Картер Ник

Голубая смерть

Глава первая

Распарывая в зловещей тишине мрак ночи, ослепительные всполохи озаряли на севере мглистое небо, предвещая шторм чудовищной силы. Казалось, что на этой глухой уголок вселенной вот-вот обрушится буря, пришедшая из космоса. Неземные вспышки неонового света будили в подсознании людей на баркасе воспоминания о давно минувшей эре, вселяя в смутную тревогу: таких причуд северного сияния в это время года никому из них наблюдать еще не доводилось.

Стоявший на носу старого шлюпа американец плотного телосложения с яростью глядел на разбушевавшееся море. Еще двадцать минут тому назад туман над ним был настолько густ, что можно было резать его ножом и подавать на десерт вместо пудинга. Синоптики обещали в эту ночь густой туман над Северной Европой и Южной Скандинавией. Вот уже вторые сутки баркас шел к месту своего назначения, оставаясь незамеченным береговой охраной, вдоль небольших островов в проливе небосвода засверкали звезды, а на северной — эти предательские всполохи, ввергающие человека в атавистический ужас. Вдали черной полосой обозначился берег Муско, вид которого окончательно утвердил американца во мнении, что синоптикам верить нельзя, несмотря на всю их дорогостоящую техническую оснащенность.

Вцепившись одной рукой в штаг, хмурый здоровяк скрипел зубами и морщил от досады лоб, лихорадочно прикидывая возможные нежелательные последствия этого сюрприза природы. Наконец он решил, что следует продолжать миссию, несмотря на скверные шутки погоды. Именно в этот момент и раздался, перекрывая вой ветра и скрип мачты, хриплый голос шведа, стоящего у штурвала:

— Сдается мне, что мы у цели, мистер! — крикнул он, коверкая английские слова на скандинавский лад.

— Еще пять милей, Ларс! — покачал головой американец. — Как и договаривались. Иначе нам не добраться до берега.

— Туман рассеялся, ближе я подойти не смогу, — сердито проговорил старик. — В запретной зоне сперва стреляют, а уже потом разговаривают, если еще есть с кем…

Морщинистое обветренное лицо моряка, свидетельствующее о многих испытаниях, выпавших на его долю, выражало непоколебимое упрямство человека, уверенного в своей правоте.

— Хорошо, будь по-твоему, старина, — махнул рукой пассажир. — Постарайся только держаться прежнего курса еще хотя бы несколько минут: нам нужно проверить снаряжение.

С этими словами американец кивнул своему напарнику, и они спустились по трапу в трюм, чтобы подготовиться к завершающему, подводному, этапу своего опасного путешествия. Все их снаряжение, конечно же, было в полном порядке, но руководитель группы, умудренный богатым опытом погружения в непредсказуемую водную стихию, счел необходимым еще раз убедиться в этом, словно куплено оно было по случаю в порту у сомнительного торговца.

Даже при тусклом свете единственной лампочки в каюте, одного взгляда на лицо этого человека было достаточно, чтобы понять, что принадлежит оно решительному, смелому и умному мужчине, не лишенному, однако, судя по лукавым искоркам в его глазах, лукавства и чувства юмора. Не случайно в секретной службе США его считали одним из выдающихся рыцарей плаща и кинжала.

— Но как мы преодолеем защитную сеть, — озабоченно спросил его напарник, видя, что шеф доволен результатами осмотра.

— Просто-напросто поднырнем под нее, Чет, — снисходительно улыбнулся Ник. — Ведь тебе приходилось опускаться и на большую глубину, не так ли? К тому же, у нас просто нет выбора, старина Ларс, кажется, изрядно струхнул. Но я не осуждаю его за это, без тумана судно становится отличной мишенью. Ну, нам пора.

Надев гидрокостюмы и баллоны с воздухом, они поднялись на палубу, мокрую от соленых брызг.

— Желаю удачи! — помахал им рукой старый шкипер.

— И тебе тоже, дружище! — крикнул ему Ник, с тревогой поглядывая на пенистые волны. — Мой тебе совет: вернешься благополучно в порт, не напивайся на радостях до чертиков и постарайся не ухлопать все доллары на одну красотку.

— Я слишком стар для этого, — ухмыльнулся моряк.

— Глядя на тебя, этого не скажешь, — окинув взглядом крепкую фигуру морского волка, заметил с улыбкой Ник. — Да, и вот еще что: если не хочешь закончить жизнь за решеткой, воздержись пока от продажи противорадарного устройства.

— Мне доводилось бывать в тюрьме, — отозвался швед. — Но я предпочел бы вновь очутиться там, нежели нырять с вами в этом дьявольском заливе в ледяную воду. А если вас поймают, то посадят на атомную бомбу и забросят на луну. Ха-ха-ха!

Довольный своей шуткой, шкипер продолжал еще долго хохотать, даже когда его пассажиры исчезли под водой. Порывистый ветер наполнил парус шлюпа и стремительно увлек его прочь во мрак ночи.

Головы бесстрашных пловцов однако вскоре вновь показались между гребней волн: им нужно еще было пристегнуться к мощным электрическим скутерам. Молодой напарник Ника взглянул на небо и упавшим голосом заметил:

— Что-то не нравится мне это чертово северное сияние сегодня! Недоброе знамение… Да и задание у нас не простое.

Ник ничего не ответил ему: жутковатые всполохи действительно не сулили ничего хорошего, но сейчас лучше было не обращать на них внимания. Он подал напарнику знак погружаться и молча ушел в глубину моря, чтобы завершить это затянувшееся путешествие к запретному острову.

Скалистый островок Муско, на который им нужно было пробраться, на первый взгляд ничем не выделялся среди других островов, полуостровов и рифов у южного побережья Швеции. Мало кто пока знал, что здесь за короткий срок был построен целый город — с гостиницами, театрами, фабриками, офисами, гаражами и даже с военными базами. Замечательной особенность этого города было то, что воздвигнут он был под землей, а следовательно, надежно защищен толщей гранита от ракет и бомб.

В то время, как другие страны вкладывали миллионы долларов и рублей в разработку атомного и ядерного оружия, Швеция начала создавать на побережье подземные убежища, где население смогло бы укрыться от ужасов будущей войны. Первый городок построенный при соблюдении строжайшей секретности, стал своеобразной опытной лабораторией, в которой решались как психологические, так и чисто технические проблемы, связанные с выживанием в грядущей атомной битве супердержав за мировое господство.

Однако коварное предательство полковника Веннерстрома, высокопоставленного шведского офицера, переметнувшегося к русским, спутало шведам все их планы. Изменник выдал Москве секретнейшие сведения об оборонных сооружениях Муско, и шведам пришлось перестраивать всю систему защиты острова. В ходе этих колоссальных работ ученые и военные впервые осознали, что их подземное убежище имеет ахиллесову пяту.

Для предотвращения внезапного вторжения противника на остров на подземной авиабазе в постоянной боевой готовности находились реактивные истребители-перехватчики. Самые совершенные радары круглосуточно прощупывали окружающее воздушное и водное пространство. Поросшие соснами склоны скалистого берега в любой момент могли разомкнуться и выпустить из доков сторожевые катера и эскадренные миноносцы, способные надежно преградить путь любому судну, дерзнувшему попытаться проникнуть в запретную зону.

Ник Картер, бесшумно приближавшийся в толще черных вод к острову, прекрасно понимал, что пробраться на него незамеченным практически невозможно, участь безумцев, решившихся на это, была предрешена. Но тем не менее он согласился участвовать в этот опасном эксперименте — ради безопасности целой нации и, возможно, всего человечества. Лишь несколько человек знало об этом его задании, для выполнения которого суперагенту предоставили все необходимое снаряжение и право самому выбрать себе помощника.

Обсуждая предстоящую миссию со своим шефом — жилистым немолодым человеком по фамилии Хоук, уже многие годы возглавляющим одно из подразделений секретной службы США, Ник Картер заметил, что люди пока еще не создавали такого сооружения, в которое не смог бы при желании проникнуть посторонний человек.

— Я в этом убедился на собственном опыте, — добавил при этом он.

Хоук окинул его задумчивым взглядом, пожевал губами и, затушив в пепельнице сигару, невозмутимым тоном произнес:

— Неплохо было бы еще и выбраться оттуда живым наружу. Если у шведов возникли какие-то сложности с их безопасность, то пусть они сами и решают свои проблемы. А я не хочу из-за них терять своего лучшего агента.

— А как насчет безопасности центра управления ПВО США? — столь же спокойно поинтересовался Ник Картер.

— Что ж, вопрос интересный, — раскуривая новую сигарету, сказал Хоук. — Над этим действительно стоит подумать.

Им обоим было прекрасно известно, что центр управления ПВО США размещается в горном массиве в штате Колорадо, сильно напоминающем скалистый островок Муско, и если окажется, что злоумышленники могут проникнуть в бастион шведов, то нет гарантий, что они не применят свой опыт для проникновения на аналогичный объект в США.

Видимо, эта мысль заставила Хоука изменить свою точку зрения, потому что он в конце концов санкционировал операцию.

В напарники Ник выбрал Чета — опытного агента с дипломом инженера и обширными познаниями в спелеологии и подводной навигации. В процессе подготовки к секретной миссии им вскоре стало ясно, что военный атташе Швеции, предложивший Вашингтону осуществить ее, руководствовался не только чисто гипотетическими опасениями. Появились серьезные основания полагать, что одна из азиатских держав, граничащих с Россией, проявляет повышенный интерес к научным исследованиям, ведущимся в секретной лаборатории на острове Муско. Некоторые факты даже указывали на то, что в защитной системе шведов уже имеется брешь…

Вот почему двое секретных агентов специальной службы безопасности США разными маршрутами добрались до небольшого рыбацкого поселка в Швеции, сговорились с проверенным шкипером о том, что под покровом тумана он ночью доставит их на своем баркасе в запретную зону, и теперь приближались под водой к противолодочной сети. Рискуя быть замеченным патрульным самолетом или катером, Ник время от времени включал мощный электрический фонарь. Наконец его луч выхватил из темноты нити, напоминающие путину невиданного морского паука.

Конечно, можно было просто перерезать сеть, что упростило бы задачу, но тогда на пульте дежурного в подземном бункере тотчас замигала бы сигнальная лампа, а на карте обозначилось бы их местонахождение. То же самое произошло бы, попытайся они перебраться через верхнюю кромку сети. Зная это, Ник заранее изучил все аналогичные охранные системы и нашел-таки способ проникнуть в подземный город, оставаясь при этом незамеченным. Теперь настало время поделиться этим открытием с напарником, и он подавал ему условный знак подниматься на поверхность.

— Ну, как самочувствие, Чет? — спросил Ник.

— Не Багамы, конечно, но все же легче, чем на тренировках в школе выживания, — ответил тот. Все специальные агенты время от времени проходили там обязательный подготовительный курс перед очередным заданием, чтобы быть в форме.

— О'кей, — сказал Картер, — нырять нам придется на большую глубину, и сделать это будет нелегко, но ведь бывали ситуации и посложнее, как ты сам заметил. — Он взглянул на светящийся циферблат своих часов. — Торопиться не следует, но и терять попусту время тоже не годится. Действуй осмотрительно и спокойно, и спустя двадцать минут мы с тобой постучимся в дверь к шведам с черного хода.

Они вновь начали погружаться на глубину в полнейшей темноте, время от времени сверяясь с приборами, и с каждым атомом вода становилась все холоднее и холоднее. Нижний край сети тянулся на глубине двухсот футов…

Но что это? Золотой стилет? Рука, Ника потянулась к изящной рукоятке, выполненной древним умельцем словно бы специально для него, храбрейшего из храбрейших. Только откуда вдруг взялись знакомые лица на такой глубине? Как очутились здесь все эти короли, полководцы и кардиналы со страниц исторических романов? Уж не хотят ли они овладеть стилетом, предназначенным исключительно Нику Картеру? Ник схватил свою находку и стал с восхищением рассматривать ее, чувствуя необыкновенное возбуждение и восторг. Яркая вспышка внезапно ослепила его, он зажмурился на мгновение, а когда вновь открыл глаза, то увидел, что его окружают женщины неописуемой красоты. Они делали ему призывные знаки, выражая радость от встречи с ним и желание немедленно одарить его своими ласками. Их гибкие тела, источающие негу и страсть, манили к себе, красавицы что-то шептали, навевая воспоминания о душных карибских ночах и веселье в европейских столицах с соблазнительными феями всех цветов и оттенков кожи. Ник ощущал необыкновенное блаженство. Его неудержимо, влекло на поверхность, где волшебный стилет непременно тотчас же проявит всю свою таинственную силу…

Ник услышал чей-то язвительный смех, и внутренний голос явственно сказал ему, что быстрее всплытие повлечет за собой неминуемую гибель. Ник сообразил, что еще не полностью утратил способность трезво оценивать происходящее, подсознание подсказывало ему, что у него проявляются симптомы азотного наркоза: подобное случалось с ним и раньше во время погружения на значительную глубину. Изменения в составе крови оказывали воздействие на мозг, вызывая галлюцинации. Ник тревожно оглянулся на своего напарника и невольно вздрогнул от того, что увидел: ему предстало смертельно бледное лицо безумца, на котором уже лежала печать смерти.

Чет находился в глубочайшем трансе, вызванном азотным наркозом. Он сорвал с лица маску, и изо рта у него всплывали пузырьки воздуха. Его скутер выделывал замысловатые фигуры в темноте, то поднимаясь, то вновь опускаясь, вокруг Картера. Но стоило лишь Нику протянуть руку с фонарем и осветить лицо Чета, как глаза его вдруг обрели озорной блеск, рот искривился в насмешливой ухмылке, и не успел Ник поднести к нему загубник акваланга, как парень ловко увернулся и на большой скорости умчался прочь во мглу. Нику ничего не оставалось, как проводить его прощальным печальным взглядом.

По спине оставшегося в живых американца пробежал нервный холодок. С его молодым напарником случилось то, что часто случается с малоопытными ныряльщиками на большой глубине: он не устоял перед желанием сорвать с себя маску. Возможно, с хмурой ухмылкой отметил Ник, он предчувствовал свою смерть перед погружением…

Картер встряхнул головой, прогоняя ненужные сейчас догадки. Агентов секретной службы учат оставлять погибших товарищей там, где их застигла смерть, и продолжать свою миссию. Ник взглянул на часы: во второй раз за эту ночь ему нужно было решать, следовать ли намеченному плану или вернуться назад. И времени на раздумья у него не было. Через несколько минут в заливе даже чертям стало бы жарко: специальный агент заранее позаботился об этом.

Глава вторая

Затаившись в пещере у подножья скалы, Ник терпеливо ждал нужного момента, стараясь не думать о том, что воздух в баллоне на исходе. В темноте тысячи невидимых глаз следили, чтобы никакой посторонний объект не вторгся в запретную зону. Но вот на черное дно холодного Балтийского моря упал луч света. Ник улыбнулся: его расчет оказался верным, настала пора действовать. Он выбрался из укрытия и поплыл на свет.

Вода вокруг него бешено забурлила: это промчался прямо у него над головой сторожевой эсминец. Так и должно было случиться, по плану: оставленное Ником специальное электронное устройство начало посылать отвлекающие сигналы.

Едва Ник проскользнул в открывшийся в подводном ограждении проход, как гидравлический механизм вновь натянул гигантскую сеть. Встревоженные появившимся на экране радара странным изображением, шведы не теряли времени даром. Ник улыбнулся, вспомнив о Ларсе: опытный шкипер наверняка уже далеко от опасного района, где в поисках нарушителя бороздит сейчас свинцовые волны залива сторожевой корабль. Электронное устройство не даст покоя его командиру еще несколько часов, вынуждая его метаться вдоль острова в погоне за призраком. Ник всплыл на поверхность и огляделся.

На первый взгляд подземная бухта ничем не отличалась от порта обычной военно-морской базы. У причалов стояло несколько патрульных катеров, над стапелями возвышались погрузочные краны, от ангаров уходили в темноту рельсы подъездных путей, куда-то спешили матросы в голубых флотских костюмах, вспыхивали огоньки сигарет. И лишь арочные железобетонные конструкции свода огромной пещеры свидетельствовали об уникальности этого сооружения в чреве каменистого острова, наводя изумленного созерцателя на мысль, что он очутился в двадцать первом веке.

Ник встряхнул головой. Это задание совершенно не походило ни на одно из всех, которые ему доводилось выполнять за многие годы службы в разведке, и он был рад, что близок к завершению этой необычной миссии. По мосткам над его головой прогрохотали тяжелые шаги, и сердитый грубый голос произнес по-шведски:

— Мне наплевать на тревогу, — выговаривал матросу мичман. — Пусть даже это будет конец света, но я не допущу, чтобы у шведского военного корабля концы болтались в воде! За такие дела в старые времена спускали три шкуры! Немедленно поднимите линь!

О смысле соленых словечек, которыми унтер-офицер сопровождал гневную тираду, Нику оставалось лишь догадываться: в программу ускоренного курса шведского языка, который он штудировал в джорджтаунском университете, они не входили. Что ж, подумал Картер, человечество может добраться до звезд и зарыться глубоко под землю в случае необходимости, но мичманы останутся мичманами, а сержанты — сержантами.

Удостоверившись, что причал над ним пуст, он вскарабкался на одну из опорных балок и стянул с себя резиновый гидрокостюм, после чего обвязал им снаряжение и утопил его. Потом он переоделся в форму шведского матроса, проверил еще раз водонепроницаемую сумку на ремне под курткой с хитроумными специальными приспособлениями, свое оружие — пистолет «люггер» калибра 7 мм, стилет и баллон с нервно-паралитическим газом, и выбрался из-под мостков.

Оказавшись на причале, он первым делом огляделся по сторонам, надеясь найти забытую кем-нибудь швабру. Со времен Цезаря никто не обращает внимания на солдата со шваброй в руках. Однако в данный момент фортуна отвернулась от Картера: швабры поблизости не оказалось, зато неизвестно откуда появившийся вдруг офицер окликнул этим жаргонным словечком самого Ника:

— Эй, швабра! Я к тебе обращаюсь, матрос! Оправить блузу и прекратить слоняться без дела!

Ник с ухмылкой отдал честь и, одернув предательски задравшуюся сзади блузу, быстрой походкой удалился в направлении огромной гранитной стены дока. Никто не обращал на него внимания. Младший офицер в дежурке пакгауза невозмутимо попивал кофе, перелистывая страницы иллюстрированного журнала. Перейдя через подъездные пути, Ник уверенно подошел к металлической лестнице, поднялся по ней и по мосткам для ремонта электропроводки прошел до другой лестницы, укрепленной прямо на стене пещеры. Взобравшись по ней на небольшую площадку, предназначенную для установки и ремонта осветительных приборов под сводом пещеры, он взглянул вниз: гидравлические створки ворот дока в этот момент плавно разошлись, пропуская возвращающийся эсминец. С высоты корабль походил на игрушечную пластмассовую модель, а матросы — на крошечных гномиков.

Над головой Ника заработал огромный кондиционер — часть общей вентиляционной системы, соединенной трубопроводом, обеспечивающей очистку воздуха в гигантском подземном городе с его доками, депо и множеством боевой и вспомогательной техники. За исключением несчастного случая возле заградительной подводной сети, в результате некоторого Ник лишился помощника, пока все складывалось удачно. Но теперь, задрав голову, супершпион увидел, что главная трудность у него еще впереди.

Она заключалась в том, что вентиляционное отверстие располагалось немного высоковато. Вдвоем с напарником они без особых усилий решили бы эту проблему. Теперь же ухватиться за край или скобу кондиционера он мог, лишь встав на перила мостков и прыгнув с них над гаванью. Ник посмотрел вниз: удар о воду при падении с такой высоты означал верную смерть. Его труп вряд ли бы смогли после этого опознать, даже если бы и удалось собрать его из мелких кусочков, пока их не сожрали рыбы.

Ник прикрепил к кистям рук миниатюрные электромагниты, — с их помощью он мог передвигаться по стальному трубопроводу, как муха по потолку. Нужно было лишь не сбиться с ритма и не оторвать обе руки от металлической поверхности одновременно.

Стараясь не смотреть вниз, туда, где суетились крохотные матросики, Ник залез, опираясь кончиками пальцев о стену, на перила и перевел дух. Перед прыжком следовало сохранять абсолютное хладнокровие. Малейшая оплошность — и он сорвется с высоты двухсот футов на бетон или воду. Стой он прочно обеими ногами на полу, а не на скользкой трубе, он без труда допрыгнул бы до вентиляционного отверстия. Внутренний голос убеждал его: «Брось эту дурацкую затею, Картер! Ведь ясно же, что в одиночку тебе с этим делом не справиться!» Ладони его вспотели, а сердце учащенно забилось, когда он, глубоко вздохнув, еще раз взглянул на отверстие трубопровода: оно не стало ближе ни на дюйм.

— Нет! — сказал он своему внутреннему голосу и прыгнул.

На мгновение все его сильное тело пронизал смертельный ужас. Но магниты уже намертво прилипли к трубопроводу, он подтянулся на руках и забрался внутрь. Теперь можно было отключить магниты и выкурить сигарету. Впереди у него был нелегкий марш-бросок по вентиляционному лабиринту через весь подземный город. Чет — специалист по узким темным пещерам — ему сейчас очень бы пригодился.

Ужин закончился, и гости разошлись. Все — кроме одного. Сидя на веранде своего дома на побережье Муско, Астрид Лундгрен нервно вертела пальцами серебряный бокал, явно не испытывая восторга от того, что гость задерживается. Однако молодой человек, удобно устроившийся напротив нее в шезлонге, с невозмутимым видом любовался северным сиянием, словно бы наблюдал его впервые.

— О чем ты думаешь, Астрид? — наконец нарушил тягостное молчание он. — Снова о работе? Ты не женщина, а машина. Знаешь, как тебя прозвали коллеги? Они прозвали тебя…

— Меня это совершенно не интересует, — перебила его хозяйка дома, окинув гостя скучающим взглядом. Да, он высок ростом, этот блондин, и красив, как Адонис, не говоря уже о том, что когда-то входил в команду лыжников, представлявшую Швецию на Олимпийских играх, что в значительной мере способствовало его успешной карьере в шведской службе безопасности, шеф которой, вице-адмирал Ларсон, почему-то благоволили к нему. Если бы не друзья, настаивающие на том, чтобы Астрид уделяла больше времени отдыху и общению с людьми, она не дала бы этому молодому атлету повода думать, что интересуется им.

— Так вот, тебя прозвали Шведским Айсбергом, — все-таки закончил фразу упрямый красавец. Астрид слышала от мужчин и не такое, но не могла позволить себе беспокоиться по этому поводу: как руководителю отдела технического обеспечения всего подземного комплекса, ей хватало и других проблем. Мужчин же очень раздражало, что столь привлекательная женщина, как Астрид, предпочитает работу супружеской жизни, и Кнут не был в этом исключением. Особенно же бесило его то, что Астрид весьма преуспела на научном поприще.

Никак не отреагировав на очередную колкость Кнута, она лишь пожала плечами и вытянула стройные ноги, откинув голову и скривив в саркастической усмешке полные губки. Нежная молочно-белая кожа ее лица с высокими скулами эффектно контрастировала с зелеными глазами.

Кнут подошел к ней и, плюхнувшись в стоящий рядом шезлонг, провел рукой по ее щекам и шее, косясь на вырез ее платья.

— Ты ледяная богиня, — низким голосом проговорил он, — ты сводишь меня с ума. Я потерял сон!

Астрид оставалась холодной, словно айсберг.

— Ты подобна звезде — прекрасной и недоступной в своем сиянии…

«Неужели он настолько глуп, что полагает, что я растаю от его слов?» — с раздражением подумала она.

— Но ты не обычная звезда, тебя совершенно не волнуют мужчины. Видимо, тебе больше по душе ласки женщин…

— Если ты думаешь, что я пересплю с тобой, чтобы доказать, что я не лесбиянка, то ты заблуждаешься, — спокойно заметила Астрид.

— И тем не менее, ты сделаешь это, — хрипло сказал он. Астрид пожалела, что во-время не убрала со столика виски.

— Я разожгу в твоем сердце огонь! — пророкотал он, целуя ее шею и обнимая одной рукой ее плечи, а другой — бедра. Астрид попыталась освободиться из его объятий, но Кнут был слишком силен.

Она уже почти решила отдаться ему, подумав, что сама распалила его, но потом ей в голову пришла мысль, что раз уступив его домогательствам, она уже никогда от него не отделается. Астрид резко оттолкнула Кнута и вскочила с шезлонга, оставив в его руках верхнюю часть своего вечернего наряда.

— Мне срочно нужно ехать в лабораторию, — выдохнула она.

— Только не сегодня, моя милая, — прорычал он, не отрывая налившихся кровью глаз от ее обнаженного бюста.

Астрид метнулась к двери, но он догнал ее и, сорвав с нее юбку, навалился на нее всей своей тушей. Однако ей снова удалось вырваться. Она выскочила из дома и с истерическим смехом побежала к деревьям позади него.

За спиной раздавался топот его ботинок. Он схватил ее за руку, Астрид обернулась и, босой ногой ударив его по голени, свободной рукой нанесла сильнейший удар по подбородку. Белокурый великан пошатнулся, она схватила его за запястье и ловким приемом швырнула через бедро на землю. Он тяжело шмякнулся ничком, уткнувшись лицом в сосновые иголки. Астрид заломила ему назад руки и ногой придавила его еще сильнее к земле.

— Веди себя прилично! — наставительно сказала она.

— Сучка! — прохрипел он.

— Ты обещаешь, что будешь хорошим мальчиком, если я отпущу тебя? — спросила она.

— Я тебя прикончу! — пообещал он ей.

— Послушай, Кнут, — решила изменить тактику она, — ты превосходный мужчина, красивый и сильный. Но сейчас наша страна на грани катастрофы, тебе ведь это известно. И если нашим физикам не удастся найти способ, как предотвратить ее, китайцы с помощью своего мощного лазерного оружия проникнут сквозь гранит Муско, разрезав его лучом, словно ножом масло. Вот почему меня пока волнует только проблема нашей защиты. Потерпи, пока минует кризис.

Пыл Кнута слегка остыл: сосновые иглы пришлись ему не по вкусу. Она позволила ему наконец подняться с земли, и он поспешно удалился, пробормотав нечто невразумительное на прощание, что Астрид восприняла как извинения.

