Ольга Которова

Видящая во снах

Пролог

Свое двадцатипятилетие Регина вместе с подругами решила отпраздновать в загородном комплексе «Райский уголок». Она сняла небольшой скандинавский домик с мангалом и зоной барбекю. До совершеннолетия девушка жила в детском доме, где научилась ценить преданность и заботу, которые получала очень редко, поэтому на свой праздник пригласила только самых близких, самых преданных, тех, кто всю ее жизнь был рядом и всегда протягивал руку помощи.

– Ой, а где фужеры? – сказала одна из подруг, стоящая с бутылкой шампанского в руках возле деревянного столика.

– Сейчас принесу, – тут же подскочила именинница со своего места.

Регина быстрым шагом направлялась на кухню, когда услышала стук во входную дверь. Это было странно, ведь все гости уже собрались, и она никого больше не ждала. Подумав, что возможно заглянул кто-то из администрации комплекса, девушка пошла открывать. А после застыла на пороге.

– Здравствуйте, – с удивлением произнесла Регина. Появление такого незваного гостя оказалось неожиданностью.

Она знала этого человека давно. Считала его если не другом, то очень хорошим знакомым, который в важные моменты ее жизни всегда был рядом.

– Привет, Региночка. Вот, пришел поздравить тебя с днем рождения, – мужчина протянул ей шикарный букет. Девушка приняла цветы, с удовольствием, прикрыв глаза, вдохнула сладкий аромат роз и улыбнулась.

И не сразу почувствовала укол в шею.

Все произошло быстро, она толком ничего не успела понять. Мгновение – и темнота спеленала сознание.

Регина проснулась оттого, что замерзла. Она попробовала пошевелиться, но не смогла. Ее руки и ноги оказались привязаны к деревянным кольям, вбитым в землю. К тому же девушка была полностью обнажена.

Грудь сковал немой ужас, и стало трудно дышать, словно на шею накинули удавку, перекрывая поток желанного воздуха. Из глаз тут же хлынули слезы.

Внезапно взгляд выхватил мужчину, стоящего неподалеку и что-то бормочущего. Регина знала, кто он, но не могла понять, зачем она ему понадобилась. Вокруг был густой лес, и из-за крон деревьев выглядывала полная луна в окружении мелких точек звезд.

– Очнулась? – ласковый баритон коснулся слуха, и девушка снова перевела взгляд на мужчину. Тот нежно улыбнулся.

Лишь сейчас Регина заметила в его руке медицинский скальпель, сталь которого блеснула в неярком свете луны.

– Будет очень больно, но потерпи, хорошо? Так нужно. Прости, не могу убить тебя безболезненно. Знаешь ли, нелегко вырезать сердце, пока жертва еще жива и в сознании. А иначе ритуал не получится. Помимо этого требуется кровь. Желательно, вся. Мне нужно накормить землю и расположить ее к себе.

От услышанного пульс девушки участился, и она все-таки смогла пошевелиться. Дернулась, но не настолько сильно, чтобы хоть как-то изменить ситуацию.

Мужчина тем временем опустился на колени, пристальным взглядом прошелся по молодому девичьему телу, и Регина почувствовала, как прохладный острый металл коснулся ее кожи. А затем пришла разрывающая сознание боль, от которой она навсегда провалилась в темноту. Последним, что девушка увидела, была яркая луна. Та словно смеялась над ней, над ее беспомощностью. А еще – тонкие, скрипучие деревья, покачивающиеся в такт ветру.

Глава 1

Мерное покачивание вагона заставляло Романа все больше проваливаться в дрему. Он терпеть не мог дальние поездки, а особенно – рабочие командировки. Хотя их было не так уж и много. За все его двенадцать лет в полиции раза три, может, четыре от силы. Но сейчас это не просто запланированная командировка, а нечто большее – возможность отвлечься от повседневной жизни и немного забыться.

Роман прикрыл глаза. Там, на дне мрачной черноты, его ждал хрупкий образ жены. Мысленно потянулся к ней, желая еще раз увидеть ее красивое лицо и глаза, наполненные жизнью. Но тут в воспоминаниях вспыхнули картинки двухмесячной давности.

Марина была не только его супругой, но и коллегой. Над ними даже в отделе смеялись, называя «парочкой твикс». Всегда вместе: дома, на работе, в любых поездках. Друзья удивлялись, как они не надоедают друг другу, а Рома только плечами пожимал. Он с каждым днем уверялся все больше – это любовь. Та самая настоящая любовь, о которой пишут в книгах и снимают фильмы. Его жена была идеальна во всем. Таких, как она, больше нет и не будет.

Дело по маньяку, насиловавшему малолетних девочек, они вели вместе и, когда напали на след, Марина не дождалась приезда мужа, а пошла одна. Она всегда была бесстрашной и смелой, за что и поплатилась. Рома, с группой оперов приехав на место, нашел только окровавленное тело. Та мразь, которую они ловили, воткнула длинный железный штырь прямо в сердце Марины. Но девушка успела несколько раз выстрелить, прежде чем отключиться.

После похорон он неделю бухал. Надеялся сдохнуть и отправиться вслед за женой. Но этого не произошло. И теперь то, что раньше считал своим счастьем, стало проклятием. Его личным адом, который постоянно с ним, куда бы он ни пошел и чем бы ни занимался.

Чтобы Рома не мозолил глаза своей кислой рожей, его отправили в командировку в небольшой провинциальный городок всего на пятнадцать тысяч человек населения. Две недели назад там стали погибать молодые девушки. Притом их находили голыми, завернутыми в белую простыню и практически обескровленными.

Скоблев считал – орудует маньяк. В свободное время следователь немного изучил полицейские сводки и не нашел чего-либо похожего. Этот город вообще был словно маленький рай, где ничего, кроме не особо серьезных краж и угона автомобилей, не случается. Немудрено, что такие происшествия сильно обеспокоили руководство.

Вагон резко дернулся, и Роман открыл глаза. Кажется, он все же уснул.

– Уважаемые пассажиры, поезд прибыл на конечную станцию. Перед выходом проверьте, пожалуйста, свой багаж, – раздался приятный голос проводницы.

Рома посмотрел в окно, обращая внимание на густой лес, виднеющийся за толстым слоем стекла.

Мужчина встал, одернул футболку и, достав с верхней полки сумку, поторопился на выход. Перрон приветствовал многоголосым гомоном и запахом угля. Следователя должны были встречать, по крайней мере, так ему сказали.

Отойдя от поезда, Роман направился в сторону вокзала, чтобы не мешать немногочисленным приезжим, когда совершенно случайно налетел на хрупкую девичью фигурку.

– Простите, – залепетала девушка, поднимая на него зеленые глаза.

– Ничего страшного. Это вы меня простите. Совсем не вижу, куда иду, – Скоблев улыбнулся и заметил, каким испуганным взглядом незнакомка посмотрела на него. Роме даже показалось, будто в ее глазах промелькнуло узнавание. Только вот он эту девушку видел впервые.

Мужчина не успел больше ничего сказать. Девчонка, схватив свой огромный чемодан, практически бегом рванула в противоположную от Романа сторону.

– Ненормальная, – прошептал следователь, удивляясь такому поведению. Неужели он настолько страшный? Ну да, немного зарос. Подумаешь, не брился практически неделю, а под глазами синяки от недосыпа.

Роман Скоблев не был никогда красавцем, но и уродом его не назовешь. Вполне себе симпатичный мужчина – брюнет спортивного телосложения с глубокими карими глазами, носом греческого бога и пухлыми губами. Характер только не ангельский. И Рома нередко страдал из-за излишнего напора и того, что всегда высказывал свое мнение, не стесняясь обидеть человека.

– Роман Русланович? – раздался мужской молодой голос, и Скоблев обернулся. Перед ним стоял парень лет двадцати в полицейской форме.

– Да, – кивнул в ответ.

– Отлично. Идемте. Меня прислали из отдела за вами. Я Константин.

– Очень приятно.

– О-о-о!.. И мне тоже приятно. Мы не ожидали, что к нам пришлют лучшего следователя из самой Москвы! – громогласно произнес парень, протягивая ладонь Скоблеву.

Городок оказался намного меньше, чем представлял Роман, когда читал в интернете информацию. Серо, уныло, практически сплошной частный сектор – городом назвать это место сложно, скорее, очень большой поселок. А когда они приехали в отделение полиции, Скоблев совсем сник. Такого он еще не видел: обшарпанные стены, на некоторых окнах вместо стекла – пленка с решетками, а сохранившиеся стекла большей частью потрескались. О местных дорогах вообще говорить не стоит – яма на яме. Кажется, пока идет расследование, будет очень «весело». Интересно, какую ему квартиру выделили?

Молодой сотрудник полиции привез Романа в отдел, к начальнику, с нетерпением ожидающему дорогого гостя. Слух о том, что приедет следователь из самой Златоглавой, разнесся буквально по всему городку. Наверное, процентов девяносто населения никогда не были в Москве и видели ее только по телевизору. И тех, кто проживает в столице, простые обыватели считали кем-то вроде мистических сущностей.

Роман, который трясся больше суток в плацкарте, ужасно устал, и все, чего он сейчас хотел – горячий душ и мягкая кровать, где можно забыться крепким сном. Но его работа не предполагала потакания желаниям.

Войдя за молодым коллегой внутрь полицейского отделения, Скоблев поморщился: воняло так, словно кто-то сдох. И этому тут же нашлось объяснение.

– Капитан, выпустите его наконец! – обратился мужчина в возрасте, одетый в полицейскую форму с погонами подполковника, к дежурному. Тот сидел за стеклянной стеной и явно не ощущал сего «благовония».

Рома остановился возле входной двери и бросил взгляд на того, кто и разносил «аромат». Старый бомж спал на лавке в клетке, сотрясая храпом и так осыпающиеся стены.

«Сколько же постройке лет? И как вообще она еще стоит?» – с удивлением подумал столичный следователь.

Здание местной полиции и правда было старым, к тому же имело историческую ценность. Жаль, про эту самую ценность забыли, и дом не ремонтировали со времен царя Гороха.

Дежурный, встав с насиженного и, видимо, удобного стула, пошел освобождать «преступника».

– Роман Русланович, как мы рады вас видеть! – воскликнул тот самый подполковник, который минуту назад раздавал приказы.

Это, как оказалось, и был начальник отдела – Всеволод Афанасьевич Добролюбов. Грузный, невысокого роста мужичок с лысиной и раскрасневшимися щеками смотрел на Рому с восхищением. Так же на него смотрел тот молодой полицейский, встретивший на вокзале. Только сейчас Рома понял, что совсем забыл, как зовут парнишку.

– Добрый день, – проговорил Скоблев, выдавливая из себя улыбку.

– Милости просим в наш отдел. Не обращайте внимания на небольшой беспорядок, – подполковник неопределенно махнул рукой. Беспорядком он, кажется, называл облупленные стены, на которых местами отсутствовали целые куски штукатурки, и огромные дыры в полу, кое-где заложенные кирпичом. – У нас скоро будут делать ремонт. Администрация обещала выделить средства.

Конечно, и Всеволод Афанасьевич, и Рома понимали – никаких средств им не дождаться. Деньги уйдут куда угодно, только не на ремонт местного отделения полиции.

Кабинет начальника выглядел гораздо цивильнее, чем коридор. Правда, здесь время будто остановилось: советская мебель, массивный потрепанный стол в полкабинета и, словно вишенка на торте, большой портрет Сталина на стене. Скоблеву на миг показалось, что он перенесся в СССР.

– Роман Русланович, может, чай или кофе? У меня жена такие пирожки испекла! Как говорит наша молодежь, ум отъешь. Да садитесь, садитесь, не стойте! – указал Добролюбов на свободный стул.

– Спасибо, но, если позволите, я бы хотел ознакомиться с делом, а потом отдохнуть, – возразил Рома. Ему действительно уже не терпелось побыстрее принять горячий душ, наконец-то побриться и хотя бы немного поспать. Он надеялся, что здесь, возможно, ему не будут сниться кошмары с покойной женой в главной роли.

– Конечно.

Подполковник тут же суетливо подскочил к двери, крикнул кого-то и приказал принести уголовное дело. Все это время Рома внимательно наблюдал за Добролюбовым и заметил, как тот явно волнуется, принимая гостя.

Пока посыльный ходил, Всеволод Афанасьевич все-таки вскипятил чайник и заварил чай. По кабинету в одно мгновение разнесся аромат мяты, и Роману нестерпимо захотелось выйти на улицу. Покойная жена любила такой чай. По утрам, когда все нормальные люди пили кофе, Марина – только его. Внутри все всколыхнулось, больно заныло сердце, и мужчина, словно наяву, услышал голос жены. Показалось, будто кто-то опустил ладонь ему на плечо, и Рома вздрогнул.

В тот же момент раздался стук, и дверь отворилась. Не выдержав, Скоблев встал и подошел к широкому деревянному окну.

– Можно? – он взглянул на Добролюбова, показывая, что хочет открыть окно. Тот согласно кивнул.

Рома тут же распахнул створки, вдыхая майскую прохладу еще не до конца прогретого солнцем дневного воздуха. Ему стало заметно лучше, когда из легких выветрился запах мяты. После смерти жены этот аромат для него подобен яду.

– Роман Русланович, познакомьтесь, наш следователь Леонид Константинович Морозов. Он ведет дело о тех убийствах.

Перед Скоблевым стоял высокий парень чуть младше тридцати. Несмотря на молодость, в его коротко остриженных черных волосах просматривалась седина. И он совсем не был похож на строгого следователя, который раскрывает запутанные и сложные дела.

Улыбчивый парень с восторгом смотрел на Романа, отчего тот слегка поморщился. Он никогда не любил бурного внимания, всегда пытался оставаться в стороне и быть незаметным, но, с приездом в этот город, похоже, придется привыкать.

– Можно? – Роман протянул ладонь к папке, которую держал Морозов.

– Да-да, конечно.

Снова сев, Скоблев открыл документы. На те несколько минут, пока он читал, в кабинете повисла тишина, и Роман кожей чувствовал, что присутствующие на него внимательно смотрят.

Пока столичный следователь входил в курс дела, совершенно незаметно возле его кружки с чаем, которую он попытался отодвинуть как можно дальше, появилась небольшая круглая тарелочка с тремя пирожками. Желудок тут же свело. В последний раз Рома ел в поезде, да и то всего лишь перекусил несколькими бутербродами.

– Личности потерпевших выяснили? – Скоблев оторвался от уголовного дела и поднял взгляд на Морозова, который сидел напротив, с идеально ровной спиной, словно в ту кол вбили.

– Да, там написаны их имена. Выяснить было несложно. Город маленький, и практически все друг друга знают.

– Что-то общее между ними? – продолжил Роман, уже рассматривая снимки с места преступления.

– Только то, что девушкам по двадцать пять лет и они выпускницы одного детского дома. Ну и почерк убийства. У первой жертвы вырезали мозг, у второй – сердце. А вместо органов вложили по серебряной монете с символом, завернув каждую в лист папоротника.

Роман поднял взгляд на молодого следователя.

– Ритуальное убийство?

Скоблев уже сталкивался с подобным несколько лет назад. То дело они расследовали вместе с женой. Кто-то убивал детей, выкачивал из тел всю кровь, а потом просто складывал в одну яму. Как выяснилось, это местные сектанты приносили дары богу Молоху. Главой секты оказался пациент психиатрической клиники, якобы слышащий голоса, которые и заставляли его убивать.

– Тела нашли в разных местах? – не дожидаясь ответа, поинтересовался Рома.

– Да, – четко и быстро сказал Леонид.

– Я хотел бы на них посмотреть.

Морозов переглянулся с начальником отдела, а затем они одновременно уставились на Скоблева. Наверное, не ожидали такой прыти от приезжего коллеги. Роман же мечтал побыстрее раскрыть дело, посадить виновных и отправиться обратно домой. Столичный следователь уже был практически уверен, что и здесь, в этом забытым богом городе, завелся маньяк.

– Так я могу взглянуть на тела? – он внимательно посмотрел на Добролюбова. Тот до вопроса с аппетитом пил чай с пирожками, а теперь отставил чашку.

– Роман Русланович, может, вы сперва отдохнете? А завтра с новыми силами вольетесь в работу? – улыбнулся подполковник.

– Спасибо, конечно, за беспокойство, но я хотел бы ознакомиться со всеми нюансами сегодня.

– Хорошо, – пожал плечами начальник отдела и посмотрел на подчиненного. – Леонид, отвези Романа Руслановича, покажи ему все, что он захочет.

В отличие от Всеволода Афанасьевича молодой следователь поддерживал рвение столичного коллеги и с удовольствием сопроводил того туда, где сейчас находилось тело последней убитой девушки.

Стоило войти в здание морга, как в ноздри тут же ворвался сладковато-пресный запах смерти. Рома ненавидел морги. После их посещения оставался какой-то неприятный осадок, от которого трудно потом избавиться.

– Наталья Юрьевна! – громко прокричал Морозов.

– Леонид Константинович, я здесь, – раздался женский голос, и Роман с удивлением воззрился на молодого коллегу.

Скоблев никогда не понимал такого выбора профессии. Ладно, мужики, у них совсем другая психика. Женщины же должны заниматься чем-то более приятным, а не в трупах вонючих копаться. Хотя Марина тоже выбрала не особо женское дело.

Патологоанатомом оказалась изящная, даже хрупкая красивая дама лет пятидесяти с небольшим. Аккуратно наложенный макияж скрывал морщины, прическа лежала идеально, локон к локону, на губах бледно-розовая помада – ну вот никак эта особа у Скоблева не вязалась с тем, что она сейчас стояла возле разрезанного трупа и копалась в его внутренностях. Образ дополнял испачканный чем-то темным резиновый фартук.

– Наталья Юрьевна, познакомьтесь: Роман Русланович, наш коллега из Москвы. Мы приехали посмотреть на тела девушек.

– Здравствуйте. Очень приятно.

У женщины оказались не только привлекательная внешность, но и красивый голос. Ей бы на сцене петь, а не вот это все. Трещины в картине мира Романа множились с каждым днем. Вроде бы, проработав столько лет в СК, он должен был разбираться в людях. Но на самом деле отчаянно их не понимал. Хотя раньше так ему не казалось.

– И мне, – Скоблев скупо кивнул.

– Петя, закончи здесь! – громогласно приказала женщина, и из коридора появился высокий широкоплечий детина.

Тем временем Наталья Юрьевна быстро сняла фартук, вымыла руки и махнула мужчинам, указывая на дверь.

Они втроем прошли в соседний секционный зал, где стояли две каталки.

– Кроме отсутствия органов, еще что-то обнаружили? – спросил Роман, стоя между каталок и рассматривая тела. Он искал малейшую подсказку, способную хоть немного приблизить к правде.

– Нет. Могу сказать только одно: тот, кто удалял органы, делал это профессионально. Он явно имеет медицинское образование. Вы бы видели, как аккуратно все зашито! Не каждый хирург так сможет.

– Химико-токсикологический анализ делали? – задал очередной вопрос Рома.

– Да. Видите? – женщина слегка нагнулась к телу одной из девушек и показала на еле заметный след от укола в области шеи. Скоблев кивнул. – Им вкололи сильнодействующее снотворное. Только вот его состав странный. Скорее всего, самодельный препарат. В большом количестве там присутствует пассифлора.

– Что это? – Роман тут же заинтересованно посмотрел на Наталью Юрьевну.

– Растение такое. Известно еще под названием страстоцвета или лианы страсти. Оно содержит химические вещества, которые оказывают успокаивающее действие. Также вызывает головокружение, спутанность сознания, потерю координации. Цветок трудно найти у нас в России. Если только кто-то занимается садоводством и специально выращивает, а так он в основном растет в виде сорняка в тропических регионах.

– Получается, нам нужен тот, у кого есть огород, я правильно понял?

Наталья Юрьевна взглянула на Скоблева как на несмышленого ребенка и нежно ему улыбнулась.

– Молодой человек, здесь он есть у каждого, а у кого-то целых два. И если вы захотите полазить по огородам, то придется перелопатить весь город.

Роман тяжело вздохнул и снова посмотрел на тело девушки.

– А что, кроме этого растения, еще нашли? Повреждения сексуального характера, следы травм?

– Нет. Тела идеально чистые. Я больше скажу: одна из них – та, которую обнаружили первой и которой вырезали мозг – девственница.

– Вы серьезно? – с удивлением спросил Скоблев.

– Вполне, – пожала плечами женщина.

– М-да, не густо. Ладно, спасибо за уделенное время.

– Да не за что. Была рада с вами познакомиться.

На улице Роман с удовольствием глубоко вдохнул, наполняя легкие свежим чистым воздухом.

– Леонид, а вы уже проверяли жилье убитых?

– Только у первой. Ничего не нашли.

Молодой коллега стоял рядом, глядя куда-то в сторону, и держал руки в карманах. Его, кажется, нисколько не смущал визит в морг. А вот Роме, посещавшему заведения с мертвыми телами не одну сотню раз, так и не удалось привыкнуть и относиться спокойно.

– А у второй?

– Еще не успели.

– Отлично. Завези меня в квартиру, а потом съездим, вместе посмотрим, где она жила и чем занималась.

Глава 2

Темный ночной лес освещала только яркая луна с миллиардами звезд. Посередине небольшой поляны лежал широкий, плоский камень, больше похожий на алтарь из фильма ужасов.

Оля наблюдала за всем со стороны, словно смотрела какой-то очень жуткий спектакль. Она отчетливо видела лежащую на камне девушку, руки которой были привязаны к кольям, воткнутым в землю с четырех сторон от алтаря. Жертва отчаянно возилась, пытаясь скинуть с себя веревки.

Издалека казалось, будто девушка очень знакома, она где-то с ней сталкивалась. Но где? Оля подошла ближе, чтобы рассмотреть незнакомку, но стоило взглянуть на ее лицо, как по тому словно рябь проходила, и все смазывалось. А вот мужчину, лежащего рядом на земле и смотрящего безжизненными глазами в небо, она видела прекрасно. И узнавала его. Именно он уже больше месяца преследует ее в снах.

Незнакомец снился ей в разных вариациях, и каждый раз она видела его смерть. В первом сне мужчину сбила машина. Оля до сих пор помнит распластавшееся тело на черном асфальте: ноги и руки вывернуты, а половины головы нет. Во втором сне в него стреляли.

А еще она видела девушку-полицейского. Незнакомка хотела поймать преступника, бежала за ним, а он воткнул в ее тело железный штырь. И возле этой девушки позже стоял на коленях и плакал тот самый мужчина из предыдущих снов. Ей никто не снился настолько часто.

Обычно приходили сны о тех, кого Оля хотя бы один раз в жизни видела. Но иногда и о незнакомых. К примеру, этот мужчина. За месяц она практически наизусть выучила его внешность и могла описать ее с закрытыми глазами.

Эта способность Оле передалась от матери. Та, как утверждал отец, тоже видела вещие сны. Правда, не только смерти, но и важные события, которые должны случиться с людьми. Мать Оли умерла при родах, ее не успели спасти. И воспитывал девочку отец. Он работал следователем и редко бывал дома, поэтому дочь уже с детского возраста стала самостоятельной.

Ее дар проявился в семь лет – именно тогда Оле в первый раз приснился вещий сон. Она не рассказывала о своих снах отцу, но он сам заметил неладное.

В первое время сны приходили нечасто. Может, один, максимум два за полгода. Но чем старше становилась девочка, тем чаще они снились. Самый запоминающийся и самый отвратительный – про отца. Она видела его смерть и отчаянно хотела спасти, но не смогла.

Отец умер, когда Оле было девятнадцать. Сердечный приступ на работе. С тех пор девушка каждый день проклинала свой дар. Ненавидела его всей душой. Из-за него она ни с кем не знакомилась и жила одиночкой. Просто не смогла бы пережить еще одну смерть близкого человека.

Долгое время она принимала антидепрессанты. Лекарства помогали, и сны ей не снились больше трех лет. Оля думала, что все прекратилось и наконец-то можно жить спокойно. Ходила на работу, радовалась жизни… пока ей не приснился тот самый незнакомец.

Таблетки больше не действовали, а сны стали сниться практически каждую ночь. Она вскакивала с кровати в поту и тяжело дыша. Казалось, дыхание смерти буквально ощущается, прохладным ветерком проходя по телу. К счастью, начался отпуск, и можно сбежать из душной столицы, которая давила на нее со всех сторон.

Оля уехала к единственному оставшемуся родственнику – брату бабушки. В детстве она часто приезжала в этот городок и жила там по несколько месяцев. Ей нравилась его тишина и спокойствие, и даже то, что полгорода знает друг друга, не смущало.

Николай Петрович или дед, как называла его Оля, жил на окраине, в частном секторе. Он был травником. И хотя некоторые считали его странным и нелюдимым и обходили стороной, многие, тем не менее, обращались за помощью.

Сойдя с поезда, Оля быстрым шагом направилась с перрона в сторону стоянки, где ее должен встретить дедушка. Везя за собой большой чемодан, она опустила голову, смотря на дорогу. И неожиданно в кого-то врезалась. Причем так, что ее хрупкое тело немного отбросило назад. Но сильные мужские руки не дали упасть.

– Простите, – быстро проговорила она, поднимая взгляд. И тут же замерла в испуге. На одно мгновение у нее даже сердце перестало биться. На Олю смотрел тот самый незнакомец из снов.

– Ничего страшного. Это вы меня простите. Совсем не вижу, куда иду, – ответил мужчина, выпуская из своих крепких объятий.

А Оля отшатнулась, словно от заразы, в ступоре смотря на него во все глаза. Красивые, мужественные черты лица были ей до боли знакомыми. Она с закрытыми глазами могла обрисовать его внешность до мельчайших подробностей. Встретить этого незнакомца оказалось слишком неожиданным, и девушка сперва даже растерялась, забыв, где вообще находится.

Он еще что-то хотел сказать, но Оля уже бросилась прочь, словно за ней гонятся ненавистные призраки снов. Больше всего она боялась, что рано или поздно люди заметят ее странное поведение. Девушка никому не говорила о своих снах, опасаясь, что ее примут за ненормальную и упекут в больничку. Сама же Оля работала медсестрой в терапевтическом отделении и очень любила свою работу. Ей нравилось помогать людям. Она чувствовал себя нужной, когда заботилась о больных.

Прохладный воздух уже просыпающегося города встретил ее дружелюбно. Вокзальная площадь практически пустовала. Еще бы, поезд ходит раз в неделю! Да и желающих приехать сюда не так много. А вот тех, кто уезжает, гораздо больше.

– Олюшка! – услышала она родной голос, и тут же улыбнулась.

– Деда! – воскликнула радостно и бросилась в объятия сухонького старика.

Оля любила деда, да и не было у них никого, кроме друг друга. Имей она возможность, девушка бы навсегда переехала в этот город. Но с работой здесь туго, а сидеть на шее у пожилого мужчины она не собиралась.

Дом встретил тишиной и запахом трав, возвращающим в далекое детство. Сызмальства дед Николай учил внучку разбираться в травах – когда и как правильно их нужно собирать. Со временем вся эта информация из ее головы, конечно же, выветрилась, да и изначально не особо интересовала.

Забросив свой чемодан в комнату, в которой всегда жила, когда приезжала в гости, девушка села за стол, где уже ждал горячий завтрак.

– Олюшка, у тебя все хорошо? Бледная ты такая-то. Со здоровьем все нормально? – спросил старик, когда они уже позавтракали и пили чай.

Дед ничего не знал о том, что дар снова себя проявил. Оля не планировала ему говорить, не хотела волновать. Сейчас же не могла скрыть правду. Рано или поздно все равно заметит.

– Мне снова стали сниться сны, – тихо прошептала она, грея ладони об горячую кружку.

Дед Николай, зачем-то вставший со стула, тяжело рухнул обратно и уставился на внучку во все глаза. Оле даже показалось, что от ее признания дедушка постарел на десяток лет. Лицо, покрытое мелкой паутинкой морщин, побледнело, а до этого прямая спина сгорбилась.

– Но ты же говорила, таблетки помогают…

– Говорила. Они и помогали, но перестали. Сны мне снятся уже целый месяц. Я вижу одного и того же мужчину, но почему-то каждый раз он умирает по-разному. А сегодня я с ним столкнулась на вокзале. Мне кажется, он не местный, просто приехал сюда, – все так же тихо проговорила она.

Возможность видеть вещие сны, или дар, как называл дед Коля, передавалась в семье по женской линии и только девочкам. Родив дочь, в течение суток мать умирала, отдав свой дар. Да, могли родиться мальчики, но, произведя на свет девочку, мать умирала всегда.

Отец Оли знал о даре и, по его рассказам, подготовился. Заплатил врачам, чтобы во время родов присутствовали реаниматологи, и был уверен, что спасет жену. Но не спас. Мать Оли умерла на десятую минуту после рождения дочери. У нее просто-напросто остановилось сердце, и никто не смог ее откачать.

Оля же зареклась не иметь детей: не хотела, чтобы и дальше кто-то из родственников умирал от этого проклятия. Про себя девушка именно так называла ситуацию, а по-другому и не назвать. Может, она и выйдет когда-нибудь замуж, но вот рожать точно не будет. Если уж так захочется, то можно и в детдоме малыша взять. Там полно тех, кто нуждается в любви и заботе.

– Деда, скажи, а всем снились только смерти?

Мужчина тяжело вздохнул, глядя на исхудавшую внучку. За последний месяц Оля скинула несколько килограммов, и на мраморной коже девичьего лица черные круги и мешки под глазами особенно выделялись.

– Нет, – помотал головой он. – Твоя мать, бабка и прабабка видели какие-то важные события, что должны случиться с человеком, и только иногда смерть. Да и сны к ним приходили очень редко. Они жили нормальной жизнью и, кажется, даже внимания на это не обращали. А вот у моей бабки было так же, как и у тебя, если верить деду. Ей тоже снились смерти. Не знаю, как часто, но умирала она с улыбкой на лице. Даже где-то фотография ее в гробу есть. Она там лежит, улыбается. Видимо, устала от такой жизни. Ты на нее очень внешне похожа, и звали ее тоже Ольгой.

От рассказа деда Оле стало не по себе. Умереть она планировала в глубокой старости.

– Но ты не переживай, Олюшка, – Николай Петрович положил на ее ладонь свою и сжал. – Я тебе отвар один сделаю, он поможет. Не знаю только, надолго ли, но хоть выспишься, а то на тебе лица нет.

Оля молча кивнула.

– Деда, я прогуляюсь.

– Конечно, сходи. Свежий воздух тебе не помешает.

Переодевшись в джинсы и черную футболку, Оля вышла на улицу. Дом стоял в самом конце частного сектора, и участок граничил с лесополосой, сквозь которую широкая тропа вела к Святому озеру – так водоем называли местные жители. К нему часто приезжали желающие вылечиться от каких-то болезней. Его даже посещали те, кто не мог иметь детей, и чудо происходило – в скором времени беременность наступала. После возвращались уже с детьми, благодарили.

Но Оля, несмотря на то, что видела вещие сны, не верила в чудодейственную силу озера, хотя оно ей нравилось – необычная светло-бирюзовая вода завораживала. В детстве, когда девушка приезжала сюда, она много раз в нем купалась, но никогда не ощущала каких-то целебных свойств. Зачастую она просто сидела и наблюдала за водной гладью.

Вот и сегодня решила пойти к Святому озеру. Народу здесь не было. Иногда эта тишина пугала, но Оля не пыталась скрыться от нее. Как и раньше, она села на уже зеленую траву, откинулась спиной на старый дуб и прикрыла глаза, пытаясь вслушиваться в птичий щебет и шорох листвы. И в первый раз за тяжелый месяц смогла немного расслабиться.

Она просидела так недолго. Показалось, что шум ветра и пение птиц в одно мгновение прекратились, и повисла гробовая тишина, а по коже словно прошелся холодный ветерок.

Оля открыла глаза и осмотрелась. Картинка не поменялась, но звуки и правда все куда-то пропали. Словно кто-то нажал на кнопку «стоп». Девушка поежилась от нехорошего предчувствия. Она уже хотела подняться на ноги и уйти, сбежать из этого места, которое сейчас наводило жуткий страх, как где-то наверху услышала громкое карканье. Подняла голову и заметила, что на нее на огромной скорости несется ворон. Оля только успела прикрыть лицо, когда птица кинулась. Ворон вцепился острыми когтями ей в руки, расчерчивая кожу глубокими разрезами.

Девушка от ужаса даже не сразу почувствовала боль. Слова будто застряли где-то в горле, и не получалось выдавить ни единого звука.

Ворон отлетел. Но только для того, чтобы разогнаться и вцепиться опять.

Из руки хлестала кровь, кожу покрывали рваные порезы. Оля подняла голову, выискивая взглядом птицу, а та уже снова мчалась на нее. И, кажется, сейчас с куда большей скоростью, чем в первый раз. Девушка отчаянно огляделась, пыталась найти хоть какую-нибудь защиту. А лучше палку, и побольше, чтобы огреть как следует это взбесившееся пернатое. Но на земле не было ни единой веточки, даже захудалого прутика не валялось.

Когда ворон уже спикировал и находился практически в нескольких сантиметрах, девушка закричала во все горло:

– Убирайся!

У нее получилось настолько громко, что у самой заложило уши. Даже показалось, будто кричала не она: голос прозвучал как-то потусторонне.

Оля снова прикрылась рукой, готовясь к очередной боли, но той не последовало. В уши ворвалось пение птиц, а теплый ветерок заиграл с прядями ее волос.

Девушка огляделась. Ворона не увидела. На мгновение даже показалось, что она уснула, и это обычный ужастик, как в принципе и все ее сны. Но стоило взглянуть на руку, стало ясно – произошедшее не сон. Из многочисленных ран струилась кровь, падая на землю и окрашивая молоденькую зеленую травку в алый цвет. Джинсы и футболка тоже испачкались.

Зажав как смогла порезы, Оля бросилась к озеру. Нужно промыть царапины, а потом разорвать футболку и сделать перевязку.

Взойдя на небольшой мостик, она опустила руку в воду. Та тут же окрасилась алым. Озеро было небольшим, и вода в нем всегда оставалась ледяной, как в ключе. Но в этот момент холод даже к лучшему.

Только сейчас Оля заметила, что плачет. По щекам струились горькие слезы, и скорее всего не от боли, а от усталости. Моральной усталости. Сначала эти сны, не дающие нормально жить, а теперь вот странное нападение.

У некоторых ее знакомых в двадцать пять уже есть семьи, а у кого-то и дети, а она одна. И всегда останется одна. Просто не сможет с кем-то сблизиться. Ей хватило того, что она видела смерть отца во сне, а потом – и наяву. Оля не представляла, как будет себя чувствовать, когда увидит смерть дедушки, самого близкого и любимого человека на свете.

Сидя на коленях и склонившись к воде, она плакала, свободной рукой утирая слезы. И на какой-то секунде этого отчаяния, в которое себя сейчас погружала, заметила что-то странное, отличающееся от привычной картины мира. Руку, разорванную мощными когтями ворона, слегка покалывало, и кожа словно стягивалась. Испугавшись, Оля тут же вытащила конечность из воды и не поверила своим глазам: рваные раны затянулись, оставляя только тонкие, еле заметные шрамы.

– Но как? – растерянно произнесла девушка, ощупывая кожу.

Оля бы подумала, что окончательно сошла с ума и ворон – всего лишь ненормальный глюк, но тонкие шрамы не оставляли сомнений. Все случившееся несколько минут назад – правда. Ненормальная, нереальная, но правда. Расскажи кому – не поверят.

Значит озеро действительно целебное?

Но этого ведь не может быть! Или может? Сколько раз она сама в нем купалась, и ничего не происходило, а сейчас… Еще и ненормальный ворон, испарившийся словно по щелчку пальцев, стоило ей выкрикнуть одно-единственное слово.

Поднявшись на ноги и все еще не веря в произошедшее, девушка повернулась к лесу, чтобы отправиться домой и рассказать обо всем деду. И внезапно почувствовала тяжелый взгляд.

Оля не сразу поняла, откуда он исходит. Вокруг было тихо, ни души, если не считать птиц и их громкого пения. Она сделала несколько шагов в сторону широкой тропы и бросила взгляд на дуб, около которого недавно сидела. На самой толстой ветке с важным видом восседал черный ворон и смотрел на нее в упор.

Стало до одури жутко. Какая-то ненормальная птица сначала бросается на нее, а потом наблюдает, словно… словно человек.

Оля уже почти дошла до тропы, собираясь сбежать отсюда, пока этот ворон снова не накинулся. Но перед тем как отвернуться, она увидела, что угольно-черные глаза птицы словно вспыхнули золотистым огнем, а потом та сорвалась с ветки и просто упорхнула ввысь.

Глава 3

О расставании со своим парнем Вероника не жалела. Да, Юра немного беспечный, и с ним легко и беззаботно, но совсем недавно она поняла, что больше так не может. В свои двадцать пять ей уже хотелось семью и детей. Тем более жилье и хорошая работа имелись. Да, не предел мечтаний, но Ника не жаловалась. Пару дней назад она задала Юре вопрос, хочет ли он семью. На что парень ответил: ни в коем случае! Эти слова подвигли девушку разорвать отношения и найти того человека, который будет готов к семейной жизни.

Ника сидела за барной стойкой и постоянно одергивала чересчур короткую юбку. Давно она уже не ходила в ночные клубы. Настолько давно, что и сама не помнит, когда это было. Подруга Жанка уверяла, будто в этом платье Вероника просто секси. Лучше бы не слушала ее, а еще лучше – осталась бы дома, посмотрела фильм с мороженым вприкуску, а потом просто забылась крепким сном. Так нет, решила найти себе парня. Ну кто ищет нормальных парней в клубе? Даже если она и познакомится с кем-нибудь, тот уж точно не будет готов строить с ней семью.

– Да пошло оно все! – прошептала Ника раздраженно себе под нос и, расплатившись с барменом, вышла из клуба.

В лицо тут же ударил прохладный ветер. Девушка поежилась. Если днем в середине мая погода довольно теплая, то вот в ночное время воздух еще не полностью прогрелся. Ника вскинула руку, ловя такси, и первая же машина с шашечками на крыше, выехавшая из-за угла, остановилась возле нее.

– На Бауманскую, двадцать шесть, пожалуйста, – проговорила девушка, устраиваясь на переднем пассажирском сидении.

Водитель, лет сорока или чуть старше, мило ей улыбнулся и кивнул. В темном салоне Ника не рассмотрела толком его лица, к тому же то закрывала кепка, но отчего-то мужчина показался знакомым. Девушка быстро откинула эту мысль и принялась мечтать о том, как сейчас приедет домой, примет душ, смоет с себя сантиметровый слой косметики, под которым уже чесалась кожа, и все-таки включит какой-нибудь фильм. Время-то всего лишь десять вечера.

Ника отвернулась к окну, разглядывая городской пейзаж, когда почувствовала в шее какую-то боль, словно ей сделали укол. Она хотела обернуться к водителю, но не успела этого сделать. К векам словно привязали гири, и глаза закрылись, а сознание унеслось куда-то вдаль.

Очнувшись, девушка поняла, что сильно замерзла. Глаза открылись с трудом. А вот произнести ничего не получилось: язык словно одеревенел, как и все тело.

Она лежала голой на земле, ноги и руки оказались привязанными. Ника попыталась пошевелиться, но это плохо выходило.

– Проснулась? Хорошо. Думал, вколол слишком много. Ты вон какая худенькая. В следующий раз нужно рассчитывать дозу внимательнее, – проговорил мужчина и подошел ближе. Лица его все так же рассмотреть не получалось, теперь из-за натянутого на лоб капюшона мантии, но вот голос точно знакомый. Без сомнений, этого человека девушка знала.

Ника замотала головой, и ей показалось, будто он, смотря на нее, улыбается.

– Боишься? – она кивнула. – Не бойся. Будет больно, но ты практически сразу отключишься. Твои предшественницы именно так и делали. Пойми, мне самому противно, да и не хочется, но положение обязывает.

Мужчина убрал прядь волос Нике за ухо, и девушка в ярком свете луны и вблизи увидела его лицо. Теперь понятно, почему водитель показался ей таким знакомым. Никогда бы не подумала, что он способен на такую жестокость.

Тем временем мужчина достал откуда-то скальпель и провел лезвием между грудей Ники, слегка нажимая. Она почувствовала, как горячая струйка крови потекла к животу, а потом пронзительная боль буквально разрезала тело. Если бы девушка только могла, то закричала во весь голос. Но все, что ей оказалось доступным, – это жадно глотать прохладный ночной воздух. От боли закружилась голова, а взгляд утратил ясность. Ника последний раз вздохнула и погрузилась в долгожданную темноту.

***

Леонид Морозов был самым молодым следователем в единственном отделении полиции города. И именно ему поручили расследовать дело о загадочных убийствах. Леня не верил в потусторонние силы, духов и тому подобное, рассказами о которых кормили по местному телевидению. Только вот сейчас он уже начинал сомневаться. Мало того, что это какое-то ненормальное жертвоприношение, так еще и на месте преступления не нашлось ни единой зацепки.

Следователь сперва предположил, что жертв разрезали где-то еще, тщательно мыли и убирали все следы, а уже только потом привозили туда, где их и нашли. Но Наталья Юрьевна, криминалист и патологоанатом в одном лице, с ним не соглашалась. Она утверждала – убийство происходило именно там, где лежали тела. Но тогда как преступник сделал все настолько чисто, даже не оставив и маленькой капельки крови?

И это было странным.

Леонид единственный радовался приезду столичного коллеги. Сидя в одном кабинете с еще тремя следователями, он много раз уже слышал, как они негативно относятся к привлечению начальством чужака.

Вообще, в их маленьком городке не любили приезжих, особенно из столицы. И Леня знал почему. Многие считали москвичей зажравшимися богатеями, не признающими остальных за людей. Да и сам город тоже виноват: все деньги из областей туда стекаются, каждый год перекладывают дороги и бордюры, да и медицина лучше.

Но следователь понимал – это обычная зависть. Он не воспринимал столичных жителей каким-то другими, так как сам учился в Москве и знал, что они такие же люди. Разве только, в отличие от провинциалов, пашут как лошади, иногда по двадцать четыре часа в сутки. Ведь в Москве жизнь-то недешевая, вон, съемное жилье сколько стоит, и одной зарплаты мало.

Сам Леонид, отучившись, вернулся в свой город, к матери. После смерти родительницы хотел уехать обратно в столицу, но все никак не делал этого. Работы хватало. Пусть и платили копейки, но ему одному было достаточно, семьи-то нет. Так что приезду Скоблева он и правда обрадовался.

Как оказалось, Роман Русланович – умный и дотошный мужик, которому не наплевать на то, поймает он кого или нет. Московский следователь пер как танк, цепляясь даже за самую незначительную ниточку и ловко ее раскручивая. Леня даже завидовал такой хватке и уму.

Морозов сидел в своем кабинете, заполняя рабочую документацию, когда дверь открылась, и вошел дежурный.

– Леонид Константинович, убийство, – будничным тоном проговорил мужчина. Леня посмотрел в окно, где светила яркая луна в окружении миллиардов звезд. Часы показывали два часа ночи.

– Хорошо. Выезжаю, – устало проговорил он, откладывая папку с документами.

По дороге следователь набрал Скоблева и вызвал патрульную машину, чтобы того отвезли на место преступления.

Как Морозов и ожидал, снова девушка и снова в лесу. Молодая рыжеволосая особа лежала в одной простыне на голой земле. Ее руки были плотно прижаты к бокам, а ноги аккуратно сомкнуты и выпрямлены.

– Красивая, – проговорил Леонид, подходя к телу.

– Да. И не жила еще совсем, – ответила склонившаяся над девушкой Наталья Юрьевна.

– Вы сегодня дежурите?

– Как видишь, – пожала женщина плечами, не смотря на молодого следователя.

– Что тут? Опять что-то вырезано?

– Не опять, а снова.

Тимохина откинула край простыни, которая служила девушке одеждой, и указала на грудину, точнее, на свежий аккуратный шрам.

– Какой орган на этот раз?

– Сердце и мозг у нас уже есть. Я предполагаю – легкие. Нужно, конечно, вскрытие, но, даю девяносто девять процентов, именно они, – уверенно проговорила Наталья Юрьевна выпрямляясь.

– Такое ощущение, словно кто-то решил собрать Франкенштейна, – хохотнул Морозов.

Тимохина на него строго посмотрела, и Леня тут же поднял ладони, показывая, что сдается.

***

После осмотра жилья одной из жертв Скоблев приехал в выделенную ему квартиру. Однокомнатную, тридцати пяти квадратов, со старым, но чистеньким ремонтом – не хоромы, конечно, но жить можно. Сам Роман в Москве обитал в районе Третьего кольца, в трехкомнатной квартире, оставленной ему родителями.

