Мама поневоле. Алмазный принц

Глава 1

В моем представлении все должно было сложиться иначе.

Я ожидала, что совместное путешествие с Эдгарсом поставит большую и жирную точку в моей незамужней жизни.

Я подошла к выбору экскурсионной поездки на поезде со всей возможной серьезностью. СВ на двоих. Совместные беседы под романтичный стук колес по железнодорожному полотну, и возможное предложение от моего парня как итог восьми месяцев наших ярких и запоминающихся встреч.

Первое, что меня покорило в Эдгарсе, его рост. Дурацкая мечта детства о принце просто кричала о том, что мой потенциальный муж непременно должен быть выше меня. Чтобы я могла ощущать себя его принцессой. Прекрасной леди под защитой сильного и заботливого мужа.

И вот однажды навстречу мне шел Эдгарс.

Высокий, темноволосый, кареглазый, с волевым подбородком и очень осознанным взглядом. Такой мужчина вызывал доверие и желание немедленно вступить с ним в диалог. Несмотря на все старые и вековые установки, что инициатива непременно должна была исходить от самого мужчины, а уж потом…

Но пока бы я ждала это «потом», он бы просто прошел мимо, наверное… Я не входила в число тех девушек, к которым мужчины выстраивались в очередь.

И я решилась на огромный риск, окликнула его и на ломаном английском уточнила, все ли с ним хорошо и не нужна ли ему помощь.

Как оказалось, мужчина моей мечты приехал в наш город в командировку, а сейчас он очень устал, потому что неимоверно долго блуждал по незнакомым улицам, так как навигатор в смартфоне указывал ему путь в противоположную сторону, а не туда, куда указывал адрес на визитной карточке.

Второе, что сразило в нем меня наповал, — его трепетное отношение к женщине и деликатность. Эдгарс не кривился и даже на секунду не поморщился от моего произношения. Он стойко вынес весь мой монолог с жутким акцентом и объяснениями о том, в каком направлении ему следовать, и даже не возмутился, когда я выхватила визитку из его рук и потащила за рукав в нужном направлении.

Так слово за слово, шаг за шагом. И все переросло в симпатию, а затем в свидания. Один раз в неделю. Мы ходили в кино, театры, музеи. Посещали тематические выставки…. Культурно просвещались. Однажды Эдгарс впервые меня поцеловал, и мое сердце возликовало, потому что опыта по этой части у меня совершенно не было.

В школе я была послушной девочкой, потом вступительные экзамены в университет, затем лекции. Я так ударилась в учебу, что совершенно не замечала ничего вокруг и никого.  И тут случился со мной Эдгарс.

Он был как глоток свежего воздуха.

И я ударилась в наши отношения.

То, что взрослый мужчина не предлагал мне каких-то более глубоких отношений, я списала на его воспитание и менталитет.

А зря…

Иногда неплохо было бы слушать про отношения, хотя бы от тех же одногруппниц. Но я же ждала принца, и вот мое желание практически осуществилось.

Я еду в путешествие с любимым человеком!

В том, что я была по уши влюблена в Эдгарса, даже и не сомневалась. Поэтому февраль и наше путешествие было для меня очень знаковым явлением.  Намекающим на замужество в ближайшей перспективе.

Когда мы встретились с Эдгарсом на перроне под часами, я слегка удивилась оттого, что в руках моего мужчины не было чемодана или хотя бы маленькой спортивной сумки.

— Ты передумал ехать? — с тревогой в голосе проговорила я, посмотрев в его умопомрачительные шоколадные глаза.

Он едва улыбнулся одними уголками губ, а затем ответил:

— Я тебе все объясню, но не здесь, а в поезде.

Я кивнула. Позволила Эдгарсу взять себя за руку, и мы направились к нашему поезду.

Когда мы нашли наш вагон и прошли внутрь, отсчитав пятое купе СВ, я сняла с себя пальто и села за столик у окна.

Эдгарс оставался в пальто и не торопился раздеваться.

— Я не понимаю, у тебя что-то случилось? — не выдержала и начала закидывать своего возлюбленного вопросами.

— Я никуда не поеду, Нина.

— Почему? — я еще не совсем осознавала то, что между нами происходило, в сердце уже поселился липкий страх и осознание того, что, возможно, меня сегодня бросят по-настоящему.

— Это сложно объяснить…

— Я попробую понять, — и тут как-то эмоции плеснули через край, и я вцепилась в руку Эдгарса мертвой хваткой.

— Я не тот, за кого ты меня принимаешь.

Из груди вырвался нервный смешок. Неужели я сейчас выслушаю нечто такое, что раньше мне не бросалось в глаза, а может… И от внезапно возникшего предположения как-то даже очень бросило в жар.

Но все было не так, как рисовало мое воображение.

Эдгарс встал с сиденья и, расправив свои широкие плечи, сделал пасс рукой…

В воздухе как-то неожиданно зарябило, а пространство нашего СВ заполнило портальное окно.

— Прости меня, Нина. Я не оправдал твоего доверия.

И пока я, обомлевшая от пережитого шока и молчавшая, как рыба, хлопала глазами, Эдгарс не терялся, а, подхватив меня на руки, вошел в портал.

И тут я отключилась, погрузившись в темноту.

***

— Мой папа — принц! — воскликнула маленькая девочка, пытаясь высвободить руку из крепкого захвата взрослого мужчины в немного чудаковатой одежде.

На его голове красовался красный котелок с большой позолоченной звездой по центру. Китель в той же цветовой гамме, больше похожий на военный, плотные штаны, сильно облегающие мужские ноги, и кожаные начищенные сапоги до колен. В широком поясе вместо привычного табельного оружия какая-то металлическая палка, напоминающая дубинку.

— Стойте! — кинулась я из своего купе, подорвавшись с обтянутого бархатом сиденья. — Что вы собираетесь с ней делать?

Мужчина остановился, приосанился и скользнул по мне чуть злобным взглядом.

— На каком основании вы чините препятствия королевскому стражнику семи дорог?

И тут я растерялась.

Я же покупала экскурсию… И Эдгарс.

Подумала я и замерла на месте, потому что мои руки были спрятаны в шелковые белые перчатки, а на изгибе локтя висел ридикюль с замком-фермуаром приятного оранжевого оттенка, и вообще, весь мой внешний вид напоминал нечто киношное.

Вдох-выдох. Посмотрела на девочку. Малышке на вид было около шести-семи лет, заплаканные голубые глазки смотрели на меня умоляюще. А я практически в полуобморочном состоянии попыталась ответить на вопрос: почему я действительно чиню какие-то препятствия этому стражнику?

— Эм, понимаете, мы едем вместе…

— Ваши документы, — с важным видом проговорил этот красный сеньор помидор.

А я, закусив нижнюю губу, предвкушая гору проблем, попробовала расстегнуть свою сумку.

В детстве я с такими справлялась на раз-два. Благо, от бабули осталось хорошее наследство в виде кошельков и разной формы сумочек.

На мое счастье, документы нашлись, а еще каким-то чудеснейшим образом в сумке находилась бумага из женского пансиона «Челтнем Хилл».

В бумаге говорилось о том, что некая Нинэль де Буарон является воспитателем в стенах признанного королевой того самого пансиона. Под ее опекой и надзором находится юная леди Виттория Летресс.

В паспорте на то же имя красовалась метка слабого магического дара, а также все необходимые данные.

Каким чудесным образом все так совпало, я просто не представляла.

— Что же вы, леди Буарон, не следите за своей подопечной? Если бы вы сейчас сюда не вышли, я был бы вынужден высадить девочку на первой станции.

— Я приснула, — виновато проговорила и для наглядности зевнула, — девочка, наверное, заскучала, — я посмотрела на малышку многозначительным взглядом.

И та, быстро смекнув, что к чему, активно замахала своей умной головкой с растрепанными косами.

Наверное, когда стражник схватил крошку, она активно сопротивлялась, поэтому и волы выбились из прически.

— Ох, я надеюсь, это маленькое недоразумение останется между нами? — я посмотрела на мужчину так, как будто сейчас расплачусь.

Хотя плакать действительно было от чего, но я не сомневалась, что мужчина, наоборот, рад, что не надо заниматься судьбой девочки.

— Кхе, кхе, — кашлянул в кулак страж. — Конечно, будем считать, что все разрешилось благополучно. А вы, — обратился страж к девочке, — юная леди, могли просто сказать, что сбежали от своей опекунши. Нехорошо доставлять столько неудобств взрослым.

— Благодарю вас! — я воскликнула и протянула руку к малышке. — Я обязательно с ней проведу воспитательную беседу и объясню, какие неприятности могли случиться со всеми. Мы очень вам признательны, — заверила я стража и, перехватив девочку за плечи, быстро затащила ее в свое купе, поплотнее закрыв дверь.

На ватных ногах я дошла до сиденья, присела и, не моргая, уставилась в окно. А виды там открывались шикарные: неизвестные животные вскарабкивались по бесконечной радуге, а звезды светили на небе средь бела дня.

— Сумасшествие какое-то, — проговорила себе под нос, зажмурившись.

Я попыталась посчитать до десяти. Может быть, когда Эдгарс подхватил меня на руки, потом случайно уронил или же в том страшном портале случилось нечто ужасное — и теперь я попала в рай?

Хотя стражник семи дорог даже отдаленно не навевал райское наслаждение…

Открыв глаза, я поняла главное — ударилась я головой или нет, но сейчас мы едем в неизвестном направлении, а рядом со мной чужой несовершеннолетний ребенок.

Виттория посматривала на меня испуганным зверьком.

— Не бойся меня, я не причиню тебе зла, — проговорила я спокойно, когда стала понимать, что окружающая действительность совсем не меняется, как бы я ни жмурилась или ни зевала.

— Я вас не знаю, но вы… — девочка переминалась с ноги на ногу, все так же продолжив стоять у двери моего купе.

— Не стой, пройди, присядь. Ты, наверное, очень устала? — как можно дружелюбнее проговорила и посмотрела на нее с нежностью.

Нет, опыта общения с такими крошками у меня не водилось, да и откуда ему было бы взяться? Я — единственный ребенок в своей семье, но все-таки постаралась проявить терпение и учтивость по отношению к девочке. А еще мне просто жизненно необходим был союзник из этого мира. И если судьба мне послала поддержку в виде девочки, я не стану пренебрегать этим обстоятельством.

— Голова сильно болит, я очень много плакала сегодня, — ответила Виттория, услышав мое приглашение. И девочка отважилась присесть, правда, на самый край сиденья.

— Ты что-то говорила насчет своего отца, — не удержалась я от расспросов и тут же осеклась.

Малышка нахмурилась, а в ее прекрасных глазах показались слезы.

— Леди Челтнем сказала, что мой папа умер. И меня в тот же день переселили из собственной спальни на чердак.

— Но почему? — я не верила своим ушам, что кто-то мог настолько бессердечно поступить с этой замечательной крохой.

— Потому что никто другой не сможет оплатить мое пребывание в женском пансионе. А раз папы нет, то и… Мне предложили перейти в прислуги.

— И что же входило в твои обязанности? — я проговорила упавшим голосом, потому что до сих пор в голове не укладывалось, как такое было возможно.

Неужели в целом пансионе для юных леди не нашлось комнаты попроще и бесплатно, но комнаты, а не чердака? На котором обычно хранили разный хлам.

— Я помогала на кухне, протирала пыль во всех комнатах и чистила камин.

В нашем мире давно никто не выделял детей настолько, чтобы к ним относились с особыми почестями. И с одной стороны, труд и общие заботы уверенно поддерживались в обычных среднестатистических семьях, а с другой — я почему-то была уверена, что здесь это было унизительным и чем-то запрещенным.

— Но почему ты сбежала?

И если я понимала желание Виттории найти своего отца, то почему крошка решила, что он жив?

— Мне приснился сон, — понизила голос Виттория и с опаской посмотрела на дверь.

Я встала и подошла к двери купе. Острожно ее приоткрыла и посмотрела в проход, не шел ли кто-то. Но я ошиблась, никого не было, и двери остальных купе были плотно закрыты. Поэтому я выдохнула и вернулась на свое место, дав возможность Виттории договорить.

— Во сне я каталась на цирковом пони. И папа был рядом. Он сказал: «Виттория Летресс, ты принцесса, никто не знает о твоем происхождении и силе твоего Дара. Никому не рассказывай о том, что я открыл тебе. И постарайся не искать меня. Раз я не смог вернуться, это означает лишь одно: что над Борджией нависла большая угроза».

— Но это же просто сон, — постаралась я убедить девочку.

— Нет, — упрямо замотала головкой Виттория, затем девочка сделала пасс руками, и купе поглотил большой водяной пузырь.

— Ой, — вскрикнула я от неожиданности и прижала ладони к лицу. — Что это?

