Сергей Зверев

Тайфун

…Шторм налетел внезапно, с лихостью и наглостью отчаянного оторвяги, которому безразлична как чужая, так и собственная жизнь, опровергнув своим появлением все недавние прогнозы синоптиков. Десантный бот разведгруппы десантно-штурмовой бригады морской пехоты Тихоокеанского флота подхватила и завертела, как игрушку, мощная штормовая волна, поднятая девятибалльным ветром. Вмиг почерневшее небо перечеркнули толстенные, невиданные для этих широт, ослепительные змеи-молнии. Одиннадцать парней сидели, держась за банки – лодочные скамейки. Никто не роптал, но всякому было понятно: в переплет они попали нешуточный.

Командир разведчиков – крепкий, еще совсем молодой капитан-лейтенант, безуспешно пытался запустить хотя бы один из пары заглохших навесных моторов. Но тщетно. Скорее всего, в воздухозаборники попала вода, и теперь до конца шторма о том, чтобы их запустить, нечего было и мечтать. Впрочем, что удивительного? Словно взбесившиеся, волны то и дело заливали бот, и, не будь он современного типа – с мощными, туго накачанными баллонами бортов, давно бы уже пошел ко дну. Парни поочередно, в бешеном темпе работая двумя черпаками, с трудом ухитрялись не дать воде залить бот до краев.

Капитан-лейтенант, оставив в покое бездыханные моторы, достал рацию и связался с базой. Сквозь оглушительные раскаты грома, вой ветра, гул и рев беснующейся воды он с трудом услышал отклик командира бригады. Срывая голосовые связки, капитан начал докладывать обстановку, но в этот момент прямо над ботом с жутким, раздирающим и уши, и все сущее треском сверкнула молния. Ее свет на мгновение ослепил сидевших в боте, а удар грома, казалось, проник до самых внутренностей, заставив всякого ощутить сотрясение всего своего тела. Рация, отчаянно хрипнув, тут же замолчала, судя по всему, выведенная из строя мощным электромагнитным излучением.

Теперь о том, чтобы вызвать помощь, не могло быть и речи. Да и кто сейчас взялся бы им помочь? Шторм, очень быстро переросший в свою крайность – двенадцатибалльный тайфун, едва ли позволил бы хоть какому-то судну найти экипаж бота в кипящем океане. Тем более не зная его реального местоположения. Теперь разведчикам оставалось только одно: выжить любой ценой, во что бы то ни стало удержаться на плаву, чтобы без потерь дождаться конца этого светопреставления, и, едва появится такая возможность, снова попробовать завести моторы и направиться к месту выполнения намеченной операции.

…Локальные учения тихоокеанцев на Курильской гряде преследовали обычные тактические цели – высадку подразделений морской пехоты на островах для отработки и освобождения от условного противника. Кто теоретически мог бы стать безусловным противником – прекрасно знал каждый из морпехов. Притязания южного соседа на Курилы уже давно, что называется, навязли у всех на зубах. Тем более что после Второй мировой войны на многих из этих клочков суши, захватывавшихся самураями, до сей поры можно было найти, где – донельзя заржавевший японский танк, где – каменную «скрижаль» с японскими иероглифами, уведомляющими в том, что данная территория – собственность великой Японии и ее божественного микадо.

Капитан-лейтенант Александр Матвеев служил на Дальнем Востоке с момента окончания военного института. Прибыв сюда молоденьким лейтенантиком, он всего за несколько лет дорос до нынешнего звания. В его подчинении было несколько десятков отборных морпехов, обученных им разведывательному и диверсионному делу. Что такое служба в разведке, хотя бы общее представление о ней имеют даже те, кто в этой самой разведке никогда не служил. Но вот что такое служба в разведывательном взводе десантно-штурмовой бригады морской пехоты, человек несведущий едва ли мог бы представить себе даже теоретически.

Морпех-разведчик, помимо обладания всеми теми навыками, каковые обязан иметь любой морской пехотинец, обязан был намного лучше бегать, плавать и нырять, уметь вести подводный бой сразу с несколькими противниками, стрелять на уровне мастера спорта, хотя бы в пределах общих понятий владеть двумя языками – английским и японским; еще, можно сказать из ничего, уметь изготовить оружие и максимально эффективно его использовать. И многое, многое другое.

Предстоящие учения для Матвеева были обыденностью. За время службы он побывал практически на всех островах гряды: от островов Шумшу и Атласова у южной оконечности Камчатки до Кунашира, откуда даже без бинокля был виден северный берег Японии. Будучи уроженцем Приволжья, он быстро прикипел душой к этому необычному, суровому и невероятно красивому краю. Курилы, где из более чем сотни вулканических сопок и кальдер свыше трех десятков были действующими и извергали дым, лаву и пепел, не могли не поразить воображения. Этот мир был совершенно не похож на сейсмически абсолютно спокойную приволжскую равнину. Но именно это и завораживало – ощущение дыхания недр планеты, ощущение земли как живого существа.

Только оказавшись на Дальнем Востоке, Александр узнал, что вопреки мнению очень многих из тех, кто проживает в европейской части страны, слово «Курилы» произошло не от глагола «куриться». Название дало айнское слово «кур» – человек, откуда следует, что Курилы – земля людей. Русские путешественники и казаки-землепроходцы, найдя новые земли, обнаружили на них туземные племена, назвавшиеся айнами, которые и дали названия островам. Как оказалось, Итуруп по-айнски означает «большой лосось», Кунашир – «черный остров», Шикотан – «лучшее место»… Но больше всего Матвеева поразило то, что, казалось бы, безусловно, японский остров Хоккайдо, яви в свое время Россия решимость, сегодня мог бы оказаться в ее составе. К началу освоения русскими дальневосточных территорий большую часть Хоккайдо населяли никому не подчинявшиеся айны, которые с куда большей охотой принимали российское подданство, нежели японское. Время от времени посещавшие их края надменные самураи вели себя весьма жестко и даже жестоко…

По замыслу учений, условный противник высадил свой десант на острове Симушир, находящемся точно посреди гряды. Здесь во времена Союза находилась военная база Тихоокеанского флота, во времена смуты девяностых безжалостно заброшенная, как и многое другое. Разведвзводу Матвеева было поручено скрытно приблизиться к Симуширу со стороны острова Кетой, высадиться на берег и провести детальную разведку положения дел на острове. В частности, выяснить, где именно локализуется противник, его вооружение. Если обстановка позволяла, по сигналу Александра должны были оперативно прибыть остальные бойцы взвода и завязать отвлекающий бой с противником. Как только тот полностью переключался на разведчиков, со стороны острова Уруп к Симуширу предполагалось отправить десантные суда на воздушной подушке, с которых на остров должны были выброситься основные силы ДШБ.

Погода явно благоприятствовала проведению операции, и бот стремительно мчался по морской волне в сторону бухты Броутона, расположенной на северной оконечности острова. Чтобы отвлечь внимание противника от десантного бота, пограничные катера, подошедшие к Симуширу на полмили со стороны Охотского моря, провели довольно интенсивные стрельбы. Когда до места назначения разведчикам оставалось около полутора морских миль, поступила новая вводная: бухта Броутона под наблюдением противника, следует произвести высадку на участок берега с восточной стороны Симушира.

Резко уйдя влево, бот вышел из пролива между островами и помчался по океанской волне к участку берега, где Матвеев однажды уже проводил высадку своих морпехов. Здесь берег дугой уходил в глубь суши. В отличие от большинства других сторон острова – обрывистых и неприступных, он являл собой пологий склон, ниже уреза береговой линии переходящий в относительно пологое дно. Темно-серый песок, выглаженный нескончаемой чередой океанских волн, был усыпан мелкими осколками камня. С правой стороны от места прошлой высадки высились неровные, но впечатляющего вида каменные утесы в полусотню метров высоты…

Несмотря на то что на карте остров выглядел узеньким, вытянутым пятнышком, на самом деле он был не так уж и мал, имея длину около шестидесяти километров, при ширине от двух с половиной до десяти. Поэтому в считаные часы обследовать площадь в полтысячи квадратных километров даже для целого батальона было делом нереальным. И именно поэтому по условиям учений противник в составе нескольких рот своего спецназа, имеющего бронетехнику, локализовался в северной части Симушира, заняв старые японские форты, которые ни российскими военными, ни историками до сей поры были так и не изучены.

Симушир Матвееву нравился. Здесь он был несколько раз и успел основательно исходить его пешком. Венчали остров три вулканических конуса. Самый высокий – почти полуторакилометровый действующий вулкан Прево. Мирно дремлющие сопки Горящая и Заварицкого были пониже. В центре острова между высоких крутых берегов лежало изумительное по красоте огромное чистое озеро Бирюзовое. А еще там бежали бесчисленные ручьи и речки, кишащие лососем…

Александр через бинокль всматривался в приближающийся берег, и в этот момент внезапно налетевший шквал едва не опрокинул бот. Оглядевшись, Матвеев не поверил своим глазам – всего минуту назад совершенно чистое, безмятежно-голубое июльское небо стремительно заволакивалось черными, косматыми тучами. А ветер, все больше и больше набирая силу, завыл во всю мощь своей невидимой глотки, срывая с верхушек вздыбившихся волн клочья пены.

Ясный день тут же сменился непроглядной теменью, пронизываемой лишь вспышками молний. В дополнение к волнам, захлестывавшим бот, из туч обрушилась настоящая стена ливня, который, казалось, соединил небо и океан.

Дикая болтанка кидала бот из стороны в сторону, то подбрасывая его вверх, то роняя куда-то вниз. Два мощных подвесных мотора, некоторое время поработав с перебоями, после очередной волны, накрывшей бот, обреченно всхлипнули и заглохли. Теперь бот окончательно стал беспомощной игрушкой ветра и волн. Оставалось лишь надеяться, что надувное суденышко не понесет прямо на скалы. Подобное было бы чревато гибелью всех его пассажиров.

Впрочем, теперь трудно было даже предположить, куда именно движется бот, уносимый бурей. В условиях этого вселенского хаоса и мрака не удавалось разглядеть даже светящуюся стрелку компаса. Да и толку-то с нее? Даже если и удастся определить, где именно норд, а где зюйд, как поймешь, куда именно мчится десантное плавсредство с одиннадцатью человеческими душами на борту?! Где и как найти ориентиры в обезумевшем, не на шутку расходившемся океане, который Магеллан, видимо, в шутку, назвал Тихим.

…Шли нескончаемо долгие минуты, слившиеся в еще более долгие часы. При очередной вспышке молнии Александр увидел, что часовая стрелка приблизилась к двенадцати. Это означало, что они плыли по воле волн не менее двух часов. «Зараза! – мысленно укорил он погоду. – Нашла когда разгуляться. И тайфун какой-то непонятный… Как с цепи сорвался. И молнии вон какие жуткие – в тропиках таких не увидишь. Что за чушь?..»

– Парни! – перекрикивая ветер, обратился он к своим разведчикам. – Думается мне, погода еще только разгуливается. Скорее всего, дальше будет еще хуже. Поэтому приказ один: держаться во что бы то ни стало. Все пристегнулись ремнями к банкам? Выжить мы обязаны – иного не дано. Воду как черпали, так и черпаем. Иначе придется выбрасывать оружие за борт, а это крайне нежелательно. Если чуть стихнет, можно съесть по паре галет. Воду пить дождевую. Кто знает, куда нас унесет и как скоро нас найдут?

И снова потянулись напряженные минуты ожидания конца тайфуна. А он, как и предполагал Матвеев, казалось, пытался превзойти самого себя, со страшной силой швыряя бот с волны на волну. Остервенелые порывы ветра были столь сильны, что, не будь разведчики пристегнуты ремнями, кто-то из них наверняка уже вылетел бы за борт. По телу под одеждой уже давно текли целые ручьи воды – и дождевой, и океанской – вперемешку с потом без передышки работавших черпаками людей.

Постепенно у пассажиров бота стало складываться ощущение, что весь мир – бесконечный, темный, взбеленившийся океан. И несет их неведомо куда уже целую вечность… Нескончаемая болтанка, постоянное ощущение смертельной бездны прямо под ногами, грохочущий плеск огромных волн, вспышки неправдоподобно ярких молний – все это давило на психику даже подготовленных, мужественных людей, вводя их в состояние, подобное гипнотическому, когда окружающее с какого-то момента начинает восприниматься как дурной, запутанный сон, который никак не кончается…

В очередной раз взглянув на часы, Александр с удивлением отметил, что время уже подошло к шести пополудни. То есть на суше уже начинался нормальный, обыденный вечер, когда люди вернулись с работы домой и собираются ужинать, чтобы потом, посмотрев телевизор, спокойно лечь спать. А тут – о каком сне могла идти речь? Впрочем, удивляло еще и то, что несколько часов, пролетевших с того момента, когда он последний раз смотрел на часы, воспринимались как одно мгновение.

«Спал я, что ли?» – мелькнуло в голове. Впрочем, это парадоксальное восприятие времени, когда секунды, как резиновые, начали растягиваться до бесконечности, а часы, наоборот, сжиматься до нуля, скорее всего, было нормальной защитой психики от запредельных стрессовых перегрузок. Несмотря на совершенно невероятную, крайне напряженную обстановку, о себе вдруг начал напоминать голод. Матвеев достал из внутреннего кармана запечатанную в пленчатый пластик галету и, разорвав зубами целлофан, откусил край твердого печенья.

– Ребята, штормить, наверное, будет еще долго, – перекрикивая ветер, объявил он. – Съешьте хотя бы по одной галете. Силы нам еще понадобятся.

Те, что были свободны от работы черпаками, тоже начали доставать галеты. Разведчики неохотно – какой тут может быть аппетит?! – жевали во всех смыслах сухой паек, время от времени поднимая голову и ловя ртом частые, хлещущие по лицу дождевые струи.

В очередной раз забрав черпак у ближайшего к нему сержанта Сливченко, Александр продолжил сизифов труд удаления поступающей в бот воды, уровень которой даже с учетом непрерывной откачки никак не опускался ниже лодыжек. Накинув на кисть страховочный ремешок, не позволяющий упустить этот спасительный инструмент за борт, он торопливо поддевал воду со дна бота и выплескивал ее за борт. Когда отяжелела правая рука, Матвеев перебросил ремешок на левое запястье и продолжил черпать левой рукой. Когда же темп работы снова начал падать и он вновь собрался поработать отдохнувшей правой, обернувшийся к нему белобрысый татарин Ринат Ильясов жестом попросил передать черпак ему.

– Хоть как-то отвлекает от этого катаклизма! – смеясь, пояснил он.

…Лишь уже за полночь дождь немного притих, из плотного потока, безжалостно хлещущего, словно из брандспойта, обратившись в прохладный, плотный «душ». Поубавились и грозовые раскаты, словно в небе наконец-то разрядился исполинской величины конденсатор, выдававший до этого один разряд мощнее другого. Зато еще больше усилился ветер, который в иные моменты крутил морпехов в боте, как на карусели, когда тот взлетал на гребень очередной волны.

Обессиленные этим экстремальным «круизом», разведчики, несмотря на совершенно неуютную обстановку, время от времени впадали в сонное забытье. Ненадолго уснул и Александр и даже ухитрился увидеть коротенький, малоразборчивый сон. Ему приснилось, что он идет по какому-то острову, под его ногами дымится земля, а совсем рядом в море стоят – это он знал точно! – чужие корабли. Они стояли неподвижно на волне, но он нутром чувствовал, что они вот-вот начнут обстрел острова из орудий всех калибров. Их угловатые борта и надстройки угрюмого темно-серого цвета, оснащенные острыми металлическими шипами, не сулили ничего хорошего. Матвеев понимал, что он должен во что бы то ни стало предупредить своих, но никак не мог вспомнить, где именно находится командный пункт…

Неожиданно его кто-то окликнул. Александр оглянулся и увидел человека – худого, с растрепанными ветром волосами, усами и бородкой, делавшими его похожим на Дон Кихота. Порывы ветра уносили его слова, и до слуха Матвеева донеслись лишь отдельные обрывки фраз: «…Разыщи ее… Обязательно разыщи! Она хорошая, она станет тебе…»

Он проснулся и некоторое время, все еще пребывая во власти нерассеявшегося сна, пристально вглядывался в окружающий плотный мрак. Никакого острова, никаких кораблей, лишь громко сопящий от усталости Сливченко, как заведенный, махал черпаком.

– Давай черпак… – хлопнув его по плечу, через несмолкаемый вой и рев ветра предложил Матвеев.

Кивнув, сержант передал ему металлический ковш с деревянной ручкой, и Александр снова приступил к работе. Впрочем, как он сразу же смог убедиться, воды в бот поступать стало несколько меньше. В основном теперь ее забрасывали через борт не на шутку расходившиеся волны. Дождь еще больше ослаб, и даже насквозь промокшая форма стала как будто легче.

Когда черпак забрал Ринат, Матвеев достал еще одну галету и не спеша ее съел, ощутив некий намек на сытость. Буря продолжала свирепствовать с прежней силой, никак не желая угомониться.

Часам к девяти утра до этого момента непроницаемо черное одеяло облаков стало чуточку пожиже. Только теперь по едва приметному размытому светлому пятну стало понятно, в какой стороне солнце, и наконец-то удалось сориентироваться по сторонам света. Это небольшое послабление со стороны непогоды несколько повысило настроение разведчиков, и они задвигались, разминая затекшие от многочасового сидения спины и поводя плечами.

Впрочем, послабление оказалось недолгим. Ближе к обеду небо снова окуталось черным одеялом облаков, которое с оглушительным треском разодрали в клочья ослепительно-белые, с синеватым и фиолетовым оттенком ветвистые зигзаги аномально мощных молний. И снова хлынул сумасшедший ливень, и снова замелькали черпаки, выбрасывая за борт воду, непрерывно заливающую бот…

Только на следующий день уже после обеда начал затихать до того момента яростный, пронзительный, шквалистый ветер. А когда в разрывах иссиня-черных туч блеснуло солнце, вначале никто даже не поверил в то, что пережитому вселенскому безобразию хоть когда-нибудь может наступить конец. Но это и в самом деле было так – шторм пошел на убыль. Теперь черпаки в основном валялись под ногами – несколько сникшая волна хотя все еще и весьма немилосердно мотала бот, но уже не прилагала особых усилий к тому, чтобы он из надводного перешел в подводное плавание.

К этому моменту у всех пассажиров бота закончились галеты, взятые с собой в качестве сухпая-минималки, и Александру пришлось распорядиться, чтобы из «рундучка», устроенного на баке бота, были извлечены еще одиннадцать упаковок галет.

– Ребята, теперь галеты будем экономить. Хрен его знает, когда и чем в ближайшее время удастся подкрепиться, – строго уведомил разведчиков Матвеев, достав всего одну галету, а прочие, несмотря на жгучее желание съесть их все без остатка, спрятал поглубже в карман.

– Есть экономить! – со вздохом откликнулся Борька Лукинов, завзятый бонвиван и любитель пожевать что-нибудь вкусное.

И хотя угроза гибели в штормовых волнах теперь уже явно миновала, возникла новая – угроза голода и отчасти жажды. Впрочем, в плане получения пресной воды вопрос некоторым образом был решен заранее. Помимо обычных фляжек с НЗ воды, имелась и одна общая на всех, именовавшаяся мудреным термином «индивидуальный мембранно-ионитовый опреснитель». Он представлял собой почти трехлитровую плоскую пластиковую емкость с двумя горлышками. В одно прямо из-за борта набиралась соленая вода, которая, пройдя через специальную мембрану и отдав остаток солей гранулам ионитовых смол, из другого выливалась пусть и не родниковой, но вполне пригодной для питья. Такие опреснители, несмотря на колоссальную потребность в подобных устройствах, почему-то хронически отсутствовали на флотских складах, в связи с чем эту фляжку Матвеев купил в туристическом магазине Владивостока сам, за кровно заработанные двести баксов.

Посмотрев на часы, Александр объявил:

– Мы в море уже больше двух суток. Судя по высоте солнцестояния, нас унесло далеко на юг. Возможно даже, мы дрейфуем в сторону так называемого тропика Рака. Боюсь, тут нас вряд ли додумаются искать… Надо попробовать запустить хотя бы один мотор. Правда, и горючего-то у нас не слишком много…

– Товарищ капитан-лейтенант! А что такое тропик Рака? – обернувшись, поинтересовался плотный, широченный новгородец Крёмин.

– Вот натура! – хохотнул Лукинов. – Люди думают о еде, а ему подавай учебник географии!

– Это территория между экватором и двадцать третьим градусом параллели, где солнце во время летнего солнцестояния поднимается точно в зенит, – копаясь под крышкой одного из моторов, пояснил Матвеев. – Южнее – точно такой же тропик, но Козерога. Вернее, теперь уже Стрельца.

– А по-моему, есть то ли книга, то ли фильм с таким названием – «Тропик Рака», – явил осведомленность Ильясов.

– Насчет фильма не знаю, но такой роман есть – да. Написал американец Генри Миллер… – Морщась от бензиновой вони, Александр с силой дунул в шланг бензопровода. – Суть истории – нравственные искания рефлексирующего американца в Париже. Дело происходит еще в тридцатые годы. Честно говоря, мне не понравилось. До конца прочитать так и не сумел. Автор воспринимает мир как человеческую помойку. Нудьга сплошная, с примесью порнухи…

– Ну, поня-я-я-тно… – с авторитетным видом протянул Лукинов. – Писатели – тоже люди. А каждый видит то, что ему больше нравится. Как сказал один мой знакомый, по натуре конченый пессимист: все люди – твари, весь мир – бардак. На что мой дядя! И тот… гм-гм… чудак.

Впервые за двое суток этого фантасмагоричного дрейфа в боте раздался громкий, дружный смех.

– Блин! Это вот надо было пережить такую штормягу и оказаться у черта на куличках, чтобы узнать, что такое тропик Рака… – под смех соседей сокрушенно посетовал Сливченко.

Вновь надев конец шланга на штуцер топливного насоса, Матвеев дернул за ручку троса пускового храповика – мотор несколько раз недовольно булькнул, и только. Однако на пятом или шестом рывке он как-то неуверенно чихнул, а еще через несколько попыток, к общей радости разведчиков, ожил, огласив всю округу сипловатым ревом, выбрасывая синеватую струю дыма. Однако Александр почти сразу же заглушил мотор.

– Товарищ капитан-лейтенант, а почему заглушили? – удивленно спросил по-южному смугловатый Николай Вол, обладавший и впрямь по-воловьи мощной шеей. – Я думал, сейчас помчимся…

– Куда, Коля?.. – покачав головой, Александр грустно усмехнулся.

– Да… – сконфуженно хмыкнул Вол, наморщив нос. – Но у вас, наверное, какой-то план на этот счет все же имеется? Куда и как двигаться?

– План пока только один: привести двигательную установку в рабочее состояние, чтобы при появлении на горизонте какого-либо корабля мчаться к нему на всех парах. – Матвеев откинул крышку второго мотора. – Или чтобы можно было сманеврировать, если нас вдруг понесет на какие-нибудь скалы. Кстати, Коля, ты же у нас спец по электронике? Ну, вот и попробуй оживить рацию. Может, удастся подать сигнал бедствия? – Он передал Волу рацию и начал продувать карбюратор второго мотора.

Склонившись к Николаю, прочие знатоки электронных устройств тут же засыпали его советами и рекомендациями.

– Та-а-а-к!.. – выпрямляясь, зловеще протянул Вол. – Если тут много шибко знающих, пусть сами берутся и чинят. Есть тут такие?

«Таких» не нашлось, и поэтому дальнейшие манипуляции Николая проходили в относительной тишине, если не считать шума ветра, шипения и плеска волн. Минут через пятнадцать ожил и второй мотор.

– Ну вот, вроде бы и все… – вытирая руки куском ветоши, констатировал Александр. – Теперь остался самый пустяк – заметить какое-нибудь судно и идти к нему на сближение. Где там мой бинокль? Тучки вроде разбегаются, обзор акватории неплохой…

Найдя бинокль, который он позавчера в последний момент чисто рефлекторно успел сунуть в футляр, Матвеев поднес его к глазам и огляделся. Поверхность океана была пустынна. Ни вблизи, ни вдали не было заметно ни судов, ни какого-либо намека на близость суши. Во всяком случае, не замечалось даже морских птиц – чаек и бакланов. Лишь где-то очень далеко линзы бинокля сумели уловить силуэт альбатроса, «дальнобойщика» морских и океанских просторов.

– Товарищ капитан-лейтенант! – послышался голос Вола. – Рация, в принципе, могла бы работать. Пробило пару фильтров, но я их обошел. Однако проблема тут в другом: начисто сдохли аккумуляторы. Вон, индикатор заряда выдает красный сигнал. Так что… Нет, если бы сейчас где-то рядом был кто-то из наших, хоть какой-то сигнал мы подать смогли бы. А так-то – где мы сейчас? Кто знает?

– Не исключаю даже того, что в данный момент мы от дома очень и очень далеко, возможно даже, на широте Тайваня, Вьетнама, а может, и южнее, – задумчиво определил Александр. – Смех смехом, а как бы не прибило нас к Калифорнии. Широта-то примерно та же…

– О-го! – подивился Крёмин. – Это что же, можем в Санта-Барбару зарулить? К Си Си Кэпвэллу заглянем?

– Ешкин кот! – удивленно вытаращился Вол. – Он еще всех этих Си Си, Фи Фи, Ми Ми помнит… Этот сериальчик американский закончился черт-те когда! Я про них уже и думать забыл. А он – смотри-ка…

Тут же завязался оживленный разговор о том, что может приключиться, прибудь они и в самом деле на побережье некогда аннексированного у мексиканцев североамериканского штата Калифорния. Словно и не было двух суток непрерывной изнуряющей болтанки, словно и не было дикого, страшного шторма, едва не поглотившего бот, словно они и не продолжали в этот момент плыть в неизвестность.

«Молодцы, не раскисли, – слушая споры и подначки морпехов, мысленно отметил Матвеев. – Значит, выйдет толк! И все же… Удастся ли нам в ближайшие сутки закончить этот дрейф? Как бы он не затянулся…»

Теперь, когда погода начала улучшаться на глазах, когда ушли тревоги и нескончаемые стрессы, у всех вдруг пробудилась острая жажда действий. Границы бота теперь теснили и душили рвущуюся наружу энергию его пассажиров, хотя и не выспавшихся, и голодных, но при всем том настроенных победить выпавшие на их долю испытания.

– Командир! – снова подал голос Крёмин. – А что если нам малость погрести веслами? Тут же есть пара штук…

– А куда грести-то собираешься? – иронично усмехнулся пермяк Данила Дедкин, с первого дня службы носивший прозвище Данила-мастер.

– Как куда? – Крёмин пожал плечами. – Куда волна несет, куда ветер гонит… Мы же все равно движемся в южном направлении? Ну, так ускорим этот процесс! Вдруг хоть на пару часов раньше куда-нибудь причалим?

– Ну, если у кого-то есть силы и желание, то – ради бога! – без намека на иронию улыбнулся Матвеев.

Желающих погрести оказалось неожиданно много. Даже Дедкин, поначалу отнесшийся к этой затее скептически, вступил в спор со Сливченко, кто из них со своей стороны будет грести первым. Достав из-под борта бота пару разборных весел, парни установили их в уключины, и первая пара, усердно загребая лопастями зеленоватую вблизи и бирюзовую в отдалении океанскую воду, погнала свое суденышко курсом «зюйд». Бот сразу же заметно прибавил ходу.

Пошарив у себя в карманах, Ильясов достал моток длинной, тонкой, очень крепкой синтетической нити. Согнув из английской булавки крючок, он стал озираться по сторонам.

– Блин, наживки бы где взять? – озабоченно пробормотал он.

– А зачем наживка? Вон, можно или кембрик надеть, или цветную нитку привязать, – посоветовал сидевший на баке архангельский помор Злыднев.

– Совет ценный… – согласился Ринат. – Но где бы ее взять, эту цветную нитку? Надо ж, наверное, красную или оранжевую?

– Красную найдем… – деловито пообещал Злыднев.

Он снял берцу и, гордо оглядевшись, риторически вопросил:

– Ну и кто хихикал над моими красными носками? А? Теперь знайте, они спасут вас от голода!

Кончиком ножа он поддел верхний край манжеты носка, низ которого, пропитавшись дубильными веществами и краской ботинка, из красного стал неопределенно бурым, и аккуратно надергал ниток, еще сохранивших изначально красный цвет. Наблюдая за ним, огненно-рыжий Петька Фоминых, земляк Ильясова, с сомнением пробасил:

– И вы надеетесь, что какая-нибудь рыба-дура клюнет на вашу нитку?

– Спорим? – Ринат хитро прищурился. – Если ничего не поймаю, то три раза прокукарекаю я, если поймаю – прокукарекаешь ты. Идет?

– Идет! – Петька ухмыльнулся. – Только кукарекать будете на пару с Юркой!

– Согласен! – немедленно откликнулся Злыднев, надевая берцу. – Но только тогда, если проиграешь, кукарекать будешь шесть раз.

– Договорились! – доставая из кармана галету, Фоминых жизнерадостно ухмыльнулся. – Удачной ловли, рыбаки!

Ильясов бросил в воду свою снасть. Увлекаемый алюминиевой пуговицей, использованной вместо грузила, импровизированный крючок, с привязанной к нему красной ниткой, нехотя скрылся под поверхностью воды. Потянулись минуты ожидания. Отработавшие веслами долговязый омич с несколько странной для почти двухметрового лба фамилией Маленький и уроженец Питера Алтынов передали их Фоминых и Крёмину.

Дожевывая галету и ухмыляясь, Петька энергично загребал своим веслом и, не отрываясь, смотрел в сторону напряженно сосредоточившегося Ильясова. С одной стороны, ему очень хотелось, чтобы Ринат поймал хоть какую-нибудь рыбину. А с другой – край как не хотелось кукарекать… Неожиданно Ильясов ожил и резко дернул руками, как будто что-то подсек. Однако по разочарованной мине на его лице было понятно, что рыба сошла с самодельного крючка, совершенно лишенного «бородки».

– Ринатка! Ждем-с, ждем-с! – Фоминых ухмыльнулся, подмигивая Ильясову.

– До трех раз! – покосившись в его сторону, объявил тот. – С учетом качества снасти.

– Лады! – согласился Петька. – Давай еще две попытки.

Минут около десяти снасть болталась где-то под водой, пока на нее вновь не позарился какой-то обитатель моря. И снова добыча сошла с крючка, даже не показавшись на поверхности. Вытащив снасть, Ринат отогнул крючок вбок, чтобы тот гарантированно мог зацепиться в пасти рыбы. И снова эта совершенно хлипкая снасть ушла под воду. Однако на сей раз всего через пару минут что-то резко дернуло нитку и… Ильясов выволок на поверхность крупную рыбину, по виду напоминающую иваси. Общее «Ух ты!..» сопровождало это, в общем-то, для всех довольно-таки неожиданное явление.

Горемычно вздохнув, Фоминых откашлялся и басовито заорал во всю глотку:

– Ку-ка-реку-у-у-у!..

Морпехи отреагировали на это взрывом смеха, ожидая продолжения, однако оно не последовало.

– Тихо ты! – цыкнул на него Ринат. – Разорался! Рыбу распугаешь. Толя, займись уловом. Почисти, что ль… – он подал свою добычу Сливченко.

– Хороша рыбешка! – удовлетворенно отметил тот, доставая нож. – Только вот есть ее придется сырой.

– Ничего, – облизнулся Лукинов, – было бы что есть, а желудок все переварит. Кстати, а может, еще у кого-нибудь булавка найдется? Сейчас еще одну удочку соорудим, еще и на ужин наловим…

Но булавок больше ни у кого не обнаружилось. Впрочем, Ринату на свою снасть удалось поймать еще две рыбы, после чего клев прекратился.

– Видимо, под нами шел косяк, вот Ринату кое-что и удалось поймать, – глядя на океан, резюмировал Матвеев. – Сейчас мы с косяком разошлись, поэтому рыбы нет. Ну что ж, и это подспорье. Молодец, Ильясов! Объявляю благодарность. А рыбу, никуда не денешься, есть придется сырой. Там на баке в рундучке должно быть немного соли. Ну-ка, гляньте…

– Есть соль! – обрадованно сообщил Леха Маленький. – С полпачки примерно.

Несколько минут спустя, морщась и сокрушенно вздыхая, морпехи жевали сырую рыбу, слегка ее подсаливая – сильно солить Александр запретил, чтобы потом не потребовалось дополнительного количества пресной воды.

– Смотрите! Это что за чудо природы?! – неожиданно послышался голос Злыднева, который указывал рукой куда-то в сторону юго-запада.

Все прочие, повернувшись в ту же сторону, увидели над волнами вытянутый вверх хвостовой плавник громадной акулы. Не менее чем восьмиметровая туша, буровато окрашенная в мелкое светлое пятно, вынырнув неведомо с каких океанских глубин, вновь ушла под воду.

– Вот это зверюга! Такая весь наш бот проглотит – не подавится… – подивился Вол, вопросительно обернувшись к Матвееву. – Командир, может, ее из автомата?

– Не надо! – Александр безмятежно махнул рукой. – Эта «зверюга» совершенно безобидная. К тому же очень редкая. Это китовая акула, так что не будем ее обижать.

– Эх, а мяса-то в ней сколько… – покончив со своей порцией рыбы, вздохнул Лукинов. – М-м-м… Слушайте, есть идея! А что если нам сюда приманить обычную акулу и грохнуть ее из автомата? Проблема с питанием на ближайший месяц будет решена.

– Предлагаешь себя в качестве живца? – хохотнул Алтынов.

– А почему бы и нет? – с азартом заговорил Борька. – Говорят, акулы даже издалека чувствуют человека, оказавшегося в воде. Ну вот, пусть сюда и заявится какая-нибудь любительница жертв кораблекрушения. А мы ее – пиф-паф! – и ужин обеспечен. А? Давайте кто-нибудь линь, я обвяжусь и – в воду. Буду барахтаться, орать… А как только акула появится, вы меня – раз! – и обратно в бот.

– Товарищ капитан-лейтенант, вы как смотрите на это дело? – доставая из-под банки моток линя, поинтересовался Крёмин.

– Ну, попробуйте… – сдержанно улыбнувшись, Матвеев пожал плечами. – Только смотрите, чтобы Борис и в самом деле не оказался «живцом»!

– Ничего, мы с двух сторон будем держать акваторию на мушке, – Дедкин снял с плеча автомат, – лишь бы приплыла акулешка.

Обвязав себя линем, Лукинов соскользнул за борт и принялся барахтаться, дурашливо вопя:

– Помогите! Спасите! Тону!

Подстраховывавшие его Сливченко и Ильясов с невозмутимым видом хором декламировали под общий хохот:

– Ловись, рыбка, мала и велика! Ловись, рыбка, мала и велика!..

Не менее получаса пробарахтавшись в океане – благо вода здесь была довольно теплой, разочарованный Борька вернулся на борт бота. Выжимая одежду, он сердито пенял так и не появившимся акулам:

– Какие вы, на хрен, хищницы? Раздолбайки тупые! Тут такой кусок мяса плавал, а они даже ухом не повели. Мок, мок – и все понапрасну…

– Видишь ли, Боря, для акулы человек в смысле добычи где-то на последнем месте, – все так же сдержанно улыбаясь, пояснил Александр. – Мы для них не самые вкусные. Так же, как и акулы для нас. Поэтому шансы приманить сюда акулу были не велики. Особенно ту, которая не питалась людьми… Там в рундучке галеты еще есть?

– Так точно! – откликнулся Маленький. – Пять одиночных порций.

– Это пусть будет назавтра, на утро, – распорядился Матвеев.

…Ночь прошла на удивление спокойно и даже безмятежно. Океан, как бы желая наконец-то оправдать свое название, лишь покачивал бот на невысокой волне, время от времени обдавая его пассажиров легким бризом. Необычайно крупные звезды умиротворенно сияли с черного бархата ночного неба. Все свободные от вахты спали, сидя на банках, прислонясь один к другому. А вахтенные, чтобы незаметно для себя не уснуть, неустанно гребли и гребли веслами, плывя в неизвестность.

Когда на востоке запылала заря и из-за горизонта поднялось огромное, еще не разогревшееся светило, на фоне которого были хорошо различимы откуда-то взявшиеся чайки, над бескрайним водным простором раздался громкий возглас, самый радостный для всякого, кто оказался пленником океана:

– Земля!!!

В один миг проснулись даже те, кто только недавно задремал, утомленный непрестанной греблей. А Алтынов продолжал размахивать руками, без конца повторяя:

– Земля! Земля! Земля!..

Поднявшись на ноги и взглянув через оптику бинокля, Александр увидел высящиеся над бирюзой вод черные, отполированные волнами глыбы, скорее всего, необитаемого островка. Но в любом случае это был обнадеживающий знак. Вероятнее всего, замеченный островок, по его предположению, мог относиться к Гавайям. А это означало, что их вынужденная одиссея очень скоро могла вполне благополучно завершиться.

– Ну вот, теперь и движки запустить не грех! – опустившись на свое место, под общее ликование объявил Матвеев.

Словно заждавшись этого мгновения, оба двигателя завелись с первого же рывка, и бот, вздымая за кормой высокий бурун, помчался к острову, разгоняя носом два длинных «уса», теряющихся вдали.

Как Александр и предполагал, остров оказался высящейся над океаном верхушкой горы со склонами, круто уходящими на большую глубину. Нельзя было исключать и того, что эта гора – древний потухший вулкан, прекративший свою деятельность еще в незапамятные времена. Остров представлял собой изогнутую цепочку каменных холмов длиной пару сотен метров, при ширине от десяти до тридцати шагов.

Найдя подходящее, относительно пологое место, морпехи под извечное: «А ну-ка, взяли! А ну-ка, дружно!» – выволокли бот на камни. Хорошенько закрепив его на берегу на случай слишком высокого прилива, разведчики разбрелись по острову. Впервые за все это время оказавшись на твердой земле, парни испытывали некоторую эйфорию. Матвеев, поднявшись на вершину самого высокого каменного бугра, через бинокль внимательно оглядел океан. Увидев через оптику в южном направлении у самого края горизонта что-то зеленеющее, но находящееся довольно-таки далеко, он понял, что это – тоже суша. Но только не в пример этой – голой и безжизненной, возможно даже обитаемая.

Спустившись с бугра, он заметил бегущих к нему Вола и Маленького. Николай еще издалека крикнул на ходу:

– Командир! Там труп человека!

– Какой-то азиат с огнестрелом и петлей на шее, – добавил Леха.

Как оказалось, они обходили юго-восточный край островка и неожиданно заметили среди прибрежных камней яркое пятно. Предположив, что это может быть какая-нибудь вещь, выброшенная с проходившего неподалеку корабля, они бросились туда, дурашливо вопя: «Чур, мое!!!» Но когда меж камней увидели труп человека, то ошарашенно замолчали, глядя на покойника, скорее всего выброшенного сюда морем. В момент узнав, что за находка подвернулась их товарищам, к мыску, где лежал неизвестный, сбежались все остальные.

Недоуменно хмурясь, Александр направился следом за парнями.

При их приближении вполголоса переговаривавшиеся морпехи разом оглянулись и расступились, давая дорогу Матвееву. Александр увидел застрявший меж двух каменных глыб труп, судя по типу лица то ли китайца, то ли индонезийца. Скорее всего, он был откуда-то отсюда, с близлежащих островов.

Вытянувшийся труп молодого мужчины, лет тридцати, лежал на боку, запрокинув искаженное мукой лицо. Валявшийся на камнях обрывок толстой синтетической веревки заканчивался на его шее, стягиваясь на ней тугой петлей. В темени, среди редковатых, коротко остриженных черных волос, было заметно пулевое отверстие. Одет был мужчина в яркую цветастую рубашку и легкие светлые брюки. На ногах не было ни обуви, ни носков. Присмотревшись, Матвеев понял, что глаза убитого выколоты, скорее всего, ножом.

Выдернув мертвеца из тесного промежутка между валунами, куда того, по всей видимости, занесло приливом, морпехи положили его на каменную плиту. Проверив карманы убитого, в одном из них парни нашли зажигалку с надписью латинскими буквами «Гавайи». Больше ничего при нем не было. Осмотр трупа позволил сделать вывод, что этот человек был убит не так давно – максимум два дня назад. При этом обнаруженные на его теле повреждения указывали на то, что его подвергли жестоким пыткам. Особенно красноречиво об этом говорили два отрезанных пальца на его левой руке и уродливая рана в промежности на месте гениталий, скорее всего тоже отхваченных ножом.

Странгуляционная борозда на шее, оставленная петлей, явно была прижизненной. Отсюда, сделал вывод Матвеев, следовало, что бедолагу наверняка долго пытали, после чего, затянув на шее петлю, сбросили в воду и волокли за катером. Но тот, как видно, оказался слишком живучим, из-за чего его мучители сначала добили свою жертву выстрелом в темя, а затем перерезали буксирный конец в надежде, что убитого съедят акулы.

– Как вы считаете, что с ним вообще могло произойти? – Ильясов кивнул в сторону покойника.

– Ребята, я только что вон в той стороне заметил какую-то зелень, – Александр указал взглядом в сторону юга. – Скорее всего, там находится обитаемый остров. Собирался вас обрадовать. А теперь вот думаю, что радоваться нам рановато. Не исключено, что живут здесь люди не самые миролюбивые.

Парни уже с некоторой напряженностью во взглядах посмотрели на юг. Потерев пальцами мочку уха, Фоминых сумрачно пробасил:

– Ну не каннибалы же там водятся? Правда, и мы – не Куки…

– Скорее всего, нет, – согласился Матвеев. – Но судя по почерку убийц, это работа малазийских пиратов, очень тесно связанных с китайскими «триадами». Ну, вы, наверное, знаете, что есть такая мафиозная группировка. Так вот, я не исключаю, что тот остров, даже если он и населен мирными людьми, контролируется организованным криминалом. Поэтому есть предложение сначала как следует осмотреться, а уже потом думать, как быть дальше.

– С покойником-то что будем делать? – кивнув в сторону убитого, спросил Крёмин. – Могилу тут не выроешь, а так прямо тут оставлять – вроде не по-людски…

– Да вон на пригорке, между валунами есть ложбина, лучше всего завалить его там булыжником, – определил Александр и, указав на стоявших по соседству с ним разведчиков, приказал: – Вот вы четверо этим и займитесь. Всем остальным – собрать деревяшек для костра и обследовать прибрежную зону острова. Тут вполне могут быть мидии, устрицы, крабы… Один постоянно дежурит на том холме, отслеживает обстановку на прилежащей акватории. Очередность – в алфавитном порядке. Первым заступает Алтынов. Следующий – Вол. Дежурим по часу.

Тридцать минут спустя над островком взвилась струя синего дыма. Потрескивая, пламя костра охотно пожирало найденные меж камней сучья каких-то деревьев и обломки упаковочных ящиков. В установленных над ним черпаках булькало варево, отдаленно напоминающее суп. В опресненной воде, полученной из мембранно-ионитовой фляжки, варились устрицы, каковых здесь оказалось в изобилии. Впрочем, изголодавшиеся «робинзоны», не дожидаясь готовности «ухи», успели заморить червячка сырыми устрицами, целыми грудами собранными с подводных камней лагуны внутри полукружья острова. Однако Матвеев настоял, чтобы «ухи» поел каждый из морпехов в обязательном порядке.

– Мы разведчики, а не полк язвенников-инвалидов, – строго уведомил он, помешивая варево самодельной ложкой из створки устрицы. – Мы уже третьи сутки на сухомятке. Без вареной пищи, хотя бы даже такой, в лучшем случае заработаем по гастриту. А вот в худшем… Язвенников комиссуют – гарантирую!

Эта угроза подействовала, и через полчаса оба черпака опустели. Поглаживая живот, Лукинов сокрушенно объявил:

– Парни, а ведь нам теперь на тот остров плыть рискованно. Вдруг там окажутся женщины? А мы устрицами объелись… Из-за этого тако-о-о-е может случиться!.. Нет, за себя я ручаюсь – светлый образ российского морпеха не уроню. А вот Толян Сливченко и Петька… Вот за этими глаз да глаз нужен. У-у-у! Не хотел бы я оказаться на месте первой же встреченной ими туземочки.

– Чего?! – нахмурился Сливченко. – Нашел озабоченного! У меня, между прочим, невеста во Владивостоке. На себя поглядел бы!

– Это точно! – добродушно пробасил Фоминых. – Помню, как пришли на Шикотан, наш Боря из штанов готов был выпрыгнуть: «Ой, смотрите – девчонки! Ой, какие красавицы!..» Так что, как любил говорить наш колхозный пред: чья бы корова мычала, а чья б и…

– Вижу на горизонте катер! – перебив его, громко объявил принявший дежурство Николай Вол, минут десять назад сменивший на холме Алтынова. – Идет сотнях в двух кабельтовых от нас, курс – ост.

Он стоял на холме и через бинокль смотрел на океан, по которому ближе к обеду загулял свежий ветерок. Поднявшись к Волу, Матвеев взял бинокль и быстро нашел бегущий в волнах катер на пару тонн водоизмещением. Сколько человек на его борту и что это за люди – издалека разглядеть не удалось. Однако вьющийся на ветру хорошо различимый флаг характерного черного цвета особых сомнений не оставлял в том, что за экипаж управляет этим проворно бегущим суденышком.

– Занятно… Идут под пиратским флагом, совершенно не таясь, – не отрывая бинокля от глаз, задумчиво произнес Александр. – Что это может означать? Или то, что здесь вообще не появляются какие-либо военные суда, или пиратов здесь столько, что они уже обнаглели и уверовали в свою полную безнаказанность.

– Товарищ капитан-лейтенант, а может, нам стоит пошатнуть эту их уверенность? – негромко спросил Ринат.

– Я бы не отказался! – с хрустом потянулся Данила Дедкин. – Такую мразь стереть с лица земли – и бог сто грехов отпустит наперед.

– Спокойствие! Спокойствие! – продолжая наблюдать за катером, который, описав дугу, скрылся среди волн курсом зюйд-ост, невозмутимо урезонил Александр. – Как говаривали встарь: будет вам и белка, будет и свисток. Я не исключаю того, что нам придется провести боевую операцию в отношении пиратов. Но очертя голову никто никуда не полезет. Сначала проведем хорошую разведку, а уже потом решим, как действовать и, вообще, как нам быть. Как командир, я отвечаю перед вашими родными и близкими за каждого из вас. Грош цена мне будет, если я потеряю хоть одного из своих подопечных. Это всем понятно?

– Так то-о-чно… – несколько разочарованно отреагировали морпехи.

– Вот и замечательно! – подытожил Матвеев, возвращая бинокль Волу. – Кстати, парни! Учитывая то, что нам теперь по понятным причинам свое присутствие в этих местах афишировать нежелательно, приказ таков: отдыхать, набираться сил и по буграм не рисоваться. Коля, это и к тебе относится. Появляется судно – немедленно оповещаешь об этом всех остальных, а сам наблюдаешь за ним из укрытия. Следующий у нас кто?

– Я! – откликнулся Дедкин. – Через сорок три минуты заступаю.

– Всем свободным от вахты отдыхать, набираться сил, – повторил Александр, спускаясь с холма. – Ближе к вечеру еще раз подкрепимся дарами моря и – в дорогу. По компасу пойдем к тому острову. Там высаживаемся, проводим локальную разведку. Ну, а в остальном, как говорится, война план покажет.

Во исполнение самой приятной команды «отдыхать» парни побрели кто куда. Одни зашагали к боту, намереваясь растянуться на его разогретых солнцем, туго накачанных темно-зеленых баллонах. Кто-то отправился на обжигающе-разогретые горячим солнцем южные склоны гряды, где можно было найти немало сухих водорослей. Растянувшись на охапках грубоватых бурых стеблей и листьев, пахнущих йодом, морпехи тут же погрузились в безмятежный, крепкий сон.