Ужинать не стал. Приняв горячий душ, взял бутылку виски, так кстати купленную в соседнем магазине, и, налив в стакан немного янтарного цвета жидкости, залпом выпил. Желудок мгновенно обожгло, а по телу расплылось тепло.

Сев на старенький скрипучий диван, Роман пододвинул к себе журнальный столик, на который до этого положил дело об убийстве двух девушек, и стал тщательно вчитываться в написанное.

Ему не давало покоя то, как идеально эти убийства были проведены. Открыв первую страничку уголовного дела, он зацепился взглядом за фотографию монеты, найденной завернутой в лист папоротника вместо вырезанного органа. Рома поднес снимок ближе к лицу, рассматривая изображенный на старой монете символ: три закрученные на концах в спираль луча, выходящие из одной точки.

Достав ноутбук, Скоблев сделал снимок на телефон, отправил на свою электронную почту, а потом загрузил в программу распознавания фото. Интернет опознал знак как триксель.

«Трискель – древний кельтский символ, используемый в колдовстве и неоязычестве. Означает цикл жизни, смерти и возрождения, движение, действие и завершение. Он защищает, работает как проводник в потусторонние миры и дарует своему обладателю огромную силу», – прочитал сноску к одной из статей Рома и, взяв стакан с виски, снова немного отпил.

– Бред какой-то. Колдовство, символы, духи, ведьмы… – пробурчал он и откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза.

Роман считал всю эту ересь абсурдной. Сколько раз он сталкивался со всякими жертвоприношениями и людьми, верящими в богов, магию, ведьм и прочую нечисть. И всегда за этим стояли всего лишь психопаты или желающие разбогатеть, делая из потусторонней чуши бизнес.

Вот и здесь появился какой-то фанатик, приносящий в жертву девушек, вырезая им органы. У Скоблева было столько всяких мыслей на эту тему, что уцепиться за какую-то одну не получалось.

В ушах зашумело, а виски стало ломить. Снова начались головные боли. Он часто их испытывал, когда перерабатывал и долго не спал. К примеру, как сейчас. Сколько уже без сна? Трое-четверо суток? Еще бы голова не болела! Как он вообще на ногах держится и может думать?

Сидя с закрытыми глазами, Рома почувствовал, будто на него кто-то смотрит. Поднял веки и осмотрелся. Никого, но чужой взгляд точно был.

Это началось после смерти жены. Иногда у него создавалось такое впечатление, словно дух Марины ходит за ним по пятам. Бывало, он просыпался от того, что кто-то его гладит по голове или по плечу. И тогда вскакивал в холодном поту.

Вот и сейчас происходило что-то подобное. В квартире стояла идеальная тишина, разбиваемая лишь его тяжелым дыханием, и не горел свет. Только там, где сейчас находился Скоблев, пространство освещал яркий экран ноутбука.

Тряхнув головой, мужчина снова потянулся, чтобы допить остатки виски, но стакан словно ожил, дернулся, упал на старый потрепанный деревянный паркет и разбился.

– Какого…

Рома подпрыгнул на диване, вставая на ноги и как можно дальше отходя от стола и разбитого стакана, будто тот был ядовитой змеей, готовой вот-вот броситься.

– Что за черт?

Кажется, он точно тронулся умом. Стаканы ведь не живут своей жизнью и не летают, правда? Тогда как этот съехал со стола?

Скоблев зарылся пальцами в отросшие волосы, цепляя их у корней, и потянул вверх.

– Все, хватит пить. А то так и до психушки недалеко, – проговорил он, выходя из комнаты и по-прежнему не включая свет.

Зайдя в ванную, ополоснул холодной водой лицо. По дороге обратно прихватил веник и совок, которые нашлись в углу прихожей. Сгреб осколки разбитого стакана и, убрав в холодильник виски, лег спать.

Чужого присутствия больше не ощущалось. Скорее всего, дали о себе знать обычная переработка и усталость. Но вот съехавший на пол стакан никак не выходил из головы. Рома предполагал, что, возможно, он сам задел ногой столик. Никакой магии – просто резкое движение.

Мужчина уже начал проваливаться в сон, когда ожил мобильный, показывая неизвестный номер.

– Алло, – раздраженным, хриплым голосом проговорил следователь, отвечая на звонок.

– Роман Русланович, это Морозов. У нас труп.

На слово «труп» Скоблев среагировал, как бык на красную тряпку. Сон тут же пропал, как и раздражение.

– Куда ехать?

– За вами сейчас пэпсы приедут и отвезут на место преступления.

Не прощаясь, Рома сбросил вызов и вскочил с кровати. Натянул черные джинсы, футболку с ветровкой, обулся и, не дожидаясь, когда ему сообщат, что за ним приехали, выскочил на улицу.

Выйдя из машины недалеко от места преступления, Скоблев поежился от прохладного дуновения ветра. Осмотревшись, нашел взглядом поляну, освещенную яркими прожекторами. Там уже были Морозов и Наталья Юрьевна. При виде этой хрупкой женщины, занимающейся отнюдь не женской работой, Роме стало интересно, а есть ли у нее семья? И если да, то не расстраиваются ли они, когда их мать сутками напролет зависает в морге с трупами?

Быстро отбросив эту мысль, он подошел к телу девушки.

– Роман Русланович, доброй ночи, – поприветствовал Леня столичного коллегу.

Скоблев только молча кивнул и присел над трупом, светя фонариком своего телефона и быстро проходя глазами по телу.

– Личность установили?

– Да. Это не составило труда. Я знал ее. Вероника училась на один класс младше меня и жила в соседнем доме.

– Хорошо. Наталья Юрьевна, нашли что интересное?

Рома перевел взгляд на женщину, аккуратно складывающую рабочие инструменты в чемоданчик.

– Нет, все то же самое. Почерк один и тот же.

– Орган?

– С уверенностью в девяносто процентов могу сказать, что это легкие. Кожные покровы чистые, кроме шеи.

Рома тут же посветил фонариком в область шеи, и уже сам заметил след от укола.

– А кто нашел девушку? – теперь он обратил все внимание на младшего коллегу.

– Рыбаки.

– Рыбаки? – брови столичного следователя поползли вверх. – В два часа ночи?

– Да, – пожал плечами Морозов. – Здесь в трех километрах озеро, они часто по ночам рыбачат. В этот раз один из мужиков собаку свою взял. Та, видимо, сорвалась, вот и пошли ее искать, а нашли труп.

– То есть вы хотите сказать, что недалеко практически постоянно толкутся люди, но никто ничего не слышал и не видел? – Леонид кивнул. – Очень странно, – Скоблев поднялся на ноги и обернулся, светя фонариком вглубь леса. – Такое ощущение, словно кто-то хочет Франкенштейна создать, вот и собирает органы, – проговорил он чуть слышно. Тимохина фыркнула и закатила глаза, услышав его высказывание. – Между девушками есть что-то общее?

– Они все трое из одного детского дома, – ответил Морозов.

– Нам нужно завтра, точнее, уже сегодня, туда наведаться. Наталья Юрьевна, вы закончили с телом?

– Да.

– Уносите! – крикнул Роман санитарам, ждущим неподалеку.

Мужчины, схватив носилки, погрузили на них тело девушки, и все уже хотели расходиться, когда Скоблева что-то привлекло на том месте, где недавно лежал труп Вероники. Роман посветил туда фонариком.

– А это еще что? – проговорил он, привлекая к себе внимание.

Наталья Юрьевна и Леонид тут же остановились и тоже посмотрели туда, куда указывал Скоблев.

– След от ботинка. Предположительно мужской, – произнесла криминалист и, взяв фотоаппарат, сделала несколько снимков.

– Нужно изготовить слепок.

– Зачем, Роман Русланович? – с недоумением посмотрела на него женщина. – Думаете, найдете убийцу по следу от ботинка? Вряд ли. В этом лесу днем постоянно кто-то ходит. А если вы придете на местный рынок и обратите внимание на палатки с обувью, то поймете, что подошва с таким рисунком чуть ли не у всего города.

– И все-таки сделайте, пожалуйста, слепок.

– Как скажете, – спокойно проговорила Тимохина, словно несколько секунд назад не распиналась, доказывая бестолковость занятия.

Домой Роман не поехал, предпочел отправиться вместе с Морозовым в отдел и немного поработать. Тем более у него созрели некоторые мысли.

– Итак, что мы имеем?

Скоблев повесил на доску карту города и канцелярскими разноцветными кнопками обозначил места убийств. А теперь он стоял возле этой самой доски с заложенными за спину руками и рассуждал вслух. Леня же сидел напротив, за своим столом, и внимательно слушал, приготовившись отвечать на вопросы.

– Убийства произошли в трех разных местах и все в лесу. Почерк одинаковый. Девушек связывает то, что они сироты и из одного детского дома, – Рома прикрепил кнопку на место, обозначающее здание детского дома. Всмотрелся в карту, обвел взглядом места убийств. Еще раз. И снова. Все это время в кабинете висела гробовая тишина. Морозов не спешил отвлекать столичного коллегу от пришедших мыслей. Наконец Скоблев обернулся к Лене и внимательно посмотрел на него. – Леонид, ты ведь родился здесь и хорошо знаешь город, верно?

– Да, – парень тяжело сглотнул, не понимая, куда ведет Роман.

– Скажи мне, а вообще когда-нибудь раньше происходили подобные убийства?

– Насколько мне известно, нет.

– Нет, значит, – Скоблев задумчиво потер подбородок. – А ты веришь в мистику?

– В мистику? – ошеломленно посмотрел на него младший коллега. – Вы сейчас серьезно?

– Да. Так веришь?

– Не особо.

– Знаешь, я кое-что раскопал о знаке, выгравированном на той монете, которую оставляют вместо органа. Как оказалось, это древний кельтский символ, его используют в колдовстве. Взгляни.

Скоблев ткнул пальцем в полотно карты, висевшей на доске. Леонид поднялся и подошел ближе, но ничего особенного не увидел и не понимал, куда смотреть, чтобы уловить ход мыслей столичного следователя.

– А что тут? – поинтересовался он.

– Ничего не напоминают места с кнопками? – загадочно ответил Скоблев, и уголки его губ слегка приподнялись.

Молодой следователь еще сильнее прищурился, осматривая карту с разных ракурсов, но так ничего и не нашел. Рома же, не теряя больше времени, взял маркер и соединил линии.

– Подождите, это же… – Леня с изумлением перевел взгляд на Романа, а затем снова на карту. До него только сейчас дошло, о чем толкует коллега. И как только он сам не додумался раньше? Нужно было лишь включить логику, и все.

– Да, – подтвердил Скоблев. – Тот самый символ, что и на монете. А теперь посмотри, откуда исходят все линии.

– Детский дом, – завороженно произнес Морозов.

– Именно. Что-то с заведением не так. И мы это должны выяснить.

Глава 4

Вернувшись домой, Оля не стала рассказывать деду о случившемся в лесу. Ей произошедшее еще казалось нереальным. Но когда взгляд цеплялся за едва заметные длинные, тонкие шрамы, словно сделанные лезвием скальпеля, приходило понимание, что все было на самом деле. Ворон, который набросился на нее, вовсе не привиделся, и озеро действительно залечило кровавые раны.

До сегодняшнего дня Оля ни разу не сталкивалась с мистикой, если не считать, конечно, ее снов, не верила в привидений и всякую подобную ерунду. Но случившееся несколько часов назад заставляло сомневаться.

Дедушка, как и обещал, сварил отвар. Питье должно помочь избавиться от снов, и хотя бы сегодня она сможет нормально выспаться. Выпив залпом кружку ужасно вонючей жидкости, в которой еще плавала какая-то субстанция, похожая на слизь, Оля слегка поморщилась, надеясь, что не зря употребила это. И спать уже ложилась с довольной улыбкой, предвкушая, как встанет завтра утром выспавшаяся, отдохнувшая. Наконец-то забудет о головной боли от недосыпания, и не понадобится очередная горсть таблеток от мигрени.

Стоило девушке закрыть глаза, как она буквально тут же провалилась в сон. И все ее надежды именно сегодня выспаться перечеркнул очередной кошмар.

Все та же поляна напротив алтаря, на котором опять была девушка. Оля все так же не видела ее лица, оно словно размывалось, а вот мертвого мужчину, лежащего рядом на земле, узнала: незнакомец, встретившийся сегодня на вокзале.

Она медленно направилась к камню, пытаясь рассмотреть лицо девушки, кажущейся до боли знакомой. Только откуда – так и непонятно. Бедняжка лежала на холодном камне в одной только белоснежной простыне и что-то неразборчиво шептала. Руки и ноги ее были привязаны к вбитым деревянным кольям. Оля оглянулась, но больше никого не заметила. Ей очень хотелось помочь, научиться управлять своими снами и хотя бы один-единственный раз дать кому-нибудь в них выжить.

Подошла к девушке и встала позади головы. Потянулась рукой к лицу и увидела, как широкая мужская ладонь с небольшой порослью волос на тыльной стороне легла на лоб незнакомки. Оля вздрогнула, поняв, что это не ее рука. Получается, она сейчас находится в теле убийцы и все видит его глазами!

Стало безумно страшно. Сердце зашлось в бешеном ритме, отчеканивая каждый удар. Хотелось проснуться, но не получалось.

Взгляд упал на вторую руку. В ней мужчина держал нож, лезвие которого призывно сверкнуло в ярком свете луны.

Незнакомка еще сильнее завозилась. Оля видела, как из ее глаз текут слезы, спускаясь тонкими дорожками к вискам. Мужчина ладонью, лежащей на лбу бедняжки, слегка нажал, заставляя запрокинуть голову, а ножом резко полоснул по шее. Кровь брызнула фонтаном.

Оля перевела взгляд на лицо девушки и в испуганных и заплаканных глазах незнакомки признала себя. Без сомнений, сейчас в ее сне на алтаре лежала она сама.

Где-то над головой громко каркнул ворон, отвлекая внимание, и Оля проснулась.  Села на кровати, тяжело дыша. Сердце стучало неистово, заглушая любые звуки. На лбу и висках выступила испарина, а руки настолько дрожали, что их даже в замок не получалось сцепить.

Оля осмотрела комнату. Дед спал по-соседству, и в доме стояла тишина, которую разбивало лишь тиканье настенных часов с кукушкой. В горле все пересохло, девушке хотелось подняться и сходить попить, но она не стала этого делать. Мало ли, разбудит дедушку, ведь надо пройти мимо его комнаты. Придется тогда объяснять, почему ее так трясет, а в глазах покоится страх, как всегда бывало после каждого ужасного сна.

Снова опустилась на подушку. Полежала с открытыми глазами минут пять, пока дыхание и сердцебиение не пришло в норму. Успокоившись, опять попыталась уснуть. И у нее получилось. Ну, почти получилось.

Кровать стояла возле окна, и через деревянные ставни, если прислушаться, отчетливо слышались шаги. Кто-то прошел совсем рядом. Девушка порадовалась, что перед тем, как лечь спать, закрыла окно, не оставляя для себя приток свежего воздуха, и задернула шторы. Но они не слишком плотные и не могут скрыть тень за окном. А та была большая и не похожая на человеческую. По крайней мере, Оле так показалось. Если только человек размером минимум с медведя.

А может, она просто спит?

В опровержение этой мысли тень двинулась вперед и остановилась возле окна. Девушка даже перестала дышать. Что же делать? Бежать к деду? У того есть ружье, с которым он хорошо управляется. А еще лучше – добраться до телефона и вызвать полицию. Может, просто местные алкаши решили побродить под окнами чужих домов? Но как они так неслышно перелезли через высокий забор?

Оля, как в детстве, закрыла глаза, надеясь, что сейчас их откроет – и все кошмары сами по себе развеются. Зажмурилась сильно-сильно, аж векам стало больно. Ладонями смяла простынь и молча, практически не дыша, прислушалась к звукам за окном.

А они стихли.

Девушка придвинулась к стене, пытаясь понять, ушел ли неизвестный. Но не услышала ничего. От страха сковало все тело, Оля боялась даже пошевелиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Задержала дыхание, снова прислушиваясь к малейшему шуму за окном.

Внезапно раздалось резкое, громкое карканье. Оля не выдержала и закричала. Даже не сразу поняла – кричит именно она. Видимо, страх все-таки вырвался наружу, и терпеть больше не получалось.

– Олюшка! – взволнованный голос деда прервал ее крик. Девушка резко распахнула глаза и тут же зажмурилась от яркого света. – Что случилось, милая?

Горячая, сухая ладонь прошлась по влажным спутавшимся волосам. Оля всмотрелась в растерянное и взволнованное лицо Николая Петровича.

– Сон, – ответила кратко. Говорить о шагах за окном не стала. И без того напугала старика.

– Бедная ты моя девочка. Пойдем, я травки успокоительной заварю.

Молча кивнув, Оля поднялась с пружинной кровати и, накинув на плечи халатик, вышла из комнаты. Дед к тому времени уже поставил на плиту чайник.

Оля сидела за большим обеденным столом, держа в руках горячую кружку с отваром. Ладони все еще немного подрагивали, а в голове раз за разом слышалось воронье карканье. Почему именно оно? Откуда взялся тот странный ворон, который сначала изувечил ей руку, а теперь словно наблюдает и напоминает о своем присутствии.

– Деда, скажи, а ты знаешь, как избавиться от этого… – Оля замялась, не зная, как назвать то, что с ней происходит вот уже на протяжении двадцати пяти лет, – …дара? – последнее слово она произнесла чуть слышно.

От ее вопроса лицо Николая Петровича стало хмурым, резче обозначились морщинки. Он задумался, решая, рассказывать ли то, о чем знает, или нет. Стоит ли расстраивать внучку, не по своей воле обреченную на такое существование?

Раздумывал мужчина недолго, а потом заговорил, смотря в одну точку над головой Оли. Он словно перенесся мыслями куда-то далеко, туда, откуда давно уже ушел.

– Когда был еще молодым, лет двадцать, не больше, я видел, как страдает моя сестра. Изводит себя после этих проклятых снов, которые не давали ей нормально отдыхать по ночам. Они приходили к ней не так часто, как к тебе, но все же после них она ходила сама не своя. Я уже тогда знал, что, стоит ей родить дочь, в тот же день моя любимая сестренка умрет. И я стал искать возможность избавиться от проклятья. Спрашивал, узнавал, кто еще из семьи владел даром и с кого все началось. Мне так никто и не дал внятного ответа. А когда я пытался настаивать, на меня смотрели как на врага. Раньше не приветствовалась какая-либо магия. Сейчас-то всякие гадалки и колдуны делают из нее бизнес, а в мое время их бы давно уже осудили и подвели под трибунал, – Николай Петрович покачал головой, а потом продолжил: – Так вот, я, когда не нашел нужного мне ответа, вспомнил про одну травницу. Тетя Нюра ее звали. Дед рассказывал, никто не знал, как та появилась в деревне. Просто пришла и стала жить в заброшенном доме. Дед тогда еще ребенком был, а она – уже старухой, и тем не менее его пережила. А он ведь умер в глубокой старости. Многие говорили, мол, травница эта с нечистой силой дружит. Я тогда к ней пошел, несколько дней порог обивал, а бабка только меня к лешему посылала и дверь перед носом захлопывала. Когда же поняла, что не уйду, пока правду не узнаю, то смирилась и в дом пригласила. Пообещала рассказать, откуда дар этот взялся, если только я на сделку с ней пойду.

– Какую сделку? – перебила Оля, нетерпеливо постукивая пальчиками по кружке.

– Я принимаю ее знания, обучаюсь всем премудростям, а она открывает мне правду.

Старик замолчал, словно вспоминая то, о чем ему трудно говорить.

– Ну, деда, не томи! – подогнала его Оля.

– Так вот, – продолжил Николай Петрович. – Я согласился. Учился в растениях разбираться и запоминать какое от чего лечит, вставал на рассвете, иногда и в полночь, собирал травы, а потом правильно их сушил. Как оказалось, нелегкое занятие. И вот, спустя целый долгий год, когда старуха убедилась, что я освоил знания и все же есть от меня толк, она рассказала. Моя прапрапрабабка происходила из богатого рода купцов. Первая красавица на деревне, все парни головы сворачивали, когда встречали ее на своем пути. А девка в простого конюха влюбилась. Небогатого, да еще и женатого в придачу. И решила красавица отбить его у жены. Это не привечалось, если бы отец узнал, то выпорол при всем честном народе, но гляди-ка, не побоялась. Видать, сильно любила. Не знаю как, но девица добилась взаимной симпатии, и они стали тайком встречаться. Подговорила она мужика жену бросить, а та на сносях была. Конюх же, повинуясь своему затуманенному страстью мозгу, пришел домой и рассказал все благоверной. А жена-то у него оказалась непростая. Говорили люди – с нечистым дружит и магией черной балуется. Муженек после того разговора сразу же ушел из дома. Бабе той плохо стало, она в ту ночь родила мертвую девочку и сама много крови потеряла. Повитуха, которая роды принимала, сказала, что обманутая жена перед смертью прокляла мужа и прабабку мою. Но никто не принял близко к сердцу ее слов, – старик покачал седой головой и тяжело вздохнул. – Не прошло и сорока дней, как конюх и красавица свадьбу сыграли. А на сороковой умершая жена пришла ночью посмотреть, как они счастливо живут. После ее прихода сны и начали купчихе сниться. Сперва та внимания на них не обращала, а потом заподозрила в этом не просто совпадения. Через год супружеской жизни она сына родила. Еще через год – дочь. И вот при этих родах-то и умерла. А дочь, как подросла, тоже сны видеть стала. Отец ее понял – передалось ей проклятье от матери. Он тогда на могилу бывшей жены пришел, каялся, на коленях стоял, плакал, прощения просил, и ночью во сне ведьма пришла к нему. Но лишь смеялась и говорила, что весь род теперь по женской линии разлучницы-купчихи проклят. Вот так отомстила она за смерть нерожденной дочери и за предательство. И как снять проклятие никто не знает.

Старик замолчал, и в комнате повисла гробовая тишина. Оля тоже не находила слов после такого непростого рассказа. А еще ее одолела злость на дальнюю родственницу и на конюха. Как они могли так поступить? Ладно, купчиха – дурная и избалованная девица, в чем Оля не сомневалась. Но мужчину, предавшего беременную жену, она не понимала. Жалела ту, и почему-то не осуждала ее злости. А чего еще ожидать от огорченной и преданной мужем, тем более если она – ведьма?

– А откуда все знала тетя Нюра, если сама не из той деревни, а пришедшая? – задала Оля вопрос, который ее мучил с самого начала.

– Уж не знаю. Спрашивал, но старуха только посоветовала не забивать себе голову. Я подозревал, что она не просто травница какая-то, а силу имеет. Мне, когда учился у нее, случайно попалась фотокарточка, где тетя Нюра с дочерью своей стоит, а снизу год написан. И получается, на тот момент, когда она взяла меня в ученики, ей было минимум сто лет. Но выглядела травница не больше чем на шестьдесят. Я тогда не стал ничего спрашивать, убрал фотокарточку на место.

– А что потом случилось с этой тетей Нюрой?

– Исчезла в ту ночь, когда рассказала мне все, и больше никто о ней не слышал. Мужики говорили, будто видели на рассвете, как она в лес уходила. Я, когда в избушку ее утром пришел, на столе нашел записку: мол, теперь все книги и знания мне достаются, и я должен лечить людей. Так потом и делал. Какая медицина-то в деревне? Все врачи в городе только, вот и лечились как могли.

Глава 5

Остаток ночи Оля спала спокойно. А вот утром девушку разбудил голос Николая Петровича, с кем-то оживленно разговаривающего на улице.

– Петрович, ну ты представляешь, такое у нас случилось! – проговорил собеседник деда раззадорено.

– Тихо ты! У меня внучка спит еще. Чего случилось-то?

– Как чего? В нашем лесу труп девушки нашли! Говорят, уже не один.

Оля тут же вся превратилась в слух, вспоминая сегодняшний сон.

– Первый раз слышу, – отмахнулся от собеседника Николай Петрович.

– Так я тоже, вон, от Нины узнал, что в том конце улицы живет. Мимо ее дома полиция ездила. Рыбаки ночью девчонку эту нашли.

Оля потянулась за телефоном и открыла новостную строку. Там действительно говорилось о маньяке.

«Вчера ночью полиция обнаружила уже третье тело девушки. Очевидцы говорят – кто-то провел ритуал жертвоприношения. На расследование пригласили следователя из Москвы. Сколько еще будет жертв и стоит ли опасаться ходить ночью?»

Внизу статьи были фотографии трех улыбчивых красавиц. При виде них сердце Оли больно кольнуло. Она знала этих девушек. Те снились ей еще дома, в Москве.

Глухо застонав, Оля прикрыла глаза и упала на подушку. Но потом резко села на кровати. Вспомнила, когда видела последний сон. Всего три дня назад. И ей захотелось кое-что проверить.

Быстро встав, натянула джинсы, футболку, кеды и пошла умываться. Голоса деда и его знакомого все еще слышались на улице, и Оля поспешила к ним.

Стоило ей выйти на крыльцо, как яркое солнце резануло по глазам, заставив поморщиться.

– Оленька, ты проснулась уже?

Николай Петрович заметил ее первым, но это было на руку.

– Да. Доброе утро, дедуль, – поздоровалась девушка и поймала на себе заинтересованный взгляд стоящего рядом мужчины.

Она вспомнила его: сосед с другой стороны улицы. Его дочь, кажется, работает учителем начальных классов, а еще у него есть маленькая внучка, с которой сидит жена. Девчушка часто болеет и не ходит в садик. А Николай Петрович поставляет им травы для девочки. Чем ребенок болен, Оля так и не вспомнила.

– Здравствуй, Оленька, – поздоровался сосед, с интересом посматривая на нее. Оля была редким гостем в этих краях. Если повезет, то приезжала раза два в год.

– Добрый день. Как ваша внучка?

Услышав вопрос, мужчина расплылся в улыбке. Видимо, ему польстило такое внимание.

– Хорошо. Лето наступает, а в теплое время года она редко болеет.

– Это замечательно. Я тут случайно услышала ваш разговор с дедушкой. У нас и правда вчера нашли мертвую девушку?

– Да, – активно закивал сосед, а Николай Петрович нехорошо так посмотрел на внучку. Видимо, додумался зачем спрашивает.

– А где нашли-то, знаете?

– Конечно. Ты ведь помнишь озеро, где мужики рыбачат?

Оля кивнула. То находилось неподалеку от вылечившего ее вчера. В детстве они с дедом часто туда ходили.

– Так вот. От озера километра три в лес.

– А сами-то вы там были?

– А то! Интересно все же. Жалко, конечно, девчонку. Мы с соседом с самого утра сходили, посмотрели, но ничего не нашли кроме желтых полицейских лент.

– Да, жалко, – прошептала себе под нос Оля и зачем-то посмотрела на небо, по которому быстро плыли белые пушистые облака. – Деда, я схожу прогуляться. К обеду буду.

– Оля, – Николай Петрович схватил внучку за руку и несильно дернул на себя. – Не смей.

– Что не сметь? – сделала она непонимающий вид.

– Тебе мало тех снов? – прошептал старик практически одними губами, не обращая внимания на с интересом взирающего на них соседа.

– Все нормально. Я просто прогуляюсь.

Оля осторожно освободила ладошку и шагнула назад, ловя неодобрительный взгляд деда.

– До свидания, – помахала рукой соседу и как можно быстрее зашагала в сторону леса, пока дед не решил ее догнать.

Если вчера, идя к озеру, девушка не испытывала никаких ощущений, то сейчас стало немного жутко. Что она хотела найти на том месте, где обнаружили труп? Убедиться, было ли всё именно так, как в её снах? А дальше? Вот убедится, и? Сможет изменить произошедшее? Конечно нет! Ничего она не сможет. Бедняжку уже убили.

Оля подумала о сне, приснившемся три дня назад. Если бы она тогда что-нибудь предприняла, то, возможно, спасла бы несчастную.

Или нет? Допустим, она бы рассказала полиции о своих снах. Да кто бы ей поверил? В худшем случае могли и в психиатрическую клинику отвезти. Нет, нельзя так рисковать. Ей еще как-то жить дальше и желательно без негативных последствий.

Она шла по лесу, окутанному теплым солнечным светом и приятным пением птиц, до тех пор, пока не заметила желтую ленту, привязанную к нескольким деревьям. Подойдя ближе, осмотрелась, быстро переступила ленту и почувствовала себя преступницей, совершающей какое-то правонарушение.

Быстро отбросив эту мысль, Оля подошла к месту с примятой травой, и ее сон словно ожил. Она с открытыми глазами и наяву видела девушку с привязанными руками и ногами и слышала голос мужчины, что-то произносящего нараспев. Оля не видела лица: его скрывал капюшон черного балахона.

Самое страшное – незнакомка была еще жива, когда ей распарывали грудную клетку. Девушка явно кричала, но из широко открытого рта не вырывалось ни звука, словно она немая.

Пока мужчина разрезал плоть, кровь стекала на землю и траву, сразу же впитываясь, не оставляя каких-либо следов. Отложив скальпель, мужчина взял реберные ножницы Штилле, лежавшие сбоку от него, и приступил к работе. Когда наконец-то орган был удален, убийца положил его в небольшой холодильник – в медицинских учреждениях обычно такой использовали для транспортировки. А после вложил какой-то предмет в грудную клетку, собрал ребра, зашил ткани, соединяя кожу, и омыл тело уже умершей незнакомки. Достав белую простынь, аккуратно замотал в нее девушку, прижав руки к бокам и выпрямив ноги.

Оля знала – все то же самое он проделывал и с другими. С теми, которые ей снились.

– Что вы тут делаете? – раздался за спиной Ольги мужской голос. Девушка вскрикнула от неожиданности и обернулась.

Перед ней стояли двое мужчин. Одного она уже знала – именно он приходил к ней в снах уже месяц.

– Вам нехорошо? – проговорил выглядевший помоложе, обеспокоенно смотря на Олю.

– Нет, все нормально. Просто пришла кое-что проверить.

– И что же? – спросил московский следователь, буравя недовольным взглядом. Оле показалось, будто он ее вспомнил.

– Какая разница. Вы все равно не поверите, – чуть слышно проговорила она. Девушка все еще была напугана, и голос, как и руки, немного подрагивал.

– А если поверим? – с вызовом спросил мужчина и сделал шаг в ее сторону.

Скоблеву не особо понравилось, что по месту преступления, где возможно убийца мог оставить хоть какие-то отпечатки или следы, ходят все кому не лень. А он ведь предлагал поставить на несколько дней патруль. Случалось, иногда убийцы возвращались, чтобы проверить, все ли за собой подчистили. Здесь же, если привести криминалиста, наверняка уже найдется с десяток следов, принадлежащих вот таким любопытным зевакам. Рома понимал – новость об убийствах всколыхнула город, до этого живший тихо-мирно, и всем хочется поглазеть лично. Но должны же люди иметь хоть какую-то совесть!

Почему-то Оле захотелось рассказать этим двоим правду. Тем более вряд ли ложь покажется правдоподобной: она никогда не умела врать. Помнится, отец говорил, что не взял бы дочь в разведку, так как у нее все написано на лице.

Оля любила отца, как и мать. И хотя никогда не видела ее вживую, у них дома было много фотографий. Оля часто с отцом ездила на кладбище, а потом, лежа по вечерам в своей комнате, представляла, как мама читает ей сказку, гладит нежной ладошкой по волосам, успокаивает. Как же Оля хотела поделиться с мамой первыми секретами! Она всегда завидовала одноклассницам, когда те рассказывали о своих матерях, и мечтала о том, чего никогда не будет.

Оля уже хотела открыть рот и признаться, но удивленный голос Скоблева ее остановил:

– Подождите, а я вас помню! Вы та самая девушка, которая вчера врезалась в меня на вокзале. Я ведь прав?

– Да, – не стала скрывать она.

– Как вас зовут?

– Ольга.

Скоблев на секунду замолчал, рассматривая испуганное лицо. Он вспомнил ее. Еще бы, разве можно забыть эти испуганные зеленые глаза? К тому же у него всегда была хорошая память на лица. Но следователя мучил главный вопрос:

– Так зачем же вы пришли на место преступления, Ольга?

– Кое-что проверить, – тихо, практически беззвучно повторила она. – Но, как я уже сказала, вы мне не поверите.

– А вы попробуйте рассказать. Мне вот, к примеру, интересно послушать, – Роман сложил руки на груди, буравя Олю тяжелым взглядом.

– Мне приснилось, как убивают эту девушку. И не только ее, но и остальных.

Оля замолчала, глядя на мужчин, стоящих напротив. Что они хотели от нее услышать? Явно не это. Их насмешливые взгляды сменились непонимающими. Следователи переглянулись, а потом снова уставились на нее. Только вот смотрели так, словно она – больная на голову и сморозила какую-то чушь.

– Сны? – скептично проговорил Морозов.

– Да, сны.

– И вы можете поведать нам, кто же все-таки убийца? – насмешливо поинтересовался Скоблев, и Оля услышала в его словах сарказм.

– Могу! – с вызовом проговорила она, не подумав, что такие слова могут звучать смешно. Или, еще хуже, ее примут за убийцу или соучастницу.

– Так расскажите же нам, Ольга.

И Оля рассказала.

Мужчины стояли молча и хлопали глазами, когда она в подробностях описывала сцены с вырезанием органов, как в землю и траву впитывается кровь, а потом не остается никаких следов. Оля понимала – рассказ звучит как бред сумасшедшего, но почему-то впервые захотела с кем-нибудь поделиться. Наверное, просто уже устала держать эту тайну в себе. Тайну, день за днем разрушающую душу.

Когда Оля закончила, мужчины смотрели на нее странными взглядами, которые никак не получалось расшифровать.

– Забавная история. А теперь вали отсюда, ненормальная! Морозов, у вас из психушки случайно никто не сбежал? – разозлено процедил Скоблев и шагнул к Ольге.

– Я же предупреждала, что не поверите.

– Вали, я сказал! Иначе закрою на несколько суток, и вся эта дурь из башки выветрится! Еще раз увижу – пеняй на себя.

– Ну и пожалуйста.

Его слова сильно задели, и глаза девушки тут же увлажнились. Оле стоило огромных усилий сдержать слезы. Она не плакала очень давно. Когда в последний раз? На похоронах отца? Скорее всего.

Невероятно захотелось сделать какую-нибудь гадость, и сдержаться не получилось. Как говорится: сгорел сарай – гори и хата! Обойдя мужчин по дуге, Оля перешагнула желтую ленту и обернулась, смотря на их спины.

– Милый, – громко выкрикнула девушка, – пожалуйста, научись жить без меня!

Скоблев моментально обернулся. И выглядел он ошарашенным и потерянным. Оля же удовлетворенно улыбнулась и, развернувшись, ушла.

Она сначала не поняла, что именно сказала. Слова будто бы сами вырвались, но Оля прекрасно знала, откуда они – из сна про смерть женщины-полицейского. Когда та лежала мертвая, над ней склонялся именно этот следователь. Он, скорее всего, был для нее кем-то близким, возможно, мужем или любовником. Мужчина тогда взял телефон из ладони погибшей и, разблокировав его, прочитал последнее СМС. Посмертное послание, оставленное любимому.

Глава 6

Рому словно обухом по голове ударили. Откуда девчонка знает, черт возьми?! Он ведь никому не говорил!

И тут же перед мысленным взором всплыла картинка из прошлого. Яркими красками появился образ Марины, лежащей на асфальте в крови: из груди торчит железная палка, открытые глаза невидяще смотрят вдаль.

Кто-то кричал, звал, но Рома ничего не слышал. В центре его мира сейчас находилась только она одна. Скоблев быстро прошелся взглядом по телу жены и заметил в ее руке телефон. Разблокировал, и на включенном экране появились черные буквы, составленные в слова: «Милый, научись жить без меня».

Она написала это, умирая, зная – без нее муж просто погибнет.

Марина была его опорой. Он любил жену больше жизни. А теперь ее не стало, как и не стало самого Ромы.

Когда-то давно, лежа в своей кровати и обнимая жену, Скоблев задумался: а что же с ним будет, если вдруг ее не станет? Сам не знал, почему пришла такая мысль. И понял: если по каким-то причинам Марина уйдет от него или, чего хуже, умрет, то он точно пропадет. С уходом своей второй половинки распадется на части. Неужели можно любить настолько сильно?

– Роман Русланович, с вами все в порядке? – где-то рядом проговорил Морозов, выводя из тяжелых воспоминаний.

Рома встряхнулся и осмотрелся в поисках незнакомки. Той поблизости не оказалась. Ему стоило колоссальных усилий не сорваться с места и не допросить девушку с пристрастием. Ни одна живая душа не знала про то СМС, так откуда о нем известно девчонке?

– Да, все хорошо, – хриплым от волнения голосом произнес Роман.

Скоблев совсем забыл, зачем они сюда приехали. А ведь с утра изъявил желание съездить на место поступления и при дневном свете хорошенько все рассмотреть.

– Так что вы хотели здесь найти? Вроде бы все так же, как и вчера.

Леня Морозов, аккуратно ступая по траве, выискивал в ней… что именно – и сам не знал. Рассказ девчонки шокировал, и он не понимал, как на него реагировать. Ну и бурная же фантазия! Скорее всего, пересмотрела ужасов на ночь. Следователь не хотел думать о том, будто эта молодая, красивая девушка могла быть как-то связана с убийцей. По-хорошему нужно узнать о ней побольше. Может, и правда из местной психиатрической клиники сбежала?

– Не знаю, – ответил Скоблев, тоже рассматривающий примятую траву.

– Раньше на двух убийствах мы ничего не нашли. Меня все мучает вопрос: как убийца так чисто работал с телами? Тут даже слегка поранишься – много крови будет. А когда разрезают тело и достают оттуда орган? Но мы-то не обнаружили ни одной капли ни на теле погибшей, ни на земле. Притом Наталья Юрьевна утверждает, что тела не переносили, а резали там, где их и оставили. Как тогда? Вам не кажется это странным?

Рома посмотрел на молодого коллегу. Вчера, когда впервые увидел Морозова, принял того за неопытного зеленого следака, неспособного, кроме кражи местным алкашом бутылки из магазина, больше ничего раскрыть. Но Леонид удивлял своими познаниями и стремлением работать хорошо. Скоблев ценил таких работников. Ему бы парочку подобных в штат не помешало.

– Да, ты прав, я тоже об этом думал. Ладно, здесь действительно ловить нечего. Поехали в детский дом. Может, там будут какие зацепки. Не зря же убийца выбирает именно сирот.

Согласно кивнув, Морозов прекратил поиски и направился к машине.

Детский дом Скоблева удивил. Он ожидал увидеть небольшое типовое серое здание с хмурыми детишками и суровыми воспитательницами, но все оказалось наоборот. Строение выглядело как деревянный резной замок в четыре этажа. На территории – несколько построек и много зелени. Даже и не скажешь, что центр города.

Директор, Юрий Никифорович Маслеников, невысокий, крепкий улыбчивый мужчина с пухлыми раскрасневшимися щеками, встретил следователей с распростертыми объятиями. И его улыбка не была похожа на напускную. Казалось, от него исходит какое-то тепло. Скоблев не понял, в чем дело, но мужчина к себе располагал. Роме редко нравились люди, а директор детского дома вызывал только самые теплые чувства. На первый взгляд.

– А тут у вас красиво, – проговорил Роман, проходя по длинному коридору, на стенах которого висели детские рисунки.

– Это мое родовое поместье.

Роман перевел удивленный взгляд на собеседника.

– Серьезно?

– Да, – горделиво ответил тот. – До сороковых годов здесь была просто графская усадьба, а во время войны дед отдал ее под госпиталь. Потом, в шестидесятых, решили сделать детский дом. Я горжусь тем, что это не просто какое-то здание, имеющее культурную ценность, а дом, где многие дети нашли себе приют. Место, где их любят и уважают их мнение.

– Хорошее дело вы делаете, Юрий Никифорович.

– Спасибо, – щеки мужчины запылали от похвалы. – Но вы ведь не просто так к нам приехали, правда? Скажите, что понадобилось столичному следователю в нашей обители?

Они вошли в кабинет, и директор предложил мужчинам присесть. От чая следователи отказались, сославшись на ждущие их дела. Юрий Никифорович не стал возражать.

– Вы, я так понимаю, уже знаете о гибели ваших выпускниц? – задал вопрос Скоблев и бегло осмотрел помещение.

На первый взгляд, ничего примечательного, кабинет как кабинет. Просторный, светлый, в приятных оттенках. Только слишком пустой. Стол без единой бумажки или хотя бы письменного набора, широкий старый шкаф и пара стульев, на которых сейчас сидели он и Леня, – вот и вся обстановка. Даже занавесок на окнах не было, что показалось Роману очень странным. Любой человек, когда проводит где-то много времени, все равно обзаводится хоть какими-то вещами. Но это место, кажется, отличается от всех рабочих кабинетов.

– Да, – ответил директор, и с его лица ушла улыбка. – Я с утра слышал о смерти Вероники. Даже не представляю, какая же мразь такое делает! Моя бы воля – сам подонка казнил! Девочки ведь только жить начинали, – мужчина замолчал. – Простите.

Маслеников извлек из кармана пиджака платок и промокнул увлажнившиеся глаза.

– Ничего. Что вы можете о них рассказать?

– Только хорошее. Такими выпускницами наш детский дом гордится. Отличницы, постоянно участвовали в городских соревнованиях, олимпиадах и занимали призовые места. Добрые, отзывчивые. Алена и Регина, те, первые, которых убили, были лучшими подругами.

– А Вероника?

– Нет, – Юрий Никифорович покачал головой. – Вероника – одиночка.

– Одиночка? – переспросил Роман.

– Да. Понимаете, ее в двенадцать лет забрали из семьи алкашей. Те издевались над малышкой, и это сыграло большую роль в ее отношениях с другими людьми. Вероника легко находила со всеми общий язык, но не сближалась ни с кем. Я часто видел, как она играла одна на детской площадке. Другие дети пытались подружиться, но Ника их не принимала.

– Скажите, а много сейчас у вас воспитанников?

– Около тридцати.

– А есть данные по тем, кто выпустился в один год с убитыми девушками?

– Да, конечно. Я позвоню в архив, там предоставят всю информацию. Неужели у вас есть какие-то подозрения? – заинтересовался директор.

– К сожалению, нет. Но мы должны проверить каждого.

Юрий Никифорович согласно кивнул. Задав еще несколько вопросов и получив развернутые ответы, Скоблев и Морозов отправились в архив.

– Слишком как-то все гладко, тебе не кажется? – чуть слышно проговорил Роман, наклоняясь к коллеге.

– О чем это вы? – с непониманием воззрился на него Леонид.

– Не верю, что здесь все счастливы и настолько хорошо живется. Хотя со стороны именно так и кажется. Когда-нибудь поступали жалобы на работников или директора?

– Вы серьезно? Маслеников – святой человек! – тут же встал на защиту директора Морозов. – Да он для этих детей делает столько, сколько порой и не каждый родитель! У него, между прочим, жена больна, не встает, а Юрий Никифорович даже в такой момент руки не опускает.

– А что с женой?

– Рак. По-слухам, недолго ей осталось. Жаль мне Никифорыча, мужик-то мировой. Его жена была учительницей начальных классов, в школе моей преподавала. Я знал ее не очень хорошо, но говорят, педагог прекрасный. Помню, многие к ней тянулись, казалось, от нее исходит какой-то свет. Знаете, есть такие люди, с которыми пообщаешься хотя бы минуту – и на душе сразу легче становится? Она именно такая. У них ведь своих детей нет, вот и отдают всю любовь сиротам.

– Не злись, – Скоблев похлопал коллегу по плечу. – Я ведь не местный, не знаю, как и что у вас тут.

– Да ладно, – махнул рукой Леня и прибавил шаг.

В представлении Романа архив – пыльное, темное помещение, заставленное множеством шкафов с коробками и папками. Все оказалось куда прозаичнее: светлая комнатка с небольшим столом и несколькими стеллажами, на которых стояли коробки и много зеленых растений. Сперва Скоблев даже подумал, будто ошибся дверью, но табличка «Архив» убедила в обратном.

Архивариус, сухонькая старушка-одуванчик, не только показала все нужные документы, но и рассказала о погибших девушках. Еще и чаем с сушками напоила. К сожалению, ничего интересного или связывающего убитых, мужчины не нашли.

Скоблев вышел на улицу и поглубже вдохнул прогретый майский воздух. Столичный следователь не верил, что детский дом настолько идеальный. В СК он работал уже больше двенадцати лет и не раз сталкивался с делами, где фигурировали детские дома и их обитатели. И ни один не походил на рай. Особенно чувствовалось это при виде лиц живущих там детей.