Вернувшись в спальню, она переоделась и, вновь выйдя из дома, села в свою маленькую английскую спортивную машину. Мощный мотор сердито взревел, нарушив тишину темного леса, и автомобиль помчался в направлении лаборатории. До прихода коллег оставалось еще много времени, и Астрид надеялась плодотворно поработать в одиночестве. Китайский лазер не давал ей покоя, ученые этой великой азиатской страны были близки к завершению работ над его созданием. И наверняка китайские агенты пытались проникнуть в секретную шведскую лабораторию. Если бы не вице-адмирал Ларсон и его ребята, им это давно бы уже удалось. Но благодаря бдительной службе безопасности, в святая святых острова не могла проскользнуть незамеченной ни макрель, ни морская чайка.

— Привет, красотка! — улыбнулся ей знакомый охранник у входа в здание лаборатории. — Где наш пропуск?

Предъявив пропуск, Астрид спустилась на лифте в лабораторию. Шагая по длинному коридору она уже думала только о работе. Астрид почти нащупала способ нейтрализации нового китайского оружия, проведя ряд удачных опытов на основе теоретических исследований в области силового поля. Беда заключалась в том, что люди, занимающиеся вместе с ней этой проблемой, внезапно умирали.

Возникло подозрение, что их убивали какие-то неизвестные лучи, возникающие в ходе научных экспериментов. Уже раздавались настоятельные требования прекратить опасные исследования до тех пор, пока не будет найдена надежная защита ученых от смертельного обучения. А времени оставалось все меньше и меньше…

В этот ранний час в лаборатории дежурил ее заместитель. Налив из термоса в чашки кофе, Астрид направилась с ними к его комнате. Но в дверях она уронила чашки, ошпарив себе колени, и зажала ладонями рот, чтобы не закричать: Кнудсон лежал на полу, не подавая признаков жизни. Кожа его обрела ярко-голубой, как у китайского фарфора, оттенок, особенно отчетливый на лысеющей голове на фоне его редких седых волос. Неуместный смех так и рвался наружу. Прислонившись спиной к двери, Астрид глубоко вздохнула: еще один смертельный удар загадочных лучей!

Но не опасно ли прикасаться к покойнику? А вдруг эти лучи поразят и ее? Взглянув на часы, она все же решила действовать: вскоре должны были появиться первые сотрудники, работающие в первую смену. Смерть еще одного коллеги вызвала бы настоящую панику, а допустить этого было нельзя.

Окинув комнату оценивающим взглядом, Астрид надела защитный костюм на свинцовой подкладке, специальный шлем и приблизилась к мертвецу. Не без труда ей наконец удалось поставить его на ноги и, обняв, словно партнера в танце, оттащить в свой кабинет и затолкать там в стенной шкаф.

Спустя несколько минут, переодевшись, она уже любезно приветствовала первого лаборанта и отдавала ему спокойным деловым тоном необходимые распоряжения.

Разработка защиты от китайского лазерного оружия продолжалась.

Глава третья

Ник вот уже второй час пробирался по трубопроводу, надев специальные очки и включив инфракрасный фонарь. Однако ничего интересного на его пути не встречалось, нужно было лишь следить за тем, чтобы случайно не угодить в отверстие вентилятора или в воздухоочистительную ванну с химическим раствором.

Ник намеревался дойти до ядерного реактора, обеспечивающего электроэнергией почти весь остров, сделать несколько снимков и явиться с ними к руководителю службы безопасности подземного города, доказав тем самым возможность проникновения на секретный объект. На этом его миссия заканчивалась. Правда, Хоук говорил еще что-то о каких-то загадочных синих мертвецах, но Ник посчитал это шуткой.

Иногда он останавливался, чтобы свериться с компасом и сделать запись об изменении курса. Во время одной из таких остановок он и наткнулся на упаковку от фотопленки. Подобрав коробочку, он внимательно изучил ее в инфракрасном свете и обнаружил, что такая пленка используется исключительно профессиональными фотографами в лабораториях. Но кому из обслуживающих вентиляционную систему работников придет в голову захватить с собой в трубопровод фотоаппарат?

Напрашивался вывод: Ник Картер — не единственный незванный гость в подземном городе, кто-то еще путешествовал по его вентиляционным трубам. Это вынуждало Ника пересмотреть свой план. Намечалась новая игра, по другим правилам. В течение следующих сорока пяти минут он тщательно изучал весь прилегающий к месту находки район.

Мысленно-представив себе всю разветвленную вентиляционную систему, он сообразил, что находится в безлюдной части комплекса Муско. Когда-то здесь хотели пробурить шахты для подъемников истребителей-перехватчиков. Но после утечки секретных сведений к русским, от этой затеи отказались, а самолеты стали базироваться в другом месте. Ник сделал вывод, что шпиону здесь делать нечего.

Неожиданно он шестым чувством ощутил рядом постороннее присутствие. Ник замер и услышал звук шагов. Рабочий? Вряд ли. В руке Ника, словно по волшебству, появился стилет.

Неизвестный был уже совсем рядом, за поворотом, и Картер на цыпочках начал подкрадываться к нему навстречу, уверенный, что столкнется с китайцем. Ник сильнее сжал рукоятку стилета: нет, убивать его он сразу не станет, сперва задаст несколько вопросов.

Шаги и тяжелое дыхание слышались все отчетливее. Ник бесшумно обогнул угол и включил инфракрасный фонарь. Трубопровод был пуст. Человек исчез, его поглотил трубопровод.

— Что за чертовщина? — пробормотал Картер. Уж не почудилось ли все это ему? В следующую секунду он заметил дверь, а двери, как известно, предназначаются для того, чтобы их открывали. Он тихонько толкнул ее и посветил себе инфракрасным фонарем.

Перед ним предстал выложенный в граните тоннель, ведущий во мрак острова. Ник догадался, что это был отброшенный проход на площадку для самолетов. По нему-то и ушел от него неизвестный. Ник последовал за ним.

Но едва он сделал первые шаги, как понял, что допустил непростительный промах, понадеявшись, что если у его неизвестного противника и есть напарник, то и он выдаст себя неосторожным поведением. Ник настолько увлекся охотой за невидимкой, что перестал оглядываться назад, и эта оплошность едва не стоила ему жизни.

Слепящий луч фонарика и удивленный возглас второго незнакомца, внезапно появившийся из-за угла, заставили Картера врасплох. Впрочем, уставившийся на него в изумлении мужчина тоже не ожидал подобной встречи в подземном лабиринте. Стрелять Ник не мог: на звук выстрела прибежали бы дружки этого субъекта, наверняка знающие все ходы и выходы подземелья, как свои пять пальцев.

Сжав в руке стилет, Ник прыгнул прямо на свет. Противники сцепились и покатились по тоннелю. Левое плечо Картера пронзила острая боль: незнакомец ударил его ножом. Разъяренный, Картер сломал ему руку и вонзил в него свой стилет.

— Гросс Готт… — по-немецки прохрипел незнакомец и испустил дух. Супершпион тяжело поднялся на ноги и осмотрел в инфракрасных лучах труп. Не обнаружив ничего, что могло бы пролить свет на эту неожиданную встречу, Ник решил оставить немца там, где тот лежал, и продолжить исследование тоннеля.

Недостроенный тоннель, проложенный в каменной породе, не имел вентиляционных штолен. Стены покрылись грязной слизью, а воздух был тяжелым и сырым. Пройдя несколько сотен ярдов, Ник очутился на краю тоннеля, выходившего на другую, перпендикулярную ему, шахту.

Внизу, на расстоянии ста футов от Ника, по освещенной факелами площадке деловито сновали какие-то люди. Вдоль стен штольни было расставлено снаряжение и техническое оборудование, кто-то спал, подложив под голову рюкзак и забравшись в спальный мешок, кто-то работал за чертежной доской. Обитатели подземного лагеря явно не опасались, что их здесь обнаружат. Что ж, подумал Картер, он доложит об этих подозрительный спелеологах вице-адмиралу Ларсону, и пусть тот сам разбирается с немцами. А ему самое время уносить отсюда ноги, пока кто-то из пещерных жителей не наткнулся на труп товарища в начале тоннеля, решил Ник.

И как ни трудно было ему подавить профессиональное желание остаться и еще понаблюдать за этими странными немцами, без ведома шведов устроившими у них под носом свой лагерь, супершпион № 3 отправился в обратный путь Но было слишком поздно, его худшие опасения оправдались: в лицо ему вдруг ударил сноп света. Спрятаться в тоннеле было некуда, и Ник упал на его гранитный пол. Просвистев у него над головой, пуля ударилась в стену и с визгом отскочила от нее. Ник побежал назад, к выходу из тоннеля к перпендикулярной шахте. Опыт смертельных схваток, обретенный им в темных переулках многих городов мира, от Аргентины до Замбези, подсказывал ему, что оставаться в тоннеле нельзя. За спиной у себя он слышал тяжелое дыхание и топот ног.

Обернувшись, Ник выстрелил в фонарь в руках преследователя из своего «люггера», и свет погас. Со дна шахты донеслись резкие гортанные команды по-немецки. Его преследователь дважды выстрелил наугад в Ника, и он ничком упал возле самого края тоннеля.

Всполошившиеся обитатели загадочного табора забегали по площадке, вспыхнули фонари и прожектора, ослепляя Ника и мешая ему вести прицельный огонь. Их лучи метались по стенам пещеры, словно псы, почуявшие горного льва. Со всех сторон загремели выстрелы, и над головой Картера засвистели пули. Решив, что здесь становится жарковато, Ник метнулся к металлической, лестнице, ведущей на дно шахты. Подставляя им во время спуска по ней спину, он подвергал себя смертельному риску, но иного выхода у него не было. Патроны у него вскоре должны были кончиться, а надеяться на то, что стрельба в этом глухом подземелье привлечет внимание службы безопасности городка, не приходилось. Оставалось рассчитывать на удачу и собственные силы.

Рискуя сорваться со скользкой лестницы и сломать себе шею, под градом пуль, Ник стремительно спускался вниз, надеясь коснуться ногами твердой поверхности до того, как подоспеют немцы. На высоте примерно пятнадцати футов от гранитного пола он разжал руки и полетел вниз. От сильного удара при приземлении он на мгновение потерял сознание, но быстро пришел в себя и покатился по дну пещеры, стреляя по приближающимся фигурам. Осознав, что имеют дело с матерым волком, который может вырваться из западни, немцы запаниковали. Воспользовавшись неразберихой в их рядах, Ник прицельным выстрелами уложил двоих неосторожных стрелков и, укрывшись за большим камнем, хрипло закричал по-немецки:

— Ахтунг! Сдавайтесь, или я перестреляю вас всех! Бросайте оружие, шнель!

Оружие никто не бросил, но в пещере воцарилась тишина.

Ник еще раз повторил свой призыв противнику сдаться. Никто не выстрелили ему в ответ, однако и не вышел из укрытия с белым платком в руке. Ник слегка растерялся: может быть, у немцев кончились патроны или они ждут подкрепления? А что, если они готовят ему ловушку? Затянувшаяся тишина в пещере начинала действовать супершпиону на нервы.

— Что за чертовщина! — негромко произнес себе под нос он и решительно вышел из-за камня. Ни выстрелов, ни криков. Ничего! Казалось, что пещера опустела. Оглядевшись по сторонам, Ник увидел неподалеку чье-то неподвижное тело. Подойдя к нему, он застыл от изумления: человек с маузером в вытянутой руке был мертв! Ник перевернул труп и взглянул на бледное лицо: слегка вытаращенные открытые глаза смотрели на него застывшим взором, мышцы шеи свело предсмертной судорогой. Рядом, в нескольких шагах, лежало еще одно бездыханное тело. Ник заметался по площадке, обнаруживая все новые и новые трупы. Все немцы были мертвы! Супершпион почувствовал себя обманутым.

Итак, он остался в пещере один в компании мертвых немецких шпионов, которые предпочли допросам смерть! Вся эта жутковатая сцена смахивала на заключительный акт греческой трагедии. Казалось, что остекленелые взоры самоубийц с укором говорили ему: «Вот видишь, как все просто! И никаких допросов, никакого суда. Прощай, дружище, желаем тебе удачи!»

— Проклятье! — выругался Картер, но в следующий миг рядом кто-то слабо застонал, как раненный котенок. Метнувшись на звук, Ник обнаружил лежащего в углу пещеры белокурого юношу в мундире вермахта времен Второй мировой войны, но без знаков отличия.

Его длинные ресницы дрогнули, и он снова издал тихий стон. Похоже, парень сильно ушибся, сорвавшись с крепежной балки во время перестрелки и ударившись головой, после чего потерял сознание и не успел проглотить пилюлю с ядом. Он был, к тому же, ранен в грудь, из уголка его рта по подбородку струилась кровь. Бедняка был обречен. Расстегнув воротник его кителя, Ник похлопал его по щекам. Немец застонал громче и открыл глаза. С ужасом посмотрев на американца, юноша неожиданно встал на четвереньки и проворно пополз прочь. Ник схватил его за ногу и резким болевым приемом перевернул на спину.

Немец широко раскрыл рот и быстрым движением руки что-то сунул в него. В его голубых глазах промелькнули самодовольные искорки. Кулак американца поразил его в солнечное сплетение с силой удара копыта мула. Самоубийца согнулся пополам, и бесцветная ампула вылетела у него изо рта. Ник раздавил ее каблуком.

— Яволь! — удовлетворенно воскликнул он и поднес к лицу немца стилет. — Итак, теперь решать, когда тебе умереть, буду я!

— Найн! — выдохнул юноша. — Я все равно ничего не скажу!

Ник не был садистом, но он умел развязывать упрямцам языки, если обстоятельства того требовали. Спустя двадцать минут немца уже невозможно было заставить замолчать. Он говорил и говорил обо всем, быстро и порой бессвязно: о своей семье, об учебе, о друзьях и знакомых. Но Ника интересовало другое.

— Что это за форма надета на тебе? — спросил он.

— Мир принадлежит лишь немногим избранным… Тем, кто способен им править… — тяжело дыша, ответил юношу. — Геринг, Гитлер и все их последыши — жалкие недоумки, граф фон Штади — вот настоящий фюрер! — он умолк, и Ник решил, что это последние слова фанатика. Но вдруг тот открыл глаза и, кривя пухлые губы в жутковатой усмешке, прошептал: — Тевтонские Рыцари совсем из другого теста… Китайские коммунисты, наши союзники по борьбе, помогут нам поставить Америку на колени…

— Но что ты делал здесь, в Швеции? — спросил Ник.

— Разумеется, деньги, глупый янки, — ухмыльнулся юноша. — Ведь я специалист по спектроскопии. Неплохая шутка, не правда ли?

С этими словами немец испустил дух, и Ник подумал, что теперь можно спокойно выбираться из штольни. Тот чудак, который помешал ему раньше выбраться из тоннеля, должно быть уже покупает билет в стокгольмском аэропорту на рейс до Берлина.

Нику стало немного жаль этого беднягу, ввязавшегося в чужие игры и поплатившегося за это жизнью. Вряд ли стоило принимать его предсмертные слова всерьез, скорее, это был бред: что делать в заброшенной штольне лабораторному ученому? И все же, внутренний голос подсказывал Нику, что за сегодняшним происшествием кроется страшная тайна, ключ к разгадке которой — у графа фон Штади. Пора было поближе познакомиться с ним.

Глава четвертая

Гулкое эхо зловеще вторило шагам Ника, направляющегося в мертвецкую в сопровождении лысого лупоглазого субъекта по мрачному холодному коридору.

Морг выглядел именно так, как ему и положено выглядеть: порывшись в памяти, Ник так и не нашел, с чем сравнить это своеобразное учреждение. Пожалуй, сам он предпочел бы пропасть без вести при выполнении боевого задания или погибнуть в катастрофе и сгореть, чем лежать с биркой на ноге в камере холодильника.

— Так вы хотите взглянуть на пятьсот третий номер из секции «Б», мистер? — уточнил морговский служащий, вертя в руках пропуск Картера.

— Именно так, — угрюмо подтвердил Ник. — У меня разрешение от вице-адмирала Ларсона.

— А мне наплевать, кто вам дал разрешение, — болезненно поморщился человек. — Хоть сам Святой Петр или царица Савская! Все равно я не намерен приближаться к этому голубому покойнику, мне не так уж и много платят, мистер, чтобы я рисковал жизнью.

— Сам я вряд ли смогу отыскать этого беднягу в вашем хозяйстве, — раздраженно пробурчал Ник. — Мне нужен некто по фамилии Кнудсон, его доставили сегодня утром!

— Да знаю я, знаю! — усмехнулся неприятный субъект в белом халате. — Его притащили ребята из службы охраны. Этот ваш Нудсон вел рискованные исследования, и вот чем это кончилось…

— Ладно, скажите прямо: пятидесяти крон за риск вам хватит? — спросил Ник.

— Нет, мистер, и не пытайтесь даже уговорить меня! — замахал руками упрямый санитар. — Либо отправляйтесь гуда без меня, либо закончим этот разговор. Решайте!

— Хорошо, — согласился Ник. — Где эта секция «Б»?

— Прямо по коридору до конца, там поверните налево п войдете в третью дверь слева. Желаю приятной встречи!

— Весьма признателен, — кивнул Ник и пошел по узкому проходу, что-то мурлыкая себе под нос.

— И не вздумайте приближаться ко мне, мистер, когда вернетесь оттуда, — крикнул ему вдогонку смотритель. — Если сами останетесь живы…

Перепутать мертвого Кнудсона с другим трупом было невозможно: взглянув на голубое тело, Ник поежился и простил трусливого работника морга. «Причина смерти не установлена», — гласило заключение патологоанатома, только Ник сильно сомневался, что тот притрагивался к телу, ведь ему было известно, что ученый погиб от загадочного излучения. В физике Ник разбирался слабо, но был докой по части других способов отправить человека на тот свет.

Перевернув труп, он нащупал на затылке уплотнение и удовлетворенно присвистнул: покойничка, возможно, и облучили потом какими-то лучами, но сперва его хорошенько треснули дубинкой по голове. Поэтому-то и крови было мало, подумал Ник. Вот вам и вся физика, ухмыльнулся он.

Очень довольный тем, что внес свой вклад в раскрытие мистического преступления, Ник закурил сигарету и попытался восстановить в памяти телефонный разговор со своим шефом Хоуком, состоявшийся незадолго перед этой командировкой.

Звучал он приблизительно следующим образом:

Хоук (бархатным голосом): — Уж не решил ли ты, что тебе предстоит легкая прогулка на водных лыжах, Ник?

Картер (невозмутимо): — Признаться, такая мысль приходила мне в голову, сэр. Ведь как вы сами сказали, заботиться об охране своего секретного объекта — дело самих шведов. Моя задача — проникнуть на него, не так ли?

Хоук (после томительной паузы): — Я хочу знать, Что задумали китайцы. Как по-твоему, они могут интересоваться шведским оборонным объектом?

Картер (хладнокровно): — По-твоему, от коммунистов всего можно ожидать, сэр. Тем более — от китайских.

Хоук (наставительно): — Отнесись к этой миссии со всей серьезностью, Ник! Китайцев интересует не то, что творится в шведском подземном городе, а наши аналогичные сооружения. Шведы вот-вот разработают защиту от китайского лазера, и я хочу, чтобы им никто не мешал. Ты меня понял?

Картер (четко): — Так точно, сэр! Задание понятно, сэр!

Хоук (с усмешкой в голосе): — И чтобы никаких блондинок и выпивок, Ник! Действуй! Буду ждать от тебя сообщений.

Ник встряхнул головой и отвернулся от голубоватого трупа: созерцание необычного покойника не способствовало поднятию настроения и выработке плана дальнейших действий.

Но едва он шагнул к двери, как свет погас и комната погрузилась в темноту. Нащупав ручку тяжелой двери, Ник толкнул ее, но она не поддавалась. Ник навалился плечом — безрезультатно. Кто-то запер дверь снаружи на ключ, и теперь открыть ее можно было разве что выстрелом из противотанкового ружья.

Ник отошел в угол и присел на корточки, ожидая внезапного нападения с любой стороны. Время шло, но никто на него не набрасывался, и оттого тишина как бы сгущалась, становясь все тяжелее. Мозг Ника напряженно сопоставлял факты. Кто еще знал, что он придет в мертвецкую? Пожалуй, что половина персонала их службы охраны, включая машинисток, если допустить, что шведы мало чем отличаются от американцев по части сплетен. В тусклом свете, пробивающемся сквозь отверстие для кабеля холодильного шкафа, Ник увидел на столе голого человека, — он переворачивался на бок.

Сжав в руке стилет, Ник в три бесшумных прыжка добрался до него и схватил за горло, приставив к нему острие кинжала. Человек, однако даже не пошевелился: он был мертв. Слегка успокоившись, Ник сообразил, что мышца трупа могла сократиться под воздействием каких-то внутренних процессов или же из-за изменения температуры воздуха в помещении. Нервно дернув головой, Картер взглянул на светящиеся часы: рабочий день закончился, так что до утра в морг уже никто не придет. А дышать с каждой минутой становилось все труднее. Он лег на прохладный пол, но от этого стало не на много легче. Вскоре глаза его стали сами закрываться, цементный пол казался мягким, как подушка, но Ник не мог позволить себе уснуть, потому что знал, что в такой духоте он может и не проснуться, не говоря уже о том, что кто-то хочет этому посодействовать. Сдаваться без боя Картер не привык. Собрав остатки сил, он вскочил на ноги и огляделся по сторонам. Взгляд его упал на отверстие в стене, почти под самым потолком. А почему бы и не воспользоваться им, подумал Ник, все-таки, через него поступает воздух. Спихнув со стола мертвеца, доставившего ему несколько неприятных мгновений, он пробормотал извинения за столь неучтивое с ним обращение и подтянул стол к стене. Затем он поставил его на ребро и вскарабкался, опираясь ладонями о стену, на верхний край: теперь стало можно дышать, вытянувшись в полный рост и припав ртом к отверстию в стене.

Свежий воздух взбодрил Ника, и он закричал страшным голосом:

— Эй, вы, шведские тупицы! Выпустите меня отсюда немедленно, скоты!

Но на его отчаянный вопль откликнулось лишь насмешливое эхо.

Напрасно он вопил и ругался, никто не спешил ему на помощь. Прошло несколько часов, он уже едва стоял на ногах, почти не чувствуя их, когда внезапно дверь скрипнула и стала открываться. Ник вздрогнул, потерял равновесие и имеете со столом грохнулся на пол.

— Кто здесь? — услышал он испуганный визгливый возглас и, устремившись на него на ватных ногах, схватил кого-то за горло.

— Нет! Не надо! Умоляю, только не это! — сдавленно хрипел незнакомец, но Ник продолжал душить его, извергая потоки проклятий в адрес нерадивых служащих морга, оставляющих покойницкие без должного присмотра.

— Отпустите меня, сэр! — стонал человек, едва живой от страха и нехватки кислорода. — Я не виноват… Я только что заступил на дежурство… Я не знаю, кто вас здесь запер! Мне сказали, что мой коллега вчера приболел и ушел пораньше… Вы можете сами это проверить.

Ник отпустил его и отступил на шаг назад: круглое лицо нового дежурного по моргу не было похоже на худую физиономию того типа, который вечером впустил Ника в покойницкую и запер там.

Несчастный санитар отчаянно моргал покрасневшими глазками, все еще не избавившись от ощущения, что на него напал оживший мертвец:

Ник взял его за локоть и усадил на стул.

— Значит, это не твоих рук дело? — грозно спросил он.

— Нет, сэр! — заверил его работник морга. — Клянусь вам, я не мог этого сделать! Я обожаю американцев и сам неплохо говорю по-английски! Послушайте, сэр, вам нужно успокоиться. Пойдемте со мной, я вам дам лекарство.

— Вы сами успокойтесь, — пробурчал Ник. — Со мной все в порядке. Но не смейте отсюда отлучаться ни на минуту, будьте у телефона. Мне, возможно, придется задать вам несколько вопросов. Но сперва я встречусь с начальником службы охраны. Проводите меня к аппарату, мне срочно нужно позвонить.

— Если желаете, я могу дать вам номер своего домашнего телефона, — вздохнув наконец с облегчением, предложил услужливый санитар. — Я живу на Васегатен в доме номер тридцать семь, это совсем рядом, мы с женой…

— Хорошо, хорошо, если потребуется, я вас разыщу, — заверил его Ник. — А сейчас не будем терять время, мне нужно поскорее связаться с вице-адмиралом Ларсоном…

Позвонив по внутреннему телефону начальнику службы безопасности Муско, Картер сообщил ему, что его сотрудники, к сожалению, не слишком ревностно выполняют свои служебные обязанности. Вице-адмирал Ларсон пригласил Картера в свой кабинет для беседы.

Седоволосый пожилой швед с усами и бакенбардами смерил гостя холодным взглядом проницательных голубых глаз, пожевал сигару и указал ему на низкое кожаное кресло напротив себя.

— Мне доложили, мистер Картер, что этой ночью в морге вообще никто не дежурил, — выслушав Ника, сказал он и добавил в свой бокал с виски кубики льда.

— В таком случае, — протягивая руку к бутылке, сказал Картер, — нам придется разыскивать двух ваших сотрудников, того, который меня запер, и того, который выпустил меня из мертвецкой.

— Боюсь, что это будет нелегко сделать, — поморщился Ларсон. — Час назад служащего морга со множественными ушибами и ранами доставили в госпиталь, и бедняга скончался, не приходя в сознание… Между прочим, я разговаривал по телефону с вашим боссом, мистером Хоуком, — добавил он, сделав хороший глоток. — И он высказал пожелание, чтобы вы продолжили свою секретную миссию у нас. Вам будет предоставлена полная свобода действий, но предварительно мы в общих чертах составим план. Надеюсь, что вы понимаете, что меня беспокоят не только эти загадочные убийства, которые были совершены на острове за последнее время. Похоже, что тех, кто методично устраняет наших лучших ученых, не устраивают наши успехи в разработке новой системы защиты от лазера. Как считает ваш шеф, у противника имеются намерения нейтрализовать также центр управления противовоздушной обороной всей Северной Америки в Колорадо. Что вы об этом думаете!

— Я не исключаю такую возможность, — согласился с ним Картер.

— Мы тоже так считаем и будем приветствовать сотрудничество с нашими уважаемыми американскими коллегами, — сказал Ларсон, кладя ноги на полированный стол.

Носком ботинка он пододвинул бутылку с виски поближе к американскому коллеге.