Сам Матвеев, часок подремав на охапке сухой ламинарии и еще каких-то подводных трав, выброшенных на берег волной, снова отправился по острову, чтобы еще раз осмотреться. Неспешно перепрыгивая с валуна на валун, он вдруг вспомнил книжку, прочитанную еще в детстве, где главный герой любил заниматься тем, что переворачивал все встреченные им на пути камни.

«А что если и мне попробовать? Ведь почему-то же я вспомнил сейчас об этом? Вдруг это неспроста?» – мелькнула в голове шальная мысль, и Александр, покосившись в сторону уже заступившего на вахту Дедкина, как бы мимоходом перевернул один из увесистых валунов, оказавшихся на его пути. Но ничего, кроме мелкого мусора, занесенного под камень ветром и водой, там не оказалось. Снова взглянув на Дедкина, он перевернул еще один валун. Но и там был только мусор. Но, собственно говоря, это и не удивляло, и не огорчало – кто бы и что мог оставить на этом богом забытом клочке тверди посреди океанского простора?

Матвеев прошел до конца острова, где совсем недавно был найден убитый, и еще раз огляделся. Подойдя к одному из валунов и взявшись за его верхушку, Александр повалил глыбу набок и с удивлением обнаружил под ней сплющенную камнем пластиковую бутылку из-под прохладительного напитка, в которой лежали какая-то бумага и золотой медальон.

– Ого! – от неожиданности Матвеев даже присвистнул. – Вот это сюрприз! Похоже, какое-то послание…

Аккуратно отрезав ножом верхушку бутылки, он достал из нее неплохо сохранившийся лист, вырванный из блокнота. Бумага была исписана шариковой ручкой, скорее всего, по-английски. Судя по почерку, человек, писавший эту записку, очень торопился. Возможно, его жизни угрожала смертельная опасность, и он спешил упаковать свое послание в бутылку, чтобы этого не заметили посторонние.

Напрягая все свои лингвистические способности, Александр начал разбирать написанное.

«Май неймз Альфредо Ханторо… – с трудом разобрал он написанное. – Ага! Значит, имя автора записки – Альфредо Ханторо. Что дальше?.. Он из Сантьяго. То есть чилиец…»

Как явствовало из записки, Альфредо Ханторо умолял нашедшего эту записку передать ее и медальон его детям. Тут же указывался адрес – улица и дом, скорее всего находящиеся все в том же Сантьяго. Кроме того, Альфредо официально уведомлял главное управление полиции в том, что организатор его похищения и убийства – некий Меркурио, брат его жены. Свое завещание на Меркурио Альфредо объявлял недействительным, так как оно подписано под принуждением и пытками. В конце письма была размашистая роспись и дата – восемнадцатое ноября две тысячи пятого года.

Открыв медальон, Матвеев увидел в нем крохотное цветное фото, на котором были изображены молодая женщина и трое детей школьного возраста – двое мальчиков и девочка постарше. С внутренней стороны крышки медальона была выгравирована цепочка каких-то цифр. Что они означали – было совершенно непонятно. Да, впрочем, Александр и не собирался ломать голову над их сутью.

Записку с медальоном он спрятал в водонепроницаемый пакет, где хранил документы, решив, что когда вернется домой, постарается найти способ передать свою находку тем, кому она была адресована.

Ближе к вечеру, когда все были на ногах и, рассевшись на камнях, уже с явной неохотой жевали устрицы, Александр рассказал парням о найденном письме.

– Ну, пацаны, домой вернемся – все обалдеют! – начисто забыв о двух днях смертельного риска, о полупустом желудке и о том, что впереди возможны еще более опасные события, восторгался Злыднев. – Нет, в самом деле, это что-то!!! Необитаемый остров, загадочный покойник, таинственное послание в бутылке…

– Командир, а может, нам и все остальные камни перевернуть? Вдруг что-нибудь еще найдется? – подмигнув остальным, предложил Ринат.

– Попробуйте… – Александр пожал плечами. – Отплываем на закате, так что время еще есть.

– Внимание! – с холма донесся встревоженный голос Маленького. – В нашу сторону идет катер!

– Черт! Этого только не хватало! – Сунув нож в ножны, Матвеев поднялся на ноги. – Если они нас обнаружили, то, считай, лишили единственного козыря – фактора внезапности. Хотя, может, и не обнаружили. Просто по ходу дела решили обследовать свои владения. Значит, так… Бот завалить всяким мусором, сверху для маскировки положить камни. Что еще? Оружие к бою, всем быть в укрытии. Без команды не стрелять. Вдруг это не пираты, не бандиты, а нормальные люди? Выполнять!

Дополнительно пояснив, кому и что именно надлежит делать, он поспешил к Лехе, чтобы самому взглянуть на «гостей». В темпе морпехи собрали свои недавние лежаки из сухой морской травы, умело замаскировали лежащий меж камней бот, который приобрел видимость каменной глыбы, на которую прибоем выбросило кучу всякого плавника, и убрали остатки своей импровизированной трапезы. После этого разведчики рассыпались по острову и, заняв господствующие высоты, укрылись за камнями, отслеживая обстановку на акватории океана.

Минут через десять с гулом и ревом к острову приблизился катер с черным флагом, на котором красовался неизменный классический «Веселый Роджер». На борту катера было около десятка человек, все как один с автоматическим стрелковым оружием. Сбавив ход, катер подошел к берегу с западного конца острова и причалил к прибрежным камням. Из него на берег спрыгнули пятеро с автоматами на изготовку, прочие остались на борту.

«Разведку выслали… – догадался Александр. – Хорошо, попробуем поиграть с ними в кошки-мышки. Если они не найдут бот, то пусть катятся своей дорогой. А вот если обнаружат, то пусть пеняют на себя…» Охранять катер он оставил троих – Вола, Ильясова и Крёмина. Те, кто к ним был ближе всех, оставались для подстраховки. В случае угрозы обнаружения бота он приказал парням взять чужаков на мушку и обезоружить их без единого звука. Сам Матвеев, выдвинувшись в сторону катера с Фоминых и Маленьким, намеревался в случае необходимости внезапным штурмом захватить чужое судно.

Растянувшись цепочкой, чужаки двинулись в глубь острова. Совершенно бесшумно перемещаясь вне их поля зрения, разведчики укрылись от нежелательного внимания прибывших за огромными прибрежными валунами, внимательно отслеживая каждый их шаг. Те же, судя по всему, отчего-то чувствовали себя здесь крайне неуверенно и бурно реагировали на каждый шорох, издаваемый их собственной обувью или одеждой.

Матвеев, наблюдая из укрытия, смог разглядеть прибывших довольно ясно. Это были люди малайского типа, в возрасте от двадцати до сорока. Среди высадившихся на остров были четверо мужчин и одна женщина. Причем чувствовалось, что именно она среди них главная.

Пройдя до середины острова, чужаки некоторое время постояли, озираясь по сторонам, после чего собрались в кучку и, о чем-то посоветовавшись, уже все вместе направились обратно к катеру. До замаскированного бота им оставалось пройти всего каких-то метров двадцать…

Как смог определить Александр по походке пиратов, по их жестикуляции и встревоженным голосам, этот остров их почему-то страшил. А может быть, каким-то звериным, внутренним чутьем ощутив непонятную угрозу, они решили не рисковать собственной шкурой и покинули остров подобру-поздорову.

Когда катер умчался прочь, разведчики вновь собрались у бота, смеясь и перешучиваясь. Подойдя к ним, Матвеев молча показал поднятый большой палец.

– Молодцы! – одобрительно улыбнулся он. – Считайте, первый бой мы уже выиграли. О нас они даже не подозревают. Значит, можем действовать скрытно, нанося внезапные удары без риска потерь со своей стороны. План у меня таков. Вполне вероятно, на том острове у них база, а значит, должны быть и средства связи. А это, как вы понимаете, шанс связаться со своими. В том, что эти граждане – бандиты, сомнений нет, и если нам не удастся достичь своей цели втихаря, то церемониться с ними мы не будем.

Минут через двадцать, когда солнце уже скрылось за горизонтом, бот, взревев моторами, помчался по чуть приметной волне, сникшей после установившегося полного штиля. Как и полагается в тропиках, темнота наступила быстро. Линия горизонта сразу же растворилась в ночном мраке, и ее можно было определить лишь по звездам, мерцающим где-то очень далеко над поверхностью океана. Александр, вглядываясь в фосфоресцирующую стрелку компаса, время от времени отдавал короткие команды Злыдневу, который, как всякий помор, лучше прочих владел управлением плавсредством.

Прошло около часа. По прикидкам Матвеева, они должны были за это время преодолеть большую часть пути. Дальше идти на моторах было рискованно – их могли услышать. Поэтому, отдав команду: «Стоп, машина!» – он распорядился начать движение на веслах. Первой парой на весла стали Ильясов и Сливченко. За день хорошо отдохнув, да и худо-бедно подкрепившись, парни приступили к делу с некоторым даже азартом. Поднятые вверх лодочные моторы сопротивления не оказывали, и поэтому бот, движимый всего двумя парами рук, побежал довольно резво. Слушая журчание воды, обтекающей его борта, завзятый хохмач Лукинов не мог не прокомментировать:

– Чуваки, вы так красиво гребете, что у вас даже весла забирать жалко. Может, до острова так и доплюхаете?

– Доплюхаем… – дыша уже с некоторой натугой, откликнулся Ринат. – Вот сейчас свою норму отработаем и сразу же начнем грести в счет убогих и инвалидов.

– Ладно, энтузиаст, давай весло, – принял эстафету Борька, – а то сопишь так, что нас и без движков на острове услышат.

Грести пришлось долго, не менее двух часов. Но острова все не было и не было. В какой-то момент Александр начал опасаться, что допустил ошибку в определении азимута и они промахнулись мимо намеченного им пункта прибытия. И тут в свете поднявшейся луны он увидел впереди что-то непроницаемо-черное, закрывающее часть неба.

– Ну вот, кажется, уже и остров… – негромко объявил он.

Парни сразу же оживились, стали разминать затекшие конечности. Чувствовалось, что и с них спало напряжение, вызванное затянувшимся ожиданием и полной неопределенностью.

Когда они были уже в паре кабельтовых от берега, на фоне звездного неба стало возможным различить пальмы, вознесшиеся вверх на десятки метров. Ниже темнела лишь кое-где просвечивающая масса растительности – деревьев и кустарников. С острова доносились пронзительные крики каких-то ночных птиц, временами заглушавшие мощный хор цикад и сверчков.

– Теперь ни звука! Грести очень осторожно! – шепотом предупредил Матвеев.

Сидевшие на веслах Дедкин и Алтынов сразу же сбавили темп, стараясь опускать и поднимать лопасти без единого плеска. Еще минут через десять разведчики смогли различить увалы обрывистого берега, сложенного из огромных каменных глыб, между которыми прорастала молодая зелень. Посветив фонариком, Александр чуть слышно распорядился:

– Гребите под каменный козырек в конце вон того заливчика. Зелени тут много, если хорошо замаскировать, то даже вблизи никто ничего не заметит.

Ширкая боками об каменные углы, бот вошел в узкий проход между двумя колоссальными глыбами с почти отвесными стенами. Слегка изгибаясь влево, заливчик заканчивался под еще одной громадной каменной плитой, которая закрывала его чуть ли не на треть. С трудом выбравшись на крутой каменный склон, по всем своим трещинам и закоулкам поросший буйной, вьющейся зеленью, морпехи затолкали бот под плиту, где он скрылся почти целиком. Открытой оставалась одна лишь корма с моторами. Не теряя времени, разведчики надергали и накидали на нее пахнущих пряной горечью широколистных веток какого-то растения.

Срываясь с уступов и поддерживая друг друга, они начали подъем по склону расщелины. Первым по правому краю наверх поднялся Матвеев.

– Командир, осторожнее! – взбираясь следом, тихо произнес Вол. – А то, чего доброго, в темноте нарветесь на гадюку или какого-нибудь паука. Тропики как-никак.

– Коля, на Гавайях нет ни ядовитых змей, ни пауков, – подавая ему руку и, вытягивая наверх, уведомил Александр.

– Да ну?! – удивился парень. – Хоть одна хорошая новость!

Когда все уже были наверху, откуда-то с северо-востока донесся приглушенный расстоянием хлопок выстрела.

– Не иначе отморозки развлекаются? – поправляя автомат на плече, хмуро усмехнулся Дедкин.

Было далеко за полночь. Яркая тропическая луна светила во всю свою силу. Матвеев огляделся. Они находились на широком мысу, изрезанном узкими, длинными заливчиками наподобие скандинавских фьордов. Справа и слева, куда ни глянь, пышно кучерявились тропические заросли. Что за деревья, в деталях рассмотреть было невозможно, но тихий умиротворяющий шелест листвы, поблескивающей в лунном свете, навевал какие-то приятные воспоминания.

– Эх! Благодать! – Широко раскинув руки, Алтынов глубоко вздохнул. – В этих бы краях не с бандюганами валандаться, а какой-нибудь хорошей девчонке назначать свидания…

– Увы, покой нам только снится, – усмехнулся Александр. – В общем, сделаем так. Со мной сейчас пойдут двое…

– Можно я?! – почти хором вполголоса выпалили Сливченко и Злыднев, как на школьном уроке подняв руку вверх.

Матвеев кивнул:

– Хорошо, со мной пойдете вы. Мы двинемся в ту сторону, откуда донесся выстрел. Двое остаются охранять бот. Это… Алтынов и Маленький. Остальным разделиться на две группы, тоже по три человека. Старшие – Крё-мин и Ильясов. Группа Крёмина идет по берегу вправо, Ильясова – влево. Значит, так. Не «светиться», себя нигде и ничем не выдавать, желательно даже не оставлять следов обуви.

– Это уже сложнее… – посмотрев на свои берцы, вздохнул Василий Крёмин. – Сейчас ночь, в лужу влететь можно запросто.

– Ну, уж старайтесь не наследить по мере возможности, – Александр развел руками. – Ни с кем в контакты не вступать, стычек избегать. Каждой группе изучить свою часть острова, запомнить местонахождение важных объектов. Больше двух часов в одну сторону не идти. Если удастся подняться на какие-нибудь возвышенности, прикиньте величину острова, его конфигурацию и так далее. Всем ясно? Тогда вперед!

Почти одновременно три группы разведчиков скрылись в зарослях. Они почти бесшумно – выучке передвигаться без единого шороха в гуще зарослей Матвеев посвятил не одно занятие в дальневосточных лесах и на Курильской гряде – скрылись в чащобе деревьев и кустарников.

Непривычно для глаза обитателя умеренных широт желтел обилием своих цветов кустарник хау, вздымал к небу сучья пандан с розетками листьев, напоминающими корону, миролюбиво шелестела листьями высоченная акация коа, возвышалась над прочими древесными сородичами обладательница крепкого, как железо, драгоценного красного дерева…

Ровно, чуть слышно дыша, ступая след в след, выверенным, как часы, резвым легким бегом, морпехи все дальше и дальше уходили в глубь острова. Их сопровождало несмолкаемое пение миллионов цикад, сверчков, каких-то крупных насекомых, время от времени издававших отрывистый, дребезжащий звук, словно кто-то прошелся зубьями плотницкой ножовки по краю железного листа. Кое-где с деревьев срывались потревоженные чужаками птицы. Но, немного покружив над верхушками деревьев, пернатые вновь возвращались к гнездам, чтобы продолжить прерванный сон.

Александр уверенно ориентировался в этом зеленом половодье и выбирал нужный путь, лишь время от времени поглядывая на компас. Путь его группы лежал точно на восток. Именно туда, на восточную оконечность острова, направлялся замеченный днем катер, оттуда же несколько минут назад донесся и выстрел.

Вначале около двух километров они постоянно шли на затяжной, пологий подъем, лишь кое-где имевший бугры, ямы, рытвины. В одном месте даже наткнулись на не очень широкий ручей. Как видно, измаявшись от жажды, которую опресненная вода утоляла лишь отчасти, Сливченко шепотом окликнул Матвеева:

– Командир, может, попьем? Во рту филиал Сахары…

– Хорошо, попьем, но только не здесь. Пойдем выше по течению. Возможно, где-то там есть родник… – Александр вытер рукой выступивший на лбу пот. – А то мало ли чего может попасть в русло ручья? Нам еще только дизентерии не хватало.

Изменив курс, Матвеев свернул вправо, и теперь они пошли прямо в гору, вдоль русла ручья. В условиях душной тропической ночи даже легкий летний камуфляж им казался чем-то наподобие ватника, надетого перед выходом на пляж. Но, с другой стороны, как без камуфляжа? Разведка на то и разведка, чтобы действовать невидимо и неслышимо, чтобы для противника всегда и везде, при любых обстоятельствах, оставаться человеком-тенью. Так что хочешь не хочешь, а надо терпеть…

Бег в гору – это даже не двойная, а тройная перегрузка для мышц ног, вынужденных работать в иные моменты на крайнем пределе своих возможностей, сердца, бьющегося так, что как будто даже уши начинают слышать его стук, легких, втягивающих в себя и выгоняющих воздух с силой кузнечных мехов… И при этом оставаться сильным, подвижным, энергичным, готовым к стычке с любым противником, готовым к любому риску, к любой опасности. На то ты и разведчик, на то ты и морпех.

…Бег вверх по крутому лесистому склону казался бесконечно долгим. Матвеев, решив подняться на гору, преследовал две цели. Во-первых, это была подвернувшаяся возможность хотя бы приблизительно окинуть взглядом остров. Во-вторых, очень кстати было бы и найти исток родника, чтобы попить-таки чистой, свежей воды. Когда разведчики были уже на середине склона, среди известняковых плит они обнаружили место, откуда, вырываясь из толщи каменистого пласта, брал начало ручей.

Чуть передохнув, попив воды и наполнив фляжки, морпехи продолжили свое ускоренное восхождение. Однако теперь бежалось гораздо легче, хотя пояс оттягивала прикрепленная к нему увесистая емкость с водой. Минут через пятнадцать бега по все более круто вздымающемуся склону разведчики с неимоверным облегчением поняли, что вершина уже близка. Подъем с какого-то момента стал более пологим, после чего закончился кольцеобразным бугром с огромной конусообразной впадиной на самой вершине горы, сплошь поросшей деревьями и кустарниками.

– Тоже, скорее всего, старый вулкан, – Александр указал своим спутникам на темнеющую внизу зелень.

Оглядевшись, он направился к росшей неподалеку высокой пальме с не очень толстым стволом, который можно было обхватить руками. Отдав парням все, что могло ему помешать – оружие, фляжку и прочее, – командир полез наверх. Добравшись почти до верхушки дерева, с высоты он вполне сносно видел окрестности.

Насколько мог прикинуть Александр с учетом ночной темени, лишь отчасти разбавленной лунным светом, остров был похож на огромную запятую, с точкой, обращенной на север, и хвостиком выгибающимся на юго-запад. Ширина основной части острова, скорее всего, не превышала трех-четырех километров, тогда как его длина с учетом хвостика была около шести. Справа от горы, на которой они находились, в лунном свете отблескивало большое озеро, окруженное плотным тропическим лесом.

На другой стороне озера виднелась территория площадью с футбольное поле, где темнели то ли огромные каменные глыбы, то ли жилые постройки. Хвостик острова представлял собой сплошную цепь неровных, оскалившихся острыми пиками каменных бугров, местами поросших лесом. Впрочем, все эти подробности Матвеев смог разглядеть лишь с помощью бинокля.

Левее, на северо-восток, тянулся сплошной лес, перемежаемый возносящимися над деревьями острыми клыками неведомо как оказавшихся здесь скал. Территория между северной оконечностью острова и озером напоминала непроходимый каменный бурелом. Лишь у озера, где заросли были не столь густыми, имелась возможность без проблем пройти к восточной оконечности острова по относительно ровной территории.

Оставив бинокль болтаться на шее, Александр быстро спустился на землю. Вкратце сообщив Юрию и Анатолию об увиденном, он скомандовал:

– Вперед, парни! С горы – это не в гору.

И они снова побежали. Спуск и в самом деле протекал куда легче, нежели недавний подъем. И не только потому, что вниз бежать всегда проще. Восточный склон горы оказался куда более пологим, нежели западный. Добежав до озера, морпехи обнаружили тропинку, ведущую через чащобу в восточном направлении. Это было как нельзя кстати. Не снижая темпа продвижения, разведчики бежали в тени пальм и панданов, с трудом ловя взглядом светлую полоску тропинки, протоптанной меж зарослей высоких тропических кустарников и трав.

Когда озеро осталось далеко позади, от тропинки вправо потянулась еще одна. Скорее всего, догадался Матвеев, она вела к той непонятной поляне на берегу озера. Однако им нужно было спешить дальше, и морпехи вновь помчались через лес и примерно через четверть часа увидели впереди просветы между стволами деревьев.

Пригнувшись, они пробрались к крайним кустам хау, которыми этот лес и заканчивался. Дальше лишь кое-где высились отдельные кокосовые и финиковые пальмы. Но самым главным было не это. На открывшемся просторе разведчики увидели в лунном свете островное поселение, за которым во всем своем великолепии сияла ширь спящего океана.

С учетом более чем позднего времени селение спало. Впрочем, назвать этот сон мирным можно было с большой натяжкой. Невдалеке от селения, в небольшой бухте, со стороны океана укрытой густой тропической зеленью, на небольшой волне покачивались три скоростных катера. На них явно не спали. От катеров доносились отзвуки пьяных голосов, заглушаемые попсой, в которой преобладали слащаво-витиеватые мотивы Юго-Восточной Азии.

– Вот она, база пиратов, – громким шепотом резюмировал Александр. – Но, думается, это не всё. Вон, у самого залива, от остальных в стороне, под пальмами три дома стоят, с крышами, загнутыми вверх. Видите? Левее, левее от катеров смотрите!

– Ага, вижу! – откликнулся Сливченко.

– Подойдем к ним поближе? – предложил Злыднев.

– Подойдем. Но идти будем строго по этим дебрям. «Светиться» нам ни к чему. За мной! – скомандовал Матвеев, огибая селение по широкой дуге, и они продолжили путь по зарослям трав и кустарников, иные из которых были не менее колючими, чем привычный шиповник.

В этом селении, судя по всему, собак не держали. Благодаря этому разведчики, не поднимая лишнего шума – встревоженные крики разбуженных птиц в расчет можно было не принимать, – смогли миновать хижины местных жителей и выйти к берегу бухты, где, предположительно, обитали пираты. Когда они пробирались через одну из пышно разросшихся куртин кустарника хау, впереди Александр неожиданно заметил тень, мелькнувшую меж стволами деревьев метрах в десяти от них.

– Тихо! – чуть слышно скомандовал он, резко вскинув руку. – Кто-то там есть. И тоже прячется.

– Может, это наши? – обрадованно предположил Юрий, вглядываясь в густой сумрак под кронами пальм, гибискуса и лумбанга.

– Может быть… – Александр напряженно наморщил лоб. – Как бы подать сигнал?

– Нет ничего проще… – прошептал Сливченко. – Айн момент!

Под кронами деревьев, вплетаясь в ночные звуки, неожиданно раздалось щебечущее посвистывание какой-то неведомой птицы. Но если для несведущих это был всего лишь несколько необычный звук, то ухо морпеха, которое хотя бы отчасти не оттоптал медведь, не могло не уловить в «пении птицы» знакомой мелодии марша морских пехотинцев. Не дождавшись ответа, он просвистел еще раз.

Неожиданно сзади послышалось нечто подобное. Матвеев удивленно оглянулся. Между деревьями мелькнули тени, и он увидел перед собой Крёмина, улыбающегося во весь рот. Следом за ним подошли взмыленные Вол и Фоминых.

– Товарищ капи… – начал было шепотом докладывать Василий, но Александр его перебил:

– Давай покороче!

– Командир, свой участок обследовали, угроз с той стороны нет. Места безлюдные, – скороговоркой сообщил Крёмин.

В этот момент раздался хруст ветки, и из-за дерева показался Ильясов, за которым следовали Дедкин и Лукинов.

– Ого! – едва слышно воскликнул Злыднев. – Почти вся компания в сборе.

– Командир, мы здесь уже минут пятнадцать, – подойдя к Матвееву, доложил Ринат. – Из хижин никто не выходил, а на катерах, похоже, гульба идет неслабая. Видимо, охрана оттягивается. Основные силы, я так понял, здесь, на суше. Что с ними будем делать?

– Языка бы раздобыть, чтобы выяснить реальную обстановку… – задумчиво произнес Александр. – Хорошо бы по воде подобраться к катерам и сдернуть кого-нибудь в воду, но, боюсь, бесшумно не получится.

– А почему бы не провести разведку боем? – Крёмин решительно рубанул кулаком. – Нас девять человек, девять автоматов. Фактор неожиданности на нашей стороне. То, что это отморозки, – и к гадалке не ходи. Чего нам с ними церемониться?

– Все это верно. Но! – Матвеев сделал паузу. – А что если пираты – жители этой деревни? Тогда мы нарываемся на серьезный скандал. Рано или поздно эта история может всплыть, и тогда некоторые наши «друзья» поспешат повесить на Россию всех собак. Помните, в Аденском заливе наш спецназ отбил судно у пиратов? Их всего лишь разоружили и отправили в свободное плавание. Негры пошли ко дну, и все! А «независимые» СМИ такой визг подняли, будто русские хладнокровно расстреляли безоружных. Теперь нашим приходится оправдываться перед всякой забугорной швалью.

– Ну, тогда только ждать – рано или поздно должен же кто-то выйти по нужде? – вздохнул Василий. – Я не думаю, что у них там ватерклозет имеется.

– Это факт! – поднял указательный палец Ильясов. – А как только выйдет – «сделаем» без единого шороха. Кстати, командир, а вы уверены, что мы сможем их допросить? У нас разве есть спецы по гавайскому языку?

– Ничего, был бы «язык»… А уж общий с ним язык как-нибудь найдем, – усмехнувшись, скаламбурил Александр. – Будем ждать до рассвета. Если ничего не получится, сразу же уходим.

Однако долго ждать не пришлось. Минут через десять со стороны ближнего дома послышался стук двери и поскрипывание дощатых ступенек низенького крыльца. Разведчики сразу же напряглись в ожидании. Крёмин и Злыднев, почти одновременно подавшись вперед, вопросительно посмотрели на Матвеева. Тот в знак согласия лишь кивнул. Парни, придерживаясь тени, тут же бесшумно проследовали к углу дома. Но вышедший проветриться, вопреки их ожиданиям, на задворки отправляться и не подумал. Выйдя на открытое пространство перед домами, он расстегнул штаны и принялся с громким сопением поливать дорожку.

Со стороны дома донесся сиплый гогот нескольких пропитых глоток. Из этого следовало, что «поливальщик» вышел не один. А тот, покончив со своими физиологическими нуждами, зачем-то направился к одной из хижин. Выбив ногой хлипенькую дверь, он вошел внутрь. Вскоре спящее селение огласил громкий испуганный плач. Матвеев немедленно подбежал к тому месту, где за углом дома скрывались Юрий и Василий.

– Командир, – с гримасой возмущения и ярости к нему обернулся Крёмин, – неужели не вмешаемся? Да грош нам цена, если при нас эти шакалы станут глумиться над людьми, а мы за этим будем робко наблюдать из-за угла.

– Не пори горячку! Эмоции сейчас не лучший советчик, – строго урезонил Александр. – И я не деревянный, но дело прежде всего. Сейчас определимся. Ты, Юра, беги к этой избушке, разберись. А мы займемся этими, что на крыльце.

Но в этот момент дверь хижины снова заскрипела, и на пороге показался «поливальщик», который тащил за руку девушку лет четырнадцати. Та плакала и пыталась вырваться, но подонок, не обращая на нее внимания, продолжал тащить ее в свое бунгало. Из хижины следом за ними выбежал старик на подгибающихся ногах, который, вцепившись в рубашку негодяя, что-то начал умоляюще повторять. Однако удар локтем в горло заставил его замолчать. Упав на траву, старик с хрипением выгнулся и затих. Из прочих хижин выглядывали испуганные люди, но выйти никто не решался, кроме одной молодой женщины, которая, подбежав к отморозку, попыталась освободить несчастную, указывая на себя рукой. Судя по всему, она решила пожертвовать собой, чтобы избавить девушку от зверского насилия. Но тщетно.

Сбив ее с ног ударом по лицу, подонок что-то крикнул своим приятелям. Те с гоготом подбежали к женщине и, схватив ее за руки, тоже поволокли к своему дому.

– Все ясно… Этих сук мочим без сожаления, – нахмурившись, определил Матвеев. – Сливченко! С ребятами живо к катерам, вариант – ноль живой силы, – оглянувшись, скомандовал он.

– Есть, командир! – откликнулся Анатолий, и шестеро разведчиков, тенями мелькнув за деревьями, будто тени направились к берегу залива.

– Юра, вы идете к тем двоим. Твой – справа. Вась, твой слева. Я беру третьего. Работать чисто, без помарок, как на тренировке с манекенами. Начали!

…Появления посторонних бандиты никак не ожидали. Это походило на некий фантасмагорический сон – три мужские фигуры почти бесшумно, не проронив ни звука, стремительно ринулись к ним из-за угла дома. Отморозки, волочившие женщину, бросили свою жертву и, выхватив длинные кривые ножи, приготовились контратаковать. Однако их надежды на опыт былых побед на сей раз не оправдались. Без проблем блокировав выпады бандитов, незнакомцы в долю секунды оборвали их неправедный земной путь. Острые лезвия десантных ножей, войдя в грудную клетку без малейшей погрешности, как на тренажере, поразили сердце.

Не издав ни звука, те рухнули на траву. Тот, что удерживал девушку, упал мгновением раньше. Он успел выхватить пистолет, однако его намерение выстрелить опередил бросок ножа. Сверкнув в лунном свете, лезвие вошло точно в шею у угла нижней челюсти, перерубив сонную артерию. Однако бесшумно завершить ликвидацию банды не удалось. Именно в этот момент на крыльце среднего дома, самого большого из этих трех построек, появился еще один из пиратов.

Испуганно вскрикнув, он метнулся за угол в темноту, и оттуда мгновение спустя раздалась длинная автоматная очередь. Однако своей цели она не достигла. Сделав быстрый кувырок, чтобы уйти с линии огня, Александр в движении сорвал с плеча автомат и, сняв его с предохранителя, ответил короткой, злой очередью, вынудив бандита замолчать. Но в этот момент из окон пиратских бунгало раздались остервенелые очереди. Впрочем, стрельба была неприцельной, поскольку разглядеть противника бандиты не могли. Да и попробуй разгляди лежащего на траве человека в камуфляже…

Матвеев, маскируясь за каким-то кустистым растением, издающим горьковатый, почти полынный запах, воспользовался секундной паузой между очередями и негромко окликнул Крёмина, который был самым крайним со стороны пустыря, разделявшего селение и пиратские бунгало:

– Вася, мухой за эти дома и немедленно подожги их! Смотри, не нарвись на очередь – этот, что за углом, возможно, еще жив.

– Есть! – бодро откликнулся Василий и, перекатываясь по земле, быстро вышел из сектора обстрела со стороны окон.

Попытки пиратов зацепить его автоматами оказались тщетными, тогда как морпехи, стрелявшие прицельно, заставили угомониться еще двоих. Параллельно этому бою, длившемуся чуть больше минуты, на акватории залива так же спонтанно начались боевые действия.

Разведчики, возглавляемые Сливченко, рассредоточились с обеих сторон бухты, намереваясь незаметно приблизиться к катерам. Они уже собирались уходить под воду, чтобы затяжным нырком добраться до пиратской флотилии, как в этот момент тишину ночи прорезала первая автоматная очередь. От своей затеи парням тут же пришлось отказаться. Пираты, находившиеся на борту катеров, оказались тертыми калачами. Судя по всему, в свое время они прошли неплохую специальную подготовку. При первых же звуках выстрелов, донесшихся с суши, скрытно отследив обстановку, бандиты открыли автоматный огонь, едва не срезав всех шестерых разведчиков. Тех спасла тренированная интуиция и до безусловного рефлекса отработанная реакция на внезапное появление вооруженного противника, изготовившегося к бою.

Морпехи мигом рассыпались за прибрежными валунами, откуда ответили встречным огнем, заставив пиратов укрыться в пуленепробиваемых рубках. Но и оказавшись в положении осажденных, те все равно время от времени пытались огрызаться. Анатолий Сливченко чувствовал себя чуть ли не виновником того, что с ходу не удалось захватить катер. Немного понаблюдав за пиратами, он пополз меж камней в сторону устья залива. Вскоре Сливченко оказался вне зоны видимости тех, кто находился на катерах. Спустившись в воду и сделав гипервентиляцию легких, он скрылся под волнами. Менее чем через минуту Анатолий вынырнул у кормы катера крайнего справа. Переведя дух, он заметил намотанную на специальные крюки бухту крепкого синтетического троса. Немного поразмыслив, Сливченко с хитрой усмешкой начал разматывать трос…

…Оказавшись за домами, Крёмин быстро собрал несколько пучков сухой травы и, сунув ее под дощатую, сухую обшивку дома, щелкнул зажигалкой. Когда он перебегал к соседнему дому, то, памятуя о предостережении Матвеева, на всякий случай снял с себя камуфляжную куртку и, расправив ее, бросил в промежуток между постройками. Тут же из темноты раздалась остервенелая, затяжная очередь, наискось прошившая куртку. Успев заметить, откуда именно ведется огонь, Василий короткой, в три выстрела, очередью заставил пирата замолчать – теперь уже навсегда. Когда он поджигал последнее бунгало, заднюю стенку первого уже охватывало жаркое трескучее пламя.

Через пару минут с гулом и громким треском заполыхали все три дома. Отчаянно вопя и нещадно молотя из автоматов, пираты выбегали из горящих бунгало, попадая под огонь разведчиков. Бандиты, находившиеся на катерах, видимо поняв, что этот бой ими проигран, решили спастись бегством. Взревели мощные моторы и… Внезапно произошло нечто совершенно неожиданное – катера съехались все вместе, кормой к корме, беспомощно болтаясь на акватории бухты. Стало ясно – это конец. Со стороны среднего катера донесся отчаянный вопль:

– Аллах акбар!!!

И почти сразу же один за другим они вспучились огненными облаками взрыва. Напуганные стрельбой, взрывами и тремя огромными кострами на месте пиратских бунгало, жители селения с паническими криками бежали кто куда.

Собравшись в центре селения, морпехи, все еще не остывшие от горячки боя, возбужденно обсуждали перипетии только что произошедшего. Неподалеку, чадя и потрескивая, догорали остатки трех бунгало, рядом с которыми валялись трупы пиратов.

– Толик, чего это ты там наколбасил с катерами? – хлопнув Сливченко по плечу, расплылся в улыбке Вол. – Что это они так интересно сманеврировали, как будто собрались раком стать?

– Я не наколбасил, а скорее «наверёвил», – рассмеялся Анатолий. – На задке у одного катера оказалась бухта хорошего каната. Ну, я и связал меж собой винты…

– Молодец! Отличное решение, – одобрил Матвеев. – В целом проведенную операцию считаю выполненной блестяще. И прежде всего потому, что без потерь. Правда, избежать издержек все же не удалось…

– В смысле?.. – удивился Крёмин.

Все обернулись к Александру.

– В том смысле, что вместе с пиратами мы уничтожили и средства связи, – развел руками Матвеев. – Что в их бунгало, что на катерах…

– И теперь мы на этом острове очень крепко сели на мель, так, что ли?.. – с плохо скрываемой радостью, вздохнул Лукинов.

Ответом ему был взрыв хохота. Петр Фоминых, всплеснув руками, ткнул в Бориса пальцем:

– И этот перец всего несколько часов назад назвал нас с Толиком чуть ли не маньяками. А сам вон как обрадовался…

– Ну, Боря, смотри! – Сливченко погрозил Лукинову кулаком. – Даже если мы тут на целый год застрянем, я сделаю все, чтобы ты не смог «уронить светлый облик морпеха».

– А я подстрахую… – многообещающе пробасил Фоминых.

– Наверное, ребята, такие жертвы не понадобятся, – слушая треп парней, покачал головой Матвеев. – Думается мне, где-то здесь должны быть запасы горючего. Надо бы расспросить местных жителей. Если хотя бы литров сто раздобудем, попробуем выйти на какой-нибудь оживленный морской маршрут. Наверняка мы сейчас в северной части Гавайского архипелага, примерно в тех же широтах, где находится остров Лисянского. То есть если двигаться южнее, можно выйти на крупный судоходный маршрут Сан-Франциско – Гонолулу – Манила, или на другой – Ванкувер – Гонолулу – Канберра.

– Командир, а если мы сейчас на Гавайях, то почему бы не пойти прямо на Гонолулу? – Ильясов недоуменно пожал плечами.

– Там мы можем попасть в серьезный переплет, – Александр чуть заметно улыбнулся. – Мы ведь представители Вооруженных сил России, и прибыли сюда с оружием. Значит, нас запросто могут обвинить в незаконном проникновении на территорию США. Не забывайте: Гавайи – американский штат. И наше столкновение с пиратами – я уверен – будет истолковано как нападение на мирных островитян. Итог? Нас интернируют, может быть, даже не уведомив о случившемся российское руководство. Для наших мы, скорее всего, пропавшие без вести. По сути погибшие. Тогда к чему этим-то с нами церемониться? А в нейтральных водах мы все же в относительной безопасности. Поэтому поступим так. Сейчас я попробую найти кого-нибудь из местных и выяснить обстановку. Если все нормально, пару человек посылаем к Алтынову и Маленькому, чтобы перегнали бот в эту бухту. Все остальные располагаются на отдых.

– Командир, вон кто-то маячит в отдалении! – ткнул пальцем Вол в сторону женской фигуры, показавшейся из-за угла одной из хижин.

Александр вгляделся и понял, что это та самая женщина, которая пыталась выручить свою соплеменницу. Приказав всем угомониться, он демонстративно снял с плеча автомат и отдал стоящему рядом Ринату. Сделав несколько шагов в сторону женщины, Матвеев остановился и спросил, говорит ли та по-английски. Немного помедлив, женщина неуверенно откликнулась:

– Йес, сэр, ай ду!

Уведомив ее о том, что он не имеет при себе никакого оружия, Александр спросил, не могли бы они побеседовать. На этот раз женщина молчала гораздо дольше. Но, как видно, поняв, что эти загадочные чужаки на агрессию не настроены, откликнулась:

– Да, сэр! Только подойдите вы один.

Матвеев неспешно зашагал в сторону женщины, всем своим видом давая понять, что у него и впрямь сугубо мирные намерения. Остановившись в нескольких шагах от своей собеседницы, он спросил:

– Не могли бы вы сказать, мэм, как называется этот остров?

– Матта-ии-дау… – ответила та, с настороженным любопытством рассматривая чужака.

Присмотрелся к ней и Александр. Смуглая, темноволосая, среднего роста, она в большой степени напоминала индонезийку. На вид ей было около тридцати. Одета женщина была в цветастый топик, закрывающий грудь и плечи, и такую же цветастую легкую юбку до колен.

– Скажите, кто эти люди, с которыми нам сейчас пришлось вступить в бой? – задал Матвеев следующий вопрос.

– Мы их не знаем. Они приплыли сюда два года назад. В основном это малайцы и китайцы. Было даже два кхмера из Кампучии. Они сразу же убили всех наших мужчин, не тронув только грудных младенцев и глубоких стариков. Все мальчики и мужчины, кто остался жив, прячутся в самых глухих местах острова.

Далее женщина рассказала, что федеральные власти США и штата Гавайи о них уже давно забыли – на острове уже лет пять или шесть никто не появлялся, связи с внешним миром здесь никакой нет. Пользуясь своим всевластием и полной безнаказанностью, пришлые отморозки вели себя крайне безобразно и относились к островитянам как к своим рабам.

– Если до этого здесь хоть иногда бывали торговцы, которые привозили ткани, посуду, мыло, всякие продукты, то после появления этих негодяев к нам забыли дорогу все без исключения. Они могли убить человека даже не из-за того, что хотели ограбить, а просто для забавы. Наши люди очень напуганы.

По словам островитянки, в прибрежных водах Матта-ии-дау водится некоторое количество моллюсков-жемчужниц пинктад. Местные женщины издавна занимались добычей жемчуга, за которым сюда и приплывали торговцы. Узнав об этом промысле, бандиты объявили весь добытый жемчуг своей собственностью. Тех, кто пытался утаить добытое со дна океана, они зверски пытали и топили, буксируя жертву за катером на веревке, затянутой на шее. Точно так же они поступали и с экипажами мелких промысловых шхун, которые имели неосторожность оказаться в этих водах.

– А кто вы и как сюда попали? – в свою очередь, спросила островитянка, назвавшаяся Уамму.

– Кто мы и откуда – к сожалению, сказать не могу, – Александр пожал плечами. – Скажу лишь только то, что зла вам не причиним. На вашем острове мы оказались случайно – сюда нас принесла буря. Но долго здесь задерживаться не собираемся, возможно даже, завтра мы отсюда уплывем. Кстати, вы не знаете, где эти бандиты хранили горючее для своих катеров?

– Это такая вода, которая горит и ее нельзя пить? – уточнила женщина. – Ее у них было немного. Они держали ее в плоских железных ящиках, которые лежали под их хижинами.

«Черт! – мысленно выругался Матвеев. – Теперь понятно, что там бухнуло под бунгало, когда оно разгорелось. Ну, все… Теперь ни связи, ни горючего. Вот это повоевали!..»

Впрочем, горевать было некогда. Первым делом нужно было организовать ночлег. А уже утром на свежую голову заняться проблемой с горючим, поскольку утро – оно, как известно, вечера мудренее.

– Скажите, Уамму, у вас здесь есть свободные хижины? – поинтересовался Александр. – Мои люди устали и хотели бы отдохнуть.

– Да, пустует самая крайняя хижина – хозяйку несколько дней назад чужаки убили из-за жемчужины. А еще до этого, год назад, убили ее мужа и двоих сыновей, которые ночью приходили к ней повидаться. Если там покажется тесно, можете занять и хижину старого Гоо, – островитянка указала на убитого старика. – Его внучка будет жить у меня.

Поблагодарив Уамму, Матвеев вернулся к разведчикам, которые с интересом наблюдали за их разговором.

– Так, ребята, сначала определимся, кто пойдет к боту, – объявил он. – Может, есть добровольцы?

– Давайте мы с Юриком сгоняем? – пожав плечами, предложил Сливченко. – Только завтра спим лишних три часа!

– Да хоть все пять… – Александр махнул рукой. – С патронами у вас как?

– Нормально! – Злыднев тронул рукой подсумок. – По полрожка на автомате и по два про запас.

Поправив камуфляжные береты и автоматы на плече, парни легким бегом направились к дальним зарослям, где начиналась тропинка к озеру. Все остальные потянулись к хижинам, которые им указал Матвеев, на ходу перешучиваясь и продолжая обсуждать перипетии недавнего боя с пиратами. Объявив об очередности несения караула, первым Александр, как всегда, заступил сам.

Он стоял у хижины и глядел на звездное небо, размышляя о причудливости и непредсказуемости своей судьбы. Кто бы мог подумать всего несколько дней назад, что волей случая он окажется на этом далеком тропическом острове? Кто бы мог подумать, что готовившиеся учения по ведению боя с условным противником неведомым образом выльются в настоящий бой не на жизнь, а на смерть с противником реальным?

Сбоку раздался шорох чьих-то шагов. Александр оглянулся и увидел направляющуюся к нему Уамму. Приблизившись, островитянка негромко спросила:

– Простите, мне вас как называть?

Матвеев на мгновение задумался. Назвать свое настоящее имя он опасался – вдруг после их отбытия на остров заявятся американцы и узнают, что тут побывали российские военные? Подобное было чревато неприятными последствиями…

– Называйте меня капитаном, – сдержанно улыбнувшись, уведомил он.

– Хорошо, капитан… – Уамму кивнула. – Наши люди спрашивают, могут ли они прямо сейчас без какого-либо риска для себя вернуться в свои хижины?

– Я же вам уже сказал, что зла мы никому не причиним, – Александр пожал плечами. – Пожалуйста, пусть возвращаются. Ничего плохого ни с кем не случится – даю вам слово офицера.

– Хорошо, спасибо… – благодарно улыбнулась островитянка и что-то негромко сказала на своем родном языке.

В лунном свете из зарослей начали робко выходить ее соплеменники. Точнее было бы сказать, соплеменницы, поскольку практически все появившиеся из леса были женщинами. Мужскую часть племени представляли два совершенно изможденных старика и несколько мальчиков лет до пяти. Всего к хижинам вышло около четырех десятков человек. Тут были и дряхлые бабульки в мешковатых платьях, и молодые женщины, ведущие за собой по двое-трое детей, и юные девушки, прячущиеся за спины старших.

С любопытством рассматривая незнакомца, они расходились по хижинам. Один из стариков, подойдя к Матвееву, что-то сказал на своем языке и обеими руками в знак уважения потряс его правую руку.

– Он говорит, что очень благодарен вам за спасение нашего селения от злых чужаков, – перевела Уамму.

– Скажите ему, что мы были рады помочь людям, попавшим в беду, – глядя на проходивших мимо островитян, попросил Александр.

Раскланявшись в ответ, старик проследовал к своей хижине. Вскоре в некоторых жилищах загорелись масляные светильники, при свете которых островитяне начали наводить порядок в своих хижинах, спешно покинутых во время боя.

– Капитан, вы сказали, что, вполне возможно, уже завтра покинете наш остров… – По лицу Уамму было заметно, что она хочет сказать нечто важное. – Может быть, вам моя просьба покажется несколько странной, но не могли бы вы задержаться у нас хотя бы на несколько дней? Видите ли, здесь на острове находилась только часть злых – мы их так прозвали. Но есть еще злые, которые тут уже бывали. Время от времени они сменяли друг друга – те приплывали сюда, эти уплывали куда-то в другое место. Я боюсь, что если злые сюда приплывут, они никого из нас не оставят в живых.

– Хорошо, я подумаю… – кивнул Матвеев. – Своим соплеменникам, которые прячутся, можете сообщить, чтобы они возвращались в селение – их никто не тронет. И еще. Скоро сюда на моторном боте приплывут четверо моих людей. Не пугайтесь – это не из тех злых.

Поблагодарив Александра, женщина зашагала прочь, ступая легко и бесшумно, чуть покачивая бедрами. Поймав себя на том, что, не отрываясь, смотрит ей вслед, Матвеев поспешил отвернуться.

«О-го! – удивился он, ощутив некоторый внутренний дискомфорт. – Что это ты, капитан, так засмотрелся на эту туземочку? А ну-ка, от-ставить!» – мысленно прикрикнул он на себя.

Он прохаживался возле хижин, полукругом тянущихся вдоль края зарослей, откуда по-прежнему слышались трели цикад, попискивание каких-то мелких зверюшек, перекличка ночных птиц. Неожиданно с юго-восточной стороны горизонта донеслось жужжащее шипение, а небо в том направлении озарилось синими и зеленоватыми сполохами, напоминающими полярное сияние. Не удержавшись, Александр стремглав кинулся к берегу океана, поскольку со стороны селения обзор закрывали разросшиеся пальмы.

Выбежав на берег, он успел заметить лишь гаснущие отсветы непонятного излучения, только что озарившего небосклон. Что это могло быть, Матвеев себе не представлял даже приблизительно. Но чувствовал, что стал свидетелем более чем странного явления, которое, вполне возможно, имело техногенный характер.

«Уж не америкосы ли тут какой-нибудь хренью занимаются? – шагая назад, размышлял он. – Территория-то принадлежит им. Вон на том же Бикини захотели – и долбанули водородной бомбой… Может, и тут что-то наподобие устраивают? Надо бы с этим разобраться…»

И вновь потянулись неспешные минуты дежурства. В какой-то миг его ухо уловило чуть слышное жужжание, которое, постепенно нарастая из-за стены леса, темнеющего со стороны океанского побережья, вскоре обратилось в слитный гул моторов бота. Звук работающих двигателей приближался, становясь все громче и громче. Судя по всему, этот шум услышал не один Александр. Из некоторых хижин выбежали их обитательницы, явно собираясь вновь кинуться наутек. Но, увидев капитана, который спокойно стоял, глядя в сторону бухты, островитянки замешкались, не зная, как им быть.