Здесь же словно другой мир. Будто кто-то перед их приездом установил цветастую ширму, и, стоит им покинуть территорию, яркие краски спадут, и вернется серое уныние. Ну не могут быть настолько идеальны люди!

Всю дорогу до железных ворот у него между лопаток свербело от чьего-то пристального и тяжелого взгляда. Прежде чем уйти, Роман обернулся и увидел в окне второго этажа наблюдающего за ними мужчину. Его он узнал сразу: Юрий Никифорович. Следователь хотел уже отвернуться, когда заметил еще одного наблюдателя. С третьего этажа, где располагались детские комнаты, на него смотрел рыжеволосый пацан лет десяти. И от этого взгляда у Скоблева мурашки побежали по коже.

Ребенок больше походил на статую. На фоне рыжих, как огонь, волос лицо казалось мраморным, а взгляд пронизывал до костей. Но стоило Роме моргнуть, как парень испарился, словно и не было.

– Слушай, Лень, у меня к тебе просьба, – проговорил Скоблев, садясь в машину.

– Какая? – заинтересовался младший коллега.

– Скажи, а у вас есть в городе прокат автомобилей? Или, может, служебный свободен? Мне бы на время.

– Вы смеетесь, да? В нашем городе прокат машин? Нет, конечно. Да и служебные тоже все заняты. А срочно нужно-то?

– Ну… так, – пожал плечами Рома.

Морозов задумался, смотря вдаль, а потом, что-то решив, заговорил:

– Есть у меня одна идея. Одноклассник мой шиномонтаж держит, заодно скупает по дешевке битые машины, восстанавливает их и продает. Я спрошу, может на время даст погонять. Только придется в нее бензин заливать. А еще, скорее всего, за аренду заплатить.

– Не проблема. Сегодня сможешь поговорить с ним?

– Смогу. Только машину уже завтра пригоню. Но, если так сильно нужен автомобиль, возьмите мой. Я все равно от отдела в пяти минутах ходьбы живу, до работы и пешком дойду.

– Леня, ты настоящий друг!

Скоблев хлопнул коллегу по плечу и расплылся в улыбке. Он хотел кое-что проверить, только для этого нужна машина.

Глава 7

Ближе к вечеру Оля выбралась прогуляться по городу. Она шла по мощеным улочкам, рассматривая небольшие резные домики, и любовалась клумбами вдоль дороги. Разнообразие некоторых из них поражало: вперемешку розы, еще не распустившиеся лилии, флоксы, ирисы, тюльпаны. Оля смотрела с интересом на это буйство красок и представляла, как садовник взял горсть семян и просто высыпал их все в одно место.

Эти цветы напомнили столицу, откуда девушка совсем недавно сбежала. Там живут такие же разносортные люди. Они каждый день топчутся друг у друга под ногами, куда-то бегут, постоянно опаздывают, кричат, толкаются, работают по тридцать часов в сутки, забывая поесть, попить, сходить в туалет и поспать. Не смотрят на небо и плывущие над их головами облака, на распустившиеся деревья, не обращают внимания на зеленую свежую траву. Проходя мимо клумб, не замечают аромата цветов, пытающегося ворваться в легкие и наполнить своей сладостью. Забывают жить. В ее городе люди устали от жизни. Они не радуются мелочам и не смотрят по сторонам, закрываясь от всех на семь замков.

Оля сама каждый день ощущала эту шкуру, которая укрывает как кокон безразличия, оставляя со своими мыслями и проблемами наедине.

Девушка остановилась возле первой попавшейся лавочки и села, разглядывая уже зеленые листья на деревьях.

– Еще раз здравствуйте, – услышала над головой и обернулась. Перед ней стоял тот самый полицейский из столицы.

– Вы что, следите за мной? – возмутилась Оля, смотря с подозрением на мужчину.

– Нет, конечно. Просто проезжал мимо и увидел знакомое лицо. Дай, думаю, поздороваюсь и уточню кое-какие подробности. Мне кажется, вы сегодня не договорили.

Скоблев без приглашения обошел лавочку и сел на другом ее конце. Девушка тут же напряглась. Прокрутив мысленно случившееся, она уже несколько раз пожалела, что рассказала о своих способностях. Чем меньше знало людей о даре, тем спокойнее жилось.

– Не поведаете, что же такое с утра было?

– Я же сказала: сны, – тихо ответила Оля. Отнекиваться глупо: уже прозвучавшие слова назад не заберешь.

– Вы сейчас серьезно?

Слышащийся в его голосе скепсис снова стал раздражать. Девушка прекрасно знала – люди никогда не примут всерьез ее проклятый дар. Мало кто верит в сверхъестественное. Она тоже не верила, пока вода в озере не исцелила ее раны.

– А как думаете, откуда я все узнала?

– Честно? Без понятия. Вот и пришел спросить. Та произнесенная вами сегодня фраза была написана в телефоне моей погибшей жены.

– Это ваша жена? Соболезную, – чуть слышно пробормотала она. Почему-то вся злость тут же испарилась.

После того сна с плачущим над трупом следователем, тогда еще незнакомым, Оля задумалась, а кем же ему приходится погибшая девушка? Оказалась – жена. Ей стало жаль мужчину.

– Только не говорите, что тоже видели ее смерть, – потерянно прошептал Скоблев.

Оля молчала. Просто всматривалась в даль, слыша его тяжелое дыхание. Отвечать не хотелось. Она сама теряла близких и знала, как тяжело пережить их смерть.

Рома тоже несколько минут молчал. Девушка была, на его взгляд, очень странной. Как вообще возможно такое – видеть незнакомых людей в снах, которые потом сбудутся?

– Каково это? – тихо поинтересовался он, оборачиваясь и замечая, как плечи Ольги напряглись.

– Что именно?

– Видеть во сне смерти.

Она усмехнулась и тоже обернулась. Их взгляды встретились.

– А вы как думаете?

– Думаю, хреново.

– Мягко сказано, – ее губы сами по себе разошлись в улыбке, хотя обстановка не особо располагала.

– А если серьезно? Вы правда видели смерти этих девушек?

– Да, – прошептала Оля.

– Кому-то еще говорили об этом?

– Нет.

– Хорошо. Можно попросить вас об одной услуге?

Девушка кивнула, смотря на следователя и пытаясь предугадать просьбу.

– Вы сегодня сказали, что сны приходят за несколько дней до смерти, так?

– Да.

– Если снова приснится подобное, расскажите мне. Может, хотя бы с вашей помощью получится его поймать.

Оля изумленно посмотрела на мужчину. Неужели он действительно об этом просит? Возможно, это какая-то проверка? Или ей послышалось? Но напряженный взгляд Скоблева говорил об обратном.

– Вы и правда мне поверили?

– А что еще остается? Сначала я вас принял, как бы помягче сказать, – Роман замолчал, смотря в ее темно-зеленые глаза и подбирая правильные слова, – больной на голову. Мало ли, обострение и все такое. Но после той фразы я стал думать совсем иное. Честно сказать, еще все-таки не верю до конца. Но… А вдруг люди не врут про гадалок и видящих? Может, и у вас есть какие-то сверхспособности или типа того. Кто знает.

– Я не гадалка и не видящая.

– А кто вы?

– Не знаю.

Оля и правда не знала, как себя назвать. К нормальным людям она точно не относилась.

– Так вы поможете следствию?

– А у меня есть выбор?

– Нет, – Скоблев улыбнулся и, словно волшебник, достал из кармана ветровки свою визитку. – Вот, возьмите. Если маньяк продолжит убивать, то сон вам приснится на следующей неделе.

– Почему вы так решили? – поинтересовалась Оля, беря в руки пластиковую продолговатую карточку с номером телефона.

– Перерыв между убийствами неделя. Как мне помнится, сегодня в лесу вы сказали, что сны приходят за несколько дней до происшествия. А сейчас, если вы не против, я пойду.

Оля покачала головой. Она была очень даже за. Ей хотелось остаться одной, ведь именно для этого девушка сюда и пришла.

– Не против.

– Ну и отличненько. До встречи.

– Угу, до встречи.

Оля тяжело вздохнула, убирая визитку в сумочку. Роман больше ничего не сказал, просто молча встал и ушел.

***

Скоблеву повезло: напротив детского дома располагалась парковка, с которой просматривалась вся территория. А еще здесь уже стояло несколько автомобилей, среди них можно незаметно затеряться. Да и Рома сомневался, что машину Морозова кто-то запомнил.

Припарковавшись, следователь заглушил мотор, выключил фары, свет в салоне и осмотрелся. Не заметил ни души. В этом городе и днем-то народу не так много, а вечером тем более. Часы показывали двадцать два пятнадцать. Рома не знал, что именно хочет увидеть или найти, но опыт подсказывал – не так все чисто с этим заведением. Ну не может оно быть настолько идеальным! Вот сам проверит и убедится в своей ошибке, тогда больше не приедет сюда. А пока будет ждать и наблюдать.

Скоблев перевел взгляд на двухэтажный домик, стоящий на огороженной территории. Как он уже узнал днем, здесь обитали Юрий Никифорович с женой. Остальные воспитатели жили в городе.

Прежде чем выйти и направиться на обход, Рома достал телефон. Нашел в контактах «Диана», нажал на кнопку вызова. Абонент ответил буквально через несколько длинных гудков.

– Ничего себе! Какие люди в Голливуде! Ты ли это, Скоблев? – язвительно произнесла девушка. В институте они с Романом дружили, а теперь работали в одном отделе.

– Привет, Диан, – он пропустил сарказм мимо ушей. Привык.

– Неужели ты звонишь узнать, как мои дела?

– Вообще-то хотел попросить о помощи. Но сперва… Как твои дела, Диана?

– Просто прекрасно. Ты когда обратно? Мы зашиваемся, твоя бы помощь не помешала.

– Рад слышать, что по мне кто-то скучает.

– Всегда пожалуйста. Но серьезно, когда ты там своего маньяка уже поймаешь и вернешься в столицу?

– Если бы ты только знала, как я хочу сбежать из этой дыры, – произнес Скоблев на одном выдохе. – А если серьезно, то пока не знаю, когда. Диан, помоги, а? Я не могу воспользоваться здешней базой, никто не должен знать о моих действиях.

– Интере-е-есно, – протянула девушка. – Так что нужно-то?

– Я отправлю тебе данные двух человек. Найди, что сможешь, хорошо?

– Как скажете, шеф. Еще будут просьбы?

– Нет. Спасибо тебе.

– Всегда пожалуйста.

Они перекинулись еще несколькими колкими фразами, попрощались и Рома сбросил вызов. Поставил телефон на вибрацию, вышел из машины, огляделся и, поправив ветровку, пошел в обход детского дома. Еще днем он заприметил в заборе дыру, через которую мог бы с легкостью протиснуться.

Все время пути до запасного выхода его не покидало ощущение, что за ним кто-то наблюдает. Но сколько ни оглядывался, так никого и не заметил. По дороге заглянул в темные окна дома Юрия Никифоровича. Наверное, уже все легли спать.

Пробравшись в здание, Роман оглядел пустые и безжизненные коридоры. Здесь не было сторожа. Видимо, детишки не пытаются убежать, и сторожить их не нужно.

Добравшись до кабинета директора, следователь достал связку отмычек и ловко вскрыл замок. Тот негромко щелкнул, впуская Скоблева внутрь. Только сейчас, когда за ним закрылась дверь, мужчина включил фонарик на телефоне и осмотрелся. Кабинет был погружен в тишину и темноту. Царил идеальный порядок, и создавалось впечатление, что сюда приходят только вытереть пыль.

Скоблев подошел к сейфу и подергал ручку, но дверца была заперта.

– Предсказуемо, – тихо прошептал он.

В один шаг приблизился к столу и осмотрел идеально чистую столешницу. Ни ручки, ни карандаша, ни бумажки – ничего. Рома выдвинул первый ящик и замер.

– Интересно, – проговорил все так же шепотом, а затем открыл второй ящик и третий. Пусто, от слова «совсем». Ни одного документа. Разве возможно такое в кабинете директора? Хоть какие-то личные вещи должны быть. Но их не было.

Роман подошел к высокому продолговатому шкафу и открыл дверцу, которая тут же противно скрипнула. Мужчина поморщился, прислушался. К счастью, похоже, никто не заметил, что в кабинете директора кто-то есть. Перевел взгляд внутрь шкафа, но и тот оказался пуст.

– Это как вообще?

Снова пристально осмотрел помещение. И снова ничего нашел.

Скоблев постарался вспомнить обстановку в кабинете, когда они приходили днем. Память подсказывала – сейчас все в таком же состоянии, как и тогда. Внезапно Рома напрягся. Бросил размышления и прислушался: в коридоре слышались тяжелые шаги.

Быстро закрыв дверь шкафа, осмотрелся, выискивая место куда можно спрятаться. Ничего лучше стола не нашел и, когда шаги раздались у самой двери, мгновенно юркнул под столешницу и придвинул стул. Только выключил фонарик, как дверь открылась, впуская в кабинет тусклый свет из коридора.

В поле зрения появились чьи-то ноги, обутые в берцы. Кто-то тяжелым шагом вошел в кабинет и остановился. Скоблев затаил дыхание, пытаясь не издать ни единого звука. Неизвестный закрыл дверь, щелкнул замком, запираясь изнутри. А затем послышался какой-то звук, который Рома не смог распознать.

Следователь тихо сидел под столом, дыша через раз, и смотрел как ноги незнакомца медленно передвигаются по кабинету. В какой-то момент моргнул – и все стихло. Ночной посетитель не вышел снова в коридор, а именно исчез. То есть только что кто-то стоял возле того самого шкафа, а потом в одно мгновение просто испарился.

Скоблев затаил дыхание, прислушался. Может, его уже вычислили и просто ждут, когда он вылезет? Хотят поймать на горячем? Если такое случится, Роман точно сам себя загнобит.

Но время шло, а его никто не пытался вытурить из-под стола.

Набрав полные легкие воздуха, следователь аккуратно отодвинул стул и выглянул. К его удивлению, кабинет оказался пуст. Куда тогда делся тот, кто приходил? Точно не вышел обратно в коридор, это ясно как божий день.

Рома поднялся на ноги и подошел к шкафу, который недавно открывал. Может за ним какая-то потайная дверь? Но тогда неизвестный должен его отодвинуть, и были бы слышны громкие звуки.

Проверяя свою догадку, Рома попытался сдвинуть шкаф с места. Но тот, словно прибитый к полу, даже ни на миллиметр не сместился.

– Что за черт?

Мужчина смахнул рукавом ветровки пот со лба и снова осмотрелся. Может ему все показалось, и незнакомец действительно вышел? А Рома слишком волновался и не уловил этот момент?

Так и не найдя нужный ответ, следователь постарался как можно тише открыть замок. Но тот, по своему обыкновению, громко щелкнул. В тишине звук показался выстрелом.

Скоблев открыл дверь и, высунув голову, проверил, все ли чисто. Коридор по-прежнему радовал пустотой и мрачностью. Следователь быстро вышел и двинулся на выход. По дороге ему посчастливилось никого не встретить. Пройдя уже половину пути до дыры в заборе, снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, заметил на третьем этаже в окне того самого рыжего парнишку. Он стоял, не двигаясь, и буравил Скоблева взглядом. Но стоило моргнуть, как парень испарился.

Рома протер ладонью лицо, на одно мгновение прикрывая глаза, и зашагал к машине. С ним явно творилось что-то странное, не поддающееся человеческой логике. Какие-то исчезающие в одно мгновение люди, преследующие невидимые взгляды… Скорее всего, он просто устал. Наверняка хотя бы одной ночи здорового сна хватит, чтобы все, творящееся с ним в последние сутки, ушло само по себе.

Глава 8

Сев в автомобиль, Рома осмотрелся, проверяя, нет ли кого поблизости. Он все не мог понять, куда делся тот человек из кабинета. Скоблев отчетливо слышал щелчок замка после того как неизвестный вошел внутрь. А потом был какой-то странный тихий звук, и все, человек пропал. Люди ведь не могут исчезать от дуновения ветра и растворяться в воздухе, правда?

Хотя, вспоминая прошедший день, Роман уже сомневался, что правда, а что ложь. Этот маленький серый город заставлял его думать иначе и менял мировоззрение.

Домой приехал во втором часу ночи. Рома уже сутки не спал. Голова раскалывалась, по телу словно каток проехал. Хотелось упасть на диван и забыться крепким сном, но, перебарывая это желание, Скоблев сперва направился в ванную и быстро принял душ. Потом, не обращая внимания на урчащий желудок, не получавший еды с часу дня, тяжелым мешком упал на нерасправленный диван и, блаженно прикрыв глаза, отключился.

– Милый, – донесся до него ласковый женский шепот. – Малыш, вставай.

Рома нехотя приоткрыл глаза и посмотрел на красивое лицо жены. Марина нависала над ним, улыбаясь. Утренние лучи солнца играли с ее светло-каштановыми волосами, и те красиво переливались, а карие глаза поменяли цвет на светло-янтарный. Подняв руку, мужчина пальцами прошелся по острым скулам, подбородку и одним рывком опрокинул любимую на спину, возвышаясь над ней.

– Привет, – прошептал, смотря на нее неотрывно. Как же он соскучился! Безумно!

Сколько же раз Рома ей твердил, чтобы уходила с этой проклятой работы. Но жена была не тем человеком, которого можно легко заставить. Марина любила свою работу, гордилась ею.

– Я скучал, – прошептал едва слышно и наклонился, касаясь горячих губ.

Скоблев прекрасно понимал – это обычный сон. Такие постоянно ему снились после смерти жены. Но сейчас все действительно ощущалось настоящим, поэтому он стал сомневаться. Может, смерть Марины ему просто-напросто приснилась?

Рома оторвался от жены и снова посмотрел в ее глаза. Такие красивые. Он мог любоваться ими вечно. Смотрел не моргая, боясь, что если хотя бы на одно мгновение потеряет контакт, она снова пропадет. Исчезнет, как и любой другой сон поутру. Но все же моргнул. Второй раз, третий. Жена продолжала лежать под ним и улыбаться.

– Я люблю тебя, – произнес одними губами и снова приник к ней поцелуем.

Одной рукой приподнял над головой ее запястья, а другой стал нежно гладить изгибы, по которым так соскучился. Скоблев знал на теле любимой все: каждую родинку, каждый волосок, каждую ямочку. Она была словно создана для него.

Дойдя до груди, прячущейся под тонким слоем шелка, положил на нее ладонь и слегка сжал. Тут же раздался довольный женский стон. Рома губами прошелся по скуле, подбородку, прочертил языком дорожку по шее вниз, чувствуя, как сильно бьется ее сердце. Нежными поцелуями добрался до впадины между грудей и…

– Рома, – отвлек нежный ласковый голос, и мужчина поднял голову, тяжело дыша. – Открой глаза, милый.

– Что? – посмотрел с непониманием. До него все никак не могли дойти ее слова.

– Открой глаза, – повторила Марина.

– Марин, я… – жена не дала ему договорить, закричав во все горло:

– Открой глаза-а-а!

Ее чересчур громкий голос перешел в ультразвук, и Рома зажмурился и прикрыл руками уши. А потом… проснулся.

Тяжело дыша, сел на диване, хватая ртом воздух. На лбу выступили капельки пота, и Скоблев смахнул их рукой. В горле пересохло, ужасно хотелось пить, а сердце стучало так сильно, что биение чувствовалось в районе горла. Мужчина уже хотел встать и пойти на кухню за водой, когда учуял чужой запах. И не чей-то парфюм или благоухание стирального порошка, нет. Индивидуальный аромат человека, и раньше его в квартире не было.

Рома обернулся. По стене темного коридора, освещенного через кухонное окно уличным фонарем, промелькнула чья-то тень.

Скоблев медленно, пытаясь не издавать ни звука, поднялся с дивана. Не прекращая следить за входом в прихожую, подошел к креслу, на котором лежали джинсы, футболка и кобура с пистолетом. Достал свой ПМ и, сняв с предохранителя, бесшумно пошел в сторону прихожей.

В однокомнатной квартире Роме и самому-то тесно. И если кто и влез, то спрятаться ему негде.

Следователь дошел до прихожей, но вторженца не увидел. Двинулся дальше, держа пистолет наготове. В ванной и туалете никого не оказалось, в кухне тоже. Но он же видел тень! И точно не от ветки дерева, а человеческую! Высокого и крупного человека. Да и сквозь запахи плесени, старости и одеколона, которым мужчина пользовался уже больше десяти лет, явственно прорисовывались чужеродные ароматы – нотки сандала и красного перца.

Снова вернулся в прихожую и проверил дверь. Та была заперта изнутри, и сверху накинута цепочка.

Или он все-таки сошел с ума и это игры подсознания, или в его квартиру и правда кто-то проник. И так же ловко испарился, как и незнакомец из кабинета директора!

Рома потер сонное лицо и посмотрел на наручные часы. Пять утра. Сколько удалось проспать? Часа три, если не меньше. Убрав пистолет в кобуру, прошел на кухню и открыл холодильник. Тот был пуст от слова «совсем». Столичный следователь приехал позавчера и еще не успел разжиться продуктами. Только виски купил в магазине недалеко от дома.

Спиртное с утра, конечно, неправильно, но успокоить себя как-то нужно. Скоблев решительно открыл шкаф, в который вчера ночью убрал бутылку, достал с полки стакан, поставил его на стол. Хотел уже плеснуть немного, когда стакан дернулся и упал на пол.

– Опять? – прорычал Роман и почувствовал на затылке легкое дуновение ветра.

По телу тут же пробежали мурашки. Он отчетливо помнил, что не трогал стакан. Значит, тот сам соскочил или кто-то ему помог это сделать. О привидениях, призраках и всяких потусторонних силах мужчина даже думать не хотел. Хватит с него и происходящего в жизни сейчас. Если так и дальше пойдет, то по возвращении точно в психушку загремит, раз у него стаканы собственной жизнью живут.

Вспомнил о той девчонке с вещими снами. Каково ей? Одно дело расследовать смерти и спокойно спать по ночам, а другое – видеть их в снах независимо от своего желания. А потом, когда придет время, чувствовать смерть близкого человека дважды: одну – во сне, а вторую – наяву.

На работу Рома пришел гораздо раньше коллег. Дежурный посмотрел на него с удивлением и вопросом в глазах. Мол, чего приперся ни свет ни заря? Но следователь обошелся только вежливой улыбкой и скрылся за дверью кабинета.

Сделав кофе, поморщился от противного привкуса. Он привык дома к свежесваренному из кофемашины, да и на работе стояла кофеварка, а здесь, кажется, даже слова такого не знают. Но делать нечего, пришлось пить что было.

Включил свой ноутбук и пока тот загружался, откинулся на спинку стула, держа в руках горячую кружку. Бросил взгляд на карту с пометками мест убийств. Внимательно всмотрелся, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку. Безрезультатно.

Обычно Скоблев практически сразу находил ниточки, которые давали след и выводили на преступника. Но только не в этом деле. Здесь даже не виделся мотив: убитые не походили друг на друга и не имели ничего общего, кроме выпустившего их детского дома.

Но все же что-то этих девушек должно связывать.

Рома проверил детский дом, думал там зацепку найти. Но нет, все в буквальном смысле идеально. Конечно, кроме некоторых странностей. Но о них предстоит еще выяснить.

От размышлений отвлек тихий звук оповещения. Щелкнув кнопкой мыши, Роман открыл присланное Дианой письмо. Там было несколько файлов. Следователь даже не ожидал такого ответственного и быстрого выполнения своей просьбы.

Перечитывая строчка за строчкой биографии директора детского дома и Ольги, той странной девушки, не дающей ему покоя, Скоблев ничего интересного или полезного не нашел. Обычная сухая информация: где родились, возраст, кто родители, где учились, работали. Ни одного привода в полицию, никаких задолженностей.

Только закрыл файлы, дверь кабинета распахнулась и вошел Леонид Морозов. Коллега выглядел сонным и даже немного усталым, словно не дома всю ночь спал, а сутки дежурил.

– Роман Русланович, а вы сегодня рано. Доброе утро.

– Доброе.

– Кстати, вот, – молодой человек положил на стол ключи от автомобиля. – Ваша машина. Не новая, конечно, но ездить можно. Друг сказал, денег ему не нужно, только сами заправляйте. Ну и, конечно же, вернуть в целости и сохранности.

– Спасибо. Лень, – Скоблев отставил пустую кружку на стол и поинтересовался: – Скажи, а в вашем детском доме когда-нибудь происходило что-то криминальное?

Морозов, задумавшись, сел на свое рабочее место. Несколько долгих секунд он буравил стену пристальным взглядом, пытаясь вспомнить хоть какую-то информацию, связанную с детским домом. Но не преуспел. К тому же, все знакомые Лене выпускники этого заведения довольны своей жизнью.

– Да нет. По крайней мере я такого не знаю. Может, конечно, что-то и случилось, когда я еще не работал. Вы можете в базе посмотреть, в ней должно быть зафиксировано.

– Да смотрел уже. Ничего.

– Так я еще вчера сказал: детям там хорошо живется, да и директор с воспитателями просто замечательные люди. Но если вам так хочется, то спросите у нашего архивариуса. Галине Петровне больше семидесяти, она знала прошлых директоров и, кстати, выпускница этого детского дома.

– А где ее найти? – тут же заинтересовался Скоблев.

– В подвальном этаже. С правой стороны у нас тир, а слева – архив.

Рома поблагодарил, посмотрел на часы, которые показывали девять утра, и встал из-за стола. Уже почти дошел до выхода из кабинета, когда Леонид его остановил:

– Вы куда?

– Так в архив.

– Тогда вот, – молодой коллега достал из ящика своего стола плитку горького шоколада. – Галина Петровна такой любит.

– Спасибо, – Рома улыбнулся и взял шоколадку.

А вот этот архив уже походил на находящийся в здании СК. Скоблев был в нем редким гостем, но все же ненавидел. И как там люди работают целыми днями, словно кроты, зарываясь в пыльные бумажки? Да, в последнее время стали многое в компьютерные программы вносить, но кое-что все равно хранилось на бумаге.

Галина Петровна выглядела моложе своих лет. Опрятная женщина в сером строгом платье и с высоким начесом седых волос впечатляла алой помадой и большими круглыми серьгами.

– Доброе утро, – улыбнулся Роман, входя внутрь.

Архивариус подняла взгляд и внимательно осмотрела посетителя с ног до головы.

– Доброе. Я так понимаю, вы – новый следователь?

– Типа того, – пожал Скоблев плечами. – Это вам, – он положил на стол плитку шоколада, и женщина еще шире улыбнулась.

– Значит, уже рассказали, с чем ко мне нужно приходить? – легко рассмеялась она. – Так какое у вас дело? Вряд ли просто чаю попить заглянули.

– Вы правы. Я хотел поговорить с вами о детском доме.

Женщина удивленно приподняла брови.

– А что с ним не так?

– Все так, – тут же исправился Рома. – Просто мне сказали, вы можете многое о нем рассказать.

Женщина снова улыбнулась и вздохнула.

– Что именно вас интересует, молодой человек?

– Все. А главное, случались ли какие криминальные истории? Не обязательно свежие, может, произошедшие, когда вы еще там жили?

Рома сел на одинокий стул, стоящий неподалеку от стола Галины Петровны, и стал ждать рассказа.

– Я попала в открытый на месте госпиталя детский дом в десять лет. Тогда там воспитывалось всего пятнадцать ребят. Заведующим поставили деда Юрия Никифоровича. Хороший мужчина был, честный, следил за всем. Мы, дети, никогда ни в чем не нуждались. К сожалению, рано умер, еще и пятидесяти не исполнилось. Тогда руководство перешло к его сыну. Я не могу рассказать что-то плохое об этом месте. Просто-напросто придраться не к чему.

– Скажите, а там пропадали люди? Или может убили кого?

Женщина задумалась.

– Нет. Не припомню такого.

– Хотите сказать, даже ничего несерьезного не происходило? Дети не сбегали, не случалось драк и приводов в полицию? Не может же быть все настолько идеально!

– Молодой человек, у нас не столица. Это там может произойти что угодно. Наш же город маленький, все друг друга знают. Да и вообще преступления случаются не так часто. Маньяк, убивающий девушек, – наверное, первое серьезное дело за много лет.

Галина Петровна замолчала, и в комнате воцарилась тишина. Скоблев уже хотел уходить, когда женщина снова заговорила.

– Хотя… Это произошло настолько давно, что я даже и не вспомню когда. У Юрия Никифоровича ведь был сводный брат по матери, на год старше. Его отец взял в жены беременную девушку. Благородный поступок, – кивнула архивариус и продолжила: – Так вот, когда тому мальчику исполнилось тринадцать, он пропал. Братья пошли в лес за грибами, и старший отошел куда-то. Младший звал, но он не откликался. Тогда Юра пришел домой, родителям все рассказал. Те милицию вызвали. Стали лес прочесывать, но не нашли. Мальчик как сквозь землю провалился. Это единственный вспомнившийся мне трагический случай в детском доме.

– А дело уголовное еще сохранилось?

– Сейчас, подождите.

Женщина поднялась и подошла к самому дальнему стеллажу. Достала с верхней полки коробку с надписью «1980–1990». Долгих десять минут копалась, перебирая папки с уголовными делами, и Скоблев уже отчаялся, но архивариус победно воскликнула:

– Есть! Нашла! Боялась, что с тех времен не сохранилось.

Она дунула на обложку, и с той в разные стороны разлетелась пыль, а потом подошла к Роману и отдала папку ему. На первый взгляд пустую, но когда следователь ее открыл, то обнаружил там три исписанных корявым почерком листа формата А4.

– Там фотография должна быть, – подсказала Галина Петровна.

Рома молча кивнул и перевернул страничку. Фотография и правда имелась, только черно-белая. А стоило Скоблеву увидеть лицо, пальцы мужчины, держащие папку, дрогнули.

– Мальчик рыженький был?

– Да. Весь в мать, – улыбнулась архивариус, не замечая, как побледнел Роман.

Тот узнал парнишку. Он видел его вчера и днем, и вечером, когда приезжал в детский дом, поэтому хорошо помнил лицо. И эти рыжие кудряшки, торчащие в разные стороны, словно искорки огня.

– Скажите, а Юрий Никифорович с родителями тоже жил на территории детского дома?

– Конечно. У них же там отдельное жилье, еще дед поставил. Главное здание поместья отдали под комнаты детям, а сам директор выстроил рядом большой дом. Бабушка Юрия Никифоровича у нас воспитательницей работала, и все ее любили.

Рома молча буравил фотографию парнишки взглядом, а тот строго смотрел в ответ.

– Вы не знаете, как в семье относились к… – посмотрел в деле имя мальчика и продолжил: – …Семену?

– Откуда мне знать? Мальчишка-то немой был. Врачи говорили – это последствия тяжелой простуды, которой переболела его мать во время беременности.

Женщина тяжело опустилась на свой стул, а Рома поинтересовался:

– Вы не против, если я фотографию заберу себе?

– Только верните потом.

– Конечно. Спасибо вам за информацию.

– Да не за что. А почему вы так интересуетесь Маслениковыми?

– Убитые девушки – выпускницы детского дома. Вот, ищем зацепки, проверяем все версии.

– А-а-а, ну ладно. Будет нужна еще какая-то помощь, обращайтесь.

– Обязательно. Хорошего дня.

Глава 9

– А вот полынь. С помощью нее можно очистить дом от злых сущностей, – Николай Петрович собрал несколько сушеных веточек и связал их тонкой нитью. – Олюшка, ты помнишь, как правильно ее собирать?

Оля тяжело вздохнула, смотря на старика.

– Конечно помню. Днем или ранним вечером в сухую и теплую погоду. Проверить, чтобы на стебле и листьях не было влаги. Срывают только наземную часть, стараясь не повредить корень. Дед, зачем все это?

Оля знала свойства растений не так хорошо, как дедушка, но и не совсем плохо. Все детство она ходила с ним за травами, а потом они вместе их перебирали, и Николай Петрович рассказывал, для чего какая нужна. Внучка даже как-то читала те старинные книги, которые оставила травница.

– Как зачем? – возмутился мужчина. – Не угадаешь, когда может это пригодиться, так что должна знать! Кому-то же нужно перенять мое дело.

– Деда, – возмутилась Оля, – ты опять за старое? Прекрати, а?

– Не прекращу, Олюшка. Скажи лучше, зачем ходила в лес?

– Хотела кое-что проверить, – девушка опустила взгляд на сухие стебли в своих руках.

– Проверила?

– Да. Дед, ты вчера соседу говорил, будто это не простые убийства. Тебе известно что-то о них?

Оля прекрасно видела, как Николай Петрович борется с эмоциями. Старик всячески пытался ее оградить от снов и всего, способного на эти сны повлиять.

– А ты сама еще не поняла? – мужчина перестал перевязывать веточки полыни и посмотрел на внучку.

– Нет. Там ничего не было. По крайней мере я ничего не заметила, кроме желтой полицейской ленты.

– А место? Хотя, – мужчина отложил растение и вытер ладони влажной тряпкой, – ты, наверное, не помнишь. Никогда же не интересовалась таким.

– Каким таким? – Оля внимательно посмотрела на дедушку. Ей и самой уже хотелось разобраться в этом деле.

– Там, где произошли убийства, расположены места силы.

– Места силы? Не слышала. Только о Святом озере.

– Истории о них нет в библиотечных книгах, – покачал головой Николай Петрович. – Старики рассказывают, что раньше в этих лесах было поселение. Его жители поклонялись своим богам и похищали тех, кто ходил по ягоды и грибы. Пользуясь отличным знанием леса, загоняли человека в чащу, пугали, а когда он сходил с ума, приносили в жертву. Говорят, лесовики обладали магией, могли перевоплощаться в животных или птиц и управлять ими. В основном, в воронов, – он тяжело вздохнул и посмотрел на Олю. – Сговорились люди истребить это самое поселение. Но сперва попросили лесных жителей уйти. Те не согласились и началась война. Многие тогда погибли. Оставшихся в живых горожане привязали к столбам, на которых жертвы приносили. Их было три, и стояли они в разных частях леса. Сейчас эти места и считаются местами силы. Уж не знаю, правда или нет, но земле там требовалась человеческая кровь. А иначе поселенцы начинали болеть, чахнуть, в лесу ягоды и грибы не росли, а на само поселение дикие звери нападали, – дед умолк. Выпил немного воды и продолжил рассказ: – Так вот. Привязали к столбам лесовиков, обложили соломой и подожгли. Те, когда горели, не произнесли ни звука. А после из оставшегося пепла взмыли в облака три огромных ворона. Откуда взялись птицы, никому неизвестно. Говорят, это души тех сектантов объединились, и теперь они заперты в птицах и наблюдают за лесом.

Николай Петрович замолчал, а у Оли мурашки по коже пробежали. Вспомнился тот дикий ворон, набросившийся на нее у Святого озера. Шрамы на руке тут же зачесались.

– Но это всего лишь легенда, правда?

Старик устало пожал плечами.

– Не знаю, Олюшка. Может, легенда, а может, и нет. Никто не знает. Но места нечистые. Я еще от бабки слышал, будто там есть тайные подземные тропы, ведущие в город. Да и убийства девушек необычные. Не верю, будто нашелся какой-то ненормальный, убивающий для развлечения. Больше похоже на ритуал. Тебе ведь снились сны о них? Я прав? Ты потому ходила вчера в лес?

– Да, – Оля тяжело сглотнула и взглянула в глаза старику. – Только… Понимаешь, я раньше всегда присутствовала как третий лишний. А в этот раз сама была убийцей. Видела его глазами, убивала его руками. Даже, кажется, чувствовала то, что чувствует он. А еще, – Оля замолчала, раздумывая, стоит ли говорить про последний сон. Но все же сказала: – Вчера мне приснилось, как я перерезаю горло лежащей на алтаре девушке. И та девушка – тоже я. А следователь из Москвы лежал рядом мертвый.

Оля заметила, как и без того бледная кожа Николая Петровича побелела еще сильнее.

– А раньше ты никогда не видела свою смерть?

– Нет, – она покачала головой. – Это и странно. Будто бы я сама себя убиваю.

– Плохой знак, Олюшка. Очень плохой.

В комнате повисла тишина. Девушка и сама прекрасно понимала, что ничего хорошего не стоит ждать после сна о своей смерти, ведь люди всегда умирали в точности, как ей и приснилось. Только Роман Русланович выбивался из общей массы. Оля уже с десяток снов видела про его смерть, и каждый раз та была другой. Почему? Что этого мужчину отличало от остальных, кто ей снился? Ответа она не знала, но в душе начинало расти какое-то предчувствие, заставлявшее все чаще оборачиваться и прислушиваться к посторонним звукам.

***

Майское солнце с каждым днем светило все ярче, приближая лето. Скоблев стоял позади толпы людей и смотрел, как гроб медленно опускают в яму.

– Роман Русланович, так зачем мы сюда пришли? – спросил Леонид Морозов.

Он сейчас думал о том, что мог бы нормально сидеть в своем кабинете перед вентилятором и заполнять нужные бумажки, а не стоять под жарким солнцем, с каждой минутой палящим все сильнее. Леня планировал сегодня пораньше закончить рабочий день и пригласить друзей посидеть в баре, отметить его двадцатишестилетие. Но из-за прихоти московского коллеги стоял сейчас среди скорбящих и считал минуты до того, как сможет отсюда уехать.

На похороны Вероники пришло не много народа. Не считая Скоблева и Морозова, только директор детского дома, бывший классный руководитель и пять подруг погибшей, которые и устроили похороны.

– По статистике, большинство преступников приходят посмотреть на содеянное. Возможно, и наш сегодня здесь, – ответил Роман.

Он внимательно всматривался в незнакомые лица, пытаясь отыскать того, кто мог бы сойти за подозреваемого. Правда, плохо верилось, что среди присутствующих шести женщин есть настоящий преступник. У директора же на тот вечер имелось алиби.

Но чутье подсказывало – прийти стоило. А Рома всегда доверял своему предчувствию. Хотя, с другой стороны, это звучало не сильным-то аргументом.

– И кто, по-вашему, из этих, – Леня указал взглядом на толпу скорбящих, – нужный нам?

– Может быть, никто, – произнес Скоблев, останавливая проницательный и задумчивый взгляд на Юрии Никифоровиче.

Нет, все-таки не зря он сюда приехал. Есть одно дело, а точнее, разговор.

– Вы что-то знаете, но не хотите со мной делиться? – снова заговорил Морозов.

Лене не нравилась скрытность коллеги. Столичный следователь был странным: постоянно о чем-то думал, скрывал и кажется, подозревал каждого, попавшегося на глаза. Так никто из других коллег себя никогда не вел. И с каждым днем Леонид все сильнее убеждался – тот совсем не командный игрок.

– Нет, я пока ничего не знаю. Но есть одна мысль. Я тебе позже расскажу. А пока иди в машину, хорошо? – попросил Скоблев, взглядом указав на скорбящих, уже направившихся по своим делам. Поминок не планировалось. У тех, кто хоронил Веронику, денег хватило только на погребение. – Я скоро подойду.

Морозов, кивнув Роману, кажется, даже с облегчением выдохнул и пошел за всеми остальными на выход с кладбища. А Скоблев быстрым шагом подошел к Масленикову, стоящему возле свежей могилы, на которую недавно положил большой букет кроваво-алых роз.

Столичному следователю все никак не давал покоя этот мужчина, как и его пропавший брат. А еще Рома постоянно думал о том, кто же все-таки приходил в кабинет и как потом оттуда исчез.

– Добрый день, Юрий Никифорович.

Следователь подошел со спины и встал сбоку, напротив креста с цветной фотографией улыбающейся красивой девушки. Быть может, Вероника уже всю свою жизнь расписала и радовалась каждому дню, даже не подозревая, что стоит выйти из дома и ее не станет.

Директор детского дома обернулся. Он показался Роману не таким уверенным, как в день первого визита. Сейчас Маслеников выглядел подавленным, угрюмым и уставшим. И вообще, создавалось впечатление, будто с их последней встречи постарел на десяток лет: на бледном лице отчетливо выделялись черные мешки под глазами, а волосы наполовину поседели. Надо же, а Роман в прошлый раз седины не заметил.

– А, это вы. Все разнюхиваете? Никак не можете остановиться?

– Я делаю свою работу. Нужно же кому-то поймать преступника.

– Знаете, не в обиду будет сказано, но вы мне не нравитесь, Роман Русланович. Даже не даете нормально похоронить человека, все высматриваете, ищете. Суете нос куда не положено, – устало и с раздражением произнес Маслеников, смотря не на Скоблева, а на фотографию Вероники, и смахнул слезу с пухлой бледной щеки.

– Это моя работа, – повторил следователь. – И я бы хотел задать вам пару вопросов.

– Сейчас?

– Да, сейчас.

Юрий Никифорович снова обернулся, и Роман заметил что-то в его взгляде такое… К сожалению, мысль тут же испарилась.

– Мне некогда. К жене нужно. Она не может долго без меня обходиться.

– Всего пару минут, не больше, обещаю, – настоял Скоблев.

– Черт с вами, задавайте. Только быстрее, прошу, – директор детского дома тяжело вздохнул.

– Расскажите мне о том дне, когда пропал ваш брат.

Юрий Никифорович вздрогнул и испуганно посмотрел на Скоблева.

– Вам и это уже известно? – спросил сдавленно.

– Да. Узнал буквально случайно.

– И какое отношение исчезновение Семена имеет к убийствам девушек?

– Вы ответите? – Рома пропустил вопрос собеседника мимо ушей, смотря строго и взглядом обещая, что не отступит, пока тот не заговорит.

– Мы каждое лето ходили за грибами и ягодами, а потом продавали их приезжим и имели небольшой доход. Отец с детства приучал к труду, – вздохнув, начал рассказ Маслеников. – В то утро мы с братом, как всегда, отправились на нашу укромную поляну. Там ягод море, да и об этом месте никто, кроме нас, не знал. Собирали ягоды по разные стороны, и я не заметил, как брат отдалился, а потом и вовсе ушел. Принялся его искать, всю округу обежал, но так и не нашел. Домой вернулся только к вечеру. Родители сразу же милицию вызвали, добровольцев, и мы снова пошли в лес. Но брата так и не нашли.

– А какие у вас были отношения?

– Нормальные отношения. Как и у всех, – пожал плечами Юрий Никифорович.

– Но вы ведь не родные.

– И? Что это меняет? Пусть у нас отцы и разные, но я любил его.

Скоблев внимательно посмотрел на мужчину, дергаными движениями то и дело поправляющего и без того идеально сидящий пиджак. Скорее всего, он так разволновался из-за переживаний и воспоминаний.

– Юрий Никифорович, я сейчас задам вам очень странный вопрос, но ответьте, хорошо? – директор кивнул, еще больше напрягаясь. – Скажите, а вы потом не видели брата?

Маслеников непонимающе уставился на Романа.

– Что вы имеете в виду? Семен же пропал. Как бы я его мог видеть?

– Ну, вы были ребенком. Всем известно – дети порой видят недоступное взрослому человеку.

– Я вас не понимаю, Роман Русланович.

– Ладно, – сдался Скоблев. Он уже и сам устал от этого разговора. – Не берите в голову.

– Вы все-таки очень странный. Ладно, мне пора, – не прощаясь, Юрий Никифорович развернулся, бросил взгляд на деревянный крест и зашагал по направлению к выходу с кладбища.

Рома, проводив собеседника глазами, поднял лицо к солнцу и прикрыл веки. Ему сейчас хотелось в свою квартиру, в уюте которой можно расслабиться, оставляя все проблемы и работу за порогом. А еще… Он уже давно не был на могиле жены и начинал винить себя. Но если придет туда и посмотрит на ее фотографию, то безумная душевная боль вгрызется с новой силой. И получится ли тогда не сорваться, не приникнуть к бутылке, как сразу после смерти Марины?

– Как же я скучаю… – прошептал мужчина одними губами и почувствовал, как его щеки будто коснулось что-то теплое. Словно кто-то погладил, еле-еле касаясь кожи.

Скоблев вздрогнул, открывая глаза и осматриваясь. Устало потер ладонью лицо и пошел к машине, где ждал Леонид.

Веронику похоронили практически в самом конце кладбища, и Рома мог поклясться, что запомнил дорогу. Да и идти-то по прямой. Но заблудился. Ходил между могил, всматриваясь в фотографии, и понимал – движется по кругу. Несколько раз доставал телефон, хотел набрать Морозова, попросить помочь выбраться. Но связи не было.

– Твою мать, ну сколько можно-то?