— Наполните свой бокал, мой друг, и я поведаю вам, что нам известно о так называемых «тевтонских рыцарях». Мы без труда нашли этого графа фон Штади, он сейчас в Копенгагене. Живет в роскоши, которой позавидовал бы любой магараджа… Вот что я предлагаю: вы будете работать имеете с одной дамой, весьма привлекательной и неординарной шведкой. К тому же, она ученая…

В течение последующих нескольких часов Ларсон и Ник обсуждали план дальнейших совместных действий. Говорил больше вице-адмирал, американец же внимательно слушал его и лишь изредка задавал вопросы. Идея шведа пришлась ему по вкусу.

Ник вылез из новенького «мерседеса» с откидным верхом, на котором подкатил к симпатичному домику на холме, и не спеша направился по дорожке к его крыльцу. Сейчас он был уже не суперагентом специальной службы, подчиняющимся только самому Хоуку, а Николасом фон Рунштадтом, бывшим военным летчиком, а ныне — «солдатом удачи», питающим слабость к дамам и выпивке. Облик его совершенно изменился: его прическа, осанка, манеры и одежда, приведенные в соответствие с его новой ролью, делали его неузнаваемым. Пожалуй, и сам Хоук вряд ли бы сразу узнал своего лучшего сотрудника.

Поднявшись по ступенькам крыльца, он нажал на кнопку дверного звонка и услышал, как по дому раздались мелодичные трели. Он подождал немного и позвонил еще раз, поскольку дверь ему никто не открывал. Ник нажал на кнопку в третий раз, потом — в четвертый, но безрезультатно. Американец забеспокоился.

Насколько ему было известно, хозяйка дома — Астрид Лундгрен — являлась опасным препятствием для всех, заинтересованных в уничтожении шведских подземных оборонных сооружений. А неонацисты, именующие себя «тевтонскими рыцарями», имели хорошо отлаженную и мобильную организацию. Подергав за ручку дверь, Ник решил не тратить время на взлом замка, а просто обошел дом и, обнаружив раскрытое окно, проворно проник через него в комнату.

В доме царила тревожная тишина. Ник быстро осмотрел все помещения первого этажа, поднялся на второй, но никого не нашел. Спустившись вниз, он заметил, что дверь черного хода приоткрыта. Толкнув ее, Ник вышел на открытую террасу.

Высокая блондинка с фигурой кинозвезды, стоя к нему спиной, обтиралась полотенцем, видимо, только что выйдя из сауны, куда вела другая дверь с террасы. Ник невольно замер, любуясь ее длинными стройными ногами и струящимися по плечам белокурыми волосами. Ник кашлянул, но женщина, словно бы не замечая его, спокойно протянула руку к туалетной полочке и лишь потом, продолжая обтираться полотенцем, обернулась.

Раздалось два револьверных выстрела, и пули впились в деревянную обшивку у Ника над головой.

— Это чтобы вы знали, что я умею обращаться с оружием, — невозмутимо произнесла женщина, обматываясь полотенцем, но продолжая держать незваного гостя на мушке.

— Я ищу доктора Лундгрен, милашка, — сказал Ник, по достоинству оценив ее фигуру в новом ракурсе. — Может быть ты скажешь мне, где ее можно найти!

— Доктор Лундгрен — это я, — ответила женщина. — Могу я узнать, с кем имею честь разговаривать? — с подозрением глядя на него изумрудными глазами, спросила она.

Ник растерянно заморгал: как-то не верилось, что эта женщина не только прочла все научные книги, которые он видел в ее библиотеке, но и написала несколько книг сама.

— Николас фон Рунштадт, — изящно поклонился он.

— Вы, насколько я понимаю, американец? — усмехнулась Астрид. — И прислал вас наш общий знакомый Ларсон?

— Вы угадали.

— Что ж, хочу вас сразу же предупредить: не питайте никаких иллюзий на мой счет, коллега. О нас, шведках, болтают разное, но ко мне это не относится. Так что между нами возможны лишь чисто деловые отношения.

— В таком случае, — сказал Ник, — и я сразу же перейду к делу. Наш самолет вылетает из Стокгольма через два часа.

— Как? — искренне изумилась Астрид. — Разве мы вылетаем не завтра? С этими опытами я совершенно утратила чувство времени. Какой сегодня день?

С этими словами рассеянная шведская ученая дама отправилась наверх одеваться и укладывать чемодан, а Ник уселся в кресло в ее домашней библиотеке, уныло обводя взглядом стоящие на полках тома трудов Эйнштейна, Ферми и Оппенгеймера.

Глава пятая

Реактивный самолет, взлетающий с частного аэродрома в Баварии, быстро набрал нужную высоту и взял курс на север, на Копенгаген.

Спустя двадцать минут после взлета, Большой Человек решил лично сесть за его штурвал. Пилот Ганс молчал, пытаясь угадать настроение босса, прежде чем рискнуть начать разговор. В конце концов он пришел к заключению, что для человека, потерявшего за один только вечер пять миллионов долларов, граф фон Штади пребывал в довольно сносном расположении духа.

В прошлом — пилот германского военно-воздушного флота, грубоватый здоровяк и большой любитель пива, Ганс пользовался у фон Штади некоторыми привилегиями не столько как его личный пилот, сколько как своего рода придворный шут, что давало ему возможность быть с боссом весьма откровенным.

— Полагаю, что через два часа мы будем в Дании, — заметил с довольной ухмылкой фон Штади. — Так что к ужину я буду в отеле.

— Осмелюсь заметить, шеф, — поправил его осторожно Ганс, — что следует сделать поправку на сильный встречный ветер. Так что нам потребуется несколько больше времени.

— Да, конечно, — каменея лицом, кивнул граф. — Я ошибся, это очень глупо с моей стороны — забыть о лобовом ветре с севера.

Ганс прикусил язык: босс терпеть не мог, когда ему указывали на его промахи. На худом утомленном лице графа обозначились глубокие складки, он даже скрипнул зубами, как показалось Гансу. Да, блестящий ум, но ни к черту не годные нервы, подумал пилот. Этот гениальный человек в ближайшие пять лет либо будет править миром, либо умрет от перенапряжения. Недаром ведь его портрет трижды красовался на обложке журнала «Дер Шпигель»! Он мог несколько раз пересечь по воздуху Германию, чтобы встретиться в один и тот же день с различными финансовыми и промышленными магнатами, выступить с речью и подписать соглашение. Принадлежащие ему фармацевтические фабрики, стоящие многие миллионы долларов, сыграли не последнюю роль в расцвете экономики Германии, — об этом говорил сам бывший канцлер Эрхардт. Фон Штади был на короткой ноге со всеми крупнейшими рурскими промышленниками, входил в состав правления пяти главных банков, но при этом продолжал заниматься и хирургической практикой. Об этой стороне его многогранной деятельности Ганс был осведомлен лучше, чем того хотелось бы графу. К счастью, он об этом не догадывался, как, впрочем, и о многом другом.

Тишину кабины нарушило потрескивание радиоприемника.

— Сообщение из нашей службы наблюдения, шеф, — сказал Ганс.

— Очень хорошо, — кивнул босс. — Давайте послушаем.

Копенгаген докладывал, что фон Рунштадт и Лундгрен взяты под постоянное наблюдение. Они благополучно добрались до столицы Дании, где за ними увязались, как и предполагалось, агенты шведской службы безопасности. Однако во второй половине для фон Рундштадту удалось перехитрить их и уйти от «хвоста», что дает основание предположить, что сегодня вечером он, как и было условлено, доставит графу интересующую его женщину.

— Что ж, я доволен, — сказал фон Штади.

— Блестящая идея, шеф, пообещать награду за эту даму, — угодливым тоном заметил Ганс. — А я уже было решил, что мы зря ухлопали пять миллионов, когда поступило известие о провале тайной операции в Швеции.

— Вы никогда не задавались вопросом, Ганс, — вкрадчиво произнес фон Штади, — отчего это вы так и остались пилотом самолета после тридцати лет службы? Нет? Позвольте в таком случае мне высказать свои соображения по этому поводу. Во-первых, хочу отметить, что эти мелкие уголовники, от которых недалеко ушел и этот фон Рунштадт, несмотря на все его блестящее военное прошлое, ввязались в глупую и опасную затею. Нельзя было так рисковать. Во-вторых, должен вам сказать, что наши союзники, которыми в настоящее время являются китайцы, предпочли бы получить от нас интересующие их сведения о Муско без лишней шумихи, чтобы иметь возможность преподнести Соединенным Штатам сюрприз. И наконец, будь вы повнимательнее, вы бы знали, что еще три дня назад я отдал приказ отменить эту операцию в Швеции, но эти дураки по собственной глупости засиделись в пещере. Впрочем, я лично бы перестрелял их, даже если бы они и уцелели. А теперь сделайте милость — возьмите управление самолетом на себя. Мне нужно кое-что обсудить с нашим другом Линь Тяо. И вот еще что, Ганс: зарубите у себя на носу, что господство над Северной Америкой стоит гораздо дороже, чем какие-то жалкие пять миллионов долларов. Вам все ясно?

— Так точно, шеф, — нервно жуя огрызок сигары, прохрипел пилот. — Мне следовало и самому догадаться. Но ведь вы всегда все просчитываете на много ходов вперед. Разве могу я за вами угнаться?

Едва граф покинул кабину самолета, как в маленьких глазках Ганса появилось совершенно новое выражение: напряженной работы мысли и душевной боли. Он знал, что граф солгал, утверждая, что распорядился свернуть шведскую операцию. Его просто-напросто застали врасплох со спущенными штанами, и он пытался вывернуться. Раньше он никогда не лгал Гансу, и несвойственное ему бахвальство лишь подтверждало худшие опасения опытного летчика: шеф явно утрачивает над собой контроль. Ганс отлично знал, что за этим последует срыв, так что предстоит выдержать небольшой Армагеддон[1]. Глаза Ганса лукаво блеснули: он знал, как извлечь для себя пользу из ошибок потерявшего самообладание шефа.

Под крылом самолета возникли знакомые очертания Ютландского полуострова. Слегка подправив курс, Ганс стал снижаться над Копенгагеном.

Прошло не менее получаса с начала спектакля в Датском королевском театре, когда в полутемную ложу, где в одиночестве наслаждался великолепным зрелищем Ник, пошел наконец граф фон Штади со своей свитой. Как и полагается истинному аристократу, фон Рунштадт даже не обернулся в его сторону, сохраняя невозмутимое спокойствие. И лишь когда в антракте вспыхнул свет, Ник соблаговолил взглянуть на своих запоздавших соседей по ноже.

Он без особого труда определил, кто из них и есть фон Штади. Его спутники выглядели именно так, как и должны им глядеть все прилипалы и прихлебатели, увивающиеся за влиятельным человеком: их угодливые физиономии выражали разную степень напыщенной значимости и плохо скрываемого плутовства. Признаться, фон Штади поразил Ника, он ожидал увидеть типичного закоренелого нациста, с непременной круглой головой на бычьей шее, этакого чванливого толстого пруссака.

Вместо этого он видел элегантного мужчину в строгом вечернем костюме, похожего одновременно и на командира подразделения морских пехотинцев, и на святого с одной из картин Эль Греко. Ник понял, что несмотря на свою худобу, граф обладает недюжинной физической силой, о чем свидетельствовал здоровый цвет кожи его лица и блеск живых, слегка запалых глаз.

Граф закончил обмен любезностями с сидящей рядом с ним дамой и обернулся к Нику.

— Добрый вечер, господин фон Рунштадт! — сказал он. — Я чрезвычайно рад, что вы смогли воспользоваться моим предложением. Но я послал вам два билета, а вы здесь один!

В его хорошо поставленном голосе Ник уловил насмешливые нотки.

— Я оставил свою даму дома, — сухо ответил Ник. — Мне подумалось, что ей лучше не слышать, как мы будем торговаться из-за нее.

— Я никогда не торгуюсь, мой друг, — усмехнулся граф. — Вас проинформировали уже о сумме вознаграждения, так что либо соглашайтесь, либо прекратим этот разговор. Тем не менее жаль, что доктора Лундгрен нет здесь сегодня с нами, потому что я не люблю покупать кота в мешке, если так можно выразиться.

— Кота в мешке? — хмыкнул Ник. — Я знаю, как для вас важно заполучить ее! Так что не скупитесь!

— В самом деле? Весьма любопытно! — вскинул брови граф.

— Да, — с важным видом продолжал Ник. — Мне прекрасно известно, что она стоит гораздо больше, чем какие-то пятьсот тысяч западногерманских марок, которые вы предлагаете за нее.

— И сколько же, по-вашему, я готов вам за нее дать? — вкрадчиво спросил фон Штади, но Ник был не настолько глуп, чтобы не уловить в его голосе угрозы.

— Я не жадный человек, граф! — с чрезмерной искренностью во взгляде, воскликнул Ник. — Деньги меня не интересуют. Когда шведы обнаружат, что она исчезла, они спустят на меня всех своих гончих псов. Полагаю, что к охоте на меня присоединятся и спецслужбы других стран-членов НАТО, включая и Западную Германию. Я буду человеком без будущего, граф. Истинному немецкому патриоту и без того сейчас нелегко…

— Вы правы, — вздохнул фон Штади, всем своим видом приглашая собеседника развивать свою интересную мысль.

— Я хочу получить работу в вашей организации, — выдохнул Ник, решив брать быка за рога. — Такой человек, как я, вам нужен, фон Штади. У меня большой боевой опыт.

— Но ведь я же говорил вам, что защита вам будет обеспечена, — затряс головой граф. — Мои люди устроят все так, будто бы ее у вас похитили. А вскоре после этого ее найдут мертвой. Но вам уже не смогут поставить это в вину.

— И все же я хочу получить работу, — упрямо стоял на своем Ник. — Не будет работы, не будет и шведки.

Граф задумчиво опустил глаза, погрузившись в размышления. Тем временем Ник с любопытством разглядывал

Сидящую рядом с ним женщину. Она была слишком молода, чтобы быть любовницей графа: ему уже давно перевалило за сорок, а ей вряд ли еще исполнилось и двадцать лет. У нее было порочное лицо, нежная белая кожа и темные полосы, как у ирландок, которых знавал Ник. Ник подмигнул ей и широко улыбнулся, получив многообещающую улыбку в ответ. Решив незамедлительно развивать успех, Ник извлек из кармана пиджака серебряную флягу и галантно предложил даме сделать первый глоток. Оторопев от столь стремительного напора, та растерянно заморгала своими темно-синими глазами.

— Благодарю вас, — наконец сказала она. — То есть, данке шен.

Будь я проклят, подумал Ник, если она не американка!

Фон Штади осуждающе посмотрел на девушку, когда та вернула флягу Нику, и едва ли не с негодованием отверг его предложение тоже слегка взбодриться. Ник пожал плечами и с удовольствием сделал изрядный глоток.

— Очень помогает преодолевать превратности судьбы, — заметил он, пряча флягу в карман.

— Я обдумал ваше предложение и принял решение, — с важным видом промолвил граф, пропустив шутку мимо ушей. — Человека с вашим опытом, безусловно, можно будет использовать в нашей организации. Но даже я не могу нарушить порядок приема в нее. Я представлю вашу кандидатуру совету, но вам все равно предстоит пройти тщательную проверку, как и при приеме на службу в любую военную организацию. Хочу сразу же предупредить вас: некоторые испытания могут показаться вам не совсем обычными.

— Понимаю, — кивнул Картер, отлично осознавая, что нельзя верить ни одному слову опасного противника.

Фон Штади тем временем достал из кармана конверт и вручил его Нику.

— Инструкции по проведению нашей операции написаны быстро исчезающими с листа бумаги чернилами, — сказал он. — Так что прочтите их сейчас же, и если возникнут вопросы, то задайте их. Никаких ошибок завтра вечером было не должно!

Трижды пробежав текст, Ник вернул листок графу со словами:

— Вопросов нет.

Удовлетворенно кивнув, фон Штади передал ему еще один конверт. Ник пересчитал причитающиеся ему иудины деньги и тоже кивнул головой.

— И вот еще что, — сказал фон Штади. — Мне думается, нам не следует немедленно исчезать из города, чтобы не возбудить подозрение у власти. Ведь никаких улик против нас у полиции все равно не будет.

Ник согласился с этим доводом. Дождавшись, когда свита графа покинула ложу, он вышел из театра через служебный выход, дабы не вызвать у следивших за ним людей фон Штади сомнений в том, что он соблюдает конспирацию. Шагая по булыжной мостовой мимо кирпичных домиков Копенгагена, Ник с тревогой думал, что допусти он завтра ошибку, этот злодей с горячим взором и мокрыми чувственными губами заставит Астрид заговорить. Озабоченный этими мрачными мыслями, он добрался наконец до гостиницы, где застал богиню мирно спящей. Верный их договору, ее защитник разделся и с тяжелым вздохом улегся на другую кровать.

В опустевшем приморском парке оркестр играл на берегу медленный вальс.

— Подходите ближе, дамы и господа! — зазывал публику карлик. — Полюбуйтесь на звезды! Редчайшее зрелище — Фрэнк Синатра, Ив Монтан, Луис Армстронг! Все они готовы выступить перед вами за чисто символическую плату!

Звезды, разумеется, были не настоящими: карлик приглашал зрителей на представление своего кукольного театра. Но шел мелкий дождь, и желающих мокнуть под ним в этот поздний час не наблюдалось, быть может, еще и потому, что балаган располагался в довольно глухом углу. Только одна парочка — высокий мужчина и женщина в плаще — издали наблюдала за происходящим, прячась от карлика между деревьев, с листьев которых капали им на головы тяжелые капли.

Ник посмотрел на часы: было ровно восемь, так что все могло случиться в любую минуту. Он встал поближе к Астрид, что было не только гораздо романтичнее, но и надежнее: люди фон Штади вряд ли рискнули бы теперь . Стрелять по нему. В этот вечер перед Ником стояла одна задача: выжить.

Капля дождя упала Астрид на кончик носа, и Ник поцеловал его, незаметно для наблюдающих за ними коснувшись ее тела и проверив миниатюрный высокочастотный радиопередатчик, которым на всякий случай снабдила Астрид шведская служба безопасности.

— Как настроение? — спросил он. — Бодрое?

— Прекрасное! — улыбнулась она. — Мне совершенно не страшно.

— Естественно, — в тон ей произнес Ник. — Ведь ты же знаешь, что люди вице-адмирала готовы в любой момент прийти тебе на помощь.

— Откровенно говоря, я рассчитываю больше на твою защиту, — низким голосом сказала Астрид, прижимаясь плотнее к Картеру.

—Подходите же поближе, не стесняйтесь, — продолжал и зазывать публику карлик. — И вы увидите целое созвездие блистательных,талантов и мировых знаменитостей… — его голос напоминал хриплый собачий лай.

— Я вижу подлинного ценителя истинных дарований! — заметив влюбленную парочку, обрадованно закричал карлик. — Идите же скорее сюда! Вы получите настоящее наслаждение!

Карлик направил луч прожектора прямо на Ника, ослепив его. Астрид вся окаменела от испуга. Окутанный туманом парк вдруг расхохотался, словно безумец. Ник подумал, что хотя шведские агенты и оцепили парк, лучше нее же попытаться унести ноги.

Грохнул выстрел, и карлик стал хохотать еще громче. Обняв Астрид за плечи, Ник вместе с ней упал ничком на землю и наугад огрызнулся из своего «люггера». Кто-то застонал, однако кольцо вокруг них быстро сужалось.

— Нужно быстренько сматываться отсюда, — сказал Ник Астрид.

— А разве я против? — прошептала она, не поднимая головы, ему прямо в ухо.

Одной рукой увлекая девушку за собой, а в другой сжимая пистолет, Ник, отстреливаясь, устремился к деревьям. На скользкой дорожке аллеи появился человек с винтовкой в руках, но Ник успел сразить его метким выстрелом, едва лишь тот прицелился. Астрид вскрикнула.

— Таковы суровые правила игры, — пробормотал Ник. — Либо мы его, либо он нас. Постарайся впредь не кричать, чтобы не облегчать задачу врагу.

— Мне эта игра совершенно не по вкусу, — сказала Астрид.

— Как сказал один шутник, — усмехнулся Ник, — других развлечений, к сожалению, в нашем городе нет.

На их удачу, лодочная станция на маленьком озере в этот ненастный вечер оказалась пуста. Скользя по мокрому причалу, Ник и Астрид добежали до ближайшей лодки и забрались в нее, подгоняемые криками погони. Изо всех сил работая веслами, Ник погнал лодку подальше от берега, надеясь скрыться от преследователей в тумане.

Глава шестая

Наконец они очутились под непроницаемой завесой дождя и тумана. Темнота сгущалась, огоньки парка совсем потускнели. Ник и Астрид сидели молча, напряженно вслушиваясь в гнетущую тишину озера, нарушаемую лишь плеском волн о борта их лодки. Похоже было, что их преследователи смирились со своей неудачей.

Внезапно послышался скрип уключин другой лодки, приближающейся к середине озера.

— Что бы ни случилось, сохраняй спокойствие, — прошептал Ник, пожимая локоть Астрид.

— Хорошо, — убирая прядь волос с его лба, сказала она. — Мне не нужно повторять дважды. Они ищут нас?

— Да, — сказал Ник. — Они вон там, слева. Ложись на дно.

Девушка послушно последовала его совету, а Ник, вытащив из уключины одно весло, начал тихо грести, направляя лодку на более темное место, туда, где над водой нависли деревья. Скрип уключин приближающейся лодки становился все громче. Ник быстро стянул с себя одежду.

— Это немцы? — прошептала Астрид.

— Думаю, это они, — сказал Ник. — А может быть, что и полицейские: ведь я уложил кого-то на аллее. Сейчас все выясню.

С этими словами он соскользнул в воду и нырнул. Вынырнув у борта приближающейся лодки, он услышал, как один из немцев говорит другому:

— Ахтунг! Вон там, Вальтер, впереди! Только не попади и женщину, она очень ценный товар!

Стоящий на носу человек с карабином опустился на колено, прицеливаясь, и пробормотал:

— Проклятый туман! Я ничего не вижу!

Ник ухватился за борт лодки и качнул ее.

— Не раскачивай лодку, приятель! — злобно прошипел стрелок. — Сиди спокойно и не ерзай, чурбан силезский!

Изловчившись, Ник дернул карабин за ствол, и немец полетел в воду, не успев даже вскрикнуть. Его приятель оказался проворнее, он успел ударить Ника веслом по плечу, содрав на голове кожу возле уха. Ник ушел под воду, едва не захлебнувшись, однако вцепился-таки в весло и начал подтягиваться, перебирая руками. Упрямый немец не желая выпускать его, тем самым помогал Нику забраться в лодку.

Наконец он сообразил, что допустил промах, но было поздно: Ник сдавил ему руками горло и потащил за собой. Они оба погрузились в воду, немец отчаянно сопротивлялся, но Ник все сильнее сжимал пальцы. Второй немец пришел и себя и поспешил ему на помощь. Ник на мгновение отпустил горло силезца и ребром ладони ударил стрелка по переносице. Не издав ни звука, тот камнем пошел ко дну.

Так и не сумев вынырнуть на поверхность и вдохнуть воздуха, его силезский дружок перестал сопротивляться. Ник подержал его еще немного под водой и разжал руки. Второй солдат армии фон Штади последовал на дно озера следом за первым.

Неплохое начало, подумал Ник, но ведь этим дело не кончится, остальные поджидают нас на берегу. Он подплыл к своей лодке и, подтянувшись, перевалился через борт.

— Я слышала выстрел, — сдавленно прошептала Астрид, — и подумала, что…

— Меньше думай, голова не будет болеть, — тихо рассмеялся Ник, налегая на весла. Казалось, за каждым кустом прячется агент графа с ружьем. Ник первым выскочил на берег, протянул руку девушке, и они побежали по скользкой тропинке к парку.

Где-то за густыми кустами и деревьями послышался злобный хохот карлика. Ник подумал, что ему почудилось: так глубоко засел у него в голове этот отвратительный зловещий смех. Может быть, коварный маленький убийца умышленно заливался диким хохотом, парализуя волю своей жертвы.

Астрид судорожно раскрыла от испуга рот, но тотчас же зажала его ладонью, вспомнив наставление Ника. В ее вытаращенных глазах сквозил животный страх, а рука, которую она протянула Нику, была холодной, как у мертвеца.

Рискуя нарваться на пулю скрючившегося в засаде уродца, беглецы вскарабкались по склону и застыли на месте, напряженно всматриваясь и вслушиваясь в темноту. Выстрела не последовало, но отвратительный смех, словно леший, звучал то позади них, то впереди.

Внезапно наступила гробовая тишина.

Ник замер, ожидая подвоха, и его чуткий слух уловил лязг металла за секунду до нового взрыва бешеного хохота, следом за которым из клочьев тумана загрохотал, выплевывая свинец и пламя, ручной пулемет. Ник повалил Астрид в грязь, прикрыв ее своим телом, и очередь прошла у них над головами. Стрельба прекратилась, и по кустам запрыгал узкий луч света. Ник выстрелил по фонарику из «люггера», луч исчез, но воздух снова потряс отвратительный хохот. Карлик был где-то совсем близко.

Астрид затряслась, словно в приступе лихорадки.

— Больше не могу слышать этот смех! — прошептала она, тяжело дыша. — Он пугает меня сильнее, чем пулемет. Сделай же что-нибудь!

— Оставайся здесь, — сказал Ник, — а я проведу разведку. Может быть, мне удастся отбить у этого шутника охоту смеяться.

Низко пригибаясь, он пересек аллею и, спрятавшись за деревом, наугад выстрелил по кустам. Карлик огрызнулся очередью из пулемета, грозя красным языком пламени из ствола, словно мурена, защищающая свою нору. Сверху на голову Ника посыпались мокрые ветки, листья и кусочки коры. Он перебежал к другому дереву, сменил обойму и снова открыл огонь. Карлик был, возможно, безумен, однако не лишен смекалки, он понимал, что на пересеченной местности ему не победить в смертельной дуэли с опасным противником. Звук коротких очередей его пулемета начал отдаляться: маленький хитрец быстро отступал, выманивая Ника из зарослей на открытое пространство.

Разгадав его замысел, Ник решил, что на некоторое время мерзкий лилипут угомонился, и вернулся к Астрид.

— Кажется, ты им и в самом деле очень нужна, — задыхаясь от бега, воскликнул он. — Фон Штади повезло с погодой: если бы не туман, ты давно бы уже была дома в Швеции, а люди вице-адмирала пришли бы к нам на помощь. Но не волнуйся, мы и сами выберемся из этой западни, устроенной нам графом.

— Похоже, он готов дорого заплатить, чтобы меня убрали у него с пути, — усмехнулась Астрид. — Для свободного мира моя гибель обернулась бы настоящей катастрофой.

