ног. Я уже слышала, что временами ведьминские сны могут быть очень явными. Порой они представляли собой знаки и видения. Я начала задумываться об этом.

Я наткнулась на Книгу Теней моей матери: шанс был один на миллион, что она появится в доме Морган, но она все же нашла путь ко мне. Я обнаружила письма своего дяди, которые были спрятаны в течении многих лет в потайном отсеке старой шкатулке для украшений моей матери. А теперь мне снился Глостере, да так ярко, что буквально могла ощутить вкус соленого бриза. Скай Эвентайд, она из кровных ведем из Китика, всегда говорит, что совпадений не бывает. Что делать, если это правда? Вещи, которые происходили со мной, были такими странными, такими маловероятными. Что, если все это была серия знаков, побуждающих меня сделать что-то?

Например?

Что ж, для начала, мой дядя Сэм Кертис. Я даже понятия не имела, что у меня он был. Но сейчас я обнаружила письма и знала о его существовании. Я также знала, что он любил мою маму. Вероятно, он бы хотел получить весть обо мне. Возможно, я могла бы написать ему. К несчастью, моя мама сохранила только письма — ни одного конверта с обратным адресом. Упоминалось об абонентском ящике, но он был установлен в ранние семидесятые. Я сомневалась, что Сэм продолжал пользоваться им после смерти мамы.

E-mail. Возможно он имеет электронный адрес.

К тому времени, как я закончила вытираться, у меня появился план. Я уверенно прошла обратно в свою комнату и включила компьютер. Я знала, что ковен моей мамы назывался Ройсил, поэтому воспользовалась поиском. К моему удивлению, кое-что высветилось на экране сразу. Веб-страница магазина магических вещей под названием «Колокол, книга и свеча», расположенного в городе Салем, штат Массачусетс. Человек, который создал эту страницу, причислял себя к членам Ройсила. Внизу страницы была ссылка для связи с веб-мастером. Я кликнула на нее, и всплыло черное окно для написания электронного письма. Что я могла сказать? Я не представляла, кто этот человек и как хорошо он знал моего дядю. У меня было лишь несколько слов, поэтому я должна была сделать письмо очень простым.

Уважаемый Мистер или Мадам,

Я пытаюсь связаться с моим дядей Сэмом Кертисом. Если он все еще является членом Ройсила, не могли бы вы переслать это письмо ему? Я бы очень хотела встретиться с ним и поговорить, но я не знаю ни его адреса, ни номера телефона. Это очень важно для меня, поэтому буду очень благодарна за помощь.

Большое спасибо,

Алиса Сото.

Выключая компьютер, у меня было огромное чувство удовлетворения, глубокое чувство облегчения. Это было действительно странно, так как все, что я сделала было импульсивным. Конечно, это приятное чувство быстро испарится, если в следующие восемнадцать минут я не окажусь в школе. Я оделась и побежала к двери.

2. Контакт

17 декабря, 1944 год

Призраки становятся все более и более бешеными. Они постоянно ломают предметы. Мама с папой обратились к каким-то специалистам из Бостона, которые приезжали на прошлой неделе, чтобы исследовать наш дом на наличие признаков приведений. Казалось, они обнаружили странную энергию, но были не в состоянии точно определить что-либо, что могло бы помочь нам идентифицировать и успокоить нашего полтергейста. Вот это эксперты!

После того, как меня инициируют в ближайшие месяцы, я получу доступ в семейную библиотеку. Прямо сейчас я даже не представляю, где она — она тщательно защищена несколькими уровнями заклинаний. Наш запас познаний считается наиболее впечатляющим среди всех ковенов в мире. Непременно, в нем должно быть что-то, что могло бы помочь защитить нас и решить эту проблему? Я твердо убеждена, что это так… Хотя с трудом могу объяснить. Предвкушение возрастает с каждым днем.

Ивэн

Мы с Мэри Кей устроились в ее спальне после школы (с огромным ассортиментом легких закусок, естественно), она посвятила меня в самые последние новости о Марке, текущем объекте ее внимания. Она окончательно набралась мужества пригласить его погулять, и, конечно, он ответил «да». Мэри Кей веселая и очаровательная, она сводит парней с ума, не то, что я. Они назначили свидание на пятницу. Я отвлеченно слушала, как она перечисляла все возможные варианты места проведения такого важного события.

«Итак», — подвела она итог, — «Что думаешь?»

Вот, черт. Я была невнимательной. Я еле припомнила, что услышала что-то о походе в «Дом Полковника Грина», новый местный ресторан, который только что открылся рядом с аллеей для гуляния. Он должен был выглядеть в стиле старинного спортивного клуба, и в нем имелся пятачок небольших уединенных столиков, отделенных занавесками, идеальное место для первого свидания.

«Ужин», — сказала я, схватив горстку чипсов. «Классная идея. Дом полковника Грина».

«Ты совершенно отключилась», — констатировала Мэри Кей, но без злости. «Не так ли?»

«Вроде того», — призналась я. Я сделала глубокий вдох. «Мне нужно рассказать тебе кое-что».

«В чем дело?» — спросила она, встревожившись.

«Недавно ты интересовалась у меня, что происходит, почему я так отдалилась».

«Я волновалась за тебя», — ответила она, открывая бутылку холодного чая и помещая пробку на пол для Дагды, котенка Морган, чтобы тот катал ее по кругу.

Ладно. Просто соберись и скажи это.

«Я ведьма», — выпалила я. «Так же, как и Морган».

Мэри Кей всего лишь чуть-чуть вздрогнула, затем, кажется, пыталась игнорировать то, что я говорила, перебирая содержимое своей сумки. «Я знаю, ты была в той группе, которую посещает она… той группе Китик».

«Это больше, чем то», — объяснила я. «Моя мама была ведьмой. Я кровная ведьма».

Она взглянула на меня, застыв.

«Что ты имеешь в виду, твоя мама была ведьмой? Что значит кровная ведьма?»

«Помнишь, ту книгу, которая была у Морган несколько недель назад?» — спросила я. «Та, на которую я уставилась? Она оказалась Книгой… дневником моей мамы».

«Как у Морган мог оказаться дневник твоей мамы?» — она резко спросила. «Это смешно. Ты слышишь, что ты говоришь?»

«Я знаю, что я говорю», — вздохнула я, — «и я понимаю, как это звучит. Но это правда. Моя мама была кровной ведьмой. Я могу… совершать вещи…»

«Ты пытаешься поведать мне, что обладаешь магическими силами?» — сказала она. «Так?»

О, Господи.

«Ты заболела», — сказала она настойчиво, вытряхивая всё содержимое своей сумки на пол. «У тебя стресс из-за того, что происходит с твоим отцом».

«Я хочу, чтобы это было так», — проговорила я. «Я хочу, чтобы все это лишь померещилось мне. Но нет. Это реальность. Это не какое-нибудь тупое школьное веяние или что-то типа Деланного телешоу по РенТВ. Ведьмы существуют. Книга у меня с собой. Я покажу тебе».

Я потянулась к своей сумке, чтобы достать Книгу Теней моей мамы. Я всегда ношу ее с собой. Мэри Кей выставила руку, показывая, что мне не следует утруждаться.

«Я не понимаю», — сказала она, ее карие глаза сверкали. «Мы собирались написать письмо в газету. Теперь ты сообщаешь, что вернулась в эту ведьминскую дрянь, просто ни с того, ни с сего, и что каким-то образом у Морган очутилась книга, в которой говорится, что твоя мама была ведьмой?»

«Послушай, я не хотела расстраивать тебя», — я поникла головой. «Я бы все отдала, чтобы это не было правдой. Выбора нет».

Несколько минут мы молчали. Единственный шум издавал Дагда, пытаясь прожевать пробку от бутылки.

«Алиса», — сказала она грустно. «Мне жаль, но я не знаю, что делать с этим».

«Я тоже», — ответила я, перебирая пальцами складки ее стеганого одеяла лимонного цвета. Она достала из сумки сдобный кренделек и бросила его на пол. Дагда налетел на него с возбуждением. «Пожалуй, мне надо идти», — сказала я тихо.

Мэри Кей выглядела несчастной, но я думаю, мы обе поняли, что наша беседа подошла к концу. Просто слишком много между нами возникло мертвой тишины, и от этого нам обеим становилось плохо.

«Моих родителей еще нет», — сообщила она. «Морган тоже».

«На улице хорошо», — сказала я. «Я прогуляюсь домой пешком».

Мы посмотрели друг на друга; затем она с натянутым лицом переключила свое внимание на книги. Я тихонько вышла.

Морган водит самый странный автомобиль, который я когда-либо видела в жизни, что-то типа монстра из ранних семидесятых. Он огромный и невыносимо уродливый, с белым корпусом и голубой крышей, а она обращается с ним, словно это ее собственный ребенок. Она как раз причаливала к подъездной дороге на этом страшном судне, когда я вышла из их дома. Я остановилась, а она выбралась из автомобиля и взглянула на меня.

«Что с тобой, Алиса?» — спросила она, пристально разглядывая мои осунувшиеся плечи.

«Я только что рассказала Мэри Кей правду», — сказала я уныло. «Что я кровная ведьма, как ты».

Она громко выдохнула и прислонилась к машине.

«Как это прошло?» — спросила она.

«Полный провал».

Она нахмурилась. По крайней мере, она понимала, что это значит для меня. Я знала, что когда она рассказала о себе своей семье, это закончилось крупномасштабными неприятностями. Хотя, сейчас дела у нее наладились… может быть, они наладятся и у меня.

«Тебя подвезти домой?» — спросила она. Я кивнула в знак благодарности. Она забралась обратно в автомобиль, а я села на пассажирское место.

«Мэри Кей изменит свое мнение», — сказала она, делая все возможное, чтобы подбодрить меня.

«Нет, не изменит», — возразила я, играясь с оконной ручкой. «Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Это не то, о чем люди меняют свое мнение».

«Хочешь создадим неформальный круг?» — спросила она. «Он мог бы немного осветлить твои мысли. Как насчет того, чтобы поехать к Хантеру?»

Хантер Найэлль это бойфренд Морган, лидер Китика. Хантер по-настоящему пугал меня до совсем недавнего времени. Он впечатляющий парень с очень хорошей внешностью, высокий, с отточенными чертами и пронизывающими зелеными глазами. Он всегда-всегда серьезный. Вдобавок ко всему, он британец со строгим акцентом. Однако на днях мне выпала возможность узнать Хантера немного лучше, и после всего я поняла, что он не настолько страшный. Хотя, даже если я и хотела поехать и создать круг с ними, я не могла.

«Все в порядке», — сказала я устало. «Я должна упаковать содержимое своей комнаты или окажусь загнанной в могилу, не достигнув и двадцати».

«Упаковать содержимое своей комнаты?»

Я объяснила ей хозяйский план Хилари по наведению порядка в доме, и Морган одарила меня сочувствующим взглядом.

«Это не лучший месяц в твоей жизни», — сказала она.

«Как и в твоей».

«Нет», — согласилась она. В процессе борьбы с темной волной Морган вступила в противостояние со своим отцом — очень могущественным, и несомненно злым, ведьмаком по имени Карьян. Морган помогала Хантеру и другим поймать его и лишить магических сил. Из того, что я слышала, это было чрезвычайно ужасно. «Уверенна, что нет», — вздохнула она. «Похоже, новость, что ты кровная ведьма, не бывает легкой. Такое Хантер и другие ведьмы не в состоянии полностью понять. Они не представляют, каково это иметь обычных членов семьи и быть кровной ведьмой. Мы единственные в своем роде».

Как вам это? Морган и я из одного теста.

«Итак», — сказала она, подъезжая к моему дому, — «Увидимся в субботу на круге? Я могу забрать тебя в семь-тридцать, если хочешь».

«Это было бы здорово», — ответила я, — «Спасибо».

Я пробежала через входную дверь напрямик в свою комнату, пытаясь избежать контакта с Хиламинатором. Хотя самого по себе этого создания в женском обличье я не увидела, в знак своего присутствия она оставила кипу сложенных коробок, клейкую ленту и маркеры у моей двери. Как великодушно со стороны моей монстер-мачехи обеспечить меня переносным снаряжением. Это согрело меня во всех отношениях. Я оттолкнула груду дверью и закрыла ее за собой.

Первая мысль, которая у меня возникла, проверить электронную почту. Я ничего не ждала, однако когда вошла в систему, в углу экрана появился маленький конвертик. Быстро я открыла письмо. В нем было:

Алиса,

Сэм Кёртис действительно является членом Ройсила. Я переслал твое письмо ему. Он казался очень воодушевленным, услышав весть от тебя. Скоро ты получишь ответ.

Будь здорова,

Чарли Файндголл.

Наконец, хоть одна хорошая новость.

Той ночью мне снова приснилась русалка. Сон был почти один в один предыдущему. Это только усилило мое убеждение, что в Глостере творилось что-то, о чем я должна узнать.

В пятницу в школе, Мэри Кей казалась неприветливой, так что я доела свой ланч в одиночестве и отправилась домой сама. Когда я пришла, то обнаружила, что Хилари купила плетенные ротанговые накопители для подгузников, новые наборы полок и лампу в форме детского жирафа. Я заметила, что не было ничего нового для чулана внизу коридора — ни образцов тканей или ковра, ни новой мебели. Тем не менее, она запасла для меня еще больше складных коробок.

После того, как занесла их в свою комнату, я поспешила к компьютеру и вышла в он-лайн-режим. Появилось еще одно письмо. Я увидела, что отправитель был Сэмом Кёртисом. Я даже не могла открыть его сразу — я просто сидела, всматриваясь в изумлении в имя. Затем слегка трясущейся рукой я кликнула по письму.

Алиса,

Я с трудом мог поверить в то, что Чарли переслал мне твое письмо. Обычно я не люблю электронную почту, но это главное исключение! Я так счастлив получить весть от тебя! Я часто думаю о тебе и хочу узнать про тебя всё.

Компьютер у меня только на работе, поэтому вот мой номер телефона и адрес. Пиши, звони, приезжай… или всё сразу.

— Сэм

Я совершенно не знала, как ответить. Я действовала в такой спешке, посылая письмо, что в действительности не продумала конкретный план, что делать, если Сэм фактически ответит. Если бы я позвонила ему, мой папа задал бы вопрос о расходах за междугородний звонок. Встретиться — было бы великолепно, но как я собиралась поехать в Глостер, особенно чтобы мой отец не узнал?

Быстро, дрожащими руками, я распечатала письмо и засунула его в мамину книгу. Затем я удалила его из входящих с компьютера. Я не хотела, чтобы кто-то случайно обнаружил письмо, выходя в интернет. Мой папа не имел никакого понятия о мамином наследии, а Хилари тем более. Это было личное, между моим дядей и мной.

За ужином (главное блюдо для беременных: холодная лапша из гречневой муки и печеные чечевичные гамбургеры) Хилари по-настоящему выглядела обеспокоенной насчет меня, когда я оставила свою тарелку нетронутой. Она предложила приготовить мне что-нибудь, что я хочу: пиццу, гамбургеры, что угодно. И именно он — мой отец — сказал, что не собирается уступать моим капризам. Когда он приказал мне остаться дома на ночь и заняться своей комнатой, я смиренно согласилась. Я была слишком озабочена и слишком напугана быть закопанной заживо, чтобы спорить.

Следующим утром, в начале весенних каникул, я все еще полностью была вовлечена в этот процесс. Честно говоря, большинство своего времени я потратила на раскладывание и чтение старых журналов, сортировку старых писем и поздравительных открыток, отсеивание одежды и туфель, которые я почти не носила, перекладывание их повсюду. Коробки стояли в углу, все еще сложенные.

Я уверена, Хилари не представляла, что сказать. Ее терпение начинало заканчиваться, и она часто заходила в мою комнату. С одной стороны, каждый раз, когда она заглядывала, я работала. Она видела меня всюду перемещающей вещи. С другой стороны, на самом деле ничего не доводилось до конца. Все мои плакаты и картины до сих пор висели на стенах, всё содержимое моих ящиков было разбросано по кругу. В действительности, единственным результатом моей уборки являлся огромный беспорядок. К шести часам вечера всё, что я ухитрилась сделать, это сложить мои носки в корзину для стирки и отнести их в другую комнату. При этом, я на полчаса раньше была одета и готова для еженедельного круга Китика.

«Ты знаешь», — сказала Хилари, прислоняясь к моей двери и изумленно таращась на солидную стопку журналов и несвязанных газет в шаге от моей кровати, — «Мы собирались начать переносить мебель в понедельник. Совсем не кажется, что всё готово».

«О», — сказала я, благодаря Господа, когда услышала двигатель Подводной Лодки, возвещающий появление Морган. Я схватила свою сумочку и направилась к двери. «Всё будет готово. У меня просто слишком много хлама, чтобы сделать это быстро. Завтра всё будет в коробках. Увидишь».

3. Потоп

14 апреля 1945 года

Сегодня мой четырнадцатый день рождения, и я буду инициирована вечером. Я усердно поработала и выучила все свои уроки. Я знаю, я готова. Всё же, трудно сидеть и ждать, пока наступит вечер. Полагаю, я нервничаю немного больше, чем хотела бы признать.

Это утро я провела, расставляя все свои книги в идеальном порядке на полках, но появились призраки и сбросили их, как только я вышла из комнаты. Они, должно быть, знают о моем поиске заклинания, чтобы прогнать их. Это приводит их в ярость.

Сегодня вечером после церемонии мама пообещала показать мне место нахождения библиотеки. Наконец-то! Всё, ради чего я готовилась и о чем мечтала… Богиня, будь со мной сегодня!

— Ивэн

Каждый раз, когда я вижу Хантера Найэлля, меня поражают его потрясающие внешние данные. Их нельзя не заметить. Словно тебе вот-вот прилетит в глаз бейсбольным мячом — ты просто ничего не можешь с этим поделать, кроме как быть начеку. Я была начеку, когда он приветствовал нас у входной двери в свой дом. Он чрезвычайно высокий и очень стройный, весь мускулистый. У него светлые золотистые волосы. Не думаю, что он слишком озадачивается, чтобы красиво их стричь, и я абсолютно уверена, он не укладывает их. Они просто всегда выглядят прекрасно от природы, естественным образом взъерошенные. В довершение всего, сексуальные британские черты. Ну, хватит.

«Папы не будет сегодня вечером», — сказал он, открывая нам расшатанную москитную дверь. Он улыбнулся Морган и гостеприимно поцеловал ее. «Он не вернется до тех пор, ну, пока круг не закончится».

Я покраснела, должно быть, здорово вести половую жизнь. Уверена, Хантер заметил мою реакцию или прочитал мои мысли, потому что засмеялся.

«Мой папа не часто выходит», — объяснил он. «Он не очень коммуникабельный, как ты, вероятно, заметила. Это значительный шаг вперед для него. Он ужинает с Элис Фернбрэйк, потом они собираются заняться исследованием лечебных свойств молочного чертополоха».

«Я ничего такого не думаю», — сказала я, немедленно выдавая себя. Исчезнув в прихожей. «Я, пожалуй, мм, пойду внутрь…».

Свечи горели во всех углах гостиной, придавая ей романтическое сияние. Каждый выглядел спокойным, но казалось, будто я окружена парами. Робби Гуревич и Бри Уоррен, Итан Шарп и Шарон Гудфайн, а также Дженна Руиз и Симон Бэйкхаус. Далее Рэйвен Мелтзер, нарядившаяся в черную юбку настолько прозрачную, что не было смысла ее надевать. Она сидела скрестив ноги на полу, исследуя изображение на карте Таро, после чего рассматривая свою руку. У меня возникло чувство, что она обдумывает еще одну татуировку и размышляет, как много места этот редкий рисунок занял бы на бицепсе. Рэйвен, несмотря на то, что значительно отличалась от других, никогда не была по-настощему одна. В данный момент рядом с ней сидел Мэтт Адлер. Я знала, что они встречались в некотором смысле.

А вот и я. Мучительно одинокая Алиса. Такое ощущение, словно я ошиблась дверью и попала куда-то типа случайного собрания пар вместо встречи ковена, на которой я должна была присутствовать.

«Думаю, все в сборе», — сказал Хантер, когда они вместе с Морган входили. «Талия заболела, так что нас будет одиннадцать».

Он нарисовал круг солью. Мы призвали четыре элемента: огонь, землю, воду и воздух — и пропели песню силы, чтобы наполнить круг энергией. Хантер усадил нас и приступил к проведению ритуала этой недели.

«Некоторые из нас не слишком хорошо чувствовали себя в последнее время», — сказал он. Я подумала, что он, должно быть, намекает на темную волну, которая почти поглотила Видоус Вэйл всего лишь несколько дней тому назад. Когда она приблизилась, все кровные ведьмы чрезвычайно заболели. Морган и Хантер уже восстановились. Моя голова все еще болела в том месте, которым я ударилась о надгробный камень, когда мы были на старом кладбище, сражаясь с темной волной. Отец Хантера, мистер Найэлль, до сих пор был слаб.

«Так и есть», — сказала Бри. «Это крайне скверный период аллергий и гриппа».

Я чуть ни засмеялась, но смогла сдержаться.

«На самом деле, — продолжил Хантер, — «Цель этого ритуала очистить наш разум от мыслей, которые тревожат нас. Он предназначен избавить нас от негативных чувств, которые мы сдерживаем, ощущений, которые могут препятствовать нашему личностному росту. Иногда болезни напрямую связаны с эмоциями, и если мы освободимся от отрицательных, то сможем почувствовать себя лучше».

Он поместил небольшой котелок в центр круга, наполненный веточками и букетами трав. Рядом с котелком лежала небольшая стопка ручной работы листков бумаги и коробка карандашей.

«Освободите свой разум на минутку», — сказал он, — «и сконцентрируйтесь на поиске того, что блокирует вас. Затем я бы хотел, чтобы каждый взял листок бумаги, лежащей в центре», — продолжил он, указывая на бумагу. «Напишите, с чем вы пришли. Что причиняет вам боль. Пусть ваша голова будет ясной настолько, насколько это возможно. Когда закончите, сложите листок и поместите его в котелок».

Для меня таким маленьким листочкам фокус не совершить. Мне требовалось кое-что гораздо большего размера, например общая тетрадь по трем предметам сразу. Однако казалось, что все остальные были удовлетворены. Рэйвен небрежно накарябала только одно слово, резко сбросив свой листок в котелок. Остальные потратили больше времени, тщательно подбирая несколько слов. Я сделала все возможное, чтобы впихнуть на этот клочок столько, сколько была способна. Когда мы закончили, Хантер достал свой жезл и высек им что-то на темной синей свече, которую затем повернул и показал нам. Две руны были вырезаны из воска.

«Ир», — сказал он. «Смерть, конец. Затем благоденствие, начало. Ясность. Пусть искра этого пламени очистит нас и освободит от этого груза наши души и умы».

«Алиса», — сказал Хантер, глядя на меня с улыбкой, — «Ты не возражаешь возглавить эту песнь? Просто повторяй следующие слова, пока мы будем двигаться по кругу: «Богиня, я покоряюсь твоей власти. Дымом этим унеси мои тревоги»».

Я знала, что Хантер специально сделал попытку вовлечь меня в ритуал. Тем не менее, не считая его и Морган, я была единственная присутствующая здесь кровная ведьма. Это было кое-что, чего остальные не знали. Мы взялись за руки и медленно пошли по часовой стрелке, я стала напевать. Мой голос звучал визгливо и тонко по сравнению с Хантером, но я сделала все возможное, чтобы произносить слова так отчетливо и уверенно, как могла.

Прежде всего, я ощутила некоторую легкость, как если бы принимала живительный душ и смывала слои душевной грязи. Я была способна по-настоящему видеть ее, испаряющуюся из моей кожи в виде небольшого пара. Иногда я замечала что-то вроде переваливающихся аур, которые раньше были невидимы для меня.

«Богиня, я покоряюсь твоей власти», — повторяла я. Дымом этим унеси мои тревоги».

Кто-то из остальных закрыл глаза, но мои были открыты. Я была очарована тем, что наблюдала. Теперь парообразная субстанция исходила от каждого. Вокруг некоторых людей образовался легкий туман, а Морган, Хантер и я буквально дымились. Словно огонь сжигал эмоции как листок бумаги и вытеснял дым через наши поры.

«Богиня, я покоряюсь твоей власти…»

Мы кружились и кружились, энергия всё возрастала и возрастала. Я ощущала силу внутри себя, устремляющую ввысь — что-то нарастало во мне, хотело вырваться, выпрыгнуть изо рта или разорвать кожу. Это было настолько мощное чувство, которое я была вынуждена подавлять, чтобы быть в состоянии продолжать говорить и двигаться, но мой голос начал ломаться от напряжения.

«Дымом этим… унеси мои тревоги».

Я слишком много написала на листке, поняла я. Я от слишком многого хотела избавиться. Дым затуманил мое зрение, сжал горло. Это не настоящий дым, говорила я себе. Это магия. Соберись. Ты можешь дышать, Алиса. Ты можешь говорить. Но мой голос всё еще рассыпался на куски. Контролируй это! Думала я.

Я заметила, что некоторые стали вести себя немного странно, оглядываясь вокруг и сбиваясь с ритма. Затем внезапно я поняла почему. Сначала это был просто негромкий звук, и я даже не знаю, когда именно услышала его. Все трубы в доме грохотали. В раковине на кухне открылись краны. Из сливных бочков в туалетах потекла вода.

«Всё в порядке», — сказал Хантер. «Продолжайте двигаться, каждый». Но он тоже удивленно оглянулся. Его пристальный взгляд остановился на мне. К этому моменту я еле-еле могла говорить или видеть. Сила заклинания вытягивала отрицательную энергию из каждого уголка моего сознания, каждой клеточки моего существа, а я в эту же минуту должна была сдерживать ее, чтобы продолжать двигаться.

«Богиня, я…», — каждое слово давалось с трудом, — «… покоряю. сь… твоей…»

Журчание воды можно было услышать из каждого угла всего дома. Включился душ.

«Что это, черт возьми, такое?» — спросила Рэйвен, разрушая круг. Все остановились.

«Стойте в кругу», — сказал Хантер твердо. Но это было бесполезно. Остальные уже вышли из него, ошарашенные. Звуки только стали громче. Теперь трубы бились о стены, пытаясь сдержать натиск воды. После чего они сдались, и мчащаяся вода в грозной манере вырвалась из-под контроля. Краны больше не просто бежали — они хлестали потоками. Из ванной доносился шум разбивающейся о пол воды.

Это я, затуманенным умом я поняла. Я делала это своим телекинезом. Я крушила целый дом, и я даже не в состоянии остановить себя. Все дело в этих эмоциях — в дыме, исходящем от меня. Успокой это! Говорила я себе. Успокой это! Я перестала петь и начала хлестать себя по телу, как если бы оно было покрыто настоящим огнем, который я могла погасить. Но это не работало. Хантер мгновенно оказался возле меня и положил руку на мой лоб. Странное тепло исходило от него, которое заструилось по мне. Дым начал понижаться, а мой разум проясняться. Я была способна разглядеть каждого, стоящего там, смотрящего на меня.

«Что она делает?» — спросила Рэйвен, указывая на меня. «Почему она наносит себе удары?»

«Я в порядке», — соврала я, мой голос охрип.

«Наверное, на сегодня хватит», — быстро сказал Хантер. Остальные переглянулись и тихо потянулись к своим курткам. Я почувствовала, как мой желудок сжался. Моей единственной мыслью было то, что если я включила воду, вероятно, я способна отключить ее. Шатаясь, я пошла на кухню. Вода лилась из крана с такой силой, что в действительности волнами подпрыгивала вверх и вниз. Пробка, должно быть, закупоривала раковину, потому что вся она была переполнена, и вода разливалась на пол. Я потянулась к вентилям, но они были бесполезны.

«Отключись», — сказала я громко, думая, что это могло сработать. Не сработало. Вода продолжала хлестать потоками, затапливая столешницу и впитываясь в кухонное полотенце. Я обхватила лицо руками. Это слишком сложно. Я хотела плакать.

«Алиса, ты в порядке?»

Морган стояла позади меня.

«Отлично», — сказала я, идя на попятную. «Всё отлично. Мне просто надо будет убрать этот громадный беспорядок, который я устраиваю».

«О чем ты говоришь?» — спросила она. «Беспорядок, который ты устраиваешь?»

«Хантер знает», — сказала я, решаясь открыть помещение, похожее на чулан для метелок, чтобы найти швабру.

«Хантер знает что?»

То, куда я вошла, оказалось не чуланом для метелок; это была кладовая для продуктов. Лишившись возможности вымыть пол, заваленный крекерами и жестяными банками с супом, я закрыла дверь и окончательно сникла.

«Обо мне. О моей проблеме. Я собиралась получить помощь…»

«Помощь с чем?»

«С моим…» Ух. Я была не в состоянии объяснять. У меня не было сил произнести слово «телекинез». В нем слишком много слогов.

«Почему бы тебе ни пойти и ни присесть перед камином?» — сказала она, взяв меня за плечи и сопровождая к двери. «Это пустяки. Я уберу».

Я кивнула и неуверенно потащилась в пустую комнату, где только что состоялся круг. Все ушли. Внезапно ощутив себя измотанной, я тяжело осела в углу комнаты между диваном и стеной и закрыла глаза. Всё внутри болело. В моем уме проносилось всё, что я написала на клочке бумаги, что поедало меня. Хилари. Мой отец, моя мать. Мои сумасшедшие силы. Темная волна. А теперь потоп в доме Хантера. Образы просто продолжали появляться, врезаясь в мой мозг, словно в подвесную грушу.

Кто-то приблизился ко мне. Не открывая глаз, я знала, что это был Хантер — и дело не в ведьминской силе. Просто он один из двух людей, которые остались, и я слышала, как Морган передвигается по кухне. Я почувствовала, как он опустился и сел на полу рядом со мной. Что бы он ни вынужден был сказать, я несомненно заслужила это. Я была ненормальной. Я затопила его дом. Я была опасна для себя и для других. Я собралась с духом выслушать лекцию, которую, я была уверена, он прочтет. «Он собирается вышвырнуть меня из Китика», — думала я, — «как раз когда я осознала, что это единственное место, где я могу найти покой». Я подтянула колени к груди, чтобы придать себе устойчивость.

Вместо ругани, которую я ожидала, я ощутила длинную руку Хантера на своих плечах.

«Алиса?» — обратился он, побуждая меня открыть глаза и посмотреть на него. Я не могла. Он положил другую руку на заднюю часть моей головы, наклоняя ее к своему плечу. Я ощутила волну душевного волнения, выходящую наружу. Она была такой сильной, что я почти задрожала.

«Отпусти это», — сказал он нежным голосом.

К большему моему стыду, его слова открыли еще одни шлюзы — на этот раз во мне. Я начала рыдать. И точно, как водопроводные трубы, я была неспособна контролировать поток.

Вдали, сквозь мои рыдания, я слышала шум кухонной канализации и бульканье воды, когда она стекала вниз по трубам.

4. Неконтролируемое

3 сентября 1946 года

Богиня, милосердная Богиня. Что творится в этом доме?

Событие, с которого началось все это, сейчас кажется таким ничтожным, оно вызывает во мне отвращение. Тайома взяла мой любимый свитер, розового цвета из ангорской шерсти, из моей комнаты без спроса, только чтобы пролить чернила на рукав. Я нашла его в скомканном виде у задней стенки ящика в комоде. Разъяренная, я отправилась к ней. Она была в гостиной, съежившаяся за книгой, словно зная, что на нее надвигается.

Конечно, я пыталась контролировать себя, но я была в бешенстве. Она совсем потеряла совесть и пыталась отрицать то, что сделала, чем лишь сильнее разозлила меня — так разозлила, что я была неспособна говорить. Сразу после того, как я развернулась, чтобы гордо прошествовать обратно в свою комнату, тяжелый книжный шкаф со стеклянной дверью накренился и медленно стал падать прямо на Тайому. Я слышала, как вдребезги разбивалось стекло, когда он налетел на нее, ударив об пол и приземлившись на ее спину. Она не издала ни звука. В какой-то момент мне показалось, что она умерла — затем я увидела, что ее пальцы двигаются. Мамы с папой не было дома, так что только я могла помочь ей. Какое-то заклинание всплыло в моей голове, одно из тех, которые я вычитала в старых Книгах Теней. Не раздумывая ни секунды больше, я быстро сотворила его, и оказалась в силах поднять шкаф со спины моей сестры. Она выглядела сломленной. Кровь хлестала отовсюду из ее тела, где стекло проткнуло его, но она была жива. Я вызвала всех членов ковена, умоляя их спешить на помощь. Затем я начала повторять вслух по памяти каждое исцеляющее заклинание, которое когда-либо знала, чтобы остановить кровотечение. Уже через несколько минут мои родители и разные члены Ройсила врывались в дверь. Они умчали ее в больницу.

Тайома всё еще там и до сих пор без сознания, но доктора говорят, что она поправится. Мама с папой восхваляют меня бесконечно, говоря, что моя быстрая реакция и самообладание спасли ей жизнь. Но всё, о чем я могу думать, так это о моей ярости — моей глупой ярости из-за свитера — и о зрелище, как огромный шкаф наваливается на мою сестру.

Почему эти призраки хотят навредить нам?

— Ивэн

Я не имею ни малейшего представления, как долго просидела там в таком положении, но это должно было занять какое-то время. Казалось, словно каждую капельку воды из моего тела высасывают через мои глаза. Хантер просто сидел рядом на протяжении всего этого, покачивая меня снова и снова, как поступают с плачущим ребенком. Я была проблемой.

В конце концов, мое расстройство ослабло, и он убрал руки, чтобы я могла сесть прямо и вытереть лицо. Я заметила, что полностью промочила рукав его серой футболки. Очень уместно. Я залила все вокруг — почему бы ни Хантера тоже?

«Мне жаль», — пробормотала я, мое дыхание все еще прерывалось. «Мне так жаль. Это сделала я. Весь этот вред…»

«Что случилось?» — мягко спросил он.

«Я не знаю», — всхлипнула я.

«Ты ощущала что-нибудь физически? — сказал он. «Понимала что-либо происходящее?»

«Ты имеешь в виду, не считая звука разрывающихся труб и панического бегства людей за дверь?» — спросила я намного резче, чем намеревалась.

«Может быть, чаю» — предложил он, уходя от темы. Он взглянул на Морган, стоявшую, как я внезапно поняла, прямо перед нами. Она протянула мне бумажные платки Kleenex, в которых я отчаянно нуждалась. «Морган, ты не возражаешь?»

«Я за», — сказала она, выпрямляясь и направляясь на кухню.

«В голубой баночке», — подсказал он. «В задней части кухни».

После этого я просто сидела в течение нескольких минут, не говоря ни слова, таращась в пол и вытирая глаза, когда они снова начинали наполняться слезами. Он обнял меня за плечи и прислонил к себе. Я окончательно собрала волю в кулак, чтобы заговорить.

«Я не хотела, чтобы…», — я взмахнула рукой, пытаясь жестом обозначить потоп, мои слезы… по сути, всё, что случилось этой ночью.

«Ты думаешь, я не видел слез раньше? — нежно спросил он. «А после темной волны, ты считаешь, немного воды на полу действительно обеспокоит меня?»

Это по-настоящему слегка обнадежило.

«Что не так со мной, Хантер?» — спросила я, неспособная удержать свой голос от надрывов.

Морган вернулась с подносом, наполненным дымящимися керамическими кружками и небольшим куском шоколадного пирога, который, должно быть, предназначался в качестве закуски после круга, до того как я всех разогнала. Хантер отпустил меня, и я затащила себя на стулья перед камином. Морган протянула мне кружку с чаем и села рядом с нами на пол. Она была обжигающе горячей для прикосновения, и я, должно быть, вздрогнула. Морган протянула руку и провела ею по кругу над кружкой, кружка немедленно остыла до идеальной температуры. Я посмотрела на Морган в изумлении.