– Все хорошо! Все в порядке! – безмятежным тоном по-английски уведомил их Матвеев.

Уамму, выглянувшая в этот момент из своей хижины, повторила сказанное Александром на родном языке, и успокоенные обитатели острова вновь разбрелись по хижинам.

«Да, крепко им тут досталось за эти два года… – глядя вслед островитянам, сочувственно подумал Матвеев. – Запуганы до предела. Интересно, а почему же америкосы не вступились за подведомственное им население? Потому ли, что им просто нет дела до аборигенов, или это сознательная позиция? Да, занятный случай…»

В призрачном лунном свете на просторе океана показался десантный бот, вывернувший из-за левого края тропического леса, обрамляющего ту сторону бухты, и направился к ее берегу. Видимо, чтобы не поднимать лишнего шума, парни еще в устье залива заглушили моторы и шли по инерции. Когда бот ткнулся в берег, на песок спрыгнул Анатолий Сливченко и, лихо козырнув, доложил:

– Товарищ капитан-лейтенант, бот доставлен к месту его новой дислокации. Мы его как, пришвартуем на плаву или вытащим на берег?

– Думаю, лучше его на плаву закрепить швартовым концом, скажем, к стволу вон той пальмы. Видите? Сейчас уже начался отлив. Не хотелось бы, чтобы бот полностью оказался на суше. А то случись какая тревога – попробуй спусти его в пожарном темпе на воду… Леха, Макс, вы что такие кислые?

– А чему радоваться-то? – сумрачно откликнулся Маленький. – Мы там как услышали, что началась стрельба, стоим и думаем: то ли продолжать караулить бот, то ли бежать вам на подмогу.

– Да я предлагал идти! Это он чего-то мяться начал… – пренебрежительно махнул рукой Алтынов.

– И совершенно правильно сделал! – строго уведомил Матвеев. – Если бы покинули свой пост, получили бы по самое не балуйся! А если бы в ваше отсутствие что-то случилось с ботом? Мы бы тогда точно надолго застряли на этом острове – это в лучшем случае.

– Только это… командир, – Алексей тягостно вздохнул, – в следующий раз пусть другие бот охраняют. А то получается, что пока они пиратов херачили, мы в тылу отсиживались…

– Успокойся! – Александр хлопнул парня по спине. – Что-то мне подсказывает – у вас еще будет возможность настреляться вдоволь.

Когда со швартовкой бота было покончено, Матвеев проводил морпехов к хижинам и указал, где им можно расположиться на ночлег. Сам же, разбудив Дедкина, занял его место – импровизированный лежак из какой-то мягкой, пружинистой морской травы – и сразу же провалился в сон.

…Капитан-лейтенант Матвеев шел по Владивостоку и никак не мог понять, почему вместо многоэтажек вдоль улиц тянутся ряды бамбуковых хижин с крышами из пальмовых листьев. По тротуарам шли жители города, но почему-то все как один одетые в туземные юбочки из травы и такие же травяные топики. Внезапно где-то далеко раздался немыслимый гул и рев, из-за горизонта поползли черные тучи, и кто-то невидимый сказал, что сейчас на город обрушится страшный ураган, который сметет мосты, дома, людей и уйдет дальше, уничтожая все на своем пути.

Проснувшись, Александр некоторое время лежал, не открывая глаз, потрясенный увиденным. Этот сон был столь явственным, что первые мгновения Матвеев пребывал в состоянии некоторой оторопи – привидится же такое! Открыв глаза, он увидел, что в хижине остался совсем один, а на улице уже давно ясный день. В этот момент в дверь кто-то заглянул. Присмотревшись, Александр узнал Лукинова.

– Командир, кушать подано! – залихватски сообщил он. – Прошу к «дастархану»!

В тени деревьев на широких пальмовых листьях были разложены всевозможные яства местного происхождения. Больше всего, конечно, было фруктов – манго, бананов, фиников, кокосов, каких-то ягод, напоминающих вишню, и еще чего-то такого, что даже при наличии хорошей фантазии придумать было бы сложно. Тут же лежала запеченная над костром рыба, глиняные миски с уже очищенными устрицами, приправленными местными специями, и с гарниром, напоминающим картофельное пюре. Отдельно горкой лежали саговые лепешки. В центре «дастархана» стоял кувшин из бутылочной тыквы. Морпехи, уже успевшие рассесться вокруг этого импровизированного стола, реагировали на угощение по-разному. Кто-то, зажмурившись, громко сопя, принюхивался, кто-то, облизываясь, потирал руки в предвкушении сытного обеда.

– А это что такое? – Матвеев подозрительно воззрился на тыквенную емкость непонятного назначения.

– Командир, это… так сказать… местное народное средство для повышения жизненного тонуса, – стал объяснять Борис.

– Спиртное? – насторожился Александр. – Думаю, это нам совсем ни к чему. Кстати, а кто все это организовал? Как говорят в таких случаях, за чей счет банкет?

– Товарищ капитан-лейтенант, – с укором в голосе заговорил Ильясов, сидевший прямо напротив Матвеева. – Неужели вы о нас так плохо думаете? Эта женщина, с которой вы вчера разговаривали, сама настояла, чтобы мы приняли их угощение. Честное слово!

– Все именно так и было! – закивали остальные.

– А что ж это местных никого не видать? – Александр с удивлением огляделся.

– Так они это… Каждый по своим делам пошел, – Анатолий Сливченко развел руками. – Часть населения потащила в чащу пиратов, чтобы их там закопать. Часть отправилась ловить жемчужниц. Сама эта… Как ее? Уамму, что ль? Пошла в дебри за своими мужиками и пацанами. А насчет спиртного… Да оно слабее нашего кваса – я уже пробовал, чтобы на себе проверить. Но штука вкусная. Как грушевый компот, только еще лучше. Ну что, разливаем?

– А куда? – Матвеев с удивлением оглядел стол и не заметил ни одной рюмки, ни одного стакана.

– Все предусмотрено! – хитро ухмыльнулся Вол и подал ему узкую, вытянутую винтообразную раковину.

Разлив по этим «фужерам» розовую жидкость, Крёмин выжидающе посмотрел на командира:

– За вами тост!

– Тост? – Матвеев улыбнулся. – В данной ситуации он может быть только один: чтобы мы в ближайшее время без потерь вернулись домой. Я очень на это надеюсь!

– За возвращение! – подхватили разведчики.

Напиток и впрямь показался Александру вкусным и совсем не крепким. Однако уже через несколько минут он почувствовал, как по телу заструилось тепло, а в голове слегка закружилось и зашумело.

Выпив, все принялись за еду. По ходу пиршества парни, которые уже успели расспросить Уамму о том, что собой представляют местные блюда, теперь просвещали по этой части своего командира.

– …Этот плод называется кафа, – подняв нечто, напоминающее мохнатый огурец в красную и белую полоску, с важным видом объяснял Борис Лукинов. – Водится только на этом острове. Говорят, помогает при утомлении. Поешь – и сил сразу прибавится. А это пюре – не из картошки, она здесь не водится. Это корень какого-то растения из озера…

Обед затянулся почти на час. Когда «дастархан» опустел, парни оперативно навели порядок, после чего, рассевшись здесь же, в тени, заговорили о текущих делах. Известие о том, что все запасы горючего пиратов были утрачены во время пожара, морпехов заметно расстроило. А вот просьба Уамму побыть на острове еще несколько дней больше всего обрадовала Алтынова и Маленького. Все еще досадуя на то, что им не довелось поучаствовать в стычке с бандитами, они выразили бурный восторг, услышав о вероятности появления еще одной группировки.

– Вот это дело! – улыбаясь, Алексей с многозначительным видом потер руки.

– Супер! – согласился с ним Алтынов.

– Только, парни, напомню еще раз: кто мы такие – никому не раскрывать! – Матвеев предупреждающе вскинул вверх указательный палец. – Называйтесь на английский лад – там, Ник, Том, Бак и так далее. Второе. Не вздумайте тут шашни разводить с женским полом. Даже если по обоюдному согласию. Ясно?

– Я-я-я-сно… – без энтузиазма откликнулись сразу же поскучневшие разведчики.

– Это… Я что хочу сказать, командир… – конфузливо пробасил Фоминых. – Уж если воздержание, так воздержание – куда денешься? Но только это… Если местные красотки вдруг набросятся на меня, я сопротивляться не буду – сразу говорю.

Стая разноцветных, «разнокалиберных» по величине тропических птиц испуганно взмыла над лесом, услышав взрыв хохота, раздавшегося под деревьями. Мотая головой и утирая выступившие слезы, Злыднев с трудом выдавил:

– Даже если в извращенной форме?

– Слава богу, «цивилизация» сюда еще не добралась, – широко заулыбался Петька, довольный произведенным эффектом. – Думаю, население здесь сугубо правильных, естественных ориентаций. О, смотрите – кто-то идет! – указал он в сторону группы людей, показавшихся из чащи леса.

Впереди шла Уамму, а за ней следовали трое мужчин разных возрастов – от двадцати до сорока лет. В хвосте робко тащились пятеро подростков от двенадцати до пятнадцати. Увидев чужаков, мужчины замедлили шаг, но Уамму, оглянувшись, сказала им что-то ободряющее, и те, в знак согласия закивав, продолжили путь. У хижин мужчины и подростки остановились, все еще опасливо поглядывая на незнакомцев.

Поднявшись, Александр направился к группе местных жителей. Он приблизился к ним и, улыбнувшись, произнес:

– Не бойтесь. Мы – ваши друзья.

Уамму тут же перевела сказанное, и те, переглянувшись, о чем-то заговорили на родном языке, указывая на океан.

– Они говорят, что очень благодарны вам за то, что выручили нас, – начала переводить Уамму теперь уже на английский. – Они спрашивают, можно ли надеяться, что вы защитите наше селение от других злых? Ведь те могут приплыть когда угодно – и сегодня, и через месяц…

– Если бы кто-то из ваших соплеменников знал, где базируются эти злые, нам проще было бы найти их и уничтожить прямо там, на месте, – окинув взглядом островитян, задумчиво произнес Матвеев. – Или их надо сюда как-то заманить…

Выслушав Уамму, островитяне, жестикулируя, о чем-то оживленно заговорили меж собой, поглядывая на Александра.

– Они говорят, что могли бы это сделать, но у нас не осталось ни одной лодки, – перевела Уамму. – Те, что были, злые сожгли. Теперь даже жемчуг мы можем добывать только рядом с берегом. А изготовить новую лодку, даже маленькую, они втроем смогут лишь за неделю. Ведь сначала надо срубить толстое дерево, отсечь его вершину и уже потом вытесать лодку… А их всего трое. К тому же все измождены и ослаблены.

– Ничего, мы поможем, – Матвеев решительно махнул рукой. – Инструмент какой-нибудь есть? Там, топоры, пилы…

– Да, есть несколько топоров и три пилы, – женщина радостно улыбнулась. – Мы только это и успели спрятать от злых. Все остальное они отобрали и утопили далеко в море.

– Отлично! – Александр оглянулся на морпехов, вслушивающихся в их разговор. – Пусть ваши мужчины подкрепятся, отдохнут, и через час мы приступим к делу.

– Уже сегодня? – удивленно уточнила Уамму.

– А что тянуть? – Матвеев пожал плечами. – Время слишком дорого!

Он вернулся к разведчикам и сообщил о том, что с сегодняшнего дня они начинают плотничать – вытесывать лодки-пироги для бедствующих островитян.

– …С одной стороны, ускорим процесс обнаружения и ликвидации остатков банды, – не спеша излагал он. – С другой – поможем выжить островитянам. Без лодок им кирдык – ни рыбу ловить, ни жемчуг добывать. Но тут есть еще и третья сторона.

– И в чем ее суть? – прищурился Крёмин.

– Чем больше будете заняты работой, тем меньше всяких глупостей будет лезть в голову! – с некоторой назидательностью пояснил Александр. – Чтобы ночью спалось крепче.

– Не доверя-я-я-ете, – сокрушенно причмокнув, с утрированным укором схохмил Дедкин.

– Командир, а вот в христианских заповедях говорится: не возжелай жены ближнего своего, – хитро улыбнулся Ильясов. – Выходит, жену дальнего своего возжелать можно?

– И в христианстве, и в исламе есть еще одно положение: не прелюбодействуй! – с ироничной невозмутимостью парировал Матвеев.

…Весть о том, что чужеземцы собираются помочь в изготовлении лодок, моментально разнеслась по селению. Поучаствовать в работе пришли оба старика. Тот, что еще ночью разговаривал с Матвеевым, через Уамму объявил о своем намерении лично выбрать самые подходящие для этого пальмы. Переведя сказанное на английский, островитянка от себя уважительно добавила:

– …Таар обладает свойством видеть через предметы и выберет именно то дерево, из которого получится самая хорошая лодка.

Взяв один из топоров, которые принесли из чащобы подростки, отправленные туда Уамму, Александр по достоинству оценил качество топорища, изготовленного из необычайно твердого дерева акации коа. Топоры имели форму, в принципе, классическую, но явно отличались от тех, какие изготавливаются в России.

Разобрав инструменты, морпехи пошли вслед за островитянами в сторону купы могучих пальм, видневшихся издалека и, скорее всего, имевших вековой возраст. Идти пришлось почти полчаса, пробираясь через рытвины, валежины и каменные глыбы. Походив меж деревьев, Таар остановился у одной из пальм со стволом в обхват и, склонившись к дереву, что-то начал шептать, гладя его рукой.

– Он просит прощения у дерева за то, что сейчас его срубят, – шепотом пояснила Уамму.

Напоследок обняв дерево, старик отошел и, кивнув, что-то объявил.

– Он сказал, что дерево дало согласие. Теперь его можно рубить, – сообщила островитянка.

Подойдя к пальме с двух сторон, Вол и Маленький дружно взмахнули топорами. Разумеется, дерево удобнее было бы спилить, но пилы оказались хоть и большими, но ножовками. Островитяне с нескрываемым изумлением взирали на мощные махи мускулистых рук иноземцев, на то, как топоры с размаху входили в плотную древесину, вырубая крупную, пряно пахнущую щепу. Когда стало заметно, что парни немного устали, а тельняшки на их спинах отсырели, к работе приступили Ильясов и Крё-мин.

Очень скоро земля вокруг ствола покрылась сплошным слоем чуть желтоватой щепы. А морпехи все рубили и рубили дерево, все больше и больше углубляясь в толщу ствола. Теперь ствол пальмы с ее комлем соединял непрерывно утончающийся перешеек. Когда перешеек достиг критического минимума и послышалось потрескивание разрывающихся древесных волокон, Матвеев скомандовал:

– Всем отойти на безопасное расстояние!

Парни отступили на несколько шагов в сторону. Шли мгновения. Потрескивание становилось все громче и отчетливее. По стволу дерева пробежала дрожь, и оно, обреченно качнувшись, начало падать все быстрее и быстрее, с громким треском ломая сухостой и молодой подрост. Наконец пальма тяжело ухнула оземь и, несколько раз пружинисто подпрыгнув, застыла в неподвижности.

Второй из стариков – нелюдимый и угрюмый Фаххо, не проронив ни слова, прошел вдоль ствола восемь шагов и сделал ножом на коре засечку, ткнув в нее пальцем. Затем он зашагал дальше и сделал еще одну заметку на стволе поверженного дерева, что-то коротко сказав Уамму.

– Он говорит, что в этих двух местах дерево надо перерубить, – указав на отметины, пояснила та. – Пальма очень хорошая, ее хватит сразу на две лодки и противовесы к ним.

Не говоря ни слова, разведчики тут же приступили к делу. Островитяне, выглядящие на фоне крупных, рослых, налитых силой мускулистых парней слишком уж изможденными и субтильными, в их работу не вмешивались. По команде Таара его соплеменники на каменистой полянке собрали сушняк, судя по всему, чтобы разжечь костер. Когда сушняка набралась изрядная куча, старик достал из мешочка, висящего на поясе, два камня и, став на колено, начал высекать искры, что-то чуть слышно бормоча. Догадавшись, что этим допотопным приспособлением Таар собирается разжечь огонь, Александр достал из кармана зажигалку, но Уамму его остановила.

– Не надо, – качнув головой, негромко сказала она. – Он разжигает священный огонь, который поможет сделать лодку надежной, способной выдержать любую бурю.

Усилия старика вскоре увенчались успехом. На комке тончайших, сухих волокон какого-то растения заалела искорка, вскоре обратившаяся в язычок пламени, и уже через несколько минут на поляне вовсю трещали и щелкали дрова в буйном, пожирающем их пламени. Его соплеменники, с почтением взирая на костер, подходили к огню и, сделав жест рукой, словно зачерпывали ею его языки, проводили затем по лицу. Это же вместе со всеми проделала и Уамму. Поймав вопросительный взгляд Матвеева, она пояснила:

– Всякий, кто причастен к рождению лодки, должен омыть лицо священным огнем, чтобы плывущий на ней никогда не утонул в буре и всегда находил дорогу к своей земле.

– Это что же, выходит, и нам надо умываться огнем? – Александр недоуменно пожал плечами.

– Скорее всего, да… – кивнула островитянка.

– Хм… – Матвеев с некоторым сомнением посмотрел на своих подопечных, которые, хорошо понимая английский, с интересом прислушивались к их диалогу.

– Все нормально, командир… – сияя улыбкой, к костру подошел Ринат. – Почти как намаз.

Он зачерпнул рукой языки пламени и провел ею по лицу.

– Да ноу проблем! – Следом за ним к костру подошел Лукинов, проделав то же самое.

Морпехи один за другим подходили к костру и «умывались» его пламенем. Последним подошел Александр. Он, как и все прочие, изобразил жест, словно поддевает пламя рукой, с удивлением отметив, что она совершенно не чувствует жара, и провел ладонью по лицу от короткого ежика волос до подбородка. И хотя заранее знал, что это не более чем какая-то языческая формальность, неожиданно почувствовал нечто не совсем обычное. Все еще сохранявшаяся в голове тяжесть от недосыпа внезапно куда-то испарилась, и появилась приятная свежесть и бодрость.

Одобрительно кивая и жестикулируя руками, старик что-то сказал Уамму.

– Он говорит, что вы правильно поступили, – перевела женщина, – поскольку теперь всегда и везде вам будет сопутствовать удача и покровительство добрых духов нашей земли.

– Ну, это-то нам не помешает, – согласился Александр. – Я так понял, Таар у вас вроде жреца? А какая у вас вера, кому вы поклоняетесь?

– Уже очень давно в эти места приплывал христианский пастор, который окунал в воду озера всех, кто жил на этом и других островах, и объявлял всякого – от грудного до глубокого старца – принадлежащим к христианам. Это случилось, еще когда не родились наши деды. Но уже лет десять на этом острове, который на языке племени матта-ии называется Матта-ии-бау, что означает – «Земля белого жемчуга», никто не появлялся. Поэтому, когда приезжал пастор, все молились богу, которого злые люди прибили к кресту. А когда его нет, как и прежде, молятся духам своей земли.

– Логично… – рассмеялся Матвеев. – Как говорят у нас, свято место пусто не бывает.

– Поэтому у каждого из нас два имени: то, что дали родители по совету духов, и другое, которое дал пастор. Из-за этого для христианских священников я Энни, а для своего племени – Уамму, что означает «светлая заря».

Тем временем парни разделили ствол дерева на три части, и Фаххо показал знаками, что с заготовок надо снять кору и начинать отесывать концы. Сменяя один другого, морпехи и островитяне, работая в темпе топорами, очень скоро придали пятиметровым обрубкам бревен некоторое сходство с будущими пирогами. Когда нос и корма стали одинаково заостренными, а будущие борта лодок приобрели обтекаемую округлость, Фаххо знаками распорядился стесывать верх заготовок, чтобы обозначить плоскость бортов.

Еще через полчаса, когда верх одной из заготовок обратился в вытянутый по всей длине – от носа до кормы – пологий желоб, вооружившись лопатой, похожей на обыкновенную совковую, Фаххо поддел груду раскаленных углей и вывалил их на середину желоба. Почти сразу же над будущей лодкой взвились чадные языки пламени. Сырая древесина горела с громким шипением, исторгая струи тяжелого, стелющегося дыма.

– Лихо! – оценил увиденное Алтынов. – Хоть и не очень быстро, зато требует гораздо меньше сил.

Фаххо указал на вторую заготовку, и морпехи вновь взялись за топоры. Когда и у второй заготовки пироги появился желоб для закладки угля, старик что-то сказал Уамму.

– Он говорит, что вы за полдня сделали работу, которую наши мужчины смогли бы осилить только за несколько дней, – благодарно улыбнувшись Александру, перевела островитянка. – Сейчас можете идти отдыхать. Фаххо сам теперь будет выжигать пироги изнутри. Наши мужчины будут подносить ему сушняк – это не так трудно. Завтра после обеда можно будет начинать обтесывать и выравнивать борта.

Объявив парням, что они могут быть свободны, Матвеев и с ним Уамму направились к селению. Шагая по только что наметившейся тропинке, он поинтересовался:

– Уамму, вы хорошо говорите по-английски. Где вы изучали этот язык?

Задумчиво улыбнувшись, островитянка начала неспешное повествование:

– Я родом с земли, которая в половине дня плавания на простой лодке от Матта-ии-бау. Мой родной остров называется Памтуа. Туда однажды приплыл пастор и сказал, что набирает девочек и мальчиков для обучения всяким знаниям белых людей. Мне тогда было десять лет, и мои родители отдали меня в учение. Нас привезли в Гонолулу, и там я проучилась несколько лет в закрытой школе. Меня научили говорить по-английски, читать, писать, считать. Еще меня учили пользоваться всякими предметами, какие есть в домах белых людей, – телефоном, телевизором, газовой и электрической плитой и многим другим. Как я понимаю теперь, из нас готовили прислугу для богатых янки.

– Но вы все же вернулись назад. Почему?

Чуть смущенно островитянка призналась, что с первого же дня пребывания в пансионате она заскучала по родным местам. И чем больше проходило времени, тем больше она тосковала по рассветам и закатам на своем родном острове. Три года спустя она уже видеть не могла ни Гонолулу, ни сам пансионат. Уамму-Энни была одной из лучших учениц, и ее ни за что не хотели отпускать. И тогда она пошла на хитрость. Выиграв какой-то конкурс, в качестве приза она попросила, чтобы ей дали возможность погостить у родных.

Прибыв домой, Уамму в первый же день встретила молодого рыбака Асаба, который приплыл с Матта-ии-бау, чтобы найти себе невесту. И тогда, чтобы избегнуть возвращения в пансионат, она сама предложила ему пожениться. Ей тогда было четырнадцать. Тем же днем состоялась свадебная церемония, и новобрачные на лодке Асаба отправились к нему домой. Как позже рассказывали родственники Уамму, приплывший за ней пастор этим был крайне недоволен, но искать ее уже не стал.

Мужем Асаб оказался очень чутким и заботливым. А еще он был очень работящим и долго не отпускал Уамму на жемчужный промысел. Он боялся, что его юная жена может оказаться добычей акулы, что Уамму может укусить ядовитая мурена или обжечь синяя медуза – такое здесь хоть и нечасто, но случалось. У них родились пятеро детей, но все девочки почему-то умерли вскоре после появления на свет, а двое сыновей оказались крепкими и жизнестойкими. И все бы ничего, если бы не появление у побережья Матта-ии-бау нескольких катеров с теми самыми злыми.

Муж в тот день ушел на промысел с сыновьями, одному из которых было двенадцать, а другому тринадцать лет. Услышав странные, ударяющие в уши громкие резкие хлопки, сливающиеся в непрерывную трескотню, находившиеся на берегу сразу же почувствовали недоброе. А потом к берегу пристали моторные катера, из которых выгрузились люди, не похожие на островитян. Меж собой они общались по-китайски и по-индонезийски. Чужаки безжалостно, не церемонясь, убили почти всех мужчин, начиная от тех, кто только научился ходить, и кончая теми, чьи волосы уже стали белыми от седины. Тем же вечером все молодые женщины и девушки, вплоть до самых юных, кто не догадался скрыться в чащобе, стали жертвами похоти перепившихся чужаков.

Из мужчин скрыться на дальнем конце острова удалось немногим. Случилось это два года назад. И с той поры жизнь островитян стала непрекращающимся кошмаром. Женщины пытались прятаться у озера. Однако чужаки предупредили, что всякую, кто покинет селение, они обольют горючей водой, которую заливали в моторы своих катеров, и подожгут. Для острастки в присутствии всего селения они сделали это с одной из девушек, пойманных за большой горой. Обратившись в живой факел, несчастная бежала к океану и, упав в его волны, почти сразу же умерла от страшных мучений. Больше никто от чужаков прятаться не рисковал.

Впрочем, злые объявили, что всякая, кто не желает быть их подневольной наложницей, может откупаться жемчугом, при этом сразу же уведомив, что весь жемчуг является их собственностью и отдавать им теперь обязаны всю добычу. Уамму была вынуждена заняться добычей жемчуга, чтобы не иметь необходимости время от времени идти в бунгало пиратов для ублажения убийц своего мужа и сыновей.

Островитянкам уже начало казаться, что этот ад не кончится никогда. И вот минувшей ночью – в чем была уверена Уамму – добрые духи острова, сжалившись над его обитателями, прислали хороших чужеземцев, очистивших Матта-ии-бау от негодяев.

– Скажите, а что же ваши близкие на том, родном вашем острове? – Александр недоуменно пожал плечами. – Они ведь как-то могли сообщить властям штата о происходящем здесь. Вы же, как ни верти, подданные США, и янки вас обязаны защищать…

– Знаете, капитан, о нас американские власти забыли уже очень давно, – женщина горестно вздохнула. – А наши близкие… На том острове сегодня никого из них нет. Еще лет пять назад туда приплыли какие-то люди в странных серых клеенчатых костюмах, они ходили по острову со всякими блестящими железными штуковинами, которыми ощупывали камни, деревья, воду в ручьях и озерах. А потом объявили, что жить на острове людям нельзя, потому что он чем-то заражен. Кого уговорами, кого принуждением, людей расселили на самые дальние отсюда острова. А потом туда начали плавать большие корабли, на которых янки что-то туда привозили. Во всякого, кто пытался сунуться на остров, они начинали стрелять. Тем летом несколько рыбаков, ловивших рыбу в той стороне, так и не вернулись домой.

Рассказ Уамму заставил Матвеева задуматься. А что если американцы оборудовали там шахтные ракетные установки, которые собираются утаить от российских инспекторов в случае заключения договора по СНВ? Правда, еще неизвестно, будет ли он заключен, этот договор, однако проверить эту версию не мешало бы. Но тогда что за зарево он наблюдал сегодня ночью? Ни шахтные, ни мобильные ракетные установки подобного эффекта не создают. Тогда, может быть, там проводятся испытания противоспутникового лазерного оружия?

«А вот это уже ближе к истине… – мысленно резюмировал Александр. – Интересно бы узнать, насколько плотно охраняется тот остров. Кстати! А может быть, эти пираты – не какая-то там заугольная шпана, а специальное формирование, призванное отпугивать отсюда всякого, кто может сунуть нос не в свои дела? В самом деле, зачем выставлять катера с охранниками при погонах, которые сразу же привлекут к острову внимание и прессы, и потенциальных противников, если с подобной работой – физически устранять нежелательных свидетелей – без проблем справится хорошо вооруженная банда отморозков? Тогда, выходит, вторая часть банды базируется на соседнем острове? Проверим…»

Неожиданно их окликнул шествовавший сзади Таар. Выслушав его, Уамму смутилась и, потупив взгляд, несколько скомканно перевела:

– Таар спрашивает, почему вы запретили своим воинам общаться с нашими женщинами? Что в этом плохого?

Ошарашенный не столько содержанием вопроса, столько тем, что старик неведомо как смог узнать о наложенном им запрете, Александр с удивлением оглянулся и, помедлив, ответил, тщательно подбирая слова:

– Видите ли… Плохого в этом как будто ничего нет. Но мы здесь чужие. Мы не имеем права вторгаться в вашу жизнь. Да, мы решили вмешаться и вступить в бой с бандитами только тогда, когда поняли, что это двуногие звери, что это убийцы. А вот остальное… В наших краях пользоваться тем, что называется «правом победителя», считается недостойным. Ваши женщины и так натерпелись унижений от тех чужаков. Что будет хорошего, если мы, освободив вас от притеснения с их стороны, тут же займемся этим сами?

Адресовав Матвееву странный взгляд, островитянка перевела старику ответ чужеземца. Тот, едва дав ей договорить, произнес твердо и отчасти даже повелительно.

– Он сказал, что вы не правы в корне, – со смущением начала переводить Уамму. – Вы не можете ставить знак равенства между теми и собой. Те были звери, пришедшие грабить, убивать и творить насилие. Вы – воины, спасшие нас от унижения и гибели. Те овладевали нашими женщинами из грязной похоти, вопреки их желанию. Вас женщины хотят сами. Почему? Наше племя обескровлено и нуждается в свежей, сильной крови. Раньше, чтобы не выродиться, наши мужчины брали себе жен с соседних островов. Сегодня это невозможно. Да и мужчин, как вы можете видеть, здесь почти не осталось. Очень скоро этот остров может обезлюдеть даже без пришлых убийц…

Старик говорил размеренно и твердо, а Уамму торопливо переводила, старательно пряча от Александра глаза. Таар напомнил о некогда существовавшем «праве гостя», которое позволяло выживать племенным группам людей, изолированным от внешнего мира. Мудрецы древнего мира нашли способ, как избежать вырождения, введя обычай, согласно которому всякий чужак, ставший гостем племени, одновременно имел право и был обязан выбрать себе любую женщину, способную родить детей.

Но потом пришли христианские миссионеры и сказали, что этот обычай аморален и греховен. А после них появились моряки английских и американских торговых и военных судов. Те не только охотно пользовались «правом гостя», но даже им злоупотребляли. А потом на многих островах люди стали страдать от неведомых прежде болезней, одни из которых их уродовали и убивали, другие лишали возможности иметь потомство. И все поверили, что древний обычай пагубен, что это грех…

– …Людей матта-ии болезни миновали, но не миновали проповеди миссионеров, – с горечью продолжал говорить Таар. – Знаете ли вы, что когда я был мальчиком, здесь жило людей вдесятеро больше, чем до появления злых? А на острове, где родилась Уамму, – в сто? Когда в море выходили рыбаки на промысел, все море между островами было усеяно лодками. Мы вымираем – и это не нуждается в доказательствах. Но при всем том за два года всевластия злых ни одна из наших женщин не стала вынашивать в себе их потомства. Древние мудрецы сказали: от злого рождается злой, от трусливого – трусливый, от подлого – подлый. Самец живущей в мусоре птицы шаш никогда не даст жизнь гордому смелому альбатросу. И если для вас мои слова не оскорбительны, отмените свой запрет.

– А как вы узнали об этом? – оглянувшись, спросил Александр.

– Мне дано видеть суть вещей и человеческих душ. Я заглянул в душу ваших воинов и увидел тяжелые камни запрета, лежащие на родниках их желаний. Люди не могут быть выше и чище великих духов горных вершин. Но ваши души при всем их человеческом несовершенстве – чистая, родниковая вода в сравнении с мутными, грязными душами злых, от которых вы нас избавили. Капитан, снимите камни с родников.

– Вы поставили передо мной очень сложный вопрос, – Матвеев с озадаченным видом покрутил головой. – Вам надо бы знать, что сказанное вами не совсем согласуется с традициями той земли, откуда мы прибыли. Да и те, что выше меня по рангу, когда мы вернемся, подобное не одобрят. Но… Хорошо, я скажу парням, чтобы каждый из них решил лично, пользоваться ему «правом гостя» или нет. Вас это устроит?

– Да, это именно то, что я и надеялся услышать, – кивнул старик.

Переведя на английский последние слова Таара, Уамму, немного помедлив, спросила, глядя куда-то в сторону:

– Скажите, капитан, а для себя вы что решили?

– Для себя? Пока ничего не решил… – пожал плечами Александр и добавил: – У меня слишком много других забот.

У околицы селения им встретились оживленно болтающие меж собой подростки, вернувшиеся сегодня домой. Было заметно, что мальчишки вполне уже освоились с тем, что теперь никого не надо бояться, что снова настала обычная жизнь, как и до той поры, когда появились злые люди, намеревавшиеся их убить.

«Дети есть дети, – невольно улыбнувшись, Матвеев посмотрел на худющих темнокожих пацанов, уважительно уступивших дорогу старшим. – Они уже и думать забыли о былых печалях. Что же дальше-то у них будет?..»

Словно прочитав его мысли, Уамму негромко произнесла:

– Эти мальчики через пять-восемь лет женятся. Однако в жены взять смогут только своих пусть и дальних, но сестер, которые родят им слабых, безжизненных детей…

Не зная, что ей на это ответить, Александр решил поменять тему разговора.

– Скажите, Уамму, вы хорошо помните свой родной остров? Можете хотя бы приблизительно нарисовать его контуры и указать, где там горы, где леса, озера и все остальное?

– Д-да… – женщина несколько удивленно посмотрела в его сторону. – А для чего это вам?

– Наверное, нам туда придется отправиться уже завтра, – глядя прямо перед собой, без каких-либо эмоций сообщил Матвеев.

– Но почему? – островитянка растерянно остановилась, глядя на Александра с болью и недоумением во взгляде.

– Видите ли, Уамму, – меж бровей Матвеева появилась жесткая складка, – я подозреваю, что находившиеся на вашем острове бандиты были не сами по себе. Скорее всего, сюда их прислали те, кто выселил ваших родных с того острова. Вы же сами говорили, что злые время от времени менялись – одни куда-то уплывали, другие откуда-то сюда приплывали… Что это может означать? Если пираты базируются еще и на том острове, у них с этой частью банды должна была существовать какая-то связь. Скорее всего, они вернутся на этот остров, чтобы устроить тут массовую резню. Мы их должны опередить.

– Да, капитан, вы правы… – островитянка сокрушенно вздохнула. – Вы действительно воин… Ваши мысли посвящены одному – противостоянию с врагом. Хорошо, я нарисую план острова. Только на чем бы это сделать? Бумаги здесь нет…

– Да хотя бы на песке, – Александр указал на тянущуюся вдоль берега, белеющую вдали полоску песка, выглаженного волнами. – У меня память хорошая, я все запомню.

Молча кивнув в ответ, Уамму зашагала к берегу. Когда они проходили мимо сидевших в тени морпехов, уже успевших освежиться в пресном озерце, находящемся в сотне шагов от селения, Сливченко, замахав рукой, громко окликнул:

– Командир! Ужинать будете?

– Чуть позже, – оглянувшись, ответил Матвеев и, что-то вспомнив, остановился. – Толик, подойди ко мне…

Заинтригованный сержант, обменявшись с парнями недоуменным взглядом, не мешкая приблизился к Александру.

– Слушаю, товарищ капитан-лейтенант! – вполголоса сказал он, постреливая глазами в сторону Уамму.

– Слушай, Толя, такое дело… – тяжело вздохнув, Матвеев потер ладонью лоб. – Тут ко мне подходил Таар – ну, это тот дед, который разжигал костер… Так вот, попросил он меня вот о чем. Мужиков у них, считай, истребили, рожать не от кого. От бандитов их женщины не захотели. Поэтому… Как бы это сказать? В общем, решайте сами, но только с обоюдного согласия. Да, и еще… – постарался поскорее уйти от скользкой темы Матвеев, – сегодня ночью в любом случае надо быть начеку. Не исключено, у бандитов, базировавшихся здесь, имелась контрольная связь с основной частью банды на соседнем острове, и те запросто, тихой сапой, сегодня ночью могут сюда сунуться. Поэтому, если у кого-то и будут свидания, пусть бдят.

– Понял! – возвращаясь к выжидающе воззрившимся на них парням, кивнул Сливченко.

Присев на корточки на ровной, выглаженной водой поверхности слежавшегося песка, Уамму кончиком прутика нарисовала контур острова, отдаленно напоминающий толстый знак вопроса, повернутый на восток. Указав на залив, образованный загибом вопросительного знака, островитянка пояснила:

– Когда с Памтуа вывезли всех, кто там жил, в этом месте иногда стояло по нескольку больших кораблей.

Остров Памтуа, по словам Уамму, преимущественно равнинный, имеющий ряд лесистых возвышенностей и три большие горы. Самая высокая находилась в середине крючка вопросительного знака. Две пониже – ближе к его хвостику. На острове имеется множество пресных родников, сливающихся в небольшую речку, которая впадает в большое озеро, находящееся ближе к концу загиба вопросительного знака. Есть и другие озера.

Склонившись над ее рисунком, Александр старательно запоминал изгибы береговой линии острова и расположение различных его частей. Расспросив женщину в деталях о том, где и какой по своему характеру берег – пологий, обрывистый или поросший лесом, где и какие могут быть расщелины и обрывы, какие-либо естественные ловушки и укрытия, наподобие пещер, Матвеев встал и, поблагодарив Уамму, внимательно посмотрел в сторону, где находился остров Памтуа.

– Да, отсюда ничего не разглядишь, – обронил он по-английски. – Придется подниматься на гору, пока солнце не село. Может быть, оттуда что-то увижу…

– Капитан… – Островитянка тоже выпрямилась, судя по всему, собираясь сказать нечто важное. – Эта гора у нас считается священной и называется Горой Духов. Если вы хотите на нее подняться, то лучше не берите с собой туда никакого оружия, даже нож. Духи этого не любят, особенно если вы туда поднялись с оружием после заката.

– Хм… – Матвеев сдержанно улыбнулся. – Но мы прошлой ночью поднимались на гору и были при этом вооружены. Однако духи отреагировали на это спокойно.

– Капитан, разумеется, вы можете подняться туда с оружием, и именно в этот момент с вами ничего не случится. Но мне больно было бы думать о том, что в дальнейшем с вами что-то может произойти, а я ничего не сделала, чтобы это предотвратить.

В ответ он лишь чуть заметно кивнул и, еще раз высказав женщине свою признательность, направился к морпехам, почти физически чувствуя ее разочарованный, обиженный взгляд. Когда Александр подошел к «дастархану», парни уже вовсю уплетали жареную рыбу вприкуску с чем-то наподобие петрушки. В некотором отдалении у одной из хижин он заметил двух девушек, с интересом разглядывавших чужаков в полосатых майках.

Молча приступив к еде, Матвеев напряженно размышлял о том, когда им лучше выйти в океан – сразу же, как чуть стемнеет, или ближе к утру. Если считать, что пираты, базирующиеся на Памтуа, надумают сюда наведаться, чтобы провести здесь, так сказать, карательную акцию, то, конечно же, лучше было бы их перехватить по пути или прямо на их базе. Впрочем, тут был риск того, что они разминутся, и тогда жители острова окажутся беззащитными перед лицом озверелых отморозков. Поэтому второй вариант во всех смыслах казался предпочтительнее. В конце концов во второй половине ночи гораздо больше шансов подойти к Памтуа незамеченными.

– Командир, а Толик правду сказал насчет… – немного помявшись, Злыднев закончил свой вопрос: – Насчет свиданий со здешними дамами?

– Да… – не отрываясь от еды, кивнул Александр, чувствуя себя не в своей тарелке.

Услышав вопрос Юрия, он решил окончательно остановиться именно на втором варианте отбытия – ближе к утру. Ведь если пираты прибудут сюда среди ночи, то это в какой-то мере даже упростит задачу их обнаружения.

Подкрепившись, Матвеев назначил старшим Сливченко, отстегнул от пояса свой нож и, отдав его на хранение Анатолию, в темпе зашагал в сторону большого озера, чтобы там, поднявшись на гору, попытаться разглядеть в бинокль подробности географии острова Памтуа. На сытый желудок шагалось легко и как-то даже весело. Ступив на тропинку, ведущую к озеру, очень скоро он был уже у его берегов. Заметив среди прибрежной зелени полоску чистого желтого песка, он не удержался и, сбросив одежду, окунулся в прохладную благодать прозрачного пресного водоема…

Александр бодро шагал в гору, чувствуя непонятный внутренний подъем. У него вдруг появилось ощущение грядущей удачи, уверенности в собственных силах, уверенности в том, что это опасное приключение закончится для них благополучно. Он невольно рассмеялся, вспомнив реакцию парней на его разрешающее «да». Даже не глядя на них, он знал, что Вол в этот момент резко рубанул правым локтем вниз, издав беззвучное: «Йесссс!!!», что хитрюга Лукинов начал интенсивно подмигивать Крёмину, кивая в сторону двух туземочек, что Маленький, мгновенно забыв про еду, воззрился на дверь ближайшей хижины, откуда ему только что улыбнулась ее обитательница…

«Черти протокольные! – Матвеев глядел на плывущие по небу легкие белые облака, совсем как те, что в его родном Поволжье, и вздохнул. – Вот и пойди навстречу пожеланиям местного населения… Сразу дисциплина в лоскуты! Ладно… Сейчас надо будет быстренько глянуть на тот остров, да бегом в селение. А то, не дай бог, разманежатся остолопы, а пираты – тут как тут».

Оказавшись на вершине горы, он подошел к пальме, на которую уже взбирался, и снова полез вверх по покрытому шероховатой корой разогретому за день стволу. Поднеся к глазам бинокль, с высоты он вполне сносно разглядел далекий от этого места остров Памтуа. В глаза прежде всего бросилась укутанная зеленью гора, с вершины которой к небу тянулось несколько неестественно огромных, идеально ровных пальм. Матвеев сразу же почувствовал некую фальшь в том, что все деревья – их он насчитал семь – были как на подбор: одинаковой высоты, одинаковой толщины стволов, с одинаковым расположением крон…

Почувствовав, что его ноги уже затекают, он спустился на землю и… почти нос к носу столкнулся с Уамму. Безмолвно стоя от пальмы в паре шагов, та выжидающе смотрела в его сторону. Взглянув на островитянку, Александр ощутил оторопь. Уамму явно настроилась на свидание. На ее голове был венок из крупных белых цветов, губы ярко алели, скорее всего, накрашенные соком какого-то растения. Какое-то мгновение они стояли, молча глядя друг на друга.

– Я просила у Таара совета, как мне быть, – женщина смущенно стиснула руки перед собой. – И он сказал, чтобы я шла к тебе. Но ты… Ты холоден, как камень, лежащий на дне. Ты даже не хочешь меня обнять? – тихо спросила Уамму с оттенком укора в голосе.

Ничего не ответив, Матвеев, не глядя, бросил бинокль в траву, шагнул к ней и взял ее за руки.

…Они вернулись в селение, когда с ночного неба ярко светила луна. Поравнявшись с хижиной, в которой жила Уамму, Александр остановился, не зная, что сказать ей на прощание. И тут он вдруг явственно услышал далекое, еле различимое жужжание лодочных моторов. Вглядевшись, на просторе залитого лунным светом океана он увидел три чуть заметных продолговатых силуэта, скорее всего, катеров, стремительно летящих к Матта-ии-бау. Матвеев понял: это пираты. Он повернулся к Уамму и торопливо распорядился:

– Быстро оповести всех жителей селения, чтобы немедленно укрылись подальше в лесу. И чтобы раньше утра здесь не появлялись!

– Это… злые?.. – ошеломленно прошептала та и тут же опрометью побежала от хижины к хижине, сообщая своим соплеменникам об опасности.

– Дневальный! – строго позвал Александр, и к нему из темени ближней «казарменной» хижины подбежал Лукинов.

– Есть дневальный, товарищ капитан-лейтенант!

– Где кто сейчас находится – в курсе? – строго спросил Матвеев.

– Так точно! – бодро уведомил Борис. – Большинство на своих местах, оружие к бою подготовлено. Двое… Ну, их позвать минутное дело.

– Хорошо! – Александр одобрительно кивнул. – Свистать всех наверх. Всем в ружье! Мой автомат, нож и подсумки, – распорядился он.

Через минуту в селении царила настоящая суматоха. Жители спешно скрывались в чащобе, направляясь в сторону большого озера. Увидев понуро бредущего по тропинке Таара, рядом с которым, что-то поясняя, шла Уамму, Матвеев подошел к ним.

– Спроси его, – остановил он островитянку, – если он все видит насквозь, то, может быть, подскажет, с какой стороны острова причалят злые?

Выслушав Уамму, старик молча мотнул головой. Проведя по лицу руками, он сообщил, что злые, скорее всего, высадятся со стороны северного края острова, чтобы оттуда скрытно подобраться к селению.

– Все понятно! Уходите. А мы сейчас пойдем им навстречу.

Александр шагнул в сторону уже выбежавших из хижин морпехов, но женщина неожиданно взяла его за руку.

– Подожди… – тихо попросила она, положив что-то круглое и блестящее в его карман. – Это тебе на память. Я знаю, мы больше не увидимся. Спасибо тебе за все.

Она порывисто обняла Матвеева и побежала следом за исчезающими в зарослях соплеменниками. Александр, поглядев ей вслед, подошел к молчаливо взирающим в его сторону парням. По их взглядам можно было понять, что увиденное они восприняли с пониманием.

– Старик сказал, что пираты, скорее всего, высадятся на северной оконечности острова. – Матвеев говорил спокойно и как будто даже буднично. – Значит, так… Бежим туда – «аллюр три креста». Устраиваем засаду. Первых, насколько это будет возможно, ликвидируем без стрельбы. Когда высадятся последние – открываем огонь на поражение. Здесь на всякий пожарный остаются… Ну, пусть Вол и Сливченко. Наломать веток и замаскировать наш бот. Если пираты войдут в эту бухту, открывать огонь на поражение, не дожидаясь, пока причалят. Можно задействовать обе «Мухи». Ну, а мы сразу же возвращаемся сюда. Если в течение ближайших пяти минут тут никто не появится, вы оба бежите в том же направлении, что и все. Выполнять!

Николай и Анатолий, хоть и с явной неохотой, дружно ответили: «Есть!» – и молча поспешили к берегу бухты, где на волне покачивался десантный бот. Все остальные, стараясь не поднимать лишнего шума, помчались через чащобу в сторону северного края острова. При лунном свете тени, отбрасываемые деревьями и кустарниками, казались непроницаемо-черными. Ежеминутно рискуя споткнуться о валежину, налететь на укрытый плотной стеной высоченной травы огромный валун, ухнуть в какую-нибудь яму, морпехи бежали, не снижая темпа даже там, где приходилось преодолевать настоящий хаос, созданный природой.

Менее чем через километр пути по пересеченной местности впереди в просветах деревьев смутно блеснул океан. Берег здесь был не очень высокий и представлял собой двухметровый обрывистый каменный склон. Между обрывом и зарослями была не очень широкая безлесная полоса, лишь кое-где поросшая кустами и высокой – в пояс – травой.

Выбежав на открытое пространство, Александр увидел, как к берегу приближаются лишь два из прибывших катеров, тогда как третий остановился метрах в пятидесяти от берега, явно намереваясь в случае чего подстраховать тех, кто высадится на берег.

«Хитрые твари! – мысленно констатировал Матвеев. – Видимо, те им успели сообщить, что на острове есть вооруженные чужаки. Похоже, они надеются взять нас тихой сапой. И что же делать? Выход только один – встретить их в чаще и убрать там без лишнего шума. А потом возьмемся и за тех».

– Парни! – Взмахом руки приказав всем укрыться в траве, он закинул автомат за спину. – Ножи к бою! Встречаем их в чаще. Поэтому всем назад. Работаем тихо, каждый заранее выбирает себе противника. Кончил своего – на подмогу соседу. Не будем недооценивать врага! Ясно?

– Ясно! – тихо прошелестело в ответ.