Ник спрятал пистолет в карман пиджака, и они направились к аттракционам, рассчитывая выбраться оттуда на улицу, где их должны были встретить агенты шведской службы безопасности. Но пока еще вся ответственность за жизнь Астрид лежала на Нике, и он понимал это: крупных побед без риска не одерживают, а рисковать он привык.

Дождь распугал публику в этот вечер, и одинокий мужчина плотного телосложения, сидящий за столиком летнего кафе, не мог не привлечь их внимания. Заметив Ника и Астрид, он что-то сказал в портативную рацию и встал из-за стола. По его недоброму лицу и черному кожаному плащу не трудно было догадаться, что это один из Тевтонских Рыцарей.

Беглецы ускорили шаг, но неожиданно впереди появилась целая группа коротко подстриженных мужчин в одинаковых плащах. До выхода на улицу оставалось еще несколько сотен шагов. Ник с тревогой подумал, что им могут и не дать сделать их: фон Штади вполне мог снабдить своих сподручных пистолетами с глушителем.

Оборачиваясь на бегу на своих преследователей, Ник и Астрид побежали назад, но им наперерез бросилось еще трое молодцов из команды графа. Но тут Ник увидел, что из калитки ограды аттракциона под названием «Воздушный полет» выходят люди. Долго не раздумывая, он потащил девушку за собой к билетеру, нащупывая другой рукой в кармане датские деньги.

На их беду, старичок, продающий билеты, оказался словоохотливым:

— Сиденья в самолете влажные, господа! — счел необходимым предупредить их он. — Может быть, вам лучше прийти к нам со своей очаровательной дамой в другой раз, сэр? Мы скоро закрываемся…

— Моя невеста давно мечтала о таком полете! — перебил его Ник. — Дайте нам сразу же несколько билетов, чтобы она осталась довольна. — И он сунул старичку пачку смятых банкнот, даже не сосчитав их.

Зажав билетную ленту в руке, Ник отчаянно замахал ей контролеру, уже закрывающему калитку. Тот пропустил их на посадочную платформу, и они плюхнулись на свободные места между подростками и подвыпившими норвежскими моряками. Зазвучала веселенькая мелодия, и гондола на длинной металлической стреле взмыла в ночное небо над Копенгагеном. Взглянув вниз, Ник удовлетворенно хмыкнул: потерявшие их типы в черных плащах сбились в одну кучку посередине центральной аллеи, вертя головами.

Однако когда самолетик опустился вниз, на платформе уже стояло двое громил.

— Гутен таг, герр фон Рунштадт, — пробасил один из них. — Немного полетаем вместе, яволь? А потом я угощу вас шнапсом! Не возражаете? Ха-ха-ха!

Ник любезно улыбнулся, скользнув взглядом по его оттопыренному карману, и привстал, словно бы намереваясь пропустить немцев мимо себя. Громила сделал шаг, и Ник ударил его кулаком в нос. Кровь брызнула из него, словно из перезрелого помидора, и потекла по подбородку. Верзила покачнулся, самолетик тронулся с места, однако второй немец успел втолкнуть своего приятеля в последнюю кабинку и в последний момент прыгнуть в нее сам. Скрипучий механизм снова поднял гондолу над верхушками деревьев, и Ник услышал, как разъяренный толстяк вопит:

— Я пристрелю эту свинью немедленно!

— Не пори чушь, Карл! — увещевал его благоразумный напарник. — Граф не простит нам этого! Не хватало еще угодить в датскую полицию и упустить девчонку. У тебя еще будет возможность свести с ним счеты. Пошевели наконец своими мозгами. Или твоя тупая баварская башка пригодна лишь в качестве боксерской груши?

— Нет! Я сейчас же прикончу его, а заодно и тебя, если станешь мне мешать! — рычал баварец. — Это вопрос чести!

— Мы опускаемся, — сдерживал его приятель. — Им от нас не уйти!

И действительно, на платформе стояло еще трое суровых мужчин в черных кожаных плащах. За своей спиной Ник услышал какую-то возню и обернулся: немцы в последней кабинке боролись, рискуя свалиться с высоты вниз. Ник вскочил и ударил кулаком баварца по затылку. Тот пошатнулся, выронив пистолет, и вывалился из гондолы на платформу. Толпа охнула и закричала.

— Это не слишком разумно с вашей стороны, герр фон Рунштадт, — сказал второй немец. — Попытаетесь бежать — я пристрелю вас. Так что спокойно выходите из кабины и медленно идите к выходу.

— Непременно так и сделаю, — сказал Ник и спрыгнул на платформу. Падая, он больно ушибся, но это не помешало ему вскочить на ноги и выстрелить из «люггера» по черным плащам. Двое верзил упало замертво, третий спрятался за будку механика. Публика с воплями стала разбегаться во все стороны, механик выключил мотор, как только требовала инструкция, и гондола зависла в воздухе в нескольких футах от платформы.

— Прыгай, Астрид! — крикнул Ник девушке, заметив, что рука немца тянется к ее плащу. Астрид прыгнула прямо в объятия Ника, и они вместе упали на настил. Ник выстрелил в заднюю стенку кабины немца, помог девушке подняться, и они побежали к выходу.

Издалека доносились звуки полицейской сирены. Выбравшись через служебный вход с площадки аттракциона, они по узким дорожкам добрались до летнего театра варьете и, миновав пустые ряды откидных кресел, очутились на дощатой сцене за кулисами.

Внезапно вспыхнул один из прожекторов. Ник выстрелил в него, и вокруг вновь воцарилась темнота. Жуткий хохот карлика прозвучал в ней особенно омерзительно, и Астрид застонала, вцепившись в руку Ника и падая на помост. Ник тихо выругался и, присев возле потерявшей сознание девушки на корточки, стал хлопать ее по щекам, приводя в чувства.

Наконец она очнулась и села, откинув с лица волосы.

— Прости, но я сама этого не ожидала, — сказала она.

— Тихо! — прижал он ей палец к губам. — Жди меня здесь.

Поднявшись по лестнице к мосткам осветительной системы, Ник стал осторожно пробираться мимо свисающих с потолка тросов и канатов. Но не прошел он и десяти шагов, как послышался сдавленный вздох и сцена залилась ярким светом, словно бы из-за кулис должна была выпорхнуть вся труппа кордебалета. Ник застыл на месте, ожидая пулю, но смех карлика привел его в чувства за миг до того, как в воздухе мелькнул нож. Упав на мостки, Ник сумел метнуть в коварного уродца свой стилет.

Тонкое лезвие пронзило плечо карлика под ключицей, и он полетел вниз. Однако глухого стука падающего тела не последовало: с ловкостью обезьяны карлик ухватился за канат и стал подниматься по нему к пожарной лестнице, ведущей на крышу. Ник метнулся следом за ним, но опытный акробат уже растворился в темноте. Вскоре его смех затих во мраке ночи где-то на крыше. Ник решил не дожидаться, пока яркое освещение привлечет внимание полиции, и быстро спустился на сцену. Сейчас нужно было спасать девушку, а не мстить дерзкому карлику, он еще получит сполна за все свое коварство, но позже, подумал Ник.

Выйдя через служебный вход из летнего театра, они вскоре очутились в узком переулке, который вывел их на оживленную улицу Вестерборгаде. По мокрому асфальту шелестели автомобильные шины и тихонько цокали лошадиные подковы, вторя мерному поскрипыванию рессор экипажей. Астрид послала радиосигнал агентам шведской секретной службы, и Ник на всякий случай огляделся по сторонам. К счастью, черных плащей поблизости не оказалось.

Наконец к ним подкатила крытая брезентом повозка, запряженная ломовой лошадью, и из-под навеса появились знакомые седые усы вице-адмирала Ларсона.

— Вы заставили меня поволноваться, мистер Картер, — с упреком сказал он. — Как чувствует себя наша госпожа Кюри?

— Мы с ней немного покатались на лодке по озеру, — туманно пояснил Ник, — и теперь ей стало значительно лучше. Так что распишитесь, как говорится, в получении, сэр!

Ларсон уступил место девушке, и повозка вновь тронулась с места. Возница флегматично попыхивал трубкой, словно вез партию ящиков с пивом, а не важную ученую из секретной лаборатории, которую уже ожидал специальный самолет шведских ВВС на военном аэродроме.

Не обращая внимания на мелкий дождь, Ник достал пачку сигарет и впервые за несколько минувших часов с наслаждением закурил. Вице-адмирал угрюмо наблюдал за ним, засунув руки в карманы пальто.

— Здесь в любую минуту могут объявится костоломы фон Штади, — спохватился наконец Ник. — Надо уходить отсюда. Но где мы могли бы спокойно поговорить? Я плохо знаю город. У графа наверняка повсюду своя агентура, не хотелось бы, чтобы нас заметили или же подслушали наш разговор.

— Я знаю одно надежное местечко, — сказал Ларсон и повел Ника переулками к каналу.

В подвалах и полуподвалах домов, глядевших окнами на набережную, обосновались многочисленные джаз-клубы и бары с музыкальными автоматами. В этот ненастный вечер они были переполнены посетителями, в основном — молодыми людьми, готовыми танцевать и веселиться до рассвета.

Сделав пару глотков своего любимого пива «Карлсберг», Ник глубокомысленно изрек:

— Что же, можно сказать, что все вышло весьма удачно. Мы с графом слегка прощупали друг друга. И хорошо, что ваши люди не ввязались в эту игру: фон Штади теперь уверен, что я вольный стрелок, работающий в одиночку или, на худой конец, с несколькими помощниками.

— Но у меня прибавилось седых волос, когда я увидел машины датской полиции возле парка, — сказал Ларсон.

— Седина вам к лицу, адмирал, — ухмыльнулся Ник. — Завтра я хочу нанести графу визит вежливости. Но мне потребуется ваша поддержка. Граф сильный противник, и пока еще я не изучил все его связи и возможности в этой стране.

Примерно с полчаса они обсуждали план дальнейших совместных действий, после чего покинули бар и разошлись в разные стороны. Подняв воротник пиджака, Ник медленно побрел по безлюдной набережной канала в свою гостиницу, скользя рассеянным взглядом по свинцовой поверхности воды и размышляя о том, что допусти он завтра малейшую ошибку, и его труп окажется на илистом дне этого грязного водоема. И даже мысль о светлых идеях и безопасности Америки, ради которых он погибнет в расцвете сил, мало утешала его в этот поздний час.

Глава седьмая

Серая лента шоссе пролегла между голыми полями и невысокими лесистыми холмами. Плотные низкие тучи, зависшие над соломенными крышами крестьянских домов, и хмурое небо лишь подчеркивали убогость этого унылого пейзажа, навевающего тоску.

Но сидящий в стареньком «ягуаре» напротив придорожной таверны человек не впадал в уныние, а терпеливо ждал. Наконец на шоссе появилось темное пятнышко. Оно быстро росло, приближаясь, и обрело очертания мотоцикла. Одетый в черный кожаный костюм мотоциклиста, припавший, словно жокей, к рулю «БМВ», выжимая из мощного мотора все возможное.

— Опаздываешь, Бутс! — усмехнувшись, пробормотал человек, сидящий в «ягуаре», и натянул на голову вязаную шапочку с прорезью для глаз, став похожим на жреца древних ацтеков в маске. Затем он вырулил на дорогу и погнался за лихим мотоциклистом.

Ровный участок шоссе заканчивался, а стрелка на спидометре мотоцикла дрожала на отметке 120 миль в час. Мотоциклист, пока еще и не подозревающий, что его кто-то преследует, неохотно сбросил скорость и выпрямился в седле, понимая, что даже куча навоза на его пути таит сейчас для него смертельную опасность, не говоря уже о повозке с сеном. Обветренные губы мотоциклиста искривились в усмешке: с божьей помощью Рикки скоро закончит в этой стране масла, сыра и яиц свои дела, и можно будет проститься с ней навсегда.

Когда-то она, Бутс Делани, гоняла на мотоцикле с лихими парнями в кожаных куртках по городкам Южной Калифорнии и Невады, ввергая в ужас местное население и вынуждая дрожащих от страха обывателей вызывать наряды полиции и территориальной армии, чтобы утихомирить их банду. А сейчас она нервничала из-за кучки коровьего дерьма на дороге. И все это благодаря Рикки!

Вспомнив о своем любовнике, Бутс даже вздрогнула от сладострастной дрожи, пробежавшей по ее телу. Ей доводилось иметь дело со многими парнями, далеко не безупречного поведения, но из всех ее знакомых преступных типов Рикки, или граф Ульрих фон Штади, был самым крутым и удачливым. Избегая конфликтов с законом и властями, он умудрялся проворачивать крупные аферы, имея в своем распоряжении послушную ему армию головорезов, готовых на все ради денег.

Рев и дождь мощного мотоцикла обостряли нахлынувшие на девицу приятные воспоминания о ее любовнике и его мускулистом теле. Занятая этими острыми ощущениями, она не придала значения спортивному автомобилю, уже довольно долго следовавшему за ней на большой скорости: гораздо больше сейчас ее волновала предстоящая встреча с Рикки в особой комнате его замка. Граф фон Штади постоянно тренировался, укрепляя тело и дух, и потому был могуч и крепок, как утес. Прикасаясь к его железным мускулам, Бутс всегда млела от удовольствия, предчувствуя упоительные насаждения в его крепких объятиях. Она даже не обращала внимания на других мужчин, но вот в последнее время граф перестал баловать ее плотскими забавами, объясняя это тем, что они ослабляют мужскую волю. Рикки боготворил дисциплину и аскетизм и стремился выковать из себя подлинного лидера. Неутоленной же телесной страсти своей подружки граф нашел довольно своеобразное применение: заставлял ее стегать его хлыстом и прижигать ему тело раскаленным железом. Стены их спальни теперь украшали орудия пыток. Столь странная склонность Рикки пугала Бутс, но она старалась не показывать вида, что предпочла бы ограничиться старыми добрыми шлепками и щипками.

Эти специфические ночные тренировки доставляли графу большое удовольствие, из чего напрашивался логический вывод о том, что Бутс обретала над своим любовником определенную власть. И все же ее жизненный опыт подсказывал ей, что все эти странные забавы в один прекрасный момент могут обернуться для нее серьезными неприятностями…

«Ягуар» наконец догнал Бутс и начал прижимать ее мотоцикл к обочине. Водитель, похожий в своей дурацкой маске на инопланетянина, подавал ей знаки остановиться.

— Черта с два, приятель! — крикнула ему Бутс и, сделав выразительный знак рукой, до отказа крутанула ручку газа. Мотоцикл рванулся вперед, словно норовистый конь, и стрелка спидометра быстро поползла по шкале. Домишки фермеров вскоре слились с деревьями и полями в одно расплывчатое пятно. Содрогнувшись в три погибели над рулем, Бутс лихорадочно прикидывала, что все это могло бы означать.

Рикки основательно завяз в опасных делах, и как и у любого крупного дельца, у него имелось множество завистников и соперников. Все знали, что Бутс его любовница, так что через нее враги графа вполне могли попытаться оказать на него нажим. Бутс знала, что фон Штади не любит допускать ошибки, и прекрасно понимала, что во всех неприятностях он обвинит ее самое.

Она взглянула в зеркало заднего вида: спортивный автомобиль не отставал, видимо, за рулем сидел опытный водитель. Бутс частенько каталась по этому шоссе и неплохо изучила окружающую местность. Впереди на холме справа от дороги показались крыши домов, в десятке метров от которых пролегала через лес проселочная дорога к пруду, по которой крестьяне гоняли на водопой скотину. Бутс решила использовать старый трюк мотоциклистов и резко свернула с асфальта на разбитый проселок, надеясь, что «ягуар» проскочит мимо. Однако уже в следующую секунду она поняла, что совершила серьезный просчет: колеса ее «БМВ» забуксовали в морской глине.

Обернувшись назад, она к своему ужасу увидела, что ей не удалось обмануть человека в маске: с легкостью свернув следом за ней, он быстро догонял ее. Бутс посмотрел вперед и обмерла: поперек дороги лежали здоровенные сосновые бревна. Путь к бегству на мотоцикле был отрезан. Бутс просила его и попыталась скрыться в лесу.

Мотор «ягуара» смолк, хлопнула дверца, и мужчина в маске устремился за ней в погоню бегом. Тяжелые ботинки Бутс увязали в грязи, она впервые в жизни с тоской подумала, что с радостью сейчас позвала бы на помощь полицейских. Вот только есть ли они вообще в этой проклятой стране?

Спустившись по склону холма на вспаханное поле, она побежала к стогам сена, окруженным сонными коровами. Тяжелые шаги ее преследователя слышались все ближе и ближе. Притворившись, что она споткнулась, Бутс нагнулась и выхватила из-за левого голенища длинный нож.

— Ну, подходи поближе и попробуй получить, что тебе причитается! — обернувшись, закричала она, размахивая ножом на уровне его живота. — Не бойся, жеребец, что сумеешь взять — все твое!

С быстротой гремучей змеи незнакомец поднырнул под ее руку и, схватив за запястье, сильно надавил на болевую точку. Нож выпал из ее руки, и в следующий момент человек в маске ловко прижал к лицу Бутс тряпку, пропитанную хлороформом. Все поплыло у нее перед глазами, и она погрузилась в черноту.

…Очнулась Бутс на широкой кровати в незнакомой комнате. Окна были затянуты плотными шторами, возле огромного, в половину стены, камина сидел спиной к ней, помешивая кочергой угли, широкоплечий мужчина. По его спортивной фигуре и кошачьим движениям Бутс догадалась, что это и есть ее похититель. Недолго думая, она вскочила и метнулась к двери. Та оказалась запертой. Обернувшись, дрожащая от ярости Бутс увидела, что ненавистный ей мужчина насмешливо улыбается. С диким воплем она накинулась на него, готовая разорвать обидчика на кусочки своими зубками и ноготками, помня о том, что ее любовник не простит ей, что она позволила взять себя в заложницы, и скорее бросит ее на произвол судьбы, чем поспешит ей на выручку или заплатит за нее выкуп. Бутс бывала в разных переделках и умела постоять за себя. Но на этот раз ей явно не везло, противник оказался не из робких.

Без видимых усилий незнакомец поднял ее в воздух и отшвырнул на кровать, спружинившую под ней, словно батуд под акробатом.

Подождав, пока у нее иссякнет поток ругательств и проклятий в его адрес, сероглазый здоровяк с иронической улыбкой сообщил Бутс, что вскоре должен объявиться и сам граф.

— Твой любовник сколотил неплохую банду, — добавил он с легким британским акцентом, свойственным образованным немцам, учившим английский до 1939 года. — Мне пришлось изрядно побегать от его парней, пока я окольными путями вез тебя сюда. Зато теперь мы наконец можем спокойно насладиться уютным теплом этого очага.

— Я тебя знаю, — сказала Бутс. — Ты тот самый немецкий солдат удачи, с которым Рикки разговаривал в театре. Фон Рунштадт, если мне не изменяет память.

Мужчина кивнул и вновь принялся шевелить кочергой угли в камине. Бутс поудобнее устроилась на кровати.

— Рикки убьет тебя, малыш, — наконец изрекла она бесстрастным тоном.

Ник Картер рассмеялся.

— Он уже пытался это сделать. Но еще хуже, что он хотел обмануть меня. Теперь я кое-что похитил у него, так что мы с ним квиты.

— Не забывай, малыш, что фон Штади не любит, когда у него что-то крадут, а тем более — его любимую кошечку. Ты просто не представляешь, какие у него возможности, — фыркнула Бутс, одновременно и задетая, и заинтригованная той легкостью, с которой этот нахал развенчал ее кумира.

— Любопытно, — покачал головой Ник. — Я и не предполагал, что кошечки занимают в жизни графа столь на ясное место. По-моему, у него хватает и других забот, поважнее.

Легкий румянец, выступивший на щечках девицы, подтвердил справедливость его слов. Бутс сердито насупилась и с вызовом спросила:

— Ты что-нибудь слышал о Тевтонских Рыцарях?

— Открою тебе свои карты, крошка, — ухмыльнулся еще шире Ник. — Я не случайно взял тебя в заложницы. Дело в том, что граф лишил меня верного куша, так что теперь я вынужден поставить его перед выбором: либо он платит за тебя выкуп, либо никогда тебя больше не увидит. Ответ он даст утром, а пока мы могли бы немного с тобой развлечься.

— Завтра утром ты будешь мертвецом, — уверенно предрекла она.

— Все мы когда-нибудь умрем, милашка, — заметил философски Ник. — Но пока этого еще не случилось, не стоит терять времени даром. Сними-ка свои кожаные доспехи, малышка, я хочу убедиться, что ты не припрятала еще один ножичек.

— Советую не шутить так со мной, мистер! — дрожащим от злости голосом прохрипел Бутс. — Когда Рикки доберется до тебя, от моего слова многое будет зависеть, имей это в и иду.

— Не заставляй меня повторять дважды, Бутс, — закуривая сигарету, сказал Ник. — Раздевайся!

— Попробуй сам раздеть меня, если сможешь, — уставившись в потолок, заявила нахальная девица, вытянувшись на кровати. — Только помни, что Рикки может отправить тебя в свою больницу, где он проводит очень забавные эксперименты на таких, как ты здоровенных жеребцах.

Ник неохотно встал и приблизился к ней. Неожиданно девица извернулась на кровати, словно дикая кошка, и резко вскочила. В ее судорожно сжатом кулачке блеснуло лезвие ножа. Ребром ладони Ник ударил ей по запястью, и нож упал на пол. Рука Бутс плетью повисла вдоль туловища, но она уже лезла левой рукой в один из своих бесчисленных карманов на молнии. Ник схватил ее за отвороты кожаной куртки и, приподняв на полом, начал трясти до тех пор, пока у нее не пропало желание извлекать из карманов опасные предметы. После этого он бросил ее на кровать и, зажав одной рукой ей нос и рот, чтобы не брыкалась, стащил с нее другой рукой куртку и ботинки. Оставив девицу в трусиках и лифчике на кровати, Ник пересел на кушетку и принялся осматривать ее одежду. Бутс с ненавистью наблюдала за ним.

Во внутреннем кармане он обнаружил кастет, а в потайном карманчике ботинок была спрятана опасная бритва.

— Где-то здесь должна быть спрятана ручная граната, — глубокомысленно заметил Ник, ощупывая куртку. — Но поскольку я ее не обнаружил, остается лишь предположить, что ты спрятала ее в более надежное место. Что ж, можешь оставить ее при себе.

Ник бросил ей рубашку.

— Я не стану надевать твою рубашку, — фыркнула Бутс.

— Ладно, тогда надевай свою любимую куртку, — сжалился над ней он.

Надев куртку, Бутс уселась на кровати, прислонившись к спинке, и закурила сигарету. Ник сходил на кухню и принес бутерброды, фрукты и пиво. Немного поломавшись для приличия, девица с жадностью набросилась на еду, запивая ее холодным датским пивом. Ник тоже не отставал от нее, поглощая бутерброды с аппетитом человека, честно заработавшего свой хлеб.

— А что ты намерен сделать со мной, если граф не согласится удовлетворить твои требования? — поинтересовалась Бутс.

— Я отправлю тебя на стажировку в какую-нибудь частную школу для девочек в Штатах, — сердито огрызнулся Ник.

Ник взглянул на часы: его начинали раздражать эти бесконечные угрозы и восхваления несравненного графа фон Штади. Нужно было подумать об отдыхе: ему предстоял тяжелый день. Постелив себе на кушетке, он потушил свет.

— Герр фон Рунштадт, — услышал он голос Бутс, звучащий необычно тихо и нежно. — Возможно, я немного погорячилась. Простите меня… — Она спрыгнула с кровати и босиком подошла к его кушетке. В отблеске пламени камина она казалась маленькой и хрупкой. Волосы рассыпались по ее плечам. Ник заметил, что она успела снять трусики и лифчик, и теперь ее юное тело прикрывала лишь кожаная куртка. Ника обдало жаром, по телу пробежала дрожь.

— Почему мы непременно должны оставаться врагами, — протягивая к нему руку, с улыбкой сказала она.

Ник вскинул брови, не зная, что ответить на этот вопрос. И в этот момент девица метнулась к камину и с победным криком схватила кочергу. Ник мысленно чертыхнулся, проклиная себя за обидную оплошность, и едва успел вскочить на ноги и увернуться от нацеленного ему в пах раскаленного железа.

— Не нравится, мистер? — ухмыльнулась девица, блеснув острыми зубками. — Посмотрим, на что ты способен, когда у меня в руках эта штука. Можешь взять нож, если хочешь, чтобы мы были на равных.

— Очень любезно с твоей стороны, крошка, — пробормотал Ник, забегая за стол.

— Еще не вспотел? — поинтересовалась Бутс, орудуя кочергой, словно шпагой.

— Не рассчитывай на это, милашка, — уклоняясь от кочерги, отозвался Ник. — Не обижайся, если я не буду столь же любезен, как ты, но не пройдет и минуты, как я отберу у тебя твою игрушку. Советую тебе самой положить ее на место.

— Если через пять минут я не выйду отсюда, я засуну ее тебе сам знаешь куда, — парировала девица.

Ник вышел из-за стола, двухсотфунтовый атлет, гибкий и ловкий, как пантера, и встал перед ней, слегка покачиваясь из стороны в сторону на пружинистых ногах. Девица слегка растерялась при виде этой горы мускулов.

— Отдай мне кочергу, — вкрадчивым голосом поправил ее Ник. — Я не шучу, крошка. Отдай по-хорошему.

Глаза Бутс как-то странно заблестели, и она вдруг захихикала, медленно отступая назад. Ник почувствовал азарт охотника, загнавшего зверя в угол. Бутс явно нервничал, зная по опыту, как стремительно атакует Ник, и пятилась за кушетку. Кочерга описывала в воздухе огненные круги. Внезапно Ник понял, что это своеобразный барьер, который ему нужно преодолеть, чтобы окончательно сломить сопротивление готовой сдаться девице. Если он обезоружит ее, она забудет о своем прежнем кумире и отдастся победителю. Но если ей удастся ранить его или разбить ему голову, граф фон Штади сохранит свою власть над ней.

Ник ухмыльнулся. К его удивлению, она тоже улыбнулась ему в ответ своей широкой ирландской улыбкой.

— Ну, смелее! — грудным голосом произнесла она, и Ник уловил в его тоне не только приглашение женщины, но и вызов самки. Легким движением руки она распахнула куртку, обнажив живот и грудь. Ее нежное, словно свежие сливки, тело манило его, но и раскаленная кочерга в ее руке вынуждала с собой считаться.