«Как ты…?» ещё бы, подумала я. Это же Морган. Охлаждение чая — совсем не великое дело для нее. «Неважно», — добавила я — «Глупый вопрос».

Хантер сел напротив меня и наклонился вперед. Он взял кружку и затем потянулся за моей рукой.

«Это простое заклинание», — сказал он. «Небольшое перемещение энергии. Просто собери свою энергию. Скажи про себя, что чай остынет. Испытай его».

Я сделала всё возможное, чтобы сконцентрироваться. Он один раз провел по кругу моей рукой над кружкой, и я ощутила небольшое тепло, словно схватила горячий картофель и отпустила его. Он сделал глоток чая.

«Очень хорошо», — сказал он с улыбкой. «Классно сделано». Хантер не слишком часто улыбается, но когда он делает это, то может растопить камень. Он мог бы стать настоящей моделью.

«Выпей это», — сказала Морган, указывая на кружку. «Поверь мне, действует».

«Лучше, чем диетическая кола?» — прохрипела я, вытирая остатки влаги с моих глаз.

«Почти», — ответила она. Хантер добродушно округлил глаза.

Я сделала маленький глоток чая. Он был сладкий и на вкус как целый сад трав, ничего общего с отвратительными смесями, которые покупает Хилари в магазине здорового питания. Это был наполнитель силой, и я могла чувствовать ее, струящуюся по моему телу, распространяющую спокойствие.

«Тебе стало лучше, чтобы обсудить случившееся сейчас?» — спросил Хантер, наблюдая, как я опустошала кружку. Я кивнула. Морган долила мне еще содержимого котелка и добавила мед.

«Итак», — сказал Хантер, его тон стал профессиональным. «Ритуал, который мы совершили сегодня, предназначался, чтобы способствовать выявлению и освобождению нас от негативных эмоций. Многое случилось с тобой в последнее время, мягко выражаясь. Ты получила большое количество новой информации. Морган рассказала мне, что в твоей семье тоже происходят некоторые события. Всё это изверглось на свободу, и, похоже, вызвало атаку».

«Атаку?» — спросила Морган. Хантер повернулся к ней.

«Алиса владеет телекинезом», — объяснил он. «Мы предполагали исследовать эту проблему после того, как разберемся с темной волной, и вот время пришло».

«Телекинезом», — повторила Морган, — Так вот что это было? Я подозревала, что почувствовала что-то необычное во время тат меанма брач».

Прежде чем темная волна настигла нас, мы с Морган объединили наши разумы в ритуале под названием тат меанма брач, чтобы сразиться с ней. Он увидела всё в моем сознании, а я увидела всё в ее.

«Без сомнений, ты почувствовала», — согласился он. «Ты смогла определить, что это было?»

«Нет», — ответила она. «Это было странное ощущение, но я действительно не знала, что и думать. Оно было похоже на электрический шок, но умственный. Я решила, что он исходит от темной волны».

«Все те события, которые произошли с тобой: полки в библиотеке, емкость с маслом на кухне — всё это была я», — сказала я, смотря сверху вниз на нее. В последние несколько недель я имела отношение к разным случаям падений и полетов вещей повсюду. Несколько из них произошли на глазах у Морган, и, казалось, она по-настоящему расстроена ими. «Я не хотела совершать эти вещи. На самом деле, в то время я даже не знала, что это была я».

«Значит, отклоняющее заклинание…» — начала она говорить, бледнея. «Из-за него ты оказалась в больнице. О, Богиня».

Я не поняла, о чем она толкует, но Хантер кивнул ей. «Это был совсем не Карьян» — сказал он. «Но вернемся к проблеме насущной», — задумчиво продолжил Хантер, — «Помимо способствования освобождению твоих эмоций, заклинание очевидно привело в действие какой-то механизм. Вероятно, будет довольно сложно точно определить, что это было. Это распространенное освобождающее заклинание широкого применения. Что ты почувствовала, когда мы накладывали его?»

«Это было так сильно», — ответила я, содрогаясь от воспоминания. «Эти ощущения… Я чувствовала себя как вулкан. Я пыталась подавить эти эмоции. Я даже не осознавала происходящего, пока не заметила, что каждый в панике».

Короткое время он барабанил пальцами по колену и задумчиво всматривался в огонь.

«Судя по тому, что до настоящего времени я наблюдал», — сказал он, — «Полагаю, феномен каким-то образом связан с твоим эмоциональным состоянием. Я помню, что во время изучения заклинания против темной волны предметы падали, когда ты становилась расстроенной. Сегодня потоп прекратился, когда ты начала плакать».

«Неужели?» — спросила я с надеждой. «Так как же я остановила его?»

«Боюсь, выявить точный механизм будет довольно сложно», — объяснил он. «Такие вещи редко бывают легкими. Вероятно, ты реагируешь на определённые вещества или элементы сильнее, чем другие, либо ты, возможно, настроена на магнитные или магические силы. Чтобы сдержать такую огромную мощь, ты, определенно подсознательно, высвобождаешь нечто, может, целую сеть энергий».

Неправильный ответ. Он должен был сказать, что эта проблема яйца выеденного не стоит, и что у него есть книга, которая решит ее прямо здесь.

«Давно ты находишься в таком состоянии?» — спросил он.

«Всю мою жизнь, полагаю», — ответила я, помешивая комочки трав, всплывшие на поверхность моей кружки. «Незначительные странные события всегда происходили со мной. Я просто привыкла думать, что я невезучая и неуклюжая. Но недавно они стали гораздо хуже. С моей мамой тоже такое случалось. Она рассказывает об этом в своей Книге Теней».

«Это очень важно. Я не знал этого. Ты нашла в ней еще что-нибудь об аналогичных случаях? В них есть какая-то закономерность? Хоть что-нибудь?»

«Вообще-то нет», сказала я. «Ничего, что может придти мне в голову».

Хантер встал и начал расхаживать небольшими шагами. Похоже, он размышлял, над решением проблемы. Я заметила, что отвороты на его джинсах промокли, так же как и туфли. «Я знаю человека в Лондоне по имени Ардан Роурк», — сказал он. «Эти события по его специальности».

«Какие события?» — спросила Морган. «Телекинез?»

«Неконтролируемая магия в любой форме. Сейчас уже слишком поздно звонить ему — после двух часов ночи здесь. Я попытаюсь завтра. Кроме того, есть Джон Ворвальд — бурнхайд, который работает в Амстердаме. Он, наверное, сумел бы определить, реакция ли это на определенные металлы или другие вещества, что может быть и тем и другим. Я созвонюсь с ним тоже. А пока я поговорю с Бетани Мэлоун. В самом деле, почему бы нам ни проверить, дома ли она сейчас».

Он прошел на кухню к телефону. Морган взяла мою руку. Я ощутила прилив теплой энергии, исходящей от нее, успокаивающей мои изношенные нервы.

«Хотела бы я знать», — сказала она.

«Я сама узнала об этом совсем недавно», — сказала я. «Это ново для меня тоже. Я никогда не хотела каким-то образом навредить тебе. Надеюсь, ты это понимаешь?»

«Конечно», — ответила она.

«Не отвечает», — сказал Хантер, вернувшись, отламывая себе небольшой кусок пирога.

«Хочешь, я погадаю, где она?» — спросила Морган.

"Нет", — покачал головой Хантер. "Я попробую еще раз завтра, когда поговорю с Арданом и Джоном"

«Мне нужно умыться», — сказала я, мечтая подняться и побыть одной хотя бы минутку. Я внезапно ощутила себя, как какая-то прокаженная. Весть этот разговор о феноменах и металлах, об обращении к специалистам из Лондона и Амстердама, был уже перебором. Неужели моя проблема настолько ужасна, что для ее решения требуются глобальные усилия?

Хантер неловко поднялся. «Я пользовался ванной наверху. В той, что внизу, всё еще… очень мокро».

В ванной наверху вода тонким слоем покрыла черно-белый кафельный пол. Хантер сбросил на него несколько полотенец. Вокруг них простирались различных размеров лужи, полотенца раздулись и отяжелели, как гигантские личинки. Вода образовала что-то вроде озера под ванной на когтеобразных ножках. Если это ванная комната была одна из двух более сухих, то я действительно не хотела знать, что творилось в нижней.

Несмотря на то, что я затопила это помещение, я смогла рассмотреть, что в остальном оно было идеально чистым, абсолютно без излишеств. Благодаря мне, вскоре здесь будет пахнуть плесенью. Я собрала с пола полотенца, отжала их в ванну так сильно, как смогла, затем развесила на душевой веревке.

Мое лицо превратилось в мокрую развалину. Мои большие глаза полностью налились кровью, а веки отекли. Я выглядела раздувшейся лягушкой. Я плескала холодной водой на лицо до тех пор, пока оно не стало казаться менее опухшим, после чего вытерла его одной из грубых мочалок, висевших на перекладине для полотенец.

Когда я вернулась в гостиную, Хантер и Морган совещались о чем-то друг с другом. Они прервались, после того как я вошла.

«Тебе лучше?» — спросил Хантер, поднимаясь, чтобы уступить мне стул.

"Думаю, я должна идти домой," — сказала я

«Я не считаю, что это разумно, Алиса», — сказал он. «Заклинание только еще больше навредило тебе. Мне кажется, тебе следует остаться здесь, пока его действие ни пройдет хотя бы немного».

«Я правда хочу уйти», — тихо произнесла я.

С минуту Хантер изучал мое состояние, и я почувствовала странное ощущение, нахлынувшее на меня, словно кто-то пытался проникнуть в мою кожу.

"Что это?", — я спросила

Оба они вскинули брови.

Ты почувствовала это? — спросил Хантер

«Да уж», — ответила я, водя ладонями по своим рукам. «Мурашки побежали. Что это было?»

«Это были мы», — пояснил он. «Мы направили на тебя свои сенсоры, пытаясь получить информацию о твоем самочувствии».

Значит, они устроили ведьминский шпионаж за мной. По крайней мере, он был честен.

"Ты чувствовала это когда-нибудь раньше?" — спросил он

«Нет», — ответила я. «А что? Вы уже делали это раньше?»

«Очень странно», — сказал Хантер, не отвечая на мой вопрос. Он потер свой подбородок, затем кивнул сам себе. «Тогда всё верно. Я подвезу тебя, раз ты в самом деле хочешь уйти. Морган, ты, наверное, захочешь посмотреть те книги по пиромантии (гадании на огне), пока меня не будет».

Минутой позже я скользнула на пассажирское сиденье старой Хонды Хантера и уставилась на свои колени. Видя, что я не в настроении говорить, он включил радио, но оно не слишком-то хорошо работало. Всё, что он смог поймать, это кантри-волну с помехами. После нескольких минутных попыток найти что-нибудь еще, он скривился и выключил его.

«Невероятно», — прокомментировал он, качая головой. «Мы, ведьмы, способны направлять силу во вселенной. Мы можем разрывать дыры между жизнью и смертью. Но мы до сих пор не в состоянии настроить старое радио с изогнутой антенной на что угодно, кроме трескучего кантри и вестерна».

Я не смогла удержаться от улыбки на это.

После того, как мы добрались до моего дома, Хантер повернулся и посмотрел на меня.

«Я постараюсь и найду к утру какие-нибудь ответы», — сказал он. «Сейчас просто отдохни немного».

«Хорошо», — ответила я, взявшись за дверь, чтобы выбраться на свободу. В то время как я выходила, он дотронулся до моей руки. Я обернулась и обнаружила его растянувшимся над пассажирским сиденьем, чтобы взглянуть на меня».

«Позвони мне, если сегодня ночью у тебя возникнут дополнительные проблемы», — сказал он. «Мне без разницы, в какое время».

Он подождал, пока я войду в дом, прежде чем отъехать. Я смогла расслышать папу с Хилари на кухне, обсуждающих их планы превращения моей комнаты в место обитания пленника Хилари. Я поняла из их разговора, что они только что ездили заказывать детскую кроватку и комод. Теперь же они составляли список предметов, которые планировали получить в подарок в честь регистрации брака: видеоняню, складное кресло-качалку, утилизатор для подгузников…

Воодушевленные, они даже не заметили, что я приехала домой, и это сыграло мне на руку. Я умчалась в свою комнату. Хотелось насладиться ею, пока она всё еще была моей.

5. Взрыв

29 октября 1948 года

Странный случай произошел сегодня. Я находилась внизу в библиотеке, просматривая старые книги, расположенные по древнему руническому алфавиту. Эти особенные книги редко использовались, поэтому их корешки сохранились в прекрасном состоянии. Когда я потянула одну с полки, я заметила другую, втиснутую позади нее.

К моему изумлению, это оказалась Книга Теней, принадлежавшая моей пра-пра-прабабушке Мэйрин Квинн. Как она могла так затеряться на столько много лет — вне моего понимания. Наша семья всегда тщательно заботилась о книгах, особенно о Книгах Теней. Еще более удивительно, что несколько страниц были варварски вырваны. Так или иначе, Рованванду не свойственно повреждать книгу. Я задумалась, что же случилось. Я собираюсь прочитать эту книгу сегодня вечером, после чего приму меры, чтобы поместить ее в надежное место.

— Ивэн

Ещё до того, как включить свет в комнате, я поняла — что-то не так. Предметы стали другими. У двери должны были стоять мои туфли, о которые мне следовало бы споткнуться. Кто-то поменял здесь всё. Мой припадок натворил что-то и в моей комнате тоже? Я щелкнула выключателем и выяснила наихудшее.

Мои вещи были в коробках. Туфли. Плакаты и картины со стен. Одна коробка была полна книг, включая Книгу Теней моей мамы и мою. Понадобилась сумасшедшая минута, чтобы найти письма Сэма — они были упакованы со стопкой старых газет на полу. Они были сложены вместе и перевязаны лентой. От этого мой желудок сжался.

Это определенно дело рук Хилари. С ее стороны копаться в моих принадлежностях уже было отвратительно, но она прикасалась к личным вещам моей мамы. Прочитала она ее письма? Мою книгу?

Мой мозг даже не мог собрать все эти мысли воедино. Безумная, разъяренная, я вылетела в открытую дверь и пронеслась по дому. Вот и всё — больше я была не в состоянии сдерживаться. Я нашла их до сих пор сидящими на кухне, посмеивающимися над чем-то.

«В чем дело, милая?» — спросил мой отец.

Должно быть, я выглядела, как кто-нибудь из иностранного фильма. Я чувствовала, как мои глаза выпирают, а сердце колотится. Мои руки то сжимались, то разжимались.

«Что вы натворили?» — прошипела я.

«О», — сказала Хилари, словно только что вспоминая, — «Я сделала небольшую уборку в твоей комнате».

«Уборку?» — выплюнула я. «Ты не убралась — ты перерыла всё, что мне принадлежит, все личные… Ты копалась в вещах моей мамы…»

Они молчали, а я переводила взгляд с одного на другого.

«Я не рылась в них, сладкая», — возразила она. «Я просто сложила их в коробки».

«Во-первых», — проговорила я, моя сила возрастала, «Я не твоя сладкая. Меня зовут Алиса. И мне жаль, что я причиняю тебе неудобства своим присутствием, но я тоже здесь живу. Ты не можешь просто прогнать меня по своему желанию. Я знаю, ты с большим удовольствием переселяешь меня вниз в кладовую в конце коридора, однако это не дает тебе…».

«Алиса!» — завопил мой отец. «Следи за своим языком! Я знаю, ты расстроена, но Хилари беременна. Подумай о том, через что ей приходится проходить».

«Через что Хилари приходится проходить?» — закричала я, не веря своим ушам. «А как насчет меня? Ты позволяешь Хилари жить здесь, хозяйничать в доме, командовать мной. Ты даже едва замечаешь, что я жива. Я должна есть ее ужасную еду, перетаскивать все свои вещи и слушать, как ее рвет».

«Как ты смеешь так говорить о ней!» — воскликнул мой отец, еле себя контролируя. «Это женщина собирается стать твоей мачехой. Ты должна проявлять к ней уважение!»

«Пожалуйста!» — простонала я. «Она практически моего возраста. Ты что не в состоянии найти кого-либо помоложе? Почему тебе просто не попросить меня? Я могла бы познакомить тебя с несколькими новичками из моей школы».

Я знала, что вошла в неизведанную, опасную зону, однако, похоже, я была неспособна остановиться. Словно мой рот сделался открытым или типа того, и каждая ужасная мысль, которая у меня когда-либо возникала, изливалась наружу. Я подумала, ни заклинание ли это всё еще действует на меня, позволяя мне выпустить в свободный полет все мысли и эмоции. Я осознавала, что зарываю себя в очень глубокую бездну.

«Ты женишься на ней только потому, что она забеременела», — прошипела я, окончательно потеряв самообладание. «Потому что вы были глупы. Вы оба были дураками. А я должна страдать из-за того, что двое из вас не знают, как предохраняться».

Хилари начала плакать, и лицо моего отца стало фиолетовым. Он взглянул на меня с еще большей яростью, которую, я никогда не видела, чтобы он кому-нибудь демонстрировал. Внезапно на меня обрушилось то, что я наделала. Я наговорила им всё, что когда-либо думала — абсолютно всё. Я не хотела этого говорить. Вдобавок ко всему, полочка со специями свалилась со стены.

О, Боже. О, Боже. О, Боже. О, Боже.

Как раз перед тем, как он мог мне возразить, я решила убираться к чертям отсюда. Я даже не желала знать, что он скажет на это. Я выбежала в свою комнату, хлопнула дверью и закрыла ее. Это плохо. Это очень плохо. Моя жизнь резко оказалась на грани превращения в наихудший кошмар, если такое вообще возможно.

Вдруг мысль вспыхнула в моей голове. Глостер. Я поеду в Глостер. Незамедлительно.

Это была сумасшедшая идея, но не безумнее, чем вернуться на кухню после того разговора. В действительности, это было не лучшее время, чтобы ехать. За исключением того, что неужели семья моей мамы не имеет права быть со мной, раз уж моему собственному отцу наплевать? Что-то подсказывало мне поехать туда. Сейчас я прислушаюсь к этому.

Спонтанно я схватила свою большую спортивную сумку. Я положила в нее мамину Книгу Теней, распечатанное электронное письмо от Сэма, некоторые выбранные наугад вещи и предметы из моего комода. Что еще мне понадобится? Я осмотрелась и взяла мой самый теплый свитер, расческу, мою собственную Книгу Теней и впихнула мою дамскую сумочку прямо сверху. Ну вот. Сумка была полна, и я чувствовала, что должна была двигаться быстрее, прежде чем мой отец очухается, чтобы придти за мной.

Я бросила быстрый взгляд в коридор. Никого там не было. Я могла слышать возбужденную беседу на кухне. Так тихо, как это возможно, я прокралась вниз по ступенькам. К счастью, с кухни нельзя увидеть нашу входную дверь, так что я смогла незаметно выскользнуть. Я пробежала как можно быстрее через соседний двор и вниз по улице. Я знала — немного времени пройдет до того, как мой отец обнаружит, что я устроила им побег, и в поисках выбежит на улицу.

Как только я удалилась от дома, я поняла, что у меня нет и секунды для разработки плана. Когда я замедлилась до уровня ходьбы, то обнаружила, что шла в направлении к дому Роуландс. Я проверила часы. Наверное, это как раз комендантский час Морган. Она, вероятно, должна будет проезжать местную детскую площадку на пути из дома Хантера. Я направилась туда и спряталась за спиральной горкой, чтобы меня было непросто заметить, но чтобы я могла следить за дорогой. Примерно через десять минут отличительная форма машины Морган высветилась на повороте. Я вышла из того места, где пряталась, и помахала ей. Она замедлилась, удивленно выглянула в окно, после чего затормозила.

«Алиса», — сказала я, — «Что ты здесь делаешь?»

«Мне нужна помощь», — ответила я, не совсем уверенная, как объясниться. Это заявление, казалось, перекрыло широкий спектр вариантов. Она взглянула на меня, с новыми дорожками от слез на лице и с собранной накануне сумкой.

«Залезай», — сказала она, потянувшись, чтобы разблокировать дверь.

Я села на пассажирское кресло. Она указала на сумку.

«Что происходит? Ты только что сбежала?»

«Вроде того», — ответила я, низко ссутулившись на сиденьи на случай, если мой отец будет проходить. «Не могла бы ты подвезти меня немножко?» — робко попросила я. Она начала съезжать вниз по улице, разрываясь между тем, чтобы смотреть на дорогу и смотреть на меня.

«Алиса», — сказала она серьезным голосом, — «ничего из того, что случилось сегодня вечером, не является катастрофой. Ты же знаешь, мы прошли через гораздо более худшее. И Хантер к утру раздобудет информацию, чтобы помочь тебе».

«Это не из-за того, что случилось на круге сегодня», — ответила я. «Совсем нет».

«Ссора с твоими родителями?»

«Угу».

«Это из-за магии? Еще одна проблема с телекинезом?»

«Нет», — ответила я, качая головой. «Намного сложнее, чем это».

«Они знают, что ты ушла?»

«Понятия не имею», — сказала я, теребя замок на сумке. «Может быть. Если не сейчас, то скоро узнают».

Она взглянула на меня. Я ощутила покалывание по телу и догадалась, что она исследует меня магическим способом, пытаясь понять, что я думаю. Она уже видела меня, затопившей дом и затем полчаса рыдающей на плече ее бой-френда. Сразу после этого она находит меня, прячущуюся за качелей в полночь с одеждой в сумке. Очевидное свидетельство моей абсолютной неуравновешенности.

«Знаешь что», — сказала она. «Я отвезу тебя обратно к Хантеру». Она начала выезжать на Вэлли-шоссе, которое вело к дому Хантера. Я удивилась, что она не умчала меня в ближайшую психиатрическую клинику. «Я бы хотела забрать тебя к себе», — продолжила она, — «но среди моих родителей и Мэри Кей, это лишь вызовет у тебя целый ряд новых проблем. Ты можешь остаться у Хантера на несколько часов, а потом он может отвезти тебя домой».

«Нет,» — возразила я, прижимая к животу собранную накануне сумку. «Пожалуйста. Не надо».

Она съехала на обочину дороги и припарковала автомобиль.

"Почему нет?" спросила она.

Я затрясла головой, желая остановить новый ливень слез, хлынувший изнутри.

«Послушай», — сказала она мягко, — «тебе не следует смущаться, потому что он уже видел тебя такой расстроенной. Хантер может помочь с этим. Поверь мне, я обращалась к нему достаточное количество раз».

«Я знаю, что я должна делать», — сказала я, мой голос дрожал.

«Что же?»

«Мне нужно на автовокзал», — сказала я. «Я должна съездить кое-куда».

«Это невозможно», — возразила Морган, потянувшись к коробке передач. «Либо в дом Хантера либо к себе домой. Который выбираешь?»

«Я должна увидеться с маминой семьей, Морган».

Это остановило ее на секунду, так что я не колебалась.

«Это был инстинкт, когда я взяла мамину Книгу Теней из твоего дома», — сказала я, теперь слова быстро приходили на ум. «Потом своим телекинезом я уронила и сломала шкатулку с драгоценностями— вот как я нашла письма своего дяди. И у меня бывают сны, видения маминого родного города. Я связалась со своим дядей. Он сказал мне, что я могу приехать в любое время, когда захочу».

Морган изумленно смотрела прямо перед собой и барабанила пальцами по рулю, погружаясь в раздумья. Помимо навыков ведьмы Морган имела сильнейшие качества старшей сестры. Прямо сейчас я могла наблюдать конфликт обеих этих сторон.

«Ну, представь», — продолжала я, — «как я объясню это своему отцу? Как я скажу ему, что моя мама была ведьмой, что она лишила себя своих сил, и что у меня бывают видения, а также проблемы с телекинезом? Когда мы с тобой говорим, что наши родители нас не понимают, это не просто из-за переходного возраста».

Она не могла отрицать ничего из того, что я сказала.

«Я всё еще считаю, что нам следовало бы сначала поехать к Хантеру», — медленно проговорила она. «Ты можешь подробно обсудить это с ним».

«Дело не в том, что я не хочу разговаривать с Хантером», — сказала я, — «но мне нужно уехать отсюда. Если дождусь наступления утра, мой отец вызовет полицию».

Абсолютная тишина в течение приблизительно двух минут.

«Скажи мне, куда ты собираешься», — в конце концов сказала она.

«Глостер, Массачусетс. К моему дяде Сэму Кёртису».

«У тебя достаточно денег?»

Я потянулась за своей сумочкой и достала кошелек. «У меня есть банковская карточка и шесть долларов наличными».

«Сколько денег у тебя на счете?»

«Чуть больше трех сотен», — ответила я, «на карманные расходы».

Больше не говоря ни слова, она выехала обратно на дорогу и развернулась в сторону автовокзала. Хотя, я заметила, что внутренняя борьба до сих пор продолжалась.

«Мне не нравится это», — сказала она, нарушая длительную тишину, — «но думаю, я понимаю».

На парковочной площадке автовокзала не было ни одного автомобиля, и я ни одного человека не увидела в окно. Он был пуст, за исключением пластиковых сидений и нескольких билетных автоматов. Морган наклонилась, чтобы осмотреть местность через мое окно, затем громко простонала.

«Поверить не могу, что позволяю тебе это сделать», — сказала она низким голосом. Она приподнялась со своего сидения, просунула руку в карман своих джинсов и вынула несколько скомканных бумажек.

«Вот», — сказала она, вкладывая их в мою руку, — «возьми их тоже. Это, мм…» Она разгладила листки и посчитала их. «Двенадцать долларов».

«Спасибо», — сказала я, когда она разгладила мятые деньги в моей руке. «Я верну».

Странным образом в ответ она потянулась, отвернула мой воротник и начала щекотать мою шею. По крайне мере, казалось, что она это делает.

«Это то, что имеется в виду, когда детям рассказывают о «запретном прикосновении»?» — спросила я.

«Позвони либо мне, либо Хантеру», — предупредила она, убирая руку. «Я серьезно. Если мы не услышим от тебя вестей в течение двадцати четырех часов, мы приедем за тобой. Только что я наложила на тебя следящий знак, чтобы мы смогли найти тебя где угодно».

«Спасибо», — повторилась я, несколько неопределенно. На самом деле я не знала, что это значит иметь следящий знак, выжженный на твоей коже. Это казалось своего рода зловеще.

«Полагаю, это всё, что я действительно могу сделать» — вздохнула она.

«Ты сделала предостаточно», — сказала я, выходя из машины и наклоняясь к окну. «Не беспокойся. Я знаю, что я делаю».

«Я должна ехать домой», — сказала она, очевидно раздраженная ограничениями, которые накладывал на нее комендантский час. «Будь осторожна. И помни, позвони в течение двадцати четырех часов».

С этим, она медленно выехала. Я проследила, как Подводная Локка исчезает в ночи, и после этого зашла в тусклый, освещенный флуоресцентными лампами, автовокзал.

6. Побег

30 октября 1948 года

Книга Мэйрин открыла мне целый новый мир. Богиня, как это может быть, что я никогда не знала эту ужасную историю?

Маму Мэйрин звали Уна Дойль. Она и ее муж приехали из Ирландии в 1865 году с небольшой группой других ведьм. Они построили этот дом и создали Ройсил в том же году.

По словам Мэйрин, отвратительная вспышка гриппа распространилась по Глостеру в 1886 году. Весь ковен работал настолько усердно, насколько был способен, чтобы сразить болезнь. Молодая Мэйрин описывает длинные ночи посещения больных и наложения заклинаний. В попытках вылечить остальных некоторые члены ковена были заражены и ослаблены. Болезнь забрала жизни отца Мэйрин и двух молодых братьев, оставляя двух женщин одних. Мэйрин, естественно, была опустошена, но реакция ее мамы была еще хуже. Она лишилась рассудка, в течение двух лет Уна жила в таком состоянии, а Мэйрин присматривала за ней все это время.

Мэйрин описывает ужасную ночь, во время которой ее мама бегала нагой по дому, накладывая злые заклинания своей собственной кровью. Двумя днями позже тело Уны прибило к берегу. Уна, неспособная овладеть своей печалью, должно быть, забрела в океан и, не сопротивляясь, позволила волнам настигнуть ее. Мэйрин после этого описывает начало длинной серии явления привидений, продолжавшихся годами. Она пыталась контролировать феномен различными методами.

Последние несколько страниц книги исчезли. Какой Рованванд уничтожит книгу — тем более Книгу Теней? Что было написано на них? Я должна изучить эту книгу более тщательно. Я рассказала маме, что я нашла, и она казалась очень заинтересованной. Может ли быть, что, в конце концов, у нас есть что-то вроде ответа на нашу проблему с призраками?

— Ивэн

Когда я говорила Морган, что знаю, что делаю, я, вероятно, чуть-чуть преувеличила. Я знала, что я сбегаю, что собираюсь в Глостер, и что еду туда немедленно. Что касается деталей — ну, я совершенно не проработала их.

Я была всего лишь человеком, ожидающим автобус на автовокзале, в полночь, для отправления в Нью-Йорк. Я использовала мою банковскую карточку, чтобы купить билет, затем присела. Мне казалось, будто я очутилась в отвратительном фильме недели о подростке, покинувшем дом, садящемся на автобус до большого города. События такого рода просто не могли происходить со мной. Но это было реально, и я была одна, взволнованная и почти окоченевшая от ожидания. К счастью, я удачно выбрала время, и мне придется подождать только несколько минут до того, как автобус придет.

Примерно через три часа я наблюдала огни Нью-Йорка на расстоянии. Хотя я люблю большие города, Автобусный терминал Портового управления (автовокзал в Нью-Йорке на Восьмой авеню, самый крупный в мире), где мы в конечном итоге остановились, наверное, самое последнее место, где я при нормальных обстоятельствах хотела бы оказаться в 3 часа ночи в воскресенье. Несмотря на то, что он был менее набитым, чем обычно, в нем всё еще было полно людей, разгуливающих повсюду. Большинство этих людей смотрели голодными пристальными взглядами; некоторые из них переговаривались друг с другом. Казалось, каждый разглядывает меня — невинного подростка с набитой спортивной сумкой.

Согласно видеомонитору, следующий автобус до Бостона отбывал в 4 часа утра, так что я должна была убить час. Я снова использовала банковскую карточку для покупки билета, позаботившись о том, чтобы положить ее отдельно от сумки, по крайней мере, на время. Также мне чрезвычайно нужно было в дамскую комнату, но не было никакого шанса, чтобы я рискнула зайти в одну из тех запущенных женских уборных.

Адреналин убывал. Я дрожала. Я прошла мимо телефона и подумала, не воспользоваться ли им. Я совсем не была готова звонить моему отцу. Морган? Мэри Кей? Слишком поздно. Их родители сойдут с ума. Я могла бы позвонить Хантеру. Его папа не был бы против, если бы я позвонила так поздно (один из плюсов того, что вы позволяете жить вашему отцу в вашем доме, а не наоборот). Но сдается мне, что Хантер, по всей видимости, не будет в восторге от моего побега, а я совсем не хочу выслушивать лекцию.

Нет. Я решила уехать и теперь собиралась довести дело до конца. Так что было немного страшно… скоро я буду в Глостере. Я сидела и посматривала на экран с прогнозом погоды, который обновился примерно двести раз перед тем, как пришел автобус.

Автобус до Бостона был практически пустым, поэтому у меня имелось два сиденья в распоряжении, удобных и рядом с водителем. Это придавало мне ощущение большей безопасности. Казалось, он не замечал ничего странного в том, что я была одна. Думаю, это был один из распространенных способов побега, которые он наблюдал до этого не раз — всего лишь то же самое, что моя мама совершила 30 лет назад. Подложив сумку под голову, я закрыла глаза и сразу провалилась в сон.

Мне снова приснилась русалка. На этот раз это была ночь, и мы обе сидели на берегу. Теперь море было спокойным. Русалка спряталась под зеленой вуалью и указала на луну, которая в виде крюка низко висела над водой — нарастающая луна. Долго мы сидели в тишине; затем волна накрыла песок. Когда она отхлынула, пляж пылал рунами и гаэльскими словами. Все пространство между нами наполнилось мистическими надписями. Пришла другая волна и смыла всё это, оставляя пляж обнаженным и песчаным. А когда я посмотрела на русалку, она исчезла. Я проснулась, только когда автобус прибыл на Южный Вокзал Бостона, самое большое в городе депо автобусов и поездов.

Я выяснила путем изучения разноцветных складных транспортных карт и опрашивания нескольких пассажиров, что мне необходимо преодолеть две линии метро, чтобы попасть на Северную Станцию, где я смогу сесть на поезд до Глостера в семь-тридцать. Оттуда поездка до Глостера займет примерно час. Мои мозги стали ватными и неподвижными после избытка эмоций и слишком краткого сна. Цветные маршруты на картах казались невозможными путеводителями. Но я подключила некоторый скрытый резерв энергии и мыслительной силы и ухитрилась зайти в метро и пересечь город. Уже третий раз за несколько часов я ждала очередной поезд на платформе. Если бы только у меня был автомобиль, думала я. Мир стал бы намного проще.

Я думала о моей постели в Видоус Вейле, разобранной, готовой, чтобы в нее забраться и насладиться. Несомненно, ничего больше не осталось в моей комнате, за исключением моей кровати. Мой папа, наверное, на ногах. Я уверена, что он не спал всю ночь.

Телефон был позади меня. Автоматически я потянулась и набрала домашний номер. Кто-то схватил телефон с первого гудка. Это был мой папа, который отчаянно взял на себя расходы за звонок.

«Алло? Алиса?»

«Это я, пап», — ответила я, испуганная настойчивостью в его голосе.

«Алиса, где ты?»

«Всё в порядке, пап», — сказала я, продолжая следить за железнодорожными путями. «Я в порядке. Мне просто нужно… немного времени».

«Времени? О чем ты говоришь?»

«Просто это слишком много для меня, чтобы принять», — вздохнула я.

«Алиса…», — начал он. Он говорил озадаченно, словно не знал, что будет более эффективно: быть рассерженным или жалостливым.

«Я не просто сбежала», — сказала я. «Я собираюсь повидаться с маминой семьей».

У него не было идеи, что на это ответить. Я с тем же успехом вполне могла сказать, что надеюсь медленно доплыть до Китая. Мама никогда не говорила о своей семье, поэтому папа всегда полагал, что она, должно быть, была ужасной, раз заставила маму сбежать в восемнадцать лет. Из того, что он рассказывал мне, следовало, что мама совсем не была бунтаркой.

«Есть много вещей, о которых ты не знаешь», — добавила я. Преуменьшение года. «Они знают, что я приеду. Они хотят увидеть меня. Я должна ехать».

«С меня хватит, Алиса», — сказал она, выбирая сердитый подход.

«Я только говорю тебе», — продолжила я, — «чтобы ты не волновался. Я в безопасных руках, не на улицах где угодно. Я еду в дом маминого брата. Нет необходимости звонить в полицию или типа того».

«У твоей мамы никогда не было брата!» — сказал он ломающимся голосом.

«Был», — возразила я. «Он живет в прекрасном месте. Всё хорошо. Я в порядке. Мне всего лишь нужно подумать. Я обещаю остановиться там, где безопасно — просто, пожалуйста, не звони в полицию. Я обещаю, что позвоню».

«У меня есть выбор?» — в конце концов, спросил он.

«На самом деле нет», — призналась я.

«Я люблю тебя, Алиса. Ты знаешь это, не так ли? Я знаю, ты была…».

Поезд подъезжал.

«Я люблю тебя, пап». У меня перехватило дыхание от этих слов. «Мне надо идти. Прошу, не волнуйся обо мне».