Не поднимаясь, морпехи отступили в чащу леса и, вытянувшись цепочкой, приготовились ждать. Менее чем через минуту из-под обрыва показалась чья-то голова. Внимательно осмотрев пространство между берегом и лесом, неизвестный что-то скомандовал на непонятном наречии, и следом за ним из-под обрыва появились один за другим черные силуэты, которые, крадучись, двинулись к лесу. Их оказалось человек пятнадцать. Почти вдвое больше, чем поджидавших их разведчиков. Но на стороне тех был фактор внезапности. Да и физически пираты им явно уступали.

Глядя на приближающихся бандитов, Матвеев достал нож и сразу же выбрал себе шедшего во главе вытянувшейся цепочки.

– Первый – мой! – почти беззвучно сказал он Маленькому, стоявшему справа.

Тот кивнул и точно так же чуть слышно сообщил своему соседу:

– Мой – второй…

Пираты, ничего не подозревая о том, что здесь их может ждать, хрустя сушняком, втянулись в гущу леса, несколько растянувшись вправо и влево. Александр, стоя за деревом, не отрывая взгляда, следил за приближающимся главарем – приземистым, плотным, с толстыми, накачанными мышцами рук. Глядя из-под пухлых век, тот шел, держа автомат наготове. На его плосковатом лице не отражались никакие эмоции, словно оно было из воска. Когда главарь поравнялся с его деревом, Матвеев тенью скользнул в обратную сторону и почти беззвучно настиг пирата сзади. Его правая рука с быстротой молнии захватила подбородок чужака, тогда как левая коротко вогнала нож под его левую лопатку.

Тот, судя по всему, даже не понял, что произошло. Издав сдавленное «ыг!», он осел на землю, плетьми уронив руки и обессиленно свесив голову. На долю мгновения ощутив в душе нечто протестующее – все же не в учебный манекен, а в живого человека вошел его нож, – Александр ринулся к Крёмину, который схватился сразу с двумя. В прыжке ударом ног сбив ближнего к себе пирата, он в долю секунды успел вскочить на ноги и, вновь обрушив на землю своего противника ударом ребра ладони по каротидному синусу на шее, довершил начатое, резким движением рук переломив тому шейные позвонки.

В этот же самый момент Василий, блокировав руку пирата с ножом, сокрушительным ударом ноги в левый подгрудок отправил того в бессрочный смертельный нокаут.

Весь этот выплеск ярости и жестокого противоборства длился не более минуты. Когда последний из пиратов – долговязый, жилистый тип, отменно владевший единоборствами, получил в молчаливой яростной схватке с Ринатом удар десантного ножа в грудь, к месту стычки примчались взмыленные Вол и Сливченко.

– Тю, блин! – выругался Анатолий, безнадежно махнув рукой. – Опоздали… Говорил же Кольке – побежали, не приплывут они туда! Черт побери!..

– Ты повторяешь уже сказанное Лехой и Максом, – вытирая свой нож об одежду одного из убитых, резонно заметил Матвеев. – Они тоже переживали, что не довелось поучаствовать во вчерашнем бою. Ничего, парни, думается мне, самое трудное у нас еще впереди, на острове Памтуа. Кстати, мы еще и тут не все закончили. Что-то надо делать с оставшейся в море свистобратией. У нас все целы? – громко спросил он.

– Да вроде бы… – откликнулось несколько голосов.

– Юрке вон руку ножом зацепили! – послышался голос Дедкина.

– Да где там зацепили? – пробурчал Злыднев. – Так, царапина… Только что рукав чуть-чуть в крови. Ну и язык у тебя, Данила…

– Дедкин правильно сделал, что сказал об этом! – строго отчеканил Матвеев. – Мы не у себя дома. Кто знает, какая зараза может проникнуть даже через эту царапину? Потом возись с тобой! Рану обработать антисептиком и забинтовать! Данила, помоги ему.

Собрав оружие убитых – компактные автоматы «Манлихер» с запасными боекомплектами, морпехи, маскируясь в траве и за кустами, пробрались к обрыву, откуда как на ладони был виден третий из катеров, который так и не решился пристать к берегу.

– Вот твари! – проворчал Фоминых, смяв в кулаке пучок сухой травы. – Ближе трех кабельтовых к берегу не подходят. Из автомата их, может, и достанешь, но кто-то все равно успеет смыться.

– Ну, раз они сюда не хотят, значит, надо нам плыть к ним, – резонно рассудил Александр.

– Так они запросто могут заподозрить, что это не из их шайки, и откроют заградительный огонь, – сокрушенно проговорил Сливченко.

– А надо сделать так, чтобы они поверили, – усмехнулся Матвеев. – Вариант такой: надо создать видимость того, что десантировавшиеся на сушу столкнулись с превосходящими силами противника и вынуждены отступить, понеся при этом серьезные потери. Даже если на том катере имеется бинокль с прибором ночного видения, на таком расстоянии они едва ли смогут различить, кто тут на самом деле. Значит, так… Я и еще шестеро бежим от леса сюда, к катерам. На ходу отстреливаемся. Четверо остаются здесь. Когда мы отчаливаем и уходим вправо, они тоже выбегают на берег и начинают стрелять по тому катеру. Ясно?

– А почему надо уходить вправо, а не плыть прямо к тем, что на рейде? – недоуменно хмыкнул Лукинов.

– А потому, Боря, что нам нет нужды нарываться на встречный автоматный огонь и нести потери, – с долей назидательности пояснил Александр. – Пусть думают, что мы от страха потеряли голову и удираем куда глаза глядят. И пусть они нас начнут догонять. Тут можно дать гарантию, что оружие у них будет на предохранителе. А мы внезапно из всех стволов даем залп, и на банде можно ставить крест.

– Круто! – однозначно оценил план командира Крёмин. – Идея классная. Я записываюсь в группу на катер!

– Так! Сейчас определимся… – Матвеев приподнялся над травой и огляделся. – Останутся те, кто еще не был в «сторожах». То есть Вася и ты. Еще остаются… Дедкин, Ильясов, Злыднев. Все, отходим к лесу!

Все так же хоронясь в траве и за кустами, морпехи вернулись к лесу. Через минуту, истошно издавая какие-то обрывочные междометия на китайский манер – «Тяу! Хау! Гау! Цау!», разносящиеся далеко окрест, – из леса вылетела компания каких-то людей. Даже издалека можно было понять, что они крайне чем-то напуганы и спасаются паническим бегством. Неизвестные бежали, пригнувшись и без конца суматошно отстреливаясь. Поспешно спустившись с крутого берега в один из катеров, беглецы запустили двигатель и, до предела дав газу, ринулись прочь. Виляя на ходу, они метрах в ста проскочили мимо катера с остатком банды.

Из леса на берег тут же выбежали несколько преследователей, которые открыли прицельный огонь по катеру, стоящему на рейде. Его пассажиры несколько мгновений оторопело наблюдали за, как они считали, своими, пустившимися наутек. Но когда раздалась стрельба с берега и сразу двое с воплем повалились на дно, стало ясно: надо уходить. В темпе запустив двигатель, второй катер ринулся вслед за успевшим уйти в отрыв. Выжимая все из своего двигателя, пираты начали догонять панически удирающих «коллег». Каково же было их изумление, когда те, внезапно развернувшись в их сторону, разом вскинули автоматы и… Над ночным простором океана, сливаясь в один звук, раздалась многоголосая трескотня «Манлихеров». Настоящий шквал свинца прошил и сам катер, и плывших на нем людей…

Хлюпнув, сразу же заглох мотор пиратского катера, а сам он, теряя скорость, начал медленно оседать в воде. Выписав по океану широкий полукруг, Александр направил свой катер в обратном направлении. Они еще не успели достичь берега, когда расстрелянный в упор катер с пиратами скрылся под водой.

Поднявшись на обрыв, Александр устало вытер пот со лба и коротко проговорил:

– Два – ноль в нашу пользу. Да-а-а, парни… Пока что нам дико везет.

– Это нам духи этого острова взялись подсобить, – жизнерадостно ухмыльнулся Лукинов. – Надо принести им благодарственную жертву… – воздев руки и закатив глаза, дурашливо провозгласил он.

– Ничего, тут и без нас будет кому заняться жертвоприношениями, – усмехнулся Матвеев. – Сейчас по местному времени что-то около часа ночи. Наверное, поступим так… Идем на этих двух катерах в бухту, там забираем из бота все, что нам может еще пригодиться, и немедленно отбываем на Памтуа. Бот придется оставить здесь.

– Как здесь?! – Ринат растерянно развел руками. – Ничего себе! Да он нам теперь прямо как родной. Все же именно благодаря ему мы остались живы.

– Ничего, Ринатка, в жизни всякое бывает! – подмигнул Ильясову Борис Лукинов и хлопнул его по плечу. – Между прочим, тут ты оставил кое-что еще более дорогое, которое однажды придет к бухте и скажет: на этом боте сюда приплыл мой папа! Что теперь поделаешь? – вздохнул он уже без тени зубоскальства.

«Это факт… – мысленно согласился Александр. – Как ни верти, а этот остров нам не забыть и до скончания века. Кто-то его будет просто вспоминать, а кто-то все равно однажды не удержится и рванет сюда посмотреть, что тут и как… Вот они, издержки выполнения этого самого «демографического интернационального долга», ешкин кот…»

– Идти к Памтуа на нашем боте невыгодно вот по какой причине… – Сделав паузу, он окинул взглядом примолкших морпехов. – Скорее всего, окрестности острова контролируются замаскированными радарами. Причем способными работать в режиме идентификации «свой-чужой». Если мы появимся у Памтуа на своем боте, нас тут же обнаружат – со всеми вытекающими последствиями. Катера дают шанс проскочить неузнанными. Теперь понятно? Как это ни прискорбно, но наш бот придется затопить. Если его найдут после нашего отбытия – а его найдут, – представьте, какой вой поднимут американцы: русские пытаются оккупировать суверенную территорию США!

– А между прочим, Гавайи – без пяти минут российская территория, – авторитетно объявил Алтынов.

– Да иди ты! – недоверчиво вытаращился Фоминых.

– Сто пудов – российская! – Макс изобразил какой-то убедительный жест. – Остров Лисянского – здесь же, в составе Гавайев? Ну вот, я в Инете читал, что когда тут появились наши мореплаватели, здешний верховный вождь написал… Блин, уже не помню кому… В общем, прошение о включении в состав Российской империи. Ну, а наша верхушка, как всегда, начала меньжеваться – типа, да зачем это нам?.. А американцы сразу сориентировались – и тут же себе все и прихапали.

– Раздолбаи! – Петька вынес свой однозначный приговор российской монархии. – И Аляску отдали, и Калифорнию… А теперь, оказывается, еще и Гавайи.

– Успокоились! Нам еще только не хватало дебатов по истории и географии. Все равно это уже ничего не изменит, – строго урезонил Матвеев. – Значит, сейчас рассаживаемся по катерам и идем в бухту. Там кончаем со всеми текущими делами, и – на Памтуа. Вперед!

Усевшись в катера, морпехи запустили моторы и помчались вдоль берега в восточном направлении. Минут через пять катера вошли в берега, им уже хорошо знакомые. Отменно замаскированный ветками бот со стороны напоминал кучу мусора, прибитого к берегу волнами. Причалив рядом с ним, парни быстро раскидали маскировку и занялись каждый своим делом. Одни слили из топливного бака горючее и дозаправили им топливные емкости катеров. Другие извлекли из-под банок-скамеек прикрепленные к ним одноразовые гранатометы. Забрав из рундучка аварийную аптечку и ключи, Сливченко доложил о полной готовности бота к затоплению.

Снова загудели моторы, катера пошли из бухты в открытый океан. За одним из них на буксире шел бот, который, словно предчувствуя свою незавидную участь, рыскал носом из стороны в сторону. Когда катера удалились от острова на несколько кабельтовых, Александр коротко скомандовал:

– Стоп машина! Воздух из баллонов бота – стравить!

Подогнав к боту катера с обеих сторон, Крё-мин и Маленький, каждый со своей стороны, открутили пробки золотников. Раздалось громкое шипение выходящего из горловин воздуха, баллоны бота сразу же обмякли и, теряя давление, начали сморщиваться на глазах. Корма бота, утяжеленная многокилограммовым грузом двух моторов, быстро скрылась под водой, и вскоре он, все еще пузыря воду струями воздуха, медленно, как бы неохотно пошел ко дну.

– Эх!.. Прощай, дружище… – сокрушенно проговорил Ильясов. – Извини, что так вышло.

– Ну, все, ребята! Предаваться грусти у нас нет ни времени, ни возможности, – вглядываясь в ту сторону, где за горизонтом находился остров Памтуа, резюмировал Матвеев. – Полный вперед!

Вновь рыкнули моторы, и катера, вздымая бурун, помчались по простору дремлющего океана. Сверяя курс по компасу, Александр напряженно размышлял о том, где бы им лучше высадиться. Идти в бухту было рискованно – там могла иметься специальная система опознавания. Исходя из информации, полученной от Уамму, очень даже неплохие возможности для высадки имелись на северо-западном участке береговой линии острова. Хотя… В своих родных местах островитянка не была уже больше пяти или шести лет. За это время там могло измениться слишком многое. Но, в любом случае, второй вариант выглядел куда предпочтительнее первого. Все же при неудачном раскладе превратить бухту в западню куда проще, нежели открытый берег.

Неожиданно что-то запиликало в «бардачке», обнаруженном рядом со штурвалом катера. Сунув руку туда, Матвеев нащупал лежавшую в вещевом ящике портативную рацию. Стало ясно, что кто-то вызывает пиратов на связь. Александр напряженно задумался – что же делать? Молчание вызовет ненужные подозрения. А если ответить? Пусть даже и по-английски? Раскусят в один миг… И так хреново, и эдак не лучше.

Достав рацию, он нажал на кнопку включения связи. Отчетливо звучащий мужской голос недовольно прорычал по-английски:

– Вы где болтаетесь? Что произошло? Что там на Матта-ии-бау?

Секунду помедлив, заплетающимся языком Матвеев начал изображать мешанину из каких-то междометий на китайский лад.

– Фам… ча… тай… бо-о-о…

– Что, опять напились, кретины?!! – свирепо заорал неизвестный. – Еще одна такая пьянка, и я сам лично откручу вам ваши тупые головы! Вы на том острове были?

– Эс-с-с-с… Ф-с-с-с, – вяло выдохнул Александр, как бы через силу принуждая себя говорить элементарное английское «йесс».

– Порядок там навели? Хотя бы уж это можешь сказать?

– Эс-с-с-с…. – все так же обессиленно пропыхтел Матвеев.

– В общем, так… Проспишься и немедленно ко мне с докладом. Понял?

– Эс-с-с-с… – прозвучал все тот же ответ.

Пискнув, рация замолкла. Обернувшись в сторону второго катера, который вел Сливченко, Александр махнул рукой, давая понять, что тому нужно подойти к нему поближе. Когда катера сблизились, он крикнул:

– Если будет вызов по рации – не откликаться!

Ответив кивком, Анатолий вновь ушел на прежнюю дистанцию. Через полчаса пути на горизонте показалась обширная темная масса с уходящим в небо конусом горы. Нацелив нос катера на северо-запад острова, Матвеев продолжал размышлять над складывающейся ситуацией. Учитывая то, что их приняли за перепившихся пиратов, которым дали время проспаться, у них в запасе имелось несколько часов времени. Но рано или поздно на Памтуа поймут, что прибыли совсем не те, кого ждали. Это ясно как белый день. И тогда – все…

Скорее всего, на секретном объекте хватает и не ряженных под пиратов, а настоящих, вооруженных до зубов, хорошо подготовленных охранников. Долго ли продержится их команда, у которой осталось не слишком много патронов для своих десантно-штурмовых «калашей», да есть захваченные пиратские «Манлихеры» с патроном другого калибра? Значит, надо сделать так, чтобы на острове были уверены, что их отморозки по каким-то причинам до суши не добрались.

«А вот это уже вариант! – на лице Александра мелькнула хитрая усмешка. – Сейчас до острова не больше полумили. Отсюда без проблем на веслах добираемся до суши, минируем катера и отправляем их в свободное плавание с заведенными моторами. Придется пожертвовать «Мухами»… Но куда денешься? Игра стоит свеч!..»

Он опять махнул рукой Анатолию и, когда тот вновь подрулил поближе, изобразил руками крест.

– Стоп машина! – скомандовал Матвеев, заглушив свой двигатель.

С некоторым удивлением Сливченко выполнил распоряжение.

– Парни, дальше идем на веслах! – объявил Александр. – До берега осталось не так уж и много. Для чего это нужно?

Выслушав его задумку, морпехи этот вариант тут же одобрили – он и впрямь, с любой точки зрения, выглядел выигрышным. Хотя ставил их в весьма сложное положение – уже из-за того, что они начисто лишались каких бы то ни было плавсредств. Однако ситуация диктовала свои условия, и ради того, чтобы иметь шансы на успех в дальнейшем, следовало поступиться чем-то, пусть даже и очень важным.

Достав по паре дюралевых весел, парни разбились на пары, и снова в океанскую зыбь опустились металлические лопасти, которые, загребая воду, стали толкать катер вперед. К неудовольствию Злыднева, его из очереди на греблю исключили самым категоричным образом.

– Чтобы рана имела возможность зажить, она должна быть хотя бы в относительном покое, – строго определил Матвеев, сам взявшись за рукоять весла и энергично загребая им со своей стороны катера.

Теперь уже без «ветерка», но и без лишнего шума катера не самым быстрым ходом двинулись в сторону острова, который постепенно словно вырастал из океанской пучины. Те, кто был свободен от работы на веслах, дремали, прислонившись друг к другу. Неожиданно со стороны острова донесся странный звук, напоминающий кваканье какой-то исполинской лягушки. А небо над ним вновь озарилось теперь уже фиолетово-синими сполохами с примесью багрянца.

Оглянувшись, Александр отметил, что центр зарева располагается примерно над той самой горой, на вершине которой он через бинокль видел странные деревья. Некоторое время понаблюдав за сполохами, Юрий Злыднев удивленно проворчал:

– Полярное сияние я видел. Но вот чтобы при этом еще и жабы квакали – такое, наверно, только у американцев бывает…

Хоть и медленно, но неуклонно остров становился все ближе и ближе. Теперь на фоне подсвеченных луной жиденьких, легких облаков можно было разглядеть поросшие лесом горы и холмы острова Памтуа. Еще через полчаса стал слышен плеск волн, набегающих на его берег. И даже в лунном свете стали видны береговые валуны и подступившие почти к самой линии прилива пышно разросшиеся кустарники.

Когда катера ткнулись в берег, сидевшие впереди, выпрыгнув на камни, быстро их пришвартовали. Теперь нужно было забрать все, что могло бы пригодиться для пребывания на острове. В первую очередь на берег было выгружено оружие – и свое, и захваченное у пиратов. Затем, обнаружив в аварийных отсеках специальные упаковки сухого питания и медикаментов, выгрузили и их. Последним этапом стала установка гранатометов внутри катеров таким образом, чтобы их заряды сработали в, так сказать, нештатном режиме – не покидая своих установок, причем как можно дальше от берега. Над решением этой задачи голову пришлось поломать основательно.

Но выход из положения все же был найден. Соединив длинными шнурами гашетки намертво закрепленных гранатометов с бортом соседнего катера, оба судна отправили в открытый океан параллельным курсом, бортом к борту. Выполнить эту работу взялись Крёмин и Вол. Разом запустив двигатели катеров и зафиксировав газ, они уже на ходу выпрыгнули в воду. Катера, быстро удаляясь от берега, некоторое время шли рядом, но постепенно промежуток между ними начал шириться все больше и больше. Когда он достиг метров пятнадцати, катера были уже довольно-таки далеко от острова.

Неожиданно над океаном раздался взрыв, сопровождаемый ярко-оранжевой вспышкой, следом за которым тут же раздался и второй. Морпехи, уже успевшие перебазироваться в гущу зарослей, наблюдали за тем, как на месте обломков катеров, ушедших в пучину, расстелилось облако белесого дыма.

– Хо-ро-шо бабахнуло! – с жизнерадостной ухмылкой прокомментировал Лукинов. – Куда теперь дальше?

– Останемся здесь… – коротко уведомил Матвеев. – Лезть неизвестно куда – резона нет. О том, что мы на острове, американцы вряд ли догадываются. А сейчас всем наломать веток и – отбой. Дежурим по очереди. Первым заступаю я. Потом по алфавиту.

Александр не случайно решил до утра остаться ближе к берегу. Прежде всего у него не было никакой уверенности в том, что этот остров не оборудован какими-либо ловушками, приготовленными для случайно проникших сюда «гостей». Если верны его подозрения насчет наличия на острове секретного американского военного объекта, то уже это подразумевало вероятность минного пояса вокруг зоны, безусловно, запретной для посторонних. Кроме того, судя по звуковым и световым эффектам, на горе активно работала некая совершенно непонятная по своему назначению установка. Что если она выделяет смертельно опасные химические реагенты или излучает радиацию?

Вполголоса обсуждая перипетии сегодняшней ночи, парни сноровисто настелили себе лежаки из веток и один за другим легли отдыхать. Матвеев, выйдя из зарослей на открытое место, сел на пригорок и молча окинул взглядом океанский простор. До рассвета было еще несколько часов, и поэтому ночь по-прежнему властвовала над всем сущим. Слушая крики ночных птиц и миллионноголосый хор насекомых, Александр смотрел на мерцание звезд, на загадочные, искрящиеся россыпи Млечного Пути, на западную часть небосклона, где был покинутый ими Матта-ии-бау…

Минут через десять после заступления на дежурство Александр неожиданно услышал доносящийся откуда-то справа натужный гул моторов. Из-за края острова вынырнули два катера, причем гораздо большего водоизмещения, нежели малоразмерные катерки, имевшиеся у пиратов. Разойдясь меж собой на пару кабельтовых, суда принялись курсировать по всей видимой части акватории, обшаривая ее лучами прожекторов. Вероятнее всего, они разыскивали обломки взорванных катеров или трупы пиратов.

Насколько смог догадаться Матвеев из маневров этих судов, их экипажи даже приблизительно не знали, где и что именно взорвалось. Скорее всего, они ориентировались по информации тех, кто слышал звук взрыва, донесшийся с этой стороны острова. Повыписывав по воде круги и синусоиды, катера ушли влево, где уже в отдалении вновь начали маневрировать, то приближаясь к берегу, то вновь уходя в океан.

Было ясно, что люди, находящиеся на катерах, в полном недоумении от случившегося и поэтому едва ли догадаются прочесать прибрежные заросли острова. Вернувшись к мирно спящим морпехам, Александр разбудил Алтынова и опустился на свой лежак, издающий запах каких-то тропических фруктов. Он провалился в сон почти мгновенно, даже не успев ощутить момента приближения дремы.

Когда он открыл глаза, было уже совсем светло. Но большинство его спутников еще спало, и лишь кое-кто уже успел подняться на ноги. Выйдя из зарослей, Матвеев увидел шарящих по подводным камням Фоминых, Крёмина и Сливченко. Их одежда лежала на берегу, а сами они, как понял Александр, искали съедобных моллюсков. Но, как явствовало из реплик «промысловиков», результаты их поисков пока что были неутешительными – ничего стоящего найти им не удалось. Подойдя поближе, Матвеев некоторое время наблюдал за своими подопечными, после чего, раздевшись, тоже спустился в воду.

Дно здесь довольно круто шло на снижение, быстро теряясь на большой глубине. В чистой воде были видны покрывающие валуны самые разные водоросли, множество актиний всевозможных форм и размеров. Имелись и моллюски, но вовсе не съедобные мидии или устрицы. Да и крабов в избытке заметно не было, за исключением явной мелочи. Рыба тоже представляла собой сплошную мелюзгу самых ярких и причудливых расцветок.

– Что, парни, насчет провианта тут не очень? – сочувственно прокомментировал Александр очередное сердитое междометие Крёмина, вынырнувшего ни с чем. – Вон видите, справа две скалы торчат невдалеке от берега? Вот если там попробовать… Что-то мне подсказывает, мидий там должно быть как мусора.

– Ну, давайте посмотрим там… – без намека на энтузиазм согласился Василий.

– Только вот какой вопрос, – Матвеев внимательно посмотрел на «промысловиков». – Кто из вас вахтенный?

– Я, товарищ капитан-лейтенант, – неохотно, с досадливыми интонациями откликнулся Фоминых.

– Да, Петя, ты совершенно правильно понял, что тебе придется сейчас одеться, взять автомат и сидеть на карауле, – строго, но вместе с тем без начальственного нажима распорядился Александр.

Захватив одежду, они с Крёминым и Сливченко прошли в сторону скал, торчащих из моря в десятке метров от берега.

– По-моему, идти надо было в другую сторону… – разочарованно хмыкнул Василий, бросая одежду на камни. – Тут еще хуже, чем в том месте, где мы сейчас были.

– А вдруг?.. – Сливченко изобразил утрированно-восторженную гримасу и с разбега кинулся в воду первым.

Несколько мгновений спустя Анатолий вынырнул с улыбкой до ушей и с крупной мидией в руке.

– Ну, и что это, по-твоему, а? Фома неверующий? – радостно выпалил он и, не дожидаясь ответа, вновь скрылся под волнами.

Менее чем за полчаса втроем они наловили приличную кучу моллюсков. Расходившись, собирались нырять еще, но со стороны бивака неожиданно донесся отрывистый, пронзительный свист. Сразу поняв, в чем дело, Александр взглянул на океан и увидел те самые два катера, которые заметил здесь ночью. Схватив одежду в охапку, морпехи залегли за камнями, нагретыми хотя и утренним, но уже весьма горячим солнцем.

Катера без каких-либо опознавательных знаков, появившись с той же стороны, что и в предыдущий раз, вновь заходили кругами и зигзагами по акватории и наконец остановились примерно там, где произошли взрывы. Вполне возможно, американцы задействовали специальную аппаратуру, наподобие высокочувствительных радаров и магнитомеров, которые и позволили им выйти на то место, где затонули обломки взорванных катеров.

Даже издалека на их палубе можно было различить людей с аквалангами и в гидрокостюмах. Плюхнувшись в волны, они один за другим пошли на погружение.

– Та-а-к… – наблюдая за катерами, многозначительно протянул Сливченко. – Значит, что-то они там унюхали… Черт! Если найдут корпуса гранатометов, пусть и разорванные, тогда сразу раскумекают, что к чему.

– Не каркай! – с хмурым видом проворчал Крёмин. – Надеюсь, что эти две лоханки раскидало так, что ни одна собака на дне ничего найти не сможет.

– Чепуха! Не так-то просто разыскать что-то нужное на большой глубине, где света, считай, уже ноль, – совершенно спокойно, словно наблюдал за чем-то, его совершенно не касающимся, откликнулся Матвеев. – А глубина там наверняка метров сто пятьдесят, не меньше. Даже если они в аквалангах и дойдут до дна, то потом на декомпрессию потратят уймищу времени. Скорее всего, с полчаса поваландаются и смоются. Не думаю, что они так рьяно будут искать утопших пиратов, рискуя заработать кессонку.

Его предположение оправдалось еще раньше – всего минут через пятнадцать аквалангисты показались на поверхности и начали взбираться на борт катеров. Еще через некоторое время оба судна, вспенив воду винтами, убрались восвояси. Собрав добычу в свои камуфляжные куртки, морпехи, не мешкая, вернулись к зарослям. Все уже были на ногах. Свалив лежаки в одну кучу, чтобы нельзя было определить, что это за хлам, парни окунулись в прибрежной воде, после чего, рассевшись на камнях, приступили к завтраку. Сухие пайки, взятые с пиратских катеров, было решено оставить про запас.

– Эх, блин! – вскрывая мидию, вздохнул Лукинов. – Опять дары моря… На том острове хоть что-то похожее на хлеб имелось. Когда ж я наконец поем свои любимые макароны по-флотски?

– Ты ж их терпеть не мог! – фыркнул Маленький, с аппетитом уминая мидию за мидией.

– Вот! Тогда – терпеть не мог. А теперь, можно сказать, безумно обожаю… – Борька стукнул себя в грудь кулаком.

– Да, на том острове и еда посытнее, и народ гостеприимный… – мечтательно причмокнул Дедкин. – Жаль, теперь туда уже не на чем возвращаться. Командир, а у нас в планах не предусмотрена приватизация плавсредств американцев? Выбираться-то отсюда на чем-то надо!

– Да, скорее всего, что-нибудь стоящее у теперешних хозяев острова позаимствовать придется… – задумчиво проговорил Александр. – Но это потом. В первую очередь мы обязаны выяснить, чем здесь занимаются эти господа. Ну, а по возможности каким-то образом попробуем внести в их деятельность и свои коррективы, если это нацелено против России. Сейчас вот закончим с едой, ликвидируем следы своего пребывания, после чего разобьемся по трое-четверо и пойдем обследовать остров. Я так понял, главный объект укрыт на этой горе. А может, и внутри горы – это мы проверим. Наверх пока не суйтесь – вдруг там ловушки или системы сигнализации? Обшариваем только окрестности. Сбор через два часа на этом самом месте.

…Тщательно собрав пустые раковины и закопав их в яме, вырытой ножами, морпехи распределились по группам. По общему согласию решили идти теми же составами, что и на Матта-ии-бау, с той разницей, что теперь в группе Матвеева прибавился Алтынов, а в группе Крё-мина – Маленький. Спрятав под грудой валежника «Манлихеры», разведчики распределили направления. Как и в предыдущий раз, группа Ильясова пошла в сторону северной и восточной части острова, Крёмина – на юг и юго-восток. Сам же Матвеев решил обогнуть гору по ее подножию, чтобы попытаться изучить обстановку на ее противоположной стороне.

Впрочем, с учетом того, что день был в самом разгаре, в разы повышались требования к умению маскироваться и вести разведку предельно скрытно. Пожелав всем удачи, Александр направился чуть наискосок на подъем, придерживаясь юго-восточного направления, чтобы далее свернуть на восток. Продравшись со своей командой через высоченные, плотные кусты, он увидел пусть и густую, но вполне проходимую пальмовую рощу, разросшуюся на относительно покатом склоне.

Над ними кружились стаи пернатой мелочи, напоминающей то ли раскрашенных воробьев, то ли гибрид попугая с ласточкой. Какое-то мелкое животное, наподобие хомяка, кинулось наутек.

– Эх, жаркое побежало! – шепотом воскликнул Злыднев. – Мя-я-я-со… – облизнувшись, добавил он.

– Вернемся, куплю барана и сделаю целый котел плова… – тоже шепотом сообщил Ринат.

– Отставить разговоры про еду! – сердито скомандовал шепотом Александр. – Тоже мне, гурманы выискались. Думаете, мы бы с Максом отказались от хорошего жаркого? Все, хватит об этом!..

В полном молчании, где – ускоренным шагом, где – легкой пробежкой, они продвигались вдоль подошвы горы, напряженно вслушиваясь в доносящиеся до них звуки тропического леса. Однако ничего подозрительного уловить не удалось. Форсировав низину, поросшую все тем же вездесущим кустарником, разведчики оказались в густом лесу, где преобладали широколистные пандан и лумбанг с примесью акации коа. Впрочем, здесь нашлось и нечто другое, куда более радующее глаз – деревья, скрывающие в своей кроне продолговатые красные с желтизной «сливы» размером с хороший кулак. Под самим деревом, чем-то отдаленно напоминающим яблоню, валялось множество уже догнивающих остатков «слив», расклеванных птицами и обглоданных зверьками, а также масса голых семенных косточек величиной с грецкий орех.

Все четверо остановились, с вожделением глядя на неведомую благодать, впрочем, совершенно непонятную по своей пригодности в пищу.

– Может, съесть для пробы? – глотая набегающую слюну, предложил Злыднев. – Вдруг не ядовитое?

– А вдруг съешь, и как у волка из «Ну, погоди!» хобот вырастет?.. – хохотнул Алтынов и вразрез с только что сказанным плотоядно причмокнул.

– Вот темнота-то! – хлопнув себя по лбу, рассмеялся Александр. – Да это же манго, ребята! Тропический фрукт, очень вкусный и полезный. Недаром, я смотрю, птицы да грызуны тут хорошо попаслись…

Подпрыгнув, он сорвал с дерева видневшуюся меж листьев «сливу» и, зажмурившись от удовольствия, впился зубами в сочную, сладкую мякоть с пряным, чуть терпковатым запахом.

– Что, и в самом деле можно?.. – обходя дерево, то ли спрашивал, то ли сам себя убеждал Ринат.

– Да можно, можно! – махнув рукой, уверенно сказал Матвеев. – Я манго когда-то в магазине во Владике видел. Только там они были желтовато-зеленые. Они же разных сортов, как яблоки и груши…

Четверть часа спустя они вновь двинулись вдоль основания горы, к которой с южной стороны примыкал высоченный пологий с боков и при этом изрезанный расщелинами и изобилующий каменными выступами длинный, поросший лесом, зубчатый холм.

По мере подъема на вершину холма растительность становилась все гуще и гуще. Теперь среди зарослей преобладали вьющиеся, колючие кустарники и широколистные высокорослые растения, напоминающие обыкновенный лопух, но с куда более широкими листьями и мощным, мясистым стеблем. Морпехи то продирались через колючую стену растительности, то огибали громадные валуны, то и дело перегораживавшие им путь, то спешили к очередному ручью, чтобы попить чистой, холодной воды.

Обогнув очередной валун, уже почти на самой вершине холма, откуда начинался куда более крутой подъем на саму гору, нежели на этот, многометровой высоты, каменный холм, тянущийся в южном направлении, Александр замер, увидев лежащий меж камней человеческий скелет. Отбеленные солнцем и дождями кости, скорее всего, лежали здесь уже не один год. Насколько можно было судить по длине скелета, он принадлежал взрослому человеку среднего роста не очень крупного телосложения. В лобной части черепа темнело круглое, скорее всего, пулевое отверстие. Клочки уже почти до конца истлевшей одежды и рассеянные вокруг черепа остатки коротких, черных волос указывали на то, что убитый не европеец. Вероятнее всего, это был местный житель, который не захотел покидать родной остров.

Морпехи некоторое время молча рассматривали свою находку.

– Может, хотя бы камнями завалим? – негромко предложил Алтынов. – Ну совсем не по-людски как-то…

– Нет, Макс, ни трогать, ни менять мы тут ничего не будем, – Матвеев отрицательно качнул головой. – Это может сразу броситься в глаза, и тогда они поймут, что на острове появились посторонние.

– Вообще-то, да… – согласился тот, почесав затылок под беретом.

Оглядевшись, Александр направился к огромной каменной глыбе, высоко возвышающейся над зарослями трав и кустарников. Буровато-красная громадина, отдаленно напоминающая конскую голову, торчащую из недр холма, изобиловала углами и трещинами, по которым можно было взобраться наверх. Дав подержать свой автомат подошедшему следом Злыдневу, Матвеев взялся за каменный выступ, напоминающий дупловатый зуб, и, опершись ногой об край трещины, сноровисто полез наверх.

На вершине глыбы он снова огляделся и, не заметив ничего опасного, встал во весь рост. Достав бинокль, Александр осмотрел через оптику склоны и холмы и самой горы. Признаков присутствия людей заметить не удалось, а вот приближенная линзами вершина горы, которую с этого места можно было разглядеть без помех, в очередной раз его удивила. Если даже издалека стволы пальм, уходящих верхушками высоко в небо, поражали своей неестественной прямизной, то отсюда отчетливо было видно, что это искусственные колонны, замаскированные под стволы деревьев с пластмассовыми листьями на вершине. Теперь он смог сосчитать, что колонн ровно шесть, а не семь, как он думал раньше, и что стоят они, вероятнее всего, правильным шестиугольником.

«Это что же за ерундистика такая? – всматриваясь в «стволы пальм», напряженно размышлял Александр. – На радар не похоже, на антенный комплекс для связи со спутниками и слежения за ними – тоже… Хотя… Хрен его знает. А вдруг это какая-то новая, технологически нам не известная система слежения или связи? Жизнь-то на месте не стоит. А колонны эти у основания, похоже, не меньше, чем в два обхвата. В них чего только не впихнешь… Но вот что может означать зарево на небе и «кваканье» – вообще непонятно. Может, попробовать взять языка? Но это слишком рискованно».

Подступавший к колоннам лес выглядел тоже довольно необычно. Деревья, росшие на вершине горы, по непонятным причинам имели довольно занятную форму ствола. Те, что были ближе к колоннам, имели изгиб ствола в сторону склона горы, словно их давило вниз каким-то невидимым грузом, а вот росшие ниже – напротив, изгибались в сторону колонн, словно их туда тянуло магнитом. Кроме того, были заметны отчего-то погибшие деревья, безжизненно колыхавшие под порывами ветра ветвями с пожелтевшей листвой. Еще ниже была целая опоясывающая гору полоса еще более причудливых деревьев, одни из которых имели зигзагообразный, а другие – спиралевидный ствол. Даже не будучи специалистом, можно было заподозрить наличие там неких необычных излучений, влияющих на генетические структуры клеток растений.

– Ну, что там? – окружили Матвеева бойцы, когда тот спустился вниз.

Вкратце рассказав об увиденном, Александр добавил:

– …Думаю, выше середины горы подниматься нельзя. Похоже, там бывают такие излучения, что открытая микроволновка в сравнении с ним – сущий пустячок. Ладно, идем дальше.

Пройдя около сотни метров по относительно горизонтальной поверхности холма, изрезанной широкими трещинами и покрытой валунами всевозможной формы и величины, меж которыми буйно рвалась вверх тропическая растительность, они пошли на спуск и вновь оказались в чащобе молодого подроста деревьев. Перепрыгивая с камня на камень, протискиваясь в просветы между кустами и деревьями, морпехи теперь свой путь держали в восточном направлении.

Выбравшись из очередной чащобы, все четверо невольно замерли. Слева от них громадина горы была словно стесана гигантским топором. Разведчики стояли и молча любовались красотой этого необычного геологического феномена. Середина отвесно срезанной стены выглядела муарово-алой, тогда как ближе к краю цвет становился темнее и более ровным, переходя от огненно-красного к бордовому. У самого края этой каменной плоскости, имеющей в высоту не менее полутора сотен метров, камень имел вид коричневого бархата с красноватым оттенком.

– Вот это да! – расплываясь в улыбке, восхищенно оценил открывшуюся картину Злыднев. – А можно подойти поближе, глянуть, что это за камень?

– Тебе это очень нужно? – Максим недоуменно посмотрел на Юрия. – Время-то идет!

– А я бы тоже не отказался подойти, разглядеть поближе… – не отрывая взгляда от стены, мечтательно произнес Ильясов.

– Ладно, идемте, глянем, что там за чудеса недр земных, – усмехнувшись, кивнул Матвеев.

Свернув влево, они двинулись по склону, который, казалось, какими-то злыми троллями был превращен в почти непроходимую полосу препятствий, изобилующую трещинами, одна шире другой, и высокими каменными завалами. Здесь то и дело приходилось то карабкаться, взбираясь на исполинские глыбы, то перепрыгивать через трещины, с терявшимся где-то очень далеко внизу дном.

– Ну, два остолопа! Вот им приспичило тащиться черт знает куда! – сердито ворчал Алтынов, идя замыкающим.

Он уже ухитрился ушибить правую коленку и поцарапать об острый камень ладонь, что и подвигало его на полный пессимизм в вопросе – идти или не идти к загадочной стене.

– Не так давно в Интернете читал статью Мулдашева… Ну, это уфимский офтальмолог, который увлекается всякими этими загадками прошлого. – Взобравшись на очередную глыбищу и на мгновение приостановившись, Александр стер со лба крупные капли пота. – Так вот, он на Тибете видел что-то наподобие. Он их назвал «зеркалами» и считает, что такие образования имеют отношение ко всевозможным аномалиям.

– Командир, и какого ляда мы, не зная броду, лезем в воду? – снова напомнил о своем недовольстве Максим. – А если тут и в самом деле есть какая-нибудь аномалия?

– Не боись, Макс! – подавая ему руку, жизнерадостно ухмыльнулся Юрий. – Хобот наверняка не вырастет. А вот «третий глаз» открыться может запросто. Домой вернешься, станешь на Курилах главным гуру.

– Да иди ты! – раздраженно буркнул Алтынов, поднимаясь на ноги. – Как говорят в народе, дурная голова ногам покою не дает…

Впрочем, дальнейший путь стал несколько легче. Все чаще среди буроватых валунов встречались яркие глыбы минерала, окрашенного во всевозможные, самые изысканные цвета красного оттенка – от алого до черно-красного. Достав нож, Матвеев провел по одной из глыб спинкой его лезвия. Имеющаяся там высокопрочная пилка, способная осилить и арматурную сталь, лишь беспомощно скользнула по уголку одного из выступов.

– Твердый камешек… – удивленно констатировал Александр. – Примерно как мрамор или гранит.

Обходя глыбы, перешагивая через трещины и мелкие валуны, морпехи все ближе и ближе подходили к загадочной стене. С более близкого расстояния стали видны какие-то стеклянистые вкрапления, то здесь, то там поблескивающие в ее монолите.

– Похоже, это какой-то вулканический минерал… – окидывая взглядом открывшееся фантастическое великолепие, предположил Матвеев. – Что-то вроде розового туфа, но уплотненного до твердости гранита. Да, сюда бы толкового геолога… Кто знает, какие богатства спрятаны в толще этой горы?

– А мне почему-то вспомнилось «Золото Маккенны»… – вздохнул Ринат.

– Тише! – вскинул руку Александр. – Слышали? Где-то внизу, в зарослях, что-то вроде стукнуло…

Преодолев последний барьер из длинной бесформенной груды валунов, они оказались у каменистой осыпи, образованной покатой грудой камня, тянущейся по всей ширине стены. Поднявшись к ней по пологому склону, Александр дотронулся до камня ладонью.

– Да, такого я, сколько живу, еще ни разу не видел… – шепотом сказал он, оглянувшись на подошедших следом подчиненных.

– Красотища! – восхитился Юрий, тоже погладив стену рукой. – Смотрите! Солнечный свет от нее отражается и окрашивает всех нас в розовое и красное.

Максим, на лице которого тоже появилась восторженная улыбка, медленно пошел вдоль стены, ведя по ней ладонью. Неожиданно он нагнулся и что-то поднял из-под ног. Повертев в руках свою находку, Алтынов вернулся и, показав Матвееву темно-красный обломок камня размером с куриное яйцо, из которого выступал крупный – с первую фалангу большого пальца руки – полупрозрачный кристалл изумительного розового оттенка, шепотом поинтересовался:

– Командир, а это что?

Осмотрев его находку, Александр чему-то улыбнулся и вернул камень Максиму.

– Поздравляю, Макс, – шепотом сказал он, хлопнув его по плечу. – Скорее всего, это розовый топаз, который ценится наравне с драгоценными камнями. Видишь, какой ты везучий! А то все расстраивался…

– Да на кой он мне нужен? – поморщился тот, вертя в руке нежданно-негаданно свалившееся богатство. – Выкинуть, что ль?

– Балда! – Ринат постучал себя пальцем по голове. – Тебе судьба его подарила? Подарила. Вот и не фиг разбрасываться ее подарками. Может, это наш талисман, который поможет нам в трудной ситуации.

– Ты думаешь? – заколебался Алтынов. – Ну, ладно, хрен с ним, оставлю… Может, и в самом деле это не хухры-мухры…

– Глядите, а вот что это там за дыра? – подойдя к тому месту, где Макс нашел камень, Юрий указал на темную полоску у самого низа стены, похожую на трещину в каменном монолите.

Подойдя поближе, он отвалил от стены несколько больших камней и увидел что-то наподобие норы, ведущей в каменную толщу скалы.

– Эй! Эй! Сюда, сюда!.. – замахал он руками, громким шепотом подзывая к себе всех остальных. – Тут какой-то лаз!

Пригнувшись к каменной осыпи, Матвеев заглянул в недра открывшегося лаза и с изумлением разглядел хоть и невысокий – в половину человеческого роста – настоящий туннель, уходящий в глубь горы.

– Вот это находочка! О-бал-деть! – по очереди заглянув туда, ошеломленно прокомментировали Макс и Ринат.

– Раскапываем! – решил Александр и, взяв пару камней, отнес их в сторону и, чтобы не создавать шума, аккуратно положил.

Парни тут же подключились к работе, и очень скоро перед ними открылся яйцеобразной формы зев туннеля с шероховатыми стенками, конец которого исчезал в темноте. Все четверо молча сидели перед этой дырой в каменной громаде, пытаясь осмыслить суть творения неведомых мастеров.

– Интересно, эта нора кончается тупиком или проходит через всю гору насквозь? – до половины забравшись в туннель, спросил Максим.

– На, возьми зажигалку, зажги и глянь, как пламя – колеблется или нет, – достав из кармана зажигалку, предложил Матвеев.

– Это мы ща!.. – откликнулся Алтынов и через некоторое время вылез назад, озадаченно мотая головой. – Есть движение воздуха! Это куда же он тянется, этот ход? И вообще, кто бы его мог построить? Не какие-нибудь же сказочные гномы…

– Гномы не гномы, но сделано это руками разумных существ, скорее всего, маленького роста, – на лице Александра отразилось мучительное раздумье. – Хотя… Черт побери! А может, это какой-нибудь вентиляционный канал, прорезанный в горе американцами, скажем, для вентиляции каких-то своих установок? Скажем, миниатюрной проходческой установкой с алмазными фрезами? Хотя нет, тут явно исключительно ручная работа. Проверить бы, но времени у нас уже в обрез… Ладно, ребята, лаз на всякий случай давайте снова заложим камнем. Пусть останется так, как и было. Эта находка, возможно, нам еще пригодится.

Покончив с маскировкой входа в туннель, они прошли к правому краю отвесной стены и, перебравшись через завал, начали спускаться вниз. Теперь слева от них снова был поросший деревьями и кустарниками склон горы, возносящийся к ее вершине, а справа расстилались настоящие тропические джунгли, в полукилометре от горы раздающиеся вытянутым кругом. Александр припомнил, что на плане, нарисованном Уамму, там было пресноводное озеро, которое длинной протокой соединялось с другим, еще большим озером. Ближнее к ним озеро подпитывалось несколькими мощными родниками, бьющими у основания холма.

Проходя по складчатому боку горы, при этом спускаясь на поросшее кустарником дно балок, уходящих вверх по склону горы, и поднимаясь на лесистые гребни складок, в один из моментов Матвеев вдруг снова услышал непонятный шум, теперь уже напоминающий далекие отзвуки человеческих голосов. Услышали это и все остальные. Все разом замерли.

– Что будем делать? – чуть слышно спросил Злыднев, вопросительно взглянув на Александра.

– Кто-то сюда идет… Значит, маскируемся вон за тем валуном, – указал тот на округлую глыбу, высящуюся среди кустарников на склоне горы.

Без лишнего шума разведчики быстро поднялись по склону. Стараясь не слишком раздергивать заросли, пробрались через них к валуну и притаились за ним. Теперь их обнаружить можно было, только лишь оказавшись совсем рядом. Припав щекой к камню, Матвеев, не отрываясь, глядел туда, откуда все громче доносились голоса. Через минуту с небольшим из распадка показались верхушки коричневато-зеленых камуфляжных кепок натовского рисунка. Какие-то люди цепочкой шли по высокой траве, о чем-то меж собой разговаривая. Когда первый из идущих поднялся на гребень, Александр метрах в тридцати от себя увидел рослого, почти двухметрового мужчину лет тридцати пяти без каких-либо знаков различия, с короткоствольным десантным автоматом на изготовку.