Внезапно Ник метнулся, низко пригнувшись, под занесенную над его головой кочергу и, ловко увернувшись от нее, выбил это опасное орудие из руки Бутс. Она попыталась освободиться и поднять его с пола, однако Ник словно припечатал ее к кровати. Бутс еще мгновение отчаянно сопротивлялась, потом вдруг стала смеяться густым грудным смехом и вцепилась ногтями в его спину, прижимая к себе.

Руки Ника обхватили ее обнаженное юное тело, с дикой страстью извивающееся под ним, скользнули вдоль бедер и по упругой маленькой груди. Ноги Бутс раздвинулись, уступая напору его стальной мужской плоти, и она издала долгий сладострастный стон, ощутив ее.

Она отдавалась ему необузданно и яростно, поражая своей выносливостью и ненасытностью, безустанно предлагая ему себя в разных позициях, умоляя его продолжать эту гонку еще и еще, пока их обоих не обжог наконец последний шквал этой безумной бури и они, содрогнувшись в конвульсии упоения моментом, не разжали объятия.

Потом они молча лежали рядом в темноте, поглаживая друг друга и чувствуя, как желание вновь наполняет их.

И не в силах противиться природному зову, они снова отдались наслаждению свободного полета, но на этот раз уже изящнее и изощреннее выполняя его головокружительные кульбиты. Затяжное падение в пучину страсти настолько расслабило Бутс, что она разразилась потоком воспоминаний — о своей сумасшедшей юности на задворках Калифорнии, где она связалась с бандой оголтелых выродков, о бешеных гонках на мотоциклах, о том, как она познакомилась с графом и как у них завязался роман. Ник слушал ее бессвязную болтовню не перебивая, ишь иногда вставляя невинный вопрос или шутливое замечание.

И только уже засыпая, она вдруг произнесла сонным голосом:

— А все-таки я расквитаюсь с тобой за то, что ты выставил меня дурочкой. Бутс Делани привыкла возвращать долги. Хотя, может быть, я не стану с этим торопиться…

Ник только рассмеялся в темноте ей в ответ.

Глава восьмая

Яркие факелы отбрасывали мерцающие отблески на массивные стены старинного замка. Толпа молодых людей с мужественными лицами, заполнившая вымощенную булыжником площадь, ревела тысячью глоток, горланящих песни и выкрикивающих непристойности. Подставив мокрое от соленого пота лицо прохладному ветру с канала, Ник усмехнулся: Бутс заблуждалась, пророчествуя ему мучительную смерть от рук фон Штади. Граф поступил иначе — он согласился на требования похитителя своей любовницы и дал ему работу, вернее сказать, возможность получить ее. И хотя Ник сам настоял на этом, сейчас он уже сомневался, что поступил правильно: у Тевтонских Рыцарей была весьма своеобразная традиция боевого крещения новичков.

Восторженный рев публики нарушил ход его мыслей. На ринг вышел его соперник, прославленный мастер кулачного боя по имени Генрих. Секунданты Ника, двое улыбчивых немецких атлетов, принялись массировать ему плечи.

— Смелее, герр фон Рунштадт, — говорил ему один из них, — вам нужно продержаться только один раунд.

Ник посмотрел на соперника: это был человек-гора, бывший чемпион Европы среди профессиональных борцов, лишенный своего титула после того, как он убил одного соперника и покалечил несколько других. Великан с угольными глазами и черными пышными усами прыгал по рингу, обмениваясь шутками с восторженными зрителями, не сомневавшимися в исходе предстоящего поединка.

— Разрешите мне поздравить вас с замечательными результатами во всех состязаниях, — раздался за спиной у Ника голос графа фон Штади. В присутствии своих офицеров и Бутс, державшейся надменно и неприступно в своем свободном платье, граф старался казаться образцом галантности. — Может быть, подобные соревнования в ловкости и силе и покажутся вам детским чудачеством, но разве не прав был герцог Уэллингтон, утверждавший, что сражение при Ватерлоо было выиграно на спортивных площадках Итона? Вы продемонстрировали великолепный пример нашей славной молодежи. Впрочем, от боевого офицера я иного, признаться, и не ожидал.

— Данке, — сдержанно поблагодарил его за комплимент Ник. Его не тянуло обмениваться любезностями после изнурительных состязаний, в которых он участвовал с раннего утра. Он бегал, прыгал, стрелял и выполнял множество других заданий, подтверждая свою готовность стать офицером элитного подразделения ордена. Теперь ему предстояло последнее испытание — схватка с чемпионом по единоборству, после которого он превратится в Тевтонского Рыцаря.

— Мой вам совет, — потрепал его по плечу граф. — Не оказывайте нашему Генриху слишком упорного сопротивления, он может прийти в ярость. Его последний соперник продержался целых шесть раундов, но к сожалению, бедняга не смог потом быть полезным нашему движению: Генрих сломал ему хребет. Поэтому рекомендую сдаться во втором раунде. Лично я выдержал три, но как мне сейчас кажется, это было не очень-то разумно с моей стороны.

Окружающие графа офицеры подобострастно рассмеялись, и Ник догадался, что это была шутка. Но в ней содержался и прозрачный намек: фон Штади не хотел, чтобы Ник побил его личный рекорд на глазах у его последователей. Прозвучал гонг, и секунданты вытолкнули Ника на середину ринга. Судьи не было, по той простой причине, что не было и никаких правил.

Ощущая свинцовую тяжесть в усталых ногах, Ник начал медленно кружить вокруг ухмыляющегося великана. Тот наступал на него, согнувшись и низко опустив руки. Ник ударил гиганта в массивный подбородок, но он лишь поморщился и, обхватив соперника за талию, двинул ему коленам в пах. Публика недовольно зароптала, требуя достаточно продолжительного зрелища. Увернувшись от смертельного удара, Ник с размаху расплющил кулаком изуродованный шрамами нос Генриха. Гигант недовольно хрюкнул, широко раскрыв рот, и тотчас же получил удар ребром ладони по горлу. Другой бы после этого упал, однако Генрих лишь раздраженно прочистил глотку и сплюнул кровь.

Ник отскочил от неуязвимого борца и провел серию ударов ногами. Однако Генрих продолжал тянуться своими ручищами к нахальному противнику, и пока Ник прикидывал, какой ему лучше применить прием к этой груде мяса, немец ловко схватил его своими щупальцами и выбросил через канат прямо на раздувшиеся от пива животы зрителей.

Кто-то плеснул Нику в лицо из пивной кружки, сильные руки подхватили его и вновь вытолкали на ринг.

— Смотрите-ка, наш вундеркинд вернулся! — прорычал Генрих. — Он желает продолжать бой!

— Именно так, жирная свинья! — подтвердил Ник, облизывая кровь с верхней губы. — Я уложу тебя, как кабана, и попрошу кадетов сбрить твои усы: они мне совершенно не нравятся.

Грязно выругавшись, Генрих выбросил в лицо Ника свой громадный кулак. Ник подставил плечо, но не устоял на ногах и упал. Немец подпрыгнул и всей массой обрушился ему на спину, едва не сломав позвоночник: видимо, это был его коронный завершающий прием. Очнулся Ник оттого что великан принялся остервенело колотить его головой о помост. Секунданты кричали ему из угла, что осталось продержаться одну минуту, но Нику не верилось, что этот кошмар длится всего только две минуты. В помрачившемся сознании мелькнула мысль, что если он умрет во время схватки, все усилия, затраченные ради проникновения в организацию неонацистов, окажутся напрасными. Собрав всю волю в кулак, он глубоко вздохнул и с чудовищной силой ударил Генриха коленом в лицо. Не давая ему опомниться, он вскочил и прямым ударом превратил в кровавое месиво многострадальный нос великана. Хватая ртом воздух, тот рухнул навзничь, стукнувшись о помост затылком. Ник схватил его за уши и двинул коленом по подбородку. Захлебываясь кровью, Генрих замотал головой и с нечеловеческим ревом пошел в решающую атаку. Публика замерла: такого стремительного поворота схватки она не ожидала. Силы Ника иссякли, он понимал, что сейчас наступит развязка. Резко ударив Генриха ногой по голени, так, что тот присел от боли, он зажал его голову рукой и с разбегу приложил лбом об угловую штангу. Потрясенный гигант потерял сознание и растянулся на ринге, раскинув руки и ноги.

Зрители повскакивали со своих мест и ринулись поздравлять победителя. Довольные исходом поединка секунданты заботливо обтирали его полотенцем, весело похлопывая по взмыленной спине. Кто-то протягивал чемпиону кружку пива, крича, что его непременно следует выдвинуть на выборах кандидатом на пост канцлера Германии. Сам же герой, вцепившись трясущимися от перенапряжения руками в канат, высматривал в толпе свиту графа. Вот он заметил Бутс, позабыв о правилах приличия, она кричала и прыгала от восторга вместе со всеми. Но хмурое лицо самого графа не предвещало Нику ничего хорошего, а глаза, полные злобной зависти, готовы были испепелить его, как заклятого врага.

Вдруг фон Штади сорвался с места и, выбежав на середину помоста, громко потребовал тишины, размахивая руками. Заметив, что несколько молодых кадетов окружили поверженного гиганта и пытаются сбрить ему усы, граф пинками разогнал их и, перекрывая голосом рев толпы, яростно завопил:

— Молчать, ничтожные скоты! Тихо, свинское отродье! Вы уподобились страду баранов, блеющих при виде пастуха с кнутом! Чему вы радуетесь, ослы? Что вас так развеселило! Нужно уважать заслуженных бойцов, а не потешаться над ними! Вы не цвет германской молодежи, а глупые щенки! Да разве способны вы расквитаться с нашими врагами за все унижения нации?

Толпа притихла, пристыженная своим фюрером, рокочущий голос которого гремел по всему старинному студенческому городку. Повиснув на канатах, Ник молча наблюдал, как врачи выносят на носилках с помоста их бывшего кумира. Фон Штади продолжал бесноваться, обещая ужесточить режим и ежедневную муштру своим рыцарям. Наконец он утомился, покинул ринг и сел в свой «мерседес», который помчал его домой.

С отъездом графа ликование толпы вспыхнуло с удвоенной силой. Победителя турнира на руках понесли к главным воротам, триумфальное факельное шествие выплеснулось на набережную. Кованные сапоги загрохотали по брусчатке мостовой, отблески факелов заплясали по темной поверхности воды, и Нику почудилось, что он перенесся в Германию 1937 года. Горланя песни, поклонники донесли его до таверны «Дойчланд убер аллес» и устроили там в его честь настоящий пир. Раскрасневшиеся и потные, они подходили к нему и называли его «товарищем», обнимая своими волосатыми ручищами. Ник терпеливо сносил весь этот глупый балаган и старался не напиваться, сосредоточившись на пышногрудых официантках в крестьянских блузках с глубоким вырезом. Неожиданно в толпе мелькнула знакомая физиономия. Да, сомнений быть не могло, это был тот самый лупоглазый человечек с короткой стрижкой, который запер его в Швеции в морге, вынудив провести ночь в компании голубого трупа ученого из секретной лаборатории. Только теперь этот тип разносил пиво для юнцов, пирующих за длинными столами. Ник живо вскочил на ноги.

— Прошу извинить меня, товарищи! — проревел он, изображая пьяного. — Но мне срочно нужно вернуть часть доброго баварского пива доброй баварской земле, чтобы освободить место для новой порции! — Высвободившись из объятий захмелевших немцев, он направился к маленькому официанту. Увидев его, тот испуганно заморгал глазками и от волнения уронил поднос с кружками на колени громадному кадету. Ник прибавил шагу, и пучеглазый бросился к выходу. Догнать его Нику удалось лишь возле горбатого каменного моста. Схватив беглеца за шиворот, он треснул его о парапет.

— Нет! Нет! — залепетал тот. — Это недоразумение!

— Несомненно, — кивнул Ник. — Сейчас ты мне все и объяснишь.

— Это произошло совершенно случайно, клянусь вам!

— Совершенно случайно я остался жив, хочешь ты наверное сказать, — поправил его Ник, пытливо вглядываясь в полные ужаса глаза плюгавого субъекта. Если он сообщил графу, что Ник вращался в высоких правительственных кругах Швеции, тогда нужно поставить крест на всей операции по внедрению в Тевтонские Рыцари. Последняя возможность выяснить, кто пытается нарушить деятельность шведского подземного городка и взломать американскую систему ПВО будет потеряна. В руке Ника появился стилет.

— Я не запирал дверь! — На высокой ноте заверещал официант. — Я тогда перепугался не меньше, чем сейчас, когда вдруг столкнулся с вами в темноте.

Ник приставил острие стилета к горлу дрожащего от страха человечка.

— А кто же прикончил настоящего работника морга?

— Этого я не знаю!

— Неправильный ответ, — вздохнул Ник. — Он может стоить тебе жизни. — Он зажал рукой официанту рот. Печальные застывшие глаза его расширились и часто заморгали, и человечек вцепился Нику в рукав. Ник убрал на секунду свою лапу у него со рта.

— Готов поспорить, что ты что-то вспомнил, — прорычал он.

— Хорошо, я скажу, я все скажу, — тоскливым голосков произнес тщедушный мужчина. — Его убил один из сподручников фон Штади, лейтенант Мюллер.

— Зачем? — спросил Ник.

— Можете меня зарезать, но я не знаю, — пожал плечами маленький человек, распрямляя плечи.

— А какого черта ты сам там очутился? — схватил его за порот Ник. — Может, хотел застраховать жизнь несчастного санитара, прежде чем твои дружки пришьют его?

— Послушайте, меня зовут Густав Ланг, — тяжело вздохнув, сказал вдруг совершенно спокойным тоном официант. — Я репортер журнала «Дер Шпигель», у меня специальное редакционное задание. Мне поручено сделать серию репортажей о неонацистах в современной Германии, вот почему я уже несколько месяцев наблюдаю за графом фон Штади. Если у вас есть соответствующие связи, можете это проверить в редакции. Но учтите: просто так там вам ничего не скажут.

Ник понимающе кивнул: проверить слова журналиста для него не представляло особого труда.

— Так что же все-таки случилось с работником морга? — повторил он свой вопрос.

— Узнав о том, что фон Штади что-то затевает в Швеции, я решил тоже отправиться туда, — сказал репортер. — Проследив за Мюллером и его людьми и поговорив кое с кем из своих шведских коллег, я выяснил, что в этой истории фигурируют какие-то таинственные лучи, мешающие успешной разработке системы защиты от лазерного оружия. А когда мне стало известно, что при загадочных обстоятельствах погиб один из ведущих ученых, работающих в этой области, я сообразил, что мне пора самому побывать в этой лаборатории. Когда я проник в морг, тот работник был уже мертв. Я переоделся в его одежду, чтобы получше осмотреться. Вам мой поступок может показаться циничным и жестоким, но я слишком хорошо изучил повадки фон Штади. Знаете, у него очень длинные руки, он имеет своих людей повсюду. И вот я неожиданно наталкиваюсь там на вас… Мне ничего не оставалось, как унести оттуда ноги.

Ник задумался. Тишину нарушал лишь мерный плеск волн в канале. Наконец он закурил сигарету и предложил закурить репортеру.

— Нам нужно будет встретиться в ближайшие дни и потолковать поподробнее, — сказал он. — Но сейчас у меня нет времени. Мне нужно вернуться в пивную. Однако ответьте мне на один лишь вопрос, Густав. Почему фон Штади проявляет такой интерес к оборонным объектам в Швеции? Ведь эта страна во время войны была нейтральной.

— Я кое-что слышал в таверне, так что позволю себе сделать кое-какие предположения, — ответил репортер. — Дело, по-моему, заключается в следующем. Как только фон Штади придет к власти, НАТО тотчас же вывезет из Германии все свое ядерное оружие. В случае же, если графу удастся помешать шведам создать защиту от китайского лазерного оружия, китайцы в награду предоставят ему небольшое количество атомных бомбочек и боеголовок и примитивные средства доставки. Но ему будет этого вполне достаточно, чтобы властвовать над всей Европой. А судя по тому, как один за другим голубеют и погибают ведущие шведские исследователи, он доберется и до Америки. Вы любите шницель по-венски?

— Нет, — сказал Ник. — И как скоро это может произойти?

— Как только у него будет повод, — пожал плечами репортер. — Например, если правительство в очередной раз столкнется со значительными трудностями. Благодаря своему отцу, граф имеет обширные связи в промышленных и военных кругах. Они верят ему, но сомневаюсь, чтобы ему поверили Штаты и Франция. Без китайской атомной бомбы ему ничего не удастся добиться.

— Мне кажется, что подобный материал представляет интерес не только для журнала, — заметил Ник. — Даже такого солидного, как «Дер Шпигель».

— Хорошо, если мне удастся опубликовать хотя бы одну десятую того, что я узнал, тихо произнес журналист. — А пока Европа может оказаться в руках безумца, а США — в руках китайцев. А мой главный редактор — на скамье подсудимых.

Ник усмехнулся, подумав о том, что нет никакой надобности сообщать обо всем услышанном в Вашингтон. Все равно Хоук послал бы выяснить обстановку на месте именно его, Ника Картера. А он уже здесь. Но, к сожалению, без единой идеи, с чего лучше начать.

Глава девятая

Укрывшись по грудь одеялом, Ник курил, задумчиво глядя в окно. Днем из него открывался довольно приятный вид на газоны и клумбы во дворе замка, но сейчас оно освещалось лишь тусклым светом луны, холодной и враждебной. Если дела обернутся не так, как рассчитывал Ник, ему не удастся убежать отсюда. Замок графа охраняли злобные псы-убийцы, а до ближайшего шоссе было не менее двух часов, если идти пешком. За это время его поймают те же самые веселые ребята, с которыми он пировал всего несколько часов назад. К тому же, окружающий замок лес напичкан ловушками, стреляющими ампулами со смертельным ядом, и угодить в одну из них ночью можно было, не сделав и двух шагов.

Однако поразмыслив, Ник решил все же попытаться проинформировать Вашингтон о намерении графа фон Штади совершить государственный переворот, а в качестве курьера привлечь того же репортера, ведь он волен путешествовать по своему усмотрению, а лишние деньги ему наверняка не помешают.

Из-под двери потянуло гнилостным сырым воздухом, и Ник натянул на голую грудь одеяло. Кто мог разгуливать по замку в такой час? Уж не призрак ли самого Германа Геринга пожаловал в гости к графу?

Ник нащупал рукоятку стилета и спустил ноги с постели на холодный каменный пол. Шаги приближались по коридору к его комнате. Здесь можно было ожидать любого сюрприза — от гранаты под дверь и автоматной очереди до струи ядовитого газа в замочную скважину. Обитая железом дверь заскрипела, потянуло сквозняком, и на дорожке лунного света возникла чья-то фигура. Подкравшись сзади к незваному ночному гостю, Ник сдавил ему рукой горло и приставил к сонной артерии под ухом стилет.

— Боже мой, Никки! — сдавленно вскрикнула Бутс, пытаясь высвободиться из тисков его сильных рук. — Ты вообще когда-нибудь спишь?

— В зависимости от обстоятельств, — уклонился от прямого ответа Ник, отпуская девицу. — Какого дьявола тебе здесь нужно?

— Я пришла поздравить победителя! — воскликнула она. — По-моему, ты заслужил особую награду.

Ник почесал стилетом затылок, недоверчиво поглядывая на улыбающуюся блудницу.

— А если граф проснется и обнаружит, что тебя нет рядом с ним в постели? — спросил он. — А может, он сам и подослал тебя потихоньку придушить меня спящим? Ведь он не может смириться с тем, что я побил его рекорд.

— Ах, замолчи сейчас же! — воскликнула Бутс. — Ты ведь знаешь, зачем я пришла.

Она расстегнула молнию на спине, и шелковое платье упало на пол к ее ногам. Быстрым движением Бутс расстегнула лифчик и сняла трусики. В жутковатом свете луны ее бледное лицо и большие глаза походили на маску ведьмы. Обнаженная, она сделала шаг вперед и прижалась к нему. Ее стройные руки сомкнулись на его спине, а горячие влажные губы примкнули к его губам. Ник поднял ее на руки и понес было к кровати, но она вывернулась и потянула его за собой на твердые холодные плиты.

— Здесь, на камнях, я буду острее чувствовать тебя, — прошептала она, с безжалостной яростью содрогаясь всем хрупким телом между его горячей мужской плотью и старым каменным полом. Когда же она наконец вытянулась в полном изнеможении, жадно хватая сырой воздух широко открытым ртом, Ник поднял ее и, положив на кровать, лег рядом. Он слышит, как она тихо всхлипывает и стонет.

— Я боготворю его, — глухо пробормотала она, — он такой красивый и мужественный. Но он презирает меня! За что? Скажи мне, за что? — повернулась она к нему заплаканным лицом. — А сегодня ночью он превзошел сам себя: заставил меня прижигать его горячим утюгом, а сам уставился в стену и улыбался своей жуткой улыбкой. Боже, ну почему я такая несчастная?

Ник молча предложил ей сигарету.

— Он говорит, что теперь непременно должен вновь пройти все испытания для вступающих в его организацию, якобы подтвердить свое право быть ее лидером. Но кто же еще им может стать? Ведь ты же не поведешь Тевтонских Рыцарей с факелами по улицам в пивную? Я, признаться, такого себе просто не могу представить.

— Я тоже, — усмехнулся Ник. — Я не гожусь на роль пастуха для стада свиней, признающих лишь силу и кнут. Одно я знаю наверняка: будь я фюрером Тевтонских Рыцарей, я придумал бы кое-что поумнее, чем убийство и похищение каких-то шведских ученых.

— Ты шутишь? — рассмеялась Бутс. — Да эта шведская организация не стоит и выеденного яйца по сравнению со всем грандиозным замыслом Рикки! Если он осуществится, граф станет властелином не только Европы, но и Америки. Вот что я тебе скажу, парень: не забывай, что Рикки врач, и один из лучших специалистов в своей области. Он большой ученый. Это он сам придумал эту голубую смерть, о которой теперь пишут все шведские газеты.

Ник замер, пораженный услышанным, словно молнией.

— Может, твой милый Рикки и семи пядей во лбу, — усмехнулся он. — Но как ему удается заставить вдруг посинеть и отдать Богу душу ребят, которые находятся от него на расстоянии нескольких тысяч милей? Не болтай ерунду, лучше выпьем коньяку, у меня припрятана одна фляга в моем чемодане.

После доброго глотка старого коньяка язык девицы окончательно развязался, и Нику оставалось только слушать и пополнять ее бокал.

— Знаешь, мой здоровячок, все эти шведские ученые крысы голубеют вовсе не от космических лучей, — с трудом выговаривая слова, говорила Бутс, похотливо поглядывая на Ника. — Все это Рикки сделал в своей лаборатории. А теперь он так усовершенствовал штамм, что ни один эксперт не догадается о том, что это какой-то неизвестный вирус или нечто в этом роде…

— Я немного разбираюсь в вирусах, — отбирая у нес бокал, сказал Ник. — Если он придумал действительно что-то оригинальное, мы могли бы неплохо на этом заработать. У меня есть знакомые, которые могли бы предложить Рикки за его открытие кучу денег.

Бутс схватила его за руку и потянула на себя, странновато хихикая при этом.

— Дорогой мой, у Рикки достаточно своих денег. И хватит болтать об этих противных бактериях, займемся лучше любовью. Когда я выпью, меня всегда охватывает жуткая страсть… Крошечный вирус у меня внутри, — гнусаво запела она, и тотчас же тишину коридора разорвал другой, хорошо знакомый Нику жуткий смех. Он вскочил с кровати, зажав стилет в руке, и бросился к двери. Но хохот карлика уже доносился с дальнего конца темного коридора.

— Это Локи, карлик, — идиотским смехом расхохоталась Бутс. — Не пытайся его догнать, он знает замок, как свои пять пальцев. Иди же ко мне, мой гигант, и помоги мне скоротать эту ночь.

Ник обернулся: Бутс лежала, призывно раскинув ноги, и что-то напевая бессвязно под нос.

— Локи ловок и умен, но Бутси не поможет он, Бутси нужен чемпион… — пробормотала она и тотчас же уснула.

На рассвете Ник разбудил ее и отправил, сонную и недовольную, досыпать в ее комнату.

Закрыв за ней дверь, он подошел к окну и стал любоваться восходом солнца. До Вашингтона отсюда было далеко, и следовало признать, что существует вероятность, что ему уже не выбраться из замка. Даже при самом удачном стечение обстоятельств, проведать Густава в таверне удастся только поздно вечером. Хоук обязательно должен быть проинформирован о том, что происходит в старинном замке в горах Баварии, чтобы во всеоружии противостоять фон Штади и обеспечить безопасность штаба противовоздушной обороны США перед лицом новой китайской угрозы.

И словно подтверждая серьезность ситуации, с первыми же лучами солнца тишину сонных горных вершин нарушил резкий звук горна: это выступал на учения отряд отлично вооруженных солдат армии фон Штади, регулярно проводившей маневры в лесистой долине. Это лишний раз говорило о нешуточной угрозе, нависшей над нынешнем правительством Западной Германии.

Но мог ли фон Штади свергнуть его в одиночку? Безусловно, ему не обойтись без помощи влиятельных кругов, однако и собственных сил у него вполне достаточно. Смогли же резко изменить ход истории такие гиганты мысли, как Лютер, Гитлер, Кастро, Маркс, Мохаммед…

Что ж, Нику оставалось лишь уповать на то, что маленький официант с армейской стрижкой по имени Густав работает сегодня вечером в таверне «Дойчланд убер аллес».

Едва первые лучи солнца коснулись стен студенческого городка, как из дверей домов начали появляться заспанные горожане. Протирая глаза и позевывая, они садились на свои велосипеды, чтобы отправиться по кривым улочкам на работу. И вряд ли кому-то из этих работяг было дело до одинокой молчаливой фигуры, неприметно застывшей возле и двери маленького кафе.

Наконец дверь распахнулась, и на улицу вышел официант Ланг. Он наклонился, чтобы снять замок со своего велосипеда, пока еще не замечая наблюдающего за ним незнакомца.

Звериные глаза, следившие за ним, были холодны, как арктические моря, и бесстрастны, как у голодного волка. Странное диковатое существо в обличии человека вдруг сорвалось с места и в несколько прыжков одолело разделявшее его и жертву расстояние. Официант поднял голову, увидел жуткое создание, нависшее над ним, и с истошным воплем бросился прочь. Он бежал очертя голову, словно перепуганная до смерти мышь, по пустынной улочке, слыша за спиной тяжелый топот ног и жуткий смех, больше похожий на голодное рычание. Бедняга издал последний крик о помощи, и в следующую секунду огромная ручища схватила его за плечо, а другая вцепилась мертвой хваткой ему в голову.