Он снова остановился и огляделся. Никого. Лишь на редких деревьях, растущих между могил, сидели вороны. И Роману казалось, что с каждой минутой их становится все больше и больше. А главное – они наблюдают. От этих мыслей становилось не по себе.

Рома обернулся, осматривая очередной памятник в попытке найти выход. За могилой явно ухаживают. Но его привлекла фотография на старом темно-коричневом деревянном кресте. Следователь подошел ближе и замер, всматриваясь в знакомое женское лицо.

– Зурина Ольга Аркадьевна, тысяча девятьсот восьмой, тысяча девятьсот тридцать первый, – вслух прочитал мужчина и снова посмотрел на фотографию. Девушка казалась точной копией той Оли, с которой он познакомился недавно. И имя с отчеством совпадали.

– Разве такое возможно? – одними губами прошептал Скоблев. Бросил взгляд на соседнюю могилу. Здесь тоже была захоронена девушка и тоже очень похожая, только фамилия другая.

– Тысяча девятьсот тридцать первый, тысяча девятьсот пятьдесят третий.

Он прошел чуть дальше. Опять девушка, похожая на первых двух.

– Тысяча девятьсот пятьдесят третий, тысяча девятьсот семьдесят шестой, – проговорил Роман и перешел к следующей могиле, не настолько осевшей, как другие. Да и не такой старой.

– Тысяча девятьсот семьдесят шестой, тысяча девятьсот девяносто седьмой. Гусева Надежда Андреевна. Это что, получается, мать Оли?

Рома вспомнил эту фамилию и девушку с фотографии на памятнике. Видел, когда изучал присланную Дианой информацию на Ольгу.

Окинул взглядом могилы, мимо которых прошел, и фотографии очень похожих друг на друга девушек. А потом посмотрел на пустое место, где стояла лавочка и табличка «куплено». У него появилась очень нехорошая догадка.

Все женщины из семьи Ольги – а они именно ее родственницы, Роман не сомневался – очень похожи. И все умерли после рождения детей. Совпадение? Вряд ли. Ему захотелось поговорить с Олей еще раз.

Странным показалось и отсутствие захоронений других родственников – могил мужей, сыновей или отцов поблизости не было. Все девушки лежали в ряд, словно так изначально и задумано.

Громкий звук телефонного звонка заставил Скоблева вздрогнуть. Вороны заполошно взлетели, громко каркая. Рома даже не сразу понял, что звонит именно его телефон. Несколько минут назад связи не было, а теперь вдруг появилась.

– Да, – ответил, увидев на экране имя Лени Морозова.

– Роман Русланович, вы где? Прошло уже больше часа, как все разъехались. Я жду вас в машине.

– Лень, я кажется заблудился. Брожу здесь и выйти не могу.

– Так связь же работает. Откройте карту и посмотрите маршрут. Или мне вас поискать?

– Нет, не нужно. Дай мне еще несколько минут.

Рома сбросил вызов, открыл карту и с удивлением понял, что стоит практически в нескольких метрах от главных ворот. Он быстро прошел с десяток шагов, миновал полосу тонких деревьев и оказался на дороге, где и стояла машина Морозова.

– С этим местом явно что-то не так, – пробормотал озадаченно и поспешил покинуть кладбище.

Глава 10

Молодой опер Илья, предварительно постучав, вошел в кабинет.

– Роман Русланович, вот то, что вы просили.

– Спасибо, давай сюда, посмотрим.

Скоблев забрал потертую флэшку и вставил ее в USB-порт. На экране ноутбука появилось окно с видеозаписью.

– Это тот день, когда Вероника вышла из клуба. Я просмотрел запись с камер наблюдения: девушка час просидела у барной стойки, выпила несколько коктейлей и, расплатившись, ушла. На улице села в автомобиль с шашечками. Вот он, видите? – Илья ткнул пальцем в экран ноутбука.

Заинтересованный Леонид подошел ближе и тоже наклонился, внимательно смотря видеозапись.

– Машину удалось вычислить? – спросил Роман, всматриваясь в лобовое стекло. К сожалению, в салоне автомобиля свет не горел, да и лицо водителя скрывал козырек черной кепки. А еще мужчина словно знал, где находятся дорожные камеры, и умело отворачивался, ни разу не попав в фокус объектива.

– Нет. Номера заляпаны. Но мы связались со всеми службами такси города. В указанное время на адрес клуба вызова не поступало. Все диспетчеры утверждают, что их машин даже поблизости не было.

– То есть у нас опять голяк, – констатировал Скоблев, откидываясь на спинку стула и продолжая пристально следить за видеозаписью.

Он выискивал любую, хотя бы крошечную зацепку. Но нет, все сделано очень чисто и профессионально. Неизвестный убил уже троих и ни одного следа не оставил.

– Стоп! – внезапно громко сказал Рома, и Морозов тут же нажал на кнопку. Видео остановилось. – Леонид, давай немного назад. Буквально на пару секунд, где видно руки на руле.

Морозов перемотал до нужного места и нажал кнопку «пуск».

– А можно увеличить область, где пальцы?

– Да, секунду, – кивнул Илья, потянулся к ноутбуку, нажал на несколько кнопок, и картинка увеличилась раз в десять.

– Кольцо! – воскликнул Морозов, понимая, почему коллега попросил остановить этот кадр.

– Именно. А символ видишь?

– Да. Тот самый, что изображен на монете. Триксель.

– Угу. Мы срочно должны найти убийцу. Прошло уже четыре дня, а значит… – Рома замолчал, а за него продолжил Леонид:

– …он скоро снова выйдет на охоту.

В кабинете повисла тишина. Все присутствующие прекрасно понимали – действовать нужно немедленно. Но как именно? Не было ни одной зацепки, ни единой улики.

– Кстати, сегодня идем в бар? – разбил тишину Илья. Парень смотрел на Морозова, всем своим видом показывая, что не примет отрицательный ответ.

– Да. Роман Русланович, вы тоже с нами. Заканчивайте свои дела, уже скоро выходить.

– А какой праздник?

– Так у Ленчика сегодня день рождения! – радостно сообщил опер.

– Ого! Поздравляю! Но у меня подарка нет.

Рома не особо любил бары и шумные компании, тем более незнакомые. Он очень редко посещал такие заведения даже с друзьями, предпочитая проводить свободное время с пользой. Например, поработать. За что Марина всегда его ругала.

– Ничего страшного. Главное – веселая компания, – ответил Леня, и подождав, пока столичный коллега выключит ноутбук, вышли из кабинета.

Бар оказался небольшим, но уютным. И хотя считался не самым дорогим, тут не пахло дешевым пивом и сухариками с чесноком, как в большинстве баров в столице, где когда-то не посчастливилось побывать Скоблеву. Наоборот, в воздухе витали ароматы вкусной еды и свежеструганного дерева. По крайней мере, Роме так показалось.

Их собралось немного: пара следователей, несколько оперов. И чем дольше Скоблев общался с ними, тем больше те ему нравились. Вообще, оказалось, в этом городе очень отзывчивые люди. В них нет беспринципности, злобы и зависти, которая часто встречается в больших городах. Они видят и замечают все вокруг и всегда придут на помощь. Нет, конечно, есть и те, кому наплевать на окружающих, но таких очень мало.

Рома уже даже и не помнил, когда в последний раз так напивался. В хорошей компании быстро летело не только время, но и алкоголь. И когда Скоблев встал из-за стола, его тут же повело.

– О-о-о, кому-то больше не наливать! – хлопнул по плечу столичного коллегу Леонид.

– Ты прав, мне уже пора. А то завтра еще работать.

***

Темный лес пугал своей мертвой, оглушающей тишиной. Оля прекрасно понимала, что спит и видит очередной кошмар. Она бы с радостью ушла, прервала его, но это, к сожалению, не в ее силах. Оставалось только молча наблюдать.

Снова красивая девушка голой лежала на траве. Ее ноги и руки широко расставлены и привязаны к кольям, врытым в землю, а глаза открыты и устремлены в черное ночное небо, усыпанное миллиардами звезд. Незнакомка была еще жива, судя по тому, как тяжело вздымалась грудь.

Оля опять видела глазами убийцы. Тот почему-то сегодня медлил, просто стоял и смотрел.

Внезапно, словно наяву, прохладный ветерок прошелся по коже. Тут же выступили мурашки. Сегодня Оля в первый раз что-то ощущала, и от этого сделалось еще страшнее. Каждый раз сны становились все реалистичнее.

Убийца подошел к девушке и та медленно перевела взгляд на него. Мужчину снова скрывал балахон: в поле зрения попали длинные черные полы. Незнакомец нагнулся, протянул короткие, пухлые пальцы к бедняжке и погладил ее по лицу. Девушка даже не шевельнулась. Словно кукла.

В руке мужчины появился острый нож. Убийца опустился на колени и гортанно запел, выводя лезвием странные рисунки на животе девушки, едва касаясь кожи. Где-то позади, глубоко в лесу завыли волки, придавая картине еще более ужасающий вид.

Оля чувствовала сильное биение своего сердца, словно это она лежала на земле и именно ее сейчас убьют. Но в то же время продолжала оставаться в теле убийцы.

Мужчина прошелся кончиком ножа от горла жертвы до впадины между грудей. На мгновение остановился, а затем спустился ниже, к пупку, очертил его, и лезвие ножа зависло внизу живота. Мгновение – и он распорол кожу. Брызнула кровь. Оля отчетливо почувствовала сладковатый аромат, от которого моментально замутило. Горячая жидкость попала на руки убийцы, и это она тоже ощутила.

Девушка, раньше лежавшая безучастно, смотря куда-то в небо, сейчас раскрыла рот в безмолвном крике. Из ее глаз непрекращающимся потоком лились слезы, а кровь стекала по животу, падая на землю, и мгновенно впитывалась, не оставляя ни единого следа на молодой траве.

Внезапно раздалось громкое карканье и Оля вскочила на кровати, тяжело дыша. В носу все еще стоял аромат крови, а руки чувствовали ее тепло. Посмотрела на свои ладони и чуть не вскрикнула: на них были красные кровавые брызги.

Оля быстро поднялась и побежала к умывальнику. Лампу не включала: луна сквозь занавески светила достаточно ярко.

– Олюшка, что случилось? – раздался голос деда, и в комнате загорелся свет. Девушка сощурилась, а когда снова открыла глаза и посмотрела на ладони, те были чистыми. Ни единой капли крови. – Оля? – старик коснулся ее плеча, и она вздрогнула, испуганно смотря на него.

– Все хорошо, – ответила хриплым, будто не своим голосом. И вспомнила их разговор со Скоблевым. – Мне нужно позвонить ему.

– Кому позвонить? – не понял Николай Петрович.

– Следователю. Будет новая смерть.

Кожа старика побелела, став словно мраморной.

– Оля? – снова позвал он внучку, но та уже не слушала.

Она быстрым шагом направилась в комнату и, взяв с тумбочки телефон, набрала номер Романа. Тот был вне зоны доступа. Оля опять набрала номер, но равнодушный женский голос вновь сообщил о недоступности абонента.

– Деда, отвези меня, пожалуйста, в полицию.

– Оля, расскажи, что случилось?

– Расскажу все по дороге, только прошу, отвези. Мне нужно найти того следователя и сообщить ему, пока не стало слишком поздно.

Николай Петрович молча кивнул и стал собираться.

В отделении Оля планировала если не найти Романа Руслановича, то хотя бы узнать адрес квартиры, где следователь сейчас проживал. Ей нужно было уберечь ту девушку, и она очень надеялась успеть. Хотелось предотвратить хотя бы одну смерть. Тогда, стараясь спасти отца, она оказалась бессильной. Так, может, хотя бы в этот раз что-то получится сделать?

Ночной город погрузился в тишину. Улицы словно вымерли, и только кое-где неярко светились окна многоэтажных домов. Стоило старенькому автомобилю Николая Петровича остановиться на полупустой стоянке возле здания местной полиции, Оля тут же выскочила на улицу.

– Дед, подожди меня здесь, хорошо? Я быстро!

Старик кивнул, а Оля побежала ко входу.

Дойдя до двери, остановилась, собираясь с силами. От волнения тело немного подрагивало. Глубоко вдохнув, она все-таки распахнула дверь и вошла внутрь.

В здании тоже оказалось безлюдно. Оля взглядом нашла надпись на стекле «Дежурный» и подошла, заглядывая внутрь. Там, уткнувшись в сложенные руки, тихонько похрапывал мужчина.

– Простите, – чуть слышно проговорила Оля, но полицейский не шелохнулся. – Простите, – повторила громче, и мужчина наконец-то проснулся. Резко подскочил, задел рукой стоящие на столе папки с документами, с грохотом роняя их на пол и непонимающе уставился на Олю.

Девушка, испугавшись такой реакции, отшатнулась.

– Вы кто? – произнес еще сонным голосом дежурный.

– Доброй ночи. Простите, но мне нужна ваша помощь.

– Помощь? Какая? У вас что-то случилось?

– И да, и нет. Мне нужен следователь Скоблев. Срочно.

– Кто? – полицейский уставился на Олю непонимающим взглядом.

– Скоблев Роман Русланович, следователь из Москвы, ведь у вас работает?

Оля была уверена в положительном ответе. Другого-то отделения полиции в городе нет.

– Да. У нас, – кивнул мужчина. Его растерянный, сонный взгляд немного просветлел, и теперь дежурный смотрел на девушку недовольно.

– А где он сейчас?

– Откуда мне знать? Я за ним не слежу. И вообще, вы видели сколько времени? – дежурный оглянулся на настенные часы. – Три часа ночи! А если вам так нужен Скоблев, то приходите к нему в рабочее время! И нечего шляться ночью! В городе маньяк ходит, а вы гуляете, когда все нормальные люди спят!

Оля не стала говорить, что тот самый маньяк ей приснился, скоро он убьет очередную жертву и Скоблев ей нужен именно поэтому. Только тяжело вздохнула и посмотрела с надеждой на полицейского, мысленно моля того о помощи.

– Ну, может, вы скажете, где он живет? Я съезжу.

– Конечно скажу, а как же! – саркастично произнес мужчина. – И даже за ручку отведу. Вы думаете я совсем ненормальный, раздавать адреса сотрудников непонятным девицам, шастающим по ночам? Документики можно ваши?

Идея прийти среди ночи в полицейский участок уже не казалась Оле такой хорошей. Не хватало еще загреметь на несколько часов в камеру. Вот почему она не могла до утра подождать? Ведь предыдущие три убийства происходили на вторые или третьи сутки после снов, так что время еще есть.

– Знаете, я наверное, и правда лучше завтра приду. А во сколько приходит Роман Русланович?

Мужчина еще раз недобро на нее посмотрел. Как на ненормальную. Ну а какой нормальный ночью припрется в отделение полиции узнавать, где живет один из сотрудников? И Оля бы не пришла, если бы не сон об убийстве.

– Работает он с девяти, но думаю, придет позже. Они сегодня, точнее вчера, день рождения сотрудника отмечали.

– Спасибо.

Больше не говоря ни слова, девушка развернулась и поспешила на выход, пока дежурному не приспичило ее арестовать.

Николай Петрович взволнованно прохаживался возле машины, заложив руки за спину. По дороге в отделение полиции Оля объяснила, зачем ей нужен столичный следователь. Дед выразил недовольство тем, что внучка кому-то рассказала о даре, но никак на это повлиять не мог, и теперь ему оставалось только молча соглашаться.

Увидев вышедшую Олю, он остановился и дождался, когда она подойдет к машине. По ее растерянному взгляду было видно – Скоблева найти не удалось.

– Ну что? – поинтересовался Николай Петрович.

– Сказали приходить завтра.

– Ничего страшного, Олюшка. Время ведь еще есть?

– Да. Ты прав, приедем завтра.

Оля без слов села в машину. Всю дорогу в голову лезли только мысли о том, как спасти девушку. Хотела даже попросить деда съездить на то место, где должно произойти убийство, но отмела неуместное желание. Мало ли на что способен убийца, а рисковать единственным родственником, еще и пожилым, она не готова. Да и страшно. Страшно до безумия.

– Ну вот, опять, – чуть слышно проговорил старик, въезжая на свою улицу. Его дом находился в самом конце, напротив леса. Так сложилось, что ближайший сосед – аж в километре.

Район, где жил дед Оли, располагался на окраине города, за рекой, через которую вел старый мост. Здесь стояло мало домов: люди старались селиться ближе к центру, где много магазинов, детских садов, школ, да и на работу легче добираться.

Николай Петрович помнил, как бывшую деревню присоединили к городу и построили мост. В своем доме он прожил всю жизнь, а до него там жили его родители и бабушки с дедушками. И никуда отсюда уезжать травник не собирался. Природа рядом, да и тихо здесь.

– Деда, что случилось? – обеспокоенно спросила девушка, ощущая, как нехорошее предчувствие зреет внутри.

– Опять свет вырубили. Ни один ведь фонарь не горит, – недовольно проговорил мужчина, и лишь сейчас Оля заметила, что они едут только в свете фар. Уличные фонари и правда не работали. А ведь когда уезжали, дорога была освещена.

– И как часто здесь отключают свет?

Оля огляделась, всматриваясь в ночную тьму. Соседский дом уже остался позади, и теперь машина двигались вдоль кустов.

– Да за несколько дней уже раз третий. А раньше и не помню, когда такое происходило.

Девушка инстинктивно напряглась. Последние несколько дней… Она гостит здесь практически неделю, и не значит ли это, что все началось с ее приездом?

Глупости! Как простой человек может повлиять на электроэнергию? Совсем с этими снами и мыслями о маньяке с ума сошла!

Внезапно Оля почувствовала сладковатый аромат крови. В горле тут же появился ком. Работая медицинской сестрой, она не раз сталкивалась с кровью, и никогда не тошнило. А теперь только стоит подумать, как начинает мутить.

Опустила взгляд на свои руки и отчетливо увидела на ладонях кровь, ощутила ее тепло на коже, почувствовала, как струйки медленно стекают на запястья. Нос все больше и больше забивал тошнотворный запах. Как сегодня ночью после сна.

В голове зашумело, сердце громко забилось. Захотелось закричать от переполняющего душу страха.

Раздалось громкое воронье карканье. Девушка вздрогнула и подняла взгляд. Машина стояла возле дома, а на боковом зеркале с пассажирской стороны сидел огромный ворон и смотрел прямо на Олю. Именно эта ненормальная птица у Святого озера разодрала ей руку.

Глаза ворона полыхнули золотистым светом, и он снова громко каркнул. Звук разнесся по округе, затихнув где-то за кронами деревьев, в глубине леса. А затем птица взмахнула огромными крыльями и скрылась в темноте.

В это мгновение уличные фонари загорелись.

– Вовремя, однако, – раздался сбоку голос Николая Петровича, и Оля обернулась.

– Что? – растерянно произнесла девушка.

– Свет включили. Видимо, перебои какие-то, – пояснил дед и заметил бледное лицо Оли. – Олюшка, с тобой все в порядке?

– Да, – она мотнула головой, прогоняя наваждение. – Деда, скажи, а у вас всегда так много ворон?

– Каких ворон? – старик явно не понял.

– Ну, большой черный ворон сейчас сидел на зеркале. В последнее время я часто его вижу.

Николай Петрович перевел взгляд на боковое зеркало, а затем снова посмотрел на внучку.

– Олюшка, здесь не было никакого ворона.

– Как не было? Он только что сидел и громко каркал.

Старик опять взглянул на зеркало.

– Не было здесь никого, и я ничего не слышал. Пойдем-ка в дом. Тебе отдохнуть нужно. Устала, наверное. Я травки успокаивающие заварю.

Оля окоченела от страха и ответить не смогла. Только молча кивнула, соглашаясь. Задрала рукав на той руке, где остались нанесенные проклятым вороном, которого не видел и не слышал дед, раны. Хотя как такое громкое карканье можно не услышать? Опустила взгляд и замерла. Порезы пропали. Ее кожа была чиста. Ни намека на шрамы.

Но разве это возможно?

– Кажется, я схожу с ума, – проговорила дрожащим голосом, потирая ладонями лицо.

Пока Оля разглядывала руку, Николай Петрович уже дошел до дома и ждал внучку возле входной двери. И чтобы дед не стал задавать вопросов, девушка поторопилась выйти из машины.

Глава 11

Будильник прозвенел в семь утра. Скоблев отключил его и нехотя поднялся с кровати. После вчерашних посиделок голова болела, а горло пересохло.

Медленно перебирая ногами и потирая сонное лицо, потопал на кухню. Открыл холодильник, осмотрел пустые полки. Сколько раз за эту неделю Рома хотел купить продукты, но так и не нашел времени, какие-то дела отвлекали. Да и дома ел редко, обходился местными столовыми, где, кстати, довольно неплохо кормили.

Захлопнув дверцы холодильника, обернулся к раковине, подумал несколько секунд и, достав стакан, налил в него водопроводной воды. Тут же залпом выпил. По желудку прокатилась долгожданная прохлада, голова немного успокоилась. Далее последовал холодный душ, практически убравший остатки боли.

По дороге Роман заехал в заведение, которое местные называли рестораном. А на взгляд столичного следователя – обычная столовка с не первой свежести ремонтом. Обшарпанные стены и старая советская мебель не давали назвать по-другому. Правда, готовили тут хорошо. Единственное, чего не хватало – нормального кофе. Но в этом городе его не было нигде.

Купив еще и свежих пончиков, Скоблев наконец, с задержкой в десять минут приехал на работу.

– Роман Русланович, – позвал его дежурный, стоило переступить порог здания. – Доброе утро. Вас там девушка ждет возле кабинета.

– Доброе, – отозвался Рома, подходя к окну дежурного. – Девушка? – переспросил, не понимая, кто может ожидать его с утра пораньше. Он никаких девушек, кроме Оли, здесь не знал.

Тут же вспомнил, что когда поставил разряженный телефон на зарядку, пришло несколько сообщений о пропущенных звонках с неизвестного номера.

– Да. Сказала, ей нужен именно Скоблев, к другому следователю не пошла.

– Спасибо, – бросил Рома уже на ходу и поспешил к себе.

Завернув за угол длинного коридора, который вел к кабинету, действительно увидел Олю, сидящую на лавке возле двери.

– Ольга, что-то случилось? – спросил, подходя ближе к взволнованной девушке.

– Доброе утро, Роман Русланович. Я вам вчера звонила, но телефон был отключен. Даже ночью приехала в отдел, но мне не дали вашего адреса.

– Что случилось Оля? – повторил следователь.

– Сны.

Только сейчас Рома вспомнил, зачем могла его искать посреди ночи эта девушка. Вернулись и вчерашние мысли, возникшие на кладбище, когда читал даты смерти ее родственниц.

– Проходите.

Скоблев приглашающе распахнул дверь и тут же заметил сидящего на своем рабочем месте бодрого Морозова. М-да… Сам Рома бодростью не отличался. Все же возраст после таких ночных гулянок дает о себе знать.

– Доброе утро, – поприветствовал Леня, замечая девушку в дверном проеме. Оля кивнула в ответ и прошла, садясь на предложенный Скоблевым стул.

– Рассказывайте.

– Мне опять приснился сон. Вы же просили сообщить.

– Да, – кивнул Роман. – Сможете указать место? Или знаете, как зовут девушку? Хоть что-то?

– Место – то, где произошло первое убийство. А девушку не знаю. Я не видела ее раньше.

– Место первого убийства? – скептически посмотрел на нее Скоблев. – Вы уверены?

– Я хорошо его разглядела. Там еще дерево поваленное, а его пень напополам распилен.

– О чем вы говорите? – вмешался в диалог Морозов. Молодой следователь все это время сидел и слушал разговор Оли и Романа. Слушал и не понимал.

– Кажется, мы знаем, где произойдет следующее убийство, – пояснил Скоблев.

В кабинете повисла тяжелая пауза. Леонид с непониманием переводил взгляд с девушки на коллегу.

– Но откуда? – наконец отмер он.

– Трудно объяснить, – покачал головой Роман. – Нужно проверить. Давай прокатимся до того места, где была убита первая жертва.

– Ладно, – все с таким же непониманием ответил Леня. Ему не особо нравилось, что столичный коллега многое скрывает. И хотя они вместе ведут расследование, создавалось такое впечатление, будто соревнуются. Кто быстрее найдет и накажет убийцу – тот и выиграет.

– Роман Русланович, – заговорила Оля, прерывая зрительный контакт мужчин и обращая внимание на себя. – А можно мне с вами? Я могу точно рассказать, где именно все будет происходить и как.

Скоблев размышлял недолго и все же ответил положительно. Ему не особо хотелось привлекать к делу гражданских, а особенно женского пола. И в нем сейчас говорил не сексизм, а рациональный ум, напоминающий, что Оля – беззащитная девушка, которая в любой момент может привлечь маньяка. К тому же, именно таких молодых, красивых особ полиция должна защищать, а не бросать в пекло.

В итоге на место первого события они отправились втроем на машине Скоблева.

Роман приезжал сюда буквально несколько дней назад. Хотел проверить местность сам. Думал, там, где все начиналось, получится найти что-то, не обнаруженное коллегами. Но, как и на местах других убийств, ничего не нашел.

До нужного места ехали молча. Никто из них не пытался нарушить эту тишину. Оля сидела на заднем сидении, иногда бросая взгляды на мужчин. И замечала их напряженность. Да ей и самой сейчас было не по себе. Скоблев еще в кабинете, когда уже собирались выходить, сказал, что хотел выставить здесь на несколько дней охрану. Если преступник вдруг появится, то они уж точно его поймают. Только нужно действовать быстро и тихо. Оля тогда прекрасно видела скепсис в глазах Морозова. Он не верил во все эти сны. Да и Роман изредка косился на девушку, будто сомневался, не ошибку ли совершает, поверив в наличие у нее какого-то странного дара.

– А теперь нам придется прогуляться пешком, – Рома заглушил мотор автомобиля. – Дальше нет дороги.

Леонид и Оля молча вышли. Дождались Скоблева, а потом направились вслед за ним по узкой тропке: сначала Ольга, а за ней Морозов.

Внезапно, не доходя до места преступления, Роман резко остановился. Оля не успела затормозить и врезалась в широкую мужскую спину, мгновенно отшатнувшись и извинившись.

– Твою мать! – процедил следователь. Оля выглянула из-за его спины и чуть не вскрикнула от ужаса.

На траве лежала девушка в белой простыне. На первый взгляд, ничего страшного: ни единой капли крови, даже можно подумать, будто просто спит. Но Оля-то прекрасно знала, что с ней произошло. И даже в мельчайших подробностях могла рассказать, как ее убивали.

– Мамочки, – прошептала она одними губами и прикрыла рот ладошкой.

– Что там? – поинтересовался Морозов, не понявший, что заставило идущих впереди остановиться. Леня сместился немного вбок и грязно выругался. Такого он явно не ожидал увидеть.

– Леонид, позвони в дежурную часть. Пусть вызывают наряд, – распорядился Рома, а сам подошел ближе к девушке. Та лежала с закрытыми глазами на зеленеющей траве. Кожа ее была бледной, почти белой, как и простыня, которая укрывала тело.

Присел рядом на корточки и осмотрелся, ища хоть какие-то зацепки.

Все опять чисто.

– Мы опоздали, – вздохнул он.

– Но почему? – прошептала Оля. – Раньше убийство происходило через несколько дней после того как мне снился сон. Почему в этот раз не так?

Сказать, что Оля расстроилась – ничего не сказать. Вчера она была обязана найти Скоблева и сообщить ему о сне, а не оставлять все на потом.  Но отступила и, как результат, не спасла бедную девочку. Ужасное чувство вины росло с каждой секундой, разъедая ее изнутри.

– Ольга, что вы делали вчера ночью? – услышала девушка будто где-то вдалеке голос следователя и посмотрела на него. Неужели вопрос не показался? Он и правда его произнес?

– Вы о чем? – с непониманием пробормотала она.

– Где вы были вчера ночью? – повторил Роман и поднял на нее взгляд, смотря прямо в глаза.

– Вы что, думаете, это я ее… убила?

Последнее слово Оля произнесла чуть слышно. Глаза защипало от обиды. Как говорится, не делай людям добра – не получишь зла. Она хотела лишь помочь, а теперь стала главной подозреваемой.

– Просто ответьте на вопрос, – невозмутимо сказал Скоблев, хотя Оля видела разгорающуюся в его глазах злость. На кого? На нее или на то, что они не успели?

– Дома, с дедушкой. Мы легли рано спать, а потом я проснулась во втором часу ночи, звонила вам, но вы были недоступны. И тогда мы поехали в отдел. Если не верите, можете спросить у дедушкиного соседа. Он приходил к нам в девятом часу вечера. У него внучка болеет, и дед для них лекарственные сборы делает. Сосед видел меня, – в голосе Ольги послышался гнев. Она воинственно сложила руки на груди и посмотрела на Романа с вызовом.

– Хорошо. Простите, – кивнул Скоблев, и в этот момент сзади раздались быстрые шаги Леонида.

– Я позвонил. Минут через тридцать приедут, – доложил Морозов. – А теперь вы расскажете мне, что произошло?

– Леня, отвези, пожалуйста, Ольгу домой. Не нужно никому знать, что именно она сказала, где будет следующее убийство. И вообще о ней знать.

– Но почему? – молодой коллега смотрел на Скоблева с непониманием.

– Я потом тебе все объясню. Пожалуйста, выполни мою просьбу без лишних вопросов.

Морозов недовольно посмотрел на Рому. Он не понимал такого приказа. Зачем эту странную девчонку скрывать? Та изначально ему не понравилась. По-хорошему, нужно сейчас ее серьезно допросить, а не прятать от всех. Но слово Скоблева – закон, ведь именно столичный следователь руководит этим делом.

– Хорошо. А что мы скажем про тело? Как нашли его?

– Скажем – поехали еще раз проверить место преступления.

– Ладно, – сдался Леня. – Пойдемте, – недовольно буркнул Ольге. Он планировал отвезти ее домой, а потом обязательно выяснить у коллеги, почему тот так поступил.

Оля, посмотрев на Романа, поспешила за Морозовым, уже успевшим далеко уйти. А Скоблев сосредоточился на месте убийства, принявшись все внимательно осматривать и проверять.

Минут через тридцать приехало несколько сотрудников полиции и Наталья Юрьевна, как обычно, прекрасная. Великолепная укладка, макияж в стиле Мэрилин Монро – кажется, эта женщина идеальна всегда.

– Ну, что скажете? – обратился столичный следователь к Тимохиной.

– На первый взгляд, все как и у других жертв. Но есть одно отличие. Такое же было и у первой жертвы.

– Какое? – тут же ожил Скоблев. Подошел к трупу ближе и внимательно на него посмотрел, чтобы ничего не упустить.

– Видите на запястьях и на щиколотках небольшие синяки?

– Да, – кивнул Роман. Он заметил их еще в тот момент, когда только увидел тело, но не придал значения.

– Жертв привязывали за ноги и за руки. Судя по всему, веревкой диаметром пять-семь миллиметров. На внутренней стороне запястья есть небольшой порез, и в ране я нашла волосок, скорее всего того материала, из которого сделана веревка. А в остальном – все тот же след от укола на шее и отсутствие повреждений на теле. Ну, если не считать аккуратного разреза и извлеченного органа.

– И какой на этот раз орган?

– Полагаю то, что делает женщину женщиной. Матка. И кстати, Роман Русланович, если ее привязывали, то должны остаться следы от палки или кольев. Девушку убили именно здесь и не переносили. Я уверена.

Скоблев подошел туда, где предположительно была привязана вытянутая рука убитой, и присел на корточки, осматривая землю. На первый взгляд, ровная земля, заросшая травой. Но стоило приглядеться и обнаружилась небольшая, еле заметная ямка. Рома взял валяющуюся рядом ветку и немного отодвинул листву.

– Вот, – чуть слышно проговорил следователь, найдя еще три таких отверстия в земле. Наталья Юрьевна права: девчонок убивали прямо на этом месте, привязывая их ноги и руки к заранее заготовленным кольям.

Глава 12

Морозову все больше и больше не нравилась Ольга и ее осведомленность о расследовании. Леонид еще тогда, когда они со Скоблевым поймали девушку в лесу, на месте убийства, насторожился. Что та вынюхивала? И как узнала о новом трупе? Он не верил, что из снов, а потому намеревался выяснить все сам, раз столичный коллега не хочет делиться информацией.

Согласившись отвезти Олю домой, Леонид уже распланировал свои действия. Ему нужно было узнать, кто эта девчонка и чего она хочет. Морозов не сомневался в ее причастности к убийствам, оставалось только это доказать.

Заранее заблокировав дверцы автомобиля, следователь съехал с трассы на лесную дорогу и вжал педаль газа.

– Куда вы меня везете? – тут же всполошилась Оля, поняв, что едут они куда угодно, только не домой.

Она видела напряженный профиль Морозова, недоверчивые, задумчивые взгляды в свою сторону и очень не хотела ему что-то объяснять. Если ей поверил Скоблев, то не факт, что поверит и его коллега. Вдруг решит, будто причастна к этим убийствам?

– Леонид Константинович, вы слышите? Куда вы меня везете? – начала уже паниковать Оля. Да еще и мужчина молчал, не обращая на нее никакого внимания.

Девушка достала телефон, собираясь позвонить деду. Или же сообщить Скоблеву, что его сослуживец сошел с ума и куда-то ее тащит. Но Леонид тут же выхватил телефон.

Внезапно в голову Оле пришла мысль: а вдруг этот молодой следователь и есть убийца? И сейчас он убьет и ее? От пришедшей догадки девушка враз похолодела и отодвинулась подальше, впечатываясь в дверцу автомобиля всем телом.

Глянув на нее, Леня усмехнулся, но не сбавил скорость. Машину трясло и подкидывало на каждой мало-мальской яме.

Наконец автомобиль остановился, и Оля поняла, куда привез ее этот ненормальный – на то место, где произошло третье убийство.

– З-зачем мы сюда приехали? – нервно спросила девушка.

– Выходи, – строго сказал Леонид и вышел из машины.

Стоило Оле почувствовать под ногами твердую почву, как она тут же решила сбежать. До дома деда не так уж и далеко. Но вспомнив о недавно увиденной под пиджаком следователя кобуре, бежать передумала. Мало ли, еще и стрелять начнет. А умирать очень не хотелось.

– Идем, – приказал Морозов и, не смотря на девушку, пошел вперед.

Леня никогда не был грубым или безжалостным парнем. Наоборот, многие говорили, мол, он слишком мягкий для своей профессии. Да и вообще не терпел грубость и насилие. Потому и выбрал такую профессию: хотел наказывать виновных и защищать слабых. А то, что делал сейчас, считал вынужденной мерой.

Они подошли к месту, которое все еще ограждала желтая лента. Леонид обернулся и дождался, пока Оля подойдет ближе.

– Ну, рассказывай, – проговорил он, складывая руки на груди.

– О чем? – девушка с непониманием смотрела на следователя, и в ее глазах отражался страх. Леня поймал себя на мысли, что не похожа она на убийцу. Да и на пособницу убийцы тоже. Глаза слишком честные и добрые.

– Чем ты занималась здесь в прошлый раз, когда мы с Романом Руслановичем тебя встретили?

– Я просто смотрела.

– На что? Это место преступления, здесь убили девушку, вырезав орган. На что тут смотреть?! – сначала спокойный и уверенный, в конце фразы Морозов практически сорвался на крик.

– Я просто проверяла догадку, и… – Оля хотела продолжить объяснять, но Леонид перебил:

– Только не нужно мне снова заливать про вещие сны! Итак, откуда ты узнала о новой жертве?

Девушка тяжело вздохнула, понимая, что бесполезно с ним разговаривать и вообще что-то объяснять – не поймет. Да и Скоблев бы не понял и не поверил, если бы у нее не было доказательства – того сообщения, которое оставила погибшая жена ему на прощание.

Оля еще раз смерила взглядом Морозова и посмотрела на то место, где лежал труп до того, как его забрали полицейские. И ей в голову пришла очень нехорошая идея. Об этом она и думала, когда в тот раз пришла в лес, чтобы посмотреть на место преступления. Но тогда ее отвлекли.

Оля вспомнила про маленький ножик, сантиметров пять в длину. Его сделал вручную и заточил лучший мастер города. Этот странный брелок давным-давно подарил ей отец. Оля никогда им не пользовалась, но, в память о родном человеке, всегда носила на общей связке ключей.

– Сейчас, дайте мне минуту, – попросила девушка и полезла в сумку. Все время, пока она искала связку ключей, Морозов стоял напротив и внимательно следил за каждым движением.

Быстро перешагнув через ленту, Оля, воспроизводя в голове картинки из сна, подошла к тому месту, где лежал труп девушки, и опустилась на колени.

– Что ты делаешь? – с запозданием проговорил Леонид, тоже перешагивая через ленту. И уже почти дошел до Ольги, когда увидел в ее руках маленький ножик.

Девушка же, закрыв глаза и не обращая внимания на Морозова, одним ловким движением провела лезвием вдоль ладони и сжала ее, выдавливая кровь на землю, темно-алыми каплями орошая молодую зеленую траву.

– Ты что, совсем больная?!

Леня выхватил нож из руки Ольги и посмотрел на нее ошарашенно. Такого поворота событий он никак не ожидал.

– Смотрите, – проговорила Оля, и следователь опустил взгляд.

Кровь мгновенно впитывалась, не оставляя ни единой отметины. И если на земле еще можно было понять, как это делается, то на растении – нет. То есть жидкость не стекала вниз, а собиралась в один небольшой круг и в считанные секунды впитывалась, словно в губку.

– Какого?..

Морозов взял ладонь Оли и поднес ее к широкому листу лопуха. На лист упало несколько капель крови, и парень попытался их смахнуть. Но те словно прилипли: как ни тряси растение, капли оставались на одном месте. Более того, медленно стягивались к центру листа, в маленькую лужицу. А потом, собравшись все вместе, в одну секунду впитались. Леня даже и моргнуть не успел, а кровь уже пропала.

– Что за хрень?! – ошарашенно посмотрел он на немного растерянную Ольгу.

– Значит, я права, – тихо проговорила девушка, глядя в изумленные глаза Леонида. – Все как в моих снах.

– Это розыгрыш?

– А похоже?

Оля достала из сумочки платок и приложила его к ране. Ткань тут же пропиталась темно-бордовой жидкостью.

– Вот почему на месте преступления нет крови. Конечно, у меня из ладони вытекло ничтожно мало по сравнению с убитыми девушками. Их кровь стекает и тут же пропадает в земле и растениях. А в итоге – идеально чистое место.

– Нет, ну бред же! Как вообще такое возможно? – на одном дыхании проговорил Леонид и обхватил голову руками.

Он все еще не мог поверить произошедшему буквально на глазах. Они-то с коллегами головы ломали, пытаясь понять, куда столько крови девается, трупы девушек ведь были практически полностью обескровлены, а вон как получается: все впитывается в почву и растения.

– Место силы, и оно, по ходу, питается кровью. Насколько бы это дико ни звучало.

Позади Оли раздалось громкое карканье. Она резко обернулась и тут же отшатнулась. На ветке соседнего дерева, метрах в пятидесяти, сидел черный ворон с золотыми глазами.

– Что случилось? – поинтересовался Морозов, замечая растерянность девушки.

– Ты видишь его? – не оборачиваясь, спросила Оля. Она не отводила от ворона взгляда, и в какой-то момент ей показалось, будто в глазах птицы мелькнула смешинка.

– Кого? – настороженно и с нотками испуга в голосе отозвался Леня, делая крохотный шаг к Ольге.

– Ворона, что сидит передо мной.

Морозов посмотрел прямо на то место, на которое сейчас смотрела Оля, и ничего особенного не увидел. Обычная ветка дерева с уже распустившимися листьями на ветру покачивается, на этом все. Кровь, земля, а теперь еще и невидимый ворон – абсурд происходящего никак не укладывался в его голове.

– Нет, не вижу, – проговорил Леня чуть слышно, наблюдая за Олей, по-прежнему неотрывно смотрящей в одну точку.

Вдруг девушка подняла руку и махнула, словно кого-то отгоняла. В то же мгновение где-то вдалеке раздалось громкое карканье, и Морозов вздрогнул. Будь он девчонкой, то, наверное, сейчас бы завизжал от страха. Но взрослый мужик, как бы ему ни хотелось обратного, должен вести себя уверенно и не показывать испуга. А страшно было до ужаса.

Леня знал, что в их городе есть места силы, об этом еще мать рассказывала. Да и туристы, и люди из соседних городов и деревень частенько приезжали искупаться в Святом озере. Говорят, оно исцеляет, но Леня никогда не верил в эту чушь. И кажется, зря.

– Значит, ты в прошлый раз говорила правду?

– Да, – тихо ответила Оля, оборачиваясь и смотря парню прямо в глаза.

– То есть сегодняшнюю жертву ты тоже видела во сне? – переспросил Леонид все еще недоверчиво.

– Именно. А откуда бы мне знать, где произойдет следующее убийство? Только вот я думала, чуть позднее, и мы успеем спасти девушку.

Морозов только согласно кивнул, не сводя с ее лица взгляда.

– И давно ты это… ну… видишь такие сны? Ты типа предсказательница, ясновидящая или как тебя правильно называть?

Оля поморщилась, словно получила пощечину.

– По имени меня называйте. И, пожалуйста, не говорите никому, хорошо? Я не предсказательница и не гадалка.

– Ладно. И что теперь?

– Будем ждать следующего сна и надеяться хотя бы в этот раз успеть. А теперь вы можете отвезти меня домой? Пожалуйста, – последнее слово она добавила уже чуть слышно, надеясь, что следователь отвезет действительно домой, а не в психиатрическую лечебницу.

– Да, конечно.

Всю дорогу, пока они ехали, Морозов косился на Олю, словно пытаясь найти в девичьем профиле ответы на все свои вопросы. Но девушка молчала и пыталась делать вид, будто его настороженные взгляды ее ничуть не раздражают. Хотя конечно же, это было не так.

Глава 13

Наталья Юрьевна Тимохина сидела, держа спину идеально ровно, в своем кабинете и заполняла документы. Еще час – и рабочая смена закончится, можно будет пойти домой, в тихую, одинокую квартиру. В свои пятьдесят два она жалела уже о многом, хотя всегда и в любой ситуации старалась держать маску спокойствия. За спиной коллеги называли ее «холодная королева», и женщина делала все для поддержания этого статуса.

Наталья посмотрела на свое запястье, точнее, на потрепанный браслет из бисера, который никогда не снимала. Еще лет тридцать назад она бы обрадовалась такому одиночеству, но сейчас оно наводило страх. Страх так и остаться одной, хотя у нее имелись муж, пусть и бывший, дочь и внучка, ни разу не виденная вживую.

Тимохина всегда упорно шла к любой цели и уж точно не планировала забеременеть в восемнадцать, когда жизнь только начинает играть новыми красками. Наташа не любила сидеть дома и не ставила на первое место семейные ценности, как бывший муж. На этом самом первом месте у нее была работа. А когда приходила домой после рабочих суток, то желала только одного: чтобы ее оставили в покое. Но дома встречал муж, мечтающий накормить голодную жену, и дочь, желающая внимания матери. Это все безмерно раздражало. И Наташа с облегчением вздохнула, когда вышла из ЗАГСа, держа в руках документы о разводе, и поняла, что теперь будет жить одна в тишине и спокойствии. И не препятствовала, когда муж забрал десятилетнюю дочь и уехал в столицу. Там он быстро нашел работу и новую жену.

С дочкой они еще какое-то время общались, а потом общение сошло на нет. Все же работа оказалась дороже, как и личное пространство. А о рождении внучки Наташа узнала только благодаря социальным сетям.

Но сейчас, когда задумывалась о прошлом, то ясно понимала – она потеряла все. Своими руками разрушила семью, которая о ней больше не вспомнит. Осознавая это, Наталья даже и не пыталась наладить общение или попросить прощения хотя бы у дочери. Ей было стыдно, пусть она и никогда в этом не признается. И теперь у нее осталась только холодная маска.

В дверь кабинета постучали, и та отворилась, пропуская коллегу и ассистента, работающего с Тимохиной уже больше пяти лет.

– Наталья Юрьевна, я взял образцы материала из-под ногтей жертвы. И смотрите, что нашел, – возбужденно проговорил мужчина, подходя ближе к столу и протягивая распечатку.

Внимательно вчитавшись, женщина посмотрела на коллегу.

– Алькантара? Самый распространенный материал для обивки сидений автомобилей?

– Именно. Наш экземпляр темно-серого цвета. Но это не все. Я нашел еще небольшой кусочек кожи, и тот не совпадает с ДНК жертвы. А значит, принадлежит убийце.

Ассистент замолчал, давая Тимохиной время рассмотреть результаты анализов.