Шедший впереди что-то говорил по-английски следовавшим за ним пятерым под стать ему ломовикам. «Ого! – мысленно подивился Матвеев, наблюдая за неизвестными. – Каких бугаев набрали для охраны! Похоже, и в самом деле тут какое-то осиное гнездо…»

Когда американцы поднялись по склону и двинулись в сторону валуна, за которым укрылись морпехи, Александр, неотрывно продолжая наблюдать за ними, движением пальца снял автомат с предохранителя. Ему вдруг подумалось, что они каким-то образом могли попасть в поле зрения систем видеонаблюдения за территорией острова и прибывшие охранники уже целенаправленно ищут именно их. Сидевшие на земле парни, переглянувшись, немедленно проделали то же самое. Все были готовы немедленно подняться и вести огонь на поражение. Но Матвеев вскоре снова поставил оружие на предохранитель – американцы, не доходя до их укрытия, повернули чуть влево и прошли мимо.

Поднявшись на бугор, где совсем недавно стояли морпехи, охранники остановились. Старший, окинув взглядом окрестности, непечатно выругался и проворчал, что некий мистер Гарр страдает паранойей, ибо заставил их искать то, чего на острове нет и быть не может.

– …Сам бы, перец ему в задницу, полазил бы по этим чертовым зарослям! – возмущенно заключил он.

– Скажите, сэр, а кто вообще мог бы появиться на этой территории? Русские, китайцы, корейцы? – соблюдая строгую субординацию, поинтересовался широченный верзила-негр.

– Толком никто ничего понять не может… – со злостью плюнув, старший достал из кармана сигареты. – Сначала подала сигнал тревоги команда быстрого реагирования с Матта. И все. На связь они больше не вышли. Сутки спустя туда отправились основные силы группы «А». Тут вообще какой-то бред начинается. Сначала они сообщили, что вынуждены удирать. Потом связь вообще прервалась. Через час на связь вышел Ли, но был пьян, как свинья, – вообще языком не ворочал. А еще через пару часов катера взлетели на воздух, не доплыв до Памтуа. И вот теперь старик считает, что на нашем острове могут быть чужаки.

Слушая его, прочие тоже задымили.

– Эх, были бы собаки! Они бы быстро вывели на след… – вздохнул огненно-рыжий, скорее всего, ирландец.

– Теперь нам самим придется, как собакам, мотаться по всему острову… – Затоптав окурок и приправив сказанное непечатным словцом, старший скомандовал: – За мной!

Хрустя сушняком, охранники двинулись дальше.

– Черт! – глядя им вслед, Матвеев досадливо вздохнул. – Плохо, связи с ребятами нет. Как бы не нарвались они на этих горилл… Ну, ладно. Будем надеяться, что хлопцы не засветятся. Ну что, бойцы, вперед!

Выбравшись из своего укрытия, морпехи двинулись через кустарники, стараясь идти тем же путем, по которому совсем недавно пробирались охранники. Это позволяло экономить время и силы уже тем, что не требовалось предпринимать дополнительных мер для маскировки своих следов.

Преодолев несколько мощных складок и пару обширных распадков, разведчики пересекли плотный лес и обнаружили совершенно безлесную, равнинную территорию, за которой вдали был виден океан. Несколько приплюснутых, длинных увалов скрывали берег от взглядов разведчиков. Единственное, что удалось разглядеть – склон горы, обращенный на восток, тоже был лишен растительности. И не только потому, что он в основном представлял собой голый камень, в отличие от южного и западного. Вероятнее всего, растительность была здесь уничтожена специально, чтобы никто не смог незаметно пробраться в эти места и незаметно вести наблюдение.

Это наводило на мысль о том, что где-то здесь и находится вход в объект, совершенно невидимый с той позиции, где они сейчас находились. Это же наводило и на мысль о высокой степени вероятности наличия камер наблюдения, отслеживающих все открытое пространство.

– Трындец, ребята… Дальше идти опасно. Нас могут засечь, и тогда – все. За нами будут охотиться уже не так, как эти лоботрясы, – спустя рукава, а возьмутся всерьез. Нужно возвращаться.

Тенями мелькнув среди стволов пальм, киаве и лумбанга, никем не замеченные, морпехи отправились восвояси.

С одной стороны, уже хорошо зная маршрут, его проблемные участки, возвращаться было проще. А вот с другой… Мысль о том, что есть риск столкнуться с охранниками, невольно напрягала всех. Виртуозно владея как обычной «рукопашкой», так и ножевым боем, не говоря уже о высококлассном владении огнестрельным оружием, разведчики в этом смысле были совершенно спокойны. Но не хотелось сорвать операцию по проникновению на секретный объект, еще не начав ее.

Поэтому скрытности продвижения на обратном пути придавалось особое значение. Теперь разговоры не велись даже шепотом, а перед тем как пересечь открытое пространство, они внимательно изучали обстановку, чтобы не попасть под внезапный огонь противника. Оказавшись у «конской головы», шедший впереди Матвеев замер и поднял руку. Несколько мгновений он прислушивался к звукам, доносящимся из раскинувшейся внизу пальмовой рощи. Различил что-то наподобие тихого шелеста травы, приминаемой подошвами тяжелых ботинок.

Молча указав влево, Александр двинулся в сторону большого каменного завала, тянувшегося метрах в тридцати от них с вершины холма почти до середины склона. Почти беззвучно преодолев эту дистанцию, морпехи вновь затаились за грудой валунов. Отсюда они могли наблюдать за всем пространством, прилегающим к «конской голове».

Минут через пять вновь послышались голоса, и на склоне холма из пальмовой рощи показались все те же охранники. Огибая черную каменную «еловую шишку», один из них вдруг подошел к тому месту, где лежал скелет, и, с гоготом подняв простреленный череп, поддел его пинком, словно это был футбольный мяч. С громким сухим стуком череп покатился меж камнями. Еще трое, в том числе и старший, тоже придя в веселое расположение духа, принялись его пасовать ногами друг другу, а двое, поднявшихся последними, схватили бедренные кости и принялись шутовски фехтовать ими, что-то весело вопя.

– Во козлы-ы-ы!.. – прошептал Алтынов. – Вообще без царя в голове.

– Уроды! – согласился с ним Сливченко, с презрительной усмешкой наблюдая за происходящим.

Трудно сказать, сколько времени могла продлиться эта «веселая забава», если бы в этот момент не произошло нечто необычное. Внезапно с верхнего края каменной «палитры», лишь отчасти видимой с холма, вниз обрушилась громадная глыба. Тяжело ухнув о камни, отчего даже морпехи ощутили, как под ними дрогнул холм, глыбища с грохотом рассыпалась на части.

Ощутили это и охранники. Замерев, они некоторое время смотрели туда, где произошел обвал. Вновь послышались их голоса, но теперь уже встревоженные. Небрежно побросав кости, они поспешили ретироваться, то и дело озираясь по сторонам.

Хитро усмехнувшись, Матвеев приложил руки рупором ко рту и… Над холмом поплыл заунывный, хрипловатый волчий вой. Он звучал столь натурально, что даже у некоторых морпехов, которые когда-то сталкивались с этими умными алчными хищниками, по спине пробежались мурашки. На охранников же вой произвел впечатление и вовсе, можно сказать, убийственное.

– О, май гад!.. – раздался сдавленный вскрик, сопровождаемый воплями ужаса, срывающимся топотом ног и хаотичной стрельбой.

– Командир, это было супер! – смеясь, Анатолий покрутил головой. – Обделались, похоже, чуваки по полной.

– Да, думаю, теперь они будут шарахаться даже от собственной тени, – усмехнулся Александр. – Будут думать, что разгневали духов острова.

Дальнейший путь они преодолели не таясь, зная, что их уже гарантированно никто не увидит и не услышит. Прибыв на место бивака, они застали всех в полном сборе. Старшие групп, Ильясов и Крёмин, спорили, как им быть – идти на выручку своим или ждать здесь, на месте.

– Да-а-а, ребята, жаль, вы не видели, как америкосы драпали! – смеясь, сообщил Алтынов.

Его повествование, изображенное в лицах, то и дело сопровождали взрывы смеха. Но больше всего разведчиков заинтересовал загадочный срез горы, у основания которого обнаружился вход в еще более загадочный туннель.

– А мы, между прочим, тоже пещеру нашли! – сообщил Фоминых.

Как далее рассказали старшие групп, им также довелось повидать немало интересного.

Группа Ильясова, пробираясь по зарослям в северо-восточном направлении, невдалеке от подножия горы обнаружила непонятные по своему назначению искусственные объекты. Это было нечто, напоминающее отлитые из бетона мощные круглые тумбы, высотой около метра и диаметром около трех, на которых были установлены широкие, приземистые решетчатые башенки из белого металла, скорее всего, стали, покрытой защитным сплавом на основе алюминия. Из недр конусообразных двухметровых башенок, бока которых образовывали плоские металлические пластины, приваренные по типу горизонтального жалюзи, доносился непрерывный шум, словно внутри работал мощный вентилятор. К тому же было заметно, что в жалюзи непрерывно засасывается воздух.

Вопреки распоряжению Матвеева, Ринат, слывший в группе одним из лучших саперов, решил в одиночку подняться выше по склону горы и разведать обстановку. Замаскированных мин он не боялся – у него на такие «сюрпризы» был особый нюх. Отдав распоряжение Дедкину и Лукинову незаметно обследовать территорию, прилегающую к «башенке», он через заросли побежал в гору.

В течение четверти часа, преодолев более километра довольно-таки крутого горного склона, густо поросшего всевозможной растительностью, в какой-то момент Ильясов почувствовал подсознательную тревогу. Остановившись, он понял, в чем дело. Впереди, в отличие от оставшейся ниже густо поросшей высокой травой дернины, из которой то здесь, то там выпирали валуны, трава почему-то выглядела более свежей и молодой. Да и росла она куда жиже, нежели там, где он стоял.

Приглядевшись, выше по склону меж стволов деревьев он увидел тянущийся в горизонтальном направлении ряд замысловато изогнутых труб, торчащих из земли. Трубы диаметром около ста двадцати миллиметров на высоте примерно сантиметров сорока от земли вправо и влево выгибались округлым зигзагом, с размахом в метр. Затем, еще сантиметров пятнадцать идя прямо вверх, трубы закручивались пологой, вытянутой спиралью и заканчивались каким-то набалдашником, по величине и форме напоминающим трехлитровую кухонную кастрюлю.

Еще раз взглянув на вызвавшую его подозрения полосу земли, Ринат догадался, в чем дело. Скорее всего, здесь когда-то была вырыта канавка, опоясывающая в этом месте гору. Затем ее засыпали, но корневища росших в этом месте растений потом плохо прижились, и поэтому внимательный человек просто не мог не заметить разницы в том, какая трава растет по самой канавке и какая – выше и ниже ее. Но для чего она была когда-то вырыта? Не исключено, для мин…

Подобранным с земли тонким прутиком Ильясов осторожно раздвинул в одном месте грунт и… увидел металл, окрашенный в тускловато-зеленый цвет. Это, безусловно, могло быть только миной. Более того, над ней, на высоте тридцати сантиметров, тянулась тончайшая, прозрачная, едва приметная даже вблизи паутинка растяжки.

Когда Ринат спустился вниз, Дедкин и Лукинов уже закончили свои изыскания. По их словам, они нашли еще две точно такие же решетчатые башенки, которые с обнаруженной ранее образовывали правильный равносторонний треугольник.

Далее их путь лежал по хаотично вздыбленной территории, где огромные каменные плиты, сваленные самым невероятным образом, образовали почти непроходимые лабиринты. Между этим геологическим безобразием, поросшим плотными, колючими кустарниками и обширной, безлесной подошвой горы, где были заметны остатки разрушенных хижин, протекал широкий ручей. Он брал свое начало где-то в чащобе на склоне горы и впадал в большое озеро. Прикинув, где оно находится, парни припомнили, что Матвеев им рассказывал об этом озере – именно его Уамму указала на своем плане в конце крючка вопросительного знака.

Пробравшись через завалы, они наконец-то смогли разглядеть восточный склон горы. Дорога шла до середины склона, постепенно уходя в толщу скальной породы, и заканчивалась в огромном, вырезанном в боку горы квадратном «тамбуре», занавешенном маскировочными сетями, точно так же, как и сама дорога на всем своем протяжении.

Не удовольствовавшись увиденным, морпехи обогнули озеро по его восточной стороне и вскоре оказались в чащобе, буйно разросшейся над побережьем обширной, уютной бухты. На глади океанской воды, сверху казавшейся невероятно голубой, они заметили укрытые навесами из маскировочных сетей те самые многотоннажные катера, с которых сегодня велись поиски обломков взорванных пиратских посудин. Судна стояли у настоящей причальной стенки, оборудованной всем необходимым для швартовки. В трех специальных узких доках находились катера-малотоннажники, наподобие недавно потопленных. От ближнего к горе края причала, где и начиналась дорога, ведущая вверх, два проворных мини-электрокара на деревянных настилах-полетах везли по ней груды каких-то ящиков. Скорее всего, пластмассовых. Что в них могло быть упаковано, оставалось только гадать. Ни маркировки, ни каких-либо надписей на ящиках не имелось. Да и как их можно было разглядеть с более чем двухсот метров?..

Заметив на поверхности воды расходящиеся под углом два длинных «уса», разведчики поняли: это перископ подводной лодки, направляющейся к выходу из бухты. Вероятнее всего, именно она сюда доставила груз, остатки которого увозили электрокары. Дойдя до конца бухты, лодка ушла на погружение – перископ исчез под волнами и больше уже не появлялся. Никакого движения на обозримом пространстве за все это время морпехам больше выявить не удалось. И если бы не перископ подлодки и электрокары, то можно было бы подумать, что остров совершенно пустынный.

Впрочем, едва разведчики двинулись в обратный путь, на другой стороне озера, где совсем недавно были они, в кустарниках мелькнула группа людей, которые, судя по всему, обследовали берега озера по всей его окружности. Сообразив, что это, скорее всего, охрана американского секретного объекта, Ринат, некоторое время понаблюдав за крупнотелыми, что было видно даже издалека, мордастыми мужиками, негромко скомандовал:

– Ходу, ребята! Ходу! Похоже, на нас началась облава.

И морпехи побежали по зарослям вдоль берега озера теперь уже по направлению к горе. Преодолев несколько завалов, они вскоре вновь оказались в зарослях какого-то растения, формой листьев напоминающего огромный, аномально разросшийся папоротник. Еще минут через десять ровного, быстрого бега они увидели уже знакомую «башенку». Поскольку в запасе время еще было, разведчики решили обследовать северную оконечность «вопросительного знака».

Преодолев плотный тропический лес, они увидели перед собой череду высоченных черных скал, островерхими каменными столбами высящимися над поверхностью моря на различном удалении от берега – голого и каменистого, высоко вздыбившегося над поверхностью океана. Справа от них узким клином в глубь суши вдавался не менее чем стометровой длины залив. Морпехи, не покидая зарослей, проследовали в его сторону. И только здесь они рискнули выйти на открытое пространство и, маскируясь за валунами, пробрались к отвесному обрыву, под которым, метрах в шести от верхнего края, плескалась гонимая свежим ветром волна.

Залив, который по форме напоминал вырезанный ломоть гигантского торта, в своем устье имел не менее десяти метров ширины, а ближе к «хвосту» сужался до одного-двух. Однако совсем немного понаблюдав за колебаниями воды, разведчики вдруг поняли, что на самом деле этот залив не просто клиновидная выемка в монолите береговой каменной плиты. Скорее всего, где-то там, внизу, на большой глубине, он был гораздо шире и объемнее и, не исключено, тянулся куда-то в глубь острова…

– Э, мужики! Гляньте-ка, что там плывет! – взглянув куда-то на простор океана, шепотом воскликнул Дедкин. – Видите? Киты!

Присмотревшись, Ринат и Борис увидели взметнувшийся над водой хвостовой плавник многотонного морского создания. Затем, метрах в пятидесяти от кита, ушедшего на глубину, всплыл еще один, выпустив чуть наклонный фонтан.

– Смотри-ка! – вполголоса удивился Лукинов. – Еще водятся в природе! А вот еще один плывет! И прямо сюда!

И в самом деле, по направлению к заливу глубоко под водой двигалось что-то длинное и темное. Неспешно войдя в его устье, это «что-то» проплыло внизу и, оставив взвихренный след на поверхности, скрылось под каменной толщей.

– Парни! Здесь база подлодки! – стукнув по камню кулаком, уверенно объявил Ильясов. – Это та самая подлодка, которую мы видели в гавани.

– Да, похоже на то… – согласился Дедкин. – Но что нам это дает? По-моему, мы можем только констатировать ее наличие, ее присутствие и… Все. Захватить мы ее сможем вряд ли.

– Сможем не сможем… Будет видно. – Лукинов снова все свое внимание переключил на китов. – Не, вы только гляньте, что они выделывают!

Гиганты океанских просторов в этот момент и в самом деле затеяли нечто непонятное. Они с большой скоростью выныривали из воды, всей своей огромной тушей плюхаясь о поверхность, после чего устраивали какие-то хороводы.

– Они что, планктон никак не поделят? – прищурившись, недоуменно проговорил Данила.

– Да нет, возможно, это у них брачные игры… – предположил Ринат. – Ну, все, наверное, уходим, а то время уже начинает поджимать…

Крадучись, они вернулись в заросли и поспешили к месту своего временного бивака. Уже на подходе к нему услышали беспорядочную, суматошную стрельбу из автоматов, донесшуюся откуда-то издалека. Успевший вернуться со своей командой Крёмин пребывал в тягостных сомнениях – идти или не идти в ту сторону, чтобы на месте разобраться в ситуации. Ильясов был настроен однозначно: идти, и немедленно! Но Василия смущало несколько обстоятельств. Прежде всего сам характер стрельбы – хаотично-неорганизованный. Кроме того, внезапно начавшись, столь же внезапно стрельба и закончилась, что для боя было совершенно нехарактерно. Разгоревшийся спор прервало появление группы Матвеева.

Изучение южной и юго-западной оконечностей острова, проведенное командой Крёмина, тоже оказалось результативным. Направившись вдоль берега в сторону еще одной лесистой горы, темнеющей своей оголенной вершиной в паре километров от бивака, морпехи были вынуждены выписывать классическую линию меандра, следуя причудливо изрезанному краю береговой линии. Эта часть острова имела высокий и со стороны океана почти неприступный берег, не в пример тому, где разведчики высадились минувшей ночью.

Увидев меж деревьев свободное пространство, наподобие обширной поляны, парни из любопытства свернули туда и обнаружили множество уже полусгнивших груд дерева. Это были остатки хижин, разрушившихся от дождей и времени. На месте бывшего поселения буйно разрослась какая-то колючая, цепляющаяся к одежде сорная трава. Походив по территории селения и не обнаружив ничего интересного, морпехи отправились дальше.

Шли молча. Лицезрение разоренных человеческих жилищ, чьей-то разрушенной жизни никак не располагало к праздной болтовне. Лишь случайно наткнувшись на целую куртину деревьев с плодами, напоминающими крупные вишни, какими они уже лакомились на Матта-ии-дау, все сразу же повеселели и приободрились. Преодолев глубокую балку с пологими, но необычайно плотно заросшими склонами, да еще вдобавок изобилующую валунами, морпехи обнаружили среди скопления каменных глыб родник, вода которого бежала к небольшому, прозрачному, чистому озерцу. Даже издалека были заметны растущие по его берегам крупные, красивые цветы ярко-розового цвета.

Попив из родника и наполнив фляжки свежей водой, разведчики не удержались и окунулись в прохладные струи озера. На его дне почему-то почти не было никакой растительности. Водоем напоминал вытянутую чашу метров десяти в поперечнике. Дно его было пологим, каменистым, в центре чаши достигающим трехметровой глубины. Доплыв до середины озера, Вол заметил на дне что-то продолговатое. Нырнув, он обнаружил плиту, вытесанную из камня, на которой были высечены какие-то замысловатые знаки. Попытавшись поднять со дна свою находку, он понял, что сделать этого не сможет. Плита оказалась неподъемно тяжелой, словно приросшей ко дну.

Остальные, услышав о загадочной вещи, обнаруженной на дне, немедленно отправились на глубину, чтобы лично посмотреть на это диво местного значения. Поскольку плита не поддавалась усилиям даже нескольких человек, ее было решено оставить в покое.

– Знаете, парни, а вода в этом озерце прямо какая-то целебная, – натягивая берцы, сообщил Фоминых. – Пока тащились по всем этим дебрям, ногу себе намял – спасу не было никакого. А вот сейчас искупался – и все, никакой боли. Красота!

– Надо взять на заметку, – вешая на плечо ремень автомата, откликнулся Крёмин. – Как только у кого какая болячка – поправлять здоровье будем здесь.

– О! – Вол вскинул палец. – Когда вернемся, надо будет Юрке Злыдневу сказать. Пусть свою царапину подлечит.

– Ни хрена себе «царапина»! – откликнулся Маленький. – Я помогал Даниле обрабатывать Юркину руку. Разворочено прилично. Там дай бог чтобы через неделю начало зарастать…

Пройдя еще через одну пальмовую рощу, парни спустились в небольшую долину, изобилующую странными каменными фигурами, созданными природой, одни из которых отдаленно напоминали грубо вытесанные силуэты людей, другие – окаменевшие стволы деревьев, третьи – вообще не поймешь что. Разведчики снова углубились в заросли, тянувшиеся вплоть до подножия горы.

И вот там-то совершенно случайно была обнаружена пещера, обращенная входом к океану. Нашел ее Фоминых, который заметил среди зарослей, плотно укутывающих склон горы, какие-то странные зеленые шары, висящие на дереве, напоминающем огромный фикус. Преодолев заросли кустарников, он с огорчением вынужден был отметить, что это вовсе не арбузы, как показалось вначале, а экзотичного вида соцветия представителя островной флоры. Однако это было сущим пустяком в сравнении с тем, что оказалось чуть выше по склону.

В центре каменного обрыва, укрытого кронами деревьев, зиял неровный, неправильной формы вход в пещеру. Петька, пригнувшись, вошел в эту образованную природой пустоту в толще каменной породы и некоторое время стоял, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Пару минут спустя он с внутренним ликованием обходил закоулки этого каменного мешка с неровными стенами, полом и потолком. Пещера оказалась сухой и уютной. Здесь, пусть и без особого комфорта, могло разместиться не меньше тридцати человек.

Оставшиеся дожидаться его внизу через некоторое время, заподозрив, что Петруха влип в какую-то малоприятную передрягу, поспешили следом. Орать «Ау!» или «Петруха, где тебя черти носят?!» никто не рискнул – мало ли чьи уши могут оказаться поблизости? Поэтому морпехи, сердито ворча, полезли через густую поросль по уже проторенному пути.

Выглянувший из пещеры Фоминых, который собирался бежать с новостью вниз, увидев своих товарищей, изобразил улыбку до ушей:

– Добро пожаловать в апартаменты!

Второй раз никого приглашать не пришлось. По достоинству оценив и площадь пещеры, и отсутствие сырости, парни согласились, что это место куда лучше бивака под открытым небом.

Толком не успев обойти окрестности горы, с учетом остатка времени, морпехи решили проследовать дальше. В двух километрах от этой, на самом берегу океана, высилась еще одна гора, вернее, высокий островерхий холм. Посоветовавшись, парни перешли на бег по более чем пересеченной местности, где ямы и широкие трещины чередовались с плотной щеткой кустарников и переплетенных лианами зарослями пальм.

Даже бегом добраться до южной оконечности острова им удалось лишь за четверть часа. Ближе к горе стена леса неожиданно расступилась, и разведчики увидели открытое пространство, на котором то здесь, то там темнели руины заброшенных хижин и росли манговые деревья. Судя по всему, в этом конце Памтуа было самое большое островное поселение. Обойдя его стороной, они поспешили на гору, чтобы с вершины осмотреть окрестности.

Южный склон этой горы крутым, совершенно голым, каменистым обрывом спускался к океану. Со стороны суши от подошвы до вершины она была покрыта какими-то ягодными кустарниками. Впрочем, судя по вкусу плодов, в пищу они едва ли годились.

Осмотревшись еще раз, Крёмин пришел к окончательному выводу, что эта часть острова гораздо больше пригодна для жизни, чем их ночной бивак. Тут был относительно ровный рельеф. Сухая вместительная пещера. Американцы, судя по всему, здесь бывали нечасто. Ну и последний довод, говорящий в пользу этого места, – тут есть немало дикорастущих фруктовых деревьев.

– Наверное, нашей «дивизии» лучше было бы переселиться на этот конец острова, – повернувшись к парням, поделился своими мыслями Василий.

…Выслушав Рината и Василия, Матвеев нахмурился:

– Пока что ситуация не в нашу пользу… Это хреново! Подобраться к объекту незамеченными обычным порядком вряд ли получится – есть и охрана, и мины-ловушки, и наверняка системы слежения. Не исключено, взамен уничтоженных нами они в ближайшее время найдут новых отморозков. Это еще больше усложнит и само наше пребывание здесь, и возможность выяснить, чем же тут занимаются наши «партнеры по перезагрузке»… В принципе, вариант возможен такой: захватить один из больших катеров и попытаться уйти на нем. Правда, тогда мы так ничего и не узнаем.

– Столько мучиться и уйти несолоно хлебавши?.. – с сомнением в голосе откликнулся Сливченко. – Я бы остался, чтобы со всем тут как следует разобраться.

– Мне кажется, отсюда уйти мы всегда успеем, – Ринат пожал плечами. – А может, стоит подумать, как умыкнуть у них подлодку?

– Ишь ты, размахнулся! – рассмеялся Дедкин. – Это надо будет ловить момент, когда она снова окажется в гавани под разгрузкой.

– Ага, и там кругом будут стоять охранники с автоматами, – добавил Алтынов. – Вон как они всплошились, чуть «запахло керосином».

Александр окинул взглядом своих подопечных.

– Хорошо! Давайте поставим вопрос так: кто за немедленное возвращение домой?

Ответом ему была тишина.

– Добро! – Ставя точку в этой дискуссии, Матвеев одобрительно улыбнулся. – Будем считать, что решение принято окончательно. Поэтому ближайшие пару дней занимаемся сбором информации. И лишь когда появится что-то стоящее, начнем строить планы.

– В мою пещеру переселяемся? – нахально ухмыльнулся Фоминых, подчеркнуто выделив «мою».

– «В мою пеще-е-е-ру»… – передразнил его Вол. – Ты еще насчет квартплаты заговори!

– Плата только в подзатыльниках. Так что, Петя, – товсь! – потирая правую ладонь, пообещал Алтынов.

– В пещеру – да, переселяемся, – буднично определил Матвеев. – Подъем!

Через несколько минут морпехи направлялись к горе, единогласно прозванной Средней, унося с собой то немногое, что у них имелось.

– Кстати, а не получится так, что вот сейчас займем пещеру, а ночью туда заявится какой-нибудь йети? – не обращаясь ни к кому конкретно, заговорил Дедкин.

– А ты чего больше испугаешься: если придет йети – он, или йети – она? – не оборачиваясь, спросил Лукинов.

– Больше испугаюсь, если придут йети – они, – с ходу нашелся с ответом Данила.

– Придут в пещеру йети, потом родятся дети… – срифмовал Алтынов.

Переглянувшись, разведчики сдержанно рассмеялись.

– Так, об интиме ни слова, – строго предупредил Ильясов. – Давайте лучше подумаем, что делать с едой. На одних фруктах долго не протянем. Да и моллюски уже приедаться начали.

– Ты прав, – согласился Александр. – Думаю, стоит попробовать половить в здешних озерах. Рыбы тут должно быть полно. Я не думаю, что американцы ходят рыбачить. Ну а сейчас придем на место – съедим пиратский сухой паек. Это будет вместо праздничного ужина в честь новоселья…

– Кстати, – остановился Фоминых, – а вот и то целебное озеро, про которое мы вам рассказывали. Юрка, если хочешь – нырни пару раз. Я вон искупался, и – все, нога стала как новенькая.

Все остановились, глядя на открывшуюся из-за деревьев почти круглую, огромную чашу с прозрачной водой. Злыднев изучающе посмотрел на Петра – не врет ли. Поняв, что тот колеблется, Фоминых, взглянув на командира и получив его молчаливое согласие, положил на траву автоматы и быстро начал раздеваться.

– Вот, смотри! Никакой подставы тут нет! – оглянувшись, он подошел к озеру и с берега плюхнулся в воду. – Я ж говорю, что водичка здесь – чудо!

– А что, может, и в самом деле рискнуть? – Юрий быстро разделся и последовал за ним.

– Парни, я тоже хочу быть здоровым! – Алтынов дурашливо потряс над головой крепко сжатыми кулаками и начал раздеваться.

Через несколько минут в озере плескалось все отделение.

Выйдя из воды первым, Александр оделся и, достав из кармана компас, вновь подошел к озеру. К его удивлению, стрелка рядом с берегом повела себя как-то очень беспокойно, задергавшись вправо-влево, а над самой водой отчего-то плавно закружилась по часовой стрелке.

– Похоже, здесь какая-то аномалия… – задумчиво произнес Матвеев, продолжая наблюдать за стрелкой. – Правда, надо полагать, позитивная. Иначе было бы Петрухе не исцеление, а полный кирдык. Юра, как там у тебя?

– Пока еще не прочувствовал… – усмехнулся Злыднев, зашнуровывая берцы. – Но, в принципе, хуже не стало – и на том спасибо.

Позвякивая болтающимися на плечах автоматами – каждому, помимо своего, досталось нести еще и один-два «Манлихера», морпехи отправились дальше.

…Пещера понравилась всем. Единственным, что создавало затруднения в обустройстве на новом месте, был недостаток света. Развели у входа костерок. И хотя дым исправно уходил наружу, очень скоро в пещере атмосфера заметно сгустилась. Пришлось собирать обломки плоского камня и складывать из них чуть дальше от пещеры некое подобие очага, который бы в ночную пору не создавал зарева и тем самым не привлекал к себе внимания. Решено было разжигать очаг лишь при южном направлении ветра.

Последним этапом стало изготовление лежаков для сна, из-за чего нижние края крон окрестных деревьев сразу же заметно поредели. Как Матвеев и обещал, ужин, применительно к обстоятельствам и возможностям, и в самом деле стал праздничным. Разумеется, рыбный паштет, жесткие галеты и что-то наподобие плотной фруктовой пастилы едва ли можно было назвать праздничными блюдами. Но только не для изголодавшихся за день разведчиков.

– Чтобы познать истинный вкус пищи, нужно хотя бы денек-другой хорошенько поголодать, – с хрустом откусывая галету, философски заметил Лукинов.

– А чтобы понять, что такое истинный домашний уют, надо хотя бы недельку пожить в таких вот походных условиях, – подхватил Маленький.

– А чтобы понять, что такое безмятежный покой, надо хотя бы пару раз в день получать по дюжине отменных пинков, – под смех соседей съерничал Вол.

Матвеев распределил текущие дела и заботы, а после ужина следить за огнем оставил Злыднева.

Четверо занялись заготовкой сушняка на случай ливня, все остальные вместе с Александром направились заготавливать фрукты для завтрака и заодно обследовать еще не изученное пространство между Средней и самой крайней из гор, которую с ходу так и прозвали – Крайней. Впрочем, обойти им удалось не слишком много – солнце уже уходило за горизонт, и, набрав пару узлов снеди, они вернулись к пещере.

– Кто от вахты свободен – отбой! – скомандовал Матвеев, а сам присел у входа в пещеру на еще не остывший камень и глубоко задумался.

Пребывание на Памтуа грозило затянуться на неопределенный срок, а значит, нужно было наладить вопросы быта. Хронически голодный боец – это не боец, готовый идти на штурм секретного американского объекта, а кандидат в покойники. А они должны вернуться домой целыми и невредимыми. Ну, хотя бы целыми…

Его размышления прервал скрипучий, квакающий звук, долетевший со стороны Первой горы, громким эхом рассыпавшийся по всей округе: «Га-а-ха-х-х-х-х!.. Га-а-ха-х-х-х-х!.. Га-а-ха-х-х-х-х!..» Вскочив, Александр выбежал на открытое место и, запрокинув голову, увидел расплывающиеся в небе сине-фиолетовые пятна, к которым с какого-то момента начали примешиваться зеленые и багровые оттенки.

«Да, правильно сказал один юморист: хорошие дела ночью не делаются! – мысленно рассудил он, наблюдая за тем, как где-то в немыслимой выси разноцветные сполохи, тягуче смешиваясь и переливаясь, постепенно начинают расплываться и таять. – Что ж они тут затеяли? Это и не лазер, и не локация, и не… Да, вообще, черт знает что тут у них за установка. Ну, да ладно… На всякую вашу техническую премудрость у нас тоже найдется и хитрость, и смекалка…»

Следующим на вахту заступал Алтынов. Войдя в пещеру, Матвеев разыскал Макса и разбудил его, а сам устало лег на лежак невдалеке от входа.

Проснувшись словно от чьего-то толчка в плечо, Александр поднял голову и увидел на корявых, угловатых стенах пещеры рассеянный солнечный свет. Большинство его подопечных уже проснулось. Зевая и потягиваясь, парни направлялись к выходу. Вместе со всеми вышел и он. Первое, что бросилось в глаза, – мокрые деревья, с листьев которых на землю капала дождевая вода, и ручейки, бегущие по склонам горы. Фоминых и Алтынов, что-то сердито ворча, выгребали из импровизированного «очага» отсыревшие угли и ломали сухие ветки, собираясь снова разжечь костер. Оглядевшись, Матвеев их остановил.

– Ребята, с ума, что ль, сошли? – укоризненно покачав головой, он поднял палец. – Ветер-то откуда и куда дует? В сторону Первой! Да там в момент раскумекают, что тут к чему.

– Тьфу, блин! Не сообразил… – отбросил сушняк Петька. – Кстати, командир, вчера насчет йети поприкалывались – и прямо как накликали!

– То есть? – Александр выжидающе посмотрел на Фоминых.

– Васька Крёмин дежурил, заметил вон в тех кустах…

Петька ткнул пальцем в сторону ярко-желтого, пышно цветущего хау.

– Настоящего йети? – Матвеев иронично улыбнулся.

– Ну, не знаю…

По словам Фоминых, Крёмин рассказал ему о том, что ночью видел мелькнувшее в кустах человеческое лицо. Он в этот момент подкладывал в очаг веток и неожиданно почувствовал чей-то пристальный взгляд. Резко подняв голову, Крёмин успел заметить в кустах незнакомца, который немедленно скрылся. Василий в долю секунды изготовил автомат к бою, но стрелять не стал. Во-первых, неизвестный не предпринял никаких попыток к нападению, да и поднимать шум было запрещено.

Вернувшийся от ближнего ручья Василий подтвердил сказанное Петькой. Он действительно видел какого-то странного человека. Надеялся утром разыскать хоть какие-то следы, но еще до рассвета неизвестно откуда налетел скоротечный тропический грозовой ливень, который смыл все следы.

– Ну, насчет йети я не уверен, – выслушав Крёмина, категорично мотнул головой Александр. – А вот кто-то из местных жителей, не пожелавших расстаться со своим островом, вполне мог появиться. Хорошо, возьмем это на заметку. Теперь надо бы что-то раздобыть на завтрак. Одних фруктов будет маловато…

– Командир, ребята на промысел уже ушли, – сообщил Фоминых. – Юрка пошел, Борька, Толян Сливченко и Леха.

Менее чем через полчаса, вздыхая о вчерашних галетах (какой-никакой, а все же – хлеб!), парни уже вполне профессионально вскрывали раковины до чертиков опостылевших устриц.

– Не понимаю этих гурманов, – морщась, Лукинов через силу заставлял себя жевать морской деликатес. – Ну что в нем хорошего? Я самого слова «устрицы» уже слышать не могу. Так же, как и «мидии». А вот за горбушку черняшки, такой хорошо пропеченной, натертой чесночком, помазанной свежей горчичкой… М-м-м! Душу готов продать!

– Борька, заткнись! – с мученической гримасой выпалил Маленький. – И так в глотку не лезет, а еще ты тут душу травишь…

– Командир, у нас на сегодня что намечается? – принимаясь за фрукты, поинтересовался Ринат.

Тоже взяв увесистую «сливу» манго, Матвеев задумался.

– Во-первых, с этого момента берем Первую гору под постоянное наблюдение. Ну, пока что только дневное. Потом подумаем, как быть с ночным. С каждой стороны от входа в объект будут находиться по два человека. Меняем их каждые четыре часа. Цель наблюдения: отследить систему караульной службы. Мне почему-то думается, что американцы теперь по острову шастать будут постоянно. Поэтому и здесь постоянно нужно быть начеку.

– Считаете, что их там много? – спросил Крёмин.

– Не уверен. Но неплохо бы, конечно, сосчитать численность людей, несущих охрану объекта. Вчера их было две группы по шесть человек.

Теперь, какие дела у нас здесь… Ринат, Юра Злыднев и… кто еще у нас заядлый рыбак? Макс? Отлично! Вам на все время, свободное от наблюдения, наряд один – ловля рыбы. Не возбраняется и охота на пресмыкающихся, если таковые вдруг обнаружатся. Леша, не надо так кривиться! Все, кто свободен от наблюдения, продолжают обследование этой части острова на предмет обнаружения… нет, Боря, не йети, а местных жителей, которые, судя по всему, здесь еще остались.

– Командир, у вас, похоже, есть какая-то задумка? – хитро прищурился Дедкин. – Может, поделитесь?

– Нет, Данила, это еще не задумка. Это пока полный «сырец». Об этом позже. Кстати, находясь на дежурстве, можете и сами пошевелить извилинами по части того, как пройти на объект, не ввязываясь в перестрелки. Бойню хотелось бы исключить начисто. Хватит с нас и пиратов, хотя они и были отморозки из отморозков. Но насчет самого объекта кое-что сказать могу уже сейчас. Когда вы спали, с Первой горы опять что-то «заквакало», опять на небе появилось сияние, наподобие северного, а сегодня под утро прошел ливень. А что если там – установка для ведения климатической войны? Конечно, не исключаю, что это предположение – полный бред. Но давайте порассуждаем! Сейчас у нас в России что творится? Вопреки всем прогнозам – аномальная жара и лесные пожары. На океане у нас что произошло? Аномальный шторм, выходящий за шкалу Бофорта. Так почему бы не предположить, что это не природные катаклизмы, а дело рук человеческих?

– Командир, но прошлой ночью, когда мы сюда плыли, тоже было и зарево, и «кваканье»… – напомнил Вол.

– Но это пока только предположения… – Александр поднялся с камня. – Первым к объекту иду я… Со мной трое: Алтынов, Вол, Дедкин. Ты, Юра, зря не «мылься» – сегодня ты только на рыбалке.

– Командир! – возмущенный Злыднев вскочил с места и начал торопливо снимать куртку и тельняшку с левого плеча. – Да у меня после этого озера уже почти все зажило! Гляньте!

Действительно, еще вчера зиявшая на его плече ножевая рана от дельтовидной мышцы и почти до локтя заметно ужалась и смотрелась вполне сносно.

– Это впечатляет, – Матвеев одобрительно кивнул. – Но… решения своего не изменю. Для «рукопашки» ты еще не годишься. А вдруг придется поддержать напарника? Видел вчера, какие там ломовики? То-то же!

Жаркое тропическое солнце в течение каких-то полутора-двух часов не оставило и воспоминаний о недавнем ливне. Лишь душная, плотная атмосфера, насыщенная испарениями, из-за чего вся территория острова отчасти стала похожа на парилку, напоминала о недавних осадках.

Памятуя первое правило разведчика – не оставлять никаких следов и ничем не выдавать своего присутствия, на пути к Первой горе морпехи для своего продвижения выбирали каменистые участки. Но стремительно высохшие лужайки и тропинки очень скоро приобрели свою обычную твердость обожженного солнцем грунта. У места первого бивака морпехи разошлись, каждый своей дорогой. Матвеев и Алтынов вновь направились в сторону «конской головы», а Вол и Дедкин зашагали дальше, в направлении «башенки» и бухты.

Миновав вершину холма, Александр и Макс вновь остановились, глядя на каменную «палитру», после дождя еще более яркую и блистательную.

– Красиво! – задумчиво обронил Алтынов.

– Макс, тебя не поймешь… – Матвеев тихо рассмеялся. – Вчера и видеть тут ничего не хотел, а сегодня прямо романтическое настроение. С чего бы это?

Они двинулись дальше. Некоторое время помолчав, Макс чуть смущенно заговорил:

– Командир, смеяться не будете? Это строго между нами. Просто я вчера постоянно думал об Элии… Ну, о той девушке с острова… Просто, в общем, я никак не мог смириться с мыслью, что мы с ней больше не увидимся.

– Ого! – Александр удивленно присвистнул. – Случай серьезный! Вот этого-то я и опасался… В такой ситуации, как наша, этот момент и болезненный, и крайне нежелательный. Ну, а сегодня что, уже немного улеглось?

– Да как сказать… – Шагая следом за ним, Алтынов вздохнул. – Скорее перешло в более спокойное русло. Кстати, это та самая, которую вы отбили у пирата в тот первый вечер.

– …Во-о-н оно что… Но ей годочков-то, как будто, не так уж и много. Хотя… Тут у них, наверное, свои мерки. Она тебя сама выбрала? – Матвеев оглянулся.

– Да… Вообще-то, мы сразу друг друга приметили. Когда вы ушли, вскоре появилась она. Стоит и прямо на меня смотрит так пристально. Ну, я чувствую – что-то аж екнуло внутри. Поднялся, и меня к ней будто магнитом потянуло. Она меня за руку взяла, и – все… Все остальное – как в тумане. Мы с ней потом сидели до самой тревоги, разговаривали…

– Да ну! Она знает английский?

– Нет… – Максим рассмеялся. – Говорили каждый по-своему, но друг друга понимали отлично. Не знаю, как это объяснить, но я прекрасно понимал, что она мне рассказывала о своей семье. Ее отца и двух старших братьев пираты убили прямо в море, младшего – уже на острове. Мать тоже убили – якобы за то, что она не отдала весь добытый жемчуг. А тем вечером и деда этот урод убил. Ну, ничего, он свое получил, скотина, как и все эти твари! Я, между прочим, даже кое-какие слова от Элии перенял. Я по-тамошнему – «у», ты – «лу», люди – «тии»…

– Слушай, а это очень кстати… – заметил Матвеев. – Если вдруг удастся найти кого-то из островитян, то и десяток слов – уже возможность как-то обмениваться информацией. А нам она нужна как воздух! Да, и еще вопрос… Тем вечером, кроме тебя, еще кто до самой тревоги гулял?

– Думаете, кто-то еще «запал» на островитяночку? Нет, командир, это уже было не из области романтики. У нас у всех на память только по одной жемчужине, а у Коли Вола их целых две. Это он только по фамилии – Вол, а по жизни любого бугая обштопает. Его позвала к себе одна замужняя дама, муж которой, кстати, в этот день вернулся из бегов.

– Что? И никаких проблем не возникло?! – Александр был несколько ошарашен услышанным.

– Какие проблемы, командир? Это у нас – повод к ревности, а у них – к гордости, что великий воин Коля Вол осчастливил островитянку своим вниманием. Она потом еще и свою сестру привела, которой пары не досталось. Ну, Коля и с той не оплошал, – смеясь, добавил Максим.

– Ну а сам-то ты что думаешь? – уже совершенно серьезно спросил Матвеев.

– Не знаю… – Голос Алтынова дрогнул и даже несколько осип…

Подойдя к краю леса, они затаились, наблюдая за склоном горы, за которым текла какая-то непонятная, закрытая от их глаз, чужая жизнь.

…Ильясов и Злыднев, посовещавшись, решили обследовать на предмет наличия рыбы одно из ближайших озер. Поскольку ловить на крючок из булавки им показалось и малопроизводительным, и ненадежным, они решили задействовать совсем другую методу. Мобилизовав еще пару человек, общими усилиями они соорудили что-то наподобие нескольких длинных «плетней» из гибких веток, нарезанных в соседних зарослях кустарника. Помимо этого, был сплетен и длинный, узкий конус. Рыболовы установили свою «снасть» вдоль берега таким образом, чтобы «плетни» образовывали широкий коридор, сужающийся к берегу. В конце коридора была установлена воронка, в которую и должна была попадаться рыба.

Вооружившись палками, сбежавшиеся к месту промысла морпехи охватили изрядный кусок акватории озера и, нещадно молотя по воде, начали сходиться к устью коридора. Даже на глубине было видно, как косяк напуганной шумом рыбы уходит к ловушке. Через минуту, дойдя до самого конуса, Ринат и Юрий, бросив палки, схватили ловушку за края и выволокли ее на берег. Улов и впрямь оказался богатым. Опрокинув ловушку на траву, парни увидели расплывающуюся, трепещущую груду крупной рыбы, напоминающей карпа.

– Чистить прямо здесь будем? – доставая нож и, ловя носом специфический запах пресноводной рыбы, поинтересовался Лукинов.

– Нет! Давайте ее вон туда в кусты, там почистим, а отходы закопаем, чтобы никаких следов.

Быстро забросив улов в конус, морпехи поспешили к кустарнику такту – широколистному, с длинным, гибким стеблем, из которого и были изготовлены снасти. Двое оставшихся на берегу вытащили из воды «плетни» и отнесли их в заросли. Когда в гуще кустарника вовсю шла работа по чистке рыбы, которую тут же нанизывали на деревянные «шампуры», чтобы можно было жарить над костром, к озеру откуда-то выбежал Маленький.

– Эй, парни, вы где? – оглядевшись, громко окликнул он.

– Чего орешь? – поднявшись из кустов, сердито спросил Крёмин. – По следам, что ль, не мог сориентироваться? Сюда иди!

– Мужики! Такое дело! – врываясь в заросли, взволнованно заговорил Леха. – Видел я сейчас этого самого «йети»! Он прячется в пещере, которая в обрыве под Крайней горой, с выходом прямо к воде. Короче, заметил я дырищу в стене, в рост человека, туда сунулся и вижу – кто-то побежал. Я за ним! Но там же темно…

– Ну, и зачем ты за ним погнался? – Ильясов, проворно очищая очередного «карпа» от чешуи, укоризненно покачал головой. – Он теперь будет думать, что мы за ним охотимся.

– Во-во! – добавил Василий Крёмин. – Подумает еще, что решили им полакомиться. Заметил – и заметил, и хрен бы с ним! Главное – нужно было убедиться в том, что он есть. А остальное – детали.

– Парни! Есть идея! – Лукинов расплылся в довольной улыбке. – Сейчас рыбу пожарим, первый «шампур» кому? Правильно – «йети»! Перед входом в пещеру положим и уйдем. Если возьмет, значит – есть контакт. Прикормим, и будет как шелковый.

– Голова! – уважительно хмыкнул Маленький. – Ну, так что? Вы тут заканчивайте, а я побежал костер разводить.

Через полчаса от пещеры на склоне Средней горы ветерок разносил ароматы дыма горящих углей и жарящейся рыбы. Как и предлагал Борис, первую же порцию Маленький отнес к пещере на берегу океана. Заглянув в ее безмолвный, сумрачный зев, Леха откашлялся и окликнул:

– Эй, где ты там? Вот, иди поешь! Мы тебя не тронем. Рыбу бери, не бойся – я ухожу…

Когда шорох его шагов затих в отдалении, из темноты показался изможденный темнокожий человек с затравленным взглядом, длинными, черными с проседью волосами и жиденькой растительностью на лице. Из одежды на нем была лишь полуистлевшая набедренная повязка. Схватив прут с нанизанной на нее еще горячей жареной рыбой, он поспешно скрылся в глубине пещеры…

Пообедав, морпехи определились, кто пойдет на смену наблюдателям у Первой горы. Кандидатуру Злыднева опять отклонили, и он, безнадежно махнув рукой, пошел по направлению к зарослям кустарника. Он уже собирался направиться к океану, как неожиданно услышал доносящиеся справа отзвуки чьих-то голосов.

Первое мгновение ему подумалось, что это возвращаются те, кто дежурил у объекта. Но тут же понял: это чужие! Юрий метнулся назад и, выбежав из зарослей к пещере, стал торопливо засыпать землей ярко рдеющие угли костра. С ходу уразумев, в чем тут дело, остальные кинулись ему помогать.