— Водная сфера, она поглощает звук, и ее видят только одаренные, значит, вы тоже магесса?

Я понятия не имела, кто же я.  Поэтому и не знала, как ответить правильно на это предположение девочки…

— Может быть, — я пожала плечами и посмотрела прямым взглядом на девочку, которая управляла весьма уверенно магическими потоками. — Виттория, куда мы едем?

Крошка не стала скрывать своего удивления от заданного мною вопроса.

На самом деле я разделяла ее недоумение. Я ехала в поезде, у меня в сумке лежал билет в один конец, документы, пояснительная записка из женского пансиона, но от этого большего понимания не появилось.

— Мы держим путь в Плаесвайн, — проговорила малышка, вновь всхлипнув.

— Ты думаешь, твой папа может быть там?

Девочка кивнула, а затем, прислонившись к спинке сиденья, подтянула свои ножки к груди, спрятав их еще больше в длинном подоле своего платья и уткнувшись подбородком в острые и торчащие коленки.

Мое сердце наполнилось внезапной нежностью к Виттории. Мне почему-то захотелось самой ее защитить. Я так остро это почувствовала где-то там внутри, в районе груди. И это было настолько странно и пугающе, ведь я сама еще настолько молода и совершенно не знаю этой жизни, которая, как красивый калейдоскоп, меняет свой узор при малейшем повороте основания.

— Вы поможете мне?

Я понимала только одно. Девочка находилась в беде, совсем одна, как и я. И раз мы столкнулись в этом мире, то я явно должна как-то повлиять на судьбу крошки, а возможно, она на мою. В любом случае во всем этом придется основательно разобраться. А для начала я собиралась узнать девочку как можно лучше. Доверие. Вот что требовалось нам обеим. Но ради этого придется потрудиться, а главное — понять, какой магией была наделена Виттория и что таилось во мне. Магесса я или бедняга, которую насильно затянули в чужой мир?

Эдгарс — вот кого я винила в сложившейся ситуации.

Видимо, когда я потеряла сознание, именно в этот момент произошел перенос.

Я раскрыла свою сумку и решила поискать зеркало.

Отыскав нужное, я посмотрела на свое отражение и вскрикнула.

Это была не я. Вот совсем. Сейчас мои волосы едва касались плеч. Миндалевидный разрез карих глаз, красивый изгиб бровей, слегка заостренные черты лица, пухловатые губы.

Голову украшала изящная шляпка.

— А где же ваш чемодан? — воскликнула Виттория.

И действительно, как оказалось, леди путешествовала совсем налегке. И это меня приводило в состояние полного шока. Я рассчитывала как минимум на свой чемодан, но ни моего, ни какого-то другого в купе не оказалось. У девочки также вещей с собой не оказалось…

— А твой саквояж? — Виттория закусила нижнюю губу и отвернулась, устремив взгляд в окно. — Нет?!

Но ответа на этот раз не последовало, потому что девочка сознательно не собиралась об этом говорить. Как малышке удалось проникнуть в поезд без документов и билета, оставалось только догадываться.

Ну что же, мне совершенно не хотелось оказывать на нее давление. Поэтому я приняла решение, что девочке нужно время. Когда Виттория освоится и сможет мне доверять, то, возможно, тогда она расскажет все и даже больше.

Из насущного меня больше огорчало то, что у нас не было вещей, а тех денег, что мне удалось обнаружить в сумочке, едва ли хватит на пару ужинов.

Уж в этом Виттория меня быстро убедила, рассказав о расценках на вокзале. И даже если от стоимости откинуть те же двадцать процентов, это не особо спасало наше положение.

За дверью купе раздался звук колокольчика, и мелодичный женский голос оповестил о том, что пассажирам нашего вагона положен обед и пора открывать двери.

***

Я сидела за столиком в своем купе и наблюдала, с каким аппетитом Виттория поглощала еду.

— Милая, — обратилась я к девочке, — сколько же ты не ела?

— Меня покормили в пекарне на пути к Сторнеэлю. Два дня назад, — Виттория как раз закончила со своим блюдом и вопрошающе покосилась на мою тарелку.

Я тут же кивнула и пододвинула к девочке еще и свою порцию. Себе же я оставила чай, булочку и небольшую порцию сушеных нарезанных яблок.

— Как же ты решилась на подобный шаг? Это же так опасно для твоей жизни!

— Я думала, что, сбежав из пансиона, смогу быстро достигнуть Сторнеэля. Он так близко располагался на карте к нам.

— Ох, — я выдохнула, понимая, в какой растерянности пребывала малышка, когда она осознала, насколько была далека от своей цели.

Но раз Виттория все-таки попала на этот поезд, то это означало лишь одно: девочка умела подстраиваться под возможные внезапности. — А как ты оказалась в пансионе?

— Мой папа, — девочка прожевала хорошо приправленное специями и соусом мясо, затем продолжила: — Он сказал, что возникли сложности и его присутствие нужно там, в Плайесване. А пока я должна побыть у леди Челтнем. Слушаться ее во всем … и что она меня не тронет, а наоборот… А потом пришло известие о гибели папы, а дальше вы знаете.

— Виттория, — я обдумывала, как задать следующий вопрос, но все-таки решилась и спросила: — Ты знаешь, кто я? В бумагах написано, что воспитательница твоего пансиона.

Девочка отрицательно покачала головой. И это еще больше меня озадачило.

Как так могло случиться, что леди Буарон очутилась с нужными документами именно в этот самый момент?

Но сколько бы я себя об этом ни спрашивала, ответа не находила.

Витторию я больше ни о чем не спрашивала. Позволила так сильно оголодавшей девочке спокойно поесть.

Я осторожно сняла перчатки со своих рук, потому для меня это был очень неудобный аксессуар, положила в рот кусочек сушеного яблока и отпила глоток чая из чашки.

Вновь посмотрела в окно нашего купе, но в этот раз ничего причудливого и непонятного я там не рассмотрела. Бескрайние коричневые поля простирались на довольно большое расстояние, а затем резко стемнело — и мало что можно было уже увидеть. Сплошная темень без единого просвета. Ни фонарного освещения, ни чего-то другого.

— А разве этот поезд едет без остановок? — посмотрела я на Витторию.

— Да, — бодро отозвалась девочка. — Уже совсем скоро мы прибудем Плайесван.

Я улыбнулась, глядя на порозовевшую мордашку девочки. И совсем перестала тревожиться.

Скоро мы сойдем с поезда, а в городе я смогу придумать, как нам дальше действовать и где искать отца Виттории Летресс. Возможно, после того как мы его отыщем, я смогу вернуться домой и наконец-то понять, кто такой Эдгарс.

Глава 2

— Плайесван, Плайесван. Через пять минут, — оповестил нас проводник, проходя по узкому коридору вагона и позванивая в колокольчик. — Проверьте свой багаж! — делал последние наставления мужчина, когда завершался наш путь.

— Леди Буарон, — проговорила девочка, когда я возилась с атласной лентой, вплетая ее в косу Виттории. — Я должна вас предупредить.

— О чем именно? — поинтересовалась я.

— Когда поезд прибывает на вокзал, все пассажиры проходят обязательный досмотр.

— Прости, но я не понимаю, о чем ты. У нас есть билет и сопроводительное письмо о том, кто мы. Я думаю, этого будет вполне достаточно, для того чтобы все было хорошо.

Девочка кивнула, принимая мою уверенность, что ничего страшного нас не ожидает. Но затем, как будто осмыслив все сказанное, добавила:

— Папа во сне… он попросил меня не называть нигде моего настоящего имени.

И тут мне стало совсем нехорошо.

Если ничего не озвучивать на досмотре, то получалось, что мы… Плохо получалось. Нас могли задержать. И, скорее всего, именно так все и произойдет.

— Виттория, но документы уже в моей сумке. Порвать их нельзя, это единственное доказательство моих прав на присутствие рядом с тобой.

— Я могу их спрятать в надежном месте, — проговорила малышка, посмотрев на меня своими лучезарными глазками. — Вот…

Сделав пасс руками, девочка приоткрыла пространство.

— Что это такое?

— Мое тайное хранилище. Когда папа пропал, — девочка избегала говорить о возможной смерти родителя, — леди Челтнем забрала много вещей из моей комнаты. Она сказала, что денег недостаточно, и той суммы, что заплатил папа пансиону, не хватит на мое содержание и проживание на чердаке.

Я ужаснулась тому, чем делилась со мной Виттория. И мое воображение рисовало образ владелицы женского пансиона, как жесткой, бессердечной и угрюмой особы.

— Ну что же, давай рискнем.

Я открыла сумку и достала все бумаги, что имели хотя бы малейшее указание на происхождение Виттории и мою причастность к пансиону «Челтнем».

— Мне просто нужно их положить сюда? — я посмотрела вопросительно на крошку.

— Лучше просто бросить, иначе хранилище может и тебя забрать.

Прозвучало устрашающе, но я решила довериться Виттории, потому что, в отличие от меня, в магии у девочки было больше практики, а со своей мне предстояло еще разбираться и разбираться.

Я забросила бумаги в пространство хранилища и, когда оно закрылось, проговорила:

— Зажми уши. Виттория, когда нас будут спрашивать, кто мы друг для друга, говори всем, что я твоя мама…

Девочка раскрыла рот от удивления, но затем выполнила мою просьбу, закрыв ладошками свои красивые маленькие ушки.

— А-а-а, обокрали, помогите! — закричала я что было сил.

Меня услышали. Все, кто находился в вагоне и, наверное, в соседних тоже, имели честь слышать мои невероятные вопли.

— Откройте! — воскликнул проводник.

Я открыла дверь, только перед этим предварительно нащипала себе щеки и дополнительно побрызгала в лицо водой.

— Спа-а-асите, — вцепилась в рукав проводника, очень сильно округлив глаза. — Документы, деньги — все исчезло!

Виттория умело подыгрывала рядом.

— Я так испугалась. Как же мы теперь без денежек? — громко всхлипнула девочка.

Бледное лицо проводника выдавало его откровенную панику. Мало было ему одной орущей потерпевшей, так ко мне присоединился еще и ребенок.

Пассажиры выдвигали предположения, как такое могло произойти в самом надежном экспрессе «Горная ладья». С многочисленной магической защитой и прочими другими примочками.

— О, что же теперь будет? Я не могу дышать…

И я стала изображать, как мне не хватает воздуха в груди. Для пущей убедительности я расстегнула три пуговицы своего кружевного ворота.

Тут глаза проводника и вовсе вылезли на лоб.

— Давайте успокоимся. Среди пассажиров есть лекарь? — с надеждой в голосе уточнял проводник.

Но все молчали. Никакого оживления после вопроса мужчины не последовало.

— Что же, раз так, — буркнул недовольно проводник себе под нос, — я попрошу всех пройти в свои купе. Я вынужден заблокировать двери и выход из вагона. А также сообщить начальнику поезда о вопиющем случае.

— Но у нас дела! — кто-то из пассажиров попытался воспрепятствовать заключению под стражу.

— Прошу вас, нет повода для возмущения. Но таковы правила.

И проводник сделал пасс руками. Пассажиры смиренно прошли к себе и закрылись изнутри, а затем мужчина накинул на все двери, кроме нашей, магическое плетение, блокирующее двери со стороны коридора.

— Леди, пройдите к себе. С вашим купе я должен поступить точно так же. Мне необходимо пригласить Главу пропускного пункта на поезд.

Я кивнула. И мы с Витторией подчинились требованиям проводника.

Я чувствовала, как бешено колотится мое сердце. И еще я очень переживала, как пройдет разговор с представителем пропускного досмотра.

Виттория нервно накручивала кончик своей косы. И я попробовала успокоить и так уже довольно настрадавшегося ребенка.

— В худшем случае наш замысел раскроют… Но я очень сомневаюсь, что им удастся напасть на след твоего магического Дара.

Мне очень хотелось в это верить. Раз владелица женского пансиона придержала при себе девочку, то это явно было неспроста.

Виттория кивнула. А я посмотрела в окно. По перрону семенил наш проводник в сопровождении двух стражей порядка в таких же красных одеждах, как мне довелось повстречать на мужчине в самом начале нашего пути в поезде. Во главе этой небольшой группки шел весьма интересный мужчина. В нем чувствовалась особая порода и стать, и фигура совсем не подкачала. Мужчина опирался одной рукой на трость, а в другой нес черную папку.

Я почувствовала, как уже начинаю бояться этого незнакомца. В голове у меня не совсем укладывалось, каким образом я должна буду убедить этого человека в правдивости своей истории. Но отступать было уже поздно, если заварила такую кашу, придется настаивать на своем до последнего. Потому что я пообещала помочь этой крошке. И, возможно, каким-то образом и себе заодно.