– Большое количество алкоголя, – задумчиво проговорила Наталья Юрьевна, а потом ее словно осенило: – Вот почему на шее второй след от укола! Первого оказалось недостаточно, чтобы усыпить до конца. Алкоголь, видимо, исполнил роль антидота, поэтому девушку не полностью парализовало вколотым ей препаратом. И, так как она брыкалась, остались следы на запястьях и щиколотках от веревки, которой их связывали. А еще, судя по всему, пыталась выбраться из машины, царапалась, отсюда и след под ногтями.

– Похоже на правду. И да, волос, найденный в ране на запястье – джут.

– Тук-тук, можно? – раздался позади мужской голос. В дверном проеме стояли Леонид Морозов и московский следователь.

Еще сегодня, при осмотре тела на месте преступления, Скоблев попросился присутствовать на вскрытии. Никто из здешних следователей обычно такого рвения не проявлял, да и Тимохина не любила лишних глаз, но отказать Роману не смогла.

Наталья Юрьевна перевела взгляд на часы, отмечая, что мужчины пришли вовремя. Минута в минуту.

– Я надеюсь, вы еще не начинали? – все с той же легкой улыбкой проговорил Леонид и подошел к столу, за которым сидела Тимохина с бумагами в руках. – Наталья Юрьевна, это вам, – он положил перед женщиной ее любимый белый шоколад с лесными орехами.

– Спасибо, Ленечка, – патологоанатом расплылась в благодарной улыбке. – Нет, не начинали. Вон там, в шкафу, возьмите халаты и проходите во второй зал. Я пока все подготовлю.

Отложив документы, Тимохина встала и вышла из кабинета.

***

На секционном столе лежала девушка, обернутая в белоснежную простыню. Молодая и красивая, подумала Наталья, глядя на мертвенно-бледное лицо. Несмотря на более чем тридцатилетний стаж, вот таких молодых девушек или парней ей всегда становилось жаль вдвойне. Старики хоть пожили, а эти только начинали, и вдруг кто-то взял и забрал у них эту возможность.

– Вы уже выяснили личность убитой? – не поднимая взгляда, проговорила Наталья Юрьевна, беря в руки ножницы и разрезая ткань простыни.

– Еще нет. Работаем, – ответил Скоблев, внимательно следивший за каждым действием патологоанатома.

– На теле жертвы обнаружены гематомы на обеих руках в области запястий и на щиколотках. Скорее всего, ее связывали джутовой, судя по оставшемуся в ране волоску, веревкой. Смотрите сюда, – Тимохина указала на маленькую ранку от укола. – Такой след встречается у каждой убитой, но у этой девушки их два. После взятия анализов выяснилось – в момент похищения она была изрядно пьяна, в связи с чем средство, которое им всем вкалывали, подействовало не в полной мере. Алкоголь практически нейтрализовал его, вот потому у нее и получилось оказывать сопротивление. Но вряд ли долго. Остальные поверхности тела чистые.

Женщина снова обвела труп взглядом, ища хоть что-то еще, способное им помочь.

– Знаете, мне кажется, с ней работал профессионал, как и с другими девушками. Вы посмотрите какой ровный и аккуратный стежок. Обычный человек не смог бы настолько профессионально удалить орган. Хотя я, наверное, уже об этом говорила, – Наталья Юрьевна в процессе разговора аккуратно удаляла нити, наложенные на разрез. Края кожи расходились, показывая черную дыру.

– То есть, вы хотите сказать, нам нужно искать врача?

– Возможно. Или человека, прошедшего медицинские курсы, – спокойным голосом произнесла Тимохина, удаляя последнюю нитку. Отложив скальпель, взяла пинцет, аккуратно достала небольшой свернутый листок папоротника и положила на поднос. – Была удалена матка.

– У первой жертвы вырезан мозг, у второй – сердце, у третьей – легкие, у четвертой – матка. А дальше? Знаете, мне с каждым днем все больше верится в Франкенштейна. Убийца вырезает самые важные человеческие органы, – поморщившись, сказал Леня. Он вообще терпеть не мог находиться на вскрытиях: потом целый день мутило, и не хотелось еду даже видеть. Морозов никогда не понимал, как после всего Наталья Юрьевна или ее коллеги нормально спят и едят.

– Если так, то возрождать планируется женщину, – добавила Тимохина.

– Почему? – не понял Леонид.

– Матка – женский орган, самое важное, что есть у женщины. То, где вынашивается ребенок.

В зале повисла тишина. Леня Морозов смотрел на тело девушки и уже ничему не удивлялся. После сегодняшнего представления Ольги, когда она пустила кровь, а та зажила своей жизнью, впитываясь в траву и землю, следователь бы и в существование пресловутого Франкенштейна поверил. А иначе зачем этому ненормальному органы девчонок?

– Кстати, – Тимохина оторвалась от трупа и посмотрела на мужчин, стоящих напротив, – под ногтями жертвы обнаружена алькантара. Видимо, во время сопротивления царапала обивку. Возможно, в машине убийцы есть следы от ногтей, ну или другие вещи, указывающие на личность жертвы. К примеру, кусочек ногтя, отломившегося и оставшегося в ткани, или упавший с головы волос.

– Если бы только знать, в какой машине искать, – задумчиво проговорил Скоблев.

Еще с утра он дал задание операм выяснить личность погибшей и где та была перед тем, как ее похитили. Пока же Роману оставалось только предполагать.

Почему-то вдруг подумалось об Оле, которая сейчас должна быть дома. Леня рассказал, что в поисках ответов отвез девушку в лес, на место третьего убийства. Только вот допроса не получилось. Оля показала Морозову то, в чем пока сомневался Скоблев. Рома вообще считал себя еще тем скептиком и предпочитал всему находить объяснения. Но в этом городе есть многое, чему просто-напросто нет никаких объяснений.

Тимохина, отодвинув поднос с монетой и сухим листом папоротника, посмотрела на труп, лежащей на секционном столе. За годы своей работы женщина видела многое: разнообразные трупы вплоть до последних стадий разложения; тела, настолько изуродованные огнем, что почти не походили на человеческие. Труп этой девушки был практически нетронутым, не считая синих следов на запястьях и щиколотках, ну и конечно же, небольшого разреза внизу живота. Именно оттуда Наталья Юрьевна недавно и достала сверток, оставленный убийцей.

Женщина посмотрела на спокойное лицо погибшей. При жизни, когда на нем сверкала улыбка, мужчины наверняка сворачивали головы вслед красавице. А теперь на теле уже появились первые признаки разложения в виде небольших трупных пятен.

Наталья бросила быстрый взгляд на длинные тонкие пальцы с когда-то аккуратным маникюром. Пальцы пианистки. Сейчас же половина ногтей обломана, а под остальными виднелась черная грязь.

– Ну что, приступим? – тихо спросила Тимохина у своего ассистента, и тот молча кивнул.

Женщина взяла скальпель и стала делать надрезы не грудине. Спустя некоторое время из-под лоскутов кожи показались ребра, и тогда ассистент, взяв секатор, начал их кромсать. Морозов и Скоблев инстинктивно отошли подальше от секционного стола, где безжалостно и спокойно патологоанатом и ее помощник работали с телом.

Роман посмотрел на Тимохину. Лицо женщины ничего не выражало, она была невозмутима и уверена в себе. У Скоблева почему-то никак не вязалась внешность хрупкой симпатичной блондинки, пусть и в возрасте, с мясником, могущим разобрать тело по частям и даже не поморщиться.

В распахнутой грудной клетке виднелись сердце и легкие. Тимохина несколькими уверенными надрезами извлекла их и выложила в металлический лоток. Затем сделала срезы и под ярким светом исследовала.

– Чистые, здоровые ткани, отека нет, – опустила легкие обратно в лоток, взяла сердце в свои изящные ладошки и стала его вертеть, изучая взглядом. – Коронарные сосуды мягкие, чистые. Клапаны выглядят хорошо. Прекрасное сердце в таком возрасте. Нам бы всем такое, – с тяжелым вздохом проговорила женщина.

Убрав в лоток сердце, взяла скальпель и уже хотела начать разрезать кожу на животе, когда услышала нервный голос сбоку:

– Простите, а нам обязательно дальше наблюдать? Мы же вроде основное уже увидели.

Наталья Юрьевна посмотрела на бледно-зеленое лицо Морозова, из последних сил сдерживающего свой обед в желудке, и мысленно усмехнулась. Да, не каждый сможет присутствовать на вскрытии.

Взгляд Тимохиной обратился к Роману, как всегда невозмутимому.  Мужчина появился в их городе всего неделю назад, столько же она его и знала. Посчастливилось пару раз пересечься, и вот что Наталья Юрьевна о нем могла сказать: холодный, словно айсберг, не умеющий выражать свои эмоции и чувства, всегда идущий напролом. Тимохина знала эту породу, сама слеплена из похожего теста. И подобные им заканчивают не слишком-то хорошо.

– Нет, можете идти. Я все результаты пришлю вам на почту.

Наталья Юрьевна и Леонид одновременно посмотрели на Скоблева. Тот все это время не отрывал взгляда от лица жертвы и кажется, даже не моргал. Его не трогало происходящее сейчас с трупом, создавалось впечатление, будто столичный следователь видит подобное частенько. Даже в глазах Тимохиной, постоянно сталкивающейся с мертвецами, проглядывала жалость, но только не у этого мужчины.

– Роман Русланович? – позвала Наталья Юрьевна, останавливая скальпель в нескольких миллиметрах от живота мертвой девушки.

– А? – Скоблев оторвался от своих размышлений и посмотрел на младшего коллегу, уже готового бегом бежать из секционного зала, а потом на Тимохину, ждущую ответа.

– Может, мы уже пойдем? – умоляюще проговорил Морозов.

– Да. Думаю, мы уже все выяснили. Наталья Юрьевна, если найдете что-то интересное, пожалуйста, сообщите.

– Непременно, – ответила женщина. И тут же потеряла интерес к следователям, возвращаясь к работе.

Глава 14

Выйдя из морга, Роман вдохнул поглубже свежий вечерний воздух. От неприятного запаха, витающего в здании, немного подташнивало, а еще хотелось есть. Даже вид разрезанного трупа не прогнал голод, и неудивительно: последний прием пищи у него был сегодня с утра, и то – кружка кофе. А потом стало не до еды.

– Вы домой? – проговорил Леня, жадно глотая воду из бутылки. Потом полил немного на ладонь и протер лицо.

– Да. Я взял с собой дела об убийствах девушек и фотографии. Нужно поработать, а то мы так никогда не поймаем этого гада. Постараюсь найти хоть какую-то зацепку, которая приведет к убийце.

– Хорошо. Тогда до завтра, Роман Русланович, – кивнул Леня, открывая дверцу своего автомобиля.

– До завтра, – задумчиво отозвался Скоблев, провожая взглядом машину коллеги, быстро скрывшуюся за темно-серым облупленным зданием морга. И подумал о том, что и ему бы тоже пора ехать домой. Но сначала – заглянуть в магазин, наконец-то купить продуктов и приготовить нормальную еду.

О его питании всегда заботилась Марина. Она была прекрасной женщиной, умудряющейся все успевать, да и следователем отличным. Профессионалом своего дела. И как это ей удавалось, Скоблев не понимал.

А главное – жена была его единственной любовью.

В прошлые редкие командировки Рома звонил ей, когда у него что-то не получалось или он не знал, как поступить в той или иной ситуации. Его умница и красавица всегда находила ответы и давала мудрые советы.

Внезапно легкий теплый ветерок, взявшийся из ниоткуда, взметнул отросшие волосы. Скоблев уже не раз замечал, что при воспоминании о покойной жене словно ощущает ее присутствие. Вот и сейчас, стоило о ней подумать, сразу же почувствовал на себе чей-то взгляд.

Рома обернулся, но никого не увидел. В этот момент будто кто-то коснулся щеки, и мужчина прикрыл глаза. Другой бы, наверное, испугался или подумал, что свихнулся, но Скоблев кажется уже ничему не удивлялся. Такое частенько было после смерти жены. А в первые дни ему вообще казалось, будто не только слышит любимый голос, но и видит силуэт. Марина сопровождала его практически повсюду. И только сейчас пришла мысль – а если ее дух следит за ним и оберегает? А он и не против. Как Рома уже убедился, в этом странном городе возможно все, так почему же не появиться духу погибшей жены?

– Наверное, я просто сошел с ума, – тихо проговорил Скоблев и протер ладонью уставшее бледное лицо.

Открыв глаза, снова огляделся. Убедился в отсутствии наблюдателей, подошел к своей машине и, заведя мотор, поехал домой.

Серая маленькая квартира встретила тишиной и неприятным запахом спертости и старости. Так всегда пахло в жилье, где подолгу никто не жил. Оно просто стояло заброшенным, пока кто-нибудь не нарушал его покой.

Рома прошел на кухню, поставил пакеты с продуктами на стол. Достал пиво, откупорил, сделал несколько больших глотков, а затем, поставив бутылку обратно, направился в комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду. По дороге поймал свое отражение в настенном зеркале и заметил небольшую еловую веточку, застрявшую между пуговиц темно-зеленой фланелевой рубашки. Неужели целый день проходил так?

Почему-то подумал об Ольге. Как она там? Нужно бы позвонить и поинтересоваться ее состоянием. Шутка ли – найти труп! Ладно он, уже не раз видевший смерть, но эта девчонка казалась ранимой несмотря на то, что пыталась храбриться.

Достав из кармана мобильный телефон, нашел в контактах номер и нажал на кнопку вызова. В трубке послышались протяжные гудки и девушка ответила. А Рома на секунду замер. Все слова куда-то пропали.

– Роман Русланович? – позвала Оля, и следователь наконец-то пришел в себя. Скорее всего, так на него действует переутомление. Еще бы, нормально не спать трое суток! Сегодня нужно это исправить и наконец-то выспаться. А иначе велика вероятность из-за рассеянности и усталости чего-нибудь натворить.

– Еще раз здравствуйте, Ольга, – проговорил Рома сухо, проходя в комнату. Придерживая плечом трубку телефона, принялся расстегивать рубашку.

– Здравствуйте. Что-то случилось? – в голосе девушки послышалось беспокойство.

– Нет. Я просто звоню узнать, как вы. Мне Морозов рассказал о вашей с ним поездке в лес.

Скоблев замолчал и повисла пауза. Слушая тяжелое дыхание Оли и лай собаки на заднем фоне, представил худенькое личико, темно-зеленые глаза с карими вкраплениями и вздрогнул. Эта девушка привлекала. Пусть не красавица как, к примеру, его покойная жена, но в Ольге имелось что-то, заставляющее изредка думать о ней.

Внезапно вспомнил свой поход на кладбище, где нашел кресты с именами ее родственниц, и словно наяву увидел новенький деревянный крест с фотографией Оли. Тут же испуганно прогнал это наваждение.

– Я хорошо. А вы? Нашли что-то по поводу той девушки?

Рома тяжело вздохнул.

– Нет, к сожалению. Ребята работают и выясняют личность, но пока ничего. Я вот только приехал со вскрытия. Эта девушка, как и другие, была полностью здорова, только вот нет… – следователь замолчал. Наверное, лучше не рассказывать. Но Оля закончила его фразу:

– …матки.

– Откуда вы?.. – Скоблев осекся. – Ах да, вы же все видели во сне.

– Да, – с грустью ответила девушка, и Роме стало ее жаль. Опять подумалось о том, как бы он жил, если бы ему снилось такое. Как бы реагировал на то, что все увиденное в снах происходит в настоящей жизни? Вот кому нужны стальные нервы, чтобы не свихнуться! Он всего лишь чувствует присутствие умершей жены, а эта девчонка видит смерти, которые сбываются.

– Скажите, Оля, а вы не рассмотрели лицо убийцы? Может быть, какую-то деталь? Татуировку, например, или что-то еще приметное?

– Нет. Я всегда вижу его глазами, становлюсь им. Роман Русланович?

– Да?

– Что мы теперь будем делать?

Скоблев задумался. Этот вопрос мучил его весь день: что он теперь будет делать?

– Поставим оцепление на места убийств и будем ждать, – ответил глухо.

А что тут еще сделаешь? У них на убийцу ничего нет. Только единственная зацепка – все убитые девушки из одного детского дома. И та, последняя жертва тоже выпустилась оттуда. Рома не сомневался в этом ни мгновения.

– А если мы опять опоздаем? – глухо произнесла Оля.

– Надеюсь, нет.

Скоблев тяжело опустился на диван и откинулся не спинку. Ему и самому все это не нравилось, но что делать он не знал. Наверное, впервые в своей жизни. Роман всегда, в любой ситуации, мог найти выход. Но сейчас оказался бессилен.

– Роман Русланович, – позвала Оля.

– Да?

– А вы не пришлете мне фотографии того символа с монеты?

– Зачем?

– Просто… Не секрет – это ритуальное убийство, вы сами говорили. И я бы хотела символ показать дедушке. Он у меня травник и немного понимает в магии и во всяком таком, насколько бы это смешно ни звучало. Вдруг сможет нам чем-то помочь? Знак ведь не просто так оставляют.

Снова повисла пауза. Рома, словно озаренный ее словами, оживился. И как он забыл про тот самодельный препарат с пассифлорой в составе, которым убийца подавлял чувства жертв?

– Ольга, вы сказали, что ваш дед травник?

– Да, – в голосе девушки послышалось напряжение.

– А растения сам выращивает?

– Нет, собирает их в лесу или на полянах.

– Скажите, а он знает в городе еще кого-то, занимающегося травами?

– Ну, наверное.

– Поинтересуйтесь у него, пожалуйста. И уточните, кто выращивает пассифлору.

– А зачем вам это?

– Просто сделайте, хорошо?

Девушка снова замолчала, обдумывая сказанное Скоблевым. А потом все же ответила:

– Хорошо.

– Вот и отлично. Оля, я тут кое-что видел, – Рома немного помедлил. Сейчас вроде бы подходящий момент, чтобы узнать о своей находке. – Вчера на кладбище наткнулся на могилы ваших родственниц, и все они…

Оля перебила:

– Я знаю, о чем вы хотели спросить, Роман Русланович. Да, все женщины моего рода умирают, предварительно передав свое проклятие, в тот момент, когда рождается дочка. Я осталась последней, – спокойным, даже будничным тоном проговорила девушка.

– А от него можно избавиться?

– Нет.

– Ясно, – сказал Скоблев, жалея, что вообще затеял этот разговор. Ну вот кто его за язык тянул? Хотя узнать ответ было интересно. – Не буду больше вас отвлекать. Хорошего вечера. И простите, если я спросил не то.

– Ничего страшного, я уже привыкла.

Попрощавшись и сбросив вызов, Роман тут же набрал номер младшего коллеги. Тот ответил буквально после первого гудка.

– Роман Русланович, что-то случилось? – настороженно уточнил Леонид.

– Нет. Скажи, а у вас в городе есть ботаники?

– Кто?

– Люди, занимающиеся растениями.

– Я знаю, кто такие ботаники. Но зачем вам?

– Мы совсем забыли о средстве, вводимом девушкам перед похищением. Ты только подумай: тот, кто им пользуется, разбирается в травах. Тимохина сказала, что это самодельный препарат. Должен же его кто-то изготавливать. Даже если не сам убийца, мы сможем выйти на поставщика. А кто хорошо разбирается в растениях?

– Ботаники.

– Именно! Или травники, как их называют в простонародье. Проверь, у кого в городе есть образование ботаника.

– Я смогу проверить только тех, кто есть в нашей базе, но там не весь город. И вы же понимаете, если мы будем искать в этом направлении, то вполне вероятно, потратим много времени впустую?

– Да. Но есть ли выбор?

– Может, вы и правы. Ладно, я займусь.

– Спасибо, Лень.

– Да не за что. До свидания, Роман Русланович.

Сбросив вызов, Рома отправил фотографию со знаком Ольге и отложил телефон. Прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но получалось плохо. Все мысли занимала работа. Вот так всегда. Даже будучи женатым, работу он ставил на первое место, уходя в нее с головой.

– Еда, – тихо проговорил мужчина и поднялся с дивана. – Мне нужно поесть.

Придя на кухню, принялся разбирать пакеты с продуктами. Готовить Роман умел. Пусть и не особо хорошо, но простое пюре с жареным окорочком получалось вполне прилично.

Пока чистил картошку и мариновал курицу, на заднем фоне бормотал телевизор. Он показывал только две программы: новости и индийские фильмы, которые Рома терпеть не мог. Пришлось остановиться на новостном канале. Вообще, Скоблев бы с радостью и его выключил, но хотелось слушать чей-то голос, пусть и диктора.

Отпив пива из бутылки, Рома снял пенку с картошки и перевернул уже практически готовую курицу. Прикрыв кастрюлю крышкой, подошел к кухонному окну и распахнул форточку, впуская в квартиру вечерний воздух. Отпив еще немного пива, бросил взгляд на разбитую детскую площадку и хотел снова поднести бутылку к губам, но замер.

Возле остатков качелей стоял тот самый рыжий парнишка из детского дома. С минуту Скоблев, не моргая смотрел прямо на пацана, а тот смотрел на него. Внезапно Рома заметил, как губы ребенка двигаются. Тот что-то говорил, но мужчина не умел читать по губам. Да и слишком далеко.

Мальчишка встал боком к окну и, вытянув руку, показал куда-то пальцем. Рома подчинился и посмотрел в том направлении, но ничего не заметил, кроме ярких уличных фонарей и панельных домов. А когда повернулся обратно, то мальчик уже куда-то исчез.

За спиной послышалось шипение.

– Черт! – выругался Скоблев и бросился к плите, где убегала картошка. Сняв крышку, выключил газ. Вернувшись к окну, снова посмотрел в ту сторону, куда показывал рыжеволосый парнишка, и его озарило: – Детский дом!

Забыв про ужин, Рома быстро натянул джинсы, футболку, рубашку, обулся и вышел на улицу. Оголенных частей тела коснулся прохладный ветер, но мужчина лишь глубоко вдохнул и пошел к своей машине.

Что хотел показать тот пацан, он не знал, но чувствовал – нужно туда ехать. Скоблева словно невидимые нити тянули.

Детский дом уже спал, свет горел только в окнах коридоров. Заглушив мотор и выйдя из машины, Рома огляделся. Рядом стояли припаркованные автомобили и никого не было. Обернулся на здание детского дома и, вздрогнув, отшатнулся. Всего в нескольких шагах впереди стоял ребенок, тот самый рыжий мальчишка. Но теперь его кожа казалась мраморной, а зеленые глаза потускнели и из них пропала жизнь. Малец, не говоря ни слова, развернулся спиной к Роману и пошел в сторону от детского дома.

– Постой, – прошептал Скоблев. Но парнишка даже не обернулся, быстрым шагом направляясь куда-то в лесопарковую зону. – Эй, слышишь? Стой, говорю!

Рома догнал пацана и хотел схватить за плечо, но рука прошла насквозь. И вот тут по коже мужчины побежали настоящие мурашки, размером со слона, не меньше. Сердце забилось быстро-быстро, а к горлу подступил ком страха.

– Призрак, – едва слышно выдохнул Скоблев не своим голосом, но все же пошел за парнем. А тот кажется, не заметил, как буквально несколько секунд назад кто-то пытался до него дотронуться.

Настоящий призрак! Нет, Рома и раньше понимал, что пацан не живой. Но когда дотронулся, и по ладони прошел холодный ток, тогда-то по-настоящему занервничал. Нормальный бы человек развернулся и сбежал куда подальше, но кажется, Скоблев совсем не нормальный: он все так же продолжал следовать за мальчишкой. Пусть не знал зачем, но был уверен – нужно идти.

Минут через пятнадцать быстрой ходьбы они пришли практически в самую середину лесопарковой зоны, и парнишка остановился.

– Ну? Что теперь? – спросил Роман, всю дорогу молчавший и покорно шедший следом.

Парень же сделал несколько шагов в сторону и опустил взгляд, а потом тоненьким пальчиком указал на землю.

– Что там? – поинтересовался Скоблев, но мальчик ему не ответил, а просто испарился.

– Замечательно! И что мне здесь нужно найти? – уже чуть громче спросил Рома, и эхо от его голоса унеслось вглубь парка. Где-то вдалеке послышались странные звуки, похожие на хрюканье, и следователь автоматически потянулся к кобуре. Но той не оказалось на месте. С собой он взял только телефон.

– Ладно, – смиренно проговорил Скоблев и сделал несколько шагов, становясь на то место, где недавно стоял парень.

Присел на корточки и посветил лучом фонарика телефона на землю, стараясь рассмотреть, куда именно указывал мальчик. Но увидел лишь ветки, сухую прошлогоднюю листву и груду вросших в землю камней.

– Что же ты хотел, чтобы я нашел?

Рома взял крепкую палку и потыкал в землю. Та была жесткой, как и положено земле, но все же отличалась особенно большим количеством камней. Пока следователь шел за пацаном, такие камни встречались, но здесь они словно росли из грунта.

Скоблев попытался откопать один камень. Не получилось: тот сидел глубоко. Вспомнил о саперной лопатке в багажнике машины и быстро за ней сбегал. Правда, когда шел обратно, немного заблудился, но все же отыскал то место, куда привел его рыжий парень.

– Ну, приступим.

Рома стал откапывать вросший камень. Пришлось изрядно повозиться, убрав и парочку соседних. Наконец мужчина почти легко откинул несколько камней поменьше и обнаружил практически сгнившие доски.

– Интере-е-есно.

Лопаткой поддев одну из досок, потянул ее на себя, и она тут же рассыпалась трухой, оставив небольшую дыру. Скоблев присел, фонариком посветил в это место, где совсем недавно была доска. И тут же отшатнулся. В небольшом пространстве, уходящем вниз сантиметров на тридцать, лежали кости. Точнее, Рома увидел только кисть, остальное скрывала одежда.

Глава 15

Ночной парк освещали яркие, мощные фонари. Еще час назад этот парк был погружен в идеальную тишину, изредка разбавляемую криком сов и шумом ночных животных, а сейчас здесь стояло с десяток человек, которые наблюдали за тремя здоровыми мужиками, откапывающими последний, самый большой камень, вросший в землю. Обхватив с трех сторон, они наконец-то его откинули.

– Я даже не буду спрашивать, как вы это нашли, – чуть слышно проговорил Леонид, на что Скоблев, не оборачиваясь, только пожал плечами.

Вот убрали последнюю трухлявую доску, и взору открылась небольшая яма, в которой покоился скелет ребенка. Возле черепа лежали большие очки с толстыми прямоугольными стеклами и опавшие рыжие волосы.

– Боже мой… – прошептал кто-то сбоку. Рома обернулся и увидел, как Наталья Юрьевна приложила руку ко рту, рассматривая издали скелет.

Но женщина быстро опомнилась. Подхватив свой рабочий чемоданчик, подошла к яме и присела на корточки.

– Андрюша, – позвала ассистента, приехавшего вместе с ней, – разложи простынь. Нужно аккуратно извлечь кости.

Быстро кивнув, мужчина достал идеально сложенную белоснежную простынь и, разгоняя рядом стоящих полицейских, расправил ту на земле.

Скоблев стоял молча и наблюдал за Тимохиной и ее ассистентом, укладывающими кости, попутно изучая их и внимательно рассматривая. Роману не нужно было много думать, чтобы понять, кого он нашел, – того самого мальчишку с рыжей копной волос, брата Юрия Никифоровича. Узнать бы, что с ним точно случилось и как он сюда попал.

– Предположительная причина смерти – сильный удар по голове, – словно прочитав мысли Ромы, сказала Наталья Юрьевна. – Посмотрите сюда. На левой височной доле имеется небольшая ямка. Вот, видите?

Следователи наклонились, внимательно глядя, куда указывает женщина.

– Да, вижу. Думаете, убийство? – спросил Леонид.

– Однозначно не скажу, нужно изучить скелет. Но, скорее всего, именно так. Ребенок умер от сильно удара по голове тяжелым предметом, – Тимохина обернулась. – Вероятно, камнем. Об этом свидетельствует и небольшая трещина в черепе. Полное заключение вы получите завтра.

***

Рома вернулся в съемную квартиру уже после полуночи. Он устал настолько, что ноги практически не держали. Несколько минут назад, сидя в машине, Скоблев даже подумывал остаться заночевать здесь, прямо в салоне: сил не хватало даже выйти. Но все-таки смог собраться и подняться домой.

Скинув кроссовки, мужчина, еле передвигая ноги, прошел в комнату, на ходу снимая рубашку с футболкой. Об ужине и душе уже не вспоминал. Сейчас его вело одно-единственное желание – упасть на диван и отрубиться. Так и сделал, даже не доставая подушку или одеяло. Просто лег и, подложив под голову руку, тут же уснул.

Разбудила столичного следователя мелодия входящего вызова. Подскочив с дивана от громкого звука, Рома спросонья растерялся и не сразу понял, где находится. Но, протерев глаза и осмотревшись, все-таки признал знакомую комнату. В окно уже вовсю светило яркое майское солнце, время явно близилось к полудню.

Получается, он проспал работу? И ведь совсем не слышал будильника, хотя тот должен автоматически срабатывать каждый день в одно и то же время.

Рома осмотрелся, ища взглядом свои штаны, в которых вчера оставил телефон. Найдя их на кресле, потянулся, достал из заднего кармана мобильный. Мельком глянув на высветившийся незнакомый номер, нажал на кнопку приема вызова.

– Слушаю, – прохрипел еще сонным голосом.

– Роман Русланович, я кажется, не вовремя? – раздался в трубке женский голос, и Скоблев тут же узнал Тимохину.

Рома отстранил телефон от уха и посмотрел на время. Одиннадцать пятнадцать. Мысленно выругавшись, вернул трубку обратно.

– Нет, все нормально.

– Вы просили сообщить, когда будет готов отчет по найденному вчера скелету.

– Так, и что там?

– В принципе, не слишком много. Я провела несколько тестов, а с утра связалась с Юрием Никифоровичем, сообщила ему о находке. Все-таки скелет нашли на территории, раньше относившейся к детскому дому. Так вот, он опознал в мальчике своего старшего брата. Мазки на тест ДНК показали совпадение девяносто девять и девять десятых процентов. А еще в одежде обнаружился листок с именем и адресом. Брат Юрия Никифоровича был немым, видимо, потому и носил с собой такую записку.

Скоблев слушал внимательно. Как он и думал, это оказался старший брат директора детского дома. Рома узнал его еще в тот день, когда увидел фотографии, приложенные к делу о пропаже.

– Наталья Юрьевна, а вы выяснили причину смерти?

– Да. В принципе, сказанное мной ночью подтвердилось. Окончательный вывод: смерть от удара тяжелым плоским предметом, предположительно камнем. Я с утра связалась с детской поликлиникой, в которой наблюдался мальчик, и для меня подняли из архива его медицинскую карту. Их с братом мать водила по врачам каждый год. Так вот, последний визит к педиатру – за месяц до гибели, и в карточке есть запись, что паренек здоров.

– Как думаете, кто мог убить и закопать в той яме ребенка?

В трубке послышался тяжелый вздох.

– Я не знаю. И кому перешел дорогу мальчишка? Ему всего-то тринадцать на тот момент было.

– Скажите, а удар, предположительно, нанес взрослый человек?

– Точно не определить. А почему… – Наталья Юрьевна на мгновение замолчала, а затем, снизив голос до шепота, проговорила: – Вы думаете, его мог убить Юрий Никифорович?

– Я пока ничего не утверждаю. Просто мне интересно, кто убил ребенка, даже и говорить не способного.

– Нет, вряд ли это сделал Маслеников. Вы только подумайте: Юрий Никифорович младше брата на год, то есть ему на тот момент было двенадцать. Неужели ребенок может насмерть ударить, пусть даже и камнем, старшего брата, а потом выкопать для него могилу в полный рост, заложить ее досками толщиной в три сантиметра, да еще сверху и булыжниками закидать? Откуда он вообще взял эти доски, вы не задумывались? Даже одну такую здоровый взрослый человек с трудом поднимет, что уж говорить о ребенке!

– Возможно вы и правы, – задумчиво проговорил Скоблев и посмотрел за окно на яркие лучи солнца.

– Конечно права.

– Кстати, насчет последней жертвы. Есть еще какие-то новости?

– Нет. Девушка здорова и кроме выявленного на прошлом вскрытии, больше ничего не обнаружилось.

– Ясно. Спасибо, что позвонили.

– Это моя работа. Хорошего вам дня, Роман Русланович.

Тимохина первой сбросила вызов, а Скоблев так и продолжал сидеть на диване и думать о том, кто же все-таки убил мальчика. И почему Семена не нашли, если поиски начались в тот же вечер? Неужели не заметили свежую насыпь камней? И кому мешал ребенок? А может Наталья Юрьевна права? Не мог же мальчишка в двенадцать лет совершить такой ужас? И почему призрак   решил появиться сейчас? И именно Роме?

Вопросов было огромное количество, и мозг просто разрывался. Но, отбросив все мысли, Скоблев поднялся с дивана и пошел в душ.

***

Оля любила ночи, в которые ей не снились сны. Вот к примеру, сегодня. Всю ночь она спокойно спала и не видела никаких убийств и каркающих воронов.

Вообще, в последние дни наяву творилось столько всего, что впору сойти с ума. Еще не забылось, как поранила себе ладонь, проверяя догадку. И та оказалась верна. Все ей снящееся всегда оказывается правдой, в этом уже больше никаких сомнений.

– Олюшка, ты собралась? – спросил из соседней комнаты Николай Петрович.

– Да, уже выхожу!

Девушка еще раз оглядела себя в зеркало и вышла. Еще вчера она попросила деда съездить на могилу к матери. Пусть Оля ее не знала и никогда не видела, но чтила память о ней. Ребенком часто представляла, как вместе с родителями гуляет по парку и ест мороженое. А потом вечером мама укладывает ее спать и поет песенку, гладя мягкими нежными ладонями по голове. Иногда Оля так глубоко погружалась в свои мечты, что словно наяву ощущала аромат от рук мамы и чувствовала прикосновения к голове.

Старенькая машина остановилась возле центральных ворот городского кладбища. Полуденное солнце с каждой минутой светило все ярче. Лето кажется будет знойным.

Оля вышла из автомобиля, прихватив небольшой букет ромашек.

Николай Петрович ездил на кладбище очень редко и всегда вместо букетов привозил небольшие веночки, сделанные из сушеных трав собственными руками. Говорил – это обереги, только Оля не понимала, зачем те мертвым. Дед объяснял, мол, оберег нужен живым, и на могилу кладется для того, чтобы родственницы не приходили к нему и не тревожили его жизнь своим присутствием.

Идти пришлось практически в самый конец кладбища. В итоге они остановились у крестов, расположившихся в ряд. С фотографий улыбались невероятно схожие меж собой молодые девушки.

– Ну здравствуйте, – тихо и немного устало проговорил Николай Петрович. А затем принялся обходить могилы, подходя к кресту и стуча по нему, словно стучится в чью-то дверь. После повесил на каждый по венку.

Его внучка же остановилась только у одной могилы. С фотографии смотрела красивая молодая девушка, с такими же как и у нее, темными волосами и зелеными глазами.

– Привет, мам.

Положив букет ромашек на могилу, она выпрямилась, смотря на красивое лицо матери. Оля часто расспрашивала о ней отца, но тот мало рассказывал. В детстве это обижало, а когда подросла, пришло осознание: он любил жену и до конца своих дней горевал о ней, ни разу не посмотрев на другую. А ведь отец Ольги был очень красивым и статным мужчиной, и вокруг него крутилось много разных женщин.

Внезапно девушка почувствовала пристальный чужой взгляд. Подняла голову, всматриваясь в редкие деревья. И не сразу углядела человека в черном балахоне, спрятавшегося за одним из стволов. А когда заметила, то инстинктивно сделала шаг назад.

Сердце забилось быстро-быстро, и кроме его биения она больше ничего не слышала.

Неожиданно огромный ворон, когда-то успевший сесть на крест с фотографией матери Оли, шумно взмахнул крыльями. Девушка резко к нему повернулась, а когда перевела взгляд на то место, где совсем недавно стоял незнакомец, там уже было пусто. Оля завертела головой, осматриваясь, но кроме деда, стоящего возле могилы своей матери, никого не заметила.

– Опять ты? – проговорила девушка очень тихо, чтобы не услышал дед. Ворон громко каркнул, словно соглашаясь. – И что тебе нужно от меня? Или снова хочешь разодрать мою руку?

Птица протяжно каркнула, и ее глаза полыхнули золотом. Оля почему-то представила, как кто-то наблюдает за ней, пока она сама с собой разговаривает. Да, зрелище, наверное, забавное.

Откуда-то подул сильный ветер, донесший запах гари. Оля нехотя вдохнула горький аромат, и в этот момент услышала деда, зовущего ее, но словно где-то очень далеко. И с каждой секундой его голос становился все дальше и дальше.

Девушка моргнула, и картинка изменилась. Теперь Оля стояла не на кладбище, а на утоптанной поляне. Все так же пекло жаркое солнце.

Громкое карканье раздалось над ухом, и на плече тут же почувствовалась тяжесть. Оля немного повернула голову и вздрогнула: на нее смотрел тот самый ворон. Мгновение – и птица, взмахнув крыльями, оказалась в воздухе.

– Это что такое? – шепотом проговорила Оля, поворачиваясь вокруг своей оси и рассматривая местность.

Но не успела даже шагу сделать, как очутилась стоящей в углу в незнакомом просторном кабинете. За столом сидел крупный лысеющий мужчина с покрасневшими пухлыми щеками.

– Сегодня же отправить наших людей в город. Пусть разберутся с этими, – с презрением проговорил мужчина и поморщился, словно съел лимон.

– Но как же жители леса? Они помогают, лечат местных. Даже вашей дочери помогли, а вы хотите их уничтожить? – попытался кто-то возразить, но мужчина поднял руку, заставляя собеседника замолчать.

– За помощь я «спасибо» сказал. Но мне нужна земля, а поселенцы не хотят с нее уходить. Да там же гектары чистого леса! Вы только представьте, какие это ресурсы! Мы выйдем на новый уровень! Горожане нам только спасибо скажут. А лечение… Наша медицина идет вперед семимильными шагами, и без сектантов справимся. Если хотят жить, пусть убираются! Ну или служат нам.

– При всем моем уважении, эти сектанты – единственные, кто вам помог, ни у кого больше не получилось. Оставьте их в покое. Они уже много сотен лет владеют этой землей. Вы же прекрасно знаете, что им подчиняются потусторонние силы, и поселенцы просто так не сдадутся. Пострадает много людей. Да у них же дети, в конце концов! – человек, лица которого Оля не видела, уже еле держал себя в руках. Под конец фразы он почти сорвался на крик.

– А ну заткнись! Или я тебя вместе с ними уничтожу! Ясно?! – тот самый мужчина, недавно раздававший приказы, подался вперед. Щеки покраснели от злости еще сильнее. – А теперь пошел вон! И если я не увижу завтра результатов, ты у меня под трибунал пойдешь, а этих дикарей я сам, лично казню! Понял меня?!

– Есть! – отрапортовал его собеседник и поднялся со своего места. А Оля замерла, смотря в лицо незнакомца.

Ему на вид было лет сорок, может, чуть меньше. Под глазами залегли темные круги, щеки впали. Одет он оказался по-военному: белые полотняные брюки, заправленные в сапоги, темно-зеленый, почти черный мундир без пуговиц, а на талии – черный кожаный ремень. Мужчина быстрыми шагами подошел к двери и скрылся за ней.

Тут Оля моргнула и очутилась в каком-то очень странном поселении. Дома, сложенные из толстых прутьев, связанных между собой, стояли, образуя круг, в середине которого пылал огромный костер. Над ним возвышалась жердь, а на ней висело несколько разделанных тушек животных.

Звучало множество разных голосов, бегали полуголые дети, несколько старух перебирали сухие травы. Оля тут же подумала о дедушке. Он так же частенько сидел и перебирал свои заготовленные травки, связывая их и расфасовывая по тряпичным мешкам.

Громкий топот копыт разбил эту идиллию, и на небольшой расчищенной поляне показалось несколько всадников. Одного Оля узнала: тот самый собеседник, пытающийся перечить начальнику.

Мужчина заговорил на незнакомом языке, и о чем речь девушка не поняла. Зато прекрасно увидела появившийся в глазах женщин животный ужас.

Мгновение – и откуда-то выбежало с десяток сильных высоких мужчин, одетых в какое-то тряпье и о чем-то спорящих. Но их ругань остановил оглушающий звук, похожий на выстрел. Тот незнакомец тут же упал со своего коня, а поселение стали окружать вооруженные люди. Их было много, они все наступали и наступали, пока не согнали жителей на середину. Мужчины пытались закрывать собой женщин, на руках которых ревели дети.

Стоило Оле снова моргнуть, как она оказалась стоящей напротив огромного столба. К нему привязали с десяток человек, а в ногах у них лежал тот самый мужчина в военной форме. Он все еще был жив и смотрел на своих соратников с отвращением и злобой. А потом на миг встретился глазами с Олей, и их взгляды замерли друг на друге.

– Спаси их, – прошептал мужчина одними губами.

Один из военных подошел к столбу и поджег солому, сложенную у основания. Оля почувствовала запах горелой плоти, услышала мольбы, а потом душераздирающие крики горевших людей буквально оглушили. Не в силах больше смотреть, девушка закрыла глаза и услышала, как ее кто-то зовет:

– Оля! Олюшка, очнись!

Она ощутила несильные похлопывания по щекам, а в носу все еще стоял запах горелой плоти.

Оля медленно открыла глаза и встретилась с обеспокоенным взглядом Николая Петровича. На его бледном лице отчетливо проступили морщины.

– Деда? Что произошло? – хриплым голосом спросила девушка и попыталась сесть. Получилось не с первого раза.

– Как вы? – прозвучал над ухом незнакомый мужской голос. Оля обернулась посмотреть, кто это, и вздрогнула. Перед ней стоял тот самый военный мужчина, которого убили. На нем были все те же белые штаны и темно-зеленый мундир.

– Вы?! – выдохнула девушка.

– Спасибо вам большое за помощь, – проговорил дед, и Оля перевела взгляд на него, не понимая, что вообще происходит. Она обезумевшими глазами смотрела то на старика, то на незнакомца, уже поднявшегося на ноги.

– Если с вашей внучкой все хорошо, то я пожалуй, пойду. Дел еще осталось много, – проговорил мужчина.

– Конечно. Еще раз спасибо вам, – Николай Петрович протянул руку незнакомцу, и тот пожал ее в ответ. А Оля обратила внимание на ладонь мужчины. Точнее, на выжженный на ней знак. Триксель – кажется, так говорил следователь.

– До свидания, Ольга. Не пугайте больше так дедушку, – улыбнулся Оле мужчина, и его глаза буквально на секунду загорелись золотом. А потом развернулся и ушел.

Оля не ответила. Она только молча смотрела ему вслед, пока силуэт не скрылся за могильными крестами. А еще девушка поняла – незнакомец пошел не на выход с кладбища, а наоборот, вглубь.

Лишь спустя несколько минут у Оли получилось прийти в нормальное состояние и подняться на ноги.

– Деда, что случилось?

– Ты упала в обморок, а этот прохожий помог привести тебя в чувство.

– И сколько я пробыла без сознания?

– Так минуту. Может, две.

– Минуту… – эхом повторила девушка. В том самом кошмаре, из которого Оля недавно вернулась, прошло, как ей показалось, несколько часов. – А что это за мужчина?

– Да черт его знает. Странный он, и одежда у него странная, – пожал плечами дед. – Взялся словно из ниоткуда. Оля, ты как себя чувствуешь?

– Все хорошо дедуль. Поехали домой?

Глава 16

Скоблев сидел в своем кабинете и заполнял рабочие документы. Подходила к концу очередная неделя, и все были наготове. А Роман постоянно посматривал на телефон и ждал звонка от Оли.

– Леонид, охрана на месте?

– Да, наши люди предупреждены и готовы в любой момент действовать.

– Хорошо.

Да, всю полицию поставили на уши, но Скоблева все равно что-то беспокоило. В нем словно постоянно шевелился маленький червячок сомнения.

– А как там девушка? – снова заговорил Леня.

– Какая девушка? – не сразу понял Роман.

– Ну которая Ольга. Ей ничего не снилось?

– Нет.

– Все это так странно, конечно. Сбывающиеся сны, земля и растения, впитывающие кровь… Вот живешь себе, живешь, и тут вдруг – бац! – и чертовщина начинает происходить. Как думаете, зачем убийце нужны все эти органы?

– Без понятия.

Скоблев еще хотел что-то сказать, но в дверь кабинета постучались, и та отворилась, пропуская Юрия Никифоровича.

Грузный мужчина вошел в кабинет, осмотрелся и обратился к Скоблеву:

– Добрый вечер. Вы хотели меня видеть?