– Где? – коротко спросил Крёмин.

– Со стороны Первой… – ответил Злыднев, поддевая ножом куски грунта и засыпая костер.

Менее чем за минуту на месте недавнего костра образовался земляной холмик, утрамбованный ладонями, чтобы через него не смогла пробиться и струйка дыма. Столь же спешно были закопаны и остатки обеда. Рыбу, оставленную для дежурных, спрятали в пещере.

– Во, козлы! Сюда решили наведаться! – прислушиваясь к донесшимся уже и сюда голосам охранников объекта, Ринат досадливо мотнул головой. – Ну что, парни, наверное, за ними стоит проследить.

– Это факт! – согласился Крёмин. – А я вот думаю, не нашего ли «йети» они надумали «замочить»? А что? Наверняка мы кое-где все же наследили. Но поскольку о нас они ничего не знают, то и подумали на него. Вот и решили найти аборигена и кокнуть, чтобы не вводил их в заблуждение.

– Мать их, уродов хреновых! – Маленький вскинул на плечо автомат и взял свой подсумок с запасными магазинами. – Ведь только-только начали этого бедолагу приручать…

– Ребята, а ведь мы его, по сути, своими руками подвели под выстрел, – хмуро резюмировал Анатолий Сливченко. – Что если он примет их за нас и выйдет к ним? Ему ж тут же кирдык.

– А может, возьмем их на мушку и – ручки вверх? – Ильясов решительно рубанул кулаком воздух.

– Так-то, конечно, командир на это «добро» не давал, – задумчиво отметил Злыднев. – Но на случай форс-мажора, думаю, такое право имеем.

– Тогда давайте определимся, – оглядел всех Крёмин. – Нас тут семеро; трое пусть идут следом за американцами, а еще троих я беру с собой, и мы напрямую чешем к Крайней горе. Местность там я уже хорошо изучил. Леха, ты, наверное, со мной давай. Место около пещеры пока что видел только ты один.

– Добро! – кивнул Маленький. – Кстати, мужики, если мы их не истребляем физически, то нам стоило бы как-то замаскироваться. Все шевроны, все эмблемы надо снять.

– Факт! – согласился Крёмин, доставая нож и поддевая шеврон. – Знаки различия снимаем. Тогда… Постойте-ка! Свои автоматы тоже оставим. Уж маскироваться так маскироваться. Возьмем «Манлихеры».

Спрятав «калаши» и подсумки, морпехи разобрали трофейные автоматы.

– По-моему, они уже прошли… – некоторое время повозившись с шевроном и эмблемами на петлицах и берете, отметил Ильясов. – Погнали, ребята!

Тут же обе группы морпехов поспешили каждая в свою сторону. Крёмин и еще трое парней побежали влево и вверх, чтобы в полукилометре от этого места, спустившись в долину, пройти через лес и, миновав пустошь с заброшенным селением, оказаться у левого склона Крайней горы. Ильясов и его спутники, осторожно выбравшись на тропинку со множеством отпечатавшихся на ней следов, последовали за командой охранников объекта. Те шли, даже и не думая таиться, судя по всему, чувствуя себя здесь в полной безопасности.

Миновав чащобу и заметив виднеющийся между пальмами близкий край берега, охранники свернули вправо и, хрустя валежником, направились в сторону океана. Они шли, восемь толсторуких верзил, с закатанными рукавами и лихо сбитыми набекрень камуфляжными серыми кепи, небрежно накинув на плечо ремешок автомата. Берег здесь был довольно высоким – не менее трех метров каменистого обрыва, с узкой полоской пологой суши у самого края воды.

Посовещавшись, охранники с явной неохотой начали спускаться вниз, придерживаясь руками за выступы каменных глыб, громоздящихся вдоль всего обрыва. Когда скрылся последний из них, разведчики, крадучись, подобрались к краю и, маскируясь за камнями, проследили за их дальнейшими действиями. Судя по тому, как внимательно охранники осматривали стену обрыва, можно было сделать вывод о том, что они и в самом деле искали обиталище последнего из коренных жителей острова.

Не обнаружив ничего интересного, американцы двинулись дальше. Они перепрыгивали с камня на камень, о чем-то переговариваясь меж собой.

– Наверное, вниз спускаться не стоит… – глядя им вслед, прошептал Сливченко.

– Да, понятное дело! – кивнул Ильясов, поднимаясь. – Им пещеру надо найти. А нам-то чего за ними тащиться?

– Интересный момент… – тоже вставая, Юрий окинул взглядом океан, по которому бежала крупная волна с пенистыми гребешками. – Почему искать этого «йети» они начали именно здесь? Не на нашей, Средней горе, не на восточном побережье, а именно на южном?

– Не исключено, там его могли видеть пираты. Например, когда он что-нибудь добывал себе из моря, – шагая вдоль обрыва, предположил Ринат.

– Согласен… Но почему же они за него решили взяться всерьез только сейчас? – не унимался Злыднев.

– Юрка, ты что-то умное придумал? – оглянувшись, поинтересовался Сливченко. – Если да, то выкладывай…

– Ну, придумал не придумал… Мне вот что, парни, кажется. – Юрий сделал многозначительную паузу. – А не собираются ли америкосы провести массовую зачистку острова? Причем в самое ближайшее время? Что если сейчас эти вот охраннички проведут соответствующую рекогносцировку, прочешут Памтуа вдоль и поперек, а потом сюда прибудет вооруженный до зубов батальон морской пехоты США?

– Ты считаешь, что они о нас уже догадались? – Ильясов озабоченно нахмурился.

– Ну, они же не идиоты! – Юрий выразительно развел руками. – Все эти заморочки с пиратами наверняка не могли не навести их на мысль, что это все неспроста. В конце концов они могли сгонять на Матта-ии-бау и увидеть сгоревшие бунгало. Все! Остальные вопросы отпадают автоматически. Ну, а мы, как ни старались маскироваться, все равно, видимо, какие-то следы оставили. Мне кажется, они уже знают, что мы здесь, и играют с нами в кошки-мышки.

– А ведь он прав, – согласился Анатолий. – Мне кажется, они сейчас не столько за этим «йети» охотятся, сколько пытаются загнать нас в угол, чтобы мы сидели, носа не высовывая.

– Ну что ж, тогда ответный ход за нами! – подытожил Ринат.

Теперь они молча следовали за командой американцев, которые продолжали идти вдоль кромки воды.

Группа Крёмина тем временем в режиме непрерывной гонки мчалась через густую лесную чащобу. Предполагавшаяся схватка заранее горячила кровь, и парни уже особо не маскировались, интуитивно чувствуя, что развязка всей этой эпопеи как никогда близка. Пустошь с останками заброшенных хижин они пересекли еще быстрее и почти сразу же ушли влево, огибая Крайнюю гору вдоль ее подножия.

Когда они выбежали на не менее чем двадцатиметровой высоты обрывистый берег, внизу никого еще видно не было. Цепляясь за выщербленные ветром и дождями горизонтальные «ребра» на крутом каменном склоне, морпехи начали спускаться вниз, больше всего опасаясь того, что охранники объекта появятся раньше, чем они окажутся у линии волн. Но тех пока что заметно не было. Спустившись вниз и увидев в стене обрыва неправильный многоугольник прибрежной пещеры, решили спрятаться метрах в двадцати от ее входа.

Ждать пришлось минут около десяти. О чем-то споря, охранники вышли из-за угла громадной глыбы, выпирающей из обрыва почти до самой воды, неспешно подтянулись к входу в пещеру и полукругом встали перед ним, с любопытством заглядывая в темноту. Автоматы у них болтались на плече, а сами они стояли, беззаботно дымя сигаретами.

Лежа за камнем, Василий увидел, как из-за глыбы, откуда вышли американцы, выглянул Ринат. Они молча обменялись взглядами. Ильясов показал три пальца. Кивнув, Крёмин тоже показал своей группе три пальца, что означало готовность на «три-четыре».

Для охранников было полной неожиданностью, когда с двух сторон появились неизвестные и, вскинув автоматы западного производства, заорали:

– Хэндз ап! (руки вверх)

Однако замешательство охранников длилось недолго. В долю секунды прыгнув за камни, сразу трое из них открыли суматошный огонь по чужакам. Остальные повалились на землю, закрывая голову руками, явно не зная, как им быть. Спецназовцы, один из которых, вскрикнув, упал на землю, тоже немедленно выполнили уход в укрытие из прибрежных валунов. Активно перемещаясь от глыбы к глыбе, они в течение минуты одного за другим угомонили стрелявших. Навсегда.

Первого удачно успел снять Ильясов, выпустив очередь в неосторожно высунувшегося ломовика с татуировкой какого-то дракона на правой руке. Почему-то именно этот рисунок бросился ему в глаза, после чего сразу две пули, пришедшиеся охраннику чуть выше уха, разнесли его черепную коробку. Второго убил Крёмин, рядом с которым повалился раненный в руку и в бок Лукинов. Выбрав момент, кипя от ярости, он переместился между камнями вправо и, неожиданно для всех приподнявшись, выпустил очередь по ногам здоровенного негра, в этот момент гвоздившего из автомата по группе Ильясова. Завопив от нестерпимой боли – скорее всего, пулями перебило кости голени, – тот на мгновение поднялся из укрытия, где его тут же нашла вторая очередь, перечеркнув широкую, массивную грудь длинным кровавым многоточием.

Третий достался Фоминых. Когда между очередями в две-три секунды наступила пауза, он понял, что охранник, который только что едва не срезал его в момент перемещения от камня к камню, скорее всего, меняет магазин. Он вскочил на ноги и сразу же увидел нацеленный в грудь ствол чужого автомата. Американец успел поменять магазин, но вот первым на спусковой крючок нажал его противник. Петькин автомат выплюнул длинную злую очередь, пригвоздив охранника к земле, где тот распластался, дергаясь и хрипя.

Анатолий Сливченко, которого тоже по касательной зацепило за плечо, увидев раненого Бориса, в ярости выпалил: «Сучье поганое!!! Всех уничтожу!!!» – и, вскинув свой автомат, направил на все еще лежащих на земле охранников. Однако когда он нажал на спусковой крючок, курок лишь сухо щелкнул – в горячке боя Анатолий даже не заметил, что магазин опустел. Лишь это спасло тех от немедленной, беспощадной расправы. Стоявший рядом с ним Злыднев ринулся к нему и крепко обхватил руками, не давая перезарядить автомат.

– Хорош! Успокойся! – крикнул он, с трудом удерживая Сливченко.

– Толик! Ты чего? Башню, что ль, снесло?! – перевязывая кривящегося от боли Бориса, сердито обернулся к нему Крёмин.

– Да… Снесло… – согласился Анатолий, покосившись на свое плечо, на котором ткань куртки уже пропиталась кровью.

Юрий разжал руки, выжидающе глядя на Сливченко.

– Да все нормально, – отворачиваясь, махнул рукой тот. – Придурки тупые! Ваше счастье, уроды, что в рожке патроны кончились…

– Давай руку перевяжу, – доставая из кармана стерильный перевязочный пакет, предложил Маленький.

– Лучше Василю дай, у меня – так, ерундовая царапина, – отходя в сторону, Анатолий еще раз помотал головой. – Борьку сильно зацепили?

– Рука навылет, бок – не поймешь, чего там… – закончив перевязывать Лукинова, Крёмин выпрямился. – Надеюсь, кишки не задело. Черт, и промедола с собой, как назло, ни одной ампулы.

– А может, у этих уродов имеется? – Анатолий выразительно посмотрел на американцев, опасливо косящихся в его сторону. – Ну-ка, проверим…

– Не надо! Я сам проверю! – Крёмин предостерегающе поднял руку и, подойдя к охранникам, скомандовал по-английски: – Всем подняться, оружие оставить на земле. Обезболивающие средства с собой есть?

Те, медленно вставая, угрюмо молчали и лишь жестикуляцией давали понять, что никаких медикаментозных средств при них не имеется.

– Петруха, вы с Юриком, наверное, сделайте носилки и срочно унесите Бориса к пещере. У меня там в вещмешке есть и промедол, и антибиотики. Ну, а этих нужно обыскать и их же наручниками сковать в цепочку. Автоматы в воду, – Василий оглянулся на Анатолия.

– Боеприпасы, может, оставим? – обхлопывая руками здоровячка, предложил Сливченко.

– Ну, если патроны пять пятьдесят шесть, то почему бы и не оставить? – откликнулся Ильясов, забирая у долговязого, мосластого «фитиля» его нож, прицепленный к поясу. – Кстати, а что с этим «грузом двести» будем делать?

– А что тут сделаешь? Снесем в сторонку да камнями привалим, чтоб в глаза не бросалось… – предложил Василий.

Собрав валяющиеся на берегу новейшие штурмовые короткоствольные винтовки «ХМ8» и отсоединив магазины, Крёмин закинул оружие охранников подальше в океан. Тем временем Фоминых со Злыдневым соорудили из двух жердей и нескольких камуфляжных курток импровизированные носилки. Положив на них Лукинова, быстро зашагали по берегу.

Василий проводил их взглядом и молча направился к американцам.

Его решительный вид не предвещал ничего хорошего. Они лежали, ежесекундно ожидая бьющих в спину свинцовых струй. Но неизвестные, общавшиеся меж собой на ломаном английском, стрелять не стали. Сняв с поясов охранников болтавшиеся сзади наручники, они соединили их цепочкой, после чего последовала команда «встать».

Поднявшись и наконец-то взяв себя в руки, старший группы охранников довольно нервно выпалил:

– Кто вы такие? Как вы смеете проникать на суверенную территорию Соединенных Штатов и нарушать законы нашей страны?! Вы за это будете сурово наказаны!

– Сэр, ваши слова нас очень впечатлили, – заговорил отдававший команды плотный здоровяк с плечами, словно отлитыми из чугуна. – Мы обязательно будем это иметь в виду. А пока что выполняйте мои приказы, иначе ваши потери могут резко возрасти.

Охранникам ничего не оставалось, как выполнить это распоряжение. Они шли по берегу под конвоем неизвестных, поминутно спотыкаясь, и чувствовали себя участниками какого-то дурацкого реалити-шоу, в котором им была отведена весьма незавидная роль. Шедший последним в цепочке самый молодой из охранников, оглянувшись на ходу, прерывающимся голосом спросил здоровяка:

– Вы нас ведете убивать?

– Если бы мы хотели вас убить, мы бы сделали это еще вчера, – снисходительно усмехнувшись, ответил тот.

– Но кто вы такие, черт побери? Что вам от нас надо? – не удержался старший.

– Кто мы такие – вас это не касается. А что нам надо – скоро объясним, – все так же невозмутимо произнес здоровяк.

Теперь они напоминали учеников воскресной школы, собравшихся поводить хоровод. Впрочем, сделать это им было бы весьма затруднительно, поскольку поставили их в этом «хороводе» спиной внутрь кольца. Здоровяк уселся на траву и знаком предложил им сделать то же самое.

Понимая, что здесь они застряли надолго, те один за другим тоже сели, с тревогой поглядывая на чужаков.

– Ну что, господа хорошие, побеседуем? – спросил здоровяк. – Нас интересует, каково назначение объекта, который вы охраняете.

Ответом ему было упорное молчание.

– Понятно, говорить не хотите… Ну, как знаете, – спокойно произнес он и, поднявшись, направился к пленным, на ходу доставая из кармана ключ от наручников. Освободив руки старшего охранника, оставшихся четверых он опять соединил в кольцо. Сковав руки старшего наручниками, здоровяк грубо толкнул его в спину и повел куда-то в чащу. Когда их шаги затихли, из-за деревьев внезапно донесся вскрик, который тут же оборвала автоматная очередь. Назад здоровяк вернулся один. Окинув взглядом притихших пленников, он вновь спросил на своем ломаном английском:

– Ну что, вы и теперь говорить не хотите? Ничего, патронов хватит на всех…

Вновь разомкнув цепочку, здоровяк на сей раз отомкнул того самого молодого охранника, который на берегу спрашивал, не собираются ли их убить. Побледнев, он обернулся на товарищей, словно ища поддержки и защиты, но те молча глядели себе под ноги. Получив тычок в спину, трясущийся от ужаса охранник едва не повалился на землю, даже не выкрикнув, а простонав:

– Сэр, клянусь, мы и сами толком ничего не знаем. Мне известно только, что в недрах горы есть мощная энергетическая установка и какой-то генератор с излучателями, замаскированными под деревья. Они каким-то образом влияют на погоду…

В этот момент на поляне появился еще один рослый крепыш. На нем был точно такой же, как и у остальных, камуфляж, но по тому, как сразу же подобрался здоровяк, американец понял, что этот человек старший среди незнакомцев, взявших их в плен. Скорее всего, офицер.

– Сколько человек охраняют объект? – обратился он к молодому охраннику.

– Двадцать пять… Две группы контролируют остров, а еще шестеро постоянно находятся на самом объекте.

– Ну и, разумеется, персонал объекта из числа военных «яйцеголовых»… – уточнил офицер.

Говорил он на отменном английском, с едва заметным акцентом. Скорее всего, восточноевропейским.

– Да, их двенадцать человек… – подтвердил американец.

– Вход в объект закрыт бронированной дверью, весь восточный сектор под камерами видеонаблюдения, – как бы видя это перед собой, задумчиво перечислял офицер. – Всю прилегающую территорию перед входом прикрывает крупнокалиберный пулемет. Или огнемет?

– Огнемет… – выдохнул охранник.

– А из операторского зала объекта к основанию горы уходит шахта лифта, предназначенного для экстренной эвакуации персонала на подводной лодке, укрытой в подземном доке… – все с тем же задумчивым видом рассуждал офицер.

– Да… Откуда вы это знаете? – удивился американец.

– Работа у нас такая… – невозмутимо ответил тот. – Значит, объект имеет несколько уровней охраны. И самый первый – это якобы малазийские пираты, терроризирующие акваторию, прилегающую к Памтуа и Матта-ии-бау… Но их теперь уже нет. Сейчас ваше начальство ищет новых?

– Да… – охранник мотнул головой. – Но это дело не одного дня… А этих убили вы?

Офицер и здоровяк переглянулись.

– Ну что вы! Мы и мухи не обидим! Они сами утопились из-за терзавших их угрызений совести. Кстати, а о том, что на Памтуа есть кто-то, кроме вас, вы уже знали?

– Да, у нас были подозрения, что здесь появились посторонние, – то и дело переводя взгляд со здоровяка на офицера, признался американец. – Но явных доказательств этого не имелось. Мы знали, что где-то в пещерах прячется туземец, не пожелавший переселяться на другие острова. Мистер Гарр, начальник нашей охраны, приказал найти его и выяснить, не у него ли в пещере скрываются чужаки. Под островом очень много ходов и туннелей, вырытых неизвестно кем. Там может спрятаться целый полк со всем своим вооружением.

Услышав это, офицер и здоровяк снова переглянулись.

– Ага! И поэтому мистер Гарр вызвал сюда на подмогу батальон морской пехоты. Когда они прибывают? – уточнил офицер.

– Скорее всего, завтра утром… Но, возможно, что уже сегодня. Правда, он вызвал только роту! Постойте… Вы знаете и об этом?! – глаза американца округлились. – Послушайте, господа! Я не знаю, кто вы. Хотя могу догадаться… Поверьте, объект неприступен! И даже если вы прикроетесь нами, как живым щитом, от всех нас в долю секунды останутся обугленные головешки. У вас есть только один выход…

– Какой же? – офицер чуть улыбнулся.

– Сдаться властям Соединенных Штатов! – с некоторым пафосом заявил охранник. – Я обещаю, что к вам будет проявлено цивилизованное, гуманное отношение.

– Не надо ничего обещать, – прервал его офицер. – Мы имели возможность убедиться в вашем гуманизме, побывав на Матта-ии-бау, где бандиты, использованные вами в виде прикрытия, уничтожали местное население, грабили его, глумились над ним. Значит, это ваши власти допускают?

Американец досадливо нахмурился, не находя, что сказать.

– О происходящем на том острове мы узнали слишком поздно… – вступил в разговор еще один охранник. – Поверьте, мы не меньше вашего были возмущены подобным безобразием…

– И тем не менее оставили все, как есть, – парировал офицер.

– Как вы думаете с нами поступить? – упавшим голосом спросил охранник.

Офицер окинул взглядом настороженно взирающих в его сторону американцев.

– Если не наделаете глупостей, уже завтра будете свободны. Питания не обещаем – у самих ничего нет. В конце концов легкая разгрузка вам будет только на пользу. Воду для питья дадим без ограничений.

Взмахом руки подозвав двоих подчиненных, он по-английски распорядился отвести охранников к какой-то Средней горе. Здоровяк разъединил руки старшего охранника и его соседа.

– Скажите, вы русские? – уже уходя с поляны, оглянувшись, спросил тот у офицера.

– Нет, мы китайцы… – невозмутимо, с совершенно серьезным видом ответил тот.

– Ми есть китайсы… – закивав, здоровяк оттянул уголки глаз к вискам. – Нинь шуо юй ма? Васа говорить по-китайска?

Парни, конвоировавшие американцев, хмыкнули. Отделившись от остальных, здоровяк куда-то сбегал и, к удивлению пленников, вскоре догнал их с живым и невредимым старшим группы.

Шагая следом за ушедшими вперед охранниками, Александр похвалил Крёмина:

– Молодец! За полчаса разоткровенничал взрослых, явно не трусливых мужиков. Вот только хреново, что не обошлось без трупов. Это уже повод к крупному скандалу. Тем более, я так понимаю, разговаривали вы при них не только по-английски? Во-о-о-т… И с Борей неладно. По пути сюда я его осмотрел, ввел обезболивающее, антибиотики. Теперь только и остается надеяться на его здоровье. Черт! И как же получилось-то, что не удалось обойтись без стрельбы?

– Командир, стрелять начали трое из восьми. Большинство, в том числе и их старший, сдались сразу. А эти трое… Ну, может, они решили поиграть в Рэмбо… Наверное, думали, что в жизни – как и в кино: раз пальнул – и все врассыпную. А что оставалось делать? Они явно шли «мочить» аборигена. Да и нас заодно, поскольку подозревали, что мы у него в гостях.

Василий в деталях рассказал обо всем, что удалось выяснить у американцев до прихода Матвеева. Тот выслушал его, не проронив ни слова, о чем-то напряженно думая.

– Слушай, мне ребята сказали, что наш Леша вроде бы сумел установить заочный контакт с этим «йети»? – спросил он.

– Ну, вроде как… – Василий кивнул.

– Тогда давай-ка откомандируем его и Макса к пещере, пусть попробуют установить с ним прямой контакт. Что-то уж очень меня заинтересовала информация о наличии под островом системы туннелей. А что если они тянутся до подземного дока подводной лодки? Я ведь охраннику задавал вопросы, можно сказать, наобум. А у них там и в самом деле довольно-таки развитая инфраструктура.

– Да! Попасть в объект через туннели, док и лифт… Круто!

– Пока не будем спешить с восторгами… Вдруг у них в лифте – дежурная система идентификации? Так что насчет «ура!» – погодим. Но туннель обследовать надо.

Отконвоированных к Средней горе американцев запустили внутрь пещеры, после чего Матвеев установил караульную службу. Первым на пост был назначен Дедкин. Отойдя в сторону, чтобы пленные не могли их услышать, Александр изложил разведчикам свой план дальнейших действий. Нужно было срочно нейтрализовать вторую команду охранников. Однако для этого их следовало выманить из стен объекта.

– Думаю сделать это так… – Матвеев посмотрел в сторону пещеры. – Возьмем с собой одного из этих ковбоев и выпустим его порезвиться на открытом пространстве, чтобы он попал под объективы камер наблюдения. Потом он вернется, а его коллеги пусть побегут разбираться прямо к нам в лапы, и мы их тут же возьмем на мушку. Кто у нас дежурит у Первой?

– Там сейчас всего двое – Вол и Фоминых, – Василий развел руками. – Мы тут с ребятами посоветовались, решили этот фронт не оголять – все же америкосов надо было и охранять, и конвоировать…

– Нас семь человек – Боря из строя выбыл… – Александр задумчиво взглянул на Маленького. – Леша, вы сейчас с Максом идете к пещере устанавливать дружеские контакты с островитянином. Если все получится, узнайте у него, есть ли подземный ход к доку подлодки. А мы вшестером идем к Первой и там занимаемся второй группой охранников.

– Командир! – Маленький обиженно посмотрел на Матвеева. – А почему это мы с Максом? Пусть вон Юрка сходит! Опять я по тылам буду шариться?

– Вообще-то, военные люди приказы не оспаривают и не прекословят старшим! – строго отчеканил тот. – Но я в виде исключения поясню, в чем дело. Тебя этот «йети» хоть чуточку, но уже знает. Макс, как оказалось, владеет несколькими словами народа матта-ии. Этого для общения мало, но вы, я думаю, выкрутитесь, проявив смекалку. И последнее. Если вам вдруг придется идти по многокилометровому подземному лабиринту, ты считаешь это пустячком?

– Гм… Виноват! Разрешите выполнять? – Леха подмигнул Алтынову, и они, вскинув на плечо автоматы, быстро исчезли за стеной деревьев.

Захватив с собой старшего охранника, которому пришлось идти в наручниках, и приказав Даниле без колебаний пускать в ход оружие в случае попытки пленных освободиться, Александр решительно зашагал по тропинке в сторону Первой горы. В присутствии американцев морпехам вновь пришлось общаться по-английски. Когда они приблизились к месту первого бивака, Матвеев приказал Крёмину и Злыдневу сбегать к Волу, который дежурил у бухты. Все остальные, уйдя в заросли, остались их ждать.

Менее чем за десять минут пробежав по бездорожью первые полтора километра, еще километр пути вдоль зарослей над озером Василий и Юрий преодолевали чуть ли не четверть часа – здесь все уже контролировалось охранными системами объекта. Когда они добрались до чащобы над бухтой, Злыднев, что стало уже негласно принятым сигналом опознания своих, просвистел на птичий лад мелодию марша. Тут же в ответ раздалось нечто подобное, и откуда-то моментально выскочил Вол.

– О! Дружбаны! Командир прислал в подкрепление? – улыбаясь, поинтересовался он.

– Не совсем… – Крёмин мотнул головой. – Что тут у тебя?

– Полный атас! – Николай сердито рассмеялся. – Что-то эти америкосы совсем разнервозничались. Минут десять назад всю эту территорию утюжили. То к заливу побежали, то тут у озера ошивались… Я задолбался от них хорониться. Прямо как собаки-ищейки ходили, принюхивались. Ну, а сейчас к себе убрались. Что-то все по рации выясняли…

– Вот и отлично! – резюмировал Василий. – Все, идешь с нами. Сейчас начинаем операцию по блокированию этой группы охранников. Оголяем их объект начисто!

– Путем! – одобрил Вол. – Ну что, ходу?

И вновь началось скрытное продвижение разведчиков в обратном направлении. Пригнувшись, ускоренным шагом они пересекли заросли кустарников хоа и такту, после чего, уже вдоль подножия горы, побежали через заросли, насколько это позволяли бесконечные бугры, камни, рытвины, густые кустарники и травы.

Матвеев, выйдя их встречать на тропинку, полушепотом спросил об обстановке. Узнав, что охранники только недавно вернулись к себе на объект, он коротко оценил:

– Самое то!

Теперь они шли в сторону «конской головы». Американец, теряясь в догадках, угрюмо шагал в окружении незнакомцев. И хотя он уже вполне определенно понял, что убивать его никто не собирается, тем не менее оптимизма это обстоятельство ему никак не прибавляло. Глядя на этих явно не хилых парней, он терялся в догадках о том, кто они на самом деле и что в данный момент затевают.

Находясь на чужой территории, эти странные чужаки ничуть не тяготились тем, что в любой момент на них могла начаться массированная охота с безусловно печальными последствиями. Они почему-то держались так, как если бы у каждого из них было, по крайней мере, три-четыре жизни про запас. Так кто же они, черт побери?!

Миновав огромную глыбу, напоминающую воздетую к небу конскую голову, незнакомцы, не снижая темпа, шли все дальше и дальше. Вот уже остался позади сияющий всеми оттенками красного и розового каменный бок горы, словно стесанный гигантским топором неведомого великана. Когда чужаки остановились у границы леса, за которой начиналась просматриваемая камерами слежения открытая равнина, старший охранник наконец-то начал догадываться о том, для чего его сюда привели. Вышедший из-за деревьев еще один чужак, судя по всему пришедший сюда раньше остальных, доложил офицеру о том, что на этом участке охранники объекта не появлялись.

Окинув взглядом территорию, Матвеев повернулся к американцу:

– Сейчас вы крикнете в рацию: «Помогите!» – после чего должны будете выбежать на открытое пространство – вон до того большого камня, и немедленно вернуться назад. Вам все ясно?

– А если я откажусь? – пленник недовольно поморщился.

На его скулах задвигались желваки. Американца коробило от осознания того, что эти пришлые намеревались использовать его как какую-нибудь пешку в своей игре.

– Если вы откажетесь, – Александр измерил его взглядом с ног до головы, – то тогда я буду вынужден отпустить вас, но уже кастратом. Всего один выстрел, и о женщинах вы забудете навсегда. Поверьте на слово – я не угрожаю. Сделать это мне будет крайне неприятно, но придется…

– А если… – вновь начал было старший охранник, но Матвеев его перебил:

– …А если вы попытаетесь убежать, пуля догонит вас раньше, чем вы себе это можете представить. Мы с вами люди военные, и оба хорошо понимаем смысл французской поговорки: на войне как на войне.

Посмотрев на этого непонятного чужака, американец понял – лучше сделать так, как ему было сказано.

– О’кей… – с досадой выдавил он.

Александр поднес к его уху рацию и нажал на кнопку передачи.

– Хэлп ми! Хэлп ми! (Помогите мне!) – крикнул старший охранник, после чего, выбежав из зарослей, описал по пустырю круг и, несмотря на нестерпимое желание ринуться наутек, был вынужден заставить себя вернуться обратно.

– Вот и отлично! – одобрительно отметил Матвеев. – Уходим!

Морпехи прошли назад через заросли, специально оставляя побольше следов, и, оказавшись в распадке, по краям поросшем кустарником, а в центре совершенно голом, разошлись кругом и спрятались по кустам за валунами.

– Командир, – облюбовав себе подходящее укрытие, выглянул из него Ильясов. – Если охранники надумают кочевряжиться – наши действия?

– Бить по ногам, чтобы вывести из строя, – ответил Александр, еще раз оглядев прилегающую местность. – Если будет угроза жизни – и своей, и кого-то из своих, – бить на поражение. Мокрому, как говорится, дождь не страшен. Мы уже перешагнули ту черту, за которой о нюансах не задумываются.

Приказав американцу спрятаться вместе с ним за большой каменной глыбой, Александр, не отрываясь, следил за тем краем распадка, где в зарослях остался их след.

Ждать пришлось не очень долго. Минут через пятнадцать послышался хруст и треск зарослей, сопровождаемый громким топотом, словно в распадок спускалось стадо бизонов, и на каменистую лужайку россыпью выбежали около десятка разгоряченных верзил-охранников с автоматами на изготовку. Судя по всему, изначально заподозрив что-то неладное, они шли, растянувшись, держа под прицелом и ближние, и дальние заросли. Более того, все как один были в бронежилетах.

– Сейчас крикнете им, чтобы не стреляли! Скажете, что они окружены и сопротивление бесполезно! – строго приказал Матвеев своему пленнику и поднял его из-за камня за шиворот, держа у виска американца пистолет.

– Ник! Джим! Боб! Не стреляйте! Не надо! – умоляюще крикнул тот. – На вас со всех сторон нацелены автоматы… Их тут много.

– Сложите оружие! – жестко потребовал Александр. – Если надумаете глупить, вас срежут очередями – ахнуть не успеете. Считаю до трех! – предупредил он.

– Парни, выполняйте его приказ… – уныло проговорил пленник.

Замешательство и напряженное молчание длилось всего пару мгновений, после чего охранник, стоявший ближе всех к Матвееву, внезапно нажал на спусковой крючок автомата. Александр, предвидевший такой поворот событий, отпустил своего пленника и сделал стремительное сальто вбок, успев в падении поймать на мушку пистолета голову стрелявшего и несколько раз подряд нажать на спуск. Автоматная очередь, выпущенная из «ХМ8», которая срезала старшего охранника, слилась с хлопками пистолетных выстрелов. Одна из пуль, войдя точно в переносицу стрелявшего, опрокинула его назад, и он рухнул на камни, обильно поливая их хлынувшей кровью.

И почти одновременно в распадке раздалось ожесточенное многоголосие автоматных очередей. Метнувшиеся назад охранники, поливая все и вся огнем, попытались было укрыться в кустарнике. Но тщетно. Неизвестные агрессоры, так или иначе выведя из строя почти половину охранников, ограничиться этим, скорее всего, не намеревались. Двое – а это были Вол и Злыднев, – вовремя успев по кустам зайти охранникам в тыл, встретили четверых, оставшихся на ногах, и, дав над их головой плотную очередь, вынудили поднять руки.

Переглядываясь, до полного ступора ошеломленные охранники неохотно побросали на землю автоматы. Юрий, держа американцев на мушке, скомандовал:

– Пять шагов назад. Живо!

Николай Вол, неспешно подойдя к автоматам, начал их собирать, и в этот момент самый крайний из охранников, как и прочие, стоявший с поднятыми руками, неожиданно махнул вниз правой рукой, и в воздухе мелькнул нож, вошедший морпеху точно между плечом и шеей. Скорее всего, американец прятал нож в рукаве. Без единого звука Николай рухнул на камни, и из-под лезвия ножа фонтаном ударила кровь, окрашивая соседние кусты в ярко-алый цвет. Судя по всему, нож перерубил его сонную артерию.

С опозданием всего на долю секунды Злыднев выстрелил, и очередь почти перерубила правую руку охранника у самого плеча. Еще одна очередь прошла по ногам, и тот с воплем рухнул на спину. Оставшиеся трое не стали сопротивляться.

– Не стреляйте! Не стреляйте! – кричали они, с ужасом глядя на Юрия.

Поняв, что Колька убит, Злыднев подошел к поверженному им охраннику и, глядя ему в глаза, навел в лицо ствол автомата. Внезапно осознав, какую глупость он сделал, и, уразумев, что жить ему очень хочется, охранник задергался, беззвучно двигая ртом.

– Эй, ты чего там задумал?! – бросившись в сторону Юрия, выкрикнул Матвеев. – Стой!

Но последних слов никто уже не расслышал, поскольку почти одновременно раздалась очередь, разнесшая голову охранника на части.

– Ты что делаешь?! – подбежав к нему, закричал Александр, и тут его взгляд упал на Николая. – Колька? Кто его, этот?..

– Да, этот… Шакал гребаный! Командир! А чего нам теперь с ними цацкаться? Всех пустить в расход, и дело с концом… – Ненавидящим взглядом он посмотрел на трех охранников, кого не задели пули, и на четверых раненых, испуганно озирающихся по сторонам в ожидании своей участи.

Матвеев смотрел на Николая и чувствовал, что ворот его куртки отчего-то стал слишком тесным.

– Эх, Колька, Колька… – горестно прошептал он. – Как же так вышло-то?

Александр вдруг ощутил страшный груз, свалившийся на его плечи. Как же он надеялся, что это их опасное приключение закончится без потерь! Ну, раненые – это еще так-сяк. А вот убитые… Это самое тяжкое для любого командира, знающего цену жизни и старающегося спасти своих подчиненных любой ценой. И ведь все сначала так здорово шло… Что ж теперь удача отвернулась от них?

Узнав, что их друг Колька Вол убит, морпехи стояли, молча переглядываясь и с ненавистью глядя на охранников. В их глазах читалось одно-единственное желание – уничтожить всех, без остатка. Но Матвеев постарался взять себя в руки и твердо объявил:

– Успокоились! Никто никому мстить не будет. Ясно? Давайте определимся, как быть с Николаем. Думается, так… Хоронить здесь его не будем. Заберем с собой. Ринат! Сделайте с Юрой носилки, пока отнесем к пещере. Теперь, что с американцами… Пусть эти трое перевяжут своих и тащат их до нашей базы. Кстати, есть еще кто-нибудь с ранениями?

– Меня зацепило слева над ключицей, – откликнулся Крёмин. – Немного болит, но терпимо, рука работает.

Пока охранники из числа здоровых перевязывали своих раненых, морпехи быстро сделали носилки и положили на них тело Николая. Столпившись вокруг него, они молча смотрели на своего товарища, друга, который еще каких-то несколько минут назад вместе со всеми готовился к бою, о чем-то говорил, с кем-то балагурил… И вот теперь он мертв.

Двое охранников в сопровождении Злыднева и Крёмина, держащих автоматы на изготовку, понесли одного из своих раненых. Следом за ними зашагали Ильясов и Фоминых, унося с собой на носилках Николая Вола. Прочие остались в распадке охранять оставшихся пленников.

Менее чем через час Злыднев и Крёмин привели с собой нескольких американцев, которые забрали оставшихся раненых. Теперь в распадке остались перемещенные в кусты и заваленные там ветками три трупа убитых охранников.

Пять минут спустя команда охранников, несущих на себе раненых, уныло плелась под конвоем разведчиков. Все еще не пришедшие в себя американцы никак не могли уразуметь сути происходящего. Они знали, что находятся на суверенной территории своей страны, что здесь ни одного чужака не может быть, что называется, по определению. И тут – на тебе!

– Послушайте, – не выдержал один из них, носатый охранник, – вы – русские, да? Вы объявили нам войну?

– Ну что вы! – Матвеев говорил вроде бы и в шутку, но его лицо оставалось серьезным. – Кто же посмеет воевать с самой мощной в мире державой? И с чего вы взяли, что мы русские? Я кому-то здесь уже сказал, что мы – китайцы. Неужели не похожи? Хм… Странно!.. – он недоуменно пожал плечами.

Разведчики никак не отреагировали на услышанное, а американцы удивленно переглянулись – неужто правда?

Когда они проходили мимо стены, Александр, окинув взглядом богатство ее красок и полутонов, неожиданно спросил у носатого:

– Эта гора, надо понимать, изнутри изрыта туннелями сверху донизу?

– Да… А вы откуда это знаете? – Американец говорил устало, с явной неохотой. – Эти туннели построили в незапамятные времена. Они наверняка ровесники египетских пирамид. А-а! Понимаю! Вы думаете забраться через них внутрь объекта? И не мечтайте! В них можно бесследно исчезнуть на первых же метрах пути. Это как заколдованный мир. К тому же сверху все выходы из туннелей залиты бетоном.

– Вот как?! – Матвеев понимающе кивнул. – Буду иметь в виду…

Еще раз оглянувшись, он понял, как можно заставить эту с виду неприступную твердыню сдаться.

Леха и Макс, в темпе преодолев заросли, помчались по пустоши заброшенного селения, огибая бесформенные кучи уже полусгнивших тонких бревнышек и шестов, перемешанных с трухой, оставшейся от рассыпавшейся в прах лиственной кровли. Неожиданно зацепившись ногой за что-то, торчащее из земли, Маленький кувыркнулся на траву:

– Е-о-о!

– Ты чего там? – оглянувшись, встревоженно спросил Максим. – Руки-ноги целы?

– Да все нормально! – вскакивая, откликнулся Алексей. – Это что ж там за хрень такая? – глядя себе под ноги, пробормотал он.

– Леха, пошли быстрее! Времени в обрез! – Алтынов недовольно поморщился. – Чего ты там застрял?

– Подожди секунду! – нагнувшись, Маленький раздвинул руками плотный ковер переплетенных меж собой стеблей травы, напоминающей спорыш, и увидел торчащую среди этого толстенного растительного «войлока» резную деревянную рукоять ножа.

Взявшись за нее, он выдернул кем-то воткнутый в землю обоюдоострый кинжал с клинком необычной формы. Сработанное неведомым мастером, отполированное до зеркального блеска, совершенно не тронутое коррозией лезвие по-змеиному извивалось своей режущей кромкой.

– Что там у тебя такое?! – Макс недоуменно воззрился на находку. – Ничего себе, антиквариат! Удачно ты об него споткнулся, блин…

– Вот это да! – вертя в руках, Леха недоуменно рассматривал свою находку. – Сроду таких не видел…

Только теперь он обратил внимание на то, что помимо клинка, изготовленного из какой-то особой стали, не поддающейся ржавчине, красивой, резной рукояти, выточенной из крепчайшего красного дерева акации коа, и гарда, и «пятка» рукояти были отлиты из золота.

– Слушай… – Алтынов потер пальцами наморщенный лоб. – Может, это какой-нибудь ритуальный индонезийский кинжал? Вроде бы у индуистов в ходу… Я еще в школе книжку читал, как такими ножами добывали жертвенную кровь…

– Так индуисты вроде с кровью не балуют… Жертвоприношениями, имею в виду… – Маленький вертел в руках кинжал, разглядывая с разных сторон.

– Да хрен его знает. Ну, все, погнали дальше – время, время! Хороший, кстати, сувенир на память. Я себе, между прочим, тоже кое-что здесь нашел – зеленый топаз! – Макс достал из кармана кристалл, сверкающий в лучах полуденного солнца.

– Прямо остров сокровищ! Ладно, побежали… – Маленький сунул кинжал в свободный карман оружейного подсумка, и они вновь во весь опор помчались через заросли.

– Слушай, а может, где-нибудь здесь и в самом деле зарыты пиратские сокровища? – оглянувшись на бегу, предположил Алтынов. – Вот бы откопать!

– Размечтался! – иронично откликнулся Алексей. – А отсюда его как повезешь? За пазуху положишь, и вплавь?..

Достигнув склона Крайней горы и обогнув ее по еле приметной, сплошь заросшей тропинке, они неспешно спустились по обрывистому склону вниз. Разгулявшийся ветер гнал на иссиня-черные, серые и бурые валуны, устилающие берег, высокую прибойную волну.

– А вон и пещера… – шагая по верхушкам каменных глыб, Леха мотнул головой в сторону темного многоугольника, зияющего в обрамлении огромных желтовато-серых каменных плит. – Только не знаю, там ли сейчас этот «йети».

Морпехи подошли к пещере и остановились, не зная, как быть дальше. Позвать островитянина? Заходить в пещеру, которая, как они уже знали, тянется под островом черт знает куда, означало спугнуть аборигена. Если он их испугается и убежит, то тогда на всей этой затее с попыткой установить с ним контакт можно будет ставить крест.

Некоторое время потоптавшись перед входом, Леха толкнул Макса плечом.

– Ну давай, скажи ему хоть слово из тех, что знаешь! – вполголоса сказал он.

– Гм-гм… Ща! – Алтынов откашлялся и громко, но без надрыва окликнул: – Эй, есть там кто-нибудь? Эй! У, лу, тии! Блин… Как же по-ихнему-то будет друг? А, по-моему, аяка! Эй! У аяка лу! Слышишь, что ль? У аяка лу! Блин, а может, зря мы тут надрываемся? Может, его там сейчас нет?

– Ну, есть там он или нет его – а раз задание дано, будем надрываться, – рассудил Маленький. – А ты думаешь, он почему там от всех прячется? Его, бедолагу, я думаю, америкосы тут так зашугали, что он, поди, от собственной тени шарахается. А тут пришли двое – хрен поймешь кто. Что он может подумать? Ну, попробуй снова позвать… Может, еще какие-нибудь слова вспомнишь?

– Эх! Знать бы, что это понадобится, – выучил бы побольше! – Макс сокрушенно вздохнул. – Слушай, мы же с оружием! Может, он боится? Эй, слышишь? Смотри сюда! Вот, автомат снимаю и кидаю в сторону. Нож тоже кидаю! Все! У меня больше нет ничего!

Отбросив в сторону автомат и десантный нож, извлеченный из ножен, он показал открытые ладони. Леха, пожав плечами, тоже снял и отбросил в сторону нож и автомат. Вспомнив о своей находке, он достал из подсумка загадочный кинжал и, поболтав им перед собой, собрался бросить вслед за автоматом. Но тут внезапно из темноты раздалось одновременно испуганное и протестующее:

– Ба! Ба! Ба!

– О! Ты слышал? – замерев, Маленький покосился в сторону Алтынова. – Это, похоже, он! Знать бы только, что орет!

– «Ба» у них означает «нет»… – немного подумав, припомнил тот. – Похоже, этот нож ему знаком, и он не хочет, чтобы ты его бросил. Видимо, он у них какой-нибудь священный… Гм-гм! У аяка лу! У аяка Уамму, у аяка Таар! Матта-ии-бау! – ткнув в западном направлении, добавил он.

– Лу аяка Таар? – в темноте робко шевельнулась какая-то тень.

– Ну да, ну да! – протягивая кинжал в сторону пещеры, подтвердил Алексей. – Таар, Уамму и мы – аяка! Дружба! Возьми, если он твой. Бери!

Как видно, почувствовав, что незнакомцы зла ему причинить не намерены, обитатель пещеры наконец решился выйти на свет. Разведчики увидели перед собой исхудавшего, щупловатого сложения темнокожего мужчину с одной лишь набедренной повязкой на теле. На вид ему можно было дать и тридцать, и сорок, и шестьдесят лет. Настороженно глядя на незнакомцев, он стоял у самого входа, переминаясь с ноги на ногу.

Взяв кинжал за самый кончик, Маленький подался вперед и протянул его островитянину. Тот, осторожно шагнув в его сторону, взял нож за рукоять и обеими руками прижал к груди, бормоча: «Самама пата… Самама пата…»

– Что он говорит? – Алексей вопросительно посмотрел на Макса.

– Леха, ну я же не лингвист! – тот пожал плечами. – Во! Надо дать ему чего-нибудь жевнуть. А у меня, представь себе, есть половинка галеты. Вчера припас – прямо как знал…

Он достал из нагрудного кармана галету, завернутую в водонепроницаемую упаковку, и, развернув, поднес ее к носу. С шумом понюхав ее и блаженно зажмурившись, он покрутил головой, а затем протянул аборигену. Тот некоторое время выжидающе смотрел в его сторону, после чего нерешительно взял угощение и, тоже понюхав, с жадностью впился в него зубами.

– Смотри, какие они запасливые, эти питерские! – рассмеялся Маленький.

– Не то что некоторые сибиряки! – парировал Алтынов. – Ну что, контакт как будто установлен. Теперь надо познакомиться.

Ткнув себя пальцем, он сказал раздельно, как для глухого:

– У – Макс, вот он – Ле-ха. А тебя как? – он ткнул пальцем в островитянина.

Дожевывая галету, тот некоторое время, видимо, пытался сообразить, чего же от него хотят незнакомцы.

– Лу – Ма-кс, лу – Ле-ха, – ткнув в них пальцем, наконец догадался он. – У – Оуто, – указал он на себя.

– А у него соображалка работает! – одобрительно кивнул Алтынов. – Ну, что ж… Как сказал Карлсон, продолжаем знакомство.

Когда очередная группа пленных оказалась у пещеры, Матвеев увидел Дедкина, стоящего с автоматом на изготовку напротив входа. Изнутри, что-то возмущенно доказывая, выглядывали пленные.

– Что случилось? – подойдя к Даниле, строго спросил Александр, как и всегда в присутствии американцев, по-английски.

– Да надоели они уже! – не опуская автомата, так же по-английски сердито ответил тот. – То воды им дай… Дал, напились. Теперь вот у кого-то началась мигрень, просят выпустить. Дескать, клаустрофобия одолела.

– Все понятно! – нахмурился Матвеев и жестко уведомил, глядя в упор на излишне требовательных: – Вы тут не на курорте! А если кого-то замучила мигрень, можем вылечить без проблем. Как именно – пояснять не надо?

Когда охранники, доставившие раненых, положили их под деревьями, внезапно запикал сигнал вызова рации, висевшей на поясе у носатого. Сообразив, что это, скорее всего, неугомонный мистер Гарр желает узнать обстановку, Матвеев достал пистолет и, уперев его ствол в левую сторону груди охранника, приказал:

– Скажете мистеру Гарру, что члены команды, ходившие ловить аборигена, наелись ядовитого манго и теперь у них галлюцинации. Вы их ловите по всему острову, а они в бредовом состоянии куда попало палят из автоматов.