Поэтому я вспомнила, чему меня учили в семье: «Если сильно нервничаешь, обязательно представь, что уже все завершилось хорошо, тогда твой мозг примет это за правду, и ты найдешь в этом успокоение».

Так я и решила поступить. Просто представила Главу и проводника, а еще этих двух стражей и зачем-то пассажиров. И вслух озвучила им свою версию событий. Они поверили и даже отпустили меня и Витторию.

Нашла ли я в этом успокоение? Нет. Но, по крайней мере, мои руки перестали трястись.

Для храбрости я отпила несколько глотков воды, а затем, поставив кружку на столик, увидела, как с кончиков моих пальцев слетела магия…

Миленько. Только этого вот еще не хватало. Сейчас сюда войдут, а у меня неконтролируемый выброс неизвестной силы. Магия струилась с моих рук, а я ничего не могла с этим поделать и как-то остановить.

— Виттория, ты знаешь, как это прекратить?

Девочка отрицательно покачала головой.

Я же пришла в настоящий ужас от всего происходящего. А главное — в этом страхе было то, что мне показалось, я уже очень отчетливо слышала мужские шаги в вагоне. Проводнику лишь останется снять заклинание с нашей двери, и все. Мне придется открывать, а как, когда тут такое?

Я подула себе на руки, чем вызвала только улыбку у девочки, затем попробовала ими потрясти. Но все тщетно. Магия и не собиралась никуда деваться. Создавалось такое ощущение, что где-то кто-то открыл кран с водой и  забыл его завинтить.

— Папа говорил, — внезапно решила вмешаться в мои жалкие попытки Виттория, — что магия — это лишь часть нас и ею можно управлять, если не бояться.

Легко сказать не бояться, когда ты боишься так, что пальчики поджимаются в дорожных туфлях.

И успокоиться не получалось от слова совсем, особенно сейчас, когда я уже услышала за дверью голоса.

— Сейчас я снимаю плетение, и насчет три вы открываете дверь, — пробасил из-за стенки проводник.

Стиснув зубы, я подумала о текущем кране, и ведь это в целом не страшно, такое случается, и в некоторых случаях можно обойтись без вмешательства сантехника. Я прикрыла глаза и попробовала увидеть подобный процесс внутри себя. Как настоящая я, расшаркиваясь перед магическим освещением, предлагает пойти на сделку, в которой я брала все под контроль, обязуясь не пропускать в будущем каких-либо магических проявлений.

Магический светлячок из смеси алого и ультрафиолетового блеснул так, что мне показалось, я и на самом деле все это вижу.

— Раз, два… — подгонял отсчет проводника вернуться меня в мою новую реальность.

Я выдохнула и открыла глаза.

Все получилось, бесконтрольный выброс магии был обуздан. Я встала и подошла к двери.

На «три» смело провернула защелку замка и открыла дверь, столкнувшись с проникновенным взглядом незнакомца.

Так мы и стояли: я смотрела на мужчину, а он с легким прищуром изучал новую меня.

— Леди… — мужчина переложил из своей руки черную папку, сунув ее под другую подмышку, затем взялся свободной рукой за полы своей шляпы и в приветствии представился: — Гейлор Брейкс, Глава пропускного пункта  Плайесвана.

— М-м-м, — тихо пробубнила себе под нос, считая про себя, чтобы не терять нужного настроя и контроля, и совершенно игнорируя тот факт, что сама не представилась.

— Мы войдем? — вновь вежливо уточнил мой новый знакомый, я лишь развела руками, потому что в вагоне ничего мне не принадлежало.

— Конечно.

Когда двое стражей и проводник остались у порога нашего купе и только Глава прошел внутрь, стало чуть спокойнее, хотя такой расклад совершенно не гарантировал успеха.

— Присаживайтесь, — с особой любезностью в голосе проговорил мужчина, указывая тростью на свободное место рядом с девочкой.

Пронзительный взгляд серых глаз все-таки, как я ни старалась, нервировал. Поэтому я сцепила руки в замок и присела рядом с Витторией на самый край сиденья.

— Господин Лекси Слейтрэн утверждает, что вы заявили о краже. Так ли это?

— Так, — ответила, не особо вдаваясь в подробности.

— Кем вы являетесь этой девочке?

Я старалась боковым зрением рассмотреть, что делает проводник, и тут же обдумывала, насколько мужчина хорошо мог нас слышать…

Глава как будто прочитал мои мысли.

— Полог тиши, леди.

— Мамочка, почему так дядя на тебя странно смотрит? И когда мы уже отправимся смотреть на джекалопов? — неожиданно выдала Виттория.

Кто такие были эти джекалопы, я не знала. Но каким-то седьмым чувством доверилась маленькой леди. Мамочка так мамочка.

— Милая, сейчас необходимо решить проблему с нашими документами, иначе не видать нам никаких джекалопов… А дядя нас послушает и решит, как дальше поступить.

Гейлор Брейкс лишь слегка повел бровью, когда услышал вопрос девочки. Не сказать, что я рассчитывала на какую-то другую реакцию Виттории, но стать мамой так рано я никак не предполагала, пусть и таким весьма странным способом.

И вообще, так все закрутилось стремительно, что иногда я не успеваю за своими чувствами и тем более мыслями. Там, в своем мире, я проживала чувство первой любви, училась, мечтала… А сейчас…

Сейчас я находилась в полной растерянности, потому что не привыкла быть такой… сильной, смелой и отважной. А еще в душе (и по своему реальному возрасту) — девчонка с неокрепшей психикой.

А тут такое…

Так и хотелось прокричать: "Заберите меня отсюда и верните в тот самый настоящий поезд и мой родной мир".

Но разве это теперь возможно? Эдгарс оказался лгуном. Он приволок меня сюда, исходя непонятно из каких своих эгоистичных соображений, оставил одну в чужом теле и под чужим именем.

И что?

Теперь напротив меня сидел придорожный дознаватель и просто неистово просверливал дыру во мне своим недоверчивым и жестким взглядом.

А еще мне было очень интересно, кто такие эти Джаколопы, вероятно, животные, но какие именно, я даже не могла предположить.

— Джекалопы бывают весьма агрессивны, юная леди, — обратился сухо Гейлор Брейкс к девочке. — Тем более в это время года.

Затем мужчина вновь перевел свой устрашающий взгляд на меня.

— Я так понимаю, вы леди …

И вот тут меня бросило в жар, потому что я совершенно не успела придумать, как представиться этому человеку.

— Дрю Беллор, — выпалила я с перепуга, а затем, немного подумав, добавила: — А дочку зовут … Линда Беллор.

— Дрю — мужское имя, — многозначительно проговорил Глава.

А здесь я уже не растерялась, а обыденно проговорила о сокровенной мечте моего вымышленного родителя.

— Мой папа… мечтал о мальчике, а родилась я…

— Могу заметить, это у вас наследственное, — обмакнул перо в переносную маленькую чернильницу Гейлор, намекая на Витторию и то, что она тоже девочка.

И дальше разговор протекал совсем в каком-то странном ключе. Глава задавал каверзные вопросы, совсем никак не относящиеся к краже.

Но как мужчина ни старался, поймать нас на лжи ему так и не удалось. Он заполнил фирменный бланк с гербом Плайесвана, на котором красовалась великолепная роза, растущая не на клумбе, а на полугорье из драгоценных камней, и я поняла, что нам практически удалось совершить задуманное. Потому что за бумагами, где мужчина вписал наши показания, он так же нам выдал временное свидетельство, которое было доказательством того, кем мы являлись.

— Я пошлю запрос в департамент, чтобы мне подтвердили как можно скорее ваши личности, леди Беллор. Расследование мы проведем, обязательно передав все данные сыскному отделу Плайесвана. А пока приветствуем в границах нашего города, леди…

Свернув все папки и спрятав чернильницу, мужчина вновь взялся за полы своей шляпы, немного ее приподнимая над своей головой.

— Мне кажется, Линда, нам все-таки суждено увидеть если не сегодня, то непременно завтра твоих джекалопов.

Девочка радостно захлопала в ладоши, а Гейлор Брейкс, откланявшись, предоставил в полное пользование наше купе помощникам для сбора всевозможных улик по этому серьезному делу.

***

Плайесван мне представлялся очень оживленным городом с ухоженными и красивыми улицами. Когда мы с Витторией покинули вокзальную платформу и миновали пропускную арку, показав временные документы, то пред нами нарисовалась совсем неблагополучная картина.

Я испытала не просто разочарование, а самый настоящий шок: пыльные улицы, маленькие дома, напоминающие больше жалкие лачужки, по улицам сновали бесцветные личности преимущественно в серых и черных одеждах.

Мы с девочкой казались на этом фоне чем-то чересчур красивым и лишним, совершенно выпадая из реальности этого города.

Я сглотнула и попробовала осмотреться.

Вероятно, мое состояние передалось и Виттории, потому что девочка ко мне прилипла, как приклеенная,  крепко обхватив своей маленькой ручкой мою раскрытую ладонь.

— Ты уверена, — с сомнением проговорила я, — что эти самые джекалопы обитают именно здесь?

— Я видела в книге в пансионе. Большие и яркие картинки, в них говорилось, что Плайесван ими заполнен.

— А кто они такие… эти твои джекалопы? — я решила не играть в великого умника, а честно спросить у девочки о животном.

— Зайцы…

— Зайцы? — я удивленно моргнула, потому что не понимала, почему так странно называют лесного зайца.

— Рогатые зайцы-великаны, — тихо добавила Виттория, уткнувшись носом в рукав моей белоснежной и кружевной блузки.

Ну подумаешь, большие зайцы с рогами! Да это одно из самых безобидных животных… Но уговоры самой себя не очень помогали, потому что мое сознание рисовало не милого пушистика, а дикого рогатого убийцу, разгуливающего по узким улочкам Плайесвана.

— Не будешь против, если мы сейчас не будем продолжать обсуждать зайчиков? Давай подумаем, где нам лучше здесь остановиться на ночлег…

Наши временные документы позволяли три дня безоблачно существовать в городе за счет префектуры Плайесванского округа. Чем я, собственно, и собиралась воспользоваться незамедлительно.

Подолы наших платьев очень быстро запылились, потому что о каком-то приличном дорожном покрытии здесь, в этом захолустье, оставалось лишь только мечтать. Мы передвигались с Витторией совсем маленькими шажочками, пересекая, по всей видимости, жалкое подобие центральной площади.

На площади находилось пять небольших построек, стоящих вокруг темного монумента. Я не смогла рассмотреть, что конкретно было высечено на камне, а тащить уставшего ребенка и читать пояснения к памятнику не представлялось возможным. Нам действительно обеим требовалось отдохнуть и собраться с мыслями.

— Я очень хочу пить, — проговорила девочка, облизнув пересохшие губы. — Мамочка, вон тот дом напоминает таверну.

На что я кивнула.

В тавернах всегда можно было поесть, а заодно и остановиться на ночлег.

Уверенной походкой, преодолевая препятствия в виде сена, мелких неровностей и грубых камней, мы направились именно туда, где на входе болталась довольно пыльная вывеска.

Я едва смогла ее распознать и прочитать надпись: «Пять алмазов». Вот что гласила эта вывеска. Я очень боялась, что за люди могли находиться внутри, но оставаться на улице с маленьким ребенком — верх легкомыслия.

Я ударила рукой по распашным дверям таверны «Пять алмазов». Выдохнула. Еще сильнее сцепила пальцами руку Виттории и, убедившись, что девочка не собирается никуда бежать, прошла внутрь. Кроха придержала дверь со своей стороны, а я проконтролировала, чтобы нам дали войти.

Глава 3

С чего начинать поиска отца Виттории, я не знала. Поэтому решила плыть по течению. Я хотела понять, как мы проведем с дочкой ближайшую ночь, и поэтому откинула мысли о главном решении проблемы — пропаже мужчины.

— Добрый день, — я проговорила и посмотрела прямым взглядом на человека, стоящего за барной стойкой таверны «Пять алмазов».

На мой голос обернулся не только он, но и еще несколько других мужчин, сидящих за столиками.

На их не очень чистых тарелках лежало неприглядного вида жареное мясо, а с полых глиняных кружек стекала белая и пахучая пивная пена. Масляными взглядами они осмотрели меня с ног до головы, не стесняясь присутствия маленькой девочки.

— Мамочка, мне страшно, — прильнула ко мне Виттория, опасаясь той возможной угрозы, которая исходила от мужчин.

— Успокойся, милая, — я ответила твердо дочке. — Нам нужен тот человек, что стоит за стойкой, другие не должны привлекать твое внимание.

Да! То, что я стала мысленно называть Витторию дочкой, установило между нами невидимую связь.