К счастью, никому из спешивших в этот ранний час рабочих не довелось быть свидетелем того, как громадный сутулый человек догнал другого, маленького, человечка, убегавшего от него, спасая свою жизнь, одним ударом сломал ему хребет и затем одним движением могучей ручищи, похожей на звериную лапу, оторвал бедняге голову.

Голова Густава Ланга откатилась в чей-то аккуратный цветник, а великан-убийца взвалил обезглавленное тело на плечо и направился с ним назад к крыльцу дома, возле которого стоял велосипед официанта. Войдя в дверь, он бросил труп на пол прихожей и не спеша пошел вниз по улице, даже не потрудившись вытереть кровь со своего лица и рук.

Руки Ника держал, выкрутив их за спину, великан, обладавший нечеловеческой силой. По сравнению с ним Генрих был просто малышом.

Граф фон Штади встретил Ника едва заметной улыбкой.

— Оказывается, вы не такой уж и непобедимый, герр фон Рунштадт, — не без злорадства произнес он. — Отпусти его, Эйнар!

Эйнар разжал свои стальные лапы и пихнул Ника в спину с такой силой, что он растянулся на полу перед графом.

— Хотелось бы узнать, что вы делали возле моей лаборатории, герр фон Рунштадт, — спросил его тот.

— Я просто заблудился, — ответил Ник, вставая на ноги. — А ваша обезьяна вдруг набросилась на меня.

— Эйнар вовсе не обезьяна, — рассмеялся граф. — Он настоящий викинг, и ему приблизительно тысяча лет.

Ник обернулся и изумленно уставился на только что державшего его человека. Громадного роста суровый мужчина молча взирал на него своими звериными глазами. Он был действительно не молод, но обладал завидным здоровьем пожилого рыбака лет примерно пятидесяти шести, не более. Ник недоверчиво посмотрел на графа.

— Я вижу, герр фон Рунштадт, вы мне не верите, — ухмыльнулся тот. — Так вот, перед вами самый настоящий викинг. Его обнаружила замерзшим во льду Арктики незадолго до войны германская полярная экспедиция. Когда и 1943 году отец отослал меня в Аргентину, мне удалось захватить с собой и замороженного Эйнара. В своей лаборатории я оживил его, применив собственную технологию. Взгляните на него! Разве это не живое свидетельство того, что я сравнялся с самим Богом? Однако я хотел поговорить с вами совсем о другом, так что оставим пока антропологию. По ряду причин я не могу сказать вам, почему мне так нужна та шведская ученая дама, но она действительно крайне нужна мне. И при всем моем уважении к вашим достоинствам, я должен признаться, что намерен использовать вас исключительно для того, чтобы получить Астрид Лундгрен. Что вы на это скажете?

— Что ж, ничего не имею против, — улыбнулся Ник. — Я готов сейчас же отправиться за ней в Стокгольм. Правда, за небольшую дополнительную плату.

— Вы не так меня поняли, герр фон Рунштадт, — усмехнулся граф. — Вам не нужно будет никуда уезжать, вы останетесь здесь, в замке. Вы, помнится, говорили мне, что Астрид влюблена в вас и полностью вам доверяет. Если это действительно так, тогда достаточно будет послать ей письмо. Ведь она знает ваш почерк, не правда ли?

Ник кивнул, стараясь не выказывать своего разочарования.

— Но согласитесь, граф, довольно наивно полагать, что нам удастся заставить Астрид раскрыть вам секреты своих научных исследований. Она может лишь слегка изменить формулу, и вы не сможете уличить ее в обмане даже за год. Поймите, ее уравнения — высочайшее достижение математической науки, и разобраться в них не так-то просто, — заметил он.

— А знаете что, герр фон Рунштадт, — смерив его задумчивым взглядом, сказал фон Штади, — чтобы не терять зря время, я вам сейчас кое-что покажу.

Он нажал кнопку на пульте, и одна из частей обшивки стены отошла в сторону, обнаруживая ряд телевизоров. Засветились экраны, и взору Ника предстали жуткие сцены, напоминающие какой-то сумасшедший дом семнадцатого века, возможно, сам Бедлам. Какие-то убогие существа неподвижно сидели в немыслимых позах на полу в совершенно пустой комнате, не произнося ни слова.

— Вы думаете, что это больные, страдающие кататонической шизофренией, герр фон Рунштадт? — спросил граф. — Вовсе нет. И вы сейчас в этом убедитесь.

Он отдал какие-то распоряжения по телефону, и на экране появились вошедшие в палату с больными санитары в белых халатах. Они прикрепили к голове одного из пациентов электроды.

И тотчас же все остальные застывшие без движения существа пришли в смятение, в их пустых темных глазах вспыхнул безумный огонь. Кто-то принялся ползать у ног санитаров на коленях, умоляюще протягивая к ним руки, женщины стали принимать вульгарные позы, пытаясь, видимо, соблазнить мужчин в больничных халатах. Один из них что-то резко сказал больным, и они в страхе отшатнулись от него и сбились в угол. Некоторые даже начали делать отчаянные попытки вскарабкаться по голой стене.

— Вы сейчас наблюдали только внешние проявления реакции моих подопытных морских свинок на угрозу применения к ним электрических импульсов. Возможно, вам известно, герр фон Рунштадт, что определенные участки головного мозга человека как бы контролируют в его организме боль и удовольствие. Стимулируя их электричеством, можно доставить ему. как невыносимое страдание, так и необыкновенную радость, — прокомментировал эту сцену граф.

— К сожалению, подобное неземное блаженство имеет для человека, испытавшего его, и весьма печальные последствия. Три секунды такого удовольствия — и человек превращается в растение. Этот метод я применяю и к моему Эйнару, чередуя удовольствие с болью. Но поскольку он дорог мне, я ограничиваюсь процедурой продолжительностью в одну секунду, не более.

— Кто эти люди? — спросил Ник.

Граф улыбнулся:

— Это провинившиеся члены нашего сообщества: некоторые из них пытались предать нас, другие допустили ошибку и нанесли тем самым ордену вред. Теперь они несут наказание.

— И таким способом вы надеетесь заполучить от доктора Лундгрен формулу защиты от лазерного оружия?

— Вы угадали.

— А если после вашего воздействия на ее мозг она и вообще утратит память и способность мыслить?

— Вас это не должно волновать, — рассмеялся граф. — Во всяком случае, пока вы будете соблюдать правила игры, вам ничего опасаться. Но для вашего сведения скажу, что потеря памяти не возможна. После моего воздействия она будет лишь рада вспомнить все, в мельчайших подробностях, смею вас заверить.

Граф взглянул на свои часы.

— Прошу меня извинить, — сказал он, — но меня ждут срочные дела. Потрудитесь чиркнуть несколько строк дорогой мисс Лундгрен и принести мне записку. Я вынужден отправиться в город для встречи с властями: утром был убит некий Густав Ланг, официант кафе, и я должен заверить полицию, что наша организация не имеет к этому никакого отношения.

Граф фон Штади встал.

— До свидания, герр фон Рунштадт, — сказал по-немецки он. — Желаю вам приятно провести время.

Глава десятая

Выйдя из кабинета графа, Ник направился к конюшне. Итак, Густав Ланг был мертв. С его гибелью исчезла единственная возможность передать в центр важную информацию. Более того, не пройдет и двух суток, как легенда, по которой он работает будет раскрыта, если она уже не раскрыта этим вездесущим карликом Локи, следующим за ним по пятам. Что же случится, когда Астрид получит от него письмо? Ларсон, конечно же, не разрешит ей отправиться в Германию, фон Штади придет в бешенство, сообразив, что ему пытались всучить кота в мешке, и Ника Картера убьют без лишних разговоров, как несчастного репортера.

В конюшне терпко пахло сеном, лошадиной мочой и навозом.

— Вы новенький? — поинтересовался конюх.

— Да, — коротко ответил Ник.

— Не советую сворачивать с дорожек в лес: угодите в ловушку и загубите дорогую лошадь

— Когда мне понадобится совет конюха, я сам попрошу его, — садясь на лошадь, совсем как пруссак ответил Ник.

Кобыла попалась резвая и норовила рвануть с места в галоп, но Ник сдерживал ее, пока не достиг леса.

Всему в этом бренном мире наступает свой черед. Сейчас для Ника Картера настало время бежать из замка. Ник обладал способностью быстро принимать важные решения. Он не пошел в свою комнату за вещами, решив использовать фактор неожиданности. Эта счастливая мысль пришла ему в голову еще в кабинете фон Штади. Либо он доберется до Швеции, либо угодит в лапы убийц, служащих графу.

Оказавшись наконец в лесу, кобыла слегка занервничала: непривычные звуки пугали ее.

— Успокойся, малышка, — погладил ее по холке Ник. — Неприятностей тебе все равно не избежать, но зачем же волноваться раньше времени. Так что будь умницей и слушайся меня.

Мимо промчался кролик, и кобыла, споткнувшись с перепугу, едва не сбросила его. Ник расхохотался:

— Боже, да ведь ты не понимаешь по-английски! Что ж, поговорим на понятном для тебя языке! — Он перешел на немецкий, продолжая уговаривать кобылу не нервничать, пока они еще не сошли с тропинки, лихорадочно обдумывая план дальнейших действий. На вершине холма он остановил лошадь и оглянулся на замок, мысленно подводя итоги проделанной работе. Он не зря побывал в лаборатории и успел кое-что прихватить оттуда, прежде чем Эйнар схватил его. Сам Ник Картер ровным счетом ничего не смыслил в вирусах и бактериях, но надеялся, что пробирка с жидкостью голубого цвета, которую он сунул в карман, поможет ученым разобраться, что за новое смертоносное оружие готовит миру граф фон Штади. Во всяком случае, миф о неизвестных науке голубых лучах будет развеян, и Астрид сможет спокойно продолжать работу над защитой от лазера.

Ник слегка натянул правый повод, направляя лошадь к кромке леса, за которой пролегало шоссе. Не подозревавшая о ловушках со смертельными ампулами кобыла резво понесла его через заросли, радуясь возможности поскакать вволю. Вскоре Ник увидел впереди металлическую сетку ограды. Предупредительные надписи на щитах, установленных вдоль нее через каждые двадцать пять футов, гласили: «Внимание! Частные владения! Нарушитель будет застрелен без предупреждения!» Оставалось преодолеть каких-то пятьдесят ярдов. Неожиданно прямо из-под копыт кобылы выскочил заяц. Лошадь встала на дыбы, испуганно заржав, и понесла. Ник уже не мог удержать ее, вытаращив глаза и прижав уши, она мчалась прямо на металлическую сетку. Тридцать ярдов до изгороди, двадцать ярдов, и он услышал хлопок сработавшей ловушки.

Кобыла заржала от боли и понеслась вперед еще быстрее. Ник предусмотрительно высвободил ноги из стремян и плотнее прижался к ее спине, сделав еще несколько скачков, лошадь повалилась на бок, но Ник успел спрыгнуть с нее и увернуться от ударов ее копыт. Вскоре несчастное животное затихло: цианистый калий сделал свое дело.

Добежав до ограды, Ник перелез через нее, накинув на колючую проволоку, протянутую по верхней кромке, пиджак, и спрятался за кустом, решив дождаться попутного грузовика. До университетского городка было шестьдесят километров, а в бумажнике у Ника осталось только тридцать немецких марок.

Но ему повезло: половину пути он проделал на мусоровозе, а потом его подобрали два подвыпивших фермера, ехавшие в город на стареньком грузовичке. Всю дорогу они по очереди прикладывались к бутылке с коньяком и ругали правительство. Спустя час впереди показались огни городка, но тут фермеры в один голос заявили, что намерены остановиться и перекусить.

— Пошли с нами. А потом мы тебя довезем до Франкфурта, — уговаривали они понравившегося им веселого пассажира.

Ник отчаянно затряс головой: появляться в таверне «Дойчланд убер аллес» ему почему-то не хотелось.

— У меня от расстройства желудка помогает только шнапс! — похлопывая его по плечу, чуть ли не вытаскивали его из кабины крестьяне. — Пошли выпьем и хорошенько закусим!

Но Ник проявил упрямство, и фермеры оставили его в покое. Проводив из взглядом, Ник забился в темный угол и нащупал в кармане пистолет. Он прождал своих новых приятелей не менее часа, и за это время мимо грузовика несколько раз пробегали взволнованные молодые парни с раскрасневшимися лицами.

— Останавливайте всех незнакомцев! — кричали они друг другу. — Допрашивайте всех подозрительных!

Ник догадался, что «рыцари» устроили настоящую облаву в связи с убийством официанта из кафе. Наблюдая за ними из кабины, он курил одну сигарету за другой. Особую тревогу у него вызвали не ошалевшие от игры в погоню юнцы, а суровые офицеры из охраны замка графа фон Штади с револьверами в кобурах на поясе. Наконец показались знакомые фигуры фермеров: судя по их походке, они изрядно накачались пивом.

Увидев, что Ник все еще дожидается их, один из фермеров воскликнул:

— Послушай, Герман, что нам делать с этим парнем? Отвезем его во Франкфурт?

— Я думаю, что ты прав, Карл! — согласился с ним другой.

Не без труда забравшись в кабину, они принялись перемывать косточки фон Штади, ругая его за то, что тот бросил своих людей на розыски убийцы, вместо того чтобы искать изменников, продавших честных немцев русским и американцам.

— Ну ничего, Герман, — изрек глубокомысленно сидевший за рулем Карл. — Граф еще доберется и до них. Он знает, как проучить этих проклятых янки!

Впереди на шоссе кто-то размахивал руками, приказывая водителю остановиться. Карл выругался, резко затормозив, и высунулся из окна. К нему подошел высокий блондин и военном мундире и строго сказал:

— У нас приказ проверять все грузовики, направляющиеся в сторону Франкфурта.

— Интересно, где ты был, сосунок, когда мы проверяли русские танки на пути к Сталинграду? — дыхнул перегаром ему в лицо краснорожий водитель.

— Я капитан армии Тевтонских Рыцарей! — вспыхнул оскорбленный юноша. — И я не позволю…

— А ну, покажем этому молокососу и всем его дружкам, на что еще способна старая добрая гвардия! — нетрезвым голосом предложил Ник. — Пусть знают, как мы дрались под Сталинградом!

— Отличная мысль! — подхватил Герман. — Пусть знают, как останавливать честных налогоплательщиков! Один за всех и все за одного! Вперед!

Капитан спрыгнул с подножки и крикнул своим приятелям:

— Здесь только трое пьяных фермеров! Пропустите их, пусть катятся своей дорогой.

— Победа! — радостно воскликнул Герман.

— Без единого выстрела! — подхватил Карл.

— По этому случаю нужно сделать еще по глотку коньяка! — заметил Ник.

— Пей сперва ты, — сказал великодушно Карл. — Когда мы пьем, то пьем все вместе.

Грузовичок взревел и тронулся мимо поджавших хвост «рыцарей» дальше по шоссе, унося Ника, сидящего между двумя подгулявшими крестьянами, прочь от опасного места. Ник ликовал, предвкушая благополучное завершение путешествия на поезде «Франкфурт — Копенгаген».

До вокзала оставалось всего несколько километров, когда фермеры вновь решили сделать остановку и подкрепиться и небольшом придорожном ресторанчике. Как ни сопротивлялся Ник, на этот раз они затащили его в зал с собой, даже пообещав заплатить за такого славного парня.

Все шло хорошо, пока Ник не оторвался от тарелки с сосисками и капустой и не взглянул случайно на человека за соседним столиком, уткнувшегося в газету. Половину первой страницы занимало лицо Ника, а другую половину — фотография обезглавленного трупа Густава Ланга. Нику не требовалось ознакомиться с содержанием статьи, чтобы догадаться, что фон Штади обвинил в убийстве его.

— Как мне добраться до гостиницы «Империал»? — спросил он у Карла, заметив, что тот оглядывается вокруг, видимо, надеясь найти забытую кем-то на столике газету. — У меня во Франкфурте живет друг, но я не бывал здесь еще с войны.

Герман задумчиво поднял глаза от кофе, но Карл уже заметил фотографию.

— Взгляни-ка туда, Герман! — завопил он. — Наш попутчик, оказывается, и есть тот самый убийца, которого разыскивали ребята фон Штади! Ловко же он одурачил нас!

— Извините, ребята, но мне пора! — пробормотал Ник, вскакивая из-за столика.

— Этот монстр оторвал голову несчастному официанту! — закричал на весь зал Карл и бросился на Ника. Правый кулак опытного разведчика угодил ему точно в ямку на подбородке, и фермер рухнул всей своей тушей на пол. Герман в этот момент повис на спине Ника и стал звать на помощь хозяина ресторанчика и полицию. Волоча на себе тяжелого немца, Ник устремился к выходу.

— Не давайте уйти этому зверю! — вопил Герман. — Помогите же ради Бога!

— Осторожно! — крикнул кто-то из посетителей. — Он вооружен и крайне опасен!

На пути Ника выросла фигура шеф-повара: он держал в руке огромный разделочный нож. Схватив стул, Ник бросился прямо на него, выставив ножки стула вперед. Повар не выдержал удара и выронил нож, упав навзничь. Перепрыгнув через него, Ник проскочил в дверной проем и выбежал наружу, уже без Германа на спине: стукнувшись головой о притолоку, тот рухнул рядом с шеф-поваром.

Ник огляделся по сторонам: позади ресторана начиналось вспаханное поле, за которым чернел лес. Не раздумывая ни секунды, Ник побежал к нему, щурясь от бьющего ему в глаза западно-германского солнца.

Глава одиннадцатая

Вертолеты стрекотали у него над головой целый день, едва не задевая верхушки деревьев. Со стороны поля доносился лай собак. Граф фон Штади не жалел средств, чтобы убийца Густава Ланга был пойман. Ник едва держался на ногах от усталости, глаза его слипались, но он упрямо продолжал брести на север. Выйдя к железной дороге, он проехал несколько километров в товарном вагоне. Потом часа три отлеживался в каком-то болоте, потом прятался в угольном бункере. Он уже знал, сколько осталось у него за спиной километров, когда учуял внизу, у подножья холма, большую воду. Спустившись вниз по склону, Ник увидел реку с медленно скользящими по ее глянцевой поверхности баржами, доки и грузовые причалы, вдоль которых тянулись пакгаузы.

Возле портовых товарных складов всегда крутится множество бродяг и разных темных личностей, среди которых легко было затеряться. Здесь Ник Картер мог спокойно выспаться в каком-нибудь закоулке, не опасаясь, что его сон кто-то нарушит среди ночи.

Но пока супершпион отдыхал, восстанавливая силы после трудного дня, его преследователь — граф фон Штади укреплял тело и дух несколько иным способом. Обнаженный до пояса, он стоял посередине комнаты с белыми стенами на гранитном полу, шумно дыша и вздрагивая при каждом новом ударе, который наносила по его окровавленной спине плеткой Бутс. Грудь его блестела от пота.

Наконец девушка выронила плетку, и граф с торжествующим видом обернулся к ней.

— Я вновь победил! — воскликнул он. — Все мои ошибки смыты кровью. Теперь я вновь могу повелевать своими людьми! Самоусовершенствование — прекрасная штука! — Он снисходительно потрепал Бутс по щеке. — Я знал, что ты не выдержишь и сдашься первой, малышка. Отныне я всегда буду твоим господином!

— Рикки, мне кажется, что ты не совсем понимаешь… — попыталась было возразить ему Бутс, но граф не дал ей договорить. Он молча поднял с пола плетку и протянул ей:

— Бей!

Девушка уныло опустила глаза.

— Тогда молчи и повинуйся! — сказал фон Штади и, заглянув в листок с перечнем неотложных дел, стал диктовать во встроенный в стену микрофон:

— Все внимание по прежнему уделять поискам фон Рунштадта, — властным голосом говорил он. — Оповестить всех Тевтонских Рыцарей, всех сотрудником моих предприятий, включая фармацевтические фабрики, о необходимости приложить все силы для поимки этого убийцы, представляющего для нашей организации чрезвычайную опасность. Привлечь к розыску полицию и армию, используя для этого наших людей в высших политических кругах. За голову беглеца я заплачу пятьсот тысяч немецких марок. Его тело меня не интересует. Что же касается прочих дел, то сообщите следующим компаниям мой ответ: промышленной группе «Крупп» — да, «Фолсваген» — нет, и «Люфтганза» — может быть. Все остальное пока подождет.

Он отключил микрофон и начал застегивать пуговицы на сорочке и завязывать галстук, наблюдая в зеркало за Бутс.

— Кстати, крошка, — сказал он, — я забыл сказать тебе одну вещь. Тебе придется вылететь в Травенмунде: мне думается, что наш хитроумный друг попытается пересечь границу именно там. Ты слышишь меня?

Бутс тупо смотрела на кровавые пятна, выступающие на шелке рубашки.

— Я не могу, — наконец тихо сказала она.

— У меня нет времени повторять дважды, — взглянув на часы, сказал граф. — Ты выдала мой секрет этому мерзавцу, ты и доставишь мне его голову. Готовься вылететь через сорок пять минут. Все необходимое тебе будет предоставлено. Можешь действовать по собственному усмотрению, но не забывай о главном: ты должна вернуться сюда с его головой. Успеха тебе, моя крошка!

С этими словами граф надел пиджак и вышел из комнаты, насвистывая фугу Баха.

Товарный поезд был набит углем. Нику почему-то везло на вагоны с углем в последнее время. Сперва он добрался до устья реки на груженой углем барже, а теперь трясся в направлении датской границы на набитом углем поезде.

Лязг колес и крики стрелочников, отдающих распоряжения, подсказывали Нику, что состав перемещается на паром. Затем все надолго затихло, и Ник ощутил, как огромное морское судно качается на волнах. Он осторожно выглянул из-под брезента, прикидывая свои шансы. Сколько дней он уже в бегах? Два? Три? Прекратилась ли за ним охота? Наконец он решил не ломать себе голову, а подняться в ресторан и поесть. Выбравшись из вагона, он стал пробираться к лестнице.

В этот послеполуденный час будничного дня большой зал был почти пуст. Пройдя к угловому столику, Ник демонстративно положил на скатерть деньги и выразительно посмотрел на официанта. Тот с невозмутимым видом налил ему в фужер холодной воды и, предложив изучить меню, важно удалился. Ник жадно осушил бокал и сразу же почувствовал себя значительно лучше. Затем он пробежал меню, остановил свой выбор на бифштексе и, сделав официанту знак подойти, продиктовал ему заказ. Пока кельнер выполнял его, Ник обдумал ситуацию и принял решение: плотно пообедав, вернуться в товарный вагон и проспать там до Копенгагена. В Дании его не разыскивает полиция, поэтому нужно лишь будет постараться избежать встречи с агентами фон Штади, что не составит особого труда. Затем — короткий перелет в Стокгольм, и снова за дела.

Из задумчивости Ника вывело необычное оживление в зале. Он поднял голову и увидел, что взволнованные пассажиры что-то оживленно обсуждают, повскакав с мест и столпившись возле окон. Кое-кто делал снимки. Ник взглянул на свинцовую поверхность воды, подернутую туманом, недоуменно пожал плечами и принялся за бифштекс. Однако тревожный рев сирены не дал ему закончить обед.

Дверь в ресторан распахнулась, и в зал ворвалось несколько членов экипажа. Ник снова посмотрел в окно и на этот раз понял, чем вызвано всеобщее смятение.

На высоте двадцати футов над палубой завис дирижабль, с которого по канатам спускались вооруженные люди. Командовала ими, как с первого же взгляда догадался по ее стройной фигуре в кожаном костюме, Бутс Делани: с маской на лице и с автоматом в руках, она резким голосом отдавала приказы.

Несколько человек в масках вбежало в ресторан. Ник опустил голову и принялся резать недоеденный кусок мяса. Люди в масках промчались по залу и выбежали в другую дверь. Едва она закрылась за ними, как Ник раскашлялся и поспешно направился к туалету. Замысле его был прост: выиграть время.

Внезапно стекло в двери салона разлетелось на тысячи осколков и воздух над головой Ника прошила автоматная очередь.

— Замри на месте и не двигайся, мой дорогой! — услышал он голос Бутс. — И положи ручки на затылок, живо!

Ник обернулся и с улыбкой воскликнул:

— Ты просто неотразима, Бутс, когда сердишься!

— Давай двигай, шнель! — даже не улыбнувшись, приказала она. — У нас мало времени.

Ник не стал препираться и послушно вышел на палубу. Под дулами автоматов его подняли в кабину дирижабля, где затолкали в другой угол и отобрали пистолет и кинжал. Спустя тридцать секунд дирижабль начал набирать высоту. Взглянув в иллюминатор, Ник заметил патрульный катер, на большой скорости приближающийся к парому со стороны датского берега. К сожалению, он опоздал ровно на пять минут.

Бутс сняла с лица маску и закурила сигарету.

— Что случилось, малышка? — подмигнув ей, поинтересовался Ник. — Чем я обязан тебе за эту неожиданную встречу? Ты соскучилась по мне?

— Не пытайся заморочить мне голову, — ухмыльнулась Бутс. — С тобой жаждет побеседовать Рикки. К тому же, тебя разыскивает за убийство полиция.

— Ты знаешь, что настоящий убийца — Эйнар, — заметил Ник.

— Заткнись! — огрызнулась Бутс. — Нам всем, кажется, сейчас будет не до шуток.

Ник взглянул в иллюминатор и увидел приближающиеся к дирижаблю реактивные военные самолеты. Четыре перехватчика прошли настолько близко, что он сумел разглядеть опознавательные знаки НАТО на крыльях. Звено взмыло верх и удалилось, превратившись в четыре точки. Затем одна из машин отделилась от остальных и стала стремительно пикировать на аэростат. Бутс с досадой швырнула Нику парашют.

— Иногда мне кажется, что ты заколдован, — воскликнула она.

— Мы над Восточной Германией! — радостно закричал пилот. — Здесь они не отважатся сбить нас! Глядите, они уходят!

— Благодарю за заботу, малышка, — сказал Ник, решив, что пока у него не отняли парашют, самое время пустить в ход припрятанную газовую бомбочку. Ее смертоносный газ действовал почти моментально, но Ник мог задержать дыхание на четыре минуты, благодаря специальной тренировке, а дольше оставаться в кабине он и не собирался. Сделав глубокий вдох, он открыл клапан бомбы и бросил ее под ноги немцу, все еще державшему на коленях его стилет и «люггер». Тот судорожно схватился за горло, не понимая, что происходит, Ник оттолкнул в угол Бутс, забрал свое оружие и, быстро надев парашют, выпрыгнул из люка.