Полагаю, он называл мое имя, когда я повесила трубку. Мои руки тряслись, а мои глаза щипало. Вперед, думала я. Теперь нет пути назад.

Я опять отключилась в пригородном поезде, прислонив голову к окну. На этот раз снов не было. Я проснулась от тряски, с растяжением мышц на шее, когда услышала, как кондуктор объявлял, что мы въезжаем в Глостер.

Никого не было на платформе. Лишь несколько людей прогуливались по улице — в конце концов, это было всё еще раннее пасмурное воскресное утро. Я понятия не имела, где находилась, или как найти дом Сэма, так что я просто направилась прогулочным шагом в наиболее многообещающем направлении. Я не знаю, как это описать, но город прямо ощущался моим. Я могла чувствовать тяжелое притяжение океана. Ловушки для омаров и приспособления для ловли рыбы мелькали повсюду: в знаках и дисплеях, на людских газонах. Казалось, это очень благопристойное место, функционирующий рыболовный город, очень старый и не очень модный. Пока я явно не потеряла голову от восхищения, я ощутила чувство спокойствия после хаотичной ночи. Что бы ни было, зовущее меня — было здесь.

Через полчаса одинокому такси посчастливилось проехать мимо меня, и я отчаянно помахала ему. Водитель взглянул на меня, немного колеблясь — думаю, дети из высшей школы обычно не ловят такси на улице Глостера — затем впустил внутрь. Я дала ему распечатанное электронное письмо с адресом Сэма и устроилась на заднем сиденье. Мы кружили по тесным улицам с домами колониального стиля, в большинстве своем имеющими мемориальные доски в честь людей, которые жили в них сотни лет назад. Такси замедлилось у аккуратного выступающего домика, свернуло к тесному ряду похожих домов на одной из центральных улиц города. Мы остановились, и таксист повернулся ко мне.

«Все в порядке», — сказал он, глядя на меня и мою сумку. «Это бесплатно».

«Вы уверены?» — спросила я, потянувшись к карману за восемнадцатью долларами. «У меня есть деньги».

«Не волнуйся об этом», — сказал он. «Я уже не на дежурстве».

Должно быть, я выглядела потерявшейся, подумала я. Или просто чрезвычайно жалкой. Однако, это было добрым делом со стороны водителя. Я поблагодарила его от души и выскользнула из машины.

Итак, я была здесь, стоя перед дверью в дом моего дяди ровно в десять утра в воскресенье. Я посмотрела вверх над его дверью и заметила магическую фигуру — небольшую, выгравированную на глиняном блюдце, аккуратно подвешенном над входом. Это без сомнения было подходящее место.

Вероятно, должно было возникнуть ощущение чего-то очень необычного и очень пугающего. Я и мой дядя были незнакомцами друг для друга. Но я знала, что все будет хорошо. Его отношения с моей мамой, стиль его писем и мои сны подсказывали, что он обрадуется мне. С глубоким вздохом я позвонила в звонок.

Мяуканье в доме. Очень активное. Я сильнее сжала свою сумку, когда услышала шаги по направлению к двери. «Все в порядке», — говорил мужской голос. «Успокойся, это всего лишь звонок в дверь».

Еще более безумное мяуканье.

«Неужели ты думаешь, что это рыба, доставленная тебе ребятами?» — спросил он. «Просто успокойся. Дай я проверю».

Дверь открылась.

Мужчина, который стоял передо мной, выглядел очень по-мальчишески, хотя я знала, что ему было за сорок. Его волосы были светло-коричневыми с золотистыми прядями и несколькими прожилками седины. Его голубые глаза были обрамлены стильными очками с тонкой оправой. Очевидно, он отдыхал ленивым воскресным утром, на нем были одеты удобная футболка Бостонского Университета и трико.

«Сэм Кёртис?» — спросила я.

«Да?» — сказал он, странно рассматривая меня. Он стал очень тихим и внешне напряженным, словно изучал меня. Будто он нашел волшебный мешок перед носом и всё еще пытался определить, были ли это часы или бомба.

«Я Алиса», — сказала я, — «Алиса Сото. Дочь Сары».

«Богиня!» — воскликнул он, схватившись за дверной косяк. Я бы сказала, что он колебался между тем, обнять ли меня или пожать руку. В качестве компромисса он решил взять меня за плечо.

«Я не могу в это поверить!» — практически прошептал он, тщательно рассматривая меня. «Алиса!»

Я робко кивнула.

«Как ты добралась сюда? Сейчас… десять утра?»

«Я получила твое письмо», — быстро сказала я, избегая его вопроса, — «И мне показалось, что это будет нормально».

«Конечно!» — сказал он. «Конечно! Давай зайдем в дом».

7. Сэм

Самайн, 31 Октября 1948 года

Книга Теней Мэйрин исчезла. Прошлым вечером я перечитала ее всю перед сном и оставила на столе. Когда я проснулась, ее не было. Незамедлительно я побежала рассказать маме. Я была безудержна от возбуждения и страха, но она была очень смиренной, когда я сообщила о пропаже книги. Она сказала мне не волноваться. Ничего не поделаешь. Контролируй себя, напомнила она мне. Ведьмы всегда должны владеть собой. Только ясная мысль может породить сильную магию.

Однако, такое ощущение, словно я получила ответ в свои руки, только чтобы его умыкнули у меня из-под носа! О, Богиня, что я могу сделать?

— Ивэн

В доме Сэма меня окутало приятным ведьминским ароматом томящихся трав и ладана, преимущественно шалфея. Всё было сделано из дерева и кирпича, также в нем был камин с небольшим огнем для ослабления утренней прохлады. Два сиамских кота потерлись о меня, мурлыча свои приветствия.

«Познакомься с Эстрэфи и Мэнду», — сказал он, поднимая одного из котов и передавая его мне. Кот громко заурчал и уткнулся головой в мой подбородок с любовью. «Это Мэнду», — представил он. «Он котенок, любит, когда его берут на руки. Эстрэфи заберется на тебя, когда ты сядешь. Он считает, что все колени принадлежат ему».

«Эстрэфи и Мэнду?» — переспросила я, в то время как котенок легонько целовал меня своим влажным носом. «Это магические имена?».

«Нет», — засмеялся Сэм. «Кэт-эстрэфи (Катастрофа). Кэт-мэнду (Катманду)».

Я охнула, вспоминая мамино описание ее брата в Книге Теней. Она говорила, что он был настоящий шутник. Вообще-то, она называла его тупицей. Я знала, что они разыгрывали друг друга постоянно.

«Сейчас так рано», — сказал он. «Когда ты выехала сюда?»

Он взглянул на меня поверх своего плеча немного другим взглядом, но я оставалась сосредоточенной на Мэнду, дергавшем мои волосы.

«Извини», — сказала я. «Я решила приехать на самом раннем поезде. Ну, понимаешь. Выиграть время».

Неубедительно. Очевидно. Но что бы я сказала?

«Подожди минутку», — сказал он, — «Дай-ка я переоденусь в более подходящую одежду и приготовлю нам завтрак. Я сейчас вернусь. Будь как дома».

С одним котом на руках и с другим, трущимся о мои лодыжки, я совершила прогулку по гостиной Сэма. Деревянный пол был покрыт большим турецким ковром, окрашенным в коричневые и оранжевые цвета. В одной стороне комнаты стоял небольшой алтарь со свечами, морскими раковинами, свежими цветами, чашей и прекрасным атаме с черной рукояткой. Казалось, Сэм имел примерно миллион изображений луны, на картинах, черепицах и масках.

Большую часть стены занимали книжные полки. (Рованванды знамениты коллекционированием, а иногда складированием, знаний. Я не была уверена, разовьется ли так же сильно эта особенная семейная черта у меня). Коллекция Сэма включала в себя невероятное многообразие тем, от научных до художественных. Здесь умещались книги о травах, магии, Викканской истории, ворожбе, Кельтских Богах и Богинях, картах Таро, и на сотню других ведьминских тем. Две полки были посвящены астрономии. Еще три были заняты книгами о йоге, медитации, чакрах и об Индийской религии.

Я заметила немного полок, посвященных истории гомосексуализма, и несколько современных книг о гей-политике и культуре. Я как раз остановилась на этих, когда поняла, что Сэм вернулся. По воле случая, он был одет в малиновую футболку с короткими рукавами и рыжевато-коричневые штаны.

«Знаю, у меня много книг» — сказал он. «Типичный Рованванд. Это ерунда. Тебе следовало бы увидеть семейную библиотеку. Полагаю, у нас больше книг, чем в городской».

Он заметил полку, на которую я смотрела, и улыбнулся.

"О", он сказал, кивая. "Я — гей."

Я многого не знала о моем дяде, поэтому тот факт, что он гей, был всего лишь одним из пунктов в очень длинном списке. Мне понравилась его непринужденность с этим обстоятельством. Я решила, что она как-то связана с сущностью Виккан. Я предположила, что они намного более открыты и лучше морально устойчивы к подобным явлениям. Итак, у меня был дядя-гей. Это было своего рода круто.

«Ладно», — сказал он, направляя меня на кухню, — «Давай-ка немного тебя накормим. Уверен, ты проголодалась».

От ведьм бесполезно что-либо скрывать. Похоже, они всегда в курсе. Я опустила Мэнду на пол и последовала за Сэмом на кухню.

"ты пьешь кофе?" — он спросил

Я кивнула. В действительности, я умерла бы за кофе. Я совсем не выспалась.

«Какой ты любишь?»

«Сладкий», — ответила я, садясь за стол. Эстрэфи, как и было обещано, сразу запрыгнул ко мне на колени и свернулся в клубок. «И молочный, пожалуйста».

«Сладкий и молочный кофе», — кивал одобрительно Сэм. «Ты, определенно, моя племянница! Мы здорово поладим». Он радостно поставил две огромные кружки и наполнил их. Затем он добавил сахар и молоко и придвинул чашку ко мне. Я взяла ее с благодарностью. Оно было невероятным. Дядя Сэм не шутил по части кофе. Это было супер.

«Что ж», — сказал он, открывая холодильник. «Посмотрим. Как насчет омлета? У меня есть сыр Чеддар и бекон. Должно быть неплохо».

Он был не в состоянии представить, что последние недели я жила на смеси сои и лука, не так ли? Бекон и омлет с сыром звучало как рай на тарелке. Я старалась не захлебнуться слюной, кивая в знак одобрения. Для аппетита он выложил на блюдо шоколадные круассаны, миндальное печенье, дольки апельсина и клубники, чтобы я пожевала, пока он занят. И я действительно жевала. Я еле контролировала себя. Я заметила, что он поглядывал на меня из-за спины, в то время как раскладывал на рабочем столе несколько яиц коричневатого цвета, копченый гикори бекон и большой кусок сыра, завернутый в бумагу.

«Извини, что я не могу перестать глазеть на тебя», — в конце концов, произнес он, сбивая яйца. «Просто ты так сильно похожа на свою маму».

От этих слов я застыла.

«Правда?» — спросила я.

«Поразительно», — ответил он.

У меня было немного маминых фотографий, и хотя я заметила немного общих черт, я действительно не считала, что была сильно похожа на нее. Семья моего отца из Буэнос-Айреса, так что я наполовину латиноамериканка. Полу-ведьма, полу-латиноамериканка… полу-всё что угодно. Мои глаза карие, а волосы темные, хотя в них имеются прядки медового цвета. Моя кожа теплого оливкового цвета — совсем не похожа на бледное лицо, которое я видела на фото.

«Мама была блондинкой, правильно?» — спросила я. «Вроде бы бледной?»

«Это правда», — признал Сэм. «Кёртисы приехали из Англии, и мы все светлые. Ты темнее, но в тебе так много от твоей мамы. Это в твоем выражении. В твоем лице. В твоем росте, в том, как ты стоишь. Даже в твоем голосе. Ты могла бы быть ее двойником».

«Я бы хотела больше узнать о ней», — сказала я. «Вот почему я здесь».

Он кивнул, словно я сказала то, что он ожидал услышать. Потом он повернулся к печи и вылил смешанные яйца в сковороду, где готовился бекон.

"Я рад," сказал он. "Я задался вопросом, на что должна быть похожа твоя жизнь. Я предполагаю, что ты не была воспитана, практикуя Вику?"

«Нет», сказала я, взяв еще одну клубнику. «Я не знала ничего об этом еще несколько месяцев назад. Отчасти я столкнулась с этим в ковене в школе. Я увидела людей, совершающих вещи, которые раньше я и не представляла, что возможны. На самом деле, я увидела многое. Не всё из этого хорошее».

Он обернулся в изумлении, затем вынужден был отвернуться обратно и исполнить маленькую прихоть сковороды — перемешать. Минуту спустя он представил мне самый большой омлет, который когда-либо делал.

«Разве ты не собираешься есть?» — спросила я, когда он присел.

«Да». Он улыбнулся. «Попозже. Сейчас я лучше поболтаю. А ты съешь всё до конца».

Мне не требовалось повторять дважды. Между набиваниями рта я рассказала Сэму о Китике в Видоус Вэйле, моем папе и Хилари. Теперь ему представилась возможность говорить.

«О твоей маме», — произнес он. «Есть много что рассказать».

«Я знаю часть истории», — сказала я, отпивая еще кофе. «У меня есть ее Книга Теней».

«Как ты раздобыла ее?» — спросил он в шоке.

«Через подругу, вообще-то», — пожала я плечами. «Книга просто вроде как случайно появилась в ее доме. Казалось, она притягивает меня. Я реально выкрала ее. Подруга была не против, когда я рассказала ей почему».

«Она просто появилась в доме твоей подруги?» — он кивнул. Сэм посмотрел на меня секунду, затем засмеялся и затряс головой. «Что ж, у Богини, определенно, удивительные методы. Тогда ты, должно быть, знаешь, что твоя мама лишила себя своих сил. Тебе известно почему?»

«Я знаю о шторме», — сказала я, чувствуя, что это задевало его за живое.

Будучи ребенком, Сэм воспользовался книгой темной магии, пытаясь вызвать небольшой, но очень нужный городу, дождь. Вместо этого он неумышленно вызвал шторм, который вырвался из-под контроля и убил несколько моряков. Это было одно из событий, которое послужило причиной отказа моей мамы от магии, но не единственное. На край пропасти ее подтолкнул телекинез, который пугал ее также сильно, как меня. Последней каплей, побудившей ее лишить себя сил, стал случай неконтролируемого телекинеза, произошедший после спора с Сэмом. Стол накренился от стены и столкнул его с лестницы, чуть не убив. Сэм не знает ничего о мамином телекинезе. Я видела, что он думал, будто она ушла из-за его действий, и было очевидно, что чувство вины никогда не покинет его.

«Я был чрезвычайно глупым ребенком», — сказал он. «Сверх глупым. У меня были действительно добрые намерения, но я добился крайне ужасных результатов. Отвратительных результатов».

«Дело не только в этом», — сказала я, стараясь, чтобы ему стало легче. «Моя мама, в основном, была напугана. Она думала, что ее собственные силы опасны. Она…»

Я прикусила язык. Хотела ли я вдаваться в подробности целой истории ее телекинеза и моего? В конечном итоге, я сделаю это, но, вероятно, не в этот конкретный момент.

«Было много причин», — сказала я. «Она писала о них. Это не просто шторм, честное слово».

Он поднял глаза, в них вспыхнула надежда. Очевидно, эту тяжкую ношу он носил повсюду всю его жизнь. Я сочувствовала ему.

«Понимаешь», — сказал он, нервно приподнимая свою кружку кофе, — «Мы лишь знаем, что Сары — твоей мамы — больше нет. Мы почувствовали это явно, но на самом деле понятия не имеем…»

«Она умерла в 1991 году», — объяснила я, — «Как раз перед тем, как мне исполнилось четыре. У нее был рак молочной железы».

«Рак молочной железы», — повторил он, переваривая это. Вероятно, ведьмам это казалось крайне приземленным. Из того, что я знаю, мы можем вылечить это с помощью магии. Это мысль вызвала небольшую боль в моем желудке — может быть, моя мама могла бы выжить.

Однако я делала поспешные выводы.

«Она болела очень долго?» — тихо спросил он.

«Нет», — ответила я. «Мой папа рассказывал мне, что когда они обнаружили это, было слишком поздно. После она прожила лишь около двух месяцев».

Сэм выглядел ошарашенным, разбитым. Для меня же это была старая история — что-то, с чем я давно смирилась. Он снял свои очки и потер брови.

«Мне так жаль, Алиса», — сказал он. «Я понятия не имел. Если бы я знал, то приехал бы. Уверяю тебя».

«Ты не знал», — сказала я. «Это не твоя вина».

«Я поддерживал связь с Сарой первые несколько лет», — объяснил он. «Но у меня были смешанные чувства. Я не понимал, почему она сделала то, что сделала. А потом я уехал в колледж, у меня появился первый бойфренд… Я оказался на крючке своей личной жизни и моих собственных трагедий с нашими родителями. Я позволил событиям течь, а годы шли. Вскоре я не знал ее адреса, а она моего».

Он увидел, что моя кружка с кофе опустела, и подскочил к печи, чтобы вскипятить котелок, будто обильное угощение меня едой и кофе облегчали его чувство вины.

«Итак, как много человек в семье?» — спросила я, меняя тему. «То есть, кто здесь живет, в Глостере?»

«Давай посмотрим», — ответил он. «Моя мама — твоя бабушка. Ее зовут Эвелин. Мой папа умер несколько лет назад, как и сестра моей мамы. Но есть Рут, ее дочь. И у Рут есть дочь твоего возраста по имени Бриджит. Плюс, ковен Ройсил. Мы все семья, даже хоть и не родственники. Нас всего восемь. Моя мама — верховная жрица».

«Могу ли я встретиться с ней?» — нетерпеливо спросила я. Мама моей мамы. Я едва могла представить ее.

Казалось, Сэм немного отступил, однако он продолжил улыбаться. «Конечно», — ответил он. «Я могу отвести тебя туда, как только ты доешь».

Я заглотила свой завтрак, желая разделаться с ним как можно быстрее. Сэм выглядел искренне довольным тем, как сильно мне понравилось то, что он приготовил.

«Я займусь посудой», — сказал он. «Если ты хочешь освежиться — ванная прямо перед лестницей».

«Это было бы классно», — ответила я, раздумывая о том, как я должна была выглядеть после истерик прошлой ночью и совершенно упущенного сна. Удивительно, но урон оказался не слишком велик. Я почистила зубы, привела в порядок волосы, сдвинув набок густую прядь с лица и закрепив ее зажимом, который нашла в кармане сумки. Десять минут спустя мы ехали в древнем Додже (авто) Сэма по широкой улице, проходящей вдоль воды. Мы свернули с нее, поехали вверх по небольшому склону по направлению к гуще деревьев. Затем деревья стали реже, и я смогла увидеть, что мы на дороге, лежащей высоко над скалистым берегом.

«Вот и он», — сказал Сэм, съезжая на обочину.

Дом был огромным и впечатляющим. Он был повернут к воде и окрашен в мягкий серый цвет с черными ставнями. Я увидела вдовью площадку, о которой так часто писала моя мама, и парадный вход, к которому вели, по крайней мере, полдюжины каменных ступенек. На террасе находилась качель, на которой она обычно сидела и с высоты наблюдала за водой. Ряд толстых деревьев и кустов живой изгородью обозначали границы владения, а другие высокие деревья окаймляли передний двор и очерчивали площадку, образуя тенистый лесок.

На подъездной дорожке уже было припарковано две машины, поэтому мы были вынуждены припарковаться на улице. Сэм отстегнул свой ремень, но подождал секунду перед тем, как выйти из автомобиля.

«Слушай», — сказал он, — «моя мама немного болезненно относится к теме о Саре. Она до сих пор не приняла всю эту историю. На самом деле, она не разговаривает о Саре с тех пор, как она ушла. Также недавно мама пережила большой стресс. У нас здесь много всего творится. Поэтому ей, вероятно, потребуется минутка, чтобы отойти от шока».

«Не беспокойся», — сказала я. «Всё будет хорошо. Я не могу дождаться встречи с ней».

Сэм кивнул, но его лоб остался сморщенным. Когда я вышла из укрытия, то ощутила сильный, чистый бриз, поднимающийся от воды, и на расстоянии могла видеть рыболовные лодки, отплывающие от пристани. Это был прекрасный вид. Моей маме, должно быть, нравилось взрослеть здесь.

Какой-то треск привлек мое внимание. Сэм прошел вперед, чтобы поднять с площадки свернутую газету и занести ее внутрь. Прямо над его головой оторвалась ветка дерева и летела вниз — и она была большой, достаточно огромной, чтобы причинить серьезный вред. Я закричала. Сэм выпрямился, быстро посмотрел вверх и отпрыгнул в сторону. Массивный кусок дерева грохнулся на каменную дорожку и раскололся надвое.

«Богиня», — воскликнул он в полном ужасе. Он перевел взгляд с ветки на дерево, затем наклонился и поднял один из отломанных деревянных кусков.

«Ты в порядке?» — спросила я, бросившись к нему.

«Нормально», — ответил он, внимательно исследуя ветвь. «Но это здорово, что ты закричала».

Бросив еще один пораженный взгляд на дерево, он взял меня за плечи и поторопил к входной двери. Ветки все время падают с деревьев, думала я. Но с другой стороны, это меньше кажется совпадением, если вы понимаете, что телекинетическая девочка проходила рядом, когда это случилось.

Это я только что сделала? Это я чуть не убила Сэма?

8. Возвращение на родину

15 августа 1950 года

Я проводил все больше и больше времени с Хью в последнее время. Он хороший человек, очень подходит для ковена из Бостона называется Сэлдайр. Хотя он на десять лет старше, чем я, мы, кажется прекрасная пара.

Хью профессор германских языков на Simmons College в Бостоне, и он написал несколько учебников. Это делает его более или менее, идеальный мужем Рованванда. Я знаю, что это то, что мать и отец думают, во всяком случае. Они очень любили его.

Я действительно не чувствую, что готова для вступления в брак, но я знаю, что я должна выйти замуж. Я боролась, когда они впервые заговорил об этом, но теперь я вижу, что я была эгоисткой и дурой. Мне девятнадцать лет. Я должна принять свои обязанности. Конечно, это немыслимо, что я должна оставить Глостера. Наша семья глава Roiseal. Как старший ребенок я приму ковен когда мама и папа уйдут. Вот как это было всегда.

— Ивэн

В отличие от дружеского приема у дверей Сэма, мое появление в доме Кёртисов было жутким с самого начала. Женщина, открывшая дверь, лишь слегка походила на Сэма. Она была примерно того же возраста, и ее короткие волосы были абсолютно светлыми. Она казалась ошарашенной моим присутствием, как если бы я стояла там голой.

«Это дочь Сары, Алиса», — сказал Сэм тихо, упуская какие-либо приветствия.

"Богиня", прошептала она, отступая, "это как смотреть на привидение."

«Это Рус», — объяснил мне Сэм, указывая на женщину, выглядевшую пораженной. «Рус и я кузены»

К Рут вернулось самообладание, однако ее изумленный взгляд все еще оставался немного безумным.

«Рада познакомиться, Алиса», — сказала она.

«Моя мама дома?», — спросил Сэм, жестом приглашая меня внутрь.

«В кабинете…» — ответила Рут. Ее глаза все еще были полны немыми вопросами. Сэм кивнул, словно говоря, что он всё объяснит сразу, как только сможет.

В доме всё было пугающе вычищено. Темная массивная деревянная мебель сияла. Деревянные полы сверкали. Не было ничего лишнего: ни кип журналов, ни предметов на ступеньках, ни стопок писем. Лишь прохладный легкий ветерок слабо скользил по строгому коридору в тщетных поисках пыльных шариков, которые можно раздуть повсюду.

Сэм жестом указал, чтобы я подождала минутку, и затем взял Рут за локоть и сопроводил ее в помещение, похожее на кухню в колониальном стиле. Я заметила там кирпичный камин рядом с большим деревянным рабочим столом. Я могла расслышать их, говорящих низкими, настойчивыми голосами. Когда они вернулись, Рут выглядела даже более нервной, чем до этого. Бросив на Сэма заключительный взгляд, она постучала по стене. Это показалось мне нереально диким, однако затем она потянулась и схватилась за две маленьких зазубринки в старой панельной обшивке. Они оказались рукоятками пары древних раздвижных деревянных кабинетных дверей. Открывая их, Рут разоблачила еще одну комнату, на этот раз маленькую и тесную, плотно обставленную старинной мебелью. Она завела меня внутрь.

Там за большим письменным столом сидела более взрослая женщина. Даже хотя было воскресное утро, она была идеально одетой в строгую голубую блузку и черные брюки. Ее волосы были серого цвета с голубым отливом и белой прядью впереди. Они были подстрижены четко до плеча и элегантно развевались от лица. На четырех из ее длинных пальцев были серебряные кольца. Она постукивала одним из них по столу, пока работала.

«Сэм», — сказала она не глядя, — «Ты нужен мне, чтобы…»

Она прервалась, и я увидела, что она начала осознавать мое присутствие. Это ударило ее физически, как если бы ее стул с легкостью подлетел над ней, вынуждая упасть. Она взглянула прямо на меня. Ее бледные глаза сузились. Она не выглядела намного старше моего папы, но я знала, что ей должно быть около семидесяти. Это была Эвелин Кёртис, моя бабушка.

Радио-телефон упал с одного из столов, что заставило каждого, за исключением Эвелин, подпрыгнуть. Сэм достал его и положил обратно на базу.

«Сара?» — спросила она, краска отлила от ее лица.

«Нет, тетя Эвелин», — мягко сказала Рут. «Это дочь Сары, Алиса».

Либо у них самые громкие часы в мире, либо в кабинете было по-настоящему тихо. Всё, что я слышала — это тиканье. Это, думала я, моя бабушка. Бабушки должны хотеть видеть тебя в любое время, подбежать и обнять тебя, задарить подарками. Моя — пристально разглядывала меня, пропуская внутрь, с головы до пят.

«Я вижу», — в итоге сказала она, ее глаза прищурились в уголках. «Вероятно, тебе следует присесть. Рут, не могла бы ты принести чай?»

«Как ты добралась сюда?» — спросила она. «Ты со своим отцом?»

«Нет», — объяснила я, чувствуя, как моя кожа всецело леденеет. «Я приехала сама. Я хотела познакомиться с маминой — моей — семьей».

Она взглянула на Сэма многозначительным, и совсем не дружелюбным, взглядом.

«Алиса связалась со мной несколько дней назад», — пояснил Сэм, потянувшись и взяв меня за руку. «Она сама предприняла меры, чтобы найти меня. Она хочет узнать о нас».

Эвелин застыла и даже еще более выпрямилась. Я моментально уловила, о чем говорил Сэм, когда мы выходили из автомобиля, и осознала, что я и близко не была к этому готова, как мне казалось ранее. Сэм сжал мою руку, словно мог чувствовать, как моя уверенность тает.

«Я вижу», — снова сказала Эвелин. «Вероятно, мы можем поговорить минутку, Сэм».

Сэм сжал челюсти, но кивнул.

«Мы всего на минутку», — сказал он, поворачиваясь ко мне. «Почему бы тебе не взглянуть на старую комнату твоей мамы?»

"Конечно," Я кивнула молча.

«Поверни направо, поднявшись по лестнице», — сказал он. «Она в конце коридора».

Я извинилась и выскользнула в кабинетные двери позади себя. Пока я поднималась по ступенькам, странные ощущения начали накатывать на меня: неровные, неспокойные сигналы, порции душевного волнения — от которых дрожали ноги. Дом моей мамы. Это был он, точно такой, каким она описывала его. Четыре панельных двери со старыми засовами. Ступеньки, с которых упал Сэм. Я даже наклонилась и рассмотрела толстый скол, который она оставила, выбив одну из стоек перил, когда несла вниз велосипед после того, как Сэм спрятал его на вдовьей площадке. След был закрашен поверх, но отметина до сих пор оставалась там.

Это был дом моей матери.

Я нашла комнату в конце коридора и осторожно открыла дверь. В моем воображении, я почти перенеслась в ранние семидесятые. Моя мама описывала свою комнату в Книге Теней. Голубые стены, раскрашенные ею желтыми звездами. Плетенный ковер на твердом деревянном полу. Бамбуковые жалюзи на окне и бумажные фонари верхнего света. Кровать, укрытая старым семейным лоскутным одеялом. Портативный граммофон и письменный стол с печатной машинкой. Плакаты с ее любимыми рок-звездами на дверях шкафа.

Комната, в которой я себя обнаружила, была строгой и стерильной, выкрашенной в ровный желтоватый цвет, все следы ручной работы моей мамы исчезли. На полу лежал плюшевый ковер цвета кофе. Аккуратный рабочий столик у окна, книжный стеллаж и огромный шкаф, наполненный различными предметами Виккан и домашнего обихода. Не осталось ничего из мебели, описанной моей мамой — даже старой кровати. Ничего. Всё исчезло, все следы моей мамы уничтожены. Я не смогла удержаться от мысли о происходящем в моем собственном доме, Хилари и ее планами тотального господства.

Впервые за эту сумасшедшую поездку тяжесть всего этого обрушилась на меня. Я была потеряна. Казалось, будто моя бабушка совсем не была чрезвычайно рада видеть меня. И что-то определенно шло не так. Каждый был на грани. Я предполагала, что каким-то чудом найду здесь маму, либо, по крайней мере, любящих родственников и теплые воспоминания. Но в этой стерильной комнате стало очевидным, что здесь не было ничего для меня.

Голоса. Я осмотрелась. Я могла слышать голоса. Теперь я сходила с ума? Нет, поняла я. В углу было вентиляционное отверстие. Я слышала беседу, происходившую внизу.

«… и она упала вниз?» — спросила Рут.

«Прямо вниз. Без предупреждения… ну, не считая Алису. Это здорово, что она была там».

«Насколько большой она была?»

«Достаточно большой», — ответил Сэм. «Она могла нокаутировать меня или хуже».

«Тетя Эвелин», — сказала Рут, ее голос был полон ужаса, — «мы не можем позволить этому продолжаться. Каждый раз становится хуже. Вспомните, что случилось с Бриджид и печью. А сейчас это. Они оба могли быть убиты».

Что это было? О чем они говорили? Это было больше, чем просто одна ветка.

«Совет», — добавил Сэм твердо. «Мама, пришло время обратиться к ним. Это действительно дело по их части. У них есть ресурсы, и они специалисты…»

«Я уже поработала со специалистами», — отрезала Эвелин, — «Они ничего не сделали, я сама займусь этим…»

Звук разбивающего стекла заставил меня подскочить, и я обернулась, чтобы увидеть то, что когда-то было лампой. Теперь это была груда кусков стекла, рассыпавшихся под странной тенью на полу. Я поспешила собрать их. О, Боже. Еще один телекинетический приступ. Лампу было абсолютно невозможно починить. Я так отчаянно пыталась совершить заклинание, чтобы собрать куски вместе, но истина заключалась в том, что я немного знала заклинаний и определенно ни одного в области лампового ремонта. Я ничего не могла поделать. Ветка, телефон… теперь я взяла и уничтожила бабушкину лампу.

В то время как я боролась со слезами, светловолосая девушка примерно моего возраста заглянула в дверной проем. Она обладала некоторыми царственными манерами Эвелин, но ее глаза являлись более душевными, как и у Сэма. Ее золотистые волосы были собраны в шишку на затылке.

«Кто ты?» — спросила она, рассматривая меня, пока я стояла там, с фрагментами лампы, пойманная с поличным. Я быстро отложила их на ближайшую книжную полку.

«Я Алиса», — ответила я, вытирая глаза. «Дочь Сары Кёртис».

Девушка выглядела озадаченной, а затем изумленной.

«Я знаю, кто Сара», — сказала она. «У нее была дочь?»

Я кивнула. Вот она я. Доказательство.

«Богиня», — воскликнула она оживленно. «Значит мы кузины, вроде как. Я Бриджид. Моя мама Рут. Тетя Эвелин — моя бабушка». Она остановилась и наклонила голову. «Ты в порядке?»

Секунду я не совсем понимала, о чем она говорит, затем осознала, что мои глаза, по всей видимости, все еще немного слезились. Ну и лампа, конечно же.

«Ох», — я отшагнула в сторону от осколков зеленого стекла. «Мне очень жаль насчет лампы, я, мм… я в порядке. Я всего лишь рассматривала мамину комнату, но я уже закончила».

«Это была комната твоей мамы?» — спросила Бриджид, озираясь вокруг. «Я не знала об этом. Я думала, это всегда была мастерская».

По крайней мере, похоже, что Бриджид отчасти мной заинтересовалась — это странная новая двоюродная сестра, объявившаяся как гром среди ясного неба, разрушила некоторые барьеры и казалась знающей историю своего дома. Я подумала, что у меня тоже вызвал бы интерес кто-то типа меня.

«Ты остановишься здесь?» — спросила она, перемещая вверх и вниз кипу бисерных браслетов на своей руке.

«Нет», — ответила я, — «Я остановилась у Сэма. Мы приехали только чтобы поздороваться. Я не знаю, что мы будем делать теперь. Сэм занят беседой с… моей бабушкой».

««Большая конференция, хех?» — сказала она с улыбкой. «Тетя Эвелин умеет быть настойчивой. Требуется время, чтобы научиться понимать ее. Ты выглядишь немного ошеломленной».

Я нервно засмеялась, невероятно благодарная, что кто-то, казалось, кое-что понимал насчет моей ситуации. «Ну», — я призналась. «Лишь чуточку».

«Я почти уходила», — сказала она. «Я собираюсь пообедать со своим бой-френдом Чарли. Ты больше чем приглашена пойти со мной. Я обещаю, что не такая страшная».

Чарли, подумала я. Это должно быть тот парень с электронной почты.

«Это Чарли Файндголл?» — я уточнила. «Я нашла веб-сайт его магазина. Я написала ему. Вот как я вышла на связь со своим дядей».

«Ах, да». Она кивнула. «Он рассказывал мне об этом. Ты осчастливила его день. Он всегда жалуется, что никто не заходит на его веб-сайт. Ты должна поехать со мной и познакомиться с ним».

Это звучало по-настоящему здорово. Хоть что-то, чтобы выбраться отсюда.

Бриджид проводила меня обратно по лестнице и бесцеремонно проскользнула в открытые кабинетные двери. Эвелин, Сэм и Рут столпились вместе за письменным столом. Они перестали говорить в тот момент, как мы вошли, отчего ко мне подкатила тошнота.

«Я собираюсь встретиться с Чарли», — сказала Бриджид, не реагируя на тяжелую атмосферу в комнате. «Думаю, я возьму Алису. Вы, ребята, похоже заняты».

«Отлично», — сказал Сэм, выглядевший очень расстроенным. «Кажется, это прекрасная идея».

Как бы мне ни хотелось избежать этой темы, я должна была рассказать им о лампе.

«Я как бы… разбила лампу. Не знаю как. Она упала с полки».

Рут и Сэм обменялись взглядами.

«Какая? Та старая зеленая? — спросил Сэм. «Всё в порядке. Не волнуйся об этом».

Эвелин с задумчивым выражением сжала губы и переместила регулятор своего настольного книгодержателя.

«Приходи к нам на ужин, Алиса» — сказала она твердо. «Если пожелаешь вернуться».

Если бы это был фильм, то гром прогремел бы над моей головой и лошадь тихо заржала. Я никогда не получала такого зловещего приглашения в своей жизни.

«Спасибо», — произнесла я практически шепотом.

«Мы позвоним», — радостно воскликнула Бриджид, выводя меня на улицу.

«В шесть часов!» — Рут выкрикнула нам вслед.

Это означало, что мне придется вернуться — если, конечно, я не приготовилась бы сбежать во второй раз за двадцать четыре часа.