Удивленный тем, что незнакомец знает, как зовут его непосредственного босса, носатый не стал прекословить и скороговоркой проговорил в микрофон рации все, что от него требовалось.

– Кретины! Я лишу их всех бонусов и выплат на полугодие вперед! – заорала рация раздраженным мужским голосом. – Смит, как долго вы будете ловить этих недоумков?

Александр тихо прошептал:

– Два часа.

– Сэр, боюсь, что сможем управиться не ранее чем через два часа, – кося глазом на пистолет, сообщил тот.

– Хорошо! Действуйте! – зло проскрипел мистер Гарр, отключая связь.

Когда и эта группа пленных, снабженных фляжками с водой, скрылась в пещере, Александр в отдалении собрал всех морпехов и, оглядевшись, спросил у Дедкина:

– А Макс и Леха еще не появлялись?

– Не видел… – тот пожал плечами.

– Ладно! – кивнул Матвеев. – Будем надеяться, что у них все получилось. Теперь чем займемся мы. Боюсь, времени у нас не осталось, да и нас самих стало меньше… В любой момент на объект может прибыть подкрепление. Поэтому нам нужно как можно оперативнее с ним разделаться. На приступ, безусловно, мы не пойдем. Мы их самих заставим оттуда выйти. Как? Устроим им баньку по-черному. Помните туннель у основания «палитры»? Вот им-то мы и воспользуемся. Так… Теперь, наверное, караульным, Толик, придется остаться здесь тебе. Никаких возражений! Там, у объекта, вполне может завязаться рукопашная, а у тебя плечо начало распухать – видимо, инфекция попала. У них еще шесть человек охраны и больше десятка сотрудников, которые тоже наверняка кое-чему обучены. Подойдут Алтынов с Маленьким сюда – пусть немедленно бегут к Первой. Ну все, с богом, мужики. За мной!

Морпехи, вытянувшись цепочкой, уже знакомым путем побежали в сторону Первой горы. Пробегая мимо целебного озера, Василий Крёмин досадливо отметил:

– Эх, искупаться бы! А то пропотел уже, как лошадь загнанная… И царапина саднит, зараза!

– Ничего, сейчас дело провернем, и сразу сюда! – оглянувшись на бегу, пообещал Злыднев.

– Подтянулись, подтянулись! – донесся голос Матвеева. – Не расслабляться! Не в бирюльки играть идем!

Послеобеденное солнце, как бы желая на совесть отработать положенную ему норму теплоснабжения этого острова, пригревало ощутимо. Из-за этого еще только достигнув пределов Первой горы, разведчики уже почувствовали, как их тельняшки и куртки насквозь промокли от пота. Но жаловаться никто и не помыслил – впервой ли? Десять раз за день промокнуть от всевозможных нагрузок и сразу же просохнуть на ветру – дело для них заурядное и обыденное.

Взбежав на холм и миновав все так же бесприютно белеющий скелет и «конскую голову», через несколько минут морпехи стояли перед чередой хаотических завалов, расщелин и зарослей, рассматривая высящуюся за ними исполинскую каменную «палитру». Обернувшись к разведчикам, Александр скомандовал:

– Сушняк собирать и нести к той стене. Сгодится все – хоть бревна. Приступили, парни!

В общих чертах догадываясь, что именно задумал командир, разведчики разбрелись по зарослям и чащобам, выламывая сухие сучья, подбирая хворост и всевозможные коряги. Через завалы и расщелины они несли добытое к тому месту, где начинался вход в туннель. Подойдя туда первым, Матвеев раскидал камни и забросил поглубже в зев туннеля длинную сухую жердину, потом туда же швырнул несколько охапок хвороста. Ломая через колено сушняк, который то и дело подносили парни, он очень скоро почти доверху заполнил дровами весь просвет туннеля. Набрав мятой, отслоившейся коры и сухих листьев, Матвеев щелкнул зажигалкой, и под грудой дров вначале робко, а затем все увереннее и увереннее занялось жаркое, трескучее пламя.

Хвост дыма, который вначале большей частью выходил наружу, вдруг втянулся внутрь, убегая куда-то в глубь туннеля. Разгулявшееся пламя с гулом и треском разгоралось все сильнее и сильнее. Теперь настал черед сырых веников. Падая на горящий сушняк, они с шипением исторгали густые, темные клубы сырого, едкого чада.

– Хорошо горит! – оценил Александр, заглядывая в импровизированную «топку». – Думаю, скоро там, на горе, кое-кому будет не до военных затей… А ну-ка, ребята, собрали еще сушняка про запас! Да и сырого дерева тоже давайте побольше. Сейчас один останется здесь истопником, а все остальные – к бухте. Там подбираемся поближе к входу в объект и ждем. Если расчеты верны, максимум через полчаса оттуда начнется массовое бегство. И тогда начинаем работать. Охрану и всех прочих берем на мушку и решаем, как быть с этой их погодной установкой.

– И кого вы думаете оставить? – Петр Фоминых, подозрительно взглянув на командира, засопел.

– Кого… Здесь нужен такой человек, чтобы и на пятерых один мог выйти, – Матвеев окинул взглядом выжидающе примолкнувших парней. – Вася, останешься ты.

– Я?! – Крёмин растерянно развел руками. – Это я буду кочегарить, а вы…

– Вася, а что если вдруг дым дойдет до объекта раньше, чем я предполагаю? Что тогда? Вся эта орда может ринуться сюда, в поисках источника задымления. Кто может стать достойным заслоном, чтобы противник не зашел нам в тыл? Ты! Да и дрова очень скоро могут закончиться. Кто оперативно справится с такой нагрузкой? То-то же!

Неохотно согласившись с доводами Матвеева, Василий поспешил за прочими, вновь убежавшими к зарослям. В течение считаных минут набрав изрядную кучу дров, пятеро морпехов побежали в обратном направлении. И хотя под ложечкой каждого из них уже давно и настойчиво сосало – надолго ли могло хватить сытости от одной лишь рыбы при таких нагрузках? – парни чувствовали себя довольно бодро. Интуитивно, каким-то внутренним чутьем они ощущали скорое завершение этого трудного и опасного «круиза».

Менее чем через полчаса разведчики уже пробирались через заросли над берегом бухты. Присмотрев вдоль дороги, ведущей к входу в объект, усыпанный валунами участок, который, скорее всего, камеры видеонаблюдения брали чисто поверхностно, Александр объявил:

– Дальше продвигаемся по-пластунски. Если этой публике, надеюсь, все же придется выскочить из своего гадючника, я сразу же выхожу на дорогу и загораживаю им путь, а вы из укрытия берете всех на мушку…

Закинув автоматы за спину, морпехи поползли меж камней, стараясь проделывать это как можно незаметнее, чтобы объективы камер видеонаблюдения не смогли зафиксировать появления посторонних. Ползти пришлось довольно далеко – не менее четырехсот метров. Когда до занавешенного со всех сторон маскировочными сетями портала объекта осталось около полусотни метров, Матвеев понял, что дальнейшее продвижение чревато риском быть обнаруженными раньше времени.

Отдав по цепочке команду остановиться, Александр осторожно осмотрелся. Он лежал меж угловатых валунов на бугристой, густо перемешанной с темно-серой щебенкой сухой земле, поросшей какой-то мелкой, жесткой, как проволока, травой. Слева от него на специальных подпорках и растяжках под порывами ветра колыхалась маскировочная сетка, укрывая от глаз посторонних врезанную в склон горы асфальтированную дорогу, высокие боковины которой были обрамлены плоским отесанным камнем. Самого входа в объект отсюда видно не было. А заглянуть под полог сетки делом было слишком рискованным – камеры видеонаблюдения вполне могли иметь специальные сканеры, отслеживающие и улавливающие любое подозрительное движение.

– Командир, а если дым в помещения объекта проникнуть не сможет, или у них мощная система очистки воздуха, что тогда будем делать? – лежа в полуметре от него, шепотом спросил Сливченко.

– Тогда вся надежда на Леху и Макса… – стараясь не думать о возможной неудаче, так же шепотом ответил Матвеев. – Если они найдут путь к подземному доку подлодки, попробуем пробраться оттуда. Но штурма не будет – это однозначно!

Снова потянулись долгие минуты ожидания. По соседним камням бегали суетливые муравьи, которым не было абсолютно никакого дела до проблем лежащих здесь людей.

«Мать их… Неужели дым не сможет найти себе даже трещинку? – поглядывая на солнце, уже начавшее клониться к закату, Александр с досадой стукнул кулаком по твердой, как камень, земле. – Ну, что? Еще минут двадцать – и все, надо уходить…»

И в этот момент он уловил какой-то непонятный лязг, сопровождаемый доносящимися откуда-то сверху, из-под сетки, встревоженными голосами людей. Поняв, что это сотрудники объекта, эвакуирующиеся наружу, он уже безо всяких опасений заглянул под сетку. Метрах в пятидесяти от себя увидел большущий прямоугольный металлический щит, врезанный в склон горы. В центре него были высокие, хорошо подогнанные стальные двустворчатые ворота, перед которыми и заканчивалась дорога, идущая от причала. Рядом с правой створкой в щите была толстенная прямоугольная металлическая дверь с закругленными углами, напоминающая те, какие устанавливаются на военных кораблях у реакторных или моторных отсеков. Дополнительное сходство ей придавал большущий блестящий «бублик», установленный с внутренней стороны, судя по всему, для ручного отпирания в аварийной ситуации.

Из этой двери, распахнутой настежь, торопливо выбегали люди, а над их головами плыли синеватые полосы дыма. Как успел разглядеть Матвеев, одними из первых перед воротами оказались охранники с автоматами, напряженно озирающиеся по сторонам. Следом за ними спешили выбраться люди в белых комбинезонах, какие обычно носят сотрудники атомных электростанций. Среди них были и мужчины, и женщины – совсем еще молодые и уже преклонных лет.

До его слуха доносились отдельные фразы:

– Что происходит, черт побери?!

– Безобразие! Что вообще могло загореться?

– Ну, уж точно не кабели и не оборудование! Может, загорелся лес на острове, и дым проник в операторские?

– Где вы видите, что горит лес? Это какая-то диверсия! Мистер Гарр! Где ваши подчиненные? Чем занимается охрана, черт бы ее подрал?

– Боже! Я прокоптилась, как окорок, меня можно подавать к пиву!

– Матерь божья! Уносим отсюда свои задницы, пока не рванул реактор!

– Он не рванет! Он уже заглушен!

– Тогда что горит?

– А кто его знает! Может быть, пошел вразнос накопитель энергии?

– Скорее генераторы накрылись!

– Мистер Хиллинг! Этот случай следует считать страховым, я требую, чтобы нам компенсировали подобные потрясения! Нам гарантировали, что здесь спокойнее, чем на курорте! Хорош курорт…

– Господа, спокойствие! Как ответственное лицо, заверяю вас, что вашей безопасности ничто не угрожает! Спасатели уже вызваны, и через полчаса они будут здесь…

«А вот это уже совсем хреново! Времени у нас, оказывается, не так и много. Ну, что ж, пора…» – мысленно отметил Александр и, оглянувшись, негромко скомандовал:

– Всем переместиться к краю этого «корыта», оружие к бою. Огонь открывать только в том случае, если кто-то будет стрелять в меня. Но строго прицельно! Напрасные жертвы не нужны.

Уже совершенно не таясь, он спрыгнул на дорогу и, держа автомат перед собой, молча направился к тотчас же притихшей при его появлении толпе. Разом развернувшиеся в его сторону охранники вскинули автоматы, а плотный толстячок в таком же сером камуфляже, как и остальные охранники, поднял пистолет.

– Стоять! Кто такой?! Отбросить оружие в сторону и лечь лицом вниз! – проорал он уже отчасти знакомым Матвееву голосом.

Александр остановился и упреждающе поднял руку:

– Господа! Прошу всех сохранять полное спокойствие! Мистер Гарр, если вы не трус, подойдите ко мне, нам есть о чем с вами поговорить.

– Вы… меня знаете?.. – несколько растерялся тот, но тут же немедленно взял себя в руки. – Я не трус! Но я отвечаю за безопасность этих людей, и, если вы немедленно не выполните мои требования, на счет три будете беспощадно уничтожены! Один!..

– Мистер Гарр! Если с вашей стороны прозвучит хоть один выстрел, мои люди всех вас тут же немедленно уничтожат прямым прицельным огнем, – Матвеев кивнул в сторону высящегося над дорогой парапета, с которого в сторону американцев угрожающе взирали стволы автоматов.

При виде этого вовсе не мирного зрелища толпа сразу же съежилась и попятилась к двери в бункер объекта. Послышались сдавленные охи и вскрики. Мистер Гарр, казалось, колебался, но продолжал стоять с поднятым пистолетом. Его подчиненные, как и он, тоже держали оружие на изготовку.

– Мистер Хиллинг! – окликнул Александр, глядя на долговязого джентльмена «за пятьдесят», который пару минут назад объявил о вызове спасателей. – Может быть, вы примете разумное решение? Наши условия: вы складываете оружие, мы гарантируем вам жизнь. Мы не хотим кровопролития.

– А что вам здесь вообще нужно? И кто вы такие? Кто вам дал право развязывать военные действия против подразделения вооруженных сил Соединенных Штатов? – заговорил мистер Хиллинг.

– К сожалению, у нас нет времени на дискуссии, поэтому позвольте этот вопрос оставить без ответа, – спокойно уведомил Матвеев, неспешно зашагав к напрягшимся охранникам.

– Стойте!!! – с исказившимся лицом выкрикнул мистер Гарр. – Еще шаг, и я буду стрелять!!!

– И этим всех погубите, – продолжая идти, невозмутимо произнес Александр.

– Я стреляю!!! – побагровев, истерически взвизгнул тот, обнажив крепко стиснутые зубы.

И тут Матвеев увидал, как из двери бункера, откуда продолжали вырываться клубы чадного дыма, держа руки на затылке, вывалили трое крупных парней в форме подводников ВМС США. Вынырнувшие следом за ними две не менее крупные фигуры в мокром камуфляже, что было видно даже на расстоянии, и с автоматами на изготовку, на отвратительном английском, но с чувством орали:

– Всем стоять! Сложить оружие!.. Стреляем без предупреждения! Положим всех до единого!!!

К радости морпехов, Оуто оказался собеседником довольно-таки сообразительным, что позволило им выяснить много чего интересного. Как удалось понять из общения, основанного большей частью на жестикуляции и междометиях, островитянин подтвердил, что под островом есть целая система неизвестно кем созданных туннелей самой разной высоты. Кто и для чего проложил эти галереи, Оуто толком не знал. Но, пояснил он знаками, по словам старейшин, в очень-очень давние времена, до прибытия сюда предков племени матта-ии, здесь жило загадочное племя странных тии (людей) маленького роста. Проведя рукой посередине живота, Оуто приставил к ушам ладони пальцами вверх и пальцами на лице изобразил очень крупные глаза.

Наблюдая за его жестикуляцией, Алтынов и Маленький догадались, что средний рост древних обитателей острова не превышал семидесяти-восьмидесяти сантиметров, у них были вытянутые к макушке островерхие уши и очень крупные круглые глаза, приспособленные видеть в полной темноте. Но при этом эти карлики были необычайно сильны. На своей худой, с едва приметными холмиками мышц руке Оуто показал нечто толстенное и изобразил, что поднимает огромный камень.

Оуто подтвердил знаками, что на другом конце острова в обширном подземелье прячется лодка, которая умеет нырять. Подтвердил он и то, что в ту часть подземелья есть потайной ход.

По поводу кинжала разведчикам удалось понять следующее. Некогда на Памтуа буря пригнала большую лодку с людьми, похожими на народ матта-ии. Те люди много дней были в океане и очень ослабли. Островитяне выходили их, и чужаки остались здесь жить. Они владели ремеслами, которые или не знали, или утратили матта-ии. Они охотно передали свои знания приютившим их островитянам, создали семьи. Их потомки смешались с местным населением. Но все равно многие до сих пор помнят о своих предках с земли, до которой плыть даже на железном корабле несколько дней. Одними из них были Уамму и Таар.

Оуто их обоих знал давно. Уамму выросла на его глазах и даже приходилась родственницей. А Таар был прямым потомком того человека, кто возглавлял приплывших сюда на лодке. Тот человек обладал великими знаниями и мог говорить со звездами. Он никогда не расставался с необычным ножом, доставшимся ему от его учителя. Он его называл «самама пата» и очень им дорожил. Когда этот человек умирал, он предсказал, что наступит время, когда самама пата будет утерян, и тогда на народ матта-ии обрушатся всяческие невзгоды. Но однажды на остров придут светловолосые люди с глазами, напоминающими кусочки неба, самама пата будет найден, и матта-ии вновь обретут жизненные силы.

Так и случилось. Однажды безумие овладело внуком хранителя самама пата, и он, движимый злым недугом, впал в буйство, начав убивать всех, кто попадался на его пути, клинком священного ножа. Рыбаки погнались за ним с сетями, но ловить его не пришлось. За пределами селения они нашли его с распоротой грудью. Через рану даже было видно, как трепещет его умирающее сердце. А вот ножа при нем найти так и не удалось…

Через несколько лет на больших кораблях к острову приплыли люди, предсказанные хранителем самама пата – светловолосые, многие из них смотрели на мир через кусочки неба. Но вместо добра они привезли с собой зло. Они научили матта-ии дышать дымом, пить воду, обжигающую рот и лишающую разума. А еще они принесли с собой мерзкие болезни, заразив ими женщин. Вместе с ними приплыли проповедники. Они запрещали матта-ии соблюдать обычаи предков. А потом случилось и вовсе неслыханное – людей насильно выселили с родной земли.

Оуто и его брат решили тайком остаться на Памтуа, чтобы любой ценой найти самама пата. Они целыми днями обшаривали не только окрестности селения, но весь остров, пока однажды не попались на глаза мекараа, как матта-ии прозвали американцев. Те схватили его брата и долго мучили, чего-то от него допытываясь. Однако он не сказал им ни слова. Тогда они его застрелили (Оуто произнес: «Ках!» – и пальцами изобразил на лбу отверстие). Он несколько раз пробовал найти тело брата, но однажды, наткнувшись на мекараа, едва не погиб сам и поэтому в той части острова появляться уже не рисковал. Несколько раз в подземельях на него устраивали охоту, но ему всякий раз удавалось скрыться…

И вот теперь, знаками пояснил Оуто, он понял, о каких светловолосых людях много-много лет назад говорил хранитель самама пата. На вопрос его собеседников – не покажет ли он им путь к подземной гавани «лодки, которая умеет нырять», островитянин высказал свое полнейшее согласие.

Подобрав оружие, Максим и Алексей следом за Оуто вошли в пещеру и сразу же поняли, что без фонаря им здесь делать нечего. Если на обозримом пространстве от входа еще что-то можно было разглядеть, то дальше начинался непроглядный мрак. Какой был, в таком случае, смысл лезть в эти каменные норы, если они все равно ничего не смогут увидеть? Толку-то? Доведись им самим искать дорогу в каменных лабиринтах, они едва ли что потом смогут найти на ощупь.

Оглянувшись, Оуто понимающе закивал и, нырнув куда-то в темноту, вскоре вернулся, держа в руках что-то бесцветное, напоминающее мелкие грибы-трутовики. Показав кусок гриба, он положил его в рот и, сжевав, проглотил. После чего, широко открыв рот, показал, что он пуст. Затем мимикой и жестикуляцией Оуто изобразил, что его глаза открылись по-настоящему и стали видеть в темноте.

– Он что, хочет, чтобы мы съели этот гриб?! – Леха недоуменно посмотрел на Макса. – А ноги-то мы не протянем?

– Так он же не протянул… – Взяв с ладони островитянина скользковатое порождение темной пещеры, Алтынов положил его в рот и сразу же ощутил вкус обжигающей горечи.

– Е-о-о! – тоже разжевав гриб, сморщившись, охнул Маленький. – Да тут от одного вкуса кони двинешь!

Наблюдая за ними, Оуто одобрительно закивал, давая понять, что сделали они все правильно.

– Хааса се тици! – махнув рукой, он зашагал в глубь пещеры.

– Пошли, чего стал? – Макс дернул Леху за рукав. – Видишь? Зовет за собой…

Выставив перед собой руки, они шли почти наугад, видя впереди лишь чуть заметный силуэт своего проводника. Все еще морщась от горечи, по-прежнему ощущающейся во рту, Маленький хмыкнул:

– Ну и что толку, что съели мы этой отравы? Может, только на местных эти грибы так действуют – помогают видеть в темноте, – пробурчал он. – А я как ни хрена не видел, так и не вижу!

– Так даже если выпить аспирина, он подействует, самое лучшее, через полчаса! – заметил Максим. – Подожди немного… Интересно, куда это он?

Они подошли к концу бесформенного каменного мешка этой чуть ли не стометровой длины сырой темной пещеры. Неожиданно морпехи поняли, что непонятно как, но они видят! Последние отблески света, проникающего в пещеру, остались далеко позади, а они хоть и смутно, хоть и сумеречно, как это бывает ночью в комнате с занавешенными шторами, но видели.

Оуто стоял, указывая рукой на три входа в туннели, зияющие в задней стене каменного подземелья. Подойдя к крайнему левому ходу, он широко раскинул руки, давая понять, что туда идти ни в коем случае нельзя. То же самое показал и в отношении среднего хода. Подойдя к правому крайнему, он поманил их за собой. Теперь разведчики шли за островитянином, пригнув голову, поскольку высота туннеля здесь не превышала метра семидесяти.

Пройдя подготовку у Матвеева, и Макс, и Леха уже «на автомате» в незнакомых местах считали сделанные шаги и отмечали изменение направления, а также какие-то наиболее характерные особенности и приметы. Вот и теперь, даже думая о чем-то своем или комментируя меж собой продвижение по этому подземному лабиринту, парни чисто механически отмечали в памяти: «Ход с высотой метр семьдесят – триста десять шагов. Развилка. Левый ход, высота метр пятьдесят. Четыреста семьдесят шагов. Развилка. Правый ход. Высота метр семьдесят. Шестьсот пятьдесят шагов…»

Путешествие под землей казалось нескончаемо долгим и угнетающим. Людям, более привычным к безграничному океанскому простору, трудно было свыкнуться с пребыванием в этой невероятно длинной каменной кишке. Когда они миновали пятую или шестую развилку, вновь согнувшись в три погибели, Маленький натужно пропыхтел:

– А сам-то он не заблудился? А то будет комедия, если окажется, что мы застряли тут на неопределенный срок…

Словно поняв его опасения, уверенно шагавший впереди Оуто ободряюще известил:

– Лааса, лааса!

– Вот видишь, он говорит, что скоро будем на месте, – пояснил Алтынов.

– А то ты как будто понял, что он сказал на самом деле, – хохотнул Леха.

– Думалку свою включи – и тоже будешь понимать! – не остался в долгу Макс.

Преодолев совсем уж низенький туннель, не выше того, что был обнаружен у основания «палитры» Первой горы, они внезапно оказались в просторной пещере, показавшейся хорошо освещенной. Оглядевшись, они поняли, откуда льется свет – изумрудно-зеленое с примесью бирюзового сияние исходило от большого, бесформенного бассейна у стены, до половины заполненного водой. Судя по всему, от бассейна куда-то шел канал, который и служил проводником скудных квантов света, доходящих до пещеры. Однако и этот скудный свет для глаз с сумеречным зрением, обостренным алкалоидами гриба до запредельных величин, казался ярким.

Похоже, об этом подумал и Оуто. Подозвав разведчиков к бассейну, он знаками пояснил, что, прежде чем увидеть по-настоящему яркий свет, они должны приучить глаза хотя бы к этому. Некоторое время постояв у бассейна, Максим знаками попытался выяснить, не к подземному ли доку ведет канал из бассейна и какова его примерная длина. Понимающе закивав, островитянин подтвердил, что там, действительно, стоянка «лодки, которая может нырять». А длину канала он отмерил шагами на полу пещеры, что на глаз равнялось метрам пяти.

Ткнув в себя пальцем, Маленький изобразил руками круг и указал на бассейн, желая выяснить, просторный ли там канал. Закивав, Оуто развел руки больше чем на полметра и показал высоту до середины бедра.

– Протиснусь! – уверенно резюмировал Леха. – Может, прямо сейчас сплаваем туда, поглядим, что там за док?

– Ты хочешь просто поглядеть или «отработать» его по полной? – уточнил Максим.

– Да можно было бы и отработать… – Маленький, чуть сконфузившись, почесал нос. – Или мы не мужики? А что? Захватываем док, потом на лифте поднимаемся в бункер объекта, там берем всех на мушку и заставляем открыть ворота. А они там точно есть, потому что американцы электрокарами завозили к себе на объект какие-то грузы.

– Да, это было бы здорово… – согласился Максим. – Представляю: наши сидят в засаде, ждут момента, чтобы ломануться в объект. А тут ворота открываются – и добро пожаловать!.. Оуто, ты с нами идешь? – указал он на бассейн.

Но тот испуганно замотал головой, пояснив знаками, что очень боится мекараа, а вот здесь, в подземелье, чувствует себя как дома. Помахав ему рукой, Алтынов спустился в бассейн. Глубина здесь оказалась не менее двух с лишним метров. Сделав гипервентиляцию легких, Максим заплыл в неровный, изобилующий углами канал и, отталкиваясь от выступов, двинулся навстречу свету, который с каждой секундой становился все ярче и ярче.

В какой-то миг он вдруг увидел себя в ярко освещенном бассейне шириной метров шесть и глубиной немногим больше. Над его головой темнел закругленный нос небольшой субмарины, находящейся в надводном положении. Свет в бассейн падал от больших ламп, сияющих под потолком подземного дока. Щурясь от избытка света, режущего глаза, Алтынов подплыл к носу подводной лодки, чтобы оказаться в отбрасываемой ею тени. Не заметив ничего подозрительного, он поднялся на поверхность и с удовольствием вдохнул свежий воздух. Тут же рядом с ним вынырнул Леха.

Отдышавшись, разведчики более детально осмотрели док, все еще испытывая неудобство от света, казавшегося им чрезмерно ярким. Слева от них до самого потолка высилась ровная каменная стена. Справа был вырубленный в каменной толще просторный зал, уставленный большими металлическими шкафами и стеллажами с какими-то ящиками. Вода, заполняющая бассейн, не достигала его края примерно на метр с лишним. Судя по всему, это было сделано на случай подъема уровня во время прилива.

– Нам тут не выбраться, – указав на верхний край бассейна, прошептал Алтынов. – Может, попробуем подняться здесь на лодку? Вон, опереться о руль глубины, и мы наверху.

– Рискованно! – не согласившись, Леха мотнул головой. – Вдруг они в лодке? Бесшумно пройти по ней никак не удастся. Давай так… Разом с разбега выныриваем – только я следом, – и толкаю тебя снизу. Ты цепляешься за край и лезешь вверх. Потом мне помогаешь…

– Ладно, попробуем… – согласился Максим. – Ну что, начали?

Подброшенный снизу толчком напарника, он зацепился пальцами за шероховатый край каменного монолита и одним рывком рук выбросил себя вверх. Коротко оглядевшись и никого не заметив в зале дока, он лег животом на край бассейна и, перекатившись вправо, окончательно выбрался на пол помещения. Свесившись вниз, поймал руку Маленького, и через секунду тот был тоже наверху. Вытряхнув воду из стволов автоматов и оставляя на полу мокрые следы, они начали обследование дока.

Стараясь перемещаться бесшумно, парни обошли помещение и почти сразу же увидели дверь шахты лифта. Но здесь не было привычной кнопки вызова кабины. Вместо нее имелся специальный датчик для электронного ключа и небольшой пульт для набора кода.

– Хитрые, сволочи! – прошептал Алтынов, оглядевшись по сторонам. – Без ключа тут никак не обойтись. Да и код надо знать. Смотри, а это что за дверь в том конце? Может, это у них дежурка?

– Проверим! – кивнув, Леха взял автомат на изготовку.

Подойдя к двери, открывающейся внутрь, они переглянулись. На счет три резким ударом вышибли ее и ворвались в какое-то приглушенно освещенное помещение. Первое, что бросилось в глаза, – это стоящие слева в ряд три застеленные кровати. На ближней к двери они увидели двух парней в объятиях друг друга. Те предавались взаимным ласкам, а третий, стоявший неподалеку, снимал происходящее на видеокамеру.

На мгновение все пятеро остолбенели. Разведчики, не ожидавшие увидеть подобного весьма отвратного действа для людей с нормальной психикой, пару мгновений вообще не знали, как реагировать на такое зрелище. Обитатели бытовки, увидев ворвавшихся к ним двоих незнакомцев в камуфляже, с которого на пол стекали потоки воды, были удивлены и напуганы их появлением.

Первым нашелся Алтынов:

– Хэлло, девчонки! Развлекаемся? И это в то самое время, когда вашему американскому отечеству грозит нешуточная опасность? Ай-ай-ай! Вы кто такие, помимо того, что гомики-педики?

– А-а… Э-э… Мы – экипаж… э-э-э… с-субмарины… – с трудом выдавливая слова и непроизвольно наводя на незнакомцев видеокамеру, признался «оператор». – А… Кто вы, господа? По какому праву вторгаетесь в нашу личную жизнь?

– Кто мы – вас не касается! – сурово обрубил Маленький. – Одевайтесь! Быстро! И дай-ка сюда камеру. Нас за каким чертом снимать начал?

Вырвав камеру из рук «оператора», он нажал на кнопки, стирая отснятое, после чего хотел бросить ее на свободную кровать, однако Максим его остановил.

– Стой! Камеру мы реквизируем. Мы на нее снимем и этот док, и саму их погодную установку. Да-а… Крепка тылами американская армия, крепка! Блин! Какой дебил допускает на военную службу этих гомиков?

Недоуменно покрутив головой, он презрительно сплюнул.

– Так у них же закон недавно вышел – типа, чтобы уравнять всех в правах, гомосеки имеют право служить в армии, не скрывая своей, так сказать, ориентации, – саркастично рассмеялся Леха. – Ладно, ты присматривай за этими «голубками», а я пока начну съемку лодки и дока.

Через пару минут подводники вышли из своей бытовки и нехотя направились к двери лифта. Пока они одевались, Макс успел у них выяснить, что у лифта есть четыре уровня перемещения. Первый – это подземный док, второй – помещение атомного реактора, третий – генераторный блок, отделенный от реактора десятками метров каменной толщи. Самый верхний – операторский зал и примыкающий к нему жилой блок сотрудников и охраны.

Вставив пластиковую карточку с магнитной полосой в датчик, «видеооператор» набрал цифры кода. Двери тут же раздвинулись, и разведчики увидели перед собой ярко освещенную просторную кабину лифта. Приказав американцам войти внутрь, они последовали за ними. Кабина рванула вверх, и морпехи ощутили толчок пола снизу в подошвы ботинок. Хотя подводники заверили, что в лифте видеонаблюдения нет, на всякий случай разведчики внимательно осмотрели стены и потолок кабины. По словам американцев, в операторском зале объекта постоянно находилось не менее трех вооруженных охранников, прочие в это время отдыхали в бытовке. Сами сотрудники также имели личное оружие.

Когда лифт остановился, морпехи приказали подводникам подойти к двери и выйти в операторский зал первыми. Они решили с ходу взять охранников на мушку и дальше действовать сообразно обстоятельствам.

Но кто бы мог подумать, что их может ждать на самом деле? Едва двери лифта распахнулись, как в кабину из операторского зала, сплошь затянутого дымом, хлынули клубы едкой гари. Американцы испуганно отпрянули назад, но, наткнувшись спиной на стволы автоматов, были вынуждены выйти наружу. Первое, что сразу же поняли морпехи, ощутив запах древесного дыма, – это не пожар, а хитро продуманная атака, организованная основной группой разведчиков. Поскольку в операторском зале из людей никого видно не было, разведчики поспешили к выходу. Он оказался открыт, а на площадке перед воротами в бункер спиной к ним стояла толпа сотрудников и охраны.

Неожиданно появившееся подкрепление удивило как американцев, так и разведчиков. Увидев Леху и Макса, Матвеев едва не выдал по-русски: «Парни, вы откуда?!» Вовремя сориентировавшись, он строго поинтересовался:

– Мистер Гарр, вам не кажется, что теперь ваша карта бита окончательно? Сложите оружие! – жестко приказал он.

– Выполняйте… – обреченно махнул рукой мистер Хиллинг.

С бряцаньем и стуком на асфальт упали автоматы и несколько пистолетов. Спустившиеся на дорогу из своего укрытия морпехи собрали оружие и выстроились полукругом, держа свои автоматы на изготовку.

– Вы нас теперь убьете? – глядя на парней в камуфляже, с оттенком нервозности спросил мистер Хиллинг.

– Нет, – Александр измерил его взглядом. – Никого убивать мы не собираемся. Это ясно? Ну, вот и отлично. Мистер Гарр, мистер Хиллинг, откройте ворота объекта! Пусть там немного проветрится. Живее! Живее! Иначе мне придется прострелить вам сначала правую, потом левую ногу! – свирепо уведомил он, заметив, что американцы медлят.

Оглянувшись, он подошел к Дедкину и шепотом распорядился:

– Живенько дуй к Васе, пусть кончает кочегарить – задача выполнена. Теперь к нему можно и по прямой.

– Есть! – сорвался тот вниз по спуску и, перемахнув через правую боковую стенку дороги, помчался по склону горы в сторону «палитры».

Некоторое время покопавшись в карманах, мистер Гарр крайне неохотно достал нечто наподобие пульта включения охранной сигнализации автомобиля и, направив его на ворота, нажал на кнопку. Что-то загудело, и створки ворот начали медленно расходиться. Из операторского зала объекта повалил дым, разносимый легким бризом по всему склону горы.

– У вас там есть мощные вентиляторы, чтобы в ускоренном темпе проветрить помещение? – Матвеев посмотрел на мистера Хиллинга.

– Да… Имеются, – с хмурым видом кивнул тот.

– Идемте! – Александр указал взглядом на вход в объект и, повернувшись к Ильясову, распорядился: – С этой компании глаз не спускать. При малейшем неповиновении – стрелять на поражение.

– Командир, у нас есть видеокамера! – сообщил Маленький. – Может быть, заодно и поснимаем?

– Дело нужное, – кивнул Матвеев. – Действуй!

Они втроем вошли во все еще задымленный зал, сразу же ощутив, как едкий дым начал щипать глаза и горло. В облаке чада Матвеев разглядел в центре помещения громадный – метров около шести в диаметре – толстостенный стеклянный цилиндр, идущий от пола к потолку. Внутри цилиндра снизу вверх тянулись стеклянные трубы серебристого цвета, как будто заполненные ртутью, и множество толстенных кабелей в разноцветной пластмассовой изоляции.

Круглый операторский зал имел лишь небольшие простенки, чисто условно разделяющие рабочие места сотрудников. Прямо напротив входа, судя по всему, находился главный пульт управления оборудованием объекта. Над столом с множеством стоящих на нем жидкокристаллических мониторов, парой системных блоков и компьютерной клавиатурой на стене светилась большая интерактивная карта мира, испещренная разноцветными линиями и значками.

Мистер Хиллинг нажал несколько кнопок, и пласты дыма тут же закружились, задвигались, дым несколько оживленнее потянулся к выходу, и через некоторое время в зале заметно посветлело.

– Итак, мистер Хиллинг, как мне уже удалось выяснить, эта установка предназначена для воздействия на погоду, – Александр испытующе посмотрел на американца. – Другими словами, средство ведения климатической войны. Против кого?

– Вас ввели в заблуждение! – тот решительно замахал руками. – Мы… занимаемся исследованиями… ионосферы. Нас интересуют потоки корпускулярных частиц, так называемый солнечный ветер. И…

– …И именно для этого вам нужен мощный атомный реактор да еще и питаемый им генератор непонятного назначения, – «согласился» с ним Александр. – Послушайте, Хиллинг, а может, не стоит ломать комедию? Вот эта красная спиралька на интерактивной карте, которая кружится на пересечении пятидесятой параллели и сто восьмидесятого меридиана… Что она означает?

– Она означает, что-о… нашими метеорологическими службами установлено зарождение циклона над акваторией Тихого океана, – тщательно подбирая слова, заговорил тот.

– Да-а-а? – рассмеялся Матвеев. – Ну, предположим, я вам поверил. Что в таком случае означает мигающая красная стрелочка, указывающая влево, в сторону побережья России? Понимаю, понимаю! Эта стрелочка указывает, куда предположительно может направиться циклон. Да?

Мистер Хиллинг, стушевавшись, угрюмо молчал.

– Хорошо, попробуем разобраться сами… – отодвинув его в сторону, Александр подошел к столу.

Осмотрев картинки на мониторах, стоящих перед ним на столе, он обратил внимание на крайний справа, на котором было изображение участка карты со спиралью циклона и мигающей красной стрелкой. Изучив текстовые комментарии, он уверенно придвинул к себе клавиатуру, и его пальцы забегали по ее кнопкам.

– Кажется, что-то начало получаться, – продолжая манипулировать кнопками, констатировал Матвеев. – Еще немного! И… Пожалуйста!

К явному ужасу мистера Хиллинга, красная стрелочка, в последний раз мигнув слева, замигала теперь справа, указывая на побережье США, а откуда-то сверху раздалось уже знакомое громыхающе-скрипучее «кваканье», разносящееся на всю округу. Осмотрев соседние мониторы, Александр переключился на тот, где мерцала таблица, указывающая режимы работы генератора. Пару минут он стоял неподвижно, молча изучая пояснения, после чего снова нажал на несколько кнопок. Когда в центре монитора замигал красный прямоугольник с черным словом «FULL», Матвеев решительно нажал на клавишу, подтвердив «о’кей». Тут же внутри стеклянного цилиндра что-то басовито загудело, по стеклянным трубам заструилась серебристая жидкость, а пол под ногами мелко задрожал. Красная спиралька на интерактивной карте, дрогнув, медленно-медленно поползла вправо, постепенно ускоряя свои обороты и начав при этом шириться.

– Что вы делаете?! – смертельно побледнев, истерически завопил мистер Хиллинг, хватаясь за голову руками. – Боже! Это… Это немыслимая катастрофа!!! Это уничтоженные десятки городов, это миллионы погибших!

– Неужели? – с деланым удивлением Александр пожал плечами. – С чего бы это вдруг? Если это всего лишь исследовательский центр, то, простите, к кому и какие тут могут быть претензии? Или все-таки это станция, предназначенная для ведения климатической войны?

– Да! – потрясая стиснутыми кулаками, выпалил мистер Хиллинг. – Да, черт побери! Да!!!

– Значит, вы готовили этот «подарок» России? Значит, сровненные с землей русские города и миллионы погибших в России – это пустячки. А вот то же самое, но на территории США, – уже немыслимая катастрофа?

– Нет! – уже начав выходить из себя, мистер Хиллинг негодующе замотал головой. – Вы все неправильно поняли. Мы не намеревались выдавать всю мощь генераторов. Это был бы небольшой шторм, который не порвал бы даже линий электропередачи. Всего лишь пробный вариант, не более того! Это вы подтвердили запуск генераторов на предел их возможностей. Боже! Еще полчаса, и западное побережье нашей страны обратится в пустыню… – простонал он.

– Скажите, а аномальная жара в России – это тоже результат деятельности вашей установки? – игнорируя его стоны, все с тем же абсолютно безмятежным видом поинтересовался Александр.

– Да… – неохотно признался тот. – Но можно ли сравнивать это с тем, что может сейчас обрушиться на западные штаты?! – вновь простонал Хиллинг, прижимая руки к груди.

– А потоп в Западной Европе? – не обращая внимания на его страдальческие жесты, продолжал свой допрос Матвеев.

– Как вы не понимаете, это издержки климатической аномалии в России… – едва не подпрыгивая от нетерпения, пояснил мистер Хиллинг. – Природа не терпит пустоты.

– И кто же придумал всю эту дьявольщину? – Матвеев испытующе взглянул на американца.

– Это разработки еще времен Второй мировой, захваченные нашими спецслужбами у немцев… – Мистер Хиллинг с тоской во взгляде смотрел на красную спиральку циклона, миллиметр за миллиметром подползающую к западному краю североамериканского материка. – Вы что-нибудь слышали об «Аненербе»? Профессор Мейерсон изучал архивы этой организации и нашел там соответствующие документы. Он более двадцати лет работал над этой установкой. Боже! Неужели у вас нет сердца и вы допустите гибель миллионов ни в чем не повинных людей? – уже почти рыдал он.

– Вам ли говорить о сердце и душе? – Александр сердито рассмеялся. – Это не мы для кого-то, а вы приготовили петлю для нашей шеи. Приступайте! Останавливайте ураган, если это вам под силу. А то, боюсь, может получиться так, что устроить ураган вы можете, а вот утихомиривать еще не научились.

– Да-да, конечно! – закивал мистер Хиллинг. – Я сейчас…

Он подошел к клавиатуре, и его пальцы торопливо забегали по кнопкам. Утерев рукавом выступивший на лбу пот, он поднял голову и выжидающе взглянул на интерактивную карту. Но, по всей видимости, время уже было упущено: красная спиралька урагана даже не помыслила приостановиться. Американец с лицом, искаженным от душевных мук, вновь попытался заставить электронику хоть как-то повлиять на страшную разрушительную силу, выпущенную из генератора. И вновь его ждала неудача.

– А каков принцип действия этой установки? – наблюдая за ним, спросил Матвеев.

– Воздействие мощным микроволновым излучением на ионосферу… – тяжело дыша, мистер Хиллинг уже буквально молотил пальцами по клавиатуре. – Послушайте… Я ничего не могу поделать, чтобы этот проклятый ураган остановился. Его можно только отправить по этому же вектору, но… В прямо противоположную сторону.

– Это исключено! – сурово уведомил Матвеев. – Вы создали эту дьявольщину? Вот сами ее и расхлебывайте!

С мученическим видом мистер Хиллинг провел ладонью по лицу.

– Единственный вариант вызвать рассеяние урагана на несколько более слабых штормов, которые разойдутся в разные стороны, это… полностью заблокировать генератор. Но тогда катастрофа произойдет на этом острове, – он выжидающе посмотрел на Александра. – Представьте себе, что может произойти с мощным трансформатором, если закоротить его вторичную катушку при работающей первичной… При всем том, что выделяемая ею мощность достигает сотен тысяч мегаватт!

– Остров может взлететь на воздух? – хмуро уточнил тот.

– Хватит и того, что взлетит эта гора, возможно даже вместе с атомным реактором… – сжимая руки, чуть слышно выдохнул американец. – О боже!!! Что же делать?..

– Не гневите бога, Хиллинг, – остановил его Матвеев. – Наверное, когда нацеливали ураган на Россию, про бога и не вспоминали. Думаю, вспоминать Творца у алтаря дьявола более чем неуместно. Лучше покажите, где тут у вас модуль управления генератором?

– Вы хотите его заблокировать? – глаза мистера Хиллинга, казалось, собирались вылезть из орбит.

– Ну не превращать же территорию Америки в пустыню… Люди там и в самом деле не виноваты, что их судьбой распоряжаются озлобленные недоумки, готовые и весь земной шар разнести в клочья ради собственных амбиций… – Он выразительно посмотрел на стушевавшегося американца.

Набрав в нужном окне слово «STOP», он подтвердил его ввод щелчком клавиши мыши. Почти сразу же, судорожно булькнув, по стеклянным трубам прекратился бег их серебристого наполнения, а снизу из-под пола, непрерывно нарастая, раздался натужный вой.

– Кстати, несколько дней назад над океаном был страшнейший тайфун. Это тоже ваших рук дело? – завершив блокировку всех шести секций генератора, абсолютно невозмутимо, словно ничего особенного и не происходит, спросил Александр, покосившись в сторону мистера Хиллинга.

– Д-да… – подавленно проговорил тот. – В последний момент в силу каких-то причин – мы подозреваем резкое усиление солнечного ветра – управляемость атмосферным процессом значительно упала, и он развивался уже почти бесконтрольно. Нам потом пришлось проводить тестовые испытания установки на минимальной мощности энергонакопителя… Мы…

– И это вас все равно не вразумило! – набирая слово «OFF», сокрушенно сказал Матвеев. – Ну, тогда считайте, что наше появление здесь – проявление воли высших сил, возмущенных творимым вами безобразием. Я, конечно, на роль ангела не претендую, но, думается, за уничтожение всей этой дьявольщины пару грехов мне на небе спишут… Ну, вот и все!

В последний раз щелкнув клавишей, он посмотрел на мониторы, где разом замигали багровые изображения оскаленного черепа, на фоне которого начался обратный отсчет времени. Пространство операторского зала заполнил бьющий в уши пульсирующий вой зуммеров. Пол и стены задрожали от рвущегося из недр немыслимого гула и рева.

– Бежи-и-и-м!!! – отчаянно вскрикнул мистер Хиллинг, метнувшись наружу.

– Быстро отсюда! – скомандовал Александр, и Алексей вместе с ним тоже выбежал из помещения объекта.

Площадка перед воротами была пуста. Американцы, не обращая внимания на нацеленные в их сторону стволы автоматов, ринулись вниз, сопровождая свой бег истошными воплями. Стояли лишь разведчики, дожидавшиеся своих товарищей и командира. Повинуясь короткому, лаконичному жесту его руки, они тоже помчались вниз.

– Движемся до бухты, – на ходу пояснил Матвеев. – Там – влево, укроемся под берегом. А то накроет – и уши торчать не будут. У нас в запасе секунд пятьдесят. Черт побери! Где Вася с Данилой?

– Вон они! – обрадованно сообщил Ринат, заметив бегущих по склону горы в их сторону Крёмина и Дедкина. – Быстро, быстро сюда! – замахав руками, во всю силу легких закричал он.

Недоуменно переглянувшись, парни немедленно прибавили ходу. Сотрудники объекта, вопя на ходу: «Хиросима!», «Чернобыль!» – были уже далеко впереди. Неожиданно одна из бегущих – молодая крупнотелая мулатка, по своим формам вовсе не из обитательниц модельных подиумов, – то ли споткнувшись, то ли оступившись, внезапно покатилась по асфальту, безуспешно пытаясь подняться на ноги. Ее коллеги, охваченные безумной паникой, пробежали мимо, не задерживаясь, и, свернув на открытое пространство прилегающей к дороге открытой равнины, ринулись по ней врассыпную куда глаза глядят.

– Берем! – подбежав к мулатке, скомандовал Александр.

Он и еще трое морпехов подхватили женщину и молча побежали дальше, почти физически ощущая близящийся миг жуткого по своей мощи взрыва. Достигнув конца дороги, невдалеке от разгрузочной площадки причала, они свернули влево и, не снижая темпа, побежали к виднеющемуся вдали обрывистому берегу одного из здешних «фьордов».

– Под берег, быстро! – заметив в одном месте массивный каменный козырек, указал Александр.

Судя по всему, у мулатки был или серьезный вывих, или даже перелом кости – она то стонала, то кричала от боли. Матвеев оглянулся. Даже удалившись от горы по меньшей мере на несколько сот метров, они фактически были рядом с ней. Вершина, окутанная легкой сизой дымкой, выглядела мирной и безмятежной на фоне предзакатного неба. Нырнув следом за Ильясовым, который спускался под берег в числе последних, Александр еще раз оглянулся. «Господи, пожалей этих ребят, убереги их от смерти!» – наверное, впервые в жизни мысленно попросил он у Всевышнего. Когда Матвеев вместе со всеми вжался в камень стены под нависающим над ними мощным монолитом, внезапно раздался ужасающий грохот, сопровождаемый немыслимо яркой вспышкой и сильнейшей тряской всего сущего.