Холодный ветер свистел у него в ушах, земля стремительно приближалась, однако он не спешил дергать за кольцо вытяжного троса: умело управляя своим телом в свободном полете, Ник старался как можно дольше оставаться в воздушном потоке, уносящем его к границе. Опускаться в Восточной Германии ему почему-то не хотелось. Но вот наконец внизу показалась полоса вспаханной земли и ряды колючей проволоки со сторожевыми вышками, раздались сухие выстрелы. Ник дернул за кольцо и ощутил рывок, парашют раскрылся и плавно пронес его над границей. Приземлившись в кустарнике, Ник скинул стропы и побежал к лесочку. Там он перевел дух и взглянул назад: на восточную сторону границы медленно опускался нейлоновый купол. Это наверняка была Бутс. А дирижабль тем временем поднимался все выше и выше в голубое небо, унося в последний полет команду мертвецов. Что ж, подумал Ник, каждому свое.

Глава двенадцатая

Добравшись до Стокгольма — чистого и спокойного города на островах, где принимают карточки «Американ экспресс» и «Дайнерс клаб» и можно зарегистрироваться в отеле под собственным именем, Ник принял в номере гостиницы «Бернадотта» душ и позвонив шефу службы безопасности Муско, условился с ним о встрече.

Спустя час он уже въезжал на взятом напрокат автомобиле в тоннель, ведущий на остров, ощущая атавистический страх перед враждебным подземельем. Утешала его лишь мысль, что для панической боязни закрытых помещений он староват, а точно таких же тоннелей, подземных парковочных площадок, лифтов, офисов с зашторенными окнами и полутемными коридорами в Муско не больше, чем в Нью-Йорке.

Дежурный офицер сказал, что его ожидают, и проводил к специальному лифту, который поднял посетителя прямо в приемную вице-адмирала Ларсона. Задача перед Ником стояла не из легких: ему предстояло убедить его отправить Астрид Лундгрен в логово фон Штади, чтобы она получила доказательства того, что никаких голубых лучей не существует.

Ник прошел по ковровой дорожке мимо секретарши, толкнул дверь в кабинет ее босса и тотчас же в ужасе отступил назад. На ковре лежал с открытыми застывшими глазами мертвый начальник службы безопасности, с ярко-голубым лицом.

— Эй, мисс! — позвал Картер секретаршу. — Срочно вызовите сюда врача и полицию! — Выхватив «люггер», он бросился по коридору, заглядывая в каждый кабинет.

Между тем к приемной шефа сбегались его сотрудники. Не обнаружив никого постороннего, Ник вернулся к столу секретарши вице-адмирала. Та тихо плакала, обхватив голову ладонями.

— Срочно вызовите сюда доктора Астрид Лундгрен, — прошипел Ник, тряся ее за плечи. — Дорога каждая минута.

Продолжая плакать, секретарша молча кивнула ему головой и подняла трубку телефона. Ник закурил сигарету и попытался оценить ситуацию. У него не было сомнений, что тщательная судебно-медицинская экспертиза покажет, что вице-адмирала отправили или задушили, прежде чем он стал ярко-голубым, как и убитые ученые, работавшие над защитой от лазера. Однако доказать это Ник в данный момент не мог, никто не поверил бы ему, кроме, возможно, Астрид Лундгрен.

— В лаборатории ее нет, — сказала секретарша.

— Позвоните домой, — подсказал раздраженно Ник.

— Домашний телефон занят, — спустя несколько секунд сообщила секретарша. — Будете ждать?

— Нет, — сказал Картер, — я сам поеду к ней. Если вам удастся все-таки до нее дозвониться, предупредите ее, что к ней выехал Ник Картер. Пусть до моего прихода никому не открывает дверь.

Охваченный тревожным предчувствием, он спустился на лифте в гараж, продолжая анализировать случившееся. Противник нарушил одно из важнейших неписанных правил шпионажа: не трогать шефа противной стороны. Следовательно, фон Штади утратил самообладание и был на грани срыва. Как бы ни были популярны Тевтонские Рыцари в Германии, подобного неуважения к общепринятым нормам другие державы не потерпят и добьются роспуска этой организации, и если потребуется — то даже силой. Но что, если фон Штади готов был бросить вызов НАТО и русским? Если китайские ракеты с ядерными боеголовками уже доставлены для него в Албанию? Тогда не избежать серьезного осложнения международной обстановки, чреватой кризисом… Мрачные картины грядущего апокалипсиса, возникающие в голове Ника, заставили его надавить на педаль акселератора. Отчаянно взвизгнув покрышками на вираже, автомобиль вылетел с асфальта на булыжник подъездной дорожки, и вскоре на вершине холма возник дом Астрид Лундгрен. При взгляде на него у Ника перехватило дух: половина коттеджа представляла собой груду дымящих руин. Выхватив пистолет, Картер устремился ко входной двери.

Хозяйка дома вышла из кухни с бокалом в руках, бледная как смерть.

— Ник? — изумленно воскликнула она. — Как ты здесь очутился?

— Убит вице-адмирал Ларсон, — беря ее под локоть, выдохнул Ник. — Я нашел его мертвым и синим в его служебном кабинете.

Бокал выпал из руки девушки, она в страхе отпрянула от гостя, принесшего страшное известие.

— Кнут! — крикнула она. — Ларсона убили!

— Кнут? — встревоженно переспросил Ник. — Разве он здесь?

— Я к вашим услугам, сэр! — услышал он голос Кнута и тотчас же упал на ковер, на долю секунды опередив выстрел. Перекатываясь по полу, он укрылся за диваном, мысленно проклиная современную шведскую мебель, совершенно непригодную для защиты от пуль.

— Кнут! Ник! Что происходит? — закричала Астрид. — Я совершенно уже ничего не понимаю! Прекратите пальбу в моем доме. Он уже и так почти сгорел.

В гостиной прогремело еще два выстрела, Ник выстрелил в ответ, и Кнут скрылся в соседней комнате, откуда выскочил вон из полуразрушенного дома.

— Ты заблуждаешься, Ник! — воскликнула Астрид. — Все это дело рук того ужасного карлика, смех которого мы слышали в Копенгагене. Незадолго до взрывая снова слышала его, а уже потом сюда примчался Кнут. Он хотел помочь мне. По-моему, он слишком глуп, чтобы стать предателем.

— Он слишком глуп, чтобы смекнуть, что его могут подставить, — возразил ей Ник. — Но у него хватило ума, чтобы убить Ларсона и попытаться похитить тебя.

— Это какой-то бесконечный кошмар! Все вокруг превращаются в монстров. Слава богу, что он убрался отсюда восвояси.

— Нет, он где-то поблизости. Он не может оставить нас в живых. Здесь есть черный ход?

— Нет, но он мог вскарабкаться по дереву с другой стороны дома и влезть в окно спальни, — с тревогой в голосе сказала Астрид.

Ник ни слова не говоря сорвался вдруг с места, пересек в несколько шагов комнату, подпрыгнул и, ухватившись руками за край балкона второго этажа, подтянулся и перемахнул через балюстраду. Едва он прижался спиной к стене, как дверь спальни распахнулась и на балкон вышел Кнут.

— Вот и настал твой конец, специальный агент Картер! — с победной улыбкой на загорелом лице воскликнул он, высматривая Ника в гостиной.

Улыбка так и не успела погаснуть, когда Ник всадил пулю в затылок блондина и малиновое месиво его мозгов разлетелось по стене. Перевалившись через перила, Кнут мешком рухнул на пол гостиной.

— Ты уверен, что он изменник? — воскликнула Астрид, в ужасе пятясь от распростертого на ковре тела. — Я не могу в это поверить…

— А кто же еще запер меня в морге? — спросил Ник. — Кроме вице-адмирала Ларсона и тебя, только он знал, что я пойду туда.

— Что же нам теперь делать? — спросила Астрид.

— Прежде всего, нам следует побыстрее убраться отсюда, — ответил Ник. — Соседи уже наверняка вызвали полицию. В любом случае, нам пока лучше скрыться. Помимо всего прочего, мне необходимо срочно связаться с Вашингтоном: в Европе пахнет войной.

Глава тринадцатая

Монотонный гул двигателей старенького военного самолета, дрожавшего всем корпусом, и пламя, вырывавшееся из сопла во мрак ночи, навевали на уставившегося в иллюминатор Ника Картера сон. Сидевшая рядом с ним в кресле Астрид дремала или притворялась спящей, скорее всего проклиная тот день, когда она согласилась сотрудничать с американской специальной службой. Ее пышные формы сейчас плотно облегал резиновый костюм, типа того, в котором ныряют в холодную воду водолазы. Такой же костюм был и на Картере.

Когда Ник сообщил Астрид, что ей предстоит совершить ночной прыжок с парашютом во владения человека, намеренного убить ее, она лишь сильно побледнела, но не сказала ни слова. Поэтому он не мог сейчас упрекнуть ее в неразговорчивости.

Для него самого ночной прыжок с самолета был делом привычным. Как говорят по схожему случаю французы, чем больше пытаешься внести в него разнообразие, тем сильнее разочарование банальным финалом. Напряженное ожидание, томление предчувствием того, что случится потом, на земле, зависть к пилоту самолета, возвращающемуся на базу — все это уже не раз испытывал в своей жизни бывалый агент, еще в молодости в составе разведывательной группы выполнявшей ответственные задания в различных городах Германии.

Нику вспомнился его разговор перед вылетом с Хоуком, щуплым пожилым человеком, являющимся глазами и ушами Америки, а порой, когда возникает крайняя необходимость, и ее карающей рукой, сжимающей кинжал.

— Поймите меня правильно, шеф, — приводил ему свои доводы Ник, — но мне не хотелось бы снова прихватить с собой из его лаборатории пузырек с чернилами вместо пробирки с вирусом. Я не разбираюсь в бактериях, но уверен, что так называемая голубая смерть — детище графа, и я должен это доказать. Вот почему мне необходима Астрид.

Хоук ответил не сразу: слишком велик был риск задуманного Ником.

— А вы уверены, что фон Штади может прийти к власти в Германии? — наконец спросил он. — По данным ЦРУ, его армия не так уж и велика.

— У него обширные связи среди военных, — ответил Ник. — И если он умело воспользуется ими, то не встретит серьезного сопротивления, смею вас заверить. И первое, что он сделает, став во главе нового правительства, это заключит военный договор с китайцами.

— И как же, по-вашему, он намерен осуществить этот переворот?

— Мне представляется, что сперва он создаст какие-то искусственные помехи нормальному функционированию правительства в Бонне, потом поднимет мятеж в Западном Берлине, где недовольное население поддержит его. Мы будем вынуждены вывезти свое атомное оружие, и тогда новоявленный фюрер обратиться за помощью к Китаю, выставив в качестве козыря свои успехи в области подрыва научно-исследовательских работ шведов по нейтрализации китайского лазера. Может быть, он даже предъявит в подтверждение своих слов мертвую блондинку.

— По-моему, у вас слишком богатое воображение, Картер, — усмехнулся Хоук. — Но крупица здравого смысла в ваших рассуждениях есть, так что продолжайте развивать их, мне хотелось бы услышать ваш вывод.

— Хорошо, — вздохнул Ник. — Так вот, мне кажется, что даже если китайцы и не поверят ему, они все равно дадут ему эти ракеты, поскольку заинтересованы в союзнике, который будет держать Европу в страхе. И когда столь одиозный милитарист, как фон Штади, заполучит в добавок к власти ядерное оружие, другие европейские страны вряд ли станут ждать, пока он нажмет на пусковую кнопку. Можете себе легко представить, какая начнется славная заварушка.

— Мне думается, мы могли бы послать в Западный Берлин пару дивизий, — задумчиво сказал Хоук. — Впрочем, наши «друзья» в восточном секторе тоже не будут сидеть сложа руки. Нет, это не годится. Вот что, Картер: продолжайте действовать и добудьте доказательства участия фон Штади в убийствах граждан других европейских государств. Это позволит западногерманскому правительству арестовать графа, пока он еще не пришел к власти. Между прочим, фотоснимки, сделанные с разведывательного самолета, говорят о том, что китайцы уже разместили в Албании мощные ракеты. Теперь мне ясно, что предназначаются они вероятнее всего для фон Штади. Имей в виду, сынок, если этот сукин сын доберется до тебя, он сможет использовать это как доказательство американского вмешательства в дела Германий.

— Я ловок и увертлив, как хитрый лис, шеф, — с ухмылкой успокоил его Ник. — Меня не так-то легко удержать.

— Все это юношеская самонадеянность, — вздохнул Хоук. — Хорошо, я благословляю тебя на эту операцию. Но помни: эта девушка — залог нашего успеха в области противовоздушной обороны. Без нее китайцы могут обойти нас. Так что лучше не начинай ничего такого, что не сможет потом закончить правительство США.

Голос пилота вернул Ника к действительности.

— Мы приближаемся к району высадки, — объявил по селектору он. — В вашем распоряжении еще пять минут.

Ник встал и еще раз проверил снаряжение и рации. Самолет стремительно снижался над сосновыми лесами Баварии. Через несколько минут Ник уже опускался на парашюте во владения самого опасного преступника в Европе со времен Гитлера. На некотором отдалении от него равнодушные звезды высвечивали еще один купол.

К полудню следующего дня Ник и Астрид достигли окрестностей замка. Удобно устроившись в укромном уголке под сенью баварских сосен, Ник с помощью специального портативного оборудования прослушивал разговоры в цитадели графа фон Штади, где он предусмотрительно оставил радиозакладки.

Попыхивая сигаретой, Ник наслаждался уютным покоем теплого весеннего дня и чистым воздухом, насыщенным ароматом хвойных деревьев, борясь с желанием снять наушники и присоединиться к Астрид, купающейся в небольшом омуте у водопада. Однако приближалось время выхода радиста графа в эфир, и чувство долга взяло верх над соблазном. В наушниках наконец послышался торопливый голос немецкого радиста, и Ник стал сосредоточенно слушать его обращение ко всем участникам заговора в Германии. Спустя полчаса он снял наушники и отложил их в сторону: теперь он знал все, что ему было нужно, окончание сообщения будет записано на пленку магнитофона и среди прочих доказательств предъявлено суду. Главное же, что уяснил для себя Ник, сводилось к тому, что в секретную лабораторию графа необходимо было проникнуть уже этой ночью. Следовательно, на подготовку к операции времени оставалось в обрез, а риск угодить в одну из ловушек возрастал.

В самый кульминационный момент напряженной работы его мысли со стороны водопада появилась Астрид, — ее пышущее здоровьем тело было обернуто длинным махровым полотенцем, но от этого оно не стало менее соблазнительным.

— Мисс Лундгрен, — с улыбкой заметил Ник, когда Астрид подошла к нему. — Вам известно, что без очков вы неотразимы?

— Я рада, что вы так считаете, мистер Картер, — рассыпчато рассмеялась она. — Угостите меня сигаретой.

Закуривая, девушка слегка наклонилась, и полотенце соскользнуло с ее пышной упругой груди, обнажив нежно-розовые соски. Ник поймал себя на мысли, что самое время обежать пару раз вокруг замка или окунуться в холодном омуте.

— Фон Штади готов действовать, — потерев лоб, озабоченно сказал он. — Так что мы должны провести нашу операцию уже этой ночью. Они намерены устроить какую-то провокацию против правительства США и через три дня устранить канцлера. Одновременно будут распущены слухи о восстании в армии и военно-воздушных силах, и под шумок фон Штади захватит власть, чтобы навести в стране порядок. Поэтому мы должны немедленно получить доказательства его участия в убийстве людей. Надеюсь, задача ясна?

— Для этого-то мы и здесь, — усмехнулась Астрид. — Я знала, что отправляюсь не на прогулку по Альпам за счет шведского правительства. — Какой чудный выдался денек, — оглядываясь на пронизанные солнечным светом сосны, заметила она. — Приятно умереть в такой день!

Полотенце упало еще ниже, обнажив ее гладкий упругий живот. Ее зеленые глаза смотрели на Ника с открытым вызовом:

— Не будь ты такой славной девочкой, — глубокомысленно произнес он, — я решил бы, что ты пытаешься соблазнить меня.

Она улыбнулась и, наклонившись, поцеловала его в губы.

— Вам не откажешь в наблюдательности, агент Картер, — воскликнула она, окончательно сбрасывая с себя полотенце. При виде ее великолепного белого тела, с впечатляющими формами, но без единой унции лишнего жира, у Ника перехватило дух. Она откинулась на спину, согнув одно колено, готовая отдаться ему.

— Должна признаться, что сперва я приняла тебя за одного из этих безмозглых самоуверенных нахалов, относящих себя к золотой молодежи, — рассмеялась она. — К сожалению, я обнаружила, что заблуждалась лишь сегодня, когда мне, возможно, предстоит умереть.

— Но ты не умрешь, — сказал Ник. — Я это тебе обещаю.

Он обнял ее, и она прошептала, расстегивая на нем рубашку:

— Докажи мне это! Пока не наступила ночь, я хочу, чтобы мы наверстали упущенное, чтобы мне было что вспомнить в последние мгновения перед смертью.

— Не говори так, — стягивая с себя одежду, успокаивал ее Ник, — у нас все получится наилучшим образом. — И хотя голос его и звучал уверенно, мысль о возможном неблагоприятном исходе задуманного не оставляла его ни на минуту. И это двойственное ощущение радости и трагического одновременно угасающего весеннего дня, подарившего им обоим эти минуты блаженства, придавало особую остроту происходящего, побуждая их ласкать друг друга с необыкновенной нежностью и предупредительностью. Когда она негромко вскрикнула и тихонько застонала, сладострастно зажмурившись и закинув голову, сосредоточенное лицо Ника смягчилось улыбкой, и он глубоко вздохнул, подумав о том, что если бы всем солдатам предоставляли возможность вот так же насладиться любовью в теплый чудесный день перед боем, то войны никогда бы не прекращались. Ибо ничто так не опьяняет, как упоение сексом, и не заставляет забыть об опасности.

— Еще, Ник, еще, — стонала сквозь стиснутые зубы Астрид, — умоляю тебя, не останавливайся! Я все так остро чувствую… Пожалуйста, Ник…

И снова два великолепных тела слились под горными соснами в экстазе последнего путешествия в ревностно охраняемую богами страну умопомрачительного удовольствия, даруемого смертным наравне с муками родов и пронзительным ужасом смерти. Они перенеслись в иной, загадочный мир, доступный лишь им двоим в эти мгновения любви, но никогда не раскрывающий все свои тайны.

Наконец Ник откинулся на спину, и оба они долго молча созерцали чистую красоту этого горного края под ясным небом, давая улечься страсти. Слова им сейчас были не нужны, они и без них прекрасно понимали друг друга. Постепенно тени становились все длиннее, а воздух холоднее, но им было тепло под старым армейским одеялом и совершенно не хотелось вылезать из-под него, снова и снова они изливали свои чувства на языке движения их тел, потому что нужно было еще о многом успеть сказать до наступления темноты.

Но вот ночь наконец наступила, и над верхушками сосен появился серп луны. Они молча оделись и проверили свое снаряжение и оружие.

— Ты не носишь ампулу с ядом на всякий случай? — тихо спросила она.

— Нет, — усмехнулся он. — Я не думаю, что самоубийство — лучший выход. А ты?

— Я тоже, дорогой, — рассмеялась она.

Ник поцеловал Астрид, и они стали спускаться в сумрачную долину.

Глава четырнадцатая

Стрелки на светящемся циферблате часов Ника показывали десять минут первого ночи, когда в тусклом лунном свете перед ними возникли очертания замка, словно сошедшего с картины Дали. Проникнув по разработанному заранее маршруту в его внутренние пределы, лазутчики разделились: Астрид отправилась в одиночку в лабораторию, а Ник остался ждать ее снаружи, напряженно всматриваясь и вслушиваясь в предательскую темноту. Время тянулось мучительно медленно, Ник с трудом боролся с желанием пойти и проверить, все ли с Астрид в порядке, но твердо усвоенные им законы разведки удерживали его от этого опрометчивого поступка.

Наконец острый слух Ника уловил звук осторожных шагов по траве. Посмотрев в прибор ночного видения, он улыбнулся: крадущейся поступью опытного вора-домушника, к нему приближалась Астрид. Спустя минуту она уже стояла рядом с ним за приземистым зданием электростанции.

— Все в порядке? — спросил Ник.

Она кивнула, расплывшись в радостной улыбке, словно ей только что вручили государственную премию.

— Я почти уверена, что именно это голубое вещество использовалось при убийстве наших ученых, — прошептала она, показывая ему две пробирки с образцами. — К тому же мне удалось взглянуть на копии документов, касающихся китайских планов применения лазерного оружия. Они продвинулись вовсе не так далеко, как я предполагала, в своих исследованиях. А через два месяца я закончу работу над противолазерной защитой.

— Чудесно, — воскликнул по-немецки от избытка радости Ник. — А теперь давай уносить отсюда ноги: не дай бог, патруль обнаружит уснувших собак.

На всякий случай забрав у Астрид одну из пробирок, Ник взял ее за руку и увлек за собой прочь от лаборатории, на ходу размышляя о том, что из них вышла бы замечательная парочка преступников, выбери они другую дорогу в жизни. Пока все шло четко по его тщательно выверенному плану.

Астрид тихонько похлопала его по спине, и он застыл на месте, вглядываясь в темноту. На дорожке показалась спина одного из громадных сторожевых псов графа. Палец Ника лег на спусковой крючок пистолета, стреляющего усыпляющим пульками: убивать животных было нельзя, чтобы не оставить следов своего визита. К счастью, собака не почуяла их и пробежала мимо. Переведя дух, Ник и Астрид проложили свое осторожное отступление с вражеской территории. На этот раз им предстояло оседлать на его завершающем этапе не лошадей, а два легких мотоцикла, спрятанных в надежном месте в лесу.

Внезапно Астрид дважды похлопала его по спине. Ник замер: этот условный сигнал означал, что где-то рядом затаился человек. Он включил прибор ночного видения и припал к окулярам. В нескольких шагах от них застыл Эйнар — викинг, оживленный графом фон Штади спустя тысячу лет после того, как он оказался заживо замурован в глыбе льда. Звериное лицо Эйнара не оставляло сомнений в том, что он учуял их своим острым, как у собаки, чутьем, и готовится к схватке. Викинг медленно шагнул им навстречу. Стрелять по нему было нельзя, на звук выстрела сбежался бы весь замок.

— Он нас заметил, прошептал Ник. — Нет смысла обоим попадаться им в лапы. Я задержу его, а ты беги. Маршрут тебе известен.

— Нет, Ник, — решительно сказала Астрид, побелев как мел. — Я не допущу, чтобы тебя схватили.

— Мы здесь не в крокет играем, милая леди, — прорычал Ник. — Немедленно уноси отсюда ноги и не останавливайся, пока не окажешься за границей! Это приказ. До встречи в Стокгольме, дорогая, — добавил он со своей обычной улыбкой.

Ник выбежал из темноты на залитый лунным светом газон и негромко окликнул гиганта:

— Эй, старина! Я здесь!

Описывая вокруг Эйнара круги, он постепенно увел его подальше от Астрид. Викинг сорвался с места и бросился за ним в погоню. Оба они побежали по газону, но вскоре Эйнар стал отставать. Рука его скользнула к ремню, и с жутким боевым воплем он размахнулся и метнул в Ника короткий боевой топор. Дикое эхо разнесло этот устрашающий рык древнего скандинава по всему замку. Ник едва успел увернуться от широкого блестящего лезвия и метнуться в тень, как стали зажигаться огни и надрывно залаяли собаки. Ник решил пока не выдавать себя стрельбой из автомата, а затаиться в кустарнике и переждать, пока не уляжется всеобщее волнение.

Тон собачьего лая резко изменился, свора взяла след и устремилась в погоню, но только не за ним, а за Астрид. Послышались хриплые гортанные голоса, отдающие команды. Нику оставалось лишь молить бога, чтобы она не сбилась с пути и не угодила в одну из смертельных ловушек. Он не предполагал, что самого его в эту ночь ожидает худшая участь.

Луч мощного прожектора, установленного на подкатившем джипе, выхватил из темноты удручающую картину: два здоровенный пса кидались на присевшую от страха Астрид, а двое мужчин в сапогах отгоняли их прикладами винтовки.

Ник тихо выругался. Задача его теперь была абсолютна ясна. Им удалось схватить Астрид, но пока еще им не известно, что где-то рядом он. Его видел только Эйнар, но он не мог говорить. В такой ситуации профессиональный шпион с его опытом имел неплохие шансы оторваться от преследователей и уйти за границу. К этому же обязывали его и служебные инструкции.

Ник снова выругался: плевать на инструкции, все жизненные ситуации им все равно не предусмотреть. До того, как Астрид побывала в лаборатории, она еще являлась обычным агентом, обладающим определенной технической квалификацией. Но теперь, после того, как она собственными глазами видела секретные документы, касающиеся намерений китайцев разрушить систему ПВО Швеции и США, Астрид стала слишком важной персоной, чтобы пожертвовать ей.

В бессильном отчаянии Ник смотрел, как патруль возвращается в замок вместе с девушкой. Он мог бы внезапно напасть на ее конвой и уничтожить его, но случайно убить при этом и самое пленницу. Значит, этот вариант ее освобождения отпадал.

Бесшумно, как ночной хищник, Ник прокрался мимо охраны поближе к замку. Действовать нужно было стремительно, пока еще обитатели замка не остыли после стихийной погони. На руку Нику было и то, что большинство офицеров фон Штади отправилось подготавливать задуманный им правительственный переворот.

Однако сам граф все еще находился в своей цитадели, и вряд ли стоило уповать на то, что увидев Астрид, он не догадается, что Ник где-то поблизости.

Спустя четверть часа Картер достиг главных ворот.

За мостом через ров возле сторожевых будок стояли двое часовых с автоматами. Чуть поодаль находился джип со спаренным крупнокалиберным пулеметом и стрелками. Внутренний голос говорил Нику, что здесь прорываться бессмысленно. Но Ник в очередной раз поступил иначе.

Выскочив из своего укрытия, он рванулся по мосту прямо на часовых. При виде бегущего к ним безумца те сперва остолбенели, но потом все же взяли автоматы на изготовку. Но и секундного их замешательства Нику хватило, чтобы двумя выстрелами с бедра уложить обоих на брусчатку.

