Мой ревнивый муж

Глава 1. Ляпнул так ляпнул…

Максим терпеть не мог, когда жена показательно дула губы.

Сегодняшний завтрак – прямо иллюстрация всего, что он не любил.

Они сидели на кухне друг напротив друга. Он ел приготовленную женой яичницу с беконом, пил кофе. А вот Полина была занята более важным делом – прожигала его взглядом. Она делала это виртуозно. Зыркнет в его сторону, дождется, пока он это заметит, и спрячет глаза, сделает глоток из своей огромной синей кружки, по размеру больше напоминающей супницу. И так по кругу, пока он рядом.

Открыто конфликтовать с ним она чаще всего не решалась. Ограничивалась такими вот взглядами и гробовым молчанием. Но кто бы знал, как это бесило Максима.

Было бы, вообще, из-за чего дуться!

Да, вчера он ей предъявил за то, что задержалась непонятно где. Да, может, чуть пережестил. Но это разве повод на следующее утро смотреть на него так, что у него бекон в горле застревал?

Женился на свою голову…

– Полина, я не тот мужик, который будет терпеть бесконечное дутье, – процедил он недовольно.

От его резкой фразы она, казалось, обиделась еще больше. Широко распахнула зеленые глазищи, прикусила пухлую нижнюю губу, часто задышала. Ни дать ни взять оскорбленная невинность.

От ее реакции Максиму поплохело еще больше.

– Позавтракал, называется, – буркнул он.

Швырнул вилку на стол, встал и вышел вон из кухни.

– Макс! – раздался ему в спину жалобный голос жены. – Ну не уходи так. Я больше не буду дуться! Поешь нормально…

Но чаша терпения Максима была переполнена.

Ее слова отлетели от его широкой спины как мячики для пинг-понга.

Вечером он с ней поговорит. Он с ней так поговорит, что эта девчонка вообще забудет, что такое дуть губы.

Он прошел в прихожую, схватил черную куртку, сунул ноги в ботинки.

Уже на выходе все-таки бросил взгляд на жену.

Полина стояла в дверях кухни, все так же нервно покусывая губу.

Она была невысокая, когда они обнимались, ее голова доходила ему ровно до подбородка. Но длинноногая, если сделать поправку на пропорции ее тела. Сегодня утром на жене красовались короткие шорты и черный топ, облегающий стоячую грудь. К слову, так ей разрешалось одеваться лишь дома. Он любил на нее смотреть, но терпеть не мог, если смотрели другие.

Ощупав взглядом фигуру жены, Максим посмотрел ей в лицо. Заметил, что из обиженного ее взгляд трансформировался в грустный. Это означало, что она готова помириться, а если точнее – хочет, чтобы он ее приласкал. Наверное, поэтому и оделась так.

На миг ему захотелось поддаться соблазну. Поманить ее к себе, поцеловать, растрепать пальцами ее стянутые в хвост черные волосы, сжать в ладонях дерзко торчащую грудь.

Но вместо этого он вышел, не попрощавшись. Громко хлопнул дверью.

В следующий раз пусть думает, с каким лицом надо подавать мужу завтрак. А заодно пусть уяснит, на что можно обижаться, а на что нет.

Он вышел во двор, прошелся пятерней по ежику светло-русых волос, потянулся было в карман за ключами от машины, но вовремя вспомнил, что сегодня его забирает напарник.

Максим вышел за калитку и увидел, как к дому подъезжает авто Дениса Кротова, взмахнул рукой, приветствуя друга, и забрался в салон.

Денис пожал его руку и порулил на работу.

– Чего такой смурной? – спросил он. – Опять Полька чудит?

Такие вопросы между ними были в порядке вещей.

Максим знал Дениса ровно столько, сколько помнил себя. Они вместе окончили школу, поступили на юридический, вместе служили и вместе же пошли работать в полицию. Теперь трудились в одном отделе, всю жизнь жили неподалеку.

Эти двое полностью отличались внешне: Денис был низкорослым, худым, черноволосым, а Макс – высоким и мускулистым.

По характеру они тоже отличались: приятель слыл душой компании, а Максим был молчуном.

Но они давно и крепко дружили.

– Полька учудила, да, – неохотно ответил Максим.

– Что на этот раз? Опять сбежала в клуб? – друг сочувственно хмыкнул.

Максима передернуло от воспоминаний.

Эпичный побег Польки в клуб состоялся примерно через месяц после их свадьбы. Поселив жену у себя, Максим сразу очертил границы дозволенного. В них четко значилось – встречи с подругами только с его разрешения и только днем. Никаких походов в кафе, кино и тому подобного. Это можно только с ним. Нормальные, абсолютно адекватные требования для жены, как по его мнению.

Полина на все это согласилась. Вела себя примерно. Но в тот день он сказал ей, что задержится на работе. Нет бы ей, как порядочной жене, ждать дома… Вместо этого она отправилась на день рождения к подружке в клуб. Естественно, Максим об этом узнал, ведь отслеживал все ее передвижения. Он забрал ее оттуда уже через час, потом полночи проводил разъяснительные работы.

Больше Полина так не делала.

Надо признать, что за год их брака такой серьезный залет произошел лишь раз. Но хватало и мелких, как вчера например.

– Так что стряслось? – спросил Денис, выворачивая на нужную улицу.

– Представь ситуацию, – начал объяснять Максим. – Вчера мне приходит оповещение о покупке из супермаркета. Думаю, молодец, Поля, за продуктами сходила.

– Она до сих пор ходит с твоей картой? – вклинился в рассказ Денис.

– Естественно, сама-то не зарабатывает… Ну так вот, получаю я оповещение, проверяю, где она находится, а приложение мне показывает, что ее мобильник дома. Естественно, я взбодрился, стал ей звонить. Подумал, мало ли, вдруг карту где-нибудь проворонила, а кто-то шопится на мои деньги. Думаешь, она взяла трубку?

– Дай угадаю, опять забыла телефон? – усмехнулся Денис.

– Еще как забыла, – кивнул Максим. – А я ведь ей запретил выходить из дома без мобильника. Мало ли что может случиться. Так вот, перезвонила она мне только через сорок пять минут, когда соизволила вернуться домой. Между тем от супермаркета до дома пять минут хода. Теперь вопрос – где шлялась сорок лишних минут? Естественно, я ей это предъявил, а она опять обиженку включила: мол, с подружкой чуть-чуть пообщалась, что такого. И понеслось…

Никакого понимания в глазах друга Максим не увидел.

Денис лишь покачал головой и сказал:

– Думаешь, она за эти сорок минут нашла себе кого-то и пошла тебе изменять, что ли? Не дури, Макс, не надоело по каждому поводу включать ревнивца?

Как будто эта функция в нем хоть когда-то выключалась. Работала круглые сутки по умолчанию.

Максим дико ревновал жену.

Собственно, ревность присутствовала в любых его отношениях, начиная с университетских интрижек и заканчивая супружеской жизнью.

Но именно Полину он ревновал больше всех.

Причина тому имелась весомая – девятилетняя разница в возрасте.

Полине девятнадцать, в голове сплошной ветер. Ей хочется веселья, общения…

А он двадцативосьмилетний угрюмый мужик с богатым жизненным опытом, далеко не самым приятным. К тому же вот уже два года работал следователем, что тоже накладывало отпечаток.

Они неподходящая пара, с какой стороны ни глянь. Так было с самого начала.

Максим познакомился с Полиной, когда той было шестнадцать.

Случайная встреча на автобусной остановке перевернула его душу. Он моментально на залип на эту девчонку, да так, что чуть не проехал на красный. Тогда он притормозил, предложил ее подвезти, а она согласилась.

Стоило ей забраться в машину, как он тут же решил, что переспит с ней тем же вечером. То, как быстро она согласилась к нему сесть, непрозрачно намекало на взаимный интерес. В двадцать пять лет он часто себя развлекал такими вот подкатами.

Ему понравилось в Полине все: стройные ноги, плоский живот, аппетитная задница. Лицо – вообще отдельная тема. Аккуратные брови, маленький ровный нос, зеленые глаза, в которые хотелось смотреть бесконечно. А губы такие манящие, пухлые, что не фантазировать на тему того, что он мог с ними сделать, было попросту невозможно.

Максим тогда чуть по руке себе не дал за неуемное желание смять ее губы пальцами, так хотелось проверить, настоящие ли. Слишком они показались ему идеальными.

Но прежде, чем звать ее на ужин с продолжением, он все-таки догадался спросить, сколько ей лет. Когда она призналась, что ей шестнадцать, он чуть руль не сжевал от досады, ведь уже настроился на постельные приключения. Это же надо было ему, взрослому мужику, повестись на школьницу!

В тот день он долго ругал девчонку за беспечность. Отвез домой и запретил даже смотреть в сторону незнакомых машин. Подробно рассказал, что случается с неосторожными девушками даже в таких маленьких городах, как тот, в котором они живут. Благо фактов у него было в избытке.

В общем-то, с того дня он ее из поля зрения так и не выпустил.

Максим тогда уже работал в полиции. Поэтому ему не составило труда разузнать о Полине Беловой все, что хотел. С кем живет, дружит, где учится.

Целых два года Максим внимательнейшим образом приглядывал за ней.

Иногда водил в кино или кафе, создавая иллюзию отношений. Но главным образом следил, чтобы никакой молокосос не смел подбивать к ней клинья. Пусть тогда между ними еще толком ничего не было, но ему была невыносима мысль, что кто-то испортит девчонку, которую он присмотрел для себя.

Полина нравилась ему до дрожи и вызывала столько эмоций, что временами хотелось ее съесть. Тем не менее он не трогал девчонку, пока той не исполнилось восемнадцать. Ни разу даже под юбку не полез, хотя очень этого хотел.

Первый секс у них случился в ночь, когда он увез ее с выпускного. Вместо того чтобы веселиться с одноклассниками, она поехала с ним не задумываясь. И это была лучшая ночь в его жизни.

Видно, для Полины это тоже было так, потому что сразу после того как Максим взял ее, она призналась ему в любви. В ответ он сделал ей предложение. Он пошел на это абсолютно осознанно, ведь в будущем не собирался ни с кем делить ее внимание. Она должна принадлежать ему вся без остатка.

После свадьбы Максим поселил Полину у себя, и с того момента уже на правах мужа следил за каждым ее шагом.

Естественно, Максим был у нее первым мужчиной. И очень хотел думать, что единственным. Но стоило Полине где-то задержаться, как-то нарушить установленные им правила, как в его голову тут же лезли нехорошие мысли.

Мало ли, чего может захотеться глупой молодой девчонке?

Он много раз говорил ей, что никогда не простит измены. Стоит ей один раз позволить другому мужику то, что позволено лишь ему, как он в тот же день подаст на развод. Такие разговоры обычно заканчивались ее слезами и уверениями, что она никогда его не предаст, признаниями в любви.

Но сколько бы Полина ни клялась ему, что любит, Максиму этого было мало. Он не собирался оставлять ей ни единой возможности даже взглянуть налево. Поэтому действовал на опережение, продолжая изо дня в день закручивать гайки.

Ревность – паршивое чувство, от которого и рад бы избавиться, да никак.

Оно ело его изнутри, заставляло сомневаться в правдивости слов жены, искать подвохи, что, естественно, приводило к ссорам.

Обычно они мирились в постели. Ярко, бурно, так, что у обоих сносило крышу. После любовных схваток в кровати он на какое-то время успокаивался. А потом Полина что-нибудь отчебучивала, и все начиналось заново.

То телефон забудет, то задержится после занятий, то вовремя не ответит на его сообщение, то купит кофту, которая, по его мнению, слишком облегает ее грудь… От всего этого у Максима взрывался мозг.

Он любил ее до безумия, трясся над ней, как над самой большой драгоценностью, какая только может попасть в руки.

Но в то же время за год совместной жизни ревность выела ему все нутро.

– Иногда я думаю, было бы проще, поймай я ее на измене. Переболел бы раз, и все… – неожиданно признался Максим другу.

В тот момент он понятия не имел, что напророчил свое будущее. Только переболеть ею или разлюбить у него в итоге так и не получилось.

Глава 2. Камера

Этим вечером Полина с нетерпением ждала мужа домой.

Утренняя ситуация с хлопаньем дверью очень ей не понравилась.

Не так она привыкла провожать своего Макса на работу. Обычно это был страстный поцелуй, который он дарил ей в благодарность за завтрак. Потом еще один поцелуй в прихожей. Затем любовные эсэмэски с сердечками, обнимашками и пожеланиями хорошего дня с ее стороны и короткие, но многозначительные, ответы мужа. Как например: «Будь умницей», или коронное: «Вечером пошалим».

Полина с удовольствием шалила с Максом по вечерам и очень старалась быть ему примерной женой. Но до звания «Умница» она никогда не дотягивала. Потому что у нее в попе шило! По крайней мере, так любила говорить ее бабушка, всю жизнь проработавшая учителем в школе.

Не специально, но с завидной регулярностью Полина умудрялась что-нибудь натворить, и в результате они с Максимом ругались.

То как-то не так оденется, то пойдет куда-то не туда, то – о ужас! – забудет зарядить телефон или вообще где-нибудь прошляпит его. А недавно она сдуру поздоровалась при Максиме с одноклассником в кино. Муж потом полвечера пытал ее вопросом, было ли у нее что-то с этим парнем. А у нее ведь ни с кем, кроме супруга, ничего не было!

В общем, сложная это наука – быть примерной женой для Максима Реброва.

Сегодняшнее утро было далеко не единственным, когда муж ушел хлопнув дверью. В последнее время отношения совсем разладились, пусть по большей части из-за его ревнивых выходок, но ее доля вины тоже была. И ей очень хотелось наладить погоду в доме.

Поэтому она решила засунуть обиду подальше и как следует с ним помириться.

Женские штучки ей в помощь.

Она навела в доме чистоту, запекла в духовке курицу по фирменному бабушкиному рецепту. Пока та запекалась, она сама прихорошилась. Натянула на стройную фигуру черное платье без рукавов, сделала легкий макияж, распустила волосы.

Курица запеклась, и теперь уже медленно томилась в остывающей духовке. Пахла так одуряюще вкусно, что невольно текли слюнки. На столе красовался салат из овощей, в кастрюле на плите ждало своего часа картофельное пюре. Идеально размятое! Ни единого комочка, как любил Макс.

Все было готово.

А мужа до сих пор нет!

Наконец Полина решилась написать ему: «Ты скоро вернешься?»

Ей тут же прилетел резкий ответ: «Когда надо, тогда и вернусь».

– Ну пипец, блин! – проворчала она себе под нос.

Тут же начала злиться.

Кое-как подавила в себе желание достать уже успевшую остыть курицу и отнести ее соседским собакам. А потом пойти на второй этаж, смыть с себя косметику и лечь спать, предварительно забаррикадировав дверь в спальню комодом. Она так, правда, еще никогда не делала, но мечтала часто.

И тут она услышала шум подъезжающей к дому машины.

Очень скоро хлопнула калитка.

Полина поспешила в прихожую, которая у них была совмещена с гостиной.

– Привет! – проговорила она с улыбкой, когда Макс вошел в дом.

Надеялась, муж скажет комплимент, ведь она так старалась навести красоту. Но он лишь мазнул по ней безразличным взглядом, положил белый пакет у двери, скинул куртку и прямым ходом направился в кладовку.

«Что он там забыл?» – забеспокоилась Полина, поспешила следом.

Очень удивилась, когда муж вытащил стремянку и чемодан с инструментами.

С круглыми глазами наблюдала, как он потащил все это к арке, находящейся между прихожей и гостиной.

– Что ты делаешь? – наконец не утерпела она.

А потом увидела, как он достал из пакета белую камеру видеонаблюдения.

«Он что, собрался установить ее тут?»

Ладно еще геолокатор в ее телефоне, это она худо-бедно могла понять. Ладно бесконечные расспросы, что она делала днем. Но камера в доме – это явный перебор.

Полина с ошалевшим видом наблюдала, как муж забрался на стремянку с дрелью в руках, начал сверлить.

– Макс, ты что творишь? – закричала Полина.

Но он не обратил на нее никакого внимания. Молча жужжал дрелью, и все. Он сделал в деревянной арке несколько дырок, потом спустился за камерой, взял ее и прикрутил в углу.

Муж слез со стремянки, сложил инструменты и повернулся к ней.

– Теперь я буду точно знать, кто приходит в дом, – прогудел он, смерив ее надменным взглядом.

Полина нервно сглотнула, почувствовала, как в душе начал разрастаться сильнейший протест. У нее даже щеки покраснели от такой наглой выходки мужа.

– Ты совсем офигел? – прошипела она.

– Следи за языком, Полина, – проговорил он, прищурившись.

Но ее уже понесло по кочкам.

– Я завтра же возьму швабру и собью эту чертову штуковину! Понял? – взвизгнула она.

Взгляд Максима сделался жестким.

– Только попробуй это сделать. Тогда я не поскуплюсь, куплю скрытые камеры, установлю их по всему дому. Хочешь? Хватит психовать, пока что это всего лишь камера у двери. Угол обзора захватывает только прихожую и часть гостиной.

– Зачем это тебе? – всплеснула руками она. – Это уже ни в какие ворота…

– Это всего лишь безопасность, – пожал он плечами. – Если кто-то войдет в дом, я это увижу. У многих стоят камеры в доме, это нормально.

– У тебя уже профдеформация полным ходом! Ты не видишь разве? – продолжала возмущаться она. – И как будто я не понимаю, зачем ты установил эту камеру! Ты за мной следить будешь. Когда прихожу, ухожу…

Лицо Максима сделалось строгим.

– Я не понял, Полина, а почему ты так против камеры? Тебе есть что скрывать?

– О-о… Хватит уже! Нечего мне скрывать! – выкрикнула она возмущенно.

– Тогда я не вижу причин, почему бы тебя могла напрячь камера, – проговорил он невозмутимо.

– Серьезно? – фыркнула она. – А может, стоило со мной для начала это обсудить? Может, я не хочу, чтобы ты так откровенно за мной следил! Может, я тут йогой голая буду заниматься…

– Ты занимаешься йогой голая, когда в комнате столько окон? – Его взгляд тут же зажегся опасным огнем.

Полина фыркнула, поджала губы.

– Это я к примеру, – ответила она.

– Так занимаешься или не занимаешься? – процедил он строго.

– Убери эту камеру! – она аж подпрыгнула на месте от возмущения.

– Ни за что… – процедил он, выделяя каждое слово.

– У-у-ух! – пропыхтела она.

Помирилась с мужем, называется.

Полина резко развернулась к лестнице, собираясь сбежать от Макса на второй этаж. Но не успела сделать и пары шагов, как он догнал ее.

Обхватил своей лапищей за талию, прижал спиной к себе, жарко зашептал на ухо:

– Хорош психовать…

И тут ее шею обжег поцелуй.

– Не трогай меня! – взвизгнула она.

Попыталась выкрутиться и убежать. Только разве из его лап так просто выкрутишься.

Максим развернул ее к себе, схватил за плечи и впился взглядом в ее лицо.

– Злишься? – спросил он.

– Иногда мне хочется тебя прибить!

Неожиданно Макс отпустил ее плечи, чуть наклонился к ней и с усмешкой сказал:

– Ну давай. Бей. Может, тогда успокоишься.

Мысленно Полина надавала ему с дюжину оплеух. Смачных, громких. Таких, от которых потом долго жгло бы ладонь. Хрясь, хрясь по его нахальной ухмыляющейся морде…

Но в реальности перед ней стоял любимый муж. И решиться дать ему оплеуху было совсем не так просто, как в воображении. Неважно, как сильно она была на него зла.

Полина сжала кулаки и изо всех сил стукнула его в грудь. Второй раз стукнула, третий… А толку-то? Каменную грудь мужа ее кулачками не пробить, там же мышц больше, чем у некоторых во всем теле. И пресс у него железный, и бицепсы здоровенные.

От ее ударов ему, кажется, даже не было больно.

– Все? – спросил он все с той же наглой усмешкой.

Полина не ответила, все еще внутренне пыхтела от негодования.

А потом Макс сказал:

– Теперь моя очередь…

Он утробно зарычал, схватил Полину за талию и впился в ее губы жестким, требовательным поцелуем. Тут же начал теснить ее к стене. Вскоре Полина оказалась прижатой к ней спиной.

Максим сжал ее запястья, перехватил их в одну руку и поднял у нее над головой. Наклонился к ее лицу, снова поцеловал в губы.

– Ты такая секси, когда злишься…

С этими словами он прижался к ней телом.

От звуков его голоса и непосредственной близости по коже Полины против воли поползли мурашки. Она шумно вздохнула, почувствовала, как внизу живота все сжалось в предвкушении.

Она не знала, как это работало, но каждый раз, когда он вот так прижимал ее собой к стене, вся злость, которую она в себе копила, тут же трансформировалась в сексуальную энергию.

– Хочешь меня? – спросил он с хрипотцой.

Она очень хотела продолжить на него злиться, прокричать громко: «Нет!»

Но он уже затеял губами сладкую пытку, в этот момент как раз втянул в рот мочку ее уха, заставив ее томно охнуть.

Поэтому вместо строптивого «Нет» из ее рта раздалось хриплое:

– Да…

– Тогда скажи мне то, что я хочу услышать, – прогудел он, продолжая ласкать губами область возле уха.

– Я люблю тебя… Люблю! – простонала она, в ту минуту разом забыв и про камеру, и про ссору.

Все, что в тот момент имело значение, – лишь он, ее большой, сильный мужчина. Такой страстный, горячий, желанный.

Полина моментально улетела в пространство, где не было ничего, кроме наслаждения, даримого его руками, губами.

Она позволила ему задрать свое платье, пробраться пальцами под белье. Потом услышала звук расстегиваемого ремня.

Они занялись любовью прямо там, у стены.

Жаркий контакт заставил обоих громко стонать от удовольствия.

А когда все закончилось, Полине уже было все равно, что в гостиной висит камера.

В самом деле, может, этот гаджет хоть чуть-чуть успокоит ее ревнивца? Ведь она никогда никого не водила домой без спроса. Ей нечего опасаться. А если он увидит, как она, допустим, моет пол кверху попой, она это как-то переживет.

– Пойдем ужинать? – спросила она, когда Макс ее отпустил.

– Пойдем, – согласился он, натягивая штаны.

Через пару минут она уже суетилась на кухне, подогревала курицу, расставляла на столе блюда.

А когда оказалась в зоне досягаемости, Макс вдруг схватил ее за талию, привлек к себе и спросил:

– Поль, когда ты у меня уже забеременеешь?

Он много раз говорил ей, как хочет, чтобы она ему поскорее родила.

Она тоже этого очень хотела. Но несмотря на цветущее здоровье, за целый год брака так и не смогла залететь.

Полина очень надеялась, что это скоро произойдет. Тогда-то ее Отелло уж точно успокоится, прекратит ревновать без всякого повода, и они заживут спокойно.

Глава 3. Горячий мужчина

«Скоро вернешься домой?» – написала Полина Максу.

«На объекте. Нескоро. Ложись спать», – ответил муж.

Полина разочарованно вздохнула, села на кровати, недовольно поджав губы.

Она терпеть не могла засыпать без Макса. С тех пор как стали жить вместе, ей для хорошего сна нужно было чувствовать рядом его плечо. Она любила уткнуться в него лбом или просто положить на него руку.

Макс был ей необходим, и вот эти вот его подработки допоздна очень ей не нравились.

Кроме того, что вкалывал следователем, он также служил внештатным работником в местном детективном бюро, а еще иногда подрабатывал в охране.

Крутился, в общем. Зарабатывал ей на хлеб с маслом, как он это называл.

Полина понимала, что он вправду делает это по большей части для нее. Ведь самому Максу деньги нужны были постольку-поскольку. Он неприхотлив в еде, одежде. Ездит на одном и том же автомобиле уже несколько лет.

Опять же, у них было хорошее жилье – дом, где Макс вырос и жил вплоть до восемнадцати.

Его отец подарил Максу этот дом на свадьбу. Пусть старый, но просторный, двухэтажный, в пригороде. Даже с бассейном на заднем дворе!

Свекор у нее – большая шишка, зам мэра. Так сложилось, что как раз на момент свадьбы сына он приобрел для себя и новой жены жилье в центре, а это отдал ему.

В общем, Ребровы не бедствовали.

И, по мнению Полины, Макс совершенно не обязан был так много работать. Пусть оправдывал это тем, что содержал ее.

Полина, вообще-то, и сама бы с удовольствием поработала для пресловутого хлеба с маслом. Она училась на заочном, и у нее оставалась масса свободного времени. Она даже пыталась устроиться в риэлтерское агентство помощником.

Но Макс запретил.

Ему не нравилась идея, что она будет каждый день куда-то ходить, сталкиваться с непонятными людьми. Тем более с мужчинами!

Потому что чертов ревнивец…

Полина сдалась, пообещала мужу, что будет заниматься домом и учиться. Пусть на кусок хлеба зарабатывает он. Но вот эти его вечерние отлучки по два, три, а то и четыре раза в неделю очень ее напрягали.

Ничего не поделаешь, придется терпеть.

Полина уже было схватилась за книжку, собираясь чуток почитать перед сном.

Но почти сразу от любимого прилетело сообщение: «Пришли селфи».

Селфи ему надо, значит…

Полина пришлет!

Обычно, если муж просил ее о таком, она особо не заморачивалась, просто щелкала себя как была. Но сегодня захотелось «вау-эффекта».

Пусть он сидит там на своей работе и думает о ней.

Она тут же подскочила, стянула с себя скучную белую майку, в которой ходила дома, когда Макса не было. Достала оружие массового поражения – красную комбинацию с кружевным лифом. Надела под нее бюстгальтер, чтобы приподнять грудь. В результате появилась приятная ложбинка, которую ей так хотелось продемонстрировать мужу.

Полина схватила телефон, полюбовалась на себя через фронтальную камеру.

И не понравилась себе.

Ну в самом деле, волосы лежат абы как, лицо бледное.

Она поспешила в ванную, причесалась. Прошлась черной подводкой по верхним векам, напудрилась, добавила чуть румян. В порыве вдохновения достала из косметички красную помаду, как раз под цвет комбинации. Такой образ очень шел ей в сочетании с черными волосами.

Довольная собой, она вернулась в спальню. Присела на кровать, выгнулась в соблазнительной позе, сделала губки бантиком и щелкнула фотоаппаратом.

Селфи получилось что надо – эдакая женщина-вамп шлет поцелуй своему мужчине.

Отправила, замерла в ожидании реакции.

И реакция не заставила себя долго ждать.

Только оказалась совсем не такой, на какую Полина рассчитывала.

Полина хотела комплиментов, а получила лишь недовольство: «Для кого расфуфырилась? Куда-то собралась?!»

«Ну серьезно, что ли» – фыркнула она про себя.

Неужели у них теперь уже и селфи – повод для ревности?

«Я никуда не собралась», – поспешила она ответить.

«Чтобы не смела выходить из дома!» – тут же последовал приказ.

На это она даже ничего не ответила, злая на Максима донельзя.

Как это у него получалось? Любую ситуацию сведет к тому, что она якобы собралась ему изменять! Невозможный человек.

Чтобы она еще раз накрасилась для селфи? Да никогда! И комбинацию эту назло Максу носить больше не будет.

После сообщений мужа, ее щеки запылали, и она пошла открыть окно, чтобы проветрить спальню. Все равно, что зима. Она всегда открывала его перед сном хотя бы на пять-десять минут, чтобы проветрить. А сегодня так тем более хотелось арктического холода, чтобы забрал с собой жар ее недовольства.

Она распахнула окно и пошла в ванную, чтобы смыть косметику.

Долго плескала себе на лицо теплой водой. А когда вытирала лицо пушистым полотенцем, вдруг услышала в спальне какой-то стук. Ни на что не похожий. Вроде бы в комнате, а вроде бы и где-то на улице.

«Макс!» – тут же подумала она.

Мысленно задалась вопросом: неужели вернулся?

Но, когда она вышла из ванной, в комнате ее ждал незнакомый лысый мужик.

Полина приросла к полу, разглядывая незнакомца.

Высоченный, крепкий, одет в черную куртку и джинсы… Внешне полный урод. Здоровенный шрам от ожога на левой щеке лишь подчеркивал грубость его лица.

«Как он сюда попал?!»

Ведь спальня на втором этаже. На первом окна с решетками, плюс супернадежная дверь, плюс сигнализация, которая заорала бы благим матом, попытайся кто-то вскрыть замок. Полина была уверена, что закрыла его.

«Он что, прилетел на второй этаж на крыльях?» – билось в истерике ее сознание.

Незнакомец тем временем вальяжно отошел от окна, направился к ней.

– Ч-что вам нужно? – спросила она, чуть заикаясь. – У нас ничего нет…

Это и вправду было так.

Конечно, в доме были кое-какие дорогие вещи, например телевизор, ноутбук Максима, ее обручальное кольцо с бриллиантом. Но никаких особенных ценностей типа пачки баксов или залежей драгоценных камней. Ничего, ради чего стоило бы решиться на грабеж, если ты не наркоман, который ничего не соображает.

Незнакомец на наркомана похож не был. Выглядел трезвым и очень решительным.

– Ты еще не догнала, зачем я здесь, цыпа? – он нахально ее оглядел.

Тут-то Полина и пожалела о том, что напялила на себя кружевную комбинацию, красную к тому же.

– Ты зачетная птичка, – цокнул языком негодяй и бросился к ней.

Полина взвизгнула, ринулась обратно в ванную, в надежде там запереться. Но урод схватил ее за волосы, больно дернул назад. Повернул к себе лицом и с силой припечатал к стене.

– Мой муж полицейский! – выкрикнула в панике она. – Он тебя найдет и убьет!

Но ее угроза будто только подзадорила нападающего.

Он осклабился и прогудел довольным голосом:

– Я в курсе, что ты замужем за мусором… Будешь вести себя по-умному, останешься жива и сравнительно цела. Слушайся дядю!

С этими словами он вжал ее в стену своим телом.

Однако если Полина кого в этой жизни и слушалась, так только своего Макса.

Сама не поняла, откуда у нее взялись силы, но она умудрилась чуть отпихнуть незнакомца, а потом согнула коленку и как следует стукнула его в пах.

– Ах ты сучка!.. – взвился он, но отпустил ее.

Полина почувствовала свободу и тут же рванула вон из спальни. Однако ее удар получился не таким сильным, потому что противник почти мгновенно очухался, бросился следом.

Далеко убежать у нее не получилось. Она даже из спальни не успела улизнуть.

Незнакомец снова нагнал ее, на этот раз ухватил за плечо, резко развернул к себе.

Ни о чем не думая, Полина схватила вазу, что стояла на комоде, попыталась стукнуть ею мужчину.

Гад оказался на удивление шустрый.

Он перехватил ее руку, больно вывернул запястье.

Ваза полетела на пол и разбилась.

– Помогите! – что есть силы заорала Полина. Она сама не знала, на что надеялась.

В этот момент ей в лицо полетел кулак.

Мозг дал сигнал пригнуться, но она не успела, и мощный удар пришелся ей по правой щеке.

Полина дернулась в сторону всем телом, неудачно развернулась в полете и ударилась затылком о комод, свалилась на пол.

А потом все исчезло.

Полина очнулась внезапно.

Не знала, сколько пробыла в блаженном беспамятстве. Затылок цвел всеми цветами боли. Ее даже начало мутить. Но все же она смогла сориентироваться в пространстве.

Она лежала на своей половине кровати. Комбинации на ней уже не было, но и голой ее не оставили. На ней по-прежнему виднелся красный лифчик. Она чуть приподнялась на локтях и увидела, что все еще в трусиках – белых, хлопковых, с изображением Минни Маус спереди.

Ее кожа покрылась мурашками от холода, из открытого окна дуло.

Сбоку послышался звук метелки, метущей пол.

Полина с трудом повернула гудящую голову, сфокусировала взгляд и узрела удивительную картину. Ее мучитель подметал осколки вазы! Сгребал их в совок.

«Какие аккуратные нынче пошли воры…» – промелькнуло в ее оглушенном мозгу.

Она хотела встать, но как только попыталась это сделать, снова провалилась в беспамятство.

Полина очнулась второй раз, почувствовав, что кровать рядом с ней просела от тяжести мужского тела.

Она с трудом разлепила глаза, увидела, как мужик стягивает с мощного торса черную водолазку. Собрала все силы, какие только в ней остались, дернулась в сторону. Но незнакомец схватил ее за плечо, больно впиваясь в кожу пальцами.

– Лежи спокойно. Или я мало врезал, хочешь еще?

Еще Полина не хотела. Изображение перед ней и без того плыло, а затылок долбила нарастающая боль.

Сквозь полупрозрачную пелену она наблюдала, как незнакомец отшвырнул на пол водолазку, схватился за ремень джинсов.

Его намерения были кристально понятны. Сейчас он сделает с ней то, после чего Полина больше никогда не будет прежней.

Сейчас он ее сломает…

А она ровным счетом ничего не могла с этим поделать. Сил сопротивляться не было, слишком крепко она приложилась головой.

В ушах зашумело так, будто она оказалась под водой.

Но даже сквозь этот шум Полина вдруг расслышала за дверью спальни тяжелые шаги. Удивилась, как этот гад, что возвышался над ней, их не слышал. Или он в курсе, что кто-то шел сюда? Это его подельник?

Полина затрепетала, испугалась чуть не до нового обморока.

Скосила взгляд к двери. Заранее боясь того, что увидит.

Однако на пороге спальни появился вовсе не второй нападающий.

Там стоял Макс.

– Звездец тебе… – прохрипела она своему мучителю.

Глава 4. Звездец

«Как чувствовал, что надо лететь домой…» – подумал Максим, увидев, что творилось в спальне.

После селфи Полины в красном ему на месте не сиделось. Хорошо, Денис пошел навстречу, остался один присматривать за объектом. Максим лишний раз порадовался, что подтянул напарника на подработку в детективное бюро. Теперь они нередко брали задания на двоих, могли друг друга страховать.

После кодовой фразы «Полька опять чудит», Денис сразу предложил подежурить один, чтобы друг съездил домой.

Но, честно и откровенно, когда ехал сюда, Максим не ожидал, что застукает жену с любовником. Думал, просто проверит, чем она занята, по-быстрому ее полюбит, ибо нечего отправлять мужу такие селфи, если не хочешь последствий. И вернется на объект.

Минут сорок на все про все ему должно было хватить, тем более что находился в пяти километрах.

Приехал домой, а тут картина маслом…

Полина лежит на спине, а над ней возвышается мужик с расстегнутыми штанами.

Адский коктейль из боли и гнева опалил Максима изнутри, мгновенно выжег все человеческое.

– Не ждали? – хмыкнул он, хрустя шейными позвонками.

Мысленно порадовался, что табельное в сейфе под замком, в ту минуту он за себя не ручался.

Максим бросился вперед, схватил за шею любовника жены и стащил его с кровати. Зарычал от гнева и что есть силы пихнул гада в сторону.

Тот потерял ориентацию, раскрылся. А Максиму того и надо. Двойка под дых, коронный хук справа, и вот клиент уже поплыл.

Слишком быстро поплыл! Максим и четверти причитающегося ему не выписал.

Тогда он схватил придурка за горло и основательно приложил затылком об стену.

Удар получился что надо, звонкий, мощный. Башка гада отскочила от стены по инерции. И тут он осел на пол, как тряпичная кукла.

Плюнув на него сверху, Максим от души пнул лежавшее тело.

А потом повернулся к Полине, сжал кулаки.

Гнев ничуть не утих, по-прежнему хотелось крушить все вокруг, убивать.

Но убивать ее он не будет…

Он просто возьмет за шкирку это тварь и как есть, в трусах и лифчике, вышвырнет из спальни, а потом – вон из дома. Пусть в одном белье возвращается в конуру к бабке, откуда он ее забрал к себе год назад.

Когда Максим закончит с ней, он обязательно вернется в спальню. Пинками приведет в чувство засранца, которого она каким-то чудом протащила в дом так, что он не засветился на камере, и сделает из его лица отбивную. Зачем? Чтобы было неповадно залезать на чужих жен.

Он уже шагнул к кровати, буравя Полину полным ненависти взглядом, когда все же подметил – что-то в жене было не так.

«Трусы!» – отчего-то подумал он.

И затормозил, разглядывая.

Красный бюстгальтер и белые трусы с мышью. Ну не сочетаются ведь! А Полина любила, чтобы сочеталось. Еще ни разу не легла к нему в постель с бюстом и трусами из разных комплектов. И красные трусы у нее имелись, причем в нескольких экземплярах. Ему ли не знать? Он их с нее стягивал множество раз.

В чем в чем, а в трусах Полины он разбирался.

И тут белые с мышью.

Не постаралась для любовника?

Или…

На селфи ведь трусов не видно, только верх. Верх она могла переодеть для фото, а низ оставила. Значит, никому не собиралась демонстрировать свои трусы, так?

А потом он увидел, как Полина приподнялась на локтях, попыталась что-то ему сказать, хоть из горла не вырвалось ни звука. Зато он приметил на зубах снизу кровь. Так бывает, только если во рту рана.

– Что за хрень…

Максим пригляделся к жене внимательнее и заметил, что ее взгляд расфокусирован, будто ей хорошенько врезали.

При всем желании на жаркую встречу с любовником это не тянуло, а вот на попытку изнасилования – вполне.

Такого Полина хотеть не могла.

А значит, она все еще его любимая, верная девочка.

От сердца отлегло. Но мгновенное облегчение тут же заменилось лютым гневом.

– Ты что ее бил, что ли? – прошипел он и повернулся к валявшемуся у стены уроду.

Тот как раз тряс головой, явно очухался.

Максим рванул было к нему, но тип со скоростью, которой позавидовал бы олимпийский чемпион, бросился к окну. Перемахнул через него и исчез! Выпрыгнул, что ли?

Максим тоже ринулся к окну, и тут приметил, что к стене приставлена раскладная лестница. Именно по ней упырь спускался вниз. Ловко, как обезьяна.

Максим тут же перекинул ногу через окно на лестницу, хотел спуститься следом. Но в этот момент он услышал, как что-то тяжелое стукнуло об пол. Оглянулся и увидел, что Полина свалилась с кровати.

И даже не попыталась подняться.

Лежала без движения.

Он колебался примерно секунду, мучимый диким желанием прибить гада, который посмел залезть к нему в дом.

Но все же Максим не полез на улицу.

Со звериным рыком забрался обратно в спальню, подлетел к Полине, попытался привести ее в чувство. Но она была в обмороке, в себя приходить не спешила. Хлопать жену по щекам он побоялся, ее состояние его здорово напугало.

«Ее надо к врачу», – понял он сразу.

Можно было вызвать скорую, но он как-то уже пробовал это сделать, когда у Полины была высокая температура. Скорая приехала через два часа. Так рисковать снова он не мог.

Максим недолго думая рванул в ванную, схватил свой халат, замотал в него Полину.

– Потерпи, моя хорошая, – зашептал он ей на ухо, прижался губами к виску.

Поднял на руки и понес на улицу к машине, прямо как ребенка. Рванул с места и поехал в неотложку. Пока ехал, проклял все на свете, ведь с каждой секундой страх за жену только усиливался. Непонятно, что этот упырь с ней сделал.

Хорошо, что он не помчался следом за упырем, а поспешил к Полине. Жена гораздо важнее мести. Он нужен ей, и будет рядом.

А того подонка он обязательно найдет, и скоро.

Пусть не сразу, но Максим его узнал…

Глава 5. Заботливый муж

Следующее утро началось для Максима очень непривычно.

Потому что без Полины!

А такого уже год как в его жизни не случалось…

Вчера он оставил ее на ночь в клинике, после того как врачи определили, что у нее сотрясение. Его же отправили домой, объявив, что она в надежных руках. Но если доктора думали, что эта фраза его хоть как-то успокоит, то они попросту не знали Максима.

Ему было буквально физически хреново от того, что пришлось оставить ее одну.

Особенно после того, что с ней случилось.

И главное – почему?

Потому что не уследил! Потому что позволил уроду забраться в собственный дом к любимой жене. Сам чуть ли не ковровую дорожку ему расстелил… На работу усвистал, оставил Полину дома одну. Нате, берите, делайте с ней что хотите.

А ведь старался от всего обезопасить свою жену. Поставил камеры по периметру двора, снабдил дом сигнализацией. Но именно вчера утром одна из камер позади дома сломалась. Максим же опаздывал на работу и не потрудился ее заменить. Во дворе образовалась слепая зона, ею и воспользовался злоумышленник. Что это, как не диверсия?

Преступник действовал грамотно, окон не бил, двери первого этажа не взламывал, иначе заорала бы сигнализация. Больше того, лестницу с собой догадался прихватить!

И тут подонку повезло, даже стекло бить не пришлось – Полина сама открыла окно.

Впрочем, она делала это каждый вечер.

А значит…

Преступник знал? Наблюдал за домом Максима, следил за его женой. А Ребров ни сном ни духом.

Понимание того, что сам же проворонил будущее нападение, попросту убивало Максима.

Чужой мужик ударил по голове его жену! Трогал ее, глазел на ее прелести…

От одной мысли о том, что Полину видели почти голой, Максиму хотелось крушить и убивать.

Полина только для Максима. Никто и никогда не имеет права ни смотреть на нее в белье, ни тем более трогать. А особенно поднимать на нее руку! Он за такое эту самую руку оторвет и засунет в задницу. Поглубже, чтобы достала до самых гланд.

Ни о каком сне сегодня ночью и речи не шло.

Вместо этого Максим на пару с Денисом занимался поиском напавшего.

Благо Максим прекрасно знал, кто это был, – Остап Дягерев по кличке Дергач. Один из первых, кого он помог задержать, когда только начал работу в полиции.

Здоровенный шрам от ожога на щеке не сделал подонка неузнаваемым.

В свое время Дергач был задержан за попытку изнасилования, и это было не первое его преступление. Как же он так быстро оказался на свободе? Вопрос! Впрочем, Максим все выяснит и обеспечит ему прямой билет обратно на зону, если не прибьет при задержании. Так сказать, за сопротивление при аресте.

Но сначала надо его найти…

Максим вернулся домой под утро, пару часов провалялся в кровати в попытках хоть немного поспать. Потом принял душ и стал собираться к Полине.

Собрал для жены сумку со всем необходимым и порулил в клинику.

Максим приехал в больницу к семи тридцати.

Вроде бы ранее утро, но в клинике уже никто не спал, по коридорам сновали врачи, медсестры, пациенты.

Полина ждала его в палате. Он раскошелился ей на одноместную.

Зашел, увидел жену, почти с головой укрытую белым одеялом.

Она не спала, гипнотизировала дверь, видно ждала его. А как только увидела, тут же подскочила, откинула одеяло и поспешила к нему. Вроде бы сделала это бодро, но у Максима все равно екнуло сердце из-за боязни, что она сейчас шлепнется в обморок, прямо как вчера.

Обошлось…

– Привет, милая.

Максим оглядел жену, одетую в белую ночнушку, какие здесь выдают пациентам. Поставил принесенную для нее сумку на стул, подошел к Полине почти вплотную. Потом осторожно взял ее за подбородок, повернул лицо к свету, щедро струившемуся из не зашторенного окна. Цокнул языком, увидев разросшийся синяк на ее щеке.

– Я ему за это ему все зубы выбью… – прохрипел он сдавленным голосом. – Тебе больно?

– Да нет, все в порядке, – ответила она тихо. – Во рту только неприятно, сильно щеку изнутри о клык повредила…

Максим поморщился, вспомнив, как увидел вчера у нее во рту кровь.

Сам он Полину никогда не бил, как бы она ни выводила его из себя своим шкодливым характером.

Он еще понимал желание Дергача с ней переспать. По мнению Максима, его жена была красавицей, каких одна на миллион. Он в своей жизни подобной не встречал, а перевидал немало девок.

Но бить-то ее зачем? Чтобы не сопротивлялась, что ли?

Дергач хотел ее вырубить и спокойно поиметь, таков был план? Может, для этого он худо-бедно прибрал за собой, смел осколки разбитой вазы. Надеялся по-быстрому ею попользоваться и слинять, как будто его там не было? А синяк на пол-лица Максим типа должен был не заметить, да? Хреновый какой-то план, с какой стороны ни глянь.

– Макс, ты злишься? – подала голос Полина.

Тут-то он спохватился, что слишком долго держит ее за подбородок, отпустил.

– Я не злюсь на тебя, – соврал он.

Впрочем, врал зря. Полина великолепно умела считывать его настроение. Талант у нее такой. Вот и сейчас, кажется, нисколько ему не поверила.

– Я не приглашала этого типа в спальню, – тут же начала она оправдываться. – Я его до вчерашнего дня ни разу в жизни не видела, клянусь!

Максим заметил, как задрожали ее губы.

«Ей страшно…» – тут же понял он.

Максим очень постарался засунуть свое недовольство поглубже, стал ее успокаивать как мог:

– Знаю все. Я не обвиняю тебя ни в чем, не волнуйся. И по поводу этого типа тоже не волнуйся, мы с Денисом его найдем и отправим куда следует. Он больше на километр к тебе не приблизится, веришь мне?

Полина кивнула. Доверчиво так, немного по-детски. Этот жест очень тронул Максима, он притянул Полину к себе, обнял, зарылся носом в ее растрепанные волосы, прикрыл глаза, смакуя момент.

А ведь ему еще повезло!

Приди он домой хоть на десять минут позже – и кирдык. После такого ничего нормального в их браке больше не было бы.

Как уберечь жену, когда в мире столько психов?

Будь его воля, он бы поместил Полину в вакуумный пузырь, чтобы никто не мог ни смотреть на нее, ни общаться с ней. Тогда он был бы спокоен. Жаль, что люди не живут в пузырях.

– Макс, я домой хочу… – вдруг попросила Полина, упершись носом ему в грудь. – Голова уже не гудит, практически не болит, можно мне домой?

Она оторвалась от него, посмотрела в глаза с надеждой.

– Нет, – твердо ответил он. – У тебя сотрясение, с этим не шутят. Тебя должны обследовать со всех сторон, понаблюдать за твоим состоянием.

– Меня и так с шести утра обследовали, сдала литры крови… – она показала ему левую руку со следами от уколов. – Еще к гинекологу направили. Правда, непонятно зачем. Ведь все обошлось! Мне кажется, они просто качают из тебя деньги…

– Плевать, заработаю, – махнул он рукой. – Давай убедимся, что с тобой все нормально, и тогда заберу домой. Хорошо?

Она безрадостно кивнула. Как обычно, спорить с ним не стала, хотя по взгляду он легко определил – как раз поспорить ей очень хотелось.

– Ты еще ко мне приедешь? – спросила она, сдавая позиции.

– Вечером после работы.

– Вкусненького купишь? – попросила Полина, сделав большие глаза.

– Пиши список, чего хочешь, все тебе привезу.

Он обнял ее на прощание, очень нежно поцеловал в раненую щеку и ушел.

Из клиники поехал на работу, где его уже ждал Денис.

А через два часа получил от жены звонок.

– Макс, я беременна! – счастливо визжала она в трубку.

В это время он как раз ехал на задержание. Чуть в столб не врезался от такой новости.

Глава 6. Неудачник

Дергач выложил на старый обшарпанный стол кнопочный мобильник. Вытащил из него батарейку, достал из кармана новую сим-карту. Выковырял ее из пластика и засунул в нутро телефона.

Он поместил батарейку обратно.

Нажал на кнопку включения и…

Замер.

Он долго чесал пятерней бритую наголо голову, крепко задумавшись. Стоило ли вообще звонить заказчику? Или по старинке, лесами и огородами подальше от города, который всю жизнь ненавидел…

Не везло ему тут. Патологически!

Дергач здесь вырос, здесь же в первый раз попал по малолетке, за то что угнал тачку не у того блатного бизнесмена. Там же его впервые побрили наголо, с тех пор он так и ходил, что лишь добавляло уродства его и без того непрезентабельной внешности. Что, впрочем, не мешало ему вести активную сексуальную жизнь.

Девкам что надо? Правильно, приличное хозяйство им подавай. А то, что рожей не вышел, так они тоже не все красавицы.

После первой отсидки в его жизни было много разного: угон, воровство и прочее. Всего не упомнишь.

Но попался он второй раз не на краже, что удивительно.

Познакомился в клубе с девчонкой. Красавица, натуральная блондинка, у него до нее таких не было. Пригласила в гости. Он пошел, разумеется. Только собрался ее оприходовать, как явился ее любовник, местный майор. Пузо на нос лезет, морда красная, явно давление шкалит, сам возрастом за пятьдесят, а девка совсем молоденькая – лет двадцать, не больше.

Тогда все вышло по-глупому.

Майор направил ствол на Дергача с блондинкой. А девка не дура… Она тут же в слезы, в три секунды написала на него заявление – дескать, пытался изнасиловать. Но тогда все было по согласию. Подумаешь, чуть припугнул, разве это тянет на такое уж преступление?

Дергач умудрился слинять из квартиры, хотел скрыться, но его нашли. Иллюстрация правосудия во всей красе: его в тюрьму, а девчонке от майора шубка в счет морального ущерба.

Дергач бы эту блондинистую тварь убил, когда вышел. Но к тому времени она уже растворилась в бескрайней России, а тратить время и деньги на ее поиски – это уже слишком. Сам уехал отсюда подальше.

Вернулся пару месяцев назад. На свою голову.

Все потому, что братки донесли – одна из его бывших девок растит ребенка. Сказали, что пацан очень смахивает на Дергача.

Он подумал – судьба. Давно хотел осесть с нормальной бабой, чтобы родила ребенка, шустрила по хозяйству и так далее. Ему уже тридцатник, пора обзавестись семьей.

Собрал деньги, какие были, купил подарков, приехал…

Лучше бы не приезжал.

Бывшая любовница его на порог не пустила, с сыном повидаться не дала. Сказала, что не от него и что ему у них делать нечего.

Но Дергач не дурак!

Никуда он не уехал, естественно. Стал наблюдать за бывшей и ее семьей. Очень скоро убедился, что пацан – вылитый Дергач в детстве. А еще у бывшей завелся любовник из местных барыг. Мало того что шпилил ее, так к тому же и поколачивал.

Дергач сам лично видел, как он отвесил ей подзатыльник у подъезда и шлепнул пацана. После этого поговорил с парой соседей, выяснил, что это у них постоянная практика.

Естественно, Дергач не мог такого стерпеть.

Подкараулил барыгу в подворотне, накинул удавку на шею и придушил.

Никаких сожалений, считай сделал этому миру одолжение.

Все прошло как по маслу. Ночь, выбитый фонарь, ни одного свидетеля. Только в пылу драки Дергач не заметил, как выронил из кармана зажигалку. Следователи это обнаружили и нашли на ней его отпечатки.

Словом, через пару дней его снова закрыли.

Уже в тюрьме к нему обратилась одна из полицейских крыс с предложением, от которого не отказываются. Ему пообещали убрать из дела зажигалку с отпечатками, если Дергач оприходует жену одного следака. Еще и денег посулили – достаточную сумму, чтобы свалить в закат.

Когда Дергач узнал, чью жену ему нужно чпокнуть, все сомнения отпали. Насолить Реброву – это с удовольствием. Ведь именно благодаря ему он в свое время не смог сбежать.

Дело виделось ему плевым – баба в доме одна, к приходу Дергача все подготовят.

К прочим плюсам еще и сама девка оказалась сладкая, как сахарная вата. Такую он был согласен оприходовать хоть каждый день и совершенно бесплатно. И как такая нимфа досталась Реброву? Ведь моральный урод.

Полина, Полечка… Дергач уже представлял, как обалденно ему с ней будет.

Но и там все пошло не по плану.

Он смачно сплюнул на грязный пол, схватился за телефон, быстро набрал заученные наизусть цифры, нажал на кнопку звонка.

– Слушаю, – ответила ментовская крыса низким басом.

– Это я. Мне нужна помощь. Нужно скрыться… – проговорил Дергач резко осипшим голосом.

На другом конце провода повисла пауза, а потом раздался недовольный рык:

– Ты что должен был сделать, долбоящер? Повтори задание!

– Ну, девку того…

– А ты что? Даже трусы с нее не снял! – возмущался заказчик. – В общем так, ты облажался по полной, помощи не жди.

– Ее муж явился, я ни при чем! – попытался объяснить Дергач.

– Ни при чем он, ага! Какой был договор? Ты все обставляешь по обоюдному согласию, пихаешь ей в рот таблетку, спишь с ней. А ты что сделал? На кой хрен нужно было ее бить? Сложно было засунуть девке в глотку таблетку?

– Я… – Дергач замялся, думая, как сказать. – Девка верткая попалась, сопротивлялась как тигрица. Я таблетку вытащил и потерял, так и не нашел.

В трубке снова повисла пауза, а потом заказчик ответил:

– Не мои проблемы, что ты дебил. Сам во всем виноват.

Дергач потер лицо резко похолодевшей ладонью, спросил:

– И что теперь? Уже ничего не вернешь. Облажался, да… Но мне сейчас нужна помощь. Ребров шерстит по всему городу, злой как черт. Он меня найдет и…

– Он найдет, – уверенным голосом заявил заказчик. – А потом ты сядешь.

– В смысле сяду? Мне оно на хрен не упало вообще в тот дом лезть. Если бы не ты, я бы никогда туда…

– Какая разница, за что сидеть? – подметил заказчик на удивление спокойным тоном. – За убийство или попытку изнасилования. Посидишь, тебе полезно. Может, поумнеешь…

От такой перспективы у Дергача похолодели не только руки, но и внутренности.

Он тут же начал угрожать:

– Если Ребров меня найдет, я тебя сразу сдам, в тот же миг…

Но заказчик ничуть не испугался. Продолжил наглым донельзя тоном:

– Только вякни про меня хоть слово, сразу получишь к попытке износа еще и убийство. До конца своей сраной жизни будешь чалиться. Ребров тебя найдет, это без вариантов. Он упертый, его танком не остановишь. И когда он тебя найдет, ты расскажешь ему сказку…

– Какую, на хрен, сказку? – Дергач принялся с силой чесать лоб.

– Что вы с Полиной виделись уже не раз, что она строила тебе глазки. Что пригласила тебя ночью пролезть к ней через окно, а в последний момент включила заднюю, ну ты ей и врезал. Понял?

Дергач на секунду представил, как будет все это вываливать Реброву. Сразу вспомнил его звериный оскал и то, с какой легкостью он вчера его нокаутировал.

Дергач мало чего боялся в этой жизни, но в ту минуту у него аж пот выступил на лбу, настолько стало не по себе.

– После такого Ребров мне глаз на жопу натянет… – прохрипел он.

– Ничего, потерпишь, тебе не впервой. Зато в больничке полежишь, считай, бесплатный отдых в санатории. Делай, как я сказал, иначе я прослежу, чтобы на зоне ты долго не протянул. Отбой.

Трубка разразилась короткими гудками.

Дергач с психом стукнул ею по столу. Раз, другой, третий… Скоро от телефона остались одни обломки.

– Хрен тебе, крыса ментовская! – заорал он в пустоту комнаты.

Стал прикидывать варианты.

Сейчас он на заброшенной даче одного из товарищей. Тут он спокойно сможет пожить хоть неделю, хоть две. Деревня полузаброшена, здесь почти никого нет, никто его тут искать не станет.

Правда, в доме холод собачий, почти как на улице, отопления нет. У Дергача уже зуб на зуб не попадал. Но это ерунда, ему доводилось ночевать в местах гораздо хуже этого.

Отсидится немного, и в путь…

С этими мыслями он устроился на старом, продавленном диване, завернулся в найденный в доме ватник. Попытался хоть немного отдохнуть.

Промучился с час-два, но заснуть так и не удалось.

И тут ему послышался какой-то треск с улицы.

Дергач подскочил на месте. Прошел вдоль стенки к окну, опасливо вгляделся в мутное стекло, сканируя двор на предмет нежеланных посетителей. Почти сразу заметил, как через забор перебрались двое.

Ребров с напарником.

Как же быстро они его нашли, суки…

Глава 7. Тот самый вопрос

Максим постучал в палату жены уже поздним вечером.

Вручил медсестре презент, чтобы его пустили.

Что поделаешь, день выдался тяжелый…

Задержание, допрос, бумажная работа. Потом нужно было еще заехать домой принять душ и переодеться. Еще заглянул в супермаркет, чтобы не ехать к ней с пустыми руками.

Полина явно его ждала.

Как только Максим показался в дверях, жена тут же подскочила с кровати, поспешила к нему.

– Думала, уже не придешь, – промурлыкала она ему на ухо, когда Максим наклонился, чтобы ее обнять.

– Я же обещал, – проговорил он, стискивая ее в объятиях.

Они прошли к небольшому столу, что стоял возле окна.

– Смотри, что тебе принес, – сказал он, выкладывая на столешницу угощение.

Виноград, мандарины, йогурты, которые она любила, большой контейнер салата с курицей и ананасами. Он догадался прихватить даже вилку, салфетки.

– О-о… – Когда Полина все это увидела, у нее загорелись глаза.

Она тут же пододвинула стул к столу, села, открыла контейнер с салатом. Стала выковыривать из него ананасы, как она это обычно делала.

Максим устроился на стуле рядом, застыл, наблюдая за женой.

– Ой, Макс, а что у тебя с рукой?

Он вскользь глянул на сбитые костяшки правой руки, убрал ее под стол.

Ни к чему Полине знать, как он проводил задержание.

– Не обращай внимания, ерунда. Кстати, Дергачев арестован, как я тебе и обещал, – сообщил он, пристально следя за реакцией жены.

Обрадуется? Испугается, что он как следует поговорил с Дергачом? Станет расспрашивать детали?

Полина обрадовалась.

– Спасибо тебе, Макс, – сказала она с улыбкой. – За все тебе спасибо! Что нашел его так быстро, что вчера домой пришел… Что спас меня! Ты у меня такой хороший…

С этими словами она взяла его за руку, потерлась о ладонь здоровой щекой. Как котенок, ласковый и беззащитный.

Он не услышал от нее ни единого вопроса.

Только заметил, как повлажнели ее глаза.

Не испугалась. А значит…

А значит – все, что говорил Дергач, это полнейшая хрень.

Впрочем, Макс это понял еще в момент, когда подонок начал хаять при нем Полину.

Понял просто.

Даты не сходились.

Он знал все о распорядке дня и перемещениях своей жены. Дергач же сообщал ему о встречах с Полиной в местах, где она не бывала, причем в дни, когда она сидела дома.

Если бы Максим не следил за женой в оба глаза, может, и поверил бы. А так… Хрень.

Ребров очень быстро понял, что Дергач пытался ездить ему по ушам, и больше его не слушал. Но даже несмотря на явную ложь, он пережил сегодня немало адских моментов. Его до сих пор лихорадило от одной мысли, что Полина в принципе могла с кем-то встречаться вот так тайно, дома. Ведь он установил камеры совсем недавно. Вдруг к ней кто-то лазил в окно раньше?

Он очень старался держать эти мысли при себе, не вываливать все на жену хотя бы сегодня. Ей и так досталось.

Полина же, казалось, ничего не замечала.

Набила рот кусочками ананаса и жевала, счастливо поглядывая на Максима. Вот у кого простая жизнь.

– Макс, а ты чего такой хмурый? Устал? – все же спросила она. – Тогда не приезжал бы сегодня, можно было завтра утром…

– Я хотел увидеть тебя сегодня, – сказал он, подчеркнув последнее слово.

Полина истолковала его ответ по-своему, тут же разулыбалась, сказала:

– Из-за ребенка, да? Я так обрадовалась, когда узнала. Сначала даже не поверила врачу. А потом меня отвели на УЗИ, все подтвердилось… Макс, а ты что такой серьезный? Не рад?

Он пододвинул салат к ней поближе:

– Конечно, рад. Ты ешь, Поленька, ешь…

Максим наблюдал за тем, как жена снова схватилась за вилку, наколола на нее кусочек ананаса, отправила в рот.

Когда она закончила жевать, он спросил:

– У тебя рот зажил? Не болит?

– Ты про щеку? Вроде все хорошо, – ответила она и сделала глоток воды из бутылки.

– Хорошо…

Максим наклонился к ней, обнял за плечи, накрыл губами губы, сунул ей в рот язык.

Какая же она обалденно сладкая… И дело не в ананасах, которые она так тщательно выбирала из салата.

Его любимая девочка.

За всю жизнь он никого и вполовину так сильно не любил, как ее. Поэтому он вцепился в нее мертвой хваткой. Поэтому ревновал, как безумный. Никак не мог успокоиться, а в голову лезла всякая ерунда.

Он отстранился, продолжая буравить жену тяжелым взглядом.

Почему она забеременела только теперь? Они год спали с ней без всякой защиты, и ничего не получалось. И тут такой сюрприз.

– Макс, а ты правда рад ребенку? – спросила Полина напряженным голосом. – Ты не выглядишь радостным…

О, он порадуется.

Когда услышит ее ответ.

– Поля, скажи как на духу, чей это ребенок?

Максим вцепился в жену взглядом, аж дышать прекратил, ожидая ответа.

Но его не последовало.

Полина смотрела на него круглыми глазами и молчала, по виду совершенно ошарашенная его вопросом.

– Полина, чей это ребенок? – спросил он гораздо более жестким тоном.

Взглядом показал, что ей пора бы ответить.

Она издала нервный смешок, развела руками и вдруг выдала:

– Не знаю…

Это был совершенно не тот ответ, который Максим хотел услышать. Она будто выбила из его груди весь воздух своими словами.

– Ты издеваешься надо мной? – тут же вспылил он. – В смысле ты не знаешь?

Взгляд жены вдруг сделался жестким, а голос донельзя ядовитым:

– А мне его ветром надуло. Или вот еще вариант – зачатие силой мысли! Слышал о таком? Так что я даже не знаю чей. Твой или соседа… Или сколько там мужчин проживает в нашем городе?

– Прекрати придуриваться! Ходишь по лезвию ножа… – прошипел он и плотно сжал челюсти, заиграл желваками.

– Это ты придуриваешься, Макс! – зашипела она в тон ему. – Как ты вообще мог спросить у меня такое! Ты настолько уверен, что я тебе изменяю, что ли?

Максим схватил ее за руку, сжал и строго процедил:

– Будь я уверен в твоей измене, я бы к тебе не приехал. Я задал нормальный вопрос…

– Пусти! – она попыталась выдернуть руку. – Больно…

Он нехотя разжал пальцы, продолжил буравить ее взглядом.

– Хочешь ответа? Ты его получишь, – проговорила она обиженным голосом. – Тебе великолепно известно, что, кроме тебя, у меня мужчин не было. Твои сомнения по поводу ребенка мерзкие и оскорбительные!

Пусть косвенно, но она все же ответила.

И то, каким тоном она это сказала, заставило его немного усовеститься. Вправду, чего вспылил? Ведь ни разу ее ни на чем не поймал.

– Ладно, проехали, – кивнул он, стряхивая с лица злое выражение.

– Нет, не проехали! – она вперила в него обиженный взгляд. – Видеть тебя больше не хочу, ясно?

Полина встала, закрыла контейнер с салатом, зачем-то положила его обратно в пакет. Фрукты тоже сложила.

– Забери, – она пододвинула гостинцы к нему.

– Полина, что за цирк? – спросил он, приподняв левую бровь.

– Это не цирк. Ты перешел все границы, Макс! Уходи.

С этими словами она скинула халат и, оставшись в белой ночнушке, юркнула под одеяло, повернулась к нему спиной.

Точнее, задницей!

Как она это обычно делала, когда на него обижалась.

Дома он бы быстро с этим разобрался. Улегся бы рядом, повернул ее к себе и зацеловал до полуобморока, а потом полюбил так, чтобы больше никаких обид не осталось.

Но они в больнице. Чуть пошумят, и кто-нибудь обязательно зайдет… А они еще как пошумят, если он к ней полезет.

Секс – не вариант.

Максиму не хотелось вот так уходить, особенно после всего, что пережил за последние сутки.

В ту минуту ему нужны были ее объятия. Хотелось услышать, как она его любит, как хочет домой, к нему. Попроси она его об этом, он, наверное, даже наплевал бы на рекомендации врачей и забрал ее.

Он подошел к ней, попытался погладить ее по плечу, но она скинула руку, будто ее не любимый муж гладит, а назойливая муха ползает по коже. Он ненавидел, когда жена так делала.

– Поля, мне твое дутье вот где уже сидит! – он провел пальцем по шее. – Прекращай, повернись ко мне, давай обсудим. Как твой муж, я имею право задавать тебе любые вопросы.

Ноль реакции.

Она как будто даже не услышала его. Как лежала к нему попой, так и продолжила лежать.

«Ничего, подуется и успокоится», – решил он, тут же на нее разозлившись.

Максим все же ушел.

Поехал домой, сразу пошел спать. Только вот не спалось совершенно… Да и какой смысл засыпать, если Полину наверняка скоро прорвет. Начнет ему писать, растолковывать степень своей обиды, как она это часто делала, когда они ссорились.

Но сегодня мессенджер предательски молчал.

Не выдержав, Максим сам написал ей: «Спокойной ночи».

Полина не ответила, хотя прочитала.

Нехарактерно для нее. А все, что выходило за рамки ее обычного поведения, не нравилось Максиму.

Утром жена тоже ничего не написала, что насторожило еще больше.

К девяти Максим забеспокоился окончательно, снова первый написал ей: «Доброе утро».

Никакой реакции.

Сообщение доставлено, прочитано и проигнорировано.

Тогда он ей позвонил, но Полина сбросила звонок, хотя он не разрешал ей так делать вообще в принципе никогда.

На сообщение о просьбе немедленно перезвонить она тоже не ответила. Даже через час! Видно, крепко он ее вчера задел своим вопросом.

Наконец Максим решился на то, чего обычно не делал, ибо не пристало мужику у бабы просить прощения.

Все же написал, хоть и сцепив зубы: «Извини меня».

Полина не ответила даже на это.

Глава 8. Последний раз

Максим приехал в клинику к обеду.

Поскольку так и не получил от Полины списка, что купить, привез корзину белых роз. Она их очень любила, может хоть это ее порадует. Должна же она остыть, в конце концов.

Он вроде бы и старался себя успокоить, а все равно на душе было паршиво. Молчание Полины давило.

Ну ничего, при личной встрече жена уже не сможет так просто молчать.

Они поговорят, хочет она или нет.

Пока поднимался на лифте, успел в сотый раз прокрутить в голове их вчерашний диалог про ребенка. Что в нем было такого ужасного? Он лишь спросил, чтобы уточнить, ничего больше. Должна же она понять, что все, что он делал, продиктовано лишь беспокойством о ней.

Подойдя к палате жены, Максим вдруг услышал незнакомый мужской голос.

Внутренности будто обдало кипятком.

Он тут же без стука открыл дверь, но застал в комнате лишь лечащего врача жены, улыбчивого седого старика Рудольфа Фридриховича. Он стоял возле Полины, что-то ей объяснял, а Полина слушала, к слову, полностью одетая.

От сердца отлегло.

– Добрый день, – хрипло поздоровался Максим.

– Добрый, добрый, – ответил Рудольф Фридрихович довольным голосом. – Полина у нас молодец, идет на поправку. Завтра к вечеру сможете забрать ее домой.

Услышав это, Максим выдохнул, ведь новость отличная.

Однако приметил, что Полина при словах врача поморщилась. И это вместо того чтобы радостно улыбнуться! Ведь еще вчера мечтала вернуться в родной дом. Что изменилось? Неужели один-единственный вопрос про ребенка мог так на нее повлиять? Максиму такая ее реакция очень не понравилась.

Ладно, он разберется с этим позже.

– Спасибо, доктор… – Он пожал руку Рудольфу Фридриховичу.

Врач откланялся, оставив Максима с женой наедине.

– Это тебе, – он протянул ей цветы.

– Спасибо, – ответила она сдавленно, но не потянулась за розами.

Максим неловко покрутил в руках корзину, поставил на стол.

– Как ты? – спросил он напряженным голосом.

– Сказали же – хорошо. – Полина растянула губы в искусственной улыбке. – Макс, спасибо за визит, но ты не вовремя, мне пора на обед. Вообще не надо было приезжать.

С этими словами она шустро выскочила из палаты.

Как будто к ней не муж пришел, а коллектор!

Градус злости тут же подскочил вверх. Максиму очень захотелось рвануть вслед за женой, схватить ее за ворот свитера и притащить обратно, отчитать как нашкодившего котенка. Как она с ним себя ведет! Разве так можно? Ей – точно нет.

Но он подавил это желание.

Впрочем, тут же поспешил за женой.

Поймал ее в коридоре, преградил путь. Но вместо того чтобы вылить на нее ушат резких слов, попытался договориться мирно:

– Поленька, пойдем в кафе вниз, пообедаем вместе. Ты говорила, тебе тут невкусно, может в кафе что приглянется.

– Я в столовую, – покачала она головой.

Тут Максим не выдержал:

– Да хватит уже… Ты не можешь вечно на меня дуться.

Из-за его резкого тона на них стали оборачиваться люди.

Наконец Полина сбросила маску вежливости, схватила его под локоть, отвела к окну в коридоре, где никого не было.

– Не хочу с тобой обедать, непонятно, что ли? – проговорила она, нахмурив брови.

– Непонятно, – покачал он головой. – Ты моя жена, тебе со мной обедать следующие пятьдесят лет.

И тут она ему выдала:

– Может, и нет…

При этом лицо ее сделалось решительным.

– Что значит твое «Нет»? – тут же насторожился он. – Ты что там себе надумала? Развестись со мной решила, что ли?

Последнее он сказал с усмешкой. Ведь пошутил!

Но Полина шутку не оценила, посмотрела на него абсолютно серьезным взглядом.

То есть она в принципе рассматривала такой вариант?

У Максима внутри все похолодело.

– Полина, что творится в твоей голове? – спросил он, сузив глаза. – Не говори того, о чем пожалеешь.

Жена отвела взгляд, поджала губы. Помолчала немного и сказала:

– Макс, как мы будем растить этого ребенка, если у тебя вообще нет ко мне никакого доверия?

– Почему нет? Есть, – тут же возразил он. – Если бы не было, я бы с тобой не жил.

– Его нет, – покачала она головой. – Иначе ты бы не спрашивал, чей у меня ребенок. Я не знаю, как с тобой дальше жить…

Она сказала эти слова с болью в голосе, посмотрела на него так, будто он самый большой подонок на свете. А потом, не дожидаясь его ответа, пошла вдоль коридора, опустив голову.

Максим остался на месте, прибитый ее словами.

Никогда раньше Полина себе такого не позволяла…

Неужели он в этот раз так уж сильно перегнул палку?

* * *

Несолоно хлебавши Максим поехал на работу.

Целый день что-то делал, перебирал бумажки. А перед глазами так и стояло обиженное донельзя лицо жены. Не такой он хотел ее видеть сегодня. Надеялся, что она по нему соскучилась, поостыла, а в результате что?

Он скосил взгляд на ее фото, что стояло у него на столе. Один из случайных снимков, который он сделал в первый месяц их брака. Поля на фото красивая – как весна. Волосы развеваются на ветру, в ушах серьги-кисточки, зеленые – под цвет глаз. Одно плечо чуть оголено… А взгляд хитрый, лисий. Такой он ее полюбил.

Сегодня она ничего ему про развод не сказала.

Но что если в будущем скажет? Что если Полина решит, что такой ревнивый баран ей сто лет в обед не сдался, и вздумает от него уйти? Он же этого не переживет.

«Надо что-то менять…» – повторял он себе снова и снова.

Под конец рабочего дня к нему в кабинет заглянул Денис.

– Макс, ты на машине или подвезти?

– На машине, – буркнул он, изображая бурную деятельность.

Но приятеля было не обмануть, слишком давно они друг друга знали.

Вместо того чтобы удовлетвориться его ответом, Денис зашел в кабинет, прикрыв дверь.

Уселся напротив, спросил:

– Ты чего такой зеленый? Полька опять чудит?

– Чудит… – проворчал Максим все так же недовольно.

Рассказал другу о том, что случилось между ним и Полиной в клинике.

– Было бы из-за чего дуться вообще. Устроила бурю в стакане, – закончил он свою невеселую речь.

– Бурю в стакане? – хмыкнул друг. – А может, ты ее просто задолбал своей ревностью? Так, самую малость. Девчонка пережила нападение, перенервничала, загремела в больницу, а тут ты со своими задвигами.

– Да понимаю я все, – прогудел Максим с тяжелым вздохом. – Только мне от этого не легче.

– Я честно, так и не соображу, почему ты ее так ревнуешь. Если уж на то пошло, не бывает такого, чтобы девчонка не оставила следов, если изменяет. Ты бы давно их заметил. Я так понимаю, ты проверил ее вдоль и поперек?

– Естественно, – хмыкнул Максим.

Он делал это регулярно и с удовольствием.

– Макс, ты ищейка от бога, – пожал плечами Денис. – Если ты до сих пор ничего не нашел, то и не найдешь. Хоть свой дом по кирпичам разбери… Успокойся уже и не трепли Польке нервы.

– Иди домой, психолог доморощенный, – проворчал Максим.

Друг хмыкнул и ушел.

Максим встал, сложил рабочие папки в сейф и тоже порулил домой, готовиться к возвращению жены.

Уже завтра она будет дома, и уже завтра ему каким-то образом нужно будет налаживать с ней отношения.

Теперь, когда Поля беременна, им обоим нужно прекратить бесконечные ссоры.

Кстати, Денис очень правильно сегодня сказал – если бы она изменяла, оставила бы следы. Он давно нашел бы их…

«У тебя ко мне нет доверия…» – вспомнились ее слова и обиженный взгляд.

Он очень хотел ей верить. Просто взять, расслабиться и поверить.

Максим постарается так и сделать.