9. Влечение

21 марта 1951 года

Я и мама весь день усердно трудились над моим свадебным платьем, и теперь мои пальцы так изранены от шитья, что я еле-еле могу держать эту ручку. Платье станет самым прекрасным облачением, которое когда-либо создавалось, когда будет закончено. Мы шьем его из деликатной льняной ткани. Естественно, самое сложное — это вышивание рун и символов светло-серебристой нитью с накладыванием заклинания на каждый стежок. Именно эта процедура и ранит мои пальцы. И она не закончится в ближайшее время. Мы будем заняты этим до конца июня.

Хью устроился в доме здесь в Глостере. Он привязывается к этому дому, плюс дом довольно близко к Бостону. Также он решил отвлечься от преподавания, чтобы написать еще одну книгу. Конечно, я рада, что всё идет хорошо. В последнее время я была несколько озабочена другими событиями: папа выглядел больным. Здорово знать, что наши свадебные планы реализуются без происшествий.

— Ивэн

«Не переживай из-за лампы», — сказала Бриджид, выезжая задним ходом на своей миниатюрной Тойоте на улицу. «Это всего лишь привидение».

«Приведение?» — переспросила я. Она шутит, не так ли?

«У нас проблема с полтергейстом», — пояснила она, словно мимоходом рассказывая мне, что этот дом полон термитов.

«Она всегда была — просто с недавних пор становится хуже. Вот почему каждый из нас так напряжен».

Это действительно объясняло реакцию Сэма на ветку. Он казался озадаченным больше чем просто из-за нелепой случайности. По крайней мере, он не подозревал меня, свою пугающую телекинетическую племянницу, только что объявившуюся из ниоткуда — он лишь подумал, что дело в домашнем приведении. Что за чертовщина происходила со мной? Куда я себя втянула?

В этот момент я обнаружила, что нахожусь в чрезвычайно быстро несущемся автомобиле. Бриджид проезжала улицы на третьей скорости, с визгом тормозов на поворотах, в то время как в поисках чего-то ощупывала отсеки панели управления. Я вцепилась в сиденье.

«Дочь Сары», — промолвила Бриджид, встряхнув головой. «Кто знал?» Она благополучно достала диск и плавно вставила его в стерео-проигрыватель.

«Ты знаешь о моей маме?» — спросила я.

Бриджид кивнула. «На самом деле, никто о ней не разговаривает, но каждый знает».

Ее тон разъяснил мне всё. Моя мама была в центре скандала. Запретная тема. Темное пятно в семейной репутации.

Со скоростью, с которой ехала Бриджид, путь до центра занял всего лишь примерно минуты две. Она подъехала к небольшому заведению, специализирующемуся на блюдах из морепродуктов, под названием «Подкрепись похлебкой».

«Выглядит не очень», — сказала она с улыбкой, «но здесь здорово. Мы пообедаем, затем я покажу тебе город».

«Замечательно», — сказала я, выбираясь наружу. «Звучит супер».

Оказавшись внутри, мы самостоятельно уселись. Местечко оказалось типа старого вагона-ресторана, состоящего из отсеков с пластиковыми столами. Мы стали рассматривать меню, которое преимущественно включало в себя (как я могла бы и догадаться) различного вида похлебки, подаваемые к столу во всех возможных объемах и всеми возможными методами. Если вы не являетесь фанатом похлебок, то это не лучшее место, куда стоит идти. Бриджид порекомендовала мне взять что-то под названием «Похлебка-Н-Чеддер», которую приносят в хлебной чаше.

Поверх меню я увидела, что дверь открылась. В ресторан вошел парень и просмотрел людей за столами. Он был высокий, даже выше Хантера, поэтому я его и заметила. Я опустила меню, чтобы лучше рассмотреть. Его волосы были темные красновато-коричневые с вьющимися прядями длиною с палец. На нем были вельветовые брюки, серая футболка с пентаграммой и классический пиджак из твида. Но по-настоящему привлекло мое внимание его лицо. Оно было таким эмоциональным, с широким ртом и глубокими морщинками от смеха, которые выделялись, когда он улыбался. Что-то поразило меня, когда он вошел. Эмоция, но с электрическим зарядом. В нем было что-то удивительное, незамедлительно мне понравившееся.

Также он чуть-чуть был неуклюж. Когда он заходил, то ухитрился зацепиться пиджаком, из-за чего споткнулся на пути в нашем направлении. Выпрямляясь, он поймал мой взгляд и улыбнулся. Я была потрясена, что он продолжил идти прямо на нас. Сейчас я была способна разглядеть светлые веснушки на верхней части его щек и на носу, а также небольшую вогнутость бровей. Когда он подсел к нам, я знала, что это могло означать только одно — это Чарли, бой-френд Бриджид. Он чмокнул Бриджид. Я попыталась убедить себя, что не расстроилась.

«Это Алиса», — сказала Бриджид, указывая на меня.

«Привет», — сказал он, подтверждая мои подозрения, — «Я Чарли».

«Я писала тебе электронное письмо», — тихо произнесла я. «То, что Сэму Кёртису».

«Это была ты?» — спросил он, засветившись от осознания. «Я был так воодушевлен! Никто никогда не заглядывал на мой сайт».

«Опять за свое», — сказала Бриджид, закатывая глаза. «Этот сайт полностью овладел Чарли».

«Просто стараюсь увеличить доход магазина», — возразил он с усмешкой. «Вот почему мой босс любит меня».

«И как много людей посетило сайт?» — спросила Бриджид, подкалывая его.

«Семь», — ответил он, — «но я ожидаю стремительного развития. Которое вот-вот произойдет».

Даже разговаривая, Чарли тщательно рассматривал меня, словно очарованный. Несмотря на то, что было бы здорово, если б он делал это потому, что мгновенно влюбился в меня — я знала реальную причину: от меня исходили странные вибрации полу-ведьмы. Должно быть, это типа высокого напряжения, которое только полнокровные ведьмы могут ощутить. Однако Бриджид, казалось, не замечала во мне ничего необычного, что само по себе было как-то странно.

Я невыносима в светских беседах. Я порылась в своих мыслях в поисках чего-то, чтобы сказать. «Вы, ребята, мм, учитесь в одной и той же школе?»

«Чарли больше не надо ходить в школу», — вступила в разговор Бриджид. «Он закончил ее после осеннего семестра. Он получил высшие баллы по всем дисциплинам. Там ничего не оставалось, чем ему заняться».

Она сложила руки и взглянула на него с гордостью, будто он являлся ее счастливым престижно-проходным билетом в высший свет. Он выглядел смущенным.

«Я беру некоторые уроки в государственном колледже», — объяснил он. «Это не то, что быть совершенно свободным и делать, что хочется. Однако мое расписание стало чуть более открытым. В часы между уроками я работаю в магазине «Колокол, книга и свеча». Это здорово помогает во внешнем мире. Мне можно даже взять кредит, когда начну обучение в колледже этой осенью».

«Ух, ты», — произнесла я под впечатлением.

«Ну, знаешь, это просто потому, что мы Рованванды», — он пожал плечами. «Учеба — наш конёк».

«Говори за себя», — сказала Бриджид, жестом подзывая официантку.

«Итак», — сказал он, меняя тему. «Ты племянница Сэма? Ты приехала сюда быстро. Ведь ты лишь недавно отправила то письмо».

«Верно…», — ответила я. «Ну, знаешь, зачем ждать?»

К счастью, в этот момент подошла официантка, освободив меня от необходимости объясняться дальше. Мы с Бриджид заказали нашу «Похлебку-Н-Чеддер». Чарли заказал что-то под названием «Суперпохлебка — энергия времени».

«У Сэма и Алисы уже случился Уна-момент, когда они подходили к дому», — сообщила Бриджид. «Ветка почти упала Сэму на голову».

Чарли повернулся ко мне во внимании. «С ним всё в порядке?» — спросил он.

«Ага», — я кивнула. «Но что за «Уна-момент»?»

«Полагаю, ты не знаешь про Уну», — предположил он. «Ты объяснила, Бридж?»

«Я только начала», — ответила Бриджид, «И не слишком продвинулась в этом. Ты можешь рассказать».

«Уна», — начал Чарли, снимая пиджак, — «Твоя родственница. Думаю, она приходится тебе Б5-бабушкой».

«Б5?»

«Пра-пра-пра-пра-бабушкой. Это степень ее родства по отношению к Бриджид, так что она такая же и к тебе. Это ее дух обсуждается ими».

Духи. Ну-ну. Что еще? Вампиры в подвале? Единороги во дворе?

«То есть вы уверяете меня, что духи реальны?» — уточнила я скептически. «Я все еще привыкаю к ведьмам».

«Она — энергия», — объяснил он, лопая обертку от соломинки. «Сила. Она обитает там годами, вызывая всевозможные маленькие проблемы. Как правило, она сметала предметы со столов, время от времени разбивала окно, рвала занавески. И тому подобное. В настоящее время объекты не просто передвигаются и ломаются — похоже, они атакуют людей».

«Атакуют людей?» — ха-ха. Плюс этой истории состоял в том, что было не похоже, будто я единственная ответственная за случай с Сэмом. По крайней мере, я так не думала. Минус заключался в том, что, казалось, я погружалась в еще одну серию страшных событий. Веселье не прекращалось.

«История происходила примерно так», — рассказывал он. «Муж Уны, твой Д5-дедушка, и двое их сыновей умерли от эпидемии гриппа во второй половине XIX века. Уна сошла с ума. Ужасно, когда кто-то теряет разум, но если это происходит с ведьмой — это действительно катастрофа. Если такую ведьму нельзя вылечить, то ее ковен налагает сдерживающее заклинание, чтобы защитить каждого, включая ее саму. В самых страшных случаях ведьму лишают магических сил. Это жуткая процедура. Мэйрин, ее дочь, должно быть, не смогла смириться с мыслью, что через это придется пройти ее матери, поэтому она старалась скрыть болезнь. Это была огромная ошибка. Уна покончила жизнь самоубийством».

«О, Господи», — сказала я.

«Никто не знает, какие заклинания Уна наложила после того, как сошла с ума», — продолжил он, — «но, похоже, одно из них завершилось вселением ее энергии в дом. Мэйрин описала множество проблем, возникших с минуты смерти Уны».

«Откуда вы всё это знаете?» — спросила я, чувствуя, как вздымаются волоски на моей шее.

«Тетя Эвелин нашла Книгу Теней Мэйрин несколько лет назад», — ответила Бриджид, вываливая пакет крекеров в свой суп. «Но книга исчезла из ее комнаты на следующей день. Вероятно, Уна взяла ее».

«Из того, что Эвелин рассказывает», — вмешался Чарли, — «проблемы возникали, еще когда тетя Эвелин была ребенком. Затем на несколько лет всё успокоилось, а снова началось … в, мм, ранних семидесятых. После других семейных сложностей».

Речь шла о том, что проблемы начались примерно в то время, когда моя мама ушла из дома. В течение последовавшей за этим неловкой паузы официантка принесла нашу еду. Должна признать, хотя меню и было мало обещающим, похлебка оказалась потрясающая.

«Что произошло после того, как ушла моя мама?» — спросила я, зачерпывая полную ложку и кивая, чтобы Чарли продолжил.

«Насколько я знаю, сначала было плохо», — ответил Чарли, потянувшись за блюдом с крекерами, — «По-моему, случился небольшой пожар, и определенно разбилось несколько окон. Затем всё снова успокоилось. Думаю, это происходило время от времени в период конца семидесятых — восьмидесятых. Однако за последние несколько месяцев ситуация выбилась из графика. Обрушилось несколько стоек перил с вдовьей площадки. Две недели назад прорвало газопровод, когда Бриджид находилась одна дома. Последствия могли оказаться действительно серьезными, но, к счастью, она почувствовала запах и убежала».

«Мы уже опробовали все возможные заклинания, которые могли придумать», — добавила Бриджид. «Теперь мама даже старается уговорить тетю Эвелин продать дом. Но тетя Эвелин не сделает этого. Мы владеем домом больше сотни лет, и она чересчур упряма, чтобы сдаться в попытках решения проблемы. Она уверена, что нашими общими усилиями мы в состоянии справиться. Ох, но…». Она взглянула на меня, как мне показалось, со слегка преувеличенным сочувствием. «Ты не можешь что-либо знать об этом. У тебя нет магических сил».

Не то, чтобы это было грубо, ведь я действительно не должна была иметь каких-либо сил. Просто так вышло, что я имела. Я могла бы рассказать ей, однако почему-то слова «Я недавно подавила темную волну» явно не способствовали бы плавному течению беседы.

«Должно быть, это ужасно для тебя», — продолжала Бриджид. «Как давно ты знаешь, что твоя мама была ведьмой?»

«Всего пару недель», — ответила я, придвигая свою похлёбку. «Я присоединилась к ковену, и позже обнаружила это. Было удивительно».

«Что ж», — сказала она, «Я думаю, это здорово, что ты решила присоединиться к ковену. То есть, понимая, что не сможешь делать то, что мы. Но даже хоть ты и не настоящая ведьма, ты бесспорно можешь быть частью Викка. Она открыта каждому».

Чарли стал постукивать ложкой по столу и уставился в стену рядом с нами. Не думаю, что ему понравился снисходительный тон Бриджид, однако он действительно не хотел вмешиваться.

«Я покажу тебе кое-что, Алиса», — сказала она. «Хочешь увидеть мою работу над колебанием волн?»

«Бридж», — произнес Чарли, его брови взмылись вверх, — «Ты, …?»

«Не волнуйся», — прервала она. «Это новое заклинание, работу над которым я завершила. Передача извне энергии в воду. По-настоящему спокойная версия из созданных мной заклинаний. Я лишь покажу Алисе немного магии. Она, наверное, никогда не видела ничего подобного».

Именно после того, как в последнее время своей жизни я оказалась вовлечена в довольно ужасающие магические феномены, всё, что я могла сделать — не рассмеяться во весь голос. А с учетом того, что мой дядя случайно убил несколько человек, пытаясь удержать дождь, такой вид магии казался самым худшим из всех самонадеянных, глупых видов магии в мире. Развлекательный трюк с использованием океана? Я не была опытной ведьмой, но у меня хватало ума понять, что это плохая-преплохая идея.

Чарли побледнел. Очевидно, он тоже не был в восторге от этой идеи.

Хантер научил меня нескольким основным отклоняющим заклинаниям, когда я осваивала заклинание против темной волны. Я постаралась восстановить их в своей памяти, когда мы взялись за руки. Нал нитрак, тар аис каир на, клаб саойл… что из этого было верными словами? Словно я схватилась за сотни емкостей экзотических неизвестных специй, необычайно соблазнительных и чрезвычайно острых, и пыталась обнаружить наилучшую их комбинацию.

Внезапно где-то в своих мыслях я услышала голос Морган, точно так же, как во время нашего объединения разумами, посылающий мне слова заклинания, которого я никогда раньше не знала. Они сквозили по моему сознанию, словно древняя песня: сгвир бхур айр, каннэртач сгво, кар фэйлид, агус эйрмис тэарантэ сгот. Я не представляла, что означают эти слова, но понимала, как они действуют. Я должна была найти безопасное место, куда перенаправить энергию, которую Бриджид посылала волнам. Мне посчастливилось найти соль, так что я направила ее туда.

Солонка затряслась. Бриджид, сосредоточенная на волнах, плещущихся за окном, оглянулась на шум. Солонка неравномерно билась о стол, затем о пол. Дальше она неуклонно покатилась к стене у окна и остановилась, неспособная продвинуться куда-либо еще.

Когда я подняла взгляд, янтарные глаза Чарли встретились с моими и не дрогнули. Выражение его лица было нечитаемым: не дружелюбное, но определенно серьезное. Я ощутила волну электричества, заструившуюся по мне, покрывая кожу гусиными мурашками. Он обладал силой, избытком силы, и, по-моему, он воспользовался ей, выбросив свои сенсоры, как ранее делали Морган и Хантер. Внезапно я сильно смутилась.

Всё произошло в долю секунды. Бриджид покраснела в замешательстве.

«Хм, сработало неправильно», — вымолвила она.

«Это было отлично», — любезно сказал Чарли. «Соль пыталась воссоединиться с водой — не получилось, так как вода в более светлом и отделенном от тебя месте. Работа с океаном — сложное искусство»

«Было здорово», — закивала я в знак согласия. «Класс», — всё, что угодно, лишь бы остановить ее.

Бриджид задвигала всё вокруг себя, казавшись взволнованной. К ее радости, зазвонил ее сотовый телефон. Я подумала, не ухитрилась ли она заколдовать его тоже.

«Черт возьми», — сказала она, отключаясь после короткой беседы. «Это была Кэрэн, мой босс. Я нужна ей в магазине. Извини, Алиса. Думаю, я всё-таки не смогу показать тебе окрестности. Чарли, ты сможешь это сделать?»

«Естественно», — он улыбнулся мне. «Я весь день свободен».

«Прекрасно», — произнесла Бриджид, засовывая телефон обратно в сумочку. «Алиса должна вернуться к ужину, к шести часам».

«С тобой всё хорошо?» — спросил он, доставая ключи от машины.

«Конечно», — ответила я, надеясь не звучать слишком перевозбуждено. «Поехали».

10. Чарли

23 июня 1951 года

Этим утром я проснулась от ужасно громкого треска. Открыв глаза, я обнаружила, что Уна разорвала перед моего свадебного платья — прямо от воротничка до подола, остановившись на шести дюймах (~15 см) снизу. Мое прекрасное платье!

Я не могла сдержаться! Я начала безостановочно рыдать. Мама взбежала вверх по лестнице и вошла в мою комнату. Я чувствовала такую безнадежность, однако она точно знала, что делать. Прочным швом она соединила огромный зубчатый разрыв. Платье стало похоже на одежду Франкенштейна с ужасными шрамами. Затем мама поместила меня в горячую ванную, наполненную ароматами розмарина и лаванды, наставляя меня оставаться в ней в течение часа и повторять свадебную молитву. Когда я встала и вернулась в свою комнату, платье было таким же красивым, как новое. На самом деле, оно выглядело даже красивее, чем раньше. Мама наложила чарующее заклинание, которое скрыло разрыв. Сейчас я готова, и мы вот-вот выходим. Больше нет времени писать.

— Ивэн

Моментально я поняла, какой из автомобилей принадлежал Чарли. Это был небольшой зеленый Фольксваген, очевидно несколько лет «отроду». Его задняя часть была обклеена почти одинаковыми наклейками различных ирландских и кельтских групп, включая Фианну. Но то, что, на самом деле, его выдало— это надпись, которая гласила: «2+2=5… для Чрезвычайно МногоЗначительных Двоек». Я просто знала, что этот автомобиль — его. Не спрашивайте меня как.

Мы проехали по окрестностям порта, наблюдая за рыболовными лодками и активностью на доках. Он всё мне рассказал о Ройсиле: что они работают преимущественно с энергией моря и что часто собираются в кругу на пляже в полнолуние. Также он объяснил, как был создан ковен и какие у него традиции. Поскольку все они были опытными кровными ведьмами, они совершали гораздо больше сложных вещей, чем мы на кругах Китика. Я задумалась, не расстраивает ли Хантера работа с нами. В сравнении, рабочее состояние Китика должно быть похоже на наблюдение за кучкой детей в детском саду с целью убедиться, что они не едят мелки.

«У каждого из нас есть родовое предназначение в магии», — объяснял Чарли, — «и у каждого из нас своя роль в искусстве поддержания равновесия в ковене. Естественно, мы все — вечные студенты, потому что мы Рованванды. Так мы разделили тяжесть обучения. Рут — главным образом целительница. Бриджид учится тому же самому. Эвелин — прорицательница. Кейт и Джэймс практикуются в защитной и отклоняющей магиях».

«Как насчет тебя?»

«Специалист по заклинаниям», — сказал он. «Как их пишут, как их разрушают, как их ограничивают. Мой дедушка работает в той же сфере, но на менее практическом уровне, чем я. Я, как правило, работаю с повседневной магией. Он же исследует математические составляющие во взаимосвязи с астрономией, искусство рисования сигилов, «Ключ Соломона» и тому подобное — непосредственно из области абстрактной математики, где числа обращаются в звуки, цвета и формы… по-настоящему сложный материал, и при этом он изучает самые неясные области для составления справочника. Теоретическая магия».

Он припарковал автомобиль, и мы направились вниз по Западной Авеню, вдоль воды, затем вверх в зону магазинов. Пока мы шли, я заметила, что прохожу множество мест, описанных моей мамой в ее Книге Теней. Шоколадный магазин, где она обычно покупала шоколадных черепашек и сливочную помадку с арахисовым маслом. Здание муниципалитета с библиотекой через улицу, где Сэм нашел книгу Харриса Стоутона. Я ощутила восхитительный аромат из пиццерии Роккони на Центральной улице, в которой она привыкла встречаться с друзьями после школы. А в окне старого цветочного магазина на Главной Улице была сирень — ее любимые цветы. Всё это было так странно, так нереально. Я чувствовала такую близость к ней. В первый раз за долгое время я скучала по ней физически.

Снова полил дождь, полностью застав нас врасплох. Это была не предупредительная морось, приводящая к большому ливню — а, похоже, тысячи ведер перевернули одновременно, неожиданно и леденяще. Чарли взял меня за локоть и под дождем повел вниз по улице в ближайший кафетерий. Мы прохлюпали до прилавка и внимательно изучили предлагаемые блюда и напитки. Когда я потянулась за кошельком, Чарли предостерегающе выставил руку.

«Пожалуйста», — сказал он. «Оставь это мне. Что ты хочешь?»

«Спасибо», — ответила я. «Просто кофе. С избытком молока и сахара».

«Будет сделано», — сказал он.

Я выбрала уютный столик у окна с двумя мягкими сиденьями и села, чтобы обдумать значение его действий. Ни один парень, которого я знала, никогда так просто мне ничего не покупал. Я даже не знала, что многие люди так делают на свиданиях. Что это означало? Вы не покупаете кофе тому, кто вам не нравится, верно? Я, должно быть, нравлюсь Чарли. Нравлюсь… не нравлюсь… — по крайней мере, он был способен меня терпеть. Или так казалось.

Я заняла себя этим глупым внутренним диалогом до тех пор, пока он не подошел с двумя фантастически огромными кружками чего-то пенистого и двумя бискотти (печенье), завернутыми в салфетку.

«Что это?» — спросила я, принимая одну из наполненных кружек с благодарной улыбкой.

«Понятия не имею», — ответил он, с подозрением помешивая пузырьки, словно проверяя, не живые ли они. «Гигантский каппуфрэйпс или типа того. Я настоятельно попросил их приготовить что-нибудь большое и воздушное, с избытком молока. Они дали мне это. Предполагаю, что это кофе».

Он приподнял пенящуюся палочку для помешивания и театрально сгримасничал. Я не могла не рассмеяться.

Беседуя, мы просидели в кафетерии несколько часов. Обычно мне некомфортно с людьми, которых я не знаю очень хорошо. Я из тех робких девчонок, у которых наступает кризис каждый раз, когда они должны спросить у кого-то, где находится дамская комната в ресторане. Так что моя легкость с Чарли была странной. Почему-то у меня было чувство, что я могу рассказать ему обо всем. Мне нравилось то, как он мог быть таким серьезным, а затем что-то забавное увлекало его, и он подпрыгивал на сиденье, возбужденно наклонялся вперед, всё его лицо сияло. Во время одной истории он так оживился, что трижды уронил сахарницу со стола.

«Итак», — сказала я, продолжая нашу уличную беседу, — «твой дедушка своего рода гений?»

«Более или менее», — ответил он. «Он теоретик чисел. Классический безумный профессор. Невероятно выдающийся, но в буквальном смысле забывает сам себя».

«А ты раньше времени закончил высшую школу? Должно быть, ты изрядно сообразительный».

«Вот невидаль!», — возразил он, помешивая то, что осталось от кофе. «Я действительно усердно трудился, но в этом нет ничего особенного. Плюс моей дедушка действительно-предействительно хороший домашний учитель математики».

«Как насчет твоей мамы?» — спросила я.

«Мм», — он неловко пожал плечами — «она умерла несколько лет назад».

«Извини», — сказала я, понимая его реакцию. «Моя мама тоже умерла, и я ненавижу необходимость объяснять это людям. Они всегда на тебя так смотрят. Вроде как сочувственно, но в основном реально раздражающе. Словно думают, что задели открытую рану, а ты вот-вот закричишь или типа того».

«Именно так», — подтвердил он в благодарной усмешке.

«Итак, ты много времени проводишь в одиночестве» — сказала я.

«Нет» — он покачал головой. «Я провожу много времени с Бриджид и ее семьей. У меня постоянно действующее приглашение на ужин каждый вечер, что неплохо».

Он положил ноги на свободный стул за нашим столом и отклонился назад, чтобы взглянуть на меня.

«Итак», — сказал он, — «что насчет тебя? Твой папа вообще ничего не знает о Викка?»

«Он знает, что она сводит его с ума», — ответила я. «Вот его знание. Уверена, он лишь думает, что это своего рода фаза, через которую я прохожу. Лучше-Викка-чем-наркотики — что-то типа того, полагаю».

«Если ему не нравится Викка, почему он позволил тебе приехать сюда?»

«Мм… мой папа совершенно не в курсе, где я», — я созналась.

«Что это значит?» — уточнил он, его брови изогнулись.

«Это значит — я сбежала».

Ладно. Вот оно. Кто-то узнал. Я как можно безразличнее вертела свое бискотти, макая в остатки кофейной пены и гадая, собирается ли Чарли вскочить и позвать копов. Вместо этого он выдохнул и отклонился назад на красное вельветовое сиденье.

«Почему?» — спокойно спросил он.

«Много причин. Главным образом, из-за того, что со мной творилось — я видела сны об этом месте. Книга Теней моей мамы появилась из ниоткуда. Письма Сэма выпали из сломанной шкатулки. Так я написала тебе и установила контакт. Всё это происходит, словно так и должно быть».

«И, конечно, ты не могла рассказать своему папе об этом».

«Точно», — сказала я, проводя руками по волосам. «Также были другие причины…»

«Например?»

«У меня есть магические силы», — ответила я. «Они свалились на меня внезапно и отчасти свели с ума».

Он сбросил свои ноги на пол и наклонился ко мне.

«Как это может быть?» — сказал он, в его глазах светилось удивление. «Твой отец не является ведьмой, а твоя мама…» Он прервался и покачал головой. «Нда… Я осёл. Поверить не могу, что я только что это говорил. Прости».

«Всё нормально», — сказала я, успокаивающе махая руками. «Я знаю, что это дико. Отец лидера моего ковена думает, что могло быть так: когда моя мама лишила себя своих сил, они каким-то образом сконцентрировались во мне. У меня их определенно больше, чем я способна удержать. Они имеют склонность действовать сами по себе. Последним, что я совершила перед побегом, был вызов чего-то типа водного взрыва в доме лидера моего ковена. Мы совершали освобождающее заклинание, чтобы избавиться от негативных эмоций, и…»

Я повесила голову. Чарли был таким опытным — я была дурой. Всё же, он внимательно слушал, и я знала, что могла рассказать ему о происходящем со мной. Снова не спрашивайте меня почему.

«… я почти затопила его дом. Это было ужасно. Самый неловкий момент моей жизни, а это кое о чем говорит. Я начала плакать и просто не могла остановиться».

Он был тих в течение минуты. Я не могла поднять голову. Я просто смотрела на стол.

"Поверь мне", сказал он, "Я знаю как трудно и стыдно это может быть, когда ты первый раз пытаешься использовать свою силу. Каждый может потерпеть неудачу. Все ведьмы знают это."

«Я не могу представить людей, посещающих мой ковен, допускающими оплошность», — ответила я, рисуя в своем воображении опытных кровных ведьм, которых я знала: Хантера, Скай, мистера Найэлля. Вероятно, они родились уравновешенными, спокойными и талантливыми. Бесспорно, Морган была чудаковатой, но также она была супер-могущественной, и я видела некоторые из чудес, на которые она способна, когда мы слились нашими сознаниями воедино. Я была просто обычной и глупой.

«Они допускали», — твердо настаивал он. «Уверяю тебя. Уж я то знаю, я в этом преуспел».

Он видел, что я сомневаюсь.

«Приведу тебе пример», — предложил он. «Большинство ковенов объединяются для проведения совместных кругов и занятий с целью преинициации (обмен знаниями и опытом). Нашим заданием на очередную неделю было простое заклинание «ночд». Ночд — это разоблачающее заклинание. Наши учителя должны были что-нибудь спрятать, а каждый из нас — найти это с помощью заклинания. Когда я был ребенком, то всегда пытался доказать каждому, какой я умный. Мне хотелось совершить самый изумительный и сложный ночд в группе. Всю неделю я рылся в наших книгах. В конце концов, нашел один, которому было сотни лет, так что я был уверен — никто не совершит такой же. Я до сих пор помню его. Он был очень длинным и замысловатым. Все были впечатлены. К несчастью, чего я не понимал — так это того, что не все ночды одинаковые. Ограничение имеет множество подтекстов, а заклинания — множество целей. Мне не хватило ума, чтобы понять это до того, как стало слишком поздно».

"Что случилось?" — спросила я его с интересом.

«Сразу, как только я закончил, наступила тишина. Каждый просто смотрел на меня. Я имею в виду, изумленно пялился. И потом все они начали хохотать. А до меня дошло, что в комнате стало реально холодно».

«Ты совершил какое-то погодное заклинание?» — спросила я.

«Ночд — », — он ответил с ухмылкой, — «это также заклинание наготы, полностью разоблачающее личность».

Я задохнулась от внезапного смеха, закрыв рот рукой.

«Ну», — продолжил Чарли, — «из-за того, что я был молодым и глупым, я не сразу понял, что стою перед своими друзьями совершенно голый. Я был настолько занят, озираясь по сторонам в поисках разоблаченного мною предмета, что потребовалось какое-то время перед тем, как взглянуть на себя самого и обнаружить, куда таращатся люди».

«Но у Виккан ведь порядок с этим?» — спросила я, всё еще смеясь. «То есть, с нахождением голым?»

«Естественно», — сказал он. «Неприятностей от этого не возникает. Однако мы были всего лишь группой тринадцатилетних подростков. И находиться в тринадцать лет голым перед всеми твоими друзьями, как мальчиками, так и девочками — равносильно проблеме для каждого».

"Что ты сделал?" — спросила я.

"Я застыл", — сказал он. "Я понятия не имел, что делать. Один из учителей быстро отменил заклинание, но я стоял в таком виде достаточно долго, для того чтобы другие рассмотрели меня. Там я был: блестящий, голый Чарли"

Он, казалось, не возражал против того, что я закатывалась со смеху от его детских трагических историй. Он даже отвесил небольшой поклон.

«Из всего это следует один вывод. Жди реальных неприятностей, если пытаешься впечатлить людей магией, которую не умеешь контролировать. Типа той, что Бриджид пыталась совершить в ресторане», — произнес он, глядя прямо мне в глаза, — «до того, как ты остановила ее».

Я чуть со стула ни свалилась. Несмотря на то, что это случалось снова и снова, порой я просто не могла привыкнуть к тому факту, что, похоже, другие ведьмы всегда знают, что ты делаешь и думаешь.

«Я… я не…» — я заикалась. «То есть, да, но я не пыталась смутить ее…»

«Нет», — сказал он, взмахнув рукой. «Всё в порядке. Твой поступок был правильным. Это могло стать опасным».

"Как ты узнал?" — спросила я.

«Ощутил энергию, исходящую от тебя. И почувствовал, как она перенаправляет энергию Бриджид».

Забавно. Он и я могли ощущать энергию, но Бриджит, казалось, была не в состоянии. Я подумала, что что-то случилось с её силой. Возможно её сила была слабая. Может поэтому она пыталась так много себе доказать.

"Как точно ты это сделала?" — спросил Чарли. "Что именно за заклинание?"

«Не знаю», — ответила я, качая головой. «Оно просто типа пришло ко мне. Неделю назад я совершила один ритуал… тат меанма… нечто вроде… я как бы слилась с сознанием другого человека — очень сильной ведьмы».

"Тат меанма брач?" — сказа он, широко открыв глаза.

«Именно. Я тогда не поняла этого, но я просто как бы… получила знания, думаю. Когда я увидела, что делала Бриджид, я испугалась и захотела остановить ее. Внезапно оно всплыло, словно я слышала голос моей подруги где-то в глубине своего разума. Я просто знала, что делать».

Чарли уставился на меня так, как будто у меня выросли крылья и клюв.

"Что?" С тревогой спросила я его. "Что я такого сделала?"

"Ты совершила брач?" — повторил он.

"Разве это странно?" — спросила я его, всё ниже опускаясь на своём кресле.

"Нет…," — сказал он, рассеяно поглаживая кудри на своей голове, — "Ну, не в плохом смысле. Просто это происходит редко, это трудно и опасно. За чем ты делала брач?"

«О. Это была не моя идея — это идея лидера моего ковена, а он в высшей степени осторожен. Он Сикер».

"Ваш лидер ковена Сиккер?"

"Да," — я энергично кивнула головой. "Он самый молодой Сиккер. Ему девятнадцать лет".

Чарли замолчал. Его челюсть отвисла. Он ждал продолжения.

«Возникла крайняя необходимость», — пояснила я. «Случилось кое-что по-настоящему ужасное, и они нуждались в моей помощи с заклинанием. Единственным способом, чтобы я смогла его совершить, являлось получение информации от моей подруги. Поэтому мы произвели тат меанма брач».

Мгновение Чарли тихо сидел, обдумывая это. Я взглянула на часы. Шесть-десять.

"Мы опаздываем," — сказала я встревожено. "Уже больше шести."

Он кивнул, всё ещё погруженный в размышления, мы схватили наши вещи и выбежали к его автомобилю. Дождь лил как из ведра, улицы были погружены в туман. После того, как мы мокрые проскользнули в его машину, я повернудась к нему. Его волосы были очень темными и один или два завитка цеплялись за его лицо очень привлектельно. Я хотела спросить у него кое-что, но его вид заставил меня замолчать.

"В чём дело?" — спросил он, почувствовав незаданный мною вопрос. Он смахнул часть воды со своего лица и стал рыться в бардачке. Он вытащил стопку салфеток, чтобы мы смогли вытереться.

«Ты зайдешь на ужин, или просто высадишь меня?» — быстро спросила я. Он с интересом поднял глаза.

«Я мог бы зайти», — сказал он. «Зачем? Неужели будет не хватать моей ошеломительной компании?»

«Вроде того», — я засмеялась. «Просто Эвелин… моя бабушка… кажется, я ей не нравлюсь. Похоже, она рассердилась, что я здесь. Было бы здорово иметь дружескую поддержку».

Это, казалось, не потрясло Чарли.

"Конечно," — сказал он, — "я буду счастлив приехать. Я помогу пройти тебе через это".

Несмотря на то, что, должно быть, я выглядела ужасно, мне стало в миллион раз лучше в то время как мы возвращались в дом.

11. Вдребезги

30 июля 1951 года

Отец умер от сердечного приступа пять дней назад. Это произошло внезапно, когда никого не было дома. Ничего нельзя было сделать.

Хью и я прекратили искать дом. Мы будем жить здесь. Поддержка необходима матери и Тайома. Что ещё хуже, это всколыхнуло Уну. Она раскромсала занавески в гостинной комнате и сломала оконные стеклеа на нашей парадной двери. Мама и я наблюдали за произошедшим. Она без конца плакала. Я должна быть сильной.

Богиня, я знаю, что ты даёшь, и что ты должна взять. Я преклоняюсь перед тобой, хотя моё сердце разбито.

Ивэн.

«Я пришел с Алисой», — сказал Чарли, снимая с себя вымокший пиджак, когда мы вошли в фойе. «Надеюсь, это ничего».