Стена, к которой они прижимались, мгновенно сверху донизу треснула в двух местах. Но, к счастью, козырек устоял и не обрушился. Почти одновременно с грохотом, от которого болезненно заныло в ушах, над берегом пронесся бешеный шквал ударной волны, несущий с собой густую пыль, камни и вырванные с корнями деревья. Сверху посыпался град камней вперемешку с обрывками изоляции, кусками толстой медной шины и прочим хламом. С гулким грохотом мимо пролетело несколько огромных каменных глыб, одна из которых, ухнув во взметнувшуюся волну «фьорда», окатила водой всех укрывшихся под козырьком.

Пару мгновений спустя после взрыва Александр осторожно выглянул из укрытия. Через взметнувшуюся чуть ли не до самого неба тучу пыли, клубами расходящуюся в разные стороны, гора была едва различима. Но даже это позволяло заметить, что по меньшей мере на четверть своей высоты она стала ниже. «Интересно, реакторный отсек уцелел?» – всматриваясь в картину только что происшедшего мини-апокалипсиса, попытался определить Матвеев.

– Мисс, на каком уровне горы был установлен реактор? – обернувшись, спросил он у мулатки.

– Примерно на середине расстояния от ее подошвы… – морщась от боли, сообщила та.

– Значит, он, скорее всего, взрывом не затронут и радиационного заражения территории не произошло. Ну и отлично! – констатировал Александр. – Все, орлы! Представление закончено, можно покидать свои места. Сейчас идем к бухте, посмотрим, не уцелело ли там хоть одно из судов.

В обратном порядке выбравшись наверх, парни подняли из укрытия и свою подопечную.

– Командир, куда мы ее теперь? – спросил Крёмин, указав на мулатку.

– Донесем до причала, там оставим, – подумав, рассудил Матвеев. – Скоро сюда прибудут спасатели, пусть заберут.

– А сами теперь отсюда как? – обернулся к нему Злыднев.

– А вот это пока что вопрос… – Александр пожал плечами. – Если хоть один из катеров остался цел, то, считай, проблема решена. А если нет… Попробуем по туннелям добраться до подлодки. Надеюсь, она не пострадала.

Озирая разительно переменившийся ландшафт, морпехи зашагали в сторону причала, обходя по пути громадные угловатые каменные глыбы, которыми теперь была усыпана вся территория. Налетевший ветер согнал с выщербленной вершины горы все еще висящие над ней тучи пыли. Через эту несколько поредевшую пелену стало видно, что склоны Первой, до взрыва кучерявившиеся буйной зеленью, теперь смяты мощью ударной волны. Немалую часть деревьев даже у подножия или вырвало с корнями, или сломало пополам.

Принюхавшись к навязчивому запаху какой-то горелой пластмассы, Фоминых рассмеялся.

– Пахнет точно так же, как после взрыва электролитического конденсатора, – поддев ногой кусок медной шины, прокомментировал он. – Помню, был пацаном, мы их взрывали. В розетку двести двадцать вольт концы вставляешь, и – ходу! Он гудит, гудит, потом – ка-а-а-к долбанет! В квартире вонища – не продохнешь… От матери доставалось за это по полной.

– Ой, а еще хуже, если сгорит селеновый выпрямитель. «Ароматизация» еще круче… – наморщив нос, тоже ударился в воспоминания Крёмин.

– Да, сюда бы наших бомжей… – оглядевшись, мечтательно причмокнул Маленький. – Меди набрали бы с избытком. Вон сколько шин накидано…

– Погоди… – отмахнулся Злыднев. – Вот, не дай бог, останемся без плавсредства – сами тут начнем бомжевать.

– Побомжуешь тут… – Ринат покачал головой. – Если припрет рота америкосов, вооруженных до зубов, долго ли выстоим?

– Фигня! – Максим Алтынов хитро улыбнулся. – В туннелях можно и месяц продержаться. Оуто говорил, что кроме того выхода есть и другие.

Вскоре они шли по берегу бухты в сторону причала, загроможденному, как и вся территория, прилегающая к горе, грудами камня и всевозможного мусора. Даже беглый осмотр позволил понять, что все без исключения катера безнадежно выведены из строя. Половина и вовсе ушла на дно.

Парни, оглядевшись, посадили мулатку на камень у самого края причала, чтобы ее могли заметить даже издалека. Матвеев дал задание разведчикам более детально обследовать места базирования судов, а сам осмотрел ее пострадавшую ногу. Потрогав пальцами распухшую правую ступню, Александр проговорил:

– Неважное дело… Мисс, у вас, скорее всего, перелом лодыжки. Впрочем, это не страшно – походите месяц в гипсе, и все срастется. Мы оставляем вас здесь. Скоро сюда прибудут ваши спасатели. А нам уже пора.

– Сэр, я не знаю, кто вы, но в любом случае очень вам благодарна. Если бы я осталась здесь, меня бы уже не было в живых… – женщина грустно улыбнулась.

– Удачи! – махнув на прощание ей рукой, Матвеев поспешил на другой конец причала.

Прыгая через камни и лавируя между завалами, к нему собрались раздосадованные морпехи. Общий смысл докладов был один: все, что могло плавать, или разбито вдребезги, или нуждается в восстановлении и серьезном ремонте. Последним прибежал Алтынов, который, похоже, собирался сообщить что-то важное.

– Командир, – Максим говорил с какой-то непонятной нерешительностью во взгляде и голосе, – там есть один металлический бокс, его только немного покорежило, в нем я нашел гидроцикл. Горючего в баке литров шесть-восемь. Тут такая мысль… Если какую-нибудь лодку маленько подлатать и взять на буксир, то можно было бы всем сразу свалить на Матта-ии-бау.

– Поздно, Макс… – Матвеев указал взглядом на море, где уже вполне различимо темнели силуэты десантного судна на воздушной подушке и двух пограничных сторожевиков, мчащихся к Памтуа. – Сейчас мы идем к Крайней горе и оттуда по туннелям пробираемся в док к подлодке.

– А если и тут будет облом? – Алтынов испытующе посмотрел на Александра.

– Что-то придумал? Выкладывай, да побыстрее, – «гости» минут через десять будут здесь, – Матвеев озабоченно из-под ладони снова взглянул на океан.

– Суть такова… Я сейчас на гидроцикле с собой увожу Оуто на Матта-ии-бау, потому что ему тут все равно рано или поздно – кирдык. Ну, а у него к тому же их старинная реликвия. Пусть порадует соплеменников. Может, и в самом деле возродятся матта-ии? Там я ускоряю работу по изготовлению пирог. Сегодня в полночь поднимаюсь на Гору Духов и смотрю сюда. Если загорятся три костра, буду знать, что вы здесь застряли. Как только будут готовы хотя бы три пироги, приплываем за вами.

– Но если мы сможем уйти на подлодке, то… Тебя-то оттуда как забрать? – Матвеев развел руками.

– Командир, если вы не сочтете это за дезертирство, то я был бы не против того, чтобы остаться там… – Голос Максима звучал глуховато, но твердо.

Александр, без преувеличения, был ошарашен услышанным. Морпехи, слышавшие их разговор, тоже замолчали, ожидая того, что он на это скажет. Собравшись с мыслями и, видимо, припомнив их недавний разговор, Матвеев спросил:

– Элии?.. Ты из-за нее решил остаться? Макс, а как же твои родные, близкие? А ты не думаешь о том, что тобой рано или поздно могут заняться американцы?

– Если честно, то я круглый сирота, – Алтынов смущенно улыбнулся. – Я врал про свою родню, про дядек и теток, бабок и дедок, братьев и сестер, чтобы меня не надумали жалеть. Терпеть этого не могу! А американцы… Если что – пусть попробуют найти. Командир, время идет.

Еще раз взглянув на простор океана, Александр решительно кивнул.

– Давай! Для начальства будешь временно пропавшим без вести, а для нас… Думаю, мы еще обязательно увидимся! – пожав Максу руку, добавил он.

Попрощавшись с парнями, Алтынов бегом помчался к темнеющему вдали завалу из каменных глыб, накрывших стоянку малых катеров. Через минуту, взревев мотором, по акватории бухты, вздымая высокий бурун, пролетел гидроцикл. Свернув направо и наращивая скорость, он помчался к южной оконечности острова.

Поднявшись на равнину, усыпанную глыбами камня, разнокалиберной щебенкой и ошметками металла, морпехи побежали в сторону Средней горы. В нескольких местах они заметили трупы охранников и техников в белых комбинезонах, придавленных грудами камня. Часть сотрудников объекта, спрятавшихся под обрывистым берегом, судя по всему, не пострадала. Когда разведчики были невдалеке от леса, тянущегося между Первой горой и озером, откуда-то неожиданно послышался чей-то мучительный стон. Оглядевшись, Матвеев увидел что-то смутно белеющее из-под кроны вывороченного с корнями старого, скорее всего, уже подгнившего пандана. Разведчики, тоже услышав этот нехарактерный для леса звук, разом остановились.

– Командир, по-моему, кого-то этим дубом придавило, – вполголоса произнес Крё-мин. – Что будем делать? Америкосы-то, можно сказать, у нас уже на хвосте…

– Да, давайте дерево откинем, посмотрим, что там с ним… – оглянувшись, Александр махнул рукой. – А то вдруг загнется? Когда еще они его найдут?

Разом взявшись за крону, парни приподняли дерево и отодвинули его в сторону. Подойдя к пострадавшему, Матвеев с удивлением увидел перед собой лежащего навзничь мистера Хиллинга. Тот, с трудом приподняв голову, вновь уронил ее на траву.

– Вот видите, что вы наделали? – слабо простонал он.

– Видим, видим… – откликнулся Александр, подхватив американца под мышки и ставя его на ноги. – Только наделали не мы, а вы. До бухты дойдете? Ну и прекрасно. Ваши спасатели уже прибыли.

Морпехи побежали дальше. Оглянувшись, Матвеев увидел, что американец медленно бредет, поминутно спотыкаясь и покачиваясь. Еще через несколько минут они встретили двоих охранников, которые вели под руки одного из сотрудников объекта, лицо у него было сплошь залито кровью.

Когда они через заросли поднялись к пещере, Анатолий сидел на камушке невдалеке от входа, невозмутимо наблюдая за пленниками, толпящимися под каменными сводами пещеры. Увидев Александра, он обрадовался и встал:

– О! Уже здесь? Командир, за время дежурства никаких происшествий не случилось. За исключением небольшого камнепада. Пришлось прятаться в пещеру. Кому сдать смену? – поинтересовался он.

– Все, Толик, кончились тут наши смены. Уходим! – почти скороговоркой сказал Матвеев, доставая из кармана ключ для наручников. – Эй, в пещере! Вот вам ключ, все свободны!

Когда разведчики бесшумно исчезли в чаще леса, унося с собой двое носилок, из пещеры, озираясь, потянулась цепочка людей, соединенных наручниками.

К пещере на берегу океана морпехи прибежали уже перед самым закатом. По пути они забрали припрятанные в зарослях свои автоматы, тут же выбросив чужие. Леха, на правах знатока, первым вошел в пещеру и направился к той стене, где Оуто брал грибы, обостряющие зрение. Поскольку в самой пещере уже царила полная темнота, он на ощупь провел по стене рукой и сразу же наткнулся на что-то прохладное и скользкое, напоминающее семью опят. Оторвав штук пять шляпок, он нашарил еще одно грибное семейство. Его он отодрал от стены целиком. Выйдя из пещеры, Маленький с победоносным видом огляделся.

– Это местное народное средство, помогающее видеть даже там, где нет и намека на свет, – объявил он с важным видом. – Берем по одной штучке и кушаем. Облизываться и причмокивать от удовольствия не возбраняется.

Леха раздал всем по шляпке и, сунув последнюю себе в рот, принялся ее жевать, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя это ему давалось с большим трудом. Кое-как принудив себя проглотить комок горечи, он шагнул в пещеру, пояснив на ходу:

– Кто съел – уходит в темноту, потому что снаружи сейчас глаза будет резать.

Кривясь и морщась, морпехи неохотно жевали это сомнительное пещерное снадобье и один за другим следовали внутрь. Когда все оказались под сводом пещеры, Маленький зашагал вперед, стараясь придерживаться правой стороны. Через пару минут, на ощупь найдя крайний туннель справа, он задержался, чтобы подтянулись последние. Различив в кромешной тьме подземелья смутные контуры своих соседей и овал входа, он громко окликнул:

– Никто не отстал? Все уже здесь?

– Да вроде бы… – откликнулся шедший последним Юрий Злыднев. – О, парни! А я уже кое-что вижу! Блин! Вот не сообразили! Надо было бы этих грибов взять с собой на развод.

– Да взял я! Только вот не знаю, будет ли толк… – с сомнением в голосе произнес Леха, шагнув в туннель. – Здесь голову высоко не задирайте, можно и лоб разбить.

И начался их фантасмагорический путь в лабиринтах загадочного тихоокеанского острова, который, вполне вероятно, в любом случае мог оказаться путем в один конец. Не следовало исключать того, что американские военные, найдя пещеру, или организуют погоню, или выставят у входа караулы на тот случай, чтобы оставшиеся неизвестными чужаки гарантированно были нейтрализованы, если вдруг надумают выбраться наружу.

Шагая по туннелю, Маленький напряженно считал каждый свой шаг. Он твердо помнил, что первая развилка, где им нужно свернуть влево, имеет длину триста десять шагов. Когда он сделал триста восемь шагов, совсем уже невдалеке от себя он смутно различил два хода, расходящиеся под углом.

«Есть! – радостно отметил он, довольный таким удачным началом пути в пещере. – Теперь четыреста семьдесят шагов по левому ходу и там надо будет сворачивать вправо…»

Этот путь, который Лехе был хотя бы относительно знаком, всем прочим казался норой, ведущей в никуда. Но разведчики, не поддаваясь временами набегающей тоске и безнадеге, упорно шли за ним. Каждый понимал: отвлекать идущего впереди расспросами и нытьем ни в коем случае нельзя. Если он собьется со счета, они и в самом деле могут оказаться в весьма затруднительном положении. Но какое же это нудное дело – идти, идти и идти невесть куда, согнувшись буквой «г»!..

Преодолев по чуть более высокому туннелю шестьсот пятьдесят шагов, у очередной развилки Маленький остановился и, стараясь придать своему голосу уверенность и бодрость, громко спросил:

– Отдыхать будем? Или идем дальше, не задерживаясь?

– Идем! Идем! – послышались сзади возгласы вперемешку с громким сопением. – А то дышать тут нечем…

– Ну, идем так идем! – согласился Леха, и цепочка людей продолжила свой скрытный путь под землей.

Когда они оказались перед самым последним участком туннеля, самым низким и тесным, Маленький с ужасом обнаружил, что каменный свод здесь осыпался, и вход наглухо закупорен.

– Тудышкина мать! – сердито проворчал он, ощупывая руками неожиданно возникшую преграду.

– Что, не туда попали? – послышались сзади встревоженные голоса.

– Да попали-то туда… Еще сто шагов, и мы были бы на месте, – досадливо проговорил Леха. – Но тут завал. Видать, когда наверху рвануло, тут потолок малость обвалился.

– Обойти никак нельзя? – спросил следовавший за ним Матвеев.

– Нет, только разбирать… – громыхая кусками камня, откликнулся тот. – Я буду передавать куски камня назад, и вы их по цепочке дальше отсюда. Только кучей там не накидывайте, а то точно задохнемся. Приступили! Блин, Борьке теперь не знаю как придется. Как ты там?

– Да ничего, – тяжело дыша, откликнулся Лукинов. – Живой пока…

В полной темноте и молчании морпехи передавали друг другу обломки камня. Злыднев, принимая их последним, швырял куски породы как можно дальше назад. Текли минуты… Казалось, завалу не будет конца и края. Неожиданно Юрий почувствовал, что сзади как бы повеяло ветерком.

– Смотри-ка! Похоже, где-то образовалась брешь! Сквознячок загулял… – как бы про себя обронил он.

– Ага! Точно! – откликнулся Маленький. – Уже есть просвет. Еще немного, и мы идем в отрыв!

…Когда разведчики наконец-то оказались в пещере с бассейном, где из какого-то неприметного хода веял свежий ветерок, Крёмин от полноты чувств хлопнул Маленького ладонью по спине.

– Молоток, Леха! Вывел-таки на простор, – оглядевшись, он привольно вздохнул. – Ну и куда теперь? В эту яму лезть? Ну, с Колькой-то проще. А вот Бориса будет трудненько туда переправить.

– Переправим… – лаконично определил Матвеев. – Сделаем так… Обвяжем его шнуром под мышками, один поплывет туда, протянет через туннель шнур. Двое отсюда направят Бориса. А тот его туда перетянет и сразу же поднимет на поверхность.

– Кто туда первый? – спросил Василий.

– Я. Ну, давай ты и… – Александр огляделся. – Кто там ближе? Ринат. Сначала посмотрим, что там и как, нет ли засады. После этого я вернусь сюда, мы отправим Бориса и Колю. Я уйду отсюда последним.

Морпехи не знали и не ведали того, что в это время происходило наверху. А там события развертывались весьма нервозно. Прибывшие со спасателями американские морские пехотинцы сразу же ринулись в погоню за чужаками. К этой поре уже освободившиеся от оков охранники подключились к преследованию. Догадываясь, что чужаки, скорее всего, попробуют укрыться в туннелях, они проводили своих служивых к пещере на берегу.

Вооружившись фонарями, преследователи с оружием на изготовку двинулись в глубь подземелья. Найдя сразу три входа в туннели, они были вынуждены остановиться. Никто не мог понять, в каком из них могли скрыться беглецы. После споров преследователи разделились на три группы, и, с каждым шагом утрачивая первоначальный энтузиазм, морские пехотинцы и охранники двинулись в глубь загадочных ходов. Однако их запала хватило лишь до первой развилки. Потоптавшись и придя к общему заключению, что чужаки наверняка уже давно заблудились и теперь в недрах лабиринтов их ждет голодная, мучительная смерть, преследователи поспешно вернулись назад.

Однако их начальство было несколько иного мнения. Узнав от своих подводников, что напавшие на них в доке чужаки были отчего-то мокрыми, старший подразделения морских пехотинцев разразился по рации массой непечатных эпитетов. До него вдруг дошло, что неизвестные (которых заранее условно нарекли «русскими») запросто могут пройти под всем островом и какими-то неведомыми путями вновь пробраться в док. А поскольку лифт по понятным причинам с некоторого момента работать перестал, было решено отправить по подземному каналу в док вооруженных аквалангистов.

Минут десять заняла чехарда с облачением дайверов в уже сгустившихся сумерках в гидрокостюмы, с подгонкой аквалангов, подготовкой к бою оружия, способного стрелять как под водой, так и на поверхности… Когда пятерка рослых дайверов наконец-то ушла на погружение и двинулась в глубь подземного канала, освещая путь фонарями, начальство наконец позволило себе перевести дух. Потянулись напряженные минуты ожидания. Прошло около четверти часа. Неожиданно вода в заливе заколыхалась, и что-то большое плавно двинулось в сторону океана…

Понаблюдав некоторое время за загадочным объектом, офицеры внезапно поняли, что задуманная ими операция прошла как-то не так, по какому-то совсем другому сценарию, совершенно не похожему на тот, что разработали они.

– Дьявол! Эти чертовы русские… Они уходят на нашей субмарине! – истерически вопил к этому моменту несколько оправившийся от свалившегося на него дерева мистер Хиллинг. – Офицер! Вызовите сторожевиков! Пусть они их уничтожат вместе с лодкой!

– Боюсь, сторожевики здесь будут бессильны… – вздохнул его собеседник, поправляя форменную фуражку. – Это субмарина класса «Пиранья-экс»? Тогда пишите пропало. Ее не фиксирует ни один эхолот, она ходит практически бесшумно. Да-а-а, мистер Хиллинг! На сенатских слушаниях нам не позавидует даже утопленник… Вы представляете, что из нас с вами там сделают?

Пройдя через подводный туннель, Александр оказался в бассейне подземного дока. Под его потолком неярко светили лампы аварийного освещения. Но и этого было достаточно, чтобы на свет сразу же болезненно отреагировали глаза. Следом за ним в бассейн из пещеры перебрались и Крёмин с Ильясовым. Некоторое время дав возможность своему зрению привыкнуть к свету, Матвеев с помощью Рината и Василия выбрался из бассейна. Он нагнулся и подал руку оказавшемуся ближе Ильясову, но в этот момент вынырнувший Василий встревоженно сообщил:

– Командир! К нам «гости». Человек пять. И, мне так кажется, они нас заметили… Гонят прямо сюда!

– Живо наверх! – скомандовал Александр, одним рывком выдернув Рината из воды.

В этот момент под водой раздались глухие хлопки выстрелов из подводного автомата. Ринат вскрикнул, и, когда Матвеев вытащил его на край бассейна, у него на голени расплылось кровавое пятно. Не теряя ни секунды, Александр снова свесился над водой, но Крёмина на поверхности уже не было. Оставляя за собой красный шлейф, тот медленно шел ко дну.

– А-а-а! С-суки! – в ярости выкрикнул Матвеев. – Ринат! Ты как, боеспособен?

– Что с Васькой?! – забыв о боли, тот ринулся к бассейну, но Александр его остановил.

– Куда?! – жестко толкнул он его в грудь и сам повалился на пол, в последний миг услышав просвистевший рой пуль, вырвавшихся из-под воды, сопровождаемых частым, глухим «бубуканьем» и бульканьем выхлопа.

– Ну все, уроды! Тут вы, гниды, и останетесь! – торопливо бинтуя простреленную голень, пробормотал Ильясов.

Матвеев, осторожно заглянув в бассейн, заметил пузыри воздуха, вырывающиеся с другого конца субмарины, рядом с вделанной в стену металлической лесенкой. Он изготовил свой автомат к бою и, едва под водой мелькнула какая-то тень, нажал на спусковой крючок. Стрелять он старался под максимально тупым углом к поверхности воды, чтобы не случилось заурядного рикошета от ее поверхности. И его расчет полностью оправдался. Что-то большое судорожно забилось и, затихнув, пошло ко дну.

– Ринат! Одиночными бей по фонарям. Нам они ни к чему, а вот они будут как слепые котята, – обернувшись к Ильясову, сказал Александр. – Один, кстати, уже готов.

Через минуту с небольшим в помещении дока воцарилась полная темнота. А еще через минуту Матвеев смутно различил, как к выходу из бассейна поспешно направилась какая-то длинная тень, оставляющая за собой цепочку пузырей выдыхаемого воздуха. Видимо, аквалангисты, поняв суть задумки чужаков, решили скрыться, не включая фонарей, чтобы не стать удобной мишенью – смерть одного из их группы дала понять, что они могут стать следующими.

Но надежды улизнуть не оправдались. Снова прозвучала автоматная очередь, и еще один аквалангист пошел ко дну. Прочие, поняв, что они оказались в ловушке, спрятались под днищем подводной лодки.

Шли секунды. Александр понимал, что время, в принципе, работает на них – когда у аквалангистов закончится воздух, они сами будут вынуждены что-то предпринимать. Но и засиживаться в этом каменном мешке было рискованно. А вдруг, поняв, что аквалангисты уничтожены, а субмарина захвачена, находящиеся наверху предпримут какие-то действия к тому, чтобы она не смогла покинуть док?

– Ринат, сюда допрыгать сможешь? – Матвеев огляделся по сторонам. – Давай, подежурь здесь, не давая им высунуться, а я сейчас порыскаю по их «сусекам». Может, удастся найти гранату? Ну или кабель электрический с двух концов сбросить в воду. Раз свет был, напряжение есть.

Забежав в просторный жилой бокс экипажа субмарины, уже вполне неплохо видя в темноте, он заметил какой-то металлический шкаф, стоящий в углу. Открыв его массивную дверцу, Александр скорее ощутил, нежели увидел, что здесь личное оружие подводников – три штурмовые винтовки, три пистолета, запасные магазины и… несколько ручных гранат!

Теперь уже не спеша он вернулся к тому месту, где была пришвартована субмарина и, выдернув кольцо, бросил гранату в воду. Едва они с Ринатом отошли назад, пол под ногами дрогнул, а вода в бассейне взлетела высоким фонтаном, заколыхав на своей поверхности подлодку. С аквалангистами было покончено.

– Ну, вот и все… – тяжело выдохнул Матвеев. – Я за ребятами.

Закрытое заседание сенатской комиссии состоялось хмурым дождливым днем. Стоя перед полутора десятками человек, мистер Хиллинг чувствовал себя инфузорией, попавшей под объектив микроскопа. Джентльмены разных возрастов, с погонами и в штатском, а также леди со взглядом проголодавшейся белой акулы задавали ему массу вопросов, общий смысл которых сводился к одному: каким образом, вследствие каких упущений и промахов секретный объект военного ведомства оказался не только рассекреченным, но и полностью уничтоженным? Кто в этом виноват и каковы могут быть внешнеполитические издержки?

Собственно говоря, мистеру Хиллингу уже пришлось давать показания военным следователям, которые дотошно выпытывали детали происшедшего на острове Памтуа. И вот теперь настал черед лично встретиться с теми, кто одним движением пальца мог раздавить, его как букашку…

Стараясь держаться твердо и уверенно, что давалось ему очень непросто, мистер Хиллинг доложил, что появление неизвестных, как он определил, «русских головорезов» в пределах территории острова Памтуа даже теоретически труднообъяснимо. Акватория океана вокруг него в радиусе почти сотни миль постоянно патрулировалась сторожевыми судами пограничной службы. Ближайшие к острову тридцать-сорок миль все время бороздили катера специальных заградительных групп, маскировавшиеся под малазийских пиратов. Сам остров имел два уровня активной охраны силами спецконтингента из числа бывших морских пехотинцев и «зеленоберетчиков». Не считая систем видеонаблюдения, минных поясов и прочих хитроумных способов воспрепятствования проникновению посторонних в святая святых объекта – его операторский зал.

– Но тем не менее они смогли и беспрепятственно туда пробраться, и уничтожить секретный объект! – Один из генералов стукнул кулаком по столу. – Я уверен, что произошла утечка информации. Нас кто-то предал! И я уверен в том, что действовали именно русские! Кстати, наша агентура в России на этот счет хоть что-то накопала?

– Очень жаль, сэр, но ничего дельного выяснить пока не удалось… – со вздохом развел руками лысоватый толстячок в черном костюме. – Агентура, работающая и в ФСБ, и в ГРУ, и в СВР, ничего реального пока что сообщить нам не смогла. Все в один голос твердят о том, что, по их данным, операцию выполнила заурядная группа войсковой разведки бригады морской пехоты, которая якобы случайно во время учений была унесена тайфуном в сторону Гавайского архипелага.

– Блестящая легенда! – сердито рассмеялся генерал. – И кто-то из здесь присутствующих может поверить в то, что группа обычных морских пехотинцев, оказавшись в совершенно незнакомых условиях, ничего не зная о существовании объекта, о системе его охраны и многом другом, способна сработать так, как если бы это была сборная Джеймсов Бондов?! Чушь собачья! В это может поверить только пятилетний ребенок! Они этих ваших ряженых «пиратов» передавили, как цыплят. А как могло случиться, что помещения станции «Дуновение Эола» превратились в газовые камеры? Откуда и как туда мог проникнуть дым?

После некоторого тягостного раздумья мистер Хиллинг провел по лицу рукой и медленно заговорил:

– Начать тут надо с того, что гора, в недрах которой мы оборудовали свой объект, имеет особую геологическую структуру, служившую своего рода резонатором нашей установки. Если бы не минерал рубоканит, мы бы не имели и одной десятой доли своих тогдашних возможностей по воздействию на атмосферные процессы. Но еще в ходе строительства в недрах горы было обнаружено множество пустот и туннелей, которым, по мнению ученых, сотни тысяч лет. Часть этих пустот мы задействовали для своих целей, а все ненужное было залито бетоном. И тем не менее самым неведомым образом одна из бетонных заглушек со стороны шахты лифта оказалась разрушенной. Кем, как, когда – эксперты теряются в догадках.

Выслушав его, со своего места поднялась Эмми Фарронгс, ярая республиканка, прозванная коллегами Цербершей.

– Господа, я обращаюсь к военным, – прокурорским тоном заговорила она. – Мы получили оглушительную оплеуху. И что же вы теперь намерены делать? Подставлять другую щеку или реагировать на подобное безобразие соответствующим образом, приличествующим великой нации и самой мощной мировой державе?

– Как это ни прискорбно, но на острове Памтуа нам придется свернуть свою деятельность… – проговорил со вздохом генерал. – Аборигенам матта-ии уже дано разрешение вернуться в их родные места. Однако это не означает, что мы полностью отказываемся от программы «Дуновение Эола». В разных местах Тихого океана, а также на архипелаге Шпицберген уже найдено несколько островов с отменными выходами рубоканита. Так что выводы делайте сами…

Бесцветные губы генерала тронула многозначительная улыбка.

Капитан третьего ранга Александр Матвеев вышел из владивостокского диппредставительства Чили в России. Разыскать наследников Альфредо Ханторо оказалось делом, в общем-то, не очень простым. И если бы сам Матвеев не явил настойчивости, возможно, консульские службы обеих стран еще долго копались бы в своих бумагах, создавая видимость бурных поисков.

О своей находке на том безымянном каменном клочке суши в пекле последующих событий Александр почти забыл. В самом деле, до чужих ли тайн и загадок, если нужно было разгадать главный для него на тот момент ребус, связанный с секретным военным объектом на острове Памтуа?

Он часто вспоминал тот последний вечер пребывания на Гавайях, когда они после яростной стычки с военными аквалангистами ушли на американской мини-подлодке… Методику управления подводными судами в военном институте Матвеев изучал весьма дотошно. И хотя тягаться с профессиональными подводниками в вопросах вождения субмарин он не стал бы, среднего уровня навыками управления, позволившими грамотно погрузиться на нужную глубину, выйти из дока в океан и в полунадводном положении направиться к своим берегам, владел вполне.

Когда они, согласно данным электронного навигатора, оказались далеко за пределами территориальных вод, подпадающих под американскую юрисдикцию, он вышел на связь со своей базой. Услышавший его дежурный офицер не поверил собственным ушам – после исчезновения десантного бота с разведчиками их сочли погибшими во время того кошмарного тайфуна. Лишь когда Александр, выведенный из себя «поздним зажиганием» невыспавшегося старлея, выдал свое видение проблемы их исчезновения не вполне литературным слогом, тот наконец-то уразумел – это и в самом деле безвестно сгинувший капитан-лейтенант Матвеев со своими разведчиками.

Понимая, что его местоположение теперь раскрыто и, скорее всего, за беглой субмариной может быть организована погоня куда более резвых по ходу военных судов, дальнейший путь он был вынужден продолжать в режиме радиомолчания, выполнив маневр, призванный сбить со следа «гончих». Это дало свои результаты – несмотря на явные усилия преследователей, засечь подлодку-«стелс» им так и не удалось. Не удалось ее найти и в дальнейшем. Она словно растворилась в океанской воде.

Впрочем, в какой-то мере так это и было. После того как группа разведчиков перебралась на борт вышедшего ей навстречу крейсера Тихоокеанского флота, по решению, принятому где-то очень высоко, во избежание осложнений в дальнейшем, субмарина отправилась в свое последнее плавание – на дно океана. По поводу случившегося с его командой Александру пришлось исписать не одну кипу бумаги. Но наибольшее впечатление на начальство всех рангов произвели материалы видеосъемки, выполненной на объекте.

По итогам изучений и рассмотрений все материалы, связанные с «круизом», были засекречены, в связи с чем с участников этой истории были взяты подписки о неразглашении. Это мотивировалось особым масштабом и характером события, которое, с точки зрения нормальной логики, подразумевало необходимость какой-то определенной реакции с российской стороны, причем решительной и жесткой. А как же иначе? За спиной России, да всего мира в целом, некие умники надумали куролесить по части организации природных катаклизмов, чреватых самыми непредсказуемыми последствиями.

Однако как такое можно было допустить – и в свете общей «перезагрузки» отношений, и в плане заключения каких-то конкретных договоренностей? Поэтому в данной ситуации было решено сделать вид, что вообще ничего не случилось. Вот так просто – ничего не было, и все тут! Правда, кое-кто из толерантно продвинутых чинов в «белокаменке», движимых чрезмерной «общечеловечностью», родил даже некую идею наложения на зарвавшегося, с их точки зрения, капитан-лейтенанта Матвеева некой военной «епитимии». Но на них цыкнули другие, кто видел дальше кабинетных столов и кресел, и эта затея почила, даже не выйдя за пределы наскоро сочиненных рапортов «инициативщиков».

Усилиями командира бригады морской пехоты все участники «круиза» были представлены к наградам, двое – посмертно. Александра заодно еще и повысили в звании. А еще всем участникам эпопеи были предоставлены отпуска. Погостив у родителей в далеком Поволжье и выслушав от матери бездну упреков в том, что ее сын так и не одумался, так и продолжает жить бобылем, погожим осенним днем Матвеев прибыл во Владивосток. И вот тут-то он узнал о том, что его просили зайти в чилийское консульство. Сообщил об этом сосед по офицерскому общежитию, такой же, как и Александр, «холостяк без перспектив».

Когда Матвеев поднялся на свой этаж, шедший ему по коридору навстречу капитан-лейтенант Глушилин, издав радостное междометие, поздравил с повышением до звания капитана третьего ранга и между делом поведал, что днем ранее сюда в сопровождении какого-то пожилого долговязого очкарика адвокатской наружности приходила некая молодая, очень даже привлекательная особа. Они сообщили, что сеньорита Мануэла Ханторо хотела бы видеть сеньора Матвеева.

– Слушай, Саша, ты хоть опытом, что ль, поделись – когда и где только успеваешь знакомиться с такими симпатяшками? – Глушилин с утрированным удивлением пожал плечами. – Вроде постоянно в работе, постоянно где-то на полигонах, на учениях – дома хрен тебя застанешь. А тут – на тебе! Иностранку подцепил…

– Да никого я не подцепил… – отмахнулся Александр. – Просто… Случайно у меня оказалась вещь, которая принадлежит ей. Вот и все. И никакой романтики…

– По-ня-я-я-тно… Ну, в общем, они сказали, что их координаты есть в чилийском консульстве. Это на улице Суханова, – поскучнев, уже без прежнего запала сообщил Глушилин. – Знаешь, это отсюда…

– Ты меня еще за ручку туда отведи! – рассмеялся Матвеев. – Уж где-где, а во Владике не заблужусь.

Полчаса спустя, созвонившись с консулом, Александр сообщил о своем прибытии и намерении увидеться с сеньоритой Ханторо. Женский голос уведомил, что прибыть туда он может прямо сейчас, поскольку сеньорита Мануэла готова встретиться с ним в любой момент.

Одевшись в свой лучший выходной костюм, дабы не ударить перед иностранцами в грязь лицом, Матвеев вышел из общежития и, взяв такси, вскоре был на улице, застроенной в основном пятиэтажными домами еще послевоенной архитектуры. Увидев табличку у солидной дубовой двери одного из домов, извещающую о том, что это и есть консульская служба Республики Чили, он направился к входу. В этот момент краем глаза Александр успел заметить слишком уж лихо мчащуюся по улице черную легковушку. Вильнув вправо, «Мицубиси» перепрыгнула через край тротуара и… В последнее мгновение, метнувшись вперед, Александр успел оттолкнуть в сторону молодую, явно куда-то спешившую брюнетку. Вскрикнув, та испуганно замерла, прижав руки к груди.

Иномарка, пролетев мимо, влепилась в толстенную старую липу, зацепив по пути пожилого мужчину. Отброшенный в сторону, тот покатился по тротуару. Подбежав к пострадавшему, Матвеев поднял его и помог дойти до ближайшей лавочки. Вывалившийся из кабины пьяный качок, игнорируя возмущенные реплики, раздающиеся со всех сторон, принялся осматривать покореженный капот машины.

– Ты что ж творишь-то? – вызвав «Скорую», Александр смерил отморозка негодующим взглядом. – Совсем мозги съехали?

– Чего?! – вытаращился тот. – Ты, чмо! Ты на кого голос повышаешь, падло? Да ты знаешь, кто я такой?

– Знаю! Зажравшаяся свинья, которой ума вставить некому! – закипая, отрубил Матвеев.

– Ах ты козел!.. – возопил качок, кидаясь на него с кулаками.

Поскольку у Александра не было ни времени, ни желания устраивать публичные ристалища с пьяным подонком, он неприметным, как бы касательным ударом в сплетение заставил того скорчиться в три погибели и рухнуть на асфальт.

Больше не удостоив его и взглядом, он вошел в консульство. К своему удивлению, в кабинете консула он увидел ту самую брюнетку, которая что-то взволнованно рассказывала женщине, сидящей за столом. Хотя они говорили по-испански, Александр догадался, что речь идет именно о нем. Увидев Матвеева, девушка осеклась.

– Сеньорита Ханторо? Мануэла? – поздоровавшись, он сдержанно улыбнулся. – Вы говорите по-английски?

– Ничего-ничего, можно по-русски. Я переведу, – поспешила уведомить хозяйка кабинета.

Достав из кармана пакет с запиской Альфредо Ханторо и медальон, Матвеев положил их на стол. Девушка развернула записку и, быстро ее прочитав, бессильно уронила руки. На ее глазах появились слезы.

– Расскажите, где вы все это нашли? – торопливо достав носовой платок, спросила она.

По понятным причинам избегая детализации, Александр вкратце изложил обстоятельства, при которых было найдено послание отца Мануэлы, после чего сам попросил рассказать о без вести пропавшем.

Кивнув, девушка поведала, что ее отец, горный инженер по образованию, уже довольно давно создал компанию, занимавшуюся прокладкой туннелей, в том числе и подводных. Компания была известна далеко за пределами Чили, и лет восемь назад ему предложили выгодный контракт, связанный с горными работами на каких-то островах. Альфредо несколько раз лично выезжал, чтобы на месте координировать изыскательские работы. И однажды не вернулся из поездки. Куда он делся – никто не знал, даже приблизительно. А потом как гром среди ясного неба обрушилось известие о том, что Альфредо завещал свою компанию шурину Меркурио, брату покойной жены.

– …Мы с братьями догадывались, кто виноват в его исчезновении, но доказательств у нас не было, – сжимая в руке медальон и промокая глаза платком, рассказывала Мануэла. – Теперь мы хоть что-то знаем об отце… Это для нас самое главное.

– Ну, теперь вы хотя бы сможете отсудить имущество, компанию… – Матвеев пожал плечами.

– Отсуживать уже нечего, – девушка качнула головой. – Меркурио оказался никудышным управленцем, компания разорилась и ушла с молотка. Сам он заболел и уже умер. Да мне это и ни к чему. Я учусь в университете, меня больше интересует древний мир, нежели современный бизнес…

В этот момент в консульство вошли двое черноволосых парней лет шестнадцати-семнадцати и с ними молодой светловолосый мужчина «оглобельного» роста.

– Это мои братья, Симон и Эрнесто, – улыбнувшись, представила их Мануэла. – Тоже студенты, оба, как и отец, хотят стать горными инженерами. А это мой друг и кандидат в женихи Юджин Грабовски.

Обменявшись рукопожатием с вошедшими, Александр не мог не отметить во всех смыслах весьма холодного рукопожатия Юджина. Как-то принужденно улыбнувшись, тот сказал по-английски, обращаясь к Мануэле:

– Мэл, прости, мы с ребятами немного опоздали… Задержались в антикварной лавке. Зато, представляешь, мне удалось купить редкую японскую чашу для саке, причем намного дешевле, чем она могла бы стоить у нас в Сан-Франциско!

– Джин, а что если мы все вместе сейчас посидим где-нибудь в кафе? – тоже заговорив по-английски, предложила девушка, одарив Матвеева дружелюбной улыбкой. – Я так счастлива! У меня такое ощущение, что мой папа где-то рядом. Что он смотрит на нас и улыбается… Ну, Джин!

– Это было бы здорово, Мэл! – изобразив не очень искреннюю улыбку, Грабовски как-то неопределенно повел плечами. – Но у нас ведь были совсем другие планы…

– Сеньорита Мануэла! – без подсказок поняв настроения Юджина, Александр поспешил вмешаться в начавшуюся дискуссию. – Я вам очень признателен за ваше предложение, но… Знаете, и у меня тоже дела… Был очень рад с вами познакомиться. Всего доброго! Пока, Симон! Пока, Эрнесто!

Приветственно махнув рукой, Матвеев направился к выходу. Он преднамеренно проигнорировал Юджина. Этот хронически замороженный торгаш чем-то ему сразу не понравился. Впрочем – это Александр чувствовал почти физически, – тот к нему тоже не испытал и тени дружелюбия.

…Лишь выйдя на крыльцо, он увидел прямо напротив входа двоих пэпээсников с автоматами и покуривавшего рядом с ними качка. Невдалеке стоял «уазик» с мигалками и решетками на задних окнах. С первого же взгляда можно было догадаться, что дожидаются они именно его. Увидев Матвеева, качок пренебрежительно ткнул в его сторону сигаретой и распорядился:

– Заластать его и отправить в обезьянник!

Пэпээсники вразвалочку двинулись к Александру, один из них достал наручники и скомандовал:

– Ну-ка, руки подал сюда!

– А это вы видели? – Матвеев достал из кармана удостоверение. – Не зарывайтесь парни, не надо…

Переглянувшись, пэпээсники туповато загоготали. Александр ощутил запах спиртного, разнесенный осенним ветерком.

– Да нам по херу, кто ты такой! – фыркнул тот, что держал наручники. – Мар-ская пя-хота! Ручонки давай сюда!

Внутренне закипев, Матвеев «на автопилоте» в долю секунды представил дальнейшее: он делает шаг вперед, руки держит перед собой, как бы для того, чтобы их подставить, но тут же – стволы автоматов врозь, одновременный удар обеими ногами и в довершение атаки – одновременным ударом по каротидным синусам на шее. Дальше – качок… Ему – удар ногой в печень, локтем по почкам. Всех троих – в их же «катафалк», и – к штабу гарнизона…

Но в этот момент раздался строгий окрик:

– Что здесь происходит? Матвеев, это ты? Что случилось?

Александр увидел офицерский патруль, возглавляемый знакомым ему капитаном второго ранга Силиным, вместе с которым подошли двое незнакомых молодых лейтенантов.

– Этот пьяный деляга устроил тут ДТП, сбил человека, кидался драться. Пришлось немного укоротить ему руки. Ну, а теперь он решил подключить к этому делу, так сказать, правоохранительные органы. Кстати, менты тоже пьяные!

– Кто вы такой? – повернувшись к качку, строго поинтересовался Силин.

– Я? Заместитель начальника районного отделения милиции! – с апломбом уведомил тот, помахав какой-то красной книжечкой. – Так что шли бы вы, пока сами не поехали в обезьянник!

– Вы бы полегче на поворотах, господин замначальника! – с иронией парировал Силин. – Я сейчас же вызову представителя командования гарнизона!

– А ну, не двигаться! – пэпээсники развернули автоматы в сторону патрульных.

– Вы что, совсем сбрендили?! – не на шутку рассердился начальник патруля, хватаясь за кобуру пистолета.

– Эй вы, двое! А ну-ка, угомонились! – негромко, но весьма внушительно произнес Матвеев, отчего оба пэпээсника нервно оглянулись. – Если вы сейчас же не прекратите чинить тут беззаконие, даю слово офицера и разведчика: через минуту по-пластунски поползете до своей шарашки! А ты, урод, пожалеешь, что вообще здесь появился!

Он посмотрел качку прямо в глаза, отчего тот, внезапно оробев, попятился. Хлопнула дверь, послышались голоса Мануэлы и ее спутников, которые внезапно оборвались. Видимо, с ходу поняв суть происходящего, девушка вышла вперед и, ткнув пальцем в качка, гневно заговорила по-английски:

– Этот тип – преступник и должен быть немедленно арестован! Я – гражданка Чили и свидетельствую, что он совершил аварию, на моих глазах сбив человека.

– Поехали, – сплюнув себе под ноги, буркнул качок, и все трое, торопливо хлопнув дверцами, тут же скрылись за углом.

Поблагодарив Мануэлу за поддержку, Матвеев направился к остановке такси.

…Утром, снова столкнувшись в коридоре с Глушилиным, Александр, в ответ на его вопросительный взгляд, лаконично уведомил:

– Встретились, отдал, попрощались. Я же говорил: никакой романтики.

– Будет нам и небо голубое, будут нам и в парках карусели… Это ничего, что мы с тобою, дружище, вовремя жениться не сумели… – вздохнув, тот процитировал старую дембельскую песню. – Кстати, ты в курсе, кого вчера вразумлял у консульства?

– Какого-то крутого мента. А что? – Александр пожал плечами.

– А ты знаешь, кому доводится родственником эта сволочь? – Глушилин многозначительно причмокнул. – Хорошо, ты «третьего» капитана успел получить. Ну, а насчет ордена теперь, скорее всего, обломится… Ты сейчас куда?

– На набережную… – Матвеев безмятежно улыбнулся. – Давно уже там не был. Можно сказать, соскучился…

…Он стоял, опершись о перила из гранита, и смотрел на сопки, синеющие вдали, на идущие по заливу суда. Слева от него в отдалении на холме высились многоэтажки, а между домами и пристанью зеленел кронами кленов и лиственниц склон. Мимо шли люди, но Александр видел перед собой лишь бесконечный непрерывный бег волн.

В какой-то миг он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянувшись, Матвеев увидел… Мануэлу, которая стояла в паре шагов от него, явно не решаясь подойти ближе.

– Доброе утро, сеньор Александр… – девушка смущенно улыбнулась. – Извините, что потревожила.

– Доброе утро! – Сам не зная отчего, Матвеев вдруг почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. – Очень рад вас видеть. Решили прогуляться по набережной?

– Нет, я искала вас. Просто… Понимаете, вчера в консульстве получилось довольно неловко – мое предложение посидеть в кафе Юджину очень не понравилось, а вы, я так поняла, догадавшись, что к чему, сослались на неотложные дела. Верно? – Мануэла вопросительно посмотрела на Александра. – Но, мне кажется, это выглядело с нашей стороны настоящей черствостью. Вы для нас сделали необычайно много. И поэтому мы с Эрнесто и Симоном просим оказать нам такую честь – посидеть с нами где-нибудь здесь в кафе.

– Ну, вообще-то, это и для меня не меньшая честь… – Матвеев пожал плечами. – Я не против. Но… Как на это посмотрит Юджин?

– Теперь это уже не имеет значения… Мы с ним вчера расстались. – Девушка тряхнула головой, как бы избавляясь от ненужных воспоминаний. – Знаете, он по своей натуре ревностный, просто фанатичный католик. Мы знакомы всего полгода, но даже еще не сделав мне предложения, он уже пытался контролировать каждый мой шаг. Когда вы вчера уехали, он начал обвинять меня в том, что я слишком уж откровенно смотрела в вашу сторону. Дело в том, что Грабовски – потомок приближенных Пилсудского, и поэтому к русским относится очень негативно.

– Я это заметил… – Александр рассмеялся.

– Ну, мое терпение лопнуло, и я ему сказала, что мы с ним расстаемся… Сегодня вечером мы отправляемся домой. Вот, решили напоследок еще раз встретиться с вами. Кстати, вон там на пригорке есть хорошее кафе. Симон и Эрнесто нас там уже ждут. Вы не против?

– Только за! – кивнул Матвеев, и они не спеша зашагали по набережной.

Соприкоснувшись с Мануэлой плечами, Александр, как бы уйдя в свои мысли, взял девушку за руку и с внутренним ликованием ощутил, как ее тонкие пальчики тоже охватили его ладонь.

– Значит, он был прав… – вполголоса произнес Матвеев по-русски.

– Что, я не поняла? – смеясь, переспросила Мануэла.

– Просто мне вдруг вспомнился сон, увиденный мною во время бури. Когда-нибудь я тебе его расскажу…

Content

Сергей Зверев
Тайфун