Вот в последний раз все-все проверит, и обязательно успокоится.

Один-единственный раз…

Досконально!

И Максим взялся за дело.

Начал с ее соцсетей, залез в почту, просмотрел последние расходы. Делал это уже по привычке. Ничего нового не нашел, да это и неудивительно, ведь последние дни Полина находилась в больнице.

«Хоть свой дом по кирпичам разбери…» – зазвучали в голове слова друга.

Но в самом деле, ведь он не будет обыскивать собственный дом? Или… будет?

Глава 9. Обыск

Это началось как игра.

Максим вроде бы решил, что не будет этого делать. Но…

Сон не шел, а деть кипучую энергию было некуда. В общем, он решил немного покопаться на полках комода. Самую малость!

Максим уже обыскивал спальню раньше – в ночь, когда Полина попала в больницу. Но посчитал за лучшее начать именно оттуда, ведь мог что-то пропустить.

После комода руки сами потянулись к шкафу, прикроватным тумбам – и пошло-поехало.

Процесс захватил его, как это обычно бывало.

По долгу службы Максиму доводилось проводить обыск не раз и не два, он по праву считал себя в этом деле профи. Мог с лету отыскать заначку с запрещенными веществами, а однажды умудрился обнаружить в старом кондиционере тайник, где спрятали орудие преступления.

Вот и теперь он подошел к делу основательно. Выгребал с полок их с Полиной вещи не как хозяин дома, а как профессионал. Холодным цепким взглядом сканировал помещение вдоль и поперек, выискивал возможные тайники.

После спальни он перешел в гостевую на втором этаже, кабинет, будущую детскую. Перешел на первый этаж.

Он сам не знал, что искал. Клочок бумаги с записями, подозрительный чек или таблетки, использованный презерватив… Хоть что-то, что могло бросить тень на его отношения с Полиной.

Максим закончил обыск к пяти утра.

Оглянулся на все, что сделал… И ужаснулся.

Каждая комната в доме выглядела так, будто здесь побывали вандалы. Вещи из шкафов вывалены, подушки раскиданы, постельное белье смято, матрац перевернут. По полу валялись книги, документы.

На первом этаже все еще страшнее, ведь он даже выпотрошил крупы из кладовки.

Что он выяснил в процессе обыска?

Лишь то, что вконец обезумел…

Поехал крышей, чокнулся, слетел с катушек. Как еще объяснить то, во что он превратил свой дом? Их с Полиной дом! Полный ее и его вещей, кусочков их жизни, что теперь были разбросаны по полу.

Ничего подозрительного он так и не нашел. Следовательно оправдания его действиям не было никакого.

А ведь Полина завтра вернется. Точнее, уже сегодня!

Жена заметит, что он натворил, сколько бы он ни старался все прибрать.

Что она о нем подумает? Как он ей это все объяснит?

«Прости, Полина, я должен был убедиться, что ты не гулящая дрянь, как моя мать…» – единственное объяснение, какое приходило ему на ум.

Паршивое объяснение.

Максим никогда не говорил с Полиной о матери, он вообще ни с кем о ней не говорил. Ибо эта женщина не стоит даже того, чтобы о ней хоть иногда думали.

У Максима было не так уж много воспоминаний о матери. Их и не могло быть много, ведь она ушла из семьи, когда ему было четыре.

Он помнил, как ему было приятно, когда она его обнимала. Помнил, как она готовила ему блинчики по выходным, поливала их клубничным джемом, который варила сама.

«Кушай, мой золотой, для тебя старалась», – говорила она ему, подкладывая новую порцию тонких сладких кругляшей.

«Я тебя люблю и обожаю!» – врала она ему каждый день, когда отводила в садик.

Предательница. Изменница!

Отец все ему рассказал, когда Максим подрос.

Мария Реброва, в девичестве Довлатова, через восемь лет счастливого брака с отцом Максима бросила его ради заезжего столичного бизнесмена и укатила в Москву. Хотела легкой жизни, денег. Ничего этого тогдашний простой служащий городской администрации ей предложить не мог.

Это теперь его отец зам мэра и, как многие думают, будущий мэр. А двадцать четыре года назад он был мелкой сошкой. Мария Реброва, не задумываясь, кинула его и двоих сыновей. Уехала без сожалений, даже ни разу не написала ни Максиму, ни его старшему брату Виталику.

Последнее воспоминание Максима о матери – как она укладывала его спать. Долго обнимала, шептала на ухо, что завтра его ждет приключение, настоящее путешествие, и что об этом путешествии никому нельзя говорить.

В ту ночь отец пришел поздно. Мать уже спала в родительской комнате, а маленькому Максу одному в детской совсем не спалось, особенно после обещания мамы устроить приключение. Он вышел в коридор, когда отец шел в спальню. Забыл про наказ мамы и все ему рассказал.

Приключения не случилось, к слову.

Наутро мать исчезла. Максим больше никогда о ней не слышал. Очень скучал поначалу, а потом уже не хотел даже вспоминать. Вырос, окреп, уяснил себе, что предательницы не стоят даже доброй мысли о них.

После исчезновения матери отец вскоре женился снова. Но и вторая жена не осталась с ним надолго.

Отец женился по новой раз в пять-десять лет. Но так и не смог создать крепкой семьи. Все жены рано или поздно уходили от старшего Реброва.

Максим так не хотел.

Ему не нужна была новая жена каждые несколько лет, он хотел чего-то постоянного, незыблемого.

Вот он и проверял Полину вдоль и поперек, чтобы лишний раз убедиться – она и есть его константа. Та, кто не предаст. А если она даже задумается об этом, он будет действовать на опережение. Не позволит ей разрушить брак.

Только вот каково было Полине от такого его отношения? Она ведь не имеет ничего общего с его матерью.

Она – чистая душа, а он истязает ее за грехи той, о ком и вспоминать тошно.

Так не пойдет, Полина заслуживает нормального отношения, ведь она ничем себя не запятнала. Она верна ему, хочет родить ему ребенка. Будет любить малыша, в этом Максим не сомневался.

Единственное, что требуется от Максима, – не испортить все окончательно.

Он ведь еще не успел этого сделать, правда?

Дико захотелось позвонить жене, однако на часах начало шестого утра.

Звонить Полине было поздно… Или рано? Как посмотреть.

Но и молчать Максим не мог.

Он открыл мессенджер, написал ей: «Прости меня».

В эти два слова он мысленно вложил много значений.

Прости, что вел себя как ревнивый псих.

Прости, что усомнился в том, чьего ребенка ты носишь.

Прости, что выпотрошил кухню, которую ты так любишь.

Способны ли два слова вместить столько значений?

Он посчитал, что да, вполне. Но потом все же добавил еще одно: «Люблю».

Походил еще немного и снова добавил: «Тебя и ребенка».

А потом Полина ему позвонила.

– Макс, что происходит? – спросила она взволнованным голосом.

– Ничего…

– Тогда к чему ты мне пишешь в такое время? Тем более такие вещи.

– Какие «такие вещи»?

– Ну… – она замялась. – Второе прости за два дня. Я аж спросонья глазам не поверила. Слушай, ты ничего там не натворил?

– Не-е-ет, – протянул он, с самым невозмутимым видом оглядывая весь тот беспредел, что творился в гостиной на первом этаже. – С чего бы я что-то творил, Поль.

– Хорошо… Макс, ты серьезно писал про любовь?

– Конечно. – Он даже кивнул, хотя она его кивка, понятное дело, не видела.

– Я тоже тебя люблю! Очень… – вдруг сказала она.

И на душе Максима мгновенно потеплело. В груди разлилась волна дикого, концентрированного удовольствия, как всегда бывало, когда Полина говорила ему о чувствах.

Он так разомлел, что даже пропустил то, что она сказала дальше. Уловил лишь последние ее фразы:

– Так, как раньше, нельзя. Нам надо серьезно поговорить, как-то поменять отношения, сгладить углы…

– Поменяем, сгладим, – тут же пообещал он. – Ни о чем не переживай, поспи еще немного, малышка. Тебе надо набраться сил. Вечером тебя заберу, и сразу начнем все сглаживать.

– Целую тебя, – ответила она.

В телефонной трубке послышался чмок.

– И я тебя, – сказал Максим.

На этом Полина положила трубку.

Максим еще немного постоял, поглазел на жуткий бардак, который сам же и устроил.

Он не знал как, но ему необходимо все привести в божеский вид к моменту, когда Полина вернется.

Единственным нетронутым островком в гостиной остался диван и кресло рядом. Максим подошел к креслу, где Полина так любила сидеть с книжкой, погладил ее подушку. Маленькая – тридцать на сорок, но ее самая-самая любимая. Набитая лебяжьим пухом, подаренная ее бабушкой. Наволочку для этой подушки жена сшила сама, даже вышила на бежевом шелке гладью букет сирени.

Пожалуй, это была единственная подушка в доме, с которой он не снял наволочку, не проверил. Все потому, что именно ее жена запретила трогать.

«Потому что ты – свин!» – объявила она ему когда-то.

А он всего-то пролил на нее томатный сок, пока смотрел футбол в гостиной.

Максим не собирался проверять эту подушку. Просто взял в руки, прижал к груди, как будто это Полина.

Внутри что-то зашелестело.

Нехарактерный звук для подушки, набитой лебяжьим пухом.

«Хочешь что-то спрятать – оставь это на виду», – вспомнил он главное правило, какому его учили при обысках.

Дольше не думая, Максим рванул молнию на наволочке, стащил ее и вскоре обнаружил, что в ткани, из которой сшита подушка, есть отверстие. Внутри кроме пуха определенно было что-то еще.

Засунул руку, достал.

Один листок, второй, третий… Десятый!

Всего их набралось двадцать семь.

Двадцать семь листков, вырезанных из тетради в клетку. Каждый лист – отдельное письмо.

«Здравствуй, мой Великан!

Надсмотрщик спит, а я пишу тебе, потому что очень скучаю.

Очень хочу опять к тебе сбежать, ты ждешь?»

Максим прочитал первое и позеленел.

Кто надсмотрщик – это ясно. А вот кто Великан?

– Стоп, это писала не Полина! – попытался он себя уверить.

Почерк похож, да. Но это не может быть ее рука, ведь она любит своего мужа. Любит же?

Максим помчался на кухню.

Среди вороха скинутых с полочек вещей нашел тетрадь, куда Полина записывала особенно понравившиеся рецепты из интернета. Стал сравнивать почерк.

Та же «д», витиеватая «б», аккуратные «о» и «а», тот же наклон, размер букв. Почерк у Полины был совершенно особенный, каллиграфический.

– Подделка! – упрямо взревел он.

Но кому это нужно? А даже если бы кто-то стал это делать, ну подделал бы одно письмо, два, в крайнем случае пять. Зачем напрягаться на двадцать семь листков? Это нелогично.

Максим положил письма на стол, сел и стал читать их одно за другим.

«Я так хочу тебя, мой любимый! Хочу прижаться к тебе всем телом, шептать тебе на ухо, как ты мне дорог, как нужен…»

Дальше больше.

В письмах описывались весьма откровенные сексуальные фантазии. Как Полина хочет, чтобы Великан ее взял, что наденет для их тайного свидания, с каким удовольствием сбежит к нему от надсмотрщика.

Максим давился этими письмами. Читал и задыхался.

Все можно подделать: почерк, стиль… Но не словарный запас! Для этого как минимум нужно было забраться Полине в голову. Все это были ее слова. Сколько раз она ему говорила подобное, используя практически те же фразы. Разве что никогда не называла его Великаном.

В письмах упоминались события, даже времена года. Из чего он сделал вывод, что писались они многие месяцы.

Получается, его любимая верная девочка скакала на каком-то переростке чуть ли не все время, пока была за ним замужем?

Максим просидел на кухне много часов, изучая письма. На работу не пошел. Вообще никуда не пошел, поглощенный адским пламенем ревности, разрываемый болью предательства.

Двадцать семь ножевых ударов в спину.

После такого его чувство к Полине не подлежало восстановлению.

Она такая же гулящая тварь, как и его мать…

Один в один!

Как он умудрился жениться на копии той, кого всю жизнь ненавидел?

Время неумолимо шло. Перевалило за полдень.

Вскоре позвонила Полина.

Он взял трубку на автомате.

– Макс, мне сказали, уже можно собираться домой. Ты заберешь меня? – спросила жена.

Максим завис на этой ее просьбе. Забрать ее домой? После всего?

Впрочем, он хотел, чтобы она приехала. Хотя бы для того, чтобы посмотреть ей в глаза и спросить, что такого хренового он ей сделал, раз она так с ним поступила.

Пусть она постарается ему хоть как-то объяснить наличие в доме писем чужому мужику.

– Я вызову тебе такси. Жду дома, Поля.

Он положил телефон на стол и пошел искать для жены чемоданы. Они ей явно пригодятся, когда он выставит ее из дома с позором.

Глава 10. Ее письма

Полина собиралась домой и нервничала, сама не понимая почему.

Макс вызовет ей такси? Такого сроду не бывало, он всегда предпочитал забирать ее сам. Ведь мало ли какой попадется водитель.

Занят на работе? Может быть…

Или наконец пробует меняться? Больше ей доверять? Выбрал времечко, ничего не скажешь. Из больницы мог бы и сам забрать.

Но, наверное, так и лучше, по пути домой она придумает, что ему сказать. Собственно, она над этим думала целый день, даже разработала примерный план разговора.

Первое – пусть муж наконец прекратит сомневаться в ее верности.

Второе – она свободная и может ходить куда вздумается. Если ей вдруг захочется посидеть в кафе и немного поболтать с подружкой за чашкой кофе, она имеет полное право это сделать.

Третье – камерам в доме не место. По периметру двора – пожалуйста, для безопасности этого более чем достаточно, но не дома.

Четвертое – ночные подработки Максима. Ей они ужасно не нравились, да и он был бы в разы спокойнее, проводя вечера с ней, а не накручивая себя мыслями о том, что она могла делать в его отсутствие. Пусть лучше Полина устроится куда-нибудь на удаленку, вот тебе и дополнительные деньги на ребенка. Пока лежала в больнице, она уже нашла парочку приемлемых вариантов.

Интересно, он хоть на что-то из этого согласится? Она будет настаивать! И в этот раз она не позволит ему затуманить себе мозги сексом.

Ее до сих пор подъедала мысль о том, что должно было происходить в голове Макса, раз он поинтересовался, кто отец ее ребенка. Ведь он знает, что она ни за что не стала бы изменять!

Но, с другой стороны, он ведь не внезапно стал ревнивцем, верно? Он таким был изначально, хоть в последнее время ситуация значительно ухудшилась.

Да, возможно, она не очень мудро выбрала себе спутника жизни.

Да, периодами он мог быть по-настоящему невыносимым.

Но он любит ее! Это бесспорно.

До него в жизни Полины любви было чуть…

Не мужской, а вообще какой бы то ни было.

Своего отца Полина не знала совсем. Так сложилось, что ее мама поехала в столицу учиться. Закончила университет, да так там и осталась, устроилась на работу. Забеременела, родила без мужа. Но с маленьким ребенком как выживать в большом городе? Как работать? Вот она и приехала с новорожденной Полиной обратно домой. Оставила ее у бабушки и уехала на заработки, пообещав, что будет высылать деньги, а когда дочка немного подрастет, она непременно ее заберет.

Только вот мама Полину так и не забрала.

Каждый раз, когда она приезжала и Полина спрашивала, когда же мама возьмет ее с собой, у родительницы находились причины, чтобы этого не делать.

– Ты болезненная, в садик ходишь через раз, мне что, все время брать на работе больничные? Меня так уволят, – сокрушалась мама.

На самом деле Полина болела нечасто и исправно ходила в садик.

– Ты только пошла в школу, вот чуть окрепнешь, и… – К тому моменту мама уже даже не договаривала фразу про то, что когда-то ее заберет.

Полина окрепла, подросла, стала полностью самостоятельной. Но даже тогда у мамы нашлись оправдания, чтобы не забирать дочку:

– Зачем же тебе менять школу, здесь у тебя друзья, все знакомое…

Она твердила свои отговорки до тех пор, пока Полина наконец не прекратила спрашивать.

Все школьные годы она прожила с чувством, что не нужна маме. В старших классах узнала, что у родительницы новая семья, и окончательно поняла, что для нее там места нет.

А бабушка…

С бабушкой у нее были хорошие отношения. Максимально хорошие, какие только могли быть с чопорным, высокомерным завучем средней школы, которая не выходила из образа даже дома.

Бабушка ее кормила, одевала, зорко следила, чтобы Полина не вляпалась в неприятности. Ругала, потому что у внучки в попе шило. На этом, собственно, все. Никаких тебе обнимашек и прочих вольностей.

Временами Полине казалось, что она для бабушки – такая же обуза, как и для мамы. Хоть ей это никогда не говорили вслух.

Все изменилось, когда в жизни Полины появился Макс.

Она наконец почувствовала, что нужна, что важна. Любима! По-настоящему…

Первое романтическое чувство захлестнуло ее с головой, изменило отношение к жизни. Полина жила от свидания к свиданию. А потом, когда они с Максом поженились, она и вовсе дышала только мужем. Он подарил ей колоссальное количество любви.

Ей очень хотелось настоящую семью, детей. Чувства, что она важна, что ею не пренебрегают.

Именно поэтому Полина терпела все задвиги своего ревнивца. И именно поэтому она всеми силами постарается наладить отношения с мужем.

Сев в такси, Полина в очередной раз за сегодня достала телефон, открыла мессенджер, впилась взглядом в строчки, написанные мужем ранним утром.

Ей было безумно приятно получить от него извинения. Значит, осознал, что перешел границу. Значит, больше так не сделает. Но особенно ей было приятно его признание в чувствах. Макс был не слишком щедр на признания, оттого каждое из них было для нее ценным.

Когда машина подъехала к дому, Полина поторопилась выйти.

Скрипнула калиткой, прошла во двор.

Желудок заурчал от голода – надо бы поесть. Может, Макс купил к ее приезду чего-нибудь вкусненького. Или же она сама приготовит.

– Макс? – она позвала его, войдя в прихожую.

Прошла в гостиную и замерла на пороге, заметив дикий беспорядок, что там творился. Казалось, вещи валялись повсюду.

Муж сидел на стуле посредине комнаты и буравил ее молчаливым взглядом.

Полина подошла к нему и ужаснулась.

Глаза Макса были красные от полопавшихся капилляров, лицо бледное, небритое.

– Что происходит? – спросила она взволнованно.

– Это я тебя спрашиваю, что, мать твою, происходит? – гаркнул он хриплым голосом.

Полина опешила от резких слов мужа.

И тут приметила, что он держит в руках какие-то тетрадные листы.

– А ну, пойдем, – взревел Макс.

Схватил Полину под локоть и увел на кухню.

Когда она увидала, что там творится, ей стало не по себе. Все шкафы открыты, кастрюли стояли на полу, часть тарелок побита. Даже банки с крупами – и те раскрыты, а часть содержимого рассыпана.

– Что ты здесь искал? – спросила она ошарашенным голосом.

– Садись!

Он надавил ей на плечо, заставляя опуститься на стул.

Полина села в полнейшем обалдении. Вздрогнула, когда он кинул перед ней на стол ту кипу листов, что держал в руках.

– Что это такое, мать твою за ногу? – зарычал он, нависая над ней.

Полина наконец обратила внимание на листы.

Взяла первый в руки и побледнела.

«Мой любимый Великан, я давно тебе хотела сказать, что мечтаю заняться с тобой сексом на заднем сиденье машины. Давай сделаем это?»

Дальше Полина читать не стала, ибо и без того прекрасно знала, что там будет описано. Как знала, что было и в каждом следующем письме.

– О боже… – охнула она и прикрыла лицо руками.

Враз почувствовала себя голой, опозоренной, хотя сидела в свитере и джинсах.

Это были письма не для чужих глаз. Она никогда не хотела, чтобы Макс их видел. Это ее личное, глубоко интимное! Ее фантазии, мечты.

– Зачем ты написала эту гнусную мерзость? – спросил Макс с надрывом.

Надо же, для нее это сокровенные мысли, тайные желания. А для него – мерзость. Почему? Неужели Макс считает, что Полина не имеет права пофантазировать на бумаге? Что в этом такого уж плохого? Зачем так злиться, опошлять… Мог же просто спокойно спросить.

Полина поморщилась.

Зачем она их писала? Потому что очень скучала, потому что ей нравилось фантазировать о свиданиях, переживать все эти яркие эмоции.

Хотя правильнее было бы спросить не зачем, а когда…

Эти письма были написаны в период, когда Полина оканчивала школу, никакого секса в ее жизни тогда не было. Были лишь эти фантазии и редкие, до боли целомудренные свидания с Максом. Он ведь даже почти не целовал ее тогда.

Все, что Полине было доступно в тот момент, – вылить свои чувства на бумагу, что она и делала. Но объяснять все это мужу, когда он предъявил их ей с таким видом, совсем не хотелось. Как раскрыть душу тому, кто в нее только что плюнул?

– Макс, где ты их взял? – разозлилась она. – Ты что, полез в…

– Полез! – зарычал он. – Полез и нашел!

В этот момент Полине стало по-настоящему мерзко.

Он что, всерьез полез в бабушкин дом?

Ведь письма хранились у нее на чердаке среди прочего хлама. Аккуратно сложенные в стопочку, запрятанные в ее старые школьные тетрадки. Наверное, надо было их выбросить, чтобы уж точно никто никогда не увидел. Но она вложила в них столько сил и эмоций, что не поднялась рука.

Зачем Максиму понадобилось копаться в ее старых вещах?

Только она хотела это спросить, как он ее опередил:

– Кому ты их писала?

И тут она поняла, почему он такой злой.

Серьезно? У него еще стоит вопрос, кому она их писала? Он идиот?

Надо же, а адресат и не догадался, что письма были ему… Пусть Полина и не собиралась их вручать, потому что ей даже перед собой временами было стыдно за всю ту откровенность, которую выплеснула на бумагу.

Собственно, поэтому она и использовала в письмах прозвища. Чтобы бабушка, даже если она каким-то чудом найдет ее писанину, не поняла, про кого тут речь.

Но Макс-то как не сообразил?

По ее мнению, было очевидно, что Великан – это он. Надсмотрщик – бабушка, ведь ей изначально дико не нравилось, что Полина тайком бегала на свидания к мужчине намного старше себя.

Полина вгляделась в злое лицо Макса, пытаясь понять, не шутит ли он над ней.

А потом до нее дошло, к чему все это светопреставление – муж просто нашел еще один повод ее приревновать. Искал тщательно, перерыл весь дом, но даже на этом не остановился – залез к бабушке.

Только вот ее уже тошнило от того, что приходилось все время оправдываться без вины.

Больше она ни в чем оправдываться не станет.

Полина подскочила с места, вперила в мужа обиженный взгляд.

– Макс, ты сейчас грязными сапогами потоптался по моей душе!

Она думала, муж хоть немного усовестится, но оказалось, наоборот – он еще больше взъярился.

– Ты еще мусором меня назови!

– Как ты вообще мог залезть в мои личные бумаги? Ты перешел все границы! – Полина сжала кулаки.

– У тебя нет ничего личного! – прогремел он – Ты вышла замуж, и все твое личное на этом закончилось. Поэтому ты сейчас сядешь и подробно мне объяснишь, кому и зачем все это писала. А главное – почему не отправила? Такие письма… Отчего не порадовала любовника? Или вы фотографиями своих записок обменивались? Так типа романтичнее, чем эсэмэсками?

Он навис над ней со злобным выражением лица.

Казалось, сожжет взглядом, если она немедленно не начнет говорить.

Вот только Полине не хотелось признаваться в том, что все эти письма она писала ему. Он ей в лицо гнусные обвинения, а она ему в ответ любовные письма? Он их не заслужил! Да и какой смысл признаваться? Ведь все равно ей не поверит. Он уже сам все себе придумал, мысленно обвинил ее во всех смертных грехах и поверил в собственные обвинения.

Все, чего она добьется своим признанием, – это нового унижения. А их и без того за сегодняшний вечер было достаточно. За весь прошлый год достаточно!

К тому же с каких это пор терпеть унижение стало нормальным?

– Скажи, Макс, зачем ты сегодня утром извинялся? Чтобы потом рыться в моих личных вещах? Хотел отыскать, что мне предъявить? Зачем? Я ведь тебе поверила… Думала, ты вправду хочешь наладить наши отношения…

– Ни о каких отношениях между нами речи уже не идет, – проговорил он замогильным голосом. – Вы, бабы, мозгами изменяете в первую очередь. Потом уже телом… Мозгами ты изменяла мне постоянно, судя по письмам. Сколько раз ты мне изменила в реальности, Полина?

Похоже, все было именно так, как она и предполагала. Макс уже вынес ей вердикт, который обжалованию не подлежит. И даже если Полина сейчас бухнется перед ним на колени, станет рыдать, умолять ей поверить, она все равно останется для него изменницей.

Где она так ошиблась? Отчего посчитала, что этот псих ее любит? Разве так любят?

– Чей у тебя ребенок, Полина?

Этим вопросом он окончательно ее добил.

Нет, ей такой муж не нужен.

– Ребенок не твой, – покачала она головой. – Да, я тебе изменяла.

Когда Полина это сказала, Макс будто окаменел. Несколько бесконечно долгих секунд он стоял без движения, просто на нее смотрел, а во взгляде плескалось столько ненависти, что ей стало страшно.

Он ожил диким криком:

– Я подаю на развод! Пошла вон из моего дома! Чемоданы в зубы, и чтобы я тебя больше не видел!

А ей и самой уже очень хотелось сбежать от него подальше.

Не сможет она дальше жить с Ребровым. Она знать его больше не хочет.

– Я уйду, – кивнула она и тут же устремилась к двери.

Краем глаза заметила, как муж схватил стул. Успела испугаться, что этим стулом он собрался пришибить ее, но Максим обрушил его на стеклянные дверцы кухонного гарнитура.

Полина зажала уши, чтобы не слышать оглушающего треска и звона разбитого стекла. Устремилась в гостиную.

Схватила сумку, хотела броситься в прихожую, и тут наткнулась взглядом на чемоданы.

«Заранее собрал, гад такой! Подготовился!»

В этот момент она услышала новый треск и звон.

Кажется, Макс решил разбить все, что осталось на кухне целого…

Что ж, пусть бьет. Что кухня в сравнении с разбитой жизнью?

Полина поспешила в прихожую, сунула ноги в сапоги, схватила куртку. Надела ее уже на улице.

И побежала к единственной родной душе, которая, как она надеялась, ее примет.

Глава 11. Бабушка

Полина бежала по темным улицам родного городка, крепко прижимая к себе сумку.

В ушах до сих пор стоял звон стекла и ломающейся мебели. Она в жизни не видела Макса в таком бешенстве.

Хоть уйти дал – и то хлеб.

«Что он там творит?» – все крутилось в голове.

Хотя, в принципе, уже неважно.

Все, что мог, Макс уже натворил. Постарался по максимуму, чтобы в его жизни Полине не было места.

Она больше не будет унижаться, не станет ему ничего доказывать. Она с ним вообще больше не станет разговаривать…

Внезапно Полина затормозила на повороте.

Достала телефон и удалила программу, которую Макс закачал ей в телефон после свадьбы, отключила геолокацию. Оп – и он больше не сможет отслеживать ее передвижения. Никогда!

Он больше не будет проверять ее мобильник.

Он больше станет следить за тем, с кем и когда она встречается.

Не проконтролирует ее траты.

Не сможет управлять ее жизнью.

Своим лживым признанием в измене Полина освободила себя от него, сожгла все мосты. Она сделала это намеренно и головой понимала, что поступила правильно.

Но душа ее болела, кровоточила…

Ведь она резала по живому, когда бросила Максу в лицо слова про измену.

А еще ей было очень страшно.

Шутка ли – остаться без мужа беременной. Что ей теперь делать?

Впрочем, с этим она разберется позже. Ей нужно как-то успокоиться, прийти в себя, зализать раны. А потом она обязательно придумает, как жить дальше.

Полина пошла вперед уверенным шагом.

Повернула на родную улицу, где выросла.

Затормозила у дома бабушки.

И кто в результате оказался прав?

Афанасия Брониславовна Белова – вот кто. Ее всезнающая, наимудрейшая, идеальная бабушка, которая изначально пророчила Полине развод.

– Ничего хорошего тебе этот тип не принесет. Чтобы я тебя больше с ним не видела! – объявила она внучке, когда впервые поймала ее с Максом.

– Он же намного старше тебя, у вас не получится отношений на равных. О каком браке может идти речь? – сказала она, когда Полина сообщила о том, что Макс позвал ее замуж.

– Я же вижу, как он с тобой общается. Он тебя раздавит, как букашку, куда ты лезешь, глупая? – убеждала она внучку после официального ужина в честь помолвки.

Полина ее не послушала.

Страшно обиделась на бабушку за то, что та не поддержала ее выбор. Собрала вещи и переехала к жениху, который очень скоро стал ее мужем.

Потом Полина ни словом, ни полусловом не обмолвилась бабушке о том, каково ей было в браке с Максом. Не пожаловалась ни единого раза, хотя порой очень хотелось. Потому что знала, что она лишь осудит ее за неправильное поведение, отругает за неверный выбор мужа.

А теперь Полина идет к ней после того, как муж выгнал ее из дома.

Что это, как не повод сказать: «А я тебе говорила…» Посмеяться, над глупостью внучки? Так и будет.

Но все же идти ей больше некуда.

Не к подружкам ведь…

В школе Полина была достаточно общительной, у нее имелась масса друзей. Но некоторые разъехались по разным городам, кто куда поступил. С другими она потеряла связь, потому что Максу не нравилось, если она куда-то ходила или долго болтала по телефону.

Не осталось никого по-настоящему близкого.

Поэтому – бабушка.

Она поежилась, представив, каким взглядом наградит ее родственница. Но все же потянула руку к калитке. Прошла во двор, оглядела старый двухэтажный дом. Нигде не было света.

Полина тихонько постучала, но ответа не дождалась.

«Может, она спит?»

У Полины были ключи, поэтому она вошла незваным гостем.

Но как только прошла в прихожую, услышала шум работающего телевизора.

Странно, но по звукам диалога было очень похоже на турецкий сериал про любовь. Бабушка ведь такое не смотрит! И ей запрещала, сколько раз говорила, что от этих сериалов портятся мозги.

Полина тихонько прошла в гостиную и застала удивительную картину. Ее бабушка, педагог со стажем, которая всегда говорила, что по вечерам нужно отдыхать с томиком классика в руках, лежала на диване с миской попкорна и самозабвенно смотрела турецкую мыльную оперу. К слову, попкорн она Полине тоже всегда запрещала, поскольку не считала его полезным. Значит, внучке нельзя, а ей втихаря все можно?

Полина так удивилась, что даже на какое-то время забыла про свои проблемы. Потянулась к выключателю, зажгла свет.

– Ой! – вскрикнула бабушка, да так громко, будто ее застали на месте преступления.

Она подскочила с дивана, тут же выключила телевизор, поставила попкорн на кофейный столик.

В этот момент Полина заметила еще одну удивительную вещь: бабушка была одета в пушистый темно-синий халат, который внучка ей подарила на прошлый день рождения.

«Хм… назвала это дикой безвкусицей, а сама носит!»

– Что ты тут делаешь на ночь глядя? – бабушка моментально вошла в образ строгой учительницы, даже поправила убранные в хвост черные волосы. – Почему без звонка? Где твой Максим?

«Максим…» – эхом отдалось у нее в голове.

Сердце моментально заныло, и все проблемы, переживания тут же навалились на Полину непосильным грузом.

– В моей жизни Максима больше нет, – сказала она и прикусила губу, чтобы не расплакаться.

Бабушка нахмурила черные татуированные брови, спросила:

– Как это нет? Вы поругались?

Полина решила – лучше уж признаться во всем сразу, и ответила:

– Мы разводимся. А еще я беременна!

Сказала и внутренне сжалась, готовая к разносу по полной. Даже зажмурилась, предчувствуя бурю, которая непременно на нее обрушится.

Слезы проступили сами собой. Громко всхлипнув, Полина накрыла лицо руками.

– Ох ты ж боже мой… – воскликнула бабушка.

А потом случилось совсем уж невероятное – она подошла к внучке и обняла ее.

– Все будет хорошо, Поленька…

Это было именно то, что Полина так хотела услышать.

Глава 12. Одинокий волк

Максим даже не заметил, как Полина ушла.

Дикая ярость накрыла его с головой, отключив способность думать. Он выпустил внутренних демонов наружу, позволил им управлять своим телом, продолжил крушить кухню.

В ход шли стулья, бытовые приборы, отломанная от стола деревянная ножка. Мебель трещала, ломалась под натиском его гнева, посуда летела на пол, со звоном билась о кафельную плитку. А сам Максим будто ничего не слышал, не понимал, что творит.

Он остановился, лишь когда швырнул мясорубку в окно.

Широкое стекло жалобно дзинькнуло, брызнуло осколками наружу, запуская на кухню холодный зимний воздух.

Максим уставился на черную дыру в оконной раме и застыл, чувствуя, как ветер обдувает лицо. Потом огляделся, двигая головой будто робот. Обвел взглядом еще совсем недавно уютную кухню, где они с Полиной столько раз вместе завтракали и ужинали.

Комната напоминала поле боя. В ней не осталось ничего целого. Даже в двери холодильника была вмятина, причем не одна.

Больше никогда он тут с Полиной завтракать не будет. Не станет наблюдать вечером, как она крутится в коротких шортах, накрывая на стол.

Эта лживая предательница больше не пожарит ему здесь ни одного стейка, не сварит кофе. Не улыбнется…

И так ему стало хреново от осознания всего этого, что захотелось выть. Громко, протяжно, как делают раненые звери, когда понимают, что пойманы в железный капкан.

Максим опустил взгляд на свои руки.

Умудрился изрезать пальцы о стекло.

Царапины кровили, но Максим не чувствовал боли, по крайней мере физической. В груди же болело так, что казалось, еще чуть-чуть, и его долбанет инфаркт.

Инфаркта не случилось.

Максим подвигал плечами, словно отгоняя от себя всю ту жуть, которую сам же и натворил.

Прислушался, пытаясь определить, где именно в ту минуту находится жена.

Отчего-то был уверен, что выйдет в гостиную, а Полина там.

Как бы они ни ругались раньше, она никогда никуда не уходила.

Наверняка плачет, ждет его, станет давить на жалость, просить прощения. А он не в состоянии слушать ее брехливые речи. Он видеть ее не может. И не хочет!

Поэтому он выйдет в гостиную, возьмет Полину под локоть и выставит вон с чемоданами.

Плевать, куда она пойдет. Пусть едет к бабке в ее обветшалый дом. Пусть катится ко всем чертям. Это больше не его дело.

Полина – больше не его дело.

Однако жены в гостиной не оказалось.

Максим удивился, пошел ее искать.

Пока обходил комнаты, все продолжал крутить в голове одну и ту же мысль: почему Полина не смогла стать такой, какой он хотел ее видеть? Послушной, милой, верной в конце концов. Разве он так много от нее требовал?

Сам давал немало. Последний год только и жил тем, что обеспечивал ее хотелки, заботился о ней, оберегал. Что получил взамен?

Эта дрянь даже не удосужилась ответить ни на один вопрос. Его же очень волновали детали ее измен. С кем, когда, сколько раз… Как умудрилась держать в секрете? Хреновый он следователь, если такое пропустил. Считай, профнепригоден.

Сапожник без сапог, женатый на гулящей сучке.

Куда она запропастилась, кстати?

Полины не оказалось ни в одной из комнат.

Максим вернулся в гостиную, глянул вверх, увидел красный глаз камеры, установленной в деревянной арке. Тут-то и догадался прокрутить на телефоне видеозапись.

Оказалось, Полина давно ушла – сразу после того, как вышла из кухни.

Сама?

Надо же, какая сознательная. Сказал – иди, и пошла. Скорей всего, сообразила, что ей с Максимом больше ничего не светит.

Вроде бы он именно этого и хотел – чтобы она как можно скорее отсюда скрылась. Чтобы ему не пришлось видеть ее лицо еще хоть раз.

Но в то же время стало до жути неприятно.

Взяла и ушла.

Подло бросила ему признание в лицо и усвистала куда подальше.

Он что, так мало для нее значит, что она даже не попыталась извиниться? Да, он поймал ее на горячем, после такого хрен оправдаешься, особенно перед ним. Но она могла хоть попытаться все наладить, верно?

Еще как могла!

Больше того, она обязана была начать каяться, как только увидела письма. Может, он тогда даже послушал бы ее. Но паршивка, наоборот, вела себя так, будто виноват он! Хватило же наглости…

Неужели у нее нигде даже не проскочило, что надо бы извиниться за свою подлость?

Максим оглядел комнату и наткнулся взглядом на синие чемоданы. Один побольше, другой поменьше. Даже их не забрала!

Она что думает, он должен привезти их ей лично? Он ей доставщик, что ли? После такого она очень наивна, если ждет от него какого-то человеческого отношения.

А впрочем…

Это ведь отличный повод еще раз увидеться.

Посмотреть в ее лживые глаза, еще раз задать ей так мучившие его вопросы.

Но не ночью, конечно. Завтра.

Наверняка за ночь Полина поймет, что натворила, сколько потеряла. А потеряла она много: мужа, который о ней заботился, уютное жилье, деньги, которые он все до копейки тратил на нее.

Полина усовестится, наконец догадается, как должна была себя повести. Максим получит от нее причитающиеся ему извинения.

Это, конечно же, ничего не изменит. Ибо их отношения закончились в тот момент, когда она призналась ему в измене.

Он ее не простит, нет. Ни за что и никогда он ей подобного не простит. Завтра же подаст на развод.

Но вот послушать извинения жены, пусть лживые, ему все-таки хотелось.

Глава 13. Завтрак с огоньком

Полина спустилась к завтраку медленными, неуверенными шагами.

После долгих разговоров с бабушкой, а потом одиноких рыданий в подушку, этим утром она чувствовала себя будто в космосе.

– Поля? – позвала бабушка.

Полина вошла в крохотную кухню.

Да, дом у бабушки был двухэтажный, но комнаты маленькие, и ремонта они не видели давно. Мебель, хоть и добротная, тоже видала лучшие дни.

Впрочем, сегодня Полине на бабушкиной кухне было во сто крат уютнее, чем дома у мужа, который скоро станет бывшим.

– Доброе утро, – сказала она, проходя к столу.

Бабушка уже успела собраться на работу. Черные волосы убраны в высокую прическу, на лице аккуратный макияж. Одета в идеально отглаженную бежевую блузку и черные брюки, в отличие от Полины, которая спустилась к завтраку в халате с Минни Маус.

Спасибо хоть, бабушка не выкинула ее старую одежду, та так и осталась висеть в шкафу, иначе сегодня ей было бы не во что переодеться.

Бабушка поставила перед ней тарелку с оладьями, положила с краю сметану и ежевичное варенье.

Полина хмуро уставилась на сладкие кругляши. Надо же… Оладьи! И пахнут обалденно. Обычно в этом доме завтракали лишь овсянкой, ибо она полезнее, чем всякие там вкусности.

Бабушка же ее реакции будто бы не заметила.

– Вернулась домой, моя красота… – проговорила она, посмотрев на внучку ласково.

Полина к ее ласковым взглядам совсем не привыкла. С чего вдруг такие перемены?

Соскучилась, что ли?

– Никакая я не красота, – хмыкнула она, вспомнив, какое чучело увидела сегодня в зеркале.

Горе никого не красит. Полину не украсило тоже. Веки опухли так, будто ее покусали пчелы. Еще бы – столько рыдала.

– Что думаешь делать дальше? – спросила бабушка, усаживаясь напротив.

– Чуть приду в себя, буду искать работу, я же на заочном. Надеюсь, найду что-нибудь подходящее. Ба, ты не думай, я не сделаю как мама.

Она сказала это и посмотрела на родственницу внимательным взглядом.

– Что ты имеешь в виду? – спросила бабушка, сведя черные брови у переносицы.

– Я не стану подкидывать тебе своего ребенка. Устроюсь куда-нибудь, заработаю денег, буду вкладывать в наш бюджет. Сама стану растить малыша, он не будет тебе в тягость, как я…

Бабушка уставилась на нее с обомлевшим видом.

– Поленька, ты не была мне в тягость. Ты же росла не с кем-нибудь, а с родной бабушкой! Откуда такие мысли?

Откуда, откуда… Да все оттуда же.

Пусть Полина жила с родной бабушкой, но почему-то до вчерашней ночи не думала, что по-настоящему ею любима. Старшая Белова умело скрывала свои чувства к внучке.

– Поля, ты мне не в тягость, запомни, – сказала бабушка твердым голосом. – Я рада, что в трудной ситуации ты пришла ко мне. Помогу тебе и с работой, и с ребенком. Знаешь, я чувствовала, что ты вернешься.

Бабушка сказала это таким уверенным голосом, будто и вправду предвидела, что у Полины с Максом не получится никакой семьи.

– Твой вчерашний рассказ никак не идет у меня из головы, – протянула бабушка. – Как ты допустила, чтобы муж за тобой столько следил, проверял телефон. Это же клиника!

– Как-как, – Полина горько усмехнулась. – Я думала, он меня любит.

Такое оправдание даже ей самой теперь казалось жалким.

– Был у меня один случай… – проговорила бабушка, сделав глоток чаю.

Полина навострила уши. Нечасто бабушка баловала ее историями из жизни.

Старшая Белова тем временем ударилась в воспоминания:

– Учился в моем классе один оболтус. Вот как-то пришел на урок побитый, причем не в первый раз. Я решила разобраться, пригласила его родителей. С виду такая благонадежная, порядочная пара, что глаз не отвести. А на деле знаешь что?

– Что? – Полина приподняла бровь.

– На деле там муж и жену бил, и сына бил, потому что думал, что тот покрывает любовные похождения матери. Это мне потом рассказали друзья того мальчишки. Мне пришлось обратиться в органы опеки. Его отец оказался больным человеком. Избыточная ревность до добра не доводит.

Это Полине было известно не понаслышке.

Но все-таки она посчитала нужным сказать:

– Макс меня никогда не бил. Иначе я бы сразу ушла…

– Пока не бил, – подметила бабушка, подняв указательный палец. – Но ты ведь и шагу без его ведома сделать не могла. Это же ненормально!

Полина вздохнула, признавая правоту бабушки. Так все и было. А она целый год умудрялась изображать страуса. Прятала голову в песок и не замечала очевидных вещей.

– Пойми одну простую истину, – напутствовала ее бабушка. – Для ревнивца партнер – это не полноценная личность, а вещь. Собственность, с которой он считает себя вправе творить все, что хочет. Контроль над тобой, вот что было нужно Максиму. Не любовь… В таких отношениях любви вообще нет.

Полина теперь и сама понимала, что нет.

Нельзя любить и одновременно выискивать компромат. Нельзя кричать, унижать, мотать нервы. Тем более, когда жена беременная!

Макс хоть на секунду подумал о ребенке? Хоть на одну маленькую секунду!

– Тебе еще повезло, – сказала бабушка, прищурившись. – Мог ведь и не отпустить, когда ты сказала ему про измену. Да что там, прибить мог. Кстати, я не удивлюсь, если явится качать права.

Услышав это, Полина похолодела внутри.

Очень понадеялась, что уж в этот раз бабушка ошибается, потому что пройти испытание новой встречей с Максом она вряд ли сможет. Никаких нервов у нее на это не осталось, вчера все закончились.

– Я так зла на него! – продолжала возмущаться бабушка. – Ему досталась хорошая девочка, не гулящая, умная. Я сама тебя такой растила… Нет чтобы ценить, так он вытрепал тебе все нервы и еще из дома выставил, пакостник такой. Ему такую, как ты, больше ни за что не найти. Ты же красивая, хозяйственная…

Полина в очередной раз удивленно посмотрела на бабушку.

Никогда раньше она не слышала, чтобы та так за нее заступалась. Тем более хвалила! Похвала вообще была в их доме редким гостем. А тут такие слова, причем, кажется, искренние.

В этот момент за калиткой послышался сигнал автомобиля.

Телефон Полины пиликнул сообщением: «Выходи, жду».

Увидев, что это написал ей Макс, Полина побледнела.

Она показала сообщение бабушке.

Не сговариваясь, обе повскакивали с мест, поспешили к окну и увидели, что за забором действительно стояла машина Макса.

Сам он медленно вышел из нее, обошел, уперся спиной в дверь и стал смотреть на окна, откуда за ним и наблюдали женщины.

– Явился – не запылился… – ядовито прошипела бабушка.

– Я не хочу к нему выходить, – тихо прошептала Полина.

– Спокойно, – объявила старшая Белова. – Ты к нему не пойдешь. Я сама с ним поговорю.

С этими словами она направилась в прихожую.

Полина пошла следом, наблюдала за тем, как бабушка накинула бежевое пальто и собралась на улицу.

– Будут тут всякие моей внучке нервы мотать, – громко проворчала она. – Сейчас я ему все выскажу!

Глава 14. Приехал на свою голову

Этим утром Максим собирался к жене с особой тщательностью.

Искупался, причесал короткий ежик волос, даже побрился. Не хотелось ей показывать, как сильно на него подействовал ее уход. Он по крайней мере внешне хотел выглядеть невозмутимым.

Схватил чемоданы, погрузил в машину. Порулил по нужному адресу.

Написал жене сообщение, вышел из машины, прислонился к ней спиной и стал ждать.

Воображение рисовало картину того, какой Полина к нему выйдет.

Виноватой? Раскаивающейся? Замученной совестью? Хотелось бы.

В самом деле, ей вполне должно было хватить двенадцати часов, чтобы мысли встали в дружный ряд.

Она выйдет, Максим посадит ее в машину, выспросит у нее все интересующие его детали, выслушает все, что она захочет ему сказать. Потом объяснит ей, что такая жена ему не нужна, вытащит из багажника ее чемоданы и уедет. Не станет обращать внимания на возможные слезы, оправдания и прочее.

И самое главное – он потребует, чтобы она сделала ДНК-тест.

Пусть Полина сказала, что ребенок не от него. Но ведь она сама не может знать наверняка, так ли это. Максим активно делал ей малыша весь год замужества.

Если ребенок все-таки окажется его…

Дальше его мысли не шли. Сначала надо узнать все наверняка, а уж потом он решит, что делать с женой. Но заявление о разводе он сегодня подаст в любом случае, о чем намерен ей сообщить.

Он в своем праве. Она это заслужила…

И, кстати, могла бы поторопиться выйти к нему.

От нетерпения у него даже начали подрагивать руки.

Конечно, Максим мог бы зайти в дом сам.

Но…

Они с бабушкой Полины, Афанасией Брониславовной, недолюбливали друг друга с первого дня знакомства. Точнее, откровенно терпеть не могли.

Максим все еще помнил, как столкнулся с этой выдрой впервые. Это произошло в тот момент, когда он провожал Полину домой. Каким взглядом она его наградила тогда… От такого взгляда любой кавалер внучки скрылся бы за поворотом, икая от страха. Но Максим – не любой. Реакцию бабушки проигнорировал, дал понять, что ничего она не сделает, он все равно будет встречаться с так понравившейся ему девчонкой.

Потом она увидела его в городе.

Ей хватило наглости подойти к нему и поинтересоваться прямо при напарнике:

– Вы в курсе, что Полине шестнадцать?

Он был в курсе, да. Это было самое большое его разочарование в момент знакомства с будущей женой.

– Так вот, если я узнаю, что вы ее совратили, у вас будут большие проблемы, я вам обещаю…

Как будто он собирался соблазнять шестнадцатилетнюю глупышку.

Максим, вообще-то, не на всю голову отбитый.

К слову, он понятия не имел, какие именно проблемы ему могла устроить какая-то там школьная учительница, пусть она даже завуч. Но спорить и ругаться с женщиной не стал. Не по-мужски…

С течением времени отношения с родственницей ничуть не улучшились.

Афанасия Брониславовна при каждой встрече умудрялась скрыто его поддеть, зацепить. Всем своим видом показать, что он ее внучке не пара.

Поэтому Максим сделал так, чтобы Полина после свадьбы виделась с бабкой как можно реже. Редкие визиты на праздники – это все, чего она заслужила.

Это было несложно, потому что бабушка и сама изрядно постаралась, чтобы внучке не хотелось ходить к ней в гости. Все время умудрялась чем-то расстроить Полину, а Максим потом ее успокаивал.

Каково же было его удивление, когда вместо Полины на улице показалась именно Афанасия Брониславовна. Собственной ведьминой персоной, странно, что без метлы.

С утра пораньше уже при параде, с высокой прической, в бежевом пальто. Хоть, по мнению Максима, ей по статусу больше подошла бы замшелая шаль Бабы-яги.

«Может, она на работу?» – понадеялся он.

Но нет.

Афанасия Брониславовна вышла из калитки и направилась прямиком к нему.

– Зачем явился? – спросила она, забыв поздороваться.

При этом посмотрела на Максима так, будто он один из ее учеников. Только вот она спутала малость, ведь Ребров давно вышел из школьного возраста.

– Если ты думаешь, что можешь забрать Полину после всего, что сделал, то ты глубоко заблуждаешься. Она к тебе не вернется.

– Что я сделал? – хмыкнул он с обалдевшим видом. – Наверно, ваша внучка не все вам рассказала, раз вы ставите вопрос так.

Но разве его разумные слова подействовали на нее? Фиг вам, как говорится.

Лицо Афанасии Брониславовны приобрело еще более язвительное выражение:

– Тогда повторяю вопрос: зачем явился?

– Я привез чемоданы, – заявил Максим с важным видом.

– Отлично, выгружай, – кивнула она.

Ну нет, он не для встречи с этой ведьмой ехал сюда с утра пораньше. Ему непременно надо видеть именно жену.

– Пусть Полина выйдет, я хочу с ней поговорить, – заявил он со значением.

Бабка посмотрела на него, как на недалекого, и сказала:

– Полина не выйдет. Она занята гораздо более важными делами, чем встречаться с таким ничтожеством, как ты!

Прямое оскорбление.

Раньше Афанасия Брониславовна до подобного не опускалась. Зачем она это сделала? Чтобы вывести Максима из себя? Не на того напала, ведь во всем, что не касалось Полины, он мастерски умел владеть собой.

Он ответил равнодушно:

– Ваша внучка носит фамилию этого, как вы выразились, ничтожества, и, возможно, его ребенка. Поэтому позвольте нам самим…

– Единственное, что я тебе позволю, это быстро отсюда уехать, – перебила она его и сложила руки на груди. – А если вздумаешь мотать моей внучке нервы, я найму ей такого адвоката, что он тебя после развода оставит без штанов. Хочешь?

Его надумали пугать адвокатами? Ну курам же на смех! Будто совместно нажитое имущество имело для Максима хоть какое-то значение. Все, что он за этот год купил и заработал, – исключительно для жены.

– Позовите Полину, – проговорил он все с тем же безразличным видом.

Хотя внутри уже потихоньку стал закипать.

– Проблемы со слухом? Полина не хочет тебя видеть, – отчеканила бабка и смерила его презрительным взглядом. – Доставай чемоданы и уезжай.

– Я отдам их ей, – прогудел он, прожигая взглядом вредную старуху.

– В таком случае можешь забрать их себе, – процедила она и брезгливо махнула рукой.

Максим плотно сомкнул челюсти, поиграл желваками, а потом двинулся к багажнику.

Достал чемоданы, выставил их у калитки. Молча сел обратно в машину, развернулся и уехал.

Правда, уехал недалеко, затормозил на соседней улице.

«Я идиот…» – сообразил он, когда начал обдумывать ситуацию.

Нельзя было оставлять расстроенную Полину с бабкой на целую ночь.

Она же ненавидит Максима. Понятно, что наговорила ей про мужа всякую ересь, умело разожгла в ней ненависть. Недаром он держал жену подальше от бабки все это время. А теперь сглупил.

То-то Полина и не вышла к нему.

Нет… так дело не пойдет.

Ему нужно поговорить с Полиной тета-тет, и чтобы бабки не было рядом.

Сегодня же!

Глава 15. Сюрпризы от мужа

Полина напряженно сжимала пояс халата, наблюдая в окно за тем, как бабушка разговаривала с Максом.

Сама не знала, чего боялась. Того, что он психанет, как вчера на кухне? Или сделает бабушке что-то нехорошее? Но ведь к людям он агрессии не проявлял.

Раньше.

Раньше Макс много чего не делал, например не устраивал дома обысков.

Теперь же она ничему не удивилась бы. Вдруг прямо в эту минуту муж окончательно слетит с катушек? Бабушка может быть очень острой на язык, ей ничего не стоит вывести человека из себя.

Еще Полина боялась того, что Макс отодвинет бабушку от калитки и ринется в дом к ней…

Однако вскоре она увидела, как Макс достал из багажника чемоданы и уехал.

С облегчением выдохнув, она поспешила на улицу.

– Как ты умудрилась сделать так, чтобы он уехал? Да еще так быстро! – спросила она.

– Талант, – усмехнулась бабушка.

– Хоть вещи привез, и то хорошо, – сказала Полина на выдохе.

Она подхватила чемодан побольше, бабушке достался тот, что поменьше.

Обе зашли в дом, дотащили чемоданы до комнаты Полины.

– Мне пора на работу, – сказала бабушка. – Ты тут сама справишься, да?

– Конечно, – кивнула она.

– Запрись на все замки и хорошенько поспи, – напутствовала бабушка. – Думай о ребенке и ни о чем не волнуйся.

После того как она ушла, Полина еще поковыряла свой завтрак на кухне. Потом вымыла посуду и поднялась наверх, в свою комнату.

Решила разобрать вещи, привести спальню в порядок. Теперь она живет здесь, надо осваиваться.

Но когда Полина открыла первый чемодан, изо рта вырвался недоуменный возглас:

– Вот это да…

Вещи лежали в диком беспорядке. Складывалось ощущение, что Максим просто вывалил содержимое ее полок и пошвырял в чемодан. Еще и ногой утрамбовал. Это было очень на него непохоже, ведь он отличался аккуратностью.

Во втором чемодане вещи были сложены еще хуже. Настоящий клубок из ее платьев, колготок и лифчиков.

Скорей всего, Макс специально сложил ее одежду как попало. Наверняка хотел лишний раз задеть, обидеть. Показать свое паршивое к ней отношение.

На секунду Полине показалось, будто он не вещи смял, а ее саму. Скомкал, скрутил в клубок, да еще и потоптался сверху.

Пусть Макс ее не бил, но внутри она чувствовала себя сломанной.

Нет больше ее привычного мирка, надежд на счастливую семью, картин того, как они растили бы вместе ребенка.

Ничего больше нет.

Полина трясущимися руками раскладывала вещи по порядку.

Очень скоро поняла, что тут и половины ее одежды нет. В чемоданах нашлось только то, что она хранила в шкафу в спальне.

Правильно, зачем ей зимняя дубленка, теплые сапоги…

Или он ждет, что она вернется в его дом, чтобы забрать остальное? Да гори оно синим пламенем! Она туда больше ни единого раза не пойдет.

«Успокоиться, думать о ребенке!» – вспомнила она напутствие бабушки.

Вытерла мокрые от слез щеки.

Истерикой делу не поможешь.

Разве она еще вчера не уяснила, что Максим из себя представляет? Еще как уяснила, справедливо решила, что ей такой муж не нужен. Что теперь психовать, уже ничего не поделаешь.

Ну а вещи… Это всего лишь вещи.

Если Макс не сподобится прислать ей остальное, она проживет.

На нее как-то разом навалилась усталость, безразличие.

Закончив раскладывать одежду по полкам, Полина забралась в кровать, укрылась пушистым теплым одеялом и попыталась уснуть.

Бессонная ночь и стресс сделали свое дело. Очень скоро она провалилась в сон, хоть и совсем не спокойный. Ей снилось, как ее преследовали, а она отчаянно пыталась убежать, найти безопасное место, которого не было.

Кошмар все длился и длился, пока она не заставила себя распахнуть глаза.

А когда открыла их, не поверила тому, что увидела.

Прямо перед кроватью стоял на коленях Максим. Он склонил над ней лицо, буравил ее злым взглядом.

«Он мне снится, это продолжение кошмара!» – понадеялась она, но тщетно.

Голос мужа врезался в уши:

– Я себе места не нахожу после всего, а ты спокойно спишь. Где твоя совесть, Полина?

Полина резко подскочила на кровати, ринулась было в сторону, но Макс не дал ей сбежать. Схватил за запястье, сжал и усадил обратно на кровать.

Он сел рядом и процедил строго:

– Ты поговоришь со мной, никуда не денешься.

– Как ты вообще здесь оказался? – спросила она сдавленным голосом.

Ведь отлично помнила, как по наказу бабушки заперла дверь на два замка. Он что, взломал их? Или пробрался в окно? Но она ведь и их все закрыла тоже.

– Нечего хранить дубликат ключей под цветочным горшком, – хмыкнул Макс. – Я говорил твоей бабке, чтобы она этого не делала, это небезопасно. В одном вы с ней похожи, сколько вам ни говори, никогда не слушаете…

Полина прикусила губу.

Она совершенно забыла про те ключи. Они лежали там много лет – так, на всякий случай. Как-то она достала их оттуда при Максе, он, видно, запомнил. А она и не подумала, что он может воспользоваться ими, вероломно забраться в дом, когда его не приглашали.

– Немедленно уходи отсюда! – прошипела она и попыталась вырвать руку.

Но Макс не отпустил, сжал сильнее, заговорил вкрадчиво:

– Сейчас ты ответишь на все мои вопросы, а потом я решу, что делать дальше.

Сообразив, что вырваться не удастся, Полина спросила:

– Что за вопросы?

– С кем ты мне изменяла? – проговорил он, сузив глаза. – Имя, даты, причина…

Он спросил это делано равнодушным тоном, но Полина прекрасно поняла, сколько всего стоит за этим вопросом.

Первым ее порывом было начать самозабвенно врать. Придумать себе с десяток любовников или того больше. Только проблема в том, что врать ему она не умела. Максим на раз ее вычислял. И сейчас вычислит без особых проблем. Ведь она не следила за тем, когда и куда выходила из дома, зато следил он. Может, даже где-то записывал.

Если честно, она вообще не поняла, как он так просто поверил вчера, когда она заявила, что изменяла. Ведь глаз с нее не спускал! Наверное, слишком хотел наконец поймать ее на горячем, вот и повелся на ее ложь.

– Отвечай, ну? – потребовал Макс.

– Отпусти руку, больно! – выкрикнула она.

Макс разжал пальцы.

Как только он это сделал, Полина подскочила с кровати, отбежала от него на середину комнаты.

– И что ты сделаешь? – спросила она в отчаянии. – Прибьешь каждого, чье имя я назову?

По его злому взгляду она поняла, что муж уже и вправду придумал расправу для ее мифических кавалеров. Наверняка в красках представил, что с ними сделает.

Полина прикусила язык, радуясь, что не догадалась ляпнуть ему какое-нибудь имя. Не дай бог, назвала бы кого-то знакомого, и Макс непременно наведался бы к нему, а там уже несчастному по-любому несдобровать. А назови она имя какого-нибудь одноклассника, который перебрался в другой город, – его даже расстояние не спасет. Больше того, Макс на это стопроцентно не купится, ведь она-то город не покидала.

Муж будто читал ее мысли, тут же сказал, вставая с кровати:

– Не думай о том, что случится с любовником. Думай о себе, ведь сейчас решается твоя судьба.

– Разве она вчера не решилась? – спросила Полина с обидой. – Ты же сказал, что подаешь на развод.

– Я уже подал на развод, – кивнул он, следя за ее реакцией. – Очень скоро мы с тобой перестанем быть мужем и женой. Но ведь есть еще одно нерешенное дело, так, Полечка?

Он протянул ее имя с издевкой. Будто произносил не его, а какое-то мерзкое ругательство.

– Какое дело? – спросила она хрипло.

– Ты беременна, – напомнил он со значением. – Я все разузнал, сейчас можно установить, кто отец, уже с шестой недели беременности. Поэтому завтра же отвезу тебя на ДНК-тест, и мы выясним, чей ребенок…

Полина переполошилась не на шутку.

– Зачем это? Ты же все равно подал на развод!

– Затем, что я не собираюсь гадать, за чьего ребенка стану платить тебе алименты. Я этого ребенка знать не хочу, если он не мой. Поняла?

О, он собрался платить ей алименты? Надо же, какой благородный.

И тут Полина представила свое будущее.

Вот Макс ведет ее на тест, выясняет наконец, что отец – он, и что тогда? Он станет ежедневно являться к ней со своими разговорами, а точнее допросами. Никак она от него не отвяжется. К тому же как быстро он догадается, что никакого любовника в ее жизни нет и в помине? А после того как он это выяснит, начнет ее прессовать, требовать, чтобы Полина немедленно вернулась в дом мужа для дальнейшего проживания под его неустанным присмотром. Так она никакого ребенка нормально не выносит, больше того, муж ее в могилу сведет.

Страх перед будущим придал ей сил, и она решилась на очередную ложь:

– Он не твой, тест ни к чему. Я точно знаю.

Макса мгновенно перекосило. Он отвернулся, несколько секунд смотрел в одну точку. А когда снова к ней повернулся, спросил странным, отрешенным голосом:

– Каким же образом ты знаешь точно?

– В дни моей последней овуляции мы с тобой не спали, – снова соврала она.

Сделала особый упор на слова «с тобой».

И тут на лице Макса появилось совершенно дикое, необузданное выражение.

– Сука… Какая же ты сука! – зарычал он. – Ты это мне назло, да? Ты назло так сделала?

Можно было для пущего эффекта согласиться с этим, но Полина побоялась.

– Так вышло, – тихо сказала она.

Молча наблюдала, как на лице мужа появился звериный оскал, как он сжал кулаки, шагнул к ней.

Тут-то Полина и вспомнила рассказанную бабушкой утром историю про садиста, который из ревности избивал жену. А ведь она с ним в доме одна!

Полина представила, как кулак Макса летит ей в лицо. Четко поняла, что с ее хилой комплекцией ей и одного удара не выдержать.

– Не подходи! – закричала она.

Отскочила к комоду, на котором, как назло, не стояло ничего тяжелее пластмассовой фоторамки. В отчаянии схватила ее и швырнула в мужа.

Макс поймал, отшвырнул рамку на кровать.

Сделал новый шаг к ней.

Нервы Полины сдали окончательно.

Она рванулась к выходу из спальни, выскочила в коридор.

– Стой, мы не договорили! – взревел муж и бросился следом.

Как Полина ни старалась ускользнуть, а все же он настиг ее на лестничном пролете. Вцепился в предплечье, заставил остановиться.

Полина вжала голову в плечи, прикрыла лицо руками, не зная, чего от него ждать.

И тут Макс заскрежетал зубами, громко спросил:

– Я не понял, ты чего сейчас боишься?

«Правда непонятно?» – пискнула она про себя в полнейшей панике.

– Что ты меня прибьешь…

– Я хоть раз на тебя руку поднял? – спросил он с чувством. – Отвечай, Полина! Не беременную не бил, а беременную начну дубасить, ты так думаешь?

Полина уже не знала, что и думать, в голове все смешалось.

Единственное, чего она хотела, – чтобы он ушел. Желательно навсегда.

– Я согласна с разводом, – забубнила она, отводя руки от лица. – Я не претендую ни на какие алименты. Мне ничего не нужно, просто уходи…

– Так, значит, да? – прогудел он. – Три года я тебе был нужен, а теперь на хрен не упал?

Ее очень резануло, с какой обидой он это сказал. Будто обвинил ее в том, что это она, такая коза, разрушила их брак. Но это не она пытала его ревностью каждый день, не она ни на грош ему не верила. Не она устроила обыск в собственном доме. Не она использовала старые письма как повод для допроса с пристрастием.

Поэтому Полина просто кивнула:

– Да, так.

– Ты пожалеешь… – процедил он зло.

Навис над ней, часто задышал. На миг ей даже показалось, что он все-таки ее стукнет, столько агрессии было в его взгляде. Но он этого так и не сделал. Отпустил ее, развернулся и быстро зашагал вниз.

Полина вздрогнула, услышав, как хлопнула входная дверь.

Ушел.

Пожалеет ли она?

О да, Полина уже жалела, и очень.

Жалела, что в шестнадцать по дурости села к нему в машину. Не сделай она этого тогда, все в ее жизни пошло бы по-другому.

Глава 16. Две судьбы

Полина сидела в гостиной с выключенным светом, даже несмотря на то что уже стемнело.

Она, как кошка, всматривалась в темноту, прислушивалась к звукам.

Помимо воли напряглась, расслышав, как в замке повернулся ключ, хоть и понимала – это бабушка.

Максим больше не сможет воспользоваться ключом, который хозяйка этого дома так беспечно хранила под цветочным горшком. Полина его спрятала.

– Поля? – раздалось из прихожей. – Ты дома?

– Дома, – ответила она.

Бабушка включила свет, с удивлением уставилась на внучку.

– Что ты сидишь тут в темноте, хоть бы включила телевизор.

Смысла его включать Полина не видела никакого, ведь все равно не смогла бы сосредоточиться ни на одной из передач. Единственное, что ее волновало, – чего ждать в будущем?

– Макс приходил, – сказала она отрешенным голосом.

– И что?

Бабушка прошла в гостиную, на ходу снимая пальто. Устроилась на диване рядом с ней и спросила:

– Ты хоть догадалась его не пускать?

– О, я не пускала, только вот ты не догадалась убрать спрятанный перед дверью ключ. Он его нашел, спокойно отпер дверь и зашел!

– Он совсем обалдел? – всплеснула руками бабушка. – Жаль, меня не было, я бы ему такое устроила… Тебе надо было звонить в полицию, это же проникновение!

– Чем бы мне помогла полиция? – горько усмехнулась Полина. – Он ведь ничего не украл, дверь не взломал… С местным участковым он договорился бы за пять минут. Или ты забыла, где он работает?

– Зачем он приходил? – спросила бабушка.

– Устроить мне допрос про любовников… – хмыкнула Полина зло.

Бабушка поджала губы, немного помолчала, а потом деловито заявила:

– Доставай-ка свой телефон, пиши этому гаду!

– Что писать? – удивилась Полина.

Но телефон из кармана халата все-таки вытащила.

– Пиши, – кивнула бабушка, – что мы установим сигнализацию и поставим у ворот камеру. Если вздумает еще раз залезть, тут же отправим видео куда следует. Пусть знает, что в этот дом он больше без спроса так просто не залезет!

– Думаешь, этого хватит для острастки? – Полина задумчиво прикусила губу. – А вдруг поймет, что мы блефуем?

– Мы не блефуем, – покачала головой бабушка. – Еще чего! Завтра же утром я обращусь в одну фирму, которая как раз этим и занимается. Обезопасим дом.

– Это же наверняка дорого. – Полина с сомнением покосилась на бабушку. – Нам сейчас не до шика.

– Ничего не дорого, – махнула рукой бабушка. – Там работает благодарный отец одного из моих учеников. Предлагал установить с хорошей скидкой еще год назад. Я отказалась, конечно, что мне сторожить, если в доме самое дорогое – это старый ноутбук, который сейчас стоит три копейки. Но теперь воспользуюсь предложением.

Полина посмотрела на бабушку с нескрываемым восхищением.

Тут же открыла мессенджер и написала Максу про сигнализацию.

– Повезло, что есть знакомый, – кивнула она.

– При чем здесь везение? – бабушка со значением подняла указательный палец. – Многолетний качественный труд педагога что-то да значит. У меня масса знакомых в самых разных кругах. Кстати, есть замечательный адвокат, из моих выпускников. Так что если твой муж добровольно не расстанется с имуществом, которое ты захочешь забрать, то мы его по судам затаскаем!

Полина представила всю эту процедуру, и ее передернуло.

Добровольно встречаться с Максом, что-то там у него требовать – ну уж нет. Она ни под каким предлогом не хотела его больше видеть. И вещей его ей тоже не надо.

– Что мне у него отсуживать? Дом отец подарил ему как раз перед свадьбой, да и не стала бы я претендовать на жилплощадь, она ведь не моя. И остального мне тоже не надо. Я не хочу никаких судов, даже алиментов. Сколько нервов он мне потом вытреплет! Еще догадается, что я соврала, что не он отец, будет сюда ходить, качать права…

– Может, и правильно, – пожала плечами бабушка. – Не трожь дерьмо, вонять не будет. Хотя… В случае твоего мужа это правило может не сработать.

– Вот уж точно… – кивнула Полина.

– Ладно, обойдемся пока что без адвокатов, – кивнула бабушка. – Но на развод подать все же надо, лучше прямо завтра.

– Макс сказал, что уже подал, – пожала плечами Полина.

– Насколько мне известно, если жена беременна, развод только через суд. Или он благополучно умолчал о беременности в загсе?

– Не знаю, – покачала головой Полина. – Но я ведь еще не состою в женской консультации, никому, кроме Макса и тебя, про беременность не говорила…

– А вот это хорошо, – кивнула бабушка. – Информацию про твою беременность мы пока придержим. Сможешь по-тихому подать заявление, через месяц уже разведут. Завтра пойдем вместе, буду твоей группой поддержки. Все быстренько решим.

Полина кивнула, приободренная.

А потом удивленно посмотрела на бабушку. Чтобы раньше та куда-то с ней пошла? Такого не бывало. Она, наоборот, всегда говорила, что Полина должна решать свои проблемы сама. А тут и поддержка тебе, и схожу с тобой, и оладушки на завтрак пожарю.

Кто эта заботливая женщина, и куда дели ее железную бабушку?

– Ба, а ты чего вдруг так изменилась? – не удержалась от вопроса Полина.

– Как изменилась? – не поняла она.

– Сериалы смотришь, попкорн с оладьями трескаешь, ходишь по дому в халате, а не как на собрании учителей, при полном параде. Тебя как будто подменили! Почему ты раньше такой не была?

– Молодым надо подавать хороший пример, – отметила бабушка назидательным тоном.

Ах вот оно что! Это она ей раньше подавала пример? Ох уж эти учителя.

– Дело даже не только в этом, просто ты так по-доброму ко мне отнеслась… – сказала Полина и посмотрела на бабушку ласково. – Спасибо тебе, я не ожидала.

– В каком смысле? – нахмурила брови бабушка.

– Если честно, когда я шла к тебе от Макса, была уверена, что ты скажешь что-нибудь из разряда: «Я тебе говорила!» И начнешь меня ругать…

Бабушка замерла, долго-долго смотрела на Полину, видно, решая, говорить или нет. Похоже, всерьез задумалась.

В какой-то момент Полине даже показалось, что бабушка промолчит, но она все же ответила:

– Толку ругать? Все уже случилось… Знаешь, когда я увидела тебя в гостиной заплаканную, аж сердце напополам треснуло. Сразу узнала в тебе себя. Вспомнила, как уходила от твоего деда с лялькой под мышкой – считай, убегала. Он был еще тот ревнивец, такой же, как этот твой Макс.

Слова бабушки очень задели Полину.

О деде в их семье почти никогда не вспоминали. Полина думала – это потому, что он умер молодым, а оно вон что выяснилось.

– А почему ты не рассказывала? – удивилась она.

– Кому охота признаваться в собственной дурости? – усмехнулась бабушка. – Я влюбилась в него, как мартовская кошка, терпела его гнусный характер, сколько могла. А когда он приревновал меня к другу, стало совсем худо. Однажды прихожу домой от врача и вижу, что в спальне на полу валяются мои платья, все как одно изрезанные. А этот стоит, ухмыляется, ножницами мне грозит и говорит: «Больше не будешь в нарядном щеголять, а если еще раз на кого-то посмотришь, я тебе обрежу волосы». И так громко ножницами – щелк! Этот звук до сих пор у меня в ушах, хотя прошло много лет. Я подождала, пока муж уедет на работу, потом схватила твою маму в охапку и деру… Ей тогда было два годика. Меня очень поддержала твоя прабабушка. А сейчас настал мой черед поддержать тебя.

– Вот так история… – охнула Полина. – Он был совсем двинутый, да?

Бабушка кивнула, а потом сказала:

– Почему, как ты думаешь, мне никогда не нравился твой Макс? Я за километр почуяла, что он из той самой породы. Очень себя виню…

– В чем? – удивилась Полина.

– Мне нужно было как-то по-другому с тобой поговорить, как-то по-хорошему, без запретов, объяснить, что он тебе не подходит. А я давила на тебя, ругалась, держала в строгости. Только разве пружину удержишь в сжатом положении долго? Обязательно разожмется.

– Это я-то пружина? – усмехнулась Полина.

– Ты, – кивнула бабушка. – Стальная, прочная… Ты истинная Белова. Слабых женщин в нашем роду нет.

Полина посмотрела на бабушку по-особому. Та всегда гордилась своим характером, была сильной, каковой она теперь назвала и Полину.

Удивительно, но только попав в беду, Полина поняла, что в бабушке есть и другие черты.

Она не знала, послушала бы бабушку или нет, если бы та относилась к ней раньше добрее, с пониманием. Может, нет, а может и да. По крайней мере, определенно обратила бы на ее слова больше внимания. Если бы по-настоящему чувствовала, что ближайшей родственнице есть до нее дело, что она нужна ей, любима.

Это ведь так важно!

Полина очень постарается, чтобы ее малыш уж точно был в курсе, что нежно ею любим, что ужасно нужен. Она не поскупится на объятия, поцелуи, подарки, будет уделять ребенку максимум внимания. Обязательно станет хорошей мамой, даст сыну или дочке тепло, которого ей самой так не хватало. Сумеет выстроить доверительные отношения с ребенком.

И когда придет час, подросший малыш, возможно, прислушается к ее совету.

Глава 17. Мститель

Максим в последний раз прошелся взглядом по заброшенной стройке многоэтажки, где сегодня утром обнаружили труп.