Встревоженный выстрелами, один из солдат в джипе бросился к пулемету и выпустил длинную очередь. Ник упал Ничком на булыжники моста, и трассирующие пули просвистели у него над головой, высекая снопы искр из парапета. Ник бросил гранату. Описав в воздухе дугу, она взорвалась точно в джипе, разнеся всех сидящих в нем на кусочки по мостовой.

После этого наступила полная тишина. Стряхнув мгновенное оцепенение и отбросив сомнения, Ник вскочил на ноги и побежал к двери, ведущей в главную башню: именно там он рассчитывал застать фон Штади и Астрид.

Огромный баронский зал, где обычно пировали офицеры ордена Тевтонских рыцарей, сейчас был пуст. Вернее сказать, почти пуст: за длинным столом развалился, положив на него ноги, граф фон Штади. Напротив, на другом конце стола, примостился карлик Локи.

Посередине стола лежала без сознания обнаженная до пояса Астрид, закрепленные у нее на голове и груди провода были подсоединены к пульту управления, стоящему на столе перед графом.

Заслышав приближающиеся шаги Ника, фон Штади повел головой, но не сдвинулся с места. Ник прислонился спиной к стене и навел на него автомат.

Карлик гнусно рассмеялся.

— Опусти автомат, суперагент Картер, — с ухмылкой произнес граф. — Ты проиграл.

— Черта с два, — прорычал в ответ Ник.

Граф налил в бокал шампанского и сделал глоток.

— Выиграл я, герр Картер, — повторил граф. — В любую секунду я могу воздействовать на центры удовольствия и боли в мозгу мисс Лундгрен. Что бы вам больше хотелось лицезреть — ее необыкновенную радость или невыносимую муку?

Лишь теперь Ник заметил, что он был совершенно пьян.

— А я в любую секунду могу воздействовать очередью из своего автомата на ваши мозги, граф фон Штади, — с улыбкой заметил Ник, чувствуя, как по спине у него пробежал холодок.

— Да полно вам, герр Картер, — криво усмехнулся граф. — Мы ведь оба понимаем, что США боятся китайской атомной угрозы гораздо больше, чем возрождения милитаризма в Германии. Так что пока мисс Лундгрен жива, вы никого не убьете.

Граф что-то громко крикнул на староскандинавском наречии, и словно из-под земли перед Ником выросла громадная фигура Эйнара. Он с такой силой вырвал у него из рук автомат, что едва не сломал их, и по срывал у него с пояса гранаты, словно яблоки.

Карлик захлопал в ладоши и расхохотался.

— Ты одобряешь поступок Эйнара, Локи, — удовлетворенно отметил граф. — И ты аплодируешь моему триумфу.

Карлик спрыгнул с кресла и колесом прошелся по залу, стремясь еще более угодить графу. Тот наблюдал за его акробатическими трюками рассеянным взором и с вялой улыбкой на лице. Но улыбка погасла, едва карлик, утомившись от акробатики, вдруг запрыгнул на стол рядом с Астрид и, наклонившись над ней, принялся бесстыдно гладить ее соблазнительное тело обеими руками.

Ник рванулся было вперед, но граф предостерегающе погрозил ему пальцем, многозначительно кивая на пульт.

— Спокойствие, герр Картер! — с тонкой улыбкой произнес он. — Ваши рыцарские чувства достойны всяческой похвалы. Признаться, мне жаль, что вы не член нашего ордена. И все это из-за ваших декадентских взглядов!

Карлик снова припал к обнаженному бюсту Астрид, и Ник, не сдержавшись, схватил его за шиворот и отшвырнул в дальний угол зала. Карлик заверещал пронзительным женским голосом, и граф фон Штади расхохотался.

— Довольно, герр Картер! — успокоившись, сказал он. — Еще один ваш шаг, и я разрушу этот великолепный мозг. За три секунды эта красавица превратится в безмозглую дурочку, готовую удовлетворить любую мою прихоть по первому же знаку и трепещущую от страха, едва лишь я нахмурю брови.

Граф опустил ноги со стола на пол и встал, пошатываясь.

— Впрочем, уже поздно, — сказал он. — Долг зовет. Я решу, как мне поступить с вами обоими, когда вернусь. А пока за вами присмотрит Эйнар. До свидания, герр Картер. Пошли, Локи!

Ник сделал вид, что поверил этой уловке. Подойдя к двери в конце зала, граф обернулся и добавил, держа палец на кнопке в стене:

— Возможно, вас несколько удивляет, отчего я праздную свой триумф в одиночестве. Так вот, через три дня я стану хозяином всей Германии, а очень скоро — и всей Европы. И кто знает, может статься, что в один прекрасный день я приберу к рукам и Америку… Один же я сегодня потому, что вы совратили мисс Делани. Так что я у вас как бы в долгу, и не пройдет и десяти минут, как мы с вами будем квиты, герр Картер. Замок влетит на воздух, а общественность будет оповещена, что взрыв в штаб-квартире нашей патриотической организации — дело рук американских диверсантов. Будьте уверены: я приду к власти на гребне самой большой волны антиамериканских настроений со времени последней мировой войны. И не пытайтесь убежать, герр Картер, ухмыльнулся он, уже открывая дверь. — Эйнар не допустит этого. Так что счастливо оставаться. Ауф видерзейн!

Внезапно в зале погас свет, и Ник услышал лязг замка тяжелой железной двери. Не раздумывая ни секунды, он первым делом подбежал к столу и сорвал с Астрид электроды.

Итак, в их распоряжении оставалось менее десяти минут. Дверь можно было попытаться взорвать гранатами. Ник встал на четвереньки и принялся шарить руками по полу, пытаясь нащупать их. Внезапно он услышал рядом с собой чье-то тяжелое дыхание, и в следующий момент огромная лапа сжала его запястье. Викинг, должно быть, видел в темноте, как кошка.

Свободной рукой Ник ударил ребром ладони по его физиономии с такой силой, что голова обычного человека наверняка раскололась бы надвое, словно сухое полено от удара топора. Но викинг лишь по-звериному зарычал, и Ник поспешил выхватить свой кинжал.

Снаружи донесся приглушенный рокот мотора и характерный звук ротора геликоптера, взлетающего над замком. Значит, взрыв может произойти в любую минуту, подумал Ник, достаточно графу послать радиосигнал, и все оставшиеся в здании будут заживо похоронены под его развалинами.

Он изо всех сил двинул коленом викингу в пах. Тот дико вскрикнул и железными ручищами схватил Ника за горло. Красная пелена заволокла ему глаза, и уже почти теряя сознание, Ник из последних сил воткнул стилет великану в горло. Эйнар захрипел, отшатнувшись, но все же успел ударить кулаком Ника по голове. Оба одновременно рухнули на каменный пол…

Очнувшись, Ник обнаружил, что лежит в луже крови. Рядом, раскинув руки, лежал бездыханный викинг, его безобразное лицо было искажено странной ухмылкой, а из головы торчал его боевой топорик. Видимо, впервые столкнувшись с человеком, способным дать ему отпор, Эйнар инстинктивно предпочел покончить с собой и сохранить свою честь, чем быть побежденным простым смертным или же продолжать влачить рабское существование. Фон Штади так и не удалось окончательно разрушить его мозг и подчинить его своей воле. В критическую секунду древний воин моментально сделал свой выбор…

Одной гранаты оказалось достаточно, чтобы подорвать дверь. Взвалив Астрид на плечо, Ник выбежал по тоннелю во двор. На его удачу, двигатель джипа удалось завести с первой же попытки.

Беглецы были уже в десяти милях от замка, когда жителей долины разбудил грохот такой необычайной силы, что они наверняка спросонок решили, что над Баварией разразилась еще не виданная в этих местах весенняя гроза.

Глава пятнадцатая

Ночь была не по-весеннему холодной: пятнадцать градусов ниже нуля при северо-восточном порывистом ветре в двадцать узлов. В кабине мощного вездехода, медленно, словно наощупь, пробиравшегося сквозь непроглядный мрак ночи, сидело двое мужчин. Один из них, в расстегнутой парке, давно нестриженый и небритый, сосредоточенно следил за компасом: под скользкой ледяной коркой снега, хрустящей под четырьмя парами колес вездехода, могли таиться глубокие расселины, падение в которые означало неизбежную мучительную смерть.

Где-то к востоку от них затаился в своем последнем бастионе граф фон Штади, отгороженный от всего мира холодным Гренландским морем. Летом туда ходили корабли и можно было завести продукты и оборудование, что позволяло движению Тевтонских Рыцарей поддерживать свое существование, пусть и жалкое, как у старого викинга Эйнара, но все же не утратившее пока признаков жизни, чтобы подобно смертоносной бактерии, вновь обрести былую активность при более благоприятных условиях.

— Послушай, Ник, — толкнул сурового водителя локтем в бок сидевший с ним рядом круглолицый и высокоскулый эскимос по имени Джо Шу. — Нам важно будет до последнего момента держать пулеметы в кабине. С восходом солнца температура воздуха повысится, но не очень, если застудим пулеметы, придется действовать охотничьими ножами. Ты меня понял? — И откинувшись на сидение, он облокотился на коробку с пластиковой взрывчаткой и спокойно отправил в рот ложкой очередную порцию консервированной тушенки из банки.

Ник Картер кивнул: он знал, что Джо Шу не станет зря болтать языком, к его советам стоило прислушаться. Здесь, во льдах Гренландии, совершенно незнакомых ему, его жизнь целиком зависела от мудрости сидящего с ним в кабине человека. На подготовку и тренировку перед операцией в непривычных условиях времени у Ника не было, о гренландской берлоге ему стало известно всего лишь три дня назад из перехваченной радиограммы одного из радистов графа.

— Мне кажется, мы приближаемся к морю, — заметил Ник. — По моим расчетам, во всяком случае, должна быть так.

— Очень может быть, — пожал плечами Джо Шу. — Мне доводилось бывать в этих краях всего лишь дважды, да и то в молодости. Скоро увидим, не так ли, Ник? — Он улыбнулся, и его черные глаза заблестели: — Завтра утром будет густой туман, запомни мои слова!

Ник взглянул сквозь подернутое морозным узором окно на безоблачное небо и покачал головой:

— Я в этом не уверен, хотя тебе, конечно, виднее.

— Нет, точно будет туман, — уверенно повторил эскимос. — Хорошо, что мы подойдем к лагерю с подветренной стороны.

Ник почувствовал, как заколотилось его сердце: опытный воин, он отлично понимал, насколько это важно — подобраться на рассвете к лагерю немцев незамеченными, это решило бы добрую половину их проблем.

Мощный вездеход неуклонно преодолевал бескрайнее темное пространство, приближая охотников все ближе к затаившемуся в логове зверю.

Туман бесшумно окутал землю, как и предсказывал эскимос, незадолго до рассвета, так что им удалось укрыться за мореной, прикрывающей лагерь графа у подножья огромного глетчера Рейнхарта на Мысе Отчаяния. Сквозь клочья тумана, постепенно рассеивающегося под лучами солнца, видны были вырубленные во льду и укрепленные деревянными конструкциями помещения штаб-квартиры графа фон Штади, на некотором отдалении от которых располагались казармы, различные службы, будки генераторов и взлетно-посадочная полоса на стальной основе. Все это Ник намеревался взорвать.

— Послушай, Ник, — кутаясь в теплую куртку и затягиваясь сигаретой, сказал Джо Шу. — Лед — коварная штука, непредсказуемая. Еще неизвестно, как поведет себя ледник, когда здесь все начнет взлетать на воздух. Таких больших взрывов мне устраивать еще не приходилось.

Ник рассеянно кивнул, не вдумываясь в смысл его слов. Его мало волновало, что произойдет после того, как они начнут бой и выведут радиоаппаратуру фон Штади из строя, лишив его возможности связаться с участниками заговора в Германии.

— Пора начинать, Ник? — спросил Джо Шу. — Нельзя допустить, чтобы эти птички упорхнули.

— Что это с тобой, старина? — с любопытством взглянул на эскимоса Картер. — Я думал, что для тебя это дельце — не более, чем оригинальный способ скоротать время до начала сезона охоты на тюленей.

— К дьяволу этих тюленей! — хмыкнул Джо Шу. — Я датчанин и хорошо помню войну. Немцы убили моего отца. Так что я готов отомстить им за это.

Ник кивнул и посмотрел на часы.

— Подождем еще немного, Джо, — сказал он.

Стоявший на взлетной полосе двухместный самолет внезапно ожил: летчик начал прогревать двигатели. Группа людей в парках вышла из дверей центрального строения и направилась к самолету. Ник поднес к глазам бинокль, рассматривая странную делегацию. Джо Шу приготовил свой автомат к бою.

— Пора, Ник? — нетерпеливо спросил он.

— Подождем, пока уберутся эти эскимосы, — сказал Ник. — Не станем же мы убивать граждан Дании, даже если они и ведут какие-то дела с этой гнидой.

— Но это не эскимосы, дружище, — ухмыльнулся Джо Шу.

Значит, это китайцы, догадался наконец Ник. О чем бы ни сговаривался фон Штади в день переворота, это не сулило ничего хорошего Америке и странам, входящим в НАТО.

— Целься хорошенько, Джозеф, — сказал Ник. — И стреляй наверняка.

В следующее мгновение тишину арктического утра разорвал грохот автоматов. Китайцы в растерянности заметались по взлетной полосе, некоторые попадали на снег, другие бросались назад к офису штаб-квартиры фон Штади, вырубленной в толще ледника.

— Разделаемся с гостями и возьмемся за хозяев, — поливая бегущую к самолету группу свинцом, комментировал эскимос. — Я не потерплю в своей родной Гренландии никаких китайских коммунистов. И кочаноголовых немцев тоже. Получите, вшивые моржи, вот вам всем!

Автомат в его руках злобно подрагивал, сплевывая шипящие латунные гильзы в снег. Ник с тревогой смотрел в сторону баранов. Что случилось с этими проклятыми взрывателями? Неужели от мороза не сработали часовые устройства? Несколько человек уже выскочило из казармы, но Джо уложил их на снег, едва они успели сделать пару шагов. Внезапно строения содрогнулись и тотчас же взорвались на тысячу обломков.

— С подкреплением покончено, — удовлетворенно отметил Ник. — Вперед!

Эскимос уже взваливал на плечи огнемет.

— За что я люблю американцев, — с улыбкой произнес он, — так это за их хорошую оснащенность.

Они побежали ко входу в ледовый дворец фон Штади, невольно вздрагивая и приседая при очередном взрыве, сотрясающем землю у них под ногами. У дверей их встретил спорадический ружейный огонь. Дважды выстрелив в ответ из гранатомета, Ник и Джо вломились в вестибюль и, перешагнув через трупы, осторожно двинулись по длинному коридору вглубь глетчера.

Откуда-то издалека донесся знакомый хохот карлика Локи.

— Вперед, Джо, — яростно скомандовал Ник. — Держи огнемет наготове.

Внезапно раздался громкий грохот, не похожий на взрыв, и Джо Шу озабоченно обернулся на Ника:

— Это лед, старина! Кажется, скоро весь этот ледник рухнет в море. Нам лучше поторопиться.

— Возвращайся к вездеходу, Джо, — сказал Ник. — Я и один разберусь с графом.

— Нет, так не пойдет! — хитро прищурился круглолицый эскимос. — Я останусь с тобой до конца, иначе не видать мне благодарности от американского правительства.

— Хорошо, — согласился Ник. — Тогда за дело!

Он вновь почувствовал себя так, словно бы очутился в мир научной фантастики. Казалось, лабиринту тоннелей не будет конца. Насмешливый хохот проклятого карлика уводил их все дальше и дальше в толщу сине-зеленого льда, и за каждым углом их поджидала смерть. И всякий раз, когда лед начинал ходить у них под ногами, у них начинало сосать под ложечкой. Охранники графа отступали, огрызаясь время от времени огнем из карабинов и пистолетов, но пламя огнемета тотчас же отбивало у них охоту долго сопротивляться. Один за другим «тевтонские рыцари» падали на тающий лед и превращались в ледышки.

Графа они обнаружили за ящиками с мороженой рыбой. Когда двое его телохранителей превратились в живые факелы, он выбрался из укрытия с поднятыми руками и промычал:

— Пощадите! Я сдаюсь!

— Не двигайся с места, пока я не обыщу тебя! — приказал ему Ник.

Сейчас граф совершенно не был похож на властелина мира. Щетина на его щеках и подбородке подернулась инеем, а в глазах затаились страх и отчаяние побежденного.

Внезапно где-то над их головами вновь раздался смех карлика.

— Картер! — взмолился граф. — Умоляю, дайте мне еще хотя бы-полсуток, и я озолочу вас! Прошу вас, ради Бога, пожалуйста! Мы же ведь оба солдаты…

Он едва не разжалобил Ника, но в этот момент карлик вновь расхохотался. Ник обернулся и увидел, что Локи скрючился на горизонтальной балке под потолком на высоте двадцати футов. Карлик хихикал и бросил внизу ручную гранату. Та подскочила и откатилась в угол комнаты, Картер упал лицом вниз на ледяной пол, прикрыв голову руками, и в следующий миг вопль карлика слился с грохотом взорвавшейся гранаты.

Граф первым опомнился после взрыва и с яростью безумца вцепился двумя руками Нику в глотку. Ник резко ударил его лбом в переносицу и почувствовал, что по его собственному лицу хлынула кровь.

— Ну что же вы, граф! — поддразнивал оглушенного фон Штади Ник. — Покажите мне, что вы способны драться, как волк! Сражайтесь за свою жизнь!

Граф выбросил кулак вперед, Ник поднырнул под удар, схватил руку графа и через голову швырнул его в угол комнаты. Тяжело шмякнувшись об лед, тот потряс головой и уставился на Ника потухшим взглядом.

— Вот дорога на Берлин, — указывая на тоннель, произнес со зловещей усмешкой Ник. — Что же вы расселись здесь, граф фон Штади? Самое время поторопиться.

Граф вытащил из-под парки длинный нож и медленно поднялся на ноги.

В руке Ника блеснуло голубоватое лезвие стилета. Граф побледнел, глаза его налились кровью, и он набросился на Ника. Противники сцепились, словно две кошки, и граф с перерезанным горлом рухнул на пол. Ник тщательно обтер о мех его куртки стилет и брезгливо отпихнул ногой в угол.

— Неплохая работа, — услышал он голос Джо Шу.

Ник даже вздрогнул от неожиданности: он совершенно забыл и об эскимосе и о карлике. Но он вздохнул еще раз, когда, обернувшись, увидел у ног улыбающегося Джо обезглавленное тело отвратительного уродца. Голова же Локи лежала на полу в нескольких шагах от его тельца, уставившись маленькими глазками в ледяной потолок.

— Не подумай, что эскимосы кровожадные дикари, — пожал плечами Джо. — Он падал прямо на меня, и я пустил в ход свой охотничий нож. Американский огнемет — штука полезная, но нож надежней, когда дело принимает серьезный оборот.

— Проклятье! — воскликнул в сердцах Ник. — Ты лишил меня удовольствия!

Он молча уставился на бездыханные тела карлика и супермена, по странному стечению обстоятельств закончивших жизнь одинаковым образом. Ник не пожелал бы себе такой смерти.

— Не расстраивайся, Ник! — потянул его за рукав эскимос. — Они получили то, что заслужили.

— Я думаю не об этом, — сказал Картер. — Я жалею, что не допросил графа и не заставил его назвать имена его сообщников: этим я мог бы спасти многие жизни и предотвратить беду в Берлине сегодня ночью. Сам граф ничем не рисковал, в случае провала путча он просто засел бы надолго в этой своей ледяной норе.

— Не сказал бы, что у тебя был выбор, — заметил Джо, вскидывая брови. — Все это конечно очень интересно, Ник, но сдается мне, что нам пора сматываться отсюда, пока не поздно.

Ник не стал спорить: ледяной пол пещеры уже ходил под ногами ходуном, словно днище утлого суденышка на огромных волнах разгневанного океана. Бросив последний взгляд на примерзшие к полу тела, он побежал следом за эскимосом к выходу из пещеры.

Глава шестнадцатая

В баре гостиницы «Бернадотта» Ника поймал за пуговицу пиджака старый американский репортер.

— Мы не встречались раньше, приятель? — пытливо всматриваясь в его лицо, поинтересовался он.

— Нет, вы меня с кем-то должно быть спутали, — вежливо ответил Ник, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. На его беду, у журналиста оказалась хорошая память.

— Ну конечно, конечно же, — пробормотал он. — Ваша фамилия Картер, и вы, настолько я помню, из ЦРУ или чего-то в этом роде.

Ник молча насупил брови, решив не обсуждать этот вопрос: в конце концов, пусть думает что ему угодно.

— Вы ведь работаете у Хоука, не так ли? — не унимался репортер. — Я много о вас слышал.

— Я всего лишь технический эксперт, — с невинной улыбкой солгал Картер. — Выполняю кое-какую незначительную работу.

— Да будет вам, — хлопнул его по плечу журналист. — Шила в мешке не утаить! В американских войсках в Германии отменены все отпуска. Две эскадрильи бомбардировщиков «Б-52» переброшены в Исландию, а в Англию из Калифорнии прилетел целый авиаполк. Трое высокопоставленных немецких офицеров отстранены от своих обязанностей в одну ночь, на автострадах повсюду военный патруль, а контрольный пограничный пункт «Чарли» закрыт на неопределенное время…

— Мне кажется, что вам следовало быть в Берлине, а не здесь, — заметил Ник.

— Однако бывалые люди почему-то полагают, что ответы на эти загадочные события следует искать не в Германии, а в Швеции, — возразил репортер. — Но лично у меня такое ощущение, что в последний момент кто-то сыграл в этой игре отбой. Хотели устроить второй Пирл-Харбор, но потом отозвали пикирующие бомбардировщики. — Он вопросительно взглянул на собеседника.

— Почему мне знать? — пожал плечами Ник. — Я сам только что вернулся из Гренландии.

— Ах, вот оно что, — протянул журналист, теряя к нему интерес.

Ник извинился и поднялся в свой номер. Там его ждал установленный шведскими специалистами видеотелефон. В точно назначенное время экран вспыхнул и перед Ником возникло хорошо знакомое худое лицо Хоука.

— Вы прочли мой доклад? — спросил Ник.

— Читал всю ночь и не мог оторваться. Впору снимать по нему фильм. Кое-что мне хотелось бы уточнить, — сказал Хоук.

— Слушаю вас, шеф.

— Было ведь довольно рискованно отпускать фон Штади в Гренландию и потом в одиночку охотиться там за ним, не так ли? Ведь в случае твоей неудачи, он мог бы руководить путчем и оттуда, а когда его люди взяли бы Берлин, прилететь самолетом. И в результате мы имели бы снова Великую Германию, но уже с китайскими ракетами, нацеленными на Париж и Лондон. Ты вел опасную игру, Никки!

— Безусловно, можно было бы послать на Мыс Отчаяния наши бомбардировщики, — задумчиво ответил Ник. — Но только к тому времени путч в Берлине мог бы уже начаться.

Хоук неопределенно хмыкнул в ответ, помолчал и спросил:

— Помнишь тех парней, на которых ты случайно наткнулся в заброшенной шахте в Муско? Так вот, ФБР арестовало группу китайских специалистов, собиравших образцы горных пород в том самом горном массиве в Колорадо, где находится центр управления ПВО. Похоже, что узкоглазые коммунисты добились значительных успехов в разработке своего лазера, но мне думается, что скоро они оставят эту затею, потому что у нас почти готова защита.

Они обсудили еще кое-какие профессиональные вопросы, после чего Хоук выразил Нику благодарность, в своей обычной скупой манере, и исчез с экрана.

Ник опустился в кресло и задумался. Перед его мысленным взором вновь возникли здоровые молодые лица немецких парней, горланящих песни на улочках старинного университетского городка, опьяненных ласкающими слух небылицами фон Штади о славе и долге, которые гораздо приятнее и легче для понимания, чем требующие умственного напряжения хитросплетения реальной жизни. В конце концов Ник пришел к выводу, что ему очень повезло. Ведь редко удается точно определить источник зла и уничтожить его. Чаще зло порождает новое зло, и так продолжается до бесконечности. Погруженный в эти размышления, он даже забыл, о стоящем перед ним на столике бокале с шотландским виски.

Внезапно раздался стук в дверь. Ник отпер ее, держа пистолет наготове, но стоявшая в коридоре личность незапоминающейся наружности оказалась обыкновенным посыльным.

— Вам посылка, мистер Картер, — сообщил он.

Окинув его пытливым взглядом. Ник взял у него небольшую коробку, завернутую в плотную коричневую бумагу и весьма небрежно обвязанную веревкой. Осторожно ступая, он внес посылку в комнату, поставил ее на диван, зашел в ванную комнату и включил воду. После этого он вернулся в комнату и изучил посылку более тщательно. Его имя и адрес были написаны абсолютно правильно размашистым женским почерком. В левом верхнем углу имелась пометка: «От секретной службы США. Срочно. Открыть немедленно по получении и дать ответ».

Ник улыбнулся, прочитав это, и вышел в ванную, чтобы посмеяться уже от души, а заодно и аккуратно опустить посылку в воду. После этого он вернулся в комнату, поднял свой бокал и торжественно произнес:

— Благодарю тебя, Бутс, где бы ты сейчас не была. Так я не смеялся уже целый месяц. Да поможет тебе Бог!

Он осушил бокал и вызвал по телефону минеров. Но едва он положил трубку, как раздался звонок.

Низкий женский голос серьезным тоном поинтересовался, закончил ли он все свои бесконечные встречи и доклады.

— Вот уже двадцать минут, как я нахожусь в отпуске, — ответил Ник.

— И я тоже, — сказала Астрид. — То есть, у меня тоже отпуск. Мне дали целых три недели, ты можешь себе такое представить? У меня уже давно не было столько свободного времени в моем распоряжении, милый, и я совершенно не представляю, чем заняться. Мне так одиноко! Даже рабочие меня покинули. Знаешь, сегодня утром они закончили ремонт в моей спальне.

— Никуда не уходи, — рассмеялся Ник. — Я скоро приеду.

— Я так и думала, что ты скажешь именно это, — радостно хихикнула Астрид. — Поэтому-то я и велела им сперва отремонтировать мою спальню, а через три недели вернуться и закончить ремонт остальной части дома.

1

Армагеддон — согласно Библии, место сбора сил Сатаны для решающего сражения с Богом, в более широком теологическом смысле — символ последней битвы добра и зла (прим. переводчика).

Content

Картер Ник Голубая смерть

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

1