Я каким-то шестым чувством стала ощущать настроение Виттории и чувствовать ее тревоги и страхи. А если ей страшно, то это означало только одно: я боялась не меньше ее…

Поэтому в первую очередь я старалась обуздать свои чувства и те страсти, что загоняли меня в угол.

— Какими судьбами, леди? — проговорил с ухмылкой этот человек.

— Мы бы хотели у вас снять комнату, — я подошла к барной стойке ближе, открыла сумку и положила бумагу с печатью.

Мужчина как-то недобро взглянул на меня, а затем жестко отрезал:

— Мест нет!

— Но, — я обернулась и окинула взглядом присутствующих в зале, — судя по всему, у вас нет постояльцев, комнаты пустуют.

— Ты оглохла? — уже недружелюбно прорычал владелец таверны. — Проваливай… пока есть возможность.

Мужчины за столиками оскалились в жутких ухмылках, а мне стало настолько страшно, что я решила все-таки не испытывать судьбу.

— И бумажки свои забери, — уже злобно бросил он. — Они не заплатили мне ни за одного такого постояльца. Я не намерен заниматься благотворительностью в честь зазнавшихся прохиндеев Плайесвана. Они задушили меня налогами. Так что проваливай!

Я забрала временное свидетельство, положила его обратно в сумку. Взяла за руку Витторию и покинула это ущербное заведение.

Мне казалось, что люди, очутившиеся в беде, могли бы и рассчитывать на помощь местных жителей, но, видимо, их сердца давно уже ожесточились, и проверять, насколько это действительно было так, совершенно не стоило.

— Что же будет с нами? — девочка, тихо всхлипнув, вытерла сиротливую слезинку со своей маленькой щечки. — Я думала, папа быстро найдется, а сейчас… не уверена.

Конечно, откуда крохе было знать, что мир взрослых диктует свои правила и что не каждый готов проникнуться проблемами знакомых, а чужие и подавно для них не существовали…

Стоя у дверей таверны, я еще не решила, как действовать, и, пока размышляла над этим, возле нас остановился черный экипаж.

— Леди Беллор, — учтиво поприветствовал меня, вновь высунувшись в окно экипажа Гейлор Брейкс. — Почему вы стоите до сих пор здесь?

— В этом заведении для нас не нашлось свободных мест, — выдохнув с тоской, проговорила я, почувствовав определенную усталость в теле.

— Не самый лучший выбор для ночлега, — заметил Глава.

— Как я понимаю, в Плайесване это единственное место для приезжих?!

— Верно, и скорее для мужчин, чем для женщин с детьми.

Я пожала на это лишь плечами, потому что было совсем непонятно, на что изначально могли рассчитывать городские власти, устанавливая подобные законы в своем городе.

—  Мы лишь хотели что-нибудь поесть и немного отдохнуть. День выдался суматошным. Но, по правде, я немного растеряна, как дальше действовать.

На это мужчина снова кивнул в знак подтверждения моих слов.

— Если вы хорошо относитесь к пожилым леди, то я бы мог поспособствовать вашему вопросу с жильем, — и Гейлор открыл дверцу экипажа, предлагая свои услуги и помощь.

Чем руководствовался этот государственный служащий, мне, по правде говоря, было все равно, поэтому я, поблагодарив этого человека за участие, дала свое согласие.

Тогда Гейлор Брейкс вышел из экипажа и помог сначала Виттории забраться внутрь, а затем мне, склонившись, протянул руку…

***

Мы остановились у милого дома. Я бы даже сказала — очень милого дома, явно выделяющегося на фоне общей серости всего Плайесвана.

Два этажа, крыша из ярко-рыжей кровли, стены из красного кирпича, большие светлые окна и свой уютный участок, на клумбе которого росла вьющаяся пассифлора (с лепестками красного, фиолетового и белого цвета), по словам Виттории.

Гейлор Брейкс вышел первым, любезно выставив свою руку в перчатке для дочки и меня.

И когда мы уже стояли у калитки, откашлявшись в кулак, мужчина проговорил:

— Представлять вас буду я.

— Конечно, — я подтвердила его ведущую роль в предстоящей беседе.

Мне показалось, что мужчина был немного взволнован, но причин для этого я не видела, по крайней мере сейчас.

— Мамочка, домик очень красивый, и цветочки…

— Согласна, — я кивнула.

Мистер Брейкс толкнул калитку и, отстранившись, пропустил нас вперед. Когда мы подошли к ступенькам небольшого крыльца, Гейлор тростью преградил нам дорогу.

— У меня будет к вам одна просьба.

— Какая же? — я немного напряглась, так как на сегодня по горло уже была сыта всем тем, что так неожиданно свалилось на мою бедную голову.

— Что бы я ни сказал, просто улыбайтесь.

— Вы не считаете… — я стала в пальцах скручивать нервно ремни своего ридикюля. — Что эта просьба звучит весьма странно из уст Главы пропускного пункта? Нам предстоит совершить нечто запрещенное? Тогда я прошу, поберегите нервы мои и дочери, мы слишком устали и…

— Все не так, леди Беллор, — наклонил голову набок мистер Брейкс, — но не буду лукавить, плату все-таки за проживание в этом доме придется внести вам.

— Позвольте… но, как вам известно, у нас нет денег. Да и того временного свидетельства совершенно недостаточно для оплаты проживания в других местах, — горько усмехнулась я.

— Я знаю, но вы немного усложняете, — хмыкнул мужчина.

В этот момент звякнул колокольчик на входной двери, и на улице показалась голова милейшей старушки.

Я удивленно посмотрела на женщину и невольно улыбнулась. На Витторию женщина произвела такое же приятное впечатление, потому что девочка, посмотрев на мистера Брейкса, тут же поинтересовалась:

— Кто эта леди?

— Милый Гейли, — восторженно проговорила старушка, потряхивая своими мелкими кудрями в прическе, выглядывающими из-под соломенной шляпки. — Ну что же ты держишь наших гостей у порога? Я тебя не этому учила, Гейли! — пожурила женщина Главу.

Гейлор Брейкс от происходящего только закатил глаза, но затем взял себя в руки, а заодно и меня (потому что я тотчас же почувствовала, как мужчина стиснул мою ладонь в своей).

— Что вы делаете? — я злобно прошипела, реагируя немного нервно на происходящее.

— Улыбайтесь, Дрю, — проговорил Глава и еще сильнее сжал пальцы моей руки.

Затем мужчина уверенной походкой потащил меня вверх по ступенькам, а я лишь следовала его примеру и так же безвольной куклой волокла за собой Витторию…

Маленькая смешная старушка куталась в теплую шаль, а затем, с интересом осмотрев нас с Витторией с ног до головы, выжидательно уставилась на…

И тут я немного засомневалась в ходе своих мыслей, потому что особого сходства не замечала между женщиной и мистером Брейксом.

И поэтому тоже ждала развязки этого милого безумства.

— Кто наша гостья и эта юная леди, Гейли? Порадуй свою старую тетушку, неужели я наконец-то дождалась?..

Чего она дождалась, я пока еще не понимала и напряженно следила, что же ответит Глава женщине.

— Да, тетушка Миранда, это она и есть. Моя невеста.

Вот тут у меня и отвисла челюсть. Едва справившись с эмоциями, я усиленно улыбалась и только кивала в подтверждение всему тому, что так виртуозно выдавал Гейлор Брейкс.

— Ну, а ты, деточка, кто такая? — склонилась старушка к Виттории, ущипнув дочку за нежную щечку.

— Дрю — вдова, а это ее дочка, — мужчина быстро опередил мою девочку, пока та усиленно во все глаза смотрела на старушку.

— Может, мы все-таки пройдем внутрь, — изрекла я наконец, найдя в себе силы увести наш маленький цирк подальше от посторонних глаз.

Мало ли кто мог нас услышать.

***

— Я как чувствовала, — затараторила милая старушка. — Испекла яблочный пирог, запекла твое любимое мясо, Гейли. Ты любишь пироги и мясо? — наклонилась женщина к Виттории.

— Я люблю свеклу, с сахаром и медом, — проговорила дочка.

— Свеклу? — посмотрела на меня в удивлении тетя мистера Брейкса.

Я не знала, чем объяснить подобную любовь. Потому что сама я бы никогда не стала есть свеклу, тем более с сахаром и медом.

— Детские забавы, — быстро проговорила, а затем добавила: — Леди…

— Ох ты же батюшки, — воскликнула женщина. — Нас так и не представили по всем правилам! Гейли, твое упущение.

Я на это лишь улыбнулась. Странно было видеть этого сурового мужчину в нравоучениях от такой забавной старушки.

— Дрю, дорогая! Прости мне мою оплошность, и ты, тетя, прости.  Леди Миранда Дулиттл, — указал жестом мужчина, и я присела с Виттой в приветственном реверансе перед женщиной. — Леди Беллор и Линда Беллор.

— Что вы, Дрю! Это совсем лишнее. Сейчас вы у меня дома, и моим самым дорогим и столь долгожданным гостям не следует впадать в излишнюю учтивость. Это не по-семейному.

— Совершенно верно, не по-семейному, — вторила я женщине, укоризненно посмотрев на мистера Брейкса.

Когда все условности были соблюдены и наше знакомство состоялось, Миранда пригласила нас к столу.

Женщина оказалась очень словоохотливой. За чаепитием она много спрашивала о нашей встрече с Гейлором, откуда мы с Виттой родом. Мне даже не пришлось ничего придумывать и говорить, потому что Глава успевал быстро давать ответы, причем весьма исчерпывающие, что тетушка Миранда иногда умолкала и погружалась в свои мысли.

Я только чувствовала сильную усталость, и мне очень хотелось спать. Виттория тоже позевывала. И это не укрылось от леди Дулиттл.

— Гейлор, ну что же ты сидишь? Они же очень устали. Милые мои, — ласково проговорила Миранда, — следуйте за мной.

И женщина, позвонив в маленький серебряный колокольчик, пригласила в столовую прислугу.

Когда мы стояли у крыльца, я предполагала, что в доме нам выделят всего лишь комнату, но вышло так, что леди Дулиттл отдала нам целый пустующий этаж на весь тот срок, что мы должны будем провести в Плайесване.

— Вы понимаете, что заварили такую кашу… что… — я призадумалась, какое же слово подобрать лучше, чтобы не оскорбить мистера Брейкса.

И совсем не заметила, как Виттория отпустила мою руку, решив осмотреться в нашем новом жилище.

— Вам ничего это не будет стоить! — настаивал мужчина, и стало очень обидно, даже не за себя, а за ту милую женщину, что так радушно нас с дочкой встретила.

— Но ваша тетушка? Вы подумали, что может стать с Мирандой, когда она узнает правду? Вы же разобьете ей сердце, а я… Мы должны рассказать правду, пока не поздно!

Я развернулась на каблуках и направилась к двери. Как только я прикоснулась пальцами к дверной ручке, услышала голос Виттории:

— Мамочка, камушки… как во сне.

Я увидела, что дочка стоит у окна. Она приоткрыла тяжелую портьеру и завороженно куда-то смотрела.

— Что ты там увидела, милая?  — обратилась я к Виттории.

— Там не может быть ничего интересного, и виды… — вмешался Глава.

Я подошла к Виттории и посмотрела в окно.

Огромная устрашающая воронка расположилась на окраине городка. Она спиралевидно закручивалась и опускалась на самую глубину.

— Что это такое? — я задала вопрос мистеру Брейксу.

— Кимберлитовая трубка, Дрю.

Я покачала головой. Мне совершенно это ни о чем не говорило.

— Камушки из сна, — еще раз повторила Виттория.

Глава 4

Я стояла на краю пропасти кимберлитовой трубки и задыхалась. Настолько было страшно смотреть вглубь нее.

— Виттория, ты уверена, что папа отсюда посылал тебе сигналы в твоем сне?

— Угу, — кивнула девочка, посильнее обхватив мою руку.

Мне мало верилось, что в этой воронке мог находиться живой человек. Беспросветная пугающая тьма вызывала лишь одно: жуткое и устрашающее чувство паники.

— Мы можем вернуться к Миранде, она как раз собиралась печь лимонные конвертики к ужину.

С самого утра леди Дулиттл настояла на совместном завтраке. Женщина отнеслась к нам с дочкой как к родным. Естественно, не без помощи мистера Гейлора Брейкса, тем не менее она могла этого и не делать, особенно брать нас на полное обеспечение.

— Нет, — упрямо проговорила Виттория. — Папа должен быть где-то неподалеку. В его руках блестел самый яркий камень, такого я никогда не видела раньше.

Я тяжело вздохнула.

Ну не прыгать же в самом деле в эту трубку! Хотя, судя по взгляду Виттории, она примерялась и к такому варианту.

— А твоя магия? Можно как-то проверить, что там на самом дне? — с надеждой посмотрела я на дочку.

Но ответа получить от девочки я не успела, потому что за спиной послышался какой-то шум, и обернулась.