«Конечно», — ответила Рут с улыбкой. «В любое время. Я накрою еще на одного».

«Я сам», — сказал он, проскользнув в кухню. «Не волнуйся об этом, Рут».

Рут кивнула, ласково посмотрев на меня. "Алиса, ванная комната около входной двери. Ты можешь вымать там руки и подсохнуть."

"Спасибо," — сказала я. Рут вернулась на кухню, а я нашла ванную комнату, которая была достаточно большая, чтобы соответствовать туалету, также там были маленькие раковины. Я была похожа на утопленную крысу. Мои волосы были мокрые и слиплись на голове. Моя одежда была липкая и неприятная. В ванной комнате было мыло из воска и фляга с соленными кристалами для мытья рук. Я использовала оба средства, с силой втирая кристаллы в кожу, словно могла произвести впечатление на свою бабушку самыми чистыми руками, которые она когда-либо видела. К тому времени, когда я вышла из ванной комнаты, мои руки были красные от напряжения. Все ждали меня в столовой.

В комнате размещались длинный овальный стол и массивный сервант, на вид которым, вероятно, более сотни лет. Стол ломился от еды, сервированный изысканными изделиями из голубого и белого фарфора. Невероятно ароматное жаркое, большие глубокие блюда с картофельным пюре, спаржа и жареная морковь. Подлив был настолько густым и дурманящим, что явно мог быть приготовлен только в домашних условиях, а также нежное печенье, уже смазанное маслом. Из увиденного мною до настоящего времени следует, что Кёртисы — очень хорошие повара.

Мы все сели. Мне было отведено место рядом с Сэмом. Чарли занял свое место рядом с Бриджид. Эвелин и Рут расположились на противоположных концах. Щелчком пальцев Эвелин зажгла две высокие конусообразные свечи в серебряных подсвечниках. У меня возникло чувство, что этот маленький трюк сделан, чтобы произвести на меня эффект.

«Когда ты возвращаешься домой, Алиса?» — спросила меня Эвелин в строгой манере, в то время как передавала Рут картофель. Класс. Я только что появилась здесь, а она уже хочет знать, когда я уезжаю.

«Через… несколько дней», — ответила я. «У меня весенние каникулы».

«Здорово», — сказал Сэм, — «Надеюсь, ты останешься на наш круг в среду. Это наш ежегодный праздник дня основания Ройсила. В ночь перед этим мы тоже соберемся в честь дня рождения Рут. Это важная неделя».

«Да», — согласилась Бриджид. «Ты должна придти».

«С удовольствием», — сказала я, не совсем уверенная, что это правда. Сэм, Чарли, Бриджид и Рут были замечательными, но Эвелин была настолько серьезно пугающей, что мне следовало подумать, как долго я хочу здесь оставаться. Что ж, по крайней мере, круг в среду прояснит мои дальнейшие планы.

Эвелин не говорила ничего, просто наблюдала за передвижением пищи по столу. Когда все наполнили свои тарелки, она кивнула, и я увидела, как остальные взялись за серебряные приборы. Я последовала за ними. Моя мама не упоминала, как официально проходят семейные ужины. Наверное, она этого не замечала. В отличие от меня, у нее не было Хилари, выбегающей блевать из-за стола каждые пятнадцать минут. Ей было не с чем сравнивать.

Эвелин снова начала разговаривать со всеми, кроме меня. Она поинтересовалась у Чарли о делах в школе, на работе, о его отце и планах на колледж. Она спросила у Бриджид, случилось ли что-нибудь интересное в магазине и как продвигается ее обучение.

«Бриджид обучается целительству», — объяснил мне Сэм, пытаясь вовлечь меня в беседу.

«Это здорово», — сказала я Бриджид, которая гордо улыбалась. «Тебе приходится много заниматься, да?»

«Отчасти», — ответила она. «Большинство занятий включают в себя упражнения в направлении энергии. Затем добавление трав и масел, но только после этого ты учишься устранять проблему или вред».

«Ты не поймешь, Алиса», — вмешалась Эвелин, повернувшись ко мне. «Это включает в себя магию».

Чарли многозначительно взглянул на меня. Я догадалась — он полагал, что одному из нас следует рассказать о моих силах. Я быстро покачала головой. Я действительно не хотела обсуждать это с ними. Он получил сообщение и попробовал направить разговор в другое русло.

«Итак», — сказал он, «Ты из Техаса, верно?». Я как раз рассказала ему об этом днем.

«Верно», — сказала я, ломая воздушное печенье. «Там я родилась. Мы жили там до недавних пор».

«Как тебе здешние зимы?» — дружелюбно спросил Сэм.

«Не очень», — ответила я с улыбкой, — «не считая снега. Мне нравится снег, но папа не умеет водить по нему автомобиль. Он никогда не знал, как это делать. Поэтому даже в сильный снегопад, моя будущая монст-мачеха вынуждена вести. Если ее нет дома, мы застряли».

Вежливый смешок раздался от каждого, кроме Эвелин, которая общалась со своей жареной морковью. Сэм, Рут, Чарли и Бриджид продолжали расспрашивать меня о моей жизни. Как правило, они просто поддерживали вежливую беседу, не слишком вдаваясь в подробности. Эвелин многозначительно не произносила ни слова. Я заметила, как все остальные косятся на нее, но, казалось, это не влияло на ее непоколебимый стальной внешний вид. Ей было неинтересно разговаривать со мной. Точка.

Я как раз заканчивала рассказывать им мелочи о папиной работе и моих бабушке и дедушке из Буэнос-Айреса, когда Эвелин внезапно подняла свою голову и сфокусировалась строго на мне.

«Как твой отец относится к этому ремеслу?» — произнесла она.

«Этому ремеслу?» — повторила я. «Вы имеете в виду Викка?»

«Имею в виду».

«Не думаю, что он радуется моей вовлеченности в нее», — честно ответила я. «Но на самом деле он ничего не знает о ней. Полагаю, он считает, что это временное сумасшествие нашей высшей школы».

«Временное сумасшествие вашей школы?»

«Большинство моих друзей состоят в моем ковене», — объяснила я, в ужасе хватаясь за свой серебряный прибор. «Папа лишь знает, что это то место, куда я хожу по субботам. Мы проводим круг друг у друга дома по очереди, несмотря на то, что я, вероятно, единственная, кто лишь приходит в гости. Зато я приношу закуски».

"Закуски — это хорошо," — сказа Сэм, кивая головой. "Ведьмы люьят закуски, особенно сладости".

«Значит, твой вклад в круги Викка — это закуски» — повторила она.

Вопиющее искажение моих слов с целью выставить меня дурой. Я не могла поверить в это. Настолько излишне это абсолютно жестокое поведение. Она была так невозмутима, передавая жаркое с подливом по кругу и жаля свою внучку до смерти. Я ощущала вокруг небольшие импульсы душевного волнения, которые остальные посылали мне. Это было мило с их стороны, но в действительности не влияло на болезненную реальность обстановки.

Затем, наряду с сигналами сочувствия появилось что-то еще. Беззвучное, но почему-то настолько очевидное для меня, будто кто-то кричал мне в ухо.

Что-то случилось.

Какого чёрта это было? Мороз пробежал по моему телу, как будто через мои вены пропустили ледяную воду. Я услышала скрип и треск ветра. Прежде, чем я осознала, что происходит, Чарли вскочил из-за стола и толкнул Бриджит.

"Рут!" — крикнул он, выбрасывая руку и указывая на неё. Бледно-белый луч энергии вышел из его руки и отбросил Рут к стене. В ту же скунду все огни в зале погасли, образовав облако электрических искр, люстра над нами отрвалась и рухнула на стол, разбив стекла и древесину. Обованые провода извивались над нами, всё ещё пульсируя током. Эвелин была уже на ногах, она подняла руку и вернула их в прежнее состояние. Другой рукой она погасила искры, исходящие из люстры. Стало темно, и только едкий запах дыма висел в воздухе.

"Все ли порядке?" — спросил Чарли.

"Я, да," — с дрожью в голосе ответила я. "Сэм тоже."

Эвелин вытащила из буфета несколько с вечей и зажгла их. Я видела, что Рут была отброшена достаточно далеко, чтобы уберечь голову, однако ее руки до сих пор были слишком близко. Что-то свалилось на них, придавливая к столу. Бриджит находилась рядом с матерью, плача, она борматала заклинания, которые не производили никакого эффекта. Рут, похоже, перенесла много боли, чтобы говорить. Её лицо было в крошечных кровавых следах, вероятно от летевших в неё кусочков стекол.

Сэм присоединился к Чарли, который произнес короткое заклинание с целью, по всей видимости, превратить тяжелый, звякающий прибор в маленький и легкий, чтобы поднять. Они осторожно отодвинули его от Рут, стараясь не причинить еще большего вреда. Бриджид начала водить руками поверх рук Рут, очевидно пытаясь выполнить какую-то исцеляющую работу, но подошла Эвелин и дотронулась до ее плеча.

"Бриджит, иди заведи машину," — с казала она. "Её нужно отвезти в больницу. Чарли, ты сможешь её понести?"

Чарли кивнул и побежал за пиджаком.

«Думаю, мы должны обратиться в совет», — сказал Сэм. «Это зашло слишком далеко».

"Я знаю Сиккера," — услышала я свой голос. "Если я ему позвоню, он появиться здесь в течение нескольких часов".

Эвелин посмотрела на Сэма и на меня.

"Я думаю, вам лучше уйти," — сказала она. "Мы отвезем её в больницу".

Чарли вернулся как раз вовремя, чтобы уловить концовку разговора. Его брови поднялись, и его естественно радостное выражение лица сменилось пораженно раздраженным. У меня возникло чувство, что если бы ситуация не была бы настолько ужасной, он выступил бы в мою защиту. Но тогда было не время. Он наклонился и взял Рут на руки. Она тихо плакала от боли и страха, и я слышала, как он успокаивал ее, неся по коридору к двери.

Сэм, сраженный, как молнией, нашим несправедливым изгнанием, стоял там, уставившись на свою мать. Она резко развернулась на 180 градусов и последовала за Чарли вниз по коридору. Сэм обнял меня за плечи и вывел через парадную дверь. Мы стояли на крыльце и наблюдали, как Бриджид выехала с парковки и помчалась вниз по улице за пределы нашего виденья. Сэм быстро вытащил ключ из кармана и закрыл дверь.

"Ты уверена, что всё в порядке?" — спросил он.

"Я в порядке," — сказала я. "А как ты?"

"Это могло убить её," — сказал он, не ответив на вопрос. "Спасибо Богине, что Чарли быстро среагировал"

Мы сели в его машину. Мгновение Сэм просто сидел в кресле водителя, положа руки на руль, он был силшком напряжен, чтобы вставить ключ в замок зажигания.

"Мне показалось, что Эвелин рассердилась, когда услышала, что я хотела вызвать Сиккера," — сказала я. "Почему?"

"Не всем нравится Совет," — ответил он с тёмным выражением лица. Я почувствовала, что это было постоянным яблоком раздора. "Некоторые люди обижаются, что одна группа ведьм взяла бразды правления и суда в свои руки. Лично я думаю, что Совет делает хорошую работу. Мы могли бы воспользоваться их помощью".

Он вздохнул, слегка постучав по рулю, затем поехал. Я видела в окно людей, гуляющих вдоль пляжа и направляющихся в пивную провести вечер. Определенно, некоторые люди в этом городе жили нормальной жизнью.

"Чарли и Бриджит рассказали мне про Уну," — сказала я. Сэм взглянул на меня.

«Рассказали?» — переспросил он. «Замечательно. А то я размышлял, как объяснить, что только что случилось».

«События такого рода случались раньше, не так ли?» — спросила я.

«Это было самым худшим из всех до настоящего момента», — ответил он. «Тем не менее, именно в последнее время явления становятся всё серьезнее. Мне, определенно, кажется, что моя мама хочет дождаться чьей-нибудь гибели до того, как попросить о помощи».

Его внутренний гнев был ощутим, поэтому я замолчала, пусть он несколько минут поразмышляет.

"Мне очень жаль, Алиса," — сказал он, когда мы подъехали к его улице. "Я сожалею о том, как твоя бабушка обошлась с тобой. Я даже не знаю, что тебе сказать по этому поводу."

«Примерно то, что сказал, я думаю», — ответила я, пытаясь быть дипломатичной. «Это ведь странно, взять мне и объявиться».

"Тем не менее, она не имеет права так себя вести. Я хочу, чтобы ты знала, что она и я думаем по разному о твоём пребывании здесь. Ты можешь оставаться у меня сколько захочешь, если тебе нравится, и до тех пор, пока позволяют тебе это твои родители."

Это встряхнуло мою память. Двадцать четыре часа… следящий знак на моей шее. Я должна позвонить Морган.

«Ой», — сказала я как можно мимолетнее, — «ничего, если я воспользуюсь твоим телефоном? Мне просто нужно отметиться. Расстояние дальнее, но я быстро».

«Не торопись», — ответил Сэм. «Уверен, твой папа хотел бы знать последние новости».

Странное выражение отразилось на его лице, но я решила не пытаться слишком в него вчитываться. Всё, что я знала, Сэма следовало посвятить в мои дела с самого начала.

«Я рано уеду на работу завтра утром», — сказал он. «Выспись. Я оставлю тебе ключи, чтобы ты могла приходить и уходить, когда пожелаешь. Я буду дома где-то в пять. Завтра вечером займемся чем-нибудь другим, например, посмотрим фильм».

"Спасибо," — сказала я. "Это было бы здорово."

Эстрэфи и Мэнду бросились к нам в тот момент, как только мы шагнули за дверь. Сэм покормил их, и поднялся на второй этаж. Я воспользовалась телефоном в кухне, чтобы уединиться. Мне повезло. Ответила Морган, а не Мэри Кей.

«Это я», — сказала я. «Алиса. Знаю, время почти вышло, но я успела».

"О, привет…," — сказала она небрежно. Я слышала, как она переходит в более спокойное место, закрывая за собой дверь. "Алиса," — сказала она понизив голос, — "как дела? Всё в порядке?"

«Мм», — ответила я колеблясь. «На самом деле, немного странно. Мой дядя замечательный. Моя бабушка смотрит на меня, словно я сбежавший заключенный, прячущийся в ее доме. И здесь что-то типа привидения-убийцы на воле…»

"Что?"

Я рассказала ей страшные истории, произошедшие здесь в последнее время.

"Ты была права," — сказала она. "Что-то странное там определенно происходит. Думаешь, об этом были те сны?"

«Не знаю», — ответила я, в то время как Эстрэфи запрыгнул ко мне на колени. «Я собираюсь остаться здесь еще на несколько дней и выяснить это. Всё-таки, у меня неделя весенних каникул. Так что, как плохо обстоят дела дома?»

«Ну», — сказала она со вздохом, — «твой папа расстроен. В действительности, сходит с ума. Он звонил сюда где-то через час, как я вернулась». Мой желудок сжался. «Также я рассказала Хантеру о том, что произошло», — продолжала она. «Он понимает тебя, но тоже по-настоящему обеспокоен. Он обрадуется, узнав, что ты позвонила».

Мне пришлось пообещать ей в скором времени перезвонить, прежде чем она мне позволила положить трубку. Вы всегда можете выйти из того положения, в которое вас загоняют ваши родители, но когда сильная ведьма накладывает на вашу шею следящий знак, вы оказываетесь в затруднительном положении.

Через некоторое время, после того, как я устроилась на диване Сэма с книгой теней моей матери, раздался телефонный звонок. Через минуту Сэм крикнул мне, чтобы я подошла к телефону.

"Привет," — произнёс голос. — "Сожалею за столь поздний звонок."

Это был Чарли. Голос у него был уставший, и я слышала как он лёг к себе в пастель. Слава Богу, он не видел, как я улыбалась как идиотка. Чарли мне позвонил!

«Я просто подумал, что ты, вероятно, хотела бы знать», — продолжил он, — «У Рут сломана рука, но в остальном она в порядке. Раненная и расстроенная, конечно, но невредимая».

"Я..я рада," — сказала я заикаясь из-за волнения. — "Я хочу сказать, я рада, что с ней всё будет в порядке."

"А как ты?" — спросил он.

«А что я? На меня ничего не падало».

«Люстра-то нет», — подтвердил он. «Но весь ужин был как бы грубым».

"Ой, я в порядке," — сказала я довольно неубедительно. — "Нет проблем".

"Я думаю, ты ещё не поняла, что ведьмам лгать бесполезно," — сказал он.

В действительности, это то, что я наилучшим образом поняла на собственном опыте. Я знала, что большинство других ведьм могли читать меня как книгу. Но, что меня удивило, так это моя способность так же хорошо читать его, а его забота изумляла меня — она была глубокой. Настолько глубокой, что я могла ощущать ее во время всего моего пребывания в городе физически, как если бы теплое объятие обволакивало меня, спускаясь прямо от телефонной линии. «Это не тот прием, которого я хотела», — призналась я. «Но здорово, что ты там был. Спасибо, что пришел».

Он позволил беседе прерваться на мгновенье. Он не пытался сказать мне, что всё будет хорошо, потому что, так не казалось.

"Что ты завтра делаешь?" — спросил он.

"Сэм будет работать," — сказала я, закинув ноги на спинку дивана и свеся голову вниз. — "Чем буду я заниматься — ещё не знаю. Скорее всего останусь здесь. Я не думаю, что Эвелин захочет меня видеть в ближайшее время".

"Хочешь, составлю компанию? У меня сейчас весенние каникулы, помимо того у меня выходной."

Целый день с Чарли? Я об этом даже и не мечтала. Но что странно — он парень моей двоюродной сестры. Стоило ли тратить на него так много времени?

"А как насчет Бриджит?" — спросила я. — "Разве она несвободна от школы?"

"Да, свободна," — "но она работает". После того, как я сразу не ответила, он немного нервно отступил. «Мы не должны», — произнес он. «Я просто подумал…."

Что, чёрт возьми, происходит со мной? Только потому, что из-за Чарли у меня дрожат колени не означало, что он собирается бросить мою кузину и убежать со мной.

«Нет, нет», — я быстро пошла на попятную. «Я хочу. То есть, я бы с удовольствием. Вообще-то, я хочу провести некоторое исследование своего происхождения. Есть много всего, о чем у меня бесконечное число вопросов, касающегося моей семьи. Библиотека, о которой моя мама рассказывает в своей Книге Теней. Она находится в доме. Она должна быть прекрасной, но, похоже, засекречена».

«Исследование» — сказал он. «Вот то, с чем я могу тебе помочь. Что касается библиотеки, я никогда не видел ее, однако уверен, что там есть одна. Все Рованванды имеют коллекцию книг где-либо, и, будучи верховной жрицей ковена, Эвелин имеет тысячи книг. Вход, вероятно, заколдован, так что ты не сможешь увидеть его, если кто-нибудь не покажет тебе, где он. Держу пари, мы в состоянии найти его. Это займет некоторое время, но может быть сделано».

"Как?"

«Заклинания оставляют следы. Там будут руны или сигилы, чтобы обозначить дверь. Нам просто нужно сузить область в доме, где искать, поскольку выявление ее может занять длительное время. Она рассказывала хоть что-то о том, где может быть библиотека?»

В настоящее время я знала книгу почти наизусть, я автоматически пролистала страницы, которые упоминали про семейную библиотеку.

«Ну», — сказала я, найдя страницу, — «Она рассказывала кое-что о том, как писала в кабинете, а затем спустилась в библиотеку».

"Значит это находится в подвале," — сказал он. "Прекрасно. Оттуда и начнём"

«Начнём?»

«Мы пойдем туда и найдем ее», — сказал он прозаично. «Если Эвелин не желает помогать тебе, то я — да. Я заеду за тобой прямо с утра».

12. Выявление

Мейбон, 1952 год

Пять лет гаданий на магическом кристалле на Уну оказались безрезультатными. Каждое заклинание испытано снова и снова. Есть только один выбор: я должна открыть бит деарк — отверстие в потусторонний мир. Это сложный и опасный ритуал, но единственный оставшийся вариант, что я вижу. Я исследовала этот процесс больше года, и я чувствую — пришло время действовать.

Тайома хочет, чтобы я попросила разрешения у совета. У совета? Что из себя представляет этот совет, как ни кучку надоедливых людишек, не имеющих занятия лучше, чем совать нос в дела других? Они лучше бы затачивали своё мастерство в магии. Как ведьма и Рованвад, я беру на себя ответственность за свои решения и действия.

Критическая ситуация не вызывает сомнений. Уна застряла здесь, и она должна быть освобождена, ради всех нас. Открыв деарк, мы, вероятно, сможем создать для нее канал, по которому она сможет вернуться в мир духов. Церемония состоится на пересечении двух дней, когда луна будет полной. Повышенной внимательности потребовало определение пределов заклинания, поскольку они должны быть описаны абсолютно точно. Клара Файндголл помогла мне с этим заданием. Коллекция ее книг о лунных заклинаниях и установлении ограничений бесподобна.

Я планировала рассказать маме об этой деарк, но она всё еще не в порядке, а я не хочу волновать ее. Лучше, если она останется в неведении.

Ивэн

Я проснулась из-за того, что закрылась дверь. Я услышала работу двигателя автомобиля, который ехал вниз по улице. Сэма уже не было, он уехал на работу. Эстрэфи и Мэнду, запутавшись между собой, спали между мной и спинкой дивана. Аккуратно, чтобы не разбудить их, я вылезла из под вязаного шерстяного одеяла.

Мне нужно было быть абсолютно готовой в любой момент, когда появится Чарли, а я понятия не имела, в какое время это случится. Я поспешила в маленькую ванную и приняла душ. После того, как я перерыла свою сумку, стало очевидно, что я была абсолютно отвлечена, собирая ее. Восемь пар нижнего белья, три набора пижамы, три лифчика и одна футболка. Никаких чистых носков или брюк. Прекрасная работа, Алиса. Я натянула на себя футболку, рывком надела носки, джинсы и свитер с капюшоном, в которых до этого находилась последние тридцать шесть часов, и приложила все усилия, чтобы хоть немного привести себя в порядок.

Когда я полностью была одета, я направилась в кухню. На столе я нашла ключи, аккуратный список местных достопримечательностей, обозначенных рукой Сэма на карте, и записку с номером рабочего телефона Сэма. Я сделала себе яичницу с тостом и включила утренне ток-шоу. Я как раз увлеклась захватывающим обсуждением новых тенденций в светильниках, как раздался звонок в дверь. Через зановеску я увидела на улице маленький зелёный Фольксваген.

Паника. Надеюсь моё лицо чистое? Заметит ли он, что я одета в тоже самое, что и вчера? Нет времени, чтобы что-то исправить. Я открыла дверь.

На Чарли был поношенный рыбацкий свитер, а его волосы всё еще оставались слегка влажными, от чего завивались в кудри. Он ждал на ступеньках, держа пару бумажных стаканчиков с кофе из кофейного магазина, в который мы заходили вчера.

"Кофе," — спросил он улыбаясь и протягивая мне один. "Четыре кусочка сахара плюс молоко".

"Здорово. Спасибо." Я нетерпеливо взяла чашку. "Что сейчас происходит?" — спросила я, делая глоток. "Как мы узнаем, когда в доме Эвелин никого не будет?"

"Их нет дома прямо сейчас" — сказал он. "Я проверял. Рут и Бриджит на работе. Эвелин отправилась на день в Бостон. Там она встречается раз в неделю с другими ведьмами для изучения новых заклинаний для предсказаний. Мы можем пойти, когда ты будешь готова"

"Ты действительно уверен, что никого нет дома?" — спросила я немного нервничая.

"Полностью," — сказал он.

Мы направились к его машине. Операция "Найти библиотеку" началась.

Мы успешно припарковались на улице к югу от дома и пешком прошли назад. Чарли осторожно произнес небольшие заклинания, которые назвал «меня не видно», уверяя, что они скроют нас от любых глаз.

"И так," — сказала я с нервной улыбкой, стоя на крыльце дома Эвелин, — "как мы в него войдём? С помощью магии?"

"Да." Улыбнулся он в ответ и полез в карман. Он порылся в нём в течение одного момента и высунул ключ. "Та-да!".

Я потрясла головой в притворном отвращении.

«Это мой ключ», — признался он. «Мне позволено приходить и уходить, когда захочу. Я чиню компьютер, сгребаю снег, выращиваю травы в саду. Половину своего времени я провожу здесь. Так что проникновение туда не будет таким уж захватывающим, как, вероятно, я его преподнес».

«Прошу», — взмолилась я, когда он открывал дверь. «Дай поскучать хотя бы день. В моей жизни хватает приключений».

Чисто из предосторожности Чарли крикнул, есть ли кто дома. Когда никто не ответил, мы проскользнули внутрь и закрыли за собой дверь. Дом был тихим и светлым. Мы поспешили на кухню к входу в подвал. Крутой узкий лестничный пролет вывел нас на неотделанный цокольный этаж. Пространство с низким потолком было полностью заставлено лопатами для сгребания снега, санками, старыми сапогами, а также аккуратно размещенными полками с обычными предметами домашнего обихода типа цветочных горшков и мешков с землей. В углу стоял шаткий старый тобогган (бесполозные сани из досок длиной 3–4 м с загнутым передком и шкурой вместо бортов) и небольшой ящик с принадлежностями для игры в бадминтон.

Меня покалвало с того момента, как мы вошли в эту часть дома. Казалось, что присутствие моей матери отсюда никогда не уходило. Некоторые из этих вещей, как я знала, были у неё. Хотя это было довольно странно и больно, я чувствовала, что мои чувства расширяются, впитывая их энергию. Здесь было кое-что, что звало меня.

"Это здесь," — вдруг сказала я.

Он оглянулся на меня.

"Ты чувствуешь это?" — сказал он.

«Ага», — ответила я, высматривая какие-нибудь признаки дверного проема. Я не заметила ничего, где могла быть спрятана библиотека, если только это не старинное хранилище под землей.

"Хорошо," — сказал он, оглядываясь вокруг. "Мы должны отодвинуть все это от стен."

Одним рывком он стянул с себя свитер. Под ним была темно-синяя рубашка с надписью всего из одного слова: ФРЭД*. Также я заметила очень светлые пятнышки на его руках, удивительно отчетливые. До меня дошло, что он трудился гораздо больше, чем просто над решением математических задач, либо, в противном случае, у него чугунные карандаши. Затем я решила перестать пялиться на его руки и сделать вид, словно действительно могу чем-то помочь. Я тоже стянула свитер и бросила его сверху на свитер Чарли.

* ФРЭД — скорее всего, имеется в виду аббревиатура «Fucken Ridiculous Electronic Device» — что-то типа «Долбанное дурацкое электронное устройство»

Вместе мы стали отодвигать всё от стен, как минимум, на фут (30,48 см), а то и на два. Когда дело было сделано, Чарли достал из чемодана свой атаме (магический кинжал). Он был полностью из серебра, отполированный до блеска, с кельтской гравировкой на рукоятке, украшенной на верхушке россыпью черного оникса. Медленно, прямо под потолком, Чарли водил атами вдоль стен, передвигаясь по чуть-чуть каждый раз, после полноценного осмотра. Ему надо было обойти всё раз двадцать, чтобы исследовать всё пространство.

Когда ничего не обнаружилось, он приступил к полу, тщательно водя атаме над каждым дюймом (2,54 см). Ему приходилось останавливаться каждые несколько минут, чтобы мы могли сдвинуть мебель. Опять ничего, разглядывание то потолка, то пола, озадачивало. Ссутулившись, он неохотно двинулся к стене, внимательно осматриваясь по сторонам, вертя атаме в ладони.

«У меня идея», — в конце концов, сказал он. «Но она требует участия нас обоих. Возможно, что из-за кровного родства тебе будет гораздо легче обнаружить дверь. Поэтому вместе мы совершим ночд».

"Я должна закрыть глаза?" — спросила я с серьёзным выражением лица.

«Я ждал этого», — ответил он с кривой усмешкой. «Вот». Он протянул мне атаме, повернув рукояткой ко мне.

Я указала на атами. "Я могу….держать его? Я имею ввиду он же является неприкосновенным или что-то в этом роде?"

«Ну», — сказал он, — «это магическое орудие — так что, да. Он неприкосновенный. Но он принадлежит мне, и я не против, если ты им воспользуешься. В любом случае, его действие зависит от тебя. Магические предметы работают, когда пользователи вкладывают в них свою магию».

«То есть, как тостер, работающий только тогда, когда ты включаешь его? Тогда он может использовать свои хлебо-поджаривающие силы?»

"Точно." — кивнул он с улыбкой. — "Как тостер. Ты попала в точку."

Я взяла атаме, а Чарли порылся в своем чемодане и достал белую свечу с куском мела.

«Я наложу заклинание», — сказал он. «Посмотрим, сможет ли твоя энергия окутать нас. Я буду направлять тебя, когда мы будем двигаться, так что не волнуйся».

"Хорошо," — сказала я, чувствуя себя странно с тяжелым атами в руке. — "Как мне его держать? Сверху, снизу…."

«Просто позволь своей руке двигаться естественно», — сказал он, четко вырисовывая окружность вокруг нас. В центре, между нами, он разместил свечу и мелом нарисовал серию рун вокруг нее. Стоя, он слегка взялся за мое правое запястье точно под рукояткой атаме. Он быстро взглянул на меня, чтобы убедиться в моей готовности, и я кивнула.

«Онгел», — он запел.

Свеча вспыхнула. Знаю, мне не следовало так сильно удивляться. Я уже видела, как Морган и Эвелин делают это. Однако, наблюдать то же самое за Чарли было поразительно.

«Синн сир ни кейлит», — продолжал он. Атами стал нагреваться. Он усилил хватку на моем запястье — не так, чтобы причинить мне боль, но так, чтобы крепко сжать его. «Тар эр ас, сеол хин».

Теперь я поняла, зачем он усилил хватку. Моя рука начала дрожать, и в какой-то момент мне показалось, что я могла выронить атаме. Он обхватил мою руку своей и смотрел на меня сверху вниз. Магия струилась сквозь нас, между нами. Я могла ощущать его силу, в то время как он направлял ее поток. Не знаю, из-за магии ли это или просто из-за близости с ним, но мое сердце начало биться, как сумасшедшее. Казалось, это настолько громко, что я действительно думала, что он мог слышать его.

Вместе, одним движением, наши руки взмылись вверх — мои стали двигаться вперед, подталкивая Чарли назад. Атаме притягивало к какому-то участку на полу. Чарли не мог видеть этого, потому что стоял спиной, но на том участке отчетливо выступили очертания поля. Оно состояло из символов, очень точно вырисованных в синеватом свете. Когда это случилось, Чарли, похоже, догадался, что что-то происходит, несмотря на то, что не мог видеть увиденного мной.

Поблагодарив Бога и Богиню, он закончил заклинание, но на мгновение он схватил меня за руку. Мы ничего не говорили, только смотрели друг на друга. Я чувствовала теплоту его тела, слабый запах стирального порошка, какой-то пряный мужской дезодарант и легкие остатки дыма шалфея. Запах Чарли. Такой приятный. Когда он посмотрел на меня с высоты своего роста, я поняла, что он был единсвенным человеком, который бы мог смотреть на меня так, что я не хотела бы ни отвернуться ни закрыть своё лицо. Я смотрела прямо в его глаза и даже не вздрогнула. Даже при том, что его выражение было серьезно и полно решимости, его рот все еще сохранил свою широкую, счастливую улыбку. Это было так, будто он родился для того, чтобы улыбаться и заставлять улыбваться других. У него был такой красивый рот.

Что со мной такое? О чём я думаю?

Неумышленно я рванула. Он отступил, словно пораженный. Его лицо раскраснелось, и казалось, какое-то время он не знал, где искать.

«На полу… что-то», — промямлила я, указывая пальцем.

"Хорошо!" — сказал он, быстро становясь на колени и туша пламя свечи пальцами. — "Это то, что должно было случиться. Мы сделали это. Хорошая работа."

Я быстро подмела нарисованный мелом круг, пока Чарли растянулся на полу, чтобы поближе рассмотреть символы. Я наблюдала, как он работает над каждой клеточкой в области поля. Но сейчас мой разум был где угодно, только не там, где следовало. Я была в состоянии только смотреть на его длинное тело, на то, как рукава футболки плотно обтянули его поднятые руки, на скорость его движений.

Бойфренд кузины, твердила я про себя снова и снова.

«Что ж», — сказал он, поднимаясь на колени. «Дальше не должно быть настолько ужасно. Найти — вот самая тяжелая часть. Взлом не требует гигантских усилий». Он потянулся назад к своему чемодану и снова стал копаться в нем, доставая пригоршню рун.

"У тебя там целый магазин магии?" — спросила я.

"Нет, мэм," — сказа он. — "Только самое нужное. Некоторые свечи, мел, атами, руны. Всё, без чего ведьме не следует путешествовать, особенно когда она пытается ворваться в частную библиотеку других ведьм"

Я сглотнула, почувствовав укол вины, смотря как он установил руны в каждом углу исследуемого пространства, а затем поставил белую свечу в центр. Свеча мигнула жизнью, и в течение нескольких следующих минут, когда он писал и стучал атами вокруг по периметру, пыльный участок пола снова показал деревянную дверь с круглой ручкой.

"Вуаля," — сказал он, удовлетворённо смотря. — "Первая лазейка".

"Это было удевительно," — сказала я ему в полном благоговении. — "Ты похож на взломщика сейфов". Он не ответил, только издал нервный смешок.

Когда мы открыли деревянную дверь, мы нашли выключатель, который включал ряд верхних огней. Они осветили ряд крошечных ступенек, уходящих вниз в тёмную комнату. Чарли пошёл первый, а затем предложил руку, чтобы помочь мне спуститься вниз. Ему пришлось наклониться, потому что низкий потолок не давал ему вытянуться в полный рост.

Можно было подумать, что комната под домом должна быть грязной и затхлой, но она была безупречно чистая. Стены и пол были сделаны из гладкого камня. В комнате находился кондиционер. Каждый сантиметр комнаты быд тщательно использован. У всех стен были установлены полки и несколько автономных книжных шкафов от пола до потолка, которые подразделяли восемь рядов, прохода которых были узкие, максимум для одного человека со стулом. В одном из углов находился маленький антиквариатный читальный столик с лампой и двумя стульями по бокам.

"Это место великолепно," — сказа он с удивленным выражением глаз при виде всех этих книг. Это было похоже на то, как маленький ребёнок впервый раз увидел парк атракционов и не знает к какому из них подойти в первую очередь. В своём энтузиазме он споткнулся и наткнулся на один из книжных шакфов.

"Это мой шедевральный взлом," — сказал он с улыбкой, которая делала его лицо таким очаровательным. Он направился в один из рядов.

Пока Чарли пожирал названия на полках, я ходила тихо, впитывая в себя величие и блеск коллекции. Некоторые из книг, которые казались древними, были на самом деле не такими хрупкики, как мне показалось сперва. Они хорошо заботились о том, чтобы их возраст не казался слишком большим. Были книги в странных печатях, которые датировались 1600 годами. Существовали книги на разных языках в таинственных печатных изданиях и символах. Некоторые разделы были полны сухим, академическим звучанием. Другие полки были переполнены такими экзортическими на вид книгами, что мне страшно было до них прикоснуться.

Когда я свернула в один из проходов, возникло ощущение, словно книги шептались со мной. Я пробежалась взглядом по их наименованиям. Я не могла прочесть ни одного. По-моему, они были на языке вроде немецкого, много длинных слов, начинающихся с «дас» или «дер». Однако, хотя я и не понимала названий, мне хотелось дотронуться до книг. Я хотела достать их с полок. Я хотела — вот эту — Эдельстейн и Мэтэлль, что бы это ни значило. Мне нужна была эта книга. Аккуратно я стянула ее с полки. Казалось, она теплая наощупь, как если бы я держала ее в течение долгого времени. Удивительно, но на лицевой обложке ничего не было. Это была обыкновенная зеленая книга, обшитая тканью, очевидно, очень старая. Я перевернула ее и снова взглянула на корешок, однако теперь на нем я не увидела ни одного написанного слова.