Его аж всего передергивало от всплывшей в памяти картины мертвого бомжа. К горлу подступила тошнота, стоило вспомнить его распухшее, изуродованное лицо. На своей работе он уже повидал всякое, но к такому не привыкнешь.

Как жертва оказалась так далеко за городом? Кто его туда привез? Кто забил его до смерти? Вопросов тьма, ответов ноль, и улик пока нарыли с гулькин нос.

Можно бы было решить, что убитый что-то не поделил с дружками, и те забили его в отместку. Вот только это место не пользовалось популярностью среди бомжей. К тому же это уже второй подобный случай за последние полгода.

В версию, что над жертвой поиздевались друзья, Максим не верил.

Чутье подсказывало, что это кто-то так развлекся. Если методичное превращение человеческого лица в мясо вообще можно назвать развлечением.

Понятно, что интереса это дело в отделе не вызовет. Кому он нужен, этот бомж? Но Максиму очень хотелось докопаться до сути.

– Ты домой? – спросил Денис.

Максим покачал головой.

– В участок, писать протокол.

Напарник кивнул, сел в свою машину, Максим забрался в свою.

Уже потянулся к ключу зажигания, как в кармане завибрировал сообщением телефон.

Максим достал его, прочитал.

«Ты лгун!» – писала Полина.

Вот она, квинтэссенция его теперешних отношений с женой.

Одна сплошная ругань, грязь и предательство.

Та, что должна была хранить в семье очаг, быть его надежным тылом, дарить любовь и тепло, теперь день за днем вырывала из его нутра куски мяса. Раз за разом ранила все сильнее, глубже…

Ей что, вчерашнего мало?

Максим прошелся взглядом по сообщению, которое она отправила ему вчера вечером: «Завтра же мы с бабушкой установим сигнализацию и камеры! У тебя больше не получится безнаказанно влезть в дом!»

Он ничего ей на это не ответил.

Что тут ответишь?

Полина практически сравнила его с вором, который взломал замки. А ведь он всего-то хотел с ней поговорить. Да, вошел без спроса, но только потому, что по-нормальному не пустили. Ничего не взламывал, воспользовался ключом, местонахождение которого Полина сама ему показала в прошлом.

Угрызений совести у Максима по этому поводу не было никаких.

Он хотел поговорить с женой, и он поговорил. Жаль только, разговор оказался пустой. Он так и не сумел вывести Полину на откровенность. Больше того, с удивлением обнаружил, что она его боится.

Она. Его. Боится!

Плевок в душу.

Что такого плохого он ей сделал, чтобы вызвать у жены такую реакцию? Он ее бил? Истязал? Приковывал наручниками к кровати? Может, хлестал плеткой? Ничего из этого он не делал. Так с чего Полине его бояться? С чего оснащать дом сигнализацией, чтобы он, не дай бог, больше не вздумал там появиться?

Неужели, мать ее так, она не может вести себя с ним по-человечески?

Камерами она его будет пугать.

Ха-ха три раза.

Максим тоже установил парочку камер во дворе ее бабушки-мегеры. Простые и невидные глазу механизмы срабатывали на движение.

Он сделал это, чтобы наконец выяснить, с кем Полина ему изменяла. Рано или поздно она пригласит к себе в гости любовника. Как только она это сделает, Максим все узнает.

Он выяснит, с кем она кувыркалась за его спиной.

Кстати, это вовсе не он, это она – лживая тварь.

Как она смеет после всего называть лгуном его? С какой это радости?

Максим покрутил в руках мобильник. Не хотел отвечать, вступать в диалог лишь для того, чтобы обменяться оскорблениями.

Но все-таки не удержался, написал ей: «В отличие от тебя, я никогда не врал».

«Лгун!» – прилетело от нее тут же.

А потом она все же удосужилась объяснить: «Ты сказал, что подал на развод, но ты не подал!»

Это было правдой.

Максим хотел, даже всерьез собирался это сделать. Понимал, что это необходимо. Но доехал до загса и… Развернулся, вместо этого отправился на работу.

Все почему?

Да потому что, даже зная, что Полина из себя представляет, даже уличив ее в самом жутком, он по-прежнему по ней скучал. По-прежнему не мог представить момент, когда бы она полностью исчезла из его жизни. Он одновременно хотел этого и обливался изнутри кровью от перспективы лишиться ее насовсем.

К тому же Полина беременна, а ну как откажется разводиться? Тогда вопрос нужно будет улаживать через суд.

В общем, он решил повременить с этим.

Сказал ей, что уже подал заявление, лишь для того чтобы посмотреть на реакцию. Хотел вывести Полину на эмоции, показать, что настроен решительно. А она будто даже обрадовалась слову «развод». Это очень больно резануло его вчера. Не думал он, что так мало для нее значит.

«Руки не дошли, но я подам заявление очень скоро», – ответил он.

И тут от Полины прилетело: «Я уже подала! Скоро разведемся».

– Сука! – взревел он, глядя на экран мобильного.

В сердцах отшвырнул телефон на заднее сиденье.

Такой прыти он от Полины не ожидал. Вчера ни на грош ей не поверил, когда она сказала, что согласна на развод и что ей не нужны от него никакие алименты. Посчитал это пустым трепом, бравадой. В конце концов, что она может без него? Домохозяйничать? Ей необходима его поддержка.

И тут она нагло сообщает ему, что подала на развод. Серьезно? Прям не могла чуть-чуть подождать для приличия?

Ей что, нравится причинять ему боль? Она испытывает от этого особый кайф?

Что ж, Максим тоже получит свой кайф.

Он найдет ее любовника и подвесит его за шары. Чтобы неповадно было.

И убийцу бомжа найдет, и любовника жены. Всех найдет, всем воздаст по заслугам.

Карма, она такая, от нее не убежишь.

А все-таки жаль, что за секс с чужими женами не дают срока.

Глава 18. В оба глаза

Максим припарковал машину у дома отца, выключил двигатель.

Да так и остался сидеть…

Не хотелось ему заходить в этот здоровенный двухэтажный склеп. Пусть отец выстроил добротный дом, оснастил его по последнему слову техники, но Максиму там всегда было душно.

Атмосфера давила, давил и хозяин дома.

С Полькой оно как-то проще было навещать родителя. Сожмешь ее руку и концентрируешь внимание на ней, не слушаешь рассуждения отца о том, как неправильно ты живешь. Потом сразу по возвращении домой займешься с женой жарким сексом, и напряжение отпустит… Жизнь снова станет сносной, местами счастливой.

Теперь Польки нет.

И ничего счастливого или даже сносного в его жизни не осталось.

Подумать только, он прожил с Полиной всего год. Но за это время она умудрилась забраться к нему под кожу, просочиться во все сферы жизни, каким-то образом изменить каждую мелочь. К лучшему изменить. С ней он улыбался, с ней хотел строить планы, иметь от нее детей, ради которых своротил бы горы.

Выдирать жену из каждого эпизода своего существования было адски больно.

Он еще не свыкся с разводом. Да и разве с таким свыкнешься? Он еще не готов обсуждать это с кем бы то ни было. Даже с отцом, который непременно спросит, где же невестка? Особенно с отцом.

Появилось большое искушение рвануть отсюда на всей скорости и забить на приглашение. Жаль, повод для визита чересчур важный: его родителю, Владиславу Александровичу Реброву, сегодня исполнялось пятьдесят пять лет. Юбилей, чтоб его… Как же не вовремя.

Если он сейчас уедет, отец ему не простит.

Максим прикрыл глаза, откинул голову на спинку сиденья, крепко задумавшись.

Не заметил, как возле его джипа припарковался седан. Как из него вышла черноволосая девушка в длинном белом пальто.

Он вернулся в реальность, лишь услышав, как она постучала в окно его машины.

– Макс? – позвала мачеха.

Он резко повернулся в ее сторону, опустил стекло.

– Привет, Настя.

Максим всегда общался с ней по-простому. Да и как еще можно общаться с мачехой, которая на четыре года тебя младше? Точно не по имени-отчеству.

Отец старел, а вот жены его все молодели и молодели. Так уж повелось, что молодости нужны деньги и положение в обществе, а старости – молодость.

– Ты что тут сидишь? Пойдем в дом, отец наверняка заждался…

Максим кивнул, нехотя выбрался из машины.

Только тут приметил в руках мачехи здоровенную коробку с логотипом кондитерской.

Настя проследила за его взглядом, тут же начала объяснять:

– Пришлось заказать новый торт, Владиславу не понравился декор. Вот, ездила забирать.

– Давай помогу, – предложил он.

– Я справлюсь, – покачала головой Настя.

Максим кивнул, последовал за ней.

Про себя усмехнулся: отец в своем репертуаре, это ж надо придраться к декору торта! Какая кому разница, розочки на нем или другая ерунда? Но Реброву-старшему вечно что-то не нравилось. Все давно к этому привыкли, даже Настя, безропотно выполнявшая любую его прихоть.

«Интересно, они разведутся или нет?» – задался вопросом Максим, пока они шли по дорожке к дому.

Настя продержалась в роли жены отца уже четыре года. По поведению тихая, незаметная, в общем – никакая… Хотя внешне была вполне себе ничего – стройная брюнетка со светлыми глазами и почти белой кожей. Чем-то даже похожа на Полину – тот же цвет волос, аккуратное лицо. Любимый типаж Ребровых.

Когда они подошли к дому, Максим краем глаза заметил, как неловко мачеха поставила ногу на ступеньку крыльца. Другая нога у нее будто подогнулась, не выдерживая веса хозяйки, небольшого к слову.

Хорошо, что Максим был совсем рядом. Он удержал Настю за талию, предотвратил неминуемое падение. Забрал торт, который она чуть не уронила.

– С тобой все в порядке? – забеспокоился он. – Чего ноги подкашиваются?

Он присмотрелся к ней внимательнее, подметил, как побледнело ее лицо.

– Все в порядке, – махнула рукой она. – Просто чуть переборщила с фитнесом, перенапрягла мышцы, теперь их временами сводит. Врач прописал мазь. Вот, лечусь.

– Ясно, – кивнул Максим.

А самого передернуло от того, что отец послал жену за тортом, несмотря на то что ей явно некомфортно передвигаться.

Вечно у Насти с ногами была какая-то беда. То вывихнет лодыжку, то сломает палец, то стукнется так, что потом ходит с трудом. Теперь еще фитнес… Его мачеха – ходячий магнит для травм.

Как только они вошли в дом, со второго этажа спустился Ребров-старший.

Несмотря на свой возраст, до сих пор подтянутый, крепкий мужчина, сегодня он щеголял в костюме и галстуке, как обычно бывало, когда ждал гостей.

Он улыбнулся жене:

– Настя, что-то ты бледная, с тобой все нормально?

Она кивнула, поспешила забрать у Максима торт и исчезла на кухне.

– Поздравляю с юбилеем, отец. – Максим пожал ему руку, вручил пакет с подарком.

– Спасибо, сын, – ответил Ребров-старший. В пакет он даже не заглянул, впрочем как всегда.

Максима это не задело, он привык.

– Что-то в доме тихо, где гости?

– Гости придут позже, сначала я хочу поговорить с тобой, – объявил отец. – Пойдем в кабинет.

Максим кивнул, хоть и не обрадовался такой перспективе.

Зашагал по коридору вслед за отцом.

Вскоре они оказались в святая святых Владислава Реброва – его кабинете, куда без разрешения хозяина никому никогда нельзя заходить.

Максим прошел к креслу возле стола, сел, подождал, пока отец устроится напротив. Про себя уже гадал, что на этот раз хочет выспросить отец.

Родитель начал стандартно:

– Как там Виталик, не объявлялся?

Виталик – старший брат Максима, хотя разница в возрасте у них небольшая – всего три года. В восемнадцать он пошел служить в армию, но отслужив, в родной город так и не вернулся. Пошел работать контрактником и до сих пор мотался по всей стране и ближнему зарубежью.

Максим поддерживал с ним связь, брат даже навещал его, когда изредка наведывался в родной город. Но к отцу не приезжал ни разу.

Если Максим худо-бедно ладил с родителем, то Виталик – нет.

Младший сын служил для отца единственным источником новостей о старшем.

– У него все нормально, служит, – кивнул Максим.

– Нормально… – отец состроил кислое лицо. – Мотаться по всяким гарнизонам, тратить свою жизнь непонятно на что, это у нас считается нормальным…

– Папа, не начинай, – резко прервал его Максим. – Если ты позвал меня, чтобы обсуждать дела Виталика, я пошел…

– Я хотел поговорить с тобой не об этом, – покачал головой отец. – Есть тема поважнее.

– Какая же? – спросил Максим, прищурившись.

– Ты что творишь, сын? Почему не дружишь с руководством?

– В каком плане? – удивился Максим.

– На кой черт тебе сдалось дело убитого бомжа? Я тебе сколько раз говорил: прислушивайся к полковнику, берись за перспективные дела. Он скоро уйдет на пенсию, будет пертурбация. Тебе вообще карьерный рост нужен?

Максим поморщился.

У него и вправду недавно состоялся неприятный разговор с главой отдела. Однако осведомленность отца о том, что творилось в его отделе, поражала. У этого человека по всему городу свои уши… Политик, чтоб его.

– Меня устраивает моя должность, – прогудел Максим, чувствуя, что начинает злиться.

– Устраивает его должность, – тут же пошел в атаку отец. – Так нравится рыскать по городу, копаться в помойках? Да, да, я в курсе, чем ты занимался в последние дни. Дался тебе этот бомж!

К слову, ни в каких помойках Максим не копался, но обошел ряд мест, где кучковались местные алкаши. Очень уж ему хотелось разобраться в деле.

Однако то, как он вел расследование, ни в коей мере не касалось отца.

– Бомж не человек, что ли? – резонно подметил Максим. – Он, как и любой другой, заслуживает, чтобы его убийца ответил по всей строгости.

– Прекращай дурить, – покачал головой отец. – Тебе сказали русским языком – займись другим делом, так ты слушайся, а не ершись. Я не останусь в стороне, замолвлю за тебя словечко, полетишь по карьерной лестнице вверх. Но ты должен ладить с руководством, чтобы я мог эффективно тебе помочь. У тебя такие возможности, Максим, у тебя протекторат в моем лице… Станешь человеком.

– Я – уже человек, – сказал Максим обманчиво спокойным тоном. – Причем достаточно взрослый, чтобы иметь свое мнение о том, как должна развиваться моя карьера. Не лезь.

– Вот, значит, как… Я для него стараюсь, нашел выходы на нужных людей, а он мне – не лезь.

– Именно так. – Максим сузил глаза и посмотрел на отца строго: – Не лезь.

– Ладно, я терпеливый, подожду, пока до тебя дойдет, с какой стороны хлеб намазан маслом, – прогудел отец.

Максим уже было выдохнул, посчитал, что разговор закончен.

Но не тут-то было.

– Одна птичка принесла мне на хвосте, что ты наконец взялся за ум. Я очень рад, что ты развелся с этой, как ее там… – отец защелкал пальцами, делая вид, что пытается вспомнить имя невестки.

То, с каким пренебрежением он отозвался о Полине, больно резануло Максима. Как и тот факт, что отцу в принципе уже известно о его разводе. Впрочем, последнее не слишком удивляло, ведь Ребров-старший всегда был начеку, если дело касалось сына. У него куча знакомых, которые всегда рады услужить.

Временами, как сейчас, Максим ощущал себя под колпаком у отца. Паршивое чувство, от которого очень хотелось избавиться.

Он вперил в родителя злой взгляд и отчеканил:

– Прекращай за мной следить. Мы с ней еще не развелись.

А тот словно бы не заметил, что ткнул сыну палкой в свежую рану, пустился в рассуждения:

– Я сразу тебе говорил, она неподходящая. Жена какая должна быть? Тихая, скромная, без претензий, а этой пигалице палец в рот не клади. Она даже со мной умудрялась спорить. Думаешь, я не видел, как она пила твою кровь? Таких надо сразу вон из дома, пинком под мягкое место.

– Отец… – прогудел Максим предостерегающе. – Мы не развелись!

– Так это дело нескольких недель, заявление ведь уже подали, верно? Могу подсобить, ускорим дело…

Тут Максим уже не выдержал, гаркнул так, что казалось, задребезжали стекла:

– Не надо ничего ускорять!

Его резкий тон наконец возымел действие.

Отец смерил его жестким взглядом и процедил:

– Не смей повышать на меня голос, иначе…

– Иначе что? – горько усмехнулся Максим. – Лишишь меня своего протектората, который мне на хрен не нужен?

С этими словами он встал и повернулся к выходу.

– Немедленно сядь, – потребовал отец громогласным тоном. – Мы не закончили разговор.

– Закончили, – бросил Максим через плечо и зашагал к выходу.

На сегодня он получил достаточно отеческих наставлений. Даже вышел передоз.

Он быстро покинул дом отца, наплевав на праздник по поводу юбилея. Забрался в машину, завел двигатель и рванул с места.

Остановился, лишь проехав пару кварталов.

Припарковался перед магазином, откинул голову на подголовник и почувствовал, что остыл. Так всегда бывало после зубодробительных разговоров с Ребровым-старшим.

Сегодня отец был в ударе. Еще он ему не советовал, как поступать с Полиной и на ком жениться. Пусть сначала разберется со своей жизнью, прекратит разводиться каждые несколько лет, а потом умничает.

Максим достал телефон, уже привычным движением открыл приложение, в котором отображалось видео с камер наблюдения, которые он установил во дворе бабушки Полины.

Включил вовремя. Его дорогая женушка как раз выходила из дома. Куда собралась субботним днем?

Он не дернулся с места, не поехал к ней. Этого не требовалось, ведь он давно поставил у дома Полины наружку. Его человек докладывал обо всех ее передвижениях.

Вот и теперь Максиму пришло сообщение:

«Веду объект, направляюсь в центр».

Через двадцать минут он получил новое сообщение: «Объект зашел в здание кинотеатра».

Максима аж перекорежило.

Он тут дышать нормально не может, переживает из-за развода, а она шляется в кино. С кем? Вот он сегодня все и выяснит…

Наконец поймает за шары ее любовника.

Максим плотно сжал зубы, завел машину и порулил вперед.

В маленьком городке кинотеатров было всего два – один на окраине, почти всегда закрытый, другой в центре. Поэтому ему даже не нужно было уточнять адрес.

Максим водил Полину в этот кинотеатр множество раз, пока они встречались. И вот прошло всего ничего с того времени, как они расстались, а она уже ведет в их место кого-то другого.

Почему женщины такие твари? Им будто бы нравится бить по больному.

Он агрессивно жал на газ, мысленно уже вырывал кадык таинственному мужику, который посмел позариться на Полину.

Добравшись до места, Максим увидел машину своего человека. Неприметный серый седан. Припарковался неподалеку, огляделся и пересел в автомобиль следившего за Полиной полицейского.

– Докладывай, – скомандовал он.

Молодой парень в штатском принялся докладывать:

– Зашла в здание, купила билет на дневной сеанс, взяла попкорн и вошла в зал. Все.

– С кем она туда зашла?

– Была одна.

Что-то тут не вязалось.

– Прям совсем одна? – уточнил Максим недоверчиво.

Полицейский кивнул.

– А в зале к кому села? – спросил он, шумно вздохнув.

– Я не заходил в зал, не хотел светиться.

– Ничего по-человечески сделать не можешь, – заскрежетал зубами Максим. – Все надо делать самому…

С этими словами он вышел из машины, направился в здание.

Купил билет и не раздумывая зашагал к кинозалу.

Понимал, что подставляется, ведь после этой якобы случайной встречи Полина поймет, что он за ней следит. Но ему было плевать.

Он зашел в небольшой темный коридор, разделявший входную дверь и кинозал. Замер у большой шторы, на одну треть закрывающей проход. Внимательно осмотрелся.

Просторное помещение, рассчитанное на триста человек, оказалось почти пустым, зрителей насчитывалось хорошо если десяток. Поэтому Максим без труда обнаружил Полину.

Она сидела в центре. На том самом месте, где он не раз и не два ее целовал.

Одна.

Максим сам не понял своих эмоций.

Наконец разжал плотно стиснутые челюсти.

Не знал, что сделал бы, застань он Полину с кем-то. Ничего хорошего, в общем-то. Но убедившись, что она одна, испытал неимоверное облегчение.

Полина же не подозревала, что за ней наблюдают. Она не замечала ничего вокруг, поглощенная тем, что творилось на экране.

«Но где же любовник? Не явился?» – Максим снова потихоньку начал злиться.

Что-то не очень Полина ему нужна, раз так ни разу и не показался на горизонте.

Вот Максиму она позарез нужна, а тому упырю, который разрушил их брак, нет?

С тех пор как они с Полиной расстались прошло чуть больше недели. Все это время Максим неустанно бдел за женой. Уж за это время она могла хоть раз с ним встретиться? Но нет! Она в основном сидела дома. Правда, два раза вышла в супермаркет за продуктами. И вот сегодня в кино.

Никого-то Максим сегодня за шары не поймает.

Можно было спокойно уходить.

Он убедился, что она здесь ни с кем не встречалась. Наружка останется, ему доложат, когда она вернется домой.

«Иди уже отсюда, не пались», – сказал он сам себе.

Но не двинулся с места.

Жена смотрела фильм, а он смотрел на нее. Безотрывно, не обращая внимания ни на что другое.

Максим слишком давно не видел ее вживую, слишком соскучился.

В уши врезался голос героя фильма: «Я люблю тебя, жить без тебя не могу…»

Максим глянул на экран и узнал фильм.

Днем здесь часто крутили старье, наподобие этой мелодрамы, которую Полина смотрела уже не раз. Дома только при нем раза три так уж точно, Максим без труда узнал сцену.

На кой черт ей понадобилось идти на фильм, который уже столько раз видела?

Он снова обернулся на Полину.

Ему показалось, или ее глаза заблестели? Нет, не показалось, вон каким характерным движением она провела пальцами по щекам, будто вытирала слезы.

«Все-таки какая же она еще девчонка…» – подумал он.

Сидит, рыдает над глупой мелодрамой, где герои любят друг друга.

Максим никогда не понимал людей, которые повернуты на романтике. Он от этого очень далек…

Может быть, Полине этого не хватало? Вон какие письма настрочила мелким почерком. Он перечитал каждое раз по двадцать. Тетрадные листки были сплошь пропитаны чувствами, которых он никогда не поймет.

Но ведь он очень любил Полину! Пусть не романтично, но крепко, как умел. Точнее, до сих пор любит, именно поэтому ему так больно.

Ей, похоже, тоже больно.

Иначе разве она пошла бы одна на романтический фильм, рыдала бы над глупой сценой?

Кстати, может, она вообще рассталась с любовником.

И вправду, если бы она до сих пор поддерживала с ним отношения, разве не захотела бы встретиться? А вдруг он бросил ее, узнав о беременности?

Максим бы никогда не бросил. Максим бы тут же явился. По первому зову прибежал…

Да, она поступила максимально паршиво. Да, ее измену он никогда не простит. Но есть ведь и смягчающие обстоятельства.

Максим был у нее первым. Может быть, Полине попросту стало любопытно, каково оно с другим. Вполне возможно, ей просто вывалили на уши кучу романтичной лапши, вот она и совершила ошибку.

Молодая, наивная, глупая.

Ей ведь всего девятнадцать.

Она еще неоперившийся птенец. К тому же беременный, одинокий.

Что ее ждет? Выучиться теперь не выучится, малыш не даст. На нормальную работу не устроится, потому что в принципе к этому не приспособлена. Что она может? Да ничего. Будет абы как тянуть сына или дочку, выбиваться из сил… И ходить в кино на мелодрамы одна. Кому она нужна будет с ребенком? Разве у матери-одиночки завидная доля? Особенно в маленьком городке.

Да, она сглупила, оступилась.

Ну и что, теперь ее до конца жизни за это наказывать?

Развод ее сломает, она без Максима не справится. Он ей нужен. А вся эта бравада с отказом от алиментов – чушь.

К тому же он не уверен на сто процентов, что в ее животе растет не его ребенок.

Им нельзя разводиться.

С любимыми не разводятся.

С этими мыслями Максим шагнул в зал, направился к месту, где сидела Полина.

Она выбрала ряд, где не было ни одного зрителя, кроме нее. Все еще поглощенная фильмом, она не обратила на его приближение никакого внимания.

Максим крался как тигр к своей добыче. Незаметно сел рядом, наклонился к ее уху и сказал:

– Поль, давай поговорим.

Глава 19. Грани его безумия

Максим ожидал, что Полина удивится его появлению, но никак не думал, что она швырнет в него ведерко с попкорном и попытается сбежать.

– Тихо! – прошипел он, ухватив ее за руку. – Тихо, я сказал. Сядь на место…

Он заставил ее сесть обратно, за что получил полный возмущения взгляд.

– Ты что тут делаешь? – зашипела она как кошка, которую окатили водой. – Ты за мной следил? Псих!

Псих… Это он-то? Он, кто всеми силами пытается достучаться до ее разума…

– Поль, давай спокойно поговорим, пожалуйста, – попросил он как мог спокойно. – Пойдем в кафе? Тут же в здании есть… Просто посидим, выпьем чаю, пообщаемся.

– Не хочу! – выплюнула она, не подумав и единой секунды.

– Пойдем, – повторил он с нажимом.

Встал, потянул ее за руку.

Полина нехотя поднялась, засеменила за ним.

Когда вышли из кинозала, Максим оглядел себя.

Воздушная кукуруза каким-то магическим образом попала ему под ворот рубашки спереди, хорошо еще, не оставила следов на черной кожаной куртке.

– Обязательно было обсыпать меня попкорном? – спросил он, отряхивая рубашку и брюки.

– Я просто испугалась, – протянула Полина боязливо и зыркнула в сторону выхода.

– Поль, не надо меня бояться, пожалуйста. Посиди со мной в кафе полчаса, мне нужно поговорить с тобой о важном.

Она замялась, забегала взглядом по коридору, снова посмотрела на выход, потом на Максима.

– Без разговора не отпущу, – заявил он со всей серьезностью.

– Полчаса, и только? – спросила она, сдаваясь.

Он кивнул, довольный этой маленькой победой, и повел ее в кафе, которое располагалось в правом крыле здания.

Кафе было популярным по вечерам, но днем здесь, так же, как и в кинозале, было практически пусто.

Максим повел Полину к столику в углу, расположенному максимально далеко от барной стойки, за которой скучали официантки. В то самое место, где они с ней время от времени ужинали раньше, наслаждались общением друг с другом.

Он отодвинул для Полины стул, проследил, чтобы она удобно устроилась. Сел напротив.

Когда официантка принесла меню, спросил:

– Ты что-нибудь хочешь? Пообедать? Или, может, мороженое?

– Нет, – покачала она головой и добавила мягче: – Я не голодна.

Тогда Максим заказал ее любимый облепиховый чай и вернул меню официантке.

Пока ждали заказ, Максим без зазрения совести разглядывал жену. Какое же это удовольствие – просто сидеть и смотреть на нее. Ласкать взглядом каждую ее черту, впитывать эмоции.

Сколько раз он сидел вот так напротив нее раньше? Множество. И каждый раз пробирало…

Вот и теперь пробрало.

Эти ее губы, такие мягкие и нежные на ощупь… Они манили его как прежде. Сколько раз он их целовал? Тысячу? Две? Как же ему хотелось смять их пальцами, прямо как при первой встрече. А еще лучше накрыть ртом, сунуть между ними язык, попробовать Полину на вкус.

– Ты сказал, что хочешь поговорить о важном, – напомнила она. – Говори, я тебя слушаю…

– Ты скучала по мне? – наконец выдал он.

Собирался начать не с того, но вылетело изо рта.

Сказал и замер в ожидании ответа.

Полина одарила его своим фирменным обиженным взглядом.

– Нет, Макс, я не скучала! – сказала она чересчур резко.

Тут же осеклась, теперь уже снова смотрела на него с опаской, даже, кажется, сгруппировалась, готовая при случае сбежать.

Такая реакция жены очень ему не понравилась.

– Почему ты меня боишься? – спросил он напрямик. – Я хоть когда-нибудь что-то плохое тебе делал?

– Тебе перечислить все? – возмутилась она.

Вот как, у нее целый список.

– Перечисляй, – кивнул он.

– Ты устроил в доме обыск, выпотрошил даже подушки! Ты кухню разгромил, чуть меня стулом не зашиб…

– Так, стоп, – резко перебил он ее. – Если бы я хотел зашибить тебя стулом, зашиб бы. А по поводу кухни, как, мать твою так, я должен был отреагировать на твои слова про ребенка? Любой нормальный мужик на моем месте отвесил бы тебе люлей. Заметь, я не отвесил.

Полина язвительно прищурилась.

– Мне тебе в ножки кланяться за то, что не побил? Или сказать спасибо, за то, что выставил на ночь глядя в чем была?

– Я собрал тебе чемоданы… – напомнил он ей. – Мог вообще выставить голой, и был бы прав.

– Серьезно? – фыркнула она. – Ты считаешь себя правым?

В этот момент в их сторону направилась официантка с подносом.

Оба замолчали, не желая делать разговор достоянием общественности.

Максим сидел с каменным лицом, скрипел зубами, наблюдая, как официантка расставляет чашки, устанавливает подставку с маленькой свечкой внизу и ставит на нее пузатый стеклянный чайник.

Насыщенный запах облепихи, исходящий от чайника, будто бы чуть отрезвил Максима. Заставил мысли работать в нужном направлении. В конце концов, он ведь не ругаться сюда пришел.

Он еле дождался, когда официантка отойдет на достаточное расстояние, вперил в Полину серьезный взгляд и сказал:

– Ты не так должна себя сейчас вести. Разве не понимаешь?

– И как же я должна себя вести? – развела руками она.

Неужели ей вправду не очевидно?

– Ты должна попросить прощения, – сказал он, внутренне кипя. – Хоть немного покажи, что чувствуешь себя виноватой. Ты очень передо мной виновата, Полина. Ты обязана извиниться.

Максим вроде бы говорил понятные вещи, но Полины его не понимала.

Она отшатнулась от него, уперлась в спинку стула, шумно задышала.

– Зачем тебе мои оправдания, извинения? В тот вечер, когда я вернулась из больницы, ты все решил для себя еще до разговора со мной. Объявил, что все кончено, и теперь мы разводимся. Так что…

– Тебе очень нужен этот развод? – он наконец перешел к главному. – Мне вот нет.

Полина уставилась на него круглыми глазами, повела бровью, видно пыталась переварить полученную информацию.

Переварила, да не так, как следовало.

– С чего вдруг? – спросила она с доброй долей сарказма. – Ревновать некого? Соскучился по ручной девочке для битья? Я больше не такая.

– Что за бред ты несешь? – не выдержал он. – Я тебе о главном, а ты… Полин, ты хоть немного задумайся о будущем.

– Я о нем и думаю… – объявила она с важным видом.

– Правда, что ли? – усмехнулся он. – И какое оно, твое будущее? Растить ребенка без отца? Как твоя бабушка растила твою мать, и как выросла ты. Закономерность не наблюдаешь? Вспомни, Полин, сколько раз ты мне говорила, что мечтаешь вырастить ребенка в полной семье. Тебе больше это не нужно?

Он четко понял, что последними словами пробил ее защиту. С ее лица исчезла язвительная улыбка, взгляд погрустнел.

Максим продолжил мягче, медленнее:

– У нас все еще может получиться нормально, если ты наконец начнешь вести себя правильно.

– Правильно, это как? – спросила она.

– Правильно – это по-человечески. Я уважаю тебя, а ты меня. Это значит, что кому-то третьему в отношениях нет никакого места. Объясни, зачем тебе вообще понадобилось кому-то писать, смотреть налево? Тебе не хватало романтики?

Он сказал все это нарочито спокойным тоном, не хотел показывать ей, насколько последние вопросы для него важны. А сказав, вперил в нее испытующий взгляд.

Полина немного помолчала, еще больше погрустнела.

Громко сглотнув, она наконец ответила:

– Я могу объяснить про письма и остальное… Но скажи, где было твое уважение ко мне, когда ты устраивал обыск? Или когда ты установил дома камеру, бесконечно меня проверял…

Опять она об этом. Ей ли, вообще, что-то ему предъявлять после такого жирного косяка?

Максим мгновенно закипел внутри, но внешне не подал виду.

– Не педалируй эту тему, – отрезал он с равнодушным видом. – Давай поговорим мирно. Взаимные обвинения ни к чему не приведут. Ты же на самом деле не хочешь, чтобы ребенок остался без отца, так? Это нечестно в первую очередь по отношению к нему. Почему он должен страдать только из-за того, что мы не можем договориться?

Она посмотрела на него полным боли взглядом.

Не согласилась, но по ее лицу он понял – она признавала его правоту.

– Ребенок не должен страдать, – покачала она головой. – Я очень этого не хочу.

Наконец он до нее достучался.

Максим мысленно поздравил себя.

Он продолжил ее убеждать:

– Посмотри на меня, Полина, мы ведь были счастливы. Были?

– Были… – кивнула она. – Макс, я…

Он сразу перебил ее:

– Мы снова можем быть счастливыми, нам не нужно разводиться. Полина, ты согласна с этим?

– Ну, я… – Она замолчала, будто набрала в рот воды.

Просто сидела и смотрела на него с обомлевшим видом.

Слушала, внимала… Все, как он любил.

– Между нами, конечно же, все изменится, – объявил он с важностью.

– Изменится? – спросила она будто бы с надеждой.

– Обязательно изменится. На следующие год-два наш брак переходит в тестовый режим. Уж конечно, я не допущу повторения того, что было. Установлю камеры по всему дому, буду отслеживать все твои передвижения. Ты должна будешь отчитываться обо всех своих делах. Это не навсегда, тест продлится ровно до того момента, пока я снова не начну тебе доверять.

По мере того как он говорил, лицо жены вытягивалось все больше и больше. Очевидно, что такого она услышать не ожидала. А что она хотела? Чтобы он погладил ее по головке за содеянное? Спустил с рук измену? Он не такой человек.

Максим вскинул брови, спросил:

– Ты же неглупая, понимаешь, зачем я это делаю, так?

Полина будто бы задумалась, потом кивнула с усмешкой:

– Понимаю.

– Вот и отлично. Прекращай дурить и начинай вести себя правильно.

– Да, мне надо прекратить дурить… – кивнула она и замолчала, будто задумавшись.

Максиму очень понравилась такая ее покладистость. Давно Полина не вела себя так послушно.

Он улыбнулся ей, налил в кружку чаю, пододвинул к ней.

Полина взяла ее в руки, сделала маленький глоток.

Потом попросила:

– Я на секундочку в туалет, ладно?

– Конечно, – кивнул он, не посчитав ее просьбу предосудительной.

Но все же приметил, как Полина потянулась за сумкой.

– Сумка тебе в туалете зачем? – спросил Максим, подозрительно прищурившись.

Полина пожала плечами, протянула обыденным тоном:

– М-м, в принципе не за чем.

Кивнула ему, оставила сумку висеть на спинке стула и вышла.

Пока ее не было, Максим прокручивал в голове разговор, пытаясь понять, все ли верно сказал. Беседа прошла на удивление хорошо, что радовало. Он правильно выстроил диалог, надавил на нужные места и добился отличного результата. Все же Поля рациональная девочка, он в ней не ошибся.

Потом он вспомнил ту сцену из фильма, над которой Полина плакала. Герой обнимал героиню, признавался ей в любви.

Треклятая романтика, про нее-то он и забыл.

Вот Полина придет, он исправит положение.

Скажет, что любит, и только лишь поэтому хочет сохранить брак. Да, это обязательно надо сказать. Хотя, как по его… Оно же подразумевалось, разве нет?

Все же женщины любят ушами, надо это учитывать.

Он посмотрел на мобильный, который Полина оставила рядом с чашкой. Уже даже потянулся за ним. Захотелось лишний раз проверить, не списывалась ли она с кем-то посторонним. Не звонила ли кому не надо. Но все же отдернул руку.

Проверка телефона бесила Полину и прежде. Теперь же Максиму нельзя с ней ругаться, по крайней мере до того времени, пока не привезет ее обратно домой.

В этот момент пиликнул сообщением его телефон.

Он схватил его, пробежал взглядом по тексту: «Объект вышел из черного входа, бежит в сторону дома. Двигаюсь следом».

Максим прочитал это и побледнел.

– Сука! – взревел он и рукой скинул чайник на пол.

Глава 20. Точка невозврата

Полина бежала по улице со всей скоростью, на какую была способна.

Плю-у-ух…

Она попала правой ногой точнехонько в лужу. Брызги мгновенно заляпали джинсы, спортивные полусапожки. Зимы на юге России такие – снега нет, а грязи предостаточно. Но Полине в тот момент было плевать на чистоту. На все плевать, лишь бы побыстрее оказаться подальше от кинотеатра.

В этот раз она мчалась домой не привычным маршрутом, а коротким. Козьими тропками, как их называла бабушка. В родном городе их было немало, и она знала их все.

Холодный ветер бил в лицо, но она этого даже не замечала, слишком разгоряченная.

Сердце стучало в бешеном ритме, в ушах гудело. Скоро начало покалывать в боку, но она продолжала нестись со скоростью, которой аплодировал бы даже ее учитель по физкультуре.

В легких заканчивался воздух, дыхание сделалось рваным, но Полина ни на что не обращала внимания. Важна была только скорость.

Казалось, если она хоть чуть-чуть снизит темп, тут же услышит позади шаги мужа. И он нагонит ее, достанет.

«Дура, какая же я дура!» – кричала она про себя.

Она ведь почти поверила Максу!

Как заливался соловьем…

«Ребенку нужен отец, давай сохраним брак, мы же были счастливы!»

Надавил на все болевые точки разом.

А с каким видом сказал, что между ними теперь все изменится?

Полина хороша, уши развесила, собралась признаваться ему и про письма, и про остальное.

Дура!

Как она вообще могла поверить в то, что услышит от него что-то хорошее?

В ту минуту, когда он со смаком описывал, как обвешает дом камерами, ей хотелось рвануть к Максу через стол, сомкнуть пальцы на его шее и душить, душить…

«Это продлится, пока я снова не смогу тебе доверять».

Так он вроде сказал?

Только вот одна загвоздочка. Тот момент, когда Макс начнет доверять, не наступит никогда. Потому что муж в принципе никогда ей не доверял. Сегодня она имела несчастье лишний раз в этом убедиться.

Но как же это больно – снова поверить, пусть на короткие секунды, а тебя за твою же веру сразу лицом об стол…

Полина больше не поверит ни единому его слову. Она больше в жизни не станет его слушать. Сделает все для того, чтобы Макс держался подальше. Правильно она поступила, что соврала ему про письма, придумала себе любовника. Иначе до сих пор жила бы с ним, он не отпустил бы ее.

Полина немного выдохнула, лишь приближаясь к дому.

От кинотеатра до бабушкиного жилища и прогулочным шагом было недалеко. А Полина бежала, поэтому добралась очень быстро.

Но все же, когда повернула на родную улицу, поняла, что не успела вовремя.

Она будто врезалась в невидимую стену, увидев джип Макса возле дома бабушки.

Впрочем, это было глупо – тягаться с машиной. Пусть Полина и бежала дворами, Макс в это время ехал по дороге в объезд.

Муж ждал ее у машины.

Полина вперила в него взгляд, глотая холодный воздух.

Чуть отдышавшись, стала прикидывать варианты, как пробраться домой мимо него. Только вот по всему выходило – никак.

Припарковался-то как нагло, почти у самой калитки.

Стоял, как ни в чем ни бывало, глазел на нее.

Сообразив, что обойти мужа ей никак не удастся, Полина вдруг почувствовала, что страх отступил. Родилась злость. Да такая сильная, что казалось, она мир этой злостью сможет взорвать.

И Полина пошла напролом.

– Следишь за мной? – спросила она сквозь плотно сцепленные зубы.

Муж на ее резкий тон не обратил никакого внимания.

– Успокойся, – сказал он твердым голосом. – Я не следил за тобой, всего лишь привез сумку и телефон.

Только тут она приметила, что он и вправду держал в руке ее сумку. Она выхватила ее и спросила, сверкая злым взглядом:

– Все проверил? Мессенджеры все перечитал? Интересно было копаться в моей жизни?

– Я ничего не проверял, – процедил он сквозь зубы. – Зачем тебе понадобилось убегать? По-человечески объясни…

– А я не вижу перед собой человека, чтобы что-то по-человечески объяснять!

– За языком следи! – рявкнул он. – Быстро села в машину, мы не договорили.

– Да щас…

С этими словами Полина попыталась прошмыгнуть мимо него, но Максим не дал ей этого сделать. Схватил за плечо, развернул к себе.

– Мы не договорили, я сказал. Чего ты взбесилась? Нормально ведь общались.

Полина всмотрелась в его лицо. С виду обычное, даже спокойное.

Неужели он и вправду посчитал их разговор нормальным? Или по крайней мере последнюю его часть? Разве это нормально предлагать жене жить как в клетке, отчитываться о каждом шаге?

– Полина, ответь мне, – потребовал он.

– Ненавижу! – зашипела она. – Я тебя ненавижу! Мне не нужен ни ты, ни твой гребаный контроль. Я тебе не животное, чтобы следить за мной двадцать четыре на семь и помыкать! Да моему ребенку будет в триста раз лучше без такого папаши. Ты же двинутый на всю голову! Тебе лечиться надо… Ненавижу!

Последние слова она уже кричала.

Но лицо Макса оставалось спокойным, лишь на шее начала пульсировать жилка. Все же он далек от спокойствия.

– Я тебе рот с мылом вымою, – процедил он зло. – Быстро в машину, дома поговорим…

– Я к тебе не сяду! – взвизгнула она и снова попыталась добраться до калитки.

Макс крепко ухватил ее за локоть.

Полина не знала, что он собирался сделать. Допускала, что он попытается запихнуть ее в машину силой. Но в этот момент калитка позади них открылась.

На улице появилась бабушка со скалкой наперевес. Она замахнулась ею, как битой, и закричала:

– А ну, отпустил ее, гад ползучий! Сейчас же отпусти, иначе я звоню в полицию!

Полина что есть силы дернула руку, стараясь высвободить ее из тисков его пальцев. О чудо – получилось. Или муж попросту отпустил.

Она крикнула ему:

– Пусть с тобой черти живут!

И юркнула в калитку, побежала к дому.

Она уже почти добралась до спасительного крыльца, когда ей в уши врезался зычный бас Макса:

– Ты все равно от меня никуда не денешься!

Глава 21. Это мы еще посмотрим…

Полина вбежала в дом, пропустила за собой бабушку и заперла дверь.

– Поля, что случилось? Ты же собиралась в кино.

После этой бабушкиной фразы ей вдруг стало смешно.

Сходила в кино, что называется. Развеялась, прогулялась… Так нагулялась, что ее почти не держали ноги.

– Пойдем, все мне расскажешь, – потребовала бабушка.

Она разулась, трясущимися руками стянула куртку.

Прошла за бабушкой в гостиную.

Обе, не сговариваясь, приникли к окну, проверить, стоит ли на улице машина Макса, и увидели, как он уезжает.

– Фух… – Полина испытала неимоверное облегчение.

– Что стряслось? – повторила свой вопрос бабушка.

Полина плюхнулась на диван и принялась выкладывать, что произошло в кинотеатре.

Бабушка положила скалку на стол, устроилась рядом с Полиной и стала слушать.

Рассказ вышел долгий, речь Полины часто прерывалась то нервными вздохами, то всхлипами, даже истерическим смехом.

Но она все-таки выложила бабушке все от начала и до конца:

– Сижу в кафе, смотрю ему в глаза, а там столько уверенности в своей правоте, столько решимости. Меня тогда такая злость взяла, просто жуть. Он вообще не видит во мне человека, я для него какая-то зверушка! Он меня с таким раскладом скоро запрет в подвале, и все…

– Да уж? – горько вздохнула бабушка. – Повезло с зятьком, ничего не скажешь.

– Самое паршивое, мне кажется, он за мной следит. Иначе откуда узнал, что я в кино? Вот откуда он это мог знать?

– Скорей всего, следит. – Бабушка снова шумно вздохнула.

– Что делать-то, ба? – охнула Полина, прикрыв рот ладонями. – Он меня в покое не оставит.

– Не оставит, факт, – кивнула бабушка. – Так и будет кружить вокруг тебя коршуном, давить на психику.

Полину затрясло от такой перспективы, слезы снова полились по щекам.

Бабушка потянулась к ней, обняла, принялась гладить по голове. Но даже это не помогло ей успокоиться.

– Никуда я от него не денусь… – воскликнула Полина с отчаянием. – Верно он сказал.

Бабушка вдруг отстранилась от нее, посерьезнела. Уставилась на стену, будто заметила на цветочном орнаменте обоев что-то очень интересное. А потом сказала задумчивым голосом:

– Никуда не денешься, говоришь? Это мы еще посмотрим. Не хотела я этого, но… Уезжать тебе надо, Поля.

– Куда? – охнула она. – К маме в Москву, что ли? Она меня без проблем не хотела, а с проблемами я ей тем более нафиг не нужна…

– Ну что ты такое говоришь! – всплеснула руками бабушка. – Она тебя любит, она же твоя мама. Жизнь у нее сложная, Поль, вот и все. Поэтому ты у меня. Но к маме тебе лучше не ехать, он найдет тебя там в три секунды… Надо куда-то в другое место.

– А куда? – охнула Полина. – Главное – на что? Были бы какие-то средства, я бы смогла устроиться, работу бы нашла. Я, кстати, уже нашла одну по удаленке, но за копирайтинг много не платят. На что мне переезжать? Нет никакого капитала…

В этот момент бабушка огорошила ее известием:

– Положим, капитал есть…

– Это ж интересно какой? – удивилась Полина.

– А вот есть, – бабушка хитро улыбнулась. – Расскажу-ка я тебя свой секрет.

Полина подалась вперед, ей стало очень любопытно.

– Ты же знаешь, что твоя мама присылала мне деньги на твое содержание, так? – спросила бабушка с прищуром. – Поначалу высылала по тысяче в месяц, потом устроилась на работу получше, стала высылать по три-пять, даже бывало по семь.

– Но ты ведь сама говорила, что последние годы мама ничего не присылала, – подметила Полина, нахмурив брови.

– Да, – кивнула бабушка. – С тех пор как тебе стукнуло пятнадцать, она больше ни копеечки не выслала. Но до этого деньги все же отправляла регулярно. Так вот, я их все сразу клала на сберегательный счет. Каждый рублик!

Полина посмотрела на бабушку с недоумением.

– То есть как каждый рублик? А на что же ты меня растила? На свои, что ли? Всегда?

– Ну а что? – пожала плечами бабушка. – Я всегда прилично зарабатывала на репетиторстве, опять же две ставки в школе долго тянула, деньги были. А твое я хотела припасти для тебя.

Такого Полина от бабушки уж никак не ожидала. И как она вообще могла думать, что та ее не любит? Аж стало стыдно за подобные мысли.

– И что? Много накопилось? – спросила Полина чуть боязливо.

– Семьсот тысяч, – пожала плечами бабушка. – Думала, что отдам тебе на свадьбу, но посмотрела-посмотрела на твоего жениха и не отдала. Как сердцем чувствовала…

– Ого, – сказала Полина, шокированная цифрой. – Вот это ты насобирала!

– За пятнадцать лет получилось прилично, да, – кивнула она. – Плюс проценты за вклад, вот и собралась сумма. Не миллионы, конечно, но на первое время тебе хватит. Устроишься на новом месте, обзаведешься жильем, найдешь себе применение. Я растила тебя сильной, у тебя все получится. Главное – подальше от Реброва.

Полина поначалу обрадовалась.

На эти деньги она легко сможет уехать. Часть потратит на обустройство, остальное отложит на черный день. С голоду точно не помрет…

А потом она вспомнила о такой маленькой детали, как возможная слежка. Если Макс узнает, что она покупает билеты, собирается уехать, что он сделает?

Она тут же озвучила свои опасения бабушке:

– Ты думаешь, он даст мне сбежать? Да как только я появлюсь на вокзале, он туда прискочит. Чего доброго, вообще домой заберет! Он же не даст мне уехать из города!

Бабушка снова задумалась, уставилась все на тот же узор на обоях. Чуть помолчала, а потом сказала, поигрывая бровями:

– А мы его хитростью…

Полине даже показалось, сейчас злорадно захихикает. Прямо как ведьмы в сказках.

Глава 22. Хитрость

Они готовились к отъезду Полины целую неделю.

Перво-наперво бабушка запретила ей показываться из дома. Ни она, ни Полина не знали, как именно Макс осуществлял слежку, поэтому исходили из того, что он мог задействовать любые методы.

Полина закрылась дома, обрубив все контакты с внешним миром. Отключила телефон, даже в соцсети не выходила.

Всю организационную работу бабушка взяла на себя.

Через два дня она явилась домой с парой увесистых пачек пятитысячных купюр в сумочке.

Они с Полиной задернули шторы, стали пересчитывать деньги.

Розовые бумажки очень приятно шуршали в руках, казались Полине несметным богатством.

– Семьсот двадцать пять тысяч… – подвела подсчет бабушка. – Двадцать пять клади в кошелек, а семьсот мы припрячем.

– Куда? – удивилась Полина.

– Как в девяностые, вошьем в пояс, – пояснила свою мысль бабушка. – Карточками тебе первое время лучше не пользоваться, не дай бог отследит. Пока не устроишься, пояс с наличкой носи при себе.

– Осталось только найти такой волшебный пояс, чтобы туда это спрятать, – хмыкнула Полина.

– Молодо-зелено, – хмыкнула бабушка и пошла доставать из кладовой свою старую швейную машинку.

В этот вечер они сшили замечательный удобный поясок из толстой резинки. Приделали к нему самодельный кошелек с молнией, способный вместить в себя нужное количество купюр.

Еще через день бабушка пришла домой с новым телефоном, сим-картой. Положила добычу на стол в спальне Полины.

– Думаешь, Макс не обнаружит, что я пользуюсь сим-картой, купленной на твое имя? – с сомнением спросила Полина.

– Это покупала не я, – сообщила ей бабушка с важным видом. – Презент от Альфреда Давидовича.

– Историка из твоей школы? – удивилась Полина.

– Его самого, – кивнула бабушка.

– С чего бы ему нам помогать? – Полина закусила губу.

– С того, что он сделает все, о чем я его попрошу, – при этом бабушка озорно улыбнулась, издала чисто женский смешок. – Что ты думаешь, у твоей бабушки нет ни капли обаяния? Есть.

При этом она так показательно повела плечами, что Полина почуяла совсем уж неладное.

– Бабушка, у тебя что, роман? – спросила она не верящим голосом.

Ожидала, что родная и любимая родственница тут же начнет ее разубеждать, но не тут-то было. Из этого Полина сделала вывод, что предположила верно.

– Как давно? – спросила она с ошарашенным видом.

– Пять лет. Не то чтобы роман, но мы периодически пьем с ним вместе чай, разговариваем о жизни. На дачу к нему ездим…

Сказать, что Полина обалдела, – ничего не сказать.

– Пять лет… А почему я слышу об этом впервые?

– Я не из тех, кто выставляет свою личную жизнь напоказ, – хитро усмехнулась бабушка. – К тому же я ведь должна была подавать тебе хороший пример…

– Ясно, – протянула Полина, отходя от шока.

С другой стороны, отчего бы ее бабушке и вправду не иметь друга сердца? Она ведь не глубокая старуха, ей шестьдесят, к тому же неплохо сохранилась. А все же сколько всего она не знала о родственнице! Даже несмотря на то, что прожила с ней бок о бок почти всю жизнь.

Последним и самым важным пунктом плана значился вопрос – как незаметно вывести Полину из дома, а потом ускользнуть из города. Ведь за домом, скорее всего, следят.

– Я думаю, можно как-то ночью прошмыгнуть, – предложила Полина бабушке. – Вызвать такси на соседнюю улицу и…

– Никаких такси. Их отследить проще простого, твоему мужу-полицейскому это вообще раз плюнуть. Будем тебя эвакуировать среди бела дня. Сделаем так…

И бабушка обрисовала ей план.

Оказывается, сын все того же Альфреда Давидовича работает в фирме по доставке бытовой техники. Бабушка предложила, чтобы Полину вынесли в специальном ящике, замаскированном под коробку из-под холодильника. Так никто не узнает, что она покинула дом.

Позже, когда ящик привезут на склад, она вылезет из него и пересядет в машину Альфреда Давидовича, который будет ждать ее там. Он отвезет ее до места назначения, которое они с бабушкой определят заранее.

После того как Полина выслушала план до конца, окончательно уверилась, что ее бабушка настоящий Штирлиц в юбке.

Дни шли один за другим, план побега был полностью готов, маршрут выбран.

И вот настала та самая суббота, на которую запланировали побег.

Полина с бабушкой встали рано-рано, не сговариваясь, отправились на кухню готовить прощальный завтрак.

Полина поджарила оладушки, бабушка сделала салат, заварила свежий чай.

Они уселись за столом, стали есть, поглядывали друг на друга с грустью.

Именно за этим завтраком Полина окончательно поняла, что совсем скоро ее жизнь бесповоротно изменится. Не будет в ней больше ничего привычного и… Никого тоже.

– Бабушка, как же мы друг без друга? – спросила она дрожащим от переизбытка чувств голосом.

– Даст бог, свидимся, внученька! Не последний день живем, – оптимистично ответила она.

Но Полина видела, что у бабушки глаза на мокром месте. У нее самой в горле появился здоровенный ком, она едва не расплакалась.

– Что если с тобой что-то случится? – спросила Полина с грустным вздохом. – А я не рядом…

– Я знаешь на что надеюсь, Полечка… – вдруг сказала бабушка.

– На что?

– Надеюсь, что это временно. Есть все шансы, что твой Макс в конце концов перебесится. Переключится на кого-нибудь другого, ведь ему нужно держать кого-то под контролем, так? С тобой не вышло, но он обязательно найдет себе другую. Может, женится… А тогда можно и возвращаться, если захочешь, конечно. Что скажешь?

Полина вздохнула.

Она бы соврала, сказав, что перспектива нового брака Макса ей была приятна. Сердце кольнуло от мысли об этом. Но она тут же отрезала от себя эти никому не нужные чувства. Он был ей паршивым мужем, и она ни капли не жалела о расставании. По факту чем быстрее он найдет ей замену – тем лучше. Пожалуй, это будет самой надежной гарантией того, что она станет абсолютно безразлична бывшему мужу. А значит, свободна от него. Именно свободы ей хотелось больше всего.

– Звучит как план, – проговорила Полина. – И все-таки я буду очень по тебе скучать…

Полина говорила это с болью. Ведь и правда будет безумно тосковать по бабушке, особенно после того как они по-настоящему сблизились.

Бабушка взяла Полину за руку, чуть сжала, ответила сдавленным голосом:

– Я тоже, моя хорошая…

Они обменялись тоскливыми взглядами, еще немного посидели.

А потом бабушка решительно поднялась с места, ее лицо вновь сделалось донельзя деловым.

– Все, хватит разводить нюни, надо делать дела.

Они вышли в гостиную и тут услышали, как к дому подъехал грузовик доставки бытовой техники, с помощью которого Полина должна покинуть дом бабушки.

Однако следом за грузовиком к дому подъехала еще одна машина.

– Это джип Макса! – охнула Полина с ошалевшим видом.

Она не верящим взглядом наблюдала за тем, как он паркует машину рядом с грузовиком.

Целую неделю носа сюда не казал, а теперь явился!

– Как же мы все организуем?.. – проговорила она с упавшим сердцем. – Придется отменять.

– Ничего отменять мы не будем, – покачала головой бабушка.

У Полины затряслись колени.

Шутка ли – осуществить побег под носом у мужа. Как пить дать что-то пойдет не так…

Глава 23. Чуйка

Максим припарковал машину у дома бабушки Полины и с подозрением вгляделся в грузовик, который торчал прямо перед домом.

Оттуда вышли грузчики, стали деловито доставать что-то громоздкое из кузова. Холодильник, что ли? Судя по размеру коробки, похоже на то.

Полина с бабушкой заказали новый холодильник?

Он, значит, места себе не находит, переживает, как она там. А они с бабушкой благоустраивают кухню! Нашли время.

Максим вышел из машины, плотно сжал челюсти, стал наблюдать, как грузчики выгружают холодильник.

Сам на себя разозлился, что вообще сюда приехал.

Но не приехать не мог…

Вроде и обещал себе, что выждет, дождется, пока Полина соизволит сама пойти на контакт.

И…

Не дождался.

В самом деле, это же невозможно столько ждать!

Она игнорировала его целую неделю.

Он звонил ей тысячу раз, писал во все мессенджеры, даже отправил письмо на электронную почту. Она ни на одно из его сообщений не ответила, телефон, кажется, вообще вырубила. Или заблокировала?

Больше того, она ведь даже из дома за последнюю неделю ни разу не вышла.

Он терпеливо ждал своего часа. Хотел как бы невзначай встретиться с ней в супермаркете или любом другом месте, куда она пойдет. Но жена даже во двор так и не вышла, о чем свидетельствовали видеозаписи с камер. Нормально это для беременной сиднем сидеть дома?

А сегодня утром его будто потянуло сюда магнитом.

Дома оставаться попросту не мог. Что-то словно толкало в спину, говорило, что должно случиться нечто важное, даже судьбоносное. А вот что? Понять бы.

Решил, это интуиция подсказывает ему, что Полина готова пойти на контакт.

Погода соответствовала настроению – зимнее солнце хоть немного, но грело. Чем не время, чтобы выйти на улицу, встретиться с мужем для человеческого разговора?

В самом деле, не может же она его игнорировать до конца жизни. Они живут в маленьком городке, тут волей-неволей будешь встречаться – избегать его постоянно попросту не получится.

К тому же он вполне созрел для нового диалога.

Макс эту неделю все прокручивал в голове их с Полиной последнее свидание, ее побег. Силился понять, что сделал не так, как не заметил, что она на грани.

Ведь казалось, нормально сидели, а потом ее будто переклинило.

Макс не дурак, вернулся в то кафе, затребовал у администрации запись с камеры наблюдения, что висела в углу, недалеко от стола, где они сидели. Запись ему отдавать не хотели, но пошли на уступки, не пожелав враждовать с органами в его лице.

Максим раз за разом прокручивал видео, четко подметил, в какой момент у Полины изменилось выражение лица, в какую минуту она от него закрылась. Сделал для себя неутешительные выводы – все пошло кувырком, когда он заговорил о слежке за ней.

Камеры ей не понравились, мать ее так…

Ну не идиот ли он? Он что, не мог потерпеть с закручиванием гаек хотя бы до момента, когда заберет ее домой?

Потом договорился бы с ней по-своему, она согласилась бы на все, никуда бы не делась. Но нет, ему надо было бежать вперед паровоза, срочно вернуть ее под контроль. Вернул… да так, что она от него сбежала.

Дурень! Неправильно ее прочитал. Его обмануло лояльное поведение жены буквально за минуту до того, как он начал выдвигать ей требования.

Он уже двинулся было вперед, хотел помочь грузчикам, чтобы они наконец закончили дело. Может, заработал бы в глазах Полины какой-то плюс. К тому же чем не повод повидаться с женой?

В этот момент из дома показалась Афанасия Брониславовна собственной персоной. Не Полина, к сожалению.

Она вышла на улицу с важным видом.

Максим тут же к ней подошел:

– Здравствуйте, я по важному делу к Полине.

Она с ним не поздоровалась. Одарила надменным взглядом и процедила сквозь зубы:

– Не до тебя сейчас. Нам привезли холодильник, не видишь, что ли?

С этими словами она направилась к грузчикам, которые уже успели опустить коробку на землю.

– Заносите, ребята, заносите.

На Максима даже не взглянула, словно его тут и не было.

Он молча наблюдал, как грузчики понесли холодильник в дом.

Как-то странно понесли, легко. Будто он и не весил минимум полтонны. Насколько Максиму было известно, холодильники высотой в человеческий рост весят от пятидесяти до восьмидесяти килограммов, разве не так? Впрочем, может, ребята привыкли к тяжестям? С виду крепкие.

Брониславовна зыркнула на Максима в последний раз и скрылась за грузчиками в доме.

Надеялась, что он уедет?

Фиг вам, сударыня.

Никуда он не уедет. Не гордый, подождет, пока грузчики отчалят, потом попробует еще раз убедить грозную стражницу Полины позвать ее.

Он скрестил руки на груди, встал возле машины.

Очень ждал, пока грузчики выйдут из дома и уберутся восвояси.

Однако спустя десять минут дверь дома открылась и ребята зачем-то понесли холодильник обратно в машину.

Следом за ними выскочила Брониславовна.

И ну понукать их:

– Чем вы смотрели? Невооруженным взглядом видно, что это не тот холодильник! С чего я должна принимать модель, которую я не выбирала!

Причем несли они холодильник далеко не так бодро, как в дом, будто он внезапно потяжелел.

Брониславовна строжилась на них так, что ребята начали ругаться в ответ.

Один из них ляпнул:

– Какая разница, ну чуть другая модель, что такого?

– Что такого? – вконец разошлась бабушка Полины. – А если тебе жена достанется чуть не та, что ты выбирал, для тебя тоже будет что такого?

На этой славной ноте один из ребят запнулся о камень, невесть как оказавшийся на дорожке. Балансируя холодильником на весу, с шумом приземлился коленом о землю.

Дальше шел русский трехэтажный, отлично Максиму знакомый.

– Вы еще разбейте этот холодильник! – закричала Брониславовна. – Я за него платить не буду! Мало того что слепые, так еще и безрукие!

– Я колено повредил… – охнул пострадавший грузчик.

«Да вашу ж мать!» – мысленно выругался Максим.

Эдак они никогда не уедут и он не доберется до Полины.

– Давайте я помогу, – предложил он Брониславовне.

– Разберемся без тебя, – тут же отрезала она.

При этом посмотрела на Максима так, будто он хотел сделать ей гадость, а не помочь.

Но все же он подошел, взял на себя вес пострадавшего грузчика, потащил холодильник обратно к машине. К слову, он оказался совсем не тяжелым, хоть нести здоровенную коробку было дико неудобно.

Помог погрузить, мысленно помахал грузчикам рукой, когда те уезжали.

– Афанасия Брониславовна, позовите Полину, пожалуйста, – попросил он, когда грузовик газанул вперед. – Мне очень нужно с ней поговорить.

Бабушка жены посмотрела на него долгим изучающим взглядом. Издала смешок и ответила:

– Помог, и молодец. Я спросила у Полины, она не хочет тебя видеть. Уезжай с миром.

С этими словами она открыла калитку и пошла домой.

Ему показалось, или она улыбалась? Словно ей доставило удовольствие послать его подальше. Пусть вежливо, но по факту ведь послала!

Максим не уехал.

Еще добрый час стоял возле машины, пялясь на дом.

Надеялся, что Полина все же выйдет, но этого не случилось.

Не пойми откуда накатила тоска… Словно сегодня он потерял что-то неимоверно важное. Максим не мог объяснить это чувство, но оно окутало его плотным коконом, даже дышать стало сложно.

Впрочем, вскоре он понял, что тот день был лишь первым по-настоящему черным.

Глава 24. Незваный гость

Утром следующей субботы Максим даже вставать с кровати не захотел.

Зачем?

Точно не ради того, чтобы в очередной раз отметиться у дома любимой жены, которую уже мечтал придушить.

Любому бы на его месте захотелось перекрыть ей доступ воздуха. Вот абсолютно любому!

После того случая с холодильником у дома Брониславовны Максим приезжал к Полине каждый вечер. Пялился на окна, в которых горел свет, звонил в звонок. Разве она вышла? Черта с два.

Пару раз во дворе показывалась ее бабка. Кормила Максима сказками, что Полины нет дома и что ему пора отвалить. Уразуметь уже, что если она не выходит на связь, то, значит, не хочет с ним общаться.

Но Максим-то знал, что она дома. Должна быть там, ведь он продолжал слежку и доподлинно знал, что никуда она не выходила.

Надеялся, дурень, что у нее что-нибудь екнет, что жена выйдет, по-человечески с ним поговорит.

Он уже был согласен даже на некоторые уступки. Ну не хочет она камеры – ладно. Фиг с ними! Он как-то это переживет.

Отсутствие камер переживет. Отсутствие Полины – нет.

Должна же девка сообразить, что ей, беременной, поздно куда-либо рыпаться, что он – ее единственный вариант на нормальную жизнь.

Однако по факту оказалось, что Полина – упрямейшее создание на свете.

Или…

Или Максим ей попросту больше на хрен не нужен. Три года был нужен, а теперь нет. Иначе зачем включила полный игнор? Чтобы его помучить?

Игнор – это больно.

А когда любишь – практически невыносимо.

Он ведь даже опустился до того, что в один из дней вложил в почтовый ящик письмо для нее.

Написал все идеально:

«Поля, хватит дурить.

Возвращайся домой.

Люблю.

Ребенка воспитаем.

Договоримся обо всем…»

Разве не отличное послание? Короткие строки четко и емко выражали все его чувства, намерения.

Оно, конечно, не так красиво и витиевато, как в ее письмах к любовнику, от воспоминаний о которых Максиму до сих пор хотелось грызть стены. Но писать так, как Поля, он не умел.

Главное – написал от сердца.

Но разве она как-то отреагировала хотя бы на это? Нет.

Тут-то Максим и разозлился на нее вконец.

Не хочет? Не надо! Так жаждет развода?

Он устал за ней бегать. Надо знать меру. Зачем ему жена, которая только и делает, что выпендривается и мотает нервы?

Больше ни единого раза к ней не поедет, и точка. По крайней мере, сегодня не поедет сто процентов!

А все-таки надо вставать. Не привык он залеживаться дольше восьми.

Максим сходил в душ, начал делать зарядку. Он как раз отжимался от пола в спальне, когда услышал звонок в дверь.

Максим резко подскочил на ноги.

Первой мыслью было – Полька!

Одумалась? Вернулась?

Но он очень быстро вспомнил, что у нее есть ключи. Зачем ей звонить, когда просто могла зайти, она ведь не возвращала ему связку. Или выкинула, а теперь звонит?

Можно было проверить камеру и не гадать.

Но Максим не стал тратить на это время.

Помчался вниз открывать как был – в шортах с голым торсом. Вот только на пороге его ждала совсем не раскаявшаяся супруга.

– Привет, брат, – протянул Виталик с улыбкой.

И вошел в прихожую, заняв своей огромной фигурой все пространство.

Макс считал себя высоким, широкоплечим, крепким, но в сравнении с Виталиком он даже мог показаться щуплым. Вот кто у них самый здоровый детина в семье. Лицом почти один в один с братом, а ростом в великанскую породу дедушки.

– Почему ты не ответил мне ни на одно сообщение? Я писал тебе три раза на неделе, предупреждал, что заеду, – сказал он, ставя на пол дорожную сумку.

– Ветал, было не надо тебя, – признался Максим честно.

Сообщения он видел, но за обилием работы и волнений руки не дошли ответить, а потом вообще про них забыл. Впрочем, видеть брата он все-таки был рад, нечасто тот баловал его визитами.

– Шибко занятой, да? – хмыкнул Виталик и прошел в гостиную.

Максим наблюдал, как он со свистом оглядел помещение.

– Я не понял, а почему у вас такой срачельник? – тут же стал умничать брат.

Бардак в гостиной и правда царил знатный.

После легендарного обыска Максим кое-как распихал вещи по местам, но и только. По полу клубилась пыль, даже пух от разодранной подушки – и тот не убран. Не было у него ни сил, ни желания приводить дом в порядок.

– Где твоя Полька, как она это допустила? – спросил брат.

Новая иголка Максиму точно в сердце. Как будто этих игл там мало! Оно, как кукла вуду, все истыкано, изранено.

– Нет здесь больше Польки, – прохрипел он глухо. – Разводимся.

На информацию о разводе брат отреагировал очень неожиданно. Сначала его лицо вытянулось, а потом вдруг огрубело, он явно разозлился.

– Какого хрена, Макс? Все-таки довел девку до ручки, да? Ну молодец, поздравляю.

Максим от такого высказывания опешил. Это он еще и виноват?

– Она изменила мне, – пробасил он глухо.

Но этот очень весомый аргумент не возымел на брата никакого действия.

Виталик криво усмехнулся, спросил:

– Твоя Полька? Изменила? Не неси чушь. Домашняя, послушная девочка вдруг побежала на сторону? Она же тебя любит. Со стороны оно невооруженным взглядом видно. Ты уверен, что не приревновал ее к очередному столбу? Ты ведь можешь…

О, Максим очень хотел бы, чтобы оно было именно так. Но факты – вещь упрямая.

– Ты ничего не знаешь, – проговорил он, шумно вздохнув.

– Так просвети, что у вас там стряслось?

Братья сели на диван в гостиной, и Максим стал вываливать всю правду про письма, про то, как Полина подтвердила, что у нее была связь с другим.

– Чушь какая-то… – продолжал настаивать на своем Виталик. – Ты же пас ее круглые сутки, когда бы она успела?

– Плохо пас, – пожал плечами Максим.

Неожиданно брат сменил тему, демонстративно поежился и спросил:

– Что это у тебя так холодно?

Максим же не чувствовал разницы температур в комнатах, он в последнее время вообще никаких внешних раздражителей не замечал.

– На кухне разбито окно, – пожал он плечами.

– Чего?

Виталик тут же поднялся с места, прошагал на кухню и снова присвистнул, обозрев разгромленное помещение.

Все, что Максим сделал, чтобы привести кухню в порядок, – это подмел крупные осколки, выкинул сломанные вещи. Он даже заходить в эту кухню не хотел, на него там давили стены. Ел преимущественно на работе или в кафе. С тех пор как Полина ушла, он там ни единой чашки кофе не выпил. Впрочем, если бы вдруг захотел это сделать, пить оказалось бы попросту не из чего, ведь вся посуда разбита и выброшена.

– Абзац… – протянул Виталик с вытянутым лицом. – А тут что стряслось? Только не говори, что ты тут Польку убивал…

– Нет, – покачал головой Максим. – Что я дурак, что ли? Не трогал я ее. Когда громил кухню, ее тут уже не было.

Брат подошел к окну, кое-как залепленному толстой клеенкой. Чуть оторвал скотч.

Из дырки тут же подуло холодом.

Он прошелся по кухне, с хрустом наступил на какой-то осколок, который Макс не заметил. Поцокал языком и сел за стол.

– Так, Макс, присядь, сейчас будет жесткий разговор.

Максиму даже стало интересно, о чем это Виталик решил с ним поговорить. Достал из угла единственную оставшуюся табуретку, сел напротив.

– Вам нельзя разводиться. Я радовался за тебя, думал, хоть у моего брата все удачно сложилось, а ты… Во что ты превратил свой дом? Сам на черта похож, ты же без нее загнешься. Мирись с женой, хватит творить дичь.

Максим посмотрел на Виталика с прищуром. Великолепно знал, что тот неравнодушен к Польке, но воспринимает ее именно как жену брата. Пожалуй, к нему единственному он не ревновал Полину. Все потому, что с детства привык ему доверять.

– Ты думаешь, я хочу с ней разводиться? – протянул Максим с досадой. – Я не хочу, это она хочет.

– Так даже, да? – хмыкнул брат.

И на некоторое время замолчал, буравя Максима взглядом.

– Она сейчас живет у любовника? – вдруг спросил Виталик.

– Нет, у бабки, – покачал головой Максим. – С любовником она так и не встретилась, после того как съехала от меня.

Виталик нахмурился, посмотрел на Максима изучающим взглядом.

– Ты точно уверен, что этот любовник вообще был? Потому что я не верю…

– Тебе показать письма? – хмыкнул Максим. – Я их сфотографировал, прежде чем выкинуть.

Виталика от такой перспективы перекосило.

– Не надо мне ничего показывать.

Он еще немного помолчал, а потом заговорил отлично знакомым командирским тоном:

– Слушай задачу, боец.

– Что? – Максим вскинул брови.

Кажется, кто-то совсем поехал крышей со своей армией.

– Свинарник прибрать, себя в порядок привести. И забей продуктами холодильник. Ать-два, выполнять!

От такой команды Максим немного обалдел.

У него тут жизнь рушится, а Виталик талдычит ему про какой-то там свинарник. Неужели не понимает?

– Брат, мне сейчас не до того, – покачал он головой. – Мне сейчас вообще ни до чего, понимаешь?

Виталик состроил строгое лицо.

– Так, Макс, сейчас будет, как в детстве, – отвешу подзатыльник, и все…

Максим усмехнулся, хотя в детстве получить от старшего брата подзатыльник было совершенно не весело. Правда, он давно вышел из детского возраста.

– Ну я типа испугался, – хмыкнул он.

– Ну раз ты типа испугался, так иди прибирать. Порядок в доме – порядок в мыслях. Слышал такую поговорку? Самому не надоело любоваться на это все? – Виталик развел руками, показывая на разгромленную кухню.

Максим оглядел беспорядок.

А ведь и правда надоело.

К тому же заняться все равно было решительно нечем.

– Ладно, приберу, раз это тебя так напрягает. Ты тоже вставай, давай помогай.

– Нет, у меня дела поважнее, – профессионально отмазался брат. – Вернусь, когда со всем разберусь. И чтобы к вечеру вставил в окно стекло, понял меня?

С этими словами брат отчалил.

Чего вообще приходил? Раздать ценных указаний? Сумку бросить? Так ведь ее и в машине оставить можно.

Какие у него там важные дела?

Глава 25. Старший брат знает лучше

Виталик рулил по улицам родного города полный решимости прекратить весь этот беспредел.

Ибо это беспредел, когда семья рушится по щелчку пальца.

Не чья-нибудь там, а единственная, которая была ему дорога.