– Да, проходите.

Роман кивнул директору детского дома на стул, стоящий возле рабочего стола. Маслеников довольно быстро для своего телосложения прошел и сел на указанное место. Стул натужно скрипнул.

– Не понимаю, зачем вы меня вообще вызвали, – недовольно произнес Юрий Никифорович.

– Для закрытия дела о пропаже вашего брата нужно еще раз вас допросить.

Маслеников изумленно уставился на столичного следователя, словно не верил его словам.

– Серьезно? Мой брат пропал больше тридцати лет назад! Думаете, я смогу вам чем-то помочь? И разве то дело не закрыто?

– Очень надеюсь на вашу помощь. И нет, дело не закрыто.

Рома выдавил самую доброжелательную свою улыбку. Хотя сейчас ему этот мужчина уже не казался таким хорошим и приятным, как в первую их встречу.

– Ладно, задавайте свои вопросы. Только, если можно, быстрее. У меня много дел. Сегодня наконец-то отдали останки Семена, и нужно готовиться к похоронам.

– Это не займет много времени. Итак, Юрий Никифорович, расскажите о том дне, когда пропал ваш брат.

– А что рассказывать-то? Мы, как и в любой другой летний день, пошли за ягодами. Забрались довольно далеко. Сейчас там расчищено несколько километров дороги вглубь, уложен асфальт, лавочки стоят, облагорожено все, а раньше рос обычный лес. Набрели на большую поляну. Я начал собирать ягоды, а брат ушел дальше. Через какое-то время я понял, что его долго нет, и стал искать. Бегал по лесу, кричал, но Семен не отзывался. И тогда я побежал домой. Не помню, где был отец, а мать нашлась в оранжерее. Рассказал ей все. Она тут же позвонила в милицию, и в этот же вечер множество людей вышло на поиски брата…

– …и не нашли, – закончил за Масленикова Роман.

– Да. Весь лес прочесали, но Семен будто сквозь землю провалился.

– Скажите, а какие у вас с братом были взаимоотношения?

– Нормальные. Конечно, случались ссоры, но мы, в основном, прекрасно ладили.

– Угу, – кивнул следователь, откинувшись на спинку своего кресла. Он буравил изучающим взглядом директора детского дома и постукивал пальцами по столешнице. – А вы прихватили семейные фотографии, как я просил?

– Конечно. Сейчас, – Маслеников полез в кожаную сумку, с которой пришел, и достал оттуда белый конверт. – Вот. Их совсем немного, но все же есть. Это моя мать, отец и я с братом. Последнее фото в таком составе, – мужчина положил перед Скоблевым первый снимок.

– А сколько вам здесь лет?

– Двенадцать.

– Вы же на год младше, правильно?

– Да. Вас что-то смущает? – с подозрением покосился на следователя Юрий Никифорович.

– Вы здесь крупнее брата.

– Я пошел в отца, а он – в мать. Семен был ниже меня на голову и худее. Кто нас не знал, думали – я старше.

– Вы сказали, что нашли свою мать в оранжерее. Она любила растения?

– Да. Ее розы считались самыми красивыми в городе.

– Скажите, а что сейчас с оранжереей?

– Отец закрыл после смерти матушки, раздал все растения. Моя жена раньше пыталась ей заниматься, а после того как заболела, оранжерею снова закрыли.

– Посмотреть ее можно?

– Пожалуйста. Ключи есть у сторожа. Что вы хотите там найти? – мужчина с прищуром посмотрел на Романа.

– Собственно, ничего особенного. Юрий Никифорович, думаю, мы можем закончить наш разговор.

– Хорошо, – Маслеников посмотрел на свои наручные часы. – Тогда пойду, а то сиделка скоро уйдет.

– До свидания, – попрощался Скоблев и проводил директора детского дома взглядом.

Когда дверь захлопнулась, заговорил Морозов:

– Вы думаете, это Юрий Никифорович выращивает те растения, обнаруженные в препарате, которым травят девчонок?

– Не особо-то он похож на ботаника. Но проверить не мешает. Ладно, я пожалуй, тоже пойду. У тебя ведь сегодня дежурство?

– Да, – с разочарованием ответил Леня. – Хорошего вам вечера, Роман Русланович.

Рома только отмахнулся. Поднялся из-за стола, убрал в ящик документы и попрощавшись, вышел из кабинета.

Съемная квартира встретила Скоблева все той же тишиной, которая уже поднадоела. Монотонный голос диктора новостей, что шли целыми днями, не приносил должного спокойствия, наоборот, только больше угнетал. Поэтому Рома, выключив телевизор, лег спать. В кои-то веки в десять часов вечера.

Из сладкого сна вырвал громкий телефонный звонок. Посмотрев на экран мобильного, Скоблев мгновенно ответил на вызов:

– Оля?

– Сон! Опять! – дрожащим голосом проговорила девушка.

– Где?

– На месте второго убийства.

– Там дежурят полицейские. Вряд ли кому-то удастся проскочить. Оля, – имя мужчина уже произнес чуть слышно, – как ты?

– Нормально, – вяло ответила она, но Роме показалось – соврала. Эта девчонка не умела врать, ее ложь прекрасно распознавалась даже по телефону.

– Хорошо, – все так же тихо ответил Скоблев. Улыбнулся и поймал себя на мысли, что Оля ему нравится. Такая тихая, спокойная, скромная. Это, пожалуй, единственная девушка, о которой он думал после смерти Марины.

Рома представил, как Оля просыпается после кошмара, тут же хватает телефон и набирает его номер. И именно сейчас, в эту минуту, когда она дрожит от страха и по коже бегут мурашки, он захотел обнять эти хрупкие плечи с мраморной нежной кожей. Просто быть другом для этой девчонки. А может и не только другом.

– Ты снова не видела его лица?

– Нет. Но этот сон отличался от других. Только вот чем, я не поняла. А еще там был дым.

– Дым?

– Да. Знаете, я до сих пор ощущаю запах гари.

– Странно.

– Вот и мне так показалось. И кстати, я же так вам и не позвонила. Ну, насчет того символа. Дед сказал, не знает такого.

– Ничего. Я в интернете нашел значение. Его во всяких обрядах применяют. Подожди секунду, – попросил Рома, услышав сигнал о параллельном входящем вызове. Отстранил телефон, посмотрел на дисплей. – Оль, я потом наберу, хорошо? Мне Леонид звонит.

– Хорошо. До свидания.

– Спокойной ночи, – ответил Роман и принял вызов по второй линии:

– Слушаю, Лень.

– Роман Русланович, машина, в которой сидели наши опера, сторожившие место убийства, загорелась. Пришлось ее увезти на эвакуаторе. Так вот, в тот момент, пока на месте никого не было, убийца принес в жертву еще одну девушку.

– Что?! – с ужасом воскликнул Скоблев. – Как вообще это могло произойти?!

– Я не знаю, – устало ответил Морозов. – Вы приедете?

– Ты уже там?

– Да, только прибыл.

– Проследи, чтобы ничего не трогали. Скоро буду.

Глава 17

И снова все повторяется: ночь, лес и труп молодой девушки.

Разозленный Скоблев выпрыгнул из машины и пошел к самому большому скоплению людей. Он шел быстрым шагом, не замечая никого вокруг.

Настолько сильно Рома еще никогда не злился. Многое хотелось высказать этим операм-недоучкам, но увидев лежащую на земле брюнетку, следователь замер, будто наткнулся на невидимую стену.

Черные короткие волосы девушки были собраны в аккуратную прическу, на спокойном, даже можно сказать умиротворенном лице ярко выделялись накрашенные алой помадой губы, а густо подведенные ресницы обрамляли… пустоту.

– Боже мой!.. – едва слышно прошептал Роман и шагнул ближе. Ему и правда не привиделось – у девушки отсутствовали глаза.

В одном из черных провалов торчал зеленоватый небольшой сверток из сухого листа папоротника. Скоблев уже знал, что в него завернуто – монета с символом.

Рома обернулся, оглядел всех присутствующих, которые молчали и стояли не шевелясь, боясь еще больше разозлить столичного следователя.  Только Наталья Юрьевна занималась работой: делала снимки на служебный фотоаппарат.

– Как это произошло? – поинтересовался Скоблев и снова посмотрел на тело когда-то очень красивой девушки.

– Мы сами не знаем, – тихо сказал Леня Морозов. – Когда загорелась машина, опера ее потушили и вызвали эвакуатор. Тот прибыл раньше оговоренного времени, и они уехали, не дождавшись смены.

– Кто разрешил им покидать пост? – нарочито спокойно спросил Рома, хотя внутри у него все содрогалось от ярости.

– Никто. Ребята здесь уже неделю дежурят, и ничего не происходило. Вот и подумали, видимо, что так и продолжится. Там разница была в двадцать, максимум тридцать минут.

– Где они?

– В отделении, наверное.

– Не думали! Им приказали не покидать места наблюдения! Автомобиль же потушили?

– Да, – согласился Морозов.

– Тогда какого хрена уехали? Неужели не могли подождать эти чертовы двадцать минут?! – Рома не сдержался и последнее предложение выкрикнул.

– Просто…

Скоблев не дал Лене договорить, остановил, подняв руку.

– Леонид, вот сейчас помолчи, – потом зарылся ладонью в волосы, пропустил их между пальцев и немного дернул. – Мы никогда его не поймаем! У нас снова ничего нет из-за нескольких умников, решивших свалить пораньше!

– Вообще-то, кое-что есть, – не отрываясь от своего дела, спокойно проговорила Наталья Юрьевна.

– Что? – тут же подобрался Рома и внимательно посмотрел на женщину.

– Вон там я заметила следы от протекторов шин, – Тимохина указала на то место, где сейчас двое полицейских растягивали желтую ленту.  – Они ведут практически до места убийства.

– Подождите, – проговорил следователь и перевел взгляд на Морозова. – Дорога, по которой мы все приехали, ведь единственная?

– Да, – ответил Леня.

– Как тогда убийца добрался сюда незамеченным? Вы хотите сказать, он дожидался где-то в кустах, пока опера уедут? А откуда узнал, через сколько появится смена? Ладно, пусть даже он это знал. Но за двадцать минут вырезать глаза, смыть кровь, переодеть девушку и уехать нереально!

Все присутствующие переглянулись.

– Ну, вообще-то, если правильно удалять глазные яблоки, то крови практически не будет. Да и не так много времени это занимает. Отмывать девушку вряд ли пришлось, – ответила на один из вопросов Тимохина.

– Хорошо, допустим. Но как он все-таки сюда приехал? А то, что приехал на машине, очевидно. Почему же никто его не заметил? – продолжал сыпать вопросами Скоблев. – Кстати, отчего загорелась машина у оперов?

– Что-то с двигателем, вроде, – с сомнением проговорил Леня.

– То есть ни с того ни с сего машина загорелась? Так?

– Получается так, – пожал плечами Морозов, и Роман неожиданно для всех расхохотался.

Присутствующие снова переглянулись, а потом посмотрели на столичного следователя как на умалишенного. Впрочем, тот сейчас таким и выглядел.

– М-да, этот парень обвел нас всех вокруг пальца, словно слепых котят. Он заранее знал, когда пересменка, сделал так, чтобы машина загорелась и чтобы эвакуатор приехал раньше. Обыщите местность, – Скоблев посмотрел на одного из полицейских. – Есть еще одна дорога, я уверен.

Опер кивнул и быстрым шагом направился к полицейской машине.

– Леонид, усиль охрану на третьем месте убийства.

– Думаете, он снова убьет? Какой дурак полезет туда, где охрана?

– Но сегодня же у него получилось отвлечь нас. Почему бы ему не сделать такое снова? – Морозов опустил взгляд, а Рома повернулся к Тимохиной. – Наталья Юрьевна, что вы еще можете сказать?

– Ну-у, – протянула женщина и, присев на корточки, открыла свой чемоданчик. – Как и на третьем месте убийства, я нашла следы от ботинок. Сделаю слепок. Уверена, они совпадут с теми. И еще, – Тимохина достала небольшой пакетик и помахала им.

– Что это? – с непониманием разглядывая нечто ярко-розовое, лежащее в пакете, поинтересовался Скоблев.

– Детский носовой платок.

– Откуда?

– Подобрала, когда осматривала следы протекторов. Проверю на отпечатки. Вряд ли найду, но сделать это все же нужно.

– Получается, сегодня убийца торопился и допустил несколько ошибок.

Скоблев еще что-то хотел сказать, но патологоанатом его перебила:

– Стойте! – на мгновение повисла тишина, разбавляемая только шумом ветра. – Она жива!

Наталья Юрьевна подняла взгляд и посмотрела в темно-карие, почти черные глаза следователя.

– Что?! – не поверил Роман.

– Пульс еле ощущается, но девушка жива! Носилки, немедленно! – закричала Тимохина, и двое мужчин-санитаров, которые стояли в толпе, бросились к машине выполнять приказ начальства.

– Нужно вызвать скорую, – Роман полез за телефоном, но Наталья Юрьевна его остановила:

– Не нужно. Им долго ехать, мы быстрее довезем. Если получится, то спасем девочку. Леня, позвони в больницу, пусть экстренно готовят реанимацию. Они должны нас встретить.

Тут подбежали санитары, положили носилки возле девушки.

– Так, мальчики, аккуратно! Грузим! – скомандовала Тимохина и санитары очень бережно, но быстро подняли девушку, положили ее на носилки и почти бегом понесли к машине.

– Леня, езжай за ними, – приказал Скоблев. – Оставайся в больнице, пока не станет ясно, что с девушкой. Если очень повезет, то позже она расскажет, кто убийца. И да, выстави охрану возле палаты. Никого не пускать, кроме врачей и младшего медицинского персонала. Я здесь закончу и приеду.

Морозов кивнул и побежал к своей машине, а Рома принялся внимательно осматривать место, где недавно лежала девушка.

Прошло несколько минут, и в лесу стало практически так же тихо, как до приезда полиции. Только редкие мужские голоса разбивали эту тишину.

– Роман Русланович? – обратился один из полицейских, оставшихся на месте преступления. – А что нам теперь делать? Не можем же мы все это оставить так.

– Да, не можем. Вы нашли еще одну дорогу?

– Нет пока, ребята занимаются, – опер указал рукой в сторону леса, где уже почти скрылось из вида несколько полицейских. Они, освещая пространство фонарями, искали хоть какие-то следы или лесную дорогу, по которой смогла бы проехать машина.

– Тогда ищем вместе, – кивнул Рома и, больше не говоря ни слова, достал свой телефон и включил фонарик.

Он крайне не любил вот такие ночные вылазки. И не потому, что хотелось по ночам спать. Просто в темноте можно многое пропустить. А тем более здесь, в лесу, не видно ничего дальше нескольких шагов из-за валявшихся повсюду веток и поваленных деревьев. Да и жутковато.

– Роман Русланович, сюда! – прокричал один из полицейских, привлекая к себе внимание, и Рома тут же направился к нему.

Когда Скоблев подошел, то увидел склонившихся и что-то рассматривающих мужчин.

– Что там? – спросил он, пробираясь ближе.

– Подземный ход, кажется, – проговорил парень, обнаруживший находку. – Я шел, и вдруг под ногами хрустнуло. А потом послышался звук, будто земля осыпается. Ну я и нагнулся посмотреть. Заметил какую-то щель, а когда листву отодвинул, увидел деревянную крышку, и вот.

– Говорят, раньше в этих лесах отшельники жили и здесь повсюду ловушки. Видимо, подземные ходы тоже есть, – сказал самый молодой из полицейских.

– Отшельники, ловушки!.. Тимоха, ты детских сказок начитался? – хохотнул его напарник.

– Да какие сказки! Говорю тебе: и правда здесь отшельники жили. Бабка мне о них рассказывала, когда я маленьким был. Говорила, они людей лечили от смертельных болезней, а те их предали и сожгли все поселение. И детей, и стариков – никого не пощадили.

Повисла тишина. Мужчины только молча смотрели в темную глубину лаза, уходящего под землю.

– Сколько здесь метров? – Скоблев присел, не боясь запачкать в земле синие джинсы, и посветил фонариком в отверстие.

– Да глубина небольшая, метра два, – раздался голос еще одного из мужчин, до этого молчавших.

– Подержите за руки, а я попробую спуститься, ладно?

– Роман Русланович, а если там что-то опасное? – скептически проговорил Тимоха.

– Например? Муравьи-гиганты? – Рома выгнул бровь и бросил взгляд на парня.

– Нет. Но стремно туда лезть.

– Так не ты полезешь. Помоги лучше. Посвети.

Самые крупные из мужчин взяли Скоблева за руки и придерживали, пока он спрыгивал в лаз.

И только когда ноги коснулись твердой поверхности, Рома подумал о том, что лучше бы дождаться рассвета, а не так, посреди ночи, лезть в неизвестность. Вдруг земля обвалится и погребет заживо? Но об этом переживать уже поздно.

Сверху подали фонарик, и следователь осветил пространство.

– Ну, что там? – крикнул ему кто-то из оставшихся.

– Тоннель. Стены укреплены бревнами, – ответил Скоблев и шагнул вперед.

Подземный коридор оказался высотой метра два. Роману с его ста восьмьюдесятью пятью сантиметрами не приходилось нагибаться, и он шел выпрямившись. В ширину тоннель был не больше метра, а местами и у́же, кое-где даже приходилось протискиваться боком. На стенах висели обмотанные сухой травой толстые палки, похожие на факелы. Видимо, раньше эти места пользовались популярностью. Сколько таких тоннелей по всему лесу?

Для чего предназначен данный подземный путь, следователь так и не понял. Пройдя не больше пятисот метров, Рома наткнулся на глухую стену. Точнее, проход оказался заложен такими же бревнами, которыми был укреплен весь тоннель.

– Ну и что дальше?

Скоблеву вдруг вспомнился фильм по мотивам игры «Джуманджи». Там для прохождения на следующий уровень нужно было выполнить задание. Вдруг и здесь так же: если нажать на какие-то точки, то вход перед ним распахнется?

Рома начал ладонью возить по идеально обструганным бревнам, а когда так ничего и не нашел, усмехнулся. Мысленно посмеялся над собой и помотал головой.

– Ладно, пора выбираться отсюда.

Он еще раз посветил фонариком на деревянную стену и уже повернулся, собираясь уйти, но что-то привлекло внимание. Скоблев поднес фонарик ближе и присел на корточки, разглядывая деревянную стену.

На последнем бревне в углу был вырезан тот же символ, как и на монетах – триксель. А под ним шло предложение из нескольких слов на неизвестном языке.

Рома сделал несколько фотографий на телефон и хотел запустить приложение распознавания языков, но интернет оказался недоступен. Скоблев бездумно провел пальцами по надписи и поднялся на ноги.

Обратно до выхода он добрался намного быстрее, чем шел сюда.

– Есть что интересное? – сказал кто-то сверху, когда яркий луч фонаря появился в поле зрения ожидающих.

– Ничего. Коридор заканчивается метров через пятьсот, а дальше хода нет.

Рома протянул руки вверх. Те же двое, опускавшие его, помогли подняться. Здесь уже появилась сеть, и следователь загрузил в приложение фотографию с надписью.

– Кто сегодня здесь дежурит? – спросил, осматривая расслабленных полицейских, уже успевших разбрестись кто куда.

– Мы, – отозвался мужчина в гражданской одежде. Второй, стоящий с ним рядом, кивнул.

– Не уезжаете, пока вас не сменят. Если увидите что-то подозрительное, сразу же сообщаете в отдел, сами не геройствуйте. Ясно?

– Так точно!

– Ладно, остальные могут ехать. Всем хорошей ночи, – пожелал Скоблев и пошел к своему автомобилю.

Стоило ему забраться в салон, как телефон пискнул, сообщая о загрузке перевода. Рома разблокировал экран и всмотрелся в текст.

– Оживляя мертвых, мы умертвляем живых, – прочитал он вслух. – Древний кельтский язык, – продолжил шепотом, словно кто-то мог услышать. – Ну и что это за ерунда?

Следователь еще раз посмотрел на переведенное предложение и, заблокировав экран телефона, завел автомобиль. А потом поехал следом за полицейскими машинами, отъезжающими с места преступления.

Глава 18

Когда Скоблев остановился возле трехэтажного грязно-желтого здания, на небе уже показались первые лучи солнца. Прежде чем выйти из машины, он откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Голова раскалывалась, а организм требовал чашку, а лучше две, крепкого кофе, ведь поспать удалось часа три-четыре.

А как все хорошо начиналось.

Перед мысленным взором возникла девушка без глаз. Надежда оставалась лишь на эту бедняжку. Сейчас Скоблев отдал бы все, чтобы девчонка выкарабкалась. Да и жалко ее было.

Наконец следователь вышел из машины и направился к зданию с табличкой «Приемное отделение». Войдя внутрь, тут же наткнулся на женщину в белом медицинском костюме. Та сидела за столом и что-то читала, на вошедшего Рому она, кажется, даже и не обратила никакого внимания.

Неподалеку от стола, привалившись к стене, на длинной лавке сидел Леня Морозов. При виде старшего коллеги он поднялся на ноги.

– Ну, как она? – спросил Рома, подойдя ближе.

– Не знаю, – пожал Леня плечами. – Как только приехали, девушку сразу же увезли в реанимацию. Туда же ушла и Тимохина, у нее здесь какой-то знакомый врач работает. И вот уже больше двух часов сижу жду.

– Охрана?

– Я поставил одного бойца. Утром его сменят. А вы там ничего не нашли?

– Есть кое-что, но не думаю, что это как-то относится к убийствам. Леня, девушку нужно охранять тщательно, и как можно дольше держать информацию о том, что она жива, в секрете.

– Это вряд ли. Мне уже звонили с одного местного канала.

– Откуда утечка? Мы же только несколько часов назад ее нашли, – устало произнес Скоблев. Не хватало еще и телевизионщиков в придачу ко всему хаосу, что здесь творится.

– Я не знаю.

– Ладно, с ними потом разберемся. Сейчас главное – безопасность девушки. И, конечно же, чтобы та выжила. Она наш главный козырь.

В этот момент дверь, ведущая в отделение интенсивной терапии, открылась, и оттуда вышла Тимохина. Только сейчас Рома заметил, насколько сильно устала эта немолодая женщина. Ее некогда идеальная укладка растрепалась, с губ смылась неизменная алая помада, а под глазами появились синяки. Казалось, Наталья Юрьевна за несколько часов уменьшилась в размерах.

Рома и Леня тут же обернулись, а потом буквально в несколько шагов оказались рядом. Тимохина молча отдала белый халат медсестре и посмотрела на мужчин.

– Ну, как она? – нетерпеливо произнес Морозов.

– В реанимации. Пульс есть, но слабый, – Наталья Юрьевна тяжело вдохнула. – Доктор сказал, если она переживет эти сутки, то шанс есть. Но зрение девушке уже не вернут. Рома, – она перевела взгляд на Скоблева, и тот уловил в нем ожесточенность, какой несколько секунд назад не было, – пообещай мне, что найдешь эту мразь, – и добавила с недвусмысленным намеком. – Я хочу видеть его на своем столе.

– Обещаю, – ответил столичный следователь серьезно. Да у него и не было выбора. Найти убийцу уже стало делом принципа.

– Хорошо, – кивнула женщина. – А сейчас отвезите, пожалуйста, кто-нибудь меня домой.

– Я отвезу, – тут же отозвался Леня, и Тимохина улыбнулась парню. На этот раз ее улыбка была благодарной.

Когда Рома вернулся в свою квартиру, ложиться отдыхать уже не имело смысла. И, приняв холодный душ, он сварил себе кофе и приготовил яичницу. Позавтракав, снова заехал в больницу, убедиться, что охрана на месте, и только потом отправился на работу. Возле полицейского участка поджидали небольшие неприятности в виде представителей прессы, но Скоблеву удалось прошмыгнуть незамеченным.

– Итак, что мы имеем? – проговорил Роман, стоя возле доски в кабинете, на которую была прикреплена карта. – Здесь произошло пятое убийство, – он воткнул канцелярскую кнопку. – Нам повезло, что девушка осталась жива. Но это не отменяет того, что все-таки ей вырезали орган, – мужчина провел на карте линии между местами убийств и ткнул карандашом в середину. – А вот это – источник.

Леонид наклонился вперед, чтобы рассмотреть то место, на которое указывал Скоблев.

– Детский дом? – он скептически выгнул бровь.

– Именно. Погибшие девушки – выходцы из этого детского дома, раз. Второе – мы нашли останки пропавшего много лет назад старшего брата Юрия Никифоровича, – Рома загнул два пальца и продолжил, утаив, правда, что этот погибший мальчишка приходил к нему в виде призрака: – Еще на территории детского дома есть непонятная оранжерея. Ну и заведение, судя по карте, находится в середине загадочного знака. Не многовато ли совпадений?

В кабинете повисла тишина. Мужчины смотрели друг на друга и обдумывали сказанное.

– Вы считаете, нужно искать кого-то, кто находится в детском доме?  – разбил тишину Леня. – Но кого? Там работает «два с половиной землекопа», и это пожилые женщины. А на той записи с камер, которая попала к нам после третьего убийства, за рулем был мужчина, это видно невооруженным глазом. К тому же, я не думаю, что старушка смогла бы на себе утащить девушку, положить ее на поляну, раздеть, вырезать орган, а потом все за собой прибрать. Нет, конечно, бывают и сильные женщины, но мне кажется, на эту роль подходит больше мужчина. А, насколько мне известно, в детском доме, кроме Юрия Никифоровича, мужчин больше нет.

Рома мысленно согласился. Он тоже считал, что роль убийцы больше подходит мужчине, тем более кое-что практически невозможно сделать женщине, а особенно пожилой. Были у него и подозрения насчет Юрия Никифоровича. Ну не нравился Скоблеву этот мужчина, что ж сделаешь. Но сказать он ничего не успел, потому что по кабинету пронесся звук входящего вызова. Звонили Роме на сотовый и, увидев знакомый номер, мужчина тут же ответил на звонок.

– Слушаю.

– Добрый день, Роман Русланович, это вас Тимохина беспокоит. Я пробила отпечатки пальцев с платка, который нашла вчера в лесу, – женщина замолчала, и Рома услышал, как она шуршит бумагами.

– И что там? Есть какие-то совпадения?

– Есть. Пальчики принадлежат Маслениковой Татьяне Аркадьевне.

– Жене Юрия Никифоровича? – с недоверием произнес Скоблев и посмотрел на прислушивающегося к разговору Морозова.

– Именно, – подтвердила Тимохина.

– Наталья Юрьевна, это точно? Может, ошибка? Насколько мне известно, жена Юрия Никифоровича больна раком и находится дома. Она же практически недееспособна, ей даже сиделка требуется.

– То, что это ее отпечатки, абсолютно точно, – подтвердила Тимохина, и в ее голосе послышалось напряжение.

– Спасибо.

Рома сбросил вызов и снова озадаченно посмотрел на молодого коллегу, которому не терпелось услышать подробности.

– Ну что там, Роман Русланович? – поторопил его Леня.

– Отпечатки на платке принадлежат жене Масленикова.

У Морозова от услышанного даже рот приоткрылся. Он так и сидел несколько секунд, буравя коллегу взглядом, а потом помотал головой, сбрасывая наваждение, и переспросил:

– Точно?

– Точнее не бывает.

– Но Роман Русланович, это же бред какой-то! Как вообще на месте убийства появился детский платок?

– Без понятия. Но чувствую, что нам нужно съездить в детский дом снова.

***

Лето уже взяло бразды правления в свои руки, и солнце с каждым днем пекло все сильнее и сильнее. Порой даже в теньке воздух прогревался до тридцати градусов, а ведь только первые числа июня. Рома уже и не помнил, когда было так жарко. Заглушив мотор, он вышел из машины и огляделся. Заметил на стоянке автомобиль Юрия Никифоровича и удовлетворенно кивнул.

Заходя в железные ворота, Скоблев бросил взгляд на третий этаж жилого корпуса, где в прошлый раз видел рыжего мальчишку. Сейчас там никого не было. Видимо, Семен лишь хотел, чтобы его тело нашли, и спустя столько лет это произошло.

Почему-то подумалось о том, много ли вот таких неупокоенных душ в нашем мире. А что если и Марина, как этот мальчишка, бродит неподалеку, только он ее не видит? А она рядом, наблюдает, чем он занимается, что говорит. Тут же вспомнился тот разбитый стакан, который словно жил собственный жизнью, и бутылка. Может, это сделала жена? Просто хотела его уберечь, не дать увязнуть в очередной попойке? Звучало жутко, с какой стороны ни посмотри.

– Ну что, пойдем? – раздался сбоку голос Лени. Роман видел, что его молодому коллеге неприятно идти допрашивать женщину, которая практически при смерти. Скоблев тоже чувствовал себя паршиво, но это их работа, ничего не сделаешь.

– Да.

Юрия Никифоровича они нашли в директорском доме. Как стало позже известно, он пришел на обед.

– Роман Русланович, Леонид Константинович, я могу вам чем-то помочь? – проговорил Маслеников, открыв входную дверь и увидев нежданных гостей на пороге.

– Да, нам нужно поговорить с вашей женой, – ответил столичный следователь и внимательно посмотрел в глаза мужчине.

– Не понял. Что значит «поговорить с моей женой»?

– Появились кое-какие обстоятельства, и мы обязаны это сделать.

– Какие еще обстоятельства?! – Юрий Никифорович от злости покраснел, и Рома отлично его понимал. – У моей жены рак! О чем вам с ней говорить?!

Маслеников хотел еще что-то сказать, но из-за его спины донесся хриплый, едва слышный женский голос:

– Дорогой, кто там?

Прикрыв глаза на одно мгновение, мужчина тяжело выдохнул, смерил ненавидящим взглядом визитеров и распахнул шире дверь.

– Входите.

Рома немного помедлил, а потом все-таки переступил порог. Морозов молча последовал за ним.

– Юрочка? – снова раздался женский голос, и его обладательница закашлялась.

Маслеников, не говоря ни слова и не обращая на следователей внимания, прошел в соседнюю комнату.

Скоблев обернулся к молодому коллеге. В ответ Леня показал взглядом, мол, вы хотели поговорить, вот и идите. Рома кивнул и небыстрым шагом прошел следом за Маслениковым.

Стоило войти в комнату, в носу тут же засвербело, так как обоняние атаковали запахи старости, мочи и талька. Но несмотря на это, комната выглядела чистой.

В инвалидном кресле возле большого окна сидела хрупкая женщина, больше похожая на скелет, обтянутый кожей. Ее глаза были настолько огромными, что, казалось они вот-вот выкатятся наружу. Рома не сомневался, что эта женщина была очень даже симпатичной когда-то, но проклятая болезнь убила в ней всю красоту и женственность.

Татьяна Аркадьевна обвела мужчину равнодушным взглядом и посмотрела на мужа, который присел рядом на диван.

– Юра, кто это? – безэмоционально проговорила она.

– Дорогая, это полицейский. Он хочет поговорить с тобой.

– О чем? – спросила женщина, все так же смотря на мужа и делая вид, что кроме него в комнате больше никого нет.

– Татьяна Аркадьевна, – Рома подошел ближе, и жена директора медленно, словно ей было это тяжело делать, перевела на него взгляд. – Меня зовут Роман Русланович, я следователь. Не могли бы вы ответить на несколько моих вопросов?

Женщина чуть заметно кивнула. Рома достал телефон, открыл фотографию с носовым платком, недавно присланную по почте Тимохиной, и показал Татьяне Аркадьевне.

– Вы узнаете эту вещь?

Женщина долго, не меньше минуты, всматривалась в снимок, а потом посмотрела на Романа непонимающим взглядом.

– Узнаете? – повторил Скоблев.

– Что это? – вклинился в разговор Юрий Никифорович. – Носовой платок? Что за глупые вопросы вы задаете моей жене?

Маслеников вскочил и принялся наступать на следователя, но тот даже и шага назад не сделал.

– Этот платок мы вчера нашли на месте преступления, и на нем отпечатки вашей жены, – пояснил он невозмутимо.

– Что за бред?! – закричал директор детского дома, размахивая руками. – Вы намекаете, что моя жена могла там присутствовать?! Если так, то вы и правда ненормальный! Да она даже с трудом в коляске сидит!

– Юрий Никифорович, я просто делаю свою работу, – спокойным тоном ответил Роман.

– Убирайтесь из моего дома! Слышите?! Убирайтесь, и не смейте больше приходить! Если у вас в столице считается нормальным плевать на человеческие чувства, то здесь такое не пройдет! Не зря о вас слухи ходят! А вы, молодой человек, – немного успокоившись, Маслеников посмотрел на Леню Морозова, который стоял позади Скоблева, – проследите, чтобы ваш столичный коллега здесь больше не появлялся. А теперь оба пошли вон!

Директор детского дома отвернулся и, подойдя к жене, поправил на ней легкое одеяло.

– Юрий Никифорович, – не унимался Скоблев.

– Вон, я сказал, – уже тихо, но напряженно ответил Маслеников, не оборачиваясь.

– Роман Русланович, и правда, пойдемте, – Морозов дотронулся до плеча старшего коллеги, и тот кивнул. При этом он смотрел в безэмоциональное лицо женщины, которая все это время не сводила с него взгляда.

Молча повернувшись, Рома пошел к выходу. Но, когда был уже у двери, остановился и обернулся.

Юрий Никифорович все так же стоял к нему спиной, а женщина смотрела куда-то в сторону. Проследив за ее взглядом, Рома заметил книжный стеллаж. Быстро осмотрел его и зацепился глазами за корешок самой толстой книги, на котором было написано «Анатомия человека». Потом опять повернулся к Татьяне Аркадьевне и вздрогнул. Взгляд женщины изменился: еще несколько секунд назад безжизненный, теперь он пылал яростью.

Быстро отвернувшись, Скоблев наконец-то, чуть ли не бегом миновав коридор, вышел из дома в раскаленный летний день.

Глава 19

– Зря мы сюда пришли, – проговорил Леня Морозов.

– А мне вот кажется, не зря, – хмыкнул Скоблев.

Молодой следователь обернулся к Роме, который сошел со ступеней крыльца и подставил лицо солнцу.

– Это еще почему? Мы же ничего не узнали, только Юрия Никифоровича разозлили. Вы видели его жену? – прошептал Леня, подаваясь вперед, чтобы услышал только коллега. – Она же даже не встает, а мы тут со своими платками носовыми. Да мало ли как он мог попасть в лес!

– У них на книжной полке стояла «Анатомия человека».

– А почему нет? Мало ли, чем люди увлекаются. Тем более Татьяна Аркадьевна, когда преподавала в школе, иногда замещала учителя ОБЖ. Или вы хотите сказать, эта женщина и есть наш убийца?

– Я, Леня, пока только собираю факты. Давай-ка прогуляемся до оранжереи, любопытно мне на нее посмотреть.

Сторожем оказалась женщина лет семидесяти, обнаружившаяся в главном корпусе. Она без лишних вопросов отвела мужчин к оранжерее и открыла им дверь.

Скоблев прогулялся по нешироким дорожкам, выложенным бетонными плитками, рассматривая давно уже засохшие растения. По противоположной стороне таким же размеренным шагом прошел Леня. Помещение и правда было заброшенным, а когда-то, скорее всего, считалось очень даже красивым местом.

– Здесь-то уж точно ничего нет, – Морозов взял тоненький прутик и поковырял им землю в ближайшем кашпо.

– Может, ты и прав, – чуть слышно откликнулся Рома и громче добавил: – Ладно, поехали в отдел.

Поблагодарив сторожа, они вышли на улицу и направились в сторону машины. Проходя мимо дома Юрия Никифоровича, Скоблев поймал на себе тяжелый взгляд. Посмотрел на одно-единственное окно на стене и заметил шевельнувшуюся занавеску. За ним, без сомнений, наблюдали.

Представители прессы полицейский участок уже не атаковали, и удалось нормально припарковаться. А на входе столичного следователя остановил дежурный, сказав, что его ожидает начальник отдела. Рома уже знал, по какому поводу вызов, и был к этому готов.

Перед дверью кабинета начальника отдела Скоблев тяжело вздохнул, а потом постучался. Подождав ответа, вошел внутрь.

Всеволод Афанасьевич встретил временного подчиненного с улыбкой, но Рома все равно заметил фальшь. На самом деле подполковник крайне недоволен.

– Проходите, Роман Русланович, – пригласил Добролюбов и указал на свободный стул, стоящий ближе к столу.

Рома сел.

– Вы хотели меня видеть? – уточнил невозмутимо.

– Да, – начальник тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, смотря куда угодно, только не на Скоблева. – Роман Русланович, вы поймите, город у нас маленький, – начал подполковник речь, к которой, кажется, готовился. – Все друг друга знают и уважают, пытаются прислушиваться и помогать. Я к чему веду, – он на одну секунду замер, а потом первый раз за весь разговор посмотрел на Рому. – Мне Юрий Никифорович позвонил, сказал, что вы его жену в чем-то подозреваете. Это правда?

– Мы просто делали свою работу. Никто его жену ни в чем не подозревает. Вчера на месте преступления нашли носовой платок с ее отпечатками пальцев, и требовалось уточнить, знает ли она, у кого он мог быть. Но Маслеников всячески мешал.

– Я вас прекрасно понимаю, Роман Русланович. Но нужно же как-то поаккуратнее! Юрий Никифорович в нашем городе человек уважаемый. Вы привыкли работать жестко, но у нас здесь люди совсем другие, в отличие от вашей столицы.

Пока Добролюбов распинался, Скоблев сидел молча и размышлял о своем. Его не волновало, что о нем кто-то плохо думает, просто хотелось выполнить свою работу и наконец-то уехать из этого города, который он уже с трудом терпел. Здесь все буквально давило, эти унылые улицы со своими жителями раздражали, как и съемная квартира. А еще вот теперь и начальник сердобольный появился.

– Ладно, – сказал Всеволод Афанасьевич, когда закончил свою монотонную речь, – вы лучше скажите, есть ли подвижки в деле?

– Кое-что есть, но мы пока над этим работаем.

Добролюбов довольно кивнул. Рома не хотел говорить ему о том, что на самом деле все не очень-то хорошо. Скоблеву вообще в последнее время казалось – грядет что-то очень нехорошее, от чего могут полететь головы.  Такое чутье просыпалось редко, но оно никогда не подводило.

После недолгого разговора с временным начальством Рома пообещал больше не беспокоить Масленикова, хотя понимал – если нужно, нагрянет к нему, и не раз.

Чтобы не работать в душном кабинете, в котором вместо хорошего кондиционера жужжал старенький вентилятор, следователь взял свой ноутбук и пошел в ближайшее кафе. Там было прохладно и тихо, а еще подавали безумно вкусный яблочный пирог. Ради него можно смириться и с не особо хорошим кофе.

Выбрав самый отдаленный от входа столик, Скоблев заказал эспрессо и кусок яблочного пирога. Пока несли заказ, открыл ноутбук и загрузил паспортные данные Маслениковой Татьяны Аркадьевны, любезно предоставленные младшим коллегой Морозовым, в поисковую систему.

Нужная информация загрузилась только когда кофе оказался уже практически выпит, а пирог наполовину съеден. Рома тут же отодвинул кружку и стал вчитываться. Нового ничего не нашел, но все же его кое-что заинтересовало: фотография, где молодая Масленикова, еще студентка педагогического института, стояла в компании сверстников. На девушке был длинный белый медицинский халат, а на руке – повязка «Красного креста».

Чуть позже нашлась информация, что Татьяна Аркадьевна во время обучения в институте проходила медицинские курсы сестер милосердия при местной церкви. После подрабатывала в военном госпитале, который через несколько лет расформировали. Но женщина не забросила медицину, по выходным и праздникам помогая в приюте для бездомных.

Закончив читать, Рома подпер подбородок рукой и задумался, вспоминая слова, сказанные Тимохиной: убийца хорошо знал медицину и умел пользоваться скальпелем. Сегодня в доме Маслениковых Рома заметил книгу по анатомии человека, а еще Татьяна Аркадьевна окончила медицинские курсы, работала в больнице и до болезни выращивала растения в оранжерее.

Если бы женщина сейчас не была практически прикована к креслу, Скоблев бы решил, что именно она тот самый убийца. Но какой мотив?

Роман прикрыл глаза, представив, как Татьяна Аркадьевна, сидя в своем инвалидном кресле, склоняется над телом еще живой девушки и мастерски орудует скальпелем. Помотал головой, прогоняя ненужные мысли. Это ведь не может делать больная женщина, правда? Но вот сегодняшний взгляд, наполненный яростью…

А если все делает муж?

– Да не, бред. Ответ где-то на поверхности, но где? – чуть слышно проговорил Скоблев.

Как бы Рома ни относился к Юрию Никифоровичу, просто взять и прилепить на него обвинения он не мог. Нужно доказать. Но столичный следователь не сомневался – мужчина точно замешан.

Снова вспомнился взгляд Татьяны Аркадьевны. Казалось бы, обычная женщина, вот уже долгое время передвигающаяся на инвалидной коляске и считающаяся беспомощной, а вот ее глаза едва не убивали.

И тут опять появилось это ужасное ощущение, заставляющее чувствовать себя не в своей тарелке, – словно на него кто-то смотрит. Рома оглядел небольшой зал кафе, ища причину раздражения. Так и не нашел, но чувство слежки никуда и не исчезло. Следователь уже хотел взять кружку с остывшим кофе и допить остатки, когда взглядом зацепился за окно, а точнее, за рыжеволосого мальчишку в больших очках.

«Снова ты! – возмутился Рома мысленно. – Что опять тебе нужно?»

Они с пацаненком смотрели друг на друга, не моргая. Это был тот самый старший брат Юрия Никифоровича, который пропал много лет назад и останки которого на днях Скоблев нашел в лесу под грудой камней.

«Неужели я чертов медиум или как там эти люди называются в фильмах? Они же умеют с призраками разговаривать», – задал мысленно сам себе вопрос Скоблев и тут же услышал женский мелодичный голос:

– Простите!

Рома обернулся и увидел официантку, совсем недавно приносившую ему кофе. Снова глянул за окно. Но парнишки там уже не наблюдалось.

– Может, вы еще чего-то хотите? – поинтересовалась девушка, а затем облизнула пухлые губы, смазанные каким-то розовым блеском.

– Нет, спасибо. Больше ничего не нужно, – он улыбнулся, надеясь, что его оставят в покое и получится и дальше работать в прохладном помещении. Но девица явно не хотела никуда уходить.

– А вы ведь тот следователь из Москвы? – поинтересовалась она, оглядываясь.

Рома проследил за ее взглядом и заметил столпившихся у барной стойки работников кафе. Одним из них явно был повар, о чем говорил надетый на мужчине белый костюм и поварской колпак. И все с любопытством взирали на Романа.

– Он самый, – наконец ответил девице.

У той загорелись глаза. Девчонка без зазрения совести села к нему за столик и нагнулась так, что из выреза блузки едва не выпали полушария груди. Скоблев только усмехнулся про себя. К нему не раз уже так подкатывали в попытке познакомиться, даже еще когда была жива Марина. И чем моложе претендентка, тем откровеннее поведение.

– А правда, что у нас в городе орудует серийный маньяк, вырезающий органы девушкам?

– И откуда вы узнали? – поинтересовался Рома, переводя взгляд с женской груди на красивое девичье личико.

– Так все газеты и местные телеканалы об этом говорят.

– Ну коли они говорят, тогда у них и спрашивайте.

– Но господин полицейский, – девчонка расплылась в приторной улыбке, – я хочу узнать все из первых уст.

Горячая ладошка легла на пальцы Ромы, и он тут же напрягся. Девице хоть восемнадцать-то есть? Вряд ли, на вид не больше шестнадцати. Не хватало ему еще обвинений в развращении малолетних!

Выдернув свою ладонь, Скоблев закрыл крышку ноутбука.

– Простите, но тут я вас огорчу. Спасибо за обслуживание, – он достал из бумажника тысячную купюру и положил ее на стол. – Сдачи не нужно.

Поднявшись, Рома, чувствуя, как официантка буравит его недовольным взглядом, убрал ноутбук в сумку. Девушка еще что-то хотела сказать, но Скоблев уже не слушал, выходя из прохладного кафе и окунаясь в июньскую жару, которая укутала, словно кокон.

Глава 20

Морозов уже дописывал последний лист протокола, когда в кабинет без стука вошел начальник отдела. Иногда своим тучным телом Добролюбов напоминал колобка. Подумав об этом, Леня улыбнулся, но от взгляда начальника улыбка сползла с губ.