Я в шоке чуть не уронила книгу.

"Чарли!" — позвала я хриплым голосом.

Он вышел из заднего ряда. Я объяснила, что я увидела, и предложила ему взглянуть на эту книгу. Он взял её и стал изучать.

«Эдельстейн и Мэтэлль» — произнес он, поворачивая корешок в другую сторону от меня, чтобы тоже посмотреть. «Что-то и металлы».

Я снова посмотрела на книжный корешок. Заголовок книги был из золотых ьукв на зеленовато-черной ткани. Секунду назад этого не было. Я задрожала, тогда он положил свою руку мне на плечо, чтобы я успокоилась.

«Должно быть, она заколдована каким-то изысканным и скрывающим заклинанием», — пояснил он. «Вот и всё. Ты не сходишь с ума. Давай рассмотрим ее и выясним, почему ее утаивают. Это частная семейная библиотека, поэтому как-то странно для Рованванда прятать книгу от родных».

Мы унесли ее к читальному столу и включили свет. Чарли начал листать книгу. С первого взгляда мы поняли, что это, определенно, не немецкий учебник о чем-то и металлах. Книга была рукописной, на английском. Она была похожа на Книгу Теней, с датами в верхней части страниц. С каждой страницей глаза Чарли всё больше округлялись.

«Это книга Мэйрин», — сказал он, посмотрев на меня глазами, полными ужаса. «Дочери Уны. Многие годы никто не видел эту книгу. Какого черта…»

Книга Мэйрин. Вот что я нашла. История прародительницы семьи, прямо здесь, в тайной семейной библиотеке Кёртисов. Здесь у моей мамы случился телекинетический всплеск. Здесь так много магии, так много ощущений, связанных с этим домом. Видно, этого момента я дожидалась, чтобы впасть в абсолютное ошеломление. Несмотря на то, что я пыталась сдержаться, слезы выступили у меня на глазах. Чарли взглянул на меня с тревогой и увидел мои блестящие глаза.

"В чём дело?" — спросил он, задерживая свою руку на моём плече.

«Все эти странные ощущения», — ответила я, потирая глаза. «Все эти необычные события, которых я не понимаю».

Я знала, как до смерти ему хочется прочесть книгу, но он отложил ее в сторону и обратил всё свое внимание на меня.

«Должно быть, действительно тяжело сразу столкнуться с таким количеством магии», — сказал он. «Просто попробуй расслабиться. Я здесь. Ничего из случившегося не слишком выходит за рамки обычного».

«Всё выходит за мои рамки обычного», — простонала я.

Вместо чтения, мы сидели там, беседуя. Не замечая, я рассказала ему о темной волне и о том, какой напуганной я тогда была. Я рассказала ему о Хилари и обо всем, что послужило причиной моего побега — обо всех по-настоящему личных вещах, которые я скрыла при первой беседе. В конце концов, я рассказала, что у меня проблема с телекинезом и что вот почему я пытаюсь выяснить больше о магии.

«Самое новое — », — объясняла я, чувствуя, как мои барьеры ослабевают под весом его успокаивающей руки на моем плече, — «это то, что я могу ощущать других ведьм вокруг себя. Я способна понимать их чувства. Я могу почувствовать мою маму здесь, несмотря на то, что ее нет. Мне нравится ощущение связи, но оно также пугает меня. Всё происходит так быстро сейчас. Я никогда не ожидала ничего подобного».

Он наклонился и взглянул на меня новым более серьезным взглядом.

«Ты можешь ощутить мои чувства прямо сейчас?» — сказал он.

Казалось, мое тело застыло на мгновение. Мое сердце остановилось, я не дышала, не двигалась. Всё было в предвкушении. Я была способна чувствовать его. Он собирался… что?

Он приблизился, взял мое лицо в одну из своих мягких рук и поцеловал меня.

Меня никогда не целовали прежде, и я отчасти волновалась, так как не знала, что мне в таком случае надо было делать. К счастью я не волновалась, что укушу его или сделаю что-нибудь не то. Я прижалась к его рту и ответила ему. Он подсунул руки позади моей шеи и потянул меня ближе к себе. Теплота, так много теплоты. Вселенная теплоты. Когда он оторвался от меня, он посмотрел на меня в счастливом удивлении.

"Я…" — казалось, он не знал как сказать. — "Я хотел это сделать, как только я тебя вчера увидел."

Могла ли я говорить? Мой рот всё еще работал? Мой голос будет звучать смешно? Только один способ выяснить.

«Я тоже», — произнесла я. «То есть, не себя поцеловать. Ну, ты понимаешь. Тебя».

Спокойно, Сото. Спокойно.

Мимолетная проблема вспыхнула в моем мозгу. Как насчет Бриджид? Что это значит? Эти ощущения показались громом среди ясного неба, когда я снова вернулась к восприятию окружающего. Он хотел притянуть меня к себе, а я хотела, чтобы его руки обняли меня. Но внезапно нас окатило ледяной водой, словно мы чуть не задохнулись от взрыва, и все наши силы улетучились. Должно быть, в этот момент к нам пришло осознание. Мы сидели очень тихо и прислушивались.

Кто-то был наверху.

13. Нападение

24 сентября 1952 года

Богиня, богиня, где я была? У меня только сейчас появились силы, чтобы встать с кровати и вернуться к своим повседневным делам.

Две ночи тому назад мы открыли бит деарк. Клара Файндголл и я, на юге побережья чуть дальше от дома. Ужасное, но чарующее явление, это маленькая дыра, разодравшая оболочку мирозданья, и, кажется, ведущая в вечность. Я сдерживала деарк, пока Клара направляла заклинание в попытке создать путь для Уны из дома в это отверстие. Я рада, что Клара держалась подальше от дыры, ведь в ней была разрушительная сила. В действительности она высасывает вашу жизненную энергию. Я чувствую себя так, словно меня отравили.

Посещений Уны больше нет с тех пор, как мы совершили обряд, однако только время покажет, достигли ли мы успеха.

Ох, я должна заснуть снова. Во мне нет ничего. Никакой энергии вообще.

Ивэн.

"Привет," — позвал женский голос. — "Мама?"

"Это Бриджит," — прошептал Чарли, здоровый цвет отошёл от его лица. — "Она вернулась домой раньше".

«Может, я… спрячусь здесь, пока ты поднимешься?» — предложила я. Обалдеть, Алиса. В реальной жизни комедийные ситуации происходят неизменно с наибольшим эффектом.

"Нет", ответил он, качая головой. "Она знает, что мы здесь."

Бриджит, как я поняла, не была сильной ведьмой, но она всё-таки была ведьмой. Чувство чужого присутствия в доме было тем, что она с лёгкостью могла определить. Мы слышали её шаги по кухне, а затем открытие подвальной двери.

"Что ж," — признал Чарли, — "это своего рода плохо"

"Что же нам делать?" — спросила я.

Он быстро сжал мою руку, как бы извиняясь за то, что должно сейчас произойти. "Я понятия не имею," — сказал он.

"Привет," — позвала Бриджит снова. Она приблизилась к двери в библиотеку, которая была все еще открыта позади нас. "Тётя Эвелин?" — сказала Бриджит. Она спустилась по ступенькам вниз и посмотрел на нас двоих, сначала в полном замешательстве, а затем с растущим эмоциональным потоком.

"Чарли? Алиса?" — сказала она колеблющимся голосом. — "Что вы здесь вдвоём делаете?"

"Исследуем," — просто сказал Чарли.

"Исследуете?" — сказала она. — "Вы пришли сюда, когда здесь никого не было…вдвоём?"

То ли с помощью магии, то ли посредством обычной женской интуиции (которая тоже могла быть магией, я не знаю), Бриджид, кажется, мгновенно поняла, в чем проблема. Она села на нижнюю ступеньку, загородив проход. Что если ведьминский поцелуй оставляет след на ваших губах? Мой рот светился? Могла ли она увидеть какой-нибудь отпечаток?

"Алиса нуждалась в помощи" — сказал Чарли. — "Она пыталась узнать о своих предках, а Эвелин определенно не собиралась ей в этом помогать. Извини. Мы должны были сюда прийти, когда Эвелин не было дома."

"Вы могли бы сказать мне," — сказала она. — "Я бы помогла вам."

Ох. Если б мы не натворили дел перед…

"И так," — сказала она глядя на меня, — "вы нашли что-нибудь?"

«Книгу», — немедленно сказала я, понимая, каким глупым был этот ответ. Я пришла в библиотеку и нашла… книгу. Уже не первый раз в своей жизни, я хотела провалиться сквозь землю.

После нескольких минут молчания до меня наконец дошло, что я должна оставить их наедине. Я не хотел оставлять Чарли волкам или чему-нибудь в этом роде, но я не могла остаться здесь. Им нужно было поговорить. И у меня было такое чувство, что Чарли собирался рассказать правду о том, что только что произошло.

"Мне, вероятно, следует уйти," — сказала я, — "прежде, чем Эвелин вернётся домой, как вы сказали. Она будет в ярости, найдя меня здесь."

«Может, это и неплохая идея», — кивнул Чарли. Вероятно, в тот момент до нас обоих дошло, что ведь это он привез меня сюда.

«Я пройдусь назад пешком», — добавила я. «Хотя бы подышу свежим воздухом». Я засунула книгу в свою сумку. «Верну ее Сэму», — пояснила я Бриджид. «Он принесет ее обратно в библиотеку». После этого я стыдливо пересекла комнату по направлению к тому месту, где она восседала.

Бриджид отодвинулась в сторону, позволив мне пройти. Она ничего не сказала. Она не захотела — или была не в состоянии — даже взглянуть на меня. Когда я проходила мимо, моя нога слегка задела ее. Я чуть не подпрыгнула, когда огромный всплеск пронзил больше половины моего тела. Я почувствовала волну чисто болезненных эмоций, исходящих от нее. Возможно, она выглядела взбешенной, но внутри нее всё рыдало.

Это был долгий путь домой через туман и влажность, с моими мыслями, скачащами от восторга к вине.

Я имею в виду, он поцеловал меня. Что я должна была делать? Ударить его по щеке, как это делают в старых фильмах. Обозвать его хамом? Я не сделала ничего плохого…это не было моей ошибкой…

Но тогда я исследовала свои побуждения. А хотела ли я, чтобы Чарли поцеловал меня? Да. Был ли он бойфрендом моей кузины? Да.

Виновна.

Я высосана. Я высосана, я высосана, я высосана.

Но тем не менее это был лучший момент моей жизни. Я коснулась его лица и чувствовала крошечные, мягкие завитки на его затылке, внизу около его шеи. Это было хорошо, настолько хорошо, слишком хорошо. Я все еще чувствовала, что нашла свою невроятную мечту.

Чувства Бриджид всё еще были такими явными, такими сильными. Она любила Чарли — кто бы не любил? Он был очаровательный, веселый и умный. Высокий. Сильный. Стоило ей отвлечься на мгновение — чтобы проявить ответственность и пойти на работу, не меньше — как всплывает ее странная неместная двоюродная сестра, вламывается в ее дом и уводит ее парня.

Я с трудом тащилась по улице, над головой кричали чайки, волосы постепенно впитывали влагу из воздуха. Возвращение к Сэму заняло где-то минут сорок пять. Когда я пришла, в доме играла Эния (ирландская певица), а из кухни раздавался восхитительный аромат чеснока, рыбы и готовящихся томатов. Несомненно, Сэму пришлось потрудиться, чтобы успеть устроить радужную встречу к моему возвращению — и вот я вернулась, другая женщина, яблоко раздора ковена.

"У тебя был хороший день?" — спросил Сэм, положив салатницу на стол.

«Прекрасный!» — ответила я с натянутым энтузиазмом.

"Чем ты занималась?"

"О," — сказала я, поднимая Мэнду и помогая подняться ему на моё плечо, — "просто общались с Чарли."

"Чарли отличный парень." — кивнул Сэм. — "Он также фантастическая ведьма."

Ты себе не представляешь, подумала я… Сэм посмотрел на меня странно, и я изгнала все мысли о Чарли из моего ума, приняв стойкое выражение лица.

"Пока я не забыл," — сказал он, — "я нашел несколько фотографий твоей матери, которые я хотел показать тебе. Ты можешь присмотреть за печью в течение секунды? И не стесняйся начать готовить салат."

«Конечно», — сказала я, устраивая котенка на пол. Пока Сэм шел по ступенькам, я приступила к готовке салата, выкладывая в салатницу разные сорта листьев и ароматических трав и в то же время мысленно представляя поцелуй снова и снова. Не в такт музыке, в своем теле я ощущала сильную волну блаженного трепета. Чарли был таким красивым, таким высоким, таким милым, таким умным, таким…

Занятым. Моей двоюродной сестрой. О чем я думала?

Я бросила некоторую приправу из уксуса, прованского масла и пряностей в салат немного более настойчиво, чем это требовалось. Кошки подняли ко мне головы.

Точно так же, как прошлым вечером, я внезапно ощутила какое-то сдавливание в желудке, сигнализирующее, что что-то идет не так, совсем не так. Я подняла глаза, все чувства били тревогу. Здесь. В непосредственной близости. Нечто очень мерзкое. Я отложила салатные щипцы и огляделась на кухне.

И затем это случилось.

Первый удар пришёлся на мою левую руку, который болью прошёлся по ней до низу. Я услышала битьё стёкол позади меня. Я обернулась, чтобы увидеть, как блюдца, вылетающие из открытой стойки под шкафом летели, одна за другой, на меня. У меня небыло времени, чтобы переместиться или подумать о чём-либо. Что-то сломалось против моей головы. Стекло упало на мои веки. Я подняла как могла руки, чтобы закрыть своё лицо и голову, но удары шли всё тяжелее, прижимая меня спиной к стене.

Что-то во мне зашевелилось, готовое к битве. Я чувствовала всеми фибрами своей души покалывание. Я могла бы остановить это. Я могла бы…

С трудом я сконцентрировалась. Несколько тарелок лопнуло в воздухе и разбилось вдребезги, не долетев до меня. Словно они врезались в невидимую стену, и я осознала, что стена — дело моих рук. Понятия не имею как — но это я ее сотворила. Некоторые все-таки пролетали сквозь нее. Их было так много. Ящики шкафов дребезжали, выдвигались, надвигались на меня. Я рухнула на пол и поползла к столу, расчищая осколки на своем пути.

Я видела, что Сэм пытался добраться до меня, но я чувствовала себя такой слабой. Всё вокруг пошло черно-белым, в моём ухе стоял звон, который заглушал любой звук. Я поняла, что падаю в обморок.

Следующим было то, что Сэм ложил меня на диван. Моя одежда сверкала осколками стёкол.

"Я вся в стекле," — сказала я, слёзы наварачивались на мои глаза. — "Сэм, я вся в стекле."

"Я знаю," сказал он, проверяя мою голову, мое лицо, мои глаза. — "Посмотри на меня, Алиса. Посмотри на меня."

Было тяжело, но я сосредоточилась на его лице. Он изучал меня.

"Я собираюсь снять с себя одежду," сказала я, стоя неопределенно и колеблясь с ноги на ногу. По некоторым причинам осколки стекла на моей одежде действительно тревожили меня. "Я должна убрать это далеко от себя."

«Постой минутку, милая». Он осмотрел осколки, как льдинки, болтавшиеся на моей одежде. Одним рывком он вытащил пижаму из моей сумки и положил ее рядом. «Переоденься. Я вернусь через секунду».

Я слышала, как он побежал наверх, услышала стук дверцы шкафа. Я стащила с себя брюки и футболку и бросила их в центр комнаты. Затем я одела успокаивающие штаны из овечей шерсти и кофточку пижамы. Это было лучше. Намного лучше.

Я посмотрела вниз и увидела, что из моих предплечей капает кровь.

Диван внезапно придвинулся ко мне, я схватилась за него, держась плотно к подушкам. А затем снова всё пошло чёрным.

Огни в комнате горели тусклым светом. Я просыпалась. Я находилась под одеялом. Было ли утро? Я так не думаю.

Где я?

Сэм, поняла я после небольшой паузы. Осколки. Теперь я вспомнила. Я подняла глаза и увидела Рут, которая сидела около меня, прижав своей рукой лёд к моему лбу. Я попыталась сесть, но она нежно положила свою руку мне на плечо.

«Не вставай, Алиса», — сказала она.

"Что случилось?" спросила я.

"Мы не знаем." — Рут поглаживала мои волосы. — "Мы пытаемся понять это."

"Мы?" спросила я.

«Чарли был здесь, когда ты была без сознания», — сказала она. «Он наложил защитные заклинания вокруг дома».

«Как долго я была без сознания?»

"Ты была бес сознания в течение нескольких часов," — пояснила она. — "Почти десять часов. Кейт Джайлс уже здесь. Она еще один член Roiseal. Она занимается оборонительной магией."

"Где Сэм?" — спросила я, пытаясь поднять голову чтобы осмотреться.

«Совершает заклинание прорицания, чтобы выяснить причину произошедшего, если удастся», — ответила она, снова указывая, что мне необходимо отдыхать. «Он в порядке».

Я окончательно исследовала себя. Обе руки от ладоней до локтей обмотаны марлями. Также кое-что лежало на моей голове. Футболки не было — вероятно, поэтому я находилась под одеялом. Какие-то маленькие мягкие предметы лежали на различных областях желудка и груди — наощупь небольшие тряпичные мешочки. До меня дошло, что они наполнены травами или ведьминскими притирками. Я вся была в небольших ранках, но казалось ничего не сломано.

Множество необычных телекинетических случаев произошло со мной за последние несколько недель, однако я никогда не атаковала сама себя. Кроме того, то, что я ощутила прямо перед тем, как полетели тарелки, не исходило от меня. Я почувствовала нечто, надвигающееся снаружи, словно магическое притяжение. На этот раз это была не я. Что происходит? У меня возникла мысль позвонить Хантеру. Он знает, что делать. Это работа по его части.

По ступенькам громко застучали каблуки. Молодая женщина в возрасте Хилари вошла в комнату.

«Она проснулась», — сказала Рут. «Заходи».

Подошла женщина. Она была вызывающе сильной, определенно, похожей на Рэйвен. Длинные золотисто-каштановые волосы с неестественной белой прядью спереди. Крепкое тело с гладкими рельефными руками и кельтской татуировкой в верхней части правого плеча. Основное впечатление производили облегающие черные брюки, безрукавая футболка и черные туфли, в которые она была одета. Это Кейт, догадалась я. Она была по-настоящему жесткой, но в то же время женственной. Абсолютно такая, как вы себе представляете женщину — эксперта по защитной магии, которая должна выглядеть агрессивной и крутой.

«Алиса, это Кейт», — сказала Рут, подтверждая мое предположение.

«Привет, Алиса», — сказала Кейт, садясь на пол рядом со мной. «Как себя чувствуешь?»

«Словно только что разбила головой миллион тарелок».

Она улыбнулась, — «Что ж, по крайней мере, чувство юмора всё еще в порядке. Это хороший знак». Она взглянула на Рут, — «Сэм выяснил что-нибудь?»

«Еще нет», — Рут покачала головой. «Итак, что думаешь ты?»

«Ну», — начала Кейт, покручивая одно из множества ее серебряных колец, «это чем-то похоже на Уну. Я чувствую те же вибрации остаточной энергии, что обычно обнаруживаю после того, как она удостаивает нас своим присутствием. Они не совсем одинаковые, но довольно сильно похожи».

«Но как Уна может оказаться здесь?» — спросила Рут, взволнованно прикладывая руку к своей голове.

«Ума не приложу», — ответила Кейт. «Раньше она никогда не перемещала свою энергию таким образом. Это что-то абсолютно новое. Чарли отлично защитил дом, тем не менее, я добавлю еще один уровень защитных заклинаний перед уходом. Это всё, что я могу додуматься сделать».

«Богиня», — простонала Рут с паникой в голосе. «О, Богиня. Это распространяется».

Из кухни вышел Сэм. Он посмотрел на Кейт, и она повторила ему то, что только что говорила Рут. Затем он подошел ко мне.

«Привет, малышка», — сказал он, садясь на корточки.

«Сожалею насчет тарелок», — сказала я.

Он расплылся в мальчишеской улыбке и погладил мои волосы.

«Ладно», — сказала Кейт, — «Мне пора возвращаться. Не волнуйся, Алиса. Мы заколдовали дом на время. Спокойно отдыхай сегодня вечером. Если у вас появятся еще какие-нибудь проблемы, Сэм, я на связи».

Кейт нежно похлопала Рут по плечу, надела черную кожаную куртку, перчатки и пошла.

«Хочешь, чтобы я осталась?» — спросила Рут. «Или, я уверена, Эвелин уже дома. Мы можем позвать ее…»

"Нет," — сказал Сэм вставая. — "Давайте не будем. Мы сделали всё, что могли. Алиса должна отдохнуть. Здесь ничего нет. Я не вижу ни какой угрозы."

Она и Сэм смотрели друг на друга долгим взгялдом, будто общались телепатически (что они возможно и делали). Наконец Рут кивнула.

«Примочки подержи еще полчаса», — сказала она Сэму. «Также, пропитай марлевую повязку отваром бархатцев и яблочным уксусом. Ее ты сможешь приложить к ушибам завтра. Однако я всё равно проверю, как идет выздоровление».

После того, как Рут ушла, мы с Сэмом сидели за кухонным столом и пили чай из бумажных стаканчиков, которые у него остались после пикника. Сэм одолжил мне уютный банный халат, поскольку я была не в состоянии натянуть свою футболку поверх примочек, которые Рут пластырем прилепила на мою грудь. Кухня выглядела более-менее нормально, лишь по углам лежали груды сметенных осколков разбитого стекла.

"Завтра," — сказал он, — "я возьму выходной. Как насчёт того, чтобы пойти в Салем? Ты знаешь, надо уйти отсюда на некоторое время."

"Звучит неплохо," — сказала я, протягивая перевязанную руку, чтобы принять печенье, которое он передавал мне от прилавка. Он посмотрел на меня так, словно хотел что-то сказать, но не знал как.

"Что?" — спросила я, переломив печенье на две части.

"Некоторые из тех блюд," — сказал он тяжело глядя на меня своими голубыми глазами, — "я видел, как они взорвались в воздухе. Они отклонялиь."

«У меня есть магические силы», — тихо сказала я. Хоть в этом и не было ничего постыдного, я относилась к данному обстоятельству, как к какому-то грязному секрету. До сих пор это казалось чуждым.

"Это не возможно," ответил он, качая головой.

«Понятия не имею как и почему, но это так», — сказала я. «Честно».

"Богиня," — сказал он. — "Так ты всё это время могла полностью творить магию?"

"Да," — сказала я откусывая печенье. — "Неумело, но я могу."

О чем я теперь подумала, так это о том, что Сэм мог бы стать идеальным кандидатом на то, чтобы научить меня гадать с помощью магического кристалла. Гадание, похоже, прекрасный способ получить информацию — возможно, выяснить, что вызвало меня в Глостер.

"Ты работаешь с предсказаниями, не так ли?" — спросила я.

"По большей части," — ответил он.

"Ты можешь научить меня, как смотреть в магический кристалл?"

«Смотреть в магический кристалл?» Он пожал плечами. «Конечно. Я могу попытаться. Не все ведьмы могут успешно заниматься прорицанием. Это личный талант, и существует множество разных методов. Тебе придется выяснить, какой из них тебе подходит. Испытаем метод № 1. Мы родственники, поэтому нам может подойти один и тот же элемент».

Сэм поднялся и направился в спальню, а вернулся с большой черной чашей. Он наполнил ее содержимым кружки, которую достал из одного из кухонных шкафов.

"Морская вода", — сказал он, положив чашу на стол. — "Я собираю по фляге в неделю. Главное правило Викки — никогда не бери больше природных ресурсов, чем тебе нужнол, даже от такого огромного, как океан."

Сэм рассказал мне основы. Я была впечатлена глубиной его знаний. Часть меня всегда рассматривала Сэма как бестолкового мальчишку, которого моя мама описывала в ее книге. Теперь же я увидела его таким, каким он был на самом деле: зрелым и невероятно ответственным ведьмаком с годами практики. Он разместил вокруг чаши пять белых свечей, поставив их на возвышения, образованные с помощью стопок книг, так, чтобы свечи находились четко над поверхностью воды. Затем он зажег их спичкой и выключил верхний свет.

"Хорошо," — сказал он, взяв мои руки. — "Расслабься. Дыши глубоко. Сосредоточься на воде."

Я так и сделала. Сначала ничего не происходило. Были просто мы, сидящие в темноте, всматривающиеся в чашу с водой в течение примерно минут двадцати. Затем я поняла, что смотрю вниз сквозь какой-то куб, словно заглянула в коробку. Произошла вспышка фиолетового, а потом всё опять стало водой. Я надеялась увидеть людей, услышать их умные, загадочные мысли. Всё, чего я добилась, так это коробки, наполненной фиолетовым светом.

«Кажется, с меня хватит, Сэм», — сказала я со вздохом.

"Ты видела что-нибудь?" — спросил он.

"Я не думаю, что это было что-либо," сказала я. "Только вспышка цвета."

"Ты вероятно устала." Он вставал и включил свет. "Мы попробуем еще раз, когда ты почувствуешь себя лучше. Пока, я думаю, что мы все нуждаемся в небольшом отдыхе."

14. Испытания ведьмы

21 марта 1953 года

Уже Остара (праздник весеннего равноденствия). Я была так занята последние несколько месяцев, что еле заметила, как пролетело время с тех пор, как мы открывали деарк. Слава Богине, не было ни одного визита от Уны. Похоже, мы достигли абсолютного успеха.

В то же время маленький ребёнок внутри меня растёт. Это девочка, я в этом уверена. Я никогда не знала, что материнство — это такая чрезвычайная радость. Я стала еще более осведомлена о повороте колеса и фазах луны. Я чуствую её движение, когда луна полная. Она засыпает, когда луна исчезает.

Ивэн.

Салем находился в нескольких минутах езды на машине, и Сэм следовал живописным маршрутом вдоль воды. Небо наконец было ясное и свежее. За исключением некоторых болей, порезов и синяков, я была в порядке. Приятно было находиться один на один с Сэмом.

Въехав в город, я была поражена огромным количеством Виккан, которых увидела на улицах. Похоже, у всех на шее имелось ожерелье с пентаграммой или татуировка или еще что-нибудь от ведьмы. Фактически, каждый предмет выглядел смертельно опасным. Казалось, на всех магазинных витринах изображена маленькая черная фигурка в шляпе верхом на метле. Сэм припарковался у многолюдного центра посетителей.

"Пойдём," — сказал он. — "Я хочу тебе кое-что показать."

За зданиями прямо вплотную располагалось древнее кладбище с шаткими непрочными надгробными камнями, часть из которых наполовину провалилась в землю. За ними шла площадь, отгороженная низкой каменной стеной. Тяжелые каменные плиты выпирали из стены на равном расстоянии друг от друга, образуя скамьи.

"Это странный парк," — сказала я, когда мы вступили на площадь.

«Взгляни получше», — ответил мне Сэм, указывая на первую скамью. Я подошла к ней. На скамье была надпись. Она гласила: «Бриджит Бишоп, повешена, 1962». Я продолжила идти, разглядывая каждую скамью. Сэм шел рядом со мной. Сара Вайлдс, повешена. Элизабет Хоу, повешена. Сюзанна Мартин, Сара Гуд, Ребекка Нёрс, Джордж Барроус, Марта Кэрри — все повешены. Джайлс Кори, раздавлен до смерти. Безмолвные, их имена были грубо врезаны в камни. Так жестоко, так расстраивающе.

"Это — Мемориал Испытания Ведьмы," объяснил Сэм. "Вот имена тех людей, которые были казнены."

Я немного знала об испытаниях ведьм из школы и из того, что прочитала самостоятельно. Две молодые девочки заявили, что они были заколдованы. Отсюда посыпались обвинения, и начался суд. Людей заставляли давать свидетельские показания. А девочки, похоже, продолжали сходить с ума. Всё больше людей стало приходить и заявлять, что они тоже подверглись колдовским атакам. В конце концов, двадцать человек было казнено, а множество других осуждено и взято под стражу. Всё это длилось несколько месяцев; затем люди, которые инициировали суд, были вынуждены прекратить его и принести извинения за то, что натворили.

С содроганием я подумала о своем собственном поведении, когда хотела написать письмо в местную газету Видоус Вэйла и разоблачить Викка. И хотя никто не был бы подвержен пыткам или казнен, я могла вызвать большие проблемы для Морган, Хантера, мистера Найэлля… многих других. Слава Богу, Мэри Кей и я в действительности ничего не сделали.

"Ты знаешь, какая странная вещь?" — сказал Сэм, глядя на близлежащие плиты. — "Эти люди вообще не были ведьмами. Некоторые из них были аутсайдерами, которые немного странно выглядели в глазах общества. Некоторые были видными гражданами. Ни с того ни с сего."

"Тогда, что произошло?" — спросила я. — "Кто-нибудь понимает?"

«На самом деле, нет», — сказал он, осторожно сдвигая мертвые листья, загородившие имя, написанное на скамье перед нами. «Это была истерия. Люди указывали на любого, оказавшегося в их поле зрения, заявляя, что угодно, о чем попросит их судья — только бы им позволили выжить. Они признавались в том, чего не совершали. Если не сознаться, тебя казнят. Эти люди», — он указал на скамьи, окаймлявшие площадь, — «не признались в том, чего не делали. Им слишком не повезло, но они очень храбрые».

«Но сейчас город полон ведьм», — сказала я. «Зачем приезжать сюда, где люди, которых убили, даже не были Викканами?»

"Мировозрение по-прежнему осталось таким, что все считают колдовство злым и темным. Я думаю, мы почувствовали необходимость приехать сюда и внести ясность".

«Всё это», — сказала я, вздрагивая, глядя на унылые каменные скамьи, — «только потому, что две девочки сочинили историю о ведьмах».

«Всё гораздо сложнее», — ответил Сэм. «Люди были готовы броситься к судопроизводству, даже убивать, просто чтобы отогнать их собственные темные мысли и страхи. Сейчас каждый, оглядываясь в прошлое, не понимает, как такое могло произойти. Однако до сих пор люди преследуют и ранят друг друга за то, чего не могут понять».

«По-моему, похоже, тебе это знакомо», — сказала я.

Он кивнул, понимая, что я имею в виду. «Думаю, да. Я всегда был не таким, как все, являясь ведьмой, и также я был не таким как все из-за своей сексуальной сущности. Я отказываюсь притворяться».

"Моя мама никогда не упоминала, что ты гей. Она знала?"

«Ну», — он выдохнул и засунул руки в карманы своих джинсов, — «Я уехал, когда мне исполнилось восемнадцать, через несколько лет после твоей мамы. Но она всегда знала. Я уверен. Она была невероятно сопереживающей, умеющей поставить себя на место другого. Наверное, она не считала, что это что-то очень важное; думаю, поэтому она не упоминала об этом».

Моя мама была сопереживающей. Она могла чувствовать других людей, ощущать их эмоции — так же, как всё больше и больше могу я, с тех пор как приехала сюда. Мне нравилась это часть ведьминского существа. Однако упоминание о моей маме также вернуло мое внимание к кладбищу с гниющими могилами. В тишине мы уходили прочь от мемориала.

«Итак», — сказала я, «У тебя есть бой-френд, или…?»

«Был», — ответил Сэм. «Мы расстались примерно два месяца назад».

«О», — я ногой отпихнула листву. «Извини».

«Ничего страшного», — нежно сказал он. «Мы с Шоном решили, что нам следует временно пожить раздельно».

«Шон… ведьма?» — спросила я.

«Да», — кивнул Сэм, смотря вдаль. «Он живет в Хольоке. Это близко». Тут Сэм вернулся к своему нормальному, жизнерадостному поведению. «Что ж», — сказал он, — «мы углубились в слишком серьезные темы. Давай, я покажу тебе кое-что классное».

Я последовала за Сэмом, обращая внимание на местные рестораны, магазины и дома. Мы прошли «Колокол, Книгу и Свечу» — магазин, в котором работал Чарли. Мы зашли, но Чарли там не оказалось. Мне следовало скрыть мое чрезвычайное разочарование. Похоже, удары по голове не вызвали у меня амнезию. Случившееся в библиотеке не переставало вертеться в моем мозгу с того момента, как я проснулась. Я размышляла о том, что должно было произойти между Чарли и Бриджид. Уж точно не хорошее. Я думала, чувствуя укол вины, что, возможно… возможно, он расстается с ней как раз в этот самый момент. Может, именно поэтому его не было на работе.

Определенно, нет.

Уххх. Думать об этом — это чересчур. Я всё еще испытывала чувство вины. Возможно, это даже хорошо, что этой ночью из-за инцидента с тарелками я потеряла сознание. Иначе, я бы, наверное, превратилась в психа. После покупки подарка на день рождения для Рут Сэм отвез меня в старый отель на обед. Он рассказывал мне истории о моей маме, все из серии братски-сестринских веселий. В то время как мы болтали и наслаждались обществом друг друга, я поняла, как здорово, что у меня был Сэм. Он приютил меня и заботился обо мне, явившейся вообще без предупреждения. Он встал против своей семьи, чтобы защитить меня. Я была обязана быть с ним честной. Возникла подходящая пауза, пока Сэм ел, и я решила использовать ее.

«Мой папа не знает, где я», — сказала я, не поднимая глаз. «Я сбежала».

Сэм перестал есть, отложил вилку и подождал, когда я продолжу. Он совсем не выглядел удивленным. С этим ошеломляющим вступлением я приступила к повествованию ему всей истории — и я имею в виду, полностью всю историю. Всё, начиная от темной волны до Хилари в ту ночь, когда я убежала. Полнометражная мыльная опера Алисы Сото.

«Я звонила кое-кому из моего ковена», — сказала я, приближаясь к концу. «Она наложила на меня следящий знак, чтобы суметь найти, если бы я не вышла на связь».

«Думаю, это уже неплохо», — сказал он, переваривая информацию какое-то время. Затем он порылся в кармане своего коричневого замшевого пиджака, вынул миниатюрный сотовый телефон и выложил его на стол.

Намек понят.

Только услышав голос Хилари, я поймала себя на желании снова захлопнуть телефон, но затем одумалась. Сэм доверил мне позвонить моей семье — а Хилари, нравится мне это или нет, теперь была моей семьей.

«Привет, Хилари», — сказала я, пытаясь звучать радостно, словно это был самый нормальный звонок в мире.

«Алиса? Это ты?» — она говорило хрипло, по-настоящему встревоженно.

«Это я. Привет».

«Где ты?»

«В безопасности» — твердо ответила я. «Всё отлично. Остановилась в прекрасном теплом доме, ем три раза в день. Нет поводов для беспокойства».

«Нет поводов для беспокойства? Алиса, у твоего отца чуть не случился сердечный приступ, и…». Я слышала, как она прервалась, чтобы собраться с духом. Должно быть, знала, что меня можно спугнуть.

«Я просто позвонила, чтобы сообщить вам, ребята, что со мной всё в порядке», — сказала я. «Вот и всё. Папа рядом?»

«Нет, он на работе, милая — Алиса».

Она вымолвила это настолько неожиданно, что мне стало плохо от того, как я могла быть такой грубой к ней. Я знала, она не была совсем уж ужасной.

«Как ты себя чувствуешь?» — спросила я.

«Как я себя чувствую?» — она была удивлена. «О, я в порядке. Хорошо. Немного нестабильно последние несколько дней».

У нас по-настоящему получилась некая небольшая беседа в течение нескольких минут. Мне показалось, я даже смогла убедить ее, что у меня все хорошо. Я не разговаривала, как сумасшедшая или под кайфом. В действительности, я была где-то в миллион раз спокойнее, чем обычно дома. Она рассказала мне, что они перестали что-либо планировать или перемещать с тех пор, как я исчезла, правда, это она сказала особенным голосом. У меня будет маленький братик. Это новость не вызвала во мне тошноту, как я ранее себе представляла, и я даже поздравила ее с некоторым настоящим воодушевлением. Когда я попрощалась, то почувствовала, как изменилась. Хилари, наверное, посоветует моему папе позволять мне сбегать почаще.

Я спросила Сэма, можно ли мне сделать еще один быстрый звонок, и он согласился. Я набрала номер Хантера.

Я заметила, что Хантер звучал даже более взрослым и с более явным британским акцентом по телефону. Его голос казался глубже, и я чувствовала, как он расхаживает.

«Алиса!» — сказал он, громко выдохнув.

Я вводила его в курс дела, а он ахал и окал в типичной манере Хантера. Большую часть истории ему рассказала Морган, поэтому мне не пришлось начинать с самого начала.

«Ты поговорила со своим отцом?» — спросил он со слегка выраженной родительской ноткой в голосе. «Морган говорит мне, что он очень расстроен, понимаешь».

«Я только что разговаривала с Хилари в течение нескольких минут», — ответила я. «Всё нормально».

"Ну," — сказа он, неуверенный в моём заявлении, — "у меня есть некоторая информация, связаная с тем, что ты мне только что сказала. Я говорил и с Арданом Рурком и с Джоном Ворвалдом. Джон сказал, что вполне возможно, что у тебя есть элемент вызова, но ему нужно испытать тебя лично, чтобы выяснить, что это могло бы быть. Также он сказал, что слышал об одном случае, произошедешм в пятидесятых годах, о телекинетической силе, которая, казалось передалась через первенца женского пола."

"Первенец женского пола?" — нахмурилась я. В принципе, это объясняет, что моя мать и я владеем телекинезом, а Сэм и Рут нет. Но если это было передано моей матери … тогда Эвелин …

«Именно». Твердый голос Хантера прервал мои размышления. «Кстати, и это очень интересно, Ардан знал, по крайней мере, один случай с ведьмой в 1800-х годах, которая владела телекинезом. Поражает о ней тот факт, что когда она стала старше, возможно в возрасте лет шестьдесят — семьдесят, ее телекинетические инциденты стали сильнее, всё более сложными для контроля. Он думает, что, вероятно, когда ведьмы становятся старше, они теряют некоторые из сил подавления. Их эмоции становятся сильнее и ими все сложнее управлять».

"Я не понимаю," — сказала я. — "Какое это имеет отношение ко мне? Мне пятнадцать лет."

"Подумай об этом," — сказал он. — "Ты владеешь телекинезом. Твоя мать владела телекинезом. Вполне возможно, что твоя бабушка тоже им владеет. Ты сказала, что такие инциденты ухудшались со временем и что они также вспыхнули во время семейного скандала."

Эвелин. Я вдохнула. Это могла быть Эвелин. Для меня это очевидно — как ни крути. Когда Эвелин расстроена или в стрессе, именно тогда Уна творит наихудшие вещи. Но что мне было делать с этой информацией? Если сейчас Эвелин еще не ненавидела меня, то это бы точно произошло — приди я к ней и предположи, что это она ответственна за все ужасные вещи, что произошли с ее семьей. А ведь у меня не было достаточно подтверждений тому, что это правда.

"Алло?" — Хантер вернул меня к реальности. — "Алиса?"

«Всё еще на связи», — сказала я, хватаясь за стену. «Боже, Хантер. Что мне теперь делать?»

"Я бы ничего на твоём месте не стал делать. Мы не сможем быть уверены в том, что это на самом деле происходит. Это только теория. Ардан ещё изучает этот вопрос. Твой случай его очень заинтересовал, он хочет приехать и встретиться с тобой."

"Что я могу сказать?" — сказала я. — "Это кажется увлекательным."

"Таким образом," — сказал он. — "Когда мы сможем тебя увидеть?"

"Ээ.." — я переминалась с ноги на ногу. — "Скоро. Обещаю. Весенние каникулы подходят к концу. Мне просто нужно немного больше времени."

В конце концов, мне пришлось пообещать, что я позвоню следующим вечером после круга Ройсила. Под впечатлением того, что только что услышала, я вернулась в столовую. Должна ли я была рассказать Сэму? Нет. Хантер сказал подождать, пока он не добудет больше информации. Ждать. Не по моей части. Когда я вошла в столовую, появилась официантка за нашим столом с самым большим шоколадным мороженым с фруктами и орехами, которые я когда-либо видела. Сэм лучший.

15. Ройсил

3 февраля 1955 года

Ребёнок может появиться в любой день. Вчера вечером на праздновании Имболка все из нашего ковена Ройсилl выполнили ритуал безопасного рождения ребёнка.

В прошлый раз, точно, как я думала, Сораха родилась девочкой. Теперь я уверена — это мальчик — к тому же, маленький шалунишка. По его манере пинаться, я склоняюсь к мысли, что он своей сестре покоя не даст! Он такой неугомонный! Мы решили назвать его Сомэрил.

Кажется, Сораха понимает, что кое-что происходит. Это я могу сказать по ее глазам. Она любит подбегать и трогать мой живот, затем хихикает и убегает. Иногда она тянет за собой Хью и указывает на мой живот, ее глаза полны удивления. Моя малышка — она так полна Богиней!

Ивэн.

«Похоже, мы самые последние», — сказал Сэм, паркуясь между фольксвагеном Чарли и красным мотоциклом. Всего один взгляд на автомобиль Чарли превратил меня в мягкотелую женщину с дрожащими ногами и пучеглазым взглядом, но я ухитрилась собраться с силами, чтобы войти в переднюю дверь, как нормальный человек.

Сэм впустил нас внутрь и провел в гостиную, где все уже были готовы. В камине разгорался огонь. В центре комнаты располагался котелок, наполненный холодной водой и цветущими растениями. На маленьком столике стоял неразрезанный пирог в честь дня рождения Рут.

Это совсем не было похоже на веселую вечеринку. Бриджид, Рут и Эвелин сидели вместе на длинном диване, каждая выглядя неспокойно. Тяжелое ранение Рут, очевидно, ныло. Бриджид казалась уставшей и грустной. Эвелин была в своем обычном расположении духа. Все трое они вели тихую беседу с Кейт Джайлс. Рут и Кейт обняли меня, когда увидели. Бриджид и Эвелин наградили меня высокомерным взглядом.

После вручения Рут подарка Сэм устроился в противоположной части комнаты, где сидел Чарли с мужчиной постарше. Стараясь выглядеть как можно непринужденнее, я присоединилась к нему — в моем уме, однако, постоянно проигрывался наш поцелуй. Словно DVD-фильм с крупными планами и игрой освещения, режиссерская версия. Чарли взглянул на синяк под моим глазом, и я кивнула в знак того, что я действительно в полном порядке.

Сидящий рядом с Чарли мужчина был одет в аккуратный серый костюм со светло-кремовым свитером под пиджаком. Он был таким же высоким, но более крупным. Он был похож на Чарли — с тем же самым добрым лицом и озорными остроконечными бровями, и хотя его волосы были пронизаны серебряной нитью, они вились вызывающе. Я сразу поняла, что это отец Чарли.

«Ты Алиса!» — воскликнул мужчина, глядя прямо на меня. Он сказал это так громко, что напугал некоторых из присутствующих. Здесь не требовалось никаких представлений. У каждого, должно быть, имелись необычные ведьминские инстинкты. Это существенно всё упрощает.

"Мой отец," — сказа Чарли.

"Алиса, я так понимаю, что ты была воспитана не в семье ведьм. Я хотел бы знать, на что это похоже," — добавил его отец. Чарли комично раскрыл широко глаза, а потом вернул их в прежнее состояние.

«Мой папа», — повторил Чарли с раздраженным вздохом, — «Бьет прямо в точку».

«Я сказал что-то не то?» — он невинно переспросил. По описаниям Чарли своего отца я легко могла сделать вывод, что он, вероятно, со странностями.

"Всё в порядке." — рассмеялась я. — "Если у вас есть несколько дней в запасе, я могу рассказть вам всю историю."

«Не уверен, что у меня найдутся полностью свободные дни», — сказал он, отпивая чай и искренне обдумывая это, — «однако я проверю свою расписание. Возможно, мы сможем выкроить по несколько часов на днях в течение недели».

Так. Он тоже был очень буквальным, однако казался довольно приятным. Хотя я и представить не могла, чтобы Чарли был из не приятной семьи.

"Я собираюсь чего-нибудь выпить," — сказал Чарли вставая. — "Кто-нибудь хочет чего-нибудь?"

Он заканчивал принимать заказы почти от каждого в комнате, поэтому я немедленно подскочила и предложила помощь, надеясь, что не выгляжу слишком заметной и воодушевленной. Между тем, когда я выходила, то ясно уловила суровый пристальный взгляд Бриджид.

Я вошла на кухню вслед за Чарли. Он стоял у кухонного стола, доставая бокалы. Он так прекрасно выглядел, совершенно просто одетый: в темно-синюю футболку с воротничком, застегивающимся на пуговицы, и джинсы. Он казался невероятно высоким, намного более взрослым, чем я. Не существовало ни одного шанса, что я могла поцеловаться с ним. Должно быть, мне это почудилось.

"Привет", — наконец сказала я. Это было лучшим, что я могла сделать. Слова подводили меня.

«Привет», — ответил он, слегка улыбаясь — не своей обычной освещающей — комнату— сияющей улыбкой. «Как ты? Ты в порядке?». Мне показалось, что я увидела, как его рука шевельнулась, словно он собирался дотронуться до меня, но он одернул ее и вместо этого расставил по кругу бокалы.

"Я в порядке." — кивнула я. — "Спасибо, что ты приходил вчера вечером, я чувствовала себя намного безопаснее, зная, что ты защищал дом. Жаль я была, гм … без сознания."

«Не беспокойся об этом», — сказал он. «Думаю, это нормальное следствие целого ряда ударов-по-голове-всем-что-есть-на-кухне».

"Что-то вроде того," — согласилась я.

Я видела красновато-желтые веснушки под его глазами в теплых лучах кухонного света. Я ощущала исходящее от него тепло, но также что-то еще — боль, может быть. Стресс, несомненно. Мне захотелось… не знаю… - крепко прижать его к себе или что-то вроде того. Он не был собой.

"Может быть мы могли бы поговорить?" — сказал я.

"На самом деле сейчас плохое время для этого," — сказал он открывая холодильник и вытаскивая некоторые напитки. Его гладкий лоб покрылся морщинами, будто он на самом деле разбирался какие напитки нужно взять.

"Всё хорошо?" — спросила я.

"Всё прекрасно."

Это была неправда. Я знала это. «Не следует лгать ведьмам», — сказала я. «Не забыл? Даже полу-ведьмам не следует говорить полу-правду».

«Точно», — он вздохнул, поставив напитки на стол и прислонившись к холодильнику. «Отличное замечание. Прости».

"И так," — сказала я. — "Что происходит?"

"Видишь ли," — сказал он, подбирая слова, — "я сейчас не могу говорить с тобой."

"Хорошо," — сказала я неуверено. — "Ты хочешь позвонить мне позже?"

"Я буду занят сегодня вечером." — снова вздохнул он. — "Может быть завтра, ладно?"

Из-за Бриджид. Вот почему, он не мог разговаривать. Он собирался поговорить с Бриджид. Своей девушкой. Человеком, с которым он должен был поговорить.

«О, конечно», — сказала я. Хоть я и пыталась не перестать улыбаться, но почувствовала, как мое лицо вытянулось. Я быстро начала взывать к своему рассудку. Зачем я пошла за ним? Каких слов я от него ожидала? Неужели я думала, что он собирается запрыгать от радости и сказать, что бросил Бриджид? В лучшем случае, наш поцелуй вызвал серьезные проблемы. В худшем случае, Чарли жалел, что встретил меня. Да и кто мог сказать? Возможно, всё было даже гораздо хуже, чем это.

Я развернулась и быстро начала наполнять бокалы.

"Алиса…," — сказал он. Я видела, как его рука двинулась, будто он хотел дотронуться до меня. Но он снова сдержал себя. Я почувствовала порыв расстройства, тянувшийся от него.

«Всё нормально», — сказала я ему, выдавливая в ответ кривую улыбку на своем лице. «Завтра или когда угодно, когда будет возможность. Просто позвони».

Я видела, что он хотел было ответить, но взяла несколько бокалов и вышла. Еще одно слово и, я знала, что зареву — я не могла рисковать.

Вернувшись в гостиную, я разнесла напитки и села рядом с Сэмом, который странно на меня посмотрел. Я знала, он, должно быть, понимал, что я чем-то расстроена, но, вероятно, полагал, что это связано с Эвелин. Он осторожно придвинулся ближе ко мне, и мне стало немного лучше от ощущения, что он рядом. Чарли вышел минутой позже и раздал остальные напитки.

«Здесь немного прохладно», — заметила Рут, натягивая свитер на свою не раненную руку.

Оказавшись у камина, Чарли достал и положил в огонь еще одно бревно. Я сидела рядом с камином, и он на секунду поднял глаза и поймал мой взгляд. Я не могла встретиться с ним глазами надолго, поэтому я направила свое внимание на противоположную часть комнаты. Естественно, я взглянула прямо на Эвелин. Она пристально смотрела на меня. В комнате итак было холодно. Очень холодно. А от силы ее взгляда становилось даже холоднее.

Вдруг Рут вскрикнула, и я почувствовала, как прилив неимоверного тепла мгновенно растопил холод. Словно гонимый каким-то неестественным ветром, огонь выбрался за пределы камина, синий от жары. Он достиг Чарли, скользя по его одежде, его коже. Я ощутила, как страх охватывает меня. Чарли вот-вот получит сильные раны.

Нет, я не могу этого допустить.

Вода… подумала я, мое тело выпрямилось, рука взметнулась вверх даже не по моей воле. Я указала на котел, и он поднялся со своего места. Время теперь тянулось медленно — я стала неподвластна ему. Вода сделает то, что мне нужно; я должна попросить ее. Снова из глубин подсознания ко мне пришли слова, отдающиеся эхом женского голоса, голоса, который я абсолютно не могла узнать.

«Квир аз срэд», — сказала я, направляя свой указательный палец на Чарли. «Дойрт аир».

Котел проплыл через комнату мимо Чарли и ударился о дымящуюся кирпичную кладь камина, выплескивая всю воду с цветами на Чарли. Чарли, споткнувшись, отступил назад, в то время как котел громыхнул на пол и стал кататься взад и вперед перед огнем.

Крушение отбросило меня на шаг назад от места происшествия, и я покачнулась вперед, словно находилась в автомобиле, который резко затормозил. Чарли быстро откатился прочь от камина и в шоке осмотрел себя. Он был насквозь мокрый, покрытый влажными цветками. Его руки были обожжены, но в остальном вода защитила его, не позволив воспламениться одежде.

«Со мной всё нормально», — произнес он, ощупывая свое тело, чтобы оценить вред. «Я в порядке». Бриджид и Рут бросились к нему, затаскивая его на кухню, чтобы позаботиться об ожогах. Всё это произошло менее чем за минуту.

"Богиня," — сказала Кейт, как только они ушли. — "Вы все только что это видели?"

Я осознала, что все присутствующие в комнате уставились на меня. Моя рука была всё ещё протянута. Я сунула её себе за спину.

Отец Чарли стоял рядом со мной. Все следы комической глупости слезли с его лица.

"Спасибо," — сказа он, обращаясь ко мне с протянутой рукой, чтобы пожать мне руку. Его лицо было бледным от шока. — "Я никогда не видел, чтобы кто-то делал отклонение так быстро."

"Не за что," — пробормотала я. — "Я имею в виду… Я просто сделала это."

Порой я себя просто поражаю своими гениальными речами.

«Ты ведь понимаешь», — серьезно сказал он, «что переместила котел почти одновременно с пламенем, предотвратив его разгорание, не так ли?»

"Я?" — сказала я, чувствуя себя очень глупой.

«Ты совершила командное заклинание», — пояснил отец Чарли. «Очень простое. Направила энергию на воду. В основе заклинания — гаэльский приказ. Но это было очень-очень быстро, и ты призвала большое количество энергии в одну секунду».

Я колебалась, и Сэм мягко помог мне сесть. Я заметила, что Эвелин возвратилась и осмотрела меня со всех сторон.

"У тебя есть сила," — сказала она.

Она не казалась счастливой, или удивленной, или впечатленной, или благодарной. Её голос звучал подозрительно.

"У неё не только есть сила," — добавил отец Чарли, — "она сильна. Довольно сильна. И быстра. И у неё есть шокирующее владение языка заклинаний."

"У кого ты училась?" — спросила Кейт, пододвигая тахту и присаживаясь рядом со мной.

"У сиккера," — сказала я нервно озираясь.

«У сикера?» — переспросила она. «Богиня. В течение какого времени?»

«Несколько недель. С перерывами за последние несколько месяцев».

"Несколько недель?" — повторила она меня снова. — "И это все?"

"И так," — сказала Эвелин, — "так или иначе у тебя есть сила и ты училась у кого-то из Совета."

Эвелин совсем не была в восторге от совета. Я осознала, что только что совершила еще одну огромную оплошность в ее глазах.

"Он из Совета," — сказала я, пытаясь защититься, — "но он не учил меня как представитель Совета. Я имею ввиду он просто лидер нашего ковена…"

Рут выглянула в дверной проем.

«С Чарли всё хорошо», — сказала она. «Ожоги на его руках легкие. Я обработала их алое. Также мы добавим эликсир из календулы и шпанской мушки. Бриджид смешивает их сейчас».

Вздох облегчения последовал от каждого. Я ощутила нехватку воздуха. Я была эмоционально истощена. Я подергала Сэма за рукав в надежде, что он сможет понять это «можем-ли-мы-уйти» сообщение. К счастью, Сэм проницательный.

«Думаю», — сказал он, вставая и доставая ключи из кармана, «на сегодня хватит. Алиса всё еще не восстановилась после вчерашнего вечера, а это был долгий день».

Я согласно кивнула. Конечно, это был неловкий и поспешный уход, но с другой стороны, это был Дом Странных Происшествий. Сэм ничего не говорил — просто отвез меня домой, позволив мне некоторое время побыть наедине со своими мыслями. Которых, определенно, у меня было предостаточно.

После того как Сэм лёг спать, я поняла, что не могу заснуть. Некоторое время я смотрела на телефон, желая чтобы он зазвонил. Я думала о звонке Чарли, хотя он ясно дал мне понять, что сегодня вечером он не хочет со мной говорить. Плохая идея.

Если бы я не придумала, чем заняться, я бы сошла с ума. Сначала я снова попыталась погадать на магическом кристалле, но оказалась даже менее успешной, чем вчера вечером. Сдавшись, я направилась к своей сумке и достала книгу Мэйрин. Я села рядом с чашей для гадания и начала читать. Пока я это делала, Эстрэфи запрыгнул ко мне колени, отчего я пошатнулась. Локтем я обронила чашу, разлив воду на страницы.

Чернила начали бежать. Я чуть не закричала.

Я заметалась по комнате, желая схватить бумажные полотенца, что угодно, чтобы впитать воду. Но не смогла найти ничего. Должно быть, всё было использовано, чтобы отмыть вчерашнее место происшествия. Как безумная, я подбежала обратно к книге попытаться смахнуть воду со страниц руками, но исключительно чтобы сделать еще одно поражающее открытие. Что-то, чего не было раньше, появилось на ней.

Оно стало более отчетливым, когда его настигла вода. Это были надписи, небрежно нанесенные повсюду на полях, втиснутые в любое свободное пространство. Комбинации рун, гаэльских символов и английских слов «неконтролируемая магия — Рованванд — стабилизация энегрий, доказано, что…»

Это вода их проявила. Если я хотела увидеть надпись, то теперь моим единственным выбором оставалось налить еще воды. Используя ложку, я попыталась очень осторожно это сделать, роняя каплю за каплей. За счет этого одно из сообщений стало достаточно ясным, чтобы прочесть его:

… эти многочисленные инциденты неконтролируемой магии, корни которой все заключаются в чрезмерности человеческих эмоций, вызванной темным заклинанием нашего бедного измученного предка. Будучи Рованвандом, мы гордимся нашей способностью усваивать знания и управлять нашими судьбами. А гордость, как хорошо известно, один из смертных пороков. Еще одним является страх. Под действием обоих я уничтожила эти страницы в приступе ярости. Тогда мне было пятнадцать лет. Теперь я надеюсь исправить свои ошибки и добавить в нашу историю новые знания…

Дальше шла надпись на гаэльском и символы. Изредка, то там то тут, я замечала английские слова, но ни одного сообщения полностью не проявилось. Я заволновалась о том, что своими попытками выудить информацию в действительности уничтожу книгу.

Несмотря на угрызения совести за междугородний звонок без спроса Сэма, я точно знала, что должна рассказать об этом кому-то еще. Это было слишком. Кроме того, было уже после девяти. Стоимость звонка дешевле. Я позвонила Хантеру. К моему невероятному разочарованию, его не было дома, как и его отца. Я оставила ему скомканное сообщение, неистово пытаясь объяснить то, что только что увидела.

И что теперь? Я знала, что это важно. Кто-то должен это увидеть. Может быть, даже… Эвелин?

Возле дома у Сэма стоял велосипед. Если я воспользуюсь им, то смогу добраться до Эвелин и обратно почти мгновенно. Преодолевать холмы будет болезненно, но я правда вернусь домой быстро. Поскольку, похоже, это была моя супер-неделя импульсивного поведения, я решила не колебаться. В сравнении с тем, что я совершила до этого, взять велосипед для ночной прогулки было всего-ничего. Я положила книгу в сумку и пустилась в путь.

Город был прекрасен ночью. Я ехала вдоль воды. В гавани светилось множество огней с кораблей и отражалась луна. Ветер был влажным и тяжелым, прохладным, но не резким. Я не смогла не заметить, что вид был во многом таким же, как в моем последнем сне: темнота, спокойное море и растущая луна в небе. Естественно, русалки не было.

Последний холм на пути к Эвелин был ужасным — это я ощутила утром — но, в любом случае, мне нужно было размяться. Дом был абсолютно темным. Пешком я закатила велик на крыльцо, осмотревшись на случай падающих веток или черепиц или подпорок. Осторожно я положила книгу между москитной и основной дверью и поспешила обратно к велосипеду. Затем поехала прочь, пытаясь вернуться как можно быстрее.

Я проснулась в восемь утра от телефонного звонка. Сэм крикнул из своей комнаты, что звонок был для меня. Его голос странно звучал. Я осторожно подняля трубку.

"Алиса."

Это была Эвелин. Ухх.

"Да?"

"Я хочу поговорить с тобой. Ты можешь приехать ко мне в десять часов утра?"

"Конечно," — сказала я дрожа.

"Прекрасно. До свидания."

И это всё. Я так и осталась в изумлении глазеть на телефон

16. Родословная

3 октября 1971 года

Сегодня на кухне произошел инцидент.

Сохара подошла ко мне, чрезвычайно расстроенная. Она говорила дикие вещи об искусстве сотворения заклинаний, утверждая, что магия опасна и что мы не должны управлять такой огромной силой. Я списала эти высказывания на душевный стресс, связанный со штормом. Оба, и Сомерил и Сохара, кажутся взволнованными после него.

Когда мы говорили, один из ящиков вылетел из своего места и полетел через всю комнату прямо на Сохару. Она отсупила, и он упал на землю. В тот же момент начали открываться шкафы, и из них прямиком на нас полетели тарелки. Нам пришлось броситься на землю.

Это могло означать только одно — Уна вернулась.

Я уже позвала Клару Файндголл и Пэйшенс Стэмп. Они придут помочь мне наложить заклинания защиты сегодня днем. Пэйшенс не с кем оставить ее маленькую дочь Кейт, так что мне будет, чем занять Сомерила и Сохару, пусть понянчатся. Хотя разум мой кипит. Буду ли я вынуждена снова открыть деарк? И как это может быть, что Уна вернулась столько времени спустя? И почему после этого ужасного шторма?

У меня засало под ложечкой.

Ивэн.

Сэм молчал, пока вез меня к Эвелин. Я заметила, что он был сбит с толку таким неожиданным утренним посещением, а мои мысли были слишком запутанны для дачи объяснений. Эвелин встретила меня у двери и провела прямо в свой кабинет, не произнеся ни слова. Жестом она указала мне сесть.

«Ты оставила нечто очень интересное для моего чтения», — сказала она. «Мы должны обсудить это».

Я натянуто кивнула. Я даже не буду спрашивать, как она узнала, что это была я. Она обошла стол и взяла книгу теней Мэйрин и её атами. Она провела атами по корешку книги, и она приобрела слабое флуоресцентное свечение.

«Я внимательно исследовала ее этим утром», — сказала она, вертя книгу в своих руках, покрывая атаме каждый сантиметр. «И обнаружила на ней целый набор заклинаний. Одно из них — заклинание притяжения, созданное, чтобы помочь тем из нас, кто ищет решение нашей семейной проблемы, найти книгу. Уверена, оно помогло тебе. Где она была?»

"В вашей библиотеке," — сказала я робко. Она не казалась удивленной тому, что я была там, даже при том, что это означает, что я ворвалась в ее дом и шпионила вокруг. Она задумчиво кивнула.

"Она была спрятана?" — спросила она.

«Ну», — я покачала головой, — «типа того. Она находилась среди не подходящих ей книг и с ложным названием. Вот и всё». Я взглянула на корешок. Немецкая надпись исчезла. «На корешке была немецкая надпись», — озадаченно сказала я. «Она, вероятно, то появляется, то исчезает».

Казалось, это ее тоже не удивило. «На эту книгу действительно наложены чары», — сказала она. Я ждала, когда она расскажет о зеленых письменах, но она продолжала исследовать обложку, словно это была самая интересная вещь, которую можно вообразить.

"Я нашла эту книгу ещё девочкой," — сказала она со странной улыбкой, появляющейся на её тонких губах. Она исчезла из моей комнаты прежде, чем я имела возможность просмотреть её полностью".

"Что случилось?" — спросила я.

"По всей вероятности," — сказала он, — "моя мать взяла её. Она видела, что я была возбуждена, таким образом она решила, что мне не стоит её читать. Но кроме истории Уны, которая очень трагична, нет ничего стоящего сокрытия. Факт того, что кто-то оторвал некоторые страницы, предполагает очень серьёзную проблему. Рованвад не уничтожает книги, особенно книги теней предков."

"Как Вы считаете, кто мог вырвать страницы?" — спросила я.

"Я не знаю" — ответила Эвелин. "Страницы были вырваны, когда я обнаружила книгу. Кажется, это та же ведьма, которая написала в секретном послании, но я не знаю, кто она. Я вижу, что сейчас здесь испачкано чернилами. Этого не было, когда я впервые нашла ее. Кто-то еще пытался сделать книгу нечитаемой".

"Нет". Я помотала головой. "Это была я, и это произошло нечаянно. Неужели вы не видите?"

Ее глаза прищурено смотрели на меня.

"Чего не вижу?" спросила она.

"Надписи" — сказала я. "Зеленой надписи."

Она посмотрела на меня так, как будто я ударила ее статическим электричеством.

"Какой зеленой надписи?"

Я встала и взяла у нее книгу, быстро пролистывая страницы.

"Она исчезла" — сказала я. "Она была здесь, а теперь исчезла".

Она посмотрела на меня, требуя дальнейших объяснений, и я рассказала ей о воде, пролившейся на книгу и таинственной надписи, которая расцвела подобно вьющимся виноградным лозам по всей странице

"Я видела ее", поклялась я ей. "Она исчезла"

"Заклинание могло быть старым," — сказала она, сверкая глазами. — "Это может быть хрупким. Или заклинания могут противодействовать друг другу. Я сказала бы, что мы могли бы попытаться снова намочить её, но мы можем уничтожить книгу."

"Это то, чего я боялась" — кивнула я.

"Ты хорошо рассмотрела эти страницы?" — спросила она.

"Достаточно хорошо. Но я поняла не все слова. Некоторые из них были написаны на другом языке".

"Тогда у меня есть идея. Ты когда-нибудь слышала о ритуале под названием тат меанма?"

"Я делала его однажды," — сказала я. "Я делала тат меанма брач"

Эвелин подняла на меня удивленный взгляд.

"Так или иначе я сомневаюсь относительно этого," — сказала она. По реакции Чарли, я знала, что это казалось маловероятным. Но я догадывалась, что она выяснит очень скоро тот факт, что я говорила правду. — "Это самое сильно связывающее заклинание, которое только может быть сделано"

"Я знаю, что это", — сказала я, начиная слегка раздражаться. "Я делала это"

Она посмотрела немного удивленно, но, казалось, ей понравился тот факт, что я показывала время от времени, что у меня есть стержень.

"Хорошо", — ответила она, все еще скептически, "как ты относишся к тому, чтобы выполнить тат меанма, так, чтобы я смогла посмотреть на эти страницы?"

Идея о приникновении Эвелин в мой мозг была пугающей, но я знала, что это — единственный способ докопаться до истины в этой истории.

"Окей", — сказала я.

Эвелин дала указание мне сесть и заняться медитацией, пока она приготовит ритуальный чай. Я села на пол, скрестив ноги, и сделала дыхательные упражнения, с помощью которых мы устанавливали круг. Я должна была ей показать. Тат меанма… делайте!

Она вернулась ко мне несколькими минутами позднее, и показала, что я уже могу идти в кухню. Я встала и последовала за ней.

"Выпей это", — сказала она указывая на огромную чашку чая.

Этот напиток был противным. Серьёзно противным. Он был на вкус, как будто я облизывала слизистое, наполненное насекомыми дерево. Но я проглотила его, решив не показывать признак слабости. Она выпила свой напиток, и я увидела на её лице гримасу. Когда мы его выпили, мы сели на полированный пол скрестив ноги, мы зяли друг друга за руки и соприкоснулись лбами.

"Расслабься" — сказала она. "Просто дыши"

Сначала я почувствовала, что моя задница болит от воспаления, и я услышала гул холодильника.

Я постепенно начала понимать, что меня больше не было на кухне. Я не была уверена, где мы находились. Возможно мы были на берегу, потому что я думала, что могу услышать шум океана. Земля была мягкой, как прохладный влажный песок.

"Алиса, идём." — голос Эвелин безвучно прозвучал в моей голове. Я могла чувствовать слова. Я начала двигаться, не будучи уверенной, куда. Потом я увидела, что Эвелин находилась отдельно от меня. Я могла сказать, что это она как-то контролировала, она была ведущей.

Потом пришло ощущение странного соединения, падения, изображение мебели, звук расщепления леса и разрыва ткани. Шторм. Ребенок. Эвелин или мы обе — держим ребенка. Сорха было ее именем- Сорха … Сара … моя мать. Эвелин увела меня от этого изображения. Была подавляющая любовь к Богине. Я могла чувствовать ее власть везде вокруг меня, особенно в океане. И я чувствовала гнев, печаль, ужас от потери отца, матери, сестры по имени Тайома, также сестры по имени Джессика, убитой в автокатастрофе, муж, умирающий спокойно во сне, дочь, которую уводят навсегда … невыносимая печаль …

Я оставила разум Эвелин, и Эвелин вошла в мой разум. Эвелин впилась в мою жизнь, принимая из неё всё. Она видела меня в три года, пытаясь понять объяснение моего отца, что моя мать ушла, и она никогда больше не вернётся. Она видела мою жизнь в Техасе — долгая плоскостность земли и постоянная жара. Затем штат Нью-Йорк, Видоуз-Вэйли, где так холодно, мрачно и одиноко.

Я чувствовала ее пристальное внимание к вихрю событий, что последовали после знакомства с Виккой, мои страхи когда я поняла, что моя магия может сделать, моя госпитализация. Что я чувствовала найдя Книгу Теней моей матери и поняв, что я была ведьмой крови. Когда мы перешли к сути дела, там где я стояла одна, когда темная волна приблизилась, а я связанная с Морган через Брач, я почувствовала, что она заспешила, проникая в мой ум. И она с трудом могла верить тому, что видела. Она не могла добраться до всего, что я изучила через Морган, но власть, которую она видела здесь, была непохожа на что-либо, с чем она когда-либо сталкивалась. Она видела, как я закончила период с темной волной, и я чувствовала ее гордость. …

Была интересная пауза, когда она поймала вспышку моих странных видений о Глостере и русалке. Я чувствовала, что ее ум зацепился за изображения и обработал их определённым образом. И я владела телекинезом? Искры удивления, поскольку она видела как падают объекты, летят, ломаются …

После этого ее эмоции изменились, смягчились. Я попала во что-то изначальное внутри нее. Она прощупывала меня, когда я возвратилась в дом, где никто не понял то, что я видела или через что прошла. Она была со мной на полу с Хантером, когда я плакала полная расстройства и боли. Потом она видела, как я убежала, приехала к ней, и как я чувствовала, что меня оттолкнули. Ее вина была тяжёлой, подавляющей. Изображения моей матери мерцали через наши умы.

Она теперь двигалась быстрее через события последних нескольких дней. Мы приехали с Чарли- рябь моего волнения при встрече, наш поцелуй в библиотеке. Я съежилась от смущения!

Книга. Именно это она хотела видеть. Наконец мы столкнулись с книгой, с её странным зеленым шрифтом. Она приблизилась и прочитала несколько страниц. Было странным то, что теперь я могла видеть даже те надписи, которые я не смогла раскрыть. Телекинез… она думала снова…. неконтролируемой магии… неконтролируемой… слово делает ее неудобной.

Потом она увидела то, что я сделала — что я попросила Хантера, чтобы он проверил — что Ардан Рурк может предложить, что она тоже владеет телекинезом. Не было никакого призрака. Никакой Уны. Никакой …!

…

Все мчалось назад во мне, порыв силы тяжести, давящий на мою голову, заставляя мой живот скручиваться. Я хотела двигаться, перемещаться, чтобы почувствовать, что кровь течет по моим венам. Но она положила руку на моё плечо.

«Посиди», — сказала она. «Тебе нужно свыкнуться с увиденным».

Я сидела. Информация укладывалась в мозгу. Мне показалось, что меня вот-вот вырвет.

"Ты," — сказал она, — "ты владеешь телекинезом?"

Я кивнула и успокоилась.

"И сиккер пытается узнать является ли это наследственным?"

Я кивнула снова. "Он думает, что это может передаваться женщинам- первенцам. Как моя мать, я … и Вы." Я посмотрела на Эвелин. "Подумайте об этом," сказала я мягко. "Когда у Вас было большинство проблем с Уной? Тогда, когда происходило что-то плохое? Когда Вы были расстроены или смущены? Именно так это происходит со мной."

Нет ответа. Она уставилась на крошечных птиц, которые прилетели, чтобы поесть в кормушке за её окном.

«То, что ты увидела в книге…,» сказала Эвелин, — «я поняла, о чем это говорит. Предполагается, что Уна совершила заклинание — возможно, какой-то ритуал. Результатом стало появление телекинеза в нашей семье, начиная с Мэйрин».

«Что еще говорилось в книге?» — хрипло спросила я.

"Нет никакого лечения, по крайней мере этого не знает автор. Приступы телекинеза вызваны подавляемыми эмоциями, таким образом, единственное решение состоит в том, чтобы закпорить их. Чем больше они находятся под давлением, тем больше случается взрывов."

"Как насчет пропавших страниц?"

Она признается, что вырвала все страницы, касающиеся описания телекинеза. Позднее она сожалела об этом. Она провела много лет, исследуя проблему, но только с небольшим успехом."

"Но почему она уничтожила их?", — спросила я, встряхнув головой. "Я не понимаю этого".

Все сильные ведьмы гордятся умением контролировать ситуацию." Эвелин вздохнула. "Рованванды особенно. Мы полагаемся на власть, которую наше знание дает нам и на контроль, которым мы владеем. Когда контроль ведьмы под вопросом, то и её власть может быть под вопросом. Большинство из нас сделает что-угодно, лишь бы избежать этой судьбы, даже солжёт, когда больна или слаба. Женщина, которая написала эти слова, была достаточно умна, чтобы знать, что, если ее собственный страх и гордость могли заставить ее вырвать страницы из книги, в которой описано семейное несчастье, то был большой шанс, что один из ее потомков мог бы сделать то же самое. Таким образом, она скрыла свою запись и написала книгу так, чтобы её могли обнаружить только правильные люди-люди, готовые признать правду, признать, что они не имеют контроля, хотя думали, что имеют."

Она прислонилась спиной к холодильнику, её ноги подкосились, она была больше похожа на ошеломленного ребёнка, чем на ту женщину, которую я знала. "Вот посему я не могла видеть эту книгу в течение многих лет," — добавила она. — "В первый раз, когда я нашла её, я была открыта для новых идей. Когда мой ум закрылся, книга стала невидимой для меня. Все эти годы…" Она покачала головой, озарение осветило её глаза. — "Я, возможно, могла бы что-то сделать с этими проблемами. О Богиня, Сохара…"

Внезапно самообладание полностью оставило ее, и она, разразилась рыданиями. "Сара, твоя мать," простонала она и вдруг стала выглядеть на свой возраст, "у нее он тоже был. Она отказалась от себя, потому что была напугана своими силами, владением телекинезом." Эвелин закрыла глаза и зарыдала опять. "О, Богиня, я, возможно, могла спасти ее …"

Я покачала головой, протягиваясь к ней, чтобы взять её за руку. "Вы не знали," — сказала я.

"Я должна была," прошептала она. "Там было все для меня, чтобы сообразить. Если бы я была честна с нею, если бы я рассказала ей о том, что происходило со мной, вместо того, чтобы только оттолкнуть ее …"

Вы не могли знать что она планировала," сказал я, сжимая ее руку. "Она была напугана, и она не говорила Вам, как глубоко зашли ее страхи."

Эвелина устало вздохнула. "Я могла видеть, насколько напуганной она была, я думала, что смогу позаботиться об Уне самостоятельно." Она посмотрела мне прямо в глаза и закончила, вытирая глаза тыльной стороной руки… "Я оттолкнула свою дочь, и я потеряла ее."

Она смотрела на меня, медленно возвращая себе самообладание. Я было открыла рот, чтобы сказать что-то, но ничего не вышло. Я внезапно поняла глубоко внутри, что могу передать телекинез своей дочери. Глядя на заплаканное лицо Эвелин, я поклялась себе, что всегда буду честна со своими детьми и открыта.

…"

Я должна буду рассказать им правду," сказала она, снова садясь прямо. "Нет никакой Уны."

"Нет", сказала я. "Вы были правы. Она действительно была, и повлияла на последующий период, и это затрагивает нас."

"Я полагаю," ответила она. "Все эти годы я думала, что это было что-то полностью не от меня, что-то, чем я могу в конечном счете управлять. Но это проникало через меня. Это всегда была я."

Я могла сказать, что это было больше, чем она могла перенести.

"Сиккер," спросила она, "он работает со специалистом по хаосу в Лондоне, чтобы найти средство?"

" Со специалистом по хаосу?"

"Так называют специалистов по неконтролируемой магии" криво улыбнулась она

" Да" холодно ответила я, недовольная термином-специалистом по хаосу — это звучало ужасно. Хантер был более деликатным-" Он ищет"

"Ну, тогда хорошо," сказала она. "Я полагаю, что мы должны увидеть, что он придумает." Она тяжело подняла себя с пола.

"Я не собираюсь никому рассказывть об этом," сказала я, наблюдая за нею. "Я только собираюсь сказать некоторым людям в моем ковене и этому человеку Ардану. Это может быть только между нами. Мы скажем им, что нашли, что-то что даст частично контроль над Уной."

Глаза Эвелин выглядели бледными и красными в рамке солнечного света из окна. Она повернулась ко мне. Впервые я чувствовала, что-то от нее по отношению ко мне, что-то теплое.

"Спасибо", — просто сказала она

"Я должна идти," — сказала я, собирая мои вещи. "Я имею в виду… Я должна отдохнуть перед кругом"

Эвелин кивнула и положила свою руку мне на плечо, провожая меня к передней двери. "Хорошо отдохни, Алиса. И спасибо тебе." Она посмотрела мне в глаза. "И я очень счастлива, что ты решила приехать".

"Я рада," прошептала я, и медленно пошла вниз с крыльца в сторону дома Сэма. Я не очень устала. Я просто думала, что Эвелин требовалось время. Она только что узнала серьезные вещи о моей матери и ее отъезде, и я знал, что ей потребуется долгое время, чтобы примириться с этим.

Если она когда-нибудь сможет.

17. Русалка

14 ноября 1971 года

Прошел месяц, как ушла Сохара. Мы с Хью решили больше не гадать на нее на магическом кристалле. Она исчезла.

Сомхайрл бушевал, когда мы сказали ему о нашем решении. Он кричал. Он угрожал тоже уехать, чтобы найти ее. Потом он убежал из дома, чтобы освободиться от части гнева. Скоро, я думаю, его эмоции отрегулируются, и он поймет. Сoрхa охотно отказалась от своих сил. Она отказалась от благословения Богини и повернулась спиной к ее наследию. Когда ведьма не хочет быть ведьмой, это понятно: она больше не может быть одной из нас. Сoхaра облегчила решение для всех, убрав себя.

Несмотря на то, что я знаю что я должна сделать, и несмотря на то что я знаю, что права, мое сердце разбито. Я чувствую себя голодной, как будто во мне просверлили дыру, и кажется что так будет всегда. Хью выглядит серым, и я волнуюсь за его здоровье. Это сильно отразилось на нем.

После того, как Сомхайрл уехал, мы вдруг услышали шум наверху в комнате Сохары. Мы нашли ее стеганое одеяло разорванное на клочки, ее книги разбросанными по полу, и окна её спальни сломанными. Хью и я стояли там, глядя друг на друга, неспособные осознать темноту, которая охватила наши жизни..

Ивэн

Мы встретились у Эвелин в восемь часов вечера. Кейт и папа Чарли разговоривали в прихожей, в ожидании ванной, чтобы переодеться в их облачения.

Эвелин прошелестела по коридору в направлении кухни, элегантная, в своей длинной фиолетовой мантии с широкими рукавами. Не ее шее висел красивый серебряный кулон в форме пентаграммы. Она подошла прямо ко мне, с невозмутимым лицом она поцеловала меня в лоб. Я обратила внимание, что разговор, который начали Кейт и Сэм, прервался. Не думаю, что отец Чарли что-то заметил.

"Пойдём со мной на минуту, Алиса," сказала Эвелин, увлекая меня за собой и закрывая за нами двери.

На столе стояла большая, пыльная старая коробка. Она обошла вокруг, подошла к этой коробке и открыла мягкие откидные створки наверху.

"Пришло время, чтоб они увидели свет снова," сказала она, глядя вниз на содержимое. Она растерянно посмотрела на коробку; потом махнула рукой и подвинула коробку ко мне.

"Это для тебя," сказала она.

Внутри был свёрток из фиолетовой ткани. Я должна взять это! Коробка, что-то фиолетовое! Я нетерпеливо разверула свёрток. Когда я дотронулась руками до сгибов, то получила удар искры электричества и отдёрнула руку. Эвелин кивнула мне, чтоб продолжать, таким образом, я дотронулась снова. Моя рука почувствовала что-то гладкое и плоское. Я вытащила это. Это была керамическая пластина, ручной работы семидесятых годов, очень забавная, с пентаграммой, глубоко вделанной в поверхность. Я опустила руку снова и вытащила серебряную чашу с подставкой, сделанной из чисел луны и звезд. Кусок кварца обернутый в желтый шелк. Ритуальный нож с белой ручкой для работы с травами и другие магические приборы. Многие из этих вещей лежали в маленьком котле, который я должна была вытащить обеими руками.

Это были вещи моей матери. Они согрели мне руки, когда я коснулась их.

Я посмотрела на Эвелин, неспособная говорить

"Есть кое-что еще," сказала она, кивая мне, чтобы я достала еще что-то. Внизу свёртка лежала бледно-зеленая льняная мантия, тонко вышитая рунами.

"Она вышила это вручную," сказала Эвелин, водя пальцами по вышивке. "Каждый стежок является священным."

Я приподняла это, но было очень тяжело. Что-то было завернуто внутри. Когда я развернула свёрток, то увидела вспышку металла и выдохнула удивленно.

"Это выглядит знакомым?" спросила Эвелин, наблюдая за мной блестящими глазами.

Это был атами с яркой серебряной ручкой сделанной в форме русалки — стальная серая русалка.

Я провела рукой по ручке, со слезами на глазах. Русалка — это было тем, что вызвало меня сюда, и теперь она была у меня. Атами был красив, и он принадлежал моей матери. Я представила ее с ним в руке, в светло-зеленой одежде, когда она проводила красивый ритуал магии. Перед штормом. Прежде, чем все изменилось для нее. Я оглянулась назад на Эвелин, несколько слезинок начали стекать по моему лицу. "Я не могу поверить " прошептала я.

"Богиня часто говорит с нами в наших видениях," сказала она.

Эвелин объяснила мне что надо снять всю свою одежду, даже нижнее белье, прежде чем надевать одеяние. Я подумала, что мне будет очень холодно, особенно с их приморскими бризами, дующими повсеместно, но мне было удобно в тонком белье. Всё подошло прекрасно — моя мать, и я, должно быть, были одного и того же роста. Стоя так в этой одежде с атами в оуках, босая на прохладной ночной траве, я чувствовал себя волшебно … и совершенно естественно.

Дом имел большой задний двор, который я не видела прежде. Двор был окружен со всех сторонах деревьями, таким образом, мы находились в безопасном небольшом гроте для проведения круга. Белые огни освещали всё вокруг, создавая романтическую атмосферу. Большой котел излучал сладкий аромат, пропитанный травами и лесом. Я заняла свое место в группе возле Сэма, который выглядел впечатляюще в своей темно-красной шелковой одежде. Чарли стоял напротив меня, выглядя изумительно в бледно-желтом одеянии. Он одобрительно кивнул в моем направлении.

Эвелин выступила вперед и представила четыре элемента — свеча, ладан, миска воды, и блюдо морской соли.

"Алиса", проговорила она "пожалуйста, принеси свой атами, я хочу, чтобы ты закрыла круг."

Она протянула мне миску воды и показала, что нужно опустить в нее атами. Когда я сделала это, она поместила все элементы в соответствующие им стороны и кивнула мне, что пора начинать.

Я фактически никогда не делала этого прежде, так что, была немного возбуждена. Вы, как предполагается, стараетесь, сделать круг настолько совершенно круглым насколько возможно. Используя мою правую руку, я протянула атами перед собой. Идя вдоль группы, я сконцентрировалась на чувстве силы, и представила стену энергии, которую я тяну. Автоматически я начала говорить, не зная действительно, где нашла слова. Я предположила, что может я читала это где-нибудь, но слова выходили из меня естественно, как будто я говорила собственное имя: "Я заклинаю Вас, быть защищенными пространством, вниз через землю и вверх в небо. Я очищаю Вас всех, кто нечист. В пределах нашего защитного круга, будем чтить Богиню и Бога."

Эвелин улыбнулась, и заняла свое место. Я видела много удивленных взглядов по поводу происходящего между Эвелином и мной. Круг был очень мирным — никаких прорванных труб, никаких наводнений. Когда всё закончилось, все направились к столу, который был накрыт рядом с домом. Было домашнее печенье и небольшие миски молока и пудинг, украшенный лепестками. Кто-то включил кельтскую музыку. Я провела с Сэмом большую часть времени, поболтала с Kэйт — но в действительности посматривала на двор в поисках Чарли. Он бесследно исчез в тот момент, когда круг был закончен.

Когда я на минуту осталась за столом одна, Бриджит приблизилась ко мне, доставая через меня овсяную лепешку. Я чувствовала холодную, слабую энергию исходящую от нее.

"Привет", сказала я. "Этот круг был большим. Это было красиво."

Она долго выбирала пироги. Наконец она повернулась ко мне. "Вчера вечером ты спасла Чарли. Спасибо."

Я открыла рот, чтобы ответить, но быстро поняла, что понятия не имею, что сказать. Я не знала, как реагировать на подобные вещи. Наконец я просто кивнула.

"Я не счастлива, что это произошло," сказала она, и реальная печаль, прорвалась в ее голосе, "но то что ты сделала было хорошо."

Высказав свое мнение, она ушла. Я видела, что она пошла в дом.

"Что произошло?" Я никому ничего не сказала вслух. Я отчаянно хотела найти Чарли и спросить его, но его папа подошел ко мне в ту же минуту.

"Я проверил свой график," сказал он. "У меня нет нескольких целых дней."

Я понятия не имела, о чем он. "Что, простите?" — переспросила я.

"Ты спрашивала, найдется ли у меня несколько дней, чтобы выслушать твою историю", — объяснил он. "Найдется, но не раньше июня. Возможно, вместо этого мы могли бы поговорить по телефону. Я бы очень хотел услышать о твоих приключениях. Чарли рассказал мне кое-что, и я абсолютно очарован".

"О", рассмеялась я. "Хорошо. Давайте"

"Прекрасно", сказал он, взяв блюдо с пудингом. "У Чарли есть твой номер телефона?"

"Я ему дам. Вы его видели?"

"О да," — сказал он, оглядывая двор. — "Он находится на одной из скамеек."

Далеко в глубине двора находилось скопление четырёх высоких кустарников. Посреди них стояла крошечная, каменная, белая скамейка, на которой сидел Чарли. Как обычно, мой живот совершил сальто.

"Ты нашла меня," — сказал он вроде бы довольным голосом.

"Я должна дать тебе мой номер телефона," — сказала я, присоединяясь к нему на скамейку.

"О..да?" — сказал он, выгнув бровь.

"Этого хочет твой отец."

"Моему отцу нужен твой номер?" — засмеялся он, — "что происходит?"

Я почувствовала, что начинаю краснеть. "Хм, слушай, я сожалею о вчерашнем дне," — сказала я, — "Я не имела ввиду…"

"Нет." — Покачал он быстро головой. — "Нет! Не извиняйся." — Он огляделся, а затем посмотрел на часы. — "Позволь мне объяснить, но не здесь. Я могу тебя подвезти к Сэму? Здесь вещи происходят сами собой."

Сэм не возражал против моей поездки с Чарли, так что я вернулась в дом, чтобы переодеться. Аккуратно я сложила мантию и поместила ее рядом с мамиными вещами. На прощание Эвелин тепло обняла меня и еще раз поцеловала в лоб.

"Нам предстоит много всего сделать", — тихо сказала она. "Мы должны вернуть эти вещи туда, где они будут полезны (тебе)"

"Спасибо…," — сказала я, не зная как выразить свою благодарность.

"Называй меня бабушкой," — сказала она с улыбкой. — "Это моё имя. Или гран-мама. Гран. Всё, что тебе хочется."

У меня была только одна бабушка, и она жила в Буэнос-Айресе. Я называла ее Lita Soto.

"Как насчёт Лита? — спросила я. — "Это прозвище бабушки на испанском языке."

"Мне нравится", — сказала она с довольным кивком. — "Мне это очень нравится."

18. Замок

13 февраля 1991 года

В три часа утра я сидела на кровати и кричала.

Бедная Рут, я думаю, что испугала её до полусмерти. Также я разбудила маленькую Бриджит. Они обе оказались у моей двери. Хотя я их и заверила, что мне просто приснился плохой сон, я знала, что это было больше, чем сон. Моё сердце болело, как будто оно было повреждено. Это трудно объяснить, но я чувствовала, что свеча, которая всегда горела внутри меня, погасла. Я почувствовала пустоту и неописуемую потерю.

После того, как Рут и Бриджит вернулись в свои постели, я пошла по ввсему дому, пытаясь убедить себя, что этому волнению было разумное объяснение. Я прошла через подвал, кухню, обдумывая и прося Богиню найти обычное решение. Но глубоко в сердце я понимала, что его не будет, и оно было право.

В моей рабочей комнате — в спальне Сохары, я обнаружила погром. Полки были разрушены, и всё, что на них находилось, валялось на полу. Ковёр, где когда-то стояла кровать, был измельчён. Тогда я поняла, что мои худшие опасения оказались правдой.

Моя дочь, моя утерянная Сохара, она мертва.

Ивэн

Чарли вел автомобиль по улицам Глостера, мимо рыбаков, огромного неонового Гортона и переполненных пабов вдоль береговой линии. Он ничего не говорил, он только играл со стеклоочистителями, включая и выключая их, как будто они могли помочь ему очистить свои мысли. Я не могла понять, что он чувствовал. Было похоже, что его переполняли эмоции.

"В понедельник," — сказал он наконец, — "в подвале, я рассказал Бриджид о том, что произошло."

Я вспомнила бурю эмоций, которую ощутила, проходя мимо Бриджид. Неприятную смесь паники, ярости и тоски. Меня затошнило от мысли об этом.

«Ты имеешь в виду то, что произошло в библиотеке?» — я уточнила.

«Именно», — он кивнул. «И это было действительно ужасно. Она была так расстроена. Я никогда не совершал ничего подобного».

«Я сожалею», — сказала я. «Это я виновата…»

«Нет!» — возразил он, нечаянно дернув руль, когда повернулся, чтобы взглянуть на меня. «Это не то, о чем я жалею! Прости, что я был таким тихим вчера. Я просто пытался решить кое-что».

«Решить кое-что»? — переспросила я.

«Вчера я размышлял весь день», — продолжал он. «Сегодня я сказал ей, что мне нужно время подумать».

«Ты… порвал с ней?»

Он остановился на красный свет и повернулся ко мне. «Да», — сказал он. «Полагаю, да».

Я кивнула, не зная, что сказать». Я не могла придумать: возглас «Здорово!» соответствовал бы действительности. Только сейчас стало очевидно, что мы своего рода связаны, как бы это ни было странно и непонятно.

«Это к лучшему», — сказал он. «Мы были вместе два года с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать. Теперь ей шестнадцать, а мне семнадцать. Я забочусь о ней, но мы оба выросли и изменились. Не думаю, что мы лучшая партия друг для друга».

Загорелся зеленый, и Чарли выехал на перекресток.

"Я уезжаю в колледж этой осенью. Я собираюсь покинуть Глостер". В его тоне слышалась боль, словно он пытался убедить меня и себя, что поступает правильно. Он помолчал минуту, очевидно, не зная, что еще сказать.

"Мы с Эвелин поговорили, представляешь", — сказала я.

Он завернул на стоянку и заглушил двигатель.

"О чем?" — спросил он, отстегивая ремень и поворачиваясь ко мне. "То есть, по-моему, всё прошло прекрасно на круге сегодня вечером. Я наслаждался происходящим".

Не вдаваясь в подробности, я рассказала ему, что мы с Эвелин наладили наши отношения, и объяснила, что лежало в коробке за моей спиной"

"Алиса". — Он заулыбался и взял меня за руки. — "Это здорово. Я не могу поверить, что я не заметил… Мне очень жаль."

"Всё нормально", — я тоже улыбнулась. "У тебя итак мозг кипит. Как ты себя чувствуешь?"

"Ну", — ответил он, "Я чувствую себя ничтожеством за то, как поступил с Бриджид, даже хотя и считаю, что это к лучшему. И я невероятно счастлив, что ты здесь".

Он наблюдал за тем, как я отреагирую на его слова. Скажу я вам, какая у меня была реакция — я растаяла. Энергия поцелуя подскочила до высшей отметки.

"Я хотел бы показать тебе это место", — сказал он, указывая на тени снаружи. "Взгляни".

Я наклонилась вперед и посмотрела через ветровое стекло. Затем я потерла глаза и взглянула снова. Это был средневековый замок — с множеством башен, разводным мостом, вспомогательными сооружениями. Я подумала, не совершил ли он что-то типа заклинания-иллюзии.

"Замок называется Хамонд. Он настоящий", — сказал Чарли, отвечая на мой немой вопрос. "Ну… настоящая подделка. Он построен в 1920-х годах богатым изобретателем. Ему нужно было еще одно красивое место для коллекции".

"Это действительно странно", — сказала я, — "но круто". И, конечно, до абсурда романтично.

"Там," сказал он, показывая мимо замка на кромешную темноту воды "одно из самых известных мест на береговой линии. Это — скала, названная Горе нормандца, место многих кораблекрушений и вдохновившая на балладу "Гибель Гесперуса", которую я сейчас прочитаю тебе."

Он выпрямился во весь рост, словно собирался произнести большую речь, я смотрела на него в изумлении.

"Немного ребячества," сказал он быстро, усмехаясь. "Но сила моря и дух моряков дают этому месту огромное количество энергии. Это — наш местный накопитель силы. Я совершил удивительную магию здесь."

Мы вышли из автомобиля и сели на скамью внутри маленькой каменной колокольни, где мы могли слышать рев океана раздававшийся снизу. Широкие полосы света освещали башни над нами и отбрасывали странные тени на землю.

"Подожди минутку", — он пошел к автомобилю и вернулся со своей наплечной сумкой.

"Хочешь научиться небольшому заклинанию?" спросил он.

"Если это не заставит ничего упасть или сломаться," сказала я. "Или не заставит мою одежду исчезнуть!"

"Нет". засмеялся он. "Ничего подобного. Это вернёт что-то, что сделало тебя однажды счастливой, хорошее воспоминание. Иногда это просто вкусная еда или красивый закат. Это — маленькое но хорошее заклинание, оно напомнит о чём-то приятном в твоей жизни."

"Звучит неплохо", — сказала я. "Конечно. Покажи мне".

Он записал гэльские слова на листке бумаги и прорепетировал их произношение со мной. Я практиковала это уже несколько раз. После заклинания темной волны эти три короткие строчки были пустяком. Потом он вылил мне на руку примерно половину чашки грубой морской соли.

"Хорошо", сказал он. "Я нарисую круг. Ты пройдешь по нему три раза. Скажешь по одной строчке на каждом круге. После того, как ты скажешь заклинание, закроешь глаза и бросишь это прямо в воздух, выше головы, в одном сильном, быстром броске, и продолжишь следить, как это упадёт обратно вниз к тебе."

Взяв еще немного соли, он закруы круг на асфальте, оставив мне пространство, чтобы зайти внутрь. Он закрыл круг позади меня. Потом начертил символы в воздухе- все четыре элемента, и кивнул мне, чтоб я начинала. Я сделала три круга, прочитывая по одной строчке каждый раз.

"Ар йобарт ар мианн

ан солаз гойт фоад тилл

тромад трат-са"

Я закрыла глаза, и с одним быстрым рывком бросила соль в воздух. Я ожидала, что соль дождем посыпется на мою голову, но это не произошло. Вместо этого бризы океана, казалось, остановились как на моментальном снимке. Я не слышала волны, бьющиеся о берег, не чувствовала запах соленого воздуха.

"Что это?" спросила я, внезапно паникуя.

"Расслабься", — услышала я его голос. "Просто пусть всё происходит само собой. Закрой глаза и дыши медленно"

Теперь воздух казался мне теплым, как озорной летний бриз или как ежедневный бриз в Техасе, где я родилась, щебетали цикады, ощущалась мягкая трава высоко вокруг моих лодыжек, я чувствовала себя неустойчивой, но пара сильных рук держала меня, удерживая мои руки над моей головой.

Я ощутила запах сирени.

Моя мама. Моя мама учила меня ходить. Она подвела меня к цветочному горшку. Я побежала и стала падать, но мамины руки поймали меня. Я услышала смех. Она подбодряла меня.

"Ты сможешь, Алиса," говорил её голос. "Хорошая девочка. Ты сделала это."

Я видела ее. Ее лицо походило на мое.

"Ты сделала это," повторила она.

Ободренная, я снова побежала к цветам, но они исчезли.

Через мгновение звук океана возвратился, и я почувствовала удары ветра. Аромат усилился и рассеялся. Я продолжала пытаться вдохнуть глубже, но смогла только перевести дыхание. Чьи-то руки держали меня. Большие руки, с холодной кожей и длинными пальцами, которые могли полностью охватить мои руки.

"Алиса!"

Я открыла глаза, дернулась вперед, и Чарли поймал меня прежде, чем я упала на землю. Он сказал благословение для закрытия круга и помог подойти мне к каменной скамье. Я наблюдала, как он отложил соль в сторону и мое видение становилось всё более туманным. Больше не было никакого волшебства. Он с беспокойством посмотрел на меня.

"Что ты видела?" спросил он, подходя и присаживаясь на корточки передо мной. Я покачала головой. Я не могла описать это.

"Это было что-то плохое?" спросил он, приподнимая бровь. "Это — такое мягкое заклинание. Что …?"

"Это была моя мама," сказала я.

Он резко выдохнул и покачал головой.

"Алиса", сказал он, "Я сожалею. Мы на Горе нормандца и я должен был понять, что заклинание усилится. Я — идиот."

"Нет", сказала я, вытирая глаза. "Нет. Это было … хорошо."

Он сел и взял меня за руки. Мы слушали волны, бьющиеся внизу о берег. В обычной ситуации я была бы в полной растерянности, задаваясь вопросом, собирается ли он поцеловать меня снова, волновалась бы о том, что я должна сделать или сказать. Но мои мысли были запутанны и Чарли, видимо понял это.

Я теперь понимала о чем все это было. Я урегулировала отношения со своей бабушкой. Я получила атами с ручкой русалки и остальную часть шкатулки моей матери. Я соединилась со своим наследием. Это были вещи, которые моя мать пыталась показать мне.

Теперь, я осознала, я была в состоянии ехать домой

19. Полный круг

16 февраля 1991 года

Я еще никому не объяснила, что я знаю правду, Сoхaра действительно ушла. Я выполнила многократные ритуалы предсказания, и результат всегда один и тот же.

Сомхайолу это будет о очень трудно принять. Он никогда не прекращал горевать о своей потерянной сестре, и я думаю, что он всегда чувствовал, что они бы воссоединились однажды. Это не должно было произойти.

Некоторое время назад Сомхэрл сказал мне, что он получил письмо и что у Сoхары родился ребенок, девочка по имени Алиса. Бедный ребенок теперь без матери, в три года. Она никогда не будет знать радости магии, неописуемого чувства воссоединения с Богиней. Если бы только Сoхaра никогда не оставляла нас, если бы только она никогда не поворачивалась спиной к своей семье и не отрицала прекрасные силы, данные ей Богиней. Теперь этот бедный ребенок никогда не будет знать нас и никогда не обнаружит богатство наследия Ровенвандов. У меня, возможно, была бы красивая, сильная внучка.

Теперь это не произойдёт

Ивэн

"Извини, что так поздно," — сказала я смущённо, когда позовнила Хантеру. — "Надеюсь, ты был не в постели?"

"Нет, давно уже нет," сказал Хантер. "Как прошёл круг сегодня вечером?"

Я только что вернулась домой к Сэму, и немедленно позвонила. Мало того, что я должна была позвонить Хантеру, я ещё полагала, что, как только скажу Хантеру, что возвращаюсь домой, я не смогу отступить. Я должна была действовать быстро прежде, чем потеряю самообладание.

"Было хорошо," сказала я. "Иначе. Моя бабушка, дала мне ритуальные вещи моей матери. У aтами … ручка в форме русалки."

Хантер издал низкий свист. Он слышал о моем видении от Морган.

"О," он сказал. "Я вижу."

"По крайней мере я знаю, что я не сумасшедшая," сказал я.

"Я никогда не думал, что ты сошла с ума", сказал он как ни в чем не бывало.

"Сходила", — сказала я смеясь. "Много раз. Но, Хантер…я…"

"Да?"

"Я знаю, я должна вернуться домой, как можно скорее".

"Это было бы к лучшему," сказал Хантер, его голос сразу стал очень спокойным. "Чем дольше ты будешь ждать, тем больше проблем у тебя появится."

"Возможно, есть автобус, уезжающий сегодня вечером," — ответила я, осматривая комнату, как будто у Сэма на стене висело огромное расписание автобусов.

"Нет, ни какого автобуса. Я сам приеду за тобой," — сказал он беспрекословным голосом.

Я подумала о четырёхчасовой поездке в один конец. — "Хантер, это далеко. Ты не должен…"

"Я сам знаю, что я должен делать. И чего я хочу. Я скоро выезжаю. Скажи мне свой точный адрес".

"После пятиминутного прослушивания моих бессвязных указаний пути, Хантер откашлялся и вежливо меня прервал. "Понятно", — сказал он. "Я найду наикратчайший путь в Глостер по карте. Следящий знак приведет меня туда".

"Как я узнаю, что ты приехал? — сказала я. — "Я должна поставить будильник?"

"Нет, не надо", — ответил он. "Ты узнаешь. Следящий знак предупредит тебя".

"Хантер… мм, спасибо. За всё. За то, что сделал до сегодняшнего момента. Это даже больше, чем требовалось".

Некоторое время он не отвечал.

"Мне было приятно помочь," сказал он, его голос смягчился. "И Алиса, я рад, что ты нашла то, что искала.

Мы быстро попрощались. У меня будет много времени всё ему рассказать в длительной поездке домой. Я приготовила себя ко второму звонку. У Сэма был номер Чарли в его небольшой записной книжке на столе. Когда Чарли ответил, я услышала музыку на заднем фоне. Казалось, он очень воодушевился моим столь быстрым звонком после того, как он меня подвез. Но затем, похоже, он кое-что почувствовал, наверное, из-за моего тона.

"Что-то случилось", сказал он.

"Нда", — печально ответила я.

"Новость явно не хорошая", — сказал он, — "не так ли?"

"Я должна уехать домой. Мне надо вернуться к своей семье".

"Когда?"

"Завтра утром."

Я расслышала пружины, когда он быстро сел на кровать.

«Ты сейчас не занята, так?» — сказал он, пытаясь звучать беззаботно. «Потому что я схожу в душ…»

«Прости. Я правда очень хочу остаться, но я должна ехать, пока ситуация дома не стала еще хуже, чем есть уже. Мой папа на самом деле переживает».

«Беглец», — вздохнул он. «Странница. Я влюбился в опасную девушку»

Влюбился. Чарли влюбился в меня. Никто не влюблялся в меня. Я быстро прокрутила события своей жизни. Я вызывала раздражение. И никто не влюблялся в меня до этого момента. Я опустилась на один из кухонных стульев, борясь с сильным желанием перезвонить Хантеру и сказать, чтобы он не приезжал.

«Однако», — продолжил Чарли, — «в этом есть смысл. Ты же не хочешь перевернуть свою жизнь с ног на голову. Как бы сильно я ни ненавидел мысль о твоем отъезде, это лучшее, что тебе следует сделать. Я не хочу, чтобы ты провела остаток дней под замком в собственном доме, пока тебе не исполнится девяносто пять»

«Если это случится», — ответила я, — «ты приедешь и освободишь меня, правда?»

«Естественно!» — сказал он. «Но сейчас я отвезу тебя домой. Я могу взять выходной, так что нет проблем».

Я всегда считала это избитым выражением, однако в моем животе действительно порхали бабочки от мысли побыть с Чарли наедине в машине четыре часа. Но в голове я знала, что это не было хорошей идеей. «Мм, ну, лидер моего ковена едет за мной», — сказала я неохотно. «Поверь мне, так даже лучше. Будут проблемы, когда я приеду домой. Это не то, как бы я хотела познакомить тебя с моим папой».

С минуту единственным звуком, который я слышала, была музыка на заднем фоне.

"Ты будешь на связи, — сказал он, — да?"

"Я допеку тебя своими электронными письмами", — сказала я. "Обещаю. Я тебе еще надоем".

"Лучше бы это было так", — я слышала, что он улыбался, говоря это. "Мне нужны подрбнейшие отчеты обо всей ситуации с Хилари".

"О", — сказала я, — "не беспокойся об этом. Ты их получишь. Большая свадьба уже на носу"

Никто из нас понятия не имел, как распрощаться, поэтому мы болтали еще несколько минут, оба пытаясь говорить непринужденно. В свойственной Чарли манере, он отпустил несколько шуток о том, как украдет меня. В свойственной мне манере, я преимущественно шмыгала носом. Он пообещал приехать в Нью-Йорк с визитом как можно скорее.

Предстоял еще один душераздирающий разговор.

Сэм читал, сидя в кровати, когда я постучалась. Он пригласил меня войти. Его спальня была великолепна. Точно в стиле Сэма. Мебель была огромной и древней, с обеих сторон кровати размещались лампы с изображением на них стрекоз. Коты довольно обнюхивали друг друга. Я присела на ватное одеяло в шаге от кровати.

«Я должна возвращаться домой», — сказала я, погладив Мэнду, который подошел ко мне и залез на колени. «Лидер моего ковена приедет за мной. Он будет здесь утром, возможно, очень рано».

Сэм отложил книгу и снял очки.

"Завтра утром?" повторил он.

Я кивнула.

«Удачи, Алиса», — нежно сказал он, потянувшись, чтобы взять меня за руку. «Я не собираюсь прощаться, потому что знаю, что ты вернешься. Дверь здесь всегда открыта».

«Спасибо», — мои глаза вновь наполнились слезами. Прощание было горьким. Я видела, что его глаза тоже покраснели. Я сидела так несколько минут, лаская котят, просто наслаждаясь моментом побыть с Сэмом.

«Ты устала», — в конце концов произнес он, глядя мне в глаза. «Пора тебе поспать».

Он был прав, я была измотана, но также я была слишком встревожена, чтобы спать. Сэм встал и проводил меня вниз по ступенькам, его рука обнимала меня за плечи. Затем он уложил меня в кровать, надежно укрыв одеялом. Он положил руку на мой лоб, и постепенно я погрузилась в счастливое блаженство. Словно я плыла на плоту по водоему, убаюкивающая вода уносила меня всё дальше и дальше. Я уснула в считанные секунды. Я даже не помнила, как Сэм выключил свет и поднялся к себе, так что не представляла, сколько он просидел рядом со мной.

Той ночью мне приснился еще один сон, но он не был похож на тот, что был о русалке. Я находилась на заднем дворе с моей мамой, прогуливаясь по направлению к горшкам с цветами. В какой-то момент я подняла глаза, но на этот раз отчетливо разглядела ее. Я видела ее миндальные глаза, так сильно похожие на мои. Ее бледная кожа была покрасневшей от техасского солнца.

"Ты сделала это" — сказала она вновь.

Тогда я поняла, что я не малыш. Это была только я, так же, как я сейчас, стоя напротив нее и держала ее за руки.

"Ты показала мне", — сумела я сказать.

Она покачала головой и больше не произнесла ни слова. Но ее улыбка ответила мне.

Content

Тирнан Кейт Расплата

Пролог

1. Предзнаменования

2. Контакт

3. Потоп

4. Неконтролируемое

5. Взрыв

6. Побег

7. Сэм

8. Возвращение на родину

9. Влечение

10. Чарли

11. Вдребезги

12. Выявление

13. Нападение

14. Испытания ведьмы

15. Ройсил

16. Родословная

17. Русалка

18. Замок

19. Полный круг