Макс всегда был и будет для него младшим братом, за которого он в некотором роде несет ответственность. И плевать, что тому двадцать восемь, давно уже здоровый лоб, служит в полиции. Привычки, вбитые в голову с детства, не забудешь.

Виталик всегда его защищал. От отца, от местной шпаны, которая за ним одно время охотилась, от старшеклассников, которые наваливались на него толпой, чтобы посмотреть, сколько он выдержит, пока не отключится.

Да, брата уже давно не надо защищать физически, сам кого угодно уложит мордой в пол. Виталику больше не требовалось махать за него кулаками.

Но вот сегодня он четко понял – его помощь необходима.

Ведь брат потихоньку сходит с ума. Похудел, выглядит как тень, весь помятый, в глазах вселенская тоска. А дом во что превратил? Скоро обозлится на весь мир, начнет кидаться на людей.

Надо срочно возвращать ему Полину.

Нормальная же была семья!

Виталик приезжал к Максу с Полиной лечиться душой. Пусть редко, как получалось. Но когда приезжал, наблюдал за тем, как эти двое воркуют друг с другом, и становилось тепло на душе.

Их брак вселял надежду, что оно вообще бывает – человеческое счастье.

И тут на тебе… разводятся они. Ишь чего удумали!

Макс в апатии, равнодушен ко всему, а Полина и вовсе заперлась у бабки.

Довела мужика до края, и в кусты. Или это он ее довел? Брат мог…

Виталик поначалу вообще удивлялся тому, что Макс нашел себе жену. С его-то ревнивым характером, агрессивной натурой.

Он вот, например, так и не смог, а впрочем даже не пытался.

Но Макс с Полькой…

Там же любовь!

Они друг мимо друга спокойно пройти не могли ни разу, сколько он их помнил. То рукой коснутся, то взглядами обменяются. Полька к нему вечно лезла обниматься, ластилась. Макс ей это позволял, когда думал, что Виталик не видит. Значит, нравилось. Значит, с ней было хорошо, так?

Женившись, Максим стал значительно спокойнее, рассудительнее. Полина очень положительно на него влияла, будто нейтрализовывала его агрессию.

А агрессии той в каждом Реброве с избытком, ему ли не знать? Он ведь тоже носитель этой проклятой фамилии.

Он эту агрессию всю выплескивал на службе, на гражданку не нес. Собственно, поэтому так и не завязал с армией. К тому же там все знакомо, все по уставу, а тут…

Даже единственный островок семейного уюта, какой у него был, – и тот под угрозой.

Виталик сразу решил – надо их мирить.

А в то, что у Полины появился любовник, он и вовсе не поверил. Скорее поверил бы в то, что Макс его себе придумал, а Польке просто не захотелось в очередной раз оправдываться.

Брат часто жестил с ней, включал Отелло.

Но Полина с этим мирилась, значит по-настоящему любила его, так? К тому же Поля нравилась Виталику как человек. Хорошая девочка, домашняя, без понтов. Если Максу кто и подходил, так это она.

Для Виталика в этой ситуации все выглядело просто.

Максу дать звездюлей, чтобы вел себя с женой по-человечески, засунул себе в задницу свои ревнивые выходки.

Полине тоже вправить мозги, объяснить, что Макс за нее что угодно отдаст.

Женились, так живите дружно, делайте детей, воспитывайте их.

С этими мыслями он подъехал к дому бабушки Полины.

Вышел из машины, постучал в калитку.

Громко постучал, так, чтобы точно услышали. Чуть подождал, постучал еще. Однако в доме даже ни единой занавески не дернулось, как будто никого не было.

Виталик внимательно оглядел территорию, снова постучал.

А потом услышал бренчание телефона в кармане куртки.

Достал мобильный, увидел, что звонит Макс. Уже справился с уборкой? Что-то не верилось.

– Алло?

– Что ты делаешь возле ее дома? – спросил брат раздраженным голосом.

«Брак твой спасаю», – буркнул он про себя.

– Вот тебе на, ты следишь за домом? – спросил Виталик, в принципе, не слишком удивленный данным фактом.

– Естественно, слежу. Уходи оттуда, нечего тебе там делать.

– Я поговорить хотел…

– Не надо с ней говорить. Хочет там сидеть одна, пусть сидит.

«Вот же ж самый умный…» – хмыкнул про себя Виталик.

Убрал телефон в карман. В последний раз посмотрел на дом.

Похоже, никого нет.

Даже бабушка Полины не вышла.

Впрочем, он ведь может и позвонить, хотя предпочел бы поговорить лично.

Виталик зашагал к машине, на ходу набирая номер Полины. Тот оказался недоступен, поэтому он набрал номер Афанасии Брониславовны. Он держал в телефонной книжке номера всех родственников – так, на всякий пожарный.

Вот этот пожарный случай и наступил.

Бабушка Полины взяла трубку сразу.

– Кто это?

– Здравствуйте, Афанасия Брониславовна. Это Виталик Ребров, брат Макса. Я хотел поговорить…

– Здравствуй, Виталик, – перебила она его. – Боюсь тебя огорчить, но вряд ли у нас есть общие темы для разговора. Если звонишь из-за брата, не трудись, говорить о нем и их с Полиной разводе я не намерена.

Сказала как отрезала.

Еще одна самая умная.

– Я просто хотел прояснить ситуацию, – начал он вежливо.

Но на вежливый разговор Афанасия Брониславовна явно настроена не была.

– Я неясно выразилась? – отчеканила она. – Полина о твоем брате и слышать не хочет.

– Что он натворил? – тут же спросил Виталик.

Но динамик телефона уже разразился короткими гудками.

Старуха бросила трубку.

Однако если она думала, что так просто избавится от Виталика, то не на того Реброва напала. Если он решил поговорить с ней, он поговорит.

Справедливо рассудив, что бабушка Полины может быть в школе, Виталик поехал туда.

С трудом протиснувшись ко входу через толпу шумной ребятни, он спросил у охранника, где находится кабинет завуча.

Поднялся на второй этаж, нашел нужную дверь, постучал.

– Да! – услышал резкий ответ.

Вошел в кабинет.

Афанасия Брониславовна сидела за столом в одиночестве, что-то заполняла в коричневом журнале.

– Здравствуйте, – протянул Виталик.

Брониславовна окинула его таким взглядом, будто Виталик одним своим появлением совершил какое-то страшное преступление.

– Я просто хочу поговорить, – сразу обозначил он свои намерения.

– Упертый, прямо как твой брат, – сузила глаза она.

– Есть такое, – он кивнул и прошел к ее столу. – Разрешите присесть?

Она смерила его грозным взглядом, но все же кивнула:

– Садись. О чем ты хочешь спросить?

Устроившись напротив нее, Виталик заговорил:

– Макс рассказал мне какую-то чушь, что Полина хочет с ним развестись. Вы в курсе, что между ними случилось?

– О, я в курсе. А ты в курсе, что твой брат неадекватный?

Виталик недовольно засопел. Ему было великолепно известно про задвиги Макса, но это еще не значит, что кто-то там может называть его неадекватным.

– Почему вы так говорите о нем? – спросил он, вскинув взгляд.

– Потому что так оно и есть. Он сделал жизнь моей внучки невыносимой, толкнул на крайние меры…

– Хождение по другим мужикам – это подходящая мера? – спросил он, сузив глаза. – Так и было?

– Все, что Полина сделала, твой Макс заслужил сполна. Если ты пришел, чтобы поливать мою внучку грязью, я этого не позволю.

– Я не ругаться пришел, – он тут же пошел на попятную. – Я хочу помочь им помириться. Макс очень переживает…

– А Полина не переживает, – высокомерно отрезала она. – И я считаю, им не нужно мириться.

Виталик уже набрал в рот воздуха, чтобы высказать ей все свои аргументы против, но тут дверь с шумом открылась.

На пороге показалась девчонка лет тринадцати, немного встрепанная и запыхавшаяся.

– Афанасия Брониславовна, Вовка опять затеял драку… – пропищала она в панике.

Она тут же подскочила, коротко бросила Виталику:

– Я сейчас…

И ушла.

Оставила его в кабинете одного.

Впрочем, очень скоро он подметил, что Афанасия Брониславовна забыла на столе возле журнала свой телефон.

Тот пиликнул сообщением.

Внимание к мелочам играло важную роль в его работе. Поэтому Виталик, даже не задумываясь о причинах, скользнул взглядом по экрану мобильного.

Абонент по имени Поликарп писал: «Бабуль, я устроилась норм…»

Это все, что он успел прочитать, до того как экран погас.

Поликарп женского рода… Каково?

Виталик тут же протянул руку к телефону, открыл мессенджер, куда пришло сообщение. С удивлением увидел фото Поликарпа-Полины.

Девчонка в форме официантки стояла счастливая у входа в кафе «Маркиза». Чуть сбоку виднелась табличка с адресом.

Краснодарским, между прочим!

Виталик быстро переслал это фото себе, удалил сообщение, чтобы Афанасия Брониславовна не увидела, что оно прочитано. Положил телефон ровно на то же место, где он лежал ранее.

– Ну брат и дурень… – усмехнулся он, выходя из кабинета.

Девчонка-то укатила за тридевять земель, а он пасет ее у бабки. При этом, похоже, она сменила телефон, если судить по номеру, с которого пришло сообщение.

Однако загулялась малышка.

Краснодар – не то место, где Полина должна быть.

Ей пора домой, к мужу.

Глава 26. (Не) свободная девушка

Шесть вечера, конец ее первой рабочей смены.

С чувством выполненного долга Полина пошла переодеваться, весело переговариваясь с парочкой новых подруг.

Еще недавно она и не думала, что станет официанткой. Пусть должность не слишком завидная, зато она есть, а это в ее положении уже много.

Ее первая настоящая работа!

Полина была очень этому рада.

Все благодаря бабушке – она связалась с одним из своих бывших учеников, который работает директором в кафе. Попросила за Полину. И ее взяли.

Пока что она здесь лишь на испытательном сроке и непонятно, сколько сможет проработать, учитывая беременность. Но по крайней мере в ближайшие месяцы у нее будут живые деньги.

Сегодня, например, ей уже перепали чаевые, что очень осчастливило.

Слишком транжирить свой золотой запас Полина не хотела. Чем больше пятитысячных купюр останется в чудо-поясе, тем лучше, ведь неизвестно, как повернется жизнь, когда она родит. Возможно, эти деньги ей понадобятся в первый год жизни ребенка, если она не сможет работать.

Жизнь в Краснодаре дорогая – аренда жилья, коммуналка, продукты, какая-никакая одежда. А скоро добавится еще одна статья расхода, очень важная. Надо будет собирать приданое малышу.

Поэтому сейчас Полина решила крутиться изо всех сил.

Она будет трудиться официанткой по графику два через два, еще есть копирайтинг. А позже, может быть, она еще что-то найдет, придумает. Хорошо бы закончить какие-нибудь онлайн-курсы для удаленной работы маркетологом или контент-менеджером – это как вариант на будущее.

Планов у Полины был миллион, энергии на их исполнение море, но главное – она сама себе хозяйка.

Пусть она убежала не слишком далеко – ее отделяли от Макса всего сто двадцать километров. Но Краснодар достаточно большой город, чтобы тут затеряться. К тому же Ребров сюда никогда не ездил.

Она чувствовала себя здесь в безопасности, за неделю успела расслабиться, вкусить свободной жизни.

Единственное, что огорчало, – отсутствие бабушки рядом. Полина очень скучала по ней, по ее уютному дому. Хотя здесь устроилась неплохо, сняла маленькую квартирку со сравнительно свежим ремонтом, прямо возле кафе, куда устроилась. Не люкс, конечно, но ей много не надо.

Бабушка меж тем ей даже не ответила на сегодняшнее сообщение, не прокомментировала фото. Неужели не скучает? Впрочем, может занята?

Полина переоделась в джинсы и свитер, схватила куртку. Попрощалась с новыми знакомыми и поспешила к выходу.

Ей еще нужно в магазин за продуктами, потом планировала приготовить себе что-нибудь. Оладушки или суп, или и то и другое. Беременной девушке все сгодится, аппетит у нее в последнее время сильно вырос.

На выходе из кафе к ней подошел старший официант Паша Лаврентьев.

Полина повернулась к нему, улыбнулась. Подумала, он хочет спросить что-то по работе или сделать ей замечание.

Но он огорошил ее совсем другим вопросом:

– Поля, хочешь, подвезу домой? Я сегодня на колесах.

При этом кивнул на припаркованный неподалеку серый седан.

Вот так да! Ее уже и подвести предлагают.

Симпатичный парень, между прочим.

Высокий, улыбчивый, с копной пшенично-золотистых волос, лет ему двадцать пять-двадцать семь. Он сегодня очень по-доброму отнесся к ней на работе, старался помочь, рассказать побольше информации. Новый коллега очень сильно отличался от Макса как внешне, так и поведением.

Тем не менее Полина покачала головой:

– Не надо, не беспокойся.

А Паша вдруг стал настаивать:

– Поехали, мне по пути. Поболтаем немного или выпьем где-нибудь кофе. Как тебе идея?

Полина смутилась.

Не привыкла она, чтобы к ней вот так откровенно подкатывали.

В родном городке каждой собаке было известно, что она жена Макса. К ней на пушечный выстрел никто из парней не подходил. И до свадьбы, пока она еще училась в школе, с ней даже по-дружески не общались, не пытались заигрывать, тем более не звали на свидания. Иногда ей казалось, что у нее вытатуировано на лбу: «Застолблена Ребровым».

В Краснодаре все по-другому.

И все же она сюда приехала не для того, чтобы тут же обзавестись новым кавалером. Для начала неплохо бы официально развестись, к тому же она беременна, эмоционально нестабильна. Не лучшие условия, чтобы вступать в новые отношения.

Полина уже открыла рот, чтобы решительно отказаться.

Но тут откуда-то сбоку послышался строгий мужской голос:

– Она не поедет…

Голос был ей отлично знаком.

Полина резко обернулась и обомлела, увидев шагающего в ее сторону мужчину.

На секунду ей даже показалось – Макс! Настолько подошедший походил на мужа лицом. Но все же он значительно крупнее, волосы короче, подбородок очерчен грубее, кулаки больше.

Виталик!

Он будто копия брата, только увеличенная, так что спутать их было невозможно.

Полина поежилась под его давящим взглядом.

«Что он тут делает? Ну не могло мне так не повезти, чтобы он тут оказался чисто случайно… Или могло?» – охнула про себя.

Виталик встал возле нее, перевел взгляд на Пашку, у которого мгновенно вытянулось лицо.

– Твой парень? – спросил коллега, обращаясь к Полине.

– Нет, но… – промямлила она.

И тут Виталик ее перебил:

– Девушка несвободна.

– Понял. – Павел выставил вперед ладони, как бы сдаваясь.

Стал пятиться назад, очень скоро повернулся и шустро скрылся в машине, что стояла совсем рядом.

Полина же замерла на месте, не в силах вымолвить ни слова.

Если Виталик тут, значит и Макс…

Все внутри у нее опустилось от перспективы столкнуться с мужем.

Однако деверь ее разубедил:

– Хорошо, что Макс этого не видел…

То, каким тоном он это сказал, очень напугало Полину.

Впрочем, она в принципе побаивалась Виталика с первого дня знакомства. От него буквально веяло опасностью, она ее кожей чувствовала. Всегда.

Причем он вроде бы никогда ей ничего плохого не делал, но как взглянет… Так Полине и хотелось сбежать от него в другую комнату, а лучше – в другую страну.

Полина не показывала Виталику своего истинного отношения, поскольку он единственный по-настоящему близкий родственник мужа, с отцом тот не очень ладил. Не хотела огорчать любимого человека. К тому же приезжал Виталик нечасто, так что она считала за лучшее просто терпеть его присутствие.

Словом, этот огромный мужчина, вечно угрюмый, прямо как ее муж, наводил на нее страх даже в хорошем настроении. Тем более ей не понравилось столкнуться с ним в такой компрометирующий момент, когда случайный парень решил пригласить ее на чашку кофе.

– Я был о тебе лучшего мнения, Полина, – прогудел Виталик, буквально уничтожая ее холодным блеском голубых глаз.

«Прям как Макс, уже сам все про меня придумал…» – отметила она про себя с тяжелым вздохом.

Но ведь она ничего плохого не делала! Винить ее не за что.

К тому же Виталик ей не муж! Перед ним она тем более отчитываться не обязана. Она теперь вообще ни перед кем отчитываться не обязана.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она твердым голосом.

– Пошли к машине, поговорим, – прогудел он.

Говорить с ним ей совсем не хотелось, но Виталик как-то совсем по-хозяйски схватил ее под локоть, при этом наградил очередным взглядом из разряда «Бойся меня, женщина».

Сердце ожидаемо ухнуло в пятки, и Полина смалодушничала, поплелась за ним.

Виталик припарковал свой черный джип на дальней парковке.

Не автомобиль – танк. Такой же здоровый и страшный, как и его владелец.

И вокруг, как назло, никого живого, только машины…

Виталик оглядел ее разочарованным взглядом и процедил:

– Что ты творишь, Поля?

Ничего себе начало.

– А что я творю? Я просто разговаривала с коллегой. А даже если бы и не просто… Мы с Максом разводимся, он тебе не сказал?

– Он мне сказал, да, – кивнул Виталик с сожалением. – А еще он мне сказал, что не хочет разводиться, и что это ты настаиваешь на разрыве отношений. Я думал, он преувеличивает, а теперь вижу, что нет.

– Да, я подала на развод, – кивнула Полина твердо. – Хочу свободу.

– Чтобы крутить хвостом перед мужиками? – хмыкнул он зло.

– Я этого не делаю!

– А что это только что было у кафе? – спросил он, буравя ее жестким взглядом.

– Я просто немного поговорила с коллегой, все. И я совершенно не обязана оправдываться…

– Ты изменяла Максу? Было? – резко перебил он ее.

От такого прямого вопроса Полина опешила.

Скажи она сейчас правду, он тут же передаст ее брату. И чем это закончится?

Ложь про измену была для Полины своего рода щитом от Макса. Только поэтому он вообще ее отпустил, держался на расстоянии, хоть и продолжал давить. А если он узнает, что никакой измены не было, его уже ничто не остановит.

Признаваться нельзя! Иначе она никогда не освободится от него.

– Это не твое дело… – проговорила она, насупившись.

– Было или нет? – спросил он более грозно.

– А даже если было, то что? – с вызовом спросила она. – Скажешь Максу? Он знает!

– Вот же сучка блудливая, – хмыкнул Виталик и с омерзением сплюнул. – Я думал, ты нормальная, думал, у тебя мозги есть, совесть. Даже защищал тебя перед Максом. А ты обычная шалава! Чуть почувствовала свободу и пошла в разнос…

– Не смей меня оскорблять! – воскликнула она.

– Ты вправду думаешь, что можешь так поступать? – спросил он, прищурившись. – Бросить моего брата, свинтить в другой город и скакать тут по койкам? Он же любит тебя! Считаешь, такая подлость сойдет тебе с рук?

– Я не скачу ни по каким койкам! – взвилась Полина. – И, если хочешь знать, у нас с Максом давно было не все гладко.

– Вы женаты год, о каком давно ты говоришь? – еще больше распалился он.

– За этот год много чего произошло, – шумно задышала Полина. – С Максом стало невозможно жить, ты не знаешь, что он делал. Он же следил за мной по минутам, он же…

– Это все меня не интересует, – снова перебил он ее. – Слушай внимательно, Поля. Отныне ты раздвигаешь свои красивые ноги исключительно для Макса. Если я узнаю, что в тебе побывал кто-то еще, откручу тебе голову. И я не шучу. Возьму тебя за подбородок и крутану…

Он сказал это с таким видом, что она невольно поверила. Показательно крутанул запястьем, как бы демонстрируя, что с ней сделает.

– Ты совсем больной? – пискнула она, находясь в полнейшем шоке.

Виталик на ее слова не обратил никакого внимания.

Чуть помолчал, буравя ее взглядом. И заговорил решительным голосом:

– Ладно, гульнула один раз, бывает. Спишу эту дурость на твой юный возраст. Макс как-то переживет. Но больше ты гулять не будешь, ясно? Родишь моему брату детей, станешь хорошей женой.

Полине показалось, будто она попала в какой-то другой мир, где мнение женщины вообще никого не интересует. Виталика оно не интересовало явно.

– Мы разводимся! – выкрикнула она ему в лицо.

– Вы не разводитесь, – заявил он с пренебрежительной ухмылкой. – Вы миритесь, причем в срочном порядке. Так и быть, про твои приключения в Краснодаре я ему не скажу, не хочу, чтобы у него совсем снесло кукушку. Но ты возвращаешься со мной. Я привезу тебя к мужу, и ты будешь просить у него прощения. Искренне просить, хорошо, так, чтобы он поверил…

– Я не буду, – Полина замотала головой. – Я никуда не поеду!

– Еще как поедешь, если надо будет, и на колени встанешь перед мужем. Вы помиритесь, и ты сделаешь все, чтобы наладить отношения. Потом еще меня поблагодаришь за то, что не дал совершить несусветную дурость.

От такой перспективы Полину затрясло.

– Ты не можешь меня заставлять! Я не буду просить у него прощения, и мириться не буду…

Если раньше Полине казалось, что Виталик выглядит грозным, то это она, похоже, по-настоящему грозным его ни разу не видела.

Теперь он предстал перед ней таким.

Его лицо превратилось в грубую маску, в глазах заплескалось плохо скрываемое желание ее придушить.

Казалось, она злила его одним фактом существования.

Она даже икнула от страха, рассмотрев наконец, с кем тут пыталась спорить и кому доказывать свои права.

Он же животное! В триста раз хуже брата.

– Полина, я тебе не Макс, – начал он с плохо скрываемой злостью в голосе. – Мне нет резона тебя жалеть, беречь. Тресну по шее один раз, тут же поумнеешь… Быстро в машину!

С этими словами он открыл заднюю дверь.

Потом схватил ее за шею и запихал внутрь.

Глава 27. Главные слова

День начался отвратительно и продолжился так же.

У Максима слова с делом не расходились. Сказал, что приберет, и пошел выполнять.

Но как же это оказалось сложно…

Нет, его напрягала отнюдь не уборка сама по себе. Он легко справился с грязным бельем, пропылесосил каждый угол, вытер пыль. Физическая работа не представляла для него сложности.

Однако хождение из комнаты в комнату теперь для Максима было сродни блужданию по минному полю, причем без саперного снаряжения.

Вот ваза, в которую Полина ставила цветы, вот ее книжка, а вот кофточка, которую он не заметил, когда складывал ее чемоданы.

В доме осталось огромное количество ее вещей. Максим не знал, как умудрился пропустить это, когда собирал для нее чемоданы. Впрочем, если учесть, в каком он тогда был невменяемом состоянии, это неудивительно.

Он ничего вокруг не видел, когда в ту роковую ночь пихал в чемоданы ее вещи.

Зато теперь он видел все ясно и четко.

А также понимал, что ничего уже не будет как раньше.

Прикасаться к ее вещам было больно.

А еще больнее осознавать, что его любимая, драгоценная Поля больше не хочет с ним даже видеться.

Она не дала ему ни единого шанса, закрылась от него.

Предпочла ему другого…

А теперь вообще решила, что будет одна.

Это как насмешка – лучше ни с кем, чем с тобой.

Как так может быть, что один человек любит, а другой нет?

Максим очень сильно ее любил. Это чувство жило в нем давно, оно было сродни дыханию – ты просто делаешь это, чтобы жить. Просто любишь, потому что по-другому не можешь. Он думал, что жена любит его так же.

Но нет. Ее чувство и близко не было таким глубоким, как его.

Иначе она была бы рядом.

Иначе она уже давно вышла бы на контакт, по-человечески с ним поговорила, приняла его условия, вернулась. Ведь он не требовал от нее ничего невозможного.

Максим готов отдать все, что у него было, лишь бы вернуться в прошлое. Как-то по-другому выстроить с ней отношения, чтобы жене не хотелось смотреть ни на какое лево. Чтобы она продолжала любить его как раньше.

Но гребаную фантастическую машину времени все никак не изобретут.

Максим не знал, что должен был сказать или сделать, чтобы Полина к нему вернулась.

Это убивало его, душило. И ведь никуда не денешься от этого мерзкого чувства потери.

От осознания собственного бессилия ему хотелось выть.

Максим очень постарался отключить голову, сосредоточился на механических действиях. Все продолжал ходить по комнатам, вытирать пыль, раскладывать по местам вещи.

Однако к концу дня тоска одолела его окончательно.

Он больше физически не мог оставаться в доме, который теперь напоминал склеп его семейной жизни.

После того как рабочие вставили в кухонное окно новое стекло, он решил немного проветриться.

Наскоро выкупавшись, Максим схватил ключи от машины.

Замер в прихожей, решая, куда ехать.

Как и в многие вечера до этого, безумно захотелось рвануть к Полине. Но чего он этим добьется? Опять будет как последний дурак стоять возле машины у ее дома, в надежде, что именно сегодня она к нему выйдет?

Но она не выйдет.

Сколько это будет длиться? Так невыносимо. К тому же он обещал себе, что больше так делать не будет.

В результате Максим поехал в супермаркет.

Купил еды, как и просил Виталик. Зачем-то даже прихватил любимый салат Полины, с курицей и ананасами, как будто кто-то ему подсказал: «Бери!». Хотя он понимал, что, скорее всего, выбросит контейнер. Он также купил немного посуды на первое время, чтобы было из чего есть.

Поездка помогла хоть немного остудить голову.

Вернулся домой, разложил продукты. В очередной раз проверил камеры, установленные у дома Полины.

Выругался.

Какой-то урод разбил фонарь у ее дома. Теперь двор погружен во тьму и непонятно, на что реагируют камеры. То ли кошка пробежит мимо, то ли человек? Ладно, есть ведь еще наружка.

В этот момент Максим услышал, как к дому подъехала какая-то машина.

Он не выглянул в окно, чтобы проверить, кто приехал, потому что ему было все равно.

Вскоре в прихожей раздался голос брата:

– Макс, встречай гостей.

Его аж перекосило от такой перспективы. Никаких гостей он в своем доме видеть не хотел. Не сегодня. Не в ближайшие месяцы.

Кое-как подавив желание всех послать, Максим вышел в гостиную, что соседствовала с прихожей, и увидел, как брат пропустил в комнату…

– Полина? – он не поверил своим глазам.

«А наружку-то я поставил хреновую…» – тут же подумал он.

Вот она, драгоценная, стоит перед ним, взгляд поднять боится. Вся какая-то встрепанная, глаза немного опухшие, будто плакала.

– Что случилось? – спросил он сдавленным голосом.

Тут заговорил Виталик:

– Возвращаюсь к тебе, вижу, идет по дороге твоя красота. Дай, думаю, подвезу. Полина хочет тебе что-то сказать. Правда, Полина?

Тут она подняла голову. Посмотрела сначала на Виталика, а потом наконец на Максима.

Взгляд затравленный. Почему?

– Говори, Поль, не стесняйся, – кивнул ей Виталик, подбадривая.

Жена сделала шаг в его сторону, чуть кашлянула и вдруг сказала дрожащим голосом:

– Макс, прости меня, пожалуйста!

Он уставился на нее с обалдевшим видом.

Настолько не ожидал такое услышать, что показалось – не может быть.

Глюк.

Наверное, он совсем слетел с катушек, раз у него начались слуховые галлюцинации.

Или нет?

Максим прочистил горло и переспросил:

– Я не понял, что ты сейчас сказала?

Полина нервно сглотнула, повторила уже тише:

– Прости меня…

Макс подошел к ней, тронул пальцами щеку жены.

Живая, теплая, не глюк. Значит, и голос тоже не глюк?

С угрюмым видом Максим попросил:

– Повтори.

– Прости… – сказала она уже почти неслышно.

Короткого «прости» ему было вполне достаточно, чтобы грудь затопило сладкой истомой, настолько концентрированной, что стало сложно дышать.

В следующее мгновение он уже сгреб ее в объятия, крепко прижал к себе. Желал лишь одного – чтобы Полина вросла в него, стала его частью.

Наконец-то он услышал от нее то, что хотел. Большего не нужно.

Глава 28. Его рай

– Макс, – услышал он ее голос будто через вату. – Ты меня задушишь…

Только тут сообразил, что, должно быть, слишком крепко ее сжал.

– Прости, – прохрипел он, отпуская ее.

Посмотрел на брата с благодарностью.

А потом, не говоря ни слова, схватил Полину за руку и повел за собой на второй этаж.

– Куда мы? – спросила она взволнованно.

– В спальню.

Не перед братом же мириться, в самом деле.

Он поднимался по лестнице с небывалой скоростью и тянул за собой Полину.

Как только они оказались в спальне, Максим запер дверь. Приставил жену спиной к стене, уперся ладонями по бокам от ее головы, всмотрелся в глаза. Очень уж хотелось прочитать ее настроение.

– Поля, ты плакала, да? – спросил он, поморщившись.

– Я? Да, Макс… – тут она замолчала, нервно сглотнув.

Будто что-то хотела сказать, но не решалась.

И тогда он сказал за нее:

– Ты переживала, что я тебя не приму обратно? Что за глупости. Поль, я приму!

Он достаточно промариновался под соусом одиночества, чтобы вот так с лету принять это решение.

– Я люблю тебя… – сказал он, лаская ее лицо горящим взглядом.

И тут же набросился на жену с поцелуями.

С огромным удовольствием накрыл ее рот своим, втянул в себя ее нижнюю губу, принялся ласкать языком. Наконец-то он может это сделать. Как же приятно!

Он опустил руки сначала на ее плечи, потом на талию.

– Ты моя, – шептал он ей между поцелуями. – Ты всегда будешь моя! Правильно сделала, что вернулась. Ты даже не представляешь, как ты правильно сделала…

В этот момент Полина уперлась ладонями ему в грудь.

– Макс, давай поговорим? Нам надо поговорить…

О, он знал, чем обычно заканчивались его разговоры с Полиной. Ничем хорошим! Он опять что-то не то ляпнет, она не так воспримет, потом они вспомнят треклятые письма и все, что случилось потом. Оглянуться не успеют, как снова поругаются.

Нет. Не сейчас!

– Завтра, – отрезал он безапелляционным тоном. – Все завтра, сегодня только секс.

– Секс? – глаза Полины расширились.

Она будто бы испугалась этой простой и естественной вещи, процесса, которым они занимались великое множество раз.

– Ты пришла мириться, и мы будем мириться, – сказал он с нажимом.

Но это аргумент не убедил Полину, она по-прежнему выглядела растерянной. Будто не знала, что делать.

И тогда он попросил:

– Пожалуйста, Поля, давай на сегодня представим, что мы только что поженились. Помнишь, как нам было хорошо тогда? Ведь помнишь, правда?

– Помню, – сказала она дрожащим голосом.

– Пусть только на сегодня мы будем теми прежними Полей и Максом, которые жить друг без друга не могут. Все остальное завтра. Сегодня только ты и я…

– Только на сегодня… – проговорила она, будто загипнотизированная его речью.

А больше он ей ничего сказать не дал.

Снова принялся целовать, прижал собой к стенке. Параллельно запустил руку под ее свитер, погладил живот, потянулся ладонью выше, к мягкой, нежной груди.

Прекрасно знал, все потаенные местечки на теле жены, которых только коснись, и она вся в мурашках. Провел губами по ее щеке, шее, втянул в рот мочку ее уха, почувствовал, как язык защекотала ее маленькая сережка-гвоздик.

Максим резко повернул ее к стенке, жарко дыша ей в ухо, рванул застежку на ее джинсах, спустил их вниз вместе с бельем.

С застежкой на своих джинсах он справился еще быстрее, стащил их и отшвырнул в сторону. Потом заставил Полину немного прогнуться.

Максим чуть не задохнулся от счастья, овладев так желаемой им девушкой.

Он давно не занимался с ней любовью с таким удовольствием. Дурел от наслаждения, рычал ей в ухо, крепко держа за волосы и продолжая ритмичные движения.

Его накрыло волной нестерпимого кайфа ожидаемо быстро. Замер, в последний раз прижав жену к стенке, да так и застыл, пока она не попросила ее отпустить.

– Поля, все хорошо? – он с любовью наблюдал за тем, как она натягивала джинсы обратно.

– Я в ванную, – пискнула она.

В хозяйской спальне ванная была отдельная, и Полина шмыгнула туда.

Максим скинул свитер, надел шорты и футболку, встал стражем возле двери в ванную, упершись плечом о стену.

Ждал, казалось, бесконечно долго. Минут пять или семь.

Наконец услышал, как вода прекратила течь.

Тут же спросил:

– Поленька, тебе подать полотенце? Тут еще остался твой халат.

– Принеси, пожалуйста, – попросила она.

Он открыл шкаф, нашел нужное.

В этот момент очень порадовался, что привел дом в порядок, аккуратно сложил ее вещи, причем не где-то, а здесь, в спальне, где им и положено быть. Будто чувствовал, что она вернется. И она вернулась!

Когда Полина вышла, он всмотрелся в ее лицо и тут же напрягся, спросил:

– С тобой все в порядке? Почему ты такая расстроенная?

– Ты мне джинсы порвал, – проговорила она с обидой.

Джинсы. Какая ерунда.

– Не переживай, я сегодня прибирал, нашел кучу твоих вещей, в том числе и джинсы.

– Ты сам прибирал? – удивилась она.

– Ты же знаешь, как я не люблю в доме посторонних людей. Все сложил в шкафу, так что про одежду не волнуйся, завтра будет что надеть. А впрочем, не проблема купить новые джинсы. Ну? Улыбнись мне.

В этот момент Полина растянула губы в улыбке, и у Максима потеплело на душе.

– Ты голодная? – спросил он ласково. – Пойдем поужинаем, Виталик уже наверняка шуршит на кухне. Посидим семьей.

Но такое предложение Полине явно не понравилось.

– Можно, я не буду сегодня отсюда выходить? – попросила она, нахмурившись.

– Почему?

– Мне неловко, я обойдусь без ужина, – сказала она, громко сглотнув.

Голодная беременная женщина. Ну это же не дело!

– Я принесу тебе ужин, – проговорил Максим не терпящим возражений голосом.

И снова порадовался, что съездил в супермаркет, купил посуду, даже прихватил любимый салат Полины.

Его сегодня будто вело провидение, не иначе.

Он быстро вернулся с подносом, на котором красовались поджаренные тосты с маслом и сыром, тарелка с салатом, апельсиновый сок.

Жена уже сидела в постели, укрыв ноги одеялом. Даже нашла в шкафу одну из своих ночнушек, белую, ее и надела.

Отчего-то она совсем без энтузиазма посмотрела на старания Максима, хотя он знал, что она любила такую еду.

Тогда он сел к ней на кровать, аккуратно поставил поднос рядом с ней.

Заявил строгим голосом:

– Тебе надо поесть, хоть чуть-чуть.

Взял вилку и выбрал из тарелки с салатом кусочек ананаса побольше, поднес к ее рту.

– Ну давай, не упирайся, чего ты… – проговорил он уже ласковее.

Полина открыла рот, взяла губами кусочек ананаса.

Дальше дело пошло веселее. Он протянул ей вилку, и жена немного поела, запила соком.

Максим забрал поднос, отнес на кухню.

Когда вернулся, Полина уже лежала под одеялом, повернувшись к стенке, при этом свернулась калачиком.

Он быстро скинул одежду, забрался к ней под одеяло.

– Поля, ты же понимаешь, что завтра нас ждет серьезный разговор, да?

– Да, – сказала она тихонько.

– Завтра я расскажу тебе во всех деталях, как будем жить дальше, – подытожил он. – А сейчас спи.

Давно прошли те времена, когда он укладывал Полину засыпать на своей руке. Но теперь сделал именно так – просунул ее между головой жены и подушкой. Улегся, прижавшись грудью к ее спине, нежно обнял свободной рукой. Зарылся носом в ее волосы, будто токсикоман, стал наслаждаться ее ароматом. Нежный, мятный, он будто ласкал его нос.

Максим еще некоторое время лежал, прислушиваясь к ее дыханию.

Оно стало тихим, равномерным.

Полина явно заснула.

– Больше жизни тебя люблю, – прошептал он ей на ухо, хоть и понимал, что она уже не слышит.

Тоже уснул, абсолютно счастливый.

Пусть примирение прошло не совсем гладко, пусть Полина была сегодня какой-то расстроенной, нервной. Но она здесь, с ним, и это главное.

Завтра они все решат.

Завтра они вместе поищут тот баланс в отношениях, который давно потеряли.

Завтра он непременно найдет нужные слова, чтобы окончательно с ней помириться.

Однако, когда он проснулся, жены в доме уже не было.

Глава 29. Его ад

Поначалу Максиму показалось, что это какая-то злая шутка.

Он всю ночь обнимал жену, а наутро – фокус-покус, бах – и ее нет. Как так?

Максим методично обошел комнату за комнатой, заглянул в каждый угол, прошелся по двору, но Полину так и не нашел.

Ее телефон ожидаемо оказался вне зоны доступа.

Злобно рыча, Максим вернулся в дом, пошел в свой кабинет, включил компьютер и стал изучать видео с камеры наблюдения, которую установил в прихожей.

Промотал запись и обнаружил удивительную вещь.

В пять утра Полина на цыпочках вышла в прихожую, отключила сигнализацию, схватила обувь и крадучись вышла из дома.

– Да она охренела… – пробормотал он, с вытянутым лицом наблюдая за выкрутасами жены.

Что называется, расслабился, в кои-то веки крепко уснул, и Полина не преминула этим воспользоваться.

Как она могла это сделать? Зачем? Это такое изощренное издевательство над ним?

Она вернулась домой, попросила прощения, дала ему, в конце концов!

Все для того, чтобы под утро от него сбежать?

Максим еле сдержался, чтобы не схватить монитор и не вышвырнуть в окно. Так его задел поступок Полины.

Эта ситуация очень напомнила ему тот случай в кинотеатре. Тогда Полина тоже вела себя как паинька за столом, даже глотнула чаю, а потом сбежала от него через черный вход. Да так бежала, что сверкали пятки!

Но тогда он хоть худо-бедно понял причины ее поступка. Перегнул палку, наговорил лишнего, поторопился.

Теперь-то что? Какая вожжа ей на этот раз попала под хвост?

В этот раз он никаких прав не качал, слова плохого ей не сказал. Был ласков, нежен. Специально оставил все трудные разговоры на другой день, чтобы не поругаться.

Полина вежливо с ним общалась, давала себя целовать, обнимать. Да что там, она ела у него с рук! Прижималась к нему ночью, а потом вот так подло, под покровом темноты, пока он спал, взяла и сбежала.

Максима аж всего затрясло.

Что ее поступок как не подлость? Извращенная и жестокая!

Он вчера принял ее безоговорочно, раскрыл ей объятия, душу. А она ему нож в спину! За что?

Если что-то не понравилось, так скажи. Зачем убегать? Неужели так сложно объяснить, что не так он сделал?

Но если Полина думает, что Максим молча это проглотит, то она заблуждается. Ей придется столкнуться с ним лицом к лицу и все объяснить. Он в своем праве, он заставит ее поговорить с ним по-человечески.

С этими мыслями Максим подскочил с места, собрался и поспешил вниз.

– Что такой смурной? – спросил брат, когда увидел его в гостиной.

– Полина ушла, – процедил он, еле сдерживая бурю эмоций, которая грозила разорвать его изнутри.

– Как это? – Виталик принялся чесать затылок. – Она не могла…

– Как видишь, смогла, – усмехнулся он с издевкой. – Я к ней, поговорить.

– Куда? К бабке? – спросил брат.

– Где ей еще быть? – пожал плечами Максим.

Виталик внимательно вгляделся в его лицо и отчего-то сразу потянулся за курткой, которую бросил на диване.

– Я с тобой, – тут же заявил он.

– Зачем? Я вполне в состоянии сам поговорить с женой, – сказал Максим, спеша в прихожую.

– Прослежу, чтобы ты не слетел с катушек.

Он сначала хотел послать брата к такой-то матери, чтобы ему было неповадно лезть не в свое дело, но потом подумал – и вправду будет не лишним. Нервы ни к черту.

Братья отправились к дому Беловых на машине Максима.

Очень скоро оказались на месте, вдвоем вышли на улицу, подошли к забору.

Максим принялся стучать в калитку.

Утро, воскресенье, ее бабка стопроцентно дома. Будет упираться, плеваться ядом. Но Максиму все равно. Он поговорит с женой, даже если для этого придется взять дом штурмом.

Как в воду глядел.

Во дворе показалась именно бабка. Как всегда, жутко недовольная.

Она подошла к калитке, но открывать ее не стала. Через витую железную решетку сказала:

– Явились, два брата-акробата… Что нужно?

– Афанасия Брониславовна, позовите Полину, пожалуйста, – проговорил он, потратив на эту вежливую фразу последние крохи терпения, какие в нем еще оставались.

– Полина не хочет тебя видеть, пора бы уже понять, – бабка посмотрела на него свысока.

Не стоило ей так на него смотреть, ой не стоило. Не видела она Максима с плохой стороны.

– Мне все равно, чего она там хочет, – прогремел он. – Пусть немедленно выйдет, иначе…

– Максим, ты вроде русский человек, а простых слов не понимаешь. Я тебе и в прошлый раз сказала, и в позапрошлый, и сейчас говорю, Полины здесь нет!

– Где ей еще быть? – спросил он с надрывом.

Брониславовна вдруг открыла калитку, махнула рукой в сторону дома и сказала:

– Прошу, проверяй. Хоть загляни в каждый шкаф, но ее здесь не найдешь. Давай, давай, не стесняйся, тебе же не впервой шариться по моему дому, так?

Тут подал голос брат:

– Макс, я ее вчера подобрал не совсем там, где сказал…

Максим повернулся в его сторону, вскинул брови.

Виталик неожиданно признался:

– Я привез ее вчера из Краснодара.

Пока Максим переваривал новость, Афанасия Брониславовна выскочила на улицу, подлетела к ним с выпученными глазами.

Заголосила как на пожаре:

– Вы что с ней сделали, изверги?

– Успокойтесь, – попытался урезонить бабку брат.

Но та разошлась не на шутку.

– Как ты мог притащить ее обратно к этому гаду? – закричала она на Виталика. – Как у тебя совести хватило так измываться над девочкой? Что плохого она тебе сделала? Мы с таким трудом организовали ее отъезд…

Пока она это говорила, в мозгу у Максима все встало по полочкам. Но спокойствия это не прибавило.

– Минуту тишины! – строго потребовал он.

Достал телефон, написал человеку, который осуществлял наружное наблюдение.

«Сегодня видел объект?»

Ему тут же ответили: «Никак нет, объект на улице не появлялся».

Вот так… Получается, Максим следил за домом, в котором Полины и вправду давно не было, и сегодня жена к бабке действительно не возвращалась.

А он вчера еще грешил на сержанта, хотел подвесить его за причиндалы из-за проваленной слежки. Но тот ни при чем.

По всему выходило, что Полина в последние дни и вправду находилась не у бабки. Но как так? Как проворонили ее отъезд?

– Афанасия Брониславовна, это правда? – вспыхнул он гневом. – Вы тайком увезли отсюда внучку? Зачем вам понадобилось это делать?

– Зачем? – она аж подпрыгнула – А зачем ты устроил обыск в доме? Зачем гонялся за ней по городу? Выслеживал, обещал чуть ли не на цепь посадить…

Как же сильно можно перекрутить информацию, вымазать белое черным.

– Я ничего плохого ей не делал! – взвился Максим. – Ни разу пальцем не тронул!

– Ты забрался к нам в дом! Изводил беременную девчонку, ты ей продыху не давал… – не успокаивалась бабка.

– Беременную? – спросил Виталик с надрывом. – Макс, почему ты мне не сказал, что она беременна?

– Христом богом прошу, – вдруг выдала Афанасия Брониславовна. – Оставь девочку в покое. Она тебя боится! Она не вернется к тебе. Умоляю, не ищи, не трогай…

Она говорила это так, будто Максим – не человек вовсе, а исчадье ада. Будто если он найдет Полину, то как минимум сожрет.

– Зачем вы так, Афанасия Брониславовна? – спросил Максим, отравленный ее ненавистью. – Я что, по-вашему, правда зверь? Не было никакой нужды вот так со мной…

Сказал и пошел к машине, сел за руль.

Подождал, пока Виталик тоже заберется внутрь, и стартанул с места на скорости.

Пока рулил в сторону дома, не сказал брату ни слова.

А как только зашли во двор, уже не стерпел.

Развернулся и без объяснений причин впечатал кулак Виталику в челюсть.

Брат подался назад после крепкого удара, ошалело уставился на Максима, потер ушибленное место, спросил:

– Ты чего? Совсем кукушка поехала.

Но Максим на это не остановился.

С рычанием бросился вперед, вмазал ему еще раз, от души.

Все.

Больше не успел, хоть и хотелось. Брат от третьего удара увернулся, перехватил его руку, взял на излом и упер Максима мордой в железный забор.

Рука горела от болевого захвата, щеку холодил ледяной металл забора. Но Максиму все было нипочем.

– Отпусти… – зарычал он.

– Какая муха тебя укусила? – взревел Виталик у него над ухом.

– На кой хрен ты ее из Краснодара сюда притащил? Это ты заставил ее извиняться? – спросил Максим с гулко бьющимся сердцем.

– Вчера ты ничего не имел против! – подметил брат с издевкой в голосе.

– Я думал, она пришла сама! – зашипел Максим. – Мне ее извинения из-под палки не нужны…

Тут Виталик его отпустил.

Шагнул на безопасное расстояние, дождался, пока Максим к нему повернется, сказал:

– Макс, посуди сам, что мне было делать? Приезжаю, ты в астрале, жена твоя черт-те где… Я подумал, поговорите, полюбите друг друга и помиритесь. Как лучше хотел!

– Как лучше? – усмехнулся Максим с издевкой.

– Да, как лучше! – развел руками брат. – Но я не знал, что она беременная. Я бы беременную трогать не стал. Ну подумай, посмотри на ситуацию с моей стороны, что еще мне было делать?

– Мне позвонить! – гаркнул Максим. – Если ты узнал, что она где-то там, позвонил бы мне, я бы сам к ней съездил. Может, получился бы какой-то человеческий разговор. А теперь что?

Он зло сплюнул и пошел в дом.

– Лучше бы я не лез… – донеслось ему в спину.

Глава 30. Ад продолжается

После махания кулаками Максим не почувствовал себя хоть сколько-нибудь легче.

В груди клокотало так, что казалось, еще чуть-чуть – и он схлопочет сердечный приступ.

Он зашел домой, оставив Виталика на улице. Сразу направился на кухню. Потер ушибленную об морду брата руку, потом налил стакан воды, залпом выпил. Бездумно оглядел комнату, которая каких-то пару недель назад была оплотом уюта, и содрогнулся…

Максим тут прибрал, да, даже вставил оконное стекло, но поломанный кухонный гарнитур смотрелся откровенно уродливо. Впрочем, как и все, что случилось вчера.

– Я долбоящер… – прогудел он, прокручивая в голове вчерашний вечер.

Как же он вчера обрадовался!

Еще бы… Поля пришла. Попросила прощения.

Нет бы спросить – почему пришла именно сейчас? Ведь абсолютно ничего не предвещало. Больше того, она мариновала его игнором многие дни – и вдруг резко такая перемена. Но он даже не задался этим вопросом, слишком довольный тем фактом, что она явилась к нему.

Поплыл, как последний баран, задохнулся от счастья.

Подумал – наконец-то опомнилась. И потащил девчонку в спальню.

Ведь видел, что испуганная, что ведет себя необычно, но все списал на стресс. Пусть в тот момент это и показалось ему логичным.

Ему не джинсы надо было с нее сдирать, а нормально расспросить, что и как.

Но привычка мириться сексом сделала свое дело. Посчитал, что и в этот раз прокатит…

Не прокатило.

Об этом яростно кричала пустая половина кровати.

Что ему стоило не совать ей руку в трусы, а как следует поговорить?

Может, призналась бы, что ее привез брат. Максим ведь видел, что она что-то недоговаривала, прекрасно заметил, в каком она была раздрае.

Кстати, почему она вообще согласилась на секс? Конечно, особого выбора он ей не оставил, как обычно попер тараном. Полине раньше так нравилось, она мгновенно заводилась и была готова к любым его желаниям.

Однако если девчонка не хочет секса, уж наверное, должна как-то начать сопротивляться, кричать. Однако, Полина ничего этого не делала. Возбудилась так же, как и он? А вдруг просто боялась отказать?

Эта мысль ржавой булавкой проткнула сердце.

Что-что, а спать с Полей без ее на то желания Максим никогда не стал бы.

Да ну, нет. Она хотела его также, как и он ее. Ведь хотела, да? За время их брака он научился определять, когда жена возбуждена, а когда нет. И все же он не был уверен на сто процентов, от этого на душе стало откровенно мерзко.

То, что случилось между ними вчера, принесло ему бездну удовольствия. А ей?

Максим плотно сжал зубы, заскрежетал зубами. Постарался переключить внимание на что-то другое, пока мозг окончательно не взорвался.

К счастью или горю, переключиться было на что.

А родственники-то, родственники… Жгут напалмом!

Что бабка, отправившая Польку в Краснодар, что брат…

Максим не мог понять, как Виталику только в голову пришло везти к нему девчонку насильно! В конце концов, если бы он хотел силой привезти жену обратно домой, сделал бы это сам. Ему ничего не мешало.

Но что делать с девчонкой, которая не хочет оставаться у тебя в доме? В подвал запирать, что ли? У них с Полькой, вообще-то, брак не по принуждению, а по любви. Был…

Подумать только, укатила в Краснодар, от него подальше.

Что там делала? С кем проводила время? На кой черт устроилась в какое-то там кафе? Впрочем, последнее понятно – ей, скорей всего, нужны были деньги. Ну так он ей давно сказал – обеспечит, к чему вся эта беготня?

Максиму было физически некомфортно, если он не знал, где Полина и что делает. И угроза развода ничуть не мешала его жажде знать о делах жены все, что только можно. А ну кто позарится на его сокровище?

«Так, если я на этом сейчас зациклюсь, точно сойду с ума».

Он мысленно надавал себе оплеух. Теперь не время включать ревнивца. Вот ни разу не время!

Что Максиму нужно, так это не выкатывать Полине претензии, что шлялась неизвестно где, а по-человечески поговорить, объяснить, что ей не надо было вчера ничего из себя изображать. Все, что требовалось, – рассказать о выкрутасах Виталика, тогда он еще вчера хорошенько ему бы врезал.

Еще пугало, что жена, чего доброго, подумает, что это он попросил брата ее привезти. С нее станется, она вполне может так решить. Или даже уже решила.

Э, нет! С Максима достаточно собственных косяков, нечего ему приписывать чужие.

Он должен срочно с ней связаться.

Но как? Впрочем, он не гордый, вполне может скататься для этого в Краснодар. Заодно объяснит Полине, что ей там делать нечего. Наверняка девчонка рванула туда.

Тут Максим краем уха услышал, как скрипнула входная дверь.

Вышел в гостиную, увидел брата.

Спросил:

– Как ты ее нашел? Дай адрес.

– У меня нет ее адреса, – пожал плечами брат. – Есть только телефон.

Виталик объяснил ему, как обнаружил фото Полины у Брониславовны в мобильном. Как нашел место ее работы.

– Только что-то мне подсказывает, она там больше не появится… – проговорил брат угрюмо.

Как в воду глядел.

Глава 31. Последствия

Максим с Виталиком провели весь день в поисках Полины.

Рванули в Краснодар, навели шороху на ее работе, да вот только Поля на смену не явилась и даже не предупредила, что ее не будет.

Ребровы нашли квартиру, которую она сняла. С помощью хозяйки, живущей в том же доме, открыли дверь. Только вот девчонки и там не оказалось тоже.

Вещи собраны впопыхах. Много чего осталось, видно она взяла с собой только самое необходимое.

Ключи от квартиры тоже нашлись – Полина оставила их в почтовом ящике.

И все…

Никаких следов.

Максим пробил информацию по своим каналам, выяснил, что Полина никаких билетов не покупала, банковской картой не пользовалась.

Растворилась в воздухе.

Уже к вечеру, уставшие и злые, Ребровы вернулись домой.

Максим пошел в ванную, долго стоял под струями горячей воды, стремясь смыть с себя паршивое предчувствие, которое ело поедом весь день.

Ничего не вышло.

Растерев кожу полотенцем докрасна, он накинул халат, пошел в спальню.

Улегся на кровать – на Полинину сторону. Подумать только, она лежала здесь меньше суток назад. А теперь где?

Он бездумно повернул голову к прикроватной тумбе с ее стороны. К своему великому удивлению, обнаружил, что за лампой лежит какая-то сим-карта. Он ее туда точно не клал.

Максим схватил ее, вставил в свой мобильный и с удивлением обнаружил, что это тот самый номер, куда он сегодня позвонил, наверное, сотню раз. Не только он. Оповещения все приходили и приходили.

Он горько усмехнулся, спустился, нашел брата на кухне. Тот как раз сооружал себе трехъярусный бутерброд из всего, что нашлось в холодильнике.

– Смотри, что нашел, – Максим показал ему сим-карту. – Полинина новая.

– Чему ты удивляешься? – пожал плечами Виталик. – Она год прожила с ментом. Думаешь, не догадалась, что ты будешь пробивать ее по мобильному? Наверняка научилась и многим другим финтам…

От замечаний брата Максиму легче не стало.

Он вышел из кухни, снова вернулся в спальню. Стал мерить ее шагами в тщетной попытке привести мысли в порядок, понять, как действовать дальше. По всему выходило, что Полина решила скрываться.

Но ему-то что теперь делать? Гоняться за ней, как за преступницей?

Алгоритм поисков ему прекрасно известен. Он мог хоть сейчас объявить ее в розыск. Не сделал этого до сих пор только потому, что не хотел огласки.

Но выслеживать жену таким способом… Мерзко.

Зачем ей понадобилось от него бегать? Почему нельзя было поступить с ним как-то по-человечески?

Наконец он решился на очень неприятный звонок.

Удивительно, но Афанасия Брониславовна взяла трубку сразу.

– Нашел ее? – спросила она то ли с надеждой, то ли со злостью.

Непонятно, как два этих противоречивых чувства уместились всего в двух словах. А сами эти слова показали, что она не знает, где Полина.

– Нет, – буркнул он. – Я так понимаю, она вам не звонила?

– Не звонила, – ответила Брониславовна с горечью. – Ну что, Максим, я тебя поздравляю. Молодец!

В ее последних словах было столько издевки, что его аж всего передернуло.

– Вы это о чем? – спросил он сдавленным голосом.

– Добился своего, загнобил ее окончательно!

– Я ее не гнобил! – постарался он донести до нее очевидное. – Если вы про вчерашнее, то я вообще не знал…

Она резко его перебила:

– Максим, ты не понимаешь, что вы с братом сделали!

Как же кое-кто любит перекладывать ответственность на других. Только вот, по его мнению, в случившемся Брониславовна виновата не меньше.

– Что мы сделали? – взъярился он. – Или вы? Это ведь вы отправили ее непонятно куда, забили ей голову ерундой. Лучше бы она сидела у вас дома!

Афанасия Брониславовна снова его перебила, зашипела коброй:

– Я отправила Полину в надежное место. У нее там было хорошее жилье, поддержка, она держала со мной связь, я могла быть за нее спокойна. А теперь ей пришлось бежать с выпученными глазами неизвестно куда. Теперь она будет скрываться от тебя всеми силами. Может быть, прямо сейчас добирается куда-то на попутках. Ты хоть понимаешь, на что ты ее обрек? Какой опасности она может подвергнуться? Какие люди ей встретятся на пути?

Максим все это понимал, но когда Брониславовна озвучила его самые дикие страхи, они будто набрали новой, небывалой силы.

Он внутренне сжался, слушая бабушку Полины, а та все продолжала и продолжала:

– Она может очень серьезно пострадать. Все потому, что тебе не хватило совести оставить ее в покое!

– При чем тут совесть? – воскликнул он. – Я ничего плохого ей не делал. Просто хотел как-то помириться…

– И при этом установил за ней слежку, – подметила она с сарказмом. – Так же обычно мирятся, да? Ты контролировал каждый ее шаг, всеми силами стремился подмять под себя. Вот теперь посмотри, к чему привело твое «Я ничего плохого не делал». Хоть раз подумай не о себе, а о ней…

Она этими упреками будто тараном врезала ему в грудь.

Самым паршивым в словах бабки было то, что она говорила правду. Будь он нормальным человеком, а не двинутым на всю голову ревнивцем, все сложилось бы по-другому.

Глава 32. Переоценка ценностей

Максим искал жену вот уже полтора месяца.

Январь сменился февралем, а затем пришел март. Дни стали длиннее, а ночи короче, в воздухе запахло весной. Но ничего этого он не замечал, полностью поглощенный одной лишь целью.

Найти Полину.

За это время он успел перепробовать все варианты. Проверил ее друзей, даже тех, с кем она давно не поддерживала связь, кто отправился учиться в другие города бескрайней родины. Наведался к ее матери, которая не имела ни малейшего понятия о том, что дочь вообще уехала от бабушки. Разослал ориентировки на нее, объявил в розыск.

Он проверял больницы, даже морги.

Чем больше проходило времени, тем сильнее беспокоился о ней.

Его буквально трясло, стоило представить, как Полина ловит на улице машину, стремясь уехать из Краснодара по-тихому. Как ее подбирает какой-нибудь садист и увозит в лес. А там… Что только не рисовало его воспаленное воображение.

Рад бы об этом не думать, но статистика такова: если человек не нашелся быстро, то с большой долей вероятности уже не найдется.

Сколько раз он наблюдал совершенно кошмарные случаи на работе!

И вот такое случилось в его семье. Да не с кем-нибудь, а с любимой беременной женой.

Максим готов был биться головой об стену. До чего дошел, уже даже начал молиться, хотя раньше никогда этого не делал.

Все, чего хотел, – чтобы она была жива. Чтобы нашлась живой… Ему больше ничего не нужно, только это.

За долгие недели поисков он успел пожалеть о многом.

Как же глуп он был раньше, как же не ценил все то время, когда Полина была с ним. Бездумно тратил его на ненужные разборки, выедал мозг себе и ей. А ведь мог просто наслаждаться ею, просто любить и не бояться, что больше никогда не увидит ее в живых.

Лучше бы он не проводил в доме никакого обыска.

Лучше бы он ничего не знал о треклятых письмах!

Лучше бы в тот день он поступил так, как диктовал здравый смысл: забрал Полину из больницы, попытался как-то по-другому выстроить с ней отношения. Вместе бы ждали ребенка, вместе его растили…

Ведь она так обрадовалась беременности. Хотела воспитывать малыша именно с Максимом.

Вспоминать об этом было больно.

Думать о том, чего лишился, – еще больнее.

Впрочем, боль теперь стала его постоянным спутником. Он с ней ложился в кровать, с ней вставал, носил ее в себе с утра до ночи каждый день.

А однажды в конце темного, мрачного тоннеля все же забрезжил свет.

Максим уже растерял весь запас надежды, когда ему вдруг пришло на ум – а не создала ли бабушка какую-нибудь отдельную почту или аккаунт в мессенджере, чтобы переписываться с внучкой?

Брониславовна, конечно же, клялась, что Полина не выходила на связь.

Она вообще за последнее время как-то изменилась. Постарела, что ли? Осунулась. Все говорило о том, что тоже страшно переживала.

Но если бы Полина с кем и связалась по доброй воле, так только с ней.

Один умелец из тех, что должны Максиму по гроб жизни, уже исследовал ее домашний компьютер удаленно. Но вот рабочий…

На работе Афанасия Брониславовна тоже пользовалась компьютером.

В один прекрасный день Максиму доложили, что у нее действительно имеется потайная почта.

Там он и нашел ответы на свои вопросы, и стало хоть немного легче.

Живая! Это ли не счастье? Остальное можно пережить.

Полина и ее бабушка-мегера, конечно, еще те конспираторы.

Брониславовна сразу удаляла письма, когда прочитывала их. Но вот корзину не чистила! Почему? Максим полагал – ей нравилось перечитывать послания внучки. Он бы тоже со смаком по сотне раз перечитывал каждое. Ведь красивые! Она умеет писать…

Письма приходили с разных адресов. Каждый раз! И отправлены были из интернет-кафе в Москве.

Ребровы сразу поехали туда.

Составили карту из мест, откуда были отправлены письма. Полина и тут оказалась затейницей, ни разу не сходила в одно и то же место дважды. И все же большинство посланий были отправлены из одного спального района.

Максим с Виталиком обошли все интернет-кафе в округе. Переговорили со служащими, оставили фото Полины и пообещали хорошее вознаграждение за один лишь сигнал, что девчонка появилась.

И вот Максим получил долгожданный сигнал.

О, как же сильно он сюда спешил. Летел!

А у входа в старенькое крохотное интернет-кафе даже оробел.

Подумалось – вдруг не она? Он сейчас понадеется на полную катушку, а потом как справится с разочарованием? Он тогда взвоет!

Все же краем глаза заглянул.

Она!

Полина сидела в дальнем углу, надев на уши наушники. Что-то самозабвенно печатала.

Как же она изменилась! Волосы коротко подстрижены, сама в безразмерных джинсах и черном балахоне. Теперь она совершенно не походила на ту милую девушку, которая каждый день встречала его дома.

Но все же она.

Это единственное, что имело для Максима значение.

Сучка!

Он забыл, когда в последний раз нормально спал. От еды, кажется, вообще отвык. Изнутри иссох, съедаемый переживаниями. Нажил уйму седых волос.

А она как ни в чем не бывало сидит в интернет-кафе, наверняка строчит очередное письмо бабушке.

Но все же Максим был настолько рад ее видеть, что даже разозлиться на нее в ту минуту не получилось.

Он кое-как подавил в себе желание тут же зайти в зал.

Заставил себя выйти на улицу, устроился неподалеку и стал ждать, когда Полина выйдет.

Она вышла через полчаса.

Улыбнулась чему-то своему и поспешила куда-то в сторону.

Максим хотел было ее окликнуть.

Но не стал.

Пошел следом.

Надвинул на лоб кепку, поправил солнечные очки и пошагал за ней на приличном отдалении. Не хотел, чтобы засекла раньше времени.

Очень скоро Полина свернула куда-то в дворы. Зашагала к старой многоэтажке.

Он понял – в этот раз жена решила не заморачиваться. Наконец подрасслабилась, пошла в кафе прямо возле дома.

Подождал, пока она свернет к нужному подъезду, и только тогда окликнул:

– Поля!

После его оклика она вздрогнула, резко обернулась, бросила на него полный ужаса взгляд.

Максим поморщился.

Разве такая должна быть реакция на мужа?

Страшно подумать, во что в итоге превратились их отношения.

Полина меж тем, кажется, вознамерилась в очередной раз сбежать. Не отводя от него взгляда, начала пятиться к подъезду. Ее рука метнулась в карман, послышался звон ключей.

– Стой, не убегай, – попросил он громко.

Но куда там, его слова, наоборот, прозвучали для нее как команда к бегству. Потому что Полина сразу от него отвернулась, рванула к подъезду.

Для того чтобы ее остановить, Максиму пришлось броситься наперерез. Он схватил ее за плечи, вгляделся в лицо.

– Поля, зачем ты убегаешь?

В этот момент ее буквально затрясло, а на глазах тут же появились слезы.

– Не надо, Макс, не надо… – забубнила жена.

Что, она думала, он собирался с ней сделать?

Стремясь ее успокоить, Максим прижал ее к себе, очень старался не крепко сдавливать. Тут же зашептал на ухо:

– Тихо-тихо, все хорошо, не бойся, я ничего не сделаю…

Он попытался погладить Полину по голове, но тут она стала выворачиваться из его рук, а потом с силой оттолкнула.

Отскочила на добрый метр и зашипела дикой кошкой:

– Я с тобой не поеду! Ты не сможешь среди бела дня запихать меня в машину…

Максим опешил от таких ее предположений.

– Поль, я не собираюсь тебя никуда запихивать! Я, вообще-то, полицейский, не похититель, – сказал он с чувством.

Полина шумно сглотнула, посмотрела на него исподлобья.

– Тогда зачем ты здесь?

– Я поговорить хотел, – потянул он надтреснутым голосом. – Неужели непонятно?

Видно, ей и вправду это было непонятно, потому что она тут же забегала взглядом вокруг, наверное решая, в какую сторону рвануть.

Максим еле сдержал раздраженный рык.

Постарался сказать как можно более спокойным тоном:

– Хоть раз поговори со мной по-человечески, пожалуйста. Что тебе стоит?

Она резко замерла, ни слова ему не ответила. Уставилась на него оторопелым взглядом.

Максим поспешил продолжить:

– Поль, я бы никогда не стал насильно пихать тебя в машину и куда-то увозить! Что за глупые идеи?

– Ну да, ну да, – хмыкнула она. – А брата ты послал за мной в Краснодар чисто случайно, да? Тот как раз именно так и сделал!

Максим выругался про себя. Видно, бравый поступок Виталика еще долго будет ему аукаться.

Постарался себя оправдать:

– Я не отправлял его за тобой. Я понятия не имел, что он приволок тебя силком. Думал, ты сама…

– Издеваешься? – фыркнула она. – Все ты знал, не придуривайся! Ты даже заранее купил мой любимый салат. Просто так купил, что ли? Ты же эти ананасы терпеть не можешь. Ты знал, что он меня привезет!

Полина посмотрела на него с такой злостью, будто хотела минимум придушить.

– Клянусь, не знал, – заявил он с жаром. – Хочешь, сейчас позвоню Виталику, он приедет и подтвердит!

От упоминания имени брата Полина будто снова испугалась, об этом красноречиво свидетельствовали ее расширившиеся глаза.

– Нет! – она яростно покачала головой. – Я не хочу его видеть!

– Ладно, ладно, – Максим выставил вперед ладони. – Успокойся, я не буду никому звонить. Поль, просто знай, я никогда не хотел силком держать тебя у себя в доме. Сама подумай, если бы я это планировал, уж наверное, забрал бы тебя сам. На кой черт я бы стал доверять такое дело Виталику? У меня были все шансы это сделать, но я не стал. Потому что по-нормальному с тобой хочу, понимаешь?

Полина часто-часто задышала, выплюнула с пренебрежением:

– А я с тобой никак не хочу! Ни по-нормальному, ни вообще никак, понял? Я видеть тебя не могу!

Собственно, что-то вроде этого он и ожидал от нее услышать, недаром жена пряталась от него столько времени.

– Поля, все это какая-то чухня. Ситуация вышла из-под контроля. Но я никогда и в страшном сне не видел, чтобы ты от меня бегала по всей стране. Не надо этого делать, я не собираюсь причинять тебе вред. Просто хотел с тобой помириться. Хоть как-то…

– А я нет, прикинь! – взвилась она. – Я больше не хочу жить как собака на привязи! Помнишь, что ты мне сказал в кафе? Камеры по всему дому, полный контроль… Ты даже у бабушки во дворе натыкал эти камеры. Она их нашла, прикинь! Ты мне все нервы вымотал, ты…

– Забудь про камеры, – воскликнул он. – Про все забудь. Давай, пожалуйста, как-то по-другому… Я согласен, вел себя как двинутый дебил. Но я изменюсь! Постараюсь по-новому к тебе относиться.

Полина издала нервный смешок:

– Я не знаю, что должно с тобой случиться, чтобы ты изменился. Ты не изменишься!

– Изменюсь! – настаивал он. – Поверь мне, пожалуйста, хоть чуть-чуть…

– Я никогда тебе не поверю! – зашипела она сквозь зубы. – Все, нет больше между нами никакого доверия. Да и не было его! С твоей стороны так уж точно…

Максим поморщился, так ему было не по себе от ее слов.

Все же выдал свой главный аргумент:

– Поль, но ты же беременна, мы не можем вот так расстаться.

После этих его слов Полина замерла, закусила губу. Видимо, попал в больную точку. Но хоть так удалось до нее достучаться.

– Вдруг он мой? – спросил Максим с дрожью в голосе. – Я же дышать нормально не смогу, зная, что где-то там в Москве мой ребенок… Как ты будешь воспитывать его одна? Поехали домой, а? Поищем точки соприкосновения, как-то начнем по-человечески общаться. Я все свои ревнивые заморочки засуну в жопу, обещаю. Я прошу тебя, ради ребенка, поехали!

Полина вдруг накрыла рот ладонями, потом потерла щеки, видно, решая, что на это ответить.

– Я на все готов, – проговорил он с болью. – Только один шанс дай, большего не прошу!

И тут она выдала то, чего он никак не ожидал:

– Нет больше ребенка, Макс. Я его потеряла…

Она сказала это тихо, но смысл слов врезался в его мозг с оглушающим звоном.

Максим чуть не согнулся пополам от резкой, почти невыносимой боли.

Нет ребенка. Потеряла.

– Ты серьезно? – прохрипел он, почти ничего не соображая.

Полина кивнула, отвела взгляд.

Максим застыл, пораженный новостью.

Оглядел жену с ног до головы. Одета в свободные джинсы, куртку, безразмерную толстовку. Лицо худющее, щеки впали.

Разве так выглядит беременная женщина?

С тех пор, как она забеременела и началась вся эта свистопляска с разводом, прошло три месяца. Ее положение уже должно было как-то проявиться, но Полина показалась ему гораздо более худой, чем до беременности. Получается… Правда?

– Как потеряла? – прошептал он одними губами.

Эти слова будто наждачкой прошлись по его горлу, так больно было их произносить.

Максим успел привыкнуть к мысли, что у него будет ребенок.

Его не его… Давно понял, что ему без разницы чей. Главное – Полин. Максим ехал сюда с намерением во что бы то ни стало с ней помириться, на деле доказать, что может и хочет быть нормальным мужем, отцом. А теперь выходит, что некому быть этим самым отцом.

Полина ответила дрожащим голосом:

– Я сильно перенервничала, началось кровотечение и… В общем, нет больше ребенка.

При этом она посмотрела на него как-то странно, даже виновато. Будто это ее недогляд.

Но ей ли в этой ситуации чувствовать себя виноватой? Ведь, как ни крути, причина ее нервов – он.

– Звездец, – простонал он глухо.

И застыл, в очередной раз переживая ужас последних месяцев.

Вот он устраивает беременной девчонке разнос дома из-за каких-то писем. И это сразу по возвращении из больницы! Потом, будто этого мало, он выгоняет ее из дома. Преследует, прессует, вынуждает совершить побег.

Чего он ожидал? Что все эти нервы никак не скажутся на ребенке?

А ведь она так его хотела, так ждала, так радовалась малышу!

Максим все испортил, не уберег нерожденную детскую душу.

– Прости меня… – протянул он сдавленно.

Хоть и понимал, что такого она ему точно никогда не простит. Как и он себе…

Потому что такое не прощается.

Жена ничего ему не ответила, лишь скривила лицо в немом горе.

– Поль, я могу для тебя хоть что-нибудь сделать? – спросил он с мертвенно-бледным лицом. – Что угодно…

– Можешь, – кивнула она. – Оставь меня в покое! Дай мне нормально жить…

Он немного помолчал, окончательно прибитый к земле ее словами.

Посмотрел на нее тоскливым взглядом и прохрипел:

– Больше не прячься, не надо. И не убегай. Я тебя не побеспокою…

Он собрал всю волю в кулак, развернулся и зашагал прочь.

Глава 33. Как люди становятся нормальными?

Как люди становятся нормальными?

Этот вопрос в последнее время очень волновал Максима.

За ответом он пришел туда, где ноги бы его никогда не было…

Сам не верил, что вот уже пятнадцать минут сидел в приемной именитого психолога Владлена Остаповича Прохорова, ждал своей очереди. Ради сеанса он отмотал целых сто километров, ведь врач принимал в Краснодаре. В родном городе никаких стоящих специалистов не водилось. Да и не хотелось светиться, еще увидит кто, примут за психа.

А впрочем… Псих и есть, если довел до такого.

Можно было, конечно, организовать сеанс онлайн. Как Максим выяснил, многие так и делали, но он в такие штуки не верил, ему нужен прямой контакт.

У Реброва имелись серьезные причины явиться сюда.

Последние три недели он попросту не мог спать. Ни единой ночи спокойно не провел с тех самых пор, как увиделся с Полиной в Москве.

Во сколько бы ни лег в кровать, каким бы усталым ни был, а сон не шел. Так и валялся в постели до четырех-пяти утра, зря только простыни мял. Хорошо, если за ночь удавалось забыться хоть на два-три часа.

Впрочем, неудивительно, что Максим не мог нормально спать. После всего, что случилось…

Один бог знает, как ему было тяжело уходить от Полины в тот день, когда она сказала ему о том, что потеряла ребенка.

О таком ведь не шутят, правда?

Ему тогда не уходить от нее хотелось, а сжимать в объятиях, стирать губами ее слезы, клясться, что больше никогда ее не обидит, что защитит от всего на свете. Кричать о своей любви и боли.

Но Полине это было не нужно. Ей вообще больше от него ничего не нужно.

Вот так живешь с девушкой, живешь… Она вся твоя, любит, доверяет. Радуйся, дятел! Так ведь не-е-ет… Максим сделал все, чтобы Полина перестала его любить. Ежедневно проверял отношения на прочность своими ревнивыми выходками. И брак затрещал по швам, две половинки одного целого распались. А после его жизнь превратилась в такое дерьмище, что на голову не натянешь.

Максим и рад бы все поправить, да только это ведь невозможно. Непоправимый вред уже нанесен.

В результате пострадал невинный ребенок, пусть и нерожденный. Пострадала Полина, которая наверняка тоже не может спать из-за того, что потеряла.

И виноват в этом только Максим.

Это же надо еще догадаться выгнать из дома беременную жену, при этом даже не побеспокоившись о ее самочувствии. А она ведь только-только вернулась из больницы, пережила нападение! Будто того стресса ей мало, Максим добавил новый. И новый, и новый…

Когда Полина пришла к нему якобы извиняться, он не придумал ничего лучше, кроме как забраться ей в трусы. Мог хотя бы спросить о ее здоровье, о том, как протекает беременность. Вызвать ей врача или свозить в клинику… Он должен был сделать именно это, а не совать ей между ног то, что она принимать была не готова. Может, ей вообще нельзя было заниматься сексом в тот день. Может, это и послужило причиной выкидыша.

Это определенно точка невозврата. После такого Полина точно к нему не вернется. И не родит ему никого!

Максим испытывал бесконечное чувство вины за то, что случилось с ребенком.

Пусть никогда не хотел навредить будущему малышу.

Пусть не знал, что у Полины проблемы со здоровьем.

Это все не оправдание.

Он позволил этому случиться, не уберег.

Виновен.

Как такое исправить?

Его попытка попросить у нее прощения выглядела откровенно жалко. А что еще сделать, он не имел ни малейшего понятия.

Четко знал только одно – с нормальным человеком ничего подобного попросту не случилось бы. Нормальный человек знал бы, что делать дальше.

Максим ведь может стать нормальным. Может? Ну хотя бы в теории.

В этот момент секретарь доктора Прохорова вежливо к нему обратилась:

– Вас ждут.

Максим встал, зашагал к двери.

Очень скоро оказался в просторном белом кабинете.

Доктор действительно его ждал.

Еще вполне крепкий на вид, седовласый мужчина представился:

– Владлен Остапович, рад знакомству.

Они пожали руки, и доктор пригласил Максима сесть в кресло возле окна, сам устроился напротив.

– Ну-с, с чем пожаловали?

– Я хочу стать нормальным, доктор, – заявил Максим без обиняков.

– Хм-м… – протянул он, вглядываясь в лицо Максима. – Что для вас есть нормальность? Вы же понимаете, что это очень условное понятие. Что нормально для одного, абсолютно неприемлемо для другого и наоборот.

Максим шумно вздохнул, решил пояснить:

– От меня ушла жена, потому что считает меня ревнивым психом. Я не хочу повторения подобного.

Взгляд доктора сделался еще внимательнее.

– А почему жена считает вас ревнивым психом?

– Потому что так оно и есть, – хмыкнул Максим.

Владлен Остапович чуть приподнял бровь, спросил:

– Вы хотите вернуть жену?

Максим пожал плечами.

– Очень хотел бы, только вряд ли это возможно.

– Не бывает ничего невозможного, – сказал врач оптимистично.

В этот момент Максим вспомнил о прервавшейся беременности Полины и скривился.

– К сожалению, бывает, док…

Владлен Остапович сощурился, подался вперед.

– Поделитесь, в чем причина вашего разлада с супругой? Вы ей не доверяли?

Максим задумался, решая, как бы ответить правильнее.

– Я не то что ей не доверял… – сказал он и замялся, погладил кожаную обивку кресла. – Я не верю женщинам в принципе, не только ей. Мне все время кажется, что они врут, так по факту оно всегда и выходит.

Владлен Осипович прищурил глаза еще сильнее, спросил:

– Позвольте полюбопытствовать, какие у вас отношения с матерью?

Максим застыл с нечитаемым выражением на лице. Внутренне он аж задохнулся от возмущения, хотя внешне не подал виду.

Нет, он, конечно, не из лесу вышел.

Прекрасно знал любовь психологов к подобного рода беседам. Но все же за свои деньги ожидал услышать нечто больше, чем вопросы о его детских обидах. Мать – последний человек на этой земле, о ком ему хотелось говорить или даже думать. К тому же она не имеет никакого отношения к его теперешним проблемам. Он – давно взрослый мужчина, а не мальчик, которого бросили в детстве.

– Вы всерьез хотите поговорить о моей матери? – спросил Максим с показным равнодушием.

– Если вы, конечно, не возражаете. Это важно для понимания возможных первопричин…

Максим изобразил скуку на лице и ответил:

– Без этого никак?

Владлен Остапович задумчиво на него посмотрел и пустился в рассуждения:

– Представьте ситуацию. У человека в пальце застряла заноза. Здоровенная такая, болючая. Ее долго не вытаскивали, рана начала краснеть, гноиться. Можно сколько угодно лить на палец зеленку, обматывать бинтом. Но ситуация будет лишь ухудшаться, рана будет продолжать гнить внутри, даже если снаружи и образуется корочка.

– Вы вроде психолог, а не хирург… – подметил Максим с невозмутимым видом.

– Это всего лишь аналогия, – развел руками доктор. – Я могу привести любой другой пример, но суть не в этом. Мы с вами можем сколько угодно ходить кругами, но, как я понял из нашего телефонного разговора, вы хотите быстрый результат. Верно?

Результата Максим хотел и очень. Но говорить о матери – нет.

Неужели ему мало вывернули на изнанку душу? Недостаточно того, что он уже выстрадал? Необходимо еще раз провернуть его нутро через мясорубку?

Да Максим лучше отрежет себе палец, чем будет говорить о суке, которая дала ему жизнь. Он никогда и ни с кем о ней не говорил.

Напускное спокойствие слетело с Максима. Он смерил психолога убийственным взглядом.

Потом резко поднялся, бросил через плечо:

– Прощайте, доктор.

И ушел.

Чтобы он еще хоть раз пошел к мозгоправу? Да никогда! Шарлатаны! Только деньги сосут…

Глава 34. Час от часу не легче

Максим поставил на стол картонную коробку и, злобно рыча, стал выгребать туда личные вещи из рабочего стола.

Сегодня он подал рапорт на увольнение, причем сделал это с превеликим удовольствием.

Он больше не хотел оставаться в этом гадюшнике, не мог.

В дверь кабинета постучали, а потом вошли, не дождавшись его ответа.

Максим резко повернул голову и увидел Дениса.

Друг зашел в кабинет, сморщил лицо.

– Ты уверен в том, что ты делаешь? – спросил он, указывая взглядом на коробку, которую Максим уже успел частично заполнить.

– Уверен, – кивнул Максим.

– Это из-за того, что повышение досталось мне, а не тебе? – хмыкнул друг.

Максим опешил.

Не ожидал таких слов от человека, который знает его как облупленного.

– Дэн, ты заслужил эту должность, пусть мы претендовали оба. У меня к тебе нет претензий. Но ты же понимаешь, мне не надут здесь нормально работать.

– Я тебя отстою, – проговорил Денис сердито.

– Хочешь, чтобы тебя поперли вслед за мной? – усмехнулся Максим. – Оно того не стоит. Я пойду в частные детективы. Денег больше, мороки меньше, не пропаду… Бывай, друг.

Он подхватил коробку, хлопнул Дениса по плечу и зашагал к выходу.

Максим должен был уволиться, иначе его попросту выжили бы или, того хуже, посадили.

Все из-за чертовых бомжей… Точнее, из-за уродов, которые отчего-то решили, что это весело – забивать насмерть лиц без определенного места жительства.

Максим по итогу нашел зачинщика этого беспредела. Им оказался сын местного судьи. Он в компании таких же отмороженных учинял расправу над местными и залетными бомжами.

Нашел их благодаря… Полине. Точнее, ее отсутствию в его жизни.

Бессонница вконец доконала Максима, дошло до того, что он не спал по двое-трое суток кряду. Дико хотелось к жене, но он запретил себе это.

Ведь обещал ей, что больше не побеспокоит. И собирался сдержать обещание, чего бы ему это ни стоило. В конце концов, это единственное, о чем она его попросила.

После того, что случилось с женой, Максим посчитал, что больше не имеет права к ней лезть.

Он дал развод, которого Полина так хотела. А потом запретил себе о ней даже думать, слишком это было больно.

Чтобы не сойти с ума, он всего себя отдал службе.

Не в силах заснуть, он ночи напролет объезжал злачные места, расследовал дело об убитых бомжах.

Однажды ему повезло, поймал с поличным группу из пяти лиц. И какие это были лица! Золотая молодежь родного города. Сыны уважаемых людей.

Вызвал наряд, произвел арест.

А потом началось…

К нему подкатывали и так и эдак. Внаглую совали деньги, просили посодействовать. Мол, дело-то непростое, на парней напал дико агрессивный бомж, они отбивались, они ни при чем. Они ж так больше никогда не поступят, уже наказаны бдительными родителями.

Бдительными, ага…

Максиму было не сложно повернуть расследование в этом русле, но все его нутро восстало против. Поэтому он постарался на полную катушку, чтобы дело не замяли. Добился того, что спецы из Краснодара взяли это под особый контроль, учитывая, какие там фигурировали лица.

Дело набирало обороты, приехали новые специалисты, и Максима отстранили от расследования, после того как он передал всю имеющуюся у него информацию.

А потом у начальства вдруг резко появилась масса претензий к его работе. Он служил на совесть, всегда. Но, как говорится, было бы желание придраться, а повод всегда найдется.

Максим прекрасно понимал, откуда подул ветер, слишком уж гнилым оказался принесенный этим ветром запах. Месть родственников арестованных, ничего больше. Не уследили за отпрысками, а виноват, видимо, Ребров.

Он уже пролетел с повышением, на которое ему, впрочем, было плевать. Но даже простым следователем ему больше работать нормально не дадут, это он понял четко.

Поэтому и уволился.

Пусть думают, что победили, лишили его карьерного роста, выжили из полиции. Ему до одного места, он свое дело сделал. Тем более что к службе после такого совершенно остыл.

Пока ехал домой, получил звонок от отца. Далеко не первый за последние недели.

Взял трубку и тут же пожалел.

– Ты что творишь, сын?! – заорал он с первых секунд. – На кой хрен ты уволился?

– Так было нужно, – ответил он сдержанно, не хотел вводить отца в курс дела.

А впрочем, был уверен, что отец и без его откровений в курсе.

– Я говорил тебе, брось это дело! На кой черт тебе сдались те бомжи? А ты не-е-ет, уперся рогом.

– Они не люди, что ли? – рыкнул в трубку Максим. – Люди! Им тоже больно…

К тому же, как по его, это было лишь вопросом времени, когда убийцы переключились бы на другой тип жертв.

– Жалостливый, да? Бомжар пожалел, а себя нет? Я тебе что сказал делать? Сиди в отделе тихо, не рыпайся, чуть потрепали бы и бросили. А ты что? Рапорт он полкану на стол…

– Отец, я так решил.

– Ты посмотри какой решатель! – шипел в трубку родитель. – Сначала он за своей Полинкой по всей стране мотается, когда надо за должность глотку рвать. Потом за бомжей заступается, хотя триста раз было сказано – не лезь в это дело!

– Отец… – предостерегающе зарычал Максим.

Но на отца его рык никак не подействовал. Он продолжил орать:

– Ты подумал, как это будет выглядеть? Сын будущего мэра с позором бежит из полиции… Ведь дело представят именно так. Ты хоть на секунду обо мне побеспокоился? У меня предвыборная кампания в самом разгаре! Ты сын мне или вредитель?

На этом терпение Максим закончилось.

Он шумно вздохнул и отрезал:

– Представь, что у тебя больше нет сына.

И повесил трубку.

Очень надеялся, что отцу хватит ума не перезванивать.

Он доехал до дома относительно спокойно.

Удивился, но впервые за долгое время даже почувствовал некоторое облегчение. Будто уволившись, снял с плеч тяжеленный груз. Даже появился какой-никакой аппетит.

Максим заказал пиццу, понес коробку с вещами в кабинет, собирался разложить.

В этот момент услышал звонок – кто-то решил его навестить.

Выходить категорически не хотелось. Но Максим понимал – если это отец, он просто так не уйдет. Кто еще мог припереться к нему на ночь глядя?

Он все-таки вышел на улицу.

Однако перед калиткой стоял совсем не отец, а какая-то девушка с мальчонкой под руку. Пацан лет четырех, не больше. В куртке с мишками, легкой белой шапке. Сама же девушка для прохладного майского вечера была чересчур легко одета – в белую футболку и шорты. Будто выскочила из дома в чем была, да так и не вернулась. Она ежилась, ей явно было холодно, но держалась.

– Здравствуйте, – протянула она, явно смущаясь.

– Привет, – ответил Максим, с интересом ее разглядывая. – Ты кто такая?

– Я? Шанна. А Виталик дома? Мне очень нужно с ним поговорить.

Братец в этот раз действительно провел аномально много времени в родном городе, но недавно укатил обратно на службу.

– Нет, он уехал, – сказал Максим, чуть нахмурившись.

– А когда вернется? – спросила Шанна с надеждой в голосе.

– Не имею ни малейшего понятия, – пожал он плечами. – Может, прикатит через месяц, может через год.

– Год? – охнула она и явно испугалась.

– В чем, собственно, дело? – спросил он настороженным голосом.

– Я беременна от него, – сообщила Шанна и опустила взгляд.

Час от часу не легче. Теперь Максиму еще и проблемы брата разгребать.

Глава 35. Его будущая невестка

Максим еще раз оглядел стоящую перед ним девчонку.

Спросил с удивленным видом:

– А почему ты сама ему не позвонишь? Зачем было приходить?

– Ну… – Шанна замялась, опустила взгляд, закусила губу, а потом все же призналась: – У меня нет его номера. Знаю только, что он тут живет.

Обалдеть не встать.

Похоже, залет был абсолютно случайный, если даже не обменялись номерами телефонов. Тогда откуда она знает адрес? А впрочем, Ребровы в родном городке – известные личности. Их найти несложно, учитывая, что Максим до сих пор жил в том доме, где вырос.

– Он тут не живет, – хмыкнул Максим. – Он тут иногда бывает. Но информацию я услышал, передам. Виталик с тобой свяжется, номер оставь.

С этими словами он достал из кармана мобильный, приготовился записывать.

Однако девушка не спешила называть заветные цифры.

Вместо этого начала лепетать нечто совсем уж дикое:

– Я думала… Я надеялась… В общем, нам с Мишкой некуда идти. Может быть, мы могли бы подождать, пока вы свяжетесь с Виталиком, а он бы что-нибудь придумал…

Под конец речи голос ее ослабел окончательно, а взгляд сделался несчастнее некуда.

Максим еще раз оглядел ее одежду. Неужели он оказался прав и девчонка действительно выскочила из дома в чем была, чтобы больше туда не вернуться?

– Пошли в дом, поговорим, – хмыкнул он, пропуская нежданных гостей во двор.

Пока шел к двери, через плечо наблюдал, как Шанна и ее ребенок семенили следом.

Когда прошли в гостиную, предложил:

– Давай посадим пацана на кухне, и ты мне спокойно все расскажешь.

Шанна кивнула, даже улыбнулась ему. Достала из сумочки телефон, усадила ребенка на стул на кухне, включила ему какой-то мультфильм.

Тут Максим вспомнил, что в холодильнике осталась пара шоколадок, еще с тех счастливых времен, когда Полина жила с ним. Очень она любила молочный шоколад с орехами. Достал, проверил срок годности и вручил мальцу.

– Пойдем, поговорим, – он показал Шанне взглядом в сторону гостиной.

Гостья проследовала за ним, скромно уселась на самом краю дивана.

Максим устроился рядом, пригляделся к ней повнимательнее.

Большие светлые глаза, бледная, почти белая кожа, плавная линия темных, почти черных волос, стройная фигура… А девчонка-то в доску типаж Ребровых! К тому же скромняга, если учесть, как долго молчит и с какой тщательностью разглядывает пол.

– Я тебя слушаю, – проговорил Максим угрюмо.

– Я… В общем…

Под строгим взглядом Максима Шанна будто разучилась говорить.

– Ну? – нетерпеливо цокнул языком он.

– Я прошу прощения за беспокойство, – зачастила она. – Понимаю, вы не обязаны мне помогать, и я не пришла бы сюда, не будь у меня безвыходного положения…

Она все извинялась, сбивчиво лепетала про то, что случайно встретилась с Виталиком, что не знает, как быть дальше.

Но ее слова теперь уже звучали для Максима лишь фоном. Потому что в этот момент он все-таки узрел на ее правом безымянном пальце след от кольца – белую полоску. Стащила обручальное кольцо перед тем, как сюда прийти? Очень на это похоже. И, о боги, как же это взбесило его.

Словно в подтверждение его мыслей Шанна сказала:

– У нас с Виталиком просто так случилось, ну понимаете? Это был порыв, момент… Но, если мой муж узнает, что я беременна, он меня убьет. Я сейчас не шучу ни на грамм.

«Ага, ага, нагулялась по мужикам, а потом удивляется, чего это благоверный вдруг озверел», – сделал он про себя неутешительный вывод.

– Что ж вы, бабы, за дряни… – буркнул он.

Вроде бы сказал совсем тихо, но Шанна услышала. Тут же сморщила лицо, но отпираться не стала.

– Да, наверное, со стороны я кажусь дрянью… Но вы понятия не имеете, что происходит в моей семье.

На последних словах ее голос задрожал.

Наверное, это должно было разжалобить Максима. Вот только он терпеть не мог гулящих баб.

И все эти истории он знал наизусть.

Она так несчастлива, так несчастлива, что аж завела десять любовников. А муж узнал и как давай ее ругать… Будто не за что.

У Максима ведь и у самого имелась похожая история. Любил Полину больше жизни, а по итогу получил то, что получил.

Он смерил Шанну презрительным взглядом.

– С чего ты решила, что ребенок Виталика, если ты замужем?

– У нас с мужем не было контактов, – вдруг выдала она.

Бред.

Такая лялька… И не спать с ней, когда ты на ней женат?

Стопудовый бред.

В этот момент в прихожей послышался звонок.

«Кого там еще черти принесли?» – разозлился Максим.

А потом вспомнил про то, что заказывал пиццу. Может, курьер.

– Сиди, жди, – бросил он Шанне.

Вышел во двор и действительно увидел у калитки доставщика пиццы. Пошел на улицу, проверил заказ, расплатился.

Немного постоял во дворе, стараясь остудить голову.

А когда вернулся к дому, услышал сквозь приоткрытую дверь:

– Прости меня, малыш, что я у тебя такая непутевая. Прости, мой маленький, прости…

И столько боли в голосе, столько горечи. Будто вот-вот разрыдается.

Неожиданно эти слова Шанны задели его за живое. Больше того, всколыхнули какие-то старые воспоминания из глубокого детства.

В мозгу всплыла картина: вот Максим мелкий стоит в этой самой прихожей, сжимает маленький паровозик, а рядом с ним мать. Тоже шепчет: «Прости, мой маленький, прости меня непутевую…» К чему были ее слова и за что она просила прощения, он не имел ни малейшего понятия.

Но пробрало аж до кишок.

Он зашел в прихожую, подметил, как при его появлении Шанна вздрогнула.

Она уже успела натянуть на пацана куртку и шапку, определенно собралась уходить. Видно, решила, что Максим ей не поможет. Но это она зря. Если у нее в животе его племянник, он все для нее сделает.

– Отставить уход, – сказал он как мог миролюбиво. – Дом большой, вы вполне можете побыть тут, пока не появится Виталик. Я вот пиццу купил, пойдемте ужинать.

Взглядом показал Шанне, что лучше бы ей его послушаться.

Она посмотрела на него влажными от невыплаканных слез глазами, кивнула. Снова отвела мальца на кухню.

Максим положил коробку с пиццей на стол:

– Сделайте чай, поешьте, а я пойду позвоню Виталику.

С этими словами он ушел в кабинет, достал телефон. Стал звонить брату, очень надеялся, что тот не на каком-нибудь задании и возьмет трубку. Ведь бывало, что неделями не перезванивал.

Ему повезло – брат ответил после третьего гудка.

Максим тут же выдал ему:

– Ноги в руки и сюда. У меня дома твоя беременная подружка.

* * *

Брат сначала даже не понял, о ком говорил Максим.

Но стоило произнести кодовое слово «Шанна», как Виталик тут же засобирался домой. Попросил Максима, чтобы тот глаз с нее не спускал.

Прискакал уже следующим днем, хотя находился в этот момент в Москве по служебным делам.

А дальше Максим наблюдал удивительную картину того, как брат криво паркует машину у забора, несется в дом на всех парах, встречается с Шанной. Как они смотрят друг на друга, будто устанавливают мысленный контакт, как не знают, что сказать, а потом, наоборот, заговаривают одновременно.

Брат весь вечер ходил кругами вокруг гостевой спальни, которую Максим выделил для неожиданных гостей. Ждал, пока Шанна уложит спать сына.

Потом полночи разговаривал с ней в кабинете.

Шанна плакала, потом кричала на Виталика. Он тоже на нее рычал.

Максим в их разговор не лез, но и спать не пошел. Оставался неподалеку, так, на всякий случай. Вдруг что случится? Девушка ведь беременна. Ушел к себе, лишь сообразив, чем эти двое занялись в его же кабинете, вдоволь накричавшись друг на друга. Кажется, местом для примирения выбрали его рабочий стол! Очень уж характерные послышались из-за двери стоны.

Наутро брат спустился к завтраку с абсолютно счастливой мордой и объявил:

– Женюсь.

Видно, они с Шанной вчера обо всем договорились.

И началась в доме Ребровых совсем другая жизнь.

То, что брат влюблен по уши, стало ясно сразу. Максиму было забавно наблюдать, как Виталик следит за каждым движением Шанны, стоило той войти в комнату. Как стремится тут же оказаться рядом, коснуться ее.

Стоило Максиму выйти из комнаты, как эта парочка тут же начинала целоваться. Он не раз заставал их за этим занятием.

Брат бесконечно тискал свою Шанну, а когда не тискал, буравил ее таким хищным взглядом, что казалось – съест. Удивительно, как до сих пор не съел.

Максиму было завидно прямо-таки до нервной почесухи.

Стало любопытно, испытывал ли брат те же чувства, наблюдая за тем, как Максим при каждом удобном случае зажимал Полю.

Как же давно это было… И вроде бы с тех пор, как Полина уехала, прошло всего несколько месяцев, а ему казалось – годы.

Видит бог, Максим безумно скучал по бывшей жене. Не имел ни малейшего понятия, исчезнет ли это чувство. Может быть, когда-нибудь… Но точно не в ближайшее время.

А пока только и оставалось, что помогать брату решать свалившиеся на него проблемы.

Шанна-то оказалась девушка проблемная.

По рассказам Виталика, они познакомились месяц назад. Случился бурный и очень короткий роман, а потом брат выяснил, что девушка замужем. Не стал слушать никаких ее объяснений и уехал в Москву. Хотел заключить новый контракт, укатить в дальние дали, чтобы защищать границы родины, стереть из памяти новую знакомую. Но не вышло, ведь девчонка умудрилась залететь.

Они с Шанной решили пожениться, как только она получит развод.

Как оказалось, замужество Шанны давно было чистой воды фикцией. Ее муж – состоятельный бизнесмен Шувалов – тот еще подонок, к тому же садист. Годами третировал девчонку, не отпускал от себя, хотя она давно мечтала уйти.

И теперь он вознамерился вернуть жену домой во что бы то ни стало, а потом как следует наказать, чтобы больше неповадно было смотреть налево. Его не смущало даже то, что Шанна подала на развод.

Он уже не раз успел наведаться к Ребровым. Был жестко послан, но это никак не охладило его пыла. Еще бы, местный зажравшийся богатей не привык, что в этом мире что-то может идти вразрез с его желаниями.

Ребровы стояли за девчонку горой, не выпускали ее из дома одну, всячески оберегали.

Максим для себя решил так – Полиного малыша не уберег, так хоть сделает все, чтобы будущий племянник не пострадал.

Братья надеялись, что Шувалов все-таки отстанет от жены, которая скоро станет бывшей. Но тот продолжал кружить вокруг Шанны коршуном.

В один не самый прекрасный вечер в дом к братьям пожаловал отец.

Вызвал Виталика на приватный разговор.

Оба вышли на улицу, а Максим приоткрыл окно в гостиной, стал наблюдать за братом и отцом. Сделал это на случай, если этих двоих придется разнимать, ведь они уже больше десятка лет ни единого раза не могли поговорить мирно.

Отец, как всегда, начал агрессивно:

– Виталик, ты не мог найти себе кого попроще? Обязательно было брюхатить жену Шувалова?

– Тебя забыл спросить, кого мне брюхатить, – цедил брат сквозь зубы.

– Я о тебе забочусь, дурень, – пыхтел отец. – От него будет забот полон рот, он же без тормозов. Опасен!

– Я тоже не лыком шит. Шанну ему не отдам.

– Она тебе так дорога? – хмыкнул отец. – Ладно, хочешь, я помогу тебе? Я веду с ним кое-какие дела, могу попытаться посодействовать…

Последовала пауза.

А потом Виталик отрезал в свойственной ему манере:

– Иди в задницу со своей помощью. Как-то разберусь без тебя.

После этого оба замолчали, принялись буравить друг друга взглядами.

А потом Максим все же услышал вопрос отца:

– Объясни, почему ты меня так ненавидишь? Что плохого я тебе сделал?

Тут-то он и услышал от брата то, чего никак не ожидал:

– А не хрен было лупить мать! Может, тогда она и не сбежала бы от тебя, и мы не остались бы наполовину сиротами…

От этих слов брата у Максима зашумело в ушах.

Будто сквозь вату он услышал вопрос отца:

– Что ты такое говоришь, Виталик? Я ее не бил! Ты все придумал.

А потом в барабанные перепонки врезался хищный рык брата:

– Думаешь, я был такой мелкий и ничего не помню? Мне было семь! Я помню все…

«Что все?» – хотел закричать Максим.

Тут же отскочил от окна и бросился во двор.

Глава 36. Что случилось с его мамой

Максим буквально вылетел из дома, перепрыгнул через ступеньки, приземлился на дорожке.

В два шага добрался до отца с братом.

Те резко развернулись в его сторону.

– Это правда? – взревел Максим.

Отец уставился на него в недоумении.

– Что правда? – спросил с прищуром.

– Ты бил мать? – Максим смерил его убийственным взглядом.

– Кого ты слушаешь? – тут же возмутился отец, замахал рукой в сторону Виталика. – Он мелкий был, ты мелкий был, что вы можете помнить…

– Ты ее лупил ремнем, – процедил Виталик, буравя отца таким ненавидящим взглядом, что даже Максима пробрало.

– Отец? – он посмотрел на старшего Реброва вопросительно.

– Ничего такого не было! – покачал он головой.

Оглядел сыновей и прогудел:

– Я не собираюсь выслушивать нелепые обвинения!

С этими словами он развернулся и зашагал на улицу.

Братья шумно задышали, проводили его взглядами, не сговариваясь, пошли запирать калитку.

Вернулись в дом.

Так же молча направились на кухню.

Максим чувствовал, что Виталика до сих пор потряхивало после встречи с отцом. Впрочем, как и его самого.

Они уселись за стол, уставились друг на друга.

Вопрос вылетел из Максима сам собой:

– Ты вправду помнишь, как он ее бил?

Виталик кивнул, будто нехотя.

Было видно, что ему эта тема против шерсти, но он не стал таиться, заговорил хрипло:

– Мама укладывала нас спать, а он ждал в дверях… Она пела колыбельную, ее голос дрожал. Я сейчас взрослым мозгом понимаю, она знала, что ее ждало, боялась наверное. Но даже в семь лет я догадывался, что с ней что-то не в порядке, спрашивал, почему ее трясло, а она улыбалась, успокаивала. Я делал вид, что засыпал, ты вырубался еще раньше, мелкий же был совсем. А потом я слышал мамины крики… Это длилось не одну ночь, а случалось периодически, понимаешь?

Максим весь закаменел, плотно сцепил зубы, всмотрелся в грустное лицо брата.

Виталик тем временем продолжал:

– Я поначалу думал, они просто ругались. Они тогда часто ругались, помнишь, нет?

Максим покачал головой.

Ничего из этого он не помнил, вообще о детстве сохранил очень мало воспоминаний.

– В общем, один раз я пошел в их спальню ночью и все увидел, – сказал Виталик, поморщившись. – Отец держал ее за вывернутые руки и лупил по ногам ремнем. Я тогда в таком шоке был, побежал к ним, повис на его руке… Толку-то, он и меня тем же ремнем отходил, а мама выла, пыталась защитить. До сих пор иногда в памяти всплывают ее крики. Потом наутро он типа извинился, объяснял-де, что нас надо учить уму-разуму, маму тоже, ибо она женщина глупая. Ой, короче… Мерзко все это.

От рассказа брата Максима начало колотить.

В душе поднялась такая буря, что захотелось начистить отцу морду. И плевать, что мама сделала для того, чтобы заслужить такое наказание. Вот вообще плевать…

– Сука он конченая, – прохрипел Максим, не узнавая свой голос. – Прибить мало!

– Ага, – кивнул Виталик. – Причем с виду такой добрый – давай сынок, помогу… А я как вспомню вот это все, так и хочется ему вмазать!

– Почему ты никогда не рассказывал мне об этом? – спросил Максим с чувством. – Мы же с тобой вместе росли…

– А зачем? – Виталик хмыкнул. – Чтобы отец мне люлей выписал? У него для этого были другие поводы.

Это и вправду было так.

Виталик что в детстве, что в юности был абсолютно неуправляем. Исправно следовал девизу – послушаю отца и сделаю наоборот. Куролесил много и со вкусом, за что был периодически бит.

– Ладно в детстве, – махнул рукой Максим. – Но мы давно взрослые, почему ты только сейчас говоришь?

– А у нас в семье принято говорить о матери? – хмыкнул Виталик. – Не знал, не знал…

Эта тема действительно была табу.

Отец в свое время запретил им даже упоминать ее имя. А когда братья повзрослели, давно отвыкли о ней даже думать.

– Знаешь, я так любил ее в детстве… – признался Максим с искаженным болью лицом. – Потом всю жизнь ее винил в том, что ушла. Все гадал, что во мне такого паршивого, что бросила. Оно, может, звучит глупо, но реально так и думал. А у матери, оказывается, была своя причина…

– А я ее ни в чем не винил, – покачал головой Виталик. – Я прекрасно понимаю, почему она ушла. Я бы тоже ушел…

Он немного помолчал, а потом выдал новую порцию воспоминаний:

– Самое паршивое было даже не вот эти вот побои. Не знаю, помнишь ли, но она же потом еще перед нами извинялась. Прости, Виталечка, прости, Максик, что я у вас такая негодная мать, непутевая… Отец на нее наорет, а она ну перед нами извиняться. Мне так ее было жалко, безумно просто.

В мозгу Максима снова всплыл образ извиняющейся матери. И его снова всего будто прошибло током.

– Я вообще думаю, она с нами ушла бы, если бы отец отпустил, – вдруг заявил Виталик. – Он, конечно, никогда не признается, но думаю, что так и есть. Ненавижу его за это!

– А почему она тогда не связалась с нами, когда мы повзрослели? – вдруг выпалил Максим. – Если бы были вправду нужны, связалась бы.

– Да хрен его знает, – пожал плечами Виталик. – У нее, скорей всего, другая семья. Помнишь, сколько раз отец повторял, что она сбежала с любовником. Что уж теперь, ничего не вернешь, не исправишь. Мне уже, в общем-то, все равно. Прошло двадцать четыре года, та история быльем поросла.

Максим кивнул, понимая отношение брата к этой ситуации.

Но сам сильно сомневался, что это так.

Будь у него ребенок, он хотел бы его видеть и через год, и через пять, и даже через пятьдесят лет.

– Ладно, я к Шанне.

С этими словами Виталик встал, залез в холодильник, достал молочный батончик, которые его беременная невеста поглощала по несколько штук в день, и ушел.

А Максим остался сидеть на кухне, потрясенный всем тем, что узнал о матери.

Странное существо – человек.

Ведь вроде бы это паршивее некуда – узнать, что твою маму били.

Пусть он рос не с ней, пусть привык ее ненавидеть. Но в ту самую минуту ему было ее очень жалко. Он чувствовал себя так, будто это его отходили по ногам ремнем.

И в то же время он испытал некое облегчение.

Значит, у нее была действительно серьезная причина уйти. И эта причина – не он. Из этого следует, что не такой уж он и паршивый, а возможно, она даже его любила… Значит, его в принципе можно любить.

Это было главной болью его жизни – знать, что мать его не любила, раз посчитала возможным бросить. Но по всему выходило, что это не так.

Внезапно ему стало легче дышать.

Поговорить бы с ней! Узнать все из первых уст. Да вот где она?

Виталику все равно…

А Максиму – нет. Не после того, что узнал.

Он поднялся с места и поспешил на улицу, не забыв прихватить ключи от машины.

Хочет отец или нет, а он скажет ему, где мать. Ведь наверняка знает.

Глава 37. Найти мать

– Так и знал, что ты явишься, – пробурчал отец, стоило Максиму появиться в его доме. – Наслушался глупостей и примчался…

– Поговори со мной нормально, – попросил Максим как мог сдержано.

Посчитал, что наорать всегда успеет, в рожу дать – тоже. Но в ту минуту ему важно было выудить из отца информацию. Он ему потом скажет все-все, но первоочередное – получить нужные сведения.

– Когда я с тобой говорил не нормально? – отец сделал акцент на слове «не».

О, Максим мог перечислить ему массу случаев, но и тут промолчал.

Отец махнул рукой и позвал его:

– Пойдем в кабинет.

Очень скоро оба поднялись на второй этаж, пошли туда.

Максим привычно устроился на диване, отец напротив – в кресле.

– Что тебе наговорил Виталик? – резко спросил он.

– Что ты стегал мать ремнем, – проговорил Максим, поморщившись.

Сказал и вперил в отца испытующий взгляд.

– Это бред, Максим, – покачал он головой. – Сколько у меня было жен, ты хоть раз видел, чтобы я кого-то бил?

Максим мысленно покопался в памяти.

Теперь, когда эмоции после рассказа брата немного улеглись, он мог мыслить более здраво. Что удивительно – вправду не видел, чтобы отец бил женщин, к тому же никто не жаловался.

Отец и его не бил, в принципе. Так, подзатыльник за какой-то проступок, коих на счету Максима в детстве было не так уж мало. Виталику доставалось, да, но он и вел себя в разы хуже.

А впрочем, Максиму сейчас было до лампочки, как отец обращался со своими женами. Его волновал только один вопрос:

– Ты знаешь, где сейчас мать?

Сразу после того, как этот вопрос прозвучал, Максим утроил внимание. Старался подметить мельчайшее изменение мимики, любой жест отца, ведь неплохо умел читать людей, знал, когда врут. Профессия, так сказать, обязывала.

Отец досадливо крякнул:

– Так и знал, что после слов Виталика ты придешь ко мне с этим. Не знаю я, где она.

Сказал и не отвел взгляда, всем видом показывая, что говорит правду.

Вот только эта правда Максима совсем не устраивала.

– Ты говорил, она уехала с любовником. Кто такой? Как зовут? Куда?

Он продолжил следить за отцом цепким взглядом.

– Валерий Орлов, – пожал он плечами. – Белобрысый шибздик с кучей бабла… Это все, что я знаю, сын. Он был тут проездом, забрал ее в Москву. Что с ней потом стало, я не знаю, развод получал по факту ее неявки в суд.

– Маловато данных, – прогудел Максим, строго прищурившись.

– Что есть… – заявил отец со вздохом. – Но вообще, сын, это гадство.

– Что именно? – спросил Максим с настороженным видом.

– Я вас растил, как мог. Вы оба были непростыми детьми. И теперь ты выказываешь такую черную неблагодарность… Она бросила тебя! А ты из-за каких-то детских воспоминаний Виталика смотришь на меня волком, искать ее собрался. Совесть не ест? На кой черт оно тебе сдалось? Забудь!

Максим сцепил челюсти, заиграл желваками.

Наверное, забыть было бы проще. Взять и отпустить…

Но в ушах до сих пор стоял рассказ брата, от которого стыла кровь. А отец… Ему по-прежнему хотелось врезать. Надавать по морде так, чтобы весь опух. Потому что Максим нутром чуял – врет, хотя по внешнему виду и не скажешь.

Все внутри Максима кипело от одной только мысли, что он мог такое учудить с женщиной, которая была ему самой родной и близкой. Которую в детстве беззаветно любил.

Однако вместо того чтобы устраивать расправу, он встал и, не прощаясь, направился из кабинета вон.

– Так и уйдешь? – прилетел ему в спину вопрос отца. – Я не трогал ее!

Максим не знал, кому верить. Своей интуиции? Брату? Отцу? В голове все смешалось.

Он не стал ничего отвечать, просто повернул к лестнице, двинулся на первый этаж.

Пока спускался, увидел, как в дом вошла Настя.

С походкой, как обычно, беда, опять прихрамывала. И эта юбка в пол…

В этот момент Максима пронзила догадка.

Он спустился в холл, подошел к жене отца.

Чуть помедлил, решая, как бы спросить мягче. Хотя как такое вообще можно спросить мягко?

Просто выдал:

– Настя, тебя отец лупит?

– Макс, ты чего? – испуганно спросила она.

И вскрикнула, когда он сел перед ней на корточки, а потом без разрешения стал задирать ей юбку.

– Макс, что ты делаешь? – взвизгнула Настя.

А он не слушал.

Уверенным движением прошелся по ее ногам, поднимая юбку аж до трусиков.

Сразу увидел на ее белых худых бедрах багровые полосы, которые мог оставить только ремень. И то – если бить вообще без всякой жалости. Багровые – свежие. Но были и другие. Синие, чуть посветлевшие, желтые, почти сошедшие.

– Отпусти ее, – врезался в его уши голос отца.

Тот уже спешил по лестнице вниз.

Но слишком поздно, Максим успел увидеть все, что хотел.

Он отпустил Настю, и та поспешила спрятать ноги. Испуганно попятилась от обоих мужчин.

– Сейчас тоже будешь говорить, что жен не бьешь? – зарычал Максим. – У нее же на ногах живого места нет! Что ты за садист такой?

Неожиданно отец изменился в лице. Еще недавно казавшийся Максиму вполне нормальным, он будто обезумел и зашипел:

– Если бы ты свою хоть иногда учил уму-разуму, она бы от тебя не ушла. Жену в узде держать надо…

Он показал Максиму кулак, как бы имитируя то, как крепко держит вожжи.

Стало противно до дрожи.

– А что ж по ногам их бьешь? – с презрением спросил Максим. – Чтобы никто не видел? Чтобы шито-крыто? Самому от себя не тошно?

Отец высокомерно хмыкнул и заявил:

– Лучше так, чем как у тебя. Года не прошло, и твоя дорогая Поля уже гульнула…

И тут Максим не стерпел.

Резко ринулся вперед, а рука поднялась сама, сжалась в кулак, который он и впечатал в лицо отца.

Тот был крепким мужчиной, но от неожиданного удара в лицо закачался, потерял равновесие и шлепнулся прямо на задницу.

Максим не стал его добивать.

Схватил Настю за локоть и потащил вон из дома.

– Куда ты меня ведешь? – спросила она в полнейшей панике.

– Вон отсюда… Ты не обязана ничего терпеть.

С этими словами он вывел ее во двор, хотел отвести к своей машине, но девчонка отчего-то уперлась.

– Нет, я не пойду… – покачала она головой.

А потом вырвала локоть из руки Максима.

– Ты дура, что ли? – развел он руками. – Он же тебя бьет!

Настя громко сглотнула, ответила сдавленным голосом:

– Он мой муж. Не лезь в наш брак.

– О как! – хмыкнул Максим. – Ты серьезно, Настя? Ты мазохистка? Тебе нравится то, что он с тобой делает?

– Он бывает и другим тоже, – проговорила она тихо. – Много чего мне дает, заботится, чтобы у меня все было.

Максима передернуло.

Она его еще и защищает!

Он знал, что Настя из очень бедной семьи. Для нее в браке с отцом многое было в диковинку, даже такая простая вещь, такая как теплая, качественная зимняя одежда. Отец никогда не был жмотом, одаривал ее всячески, в том числе драгоценностями.

И все же факт, что она не хотела от него уходить после такого, казался Максиму дикостью.

– Ты всерьез согласна терпеть все это за бабло? – спросил он с обалдевшим видом. – Ты сумасшедшая дура! А впрочем, не мне тебя уговаривать. Где живу – знаешь, захочешь – придешь. Мы с Виталиком поможем тебе развестись и сделаем так, что он больше не тронет тебя.

В этот момент из дома вышел отец. Он потер ушибленную щеку и гаркнул во всю мощь своих недюжинных легких:

– Настя, домой!

Она вздрогнула, спрятала взгляд. И кажется, даже забыла про хромоту, тут же бросилась обратно в дом.

Отец закрыл за ней дверь и уставился на Максима злым взглядом:

– Мал еще меня осуждать… Тоже мне, герой нашелся.

Максим ничего на это не ответил, кое-как поборол желание подлететь и снова ему врезать. Какой в этом смысл?

Отец шумно вздохнул, явно пытался как-то с собой справиться. У него это даже получилось, потому что довольно скоро его лицо приобрело привычное для Максима строгое выражение.

– Вернись в дом, давай нормально поговорим, – предложил он.

Максим зло сплюнул и процедил:

– Это был последний раз, когда я с тобой говорил.

Сказал и ушел.

Даже ни разу не обернулся.

И вправду обрубил все контакты с отцом, как это когда-то сделал Виталик.

* * *

Жарким августовским вечером Максим сидел у бортика бассейна у себя во дворе.

Краем уха слышал счастливые визги Мишки, сына Шанны. Тот бесился с Виталиком в доме, но так громко, что долетало даже досюда.

Максим был чужд веселью, заполнившему его гостиную, ему было не до того.

Воздух пропитывал душный зной, еще не успевший развеяться после адски жаркого дня, а его будто бы морозило. Сидел у голубой глади десятиметрового бассейна в плетеном садовом кресле и чувствовал, как его колотит изнутри.

Может, заболел? Или на нервной почве?

Оно немудрено, если вспомнить все то, что с ним случилось.

Максим искал мать почти три месяца.

Задействовал все свои ресурсы, связи.

Даже скатался в Томск, где когда-то жили родители матери. К слову, именно та поездка и показала ему, что он ищет призрак.

Оказывается, там до сих пор жила его двоюродная тетя, Катя.

Она-то и открыла ему глаза на многое.

В голове до сих пор звучали ее слова:

– Мария никогда бы вас не бросила, что ты? Она вас обожала – и тебя, и Виталика. Вы для нее были светом в оконце. Откуда знаю? Раньше она частенько писала мне тайком от вашего отца. Ему не нравилось, что мы общались. Но вот уже больше двадцати лет – ни словечка. К тому же не верю я, чтобы она вот так укатила в Москву. Хоть строчку, да написала бы мне…

От этих слов Максиму стало в два раза больнее.

Он обошел всех, кого только мог. Бывших друзей матери, о которых было известно, коллег, с кем она когда-то работала. Нашел больше десятка Валериев Орловых. Все впустую…

За все эти годы мать ни разу не оформила ни одного кредита, не купила сим-карты на свое имя, не завела аккаунта в соцсетях, не обратилась в государственную больницу.

По всему выходило – сгинула.

Но как с этим свыкнуться? Исчезла, без вести пропала. А отец, упырь, даже не искал. Мало ли что с ней случилось?

Ее двадцать четыре года никто не искал.

Все эти знания давили на Максима бетонной плитой. Что со всем этим делать, он не знал. Но и успокоиться тоже не мог.

Он тяжело вздохнул, прокручивая в голове, чего еще не сделал, где еще не порылся.

Внезапно услышал, как кто-то ковыляет к его дому.

В свете уличного фонаря мелькнула темноволосая голова жены отца.

Неожиданно!

Настя подошла к калитке.

Увидела Максима.

– Пришла-таки… – хмыкнул он тихо.

Вставать не стал, дождался, пока она войдет во двор, преодолеет расстояние до бассейна.

Странно, но Настя посмотрела на голубую гладь воды с каким-то страхом, даже долей ужаса. Боится? Не умеет плавать?

– Присаживайся, – он махнул на второе плетеное кресло, что стояло рядом.

Настя снова с опаской покосилась на бассейн, а потом устроилась на самом краешке кресла.

Настороженно заговорила:

– Ты должен пообещать, что ты мне поможешь. Ты обещаешь?

Максим вгляделся в ее лицо. Подметил, что лоб покрыт капельками пота. Ей жарко? Одета в очередную юбку до самой земли, закрытую блузку. Или же страшно, поэтому вспотела?

– Что, надоело жить с садистом? – хмыкнул он.

Вроде и не хотел выказывать пренебрежение, но получилось само собой.

– Долго же ты думала. Три месяца прошло…

– Обещай, что ты со всем разберешься, что не махнешь рукой, – вдруг потребовала она одновременно решительно и испуганно.

– Я помогу тебе развестись, если ты об этом, – пожал он плечами.

– Нет, Максим, – покачала она головой. – Он никогда не оставит меня в покое. Ты должен его посадить.

– Что? – его лицо вытянулось. – С какой радости? За побои? Так для этого ты должна была хоть раз обратиться в полицию, снять эти побои. Что ж вы, бабы, дуры такие, до последнего терпите, молчите в тряпочку, а потом…

– Не за побои, – покачала она головой. – За то, что он сделал с твоей матерью.

Она сказала это и замерла, закусив губу. Будто ей стоило очень больших усилий начать этот разговор.

Максим подскочил с места, навис над ней, тут же взревел:

– Ты знаешь, где мать?

– Знаю, – кивнула она, посмотрев на него снизу вверх. – Давно знаю… Максим, когда я вышла замуж за твоего отца, то не понимала, кто он. А потом было уже поздно. Он вот уже несколько лет грозит, что если уйду или кому слово скажу, хоть как-то пожалуюсь, он сделает со мной то же самое. И тогда в его дворе тоже появится бассейн…

– Что это значит? – не понял Максим.

– Ты ищешь ее столько месяцев, – пожала она плечами. – Но твоя мать здесь.

– Где здесь? – не понял он.

Настя указала на бассейн.

Максим недоуменно уставился на гладкую поверхность воды, подсвеченную снизу синим светом.

– Под бетонным дном бассейна, – уточнила она, резко всхлипнув.

И до Максима наконец дошло.

Глава 38. Что скрывалось под дном

Он стоял у борта бассейна, ошеломленный.

Глупо пялился на отдающую синевой водную гладь.

Настя же все говорила и говорила:

– Прости, что обрушиваю это на тебя так, и вообще сообщаю это только сейчас. Надо было сказать раньше, надо было сразу сказать. У него есть фото! Старый полароидный снимок… Ты найдешь его в сейфе. Это железобетонное доказательство. Посади его!

Ее голос дрожал, ее губы дрожали.

Она выглядела жалкой, дико испуганной.

Но в тот момент Максиму было не до ее душевных терзаний.

– Почему ты молчала? – он сам не узнал свой голос, он звучал как будто из трубы.

– Я раньше думала, что вам все равно… Тебе и Виталику. За все время вы ни одного хорошего слова о ней не сказали. Вообще вели себя так, будто вас родила кукушка. Я даже думала, что вы можете быть в курсе. А твой отец говорил, что вам плевать. Еще говорил, что и со мной так же сделает, и ему ничего за это не будет, ведь за первую жену не наказали. Я очень боялась его все эти годы! Но мне так надоело бояться…

Максим слушал ее вполуха, а сам уже начал сопоставлять факты.

Он вырос в этом доме, помнил бассейн с детства.

Когда он появился тут? До или после того, как мать исчезла?

Вспомнил, как отец учил его плавать. Матери тогда уже не было – это точно.

Когда он поселился в этом доме с Полиной, немного модернизировал бассейн. Сделал подсветку дна, установил новые очистители воды. Но бетонного дна не касался.

От мысли о том, что могло скрываться под этим самым дном, у него на затылке начали шевелиться волосы.

– Не молчи, хоть что-нибудь скажи! – Настя уже почти кричала.

Максим шумно вздохнул и скомандовал:

– Иди в дом и оставайся там. Позови Виталика…

* * *

К утру по двору будто пронесся ураган.

Бассейн был осушен и разрыт.

Тяжелая техника, с помощью которой его демонтировали, оставила борозды на газоне. Аккуратная дорожка из плит, что вела от калитки к дому, теперь была частично разрушена, выпачкана в грязи.

Тут и там шныряли полицейские. Изучали все, каждую мелочь, сыпали вопросами, на которые братья Ребровы уже устали отвечать.

Под дном бассейна и вправду оказался скелет женщины в полиэтиленовом мешке. Мешок остался цел даже через двадцать четыре года.

Женщину опознали по обручальному кольцу, на обратной стороне которого нашлась надпись: «Любимой Марии». Кольцо не было надето на палец, нашлось на дне мешка.

Эта надпись показалась Максиму жестким стебом, чем-то за гранью.

Я тебя люблю, и я же тебя убью…

Впрочем, все, что происходило этой ночью в его дворе, казалось ему чем-то нереальным. Настолько ужасным, что в принципе не может случиться в реальности.

Труп уже увезли на экспертизу, но от этого никому не стало легче.

Максиму казалось, что из-за всего этого он тихо сходит с ума.

Он вырос в этом доме! Он въехал сюда снова после того, как отец подарил ему эти хоромы на свадьбу. Он поселил здесь свою жену…

Он купался в этом бассейне каждое лето, провел здесь с Полиной массу вечеров.

А под дном треклятого бассейна лежала она… Родная, любимая…

Мама, по которой он дико скучал все детство. Та, которую почти всю жизнь ненавидел за то, что бросила.

Только вот она не бросала. Она все это время была здесь.

Он не мог этого понять, принять, свыкнуться.

Ближе к семи утра, когда все потихоньку начали расходиться, к Максиму подошел Денис.

– Я сегодня же оформлю ордер на обыск дома твоего отца, если фото действительно есть, мы его найдем, арестуем убийцу, – пообещал друг.

– Ага, – кивнул Максим.

И понял, что времени у него в обрез.

Отца арестуют… И тогда ни он, ни Виталик уже не доберутся до него, не подержат за горло.

Брат возник словно из ниоткуда.

Они вдвоем проводили полицейских. Потом переглянулись и, не сговариваясь, бросились к джипу Максима.

Ордера, расследования, аресты, тюрьма – это все нужно и замечательно.

Но сначала этот подонок должен ответить перед сыновьями. Долг обществу – потом.

Глава 39. Зачем он это сделал

В свои пятьдесят пять лет Владислав Александрович Ребров считал себя мужчиной хоть куда.

Все при нем. Еще вполне презентабельная внешность, даже несмотря на седые виски. Опять же должность. Наконец-то он получил то, чего добивался столько лет, – стал мэром!

Это ли не достижение? Это ли не показатель того, насколько он значимая фигура?

Все при нем – власть, деньги. Имеется даже молодая красавица-жена, чтобы разделить с ним успех.

Наконец он мог с уверенностью сказать – его жизнь идеальна.

Почти…

Вот сходит, полюбит жену как надо, и будет совсем хорошо.

Этим утром он как никогда нуждался в порции ласки от дорогой женушки, которая еще вчера вечером закрылась от него в гостевой комнате.

– Настенька… – позвал он ее нежно.

В ту минуту постарался не показать, что ее игра в прятки уже изрядно ему наскучила.

На самом деле он терпеть не мог, когда Настя проводила ночь в гостевой. Но понимал, что после экзекуции брать ее в постель сразу нельзя. Надо дать немного прийти в себя.

Женская психика – хрупкая вещь.

Передавишь чересчур сильно, и получится, как с первой женой…

Каждый раз, когда вспоминал о ней, с сожалением вздыхал.

Баба была – огонь. Что в постели, что на кухне, да и любила его еще в то время, когда в карманах гулял ветер.

Что ни говори, но первая жена была Владиславу дороже всех, кого успел сводить в загс за долгую жизнь. В свое время он ее обожал, даже иногда сдувал с нее пылинки. Ей одной позволил родить от него детей. Ей же хотел быть верен до конца.

Только по итогу оказалось – дура.

Идеалистка, гордячка. Прям ни разу ее не оскорби, не тресни, обид после такого было море. Не понимала, что ли, что он – человек с амбициями, что ежедневно рвал жилы на работе. Там ему выносят мозг по три раза в сутки. Естественно, дома срывался. Где ему еще было срываться?

Другая молча терпела бы ради будущих благ, ведь понятно, что ему на роду написано стать большим начальником. Но Мария не терпела ничего, каждая его выходка заканчивалась ее слезами. С чего такие реакции? Он до сих пор этого не понимал.

Например, его отец вообще лупил мать день через день, и ничего, даже успели отметить серебряную свадьбу, прежде чем она сыграла в ящик.

Недаром умные люди придумали поговорку: «Бьет – значит любит».

Он очень ее любил, по-своему, как мог.

Прими она его в свое время таким, как он есть, до сих пор бы была жива.

Нет же, эта стерва решила его предать. Собралась уйти, забрать сыновей… Получила что заслужила! Ни больше ни меньше.

Как будто он мог позволить, чтобы она забрала детей. Это же его сыновья, они принадлежат ему, не ей! К тому же, он даже мысли не мог допустить, что любимая жена когда-нибудь заведет нового мужчину. А ведь красивая была, случалось, посмотришь на нее, аж сердце заходится. Обязательно кто-то да позарился бы, даже несмотря на наличие двух спиногрызов. Этого он допустить не мог.

Нет уж, лучше в землю, чем к другому.

Владислав Ребров – не тот мужчина, кому можно изменять.

Тогда он все сделал правильно, ни о чем не жалел. Это был единственный выход.

Однако он до сих пор временами скучал по первой жене.

Впрочем, Настя отлично удовлетворяла его нужды, с ней он забывал обо всем. Оно, может, и хорошо, что так случилось с первой супругой. Молодая жена всяко престижнее старой.

Владислав стряхнул с себя воспоминания о прошлом, снова постучал в дверь.

– Настенька, ну ладно тебе, хватит от меня прятаться. Я соскучился…

К слову, это было правдой.

Секса хотелось так, что казалось, еще чуть-чуть – и задымятся трусы.

Он распахнул пушистый халат, чтобы сразу показать Насте, зачем явился. Бугор в трусах на это непрозрачно намекал.

Владислав зашел в комнату. Включил свет, оглядел лежащую на кровати укутанную с головой фигуру.

– Спишь, что ли? Не слышишь?

Он подошел, откинул одеяло… Но Насти под ним не оказалось.

Сей факт ему очень не понравился.

Зачем эта бутафория? Кого она надеялась обмануть? С какого ляда решила поиграть с ним в прятки? Ведь он найдет ее и как следует накажет.

Самое приятное – наказывать ее можно было спокойно, вообще не беспокоясь о последствиях.

Все-таки Настя у него в доме на особом положении.

Раньше он был наивный дурак, с каждой следующей женой надеялся, что вот эта-то точно последняя. Пытался строить с ними пресловутые «нормальные отношения». Ухаживал, цветы охапками носил, обувал, одевал, кольцо на безымянный палец напяливал. Но вот какое дело, стоило пару тройку раз научить уму-разуму с помощью ремня, как каждая норовила скрыться. Некоторые раньше, некоторые позже, но все они от него сбегали. Люби он каждую, как Марию, поубивал бы и их, честное слово.

По мнению Реброва, бывшие жены были жутко неблагодарными свиньями. Любишь подарочки – терпи мужа. Уж не самый он паршивый представитель мужского рода. Никогда ничего не жалел для новой второй половины.

С Настей он изначально поступил по-другому, по-хитрому.

Ухаживал так красиво, что мгновенно вскружил девчонке голову. Она не задумываясь пошла за него, даже разница в возрасте в тридцать лет ее не напугала. Но уже в первую брачную ночь он ей рассказал о своих предпочтениях в сексе и о том, как он видел их будущую жизнь. Наглядно показал, что бывает за непослушание.

Чтобы Настя не думала, что может, как другие жены, резко начать мылить лыжи, пригрозил – сделает с ней то же самое, что и с первой женой.

Даже показал ей фото Марии в полиэтиленовом пакете. Для наглядности.

То самое фото, которое хранил как зеницу ока. Иногда смотрел на него, вспоминал ту самую ночь.

Смешно, но первое время Владислав очень боялся, что убийство Марии вскроется, тело найдут, а его арестуют. Но… Никто так ничего и не узнал.

Никто ее даже не искал!

Правильно он в свое время сделал, что отвадил от жены всех ее друзей, велел ей уволиться после второго декрета. Сократил до нуля круг ее общения.

Сыновья выросли и с его подачи о матери даже не вспоминали.

Никто о ней не вспоминал, некому было искать.

С годами он стал посмеиваться над своими прошлыми страхами. Что там, даже немного жалел о том, что о его идеальном преступлении никто никогда не узнает. Отчасти еще поэтому поделился с Настей. Хотел, чтобы хоть кто-то оценил хитрость его задумки.

Труп спрятан, и в то же время на виду.

Ну гениально же!

Настя оценила все сполна.

Несколько лет была идеально послушна, трепетала перед ним, терпела все и в награду получала, что хотела. Платья, шубки, драгоценности. Ей, выросшей в нищете, все это очень нравилось.

Вот и сегодня Владислав приготовил для жены подарок за вчерашнюю экзекуцию, оставил его в спальне, хотел вручить после того, как приведет ее туда. Да вот только оказалось, что в спальню вести некого – Настя изволила капризничать, прятаться.

Он прошлепал в тапочках на лестницу. Удивительно, но звук шагов был какой-то гулкий, как бывает в брошенном доме или даже вымершем. В первый раз такое.

Владислав огляделся.

– Настя! – заорал он так громко, что наверняка было слышно в каждом уголке. – Тебе вчерашнего мало? Я добавлю! Быстро иди сюда!

Вот только ему никто не ответил.

В этот момент Ребров-старший услышал, как кто-то заходит в дом.

«И куда это Настя ходила с утра пораньше?» – задался он вопросом.

Поспешил вниз, готовясь обрушить на жену весь свой гнев.

Однако в гостиную вошла совсем не Настя.

К его великому удивлению, Владислав встретился взглядом с младшим сыном.

Помнил, что у Максима были ключи, хотя он ими никогда не пользовался, всегда звонил в звонок. А вот сегодня не позвонил. Зашел как к себе домой!

И, что еще удивительнее, за плечами Максима показалась голова Виталика.

Оба сына прошли в гостиную молча, причем с каменными лицами. Он никогда не видел их такими.

Два здоровенных лба с искаженными от ярости лицами.

Мочат!

Буравят его бешеными взглядами…

Как будто он должен прочитать их мысли и понять, что натворил.

Спросил, чтобы нарушить затянувшееся молчание:

– Что такие грозные? Настю случайно не видели?

– Видели, – прохрипел Максим не своим голосом. – Заодно видели и то, что ты спрятал под дном бассейна.

Тут-то Ребров старший и разволновался по-настоящему.

Наконец сопоставил факт исчезновения Насти и прихода сыновей.

«Проболталась про Марию, сука!» – дошло до него с запозданием.

* * *

Максим буравил отца ненавидящим взглядом. С величайшим трудом сдерживал желание подлететь к нему и без раздумий вмазать по физиономии пару-тройку десятков раз. Превратить его лицо в фарш…

Останавливало лишь то, что если он сейчас на него набросится, то остановиться не сможет. И тогда не получит ответов на так мучившие его вопросы.

Не знал, как держался Виталик.

Брат стоял рядом с непроницаемым лицом. Неужели настолько хладнокровен?

– Зачем ты это сделал? – спросил Максим полным боли голосом. – Зачем убил мать?

Думал, отец хоть сколько-нибудь усовестится или хотя бы испугается. Но нет.

Он стоял перед ними с таким видом, будто ничего не боялся вовсе. И… ни о чем не жалел.

– Она это заслужила, – пожал он плечами.

Даже не стал отпираться.

А Максима прорвало:

– Чем можно такое заслужить? Чем, скажи?

– Что еще мне было делать? – недовольно хмыкнул отец. – Приезжаю домой из командировки на день раньше. Специально спешил, как придурок, чтобы побольше времени провести с семьей. А у нее уже чемоданы в кладовке спрятаны, билеты куплены, отходные пути налажены. Она собиралась вас у меня отнять! Я ее тогда спросил: «За что ты так со мной, Мария?» А она как давай выплескивать на меня дерьмо ушатами – мол, я хреновый муж, я хреновый отец. Еще смела заявить, что подаст на алименты! Хватило же совести…

Каждое его слово было для Максима что иголка под ноготь.

Мать хотела уйти от отца, подготовила отъезд, собиралась забрать детей. А он просто ее убил. По всему видно, даже виноватым себя не считал, как так и надо.

Забрал у Максима самого дорогого человека и стоит тут, дышит одним с ним воздухом.

– Ты ничтожество, – прохрипел Максим с налитыми кровью глазами. – Ты не достоин топтать эту землю!

– Вот не надо мне тут про то, кто чего достоин. Ты, между прочим, мне и открыл глаза на все…

– Это как же? – взревел Максим.

– В ту ночь это именно ты рассказал мне, что Мария обещала тебя куда-то отвезти, мол, едете в путешествие. Сдал мне мать и теперь сам же делаешь из меня изверга. Промолчи ты тогда, может мы с Марией и помирились бы, и не случилось того, что случилось…

Отец этими словами будто врезал Максиму битой в грудь.

Ни вздохнуть, ни выдохнуть, а внутри все горит от невыносимой боли.

Ведь правда, все так и было. Мать сказала про тайное путешествие, а он выложил все отцу. Получается – предал.

В этот момент он услышал рык Виталика:

– Ты что такое говоришь, подонок? Ему было четыре года! Четыре, мать твою за ногу… И ты его винишь?

– Ты меня еще уму-разуму поучи! – тут же взвился отец.

А лицо-то какое: перекошено от праведного гнева. Это у него-то!

В этот момент в мозгу у Максима что-то вспыхнуло, а потом мир каким-то образом изменился. Из него исчезли краски, звуки.

Все, чего хотел, – затолкать слова отца ему же в глотку, а еще лучше – заставить подавиться собственными зубами.

Он быстро огляделся, увидел возле камина кочергу. Схватил ее, почувствовал холод металла, сжал покрепче и ринулся на отца. В голове пульсировала только одна мысль – вмазать ему по роже. И не останавливаться, пока от этой рожи вообще ничего не останется.

Он уже почти добрался до родителя, как вдруг брат обхватил его своими ручищами сзади. Сжал так крепко, что Максиму было не двинуться с места.

– Отпусти! – заорал он во всю мощь своих легких.

Изо всех сил попытался вырваться, добраться до отца.

Но Виталик лишь крепче сжал его, продолжал держать и все твердил на ухо:

– Не стоит он того, не стоит… Я все записал, его посадят, Макс!

– Кто меня посадит? – хмыкнул отец. – Никто не посадит мэра города. Я позвоню кому надо, и…

И в этот момент в дом ворвались полицейские.

Глава 40. Виноватый

Максим сидел в приемной, бездумно рассматривал белые стены, ерзал на синей банкетке.

Не по себе ему было здесь.

А впрочем, ему в последнее время в принципе было не по себе, и место, где находился, не имело никакого значения.

После того злосчастного утра, как они с Виталиком навестили отца, случилось много всего. Дом обыскали, нашли то самое фото, что Ребров-старший прятал в сейфе. Сделали ДНК-экспертизу, подтвердили, что найденный труп – это Мария Олеговна Реброва, хотя никто в этом уже не сомневался.

Отца закрыли в СИЗО.

Максим сделал все, чтобы это дело держали под особым контролем.

Отцу предъявили обвинение в убийстве с отягчающими обстоятельствами. Следствие шло полным ходом, скоро должен был состояться суд. А после этого он отправится в тюрьму, где сладко ему не будет уж точно. Максим постарается и тут.

Отец выйдет лишь через много лет, уже стариком. Если выйдет…

Но Максиму ничуть не полегчало от того, что убийца теперь сидит за решеткой.

Разве это вернуло маму? Разве это хоть что-то исправило?

Он ведь не зря в свое время пошел работать в полицию. Хотел защищать, оберегать. Это была его цель, можно сказать – призвание. Но самых близких и родных женщин он уберечь не смог. Что Полину, что маму…

Максим не находил себе места после слов отца о том, что именно его признание про то треклятое путешествие послужило триггером. Ребров-старший потом признался на допросе, что именно из-за слов сына той ночью стал обшаривать сумку жены, нашел там билеты. Тогда она призналась ему во всем, обвинила в том, что он хреновый муж. Завязалась драка…

Хотя какая могла быть драка между маленькой женщиной, которая едва весила пятьдесят килограммов, и здоровым крепким мужчиной? Это было убийство!

Смолчи Максим той ночью, мать была бы жива.

Почему он не смолчал? Почему выдал? Как мог?

За это ему хотелось отрезать себе язык.

Неважно, сколько ему тогда было лет. Он никогда себя не простит.

Максим чувствовал себя Павликом Морозовым. Тем самым, который предал собственных родителей. Не знал, как там обстояло дело, какие у пацана могли быть резоны, чтобы сотворить такое. Но никому не желал оказаться на его месте.

Вина прибила его к плинтусу до такой степени, что ни о чем другом и думать не мог.

Спать прекратил и вовсе. Даже забыться на каких-то два-три часа – и то уже казалось раем. Так и находился между небом и землей. В каком-то сумеречном пространстве, где все казалось нереальным, зыбким. Лишь вина была настоящей. Она убивала его каждый день.

А вчера ночью Максим вдруг вспомнил вопрос психолога Прохорова: «Какие у вас были отношения с матерью?»

Психолог каким-то образом в момент его прочитал. Мгновенно почуял, где у Максима болевая точка.

Ребров тогда дико разозлился на, по сути, ни в чем не повинного человека.

Теперь же наоборот – испытал сильнейшее желание выплеснуть из себя все без остатка. Поговорить о самом больном с тем, кто хотя бы в теории сможет его понять.

И вот он здесь, в приемной именитого психолога Владлена Осиповича Прохорова.

Снова!

– Проходите, пожалуйста, доктор вас ждет, – улыбнулась ему служащая.

Максим прошел в кабинет.

Кивнул седовласому доктору.

Владлен Осипович поспешил ему навстречу, расцвел улыбкой. Встретил Максима будто дорогого друга.

– Здравствуйте, Максим. Честно говоря, я очень удивился тому, что вы назначили встречу, особенно учитывая то, как закончилась предыдущая. Проходите, присаживайтесь, – он указал на кресло возле окна.

Максим сел, дождался, пока Прохоров устроится напротив.

Он начал сдержанно:

– Я понимаю, что в прошлый раз ушел не по-людски, прошу прощения.

– О нет, что вы, – покачал головой Владлен Осипович. – Это я должен просить прощения, мне не стоило так резко задавать вопрос. Я потом прослушивал запись нашего с вами сеанса, понял, что поспешил. Вы еще не были готовы довериться. Хочу заметить, что никакой спешки нет.

Максим хмыкнул и выпалил:

– Я готов говорить о матери сейчас…

– Внимательно слушаю, – кивнул Владлен Осипович.

Причем сделал это с таким видом, будто ему вправду важно то, что скажет Максим. Это подкупало, и очень.

Он начал с сухого перечисления фактов о том, что случилось.

Мать исчезла, всю свою сознательную жизнь он думал, что бросила. А теперь нашел ее останки и узнал, что сам стал причиной ее гибели. Признался в том, что предал мать, и рассказал, как это вышло.

Постепенно Максим начал захлебываться словами:

– Я, считай, собственными руками ее убил, вы понимаете? Вот этими вот руками! – он потряс ими перед доктором для наглядности. – Как мне с этим жить, я не знаю…

Владлен Осипович кивнул, чуть подался в кресле вперед и сказал:

– Мне очень жаль, Максим. Я искренне вам соболезную. Терять близких, особенно в детстве, – это очень больно. Это накладывает отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Но себя-то не переоценивайте.

Последняя фраза уж очень не вязалась со словами соболезнования, с которых он начал.

– В каком смысле? – спросил Максим хмуро.

– Четырехлетнему ребенку не по силам убить взрослую женщину. Ну вот никак, при всем желании. Эти самые руки, которыми вы передо мной только что трясли, тогда еще для этого недостаточно выросли.

– Я же вам только что объяснил, как было дело, – воскликнул Максим. – Вы что не слушали?

– Я очень внимательно вас слушал, – ответил Владлен Осипович. – Но все, что я услышал, это то, что маленький ребенок поделился радостью с папой. Все.

– Так с этого же все и началось, – Максим снова возбужденно взмахнул руками. – Именно с моих слов…

– С чего вы это взяли? – пожал плечами Владлен Осипович, поудобнее устроился в кресле и продолжил: – Все началось не с этого, а с желания вашей матери уйти от мужа. А кто ее до этого довел? Думаю, что не вы. Поймите одну простую вещь, вы не третировали вашу мать, вы не наносили ей никаких травм, не засовывали ее в полиэтиленовый мешок, не прятали во дворе. Больше того, вы чисто физически не смогли бы этого сделать. Даже если очень захотели бы…

– Но я ее предал, – усмехнулся Максим горько. – Она просила не говорить отцу о путешествии, а я сказал…

– Давайте разберемся в причинно-следственных связях, – Владлен Осипович поднял указательный палец. – Насколько я понял, ваш отец годами третировал мать. Она достигла точки невозврата, спланировала побег, но не рассчитала со временем. По вашим же словам, отец вернулся на день раньше положенного. Отчего бы не обвинить в случившемся его начальника, например? Он ведь направил его в командировку на определенные дни и не уследил, что служащий вернулся раньше. Или можно обвинить людей, с которыми ваш отец вел дела в другом городе. Они наверняка слишком хорошо постарались опять-таки, поэтому ваш отец быстрее справился и вернулся не вовремя.

Брови Максима взлетели.

– Ну это же бред…

– Согласен, бред, – кивнул Владлен Осипович с улыбкой. – Давайте пойдем дальше. Ваш отец водил в то время машину?

– Водил, – кивнул Максим, совершенно не понимая, к чему клонит доктор. – У него была серебристая девяносто девятая, как сейчас помню.

– Ну вот, видите? – обрадовался доктор. – Есть еще кого обвинить. Если бы у вашего отца по дороге в родной город сломалась машина, он бы не смог добраться домой раньше срока, и вашей матери хватило бы времени на исполнение задуманного. По сему, получается, виноват кто? Производители машины, конечно же.

Владлен Осипович говорил с таким уверенным видом, будто вправду верил в эту ересь.

Максим уставился на него недоуменным взглядом, пробурчал:

– Это тоже бред.

Доктор ничуть не обиделся, благостно кивнул и сказал:

– Согласен. А теперь скажите мне, не бред ли винить за убийство четырехлетнего ребенка, который не вовремя вышел из спальни и встретился с отцом?

Тут-то до Максима и дошло, к чему он вел.

– Если посмотреть на ситуацию с этой стороны, то кажется – бред, – сказал он со вздохом.

– Бинго. – Владлен Осипович радостно взмахнул руками. – Бред и есть. Примите как факт, что в смерти вашей матери виноваты не вы, а ваш отец. Это он поднял на нее руку, он же совершил это страшное злодеяние. Вы о нем даже не знали еще до недавнего времени.

– Я не понимаю, зачем он это сделал, – покачал головой Максим. – Чего стоило просто развестись… И ничего этого не было бы!

– А я понимаю, – неожиданно кивнул доктор. – Конечно, я могу только предполагать, но думаю, что всему виной его отношение к женщинам. Он их не уважает, они для него – вещи. Разве вещи больно, когда ее бьют? Разве вещь вольна уйти от него? Она же вещь… Обслуживающий персонал, способ для снятия сексуального напряжения, объект, на котором можно безнаказанно сорвать злость. Тут скорее замешано то, в какой среде рос ваш родитель. Вы общаетесь с вашими бабушкой и дедушкой? Какие у них отношения?

Максим вздохнул, вспоминая своих бабушку и дедушку.

Деда еще помнил – старый хрыч, вечно всем недовольный, норовивший еще в детстве дать ему подзатыльник, ради профилактики. А бабушка…

– Бабушка умерла, когда я был еще совсем маленький, почти ее не помню. Дед – мерзкий тип, в общем не общаемся.

– Вот видите? – шумно вздохнул доктор. – Ваша бабушка умерла молодой, сколько ей было?

– Думаю, лет пятьдесят, вряд ли больше. Она сильно болела, что-то с почками.

Владлен Осипович нахмурился, зацокал языком и сказал:

– Пятьдесят – не возраст, в котором умирают из-за болезней. К тому же как полицейский, пусть и бывший, вы должны понимать, что бить по почкам – распространенная практика, когда нужно ударить больно и незаметно для окружающих. Потом они болят, да. Конечно, всякое в жизни бывает. Может быть, у вашей бабушки и вправду была какая-то патология. Мы можем лишь предполагать. Но думается мне, она многое вытерпела от мужа.

Максим будто прирос к креслу, пытаясь сообразить, могло ли такое быть. Если вспомнить вздорный характер деда, то вполне.

Владлен Осипович тем временем продолжал:

– Помните поговорку? Бьет – значит любит. Убил бы того, кто ее придумал, честное слово. Что это, как не способ манипулировать запуганными женщинами? Их так успокаивали – биты, значит любимы. Но это ведь не так! И тем не менее эта поговорка до сих пор живет, передается из поколения в поколение. От матери к дочери. Бесконечно.

Максим кивнул.

Сцепил зубы, вспомнив полосы от ремня на ногах Насти. Терпела годами! И многие терпят. Но зачем?

Бьет – не значит, что любит. Бьет – значит, что не уважает, ставит женщину ниже себя. Бьет – значит надо идти в полицию, снимать побои. Бьет – значит надо разводиться. Лучше бы молоденьким девушкам вдалбливали в голову именно это.

– Но плохое впитывают в себя не только девочки, – заметил Владлен Осипович. – Мальчики тоже. Ваш отец наверняка впитал эту модель поведения в своей семье, вот и… воплотил.

Максима передернуло.

– Какой-то замкнутый круг! – воскликнул он с чувством. – Дед бил бабку, отец мамку…

– Это и есть замкнутый круг, – согласился Владлен Осипович. – Но в ваших силах этот круг разомкнуть, по крайней мере в вашей семье.

Максим тут же взвился протестом:

– Я никогда не бил женщин! Никогда не стал бы этого делать!

– Это прекрасно, – кивнул психолог. – Вы не переступили грань, а значит с вами не все так плохо.

Максим шумно вздохнул, переваривая услышанное.

– Как вы себя сейчас чувствуете? – спросил Владлен Осипович.

Этот вопрос застал Максима врасплох.

Чувствовал он себя странно.

Вроде бы стало полегче, а вроде и ни черта подобного.

– Мне было бы проще, если бы я мог извиниться перед мамой за то, что так ее подставил. Но ведь ее больше нет, не у кого молить прощения, понимаете? В этом-то и безысходность.

Думал, что пришпилил психолога этими словами, но не тут-то было. У него и на это нашелся ответ:

– Максим, я вам сейчас открою удивительную тайну, но попросить прощения можно даже у ушедших в мир иной. Вы верите в то, что мы не исчезаем после смерти? Что наши души продолжают жить? Представьте себе вашу мать, попросите прощения. Она может вас услышать, кто знает…

Максим был настолько далек от теории жизни после смерти, что аж затряс головой, отгоняя от себя эту идею.

– Ну нет, док… – покачал он головой. – Это церковные бредни, я в них не верю.

Однако Владлен Осипович и тут не растерялся, посоветовал другое:

– В таком случае вы можете просто написать ей письмо, например.

Это предложение тоже показалось Максиму глупым.

– Но она же его никогда не прочтет. В чем смысл?

– Смысл в том, что вы выльете свои чувства на бумагу, таким образом отделите их от себя. Это поможет вам успокоиться, и со временем вы сможете быть в гармонии с собой. Или, если по-вашему, стать нормальным. Вы же с этим запросом пришли ко мне в прошлый раз. Я все записал! Со временем построите гармоничные отношения.

Максим задумался, прокручивая в голове эту идею.

Он и гармоничные отношения… Ну да, ну да, прям с наскока.

Покачал головой, горько вздохнув.

– О каких гармоничных отношениях вы говорите, док? Это явно не про меня, я изначально с дефектом. Я ведь всех своих баб мерил по матери, понимаете? От каждой ежедневно ожидал подвоха. От Полины тоже… Я ее ежедневно изводил и довел до того, что она сбежала от меня, роняя тапки. Вы понимаете, что я за существо?

– Понимаю, – кивнул Владлен Осипович со вздохом. – Но теперь-то вы знаете, что не все женщины предают, так? Это знание поможет вам.

– Так-то оно так, – кивнул Максим. – Но это ни хрена не меняет того факта, что моя любимая беременная жена сбежала от меня. А пока скрывалась, потеряла ребенка. Который, возможно, мой! Был…

Стоило высказать это вслух, как жуткая рана в груди снова будто вскрылась. Начала кровоточить, тут же запульсировала сильнейшей болью. Настолько дикой, что терпеть ее было пыткой.

– Тут ваши штуки не сработают! – сказал Максим внезапно охрипшим голосом. – Никакой автопром обвинить не получится. Тут я во всем виноват, понимаете? Я! Я ее довел до того, чтобы она, как преступница, от меня скрывалась, неизвестно, через что прошла. И мне уже не четыре года, мне двадцать восемь! Я своим взрослым мозгом это допустил. Я безмерно виноват перед Полиной за то, что у нее случился выкидыш…

Владлен Осипович немного помолчал, видно ждал, что Максим скажет что-то еще, но он уже все высказал.

– Мне очень жаль, что вам пришлось такое пережить. Потеря ребенка – страшная травма. Но вы уверены, что вы этому причина? Женский организм – сложная штука, иногда выкидыши просто случаются, даже если женщина находится дома при должном пригляде.

– Ну нет, – покачал головой Максим. – Я бы подумал так, останься она дома, находись под наблюдением врачей. Но она была в бегах, понимаете? Я искал ее полтора месяца, и все это время она скрывалась непонятно в каких условиях, ежедневно тряслась от страха. Вы представляете, какой это дикий стресс для беременной женщины? Все это гребаное приключение устроил ей я! А она так хотела ребенка, так его ждала… Мы оба ждали, оба потеряли.

– Может быть, вам станет легче, если вы с ней поговорите? – нашелся с ответом Владлен Осипович. – Скажете, как вам жаль, признаете, как были неправы.

Максим очень хотел бы это сделать. Но… Но.

– Единственное, о чем она меня попросила, – ответил он, чуть закашлявшись, – исчезнуть из ее жизни. Я исчез… Вы не представляете, чего мне стоило оставить ее в Москве и уехать. Это был ад, до сих пор ад. Она не хочет меня видеть! На кой ей сдались мои извинения за то, что я был ей хреновым мужем? Вот на кой?

– О, вы не поверите, – вдруг сказал Владлен Осипович. – Женщины годами мечтают услышать эти самые извинения от бывших мужей. Распространенная практика. Это поможет воцариться миру и в ее душе, и в вашей.

Максим давно смирился с тем, что мира в его душе уже не будет никогда.

Но вот Полина… Может быть, она, так же, как и он, до сих пор изо дня в день переживала ту ситуацию? Ведь для него не проходило и суток без того, чтобы не думал о потерянном ребенке, не горевал о нем.

– Все-таки я не хочу травмировать ее своим визитом, – покачал головой Максим. – Можно, конечно, позвонить, но она и слушать не будет. Просить прощения уже не вариант, док.

– Вы не обязаны перед ней извиняться, если не хотите этого, – пожал плечами Владлен Осипович.

Это высказывание отчего-то очень задело Максима.

Он впился взглядом в доктора и заявил с чувством:

– Очень хочу! Безумно хочу! Хоть как-то перед ней реабилитироваться. Но она же меня видеть не хочет…

– Напишите письмо, – предложил Владлен Осипович как ни в чем не бывало. – В отличие от вашей матери, Полина сможет его прочитать.

– Я смотрю, у вас один ответ на все вопросы, – хмыкнул Максим.

– Вы зря недооцениваете письма, – заявил доктор. – В них масса плюсов. Во-первых, у вас есть все время этого мира, чтобы придумать, как донести мысль, подобрать слова. Во-вторых, адресат сможет прочитать его в удобное для себя время, даже перечитать при желании. В-третьих, это нейтральный способ связаться с человеком, ненавязчивый.

Максим тут же вспомнил, как Полина строчила письма бабушке. Красивые, емкие.

– Полина любит письма, – хмыкнул Максим.

– Кто же их не любит? – улыбнулся Владлен Осипович. – Мы с женой до сих пор обмениваемся ими, хотя живем вместе уже тридцать лет.

Максим удивленно уставился на доктора.

Чем только люди не занимаются, а?

И все же идея показалась ему заманчивой. Однако он быстро вспомнил, какой из него писатель. Из козла молоко проще выдоить, чем из Максима хоть каплю красноречия.

– Одна проблема, док, – хмыкнул он с досадой. – Я пишу хреновые письма.

– О, не думайте об этом, – махнул рукой Владлен Осипович. – Важен не стиль, только искренность.

Максим кивнул, крепко задумавшись.

А что, как возьмет, как напишет Полине письмо…

Состоящее из двух строк, где повторялось бы одно слово «Прости». Что еще он может из себя выжать?

Глава 41. То самое письмо

Каждый свой день Полина проводила дома. В основном работала за ноутбуком, удобно устроившись на диване, или занималась другими делами.

Естественно, периодически проверяла почту.

И вот в один из жарких августовских дней ей пришло письмо с неизвестного адреса: Максим Ребров два, собака мейл точка ру.

Полина вздрогнула, узнав имя.

Максим Ребров два…

Раньше-то у него был адрес без изысков – Максим Ребров, и все. Но тот у нее давно заблокирован.

Создал новый!

Какая говорящая тема в шапке письма: «Прочитай, пожалуйста!!!»

Именно так – с тремя восклицательными знаками. Как это похоже на Макса.

Полина поерзала на диване, еще минуту назад казавшимся ей таким удобным. Приплюснула спиной подушку, напряженно вгляделась в экран ноутбука.

Трясущейся рукой она поставила галочку в графе – удалить. Уже почти нажала на изображение корзинки… Убрала галочку. Почесала лоб, снова поставила галочку, чтобы удалить.

Это же так просто – раз, и не будет никакого письма. А потом можно сделать вид, что ей вообще никогда ничего не приходило.

Но почему-то Полина никак не могла на это решиться.

– Что тебе от меня надо? – закричала она в экран ноутбука.

Все-таки открыла письмо.

И на нее полились слова:

«Поля, милая, пожалуйста, прочитай до конца!

Я не знаю, когда это случилось. Когда ты достигла той точки невозврата, когда прекратила меня любить.

Я слепой. Я не видел, как твое отношение ко мне менялось.

Я глухой. Я не слышал твоих просьб прекратить мучить тебя ревностью.

Я глупый. Я не понимал, к чему это все приведет.

Но я и в страшном сне не видел, что ты подумаешь, будто я представляю для тебя какую-то реальную физическую угрозу. Я никогда тебя и пальцем не тронул бы.

Понимаю, почему ты решила, что я опасен.

Тот обыск в доме был абсолютно безумным поступком. Да, я следил за тобой даже после твоего ухода. И это тоже не характеризует меня с положительной стороны.

Я вел себя как больной на всю голову. Теперь понимаю, как это тебя пугало.

Но я клянусь тебе, что не посылал за тобой Виталика в Краснодар. Это была сугубо его долбанутая инициатива. А когда он тебя привез, я был так рад тебя видеть, что даже не понял, что тебя привезли как под конвоем.

Поль, я тогда реально думал, что ты ко мне вернулась. Я счастлив был до потери пульса. В ту ночь я впервые после твоего ухода нормально заснул.

Наутро ты выдрала мне сердце своим побегом.

Я не виню тебя.

Я не вправе тебя винить.

Твой побег на многое открыл мне глаза.

Он показал, какими ужасными я сделал наши отношения.

И мне безумно, невероятно жаль, что по итогу ты потеряла ребенка.

Когда ты сказала, что случился выкидыш, у меня внутри что-то умерло. Я себя в жизни не чувствовал таким беспомощным, как в тот момент.

Прости, что я был слепой и не видел, что делал тебе больно.

Прости, что я был глухой и не слышал твоих просьб.

Прости, что из-за моей глупости наши отношения разрушились.

И самое главное – прости за то, что не уберег тебя. Не создал для тебя безопасное место, где ты могла бы счастливо жить, растить детей, радоваться. Это ведь основная обязанность мужа, а я ею пренебрег.

Я так сильно хотел, чтобы ты всегда была со мной, что отчего-то посчитал, что для этого годятся любые методы. Слежка, бесконечные проверки, моральный прессинг. Понимаю, что это все неправильные методы, а правильные я попросту отбросил, посчитав их неэффективными. Но ведь именно их мне надо было использовать: заботу, внимание, чуткость, чтоб ее… Тогда, возможно, ты до сих пор была бы со мной.

Я не понимал, насколько сильно на тебя давил, пока ты не сбежала, не выдержав этого гнета.

Как итог я не обеспечил тебе элементарную безопасность, уход врачей, нормальное питание, жилье.

Конечно, в такой ситуации сохранить ребенка было бы чудом.

Если бы чудеса были возможны, ты бы сейчас была на девятом месяце, чувствовала, как толкается малыш, готовилась к родам. Ты скоро стала бы мамой, а я – отцом. Мы бы держали малыша на руках и сходили с ума от счастья.

Я всего этого нас лишил.

Когда думаю об этом, мне хочется сдохнуть.

Мне безумно больно от потери ребенка. И тебя!

Я прошу у тебя прощения за то, что так случилось. За то, что был тебе паршивым мужем. За то, что не заслужил твоего доверия.

Люблю! До сих пор.

Максим».

Как только Полина дочитала письмо, тут же захлопнула крышку ноутбука. Откинула его на другую сторону дивана, будто он стал горячим, как разогретый на огне кирпич.

– Он издевается надо мной? – проговорила она в полном шоке.

Смахнула со щек набежавшие слезы. Но это было делом бесполезным, потому что новые слезы набежали очень быстро.

Полина ожидала многого от бывшего мужа. Но не такого!

В последний раз они виделись полгода назад.

Тогда она, честно сказать, ни на грош ему не поверила. Была уверена, что он непременно продолжит преследование. Целую неделю просидела дома, вообще никуда не выходя.

Думала снова куда-то бежать, хоть и понимала – не поможет. Этот змей достанет ее из-под земли, если ему будет нужно.

Но Макс все не показывался на горизонте.

Полина так никуда и не побежала больше, постепенно начала показываться на улице.

Вздрагивала при каждом шорохе, жила с оглядкой.

Осмелела лишь через месяц-другой, стала более спокойно появляться на людях.

Максим не звонил ей, не попадался на глаза, вообще никак не проявлял себя.

Она даже успела построить какое-то подобие жизни.

И тут на тебе – письмо! Причем какое…

Пока они были женаты, Максим частенько отправлял ей сообщения, которые состояли из двух слов. Без шуток. В его посланиях всегда было по два слова.

«Купи молоко».

«Иди домой».

«Скоро буду».

Все в таком духе.

Что-то романтичное – никогда. Что-то личное – ни боже мой.

А ей всегда хотелось получать от него красивые, полные чувств послания. Хотелось быть им любимой не только в постели, но и в жизни.

И вот, когда по их отношениям давно отгремели поминки, он присылает ей такое послание. Что говорить, втайне она мечтала, что когда-нибудь он догадается по-человечески извиниться. Хотя на самом деле не верила, что это случится.

Случилось.

Она громко всхлипнула, помахала себе на лицо руками, чтобы хоть немного успокоиться. Потом подскочила с дивана, ринулась к столу, где лежал телефон. Сделала то, чего от себя никогда не ожидала: взяла и разблокировала его номер.

Потом еще и позвонила!

Он тут же взял трубку:

– Алло.

Полина не стала утруждать себя приветствиями, сразу закричала:

– Почему сейчас? Почему через целых полгода? Почему я тебя вдруг снова стала волновать? Ответь!

– Почему вдруг, Полина? Ты меня волновала каждый божий день. Я думаю о тебе постоянно…

– На что ты рассчитываешь? – взвилась она. – Что я тут умилюсь, обрыдаюсь после твоего письма, соберу чемоданы и вернусь, что ли? Этого не будет, ясно тебе?

В трубке повисло молчание.

Полина услышала его тяжелый вздох.

А потом Макс сказал:

– Поль, я не рассчитывал на это. Ранить тебя не хотел, извини. Я просто… Хотел показать, что я тоже скорблю. Каждый день!

– О чем скорбишь? – не поняла она.

– Как о чем? О ребенке! Ведь не только ты его потеряла, но и я тоже. Он запросто мог быть мой… Полечка, прости меня, пожалуйста, ты ведь из-за меня его потеряла! Я каждый день себя за это гноблю…

Дольше слушать она не могла. Сбросила звонок и положила телефон на стол.

– Я гадина… – прошептала она, громко всхлипнув.

Погладила свой круглый девятимесячный животик.

Потом, совершенно не думая ни о чем, Полина снова схватила телефон. Включила фронтальную камеру, покрутила и так и эдак. Сделала ракурс таким, чтобы было видно ее выдающееся во всех отношениях пузико.

Щелкнула селфи.

И…

Отправила его Максу.

Не забыла добавить приписку: «У тебя будет сын».

Глава 42. Новоявленный отец

Максим услышал, как телефон булькнул новым сообщением.

Мобильник лежал закинутым на середину кровати, а Максим стоял рядом, плотно сжимая кулаки. Пыхтел, пытаясь справиться с приступом гнева после короткого, но такого жуткого разговора с Полиной.

Проверять, кто ему пишет, не хотелось.

Не до того ему было в тот момент.

Он все еще играл желваками, после того как Полина наорала на него по телефону.

Реально наорала, ее взбешенный голос до сих пор звенел в ушах.

Он ей это письмо писал три дня. Без шуток. Бесконечно прокручивал в голове все то, что хотел ей сказать. Но в мыслях-то оно легко, а попробуй выразить эти мысли в напечатанном тексте. Четко сформулировать, подать так, чтобы было понятно.

Первые варианты письма у него получались похожими на протоколы, коих он за свою жизнь написал великое множество. Но разве протокольным стилем можно просить прощения?

Он кроил предложения и так и эдак, старался как мог. Вложил душу…

А она что?

Оценила? Только взбесилась как фурия – вот и весь результат.

Он, конечно, не рассчитывал, что Полина тут же мгновенно его простит. Да и невозможно это в их ситуации. Но, честно сказать, очень надеялся, что это хоть как-то сгладит ситуацию.

Хоть одно доброе слово она могла ему сказать?

Максим столько выстрадал за эти месяцы. Неужели он не заслужил ни одного доброго слова?

Дико захотелось позвонить Прохорову и расписать в красках, что его гребаный способ с письмами не работает. Может, с женой психолога такие финты и срабатывали, но очевидно, что этот подход годится не для всех жен, тем более не для бывших.

Максим потянулся к кровати, схватил мобильный, активировал экран.

С удивлением обнаружил, что в мессенджере висит сообщение от Полины.

Так это она ему писала!

Он застыл, не зная, как реагировать.

Что в этом сообщении? Она решила еще раз смачно его обругать? Еще не наоралась?

В первую минуту даже не хотел открывать, потому что терпеть от нее негатив было невероятно тяжело.

Но все же открыл.

И увидел фото.

Поля.

Его родная, любимая Поля. Не злая даже, наоборот – с виноватой улыбкой.

У нее животик.

Большой такой, круглый.

Как только он все это обозрел, его с головы до ног будто прошибло болезненно-сладкой судорогой.

Красивая какая, беременная.

До сих пор!

Значит, не было никакого выкидыша. Соврала…

– Обалдеть, – шумно выдохнул он. – Все-таки бывают на свете чудеса!

Что это, как не чудо, видеть живое доказательство того, что Поля не потеряла ребенка?

Максим пялился на это фото, казалось, бесконечно долго. Ласкал его взглядом. Самое красивое селфи, которое он от нее когда-либо получал. Самое важное.

Пока смотрел, сердце пульсировало от сильнейшего наплыва безграничной любви.

Далеко не сразу увидел приписку.

А когда увидел, его прошило новой болезненно-сладкой судорогой.

«У тебя будет сын».

У нее там сынок. Тепло ему в мамином животе, хорошо. Выжил, растет, скоро родится. Счастье! И бесконечное облегчение.

Полина выглядит здоровой, цвет лица хороший. Значит, с ней все в порядке.

Эти знания были для него как бальзам на душу. Ему стало так хорошо, так спокойно на душе, что захотелось петь. Хотя он никогда в жизни не пел, ибо слуха отродясь не имел.

– А-а-а, – закричал он. – Кайф-то какой…

Чуть позже до него наконец дошло, что именно Полина написала. Пол ребенка – это понятно, эту информацию можно трактовать однозначно. Но ведь она добавила слова: «У тебя». Это тоже можно было трактовать весьма однозначно.

Значит, отец – он! Иначе зачем бы Полине писать такое, правда?

Он же не рехнулся? Он сейчас не видит то, что хочет видеть, все так и есть? Это же ведь никакая не галлюцинация? Он точно в своем уме?

В последние месяцы он подрастерял ясность ума.

Сам себе не очень-то доверял.

Максим тут же подскочил с места, бросился в спальню к Виталику с Шанной.

Обычно никогда не залетал к ним вот так, с разбега, стучался. Но уже одиннадцать дня, и он подумал, что они по-любому одеты.

Они действительно оказались одеты, но…

Максим застал картину того, как Виталик усаживал Шанну на комод с явным намерением опробовать с ней новое место.

Комод, чтоб его!

Эти двое так самозабвенно целовались, что даже не сразу заметили, что в комнате уже не одни.

Кролики…

– Кхм, кхм, – громко закашлялся Максим.

– Ой, – взвизгнула Шанна.

– Макс, ты чего так врываешься? – Виталик зло зыркнул на брата.

Максиму же было глубоко параллельно на то, что прервал их игрища.

Он подождал, пока Виталик поставит Шанну на пол, подошел к ним и показал фото Полины с животом.

– Вот! Объясни мне, что это значит?

Виталик с Шанной уставились на экран мобильного, стали с интересом разглядывать снимок.

Первой ожила Шанна:

– Макс, от тебя тоже кто-то случайно забеременел?

– Это моя жена, Полина, – пояснил он. – Вы надпись читайте.

Шанна с Виталиком снова внимательно уставились в экран.

Оба как-то синхронно заулыбались.

– У меня будет племянник. Круто, – обрадовался Виталик. – Ну Полька! Ну начудила…

– То есть вы тоже видите в этом сообщении, что я отец, так?

– Ну да, – кивнула Шанна.

Максим с облегчением выдохнул.

Значит, не глюк. Значит, он все правильно понял.

– Я поехал, – заявил он с горящим взглядом.

– Стопэ. – Виталик удержал его за плечо. – Ты только это, держи себя в руках, когда встретишься с ней. Никаких там скандалов и прочего. Беременная же. Не наседай на нее, не злись, договорились? А то знаю я тебя…

Максим замер, недоуменно уставился на брата:

– А почему я должен на нее злиться?

В его душе после увиденного фото зацвело такое бурное счастье, что разозлиться казалось чем-то нереальным.

– Ну как? – пожал плечами Виталик. – Все нервы тебе вытрепала, соврала и про отцовство, и про выкидыш. Тебя не задело, что ли?

– А, ну да, – проговорил Максим и резко погрустнел.

Об этом он от избытка счастья даже не подумал.

Ведь правда столько месяцев ходил как пришибленный. Выел себе мозг ложечкой, мучился. А оно вот как оказалось по итогу.

Полина и вправду вытрепала ему все нервы без остатка!

Но с другой стороны, что лучше? Потерять ребенка и любимую женщину навсегда или всего лишь на полгода? Второй вариант намного предпочтительнее, с какой стороны ни глянь. Что полгода в сравнении с целой жизнью? Пшик. Пусть эти месяцы и были для него адом.

– Е-мое, Макс, забудь про мои слова. – Виталик явно пожалел о том, что открыл рот. – Кто меня за язык тянул вообще.

– У меня будет ребенок, – заявил Максим решительно. – Это самое важное, остальное в пень.

Сказал и помчался собираться в дорогу.

Если бы Полина не хотела его видеть, не отправила бы селфи, так?

Глава 43. Встреча

Полина мерила шагами свою крошечную двушку вот уже который час подряд.

Кусала губы, вздрагивала от каждого шороха. Прислушивалась, не раздаются ли шаги на лестничной клетке.

Она ругала себя на все лады:

– Глупая! Дурища! Как я вообще могла такое учудить?!

Еще бы – считай, одним несчастным селфи она перечеркнула целых полгода пряток от бывшего мужа.

Фактически приглашение ему отправила.

Да что там – ковровую дорожку расстелила.

Вот тебе, Макс, железный повод снова ворваться в мою жизнь. Мучай меня дальше, сколько твоей душе угодно.

Но…

Он же оставил ее в покое на целых полгода, может что-то за это время да понял? Может, больше не станет вести себя как псих?

Ага, точно! Макс и не как псих… Это ж, конечно, возможно. В другой вселенной.

Изрядно перенервничавшая, Полина в очередной раз открыла мессенджер, через который отправила злосчастное фото. Бывший муж уже много часов подряд молчал, ничего ей не отвечал.

Она, грешным делом, хотела удалить селфи, как будто его и не было. Но какой в этом смысл? Макс его видел, так что это не изменит ровным счетом ничего.

Положа руку на сердце, ей давно следовало сказать ему, что соврала тогда про выкидыш.

К слову, оно было недалеко от истины в определенный момент.

Полина действительно провела несколько дней в частной клинике на сохранении, пока скрывалась от Макса. Ей пришлось выложить за это кругленькую сумму, ведь в обычную больницу она обратиться не могла из-за опасений, что ее тут же найдут. Хорошо еще, у нее были деньги. Спасибо бабушке.

Что важно, она соврала тогда Максу о том, что потеряла ребенка, лишь потому, что хотела иметь хоть какую-то возможность спокойно его выносить. У нее имелся серьезный повод.

В тот момент она была так напугана его появлением, так хотела, чтобы он ушел… Хотела отвадить его любым способом. Вот и сказала так про малыша, потом сто пятьдесят раз просила у крохи за это прощения.

Однако, как ни крути, таким способом отваживать отца малыша – это низко.

Вот если бы Макс его не хотел, как, допустим, ее отец, тогда другое дело. Ее родитель отказался от Полины вполне осознанно. Но Макс-то мечтал о ребенке. Она поступила с ним несправедливо.

«А он со мной справедливо?» – спросила она сама у себя.

И он несправедливо, и она.

Но ребенок не виноват, что мама с папой никак не могут найти общий язык, верно? Малыш скоро родится. И, как ни крути, ему нужны будут оба родителя.

А если быть совсем честной хотя бы с самой собой, все эти полгода Полину ела совесть за то, что она соврала Максу про ребенка.

Она успокаивала себя как могла. Почти убедила себя в том, что для Максима это не было таким уж травмирующим событием. Ведь после ее сообщения о выкидыше он просто ушел, не слишком членораздельно пробурчав свои извинения.

Она, честно говоря, не думала, что ребенок для него окажется так уж важен.

Однако после того как прочитала его письмо, поняла – очень важен. Макс все это время страдал и мучился. Из-за ее вранья!

Тут-то совесть и заела Полину окончательно, вот она и отправила ему селфи.

А теперь…

Теперь могло случиться все что угодно.

День уже клонился к ночи, а от Макса по-прежнему ни слуху, ни духу.

Он не написал ей ни строчки, не позвонил. Даже адреса не спросил.

Впрочем, адрес ему, скорей всего, известен, ведь он подловил ее у дома в прошлый раз, с тех пор она не переезжала.

«Может, он вообще решил проигнорировать мое селфи?» – вдруг закралась в ее голову мысль.

Будто в ответ на ее слова в прихожей раздался звук дверного звонка.

– Поля, это я, – услышала она и похолодела внутри.

Полина замерла прямо посредине малюсенькой гостиной, не зная, что делать, чего ждать.

Колени предательски затряслись. Захотелось выключить свет и сделать вид, что дома никого нет.

Эх, сама виновата. Выпустила джинна из бутылки, теперь жди чудес.

* * *

Максим нажал на дверной звонок еще раз.

Долго держал палец, вслушивался в громкую трель. Такой звонок точно услышишь, даже если находишься в ванной.

Но Полина отчего-то не открывала, хотя он видел в ее окнах свет. Кроме этого, явно слышал в квартире какое-то шевеление. Или показалось?

Он мчался сюда как угорелый.

Шутка ли, отмотал сегодня тысячу километров, пока спешил к ней, единственной.

Сначала в Краснодар на машине, потом оттуда самолетом в Москву. От аэропорта до ее квартиры уже на такси.

Он так хотел побыстрее оказаться рядом, а она даже не изволит открыть ему дверь.

– Поль, открой, пожалуйста, – попросил он как мог сдержанно.

Вдруг из-за двери раздалось:

– Я не хочу открывать.

Вот так запросто: «Я не хочу тебе открывать, Максим. Иди ты лесом…»

– Поль, – начал он аккуратно. – Ты зачем отправила мне фото? Чтобы я у дверей постоял? Я, в принципе, могу постоять, мне не в лом…

Неожиданно ему прилетело от Полины признание:

– Я боюсь.

От этого Максиму стало совсем не по себе.

Он прокашлялся, принялся ее убеждать:

– Тебе нечего бояться, милая. Обещаю, ничего плохого не сделаю. Вообще не сделаю ничего, что ты не захочешь. Так пойдет, Полин?

Сказал и вслушался в то, что происходило за дверью.

Там же не происходило ровным счетом ничего.

Полина молчала примерно минуту. Каждый миг этой несчастной минуты длился вечность или даже дольше. Но Максим терпел, ждал.

Из-за двери снова послышался ее нервный голос:

– Если я тебе доверюсь и открою, а ты меня потом обманешь, я больше никогда тебе не поверю, понял? Я вообще больше никому никогда не поверю…

Ее слова как ножом по сердцу.

Больно, почти невыносимо.

Максим проглотил и это, проговорил сдавленно:

– Клянусь, Поль! Буду вести себя нормально. Пожалуйста, поверь…

Снова молчание.

Звенящее, выматывающее душу.

Наконец в замке послышался щелчок, и дверь открылась.

Максим шагнул в прихожую и обомлел, наконец увидев Полину вживую.

Она стояла перед ним в синем комбинезоне с застежками спереди. Волосы распущены, взгляд виновато-обиженный…

Такой знакомый взгляд!

Такой родной…

И лицо родное, до одури милое, и фигура, и торчащий вперед животик, которого уже не чаял увидеть. Разве что в самом сладком сне.

Максим смотрел на Полину и не верил, что видит ее в реальности, что она никакая не ночная фантазия. Стоит перед ним, дышит, живет, чувствует.

Как он вообще мог так долго держаться от нее подальше? Как хватило сил? Теперь не имел ни малейшего понятия.

– Поля, Полечка моя, – затвердил он совершенно бездумно. – Красивая, беременная…

Он шагнул к ней, еще раз осмотрел с головы до ног.

Потом схватил любимую за руки, принялся целовать ее пальцы и ладони, перемежая поцелуи ласковыми словами:

– Хорошая моя, драгоценная, самая замечательная…

Целовал, пока Полина не начала возмущаться.

– Макс, ты что? Макс, прекрати, – сказала она, стремясь убрать от него руки.

Максим отпустил, хоть и нехотя, но не держать же насильно.

Шумно вздохнул, жадно вгляделся в ее лицо и попросил:

– Пусти меня, пожалуйста…

«В свою жизнь, в сердце, мысли, даже в паспорт, будь он неладен», – так он хотел продолжить, но прикусил язык, чтобы не напугать с порога.

Полина ответила просто:

– Проходи.

«Сейчас главное – ничего не испортить», – принялся он твердить про себя.

Глава 44. То самое признание

Максим прошел за Полиной в квартиру.

Пара шагов, и маленькая прихожая перешла в такую же маленькую гостиную или что-то вроде того.

– Снимаешь двухкомнатную? – спросил он, сканируя помещение взглядом.

– Ага, повезло. Хозяйка переезжала в другой город в срочном порядке, и мне досталась двушка по хорошей цене, – кивнула Полина.

Замерла возле дивана, оглядывая свое жилье. Будто бы ей было неловко за скромное убранство комнаты.

Оно и вправду было таковым: потертый, видавший виды лаковый стол, небольшой диван да стенка с полочками, где стояла старинная, явно принадлежащая не Полине посуда, вот и все.

Пока Максим осматривал комнату, в нем против воли проснулся инстинкт ищейки. Взгляд стал цепким, на подкорку тут же стали записываться мельчайшие детали.

«М-да, оно, конечно, можно убрать мужика из следаков, но следака из мужика не убрать…» – хмыкнул он про себя.

За какие-то секунды он подметил все.

Розовый плед на спинке стула, кружка с недопитым чаем на столе. Одна кружка! Книга по беременности на полочке. Подушка в углу дивана также одна. А главное – полное отсутствие намеков на то, что здесь мог находиться другой мужик, что было для него самым важным.

От сердца отлегло.

Да и разве стала бы Полина пускать его в квартиру, будь здесь другой представитель мужского пола? Вряд ли. И селфи тогда ему точно не отправила бы.

Все же Максиму очень хотелось спросить: «Как ты тут жила, милая? Ни с кем не встречалась? Мне надо о чем-нибудь знать?»

Раньше он не задумываясь и со вкусом принялся бы ее расспрашивать, а точнее допрашивать.

Теперь же смолчал, решив, что лучше вообще не задавать вопросов о прошлом. Какой в этом толк? Это как-то повлияет на его желание быть с ней? Нет, только сделает им обоим больно. К тому же ему жутко не хотелось с ней ругаться.

Он был так рад ее видеть, что омрачать эту радость не хотелось ничем.

Полина сберегла его ребенка и только этим заслужила его безграничную преданность.

Лучше он прикусит язык. Лучше он вообще будет говорить по минимуму, чтобы поводов для ругани не имелось вовсе.

– Как долетел? – спросила Полина с вежливой улыбкой.

– Нормально, – пожал он плечами.

Полина потупила взгляд. Было видно, что не знала, что сказать, наверняка чувствовала себя так же неловко, как и он.

Но ее скромности хватило ненадолго.

Очень скоро Полина уперла руки в боки и посмотрела на него с раздражением:

– Ну давай, спрашивай. Я же вижу, ты хочешь.

Неужели, она его читает?

– Что же, по-твоему, я хочу спросить? – он приподнял левую бровь.

– Чей ребенок, – развела она руками. – Ты же это хочешь знать, так?

Ее слова подействовали на него как ушат холодной воды.

– Ты же написала, что мой! – он задохнулся возмущением. – Твои слова: «У тебя будет сын»? Твои или нет? Разве ты не это имела в виду?

– Я это и имела в виду, – захлопала ресницами она. – Но неужели ты даже не потребуешь тест ДНК?

Максим уставился на нее непонимающим взглядом.

– А мне надо его требовать? На кой хрен?

– Что, вот так просто поверишь моим словам? – она язвительно прищурила глаза. – Что сдохло в лесу?

Она провоцировала его!

Стояла тут, выпятив вперед свой живот, и нагло его провоцировала.

– Ты ни одному моему слову не верил раньше, что изменилось, Макс? – Полина сверлила его обиженным взглядом.

Он шумно вздохнул, про себя признал, что, наверное, заслужил такое отношение.

– Поль, давай оставим прошлое в прошлом, – начал он как мог ласково. – Я… Пока летел, я много думал, что и как тебе сказать. У меня к тебе предложение. Можешь спокойно выслушать?

По виду Полины понял, она сейчас какая угодно, но только не спокойная.

Все же она кивнула, поджала губы.

Хоть выслушает – и то хлеб.

Максим выставил вперед ладони в примирительном жесте и заговорил так же ласково:

– Ты скоро родишь, у нас будет сын. Ему нужны и ты и я… А мне очень нужна ты. Очень-очень, Полин!

Сказал и замер, наблюдая за реакцией.

Лицо Полины вытянулось. Неужели она всерьез не ожидала услышать от него что-то подобное?

– Давай начнем сначала, а? – попросил он от всей души. – Мы с тобой постарались оба, разрушили наш брак до основания. Оба начудили немало. Но мы можем попытаться построить новый фундамент сейчас…

– Оба начудили, значит? – ответила язвительным вопросом она. – Как по мне, чудил ты один!

– А ты не чудила? Правда? – спросил он, смерив ее серьезным взглядом.

Лицо Полины сделалось виноватым, голос тоже:

– Макс, я соврала про выкидыш только потому, что очень испугалась тогда. Мне это казалось единственным способом сделать так, чтобы ты ушел… Это было как самооборона, понимаешь?

В его груди резко заныло, воздух сделался колючим, ранящим. Он сделал полный боли вздох, сморщился.

Про себя подумал – это как же он умудрился так ее довести, что она решилась на подобное? У него особый талант, не иначе.

– Я все это понимаю, Поля.

– Ты очень на меня злишься за это? – спросила она, широко распахнув глаза.

Максим посмотрел на нее с грустью.

– Нет, Поль, я не злюсь и не виню тебя. Я просто рад, что ребенок жив, что вы оба в порядке. Остальное можно наладить.

Она кивнула, а потом вдруг сказала:

– А больше я ничего не чудила. Совсем.

Максим свел брови у переносицы, спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Я не изменяла тебе, – шумно вздохнула Полина. – Ты был и есть единственный мужчина, с кем у меня был секс.

Она сказала это и посмотрела ему прямо в глаза, гордо вздернула подбородок.

– Кроме вранья про выкидыш, тебе не в чем меня винить, – продолжала она. – Я не чудила, я просто пыталась себя защитить… Как-то…

Максим замер на месте, оглушенный ее признаниями.

– Зачем ты сейчас про это? – прохрипел он.

– Не веришь мне? – усмехнулась она горько. – Макс, ты следил за мной двадцать четыре на семь. Увидел возле меня хотя бы одного мужчину? Если не считать того подонка, который залез в спальню через окно…

– Зачем ты мне все это говоришь? – возмутился он с болью в голосе. – Чего пытаешься добиться? А письма, Поля? Живое доказательство…

– Они были написаны для тебя! – воскликнула она с обидой.

Сказать, что Максим был в шоке от услышанного, – ничего не сказать.

Он уставился на Полину обалдевшим взглядом. Слова выдавить из себя не мог.

– Макс, ты вроде бы следователь, умный мужчина, – меж тем продолжала она. – Как за столько месяцев ты не догадался, что они были для тебя? Ну очевидно же!

– Я вот сейчас совсем не понял, – он помотал головой для верности. – Что?!

– То… – развела руками она. – Правда не понял? Или тебе настолько нравилось считать меня изменщицей, что ты попросту не допускал такой мысли? Проще говоря, нашел до чего докопаться!

Тут уж он не утерпел, моментально вспыхнул:

– Ты всерьез думаешь, что мне понравилось то, что от меня ушла любимая беременная женщина? Я, по-твоему, мазохист? Я помню эти письма чуть ли не наизусть, ты писала их какому-то великану…

– Да, Макс, – развела она руками. – Да, ты Великан!

Он уставился на нее непонимающе.

Да, он намного выше и крупнее Полины. Но все же…

– Ты же еще писала про какого-то там надсмотрщика. Я думал, что я – надсмотрщик. Нет?

– Надсмотрщик – бабушка, – пожала плечами Полина.

– Как бабушка? – удивился он. – При чем тут вообще твоя бабушка? Какое она имеет отношение к нашему браку? Она же с нами даже не жила!

Полина грустно усмехнулась и ответила:

– Я писала эти письма, когда училась в школе, тогда она вела себя именно как надсмотрщик. Собственно, из-за нее я и использовала кодовые имена, чтобы бабушка не догадалась, кто есть кто, если вдруг найдет письма. Но ты-то, Макс… Ты должен был понять! Там же один в один описывались некоторые наши свидания!

В этот момент в мозгу Максима всплыло одно из писем, весьма откровенное.

«Когда ты сидел со мной рядом в кино, мне хотелось, чтобы ты запустил руку мне под юбку и…»

Там было все расписано. Полная инструкция того, что с Полиной нужно было сделать в этом самом кинотеатре.

Помнил он и их целомудренные походы в кино, когда клал дрожащую ладонь на ее колено, смотрел в глаза своей девушки и читал в них желание близости. Сам чуть с ума не сходил от недостатка секса, был уверен, что и Полина тоже. Так вот куда она выплескивала свои эмоции!

– Ты серьезно сейчас? – воскликнул он с ошалелым видом. – Письма вправду были для меня?

– Да, – кивнула она, пожав плечами.

Максим замер, переваривая услышанное.

Что называется – почувствуй себя ослом. Самым большим в мире, прямо-таки королевским!

– Я пошел, – проговорил он сдавленным голосом.

И направился к выходу.

– Ты куда? – Полина поспешила следом.

– На улицу, – буркнул он, обуваясь.

– Зачем? – охнула она.

– Побьюсь головой об дерево, может легче станет…

С этими словами он ушел.

Глава 45. Лоб, дерево и Макс

Максим сидел на лавочке во дворе, где было безлюдно в этот поздний час. Выбрал место возле раскидистого дерева.

Пялился на свет в окнах квартиры Полины и одновременно рычал в трубку:

– Она эти письма написала мне! Она – мне!

– Ну Полина твоя чудит, – гудел в динамике телефона голос брата. – Нет, ну это уже перебор. Все нервы вытрепала! И тебе, и мне… В этот раз она конкретно перегнула палку, не могла, что ли, сразу признаться? Слушай, на твою жену нужны железные нервы!

– Я вообще ничего в этой жизни не понимаю, – продолжал рычать Максим. – Какого рожна она вообще тогда от меня уходила, про письма врала? Нет бы психануть, как нормальная баба, схватить эти письма и по мордасам мне ими надавать, сразу сказать, кому они адресованы!

– А ты бы поверил? – спросил Виталик с сомнением.

– Не знаю, – буркнул Максим, немного поостыв. – Но с чемоданами бы ее точно после такого не выставлял… Столько месяцев молчала в тряпочку, за малым не родила тут одна втихушку. Партизанка хренова!

– Это она мощно переборщила, – согласился брат. – Так что? И не изменяла, получается?

– Получается! – Максим махнул рукой, вглядываясь в появившийся в окне силуэт жены.

– Ты знаешь… – хмыкнул Виталик. – Когда я в первый раз услышал ту историю про письма, вообще не поверил в то, что она тебе на самом деле изменяла. Как оказалось, чуйка моя сработала правильно… Да ты порадуйся, Макс. Хорошая же новость. Ну, точнее была бы хорошей, если бы она все объяснила тебе про треклятые письма полгода назад.

– Ага, если бы, – проворчал Максим.

На этом он отключился. Убрал телефон в карман и потер лицо руками.

Он ушел от Полины этим вечером только потому, что всерьез опасался что-нибудь натворить. Уж больно много эмоций вызвали ее неожиданные признания.

Виталик все правильно сказал – новость хорошая, даже обалденная.

Разве Максим не мечтал, чтобы вся та муть про измену жены была лишь вымыслом? Разве он не хотел, чтобы Полина была только его?

Хотел, еще как. Мечтал об этом каждый день.

Но никогда не думал, что так сильно разозлится, узнав, что так оно и есть.

Сколько времени потрачено впустую! Сколько нервных клеток убито! Сколько выстрадано…

Да у него виски поседели за эти месяцы!

Он забыл, что такое нормальный сон, еда. Он собой не был все это время, дико переживал.

А все почему? Потому что его умница-жена решила соврать ему про письма!

Скажи она ему все в тот день, когда он устроил в доме обыск, никакого развода и в помине бы не было.

Максиму бы не пришлось проходить через все круги ада.

Полина хоть на секунду подумала, сколько боли ему причинила своим гребаным враньем?!

Ему стало так обидно за тот ее поступок, что захотелось буквально взвыть.

Красотка, чего уж там! Еще каких-то полчаса назад она стояла перед ним, выпятив животик, и нагло заявляла: «Я ничего не чудила!»

Не чудила, чтоб ее…

А его нервы и переживания – это не в счет. На это ей, похоже, плевать.

Главное – она посчитала, что он в принципе сам должен был догадаться, что письма ему. Она его ни с кем не спутала? Он мысли читать не умеет, третьего глаза на лбу не отрастил. Откуда ему было знать?

Впрочем, тот факт, что у него не было третьего глаза, никак не мешал Максиму чувствовать себя последним ослом из-за того, что и вправду не догадался, кому были адресованы письма.

Приревновал он ее тогда дико. Чемоданы эти собрал, выставил… Натворил дел по полной программе. Этой вины он с себя не снимал. Но, так ее растак, он ничего этого не творил бы, скажи жена правду вовремя.

Воистину с этой женщиной нужны железные нервы.

Зачем она себя оговорила? Вот на кой черт ей это понадобилось?

Всю душу ему вынула.

Максим встал с лавочки, совершенно бездумно подошел к дереву, что росло рядом, уперся в него лбом. Почувствовал кожей шероховатость коры…

А потом резко и что есть мочи зарядил в ствол кулаком.

Руку пронзило болью. Один из кусочков коры впился в кожу, разрывая ее.

Это не отрезвило, Максим хотел ударить еще раз… Бить и бить, чтобы хоть немного выплеснуть бурлящие внутри эмоции.

Но все же он остановился.

Кому он сделает лучше, если сломает руку?

Максим шумно вздохнул, мысленно посчитал до двадцати.

А потом развернулся и пошел в подъезд, поднялся на нужный этаж.

Ему даже не пришлось звонить в дверь, Полина открыла сразу, будто поджидала.

– Поля, скажи мне только одно! – выпалил он с порога. – Зачем ты тогда соврала про письма?

Полина отступила в прихожую, прижалась спиной к стене, посмотрела на Максима непонимающим взглядом.

– А что еще я должна была сделать в той ситуации? – простонала она с обидой. – Мне надоело перед тобой оправдываться, надоело доказывать, что я тебе не изменяла. Неужели это непонятно?

Каждое ее слово как иголка под ноготь.

Максим поморщился, закрыл за собой дверь, повернулся к Полине.

Шагнул в ее сторону, навис над ней, уперся в стену ладонями по бокам от ее головы, всмотрелся в грустное лицо.

– Милая моя, дорогая, – начал он ласково. – Ты пойми, если бы я знал, что письма для меня, я бы никогда тебя не выгнал! Я бы вообще никогда никуда тебя не отпустил. Ничего бы этого не было…

Она горько усмехнулась и ответила:

– Но тогда и твоего письма тоже не было бы.

«Затронуло ее», – подметил он про себя.

Не зря три дня пыхтел, пока писал его.

Полина меж тем продолжила:

– Ты написал в письме, что не знаешь, когда я прекратила тебя любить… Это произошло в тот день, Макс! В тот самый день я поняла, что больше не могу быть твоей женой.

От ее слов у него все нутро скрутило от боли.

– Ты больше совсем меня не любишь? – спросил он надтреснутым голосом. – Поль…

На этот, казалось бы, прямой как палка вопрос она почему-то не ответила.

Сказала другое:

– Макс, если ты думаешь, что мне было просто от тебя уходить, то нет, это и близко не так. Ты был для меня самый близкий, самый родной. Мне было очень больно с тобой расстаться!

А ведь и правда.

Ему было больно, да, паршиво, неимоверно хреново. Но ведь и ей пришлось немало выстрадать.

От последней мысли Максиму окончательно поплохело, он опустил руки, посмотрел на нее с горечью.

– Мне очень жаль, Поля. Прости меня, пожалуйста, что я до этого довел. У нас все должно было быть не так…

– Если ты думаешь, что я хотела беременная бегать от тебя, прятаться в чужом городе, то нет, я совсем этого не хотела! Мне страшно было, понимаешь? Я тебя боялась! Боюсь…

– Тебе не надо меня бояться, – заявил он с чувством. – Я обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого. Буду только защищать!

– Я бы никогда тебе не изменила, Макс, – проговорила она дрожащим голосом. – Просто потому, что для меня, кроме тебя, никого не существовало тогда.

Это ему было очень приятно слышать.

Он тут же признался в ответ:

– Для меня тоже, Полечка. Это до сих пор так, у меня никого за это время не было и быть не могло. Здесь только ты…

С этими словами он положил ладонь на грудь, где отчаянно стучало сердце.

Она охнула, но ничего не ответила, лишь посмотрела на него каким-то странным, противоречивым взглядом.

Тогда Максим снова приблизился к ней почти вплотную, нежно обхватил ладонями ее лицо и заговорил:

– Полечка, давай мириться? Просто забудем всю эту хрень, поедем домой. Я безумно этого хочу. Я люблю тебя! Очень-очень… Ты моя самая дорогая…

На миг ему показалось, что она хочет согласиться.

Он даже успел наклонить к ней лицо, чтобы поцеловать.

Но неожиданно она отвернулась, убрала его руки от своего лица. Постаралась всеми силами избежать контакта губ.

– Макс, это паршивая идея. После всего, что было, я не готова вот так сходиться.

От этих ее слов ему захотелось рычать.

– Почему? – спросил он хрипло. – Поль, я скорректирую свое поведение, ничего не будет как раньше, обещаю! Мы будем жить по-новому, как ты захочешь. Дай мне только один шанс.

– У тебя уже был шанс, – воскликнула она упрямо.

– Это когда же? – удивился он.

– Помнишь, когда ты выследил меня в кинотеатре и повел в кафе? Я тебе еще тогда хотела рассказать про письма, но ты начал говорить про тестовый режим брака, камеры по всему дому и прочее…

Неужели он действительно на серьезных щах ей это говорил? А ведь и вправду было! Больше того, тогда это казалось ему совершенно нормальным и правомерным. Почему-то… Пережестил он тогда капитально. Но в кутерьме последних событий как-то умудрился об этом забыть.

Вот ничего удивительного, что после такого она от него сбежала.

– Поль, – воскликнул он с болью. – Я больше так не сделаю. Один шанс прошу, маленький. Если тебе хоть что-то не понравится, уйдешь…

Последнее слово он произнес с такой неохотой, что аж челюсти свело.

Полина смерила его долгим изучающим взглядом, а потом сказала:

– Я дам тебе шанс.

Только он успел обрадоваться, как она тут же спустила его с небес на землю:

– Шанс быть хорошим отцом для нашего ребенка. Мы можем воспитывать его вместе, но мужем и женой больше никогда не станем.

Максим аж задохнулся от такой перспективы.

Как это они больше никогда не станут мужем и женой? Это после того, как он узнал, что его дорогая, любимая девочка ему не изменяла?

Она выросла у него на глазах, он любил ее много лет, хотел вместе с ней состариться.

Только ее он мечтал видеть в своей постели, в доме. Только Полю! Никто другой не нужен, никогда не подойдет.

Чего она от него хочет? Чтобы он засунул свои чувства в задницу? Не поместятся! Большие сильно…

– Поля, так не пойдет, – покачал он головой. – Так совсем нехорошо, это неподходящий вариант. Нет, так не будет!

Последние слова он сказал резко, обжег ее возмущенным взглядом.

И тут она поморщилась, схватилась за живот, простонала едва слышно:

– М-м-м…

Максима будто ударило электрошоком. Он страшно забеспокоился.

– Что такое? Плохо? Давай вызову скорую, прямо сейчас…

Тут же полез в карман за мобильным.

Но Полина его остановила:

– Да нет, порядок. Просто у нас растет то ли футболист, то ли боксер… Пихается под ребра, в общем. Недаром будущий Ребров.

На последнем слове она улыбнулась, погладила круглый живот.

А Максиму от этой информации стало не намного лучше.

Полина вынашивает его ребенка, делает такое неимоверно важное дело. Столько месяцев растит сына в своем животе, заботится. Даже наконец сообщила ему о малыше, не посмотрела на прошлое. Считай, своим фото пригласила его сюда. А он, вместо того чтобы побеспокоиться о ее самочувствии, стоит тут весь такой гордый и качает права.

Будто сейчас подходящее время для того, чтобы ее нервировать.

– Полечка, пойдем в комнату.

Он осторожно взял ее под локоть, провел в гостиную, усадил на диван.

– Тебе точно не плохо? – продолжал он беспокоиться. – Может, тебе воды или еще чего.

– Да не надо, все в порядке, – сказала она, махнув рукой. – Это частое явление. Пока маленький был, было нормально, а сейчас…

– А он там большой? – спросил Максим, присаживаясь рядом.

– Три семьсот, – улыбнулась Полина. – Сказали на УЗИ. Он там таким смешным бутузом мне показался. Ты знаешь, когда я впервые увидела его на УЗИ, совсем крошечного, моментально расплакалась. Он плавал в животике, шевелился как настоящий маленький человечек. Сейчас он уже намного крупнее, конечно. Кстати, у него такие большие щеки, хочешь покажу?

Максим, разумеется, хотел.

Очень скоро Полина принесла ему черно-белое изображение, где и вправду было видно, что у ребенка внушительные щеки.

– Отъелся у мамы в животике, – гордо заявила Полина. – Я честно очень жду, когда он родится, но по срокам еще две недели, так что…

И она продолжила рассказывать ему про ребенка.

Максим слушал ее с превеликим удовольствием. Ему в принципе было до чертиков приятно находиться рядом с Полей, а тут еще новости про его малыша.

Поля выливала на него информацию с таким воодушевлением, будто ей давно хотелось с кем-то поговорить про сына. А может, так оно и было? Она ведь тут совсем одна.

Максим цвел улыбкой, наблюдая за ней. Ласкал взглядом ее красивое личико, круглый живот. Очень хотел потрогать, но боялся напугать.

Но даже сидеть вот так рядом с ней, иметь возможность общаться – это ли не чудо?

Еще вчера он о таком даже не мечтал, это казалось абсолютно нереальным.

Собственно, а чего он ерепенится? Ну не хочет Полина сходиться, и это ни разу не удивительно. Ей страшно, она к такому не готова. Зачем он напирает?

Полина желает, чтобы он разделил с ней заботы о ребенке? Так он только за.

Пусть ему этого мало, но для нее – достаточно.

Иметь возможность ее видеть, вместе с ней воспитывать сына, это уже, считай, джекпот. А то, что он хочет Полину в свои объятия, ну так не все коту масленица. Может, она еще и передумает, когда присмотрится к нему получше. Уж он постарается, чтобы так оно и было.

«А если нет?» – тут же закралась в голову совсем неприятная мысль.

Ну а если нет, значит он просто будет отцом для их сына.

И как это провернуть на практике? Полина в Москве, а он у себя в городке… А впрочем, ради возможности быть рядом он готов переехать.

Он сделает так, как она хочет. Он ей изрядно задолжал.

– Я согласен на твои условия, хочу воспитывать с тобой ребенка, – кивнул он.

Глава 46. (Не) спящие

После того как Полина услышала, что Макс согласен на предложение стать просто отцом, она почувствовала неимоверное облегчение.

С души будто камень свалился, наконец можно выдохнуть.

На всякий случай переспросила:

– Правда согласен?

Он кивнул, причем сделал это очень решительно.

Полина счастливо заулыбалась.

Все, получается, не надо бояться. Никуда ее Макс не потащит, ни на чем настаивать не станет… Да? Ему можно верить?

Стопроцентной гарантии у нее, разумеется, не было.

Но она уже давно не вчерашняя послушная школьница, какой выходила за него замуж. Она прожила в столице много месяцев, успела хлебнуть самостоятельной жизни по самые не хочу. Обзавелась внутренним стержнем, давно научилась постоять за себя в любых обстоятельствах. Так что, если товарищ Ребров вдруг удумает сотворить с ней какую-то дичь, она найдет на него управу. В полицию позвонит или сходит в суд.

Впрочем, в ту самую минуту, когда он сидел напротив нее и смотрел так ласково, Полине не хотелось думать ни про какие суды.

Хотелось расслабиться и просто по-женски довериться. На подсознательном уровне ей очень давно этого хотелось.

Может ли она позволить себе такую роскошь?

Решила, что сегодня может.

– Хорошо, – кивнула она.

В этот момент почувствовала, как сыночек выпятил ногу. На животе показалась характерная выпуклость.

– Смотри, пяточка, – сказала она, указывая на небольшой бугор, видный, через легкий хлопковый комбинезон.

– Обалдеть, – брови Макса взлетели.

Он уставился на ее живот как на нечто не из этого мира, настолько показался ей удивленным и даже немного растерянным.

– Хочешь потрогать? – спросила она.

– Тебе не больно? – он тут же забеспокоился.

– Нет, – покачала она головой.

И тогда Максим поднял правую руку, осторожно коснулся ее живота.

Она почувствовала тепло его ладони, и по телу разошлась приятная волна.

Малыш словно каким-то мифическим образом ощутил близость отца. Еще сильнее вдавил ножку в живот. Знакомился?

«Все-таки у Макса волшебные руки…» – подумалось ей.

А потом Полина заметила, что у него на правой руке сбиты костяшки, а между средним и безымянным пальцами виднеется какой-то порез. Готова была поклясться, что, когда он пришел к ней сегодня в первый раз, его не было.

У нее в груди моментально заныло, как всегда бывало, когда она видела чью-нибудь рану, особенно Макса.

Полину всегда аж всю изнутри передергивало, если ее большой и сильный Макс как-то ранился или ударялся. Работа у него, мягко говоря, травматичная. Синяки, ссадины, большая вероятность быть покалеченным.

Когда она думала об этом, у нее сжималось сердце.

Помнила, как когда-то он пришел домой под утро с порезом на боку. Неглубоким, но крови было много. На работе кое-как залепил пластырем, вот и все лечение.

«Фигня, заживет как на собаке», – ответил Макс тогда, хотя Полина требовала, чтобы они поехали в травмпункт.

Но он ведь никакая не собака!

– Маа-акс, – протянула она, показательно посмотрев на его порез. – Что случилось?

– Не обращай внимания, Поль, это фигня, – Макс тут же убрал от нее руку.

Он в своем репертуаре.

– Никакая не фигня, – упрямо заявила она. – Пошли обрабатывать.

Она отправила его в ванную мыть руки, сама же отыскала аптечку.

И вот они уже снова сидели на диване, а она обрабатывала перекисью его руку, потом прижигала края раны йодом.

Макс позволил ей это с явной неохотой.

– Все, я теперь совсем здоровый, хватит со мной нянькаться, – объявил он, когда Полина попыталась пройтись по ране ваткой с йодом по второму кругу.

В этот момент Полина заметила, что он как-то нехорошо покачнулся, будто на время потерял ориентацию в пространстве.

– Макс, с тобой все в порядке?

Он потер переносицу, сказал совсем уж непонятную вещь:

– Не обращай внимания, иногда блымаю.

– Что значит блымаешь? – спросила она настороженно.

– Я просто не выспался, – ответил он и поджал губы.

– Не спал сегодня ночью? – продолжила она расспросы.

– Поль, я вообще в принципе почти не сплю… – признался он с явной неохотой.

– Я тоже, – невесело усмехнулась она. – Ложишься в кровать, а в голове хороводом думы, беспокойства, так?

– У тебя тоже? – изумился он.

– Ага, – кивнула она. – В этом я тебя очень хорошо понимаю. Говорят, для позднего срока беременности это нормально, но все равно паршивенько. Я научилась с этим бороться.

– Это, интересно, как? – Макс уставился на нее с сомнением.

– О, ты не поверишь, – она выставила вперед ладонь. – Есть множество способов. Например, продукты, которые содержат мелатонин. Редиска, некоторые специи, потом таблеточки.

– Только не говори, что ты беременная принимаешь снотворное, – тут же забеспокоился он.

– Я про таблетки с мелатонином, Макс, – махнула она рукой. – Питание тоже не стоит сбрасывать со счетов. Кстати, как раз сегодня я готовила специальное рагу с индейкой и шампиньонами, рецепт так и называется: «Тысяча и одна ночь».

– Не знал, что индейка и грибы способствуют сну, – усмехнулся он.

– Там же имбирь, карри, в них как раз прилично того же мелатонина… – А потом она предложила: – Хочешь попробовать?

– Ты хочешь накормить меня ужином?

Он так искренне этому удивился, что Полина почувствовала себя неловко.

Нет, раньше-то она и не подумала бы чем-то там его угощать. Но Ребров в кои-то веки вел себя с ней по-людски, надо бы закрепить результат и тоже повести себя с ним по-хорошему.

– А что такого? – захлопала ресницами она. – Ты же отец моего ребенка, почему не накормить?

– Действительно, – цокнул он языком. – Корми, я за.

И они пошли на кухню, уселись за столом, как когда-то.

Вместе ужинали, говорили о будущем ребенке.

Поначалу Полина чувствовала некоторую неловкость, скованность. Но через час уже совсем расслабилась. В какой-то момент ей даже почудилось, будто они стали прежними, теми самыми Максом и Полей, какими были в самом начале отношений. До всех этих приключений с бесконечными проверками, камер и прочим.

Ужин подошел к концу, часы показывали полночь.

– Ну я пойду? – спросил он не очень уверенно.

Поднялся из-за стола.

– А куда? – поинтересовалась Полина. – Ты остановился в гостинице где-то неподалеку?

– Я нигде не останавливался, из аэропорта сразу к тебе, – пожал он плечами.

Что-то такое Полина и подозревала.

– Ты за меня не волнуйся, – продолжал он. – Я устроюсь где-то… Спасибо тебе за ужин, было вкусно и приятно.

С этими словами он зашагал в прихожую.

Полина поспешила следом. На секунду представила, как он блуждает в ночи, еще, не дай бог, опять где-нибудь «блымнет», как он выразился. Или на него нападет очередное дерево. Ведь она вытянула из него, при каких условиях он поранил руку.

– А давай ты никуда не пойдешь? – сказала она даже быстрее, чем успела подумать.

Макс обернулся, недоуменно на нее посмотрел.

Полина сама не верила тому, что предложила.

Но язык бежал впереди нее:

– Ну а что? Уже за полночь, ты уставший. Давай иди в душ, я тебе дам таблеточку, и ты ляжешь, поспишь. У меня же две комнаты, разместимся. Утро вечера мудренее.

– Как скажешь, – он моментально согласился.

Полина кивнула Максу и развела бурную деятельность.

Выдала чистое полотенце и отправила его в душ.

Сама же прикинула, как они будут размещаться.

Критически осмотрела диван в гостиной. На нем было удобно работать, он мягкий, сравнительно новый. Но вот короткий, зараза. При ее росте она еще сможет на нем поместиться, а вот Макс – определенно нет. Бывший муж мужчина рослый.

Она заглянула в спальню, обласкала взглядом кровать.

Вот уж ложе так ложе – здоровенное, сто восемьдесят сантиметров на сто девяносто, с удобным матрацем. Даже несмотря на то что кровать занимала чуть ли не половину маленькой спальни, Полина ее обожала, лежа на ней видела множество чудесных снов. Тут Максу точно будет комфортно.

Эх, придется отдать ему спальню.

Полина быстренько перестелила постельное белье, положила подушку помягче.

Встретила Макса выходящим из душа.

– Иди в спальню, – она указала на нужную дверь.

– Нет, ты что, спальня твоя, а я как-нибудь тут… – сразу стал спорить он.

– Ты там не поместишься, – Полина с усмешкой развела руками.

Макс немного помолчал, снова потер переносицу. Полине не нравилась эта его новая привычка. Бывший муж будто выпадал из реальности на секунду-две, и это пугало ее.

– Иди-иди, – она мягко подтолкнула его в сторону спальни. – Я тебе уже там постелила.

Макс наконец кивнул и скрылся в комнате.

Полина же пошла на кухню, прибралась, вымыла тарелки, подошла к спальне, убедилась, что Макс спит.

Самое время и ей отдохнуть.

Полина подошла к диванчику и подумала: почему не попросила Макса его разложить?

Подошла к спальне, прислушалась. Из комнаты доносилось легкое посапывание.

Дрыхнет! А еще на сон жаловался.

Полина хотела было разбудить, но подумала: вдруг он потом не уснет, а ему явно нужен отдых. У нее так обычно и бывало – если проснется ночью, потом до утра считает овец.

Решила справиться сама, но ей так и не удалось. В механизме что-то заело, и в результате не получилось разложить диван.

Полина улеглась как есть. Но в сложенном состоянии он для нее с ее пузиком маловат, как ни крути.

Похоже, она погорячилась, когда отдала Максиму спальню.

Но не выгонять же его теперь.

Полина немного покрутилась, попыхтела.

Снова прислушалась к посапыванию, доносящемуся из приоткрытой двери спальни. Такому родному, привычному… Еще не так давно отлично ее убаюкивающему.

Когда они с Максимом поженились, в первое время он будил ее легким храпом. Бывало, навалится на нее сзади, руку положит и громко дышит в ухо. Какой уж тут сон? Но прошло совсем немного времени, и этот звук стал для нее лучшей колыбельной.

Храп слышен? Значит, любимый рядом. Значит, все хорошо.

Живя одна, она нередко вспоминала ночами эту особенность Макса. Даже скучала, хотя, казалось бы, как можно скучать по храпу?

А собственно, чего это он там разлегся один как король? Захватил ее любимое ложе и в ус не дует, спит себе. Нахал!

Полина подхватила свою подушку, розовый плед и тихонько прокралась в спальню, осторожно опустилась на свободную половину кровати.

Она с ним поспит, с краешка устроится.

Ее сморило мгновенно, прямо как раньше. Сто лет так быстро не засыпала.

И сон был сладкий, волшебный…

* * *

Полина проснулась как обычно рано.

Часы показывали пять утра, в комнату потихоньку проникали предрассветные лучи. Летом светлеет рано.

Она по привычке повернулась к окну и чуть не охнула в голос, увидев на другой стороне своего бывшего мужа. Потом вспомнила, как сама же предложила ему остаться.

Вчерашний день всплыл в памяти отдельными кадрами. Письмо Макса, селфи, его приезд…

Как она смогла решиться отправить ему фото себя беременной? Хватило же духу!

Натворила она вчера дел, чего уж там. И результат прямо перед ней, на ее же кровати.

Макс лежал на боку к ней лицом. Одеяло он скинул во сне и теперь предстал перед ней почти обнаженный, в одних трусах.

Полина прошлась взглядом по его телу, такому крепкому, мускулистому…

Бесстыдник, мог бы надеть хоть футболку, но нет. А она, между прочим, натянула пижамку с длинными рукавами. Или это она бесстыдница, что так на него пялилась, вместо того чтобы скромно отвести взгляд.

Меж тем отвести взгляд от него было очень сложно. Слишком давно Полина его не видела.

Как же она любила его раньше!

Всего, от макушки до пят.

Ее большой, сильный Макс.

Как восхищалась его мощной фигурой, грубоватыми и вместе с тем красивыми по-мужски чертами лица.

А впрочем, даже теперь, после всего, он казался ей очень привлекательным мужчиной. Жаль, безумно жаль, что жить с ним невозможно. Не вытянула она лямку замужества за Максимом Ребровым. Скинула ее и вздохнула с облегчением. Хоть и скучала по счастливому времени, когда они были вместе, но впрягаться во все это снова не собиралась. Слишком много у него тараканов, и они категорически отказывались ходить стройными рядами.

И все же они теперь на всю жизнь связаны. У них будет общий ребенок.

Полине вчера было очень приятно говорить с Максом, обсуждать будущего малыша.

Вообще в принципе было приятно пообщаться с кем-то, кому ее ребенок так же интересен, как и ей. По-человечески поговорить, вживую. Она безумно соскучилась по такому.

Полина прожила в Москве больше полугода, но так и не обзавелась здесь ни подругами, ни уж тем более другом сердца. Столица – самый большой город в стране, но для нее здесь не нашлось ни одного близкого человека.

Даже несмотря на то, что у нее здесь мама…

С мамой Полина виделась за все время всего два раза.

Первый – по наивности сама пошла. Подумала, раз уже не прячется, то может и показаться. Мама ее приняла, стала расспрашивать, что и как. Очень заинтересовалась, когда Полина рассказала ей про деньги, которые бабушка откладывала все время ее взросления. Даже поблагодарила маму за те самые деньги – как ни крути, они ею были присланы.

Того, что мама попросит ее вернуть хотя бы часть, Полина никак не ожидала. Ведь она объяснила матери и про беременность, про свое более чем трудное положение. А родительница начала плакаться, что младшему сыну нужно ставить брекеты, что стиралка совсем на ладан дышит, и вообще растрат миллион. Ее новый муж почти совсем ничего не приносил в дом.

На тот момент кубышка Полины уже прилично оскудела, ведь прятки от мужа – дорогое удовольствие, и она к тому времени так и не нашла работу. Опять же съем жилья в Москве, да и жизнь в целом, – дорогое удовольствие.

Полина не знала, как поступить, и позвонила бабушке.

О, как же сильно та ругалась:

– Полина, сколько ты думаешь, я на тебя тратила? А я скажу сколько – больше половины всего, что я зарабатывала. Одежда, еда, игрушки, кружки. Я ведь хотела, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Это не тысяча в месяц, не три и даже не пять. Я содержала тебя до совершеннолетия, потратила в разы больше, чем те подачки, что она высылала. Я их копила для тебя! И делала это не для того, чтобы ты ей отдала. Ишь ты, банк она сберегательный нашла в твоем лице…

На тот момент у Полины осталось полмиллиона. Несмотря на причитания бабушки, она отдала матери сто тысяч, а четыреста оставила в качестве неприкосновенного запаса. Мало ли что могло случиться.

Мать страшно обиделась на такую нищенскую сумму, как она это назвала. И они с Полиной с тех пор не виделись.

Сказать, что это ранило Полину до глубины души, – ничего не сказать.

Не любит ее мама, и никому в этом городе она не нужна.

Несладко ей тут пришлось. И очень-очень одиноко, тоскливо.

Полина крепилась, старалась, но так здесь и не прижилась.

К слову, финансовую сторону своей жизни ей все-таки удалось наладить. Она нашла работу совершенно неожиданно для самой себя. Ее очень заинтересовала возможность заработать в Дзене. Люди выкладывали свои статьи, истории, подавали запрос на монетизацию канала и получали какие-то деньги.

Что-что, а истории Полина писать умела. И начала…

Писала о любви, ревности, токсичных отношениях. Сначала короткие рассказы, потом длинные – они легко набирали просмотры, лайки. Она изучила все возможности развиваться в Дзене и использовала их.

За несколько месяцев Полина обзавелась подписчиками и стала получать ежемесячный доход, который как раз покрывал ее скромные расходы.

Все, что ей нужно было для работы, – это любименький ноутбук, купленный с рук.

С ним она могла трудиться где угодно и получать свои денежки.

Где угодно, даже в родном городке, по которому дико скучала.

Да, наверное, в Москве полно хороших, добрых и отзывчивых людей, но ей они не встретились. Ее ничего тут не держало. Единственная причина, по которой она не возвращалась домой, – мужчина, который лежал перед ней. Но теперь он вроде как не опасен, да? К тому же ее главную тайну он уже узнал.

Полина протянула руку, не касаясь обвила скулу и щеку Макса пальцами. Обратила внимание на то, что в его коротко стриженной шевелюре появились седые волоски. Особенно это было заметно у висков. Раньше она этого не замечала в нем. Как мог так быстро поседеть? Ему ведь всего двадцать восемь. Что он пережил за эти полгода?

Внезапно Макс открыл глаза.

Полина отдернула руку от его лица.

Казалось, спросонья он тоже удивился, увидев ее. Всмотрелся в ее лицо пристальным взглядом и вдруг улыбнулся.

– Макс, ты отвезешь меня домой? – попросила она тихо.

– Да, – ответил он тут же. – Конечно.

Он взял ее руку, нежно прикоснулся губами к пальцам.

В этот момент Полина почувствовала, что приняла правильное решение.

Все-таки хорошо, что она отправила ему селфи.

Глава 47. Он привез ее домой

Максим организовал все очень быстро.

Счастливый, что Полина хочет вернуться в родной город, он взял на себя все хлопоты по переезду. Арендовал «газель», помог с упаковкой и лично погрузил все ее вещи в машину. А их было не так уж мало, ведь девчонка готовилась к родам. Успела купить много чего для будущего малыша.

Последний факт очень задел Максима, ведь он тоже должен был вместе с ней готовиться к родам, покупать нужное для сына. Но у него еще будет такая возможность.

Главное – Полина едет домой! С ним…

И пусть не к нему, пусть к бабушке. Но теперь она будет рядом, а это уже много – это гораздо больше, чем он мог рассчитывать еще недавно.

Дорога была долгой, они даже остановились на ночь в гостинице. Все же это не шутки – преодолеть тысячу километров на машине.

Когда они подъехали к дому Афанасии Брониславовны, та возилась с розовым кустом во дворе. Одета в джинсы и футболку, на голове старая панамка, некогда синяя, теперь изрядно выцветшая.

Максим увидел, как она встрепенулась, впилась взглядом в небольшую белую «газель», которую он припарковал почти у самой калитки.

Максим вышел, открыл для Полины дверь, помог выбраться.

И тут Афанасия Брониславовна завизжала:

– Поля!

Она бросила садовые ножницы прямо на землю и опрометью бросилась за ворота.

– Родная моя, хорошая. – Брониславовна отодвинула Максима и тут же потянулась к Полине. – Я уж не чаяла тебя тут снова увидеть…

Максим отошел в сторону, давая этим двоим как следует поздороваться.

Поля и ее бабушка говорили одновременно, одновременно же всхлипывали, обнимались.

Вот это да… Оказывается, не он один до оскомины соскучился по Полине.

Все же как хорошо, что она захотела вернуться.

– Я насовсем, бабушка, – объявила Полина торжественно. – Я с вещами!

Афанасия Брониславовна охнула, прикрыла рот руками.

Посмотрела сначала на Максима, потом на Полину, будто не верила.

А потом выдала неожиданно севшим голосом:

– Слава богу!

И тут же ринулась к машине за сумками.

– Не надо, – Максим остановил ее жестом. – Вы лучше проводите Полину в дом, а вещи я перетаскаю сам.

Женщины его не послушали, все равно принялись помогать.

Так совместными усилиями они до обидного быстро перенесли все имущество, какое Полина успела нажить в Москве.

Последней Максим нес здоровенную коробку с еще запакованными деталями для детской кроватки. По указанию Полины отнес их в спальню.

Приметил, как Поля держалась за поясницу.

– Ты в порядке? – спросил он, мгновенно забеспокоившись.

– Просто устала, – проговорила она, тяжело вздохнув. – Надо полежать… Тебе, наверное, тоже пора? И так уделил мне целых три дня. Дел, поди, накопилось…

Дел у Максима и вправду было невпроворот.

В конторе уже, наверное, забыли, как он выглядит.

Да, у него вот уже несколько месяцев была своя контора, где базировалось его детективное агентство под нехитрым названием «Ребровы и Ко».

После того как Максим уволился из полиции, без работы не сидел.

Да он очень много времени уделил поискам матери, но вместе с этим успел получить корочку частного детектива. У него имелись кое-какие накопления, и на эти деньги он арендовал небольшую контору, куда подтянул пару надежных ребят в качестве сотрудников. Брата тоже подтянул, тот изрядно ему помог с организацией дела.

Агентство пока не приносило какого-то большого дохода, но все же это были деньги.

В этой жизни много чего можно успеть, если не тратить время на сон. Жаль, организм с таким режимом был не очень-то согласен.

Впрочем, теперь у Макса появился стимул работать гораздо больше, чем раньше. Ему теперь есть ради кого. Хотя с гораздо большим удовольствием он бы занимался исключительно Полиной. Только вот для того, чтобы заниматься ею, нужно еще согласие получить.

– Да, дел накопилось – кивнул он и спросил: – Ты позвонишь мне, если что-то понадобится?

– Да, конечно, – ответила она.

И больше ничего не сказала. Совсем.

По всему выходило, что пора убираться восвояси. Но как же сильно ему этого не хотелось!

Тем не менее он выдавил из себя, внутренне морщась:

– Пока, милая.

При этом постарался сохранить невозмутимый вид. Будто ему все равно, что он оставляет ее здесь, будто это не ранило до самых кишок.

– Спасибо тебе большое за помощь, Макс.

Полина потянулась к нему. На миг ему даже показалось – поцелует, пусть в щеку. Он даже наклонился, чтобы дать ей такую возможность.

Но она лишь взяла его за руку, чуть сжала.

– Отдыхай. – Он погладил ее по плечу и вышел из спальни.

Спустился на первый этаж, направился в прихожую.

– Максим, постой, – остановила его у выхода Афанасия Брониславовна.

«Чего она хочет?» – промелькнуло у него в голове.

Не ровен час еще ляпнет что-то из разряда: «Больше не смей появляться в моем доме!»

Однако она сказала совсем другое:

– Спасибо, что ты ее привез.

Максим кивнул, хоть и с грустной улыбкой. Ведь совсем не сюда он хотел ее везти, но его чувства не в счет.

– Пожалуйста, – ответил он глухо. – Извините, что из-за меня ей пришлось уехать… Никаких проблем с моей стороны больше не будет.

Посчитал, что должен был это сказать.

И нарвался на недоверчивый взгляд.

Брониславовна внимательно изучила его лицо, потом кивнула, будто принимая его извинения. А потом сказала совсем уж неожиданную вещь:

– Мне очень жаль, что так случилось с твоей мамой. Правда очень!

– Откуда вам про это известно? – он вскинул брови.

– Весь город только об этом и судачит, – пожала она плечами. – Прими мои соболезнования.

Чего он не ожидал от этой стальной женщины, так это человеческого участия. Неожиданно это тронуло, он даже немного к ней проникся, несмотря на все гадости, какие она говорила ему раньше.

– Спасибо, – проговорил он глухо и ушел.

Как же жаль, что никто не предложил остаться даже на чашку чая.

И впредь его очень вряд ли сюда пригласят. Или пригласят?

Глава 48. Домашние

Макс припарковал белую «газель» возле своего дома.

Сам он машину обратно в Москву не погонит, найдет для этого человека.

Он только вошел во двор, как из дома высыпали родные люди.

Виталик, Шанна, Мишка…

По-домашнему одетые, они поспешили к нему.

– Где Польку потерял? Она в машине? – спросил Виталик.

Брат этим вопросом будто под дых ему врезал.

Максим и без того кое-как уехал от Полины. Ведь хотелось-то совсем не уезжать, а наоборот – разбить палатку прямо возле калитки и объявить: «Я побуду тут, пока ты меня не простишь». Или сотворить еще какую-нибудь глупость. Идей у него в голове роилась масса, одна другой креативнее.

Как только отъехал от дома, где оставил любимую, мир снова стал серым, каким и был до его поездки в Москву. Все радостное и светлое будто осталось там, за спиной, более ему недоступное. Паршивое чувство, как ни крути.

– С чего ты решил, что я привезу Полю сюда? – спросил он у брата.

– Ну ты ж сказал, что везешь ее домой, – развел руками Виталик. – Вот я и подумал…

Максим сначала тоже так подумал, да Полина разубедила.

– Я отвез ее к бабушке, она будет жить там, – сказал Максим и потер лицо.

– Жалко, я думала, познакомимся, – протянула Шанна, явно расстроенная. – А почему она к бабушке поехала, а не к тебе?

Обалденный вопрос, прямо гениальный.

Хотел бы Максим знать на него правильный ответ.

Потому что больше не любит? Потому что на хрен ей не сдался? Потому что не простила ему его выкрутасы? Оно-то понятно, что накуролесил по самые не балуй. Но все равно это ее: «Не хочу с тобой сходиться» – до сих пор задевало за живое.

Максим ограничился коротким объяснением:

– Мы с Полей решили пожить врозь.

– Так это временно? – тут же уцепилась за его слова Шанна.

– Очень надеюсь, что так, – кивнул он.

Кто знает, может, она еще передумает? Вдруг она просто осторожничает, хочет к нему присмотреться, и этот ее переезд к бабушке – лишь временная мера.

Пугало одно – нет в этой жизни ничего более постоянного, чем временное.

– Может, еще помиритесь и она переедет к тебе, – проговорила Шанна с надеждой.

И пошла с Мишкой к батуту, который Виталик соорудил для сорванца в правой части двора.

– Поговорим, брат? – Виталик кивнул на входную дверь.

Оба последовали в дом.

Как только вошли в гостиную, Виталик сказал без обиняков:

– Я тут подумал, может нам с Шанной съехать? Вдруг Полина из-за нас не хочет к тебе возвращаться.

Максим прыснул смехом. Хотел бы он, чтобы этот вопрос решался так просто.

– Нет, дело не в вас, просто она не хочет ко мне возвращаться, вот и все… – он устало потер виски.

– Все равно думаю, нам лучше съехать, – проговорил Виталик не очень уверенно. – И так живем тут с тобой уже два месяца…

Максим кисло усмехнулся. Оно-то, конечно, так. Когда он впускал в дом Шанну, а потом и Виталика, не ожидал, что они задержатся так надолго. Но уже давно к ним привык. С ними хоть не так одиноко. Он поладил с будущей невесткой, а брат вообще никогда его не напрягал своим присутствием. Четырехлетний пацаненок, Мишка, тоже не вызывал раздражения, наоборот – хоть иногда заставлял улыбаться. Купишь ребенку игрушку – и он прыгает до потолка.

– Виталик, этот дом такой же мой, как и твой. Мы оба тут выросли.

– Но отец его переписал на тебя…

– И это неправильно, – покачал головой Максим.

Это и вправду было так. Максим получил на свадьбу с Полей дом, в котором они оба выросли, а Виталик – дырку от бублика. Это был способ отца показать, что бывает, когда сын не слушается.

Старший из братьев Ребровых плюнул на это и растер, даже не обиделся, а Максима это подспудно ело. Конечно, у отца имелся и другой дом, а также солидный счет в банке, но братья решили оставить все это добро мачехе. Она его выстрадала по полной программе.

– Куда вы сейчас съедете? – продолжил свою мысль Максим. – Шанне с Мишкой здесь безопасно, мы с тобой оба за ними приглядываем, муж у нее неадекват, ты забыл, что ли? Пока не закончится дело о ее разводе, вам лучше остаться здесь. Получите опеку над Мишкой, потом уже вези их куда захочешь.

Виталик кивнул, а потом вдруг выдал:

– Макс, ты только не быкуй, но я хотел бы встретиться с Полей.

– Зачем? – Максим тут же напрягся, плотно сжал зубы.

– Я же говорю, не быкуй. Хочу пообщаться, извиниться. Мы ведь с ней раньше неплохо ладили, объясню, почему тогда так поступил…

Максим на секунду представил, как его оглобля-брат подходит к Полине, которая на девятом месяце беременности – это так, на секундочку. Она испугается, не дай бог что с ней случится.

– Вот не надо мне этого, – покачал он головой. – Не стоит тебе встречаться с Полей.

Виталик стоял на своем:

– Но она же сто пудов думает про меня всякие гадости, я ее фактически похитил полгода назад.

Максим смерил брата злым взглядом. Так и треснул бы ему по темечку за те художества, честное слово. Кто его просил влезать в чужие дела? Понятно, что хотел сделать добро, а вышло… Уж что есть, то есть.

– Я ей все про тот случай объяснил, – буркнул Максим. – Так что можешь не мучиться совестью. К Польке не подходи, понял?

– Да я помочь хочу, – ответил Виталик, насупившись.

– Не надо мне помогать, уже помог один раз, хватит…

Виталик кивнул с явной неохотой и ушел.

Помощник нашелся, так его растак.

С такими помощниками и врагов не надо.

Максим больше никому не позволит влезать в его с Полиной отношения, портить их. Он с этим успешно справляется и сам.

Глава 49. Почти нормальный мужик

Максим наблюдал за домом Полины через лобовое стекло. Он припарковал машину чуть поодаль от забора, просидел в салоне два часа кряду – с семи до девяти утра.

Ждал.

Терпеливо!

Правда, не знал – чего.

Он сама терпимость. А как еще его назвать после всего? Прождал звонка или какого-нибудь сообщения от Полины весь вечер, потом всю ночь проворочался, ибо спать вдали от нее оказалось адской пыткой. Ведь последние три дня находился с ней в непосредственной близости… Ну, пока не отвез ее к бабушке. А пока они собирали ее вещи, он вообще целых две блаженные ночи спал с ней на одной кровати в Москве. Он в жизни так хорошо не высыпался.

Три дня общения и возможность видеть ее каждую минуту были для него счастьем.

Но вот прекрасная дева спряталась в доме Брониславовны и не выходит на связь.

Максим опять посажен на голодный паек.

А ему нужна его Поля.

Пусть просто пообщаться с ней, хоть как-то. Положить руку на ее живот, почувствовать шевеление малыша. Посмотреть на нее, ощутить ее тепло… Ему все сгодится, он безумно хотел быть рядом.

Но Полина не звонит, даже одного вшивого сообщения не написала. Это она над ним так издевается? Или проверяет его стойкость?

Максим в очередной раз за утро принялся крутить в руках телефон.

Очень хотелось внаглую напроситься в гости или предложить какую-то помощь, или… В общем, он не знал, что придумать, но и уехать, не повидав ее, не мог.

Неожиданно он приметил, как круглая фигура Полины, обтянутая в голубой комбинезон, появилась на пороге дома.

Он быстро завел машину и подъехал к самой калитке.

Выскочил на улицу как раз в тот момент, когда Полина открыла калитку.

– Макс? – ее хорошенькие бровки тут же нахмурились. – Ты что меня караулил?

– Нет, ты что, – он резво покачал головой. – Просто был неподалеку. Дай, думаю, заеду, узнаю, как ты. Как ты, Поля?

– Хорошо, – пожала она плечами.

Он так и не понял, поверила ли она ему.

– Ты куда-то идешь? Хочешь отвезу? – поспешил он сменить тему.

Полина нахмурилась, будто взвешивая все за и против.

Максим внутренне напрягся. Отчего-то вдруг показалось, что она его сейчас пошлет на три веселых буквы.

Но она не послала, пожала плечами и кивнула:

– Ну вези, я в женскую консультацию.

* * *

Максим был более чем счастлив побыть ее водителем. Свозил ее и к врачу, и на рынок за овощами, и в детский магазин.

С удовольствием ходил с ней под ручку, выбирал разности для ребенка.

Бутылочка такая, соска сякая, погремушка с подвыподвертом. Все в радость. С превеликим удовольствием сам за все это добро заплатил, а потом вконец обнаглел и позвал Полю обедать в ресторан. А она возьми да согласись.

Чудно посидели, полакомились свежайшей семгой под сливочным соусом.

И все вроде бы было хорошо. Но когда Максим отвез Полину домой, она вдруг спросила:

– Макс, скажи, а ты правда не следил за мной? Не поджидал у дома?

– Не-е-ет, – тут же заверил он, быстро сменил тему: – Полечка, если тебе куда-нибудь будет нужно – позвони, я отвезу. Или просто звони, мне будет приятно.

– Хорошо, – кивнула она.

А потом, как и в прошлый раз, будто бы к нему потянулась для поцелуя. Но опять не поцеловала, лишь сжала руку.

Максиму дорогого стоило не сграбастать ее в объятия в тот момент. Безумно хотелось настоящей близости. Прижать ее к груди да так и оставить лет эдак на много.

Но даже не касаясь ее, он отлично провел время.

Проследил за тем, как она заходит домой, обласкал взглядом любимую фигуру.

Странное дело – у девчонки спереди пузико будь здоров, полноценный арбуз. А сзади почти такая же стройная, как была. Волшебная девушка его Полечка, со всех сторон красивая, а беременная – так особенно. Он ее никому не отдаст, и пальцем тронуть не позволит.

Максим вздохнул, в последний раз оглядел дом и поплелся к машине. Завел двигатель и порулил домой.

К его великому сожалению, приятного послевкусия от встречи с Полиной хватило ненадолго.

Стоило Максиму отъехать на пару кварталов, как захотелось вернуться на тот же наблюдательный пост, где провел все утро.

Он четко отследил момент, когда прямо до нервной почесухи захотелось снова нашпиговать двор ее бабушки камерами. Заодно подрядить человека, чтобы, как прежде, следил за домом. Зачем? А вдруг что! Вдруг кто залезет? Нет, он больше не ревновал Полину как безумный, но на смену ревности пришли другие чувства – волнение о ней, беспокойство о том, что кто-то мог ее обидеть. И потом, за ней очень приятно следить по камерам.

Желание вернуть Полину под колпак, где она жила все время их брака, стало почти нестерпимым. Максим уже совершенно не понимал, как мог продержаться целых полгода, не зная, где она, что делает, с кем общается.

Эдак еще день-другой, и он вернется ровно в то ж состояние, в каком находился, когда следил за каждым ее вздохом.

«Ши-и-и-за-а-а», – простонал он про себя.

Если Полина словит его на чем-то подобном, она ж его так далеко пошлет, что он охренеет туда идти! Тогда ни о каком совместном времяпрепровождении вообще можно даже не мечтать.

Ему стало невольно интересно, как справляются другие мужья без того, чтобы держать свои вторые половины под постоянным наблюдением. Как-то же справляются, да? Вот бы и ему научиться.

Максим все же остановил машину, но не стал разворачиваться к дому Полины. Вместо этого достал телефон, позвонил психологу.

– Здравствуйте, Владлен Осипович.

– Здравствуйте, Максим, очень рад вас слышать. Как вы?

– Я, собственно, чего звоню. Хотел вас поблагодарить. Идея с письмом была замечательная…

Он кратко рассказал Владлену Осиповичу о событиях последних дней.

Психолог радостно ответил:

– Я поздравляю вас, Максим! Скоро вы станете отцом, это замечательно.

– Да, да, супер просто… – Максим поперхнулся собственными словами. – Только есть одна проблема.

– Какая?

– Меня, короче, кроет, – признался он без обиняков.

– Приезжайте, поговорим, – совершенно спокойным голосом предложил Владлен Осипович.

Максим бы поехал, но у него работа, к тому же Полина может позвонить. Это он так надеялся, что позвонит.

– Боюсь, одним разговором мы не отделаемся, – хмыкнул он. – А в Краснодар я не наезжусь.

– Скайп? – тут же предложил альтернативу доктор.

– Скайп – отлично, – согласился он.

И порулил домой.

Общаться по скайпу с психологом, как бы дико это ни звучало.

Глава 50. Границы дозволенного

Максим захлопнул крышку ноутбука, упер локти в стол и уронил лицо на руки.

Сессия оказалась выматывающая.

Когда он обратился к Владлену Осиповичу за помощью, даже не думал, что тот устроит ему головомойку по поводу того, что он неправильно строил отношения в браке. Как кота в лужу натыкал носом, честное слово.

Оказывается он, Максим, тот, кто всегда и везде защищал Полину, видите ли, не уважал ее личные границы. Границы, вашу ж мать! Если по-умному – это набор правил, которые помогают установить безопасные пределы поведения окружающих. Ну а если чисто по-человечески, то какие могут быть границы у жены от мужа? А вот, оказывается, в каждом гармоничном браке они есть, и уважать их необходимо.

На резонный вопрос Максима о том, где эти границы простираются, доктор ответил туманно: «У каждого они свои».

Помог, нечего сказать!

Максим задал ему очень логичный вопрос: «А как я могу знать, что нарушаю какие-то там ее границы, если я понятия не имею, где они располагаются и какие они вообще?»

Врач ответил гениально: «Спросите ее об этом».

Максим тогда съязвил:

– Так и спросить? Полечка, где ж твои границы? Она же у виска покрутит…

– Спросите, что ее раздражало в вашем браке. Именно факторы-раздражители и есть ключи к пониманию того, где располагаются границы дозволенного. Переходя их, вы делаете человеку больно, неприятно, он перестает чувствовать себя в безопасности.

– Тупо спросить, что ее бесило? – уточнил Максим.

И Владлен Осипович не преминул его поддеть:

– Спросите умно.

На том и завершили сессию.

И теперь Максим сидел в своем кабинете в полнейшем раздрае. Понятия не имел, что делать с полученными знаниями.

То, что он изрядно бесил Полину, – это он в курсе дела. Но чем именно? Этим вопросом он раньше не задавался. Казалось – всем, он бесил ее в принципе. Но ведь любила же она его за что-то, значит все-таки не всем раздражал.

А впрочем, список триггеров и вправду пригодился бы ему, чтобы убрать раздражители при общении с Полей. Авось быстрее согласится обратно замуж.

Недолго думая Максим потянулся к телефону.

Начал в лоб, как обычно:

– Поль, можно у тебя попросить очень странную вещь?

– Заинтригована, – протянула она.

– Ты можешь написать мне список вещей, которые тебя бесили в нашем браке? Мне полный, пожалуйста.

– Э-э… Что? – удивилась она.

– Ну список. Можешь сделать? – попросил он нетерпеливо.

Она молчала с полминуты, не меньше.

Потом все же ответила тем же удивленным голосом:

– М-м, это, пожалуй, последнее, что я ожидала от тебя услышать. Думала, ты селфи попросишь, ну или на ужин позовешь, а оно вон что… Стесняюсь спросить, а зачем тебе этот список?

Максим почесал затылок, думая, как лучше ответить.

Решил рубить правду-матку:

– Это задание психолога, и я подумал, что могу попросить тебя о таком. Но если ты не хочешь, то…

– Ты ходишь к психологу?! – перебила она его.

Теперь уже пришел черед Максима удивляться:

– А что в этом такого ужасного?

– Ничего, – тут же заверила его Полина. – Я пришлю список.

На этом она отключилась.

Максим подумал – на это у нее уйдет минимум несколько дней, как у него, когда писал ей письмо с извинениями.

Со спокойной совестью поехал в контору делать дела. Но когда вернулся вечером и проверил почту, выяснил, что, оказывается, Полина прислала ему список на три листа формата А4 уже через два часа после их телефонного разговора.

Как успела? Она все свои обиды ночами проговаривала, что ли?

* * *

Список был длинный.

Максим сделал тактическую ошибку, взяв планшет в кровать и решив, что почитает перед сном.

Какой уж тут сон, когда получаешь от бывшей жены строки подобные этой:

«Меня бесило, что наш самый жаркий секс был только после ссор. Ты как будто специально со мной ругался, чтобы потом получить повод для жесткой любви. Как будто обычный секс со мной тебе был неинтересен, не цеплял. Мне хотелось романтики, нежности, а ты доведешь до белого каления, потом прижмешь к стенке, отымеешь, и все…»

Как на это реагировать?

Он-то думал, что Полина в курсе, что он в принципе ее обожает. Злая она, в нормальном настроении или сонная – она мила ему всякая. Он хотел заниматься любовью с ней всякой. Но да, злоупотреблял тем, что мирился с ней через секс. Ругались они часто, так что ей вполне могло так показаться.

Дальше больше:

«Ты вечно пропадал на работе, приходил когда вздумается. А мне хотелось внимания! Хоть в выходные… Я почти все время была одна. К тому же это нечестно, если ты являешься домой когда угодно, а мне на поход в магазин выделяешь час и не дай бог я где-нибудь задержусь. Сразу кошмар, апокалипсис! Честно это?»

Когда Максим это прочитал, так громко заскрипел зубами, что аж самого передернуло.

Для кого он, спрашивается, пахал тогда? Не ради ли нее? Чтобы его Полина могла комфортно жить. Он не просто где-то там шлялся, а старался на благо семьи. Кстати, она, в отличие от него, была домохозяйкой. Домохозяйки где должны быть? Правильно, дома.

Но, вообще-то, да, это, наверное, нечестно, что он запирал ее дома, когда сам не мог быть рядом. Надо было уделять ей больше внимания.

Или вот еще тоже хлесткое замечание:

«Ты никогда не верил мне на слово, тебе обязательно нужны были какие-то физические доказательства моих слов. Это было очень неприятно».

Не забыла ли милая Полина, кем он работал? Он следак по натуре, а следаки верят только фактам, не словам. Впрочем, наверное, ему ничего не мешало отключать рабочие замашки дома.

Дочитав список до конца, Максим будто заново пережил все проблемы их брака.

С удивлением обнаружил, что раньше понятия не имел, какой жизни Полина вообще хотела, что было для нее ценно. Вроде как три года плотно общались, год прожили душа в душу, тело в тело, а по факту он вообще ее не знал. Даже не потрудился узнать!

При таком раскладе совершенно неудивительно, что Полина не горела никаким желанием снова с ним съехаться и строить вместе светлое будущее.

Но и Максим не лыком шит.

Он ей наглядно покажет, что такого мужа, как он, еще поискать!

Хорошо, что у него теперь есть список того, что ей не нравилось. Он пойдет от обратного.

Что там она хотела? Внимания? Будет ей внимание, прямо завтра.

И секс нежный, и что там еще она перечислила.

Все будет!

Глава 51. Любопытная Поля

Полина шла по просторной улице пригорода, оглядывалась по сторонам.

Ее с головой захлестнула ностальгия.

Еще бы, ведь улица до боли знакомая. Именно здесь они с Максом прожили целый год. Сама не верила, что пришла сюда, да еще и с купленным по дороге тортом. Но, как выяснилось, неисповедимы пути беременных женщин.

Врач советовала гулять, вот она и вышла прогуляться. Сама толком не поняла, как ноги привели ее сюда, будто магнитом притянуло.

Летнее солнце нещадно палило, хотя день клонился к вечеру. Не спасала даже тень от деревьев, высаженных вдоль тротуара. К тому же сынок внутри вовсю пихался. Но Полина шла к своей цели, не обращая внимания на неудобства.

Решила нагрянуть к Максу непрошеным гостем. Он же ходит к ней домой, она, по идее, тоже может. Что плохого, если они поболтают, выпьют вместе чаю с тортом? Заодно она посмотрит, как он без нее живет, обсудит с ним разные разности.

К слову, обсудить и вправду было что.

Полина отправила Максу письмо с претензиями несколько дней назад. Ожидала взрыва негодования, но бывший муж ни словом о нем не обмолвился, ничем не показал, что получил послание.

И вообще, Макс в последнее время очень изменился. Стал предупредительным, милым, абсолютно для нее свободным, во всем помогающим. Он был именно таким, как ей всегда хотелось. Даже ненавязчивым! Что удивляло сильнее всего. Больше не стремился препарировать ее жизнь.

Чего стоил только вчерашний день!

Полина отправилась с бабушкой гулять, ей позвонил Макс, хотел заехать в гости. Она сказала, что не дома, и тогда он просто ответил: «Хорошо, в другой раз».

Хорошо, в другой раз.

Не спросил: «Где ты?» Не спросил: «Когда ты вернешься?» Ей даже стало немножко обидно, что Макс не устроил ей своего обычного допроса. Неинтересно ему было, что ли, где она пропадала?

В общем, он больше ничем не напоминал ей того ревнивого психа, каким был раньше. Больше того, даже стал посещать психолога, что шокировало ее.

Все это было чересчур подозрительно.

И Полине стало очень любопытно узнать – откуда растут ножки у этих изменений. Ведь должны же они откуда-то расти, так?

Приближаясь к нужному забору, Полина перехватила пакет с тортом в левую руку, хотела нажать кнопку звонка.

В этот момент она заметила, как по двору несется какой-то мальчишка лет четырех. Открывает калитку и нырь на улицу.

– Миша! – тут же раздался из дома женский голос.

Очень скоро из дома выскочила какая-то брюнетка с хвостиком на затылке и помчалась за мальчиком. Выскочила на улицу и поймала ребенка.

– Мам, ну я к Саньке хочу… – принялся канючить малыш.

– Завтра пригласим его к нам, обещала же, – ответила брюнетка недовольным тоном. – На улицу нельзя!

Полина слышала их голоса будто сквозь вату, пытаясь сопоставить тот факт, что в доме Макса проживает какая-то там другая женщина. С ребенком!

Причем явно проживает, а не в гости зашла, поскольку выскочила в домашнем платье и фартуке. Значит, она там готовит. Значит, она там точно не случайно.

Полина уперла правую руку в бок и двинулась вперед.

– Ты кто такая? Что тут делаешь? – спросила она резким тоном.

Брюнетка обернулась, будто только что заметила Полину.

– Я Шанна, – ответила она, явно растерявшись.

Очень информативный ответ, ничего не скажешь.

Полина оглядела ее с ног до головы. Подметила, что эта Шанна очень даже красива, к тому же стройна, какой и сама она была еще недавно. Разозлилась еще больше и продолжила атаковать незнакомку резкими вопросами:

– Это дом Ребровых. Ты что, тут живешь?

– Да, – кивнула Шанна.

Посмотрела на Полину настороженно, явно недовольная вопросами или тоном, каким они были заданы.

А потом Шанна вдруг улыбнулась.

«Нахалка какая! Еще и лыбится!» – пропыхтела Полина про себя.

– Ты Поля? – спросила она, будто бы обрадовавшись.

– Да, – ответила Полина с достоинством.

– Макс про меня не говорил тебе, да? – спросила Шанна, закусив губу. – Я теперь тут живу с сыном, мы…

– А тебе он, значит, про меня говорил, да? – вспыхнула недовольством Полина.

– Конечно, – кивнула она.

– Макс дома? – спросила Полина с невозмутимым видом.

– Нет, но вроде скоро должен приехать. Да что мы тут стоим? Пойдем в дом, жарко же…

С этими словами нахалка поманила Полину в дом. Спокойно так, будто она там полноправная хозяйка.

И тут в голове Полины все встало на свои места.

Резко стало понятно, по какой причине Макс так изменился.

Вот почему он больше за ней не следит! Просто Полина ему стала неинтересна. У него есть другой объект для слежки, ревнивых выпадов и прочего. Он поменял Полину на эту вот… Дрянь!

Полина замерла на месте, ошарашенная новым озарением.

Шанна же продолжала зазывать ее в дом:

– Пойдем, я как раз приготовила холодный чай. Вижу, ты с тортиком…

Ага… И Макса ей, и тортик… А физиономию горчицей не намазать?

Полина резко фыркнула, развернулась и на полной скорости зашагала прочь.

Еще она с любовницами Реброва чай не распивала!

Она не шла домой – летела, если так можно сказать о женщине на девятом месяце беременности.

Щеки горели нездоровым румянцем, а внутри все так и клокотало от злости.

Нормально Макс устроился. Отлично просто. Полина ему сына родит, а дома ждет какая-то там сучка, с которой он, поди, ежедневно спит! Он что думал, она никогда не узнает?

Зачем? Спрашивается, зачем еще недавно он просил Полину к нему вернуться? Собирался жить втроем, что ли? А точнее, впятером, если учесть сына вот этой вот гадины, и ее, Полины, ребенка.

Зачем все эти ухаживания, обеды, помощь, ласковые сообщения в последние дни? К чему все это было вообще?

Главное – этой Шанне он про Полину рассказал, а вот Полине забыл обмолвиться о том, что живет с другой женщиной.

Скотина! Тварь! Свинья!

Когда Полина дошла до дома бабушки, ее уже в буквальном смысле трясло. Держать это в себе она попросту не могла. Да и зачем?

Не думая ни о чем, она достала из сумочки телефон и набрала номер бывшего мужа.

– Максим Ребров, ты козел! – прокричала она в трубку.

Сделала это с такой злостью, что аж подпрыгнула на месте.

В этот момент Полина почувствовала, как что-то теплое и влажное заструилось по бедрам, насквозь промочило шорты.

У нее отошли воды.

Глава 52. (Не) козел

Максим сидел себе почти спокойно, разбирался с бухгалтерией, подсчитывал приходы-расходы. В конторе, кроме него, никого, все четверо человек из штата разъехались по делам, знай себе работай в тишине.

Услышал звонок от драгоценной Полечки.

С придыханием взял трубку, нежно проворковал ей:

– Алло.

И тут ему прилетело:

– Максим Ребров, ты козел!

Он мгновенно напрягся.

Мозг заработал в ускоренном режиме, перебирая все события последних дней. Где он успел напортачить? Что умудрился натворить? Но ничего не лезло в голову. Абсолютно ничего.

Максим прокашлялся, аккуратно спросил:

– Поля, а почему я козел?

– Ты еще спрашиваешь? – заголосила она в истерике. – Ты свинья! Гад ползучий…

От таких ее высказываний Максим окончательно обалдел.

– Поль, что случилось?

– Ты… ты… – шипела она коброй, а потом и вовсе закричала как-то странно: – Мне сейчас вообще не до тебя!

И бросила трубку.

Вот так просто – он козел, и ей не до него.

Максим уставился на погасший экран мобильного. Почесал лоб, силясь сообразить, к чему это все вообще.

Потом разозлился, ибо было на что.

Он все для нее делал, как порядочный почти будущий муж. Это он так надеялся. Продукты возил, собрал кроватку для ребенка, даже подклеил обои в комнате Полины. Нежничал с ней, являлся по первому зову. При этом ни одной камеры в радиусе километра от ее дома не поставил. Терпеливо ждал, когда дорогая женщина соизволит заметить, как он старается быть для нее подходящим.

Сообщения ей ласковые писал, и не по два слова!

А она что?

Козел, и все тут. Главное, непонятно с какого перепугу.

Но если Полина думает, что он так это оставит, то она плохо его знает.

Максим выключил компьютер, схватил ключи от машины и поспешил на парковку возле офисного здания.

Через пару минут он уже на всех парах мчал к дому драгоценной вредины.

Пока ехал, ему стала названивать Шанна. Зачем бы? Ей что, Виталика мало?

– Вот сейчас вообще не до тебя! – рыкнул он на ни в чем не повинный мобильный.

Сбросил ее звонок, написал: «Занят». И продолжил давить на газ.

А когда приехал, чуть сердечный приступ не схлопотал, ведь увидел перед домом машину скорой помощи.

Не помня себя, Максим выскочил из машины, поспешил во двор, даже не удосужившись постучать, благо калитка была не заперта.

В этот момент входная дверь открылась и на пороге дома показались Полина с бабушкой.

Поля шла как-то неуверенно, держалась за живот.

– Что случилось? – вконец забеспокоился он.

Подлетел к ним, попытался поддержать Полину.

А та снова схватилась за живот и зашипела на него прямо как по телефону:

– Не прикасайся ко мне!

– Мне кто-нибудь объяснит, что случилось? – воскликнул он.

Наконец Полина снизошла до ответа:

– Я еду рожать твоего ребенка, а ты козел!

На этой славной ноте она поспешила на выход. Бабушка за ней.

– Не мешайся, – бросила ему через плечо Брониславовна.

Максим замер посреди двора, прямо на дорожке. Оторопело наблюдал, как бабушка помогла Полине забраться в скорую, подала ей какую-то увесистую сумку.

– Я с тобой! – крикнул Максим.

И поспешил к скорой, однако его остановила врач:

– Берем только роженицу.

Скорая уехала очень быстро, а Максим так и остался стоять на улице. Смотрел вслед уехавшей машине.

В этот момент в уши врезалось ворчание Афанасии Брониславовны:

– Я ожидала от тебя чего угодно, Максим, но не этого. Как ты мог? Как мог?

Он обернулся к ней и развел руками:

– Да что я сделал-то?

Брониславовна уперла руки в боки и пошла в атаку:

– Он еще спрашивает… Сам с любовницей живет, а еще к моей Полечке смеет подкатывать. Думаешь, я не видела, как ты ее эти дни обхаживал? Ходил вокруг нее как мартовский кот, а у самого дома какая-то прошмандовка!

– У меня нет никакой прошмандовки! – громко возмутился Максим. – Что за ересь вы несете?

– Не отпирайся, – Брониславовна ткнула в него указательным пальцем. – Поля ее лично видела, когда сегодня к тебе приходила. Какая-то там Шанна…

– Шанна? – у Максима отвисла челюсть.

Он уставился на бабушку Полины с недоуменным видом, а та продолжила пыхтеть гневом:

– Шанна, она самая. Еще и имя-то какое прошмандовочное…

Максим моментально посерьезнел, процедил строго:

– Не говорите так о моей будущей невестке, это первое. А второе – Шанна не имеет ко мне никакого отношения. Она выходит замуж за Виталика. Они временно живут у меня. Я не изменяю Полине, никогда не изменял!

Получив такую отповедь, Брониславовна даже растерялась. Застыла с вытянутым лицом.

– С чего Полина решила, будто я и Шанна вместе?

– Она пошла к тебе в гости, увидела ее и… Ну очевидно же!

– А у меня спросить? – продолжил возмущаться он. – Очевидно им, видите ли.

Максим достал телефон, показал бабушке Полины фото Виталика, обнимающего Шанну.

– Вот эту девушку видела Полина?

Брониславовна с интересом воззрилась на фото, пожала плечами:

– Не знаю, наверное… Ой, нехорошо получилось.

– Да, нехорошо, – прогудел Максим. – У меня сейчас ребенок рождается, а Полина про меня всякую хрень думает!

Брониславовна после его речи изрядно усовестилась, посмотрела на него виновато и сказала:

– Макс, ты Полечке обо всем этом напиши, а то ведь и правда думает хрень! Я ей положила телефон в сумку, связь есть. Прямо сейчас пиши!

А то он сам не догадался бы.

– Скажите, в какой роддом она поехала? – спросил он, смерив бабушку Полины строгим взглядом.

Та продиктовала ему адрес.

Максим забрался в машину и порулил туда.

По дороге принялся звонить Полине.

Трубку она ожидаемо не взяла, чем заставила его волноваться еще больше.

Сердце лихорадочно стучало от дикой тревоги. И почему сразу не поехал за скорой?

Он даже примерно не представлял, что творилось у Полины в голове. Но как же не вовремя все это случилось, ведь ей сейчас надо не волноваться о всякой ерунде, а сосредоточиться на рождении ребенка. Вдруг что случится?

Шанна тоже хороша! Что она наговорила Полине?

И вообще, почему он так и не рассказал Поле, что живет с братом и его девушкой? Впрочем, понятно почему. При упоминании Виталика Полина каждый раз делала такое лицо, будто ей дико неприятно. Вот он и посчитал, что личная жизнь брата будет ей вряд ли интересна. Плюс не привык болтать лишнее. И тут такое!

Сходила к нему в гости, увидела другую женщину, напридумывала себе разного… И даже не потрудилась спросить у Максима, что и как! Эх, лучше бы она устроила ему этот цирк с конями, когда он сунул ей под нос письма якобы любовнику. Вот тогда скандал и истерика были бы очень в тему, а теперь в ее состоянии это явно лишнее.

Когда Максим добрался до роддома, его уже буквально колотило от нервов. Он выскочил из машины, поспешил внутрь. Но ему объявили, что Полину увезли рожать. И… не пустили его в родильную палату.

Видите ли, у них там карантин и вообще – посторонним нельзя. Даже за взятку не разрешили пройти, пригрозили вызовом охраны, что вконец его доконало.

И как ему теперь быть?

Максим уселся на банкетку возле отдела регистратуры и приготовился ждать.

А еще принялся писать Полине сообщения одно за другим. В подробностях объяснил, кто такая Шанна и что к Максиму она не имеет никакого отношения.

Писал ей снова и снова…

Только кто бы читал!

Глава 53. Далеко идущие выводы

Полина обессиленная лежала на кровати в палате роддома.

Двухместная комната со сравнительно новым ремонтом стала ее прибежищем после всего того, что пришлось пережить в родильной палате.

У противоположной стороны стояла еще одна кровать, на которой спала вторая роженица. Причем спала так крепко, что даже похрапывала.

Полина же не могла уснуть, даже несмотря на то что смертельно устала.

Она родила здоровенького мальчишку.

Как ей сказали, роды прошли легко, но она не знала, как можно было назвать шесть часов мучений словом «легко». Это были самые долгие и самые мучительные часы в ее жизни.

В награду она получила на руки младенца, красивее которого в жизни никого не видела. Младенец был красный, орал как потерпевший, личико его было опухшим, голова немного вытянутой после родов. Но он показался ей самым прекрасным существом на всей планете Земля. Лучше просто не бывает.

Потом его забрали, сказали, что отдадут завтра, когда она немного придет в себя.

И Полина оказалась в палате.

Врач рекомендовала ей лежать на животе, чтобы матка быстрее сокращалась. Полина послушалась, и теперь сцепив зубы терпела боль, приглушенную болеутоляющим уколом.

Сегодня она сделала для себя очень важные выводы.

Роды – это звездец.

Она больше их не хочет! Несколько лет, так уж точно, пока не забудет всю эту жуть.

Вывод второй – любовь к ребенку и вправду появляется сразу. Она всеобъемлющая, бесконечная. Только ради того, чтобы испытать это чувство, стоит перетерпеть ту жуткую боль. Она дана матерям в награду за тяготы.

Полина будет любить своего ребенка всю жизнь и никому не отдаст. Никогда не поступит так, как ее мама поступила с ней.

Ей очень повезло с врачом. Роды принимала бывшая бабушкина ученица, и отношение к Полине было самое наилучшее.

Бабушке уже сообщили о том, что Полина родила правнука. Хоть об этом она могла не волноваться.

Но кроме бабушки был еще один человек, о котором она не могла не думать.

Максим Ребров. Отец. Козел.

Но все-таки отцу ребенка надо сообщить, что у него родился сын.

Может, ждет? С этой Шанной…

Полина снова стиснула зубы, мучаясь от новой кровавой раны, которую нанес ей Макс. Исподтишка нанес, в спину!

И все же он отец. Он должен знать, что все закончилось.

Превозмогая боль, Полина потянулась к большой коричневой сумке, которую медсестра предусмотрительно поставила возле ее кровати.

В кармане сумки Полина нашла телефон.

Так же лежа на животе, она активировала экран.

Хотела ограничиться лишь сухими фактами, написать Максиму что-то вроде: «Родила. Мальчик, три килограмма, пятьсот граммов и пятьдесят четыре сантиметра». Все…

Но очень скоро она обнаружила, что ей пришло семьдесят три сообщения от Макса.

Последнее, всплывшее в бесконечной череде уведомлений, просто кричало: «Пожалуйста, скажи, что с тобой все в порядке! Я схожу с ума!» Причем отослано оно было только что.

– Обалдеть… – тихонько прошептала она.

Три часа ночи, а Макс не спит.

Он волнуется. Прямо сейчас он там сидит и волнуется за нее.

И Полина открыла мессенджер, где обычно с ним переписывалась.

А там…

Крик души.

Ор души.

Рев…

У нее задергалось левое веко, когда она увидела присланную Максом фотографию Шанны и Виталика. Наконец поняла, как глупо повела себя сегодня. Увидела девушку у дома Макса, и ей моментально снесло кукушечку. С чего она решила, что эта девушка имеет какое-то отношение к Реброву? Оказалось, к Реброву-то имеет, но не к тому!

– Вот я дурища, – тихонько охнула она.

Третий вывод за сегодня.

Она истеричка.

Самая настоящая, вконец психованная, сумасшедшая.

И вместо того чтобы отправить Максу ту самую сухую эсэмэску, она ему позвонила.

– Алло! – ответил он тут же. – Поля, скажи мне, что с тобой все хорошо!

– Все в порядке, я родила, ребенок такой красивый… – тут Полина не удержалась и всхлипнула.

Макс всхлипа не заметил, тут же вылил на нее поток слов:

– Слава богу, я уже все на свете успел подумать. Я так безумно волновался за тебя, с ума сходил. Полечка, спасибо тебе, что ты позвонила!

– Макс… – простонала она, чувствуя, как по щеке ползет слеза.

– Что, Полечка, что такое?

– Мне было так больно… Так невероятно больно…

– Хорошая моя, драгоценная, любимая, ты такая молодец! Какая же ты замечательная, стойкая! Моя храбрая девочка! Ты такая умница, что родила. Я счастлив!

– Макс, – она уже не стесняясь плакала. – Я так рада тебя слышать… Ты дома, да?

Он помолчал пару секунд, а потом спросил:

– Можешь ходить?

– Да, наверное, – пробормотала она не очень уверенно.

После прочитанных сообщений, недавнего озарения и целительного голоса Макса она будто бы почувствовала себя лучше. Тело налилось силами.

– Подойди к окну, если тебе не слишком тяжело.

Полина кое-как встала, тихонько прошагала к окну. Выглянула со второго этажа и вдруг увидела в темени больничного двора большой шар-сердечко, сплошь увитый огоньками.

– Видишь шарик? Я его держу, – сказал Макс.

Вид светящегося сердечка и ощущение того, что Макс рядом, настолько тронули Полину, что она еле устояла на ногах.

– А откуда ты узнал, возле какого окна стоять? – сквозь слезы засмеялась она.

– Я все узнал. Я тут, с тобой, все время был рядом, моя хорошая.

– Прости меня, пожалуйста, – попросила она, снова всхлипнув. – Я так некрасиво себя сегодня повела, козлом тебя назвала, а ты не козел… Не обижайся на меня, пожалуйста.

– Брось, Поль, вообще забудь, я даже не думал обижаться.

– Правда? Просто так нехорошо вышло…

– Ерунда, – продолжил он тем же ласковым тоном. – Я устроил тебе тысячу незаслуженных выволочек из-за неуемной ревности. Так что у тебя, считай, по этому делу бесконечный кредит.

Она снова засмеялась.

– Макс, он такой красивый, – заговорила она о ребенке. – Я хочу назвать его Сашей. Ты не против?

– Александр Максимович Ребров, отлично сочетается, Поль. Мне нравится, пусть будет Сашей.

– Ты когда его увидишь, сразу полюбишь, – пообещала она.

И услышала:

– Уже люблю. Очень-очень! Ладно, Полечка, нечего тебе долго стоять у окна, отдыхай, набирайся сил. А завтра звони, я буду очень ждать.

– Хорошо, завтра пришлю тебе фото.

– Спасибо тебе, родная.

На этом они распрощались.

Рука Полины повисла вместе с телефоном. Но она не отошла от окна, хотя стоять было сложно. Все потому, что шарик-сердечко никуда не делся. Так и продолжал светиться в ночи, показывая ей, что Макс все еще там.

Никуда не ушел.

Он рядом.

Сколько же всего этот мужчина готов от нее терпеть! Это удивительно.

Она вспылила, наорала на него ни за что, а он в три секунды простил. Да что там, он ей намного больше простил. Например, то же вранье про потерю ребенка. И глазом не моргнул, обратно замуж звал.

Каждый его поступок за прошедшие дни, и в особенности этот шарик с лампочками, были безумно трогательными. Максу удалось задеть Полину за живое.

А то, с какой легкостью она его приревновала на пустом месте, показало, как сильно бывший муж на самом деле ей небезразличен.

Четвертый, окончательный и бесповоротный вывод за сегодня: она его любит.

До сих пор, несмотря ни на что. Слепо, дико, безумно любит.

Как в шестнадцать, когда встретила его впервые. Как в восемнадцать, когда выходила за него замуж.

И вот ей исполнилось двадцать, а чувства никуда не делись.

Они провернули свою любовь через настоящую мясорубку, сделали из нее фарш, поджарили на огне взаимных обид, недоверия, ревности, разлуки. А она по-прежнему жива, по-прежнему сильна.

В тот момент Полина готова была простить Максу все.

Все его ревнивые выходки, все безумства, коих он наделал немало.

Единственное, чего не могла простить, – как он поступил с ее письмами.

В тот момент, когда она лежала в больнице после нападения насильника, когда узнала о долгожданной беременности, Максим сделал непоправимое.

Устроил дома обыск, чтобы найти на нее компромат. Не нашел, но этим не удовлетворился. Залез на чердак к ее бабушке, нашел ее старые тетрадки с письмами. Вырезал самые сочные послания, а потом ей же их и предъявил как доказательство ее измены. Кто так делает?

Самое паршивое – это какой момент он подобрал для своего гнусного поступка. Ведь тогда Полина была максимально уязвима. Она только что пережила сотрясение мозга, узнала, что станет мамой. Все, чего она хотела в тот момент: счастливо жить со своим Максом. А он использовал ее старые записи как повод, чтобы выставить беременную жену с чемоданами.

Насколько подлым и низким был этот поступок – не описать.

Именно это его действие она никогда не поймет.

Именно поэтому она в свое время решила, что больше не хочет быть его женой.

Именно поэтому от него ушла.

И именно поэтому никак не могла решиться к нему вернуться.

Глава 54. Через полтора месяца

Полина за ширмой в кабинете гинеколога спешно натягивала джинсы на свою располневшую попу. Справившись с задачей, надела безразмерную черную толстовку.

Эх, что за живучий миф, что вес после родов уходит как по щелчку пальцев.

У Полины вот не ушел. За время беременности она поправилась на десять килограммов. Пять после родов растаяли, а оставшиеся грозили задержаться надолго.

Лишние килограммы ее не слишком портили, но и настроения не добавляли, как и уверенности в себе.

Она вышла из-за ширмы, села напротив врача.

– Полина, ты прекрасно восстанавливаешься, – вещала Клавдия Марковна, поправляя очки на остром как у вороны носу.

– Да? – Полина просияла.

Она и вправду чувствовала себя хорошо. Никаких болей, осложнений.

Все благодаря крепкому здоровью и вниманию врачей.

До этого времени Полина и не подозревала, сколько у бабушки знакомых в городе. Казалось, она знает тут всех нужных людей. Даже в женской консультации – и там нашлась ее подруга, которая тут же взялась наблюдать Полину.

– Я тебе больше скажу: уже можно, – врач многозначительно на нее посмотрела.

– Что можно? – не поняла Полина.

– Как что? – приподняла левую бровь Клавдия Марковна. – Интимную жизнь.

– А-а-а, – протянула Полина, смутившись.

И тут же приуныла.

Может, ей уже и можно, да вот не с кем. Точнее, есть с кем, но у их с Максом отношений такой анамнез, что секс точно не подразумевается.

– Что так погрустнела? – врач тут же уловила ее настроение. – У вас с отцом ребенка какие-то проблемы по этой части?

– Мы же в разводе, – вздохнула Полина и поджала губы.

– А кто это в коридоре с твоим малышом? – удивилась Клавдия Марковна.

– Это бывший муж, – вздохнула Полина.

– О-о, – Клавдия Марковна вздохнула. – Никогда не видела, чтобы бывшие мужья ждали девушек у кабинета врача, да еще при этом нянькались с младенцами… Думается мне, не хочет он быть бывшим.

Ох уж эти кумушки, которые лезут не в свое дело. Полина возмущенно посмотрела на Клавдию Марковну. Да, та приятельствует с бабушкой, но не с ней же!

Врач нисколько не усовестилась, с милой улыбочкой продолжила:

– Ты бы поостереглась, Полечка, а то уведут. Хорошие мужики на дороге не валяются…

– Спасибо, – протянула Полина, поднялась с места и направилась к выходу.

А то она не в курсе, что ее Макс – классный мужик.

С виду.

Но вот когда с ним поживешь… Уж она-то в курсе, что скрывается под привлекательной внешностью Реброва. Прочувствовала всю тяжесть его характера на своей шкуре.

Как говорится, не все то золото, что блестит.

И Полина очень не хотела дважды попадать в одну и ту же ловушку. Она уже ученая.

После озарения, когда она поняла, что ее чувства к Максу живее всех живых, Полина очень постаралась эмоционально абстрагироваться от бывшего мужа.

Он отец ее ребенка, и точка. Они будут вместе его воспитывать, и никаких шашней.

Но как абстрагироваться от того, на кого даже смотреть спокойно не можешь?

У Полины не получилось.

После каждого его приезда, доброго поступка или ласкового слова держать оборону становилось все сложнее.

Не помогало даже то, что маленький Саша ежедневно отнимал все свободное время и силы. Казалось бы – занимайся ребенком и не пускай в голову всякие глупости. Но последние недели голова Полины только ими и была забита.

Образцово-показательное поведение Макса только все усложняло.

Этот тип оказался отличным папашей, настоящий усатый нянь, только без усов. Сашка обожал, когда отец носил его по комнате, гулял с ним, играл. Улыбался, как только видел родителя, который являлся навестить их каждый день, как по часам.

Макс уделял внимание не только маленькому Саше, но и Полине тоже. То продукты привезет, то затеет ремонт. Поклеил новые обои в комнате, которую они с бабушкой решили превратить в детскую, купил туда детскую мебель. А еще отремонтировал все плохо закрывающиеся шкафчики, кран в ванной, избавил от скрипа входную дверь. Настоящий мистер Починилкин.

И, чего греха таить, Полина очень хотела с ним секса.

Позавчера Сашка срыгнул на Макса, и тот стащил рубашку, пошел ее застирывать. Вышел с голым торсом, и в результате Полина чуть не заработала шейный спазм, старательно от него отворачиваясь, чтобы уж слишком откровенно не пялиться.

Он вкусно пах мужчиной, всегда приезжал к ней гладко выбритый, как она любила, частенько касался ее, даже целовал в щеку на прощание. И ей уже стало физически некомфортно держать его на расстоянии.

Никакие самые серьезные аргументы, которые она повторяла себе ежедневно, уже не действовали. Она просто его хотела. Мечтала еще хоть разочек почувствовать себя в его власти, ощутить на себе его руки… Или не разочек, а каждый день, как раньше.

Ей дико надоели эти приторно вежливые и в то же время сухие отношения между ними. Ее очень к нему тянуло, и справляться с этим было все сложнее.

Вот и сейчас, стоило ей выйти от врача, как Макс поспешил к ней, обдал ее своими феромонами.

Издевается он над ней, что ли?

– Все в порядке? – спросил Макс озабоченным голосом.

«Мне разрешили заниматься сексом», – чуть не ляпнула Полина.

Какая подходящая новость для оглашения в коридоре, где куча посторонних людей. Да и вообще, зачем ему такая информация?

– Все хорошо, – кивнула Полина. – Как Сашенька, не капризулил?

– Дрыхнет как сурок. – Макс продемонстрировал ей спящего младенца в детской переноске. – Пойдем?

Он взял ее под ручку, отвел к машине. Потом отвез домой.

Этим, как всегда, не ограничился. Подхватил сына и помог Полине выбраться из машины. Понес ребенка в дом.

– Если хочешь, напою тебя чаем с пирожками, – предложила Полина.

– А бабушка где?

– На работе, – пожала она плечами. – Сейчас Сашу уложу, быстренько переоденусь и спущусь.

Макс кивнул, уселся на диван в гостиной, достал телефон и принялся что-то кому-то писать.

Полина же поднялась в комнату на втором этаже, уложила спящего ребенка в люльку. Скинула с себя джинсы, которые изрядно давили, открыла шкаф, решая, что надеть.

В глаза бросилось короткое черное платье – недавно выудила его из старых запасов. Макс привез ей все вещи, оставленные в его доме. И это платье было среди них.

Мягкое, тянущееся, оно облегало ее чуть изменившуюся фигуру, доходя до середины бедра. Сидело на удивление хорошо, хоть у нее и прибавилось сантиметров на попе и в районе груди.

Полина покрутилась у зеркала и неожиданно показалась себе прежней. Или нет? Да, определенно она изменилась. Стала более женственной, что ли? Все дело в увеличившейся груди, что неудивительно при грудном вскармливании.

Уже через секунду она засомневалась в выборе наряда. Не слишком ли вырядилась для простого чаепития? Это платье разительно отличалось от всего, что она носила в последние месяцы, ведь накупила себе в Москве всяких балахонов, только в них и ходила. Но отчего-то переодеваться в очередное безразмерное платье очень не хотелось, как и прятать свое тело от Макса. Может же она хоть полчаса побыть привлекательной?

Она схватила радионяню и пошла вниз.

Стоило ей показаться на лестнице, как Макс оторвался от своего телефона, уставился на нее во все глаза.

Еще бы! Можно сказать, она впервые оделась при нем так, как раньше, когда были женаты.

Полина спускалась медленно, и, честно сказать, мгновенно разомлела от явного внимания Макса.

Как же он на нее смотрел… Прямо-таки испепеляюще! Всю обласкал взглядом: и ноги, и грудь.

У Полины аж потяжелело внизу живота от такой яркой реакции.

И все же она не ожидала того, что последует дальше.

Макс поднялся с дивана, подошел к ней, когда она спустилась.

Чуть закашлялся и выдал:

– Поля… Я знаю, мы договорились, что мы просто родители Саши, но… Короче, я так больше не могу.

При этом он выглядел так, будто хотел ее съесть. А голос-то у него какой, с сексуальной хрипотцой. От его слов ее моментально бросило в жар.

Он шагнул к ней еще ближе, встал почти вплотную, шумно задышал.

– Ответь хоть что-нибудь… – попросил он сдавленным голосом.

О, Полина знала, что ей стоило бы ответить: «Мы давно в разводе! Обратной дороги нет! Избавь меня от своих поползновений…»

Но вместо этого из ее рта вырвалось короткое:

– Возьми меня…

Как только она сказала эту сакраментальную фразу, сразу подметила, как из глаз Макса пропало все осмысленное.

Секунда – и он сгреб ее в объятия.

Еще секунда – и ее губы обжег поцелуй.

Все случилось в лучших традициях их брака.

Страстная прелюдия, когда ты толком даже не успеваешь снять одежду, прежде чем перейти к главному, а потом фейерверки.

Полина завелась в два счета, едва почувствовала жаркие губы Макса на своей шее, оголенном плече, груди… Один миг – и она воспарила в воздухе, точнее оказалась поднята на руки и транспортирована на диван гостиной.

И вот она уже припечатана телом Макса.

Он, кажется, и вовсе ничего с себя не снял, по крайней мере Полина этого не заметила. Только джинсы приспустил.

Потом последовали ритмичные толчки его плоти, врывающейся в ее жаждущее тело. Сколько же удовольствия они принесли ей. Забытого, жгучего, концентрированного…

Полина таяла под Максом, все ее тело пронизывали крошечные иголочки наслаждения. За последние двадцать минут она будто распалась на части, и вновь стала целой, все благодаря ему.

Как же до обидного долго они оба были лишены счастья принадлежать друг другу.

– Ого… – простонала она, обвивая Макса руками и ногами, когда все закончилось.

Но даже после финального толчка он не отстранился от нее, продолжал сжимать в объятиях.

– Полечка, я так об этом мечтал, – шептал он ей в ухо. – Ты не представляешь, как…

О, она представляла. Еще бы, ведь сама мечтала о том же. Секс с Максом ей буквально снился.

– Спасибо, что ты позволила мне это, – продолжал он шептать ей нежности, перемежая их поцелуями.

Полина обнимала его и продолжала таять.

Ей так давно хотелось его поцелуев, нежных ласк, всего его без остатка.

– Я очень по тебе скучала! – призналась она наконец.

– Я тоже, безумно… – проговорил он хриплым голосом.

А ей все было мало, хотелось еще признаний, еще нежностей.

Но…

Мамочкины будни таковы, что в любой момент может прозвучать гонг, после которого ты должна все бросить и бежать к ребенку.

Очень скоро они оба услышали отчаянный плач Сашки. Он раздавался из динамика радионяни, которую Полина уронила возле лестницы, когда начала целоваться с Максом.

Сын плакал так горько, будто на него как минимум обрушился потолок.

Полина тут же вылезла из-под Макса.

– Я сейчас, – коротко бросила.

Кое-как одернула платье, которое он с нее даже не снял, и побежала наверх.

В спальне рыдал сын.

– Что ты хочешь, мой маленький? – тут же засюсюкала Полина.

Началась привычная кутерьма. Проверить подгузник, который оказался чистым, предложить грудь, дать соску. Ничего из этого Саша не хотел. Но стоило взять парнишку на руки, чуть покачать, как он тут же успокоился.

Вот что ему было нужно – мамины руки. Соскучился.

Покачав его пару минут, Полина увидела, что он снова засыпает. Ей очень хотелось обратно к Максу, ведь порция ласки явно недополучена. Но стоило попытаться положить малыша назад в люльку, как он тут же открыл глаза. Как бы показывал – я слежу за тобой, мама, не смей оставлять меня одного.

Полина намек поняла. Придется брать сына вниз к отцу. Может быть, если малыш хорошенько уснет на руках, потом можно будет переложить его в люльку. И тогда она сможет еще немного времени провести с Максом наедине, пока не придет бабушка.

План? План!

Тихонько, как мышка, она выскользнула из спальни с сыном на руках.

Саша очень чувствительный ребенок. Его мог разбудить даже небольшой шум, поэтому Полина шла буквально на цыпочках.

Она уже тихонько спускалась по лестнице, как вдруг увидела, чем занимался в гостиной Макс.

Он держал в руках телефон.

Не свой…

В его лапище определенно ее мобильник, с розовым чехольчиком. Макс что-то в нем сосредоточенно разглядывал, потом зачем-то отодрал защитную пленку, принялся водить по экрану пальцем.

Проверял ее мессенджеры?

Полина замерла на месте с ребенком на руках. Не знала, как реагировать на такое явное вторжение в ее личное…

Она в мгновение ока переместилась из настоящего времени в тот самый осенний день, когда ей было еще шестнадцать и когда Макс решил проверить ее телефон в самый первый раз. Тогда они сидели в кафе. Стоило ей пойти в туалет, как Макс без зазрения совести принялся инспектировать ее гаджет.

Надо же было именно в тот момент всплыть сообщению от одноклассника, который корявенько пытался за ней ухаживать. Как же сильно это не понравилось Максу. Он тут же ей это предъявил.

Полина, тогда еще наивная дурочка, вместо того чтобы поставить ухажера на место и сказать что-то из разряда: «Нечего лезть в мой телефон», начала оправдываться. Мол, она его никак не поощряла, и вообще он за ней бегает с пятого класса, но сердцу немил. Ничего не помогло, свидание было безнадежно испорчено.

Сколько таких вот проверок Макс устроил ей после – не сосчитать.

Как это было неприятно Полине – не передать словами.

И как же она надеялась, что это в прошлом…

«Я изменю свое поведение», – всплыли в памяти его недавние слова.

«Больше никаких ревнивых выходок», – обещал он ей.

И держал слово ровно полтора месяца. Ну… пока она не прыгнула в его объятия.

Видимо, теперь он посчитал – уже можно снова начинать устраивать проверки.

Что ж, он еще долго продержался. Целых шесть недель!

Полина мгновенно вспыхнула гневом.

И что, она спустит бывшему муженьку эту выходку? Фига с два!

Глава 55. (Не) виноватый

«Где она умудрилась его так коцнуть?» – задался вопросом Максим, крутя в руке телефон Полины.

Экран в левом верхнем углу был прилично поврежден, даже защитная пленка – и та не спасла. Максиму даже стало интересно, как Полина вообще пользуется этим аппаратом? Впрочем, он вполне в состоянии купить ей новый.

Максим еще раз провел пальцем по экрану, ощущая легкую шероховатость трещин, положил гаджет обратно на стол.

В этот момент услышал шаги на лестнице.

Повернулся, улыбнулся, завидев Полину с сыном, тут же вскочил им навстречу.

Впрочем, улыбка довольно быстро сошла с его лица, стоило ему приметить, как грозно Полина на него смотрит.

«Ей не понравился секс? – забеспокоился он. – Но все же было хорошо. Или только мне?»

– Ты что такая хмурая? – спросил он, когда Полина подошла.

Она хмыкнула, смерила его обличительным взглядом и вдруг выдала:

– Закончил проверять телефон или я помешала? Может, мне уйти, и ты продолжишь?

– Вот сейчас не понял, – проговорил он, прищурившись. – Ты про что?

– Не придуривайся! – фыркнула она недовольно. – Я видела, как ты лазил в моем телефоне!

– Что?! – Максим опешил от такого предположения. – Как бы я в нем лазил, он запаролен, сама подумай.

– Ах, не успел подобрать пароль? – язвительно протянула она.

Подошла к столу, быстро ввела на телефоне пароль и протянула мобильный Максиму.

– На. Проверяй, ты ведь этого хотел, так? Можешь покопаться во всех моих мессенджерах… А потом уходи.

Максим недоуменно на нее уставился. В чем она его обвиняет? Еще и подобным тоном!

Начал сдержанно:

– Поля, я не собирался лазить в твоих переписках. Просто увидел разбитый экран и…

– Не придумывай! – зашипела она коброй. – Ты обещал, ты клялся, что ревнивые выходки в прошлом. И что теперь? Стоило мне выйти из комнаты, как ты тут же попытался залезть в мой телефон! Нормально это?

Под конец ее голос уже звенел, что не осталось незамеченным для Сашки, который тут же начал недовольно кряхтеть.

Максиму стало дико неприятно от ее пустых обвинений, но он снова попытался ответить спокойно:

– Во-первых, не ори, ты будишь ребенка. Во-вторых, я просто хотел посмотреть, насколько разбит экран. Он же разбит, ты не будешь это отрицать?

Полина чуть покачала ребенка, сунула ему в рот соску.

Тут же снова зашипела, хоть и тише:

– Разбит, и что? Это повод брать чужой телефон?

– Ты мне, вообще-то, не чужая, – протянул он с опасным блеском в глазах.

– С этой минуты чужая! – заявила она запальчиво.

Ее слова встали ему поперек горла. Это как же так?

– Думай, что говоришь, – он не на шутку разозлился. – Мы только что переспали!

Но даже этот аргумент нисколько на нее не подействовал.

Полина переложила сына на одну руку, а вторую уперла себе в бок и сказала гробовым голосом:

– Я хочу, чтобы ты ушел.

Это ее требование его вконец обескуражило. Ведь ничем не заслужил, чтобы его выгоняли. Как раз наоборот!

Он тут из кожи вон лез, чтобы ей было хорошо, старался изо всех сил. Помогал, ухаживал за ней, держал руки подальше, сколько мог.

Между прочим, они с психологом разработали целый план поведения, чтобы он ненароком не обидел Полину прошлыми приколами. Он исправно следовал рекомендациям, когда хотелось совсем другого. Фактически переиначил себя и свое поведение.

И тут такое!

Ну взял он ее телефон в руки, и что? Он, кстати, в этом доме ко многому руку приложил, например вчера перенастроил ей роутер. И Полина совсем не была против. А тут ее будто переклинило.

– Поля, ты сейчас неправа, – проговорил он глухо. – Я, между прочим, стараюсь. Ты понятия не имеешь, как тяжело менять старые привычки, но я сделал все, чтобы наше с тобой общение было комфортным. Я даже ни одной камеры в радиусе квартала от твоего дома не установил…

– Какое достижение, – покачала она головой. – Супер! Молодец, возьми с полки пирожок и иди отсюда!

Это не женщина. Это язва!

– Почему ты мне не веришь? Я же объяснил ситуацию с телефоном.

– А почему я должна тебе верить? – ничуть не усовестилась она.

Максим шумно вздохнул, вперил в нее раздраженный взгляд и выдал:

– Поля, у тебя налицо двойные стандарты!

– Это какие же? – удивилась она.

– Значит, я должен тебе слепо верить, а ты мне верить не хочешь. Как так?

Как по его, после такого она была просто обязана наконец усовеститься, но куда там.

Глаза Полины вспыхнули хищным блеском, и она пошла в новую атаку:

– А я не устраивала тебе ничего, что устраивал мне ты! Я не лазила в твоих гаджетах, не приставляла к тебе людей для слежки, не обыскивала дом, не использовала какие-нибудь твои письма как доказательство твоей измены!

От упоминания о треклятых письмах у Максима задергался глаз.

– Хватит уже про эти письма, – зарычал он возмущенно. – Мы с ними давно разобрались.

– Нет, не разобрались! – затрясла она головой. – И дело даже не в самих письмах, а в том, где ты их взял…

Максим плотно сцепил зубы, заиграл желваками. Ну вот, теперь она еще вспомнила про свою любимую подушку, которую он испортил, достав оттуда письма. Может, она ему предъявит за свою зубную щетку, которую он в тот день тоже сломал в сердцах.

Он уже хотел было громко возмутиться по этому поводу, но тут Саша протяжно захныкал, что изрядно поубавило пыла.

Полина тут же переключилась на сына, стала укачивать.

– Дай мне его, – попросил Максим.

Даже руки потянул, но Полина отпрянула в сторону.

– Не дам! – заявила она с возмущенным видом.

Максиму стало так неприятно, что захотелось надавать Полине по заднице. Пусть еще с сыном ему видеться запретит, ага…

– Достаточно, – процедил он сквозь зубы. – Я не хочу с тобой ругаться. Наверное, сейчас мне действительно лучше уйти, чтобы ты поостыла. Завтра вернусь. Надеюсь, ты уже будешь в адеквате, и мы сможем нормально поговорить.

– И завтра не приходи! – зафырчала на него она, одарив обиженным взглядом.

Ее последние слова очень задели Максима.

Опять зачесалась рука, чтобы как следует отшлепать ее по филейной части.

Он тут же взвился, зло на нее зыркнул. Но этим и ограничился.

Развернулся и направился к выходу широкими шагами.

Внутри Максим буквально кипел гневом.

Какой бес вселился в Полину? Или это гормоны? Или бес с гормонами вперемешку? В общем, сейчас он в любом случае ничего ей не докажет, так что правильно сделал, что ушел.

Но как обидно-то, когда обвиняют на пустом месте!

Мало того что его обвинили без повода, так еще и приплели к этому прошлые прегрешения. Будто тыканье носом в старые косяки может чем-то помочь в развитии диалога.

У Полины настоящий талант. В три секунды вывела его из себя.

Было бы из-за чего! Устроила бурю в стакане.

Кому, как не ей, знать, как корежит изнутри, когда обвиняют без вины? Он ведь постоянно с ней так поступал раньше, должна бы не повторять его ошибок.

А ведь он и правда постоянно с ней так поступал.

Отчего-то ему сразу вспомнились ее обиженные взгляды за завтраками. Ночью поругаются, вроде потом даже помирятся, а наутро Полина испепеляет его взглядами.

Наверное, только теперь он по-настоящему понял, как ее обижали его придирки. Сколько раз он обвинял ее в том, в чем она и близко не была виновата…

Да, он раньше вел себя как мудак. И, возможно, теперь получил по заслугам.

Но от этого не легче!

Вообще-то, пока Максим ждал Полину внизу, успел о многом размечтаться. В мыслях уже звал ее обратно домой, вместе с сыном, а на завтра планировал поездку в ювелирный за кольцом. Собирался похвастать перед ней, какую детскую они с Виталиком сделали для малыша, как старались. За те несчастные десять минут, что ее не было, успел нафантазировать себе всякого. И тут такой облом!

Как теперь ехать домой одному?

Тоскливо, хоть на стенку лезь, ну или на крышу машины, как в его случае.

Он приехал к себе совершенно раздавленный.

Кое-как припарковал машину, направился в дом.

В прихожей на него налетели домашние, точнее один конкретный представитель его увеличившейся семьи.

– Макс пришел! – заверещал маленький Мишка и тут же по привычке попытался запрыгнуть к нему на руки.

Еще бы ему не запрыгнуть. За то время, пока Шанна с Виталиком жили в его доме, он успел отлично подружиться с Мишей. Сколько игр было переиграно, сколько пиццы вместе съедено. Ласковый пацан, вот прям от души. Нравился он Максиму очень.

Максим привычно подхватил ребенка на руки, прошел в комнату. А там Виталик с Шанной разлеглись на диване с попкорном, смотрят фильм.

– Макс, давай к нам, – позвал его брат. – Мы смотрим «Охотники за привидениями».

– Что-то как-то не до этого, – проговорил он гораздо более расстроенным голосом, чем хотелось бы.

Спустил Мишку с рук на диван к матери и пошел к лестнице.

– Все в порядке? – спросил брат.

– Ага, – буркнул он даже не оборачиваясь и поплелся прямиком в спальню.

Только это его «Ага», похоже, никого не обмануло, потому что очень скоро Виталик с Шанной появились в дверях его спальни с немыми вопросами на лицах.

– Вы чего, – удивился Максим, завидев на пороге сладкую парочку.

– Ты почему такой зеленый? – спросил брат с порога.

Он зашел с Шанной в комнату без приглашения.

– Да с Полиной повздорили…

– Что опять? – спросил брат хмуро.

Максим выдал сухие факты.

– Еще и письма мне эти опять припомнила. Точнее, что я нашел их в ее любимой подушке… Триста раз уже прощения просил. В общем, забейте. Как-то помиримся, надеюсь, – махнул он рукой.

Тут же подметил, как Виталик с Шанной переглянулись.

Вот у кого в отношениях полная идиллия. Они даже будто копируют мимику друг друга.

Максим подметил, как они хитро прищурились.

– Эй! – он погрозил им пальцем. – Вы что задумали? Только не вздумайте мне там начудить!

– Не, ты что? – тут же развел руками Виталик.

– Чудить не будем, – пообещала Шанна с невинным видом.

Оба направились к выходу.

Максим бухнулся на кровать прямо в одежде. Тут же принялся прокручивать в голове варианты, с каким бубном еще сплясать вокруг Полины, чтобы она наконец доверилась ему и окончательно простила. Но он уже все бубны перебрал, и ни один не подошел.

Главное – дать дала, а обратно замуж за него не хочет. Что за девки пошли?

Глава 56. Группа поддержки Макса

Виталик с Шанной спустились, уселись на диван.

Оба синхронно повернулись к Мишке. Ребенок как ни в чем не бывало играл с машинками на ковре, периодически поглядывая на экран телевизора, где продолжали свои приключения охотники за привидениями. Но ни Виталику, ни Шанне фильм уже не был интересен.

– Полина его в могилу сведет, – проворчал Виталик, почесывая лоб.

– Довела мужика! – возмутилась ему в тон Шанна.

– Довела! – кивнул Виталик. – Ты видела, какой он зеленый? Да он уже как этот… Как его там… Шрек, вот!

– Точно, – щелкнула пальцами Шанна. – Слушай, я тут подумала, может она все еще обижается на него из-за меня? Ну, что подумала, что я с ним…

– Глупости, – махнул рукой Виталик. – Макс показал ей наши фото.

– Тогда ладно, – сказала Шанна со вздохом. – Но все равно я до сих пор чувствую себя за тот случай немного виноватой. Я и подумать не могла, будто она решит, что мы с Максом, ну… Надо было сразу ей сказать, что я твоя невеста.

– Но ей же все объяснили, так? – пожал плечами Виталик. – Но даже после этого она не изволила собрать свои вещички и переехать обратно к Максу!

– А ей давно пора бы это сделать! – вторила жениху Шанна.

– По-моему, она конкретно перебарщивает с обидами, – покачал головой Виталик.

– Полностью согласна, – кивнула Шанна. – С обидами конкретный перебор! Он столько выстрадал, через столько прошел, а она нет чтобы пойти ему навстречу, наоборот – продолжает мотать нервы. Макс ей будто неродной, честное слово. Вот не самый плохой человек на свете наш Макс, по сравнению с моим бывшим, так вообще золотой!

– Макс нормальный парень, – подметил Виталик, очень обрадованный тем, что они с Шанной думают одинаково.

– Он хороший, заботливый. И не подлый! Любит ее! – продолжила Шанна эмоционально.

Виталик кивнул и на это.

– Он все для нее делает. А она не ценит, еще и губы дует из-за какой-то сраной подушки, которую он испортил, доставая письма!

– Я вообще не понимаю, как можно обижаться из-за того, что он порвал ее подушку! – развела руками Шанна. – Сколько времени прошло… Проблема сделать новую, что ли? Нашла повод обижаться!

– Полину надо вразумить, – Виталик поднял указательный палец вверх.

– Не помешало бы! – фыркнула Шанна, сверкая взглядом. – Может быть, если бы ей показали, как со стороны выглядит ее поведение, поняла бы, как глупо себя ведет.

– Дорогая, – Виталик выжидательно посмотрел на Шанну. – А не желаешь ли скататься со мной к ней в гости?

– Ой, – Шанна нервно вздохнула. – Мы же обещали Максу не чудить.

– Мы не будем чудить, – заявил Виталик важно. – Мы честь по чести ей все объясним, доходчиво расскажем.

– Думаешь, это хорошая идея? – Шанна приподняла левую бровь.

– Мы должны что-то с этим сделать, – заявил Виталик со всей уверенностью. – Мы не можем просто сидеть и наблюдать, как Макс мучается. А если не вмешаемся, эти двое еще лет двадцать будут мириться. Мой племянник справит совершеннолетие, пока они изволят снова сходить в загс…

– Ты прав, – кивнула Шанна.

– Собирайся, милая, поедем в гости, – сказал Виталик, насупив брови. – Как следует с ней поговорим.

– Только вежливо, – уточнила Шанна, строго на него посмотрев.

– Я буду очень вежлив, – тут же заверил ее Виталик. – Ты же знаешь, я деликатный мужчина… Когда надо.

– Ага, – протянула Шанна.

И что-то Виталику показалось, будто с последним она могла бы поспорить. Но не стала.

– А Миша? – Шанна скосила взгляд на ребенка.

– Мишу оставим на Макса, пусть тренируется нянчиться, у него у самого сын растет. Скажем, что хотим сходить в кино, например.

Они кивнули друг другу и пошли обратно наверх, очень довольные принятым решением.

Глава 57. Чебурашка, ананасовый торт и деликатные люди

Полина прижимала к себе сына, гладила его по головке и беззвучно плакала.

– Ну что ты ревешь, горе мое луковое? – успокаивала ее бабушка, сидевшая рядышком на диване. – Дай малыша, а то слезами затопишь.

Она взяла правнука, осторожно покачала, чтобы тот не проснулся.