– Всеволод Афанасьевич, что-то случилось? – следователь закрыл папку с листами протокола, отложил ручку и внимательным взглядом проследил за подполковником, прошедшим по кабинету к открытому нараспашку окну. В рваных движениях Добролюбова Леня уловил нервозность и тоже инстинктивно напрягся. Таким взволнованным начальника он еще не видел.

– Ну и духота у вас здесь! – Всеволод Афанасьевич расстегнул ворот рубашки и наконец-то сел на стул рядом со столом Морозова. – Скажи мне, Леонид, как тебе работается с московским коллегой?

Услышав вопрос, Леня замер, не понимая, куда клонит подполковник и каким должен быть правильный ответ. Недолго подумав, все же ответил:

– Нормально.

– Понятно. Я просто хотел узнать, все ли тебя устраивает, – вроде бы безразлично пояснил Всеволод Афанасьевич. Но скрыть нервозность у него получилось плохо. – И все же, Скоблев чужак, и его многие в городе невзлюбили. Жалуются, что переходит за границы дозволенного, – Добролюбов испытующе посмотрел на Леонида. Скорее всего, он ждал от подчиненного согласия, но Леня молчал.

Да, Роман иногда мог ответить довольно резко и, как подозревал Морозов, многое скрывал. Но он нравился Лене, они даже успели сдружиться. К тому же, немало произошло такого, во что другие никогда не поверят. Леня бы и сам не поверил, если бы не видел своими глазами.

– Да нет, все хорошо, – наконец ответил Морозов и тут же поинтересовался, заметив недовольство в глазах начальства: – А кто жалуется?

– Неважно. Нужно сделать так, чтобы Скоблев уехал обратно к себе в Москву. А дело мы уж сами как-нибудь доведем до конца. Тем более скоро все закончится.

– Откуда вам это известно?

– Профессиональное чутье, – отмахнулся Добролюбов. – Знаешь, я погорячился, попросив помощи в столице, и теперь нам нужно создать такую ситуацию, чтобы Романа Руслановича отстранили от дела.

– Зачем?

– Не люблю я чужаков, которые всюду суют нос, – быстро и со злостью ответил подполковник.

– Но Скоблев… – Леня хотел встать на защиту столичного коллеги и друга, но Добролюбов взмахом руки заставил замолчать. Волнения в движениях подполковника не осталось. Перед Морозовым сидел незнакомый мужчина, желающий сделать так, как ему нужно. И такого Всеволода Афанасьевича Леня видел впервые.

– Значит так. Возьми в вещдоках порошок и подкинь в его машину. Я позвоню нашим ребятам – Скоблева остановят с проверкой. Не беспокойся, тебе ничего не грозит. Пойми, Леня, не только мне нужен отъезд столичного хлыща из нашего города.

– А кому еще? – поинтересовался Морозов, сжимая кулаки под столом. Подполковник решил его руками избавиться от того, кто ему не мил? Нет, Леня не согласен.

– Неважно. Сделай так, как я тебе сказал. И да, это приказ, – тоном, не подразумевающим возражений, проговорил Добролюбов. – А вот то, что заставит тебя согласиться добровольно, – он улыбнулся, достал из внутреннего кармана кителя толстый бумажный сверток и положил перед Леней. Тот смерил недобрым взглядом подношение и, взяв в руки карандаш, отодвинул сверток подальше.

– Не нужно.

Морозов не сомневался – в конверте деньги. Много денег. Наверняка столько, сколько Леня в своей жизни ни разу не видел. И все же отказался.

– Дело твое, – спокойно сказал Всеволод Афанасьевич и забрал конверт. – Только помни: если о разговоре хоть кто-то узнает, из отделения вылетишь, словно пробка. И поверь, в нашем городе больше работу не найдешь. Не стоит проверять мои слова, сынок. Просто сделай, как я прошу, и все останется по-прежнему, – сказал Добролюбов, только Леня с ним был не согласен. После этого разговора по-прежнему не останется ничего.

Когда начальник вышел из кабинета, следователь чувствовал себя так, словно на него ведро с помоями вылили. Лучше бы подполковник с этим приказом пошел к кому-нибудь другому.

Откинувшись на спинку стула, Морозов поднял взгляд к облупившемуся потолку.

Он ни за что не выполнит приказ. Не станет подставлять коллегу и друга, пусть даже его потом вышвырнут, будто помойного котенка. Да, Скоблев возможно немного избалован столичной жизнью, но не привык останавливаться на полпути и опускать руки; всегда говорил правду, не боясь кого-то ранить своими словами; считал, что закон – могучая сила. Рома отличался от всех, кто жил в городе, чем Лене и нравился.

Дверь кабинета снова распахнулась, и молодому следователю пришлось перестать терзать себя размышлениями. На этот раз на пороге стоял Скоблев.

– Вы же вроде ушли, – проговорил Леня, смотря на чем-то недовольного коллегу.

– Да, ушел. Только и там мне не дали нормально поработать. А ты чего такой хмурый?

– Да так. Устал просто, – отмахнулся Морозов и вернулся к недописанному протоколу.

– Ясно. Смотри, что я нашел, – Скоблев подошел и открыл свой ноутбук. – Читай.

Отодвинув от себя папку, Леня тут же приступил к чтению. Написано было не так много, и он справился минут за пять. Скоблев же все это время сидел на стуле напротив. На том самом стуле, на котором совсем недавно сидел подполковник.

Прочитав, Морозов посмотрел на Романа.

– Вы подозреваете во всем Татьяну Аркадьевну Масленикову, я правильно понимаю? – Рома в ответ только пожал плечами. – Но как? Она же на коляске! Да и зачем?

– Пока не знаю. Но надеюсь выяснить. И поэтому приглашаю тебя сегодня ночью в увлекательный вояж под названием «слежка».

– Вы хотите следить за домом Маслениковых?

– Именно.

– И что вы намерены там увидеть?

– Пока не знаю. Но чувствую, что нам необходимо там быть. Ну? Ты со мной?

– Да, конечно, – кивнул Леня и, немного помедлив, поинтересовался: – Роман Русланович, скажите, а в Москве следователем устроиться сложно?

Скоблев смерил коллегу нечитаемым взглядом.

– Хочешь уйти из отдела?

– Да так, просто спросил, – пожал Морозов плечами.

– Если у тебя есть хорошие друзья, то нет. Мне как раз в СК нужен такой умный и надежный человек. Только прежде чем соглашаться, обдумай все хорошенько.

Леня согласно кивнул.

***

Теплый ветер играл с темными прядками волос Оли, сидящей, прислонившись к толстому стволу яблони, в саду позади дома. Она смотрела вдаль, за сетчатый забор, где виднелась лесополоса. Солнце жарило сильнее, чем вчера, а завтра будет греть жарче, чем сегодня. Неудивительно, ведь наступили первые дни лета.

Снова подул теплый ветерок, взметнув темные кудрявые прядки волос и белоснежный подол ситцевого сарафана. Как же здесь хорошо! Тихо, спокойно, умиротворенно. Оля последнее время частенько подумывала о том, чтобы переехать сюда, к деду, собирать травы и перенимать опыт.

Кому-то другому это наверняка показалось бы скукотой и чушью. Все местные молодые люди, наоборот, стараются перебраться в большие города, где есть работа и развлечения. Оля же в свои двадцать пять уже так устала от жизни, что хотела забраться куда-нибудь подальше, в глубинку. К тому же, ее в любом случае не ждет обычная жизнь, она никогда не выйдет замуж и не сможет иметь детей.

Точнее, физически-то ребенка родить ничего не мешало, только вот умирать не хотелось. Ведь если у нее появится дочка, то Оля в течение суток, передав малышке свой дар, как передавали все женщины рода, умрет. А ее девочка будет всю жизнь мучиться от страшных снов, пока, в свою очередь, не родит дочь. Имеет ли Оля право обрекать на такое существование свою кровиночку? Конечно же нет. Каждый заслуживает счастья, а дар – это проклятие, которое нужно остановить. И девушка считала – все просто обязано закончиться на ней.

Оля отлично помнила тот день два года назад, то чувство липкого ужаса, сковавшего тело, когда на тесте показались две полоски. Голос разума тут же закричал, что жить ей осталось девять месяцев, если это дочка.

Только усилием воли девушка заставила себя пойти к врачу. Беременность подтвердилась, и из здания женской консультации Оля выходила на дрожащих ногах, не замечая ничего вокруг. Лишь недалеко от дома, едва не умерев под колесами машины, смогла прийти в себя. Виновата в происшествии полностью была Оля: не смотря на светофор, вышла на дорогу, а водитель не успел затормозить. Девушку несильным толчком отбросило на бордюр, она ударилась животом, и случился выкидыш.

До сих пор стыдно вспоминать, но в тот момент Оля почувствовала облегчение. Ей так хотелось жить, что потеря ребенка вызывала радость. Скорее всего, многие бы ее осудили. Но если бы этот малыш не умер, продолжила бы жить она?

Каждый день, идя на работу или прогуливаясь до магазина, Оля замечала счастливые влюбленные парочки или родителей, держащих за руки своих детей. Смотрела на них и завидовала. У нее такого не будет. Ей не дано почувствовать то счастье и тепло, доступное им. Оля не понимала свою мать, решившуюся отдать жизнь только ради того, чтобы дочь родилась. И каждый раз при мысли об этом по коже пробегали мурашки.

– А может и правда переехать сюда? – прошептала девушка, вглядываясь вдаль, где тонкие стволы деревьев покачивались в такт ветру, издавая скрипучий стон.

Оля прикрыла глаза, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь пением птиц и шумом ветра в кронах. И внезапно среди этих звуков услышала чей-то шепот. Тут же распахнула глаза, ища взглядом говорящего, и заметила за сетчатым забором мужчину в черном балахоне.

Он смотрел на нее. Она это чувствовала.

Чувствовала холодный, пронизывающий взгляд, от которого в венах твердела кровь. Но больше всего напугал знакомый балахон – точно такой же, как в снах. И сейчас Оля не сомневалась – перед ней тот самый убийца, уже давно разыскиваемый полицией. А еще стало понятно – он знает, кто она. Знает и заберет ее. Не зря же ей приснилась собственная смерть. Девушка все еще помнила свое безжизненное тело, лежащее на алтаре, и мгновенно впитывающуюся в землю кровь.

Оля вскочила и, смотря на незнакомца полными ужаса глазами, попятилась к дому. Пусть их разделяли чуть больше пятидесяти метров и сетчатый забор и у девушки имелись хороший шанс убежать, именно сейчас убийца казался очень близко. Будто может догнать, сделав всего один шаг.

Мужчина стоял, не двигаясь. Полы черного балахона развевал ветер, глубокий капюшон прятал лицо. А Оле так хотелось на него посмотреть! Взглянуть хотя бы одним глазком, а потом позвонить Скоблеву.  Описать все в точности, чтобы у них был его портрет.

А еще – мощная фигура казалась девушке очень знакомой. Словно она уже видела мужчину раньше.

Где-то над головой громко каркнул ворон, и Оля вздрогнула. Перевела взгляд на мощную птицу, несущуюся подобно молнии, в сторону стоящего за забором мужчины. Тот видимо понял намерение ворона атаковать и сделал несколько шагов назад, скрываясь за плотной посадкой деревьев. Ворон, решивший защитить девушку, тоже исчез в лесу.

И только тогда Оля наконец-то смогла выдохнуть, осознав – все это время практически не дышала. А потом до нее дошла очень важная мысль, от которой стало жутко.

– Он тоже видит ворона, как и я! – прошептала девушка одними губами и, быстро развернувшись, бросилась в дом.

Дед сидел на широком деревянном стуле и что-то помешивал в небольшом стакане. Заметив взволнованный взгляд внучки, отставил стакан и развернулся к ней всем телом.

– Олюшка, что случилось?

– Я видела его, – чуть слышно проговорила она.

– Кого? – с непониманием посмотрел на нее Николай Петрович.

– Того, кто убивает девушек.

В комнате повисла тишина, а Олю заколотило в ознобе. Только сейчас пришло осознание: убийца совсем близко и в любой момент может проникнуть в дом.

– Присядь, милая, – аккуратно потянул внучку за руку в сторону обеденного стола Николай Петрович. – Где ты его видела?

Оля подчинилась и села на стул.

– Он стоял за нашим забором и смотрел на меня. Он знает, кто я.

– Но почему ты решила, что это именно убийца? Мало ли кто по лесу ходит. Может человек просто заблудился и помощи хотел попросить?

– Я знаю, понимаешь? Чувствую. Он снился мне. И… я вспомнила этот балахон, – на последних словах голос Оли дрогнул. Кто бы знал, насколько ей сейчас страшно! Почему-то казалось, что тот момент, когда она будет лежать на алтаре, скоро настанет. И никто не сможет ее спасти. Никто.

– Тогда нужно сообщить следователю. Как там его зовут?

– Роман Русланович, – тихо ответила Оля.

– Да, именно ему. Сказать, мол, видела преступника. Пусть поставят охрану.

– Меня уже несколько дней охраняют.

– Откуда ты знаешь? Я вот никого не заметил.

– Я заметила, деда.

Оля и правда совершенно случайно обратила внимание на полицейскую машину, стоящую недалеко от их дома. И сразу поняла – о ней позаботился Скоблев.

– А вдруг я и правда ошиблась? Переволновалась, – уже более спокойно произнесла девушка. Но внутренний голос буквально кричал: это не ошибка, мужчина ей не показался, как и тот призывный взгляд.

– Значит так, – скомандовал Николай Петрович. – Я сейчас приготовлю тебе успокаивающий чаек, ты выпьешь его и больше из дома без меня ни ногой. А если еще раз увидишь того мужчину, то сразу же поедем к твоему следователю.

– Хорошо, – согласилась Оля. Может и правда рано пока панику наводить?

Глава 21

Скоблев и Леня Морозов уже четыре часа сидели в машине и пристально следили за домом Маслениковых. В его окнах все еще горел свет.

– Вы и правда думаете здесь что-то увидеть? – скептически произнес Леня. Ему не верилось, что Татьяна Аркадьевна может быть убийцей. Рома тоже не особо верил, но все найденные им ниточки вели именно к ней.

– Пока не знаю.

Морозов снова посмотрел на столичного коллегу и вспомнил сегодняшний приказ Добролюбова. Доставлять Роману неприятности не хотелось, но если этого не сделает Леня, значит сделает кто-то другой.

– У меня есть очень важный разговор, – произнес Леня, обдумав свои слова и последствия, к которым они могут привести.

– Какой? – Скоблев оторвался от наблюдения за домом и повернулся к Морозову, замечая, как коллега напряжен.

– Сегодня кое-что произошло, и вы должны об этом знать.

Рома тут же напрягся, но Леня не успел сказать и слова: телефон Скоблева зазвонил. Достав его из кармана джинсов, следователь нахмурился и ответил на звонок:

– Скоблев. Слушаю.

– Роман Русланович, вас беспокоит заведующий отделением реанимации, – мужчина замолчал, но спустя секунду продолжил: – Девушка умерла.

– Как умерла? Но с утра же говорили, что шансы выжить у нее высокие.

– Да, так и было. Мы с коллегами тоже очень удивились. И знаете, я вспомнил одну вещь. Мне кажется, для вас это важно. Не могли бы вы приехать?

– Да, конечно. Скоро буду.

Рома сбросил вызов и завел автомобиль.

– Что случилось? – поинтересовался Морозов.

– Та жертва, которую нашли последней, скончалась.

– Но почему? – Леня с недоумением посмотрел на коллегу.

– Сейчас узнаем.

Рома гнал машину, игнорируя все правила дорожного движения. Ему не терпелось узнать, о чем хотел сообщить доктор. Совсем недавно следователь думал о том, что вот-вот девушка очнется и поможет им с этим непростым делом. А теперь свидетеля нет, и следствие пришло к тому, с чего начиналось.

Возле приемного отделения уже стояла полицейская машина и труповозка. Рома припарковался неподалеку, они с Морозовым зашли в здание и направились на этаж интенсивной терапии. Сегодня здесь раздавалось множество мужских голосов, хотя обычно ночью больница утопала в тишине.

Дверь с надписью «Реанимация» была распахнута, и Рома заметил Наталью Юрьевну, беседующую с мужчиной в белом халате.

– Вы мне звонили? – тут же поинтересовался Рома, подходя ближе и обращаясь к мужчине.

– Да. Вы должны взглянуть, – ответил доктор. Он проводил следователей в свой кабинет, где сел за стол и нажал на несколько кнопок на клавиатуре. На экране появилось окно с записью видеонаблюдения. – Это камера в главном коридоре над дверью.

– Что нам нужно увидеть? – уточнил Рома, не понимая, куда смотреть.

– Вот сейчас.

Через несколько секунд на записи появился мужчина в белом халате. Он вошел в главную дверь, ведущую из общего коридора, и направился прямиком к палате жертвы. Сидящий возле двери охранник встал, протянул незнакомцу ладонь. Тот перекинулся с полицейским парой слов и спокойно вошел в палату.

Скоблев, нахмурившись, внимательно следил за каждым движением мужчины.

Из палаты он вышел буквально через несколько минут. Повернулся так, что в камере должно было появиться лицо, и… изображение пропало.

– Куда все делось? – взволнованно проговорил Роман.

– Кто-то удалил запись, – ответил доктор. – Думаю, смерть девушки не случайна.

– А где тот охранник? Он же видел его.

– Да. И уверен, что это лечащий врач, приходивший уже не раз. Только вот затрудняется описать внешность. Говорит, не помнит.

– В смысле «не помнит»?

– То же самое заявляет и медсестра, которая сидела на посту. Она утверждает, что приходил мужчина и говорил с ней. Но вспомнить его внешность или сказать, о чем именно шел разговор, не может.

– И как это понимать?

– Гипноз, – с уверенностью ответил доктор.

– Гипноз? – скептически произнес Скоблев. – Вы серьезно? Хотите сказать, какой-то мужик расхаживает по больнице под видом доктора, и никто ничего не заподозрил?

Врач только пожал плечами.

Рома хотел было сказать, что это бред, но вспомнил последние несколько дней, за которые случилось слишком много необъяснимого, и промолчал. Да уж, чем дальше, тем интереснее.

***

Наталья Юрьевна Тимохина любила свою работу настолько сильно, что готова была проводить вскрытие даже ночью, хотя большинство коллег предпочитали перенести свои рабочие дела на дневное время.

Надев халат и поверх него резиновый фартук, женщина вошла в зал и посмотрела на одно-единственное тело, лежащее на секционном столе. Тимохина еще помнила, как пыталась пару дней назад спасти эту девушку. А теперь приходится ее разрезать.

Поправив перчатки, Наталья Юрьевна подошла к столу и приступила к осмотру тела. Взгляд задержался на черных глазных впадинах, где когда-то находились несомненно красивые глаза.

Почему-то подумалось о дочери и внучке, виденной лишь однажды, да и то на экране ноутбука. Может, стоит наладить пусть не семейные, но хотя бы дружеские отношения? Ведь жизнь настолько скоротечна. И хотя Тимохина подозревала, что дочь, скорее всего, не простила, попробовать все же стоило.

Дверь секционного зала практически бесшумно открылась, и вошел ассистент, принесший результаты анализов. Следом за ним появились и Скоблев с Морозовым, которые все это время дожидались в коридоре за стеклянной стеной. Тимохина чувствовала взгляды мужчин, но пыталась не замечать их.

– Наталья Юрьевна, я сделал анализ крови, – проговорил Андрей. – Выявлено большое количество барбитуратов. Кто-то ввел девушке смертельную дозу.

– То есть все-таки убийство, – прозвучал за спиной ассистента голос Скоблева.

– Возможно, – ответила Тимохина, не смотря на мужчин, и приступила к работе.

– И все-таки я склоняюсь к этому. Наталья Юрьевна, если вы при вскрытии найдете еще что-то интересное, пожалуйста, сообщите, – попросил Рома.

Женщина молча кивнула, а следователи развернулись и направились к выходу из морга.

Выйдя на свежий воздух, Рома посмотрел на часы. Три ночи. Сна уже ни в одном глазу, и ехать домой – только терять драгоценное время.

– Леня, а ты еще не осматривал квартиру жертвы?

– Нет. Не успел, хотел завтра съездить. Точнее, уже сегодня. А что?

– Да вот думаю наведаться к ней. Все равно время свободное появилось. А ты поезжай, поспи, утром встретимся в отделе.

Скоблев уже сделал несколько шагов по направлению к машине, когда за спиной раздался голос молодого коллеги:

– А можно мне с вами?

Рома обернулся, посмотрел внимательно на Морозова, а затем кивнул.

Район, в котором находилась квартира убитой девушки, оказался темным и безлюдным. Здесь стояло с десяток пятиэтажных старых панельных домов, абсолютно темных. Скоблев привык, что даже в ночное время в многоэтажках горит свет, если не в квартирах, то на лестничных площадках. А в этих домах света не было совсем. Да здесь и уличных фонарей-то не имелось! Роман даже подумал, будто адрес перепутал, и еще раз перепроверил по навигатору.

– Район старый, и половина домов ушло под реновацию. Не все заселены. А еще здесь очень часто отключают свет, – пояснил Леня, заметив смятение коллеги, а потом вышел из машины. Его примеру последовал и Скоблев.

Домофон не работал, поэтому открыть железную дверь не составило труда. Стоило мужчинам войти в подъезд, как стойкий запах мочи, алкоголя, грязи и старости едва не сбил их с ног. Рома поморщился и прикрыл нос ладонью.

На третьем этаже, к счастью, запах оказался не настолько выраженным. Найдя нужную дверь, Скоблев достал из кармана брелок с отмычками, который всегда носил с собой, и открыл замок. В квартире, дождавшись пока Леня прикроет дверь, нащупал на стене выключатель. Темноту тут же нарушил яркий свет.

Внезапно послышался какой-то грохот. Следователи моментально потянулись к своим пистолетам. Напрягшись и думая о том, что в квартире кто-то находится, мужчины замерли.

Через мгновение в одном из дверных проемов появился рыжий толстый лохматый кот.

– Мяу-у-у! – выдало животное, и полицейские одновременно выдохнули.

– Вот это красавец! – тихо проговорил Леня.

Словно в подтверждение его слов, кот подошел к мужчинам, обнюхал их и потерся лохматым боком об ноги Морозова. Тот подхватил кошака на руки и подцепил пальцами жетон на ошейнике.

– Маркус, – прочитал Леня. – Ну приятно познакомиться, Маркус. Ты, значит, тут один живешь? Все забыли о тебе, да?

Пока Морозов тискал кота, Рома прошел на кухню, осмотрел ее и направился в одну-единственную комнату. Там стоял старенький диван, платяной шкаф, плоский книжный напольный пенал и небольшой телевизор. Ничего примечательного. Следователь подумал мгновение, а потом начал разглядывать книжные полки.

– Посмотри сюда, – позвал он через некоторое время, и Леня тут же к нему подошел.

В руках Рома держал фотоальбом и сейчас указывал на одну фотографию. На ней было изображено шесть девочек примерно лет пятнадцати, а посередине стоял Маслеников со своей женой.

– Здесь же все, которых убили, – тихо, словно кто-то мог услышать, сказал Морозов.

– Именно. Все, кроме этой девушки, – ткнул пальцем Рома в блондинку. – Нужно ее найти. Возможно, она будет следующей жертвой. А еще здесь Маслениковы. Оба. Не слишком ли часто мы их встречаем?

– Вы читаете мои мысли.

Скоблев достал фотографию и протянул Лене. Потом пересмотрел фотоальбом, но не найдя ничего больше интересного, закрыл, убрал на то место, откуда достал и скомандовал Морозову:

– Идем.

Стоило мужчинам подойти к двери, как снова раздалось мяуканье.

– Нельзя его здесь оставлять, – остановившись, посмотрел на коллегу Леня.

– Ну, позвони в приют. Пусть приедут заберут, – отозвался тот, а Морозов хмыкнул.

– Вы шутите? Приют в нашем-то городке? Ладно, приятель, – тяжело вздохнув, Леня повернулся к коту. – Заберу тебя себе. Тем более я давно кота хотел завести. Если не будешь слушаться, отдам кому-нибудь другому, ясно?

Кот, словно поняв, что решается его судьба, согласно замяукал. Потом быстро засеменил к следователю и запрыгнул ему на руки.

Глава 22

Кристина вышла из подъезда и поежилась от утренней прохлады. Ее пятиэтажка еще спала, вокруг не было ни души. Девушка не любила выходить на улицу так рано, но увы, смена повара в детском саду начинается с шести утра. Радовало одно: работа находилась близко, и пешком идти всего минут пятнадцать через парк.

За это утро Кристина обругала себя уже раз десять за то, что легла спать в первом часу ночи. Надо прекращать смотреть на ночь телевизор, а то обязательно какой-нибудь фильм зацепит, и не оторвешься, пока он не закончится.

Вступив на асфальтированную дорожку, Кристина внезапно услышала в кустах шорох, и сердце от испуга забилось сильнее. Обернулась, присмотрелась, но никого не заметила.

– Трусиха, – обругала себя девушка и, засунув руки в карманы, пошла быстрее.

Но стоило ей сделать несколько шагов, как шорох повторился, теперь уже совсем близко. Снова обернулась, выискивая причину. Обвела взглядом кусты и уже хотела отвернуться и продолжить путь, но заметила за толстым стволом дерева что-то черное. Похожее на плащ или… мантию.

Девушка так перепугалась, что бегом бросилась к выходу из парка. Пробежав метров сто, остановилась. Отдышавшись, обернулась. Позади никого не было.

– Надо нормально высыпаться! А то видится уже всякая чушь! – зло прошипела Кристина себе под нос и внезапно почувствовала на шее чье-то теплое дыхание.

Тело девушки тут же парализовало от страха, и она не то что бежать, даже пошевелиться не могла.

Прошло несколько секунд, которые показались Кристине вечностью. Тот, кто стоял позади, все так и дышал ей в шею. Внезапно до девушки донесся аромат хвои и земли, и по коже побежали мурашки. Собравшись с духом, она медленно, очень медленно обернулась. Взгляд наткнулся на черный капюшон мантии, скрывающий лицо незнакомца.

Это, несомненно, был мужчина, и Кристине казалось, будто он, глядя на нее в упор, ухмыляется. Эта ухмылка буквально ощущалась.

– Кто вы и что вам нужно? – спросила девушка хрипло.

– Мне нужен твой голос, – ответил незнакомец.

Кристина вздрогнула и попыталась отступить. Шаг назад, второй, третий, четвертый… На пятом мужчина поймал ее за руку и дернул на себя.

Внезапно до Кристины дошло: ведь можно позвать на помощь. Вдруг собачники, обычно рано утром выходящие погулять со своими питомцами, помогут ей? Но она не успела. Мужчина сделал всего одно движение, и девушке в оголенную шею что-то воткнулось. Пред глазами все поплыло, а затем резко наступила темнота. Кристина еще успела почувствовать, как мужчина подхватил ее на руки и куда-то понес, услышать хруст веток и шелест листвы, а потом к темноте добавилась тишина, и сознание окончательно померкло.

***

– Привет, подруга! Ну как твой долгожданный отпуск? Кормишь комаров и встаешь с рассветом? – усмехнулась Полина, едва установилось соединение по видеосвязи. Оля заметила проезжающие за спиной девушки машины, да и вообще было слишком шумно.

– Типа того. А ты куда-то идешь?

Полина была единственной Олиной подругой. Они познакомились на первом курсе медицинского колледжа. Проучившись полгода, Полина поняла, что медицина – это не ее и, забрав документы, с помощью своего отца поступила в юридический. Теперь у нее есть своя небольшая юридическая фирма, но общение с Олей так и не прекратилось.

– Да, на встречу с одним клиентом. А у тебя все в порядке? Бледная какая-то, синяки под глазами, – Полина поднесла телефон поближе к себе и стала рассматривать лицо Оли.

– Сплю не очень хорошо, вот и бледная. Зато ты прекрасно выглядишь.

– Да просто вчера к косметологу ходила. Тебе бы тоже не помешало. Я к чему звоню, Ольчик. Ты когда возвращаешься в столицу?

– Еще две с половиной недели отпуска. А что?

– Ты же не забыла про мой день рождения? Он уже в следующем месяце.

– Забудешь тут, – Оля улыбнулась.

– Прекрасно! Жорик снял дом за городом, там и отпразднуем. Ты приглашена.

– Спасибо, конечно, – Оля немного замялась. – А кто еще будет?

Она не особо любила шумные компании, походу в ночной клуб и посиделкам в баре обычно предпочитала книгу или хороший фильм. А вот Полина была еще той тусовщицей, даже со своим мужем Жорой познакомились именно в клубе. Он работал там барменом. Да и сейчас работает, не планируя менять профессию.

– Ну-у… Ты, я, Жорик мой, его сестра младшая с парнем и еще одна моя знакомая. Да не переживай, все они очень общительные, и, я уверена, тебе понравятся. Ой, Ольчик, я уже к ресторану подошла. Давай на днях созвонимся и нормально поболтаем, ага? Все, отключаюсь! – протараторила Полина и тут же нажала на отбой.

– Пока, – произнесла Оля, уже смотря на потухший экран телефона.

Взяла прядку своих темных волос и намотала на пальчик, разглядывая. Парикмахер бы точно не повредил. Вспомнила свежее красивое лицо Полины и тут же позавидовала. Подруга всегда умела за собой ухаживать и не забывала об этом. А Оля иногда настолько уходила в работу и быт, что забывала о самой себе. Ногти практически никогда не видели нормального маникюра, она их только аккуратно подстригала и ровняла пилочкой. О косметологе и говорить нечего.

Оля поднялась на ноги и прошла к шкафу, где висели ее вещи. Уверенно достала оттуда легкое летнее платьице. Балетки и сумочка уже дожидались у выхода.

– А не поменять ли имидж? – проговорила девушка, смотря на себя в зеркало, и решительно направилась на выход.

Но не успела к двери прикоснуться, как та сама открылась. На пороге появился Николай Петрович.

– Олюшка, а ты куда такая красивая собралась?

– Деда, я в центр поеду. В парикмахерскую схожу, по магазинам пробегусь, а то давно уже никуда не выходила. Обещаю долго не задерживаться.

– Одна пойдешь? А безопасность?

– Все будет хорошо, не переживай. Сейчас день, народу полно. Да и наверняка мне все действительно привиделось. Ты же знаешь, я плохо сплю, – успокоила старика Оля и, подойдя, обняла. – Все, не скучай, я скоро.

Выйдя из дома, тут же зажмурилась от яркого солнца. Настроение было просто великолепным, и казалось, ничего не сможет его испортить.

До города Оля добралась на маршрутке. В парикмахерской оказалось пусто, и нашлись свободные мастера. Оля всегда носила длинные волосы, но сейчас ей захотелось сделать их покороче. Перекрасить, правда, не решилась. Хватит и стрижки.

Красивая и довольная собой зашла в первое попавшееся кафе и заказала кофе с мороженым. Оля уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя настолько свободно. Даже злополучные сны и смерти девушек, которых она не смогла спасти, ушли на второй план.

Она так прогуляла до позднего вечера. Зашла еще в несколько магазинов и прикупила себе немного летних вещей, чтобы закончить этот день на позитивной ноте. Только вот совсем забыла, что вечером маршрутки в сторону частного сектора, где жил дедушка, ездят редко.

Позвонив и предупредив старика, что уже собирается домой и ждет маршрутку, Оля убрала телефон в сумочку.

Шли минуты, а автобус все не приходил. И когда девушка уже хотела достать телефон и вызвать такси, из-за угла как по волшебству выехала машина с шашечками. Оля тут же вскинула руку. Машина остановилась, и стекло на пассажирской двери опустилось.

– Вам куда? – поинтересовался водитель, наклоняясь вперед.

– На Лесную, – ответила Оля.

– Садитесь.

Девушка открыла заднюю дверцу автомобиля и скользнула внутрь салона. В ноздри ударили аромат дешевого ароматизатора и запах табака.

Машина тронулась с места, и у Оли все хорошее настроение заволокло чувство непонятной тревоги. Она позвонила деду, сказать что уже едет, и еще раз посмотрела на водителя. Но лица за низко натянутой кепкой не разглядела.

Чем ближе они подъезжали к дому, тем сильнее становилось чувство тревоги. Расплатившись с таксистом, Оля вышла из машины, подождала, пока та уедет. Потом посмотрела на экране телефона время и повернулась к калитке, собираясь открыть ее и наконец-то уже оказаться дома.

Она успела положить ладонь на ручку, когда позади хрустнула ветка. Девушка замерла, боясь оборачиваться. Оля точно знала – сзади кто-то есть. Кто-то бесшумный и опасный. Вдруг вспомнился мужчина в черном балахоне, который недавно стоял возле забора и смотрел на нее.

Набравшись смелости, девушка резко обернулась, одновременно вдыхая полные легкие воздуха, чтобы позвать на помощь. Но рядом никого не оказалось.

Другой бы человек на нее месте только обрадовался, но Оля наоборот, занервничала еще сильнее. Ладони от нарастающего страха вспотели, а сердце стучало буквально в горле.

Где-то в отдалении завыла собака, вой подхватили еще две. Оля вздрогнула и развернулась к калитке, чтобы наконец-то скрыться за ней и оказаться в безопасности. Сзади опять раздался шум, но не успела девушка снова обернуться, как что-то кольнуло в шею. Оля практически бесшумно ойкнула, и перед глазами все стало расплываться. Она видела в окно дедушку, но позвать его и попросить о помощи уже не могла. Губы не двигались и не слушался язык.

Еще секунда и мир померк.

Сильная пульсирующая головная боль привела ее в себя. Оля со стоном села и с трудом открыла глаза. Вокруг было мрачно. Вид подвального полуосвещенного помещения, где она лежала на полу на старом ватном грязно-желтом матрасе, заставил вспомнить случившееся. Девушка попыталась что-то сказать, но из пересохшего горла не вырвалось ни звука. К тому же, ее нога оказалась прикована к стене. Оля дернула ногой, и цепь звякнула, отдаваясь болезненным пульсированием в голове.

– Бесполезно, – раздался сбоку женский голос, и Оля резко перевела взгляд в сторону.

В противоположном углу, на таком же матрасе, тоже прикованная цепью, сидела, опираясь спиной о бетонную стену, девушка с белокурыми растрепанными волосами. Оля обвела незнакомку взглядом, изучая ту с интересом, словно цирковую зверушку.

– Ты кто? – спросила хрипло и тут же закашлялась. Горло стянуло спазмом.

– Ты лучше попей, станет легче. Только немного пей. Это, – незнакомка кивнула на пластиковую бутылку с водой, стоящую недалеко от Ольги, – на несколько дней. Если вообще не последняя. Побереги ее.

Оля дрожащими руками схватила емкость и стала жадно пить. Через несколько глотков с усилием остановилась, вспомнив слова девушки.

– Так кто ты? Как тебя зовут? И где мы? – наконец-то смогла произнести Оля, когда утолила жажду. Закрыла бутылку и поставила на прежнее место.

– Я Кристина. Уже второй день здесь сижу. Где мы – не знаю, – пожала девушка плечами. – Ко мне приходили один раз, и все. Тебя сегодня несколько часов назад принесли. Тот же человек, что и меня.

– Кто он и зачем ему мы?

– Без понятия, – все так же отстраненно и устало проговорила незнакомка.

– Нужно выбираться.

– На тебе цепь, если ты не заметила.

Оля перевела взгляд на свою щиколотку. Головная боль не давала нормально думать. Да и мысли в основном крутились вокруг того, что ее могут убить, и откинуть их не получалось.

– А как тебя-то зовут? – услышала она и снова посмотрела на блондинку. Глаза той, казалось, были совершенно безжизненными.

– Оля.

– Приятно познакомиться, Оля.

– Скажи, а ты запомнила человека, закрывшего нас здесь? Он с тобой говорил? – девушка старалась не сдаваться и хоть как-то храбриться, чтобы не впасть в панику.

– А разве с теми, кого скоро собираются убить, разговаривают? – усмехнулась Кристина, и у Оли мурашки по коже побежали от такого безразличия.

– Почему ты думаешь, что нас убьют?

– А ты думаешь нет? Хочешь сказать, нас подержат здесь, а потом отпустят? Ты слышала про смерти девушек?

– Да, – тихо ответила Оля. Не только слышала – может описать каждую в подробностях. Стоило прикрыть глаза, и она их видела, словно наяву.

– Я знала этих девчонок, мы из одного детского дома. А теперь нас, одну за другой, убивают, и я – последняя. Неизбежно.

– С чего ты взяла?

– Нас было шестеро. Все играли на пианино и ходили в одну музыкальную группу, считались лучшими выпускниками детского дома. А теперь нас уничтожают, – сказала девушка, и в это мгновение послышался щелчок замка.

Дверь, к которой вела лестница, открылась. В проем хлынул поток яркого света, и показалась высокая тень. На первую ступеньку опустился один ботинок, затем второй, и вскоре уже стало возможно рассмотреть мужчину в черном балахоне. Только на этот раз капюшон был откинут.

На лицо незнакомца падала тень, и у Оли не сразу получилось его увидеть. А когда разглядела, пришла в ужас. Она знала этого мужчину. От липкого страха Оля не могла произнести ни слова. Только будто рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух.

Мужчина тем временем медленным, но уверенным шагом спустился по лестнице и, не смотря на Олю, словно той и нет вовсе, подошел к Кристине и присел перед ней на корточки. Блондинка тут же отвернулась.

– Посмотри на меня, – сказал он вкрадчивым голосом. – Кристина, посмотри на меня, – повторил с нажимом, и девушка подчинилась. Посмотрела мужчине прямо в глаза, и Оля заметила, как ее напряженные плечи мгновенно обмякли, а лицо расслабилось. Блондинка, словно завороженная, не отводила взгляда.

– Умница. А теперь ты сделаешь то, что я скажу. Поняла? – девушка кивнула. – Молодец, – похвалил мужчина, и, Оля откуда-то это знала, его губы разошлись в улыбке. – Сейчас ты медленно поднимешься и будешь ждать, когда я закончу. А потом пойдешь за мной. Я освобожу тебя от этого бремени.

– Хорошо. Спасибо, – словно робот, ответила Кристина. И голос совсем не походил на тот, каким блондинка говорила несколько минут назад. Она медленно поднялась на ноги, за ней встал и мужчина. А потом повернулся ко второй пленнице. Увидев этот дикий и такой незнакомый взгляд на узнаваемом лице, Оля вздрогнула и отползла назад, пока не уперлась спиной в холодную бетонную стену.

Мужчина подошел к ней и так же присел на корточки, как несколько секунд назад сидел перед Кристиной.

– Что тебе нужно? – тихим, дрожащим голосом спросила Оля.

– Твоя сила, – ответил он, пытаясь поймать ее взгляд.

– Зачем? Зачем ты это делаешь? Зачем всех обманываешь?

– Ты многого не знаешь, Оля. А сейчас посмотри мне в глаза.

– Нет, – она отвернулась и обхватила себя за плечи.

– Посмотри мне в глаза! – уже более настойчиво проговорил мужчина и схватил девушку за подбородок, поворачивая ее лицо.

Оля хотела закрыть глаза, но не успела: стоило только взглянуть в эти черные омуты, и отвести взгляд больше не получалось.

– Умница, девочка, – улыбнулся мужчина, а Оля смотрела в его зрачки, видя в них себя, и ее, словно силками, затягивало туда, в эту черноту.

– Я скажу «спать», ты уснешь и забудешь навсегда то, что я был здесь и разговаривал с тобой. А когда проснешься, по-прежнему будешь считать меня своим другом и доверять, думать, что я единственный, кто сможет спасти тебя. Поняла?

– Да, – покорно ответила Оля.

Мужчина дотронулся до девичьей щеки, спустился вниз, к скуле, нежно поглаживая. Потом большим пальцем нажал на нижнюю губу, приоткрывая немного рот.

– Мы еще встретимся, дорогая, – он слегка коснулся ее губ своими и отстранился. А потом резким приказным тоном скомандовал: – Спать!

Оля тут же закрыла глаза, проваливаясь в такой долгожданный сон, уносящий куда-то очень далеко.

Глава 23

В свою съемную квартиру Рома приехал только для того, чтобы принять душ, переодеться и выпить кофе. А стоило вернуться в отделение, как Скоблева остановил дежурный:

– Роман Русланович, доброе утро.

– Доброе.

– Вас там какой-то мужчина ожидает. Смена передала, что он приезжал ночью, но его отправили домой. А теперь с самого утра сидит. Вроде бы у него внучка пропала, и помочь можете только вы.

Рома хмуро оглядел полицейского.

– Заявление о пропаже приняли?

– Нет. Прошло меньше суток, так что… – дежурный пожал плечами.

– Ладно, сейчас разберусь.

Возле кабинета действительно сидел пожилой мужчина. Его плечи были опущены, а взгляд направлен в одну точку. Увидев Скоблева, незнакомец в одно мгновение поднялся и шагнул навстречу.

– Вы Роман Русланович? – проговорил старик.

– Да. А вы?

– Я дедушка Ольги. Она пропала.

Этих слов хватило Роме, чтобы начать по-настоящему переживать. Теперь стало понятно, почему старик пришел именно к нему.

– Пройдемте в кабинет, – пригласил Скоблев и открыл дверь.

За своим рабочим столом сидел Леня и печатал на клавиатуре. При виде входящего Скоблева и незнакомого пожилого мужчины он отвлекся и поднял голову.

– Присаживайтесь, – Рома указал на стул, стоящий возле стола, и посетитель тут же тяжело опустился. Морщинистое лицо старика посерело, а глаза потухли и даже казались неживыми. – Простите, я не знаю вашего имени.

– Николай Петрович.

– Очень приятно. А теперь расскажите, как все произошло, – попросил Скоблев, бросив быстрый взгляд поверх плеча Николая Петровича на молодого коллегу.

– Олюшка вчера весь день провела в центре города, собиралась сходить в парикмахерскую и по магазинам. Ближе к вечеру позвонила мне и сказала – стоит на остановке и если автобуса не дождется, то такси вызовет. Позже отзвонилась, что все же поймала такси и уже едет домой. Я ждал-ждал, потом стал ей звонить, но она трубку не брала. Вышел на улицу посмотреть, не идет ли где внучка. И на земле у калитки нашел это, – старик выложил на стол мобильный телефон. – Олюшкин. Ее похитили, понимаете? Как тех девушек. А ведь тот человек приходил к ней, Оля говорила. Я не особо поверил, думал, ей показалось. Даже отговаривал идти к вам. Предложил подождать, и уже если он появится снова, то тогда все рассказать. Мол, нечего попусту вас беспокоить. Внучка согласилась.

– Какой человек, Николай Петрович? – взволнованно поинтересовался Скоблев и слегка подался вперед.

– Не знаю. Сказала, в черном балахоне. Оля в саду сидела, а мужчина смотрел на нее через забор.

– Почему же вы сразу-то не пришли?! – в сердцах воскликнул Рома, откинувшись на спинку своего скрипучего старенького офисного кресла.

– Сглупили, – пожал плечами старик. – Только вот уже поздно сожалеть. Нужно искать мою девочку.

– Найдем. Слышите? Обязательно найдем! А сейчас расскажите о том, чем Оля занималась накануне. С кем общалась? Куда ходила? Может, вам что-то показалось подозрительным?

– Да куда ей пойти? Здесь, кроме меня, у нее никого нет. Целыми днями дома сидела, помогала по хозяйству, иногда со мной в лес за травами ходила.

Скоблев внимательно посмотрел на старика, лицо которого побледнело еще сильнее. Николай Петрович волновался за внучку и наверняка винил себя в том, что отговорил ее идти к следователю.

Рома и сам заволновался. Все это время, пока расспрашивал старика, в мыслях крутилось лишь одно: Оля пропала не случайно. Как-то она была связана с этим незнакомцем в черном балахоне. К счастью, сны с очередным убийством ей не снились. Значит, у них есть еще время. Но много ли его?

– Ладно. Николай Петрович, наш оперативник вас отвезет. Если Оля вернется или появится любая информация, сразу же сообщите, хорошо? – Скоблев протянул свою визитку с номером телефона.

– Хорошо. Только я на машине, не нужно отвозить.

Попрощавшись, Николай Петрович вышел из кабинета, а Рома посмотрел на Морозова. Тот уже давно забыл о своей работе и молча слушал их разговор.

– Что скажешь?

– Честно? Даже и не знаю. Вы уверены в пропаже девушки? Может, познакомилась с кем-то в центре и решила с ним провести ночь?

– Тогда зачем звонить деду и говорить, что скоро приедет? И откуда взялся валяющийся возле калитки телефон?

– Да, вы правы. Но вряд ли ее похитил наш убийца. Почерк не тот. Да и Оля не из детского дома, у нее есть семья.