— Кто вы и что здесь забыли? — грубо проговорил незнакомый мужчина, перегоняя в зубах из стороны в сторону веточку укропа.

— Смотрим, — я покосилась в сторону кимберлитовой трубки.

Но на всякий случай решила отойти на пару метров от края обрыва, заодно отводя оттуда и Витторию.

Мужчина был весьма неприятной наружности. Он стоял и смотрел на нас, немного прищурившись, оттопырив полы своего не очень чистого пальто и сунув руки в карманы своих штанов.

— На что смотрим? — повторил уже более цинично незнакомец и замер в ожидании моего ответа.

Ну тут нашлась Виттория и быстро поставила подозрительного типа на место:

— Ищем джекалопов, один из них прыгнул вниз, — указала рукой и утвердительно кивнула дочка своей милой головкой.

Мужчина громко и надрывно засмеялся. Да так, что скоро к нему присоединились и другие люди, видимо, из его же компании.

— Вы только посмотрите на эту леди. Красивая, хорошо одетая, она стоит на краю пыльной пропасти и ищет каких-то сумасшедших джекалопов, решивших свести счеты с жизнью.

Остальные тоже стали посмеиваться и отпускать не совсем лестные шуточки в наш с Витторией адрес.

Ну что же, мне это совсем не понравилось, и поэтому я решила дать отпор этому грубияну.

— С каких пор мужчины самоутверждаются за счет женщин? — вскинула я гордо голову и посмотрела на нашего обидчика с презрением.

Потому что я всегда была на стороне справедливости, и вот такие с большим самомнением людишки вызывали в моей душе самый настоящий протест.

Незнакомец хмыкнул, а затем, сплюнув на мелкий гравий, направился ко мне.

Я успела только шепнуть Виттории, чтобы девочка ничего не боялась и в случае чего бежала по направлению к дому Миранды Дулиттл.

Дочка задрожала. И я заслонила Витторию собой.

— Разговор не складывается, — продолжила я. — Мы собираемся уходить. Не чините нам препятствий, и тогда мы вас не тронем.

— Вы это слышали? — рассмеялся этот мерзкий тип, привлекая всеобщее внимание и поддержку со стороны остальных мужчин. — Они нас не тронут… — оскалился незнакомец и в два широких шага очутился возле меня, схватив своей грязной рукой меня за горло. — Слышишь, крошка, — в нос ударило мужское неприятное дыхание, и я, не сдержавшись, поморщилась, что не укрылось от взгляда незнакомца, — будешь милой и нежной, — втянул он ноздрями аромат моих духов, как хищный зверь, почуявший запах добычи. — Может быть, и останешься в живых.

— Не может быть. И ты сейчас же отпустишь меня и дочку. Иначе пожалеешь, — проговорила, немного хрипя.

— Не родился тот человек, а тем более та женщина, которая мне могла бы навредить.

И я, внезапно почувствовав нарастающую внутри себя силу, тихо шепнула: «Дух стихии, помоги».

С моих пальцев побежали электрические импульсы, перескакивая и обжигая руки нападавшего. Небо резко затянуло грозовыми тучами, и в землю ударила молния.

— Отпусти!

— Мамочка, я помогу — раздалось из-за спины, и, едва успев обернуться, я увидела, как на ладони Виттории рождается ураганный вихрь…

Невероятное зрелище. Группка злых людишек, схваченная за горло я и маленькая кроха, готовая выпустить с руки магию своей необузданной стихии.

— Отзови своих людей и отпусти меня, — я проговорила очень медленно, потому что силы мои были на исходе.

Молния испугала его, но лишь испугала, захвата своего он не ослабил, а мои электрические заряды стоически вынес.

Мужские грубые пальцы сжимались все сильнее. В какой-то момент у меня на глазах выступили слезы.

В лице незнакомца читалась жестокость. Он чувствовал, что причиняет мне боль, и получал от этого удовольствие.

— Но как?.. — выдохнул мужчина. — Почему ей подвластна стихия?

На его вопрос у меня не было ответа. Но, судя по реакции незнакомца, Виттория продемонстрировала только что нечто ужасающее и совершенно неподходящее ее возрасту.

— Я спущу вихрь, — пригрозила моя девочка, и ураган в ее руке стал разрастаться.

— Сэм, брось их. Не хватало лишиться жизни из-за двух недорезанных магичек, — прозвучало неприятное оскорбление, но если они собирались нас оставить в покое и уйти туда, где наши пути не пересекутся больше никогда, я была готова вытерпеть все эти оскорбления.

— Мы обязательно продолжим, — бросил злобное предупреждение незнакомец и разжал свои пальцы.

— Уходите, — проговорила Виттория, — Я сдерживаю вихрь и уберу его только тогда, когда вы будете далеко.

Мужчины не особенно доверяли словам дочки, но другого выхода у них не оставалось, как поверить и исчезнуть.

— Виттория, почему они испугались? — первое, что спросила, после того как, откашлявшись, смогла говорить.

— Магия проявляется у детей в возрасте пятнадцати лет. Моя проснулась, когда мне было два года.

И дальше девочка замолчала, а затем, всхлипнув, расплакалась.

Я подбежала к Виттории и приобняла ее.

— Что же ты так плачешь, разве это плохо, что ты научишься управлять силой раньше остальных?

— Мамочка, — маленькие ручки сцепились на моей талии, — моя настоящая мамочка, она пострадала, из-за меня… — еще сильнее разрыдалась крошка.

Я почувствовала себя странно. Потому что потерю своей мамы пережила очень тяжело, а ведь я была старше Виттории. И вот сейчас мне захотелось разделить всю ту боль, что накопилась в душе у девочки.

— Мама знает, что ты ни в чем не виновата. Бывает так, что случайности и неожиданные совпадения приводят к беде, — я проговорила все эти слова утешения не для того, чтобы как-то по-особенному расположить к себе Витторию, просто часто мы нуждаемся в поддержке.

И именно девочка не дала мне в первые сутки пребывания в другом мире не сойти с ума.

— Ты так думаешь?

— Я уверена, то, что случилось, не твоя вина. Мы обязательно во всем разберемся.

— А яма? — всхлипнула Виттория и указала на углубление огромной кимберлитовой трубки.

— Без помощи нам не обойтись. Думаю, нам стоит расспросить обо всем леди Дулиттл, прежде чем мы решимся на что-то.

И мы вернулись в дуплекс к Миранде.

— Что случилось? — с тревогой проговорила женщина, увидев нас в коридоре у лестницы, заплаканных и в запыленных одеждах.

— Все хорошо, не стоит беспокоиться, — попыталась я не сильно распространяться о случившемся. — Экипаж на дороге… Мы засмотрелись и чуть не угодили под колеса. Но все обошлось.

И я, взяв Витторию за руку, собралась уже подниматься на наш второй этаж. Но не тут-то было…

Миранда с невероятной проворностью меня опередила и преградила собой подъем на лестницу.

— Дорогая моя, насколько я помню, у вас с багажом неприятности, сменной одежды у вас нет.

Да, что-то такое мы успели обсудить при знакомстве, и я вскользь упомянула о несчастном происшествии с воровством вещей и прочих ценностей.

— Пойдемте со мной.

И я не стала препираться, потому что если были варианты, то почему бы ими не воспользоваться.

И я не пожалела. Леди Дулиттл открыла тяжелый деревянный сундук, покоящийся в дальнем углу ее комнаты под тяжелым лоскутным одеялом.

— Вот, примерьте. Это подарок Людика, дяди Гейлора. Мне его шила модистка, ткань Людик привез из далекой Радонии.

— Ох, это же память о вашем муже. И я не уверена, что оно мне придется в пору.

— Что вы, моя дорогая, одежда не может быть ценным воспоминанием. Все самое дорогое я храню здесь, — и женщина указала на свою грудь. — Пока мое сердце бьется, Людик жив.

— Вы его очень любили? — я прикоснулась к тонкому кружеву нежного персикового оттенка на рукаве платья.

— Он очень меня любил, а я позволяла. Это был сознательный выбор своей пары, практически претендующий на истинную связь.

— Разве можно сравнить взаимные привязанности и притяжение, навязанное высшими силами.

— Вы правы, у обычных привязанностей больше шансов на успех, чем у магических. Но, как известно, истинная связь бывает у исключительных драконов, а в нашем мире их уже давно нет. Последнего видели больше ста лет назад. И то непонятно, что с ним могло случиться…

— А как же потомки драконорожденных?

Виттория в поезде успела мне рассказать легенду о том, как в этом мире прижились драконы. Они превосходили людей по силе и продолжительности жизни. Но в какой-то момент серый мор стал уносить каждого в драконьем роду, и не только в Борджии, но и в соседних государствах мира Эльдоркопиорна.

— Их больше не существует. Говорят, что у детей драконов в районе лопаток была метка, когтистая лапа, удерживающая сияющий алмаз.

— А почему алмаз?

— Только алмаз усиливал магию дракона. В облике людей эти рептилии всегда носили амулеты и другие украшения. Драконы мечтали, что когда-нибудь им удастся достигнуть высшей магии без камня. Но мечты так и остались мечтами…

Женщина обернулась к дочке.

— Для тебя у меня тоже будет кое-что. Это платье, — Миранда достала из сундука наряд поменьше. — В нем я ходила на службу в храм.

Платье было очень красивого бирюзового цвета, талию украшал белоснежный атласный пояс.

Я посмотрела на Витторию. Глаза девочки заблестели, и она с огромной благодарностью приняла подарок.

— Сколько мы будем должны? — я решила уточнить стоимость этих нарядов, чтобы при первой возможности отблагодарить женщину.

— Что вы! Мне не нужны никакие деньги. Я буду только счастлива, если мое прошлое обретет вторую жизнь.

Я кивнула, понимая порыв леди Дулиттл. На ее месте я бы поступила точно так же.

— Вы не будете против, если все это мы примерим у себя?

— Конечно-конечно, сейчас я поищу туфли к этим платьям, а вы пока идите и переодевайтесь.

Мы направились к себе. Я попросила Витторию снять свое платье, что девочка носила еще в пансионе, а заодно и сорочку. Сама я направилась в ванную комнату, чтобы наполнить для дочки горячую ванну.

Подошла к окну, чтобы его прикрыть, и застыла на месте. Вид на кимберлитовую трубку у меня не вызывал еще вчера вопросов, а сегодня… при свете садящегося солнца я тоже заметила подозрительный блеск. Что-то в самом углублении отражало оранжевое зарево от солнца.

Отраженное сияние походило больше на разгорающийся костер. И чем больше я на него смотрела, тем сильнее мне хотелось туда. Сама не знаю, как такое могло произойти, но я уверенно распахнула окно пошире и, скинув дорожные туфли, уже собиралась выйти… прямо в окно…

— Мамочка!

Голос Виттории вернул меня в реальность, и я очнулась в тот момент, когда собиралась шагнуть с высоты второго этажа…

***

Что это было, я так и не поняла. Я слезла с окна. Невообразимая замутненность разума испугала.

— Все хорошо, милая, — проговорила я, увидев свое отражение в небольшом навесном зеркале, слезая с подоконника.

Бледность кожи лица, учащенное сердцебиение указывали на то, что я явно поддалась какому-то воздействию, возможно, даже магическому. Точно я не могла утверждать, но предположения строить мне никто не запрещал. Хотя, учитывая мой скудный магический опыт, здесь могло быть замешано и нечто другое.

— Мне показалось, что я увидела блеск, а затем захотела убедиться, что это было, — виноватым голосом проговорила и улыбнулась.

Девочку совершенно не хотелось пугать. Но саму себя не обманешь, и то, что я настолько быстро потеряла чувство реальности, говорило не в мою пользу.

— Готова купаться?

Виттория кивнула и ручкой потянула ленты своей сорочки.

Я прикоснулась ладонью к барашку на кране. Он полыхнул сначала красным, а затем синим. Горячая струя воды быстро наполнила ванну.

Я помогла Виттории быстрее снять нательную сорочку и приступила к купанию девочки.

Миранда еще вчера снабдила нас замечательным душистым мылом, очень ароматным. Я слила воду из кувшина на голову девочки, а затем, намылив со всей тщательностью ее густые волосы, размыла их. Взяв толстую мочалку, я провела по шее, детским ручкам, груди и животу. Перекинув длинные волосы девочки наперед я собралась пройтись мочалкой и по спине.

Но как только я прикоснулась к ее нежной коже, случилось невероятное. Мерцание. Сначала редкое, а затем оно проявилось по всему телу дочки.

— Жжет, — вскрикнула Виттория ударив руками по воде. — Мамочка, больно!

Я стала быстро набирать в кувшин воду из крана и сливать пену. Затем вынула кроху из ванны, закутав в большое полотенце, и чуть ли не бегом направилась к нашей общей кровати.

— Потерпи, милая. Я должна разобраться, что случилось.

Моя смелая и отважная Виттория ерзала на постели и все сильнее и отчаяннее плакала.

— Больно, больно…

Я, не чувствуя ног, решилась все-таки посмотреть, чем вызвана подобная реакция девочки, и, улучив подходящий момент, быстро сдернула полотенце с нее.

— Ох… — лучше бы это было чем-то другим, но…

Я прикусила щеку с внутренней стороны до крови, потому что на спине Виттории я четко увидела метку когтистой лапы, сжимающей алмаз.

Придя в себя, во-первых, я попробовала успокоить дочку; во-вторых, быстро растерев полотенцем уже порядком замерзшую кроху, попыталась помочь с ее новой одеждой.

Но боль не утихала, а малышка продолжала плакать.

Особо ни на что не надеясь, я решила попробовать полечить Витторию. Так делала моя бабуля, прикладывала руки и просто читала молитву или пела какую-то одну из своих любимых песен из детства.

С молитвами я была очень на «вы», а вот песню одну очень хорошо запомнила. Бабушка еще шутила, что она, наверное, была подкидышем в нашей семье. Потому что владела чужим языком северных народов, но мне она ее всегда пела на нашем родном.

— Потерпи, моя милая, — я тихо проговорила и запела:

«Чтобы счастлив был птенчик,

Снежные покровы растают-исчезнут,

Суровая зима уйдет-отступится,

Сильные морозы пройдут-сгинут,

Могучая стужа утихомирится,

Большая нужда-забота отпадет.

Для счастья белого птенчика,

Шалунишки малого моего,

Печь из серебра сделаю,

Колыбель из золота сотворю».

Виттория сначала прислушивалась, затем ее жалобы на боль стали сходить на нет. А с моих пальцев неожиданным образом сорвалась магия. Она взяла дочку словно в защитный кокон, и тогда кроха совсем расслабилась и перестала плакать.

— Мамочка, я заболела? — проговорила Виттория.

Как ей все объяснить — я понятия не имела. Малышка жила столько лет в неведении, собственно, как и я, не знавшая о существовании других миров, что вскрывшаяся правда могла ей только навредить. И потом, никто не отменял преследований хозяйки женского пансиона. Я чувствовала, что Виттория до сих пор находилась в опасности.

— Нет, что ты, милая. Вероятно, то, что ты задействовала свою магию…

— Это не так… — прервала мои размышления вслух дочка. — Я и раньше создавала подобные вихри, особенно когда леди Челтнем собиралась меня наказывать.

Я застыла на месте. Одно мимолетное упоминание о наказании заставило меня испытать настоящий ужас.

— Как она собиралась тебя наказывать?

— У нее была плеть. Все провинившиеся особы подвергались испытанию души и тела. Леди Челтнем указывала, что наша плоть лишь оболочка, а душа… душа обязана страдать и подвергаться влиянию извне. Потому что она и только она знает истину и правду.

Я с ужасом смотрела на эту маленькую крошку, а в теле закипала кровь от обиды и негодования. Какая-то фанатичка, пользуясь своим положением, внушает девочкам настоящую ложь, выставляя себя в глазах неокрепших умов и сердец мессией…

— И что же ты…

— Я показала, что будет, если она тронет меня и остальных. Мамочка, мне удалось ее испугать. Леди Челтнем не обижала меня больше, только…

Я даже боялась спросить, к чему могла эта чокнутая принудить ребенка.

— Что, милая? Не бойся, я рядом с тобой, — я села к Виттории поближе и обняла свою дочку.

— Она просила меня спускать вихрь по определенным дням. И я думала, что это не причиняет никому вреда, но потом…

— Ты можешь мне сказать все. Я не изменю к тебе своего отношения. Виттория, я помню о твоей помощи там, в поезде. Теперь мы вместе, и можно не бояться.

Девочка слизнула кончиком языка одинокую слезу, скатившуюся по ее щеке.

— Там были люди, в пригороде. Вихрь наносил урон их домам и животным. Леди Челтнем пообещала справиться с ситуацией, если только они будут платить.

Теперь мне стало очевидно, зачем понадобилась Виттория этой грымзе. Дочка для нее была той самой курицей, которая несла золотые яйца.

Я не очень понимала, как оградить Витторию от преследования. И если магия девочки настолько поспособствовала коварным замыслам Луизы Челтнем, то принадлежность ребенка к исчезнувшему виду станет настоящей катастрофой.

— Давай мы переоденемся и спустимся к леди Дулиттл, она наверняка нас уже заждалась?! А о том, что случилось в ванной комнате, нам лучше стоит позабыть, — я поцеловала девочку в ее прохладный лоб, заправила прядь волос, выбившуюся из ее прически.

— Я обещаю больше не плакать, — улыбнулась Виттория и потянулась к своему наряду.

Я быстро помогла дочке с одеждой, затем малышка обула подаренные туфельки.

— Теперь садись в кресло и жди меня. Я быстро.

Мне удалось пересобрать свою прическу. Немного припудрив лицо, тем самым я скрыла красноту своих заплаканных глаз. В окно я старалась больше не смотреть, потому что совершенно было непонятно, смогу ли вновь преодолеть то притяжение, что исходило из самых глубин кимберлитовой трубки.

Когда мы были обе готовы, то спустились к Миранде, а за то время, что мы отсутствовали, в гости к леди Дулиттл заглянул и племянник, по причине навестить не только тетушку, но и свою невесту.

Гейлор стоял внизу у подъема лестницы. Собранный и немного опасный. В нем чувствовалось напряжение и злость… Он посмотрел на меня таким многозначительным взглядом, что захотелось превратиться в муравья.

— Добрый день, — тихо проговорил Глава, — рад, что вы в здравии. Как вам понравилась прогулка?

Когда я поравнялась с Гейлором, он еще тише добавил:

— По городу пошли слухи, что две магиссы устроили трепку самому отъявленному бандиту во всей округе.

Ну что же, к тому, что в маленьком городишке поползут слухи, я была готова. Но то, что эти слухи доберутся до ушей мистера Брейкса и так быстро, не могла и предположить.

— И нет ли чего важного в вашем дне, о чем бы вам хотелось мне рассказать?

Глава 5

Миранда, гневно зыркнув на своего племянника, быстро пошла в наступление.

— Гейлор, от этих лоботрясов нет никакого спасения. За праздным времяпрепровождением они уже и не знают, чего выдумать от тоски. Дитя мое, чай стынет. И Линда, наверное, уже давно мечтает что-нибудь поесть. Ведь так, милая? — посмотрела ласково женщина на дочку.

Виттория не теряется и пулей, не дожидаясь того момента, когда Глава отойдет в сторону, перескакивая через ногу мужчины, направляется в гостиную.

Мистер Брейкс сдался.

— У нас еще будет время все обсудить, — он недовольно проговорил и отступил.

— Конечно, — приветливо ответила и последовала за леди Дулиттл.

Чаепитие прошло в полном молчании, в тишине слышны были периодические звуки, как постукивающих ложек о поющий фарфор.

Затянувшуюся паузу нарушила хозяйка дуплекса.

— Дрю, дорогая, какие планы у вас на ближайшие дни?

— Джекалопы, я обещала Линде, что она их все-таки увидит.

— Ох, должна вас разочаровать, в зоопарке давно остался всего один джекалоп, и тот стар, а молодых особей изловить не выходит. Они совершенно одичали и не позволяют людям к себе приблизиться. Так что не тратьте свое время на то странное зрелище, что вам предстоит увидеть, если вы все-таки решитесь не воспользоваться моим советом.

— Как же это? — расстроенно проговорила Виттория.

— Ну что же, возможно, мы что-нибудь придумаем, — посмотрела на дочку и слегка подмигнула девочке.

— Да, можно придумать, например, не выходить из дома, заниматься рукоделием и не оставлять взрослую женщину без присмотра.

Гейлор это высказал с таким недовольством и осуждением, что, мне кажется, еще немного — и мужчина просто лопнет.

— Вы считаете, что удел женщин — вышивка? — я даже не то чтобы хочу знать его мнение, меня удивляет, насколько этот человек настырен в своих суждениях.

— Я считаю, что женщинам свойственно влипать в неприятности, а учитывая, что магический фон не всегда бывает постоянен, как и их настроение, то им лучше не выходить никуда.

— То есть… — я ввязываюсь в спор, хотя мне стоило помалкивать и не сильно подогревать интерес Главы к себе, дочке и тому, как все-таки на самом деле прошла первая половина дня.

— Дрю, что вы! Гейлор с самого детства большой любитель поспорить. Причем в девяноста из ста случаев он оказывается не прав…

То, как тетушка осадила племянника, меня позабавило, и я сразу поняла, что действительно наш разговор лучше перевести на что-то нейтральное и менее опасное.

— Миранда, а что, если мы с вами сходим куда-нибудь вместе? В вашем городке есть клубы?

— Есть, — кокетливо ответила женщина.

— Тетя, только не начинай. Ваш клуб местных сплетен не подходит для Дрю и Линды. И потом… — в задумчивости завис Гейлор. — Я не готов всем рассказывать о своих особых чувствах по отношению к леди Беллор.

«Особых» мистер Брейкс выделил с такой интонацией, что я поняла: неприятного разговора мне все-таки не избежать. Поэтому я должна постараться подвести все к тому, чтобы мужчина вернулся к своим прямым обязанностям.

На ум мне приходит лишь одно: прибегнуть к воображению и магии.

Пока мы пили чай, я успела окунуться внутрь себя, попытаться почувствовать то, чем меня успел одарить этот мир в момент перемещения. Магия стихии и иллюзии — вот что скрывалось в Нинэль де Буарон.

***

Я потянулась к светлым энергетическим потокам и начала воздействовать на сознание Гейлора.  Минута, другая — и мужчина перестал злиться, он уже расслаблен. Мистер Брейкс взял чашку и отпил глоток, затем потянулся к ароматной выпечке своей тетушки, и мне даже показалось, что он немного позабыл, где находится. Овоща я не собиралась делать из Главы, поэтому быстренько свернула свою магию в надежде, что никто ничего не заподозрит.

— Дрю, вы что-то ничего не берете? Вы не заболели?

— Нет, все хорошо.

Ответила, а сама с тревогой поглядывала на Витторию. Слишком много событий для маленькой девочки, а смогу ли я помочь крошке? Если бы не ее маленький вихрь, то неизвестно, что бы с нами сотворили эти местные негодяи.

Затем я вспомнила о драконьей метке на спине девочки. Что делать с тем, что каким-то образом Виттория принадлежала к исчезнувшему виду драконов, я не понимала.

Красивая легенда-сказка, которую мне поведала Миранда, приводила меня состояние ужаса. Миллион вопросов, и ни одного ответа.

Я уже малодушно простила своего бывшего. Поблагодарить Эдгарса не получалось. Потому что другой мир не просто был для меня чужим, а постоянно испытывал меня на прочность. И если бы не Виттория и ее неоценимая поддержка…

Во избежание ненужных сцен я решила перестраховаться и временно отвести подозрение от себя. Моя магия имела совсем небольшой эффект по времени, тем не менее эта возможность позволяла все осмыслить и принять самое верное решение в сложившейся ситуации.

Никуда больше сегодня не отлучаться, а тем более не отвечать на вопросы Гейлора Брейкса.

Я дождалась, когда Виттория поест, затем мы направились к себе.

По пути Гейлор меня окликнул, как будто хотел что-то сказать, но, как мужчина ни силился, у него ничего не получалось вспомнить из того, что он совсем недавно о нас с дочкой узнал.

Леди Дулиттл ничего тоже не стала выяснять, хотя, судя по поведению своего племянника, у нее явно возникли какие-то подозрения на мой счет. Но раз никто ничего спросил, можно было смело уходить к себе. В этом доме нам ничего не грозило, но и злоупотреблять гостеприимством старой леди было бы неправильным решением.

Как только мы найдем отца Виттории, то сразу покинем Миранду. А Гейлор Брейкс уже достаточно взрослый, чтобы выпутаться из той ситуации, которую сам же и придумал.

— Мамочка, я устала, — проговорила девочка.

— Сейчас, милая.

День заканчивался. Розовое зарево окрасило небо яркими полосами, круглый диск солнца клонился к горизонту, а кимберлитовая трубка тревожила своей непроглядной чернотой.

Виттория сняла свой новый наряд. Обновить одежду на прогулке не представлялось возможным, так как по ребенку явно чувствовалась большая усталость.

Я помогла дочке укрыться, а затем рассказала сказку о прекрасной Дюймовочке. Виттория дослушала красивую историю девочки, а затем уснула.

В этом меня настораживало, что дочка переутомилась и, видимо, слишком много почерпнула магии из своего резерва. И теперь ей требовалось восстановление сил. Я убедила себя именно в этой причине. И чтобы убедиться в том, что с Витторией все хорошо, решила немного покараулить сон девочки.

Я подошла к книжному шкафу и взяла с полки первый попавшийся томик. Книга содержала в себе многие легенды этого мира.

Я расположилась удобно в кресле и зажгла маленький магический огонек в настольной лампе. Перелистывая страницу за страницей, я погрузилась в одну из легенд, о драконах.

В ней описывалась удивительная связь между рептилией и его истинной.

Оказывается, крылатые особи мужского пола могли почувствовать свою пару сквозь пространство. Они стирали межмировые грани и ментально использовали свой призыв для пары, находившейся очень далеко. За гранью другого мира.

Из интересного — на одной из иллюстраций был изображен глубокий ров, на дно которого опускался дракон. Такая скрытность помогала избежать волны негодования обычных магов и простых людей. Из побочных эффектов: после призыва мужчина не мог еще какое-то время принять человеческий облик.

Когда я подошла к главе о драконьем потомстве, то случилось странное. Виттория застонала и громко меня позвала, не просыпаясь:

— Мамочка.

Я резко вскочила с кресла. Дочку трясло от сильного озноба, маленькая кроха металась на постели.

— Виттория, проснись, — я попыталась разбудить кроху, но все мои попытки были тщетны. Дочка ничего и никого не слышала, а затем она приоткрыла веки, и зрачок в ее глазах сменил форму.

Еще минута — и моя девочка перекинулась в пыхтящего дракончика, из маленькой пасти которого вырывались языки пламени.

Дракончик бегал по комнате и рычал.

— Витта, Витта, — зашлась я в плаче, — остановись, прошу.

Но нет. Дракончик еще раз жалобно рыкнул, а затем на его спине выросли два крыла. И когда это произошло, Виттория под звук бьющихся оконных стекол вырвалась наружу.

Когда я подбежала к окну, из недр кимберлитовой трубки бил столп света.

Время как будто замедлилось. Благодаря своей магии я почувствовала этот временной скачок, обернулась и обмерла на месте. На пороге нашей с Витторией комнаты стоял Эдгарс.

— Привет, — будничным тоном проговорил уже бывший мой возлюбленный и жених.

— Привет, — совершенно ошеломленная его появлением, я  проговорила и замерла.

Эдгарс великолепно смотрелся в одежде этого мира, фрак подчеркивал и ширину его плеч, и какое-то определенное мужское изящество, о благородстве я постаралась не думать. Потому что до сих пор не простила ему, что он вот так со мной взял и поступил. Разбил мое сердце и бросил одну в другом мире.

— Что ты тут делаешь? — наконец взяла себя в руки и решила узнать, что именно здесь и сейчас потребовалось этому мерзавцу.

— Нина, не стоит.

Когда Эдгарс назвал мое имя из прошлого, в груди все сжалось. Я уже стала привыкать к Нинэль, а затем к Дрю, и мое настоящее имя казалось уже чем-то совсем нереальным.

— Ты заявился спустя несколько дней, бросил меня, а теперь: «Нина, не стоит».

В общем, выдержка меня очень подвела, и события, случившиеся с Витторией, совсем забрали мой душевный покой. Я бросила в Эдгарса магией. И это была никакая не иллюзорная, а такая, сродни боевой.

Убить мужчину я не убила, а всего лишь прожгла его дорогущий фрак.

— Я вижу, Витторию ты спасать не намерена, решила на мне отыграться за былое?

— За былое? Я думала, что ты меня любишь и у нас будет семья. А ты меня просто по-варварски уволок не пойми куда.

Эдгарс закатил глаза. Затем магией восстановил прежний вид своего фрака.

— Я временной страж. Работа такая. Командировки у меня исключительно все между мирами. И ты не первая…

— Дура, поверившая в твою любовь, — продолжила за него.

Эдгарс скривился так, будто выпил стакан прокисшего молока.

— Мне казалось, Нина, что ты умная и очень надежная. Только тебе я смог доверить будущее Виттории.

И когда я собиралась запустить уже второй раз магией в Эдгарса, то решила притормозить.

— Так ты знал, что девочка наследница драконьего рода? — развеяла магические потоки и уставилась на мужчину прямым взглядом.

— Не совсем так. Мы предполагали, что она ею может быть. Но ни меток, ни каких-то других отличительных данных по Виттории не было, кроме ее отца.

— Отца?

— Мы зафиксировали мощный всплеск три месяца назад. Мужчина обернулся драконом и не справился.

— В смысле?

— Его вторая ипостась перевесила человеческую. Пока он только дракон, и с каждым новым днем он все меньше помнит себя человеком.

— Как же это? — с горечью подумала о своей крохе.

Да, Виттория не являлась моей родной дочерью, но за эти несколько дней мы очень сблизились, и девочка стала называть меня мамой.

— Зачем вам понадобилась Виттория?

— Для равновесия, — буднично проговорил Эдгарс.

Никаких чувств и эмоций. Холодный расчет.

— Мы должны сохранить равновесие. Оно было нарушено с исчезновением последнего дракона.

— Но она же ребенок! — требовательно проговорила и посмотрела на мужчину с вызовом.

— Нина, она дракон в первую очередь, наследница принца.

— Принца?

Так все-таки папа Виттории принц?!

— Алмазный принц, — поморщившись, проговорил Эдгарс. — Со смертью его избранницы отец Виттории попробовал повернуть время вспять. Обычной магии не хватило, и мужчина прибегнул к помощи древнего артефакта. Именно он пробудил в нем ту невероятную мощь, что спала несколько сотен лет.

— А Виттория?

— Дочка должна вернуть ему прежний облик. По крайней мере, мы очень на это рассчитывали, но…

— Что значит рассчитывали? То есть вы не были уверены, стоит ли будить в девочке ее дракона, и все-таки пренебрегли ее жизнью?

— Не совсем так, — снова поморщился Эдгарс, и я уже сожалела, что у меня не было под рукой лимона, чтобы запустить в этого напыщенного и самоуверенного индюка фруктом. Чтобы он перестал наигранно морщиться и взаправду вкусил, почувствовав всю кислоту не только лимонной цедры и мякоти, но и непозволительной ситуации в целом.

— Как ты мог? — единственное, что я у него спросила. — Вы должны были найти другое решение.

— Мы нашли. Я привел тебя для девочки, но оказалось, не только для нее…

— То есть как?

— Нина, ты истинная Алмазного принца.

— Кто я?!

— Истинная. И ваша связь, если он не обернется человеком, погубит не только вас двоих, но и Витторию.

То, что мне не хватало воздуха, я поняла сразу. Ком, подступивший к горлу, перекрыл все напрочь. Я, словно рыба, выброшенная на сушу, хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя.

Эдгарс не был нежен со мной и не подбирал слов. Его правда настолько выбивала из равновесия, что мне даже стало жалко в какой-то момент, что наши пути однажды пересеклись.

— Так все просто, — с горечью в голосе проговорила я. — А как же люди… и их чувства.

В груди все сжалось. Мне стало страшно за маленькую дочку, мою Витторию. А еще я действительно чувствовала притяжение, но это была связь вопреки моим мыслям и переживаниям. Болезненная связь, она подавляла и заставляла меня мыслить иначе. Желать того, о ком я толком ничего не знала. Почему-то подумалось про несчастного мистера Брейкса, которому все-таки придется держать ответ перед леди Дулиттл, и та непременно станет подыскивать ему новую невесту.

Я поняла, что Эдгарса больше не люблю и все те чувства, которые были ранее, куда-то испарились.

Меня влекло к мужчине в облике дракона. Я еще не успела его увидеть, но почувствовать смогла.

Ему было очень плохо. Он не справлялся в одиночку. А еще у меня возникла связь не только с моим истинным, но и с Витторией. Ей было страшно именно в эту минуту, но моя отважная кроха прыгнула в кимберлитовую трубку. Невзирая на весь ужас происходящего. Я это увидела ее глазами. Как будто наши сознания объединились.

— Отведи меня к ним.

Сейчас было совсем не к месту припоминать давние обиды, поэтому я решила не терять на это время. А спешила к своим любимым.

Эдгарс усмехнулся, но ничего не стал говорить. Он открыл портал и протянул руку. Когда наши пальцы соприкоснулись, я ничего не почувствовала. Ничего. Никаких бабочек в животе. От былых чувств не осталось и следа.

— Дракон будет тебе очень рад, но в своих чувствах он может переборщить и убить тебя. Не позволяй ему к тебе приблизиться, пока он не примет человеческую форму.

На это лишь кивнула. Но в словах Эдгарса я почувствовала еще кое-что — фальшь.

И решила прислушаться к себе, потому что временной страж не вызывал доверия совершенно.

Я не успела понять свою силу до конца. Я не успела узнать отца Виттории. Все это прошло стороной. В моей голове сложился определенный план. В нем я непременно должна была вернуть сначала облик девочке и только за тем ее отцу. Эдгарс настаивал на другом варианте, поэтому я решила сделать вид, что будет все именно так, как задумал маг и мой бывший жених.

Когда мы вышли из портала, я стала прислушиваться, но ничего не спешила предпринимать.

Вокруг меня была непроглядная темнота. Но я ощущала какое-то шевеление вдалеке и слышала тихий писк, как будто плакал маленький щеночек.

Стоило мне отвернуться, как Эдгарс исчез, просто испарился. И я осталась в этой кромешной темноте одна.

Ну как одна. Я — магисса-недоучка, и два дракона не в себе. Один уже давно не мог перекинуться в человека, а другой, маленький, явно не осознавал, что происходит и как с этим всем быть.

— Витта, — позвала я дочку в надежде, что она меня помнит и ее вторая ипостась не успела ей отключить человеческое сознание.

Но там вдалеке за тихим сопением и писком шевельнулось нечто большое и тяжелое.

Я подбросила в воздух несколько магических огоньков. Тех самых, которым меня научила в поезде моя кроха.

Дно кимберлитовой трубки осветилось красно-рыжим, и тогда я увидела его…

Мощного и большого, пугающего и чешуйчатого. Моего истинного. Алмазного принца. Огромную рептилию, в глазах которой поблескивала радужка с узким и удлиненным зрачком.

Дракон имел серый окрас. Чудище приподнялось на своих мощных лапах и сделало движение, похожее на то, чтобы расправить свои крылья. Но пространство кимберлитовой трубки не позволяло их раскрыть, поэтому, пыхнув своими округлыми ноздрями, дракон с недовольным видом их вновь скрыл. А еще у него на шее был громоздкий ошейник с шипами.

И вряд ли это был аксессуар, положенный всем магам-драконам в момент обращения.

Ошейник поблескивал маленькими артефактными бусинами. В каждой из них был накопитель, заряженный несколькими стихиями.

Я вскинула обе руки и попыталась почувствовать, на какую энергию был настроен ошейник.

И чужая магия позволила мне услышать те заклинания. Они больше напоминали песнь морских сирен, когда путники натыкались на странных дев, то совершенно забывали обо всем на свете.

— Ох, — я не сдержала своих эмоций. — Это же так…

— Гениально! — проговорил за моей спиной кто-то.

— Для чего вы так с ними?

За моей спиной стоял Эдгарс. В чем, собственно, я и не сомневалась! До этого мужчина внезапно исчез. Человек с хорошими намерениями ни за что бы не пропал, оставив меня одну на растерзание дракону, находящемуся в забвении. И маленькую Витторию он не тронул лишь потому, что она уже успела обернуться и была ему понятна и привычна, из своих.

— Драконы не должны возродиться.

Вот и все объяснение. Никто не должен нарушить привычное.

— А если ты сам дракон?

В этом я очень сомневалась, но надо было проверить все версии.

— Я? Нет. Человек, и этого достаточно.

Вот, значит, как, а раз Эдгарс не дракон, значит, и других драконов в Борджии появиться не должно.

— Зависть — плохое чувство. Тебе не кажется?

И по тому, как изменилось лицо временного стража, я поняла, что попала в самую точку.

— И почему ты не убил принца сразу, как только он попал в твою западню?

— У него оказалась истинная. А без смерти истинной…

И в этот момент я ужаснулась коварному замыслу мага. Он явно в этом был не один, но для идеальности плана им не хватало лишь наших смертей, всех троих. И даже Витторию никто не собирался жалеть, особенно после того, как и она обернулась драконом.

— Не принц чудовище, а ты! — я посмотрела на Эдгарса, испытывая ненависть.

— Признаться честно, мне все равно, Нина. Для достижения задуманного у меня есть все составляющие.

И в это самое мгновение Эдгарс активировал пассом руки ошейник на шее Тилтона Летресса.

Дракон, принюхавшись, стал наступать на меня, считая своим врагом и чувствуя во мне угрозу.

— Забавно наблюдать, как принц убьет свою истинную, жаль, я не могу досмотреть до конца. Скоро здесь станет слишком жарко.

— Согласна, но мне очень скучно одной, и жаль, если ты все пропустишь, — усмехнувшись, я активировала заклинание запрета на любое магическое перемещение.

Эдгарс дернулся создать портал, но у мужчины ничего не вышло. Я же предусмотрительно накинула на нас троих защитный купол, который мог продержаться довольно долго.

А вот продержусь ли я? Вопрос оставался открытым.

— Что ты наделала? — зашипел Эдгарс.

Я смотрела на этого человека и не могла поверить своим глазам. Лицо его исказилось в жуткой гримасе.

И в этого мужчину я была влюблена и хотела подарить всю себя?

Отвращение — вот что я испытывала к нему.

Лживый. Бесчеловечный. Боящийся высшей силы и магии.

Я предполагала, насколько возрождение драконов могло перевернуть привычный уклад жизни, но уничтожить навсегда драконов?! В этом ли спасение?

На мой взгляд, необходимо было собрать Совет. Ведь в этом мире существовала не только Борджия, но и другие государства со своими правителями и законами. Решать в одиночку подобное — невероятная глупость.

— Ничего особенного. Решила тебя никуда не отпускать, — усмехнувшись, я посмотрела на приближающуюся мощную фигуру Тилтона.

Какой он, мой истинный?

Всепоглощающей любви я не чувствовала, притяжение и невероятную заботу — да. Но это не про любовь. Возможно, если дракон обернется человеком, тогда…

И я обратилась вновь к Витте, потому что совершенно не понимала, как воздействовать на Алмазного принца.

— Витта, милая моя, подойди к маме, — я позвала девочку в надежде, что она не побоится отца и вспомнит о нашей привязанности.

И тут я услышала голос. В голове.

— Мамочка?! Это правда ты? Мамочка, мне страшно, и тут очень темно.

— Витта, я нашла твоего папу.

— Это правда? — голосок моей доченьки задрожал.

— Правда, милая. Твой папа — дракон.

— Дракон? Но как это возможно? Мамочка, почему я тебя не вижу?

— Потому что ты тоже дракон, моя милая.

—Я? — испуганно проговорила Виттория.

— Не бойся, моя хорошая. Мы справимся и поможем папе. Вам надо только обернуться в людей, но ошейник на шее твоего отца не позволяет ему вспомнить, что он человек. Я пока не знаю, как его снять. Не понимаю.

— Может, я могу его спросить? Мой папа один из сильнейших магов в Борджии. И он наверняка знает, как разрушить эту магию.

— Попробуй, милая, потому что моих сил едва хватит сдержать дракона.

Виттория в образе дракончика бросилась наперерез своему отцу. Не побоявшись. Но Алмазный принц посчитал, что она назойливая муха, мешающаяся под ногами. И, ударив когтистой лапой по маленькому дракончику, отбросил девочку в сторону.

А теперь настал и мой черед. Но мне удалось в самый последний момент увернуться.

Я загасила магических светлячков и бросилась к Виттории.

По ту сторону защиты пытался пробить мой магический купол Эдгарс, но у него это отвратительно получалось.

Вот тебе и сильный маг! Пустомеля и балабол он, а не маг. Таким не место в Борджии или в каком другом государстве.

Я подползла к Виттории. Дракончик, согнувшись, лежал у границы купола и не шевелился.

— Милая моя, мама тебя любит, очень, — и, проговорив это, я сама расплакалась.

Потому что я тоже скучала по своей маме.

Спиной я почувствовала приближение Тилтона. Вновь запустила магический светлячок. И когда я решила применить иллюзорную магию, то осознала, что не успеваю задействовать все необходимые силы. Но бросить Витторию и подставить девочку под удар я не смогла. Когда я приготовилась закрыть маленького дракончика чуть ли не грудью, произошло невообразимое.

Виттория заслонила меня собой и прокричала:

— Мамочка, живи!

Ужас — вот что я почувствовала, когда поняла, что произошло.

Коготь дракона пробил чешую Виттории, и девочка, взвизгнув, рухнула у моих ног.

Слезы солеными каплями побежали по моим щекам.

— Витта, моя малышка…

Но никто мне не ответил. Ком подступил к горлу, и я почувствовала, что задыхаюсь. Я посмотрела на дракона с ненавистью и прокричала:

— Как ты можешь? Это же твоя девочка. Наша девочка.

Слезы застилали глаза. Я склонилась над крохотным дракончиком, и с моих пальцев слетела магия, воспроизводившая образ Виттории.

Мне удалось воссоздать девочку такой, какой я увидела ее в самый первый раз.

Дракон не слышал и попробовал лапой ударить по иллюзорному образу Виттории, но, когда моя магия усилилась, копия дочки заговорила:

— Папа! Папа, мы пойдем искать алмазы?

Голосок девочки, словно звон колокольчиков, разлетелся под защитным куполом, вибрируя и становясь все громче и громче.

И тогда бусины в ошейнике Тилтона Летресса засветились все одновременно, а треск каждой из них делал взгляд дракона осознаннее и осознаннее.

— Моя Виттория!

Я услышала прорвавшийся голос Алмазного принца. Дракон сбил лапой со своей шеи сломанный артефакт, и затем он смог принять облик человека.

Яркое свечение заполнило кимберлитовую трубку.

Мужчина предстал передо мной в одних штанах и разорванной рубашке. Он склонился над дракончиком и положил свои ладони на чешую и место удара когтем.

Мне тоже хотелось помочь. Я накрыла своими ладонями сильные руки Тилтона. И в это самое мгновение все изменилось. Наша магия переплелась. Моя, иллюзорная и стихийная, и его — универсальная Высшая.

По легенде драконов истинная связь многогранна. И в моменты опасности и нужды она преобразуется. Сейчас под нашими ладонями разгоралась искра целительской энергии. Она закручивалась по спирали и углублялась в самый центр раны на теле Виттории.

Наши взгляды с Тилтоном скрестились, и я поняла, что люблю этого мужчину. Люблю своего дракона всем сердцем…

— Мамочка, — тихо проговорила Виттория.

И тут же дракончик обернулся в девочку.

Я кинулась к Виттории, и Тилтон тоже. Мы так и сидели втроем в обнимку. Я не переставала плакать и целовать лицо девочки. Алмазный принц целовал нас обеих, поочередно.

Когда беда миновала, я вспомнила о самом главном зачинщике. Эдгарс так ничего и не смог сделать с моей защитой, тогда я милостиво решила добавить к нашей истории свидетелей. Я открыла три портала. Из них вышли Луиза Челтнем, Гейлор Брейкс и Миранда Дулиттл.

ЭПИЛОГ

— Мамочка, джекалопы, — грустно вздохнула Виттория и прижалась ко мне.

Да, мы так и не увидели рогатых зайцев. И в этом я чувствовала большую вину перед дочкой. Обещала, но у нас возникли новые обстоятельства. И я посмотрела с нежностью на Тилтона Летресса.

Мой возлюбленный и жених стоял в великолепном фраке, который подчеркивал и ширину его плеч, и подтянутую фигуру. Он общался сейчас с мистером Брейксом.

— До конца стоянки еще пять минут, — проговорил наш проводник.

И тут я услышала голос леди Дулиттл:

— Дрю, — окликнула меня по привычке женщина, тем самым вызывая мою улыбку.

Неудобно вышло, но я уже успела извиниться и представиться по новой, рассказав начистоту, почему мне пришлось и ее племяннику соврать. — Я испекла вам кексов на дорожку. Виттория, моя девочка, — погладила Миранда по голове дочку. — Вспоминай старую тетушку Дулиттл.

— Спасибо, — улыбнулась наша крошка, забирая из рук женщины плетеную корзинку с ароматной выпечкой.

Миранда достала из своей сумочки носовой платок с кружевной отделкой, растрогавшись, женщина промокнула глаза, громко высморкалась и проговорила:

— Приезжайте к нам, в Плайесван, обязательно. Я к вам так привязалась… Такое огорчение и разочарование, что Гейлор проморгал свое счастье… — с горечью в голосе проговорила леди Дулиттл.

Я наклонилась к женщине и на ухо ей прошептала:

—  Его счастье не здесь и не с нами, а в солнечной Касадении. Гейлор обретет утраченную яркость и сладость не только к жизни, но и в любви.

— Правда? — леди Дулиттл сложила в молитвенном жесте руки на груди. — Я буду верить в ваше предсказание, дорогая моя.

— Отправление, отправление, — громко прокричал на платформе проводник. — Пассажиры, проходим в вагон.

— Спасибо вам за все, — проговорила и поцеловала Миранду.

К нам подошли мужчины. Гейлор и Тилтон стали если не друзьями, то между ними родились по-настоящему добрые чувства, которые со временем могли перерасти в крепкую мужскую дружбу.

— Нинэль, Виттория, — приподнял свою шляпу мистер Брейкс в приветствии.

Поцеловать мою руку Гейлор так и не решился в присутствии одного весьма ревнивого дракона.

С дочкой мы присели в книксене.

— Я хотел первый вам преподнести новости о женском пансионате.

Я кивнула.

— Леди Челтнем лишена возможности управлять пансионом.

— Вот как? — удивилась я.

— После всех вскрывшихся обстоятельств ей вынесено предупреждение с последующей ссылкой в Кентарию.

— Не могу сказать, что сожалею, — я честно ответила. — Эта леди оставила в сердце дочки самые негативные воспоминания. Возможно, в Кентарии она сможет посмотреть на себя со стороны.

— Понимаю, — проговорил мистер Брейкс.

Затем мужчина склонился и посмотрел Виттории в глаза:

— Ты очень смелая и красивая, помни, что твоя жизнь важна для всех нас.

Моя кроха смутилась, а затем кивнула.

На плечи нашей Виттории ложилось непростое бремя. Моя девочка была ответственна чуть ли не за весь драконий род. Так как являлась исключительной носительницей исключительного дара.

— Дамы, — проговорил Тилтон и приглашающим жестом указал на дверь вагона.

Когда мы оказались в нашем купе, я решила немного пошалить и порадовать Витторию. На платформе я создала иллюзию красивого джекалопа. Соответствовал ли он действительности, я не знала, но хотелось верить и надеяться, что хотя бы наполовину оказалась права, прибегнув к своему воображению.

Миранда вскрикнула от неожиданности при виде рогатого зайца, а Гейлор заулыбался.

Виттория припала к стеклу, внимательно наблюдая за тем, как джекалоп прыгал по платформе.

Последний сигнальный гудок ознаменовал отправление, и когда поезд тронулся от платформы, стало немного грустно. Здесь, в Плайесване, оставались друзья.

— Не переживай, — прошептал Тилтон, когда мои глаза увлажнились. — Мы сможем их навестить, когда восстановимся.  А лучше мы пригласим их на нашу свадьбу.

—  Свадьбу? — удивилась и не поверила своим ушам. — Ты действительно хочешь на мне жениться?

— Я мечтаю, — ответил мой истинный, а в голове прозвучало то, что не положено было слышать маленьким принцессам: — Я люблю тебя, Нинэль, и хочу скрепить наш союз брачными клятвами как можно скорее.

Поезд отбивал колесами дорожную музыку. Маленькая Виттория давно уснула, и мы с Тилтоном впервые остались вдвоем.

Нам не требовались слова, его губы нежно прихватывали мои. Мужчина внезапно углубил свой поцелуй, настаивая на продолжении, а я не сомневалась в том, что впервые по-настоящему счастлива.

____
Дорогие мои, история Нинэль и Виттории подошла к концу, но это не конец. Мир настолько огромен, что готов вместить в себя еще не одну историю любви.
И с новыми героями познакомитесь довольно скоро)

А сегодня я хотела бы вас пригласить в мой новый литсериал с первой бесплатной книгой.
В книге будет красивый дракон, и одна потеряшка в мирах - попаданка.

💖 Единственная невеста дракона

Аннотация:
Арлена Боуленс наградила меня своим именем, и я заняла ее место помощницы при ректоре в Академии магии. Теперь я занимаюсь непыльной работой, перекладывая бумаги и поливая красивые цветы в палисаднике. Казалось бы, живи и радуйся, только не вышло. Совсем. Преследователи из тайного ордена получили заказ на спящую драконицу-невесту, и, кажется, я догадываюсь, кем являюсь на самом деле… Ректор тоже не теряет даром времени, оказывая мне все больше и больше знаков внимания. И как бы здесь сильно не влюбиться и заодно не попасться в лапы искусных ищеек…

Content

Мама поневоле. Алмазный принц

Глава 1

***

***

Глава 2

***

Глава 3

***

***

Глава 4

***

Глава 5

***

ЭПИЛОГ