– Как же ты не понимаешь? – Полина прикрыла лицо руками. – Мне стало так обидно, когда увидела Макса с телефоном в руке. Вот объясни мне, ну зачем ему понадобилось лазить в моем мобильном? Как можно так поступить, когда я тысячу раз сказала, насколько мне это неприятно…

– Поль, а ты уверена, что он в нем именно лазил? – спросила бабушка с прищуром.

– Тогда почему он ушел, если не виноват? – возмутилась она.

– Так ты ж только что рассказала, что сама выгнала, вот и ушел, – пожала плечами бабушка. – Не бойся, вернется твой Макс, никуда не денется.

От этой ее фразы Полине стало еще горше на душе. Слезы покатились по щекам с новой силой.

– Как мне теперь с ним общаться? – воскликнула Полина, на секунду забыв, что сын спит, и тут же понизила голос: – Все время ждать от него нового подвоха? Я же так с ума сойду! А общаться придется, ведь он отец Саши.

– Поль, – тяжело вздохнула бабушка. – Может, он правда не собирался лезть в твой телефон? Может, просто так совпало?

Полину речь бабушки очень удивила. Уж от нее она не ожидала услышать ни слова в защиту Макса. Сколько она плевалась ядом в его сторону – просто жуть. А тут вдруг заступается. Как так?

– Ты думаешь? – спросила Полина, закусив губу.

От удивления даже слезы высохли.

– Смотрела я на твоего Макса, смотрела… – сказала бабушка с новым вздохом. – Ну ничего общего с моим бывшим мужем. Не подлый он у тебя, пылинки сдувает, к дитю неравнодушен. Мой, бывало, наорет на меня почем зря, на мать твою совсем маленькую даже не взглянет и ушлепает к друзьям. Очень меня обижало его равнодушие к дочке. Я тебе так скажу, дите тогда мужчине нужно, когда женщина нужна и ценна. Стал бы Макс рисковать перемирием, проверять твой телефон? Наверняка ведь понимал, что после такого ты взбесишься. Может, и не хотел ничего плохого.

Полина уставилась на бабушку.

Мысленно воскресила сегодняшний инцидент.

Но если предположить, что он и вправду всего лишь рассматривал на экране трещину, то получается, что она вспылила зря? А она не зря вспылила! Она все видела своими глазами.

Хотя по прошествии нескольких часов Полина изрядно успокоилась и теперь уже совсем не была уверена в том, что правильно поняла действия бывшего мужа.

Через приоткрытое окно в гостиной послышался гул мотора, явно чья-то машина затормозила у дома.

Бабушка с Полиной переглянулись.

– Макс, – охнула Полина.

В самом деле, кому бы еще сюда приезжать?

Она подбежала к окну и действительно увидела черный джип.

– Ба, я пойду с ним поговорю, ладно?

– Иди, иди, а я тут с Сашенькой подожду.

Полина выскочила на улицу, поспешила к калитке.

Но очень скоро поняла: джип хоть и похож на тот, что был у Макса, однако не такой.

И мужчина из него вышел совсем не тот, которого она хотела видеть.

Полина остановилась у самой калитки, разглядев внушительную фигуру Виталика. Застыла на месте, ведь совсем не ожидала его здесь увидеть. Пусть прошло немало времени, но в ней еще были живы воспоминания о том, как бесцеремонно и грубо этот тип обошелся с ней раньше.

Полина поморщилась.

Она уже хотела было вернуться в дом, а на Виталика натравить бабушку – уж та нашла бы для него пару ласковых, но тут приметила, как он подошел к дверце пассажирского сиденья, открыл ее и помог выбраться из машины какой-то девушке.

Очень скоро Полина узнала Шанну.

Если к нему одному она вряд ли вышла бы, то к двоим уже вроде бы не страшно. Не станет же Виталик делать ей что-то плохое в присутствии собственной невесты, так?

«Интересно, что им тут надо?» – подумала она, выходя на улицу.

Стоило ей оказаться за калиткой, как тут же приметила, что незваные гости прибыли не с пустыми руками.

У Шанны была коробка с тортом, а у Виталика – пакет из местного магазина игрушек.

Эти двое, как только увидели Полину, сразу заулыбались во все зубы. Даже вроде бы искренне.

– Привет, невестка, – пробасил Виталик, сразу нырнул в пакет своей лапищей, достал оттуда игрушку. – Смотри, какая прелесть. Чтоб у меня в детстве был такой Чебурашка, а? Красавец!

Полина оторопело уставилась на плюшевого Чебурашку высотой сантиметров шестьдесят, не меньше. Да он выше, чем ее Сашка!

Виталик принялся нахваливать подарок:

– Я понимаю, не по возрасту, но наш малой так обрадовался этой зверушке, что я подумал, может племянник тоже оценит, как подрастет. А пока можно на нем лежать, тоже удобно… Вот, к нему еще прилагается сквиш, такая фиговина, можно мять и даже грызть.

Он показал Полине небольшой игрушечный апельсин.

Вид Виталика, рассуждающего на тему того, какие игрушки могут понравиться ребенку, настолько удивил Полину, что она даже забыла, что терпеть не может этого типа. Больше того, боится его.

Впрочем, теперь, в компании своей Шанны, он совсем не выглядел грозным. Наоборот, черты лица разгладились, губы то и дело растягивались в улыбке, чего раньше за ним практически не наблюдалось.

Тут к разговору подключилась Шанна, показала Полине торт:

– Полиночка, мы с ананасовым «Панчо». Виталик сказал, ты его любишь. Просто в прошлый раз у нас с тобой общение не задалось, а очень бы хотелось, чтобы задалось. Вот мы с Виталей и приехали, так сказать, навести мосты… Извини, что без приглашения.

Полина застыла с открытым ртом.

Она понятия не имела, что Виталик в курсе, какой у нее любимый торт, и что его вообще волнуют такие вещи. К тому же не догадывалась, что с ней, оказывается, хотят нормально общаться.

– «Панчо» люблю, – выдавила она из себя. – Против Чебурашки тоже ничего не имею…

– Можно нам взглянуть на племянника ма-а-аленьким глазком? – спросил Виталик, подняв руку и сложив почти вместе большой и указательный палец.

Полина подумала-подумала и кивнула.

Эти двое явно пришли с миром.

К тому же что плохого, если Сашенька встретится со своим грозным дядькой? Когда-то все равно пришлось бы их познакомить. Да и в эту конкретную минуту дядька грозным даже не выглядел.

– Проходите, – она пригласила парочку в дом.

Пока шла, подумала: вдруг сыночек испугается чужих людей? Как, например врачихи, к которой она водила ребенка пару недель назад на общий осмотр.

Однако сын оказался не таким уж робким.

При виде незнакомых людей с удовольствием принялся изучать их взглядом, радостно потрогал игрушку.

Вскоре все вместе разместились в гостиной за столом, бабушка разлила по кружкам чай, нарезала торт и разложила по тарелочкам.

Саша даже пошел на руки к Шанне, чем вконец удивил Полину.

– Пацан бомба! – Виталик показал Полине большой палец. – На Макса похож, звездец как…

– Ага, – кивнула она, сунув в рот ложку с тортом, языком отделила от бисквита кусочек ананаса.

Вкусный, зараза! За ананасы она этот торт и любила.

– Макс только о сыне и говорит, – продолжил Виталик. – Прям бредит им. Фото детской показывал?

– Нет, – покачала головой Полина.

Кстати, интересно, почему нет? Даже не сказал ей, что делал для сына детскую.

– Он в той комнате практически окопался, по полночи целый месяц возился. Старался очень…

– Он мне не рассказывал, – протянула Полина, облизнув ложку.

– Может, просто хотел показать вживую, – пожала плечами Шанна и скосила взгляд на жениха. – А ты тут выдаешь секреты.

– Возможно и так, – кивнул Виталик. – Полечка, вот хорошая ты девушка. Пацана родила прекрасного, глаз не отвести. Умная ты, красивая, мама хорошая. Но что ж ты такая обидчивая, а?

Новый кусочек торта, который Полина успела в себя впихнуть, встал у нее поперек горла.

Виталик тем временем продолжал:

– Может, уже хватит тебе дуться на Макса за ту подушку? Хочешь, я тебе десять подушек куплю, а? Чем хочешь набьем, хоть тем же лебяжьим пухом.

Кое-как откашлявшись, она спросила немного пискляво:

– При чем тут подушка?

– Как это при чем? – недоуменно воззрился он на нее. – А из-за чего ты тогда обижаешься? Макс ведь твою любимую подушку выпотрошил, когда доставал те письма. Или ты дуешься на что-то другое?

Полина уставилась на него не верящим взглядом. Захлопала ресницами, силясь понять, что у Виталика в голове.

– Это Макс тебе сказал, что нашел письма в подушке?

– Ну да, – кивнул Виталик.

– Но это не так! – запыхтела она. – А ну-ка, вставай. Пойдем, я тебе покажу, откуда Макс на самом деле взял мои письма.

Глава 57. Чебурашка, ананасовый торт и деликатные люди. Часть 2

Полина тут же подскочила с места и, ни на кого не оборачиваясь, поспешила на второй этаж.

Впрочем, она сразу услышала за собой тяжелые шаги бывшего деверя.

Последовал за ней как миленький.

И хорошо, что последовал. А если нет, Полина даже не знала, что сделала бы, настолько ее разозлили слова Виталика. Еще бы ей не злиться – ишь чего удумал Макс! В подушке он нашел письма – ага, как же. Наврал брату с три короба и доволен. Вот только Полина не постесняется раскрыть ему правду.

Очень скоро они оказались у чердачной лестницы.

Старенькая, деревянная, она отчаянно скрипела, пока эти двое поднимались.

Оказавшись на чердаке, Полина нащупала рукой выключатель. Вскоре яркий свет озарил пыльное помещение, давно нуждавшееся в уборке. Тут и там стояли коробки, старые полки. Что сказать, бабушка не любила выбрасывать вещи. Здесь хранилось много такого, чему место на свалке.

В углу комнаты стоял комод с потрескавшейся лаковой поверхностью. К нему-то Полина и повела бывшего деверя.

– Смотри!

Она открыла самую нижнюю полку, достала ворох зеленых тетрадок в клетку. Отсчитала несколько, отложила в сторону, а потом продемонстрировала ему те, что раньше служили ей дневниками.

– Вот откуда он взял те письма! – заявила она возмущенным тоном. – Причем не просто взял, а вырезал самые пикантные. Смотри…

Виталик и вправду посмотрел.

Полина показала места, откуда были вырезаны листки.

– Видишь? Вот убедись…

Виталик молча почесал затылок.

– Но как же так? Он же сказал, что в подушке…

– Ни в какой не в подушке, – возмутилась она громче прежнего. – Знаешь, я бы поняла бурную реакцию Макса, если бы он и вправду нашел эти письма у себя дома. С его ревнивым характером он легко мог нафантазировать себе всякое. Но это было не так! Он устроил дома обыск, ничего компрометирующего не нашел и полез в дом к бабушке, в мои школьные вещички. Кем надо быть, чтобы опуститься до такого? Мало ли что и кому я писала в этих тетрадках? Так нет… Вырезал самые сочные части и ну мне ими в нос тыкать. А потом выгнал меня из дома беременную с вещичками. Не понимаю, зачем он это сделал… И никогда не пойму!

Закончив речь, Полина гордо вздернула подбородок.

Неожиданно подметила, что у Виталика побледнело лицо.

– Поль, ты все это сейчас серьезно? Это же шиза чистой воды…

– Шиза, однозначно, – кивнула она. – Теперь ты понимаешь, почему мы с ним не вместе?

– Кабздец… – Виталик ошалело переводил взгляд то на Полину, то на тетради. – Он мне все не так рассказал. Я ему поверил…

– Сам подумай, оно бы мне надо было уходить от него беременной без серьезной причины? – спросила Полина с вызовом. – Думаешь, я всю жизнь мечтала растить ребенка одна? Нет, я этого не хотела.

Виталик громко закашлялся, а потом пробасил:

– Вопросов к тебе более не имею.

Эта его фраза прозвучала очень по-военному.

Виталик еще немного помолчал, а потом заговорил более мягко:

– Поля, ты прости меня, пожалуйста, за то, что тогда увез тебя из Краснодара силой. Если бы я знал, что ты беременна, пальцем бы к тебе не прикоснулся. Я тогда очень неправильно поступил. У меня у самого Шанна сейчас беременна, все на себе прочувствовал…

Чего-чего, а извинений она от Виталика точно не ожидала.

– Что теперь, – пожала она плечами. – Что было, то было. Не обижаюсь на тебя больше.

Виталик кивнул.

– Спасибо. Главное – племянника береги. Если у тебя будут какие-то проблемы, звони, я все разрулю по-мужски. А Максу за вранье я уши оторву…

Последние слова Виталика прозвучали очень зловеще.

На этом великан направился к выходу.

Спешил!

Видимо, отрывать уши.

Глава 58. Перевербованная группа поддержки

Максим с усмешкой слушал сбивчивую речь мальчика:

– Давай, ты будешь маленький динозавр, а я большой?

С этими словами Мишка вручил ему самого крошечного птеродактиля из всех имеющихся в наличии игрушек.

– Давай дерись, но летать ты не можешь, – сразу уточнил ребенок.

Видно, решил еще и так обезопасить себя от поражения, и принялся нападать на Максима своим здоровенным тираннозавром рексом.

Плевать, что события происходили на диванной подушке, для мальчика это была очень даже реалистичная картина.

«Маленький хитрожопый стратег», – проворчал про себя Максим, наблюдая, как Мишка пытается укусить его руку челюстью динозавра.

Прямо в разгаре боевых действий в прихожей послышался звук открываемого замка.

– Мама пришла! – взвизгнул Мишка.

Тут же забыл про все на свете и вприпрыжку понесся в прихожую.

Ребенок всех так встречал – со щенячьей радостью.

Максим вздохнул, про себя проворчал: «Явились наконец, дорогие родственнички».

По его мнению, они непростительно долго шлялись по кинотеатрам – часа три, не меньше.

– Как кино? – спросил он, когда Шанна с Виталиком показались в гостиной.

Ему почему-то не ответили.

Максим сразу заметил, что лица у них какие-то странные, напряженные, и тут же встал с дивана.

– Шанна, возьми ребенка и иди в спальню, – скомандовал Виталик строго.

Она было послушалась, но потом потянула его за рукав, попросила:

– Только спокойно, ладно?

Брат нехотя кивнул. И только после этого Шанна подхватила сына на руки, унесла наверх.

– Что спокойно? – поинтересовался Максим с прищуром.

Виталик строго на него зыркнул и прошипел:

– Макс, ты что творишь? Ты нормальный вообще? Я всю дорогу пытался уместить в голове эту дичь, да не выходит…

– Какую дичь?

– Мы были у Полины, – объявил Виталик и смерил его обличительным взглядом.

Максим моментально разозлился.

– Я же просил к ней не лезть! – громко возмутился он.

Виталик сложил руки на груди, навис над ним и прогудел:

– Теперь я знаю почему… Скажи мне, брат, о чем ты думал, когда обшаривал чердак ее бабушки? На кой черт тебе понадобилось совать нос в ее школьные тетради, вырезать оттуда листки и потом их же совать жене под нос как компромат? Я не верю, что ты на такое способен! Неужели ты вправду это сделал?

– В смысле? – Максим оторопело развел руками. – Я ни разу в жизни не был на чердаке ее бабушки. Про какие тетрадные листки ты вообще говоришь?

– Я про письма, те самые, которые твоя жена писала якобы любовнику. На хрена ты их из тетрадок вырезал?

Максиму показалось, что он попал в какой-то параллельный мир, где все поставлено с ног на голову.

В очередной раз попытался объяснить брату:

– Я нашел их в подушке, говорил же тебе…

– Серьезно? – Виталик невесело усмехнулся. – А вот Полина считает по-другому. Она показала мне, откуда ты их достал на самом деле.

– Так, это какой-то бред! – взревел Максим, теряя терпение.

На секунду замер, шумно вздохнул.

Выхватил из кармана телефон.

– Вот сейчас при тебе позвоню, все выясним, – заявил он брату.

Зашел в мессенджер и нажал на кнопку видеозвонка.

Полина не спешила брать трубку.

Максим даже подумал – проигнорирует его.

Но все же через какое-то время на экране мобильного показалось ее недовольное лицо.

– Зачем ты звонишь? – спросила Полина раздраженным голосом.

Максим хмыкнул, постарался сказать мягче, но вышло… не мягко, в общем.

– Поля, скажи, пожалуйста, на кой черт ты наплела Виталику про какой-то чердак, тетради… Что за бред вообще?

– Это я сказала бред? – ее голос зазвенел возмущением. – Нет, это ты ему наговорил бред! Наплел с три короба, что якобы нашел мои письма в подушке…

– Все было, как я сказал! – проговорил он гораздо резче, чем обычно с ней общался, а потом очень постарался сбавить тон: – Полина, я что, двинутый на всю голову лазить в твоих школьных вещах? Да я вообще не знал, что ты хранишь на чердаке старые тетради! На кой бы они мне сдались?

– Не ругайся! – зашипела она ему в тон. – И не смей врать, ты нашел их у бабушки!

– Нет, не у бабушки, здесь, в доме, – настаивал он на своем. – Чем хочешь тебе поклянусь, я нашел их в нашей гостиной, в подушке, которую ты запретила мне трогать. Именно поэтому решил, что это письма любовнику. Иначе зачем бы мне было так думать про тебя, а?

Полина посмотрела в камеру напряженно. Несколько секунд помолчала, потом язвительно протянула:

– И как же письма там оказались? Силой мысли? Ты их в дом и положил… Ты лунатизмом часом не страдаешь?

Максиму дорогого стоило не ругнуться на нее матом.

Он отчеканил строго:

– Слушай сюда, моя дорогая. Я не трогал твои тетрадки, ничего из них не вырезал и вообще на чердаке твоей бабушки ни разу не был! Ты что, все это время думала, будто я такой долбанутый, что способен на подобное?

Полина нахмурила брови, посмотрела на него непонимающе.

– Да, именно так я и думала, – сказала она, а потом подметила: – Макс, но если не ты, то кто бы притащил их в твой дом? Ты же мне их в лицо пихал…

– Ничего я никуда не тащил! – запыхтел он зло, секунду подумал и предположил: – Письма были в подушке, которую тебе подарила бабушка. Может, это она подложила?

– Не неси чушь! – Полина почти кричала. – Бабушка не знала про письма, пока я ей не рассказала. Да зачем бы она вкладывала их в подушку? Она у меня не умалишенная делать такие вещи!

– Ну… – Максим немного задумался, выдал новую версию: – Может быть, их подложил кто-то, кто делал эту подушку?

– Нет, – покачала головой Полина и смерила его строгим взглядом: – Если ты говоришь про ту самую подушку с белой наволочкой, то это вообще невозможно. Во-первых, ее делала бабушка специально для меня. Во-вторых, еще в день нападения на меня никаких писем там не было! Я знаю точно, потому что тем же утром меняла на подушке наволочку. Думаешь, я бы не заметила, что кто-то что-то туда вложил?

Макс шумно задышал, буравя взглядом ее возмущенное лицо.

Заговорил глухо:

– Поля, у меня к тебе только один вопрос… Какого хрена ты ни разу не предъявила мне, что я якобы влез в дом к твоей бабушке за гребаными письмами?

Думал, это заставит ее хоть немного усовеститься, но дулю с маком тебе, Максимка.

Полина почти смело пошла в атаку:

– Ну а где ты еще мог их взять? Откуда я знала, что ты нашел их в подушке? Они были на чердаке!

– Слушай внимательно, моя милая. Я не лазил на чердак к твоей бабушке. Я не потрошил твои школьные тетради. И в твоем телефоне я сегодня тоже копаться не собирался! Поверь мне, пожалуйста. Просто возьми и поверь! Я что, раньше врал тебе на каждом шагу? Я тебе в лицо заявляю, что не делал этих вещей! Можешь ты мне просто поверить?

Полина закусила губу, посмотрела на него круглыми глазами.

Потом вроде бы что-то хотела ответить, но Максим ее опередил:

– Хотя нет. Не верь мне на слово. Я узнаю, как эти проклятые письма попали в дом. Найду урода, который это сделал и принесу тебе на блюдечке. Но после того как я это сделаю, больше не смей обвинять меня в подобных гнусностях. Ты хорошо меня поняла?

Полина кивнула.

Нажав на отбой, Максим рухнул на диван, уперся головой в спинку.

– Макс, – брат устроился рядом, тронул его за плечо.

Максим обернулся к нему с удивлением. В пылу спора даже забыл, что в комнате не один. Ну хоть не надо все объяснять по второму кругу, брат все слышал и так.

– Это должен был быть кто-то близкий, – протянул Виталик хмуро. – Кто-то, кто вообще мог хотя бы в теории знать про эти письма.

– Эта информация ничем мне не помогает сейчас, – ответил Максим с прищуром.

– Но надо что-то делать, – не унимался Виталик. – Надо найти это мурло, которое вам так нагадило. Наказать! Надо спасать твою семью. Я помогу тебе…

Максим кивнул, соображая, что предпринять в первую очередь.

Впрочем, была у него одна ниточка, за которую в свое время не слишком активно тянул. Как теперь понимал, очень зря…

Глава 59. Ниточка

Максим бездумно обшаривал взглядом комнату для встреч с заключенными.

Еще недавно он и подумать не мог, что окажется в этой клоаке, где все до жути убого. Старое обшарпанное помещение наводило тоску, стол, за который усадили Реброва, весь был испещрен какими-то царапинами. Воздух пропитан кислым, неприятным запахом.

Впрочем, Максим приехал сюда не наслаждаться красотами и ароматами. Он здесь для встречи со старым знакомцем.

Очень скоро конвойные привели закованного в наручники Дергачева.

Дергач усмехнулся, увидев Максима, сел за стол напротив него.

Их оставили наедине. То что нужно для приватной беседы.

С тех пор как Максим по второму кругу упрятал Дергача за решетку, прошел почти год. Но заключенный почти не изменился. Тот же лысый череп, на щеке уродливый шрам от ожога, над бровью – еще один. Белая, хорошо различимая черта – это отметка, которую он получил уже от Реброва лично, при задержании.

Максим тогда не церемонился, хорошенько его помял. В пылу драки Дергач упал и треснулся лбом. Крови было прилично, именно поэтому Ребров и не смог его как следует допросить.

Потом жернова правосудия закрутились, Дергач попал в КПЗ, да и самому Максиму было не до того. В общем, он так и не добился от Дергача правды о том, как же тот оказался в его доме, зачем напал на Полину. Теперь очень об этом жалел. Надо было раньше копнуть в этом направлении, намного раньше! Однако уход жены сильно подействовал на него в то время. Ему было ни до чего.

И вот результат.

– Чем обязан? – спросил Дергач с хищной улыбкой.

Максим смерил его неприязненным взглядом, сказал напрямик:

– Кто тебя надоумил напасть на мою жену? Мне нужно имя.

Дергач разразился хохотом.

– С чего ты решил, что меня кто-то надоумил?

Максим поморщился.

Зачесались кулаки, захотелось хорошенько двинуть по наглой морде заключенного. Только вряд ли после этого выйдет хоть какой-то конструктивный разговор.

В том, что Дергач появился в его доме неспроста, он убедился после разговора с Полиной. Ну не бывает в мире таких совпадений, чтобы и нападение, и подложенные письма – все практически в один день.

Должен был быть у этого спектакля режиссер, тот, кто оставался в тени, словно кукловод, и дергал марионеток за ниточки.

Макс постарался убедить Дергача:

– У тебя сейчас есть возможность поступить по совести. Ты напал на беззащитную девчонку…

– А со мной поступили по совести? – тут же взъярился Дергач. – Я черт-те сколько в лазарете провалялся, а потом за решетку…

– Ты напал на мою беременную жену, – процедил Максим зло. – Скажи спасибо, что отделался отметиной на лбу и сотрясом – это меньшее, что тебе могло от меня перепасть.

– Беременную? – Дергач резко посерьезнел. – Я не знал… Скинула?

– Если бы она скинула, мы бы сейчас с тобой не говорили, – Максим смерил его убийственным взглядом. – Ты бы давно лежал в земле. Повторяю вопрос: имя?

Дергач забегал взглядом.

– С чего ты решил, что я стану тебе помогать? Еще я мусорам не помогал…

Максим ожидал услышать нечто подобное.

Но он, как истинная ищейка, умел думать и действовать на опережение. Пришел сюда не с пустыми руками.

Он молча полез в карман, достал небольшое фото, продемонстрировал Дергачу.

На фото улыбалась в камеру милая на вид блондинка. На коленях у нее сидел маленький мальчик с машинкой в руках.

Как только Дергач увидел фото, лицо его окаменело. Он молча смотрел на изображение и, кажется, потерял связь с реальностью.

– Ты их ищешь, я знаю, – сказал Максим, продолжая буравить Дергача взглядом. – Имел возможность поговорить с твоими дружками. Женщина сбежала с ребенком в другой город, после того как ее сожителя убили. Боялась преследования, какое-то время скиталась. Но я нашел… Подозреваю, что ты знаешь, чей пацан у нее на коленях?

– Оля… сын… – прохрипел Дергач. – Как они?

– Я говорил с ней. Ребенок в порядке, она устроилась на работу. Правда, живут бедно, но могло быть и хуже. Если ты сейчас ответишь на мои вопросы, я дам тебе адрес. И ты сможешь им написать.

– У меня есть деньги, заначка, – быстро заговорил Дергач. – Найдешь и отдашь им? Тогда я тебе все скажу…

Подобного Максим не ожидал.

Но это ведь всего лишь нормально, когда отец хочет позаботиться о сыне. Даже если этот отец конченый подонок.

Он кивнул.

– А не присвоишь? – с сомнением протянул Дергач. – Там нехилая сумма…

– Я никогда в жизни у детей денег не забирал, – хмыкнул Максим. – Ты со мной по совести – и я с тобой по совести. Договор?

Дергач секунду помолчал, видно решая, стоит ли верить. Но вариантов у него было немного, сидеть ему еще долго. А дружкам он вряд ли доверит такое поручение, если они хоть чуть-чуть на него похожи.

Очень скоро Дергач решился. Шепотом поведал Максиму, где спрятал купюры.

А потом завел рассказ:

– Пока я сидел в КПЗ по обвинению в убийстве, ко мне обратилась шестерка из ментовских. Дали заказ на твою бабу, обещали убрать из моего дела улику.

– Кто заказчик? – Максим аж подался вперед в нетерпении.

Дергач развел руками:

– Я не знаю имени, только кличку. Диггер…

Услышав это, Максим побледнел.

Кто такой Диггер, он знал прекрасно.

Был у него с напарником один дурацкий случай еще в самом начале работы в полиции. Один из барыг в свое время при задержании обронил, что хрен они найдут его кладки, хоть весь двор перекопают.

Максим посчитал, что это он так пытался сбить их со следа, принялся обыскивать дом, а вот напарник уцепился за эту фразу. И копал… где-то часов восемь. Лил дождь, он весь извалялся в грязи, но в итоге нашел закопанную под кустом сирени здоровенную металлическую коробку с запрещенными веществами и пачками валюты. Гордо предъявил ее в отделе, куда заявился грязный, как последняя свинья.

С тех пор Дениса и прозвали Диггером.

Кличка приросла намертво.

Тут еще, конечно, сыграла роль и фамилия – Денис Кротов. А кроты что делают? Роют, копают. Поэтому диггер…

Больше Максим ничего у Дергача не спрашивал.

Молча положил фото на стол, написал на обратной стороне адрес и ушел.

Глава 60. Зачем?

Когда Максим начал это дело, даже в страшном сне не видел, каким окажется итог.

Результат расследования буквально прибил его к плинтусу.

Он сидел в машине и с мертвенно-бледным лицом наблюдал за подъездом новой многоэтажки, где Денис Кротов недавно приобрел квартиру.

Приехал сюда, чтобы посмотреть в глаза другу… Врагу? Гиена в овечьей шкуре, вот он кто. Почему гиена, а не волк? Да потому что только с этим падальщиком Максим мог сравнить человека, который пойдет на подобное.

Поступиться принципами чести и совести, убрать из дела важнейшую улику, нанять бывшего зэка, чтобы тот изнасиловал жену друга… На это способна лишь гиена. Подлая, трусливая, ждущая своего часа, чтобы напасть на ослабевшего противника, выдрать кусок мяса.

И Денис свой кусок выдрал.

Жирный, отборный…

Должность, на которую претендовали оба.

Максиму было кристально понятно – не слети он в свое время с катушек, сейчас бы сам сидел в отделе на теплом месте, которое по итогу досталось Денису.

Да, был нюанс – дело с убитыми бомжами, которое Максим расследовал с маниакальным упорством. В результате он уволился именно из-за него.

Но, кроме этого, было еще море всего.

После того как Максим выставил Полину из дома с вещами, а потом так и не смог вернуть, у него капитально поехала крыша.

Работник из него был фиговый. Он творил что хотел… Брал бесконечные отгулы, клал хрен на заполнение отчетов, грубил руководству. Однажды даже устроил драку в отделе, когда один из сослуживцев отпустил шутку на тему того, что от Реброва сбежала жена.

Дело об убийстве бомжей, возможно, ему еще и простили бы. Но вот это вот все… Нет. Максим перестал быть нужным в отделе, больше того, создавал одни проблемы. Развод его доконал.

Кстати, останься он женат на Полине в свое время, не стал бы гоняться за убийцами ночи напролет, а ждал бы с женой ребенка. Дорожил бы службой, сделал бы все, чтобы получить новую должность с хорошим окладом.

Что вдохновляет мужчину зарабатывать больше, брать на себя новые обязательства? Конечно же, желание побаловать любимую женщину, обеспечить ей и детям нормальную жизнь. В этом плане Максим не был исключением из правил.

Неужели Денис все это сделал ради должности? Не настолько она важна…

А впрочем, это если взяток не брать.

Максим взяток на службе не брал из принципа. Даже когда женился на Полине и потребность в деньгах изрядно возросла. Предпочитал ликвидировать нехватку наличности бесконечными подработками. Ненавидел отца за то, что тот постоянно злоупотреблял полномочиями, и старался всеми силами быть на него непохожим. Работал честно, чтобы было не стыдно смотреть на себя по утрам в зеркало.

Денис же не отличался подобной щепетильностью. А чем выше должность, тем шире возможности. Вот он ради этих возможностей пустил Максима в расход. Так, получается?

Сколько раз Максим прикрывал его спину, сколько раз выручал! А сколько раз приглашал к себе в дом, просил Полину приготовить ужин?

Ничего у Дениса там не екнуло, когда заказывал изнасилование жены Реброва?

Самое обидное – все сработало как по нотам!

В результате у Максима почти год жизни ушел в задницу. Он вымотал себе и Полине все нервы, фактически лишил и себя и ее самого дорогого. Зато у Дениса Кротова новая квартира, в перспективе свадьба. И невеста у него непростая – дочь местного банкира, красавица и умница, к тому же с приданым, связями. Денис за ней бегал последние два года, и наконец свершилось. Кстати, он не так давно хвалился Максиму, что забронировали ресторан, внес полную оплату, причем сам.

На какие шиши?

Сколько стоит дружба?

Кому в этой жизни вообще можно доверять?

Максим в принципе не отличался верой в людей. Тех, кому он доверял, можно пересчитать по пальцам одной руки. Денис входил в их число… До недавнего времени.

Самое паршивое – Максим ничего не сможет предъявить Денису в деле о попытке изнасилования.

Он уже не работает в отделе, соответственно не сумеет проверить, вправду ли пропала ключевая улика в деле Дергача. Отпечатки пальцев на чердаке у бабушки Полины тоже бесполезно искать. Прошло слишком много времени, они не могли сохраниться.

Но кое-что у Максима все-таки было. Он вел с напарником немало дел, подчищал за ним хвосты, подмечал детали. В общем, имел компромат, который при других обстоятельствах никогда не пустил бы в ход. И он не поленился отправить данные нужным людям. Этим же утром отправил. Информацию взяли в работу, скоро начнут внутреннее расследование. Денису Кротову придется ой как несладко.

Сюда Максим приехал исключительно для того, чтобы посмотреть бывшему другу в глаза. Спросить, зачем он над ним так поиздевался. Стоило ли оно того?

Дико злило, что этот подонок до сих пор считает, что ему все сошло с рук.

А вот не тут-то было!

Плотно сцепив зубы, Максим вышел из машины, направился к подъезду, нажал кнопку домофона.

Его впустили сразу.

Он поднялся на нужный этаж, позвонил.

– Привет, дружище! – Денис радостно распахнул дверь. – Проходи, наконец оценишь мои новые хоромы, а то тебя в гости не дозовешься… Как ушел из отдела, так почти не видимся с тобой.

Реакция Кротова настолько не вязалась с тем, что Максим про него узнал, что на какую-то секунду он даже усомнился в правдивости данных.

Но лишь на секунду…

Максим зашел, осмотрелся.

Квартира и вправду шикарная, с новым ремонтом.

Видно, продавать друзей – дело выгодное.

Он резко обернулся к Денису, представил, как хватает его за шею и долбит головой об стену. Аж внутренне прочувствовал, какое удовольствие получил бы от этого.

И все же бездумно размахивать кулаками – больше не его метод.

Максим не стал ходить вокруг да около, спросил напрямую:

– На кой хрен ты нанял Дергача?

Денис резко изменился в лице, недоуменно посмотрел на Максима, возмутился.

– Что за бред ты несешь?

– Я говорил с Дергачевым. Я знаю все. Пришел посмотреть тебе в глаза…

– Пошли в кабинет, поговорим, – предложил Денис резко посерьезневшим тоном.

Максим направился за ним.

Очень скоро бывшие сослуживцы уселись за столом друг напротив друга.

– Хочу пояснить, – с серьезной мордой проговорил Денис. – Я сейчас не выставил тебя за дверь за нелепые обвинения только в память о нашей дружбе. Не знаю, что наплел тебе этот шизик, но…

– Ты считаешь меня дураком, Денис? – Максим невесело хмыкнул. – Думаешь, я бы поверил Дергачу на слово? Он сообщил мне номер, по которому связывался с заказчиком.

С этими словами он изучающе посмотрел на Дениса.

Однако тот продолжал изображать полнейшее непонимание.

Максим продолжил обвинительным тоном:

– Я пробил номер, вышел на хозяина сим-карты. И вот какие новости… Оказывается, это твой троюродный дядька. После того как я разъяснил ему, в каком деле фигурирует номер, он признался, что оформлял несколько симок для тебя, в том числе и ту. Как тебе такое? Дальше отпираться будешь?

В этот момент лицо Дениса в прямом смысле перекосило.

Он бросил взгляд в сторону, а потом посмотрел на Максима с такой злобой, что тому стало не по себе. Бывший друг будто сбросил маску и показал Реброву свое истинное лицо.

Денис резко бросил:

– Ты ничего не докажешь! Никакой симки в деле Дергача не фигурирует! Предъявить тебе мне нечего… Поэтому ты сейчас пойдешь отсюда к такой-то матери, и на этом все. Свое недовольство можешь засунуть себе в задницу.

Денис сложил руки на груди и гордо задрал подбородок, уверенный в собственной безнаказанности.

Максим задохнулся от возмущения, вперил убийственный взгляд в Дениса. Рука сама потянулась через стол. Очень уж захотелось ухватить эту тварь за шею и хорошенько подержаться. Он отдернул руку буквально в последний момент.

Но одного этого движения хватило, чтобы Денис встал на дыбы.

Недруг тут же подскочил с кресла, отшатнулся от стола подальше и заголосил:

– Только попробуй начать махать кулаками! У меня повсюду камеры! Тут же позвоню куда надо, и сядешь, ясно тебе? Это будет классифицироваться как нападение на сотрудника полиции. А папочки, который прикроет задницу, у тебя больше не-е-ет…

Последнее Денис протянул с особой издевкой.

Максим же не тронулся с места, даже со стула не встал.

Ему ничего не стоило перемахнуть через стол. Если бы он пришел сюда с целью набить бывшему другу морду, никакие камеры его не остановили бы. Уж тем более не остановил бы тот факт, что отец за решеткой. Он и раньше прекрасно обходился без его помощи.

Но… Ребров здесь не для этого.

Он демонстративно откинулся на спинку стула и с язвительной насмешкой спросил:

– Думаешь, я пришел сюда бить тебе морду? Я пришел в глаза тебе посмотреть. В дерьме предпочитаю не пачкаться…

– Это я-то дерьмо? – взвился Денис. – Или все-таки ты? Ты, ушлепок горделивый… Ты!

– Что ж такого хренового я тебе сделал, что ты нанял Дергача, чтобы он изнасиловал мою Полину? Что, Денис? Я был тебе паршивым другом? Я тебя когда-то не прикрыл или подставил? Хоть раз такое было? Я всегда…

– Я, мне, мое… – тут же перебил его Денис. – Ты всегда такой правильный, Ребров. Стараешься для всех, корчишь из себя самого справедливого. Тебе твоя правильность выходит боком, а ты прешь дальше. Помнишь Кретовых? Они за нами неделями ходили, чтобы мы выручили их сына. Тебе ничего не стоило помочь мне убедить девчонку забрать заявление, а ты…

– Ты сейчас серьезно? – Лицо Максима погрубело. – Их сынок-утырок изнасиловал молодую мать и избил ее чуть ли не до полусмерти. Мне после этого надо было на нее надавить, чтобы она забрала заявление? Ты совсем рехнулся?

– И что? – хмыкнул Денис. – Тот факт, что утырка посадили, резко вылечил девчонку? Ей от его отсидки ни холодно ни жарко… А вот мне тогда позарез нужны были те деньги, что предлагали Кретовы. Ты же знал, какие у меня были проблемы.

Максим аж поперхнулся от возмущения.

В тот момент Денис действительно был весь в кредитах. Но разве это повод оставлять насильника на свободе?

– Я тебе тогда занял все, что у меня было, – подметил Максим с пренебрежением. – И ты не отдал, кстати!

– С хрена ли я тебе что-то должен был отдавать? Почему одним все, а другим ничего? Кому-то красавица жена за просто так, отец, который дарит на свадьбу дом, продвигает всячески, а кто-то вынужден выживать!

– Ох ты ж бедный, несчастный, прямо инвалид… На голову! И что, это все тянет на повод организовать изнасилование? Тебе даже этого было мало, ты к моей Польке в школьные тетрадки залез за компроматом… Как можно до такого опуститься?

– Ты знаешь про письма? – усмехнулся Денис.

– Я про все твои делишки знаю, – хмыкнул Максим. – И не понимаю – зачем?

Денис вдруг сделался очень довольным собой. Скрестил руки на груди и сказал то, чего Максим уж никак не ожидал от него услышать:

– А я выполнял исключительно твои желания. Помнишь, ты как-то сказал мне, что тебе было бы проще поймать ее на измене? Один раз переболеть, и все… Вот я все и устроил, чтобы ты ее поймал. Понравилось?

Последним высказыванием Денис попал в болевую точку Максима.

Неужели действительно было время, когда он так думал? Еще и озвучил эту мысль Денису. Теперь ему очень хотелось откусить себе язык за одну лишь ту фразу.

Сейчас это казалось ему абсолютным безумием, ведь честнее его Польки девчонки не найти. А измени она ему на самом деле – это бы означало, что она его больше не любит. Лишиться ее любви равносильно смерти.

Неужели он и вправду когда-то желал поймать ее с кем-то?

Это было так ему непонятно теперь, что казалось, будто раньше он был другим человеком. А впрочем, отчасти так оно и было.

– Считай, я сделал тебе одолжение, – тем временем продолжал Денис. – Тебе было с ней хреново. Она была твоей раковой опухолью, и я, как верный друг, вырезал ее.

– Хватит строить тут из себя благородное чмо, – прорычал Максим, зло на него посмотрев. – Ты просто должность мою хотел, вот и все! Знал прекрасно, что я после разрыва с Полькой с катушек съеду…

– А даже если так, то что? – продолжал Денис довольным тоном. – Я лучше подхожу для этой работы. Смирись уже, я выиграл, а ты проиграл. И мужем я для твоей Польки был бы на порядок лучше. Ты ведь ее даже не ценил никогда. Такую бабу имел и не ценил. Я б ее каждый день…

– Слово еще скажи, – процедил Максим злобно. – Выплюнешь кадык с лету.

Он встал, давая понять, что есть предел хамству.

– В чем я неправ, Макс? В том, что ты был хреновым мужем? Вот я бы на твоем месте сделал все для своей семьи. Потому что я лучше, я достойнее…

– Белое пальто сними, – хмыкнул Максим. – Ты вот жениться собрался, так?

– Ну да, – самодовольно заявил Денис. – И у меня будет все в ажуре, в отличие от некоторых.

– Серьезно? Думаешь, твоя банкирская дочка никогда не узнает о том, что ты шпилишь жену сержанта? Об этом знает весь отдел, даже сам сержант. Будешь отрицать?

В этот момент в кабинете распахнулась дверь и на пороге появилась кудрявая блондинка в красном платье.

– Кого ты там шпилишь? – закричала она с абсолютно диким выражением лица.

По тому, как струхнул Денис, Максим понял – это его невеста. Познакомиться с ней раньше так и не довелось.

– Сашенька, – протянул Денис нежным голосом, – Ты же у папы была, как ты здесь очутилась?

– Как я здесь очутилась? Это все, что ты хочешь спросить? – проверещала она практически на ультразвуке.

На этой прекрасной ноте Максим решил, что ему пора.

Он молча направился к выходу, позволив этим двоим разбираться самостоятельно.

Не был уверен, заговорил бы о любовнице Дениса, если б знал, что невеста пришла в гости. Но в любом случае не жалел об этом.

Каждому по заслугам.

Он спустился к машине, сел в водительское кресло и устало упер лоб в черный кожаный руль.

Сколько же бреда он выслушал от бывшего друга. Как раньше мог не замечать, сколько гнили в Кротове? Он сплошь состоял из этой самой гнили.

На должность он годится гораздо лучше, чем Максим? Ага, как же. Разве что для того, чтобы взятки брать да козырять полномочиями.

И Полина для Максима – не рак. Она для него единственное светлое пятно в жизни. Вырежьте его – и не останется света.

Пусть, чтобы научиться ее ценить, ему пришлось пройти через пятьдесят кругов ада. Но он все же научился и больше никогда не допустит, чтобы его Полечка страдала. Больше никогда не оскорбит ее даже мимолетным подозрением в неверности.

Однако в одном Денис Кротов был все-таки прав.

Победитель хренов…

Камеры в его доме писали все, и Максиму это было прекрасно известно. Они с братом загодя наведались в фирму, которая занималась установкой этих самых камер.

Но бывший приятель, видимо, не учел, что влезть в базу данных, куда скидывалась запись, не так-то сложно. Это не составило Максиму особого труда.

Брат помог и тут, поделился контактами особого специалиста. И тот уже сделал работу. Об этом гласило сообщение: «Инфа на почте».

Все.

Сегодняшняя запись прекрасно дополнит то, что у Максима уже было на Кротова.

Пусть специальные люди разбираются с этим долбоящером.

А Максиму пора к Поле.

Глава 61. К Полине

Пока Максим ехал к Полине, в голове то и дело вспыхивали мысли одна неприятней другой.

Все-таки какое гнилое у него раньше было окружение. Что отец, избивающий жен, что лучший друг. Как так вышло, что их гнилья он не видел, а в Полине всеми силами старался его разглядеть?

Вот только девушка ему досталась на редкость славная. Хоть под лупой ее разглядывай, а никакого гнилья не найдешь.

Настоящая, верная, чуткая… До боли в груди любимая. И очень на него обиженная.

За дело!

Пусть в ситуации с письмами и телефоном Максим был не виноват. Зато виновен много в чем еще.

Он во всех деталях вспомнил день, когда сказал Денису ту сакраментальную фразу.

Накануне вечером они с Полиной поругались из-за того, что она в очередной раз забыла дома телефон и ушла.

Помнил, как следующим утром они сидели на кухне друг напротив друга. Он ел приготовленную женой яичницу с беконом, пил кофе. А Полина пилила его обиженным взглядом.

Помнил, как в сердцах бросил на стол вилку и ушел, не закончив завтракать. Как сел в машину друга и сказал: «Иногда я думаю, было бы проще, поймай я ее на измене».

Ляпнул так ляпнул! От души… Правда, не от большого ума.

Конечно, Максим понимал, что Денис наверняка нашел бы какой-то другой способ убрать конкурента с дороги, или по крайней мере попытался бы это сделать. Вообще Максиму повезло, что расплевался с этим говном на палочке. Теперь у него с Виталиком своя детективная контора, и никаких ножей в спину больше ждать не придется.

Но все-таки, как он мог так сказать Денису про свою жену?

Лучше бы что хорошее вспомнил!

Например, как вкусно она готовит лазанью с беконом. Бывало, придешь домой, а аромат стоит еще в прихожей. Пока доходишь до кухни, уже слюни на пол капают. А там Поля, ждет его в своих коротеньких шортах. Румяная, довольная тем, что он наконец явился с работы. И забываешь про голод, усталость, усаживаешь ее прямо на стол, любишь… Потом совместный ужин, поцелуи. Какая это была красота!

Между прочим, девчонка старалась на пределе своих возможностей. И по дому шустрила, и учиться пыталась, и ластилась к нему каждый день, а он вот так про нее…

Чуть ли не инструкцию Кротову выдал, что надо сделать с его женщиной.

Как это все сейчас рассказывать Полине?

Надо ли вообще?

Он, конечно, мог прокрутить ей запись из квартиры Кротова. Ведь должен как-то доказать свою непричастность к письмам.

Но не хотел…

Стопроцентно Полине будет так же дико неприятно слышать откровения Кротова, как и ему. Зачем молодой маме такие эмоции? У нее что, и без того мало проблем из-за Максима? А ну как перенервничает, еще молоко пропадет.

Денис был вхож в их дом, Полина с ним нормально общалась, сколько вкусного готовила для него и бывшего друга. Каково ей будет узнать, что заказал ту мерзость именно он?

Главное, как она после такого простит Максима?

И все же сказать надо.

– А она, вообще, будет меня слушать? – тихо сказал он, поворачивая на ее улицу.

В последние дни Максим к ней не приезжал, слишком занятый расследованием.

Сгрузил все дела в конторе на брата и занимался поставленной задачей без отдыха.

Пару раз пытался звонить Полине. Первый раз она ответила ему очень неохотно, была с ним подчеркнуто вежлива, но очень холодна. Второй раз он позвонил совсем не вовремя – Сашка рыдал в три ручья, и она не уделила Максиму даже минуты.

Больше он звонить не пытался. Сконцентрировался на том, чтобы побыстрее завершить дело. Несколько дней хранил молчание.

Правда, несмотря на отсутствие его звонков, сегодня утром Полина прислала ему фото сына.

Может, это знак и она уже не так злится на него? Спокойно выслушает?

Он постарается максимально мягко донести информацию, по максимуму опустит в разговоре все, что способно ее травмировать.

Максим припарковался у ее дома, когда на город опустились сумерки.

С неудовольствием обнаружил, что ни в одном окне не горит свет.

Спать легли, что ли? Но еще совсем не так поздно. Или куда-то ушли?

Максим взял телефон, написал Полине: «Привет. Ты дома?»

«Да», – ответила она.

Может, правда ложится спать, поэтому выключила свет? Небось, Сашу укладывает. Тогда его приход будет действительно не к месту.

В то же время ему очень не терпелось ее увидеть.

«Поль, ты занята сейчас?» – решил он аккуратно спросить.

«Готовлю ужин», – пришел ответ.

Максим снова воззрился на дом ее бабушки. Окно кухни выходило на улицу. Будь Полина там, он бы точно увидел свет. Совершенно очевидно, что в такой темноте она ничего готовить не могла.

И тут он подметил, что возле крыльца нет коляски. Синяя, кожаная, она обычно стояла там, под козырьком. Сегодня теплый осенний вечер, дождя не было уже неделю. Вряд ли Полина стала бы заносить ее в дом, ведь тяжелая штука, а нужна каждый день.

Он подошел, нажал на кнопку звонка, чтобы проверить свою догадку. Ожидаемо никакого ответа не получил. В доме даже нигде не вспыхнул свет. А это значит, что там никого нет.

Максим замер у калитки с вытянутым лицом.

Зачем Полина сказала, что она дома и готовит ужин?

Нет, ну какова нахалка! Врет и не краснеет!

Он ей кто? Дятел, что ли, чтобы она так откровенно ему врала?

Куда усвистала? Еще и с сыном!

Пусть дорогая Поля объяснит, как она может быть дома, если там не горит свет и никто не отвечает. Это что за беспредел? Он такого отношения терпеть не будет! Пусть она немедленно идет домой, а лучше продиктует ему адрес, и он сразу ее заберет. Ибо нечего шляться где-то там.

В такое время она должна быть дома!

Максим уже активировал экран, уже нашел ее в списке контактов. Почти что нажал на вызов с намерением отчитать по первое число.

А потом в его голову пришла одна простая мысль: кто он ей такой, чтобы предъявлять претензии?

Да, она ему соврала. Нагло. Но по большому счету она имеет полное право сходить к кому-нибудь в гости и ни слова ему об этом не сказать.

Самое неприятное – скорее всего, Полина попросту не хочет, чтобы он знал, где она. Иначе зачем бы ей врать?

И на это она тоже имеет полное право.

Полина не его собственность, чтобы он мог контролировать ее передвижения.

Да, раньше даже за гораздо меньший проступок он бы ей устроил такой разнос, что мама не горюй… И устраивал с завидной регулярностью.

Но что получилось в итоге?

В итоге он теперь даже не может повидаться с сыном, когда ему хочется. А ведь соскучился так, что сводит скулы! И по сыну соскучился, и по ней.

К сожалению, он не мог сказать того же о своей Полине.

Впрочем, она теперь не его. И учитывая, с какой легкостью соврала, больше не планирует быть его.

Не простила она Максиму всего того, что он натворил. И не простит.

Отчего-то именно теперь, глядя на темные окна пустого дома, он окончательно это понял. Полина вконец от него отдалилась и не собирается с ним мириться.

Что-то можно простить, а что-то нет.

Видно, так ей насолил, что простить его она неспособна. И она в этом не виновата, бессмысленно на нее за это злиться.

Девчонка просто хочет жить своей жизнью, а для Максима в ее жизни больше нет места. От осознания этого ему захотелось сдохнуть.

Максим убрал телефон, с опущенными плечами поковылял к машине, завел мотор.

Тихо, медленно порулил домой.

Доехал кое-как.

Припарковался у забора, а сил выйти уже не было. Закончились все разом, навалилась дикая усталость, черная тоска.

Максим некоторое время так и продолжал сидеть в машине, бездумно пялиться на родную улицу, освещенную фонарями. Потом перевел взгляд на дом. Вот уж где в каждом окне свет… Даже на улице – и там оставили включенным.

Виталик с Шанной веселятся, наверное. Ужинают вместе, любят друг друга.

А Максиму в этой жизни испытать подобное, видно, уже не судьба.

И вдруг он заметил, что у самого крыльца стоит коляска. Та самая, синяя.

Поля не соврала, она и вправду дома.

Глава 62. Сюрприз для Максима

Максим пулей вылетел из машины, даже забыл ее закрыть.

Поспешил к дому.

Он подошел к коляске, на всякий случай потрогал, а то вдруг она ему привиделась.

Мягкая гладкая кожа отделки на ощупь оказалась вполне реальной.

Выдохнув, Максим пошел в дом.

Уже в прихожей увидел белые кроссовки Полины, мысленно прокричал «Ура» и поспешил в гостиную. Затем приметил еще одну удивительную деталь – чемоданы, скромно стоящие у самой двери.

«Да неужели!» – возликовал он про себя.

Это же ее, да? Больше, по идее, ничьими быть не могут. А это значит…

От счастья у него даже закружилась голова.

Поля у него дома с чемоданами. Он точно не спит?

Тут Максим почуял, как из кухни доносится умопомрачительный аромат лазаньи. Словно окунулся в дни счастливого брака, когда такой запах частенько встречал его по вечерам.

Она и вправду приготовила ужин.

Потом Максим услышал голоса из приоткрытой двери.

Бас Виталика, смех Шанны и… мелодичный голос Поли!

Он вбежал на кухню, обвел взглядом стоявших возле стола дорогих людей.

Любимый сынок вольготно лежал на руках брата, рядом стояла Шанна, а Поля замерла у холодильника. Такая родная, милая, в синих джинсах и топе. Он уже не чаял когда-нибудь увидеть ее у себя на кухне.

Все разом обернулись к Максиму.

– Поля, – протянул он на выдохе. – Ты… Как же ты сюда сама с ребенком… Почему не написала, что ты тут?

– Хотела сделать сюрприз, – она неловко улыбнулась.

– Скажи спасибо, – усмехнулся брат. – Я организовал доставку девушки в лучшем виде!

В груди у Максима екнуло. Последнее, что он хотел, так это чтобы Виталик забирал Полину из дома бабушки. Хватит, один раз уже забрал ее из Краснодара, Максим потом за ней гонялся по всей стране.

Видно, брат смекнул, какие в его голове бродили мысли, тут же уточнил:

– Она меня попросила, я привез. Сугубо по ее желанию! Так, Шанна, выйдем, пусть поговорят…

С этими словами Виталик передал Сашу Шанне, а сам взял на руки Мишку. Они ушли с детьми наверх.

Наконец Максим остался с Полиной наедине.

Она скромно переминалась с ноги на ногу, смотрела на него с долей надежды.

– Полечка, любимая моя… – только и смог он выдавить из себя.

Подлетел к ней, сжал в объятиях, уткнулся лицом в ее макушку, поцеловал.

А потом отстранил ее и спросил:

– Ты решила меня простить?

– Да, – сказала она смущенно.

Максим был счастлив это услышать и одновременно не верил, что все взаправду.

– Но почему, Поль? – оторопело спросил он. – Я не понимаю, я же тебе даже еще ничего не объяснил про письма…

Она закусила губу, а потом посмотрела на него решительно.

– Знаешь, Макс, мне уже плевать на письма и на все объяснения. Помнишь, ты попросил меня просто тебе поверить? Вот я и… Верю, в общем. Ты мне веришь – и я тебе верю. Давай пусть в нашей семье будет так!

«Нашей семье» – как сладко звучит.

– Давай, Полечка, – тут же закивал он. – Я очень за, я согласен! Но почему именно сейчас?

– А нечего исчезать на столько дней! – вдруг возмутилась она. – Я, между прочим, не железная. Мы с Сашкой скучали. Макс, я понимаю, ты был занят расследованием, но, пожалуйста, больше никогда не исчезай вот так надолго… Ты знаешь, за эту неделю, что тебя не было, я окончательно поняла, что больше без тебя не хочу. Ты мне очень нужен!

Ее слова прозвучали для Максима как настоящее откровение.

– Ты мне тоже очень нужна. Я без тебя никто, очень тебя люблю… – ответил он с жаром.

А потом он услышал то, о чем так мечтал:

– Я тоже тебя очень люблю.

Дольше Максим не смог вытерпеть.

Снова сгреб ее в объятия, подхватил за талию и поднес к столу и усадил. Впился в ее губы жарким поцелуем, снова крепко прижал к себе. И так ему стало хорошо, что казалось, это самый счастливый момент его жизни.

Секундой позже в его голове промелькнула мысль – что бы было, сорвись он сегодня на Полину за то, что не застал ее дома. Вспыли он, разве она теперь признавалась бы ему в чувствах? Разве покорно ждала бы его тут? О, после такого, она бы, скорее, в очередной раз его послала.

Как же хорошо, что он не вспылил. Как же прекрасно, что сдержался. Считай, этим спас свою семью! Надо взять за правило не психовать, а сначала спрашивать Полину, что и как. Чего он только не успел подумать за последний час. Сам себя накрутил. Больше такой ошибки не допустит, он теперь триста раз ученый.

– Полечка, прости меня, что я не приезжал последние дни. Я правда был занят, но, если бы знал, что ты меня ждешь, все равно приехал бы. Только ведь ты не шла на контакт…

– Мне просто было неловко после нашего последнего разговора, – призналась она. – Но поверь, я очень тебя ждала и хотела видеть.

– Я тоже, безумно! – Он начал покрывать ее лицо поцелуями, а потом задал самый важный вопрос: – Я там видел чемоданы. Они твои, да? Ты правда ко мне насовсем?

Сказал и замер, ожидая ответа.

– Если ты еще этого хочешь, – прошептала Полина тихонько.

– П-ф-ф, – проворчал он. – Конечно хочу! Пойдем скорее!

– Куда? – удивилась она.

– Как куда? Надо отнести чемоданы наверх, – заявил он как само собой разумеющееся. – Что они там стоят у двери? Непорядок.

Максим на всех парах поспешил в гостиную, подхватил сразу два чемодана.

– Подожди, я быстро, – сказал он Полине.

И потащил поклажу на второй этаж. Отнес в спальню, поставил у шкафа.

Он бы еще по-быстрому разложил вещи – так, на всякий случай. Чтобы Поля уж точно и не думала никуда уходить. Но в дверях показался брат.

– Макс, пошли ужинать?

Почти одновременно с этим снизу раздался голос Поли:

– Макс, лазанья стынет!

– Пошли, – кивнул он брату.

Взял у него сына и поспешил вниз.

Очень скоро четверо взрослых и два малыша устроились за столом.

Шанна с Полиной разложили еду по тарелкам.

Максим порезал хлеб и разлил по стаканам сок. А потом поддался порыву, поднял стакан и сказал тост:

– Без шуток, у меня сегодня самый счастливый день!

Посмотрел при этом на Полину и заметил, как она ответила ему одними губами:

– У меня тоже.

Счастье у каждого свое. Кому-то нужна карьера, кто-то мечтает напакостить другу, другому подавай миллион зеленых.

Для Максима же счастьем было держать на руках сына, сидеть рядом с Полиной. Большего не нужно. Разве что чуть позже дочку…

Эпилог. Страсти

Полина лежала с Максом под одеялом в спальне.

Вот уже который час наслаждалась его близостью.

Но любовь – не единственное, чем они занимались в постели этим вечером.

Потихоньку Полина выудила из Макса всю информацию о том, кто подложил письма в подушку и почему муж уволился из полиции.

Услышав последнюю толику информации, Полина громко возмутилась:

– Денис на всю голову двинутый! Нет, ну это ж надо такое придумать! Вообще придурок…

– Главное, откуда он в принципе мог узнать, что ты хранишь какие-то записи у бабушки на чердаке. Вот что не дает мне покоя. Получается, он облазил каждый сантиметр, чтобы их найти?

– Ой… – пискнула Полина и прикусила губу.

Она вспомнила кое-что важное.

– Что «ой»? – Макс тут же насторожился.

Полина озвучила свои догадки:

– Помнишь, где-то за пару месяцев до того, как я забеременела, мы отмечали твой день рождения?

– Ну помню, и что? – сказал он, нахмурив брови.

– А вот то! – Полина ткнула ему в грудь указательным пальцем. – У нас в гостях был как раз Денис с новой девушкой. Мы играли в правду или действие. Я отлично помню, как он у меня спросил, вела ли я когда-нибудь дневник. И я призналась, что вела, и проболталась про чердак. Как-то само собой вышло… Но кем надо быть, чтобы туда полезть, вырезать отрывки, которые я писала для тебя! Сволочь!

– Вообще не помню, чтобы ты говорила про дневники на чердаке, – сказал Макс, укладываясь на бок.

– Ну, это же была не твоя тайна, зачем тебе было ее запоминать. А он, видно, запомнил. И использовал!

– Если бы я ему в свое время не сказал ту фразу, что лучше бы застукал тебя за изменой, может и не случилось бы ничего, – с грустной миной сказал Макс. – Прости меня за это, милая. Хочу себе откусить язык.

– Ой, – фыркнула Полина. – Чего на нервах только не ляпнешь. Я вон вообще тебе ляпнула, что потеряла ребенка, а это всяко хуже того, что сказал ты. Меня потом полгода совесть за это ела. Но ты же меня простил, и я не обижаюсь. Хватит, слишком много между нами было обид, пора их отпустить.

– Когда ты успела стать такая мудрая? – удивился Макс.

– У меня было много времени, пока сидела одна в Москве, – хмыкнула Полина. – Успела подумать обо всем… Но все-таки этот Денис просто космический придурок! Сколько лет с тобой дружил, а на самом деле завидовал, козни строил… Это кем надо быть, чтобы так лицемерить? Подонок!

– Сам не знаю, как не видел в нем этого.

Он поморщился, было видно, что эта тема ему очень неприятна.

– Макс, ласкай меня, – потребовала Полина.

Ей срочно нужно было загладить положительными эмоциями весь тот ужас, который услышала.

Макс тут же заулыбался, потянулся к ней.

– Ох ты моя ненасытная, только что же было.

– Ласкай, – повторила она, прижимаясь к нему.

И магия, что еще недавно творилась в их спальне, повторилась снова.

Макс покрыл поцелуями ее лицо, потом шею, грудь.

– Какая ты у меня аппетитная, – проговорил он, жадно ее оглядывая.

Полина рдела от комплиментов, наслаждалась его прикосновениями, отдавалась ему с той же страстью, что и до того.

Божественный контакт все длился и длился, даря им обоим ни с чем не сравнимое удовольствие. Сладкий финал не заставил себя ждать. Уже вконец обессиленные и насытившиеся, они продолжали самозабвенно целоваться.

Полине казалось, в ту минуту ничто не могло ее отвлечь от Макса.

Ничто, кроме тяжелых шагов в коридоре, которые были слышны даже через закрытую дверь.

– Так, родственники, я, конечно, все понимаю, но мы нянчились с вашим ребенком три часа подряд. Малец голодный. Давайте уже забирайте… – раздался зычный бас Виталика из коридора.

За ним последовал недовольный плач Саши.

– Ну все, нанежились, – Полина издала смешок.

Бонус. Дети

Это утро в семье Ребровых началось с завтрака, как обычно.

Полина с Шанной нажарили для всех блинчиков, накрыли на стол. Вскоре на кухню пришли мужчины, причем все разом. Правда, Сашенька еще ходить не умел – ему ведь только четыре месяца, поэтому путешествовал по комнатам на папиных руках. Причем выглядел при этом важнее некуда.

Все расселись, принялись есть.

Полина устроилась рядом с Максом, забрала у него малыша. Она как раз пыталась наколоть на вилку блин, а Саша усиленно дрыгался, мешая ей.

И тут Виталик объявил во всеуслышание:

– Дорогие родственники, мы съезжаем.

От этого известия у Полины выпала из руки вилка, громко брякнув о кафельный пол.

– Давай новую дам, – предложил Макс.

Полина же упавшей вилки даже не заметила, пораженная новостью.

Если совсем честно, пока она была у бабушки, все думала – как же они будут жить все вместе в доме Макса. Это же ужас, когда под одной крышей сразу две семьи, две хозяйки на кухне, два здоровых мужика, которых надо накормить, еще дети.

Но после того как пару недель назад Полина вернулась сюда, она оценила всю прелесть этого соседства.

Во-первых, Шанна оказалась очень дружелюбная.

Они с Полиной за это время успели обойти все детские магазины в городе. Как же это удобно, когда можно попросить кого-то покачать коляску, когда выбираешь ползунки для малыша. А как хорошо пить кофе в сквере за приятной беседой…

Полине всегда не хватало подруги, а именно ею невестка для нее и стала. Очень хорошей, к слову.

Кстати, после того как Шанна рассказала ей душераздирающую историю своего развода, Полина прониклась к ней окончательно. Сколько же всего невестке пришлось пережить! Виталик буквально вырвал ее из лап подонка-мужа. После этой истории Полина и на него посмотрела другими глазами.

Во-вторых и в-главных, Шанна с Виталиком отлично ладили с Сашкой. Могли водиться с ним часами. А за эти блаженные часы свободы Полина успевала сделать много прекрасного. Например, полежать в теплой ванне.

Конечно, она всегда могла попросить Макса посидеть с ребенком, пока она в ванной, но тогда самого Макса в этой ванной не будет. А она предпочитала нежиться в теплой пенной воде именно с ним. И что? Прощайте волшебные часы наедине с мужем? Она так не согласна, ведь они только-только помирились.

– Вы не можете уехать! – возмутилась она неприлично громко.

И осеклась, сообразив, что никак не может диктовать им, что делать.

– Что, невестка, нравится подкидывать нам Сашку по вечерам, да? – усмехнулся Виталик.

Полина густо покраснела, сообразив, что мотивы ее возмущения всем понятны.

– Че жалуешься? – сказал Макс брату. – Считай, бесплатная тренировка, скоро у вас будет свой младенец.

Он указал взглядом на круглый животик Шанны.

– Да я не жалуюсь, классный у вас пацан, – пожал плечами Виталик. – Кстати, мы уезжаем недалеко, я снял дом через две улицы. И потом, скоро построимся, будем жить совсем рядом.

Полина вспомнила про купленный Виталиком соседний участок. Но там еще даже фундамента нет, о каком скоро он говорит?

– Пока вы построитесь, пройдет сто лет… – протянула она расстроенным голосом.

– Ничего не сто лет, я уже заказал проект, – сообщил Виталик.

– Полечка, мы же все равно будем видеться, ходить друг к другу в гости, – постаралась успокоить ее Шанна. – Сможем водиться с Сашенькой, когда вам надо. Приводите смело.

Но Полине все равно стало очень грустно от таких новостей.

Она со вздохом взяла кружку с чаем, сделала глоток.

– Поль, все будет хорошо, – заверил ее Макс.

* * *

Он не обманул.

Вот уже четыре волшебных года Полина наслаждалась счастливой жизнью со своим мужем. И замечательные соседи у них появились уже через полтора года. Она не знала, как Виталик умудрился выстроить дом в такой срок, но у него получилось.

Теперь Полина с Шанной могли ходить друг к другу в гости через калитку, врезанную в решетчатый забор. Делали это каждый день.

Сколько за это время у них было совместных чаепитий, съеденных шарлоток, обменов детьми, пикников – не сосчитать.

– Поля, привет, – услышала она голос Шанны из соседнего двора, выходя на улицу.

Помахала невестке:

– Привет!

И пошла к бассейну, где уже плескались муж и сын.

Теплый июньский вечер – идеальное время, чтобы понежиться в шезлонге. Купаться она не полезет, по крайней мере сегодня. Очень уж сильно толкалась в животе дочка. Девятый месяц – это вам не шутки.

Полина не верила, что скоро снова станет мамой. На этот раз у них с Максом будет девочка, Олечка.

Едва Макс увидел ее, тут же выбрался из бассейна, а сынок остался в детском отсеке, где воды было ему точно по животик.

Саша, хоть и был еще совсем маленький, плавал уже вполне прилично. Однако предпочитал играть с игрушками в детском отсеке.

– Давай помогу, – предложил Макс.

Подал руку Полине и помог сесть в шезлонг, устроился рядом на соседнем.

В эту самую минуту она подметила, как он скосил взгляд в ту сторону двора, где располагался старый бассейн. Теперь там росли розовые кусты.

– Макс, – Полина обратилась к нему ласково. – Я давно хотела узнать, почему ты сделал бассейн в другой части двора? Что случилось со старым?

Муж резко погрустнел.

Полина уже давно смекнула, что что-то со старым бассейном было не так, раз его демонтировали. Но муж упорно отказывался называть ей причину.

В этом весь он, ее Ребров. Что-то научился говорить открыто и прямо, но были моменты, которые до сих пор замалчивал.

– Тебе не надо это знать, – отрезал он с хмурым видом.

Однако за последние годы Полина научилась выуживать из мужа любую информацию. Все благодаря совместным походам к Владлену Осиповичу, дай бог здоровья психологу. Их отношения стали гораздо более гармоничными.

– Макс, тебе бы понравилось, если бы ты у меня что-то спросил, а я тебе так ответила? – спросила она ласково. – Я же не просто так спрашиваю. Вижу, что тебя что-то гложет, ты периодически смотришь на то место, где раньше был бассейн, и грустишь. Мне больно видеть, когда ты грустишь, я волнуюсь.

– Правда хочешь знать? – невесело усмехнулся он.

– Ага, – кивнула она и приготовилась слушать.

Но когда Полина задавала ему свой вопрос, и близко не ожидала того, что Макс на нее обрушит.

Она, конечно, знала от бабушки, что маму Макса убил его отец. Но никакие подробности этого дела ей были неизвестны. А тут, оказывается, такой ужас – погребена в собственном дворе.

– …Когда ее нашли, у меня жизнь перевернулась, – закончил свое повествование Макс.

– Боже мой, – охнула Полина. – Как же так вышло?

– Знаешь, Поль, – сказал Макс, шумно вздохнув. – Это ведь я во всем виноват.

– В чем ты виноват? – спросила она, округлив глаза.

Муж ответил:

– Я всю жизнь гадал, что во мне такого паршивого, что мать меня кинула и уехала. А оказалось, есть паршивое…

Дальше муж огорошил ее историей о том, как он, будучи маленьким, проговорился отцу, что мама хотела забрать его в путешествие. И как после этого он больше ни разу ее не увидел. Потому что мамы больше не было.

Сердце Полины сжалось от боли и жалости к маленькому Максу, которому довелось такое пережить. Пусть сейчас он большой и сильный, но тогда ведь был совсем крохой и так пострадал.

Муж тем временем продолжал:

– Если бы я тогда не проговорился, отец не избил бы ее так сильно, и она бы не умерла. Получается, косвенно я послужил причиной ее гибели.

– Но Максим, ты же не можешь всерьез себя в этом винить! – воскликнула Полина.

– Почему? – он посмотрел на нее. – Очень даже могу, потому что виноват.

– Ты же сам сказал, что тебе было всего четыре года, – развела руками Полина. – Ты был несмышленым ребенком!

– Поль, я это понимаю, – грустно сказал муж. – Но все равно в душе червячок, подгрызает и подгрызает изнутри. Если бы я не был такой балабол, если бы тогда смолчал… Понимаешь меня?

– Макс, – Полина одернула его. – Посмотри туда.

Она указала на Сашку, который самозабвенно водил корабликом по водной глади бассейна.

– Ему четыре, как было тебе тогда. Ты бы стал его винить в том, что он рассказал тебе какой-то мой секрет? Он же в принципе никакой информации хранить не может, тут же все выдает. Это детская особенность, так работает психика. Что в голове, то на языке.

Она заметила, как удивленно муж посмотрел на сына. Будто видел его впервые, а не растил все эти четыре года.

– Представь Сашку в той ситуации, – продолжала Полина. – Он стопроцентно тоже проговорился бы. Справедливо бы было винить его за это?

Муж тут же покачал головой, заявил уверенно:

– Сашку я бы ни в чем не винил. Как можно? Он же мелкий, к тому же добрейшее создание.

– Но ты же был такой же, – она пожала плечами. – Вы с Сашкой похожи как две капли, даже мимика и повадки одинаковые.

Муж снова крепко задумался.

А потом вдруг сказал:

– Ты знаешь, Поль, что-то мне сейчас так полегчало… Ведь ты права.

– А я о чем? То, что происходит в нашем детстве, мы не можем контролировать, соответственно не несем за это ответственность. Ты ни в чем не виноват, Макс, запомни это.

Муж потянулся к ней, обнял за плечи и вдруг спросил:

– Полька, почему ты у меня такая хорошая?

– Ты у меня тоже, – Полина поцеловала его в щеку.

Самый лучший и самый любимый.

Конец

Content

Мой ревнивый муж

Глава 1. Ляпнул так ляпнул…

Глава 2. Камера

Глава 3. Горячий мужчина

Глава 4. Звездец

Глава 5. Заботливый муж

Глава 6. Неудачник

Глава 7. Тот самый вопрос

Глава 8. Последний раз

Глава 9. Обыск

Глава 10. Ее письма

Глава 11. Бабушка

Глава 12. Одинокий волк

Глава 13. Завтрак с огоньком

Глава 14. Приехал на свою голову

Глава 15. Сюрпризы от мужа

Глава 16. Две судьбы

Глава 17. Мститель

Глава 18. В оба глаза

Глава 19. Грани его безумия

Глава 20. Точка невозврата

Глава 21. Это мы еще посмотрим…

Глава 22. Хитрость

Глава 23. Чуйка

Глава 24. Незваный гость

Глава 25. Старший брат знает лучше

Глава 26. (Не) свободная девушка

Глава 27. Главные слова

Глава 28. Его рай

Глава 29. Его ад

Глава 30. Ад продолжается

Глава 31. Последствия

Глава 32. Переоценка ценностей

Глава 33. Как люди становятся нормальными?

Глава 34. Час от часу не легче

Глава 35. Его будущая невестка

Глава 36. Что случилось с его мамой

Глава 37. Найти мать

Глава 38. Что скрывалось под дном

Глава 39. Зачем он это сделал

Глава 40. Виноватый

Глава 41. То самое письмо

Глава 42. Новоявленный отец

Глава 43. Встреча

Глава 44. То самое признание

Глава 45. Лоб, дерево и Макс

Глава 46. (Не) спящие

Глава 47. Он привез ее домой

Глава 48. Домашние

Глава 49. Почти нормальный мужик

Глава 50. Границы дозволенного

Глава 51. Любопытная Поля

Глава 52. (Не) козел

Глава 53. Далеко идущие выводы

Глава 54. Через полтора месяца

Глава 55. (Не) виноватый

Глава 56. Группа поддержки Макса

Глава 57. Чебурашка, ананасовый торт и деликатные люди

Глава 57. Чебурашка, ананасовый торт и деликатные люди. Часть 2

Глава 58. Перевербованная группа поддержки

Глава 59. Ниточка

Глава 60. Зачем?

Глава 61. К Полине

Глава 62. Сюрприз для Максима

Эпилог. Страсти

Бонус. Дети