– А вдруг он знает про ее сны? Знает о помощи нам и решил избавиться? – предположил Рома, и от этой догадки ему стало не по себе. Успокоиться смог лишь усилием воли. Вот так сидеть и гадать можно днями напролет. Нужно что-то делать. Только вот с чего начать, Скоблев не знал.

– И откуда? Мы никому не говорили, – возразил Морозов.

– Я не знаю, Леня. Не знаю, – Рома запустил пальцы в свои отросшие волосы. – Мне нужен ордер на обыск, – сказал спустя время, не глядя на младшего коллегу.

– На обыск чего?

– Дома Маслениковых.

– Вы серьезно? Но ведь никто его не даст! У нас нет никаких доказательств причастности супругов к смертям. Вы только послушайте себя: обвиняете пожилого мужчину и женщину, которая передвигается только на коляске и не выходит из дома, в убийстве молодых девушек. Да и что вы хотите найти в их доме? Подвал с органами?

Скоблев и сам прекрасно понимал – все звучит самым настоящим бредом. Но он знал и другое: часто виновниками оказываются те, на кого и не подумаешь. Только вот какой у Маслениковых мотив? Зачем они это делают? И как?

Тут в дверь постучали, и вошел один из оперов, Илья Семенов.

– Всем доброе утро, – поздоровался он, прошелся по кабинету и положил тонкую папку на стол к Морозову.

– Доброе. Это что? – поинтересовался Леня, беря папку.

– Ну ты же мне сказал найти ту девчонку с фото, помнишь? Я нашел. Здесь досье на нее. С утра мои парни съездили к ней на работу, только вот ее там не оказалось, как и в квартире. Коллеги говорят, она должна была позавчера в первую смену выйти, но так и не пришла. Правда, в вечер перед работой девушку видела соседка, когда с собакой гуляла. А что с ней случилось потом, никто не знает.

Илья замолчал, а Леня и Скоблев переглянулись.

– То есть она тоже пропала, – пробормотал Морозов.

– Тоже? – переспросил Семенов.

– Да. Пропала еще одна девушка, – ответил ему Рома.

– Будем искать их?

– Если только неофициально. Мало времени прошло, да и заявлений о пропаже нет.

– Роман Русланович, нужно что-то решать, – вклинился Леня.

– Так, вы тут тогда решайте, работайте, а я пошел. У меня дел невпроворот. Буду нужен – наберите, – кивнув следователям, Семенов вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Скоблев сидел на месте не больше минуты, а затем поднялся и подошел к висящей на доске карте с отмеченными местами убийств.

– Что мы имеем? – сказал, внимательно всматриваясь в карту. – Последняя жертва – а она последняя, я уверен – пропала. Значит, на днях обнаружится новый труп, и возможно, убийца скроется навсегда. Та, которая могла бы хоть чем-то помочь, тоже пропала, и девушку необходимо найти, – Рома замолчал. Он смотрел на точку на карте, обозначающую детский дом. Интуиция просто вопила, что заведение действительно связано со всем этим. Найти хотя бы маленькую зацепку – и Скоблев сможет раскрутить весь клубок. Но найти никак не получалось.

Внезапно в голову пришла очень нехорошая мысль. За ее реализацию вполне вероятно вылететь из органов, но Рома должен был это сделать.

– Идем, – кинул он Лене, уже разворачиваясь к двери.

– Куда? – уточнил младший коллега, но Скоблев не ответил, выходя из кабинета и направляясь к операм. За помощью.

***

Несколько автомобилей подъехали к железным воротам и остановились в ряд.

– Вы уверены? – переспросил Леня, всю дорогу молчавший.

– Нет. Но другого выхода не вижу, – покачал головой Скоблев, и мужчины вышли из машины.

Они поднялись по ступеням двухэтажного деревянного коттеджа, и Рома нажал на звонок. Через несколько минут дверь открылась. На пороге стоял Юрия Никифорович, облаченный в костюм-двойку и идеально белую рубашку.

– Опять вы? – с явным презрением произнес Маслеников. – И что вам нужно на этот раз?

– Обыскать ваш дом, – сказал Скоблев, смотря прямо в глаза мужчине.

– Обыскать? Да вы в край ополоумели! – последнее слово Маслеников буквально прошипел. Юрий Никифорович даже немного наклонился вперед, ближе к следователям. – А ордер на обыск у вас есть?

Губы директора детского дома разошлись в довольной улыбке. Но та увяла, стоило Роме достать из кармана джинсов и бросить через плечо Масленикова прямо в дом небольшой сверток.

– Ордер мне и не нужен, – Скоблев усмехнулся.

– Вы что делаете? – возмутился Маслеников, глядя на белый сверток, перемотанный прозрачным скотчем.

– Порядочный мужчина, директор детского дома – и храните наркотические вещества. Ай-яй-яй! Ваше мнение, коллеги? – обратился Рома к операм.

– Кажется, это героин, – ответил Семенов.

– Я тоже так думаю. Обыскать дом! – приказал Скоблев и первым, подвинув Масленикова, вошел в дверь. За ним последовали остальные.

Подойдя к свертку, Рома подобрал его и сунул обратно в карман джинсов.

– Мы быстро, – улыбнулся следователь, смотря, как Юрий Никифорович звереет буквально на глазах.

– Хорошо, ваши действия с наркотиками помогли пробраться в мой дом. Но вы тут ничего не найдете, уверяю, – высокомерно произнес директор.

– А где найдем? Может, подскажете? – уточнил Скоблев.

– Где угодно, но только не здесь, – хмыкнул Юрий Никифорович, а потом обернулся к Морозову. – Ладно этот, но ты же, Леня, знаешь меня и мою жену. И ведь был таким хорошим мальчиком, а теперь предаешь тех, кто дал тебе дорогу в будущее?

– Простите, работа есть работа, – ответил молодой следователь, пожимая плечами, и пошел вслед за операми. Юрий Никифорович тоже не стал стоять на месте.

Рома же отправился в комнату, в которой при прошлом посещении дома Маслениковых заметил «Анатомию человека». Подойдя к полкам, выудил ту самую книгу. Переплет старого и потрепанного издания, казалось, вот-вот развалится на части, а страницы пожелтели.

Быстро пролистав, Скоблев поставил книгу на место и стал рассматривать остальные. Дойдя до конца полки, тяжело вздохнул. Что он хотел там найти? Подсказку? Возможно. Но ее не было. В доме царила идеальная чистота, не придерешься. Разве только к запаху старости и мочи, пропитавшему стены.

– Роман Русланович, мы закончили, – раздался голос Семенова, и столичный следователь едва заметно кивнул. Кажется, надежда, за которую цеплялся Скоблев, пропала. Растворилась, как поутру туман, и правды теперь не узнать.

В груди Ромы все сжалось. Он еще никогда не чувствовал себя настолько беспомощным.

– Провалилась ваша попытка повесить на нас с женой обвинения, да? – довольно проговорил Маслеников.

Скоблев резко обернулся, не находя слов для ответа. Рома не любил признаваться в проигрыше, да и обычно не проигрывал. И даже сейчас, когда всем было ясно, что он облажался, внутренний голос все равно не сдавался и призывал продолжать в том же направлении.

– Ладно, уходим, – тихо скомандовал Роман и хотел уже пойти на выход, но взгляд зацепился за тоненькую книжонку на самом верху полки. Никто бы ее и не заметил, если бы яркий луч солнца не привлек внимание к чему-то золотому.

Скоблев быстро подошел к полке.

– Не смейте ничего трогать! – раздался за его спиной взволнованный голос Юрия Никифоровича.

Но Рома, кажется, даже и не слышал. Привстал на носочки, ухватившись за золотую плетеную закладку, потянул книгу на себя и прочитал вслух:

– «Магические обряды. Книга жизни».

Осмотрев темно-красную обложку, открыл книгу. Текст оказался непонятным. Буквы неизвестного языка, написанные от руки черными когда-то чернилами, выцвели и сейчас выглядели светло-серыми. Брошюрой явно часто пользовались: некоторые страницы истрепались, местами виднелись следы от пальцев.

Рома пролистал до того места, где лежала золотая закладка, и тут же наткнулся на знакомый цветок, нарисованный от руки. Он уже видел его, и не раз.

– Пассифлора, – тихо сказал следователь и посмотрел на Масленикова. Тот стоял молча, как и все, и уверенным взглядом смотрел на Скоблева, словно бросая ему вызов. – Чья это книга?

– Моей жены. А что, иметь книги запрещено?

– Нет. Но я ее забираю.

Конечно, по одной брошюре и догадкам не обвинить человека, но уже хоть что-то.

– Я не разрешаю! Это семейная реликвия! – попытался возразить Юрий Никифорович, но Скоблев не ответил. Засунул книгу во внутренний карман пиджака и вышел из дома, не обращая внимания на гневные выкрики Масленикова.

Глава 24

– Вы вообще понимаете, что натворили?! – гневное рычание Всеволода Афанасьевича, кажется, слышали все находящиеся в здании. Лицо начальника отдела раскраснелось от злости, а на широком лбу выступила испарина. – Если у вас в Москве так можно делать, но у нас нет!  Да как вы вообще додумались подбросить наркотики Масленикову?! Он – уважаемый в городе человек, а вы к нему относитесь, словно к какой-то шпане! Значит так. Руководству уже отправлен рапорт о вашем отстранении. С этой минуты вы больше не имеете права участвовать в расследовании. И ты, – Добролюбов показал пальцем на Леню Морозова, – тоже отстранен. Временно. Скажи спасибо, что я не внес выговор в личное дело! – подполковник прекратил метаться по кабинету и тяжело опустился в рабочее кресло. – Роман Русланович, очень надеюсь, завтра, крайний срок – послезавтра вы покинете наш город. Не скажу, что был рад познакомиться. Последствия ваших ошибок еще предстоит расхлебывать. А сейчас прошу выйти из моего кабинета.

Рома и Леня молча и одновременно поднялись и направились на выход. Все так же молча прошли по коридору. Коллеги оборачивались на них и смотрели кто с презрением, кто с сочувствием.

Зайдя в кабинет, Леня сел на свое рабочее место, «оживил» ноутбук и приступил к работе. Словно несколько минут назад его не отчитывало начальство и сейчас – обычный рабочий день. Только Скоблев прекрасно видел, как с каждой секундой с лица младшего коллеги спадает маска равнодушия и спокойствия.

– Ну и? Что будем делать? – спросил Рома, садясь за свой стол и смотря на Морозова.

– Работать, – ответил Леня холодно.

– Это понятно. Что будем делать с Маслениковыми?

Услышав вопрос, молодой следователь словно проснулся. Поднял голову, отрываясь от своего занятия, и пристально посмотрел на Рому, пытаясь понять, шутит тот или нет.

– Вы серьезно? Отстранения от дела вам не хватило? Мне так вполне. Я еще нуждаюсь в работе и не собираюсь отсюда уходить. Вы уедете и забудете все, а мне в этом городе жить.

– И ты решил все оставить как есть? Леня, люди умирают, и мы должны найти виновного.

– Найдем, не переживайте.

– Ты, кажется, не понимаешь.

– Да что я должен понять, черт вас побери?! – сорвался Морозов и ударил кулаком по столу.

– А то, – Рома встал из-за стола, подошел к коллеге, достал из внутреннего кармана пиджака небольшую книжицу в красном переплете с золотой закладкой и положил ее перед Морозовым.

– Ну и? Вы конфисковали книгу у Масленикова. Только вот зачем?

– Сейчас поймешь, – Скоблев потянул за закладку и открыл нужную ему страничку. – Вот, смотри. Ничего не напоминает? – он указал на цветок, нарисованный чем-то похожим на грифельный карандаш.

– Ну цветок.

– Не просто цветок, а пассифлора. Именно ей травили девчонок. Но это еще не все. Я перевел текст, – Рома перевернул страничку. – И вот что нашел: здесь описывается ритуал на древнем кельтском, для которого нужны шесть самых важных органов человека и проводник. У них уже есть мозг, сердце, легкие, матка, глаза. Не хватает только языка. Думаю, его заберут у пропавшей девушки.

– А проводник зачем? – поинтересовался Леня, не сводя взгляда с написанного текста.

– Кровь. Проводник – это человек с сильной аурой. Тот, кто владеет способностями. Через него легче передать жизнь мертвому телу. И теперь ясно, почему пропала Оля. Она проводник и поможет закончить ритуал.

– Мертвому телу? – словно не своим голосом переспросил Леня.

– Да, ритуал возвращает человека к жизни. «Оживляя мертвых, мы умертвляем живых» – именно эту фразу я нашел в том подземном лабиринте. Такая же и в самом начале этой книги.

– Татьяна Аркадьевна, – прошептал Морозов.

– Я тоже так думаю. У нее же проблемы со здоровьем. Только вот незадача: чтобы ритуал сработал, она должна умереть.

В кабинете повисла давящая тишина. Мужчины молча смотрели друг на друга. Раньше ни один из них в жизни не поверил бы в подобное. Но все сверхъестественное, произошедшее совсем недавно, поменяло их мировоззрение.

– То есть Татьяна Аркадьевна сначала умрет? Правильно?

– Именно, – подтвердил Рома.

– И что вы теперь планируете делать?

– Нужно пробраться в здание детского дома. Он находится в центре трикселя. Уверен – все будет происходить именно там.

– И как мы это сделаем?

Рома улыбнулся коллеге. Он до последнего не верил, что Леня все-таки согласится на эту авантюру, способную стать чем-то непоправимым для них обоих. Идя вчера в дом Масленикова, Скоблев предполагал, какие могут быть последствия. И все же не жалел. Ведь если бы не тот обыск, они так и ходили бы вокруг да около. А благодаря изъятой книге выяснилось много нового.

– Пойдем сегодня ночью, – зловеще улыбнулся столичный следователь. – А пока займемся обычными делами.

***

Ночное небо освещала лишь одинокая яркая луна. На улицах – ни души. Здесь и днем-то не много народу, но сейчас, кажется, городок вообще вымер. Даже не слышалось стрекотания сверчков и шуршания листвы. Сквозь непроглядную темноту двое следователей пробирались к зданию детского дома, бесшумно и практически не дыша.

Рома бросил быстрый взгляд на черное небо в россыпи звезд и задумался о том, что предстоящая ночь изменит их с Леней жизни навсегда. Он об этом уже думал сегодня, но тогда не было настолько жутко и волнительно, как сейчас.

Подойдя к главному корпусу, следователи одновременно выдохнули. Морозов уже собирался пойти дальше и завернуть за угол, к двери подвала, через которую они планировали войти в здание, когда Рома дернул коллегу за рукав, впечатывая в стену. Леня хотел возмутиться, но не успел. Яркий луч разрезал темное полотно пространства, и мужчины замерли, еще сильнее вжимаясь спинами в кирпичную стену.

Лишь когда свет стал удаляться, Рома оторвался от стены и заглянул за угол, глядя на того, кто тоже сегодня не спал. Черная высокая фигура в балахоне быстро удалялась. Это однозначно был мужчина, но в его облике не угадывалась полнота Юрия Никифоровича. С фонарем в руке шел кто-то другой. Тот третий, кто выполнял большую часть работы в похищении девушек – именно так думал Скоблев.

К Роме присоединился Морозов. Ему тоже стало интересно, кто же бродит по территории детского дома ночью.

Фигура в балахоне внезапно остановилась. Мужчина обернулся, словно почувствовав, что у его прогулки есть зрители. Следователи резко отпрянули. Прошло не больше десяти секунд, прежде чем Рома решил снова посмотреть за угол. Незнакомец исчез.

– Какого черта? – проговорил Скоблев, взглядом обшаривая пространство. – Куда он делся?

Леня тоже выскользнул из-за угла и посмотрел в ту сторону, где недавно стоял «черный балахон». За это время ни до ближайшего входа в здание не дойти, ни до забора добежать. Не было поблизости и деревьев, за которые можно спрятаться. Неизвестный исчез, словно по щелчку пальцев.

– Без понятия, – проговорил шокированный Леня. – Ладно, главное, нас не заметил. Давайте пробираться к двери, – Морозов замолчал, ожидая ответа старшего товарища, и Рома кивнул.

Внезапно Скоблев почувствовал, как по лицу пронесся теплый ветерок, и чья-то легкая рука коснулась плеча. Он резко обернулся, но никого не увидел. Сердце застучало сильно-сильно, отдаваясь куда-то в горло.

– Что с вами? – прошептал Леня.

– Не знаю. Показалось, будто кто-то ко мне притронулся, – все еще оглядываясь, ответил Рома.

Морозов тоже огляделся. Ему очень не нравилась вся эта затея, и сейчас казалось, что она совершенно точно не принесет им ничего хорошего.

– Но тут никого нет.

– Я в курсе, – недовольно проговорил Скоблев. И заметил направленный куда-то за его спину взгляд Морозова. Молодой следователь смотрел пристально, словно пытаясь что-то разглядеть. Но не успел Рома обернуться, как Леня произнес холодным и практически безжизненным голосом:

– Или есть.

Скоблев тут же обернулся. В нескольких шагах от него стояла тень. Через мгновение она сделала шаг и оказалась под ярким светом луны. Рыжеволосый мальчишка молча взирал на мужчин, пугая их своим мертвым взглядом.

– Это же… – чуть слышно проговорил Леня Морозов, уже не скрывая дрожи. И нет, он дрожал не из-за холода, а от ужаса.

До сего момента парень никогда не сталкивался с настоящими призраками, а сейчас тот стоял напротив него и смотрел в упор, не моргая. Леня узнал мальчишку с фотографии. Именно его останки недавно нашли под грудой камней в лесу.

– Что ты хочешь? – практически беззвучно проговорил Скоблев, и призрак тут же повернул голову в сторону. Худая ручонка поднялась и указала в направлении, противоположном тому, куда хотели пойти мужчины. Мальчик показывал на дом Юрия Никифоровича и стоящую в нескольких метрах за ним заброшенную оранжерею. Скоблев уже был в ней и не нашел чего-либо примечательного.

– Нам надо пойти туда? – уже спокойнее спросил Рома, хотя сердце продолжало неистово биться. И даже кажется увеличило ритм, стоило мальчишке повернуть к нему голову и кивнуть. – Хорошо.

Скоблев уже сделал шаг в нужном направлении, но Морозов удержал.

– Роман Русланович, вы уверены, что стоит туда идти?

– Да, – твердо ответил Рома, стряхивая с руки пальцы молодого коллеги, и быстрыми шагами направился в сторону оранжереи.

По дороге он слышал за своей спиной тихий голос напарника, ругающегося на чем свет стоит. И Скоблев прекрасно понимал Леонида. По-хорошему, тот вообще не должен был идти, но пошел, рискуя практически всем. Никто не знает, чем обернется эта ночь.

Проходя мимо дома Маслениковых, Рома посмотрел на окна. Свет не горел, как и в главном корпусе детского дома.

Призрак мальчишки сначала двигался впереди, на несколько шагов опережая мужчин, а когда они подошли к оранжерее, пропал, оставляя их в мрачной темноте. Неосвещенное помещение оставалось по-прежнему пустым. Здесь стояли только заброшенные высохшие растения и разобранные деревянные полки. Пахло землей и сыростью.

– Ну и? Что нам тут делать? – поинтересовался Леня. Он закрыл за собой входную дверь и теперь вглядывался в темноту, хотя чего-то особенного не видел.

– Не знаю. Но Семен не просто так нас сюда привел.

– Вы в этом уверены?

Рома не успел ответить. В закрытом помещении снова пронесся теплый ветерок, задевая уже обоих мужчин, и в самом конце оранжереи в свете луны снова показался рыжеволосый парнишка. Он стоял спиной к следователям и на что-то очень пристально смотрел.

Увидев призрака, Леня поежился, словно от холода, и засунул руки в карманы куртки. А Скоблев, не задавая лишних вопросов, двинулся вперед, аккуратно обходя стеллажи с горшками. Стоило ему подойти ближе к мальчишке, силуэт призрака немного померк, становясь прозрачным. Рома перевел взгляд туда, куда смотрел пацан, но увидел лишь старый стол.

– Что я должен сделать? – спросил снова, смотря на рыжика и пытаясь понять, что тот от него хочет. Но паренек опять исчез.

К Скоблеву подошел Леня, тоже пытавшийся определить, зачем призрак привел их сюда. Изначально-то мужчины хотели пробраться в главный корпус детского дома.

– Ну и чего он хочет? – спросил Морозов с нетерпением.

Присутствие того, в кого следователь в прошлой жизни никогда не поверил бы, напрягало. Даже после исчезновения мальчишки легче не стало. Магия, духи, призраки, ритуалы – все казалось ужасной ересью, но она происходила именно сейчас. Не с кем-либо другим, а с ним. И мировоззрение Морозова больше не будет прежним. Потусторонние сущности уже влезли в его жизнь и вряд ли из нее исчезнут.

– Не знаю. Но несомненно, что-то важное, – сказал Скоблев, подходя ближе. – Что же ты хотел мне сообщить, Семен? – задумчиво проговорил Рома, доставая свой телефон, включая фонарик и освещая старый потрепанный стол. Провел по нему ладонью, открыл ящики, явно давно не открывавшиеся.

– А если, как в фильмах, дверь потайная? – ляпнул Леня.

– Потайная? – переспросил Скоблев, с непониманием глядя на коллегу.

– Ну да. Смотрели Лару Крофт? Она там входила в шкаф, затем нажимала на стену, а та открывалась в потайной коридор. Может, и здесь такой метод сработает? Дом же построили больше двухсот лет назад, а в то время было модно делать всякие тайные комнаты. От врагов, к примеру, прятаться, – пожал плечами Морозов.

– Давай проверим твою версию.

Скоблев навалился на стол, пытаясь его отодвинуть, но тот словно был прибит к полу. Не сдвинулась и плита под ним, показывая долгожданную лестницу в подвал или потайную комнату.

– Плита, – задумчиво проговорил Рома, осматривая пол.

– А что не так? Здесь везде такие полы, и в здании детского дома тоже. Или вы не заметили? – удивился Леня, обходя стол и останавливаясь напротив столичного следователя.

Скоблев с удивлением посмотрел на коллегу. А ведь он действительно раньше не придавал этому значения.

– А ну, помогай!

Рома подошел к Морозову, и мужчины толкнули стол. Он с легкостью отъехал в сторону. Как оказалось, особых сил и не понадобилось, просто ранее Скоблев толкал не с той стороны.

Сначала ничего не происходило, а потом где-то щелкнуло, и мраморная плита стала медленно уходить под землю.

Несколько секунд, пока открывалось черное непроглядное пространство, мужчины стояли, словно завороженные, и практически не дышали. Наконец показался широкий проем. Рома навел фонарик телефона на темноту перед собой. Луч осветил коридор высотой метра в два и плавно уходящую вниз деревянную лестницу.

– Идем? – спросил Леня.

Скоблев, не отвечая, подошел к краю и начал спускаться. Почувствовав ногами твердую поверхность, осветил стены и тут же вспомнил тоннель в лесу. Этот выглядел точно так же: укрепленные деревянными бревнами стены, земляной пол.

За спиной послышались шаги Лени. Подождав напарника, Скоблев двинулся вперед. Мужчины прошли несколько метров в полном молчании, прислушиваясь к окружающей тишине, разбиваемой только их тяжелым дыханием. И чем дальше от входа, тем сильнее узкий проем давил на них.

Внезапно Рома остановился, смотря куда-то себе под ноги.

– Что там? – с любопытством поинтересовался Леня.

– Смотри, – Скоблев указал лучом фонаря на тонкие следы от колес.

– Вы думаете о том же, о чем и я?

– Если ты о инвалидной коляске, то да.

Скоблев не сомневался – ранее здесь проехала инвалидная коляска, и принадлежала она Татьяне Аркадьевне. По крайней мере жена Масленикова – единственный человек, передвигающийся таким образом, которого знал Рома. От этой мысли мурашки пошли по коже, и Скоблев ускорил шаг.

Они шли по туннелю минут тридцать, уже даже начинало казаться, что он никогда не закончится. И тут луч фонаря уперся в стену из бревен.

– Ну вот и пришли, – выдохнул Рома.

– И как нам выбраться? Мы же сюда шли не для того, чтобы вернуться ни с чем, – с досадой произнес Морозов.

Скоблев посветил вниз и заметил на последнем бревне вырезанную фразу. Такую же, как в том лесном тоннеле.

– «Оживляя мертвых, мы умертвляем живых» – эта надпись была и в книге. Думаю, мы с тобой пришли в лес, где произошло третье убийство.

– Хотите сказать, на каждом месте силы есть такие ходы?

– Наверняка. Помоги мне.

Рома навалился плечом на стену, но та не сдвинулась ни на миллиметр. Казалось, бревна просто вросли в землю. Мужчины толкнули стену вместе, но по-прежнему безрезультатно.

– Здесь точно есть проход, я чувствую. Нужно только найти.

– Ага, сказать легко. Может, вы опять призовете того пацана, и он нас выведет?

– Я его не призываю, – раздраженно ответил Рома.

– А как же тогда он к вам приходит?

– Без понятия.

Скоблев присел на корточки и стал пальцами водить по каждому бревну, пытаясь найти выемку или хотя бы зазубрину.

– Что-то же должно быть! – воскликнул с отчаянием через пару минут и стукнул кулаком по стене.

– Знаете, это кажется бредом, но есть идея.

– Какая? – тут же оживился Скоблев и повернулся к коллеге.

– Помните, я рассказывал про землю, питающуюся кровью? Ну, когда Оля доказывала мне свой дар?

– И?

– Вдруг и здесь так же? Мы ведь находимся на месте силы, если, конечно, ваши догадки верны. Попробуйте пустить кровь и немного напитать ей землю.

– А ведь и правда! – уже с энтузиазмом проговорил Рома и достал небольшой складной ножик, который положил в карман перед тем как поехать в детский дом. Провел лезвием по пальцу и капнул кровь на землю.  Капля так и осталась кровавым неисчезающим пятном.

– А если мазнуть по надписи? Не зря же она здесь.

Скоблев скептически посмотрел на коллегу, подкидывающего идеи, но все же присел на корточки, выдавил из пальца еще немного крови и провел по вырезанным словам. Через секунду капля впиталась в стену, не оставляя и следа.

– Получилось, – завороженно прошептал Морозов.

– Только ничего не происходит, – хмыкнул Рома, и в этот момент стена стала отъезжать в сторону.

Мужчины переглянулась, дождались, пока проход откроется полностью, и шагнули в новый коридор.

Прошли они не так много, когда над головами показался открытый люк. Через него проникал лунный свет и доносилось пение.

– Что это? – позади Ромы послышался испуганный голос Лени.

– А вот сейчас и узнаем. Подсади меня.

Скоблев вылез наружу и осмотрелся, но никого не заметил. Вокруг него были одни только елки. Наклонившись, он помог выбраться Морозову.

– Посмотрим, что там происходит?

– Я бы с радостью отказался, но мы уже здесь, – ответил Леня и первым пошел вперед.

Мужчины наконец выбрались на дорогу. И тут же увидели полицейскую машину: она стояла рядом с местом силы, на котором откуда-то взялся ритуальный камень. Как и говорил Скоблев, именно здесь произошло третье убийство.

А сейчас проводился ритуал.

– Какого черта?! – прошипел Рома, пробираясь к патрульной машине. Подойдя ближе, он заметил двух полицейских, аккуратно лежащих на земле валетом.

– Мертвы? – нахмурился Леня. Добравшись до первого тела, приложил палец к сонной артерии. – Нет, кажется, спят, – озадаченно сказал он и выглянул из-за машины.

С одной стороны от ритуального камня лежала девушка. Ее руки и ноги были привязаны к кольям, торчащим из земли. Леня не видел лица, но скорее всего, это пропавшая Кристина.

С другой стороны лежало еще одно тело, возле него стояла пустая инвалидная коляска. А на самом алтаре находилась Оля, кажется, без сознания.

Песнопения зазвучали громче, и Морозов узнал голос Юрия Никифоровича, как и тучную фигуру, облаченную в черный балахон. И недавно на территории детского дома следователи видели явно не его. А значит, третий «герой» точно существует.

Глава 25

Оля проспала так долго, что кажется отлежала спину. Та затекла и ныла. А еще и конечности замерзли, словно она лежала не на ватном матрасе, а на чем-то холодном и жестком, типа камня.

Глаза открылись не сразу. Тело не слушалось, а сквозь звон в ушах доносился мужской незнакомый голос. Оля стала вспоминать прошедший день, пытаясь выяснить, где же все-таки находится. Постепенно удалось восстановить цепочку воспоминаний: автобусная остановка, машина такси, дом дедушки, а затем темнота и пробуждение в подвале. Вспомнилась та девушка, Кристина, и какой-то мужчина. Только вот его лицо в памяти было размазанным, а при попытке вспомнить хоть что-то, сердце начинало биться чересчур сильно.

Наконец Оля распахнула глаза и увидела небо. Оно походило на черный ковер со светящейся посередине яркой полной луной.

Девушка проморгалась и прислушалась. Речитатив на неизвестном языке, все чаще переходивший в пение, слышался по-прежнему. Этакая жуткая загробная песня, от которой мурашки пробегали по коже.

Двигаться все еще не получалось. Тело не слушалось, как и голос. Девушка на мгновение зажмурилась и почувствовала чье-то горячее дыхание на своем лице. Распахнув веки, встретилась взглядом с темнотой. Над ней кто-то склонился, разглядывая из провала черного капюшона.

Тут же вспомнился сон, в котором ей перерезают горло, и почему-то подумалось: вот он, этот день. Он настал. Ее смерть наступит сегодня, ведь сны всегда сбывались.

Кажется, в том сне неподалеку лежал мертвый Скоблев. Собравшись с силами, Оля повернула голову и посмотрела вниз.

На месте, где во сне находился Рома, лежала Кристина. Та самая девушка из подвала смотрела на Олю испуганным, загнанным взглядом, словно добыча дикого зверя. А они и были добычей. Добычей настоящего психопата.

Оля повернула голову в другую сторону и увидела лежащую без сознания пожилую женщину. Ее лицо казалось знакомым, но вспомнить, где они могли бы видеться, не удалось.

– Очнулась? – сказал мужчина. – Хорошо. Ты должна быть в сознании, когда все произойдет.

Незнакомец немного отодвинулся, проверяя веревки на запястьях Оли. До этой минуты девушка их и не замечала. Оказывается, ее ноги и руки привязаны к длинным кольям, торчащим из земли.

– Произойдет что? – хриплым голосом поинтересовалась Оля и закашлялась. В горле пересохло, и казалось, следующее слово заставит его просто треснуть, будто стекло.

– Ритуал. Мне нужна была именно ты. Точнее, человек, похожий на тебя. Твой дар – это проводник, сила, которой, к сожалению, мало кто обладает. В наше время вы, видящие, практически исчезли. А ты еще жива и приехала в наш город – разве не подарок судьбы? Я очень долго искал, а потом ОН, – мужчина выделил слово интонацией, – указал на тебя. Я изучил твою биографию вплоть до первой женщины, овладевшей этим проклятым даром. И пусть способности получены с помощью проклятия, но есть и плюсы.

Оля бы не согласилась: плюсов в даре она не видела. Проклятие сгубило жизни почти всех ее родственниц. Женщины не могли насладиться своей жизнью и материнством, умирали, так и не увидев дочерей, не узнав, как те выросли, не имели шанса радоваться их успехам или утешать при неудачах. И все равно выбирали забеременеть и продолжить род.

– Зачем вам это?

– Понимаешь, Оленька, – мужчина подошел ближе и заботливо погладил ее по голове. Касание показалось Оле самым грязным на свете, – я хочу спасти свою жену. Дать ей еще один шанс на жизнь.

Незнакомец перевел взгляд на пожилую женщину, лежащую на земле. Только сейчас Оля заметила стоящее рядом с той инвалидное кресло.

– Спасти? – девушке было трудно говорить, но перед смертью она хотела узнать, почему умрет. Ради чего эта жертва.

– У нее рак, и осталось жить несколько месяцев. Таня страдает давно, я даже перестал уже вести счет дням. И постоянно слышать крики боли и просыпаться по ночам оттого, что не чувствую больше ее сердцебиения, я устал. Но сегодня все закончится, – мужчина поднял голову к небу. – Пора.

Неужели сейчас и правда все и закончится? Неужели Оля больше не увидит дедушку?

А потом пришла странная мысль: как лучше умереть – от руки убийцы, с помощью ее дара желающего спасти свою жену, или от родов дочери? И Оля перестала бояться смерти. Другая, вероятно, в такой ситуации умоляла бы и просила о пощаде, а ей, кажется, все равно. Единственное, о чем она жалела, что так и не попрощалась с дедушкой.

Мужчина подошел к сумке, лежащей возле сосны, и принялся доставать какие-то стеклянные банки с жидкостями. Оля не сразу разглядела их содержимое. Только когда он стал расставлять банки на широкий ритуальный камень, увидела органы и тут же вспомнила об умерших девушках.

Поставив пятую банку в ногах Оли, мужчина достал нож и наклонился над Кристиной. Та лежала с открытыми глазами и смотрела в небо. Можно подумать, что девушка спокойна, но реальность оказалась намного страшнее. Ее тело тоже было парализовано, правда, в отличие от Оли, она не могла не только двигаться, но и говорить.

Незнакомец присел на корточки и легко открыл рот девушки. Зажимом вытянул ее язык наружу. Оля отвернулась и зажмурилась так сильно, что заболели веки. И уже приготовилась услышать мычание Кристины от боли, но тут раздался треск веток, а затем послышался до боли знакомый голос:

– Отпустите девушку и отойдите от нее. Иначе я вынужден стрелять.

Оля распахнула глаза и увидела Скоблева, стоящего буквально в нескольких шагах от ритуального камня.

От неожиданности мужчина в балахоне вскинул голову и выронил языкодержатель. Затем проворно вскочил и в одно мгновение оказался за головой Оли. Кожи коснулось что-то прохладное, и она почувствовала скатившуюся по шее горячую струйку крови.

– Юрий Никифорович, не глупите. Отпустите девушку.

Маслеников хмыкнул и откинул капюшон, показывая лицо. Все равно уже нет смысла прятаться. Но Олю так и не отпустил.

– Не могу, Роман Русланович. Я должен помочь своей жене, – мужчина снова посмотрел на небо, а потом проговорил, осматриваясь, – время уходит. Где ваш коллега?

– Какой коллега?

– Не делайте из меня идиота! Морозов точно где-то рядом. Он же, будто собачонка, повсюду за вами бегает и выполняет приказы.

– Его нет. Я здесь один.

– Или он выйдет, или перережу ей глотку.

Рома с сочувствием посмотрел на Олю и махнул свободной рукой. Из-за соседнего дерева показался безоружный Леня. Парень подошел к Скоблеву, и мужчины переглянулись.

– А теперь бросьте пистолет к камню, вон там возьмите веревку и привяжите Леонида к дереву, – приказал Маслеников.

– Не глупите, Юрий Никифорович, – спокойно ответил Рома. Стрелять не вариант. Вдруг, когда прозвучит оглушающий выстрел, Маслеников в последний момент все же успеет дернуть скальпелем? А такого Скоблев не мог допустить.

– Выполняйте приказ! – выкрикнул директор детского дома, и где-то вдалеке послышалось карканье.

Оле почему-то показалось – сейчас прилетит тот самый ворон и снова спасет.

Будто прочитав мысли, Маслеников наклонился к ее уху и проговорил:

– Можешь не ждать. Он не придет.

В это же время Скоблев выполнил приказ: бросил пистолет к алтарю и повел Леню к той самой сосне, из-за которой тот совсем недавно вышел. Юрий Никифорович понаблюдал, как один следователь связывает другого, а когда Рома закончил, довольно ухмыльнулся:

– Вот и прекрасно.

– А где ваш сообщник? – поинтересовался Рома, выпрямляясь и глядя с вызовом.

– Сообщник? – с непониманием посмотрел на него Юрий Никифорович.

– Да. Тот самый, постоянно ходящий в черном балахоне. Мы его сегодня видели возле жилого корпуса детского дома.

– А, вы об этом. Не знаю и не хочу знать. Он помог мне и ушел. А теперь возьмите мою сумку, – мужчина кивнул на рюкзак, валявшийся возле инвалидной коляски.

Рома молча подошел и наклонился, бросая взгляд на женщину, лежащую неподвижно. Ее кожные покровы были бледными, даже синюшными. Нетрудно догадаться – Татьяна Аркадьевна уже мертва.

– Ну же! Что вы там рассматриваете? Возьмите термос с черной крышкой и выпейте содержимое.

– Зачем? – уточнил Рома.

– Затем, чтобы вы не мешали.

Рома подчинялся. Просто не видел другого выхода. Он знал: при малейшей ошибке Олю убьют. Открутив черную крышку, следователь глотнул горьковатую жидкость. Пищевод обожгло, и Скоблев почувствовал, как закружилась голова. Попытался сосредоточиться, удержаться на ногах, но сознание постоянно куда-то уплывало.

– Не беспокойтесь, вы не умрете. Просто немного поспите. А проснувшись, забудете обо всем тут произошедшем.

Рома не заметил, когда упал на землю. Он слышал Леню, который звал и приказывал не отключаться, но ничего не мог сделать. А затем пришла темнота.

Юрий Никифорович подошел к Скоблеву и вытащил того из начерченного круга. Потом вернулся к Кристине и присел на корточки, планируя закончить ранее начатое. Вопли Морозова его нисколько не волновали. Маслеников уже знал, что сделает с этими следователями после окончания ритуала.

Подняв глаза к яркой луне, мужчина стал произносить слова, которые уже давно заучил наизусть. Слова складывались в предложения, а предложения звучали протяжной непрерывной песней. Все шумы вокруг пропали. Был слышен только громкий, четкий, завораживающий голос.

В какой-то момент Маслеников насторожился и опустил голову, всматриваясь в темноту за деревьями. И сначала не признал нового визитера. Щуплый ребенок приблизился, выходя на лунный свет, и Юрий Никифорович увидел своего брата. Того, кого своими же руками убил много лет назад.

Мальчишка медленно приблизился и остановился, не дойдя несколько шагов.

– Ты?! – выдохнул Маслеников, пораженный увиденным. Призрак кивнул. В лунном свете его бледное лицо казалось совсем прозрачным, а рыжие волосы сверкали, словно искры огня. – Но зачем ты пришел? Прошло уже столько лет!

– Почему ты убил меня? – словно дуновение ветра, прошелестел детский голосок. У Лени и Оли, все это время наблюдающих за происходящим, побежали по коже мурашки.

– Да потому что ненавидел!

– За что? – снова проговорил парнишка, не шевеля губами.

– Наша мать любила тебя больше! Даже мой отец любил тебя больше! Тебе доставалось все, а я постоянно на втором месте!

Все замолчали. Слышался только шорох листвы и нарастающее карканье. Оля заметила на тонких ветках деревьев множество ворон. Они слетались и слетались, словно атаковали все вокруг. Так много птиц в одном месте девушка еще не видела, и потому становилось только страшнее.

Внезапно тишину разорвал звук глухого удара. Оля повернула голову и заметила лежащего на земле Юрия Никифоровича, а рядом с ним на подрагивающих ногах стоял Скоблев.

***

В бескрайней темноте Рома услышал нежный голос жены. Та звала, что-то шептала на ухо. Как в те дни, когда была еще жива. Так Марина будила мужа по утрам – нежным голосом зовя его по имени.

– Рома, – опять услышал Скоблев. – Ромочка, дорогой, просыпайся. Ты должен помочь ей.

Он сперва не понял, о чем говорит жена, но был готов слушать бесконечно. Хотел, чтобы она говорила и говорила, не останавливаясь. Рома всегда любил ее голос. Кажется, в него он влюбился раньше, чем в саму девушку.

– Милый мой, проснись, – снова сказала Марина, и следователь подчинился.

Открыл глаза. Сориентироваться оказалось очень трудно, но, взяв себя в руки, он все вспомнил. Обвел взглядом поляну и увидел Олю, лежащую на алтаре, Леню, которого привязал к дереву, и директора детского дома, разговаривающего с братом, точнее, с призраком. Аккуратно поднялся на ноги и осмотрелся, ища свое оружие. Не найдя, подобрал с земли толстую палку.

Никто не заметил, как Рома встал и подошел со спины к Масленикову. А потом, замахнувшись, ударил того по затылку.

Юрий Никифорович упал без сознания. Скоблев не убил его, нет. Преступник жив и скоро понесет наказание за все то, что сделал.

Эпилог

Рома закинул сумку на плечо и еще раз осмотрел квартиру. Ему не жалко было уезжать, он наоборот, безумно желал этого.

После происшествия в лесу прошло чуть больше недели. Все это время Скоблев приходил в себя. После отвара, которым напоил его Маслеников, сознание оставалось мутным еще несколько дней. Но все прошло, спасибо травяному чаю Николая Петровича. Старик взял здоровье московского следователя в свои руки и звонил каждый день, интересовался самочувствием и привозил лично заговоренные травки.

Справедливость восторжествовала. Юрия Никифоровича осудили за убийство шести человек – принесенных им в жертву пяти девушек и жены, которую он отравил. Маслеников во всем сознался в тот же день, когда пришел в себя. А вот информации о соучастнике Рома так и не смог добиться. Уже бывший директор детского дома утверждал, что того не было. Точнее, «черный балахон» ему лишь снился и давал указания. Скоблев, естественно, не поверил, но «расколоть» преступника так и не удалось.

Добролюбов, до последнего не верящий в произошедшее, извинился и пообещал, что второго преступника они непременно найдут. Главное, смерти прекратились.

А Леня Морозов неожиданно для всех уволился из отдела полиции. Его долго уговаривали остаться, но по неясным причинам молодой человек сказал твердое «нет» и забрал свои документы.

Выйдя из подъезда, Рома сел в уже ожидающее такси.

– Меня сначала вот сюда отвезите, а потом на вокзал, – сказал Рома водителю, показывая бумажку с адресом, и тот согласно кивнул.

Скоблев не мог ответить себе на вопрос, зачем едет к Ольге. Они виделись совсем недавно – несколько дней назад в суде. Но и уехать вот так, не попрощавшись, считал неправильным.

Машина подъехала к дому. Рома вышел и сразу же заметил Олю.  Сидящая на лавочке и читающая книгу девушка, услышав звук мотора, вскинула голову. И улыбнулась, увидев Скоблева.

– Оля, здравствуйте, – следователь махнул рукой в знак приветствия.

– Добрый день, Роман Русланович, – девушка подошла к калитке и распахнула ее, остановившись напротив Ромы. – Вы уже уезжаете?

– Да. И скажу по секрету, очень этому рад. Наверное, маленькие города не для меня. А вы скоро вернетесь в Москву?

Оля посмотрела на него задумчиво.

– Скоро. Отпуск почти закончился. Но если и вернусь, то ненадолго.

– Почему? – выгнул бровь Рома.

– Планирую переехать к дедушке. Знаете, я только сейчас поняла, насколько важна семья. Никогда об этом раньше не задумывалась. Да и честно говоря, устала от большого города.

От этих слов Скоблеву стало грустно. Грустно оттого, что он не увидит больше эту странную девушку, которой снятся ужасные сны. Оля нравилась ему и как женщина, и как человек. Хрупкая с виду, она оказалась сильнее крепкого мужика.

– Жаль. Но это ваш выбор. Я приехал попрощаться. У вас есть мой номер телефона, и если нужна будет помощь, обязательно звоните.

– Спасибо. Хорошей дороги.

Оля шагнула вперед и прижалась к горячей твердой груди Скоблева. Он не стал отталкивать, только сильнее сжал ее в своих медвежьих объятиях, прощаясь навсегда.

***

Шум вокзала навел на Романа какую-то тоску вперемешку с радостью. Возле нужного вагона уже ждал Леня Морозов с большим черным чемоданом и переноской для животных, из сетчатого окошка которой выглядывала довольная рыжая морда.

– Роман Русланович, – помахал парень рукой. – Рад, что вы не опоздали.

– Я никогда не опаздываю. Ну, готов переехать в большой город?

– Готов, – с облегченным вздохом сказал Леонид.

– Вот и отлично. В понедельник тебя уже ждут в отделе.

– Молодые люди, через пять минут поезд отправляется. Прошу занять свои места, – раздался позади них голос проводницы, мужчины обернулись, а потом послушно зашли в вагон.

Вскоре поезд тронулся, медленно набирая скорость. Провожающие махали, прощаясь с уезжающими. Кто-то навсегда, а кто-то на время. Рома откинулся на кожаную спинку диванчика и всмотрелся в толпу на перроне.

Его внимание привлек высокий мужчина в черном балахоне. Скоблев даже подался вперед, чтобы рассмотреть его получше. Но стоило моргнуть – и незнакомца уже не оказалось на месте. Он словно испарился в воздухе.

Content

Ольга Которова
Видящая во снах

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог